�������������� ����������������

���������� ������������ �� �������� ������������

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод»)

1

ГАРРИ ПОТТЕР И ДАРЫ СМЕРТИ

ПРЕДИСЛОВИЕ КООРДИНАТОРА ПЕРЕВОДА

Перед Вами последняя из семи книг про Гарри Поттера в народном переводе.

Почти десять лет прошло с начала проекта — он «родился» 1 октября 2000

года. Когда я затевала перевод, то совсем не думала, что когда-нибудь поставлю

точку и скажу: «Ну вот и все семь книг», ведь на тот момент сама Роулинг

написала всего 4 книжки. За эти десять лет были моменты, когда казалось «ну все, точно не закончим», но тогда на помощь приходили волшебные силы. Сначала меня

приютила на хостинг компания «ИнтерТраст», потом появился Ярик и создал чудесное

зеркало (которое конечно никакое не зеркало, а сердце и голова всего проекта), потом после письма правообладателей коллективный разум придумал переводить

фанфики, потом Ярик предложил собирать команду перевода по конкурсу, дабы

повысить качество, потом Олег и Странница договорились и доделали-таки седьмую

книгу, когда казалось, что на этот раз мы уже точно не закончим (честь и хвала

им!). Ещё по дороге случилось много других чудес, больших и маленьких: свадьбы, новые друзья, открытые таланты, собственные проекты.

Огромное спасибо всем, кто вложил силы в народный перевод, эти десять лет

были замечательным опытом.

В работе над этим переводом принимали участие (в алфавитном порядке): Adele, Alice Grey, Alucard Black, Alv, Andrey, Collegian, Dovinant, Flamel, Free Spirit, Helianthus, Herminne, Just, Kater, LoonyPhoenix, Loriel, Nansy, nuladno, Ryu, sandy_kil, Sanya Rubinshtain, scrimgeour, selenica, Skata, spongebob, Stasy, Tarzan, tsoka, typograph, v.tcepesh, Xtreem, Zanuda, Александр, Аналитик, Дарья, Евгений М., Карполя, Катюнчик, Корова Рыжая, Олег, Сания, Сохатый, Странница, Юлия.

Финальная вычитка сделана Олегом и Странницей.

Спасибо и тебе, читатель, ведь мы всё-таки для тебя старались.

Ну а теперь вперёд — Гарри Поттера ждут новые приключения!

Всегда ваша,

Полинка, carna@mail.ru

2

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») Посвящение этой книги я разделила на семь частей: Нилу, Джессике, Дэвиду, Кензи, Ди, Анне и тебе — тому, кто оставался с

Гарри до самого конца.

Содержание

1. Возвышение Тёмного лорда

3

2. In Memoriam

8

3. Отъезд Дёсли

14

4. Семь Поттеров

20

5. Павший воин

28

6. Барабашка в пижаме

38

7. Завещание Албуса Дамблдора

49

8. Свадьба

60

9. Убежище

70

10.

История Хрычера

77

11.

Взятка

87

12.

Магия — сила

97

13.

Комиссия по регистрации магглорождённых

108

14.

Вор

118

15.

Месть гоблина

125

16.

Лощина Годрика

136

17.

Тайна Батильды

144

18.

Жизнь и ложь Албуса Дамблдора

153

19.

Серебряная лань

158

20.

Ксенофил Лавгуд

169

21.

Сказание о трёх братьях

176

22.

Дары Смерти

184

23.

Поместье Малфоев

193

24.

Мастер волшебных палочек

207

25.

Коттедж «Ракушка»

217

26.

Гринготтс

225

27.

Последнее укрытие

236

28.

Затерянное зеркало

240

29.

Утерянная диадема

247

30.

Свержение Северуса Снэйпа

255

31.

Битва за Хогвартс

263

32.

Старшая палочка

275

33.

История Принца

284

34.

И снова лес

298

35.

Вокзал Кинг Кросс

304

36.

Сбой в плане

312

Эпилог. Прошло девятнадцать лет

323

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») 3

Глава 1. Возвышение Тёмного лорда

На узкой дорожке, освещённой только луной, из ниоткуда возникли двое. Их

разделяло несколько ярдов. Секунду каждый из них стоял неподвижно, подняв

палочки в угрожающем жесте; затем они опознали друг друга, убрали палочки под

плащи и торопливо зашагали в одном направлении.

— Какие новости? — спросил тот, кто был повыше.

— Всё отлично, — ответил Северус Снэйп.

Вдоль дорожки слева тянулись низкие кусты дикой ежевики, справа — высокая, аккуратно подстриженная живая изгородь. Длинные плащи полоскались вокруг лодыжек

мужчин.

— Чуть не опоздал, — пожаловался Яксли. Его грубые черты то появлялись, то

пропадали из виду, когда нависающие ветви деревьев преграждали путь лунному

свету. — Дело оказалось похитрее, чем я ожидал. Но, надеюсь, он будет доволен.

Ты, похоже, уверен, что тебе окажут хороший приём?

Снэйп кивнул, явно не желая вдаваться в подробности. Они свернули в

широкий проезд, ведущий от дорожки вправо. Высокая живая изгородь выгибалась, уходя вдаль за внушительные ворота из кованого железа, преградившие мужчинам

путь. Не сбавляя шаг, оба молча подняли левые руки в жесте, похожем на

приветственный, и прошли прямо сквозь ворота, словно тёмный металл был не твёрже

тумана.

Тисовая изгородь глушила шаги. Справа послышался шорох. Яксли выхватил

палочку, направив её поверх головы спутника, и обнаружил, что целится в

белоснежного павлина, величественно вышагивающего по верху ограды.

— М-да, Люций всегда умел жить. Павлины… — фыркнул Яксли и спрятал палочку

обратно под плащ.

В конце прямой аллеи перед ними из темноты вырос богатый особняк. В окнах

нижнего этажа стеклянные ромбы в частом переплёте переливались огнями. Где-то за

кустами в тёмном саду журчал фонтан.

Снэйп и Яксли ускорили шаг, под ногами захрустел гравий. Они подошли к

парадной двери, и та распахнулась перед ними без видимой помощи.

Они увидели просторный холл, тускло освещённый и роскошно обставленный; каменный пол почти полностью скрывался под великолепным ковром. Бледные лица с

череды портретов провожали их взглядами. Перед тяжёлой деревянной дверью мужчины

на миг замешкались. Затем Снэйп повернул бронзовую ручку.

Вытянутая комната была полна безмолвных людей, которые сидели за длинным

резным столом вычурной работы. Остальная мебель была небрежно отодвинута к

стенам. Комнату освещало пламя, ревущее в камине под мраморной полкой, увенчанной позолоченным зеркалом.

Снэйп и Яксли на какое-то мгновение замешкались на пороге. Едва глаза

вошедших освоились со слабым освещением, они увидели самую странную деталь

обстановки: над столом вверх ногами, словно подвешенное на невидимой верёвке, медленно вращалось человеческое тело, по-видимому, бессознательное. Оно

отражалось в зеркале и в гладкой лакированной столешнице. Никто из

расположившихся за столом словно не замечал этого из ряда вон выходящего

зрелища, кроме бледного юноши, сидящего почти под самым телом. Он, казалось, не

мог сдержаться и ежеминутно косился вверх.

— Яксли. Снэйп, — человек во главе стола заговорил резко, пронзительно. —

Вы заставляете себя ждать.

Говоривший сидел прямо перед камином, так что новоприбывшие вначале

увидели лишь силуэт. Когда они приблизились, из мрака выступило змеиное лицо —

бледное и безволосое. Над щелями ноздрей горели красные глаза с вертикальными

зрачками. Он был так бледен, что, казалось, испускал перламутровое свечение.

— Северус — сюда, — приказал Волдеморт, указывая на место справа от

себя. — Яксли — рядом с Долоховым.

Мужчины заняли указанные места. Сидящие смотрели в основном на Снэйпа, и

именно к нему в первую очередь обратился Волдеморт:

— Итак?

— Мой господин, Орден Феникса собирается перевезти Гарри Поттера из

4

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») нынешнего укрытия в следующую субботу, с наступлением сумерек.

Интерес собрания к происходящему ощутимо возрос: одни застыли, другие

засуетились, и все уставились на Снэйпа и Волдеморта.

— В субботу… с наступлением сумерек, — повторил Волдеморт. Его красные

глаза, в которых бушевало неистовство, так впились в чёрные глаза Снэйпа, что

кое-кто из присутствующих даже отвёл взгляд, словно боясь быть испепелённым.

Снэйп, однако, спокойно смотрел ему в лицо, и спустя пару секунд безгубый рот

Волдеморта искривился в подобии улыбки:

— Хорошо. Очень хорошо. И эта информация поступила?..

— …из источника, который мы обсуждали, — сообщил Снэйп.

— Мой господин! — Яксли наклонился вперёд и теперь смотрел вдоль длинного

стола на Волдеморта и Снэйпа. Все повернулись к нему. — Мой господин, я слышал

иначе.Яксли сделал паузу, но Волдеморт не проронил ни слова, и он продолжил:

— Галкис, аурор, проговорился, что Поттера не будут переселять до

тридцатого — до дня, когда мальчишке стукнет семнадцать.

Снэйп улыбнулся:

— Мой источник сообщил мне, что они собираются навести нас на ложный след.

Должно быть, это он и есть. На Галкиса, вне сомнения, наложен Запутитус. И явно

не в первый раз — известно, что он очень восприимчив.

— Я уверяю вас, мой господин, Галкис говорил с полной уверенностью! —

воскликнул Яксли.

— Если на него наложили Запутитус, разумеется, он уверен, — сказал

Снэйп. — Уверяю тебя, Яксли, Штаб ауроров не будет больше принимать никакого

участия в защите Гарри Поттера. Орден уверен, что мы внедрились в Министерство.

— Хоть в чём-то Орден прав, а? — заметил приземистый мужчина неподалёку от

Яксли и издал хриплый смешок, отозвавшийся в разных концах стола.

Волдеморт не смеялся. Его рассеянный взгляд упал на тело, медленно

крутящееся над головой, и он, казалось, погрузился в размышления.

— Мой господин, — продолжал Яксли, — Галкис считает, что для переселения

мальчишки привлекут целый отряд ауроров…

Волдеморт поднял бледную руку, и Яксли сразу замолчал, с обидой глядя, как

Волдеморт поворачивается обратно к Снэйпу.

— Куда они собираются перепрятать мальчишку?

— В дом одного из членов Ордена, — сообщил Снэйп. — На это место, как

сообщает мой источник, были наложены все виды защитных чар, которые только

смогли совместно обеспечить Орден и Министерство. Похоже, там мы вряд ли сможем

до него добраться, мой господин, — если, конечно, Министерство не покорится вам

до следующей субботы, что даст нам возможность обнаружить и снять часть

заклинаний и пробиться сквозь остальные.

— Твоё мнение, Яксли? — бросил через стол Волдеморт, и огонь камина

причудливо отразился в его красных глазах. — Покорится мне Министерство до

следующей субботы?

Все снова повернулись к Яксли. Он расправил плечи.

— Мой господин, у меня как раз есть хорошие новости. Мне удалось — с

большим трудом, приложив много усилий, — наложить Империус на Пия Тугодумса.

На многих соседей Яксли эта новость произвела впечатление; сидящий рядом

Долохов, мужчина с длинным перекошенным лицом, хлопнул его по спине.

— Для начала неплохо, — отметил Волдеморт. — Но Тугодумс — это лишь один

человек. Прежде чем я начну действовать, Скримджер должен быть окружён нашими

людьми. Одно провалившееся покушение на жизнь Министра отбросит меня далеко

назад.

— Да, мой господин, конечно. Но вы же знаете, что Тугодумс как начальник

Отдела исполнения магических законов регулярно общается как с самим Министром, так и с начальниками всех остальных отделов Министерства. Мне кажется, теперь, когда у нас под контролем такое высокопоставленное должностное лицо, будет

несложно подчинить остальных. А затем они смогут объединиться и сообща свалить

Скримджера.

— При условии, что наш друг Тугодумс не будет раскрыт до того, как обратит

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») 5

остальных, — заметил Волдеморт. — В любом случае, маловероятно, что Министерство

станет моим до следующей субботы. Если на новом месте мальчишка будет для нас

недосягаем, значит, надо добраться до него во время переезда.

— Тут у нас как раз есть преимущество, мой господин, — сообщил Яксли, который, очевидно, был решительно настроен получить свою долю одобрения. —

Несколько человек внедрены нами в Отдел магического транспорта. Если Поттер

телепортируется или воспользуется дымолётной сетью, мы узнаем об этом

немедленно.

— Ни того, ни другого он не сделает, — возразил Снэйп. — Орден

остерегается использовать любой транспорт, который контролируется Министерством: всему, что с ним связано, они не доверяют.

— Тем лучше, — прошипел Волдеморт. — Ему придётся путешествовать в

открытую. Легче будет схватить, значительно легче.

Он опять посмотрел на медленно вращающееся тело и продолжил:

— Я займусь мальчишкой лично. В делах, связанных с Гарри Поттером, было

допущено слишком много ошибок. Некоторые из них были моими собственными. Этот

Поттер жив скорее благодаря моим ошибкам, чем своим победам.

Собравшиеся за столом с опаской наблюдали за Волдемортом. Каждый из них, судя по выражению лица, боялся обвинения в том, что Гарри Поттер всё ещё жив. Но

Волдеморт обращался больше к себе, чем к кому-либо из них, по-прежнему адресуя

слова висящему над ним бессознательному телу.

— Я был беспечен, и на моём пути стали судьба и случай — эти губители

наилучших планов. Но теперь я гораздо опытнее. Я осознал то, чего не понимал

раньше. Я должен стать тем, кто убьёт Гарри Поттера, и я им стану.

Словно в ответ на эти слова внезапно раздался вопль — ужасный нескончаемый

крик боли и страдания. Многие испуганно взглянули вниз: звук, казалось, исходил

прямо у них из-под ног.

— Червехвост, — произнёс Волдеморт тем же спокойным, задумчивым голосом, не отрывая глаз от тела над столом, — я ведь приказал тебе следить, чтобы наш

узник не шумел?

— Да, м-мой господин, — с трудом выдавил из себя маленький человечек с

другого конца длинного стола. Он сидел так низко, что его стул на первый взгляд

казался пустым. Человечек тут же соскользнул со своего места и выскочил из

комнаты, оставив после себя лишь странный серебряный отблеск.

— Как я уже говорил, — продолжал Волдеморт, ещё раз обводя взглядом

напряжённые лица своих сторонников, — я теперь гораздо опытнее. К примеру, перед

тем, как отправиться убивать Поттера, я позаимствую палочку у кого-нибудь из

вас.

На лицах окружающих отразился ужас: с тем же успехом он мог объявить, что

хочет позаимствовать у кого-то из них руку.

— Добровольцев нет? — осведомился Волдеморт. — Хорошо, посмотрим… Люций, не вижу, зачем тебе отныне могла бы понадобиться палочка.

Люций Малфой поднял на него взгляд. В свете камина его кожа выглядела

желтоватой, с восковым оттенком, под запавшими глазами легли глубокие тени.

Наконец он хрипло выдавил:

— Мой господин?

— Твоя палочка, Люций. Мне нужна твоя палочка.

— Я…

Малфой покосился на жену. Нарцисса, такая же бледная, с ниспадающими на

спину длинными светлыми волосами, смотрела прямо перед собой, но под столом её

тонкие пальцы на миг сжали его запястье. Почувствовав это прикосновение, Малфой

запустил руку в складки мантии, вытащил палочку и передал её Волдеморту. Тот

поднёс палочку к своим красным глазам, внимательно её изучая.

— Из чего она?

— Вяз, мой господин, — прошептал Малфой.

— А сердцевина?

— Дракон… сердечная жила дракона.

— Хорошо, — одобрил Волдеморт. Он вытянул собственную палочку и сравнил их

длину. Люций Малфой непроизвольно подался вперёд. Какой-то миг он, казалось, 6

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») ожидал получить палочку Волдеморта взамен своей собственной. От Волдеморта не

укрылся этот жест. Его глаза расширились и злобно сверкнули.

— Дать тебе мою палочку, Люций? Мою палочку?

Кто-то из собравшихся хихикнул.

— Я дал тебе свободу, Люций, — тебе этого недостаточно? Но я заметил, что

в последнее время и ты, и твоя семья выглядите не особо счастливыми… Моё

пребывание в твоём доме чем-то стесняет тебя, Люций?

— Ничем… Ничем, мой господин!

— Ты лжёшь, Люций!

Тихий шипящий голос, казалось, продолжал звучать и после того, как

закрылся искривлённый жестокой гримасой рот. Шипение становилось всё громче, некоторые волшебники с трудом смогли подавить дрожь. Было слышно, как что-то

тяжёлое скользит по полу под столом.

Гигантская змея появилась перед ними, медленно заползая на стул

Волдеморта. Скользящее тело казалось бесконечным. Наконец она замерла, обвившись

вокруг плеч хозяина. Её шея была толщиной с человеческое бедро, глаза с

вертикальными щелями зрачков глядели не мигая. Волдеморт рассеянно погладил

тварь длинными тонкими пальцами, по-прежнему глядя на Люция Малфоя.

— Почему Малфои недовольны своей участью? Разве не они в течение многих

лет открыто желали моего возвращения, обретения мной величия?

— Конечно, мой господин, — проговорил Люций Малфой. Трясущейся рукой он

вытер пот с верхней губы. — Мы желали этого… и желаем.

Слева от Малфоя его жена неловко и напряжённо кивнула, стараясь не

смотреть на Волдеморта и его змею. Справа от него Драко, который не мог оторвать

взгляда от бесчувственного тела, покосился на Волдеморта и снова отвернулся, боясь встретиться с ним глазами.

— Мой господин, — воскликнула сдавленным от волнения голосом темноволосая

женщина, сидевшая недалеко от Тёмного лорда, — это честь для нас — принимать вас

здесь, в нашем родовом поместье. Это наивысшее наслаждение для нас!

Она восседала рядом с сестрой, так непохожая на неё не только внешне —

чёрные волосы, глаза с тяжёлыми веками, — но и статью, и манерами. Нарцисса

застыла на месте с бесстрастным выражением лица, а Беллатрикс вся тянулась к

Волдеморту, будто не в силах одними словами выразить в полной мере своё

стремление быть рядом с ним.

— Наивысшее наслаждение, — повторил Волдеморт и чуть склонил голову набок, рассматривая женщину. — Это много значит в твоих устах, Беллатрикс.

Её лицо залилось румянцем, глаза наполнились слезами радости.

— Мой господин знает, что это правда!

— Наивысшее наслаждение… даже если сравнить со счастливым событием, которое, как я слышал, произошло у вас в семье на этой неделе?

Она в замешательстве уставилась на него.

— Я не знаю, что вы имеете в виду, мой господин…

— Я имею в виду твою племянницу, Беллатрикс. И вашу, Люций и Нарцисса. Она

только что вышла замуж за оборотня, Рема Лупина. Вы должны очень гордиться!

Сидевшие за столом нарочито громко и глумливо захохотали. Многие

наклонились вперёд, чтобы обменяться торжествующими взглядами, кое-кто стучал по

столу кулаками. Гигантская змея, обеспокоенная беспорядком, разинула пасть и

сердито зашипела, но Пожиратели смерти её не слышали — такое ликование вызвало

унижение Беллатрикс и Малфоев. Лицо Беллатрикс, только что полное счастья, пошло

безобразными красными пятнами.

— Она нам не племянница, мой господин! — взвизгнула она, перекрывая

радостный галдёж. — Мы с Нарциссой ни разу не глянули в сторону нашей сестры с

тех пор, как она вышла замуж за этого нечистокровку! У нас нет ничего общего ни

с этим отродьем, ни с любым зверем, за которого она выскочит замуж!

— Что скажешь ты, Драко? — поинтересовался Волдеморт. Он говорил тихо, но

его голос был хорошо слышен сквозь свист и насмешки. — Будешь нянчиться со

щенками?

Общее веселье усилилось. Драко Малфой в панике поглядел на отца, изучавшего свои колени, затем поймал взгляд матери. Она чуть заметно качнула

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») 7

головой и снова уставилась на противоположную стену с каменным выражением лица.

— Хватит, — сказал Волдеморт, поглаживая раздражённую змею. — Довольно.

Смех мгновенно стих.

— Во многих из наших старейших родословных деревьев со временем заводится

гнильца, — проговорил он. Беллатрикс смотрела на него во все глаза, затаив

дыхание, с умоляющим выражением лица. — Чтобы сохранить здоровье всему дереву, нужно подрезать гнилые ветки, не правда ли? Отсекать те части, которые угрожают

здоровью остальных.

— Да, мой господин, — прошептала Беллатрикс, и её глаза опять наполнились

слезами благодарности. — При первой же возможности!

— У тебя будет такая возможность, — сказал Волдеморт. — И в вашей семье, и

во всём мире… Мы будем искоренять язву, заражающую нас, пока не останутся лишь

те, в ком течёт чистая кровь…

Волдеморт поднял палочку Люция Малфоя, направил её на тело, медленно

вращающееся над столом, и едва заметно шевельнул рукой. Фигура со стоном ожила и

начала рваться из невидимых оков.

— Узнаёшь нашу гостью, Северус? — спросил Волдеморт.

Снэйп поглядел на её перевёрнутое лицо. Все Пожиратели теперь смотрели

вверх на пленницу — как будто получили разрешение выказать любопытство. Когда

женщина оказалась повёрнутой лицом к горящему камину, послышался её надтреснутый

перепуганный голос:

— Северус! Помогите мне!

— Узнаю, — равнодушно обронил Снэйп, и узницу опять начало медленно

разворачивать в другую сторону.

— А ты, Драко? — поинтересовался Волдеморт, поглаживая морду змеи

свободной левой рукой. Драко судорожно замотал головой. Теперь, когда женщина

очнулась, он, казалось, больше не мог на неё смотреть.

— Ах да, вряд ли ты бывал на её уроках, — заметил Волдеморт. — Для тех из

вас, кто не знает: сегодня вечером к нам присоединилась Чарити Бэрбедж, которая

до недавнего времени преподавала в Школе волшебства и колдовства Хогвартс.

Вокруг стола пронёсся тихий гул понимания. Сутулая толстуха с заострёнными

зубами хихикнула.

— Да… Профессор Бэрбедж учила детей волшебников и волшебниц всему, что

нужно знать о магглах… тому, что они не слишком отличаются от нас…

Один из Пожирателей смерти сплюнул на пол. Чарити Бэрбедж опять оказалась

лицом к Снэйпу.

— Северус… пожалуйста… пожалуйста…

— Молчать, — приказал Волдеморт, ещё раз взмахнув палочкой Малфоя, и

Чарити умолкла, будто ей заткнули рот. — Не довольствуясь развращением и

загрязнением умов детей волшебного сообщества, на прошлой неделе профессор

Бэрбедж написала пламенное воззвание в защиту нечистокровок в «Ежедневный

пророк». Волшебники, по её мнению, должны принять этих похитителей знаний и

магии. Сокращение числа обладателей чистой крови — это, как говорит профессор

Бэрбедж, предпочтительное развитие событий. Она хотела бы заставить всех нас

якшаться с магглами… и, вне всякого сомнения, с оборотнями…

На этот раз никто не засмеялся. В голосе Волдеморта отчётливо слышались

гнев и презрение. В третий раз Чарити Бэрбедж оказалась лицом к лицу со Снэйпом.

Слёзы стекали из её глаз на волосы. Снэйп совершенно равнодушно смотрел, как

женщину снова медленно отворачивает от него.

— Авада кедавра!

Зелёная вспышка осветила все уголки комнаты. Черити с грохотом свалилась

на стол, который при этом дрогнул и заскрипел. Несколько Пожирателей смерти

отпрянули, вжавшись в стулья. Драко слетел на пол.

— Обедать, Нагайна, — тихо промолвил Волдеморт, и огромная змея сползла с

его плеч и заскользила по полированному дереву.

Глава 2. In memoriam1

1 In memoriam — памяти кого-либо, особенно в эпитафиях и памятных надписях (лат.) (прим.

переводчика)

8

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») Кровь никак не унималась. Зажав левой рукой правую и тихо чертыхаясь, Гарри толкнул плечом дверь спальни. Хрустнул фарфор: под ногу подвернулась

оставленная на полу чашка с остывшим чаем.

— Какого?..

Он посмотрел по сторонам: на лестничной площадке дома номер 4 по

Бирючинному проезду не было ни души. Похоже, чашка чая была хитроумной ловушкой

Дадли, расставленной на дураков. Держа кровоточащую руку на весу, Гарри сгрёб

осколки другой рукой, выбросил их в переполненную мусорную корзину, еле заметную

через приоткрытую дверь, и поплёлся в ванную промывать палец под краном.

Глупо, бессмысленно и ужас как досадно, но ещё четыре дня придётся прожить

без магии. Впрочем, надо признать, он всё равно не одержал бы верх над таким

рваным порезом. Исцелять раны Гарри так и не научился, и, кстати, если

хорошенько подумать, то это — особенно в свете ближайших планов — серьёзный

пробел в его волшебном образовании. Мысленно отметив, что надо расспросить

Эрмиону о лечебной магии, он, как сумел, вытер чай большим куском туалетной

бумаги и вернулся в спальню, захлопнув за собой дверь.

Всё утро юноша посвятил тому, чтобы полностью разобрать школьный чемодан —

впервые с тех пор, как шесть лет назад его упаковал. Каждый год перед началом

учёбы энтузиазма у Гарри хватало в лучшем случае на три четверти содержимого —

что-то заменялось, что-то обновлялось. Но всякий хлам — старые перья, сушёные

глаза жуков, оставшиеся без пары носки — так и продолжал валяться в глубине.

Пару минут назад Гарри запустил в слежавшуюся массу правую руку и тут же

выдернул обратно, ощутив острую боль: оказалось, что безымянный палец сильно

кровоточит. Теперь он действовал осмотрительнее. Вновь встав на колени, Гарри

осторожно ощупал дно чемодана, затем извлёк наружу значок, поочерёдно мигающий

тусклыми надписями: «БОЛЕЙТЕ ЗА СЕДРИКА ДИГГОРИ» и «ПОТТЕР — ВОНЮЧКА», треснутый

и исцарапанный плутоскоп, золотой медальон со спрятанным внутри посланием от

Р.А.Б. и наконец предмет с острым краем. Гарри сразу узнал его: это был

двухдюймовый осколок заколдованного зеркальца, подарка покойного Сириуса, его

крёстного. Гарри отложил осколок в сторону и пошарил ещё немного, но от

последней памяти о Сириусе осталась только мерцающая на самом дне стеклянная

крошка.

Гарри выпрямился и внимательно осмотрел зазубренный осколок, о который

только что порезался, но увидел лишь отражение собственного ярко-зелёного глаза.

Тогда он положил стекляшку на сегодняшний «Ежедневный пророк» — тот до сих пор

валялся на кровати непрочтённым — и с воодушевлением принялся разбирать остаток

хлама, чтобы отвлечься от внезапного наплыва горьких воспоминаний, уколов

сожаления и страстного желания исследовать поближе разбитое зеркало. Ещё через

час чемодан опустел. Бесполезные вещи Гарри выбросил, а остальные поделил на те, которые понадобятся и которые не понадобятся. Мантии — школьные и для игры в

квиддитч, котёл, пергамент, перья и большинство учебников кучей валялись в

углу — там им и суждено было остаться. Интересно, подумал он, что станут с ними

делать дядя и тётя? Наверное, сожгут глубокой ночью, словно улики страшного

преступления. Маггловскую одежду, плащ-невидимку, алхимический набор, кое-какие

книги, подаренный Хагридом альбом с фотографиями, пачку писем и волшебную

палочку он упаковал в старый рюкзак, а Карту Мародёров и медальон с посланием

Р.А.Б. положил в нагрудный карман. Столь почётного места медальон удостоился

вовсе не из-за своей ценности (он был бесполезен во всех отношениях), а из-за

той цены, которую пришлось за него заплатить. Наконец на письменном столе, рядом

с его полярной совой Хедвиг, осталась лишь внушительная стопка газет — по одной

на каждый проведённый в Бирючинном проезде день лета.

Гарри поднялся с пола, потянулся, подошёл к столу и начал просматривать

газеты, отправляя их одну за другой в мусорную корзину. Хедвиг не шелохнулась: спала, а может, притворялась. Нынешним летом Гарри нечасто выпускал сову из

клетки, так что причины обижаться у неё имелись.

Разделавшись почти со всей стопкой, Гарри начал перебирать газетные листы

внимательней. Его интересовал совершенно определённый номер, который пришёл

вскоре после его возвращения в Бирючинный проезд; помнится, на первой полосе там

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») 9

была крохотная заметка об уходе в отставку Чарити Бэрбедж, преподававшей

Маггловедение в Хогвартсе. Наконец газета нашлась. Открыв десятую страницу, Гарри плюхнулся на стул у письменного стола и принялся читать.

«АЛБУС ДАМБЛДОР В ВОСПОМИНАНИЯХ

Автор — Элфайя Дож

Познакомились мы с Албусом Дамблдором в одиннадцать лет, в первый день

нашего пребывания в школе. Вне всяких сомнений, причиной сближения послужило

обоюдное одиночество: незадолго до Хогвартса я подхватил драконью оспу, и, хотя

болезнь уже миновала заразную стадию, из-за рябой физиономии и зеленоватого

оттенка кожи меня сторонились. Что до Албуса, то дурная слава пришла в Хогвартс

раньше него: за год до того его отец Персиваль был осуждён за жестокое нападение

на трёх молодых магглов, получившее широкую огласку.

Албус и не думал отрицать преступление отца, которому было суждено

провести в Азкабане остаток жизни. Напротив, когда я рискнул спросить об этом

его самого, он заверил меня в безусловной виновности родителя. Но не более —

вопреки неустанным попыткам любопытствующих он избегал обсуждать ту печальную

историю. Как ни удивительно, это не мешало некоторым всемерно восхвалять

поступок его отца и принимать самого Албуса за магглоненавистника. Они не могли

заблуждаться сильнее: как подтвердит любой, знавший Албуса, магглоненавистничества в нём не было ни толики — более того, именно благодаря

своей готовности всегда и везде защищать права магглов он в последующие годы и

нажил такое количество врагов.

Однако по прошествии нескольких месяцев слава Албуса начала превосходить

отцовскую. А к концу первого курса на него смотрели уже не как на сына

магглоненавистника, а ни много ни мало как на самого талантливого ученика

Хогвартса за всё время его существования. Любой, кто имел честь быть его другом, мог многое почерпнуть из его примера, не говоря уже о помощи и поддержке, на

которые он никогда не скупился. Позже он мне признался, что уже тогда

чувствовал: самое большее удовольствие для него — учить.

Албус не только завоевал все школьные награды, но и охотно вёл регулярную

переписку с самыми значимыми фигурами современного волшебного общества, включая

прославленного алхимика Николя Фламеля, известного историка Батильду Хлоп и

представителя теоретической магии Адалберта Ваффлинга. Некоторые из его работ

увидели свет в научных изданиях — таких как "Сегодняшнее преобразование",

"Вопросы волшебства" и "Актуальная алхимия".

Дамблдора ожидала блистательная карьера — вопрос был лишь в том, когда

именно он возглавит Министерство магии. Однако, сколько бы ни говорили, что это

дело ближайшего времени, сам Албус карьеры в Министерстве не жаждал.

Через три года после нас в Хогвартс поступил брат Албуса Аберфорт. Их мало

что объединяло: Аберфорт не увлекался чтением и, в отличие от Албуса, споры

предпочитал разрешать волшебной палочкой, а не разумными беседами. Тем не менее, не стоит считать, как некоторые, что братья не были дружны. Они ладили

настолько, насколько вообще могут ладить два весьма несхожих мальчика. По

справедливости говоря, жизнь в тени брата не была для Аберфорта совсем уж

благополучной. Албус неизменно затмевал тех, кто находился рядом, друзьям

приходилось с этим мириться, да и братом он был уже не самым приятным.

Оставив стены Хогвартса, мы с Албусом намеревались последовать бытовавшей

тогда традиции и отправиться в совместное кругосветное путешествие: погостить у

иностранных волшебников и посмотреть их в деле, перед тем как выбрать

собственный путь. Но случилась беда. Буквально в канун нашего отбытия скончалась

мать Албуса Кендра, оставив Албуса главой и единственным кормильцем семьи. Я

отложил отъезд, дабы проводить Кендру в последний путь, после чего отбыл за

границу в одиночку: не было и речи о том, чтобы Албус, оставшийся с младшими

братом и сестрой на руках и весьма скромными средствами, составил мне компанию.

На том отрезке жизни наши дороги разошлись как никогда далеко. В письмах

Албусу я живописал — возможно, с моей стороны это выглядело несколько

бестактно — свои чудесные приключения, начиная с необычайного спасения от химер

в Греции и заканчивая опытами египетских алхимиков. В ответ приходили лаконичные

10

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») строки о буднях, монотонность которых, похоже, наводила тоску на столь

блестящего волшебника. Лишь под конец года меня, увлечённого собственными

впечатлениями, настигла весть о ещё одной страшной трагедии в семье Дамблдоров —

смерти младшей сестры Арианы. Хотя та с детства отличалась хрупким здоровьем, этот удар судьбы, последовавший вскоре за кончиной матери, оказал сильное

воздействие на обоих братьев. Самые близкие друзья Албуса — полагаю, вполне могу

внести в список сих счастливчиков и себя — согласны, что смерть Арианы и чувство

личной ответственности (пусть вины на Албусе не было и быть не могло) не прошли

бесследно.

Вернувшись на родину, я увидел молодого человека, на долю которого выпало

слишком много для столь юного возраста страданий. Албус стал более скрытным и

намного менее беззаботным. Вдобавок ко всем несчастьям потеря Арианы привела не

к сближению Албуса и Аберфорта, а к разладу между ними. (Со временем их

отношения выровнялись: пусть они и не жили душа в душу, однако же вполне друг с

другом ладили.) Тем не менее, о родителях или Ариане он с тех пор говорил редко, и друзья приучились о них не упоминать.

Чьё-нибудь другое перо непременно запечатлеет хронику его последующих

триумфов. Неизмеримый вклад Дамблдора в сокровищницу магических знаний — в том

числе открытие двенадцати применений драконьей крови – послужит на пользу

грядущих поколений, равно как и мудрость многих его решений на посту Верховного

Колдуна Совета Мудрейшин. И по сей день его магическая дуэль с Гриндельвальдом

1945 года считается величайшей в истории. Очевидцы описали ужас и благоговейный

трепет, которые внушила им битва этих незаурядных магов. Победа Дамблдора и её

последствия для волшебного сообщества считаются поворотной точкой магической

истории, сравнимой разве что с принятием Международного устава секретности или

падением Того-Кого-Не-Стоит-Называть-По-Имени.

Албус Дамблдор никогда не отличался самомнением или тщеславием, в любом

нищем и убогом видел человека, и я полагаю, что именно пережитые в молодости

лишения и породили его бескрайние человеколюбие и отзывчивость. Не могу описать

словами, как мне будет не хватать его, но что значит моя потеря в сравнении с

потерей для волшебного мира? Вне всякого сомнения, он был самым влиятельным и

любимым директором Хогвартса. Он умер как и жил: за высшее благо, в свой

последний час по-прежнему готовый протянуть руку мальчику с драконьей оспой».

Гарри дочитал до конца, но не мог отвести взгляд от фотографии рядом с

некрологом. Дамблдор улыбался — как всегда добродушно, однако взгляд поверх

очков-полумесяцев даже с газетной страницы пронзал Гарри насквозь, словно

рентгеновские лучи.

Стало тоскливо. А ещё Гарри почувствовал себя униженным. Он-то полагал, будто прекрасно знает Дамблдора, но, прочитав этот некролог, осознал, что они

были едва-едва знакомы: Гарри ни разу не представлял себе детство или юность

покойного директора — как если б тот появился на свет уже мудрым, сребровласым и

древним. Сама мысль о юном Дамблдоре была просто дикой: всё равно что вообразить

бестолковую Эрмиону или дружелюбного огнеплюя-мантикраба.

Гарри никогда не собирался задавать директору вопросы о его прошлом — это

было бы странно, даже дерзко с его стороны. Хотя, если подумать, всем известно

об участии Дамблдора в той легендарной дуэли с Гриндельвальдом, а ему даже в

голову не пришло что-нибудь разузнать ни о ней, ни о любом другом знаменитом

достижении великого волшебника. Нет, они всегда говорили только о Гарри: о

прошлом Гарри, о будущем Гарри, о планах Гарри… И теперь, несмотря на то что

будущее так и осталось опасным и туманным, ему казалось, что он навсегда упустил

уникальную возможность расспросить Дамблдора о нём самом — пусть даже на

единственный заданный директору личный вопрос тот, по мнению Гарри, так и не дал

честного ответа:

«А что видите вы, когда смотрите в это зеркало?»

«Я? Я вижу себя с парой толстых шерстяных носков».

Немного поразмыслив, Гарри выдрал из «Пророка» страницу с некрологом, тщательно сложил её и засунул в первый том «Практической защитной магии и её

использования против Тёмных сил». Потом выбросил обрывки газеты и осмотрелся.

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») 11

Комната приобрела почти опрятный вид. Из мусора остались только сегодняшний

«Ежедневный пророк» на постели да лежащий на нём осколок зеркала.

Гарри подошёл к кровати, отложил в сторону осколок и раскрыл газету.

Утром, забирая у совы свёрток, он лишь мельком глянул на титульный лист и

отбросил газету в сторону, не обнаружив ни слова про Волдеморта. Гарри был

уверен, что Министерство оказывает давление на «Пророк», чтобы новости о

Волдеморте не просочились в печать. И только теперь он заметил, что именно

пропустил.

В подвале первой полосы над фотографией Дамблдора, с измученным видом

шагающего взад-вперёд, был мелким шрифтом набран заголовок:

«ДАМБЛДОР: НАКОНЕЦ-ТО ПРАВДА?

На следующей неделе увидит свет шокирующая история ущербного гения, которого многие считают величайшим волшебником своего поколения. Развенчивая

популярный образ невозмутимого седобородого мудреца, Рита Москита снимет покров

тайны с рано окончившегося детства, беззаконной юности, кровной вражды длиной в

жизнь и преступных тайнах, которые Дамблдор унёс с собой в могилу. ПОЧЕМУ тот, которого прочили в Министры магии, удовлетворился всего лишь директорской

должностью? ЧТО являлось истинной целью тайной организации, известной как "Орден

Феникса"? И КАК Дамблдор на самом деле встретил смерть?

Все эти и многие другие вопросы освещены в новой скандальной биографии

"Жизнь и ложь Албуса Дамблдора" Риты Москиты. Эксклюзивное интервью, которое она

дала Бетти Брэйтуайт, читайте на странице 13».

Чуть не разорвав в спешке газету, Гарри открыл тринадцатую страницу. Над

статьёй красовалось ещё одно знакомое лицо: блондинка в очках с драгоценными

камнями в оправе и уложенными волосок к волоску локонами скалила зубы в попытке

изобразить триумфальную улыбку и грозила пальцем. Стараясь не обращать внимания

на это тошнотворное зрелище, Гарри продолжил читать.

«В личном общении Рита Москита куда как дружелюбнее и мягче, чем можно

предположить, судя по её беспощадному перу. Она встречает меня в прихожей

уютного дома и ведёт прямо в кухню, где нас поджидают чашка чая, кусочек торта

и, разумеется, кипящий котёл свежайших слухов.

— Ясное дело, Дамблдор — мечта биографа, — сообщает Москита. — Такая

долгая, насыщенная жизнь. Уверена, мой труд окажется первым, но далеко не

последним.

Нужно отметить, Москита времени даром не теряла. Книга в девятьсот страниц

выпорхнула из-под её пера спустя каких-то четыре недели после покрытой мраком

смерти Дамблдора. Я спрашиваю, как ей удалось совершить такой прорыв.

— Поработаешь журналистом с моё и тоже научишься успевать к сроку. Я

знала: волшебный мир изнемогает от желания услышать историю без купюр, и хотела

первой утолить эту жажду.

Я напоминаю, что недавно широкую огласку получили комментарии Элфайи Дожа, Особого консультанта Совета Мудрейшин и старого друга Албуса Дамблдора, —

дескать, "в книге Москиты фактов меньше, чем на карточке из Шоколадной лягушки".

Рита хохочет, запрокинув голову.

— Плутишка Дожик! Как же, помню-помню, пару лет назад брала у него

интервью на тему прав русалочьего народа. Старик, помилуй его Мерлин, совсем

выжил из ума: похоже, думал, будто мы на дне озера Уиндермир — всё советовал мне

держаться подальше от форели.

И тем не менее, многие вторят обвинениям Элфайи Дожа. Неужели Моските

достаточно четырёх коротких недель, чтобы получить полное представление о долгой

и невероятной жизни Дамблдора?

— Ах, дорогуша, — Москита, сияя, ласково похлопывает меня по руке, — тебе

не хуже меня известно, сколько сведений можно добыть с увесистым мешочком

галлеонов, нежеланием слышать "нет" и славным острым Прямоцитирующим пером! Да

люди просто-таки в очередь выстраивались, чтобы полить Дамблдора грязью! Не все, знаешь ли, считали его таким уж замечательным — на своём веку он оттоптал немало

12

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») влиятельных ног. Но пускай старина Дожик слезает со своего гиппогрифа высокого

штиля, поскольку я имею доступ к источнику, за который большинство журналистов

без раздумий заложили бы собственные палочки, — источнику, который прежде хранил

молчание и находился рядом с Дамблдором в его самые беспокойные и бурные юные

годы. В анонсе книги Скитер и впрямь утверждается, что для верящих в

незапятнанность Дамблдора приготовлены серьёзные потрясения. Так какие же, спрашиваю я, невероятные сюрпризы нас ждут?

— Придержи метлу, Бетти! Пока никто не купил книгу, я не стану раскрывать

все карты! — смеётся Москита. — Но могу пообещать: любого, кто считает, что

репутация Дамблдора так же бела, как и его борода, ждёт скоропостижная утрата

иллюзий! Скажу только одно: никто, в чьём присутствии метались громы и молнии в

адрес Сама-Знаешь-Кого, наверняка, и вообразить не мог, что сам Дамблдор по

молодости не брезговал Тёмными искусствами! Да, в поздние годы жизни он призывал

к терпимости, но до этого он такой широтой взглядов не отличался! Да-да, у

Албуса Дамблдора исключительно мрачное прошлое! Не говоря о весьма

подозрительном семействе, которое он так тщательно скрывал от людских глаз.

Я спрашиваю, не намекает ли Москита на брата Дамблдора, Аберфорта, суд над

которым в Совете Мудрейшин за злоупотребление магией привёл к небольшому

скандалу пятнадцать лет назад.

— О, Аберфорт — лишь верхушка этой навозной кучи, — усмехается Москита. —

Нет, я имею в виду нечто худшее, чем брат, который любил повозиться с козами, и

даже чем отец, искалечивший магглов. Эти дела Дамблдору замять не удалось — всё

закончилось судом Совета Мудрейшин. Моё любопытство вызвали мать и сестра, и мне

удалось раскопать такое болото скверны… Однако вам придётся дождаться глав с

девятой по двенадцатую. Всё, что я пока могу сказать, — неудивительно, что

Дамблдор никогда не рассказывал, как ему сломали нос.

Но оставим до поры до времени фамильные скелеты. Поговорим о другом: отрицает ли Москита гениальность Дамблдора, приведшую к такому количеству

открытий?

— Мозги у него имелись, — признаёт она, — хотя многие теперь сомневаются, на все ли свои так называемые достижения он имеет основания претендовать. В

шестнадцатой главе Айвор Диллонсби утверждает, что уже открыл восемь применений

драконьей крови, когда Дамблдор "позаимствовал" его бумаги.

Я решаюсь возразить, что нельзя отрицать все его подвиги: как же тогда

знаменитая победа над Гриндельвальдом?

— Как кстати ты упомянула Гриндельвальда! — хитро улыбается Москита. —

Боюсь, те, кто благоговеет пред этой "великой победой" Дамблдора, должны

подготовиться к сногсшибательному известию. Можно даже сказать, к навозной

бомбе. Крайне неприятная история: не углубляясь в подробности, скажу, что не

стоит думать, будто грандиозная и легендарная дуэль действительно имела место.

Перевернув последнюю страницу, читатель поймёт, что Гриндельвальд просто-

напросто наколдовал белый платок и сдался!

Москита отказывается распространяться на столь интригующую тему, поэтому

мы переходим к взаимоотношениям, которые, без сомнения, вызовут не меньший

интерес читателей.

— О да, — энергично кивает Москита, — я посвятила целую главу всей этой

поттеро-дамблдоровской истории. Их связь называли неестественной, даже

подозрительной. Конечно же, твоим читателям придётся купить книгу, чтобы всё

узнать, однако интерес Дамблдора к Поттеру с самого начала носил крайне

нездоровый характер. Было ли это в интересах мальчика? Поживём — увидим. Думаю, неспокойное отрочество Поттера уже давно стало секретом Полишинеля.

Я спрашиваю, продолжает ли Москита общаться с Гарри Поттером, у которого

год назад взяла знаменитое интервью о сенсационном возвращении Сами-Знаете-Кого.

— Да-да, мы сблизились, — говорит Москита. — У бедняжки Поттера так мало

настоящих друзей! Наша встреча состоялась в один из самых ответственных моментов

его жизни — на Трёхмаговом турнире, и с тех пор я, возможно, одна из немногих, кто знает истинного Гарри Поттера.

И это прямиком приводит нас к многочисленным слухам, которыми окутаны

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») 13

последние часы Дамблдора. Присутствовал ли Поттер при его смерти? Что думает по

этому поводу Москита?

— Не хочу раскрывать секреты раньше времени — всё в книжке, но, говорят, что непосредственно после происшествия Поттер убегал с места, откуда Дамблдор не

то упал, не то спрыгнул, не то был сброшен. Позже именно Поттер сообщил о

виновности Северуса Снэйпа — человека, на которого, как известно, имел зуб.

Обстоит ли всё именно так, как кажется? Решать волшебному миру — после прочтения

моего сочинения.

На этой интригующей ноте я раскланиваюсь. Бесспорно, из-под пера Москиты

вышла книга, обречённая тут же стать бестселлером. А легион обожателей Дамблдора

пусть тем временем трепещет в ожидании фактов, которые вот-вот будут

обнародованы».

Гарри дочитал статью до последней строчки, но не мог оторвать от страницы

невидящих глаз. Отвращение и бешенство тошнотой подступили к горлу. Он скомкал

газету и изо всех сил швырнул в стену; бумажный ком скатился на кучу мусора

вокруг переполненной корзины.

Юноша заметался по комнате: выдвигал и задвигал пустые ящики, брал в руки

книги и тут же кидал их обратно, едва ли сознавая, что делает. Обрывки Ритиной

статьи мелькали перед глазами: « посвятила целую главу всей этой поттеро-

дамблдоровской истории… Их связь называли неестественной, даже подозрительной…

сам Дамблдор по молодости не брезговал Тёмными искусствами… я имею доступ к

источнику, за который большинство журналистов без раздумий заложили бы

собственные палочки…»

— Ложь! — проревел он. За окном вздрогнул и нервно оглянулся сосед, возившийся с заглохшей газонокосилкой.

Гарри плюхнулся на кровать, уронил на пол осколок зеркала, поднял его и

начал крутить в руках, снова и снова думая о Дамблдоре и клевете Риты Москиты…

Сверкнула яркая синева. Гарри замер. Потом провёл пораненным пальцем вдоль

острого края. Показалось. Конечно же, показалось. Он оглянулся на отвратительно-

персиковую стену, выкрашенную по вкусу тети Петунии. Нет, зеркало не могло

отразить ничего синего. Он снова посмотрел на осколок и увидел собственный ярко-

зелёный глаз.

Определённо — показалось. Это всё мысли о покойном директоре. Но если о

чём и можно говорить наверняка, это о том, что больше никогда ему не встретиться

с проницательным взглядом Дамблдора.

14

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») Глава 3. Отъезд Дёсли

Звук захлопнувшейся входной двери эхом прокатился вверх по лестнице; за

ним последовал рёв:

— Эй! Ты!

После шестнадцати лет подобного обращения сомнений, кому адресован этот

возглас, у Гарри даже не возникло. Однако откликнулся он не сразу: глаз

Дамблдора, на краткий миг почудившийся в осколке зеркала, так и стоял перед его

взором. И только после очередного дядиного вопля «Парень!» юноша медленно

поднялся с кровати и направился к двери, по пути положив осколок зеркала

в рюкзак, уже набитый собранными в дорогу вещами.

— Чего ты там копаешься! — прорычал Вернон Дёсли, когда племянник

показался на лестнице. — Спускайся сюда! Разговор есть!

Засунув руки поглубже в карманы, Гарри двинулся вниз. В гостиной он

обнаружил одетых в дорогу Дёсли: дядя в бежевой куртке на молнии, тётя Петуния

в опрятном шафранного цвета пальто и кузен Дадли — крупный, мускулистый

и светловолосый — в кожаном пиджаке.

— Да? — сказал Гарри.

— Сядь!

Гарри вздёрнул брови.

— Пожалуйста! — добавил дядя, слегка поморщившись, будто слово застряло в

горле.Юноша сел, догадываясь, что за этим последует. А дядя под беспокойными

взглядами жены и сына стал мерить шагами комнату. В конце концов его крупное

багровое лицо сосредоточенно напряглось, и, остановившись перед Гарри, он

произнёс:

— Я передумал.

— Ну надо же.

— Не смей говорить таким тоном! — взвизгнула было тётя Петуния, но муж

остановил её взмахом руки.

— Всё это просто чушь, — он впился в племянника своими маленькими

поросячьими глазками. — Я решил, что не верю ни единому слову. Мы остаёмся

и никуда не едем.

Гарри уставился на дядю со смешанным чувством раздражения и веселья. В

течение последних четырёх недель тот менял своё мнение каждые двадцать четыре

часа, всякий раз укладывая, выгружая и вновь укладывая вещи в автомобиль. Больше

всего Гарри позабавил случай с чемоданом Дадли. Дядя Вернон, не зная, что сын со

времени предыдущей погрузки положил в него ещё и гантели, попытался опять

засунуть чемодан в багажник, уронил на ногу, взвыл от боли и разразился

проклятиями.

— Если верить тебе, — продолжил мистер Дёсли, вновь пустившись

в путешествие по гостиной, — нам — Петунии, Дадли и мне — угрожает опасность от…

от…

— От кого-то «из наших», так ведь? — закончил его мысль Гарри.

— Не верю я этому, — повторил дядя Вернон, снова остановившись перед

племянником. — Я не спал полночи и пришёл к выводу, что это заговор с целью

заполучить дом.

— Дом? — не понял Гарри. — Какой дом?

— Этот дом! — завопил мистер Дёсли; вена на его лбу запульсировала. — Наш

дом! Цены на жильё вокруг растут как на дрожжах! Ты хочешь сплавить нас

подальше, а затем небольшой фокус-покус — и, прежде чем мы опомнимся, дом

переоформлен на твоё имя и…

— Вы с ума сошли? Заговор, чтобы завладеть этим домом? Вы что, действительно такие идиоты, как кажется?

— Не смей!.. — завизжала тётя Петуния, но Вернон снова прервал её жестом.

Неуважение к его персоне казалось пустяком по сравнению с обнаруженной им

угрозой.

— Похоже, вы позабыли, у меня уже есть дом. Его оставил мне крёстный.

Зачем же мне нужен этот? Ради счастливых воспоминаний?

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») 15

Наступила тишина, и Гарри решил, что такой довод на дядю подействовал.

— Ты утверждаешь, — дядя Вернон снова зашагал по комнате, — что этот лорд

как-его-…

— Волдеморт, — нетерпеливо подсказал Гарри. — И мы повторяли это уже сто

раз. Это не я утверждаю, это факт. И Дамблдор говорил вам в прошлом году, и Кингсли, и мистер Висли…

Вернон Дёсли сердито поёжился, вероятно, в попытке отогнать воспоминания

о неожиданном визите двух взрослых волшебников в самом начале каникул. Появление

на пороге их дома Кингсли Кандалболта и Артура Висли неприятно потрясло Дёсли.

Однако Гарри должен был признать, что повторный визит мистера Висли, однажды уже

разнёсшего половину гостиной, вряд ли мог вызвать у хозяина дома особую радость.

— …Кингсли и мистер Висли вам всё внятно объяснили, — безжалостно

продолжал Гарри. — Как только мне исполнится семнадцать, защитные заклинания, обеспечивающие мою безопасность, перестанут действовать и вы станете столь же

уязвимы, как и я. Орден уверен: Волдеморт изберёт вас своей целью, чтобы пытками

попробовать выяснить, где я, или решит взять вас в заложники, чтобы я пришёл

и попытался вас спасти.

Взгляды дяди Вернона и Гарри встретились. Юноша не сомневался, что в этот

момент им в головы пришло одно и то же. Дядя Вернон молчал как статуя, и Гарри

продолжил:

— Вы должны скрыться, и Орден хочет помочь. Вам предлагают надёжную

защиту, лучшую из возможных.

Солнце на улице спустилось к бирючиновой изгороди, соседская газонокосилка

снова заглохла, а дядя Вернон всё продолжал безмолвно ходить из стороны

в сторону.

— Я тут подумал, существует же Министерство магии? — внезапно спросил он.

— Существует, — удивлённо подтвердил Гарри.

— И почему же оно не может защитить нас? Как невинные жертвы, чьё

преступление состоит лишь в предоставлении убежища человеку, за которым

охотятся, мы вправе рассчитывать на государственную защиту, я полагаю!

Гарри не смог сдержать хохота. Это было совершенно в духе дяди — возлагать

надежды на какое-нибудь официальное учреждение, пускай даже из того мира, которому не доверяет, который презирает.

— Вы слышали, о чём говорили мистер Висли и Кингсли? Мы полагаем, в Министерстве не всё чисто.

Дядя Вернон метался к камину и обратно и так пыхтел, что на его по-

прежнему багровом от напряжения лице колыхались большие чёрные усы.

— Хорошо, — он вновь остановился перед племянником. — Хорошо, допустим, мы

принимаем эту защиту. Но я всё ещё не понимаю, почему нас не может охранять этот

парень, Кингсли.

Гарри с превеликим трудом сдержался и не закатил глаза. Этот вопрос тоже

обсуждался уже раз десять.

— Как я уже говорил вам, — процедил он сквозь зубы, — Кингсли защищает

маггло… то есть вашего премьер-министра.

— Вот именно, он лучший! — воскликнул дядя Вернон, указывая на пустой

телеэкран. Дёсли заметили Кингсли в новостях, когда тот вместе с премьер-

министром посещал больницу. Этот факт, а также то, что Кингсли одевался, как

заправский маггл, не говоря уже о бесспорной убедительности его низкого

спокойного голоса, заставило Дёсли воспринимать Кингсли иначе, чем прочих

волшебников. Правда, с серьгой в ухе они его никогда не видели.

— Но он занят, — возразил юноша. — А Гестия Джонс и Дедалус Диггл

прекрасно справятся…

— Мы даже не видели их резюме… — начал мистер Дёсли, но терпение Гарри

лопнуло. Он вскочил и стал наступать на дядю, тоже тыча в выключенный телевизор.

— Все эти несчастные случаи — крушения, взрывы, сходы с рельс и всё, что

ещё успело произойти с того момента, как мы в последний раз смотрели новости, —

никак не случайны. Люди исчезают, умирают, а за всем этим — Волдеморт. Я уже

много раз говорил: он убивает магглов просто ради забавы. Даже туман — и тот

вызван дементорами, а если вы не помните, кто они, спросите вашего сына!

16

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») Руки Дадли дёрнулись ко рту. Под взглядами своих родителей и кузена он

медленно опустил их и выдавил:

— А… есть ещё?

— Ещё? — усмехнулся Гарри. — Кроме той парочки, что напала на нас, хочешь

сказать? Конечно. Их сотни, а теперь уже, может, и тысячи — они же питаются

страхом и отчаянием…

— Ладно, ладно, хватит, — прервал его Вернон Дёсли. — Убедил…

— Надеюсь, — ответил Гарри. — Как только мне исполнится семнадцать, все

эти Пожиратели смерти, дементоры, пожалуй, даже инфери — это мёртвые тела, заколдованные тёмными волшебниками, — смогут вас обнаружить и наверняка нападут.

А если вы вспомните, как пытались обхитрить волшебников, то поймёте: без помощи

вам не обойтись.

На миг повисла тишина, и в ней как будто доносилось сквозь годы далёкое

эхо от ударов Хагрида, вышибающего деревянную входную дверь… Тётя Петуния не

отрывала глаз от мужа, а Дадли уставился на кузена. Наконец мистер Дёсли

выдавил:

— А как насчёт моей работы? Учёбы Дадли? Или такие вещи не заботят этих

тунеядцев-волшебников?..

— Вы что, не понимаете? — закричал Гарри. — Они будут пытать вас и убьют, как и моих родителей!

— Папа, — громко заявил Дадли. — Папа, я пойду с этими людьми из Ордена.

— Дадли, первый раз в своей жизни ты сказал что-то умное, — отметил Гарри.

Он знал: это победа. Если уж Дадли испугался настолько, что готов принять

помощь Ордена, то родители последуют за ним. Не поехать с Дадликом — о таком

просто не могло быть и речи. Гарри бросил взгляд на дорожные часы, стоящие на

камине:

— Они будут здесь минут через пять, — сказал он и, не дождавшись ни от

кого из Дёсли ответа, вышел из гостиной.

Перспектива расставания с дядей, тётей и кузеном — вероятно, навсегда —

совсем не тяготила Гарри, но в воздухе всё же витала определённая неловкость.

Что можно сказать друг другу после шестнадцати лет беспросветной неприязни?

В спальне Гарри без всякой цели повозился с рюкзаком, потом сунул Хедвиг

несколько совиных орехов. Орехи с глухим стуком упали на дно клетки, но птица

проигнорировала их.

— Мы скоро уедем, совсем скоро, — пообещал ей юноша. — И ты снова сможешь

летать.

В прихожей раздался звонок, и Гарри, чуть поколебавшись, вышел из комнаты

и спустился вниз. Надеяться на то, что Гестия и Дедалус справятся с Дёсли

самостоятельно, было бы слишком опрометчиво.

— Гарри Поттер! — пропищал взволнованный голос, как только юноша открыл

дверь. Маленький человечек в лиловом цилиндре отвесил ему глубокий поклон. —

Такая честь!

— Спасибо, Дедалус, — поблагодарил Гарри и смущённо улыбнулся темноволосой

Гестии. — Очень любезно с вашей стороны… Проходите, пожалуйста. Мои тётя… дядя…

кузен…— Доброго дня вам, родичи Гарри Поттера! — радостно провозгласил Дедалус, входя в гостиную. Подобное приветствие отнюдь не воодушевило Дёсли; Гарри почти

ожидал очередной смены решения. Увидев колдунью и волшебника, Дадли прижался

к матери.

— Я вижу, вы уже собрались и готовы. Чудесно! План, как и сообщил вам

Гарри, весьма прост, — Дедалус сверился с извлечёнными из жилета огромными

карманными часами. — Мы уедем раньше Гарри. Использовать магию в этом доме

опасно — ваш племянник всё ещё несовершеннолетний. И незачем давать Министерству

повод арестовать его — поэтому сначала мы отъедем миль эдак на десять, а затем

телепортируемся в подготовленное для вас безопасное место. Полагаю, вы умеете

водить? — вежливо осведомился он у мистера Дёсли.

— Умею?.. Конечно, я прекрасно умею водить! — пролепетал дядя Вернон.

— Вы очень умны, сэр, очень умны. Лично я совершенно запутался бы во всех

этих кнопках и рычагах, — Дедалус явно полагал, что польстил дяде, но было

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») 17

видно, что Вернон Дёсли теряет доверие к плану, чем дальше, тем больше.

— Даже водить не умеет, — пробормотал Вернон вполголоса, и усы его

негодующе встопорщились, но и Дедалус, и Гестия, похоже, пропустили слова Дёсли

мимо ушей — к счастью для него.

— Ты, Гарри, — продолжал Дедалус, — будешь ждать свою охрану здесь.

Небольшие изменения в планах…

— Что вы имеете в виду? — сразу насторожился Гарри. — Я думал, Дикий Глаз

приедет и заберёт меня с помощью совместной телепортации.

— Это невозможно, — коротко ответила Гестия. — Дикий Глаз объяснит.

Дёсли, слушавшие их с выражением полнейшего непонимания на лицах, подскочили от громкого крика: «Поторопитесь!» Гарри окинул взглядом комнату и

только после этого сообразил, что это проделки карманных часов Дедалуса.

— Совершенно верно, у нас очень плотный график, — хозяин кивнул часам

и засунул их обратно в жилет. — Гарри, мы постараемся согласовать время твоего

отправления из дома с телепортацией твоей семьи; таким образом, защитные чары

перестанут действовать в тот момент, когда все вы направитесь в безопасное

место.Он повернулся к Дёсли:

— Итак, мы уже сложили вещи и готовы ехать?

Те ничего не ответили. Дядя Вернон, потрясённый, молча глазел на

выпуклость на жилетном кармане Дедалуса.

— Нам, наверное, лучше подождать в прихожей, Дедалус, — шепнула Гестия.

Очевидно, ей казалось бестактным оставаться в комнате, где Гарри — возможно, со

слезами — будет прощаться с Дёсли.

— В этом нет нужды, — пробормотал Гарри.

Однако дядя Вернон сделал ненужными дальнейшие объяснения, громко сказав:

— Ну что ж, значит, до свидания, парень.

И потянулся было для рукопожатия, но в последний момент так и не смог себя

пересилить, поэтому просто сжал кулак и покачал правой рукой, как маятником

метронома.

— Готов, Дадлик? — спросила Петуния, суетливо проверяя застёжку на

сумочке, словно для того, чтобы не глядеть на племянника.

Дадли не ответил, он просто стоял со слегка приоткрытым ртом, чем малость

напомнил Гарри одного знакомого великана — Гроупа.

— Тогда идём, — распорядился дядя Вернон.

Он уже дошёл до дверей гостиной, когда Дадли пробормотал:

— Я не понимаю.

— Чего ты не понимаешь, лапулик? — Петуния посмотрела на сына.

Дадли поднял толстую, окорокообразную руку и указал на Гарри:

— Почему он с нами не едет?

Родители замерли, уставившись на Дадли с таким видом, будто тот только что

изъявил желание стать балериной.

— Чего? — громко переспросил дядя Вернон.

— Почему он тоже не уезжает? — повторил Дадли.

— Ну, он… он не хочет, — мистер Дёсли бросил взгляд на Гарри и добавил: —

Ты же не хочешь, не так ли?

— Не имею ни малейшего желания, — согласился юноша.

— Вот так, — сказал сыну Вернон. — Теперь идём, мы уезжаем, — и вышел из

комнаты. Послышался звук открывающейся входной двери, но Дадли не пошевелился, и тётя Петуния, сделав несколько нерешительных шагов, тоже остановилась.

— Что ещё? — рявкнул дядя Вернон, вновь появившись в дверях гостиной.

Казалось, Дадли пытается озвучить мысль, слишком сложную для выражения

словами. После нескольких мгновений мучительной внутренней борьбы он выдавил:

— Но куда он пойдёт?

Тётя Петуния и дядя Вернон переглянулись: было ясно, что поведение Дадли

их пугает. Тишину нарушила Гестия Джонс.

— Но… вы ведь знаете, куда направляется ваш племянник? — изумлённо

спросила она.

— Конечно, знаем, — подтвердил Вернон Дёсли. — Он отправится с кем-то из

18

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») ваших, не так ли? Ладно, Дадли, идём в машину, ты же слышал, мы должны спешить.

Мистер Дёсли вновь пошёл к двери, но его сын опять не тронулся с места.

— С кем-то из наших?

Гестия выглядела оскорблённой. Гарри уже сталкивался с подобной реакцией

у волшебников, ошеломлённых столь пренебрежительным отношением родственников

к знаменитому Гарри Поттеру.

— Всё нормально, — заверил он её. — Это неважно, честное слово.

— Неважно? — повторила Гестия, повысив голос. — Разве эти люди не

понимают, что тебе пришлось испытать? В какой опасности ты находишься? Твоё

особое место в сердцах противников Волдеморта?

— Э… нет, не понимают. Честно говоря, они считают меня пустым местом, но

я привык…

— Я не считаю тебя пустым местом.

Если бы не движущиеся губы Дадли, Гарри ни за что бы не поверил своим

ушам. Лишь через несколько секунд он осознал, что это действительно сказал его

кузен; вдобавок тот ещё и покраснел. Гарри был смущён и поражён.

— Ну… э… спасибо, Дадли.

Казалось, Дадли вновь попытался осилить слишком сложную для выражения

мысль. Он наконец пробормотал:

— Ты спас мне жизнь.

— Не совсем, — ответил Гарри. — Дементор забрал бы только твою душу…

Он с любопытством смотрел на кузена. Этим, да и прошлым летом они

практически не встречались, так как Гарри возвращался в Бирючинный проезд

ненадолго и почти всё это время провёл в своей комнате. До него только сейчас

дошло, что чашка холодного чая, попавшаяся утром под ноги, может, вовсе и не

была дурацкой каверзой. И хотя это его тронуло, Гарри испытал облегчение от

мысли, что Дадли, похоже, исчерпал способность выражать свои чувства. Приоткрыв

рот ещё пару раз, Дадли с пунцовым лицом погрузился в молчание.

Тётя Петуния разразилась слезами. Гестия Джонс взглянула на неё с

одобрением, тут же сменившимся возмущением, когда Петуния, бросившись вперёд, заключила в объятия Дадли, а не Гарри.

— Сла-сладенький мой Дадлик, — рыдала она в его широкую грудь. — Та-такой

милый ма-мальчик… ска-сказал спасибо…

— Но он не говорил такого! — негодовала Гестия. — Он сказал только, что не

считает Гарри пустым местом!

— Ага, но в устах Дадли это всё равно что «я люблю тебя», — заметил Гарри.

При виде тёти, обнимавшей сына так, будто тот только что спас кузена из горящего

дома, ему, несмотря на раздражение, хотелось расхохотаться.

— Мы идём или нет? — взревел дядя Вернон, в который раз появившийся

в дверях гостиной. — Я думал, мы еле укладываемся в расписание!

— Да, да… — Дедалус Диггл смущённо наблюдал за происходящим и теперь, кажется, пытался сосредоточиться. — Нам действительно нужно отправляться.

Гарри… — он подался вперёд и пожал тому руку сразу обеими своими. — Удачи.

Надеюсь, встретимся снова. Волшебный мир по-прежнему возлагает на тебя все свои

надежды.

— О… Право… Спасибо.

— Давай, Гарри, — Гестия также пожала ему руку на прощанье. — Мысленно мы

с тобой.

— Надеюсь, всё будет хорошо, — ответил Гарри, бросив взгляд на тётю

Петунию и Дадли.

— О, уверен, мы станем друзьями, — беспечно сказал Диггл, взмахнул

цилиндром и вышел из комнаты. Гестия последовала за ним.

Дадли осторожно освободился от объятий матери и направился к Гарри, с трудом подавившему в себе порыв пригрозить кузену магией. А тот протянул ему

свою здоровенную розовую ладонь.

— Дадли, чтоб мне провалиться, — удивился Гарри под аккомпанемент

возобновившихся рыданий тёти. — Дементоры что, вдохнули в тебя новую личность?

— Не знаю, — пробормотал Дадли. — Увидимся, Гарри.

— Да, — ответил Гарри, пожимая руку кузена. — Может быть. Будь осторожен, Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») 19

Большой Ди.

Тот изобразил что-то похожее на улыбку и с топотом вышел из комнаты. Гарри

слышал его тяжёлую поступь по гравию дорожки, затем хлопнула дверца машины.

Тётя Петуния, которая стояла, уткнувшись в носовой платок, при этом звуке

подняла голову и огляделась. Похоже, она не ожидала оказаться с племянником один

на один. Торопливо засунув в карман влажный платок, она сказала: «Ну, до

свидания» — и, не оглядываясь, пошла к двери.

— До свидания, — откликнулся Гарри.

Петуния остановилась и обернулась. На мгновение Гарри показалось, будто бы

она ищет для него какие-то слова. Тётя бросила на юношу странный робкий взгляд

и, казалось, была готова заговорить, но затем, слегка кивнув, выскочила из

комнаты, как до этого сделали её муж и сын.

20

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») Глава 4. Семь Поттеров

Гарри взбежал наверх, в свою спальню, и добрался до окна как раз вовремя, чтобы увидеть выезжающую на дорогу машину Дёсли. На заднем сидении между тётей

Петунией и Дадли виднелся цилиндр Дедалуса. В конце Бирючинного проезда машина

свернула направо, заходящее солнце на мгновение полыхнуло багрянцем в её

стёклах, и она исчезла из виду.

Гарри взял клетку с Хедвиг, Всполох, рюкзак, окинул прощальным взглядом

непривычно прибранную спальню и, увешанный багажом, спустился в прихожую, где

поставил свои вещи у лестницы. Быстро темнело, сумеречная прихожая наполнилась

тенями. Было странно стоять здесь в тишине, зная, что покидаешь этот дом

навсегда. Раньше те редкие счастливые часы, когда Дёсли уходили развлекаться, а

его оставляли одного, он проводил в своё удовольствие: стащив из холодильника

что-нибудь вкусненькое, он мчался наверх поиграть на компьютере Дадли или

устраивался перед телевизором и с упоением перебирал каналы. Сейчас же он

испытывал странную пустоту — как если бы потерял кого-то вроде младшего брата.

— Ты не хочешь бросить прощальный взгляд на дом? — поинтересовался Гарри у

Хедвиг, всё ещё обиженно прячущей голову под крылом. — Мы ведь никогда больше

сюда не вернёмся. Как насчёт вспомнить старые добрые времена? Например, этот

половик. Разве можно забыть такое… Дадли его весь заблевал в тот день, когда я

спас его от дементоров… Он тогда даже поблагодарил меня, ты представляешь?.. А

прошлым летом в эту дверь вошёл Дамблдор…

Гарри на мгновение потерял нить размышлений, но Хедвиг не стала ему

помогать, а по-прежнему сидела, засунув голову под крыло. Гарри отвернулся от

входной двери.

— А здесь, Хедвиг, — Гарри толчком открыл чулан, — когда-то была моя

комната. Мы тогда ещё не были знакомы… Чёрт, я уже забыл, как здесь тесно…

Гарри оглядел сложенную обувь и зонтики, вспоминая, как он просыпался каждое

утро и видел перед собой обратную сторону лестницы, обычно украшенную паутиной.

В то время он ещё ничего не знал ни о себе, ни о том, как погибли его родители, ни почему вокруг него часто происходят странные вещи. Гарри тогда преследовали

сны, которые он помнил и по сей день — запутанные сны со вспышками зелёного

света, а однажды — дядя Вернон даже чуть не разбил машину, когда мальчик

рассказал об этом, — с летающим мотоциклом…

Внезапно неподалёку раздался оглушительный рёв. Гарри резко выпрямился, ударившись затылком о низкий дверной косяк. Отпустив несколько любимых проклятий

дяди Вернона, он, пошатываясь и держась за голову, побрёл в кухню и выглянул на

задний дворик.

Тьма за окном, казалось, покрылась рябью, воздух задрожал. Затем один за

другим, по мере того как рассеивались заклинания Разнаваждения, стали

проявляться силуэты. В глаза сразу бросился Хагрид — в шлеме и защитных очках, восседающий на огромном мотоцикле с чёрной коляской. Его спутники спешивались с

мётел, а два человека прилетели на чёрных скелетоподобных лошадях с крыльями.

Рывком распахнув чёрный ход, Гарри помчался к ним. Раздался общий

приветственный вопль. Эрмиона бросилась ему на шею, Рон хлопнул по спине, а

Хагрид спросил:

— Всё в норме, Гарри? Готов идти с нами?

— Конечно, — юноша сиял, оглядывая всех по очереди. — Но я не ожидал, что

вас будет так много!

— Планы изменились, — прорычал Дикий Глаз. В руках он сжимал два здоровенных

топорщившихся мешка, а его волшебный глаз с головокружительной быстротой

осматривал то темнеющее небо, то дом, то сад. — Но прежде чем что-либо

обсуждать, давай пройдём внутрь.

Гарри провёл их в кухню, где всем хватило места - смеясь и болтая, они

рассаживались по стульям, столешницам и подоконникам, надраенным тётей Петунией

до блеска, опирались спинами на кухонные приборы безупречной чистоты. Высокий и

тощий Рон; собравшая свои длинные густые волосы в косу Эрмиона; одинаково

улыбающиеся Фред и Джордж; покрытый шрамами Билл, всё так же стягивающий рыжие

вихры в хвост; добродушный лысеющий мистер Висли в слегка перекошенных очках; Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») 21

одноногий ветеран многих битв Хмури, чей ярко-синий волшебный глаз стремительно

вращался в глазнице; очаровательно-неуклюжая Тонкс с её любимой ярко-розовой

шевелюрой; совершенно поседевший и обзаведшийся новыми морщинами Лупин; стройная

красавица Флёр с длинной светло-серебристой гривой; лысый широкоплечий Кингсли; пригнувшийся, чтобы не задевать головой потолок, Хагрид с взлохмаченными космами

и бородой; низенький грязный человечек сомнительной наружности — Мандангус

Флетчер, обладатель тусклых волос и маленьких бегающих глазок записного

прохвоста. Гарри смотрел на них, и сердце его готово было выпрыгнуть из груди —

такую невероятную любовь ощущал он ко всем ним, даже к Мандангусу, которого при

последней встрече пытался придушить.

— Кингсли, я думал, вы охраняете Премьер-министра магглов? — спросил он

через комнату.

— Одну ночь проживёт и без меня, — ответил Кингсли. — Ты важнее.

— Гарри, догадайся, что это? — примостившаяся на стиральной машине Тонкс

помахала ему рукой, на которой сверкнуло кольцо.

— Вы поженились? — воскликнул Гарри, переводя взгляд с неё на Лупина.

— Жаль, что тебя не было, Гарри. Впрочем, всё было очень скромно.

— Это чудесно, поздра…

— Хватит, хватит! Для болтовни у нас ещё будет время, — рык Хмури перекрыл

стоящий на кухне гвалт, и мгновенно воцарилась тишина. Дикий Глаз бросил мешки к

ногам и повернулся к Гарри.

— Дедалус, наверное, сказал тебе — нам пришлось отказаться от плана А. Пий

Тугодумс переметнулся, создав нам большие проблемы. Он блокировал подключение

твоего дома к дымолётной сети, размещение здесь портключа и телепортирование

сюда или отсюда. Всё якобы для твоей защиты от вторжения Сам-Знаешь-Кого. Полный

бред, конечно, ведь тебя уже защищают материнские чары. Реальная его цель —

помешать тебе благополучно покинуть это место. Вторая проблема: ты

несовершеннолетний, а значит, на тебе всё ещё Метка.

— Какая…

— Ну Метка, Метка! — нетерпеливо воскликнул Дикий Глаз. — Заклинание, позволяющее обнаружить магическую активность там, где есть несовершеннолетние

волшебники. Именно благодаря ему Министерство узнаёт о случаях использования

магии. Если ты или ещё кто-нибудь начнёт здесь колдовать, об этом станет

известно Тугодумсу, а значит, и Пожирателям смерти. Но мы не можем дожидаться, пока исчезнет Метка, потому что в тот миг, когда тебе исполнится семнадцать, ты

потеряешь защиту, которую дала тебе мать. Короче говоря, Пий Тугодумс полагает, что надёжно загнал тебя в угол.

Не согласиться с неизвестным ему Тугодумсом Гарри не мог.

— И что мы собираемся делать?

— Мы планируем использовать тот транспорт, который у нас остался и который

заклинание Метки не может обнаружить, поскольку тут не требуется применять

магию: мётлы, фестралы и мотоцикл Хагрида.

Гарри видел в плане некоторые изъяны, но предпочитал держать язык за зубами, пока Дикий Глаз сам не обратится к нему.

— Итак, чары твоей матери перестанут действовать в двух случаях: когда ты

достигнешь совершеннолетия или перестанешь называть это место, — Хмури взмахом

руки обозначил пространство вокруг себя, — своим домом. Ты и твои родственники

расстались сегодня в твёрдой уверенности, что никогда более не захотите жить

вместе, верно?

Гарри кивнул.

— Значит, когда ты выйдешь из дома, обратного пути не будет, и чары

разрушатся, стоит тебе покинуть пределы их действия. Мы пришли к выводу, что

разрушить их раньше — вариант получше, чем сидеть и ждать Сам-Знаешь-Кого, который наверняка явится сюда, едва тебе исполнится семнадцать… Мы постарались, чтобы никто не узнал, когда именно ты отправишься в путь: распространили в

Министерстве ложный слух, будто ты не уедешь до тридцатого. Однако мы имеем дело

с Сам-Знаешь-Кем, а значит, не можем полагаться лишь на фальшивую дату: он

наверняка отправит несколько Пожирателей смерти болтаться в небе в этом районе —

хотя бы просто для подстраховки. Поэтому мы оборудовали дюжину различных домов

22

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») всей возможной защитой. Все они определённым образом связаны с Орденом: мой дом, дом Кингсли, дом тётушки Мюриель… — и каждый из них можно принять за то место, где мы собираемся тебя спрятать. Ну, ты понял идею.

— Угу, — ответил Гарри, но не слишком искренне: он по-прежнему видел в плане

здоровенную прореху.

— Ты отправишься к родителям Тонкс. Как только ты окажешься в пределах

защитных заклинаний, наложенных на их дом, то сможешь использовать портключ до

Норы. Есть вопросы?

— Э… да, — кивнул Гарри. — Может, они и не будут знать, в какой из

двенадцати защищённых домов я направлюсь, но разве они не обнаружат… — он быстро

подсчитал собравшихся, — четырнадцать человек, летящих к родителям Тонкс?

— Ах да, — спохватился Хмури, — я забыл упомянуть самое главное. К родителям

Тонкс полетят не четырнадцать человек. Полетят семь Гарри Поттеров, каждый со

своим напарником, и каждая пара направится к своему убежищу.

И Хмури достал из-под мантии флакон с чем-то, похожим на жидкую грязь. В

дальнейших разъяснениях не было нужды — оставшуюся часть плана Гарри понял

мгновенно.

— Нет! — прокатился по кухне его громкий голос. — Ни в коем случае!

— Я предсказывала именно такую реакцию, — с ноткой самодовольства вставила

Эрмиона.

— Если вы думаете, что я позволю шестерым рисковать своими жизнями…

— …ведь нам раньше никогда не приходилось делать ничего подобного, — поддел

его Рон.

— Но прикидываться мной — совсем другое!..

— Если честно, Гарри, никто из нас особо и не рвётся, — искренне сказал

Фред. — Представить только: если что-то пойдёт не так, мы навсегда останемся

очкастыми костлявыми уродами!

Гарри не улыбнулся.

— Без моего согласия у вас ничего не выйдет! Вам потребуется несколько моих

волос, и…

— Значит, всему плану крышка, — резюмировал Джордж. — У нас же нет никакой

возможности заполучить волосы без твоего согласия.

— Да, нас всего тринадцать против одного, который к тому же не может

пользоваться магией. Никаких шансов, — согласился с ним Фред.

— Смешно, — буркнул Гарри, — очень смешно.

— Если потребуется заставить тебя силой, мы так и сделаем, — прорычал Хмури; его волшебный глаз подрагивал в глазнице, уставясь на Гарри. — Здесь все

взрослые, Поттер, и все готовы рисковать.

Мандангус пожал плечами и скривился. Волшебный глаз старого аурора

перекатился вбок и застыл, уставившись на него.

— Отставить споры. Время уходит. Сейчас мне нужно несколько твоих волос, парень.

— Но это же безумие, нет никакой нужды…

— Нет нужды? — рявкнул Хмури. — С Сам-Знаешь-Кем и половиной Министерства

магии на его стороне? Поттер, если нам повезло, то он заглотнул наживку и

собирается устроить засаду тридцатого, но он будет последним идиотом, если не

отправит парочку Пожирателей смерти следить за ситуацией. Они не могут вломиться

в дом, пока действуют чары твоей матери, однако защита вот-вот иссякнет, а

Пожиратели примерно знают, где находится твоё убежище. Единственный наш шанс —

использовать приманки. Даже Сам-Знаешь-Кто не сможет разделиться на семь частей.

Гарри перехватил взгляд Эрмионы и сразу же отвёл глаза.

— Итак, Поттер, попрошу предоставить несколько волос.

Гарри глянул на Рона, который молча кивнул, как бы говоря: «Давай, дружище».

— Ну! — гаркнул Хмури.

Под общими взглядами Гарри поднял руку к макушке и выдернул несколько

волосков.

— Достаточно, — Хмури проковылял к нему и вынул пробку из флакона с

зельем. — Положи их сюда, пожалуйста.

Юноша бросил волосы в мутную жижу. В тот момент, когда они коснулись

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») 23

поверхности, зелье забурлило и задымилось, а затем внезапно стало прозрачным и

ярко-золотистым.

— О, Гарри, ты выглядишь куда аппетитнее, чем Крабб и Гойл, — не удержалась

от комментария Эрмиона, но, заметив, как Рон приподнял брови, слегка смутилась и

добавила: — Ну, ты понимаешь, о чём я… зелье Гойла было страшноватым.

— Теперь, поддельные Поттеры, прошу встать в очередь, — скомандовал Хмури.

Рон, Эрмиона, Фред, Джордж и Флёр выстроились перед сверкающей мойкой тёти

Петунии.

— Одного не хватает, — сообщил Лупин.

— Вперёд, — Хагрид приподнял Мандангуса за шкирку и уронил рядом с Флёр, которая демонстративно сморщила нос и втиснулась между Фредом и Джорджем.

— Я — солдат, и предпочитаю быть защитником, — заявил Мандангус.

— Заткнись, — оборвал его Хмури. — Я уже объяснял тебе, бесхребетный ты

червь: Пожиратели смерти, с которыми мы можем столкнуться, будут стремиться

схватить Поттера, а не убить. Дамблдор всегда говорил, что Сам-Знаешь-Кто желает

лично прикончить Поттера. Это защитникам надо беспокоиться за свою жизнь.

Мандангус не выглядел убеждённым, однако Хмури уже вытащил из-под мантии

полдюжины стаканчиков размером с рюмку для яиц и раздал окружающим, предварительно плеснув в каждую на дно Многосущного зелья.

— Ну-ка, дружно…

Рон, Эрмиона, Фред, Джордж, Флёр и Мандангус выпили. Когда зелье было

проглочено, они захрипели и скривились, а потом их черты, подобно горячему

воску, начали пузыриться и плавиться. Эрмиона и Мандангус стремительно

подрастали. Рон, Фред и Джордж, напротив, становились ниже, их рыжие головы

темнели. Волосы Эрмионы и Флёр словно втягивались в головы.

Хмури тем временем невозмутимо развязывал верёвки на принесённых им мешках.

Когда он распрямился, перед ним стояли шесть пыхтящих Гарри Поттеров.

Фред и Джордж повернулись друг к другу и одновременно воскликнули:

— Ну ни фига себе, мы же одинаковые!

— Хотя нет, я всё-таки покрасивше, — Фред полюбовался на своё отражение в

чайнике.

— Фу-у, — поморщилась Флёр, созерцая себя в зеркальной дверце

микроволновки, — Билл, не смотри на менья… я уродьина.

— Кому одежда слишком велика или мала, здесь — нужный размер, — Хмури указал

на один из мешков. — Не забудьте про очки — их шесть штук в боковом кармане.

Когда оденетесь, в другом мешке возьмите багаж.

Подлинный Гарри подумал, что это, возможно, самое невероятное зрелище из

всех, что ему доводилось видеть — а он успел повидать немало необычного. Шесть

его двойников рылись в мешках, извлекали одежду, надевали очки и упаковывали

снятые с себя вещи. Ему хотелось попросить, чтобы они проявляли немного больше

уважения к его личности: все совершенно непринуждённо раздевались, не стесняясь

наготы — ведь обнажались не их собственные тела.

— Я так и знал, что Джинни врала насчёт татуировки, — Рон разглядывал свою

голую грудь.

— Гарри, у тебя и в самом деле ужасное зрение, — сообщила Эрмиона, надевая

очки.

Закончив одеваться, лже-Гарри взяли извлечённые из второго мешка рюкзаки и

клетки с чучелами белых сов.

— Порядок, — заключил Хмури, когда семь очкастых и нагруженных багажом Гарри

предстали перед ним. — Делимся на следующие пары: Мандангус полетит со мной на

метле…

— Почему это я с тобой? — буркнул ближайший к чёрному ходу Гарри.

— Потому что ты единственный, за кем надо присматривать! — в подтверждение

сказанному волшебный глаз Хмури неотступно держал Мандангуса под наблюдением. —

Артур и Фред…

— Я Джордж, — поправил близнец, на которого указал Хмури. — Не можете

различить нас, даже когда мы — Гарри?

— Извини, Джордж…

— Ха! А вас легко обвести вокруг палки… Я на самом деле Фред.

24

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод»)

— Хватит валять дурака! — рыкнул Хмури. — Второй близнец — Джордж, или Фред, или кто там из вас кто — отправится с Ремом. Мисс Делакур…

— Я возьму Флёр на фестрала, — предложил Билл. — Она недолюбливает мётлы.

Флёр подошла и встала рядом, глядя на него с неестественно-слащавым

выражением, которое, как понадеялся Гарри, никогда не появится на его настоящем

лице.

— Мисс Грейнджер — с Кингсли, также на фестрале…

Эрмиона ответила на улыбку Кингсли и вообще выглядела довольной: Гарри знал, что и она не питает тёплых чувств к мётлам.

— Тогда мы летим с тобой, Рон! — жизнерадостно воскликнула Тонкс и замахала

ему, попутно опрокинув стойку с кружками.

Рон, в отличие от Эрмионы, не слишком вдохновился.

— А ты со мной, Гарри, ладушки? — немного озабоченно спросил Хагрид. — Мы на

мотоцикле — мётлы и фестралы меня не подымут. За мной на ём не больно усидишь —

места маловато, стал быть, тебе придётся в коляску.

— Класс, — без особого энтузиазма отозвался Гарри.

— Мы полагаем, Пожиратели смерти ожидают увидеть тебя на метле, — пояснил

Хмури: он, судя по всему, понимал чувства Гарри. — Снэйп имел предостаточно

времени, чтобы рассказать им о тебе всё, о чём не говорил раньше, так что если

мы с ними столкнёмся, то, очевидно, они выберут того Поттера, который на метле

себя чувствует как птица в полёте. Ну ладно, пора, — объявил он, завязывая мешок

с одеждой лже-Поттеров и направляясь к двери. — Полагаю, минуты через три мы

можем отправляться. Чёрный ход можно не запирать, закрытая дверь не остановит

Пожирателей смерти, когда они сюда заявятся. Идём…

Гарри торопливо подобрал рюкзак, Всполох и клетку с Хедвиг и поспешил за

остальными в тёмный сад.

Справа и слева мётлы прыгали в руки, Кингсли уже помог забраться на фестрала

Эрмионе, а Билл — Флёр. Хагрид, надев защитные очки, стоял около мотоцикла.

— Это что — Сириуса?

— Он самый, — просиял Хагрид. — В прошлый раз, когда ты путешествовал на

нём, я мог положить тебя на ладонь!

Втиснувшись в коляску, Гарри оказался сидящим несколькими футами ниже, чем

остальные, отчего ощутил себя беспомощным и слегка обиделся. Рон ухмыльнулся, глядя на друга — тот походил на ребёнка, устроившегося на сидении огромного

джипа. Гарри сунул рюкзак и метлу себе под ноги, а коленями зажал клетку с

Хедвиг. Ему было страшно тесно.

— Артур малость пошаманил, — тем временем рассказывал Хагрид, не слишком

беспокоясь о проблемах Гарри. Осёдланный им мотоцикл заскрипел и просел на

несколько дюймов. — Теперь у нас в рукаве есть несколько фокусов. Один был моей

идеей, — он ткнул толстым пальцем в фиолетовую кнопку рядом со спидометром.

— Пожалуйста, Хагрид, будь осторожен и используй только в крайнем случае, —

попросил мистер Висли, остановившийся около них с метлой в руке. — Я до сих пор

не уверен, что это разумно.

— Ну что ж… — произнёс Хмури. — Всем приготовиться. Стартовать нужно

одновременно, иначе весь замысел пойдёт прахом.

Все кивнули.

— Держись крепче, Рон, — предупредила Тонкс. Гарри заметил, что его друг, прежде чем положить ей руки на талию, виновато покосился на Лупина.

Хагрид резко завёл мотоцикл. Тот взревел не хуже дракона, коляска

затряслась.

— Ну, удачи всем! — крикнул Хмури. — Увидимся примерно через час в Норе. На

счёт «три». Раз… два… ТРИ!

Мотоцикл взвыл, и Гарри почувствовал, как коляска неприятно накренилась. Они

стремительно набирали высоту, глаза слезились, волосы хлестали по лицу. Вокруг

взлетали мётлы, рядом мелькнул длинный чёрный хвост фестрала. Его ноги в коляске

оказались зажатыми между клеткой Хедвиг и рюкзаком, поэтому вскоре разболелись и

начали затекать. Ему было настолько неудобно, что он почти забыл взглянуть

последний раз на дом номер четыре по Бирючинному проезду. Когда же всё-таки

вспомнил и бросил взгляд через край коляски, то уже не смог различить его в

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») 25

сумерках.

А затем они неожиданно оказались окружены. Возникшие из ниоткуда фигуры в

капюшонах, числом не менее трёх десятков, образовали в воздухе огромный круг, в

центре которого очутились застигнутые врасплох члены Ордена…

Крики, зелёные вспышки со всех сторон… Хагрид завопил, мотоцикл

перевернулся, и Гарри совершенно потерялся в царившей вокруг неразберихе.

Уличные фонари оказались над головой, со всех сторон раздавались отчаянные

вопли, сам юноша что было сил вцепился в коляску. Клетка Хедвиг, Всполох и

рюкзак поползли из-под коленей.

— Нет… ХЕДВИГ!

Метла всё-таки вывалилась, но рюкзак за ремень и клетку за верхние прутья

Гарри поймать успел. Мотоцикл тем временем вернулся в нормальное положение.

Секундная пауза, а затем — новая вспышка зелёного света. Сова хрипло ухнула и

упала на пол клетки.

— Нет… НЕТ!

Мотоцикл рванулся вперёд, перед Гарри мелькнули капюшоны Пожирателей смерти, и Хагрид вырвался из их кольца.

— Хедвиг… Хедвиг…

Сова жалким неподвижным чучелком валялась на дне клетки, а Гарри всё не мог

поверить в её смерть. К сердцу подступил страх за остальных, и он оглянулся.

Позади беспорядочно метались люди, полыхало зелёным, две пары на мётлах

стремительно удалялись от общей свалки, но кто это, разобрать было невозможно…

— Хагрид, мы должны вернуться, мы должны вернуться! — закричал Гарри сквозь

вой мотора, выхватывая палочку и спихивая клетку Хедвиг на пол — он отказывался

верить, что сова мертва. — Хагрид, ПОВОРАЧИВАЙ!

— Моя работа — обеспечить твою безопасность, Гарри! — проревел Хагрид и

прибавил газу.

— Остановись, ОСТАНОВИСЬ! — завопил Гарри, и в тот миг, когда он опять

оглянулся, две зелёные молнии пронеслись над его левым ухом. Четыре Пожирателя

смерти покинули круг и гнались за ними, целясь в широкую спину Хагрида. Тот

маневрировал, но преследователи не отставали, проклятия сыпались всё гуще, и

Гарри вжимался в коляску, пытаясь от них укрыться. Резко обернувшись, он

крикнул: « Оглушить!» — и красный луч вырвался из его палочки, проделав брешь в

строю Пожирателей; те шарахнулись в стороны, пытаясь уклониться.

— Ща, Гарри! Ща мы им! — прогорланил Хагрид, и Гарри посмотрел как раз

вовремя, чтобы увидеть толстый палец Хагрида, нажимающий на зелёную кнопку рядом

с топливомером.

Стена, настоящая кирпичная стена вырвалась из выхлопной трубы. Вывернув шею, Гарри наблюдал, как она разворачивается прямо в воздухе. Трое Пожирателей смерти

успели вильнуть и миновать её, но четвёртому не повезло: он исчез из вида за

столь неожиданной преградой, а затем человек и обломки метлы камнем рухнули

вниз. Один из его сообщников бросился на помощь, и их вместе с летающей стеной

поглотила тьма. Хагрид пригнулся к седлу и увеличил скорость.

Оставшиеся Пожиратели смерти удвоили усилия, пытаясь достать полувеликана

заклятием Убиения. Гарри ответил новой порцией оглушающих заклинаний. Красные и

зелёные светящиеся трассы сталкивались в воздухе, рассыпаясь ливнем разноцветных

искр, и Гарри поймал себя на дикой мысли о фейерверках и ничего не понимающих

магглах внизу…

— Щас мы их вдругорядь, держись, Гарри! — Хагрид нажал вторую кнопку. На сей

раз из выхлопной трубы с глухим звуком выскочила огромная сеть, но Пожиратели

уже были готовы к чему-то подобному и довольно легко увернулись. Мало того — их

нагнал маг, задержавшийся, чтобы помочь пострадавшему приятелю. Он внезапно

появился из темноты, и теперь уже трое гнались за мотоциклом, продолжая

обстреливать его проклятиями.

— А теперь ещё одна штука. Схватись покрепче за что-нибудь, Гарри! — Хагрид

всей ладонью стукнул по фиолетовой кнопке у спидометра.

С оглушающим рёвом из выхлопной трубы вырвался бело-голубой язык драконьего

пламени, застонал перенапряжённый металл, и мотоцикл пулей ринулся вперёд.

Пожиратели смерти, уклоняясь от смертоносной огненной струи, сгинули в ночи, а

26

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») Гарри в тот же момент ощутил опасную дрожь коляски: её металлические крепления

не выдерживали чрезмерного ускорения.

— Порядок, Гарри! — пророкотал Хагрид, отброшенный инерцией на спину. Никто

уже не управлял мотоциклом, а коляска ходила ходуном под встречным потоком

воздуха. — Я тута, не волнуйся! — полувеликан уже вытащил из внутреннего кармана

своей куртки розовый зонтик.

— Хагрид! Нет! Давай я!

— РЕСТАВРИТО!

Раздался оглушительный треск, коляска окончательно отвалилась и понеслась

вперёд, словно выпущенный из пращи камень, неумолимо теряя высоту…

В отчаянии Гарри ткнул палочкой в коляску и воскликнул: « Вингардиум

Левиоза!» Та пробкой подскочила вверх — по-прежнему неуправляемая, но пока хотя

бы держащаяся в воздухе. У юноши была только доля секунды на передышку: мимо

него пронеслись сразу несколько заклятий — трое Пожирателей нагоняли.

— Я щас, Гарри! — раздался голос Хагрида из темноты.

Однако юноша уже почувствовал, что коляска снова начинает снижаться.

Сжавшись в комок, он прицелился в среднюю из надвигающихся фигур и крикнул:

« Барьер!» Проклятие попало Пожирателю смерти прямо в грудь. На мгновение человек

нелепо распластался в воздухе, будто врезавшись в невидимую стену; один из его

сотоварищей чуть не столкнулся с ним.

А затем коляска начала падать по-настоящему, и третий Пожиратель выстрелил

проклятием почти в упор, из-за чего Гарри пришлось нырнуть под защиту кожуха; при этом он хорошенько приложился зубами о спинку сиденья.

— Я щас, Гарри, я щас!

Громадная рука сграбастала юношу за шиворот и выдернула из стремительно

несущейся к земле коляски. Гарри изловчился схватить рюкзак и оказался сидящим

на мотоцикле спиной к спине Хагрида. Они уходили вверх, подальше от двух

оставшихся противников.

Гарри сплюнул кровь, навёл палочку на падающую коляску и выкрикнул:

« Сокрушито!» Громыхнуло, и душу пронзила ужасная режущая боль: Хедвиг… Ближайший

Пожиратель смерти был сброшен взрывной волной с метлы и канул вниз, его напарник

повернул назад и тоже исчез.

— Гарри, мне так жаль, так жаль, — застонал Хагрид. — Я не должен был

пытаться исправить сам, у меня никогда не выходило…

— Неважно, просто продолжай лететь! — прокричал Гарри, заметив двух новых

Пожирателей смерти, возникших из тьмы.

Вокруг них опять заполыхали проклятия, и Хагрид снова пошёл зигзагами. Гарри

понимал: лесничий не рискнёт ещё раз нажать на кнопку драконьего огня, ведь его

пассажир сидит очень ненадёжно. Гарри посылал в преследователей одно Оглушающее

заклинание за другим, с трудом удерживая их на расстоянии. Когда он выстрелил

очередным блокирующим проклятием, ближайший Пожиратель смерти отклонился, его

капюшон сполз, и при красной вспышке следующего заклинания Гарри увидел странно

пустое лицо Стэнли Шанпайка… Стэна…

— Разоружармус! — среагировал Гарри.

— Это он! Вот он, настоящий! — крик скрытого маской Пожирателя смерти достиг

ушей юноши даже сквозь рычание двигателя.

В следующий миг оба преследователя развернулись и пропали из поля зрения.

— Что случилось, Гарри? — поинтересовался Хагрид. — Куда они девались?

— Не знаю!

Гарри был испуган: неизвестный Пожиратель смерти его узнал — как ему это

удалось? Юноша пристально вглядывался в окружающую темноту и остро чувствовал

угрозу. Где они вообще?

Он развернулся на сидении и вцепился в куртку Хагрида.

— Хагрид, включай драконий огонь, надо сматываться отсюда!

— Тогда держись крепче, Гарри!

Из выхлопной трубы снова с оглушительным воем вырвался язык бело-голубого

огня; Гарри почувствовал, как сползает с краешка сидения, на котором

примостился. Хагрид запрокинулся назад, на него, едва удерживая руль.

— Думаю, мы оторвались от них, Гарри! Да, мы сумели! — воскликнул

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») 27

полувеликан.

Но Гарри не разделял его оптимизма. Он озирался по сторонам в поисках

погони, которая — он был уверен — должна вот-вот продолжиться, и страх комком

подкатывал к горлу. Почему преследователи отступили? Ведь у одного из них ещё

оставалась палочка. «Вот он, настоящий!» — крик раздался сразу после того, как

Гарри попробовал разоружить Стэна.

— Мы уже близко, Гарри, мы почти у цели! — подбодрил Хагрид.

Юноша ощущал, как мотоцикл понемногу снижается, хотя огни на земле по-

прежнему казались далёкими, как звёзды.

А затем его шрам полыхнул огнём. Пожиратели смерти появились по бокам

мотоцикла. Два заклятия Убиения, выпущенные сзади, пронеслись в нескольких

миллиметрах — и тут Гарри увидел его. Волдеморт летел по ветру подобно дыму, без

метлы или фестрала под собой, его змеиное лицо мерцало во тьме, а белые пальцы

сжимали палочку…

Хагрид завопил от ужаса и вогнал мотоцикл в отвесное пике. Держась изо всех

сил, Гарри посылал во вращающуюся ночь заклинания Оглушения. Мимо пролетело

тело — и стало ясно, что в кого-то он всё же попал. А затем раздался треск, и из

двигателя посыпались искры. Полностью потерявший управление мотоцикл вошёл в

штопор.

Около Гарри снова проносились зелёные лучи, он перестал различать, где верх, а где низ, его шрам продолжал пылать, каждую секунду он ожидал смерти. Фигура в

капюшоне верхом на метле появилась в футе от них, юноша уже видел, как

поднимается её рука с палочкой…

— НЕТ! — Хагрид с яростным воплем прыгнул с мотоцикла прямо на Пожирателя

смерти.

Юноша с ужасом видел, как они оба ухнули вниз — их вес был слишком велик для

метлы…

Едва держась за падающий мотоцикл коленями, Гарри услышал крик Тёмного

лорда: «Мой!» Это был конец. Гарри не понимал, где находится Волдеморт. Вблизи

промелькнул ещё один Пожиратель смерти, произнёсший: « Авада…»

Как только боль в шраме заставила Гарри зажмуриться, его палочка обрела

собственную волю. Юноша почувствовал, как рука разворачивается назад, словно

влекомая каким-то громадным магнитом. Вспышка золотого пламени пробилась даже

сквозь сомкнутые веки, раздался треск и яростный вопль — кричал последний

Пожиратель смерти. Волдеморт взревел: «НЕТ!» — но Гарри обнаружил в дюйме от

своего носа кнопку драконьего огня, шлёпнул по ней свободной рукой, и изрыгающий

пламя мотоцикл устремился прямо к земле.

— Хагрид! — кричал Гарри, вцепившись изо всех сил в несущийся драндулет. —

Хагрид! Зовио Хагрид!

Мотоцикл разгонялся, повинуясь силе земного притяжения. Пригнувшись к рулю, Гарри мог видеть только далёкие огни, которые росли, становясь всё ближе и

ближе. Он вот-вот разобьётся, и ничего нельзя сделать. Позади него раздался ещё

один пронзительный крик: «Палочку, Селвин, дай свою палочку!»

Он почувствовал Волдеморта прежде, чем увидел его. Повернув голову вбок, Гарри встретился взглядом с красными глазами, полностью уверенный — это

последнее, что он видит в своей жизни. Тёмный лорд готовился снова выпустить в

него проклятие.

А затем Волдеморт пропал. Гарри глянул вниз и увидел Хагрида, распластанного

на земле. Он с усилием потянул руль, пытаясь предотвратить столкновение, наконец-то нащупал тормоз, но в тот же момент с оглушительным грохотом врезался

в грязный пруд.

28

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») Глава 5. Павший воин

— Хагрид?

Гарри отчаянно барахтался под обломками металла и обрывками кожи, по его

лбу и подбородку стекало что-то горячее и влажное. Каждую секунду он ожидал

нового нападения Волдеморта из темноты и не мог понять, куда тот подевался.

Гарри попытался встать, и его руки погрузились в неглубокую мутную воду. Он

выполз из пруда и, ковыляя, направился к большой тёмной массе на земле —

Хагриду.

— Хагрид? Хагрид, скажи что-нибудь…

Но тёмная масса не шевельнулась.

— Кто там? Это Поттер? Ты — Гарри Поттер? — послышался незнакомый мужской

голос. Затем женский крик:

— Они разбились, Тед! Разбились в саду!

Голова Гарри кружилась.

— Хагрид, — безотчётно повторил он, и его колени подогнулись.

Очнувшись, Гарри обнаружил, что лежит на спине, судя по ощущениям — на

чём-то вроде подушек; в рёбрах и правой руке ощущалось жжение. Выбитый зуб снова

вырос, но шрам на лбу всё ещё пульсировал.

— Хагрид?

Гарри открыл глаза и увидел, что лежит на диване в незнакомой, освещённой

лампой гостиной. Рядом валялся его рюкзак, мокрый и заляпанный. На юношу

с беспокойством смотрел светловолосый мужчина, обладатель солидного животика.

— С Хагридом всё в порядке, сынок, — сказал он. — Жена сейчас с ним. Как

ты себя чувствуешь? Что-нибудь ещё сломано? Я вылечил твои рёбра, зуб и руку.

Кстати, я — Тед, Тед Тонкс, отец Доры.

Гарри привстал и тут же понял, что поспешил. Перед глазами замелькали

вспышки, к горлу подступила тошнота, голова снова закружилась.

— Волдеморт…

— Тихо, тихо, − произнёс Тед Тонкс, опуская руку на плечо Гарри и укладывая

его обратно на подушки. — Ты только что попал в серьёзную аварию. А что, собственно, произошло? Что-то не так с мотоциклом? Артур Висли снова

перестарался со своими маггловскими штуковинами?

— Нет, — пробормотал Гарри. Его шрам пульсировал, словно открытая рана. —

Пожиратели смерти… много… нас преследовали…

— Пожиратели смерти?! — воскликнул Тед. — Как это — Пожиратели смерти?

Я думал, они не знали, что тебя будут переселять сегодня. Я думал…

— Знали, — сказал Гарри.

Тед Тонкс уставился в потолок, будто мог разглядеть сквозь него небо.

— Но ведь наши защитные чары устояли, не так ли? Они не смогут подобраться

к дому ближе, чем на сто ярдов с любой стороны.

Только тут Гарри понял, почему исчез Волдеморт: мотоцикл пересёк барьер из

чар, наложенных Орденом. Юноша надеялся, что заклинания удержатся и дальше. Он

вообразил себе Волдеморта в сотне ярдов над ними, ищущего способ проникнуть

сквозь то, что представлялось Гарри большим прозрачным пузырём.

Юноша свесил ноги с дивана. Ему нужно было увидеть Хагрида собственными

глазами, лично удостовериться, что тот жив. Но едва Гарри поднялся, как дверь

распахнулась, и в неё протиснулся Хагрид. Немного прихрамывающий, с лицом, покрытым грязью и кровью, но удивительно бодрый.

— Гарри!

Он в два шага пересёк комнату, опрокинув при этом два маленьких столика

и горшок с аспидистрой2, и стиснул Гарри в объятиях, едва не сломав ему только

что залеченные рёбра.

— Чёрт возьми, Гарри, как же ты выкрутился? Я думал, мы оба покойники.

— Да, я тоже. Не могу поверить…

Гарри запнулся. Он обратил внимание на женщину, вошедшую в комнату следом

2 Декоративное комнатное растение. Многолетняя бесстебельная трава сем. лилейных, произрастает в горах Южной и Восточной Азии, Японии. «Азиатский ландыш» (Советский

энциклопедический словарь. — М., 1988).

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») 29

за Хагридом.

— Ты! — крикнул он, запуская руку в карман, но там было пусто.

— Твоя палочка здесь, сынок, — сказал Тед, постукивая ею по руке Гарри. —

Она упала рядом с тобой, я подобрал её. А орёшь ты на мою жену.

— Ой, я… извините.

Когда миссис Тонкс подошла поближе, её сходство с сестрой, Беллатрикс, оказалось менее разительным: волосы Андромеды были светло-каштановыми, а глаза —

больше и добрее. И всё же после восклицания Гарри она стала выглядеть несколько

надменной.

— Что случилось с нашей дочерью? — спросила миссис Тонкс. — Хагрид сказал, вы попали в засаду. Где Нимфадора?

— Не знаю, — потупился Гарри. — Мы не в курсе, что случилось с остальными.

Андромеда и Тед переглянулись. Смешанное чувство страха и вины охватило

Гарри при виде выражения их лиц; если кто-нибудь погиб, то это целиком

и полностью его вина. Он согласился с планом, дал свои волосы…

— Портключ, — вспомнил он внезапно. — Мы должны вернуться в Нору и узнать…

тогда сможем послать вам весточку, или… или Тонкс сама сделает это, как только

она…

— С Дорой всё будет в порядке, Дромеда, — успокоил жену Тед. — Она аурор

и знает своё дело, много раз участвовала в стычках. Портключ там, — обратился он

к Гарри. — Он сработает через три минуты, если вы собираетесь им

воспользоваться.

— Собираемся, — подтвердил Гарри. Он взял свой рюкзак и взвалил на

плечи. — Я…

Гарри взглянул на миссис Тонкс, намереваясь извиниться за тот ужас, в который вверг её и за который чувствовал ответственность, но на ум не пришло

ни единого слова, которое не показалось бы ему пустым и неискренним.

— Я скажу Тонкс… Доре… чтобы она послала вам весточку, когда она… Спасибо, что подлечили нас, спасибо за всё. Я…

Так и не договорив, он с облегчением вышел из комнаты и проследовал за

Тедом Тонксом через небольшую прихожую в спальню. За ними вышел Хагрид, согнувшийся в три погибели, чтобы не удариться головой о притолоку.

— Вот, сынок. Это портключ, — мистер Тонкс указал на лежащую на ночном

столике маленькую расчёску с серебряной вставкой.

— Спасибо, — поблагодарил Гарри и, настроившись на отбытие, потянулся

пальцем к расчёске.

— Погоди-ка, — вмешался Хагрид, оглядываясь по сторонам. — Гарри, а где

Хедвиг?

— Она… в неё попали, — ответил Гарри.

Внезапно юноша осознал потерю; глаза обожгло слезами, он ощутил острое

чувство стыда. Сова была его спутницей, его единственной связью с магическим

миром всякий раз, когда он был вынужден возвращаться к Дёсли.

Хагрид протянул свою огромную руку и довольно болезненно похлопал его по

плечу.

— Не бери в голову, — хриплым голосом произнёс он. — Не бери в голову… Она

прожила небывалую долгую жизнь…

— Хагрид! — предостерегающе воскликнул Тед Тонкс. Расчёска засветилась

ярко-синим, и Хагрид едва успел дотронуться до неё указательным пальцем.

Гарри ощутил рывок где-то в районе пупка, его словно зацепило невидимым

крюком и понесло вперёд; окунувшись в небытие и беспорядочно крутясь, они вместе

с Хагридом стремительно удалялись от мистера Тонкса. Палец Гарри будто

приклеился к портключу. Несколько секунд спустя его ноги ударились о твёрдую

землю, и он упал на четвереньки во дворе Норы. Послышались крики. Отшвырнув

в сторону переставшую светиться расчёску, Гарри, пошатываясь, встал и увидел

мчащихся к нему по ступенькам чёрного хода миссис Висли и Джинни; тем временем

Хагрид, также не устоявший на ногах при приземлении, с трудом привёл себя

в вертикальное положение.

— Гарри? Ты настоящий Гарри? Что случилось? Где остальные? — кричала

миссис Висли.

30

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод»)

— Что вы имеете в виду? Разве больше никого нет? — хватая ртом воздух, выдавил Гарри.

Ответ был написан на побледневшем лице миссис Висли.

— Пожиратели смерти поджидали нас, — объяснил ей Гарри. — И окружили сразу

же, как только мы взлетели… они знали, что всё случится сегодня ночью… я не

знаю, что стало с остальными. За нами погнались четверо, всё, что мы могли, это

убегать, а затем нас нагнал Волдеморт…

Он расслышал в собственном голосе нотки беспомощного оправдания, просьбу

понять, почему он ничего не знает о том, что случилось с её сыновьями, но…

— Слава богу, ты цел, — проговорила миссис Висли, заключая его в объятия, которых, как ему казалось, он не заслуживал.

— У тебя ведь найдётся чуток бренди, а, Молли? — нетвёрдым голосом

поинтересовался Хагрид. — Для медицинских целей?

Конечно, она могла бы призвать бутылку с помощью магии, но вместо этого

побежала обратно в покосившийся дом; захотела спрятать лицо, догадался Гарри. Он

повернулся к Джинни, и та ответила на мучивший его вопрос.

— Рон и Тонкс должны были прибыть первыми, но они опоздали к своему

портключу, и он вернулся без них, — Джинни указала на ржавую маслёнку, валявшуюся рядом на земле. — А это, — она ткнула в старый кед, — портключ папы

и Фреда, они были вторыми. Ты и Хагрид — третья пара, а Джордж и Лупин, — она

глянула на часы, — если успели, то будут здесь где-то через минуту.

Миссис Висли появилась вновь, на этот раз с бутылкой бренди, которую

протянула Хагриду. Открыв бутылку, тот осушил её одним глотком.

— Мама! — крикнула Джинни, указывая на точку в нескольких футах от них.

В темноте вспыхнул голубой огонёк. Он становился всё больше и ярче; вдруг

появились вращающиеся Лупин с Джорджем и тут же рухнули на землю. Гарри

мгновенно понял — что-то не так: Лупин поддерживал Джорджа, тот был без сознания

и с окровавленным лицом.

Гарри бросился вперёд и подхватил Джорджа за ноги. Вместе с Лупином они

потащили его к дому, пронесли через кухню в гостиную и там положили на диван.

Когда свет лампы упал на голову Джорджа, Джинни ахнула, а желудок Гарри

скрутило: у Джорджа отсутствовало одно ухо. Голова и шея с этой стороны были

залиты влажной, отвратительно алой кровью.

Не успела миссис Висли склониться над сыном, как Лупин схватил Гарри за

плечо и довольно грубо вытащил его обратно в кухню, куда через чёрный ход

осторожно пытался протиснуться Хагрид.

— Эй! — недовольно воскликнул тот. — Отпусти его! Отпусти Гарри!

Лупин его проигнорировал.

— Что за животное сидело в углу, когда Гарри Поттер впервые пришёл в мой

кабинет в Хогвартсе? — спросил он, слегка встряхнув Гарри. — Отвечай!

— Эээ… тихомол в аквариуме, кажется.

Лупин отпустил Гарри и привалился к кухонному шкафу.

— Что за дела? — проревел Хагрид.

— Прости, Гарри, но я обязан был проверить, — хрипло произнёс Лупин. — Нас

предали. Волдеморт знал, что тебя заберут сегодня ночью, и сказать ему об этом

могли только те, кто принимал непосредственное участие в плане. Ты вполне мог

оказаться подделкой.

— Ну дык чё ты меня не проверяешь? — выдавил Хагрид, всё ещё не в силах

справиться с дверью.

— Ты полувеликан, — ответил Лупин, взглянув на Хагрида. — Многосущное

зелье рассчитано только на людей.

— Никто из Ордена не сказал бы Волдеморту, что мы отправляемся сегодня, —

заявил Гарри; мысль о предательстве вызывала у него ужас, он не мог в это

поверить. — Волдеморт догнал меня лишь в самом конце, сначала он не знал, кто из

нас кто. Будь он в курсе плана, то наверняка не сомневался бы, что тот, кто

с Хагридом — я.

— Волдеморт догнал тебя? — резко переспросил Лупин. — И что произошло? Как

вы спаслись?

Гарри кратко объяснил, как Пожиратели смерти, преследовавшие их, опознали

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») 31

в нём настоящего Гарри и прекратили погоню, а потом, видимо, призвали

Волдеморта, который и появился непосредственно перед тем, как они с Хагридом

добрались до убежища в доме родителей Тонкс.

— Они тебя узнали? Но как? Что ты сделал?

— Я… — Гарри попытался вспомнить; весь полёт представлялся ему сплошной

паникой и неразберихой. — Я увидел Стэна Шанпайка… ну, знаете, того парня, что

был кондуктором на Ночном Рыцаре? И тогда я попробовал его обезоружить вместо…

ну, то есть он же не понимал, что делает, так? Наверняка он был под Империусом!

Лупин выглядел потрясённым.

— Гарри, время обезоруживания прошло! Эти люди пытаются тебя поймать

и убить! Уж если ты не готов убивать, то хотя бы оглушай!

— Мы были высоко над землёй! Стэн не сознавал, что делает, а оглуши я его, он бы упал и погиб точно так же, как если бы я применил Аваду Кедавру!

Разоружармус спас меня от Волдеморта два года назад, — с вызовом в голосе

добавил Гарри. Лупин напомнил ему хаффлпаффца Захарию Смита, который насмехался

над желанием Гарри обучить разоружению Армию Дамблдора.

— Да, Гарри, — сдержанность явно давалась Лупину нелегко, — и многие

Пожиратели смерти были тому свидетелями! Прости меня, но тогда, под угрозой

верной смерти, это был очень нестандартный ход. Однако его повторение прямо

перед Пожирателями, которые либо видели это, либо слышали о том случае, было

равнозначно самоубийству!

— Значит, вы считаете, что я должен был убить Стэна Шанпайка? — гневно

спросил Гарри.

— Конечно же, нет, — ответил Лупин, — но Пожиратели смерти — да

и не только они, большинство людей! — ожидают, что ты будешь отбиваться!

Разоружармус — полезное заклинание, Гарри, но Пожиратели смерти, похоже, думают, что оно стало твоим автографом. И я настаиваю на том, чтобы ты не допускал

этого.

После слов Лупина Гарри почувствовал себя полным идиотом, хотя толика

упрямства в нём всё ещё оставалась.

— Я не буду убивать людей только из-за того, что они стоят на моём пути, —

твёрдо произнёс он. — Это стиль Волдеморта.

Ответа Лупина юноша не услышал: Хагриду наконец-то удалось справиться с

дверью, он нетвёрдым шагом подошёл к ближайшему стулу и сел, отчего тот

немедленно развалился. Пропустив мимо ушей мешанину вырвавшихся у полувеликана

ругательств и извинений, Гарри снова обратился к Лупину:

— С Джорджем всё будет в порядке?

Всё недовольство Лупина тут же испарилось.

— Думаю, да, хотя ухо прирастить не удастся, только не в этом случае – оно

оторвано проклятием…

Снаружи раздался шум. Лупин кинулся к чёрному ходу, Гарри перепрыгнул

через ноги Хагрида и тоже бросился во двор.

Там появились две фигуры. Подбежав поближе, Гарри узнал в них Эрмиону, как

раз возвращающуюся к своему обычному облику, и Кингсли; оба держались за

погнутую вешалку. Эрмиона тут же бросилась в объятия Гарри, но Кингсли при виде

окружающих никакой радости не выразил. Через плечо Эрмионы Гарри увидел, как он

поднял волшебную палочку и нацелил её в грудь Лупину.

— Последние слова, которые Дамблдор сказал нам обоим?

— «Гарри — наша главная надежда. Доверяйте ему», — спокойно ответил Лупин.

Кингсли перевёл палочку на Гарри, но Лупин остановил его:

— Я уже проверил!

— Хорошо, хорошо! — сказал Кингсли, убирая палочку обратно под плащ. — Но

кто-то нас предал! Они знали, они знали, что это случится сегодня ночью!

— Похоже, что так, — согласился Лупин, — но, судя по всему, они не

ожидали, что будет семь Гарри.

— Слабое утешение, — проворчал Кингсли. — Кто ещё вернулся?

— Только Гарри, Хагрид, Джордж и я.

Эрмиона тихо вскрикнула, прикрыв рот ладонью.

— Что произошло с вами? — спросил Лупин у Кингсли.

32

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод»)

— Погнались пятеро, двоих ранил, возможно, одного убил, — быстро припомнил

Кингсли. — И Сам-Знаешь-Кого мы тоже видели, он на полпути присоединился

к погоне, но довольно быстро исчез. Рем, он умеет…

— …летать, — закончил Гарри. — Я тоже его видел, он гнался за нами

с Хагридом.

— Вот, значит, куда он делся — погнался за тобой! — воскликнул Кингсли. —

А я не мог понять, почему он исчез. Но что вынудило его сменить цель?

— Гарри чересчур мягко обошёлся со Стэном Шанпайком, — объяснил Лупин.

— Со Стэном? — переспросила Эрмиона. — Я думала, он в Азкабане?

Кингсли испустил горький смешок.

— Эрмиона, наверняка оттуда был массовый побег, который Министерство

замалчивает. У Траверса слетел капюшон, когда я угостил его проклятием. По идее, он тоже должен находиться в Азкабане. Но что случилось с тобой, Рем? Где Джордж?

— Он лишился уха, — ответил Лупин.

— Лишился?.. — высоким голосом повторила Эрмиона.

— Снэйп постарался, — пояснил Лупин.

— Снэйп? — вскрикнул Гарри. — Вы не говорили…

— У него тоже свалился капюшон во время погони. Рассекатум всегда был

визитной карточкой Снэйпа. Хотел бы я сейчас сказать, что достойно отплатил ему, но после того, как Джорджа ранили, всё, что я мог — это удерживать его на метле, он потерял слишком много крови.

Установилась мёртвая тишина. Все четверо смотрели вверх, в небо. Ни

малейшего движения; звёзды взирали на них сверху вниз, немигающие, равнодушные, не заслоняемые летящими друзьями. Где сейчас Рон? Где Фред и мистер Висли? Где

Билл, Флёр, Тонкс, Дикий Глаз и Мандангус?

— Гарри, подсоби-ка! — хрипло позвал с кухни Хагрид, снова застрявший

в дверях. Довольный тем, что может хоть что-то сделать, Гарри помог ему

высвободиться, после чего прошёл через кухню обратно в гостиную, где миссис

Висли и Джинни тихонько возились с Джорджем. Миссис Висли сумела остановить

кровь, и в свете лампы Гарри увидел дыру, зиявшую на том месте, где у Джорджа

раньше было ухо.

— Как он?

Миссис Висли обернулась:

— Я не могу отрастить ухо, оторванное Тёмной магией. Но всё могло быть

гораздо хуже… Он хотя бы остался в живых.

— Да, — ответил Гарри. — К счастью.

— Мне показалось или во дворе ещё кто-то был? — спросила Джинни.

— Эрмиона и Кингсли.

— Слава богу, — прошептала Джинни. Они посмотрели друг на друга; Гарри

захотелось обнять её, прижать к себе; его даже не волновало присутствие миссис

Висли, но, прежде чем он успел поддаться порыву, из кухни донёсся громкий треск.

— Я докажу, кто я такой, Кингсли, но не раньше, чем увижу своего сына, а теперь отстань, или я за себя не отвечаю!

Гарри никогда не слышал, чтобы мистер Висли так орал. Он бурей ворвался

в гостиную — лысина блестит от пота, очки съехали набок. Фред вбежал следом; оба

бледные, но невредимые.

— Артур! — всхлипнула миссис Висли. — О, хвала Мерлину!

— Как он?

Мистер Висли упал на колени рядом с Джорджем. Фред явно не находил слов, впервые за всё то время, что Гарри его знал. Он так смотрел поверх спинки дивана

на рану своего брата, словно не мог поверить глазам.

Джордж, вероятно, очнувшийся из-за шума, поднятого прибытием отца и Фреда, шевельнулся.

— Как ты себя чувствуешь, Джордж? — прошептала миссис Висли.

Пальцы Джорджа ощупали голову.

— Как везухий, — пробормотал он.

— Что с ним случилось? — с ужасом во взгляде прохрипел Фред. — Ему мозги

вышибло?

— Я везухий, — повторил Джордж, открыв глаза и глядя снизу вверх на

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») 33

брата. — Видишь? Я везучий и я без уха. Везухий, Фред. Дошло?

Миссис Висли всхлипнула ещё громче. Бледное лицо Фреда обрело обычный

цвет. — Слабо, — сообщил он Джорджу. — Сла-або! Из всего огромного набора ушного

юмора, какой был в твоём распоряжении, ты выбрал «везухий»?

— А кстати, мам, — заметил Джордж, хитро улыбаясь в сторону залитой

слезами матери, — теперь ты всегда сможешь нас различить.

Он огляделся.

— Привет, Гарри — ты же Гарри, да?

— Ага, это я, — ответил Гарри, придвигаясь поближе к дивану.

— Что ж, по крайней мере, мы смогли нормально тебя доставить. А почему Рон

и Билл не собрались подле одра больного брата?

— Они ещё не вернулись, Джордж, — ответила миссис Висли. Ухмылка Джорджа

тотчас увяла. Гарри глянул на Джинни и жестом пригласил проводить его. Когда они

шли через кухню, девушка тихо произнесла:

— Рон и Тонкс уже должны были прибыть. Им лететь недолго, дом тётушки

Мюриель не так уж далеко отсюда.

Гарри промолчал. Он пытался не поддаваться страху с того самого момента, как добрался до Норы, но сейчас тот всецело овладел им. Ужас словно полз по

коже, стучал в груди, перехватывал горло. Спускаясь вместе с Гарри по ступеням

чёрного хода в тёмный двор, Джинни взяла его за руку.

Кингсли шагал взад и вперёд, при каждом повороте бросая взгляды на небо.

Гарри тут же вспомнил дядю Вернона, так же бегавшего по гостиной – миллион лет

назад. Стоя плечом к плечу, молча глядели вверх Хагрид, Эрмиона и Лупин. Когда

Гарри и Джинни присоединились к безмолвной вахте, никто из них не обернулся.

Минуты тянулись, превращаясь, казалось, в годы. Любое дуновение ветра

заставляло всех подпрыгивать на месте и поворачиваться к зашумевшему кусту или

дереву в надежде, что кто-то из не вернувшихся пока членов Ордена, целый

и невредимый, выскочит из-под его листьев…

Вдруг прямо над ними в воздухе материализовалась метла и тут же

устремилась к земле…

— Это они! — вскрикнула Эрмиона.

Тонкс приземлилась, пропахав длинную борозду и расшвыряв во все стороны

комья земли и камешки.

— Рем! — закричала она, сваливаясь с метлы прямо в руки бледного

оцепеневшего Лупина, который, казалось, потерял дар речи. Рон с ошеломлённым

видом заковылял навстречу Гарри и Эрмионе.

— Вы в порядке, — успел пробормотать он, прежде чем попал в крепкие

объятия Эрмионы.

— Я уж думала… я думала…

— Я в норме, — ответил Рон, похлопывая её по спине. — В порядке.

— Рон был крут, — с чувством сказала Тонкс, освобождаясь от объятий

Лупина. — Просто супер. Оглушил одного из Пожирателей смерти, прямо в голову

засадил, а ведь в движущуюся цель с летящей метлы…

— Правда? — воскликнула Эрмиона, уставившись на Рона и продолжая обнимать

его за шею.

— Как всегда, удивление в голосе, — чуть обиженно заметил тот, высвобождаясь из объятий. — Мы последние?

— Нет, — ответила Джинни. — Мы всё ещё ждём Билла с Флёр и Дикого Глаза

с Мандангусом. Я пойду, скажу маме с папой, что ты в порядке, Рон…

С этими словами она побежала в дом.

— Так что же вас задержало? Что случилось? — почти сердито спросил Лупин.

— Беллатрикс, — объяснила Тонкс. — Она мечтает до меня добраться так же

сильно, как до Гарри, Рем; она изо всех сил старалась меня убить. Хотелось бы

и мне её достать, я ей кое-что задолжала. Но мы точно ранили Рудольфа. Затем

добрались до дома тётушки Мюриель, опоздали к портключу, и она вокруг нас

суетилась…

Лупин молча кивнул — говорить он, похоже, был не в силах. На его щеке

подрагивал мускул.

34

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод»)

— Ну а с вами что случилось? — спросила Тонкс, повернувшись к Гарри, Эрмионе и Кингсли.

Те начали рассказывать истории своих полётов, но отсутствие Билла, Флёр, Дикого Глаза и Мандангуса давило на всех, будто слой льда, и не замечать его

холодные укусы становилось всё труднее.

— Мне пора возвращаться на Даунинг Стрит, я должен был туда прибыть ещё

час назад, — сказал Кингсли, в последний раз окинув взглядом небеса.— Дайте мне

знать, когда они вернутся.

Лупин кивнул. Помахав рукой остальным, Кингсли зашагал в темноту в

направлении ворот. Гарри услышал тихий хлопок, означавший, что Кандалболт

телепортировался, едва оказавшись за пределами Норы.

По ступенькам чёрного хода сбежали мистер и миссис Висли, следом за ними —

Джинни. Мать с отцом обняли Рона, после чего повернулись к Лупину и Тонкс.

— Спасибо вам, — сказала миссис Висли, — за наших сыновей.

— Не глупи, Молли, — тотчас ответила Тонкс.

— Как Джордж? — поинтересовался Лупин.

— А что с ним? — вскинулся Рон.

— Ему оторвало…

Последние слова миссис Висли заглушил общий крик: в нескольких футах

приземлился вынырнувший из темноты фестрал. С его спины соскользнули Билл

и Флёр, помятые, но невредимые.

— Билл! Слава богу, слава богу!

Миссис Висли кинулась вперёд, но Билл лишь приобнял её быстрым

и рассеянным жестом. Глядя в глаза отцу, он произнёс:

— Дикий Глаз убит.

Все застыли в молчании. Гарри ощутил, как что-то внутри него оборвалось

и упало, ухнуло куда-то под землю, ушло из него навсегда.

— Мы видели, — пояснил Билл; Флёр кивнула, и в свете, падающем из

кухонного окна, на её щеках стали видны дорожки от слёз. — Это случилось сразу

же, как мы вырвались из кольца: Дикий Глаз и Гнус оказались совсем рядом с нами, они тоже летели на север. Волдеморт — кстати, он умеет летать — напал прямо на

них. Гнус запаниковал, я слышал его крик, Дикий Глаз попытался остановить его, но он телепортировался. Волдемортово проклятие ударило Дикого Глаза прямо

в лицо, он свалился с метлы и… мы ничего не могли сделать, совсем ничего, у нас

самих полдюжины Пожирателей висело на хвосте… — голос Билла задрожал

и прервался.

— Вы действительно ничего не могли поделать, — произнёс Лупин.

Они стояли, глядя друг на друга. Печальная новость не укладывалась

в голове Гарри. Дикий Глаз мёртв; этого просто не могло быть… Дикий Глаз, такой

крепкий, такой храбрый, умеющий выживать в любой ситуации…

Наконец все разом поняли, хотя никто не произнёс этого вслух, что более

ждать во дворе незачем, и в полном молчании потянулись вслед за мистером

и миссис Висли обратно в Нору, в гостиную, где вместе смеялись над чем-то Фред

и Джордж.

— Что случилось? — спросил Фред, едва увидев их лица. — Что произошло?

Кто?..

— Дикий Глаз, — уронил мистер Висли. — Мёртв.

Ухмылки близнецов превратились в гримасы потрясения. Никто, казалось, не знал, что делать дальше. Тонкс беззвучно плакала в платок: Гарри понимал, что

Дикому Глазу она была близким человеком, его любимицей и протеже в Министерстве

магии. Хагрид, усевшись на пол в том углу, где оказалось больше места, промакивал глаза своим огромным, размером со скатерть, платком.

Билл подошёл к буфету, достал оттуда бутылку огневиски и несколько

бокалов.

— Держите, — сказал он и взмахом волшебной палочки отправил двенадцать

полных бокалов через всю комнату в руки каждому из присутствующих, сам взяв

тринадцатый. — За Дикого Глаза.

— За Дикого Глаза, — откликнулись все и дружно выпили.

— За Дикого Глаза, — эхом отозвался Хагрид и икнул.

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») 35

Огневиски опалило Гарри глотку; оно словно вожгло его чувства внутрь, развеяло окостенение и чувство нереальности происходящего, взамен наполнив

отвагой.

— Стало быть, Мандангус исчез? — проговорил Лупин, одним глотком осушив

свой бокал.

Атмосфера переменилась мгновенно: все разом напряглись и перевели взгляды

на Лупина; как казалось Гарри, одновременно желая, чтобы он продолжил, и боясь

того, что могут услышать.

— Я знаю, о чём ты думаешь, — отозвался Билл, — и я тоже об этом думал по

пути сюда, ведь они же ждали нас, правильно? Но Мандангус не мог нас предать.

Они не знали, что Гарри будет семеро, это сбило их, когда мы вылетели, а если ты

забыл, именно Мандангус предложил это маленькое жульничество. Почему же он тогда

не выдал им самую важную деталь? Я думаю, Гнус просто-напросто потерял голову от

страха. Он с самого начала не хотел с нами идти, но Дикий Глаз его заставил, а Сами-Знаете-Кто полетел прямо на них: от этого любой бы струсил.

— Сами-Знаете-Кто действовал точно так, как предполагал Дикий Глаз, —

всхлипнула Тонкс. — Что настоящего Гарри будут искать в паре с самыми сильными

и опытными аурорами. Сами-Знаете-Кто сперва погнался за Диким Глазом, а когда

Мандангус свалил, он взялся за Кингсли…

— Да, и это всьё очьень хорошо, — вставила Флёр, — но совершьенно

не объясняет, откуда оньи знали, что ми будем забирать ‘Арри этой ночью, нье так

ли? Кто-то биль неосторожен. Кто-то пробольталься о дате посторонньему. Это

единственное объясньение того, что оньи знали дату, но не знали пльан цельиком.

Она оглядела всех, безмолвно предлагая кому-нибудь возразить; на её

красивом лице всё ещё виднелись дорожки от слёз. Никто не возразил. Тишину

нарушал только Хагрид, икающий в носовой платок. Гарри глянул на Хагрида, не так

давно рисковавшего ради него своей жизнью, Хагрида, которого он любил, которому

доверял и у которого Волдеморт уже один раз выманил важнейшую информацию в обмен

на драконье яйцо…

— Нет! — громко выкрикнул Гарри, и все в удивлении посмотрели на него: огневиски, похоже, усилило его голос. — То есть… если кто-то допустил ошибку, —

продолжил он, — и нечаянно проговорился, я знаю, что он не хотел этого. Это

не его вина, — повторил он, вновь чуть громче, чем говорил обычно. — Мы должны

доверять друг другу. Я доверяю вам всем и уверен, что ни один из сидящих в этой

комнате никогда не продаст меня Волдеморту.

После этих слов комнату вновь окутало молчание. Под взглядами окружавших

его людей Гарри снова ощутил жар и ещё хлебнул огневиски, просто чтобы что-то

сделать. Глотнув, он вновь подумал о Диком Глазе. Тот всегда критиковал

готовность Дамблдора доверять людям.

— Хорошо сказал, Гарри, — неожиданно произнёс Фред.

— Да ушш, — поддержал Джордж, на мгновение скосив глаза на Фреда; уголок

рта последнего чуть дёрнулся.

Лицо Лупина, обращённое к Гарри, выражало нечто, похожее на сожаление.

— Вы думаете, я дурак? — требовательно спросил у него Гарри.

— Нет, я думаю, что ты как Джеймс, — ответил Лупин. — Он тоже счёл бы

в высшей степени недостойным не доверять своим друзьям.

Гарри понял его намёк — ведь отца предал друг, Питер Петтигрю.

Почувствовав необъяснимый приступ гнева, он хотел было заспорить, но Лупин уже

отвернулся, поставил бокал на столик у стены и обратился к Биллу:

— Надо ещё кое-что сделать. Я могу спросить Кингсли, не…

— Нет, — тотчас возразил Билл. — Я сделаю, я пойду.

— Куда это вы пойдёте? — в унисон спросили Тонкс и Флёр.

— Тело Дикого Глаза, — ответил Лупин. — Нужно его забрать.

— А нельзя?.. — начала миссис Висли, умоляюще глядя на Билла.

— …подождать? — закончил её вопрос Билл. — Ты думаешь, лучше, если его

подберут Пожиратели смерти?

На это никто не ответил. Лупин и Билл попрощались и вышли.

Все опять расселись на стульях, кроме Гарри, оставшегося стоять.

Внезапность и окончательность смерти почти осязаемо витала в воздухе.

36

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод»)

— Я тоже должен идти, — проговорил Гарри.

На него уставились десять пар ошеломлённых глаз.

— Не глупи, Гарри, — сказала миссис Висли. — О чём это ты говоришь?

— Я не могу здесь оставаться, — Гарри потёр лоб, снова начавший

пульсировать; так сильно шрам не болел уже больше года. — Вы все в опасности, пока я здесь. Я не хочу…

— Да не глупи же ты так! — повторила миссис Висли. — Весь смысл

сегодняшней операции был в том, чтобы доставить тебя сюда целым и невредимым, и, слава богу, всё получилось. И Флёр согласилась играть свадьбу здесь, а не во

Франции. Мы всё устроили так, чтобы остаться вместе и присматривать за тобой.

Она не понимала, насколько хуже становилось Гарри от её слов.

— Если Волдеморт узнает, что я здесь…

— Но откуда он узнает? — перебила миссис Висли.

— Есть целая дюжина мест, в каждом из которых ты мог бы сейчас находиться, Гарри, — заметил мистер Висли. — Он никак не сможет узнать, в каком доме-убежище

ты прячешься.

— Да я не о себе беспокоюсь! — воскликнул Гарри.

— Мы это знаем, — тихо ответил мистер Висли, — но если ты уйдёшь, наши

сегодняшние усилия окажутся бессмысленными.

— Никуда ты не идёшь, — проворчал Хагрид. — Чёрт, Гарри, и эт всё после

того, через чего мы прошли, чтоб привезти тебя сюда?

— А как насчёт моего проклятущего уха? — добавил Джордж, поднимаясь на

подушках.

— Я знаю, что…

— Дикий Глаз не захотел бы…

— Я ЗНАЮ! — заорал Гарри.

Он чувствовал, как его окружили со всех сторон, давя и шантажируя; неужели

они думают, что он не понимает, сколько всего они сделали для него? Неужели они

не догадываются, что именно по этой самой причине он и хотел уйти сейчас, пока

не причинил им ещё больший вред? Повисло долгое неловкое молчание; шрам Гарри

продолжал покалывать и пульсировать. Наконец тишину прервала миссис Висли.

— Гарри, а где Хедвиг? — примирительно спросила она. — Мы можем поселить

её вместе с Боровуткой и чем-нибудь покормить.

У Гарри всё словно сжалось внутри. Не в состоянии сказать ей правду, он

допил огневиски, только чтобы избавить себя от необходимости отвечать.

— Вот погоди, скоро все узнают, что ты опять его сделал, — проговорил

Хагрид. — Ушёл, отбился от него, када он был прям над тобой.

— Это не я, — ровным голосом ответил Гарри. — Это всё моя палочка. Она

сработала сама по себе.

Через несколько мгновений Эрмиона мягко возразила:

— Но это невозможно, Гарри. Ты хотел сказать, что сотворил магию

непроизвольно, среагировал инстинктивно?

— Нет, — покачал головой Гарри. — Мотоцикл падал, я не мог сообразить, где

Волдеморт, но моя палочка крутнулась в руке, нашла его и выпустила заклинание.

И я даже не понял, что это было за заклинание. У меня раньше никогда не вылетало

золотое пламя.

— Частенько, — вмешался мистер Висли, — когда ты в критической ситуации, ты можешь сотворить магию, о которой даже не подозреваешь. Маленькие дети часто

так делают, прежде чем их обучат…

— Это было совсем по-другому, — сквозь зубы возразил Гарри. Его шрам

горел; он был сердит и раздражён. Сама мысль о том, что все считают его

обладающим силой, сравнимой с силой Волдеморта, была ему ненавистна.

Никто не ответил. Гарри знал, что ему не верят. Подумав, он понял, что

и сам никогда раньше не слышал, чтобы палочка колдовала по своей воле.

Шрам разрывался от боли; Гарри еле удерживался от того, чтобы не застонать

вслух. Пробормотав что-то насчёт свежего воздуха, он снял очки и вышел из

комнаты.

Во дворе громадный скелетоподобный фестрал взглянул на проходившего мимо

Гарри, зашуршал своими большими перепончатыми крыльями и продолжил пастись.

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») 37

Гарри остановился у ворот, ведущих в сад. Он смотрел на разросшиеся без ухода

растения, потирая свой пульсирующий лоб, и размышлял о Дамблдоре.

Дамблдор бы наверняка ему поверил. Директор точно знал бы, как и почему

его палочка сработала сама по себе. Ведь у него были ответы на все вопросы; он

знал всё о волшебных палочках, он бы объяснил Гарри странную связь, существовавшую между его и Волдемортовой палочками. Но Дамблдор, как и Дикий

Глаз, как и Сириус, как и его родители, как и его бедная сова — все они ушли

туда, где Гарри никогда уже не сможет с ними поговорить. Он ощутил в горле

жжение, не имеющее никакого отношения к огневиски.

И вдруг, ни с того ни с сего, боль в шраме стала запредельной. Гарри зажал

руками лоб и зажмурил глаза, а в голове у него заскрежетал голос:

— Ты утверждал, что использование чужой палочки снимет проблему!

Перед внутренним взором Гарри возник худой старик в лохмотьях, лежащий на

каменном полу и испускающий жуткий протяжный вопль, полный нестерпимой муки…

— Нет! Нет! Я умоляю вас, умоляю…

— Ты солгал лорду Волдеморту, Олливандер!

— Я не… клянусь, я не лгал…

— Ты хотел спасти Поттера, помочь ему уйти от меня!

— Клянусь, я не хотел… я думал, что другая палочка сработает…

— Объясни тогда, что произошло. Палочка Люция разрушена!

— Я не могу понять… связь… она только… между вашими двумя палочками…

— Ложь!

— Пожалуйста… умоляю…

И Гарри увидел, как белая рука поднимает палочку, ощутил приступ злобы

и ярости, охватившей Волдеморта, увидел, как хилый старик корчится в агонии на

полу…

— Гарри?

Все закончилось так же внезапно, как и началось: Гарри стоял во тьме, дрожа и цепляясь руками за ворота, ведущие в сад; сердце его колотилось, шрам

всё ещё покалывал. Прошло несколько секунд, прежде чем он осознал, что рядом

с ним — Рон и Эрмиона.

— Гарри, возвращайся в дом, — прошептала Эрмиона. — Ты больше не думаешь

уходить?

— Ага, оставайся, приятель, — сказал Рон, хлопнув Гарри по спине.

— С тобой всё в порядке? — спросила Эрмиона, приблизившись к Гарри, чтобы

увидеть его лицо. — Ты выглядишь ужасно!

— Ну, — дрожащим голосом произнёс Гарри, — вероятно, я выгляжу лучше, чем

Олливандер…

Когда он закончил рассказ об увиденном, Рон выглядел ошеломлённым, а Эрмиона была просто в ужасе.

— Но я думала, это прекратилось! Твой шрам — он вроде бы не должен больше

так делать! Тебе нельзя позволить этой связи снова заработать — Дамблдор хотел, чтобы ты закрыл свой разум!

Когда он не ответил, Эрмиона схватила его за руку.

— Гарри, он берёт под контроль Министерство, газеты и половину волшебного

мира! Не впускай его ещё и к себе в голову!

38

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») Глава 6. Барабашка в пижаме

Шок от потери Дикого Глаза ощущался в доме и в последующие дни; Гарри всё

ещё надеялся увидеть его ковыляющим через чёрный ход подобно другим членам

Ордена, приходящим и уходящим с новостями. Юноша чувствовал, что только

деятельность сможет побороть охватившее его чувство вины и печали и что ему

нужно как можно быстрее найти и уничтожить хоркруксы.

— Ну, ты же не можешь заняться этими хоркруксами, — последнее слово Рон

произнёс одними губами, — пока тебе не исполнится семнадцать. Ты всё ещё под

Меткой. А планировать мы можем и здесь — да без разницы где, верно? А, может, —

он понизил голос до шёпота, — у тебя уже есть идеи, где искать Сам-Знаешь-Что?..

— Нет, — признался Гарри.

— Кажется, Эрмиона проводила небольшое исследование, — продолжал Рон. —

Она сказала, что придержит его результаты до твоего приезда.

Они сидели за столом и завтракали. Мистер Висли и Билл только что отбыли

на работу. Миссис Висли пошла наверх, чтобы разбудить Эрмиону и Джинни, а Флёр

отправилась принять ванну.

— Метка исчезнет тридцать первого, — сказал Гарри. — Это значит, что

я должен оставаться здесь всего четыре дня. Затем я смогу…

— Пять дней, — твёрдо поправил его Рон. — Мы должны быть на свадьбе. Они

нас убьют, если мы её пропустим.

Гарри понял, что «они» — это Флёр и миссис Висли.

— Да всего на день дольше! — сказал Рон в ответ на возмущённый взгляд

Гарри.— Они что, не понимают, насколько важно?..

— Конечно, нет, — ответил Рон. — Они же не в курсе. И раз уж ты заговорил

об этом, я хочу тебе кое-что сказать.

Рон, посмотрев на дверь в прихожую, убедился, что миссис Висли пока

возвращаться не собирается, а затем наклонился поближе к Гарри.

— Мама пыталась выспросить у меня и Эрмионы, что мы замышляем. Следующий

на очереди — ты, так что приготовься. Папа и Лупин тоже спрашивали, но когда мы

объяснили, что Дамблдор велел не рассказывать об этом никому, кроме нас, они

отстали. Но мама не отстанет. Она полна решимости.

В ближайшие часы предсказание Рона сбылось. Незадолго до ланча миссис

Висли позвала Гарри посмотреть, не его ли носок вывалился из рюкзака. Загнав

юношу в крошечную прачечную рядом с кухней, она приступила к допросу.

— Рон и Эрмиона, кажется, думают, что вы трое бросите Хогвартс, — начала

она непринуждённым будничным тоном.

— Э… — сказал Гарри. — Ну да. Собираемся.

В углу заскрипела выжималка, прокручивая что-то похожее на один из жилетов

мистера Висли.

— Можно поинтересоваться, почему вы решили бросить учёбу? — спросила

миссис Висли.

— Ну, Дамблдор оставил мне… кое-какие дела, — промямлил Гарри. — Рон

и Эрмиона знают об этом и хотят пойти со мной.

— И какого рода эти «дела»?

— Простите, но я не могу…

— Я считаю, что мы с Артуром имеем право знать, и я уверена, что

и Грейнджеры со мной бы согласились! — заявила миссис Висли. Гарри опасался

атаки «обеспокоенных родителей». Он заставил себя посмотреть ей прямо в глаза, попутно отметив, что у них точно такой же карий оттенок, что и у Джинни. Но это

не помогло.

— Дамблдор не хотел, чтобы об этом знал кто-то ещё, миссис Висли. Простите

меня. Рон и Эрмиона не обязаны идти, это их выбор…

— Не понимаю, почему и ты должен куда-то идти! — резко сказала миссис

Висли, отбросив притворство. — Вы же все едва достигли совершеннолетия! Это

полная чушь. Если Дамблдору надо было сделать какую-то работу, то в его

распоряжении был весь Орден! Гарри, ты наверняка неправильно его понял.

Вероятно, он говорил тебе, что хочет, чтобы что-то было сделано, а ты вообразил, Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») 39

что это сделать должен ты…

— Я всё понял правильно, — решительно возразил Гарри. — Это должен сделать

именно я.

Он вернул ей носок с узором из золотистых камышей, который якобы должен

был опознать.

— Это не мой. Я не болею за «Дружную лужу».

— Ах, конечно, нет, — сказала миссис Висли, внезапно утратив напор

и вернувшись к обычному тону. — Я должна была сообразить сама. Ладно, Гарри, пока ты здесь, не смог бы ты помочь нам с приготовлениями к свадьбе Билла

и Флёр? Ещё так много надо сделать…

— Да… конечно же, я помогу, — ответил Гарри, сбитый с толку внезапной

сменой темы.

— Ты очень любезен, — улыбнулась миссис Висли, покидая прачечную.

С этого момента она настолько завалила Гарри, Рона и Эрмиону

приготовлениями к свадьбе, что у тех едва хватало времени на размышления.

Наиболее благовидное объяснение этому заключалось в том, что миссис Висли хочет

отвлечь их от мыслей о Диком Глазе и от кошмаров последнего путешествия. Однако

после двух дней безостановочной чистки столовых приборов, подбора бантов, лент

и цветов, разгноминирования сада и помощи миссис Висли в приготовлении

необъятного количества канапе Гарри заподозрил, что ею движут иные мотивы.

Поручения, которые давались ему, Рону и Эрмионе, держали их на расстоянии друг

от друга, не оставляя возможности переговорить наедине с той первой ночи, когда

Гарри рассказал им о Волдеморте, пытающем Олливандера.

— По-моему, мама считает, что сможет задержать ваш отъезд, если вы не

сможете встречаться и составлять планы, — сказала вполголоса Джинни, когда они

с Гарри накрывали на стол в третий вечер его пребывания в Норе .

— И что тогда будет, по её мнению? — прошептал Гарри. — Кто-нибудь другой

убьёт Волдеморта, пока мы здесь печём слоёные пироги?

Он ляпнул это не подумав и увидел бледнеющее лицо Джинни.

— Так это правда? — спросила она. — Именно это ты попытаешься сделать?

— Я… не… я пошутил, — уклонился от ответа Гарри.

Они смотрели друг на друга, и на лице Джинни было написано нечто большее, чем потрясение. Внезапно Гарри понял, что они впервые оказались наедине с тех

пор, как провели несколько часов в укромных уголках рядом с Хогвартсом. Он был

уверен, что она тоже вспомнила об этом. Оба вздрогнули, когда открылась дверь

и вошли мистер Висли, Кингсли и Билл.

Теперь они часто обедали вместе с другими членами Ордена, так как Нора

заменила дом номер двенадцать на площади Угрюмолд в роли штаб-квартиры. Мистер

Висли объяснил, что после смерти Дамблдора, бывшего Хранителя Секрета, все те, кому Дамблдором был доверен адрес, сами стали Хранителями.

— А поскольку таковых около двадцати, это сильно снижает надёжность

заклинания Верности. У Пожирателей смерти теперь в двадцать раз больше

возможностей выведать у кого-нибудь эту тайну. Мы не можем рассчитывать, что она

долго продержится.

— Сейчас-то Снэйп наверняка уже сообщил адрес Пожирателям смерти? —

спросил Гарри.

— Ну, Дикий Глаз предусмотрел там несколько проклятий на случай, если

Снэйп снова появится. Мы надеемся, что они достаточно сильны, чтобы не впустить

его, а заодно и заткнуть ему рот, если он попробует рассказать об этом месте, но

мы не можем быть в этом уверены. Продолжать использовать дом под штаб, когда

защита стала такой ненадёжной, было бы безумием.

Этим вечером кухня была так забита людьми, что стало трудно орудовать

ножами и вилками. Гарри прижали к Джинни, и недавние недомолвки между ними

заставляли его сожалеть, что их не разделяет несколько человек. Он так старался

не задеть её руку, что с трудом резал своего цыплёнка.

— О Диком Глазе ничего? — спросил он Билла.

— Ничего, — ответил тот.

Они не смогли похоронить Хмури, потому что Билл и Лупин не нашли его тела.

В темноте и беспорядочной свалке боя было трудно определить, куда он упал.

40

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод»)

— «Ежедневный пророк» ни слова не сообщил о смерти Хмури или об

обнаружении его тела, — продолжал Билл. — Но это ничего не значит. Они сейчас

многое скрывают.

— Они ещё не устроили разбирательства из-за использования мною, несовершеннолетним, магии, чтобы уйти от Пожирателей смерти? — спросил Гарри

через стол у мистера Висли. Тот отрицательно покачал головой.

— Потому что они знают, что у меня не было выбора, или же не хотят, чтобы

я рассказал всему миру, как на меня напал Волдеморт?

— Думаю, второе. Скримджер не хочет признавать ни того, что Сам-Знаешь-Кто

столь силён, ни того, что из Азкабана совершён массовый побег.

— Ага, на кой говорить людям правду? — сказал Гарри и так сильно сжал нож, что на правой руке проступил белый шрам « Я не должен врать».

— В Министерстве хоть кто-нибудь готов противостоять ему? — сердито

спросил Рон.

— Конечно, Рон, но люди напуганы, — ответил мистер Висли. — Напуганы тем, что могут стать следующими, кто исчезнет, тем, что на их детей тоже нападут!

Вокруг множатся нехорошие слухи; например, я не верю, что профессор

маггловедения Хогвартса ушла в отставку. Её не видели уже несколько недель.

А Скримджер целыми днями сидит взаперти в своём кабинете; очень надеюсь, что он

работает над планом.

Возникла пауза, во время которой миссис Висли заклинанием перенесла на

стол чистые тарелки и яблочный пирог.

— Нужно рьешить, 'Арри, как измьенить твой обликь, — сказала Флёр, когда

все приступили к десерту. — Для свадьбы, — добавила она, заметив его

растерянность. — Коньечно, среди наших гостей нет Пожьирателей смерти, но мы не

можьем гарантировать, что они не сболтнут лишньего, пьеребрав шампанского.

Из этого Гарри заключил, что она всё ещё подозревает Хагрида.

— Да, это верная мысль, — присоединилась миссис Висли со своего места во

главе стола, где она, нацепив на кончик носа очки, просматривала обширный список

работ, составленный ею на длиннющем куске пергамента. — Так, Рон, ты убрал свою

комнату?

— Зачем? — воскликнул Рон, выронив ложку и уставившись на мать. — Зачем

убирать мою комнату? Мы с Гарри вполне довольны тем, что есть!

— Через несколько дней, молодой человек, здесь состоится свадьба вашего

брата…— Он что, в моей спальне женится? — сердито спросил Рон. — Нет! Так какого

Мерлина я должен…

— Не говори так с матерью, — твёрдо сказал мистер Висли. — И сделай то, что тебе велят.

Рон хмуро глянул на родителей, а затем взял ложку и набросился на остатки

яблочного пирога.

— Я помогу, часть беспорядка из-за меня, — сказал Гарри Рону, но миссис

Висли прервала его.

— Нет, Гарри, дорогой, помоги лучше Артуру чистить курятник, и, Эрмиона, я буду очень признательна, если ты поменяешь простыни для месье и мадам Делакур; ты же знаешь, они прибудут завтра утром в одиннадцать.

Но, как оказалось, возни с курами практически не потребовалось.

— Не следует… э… говорить об этом Молли, — обратился к Гарри мистер Висли, преграждая ему путь к курятнику, — но… э… Тед Тонкс прислал мне почти всё, что

осталось от мотоцикла Сириуса, и… э… я спрятал… я хочу сказать, положил это

здесь. Удивительные штуки: выхлопная прокладка — вроде она так называется, чудесная батарея, а ещё появилась прекрасная возможность узнать, как работают

тормоза. Я хочу попробовать снова всё собрать, когда Молли не… то есть когда

будет время.

Когда они вернулись в дом, миссис Висли нигде видно не было, и Гарри

удалось незаметно проскользнуть по лестнице до самого верха, где размещалась

спальня Рона.

— Да убираю я, убираю!.. А, это ты, — облегчённо сказал Рон при виде Гарри

и улёгся на кровать, с которой, похоже, только что вскочил. В комнате царил

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») 41

такой же беспорядок, как и всю неделю; единственной неожиданностью была сидящая

в дальнем углу Эрмиона. Она раскладывала в две большие стопки книги, среди

которых Гарри узнал и свои. У её ног примостился пушистый рыжий кот Косолап.

- Привет, Гарри, — сказала она, когда тот уселся на свою раскладушку.

— Как тебе удалось улизнуть?

— Мама Рона забыла, что вчера уже просила нас с Джинни поменять эти

простыни, — ответила Эрмиона. Она бросила «Нумерологию и грамматику» в одну

стопку, а «Возвышение и падение Тёмных сил» — в другую.

— Мы только что говорили о Диком Глазе, — сообщил Рон. — Я считаю, что он

всё-таки выжил.

— Но Билл видел, как в него попало заклятье Убиения, — сказал Гарри.

— Да, но Билл тоже был под огнём, — ответил Рон. — Как он может быть

уверен в том, что видел?

— Даже если заклятье Убиения пролетело мимо, Дикий Глаз всё равно упал

с высоты почти в тысячу футов, — добавила Эрмиона, взвешивая в руке «Квиддитчные

команды Великобритании и Ирландии».

— Он мог использовать Ограждающее заклятье…

— Флёр говорила, что палочка выскользнула у него из руки, — сообщил Гарри.

— Ладно, ладно, если вам хочется, чтобы он погиб… — угрюмо ответил Рон, кулаком придавая подушке более удобную форму.

— Конечно, мы не хотим, чтобы он погиб! — Эрмиона была потрясена. — Это

ужасно, что он погиб! Но мы реалисты!

Гарри впервые представил себе тело Дикого Глаза, разбившегося, как некогда

Дамблдор, с одним глазом, по-прежнему вращающимся в глазнице. Он почувствовал

приступ отвращения, смешанного с противоестественным желанием рассмеяться.

— Пожиратели смерти, наверно, прибрали за собой, поэтому ничего найти не

удалось, — глубокомысленно заметил Рон.

— Ага, — сказал Гарри. — Как Барти Кривуч, превращённый в кость

и похороненный в саду Хагрида. Наверное, они преобразовали Хмури и сунули его…

— Не надо! — вскрикнула Эрмиона. Гарри вздрогнул и обернулся как раз

вовремя, чтобы увидеть слёзы, брызнувшие из её глаз на экземпляр «Записок

заклинателя».

— Ой, нет… — воскликнул Гарри, пытаясь подняться с раскладушки. — Эрмиона, я не хотел огорчить…

Но Рон уже соскочил со своей кровати под громкий скрип ржавых пружин.

Обняв одной рукой Эрмиону, другой он выудил из кармана джинсов ужасающего вида

носовой платок, которым до этого протирал духовку. Быстро выхватив палочку, он

указал на лоскут и произнёс: « Чистио!»

Большую часть жира палочка убрала. Весьма довольный собой, Рон вручил

слегка дымящийся платок Эрмионе.

— Ага… спасибо, Рон… Простите меня… — она прочистила нос и икнула. — Это

так у-ужасно. Сразу после Дамблдора… Я ни-никак не м-могу представить Дикого

Глаза мёртвым, он казался таким… таким крепким!

— Да, верно, — согласился Рон, обнимая девушку. — Но ты же знаешь, что бы

он сказал, будь он здесь?

— П-постоянная бдительность, — ответила Эрмиона, вытирая глаза.

— Точно, — кивнул Рон. — Он посоветовал бы нам поучиться на примере

случившегося с ним. А я усвоил вот что: не доверять этому трусливому мелкому

проходимцу Мандангусу.

Эрмиона неуверенно усмехнулась и наклонилась, чтобы подобрать ещё две

книги. Спустя мгновение Рон отдёрнул руку от Эрмионы и отскочил: девушка уронила

ему на ногу «Чудовищную книгу чудовищ». Книга высвободилась из опоясывающего её

ремня и злобно вцепилась Рону в лодыжку.

— Прости, прости! — закричала Эрмиона, а Гарри отодрал книгу от ноги друга

и вновь защёлкнул её ремень.

— Что ты делаешь со всеми этими книгами? — спросил Рон, проковыляв обратно

к кровати.

— Да пытаюсь решить, что нам брать с собой, — ответила девушка, — когда мы

отправимся на поиски хоркруксов.

42

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод»)

— Да, конечно, — хлопнул себя по лбу Рон. — Я совсем забыл, что мы будем

выслеживать Волдеморта из передвижной библиотеки.

— Ха-ха, — вставила Эрмиона, глядя на «Записки заклинателя». — Интересно…

нужно ли нам будет переводить руны? Такое может случиться… Думаю, на всякий

случай её надо взять.

Она бросила «Записки» в бóльшую из двух стопок и взяла «Историю

Хогвартса».

— Послушайте, — сказал Гарри.

Он сел и выпрямился. Рон и Эрмиона посмотрели на него с одинаковым

выражением смеси покорности и вызова на лицах.

— Я знаю, что после похорон Дамблдора вы сказали, что хотите идти со

мной, — начал Гарри.

— Началось, — объявил Рон Эрмионе, закатывая глаза.

— Кто бы сомневался, — вздохнула та и снова повернулась к книгам. —

Знаете, думаю, я всё же возьму «Историю Хогвартса». Даже если мы не вернёмся

туда, я не буду чувствовать себя как надо, если её не окажется под рукой…

— Послушайте! — снова начал Гарри.

— Нет, Гарри, это ты послушай, — прервала его Эрмиона. — Мы идём с тобой.

Это было решено месяцы… пожалуй, даже годы назад.

— Но…

— Заткнись, — посоветовал ему Рон.

— Вы точно хорошо подумали? — упорствовал Гарри.

— Давай-ка проверим, — ответила Эрмиона, с весьма свирепым видом швыряя

в ненужную кучу книгу «Тропами троллей». — Я несколько дней собирала вещи, чтобы

мы смогли отправиться в любой момент. Кстати, к твоему сведению, для этого

пришлось воспользоваться довольно сложной магией, не говоря о том, что

я протащила под самым носом у мамы Рона целый склад многосущного зелья Дикого

Глаза. Кроме того, я изменила память своих родителей, и теперь они уверены, что

их зовут Уэнделл и Моника Уилкинс и цель их жизни — отправиться в Австралию, что

они уже и сделали. Это должно затруднить Волдеморту их поиск и расспросы обо

мне… или о тебе, так как я, к несчастью, кое-что им о тебе рассказала. Если

я уцелею в нашей охоте за хоркруксами, то потом найду маму с папой и сниму

заклятье. Если же нет… думаю, оно достаточно сильное, чтобы они жили

в безопасности и были счастливы. Видишь ли, Уэнделл и Моника Уилкинс не

подозревают, что у них есть дочь.

Глаза Эрмионы снова наполнились слезами. Рон опять слез с кровати, снова

обнял Эрмиону и сердито посмотрел на Гарри, будто упрекая его в бестактности.

Гарри не нашёлся, что сказать — отчасти из-за того, что учить тактичности других

было для Рона очень необычно.

— Я… Эрмиона, прости… я не…

— Не представлял, что мы с Роном прекрасно знаем, что может случиться, если мы пойдём с тобой? Ну так мы знаем. Рон, покажи Гарри, что ты сделал.

— Не, он же только что поел, — запротестовал Рон.

— Давай, он должен знать!

— Ну ладно. Гарри, иди сюда.

Рон во второй раз высвободил Эрмиону из объятий и проковылял к двери.

— Двигай сюда.

— Зачем? — спросил Гарри, проследовав за Роном на крошечную лестничную

площадку.

— Спускато, — пробормотал Рон, указывая палочкой на низкий потолок. Над их

головами открылся люк, а к ногам скатилась лестница. Из квадратной дыры донёсся

ужасный звук: наполовину чмоканье, наполовину стон, сопровождаемый

отвратительной канализационной вонью.

— Это и есть ваш барабашка? — спросил Гарри, который ни разу не видел

подобное существо, время от времени нарушающее ночную тишину.

— Угу, — ответил Рон, взбираясь по лестнице. — Иди-ка полюбуйся на него.

Гарри поднялся вслед за Роном на несколько ступеней в крошечное

пространство под крышей. Его голова и плечи оказались на чердаке прежде, чем он

заметил свернувшееся неподалёку во мраке спящее существо с широко открытым ртом.

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») 43

— Но он… он похож… разве барабашки носят пижамы?

— Нет, — ответил Рон. — Так же как они обычно не бывают рыжеволосыми

и прыщавыми.

Гарри с лёгким отвращением рассматривал создание. По форме и размерам оно

было как человек, а привыкнув к темноте, Гарри разглядел, что оно было одето

в старую пижаму Рона. Юноша был уверен, что барабашки скорее скользкие и лысые, чем такие лохматые и покрытые багровыми прыщами.

— Он — это я, видишь? — заметил Рон.

— Нет, — ответил Гарри. — Я не…

— Объясню в комнате, этот запах меня доконает, — сказал Рон.

Они спустились по лестнице, которую Рон затем вернул на потолок, и опять

присоединились к Эрмионе, по-прежнему раскладывающей книги.

— Как только мы отправимся, барабашка спустится и поселится в моей

комнате. Я думаю, он с нетерпением этого ожидает — хотя трудно сказать, потому

что он может только выть и пускать слюни, однако энергично кивает каждый раз, когда ему говоришь об этом. В общем, он будет изображать меня, больного

брызговянкой. Классно, правда?

Гарри был в замешательстве.

— Ещё как классно! — продолжил Рон, явно расстроенный тем, что друг не

уловил весь блеск его плана. — Когда мы втроём не появимся в Хогвартсе, все

решат, что мы с Эрмионой отправились вместе с тобой, так ведь? Значит, чтобы

узнать, где ты, Пожиратели смерти отправятся прямиком к нашим семьям.

— Мы надеемся, что они решат, будто я уехала с мамой и папой, — добавила

Эрмиона. — Сейчас многие магглорождённые стараются скрыться.

— Мы не можем спрятать всю мою семью, это будет слишком подозрительно, да

и работу все бросить не могут, — продолжил Рон. — Поэтому мы собираемся пустить

слух, что я тяжело заболел брызговянкой и не могу вернуться в школу. Если кто-

нибудь появится с проверкой, мама и папа покажут им барабашку в моей кровати, сплошь покрытого прыщами. Брызговянка очень заразна, так что никто не захочет

подходить близко. А то, что барабашка ничего не может сказать, роли не играет: никто не сможет, если весь язык покрыт грибком.

— А твои родители знают об этом плане? — спросил Гарри.

— Папа знает. Он помог Фреду и Джорджу преобразовать барабашку. Мама… ты

же видел, как она реагирует. Она ни за что не смирится с нашим уходом, пока мы

не уйдём.

В комнате воцарилась тишина, прерываемая только мягкими шлепками книг, которые Эрмиона сортировала по стопкам. Рон сидел, наблюдая за ней, а онемевший

Гарри лишь переводил взгляд с одного на другую. Меры, предпринятые друзьями для

защиты своих семей, яснее всего дали ему понять, что они по-настоящему собрались

идти за ним и прекрасно понимают, насколько это может быть опасно. Он хотел бы

сказать, как это для него важно, но просто не мог найти подходящих слов.

В тишине послышался приглушённый расстоянием голос миссис Висли, что-то

кричавшей четырьмя этажами ниже.

— Наверное, Джинни пропустила грязное пятно на каком-нибудь дурацком

кольце для салфеток, — сказал Рон. — Не понимаю, зачем Делакурам приезжать за

два дня до свадьбы.

— Сестра Флёр — подружка невесты и должна быть на репетиции, но она

слишком маленькая для самостоятельного путешествия, — пояснила Эрмиона, задумчиво глядя на «Крики кикиморы».

— Ну, с прибытием гостей мама вряд ли станет спокойнее, — сказал Рон.

— Что действительно нужно решить, — Эрмиона швырнула в мусорку «Теорию

волшебной самообороны», не удостоенную даже повторного взгляда, и взяла в руки

«Оценку волшебного образования в Европе», — так это куда мы отправимся, когда

уйдём отсюда. Я знаю, Гарри, ты говорил, что хочешь сначала побывать в Лощине

Годрика, и я понимаю, почему, но… эээ… разве не хоркруксы должны быть нашей

главной целью?

— Если б мы знали местоположение хотя бы одного из хоркруксов, я бы

согласился с тобой, — ответил Гарри, которому не верилось, что Эрмиона

действительно понимает его желание вернуться в Лощину Годрика. Туда его звала не

44

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») только могила родителей: у него было сильное, хотя и необъяснимое чувство, что

это место хранит ответы на его вопросы. Может быть, это ощущение возникло просто

потому, что именно там он некогда пережил заклятие Убиения от Волдеморта. Сейчас

Гарри предстояло повторить этот подвиг, и желание понять, что же тогда

произошло, тянуло его туда.

— Ты не думаешь, что Волдеморт продолжает следить за Лощиной Годрика? —

спросила Эрмиона. — С него станется предположить, что ты отправишься посетить

могилу родителей, как только сможешь пойти куда захочешь.

Гарри это не приходило на ум. Пока он искал, что возразить, заговорил Рон, очевидно, следуя ходу своих мыслей.

— Этот Р.А.Б., — сказал он, — ну, помните, тот, что спёр настоящий

медальон?

Эрмиона кивнула.

— Он написал в записке, что хочет разрушить его, так?

Гарри потянулся к рюкзаку и вытащил из него поддельный хоркрукс, в котором

по-прежнему хранилась записка от Р.А.Б.

« Я украл настоящий хоркрукс и собираюсь уничтожить его как можно

скорее», — вслух прочитал Гарри.

— Может, он действительно сделал это, — сказал Рон.

— Или она, — вставила Эрмиона.

— Без разницы, — ответил Рон. — Нам бы осталось на один меньше.

— Да, но нам по-прежнему нужно попытаться отследить путь настоящего

медальона, — заметила Эрмиона, — и узнать, действительно ли он разрушен.

— А как уничтожить хоркрукс, когда мы доберёмся до него? — спросил Рон.

— Ну, — сказала Эрмиона, — я изучила этот вопрос.

— Как? — спросил Гарри. — Не думаю, что в библиотеке были какие-нибудь

книги по хоркруксам.

— Не было, — ответила Эрмиона и зарделась. — Дамблдор убрал их, но он… он

их не уничтожил.

Рон выпрямился, вытаращив глаза.

— Как, во имя Мерлиновых подштаников, тебе удалось добыть книги про

хоркруксы?

— Я… я их не крала! — Эрмиона в отчаянии переводила взгляд с Гарри на

Рона. — Они всё равно остались библиотечными книгами, пусть даже Дамблдор убрал

их с полок. В любом случае, если б он действительно не хотел, чтобы кто-то

добрался до них, то уверена, он всё устроил бы гораздо сложнее…

— Короче! — перебил Рон.

— Ну… Это было легко, — сказала Эрмиона тихим голосом. — Я просто

использовала Призывающее заклинание. Вы знаете — Зовио. И они прилетели прямо из

окна кабинета Дамблдора в спальню девочек.

— Но когда ты это сделала? — спросил Гарри, глядя на Эрмиону со смесью

восхищения и недоверия.

— Сразу после его похорон, — ещё тише ответила Эрмиона. — Сразу после

того, как мы согласились бросить школу и идти искать хоркруксы. Когда

я вернулась наверх за своими вещами, мне… мне пришло в голову, что чем больше мы

знаем о них, тем лучше. Я была одна; попробовала — и это сработало. Они влетели

через открытое окно и я… я их упаковала.

Девушка сглотнула и умоляющим голосом произнесла:

— Не могу поверить, что Дамблдор стал бы сердиться, мы же не собираемся

использовать эту информацию для изготовления хоркруксов.

— Мы что, выражаем недовольство? — спросил Рон. — И вообще, где эти книги?

Порывшись с минуту, Эрмиона осторожно извлекла из стопки толстый том

в потёртом кожаном переплёте. Казалось, её подташнивает — будто в руках не

книга, а дохлая кошка.

— Здесь даются точные инструкции, как сделать хоркрукс. «Секреты самых

тёмных искусств» — жуткая книга, в самом деле ужасная, полная зловещей магии.

Интересно, когда Дамблдор убрал её из библиотеки? Если не раньше, чем стал

директором, то я уверена, что Волдеморт все необходимые инструкции почерпнул

отсюда.

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») 45

— Зачем ему нужно было спрашивать Хорохорна, как делать хоркрукс, если он

уже прочёл про это? — спросил Рон.

— Он подходил к Хорохорну только чтобы спросить, что произойдёт, если

разделить душу на семь частей, — ответил Гарри. — Дамблдор был уверен, что Риддл

уже знал, как сделать хоркрукс, когда спрашивал Хорохорна. Думаю, Эрмиона

права – информацию, скорее всего, он получил отсюда.

— Чем больше я читала о хоркруксах, — продолжила Эрмиона, — тем более

ужасными они мне казались и тем меньше я могла поверить, что он взаправду создал

их шесть штук. В этой книге есть предупреждение о том, каким нестойким ты

делаешь остаток своей души, разрывая её, и это даже при одном хоркруксе!

Гарри вспомнил, что Дамблдор, говоря о Волдеморте, упомянул, что тот вышел

за пределы «обычного зла».

— Есть ли способ вновь собрать себя? — поинтересовался Рон.

— Да, — сказала Эрмиона с натянутой улыбкой, — но это очень болезненно.

— Почему? Что для этого нужно? — спросил Гарри.

— Раскаяние, — ответила Эрмиона. — Ты должен по-настоящему прочувствовать, что ты натворил. Тут есть примечание. Возможно, боль может уничтожить тебя. Но

в любом случае я не вижу, чтобы Волдеморт пытался это сделать, а вы?

— И мы тоже, — сказал Рон, прежде чем Гарри успел ответить. — В этой книге

есть о том, как разрушить хоркруксы?

— Да, — ответила Эрмиона, перелистывая ветхие страницы с таким видом, будто изучала гниющие кишки, — потому что она предупреждает тёмных магов, какие

сильные заклинания они должны наложить на них. Из прочитанного я поняла: то, что

сделал Гарри с дневником Ребуса, является одним из немногих по-настоящему

надёжных способов уничтожения хоркрукса.

— Что, удар по нему клыком василиска? — спросил Гарри.

— Как хорошо, что у нас есть большой запас клыков василиска, — съязвил

Рон. — А то я всё удивлялся: что нам с ними делать?

— Это не обязательно должен быть клык василиска, — терпеливо продолжила

Эрмиона. — Но нужно нечто настолько разрушительное, что хоркрукс не сможет

восстановить себя. Яд василиска имеет только одно противоядие, и оно невероятно

редкое…

— …слёзы феникса, — кивнул Гарри.

— Точно, — подтвердила Эрмиона. — Проблема заключается в том, что есть

очень мало вещей таких же разрушительных, как яд василиска, и все они слишком

опасны, чтобы носить их с собой. Однако эту проблему нужно решить, потому что

разрезая, расплющивая или раздробляя хоркрукс мы ничего не добьёмся. Мы должны

исключить возможность его волшебного самовосстановления.

— Но даже если мы разрушим вещь, в которой находится этот кусок души, —

сказал Рон, — то почему он не может отправиться жить куда-нибудь ещё?

— Потому что хоркрукс — полная противоположность человека.

Видя, что Гарри и Рон ничего не поняли, Эрмиона поспешила объяснить:

— Смотрите, если я сейчас возьму меч и проткну им Рона, я всё равно не

смогу повредить его душу.

— Что, без сомнения, чрезвычайно меня утешит, — отозвался Рон. Гарри

хохотнул.

— Должно бы утешить! Я имею в виду, независимо от того, что случится

с твоим телом, твоя душа уцелеет, останется нетронутой, — продолжила Эрмиона. —

В случае же с хоркруксом всё обстоит наоборот. Находящаяся в нём частица души

полностью зависит от своего вместилища, от этого зачарованного тела. Она не

может существовать без него.

— Когда я проткнул дневник, он как будто умер, — Гарри вспомнил чернила, хлеставшие, словно кровь, с пробитых страниц, и вопль исчезающей частицы

Волдемортовой души.

— И когда дневник был правильным образом уничтожен, заключённая в нём

часть души больше не могла существовать. Джинни до тебя попробовала избавиться

от дневника, утопив его, но он вернулся и был как новенький.

— Постойте, — нахмурился Рон. — Кусок души из того дневника завладел

Джинни, так? Как это происходит?

46

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод»)

— Пока волшебное вместилище не повреждено, заключённая в нём часть души

может входить в кого-то и выходить из него, если тот достаточно близко. Я имела

в виду не то, что хоркрукс нужно держать подальше; если до него дотронуться, ничего не случится, — добавила она, прежде чем Рон успел заговорить. — Я про

эмоциональную близость. Джинни излила дневнику свою душу, чем сделала себя

чрезвычайно уязвимой. Опасно чересчур увлечься хоркруксом или стать зависимым от

него. — Интересно, как Дамблдор разрушил кольцо? — спросил Гарри. — И почему

я у него не узнал? Я действительно никогда…

Юноша умолк. Он думал обо всех тех вещах, о которых должен был расспросить

Дамблдора, о том, что упустил, судя по всему, столько возможностей узнать

больше, узнать всё, пока тот был жив…

Грохот распахнувшейся настежь двери разбил тишину вдребезги. Эрмиона

вскрикнула и уронила «Секреты самых тёмных искусств». Косолап, негодующе шипя, шмыгнул под кровать. Рон соскочил с кровати, поскользнулся на обёртке от

шоколадной лягушки и ударился головой о стену, а Гарри инстинктивно сунул руку

за палочкой, прежде чем понял, что перед ним миссис Висли. Её волосы были

взъерошены, а лицо искажено гневом.

— Мне так жаль, что я вынуждена прервать ваши уютные маленькие

посиделки, — заметила она с дрожью в голосе. — Уверена, вам надо отдохнуть, но

в моей комнате свалены свадебные подарки, которые нужно разобрать, а мне

казалось, что вы согласились помочь.

— Ой, да, — отозвалась Эрмиона, с испуганным видом вскакивая и рассыпая во

все стороны книги. — Конечно, сделаем, извините…

Девушка страдальчески взглянула на Гарри и Рона и поспешила из комнаты

вместе с миссис Висли.

— Это смахивает на жизнь домашнего эльфа, — вполголоса пожаловался Рон, следуя за ними вместе с Гарри и продолжая потирать голову. — За исключением

того, что работа не доставляет удовлетворения. Чем скорее эта свадьба

закончится, тем счастливее я буду.

— Это точно, — согласился Гарри, — тогда у нас не останется другой заботы, кроме как найти хоркруксы. Это будут, считай, каникулы.

Рон было засмеялся, но мгновенно умолк, увидев в комнате миссис Висли

ожидающую их громадную кучу свадебных подарков.

Делакуры прибыли на следующее утро, в одиннадцать часов. К этому времени

Гарри, Рон, Эрмиона и Джинни начали ощущать к семье Флёр явную неприязнь. Рон со

злобными ужимками поковылял наверх, чтобы надеть подходящие носки, а Гарри

попытался пригладить волосы. Как только ребят сочли достаточно нарядными, они

всей толпой отправились на залитый солнцем задний двор ожидать гостей.

Гарри ещё никогда не видел, чтобы это место выглядело столь опрятно.

Ржавые котлы и старые резиновые сапоги, обычно валявшиеся в нескольких шагах от

задней двери, куда-то исчезли, уступив место с обеих сторон двум большим горшкам

с порхотуньями. Несмотря на отсутствие даже лёгкого ветра, их листья лениво

покачивались, производя красивые волнообразные движения. Куры были заперты, двор

выметен, сад обрезан, очищен от сорняков и вообще приведён в нарядный вид, хотя

Гарри, любившему его в заросшем состоянии, он показался каким-то покинутым без

обычно резвящихся там гномов.

Юноша потерял всякий счёт защитным заклинаниям, наложенным на Нору

и Орденом, и Министерством, но точно знал, что теперь никто не сможет попасть

прямо сюда магическим путём. Поэтому мистер Висли пошёл встречать Делакуров на

вершину ближнего холма, куда те должны были прибыть с помощью портключа. Первым

звуком, возвестившим появление гостей, стал необычайно оживлённый смех, исходивший, как оказалось, от мистера Висли. Спустя минуту тот появился

в воротах с багажом в руках и в сопровождении красивой блондинки в длинной

мантии цвета листвы - несомненно, матерью Флёр.

— Мамáн! — воскликнула Флёр, бросаясь вперёд, чтобы обнять её. — Папá!

Месье Делакур был далеко не так привлекателен, как его жена; он был на

голову ниже, очень полный и носил небольшую бородку, чёрную и остроконечную.

Выглядел он, однако, вполне добродушно. Пританцовывая в своих ботинках

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») 47

с высокими каблуками, он чмокнул миссис Висли в обе щёки, отчего она тут же

смутилась.

— Мы доставльяем столько беспокойства, — глубоким голосом сказал месье

Делакур. — Флёр говорьила, что вы очьень много готовились.

— О, ничего, ничего! — прощебетала миссис Висли. — Никаких хлопот!

Рон отвёл душу, пнув гнома, высунувшегося из-за куста порхотуньи.

— Дорогая льеди! — воскликнул месье Делакур, по-прежнему сияя и держа руку

миссис Висли в своих пухлых ручках. — Мы считаем за вельикую честь предстоящее

объединьение наших семей! Позвольте мне прьедставить мою жьену Аполлин.

Мадам Делакур плавно вышла вперёд и наклонилась, чтобы в свою очередь

расцеловать миссис Висли.

— Enchantée 3, — сказала она. — Вашь супруг рассказаль нам столько забавных

историй!

Мистер Висли захохотал как безумный. Миссис Висли бросила на него такой

взгляд, что он тотчас же умолк и принял вид, уместный скорее у больничной койки

близкого друга.

— И вы, коньечно, встрьечали мою младшую дочь Габриель! — вставил месье

Делакур.

Габриэль в свои одиннадцать лет и с серебристо-белыми волосами длиной до

пояса была словно Флёр в миниатюре; она ослепительно улыбнулась миссис Висли

и обняла её, а затем, хлопнув ресницами, бросила пылкий взгляд в сторону Гарри.

Джинни громко прочистила горло.

— Прошу, входите! — радостно сказала миссис Висли и повела Делакуров

в дом, сопровождая шествие многочисленными «нет, прошу вас!», «только после вас»

и «ничуть».

Как вскоре выяснилось, Делакуры были отзывчивыми и приятными гостями. Они

всему радовались и горели желанием помогать в свадебных приготовлениях. Месье

Делакур говорил « Charmant! »4 обо всём — от плана размещения гостей за столом до

туфелек подружки невесты. Мадам Делакур прекрасно владела бытовой магией

и в одно мгновение вычистила духовку. Габриэль повсюду ходила за старшей

сестрой, пытаясь по мере сил помогать, и беспрестанно трещала по-французски.

К сожалению, Нора не была рассчитана на размещение стольких людей. Мистер

и миссис Висли, переспорив месье и мадам Делакур, устроили их в своей спальне, а сами перебрались в гостиную. Габриэль ночевала с Флёр в бывшей комнате Перси, а Билл должен был поселить к себе своего шафера Чарли после его возвращения из

Румынии. Возможность совместно составлять планы практически исчезла; Гарри, Рон

и Эрмиона в отчаянии вызвались добровольцами покормить кур, лишь бы вырваться из

переполненного дома.

— Ну не хочет она оставить нас в покое! — проворчал Рон, когда их вторая

попытка устроить собрание во дворе была пресечена появлением миссис Висли с

большой корзиной белья.

— О, хорошо, вы покормили кур, — сказала она, приближаясь к ребятам. —

Нужно снова хорошенько их запереть: завтра придут рабочие… разбивать шатёр для

свадьбы, — объяснила она, сделав паузу, чтобы прислониться к курятнику. Миссис

Висли выглядела измученной. — «Волшебные шатры Милламанта»… они очень хороши.

Рабочих приведёт Билл… Пока они здесь, тебе лучше побыть в доме, Гарри. Должна

сказать, что все эти заклинания безопасности вокруг порядком усложняют

организацию свадьбы.

— Простите, — смиренно пробормотал Гарри.

— О, не будь дурачком, дорогой! — тотчас же отозвалась миссис Висли. —

Я не имела в виду… ну, твоя безопасность намного важнее! Гарри, я вообще-то

хотела спросить, как ты собираешься отмечать свой день рождения. В конце концов, семнадцатилетие — это важная дата…

— Я не хочу суеты, — быстро сказал Гарри, представив себе, какой

дополнительной нагрузкой для всех это обернётся. — В самом деле, миссис Висли, обычного обеда будет предостаточно. Ведь это будет накануне свадьбы.

— Ну, если ты уверен, мой дорогой, то так и сделаем. Я приглашу Рема

3 Очаровательно, восхитительно.

4 Прелестный, очаровательный.

48

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») и Тонкс, ладно? А как насчёт Хагрида?

— Это будет чудесно, — ответил Гарри. — Но, пожалуйста, не беспокойтесь.

— Нисколько, нисколько. Никакого беспокойства.

Она посмотрела на него долгим изучающим взглядом, затем улыбнулась с

лёгкой грустью, выпрямилась и ушла. Гарри наблюдал, как она машет палочкой

у бельевой верёвки, заставляя мокрую одежду подниматься в воздух

и развешиваться, и внезапно ощутил сильнейший прилив угрызений совести за то

беспокойство и боль, что он ей причиняет.

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») 49

Глава 7.Завещание Албуса Дамблдора

Он шёл по горной тропе в голубоватых рассветных сумерках. Далеко внизу из

тумана проступали очертания маленького городка. Найдёт ли он там того, кого

ищет, кто так нужен ему? Человека, занимающего все его мысли и знающего ответ, ключ к разгадке?

— Эй, просыпайся.

Гарри открыл глаза. Он снова лежал на раскладушке в обветшалой чердачной

спальне Рона. Солнце ещё не взошло, и в комнате царил полумрак. Спрятав голову

под крылышко, спал Боровутка. Шрам на лбу покалывал.

— Ты бормотал во сне.

— Правда?

— Ага. «Грегорович». Повторял не переставая.

Гарри был без очков, и от этого лицо Рона казалось слегка расплывчатым.

— Кто такой Грегорович?

— А я знаю? Это же ты про него говорил.

Гарри наморщил лоб, задумавшись. Его не покидало смутное чувство, что он

уже слышал это имя раньше, но не мог вспомнить где.

— Кажется, Волдеморт ищет его.

— Бедняга, — искренне посочувствовал Рон.

Окончательно проснувшись, Гарри сел и потёр шрам. Он попытался точно

вспомнить увиденное во сне, но всё, что всплывало в памяти — это горы на

горизонте и очертания маленького городка в глубокой долине.

— Похоже, он за границей.

— Кто, Грегорович?

— Волдеморт. Думаю, он где-то за границей и ищет Грегоровича. Местность не

похожа на Британию.

— Ты что, опять заглядывал в его мысли? — забеспокоился Рон.

— Сделай одолжение, не рассказывай Эрмионе, — проворчал Гарри. — Хотя

непонятно, каким образом она предлагает мне избавляться от таких сновидений…

Он взглянул на маленькую клетку Боровутки, размышляя. Почему ему знакомо

имя Грегорович?

— Вроде бы, — медленно заговорил юноша, — он имеет какое-то отношение к

квиддитчу, как-то с ним связан, только не могу вспомнить как.

— Квиддитч? — переспросил Рон. — Случайно не Горговича имеешь в виду?

— Кого?

— Драгомира Горговича, нападающего. Два года назад он перешёл в «Палящие

пушки» за сумасшедший гонорар. И у него рекорд сезона по упущенным кваффлам.

— Нет, я точно думаю не о Горговиче.

— Я тоже стараюсь о нём не думать, — улыбнулся Рон. — Ну, с днём рождения, что ли.

— Ой, и правда, я совсем забыл! Мне же семнадцать!

Гарри схватил лежавшую рядом с раскладушкой палочку, направил на

захламлённый стол, где оставил очки, и произнёс:

— Зовио очки!

И хотя до них было не более фута, Гарри с превеликим удовольствием смотрел

на их плавный полёт. По крайней мере, пока очки не ткнули его в глаз.

— Круто, — фыркнул Рон.

Радуясь избавлению от Метки, Гарри отправил пожитки Рона летать по

комнате. От шума проснулся Боровутка и начал ошалело носиться по клетке.

Именинник попытался с помощью магии ещё и завязать шнурки на кроссовках (узел

потом пришлось несколько минут развязывать вручную), а также исключительно ради

удовольствия перекрасил мантии на плакатах с «Палящими пушками» из оранжевых в

ярко-голубые.

— А вот ширинку я бы застегнул старым способом, — посоветовал Рон и

хихикнул, когда Гарри тут же потянулся рукой к брюкам. — Держи свой подарок.

Только разверни его здесь — он не для маминых глаз.

— Книга? — удивился Гарри, взяв прямоугольный свёрток. — Что, немного

отошли от традиции?

50

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод»)

— Это тебе не обыкновенная книга, — пояснил Рон, — а чистое золото:

«Двенадцать безотказных способов очаровать колдунью». Здесь есть всё, что нужно

знать о девчонках. Мне бы её в прошлом году, я бы точно знал, как отделаться от

Лаванды и начать встречаться с… Ну, Фред и Джордж дали мне экземплярчик, и я изучил его от корки до корки. Ты удивишься, но многого можно добиться и без

палочки.

Зайдя в кухню, они увидели на столе кучу подарков. Билл и месье Делакур

заканчивали завтракать, а миссис Висли болтала с ними, что-то жаря на

сковородке.

— Гарри, Артур просил поздравить тебя с семнадцатилетием, — широко

улыбнулась миссис Висли. — Ему пришлось рано отбыть на работу, но к вечеру он

вернётся. Наш подарок лежит сверху.

Присев, Гарри взял квадратный свёрток, на который она указала, и развернул. Внутри оказались часы, очень похожие на те, которые подарили Рону

родители на семнадцатилетие: золотые, со звёздами вместо стрелок.

— Это традиция — дарить волшебнику часы в день его совершеннолетия, —

пояснила миссис Висли, с беспокойством глядя на него из своего угла. —

К сожалению, они не такие новые, как у Рона; это часы моего брата Фабиана — он

не слишком дорожил своими вещами. Там есть небольшая вмятина сзади, но…

Не дав договорить, Гарри поднялся и крепко обнял её. Он хотел вложить

в этот жест все свои невысказанные чувства, и, должно быть, миссис Висли поняла

это: когда Гарри отпустил её, она смущённо потрепала его по щеке и неуклюже

взмахнула палочкой, отчего половина ломтиков бекона шлёпнулась со сковородки на

пол.

— С днём рождения, Гарри! — в комнату вбежала Эрмиона и положила свой

подарок на кучу остальных. — Там ничего особенного, но, надеюсь, тебе

понравится. А ты что подарил? — спросила она у Рона, но тот якобы не расслышал.

— Давай, открывай подарок Эрмионы! — скомандовал он.

Эрмиона купила Гарри новый плутоскоп. В других упаковках обнаружились: заколдованная бритва от Билла и Флёр («О да, она обеспьечит тьебе самое гладкое

бритьё, какое только возможьно, — заверил месье Делакур, — но нужно чётко

формульировать команды, а то можешь потьерять больше волос, чем собьирался»), шоколад от Делакуров и громадная коробка самых последних Волшебных выкрутасов

Висли от Фреда и Джорджа.

Гарри, Рон и Эрмиона не стали засиживаться за столом — пришли мадам

Делакур, Флёр и Габриэль, и в кухне стало тесно от людей.

— Давай, я их упакую, — весело сказала Эрмиона, забирая подарки у Гарри, когда они втроём отправились наверх. — Я почти всё собрала, осталось только

дождаться твоих трусов из стирки, Рон.

Рон забормотал что-то в ответ, но тут на втором этаже открылась дверь.

— Гарри, можно тебя на минутку?

Это была Джинни. Рон остановился как вкопанный, а Эрмиона схватила его за

локоть и потащила вверх по лестнице. Волнуясь, Гарри прошёл вслед за Джинни в её

комнату.

Он никогда здесь раньше не бывал. Комната оказалась небольшой, но светлой.

На одной стене висел крупный плакат «Вещих сестричек», популярной в магическом

мире музыкальной группы, а на другой — фотография Гвеног Джонс, капитана женской

команды по квиддитчу «Гарпии Гервена». Стол находился у открытого окна, выходившего во фруктовый сад, где Гарри, Джинни, Рон и Эрмиона когда-то играли

в квиддитч пара на пару и где сейчас возвышался большой перламутрово-белый

шатёр. Золотой флаг на его верхушке развевался как раз вровень с окном Джинни.

Она посмотрела Гарри в лицо, глубоко вздохнула и проговорила:

— С семнадцатилетием.

— Ага… спасибо.

Девушка не отрываясь смотрела на него. Но Гарри было неловко встречаться с

ней глазами: всё равно, что глядеть на яркий свет.

— Отличный вид, — пробормотал юноша, указывая в окно.

Джинни не отреагировала. Гарри её не винил.

— Я не смогла придумать, что тебе подарить, — сказала она.

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») 51

— Ты не обязана что-то дарить мне.

Это она тоже пропустила мимо ушей.

— Я не знала, что могло бы пригодиться. Не слишком большое, а то ты не

смог бы взять это с собой.

Гарри рискнул взглянуть на девушку. Она не плакала — сдержанность была

одним из множества замечательных качеств Джинни. Иногда у Гарри проскальзывала

мысль, что жизнь с шестью братьями сделала её сильнее.

Она шагнула к нему.

— А потом я подумала, хорошо бы преподнести тебе что-либо на память обо

мне. Ну, если вдруг встретишь какую-нибудь вилу, когда отправишься куда там тебе

надо… — Боюсь, что там, куда я собираюсь, мне будет не до свиданий.

— Ну вот, во всём можно найти свою положительную сторону, — шепнула Джинни

и поцеловала его так, как никогда прежде. И Гарри ответил ей, впав в блаженное

забытьё, какое не обеспечит даже огневиски; одной рукой он обнимал девушку за

талию, а другой гладил длинные душистые волосы, и в этот миг в целом мире была

только она одна — Джинни.

С грохотом распахнулась дверь, и они отпрянули друг от друга.

— О, — многозначительно произнёс Рон. — Извиняюсь.

— Рон! — из-за его спины вынырнула слегка запыхавшаяся Эрмиона. Повисла

напряжённая тишина, а потом Джинни тихо и бесцветно сказала:

— Ну, в общем, с днём рождения, Гарри.

Уши Рона полыхали, а Эрмиона казалась взволнованной.

Гарри хотелось захлопнуть дверь у них перед носом: он ощущал себя, как

если бы в комнату ворвался холодный ветер, и светлое мгновение лопнуло, словно

мыльный пузырь. Будто вместе с Роном в комнату прокрались все доводы за то, чтобы порвать с Джинни и держаться от неё подальше, и счастливое забвение

развеялось.

Он стоял и смотрел на неё, пытаясь найти нужные слова, но девушка уже

отвернулась. Гарри показалось, что на этот раз Джинни не сможет удержаться от

слёз. Но утешать её на глазах у Рона он никак не мог.

— Увидимся, — сказал он и вслед за друзьями вышел из спальни.

Рон спустился по лестнице и прошёл через забитую людьми кухню во двор; Гарри не отставал ни на шаг, следом с испуганным видом торопилась Эрмиона.

Когда они оказались одни на свежескошенной лужайке, Рон накинулся на

Гарри:

— Ты бросил её. А теперь что, пудришь ей мозги?

— Я не пудрю ей мозги, — начал Гарри, но в этот миг Эрмиона нагнала их.

— Рон…

Рон жестом остановил её.

— Она очень страдала, когда ты порвал с ней…

— Я тоже. И ты знаешь — я сделал это вовсе не потому, что мне так

хотелось.

— Да, но ты опять с ней целуешься, и она снова станет надеяться…

— Она не дура и понимает, что это невозможно, и не ждёт, что мы с ней… что

мы поженимся или…

Как только Гарри сказал это, его воображение нарисовало ясную картинку —

Джинни в белом платье выходит замуж за высокого, безликого, неприятного

незнакомца.

На секунду ему стало больно: у Джинни впереди свобода и независимость, а у него… Ничего, кроме Волдеморта, он не видел.

— Если будешь тискать её при каждом удобном случае…

— Это не повторится, — огрызнулся Гарри. Ему показалось, что солнце

померкло, хотя на небе не было ни тучки. — Доволен?

Рон глядел и сердито, и смущённо; немного покачавшись на носках, он

проговорил:

— Ну ладно тогда, ладно…

В этот день Джинни больше не искала встреч с Гарри наедине; ни взглядом, ни жестом она не показывала, что между ними произошло нечто большее, чем ни к

52

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») чему не обязывающая беседа в её комнате. Но всё же Гарри смог перевести дух

только после приезда Чарли. Внимание миссис Висли тотчас переключилось на сына: угрожающе подняв палочку, она усадила Чарли на стул и объявила, что сейчас как

следует его подстрижёт.

Чтобы дать ужин в честь дня рождения Гарри, кухню Норы пришлось бы

растянуть до предела, хотя Чарли, Лупин, Тонкс и Хагрид ещё не прибыли, и столы

поставили в ряд во саду. В воздухе над головами гостей Фред и Джордж наколдовали

несколько пурпурных фонариков, украшенных большими числами «17». Стараниями

миссис Висли рана на голове Джорджа была чистой, но Гарри никак не мог

привыкнуть к чёрной дыре вместо уха, несмотря на постоянные шуточки близнецов.

Палочка Эрмионы выстреливала пурпурными и золотыми лентами и искусно

развешивала их на деревьях и кустах.

— Здорово, — похвалил Рон, когда последний салют из палочки окрасил листья

кислицы в золотой цвет. — У тебя отличный вкус.

— Спасибо, Рон! — поблагодарила довольная и чуть смущённая Эрмиона. Гарри

отвернулся, улыбаясь собственным мыслям. Он был уверен, что в «Двенадцати

безотказных способах очаровать колдунью» есть глава о комплиментах. Перехватив

взгляд Джинни, он улыбнулся ей, но, вспомнив о своём обещании Рону, тотчас

завязал разговор с месье Делакуром.

— С дороги, с дороги! — нараспев скомандовала, проходя в ворота, миссис

Висли: перед нею плыл гигантский снитч, размером с надувной пляжный мяч.

Мгновение спустя Гарри сообразил, что это именинный торт, который она подняла

с помощью палочки, не рискнув идти с ним в руках по неровной земле. Когда торт

наконец занял своё место в середине стола, Гарри искренне восхитился:

— Миссис Висли, это потрясающе!

— О, пустяки, дорогой, — ласково ответила она. У неё за спиной Рон поднял

вверх большой палец и проговорил одними губами: «Так держать!»

К семи часам прибыли гости. Фред и Джордж, ожидавшие их в конце переулка, провели всех в дом. Хагрид по такому случаю надел свой самый лучший и самый

ужасный коричневый костюм из ткани с ворсом. Лупин улыбался, пожимая Гарри руку, но выглядел немного печальным. Это было очень странно, так как Тонкс, стоявшая

позади него, просто лучилась.

— С днём рождения, Гарри! — и она крепко обняла юношу.

— Семнадцать, да! — произнёс Хагрид, получив от Фреда стакан вина размером

с ведро. — Шесть уж лет с тех пор прошло, как мы повстречались, Гарри, ещё

помнишь?

— Смутно, — улыбнулся ему Гарри. — Это не ты выбил входную дверь, наградил

Дадли поросячьим хвостиком и сказал мне, что я волшебник?

— Подробностей не помню, — фыркнул Хагрид. — Рон, Эрмиона, вы-то как?

— Отлично, — ответила Эрмиона. — А ты?

— Неплохо. Занят был, молодняк единорогов пополнился. Я, эта, покажу, когда вернёмся…

Пока Хагрид рылся в кармане, Гарри избегал пристальных взглядов Рона

и Эрмионы.

— Вот. Даж не знал, что подарить тебе, Гарри, а потом припомнил про энту

штуковину, — он достал маленький, немного потёртый кожаный мешочек с завязкой на

длинном ремешке — по-видимому, чтобы носить его на шее. — Он из кожи моко5. Ежели

чего туда положить, то окромя хозяина никто не сможет достать. Моко эти, случись

чё, становятся крохотными. Они, того, очень редкие.

— Вот спасибо, Хагрид!

— Да не за что, — Хагрид махнул рукой размером с крышку мусорного бака. —

О, да тут Чарли! Всегда мне нравился… Эй! Чарли!

Подошёл Чарли, уныло приглаживая свои коротко остриженные волосы. Он был

пониже Рона, коренастый, с мускулистыми руками, покрытыми многочисленными

царапинами и ожогами.

— Привет, Хагрид, как жизнь?

— Сто лет хотел тебе написать. Как там Норберт?

5 Моко — ящерица, которая умеет уменьшаться в размерах. См. «Волшебные твари и где

их искать»

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») 53

— Норберт? — рассмеялся Чарли. — Норвежский спинорог? Теперь мы зовём её

Норберта.

— Чё? Норберт — девочка?

— О да, — подтвердил Чарли.

— Откуда ты знаешь? — поинтересовалась Эрмиона.

— У них очень дурной нрав, — пояснил Чарли. Он оглянулся и понизил

голос: — Скорей бы отец вернулся. Мама на взводе.

Они посмотрели на миссис Висли. Та пыталась поддерживать беседу с мадам

Делакур, постоянно бросая взгляд на ворота.

— Думаю, нам лучше начать без Артура, — через некоторое время обратилась

она ко всем в саду. — Он, должно быть, задерживается в… О!

Все увидели это одновременно: всполох света пролетел через сад и завис над

столом, превратившись в ярко-серебристую ласку, которая встала на задние лапы

и заговорила голосом мистера Висли:

— Со мной прибудет Министр магии.

Покровитель рассеялся в воздухе, а ошарашенные Делакуры продолжали

таращиться в опустевшее пространство.

— Нам лучше уйти, — тут же сказал Лупин. — Гарри, мне очень жаль… Я всё

объясню в другой раз.

Он схватил Тонкс за запястье и потянул прочь. Они пробрались через

изгородь и исчезли из виду.

— Министр… но почему? Я не понимаю… — изумилась миссис Висли.

Однако на обсуждение новости времени не было; секунду спустя у ворот

возник мистер Висли в сопровождении Руфуса Скримджера, легко узнаваемого по

львиной гриве седеющих волос.

Под молчаливыми взглядами сидящих хозяин вместе с гостем прошли через двор

в сад, к освещённому фонариками столу. Когда Скримджер попал в свет фонариков, Гарри заметил, что с момента их последней встречи Министр сильно постарел, исхудал и стал мрачным.

— Извините за вторжение, — проговорил Скримджер, проковыляв к столу. — К

тому же, я вижу, что порчу вам праздник, — его взгляд на мгновение задержался на

огромном торте-снитче. — Долгих лет.

— Спасибо, — отозвался Гарри.

— Мне необходимо поговорить с вами наедине, — продолжил Скримджер, —

а также с мистером Рональдом Висли и мисс Эрмионой Грейнджер.

— С нами? — удивился Рон. — Зачем?

— Я объясню, когда мы где-нибудь уединимся, — отрезал Министр и обратился

к мистеру Висли: — У вас есть такое место?

— Да, конечно, — ответил взволнованный мистер Висли. — Э-э-э, гостиная!

Почему бы вам не пойти туда?

— Покажите нам дорогу, — обратился Скримджер к Рону. — Артур, сопровождать

нас не нужно.

Поднявшись с места вместе с друзьями, Гарри заметил, как родители Рона

обменялись встревоженными взглядами. Они направились к дому в полной тишине.

Гарри был уверен: Рон и Эрмиона, как и он сам, думают, что Скримджер наверняка

как-то прознал об их намерении бросить Хогвартс.

По дороге через неубранную кухню в гостиную Норы Министр хранил молчание.

Хотя сад ещё был наполнен тёплым золотом заката, внутри царил полумрак. Входя, Гарри махнул палочкой в сторону масляных ламп, и те высветили обветшавшую, но

уютную комнату. Скримджер сел в покосившееся кресло, в котором обычно сидел папа

Рона, а друзья втиснулись рядком на диванчик. Когда все разместились, Скримджер

заговорил.

— У меня есть вопросы к вам троим, и, на мой взгляд, было бы лучше задать

их каждому наедине. Если вы двое, — он указал на Гарри и Эрмиону, — подождёте

наверху, я начну с Рональда.

— Мы никуда не пойдём, — запротестовал Гарри, а Эрмиона решительно мотнула

головой. — Вы будете говорить или со всеми сразу, или ни с кем.

Скримджер смерил юношу холодным оценивающим взглядом. Гарри показалось, что Министр обдумывал, стоит ли сейчас обнаруживать свою враждебность.

54

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод»)

— Что ж, вместе так вместе, — пожал тот плечами и прочистил горло. —

Уверен, вы знаете, что я здесь по поводу завещания Албуса Дамблдора.

Гарри, Рон и Эрмиона переглянулись.

— Похоже, это для вас сюрприз! Значит, вы не знали, что Дамблдор кое-что

вам оставил?

— Всем нам? — спросил Рон. — Мне и Эрмионе тоже?

— Да, всем вам.

Гарри перебил его.

— Дамблдор погиб больше месяца назад. Почему вы так долго ждали, чтобы

известить нас о завещании?

— Разве не очевидно? — сказала Эрмиона, не дав Скримджеру ответить. — Они

хотели изучить то, что он нам оставил. Вы не имели права! — воскликнула она

с лёгкой дрожью в голосе.

— У меня есть право на то, что я делаю, — презрительно ответил Министр. —

Постановление «О законной конфискации» позволяет Министерству изымать

завещанное…

— Этот закон был издан, чтобы прекратить передачу тёмных артефактов по

наследству, — перебила Эрмиона, — и перед конфискацией Министерство должно

получить веские доказательства, что имущество покойного незаконно! Вы хотите

сказать, будто считаете, что Дамблдор пытался передать нам нечто, связанное

с Тёмными искусствами?

— Вы не намереваетесь сделать карьеру на поприще магического

законодательства, мисс Грейнджер? — поинтересовался Скримджер.

— Нет, я надеюсь сделать для мира что-то хорошее! — парировала Эрмиона.

Рон рассмеялся. Скримджер метнул в него быстрый взгляд и тотчас отвёл

глаза, потому что Гарри спросил:

— Так почему вы сейчас решили отдать нам наши вещи? Не смогли придумать

предлог и оставить их у себя?

— Да просто уже прошёл тридцать один день, — тут же пояснила Эрмиона. —

Они не могут хранить объекты дольше, если не докажут, что они опасны. Верно?

— Рональд, можете ли вы сказать, что Дамблдор считал вас близким

человеком? — спросил Скримджер, не обращая внимания на Эрмиону.

Рон слегка растерялся.

— Я? Нет… не особенно… Это Гарри всегда…

Рон оглянулся на Гарри и Эрмиону и получил от подруги взгляд из разряда

«замолчи сейчас же!». Но было поздно: довольный Скримджер услышал всё, что

хотел. Он, как хищная птица, ухватился за ответ Рона:

— Если это не так, то почему Дамблдор упомянул вас в своём завещании, как

вы считаете? Мало кто удостоился этой чести. Бóльшую часть собственности —

личную библиотеку, магические инструменты и другое личное имущество — он завещал

Хогвартсу. Как вы думаете, почему он выделил вас?

— Я… не знаю, — пробормотал Рон. — Я… когда я сказал, что мы не были

близки… я имею в виду, я думал, он ко мне хорошо относится…

— Рон, не скромничай, — пришла на помощь Эрмиона. — Дамблдор очень тебя

любил.Эрмиона сильно преувеличила; насколько Гарри было известно, Рон ни разу не

оставался с Дамблдором наедине и ничего личного в их общении не было. Однако

Скримджер, казалось, не слушал. Из складок мантии он достал мешочек на шнурке, похожий на тот, что Хагрид подарил Гарри, только гораздо большего размера.

Оттуда Министр извлёк свиток пергамента, развернул его и начал читать вслух.

— Завещание Албуса Персиваля Вульфрика Брайана Дамблдора… Так, вот здесь…

Рональду Билиусу Висли я оставляю мой делюминатор в надежде, что он будет

вспоминать меня, пользуясь им.

Скримджер вынул из сумки предмет, который Гарри уже видел раньше: он

напоминал серебристую зажигалку, но обладал способностью вытягивать весь свет

в округе и возвращать его одним-единственным щелчком. Скримджер наклонился

вперёд и передал делюминатор Рону. Тот взял его и с ошеломлённым видом начал

вертеть в руках.

— Это ценный инструмент, — сказал Скримджер, наблюдая за Роном. —

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») 55

Возможно, даже уникальный. Определённо разработка самого Дамблдора. С чего бы

это он оставил вам такой редкий предмет?

Рон тряхнул головой, явно озадаченный.

— Дамблдор учил, должно быть, тысячи студентов, — упорствовал Скримджер, —

и только вас троих упомянул в своём завещании. Почему? Для чего, по его мнению, вы бы стали использовать делюминатор, мистер Висли?

— Тушить свет, наверное, — пробормотал Рон. — А что ещё я могу с ним

делать?

Очевидно, у Скримджера других предположений тоже не нашлось. Ещё раз

покосившись на Рона, он вернулся к завещанию.

— Мисс Эрмионе Джин Грейнджер я завещаю мой экземпляр «Сказаний барда

Бидла» в надежде, что она найдёт их занимательными и поучительными.

На этот раз Министр достал из сумки маленькую книгу — такую же древнюю на

вид, как и «Секреты самых тёмных искусств». Местами переплёт был грязный

и облезлый. Эрмиона, не сказав ни слова, забрала книжку у Скримджера, положила

её на колени и стала пристально разглядывать. Гарри заметил, что название

написано рунами, но прочесть их не мог, так как никогда не изучал. Пока он

рассматривал книгу, на выпуклые символы капнула слеза.

— Как вы думаете, мисс Грейнджер, почему Дамблдор оставил вам эту книгу? —

спросил министр.

— Он… он знал, что я люблю читать, — хрипло ответила девушка, вытирая

глаза рукавом.

— Но почему конкретно эту книгу?

— Не знаю. Может, считал, что она мне понравится.

— А вы когда-нибудь обсуждали с Дамблдором шифры или иные способы передачи

секретных сообщений?

— Нет, не обсуждали, — ответила Эрмиона, по-прежнему утирая слёзы

рукавом. — И если Министерство за тридцать один день не обнаружило в этой

книге ничего зашифрованного — сомневаюсь, что мне это удастся.

Она сдавленно всхлипнула. Ребята сидели так тесно, что Рону стоило труда

высвободить руку, чтобы обнять девушку за плечи. Скримджер вернулся к завещанию.

— Гарри Джеймсу Поттеру, — прочёл он, и у Гарри всё сжалось внутри от

внезапного волнения, — я завещаю снитч, который он поймал на своём первом

квиддитчном матче в Хогвартсе, как напоминание, что упорство и мастерство будут

вознаграждены.

Когда Скримджер достал крошечный, размером с грецкий орех, золотой шарик

со слабо трепещущими серебристыми крылышками, Гарри почувствовал облегчение.

— Почему Дамблдор оставил тебе этот снитч? — спросил министр.

— Не представляю, — ответил Гарри, — наверное, по причине, только что

зачитанной вами: напомнить мне, чего можно достичь, если… если упорно

добиваться, и всё такое.

— Значит, считаешь, это просто символический подарок на память?

— Полагаю, да, — кивнул Гарри. — А чем это ещё может быть?

— Вопросы задаю я, — заявил Скримджер, подвинув кресло ближе к диванчику.

Снаружи уже наступила полная темнота; шатёр за окном призрачно белел над

изгородью.

— Я заметил, что ваш именинный торт имеет форму снитча, — обратился

Скримджер к Гарри. — Почему?

Эрмиона иронично усмехнулась.

— О, конечно же, не потому, что Гарри великолепный ловец, ведь это слишком

очевидно, — хмыкнула она. — Под глазурью, скорее всего, скрыто послание от

Дамблдора.

— Я не думаю, что что-то скрыто под глазурью, — возразил Скримджер, — но

снитч мог бы оказаться замечательным тайником для маленького предмета. Уверен, вы знаете, почему?

Гарри пожал плечами, но Эрмиона ответила за него. Гарри подумал, что

привычка верно отвечать на вопросы укоренилась настолько глубоко, что девушка

просто не могла сдержаться.

— Потому что снитчи запоминают прикоснувшегося, — сказала она.

56

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод»)

— Что? — разом спросили Рон и Гарри, оба не верившие в познания Эрмионы

в квиддитче.

— Верно, — подтвердил Скримджер. — Пока снитч не выпустят на поле, его не

трогают голыми руками, даже его изготовитель надевает перчатки. Снитч

заколдован, благодаря чему и способен в спорных ситуациях опознать того, кто

первым до него дотронулся. Этот снитч, — он поднял крошечный золотой шарик, —

вспомнит твоё прикосновение, Поттер. По-моему, Дамблдор, обладающий, несмотря на

свои недостатки, невероятными магическими способностями, мог заколдовать этот

снитч так, чтобы он открылся только для тебя.

Сердце Гарри забилось сильнее. Он был уверен, что Скримджер прав. Теперь

его заботило только одно: не коснуться голой рукой снитча на глазах у Министра.

— Молчишь, — отметил Скримджер. — Наверное, уже знаешь, что спрятано в

снитче?

— Нет, — Гарри продолжал ломать голову, как можно и дотронуться до снитча, и в то же время не сделать этого на самом деле. Вот если бы он знал

Легилименцию, действительно знал и мог прочесть мысли Эрмионы! Он почти что

слышал, как они носятся в её голове.

— Возьми его, — тихо приказал Скримджер.

Гарри встретил взгляд жёлтых глаз Министра и понял, что выбора у него нет.

Юноша протянул руку, и Скримджер, снова наклонившись вперёд, медленно и

осторожно положил снитч ему на ладонь.

Ничего не произошло. Когда пальцы Гарри сомкнулись вокруг снитча, помятые

крылышки трепыхнулись и замерли. Остальные продолжали жадно наблюдать за почти

скрытым в ладони шариком, надеясь заметить какие-нибудь изменения.

— Весьма драматично! — хладнокровно произнёс Гарри. Рон с Эрмионой

засмеялись.

— И что, это всё? — поинтересовалась Эрмиона, приподнимаясь с диванчика.

— Не совсем, — теперь Скримджер выглядел откровенно раздражённым. —

Дамблдор оставил тебе ещё кое-что, Поттер.

— Что именно? — спросил Гарри, снова заволновавшись.

На этот раз Скримджер не стал зачитывать завещание.

— Меч Годрика Гриффиндора, — процедил он.

Рон и Эрмиона окаменели. Гарри огляделся в поисках инкрустированного

рубинами эфеса, но Скримджер не достал меч из кожаного мешочка, который в любом

случае был слишком мал для клинка.

— И где же он? — с подозрением спросил Гарри.

— К несчастью, — начал объяснять Скримджер, — Дамблдор не имел права

дарить этот меч кому бы то ни было. Меч Годрика Гриффиндора — важный

исторический артефакт и по существу принадлежит…

— Он принадлежит Гарри! — горячо перебила Эрмиона. — Меч сам выбрал его!

Гарри единственный, кому меч явился из Сортировочной Шляпы…

— Согласно достоверным историческим источникам, меч может являть себя

любому достойному гриффиндорцу, — заявил Скримджер. — Это не делает его

исключительной собственностью мистера Поттера, что бы там ни решил Дамблдор, —

Скримджер поскрёб свою плохо выбритую щёку, пристально изучая Гарри. — Как вы

думаете, почему…

— …Дамблдор захотел отдать мне меч? — закончил вопрос Гарри, стараясь

сдержать злость. — Наверное, считал, что он будет замечательно смотреться на

моей стене.

— Оставь свои шуточки, Поттер! — прорычал Министр. — А не потому ли, что

Дамблдор верил, что только мечом Годрика Гриффиндора можно сразить наследника

Слитерина? Не потому ли он пожелал передать меч тебе, Поттер, считая, как и

многие, будто именно ты избран уничтожить Того-Кого-Не-Стоит-Называть-По-Имени?

— Интересная мысль, — зло съязвил Гарри. — А кто-нибудь хоть раз пытался

потыкать в Волдеморта этим мечом? Может, Министерству следует бросить на это

своих людей, вместо того чтобы тратить время, разбирая делюминатор или покрывая

побеги из Азкабана? Так вот чем вы занимались, Министр! Закрылись в своём

кабинете и пытались взломать снитч? Люди погибают — я чуть не оказался в их

числе, — Волдеморт гнался за мной через три графства, убил Дикого Глаза Хмури, Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») 57

а Министерство молчит об этом? И вы ещё ждёте от нас сотрудничества!

— Ты зашёл слишком далеко! — вскричал Скримджер, поднимаясь. Гарри тоже

вскочил на ноги. Министр прохромал к нему и сильно ткнул в грудь кончиком

волшебной палочки; в футболке Гарри появилась дырка, как от зажжённой сигареты.

— Эй! — вскричал Рон, вскакивая и поднимая палочку, но Гарри остановил

его.

— Нет! Хочешь дать ему основание арестовать нас?

— Никак вспомнил, что ты не в школе? — Скримджер тяжело дышал в лицо

Гарри. — Вспомнил, что я не Дамблдор, прощавший тебе наглость и неповиновение?

Носи свой шрам как корону, Поттер, но я не позволю семнадцатилетнему мальчишке

учить меня делать свою работу! Пора тебе научиться уважению!

— А вам пора его заслужить, — не остался в долгу Гарри.

Тут пол задрожал от топота бегущих ног, дверь со стуком распахнулась, и на

пороге гостиной появились родители Рона.

— Мы… нам показалось, что мы слышали… — начал не на шутку встревоженный

мистер Висли, увидев, что Гарри и Министр стоят практически нос к носу.

— …громкие голоса, — задыхаясь, закончила миссис Висли.

Скримджер отошёл от Гарри на пару шагов, глядя на прожжённую им дырку

в футболке. Казалось, он сожалел о своей несдержанности.

— Всё в порядке, — проворчал он. — Я… сожалею, что ты так к этому

относишься, — он ещё раз взглянул Гарри прямо в глаза. — Ты, видно, думаешь, что

желания Министерства не совпадают с твоими… с желаниями Дамблдора. Но мы должны

работать вместе.

— Мне не нравятся ваши методы, Министр, — ответил Гарри. — Помните?

Во второй раз Гарри вытянул правую руку и показал Скримджеру шрам, всё ещё

белевший на тыльной стороне ладони: «Я не должен врать». Лицо Скримджера

застыло. Министр отвернулся, ничего не сказав, и вышел вон из комнаты. Миссис

Висли поспешила за ним; Гарри слышал, как она остановилась у задней двери и

через минуту-две объявила: «Он ушёл!»

— Чего он хотел? — оглядев ребят, поинтересовался мистер Висли, когда

миссис Висли прибежала обратно.

— Отдать то, что нам завещал Дамблдор, — объяснил Гарри. — Они только

сейчас огласили содержание его завещания.

За накрытыми в саду столами вещи, полученные от Скримджера, переходили из

рук в руки. Все громко восхищались делюминатором и «Сказаниями барда Бидла»

и возмущались отказом Скримджера отдать меч. Но никто не мог толком

предположить, почему Дамблдор решил оставить Гарри старый снитч. Когда мистер

Висли начал изучать делюминатор в третий или четвёртый раз, миссис Висли

нерешительно предложила:

— Гарри, дорогой, все ужасно проголодались — мы не хотели начинать без

вас. Давай-ка я подам ужин?

Они наспех поели, торопливо спели «С днём рождения» быстро проглотили торт

— и вечеринка окончилась сама собой. Хагрид, приглашённый на завтрашнюю

церемонию, оказался слишком объёмистым, чтобы спать в переполненной Норе, и

отправился ставить себе палатку на соседнее поле.

— Приходи к нам наверх, — прошептал Гарри Эрмионе, пока они помогали маме

Рона привести сад в порядок. — Когда все лягут спать.

В комнате на чердаке Рон изучал делюминатор, а Гарри заполнял мешочек

Хагрида, но не деньгами, а наиболее ценными для себя вещами — скорее всего, бесполезными, хотя среди них были карта Мародёров, осколок заколдованного

зеркала Сириуса и медальон Р.А.Б. Потом юноша крепко завязал шнурок, надел

мешочек на шею, уселся, взял в руки старый снитч и стал наблюдать за слабым

трепыханием его крыльев. Наконец Эрмиона постучалась в двери и на цыпочках

проскользнула в комнату.

— Глушио, — прошептала она, взмахнув палочкой в направлении лестницы.

— Вроде ты не одобряла это заклинание? — съехидничал Рон.

— Времена меняются, — парировала Эрмиона. — Покажи-ка нам делюминатор.

Рон тотчас повиновался и щёлкнул инструментом, держа его перед собой.

Единственная зажжённая лампа сразу же погасла.

58

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод»)

— Дело в том, — прошептала в темноте Эрмиона, — что мы можем добиться того

же с помощью перуанского порошка моментальной тьмы.

Раздался тихий щелчок, шарик света пролетел от лампы к потолку, и всё

мгновенно осветилось.

— Всё же он классный, — заступился за подарок Рон. — И, если верить

Скримджеру, Дамблдор сам его изобрёл!

— Я знаю, но он включил тебя в завещание явно не только для того, чтобы

помочь нам свет выключать!

— Хочешь сказать, Дамблдор знал, что Министерство конфискует завещание

и проверит всё, что он нам оставил? — спросил Гарри.

— Вот именно, — сказала Эрмиона. — Он же не мог сообщить нам в завещании, почему оставил именно эти предметы, но это не объясняет…

— …почему он нам даже не намекнул, пока был жив? — закончил Рон.

— Ну да, — подтвердила Эрмиона, листая «Сказания барда Бидла». — Если эти

предметы настолько важны, чтобы передавать их прямо под носом у Министерства, то

вам стоит подумать, что Дамблдор мог оставить нам какую-то информацию… если, конечно, он не считал это очевидным.

— Значит, зря он так считал, — пробурчал Рон. — Я всегда говорил, что он

того… Выдающийся и всё такое, но чокнутый. Оставить Гарри старый снитч — что, чёрт возьми, это значит?

— Без понятия, — сказала Эрмиона. — Когда Скримджер заставил тебя взять

его, Гарри, я была просто уверена, что что-то произойдёт!

— Ну да, конечно, — возразил Гарри; его пульс участился, когда он

приподнял снитч в руке. — Не буду же я лезть из кожи при Скримджере, верно?

— О чём это ты? — спросила Эрмиона.

— Снитч, который я поймал на своём самом первом квиддитчном матче, —

сообщил Гарри. — Вы что, не помните?

Эрмиона выглядела озадаченной. Рон, однако, хватал ртом воздух и

лихорадочно тыкал пальцем то в Гарри, то в снитч, пока снова не обрёл дар речи:

— Это тот шар, который ты тогда чуть не проглотил!

— Вот именно, — подтвердил Гарри и коснулся ртом снитча. Сердце бешено

колотилось.

Снитч не открылся. Досада и горькое разочарование нахлынули на юношу. Он

опустил золотой шарик, но Эрмиона тотчас закричала:

— Надпись! Быстрее смотрите, на нём что-то написано!

От удивления и волнения Гарри чуть не выронил снитч. Эрмиона оказалась

права. На гладкой золотой поверхности, где секунду назад ничего не было, появились четыре слова, написанные тонким наклонным почерком. Гарри узнал руку

Дамблдора:

«Я откроюсь в конце».

Они едва успели прочесть их, как слова снова исчезли.

— Я откроюсь в конце… Что это значит?

Рон и Эрмиона недоумённо покачали головами.

— Я откроюсь в конце… в конце… Я откроюсь в конце…

Но сколько бы они ни повторяли загадочные слова, раз от раза меняя

интонацию, ничего нового выжать из них не смогли.

— И меч, — напомнил Рон, когда друзья наконец оставили попытки угадать, что означает надпись на снитче. — Почему Дамблдор хотел отдать его именно Гарри?

— И почему он не мог просто сказать мне? — тихо произнёс Гарри. — Я был

там, а он висел во время наших бесед прямо на стене в его кабинете весь прошлый

год! Если он хотел, чтобы меч был у меня, почему просто не отдал его мне?

Гарри казалось, что он сидит на экзамене и должен ответить на трудный

вопрос, а в голове ни единой мысли.

Пропустил ли он что-то, подолгу беседуя с Дамблдором в прошлом году?

Должен ли он знать, что всё это значит? Ждал ли Дамблдор, что Гарри сразу всё

поймёт?

— И книга эта, — заметила Эрмиона, — «Сказания барда Бидла»… Никогда

раньше про них не слышала!

— Ты никогда не слышала «Сказаний барда Бидла»? — недоверчиво спросил

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») 59

Рон. — Ты шутишь, да?

— Нет, не шучу, — удивившись, ответила Эрмиона. — Ты что, знаешь про них?

— Ну конечно!

Гарри, взглянув на них, развеселился. Случай был из ряда вон: Рон читал

книгу, о которой Эрмиона даже не слышала. Однако их удивление озадачило Рона.

— Да бросьте! Ведь считается, что все старинные детские сказки придуманы

Бидлом. «Фонтан Фортуны»… «Чародей и Горшок-попрыгунчик»… «Крольчишка-короткий

хвостишко и Хихикающая кочерыжка»…

— Чего-чего? — засмеялась Эрмиона. — Какая кочерыжка?

— Ну, хватит вам! — Рон перевёл недоверчивый взгляд с Гарри на Эрмиону. —

Вы должны были слышать про Крольчишку-короткий хвостишко…

— Рон, ты же знаешь, что мы с Гарри выросли среди магглов! — напомнила

Эрмиона. — И мы не слышали таких сказок в детстве, нам читали «Белоснежку и семь

гномов», «Золушку»…

— Это что, болезнь какая-то? — спросил Рон.

— Так значит, это детские сказки? — спросила Эрмиона, склоняясь над

рунами.

— Ага, — неуверенно сказал Рон. — Я имел в виду, ну, так говорят, что все

старые сказки пришли от Бидла. И я не знаю, на что они похожи в оригинале.

На лестнице что-то скрипнуло.

— Наверное, это Чарли: крадётся, чтобы отрастить себе волосы, пока мама

спит, — с раздражением предположил Рон.

— Всё равно нам пора по кроватям, — прошептала Эрмиона. — А не то

завтрашний день проспим.

— Точно, — согласился Рон. — И мама жениха совершит зверское тройное

убийство, а это слегка омрачит свадебную церемонию. Я выключу свет.

И, когда Эрмиона вышла из комнаты, он щёлкнул делюминатором ещё раз.

60

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») Глава 8. Свадьба

На следующий день в три часа Гарри, Рон, Фред и Джордж стояли в саду возле

большого белого шатра, ожидая прибытия гостей на свадьбу. Гарри принял большую

порцию Многосущного зелья и теперь был копией рыжего паренька из маггловской

деревушки Оттери Сент-Качпол, у которого Фред с помощью Призывающего заклинания

позаимствовал несколько волосков. Идея заключалась в том, чтобы замаскировать

Гарри под одного из многочисленных родственников Висли, представив его «кузеном

Барни».

Все четверо сжимали в руках схемы размещения гостей, чтобы провести

каждого на его место. Часом ранее прибыла толпа одетых в белые мантии

официантов, а также музыканты в золотистых пиджаках. Все они расселись

неподалёку под деревом; прямо над ними клубилось голубоватое облако дыма, струившегося из трубок. Вход в шатёр позади Гарри открывал взору многочисленные

ряды изящных золочёных стульев, расставленных по обе стороны длинной ковровой

дорожки пурпурного цвета. Опорные колонны шатра были увиты белыми и золотыми

цветами. Над местом, где Билл и Флёр принесут клятвы верности, Фред и Джордж

закрепили огромную связку золотых воздушных шаров. На улице над травой и живой

изгородью лениво вились бабочки и пчёлы. Гарри чувствовал себя достаточно

неуютно. Юный маггл, в которого он превратился, был чуть толще его, поэтому в

собственной парадной мантии под палящим летним солнцем юноше было жарко и тесно.

— Когда соберусь жениться, — заявил Фред, оттягивая воротничок своей

мантии, — наплюю на всю эту ерунду. Все вы сможете надеть то, что нравится вам, а на маму, пока всё не закончится, я наложу Обездвиживающее проклятие.

— Вообще-то сегодня утром она была вполне адекватной, — заметил Джордж. —

Только всплакнула, что Перси не будет, ну да кому он нужен. Ребята, держись!

Глядите, вон они идут.

В дальнем конце двора одна за другой из ниоткуда начали появляться ярко

одетые фигуры. Очень скоро образовалась процессия и ручейком потекла через сад

к шатру. На шляпах колдуний колыхались экзотические цветы и заколдованные птицы, а на галстуках многих волшебников сверкали драгоценные камни. Толпа приближалась

к шатру, и гул оживлённых голосов становился всё громче и громче, заглушая

жужжание пчёл.

— Отлично, кажется, я вижу кузин-вил, — проговорил Джордж, вытягивая шею

и пытаясь получше их рассмотреть. — Им понадобится помощь, чтобы разобраться

в наших английских традициях. Пригляжу-ка я за ними…

— Не так быстро, Ваше Везушество, — бросил Фред.

Стремительно миновав шумную компанию колдуний средних лет, возглавлявших

процессию, он обратился к двум прелестным юным француженкам: «Сюда… перметэ муа

вам ассистэ»6. Девушки захихикали и разрешили ему проводить себя внутрь. Джордж

был вынужден довольствоваться колдуньями средних лет, Рон принял на себя заботу

о Перкинсе, старом коллеге мистера Висли по Министерству, а на долю Гарри выпала

глуховатая пожилая пара.

Когда Гарри в очередной раз вышел из шатра, раздался знакомый голос:

— Салют!

В начале очереди стояли Тонкс и Лупин. По случаю торжества Тонкс

превратилась в блондинку.

— Артур сказал нам, что ты тот, который кудрявый. Прости за прошлый

вечер, — добавила она шёпотом, когда Гарри повёл их по проходу. — Министерство

сейчас очень враждебно относится к оборотням, и мы решили, что наше присутствие

окажет тебе плохую услугу.

— Ничего, я понимаю, — согласился Гарри, обращаясь скорее к Лупину, чем

к Тонкс. Лупин коротко ему улыбнулся, но когда они повернулись, чтобы отойти, Гарри заметил мимолётный проблеск страдания на его лице. Он был в недоумении, однако времени на раздумья не оказалось: Хагрид устроил небольшой погром.

Запутавшись в указаниях Фреда, он опустился не в кресло в последнем ряду, специально для него магическим образом увеличенное и укреплённое, а на пять

обычных стульев, которые теперь валялись горкой золотистых щепочек.

6 Permettez moi assister vous – позвольте мне проводить вас ( франц. ) Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») 61

Пока мистер Висли устранял повреждения, а Хагрид громко извинялся перед

всеми, кто готов был его слушать, Гарри поспешил назад к выходу. Там он увидел

Рона лицом к лицу с волшебником самой эксцентричной наружности. Чуть косоглазый, с волосами до плеч, похожими на сахарную вату, тот был одет в мантию такого

ядовито-жёлтого цвета, что при взгляде на неё слезились глаза, а прямо перед его

носом болталась кисточка от шапки. На золотой цепочке вокруг шеи поблёскивал

странный медальон, очень похожий на треугольный глаз.

— Ксенофил Лавгуд, — представился он, протягивая руку Гарри. — Мы

с дочерью живём за холмом, и добрые Висли любезно нас пригласили. Наверное, вы

знаете мою Луну? — добавил он, повернувшись к Рону.

— Да, — подтвердил Рон. — Разве она не с вами?

— Она задержалась в том очаровательном садике, чтобы поздороваться

с гномами, там ими всё так и кишит! Как мало волшебников понимают, сколько всего

мы могли бы почерпнуть у мудрых маленьких гномов — или, если называть их

правильно, у Gernumbli gardensi7…

— Наши знают множество отменных ругательств, — заметил Рон, — но думаю, этому их научили Фред и Джордж.

Он повёл группу колдунов внутрь шатра, и в этот момент прибежала Луна.

— Привет, Гарри! — поздоровалась она.

— Э… моё имя Барни, — в замешательстве пробормотал Гарри.

— Так ты и имя поменял? — радостно спросила она.

— Как ты меня?..

— О, просто по выражению лица, — ответила девушка.

Как и отец, Луна надела ярко-жёлтую мантию, а волосы украсила подсолнухом.

В целом она производила вполне приятное впечатление — осталось привыкнуть

к ярким краскам. Во всяком случае, никакие редиски с её ушей не свисали.

Ксенофил, увлечённый беседой с каким-то знакомым, пропустил диалог Гарри

и Луны мимо ушей. Попрощавшись с волшебником, он повернулся к дочери; та

протянула ему палец и воскликнула:

— Папа, гляди, один из гномов укусил меня! Честно!

— Какая удача! — обрадовался мистер Лавгуд. — Слюна гнома чрезвычайно

полезна!

Он схватил растопыренные пальцы Луны и стал изучать кровоточащие ранки.

— Луна, душенька, если сегодня ты вдруг ощутишь, что в тебе зарождается

новый талант: например, захочется спеть оперу или продекламировать что-нибудь на

русалочьем языке — не подавляй это желание! Возможно, это дар Gernumbli!

Проходивший мимо них Рон громко фыркнул.

— Рон может смеяться, — невозмутимо заметила Луна, когда Гарри провожал их

в шатёр, — но мой отец провёл серьёзные исследования магии Gernumbli.

— Неужели? — обронил Гарри, давно решивший не оспаривать экстравагантные

взгляды Луны или её отца. — И всё-таки, может, стоит чем-нибудь обработать укус?

— О, всё чудесно, — ответила Луна. Она мечтательно посасывала укушенный

палец и оглядывала Гарри с головы до пят. — Ты выглядишь шикарно. Я говорила

папе, что сегодня все будут в парадных мантиях, но он убеждён, что на свадьбу

следует надевать солнечные цвета, вроде как на счастье.

Когда она уплыла вслед за отцом, снова появился Рон со старой ведьмой, вцепившейся ему в руку. Нос клювом, глаза с красными веками и розовая шляпа

делали её похожей на сварливого фламинго.

— …а волосы твои чересчур длинные, Рональд: сначала я приняла тебя за

Джиневру. Борода Мерлина, во что это вырядился Ксенофил Лавгуд? Он похож на

омлет. А ты кто такой? — рявкнула она на Гарри.

— А, да, кстати, тётушка Мюриель, это наш кузен Барни.

— Ещё один Висли? Вы плодитесь, как гномы. А Гарри Поттер здесь? Я хотела

с ним познакомиться. Я думала, Рональд, что он твой друг, или ты просто

хвастался?

— Нет… он не смог приехать…

— Хм… Придумал отговорку? Тогда он не так туп, как на газетных

фотографиях. Я только что объясняла невесте, как лучше всего носить мою

7 Выдуманный автором псевдолатинский термин (прим. переводчика).

62

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») диадему, — прокричала она в лицо Гарри. — Знаешь ли, её сделали гоблины, и уже

сотни лет она принадлежит нашей семье. Невеста — красивая девочка, но всё равно

француженка. Ну что ж, найди мне хорошее место, Рональд. Мне уже сто семь лет, и я не могу всё время стоять на ногах.

Проходя мимо, Рон многозначительно посмотрел на Гарри, после чего надолго

исчез. Когда они снова встретились у входа, Гарри успел рассадить с дюжину

гостей. Теперь шатёр был почти полон, а очередь снаружи наконец-то закончилась.

— Эта Мюриель — сущий кошмар, — пожаловался Рон, вытирая лоб рукавом. — Её

раньше каждый год приносила нелёгкая на Рождество, но затем, слава Богу, она

обиделась из-за того, что Фред и Джордж во время обеда взорвали под её креслом

навозную бомбу. Папа всегда говорит, что она вычеркнет их из завещания — как

будто им есть до этого дело. Судя по всему, они скоро станут богаче всех в нашей

семье… Ого! — добавил он, часто заморгав при виде спешащей к ним Эрмионы. —

Классно выглядишь!

— А ты, как обычно, удивлён, — съязвила Эрмиона, однако улыбнулась. На ней

красовалось лёгкое сиреневое платье и подобранные в тон к нему туфельки на

высоком каблуке, а блестящие волосы были уложены в аккуратную причёску. — А вот

твоя двоюродная бабка Мюриель так не считает. Она наверху вручала Флёр диадему

и, увидев меня, спросила: «Батюшки, это та самая, магглорождённая?» — а затем

добавила: «Ужасная осанка и тощие лодыжки».

— Не обращай внимания, она всем хамит, — ответил Рон.

— Это вы про Мюриель? — спросил Джордж, выходя вместе с Фредом из шатра. —

Ага, она только что заявила мне, что у меня одно ухо выше другого. Старая

перечница. Жаль, что с нами нет дядюшки Билиуса. Он был главным шутником на

свадьбах.

— Это не он умер через сутки после того, как увидел Чёрного пса? —

спросила Эрмиона.

— Ну да, под конец он стал странноват, — согласился Джордж.

— Но прежде чем свихнуться, дядюшка был жизнью и душой компании, —

подхватил Фред. — Бывало, опорожнит целую бутылку огневиски, выскочит на

танцпол, задерёт свою мантию и давай вынимать букеты цветов прямо из…

— Да, похоже, тот ещё был чаровник, — заметила Эрмиона; Гарри тем временем

покатывался со смеху.

— Почему-то сам он так и не женился, — добавил Рон.

— Ну надо же, — всплеснула руками Эрмиона.

Все они так хохотали, что даже не заметили припозднившегося гостя —

темноволосого молодого человека с большим орлиным носом и густыми чёрными

бровями. Тот тем временем сам протянул своё приглашение Рону и сказал Эрмионе, глядя прямо на неё:

— Чудесно выглядишь.

— Виктор! — вскрикнула она и выронила свою маленькую сумочку, вышитую

бисером; та ударилась о пол с неожиданно громким для такой вещицы стуком.

Эрмиона нагнулась, чтобы поднять её, и пробормотала, заливаясь румянцем: — Не

знала, что ты… Боже мой!.. так приятно видеть… как поживаешь?

Уши Рона опять сделались пунцовыми. Он поглядел на приглашение Крума и, будто не веря своим глазам, спросил неестественно громко:

— А ты как здесь оказался?

— Меня пригласила Флёр, — ответил Крум, вскинув брови.

Гарри не чувствовал неприязни к Круму и пожал ему руку. Затем, полагая, что было бы весьма благоразумно увести его подальше от Рона, предложил проводить

гостя в шатёр.

— Твой друг не рад меня видеть, — сказал Крум, когда они вошли в

заполненный гостями шатёр. — Или это родственник? — добавил он, взглянув на

рыжие кудри Гарри.

— Мы кузены, — ответил Гарри, но Крум его не слушал. Его появление вызвало

оживление, особенно там, где сидели кузины-вилы: ведь он был знаменитым

квиддитчным игроком. Пока гости продолжали вытягивать шеи, стараясь получше его

рассмотреть, Рон, Эрмиона, Фред и Джордж заспешили по проходу между стульями.

— Самое время сесть, — сказал Фред Гарри, — а то невеста нас затопчет.

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») 63

Друзья заняли места во втором ряду за Фредом и Джорджем. Эрмиона

разрумянилась, уши Рона по-прежнему пылали. Спустя минуту он проворчал, обращаясь к Гарри:

— Видал, он отрастил себе идиотскую бородку?

Гарри неопределённо хмыкнул.

Нагретый шатёр наполнился ощущением волнительного ожидания; общий гул

нарушался внезапными взрывами смеха. Мистер и миссис Висли торжественно прошли

по проходу, улыбаясь и приветствуя родственников. На миссис Висли была

новёхонькая аметистовая мантия и точно такая же шляпа.

Мгновение спустя напротив входа в шатёр остановились Билл и Чарли, оба

в парадных мантиях с большими белыми розами в петлицах; Фред присвистнул, а со

стороны кузин-вил послышалось хихиканье. Затем из золотых воздушных шаров

полилась музыка, и толпа стихла.

— Аааах! — выдохнула Эрмиона, повернувшись на стуле, чтобы видеть вход.

Восхищённый вздох пронёсся среди собравшихся колдуний и волшебников: по

проходу пружинящей походкой шёл сияющий месье Делакур, рядом с ним плыла Флёр.

В простом белом платье она вся словно лучилась серебристым светом. Обычно её

красота затмевала остальных, но сегодня она прибавляла очарования всем, кто

попадал в её сияние. Джинни и Габриэль, обе в золотистых платьях, казались ещё

прелестнее, чем обычно, а когда Флёр подошла к Биллу, тот выглядел так, будто

никогда и не встречался с Фенриром Сероспином.

— Дамы и господа, — раздался бесцветный голос, и Гарри с лёгким удивлением

узнал маленького лохматого волшебника, который был распорядителем на похоронах

Дамблдора, — мы собрались здесь, чтобы отпраздновать соединение двух преданных

душ… — Да, моя диадема тут очень к месту, — довольно громко прошептала тётушка

Мюриель. — Но, должна сказать, платье Джиневры слишком коротко.

Джинни оглянулась, лукаво подмигнула Гарри и продолжила смотреть перед

собой. Гарри в мыслях унёсся далеко от шатра, назад к тем дням, когда он с ней

вдвоём проводил время в уединённых уголках школы. Эти дни казались такими

далёкими, они всегда были слишком хорошими, чтобы быть правдой — будто он

похищал солнечные часы жизни у обычного человека, человека без шрама-молнии на

лбу… — Согласен ли ты, Уильям Артур, взять Флёр Изабель…

В первом ряду миссис Висли и мадам Делакур тихонько всхлипывали, утираясь

кружевными платочками. Трубные звуки с последнего ряда возвестили, что Хагрид

тоже достал свой платок размером со скатерть. Эрмиона бросила на Гарри сияющий

взгляд; её глаза были полны слёз.

— …и я объявляю вас супругами навеки.

Лохматый волшебник взмахнул палочкой над головами Билла и Флёр, и вниз

дождём посыпались серебряные звёзды, закружились вокруг их тел, слившихся в

объятии. Первыми зааплодировали Фред и Джордж, и тут же наверху лопнули золотые

воздушные шары. Из них вылетели райские птички и крошечные золотые колокольчики, щебетанье и звон которых слились с громом аплодисментов.

— Дамы и господа! — воззвал лохматый волшебник. — Пожалуйста, встаньте!

Все встали. Поднялась и тётушка Мюриель, громко ворча. Волшебник снова

взмахнул палочкой. Стулья, на которых все сидели, грациозно поднялись в воздух, а полотняные стены шатра исчезли. Гости оказались под навесом, поддерживаемым

золотыми колоннами, а вокруг раскинулся великолепный, залитый солнцем фруктовый

сад в окружении сельского пейзажа. Затем от центра площадки потекло

расплавленное золото, образуя сверкающий танцпол, а парящие в воздухе стулья

сами собой собрались вокруг небольших столиков под белыми скатертями и вместе

с ними плавно приземлились, окружив место для танцев. Музыканты в золотистых

пиджаках прошагали на подиум.

— Ловко, — одобрил Рон, когда со всех сторон выскочили официанты: у одних

на серебряных подносах стоял тыквенный сок, масляный эль и огневиски, у других

колыхались горы пирожных и бутербродов.

— Надо бы подойти поздравить их! — предложила Эрмиона, поднимаясь на

цыпочки, чтобы видеть толпу поздравляющих, поглотившую Билла и Флёр.

64

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод»)

— Ещё успеем, — пожал плечами Рон, хватая с ближайшего подноса три

масляных эля и протягивая один Гарри. — Эрмиона, не спеши, давай сначала столик

займём… Только не там! Подальше от Мюриель…

Рон повёл их через пустую танцплощадку, бросая взгляды направо и налево; Гарри мог бы поклясться, что его друг высматривает Крума. Когда они перешли на

другую сторону, почти все столы уже были заняты. Самым свободным оказался тот, за которым в одиночестве сидела Луна.

— Можно присоединиться? — спросил Рон.

— Конечно, — радостно согласилась она. — Папа только что ушёл вручать

Биллу и Флёр наш подарок.

— Какой же, пожизненный запас охраненя? — поинтересовался Рон.

Эрмиона попыталась пнуть его под столом, но попала по Гарри. У юноши

навернулись слёзы от боли, и на пару секунд он потерял нить разговора.

Заиграл оркестр; первыми под гром аплодисментов на площадку вышли Билл

и Флёр, чуть позже мистер Висли повёл на танцпол мадам Делакур, а следом за ними

вышла миссис Висли под руку с отцом Флёр.

— Люблю эту песню, — сказала Луна, покачиваясь в такт мелодии вальса; через секунду она встала, скользнула на танцплощадку и закружилась там

в одиночестве, закрыв глаза и помахивая руками.

— Она великолепна, скажи? — восхищённо сказал Рон. — Всегда держится

с таким достоинством.

Но его улыбка тотчас испарилась: на освобождённое Луной место уселся

Виктор Крум. Эрмиона казалась приятно взволнованной, но на сей раз Крум пришёл

не для того, чтобы говорить ей комплименты. Нахмурившись, он спросил:

— Кто тот человек в жёлтом?

— Это Ксенофил Лавгуд, отец нашей подруги, — ответил Рон. Его резкий тон

показывал, что они не собираются смеяться над Ксенофилом, несмотря на то, что

явно есть над чем. — Пойдём танцевать, — отрывисто добавил он, обращаясь к

Эрмионе.

Удивившись и одновременно обрадовавшись, девушка поднялась с места, и они

растворились среди танцующих, которых с каждой минутой становилось всё больше.

— О, так они теперь вместе? — на секунду отвлёкся Крум.

— Ну… вроде того, — ответил Гарри.

— А ты кто? — спросил Крум.

— Барни Висли.

Они обменялись рукопожатиями.

— Барни, ты… ты хорошо знаешь этого Лавгуда?

— Нет, только сегодня с ним познакомился. А что?

Поверх бокала с напитком Крум с негодованием рассматривал Ксенофила, болтающего с несколькими колдунами по другую сторону танцпола.

— А то. Не будь он гостем Флёр, — сказал Крум, — я сразился бы с ним, здесь и сейчас, потому что он носит этот мерзкий знак на груди.

— Знак? — переспросил Гарри, тоже глядя на Ксенофила. На груди у того

мерцал странный треугольный глаз. — Но почему? Что в нём такого?

— Гриндельвальд. Это знак Гриндельвальда.

— Гриндельвальд… Это тёмный волшебник, которого победил Дамблдор?

— Именно.

Челюсти Крума задвигались, будто что-то пережёвывая, затем он сказал:

— Гриндельвальд убил многих людей, и моего деда тоже. Конечно, в этой

стране у него никогда не было власти; говорят, он боялся Дамблдора — и не

напрасно, учитывая, какой конец его ждал. Но это, — Крум ткнул пальцем в сторону

Ксенофила, — это его знак, я сразу же узнал. Гриндельвальд вырезал такой символ

на стене Дурмштранга, когда учился там. Некоторые идиоты скопировали знак себе

на книги и одежду, думая этим всех впечатлить, но те из нас, кто потерял из-за

Гринделвалда родных, проучили их как следует.

Хрустнув пальцами, Крум грозно посмотрел на Ксенофила. Гарри был

ошеломлён. То, что отец Луны — сторонник тёмных искусств, казалось совершенно

невероятным, да и никто другой в шатре не обращал внимания на этот треугольный, похожий на руну символ.

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») 65

— Ты… э… уверен, что это действительно знак Гриндельвальда?..

— Я не ошибаюсь, — холодно ответил Крум. — Я ходил мимо этого знака

несколько лет и хорошо его знаю.

— Ну, возможно, Ксенофил на самом деле не знает, что это за символ, —

предположил Гарри. — Лавгуды довольно… странные. Он мог найти его где-нибудь

и вообразить, что это поперечный разрез головы криворогого хрюкотуна или ещё

кого-то в этом роде.

— Разрез чего?

— Честно говоря, я не знаю, что эти хрюкотуны из себя представляют, но

Лавгуд с дочерью, похоже, всё лето их разыскивали…

Гарри понял, что не может толком объяснить, что за люди Луна и её отец.

— Вон она, — указал он на Луну, которая по-прежнему танцевала одна

и размахивала над головой руками, будто отгоняя насекомых.

— Зачем она это делает? — спросил Крум.

— Похоже, пытается избавиться от шумоплюя, — ответил Гарри, узнавший

симптомы.

Крум, судя по всему, не мог понять, смеётся над ним Гарри или нет. Он

вытащил палочку из-под мантии и угрожающе постучал ею по ноге; из конца палочки

посыпались искры.

— Грегорович! — воскликнул Гарри. Крум вздрогнул, но Гарри был слишком

взбудоражен, чтобы обратить на него внимание. При виде палочки Крума перед

глазами юноши как наяву предстал Олливандер, внимательно изучающий эту палочку

перед Трёхмаговым турниром.

— Что Грегорович? — подозрительно спросил Крум.

— Он делает палочки!

— Я знаю, — сказал Крум.

— Он сделал твою палочку! Поэтому я и подумал — квиддитч…

Крум ещё более насторожился.

— Откуда ты знаешь, что мою палочку сделал Грегорович?

— Я… наверное, я где-то это прочитал, — сказал Гарри. — В… э… журнале для

фанатов, — сымпровизировал он, и Крум, кажется, успокоился.

— Не помню, чтобы я когда-нибудь обсуждал свою палочку с фанатами, —

ответил он.

— А где… где сейчас Грегорович?

Этот вопрос Крума озадачил.

— Несколько лет назад он отошёл от дел. Я был одним из последних, кто

купил палочку у Грегоровича, они самые лучшие. Хотя я, конечно, знаю, что вы, британцы, очень цените Олливандера.

Гарри не ответил. Он притворился, что вместе с Крумом разглядывает

танцующих, но на самом деле напряжённо размышлял. Значит, Волдеморт искал

знаменитого изготовителя палочек, и Гарри не пришлось долго ломать голову зачем.

Конечно, причина крылась в том фокусе, что выкинула палочка Гарри, когда

Волдеморт преследовал его в небе. Палочка из остролиста с пером феникса победила

палочку, взятую у другого; произошло нечто такое, чего Олливандер не мог

предугадать или объяснить. Может, Грегорович лучше в этом разбирался?

Действительно ли он был опытнее Олливандера и знал больше секретов, чем тот?

— Какая симпатичная девушка, — заметил Крум, возвращая Гарри

к действительности. Гость указывал на Джинни, которая только что присоединилась

к Луне. — Она тоже твоя родственница?

— Ага, — ответил внезапно раздосадованный Гарри, — и она кое с кем

встречается. Ревнивый тип. И здоровяк. Тебе лучше не переходить ему дорогу.

Крум усмехнулся.

— В чём же смысл, — сказал он, допивая свой бокал и поднимаясь на ноги, —

быть всемирно известным квиддитчным игроком, если все хорошенькие девушки уже

заняты?

После этих слов Виктор ушёл, а Гарри взял у проходившего официанта сэндвич

и направился в обход переполненного танцпола. Он хотел найти Рона и рассказать

ему о Грегоровиче, но Рон танцевал с Эрмионой где-то в глубине площадки. Гарри

прислонился к золотой колонне и, наблюдая за Джинни, которая танцевала с Ли

66

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») Джорданом, другом Фреда и Джорджа, старался не обижаться на Рона из-за данного

ему обещания.

Он никогда раньше не бывал на свадьбах, поэтому не мог с уверенностью

судить, чем маггловское празднество отличается от волшебного; но, несомненно, на

свадебном торте у магглов не было бы двух миниатюрных фениксов, взлетевших, когда его разрезали, и не было бы бутылок шампанского, которые парили среди

гостей без всякой посторонней помощи. Когда вечер стал подходить к концу, зажглись летающие золотые светильники и шатёр наполнился мотыльками, привлечёнными их светом. Всеобщее веселье было в самом разгаре. Фред и Джордж

давно растворились в темноте вместе с кузинами Флёр. В углу Чарли, Хагрид

и какой-то приземистый волшебник в фиолетовой, похожей на котелок шляпе

распевали «Героя Одо».

По пути, стараясь не столкнуться с пьяным дядей Рона, который, очевидно, заподозрил, что Гарри не его сын, юноша заметил старого волшебника, в одиночестве сидевшего за столиком. Облако белых волос делало его похожим на

дряхлый одуванчик, увенчанный побитой молью феской. Волшебник казался смутно

знакомым. Изрядно поломав голову, Гарри внезапно вспомнил, что это Элфайя Дож, член Ордена Феникса и автор некролога Дамблдора.

Гарри подошёл к нему.

— Можно присесть?

— Конечно, конечно, — ответил Дож; у него был довольно высокий сиплый

голос.

Гарри наклонился к нему.

— Мистер Дож, я — Гарри Поттер.

Дож изумлённо открыл рот.

— Мой дорогой мальчик! Артур сказал мне, что ты здесь, с изменённой

внешностью… Я так рад, так польщён!

Немного нервничая от радости, Дож налил Гарри шампанского.

— Я думал написать тебе, — прошептал он. — После того, как Дамблдор…

Дамблдора… такой удар… и, я уверен, для тебя тоже…

Крошечные глазки Дожа внезапно наполнились слезами.

— Я видел некролог, который вы написали для «Ежедневного пророка», —

сказал юноша. — Я и не думал, что вы так хорошо знали профессора Дамблдора.

— Как и любой другой, — ответил Дож, промакивая глаза салфеткой. —

Безусловно, я знал его дольше, чем кто бы то ни было, не считая Аберфорта — а

Аберфорта никогда не принимают в расчёт…

— Кстати, «Ежедневный пророк»… Не знаю, видели ли вы, мистер Дож?..

— О, пожалуйста, зови меня Элфайей, дорогой Гарри.

— Элфайя, я не знаю, видели ли вы интервью, которое дала о Дамблдоре Рита

Москита?

Лицо Дожа залилось краской гнева.

— О да, Гарри, видел. Эта женщина, а вернее сказать, стервятница, просто

достала меня своими просьбами о беседе, и, стыдно признаться, я даже нагрубил

ей — назвал старой перечницей, которая всюду суёт свой нос, что привело, как ты

мог видеть, к клевете насчёт моего душевного здоровья.

— В том интервью, — продолжал Гарри, — Рита Москита намекала, что

профессор Дамблдор в молодости был как-то связан с Тёмными искусствами.

— Не верь! — тотчас ответил Дож. — Ни единому слову не верь, Гарри! Пусть

ничто не омрачит твою память об Албусе Дамблдоре!

Гарри изучал искреннее, искажённое страданием лицо Дожа и чувствовал себя

отнюдь не убеждённым, а скорее разочарованным. Неужели Дож думал, что для Гарри

это так просто — взять и решить, что он не будет этому верить? Разве Дож не

понимал, что Гарри необходимо знать наверняка, знать всё?

Старый волшебник, очевидно, догадался о чувствах Гарри, так как быстро

заговорил с озабоченным видом:

— Гарри, Рита Москита — ужасная…

Но его прервало резкое кудахтанье:

— Рита Москита? О, я её обожаю и всегда читаю!

Гарри и Дож подняли головы и увидели тётушку Мюриель: в её причёске

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») 67

покачивались перья, а в руке она держала бокал шампанского.

— Вы знаете, она написала книгу о Дамблдоре!

— Здравствуйте, Мюриель, — ответил Дож. — Знаем, мы как раз обсуждали…

— Эй, ты! Дай мне свой стул, мне уже сто семь лет!

Очередной рыжеволосый кузен Висли в испуге соскочил со своего места, а тётушка Мюриель с неожиданной силой схватила стул и плюхнулась на него между

Дожем и Гарри.

— Привет ещё раз, Барри или как тебя там, — бросила она Гарри. — Ну, Элфайя, что ты там говорил о Рите Моските? Ты знаешь, что она написала биографию

Дамблдора? Жду не дождусь, чтобы её прочесть; надо будет не забыть заказать её

в «Завитках и Кляксах»!

Дож глядел холодно и мрачно, а тётушка Мюриель опустошила бокал и щёлкнула

костлявыми пальцами проходившему мимо официанту. Отхлебнув в очередной раз

изрядную порцию шампанского, она рыгнула и заявила:

— Нечего глазеть, как пара лягушачьих чучел! До того как Албус стал

уважаемым, достопочтенным и прочая, и прочая, о нем ходили очень странные слухи!

— Невежественные инсинуации, — возразил Дож и опять покраснел, как

редиска.

— Другого я от тебя и не ожидала, — прокудахтала тётушка Мюриель. —

Я заметила, как в своём некрологе ты обошёл скользкие места!

— Жаль, что вы так думаете, — ещё холоднее произнёс Дож. — Уверяю вас, что

я писал от чистого сердца.

— О, мы все знаем, что ты преклоняешься перед Дамблдором. Осмелюсь

предположить, что ты будешь считать его святым, даже если он окажется виновным

в кончине своей сестры-сквиба!

— Мюриель! — воскликнул Дож.

Холодок, не имеющий никакого отношения к шампанскому со льдом, начал

заползать в грудь Гарри.

— Что вы имеете в виду? — спросил он у Мюриель. — Кто говорил, что его

сестра была сквибом? Я думал, она болела.

— Тогда ты неправильно думал, вот так-то, Барри! — заявила тётушка

Мюриель, видимо, довольная произведённым эффектом. — Впрочем, откуда тебе знать

хоть что-то об этом! Всё произошло так давно, дорогуша, что тебя и в помине не

было, и даже жившие в те годы не знали, что случилось на самом деле. Именно

поэтому мне не терпится узнать, что же откопала Москита! Дамблдор столько лет

хранил тайну о своей сестре!

— Неправда! — прохрипел Дож. — Совершеннейшая неправда!

— Он никогда не говорил мне, что его сестра — сквиб, — ляпнул не подумав

Гарри, по-прежнему ощущая холодок внутри себя.

— С какой стати он стал бы говорить тебе? — проскрипела Мюриель и слегка

покачнулась на стуле, пытаясь сфокусировать взгляд на Гарри.

— По-моему, причина, по которой Албус никогда не говорил об Ариане, —

начал Элфайя напряжённым от волнения голосом, — абсолютно ясна. Его так угнетала

её смерть…

— А чего ж её никто никогда не видел, Элфайя? — проклекотала Мюриель. —

Почему добрая половина из нас даже не знала об её существовании, пока из дома не

вынесли гроб и не устроили ей похороны? Где был святой Албус, когда Ариана

томилась запертой в подвале? Он блистал в Хогвартсе и не интересовался, что

творилось в его собственном доме!

— Что вы имеете в виду под «запертой в подвале»? — спросил Гарри. — О чём

вы?

На Дожа было жалко смотреть. Тётушка Мюриель снова закудахтала, отвечая

Гарри:— Мать Дамблдора была кошмарной женщиной, просто кошмарной. И

магглорождённой, хотя я слышала, что она строила из себя как раз

противоположное…

— Она никогда ничего подобного из себя не строила! Кендра была прекрасной

женщиной, — прошептал несчастный Дож, но тётушка Мюриель проигнорировала его.

— …гордой и очень властной, из тех колдуний, что скорее предпочтут

68

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») умереть, чем родить сквиба…

— Ариана не была сквибом! — просипел Дож.

— Так я тебе и поверила, Элфайя! Хорошо, объясни тогда, почему она никогда

не посещала Хогвартс! — воскликнула тётушка Мюриель и повернулась к Гарри: — В

наше время появление сквибов часто старались скрыть, вплоть до того, чтобы

запереть маленькую девочку в доме и делать вид, что её вовсе нет на свете…

— Говорю вам, ничего такого не было! — застонал Дож, но тётушка Мюриель

уже набрала обороты и по-прежнему обращалась только к Гарри.

— Сквибов обычно сплавляли в маггловские школы, чтобы они затем влились

в их общество. Это намного милосерднее, чем пытаться найти им место в волшебном

мире, где сквибы всегда будут людьми второго сорта. Но Кендра Дамблдор, естественно, даже не помышляла о том, чтобы позволить своей дочери отправиться

в маггловскую школу…

— Ариана была слишком хрупкой! — безнадёжно возразил Дож. — Слабое

здоровье никогда не позволяло ей…

— …не позволяло ей выходить из дома? — проскрипела Мюриель. — И, тем не

менее, её никогда не отправляли в Лечебницу святого Мунго и не вызывали ей

целителя на дом!

— Право, Мюриель, откуда вы можете знать…

— К твоему сведению, Элфайя, мой кузен Ланселот в те годы работал

целителем в Лечебнице святого Мунго и под строжайшим секретом рассказал нашей

семье, что Ариана там никогда не появлялась. Ланселот считал, что это очень

подозрительно!

Казалось, Дож был готов разрыдаться. Явно довольная собой, тётушка Мюриель

щёлкнула пальцами, требуя ещё шампанского. Стоя в оцепенении, Гарри вспоминал, как Дёсли когда-то запирали его, чтобы спрятать от окружающих — только по той

причине, что он был волшебником. Действительно ли сестре Дамблдора досталась та

же участь, только в обратном отношении: заключение из-за отсутствия магических

способностей? И правда ли, что Дамблдор, отправившись в Хогвартс блистать своими

способностями, оставил Ариану на произвол судьбы?

— Не умри Кендра первой, — продолжала Мюриель, — я б сказала, что это она

прикончила Ариану…

— Мюриель, как можно такое говорить! — простонал Дож. — Мать, убивающая

собственную дочь? Подумайте, что вы говорите!

— Если эта мать могла заточить свою дочь дома на много лет, то почему бы

нет? — пожала плечами тётушка Мюриель. — Впрочем, как я уже сказала, тут не

сходится, потому что Кендра умерла раньше Арианы; правда, вроде бы никто не мог

сказать наверняка, от чего именно. Да, возможно, Ариана предприняла отчаянную

попытку вырваться на свободу и в схватке убила Кендру, — глубокомысленно изрекла

она. — Качай головой сколько тебе угодно, Элфайя. Ты был на похоронах Арианы, не

так ли?

— Да, был, — забормотал Дож трясущимися губами, — и более печального

события я не могу припомнить. Сердце Албуса было разбито…

— И не только сердце. Разве Аберфорт не сломал Албусу нос прямо во время

службы?

Каким бы пришибленным Дож ни выглядел раньше, это были цветочки по

сравнению с его тем зрелищем, коорое он стал представлять после такого

заявления. Мюриель оставалось только его добить. Она громко загоготала и снова

отхлебнула шампанского, которое потекло по её подбородку.

— Откуда же вы?.. — прохрипел Дож.

— Моя мать дружила со старой Батильдой Хлоп, — ликующим тоном объяснила

тётушка Мюриель. — Батильда расписывала всё это моей матери, а я как раз

подслушивала у двери. Драка у гроба! По словам Батильды, Аберфорт закричал, что

Ариана умерла по вине Албуса, а затем врезал ему по физиономии. Албус даже не

защищался, что само по себе достаточно странно. Он мог бы одолеть Аберфорта

в поединке даже со связанными за спиной руками.

Мюриель вновь приложилась к шампанскому. Болтовня о старых скандалах, похоже, приводила её в восторг в той же степени, в какой ужасала Дожа. Гарри уже

не знал, что думать и чему верить. Ему хотелось правды, а Дож лишь сидел

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») 69

и беспомощно блеял о болезни Арианы. Гарри сомневался, что Дамблдор не вмешался

бы, если в его доме творилась бы подобная жестокость, однако в этой истории, несомненно, было нечто странное.

— Я вам ещё одно скажу, — проговорила Мюриель, допила шампанское и

икнула. — По-моему, Батильда обо всём проболталась Рите Моските. Все эти намёки

в интервью Москиты о ценном источнике, близком к Дамблдорам, — ясное дело, она

была там во время этой заварушки с Арианой, всё сходится!

— Батильда никогда не стала бы разговаривать с Ритой Москитой! — прошептал

Дож. — Батильда Хлоп? — вспомнил Гарри. — Автор «Истории магии»?

Это имя он видел на обложке одного из учебников, хотя, честно говоря, не

из тех, которые читал очень внимательно.

— Именно, — подтвердил Дож, схватившись за вопрос Гарри, как утопающий за

соломинку. — Самый талантливый историк волшебства и старая подруга Албуса.

— Совсем выжила из ума, как я слышала, — с готовностью сообщила тётушка

Мюриель.

— Что ж, если так, тем позорнее для Москиты пользоваться таким

преимуществом, — заявил Дож, — и верить тому, что могла сказать Батильда, никак

нельзя!

— О, есть способы вернуть воспоминания, и я уверена, Рита Москита знает их

все, — возразила тётушка Мюриель. — Но даже если Батильда в полном маразме, у

неё, уверена, сохранились старые фотографии, а может, даже и письма. Она знала

Дамблдоров многие годы. Думаю, поездка в Лощину Годрика полностью оправдала

себя.

Гарри, в этот момент глотнувший масляного эля, поперхнулся. Дож похлопал

его по спине, и Гарри начал откашливаться, глядя на тётушку Мюриель слезящимися

глазами. Как только к нему вернулась способность говорить, он спросил:

— Батильда Хлоп живёт в Лощине Годрика?

— Ну да, она всегда там жила! Дамблдоры перебрались туда, когда Персиваля

посадили в тюрьму, и поселились по соседству с ней.

— И Дамблдоры жили в Лощине Годрика?

— Да, Барри, я же только что об этом сказала, — раздражённо ответила

тётушка Мюриель.

Гарри почувствовал себя опустошённым. Ни разу за шесть лет Дамблдор не

говорил ему, что они оба жили в Лощине Годрика и оба теряли там родных… Почему?

Были ли родители Гарри похоронены рядом с матерью и сестрой Дамблдора? Посещая

их могилы, Дамблдор, может быть, проходил мимо могил Лили и Джеймса? И он так ни

разу и не сказал об этом Гарри… не захотел утруждать себя…

Почему это было так важно, Гарри не смог бы объяснить даже самому себе. Но

по его ощущениям это было равносильно лжи — молчать о том, что они жили в одном

месте и прошли через схожие испытания. Глядя перед собой и почти не видя, что

творится вокруг, он не замечал появившуюся из толпы Эрмиону, пока та не

поставила свой стул рядом с ним.

— Не могу больше танцевать, — пропыхтела она, скинула туфлю и начала

разминать ступню. — Рон ушёл за элем. Знаешь, я только что видела странную вещь: Виктор нёсся прочь от отца Луны; похоже, они спорили… — она осеклась и

пристально поглядела на него. — Гарри, что с тобой?

Гарри не знал, с чего начать, но это уже не имело значения. Сквозь навес

на танцплощадку упало вниз что-то большое и серебристое: это грациозная

светящаяся рысь приземлилась между изумлёнными танцорами. Все повернули к ней

головы; те, кто поближе, замерли посреди танца в нелепых позах. Пасть

Покровителя раскрылась, и из неё послышался громкий голос Кингсли Кандалболта, низкий и медленный:

— Министерство пало. Скримджер мёртв. Они идут.

70

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») Глава 9. Убежище

Всё вокруг как будто расплылось, движения замедлились. Гарри и Эрмиона

вскочили на ноги и выхватили палочки. Многие только сейчас поняли, что

происходит нечто странное: головы всё ещё были повёрнуты в сторону уже

исчезнувшей серебристой кошки. Тишина холодной рябью плеснулась от места, где

приземлился Покровитель. Затем кто-то завизжал.

Гарри и Эрмиона бросились навстречу охваченной паникой толпе. Гости

разбегались во все стороны, многие телепортировались. Защитные чары вокруг Норы

были уничтожены.

— Рон! — закричала Эрмиона. — Рон, где ты?

Когда они проталкивались через танцплощадку, Гарри увидел, как в толпе

появляются фигуры в плащах и масках. Затем он заметил Лупина и Тонкс с поднятыми

палочками и услышал их крик « Протего!», эхо которого разнеслось повсюду.

— Рон! Рон! — со слезами в голосе кричала Эрмиона, увязшая вместе с Гарри

в толпе перепуганных гостей. Юноша схватил её за руку, чтобы их не растащило в

разные стороны, и тут у них над головами просвистел сгусток света. Были это

защитные чары или нечто более разрушительное — он не знал.

А затем рядом с ними очутился Рон. Он ухватился за свободную руку Эрмионы, и Гарри почувствовал, как девушка крутнулась на месте. По мере того как на него

наваливалась темнота, свет и звуки гасли. Рука Эрмионы — единственное, что он

ощущал, протискиваясь через пространство и время: прочь от Норы, прочь от

нагрянувших Пожирателей смерти, прочь, возможно, от самого Волдеморта…

— Где мы? — послышался голос Рона.

Гарри открыл глаза. На мгновение ему показалось, что они так и не покинули

свадьбу: их по-прежнему окружали люди.

— Тоттенхэм Корт Роуд, — выдохнула Эрмиона. — Идите, просто идите, — нам

нужно найти какое-нибудь место, где вы могли бы переодеться.

Гарри так и сделал. Они быстрым шагом преодолели широкую тёмную улицу, заполненную ночными гуляками, и направились вдоль ряда закрытых магазинов. Над

ними мерцали звёзды. Мимо пронёсся двухэтажный автобус. Компания завсегдатаев

пабов, уже порядком навеселе, проводила их заинтересованными взглядами — Гарри и

Рон до сих пор были одеты в парадные мантии.

— Эрмиона, нам не во что переодеваться, — сообщил Рон. Какая-то молодая

женщина хрипло захихикала, глядя на него.

— И почему я не подумал о том, чтобы захватить с собой плащ-невидимку? —

посетовал Гарри, проклиная про себя собственную тупость. — Я носил его весь

прошлый год, а…

— Всё в порядке, я взяла плащ, — успокоила его Эрмиона. — Я захватила

одежду для вас обоих. Попробуй вести себя естественно, пока мы… ага, вот тут

можно.

Они свернули на боковую улицу, затем нырнули в тень узкого переулка.

— Ты сказала, что захватила с собой плащ и одежду… — начал Гарри, недоумённо глядя на Эрмиону: из вещей у неё была лишь маленькая дамская сумочка, вышитая бисером, в которой девушка сейчас копалась.

— Да, вот, — ответила Эрмиона и к огромному удивлению Гарри и Рона

вытащила пару джинсов, футболку, тёмно-бордовые носки и наконец серебристый

плащ-невидимку.

— Чёрт побери, как ты?..

— Необнаружимые Раздвижные Чары, — похвасталась Эрмиона. — Сложная

штуковина, но, по-моему, они мне удались. Во всяком случае, туда поместилось

всё, что нам понадобится.

Она чуть тряхнула свою непрочную на вид сумочку, и изнутри донёсся

грохот — будто перекатывалось множество тяжёлых предметов.

— Вот чёрт, там же книги! — воскликнула Эрмиона, заглядывая внутрь, — я их

разложила по темам… Ну и ладно. Гарри, лучше возьми плащ-невидимку. Рон, переодевайся побыстрее.

— Когда ты всё это успела? — спросил Гарри, пока Рон стаскивал с себя

мантию.

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») 71

— Я говорила тебе в Норе, что всё необходимое у меня уже несколько дней

как упаковано — ну, знаешь, на случай, если бы нам нужно было срочно исчезнуть.

Я упаковала твой рюкзак сегодня утром, Гарри, после того как ты переоделся, и

положила его сюда… Просто предчувствие.

— Ты неподражаема. Совершенно неподражаема, — заявил Рон, вручая ей

свёрнутую мантию.

— Спасибо, — поблагодарила Эрмиона с лёгкой улыбкой, запихивая мантию в

сумочку. — Быстрее, Гарри, надевай плащ!

Гарри накинул плащ-невидимку на плечи и спрятал голову, совсем исчезнув из

виду. Только теперь до него начало доходить, что происходит.

— А остальные — все, кто там, на свадьбе…

— Мы сейчас не можем позаботиться о них, — прошептала Эрмиона. — Это за

тобой пришли, Гарри, и если бы мы вернулись, то лишь подвергли бы всех ещё

большей опасности.

— Она права, — подтвердил Рон, который, похоже, знал наперёд, что Гарри

попытается спорить. — Там была бóльшая часть Ордена, они за всеми присмотрят.

Гарри кивнул, затем вспомнил, что они его не могут увидеть, и произнёс

вслух:

— Ага.

При этом он подумал о Джинни, и страх за неё кислотой ожёг его изнутри.

— Ну что ж, думаю, пора двигаться, — сказала Эрмиона.

Они пошли обратно по боковой улице и вышли на главную дорогу. Мужчины на

противоположной стороне пели и махали им руками.

— Просто для интереса: почему именно Тоттенхэм Корт Роуд? — спросил Рон у

Эрмионы.

— Понятия не имею. Просто возникло в моей голове. Но я уверена, что нам

будет безопаснее в мире магглов: это не то место, где Пожиратели станут нас

поджидать.

— Точно, — согласился Рон, осматриваясь кругом. — А вам не кажется, что мы

здесь… как бы это сказать… немного на виду?

— А что поделать? — спросила Эрмиона и тут же съёжилась, когда мужчины на

противоположной стороне улицы начали восторженно свистеть ей вслед. — Боюсь, мы

не сможем снять комнаты в «Дырявом котле», согласны? И площадь Угрюмолд не

подходит, раз уж Снэйп может туда пробраться… Мы, наверное, могли бы отправиться

в дом моих родителей, но, скорее всего, и там проверят… Ох, как же мне хочется, чтобы они заткнулись!

— Ну как, милашка, дела на мази? — заорал с противоположного тротуара

самый пьяный из мужчин. — Выпить хочешь? Бросай своего рыжего и пропустим по

пинте!— Давайте присядем где-нибудь, — поспешно предложила Эрмиона, так как Рон

уже открыл рот, собираясь что-то крикнуть в ответ. — Смотрите, вот это подойдёт, сюда!

«Вот это» оказалось маленьким и обшарпанным ночным кафе с засаленными

пластиковыми столиками, но здесь было хотя бы пусто. Гарри первым проскочил

внутрь кабинки. Рон уселся рядом с ним напротив Эрмионы, которая оказалась

спиной ко входу, и её это беспокоило: девушка оглядывалась через плечо так

часто, будто у неё был нервный тик. Гарри не нравилось, что пришлось оставаться

на одном месте: пока они шли, хотя бы казалось, что у них есть цель. Скрытый

плащом, он чувствовал, как остатки Многосущного зелья покидают его тело, руки

приобретают прежнюю длину и форму. Он вытащил очки из кармана и опять надел их.

Через пару минут Рон произнёс:

— Послушайте, мы сейчас недалеко от «Дырявого котла», он всего лишь на

Чаринг Кросс…

— Рон, этого нельзя делать! — сразу возразила Эрмиона.

— Мы не будем там останавливаться, только выясним, что происходит!

— Мы знаем, что происходит! Волдеморт захватил Министерство — что ещё нам

нужно знать?

— Ладно, ладно, я всего лишь предложил!

Они снова погрузились в нервное молчание. Шаркающей походкой подошла

72

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») официантка, жующая жвачку, и Эрмиона заказала два капуччино: так как Гарри был

невидим, странно выглядело бы, если заказали бы что-то и для него. Двое

кряжистых рабочих вошли в кафе и втиснулись в соседнюю кабинку. Эрмиона понизила

голос до шёпота:

— Давайте найдём спокойное место, чтобы телепортироваться, и отправимся

куда-нибудь за город. Когда мы будем там, то сможем отправить сообщение Ордену.

— А ты можешь сотворить такого говорящего Покровителя? — поинтересовался

Рон.

— Я тренировалась. Думаю, что да, — ответила Эрмиона.

— Хорошо, если только это не причинит им неприятностей. Хотя они, наверное, всё равно уже арестованы. Боже, какая гадость! — добавил Рон, отпив

глоток сероватого кофе с пенкой. Официантка это услышала, неприязненно

посмотрела на него и отошла, чтобы принять заказы новых клиентов. Более

внушительный из двух рабочих, здоровенный и светловолосый, как раз в тот момент, когда Гарри посмотрел на него, махнул официантке, чтобы та шла прочь. Официантка

уставилась на наглеца с оскорблённым видом.

— Давайте тогда уходить, я не хочу пить эту мочу, — скривился Рон. —

Эрмиона, у тебя есть маггловские деньги, чтобы за это всё заплатить?

— Да, перед тем, как прибыть в Нору, я захватила всё, что откладывала на

кооперативную квартиру. Держу пари, вся мелочь окажется в самом низу, —

вздохнула Эрмиона, потянувшись к своей вышитой сумочке.

Оба рабочих сделали одинаковое движение, и Гарри почти неосознанно его

повторил: все трое вытащили волшебные палочки. Рон, осознав через мгновение, что

происходит, бросился через стол и столкнул Эрмиону со скамейки. Заклятия

Пожирателей с силой ударили в кафельную стену, расколов плитку напротив того

места, где мгновение назад была голова Рона. Гарри, по-прежнему невидимый, заорал:

— Оглушить!

Струя красного света ударила в лицо громадного светловолосого Пожирателя

смерти, и он без сознания завалился набок. Его спутник, не видя, кто выстрелил

заклинанием, пальнул ещё одним в Рона. Блестящие чёрные верёвки вылетели из его

палочки и притянули голову Рона к ногам. Официантка закричала и бросилась к

двери. Гарри запустил другим Оглушающим заклинанием в Пожирателя смерти с

перекошенным лицом, который скрутил Рона. Однако заклинание пролетело мимо, отскочило рикошетом от окна и врезалось в официантку; та свалилась прямо перед

дверью.

— Импульсо! — проревел Пожиратель, и стол позади Гарри разлетелся на

куски. Сила взрыва швырнула юношу об стену, и он почувствовал, как палочка

падает из его руки, а плащ соскальзывает с плеч.

— Окаменелус абсолютус! — завопила не видимая ему Эрмиона, и Пожиратель

смерти, словно статуя, с хрустом и грохотом повалился в кашу из кофе, осколков

фарфора и обломков стола. Эрмиона выползла из-под скамейки, вытряхивая из волос

осколки стеклянной пепельницы и дрожа всем телом.

— Р-рвито! — воскликнула она, выставив палочку в сторону Рoна. Тот тут же

заорал от боли — Эрмиона рассекла ткань его джинсов, оставив на колене глубокий

порез. — Ой, умоляю, прости, Рон, у меня рука дрожит! Рвито!

Рассечённые верёвки упали вниз. Рон поднялся на ноги, тряся руками, чтобы

восстановить чувствительность. Гарри подобрал его палочку и перебрался через все

осколки и обломки к скамейке, поперёк которой растянулся огромный светловолосый

Пожиратель.

— Я должен был узнать его, он там был в ту ночь, когда погиб Дамблдор, —

произнёс юноша. Затем он ногой перевернул чернявого Пожирателя смерти. Глаза

мужчины быстро перебегали с Гарри на Рoна и Эрмиону и обратно.

— Это Долохов, — заявил Рон. — Я узнал его по старым плакатам

«Разыскивается…». Думаю, что тот, который побольше, это Торфинн Poул.

— Да какая разница, как их зовут! — воскликнула Эрмиона с нотками истерики

в голосе. — Как они нашли нас? Что мы будем делать?

Её паника каким-то образом подействовала на Гарри отрезвляюще.

— Закрой дверь, — приказал он ей, — а ты, Рон, выключи свет.

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») 73

Он поглядел вниз на обездвиженного Долохова, лихорадочно размышляя. Тем

временем щёлкнул входной замок, а Рон при помощи делюминатора погрузил кафе в

темноту. До Гарри доносились голоса мужчин, которые недавно приставали к

Эрмионе. Теперь они что-то кричали другой девушке, идущей вдалеке.

— Что мы собираемся с ними делать? — негромко спросил невидимый в темноте

Рон, а затем ещё тише добавил: — Убьём их? Они собирались убить нас. Только что

у них были для этого все шансы.

Эрмиону передёрнуло, и она отступила на шаг. Гарри покачал головой.

— Нам достаточно будет стереть их воспоминания, — возразил он. — Так будет

лучше, это собьёт их со следа. Если мы их убьём, то это будет доказательством, что мы здесь были.

— Как скажешь, ты главный, — согласился Рон с глубоким облегчением. — Но я

никогда не пользовался заклятием Беспамятства.

— Я тоже, — сказала Эрмиона, — но теорию я знаю.

Она глубоко и спокойно вздохнула, затем направила палочку Долохову в лоб и

произнесла:

— Забвениум.

Глаза Долохова тут же затуманились и стали совсем сонными.

— Блестяще! — воскликнул Гарри, хлопнув её по спине. — Займись вторым и

официанткой, пока мы с Роном тут всё уберём.

— Уберём? — удивился Рон, обводя взглядом разгромленное кафе. — Зачем?

— Как ты думаешь, они удивятся, когда проснутся и обнаружат себя в

помещении, которое, судя по всему, только что подверглось бомбёжке?

— Ну да, тоже верно…

Некоторое время Рон возился с палочкой, пытаясь извлечь её из кармана.

— Неудивительно, что я не могу её достать. Эрмиона, ты упаковала мои

старые джинсы, а они на меня маловаты, совсем в обтяжку.

— Ой, я так виновата! — прошипела Эрмиона и поволокла тело официантки, стараясь, чтобы её не было видно через окно. Гарри услышал, как она бормочет про

себя, куда именно Рон может засунуть свою палочку.

Как только кафе было приведено в прежний вид, они затащили Пожирателей

смерти обратно в их кабинку и усадили лицом друг к другу.

— Но как они нашли нас? — спросила Эрмиона, переводя взгляд с одного

неподвижного мужчины на другого. — Как они узнали, где мы?

Она повернулась к Гарри.

— Ты… как ты думаешь, на тебя всё ещё наложено заклинание Метки, Гарри?

— Этого не может быть, — заметил Рон. — Метка снимается в семнадцать лет, это закон волшебного сообщества, её нельзя наложить на взрослого человека.

— Это насколько тебе известно, — возразила Эрмиона. — А что, если

Пожиратели смерти нашли способ, при помощи которого можно наложить её на

семнадцатилетнего?

— Но Гарри не был рядом с Пожирателями в течение последних суток. Кто, по-

твоему, поставил на него Метку?

Эрмиона не ответила. Гарри почувствовал себя измаранным, запятнанным.

Неужели именно так Пожиратели отыскали их?

— Если я не могу пользоваться магией, и вы не можете пользоваться магией

вблизи меня, рискуя в противном случае обнаружить себя… — начал он.

— Мы не будем разделяться! — твёрдо заявила Эрмиона.

— Нам нужно безопасное укрытие, — сказал Рон. — Где бы у нас было время

всё обдумать.

— Площадь Угрюмолд, — предложил Гарри.

Эрмиона и Рон разинули рты.

— Не будь идиотом, Гарри, туда может прийти Снэйп!

— Отец Рона сказал, что они наложили заклятия против него.

Эрмиона начала было спорить, но он лишь повысил голос:

— Даже если они не работают, то что? Честное слово, сейчас ничто не

обрадует меня так, как встреча со Снэйпом!

— Но…

— Эрмиона, а где же ещё, как не там? Это лучший вариант. Снэйп — всего

74

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») лишь один Пожиратель смерти. Если Метка всё ещё на мне, то они будут таскаться

за нами целыми толпами, куда бы мы ни пошли.

На это она так и не смогла найти достойного ответа, хотя ей, похоже, очень

хотелось. Пока Эрмиона отпирала дверь кафе, Рон щёлкнул делюминатором, выпустив

наружу свет. Затем Гарри сосчитал до трёх, и они одновременно сняли заклятия со

своих жертв. До того как официантка или Пожиратели смерти успели сделать что-

либо, кроме как сонно пошевелиться, Гарри, Рон и Эрмиона повернулись на месте и

опять нырнули в давящую темноту.

Секундой позже Гарри с наслаждением сделал вдох и открыл глаза. Ребята

стояли посреди знакомой маленькой и захудалой площади. Со всех сторон над ними

нависали высокие обветшалые дома. Номер двенадцать для них был видим, потому что

о его существовании им сообщил Дамблдор, Хранитель Секрета, и друзья направились

к зданию, каждые несколько ярдов проверяя, не идёт ли и не следит ли кто за

ними. Они взбежали по каменным ступенькам, и Гарри один раз стукнул палочкой о

парадную дверь. Послышалось несколько металлических щелчков и бряцание цепочки, затем дверь со скрипом распахнулась, и они поспешили переступить порог.

Как только Гарри закрыл дверь, ожили старомодные газовые лампы, струящие

мерцающий свет по всей прихожей; она была в точности такой, какой её помнил

Гарри: жуткой и покрытой паутиной. Головы домашних эльфов на стене отбрасывали

на лестницу причудливые тени. Длинные тёмные портьеры скрывали портрет матери

Сириуса. Единственной вещью, которая не стояла на своём месте, была подставка

для зонтов из ноги тролля; она лежала на боку — словно Тонкс только что опять её

перевернула.

— По-моему, тут кто-то был, — прошептала Эрмиона, указывая на неё.

— Это могло случиться ещё в тот день, когда Орден покидал этот дом, —

пробормотал в ответ Рон.

— Ну, и где эти заклятья, которые они наложили против Снэйпа? —

поинтересовался Гарри.

— Может, они срабатывают только при его появлении? — предположил Рон.

Они по-прежнему стояли на коврике, спиной к двери, не решаясь проходить

далее в дом.

— Ладно, мы же не можем вечно тут стоять, — сказал Гарри и шагнул вперёд.

— Северус Снэйп? — прошептал из темноты голос Хмури Дикого Глаза, и все

трое в испуге отпрянули назад.

— Мы не Снэйп! — прохрипел Гарри. Что-то вроде порыва холодного ветра со

свистом пронеслось над ним, язык будто завернулся назад — юноша не мог проронить

ни слова. Однако ещё до того, как он смог разобраться с ощущениями во рту, язык

развернулся обратно.

По-видимому, его спутники переживали те же неприятные ощущения: со стороны

Рона доносились звуки, похожие на рвоту. Эрмиона, заикаясь, произнесла:

— П-по моему, это з-заклятие Н-немоты, которое Дикий Глаз приготовил для

Снэйпа!

Гарри осторожно сделал ещё один шаг. Что-то шевельнулось в тени в конце

прихожей, и прежде чем кто-то из них успел сказать хоть слово, с ковра поднялась

высокая жуткая фигура цвета пыли. Эрмиона заорала, и миссис Блэк подхватила крик

— её портьеры оказались распахнутыми. Серая тень с пустыми глазницами на тощем, осунувшемся лице скользила к ним всё быстрее и быстрее. Длинные, до пояса, волосы развевались за её спиной. До ужаса знакомая, хотя и искажённая до

неузнаваемости фигура подняла изуродованную руку и указала на Гарри.

— Нет! — выкрикнул юноша. Он поднял палочку, но ни одно заклинание не

пришло ему на ум. — Нет! Это были не мы! Мы вас не убивали…

На слове «убивали» фигура рассыпалась огромным облаком пыли. Гарри

закашлялся, глаза начали слезиться. Оглянувшись, он увидел, как Эрмиона

съёжилась на полу у двери, прикрыв голову руками, а Рон, дрожа всем телом, неуклюже похлопывает её по плечу и твердит:

— В-всё в п-порядке… Уже п-прошло…

Пыль клубилась вокруг Гарри, словно туман, застилая голубой свет газовых

ламп, а миссис Блэк продолжала вопить:

— Нечистокровки, отбросы, пятна бесчестья, позорная плесень на доме моих

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») 75

отцов…— ЗАТКНИСЬ! — взревел Гарри, нацелив на неё палочку. С грохотом и вспышкой

красных искр портьеры опять закрыли портрет, заставив его умолкнуть.

— Это… это был… — всхлипнула Эрмиона; Рон помог ей подняться на ноги.

— Да, — подтвердил Гарри, — на самом деле это был не он, так ведь? Просто

что-то такое, чтобы напугать Снэйпа.

Интересно, сработало ли это, подумал Гарри, или Снэйп в своё время уже

разнёс ужасающую фигуру в клочья так же небрежно, как убил настоящего Дамблдора?

Весь в расстроенных чувствах, он повёл друзей через прихожую, каждую секунду

ожидая появления какого-нибудь нового страшилища, но всё оставалось неподвижным, разве что мышь промелькнула вдоль плинтуса.

— Перед тем как пойдём дальше, думаю, лучше проверить, — шепнула Эрмиона, подняла палочку и произнесла: — Хоминум выявито.

Ничего не произошло.

— Ну, ты всё-таки только что пережила большое потрясение, — тактично

заметил Рон. — Что должно было произойти?

— Да то и произошло, что должно было! — раздражённо бросила Эрмиона. — Это

было заклинание, которое выявляет присутствие людей, и здесь никого нет, кроме

нас! — И старика-пылевика, — добавил Рон и посмотрел мельком на тот участок

ковра, с которого только что поднимался призрак мертвеца.

— Идём, — сказала Эрмиона, бросив туда же испуганный взгляд, и направилась

вверх по скрипящей лестнице в гостиную на втором этаже.

Взмахнув палочкой, она зажгла старые газовые лампы, затем поёжилась от

сквозняка, села на диван и крепко обхватила себя руками. Рон подошёл к окну и

чуть сдвинул в сторону тяжёлые бархатные портьеры.

— Снаружи никого не видно, — сообщил он. — И согласитесь, если бы на Гарри

всё ещё была Метка, они бы последовали за нами сюда. Я знаю, что они не могут

войти в дом, но… что случилось, Гарри?

Юноша вскрикнул: яркая вспышка — будто свет отразился от поверхности

воды — озарила его сознание, и шрам обожгло болью. Он увидел большую тень и

ощутил пронизывавшую его чужую ярость — короткую и резкую, как удар тока.

— Что ты видел? — спросил Рон, придвигаясь к другу. — Ты видел его у меня

дома?

— Нет, я только почувствовал его гнев — он по-настоящему разгневан…

— Но это могло происходить в Норе! — воскликнул Рон. — Что ещё? Ты что-

нибудь видел? Он на кого-нибудь накладывал заклятие?

— Нет, только почувствовал гнев — и всё. Не могу сказать…

Гарри ощутил себя затравленным и запутавшимся. В довершение ко всему, Эрмиона с тревогой поинтересовалась:

— Опять твой шрам? Да что же это происходит? Я думала, связь прервалась!

— Да, прервалась. На время, — пробормотал Гарри. Его шрам по-прежнему

болел и мешал сосредоточиться. — Я… я думаю, она возобновляется каждый раз, когда он утрачивает контроль над собой — вот как это происходит…

— Но тогда ты должен закрыть сознание! — произнесла Эрмиона резким

тоном. — Гарри, Дамблдор не хотел, чтобы ты эту связь использовал — он хотел, чтобы ты её оборвал, для этого ты и должен был применять Окклюменцию! Иначе

Волдеморт сможет поместить ложные образы в твоё сознание, помнишь?..

— Да, помню, спасибо, — обронил Гарри, скрипнув зубами. Он не нуждался в

напоминаниях Эрмионы — ни о том, что Волдеморт однажды с помощью этой самой

связи между ними заманил его в ловушку, ни о том, что это привело к смерти

Сириуса. Он жалел, что рассказал друзьям о том, что видел и чувствовал.

Волдеморт теперь казался ещё более угрожающим, будто смотрел на них в окно, прижавшись к стеклу снаружи. Шрам наливался болью, и Гарри с ней боролся. Это

было всё равно что пытаться подавить тошноту.

Он повернулся спиной к Рону и Эрмионе, притворяясь, что рассматривает

старый гобелен с родословным деревом Блэков на стене. Внезапно Эрмиона

вскрикнула. Гарри опять выхватил палочку и стремительно обернулся. Серебристый

Покровитель влетел в окно гостиной и приземлился на полу перед ними, где принял

76

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») форму ласки. Животное заговорило голосом отца Рона:

— Семья в безопасности, не отвечайте, за нами следят.

И Покровитель тут же растворился. Рон издал что-то среднее между воем и

стоном и рухнул на диван. Эрмиона опустилась рядом и взяла его за руку.

— С ними всё в порядке, с ними всё в порядке! — шептала девушка. Рон

попытался рассмеяться и обнял её.

— Гарри, — произнёс он через плечо Эрмионы, — я…

— Не бери в голову, — прервал его Гарри, чувствуя тошноту от боли в

голове. — Это твоя семья — разумеется, ты волновался. Я бы тоже беспокоился, —

он подумал о Джинни. — Да я и беспокоюсь.

Боль в его шраме достигла предела: пылало так же, как тогда, в саду Норы.

Он едва услышал, как Эрмиона произнесла:

— Я не хочу оставаться одна. Может, устроимся лагерем прямо тут, в

гостиной? Я захватила спальники.

Гарри слышал, как Рон соглашается. Он больше не мог бороться с болью. Ему

пришлось уступить.

— В ванную… — пробормотал он и вышел из комнаты быстрым шагом, борясь с

желанием побежать.

Гарри едва успел. Дрожащими руками закрыв за собой задвижку, юноша

схватился за гудящую голову и упал на пол. Затем последовал взрыв мучительной

боли. Он ощутил, как не принадлежащая ему ярость овладевает его душой. Гарри

увидел длинную комнату, освещённую лишь светом камина, и огромного

светловолосого Пожирателя смерти на полу. Тот вопил и корчился, а над ним, вытянув в его сторону палочку, стояла худощавая фигура. Гарри заговорил резким, холодным и беспощадным голосом:

— Ещё, Роул, или наконец покончим с этим и скормим тебя Нагайне? Лорд

Волдеморт не уверен, что на этот раз ты получишь прощение. Ты вызвал меня для

того, чтобы сообщить, что Гарри Поттер опять сбежал? Драко, угости Роула ещё

одной порцией нашего недовольства. Быстрее, или сам ощутишь на себе мой гнев!

Полено упало в огонь. Пламя взревело, его свет заметался по испуганному

белому лицу с заострёнными чертами…

Словно выныривая из глубины, Гарри с натугой вздохнул и открыл глаза.

Он лежал, раскинувшись на холодном полу из чёрного мрамора. В дюйме от его

носа находился серебряный хвост одной из змей, которые поддерживали большую

ванну. Гарри приподнялся и сел. Измождённое окаменевшее лицо Малфоя, казалось, жгло его глаза изнутри. От всего, что он увидел, от того, что Волдеморт

заставлял Драко делать, Гарри едва не стошнило.

Послышался резкий стук в дверь, юноша от неожиданности даже подпрыгнул.

Снаружи раздался голос Эрмионы:

— Гарри, тебе нужна твоя зубная щётка? Я её принесла.

— Да, отлично, спасибо, — пытаясь говорить небрежным тоном, ответил Гарри

и поднялся, чтобы впустить девушку.

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») 77

Глава 10. История Хрычера

Гарри проснулся в спальном мешке на полу гостиной. Между тяжёлыми шторами

виднелась полоска неба цвета разбавленных чернил. Ночь заканчивалась, но рассвет

ещё не настал. Гарри бросил взгляд в сторону Рона и Эрмионы, чьё мерное, глубокое дыхание раздавалось в тишине. Эрмиона, по настоянию Рона, в котором

внезапно взыграла галантность, спала на диванных подушках — её силуэт виднелся

чуть выше фигуры юноши. Рука девушки свесилась, и пальцы почти соприкасалась

с пальцами Рона. Гарри подумал, что они, наверное, так и уснули, взявшись за

руки, и почувствовал укол одиночества.

Взгляд обратился к тёмному потолку с люстрой в паутине. Ещё и суток не

минуло с того времени, как Гарри стоял у входа в шатёр, залитый солнечными

лучами, и встречал прибывающих на свадьбу гостей, а кажется, целая жизнь с тех

пор прошла… Что там, впереди?

Юноша лежал на полу и думал о хоркруксах, о пугающе сложном задании

Дамблдора…

Дамблдор…

Печаль, овладевшая им с момента смерти директора, теперь ощущалась по-

иному. Обвинения, услышанные от тётушки Мюриель во время торжества, отвратительными мороками угнездились у него в мозгу, марая память о его кумире.

Неужели Дамблдор и впрямь допустил нечто подобное? Неужели он, как Дадли, мог

сквозь пальцы смотреть на равнодушие и жестокое обращение, если те допускались

по отношению к кому-то другому? Неужели отвернулся от сестры, которую держали

в заточении?

Лёжа в темноте, Гарри погрузился в размышления о Лощине Годрика, о могилах, которые Дамблдор никогда не упоминал, потом подумал о загадочных

и совершенно непонятных предметах, доставшихся им согласно завещанию директора, и в нём начало расти негодование. Почему Дамблдор ничего ему не сказал? Почему

не объяснил? Да заботился ли он о Гарри вообще? А может, числил его не более чем

инструментом, который правят да блеск-глянец наводят, а вот чтобы верить такому, доверять — увольте?

Лежать на полу с подобными мыслями в голове было невыносимо, и Гарри решил

сделать хоть что-нибудь, чтобы отвлечься. Он вылез из спального мешка, взял

палочку и на цыпочках выскользнул из комнаты. Пробравшись на лестничную

площадку, он прошептал « Иллюмос» и двинулся вверх по ступенькам.

В спальне на втором этаже они с Роном когда-то ночевали. Сейчас шкаф там

стоял нараспашку, на полу валялось содранное с кровати постельное бельё. Гарри

вспомнил опрокинутую там, внизу, ногу тролля. Выходит, после того как Орден

сменил местоположение, дом обыскивали. Снэйп? Нет, скорее, Мандангус, который

и до, и после смерти Сириуса тащил всё, что плохо лежит. Гарри рассеянно

посмотрел на портрет, с которого иногда взирал Финеас Найджелус Блэк, прапрадедушка Сириуса, но сегодня тот отсутствовал — видимо, решил провести ночь

в директорском кабинете Хогвартса, поэтому взгляду предстал пустой грязноватый

фон. Гарри двинулся по лестнице дальше, пока не добрался до самого верхнего

этажа, где было всего две двери. На той, что оказалась прямо перед Гарри, висела

табличка с именем Сириуса. В спальне крёстного Гарри прежде не бывал. Подняв

палочку повыше, чтобы лучше видеть, он толкнул дверь и вошёл в комнату, просторную и когда-то вполне уютную: кровать с резным деревянным изголовьем, высокое окно за длинными бархатными портьерами, под толстым слоем пыли — люстра, в гнёздах которой ещё держались оплывшие свечи. Изголовье кровати и картины на

стенах были покрыты тонким слоем пыли, пространство между люстрой и верхней

частью огромного деревянного гардероба было затянуто паутиной. Проходя дальше, Гарри услышал топоток потревоженной мыши.

За постерами, наклеенными Сириусом ещё в бытность подростком, почти не

было видно стен, лишь кое—где поблёскивал серебристо—серый шёлк. Гарри подумал, что не обошлось без Неснимаемых Липкочар: как бы ни возмущались родители

крёстного по поводу вкуса старшего сына в отношении внутреннего убранства, поделать они уже ничего не могли. В искусстве доведения их до белого каления

78

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») Сириус достиг высот просто небывалых. На стенах красовалось несколько больших

гриффиндорских знамён, чьи выцветшие багрянец и золото призваны были

подчёркивать разницу между ним и остальными членами семьи-слитеринцами. Там же

висели фотографии маггловских мотоциклов и даже (Гарри отдал должное нахальству

крёстного) несколько постеров магглянок в бикини. Их магглское происхождение

выдавало то, отметил юноша, что девушки на снимках оставались неподвижными —

застывшие выцветшие улыбки, тусклые глаза. Из этого ряда выбивалась единственная

колдовская фотография: на ней, стоя плечом к плечу, смеялись в камеру четыре

студента Хогвартса.

Сердце радостно подпрыгнуло, когда Гарри узнал отца — в очках и со

встрёпанными, как и у него самого, волосами. Рядом стоял беспечный красавец

Сириус, чьё слегка надменное лицо было совсем юным и гораздо более счастливым, чем Гарри когда—либо видел у него при жизни. Справа от Сириуса располагался

Петтигрю: ниже их на голову, пухленький, со слезящимися глазками; он даже

раскраснелся от удовольствия быть принятым в самую крутую из всех компаний, куда

входили его кумиры, бунтари Джеймс и Сириус. По левую руку от Джеймса стоял

Лупин, уже тогда выглядевший слегка потрёпанным, но на лице его было знакомое

выражение радостного удивления тем, что его любят и принимают. А может, Гарри

видел эти подробности просто потому, что знал, как всё обернётся в будущем?

Он попытался отодрать фотографию со стены — в конце-то концов, Сириус всё

завещал ему, — но не тут-то было: крёстный сделал всё, чтобы помешать родителям

изменить обстановку комнаты.

За окном светлело. Осмотрев пол, Гарри увидел клочки бумаги, вырванные из

книг страницы и раскиданную по ковру мелочёвку. Видимо, до спальни Сириуса тоже

добрались, но посчитали найденное не стоящим внимания. Несколько книг

перетряхивали настолько безжалостно, что обложки не выдержали, и разрозненные

страницы рассыпались по полу. Гарри наклонился и поднял наугад несколько листов.

Один был страничкой из «Истории магии» Батильды Хлоп, второй — из руководства по

эксплуатации мотоциклов, на третьем, скомканном, было что-то написано от руки.

Гарри разгладил его и прочёл:

«Дорогой Большелапый,

Спасибо тебе, спасибо за подарок ко дню рождения Гарри! Он понравился

больше всех — представляешь, год от роду, а уже вовсю летает на игрушечной

метёлке, и выглядит таким довольным собой! Шлю фотографию, увидишь сам. Метла

поднимается всего на два фута от земли, но Гарри уже чуть было не убил кота

и расколотил ту жуткую вазу, что Петуния прислала мне к Рождеству (только не

подумай, что жалуюсь). Джеймс, конечно, считает, что это презабавно, что растёт

гений квиддитча, но пришлось убрать все украшения и не спускать с Гарри глаз, когда он в воздухе.

Мы отметили очень тихо, просто попили чаю с Батильдой. Она с нами очень

мила, а в Гарри так просто души не чает. Все так жалели, что ты не смог прийти, но дела Ордена прежде всего, да и всё равно Гарри слишком мал, чтобы понять, что

у него день рождения.

Джеймс подустал от сидения взаперти. Он старается этого не показывать, но

я же вижу. Плащ—невидимка по—прежнему у Дамблдора, так что любые вылазки

отменяются. Если б ты смог заглянуть к нам на огонёк, это бы его взбодрило.

В прошлые выходные приходил Хвостик, какой-то подавленный — наверное, это из—за

Мак—Киннонов, я тоже, когда узнала, весь вечер прорыдала.

Батильда заходит почти каждый день. Она очаровательная бабулька, кладезь

самых невероятных историй о Дамблдоре. Не думаю, что он обрадуется, если

узнает, — уж и не знаю, чему верить, а чему нет: честное слово, в голове не

укладывается, что Дамблдор…»

У Гарри отнялись руки и ноги. Он стоял, держа в онемевших пальцах

волшебный клочок бумаги, а внутри него по жилам растекались, пульсируя, радость

и скорбь. Юноша доплёлся до кровати, плюхнулся на неё и снова перечитал письмо, но уяснил ровно столько же, сколько и в первый раз. Замерев, он смотрел на

написанные от руки слова: она писала «д» точно так же, как и сам Гарри… Он нашёл

в письме каждую «д» — словно дружеский взгляд, помахивание рукой из-за завесы.

Письмо было сокровищем невероятной ценности — доказательством того, что Лили

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») 79

Поттер существовала, на самом деле жила, что её тёплая рука когда-то двигалась

над этим пергаментом, выписывая эти буквы, эти слова — слова о нём, Гарри, о её

сыне. Он нетерпеливо смахнул влагу с глаз и опять прочёл письмо, в этот раз

сосредоточившись на смысле. Ему казалось, будто он слышит полузабытый голос.

Оказывается, у них был кот… наверное, погиб вместе с родителями в Лощине

Годрика… или сбежал, когда некому стало его кормить… Первую метлу ему купил

Сириус… Родители дружили с Батильдой Хлоп; интересно, это Дамблдор их

познакомил?.. « Плащ—невидимка по—прежнему у Дамблдора»… А вот тут как-то странно

получается…

Юноша оторвался от письма и задумался над словами матери. Зачем Дамблдор

взял Плащ—невидимку Джеймса? Юноша отчётливо помнил, как директор когда-то

заявил: «Чтобы стать невидимым, мне не нужен Плащ». Может, это другим, не таким

одарённым членам Ордена понадобилась помощь, и Дамблдор захватил плащ для кого-

то из них?

Подумав так, Гарри вернулся к тексту. « Приходил Хвостик»… Петтигрю, предатель, выглядел « подавленным», так—так… Знал, что в последний раз видит

Джеймса и Лили живыми?

И снова Батильда с её непостижимыми историями о Дамблдоре. « В голове не

укладывается, что Дамблдор…»

« …что Дамблдор» — что? Коли речь зашла о Дамблдоре, всё что угодно могло

оказаться невероятным: скажем, однажды он получил низший балл по Трансфигурации.

Или увлёкся козами на пару с Аберфортом…

Гарри поднялся и начал осматривать пол: может, остаток письма тоже где-то

тут. Как и его предшественник, он нетерпеливо и небрежно хватал все бумаги

подряд, выдвигал ящики, перетряхивал книги, залазил на стул с ногами, чтобы пошарить на шкафу, забирался под кровать и кресло.

Наконец, лёжа на животе, он обнаружил под комодом что-то вроде рваного

листа бумаги. При ближайшем рассмотрении лист оказался фотографией, о которой

упоминала Лили. Черноволосый малыш, заливаясь смехом, летал туда—сюда на

крошечной метле, вылетая за границы снимка и снова возвращаясь. За ним гонялась

пара ног, принадлежавших, судя по всему, Джеймсу. Гарри сунул фотографию

в карман следом за письмом Лили и продолжил поиски второй страницы. Однако через

четверть часа ему скрепя сердце пришлось признать, что остаток материнского

письма бесследно исчез: то ли потерялся за прошедшие с момента его написания

шестнадцать лет, то ли его забрал тот, кто рылся в комнате Сириуса раньше.

Гарри опять прочёл первую страницу — теперь в поисках подсказок, что же

такого интересного могло находиться на второй. Пожирателей cмерти едва ли

заинтересовала игрушечная метёлка, а вот информация о Дамблдоре — запросто.

« В голове не укладывается, что Дамблдор…» - что дальше?

— Гарри?.. Гарри!.. Гарри!!!

— Тут я! — отозвался он. — В чём дело?

За дверью послышался топоток, и в комнату ворвалась Эрмиона.

— Мы проснулись, а тебя нет! — задыхаясь, пояснила она и, повернувшись, крикнула через плечо: — Рон! Нашла!

Откуда-то снизу донёсся раздражённый голос Рона:

— Наконец-то! Передай ему от меня, что он урод!

— Гарри, очень тебя прошу, больше не исчезай так — мы же до смерти

перепугались! Зачем тебя вообще сюда понесло? — она окинула взглядом

разгромленную комнату. — Чем ты тут занимался?

— Смотри, что я нашёл… — он протянул ей материнское письмо и не сводил

с Эрмионы взгляда всё время, пока та читала.

Наконец она добралась до последней строчки и подняла голову:

— Ох, Гарри…

— А вот ещё, — он подал разорванную фотографию, и Эрмиона улыбнулась

малышу, то исчезающему, то снова появляющемуся в поле зрения.

— Я искал окончание, но его тут не оказалось…

Эрмиона огляделась:

— Этот разгром — твоих рук дело или так оно и было?

80

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод»)

— Кто-то устроил обыск до меня.

— Я так и думала. Во всех комнатах, где я тебя искала, всё перевёрнуто.

Как думаешь, что им понадобилось?

— Если это Снэйп, то информация об Ордене.

— Но у него и так есть всё, что ему нужно. Он ведь в нём состоял!..

— Ну, тогда как насчёт информации о Дамблдоре? — предположил Гарри, радуясь возможности обсудить свою теорию, — К примеру, той, что была на второй

странице этого письма. Знаешь, кто эта Батильда, о которой упоминает мама?

— Кто?

— Батильда Хлоп, автор…

— …«Истории магии», — встрепенулась Эрмиона. — Значит, твои родители с ней

общались? Она была потрясающим специалистом по магической истории.

— Она ещё жива, — сообщил Гарри, — и живёт в Лощине Годрика. Тётушка

Мюриель о ней говорила. Она и семью Дамблдора знала. Интересно с ней будет

поговорить, скажи?

В ответной улыбке Эрмионы было куда больше понимания, чем хотелось бы

Гарри. Он отобрал письмо и фотографию и начал засовывать их в мешочек на шее —

так можно было не смотреть Эрмионе в глаза с риском выдать себя.

— Мне понятно твоё желание побеседовать о родителях и Дамблдоре. Но

в поисках хоркруксов нам это не поможет, правда? — Гарри промолчал, и Эрмиона

заявила напрямик: — Гарри, я знаю, тебе очень хочется в Лощину Годрика, но мне

страшно — страшно при одной мысли, с какой лёгкостью Пожиратели нашли нас вчера.

И я более чем уверена, что от места, где похоронены твои родители, надо

держаться как можно дальше: Пожиратели наверняка нас там ждут не дождутся…

— Дело не в этом, — по—прежнему не поднимая взгляда, возразил Гарри. —

Мюриель на свадьбе наговорила всякого—разного про Дамблдора. Я хочу знать, правда ли это.

И он поделился услышанным от тётушки Рона. А когда закончил, Эрмиона

пожала плечами:

— Разумеется, это тебя огорчило, Гарри…

— Я не огорчился, — соврал он, — я просто хочу выяснить, так всё

происходило или…

— Гарри, ты действительно считаешь, будто старая карга Мюриель или эта

Рита Москита скажут хоть слово правды?! Да как им можно верить? Ты же знал

Дамблдора!

— Мне так казалось… — пробормотал он.

— Тебе хорошо известно, сколько правды в том, что писала Рита о тебе

самом! Дож прав: как ты только мог позволить этим людям замарать свои

воспоминания о Дамблдоре?!

Гарри отвернулся, чтобы скрыть негодование: опять то же самое, чему

хочешь, тому и верь… Ему ведь нужна правда, почему тогда все вокруг убеждены, что не стоит до неё докапываться?..

— Может, в кухню спустимся? — после паузы предложила Эрмиона. — На завтрак

что—нибудь сообразим…

Гарри неохотно согласился и отправился следом за ней на площадку. Минуя

выходившую туда же вторую дверь, он заметил на ней глубокие царапины, а выше —

какую-то табличку, которую раньше, в темноте, просто не увидел. Гарри

остановился, чтобы рассмотреть её. На табличке обнаружилась напыщенная, аккуратно выведенная от руки надпись — из тех, что мог бы повесить на дверь

своей спальни Перси Висли:

«Не входить

без личного дозволения

Регула Арктура Блэка».

Возбуждение растеклось по жилам юноши, хотя почему, он сообразил не сразу.

Гарри ещё раз прочитал надпись. Его подруга за это время успела спуститься на

целый лестничный пролёт.

— Эрмиона, вернись, - произнёс Гарри, сам удивившись спокойствию своего

голоса.

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») 81

— Что такое?

— Р.А.Б. Кажется, я его нашёл.

Ахнув, Эрмиона кинулась обратно.

— В письме мамы? Но я не припомню…

Гарри мотнул головой, указывая на табличку. Эрмиона прочла и стиснула ему

руку так крепко, что он поморщился от боли.

— Брат Сириуса? — прошептала она.

— Он был Пожирателем смерти, — сказал Гарри. — Мне Сириус рассказывал —

Регул присоединился к ним ещё совсем молодым, но потом струсил и попытался уйти…

И его убили.

— Всё сходится! — выдохнула Эрмиона. — Раз он был Пожирателем, значит, служил Волдеморту, а если разочаровался, то наверняка решил его свергнуть!..

Она отпустила Гарри, перегнулась через перила и закричала:

— Рон! РОН! Бегом сюда!

Через минуту появился запыхавшийся Рон с палочкой наизготовку.

— Что тут у вас? Если снова здоровенный паучина, то дайте мне сначала

пожра… — он нахмурился при виде таблички, на которую молча указывала Эрмиона.

— Ну, и? Это ведь брат Сириуса, да? Регул Арктур… Регул… Это же Р.А.Б.!

Помните — медальон!..

— Давайте выясним.

Гарри толкнул дверь. Заперто. Эрмиона указала палочкой на дверную ручку:

— Алохомора.

Что-то щёлкнуло, дверь распахнулась, и друзья, оглядываясь, вошли. Спальня

Регула оказалась чуть поменьше, нежели у Сириуса, но тоже хранила печать былого

величия. И если старший брат всеми силами подчёркивал свою непохожесть на прочих

членов семьи, то Регул стремился к обратному. Слитеринские серебристые

и изумрудные тона были повсюду: в убранстве постели, стен, окон; над кроватью —

тщательно выписанный герб Блэков с девизом «TOUJOURS PUR»8. Ниже — коллаж из

пожелтевших газетных вырезок. К ним и направилась Эрмиона.

— Они все про Волдеморта, — сообщила она. — Похоже, Регул обожал его

задолго до того, как присоединился к Пожирателям смерти…

Взметнув с покрывала клуб пыли, Эрмиона присела на кровать, чтобы прочесть

заметки повнимательней. Гарри тем временем обнаружил ещё одну фотографию. С неё

приветственно махала руками школьная квиддитчная команда. Он разглядел на груди

игроков изображения слитеринских змей и сразу же узнал Регула, сидящего

посредине первого ряда: такой же черноволосый и слегка надменный, как и Сириус, хотя, конечно, до брата ему было далеко — он уступал ему и в росте, и в

сложении, да и внешностью тоже.

— Ловец… — пробормотал Гарри.

— Что? — рассеянно отозвалась Эрмиона, с головой погрузившаяся в статьи

о Волдеморте.

— Он сидит в центре первого ряда, значит, ловец… Неважно, — добавил Гарри, заметив, что его всё равно никто не слушает.

Рон на четвереньках шарил под шкафом. Гарри, осмотрев комнату в поисках

вероятных укромных мест, направился к письменному столу. И опять кто-то побывал

здесь до них: содержимое ящиков разворошено, пыль сметена… Ничего ценного тут не

обнаружилось: облезлые перья, давно устаревшие учебники, с которыми хозяин не

особо церемонился, и недавно разбитый флакон чернил, чьё содержимое растеклось

липкой лужей по всему ящику.

— Давайте попробуем простым путём, — взялась за палочку Эрмиона, пока

Гарри вытирал о джинсы испачканные чернилами пальцы: — Зовио медальон!

Ничего.

У Рона, исследовавшего складки выцветших портьер, разочарованно вытянулось

лицо:

— Ну, что?.. Нету, да?

— Не факт — возможно, он здесь, просто на нём противозаклятья, — возразила

Эрмиона. — Ну, вы знаете — чары, не дающие использовать Призывающие заклинания.

— Вроде тех, что Волдеморт наложил на каменную чашу в пещере, — кивнул

8 «Всегда чист» (франц.)

82

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») Гарри, припомнив, что призвать фальшивый кулон у него так и не вышло.

— И как же мы теперь должны его искать? — поинтересовался Рон.

— Руками, — ответила Эрмиона.

— Гениальная идея, — закатил глаза Рон и вернулся к обследованию портьер.

Они провозились больше часа и прочесали каждый дюйм, но в итоге пришли

к выводу, что медальона тут нет. Солнце уже поднялось, его лучи слепили даже

сквозь закопченные окна лестничного пролёта.

— Может, он находится где—нибудь в доме, просто в другом месте, —

оптимистично заметила Эрмиона, когда друзья спускались вниз. Насколько скисли

Гарри и Рон, настолько она кипела жаждой действий. — Смог он уничтожить медальон

или нет, главное — он прятал его от Волдеморта, верно? Помните гадости, от

которых нам пришлось избавляться? Часы, которые стреляли болтами, старые мантии, чуть не задушившие Рона… Наверняка Регул поставил их охранять тайник, просто мы

тогда не… не…

Гарри и Рон обернулись. Эрмиона замерла, забыв поставить ногу, и смотрела

в никуда с таким видом, словно ей только что стёрли память.

— …догадались, — шёпотом закончила она.

— Эй, что с тобой? — спросил Рон.

— Кулон был здесь.

— Что?! — хором ахнули Гарри и Рон.

— В комодике в гостиной… Его ещё никто не мог открыть. И мы… мы…

У Гарри словно кирпич в желудок упал. Он вспомнил. Вспомнил, как среди

прочих тоже пытался открыть медальон, который потом отправили в мусор с прочим

хламом вроде табакерки с Бородавочным порошком или музыкальной шкатулки—

засыпалки…

— Хрычер у нас кучу вещей стащил, — сказал Гарри. Это было единственным

шансом, последней оставшейся надеждой, за которую он и ухватился обеими

руками. — У него в чулане в кухне настоящий склад. Айда!

Перескакивая по две ступеньки, он помчался вниз по лестнице, следом за ним

по пятам неслись Рон и Эрмиона. Они так топотали, что разбудили в холле портрет

матушки Сириуса.

— Мрази! Грязнокровки! Подонки! — заорала она вслед друзьям, но те

промчались мимо, ворвались в подвальную кухню и захлопнули за собой дверь. Гарри

одним махом пролетел всё помещение, притормозил у чулана Хрычера и рванул на

себя дверцу. Но увы — в гнезде из грязных старых одеял, на которых когда-то спал

домовой эльф, больше не поблёскивали побрякушки-трофеи: там лежал лишь

потрёпанный экземпляр книги «Врождённое благородство: генеалогия волшебников».

Не веря собственным глазам, Гарри схватил одеяла и начал их перетряхивать.

Оттуда выпала и с унылым звуком покатилась по полу дохлая мышь. Рон со стоном

плюхнулся на стул. Эрмиона зажмурилась.

— Погодите—погодите… — пробормотал Гарри и, повысив голос, позвал: —

Хрычер!

Раздался громкий треск, и прямо из воздуха перед пустым камином, давно

забывшим тепло огня, появился эльф, против желания унаследованный Гарри от

Сириуса. В половину человеческого роста, с висящей складками бледной кожей

и густой порослью белых волос, торчащей из развесистых ушей, он по—прежнему был

в грязном фартуке, который носил в день знакомства с ребятами, а презрительный

взгляд в сторону юноши без лишних слов свидетельствовал о том, что его отношение

к Гарри в качестве хозяина изменилось не больше, чем наряд.

— Господин… — квакнул Хрычер и склонился в поклоне, бормоча

своим коленям: — …вернулся в дом моей госпожи с этим предателем крови Висли и

грязнокровкой…

— Я запрещаю произносить слова «предатель крови» и «грязнокровка», —

с угрозой предупредил Гарри. Он считал, что Хрычер с его поросячьим носом

и налитыми кровью глазами был самым неприятным существом, которое только можно

вообразить, даже если бы он и не выдавал Сириуса Волдеморту. — У меня есть

к тебе вопрос, — продолжил юноша, ощущая, как при взгляде на эльфа начинает

быстрее биться сердце, — на который я приказываю отвечать правду и только

правду. Понял?

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») 83

— Да, господин, — снова склоняясь в поклоне, отозвался Хрычер. Гарри было

видно, как губы эльфа беззвучно двигаются — явно бормочет оскорбления, которые

ему запретили произносить вслух.

— Два года назад, — продолжил юноша, чувствуя, что сердце колотится уже

прямо о рёбра, — в гостиной лежал большой золотой медальон. Мы его выбросили. Ты

притащил его обратно?

Хрычер выпрямился и несколько секунд смотрел Гарри прямо в глаза. Затем

ответил:

— Да.

— И где он сейчас? — с радостью в голосе спросил Гарри; Рон и Эрмиона

ликовали.

Хрычер зажмурился, словно не желая видеть их реакцию на его следующее

слово:— Пропал.

— Пропал?.. — ахнул Гарри. Вся его радость мгновенно улетучилась. —

В каком смысле «пропал»?

Эльф содрогнулся и начал раскачиваться.

— Хрычер, — с нажимом сказал Гарри, — я приказываю тебе…

— Мандангус Флетчер, — проквакал домовик, не открывая глаз. — Всё украл

Мандангус Флетчер: портреты мисс Беллы и мисс Цисси, перчатки госпожи, Орден

Мерлина первой степени, кубки с фамильным гербом и… и…

Хрычер начал хватать воздух ртом, впалая грудь судорожно заходила туда—

сюда. Потом глаза его распахнулись, он испустил душераздирающий вопль:

— …и медальон, медальон господина Регула! Хрычер провинился, Хрычер не

выполнил хозяйский приказ!

Хрычер метнулся к кочерге, стоящей у каминной решётки, однако Гарри успел

среагировать и кинулся наперерез, придавив его к полу. Вскрик Эрмионы слился с

воплем эльфа, но Гарри заглушил обоих:

— Хрычер, лежать! Это приказ!

Почувствовав, как тот замер, юноша поднялся, а Хрычер остался лежать на

холодном каменном полу. Из его отёкших глаз рекой лились слёзы.

— Гарри, пусть он поднимется! — прошептала Эрмиона.

— Чтобы он настучал себе кочергой? — фыркнул Гарри и присел на корточки. —

Ну уж нет. Так. Хрычер, мне нужно знать правду: откуда ты узнал, что именно

Мандангус Флетчер стащил медальон?

— Хрычер видел! — выдохнул тот сквозь слёзы, стекающие по носу прямиком в

рот, полный сероватых зубов. — Хрычер видел, как он выходил из чуланчика с целой

охапкой сокровищ! Хрычер велел подлому вору остановиться, но Мандангус Флетчер

засмеялся и у… у… убежал!..

— Ты сказал, что медальон принадлежал «господину Регулу». Почему? Откуда

он взялся? Какое отношение имел к нему Регул? Хрычер, сядь и расскажи мне всё, что тебе известно о медальоне и о том, что Регул должен был с ним сделать.

Эльф сел и, свернувшись клубочком и спрятав лицо меж коленей, начал

раскачиваться взад—вперёд. Когда он заговорил, голос в тишине зазвучал

сдавленно, но вполне отчётливо.

— Господин Сириус сбежал из дома, и скатертью ему дорога, — он был плохим

мальчиком, не признавал никаких правил и тем самым разбил сердце моей госпожи…

А вот у господина Регула с этим всё было в порядке — он знал, к чему

обязывает гордое имя Блэков и чистота крови. Он столько лет говорил о Тёмном

лорде, который однажды сделает магов правителями над магглами и грязнокровками…

И вот, когда ему стукнуло шестнадцать, господин присоединился к Тёмному лорду…

Он так этим гордился, был так счастлив служить…

Однажды, примерно год спустя, господин Регул спустился в кухню к Хрычеру.

Господин Регул всегда любил Хрычера. И он сказал… сказал… — эльф начал

раскачиваться ещё быстрей, — сказал, что Тёмный лорд вызывает эльфа к себе.

— Волдеморту понадобился эльф? — повторил Гарри, оглядываясь на Рона

и Эрмиону, озадаченных так же, как и он.

— О да… — простонал Хрычер. — А господин Регул предложил Хрычера. Такая

честь, сказал он, это честь и для господина Регула, и для Хрычера, который

84

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») непременно должен сделать то, что прикажет Тёмный лорд, а потом ве… вернуться

домой… — домовик качался всё быстрей и быстрей, постоянно всхлипывая. — Вот

Хрычер и пошёл к Тёмному лорду, но тот ничего не приказал, а отвёл в пещеру на

побережье. В пещере был грот, а в гроте — большое чёрное озеро…

У Гарри встали дыбом волосы. Голос Хрычера, казалось, доносился до него

с противоположного берега этого самого озера. Юноша видел всё происходящее так

ясно, словно сам при этом присутствовал.

— Там была лодка…

Разумеется, там была лодка — Гарри помнил эту лодку: крошечную, призрачно—

зелёную, заколдованную так, чтобы она могла доставить до острова, расположенного

посередине озера, одного волшебника и одну жертву. Вот, значит, как Волдеморт

проверил, надёжно ли защищён хоркрукс: позаимствовал домашнего эльфа…

— На острове стояла ч—чаша с зельем. Т—Тёмный лорд заставил Хрычера его

выпить… — домовика трясло от макушки до самых пяток. — Хрычер выпил, и когда он

пил, ему виделись жуткие картины… Внутренности горели, как в огне… Хрычер звал

на помощь господина Регула, звал на помощь госпожу Блэк, но Тёмный лорд лишь

смеялся… Он заставил Хрычера выпить зелье до последней капли и опустил медальон

в пустую чашу… А потом снова наполнил её зельем… И уплыл, оставив Хрычера на

острове.

Гарри прямо-таки видел, как это происходило. Видел, как исчезает во тьме

белое змееподобное лицо Волдеморта, как алые, лишённые жалости глаза не

отрываются от эльфа, а тот корчится в предсмертной агонии, сходит с ума от

жажды, порождённой обжигающим зельем. Но на этом воображение Гарри иссякло, и как Хрычер ухитрился сбежать, он представить не сумел.

— Хрычеру была нужна вода, он подполз к берегу и начал пить из чёрного

озера… Вдруг появились руки, руки мертвецов, и утащили его на дно…

— Как же ты спасся? — спросил Гарри, не удивившись тому, что перешёл на

шёпот.

Хрычер поднял уродливую голову и посмотрел на него большими, налитыми

кровью глазами:

— Господин Регул велел Хрычеру вернуться.

— Ну да, но как тебе удалось сбежать от инфери?

Кажется, Хрычер не понял:

— Господин Регул велел Хрычеру вернуться, — повторил он.

— Да—да, но…

— Гарри, это и ежу понятно, — перебил Рон. — Он телепортировался!

— Но из пещеры нельзя телепортироваться, иначе бы Дамблдор …

— Магия эльфов и наша — не одно и тоже, — заметил Рон. — Смотри: они могут

телепортироваться внутри Хогвартса, а мы — нет.

Гарри молча переваривал услышанное. Как Волдеморт мог допустить такую

ошибку? В тот миг, когда ему в голову пришла эта мысль, заговорила Эрмиона:

— Само собой, — ядовито заметила она, — Волдеморт даже в расчёт эльфов не

брал. Как и все эти «чистокровные» — для них что эльфы, что животные. Ему

и в голову не могло прийти, что они обладают магией, которая ему недоступна!

— Слово господина для домашнего эльфа — высший закон… — подчеркнул

домовик. — Хрычеру велели вернуться — Хрычер вернулся…

— Ты ведь поступил так, как тебе велели, да? — мягко спросила Эрмиона. —

Значит, ты выполнил все приказы!..

Домовик помотал головой, продолжая быстро раскачиваться.

— А что произошло, когда ты вернулся? — спросил Гарри. — Что сказал Регул

после того, как ты сообщил ему о случившемся?

— Господин Регул разволновался, очень разволновался, — проскрипел

Хрычер. — Господин Регул велел Хрычеру спрятаться и не выходить из дома.

А потом… совсем скоро… Однажды ночью господин Регул нашёл Хрычера в чулане…

Господин Регул вёл себя очень странно — он был совсем на себя не похож… что-то

смущало его разум, Хрычер сразу понял… Он потребовал, чтобы Хрычер отвёл его

в пещеру — в ту самую пещеру, куда Хрычер ходил с Тёмным лордом…

И они отправились в путь. Гарри отчётливо представлял себе обоих: старого

перепуганного эльфа и темноволосого ловца, так похожего на Сириуса… Хрычер знал, Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») 85

как открыть потайной ход в подземный грот, знал, как вызвать крошечную лодку.

И в этот раз не кто иной, как обожаемый господин Регул привёз его на остров, где

ждала свою жертву чаша с ядом…

— Он заставил тебя выпить зелье? — с отвращением спросил Гарри.

Хрычер мотнул головой и залился слезами. Эрмиона прижала ладони ко рту —

кажется, она о чём-то догадалась.

— Го… господин Регул достал из кармана медальон — точно такой же, какой

был у Тёмного лорда, — проскулил домовик. Слёзы потоками струились по обеим

сторонам его огромного носа. — Он велел Хрычеру его взять и, когда чаша

опустеет, поменять медальоны…

Всхлипы эльфа превратились в хриплые вздохи. Гарри приходилось прилагать

усилия, чтобы понимать, о чём идёт речь.

— И он велел … Хрычеру уйти… без него… приказал вернуться домой… и не

говорить госпоже… что он сделал… и уничтожить… первый медальон. И он выпил… всё

зелье… Хрычер подменил медальоны… и смотрел… как господина Регула… утащили под

воду… и…

— Ах, Хрычер! — запричитала Эрмиона. Рыдая, она упала на колени рядом с

домовиком и попыталась его обнять, но тот мгновенно вскочил и с отвращением

шарахнулся прочь:

— Грязнокровка коснулась Хрычера! Он этого не позволит! Что бы сказала

госпожа…

— Я запретил звать её «грязнокровкой»! — рявкнул Гарри, но эльф уже

занялся самобичеванием: рухнул на пол и начал колотиться об него лбом.

— Останови, останови его! — вскрикнула Эрмиона. — Ну теперь-то ты видишь: на то, как они вынуждены подчиняться, просто смотреть невозможно!..

— Хрычер, хватит, хватит!

Эльф распростёрся на полу, задыхаясь и дрожа; на его мертвенно—бледном лбу

набухал кровоподтёк, под носом зеленела слизь, глаза в красных прожилках опухли

и переполнились слезами. Гарри в жизни не приходилось видеть ничего более

жалкого, но он твёрдо решил узнать всю историю до конца.

— Итак, ты принёс медальон домой, — произнёс юноша, — и попытался его

уничтожить?

— Хрычер не смог его даже поцарапать! — простонал эльФ. — Хрычер что

только ни делал, испробовал всё, что знал, но ничего, ничего не помогло… На

оправе стояли мощные заклинания; Хрычер думал, медальон можно уничтожить, если

добраться до его содержимого, но он не открылся. Хрычер наказал себя и снова

попробовал, потом снова наказал и снова попробовал… Хрычер не выполнил приказа, Хрычер не сумел уничтожить медальон! А госпожа забыла себя от горя, ведь

господин Регул бесследно исчез, и Хрычер не мог рассказать ей, что случилось, не

мог, ведь господин Регул з-запретил ему говорить кому—либо из с-семьи, что

случилось в п—пещере…

И домовик зашёлся в рыданиях с такой силой, что дальше слов было не

разобрать. Слёзы катились и по щекам Эрмионы, не сводившей с эльфа глаз, однако

снова прикасаться к нему она не рискнула. Даже Рон, не причислявший себя

к почитателям Хрычера, и тот был взволнован.

Гарри присел на пятки и помотал головой, пытаясь привести в порядок мысли.

— Я тебя не понимаю, Хрычер, — наконец признался он. — Волдеморт пытался

тебя убить, Регул умер, стараясь уничтожить Волдеморта, но ты по—прежнему

счастлив, что предал Сириуса? Ты радостно побежал к Нарциссе с Беллатрикс

и через них передал информацию Волдеморту…

— Гарри, для Хрычера всё выглядит совсем не так, — перебила Эрмиона. Она

вытерла глаза рукой и продолжила: — Он же раб, и домашние эльфы привыкли

к грубому, жестокому обращению… То, что сделал с Хрычером Волдеморт, вписывается

в общую картину. Что домовику до магических войн?.. Хрычер хранит верность тем, кто с ним добр. Такой, наверное, была миссис Блэк и, наверняка, Регул, поэтому

он и служил им верой и правдой и слепо следовал их убеждениям. Я знаю, что ты

сейчас скажешь, — быстро произнесла она, видя, что Гарри собирается возразить, —

дескать, Регул передумал… Но ведь Хрычеру-то он этого не объяснил, правда? И я, кажется, догадываюсь, почему. И Хрычер, и семья Регула могли ничего не бояться, 86

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») если следовали политике чистой крови. Регул пытался всех спасти.

— Сириус…

— Сириус по отношению к Хрычеру вёл себя безобразно, Гарри, и тебе самому

это известно! Хрычер один—одинёшенек жил здесь невесть сколько, и когда Сириус

снова вернулся домой, бедный эльф мечтал, чтобы ему уделили хотя бы капельку

внимания! А вот «мисс Цисси» и «мисс Бэлла», поди, были куда как ласковы при

встрече, вот он и сделал им одолжение — рассказал всё, что им хотелось знать.

Я всегда говорила: волшебники ещё поплатятся за такое отношение к домашним

эльфам. Волдеморт уже поплатился. И Сириус — тоже.

Крыть было нечем. Гарри смотрел на всхлипывающего на полу домовика, а в голове крутилась фраза, сказанная Дамблдором спустя считанные часы после

смерти Сириуса: « Не думаю, что Сириусу хоть раз пришло в голову, что Хрычер —

существо, способное на такие же сильные, как и у людей, чувства…»

— Хрычер, — после паузы сказал Гарри, — когда успокоишься… э—э… поднимись, пожалуйста.

Через несколько минут эльф закончил икать, затих и сел, потирая глаза

кулачками, словно ребёнок.

— Хрычер, я хочу тебя кое о чём попросить, — сказал Гарри и покосился на

Эрмиону в поисках поддержки. Ему хотелось не приказать, а именно попросить, хотя, с другой стороны, как бы это ни прозвучало, приказ должен был остаться

приказом. Похоже, с тоном он угадал — во всяком случае, Эрмиона ободряюще

улыбнулась. — Хрычер, будь любезен, найди Мандангуса Флетчера. Нам нужно

разобраться, куда он дел медальон — медальон господина Регула. Это крайне важно.

Мы хотим довести до конца то, что начал господин Регул, мы хотим… э—э… чтобы его

жертва не была напрасной.

Хрычер опустил руки и посмотрел на Гарри.

— Найти Мандангуса Флетчера? — проскрипел он.

— И привести его сюда, на площадь Угрюмолд, — сказал Гарри. — Как думаешь, справишься?

Домовик кивнул и поднялся на ноги. И тут на Гарри снизошло вдохновение. Он

вытащил подаренный Хагридом мешочек и достал оттуда фальшивый хоркрукс — тот

самый, в который Регул вложил адресованную Волдеморту записку.

— Хрычер, мне бы… э—э… хотелось, чтобы ты хранил это у себя, — Гарри

вложил медальон в сморщенную ладошку. — Это принадлежало Регулу, и я уверен, он

был бы рад, если б ты берёг медальон в знак благодарности за то, что…

Эльф издал скорбно—потрясённый вопль и снова рухнул на пол.

— Это ты перегнул, приятель, — заметил Рон.

Успокоить домовика удалось только через полчаса — он оказался настолько

потрясён фактом, что фамильное сокровище Блэков отдано ему в собственность, что

ноги отказались ему служить. Наконец домовик кое—как доплюхал до чулана, где на

глазах гриффиндорцев запрятал медальон в грязные одеяла и принял уверения в том, что пока он будет в отлучке, друзья обязуются стеречь его драгоценность денно

и нощно.

На прощание Хрычер низко поклонился Гарри, потом – Рону, сделал в сторону

Эрмионы судорожное движение, которое вполне могло быть истолковано как

прощальный жест, и с привычным громким хлопком исчез.

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») 87

Глава 11. Взятка

Гарри рассчитывал, что если уж Хрычер смог удрать от бесчисленных инфери

из озера, то на поимку Мандангуса ему понадобится от силы пара часов. Всё утро

он провёл в напряжённом ожидании, однако ни утром, ни даже днём Хрычер не

появился. К вечеру Гарри весь извёлся от беспокойства и совсем пал духом. Ужин

настроения не поднял. Оно и понятно: у них была только буханка заплесневелого

хлеба, и усилия Эрмионы трансфигурировать её во что-нибудь более аппетитное не

увенчались успехом.

Хрычер не вернулся ни на следующий день, ни через день. Зато на площади

перед домом обосновались два незнакомца в длинных плащах. До самой ночи они

смотрели в направлении дома, видеть который никак не могли.

— Пожиратели смерти, как пить дать, — заметил Рон, когда трое друзей

рассматривали незнакомцев из окон гостиной.

— Интересно, они знают, что мы здесь?

— Не думаю, — возразила Эрмиона, хотя вид у неё был встревоженный. — Иначе

они, конечно, наслали бы на нас Снэйпа.

— А может, Снэйп уже был здесь? Интересно, подействовало ли на него

заклятье немоты Дикого Глаза?

— Наверняка, — кивнула Эрмиона, — иначе он всё рассказал бы этим, внизу.

Думаю, они просто так караулят, на всякий случай. Ведь всем известно, что дом

принадлежит Гарри.

— А откуда… — начал было Гарри.

— Завещания волшебников проходят через Министерство, ты забыл? Они, разумеется, уже раскопали, что Сириус завещал свой дом тебе.

Постоянно маячившие снаружи Пожиратели усугубили и без того мрачную

атмосферу в доме номер двенадцать на площади Угрюмолд. Его обитатели не имели

никаких известий от друзей и родных, если не считать краткого сообщения, которое

принёс Покровитель мистера Висли. Накопившееся напряжение давало о себе знать.

От вынужденного безделья Рон стал раздражительнее и приобрёл дурную привычку то

и дело щёлкать делюминатором в кармане. Эрмиона коротала время до возвращения

Хрычера за чтением «Сказаний барда Бидла» и, мягко говоря, не радовалась тому, что свет в комнате то и дело гас и снова зажигался. К концу третьего дня после

ухода Хрычера, когда Рон в очередной раз неожиданно потушил свет, она

взорвалась:

— Да прекрати ты, в конце-то концов!

— Извини, извини! Это я чисто автоматически! — Рон опять щёлкнул

делюминатором и зажёг свет.

— А чем-нибудь полезным заняться не пробовал?

— Сказочки, что ли, читать?

— Рон, мне завещал эту книгу Дамблдор!..

— …ну а мне он завещал делюминатор, вот я и пользуюсь им, как могу!

Не в силах слушать перебранку, Гарри выскользнул из комнаты и направился

вниз, в кухню. Он проверял кухню несколько раз на дню, полагая, что Хрычер

появится именно там. Однако не успел он спуститься на первый этаж, как в дверь

постучали, затем послышались лязганье металла и скрип цепочки.

Гарри как током ударило — он выхватил палочку и затаился в тени, под

головами домовых эльфов. Дверь открылась. Блеснул фонарь на площади перед домом, человек в длинном плаще переступил через порог и закрыл за собой дверь. Но едва

он шагнул вперёд, как раздался голос Дикого Глаза: «Северус Снэйп?» — и в конце

холла воздвиглась фигура из пыли; серая тень ринулась на гостя, занося на лету

мёртвую руку.

— Не я убил тебя, Албус, — тихо прозвучало в ответ.

Произнесённые слова прекратили действие заклятья. Пылевая фигура

взорвалась, и плотное серое облако скрыло вошедшего.

Гарри направил палочку прямо в середину облака:

— Не двигаться!

Он совсем забыл о портрете миссис Блэк. Стоило Гарри открыть рот, как

покрывала, скрывавшие портрет, распахнулись, и бывшая хозяйка дома взвыла: 88

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод»)

— Грязнокровки и отребье обесчестили мой дом!..

С грохотом и топотом на лестничную площадку позади Гарри выскочили Рон и

Эрмиона и тут же наставили палочки на поднявшего руки вверх незнакомца.

— Подождите! Это я, Рем!

— Ну слава богу, — слабо отозвалась Эрмиона. Она перевела палочку на

портрет миссис Блэк, раздался хлопок, и портьеры задёрнулись. Наступила тишина.

Рон тоже опустил свою палочку, однако Гарри не шевельнулся.

— Покажись! — приказал он.

Лупин шагнул под свет лампы, по-прежнему держа руки над головой.

— Я Рем Джон Лупин, оборотень, также известный как Лунатик, один из

четырёх создателей Карты Мародёров, женат на Нимфадоре, также известной как

Тонкс, и я научил тебя вызывать Покровителя, который имеет форму оленя.

— А, ну тогда ладно, — Гарри наконец расслабился и опустил палочку. — Но

надо же было проверить.

— Как твой бывший преподаватель по Защите от тёмных сил не могу с тобой не

согласиться. Рон, Эрмиона — стоит быть поосторожней.

Ребята сбежали вниз по лестнице. Лупин, закутанный в дорожный плащ из

плотной чёрной ткани, выглядел очень усталым, но явно был рад их видеть.

— Значит, Северус не появлялся? — спросил он.

— Нет, — мотнул головой Гарри и быстро спросил: — Что снаружи? Как наши, целы? — Да, — кивнул Лупин, — но за всеми нами следят. Двое Пожирателей стоят на

площади рядом с…

— Знаем!

— Пришлось телепортироваться точно на верхнюю ступеньку перед дверью, иначе меня бы обнаружили. Уверен, они не знают, что вы тут, не то снаружи было

бы гораздо больше людей. Просто понатыкали засад в местах, где ты можешь

появиться, Гарри. Давайте присядем — у меня много новостей, и я хочу услышать, что случилось после того, как вы покинули Нору.

Они спустились в кухню. Эрмиона взмахнула палочкой — и в камине

взметнулось весёлое пламя, сразу добавив уюта: отблески огня заплясали на

длинном деревянном столе, и даже мрачные каменные стены, казалось, потеплели.

Все уселись за стол, и Лупин вытащил из-под плаща несколько бутылок масляного

эля.

— Я появился бы ещё три дня назад, но сначала нужно было оторваться от

слежки, — начал Лупин. — А вы прибыли сюда сразу со свадьбы?

— Нет, — ответил Гарри, — только после того как налетели на парочку

Пожирателей смерти на улице Тоттенхем Корт.

Лупин поперхнулся и пролил на плащ добрых полбутылки эля.

— ЧТО?!

Ребята рассказали ему, как всё случилось. К концу рассказа Лупин места

себе не находил от тревоги:

— Но как же они смогли найти вас так быстро? Ведь за телепортацией

невозможно проследить, разве только крепко схватиться за того, кто

телепортируется!

— И всё же трудно поверить, что Пожиратели просто прогуливались по

Тоттенхем Корт, — сказал Гарри.

— Мы тут гадали, — неуверенно проговорила Эрмиона, — может быть, на Гарри

до сих пор сохранилась Метка…

— Исключено, — отрезал Лупин. Рон тут же задрал нос вверх, гордясь своей

проницательностью, а Гарри испытал огромное облегчение. — Тому есть масса

подтверждений — например, если бы Метка ещё действовала, Пожиратели знали бы

наверняка, где Гарри сейчас, согласись. Но я никак не могу понять, как же они

проследили вас до Тоттенхем Корт, и это очень, очень меня беспокоит.

Лупин действительно был взволнован, но с точки зрения Гарри сейчас

следовало заняться вопросами поважнее.

— Мы были совершенно отрезаны от мира с тех пор, как папа Рона передал

нам, что все живы. Что случилось после того, как мы сбежали?

— Ну, Кингсли нас просто спас, — ответил Лупин. — Благодаря его

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») 89

предупреждению большинство гостей успело телепортироваться до появления этих…

— "Этих" — это Пожирателей или министерских? — вклинилась Эрмиона.

— И тех, и других. Теперь, в общем-то, особой разницы между ними нет. Их

было человек двенадцать, но они не знали, Гарри, что ты там был. До Артура дошли

слухи, что перед тем, как убить Скримджера, они его пытали — хотели вызнать, где

ты находишься. Если это правда, значит, он тебя не выдал.

Гарри бросил взгляд на Рона и Эрмиону. На их лицах были написаны те же

чувства, которые испытывал он сам, — шок и благодарность. Он всегда относился к

Скримджеру без особой симпатии, но если рассказанное Лупином — правда, то

получается, что Министр умер, защищая Гарри.

— Они перерыли Нору сверху донизу, — продолжал Лупин. — Видели вашего

упыря, но побоялись подойти к нему слишком близко. Тех, кто не сбежал, допрашивали несколько часов подряд, надеясь напасть на твой след, Гарри. Но, разумеется, никто, кроме членов Ордена, не догадывался о том, что ты

присутствовал на свадьбе. Одновременно с налётом на Нору по всей стране отряды

Пожирателей вламывались в дома, хоть как-то связанные с Орденом Феникса. Никого

не убили, — быстро добавил Лупин, предупреждая вопрос, — но и не церемонились.

Пожиратели сожгли дотла дом Дедалуса Диггла, хотя, понятное дело, его самого там

не было. И наложили Пыточное заклятие на родителей Тонкс — надеялись узнать, куда ты, Гарри, отправился после того, как побывал у них. Не волнуйся, всё в

порядке, хотя Теду и Андромеде, конечно, пришлось несладко.

— Неужели Пожиратели проникли через все защитные барьеры? — удивился

Гарри. В ту ночь, когда он с треском приземлился в саду Тонкс, заклинания с

честью выдержали нападение.

— Пойми, Гарри, сейчас за спиной у Пожирателей вся мощь Министерства, —

серьёзно ответил Лупин. — Для них теперь законы не писаны, они могут без опаски

использовать любые, даже самые ужасные заклятья, поэтому преодолели всю

установленную нами защиту. И прямым текстом объяснили, что им нужно.

— Даже не потрудились придумать какое-нибудь оправдание тому, что они ищут

Гарри, ходят по домам и пытают хозяев? — Эрмиона с трудом держала себя в руках.

— Как тебе сказать… — протянул Лупин. Он немного помедлил, потом вытащил

на свет сложенный в несколько раз выпуск «Ежедневного пророка» и кинул сидевшему

напротив Гарри. — Вот. Всё равно узнаешь, рано или поздно. Это официальный

предлог для розыска.

Гарри разгладил газету. Почти всю первую страницу занимала его собственная

фотография. Надпись выше гласила:

РАЗЫСКИВАЕТСЯ ДЛЯ ДАЧИ ПОКАЗАНИЙ КАСАТЕЛЬНО СМЕРТИ АЛБУСА ДАМБЛДОРА

Рон и Эрмиона разразились возмущёнными возгласами, но Гарри промолчал. Он

просто отшвырнул газету, не в силах больше на неё смотреть. Юноша догадывался, что там написано. Никто ведь не знал наверняка, как погиб Дамблдор — кроме тех, кто находился в ночь смерти профессора на вершине Астрономической башни. К тому

же Рита Москита как раз недавно рассказала всему волшебному миру, что люди

видели Гарри бегущим со всех ног с места преступления спустя считанные минуты

после убийства.

— Я очень сожалею, что всё так обернулось, Гарри, — тихо сказал Лупин.

— Выходит, теперь и «Пророк» у Пожирателей в кармане? — гневно спросила

Эрмиона.

Лупин кивнул.

— Но ведь люди должны были заметить, что происходит неладное?

— Переворот прошёл гладко и почти без шума, — объяснил Лупин. — Согласно

официальной версии Скримджер не убит, а ушёл в отставку. Его заменил Пий

Тугодумс. Само собой, его держат под заклятием Империо.

— А почему Волдеморт не провозгласил себя Министром магии? —

поинтересовался Рон.

Лупин рассмеялся.

— Да зачем ему это нужно, Рон? По сути дела, он и управляет страной, но не

думаешь же ты, что он станет просиживать мантию за столом в Министерстве?

Тугодумсу поручили вести всю рутинную работу, а Волдеморт дёргает его за ниточки

и наращивает своё влияние помимо Министерства… Конечно, не все такие слепцы. За

90

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») прошедшие несколько дней политика кардинально изменилась, и многие бурчат себе

под нос — мол, без Волдеморта тут не обошлось. Но в том-то и дело, что дальше

бурчания не идёт. Люди боятся делиться подозрениями, не знают, кому можно

доверять. Они не смеют говорить вслух: опасаются подставить под удар себя и свои

семьи, особенно если их худшие подозрения — правда. Нет, план Волдеморта гораздо

хитрее, чем кажется на первый взгляд. Назначь он себя Министром — и мог

вспыхнуть открытый мятеж. Оставаясь в тени, он сеет смятение, неуверенность, страх.

— Выходит, «резкое изменение политики Министерства» подразумевает, что

людям стоит бояться не Волдеморта, а меня? — уточнил Гарри.

— Да, это, безусловно, входит в новый политический курс. Просто гениальный

ход. Ведь теперь, когда Дамблдора нет, ты — Мальчик-Который-Выжил — наверняка бы

стал символом, знаменем тех, кто борется против Волдеморта. Но утверждая, что

ты, возможно, сам причастен к смерти старика, Волдеморт не только получил

предлог назначить награду за твою голову, но и посеял сомнения и тревогу среди

многих твоих потенциальных сторонников. А тем временем Министерство начало

выступать против магглорождённых, — Лупин кивнул на «Пророк». — Открой-ка вторую

полосу.

Эрмиона перевернула страницу с тем же выражением отвращения, с каким

держала в руках «Секреты самых тёмных искусств».

— «Перепись магглорождённых! — прочитала она вслух. — Министерство магии

приняло решение о проведении расследования в отношении так называемых

"магглорождённых", чтобы выяснить, каким образом они получили в своё

распоряжение секреты магии… Последние исследования Отдела тайн показали, что

магия может переходить только по наследству, от мага к магу. В случае отсутствия

документально подтверждённого происхождения из магической семьи можно

предположить, что "магглорождённые" завладели волшебными способностями силой или

обманом. Министерство поставило задачу искоренить захватчиков магии, и с этой

целью всем "магглорождённым" были разосланы повестки с требованием явиться на

собеседование в специально организованный Комитет по регистрации

магглорождённых».

— Не может быть, никто этого не потерпит! — заявил Рон.

— Это происходит, Рон, и люди терпят, — возразил ему Лупин. — Уже сегодня

магглорождённых ловят по всей стране.

— Но как можно ухитриться «украсть магию»? — удивился Рон. — Да если бы

магию можно было «украсть», разве у нас были бы сквибы? Это же просто бред!

— Знаю, — согласился Лупин. — Тем не менее, если ты не можешь официально

доказать кровное родство хотя бы с одним магом, по новым законам получается, что

ты завладел магией незаконно и должен быть наказан.

Рон бросил взгляд на Эрмиону, потом спросил:

— А если чистокровные и полукровки поклянутся, что магглорождённые — их

родственники? Я, например, скажу всем, что Эрмиона — моя кузина…

Эрмиона накрыла своей ладонью руку Рона и легонько сжала.

— Спасибо, Рон, но я не могу тебе позволить…

— Но ведь это единственный выход, — яростно перебил Рон, в свою очередь

сжимая её руку. — Я тебе нарисую всё фамильное дерево — на случай, если тебя

будут спрашивать про родственников.

Эрмиона только слабо улыбнулась.

— Рон, мы с тобой в бегах вместе с Гарри Поттером, подозреваемым номер

один во всей Англии, так что всё это мелочи. Если бы я собиралась вернуться в

школу — тогда другое дело.

Она обернулась к Лупину.

— Что Волдеморт собирается делать с Хогвартсом?

— Теперь посещение обязательно для всех колдуний и волшебников, — ответил

тот. — Вчера объявляли. Это тоже нововведение, потому что никогда прежде дети не

были обязаны ходить в школу по закону. Разумеется, почти все волшебники Британии

в своё время учились в Хогвартсе, но родители всегда имели возможность обучать

детей на дому или, по своему усмотрению, отправить их в одну из заграничных

школ. Теперь же всё волшебное сообщество попадёт под присмотр Волдеморта с

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») 91

младых ногтей. Заодно такая мера помогает искоренять магглорождённых, поскольку

студенты должны сначала получить Статус крови — то есть доказать Министерству, что у них в роду были волшебники, и только после этого им разрешат посещать

школу.

От злости Гарри даже затошнило. Сейчас по всей стране взволнованные

одиннадцатилетки, наверное, уткнулись в только что купленные учебники с

заклинаниями и не знают, что им не суждено увидеть Хогвартс. И может быть, вернуться в свои семьи тоже не суждено.

— Это… Это просто… — он мучительно подыскивал правильные слова, пытаясь

выразить переполнявшие его ужас и отвращение.

— Да, я знаю, — тихо сказал Лупин. Он помедлил и продолжил: — Я не

обижусь, Гарри, если ты не сочтёшь возможным мне ответить, однако у Ордена

сложилось впечатление, что Дамблдор оставил тебе задание.

— Оставил, — помолчав, подтвердил Гарри. — Рон и Эрмиона в курсе, они со

мной. — Можешь ли ты довериться мне и открыть, в чём оно состоит?

Гарри вгляделся в покрытое преждевременными морщинами лицо, обрамлённое

густыми, но уже седеющими волосами. Как бы ему хотелось ответить «да»!

— Нет, Рем, не могу. Мне очень жаль, но если Дамблдор не рассказал тебе, то и я не вправе это сделать.

— Так я и думал, — в голосе Лупина явственно слышалось разочарование. —

Тем не менее, я могу пригодиться. Ты знаешь, кто я и что могу. Я мог бы

отправиться с вами и защищать вас. Для этого мне совершенно не обязательно

знать, в чём именно состоит само задание.

Гарри заколебался. Предложение звучало очень заманчиво, хотя он с трудом

представлял себе, как можно будет держать суть их миссии в секрете от Лупина, если тот будет всё время рядом.

Эрмиона, тем не менее, выглядела озадаченной.

— А как насчёт Тонкс? — спросила она.

— При чём здесь Тонкс? — отозвался Лупин.

— Ну, — Эрмиона нахмурилась, — вы же женаты! Каково ей будет, если ты

уйдёшь с нами?

— Тонкс будет в полной безопасности. Она поживёт у родителей.

Удивительно, но Лупин произнёс это отстранённым, почти холодным тоном.

Странно было и то, что Тонкс согласилась отсиживаться в доме у родителей — в

конце концов, она являлась членом Ордена, и, насколько Гарри мог судить, не в её

характере было оставаться в стороне от гущи событий.

— Рем, — неуверенно начала Эрмиона, — э… между вами… э, что-то произошло?

— Всё в порядке, спасибо, — с нажимом ответил Лупин.

Эрмиона покраснела. Все замолчали. В кухне воцарилась мучительно неловкая

тишина. Потом Лупин с трудом, будто заставляя себя признаться, произнёс:

— Тонкс ждёт ребенка.

— О, как это замечательно! — пискнула Эрмиона.

— Здорово! — с энтузиазмом поддержал Рон.

— Поздравляем, — добавил Гарри.

Лупин выдавил из себя улыбку, больше напоминающую гримасу, и заговорил

опять:— Ну так что, Гарри, принимаешь предложение? Как насчёт того, чтобы

сделать неразлучную троицу четвёркой? Я уверен, Дамблдор бы это одобрил. В конце

концов, он ведь доверил мне учить тебя Защите от тёмных сил. И, если не

ошибаюсь, сейчас нам противостоит магия, с которой многие из нас не только не

знакомы, но которую даже и вообразить себе не могут.

Рон и Эрмиона посмотрели на Гарри.

— Значит… значит, ты собираешься оставить Тонкс у родителей и отправиться

с нами? Я правильно понял?

— Там она будет в полной безопасности, родители о ней позаботятся, — Лупин

явно не собирался больше обсуждать эту тему, словно дальнейшая судьба жены его

не очень-то интересовала. — Гарри, я уверен: будь Джеймс жив, он бы хотел, чтобы

я был поближе к тебе.

92

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод»)

— Ну, — медленно проговорил Гарри, — а я вот не уверен… Мне кажется, он

прежде всего захотел бы узнать, почему ты не держишься поближе к своему

собственному ребёнку.

Кровь моментально отхлынула от лица Лупина. Казалось, температура в кухне

разом упала градусов на десять. Рон с преувеличенным вниманием оглядывался по

сторонам, словно получил задание как можно точнее запомнить обстановку. Эрмиона

встревоженно переводила взгляд с Гарри на Лупина и обратно.

— Ты не понимаешь… — наконец сказал Лупин.

— Тогда объясни, — отозвался Гарри.

Лупин нервно сглотнул.

— Я… Женитьба на Тонкс была моей серьёзнейшей ошибкой. Я совершил этот шаг

вопреки голосу рассудка и с тех пор многократно о нём пожалел.

— Ага, понятно, — кивнул Гарри. — А теперь, значит, решил бросить её и

ребёнка и удрать с нами?

Лупин вскочил, опрокинув стул, и уставился на юношу с такой яростью, что

Гарри впервые за всё время их знакомства заметил на его лице волчью тень.

— Ты действительно не понимаешь, на что я обрёк свою жену и ещё не

рождённого ребёнка? Мне нельзя было жениться на ней! Я сделал её изгоем!

Ударом ноги Лупин отбросил перевёрнутый стул.

— Ты видел меня только среди членов Ордена или в Хогвартсе под защитой

Дамблдора! Ты и понятия не имеешь, как волшебное общество относится к таким, как

я! Со мной даже здороваться перестают, едва узнав о моём проклятии! Понимаешь

теперь, что я наделал?! Даже её семья с трудом терпит наш брак. Да и какие

родители пожелают своей единственной дочери выйти замуж за оборотня?! А ребёнок…

ребёнок…

Лупин запустил обе руки в волосы; в эту минуту он выглядел как безумец.

— У подобных мне обычно не бывает детей! Я уверен, он будет таким же, как

я — ну как я теперь могу себя простить, если хорошо знал тогда, чем рискую, знал, что ни в чём не повинный ребёнок может унаследовать мою болезнь? Если же

случится чудо и малыш родится здоровым, тогда будет лучше, в сто раз лучше для

него расти вовсе без отца, чем с таким, которого придётся всё время стыдиться!

— Рем, — прошептала Эрмиона, смаргивая слёзы, — о чём ты? Разве может

ребёнку быть за тебя стыдно?

— Не знаю, не знаю, Эрмиона, — уронил Гарри. — Мне, например, сейчас за

него очень стыдно.

Лупин при этих словах отшатнулся, как будто получил пощёчину. Неизвестно

откуда взявшийся гнев подбросил Гарри со стула.

— Если новая власть не любит магглорождённых, — с нажимом произнёс он, —

как ты думаешь, что они сделают с оборотнем-полукровкой, отец которого состоит в

Ордене? Мой отец погиб, пытаясь защитить маму и меня. И ты серьёзно считаешь, он

бы поддержал твою идею оставить ребёнка и отправиться на поиски приключений?

— Как… как ты смеешь?! — задохнулся Лупин. — Это же не потому, что я так

хочу… ищу опасностей или славы… как ты смеешь даже думать…

— А мне сдаётся, — перебил Гарри, — ты решил подёргать смерть за усы.

Немножко поиграть в Сириуса.

— Гарри, не надо! — взмолилась Эрмиона.

Но Гарри сейчас видел перед собой только помертвевшее лицо Лупина.

— Вот уж никогда бы не подумал, — медленно выговорил он. — Оказывается, человек, который научил меня защищаться от дементоров, — трус.

Лупин выхватил палочку так стремительно, что Гарри едва успел дотянуться

до своей. Громкий хлопок — и его отбросило назад, как от удара в лицо. Он

стукнулся затылком о стену и осел на пол, краем глаза успев заметить исчезающий

в дверях плащ Лупина.

— Рем, Рем, вернись! — надрывалась Эрмиона, но Лупин не ответил. Мгновение

спустя хлопнула входная дверь.

— Гарри, как ты мог?! — простонала девушка.

— Проще простого, чего там, — буркнул Гарри, вставая; там, где голова

встретилась со стеной, быстро набухала здоровенная шишка. Его до сих пор трясло

от ярости. — И незачем на меня так смотреть! — рявкнул он на подругу.

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») 93

— И незачем на неё орать! — ощерился Рон.

— Нет, нет! Нам нельзя ссориться! — встала между ними Эрмиона.

Рон посмотрел Гарри в глаза.

— Ты не должен был так говорить с Лупином.

— Он это заслужил, — упрямо ответил Гарри. Смутные образы проносились

перед глазами: Сириус падает сквозь завесу в Отделе тайн… застывшее в воздухе

тело Дамблдора, изломанное заклинанием… зелёная вспышка, мольбы матери… Наконец

он сказал: — Родители никогда не должны покидать своих детей, если только… если

только по-другому никак нельзя.

— Гарри… — сделала робкую попытку успокоить его Эрмиона, но он, дёрнув

плечом, сбросил её руку и отошёл к камину.

Пристально глядя на пламя, наколдованное Эрмионой, он вспоминал, как

однажды разговаривал с Лупином через этот камин. Гарри спрашивал о Джеймсе, и

Лупин тогда сумел найти правильные слова, успокоить. Теперь же перед внутренним

взором стояло искажённое болью, мертвенно-бледное лицо Рема. Гарри стало

мучительно стыдно за сказанное, внутри всё сдавило от раскаяния. Рон и Эрмиона

молчали, но он не сомневался, что они обмениваются многозначительными взглядами

за его спиной.

Гарри обернулся. Друзья тут же прервали безмолвный диалог и посмотрели на

него.

— Знаю, мне не следовало называть его трусом.

— Вот именно, — откликнулся Рон.

— Но он ведёт себя как трус…

— Всё равно… — качнула головой Эрмиона.

— Знаю, — повторил Гарри. — Но если это заставит его вернуться к Тонкс —

значит, оно того стоило, а?

В его голосе невольно прозвучала мольба. На лице Эрмионы читалось

сочувствие; Рон, казалось, не знал, как реагировать. Глядя под ноги, Гарри

размышлял о своём отце: поддержал бы его Джеймс в том, что он заявил Лупину, или

рассердился бы, увидев, как сын обращается со старым другом?

В кухне наступила тишина, но юноше казалось, что воздух гудит от

напряжения недавней размолвки и невысказанных упрёков Рона и Эрмионы. Номер

«Ежедневного пророка», забытый Лупином, валялся на столе. Фотография Гарри на

обложке пялилась в потолок.

Гарри сел за стол, взял газету и притворился, будто читает. Хотелось

прервать паузу, но он не знал, что сказать, — слишком свежа была ссора, и эмоции

переполняли юношу, не давая думать о чём-либо ином. Он не сомневался, что Рон и

Эрмиона по ту сторону газеты опять многозначительно переглядываются. Как можно

громче шурша страницами, он развернул газету. Взгляд тут же зацепился за фамилию

Дамблдора. Через пару секунд до него дошло, кто был изображён на семейной

фотографии в центре полосы. Под снимком было напечатано: «Семейство Дамблдоров.

Слева направо: Албус, Персиваль с новорождённой Арианой на руках, Кендра и

Аберфорт».

Теперь уже Гарри заинтересовался фотографией всерьёз. Отец Дамблдора

Персиваль выглядел импозантно, и даже на старом выцветшем снимке его глаза

лучились весельем. Малышка Ариана была чуть длиннее хлебного батона и отличалась

от других младенцев не более, чем один батон отличается от других. У матери

семейства Кендры чёрные как смоль волосы были собраны в пучок на затылке, в лице

чувствовалась порода. Гарри рассматривал её высокие скулы, прямой нос, тёмные

глаза над высоким воротом шёлковой мантии и невольно вспоминал виденные когда-то

фотографии североамериканских индейцев. Албус и Аберфорт, оба в пиджаках

одинакового покроя с кружевными воротниками, носили и одинаковые причёски —

волосы до плеч. Было заметно, что Албус на несколько лет старше брата, но в

остальном мальчики очень походили друг на друга. Фотографию, судя по всему, сделали, когда Албус ещё не начал носить очки и нос имел прямой. Из пелёнок

время от времени показывалась маленькая ручка Арианы. Счастливое и вполне

обыкновенное семейство безмятежно улыбалось с газетной страницы.

Гарри перевёл взгляд выше и прочёл заголовок:

СКОРО В ПРОДАЖЕ «БИОГРАФИЯ АЛБУСА ДАМБЛДОРА» РИТЫ МОСКИТЫ!

94

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») ТОЛЬКО ДЛЯ ЧИТАТЕЛЕЙ «ПРОРОКА» — ГЛАВА ИЗ КНИГИ!

Рассудив, что сейчас даже глава из книги Риты вряд ли сможет ухудшить его

настроение, Гарри принялся читать.

«Гордая и своевольная, Кендра Дамблдор не смогла вынести обстановку, сложившуюся в Кургане-на-Пустоши, когда распространилась новость об аресте и

заключении в Азкабан её мужа Персиваля. Поэтому она решила оставить родовое

гнездо и переселиться в Лощину Годрика — позже посёлок прославится как место, где Гарри Поттер таинственным образом спасся от Сами-Знаете-Кого.

Как и Курган-на-Пустоши, Лощина Годрика служила приютом многим волшебным

семьям. Однако, поскольку Кендра не была с ними знакома, она надеялась избежать

проявлений любопытства со стороны соседей касательно преступления её мужа.

Систематически игнорируя руку дружбы, которую пытались протянуть ей новые

соседи-волшебники, Кендра добилась того, что её семья оказалась в полной

изоляции.

"Я как-то испекла немного Котловых кексов и хотела зайти к ним, поздравить

с переездом — так она захлопнула дверь прямо перед моим носом! — рассказывает

Батильда Хлоп. — В первый год после их переселения я видела только сыновей. Не

собирай я однажды тоскливки при лунном свете, в первую зиму после их переезда, никогда бы и не подумала, что у них есть ещё и девочка! Но я собственными

глазами видела, как Кендра вывела Ариану в сад позади дома. Они лишь немного

прогулялись по лужайке, и всё это время Кендра крепко держала девочку за руку, а

потом завела обратно в дом. Я прямо-таки не знала, что и думать".

Складывается впечатление, что Кендра хотела воспользоваться переездом в

Лощину Годрика, чтобы спрятать Ариану навсегда. Видимо, замысел созрел за

несколько лет до описываемых событий. Момент для осуществления плана был выбран

идеально: Ариане было примерно семь лет, когда её спрятали от посторонних глаз, и если верить экспертам, то именно к семи годам в ребёнке должна начинать

проявлять себя магия — если, конечно, есть чему проявляться. Никто из ныне

здравствующих очевидцев не припомнит, чтобы Ариана хоть раз продемонстрировала

какие-либо магические способности. Напрашивается вывод: Кендра предпочла

притвориться, будто у неё и вовсе нет дочери, нежели опозорить себя признанием, что у неё родился сквиб. Переезд отдалил семью от старых друзей и соседей, которые знали Ариану, и таким образом появилась возможность держать дочь под

домашним арестом. Те немногие, кто знал о существовании Арианы, как воды в рот

набрали. Братья девочки, например, уходили от расспросов с помощью уловки, наверняка изобретённой матерью: "Наша сестра слишком слаба для школы".

Читайте на следующей неделе: "Албус Дамблдор в Хогвартсе — призы и

притворство"».

Добравшись до конца статьи, Гарри вынужден был признать, что ошибался: настроение стало ещё хуже. Он опять взглянул на фотографию, запечатлевшую

мгновения ушедшего счастья.

Неужели написанное в статье — правда? Как бы это проверить?

Ему опять захотелось в Лощину Годрика — пусть даже не поговорить с

Батильдой, так хоть побывать там, где и он, и Дамблдор лишились родных и

любимых. Он опустил газету, собираясь обсудить эту идею с Роном и Эрмионой, как

вдруг в кухне что-то затрещало и грохнуло.

За последние три дня Гарри впервые забыл о Хрычере и поначалу даже решил, что неожиданно вернулся Лупин; затем ещё некоторое время он не мог разобраться в

клубке сплетённых рук и ног, возникшем из ниоткуда подле его стула. Гарри

вскочил на ноги, но тут домовик выпутался и, низко поклонившись, проквакал:

— Хрычер вернулся и привёл вора Мандангуса Флетчера, хозяин.

Мандангус кое-как отлепился от пола и схватился было за палочку, но

Эрмиона оказалась проворнее:

— Разоружармус!

Палочка Мандангуса взмыла вверх — прямо Эрмионе в руки. Выпучив глаза, Мандангус бросился к лестнице, но Рон, словно заправский регбист, одним прыжком

сбил его с ног и с хрустом припечатал к каменному полу.

— Ну чего? — взвыл Мандангус, дёргаясь и изо всех сил пытаясь вырваться из

хватки Рона. — Чего я сделал? Натравили на меня этого мерзкого домового! Чё за

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») 95

шуточки, чё я сделал-то, отпустите меня, отпустите, а не то…

— На твоём месте, — заметил Гарри, — я бы попридержал угрозы.

Он отбросил газету и в два шага пересёк кухню. Мандангус от ужаса даже

перестал вырываться. Рон встал, пыхтя, а Гарри опустился на колени и неторопливо

наставил палочку прямо на нос Флетчера. От Мандангуса разило застарелым потом и

табаком, его волосы спутались в колтуны, а на мантии тут и там виднелись пятна.

— Хрычер просит прощения, что задержался с доставкой вора, хозяин, —

проскрипел домовой. — У Флетчера много тайных укрытий и помощников, он хитёр, и

его непросто поймать. Однако в конце концов Хрычер загнал его в угол.

— Ты молодец, Хрычер, просто молодчина!

Домовой низко поклонился.

— У нас к тебе несколько вопросов, — сообщил Гарри Мандангусу.

— Я испугался, ясно вам? — сразу завопил тот. — Я вообще не хотел в этом

участвовать! Не обижайся, приятель, но умирать за тебя — мы так не

договаривались. А тут сам чёртов Сам-Знаешь-Кто прёт прямо в лоб!.. Да любой бы

сразу сделал ноги. Говорил же с самого начала — не хочу на такое дело идти!

— Между прочим, никто, кроме тебя, оттуда не сбежал, — вставила Эрмиона.

— Ну так, значит, вы все тут чокнутые герои, чёрт побери, а я не такой

дурак, чтобы записываться в самоубийцы!

— Нам неинтересно слушать, почему ты сбежал и подставил Дикого Глаза, —

прервал его Гарри, приблизив кончик палочки к опухшим, налитым кровью глазам

Мандангуса. — Мы и так знаем, что ты подонок и трус, на которого нельзя

положиться.

— Ну и какого чёрта тогда за мной гоняются домовые? Или опять насчёт

кубков? Так их у меня не осталось, а то я бы тебе всё вернул…

— Нет, не насчёт кубков, хотя теплее, — перебил Гарри. — Заткнись и

слушай.

О, как это было прекрасно — наконец-то найти настоящее дело, найти кого-

то, из кого можно выбить хоть немного надёжной информации, которой им так

недоставало! Палочка Гарри почти упёрлась в переносицу Мандангуса, тому даже

пришлось скосить глаза, чтобы держать её в поле зрения.

— Когда ты вынес из этого дома всё, что представляло хоть какую-то

ценность… — начал Гарри, но Мандангус опять его перебил:

— Сириусу на этот мусор было наплевать!

Раздался дробный топот, блеснула начищенная медь, и по кухне раскатилось

гулкое эхо удара, а следом — крик боли. Это Хрычер налетел на Мандангуса и со

всей силы приложил его тяжёлым сотейником по голове.

— Убери, убери его! И на цепь посади! — вопил Мандангус, закрываясь

руками. Хрычер опять занёс сотейник.

— Хрычер, нельзя! — остановил домового Гарри.

Ручки Хрычера дрожали под весом сотейника, но эльф не сдавался.

— Ну хотя бы ещё разочек, хозяин Гарри? На счастье?

Рон расхохотался.

— Хрычер, он нам нужен в сознании. Но если надумает запираться — можешь ни

в чём себе не отказывать, — согласился Гарри.

— Большое спасибо, хозяин, — Хрычер поклонился и немного отступил, продолжая пристально смотреть на Мандангуса. Блёклые глаза домового до краев

были полны презрением.

— Когда ты стащил отсюда все ценности, до которых смог дотянуться, — опять

начал Гарри, — ты нашёл в чулане на кухне кучу барахла. Там был медальон.

Гарри внезапно ощутил, как у него пересохло во рту; он прямо чувствовал

напряжение и азарт Рона и Эрмионы.

— Что ты с ним сделал?

— А чё? — вместо ответа поинтересовался Мандангус. — Он дорогой?

— Медальон по-прежнему у него! — ахнула Эрмиона.

— Не–а, он его сбагрил. Просто прикидывает, нельзя ли было за него взять

подороже, — проницательно заметил Рон.

— Подороже? — проворчал Мандангус. — Да уж, можно было бы и подороже. Я ж

его, чёрт побери, задаром отдал, считай. А куда денешься?

96

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод»)

— Что ты имеешь в виду?

— Я кой-чего толкал на Диагон-аллее, а тут она подходит и сразу — где, мол, лицензия на торговлю магическими артефактами? Ищейка проклятая. Хотела мне

штраф впарить, да положила глаз на медальон и говорит: отпущу тебя, дескать, на

этот раз, если отдашь мне медальон. И можешь считать, что тебе повезло.

— Ты знаешь эту женщину? — спросил Гарри.

— Не, какая-то зараза из Министерства.

Мандангус на мгновение задумался, нахмурив брови.

— Маленького роста. Бантик на макушке. — Потом скривился и добавил: —

Чистая жаба.

От неожиданности Гарри выронил палочку. Она стукнула Мандангуса по

переносице и выпустила сноп красных искр, отчего его брови тут же вспыхнули.

— Акваменти!– закричала Эрмиона, и струя воды, вырвавшись из её волшебной

палочки, обдала Мандангуса с ног до головы.

Пока тот откашливался и отплёвывался, Гарри поднял глаза на друзей.

От догадки у всех троих вдоль позвоночника пробежали мурашки. А у Гарри в

придачу зазудели старые шрамы на правой руке.

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») 97

Глава 12. Магия — сила

Август тянулся медленно и размеренно. Неухоженная трава на участке

посреди площади Угрюмолд жарилась под лучами солнца и в конце концов порыжела и

зачахла. Никто из живших по соседству с домом номер двенадцать никогда не видел

ни его обитателей, ни самого дома номер двенадцать. Тот факт, что за домом номер

одиннадцать следует номер тринадцать, магглы, живущие на площади Угрюмолд, давным-давно сочли забавной ошибкой нумерации.

Тем не менее, в последние дни вокруг участка околачивались разные люди, которые, казалось, находили эту аномалию исключительно интересной. Редко какой

день проходил без того, чтобы один-два человека не появились на площади Угрюмолд

с единственной, вроде бы, целью: опереться на ограду перед одиннадцатым и

тринадцатым домами и понаблюдать за стыком двух зданий. Одни и те же наблюдатели

никогда не приезжали два дня подряд, хотя похоже было, что всех их объединяла

нелюбовь к нормальной одежде. Прохожие лондонцы, в большинстве своём, привыкли к

эксцентрично одетым людям и не обращали на них внимания, лишь изредка кто-нибудь

мог бросить беглый взгляд в их сторону, удивляясь, зачем надевать плащи по такой

жаре. Судя по всему, пользы от такого бдения было немного. Иногда кто-либо из

наблюдателей с воодушевлением бросался вперёд, словно наконец увидел что-то

интересное, но тут же разочарованно отступал.

В первый день сентября на площади дежурило больше людей, чем когда-либо.

Полдюжины человек в длинных плащах стояли молча и, как всегда, внимательно

следили за одиннадцатым и тринадцатым домами, но объекта их слежки по-прежнему

не было видно. Вечер подходил к концу. В первый раз за долгое время с неба

неожиданно хлынул холодный дождь, и тут, казалось, наступил один из тех

необъяснимых моментов, когда наблюдатели обнаружили нечто интересное. Мужчина с

перекошенным лицом ткнул пальцем в ту сторону, и его ближайший сосед, бледный

коренастый толстяк, тут же бросился вперёд, но мгновением позже они вернулись на

прежние позиции, расстроенные и разочарованные.

Тем временем, внутри дома номер двенадцать Гарри только что вошёл в

прихожую. Телепортируясь на верхнюю ступеньку перед парадной дверью, юноша чуть

не потерял равновесие, и у него возникло подозрение, что Пожиратели смерти могли

заметить его мелькнувший локоть.

Гарри старательно закрыл за собой дверь, стащил плащ-невидимку, повесил

его на руку и, зажав в руке украденный номер «Ежедневного пророка», торопливо

зашагал через мрачную прихожую к двери в подвал.

Привычный тихий шёпот «Северус Снэйп» приветствовал его, юношу обдало

порывом холодного ветра, и язык на мгновение свернулся.

— Я не убивал вас, — сказал он, как только язык развернулся, и задержал

дыхание, когда пыльная фигура-проклятие взорвалась. Затем Гарри спустился по

ступенькам кухни до середины пролёта и, уже находясь за пределами слышимости

миссис Блэк и вне облака пыли, громко сообщил:

— У меня новость, и вам она не понравится.

Кухня изменилась почти до неузнаваемости. Каждая поверхность в ней сияла; отполированные медные горшки и кастрюли пылали розовым светом; деревянная

столешница блестела; бокалы и тарелки, расставленные для обеда, сверкали, отражая весело полыхающее пламя камина, где уже закипал котёл. Однако ничто в

комнате не изменилось настолько разительно, как домашний эльф, который сейчас

спешил к Гарри. На нём красовалось снежно-белое полотенце, волосы в ушах были

чистыми и пушистыми, как вата; на его впалой груди подпрыгивал медальон Регула.

— С вашего позволения, переобуться, хозяин Гарри, и вымыть руки перед

обедом, — прокаркал Хрычер, схватил плащ-невидимку и, скрючившись в три

погибели, поковылял вешать его на стенной крюк, рядом с множеством старомодных

свежевыстиранных мантий.

— Что случилось? — с опаской поинтересовался Рон. До этого они с Эрмионой

оживлённо препирались над кипой покрытых каракулями листов и нарисованных

вручную карт, которые занимали весь конец длинного кухонного стола, но теперь

оба не отрывали глаз от Гарри. Юноша шагнул к ним и бросил газету поверх

98

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») раскиданных листов пергамента.

Знакомый черноволосый мужчина с крючковатым носом пристально смотрел на

них с большой фотографии под заголовком, гласившим: СЕВЕРУС СНЭЙП УТВЕРЖДЁН В ДОЛЖНОСТИ ДИРЕКТОРА ХОГВАРТСА

— Нет! — воскликнули Рон и Эрмиона.

Опередив друга, Эрмиона схватила газету и начала читать вслух статью, к

которой прилагался снимок.

«Северус Снэйп, долгое время занимавший должность преподавателя алхимии в

Школе колдовства и волшебства Хогвартс, был сегодня назначен директором. Это

наиболее значимая из кадровых перестановок в древней школе. После отставки

предыдущего учителя маггловедения в его должность вступит Алекто Кэрроу, а её

брат Амикус займёт пост профессора по Защите от тёмных сил».

— «Я приветствую возможность блюсти наши лучшие традиции и ценности

волшебного сообщества…», такие как убийства и отрезание ушей у людей, я полагаю?

Снэйп — директор! Снэйп в кабинете Дамблдора… Мерлиновы подштанники! — завопила

девушка, заставив Гарри и Рона подскочить на месте. Эрмиона выскочила из-за

стола и бросилась вон из комнаты, крикнув:

— Вернусь через минуту!

— «Мерлиновы подштанники»? — повторил изумлённый Рон. — По-моему, она

расстроилась.

Он подвинул газету к себе и впился глазами в статью о Снэйпе.

— Остальные учителя не станут на его сторону — ни Мак-Гонагалл, ни

Флитвик, ни Poсток. Все они знают правду, знают, как умер Дамблдор. Они не

примут Снэйпа в качестве директора. И кто такие эти Кэрроу?

— Пожиратели смерти, — ответил Гарри. — Там внутри есть их фотографии. Они

были на верху башни, когда Снэйп убил Дамблдора, так что вся шайка в сборе. И

ещё, — продолжил Гарри с горечью, пододвигая стул, — я не думаю, что остальным

учителям оставили какой-либо выбор, кроме как остаться. Если за Снэйпом стоят

Министерство и Волдеморт, то им пришлось выбирать: либо остаться и преподавать, либо провести несколько приятных лет в Азкабане — и это в лучшем случае. Я

думаю, они останутся и постараются защитить студентов.

Хрычер суетливо приблизился к столу с большой супницей в руках и разлил

суп в чистые миски, привычно насвистывая между делом.

— Спасибо, Xpычер, — поблагодарил его Гарри, переворачивая «Пророк», чтобы

не глядеть на лицо Снэйпа. — Ну, по крайней мере, мы точно знаем, где сейчас

находится Снэйп.

Он зачерпнул ложкой суп и отхлебнул. После того как Xpычеру отдали

медальон Регула, он стал готовить просто великолепно. Сегодняшний французский

луковый суп был едва ли не лучшим из всех луковых супов, которые Гарри

доводилось пробовать.

— За домом по-прежнему наблюдает куча Пожирателей смерти, — сообщил он

Рону, глотая суп, — больше, чем обычно. Похоже, они надеются, что мы выйдем

наружу со своими школьными чемоданами и поспешим на Хогвартс-экспресс.

Рон посмотрел на часы.

— Я думал об этом целый день. Он отправился около шести часов тому назад.

Странное чувство — когда он уходит без тебя, не правда ли?

Гарри вспомнился алый паровоз, за которым они с Роном однажды неслись по

воздуху — скользящая между полей и холмов ярко-красная гусеница, от мелькания

которой рябило в глазах. Он был уверен, что Джинни, Невилл и Луна сейчас сидят

вместе и, должно быть, теряются в догадках, куда они с Роном и Эрмионой

запропастились, или обсуждают, как лучше вредить новому режиму Снэйпа.

— Они чуть не заметили меня — только что, когда я заходил, — сказал

Гарри. — Я неудачно приземлился на верхнюю ступеньку, и плащ соскользнул.

— У меня так каждый раз. Ага, вот и она, — добавил Рон, вытягивая шею, чтобы получше разглядеть возвратившуюся Эрмиону. — И что же, во имя самых

поношенных Мерлиновых трусов, ты имела в виду?

— Я вспомнила вот об этом, — пропыхтела Эрмиона.

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») 99

Девушка тащила большую картину в раме. Поставив её на пол, она схватила с

кухонного буфета свою вышитую бисером сумочку, открыла и начала запихивать

картину внутрь. Хотя рама была явно слишком велика, чтобы поместиться в

крохотной сумочке, не прошло и пары секунд, как картина с лёгкостью скрылась в

её бездонных недрах.

— Финеас Найджелус, — объяснила Эрмиона и бросила сумочку на кухонный

стол. Как обычно, раздался громкий лязг и грохот.

— Чего? — изумился Рон, однако Гарри понял.

Изображение Финеаса Найджелуса Блэка могло перемещаться между своим

портретом в доме на площади Угрюмолд и портретом в кабинете директора Хогвартса, круглой комнате на верху башни. Там сейчас, несомненно, сидит Снэйп — счастливый

обладатель принадлежавшей Дамблдору коллекции изящных магических приборов из

серебра, каменного думоотвода, Сортировочной шляпы и меча Гриффиндора — если

только его не перенесли в другое место.

— Снэйп мог послать Финеаса Найджелуса шпионить для него внутри этого

дома, — объяснила Эрмиона Рону, садясь на прежнее место. — А сейчас — пусть

попробует. Всё, что Финеас Найджелус сможет увидеть, это изнанка моей сумочки.

— Отличная мысль! — Рон явно был впечатлён.

— Спасибо, — улыбнулась Эрмиона, подвигая к себе суп. — Ну, Гарри, что ещё

случилось сегодня?

— Ничего, — ответил Гарри. — Семь часов следил за входом в Министерство. И

признака её не было. Видел твоего отца, Рон. Он выглядит неплохо.

Рон кивнул, благодаря за новость. Друзья сошлись на том, что слишком

опасно пробовать связаться с мистером Висли, когда тот входит в здание и выходит

обратно: его всегда окружали другие служащие Министерства. Впрочем, даже сама

возможность перехватить его взгляд приносила успокоение, даже если мистер Висли

выглядел очень утомлённым и озабоченным.

— Папа всегда говорил нам, что большинство сотрудников Министерства

добирается до работы Дымолётной сетью, — сказал Рон. — Вот почему мы не видели

Хамбридж: она никогда не ходит пешком, считает себя слишком важной персоной.

— А как насчёт той старой смешной колдуньи и маленького волшебника в

тёмно-синей мантии? — поинтересовалась Эрмиона.

— Ах да, это дядька из Волшебно-сервисного отдела, — сообщил Рон.

— Откуда ты знаешь, что он работает в Волшебно-сервисном отделе? —спросила

Эрмиона, застыв с поднятой ложкой в руке.

— Папа говорил, что весь Волшебно-сервисный отдел носит тёмно-синие

мантии.

— Но ты никогда нам об этом не говорил!

Эрмиона уронила ложку и потянула к себе кипу заметок и карт, которую они с

Роном рассматривали, когда Гарри вошёл в кухню.

— Здесь нет ничего о тёмно-синей мантии, ничего! — воскликнула она, лихорадочно листая страницы.

— Да ладно, неужели это действительно имеет значение?

— Рон, всё имеет значение! Если мы собираемся пробраться в Министерство и

не попасться, причём в то время, когда они опасаются возможных нарушителей, даже

самая маленькая деталь имеет значение! Мы обсуждали это множество раз, и я

действительно не понимаю, что за смысл во всей этой разведке, если ты даже не

даёшь себе труда сообщить нам…

— Да ну, Эрмиона, я забыл какую-то мелочь…

— Ты что, не понимаешь, что для нас, наверное, нет сейчас более опасного

места во всём мире, чем Министерство…

— Я считаю, это надо сделать завтра, — прервал её Гарри.

Умолкнувшая на полуслове Эрмиона застыла с отвисшей челюстью, Рон

поперхнулся супом.

— Завтра? — повторила Эрмиона. — Ты серьёзно, Гарри?

— Абсолютно серьёзно, — сказал Гарри. — Не думаю, что мы сможем

подготовиться намного лучше, чем сейчас, даже если будем кружить вокруг входа в

Министерство ещё месяц. Чем дольше мы это откладываем, тем дальше от нас может

оказаться медальон. Не исключено, что Хамбридж выбросила его, ведь медальон не

100

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») открывается.

— Если только она не нашла способ его открыть, — возразил Рон, — и

медальон не подчинил её.

— Ей-то какая разница, у неё и так зло всегда было на первом месте, —

пожал плечами Гарри.

Эрмиона, глубоко задумавшись, кусала губу.

— Нам известны все важные моменты, — продолжал Гарри, обращаясь к

Эрмионе. — Мы знаем, что они заблокировали телепортацию в Министерство и из

него; мы знаем, что только самому высокому министерскому начальству сейчас

разрешается подключать свои дома к Дымолётной сети: Рон слышал, как те двое

Невыразимых жаловались на это. И мы примерно знаем, где находится кабинет

Хамбридж: ты слышала, как этот бородатый мужик говорил своему приятелю…

— «Я выйду на уровне один, меня хочет видеть Долорес», — немедленно

процитировала Эрмиона.

— Точно, — подтвердил Гарри. — И мы знаем, что внутрь попадают с помощью

этих забавных монет, или жетонов, или что они там из себя представляют, потому

что я видел, как колдунья одалживала одну штучку у своей подруги…

— Но у нас нет ни одного!

— Если план сработает, они у нас будут, — спокойно продолжил Гарри.

— Не знаю, Гарри, не знаю… Полным-полно всего, что может пойти

наперекосяк, слишком многое зависит от случая.

— Это всё не перестанет быть проблемой, даже если мы потратим на

подготовку ещё три месяца, — сказал Гарри. — Настало время действовать.

Глядя на лица Рона и Эрмионы, Гарри видел, что друзья напуганы; особой

уверенности в себе у него тоже не было, и всё же юноша был убеждён, что настало

время воплотить план в жизнь.

Предыдущие четыре недели они потратили, по очереди следя при помощи плаща-

невидимки за центральным входом в Министерство, который Рон, благодаря мистеру

Висли, знал с детства. Друзья ходили по пятам за входящими служащими

Министерства, подслушивали их разговоры и внимательно наблюдали, пытаясь

определить, кто из них изо дня в день в одно и то же время ходит на работу в

одиночку. Иногда им представлялся случай стащить номер «Ежедневного пророка» из

чьего-нибудь портфеля. Ребята постепенно составляли схематичные карты и заметки, сваленные теперь кучей перед Эрмионой.

— Хорошо, — медленно проговорил Рон, — допустим, мы отправимся туда

завтра. Я думаю, пойти должны будем только мы с Гарри.

— Ой, только не начинай опять! — вздохнула Эрмиона. — Я думала, что мы

уладили этот вопрос.

— Одно дело — торчать возле входа под плащом, но тут же совсем другое.

Эрмиона, — Рон ткнул в экземпляр «Ежедневного пророка» десятидневной давности, —

ты числишься в списках магглорождённых, не явившихся на собеседование!

— А ты якобы умираешь от брызговянки в Норе! Если кто и не должен идти, так это Гарри — за его голову назначено вознаграждение в десять тысяч галлеонов.

— Хорошо, я останусь здесь, — согласился Гарри. — Вы же дадите мне знать, если победите Волдеморта, правда?

Когда Рон и Эрмиона засмеялись, шрам на лбу Гарри прострелило болью, и

рука юноши дёрнулась к нему. Он заметил, как сузились глаза Эрмионы, и

притворился, будто собирался откинуть со лба упавшие волосы.

— Ну ладно, если мы идём втроём, то должны будем телепортироваться

раздельно, — заявил Рон. — Мы все теперь не сможем полностью укрыться под

плащом.

Шрам Гарри болел всё сильнее и сильнее. Юноша поднялся с места, и Xpычер

сразу засуетился.

— Хозяин не закончил есть суп! Может, хозяин пожелает острого тушёного

мяса с овощами или пирога с патокой, к которому он так неравнодушен?

— Спасибо, Xpычер, но я на минутку… э-э… в ванну.

Опасаясь подозрительного взгляда Эрмионы, Гарри заторопился по лестнице в

прихожую, затем взбежал на второй этаж, бросился в ванную и закрыл задвижку на

двери. Застонав от боли, он тяжело опустился на край чёрной ванны с кранами в

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») 101

виде змей, разинувших пасти, и закрыл глаза…

Гарри бесшумно скользил вдоль тускло освещённой улицы. У зданий по обеим

сторонам были высокие деревянные фронтоны, похожие на пряничные домики. Юноша

приблизился к одному из них, затем в поле зрения показалась его собственная

бледная рука с длинными пальцами, тянущаяся к двери. Он постучал и почувствовал

нарастающее возбуждение…

Дверь открылась, на пороге стояла смеющаяся женщина. Когда она взглянула

на Гарри, её лицо вытянулось и веселье ушло, сменившись ужасом.

— Грегорович? — произнёс высокий холодный голос.

Она отрицательно покачала головой и попыталась закрыть дверь. Бледная рука

прочно удерживала створку, мешая женщине её захлопнуть.

— Мне нужен Грегорович.

— Er wohnt hier nicht mehr9! Он не проживать больше здесь! — закричала она, мотая головой. — Он не жить здесь! Он не жить здесь! Я не знать его!

Отказавшись от попыток закрыть дверь, хозяйка попятилась вглубь тёмной

прихожей. Гарри бесшумно двинулся за ней, и его длиннопалая рука потянулась за

палочкой.

— Где он?

— Это я не знать! Он выехать! Я не знать, я не знать!

Он поднял руку, и женщина закричала. Двое малышей вбежали в прихожую, мать

попыталась заслонить их руками, затем последовала зелёная вспышка…

— Гарри! ГАРРИ!

Юноша открыл глаза — оказывается, он сполз на пол. Эрмиона опять начала

колотить в дверь.

— Гарри, открой!

Она услышала его крик, понял он. Гарри поднялся и отодвинул дверную

задвижку; Эрмиона тут же ввалилась в помещение, еле удержавшись на ногах, и с

подозрением огляделась вокруг. Следом за ней вошёл Рон и начал нервно водить

палочкой по углам холодной ванной комнаты.

— Что ты тут делал? — строго спросила Эрмиона.

— А что, по-твоему, я мог тут делать? — с бравадой в голосе осведомился

Гарри.

— Ты орал как резаный! — воскликнул Рон.

— Ах, да… Должно быть, я задремал или…

— Гарри, не держи нас за идиотов, — изрекла Эрмиона, глубоко вздохнув. —

Мы знаем, что твой шрам заболел ещё внизу. А ещё ты бледен как полотно.

Гарри присел на край ванны.

— Ладно. Я только что видел, как Волдеморт убивает женщину. К этому

моменту он, наверное, прикончил всю её семью. И в этом не было никакой

необходимости. Это опять как с Седриком — они ему просто подвернулись под руку.

— Гарри, вообще-то мы договаривались, что ты больше этого не допустишь! —

воскликнула Эрмиона, и эхо её голоса разнеслось по ванной комнате. — Дамблдор

хотел, чтобы ты применял Окклюменцию! Он считал, что эта связь опасна: Волдеморт

может использовать её, Гарри! Что за польза глядеть, как он убивает и пытает, чем это может помочь?

— Так я могу узнать, чем он занят, — возразил Гарри.

— Значит, ты даже не пытаешься закрывать от него свою голову?

— Эрмиона, у меня не получается. Ты же знаешь, я не силён в Окклюменции. Я

никогда её не освою.

— Ты никогда по-настоящему и не пробовал! — запальчиво возразила она. — Не

понимаю, Гарри — тебе что, нравится эта особая связь, или родство, или что оно

там такое — чем бы оно ни было?

Гарри поднялся и посмотрел на Эрмиону. Под его взглядом она сникла и

потупилась.

— Нравится? — спросил он спокойно. — А тебе бы понравилось?

— Мне?.. Нет… Извини, Гарри. Я не имела в виду…

— Я ненавижу её. Я ненавижу то, что он может забраться внутрь меня, что

мне приходится видеть его в те минуты, когда он наиболее опасен. Но я собираюсь

9 Он здесь больше не живёт (нем).

102

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») это использовать.

— Дамблдор…

— Забудь про Дамблдора. Это мой выбор, не чей-нибудь ещё. Я хочу знать, зачем он ищет Грегоровича.

— Кого?

— Это иностранный мастер по изготовлению волшебных палочек, — сообщил

Гарри. — Он сделал палочку для Крума, и Крум считает, что он настоящий умелец.

— Но, как ты сам говорил, Волдеморт держит Олливандера где-то под

замком, — возразил Рон. — Если у него уже есть изготовитель палочек, зачем ему

другой?

— Возможно, он согласен с Крумом и считает, что Грегорович как специалист

лучше. Или, может, он думает, раз уж Олливандер не знает, то пусть Грегорович

объяснит, что именно проделала моя палочка во время погони.

Гарри глянул мельком в расколовшееся пыльное зеркало и увидел, как за его

спиной Рон и Эрмиона обменялись скептическими взглядами.

— Гарри, ты продолжаешь говорить о том, что сделала твоя палочка, —

произнесла Эрмиона, — но ведь на самом деле это сделал ты! Почему ты так упорно

не хочешь сам отвечать за собственную силу?

— Потому что знаю, что это сделал не я! И Волдеморту это тоже известно, Эрмиона! Мы оба в курсе, что произошло на самом деле!

Их взгляды встретились. Гарри понимал, что не убедил Эрмиону и что она

сейчас подбирает доводы и против его теории о палочке, и против того, что он

позволяет себе проникать в сознание Волдеморта. К его облегчению, вмешался Рон.

— Брось, — посоветовал он ей. — Это касается только его. И если мы завтра

собираемся пробраться в Министерство, то, может, пройдёмся по плану действий?

С очевидной неохотой Эрмиона позволила сменить тему, хотя Гарри был

совершенно уверен, что она вернётся к ней при первой же возможности. Они

возвратились в подвальную кухню, где Xpычер подал им тушёное мясо и пирог с

патокой.

Друзья не ложились спать до глубокой ночи. В течение нескольких часов они

снова и снова репетировали план действий, пока не выучили его слово в слово.

Гарри, который теперь спал в комнате Сириуса, лежал в кровати, освещая палочкой

старую фотографию отца, Сириуса, Лупина и Петтигрю, и уже десять минут бормотал

про себя план. Впрочем, погасив свет палочки, он стал размышлять не о

Многосущном зелье, Рвотных рогаликах и тёмно-синих мантиях Волшебно-сервисного

отдела; юноша думал об изготовителе палочек Грегоровиче и о том, сколько ещё

времени тот сможет скрываться, раз Волдеморт ищет его так настойчиво.

Рассвет, казалось, наступил сразу после полуночи с какой-то неприличной

поспешностью.

— Ты выглядишь ужасно, — поприветствовал его Рон, входя в комнату, чтобы

разбудить Гарри.

— Это ненадолго, — ответил Гарри и зевнул.

Эрмиону они нашли внизу в кухне — Xpычер приготовил ей кофе с горячими

булочками. Во взгляде девушки читалось слегка одержимое выражение, которое Гарри

обычно видел у неё перед экзаменом.

— Мантии, — перечисляла она вполголоса, отмечая их наличие нервным кивком

и продолжая обшаривать вышитую сумочку, — Многосущное зелье… плащ-невидимка…

Петарды-подлянки. Каждый из вас должен взять парочку на всякий случай… Рвотные

Poгалики, Кровоносная Нуга, Уши-Растягуши…

Наскоро проглотив свой завтрак, ребята поднялись наверх. Xpычер кланялся

им и обещал по возвращении приготовить запечённые в слоёном тесте почки с мясом.

— Подумать только, — с нежностью проговорил Рон, — ещё недавно я

представлял себе, как отрежу ему голову и прицеплю её на стену!

С величайшей осторожностью друзья разместились на верхней ступеньке. Им

было видно, как пара Пожирателей смерти с опухшими глазами, расположившись на

краю покрытой туманом площади, наблюдает за домом.

Сначала Эрмиона телепортировалась с Роном, затем наступила очередь Гарри.

После обычного короткого мгновения темноты и ощущения удушья Гарри

очутился в крохотном закоулке, где намечалось провести первый этап плана. Вокруг

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») 103

было пустынно, лишь невдалеке стояли два больших мусорных контейнера; первые

сотрудники Министерства обычно появлялись здесь не ранее восьми утра.

— Значит, так, — сказала Эрмиона, глядя на часы, — она должна быть здесь

минут через пять. Когда я её Оглушу…

— Эрмиона, мы знаем, — сурово перебил Рон. — И нам, помнится, надо открыть

дверь до её появления?

Эрмиона вскрикнула.

— Чуть не забыла! Отойдите-ка…

Она ткнула палочкой в запертый висячий замок, и дверь пожарного выхода, исписанная и изрисованная, с треском распахнулась. За ней находился тёмный

коридор, который, как им было известно благодаря осторожным разведывательным

вылазкам, вёл в пустой театр. Эрмиона потянула дверь, чтобы та выглядела по-

прежнему закрытой.

— А сейчас, — сказала девушка, повернувшись к друзьям, стоявшим в

переулке, — мы опять надеваем плащ…

— …и ждём, — закончил Рон, набросил плащ на голову Эрмионы, словно одеяло

на птичью клетку, посмотрел на Гарри и закатил глаза.

Не прошло и минуты, как раздался еле слышный хлопок и невысокая

министерская колдунья с развевающимися седыми волосами телепортировалась

буквально в футе от них, часто заморгав от внезапно яркого света — солнце как

раз вышло из-за тучи. Однако насладиться неожиданным теплом ей не дали: бесшумное заклинание Оглушения, выпущенное Эрмионой, поразило её в грудь, и

волшебница рухнула на землю.

— Хорошо сработано, Эрмиона, — похвалил Рон, выходя из-за мусорного

контейнера рядом с дверью театра. Гарри снял плащ-невидимку, и они вместе

понесли тело по тёмному коридору, ведущему за кулисы. Эрмиона вырвала у колдуньи

несколько волосков и добавила их в бутылочку с мутным Многосущным зельем, которую извлекла из вышитой бисером сумочки. Рон тем временем копался в

маленькой дамской сумочке колдуньи.

— Это Мафальда Хопкерк, — сказал он, держа перед глазами небольшую

карточку, которая утверждала, что их жертва — сотрудник Управления по борьбе с

незаконным использованием магии. — Эрмиона, лучше возьми это, тут есть жетоны.

Он передал ей несколько мелких золотых монет с вытисненными на них буквами

«M.M.», которые взял из кошелька колдуньи.

Эрмиона выпила Многосущное зелье, которое сейчас было приятного светло-

лилового цвета, и через пару мгновений перед ними стояла точная копия Мафальды

Хопкерк. Девушка сняла с Мафальды очки и надела на себя. Гарри посмотрел на

часы.

— Отстаём от графика — мистер Сервисный отдел может появиться здесь в

любую секунду.

Поспешив закрыть дверь за настоящей Мафальдой, Гарри и Рон накинули на

себя плащ-невидимку, а Эрмиона осталась ждать на виду у всех. Секундой позже

прозвучал ещё один хлопок и перед ними появился невысокий, похожий на хорька

волшебник.

— О, привет, Мафальда.

— Привет! — дрожащим голосом ответила Эрмиона. — Как дела?

— Честно говоря, не особо, — удручённо ответил маленький волшебник.

Эрмиона и волшебник направились к главной дороге, Гарри и Рон крадучись

двинулись следом.

— Мне очень жаль слышать, что у тебя неприятности, — заявила Эрмиона, без

колебаний перебивая собеседника, когда тот попытался начать рассказ о своих

проблемах; важно было не допустить, чтобы он вышел на улицу. — Вот, угощайся, вкусная штука.

— А? Ой, нет, спасибо…

— Да бери же! — угрожающе потребовала Эрмиона и сунула пакет с рогаликами

ему в лицо. С некоторым беспокойством волшебник взял одну штуку.

Результат последовал мгновенно. Едва рогалик коснулся его языка, низкорослого волшебника начало тошнить так сильно, что он даже не заметил, как

Эрмиона выдернула прядь волос у него с макушки.

104

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод»)

— Ой, бедняжка! — воскликнула лже-Мафальда во время особенно сильного

позыва. — Тебе, наверное, лучше взять выходной!

— Нет… нет! — он задохнулся, и его опять стошнило, но волшебник, тем не

менее, упрямо продолжал двигаться вперёд, хотя уже был не в состоянии держаться

на ногах. — Я должен… сегодня… должен прийти…

— Но это же глупо! — забеспокоилась Эрмиона. — Ты в таком состоянии не

сможешь работать! Я считаю, тебе надо обратиться в Лечебницу святого Мунго, чтобы там тебя привели в порядок.

От нескончаемых рвотных позывов волшебник упал на четвереньки, но всё ещё

продолжал ползти к главной улице.

— Ты просто не можешь идти на работу в таком виде! — вскричала Эрмиона.

В конце концов он вроде бы признал справедливость её слов. Опираясь на

Эрмиону, волшебник принял вертикальное положение, крутнулся на месте и исчез, не

оставив ничего, кроме нескольких пятен рвоты и сумки, которую Рон в последний

момент вырвал из его руки.

— Фффу, — выдохнула Эрмиона, приподнимая край мантии, чтобы не

запачкаться. — Оглушить бы его тоже с самого начала — и такого бедлама не было

бы.

— Да уж, — согласился Рон, появляясь из-под плаща с сумкой волшебника в

руке, — но мне всё-таки кажется, что целая гора лежащих в беспамятстве тел

привлекла бы больше внимания. А он прямо помешан на своей работе, правда? Бросай

волосы и давай сюда зелье.

Через две минуты Рон предстал перед ними копией заболевшего волшебника: такой же низкорослый и похожий на хорька и одетый в тёмно-синюю мантию, которая

до этого была уложена в сумку.

— Довольно странно, что он не надел её сегодня, учитывая, как рвался на

работу, не правда ли? Так или иначе, я теперь Редж Кэттермоул, если верить

этикетке на изнанке.

— Подожди здесь, — сказала Эрмиона Гарри, который до сих пор прятался под

плащом-невидимкой, — мы добудем волос и для тебя.

Ждать пришлось минут десять, но Гарри, скрывавшемуся в вонючем переулке

рядом с дверью, за которой лежала оглушённая Мафальда, показалось, что прошло

намного больше времени. Наконец опять появились Рон с Эрмионой.

— Мы не знаем, кто это был, — сообщила Эрмиона, передавая Гарри несколько

курчавых чёрных волосков, — но он ушёл домой с ужасным кровотечением из носа!

Вот, он довольно высокий, тебе понадобится мантия побольше размером…

Она вытащила несколько старых мантий, которые постирал для них Xpычер, и

Гарри отошёл в сторону, чтобы выпить зелье и переодеться.

Как только болезненное превращение завершилось, в нём оказалось более

шести футов роста, и, судя по мускулистым рукам, телосложение стало намного

мощнее. Кроме того, теперь у него была борода. Уложив плащ-невидимку и очки за

пазуху, юноша присоединился к друзьям.

— Господи, какое страшилище, — заявил Рон, подняв глаза на возвышавшегося

над ним Гарри.

— Возьми один из жетонов Мафальды, — сказала Эрмиона Гарри, — и идёмте, уже почти девять.

Они вместе вышли из переулка. На протяжении пятидесяти ярдов вдоль

заполненного людьми тротуара тянулись утыканные шипами чёрные перила, которые

ограждали два пролёта ступенек, один с надписью «МУЖЧИНЫ», другой — «ЖЕНЩИНЫ».

— Увидимся через минуту, — нервно проговорила Эрмиона и нетвёрдой походкой

начала спускаться по ступенькам для женщин. Гарри и Рон присоединились к группе

странно одетых мужчин, спускавшихся, как оказалось, в обычный подземный

общественный туалет, отделанный грязной чёрно-белой плиткой.

— Доброе утро, Редж! — поздоровался другой волшебник в тёмно-синей мантии, бросив золотой жетон в щель на двери и входя в кабинку. — Чёртово шило в

заднице, правда? Заставляют всех нас ходить на работу таким путём! Кого они

надеются поймать, Гарри Поттера, что ли?

И волшебник громогласно захохотал над собственной шуткой. Рон вымученно

хихикнул в ответ.

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») 105

— Да, — ответил он, — глупо как-то.

И они с Гарри разошлись по соседним кабинкам.

Слева и справа от Гарри послышались звуки смываемой воды. Он присел и

заглянул в щель между полом и перегородкой кабинки — как раз вовремя, чтобы

увидеть пару ног в ботинках, забирающуюся в соседний унитаз. Посмотрев налево, он обнаружил растерянно мигающего Рона.

— Нам придётся себя смыть? — прошептал он.

— Похоже на то, — шепнул в ответ Гарри. Его голос оказался низким и

скрипучим.

Оба выпрямились. Чувствуя себя невероятно глупо, Гарри забрался в унитаз.

Юноша сразу понял, что всё сделал правильно: хотя он вроде бы стоял в

воде, его обувь, ноги и мантия остались совершенно сухими. Гарри протянул руку, дёрнул за цепочку, в следующий момент с шумом соскользнул вниз по короткому

жёлобу - и очутился в камине в Министерстве магии.

На ноги он поднялся с трудом: его тело сейчас было гораздо крупнее, чем

своё, привычное. Большой Атриум казался темнее, чем помнилось Гарри. Ранее в

центре зала бил золотой фонтан, отбрасывая блестящие пятнышки света на

полированные деревянные стены и пол. Сейчас над всем возвышалась гигантская

статуя из чёрного камня. Это громадное изваяние колдуньи и волшебника, которые

сидели на тронах, покрытых изысканной резьбой, и глядели сверху вниз на

вываливающихся из каминов сотрудников Министерства, выглядело скорее угрожающим.

На постаменте статуи буквами высотой в фут были выгравированы слова: «МАГИЯ —

СИЛА».Кто-то сильно врезал Гарри сзади под коленки: лысеющий волшебник вылетел

из камина вслед за ним.

— Пошевеливайся там, ты что… ой, прошу прощения, Супостант!

Явно напуганный, волшебник заторопился прочь. Очевидно, Супостант, в

которого воплотился Гарри, был довольно грозной персоной.

Кто-то тихо свистнул, и юноша, оглядевшись вокруг, увидел невысокую

худенькую колдунью и похожего на хорька волшебника из Волшебно-сервисного

отдела, делающих ему знаки от подножия статуи. Гарри поспешил присоединиться к

ним.

— Ты как, в порядке? — спросила шёпотом у Гарри Эрмиона.

— Нет, он застрял в колене унитаза, — хихикнул Рон.

— Ой, ну очень смешно… Ужасно, правда? — обратилась она к Гарри, разглядывающему статую. — Ты видел, на чём они сидят?

Гарри присмотрелся и понял: то, что казалось ему тронами, украшенными

декоративной резьбой, на самом деле было кучами вырезанных из камня человеческих

тел. Сотни и сотни обнажённых мужчин, женщин, детей с тупыми и уродливыми лицами

лежали, скрючившись и притиснувшись друг к другу, чтобы выдержать вес изысканно

одетых волшебников.

— Магглы, — шепнула Эрмиона, — на их положенном месте. Ладно, пора идти.

Ребята присоединились к потоку колдуний и волшебников, движущемуся к

золотым воротам в конце зала. По пути они оглядывались по сторонам, пытаясь

делать это по возможности незаметно, но знакомой фигуры Долорес Хамбридж нигде

не было видно. Друзья прошли через ворота и очутились в меньшем по размеру зале, где перед двадцатью золотыми решётками лифтов уже образовались очереди. Едва они

стали в ближайшую из них, как услышали голос:

— Кэттермоул!

Все трое оглянулись — и у Гарри свело желудок. К ним направлялся один из

Пожирателей смерти, присутствовавших при смерти Дамблдора. Сотрудники

Министерства, стоявшие рядом с друзьями, умолкли и потупили взгляды; Гарри почти

физически чувствовал охвативший их страх. Хмурое, чуть грубоватое лицо мужчины

странным образом противоречило великолепию его просторной, шитой золотом мантии.

В толпе, окружившей лифты, кто-то воскликнул льстивым голосом:

— Доброе утро, Яксли!

Яксли пропустил приветствие мимо ушей.

— Я послал запрос, чтобы кто-нибудь из Волшебно-сервисного отдела

разобрался с моим кабинетом, Кэттермоул. Там до сих пор льёт с потолка.

106

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») Рон оглянулся вокруг, словно надеясь, что кто-нибудь вмешается, но все

молчали.

— Льёт? В вашем кабинете? Это… это ведь нехорошо?

Рон издал нервный смешок. Глаза Яксли расширились.

— Вы что, Кэттермоул, думаете, что это смешно?

Две колдуньи поспешно покинули очередь к лифту и заторопились прочь.

— Нет, — промямлил Рон, — конечно, нет…

— Вы же понимаете, что я сейчас направляюсь вниз, чтобы задать несколько

вопросов вашей жене, Кэттермоул? Честно говоря, я очень удивлён, что вы сейчас

не находитесь внизу и не держите её за руку, пока она ожидает собеседования. Уже

вычеркнули её из своей жизни как неудачный эпизод? Весьма благоразумно. Учтите

это и в следующий раз женитесь на чистокровке.

Эрмиона сдавленно пискнула от ужаса. Яксли посмотрел на неё. Девушка слабо

кашлянула и отвернулась.

— Я… я… — начал заикаться Рон.

— Если бы мою жену обвинили в том, что она нечистокровка, — продолжал

Яксли, — хотя вряд ли женщину, на которой я бы женился, можно было бы причислить

к этому сброду, — а в это время для руководителя отдела Исполнения магических

законов нужно было бы выполнить работу, то я прежде всего выполнил бы именно эту

работу, Кэттермоул. Вы понимаете меня?

— Да, — прошептал Рон.

— Тогда займитесь этим, Кэттермоул, и если мой кабинет не станет абсолютно

сухим в течение часа, то Статус крови вашей жены будет поставлен под даже

большее сомнение, чем сейчас.

Золотая решётка перед ними с лязгом открылась. Очевидно, ожидая, что Гарри

высоко оценит такое обращение с Кэттермоулом, Яксли с неприятной улыбкой кивнул

ему и проследовал к другому лифту. Гарри, Рон и Эрмиона вошли в свой, но никто к

ним не присоединился — словно они были заразными. Решётки закрылись с

металлическим дребезжанием, и лифт двинулся вверх.

— Что же мне делать? — сразу же спросил Рон с убитым видом. — Если я там

не появлюсь, то моя жена… Я имею в виду, жена Кэттермоула…

— Мы поедем с тобой, мы должны держаться вместе… — начал Гарри, но Рон

лихорадочно замотал головой.

— Дурацкая мысль, у нас времени слишком мало. Вы оба ищите Хамбридж, а я

пойду и разберусь с кабинетом Яксли. Но как же мне остановить течь?

— Попробуй Заклихватем, — сразу предложила Эрмиона, — это заклинание

должно устранить течь, если она появилась из-за сглаза или проклятия. Если же

течь возникла из-за повреждения Атмосферных чар, то наладить их будет гораздо

труднее. В этом случае как временную меру попробуй Непроницаемус, чтобы защитить

его вещи…

— Повтори опять, только медленно, — попросил Рон, лихорадочно роясь по

карманам в поисках пера, но в этот момент лифт затрясся и остановился.

Бесплотный женский голос сообщил:

— Уровень четыре. Отдел по контролю волшебных существ, включающий

Подразделения Тварей, Существ и Духов, Управление по связям с гоблинами и Бюро

по борьбе с домашними вредителями.

Решётки раздвинулись в стороны, впустив пару волшебников и несколько

светло-фиолетовых бумажных самолётиков, которые порхали, трепеща крылышками, вокруг лампы на потолке лифта.

— Доброе утро, Альберт, — поздоровался мужчина с густыми усами, улыбнувшись Гарри. Лифт опять пополз вверх, скрипя на ходу, и вошедший бросил

взгляд на Рона и Эрмиону; последняя в этот момент лихорадочно нашёптывала Рону

инструкции. Волшебник наклонился к Гарри, посмотрел на него искоса и

пробормотал:

— Дирк Крессуэл, да? Из связей с гоблинами? Неплохо, Альберт. Я

практически уверен, что теперь получу его место!

Он подмигнул. Гарри улыбнулся в ответ, надеясь, что этого будет

достаточно. Лифт остановился, решётки открылись ещё раз.

— Уровень два. Отдел исполнения магических законов, включающий Управление

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») 107

по борьбе с незаконным использованием магии, Штаб ауроров и Службу администрации

Совета Мудрейшин, — объявил бесплотный голос.

Гарри увидел, как Эрмиона легонько подтолкнула Рона, и тот торопливо

выскочил из лифта вместе с остальными волшебниками, оставив Гарри и Эрмиону

вдвоём. Как только золотая дверь закрылась, Эрмиона очень быстро заговорила:

— На самом деле, Гарри, мне кажется, что мне лучше пойти за ним. Не думаю, что он имеет представление о том, что придётся делать, и если его поймают, всё

это…

— Уровень один. Министр магии и вспомогательный персонал.

Золотые решётки снова скользнули в стороны, и Эрмиона ахнула. Перед ними

стояли четыре человека, двое из них были погружены в беседу: длинноволосый

волшебник, одетый в великолепную мантию в чёрно-золотых тонах, и приземистая, похожая на жабу колдунья с бархатным бантом в коротких волосах, прижимающая к

груди папку с зажимом.

108

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») Глава 13. Комиссия по регистрации магглорождённых

— А, Мафальда! — воскликнула Хамбридж, увидев Эрмиону. — Тебя прислал

Траверс, да?

— Д-да, — пискнула Эрмиона.

— Прекрасно, ты нам подходишь, — кивнула Хамбридж и обратилась

к волшебнику в чёрно-золотой мантии: — Вот всё и решилось, Министр: если

Мафальду отпустили, чтобы вести протокол, мы можем начать прямо сейчас.

Она сверилась со списком в своём планшете.

— Сегодня десять человек, и один из них — жена нашего сотрудника! Ай-яй…

даже здесь, в сердце Министерства!

Хамбридж вошла в лифт и встала рядом с Эрмионой, а за ней — те двое, кто

слушали её разговор с Министром.

— Мы сразу спустимся вниз, Мафальда, в зале суда есть всё, что тебе

понадобится. Доброе утро, Альберт! Разве ты не выходишь?

— Да-да, конечно, — ответил Гарри басом Ранкорна.

Он вышел из лифта. Золотые решётки сомкнулись у него за спиной. Бросив

взгляд через плечо, он увидел, как встревоженное лицо Эрмионы уплывает вниз. Она

была зажата между двумя высокими волшебниками, а у плеча торчал бархатный

бантик, прицепленный к волосам Хамбридж.

— Что у тебя за дела тут, наверху, Ранкорн? — спросил новый Министр. В его

длинной чёрной шевелюре и бороде проглядывали седые пряди; у него были блестящие

глаза и массивный выпуклый лоб. Гарри подумал, что он похож на краба, выглядывающего из-под камня.

— Нужно поговорить с… — Гарри на долю секунды задумался, — с Артуром

Висли. Мне сказали, что он на первом уровне.

— Ах, вот как, — сказал Пий Тугодумс. — Он что, был замечен в связях

с нежелательными лицами?

— Нет, — у Гарри пересохло в горле. — Нет, ничего похожего.

— Ну что ж, это только дело времени, — заметил Тугодумс. — По мне, предатели крови хуже нечистокровок. До свидания, Ранкорн.

— До свидания, Министр.

Министр зашагал прочь по толстому ковру коридора. Гарри не сводил с него

глаз, пока тот не исчез из виду, а потом вытащил из-под тяжёлой чёрной мантии

плащ-невидимку, накинул на себя и двинулся в другую сторону. Ранкорн оказался

таким высоким, что Гарри пришлось идти сгорбившись, чтобы из-под плаща не

выглядывали его большие ступни.

В душе Гарри росла тревога. Минуя одну за другой полированные деревянные

двери с именными табличками, он почти физически ощущал всю мощь Министерства, его сложное устройство и неприступность, и тот план, который они целый месяц

составляли с Роном и Эрмионой, начал казаться до смешного наивным.

Все силы положив на то, чтобы проникнуть сюда незамеченными, они ни на

секунду не задумались, что будет, если им придётся действовать поодиночке.

И вот теперь Эрмиона застряла в зале суда, и заседание, скорее всего, продлится не один час; Рон воюет с заклинаниями, которые слишком сложны для

него, причём от того, как он справится, может зависеть свобода человека; а сам

он бродит по верхнему этажу, прекрасно зная, что та, кого он искал, только что

уехала на лифте вниз.

Он остановился, прислонился к стене и стал думать, что делать дальше.

Тишина его угнетала: ни суеты, ни голосов, ни быстрых шагов; покрытые

фиолетовыми коврами коридоры были безмолвны, словно в них повсюду действовало

заклинание Глушио.

«Её кабинет должен быть здесь», — подумал Гарри.

Вряд ли Хамбридж держит украшения в кабинете; но, с другой стороны, было

бы глупо не убедиться в этом самому. Поэтому он пошёл по коридору дальше; навстречу ему попался лишь хмурый волшебник, диктовавший что-то перу, которое

парило перед ним в воздухе и писало на свитке пергамента.

Читая имена на табличках, Гарри завернул за угол. Дойдя до середины

следующего коридора, он оказался в большом просторном помещении, где около

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») 109

дюжины человек сидело рядами за столиками, похожими на школьные парты, только

блестящими и без надписей.

Гарри остановился, заворожённый. Волшебники дружно взмахивали палочками

и выписывали в воздухе вензеля, а над ними, точно воздушные змеи, кружились

прямоугольники розовой бумаги.

Через пару секунд Гарри заметил, что в движениях есть определённый ритм, а все листочки летают по одной траектории. Юноша понял, что волшебники сшивают

брошюры, а листочки — это страницы, которые на его глазах собираются вместе, сгибаются пополам, скрепляются и укладываются аккуратными стопками возле

сидящих.

Хотя погружённые в работу волшебники вряд ли услышали бы его шаги, и без

того заглушаемые ковром, Гарри тихонько подкрался ближе и утащил готовую брошюру

из стопки прямо под носом у одной молодой волшебницы. Под плащом-невидимкой он

принялся рассматривать книжицу. Название гласило: НЕЧИСТОКРОВКИ

и угроза, которую они представляют

для мирного чистокровного сообщества

Ниже красовалась алая роза с приторно улыбающимся личиком, которую душил

злобный зелёный сорняк с клыками.

На обложке не стояло имени автора, но чем дольше Гарри рассматривал книгу, тем сильнее начинали зудеть шрамы на правой руке. И тут его подозрения

подтвердились — сидевшая рядом молодая волшебница, не прекращая крутить и

помахивать палочкой, спросила:

— Кто-нибудь знает, старая ведьма будет весь день допрашивать

нечистокровок?

— Тише, — сказал волшебник за соседним столом, нервно оглядываясь; одна из

страниц соскользнула с его стола на пол.

— А что, она теперь волшебными ушами обзавелась, к глазу в придачу?

Девушка бросила взгляд на полированную дверь красного дерева, выходившую

в холл, где сидели брошюровщики. Гарри посмотрел туда же, и в его душе змеёй

взметнулась ярость. В двери, где у магглов бывает глазок, торчал большой круглый

глаз с ярко-синей радужкой — глаз, до боли знакомый всякому, кто знал Аластора

Хмури.На секунду Гарри забыл, где он и что ему здесь нужно, забыл даже, что

невидим, и в три шага подскочил к двери, чтобы рассмотреть глаз. Тот не

вращался, недвижно и слепо уставившись вверх. Под ним была табличка: Долорес Хамбридж

старший заместитель Министра

А под ней — ещё одна, чуть более блестящая, поновее: Глава комиссии

по регистрации магглорождённых

Гарри оглянулся и посмотрел на брошюровщиков. Те, конечно, были погружены

в работу, но вряд ли настолько, чтобы не заметить, как у них перед носом сама

собой откроется дверь пустого кабинета. Поэтому Гарри достал из кармана странный

предмет, похожий на старинный клаксон. Дистанционный Детонатор размахивал

в воздухе ножками; Гарри присел на корточки и опустил его на землю.

Детонатор тут же умчался, петляя между ногами сидящих. Гарри застыл, взявшись за ручку двери. Через несколько секунд раздался громкий взрыв, и из угла повалил едкий чёрный дым. Молодая волшебница в первом ряду взвизгнула, и все сотрудники повскакивали с мест, стараясь понять, что случилось, а розовые

листки полетели во все стороны. Гарри повернул ручку, вошёл в кабинет Хамбридж

и закрыл за собой дверь.

Он будто снова попал в прошлое. Комната выглядела так же, как кабинет

110

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») Хамбридж в Хогвартсе: повсюду были кружевные накидочки, салфеточки и засушенные

цветы. На стенах висели всё те же тарелки, на них весело скакали и играли всё те

же ярко раскрашенные котята, хорошенькие до тошноты. Стол был покрыт оборчатой

скатертью в цветочек. К глазу Хмури было приделано нечто вроде подзорной трубы, через которую Хамбридж могла наблюдать за клерками в холле. Гарри заглянул в неё

и увидел, как те всё ещё толпятся вокруг Дистанционного Детонатора. Он выворотил

подзорную трубу, вытащил глаз и положил его в карман. В двери осталась дыра.

Гарри повернулся к ней спиной, поднял палочку и пробормотал:

— Зовио медальон.

Как он и ожидал, ничего не произошло — конечно же, Хамбридж прекрасно

разбирается в защитных чарах и заклинаниях. Поэтому он подбежал к письменному

столу и принялся открывать ящики. Перья, блокноты, «чудо-лента»; волшебные

скрепки, которые, как муравьи, цепочкой потянулись вон из своей коробки, так что

их пришлось силой загонять обратно; аляповатая шкатулка, отделанная кружевом

и полная запасных бантиков и заколок; но ни следа медальона.

Рядом со столом находился картотечный шкаф. Гарри принялся обыскивать

и его. Как и в картотеке у Филча в школе, здесь было множество папок, и каждая

с именем. Только дойдя до самого нижнего ящика, Гарри отвлёкся от своих поисков: он увидел досье мистера Висли.

Гарри вытащил папку и раскрыл её.

Артур Висли

Статус крови:

чистокровный, но имеет недопустимую симпатию к магглам.

Известно о принадлежности к Ордену Феникса.

Семейное положение:

женат (жена чистокровная), семеро детей, двое младших —

ученики Хогвартса.

NB: младший сын в настоящее время пребывает дома

в связи с серьёзным заболеванием (подтверждено

инспекцией Министерства).

Благонадёжность:

ПОД НАБЛЮДЕНИЕМ. Все передвижения на контроле

Министерства. Велика вероятность, что может войти

в контакт с Нежелательным лицом № 1 (НЛ ранее

эпизодически проживало с семьёй Висли).

«Нежелательное лицо номер один», — пробормотал Гарри, положил досье

мистера Висли на место и закрыл ящик. Он и так догадался, кто есть это самое

лицо, а когда распрямился и обвёл взглядом кабинет, прикидывая, где ещё можно

спрятать медальон, то увидел плакат, а на нём — самого себя с надписью на груди

«Нежелательное лицо № 1». К плакату был приклеен розовый листочек с котёнком в

уголке. Подойдя поближе, Гарри увидел, что Хамбридж написала на нём:

« Подвергнуть наказанию».

Разозлившись ещё больше, Гарри начал шарить по вазам и корзинам

с сухоцветами и совсем не удивился, когда ничего там не нашёл. Он снова бегло

оглядел кабинет, и его сердце на мгновение замерло: из маленького прямоугольного

зеркала, стоящего на книжной полке рядом с письменным столом, на него смотрел

Дамблдор.

Гарри подскочил к шкафу и схватил зеркало, но тут же понял, что ошибся.

Дамблдор задумчиво улыбался с глянцевой обложки книги. Гарри просто не заметил

надписи, сделанной витиеватыми зелёными буквами поверх шляпы Дамблдора: «Жизнь

и ложь Албуса Дамблдора», и надписи поменьше, которая оказалась у него на груди:

«Рита Москита, автор бестселлера "Армандо Диппет: директор или дебил?"».

Гарри наугад открыл книгу и увидел фотографию на всю страницу. На ней

весело хохотали, обнимая друг друга за плечи, двое юношей. У Дамблдора были

длинные волосы и короткая жиденькая бородка вроде той, что так не понравилась

Рону у Крума. Юноша, заливавшийся беззвучным смехом рядом с ним, имел ликующий, возбуждённый вид. Золотистые кудрявые волосы ниспадали до плеч. Гарри подумал, что это может быть юный Дож, но прочесть подпись не успел: дверь кабинета

открылась.

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») 111

Если бы Тугодумс не оглянулся через плечо, когда входил, у Гарри не

хватило бы времени набросить на себя плащ-невидимку. Похоже, Министр даже уловил

какое–то движение, так как застыл на месте, озадаченно глядя прямо туда, где

секунду назад стоял вполне видимый Гарри. В конце концов он решил, вероятно, что

это Дамблдор на обложке почесал нос (Гарри успел вернуть книгу на полку), и, подойдя к столу, указал палочкой на перо, стоявшее наготове в чернильнице: оно тут же начало строчить записку для Хамбридж. Медленно-медленно, едва

осмеливаясь дышать, Гарри попятился и выскользнул в холл.

Волшебники всё ещё толпились вокруг останков Дистанционного Детонатора, которые продолжали дымиться и тихонько ухать. Гарри побежал по коридору обратно

и успел услышать, как молодая брошюровщица сказала:

— Спорим, это из Комитета экспериментальных заклинаний? Они там такие

растяпы — помните ту ядовитую утку?

Спеша назад к лифтам, Гарри обдумывал, что же ему делать дальше. Вряд ли

медальон вообще в Министерстве. Можно было бы у самой Хамбридж с помощью

колдовства выведать, где он, но пока колдунья сидит в переполненном зале

заседаний, ничего не получится. Теперь им лучше всего покинуть Министерство, пока их не раскрыли, и попробовать подобраться к Хамбридж в другой раз. Сначала

нужно найти Рона, а потом они вместе придумают, как вытащить Эрмиону из зала

заседаний.

Подошедший лифт оказался пустым. Гарри вскочил внутрь и успел снять плащ–

невидимку, пока лифт ехал вниз. К огромному облегчению Гарри, когда кабина

с лязгом остановилась на втором уровне, вошёл Рон, насквозь мокрый и очумелый на

вид.

— Д-доброе утро, — пробормотал он, когда лифт снова поехал.

— Рон, это же я, Гарри!

— Гарри! Чёрт, я уже забыл, как ты выглядишь. А Эрмиона где?

— Ей пришлось отправиться вниз вместе с Хамбридж, она не могла отказаться, и…

Гарри не успел договорить: лифт снова остановился, и вошёл мистер Висли.

Он что-то говорил пожилой волшебнице с белокурыми волосами, взбитыми так высоко, что походили на муравейник.

— …я всё понимаю, Ваканда, но я отказываюсь принимать участие в…

Мистер Висли замолк: он заметил Гарри. Было очень странно видеть в глазах

мистера Висли такую неприязнь. Двери лифта закрылись, и все четверо снова

поехали вниз.

Капли воды с одежды Рона барабанили по полу.

— А, привет, Редж, — сказал мистер Висли, оглядываясь на звук. — Я слышал, что твоя жена сегодня на слушании. Э-э, что с тобой? Почему ты мокрый?

— У Яксли в кабинете идёт дождь, — ответил Рон, обращаясь к плечу мистера

Висли. Гарри догадался: Рон боится, что отец узнает его, если взглянет ему

в глаза. — Я не смог его прекратить, меня послали за Берни… Пиллзвортом, кажется…

— Да, в последнее время во многих кабинетах идёт дождь, — подтвердил

мистер Висли. — Ты пробовал Гидрометео Мелиоро? Блетчли помогло.

— Гидрометео Мелиоро? — прошептал Рон. — Нет, не пробовал. Спасибо, па…

то есть, Артур.

Двери кабины снова открылись, пожилая дама с муравейником на голове вышла, Рон выскочил следом, обогнал её и скрылся из виду. Гарри хотел было идти за ним, но на дороге вырос Перси Висли, который как раз входил в лифт, читая на ходу

какие-то документы.

Только когда решётка со звоном захлопнулась, Перси понял, что едет в одном

лифте с отцом. Он поднял глаза, увидел мистера Висли, покраснел словно рак

и вышел из кабины, как только двери открылись снова. Гарри опять попытался

выйти, но на этот раз дорогу ему загородил рукой мистер Висли.

— Минуточку, Ранкорн.

Лифт закрылся и поехал вниз, а мистер Висли произнёс:

— Я слышал, ты сдал Дирка Крессуэла.

Гарри показалось, будто мистер Висли зол ещё и из-за Перси. Он решил, что

112

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») лучше всего будет прикинуться идиотом.

— Что? — ответил он.

— Брось притворяться, Ранкорн, — яростно проговорил мистер Висли. — Это

ведь ты выследил волшебника, который подделал свою родословную?

— Я… ну а если и я, то что? — поинтересовался в ответ Гарри.

— А то, что Дирк Крессуэл как волшебник стоит десяти таких, как ты, — тихо

произнёс мистер Висли, когда лифт спустился ещё на несколько пролётов. — И если

он выживет в Азкабане, тебе придётся отвечать перед ним, не говоря уже о его

жене, сыновьях и друзьях…

— Артур, — перебил Гарри, — ты ведь знаешь, что за тобой следят?

— Ты мне угрожаешь, Ранкорн? — повысил голос мистер Висли.

— Нет, — ответил Гарри, — это правда! Они следят за каждым твоим шагом…

Двери лифта открылись. Они приехали в Атриум. Мистер Висли смерил Гарри

испепеляющим взглядом и вышел из кабины. Гарри стоял потрясённый. Ему хотелось, чтобы он превратился в кого угодно, только не в Ранкорна…

Двери со стуком захлопнулись. Гарри вытащил плащ-невидимку и накинул на

себя. Он попытается сам вызволить Эрмиону, пока Рон разбирается с дождём

в кабинете.

Когда решётки разъехались, юноша вышел в освещённую факелами каменную

галерею, совсем не похожую на оставшиеся наверху коридоры с деревянными панелями

на стенах и коврами на полу. Лифт с лязгом поехал наверх, а у Гарри пробежали

мурашки по спине: он увидел вдалеке чёрную дверь — вход в Отдел тайн.

Однако сейчас ему нужно было попасть не в Отдел тайн, а в зал судебных

заседаний. Гарри помнил, что слева есть проход, который ведёт к нужной лестнице.

На цыпочках спускаясь по каменным ступенькам, Гарри размышлял, как

действовать дальше. У него ещё оставалась пара Дистанционных Детонаторов, но, может, будет лучше просто постучать, войти и сказать, что ему, Ранкорну, необходимо переговорить с Мафальдой? Он, правда, не знает, достаточно ли важная

птица Ранкорн, чтобы это сошло ему с рук; к тому же, даже если он вызовет

Эрмиону в коридор, её могут начать искать, когда она не вернётся в зал суда, а они вряд ли успеют к тому времени выбраться из Министерства…

Погружённый в свои мысли, Гарри не сразу заметил неестественный холод, который стал его обволакивать, будто он опускался в туман. С каждым шагом

становилось всё холоднее, эта стужа пробирала его насквозь и обжигала лёгкие.

А потом он почувствовал, как уныние закрадывается в душу и растёт внутри, превращаясь в отчаяние.

«Дементоры», — подумал он.

Спустившись вниз и свернув направо, Гарри увидел ужасную сцену. Тёмный

коридор перед залами судебных заседаний был битком набит высокими чёрными

фигурами в капюшонах, скрывающих лица, и вокруг не было слышно ни звука — одно

лишь их хриплое дыхание. Окаменевшие от ужаса магглорождённые, которых вызвали

на разбирательство, сидели, сбившись в кучу и дрожа, на жёстких деревянных

скамейках. Большинство закрывали лица руками, словно подсознательно пытаясь

защититься от жадных ртов дементоров. Некоторые были с семьями, другие — в

одиночку. Дементоры скользили перед ними взад и вперёд; холод, отчаяние

и безнадёжность сдавили Гарри сердце, будто заклятье…

«Борись», — сказал он сам себе, понимая, что, вызвав Покровителя, выдаст

себя в ту же секунду. Поэтому Гарри двинулся вперёд, бесшумно, как только мог, и с каждым шагом его мозг словно цепенел, но он заставлял себя думать об Эрмионе

и Роне, которые в нём нуждались.

Было очень страшно проходить мимо огромных чёрных фигур. Безглазые лица

под капюшонами поворачивались в его сторону, и Гарри не сомневался: они почуяли

его, почуяли, что рядом с ними человек, который ещё не утратил надежду, у которого ещё были силы им противостоять…

Вдруг посреди гробового молчания распахнулась дверь в один из залов, и оттуда по коридору понёсся крик:

— Нет, нет, я полукровка, я полукровка, говорю вам! Мой отец был

волшебник, правда, посмотрите его в списках, Арки Олдертон, он проектирует ручки

мётел, посмотрите его в списках, говорю вам — уберите от меня руки, уберите

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») 113

руки… — Последнее предупреждение, — произнёс тихий голос Хамбридж, усиленный

колдовством так, что легко перекрыл отчаянные вопли подсудимого. — Если

продолжите сопротивляться, к вам будет применён поцелуй дементора.

Крики затихли, и лишь сухие рыдания разносились по коридору.

— Увести, — сказала Хамбридж.

В дверях зала появились два дементора, их гниющие, покрытые струпьями руки

держали за плечи какого-то человека, который, казалось, вот-вот потеряет

сознание. Они заскользили прочь, уводя с собой подсудимого, и тьма, разливавшаяся у них за спиной, поглотила его.

— Следующая — Мэри Кэттермоул, — объявила Хамбридж.

Дрожа как осиновый лист, со своего места поднялась женщина маленького

роста в простой длинной мантии. Тёмные волосы её были собраны в пучок, а лицо —

белее полотна. Гарри увидел, как она вздрогнула, проходя мимо дементоров.

Юноша поддался порыву. Не в силах смотреть, как эта женщина идёт на пытку, он не раздумывая проскользнул за ней в зал суда, когда дверь уже закрывалась.

Это был не тот зал, в котором его однажды допрашивали по поводу

незаконного использования магии. На сей раз помещение было гораздо меньше, хотя

и с таким же высоким потолком: создавалось неприятное ощущение, будто сидишь на

дне глубокого колодца.

Здесь тоже были дементоры, чья леденящая аура наполняла весь зал. Они

стояли, словно безликие часовые, в дальних от высокого помоста углах. На помосте

за барьером сидела Хамбридж; с одной стороны от неё был Яксли, с другой —

Эрмиона, такая же бледная, как и миссис Кэттермоул. У подножия прохаживалась

серебристая длинношёрстная кошка — туда-сюда, туда-сюда, — и Гарри понял, что

она там для защиты судей от отчаяния, исходящего от дементоров: его должны были

чувствовать обвиняемые, но не обвинители.

— Садитесь, — тихим, вкрадчивым голоском сказала Хамбридж.

Миссис Кэттермоул, спотыкаясь, добрела до сиденья в центре зала, перед

помостом. Как только она села, из подлокотников со звоном выползли цепи

и приковали её к креслу.

— Вы Мэри Элизабет Кэттермоул?

Миссис Кэттермоул ответила нетвёрдым кивком.

— Вы замужем за Реджинальдом Кэттермоулом, сотрудником Волшебно-сервисного

отдела?

Миссис Кэттермоул расплакалась.

— Я не знаю, где он, он должен был прийти сюда!

Хамбридж не обратила на неё внимания.

— Вы мать Мэйзи, Элли и Альфреда Кэттермоулов?

Миссис Кэттермоул зарыдала.

— Они так испугались, боятся, что я не вернусь домой…

— Избавьте нас от этого, — бросил Яксли. — Отродье нечистокровок не

вызывает в нас сочувствия.

Рыдания миссис Кэттермоул заглушили шаги Гарри, и он осторожно поднялся по

ступенькам на помост. Как только он оказался за чертой, по которой ходил

Покровитель, ему стало тепло и уютно. Он не сомневался, что это Покровитель

Хамбридж, и светился он так ярко оттого, что ей было безмерно приятно исполнять

извращённые законы, которые она сама же и помогала составлять. Да, здесь ведьма

была в своей стихии.

Медленно и очень осторожно Гарри прокрался за спины Хамбридж и Яксли и сел

позади Эрмионы. Он боялся, что Эрмиона подпрыгнет, когда он заговорит. Можно

было бы применить к Хамбридж и Яксли Глушио, но ведь даже бормотание

переполошило бы Эрмиону. Тут Хамбридж повысила голос, обращаясь к миссис

Кэттермоул, и Гарри уцепился за эту возможность.

— Я сзади, — шепнул он на ухо Эрмионе.

Как он и ожидал, она подскочила, да так, что чуть не опрокинула бутылку

чернил, которыми должна была записывать показания, но и Хамбридж, и Яксли были

заняты допросом миссис Кэттермоул и ничего не заметили.

— Когда вы сегодня прибыли в Министерство, миссис Кэттермоул, у вас была

114

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») изъята палочка, — говорила Хамбридж. — Восемь и три четверти дюйма, вишня, сердцевина из волоса единорога. Вы узнаёте это описание?

Миссис Кэттермоул кивнула, промакивая слёзы рукавом.

— Скажите нам, пожалуйста, у кого вы её отобрали?

— От-отобрала? — всхлипнула миссис Кэттермоул. — Я ни у к-кого её не

отбирала. Я её к-купила, когда мне было одиннадцать. Она… она… она меня выбрала…

Она заплакала ещё горше.

Хамбридж засмеялась тихим девчоночьим смехом, который вызвал в Гарри

желание её придушить. Она перегнулась через барьер, чтобы лучше видеть свою

жертву, и что–то золотое качнулось на цепочке и повисло в воздухе. Медальон.

Эрмиона увидела его и тихо ахнула, но Хамбридж и Яксли, всё ещё слишком

увлечённые истязанием несчастной миссис Кэттермоул, ничего вокруг не слышали.

— Нет, — сказала Хамбридж, — нет, миссис Кэттермоул, боюсь, я вам не верю.

Палочка может выбрать только волшебника или волшебницу. Вы не волшебница. У меня

здесь заполненная вами анкета, которую мы вам посылали… Мафальда, передай, пожалуйста.

Хамбридж протянула к Эрмионе руку: она так походила в эту минуту на жабу, что Гарри удивился, не увидев перепонок между её короткими пальцами. От ужаса

у Эрмионы дрожали руки. Она начала рыться в документах, лежавших стопкой на

стуле рядом с ней, и наконец достала пачку пергаментов, на которых стояло имя

миссис Кэттермоул.

— Какая… какая милая вещица, Долорес, — Эрмиона указала на подвеску, которая блестела среди рюшечек, украшавших блузку Хамбридж.

— Что? — отрывисто бросила та, посмотрев вниз. — Ах да, это семейная

реликвия, — мурлыкнула Хамбридж, поглаживая медальон, примостившийся на её

обширном бюсте. — «S» значит «Сэлвин»… я в родстве с Сэлвинами… вообще-то, мало

найдётся чистокровных семей, с которыми я не в родстве… Жаль, — продолжала она, листая анкету миссис Кэттермоул, — что то же самое нельзя сказать про вас.

« Профессии родителей: зеленщики».

Яксли язвительно захохотал. Внизу всё расхаживала на страже пушистая кошка

с серебристой шерстью, а по углам стояли, дожидаясь своего часа, дементоры.

Кровь бросилась Гарри в голову: заполучив этот медальон в качестве взятки

от воришки, лживая старуха использует его как доказательство своей

чистокровности! Забыв об осторожности, он поднял палочку, даже не прикрывая её

плащом-невидимкой, и произнёс:

— Оглушить!

Вспышка красного света, и Хамбридж упала, ударившись лбом о барьер; бумаги

миссис Кэттермоул рассыпались по полу, а серебристая кошка внизу исчезла.

Ледяной воздух ударил им в лицо, словно ветер. Озадаченный Яксли оглянулся, пытаясь понять, откуда прилетело заклятье, и увидел висящую в воздухе руку Гарри

с направленной на него палочкой. Он полез было за своей, но слишком поздно.

— Оглушить!

Яксли соскользнул на пол и остался лежать неподвижно.

— Гарри!

— Эрмиона, если ты думаешь, что я буду сидеть и слушать, как эта…

— Гарри, миссис Кэттермоул!

Гарри обернулся и сорвал с себя плащ. Внизу дементоры вышли из своих

углов, они двигались к женщине, прикованной к креслу, — то ли потому, что исчез

Покровитель, то ли они почуяли, что судьи больше их не контролируют. Миссис

Кэттермоул душераздирающе закричала от ужаса: скользкая, покрытая струпьями рука

схватила её за подбородок.

— Явито патронум!

Из палочки Гарри вылетел серебряный олень и рванулся к дементорам. Те

отшатнулись, снова слились с тенями. Свет от оленя был сильнее и теплее, чем от

кошки Хамбридж, он залил всё подземелье, а сам Покровитель принялся скакать

вокруг миссис Кэттермоул.

— Бери хоркрукс, — бросил Гарри Эрмионе.

Он сбежал по ступенькам, на ходу заталкивая плащ-невидимку в сумку, и подошёл к миссис Кэттермоул.

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») 115

— Вы? — прошептала она, глядя на него. — Но… но ведь Редж говорил, что это

вы внесли меня в список тех, кого нужно допросить!

— Правда? — пробормотал Гарри, дёргая цепи, которые связывали её руки. —

Ну, я передумал. Рвито! — цепи не дрогнули. — Эрмиона, как мне разорвать эти

цепи? — Подожди, я занята…

— Эрмиона, тут повсюду дементоры!

— Я знаю, Гарри, но что будет, если она очнётся и увидит, что медальона

нет? Мне нужно создать такой же… Дупликато! Вот… думаю, она не заметит…

Эрмиона сбежала вниз.

— Ну-ка… Отпустио!

Цепи звякнули и втянулись в подлокотники. Миссис Кэттермоул по-прежнему

выглядела испуганной.

— Я не понимаю, — прошептала она.

— Мы вас сейчас отсюда выведем, — ответил Гарри, помогая ей встать. —

Отправляйтесь скорее домой, хватайте детей и бегите; если нужно — даже за

границу. Замаскируйтесь и уносите ноги. Вы же видели, что тут происходит: справедливого суда вам здесь не видать.

— Гарри, — спросила Эрмиона, — как мы выберемся? За дверью полно

дементоров.

— Создадим Покровителей, — ответил Гарри, указывая палочкой на

собственного; сияющий олень сбавил скорость и пошёл к двери. — Столько, сколько

сможем. Вызови своего, Эрмиона.

— Яви… явито патронум, — произнесла Эрмиона. Ничего не произошло.

— Это единственное заклинание, которое у неё не получается, — сообщил

Гарри совершенно сбитой с толку миссис Кэттермоул. — Такая вот незадача… ну

давай, Эрмиона…

— Явито патронум!

Из палочки Эрмионы вырвалась серебряная выдра, грациозно проплыла по

воздуху и остановилась рядом с оленем.

— Идёмте, — и Гарри повёл Эрмиону и миссис Кэттермоул к двери.

При виде Покровителей люди в коридоре вскрикнули от изумления. Гарри

огляделся: дементоры отшатывались от них, сливались с темнотой, бросались

врассыпную от серебристых фигур.

— Принято решение, что вам всем сейчас необходимо вернуться домой

и скрыться вместе с вашими семьями, — сказал Гарри магглорождённым, которые

продолжали вжиматься в сиденья, ослеплённые светом Покровителей. — Если можете, поезжайте за границу. Просто держитесь подальше от Министерства. Такова, э–э–э, новая официальная политика. А теперь, пожалуйста, следуйте за Покровителями, поднимайтесь в Атриум и идите домой.

На лестнице, кроме них, никого не было, но, пока они шли по коридору

к лифтам, Гарри начали одолевать дурные предчувствия. Если они выйдут в Атриум

в компании серебристого оленя и плывущей рядом выдры, да ещё и в сопровождении

двух десятков людей, из которых половина — вызванные на допрос магглорождённые, им вряд ли удастся не привлечь к себе внимания. Не успел он прийти к этому

неутешительному выводу, как перед ними остановился лифт.

— Редж! — вскрикнула миссис Кэттермоул, бросаясь на шею Рону. — Ранкорн

вывел меня оттуда, он напал на Хамбридж и Яксли и сказал, что нам всем нужно

уехать за границу; по-моему, это очень хорошая мысль, Редж! Пойдём скорее домой, возьмём детей и… почему ты такой мокрый?

— Там вода, — побормотал Рон, высвобождаясь из её объятий. — Гарри, они

уже знают, что в Министерстве чужие, мол, у Хамбридж в кабинете пробили дыру

в двери, так что у нас минут пять, если не меньше…

Покровитель Эрмионы с тихим хлопком исчез, а на обращённом к Гарри лице

девушки читался испуг.

— Гарри, если мы не сможем отсюда выйти…

— Сможем, если не будем копаться, — прервал её Гарри. Он повернулся

к молчащим людям, которые смотрели на него, раскрыв рты, и спросил:

— У кого есть палочки?

116

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») С десяток человек подняли руки.

— Отлично. Те, у кого палочек нет, держитесь с теми, у кого есть. Нам

придётся действовать быстро, пока нас не перехватили. Пойдёмте.

Они кое-как втиснулись в два лифта. Покровитель Гарри стоял на страже

возле золотой решётки, потом она закрылась, и они поехали вверх.

— Восьмой уровень, — произнёс бесстрастный женский голос. — Атриум.

Гарри сразу понял, что дело плохо. Атриум был полон людей: они бегали от

камина к камину и запечатывали их.

— Гарри! — вскрикнула Эрмиона. — Что будем делать?

— СТОЯТЬ! — крикнул Гарри, и мощный голос Ранкорна эхом раскатился по

Атриуму. Те, кто запечатывал камины, застыли. — За мной, — шепнул Гарри

перепуганным магглорождённым, и те кучкой двинулись вперёд; Рон и Эрмиона их

направляли.

— Что случилось, Альберт? — спросил с обеспокоенным видом лысеющий

волшебник, который утром вышел из камина вслед за Гарри.

— Этих людей нужно выпустить отсюда, пока вы не закрыли все выходы, —

ответил Гарри так властно, как только смог.

Волшебники, стоявшие перед ним, переглянулись.

— Нам сказали всё перекрыть и не выпускать…

— Ты будешь со мной спорить? — проревел Гарри. — Хочешь, я и твою

родословную проверю? Хочешь составить компанию Дирку Крессуэлу?

— Извини! — в ужасе воскликнул лысеющий волшебник, пятясь назад. —

Я не в том смысле, Альберт, просто… их вроде на допрос вызывали…

— Их кровь чиста, — ответил Гарри, и его бас звучно разнёсся по залу. —

Чище, чем у многих из вас, смею сказать. Идите домой, — громко велел он

магглорождённым, и те стали парами вбегать в камин и исчезать. Министерские

стояли поодаль, некоторые в недоумении, некоторые — испуганные и злые. И тут…

— Мэри!

Миссис Кэттермоул оглянулась. Из лифта только что выскочил бледный

и осунувшийся, хоть его больше и не рвало, настоящий Редж Кэттермоул.

— Р-редж?

Она перевела взгляд с мужа на Рона. Тот громко выругался.

Лысеющий волшебник открыл рот и нелепо закрутил головой, глядя то на

одного Реджа Кэттермоула, то на другого.

— Эй, что происходит? Что это?

— Перекройте выход! ПЕРЕКРОЙТЕ!

Из другого лифта вылетел Яксли и помчался к окружённому людьми камину, в котором уже исчезли все магглорождённые, кроме миссис Кэттермоул. Лысеющий

волшебник поднял палочку, но Гарри взмахнул огромным ранкорновским кулаком

и сбил его с ног.

— Он помогает магглорождённым скрыться, Яксли! — крикнул Гарри.

Другие волшебники разом загомонили, и в суматохе Рон сгрёб в охапку миссис

Кэттермоул, втащил её в камин и исчез. Недоумевающий Яксли смотрел то на Гарри, то на лысого, а настоящий Редж Кэттермоул закричал:

— Моя жена! Кто это с ней? Что происходит?

Яксли обернулся, и Гарри увидел, как его свирепое лицо озарилось догадкой.

— Уходим! — крикнул Гарри, схватил Эрмиону за руку, и они прыгнули

в камин; заклятье Яксли просвистело у Гарри над головой. Пару секунд их крутило, а потом они вылетели из унитаза и оказались в кабинке. Гарри распахнул дверцу.

Рядом с раковиной Рон всё ещё пытался отцепить от себя миссис Кэттермоул.

— Редж, я не понимаю…

— Отпустите меня, я не ваш муж, бегите скорее домой!

Из кабинки послышался шум. Гарри оглянулся. Там уже был Яксли.

— Бежим! — заорал Гарри, схватил Эрмиону за руку, а Рона за плечо

и крутнулся на месте.

Их поглотила тьма, их стало расплющивать, но что-то было не так, как

обычно… Пальцы Эрмионы начали выскальзывать из его руки…

Гарри подумал, что сейчас задохнётся. Ему нечем было дышать, он ничего не

видел. В мире остались только две осязаемые вещи: плечо Рона и пальцы Эрмионы, Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») 117

которые продолжали выскальзывать из его хватки…

И вот перед ними дверь дома двенадцать на площади Угрюмолд и молоточек

в виде змеи, но Гарри не успел даже глотнуть воздуха, как раздался крик, вспыхнул фиолетовый свет, пальцы Эрмионы внезапно сжались, словно тиски, и опять

навалилась тьма.

118

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») Глава 14. Вор

Гарри открыл глаза, и его ослепили золото и зелень. Он понятия не имел, что произошло, знал только, что лежит на чём-то вроде листьев и веток. С трудом

втягивая воздух в расплющенные телепортацией лёгкие, юноша моргнул и сообразил, что пёстрые блики — это солнечный свет, льющийся сквозь полог листьев высоко над

ним. Тут он уловил какое-то движение рядом с лицом и заставил себя подняться на

четвереньки, ожидая столкнуться нос к носу с каким-нибудь злобным зверьком, но

оказалось, что это дёрнулась нога Рона. Оглядевшись, Гарри понял, что он, Эрмиона и Рон лежат, по-видимому, одни, посреди леса.

Первой мыслью Гарри было, что они в Запретном лесу, и, хотя он прекрасно

знал, насколько глупо и опасно им появляться на территории Хогвартса, его сердце

радостно ёкнуло, когда он представил, как они сейчас проберутся сквозь чащу

к хижине Хагрида. Но через несколько секунд, услышав тихий стон Рона и начав

ползти к нему, Гарри понял, что ошибся: деревья были не такие старые и росли не

так густо, сквозь листья проглядывала земля.

Эрмиона уже стояла на четвереньках рядом с Роном. Как только Гарри

взглянул на друга, всё прочее вылетело у него из головы: левая рука и бок Рона

были залиты кровью, а лицо, бледно-серое, выделялось на фоне усыпанной листьями

земли.Действие Многосущного зелья заканчивалось, и Рон выглядел наполовину

Кэттермоулом, наполовину собой: волосы его становились всё более рыжими, а с

лица постепенно сходила последняя краска.

— Что с ним?

— Расщепился, — ответила Эрмиона, возясь с рукавом рубашки Рона, испачканным в густой и тёмной крови.

Гарри с ужасом наблюдал за ней. Расщепление всегда казалось ему чем-то

комичным, но это… Его пробрала неприятная дрожь, когда Эрмиона оголила руку

Рона, и Гарри увидел, что у предплечья не доставало большого куска плоти, срезанного аккуратно, словно ножом.

— Гарри, быстрее, у меня в сумочке пузырёк с надписью «Настойка бадьяна»…

— В сумочке… сейчас…

Гарри ринулся к тому месту, где приземлилась Эрмиона, схватил крошечную

сумку, расшитую бисером, и стал искать пузырёк. Под руку тут же начала лезть

всякая всячина: кожаные корешки книг, рукава шерстяных свитеров, каблуки туфель…

— Быстрее!

Он подхватил с земли палочку и направил в глубины волшебной сумочки:

— Зовио бадьян!

Из сумочки вылетела коричневая склянка; Гарри поймал её и бросился обратно

к Эрмионе и Рону, у которого из-под полусомкнутых век виднелись только белки

глаз.

— Он без сознания, — выдохнула Эрмиона. Она сама была очень бледна и уже

перестала походить на Мафальду, только волосы местами ещё оставались седыми.

— Открой его, Гарри, у меня руки дрожат.

Юноша выдернул пробку из пузырька. Эрмиона взяла его и трижды капнула на

кровоточащую рану. Поднялся зеленоватый дым, а когда он рассеялся, Гарри увидел, что кровотечение прекратилось. Теперь травма выглядела так, словно прошло уже

несколько дней: рану затянула новая кожа.

— Ух ты, — выдохнул Гарри.

— Я боюсь делать что-то ещё, — нетвёрдым голосом отозвалась Эрмиона. —

Есть заклинания, которые вернули бы этот кусок на место, но я опасаюсь их

применять — вдруг ошибусь и сделаю ещё хуже… он уже столько крови потерял…

— Как это получилось? В смысле, — Гарри потряс головой, пытаясь собраться

с мыслями и понять, что же произошло, — почему мы оказались здесь? Я думал, мы

телепортируемся обратно на площадь Угрюмолд.

Эрмиона глубоко вздохнула. Казалось, она вот-вот расплачется.

— Гарри, я боюсь, нам больше не удастся туда вернуться.

— Что ты такое говоришь?..

— Когда мы телепортировались, в меня вцепился Яксли. Я не смогла его от

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») 119

себя оторвать, он слишком сильный и так меня и не отпустил, пока мы не попали на

площадь Угрюмолд. Тут он увидел дверь и подумал, наверное, что мы уже на месте, ослабил хватку, тогда мне удалось высвободиться и перенести нас сюда!

— А он-то где? Погоди, ты хочешь сказать, он остался на площади Угрюмолд?

Он же не сможет попасть в дом?

В глазах Эрмионы блестели слёзы. Она покачала головой.

— Я боюсь, что сможет, Гарри. Я — я отпихнула его Отторгающим заклинанием, но он ведь уже попал в зону действия заклинания Верности. С тех пор как погиб

Дамблдор, мы все стали Хранителями, и получается, я открыла ему тайну…

Обманывать себя было бесполезно: Гарри не сомневался в том, что она права.

Удар был тяжёлый. Если Яксли теперь может попасть в дом, возвращаться нельзя.

Возможно, в эту самую минуту на его призыв туда телепортируются другие

Пожиратели… Пусть мрачный и унылый, но дом всё-таки был для них единственным

надёжным убежищем, а теперь, когда Хрычер настолько повеселел и подобрел, стал

почти родным. Юноша представил себе, как эльф готовит пирог с говядиной

и почками, который ни он, ни Эрмиона с Роном никогда не попробуют, и его

охватило сожаление, не имеющее ничего общего с чувством голода.

— Гарри, прости меня, пожалуйста, прости!

— Не говори ерунды! Ты не виновата. Если кто и виноват, то это я.

Гарри сунул руку в карман и достал волшебный глаз Аластора Хмури. Эрмиона

в ужасе отшатнулась.

— Хамбридж приделала его на дверь своего кабинета, чтобы следить за

сотрудниками. Ну не мог я его там оставить… но они именно так и узнали, что

в Министерстве чужие.

Эрмиона не успела ответить: Рон застонал и открыл глаза. Его лицо, всё ещё

бледное, блестело от пота.

— Как ты? — прошептала Эрмиона.

— Паршиво, — прохрипел Рон и, сморщившись, ощупал повреждённую руку. — Где

это мы?

— В лесу, где проходил Кубок мира по квиддитчу, — ответила Эрмиона. — Мне

нужно было какое-нибудь тихое место подальше от посторонних глаз, и этот лес

был…

— …первым, что пришло тебе в голову, — закончил за неё Гарри, оглядывая

опушку. Вроде бы они и правда были тут одни, но юноша не мог забыть, что

случилось в прошлый раз, когда Эрмиона перенесла их в первое пришедшее в голову

место: через несколько минут их нашли Пожиратели. Может, это Легилименция?

Может, Волдеморт или его приспешники уже знают, куда перенесла их Эрмиона?

— Считаешь, надо двигать отсюда? — спросил у Гарри Рон; по его лицу было

видно, что он думает о том же самом.

— Не знаю.

Рон по-прежнему был бледен, лоб в испарине. Он даже не пытался подняться: похоже, у него не хватило бы на это сил. О том, чтобы куда-то его переносить, не

хотелось даже и думать.

— Давайте пока останемся здесь, — сказал Гарри.

Эрмиона с заметным облегчением вскочила на ноги.

— Ты куда? — спросил Рон.

— Если мы остаёмся, нужно поставить защиту, — ответила она и, подняв

палочку, начала обходить Гарри и Рона по широкому кругу, бормоча заклинания.

Гарри увидел, как воздух вокруг них колышется, будто Эрмиона наводила на поляну

тёплое марево.

— Сглазио детонато… Протего тоталум… Маггло репелленто… Глушио… ты, Гарри, пока доставай палатку…

— Палатку?

— Из сумочки!

— Из су… а, ну да.

На этот раз он не стал рыться в сумочке, а снова воспользовался

Призывающим заклинанием. Палатка вылетела в виде бесформенной груды брезента, верёвок и шестов. Гарри узнал её, в частности, по кошачьему духу: именно в этой

палатке они ночевали на финале Кубка Мира по квиддитчу.

120

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод»)

— Разве это не того дядьки из Министерства, Перкинса? — спросил он, начиная распутывать верёвки с привязанными колышками.

— А она ему больше не нужна, его прострел совсем замучил, — ответила

Эрмиона, выписывая палочкой хитрые восьмёрки, — и папа Рона разрешил мне её

взять. Конструкто! — добавила она, направив палочку на кучу брезента: та тут же

плавно поднялась в воздух и снова опустилась на землю перед Гарри уже полностью

собранной палаткой; из дрогнувших рук юноши вырвался колышек, взмыл вверх и с

завершающим стуком пригвоздил конец растяжки к земле.

— Оградо Обитатум, — закончила Эрмиона, взмахнув палочкой и указав ею

вверх. — Вот и всё, что я могу сделать. По крайней мере, мы узнаем, если они

сюда заявятся, но я не могу обещать, что мои чары остановят Вол…

— Не произноси это имя! — резко оборвал её Рон.

Гарри и Эрмиона переглянулись.

— Извините, — сказал Рон, со стоном приподнимаясь и глядя на них, — но оно

само по себе какое-то… как проклятье, ну или что-то в этом роде. Может, будем

называть его Сами-Знаете-Кто? Пожалуйста…

— Дамблдор говорил, что бояться имени… — начал было Гарри.

— На случай, если ты не заметил, дружище, то, что он называл Сам-Знаешь-

Кого по имени, в конечном счёте не сильно ему помогло, — бросил в ответ Рон. —

Просто… просто давайте проявим к Сами-Знаете-Кому немного уважения, а?

— Уважения? — повторил Гарри, но Эрмиона бросила на него предостерегающий

взгляд: видимо, считала, что с Роном нельзя спорить, пока он настолько слаб.

Гарри и Эрмиона наполовину внесли, наполовину втащили Рона в палатку.

Внутри она была точно такая, какой запомнилась Гарри: небольшая квартирка, в которой имелись даже ванная и крошечная кухня. Юноша отпихнул с дороги старое

кресло и осторожно опустил Рона на нижнюю койку двухъярусной кровати. Даже от

этого короткого путешествия Рон ещё больше побледнел, а когда его уложили на

матрас, снова закрыл глаза и некоторое время лежал молча.

— Я заварю чай, — тяжело дыша, сказала Эрмиона, вытащила из недр своей

сумочки чайник и чашки и отправилась в кухню.

От горячего напитка Гарри стало легче, как от огневиски в ночь гибели

Дикого Глаза: чай словно сжёг часть страха, который трепетал у него в груди.

Через пару минут Рон спросил:

— Как думаете, что с Кэттермоулами?

— Будем надеяться, они сбежали, — ответила Эрмиона, грея руки о тёплую

кружку. — Если мистер Кэттермоул хоть чуть-чуть соображает, то он

телепортировался домой вместе с миссис Кэттермоул, и сейчас они с детьми

выбираются из страны, как им посоветовал Гарри.

— Ох, лишь бы они сбежали, — сказал Рон, откидываясь на подушки. Похоже, чай пошёл ему на пользу: щёки слегка порозовели. — Мне показалось, что Редж

Кэттермоул далеко не гений, судя по тому, как со мной разговаривали, пока я им

был. Господи, лишь бы им удалось сбежать… Если они оба из-за нас окажутся

в Азкабане, то…

Гарри взглянул на Эрмиону, и вопрос, который он собирался задать, — сможет

ли миссис Кэттермоул телепортироваться вместе с мужем, не имея палочки, —

застрял у него в горле. Эрмиона смотрела на Рона, озабоченного судьбой четы

Кэттермоул, с такой нежностью, что у Гарри возникло чувство, будто он застал их

в момент поцелуя.

— Ну так что, он у тебя? — спросил Гарри, отчасти чтобы напомнить о своём

присутствии.

— Что у меня? — переспросила Эрмиона, вздрогнув.

— А ради чего мы всё это затевали? Медальон! Где медальон?

— Так он у вас?! — вскрикнул Рон, приподнимаясь на подушках. — Вечно я обо

всём узнаю последним! Ну могли бы хоть слово-то сказать!

— Когда? На бегу, спасаясь от Пожирателей? — осведомилась Эрмиона. —

Вот, — она вытащила медальон из кармана мантии и передала Рону.

Медальон был размером с куриное яйцо. В рассеянном солнечном свете, пробивавшемся сквозь брезентовую крышу палатки, тускло поблёскивала узорчатая

буква «S», выложенная множеством зелёных камешков.

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») 121

— Может, его уже обезвредили с тех пор, как Гнус его утащил? — с надеждой

спросил Рон. — В смысле, откуда мы знаем, что это по-прежнему хоркрукс?

— Думаю, ещё хоркрукс, — ответила Эрмиона, забрав у Рона медальон

и внимательно его исследовав. — Если бы кусок души из него вынули, остались бы

повреждения.

Она передала медальон Гарри, тот покрутил его в пальцах. Медальон был

безупречен и выглядел совершенно нетронутым. Гарри вспомнил изуродованные

останки дневника и треснувший пополам камень в кольце-хоркруксе, уничтоженном

Дамблдором.

— Я считаю, что Хрычер был прав, — сказал Гарри. — Придётся выяснить, как

эта штуковина открывается, прежде чем мы сможем её уничтожить.

Внезапно его пронзило осознание того, что именно он держит в руках, что

живёт за золотыми створками, и, хотя они приложили столько усилий, чтобы найти

медальон, Гарри вдруг страшно захотелось отшвырнуть его подальше. Юноша поборол

себя и попытался открыть медальон: сначала вручную, потом — заклинанием, которым

Эрмиона отперла дверь в комнату Регула. Ни то ни другое не помогло. Он отдал

хоркрукс Рону и Эрмионе. Те тоже и так и эдак попробовали его открыть, но

и у них ничего не получилось.

— Зато… чувствуете? — приглушённым голосом спросил Рон, крепко зажав

медальон в кулаке.

— Ты о чём?

Рон передал хоркрукс Гарри. Через пару секунд тот понял, о чём говорил

друг. Его ли собственный пульс стучит в пальцах, или что-то бьётся внутри

медальона, словно крохотное металлическое сердце?

— Что будем с ним делать? — спросила Эрмиона.

— Будем хранить, пока не поймём, как уничтожить, — ответил Гарри, потом

с большой неохотой накинул цепочку на шею и спрятал медальон под одежду; хоркрукс лёг ему на грудь рядом с мешочком — подарком Хагрида.

— Думаю, нам с тобой надо будет по очереди сторожить вход в палатку, —

сказал он Эрмионе, встал и потянулся. — И ещё нужно подумать о еде. А ты лежи

и не дёргайся, — строго добавил он при виде того, как Рон пытается приподняться

и тут же становится нехорошего зелёного цвета.

Гарри и Эрмиона поставили на стол плутоскоп, который Эрмиона подарила

Гарри на день рождения, и остаток дня продежурили у входа, сменяя друг друга. Но

плутоскоп весь день простоял тихо, не вертелся и не свистел, и на опушке так

никто и не появился, если не считать птиц и белок: то ли из-за тех защитных

и антимаггловых чар, которые навела вокруг палатки Эрмиона, то ли просто потому, что сюда вообще редко кто забредал. Вечер не принёс перемен: в десять часов

Гарри отправил Эрмиону отдыхать, зажёг палочку и стал смотреть на безлюдный

пейзаж — одни лишь летучие мыши мелькали у него над головой на фоне клочка

звёздного неба, который виднелся над защищённой опушкой.

Голова у Гарри слегка кружилась — скорее всего, от голода. Эрмиона

не положила в свою волшебную сумочку никакой еды: она рассчитывала, что вечером

ребята вернутся на площадь Угрюмолд, так что есть им было нечего, кроме кучки

грибов, которые Эрмиона собрала под ближайшими деревьями и стушила в котелке.

Съев пару ложек, Рон скривился и отодвинул тарелку; Гарри съел всё — только

чтобы не обидеть подругу.

Окружающую тишину нарушали странные шорохи и треск, словно под чьими-то

шагами ломались ветки. Гарри полагал, что это шумят лесные звери, а не люди, но

всё равно держал палочку наготове. Живот у него подвело: и из-за жалкой порции

жёстких грибов, и из-за предчувствия опасности.

Раньше он думал, что будет ликовать, если им удастся добыть хоркрукс, но

сейчас ничего похожего на ликование не чувствовалось: наоборот, вглядываясь

в темноту, из которой палочка выхватывала лишь маленький освещённый круг, он

с беспокойством думал о том, что ждёт их впереди. Он словно нёсся к этой точке

многие недели, месяцы, может быть, даже годы и вдруг остановился, так как дорога

кончилась.

Но ведь оставались и другие хоркруксы, а Гарри понятия не имел, где их

искать. Он даже не знал, как они выглядят. А сейчас терялся в догадках, как

122

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») уничтожить тот единственный найденный хоркрукс, тот, что висел у него на шее.

Странно, но тепло его тела не согревало медальон. Хоркрукс оставался холодным, словно его только что вытащили из ледяной воды. Время от времени Гарри ощущал, как маленькое сердце тикает рядом с его собственным. А может, ему это казалось.

Он сидел один в темноте, и в душу закрадывались неясные, дурные

предчувствия. Он пытался сопротивляться, отгонять их, но они неумолимо

возвращались. Коль жить одному, второму не выжить. Рон и Эрмиона, которые сейчас

тихо разговаривали внутри палатки, могли бросить всё и уйти, если бы захотели.

А он не мог. Гарри сидел на посту, стараясь побороть усталость и страх, и ему

мерещилось, будто висящий на шее хоркрукс отсчитывает время, которое ему

осталось… Глупости, сказал он себе, не думай об этом…

Шрам снова начало покалывать. Гарри испугался, что сам провоцирует его

такими мыслями, и попытался направить их в другое русло. Он начал размышлять

о несчастном Хрычере, который ждал домой их, а дождался Яксли. Будет ли эльф

молчать или расскажет Пожирателю всё, что знает? Гарри хотелось верить, что

Хрычер за последний месяц стал относиться к нему по-другому и теперь всегда

будет верен ему, но кто знает, что может случиться? Что если Пожиратели будут

пытать эльфа? Отвратительные картины хлынули в голову Гарри; он постарался

отогнать и их тоже, поскольку всё равно ничего не мог сделать для Хрычера. Они

с Эрмионой уже решили не вызывать его сюда: вдруг вместе с ним появится кто-либо

из Министерства? Где гарантия, что эльфийская телепортация не позволит кому-

нибудь прилететь сюда, схватив эльфа за шкирку, как прилетел на площадь Угрюмолд

Яксли, уцепившись за рукав Эрмионы?

Шрам пылал. Гарри подумал о том, сколь многого они не знают: Лупин был

прав насчёт магии, с которой друзья никогда не встречались, которую не могли

даже вообразить. Почему Дамблдор так мало им объяснил? Он, наверное, думал, что

у него будет время, что он проживёт ещё многие годы, а то и века, как его друг

Николя Фламель… Если так, то он ошибся. Снэйп об этом позаботился. Снэйп, затаившийся змей, нанёсший удар на вершине башни…

И Дамблдор полетел вниз… вниз…

— Отдай мне её, Грегорович.

Голос Гарри был высоким, ледяным; белой рукой с длинными пальцами он

держал перед собой палочку. Человек, на которого палочка была направлена, висел

в воздухе вниз головой, хотя его не удерживали никакие верёвки: он болтался, связанный зловещими невидимыми путами, не в состоянии пошевелить ни рукой, ни ногой, а его перепуганное лицо, находившееся на одном уровне с лицом Гарри, было багровым от прилившей к голове крови. Снежно-белые волосы и густая пышная

борода: связанный, как тушка цыплёнка, Санта-Клаус.

— У меня нет её, у меня её больше нет! Её украли много лет назад!

— Не лги лорду Волдеморту, Грегорович. Он знает правду… знает всегда…

Зрачки подвешенного были огромными от страха, и Гарри казалось, что они

становятся всё шире и шире, пока их чернота не поглотила его целиком…

И вот уже Гарри бежит по тёмному коридору вслед за толстым маленьким

Грегоровичем, у того в руке фонарь; Грегорович врывается в комнату в конце

коридора, и в свете лампы видно, что это мастерская; в качающейся лужице света

блестят стружки и золото, а на подоконнике примостился, словно огромная птица, какой-то юноша с золотистыми волосами. В ту долю секунды, пока фонарь освещает

его, Гарри видит выражение наслаждения на красивом лице, потом грабитель

выстреливает из палочки Оглушающим заклинанием и ловко выпрыгивает из окна

спиной вперёд, заливаясь смехом…

И Гарри летит назад по широким, похожим на туннели зрачкам; и вот оно

вновь, охваченное ужасом лицо Грегоровича.

— Кто был этот вор, Грегорович? — слышится высокий холодный голос.

— Я не знаю, я так и не узнал, какой-то юноша… нет… пожалуйста, НЕ НАДО!

Раздаётся вопль, затем ещё и ещё, потом вспышка зелёного света…

— Гарри!

Юноша, тяжело дыша, открыл глаза, в висках стучала кровь. Как оказалось, он потерял сознание, соскользнул вниз по брезентовой стенке палатки и растянулся

на земле. Гарри посмотрел на Эрмиону: её растрёпанные волосы закрывали крошечный

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») 123

участок неба, видневшийся сквозь тёмные ветви.

— Сон приснился, — сказал он, быстро приподнялся и в ответ на сердитый

взгляд Эрмионы сделал невинное выражение лица. — Заснул, наверное. Извини.

— Я знаю, что у тебя болел шрам! По лицу вижу! Ты опять заглядывал в

голову Вол…

— Не произноси это имя! — раздался из глубины палатки раздражённый голос

Рона. — Как вам будет угодно, сэр! — огрызнулась Эрмиона. — В голову Сам-Знаешь-

Кому! — Я же не нарочно, — ответил Гарри. — Это был сон! Вот ты, Эрмиона, умеешь

своими снами управлять?

— Если бы ты научился применять Окклюменцию…

Но Гарри совсем не хотелось выслушивать упрёки, он хотел обсудить

увиденное.

— Он нашёл Грегоровича, Эрмиона, и, кажется, убил его, но перед этим

прочитал его мысли, и я видел…

— Я думаю, лучше мне посторожить, раз ты так устал, что засыпаешь на

посту, — холодно сказала Эрмиона.

— Я докараулю!

— Нет, ты очень устал. Иди поспи.

Она с упрямым видом уселась у входа в палатку. Гарри, разозлившийся, но

не желающий ссориться, нырнул вовнутрь.

Всё ещё бледный Рон высунулся с нижней койки; Гарри забрался на верхнюю, лёг и уставился в тёмный брезентовый потолок. Через несколько секунд Рон

спросил — тихо, чтобы не услышала съёжившаяся у входа Эрмиона:

— Что там делает Сам-Знаешь-Кто?

Гарри зажмурился, чтобы вспомнить всё до мельчайших подробностей, потом

прошептал в темноту:

— Он нашёл Грегоровича. Связал его и пытал.

— Как же Грегорович сделает ему новую палочку, связанный-то?

— Не знаю… Странно, да?

Гарри закрыл глаза и стал думать обо всём, что видел и слышал. Чем больше

он вспоминал, тем меньше находил логики. Волдеморт не упоминал о палочке Гарри, не говорил о парных сердцевинах, не приказывал Грегоровичу сделать новую, более

сильную палочку, способную одолеть палочку Гарри…

— Ему что-то нужно было от Грегоровича, — сказал Гарри, не открывая

глаз. — Он велел ему это отдать, а Грегорович сказал, что у него это украли, а потом… потом…

Он вспомнил, как летел, слившись с Волдемортом, сквозь зрачки Грегоровича

в его память…

— Он прочёл мысли Грегоровича, и я видел там парня, он сидел на

подоконнике, потом пальнул в Грегоровича заклинанием и сбежал. Он украл ту вещь, которая нужна Сам-Знаешь-Кому. И мне кажется… мне кажется, я где-то его уже

видел…

Гарри очень хотелось ещё раз взглянуть на лицо смеющегося юноши. Судя по

рассказанному Грегоровичем, кража произошла много лет назад. Почему же лицо

молодого грабителя казалось знакомым?

Стенки палатки приглушали лесной шум, Гарри слышал только дыхание Рона.

Через некоторое время тот прошептал:

— А ты не видел, что у него в руке?

— Нет… должно быть, что-нибудь маленькое…

— Гарри…

Рон повернулся, скрипнули деревянные планки его койки.

— Гарри, как ты думаешь, может, он ищет что-то ещё, чтобы сделать новый

хоркрукс?

— Не знаю, — протянул Гарри. — Может быть. Хотя, вообще-то, делать новый

для него опасно. Помнишь, Эрмиона говорила, что он и так довёл свою душу до

предела?

— Да, но вдруг он об этом не знает?

124

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод»)

— Может, и не знает, — ответил Гарри.

Он не сомневался, что Волдеморт ищет способ разрешить проблему парных

сердцевин, что он хотел узнать решение у старого мастера… и всё же убил его, не задав, судя по всему, ни единого вопроса о палочках.

Что же нужно Волдеморту? Почему, при том, что у его ног Министерство магии

и весь волшебный мир, он скитается где-то далеко, упорно разыскивает некую вещь, которая когда-то была у Грегоровича и которую украл неизвестный грабитель?

Гарри всё ещё видел перед собой лицо светловолосого юноши, весёлое, возбуждённое; в нём было что-то от Фреда и Джорджа, когда им удавалась очередная

проделка. Юноша взлетел с подоконника, как птица, и Гарри видел его раньше, только не мог вспомнить, где…

Грегорович погиб, и теперь в опасности весёлый грабитель, и именно о нём

думал Гарри, медленно погружаясь в сон под раздававшийся снизу храп Рона.

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») 125

Глава 15. Месть гоблина

Ранним утром следующего дня, ещё до того как друзья проснулись, Гарри

выбрался из палатки, чтобы найти в окружающем лесу самое что ни на есть старое, сучковатое и выносливое дерево. В его тени он похоронил волшебный глаз Хмури

и, чтобы отметить место, с помощью своей палочки вырезал в коре небольшой крест.

Мысль была не бог весть какой, но Гарри чувствовал, что старый аурор скорее

предпочел бы этот вариант, чем позволил бы своему волшебному глазу торчать в

двери Долорес Хамбридж.

Гарри и Эрмиона полагали, что задерживаться подолгу на одном месте

не стоит. Рон соглашался с ними с единственной оговоркой: после следующего

перемещения в пределах их досягаемости должен оказаться сэндвич с беконом.

Эрмиона сняла все заклинания, наложенные ею вокруг поляны, а Гарри с Роном

уничтожили все следы и вмятины в земле, которые могли бы выдать место их

привала. Затем друзья телепортировались на окраину маленького торгового городка.

Как только под покровом небольшой рощицы была разбита и вновь окружена

защитными заклинаниями палатка, Гарри под плащом-невидимкой отважно отправился

на поиски съестного. Однако всё пошло наперекосяк. Едва он вошёл в город, как

неестественный холод, сгустившийся туман и внезапная тьма вынудили его застыть

на месте.

— Но ты же умеешь вызывать потрясного Покровителя! — запротестовал Рон, когда его друг ввалился в палатку с пустыми руками, задыхаясь и бормоча

единственное слово: « Дементоры».

— Я не смог… его вызвать, — выдохнул Гарри, скорчившись от острой боли

в боку. — Он не появился.

Испуганные и разочарованные лица друзей заставили Гарри устыдиться. Это

был просто кошмар — видеть вдали выплывающих из тумана дементоров и осознавать

сквозь парализующий холод, сковывающий лёгкие, и далёкий крик, звенящий в ушах, что он не сможет защититься. Гарри потребовалась вся сила воли, чтобы сорваться

с места и побежать, оставив безглазых дементоров скользить среди магглов, не

способных их видеть, но, конечно же, ощущающих распространяемое ими повсюду

отчаяние.

— Короче, нам по-прежнему нечего есть.

— Заткнись, Рон, — бросила Эрмиона. — Гарри, что случилось? Почему ты не

смог вызвать Покровителя, как думаешь? Вчера у тебя прекрасно получилось!

— Я не знаю.

Гарри поглубже уселся в одно из старых кресел Перкинса, почувствовав себя

ещё более униженным. Он был напуган, внутри него словно что-то сломалось.

Вчерашний день казался чем-то далёким: сегодня ему снова тринадцать, и он

единственный, кто потерял сознание в Хогвартс-экспрессе.

Рон пнул ножку кресла.

— Что? — рявкнул он на Эрмиону. — Я голоден! С тех пор как я чуть не умер

от потери крови, во рту у меня побывала только пара поганок!

— Тогда сам иди и пробивайся сквозь дементоров, — огрызнулся Гарри.

— Я бы пошёл, но у меня рука на перевязи, если ты не заметил!

— Как удобно.

— Ты на что это намекаешь?

— Ну конечно! — воскликнула Эрмиона, хлопнув себя по лбу. Рон и Гарри от

неожиданности умолкли. — Гарри, дай-ка мне медальон! Ну давай же, — нетерпеливо

добавила девушка, щёлкнув пальцами, когда он не отреагировал. — Хоркрукс, Гарри, он всё ещё на тебе!

Она протянула руки, и Гарри перебросил через голову золотую цепь. В тот

самый момент, когда медальон потерял контакт с кожей, юноша ощутил свободу

и странную лёгкость. До этого он даже не осознавал, что на его теле выступил

липкий холодный пот, а на желудок словно давит что-то тяжёлое, пока оба ощущения

не исчезли.

— Тебе лучше? — спросила Эрмиона.

— Да, гораздо!

Эрмиона присела перед ним на корточки.

126

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод»)

— Гарри, — спросила она таким голосом, будто обращалась к тяжело

больному, — ты не думаешь, что мог не владеть собой?

— Что? Нет! — Гарри пытался защититься. — Я помню всё, что мы делали, пока

носил медальон. Если бы мною управляли, то я не знал бы, что происходит, верно?

Джинни рассказывала мне, что временами она ничего не могла вспомнить.

— Хм… — пробормотала Эрмиона, разглядывая тяжёлый медальон. — И всё-таки

не стоит носить эту штуку. Мы можем просто держать его в палатке.

— Нельзя, чтобы хоркрукс валялся где попало, — твёрдо сказал Гарри. —

А вдруг он потеряется, вдруг его украдут…

— Ой, ну ладно, ладно, — согласилась Эрмиона и повесила медальон себе на

шею, спрятав под блузкой. — Но мы будем меняться, чтобы ни один из нас не носил

его слишком долго.

— Прекрасно, — раздражённо проворчал Рон. — А теперь, когда всё улажено, давайте раздобудем какой-нибудь еды.

— Хорошо, но за едой пойдём в другое место, — сказала Эрмиона, поглядывая

на Гарри. — Нет никакого смысла оставаться там, где полно дементоров.

В конце концов они устроили ночлег на далёком заброшенном поле, возле

одинокой фермы, где им удалось раздобыть яйца и хлеб.

− Это ведь не воровство, правда? − вдруг забеспокоилась Эрмиона, когда они

уплетали тосты с яичницей. − Если я оставила деньги у курятника?

Рон закатил глаза и сказал с набитым ртом:

— Эвмиона, не вовнуйфя так фильно, ваффлабфя!

В самом деле, после хорошего ужина воспрять духом оказалось куда легче.

Под общий смех разногласия из-за дементоров были забыты, и Гарри, заступая на

первую из ночных вахт, чувствовал радость и даже надежду.

Так друзья впервые узнали, что сытый желудок — это хорошее настроение, а пустой — склоки и уныние. Гарри удивился этому открытию меньше других, поскольку ему не раз приходилось голодать у Дёсли. Когда им не удавалось добыть

ничего, кроме ягод или засохшего печенья, Эрмиона, хоть и становилась более

вспыльчивой и молчаливой, но держалась весьма неплохо. А вот Рон, избалованный

заботами своей матери и домовых Хогвартса, привык вкусно питаться три раза

в день и от голода становился безрассудным и раздражительным. Каждый раз, когда

ему выпадало носить хоркрукс на голодный желудок, он делался просто несносным.

— А теперь куда? — была его неизменная песня. Идеи на этот счёт Рона, видимо, не посещали, и Гарри с Эрмионой полагалось сами придумывать, что делать

дальше, пока он, сложа руки, хнычет о скудном питании. Так что их долгие и, увы, бесплодные разговоры о том, где искать остальные хоркруксы, и как уничтожить

добытый ими, становились всё более однообразными, поскольку ничего нового они

не узнавали.

Дамблдор был уверен, что Волдеморт спрятал хоркруксы в наиболее значимых

для себя местах. Ребята продолжали монотонно твердить, как унылую молитву, названия всех мест, где Тёмный лорд, по их сведениям, жил или бывал. Приют, где

он родился и вырос; Хогвартс, где он учился; «Борджин и Бёркс», где он работал

после окончания школы; Албания, где он провёл годы изгнания. На этом они

и строили свои предположения.

— Да, рванём в Албанию. Думаю, до ужина успеем обыскать целую страну, —

саркастически предложил Рон.

— Ничего мы там не найдём. Перед изгнанием он уже сделал пять хоркруксов, и Дамблдор был уверен, что шестой — это змея, — ответила Эрмиона. — А мы знаем, что змея не в Албании, она обычно находится рядом с Вол…

— Разве я не просил, чтобы ты перестала называть это имя?

— Ладно! Змея обычно находится рядом с Сам-Знаешь-Кем — доволен?

— Не очень.

— Не думаю, чтобы он спрятал что-то у «Борджина и Бёркса», — включился

в разговор Гарри. Он повторял это уже не раз и сейчас сказал лишь из желания

прервать напряжённое молчание. — Борджин и Бёркс — эксперты по «тёмным»

предметам, они сразу узнали бы хоркрукс.

Рон демонстративно зевнул. Поборов сильное желание запустить в него чем-

нибудь, Гарри продолжил:

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») 127

— Я всё равно считаю, что он мог спрятать что-нибудь в Хогвартсе.

Эрмиона вздохнула.

— Но Дамблдор нашёл бы его, Гарри!

Юноша в сотый раз повторил довод в пользу своей теории:

— Дамблдор в моём присутствии признался, что не знает всех тайн Хогвартса.

Говорю вам, если и существует место, важное для Вол…

— Эй!

— Для САМ-ЗНАЕШЬ-КОГО! — гаркнул Гарри, теряя остатки терпения. — Если

и существует место, действительно важное для Сами-Знаете-Кого, то это Хогвартс!

— Да брось, — усмехнулся Рон. — Школа?

— Да, школа! Она стала его настоящим домом, там он чувствовал себя

особенным; она значила для него так много, что даже когда он закончил её…

— Мы о Сам-Знаешь-Ком говорим, верно? Не о тебе? — осведомился Рон, подёргивая цепь с хоркруксом на своей шее. Гарри страшно захотелось схватить

цепь и придушить его.

— Ты говорил, что после окончания школы Сам-Знаешь-Кто просил Дамблдора

дать ему работу, — сказала Эрмиона.

— Правильно, — подтвердил Гарри.

— И Дамблдор полагал, что он хотел вернуться и найти ещё что-то, возможно, какую-то вещь, принадлежавшую Основателям, чтобы превратить её в хоркрукс?

— Да.

— Но он же не получил работу, так ведь? — допытывалась Эрмиона. —

И значит, у него не было возможности найти какую-нибудь вещь одного из

Основателей и спрятать её в школе!

— Ну ладно, — сдался Гарри, — забудем про Хогвартс.

Не имея никаких других зацепок, друзья отправились в Лондон, где, спрятавшись под плащом-невидимкой, попытались отыскать приют, в котором рос

Волдеморт. Эрмиона пробралась в библиотеку и выяснила, что приют снесли много

лет назад. На его месте они обнаружили высоченное офисное здание.

— Мы могли бы устроить раскопки в подвале, — без энтузиазма предложила

Эрмиона.

— Он не стал бы прятать здесь хоркрукс, — убеждённо сказал Гарри. Юноша

всегда так считал: приют был местом, откуда Волдеморт хотел сбежать, поэтому

никогда не укрыл бы там часть своей души. Дамблдор показал Гарри, что Волдеморт

подбирал для своих тайников нечто грандиозное или загадочное, а этот мрачный

серый угол Лондона был невообразимо далёк от Хогвартса, Министерства или здания

Гринготтса, банка волшебного сообщества, с его золочёными дверями и мраморным

полом.

И хотя у ребят не было никаких новых идей, они продолжали свой путь по

сельской местности, для безопасности каждую ночь разбивая палатку на новом

месте. Наутро, удостоверившись, что уничтожили все следы своего присутствия, они

отправлялись на поиски нового уединённого и потайного пристанища, телепортируясь

всё дальше в леса, в мрачные скалистые ущелья, на фиолетовые вересковые поля, на

поросшие можжевельником горные склоны, а однажды — на покрытый галькой берег

защищённой от моря бухточки. Примерно дважды в сутки они передавали хоркрукс

друг другу. Ребята словно играли в замедленную игру «передай другому», в которой

боялись «окончания музыки», потому что наградой были двенадцать часов тревоги

и страха.

Шрам у Гарри продолжал покалывать. Юноша заметил, что чаще всего это

случалось, когда на шее висел хоркрукс. Порою боль становилась нестерпимой.

— Что? Что ты видел? — требовательно спрашивал Рон каждый раз, когда

замечал, что Гарри морщится.

— Лицо, — бормотал в ответ Гарри. — То же самое лицо. Вора, укравшего что-

то у Грегоровича.

Рон отворачивался, даже не пытаясь скрыть разочарования. Гарри знал, что

Рон хочет услышать новости о своей семье или о других членах Ордена. Но, в конце

концов, Гарри не телевизионная антенна: он не мог настраиваться по своему

выбору, а видел только то, что в тот момент занимало мысли Волдеморта. Похоже, Тёмный лорд зациклился на неизвестном юноше с весёлым лицом, об имени

128

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») и местонахождении которого был осведомлён не лучше Гарри. Шрам продолжал гореть, а в памяти постоянно всплывал красивый светловолосый парень, и Гарри научился

подавлять признаки боли и недомогания, поскольку его друзья при упоминании

о воре только раздражались. Он не мог винить их за это, ведь им так нужны были

сведения о хоркруксах.

Дни складывались в недели, и Гарри начал подозревать, что Рон и Эрмиона

говорят о нём в его отсутствие. Иногда они внезапно умолкали, стоило Гарри зайти

в палатку, а пару раз он случайно замечал, как они быстро переговариваются, почти соприкасаясь головами. Оба раза, обнаружив, как Гарри направляется к ним, они смолкали и поспешно делали вид, якобы собирают хворост или набирают воду.

Гарри не мог прогнать от себя мысль, что друзья согласились пойти с ним в

этот поход, как оказалось — бессмысленный и бесцельный, потому что считали, будто у него есть тайный план, который они узнают по ходу дела. Рон теперь не

скрывал плохого настроения, и Гарри стал опасаться, что и Эрмиону тоже

разочаровало его никудышное руководство. В отчаянии он пытался сообразить, где

ещё могут находиться хоркруксы, но, поскольку на ум по-прежнему приходил только

Хогвартс, а друзья отрицали такую возможность, Гарри перестал говорить о нём.

Вместе с ребятами по полям и лесам шагала осень. Теперь они ставили

палатку на грудах опавших листьев. К туманам, нагоняемым дементорами, добавились

ещё и обычные; ветер с дождём усугубляли неприятности. С каждым днём Эрмиона всё

лучше разбиралась в съедобных грибах, однако это достижение не могло утешить

друзей, одиноких, оторванных от мира и находящихся в полном неведении о ходе

войны с Волдемортом.

— Моя мама, — заявил Рон как-то вечером, когда они уселись в палатке на

берегу какой-то реки в Уэльсе, — может наколдовать пищу из воздуха.

Он уныло ковырялся в тарелке с кусками подгоревшей серой рыбы. Гарри

невольно глянул на шею Рона и, как и ожидал, увидел золотую цепь с хоркруксом.

Он подавил желание обругать друга, так как знал: настроение Рона изменится, когда придёт время снять медальон.

— Твоя мама не может сделать еду из воздуха, — начала объяснять Эрмиона. —

Этого никто не может. Пища является первым из пяти Основных Исключений из Закона

Трансфигурации Стихий Гэмпа…

— Говори по-человечески, а? — прервал её Рон, выковыривая из зубов рыбью

кость.

— Невозможно создать хорошую еду из ничего! Ты можешь призвать её, если

знаешь откуда; ты можешь изменить её или увеличить её количество, если у тебя

уже есть немного…

— Ладно, только эту не трудись увеличивать, вкус и так отвратительный, —

буркнул Рон.

— Гарри поймал рыбу, а я приготовила её как могла! Я заметила, что

готовить всегда достаётся мне. Надо полагать, потому что я девушка?

— Нет, потому что из нас троих ты вроде как самая лучшая колдунья! —

огрызнулся в ответ Рон.

Эрмиона вскочила, и куски жареной щуки посыпались с её жестянки на пол.

— Завтра, Рон, ты поработай поваром, сам поищи продукты и попытайся

наколдовать из них что-нибудь съедобное, а я посижу здесь, буду корчить рожи

и ныть, и посмотрим, как ты…

— Замолчи! — воскликнул Гарри, вскакивая на ноги и поднимая обе руки. —

Замолчи сейчас же!

Эрмиона приняла оскорблённый вид.

— Как ты можешь поддерживать его, когда он почти ничего не делает, чтобы…

— Эрмиона, умолкни, я что-то слышу!

Гарри напряжённо вслушивался, не опуская рук, чтобы друзья молчали. И вот

сквозь шум протекавшей рядом тёмной реки он снова услышал голоса. Гарри

оглянулся на плутоскоп. Тот был неподвижен.

— Ты наложила на нас заклинание Глушио? — шепнул он Эрмионе.

— Я наложила всё, — прошептала она в ответ. — И Глушио, и Отталкивание

магглов, и Разнаваждение. Кто бы они ни были, они не смогут увидеть или услышать

нас.

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») 129

С громким шарканьем и хрустом, под шум осыпающихся камней и веток

несколько человек тяжело спускались по крутому лесистому склону на узкий берег, где ребята разбили свою палатку. Друзья вытащили палочки и стали ждать. Вокруг

стояла кромешная тьма, а заклинаний, которыми они окружили лагерь, было вполне

достаточно, чтобы замаскироваться и от магглов, и от обычных колдуний

и волшебников. Если же непрошенными гостями окажутся Пожиратели смерти, то, возможно, защитный барьер их лагеря будет впервые проверен на прочность Тёмной

магией.

Когда путники достигли берега, их голоса стали громче, но не разборчивее.

Гарри прикинул, что до них оставалось не более двадцати футов, но из-за бурной

реки сказать точнее не получилось бы. Эрмиона схватила свою украшенную бисером

сумочку и начала рыться в ней. Спустя мгновение она вытащила три Растягуха

и бросила по одному Гарри и Рону, которые быстро вставили концы шнуров телесного

цвета себе в уши, а свободные концы выбросили из палатки наружу.

Через несколько секунд Гарри услышал усталый мужской голос.

— Как думаете, не слишком рано ещё для лососей? Кажется, в этой реке

должны быть… Зовио лосось!

Отчётливо послышался всплеск, а затем звук бьющейся в руках рыбы. Кто-то

удовлетворённо крякнул. Гарри вставил Растягухо поплотнее. Сквозь шум воды он

разобрал и другие голоса. Однако разговаривали не на английском и вообще не на

каком-либо из человеческих языков из числа тех, что доводилось слышать юноше.

Это была грубая и немелодичная речь, смесь хрипов и гортанных звуков.

Разговаривали, похоже, двое, голос одного из них был чуть более низким

и протяжным.

По другую сторону парусиновых стен заплясали языки пламени, огромные тени

легли между костром и палаткой. До ребят донёсся восхитительный, дразнящий запах

печёного лосося. Затем послышался стук ножей о тарелки, и первый голос снова

заговорил.

— Грифук, Горнук, возьмите.

— Гоблины! — одними губами произнесла Эрмиона; Гарри кивнул.

— Спасибо, — хором ответили гоблины по-английски.

— Итак, ваша троица уже давно в бегах? — спросил новый голос, приятный и

мягкий. Юноше он показался смутно знакомым, и воображение тут же нарисовало

Гарри весёлого толстячка.

— Шесть недель… или семь… Я забыл, — сказал усталый человек. — Спустя пару

дней набрёл на Грифука, чуть позже к нам присоединился Горнук. Вместе веселее.

Последовала пауза, раздавались только лязг ножей и стук жестяных кружек.

— А вас что заставило уехать, Тэд? — продолжал человек.

— Я знал, что за мной придут, — ответил Тэд мягким голосом, и Гарри

внезапно понял, что это отец Тонкс. — На прошлой неделе услышал, что неподалёку

появились Пожиратели смерти, и решил, что лучше податься в бега. Понимаешь, я принципиально отказался регистрироваться как магглорождённый, поэтому был

уверен, что это лишь вопрос времени: так или иначе придётся бежать. С моей женой

всё должно быть в порядке, она чистокровная. А затем я встретил Дина, несколько

дней назад — так, сынок?

— Ага, — ответил другой голос. Гарри, Рон и Эрмиона, не проронив ни слова, ошарашенно уставились друг на друга: они узнали голос Дина Томаса, их товарища-

гриффиндорца.

— Тоже магглорождённый? — спросил первый человек.

— Точно не знаю, — ответил Дин. — Папа бросил маму, когда я был совсем

ребёнком. Но никаких доказательств, что он волшебник, у меня нет.

На некоторое время воцарилась тишина, прерываемая лишь чавканьем. Затем

Тэд снова заговорил:

— Должен сказать, Дирк, что я удивлён встрече с тобой. Рад, но удивлён.

Говорили, что тебя поймали.

— Поймали, — ответил Дирк. — Я сбежал уже на полпути к Азкабану. Оглушил

Галкиса и угнал его метлу. Всё оказалось проще, чем ты можешь себе представить; по-моему, тогда он был сам не свой. Может, под Запутитусом. Если так, то я хотел

бы пожать руку тому, кто это сделал: он спас мне жизнь.

130

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») Снова возникла пауза; было слышно, как потрескивает костёр и шумит река.

Затем Тэд спросил:

— Ну, а что подвигло вас двоих? У меня… э-э… сложилось впечатление, что

гоблины на стороне Сами-Знаете-Кого.

— У вас ложное впечатление, — звонко ответил один из гоблинов. — Мы ни на

чьей стороне. Это война волшебников.

— Почему же тогда вы в бегах?

— Потому что это благоразумно, — ответил гоблин с голосом пониже. —

Я отказался исполнить требование, которое счёл наглым, и понял, что моя

безопасность под угрозой.

— Чего они хотели? — спросил Тэд.

— Чтобы я выполнял обязанности, не подобающие моей расе, — ответил гоблин; его голос звучал грубее человеческого и не был на него похож. — Я не домовой

эльф.

— А у тебя что, Грифук?

— То же самое, — ответил гоблин с более высоким голосом. — Моя раса больше

не заправляет Гринготтсом. А хозяев-волшебников я не признаю.

Он что-то вполголоса добавил на гобледегуке, и Горнук засмеялся.

— О чём шутка? — спросил Дин.

— Он сказал, — ответил Дирк, — что есть многое на свете, что и не снилось

волшебникам.

Повисла короткая пауза.

— Я не понял, — пожал плечами Дин.

— Это была моя маленькая месть накануне побега, — сказал Грифук по-

английски.

— Молодец парень… гоблин, я хотел сказать, — торопливо поправился Тэд. —

Ты, случайно, не запер какого-нибудь Пожирателя смерти в одном из старых

сверхсекретных хранилищ?

— Если бы я сделал это, даже меч не помог бы ему оттуда выбраться, —

ответил Грифук. Горнук снова засмеялся, и даже Дирк издал сухой смешок.

— Мы с Дином по-прежнему чего-то не понимаем, — сказал Тэд.

— Как и Северус Снэйп, хотя он и не знает об этом, — ответил Грифук, и оба

гоблина злобно расхохотались. У Гарри от волнения перехватило дыхание. Они

с Эрмионой уставились друг на друга, целиком обратившись в слух.

— Разве ты не слыхал, Тэд, — спросил Дирк, — что детишки пытались украсть

меч Гриффиндора из кабинета Снэйпа в Хогвартсе?

Гарри прирос к месту. Казалось, по его телу сквозь каждый нерв пробежал

разряд электрического тока.

— Ни единого слова, — ответил Тэд. — Откуда, не из «Пророка» же?

— Да уж, конечно, — ухмыльнулся Дирк. — Грифук рассказывал, что узнал об

этом от Билла Висли, который работает в банке. Среди ребят, которые пытались

забрать меч, была его младшая сестра.

Гарри посмотрел на Эрмиону и Рона: они оба вцепились в Растягуши так, будто это были страховочные канаты.

— Она и пара её друзей забрались в кабинет Снэйпа и разбили стеклянный

шкаф, где, вероятно, и хранился меч. Снэйп поймал их, когда они пытались

пронести его вниз по лестнице.

— Ох, да хранит их Господь! — воскликнул Тэд. — О чём они думали? Что

смогут использовать меч против Сами-Знаете-Кого? Или против самого Снэйпа?

— О чём бы они ни думали, но Снэйп решил, что меч не будет там

в безопасности, — продолжал Дирк. — Пару дней спустя, видимо, получив разрешение

от Сами-Знаете-Кого, он отправил его в Лондон, в Гринготтс.

Гоблины снова захохотали.

— Я всё ещё не понимаю, что здесь смешного, — заявил Тэд.

— Он фальшивый, — прохрипел Грифук.

— Меч Гриффиндора?

— О да. Это копия: спору нет, превосходная, но этот меч сделали

волшебники. Настоящий был выкован гоблинами сотни лет назад, и он имеет ряд

свойств, которые есть только у гоблинского оружия и доспехов. Где бы

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») 131

ни находился подлинный меч Гриффиндора, он не в хранилище банка Гринготтс.

— Ясно, — понимающе отозвался Тэд. — И, я так понимаю, вы не потрудились

сообщить об этом Пожирателям смерти?

— Не вижу никаких причин беспокоить их этой информацией, — самодовольно

заявил Грифук, и теперь вместе с Горнуком и Дирком захохотали и Тэд с Дином.

В палатке Гарри закрыл глаза, моля о том, чтобы кто-нибудь задал вопрос, на который ему так нужен ответ. Спустя минуту, показавшуюся Гарри вечностью, это

сделал Дин; он тоже (Гарри вздрогнул от этой мысли) раньше был парнем Джинни.

— А что стало с Джинни и прочими? Которые пробовали стащить меч?

— Их наказали, и жестоко, — безразлично ответил Грифук.

— Но с ними всё в порядке? — быстро спросил Тэд. — Я имею в виду, в семействе Висли уже достаточно раненых детей.

— Насколько я знаю, им не причинили серьёзного вреда, — сообщил Грифук.

— Повезло, — покачал головой Тэд. — Учитывая послужной список Снэйпа, они

должны радоваться, что остались живы.

— Так значит, ты веришь в это, Тэд? — спросил Дирк. — Веришь, что Снэйп

убил Дамблдора?

— Конечно, верю, — ответил Тэд. — Не будешь же ты сидеть здесь

и утверждать, что к этому причастен Поттер?

— В наше время трудно понять, во что верить, — пробормотал Дирк.

— Я знаю Гарри Поттера, — вступился Дин. — И, по-моему, он действительно

Избранный — или как там это называется.

— Да, многие хотят в это верить, сынок, — сказал Дирк, — даже я. Но где

он? Сбежал, судя по всему. Знай он то, чего не знаем мы, обладай какой-то

особенной силой, он не скрывался бы сейчас, а боролся, сплачивал сопротивление.

И знаешь, «Пророк» очень ловко опровергает его избранность…

— «Пророк»? — засмеялся Тэд. — Дирк, тебя обманывают, и ты этого

заслуживаешь, если всё ещё читаешь такую дрянь. Хочешь знать факты — читай

«Магополис».

Тут послышались утробный хрип и кашель, за которыми последовала череда

глухих ударов: Дирк подавился рыбьей костью. Наконец он пробормотал:

— «Магополис»? Эта бредовая газетёнка Ксено Лавгуда?

— Теперь не такая уж и бредовая, — ответил Тэд. — Ты должен её глянуть.

Ксено пишет обо всём, о чём молчит «Пророк», и в последнем номере — ни словечка

о Криворогих Хрюкотунах. Не знаю, как долго это будет сходить ему с рук. Но на

первой странице каждого номера Ксено заявляет, что любой волшебник, выступающий

против Сами-Знаете-Кого, должен считать помощь Гарри Поттеру своей важнейшей

задачей.

— Трудно помочь парню, который как сквозь землю провалился, — заметил

Дирк.

— Послушай, то, что его так и не поймали, − уже чертовски большое

достижение, — запротестовал Тэд. — Я бы с удовольствием у него поучился. Ведь он

делает то же, что и мы с вами — пытается остаться на свободе, верно?

— Да, в этом ты прав, — неохотно согласился Дирк. — Но, учитывая, что за

ним охотится всё Министерство со своими информаторами, можно ожидать, что

Поттера схватят. И кто может поручиться, что его уже не схватили и не убили без

лишнего шума?

— Ох, не говори так, Дирк, — пробормотал Тэд.

Последовала долгая пауза, заполненная только стуком ножей и вилок. Затем

разговор возобновился, и прибывшие начали обсуждать, спать ли им прямо на берегу

или же вернуться обратно по лесистому склону. Решив, что деревья — более

надёжное укрытие, гости погасили костёр и полезли по обрыву наверх. Их голоса

растаяли вдали.

Гарри, Рон и Эрмиона смотали Растягуши. Гарри, которому было невероятно

трудно хранить молчание, пока они подслушивали, теперь не мог ничего сказать.

− Джинни… меч… — только и пробормотал он.

— Идея! — воскликнула Эрмиона.

Она бросилась к своей крошечной сумочке и тотчас сунула в неё руку до

самой подмышки.

132

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод»)

— Ага… вот оно… — проговорила Эрмиона сквозь стиснутые зубы, с усилием

что-то вытаскивая с самого дна сумки. На свет медленно выплыл край расписной

картинной рамы. Гарри поспешил на помощь. Как только пустой портрет Финеаса

Найджелуса был полностью извлечён из сумочки, Эрмиона направила на него палочку

и продолжала держать руку поднятой, готовая в любой момент произнести

заклинание.

— Если кто-то подменил настоящий меч, пока он находился в кабинете

Дамблдора, — заметила девушка, переводя дух после того как картина была

прислонена к стене палатки, — то Финеас Найджелус должен был видеть это, ведь он

висит рядом со шкафом!

— Если только он не спал, — скептически скривился Гарри, но всё же, затаив

дыхание, стал наблюдать за Эрмионой. Та встала на колени, направила палочку

в центр пустого холста, прокашлялась и произнесла:

— Э… Финеас? Финеас Найджелус?

Ничего не произошло.

— Финеас Найджелус? — снова позвала Эрмиона. — Профессор Блэк? Пожалуйста, можно поговорить с вами? Пожалуйста!

— «Пожалуйста» всегда помогает, — произнёс холодный ехидный голос, и Финеас Найджелус скользнул в свой портрет. В тот же момент Эрмиона крикнула:

— Темнио!

Чёрная повязка закрыла хитрые тёмные глаза Финеаса Найджелуса, он ударился

о раму и вскрикнул от боли.

— Что… как вы смеете… чего вам надо?..

— Мне очень жаль, профессор Блэк, — покаялась Эрмиона, — но это

необходимая предосторожность!

— Сейчас же уберите эту грязную тряпку! Уберите, я сказал! Вы губите

выдающееся произведение искусства! Где я? Что происходит?

— Неважно где мы, — оборвал его Гарри, и Финеас Найджелус замер, оставив

попытки содрать нарисованную повязку.

— Неужели это голос неуловимого мистера Поттера?

— Возможно, — ответил Гарри, зная, что теперь Финеас Найджелус

заинтригован. — Мы хотим задать вам пару вопросов… о мече Гриффиндора.

— Ах да, — сказал Финеас Найджелус, вертя головой так и эдак в надежде

увидеть Гарри, — эта глупая девочка действовала совершенно неразумно…

— Помалкивай насчёт моей сестры, — грубо сказал Рон.

Финеас Найджелус надменно поднял брови.

— Кто тут ещё? — спросил он, покрутив головой из стороны в сторону. — Мне

неприятен ваш тон! Девчонка и её друзья действовали крайне рискованно. Обокрасть

директора школы…

— Они не крали, — возмутился Гарри. — Этот меч принадлежит не Снэйпу.

— Он принадлежит школе профессора Снэйпа, — возразил Финеас Найджелус. —

Это какие такие права может заявить на него девчонка Висли? Она заслужила своё

наказание, как и идиот Лонгботтом, и чудачка Лавгуд!

— Невилл не идиот, а Луна не чудачка! — запротестовала Эрмиона.

— Где я? — повторил Финеас Найджелус, снова начиная борьбу с повязкой. —

Куда вы принесли меня? Почему вы забрали меня из дома моих предков?

— Это неважно! Как именно Снэйп наказал Джинни, Невилла и Луну? — с

нетерпением воскликнул Гарри.

— Профессор Снэйп отправил их в Запретный лес выполнять какую-то работу

для этого тупицы Хагрида.

— Хагрид не тупица! — осадила его Эрмиона.

— И Снэйп, похоже, вообразил, что это наказание, — хмыкнул Гарри, — но

Джинни, Невилл и Луна, вероятно, вдоволь посмеялись вместе с Хагридом. Запретный

лес… они попадали в переделки и похуже, чем Запретный лес!

Как гора с плеч свалилась. Гарри мерещились всякие ужасы, из которых

заклятие Терзатимус было наименьшим.

— Вот что мы действительно хотели бы узнать, профессор Блэк… гм…

не брал ли кто-нибудь ещё этот меч? Может, его забирали, чтобы почистить… ну или

ещё что-нибудь?

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») 133

Финеас Найджелус опять на мгновение перестал бороться с повязкой

и хихикнул.

— Ох уж эти магглорождённые, — обронил он. — Оружие, сделанное гоблинами, не нуждается в чистке, недотёпа. Гоблинское серебро отторгает земную грязь

и впитывает только то, что усиливает его.

— Не называйте Эрмиону недотёпой, — потребовал Гарри.

— Меня утомили ваши придирки, — бросил Финеас Найджелус. — Пожалуй, мне

пора вернуться в директорский кабинет.

Всё ещё в повязке, он начал ощупывать края рамы, пытаясь найти путь из

этой картины в другую, висящую в Хогвартсе. Внезапно Гарри осенило.

— Дамблдор! Не могли бы вы позвать сюда Дамблдора?

— Прошу прощения? — переспросил Финеас Найджелус.

— Портрет профессора Дамблдора — не могли бы вы привести его сюда, в ваш?

Финеас Найджелус повернулся на голос Гарри.

— Похоже, не только магглорождённые являются невеждами, Поттер. Портреты

Хогвартса могут общаться друг с другом, но не могут путешествовать за пределы

замка, за исключением посещений своих собственных портретов в других местах.

Дамблдор прийти сюда не сможет, а после того, как вы со мной обошлись, могу вас

заверить, что и я не вернусь.

Слегка удручённый, Гарри наблюдал, как Финеас ещё упорнее пытается

покинуть раму.

— Профессор Блэк, — попыталась остановить его Эрмиона, — пожалуйста, не могли бы вы сказать нам, когда меч последний раз доставали из шкафа? До

Джинни, я имею в виду.

Финеас нетерпеливо фыркнул.

— Полагаю, что в последний раз я видел, как меч достают из шкафа, когда

профессор Дамблдор взял его, чтобы вскрыть кольцо.

Эрмиона обернулась к Гарри. Никто из них не решался говорить в присутствии

Финеаса Найджелуса, который наконец-то смог обнаружить для них выход.

— Ну, спокойной вам ночи, — с некоторой язвительностью произнёс Блэк

и двинулся за пределы картины.

Когда на виду оставался только край его шляпы, Гарри неожиданно крикнул:

— Постойте! Вы говорили Снэйпу, что видели это?

Голова Финеаса Найджелуса с повязкой на глазах высунулась снова.

— У профессора Снэйпа есть заботы поважнее, чем разбираться с причудами

Албуса Дамблдора. До свидания, Поттер!

И с этими словами он исчез, не оставив после себя ничего, кроме пустого

холста.

— Гарри! — воскликнула Эрмиона.

— Я знаю! — крикнул Гарри. Не в силах сдерживаться, он рубанул рукой

воздух: на такое он не смел и надеяться. Гарри зашагал взад-вперёд по палатке, чувствуя, что смог бы пробежать целую милю; даже голод исчез. Эрмиона снова

засунула портрет Финеаса Найджелуса в украшенную бисером сумочку; закрыв

защёлку, она отшвырнула сумочку в сторону и с сияющим видом повернулась к Гарри.

— Меч может разрушать хоркруксы! Гоблинские клинки впитывают только то, что может их усилить… Гарри, этот меч пропитался ядом василиска!

— И Дамблдор не отдал его мне, потому что хотел использовать его против

медальона…

— …и он, должно быть, понимал, что ты не получишь меч, если он завещает

его тебе…

— …а потому сделал копию…

— …и сунул в шкаф фальшивку…

— …а настоящий оставил… где?

Они уставились друг на друга, и Гарри почувствовал, что ответ незримо

витает над ними, манящий, близкий. Почему Дамблдор не сказал ему? Или, может, сказал, но Гарри тогда не понял?

— Думай! — прошептала Эрмиона. — Думай! Где бы он мог его оставить?

— Не в Хогвартсе, — Гарри снова принялся маршировать по палатке.

— Где-нибудь в Хогсмиде? — предположила Эрмиона.

134

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод»)

— Стонущие Стены? — продолжил Гарри. — Туда никто не ходит.

— Но Снэйп знает, как туда попасть; не было ли это немного рискованно?

— Дамблдор доверял Снэйпу, — напомнил Гарри.

— Но недостаточно, чтобы сообщить ему о подмене меча, — ответила Эрмиона.

— Да, ты права,— Гарри даже повеселел при мысли, что, доверяя Снэйпу, Дамблдор всё же подстраховался, пускай и очень слабо. — Ну, тогда он должен был

спрятать меч довольно далеко от Хогсмида? Как ты считаешь, Рон? Рон?

Гарри оглянулся. Он было решил, что Рон вышел из палатки, и на мгновение

оторопел, но потом понял, что тот неподвижно лежит в тени на нижней койке.

— О, никак вспомнили про меня? — съязвил Рон.

— Что?

Рон фыркнул, уставившись на дно верхней койки.

— Вы продолжайте. Не давайте мне испортить вам веселье.

Сбитый с толку, Гарри обернулся за помощью к Эрмионе, но та лишь тряхнула

головой, очевидно, столь же удивлённая, как и он.

— Какая-то проблема? — спросил Гарри.

— Проблема? Нет никаких проблем, — ответил Рон, по-прежнему отказываясь

смотреть на Гарри. — Во всяком случае, для тебя.

По крыше палатки забарабанило: начался дождь.

— А у тебя, похоже, есть, — насторожился Гарри. — Выкладывай, ну?

Рон свесил длинные ноги с кровати и сел. Он выглядел жалким, непохожим на

себя.

— Что ж, я выложу. Не ждите, что я буду скакать до потолка из-за того, что

нам нужно найти ещё одну чёртову вещь. Просто добавь её к списку того, о чём ты

не знаешь.

— Не знаю? — переспросил Гарри. — Я не знаю?

Кап, кап, кап. Капли стали тяжелее, дождь усилился и захлестал по

усыпанному листвой берегу и реке, шумящей в темноте. Страх погасил ликование

Гарри: Рон говорил именно то, что юноша опасался услышать от друга.

— Не сказал бы, что здешняя жизнь меня не увлекает, — начал Рон. — Ну, там, рука покалечена, есть нечего, и зад каждую ночь замерзает. Но, знаешь, я надеялся, что, неделями наворачивая круги, мы всё же добьёмся чего-нибудь.

— Рон, — сказала Эрмиона, но настолько тихо, что тот вполне мог

притвориться, якобы не слышит её за шумом ливня, барабанящего по палатке.

— Я думал, что ты знал, за что брался, — сказал Гарри.

— Да, и я тоже так думал.

— И какая же часть нашей жизни оказалась для тебя неожиданной? — спросил

Гарри: гнев заставил его защищаться. — Ты думал, мы будем останавливаться

в пятизвёздочных отелях? Через день находить хоркруксы? Надеялся к Рождеству

вернуться к мамочке?

— Мы думали, ты знал, что делаешь! — крикнул Рон, поднимаясь, и эти слова

ножами вонзились в Гарри. — Мы думали, что Дамблдор сказал тебе, что

предпринять, что у тебя есть настоящий план!

— Рон! — повторила Эрмиона. На этот раз её голос был отчётливо слышен

сквозь колотивший по крыше дождь, но Рон снова не обратил на неё внимания.

— Мне жаль, что подвёл тебя, — ответил Гарри спокойно, но при этом ощутил

себя опустошённым и разбитым. — Я был честен с тобой с самого начала.

Я рассказал всё, о чём говорил Дамблдор. Кстати, если ты не заметил, — один

хоркрукс мы нашли…

— Ну да, и мы скоро избавимся от него! Так же скоро, как и найдём

остальные хоркруксы — другими словами, никогда, чёрт подери!

— Сними медальон, Рон, — голос Эрмионы прозвучал необычно резко и

громко. — Пожалуйста, сними его. Ты бы не говорил так, если б не носил его весь

день.

— Ага, как же, — бросил Гарри, не желая, чтобы она извинялась за Рона. —

Думаете, я не замечаю, как вы перешёптываетесь у меня за спиной? Думаете, я не догадываюсь, что вы именно так и считаете?

— Гарри, мы не…

— Не ври! — набросился на неё Рон. — Ты тоже это говорила, ты говорила, Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») 135

что разочарована, ты говорила, что думала, будто он знает больше…

— Я говорила не так… Гарри, я не это имела в виду!.. — закричала девушка.

Дождь бил по палатке, по лицу Эрмионы текли слёзы, воодушевление

предыдущих минут исчезло, как будто его и не было. Короткий фейерверк вспыхнул

и погас, оставив тьму, сырость и холод. Они не знали, где спрятан меч

Гриффиндора; они были просто сидящими в палатке подростками, которым покамест

всего лишь удалось остаться в живых.

— Почему же ты ещё здесь? — спросил Гарри у Рона.

— Понятия не имею! — ответил тот.

— Тогда возвращайся домой, — предложил Гарри.

— Может, так и сделаю! — взвился Рон и сделал несколько шагов к Гарри; тот

не отступил. — Разве ты не слышал, что говорили о моей сестре? Но ты даже палец

о палец не ударишь, зачем? Подумаешь, Запретный лес! Гарри Поттера, Видавшего-И-

Похуже, не волнует, что с ней там может случиться… так вот мне не всё равно, ясно? Гигантские пауки и разные недоумки…

— Я сказал только, что она была не одна, Хагрид с ними…

— Ну да, ясно, тебе плевать! А как же моя семья? «В семействе Висли уже

достаточно раненых детей», слыхал?

— Да, мне…

— …всё равно, что это значит?

— Рон! — воскликнула Эрмиона, становясь между ними. — По-моему, это

не значит, что пострадал ещё кто-то; ну сам подумай: Билл уже весь в шрамах, многие знают, что у Джорджа нет уха, и все думают, что ты сам умираешь от

брызговянки. Я уверена, что он хотел сказать лишь…

— Ах, ты уверена, да? И мне, значит, незачем беспокоиться о них? Это вам

двоим хорошо, ваши родители где-то далеко, в безопасности…

— Мои родители мертвы! — крикнул Гарри.

— И с моими могло случиться то же самое! — завопил Рон.

— Тогда УБИРАЙСЯ! — взревел Гарри. — Возвращайся к ним, прикинься, что ты

поборол свою брызговянку, мамочка откормит тебя и…

Рон сделал неожиданное движение. Гарри среагировал на него, но прежде чем

они успели выхватить палочки, Эрмиона подняла свою.

— Протего! — крикнула она, и невидимый щит возник между нею и Гарри

с одной стороны и Роном — с другой. Силой заклинания их оттеснило на несколько

шагов, и сквозь прозрачный барьер юноши будто впервые ясно увидели друг друга.

Ненависть к Рону точила Гарри: между ними что-то сломалось.

— Оставь хоркрукс, — потребовал Гарри.

Рон сорвал цепь с шеи и швырнул медальон на соседний стул, затем

повернулся к Эрмионе.

— Что будешь делать?

— О чём ты?

— Остаёшься или как?

— Я… — взгляд Эрмионы был наполнен болью. — Да… я остаюсь. Рон, мы

сказали, что пойдём с Гарри, обещали, что поможем ему…

— Ясно. Ты выбираешь его.

— Рон, не надо… пожалуйста… не уходи, вернись!

Собственное заклинание помешало ей. Когда она сняла щит, Рон уже нёсся

прочь сквозь ночную мглу. Гарри стоял молча и неподвижно, слушая, как Эрмиона, пробираясь между деревьев, всхлипывает и зовёт Рона.

Через несколько минут девушка вернулась. Мокрые волосы прилипли к её лицу.

— Он у-у-ушёл! Телепортировался!

Она опустилась на стул, сжалась в комочек и зарыдала.

На Гарри нашло какое-то оцепенение. Он наклонился, подобрал хоркрукс

и надел его на шею. После этого он стащил одеяла с койки Рона и накрыл ими

Эрмиону. Затем забрался на собственную кровать и уставился в тёмную ткань крыши, слушая шум дождя.

136

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») Глава 16. Лощина Годрика

Проснувшись на следующий день, Гарри несколько минут просто лежал, восстанавливая в памяти вчерашние события. В какой-то момент у него возникло

совершенно детское желание, чтобы всё оказалось дурным сном, а Рон вернулся

обратно, будто никуда и не уходил. Но стоило повернуть голову — и становилась

видна пустая койка Рона. Она притягивала взгляд, словно там лежал покойник.

Гарри старательно отвёл взгляд и поднялся. Эрмиона, которая уже возилась

в кухне, поспешно отвернулась, даже не пожелав Гарри доброго утра.

«Он ушёл, — сказал себе Гарри. — Он ушёл». Всё время, пока умывался

и одевался, юноша заставлял себя твердить одно и то же, точно повторение могло

смягчить удар. «Он ушёл, и он не вернётся». И это было именно так, ведь Гарри

знал, что защитные чары не позволят Рону найти их, стоит им покинуть это место.

Завтрак прошёл в молчании. Эрмиона, казалось, вовсе не спала: глаза её

покраснели, веки опухли.

Затем они принялись упаковывать вещи. Эрмиона бесцельно слонялась по

палатке, и Гарри понимал, зачем она тянет время, не спеша покинуть берег.

Несколько раз он замечал, как Эрмиона напряжённо вглядывается в окружающее

пространство — несомненно, она пыталась обмануть себя и поверить, что за шумом

проливного дождя слышен звук шагов. Однако рыжеволосая фигура так и не появилась

среди деревьев. Всякий раз Гарри, и сам не утративший надежды, вслед за подругой

оглядывался вокруг, но видел лишь поливаемый дождём лес, и новая волна

раздражения накатывала на него. Он словно наяву слышал слова Рона: «Мы думали, ты знаешь, что делаешь!» — и, чувствуя твёрдый ком в животе, продолжал

собираться.

Уровень мутного потока быстро повышался, речка вот-вот могла выйти

из берегов. Они задержались на добрый час против обычного времени сворачивания

лагеря. Наконец, в третий раз полностью переупаковав сумочку, Эрмиона, кажется, исчерпала все доводы для промедления. Они с Гарри сцепили руки и

телепортировались, вновь возникнув уже на обветренном, заросшем вереском склоне.

Эрмиона тут же выдернула свою ладонь из ладони Гарри, отошла от него

подальше, присела на большой камень и, уронив голову на колени, затряслась

в рыданиях. Он смотрел на неё, зная, что должен подойти и успокоить, но не мог

тронуться с места: перед глазами стояло презрительное лицо Рона, и внутри всё

сжалось в ледяной комок. Гарри быстро зашагал через вереск, описывая большой

круг с убитой горем Эрмионой в центре и накладывая защитные чары, которыми

обычно занималась она.

В течение следующих нескольких дней они не разговаривали о Роне. Гарри

твёрдо решил больше не упоминать его имя, а Эрмиона, похоже, понимала, что

возвращаться к этой теме бесполезно, хотя иногда по ночам, когда Гарри, по её

мнению, спал, юноша слышал рыдания.

В свою очередь, у Гарри вошло в привычку доставать карту Мародёров

и изучать её при свете палочки. Он ожидал появления в коридорах Хогвартса точки, обозначающей Рона, — для уверенности, что тот, защищённый своим статусом

«чистокровного», вернулся в уютный замок. Однако Рон на карте не появлялся, и Гарри в конце концов начал ловить себя на том, что попросту пялится на имя

Джинни в спальне девочек, задаваясь вопросом: способна ли энергия его взгляда

проникнуть в сны и дать знать, как он переживает за неё и надеется, что с ней

всё в порядке.

Дни были посвящены мучительным попыткам определить, где же искать меч

Гриффиндора. Но чем больше они обсуждали, куда Дамблдор мог бы его спрятать, тем

более бесперспективными и неправдоподобными становились их предположения. Гарри, хоть убей, не мог припомнить, чтобы Дамблдор когда-нибудь упоминал какое-либо

потайное место. Порой он даже не знал, на кого более зол: на Рона или

на Дамблдора. « Мы думали, ты знал, что делаешь… Мы думали, Дамблдор сказал тебе…

Мы думали, у тебя есть настоящий план!»

Бесполезно врать самому себе: Рон говорил правду. Дамблдор оставил его

фактически ни с чем. Они нашли один хоркрукс, но не могли его разрушить.

Остальные же были по-прежнему недосягаемы. Гарри всё чаще охватывало чувство

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») 137

полной безнадёжности. Сейчас его поражала собственная самоуверенность, с которой

он принял предложение друзей сопровождать его в этом запутанном и бессмысленном

блуждании. Он ничего не знал, не имел никаких идей и напряжённо ждал: вот-вот

и Эрмиона скажет, что с неё хватит, что она уходит.

Множество вечеров прошло в молчании, и Эрмиона принялась доставать портрет

Финеаса Найджелуса и пристраивать его на стуле — словно тот мог заткнуть зияющую

дыру, оставшуюся после ухода Рона. Хотя Финеас Найджелус в прошлый раз и заявил, что больше к ним ни ногой, он не смог устоять перед шансом выведать планы Гарри

и согласился появляться с повязкой на глазах, примерно раз в несколько дней.

Гарри был рад и такой компании — пусть даже лицемера и язвы. Они смаковали любые

сообщения о происходящем в Хогвартсе, несмотря на то что Найджелус не был

идеальным источником новостей: он благоговел перед Снэйпом, первым после него

слитеринским директором школы, и друзьям приходилось следить за собой, чтобы

не критиковать Снэйпа и не задавать о нём неуместных вопросов, иначе Финеас

Найджелус тут же покидал картину.

Однако кое-что у него узнать всё-таки удавалось. Снэйп, похоже, столкнулся

с непрекращающимся тихим бунтом особо упрямых студентов. Джинни было запрещено

ходить в Хогсмид. И ещё Снэйп восстановил старый декрет Хамбридж, запрещающий

собираться группам из трёх или более учеников и любым неофициальным ученическим

сообществам.

Из этого Гарри вывел, что Джинни, а также, видимо, Невилл и Луна пытаются

возродить Дамблдорову Армию. Полученные скудные вести вызывали у Гарри острое, до желудочных колик, желание повидать Джинни, заставляли его снова вспомнить

о Роне, Дамблдоре и о самом Хогвартсе, по которому он скучал почти так же, как

по своей бывшей подруге. После рассказа Финеаса Найджелуса о закручивании

Снэйпом гаек Гарри на одно сумасшедшее мгновение живо представил, как он

возвратится в школу и присоединится к борьбе с введёнными Снэйпом порядками.

Быть сытым, спать в мягкой постели, ни за что не отвечать — всё это сейчас

представлялось самой замечательной в мире перспективой. Но тут же его как ведром

холодной воды окатило: он «Нежелательное лицо номер один», за его голову

назначена награда в десять тысяч галлеонов, и отправиться сейчас в Хогвартс

не менее опасно, чем прогуляться по Министерству магии. Финеас Найджелус всякий

раз неумышленно подчёркивал этот факт, когда задавал вскользь наводящие вопросы

о местонахождении Гарри и Эрмионы. Всякий раз после подобных происков Эрмиона

засовывала портрет в сумочку, Найджелус же в ответ на столь бесцеремонное

прощание неизменно отказывался посещать их на протяжении нескольких дней.

Погода становилась всё холоднее и холоднее. Друзья не рискнули слишком

долго оставаться на одном месте, а потому не задержались на юге Англии, где

самой большой их проблемой стала промёрзлая земля, и продолжали блуждать

по стране. Приютом для ночёвки становились то склон горы, где дождь со снегом

барабанили по палатке, то широкое мелкое болото, где их временное жилище

затапливала холодная вода, то крошечный остров в середине шотландского озера, где за ночь палатку наполовину засыпало снегом.

В один из вечеров, когда в окнах некоторых гостиных уже мерцали

рождественские ёлки, Гарри решился вновь предложить проверить единственный, как

ему казалось, оставшийся у них вариант. Они только что необычайно хорошо поели —

Эрмиона под плащом-невидимкой сходила в супермаркет (честно положив деньги

в открытую кассу), и Гарри подумал, что её будет гораздо легче убедить на сытый

желудок, набитый спагетти по-болонски и консервированными грушами. Кроме того, он полагался на перерыв в ношении хоркрукса, который вот уже несколько часов

висел возле него на спинке койки.

— Эрмиона?

— М-м?

Девушка свернулась калачиком в одном из продавленных кресел со «Сказаниями

барда Бидла» в руках. Он не представлял, что ещё важного можно извлечь

из не такой уж и толстой книги, но девушка явно до сих пор пыталась что-то там

расшифровать, так как на подлокотнике кресла лежали раскрытые «Записки

заклинателя».

Гарри прочистил горло. Он чувствовал себя так, будто вернулся на несколько

138

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») лет назад, когда просил профессора Мак-Гонагалл позволить ему пойти в Хогсмид, хотя Дёсли и не подписали разрешение.

— Эрмиона, я вот подумал, и…

— Гарри, ты не мог бы мне помочь?

Похоже, она его не слушала. Наклонившись, девушка протянула ему «Сказания

барда Бидла».

— Посмотри на этот символ, — указала она на начало страницы. Над тем, что

было, как предположил Гарри, названием рассказа (хотя убедиться в этом, не умея

читать руны, он не мог), располагался рисунок — нечто похожее на треугольный

глаз, зрачок которого пересекала вертикальная черта.

— Эрмиона, я никогда не изучал Древние руны.

— Я знаю, но это не руны и не слоговый символ. На первый взгляд, здесь

изображён глаз, но не верится, что всё так просто! Взгляни: он нарисован

чернилами, а не напечатан, как остальной текст. Подумай, ты никогда раньше

такого не видел?

— Ни… Хотя подожди, — Гарри вгляделся повнимательней. — Не тот ли это

символ, который носил на шее отец Луны?

— Да, мне тоже так кажется!

— Тогда это — знак Гриндельвальда.

Она вытаращилась на него.

— Что?

— Крум говорил мне…

Он пересказал историю, услышанную на свадьбе от Виктора Крума. Эрмиона

явно была озадачена.

— Знак Гриндельвальда? — она перевела взгляд с Гарри на таинственный

символ и обратно. — Никогда не слышала, чтобы у Гриндельвальда был знак. Ни в

одном источнике о нём, который я когда-либо читала, не встречалось ни единого

упоминания.

— Ну, если я правильно понял Крума, символ на стене Дурмштранга вырезал

именно Гриндельвальд.

Нахмурившись, Эрмиона откинулась в старом кресле.

— Очень странно. Если это — символ Тёмного волшебства, то что он делает

в детской книжке?

— Действительно странно, — согласился Гарри. — Пожалуй, Скримджер должен

был сразу его узнать Он ведь был Министром и, наверное, экспертом по тёмной

дряни.

— Угу… Может быть он, так же как и я поначалу, решил, что это глаз?

У остальных рассказов есть маленькие рисунки над названиями.

Она замолкла, продолжая тщательно изучать странный символ. Гарри сделал

новую попытку:

— Эрмиона?

— Хм-м?

— Я тут прикинул, и… Мне надо в Лощину Годрика.

Она подняла голову. Её взгляд был затуманен — очевидно, мысли девушки всё

ещё бродили где-то рядом с таинственным знаком из книги.

— Да, — кивнула она. — Да, я тоже об этом думала. И считаю, нам

действительно нужно там побывать.

— Ты правильно меня поняла?

— Разумеется. Ты хочешь отправиться в Лощину Годрика. Я согласна. Мне

кажется, это вариант дельный. Не представляю других мест, где он мог бы

оказаться. Конечно, это опасно, но всё-таки он, скорее всего, там.

— Э-э… Кто? — не понял Гарри.

Эрмиона ответила ему столь же недоуменным взглядом.

— Меч, Гарри! Дамблдор наверняка знал, что тебя потянет туда. Я имею

в виду — ведь в Лощине Годрика родился Годрик Гриффиндор

— Правда? Гриффиндор родился в Лощине Годрика?

— Гарри, ты хоть раз открывал «Историю Магии»?

— Ну-у, — он улыбнулся впервые за месяц: отвыкшие от подобного мышцы лица

повиновались плохо. — Знаешь, я нашёл в себе силы открыть её, когда покупал…

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») 139

Единственный раз…

— Но раз деревня названа его именем, ты, по-моему, мог бы обнаружить

связь, — заметила Эрмиона. Сейчас девушка настолько походила на прежнюю себя, что Гарри почти ожидал услышать привычное «Мне нужно в библиотеку». — В «Истории

Магии» кое-что есть об этой деревне. Сейчас…

Она открыла сумочку, порылась в ней, достала свой экземпляр старого

школьного учебника «Истории Магии» Батильды Хлоп и начала листать страницы, пока

не нашла нужное место.

«После утверждения Международного Устава Секретности 1689 года волшебники

начали скрываться. Многие, как можно было ожидать, образовывали собственные

маленькие общины внутри маггловских поселений. Часть волшебных семейств, объединившихся для взаимной поддержки и защиты, избрала для жительства небольшие

сёла и деревни. Известно несколько подобных мест: деревни Тинуорт в Корнуолле, Аппер Флэгли в Йоркшире и Оттери Сент-Кэчпол на южном побережье Англии. Маги

селились рядом с магглами, которые проявляли терпимость к пришельцам, но иногда

на местных приходилось накладывать заклинание Запутитус. Очевидно, наиболее

прославленным из таких полуволшебных мест проживания является Лощина Годрика —

деревня на западе страны, где родился великий маг Годрик Гриффиндор и где

Арбалет Мастерс, кузнец-волшебник, выковал первый золотой снитч. На надгробьях

местного кладбища можно найти множество имен, принадлежащих древним волшебным

родам, что, несомненно, и послужило источником большого количества историй

о призраках, охраняющих скромную церковь по соседству в течение долгих веков».

— Ты и твои родители здесь не упомянуты, — Эрмиона закрыла книгу. —

У профессора Хлоп не описывается ничего позднее конца девятнадцатого века.

Но ты же понял? Лощина Годрика, Годрик Гриффиндор, меч Гриффиндора… Дамблдор

вполне мог ожидать, что ты обнаружишь здесь связь — она ведь так очевидна.

— Ну да…

Гарри не хотел признаваться, что предложение отправиться в Лощину Годрика

вообще никак не было связано с мечом. Его интерес к деревне ограничивался

могилами родителей, домом, где он едва избежал смерти, и человеком по имени

Батильда Хлоп.

— Помнишь слова Мюриель? — в конце концов спросил он.

— Чьи?

— Ну как же… — он помялся, не желая упоминать Рона. — Двоюродная бабушка

Джинни. На свадьбе. Она ещё говорила, будто у тебя тощие ноги.

— Вот как… — протянула Эрмиона.

Это был опасный момент, и Гарри зачастил, понимая, что девушка всё же

уловила неназванное имя:

— Она говорила, Батильда Хлоп всё ещё живёт в Лощине Годрика.

— Батильда Хлоп, — пробормотала Эрмиона, водя указательным пальцем

по имени Батильды, вытисненному на обложке «Истории магии». — Ну, допустим…

Внезапно она потрясённо ахнула, и внутри у Гарри всё перевернулось.

Обернувшись ко входу, он выхватил волшебную палочку, уже почти ожидая увидеть

руку, отбрасывающую полог, но там никого не было.

— Что ещё?.. — выпалил он, испытывая в равной степени гнев и облегчение. —

Как это понимать? Я уж подумал, что ты, как минимум, увидела лезущего в палатку

Пожирателя смерти…

— Гарри, а вдруг он у Батильды? Вдруг Дамблдор доверил меч ей?

Гарри прикинул: Батильда, по-видимому, чрезвычайно стара и, если

полагаться на мнение Мюриель, страдает маразмом. Мог ли Дамблдор спрятать меч

Гриффиндора у неё? Если да, рассудил Гарри, то директор сделал слишком большую

ставку на случай: ведь он никогда не упоминал о замене настоящего меча

на фальшивку и о своей дружбе с Батильдой — значит, не считал это особо важным.

Однако сейчас был не лучший момент оспаривать теорию Эрмионы, поскольку её

неожиданная поддержка играла на руку желанию самого Гарри.

— Ну конечно, он мог это сделать! Значит, мы отправляемся в Лощину

Годрика?

— Да, Гарри, но нам надо тщательно всё продумать, — она выпрямилась

в кресле, и юноша убедился, что возможность заняться делом так же подняла ей

140

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») настроение, как и ему. — Для начала нам нужна тренировка в совместном

телепортировании под плащом-невидимкой, и, наверно, не помешали бы заклинания

Разнаваждения; впрочем, возможно, ты считаешь, что мы должны идти до конца

и использовать Многосущное зелье, как считаешь? Тогда нам потребуются чьи-то

волосы. Думаю, Гарри, нам следует поступить именно так — чем тщательнее мы

замаскируемся, тем лучше…

Гарри кивал и соглашался всякий раз, едва возникала пауза, не прислушиваясь к словам. Впервые с тех пор как юноша узнал, что меч

в Гринготтсе был поддельным, он воспрял духом.

Домой! Он собирался отправиться домой! Возвратиться туда, где у него была

семья. Если бы не Волдеморт, он бы рос в Лощине Годрика и проводил там все

каникулы. Он мог бы приглашать домой друзей. У него даже могли быть братья

и сёстры. И пирог на его семнадцатилетие испекла бы мама… Никогда ещё

несбывшаяся судьба не ощущалась настолько реальной, как сейчас — когда он знал, что наконец-то увидит место, где всё утратил.

Дождавшись, пока Эрмиона уляжется спать, Гарри бесшумно вытащил из её

сумочки свой рюкзак и достал оттуда альбом с фотографиями, так давно отданный

ему Хагридом. Впервые за несколько месяцев он разглядывал старые карточки, на которых родители улыбались и махали руками. И это было всё, что ему от них

осталось.

Гарри охотно отправился бы в Лощину Годрика на следующий же день, но у Эрмионы были иные планы. Убеждённая, что Волдеморт ожидает появления Гарри

около места смерти его родителей, девушка настаивала на соблюдении самой

тщательной маскировки. Пришлось задержаться на целую неделю, пока они смогли

выдернуть исподтишка волосы у ничего не подозревавших магглов, посетивших

магазин под Рождество, и не отработали совместное телепортирование под плащом-

невидимкой — лишь тогда Эрмиона согласилась отправиться в путь.

Они условились телепортироваться в деревню под покровом темноты; полдень

давно миновал, когда друзья наконец проглотили Многосущное зелье. Гарри

превратился в лысеющего маггла средних лет, а Эрмиона — в его маленькую

невзрачную жену. Сумочку, содержащую всё их имущество (кроме хоркрукса, который

Гарри носил на шее), Эрмиона спрятала под наглухо застёгнутым пальто. Гарри

накрыл их плащом-невидимкой, и они вновь нырнули в душную темноту.

Ощущая, как сердце рвётся из груди, Гарри открыл глаза. Друзья стояли, держась за руки, в заснеженном переулке; в тёмно-синем небе уже слабо мерцали

первые звёзды. По обеим сторонам узкой улочки стояли небольшие дома, в их окнах

поблёскивали ёлочные игрушки. Впереди, неподалёку от них, по ярко-золотистому

свечению уличных фонарей угадывался центр деревни.

— Снег! — шепнула Эрмиона под плащом. — Почему мы не подумали о снеге?

Наши предосторожности окажутся бесполезными, если мы будем оставлять за собой

следы! Придётся от них избавляться. Иди первым, а я этим займусь.

Шагать по деревне этакой шутовской лошадью, заметая за собой следы

магическим способом, у Гарри не было никакого желания.

— Лучше снять плащ, — решил юноша, и, увидев её испуг, добавил: —

Да ладно, всё равно и мы на себя не похожи, и вокруг никого.

Он спрятал плащ под куртку, и друзья без лишних сложностей продолжили

путь. Морозный воздух обжигал лица, пока они проходили мимо выстроившихся в ряд

домов. Любой из них мог оказаться тем, в котором когда-то жили Джеймс и Лили, или тем, где сейчас живёт Батильда. Гарри вглядывался в парадные двери, засыпанные снегом крыши и крылечки домов, пытаясь припомнить хоть один.

В глубине души юноша понимал, что это нереально, ведь ему было чуть больше года, когда он навсегда покинул Лощину. Гарри даже не был уверен, сможет ли вообще

увидеть свой дом — кто его знает, что происходит, когда умирают те, ради кого

накладывалось заклинание Верности.

Но вот короткий переулок, по которому они шли, повернул налево, и их глазам предстала маленькая площадь в самой серёдке деревни. В её центре

возвышалось нечто похожее на военный памятник, окружённый нитями цветных огней

и частично скрытый разлапистой рождественской ёлкой. По ту сторону площади

расположились несколько магазинчиков, почтовое отделение, паб и небольшая

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») 141

церковь, чьи витражи сверкали, словно яркие драгоценные камни.

За целый день ноги жителей плотно утрамбовали снег, да и сейчас селяне по-

прежнему бродили туда-сюда — уличные фонари то и дело выхватывали из темноты

неясные фигуры. Из приоткрывшейся двери паба донеслись обрывки смеха и звуки

какого-то шлягера, а затем в церквушке начали петь гимн.

— Гарри, похоже, сегодня сочельник! — воскликнула Эрмиона.

— Разве?

Он запутался в числах: вот уже несколько недель им не попадалось газет.

— Уверена, он самый, — кивнула Эрмиона и посмотрела на церковь. — Они… Они

ведь там? Твои мама и папа? Отсюда видно кладбище позади неё.

Гарри почувствовал волнение, смешанное с чем-то вроде благоговейного

страха. Теперь, находясь так близко, он спрашивал себя — а хочет ли он

увидеть?.. Эрмиона, очевидно, поняла чувства своего друга, так как впервые взяла

на себя инициативу и, схватив его за руку, потянула за собой. Но на полпути

через площадь она внезапно застыла:

— Гарри, смотри!

Рука Эрмионы указывала на то, что до сих пор казалось военным мемориалом.

Стоило приблизиться, как памятник преобразился. Вместо покрытого именами

обелиска там оказались три каменные фигуры: лохматый мужчина в очках, красивая

длинноволосая женщина и маленький мальчик, сидящий на руках своей матери. Белые

и пушистые шапки снега покрывали их головы.

Гарри подошёл ближе, пристально вглядываясь в лица родителей. Он никак

не ожидал обнаружить здесь памятник. Это было странно — видеть себя

запечатлённым в камне, счастливым младенцем без шрама на лбу…

Насмотревшись, Гарри выдавил:

— Идём.

И они продолжили путь к церкви. Юноша всё-таки ещё раз оглянулся

через плечо, но статуя вновь превратилась в военный монумент.

По мере приближения к церкви звуки пения становились громче. Горло Гарри

непроизвольно сжалось — перед глазами как наяву предстал Хогвартс: Пивз, горланящий изнутри доспехов разухабистые переделки рождественских гимнов, дюжина

украшенных ёлок в Большом зале, Дамблдор, обряженный в добытую из хлопушки шляпу

с цветочками, и Рон в свитере ручной вязки…

В кладбищенской ограде виднелась узкая калитка, Эрмиона как могла тихо

отворила её. Ребята ступили на обледенелую дорожку, ведущую к церковному

крыльцу; с обеих сторон лежал нетронутый снег. Они отправились в обход здания, Оставляя за собой глубокие борозды и стараясь укрыться в тенях под ярко

освещёнными окнами.

Позади церкви ряд за рядом шли надгробные плиты, выступали из-под бледно-

голубого снежного покрова, усеянного ослепительно-яркими красными, золотыми

и зелёными бликами от витражей. Положив руку на палочку, спрятанную в кармане

куртки, Гарри направился к ближайшей могиле.

— Гляди-ка — Эббот. Видно, какая-то давно забытая родня Ханны!

— Говори потише, — потребовала Эрмиона.

Друзья забирались всё дальше и дальше в глубину кладбища, оставляя за

собой цепочки тёмных следов. Время от времени они нагибались к старым

надгробьям, пытаясь разобрать имена на них, и каждый раз после этого

всматривались в окружающую тьму, чтобы выяснить наверняка, не наблюдает ли кто

за ними.

— Гарри, сюда! — Эрмиона, отделённая двумя рядами надгробных плит, замерла

перед памятником.

Сердце юноши заколотилось в груди, и он поспешил на зов.

— Это?..

— Нет, но посмотри! — указала девушка на тёмный камень.

Гарри наклонился и разглядел на замёрзшем, покрытом пятнами лишайника

граните надпись «Кендра Дамблдор», а чуть ниже дат рождения и смерти — «и её

дочь Ариана». Также там была эпитафия:

«Где сокровище ваше, там и сердце ваше».

Значит, кое-какие утверждения Риты Москиты и Мюриель всё же правдивы.

142

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») Семья Дамблдоров действительно здесь жила, и некоторые из них здесь умерли.

Увидеть могилу оказалось неприятнее, чем услышать о ней. Гарри не мог

не задумываться о том, почему Дамблдор умолчал, что и его предки, и Поттеры

лежат на одном кладбище. Директор должен был рассказать об этом, и тогда они

могли бы побывать здесь вместе. На мгновение Гарри представил, как пришёл бы

сюда с Дамблдором и как это посещение сблизило бы их — ведь оно так много

значило бы для юноши. Однако Дамблдор, судя по всему, считал соседство их

родственников на одном кладбище лишь незначительным совпадением, не имеющим

отношения к заданию, которое собирался поручить Гарри.

Эрмиона глядела на Гарри, и юноша был рад, что тень скрывает его лицо. Он

ещё раз перечёл надпись на надгробной плите. « Где сокровище ваше, там и сердце

ваше». Смысл был непонятен. Несомненно, выбрал эпитафию Дамблдор — именно он

после смерти матери стал старшим в семье.

— Ты уверен, что он никогда не упоминал?.. — начала Эрмиона.

— Никогда, — отрезал Гарри. — Ищем дальше.

Он отвернулся, не желая больше смотреть на камень: не хватало ещё, чтобы

к его трепетному ожиданию примешивалось чувство обиды.

Через некоторое время из темноты вновь донеслось восклицание Эрмионы:

— Здесь! Ой, нет, извини! Мне показалось, тут написано «Поттер».

Обтерев рассыпающийся замшелый камень, девушка внимательно его рассмотрела

и слегка нахмурилась:

— Гарри, подойди ещё раз, на минутку.

Не желая опять услышать об ошибке, он неохотно вернулся по снежным следам.

— Ну?

— Взгляни сюда!

Могила была чрезвычайно стара; со временем камень так выветрился, что

юноша с трудом разбирал буквы. Эрмиона указала на символ внизу.

— Гарри, это знак из книги!

Он всмотрелся: плита была настолько истёрта, что разобрать вырезанные

знаки было почти невозможно. Впрочем, под едва различимым именем на самом деле

виднелось что-то вроде треугольного символа.

— Да… Может быть…

Эрмиона зажгла свою палочку и поднесла к имени на надгробном камне.

— Тут написано Иг… Игнот, наверное…

— Я всё-таки продолжу искать своих родителей, не возражаешь? — с лёгким

сарказмом отозвался Гарри и побрёл прочь, оставив девушку склонившейся

над старой могилой.

Время от времени он замечал фамилии, знакомые по Хогвартсу — как Эботт.

Порой попадались захоронения нескольких поколений одного волшебного рода, и Гарри мог определить по датам, что тот или угас, или нынешние его

представители покинули Лощину Годрика. Он всё дальше углублялся в ряды могил

и всякий раз, подходя к новому надгробию, ощущал, как крепнут в душе дурные

предчувствия и опасения.

Внезапно ему показалось, что темнота и тишина начали сгущаться. Подумав о

дементорах, Гарри с беспокойством огляделся вокруг, но затем до него дошло, что

пение гимнов завершилось, стихли суета и разговоры прихожан, площадь опустела, и кто-то только что выключил в церкви свет.

В этот момент из мрака в третий раз донёсся голос Эрмионы, звонкий

и чистый, всего в нескольких ярдах от него:

— Гарри, они здесь… прямо передо мной.

Уже по её тону юноша понял: на сей раз там действительно его мать и отец.

Он поспешил к подруге, чувствуя, как что-то тяжёлое давит на грудь; такое же

ощущение у него было после смерти Дамблдора — от горя сжималось сердце, перехватывало дыхание.

Надгробье находилось всего через два ряда от могилы Кендры и Арианы.

Сделанное, как и у Албуса Дамблдора, из белого мрамора, оно будто светилось

в темноте, и надпись на нём была ясно различима. Гарри не пришлось ни вставать

на колени, ни даже особо приближаться к нему, чтобы разобрать высеченные слова: Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») 143

ПОТТЕР ДЖЕЙМС

ПОТТЕР ЛИЛИ

РОДИЛСЯ 27 марта 1960

РОДИЛАСЬ 30 января 1960

УМЕР 31 октября 1981

УМЕРЛА 31 октября 1981

«Последний же враг истребится — смерть».

Гарри читал медленно, словно у него был единственный шанс осознать смысл

написанного. Последнюю строчку он произнёс вслух:

— Последний же враг истребится — смерть…

Ужасная мысль обожгла юношу, чуть не заставив его запаниковать.

— Разве это не девиз Пожирателей смерти? Откуда он здесь?

— Гарри, «победить смерть» в понимании Пожирателей — совсем другое, —

успокаивающе произнесла Эрмиона. — В данном случае это означает… понимаешь…

жизнь по ту сторону смерти. Жизнь после смерти.

Но ведь они не живут, подумал Гарри. Они мертвы. Пустые слова не могли

заслонить того факта, что истлевающие останки его родителей лежат под снегом

и камнем, безразличные ко всему и забытые всеми. Он не смог сдержать горячих

слёз, тут же замерзавших на лице. Смысла вытирать или прятать их не было

никакого, и Гарри позволил им течь свободно. Плотно сжав губы, юноша уставился

на снежный покров, скрывающий от его глаз место последнего приюта Лили

и Джеймса. Давно ставшие костьми и прахом, они не знали, что их сын стоит сейчас

рядом, что его сердце всё ещё бьётся, что ценой их жертвы он остался жив, хотя

в данный момент и близок к желанию уснуть под снегом рядом с ними, — их это не

волновало.

Эрмиона вновь взяла его ладонь в свою и стиснула крепко-крепко. Гарри

не нашёл в себе сил посмотреть на подругу, но сжал руку в ответ, жадно глотая

ночной воздух и пытаясь прийти в себя. Надо было принести им что-нибудь, но юноша вовремя не подумал об этом, а на кладбище все растения стояли голые

и замёрзшие. Однако Эрмиона подняла палочку, описала ею круг в воздухе, и перед

друзьями расцвёл венок из цветов морозника. Гарри поймал его и возложил

на могилу родителей.

Поднявшись, он ощутил сильное желание покинуть это место. Остаться здесь

ещё хотя бы на чуть-чуть было выше его сил. Юноша обнял Эрмиону за плечи, та

положила руку ему на талию, затем друзья молча развернулись и, минуя могилу

матери и сестры Дамблдора, зашагали в ватной морозной тишине к тёмной церкви

и невидимой отсюда калитке.

144

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») Глава 17. Тайна Батильды

— Гарри, замри!

— Что случилось?

Они только-только дошли до могилы одного из Абботов.

— Там кто-то есть. Следит за нами. Точно тебе говорю. Вон за теми кустами.

Они замерли на месте, держась друг за друга и пристально вглядываясь

в непроницаемую темноту за оградой кладбища. Гарри не мог ничего разглядеть.

— Ты уверена?

— Я видела, как что-то двигалось. Могу поклясться…

Эрмиона отстранилась от него, чтобы высвободить руку с зажатой в кулаке

палочкой.

— Мы же выглядим, как магглы, — заметил Гарри.

— Магглы, только что возложившие цветы на могилу твоих родителей? Гарри, я

уверена, что там кто-то есть!

Гарри вспомнил «Историю магии». На кладбище должны быть привидения. А что, если?.. Но затем он услышал шорох и заметил, как с куста, на который указывала

Эрмиона, осыпалось немного снега. Привидения не могут стряхивать снег.

— Это кошка, — предположил Гарри, помедлив секунду или две, — или птица.

Пожиратель смерти давно бы убил нас. Пойдём-ка отсюда и снова спрячемся

под плащом.

Выбираясь с кладбища, они то и дело оглядывались. Гарри, который вовсе

не чувствовал себя таким уверенным, каким притворялся, убеждая Эрмиону, был рад

добраться до ворот и скользкого тротуара. Они опять накинули плащ-невидимку.

Народу в пабе прибавилось, многие теперь распевали гимн, который друзья раньше

слышали, когда проходили рядом с церкви. У Гарри промелькнула мысль, а не укрыться ли им в пабе. Но не успел он и рта раскрыть, как Эрмиона

пробормотала: «Идём сюда» — и потащила его дальше по тёмной улице, ведущей

из деревни в направлении, противоположном тому, откуда они пришли. Гарри мог

различить, где дома заканчиваются и улочка снова выходит на пустырь. Они шли так

быстро, как только могли, мимо очередных окон, искрящихся разноцветными огнями

гирлянд, с темнеющими сквозь занавески силуэтами рождественских ёлок.

— Как нам найти дом Батильды? — спросила Эрмиона. Она слегка дрожала

и постоянно оглядывалась через плечо. — Гарри? Как думаешь? Гарри?

Она дёрнула его за руку, но Гарри не обращал внимания. Он глядел на тёмное

возвышение в самом конце этого ряда домов. В следующую секунду юноша рванулся

туда, увлекая за собой Эрмиону, отчего та слегка поскользнулась на льду.

— Гарри…

— Смотри… Cмотри, Эрмиона…

— Я не… ой!

Он видел дом; заклинание Верности, должно быть, исчезло со смертью Джеймса

и Лили. Живая изгородь разрослась за эти шестнадцать лет, с тех пор как Хагрид

вытащил Гарри из-под обломков, разбросанных среди высокой, по пояс, травы. Дом

всё ещё стоял, полностью заросший тёмным плющом и покрытый снегом, но правая

часть верхнего этажа была разрушена. В неё, Гарри был уверен, и срикошетило то

проклятие. Друзья стояли у ворот, пристально глядя на останки дома — когда-то, наверное, неотличимого от других домов вокруг.

— Интересно, почему никто его не отстроил заново? — шепнула Эрмиона.

— Может, дом нельзя восстановить? — предположил Гарри. — Знаешь, как раны

от Тёмной магии, которые не излечиваются?

Он высунул руку из-под плаща и взялся за проржавевшие заснеженные ворота.

Юноша не собирался открывать их, всего лишь думал дотронуться хотя бы до части

этого дома.

— Ты же не собираешься входить? Тут опасно. Может, даже… Ой, смотри, Гарри!

Наверное, подействовало его прикосновение к воротам. Перед ними, подобно

причудливому цветку, пробиваясь сквозь путаницу крапивы и сорняков, из земли

стремительно вырос памятный знак. Золотом по дереву было написано: Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») 145

Здесь в ночь на 31 октября 1981 года

расстались с жизнью Лили и Джеймс Поттеры.

Их сын Гарри до сих пор остаётся единственным волшебником, выжившим после заклятья Убиения.

Этот дом, невидимый для магглов, оставлен

разрушенным как памятник Поттерам

и в напоминание о насилии,

погубившем их семью.

Свободное место вокруг этих аккуратно начертанных слов было сплошь

заполнено надписями, которые оставили другие колдуньи и волшебники, приходившие

посмотреть на место, где спасся Мальчик-который-уцелел. Некоторые просто

написали свои имена с помощью Вечных чернил; другие вырезали на дереве свои

инициалы, а кто-то даже оставил послания. Самые свежие из них, ярко светящиеся

поверх волшебных надписей более чем шестнадцатилетней давности, все говорили об

одном и том же:

Удачи тебе, Гарри, где бы ты ни был сейчас!

Если ты читаешь это, Гарри, знай — мы с тобой!

Да здравствует Гарри Поттер!

— Они не должны были писать на памятнике! — возмутилась Эрмиона.

Но Гарри широко улыбнулся ей.

— Замечательно! Я рад, что они так сделали. Я…

Юноша осёкся на полуслове. По переулку к ним двигался, прихрамывая, кто-то

закутанный с головы до пят; на фоне ярко освещённой далёкой площади его фигура

выделялась тёмным пятном. Хотя угадать по силуэту было непросто, Гарри решил, что это женщина. Она двигалась медленно — возможно, из опасения поскользнуться

на заснеженной дороге. Её сутулость, полнота и шаркающая походка — всё указывало

на весьма преклонный возраст. Друзья молча смотрели, как она приближается. Гарри

выжидал, не свернёт ли женщина к одному из домов, мимо которых проходил её путь, но подсознательно чувствовал, что этого не случится. Наконец прохожая

остановилась в нескольких шагах, лицом к ним, и просто застыла посреди

заледеневшей дороги.

Эрмиона могла бы и не щипать Гарри за руку. Почти наверняка эта женщина —

не маггл: она стояла и пристально смотрела на дом, который, не будь она

колдуньей, никак не смогла бы увидеть. Но даже для колдуньи было странным прийти

сюда в такую холодную ночь, чтобы просто посмотреть на старые развалины. Между

тем, по всем волшебным законам она никак не могла увидеть их с Эрмионой. Однако

Гарри не покидало очень странное чувство, будто старуха знает, что они тут

находятся, и что ей известно, кто они такие. Едва юноша пришёл к такому

тревожному выводу, как женщина подняла руку в перчатке и поманила его за собой.

Эрмиона под плащом придвинулась поближе к Гарри и сжала его руку:

— Откуда она знает?

Он покачал головой. Женщина снова поманила, более энергично. Гарри мог бы

придумать множество причин не ходить за ней, но чем дольше они стояли друг

против друга на пустынной улице, тем крепче становилась его уверенность, что он

знает, кто это.

Неужели она ждала их все эти долгие месяцы? И это Дамблдор велел ей ждать, сказав, что Гарри в конце концов появится? А что если это она скрывалась в тени

на кладбище и шла за ними до самого дома? Даже в её способности ощущать их

присутствие чувствовалась некая Дамблдорова сила, с которой Гарри никогда

не сталкивался прежде.

Наконец он заговорил, а Эрмиона от неожиданности вздрогнула и застыла

в изумлении.

— Вы — Батильда?

Закутанная фигура кивнула и вновь поманила за собой.

Под плащом Гарри и Эрмиона переглянулись. Юноша вскинул брови, и взволнованная Эрмиона слегка кивнула.

146

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») Едва они шагнули к женщине, как та развернулась и захромала обратно, туда, откуда друзья пришли. Проведя их мимо нескольких домов, старая колдунья свернула

в ворота. Они проследовали за ней по тропинке через сад, почти такой же

заросший, как и предыдущий. Старуха замешкалась на мгновение с ключом у входной

двери, затем открыла её и отступила, позволяя им пройти.

Пахло ужасно — то ли от самой Батильды, то ли от её дома. Когда ребята

пробирались мимо неё и снимали плащ, Гарри даже сморщил нос. Теперь, оказавшись

рядом, он осознал, какой крошечной была колдунья: согбенная от возраста, она

едва доставала ему до груди; синеватые костяшки её пальцев, покрытые пятнышками, выделялись на фоне шелушившейся краски стен. Старуха закрыла за ними дверь, затем повернулась и пристально посмотрела Гарри в лицо. Её мутные от катаракты

глаза едва виднелись из складок прозрачной кожи, а всё лицо было усеяно

старческими пятнами и точками от лопнувших сосудиков. Интересно, узнает ли

Батильда его вообще; даже если колдунья и может сейчас его разглядеть, то видит

лишь лысеющего маггла, образ которого он позаимствовал.

Запах старости, пыли, грязной одежды и несвежей пищи усилился, когда

старуха размотала побитую молью чёрную шаль и обнажила голову с редкими седыми

волосами, сквозь которые просвечивала кожа.

— Батильда? — повторил Гарри.

Она снова кивнула. Гарри почувствовал на груди медальон. Его содержимое, которое время от времени билось внутри то тихо, то громко, проснулось. Юноша

ощутил пульсацию сквозь холодное золото. Может, медальон знал или чувствовал, что вещь, способная его уничтожить, находится рядом?

Батильда прошаркала мимо них, отодвинув Эрмиону в сторону, словно

не видела её, и исчезла в комнате — вероятно, гостиной.

— Гарри, что-то здесь не так, — выдохнула Эрмиона.

— Да ты взгляни, какого она роста. Думаю, мы с ней справимся в случае

чего, — заверил Гарри. — Слушай, я должен был сказать тебе, я в курсе, что она

немного того. Мюриель говорила, что она «спятила».

— Подойди! — позвала Батильда из соседней комнаты.

Эрмиона вздрогнула и сжала руку Гарри.

— Всё хорошо, — успокоил её Гарри и направился в гостиную.

Батильда ковыляла по комнате и зажигала свечи, но всё равно вокруг было

ещё очень темно, не говоря уже о чрезвычайной запущенности. Под ногами толстым

слоем лежала пыль, а нос Гарри уловил помимо запаха сырости и плесени ещё и

худшую вонь — словно мясо протухло. Интересно, когда в последний раз кто-нибудь

заходил в дом Батильды, чтобы проверить, как та поживает? Казалось, она даже

позабыла, что владеет магией: свечи колдунья неуклюже зажигала вручную, то

и дело рискуя подпалить свои свисающие кружевные манжеты.

— Позвольте, я это сделаю, — предложил Гарри и забрал у старухи спички. Та

стояла и смотрела, как он зажигает огарки, расставленные по комнате на блюдцах; свечи громоздились на стопках книг и приставных столиках, уставленных треснутыми

и заплесневелыми чашками, грозя упасть каждую секунду.

Последнюю свечку Гарри заметил на круглобоком комоде, на котором стояло

множество фотографий. Отражения пляшущего пламени колыхались на их пыльных

стёклах и серебряных рамках. На фотографиях он увидел едва заметное движение.

Пока Батильда возилась с дровами для камина, Гарри пробормотал: « Чистио». Пыль

исчезла, и он сразу заметил, что в самых больших и богато отделанных рамках

с полдюжины фотографий не хватает. Юноша задумался: сама Батильда или кто-то

другой забрал их? Затем его взгляд упал на одну из самых дальних фотографий

в коллекции, и Гарри схватил её обеими руками.

Это был тот самый вор с золотыми волосами и весёлым лицом, молодой

человек, который сидел тогда на подоконнике Грегоровича. Он лениво улыбался

Гарри с фотографии в серебряной рамке. Гарри тут же осенило, где он видел юношу

прежде: в книге «О жизни и лжи Албуса Дамблдора», под руку с юным Дамблдором; вот, вероятно, где сейчас все недостающие фотографии — в книге Риты!

— Миссис… мисс Хлоп, — слегка дрожащим голосом начал он. — Кто это?

Батильда стояла посреди комнаты, наблюдая, как Эрмиона разжигает для неё

камин.

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») 147

— Мисс Хлоп! — повторил Гарри и направился к ней с фотографией в руках.

В камине тем временем разгорелся огонь. Батильда повернулась на голос

Гарри, и хоркрукс на его груди забился сильнее.

— Кто этот человек? — спросил Гарри, протягивая фотографию.

Она отсутствующим взглядом уставилась на изображение, затем снова

на Гарри.

— Вы знаете, кто это? — гораздо медленнее и громче обычного повторил он. —

Кто этот человек? Вы знаете его? Как его зовут?

Взгляд Батильды не выражал ровным счётом ничего. Гарри ужасно расстроился.

Как же Рите Моските удалось вытащить из неё воспоминания?

— Кто этот человек? — громко повторил он.

— Гарри, ты что? — забеспокоилась Эрмиона.

— Фотография. Эрмиона, это он и есть, тот самый вор, который обокрал

Грегоровича! Пожалуйста! — обратился он к Батильде. — Кто это такой?

Но взгляд Батильды по-прежнему оставался безучастным.

— Зачем вы просили нас пойти за вами, миссис… мисс… Хлоп? — спросила

Эрмиона, тоже повышая голос. — Вы хотели нам что-то сказать?

Ничем не показав, что услышала вопрос, Батильда на этот раз подковыляла

поближе к Гарри. Лёгким движением головы она указала назад, в сторону прихожей.

— Вы хотите, чтобы мы ушли? — спросил он.

Она повторила жест, на сей раз указывая сначала на него, затем на себя

и на потолок.

— А-а, ясно… Эрмиона, по-моему, она хочет, чтобы я пошёл с ней наверх.

— Ладно, — согласилась Эрмиона, — пойдём.

Но едва Эрмиона двинулась с места, как Батильда на удивление энергично

замотала головой и опять указала сначала на Гарри, потом на себя.

— Она хочет, чтобы я пошёл с ней один.

— Почему? — удивилась Эрмиона, и её голос прозвучал резко и отчётливо

в освещённой свечами комнате, а старая дама слегка дёрнулась от громкого звука.

— Может, Дамблдор велел ей отдать меч мне и только мне?

— Ты правда думаешь, что она знает, кто ты?

— Да, — ответил Гарри, глядя в затянутые бельмами глаза, неотрывно

смотрящие на него. — Мне кажется, знает.

— Ну, тогда ладно, но только быстро, Гарри.

— Ведите, — обратился Гарри к Батильде.

Она вроде бы поняла, так как тут же двинулась шаркающей походкой мимо него

к двери. Гарри с подбадривающей улыбкой оглянулся в сторону Эрмионы, но так и

не понял, заметила она его взгляд или нет; девушка стояла посреди освещённой

свечами рухляди, обхватив себя руками, и смотрела на книжный шкаф. Выходя

из комнаты, Гарри незаметно и для Эрмионы, и для Батильды сунул обрамлённую

серебром фотографию неизвестного вора себе под куртку.

Лестница была крутой и узкой. Гарри так и хотелось подставить руки под

внушительный зад Батильды: ему хотелось быть уверенным, что колдунья не свалится

на него сверху, а это представлялось весьма возможным. Медленно, с одышкой

старуха вскарабкалась на лестничную площадку, сразу повернула направо и повела

его в спальню с низким потолком.

Там было темно, хоть глаз выколи, и пахло ужасно: Гарри едва сумел

разглядеть ночной горшок, выглядывавший из-под кровати, прежде чем Батильда

закрыла дверь, и горшок вместе со всем остальным поглотила тьма.

— Иллюмос, — произнёс Гарри, и его палочка засветилась. Юноша тут же

отпрянул: за эти несколько секунд темноты Батильда подошла к нему вплотную, а он

даже не услышал как.

— Вы — Поттер? — прошептала она.

— Да, это я.

Она медленно и отстранённо кивнула. Гарри почувствовал, как хоркрукс

быстро забился, даже быстрее, чем его собственное сердце. Это было неприятное, тревожное чувство.

— У вас есть что-то для меня? — спросил Гарри, но старуха, казалось, была

отвлечена светящимся кончиком его палочки.

148

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод»)

— У вас есть что-то для меня? — повторил он.

Тогда Батильда закрыла глаза, и сразу произошло несколько событий: шрам

пронзила боль; хоркрукс задёргался так, что передняя часть свитера юноши

зашевелилась; тёмная зловонная комната в мгновенье ока растворилась. Он

почувствовал прилив радости и воскликнул высоким, холодным голосом:

— Хватай его!

Гарри словно окаменел: тьма дурно пахнущей комнаты, казалось, вновь

сомкнулась вокруг него; он не понимал, что сейчас произошло.

— У вас есть что-то для меня? — спросил он в третий раз, гораздо громче.

— Здесь, — прошептала она, указывая в угол. Гарри поднял свою палочку

повыше и увидел очертания заваленного хламом туалетного столика под занавешенным

окном.

На сей раз Батильда осталась стоять. Гарри с поднятой над головой палочкой

прошёл между ней и незастеленной кроватью. Ему не хотелось терять старуху

из виду.

— Что это? — спросил он, подойдя к туалетному столику, доверху заваленному

чем-то вроде грязного белья, если судить по виду и запаху.

— Там, — указала она на бесформенную груду.

И в тот миг, когда Гарри отвёл взгляд, высматривая среди хлама рубиновую

рукоятку меча, Батильда сделала странное движение. Гарри заметил это краем глаза

и в панике повернулся. Ужас парализовал его при виде того, как тело старухи

падает на пол, словно пустой мешок, а из того места, где была шея, выползает

огромная змея.

Едва Гарри поднял палочку, как змея ударила его в предплечье. Палочка

выскользнула из укушенной руки и, кувыркаясь, улетела под потолок; огонёк

расчертил полумрак головокружительными петлями и погас. Затем от мощного удара

хвостом в солнечное сплетение у Гарри перехватило дыхание. Он отлетел

к туалетному столику и упал на гору грязной одежды.

Перекатившись вбок, юноша едва избежал удара змеиного хвоста, и тот

обрушился на столик, рядом с которым он был секундой ранее. Гарри рухнул на пол

прямо под дождь из стеклянных осколков и услышал, как снизу его зовёт Эрмиона:

— Гарри?

Но юноше не хватало воздуха, чтобы отозваться. Затем тяжёлая гладкая туша

придавила его к полу, и он почувствовал, как змея ползёт по нему, сильная, мускулистая…

— Нет! — выдохнул он, прижатый к полу.

— Да, — шептал голос. — Ессссть… дершшу тебя… дершшу тебя…

— Зовио… Зовио палочка…

Но ничего не произошло, а обе руки сейчас были нужны Гарри, чтобы

освободиться от змеи, которая обвивалась вокруг его туловища, выдавливала

из него воздух, с силой прижимала к его груди хоркрукс — кусок льда, пульсирующий жизнью в нескольких дюймах от его собственного, дико стучащего

сердца. Мозг юноши заполнил холод, белый свет, и все мысли исчезли, дыхание

остановилось, слышались отдалённые шаги, всё уходило…

Металлическое сердце билось на его груди, а он летел куда-то, торжествуя, летел безо всяких мётел или фестралов…

Внезапно Гарри очнулся в вонючей темноте: Нагайна отпустила его. Он

с трудом поднялся и в свете, струившемся с лестничной площадки, увидел силуэт

змеи. Та нанесла удар, и Эрмиона с визгом отпрыгнула в сторону; выпущенное ею

проклятие срикошетило в занавешенное окно и разбило его. Морозный воздух

заполнил комнату. Уворачиваясь от очередного ливня из битого стекла, Гарри задел

ногой что-то похожее на карандаш… Его палочка!

Юноша нагнулся и схватил её, но теперь змея молотила хвостом, заполнив

собой всю комнату. Эрмионы нигде не было видно, и на мгновение Гарри подумал

о самом страшном. Но затем раздался громкий хлопок, полыхнуло красным, и тяжёлая

змея взлетела под потолок, кольцо за кольцом, сильно хлестнув при этом Гарри

по лицу. Едва юноша поднял свою палочку, как его шрам стал жечь гораздо сильнее, гораздо мучительнее, чем за все эти годы.

— Он идёт! Эрмиона, он идёт! — закричал Гарри, а змея упала, неистово

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») 149

шипя. Начался хаос. Нагайна сшибала полки со стен, повсюду разлетались осколки

фарфора. Гарри перепрыгнул кровать и схватил едва угадываемую в темноте Эрмиону.

Девушка вскрикнула от боли, когда он потащил её через кровать. Змея снова

вскинулась, но Гарри знал, что приближается нечто похуже змеи — может, оно уже

стоит у ворот. От боли в шраме голова готова была расколоться.

Змея кинулась на них, но юноше удалось отскочить и увлечь за собой

Эрмиону. Девушка крикнула: « Сокрушито!» — и её заклинание заметалось по комнате, взорвало зеркало платяного шкафа и срикошетило в их сторону, отскакивая мячиком

от пола и потолка, и Гарри почувствовал, как жар заклятья обжёг его руку. Он

схватил Эрмиону в охапку, метнулся от кровати к сломанному туалетному столику, а затем вывалился прямо через разбитое окно в пустоту, расцарапав щёку стеклом.

Они летели вниз, кувыркаясь, и крик Эрмионы эхом отзывался в ночи.

А затем шрам взорвался болью, и Гарри стал Волдемортом. Он пробежал через

зловонную спальню и вцепился длинными белыми руками в подоконник, успев

заметить, как исчезли из виду лысый мужчина и маленькая женщина. Он завизжал

от гнева, и визг этот, слившись с женским криком, эхом пронёсся через тёмные

сады, над церковными колоколами, звонящими на Рождество…

И его крик был криком Гарри, его боль была болью Гарри… ведь это могло

случиться здесь, где всё началось… здесь, откуда виден дом, где он так близко

подошёл к постижению того, что значит умереть… умереть… Боль была такая ужасная…

оторванная от тела… Но если у него исчезло тело, отчего же так нестерпимо болит

сердце? Если он мёртв, почему ему так невмоготу, почему боль не прекратилась

со смертью, не ушла?..

Ночь, влажная и ветреная. Двое детей, наряженных тыквами, шли вразвалочку

через площадь. Витрины, с наклеенными бумажными пауками, вся эта маггловская

мишура, отголоски мира, в который они не верят… И он бесшумно двигался вперёд, подгоняемый осознанием цели, власти и правоты, которое всегда сопутствовало ему

в подобные моменты… Не гнев… он для тех, кто слабее его… не гнев, но триумф, да…

Он ждал этого, надеялся…

— Классный костюм, мистер!

Он заметил, как улыбка сползла с лица мальчишки, подбежавшего достаточно

близко, чтобы увидеть лицо под капюшоном плаща. Заметил, как страх окутал его

раскрашенное лицо. Затем ребёнок повернулся и убежал.

Под мантией он покручивал в пальцах рукоятку своей палочки. Одно простое

движение, и ребёнок никогда не вернётся к своей матери… Но в этом нет

необходимости, совершенно никакой необходимости…

Он двинулся по другой, более тёмной улице и вскоре, наконец, увидел то, к чему стремился. Заклинание Верности было разрушено, хотя они ещё не знали

об этом… Двигаясь тише, чем шуршит опавшая листва, скользящая по мостовой, он

поравнялся с тёмной изгородью и заглянул через неё.

Они не задёрнули занавески. Он отчётливо видел людей в маленькой гостиной: высокий черноволосый мужчина в очках пускал колечки цветного дыма из своей

волшебной палочки, развлекая маленького, тоже черноволосого, мальчика в синей

пижаме. Ребёнок смеялся и пытался поймать дым, зажать его в свой маленький

кулачок.

Дверь открылась, вошла мать и что-то сказала, но слов не было слышно.

Её длинные тёмно-рыжие волосы спадали на лицо. Вот отец взял сына на руки

и передал его матери. Затем бросил свою палочку на диван и потянулся, зевая…

Ворота чуть скрипнули, когда он открыл их, но Джеймс Поттер не услышал.

Своей белой рукой он достал из-под плаща палочку и направил её на дверь.

Та распахнулась настежь.

Он уже стоял на пороге, когда в холл вбежал Джеймс. Всё было легко, слишком легко, тот даже не захватил свою палочку…

— Лили, возьми Гарри и беги! Это он! Бегите! Скорее! Я задержу его!

Задержать его, без палочки в руке?! Прежде чем произнести проклятие, он

рассмеялся.

— Авада Кедавра!

Тесная прихожая наполнилась зелёным светом, который осветил придвинутую

150

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») к стене детскую коляску, заставил перила ослепительно блеснуть, подобно вспышкам

молний, и Джеймс Поттер упал, словно марионетка, у которой обрезали нити…

Он слышал, как мать вскрикнула наверху, загнанная в ловушку; впрочем, пока

она будет вести себя благоразумно, ей нечего опасаться… Он поднялся

по ступенькам, с лёгким удивлением и насмешкой прислушиваясь к её попыткам

забаррикадировать дверь — насколько можно было судить по звукам… У неё тоже

не было палочки… Ну что они за глупцы! Как можно быть такими доверчивыми, считать, что их безопасность заключается в друзьях, что можно вот так выпускать

оружие из рук…

Он выломал дверь, ленивым взмахом палочки отшвырнул в сторону наспех

придвинутые коробки и кресло. Лили стояла с ребёнком на руках. Увидев его, она

бросила сына в кроватку позади и раскинула руки в стороны, будто это могло

помочь, будто, пряча его из виду, мать надеялась сама стать избранной вместо

него…

— Не Гарри, не Гарри, пожалуйста, только не Гарри!

— Отойди в сторону, глупая девчонка… Сейчас же отойди!

— Только не Гарри, пожалуйста, нет, возьми меня, убей меня вместо него…

— Это моё последнее предупреждение.

— Не Гарри! Пожалуйста… пощади… пощади… Не Гарри! Не Гарри! Пожалуйста…

Я сделаю всё что угодно…

— В сторону. В сторону, девчонка!

Он мог бы отбросить её от кроватки, но ему представлялось более

благоразумным прикончить их всех…

В комнате сверкнул зелёный свет, и она упала так же, как и её муж.

Ребёнок всё это время не плакал. Он уже мог стоять, держась за решётку

своей кроватки, и с явным интересом изучал лицо незнакомца — возможно, думая, что это отец прячется под плащом и пускает красивые яркие огоньки, а мать вот-

вот встанет и засмеётся…

Он очень осторожно направил палочку в лицо мальчика. Он хотел увидеть, как

всё произойдёт, как будет уничтожена эта необъяснимая угроза. Ребёнок, поняв, что перед ним не Джеймс, начал плакать. А ему не нравилось, когда плачут; в

приюте он всегда терпеть не мог этих хнычущих малолеток…

— Авада Кедавра!

И вдруг он распался. Стал ничем — ничем, кроме боли и ужаса. Ему нужно

было спрятаться: не здесь, в развалинах дома, где надрывался угодивший в ловушку

ребёнок, а где-нибудь далеко… далеко отсюда…

— Нет, — простонал он.

Змея шуршала по грязному, заваленному вещами полу. Он ведь убил

мальчишку — но при этом сам был тем мальчишкой…

— Нет…

Теперь он стоял у разбитого окна в доме Батильды, погружённый

в воспоминания о самой большой из своих потерь, а у его ног по разбитому стеклу

и фарфору скользила огромная змея… Он глянул вниз и увидел нечто… нечто

невероятное…

— Нет…

— Всё хорошо, Гарри, ты в безопасности!

Он наклонился и поднял смятую фотографию. Вот он, тот неизвестный вор, которого он искал…

— Нет… Я обронил её… Обронил…

— Гарри, всё хорошо, очнись, очнись!

Он был Гарри… Гарри, не Волдемортом… и шуршала вовсе не змея. Он открыл

глаза.

— Гарри, — прошептала Эрмиона. — С тобой всё… всё хорошо?

— Да, — солгал он.

Гарри находился в палатке, лёжа на одной из нижних коек под кипой одеял.

По холодному и ровному свету, видимому сквозь полотняный потолок палатки, он

определил, что скоро рассвет. Юноша насквозь пропотел: влажными от пота были

простыни и одеяла.

— Мы выбрались.

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») 151

— Да, — ответила Эрмиона. — Укладывать тебя в постель пришлось заклинанием

Левитации. Не смогла тебя поднять. Ты был… ну, был не совсем…

Под карими глазами Эрмионы залегли фиолетовые тени. Гарри заметил в её

руке маленькую губку: она вытирала ему лицо.

— …не совсем здоров, — закончила она. — Совсем не здоров.

— Давно мы здесь?

— Несколько часов. Уже почти утро.

— А я что, был… без сознания?

— Не совсем, — заколебалась Эрмиона. — Ты кричал, и стонал, и… так

далее, — добавила она тоном, который заставил Гарри чувствовать себя неловко.

Что же он делал? Выкрикивал проклятия, как Волдеморт? Плакал, как ребёнок

в кроватке?

— Я не могла снять с тебя хоркрукс, — сообщила Эрмиона, и юноша понял, что

подруга хочет сменить тему. — Он будто прилип, приклеился к твоей груди. У тебя

отметина осталась. Прости, мне пришлось использовать Распарывающее заклинание, чтобы снять его. И ещё тебя укусила змея, но я промыла рану и приложила к ней

немного дикого бадьяна.

Гарри стянул пропитанную потом футболку и осмотрел себя. Медальон выжег

алый овал прямо напротив сердца. На предплечье были заметны недолеченные следы

укуса.

— Куда ты спрятала хоркрукс?

— В свою сумочку. Думаю, какое-то время нам надо держать его подальше.

Гарри откинулся на подушку и посмотрел в осунувшееся, бледное лицо

девушки.

— Не нужно нам было ходить в Лощину Годрика. Это моя ошибка, я во всём

виноват. Эрмиона, прости.

— Ты не виноват. Я тоже хотела пойти. Я и вправду думала, что Дамблдор, возможно, оставил там для тебя меч.

— Ага, ладно… тогда мы оба ошиблись.

— Что же случилось, Гарри? Что произошло, когда старуха завела тебя

наверх? Змея где-то пряталась? Внезапно выползла, убила Батильду и напала

на тебя?

— Нет, — ответил юноша. — Она и была змеёй… или змея была ею… всё время.

— К-как это?

Гарри закрыл глаза. От него всё ещё пахло домом Батильды, поэтому

воспоминание казалось ярким до отвращения.

— Батильда, скорее всего, была уже мертва какое-то время. А змея

находилась… внутри неё. Сама-Знаешь-Кто оставил её ждать в Лощине Годрика. Ты

оказалась права. Он знал, что я вернусь.

— Змея находилась у неё внутри?

Юноша снова открыл глаза. Эрмиона скривилась от отвращения.

— Лупин предупреждал, что нас ждёт волшебство, которое мы и представить

не можем, — заметил Гарри. — Батильда не хотела говорить в твоём присутствии, потому что говорила на змеином, только на змеином, а я не осознавал этого, но, конечно, понимал её. Как только мы оказались в комнате наверху, змея послала

Сама-Знаешь-Кому сообщение, я услышал это в своих мыслях, почувствовал его

радость. Он велел задержать меня там… а затем…

Гарри вспомнил, как из шеи Батильды выползала змея: Эрмионе лучше не знать

подробностей.

— …затем она изменилась, превратилась в змею и напала.

Юноша посмотрел на следы от укуса.

— Она не собиралась убивать меня, только задержать, пока не прибудет Сама-

Знаешь-Кто.

Если бы ему удалось убить змею, то всё было бы не напрасно…

С тяжёлым сердцем Гарри сел в постели и отбросил одеяла.

— Нет, Гарри, я уверена, что тебе лучше отдохнуть!

— Это тебе нужно поспать. Без обид, но выглядишь ты ужасно. Я в порядке.

Пойду, подежурю немного. Где моя палочка?

В ответ девушка лишь молча посмотрела на него.

152

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод»)

— Где моя палочка, Эрмиона?

Она прикусила губу, а в глазах появились слёзы.

— Гарри…

— Где моя палочка?

Стоя у кровати, Эрмиона нагнулась, подняла палочку и протянула её юноше.

Остролистовая палочка с пером феникса почти разломилась надвое. Деревянный

стержень полностью разломился, кусочки держались на одной хрупкой жилке пера.

Гарри взял палочку в руки, словно израненное живое существо. Его мысли путались: всё застилал туман паники и страха. Через некоторое время он протянул палочку

Эрмионе.

— Почини её. Пожалуйста.

— Гарри, вряд ли, если она так сломана…

— Ну, пожалуйста, Эрмиона, попробуй!

— Р… Репаро.

Повисшая часть палочки приклеилась на место. Гарри направил палочку вверх.

— Иллюмос!

Палочка чуть вспыхнула и погасла. Гарри указал на Эрмиону.

— Разоружармус!

Палочка Эрмионы слабо дёрнулась, но осталась в руке. Неудачная попытка

колдовства доконала палочку Гарри, и та снова разломилась надвое. Он ошеломлённо

уставился на неё, не веря своим глазам. Палочка, которая столько всего вынесла…

— Гарри, — прошептала Эрмиона так тихо, что он едва расслышал. —

Мне очень, очень жаль. По-моему, это из-за меня. Помнишь, когда мы убегали, змея

погналась за нами, и я запустила в неё Разделяющее заклинание, а оно начало

отовсюду отражаться и, наверное… наверное, попало…

— Это — просто несчастный случай, — машинально произнёс Гарри. Он был

опустошён и ошеломлён. — Мы… мы найдём способ восстановить её.

— Гарри, я не думаю, что это в наших силах, — возразила Эрмиона. По её

лицу текли слёзы. — Помнишь… помнишь Рона? Когда он разбил машину и сломал свою

палочку? Она уже не была такой, как раньше, и ему пришлось купить новую.

Гарри подумал об Олливандере, которого похитил и держит взаперти

Волдеморт, и о погибшем Грегоровиче. Где же ему взять новую палочку?

— Ладно, — с напускным спокойствием сказал он. — Ладно, в таком случае, я сейчас одолжу твою. Пока дежурю.

Лицо Эрмионы блестело от слёз. Она отдала Гарри свою палочку, и он оставил

девушку сидеть возле кровати, желая лишь оказаться сейчас от неё подальше.

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») 153

Глава 18. Жизнь и ложь Албуса Дамблдора

Занимался рассвет. Небо, бескрайнее, безоблачное и бесцветное, раскинулось

над Гарри, равнодушное и к нему, и к его горестям. Гарри уселся у входа

в палатку и всей грудью вдохнул чистый воздух. Он снова уцелел и теперь может

любоваться восходом солнца над заснеженными холмами. Чего ещё желать? Живи и

радуйся! Но нет, не получалось. Мысли постоянно возвращались к недавней беде —

потере палочки. Гарри окинул взглядом заснеженную долину, прислушался к далёкому

колокольному звону, плывущему над сверкающей тишиной.

Он не замечал, что крепко, до крови, вцепился ногтями в руки, точно

старался превозмочь боль. Гарри без счёта проливал свою кровь, однажды лишился

всех костей в правой руке, а нынешние скитания добавили новые шрамы к тем, старым — на лбу и плече. Но никогда ещё он не чувствовал себя таким

обессиленным, уязвимым, незащищённым, будто у него отняли большую часть

магической силы. Гарри наперёд знал ответ Эрмионы, вздумай он сказать ей

об этом: волшебная палочка сильна настолько, насколько силён волшебник. Но это

неправда, у него всё было иначе! Эрмиона не держала палочку, не видела, как та

повернулась, словно стрелка компаса, и выстрелила во врага золотым пламенем.

Защита, созданная сродством палочек из пера Фокса, рухнула, и только сейчас

юноша осознал, насколько на неё полагался.

Гарри достал обломки из кармана и не глядя сунул в кисет, подаренный

Хагридом. Тот уже под завязку был набит всякими сломанными и бесполезными

предметами. Через кожу моко Гарри нащупал старый снитч и с трудом подавил

желание зашвырнуть его куда подальше. Непонятный, бесполезный, никчёмный — как и

всё остальное, что осталось им от Дамблдора.

Гнев на покойного директора поднялся огненной лавой, затопил всё внутри, выжег другие чувства. Лишившись всякой надежды, они с Эрмионой уговорили друг

друга искать ответы в Лощине Годрика, убедили самих себя в необходимости

вернуться. Будто бы так с самого начала и задумал Дамблдор, а они лишь следовали

тайному маршруту, проложенному директором… Не было плана! И карты не было!

Дамблдор оставил их плутать во мраке, сражаясь с неведомыми и невообразимыми

кошмарами, — одних, лишённых поддержки. Он ничего не объяснил, ничего не открыл!

Гарри остался без меча, а теперь и без палочки! Да ещё и фотографию обронил — в

результате Волдеморт получил, что хотел, и запросто узнает, кто вор.

— Гарри?

Эрмиона, похоже, опасалась получить заклятьем из собственной палочки. Её

лицо было мокрым от слёз, в руках подрагивали две чашки чая, под мышкой было

зажато что-то объёмистое.

— Спасибо, — кивнул Гарри, принимая чашку.

— Не помешаю?

— Нет, — откликнулся юноша, не желая расстраивать её ещё больше.

— Помнишь, ты хотел узнать про человека на фотографии? В общем… У меня

есть эта книга, — Эрмиона нерешительно положила ему на колени новёхонькую «Жизнь

и ложь Албуса Дамблдора».

— Откуда?.. Где?..

— Валялась у Батильды в гостиной. Под обложкой была записка.

Эрмиона прочитала вслух несколько строчек, написанных ядовито-зелёными

чернилами:

«Дорогая Батти, спасибо за помощь. Посылаю книгу и надеюсь, что она Вам

понравится. Вы рассказали мне всё-всё, даже если сами того не помните.

Рита»

— Думаю, книгу получила настоящая Батильда, но ей, похоже, было совсем

не до чтения.

— Пожалуй…

С каким-то ожесточённым удовольствием Гарри вглядывался в лицо Дамблдора: наконец-то он узнает всё, что директор не находил нужным рассказывать, узнает

независимо от воли и желания покойного.

— Ты всё ещё сердишься на меня, да?

Должно быть, Эрмиона заметила его гнев — в глазах девушки стояли слёзы.

154

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод»)

— Нет, — мягко возразил Гарри. — Я знаю, всё вышло случайно. Ты просто

старалась вытащить нас оттуда живыми, и тебе это прекрасно удалось. Если бы

не ты, я был бы мёртв.

Он неловко улыбнулся в ответ на её робкую улыбку и вернулся к биографии

Дамблдора. Корешок был жёстким — судя по всему, книгу ни разу не открывали.

Нужная фотография нашлась почти сразу — юный Дамблдор и его симпатичный приятель

дружно смеялись какой-то давно забытой шутке. Ниже шла подпись: Албус Дамблдор вскоре после смерти матери со своим другом, Геллертом

Гриндельвальдом.

Гарри замер и несколько секунд изумлённо таращился на подпись.

Гриндельвальд… Друг Гриндельвальд… Он покосился на Эрмиону, которая перечитывала

это имя, словно отказываясь верить своим глазам.

Наконец, она повернулась к Гарри:

— Гриндельвальд?!

Забыв про фотографии, Гарри бросился искать зловещее имя в тексте книги и

обнаружил его на соседних страницах. Юноша жадно погрузился в чтение, но ничего

не понял и вынужден был вернуться к началу главы, которая называлась «Высшее

благо»:

«…Незадолго до своего восемнадцатилетия Дамблдор покидает Хогвартс

в блеске славы: главный префект, обладатель премии имени Барнабаса Финкли

за исключительные успехи в применении заклинаний, представитель британской

молодёжи в Совете Мудрейшин, обладатель золотой медали за знаменательное

выступление на Международной конференции алхимиков в Каире. Теперь Албус

намеревается отправиться в долгое путешествие вместе с Эльфайей “Убогим” Дожем —

туповатым, но преданным школьным другом.

Молодые люди находились в Лондоне, в “Дырявом котле”, готовясь наутро

отправиться в Грецию, когда сова принесла весть о смерти матери Дамблдора.

“Колбассет” Дож отказался дать мне интервью и представил публике свою, сентиментальную версию происшедшего. Смерть Кендры он изобразил как ужасный удар

для друга, а решение Албуса отказаться от путешествия — как благородный акт

самопожертвования.

Безусловно, Дамблдор немедленно вернулся в Лощину Годрика, чтобы

“позаботиться” о младших брате и сестре. Но какова же была истинная природа той

заботы?

— У Аберфорта этого с головой было не в порядке, — рассказывает Энид Смик, семья которой в те дни жила близ Лощины Годрика. — Совсем дикий. Конечно, всяк бы его пожалел: ни отца, ни матери… Да только паренёк вечно норовил

швырнуть в меня козьим дерьмом. Не думаю, что Албус так уж беспокоился о брате; во всяком случае, никогда не видела их вместе.

Чем же тогда занимался Албус Дамблдор? Уж точно не утешением дикого

братика. Похоже, напрашивается только один ответ: он продолжал держать сестру

в заточении. Хотя первая её тюремщица умерла, Ариана Дамблдор продолжала влачить

жалкое существование. Лишь немногие знали о девушке, и все они, подобно

“Колбассету” Дожу, свято верили в “болезненное состояние” бедняжки.

Одной из таких легковерных “друзей семьи” была Батильда Хлоп, известный

историк магии, многие годы жившая в Лощине Годрика. Когда Батильда попыталась

приветить новосёлов, Кендра сразу же дала ей от ворот поворот. Однако спустя

несколько лет Хлоп ознакомилась со статьёй Албуса о межвидовых превращениях, опубликованной в журнале “Сегодняшнее Преобразование”, и, находясь под сильным

впечатлением от прочитанного, отправила сову в Хогвартс, что положило начало её

сближению с семейством Дамблдоров. Она была единственным жителем деревни, с кем

Кендра снисходила до разговора.

К сожалению, блестящий ум Батильды с годами потускнел. Как заметил Айвор

Диллонсби, “огонь горит, да котелок пустой”… Или, говоря словами Энид Смик,

“в башке вместо шариков гнилые орехи”. Тем не менее, используя комбинацию

испытанных репортёрских приёмов, мне удалось получить достаточно целых ядрышек, содержащих неопровержимые факты, и увязать их воедино.

Как и всё волшебное сообщество, Батильда объясняет преждевременную смерть

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») 155

Кендры несчастным случаем. Позднее историю с отрикошетившим заклинанием

пересказывают Албус и Аберфорт. Слово в слово Батильда повторяет и семейную

версию относительно Арианы, называя её “хрупкой” и “слабенькой”. Впрочем, Батильда вполне оправдала мои усилия по добыванию Веритасерума: она и только она

знает детали самого охраняемого секрета Албуса Дамблдора. Теперь, когда секрет

открылся, под сомнением оказывается всё, чему верили почитатели Дамблдора: его

отвращение к Тёмным искусствам, борьба против притеснения магглов и даже

преданность собственной семье.

В то самое лето, когда Албус, осиротевший и оставшийся за старшего, вернулся домой в Лощину Годрика, Батильда Хлоп приютила своего внучатого

племянника — Геллерта Гриндельвальда.

Имя Гриндельвальда недаром столь широко известно. В списке самых опасных

тёмных волшебников всех времён он не занимает первого места лишь потому, что

поколением позже явился Сами-Знаете-Кто. Однако Гриндельвальд не распространил

свою кампанию устрашения на Британию, поэтому в нашей стране подробности его

восхождения к власти мало известны.

Обучаясь в Дурмштранге, уже тогда отличавшемся печально известной

терпимостью к Тёмным искусствам, Геллерт Гриндельвальд, как и Дамблдор, проявил

свой талант не по годам рано. Но вместо того, чтобы использовать способности для

завоевания наград и премий, юноша посвятил себя иным целям. Когда Гриндельвальду

исполнилось шестнадцать, его исключили из Дурмштранга, поскольку даже там больше

не могли закрывать глаза на извращённые эксперименты юного дарования.

До сих пор всё, что мы знали о его дальнейшей жизни, укладывалось

во фразу: “Где-то странствовал несколько месяцев”. Теперь же нам известно, что

Гриндельвальд решил отправиться в Лощину Годрика, где навестил свою двоюродную

бабушку и, как бы ужасно для многих это ни звучало, завязал тесную дружбу

ни с кем иным, как с Албусом Дамблдором.

— Он казался таким милым мальчиком, — лепечет Батильда, — кем бы он там

ни стал потом. Естественно, я познакомила его с бедняжкой Албусом, которому

не хватало компании сверстников. Мальчики тут же привязались друг к другу.

Так и было. Батильда показала мне письмо Албуса Дамблдора к Геллерту

Гриндельвальду, пришедшее однажды на рассвете.

— Да-да, даже после целого дня споров они не унимались. Такие

талантливые — оба просто бурлили идеями, как котелок на огне. То и дело я

слышала, как сова с письмом от Албуса стучится в окно комнаты Геллерта! Как

только одному из них в голову приходила очередная идея, он немедленно сообщал её

другому!

И какие это были идеи! Почитателей Дамблдора ждёт страшное потрясение. Вот

образчик мыслей, доверенных их героем в семнадцатилетнем возрасте лучшему другу

(копию оригинального письма см. на странице 463):

Геллерт!

Твоя центральная идея о том, что господство волшебников будет БЛАГОМ ДЛЯ

МАГГЛОВ, на мой взгляд, является ключевым. Да, нам дана сила. Да, эта сила даёт

нам право на власть. Но она же возлагает на нас ответственность за тех, кем мы

правим. Нужно подчеркнуть это. Этот довод станет краеугольным камнем всей

конструкции. Если нам начнут возражать — а такое непременно случится, — эта

мысль должна стать отправной точкой всех встречных доводов. Мы берём власть РАДИ

ВЫСШЕГО БЛАГА. Отсюда следует, что при попытках сопротивления мы должны

использовать силу настолько, насколько необходимо, и не более. (Именно эту

ошибку ты допустил в Дурмштранге! Нет, это не упрёк: не вылети ты из школы, мы

могли бы никогда не встретиться).

Албус

Хотя это письмо и посеет смятение в рядах почитателей нашего героя, оно

является доказательством того, что когда-то сам Албус Дамблдор мечтал отменить

Устав секретности и установить правление магов над магглами. Какой удар для тех, кто всегда изображал Дамблдора борцом за права магглорождённых! Как неискренне

в свете новых убийственных фактов звучат его речи о защите прав магглов! Каким

156

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») жалким предстаёт перед нами Албус Дамблдор, занятый планами восхождения к власти

в то время, когда он должен был оплакивать мать и заботиться о сестре!

Без сомнения, те, кто намерен удержать Дамблдора на рассыпающемся

пьедестале, начнут блеять, что он-де так и не претворил эти планы в жизнь, пережил крушение прежних идей, образумился… Однако правда ещё ужаснее.

Спустя лишь два месяца со дня зарождения замечательной дружбы Дамблдор

с Гриндельвальдом расстались. Они не увидятся до самого дня легендарной дуэли

(подробности читайте в главе 22). Что же вызвало такой неожиданный разрыв?

Неужели Дамблдор действительно одумался? Сказал Гриндельвальду, что больше

не желает участвовать в его планах? Увы, нет.

— Думаю, причиной стала смерть бедняжки Арианы, — объясняет произошедшее

Батильда. — Жуткое потрясение… Геллерт был в доме Дамблдоров, когда всё

случилось. Он вернулся оттуда сам не свой, сказал, что хочет завтра же

отправиться домой. Ужасно переживал, знаете ли. В общем, я подготовила

портключ — и с тех пор больше не видела бедного мальчика.

Албус места себе не находил из-за смерти Арианы. Такой жестокий удар…

Братья пережили смерть всех родных, никого больше не осталось — неудивительно, что страсти… ээ… накалились. Аберфорт обвинял Албуса… Ну, вы понимаете, в таких

ситуациях люди иногда ведут себя подобным образом. Аберфорт частенько

заговаривался, бедняжка… Тем не менее, ломать брату нос во время похорон

совсем уж неприлично. Если бы Кендра видела, как её сыновья дерутся над телом

сестры, это убило бы её. Жаль, Геллерт не смог остаться на похороны. Он хоть

утешил бы и поддержал Албуса.

Отвратительный скандал у могилы, о котором знают лишь несколько человек, провожавших Ариану Дамблдор в последний путь, вызывает вопросы. Почему Аберфорт

обвинил брата в смерти сестры? Выплёскивал ли он свою скорбь, как пытается

представить Батти? Или же ярость младшего Дамблдора имела под собой более

реальную основу? Напомним, Гриндельвальда изгнали из Дурмштранга после нападений

на соучеников, едва не оказавшихся фатальными. В нашей же истории он бежал

из страны спустя несколько часов после смерти девочки.

Ни Дамблдор, ни Гриндельвальд, по-видимому, никогда не упоминали

о короткой юношеской дружбе. Албус (из стыда или из страха?) больше

не встречался с приятелем, пока в конце концов не уступил мольбам магического

мира. Он намеренно оттягивал эту последнюю встречу в течение долгих пяти лет, наполненных потрясениями, гибелью и исчезновением людей. Что же заставляло

Дамблдора медлить: старая привязанность или страх разоблачения? Может, Дамблдор

лишь скрепя сердце взял в плен человека, когда-то пленившего его самого?

Как же умерла загадочная Ариана? Оказалась нечаянной жертвой какого-то

Тёмного ритуала? Или случайно увидела что-то не предназначенное для её глаз, когда двое молодых людей практиковались в средствах достижения славы и

могущества? А может, Ариана стала первой жертвой, принесённой на алтарь “высшего

блага”»?

Глава закончилась, и Гарри оторвался от книги. Что-то в его лице, должно

быть, испугало Эрмиону, дочитавшую главу раньше. Она осторожно вытащила книгу

из рук Гарри и закрыла её не глядя, словно пряча нечто непристойное.

— Гарри…

Он лишь молча мотнул головой. В душе рухнула ещё одна опора; то же самое

он почувствовал, когда ушёл Рон: Гарри верил Дамблдору, видел в нём воплощение

доброты, мудрости. Всё пошло прахом: Рон, Дамблдор, палочка с пером феникса…

Осталось ли у него хоть что-нибудь?

— Гарри… — Эрмиона словно прочла его мысли. — Послушай, пожалуйста… Это…

это, конечно, не самое приятное чтиво…

— Да уж, что есть, то есть…

— …но не забывай, это ведь Рита Москита.

— Ты письмо Гриндельвальду видела?

— Я… Да, прочла… — девушка растерянно подыскивала слова, покачивая

чашку. — Это действительно ужасно. Пускай Батильда считала, что всё это так, разговоры, но «Ради высшего блага» стало девизом Гриндельвальда, оправданием

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») 157

всех совершённых им злодеяний. Это письмо… получается, Дамблдор подал ему идею.

Говорят, над входом в Нурменгард были высечены слова «Ради высшего блага».

— Нурменгард?

— Тюрьма Гриндельвальда, где он держал своих противников и где в итоге, после дуэли с Дамблдором, очутился сам. Да какая разница! Страшно подумать, что

именно идеи Дамблдора помогли возвышению Гриндельвальда! Но с другой стороны

даже Рита не может утверждать, что их дружба продолжалась более нескольких

месяцев тем летом. Они были совсем молоды, и…

— Так и знал, что ты это скажешь, — перебил Гарри. Он не хотел вымещать

раздражение на Эрмионе, однако не сумел сдержаться. — «Они были молоды». Молоды?

Да им было ровно столько, сколько нам сейчас! И вот мы — рискуем жизнями

в борьбе с Тёмными искусствами, а вот Дамблдор — не разлей вода с новоявленным

лучшим другом, строит планы по порабощению магглов!..

Он больше не мог сдерживать своё раздражение — вскочил и стал ходить

по поляне кругами, пытаясь хоть как-то спустить пар.

— Я не стремлюсь оправдать Дамблдора и его идеи, — возразила Эрмиона. —

Это «Право господства» такой же бред, как и «Магия — сила». Но, Гарри, он

только-только лишился матери, остался один…

— Один? С чего вдруг один? А как же брат и сестра? Его сестра-сквиб, которую он продолжал держать взаперти!..

— Я не верю, — Эрмиона тоже встала. — Что бы там ни случилось с этой

девочкой, не верю, что она была сквибом. Дамблдор, которого мы знали, никогда бы

не позволил…

— Дамблдор, которого мы вроде бы знали, не хотел покорять магглов! — Крик

Гарри эхом отозвался среди пустынных холмов; стайка дроздов с криками взмыла

ввысь и закружилась на фоне жемчужно-серого неба.

— Он изменился, Гарри, он стал другим! Всё очень просто! Может, в семнадцать лет Дамблдор действительно верил в эти идеи, но всю последующую

жизнь он посвятил борьбе с Тёмными искусствами! Это он остановил Гриндельвальда, это он всегда защищал магглов и права магглорождённых, это он с самого начала

боролся с Сам-Знаешь-Кем, и именно он умер, пытаясь уничтожить зло!

Книга Риты лежала на земле, и лицо Албуса Дамблдора печально улыбалось им

с обложки.

— Прости, Гарри, но мне кажется, ты злишься только потому, что Дамблдор

тебе ничего об этом не рассказывал.

— А если и так! — заорал Гарри и схватился за голову, пытаясь то ли

сдержать злость, то ли защититься от груза своего разочарования. — Ты только

посмотри, чего он добивался! «Рискни своей жизнью, Гарри! И опять! И ещё разок!

Не жди объяснений, просто слепо верь мне! Верь, я знаю, что делаю, верь даже

тогда, когда я тебе не верю!» Он никогда не открывал мне всей правды! Никогда!

Голос сорвался от напряжения. Они стояли, глядя друг на друга, окружённые

слепяще-белой пустотой, и под бескрайним небом Гарри чувствовал себя маленьким и

ничтожным, как букашка.

— Он любил тебя, — прошептала Эрмиона. — Я знаю — он любил тебя.

Гарри опустил руки.

— Не знаю, кого он любил, Эрмиона, но уж точно не меня. Хаос, в который

Дамблдор меня швырнул, — это не любовь! Он доверил куда больше своих идиотских

«истинных» мыслей Геллерту Гриндельвальду, чем мне.

Гарри поднял из снега палочку подруги и снова уселся у входа в палатку.

— Спасибо за чай. Я ещё подежурю. А ты ступай, погрейся.

Эрмиона немного постояла в нерешительности. Поняв, что её вахта

отменяется, она подобрала книгу и направилась в палатку. Проходя мимо, девушка

легонько коснулась волос Гарри, а он закрыл глаза и отчаянно пожелал, чтобы она

была права, и Дамблдор действительно любил его.

И тотчас возненавидел себя за это.

158

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») Глава 19. Серебряная лань

В полночь, когда Эрмиона заступила на вахту, шёл снег. Сновидения Гарри

были спутаны и тревожны: то и дело в них появлялась Нагайна. В первый раз она

проползла сквозь огромное треснутое кольцо, во второй — выбралась прямо из

рождественского венка из роз. Юноша снова и снова просыпался в холодном поту, убеждённый, что кто-то зовёт его издали; в звуках бушующего вокруг палатки ветра

ему чудились шаги и голоса.

В конце концов Гарри встал и присоединился к Эрмионе, которая читала при

свете палочки «Историю магии», свернувшись калачиком у входа в палатку. Валил

густой снег, и предложение собраться пораньше и двинуться дальше она встретила с

энтузиазмом.

— Куда-нибудь в более защищённое место, — согласилась Эрмиона, зябко

поёживаясь и натягивая свитер поверх пижамы. — Мне всё-таки кажется, что

я слышала, как снаружи кто-то ходил. Пару раз мне даже показалось, что я видела

кого-то.

Гарри перестал надевать джемпер и взглянул на неподвижный, притихший на

столе плутоскоп.

— Уверена, мне показалось, — взволнованно добавила девушка. — Снег, темнота, всякое может привидеться… Но, возможно, нам стоит телепортироваться под

плащом-невидимкой, просто на всякий случай?

Через полчаса, упаковав палатку, они телепортировались — Гарри

с хоркруксом на шее и Эрмиона с бисерной сумочкой в руках. Их охватило ставшее

привычным давящее чувство; заснеженная почва ушла у Гарри из-под ног, и в следующий миг его швырнуло, судя по ощущениям, на мёрзлую землю, покрытую

листьями.

— Где это мы? — спросил он, всматриваясь в окружавшие их незнакомые

заросли.

Эрмиона открыла сумочку и принялась вытаскивать оттуда колышки для

палатки.

— Динский лес, — откликнулась она. — Мы с мамой и папой однажды разбивали

здесь лагерь.

В этом лесу на деревьях тоже лежал снег, было ужасно холодно, но, по

крайней мере, ребят не беспокоил ветер. Большую часть дня они провели в палатке, прижавшись друг к другу, чтобы согреться, у яркого синего огня, очень

практичного, поскольку его можно было хранить в кувшине; Эрмиона очень хорошо

умела с ним обращаться. Гарри чувствовал, как к нему, словно после недолгого, но

тяжкого испытания, возвращаются силы, а забота Эрмионы только укрепляла это

ощущение. В полдень сверху посыпались белые хлопья, и к вечеру их полянка

оказалась припорошенной свежим пушистым снегом.

После двух почти бессонных ночей чувства Гарри, казалось, обострились. То, что они чудом спаслись из Лощины Годрика, словно делало Волдеморта ближе

и намного опаснее, чем прежде. Когда стемнело, Гарри отказался от предложения

Эрмионы покараулить вместо него и отправил её спать.

Он переложил старую подушку к выходу из палатки и уселся там. Несмотря на

все старые свитера, которые юноша натянул на себя, холод давал себя знать. Время

шло, мрак сгущался, пока всё вокруг не погрузилось в кромешную тьму. Гарри

собрался достать Карту Мародёров и немного посмотреть на точку, обозначавшую

Джинни, как вдруг вспомнил, что сейчас рождественские каникулы и она, должно

быть, находится дома, в Норе.

В необъятной бесконечности леса даже самое незаметное движение будто бы

усиливалось. Гарри знал, что в лесу полным-полно живности, но ему хотелось, чтобы зверюшки оставались неподвижными и молчаливыми; тогда б он смог отличать

их невинное шнырянье и топоток от других шумов — тех, что, возможно, несут зло.

Гарри вспомнил шорох мантии, скользившей по опавшим листьям много лет назад, и

снова услышал его как наяву, но тут же мысленно одёрнул себя. Их защитные чары

работали в течение многих недель, так почему они должны отказать именно сейчас?

И всё же Гарри не мог отделаться от ощущения, что сегодня вечером что-то было

не так.

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») 159

Несколько раз юноша вскакивал; шея ныла, потому что он засыпал в неудобной

позе, прислонившись к стенке палатки. Ночная тьма стала такой непроглядной, что

парень чувствовал себя застрявшим где-то между началом и концом телепортации.

И как раз в тот момент, когда Гарри поднял руку к лицу, пытаясь рассмотреть

пальцы, случилось нечто неожиданное.

Прямо перед ним возникло яркое серебристое свечение, перемещавшееся среди

деревьев. Что бы ни было его источником, двигалось оно бесшумно. Свет, казалось, просто плыл в сторону Гарри.

У юноши перехватило дыхание. Гарри вскочил на ноги и вытянул вперёд

палочку Эрмионы. Свет, ставший ослепительно ярким, вынудил его сощуриться; деревья на его фоне выглядели черными как смоль силуэтами, а оно всё

приближалось и приближалось…

И вот источник света показался из-за дуба. Это была серебристо-белая лань, ослепительно-яркая, словно сотканная из света луны; она плыла над землёй, по-

прежнему не издавая ни звука и не оставляя ни единого следа на снежной пороше.

Лань подступила вплотную к Гарри, её прекрасная голова с огромными глазами в

ореоле длинных ресниц была высоко поднята.

Гарри уставился на лань, поражённый не столько странностью происходящего, сколько необъяснимой доверчивостью животного. Он понял, что ждал её прихода, но

просто не помнил о назначенной встрече — до этого момента. Желание позвать

Эрмиону, столь сильное ещё секунду назад, исчезло. Он знал, чувствовал, жизнью

готов был поклясться, что лань пришла к нему и только к нему.

Несколько долгих мгновений они пристально смотрели друг на друга, а потом

лань развернулась и пошла прочь.

— Нет! — крикнул Гарри сиплым от долгого молчания голосом. — Вернись!

Лань продолжала идти прямо сквозь деревья, и вскоре их стволы расчертили

её свечение толстыми чёрными полосами. Напряжение звенело в воздухе. Гарри

колебался всего секунду; осторожность шептала, что это могла быть ловушка, приманка, западня, но инстинкт, всепоглощающий инстинкт говорил, что Тёмной

магии здесь нет. И Гарри бросился в погоню.

Снег под ногами юноши скрипел, лань же двигалась между деревьями абсолютно

бесшумно, так как была лишь светом и ничем больше. Всё дальше и дальше вела она

его в лес, и Гарри быстро шёл за ланью, уверенный, что она позволит ему

приблизиться, как только остановится. А потом лань заговорит — и он узнает то, что ему так нужно узнать.

Наконец лань остановилась, повернула к нему свою прекрасную голову, и Гарри сорвался на бег. Невысказанный вопрос жёг юношу изнутри; он уже готов

был слететь с губ, но в этот самый момент лань исчезла.

Хотя темнота целиком поглотила её, пылающий образ всё ещё стоял у Гарри

перед глазами, словно выжженный на сетчатке, мешая видеть и сбивая с толку.

Гарри охватил страх: безопасность ушла вместе с ланью.

— Иллюмос! — прошептал он, и на кончике палочки появился огонёк. Гарри

стоял, прислушиваясь к звукам леса: отдалённому потрескиванию сучков, мягкому

шелесту снега, — и силуэт лани постепенно исчезал с каждым взмахом ресниц.

Грозило ли ему нападение? Заманила ли она его в засаду? Казалось ли ему, что

где-то там, вне небольшого круга света, кто-то стоит и наблюдает за ним, или так

оно и было?

Гарри поднял палочку выше. Никто на него не бросился, вспышек зелёного

света из-за деревьев тоже не было. Зачем же тогда лань привела его сюда?

В свете палочки что-то сверкнуло. Гарри обернулся, но увидел перед собой

лишь небольшое замёрзшее озерцо. Когда он поднял палочку ещё выше, чтобы

рассмотреть его, чёрная, покрытая трещинами поверхность заблестела.

Гарри осторожно двинулся вперёд, глядя под ноги. Гладкая поверхность льда

отражала его искажённую тень и сияние волшебной палочки, но в глубине, под

мутной и серой толщей, что-то вспыхнуло. Большой серебряный крест…

Сердце Гарри бешено забилось. Он упал на колени у кромки озерца и направил

палочку так, чтобы на дно падало как можно больше света. Багровый отблеск… Это

был меч с блестящими рубинами на рукоятке. На дне лесного пруда лежал меч

Гриффиндора.

160

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») Гарри уставился на него, едва дыша. Как такое возможно? Как меч мог

оказаться здесь, в лесном озерце, рядом с которым они разбили лагерь? Это какая-

то неизвестная магия привела Эрмиону именно к этому месту или лань, которую он

принял за Покровителя, была своего рода стражем озера? А может, меч положили на

дно пруда уже после их появления, как раз потому, что они оказались именно

здесь? Тогда где же тот человек, который хотел передать его Гарри? Юноша снова

поднял палочку, освещая ближайшие деревья и кусты, ища хоть малейший намёк на

присутствие человека, хотя бы блеск глаз, но не увидел никого. В любом случае, небольшие опасения лишь взбодрили его; юноша вернулся к мечу, покоящемуся на дне

замёрзшего озера.

Гарри указал палочкой на серебряный клинок и пробормотал: « Зовио меч».

Не сработало. Он иного и не ждал. Если бы всё было так легко, меч уже

лежал бы перед ним на земле. Гарри зашагал вокруг пруда, припоминая тот

последний случай, когда меч сам дался ему в руки. Гарри был тогда в смертельной

опасности и просил о помощи.

— Помоги, — прошептал он, но меч так и остался лежать в глубине безучастно

и неподвижно.

«Что же говорил Дамблдор, — спрашивал сам себя Гарри, продолжая описывать

круги вокруг озерца, — в тот раз, когда мне удалось вернуть меч к жизни? Только

настоящий гриффиндорец мог вытащить его из шляпы. А какие качества определяют

истинного гриффиндорца?»

Внутренний голос тут же ответил: « Отвагой славен Гриффиндор и

благородством дел».

Гарри остановился и шумно выдохнул. Облачко пара от его дыхания быстро

рассеялось в морозном воздухе. Он знал, что нужно делать. Если его рассуждения

верны — он должен достать меч из-подо льда собственными руками.

Гарри оглянулся на стоящие вокруг деревья. Впрочем, теперь он был убеждён, что никто не собирается на него нападать. У возможных врагов был шанс, когда он

шёл один через лес, было множество возможностей, пока он исследовал пруд.

Собственно, единственная причина, по которой Гарри всё ещё медлил, состояла

в том, что предстоящее событие виделось ему крайне непривлекательным.

Окоченелыми пальцами Гарри начал снимать с себя одежду — слой за слоем. Он

уныло подумал, что не может найти признаков «благородства» в том, что собирается

сделать, если только не считать благородством тот факт, что он не стал звать

Эрмиону, чтобы та сделала это вместо него.

Пока Гарри раздевался, где-то ухнула сова, и он с болью подумал о Хедвиг.

Юношу трясло, он стучал зубами от холода, но упорно продолжал снимать одежду, пока не остался стоять на снегу босым, в нижнем белье. Сверху на кучку одежды

Гарри положил мешочек, в котором хранились его палочка, письмо матери, осколок

зеркала Сириуса и старый снитч, а затем указал палочкой Эрмионы на корку льда:

— Разрушито!

Словно звук выстрела разорвал тишину, и поверхность озерца раскололась.

В покрытой рябью воде покачивались куски тёмного льда. Насколько мог судить

Гарри, озерцо было неглубоким, но, чтобы достать меч, ему предстояло нырнуть с

головой. Долгое обдумывание этой задачи не облегчило бы её выполнения, да и воду

теплее не сделало бы, поэтому Гарри положил светящуюся палочку Эрмионы на землю

и ступил на кромку льда. Затем, стараясь не думать о предстоящем жутком холоде

и яростном ознобе, юноша прыгнул в воду.

Каждая клеточка его тела взвыла в безмолвном протесте. Когда плечи

погрузились в ледяную воду, казалось, даже воздух в лёгких замёрз. Гарри

с трудом мог дышать; он так дрожал, что вода заплескалась о берег. Задубевшими

пальцами ног юноша нащупал клинок: ему совсем не хотелось нырять за ним дважды.

Задыхаясь и дрожа от холода, Гарри всё никак не мог решиться полностью

погрузиться в ледяную воду; наконец он сказал себе, что должен это сделать, собрался с мужеством и нырнул. Мучительный холод обжёг его, словно пламя.

Казалось, даже мозг замёрз, пока он двигался сквозь тёмную воду ко дну, пытаясь

нащупать меч. Наконец пальцы Гарри сомкнулись на рукоятке, и он дёрнул её вверх.

И вдруг что-то сдавило его шею. Подумав о водорослях, не замеченных им во

время погружения, он протянул свободную руку, собираясь выпутаться из них. Но

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») 161

это были не водоросли. Цепочка хоркрукса захлестнулась и продолжала медленно

затягиваться всё туже и туже. Гарри дёрнулся, пытаясь выбраться на поверхность, но только глубже ушёл под воду, прямо к каменистому дну озерца. Он корчился, задыхался, царапал сдавливающую горло цепочку закоченевшими пальцами, тщетно

пытаясь ослабить её хватку. Перед глазами заплясали огоньки; Гарри медленно шёл

на дно. Выхода не было, он ничего не мог больше сделать, его грудь сдавливала

руками Смерть…

Давясь и исторгая воду из лёгких, Гарри свалился лицом в снег — промокший

и замёрзший как никогда в жизни. Где-то рядом, задыхаясь и кашляя, бродил кто-то

ещё. Эрмиона снова пришла на помощь, как тогда, в схватке со змеёй… Хотя нет, она не может издавать такие звуки, так надсадно кашлять, так тяжело ступать…

У Гарри не оставалось сил поднять голову и рассмотреть своего спасителя.

Всё, что он смог сделать, это протянуть трясущуюся руку к горлу, к тому месту, где медальон врезался в кожу. Тот пропал — кто-то разорвал цепочку и освободил

Гарри.И тут он услышал позади себя задыхающийся голос:

— Ты что, совсем рехнулся?

Потрясение, которое Гарри испытал, услышав этот голос, придало ему сил.

Крупная дрожь била его, но он поднялся на ноги. Перед ним стоял Рон. Одежда его

друга насквозь промокла, волосы облепили лицо; в одной руке у него был меч

Гриффиндора, в другой — болтающийся на оборванной цепочке хоркрукс.

— Какого чёрта ты не снял эту штуку перед тем как нырять? — заорал Рон, вытянув вверх руку с хоркруксом, который раскачивался на укоротившейся цепочке

взад-вперёд, словно на сеансе гипноза.

Гарри не мог вымолвить ни слова. Серебряная лань казалась пустяком по

сравнению с внезапным появлением Рона. Он не мог в это поверить.

Дрожа от холода, Гарри схватил кипу одежды, всё ещё лежащую у края воды, и принялся напяливать вещи на себя. Натягивая свитер за свитером, он не отрывал

взгляда от Рона, будто опасаясь, что если отведёт глаза хоть на секунду, тот

просто исчезнет. Но Рон был абсолютно реален — он только что нырнул за Гарри

в пруд и спас ему жизнь.

— Т-так это был т-ты? — наконец выдавил из себя Гарри. Зубы его стучали, а голос был еле слышен из-за недавнего удушения.

— Ну да, — ответил Рон смущённо.

— Это т-ты вызвал Покровителя?

— Что? Да нет, конечно! Я думал, это твоих рук дело!

— Мой Покровитель — олень.

— О, а ведь правда! То-то я думал, он как-то по-другому выглядел. Рогов

не было.

Гарри повесил обратно на шею мешочек Хагрида, надел последний свитер, нагнулся за палочкой Эрмионы и, выпрямившись, снова взглянул Рону в лицо.

— Как ты сюда попал?

Очевидно, Рон надеялся отложить обсуждение этого вопроса на потом.

— Ну… Я… в общем… Я решил вернуться… Если… — он кашлянул. — Если вы

возьмёте меня обратно.

Повисла пауза. Исчезновение Рона встало между ними, словно стена. Но всё

же сейчас он был здесь. Он вернулся. И только что спас Гарри жизнь.

Рон уставился на свои руки. Казалось, он на мгновение удивился, увидев

вещи, которые держал.

— Ах да, я вытащил вот это, — поспешно добавил он, показывая меч, чтобы

Гарри мог его увидеть. — Это же за ним ты сиганул в воду?

— Да, — ответил Гарри. — Но я всё равно не понимаю, как ты оказался здесь?

Как ты нашёл нас?

— Это долгая история, — ответил Рон. — Я долго тут бродил. Большой лес, правда? Я уже собрался прилечь под деревом и дождаться утра, когда увидел эту

лань и тебя, бегущего за ней.

— Ты никого больше не видел?

— Нет, я…

Он внезапно умолк, бросив взгляд в сторону двух деревьев, которые росли

162

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») рядышком в нескольких ярдах от них.

— Мне показалось, я видел там какое-то движение, но рванул прямо к пруду, потому что ты не всплывал, и у меня не было времени пойти в обход… Эй!

Гарри уже спешил к тому месту, на которое указал Рон. Два дуба росли здесь

совсем близко друг к другу. На уровне глаз стволы разделяла всего пара дюймов —

идеальное укрытие для скрытого наблюдения. Однако на земле вокруг корней снега

не было, поэтому никаких следов Гарри разглядеть не смог. Он вернулся к Рону, продолжавшему держать меч и хоркрукс.

— Есть что-нибудь? — поинтересовался Рон.

— Нет, — ответил Гарри.

— Так как же всё-таки меч оказался в пруду?

— Должно быть, тот, кто вызвал Покровителя, и положил его туда.

Они посмотрели на богато украшенный серебряный меч; его усыпанная рубинами

рукоять чуть сверкала в свете палочки Эрмионы.

— Думаешь, он настоящий? — спросил Рон.

— Есть только один способ это выяснить, так ведь? — ответил Гарри.

Хоркрукс всё ещё висел в руке Рона. Медальон слегка подёргивался. Нечто, находящееся внутри него, беспокоилось, и Гарри это знал. Оно почувствовало

присутствие меча и попыталось убить Гарри, чтобы не дать ему завладеть клинком.

Рассуждать было некогда, пришло время уничтожить хоркрукс раз и навсегда.

Высоко подняв палочку Эрмионы, Гарри огляделся вокруг и увидел подходящее

место — лежащий в тени платана гладкий камень.

— Сюда, — скомандовал он и пошёл впереди. Держа хоркрукс в вытянутой руке, другой он смёл снег с поверхности камня. Когда Рон протянул ему меч, Гарри

покачал головой.

— Нет. Это должен сделать ты.

— Я? — потрясённо переспросил Рон. — Но почему?

— Потому что меч из пруда вытащил ты. Так что, я считаю, тебе и суждено

это сделать.

Гарри не думал проявлять ни доброту, ни благородство. В тот миг он был

уверен: именно Рон должен взять меч — точно так же, как знал, что лань

не представляла для него опасности. По крайней мере, Дамблдор учил его некоторым

видам магии, рассказывал о непредсказуемой силе определённых поступков.

— Бей, как только я его открою, — предупредил Гарри. — Только сразу, ладно? Что бы там ни находилось, оно будет бороться. Часть Ребуса, которая была

в дневнике, пыталась убить меня.

— А как ты собираешься его открыть? — спросил Рон. Вид у него был

испуганный.

— Я попрошу его открыться на змеином языке, — сказал Гарри. Ответ сорвался

с его губ так легко, словно он всегда носил это знание в себе. Возможно, не последнюю роль сыграла недавняя схватка с Нагайной. Он посмотрел на

инкрустированную зелёными камнями букву «S»: её легко можно было представить

маленькой змейкой, свернувшейся на холодном булыжнике.

— Нет! — крикнул Рон. — Я серьёзно — не открывай его!

— Почему нет? — удивился Гарри. — Давай наконец избавимся от этой

проклятой штуки, которая месяцами…

— Я не могу, Гарри… Серьёзно… Лучше давай ты.

— Почему?

— Эта штука плохо воздействует на меня, — выговорил Рон, пятясь от

лежащего на камне медальона. — Я не могу взять её в руки! Я не пытаюсь придумать

оправдания для себя, но она действует на меня сильнее, чем на вас с Эрмионой.

Она заставила меня думать такое… Ну, я бы все равно что-то вроде этого думал, но

не настолько ужасное. Я не могу это объяснить. Когда я снял чёртов медальон, у меня в голове прояснилось, а теперь я должен буду опять выслушивать все эти

мерзости… Я не могу этого сделать, Гарри!

Он попятился, таща за собой меч и мотая головой.

— Ты сможешь, — уговаривал его Гарри. — Сможешь! Ты только что добыл меч, и он предназначен тебе, я точно знаю. Пожалуйста, просто разделайся с ним, Рон!

Звук собственного имени, казалось, привёл Рона в чувство. Он сглотнул и, Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») 163

тяжело дыша, поплёлся обратно к булыжнику.

— Скажешь, когда, — прохрипел он.

— На счёт три, — Гарри сосредоточил взгляд прищуренных глаз на медальоне, пытаясь сконцентрироваться на букве «S» и представить её в виде змеи. В

медальоне что-то шуршало, словно там сидел пойманный таракан. Если бы не горящая

ссадина от цепочки на шее Гарри, хоркрукс даже можно было бы пожалеть.

— Раз… Два… Три… Откройся!

Последнее слово вылетело изо рта Гарри смесью какого-то шипения

и рычания — и золотые дверцы медальона щёлкнули, качнулись и широко раскрылись.

За обеими стеклянными створками моргали живые глаза, тёмные и красивые.

Так, вероятно, выглядели глаза Тома Ребуса до того, как по его воле обрели алый

цвет и зрачки-щели.

— Бей! — приказал Гарри, удерживая медальон на камне.

Рон поднял меч трясущимися руками. Кончик клинка был нацелен прямо на

яростно моргающие глаза, и Гарри посильнее ухватил медальон, готовясь к удару и

уже представляя себе кровь, хлещущую из пустых створок.

А затем прямо из хоркрукса послышался шипящий голос:

— Я видел твоё сердце. Оно моё.

— Не слушай! — резко крикнул Гарри. — Просто бей!

— Я видел твои мечты, Рональд Висли, я видел твои страхи. Всё, чего ты так

желаешь, осуществимо, но и всё, чего ты так боишься, тоже возможно…

— Бей! — заорал Гарри. Его голос эхом отразился от деревьев. Кончик меча

задрожал, а Рон уставился вниз, прямо в глаза Ребуса.

— Всегда меньше всех любимый матерью, жаждавшей иметь дочь… И теперь

нелюбимый девушкой, которая предпочла твоего друга. Вечно второй, всегда в тени

других…

— Рон, бей сейчас же! — проревел Гарри. Он ощущал, как медальон дрожит в

руке, и страшился того, что приближалось. Рон поднял меч ещё выше, и как только

он это сделал, глаза Ребуса замерцали алым светом. Из раскрытых створок

медальона, прямо из глаз начали расти и распускаться бутонами головы Эрмионы и

Гарри, причудливым образом искажённые, похожие на карикатурные пузыри.

Рон вскрикнул от ужаса и отпрянул назад, а в створках уже вызревали тела —

сначала грудь, потом талия, затем ноги. Фигуры стояли в медальоне рядом, как

деревья с общим корнем, раскачиваясь между Роном и настоящим Гарри; внезапно

медальон раскалился добела, и юноша отдёрнул от него пальцы.

— Рон! — крикнул Гарри, но его двойник начал говорить голосом Волдеморта, и Рон, словно загипнотизированный, уставился в его лицо.

— Зачем ты вернулся? Нам было лучше без тебя, мы были счастливы без тебя, радовались, что тебя нет рядом. Мы смеялись над твоей глупостью, трусостью, твоей самонадеянностью…

— О да, самонадеянностью! — эхом отозвалась лже-Эрмиона, более красивая, но и вселяющая гораздо больший ужас, чем настоящая Эрмиона. Она хихикала, раскачиваясь перед Роном, который будто прирос к месту от ужаса; меч безвольно

висел в его руке. — Да кому ты нужен? Кто вообще посмотрел бы на тебя рядом

с Гарри Поттером? Что ты такого сделал по сравнению с Избранным? Кто ты такой по

сравнению с Мальчиком-Который-Выжил?

— Рон, ударь по нему, БЕЙ! — заорал Гарри, но Рон не двигался. В его

широко распахнутых глазах отражались лже-Гарри и лже-Эрмиона. Их волосы

развевались, словно пламя, глаза сияли красным, голоса сливались в один

дьявольский дуэт:

— Твоя мама, — лже-Гарри ухмылялся, а лже-Эрмиона глумливо хохотала, —

как-то сказала мне, что хотела бы, чтобы её сыном был я, что она была бы рада

поменять тебя на меня…

— Кому ты нужен, какая женщина может быть с тобой? Ты ничто, ничто, ничто

по сравнению с ним, — промурлыкала лже-Эрмиона и обвилась змеёй вокруг лже-

Гарри, сжав его в объятьях. Их губы встретились.

Лицо Рона исказилось мукой, он высоко занёс меч трясущимися руками.

— Ну давай же, Рон! — завопил Гарри.

164

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») Рон посмотрел на него, и Гарри показалось, что он увидел алый отблеск

в глазах друга.

— Рон?..

Сверкнул, обрушиваясь, клинок, и Гарри рванулся в сторону; раздался лязг

металла и долгий, протяжный вопль. Поскальзываясь на снегу, Гарри обернулся

с палочкой наготове, но драться было не с кем.

Исчезли оба кошмарных двойника — и его, и Эрмионы. Только Рон, из

последних сил сжимая меч, стоял и смотрел на остатки медальона на плоском камне.

Гарри не представлял, что нужно сделать и что можно сказать, но медленно

пошёл к другу. Рон тяжело дышал. Краснота исчезла из его глаз, они снова стали

синими, и ещё — мокрыми.

Гарри нагнулся, притворяясь, что ничего не замечает, и подобрал

разрубленный хоркрукс. Рон разбил стёклышки створок, глаза Ребуса пропали, и теперь шёлковая внутренняя обивка медальона, покрытая пятнами, слегка

дымилась. То, что жило в хоркруксе, исчезло; кошмарное испытание Рона оказалось

его последним деянием. Меч лязгнул о землю — Рон его бросил, сам же упал на

колени и обхватил голову руками. Его трясло, но, как понял Гарри, совсем не от

холода. Гарри засунул остатки медальона в карман, опустился на колени рядом

с Роном и осторожно положил руку ему на плечо. Рон не отбросил её, и это было

хорошо.

— Она неделю плакала после того, как ты ушёл, — тихо сказал Гарри, радуясь

тому, что не видит лица друга. — Может, и дольше: она не хотела, чтоб я видел.

Мы даже не разговаривали друг с другом по вечерам, очень долго. Ты ушёл и…

Гарри не смог закончить. Именно сейчас, когда Рон снова был рядом, юноша

отчётливо осознал, как им с Эрмионой его не хватало.

— Она мне как сестра, — продолжил Гарри. — Я люблю её как сестру

и уверен — она относится ко мне так же. Всегда так было. Я думал, ты знаешь.

Рон не ответил, но отвернулся от Гарри и шумно вытер нос рукавом. Гарри

поднялся на ноги и направился к огромному рюкзаку своего друга, который лежал

в нескольких ярдах от них: Рон бросил его там, когда нёсся к пруду, чтобы

не дать Гарри утонуть.

Закинув рюкзак за спину, юноша вернулся к Рону, и тот поднялся ему

навстречу. Глаза Рона были красными, но уже по другой причине.

— Прости меня, — сказал он хриплым голосом. — Прости меня за то, что

я ушёл. Я знаю, что был…

Он обвёл глазами тёмные окрестности, словно в надежде, что какое-нибудь

скверное слово вывалится оттуда и заклеймит его.

— Ну, ты вроде как всё искупил сегодня, — заявил Гарри. — Достал меч.

Разделался с хоркруксом. Спас мне жизнь.

— Звучит покруче, чем оно есть на самом деле, — пробормотал Рон.

— Такое всегда кажется круче, чем на самом деле, — ответил Гарри. — Я тебе

уже сто лет об этом говорю.

Они одновременно шагнули вперёд и обнялись; Гарри вцепился пальцами в

куртку Рона, всё ещё мокрую.

— А теперь, — сказал Гарри, отпуская друга, — нам осталось всего лишь

найти нашу палатку.

Но это оказалось не так сложно. Хотя прогулка по ночному лесу вслед за

ланью показалась долгой, путешествие назад с Роном заняло на удивление мало

времени. Гарри не терпелось разбудить Эрмиону; сгорая от радостного возбуждения, он влетел в палатку. Рон последовал за ним.

После ледяного пруда и холодного леса здесь было необыкновенно тепло.

Палатку по-прежнему освещало лишь голубоватое пламя, мерцавшее в горшочке на

полу. Эрмиона крепко спала, завернувшись в одеяла, и не двигалась, пока Гарри

несколько раз не позвал её:

— Эрмиона!

Она пошевелилась, затем быстро села, убирая с лица волосы.

— Что случилось? Гарри, с тобой всё нормально?

— Всё нормально, всё хорошо. Даже лучше, чем хорошо. И я в порядке. Со

мной тут есть ещё кое-кто.

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») 165

— Что ты имеешь в виду? Кто?..

Она увидела Рона, который стоял, сжимая в руках меч. На потёртый ковёр

с юноши падали капли воды.

Гарри отступил в тёмный угол, снял с плеч рюкзак Рона и замер в надежде, что его не заметят на фоне брезентовой стенки. Эрмиона соскользнула с постели

и, словно лунатик, двинулась к Рону; её глаза неотрывно смотрели на его бледное

лицо. Она остановилась прямо перед юношей, застыв с приоткрытым ртом и широко

распахнутыми глазами. Рон изобразил слабое подобие улыбки и протянул к ней руки.

Эрмиона бросилась вперёд и принялась лупить его кулаками везде, куда

только могла дотянуться.

— Ай! Ой… Перестань! Какого!.. Эрмиона! Ай!

— Ты! Полная! Скотина! Рональд! Висли!

Каждое своё слово она подкрепляла ударом. Рон попятился, заслоняя голову

от наступавшей на него Эрмионы.

— Ты! Приполз назад! Через столько недель!.. Ну, держись! Где моя

палочка?!

Она бросила такой взгляд, будто собралась вырвать её из рук Гарри, и юноша

непроизвольно среагировал:

— Протего!

Между Роном и Эрмионой возник невидимый щит. Силой возникшей отдачи

девушку швырнуло на пол. Она снова вскочила, отплёвываясь от попавших в рот

волос.

— Эрмиона! — крикнул Гарри. — Успокойся!

— Даже не подумаю! — взвизгнула она. Никогда прежде Гарри не видел, чтобы

Эрмиона настолько потеряла контроль над собой: она выглядела совершенно

обезумевшей.

— Верни мою палочку! Сейчас же!

— Эрмиона, пожалуйста…

— Не указывай мне, что делать, Гарри Поттер! — выкрикнула она. — Не смей!

Верни мне её сейчас же! А ТЫ!..

Она обвинительным жестом указала на Рона. Это очень походило на какое-то

проклятие, и Гарри прекрасно понял Рона, когда тот отступил на несколько шагов

назад.— Я бежала за тобой! Я звала тебя! Я умоляла тебя вернуться!

— Я знаю, — пролепетал Рон. — Эрмиона, прости меня, мне очень…

— Ах, так тебе жаль!

Она разразилась неудержимым визгливым смехом. Рон оглянулся на Гарри

в поисках поддержки, но Гарри лишь беспомощно скривился в ответ.

— Ты вернулся спустя несколько недель! Недель! И думаешь, что стоит тебе

только попросить прощения, и всё будет в порядке?!

— Ну, а что ещё я могу сказать? — заорал Рон в ответ. Гарри был рад тому, что друг начал сопротивляться.

— Ой, я прямо не знаю! — воскликнула Эрмиона с ядовитым сарказмом. —

Пораскинь мозгами, Рон, тебе хватит для этого пары секунд!

— Эрмиона, — попытался вмешаться Гарри, посчитав сказанное ударом ниже

пояса, — он только что спас мою…

— А мне плевать! — закричала она. — Мне плевать, что он сделал! Неделя за

неделей! Да мы могли бы уже быть на том свете!

— Я знал, что вы не погибли! — взревел Рон, в первый раз перекричав

Эрмиону и приблизившись к ней настолько, насколько позволяло ему Ограждающее

заклятье. — И в «Пророке», и по радио — везде говорят про Гарри, все вас ищут, распространяют эти слухи и дурацкие истории. Я знал, что если вы погибнете, то я

сразу об этом услышу. Ты не знаешь, что творилось…

— Это ты хочешь нам рассказать, что творилось?! — голос Эрмионы сорвался

на писк; ещё чуть-чуть — и, наверное, одни лишь летучие мыши смогли бы её

услышать. Девушка настолько возмутилась, что у неё отобрало речь, и Рон этим

воспользовался.

— Эрмиона, я хотел вернуться уже через минуту после того, как

телепортировался, но попал прямо в лапы к Живоловам и не смог уйти!

166

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод»)

— В лапы к кому? — переспросил Гарри. Эрмиона плюхнулась на стул, скрестив

при этом руки и ноги так энергично, будто собиралась просидеть в этой позе

несколько лет.

— Живоловам, — повторил Рон. — Их шайки повсюду. Они пытаются разжиться

золотом, ловя магглорождённых и предателей крови. Министерство назначило награду

за каждого пойманного. Я был один и выглядел, как школьник; они очень

обрадовались, подумали, что я беглец из магглорождённых. Пришлось быстренько

выкручиваться, чтобы они не утащили меня в Министерство.

— И что ты им сказал?

— Заявил, что я Стэн Шанпайк. Первое имя, которое пришло мне в голову.

— И они поверили?

— Ну, они не очень умные. Один из них вообще был наполовину троллем.

Воняло от него, по крайней мере, так же.

Рон взглянул на Эрмиону, надеясь, что эта небольшая шутка растрогает

девушку, но она продолжала сидеть с каменным выражением лица, крепко сцепив руки

и ноги.

— Ну, в общем, они начали спорить о том, Стэн я или нет. Честно говоря, зрелище было жалкое, но они всё же были впятером, а я — один, и палочку мою они

забрали. Потом двое начали драться, и, когда остальные отвлеклись, я стукнул

того, кто держал меня, в живот, выхватил свою и его палочки и телепортировался.

Получилось у меня не слишком хорошо, опять расщепился, — Рон поднял правую руку: двух ногтей не было. Эрмиона холодно вздёрнула брови. — И вот я оказался

в нескольких милях от вас. К тому времени, когда я добрался до того клочка

берега у реки, где мы располагались… вы уже ушли.

— Чёрт возьми, какая захватывающая история, — голос Эрмионы звучал

высокомерно, как это бывало в тех случаях, когда она хотела ранить побольнее. —

Да ты, должно быть, ужасно перепугался. А мы, знаешь ли, тем временем

отправились в Лощину Годрика, и, дай подумать, что же там случилось, а, Гарри?

Ах да! Появилась змея Сам-Знаешь-Кого и чуть не убила нас обоих. А затем прибыл

Сам-Знаешь-Кто собственной персоной и разминулся с нами буквально на секунду.

— Что? — Рон в изумлении перевёл взгляд на Гарри. Но Эрмиона

проигнорировала это.

— Нет, Гарри, ты только представь — потерять ногти! Наши злоключения ничто

по сравнению с этим, не так ли?

— Эрмиона, — тихо отозвался Гарри, — Рон только что спас мне жизнь.

Она, казалось, не слышала его.

— И тем не менее, есть только одна вещь, которую я очень хотела бы

узнать, — она смотрела в точку примерно в футе над головой Рона. — Каким же

образом ты нашёл нас сегодня? Это действительно важно — мы должны быть уверены, что к нам не наведается кто-нибудь, кого мы не хотели бы видеть.

Рон бросил на неё взгляд, затем вытащил из кармана джинсов маленький

серебряный предмет.

— Вот.

Эрмионе пришлось посмотреть на него, чтобы разглядеть предмет, который он

показывал.

— Делюминатор? — от удивления она даже забыла, что должна выглядеть

жестокой и холодной.

— Он не просто выключает и включает свет, — пояснил Рон. — Я точно

не знаю, как это сработало и почему именно в то, а не в другое время, ведь

я хотел найти вас с того момента, как ушёл. В общем, я слушал радио

рождественским утром и услышал… услышал тебя.

Он посмотрел на Эрмиону.

— Ты услышал меня по радио? — недоверчиво уточнила она.

— Нет, я услышал твой голос из своего кармана, — он снова поднял

делюминатор. — Твой голос шёл отсюда.

— И что же я говорила? — поинтересовалась Эрмиона наполовину скептическим, наполовину любопытствующим тоном.

— Моё имя… Рон… И ты ещё сказала что-то насчёт палочки…

Эрмиона залилась краской. Гарри вспомнил: именно тогда имя Рона было

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») 167

произнесено вслух впервые с тех пор, как тот ушёл. Эрмиона упомянула его, когда

говорила о починке палочки Гарри.

— Я достал его, — продолжил Рон, глядя на делюминатор. — Он казался

таким же, как обычно, ничего не изменилось, но я был уверен, что слышал тебя. И

щёлкнул им. Свет в комнате погас, но прямо за окном появился… другой свет.

Рон указал свободной рукой прямо перед собой, его взгляд был сосредоточен

на чём-то, что ни Гарри, ни Эрмиона не могли видеть.

— Это был шар, состоявший из света, голубоватый и вроде как

пульсировавший, типа того, что бывает вокруг портключа, помните?

— Ага, — непроизвольно кивнули Гарри и Эрмиона.

— Я понял, что нужно делать, — сказал Рон. — Сгрёб все свои вещи, надел

рюкзак и вышел в сад. Этот световой шарик парил там, ожидая меня, и, когда

я вышел, он качнулся вперёд. Я пошёл за ним, прямо за сарай и затем… затем он

вошёл в меня.

— Чего? — переспросил Гарри, уверенный, что ослышался.

— Он как будто поплыл ко мне, — сказал Рон, показывая движения пальцем

свободной руки. — Прямо к моей груди, и затем… он просто прошёл насквозь. Вот

здесь, — он указал на точку рядом с сердцем. — Я мог его ощущать, он был

горячим. И как только он очутился внутри, мне стало ясно, что делать. Я знал, что он доставит меня туда, куда мне нужно попасть. Я телепортировался и очутился

на склоне холма. Кругом лежал снег…

— Мы были там, — сообщил Гарри. — Провели в том месте две ночи, и во

вторую ночь мне показалось, что я слышал, как кто-то бродит вокруг в темноте

и зовёт меня.

— Ну, видимо, это был я, — заметил Рон. — В любом случае, ваши защитные

чары работают — я вас не видел и не слышал. Я знал точно, что вы где-то там, поэтому залез в свой спальный мешок и стал ждать, пока кто-то из вас не

появится. Я думал, что вы покажетесь, когда будете собирать палатку.

— На самом деле — нет, — подала голос Эрмиона. — Мы телепортировались под

плащом-невидимкой, из предосторожности. И сделали это довольно рано: как уже

сказал Гарри, мы услышали, как кто-то шныряет вокруг.

— Ну вот, я и просидел на том холме весь день, — продолжил Рон. — Думал, что вы появитесь. Но когда начало темнеть, понял, что, должно быть, упустил вас.

Так что я опять щёлкнул делюминатором. Из него вышел голубой свет и вошёл

в меня, и я телепортировался сюда, в этот лес. Я всё равно не мог вас видеть

и надеялся только, что один из вас в конце концов покажется — ну, Гарри

и показался. Хотя, вообще-то, сначала я увидел лань.

— Кого-кого ты увидел? — резко спросила Эрмиона.

Рон и Гарри рассказали ей обо всём, что случилось: и про серебряную лань, и про меч в пруду под расколотым льдом. Эрмиона слушала внимательно, переводя

хмурый взгляд с одного на другого, и даже забыла о том, что собиралась держать

руки и ноги скрещенными.

— Это наверняка был Покровитель! — сообщила она. — Ты видел того, кто его

вызвал? Ты точно никого не видел? И он привёл вас прямо к мечу! Невероятно!

А что было дальше?

Рон рассказал, как он увидел Гарри, прыгающего в пруд, как ждал, пока тот

выплывет, как понял, что что-то не так, нырнул и спас Гарри, а затем вернулся за

мечом. Наконец он добрался до момента открытия медальона, заколебался, и тут

Гарри прервал его:

— …и Рон ударил по нему мечом.

— И оно… оно исчезло? Вот так просто? — прошептала Эрмиона.

— Ну… оно кричало, — уточнил Гарри, бросив взгляд на Рона. — Вот, — он

бросил медальон ей на колени. Эрмиона осторожно собрала и осмотрела его

искорёженные части.

Решив, что теперь Рон и Эрмиона не представляют опасности друг для друга, Гарри движением палочки убрал Ограждающее заклятие и повернулся к Рону.

— Ты вроде сказал, что сбежал от Живоловов со второй, запасной палочкой?

— А? — переспросил Рон, наблюдавший за Эрмионой, которая исследовала

медальон. — А… ну, да.

168

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») Он отстегнул карабин на рюкзаке и достал из кармана короткую тёмную

палочку.

— Вот. Я подумал, что неплохо иметь запасную.

— Ты абсолютно прав, — сказал Гарри, протягивая руку. — Моя как раз

сломалась.

— Шутишь? — удивился Рон, но в этот момент Эрмиона встала, и он снова

принял виноватый вид.

Эрмиона положила уничтоженный хоркрукс в расшитую бисером сумочку, затем

вернулась обратно в кровать и легла, не проронив ни слова. Рон передал Гарри

новую палочку.

— Считай, пронесло, — пробормотал Гарри.

— Да уж… — ответил Рон. — Могло быть и хуже. Помнишь тех птичек, которых

она на меня наслала?

— Может, и ещё нашлю, я пока не решила, — послышался из-под одеял

приглушённый голос Эрмионы. Гарри заметил, как Рон слегка улыбнулся, вытаскивая

из своего рюкзака тёмно-красную пижаму.

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») 169

Глава 20. Ксенофил Лавгуд

Гарри вовсе не ждал, что гнев Эрмионы утихнет за ночь, а потому нисколько

не удивился, когда всё следующее утро она многозначительно молчала, частенько

бросая сердитые взгляды. Рон в её присутствии усердно сохранял унылый вид, демонстрируя безутешное раскаяние. Словом, в их компании Гарри ощущал себя

случайным гостем, ненароком забредшим на поминки. В те же редкие моменты, когда

юноши оставались наедине (таская воду или разыскивая грибы в подлеске), Рон

становился до неприличия весел.

— Кто-то нам помог, — повторял он снова и снова. — Кто-то послал ту лань, кто-то на нашей стороне. Одним хоркруксом меньше, приятель!

Воодушевлённые уничтожением медальона, они вновь принялись строить догадки

о том, где искать остальные хоркруксы, хотя не раз уже обсуждали это раньше.

Преисполнившись оптимизма, Гарри верил, что их следующие достижения не уступят

первому, и хмурый вид Эрмионы не мог вернуть его с небес на землю. Неожиданные

подарки судьбы — появление загадочной лани, отыскавшийся меч Гриффиндора и, самое главное, возвращение Рона — сделали Гарри столь счастливым, что ему никак

не удавалось сохранить бесстрастное лицо.

Далеко за полдень они с Роном опять сбежали от угрюмой Эрмионы под

предлогом поиска несуществующих ягод на облысевшей живой изгороди из ежевики и

продолжили свой непрерывный обмен новостями. Гарри наконец-то рассказал Рону

историю их с Эрмионой злоключений, во всех деталях описав происшествие в Лощине

Годрика; Рон в свою очередь пересказал Гарри всё, что узнал об остальном

колдовском мире за время своего длительного отсутствия.

— А как вы узнали про Запрет? — поинтересовался Рон, закончив рассказ о

том, как магглорождённые отчаянно и безнадёжно пытаются ускользнуть от

Министерства.

— Чего?

— Вы с Эрмионой перестали произносить Сам-Знаешь-Чьё имя.

— Ах, это. Ну, просто появилась дурная привычка. Но мне ничего не мешает

называть его Вo…

— НЕТ! — завопил Рон, и Гарри, подскочив от неожиданности, угодил в живую

изгородь. Сидевшая возле входа в палатку Эрмиона оторвалась от книги и бросила

на них сердитый взгляд.

— Извини, — пробормотал Рон, вытаскивая друга из кустов ежевики. — На это

имя было наложено проклятие, Гарри. Именно так они выслеживают людей: стоит

произнести его имя — и защитные чары рушатся, потому что возникает что-то типа

магических помех. Они и нас таким образом нашли на Тоттенхем Корт Роуд.

— Потому что мы назвали его по имени?

— Точно! Согласись, хитро придумано. Только люди, которые могли всерьёз

противостоять ему, такие, как Дамблдор, осмеливались называть его по имени. И

тогда на имя наложили Запрет: всякий, кто его произносит, оказывается под

колпаком. Лёгкий и быстрый способ найти членов Ордена! Они едва не схватили

Кингсли.

— Да ты что?

— Ага, мне Билл рассказывал. Несколько Пожирателей смерти напали на него, но он сумел вырваться. Теперь он в бегах, как и мы, — Рон задумчиво поскрёб

подбородок концом палочки. — Как тебе кажется, мог Кингсли послать нам ту лань?

— Его Покровитель — рысь, мы же видели на свадьбе, помнишь?

— А-а, да…

Они сделали несколько шагов вдоль изгороди, удаляясь от палатки и Эрмионы.

— Гарри… а ты не думаешь, что это мог быть Дамблдор?

— Дамблдор? Ты о чём?

Рон немного смутился, но всё-таки повторил, понизив голос:

— Ну, Дамблдор… это я про лань… Я хочу сказать, — Рон покосился на

Гарри, — у него последнего был настоящий меч, верно?

Гарри не стал смеяться над другом, слишком хорошо понимая отчаянную

надежду, скрытую за вопросом. Мысль о том, что Дамблдор сумел вернуться, что он

присматривает за ними, была бы невыразимым утешением. Но Гарри покачал головой.

170

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод»)

— Дамблдор мёртв. Я видел, как это случилось. Я видел тело. Он ушёл

навсегда. В любом случае, его Покровитель был фениксом, а не ланью.

— Покровитель может поменяться, разве нет? У Тонкс, например, поменялся.

— Да, но если Дамблдор жив, почему бы ему не показаться? Почему бы просто

не передать нам меч?

— Я-то откуда знаю? — пожал плечами Рон. — Может, по той же причине, по

которой не отдал его тебе, пока был жив? Вот скажи, почему он оставил тебе

старый снитч, а Эрмионе — книжку детских сказок?

— И почему же? — жадно спросил Гарри. Он развернулся к Рону, чтобы

оказаться с ним лицом к лицу, и с нетерпением ждал ответа.

— Понятия не имею, — фыркнул Рон. — Однажды, когда меня всё достало, я

даже подумал — может, он так пошутил или… или просто хотел нас помучить? Сейчас

я так не думаю. Ведь он, выходит, знал что делал, оставив мне делюминатор, верно? Он… ну… — уши Рона сделались пунцовыми, и юноша сосредоточил внимание на

пучке травы под ногами, поддевая его носком ботинка, — …он точно знал, что я

сбегу от вас.

— Нет, — поправил Гарри. — Он точно знал, что ты захочешь вернуться.

Всё ещё смущённый, Рон взглянул на него с благодарностью. В какой-то мере

желая сменить тему, Гарри спросил:

— К слову, о Дамблдоре: ты слышал, что Москита написала о нём?

— Само собой! — выпалил Рон. — Люди много об этом говорят. Конечно, в

другое время такие сведения стали бы сенсацией: Дамблдор, оказывается, водил

дружбу с Гриндельвальдом! Но сейчас это лишь повод поглумиться для тех, кто не

любил Дамблдора, и что-то вроде пощёчины тем, кто думал, будто он такой весь из

себя замечательный. А по мне — всё это полная ерунда. Ведь он был совсем

мальчишкой тогда, когда они…

— Наш ровесник, — Гарри оборвал Рона так же резко, как когда-то Эрмиону, и, похоже, что-то в выражении его лица заставило Рона замолчать.

На кусте ежевики в середине заиндевевшей паутины сидел паук. Гарри нацелил

на него палочку, которую Рон отдал ему прошлой ночью. Эрмиона снизошла до того, чтобы исследовать её, и определила, что палочка сделана из терновника.

— Раздуватио!

Паук слегка задрожал, закачавшись на сплетённой им же сети. Гарри повторил

попытку. На этот раз паук чуть-чуть вырос.

— Прекрати, — потребовал Рон. — Ну ладно, я сожалею о том, что назвал

Дамблдора мальчишкой.

Гарри совсем забыл о страхе Рона перед пауками.

— Извини. Малентио!

Паук не уменьшился. Гарри посмотрел на терновую палочку. Любое простенькое

заклинание, которое юноша успел сегодня опробовать с её помощью, уступало тому, что он умудрялся накладывать палочкой с пером феникса. Новая волшебная палочка

воспринималась до болезненности чуждой, словно к его руке пришили искусственную

кисть.— Тебе просто нужна практика, — раздался голос Эрмионы. Она неслышно

приблизилась к ним и сейчас с тревогой наблюдала за тем, как Гарри пытается

увеличить и уменьшить паука. — Тут дело в уверенности.

Гарри понимал, почему она так переживает: Эрмиона всё ещё чувствовала вину

из-за сломанной палочки. Он едва удержал вертевшуюся на языке подначку — мол, раз для неё нет разницы, так пусть и возьмёт эту деревяшку из колючки, а свою

палочку отдаст ему. Однако главным сейчас было вернуть дружбу, и вовремя

вспомнив об этом, он не стал спорить. Рон попытался улыбнуться Эрмионе, но та

гордо удалилась и опять спряталась за книгой.

Когда стемнело, все трое вернулись в палатку, и Гарри первым заступил на

дежурство. Сидя у входа, он пытался при помощи новой палочки заставить летать

камешки, лежавшие у ног, но его волшебство казалось неуклюжим и слабым по

сравнению с прежним. Эрмиона читала лёжа на своей кровати; Рон, несколько раз

нервно взглянув на неё, достал из рюкзака маленький радиоприёмник в деревянном

корпусе и принялся его настраивать.

— Есть одна передача, — пояснил он Гарри вполголоса, — там сообщают

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») 171

правдивые новости. Все остальные на стороне Сам-Знаешь-Кого и пляшут под дудку

Министерства, но эта… подожди, сам услышишь. Это супер! Только они не могут

выходить в эфир каждый вечер — постоянно меняют место, чтобы их не сцапали, и

для настройки нужен пароль. Плохо, что я пропустил последнюю.

Он легонько постучал палочкой по корпусу приёмника, вполголоса бормоча

первые попавшиеся слова. При этом он то и дело исподтишка поглядывал на Эрмиону, явно опасаясь вспышки гнева, но девушка вела себя так, словно его вообще здесь

не было. Минут десять Рон бубнил и постукивал, Эрмиона переворачивала страницы

книги, а Гарри продолжал тренироваться с терновой палочкой.

Наконец Эрмиона встала с койки. Рон тут же прервал своё занятие.

— Если тебя раздражает, я перестану, — с беспокойством в голосе сказал он

Эрмионе.

Эрмиона, не удостоив его ответом, подошла к Гарри.

— Нужно поговорить, — заявила она.

Гарри взглянул на книгу в руках девушки — это была « О жизни и лжи Албуса

Дамблдора».

— О чём?

Вопрос прозвучал настороженно, поскольку Гарри взбрело на ум, что там есть

глава и о нём; не очень-то ему хотелось услышать версию Москиты об их отношениях

с Дамблдором. Но Эрмиона его совершенно ошеломила:

— Я хочу наведаться к Ксенофилу Лавгуду.

Гарри вытаращился на неё.

— Не понял…

— Ксенофил Лавгуд, отец Луны. Я хочу пойти и побеседовать с ним!

— Э-э… О чём?

Эрмиона глубоко вздохнула, словно собираясь с духом, и заговорила:

— Это тот самый знак, из «Сказаний барда Бидла». Посмотри!

Она сунула книгу Гарри под нос. Он неохотно опустил глаза и увидел

фотографию подлинника письма, написанного знакомым почерком, узким и косым.

Послание Дамблдора Гриндельвальду. Было до ужаса неприятно видеть неопровержимое

доказательство того, что Дамблдор действительно писал эти слова, что это не

очередная выдумка Москиты.

— Подпись, — подсказала Эрмиона. — Взгляни на подпись, Гарри!

Он повиновался, но поначалу никак не мог понять, о чём она говорит. Затем, присмотревшись и посветив палочкой, увидел: Дамблдор заменил букву «А» в имени

«Албус» крошечной копией того же треугольного знака, что был начертан и в

«Сказаниях барда Бидла».

— Э… Что это вы там?.. — начал было Рон, но Эрмиона испепелила его

взглядом и повернулась к Гарри.

— Он всплывает снова и снова, не так ли? — заметила девушка. — Помню, Виктор говорил, будто это знак Гриндельвальда, но точно такой был на старой

могиле в Лощине Годрика, и человек, который там похоронен, жил задолго до

Гриндельвальда. А теперь — здесь! Выяснить у Дамблдора или Гриндельвальда его

значение мы не можем, я даже не знаю, жив ли ещё Гриндельвальд, но можно

расспросить мистера Лавгуда. Он носил такой символ на свадьбе. Я уверена, что

это важно, Гарри!

Гарри ответил не сразу. Он посмотрел на её напряжённое, застывшее в

ожидании лицо и уставился в окружающую тьму. После долгой паузы юноша произнёс:

— Эрмиона, нам не нужна ещё одна Лощина Годрика. Тогда мы сами уговорили

себя пойти туда, и…

— Но он всё время появляется, Гарри! Ведь зачем-то Дамблдор оставил мне

«Сказания барда Бидла», так откуда ты можешь знать, что нам не следует выяснить

всё об этом знаке?

— Ну вот, опять! — начал раздражаться Гарри. — Мы без конца себе внушаем: ах, Дамблдор оставил нам тайные знаки, ключи…

— Делюминатор оказался очень полезным, — вмешался Рон. — Я думаю, Эрмиона

права, и нам стоит навестить Лавгуда.

Гарри мрачно взглянул на него. Он ни капли не сомневался — приятель

поддерживает Эрмиону отнюдь не из-за стремления выяснить значение треугольной

172

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») руны. — Там не будет как в Лощине Годрика, — добавил Рон. — Лавгуд на твоей

стороне, Гарри. «Магополис» всегда был за тебя, в нём постоянно пишут, что все

должны тебе помогать.

— Я уверена — это важно! — настаивала Эрмиона.

— А вы не подумали, что будь это и впрямь важно, Дамблдор рассказал бы мне

обо всём до того, как умер?

— Может быть… может, ты сам должен разобраться? — Эрмиона походила на

утопающего, хватающегося за соломинку.

— Вот-вот, — льстиво подхватил Рон. — Здравая мысль.

— Вовсе нет, — огрызнулась Эрмиона, — но я по-прежнему считаю, что нам

необходимо поговорить с Лавгудом. Символ, который связывает Дамблдора, Гриндельвальда и Лощину Годрика! Гарри, я убеждена: нам следует всё о нём

разузнать!

— Думаю, надо голосовать, — предложил Рон. — Кто за то, чтобы идти к

Лавгуду?..

И он первым вскинул руку. Когда Эрмиона поднимала свою, её губы

подозрительно дрогнули.

— Двое против одного, уж извини, Гарри, — Рон хлопнул его по спине.

— Чудесно, — сдался Гарри, сам не зная, рассмеяться ему или разозлиться. —

Но после визита к Лавгуду давайте попытаемся найти ещё немного хоркруксов, ладно? Где, кстати, живут Лавгуды? Кто-нибудь из вас в курсе?

— Да. Недалеко от моего дома, — ответил Рон. — Не знаю где точно, но мама

и папа показывали в сторону холмов всякий раз, когда говорили о них. Найдём без

особых проблем.

Когда Эрмиона снова улеглась, Гарри, понизив голос, упрекнул друга:

— Ты ведь поддержал идею с походом только затем, чтобы вернуть её

расположение.

— В любви и на войне все средства хороши, — беспечно откликнулся Рон. — А

тут и немного того, и немного другого. Выше голову! Сейчас Рождественские

каникулы — а значит, Луна будет дома!

С продуваемого ветром склона холма, куда они телепортировались следующим

утром, открывался восхитительный вид на деревню Оттери Сэнт-Качпол. Отсюда

деревня смотрелась коллекцией игрушечных домиков, купающихся в косых потоках

солнечного света — лучи прорывались на землю сквозь облака. Друзья постояли

минуту или две, прикрыв руками глаза от солнца. Им очень хотелось увидеть Нору, но удалось разглядеть лишь живую изгородь и деревья фруктового сада, скрывавшие

покосившийся домишко от глаз магглов.

— Как странно — быть поблизости и не зайти, — вздохнул Рон.

— Ну, не так уж долго ты с ними не виделся. Ты был здесь на Рождество, —

холодно отозвалась Эрмиона.

— Я не был в Норе! Неужели ты думаешь, я рискнул бы вернуться туда и

рассказать всем, что сбежал от вас? Да, Фред и Джордж это бы точно оценили! А уж

Джинни и подавно отнеслась бы с полным пониманием.

— Где же ты тогда был? — удивилась Эрмиона.

— У Билла и Флёр, в их новом доме. Коттедж «Ракушка» на побережье. Билл

всегда неплохо ко мне относился. Он… он совсем не обрадовался, когда услышал о

моей выходке, но не стал читать нотации. Он понимал, что я сам жалею о своём

уходе. Больше никто из семьи не знал, где я. Билл сказал маме, будто они с Флёр

хотят провести Рождество вдвоём и к ним не приедут. Ну, вы понимаете — первый

праздник после свадьбы… Вряд ли Флёр возражала. Вы же знаете, как она ненавидит

Селестину Ворбек…

Рон повернулся спиной к Норе.

— Давайте начнём отсюда, — предложил он и направился к вершине холма.

Дорога заняла несколько часов. Гарри по настоянию Эрмионы укрылся под

плащом-невидимкой. Группа невысоких холмов оказалась необитаемой, там стоял

только один маленький коттедж, да и тот, как выяснилось, пустой.

— Как считаете, может, это их дом, а сами они уехали куда-то на

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») 173

Рождество? — спросила Эрмиона, разглядывая через окно опрятную маленькую кухню с

геранью на подоконнике.

Рон фыркнул.

— Знаешь, я подозреваю, что если ты заглянешь в окно Лавгудов, то сразу

определишь, что живут там именно они. Давайте-ка проверим вон те холмы.

И они телепортировались на несколько миль к северу.

Не успел налетевший ветер встрепать их волосы и одежду, как Рон, вскинув

руку, воскликнул: «Ага!» На вершине холма, на котором они появились, вертикально

к небу тянулся очень странно выглядящий дом: огромный чёрный цилиндр, а над ним

в послеполуденном небе — призрачная луна.

— Вот это наверняка дом Луны; кто ещё стал бы жить в таком? Он похож на

гигантскую ладью!

— Не вижу никакого сходства с кораблём, — Эрмиона, нахмурившись, разглядывала башню.

— Я говорил о шахматной ладье, — пояснил Рон. — Туре, если понятнее.

Рон как самый длинноногий первым оказался на вершине холма. Когда

запыхавшиеся Гарри и Эрмиона, кривясь от колик в боку, догнали его, он улыбался

во весь рот:

— Это их дом! Смотрите.

К разбитой калитке были приколочены три самодельных вывески.

Первая гласила:

МАГОПОЛИС-ЭКСПРЕСС. РЕДАКТОР К.ЛАВГУД.

Вторая:

ВЫБЕРИТЕ СЕБЕ ОМЕЛУ САМИ.

И третья:

ДЕРЖИТЕСЬ ПОДАЛЬШЕ ОТ ДИРИЖАБЛЕВЫХ СЛИВ.

Скрипнув, открылась калитка. По сторонам от кривой тропинки, ведущей к

входной двери, росло множество странного вида растений, в том числе кусты с

оранжевыми плодами, похожими на редис, — именно их Луна иногда носила вместо

серёжек. В высохшем обрубке Гарри опознал охранень и обошёл его стороной. Две

старые дикие яблони, истрёпанные ветром, уже без листьев, но всё ещё усыпанные

мелкими красными плодами, застыли часовыми возле входной двери; в их кронах

кустились омелы в белых бусах. Маленькая сова со слегка сплющенной, похожей на

ястребиную головой посмотрела на них сверху с одной из ветвей.

— Лучше сними плащ-невидимку, Гарри, — посоветовала Эрмиона. — Мистер

Лавгуд захочет помочь тебе, а не нам.

Он так и сделал, передав ей плащ. Девушка уложила его в расшитую бисером

сумочку, а затем трижды стукнула дверным молотком в форме орла в толстую чёрную

дверь, усеянную железными гвоздями.

Не прошло и десяти секунд, как дверь резко распахнулась. За ней стоял

Ксенофил Лавгуд — босой, одетый во что-то вроде заляпанной ночной сорочки. Его

длинные белые волосы, обычно напоминающие сахарную вату, были грязны и нечёсаны.

На свадьбе Билла и Флёр он выглядел, несомненно, опрятнее.

— Что? Почему шум? Вы кто? Что вам нужно? — закричал он пронзительным

жалобным голосом, взглянув сперва на Эрмиону, затем на Рона и наконец на Гарри, при виде которого его рот комично распахнулся буквой «О».

— Здравствуйте, мистер Лавгуд, — начал Гарри, протягивая руку, — я Гарри, Гарри Поттер.

Но Ксенофил не подал руки, хотя его здоровый, не косящий глаз метнулся к

шраму на лбу юноши.

— Может быть, вы разрешите нам войти? — спросил Гарри. — Нам бы хотелось

кое о чём спросить вас.

Ксенофил сглотнул и быстро окинул взглядом сад.

— Я… Я не уверен, что это разумно, — прошептал он. — Такая неожиданность…

Честное слово… Боюсь, мне не следует…

— Это ненадолго, — прервал его Гарри, слегка разочарованный такой не

слишком тёплой встречей.

— Я… ох, ладно. Заходите, быстро. Быстро!

Не успели друзья переступить порог, как Ксенофил захлопнул дверь. Они

174

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») оказались на самой необычной кухне, которую Гарри когда-либо видел. Помещение

имело форму цилиндра и невольно наводило на мысль о громадной перечнице. Плита, раковина, кухонные шкафы изгибались под стать стенам, и всё кругом было

разрисовано яркими цветами, насекомыми и птицами. Гарри показалось, что он узнал

стиль Луны. В замкнутом пространстве эффект был просто ошеломляющим.

Посредине комнаты располагалась винтовая лестница из кованого железа, а

сверху, куда она вела, доносились грохот и лязг. «И чем это Луна может

заниматься?» — подумал Гарри.

— Вам лучше подняться, — предложил Ксенофил, явно продолжая нервничать.

Комната наверху, по-видимому, использовалась и как гостиная, и как рабочий

кабинет и в итоге оказалась заставлена даже покруче кухни: повсюду, наползая

друг на друга, громоздились кипы книг и бумаг; искусно сделанные макеты

неизвестных существ свисали с потолка, трепеща крыльями и щёлкая челюстями.

Конечно, она была намного меньшей и круглой по форме, но Гарри тут же пришла на

ум Пожелай-комната в тот памятный день, когда превратилась в гигантский

лабиринт, наполненный сотнями спрятанных вещей.

Луны здесь не было. Шум же производил деревянный агрегат, похожий на

причудливый гибрид ткацкого станка со стеллажом. Множество его шестерёнок и

колёсиков вращались, судя по всему, при помощи магии. Вскоре Гарри сообразил, что видит старомодный печатный пресс: из него, как горячие пирожки из духовки, сыпались экземпляры «Магополиса».

— Прошу прощения, — Ксенофил выхватил грязную скатерть из-под кучи книг и

бумаг — те тут же обрушились на пол, — подскочил к машине и набросил ткань на

пресс, слегка приглушив грохот и лязг, а затем повернулся к Гарри: — Зачем вы

сюда пришли?

Ответить Гарри не успел, так как Эрмиона потрясённо вскрикнула:

— Мистер Лавгуд, что это?

Девушка указывала на огромный серый рог, витой, словно у единорога; он был

закреплён на стене и выдавался в комнату на несколько футов.

— Рог криворогого хрюкотуна, — ответил Ксенофил.

— Ничего подобного! — возразила Эрмиона.

— Эрмиона, — пробормотал Гарри в замешательстве, — сейчас не время…

— Но, Гарри, это же рог громамонта! Класс «Б»: «Товар, разрешённый к

продаже», но держать его дома крайне опасно!

— Откуда ты знаешь, что это рог громамонта? — Рон тут же шарахнулся

подальше от рога, насколько это было возможно в захламлённой комнате.

— По описанию в «Волшебных тварях и где их искать»! Мистер Лавгуд, вы

немедленно должны избавиться от него — разве вы не знаете, что он может

взорваться от малейшего сотрясения?

— Криворогий хрюкотун, — раздельно произнёс Ксенофил с упрямым выражением

на лице, — это очень робкое волшебное создание, и его рог…

— Мистер Лавгуд, я узнала рифлёные метки вокруг основания. Это рог

громамонта, и он чрезвычайно опасен. Не знаю, где вы его взяли…

— Купил, — сказал как отрезал Ксенофил. — Две недели назад у

очаровательного молодого волшебника. Он знал о моём интересе к настоящим

хрюкотунам. Рождественский подарок для моей Луны. А теперь, — он повернулся к

Гарри, — что именно привело вас сюда, мистер Поттер?

— Нам нужна небольшая помощь, — ответил Гарри, возвращаясь к прежней теме.

— О! — Ксенофил вновь скользнул здоровым глазом по шраму Гарри. — Помощь, хм… — можно было подумать, что мужчина одновременно испуган и

загипнотизирован. — Но, видите ли… помогать Гарри Поттеру… довольно опасно…

— А не вы ли постоянно твердите всем, что их первейший долг — помогать

Гарри? — вмешался Рон. — В этом вашем журнале?

Ксенофил оглянулся на стоящий позади него пресс, который по-прежнему

стучал и клацал под скатертью.

— Э… да, я высказывал такую точку зрения, однако…

— Пусть это делает кто угодно, но только не вы? — прервал Рон.

Ксенофил молчал, нервно сглатывая и перебегая взглядом с одного на

другого. У Гарри сложилось впечатление, что в душе Лавгуда идёт болезненная

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») 175

внутренняя борьба.

— Где Луна? — спросила Эрмиона. — Давайте узнаем, что думает она.

Ксенофил шумно вздохнул. Казалось, он набирается решимости. Наконец он

проговорил дрожащим голосом, еле слышным за шумом пресса:

— Луна внизу, у реки — ловит пресноводных плимпов. Она… она будет рада вас

видеть. Я пойду позову её, а потом… Ладно, я попытаюсь вам помочь.

Он спустился по винтовой лестнице, затем друзья услышали, как открылась и

закрылась входная дверь, и переглянулись.

— Трусливый старый балабол, — припечатал Рон. — У Луны отваги в десять раз

больше, чем у него.

— Наверное, он просто беспокоится, — предположил Гарри. — Если Пожиратели

смерти узнают, что я здесь был, у Лавгудов будут неприятности.

— Ну а я согласна с Роном, — заявила Эрмиона. — Отвратительный старый

лицемер: призывает всех вокруг помогать тебе, а сам пытается улизнуть в кусты.

И, во имя небес, держитесь подальше от этого рога!

Гарри подошёл к окну в дальнем конце комнаты. Отсюда была видна река: узкая блестящая лента далеко внизу, у подножья. Они находились очень высоко: пока он вглядывался в линию холмов, скрывающих теперь Нору, мимо окна пролетела

птица. Где-то там была Джинни. Со времени свадьбы Билла и Флёр они ещё ни разу

не находились так близко друг к другу, как сейчас, но она не могла, конечно, знать, что он сейчас смотрит в её сторону, думает о ней. Возможно, оно и к

лучшему — ведь любой, с кем Гарри начинает общаться, подвергается опасности.

Поведение Ксенофила только подтверждает это.

Юноша отвернулся от окна и вдруг заметил ещё один необычный предмет, стоящий на захламлённой полукруглой тумбочке: каменный бюст колдуньи с

прекрасным, но суровым лицом. Её голову украшало нечто весьма экстравагантное: пара крошечных голубых крылышек, закреплённых кожаным ремешком, две изогнутые

золотые трубки по бокам, похожие на слуховые рожки, и оранжевая редиска, притянутая ко лбу ещё одним ремешком.

— Вы только посмотрите! — воскликнул Гарри.

— Очаровательно, — прокомментировал Рон. — Удивляюсь, почему он не надел

это на свадьбу.

Хлопнула входная дверь, и секундой позже Ксенофил поднялся в комнату. Его

тощие ноги были обуты в резиновые сапоги, а руки оттягивал поднос с

разномастными чашками и дымящимся чайником.

— А, вы заметили моё любимое изобретение, — он всучил поднос Эрмионе и

подошёл к Гарри и статуе. — Я его создал, можно сказать, по образцу головного

убора прекрасной Ровены Рэйвенкло. «Ума палата — дороже злата!»

Он указал на похожие на слуховые трубки-рожки:

— Это шумоплюйские сифоны: удаляют всё, что находится в непосредственной

близости от думающего человека и отвлекает его внимание. Здесь, — он ткнул

пальцем в маленькие крылья, — пропеллер брюховёртки для возвышенного мышления.

Наконец вот тут, — палец переместился на оранжевый редис, — расположена

дирижаблевая слива для усиления способности воспринимать необычное.

Ксенофил шагнул к чайному подносу, который Эрмиона умудрялась удерживать в

шатком равновесии на загромождённой тумбочке.

— Могу я предложить вам настойки охраненя? — осведомился Ксенофил. — Мы

делаем её сами, — и, уже разливая напиток насыщенного свекольного цвета, добавил: — Луна за Нижним мостом. Она очень обрадовалась тому, что вы здесь, и

скоро будет. Она наловила достаточно пресноводных плимпов, хватит приготовить

суп для всех вас. Присаживайтесь и берите сахар.

Он сбросил с кресла разъезжающуюся кипу бумаги, уселся в него, скрестив

ноги, и продолжил:

— А теперь — чем могу помочь, мистер Поттер?

— Ну, — Гарри взглянул на Эрмиону, и та ободряюще кивнула ему, — речь

пойдёт о символе, который вы надели на свадьбу Билла и Флёр, мистер Лавгуд. Мы

хотели бы выяснить его значение.

Ксенофил вскинул брови.

— Вы говорите о знаке Даров Смерти?

176

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») Глава 21. Сказание о трёх братьях

Гарри с недоумением посмотрел на Рона и Эрмиону. Но и они, похоже, не

понимали, о чём это толкует Лавгуд.

— Дары Смерти?

— Именно, — подтвердил Ксенофил. — Вы о них даже не слышали? Ну, удивляться не приходится. Очень, очень немногие волшебники верят в существование

Даров. Взять хотя бы того тупоголового юнца на свадьбе вашего брата, — мистер

Лавгуд кивнул в сторону Рона. — Набросился на меня, дескать, я ношу символ всем

известного тёмного волшебника! Какое невежество! А ведь в Дарах нет ничего

тёмного, по крайней мере, в этом вульгарном смысле. Символ служит

единомышленникам сигналом, призывом помочь в Странствиях-за-Дарами.

Размешав в чашке несколько кусков сахара, мистер Лавгуд отхлебнул настойки

охраненя.

— Извините, — начал было Гарри, — но я по-прежнему не понимаю…

Из вежливости юноша тоже пригубил напиток — и его едва не стошнило: тот

оказался на редкость гадостным, прямо как бобы Берти Ботт со вкусом соплей.

— Ну, видите ли… те, кто верит, посвящённые, пытаются разыскать Дары

Смерти, — пояснил Ксенофил, причмокивая и с явным наслаждением смакуя

охраненевую настойку.

— Но что, собственно, такое эти Дары Смерти? — спросила Эрмиона.

Мистер Лавгуд отодвинул опустевшую чашку.

— Полагаю, всем знакомо «Сказание о трёх братьях»?

— Нет, — признался Гарри.

— Да, — ответили хором Рон и Эрмиона.

Ксенофил кивнул с серьезным выражением на лице.

— Так вот, мистер Поттер, с него-то как раз всё и начинается. Где-то здесь

была книжка…

Он рассеянно обвёл взглядом горы пергаментов и книг, загромождавшие

комнату.

— Мистер Лавгуд, у меня есть своя, прямо здесь, — Эрмиона вытащила из

расшитой бисером сумочки «Сказания барда Бидла».

— В оригинале? — настороженно осведомился Ксенофил. Эрмиона кивнула. — В

таком случае, почему бы вам не прочитать легенду вслух? Так мы лучше всего

поймём её суть.

— Гм… хорошо, — нерешительно согласилась Эрмиона.

Она раскрыла книгу, и Гарри увидел наверху страницы символ, о котором они

пытались разузнать.

Слегка откашлявшись, девушка приступила к чтению.

— « Жили-поживали в стародавние времена три брата. Забрели они как-то на

тропу петлистую, позаброшенную. И вот, на закате…»

— Нет, в полночь! Мама всегда говорила « в полночь», — вмешался Рон. Он

слушал, вытянувшись в кресле и закинув руки за голову. Эрмиона бросила на

приятеля раздражённый взгляд.

— Извини, просто «в полночь» звучит ещё страшнее!

— Угу, нам сейчас только и не хватает чего пострашнее! — не удержавшись, съязвил Гарри.

Ксенофил, казалось, не слышал препирательств, пристально вглядываясь в

небо за окном.

— Продолжай, Эрмиона.

– « Долго ли, коротко ли, добрались братья до реки. И была она глубока и

неистова — ни вброд перейти, ни вплавь перебраться. Но братья в колдовском

искусстве поднаторели знатно, и по мановению волшебных палочек выгнулся через

реку мост. Едва они до середины дошагали, как воздвиглась пред ними фигура с

косой на плече, да в чёрном плаще…

И молвила Смерть…»

— Извини, — перебил Гарри, — она что, разговаривает?

— Ну, Гарри, это же сказка!

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») 177

— Ясно. Извини. Продолжай.

— « И завела Смерть речи свои льстивые да коварные, ибо собирала она в той

реке урожай знатный — путников потонувших, а трое братьев, участи горькой

избегнув, Смерть прогневили изрядно. И тогда посулила им Смерть, лжеречиво

уменьями их восхищаясь, Дары, что каждый из них пожелает.

И брат старший, нравом буйным известный, возжелал волшебную палочку, победителя Смерти достойную, сильнее которой на свете не видано, хозяина которой

одолеть немыслимо. Подошла тогда Смерть к кусту бузинному, на берегу росшему, смастерила из веточки волшебную палочку, и стала та палочка бузинная Старшей

палочкой — Даром для брата старшего.

А средний брат заносчив да горделив был, возжелал он выше Смерти

подняться — мёртвых к жизни вздумал возвращать. Среди камней, берег усыпавших, подобрала Смерть камешек, и стал тот Воскрешающим камнем — Даром для брата

среднего.

Настал черёд брата младшего, брата скромного, да умом не обиженного. Не

поверил он речам Смерти лукавым и попросил подношение такое, чтоб спокойно мог

он держать путь дальше, а Смерть ему в спину не дышала. Призадумалась Смерть, закручинилась, да делать нечего — Плащ-невидимку с плеч сбросила, и стал тот

Даром третьим — для брата младшего».

— У Смерти есть плащ-невидимка? — вновь перебил Гарри.

— Ну да, чтобы подкрадываться незаметно! — пояснил Рон. — Ведь иногда ей

надоедает бегать за жертвами, завывая и размахивая косой… Извини, Эрмиона.

— « Исчезла Смерть, отступила, а братья зашагали дальше, Дарами её

восхищаясь. Долго ли, коротко ли шли, а только разбежались их пути-дорожки, и

отправились братья в разные стороны.

Старший брат семь дней и семь ночей шёл без отдыху до деревни дальней, глухоманистой. Ворога своего давнего в деревушке той отыскал, да вызвал на

поединок, да одним взмахом Старшей палочки и одолел. Возрадовался брат: пил, гулял да бахвалился, хвастался палочкой непобедимой — у Смерти самой в дар

полученной, пока крепкий сон с ног его не свалил. В тот же миг другой колдун

злонамеренный перерезал горло спящему и украл Старшую палочку. Так брат старший

в объятия Смерти отправился.

Средний брат во пустой дом свой возвернулся да Воскрешающий камень трижды

в руках крутнул — и предстала пред ним возлюбленная почившая, кою не чаял

увидеть он больше. Изумился и возрадовался брат средний, жить-поживать

припеваючи вознамерился, да только невеста его любимая, из мёртвых воскресшая, холодна и печальна была, страдалица, ибо в мире живых места ей не было. Грусть-

тоска взяла брата среднего, пригорюнился он, закручинился, и возжелал с невестой

своей соединиться немедленно, и жизни себя лишил тотчас. Так брат средний в

объятья Смерти отправился.

А вот брата младшего Смерть обыскалась, города и веси обрыскала — да так

найти и не сумела. Брат младший, умом не обиженный, до глубокой старости под

Плащом-невидимкой расхаживал. И лишь когда жизнь ему поднаскучила, вручил Плащ

сыну своему, а Смерть радостно поприветствовал да как со старым другом, в

обнимку с ней, этот мир он и покинул».

Эрмиона закрыла книгу. Только спустя некоторое время Ксенофил осознал, что

девушка замолчала. Отведя взгляд от окна, он произнёс:

— Ну вот. Это и есть они.

— Простите, — не поняла Эрмиона, — кто «они»?

— Дары Смерти, — Ксенофил повернулся к загромождённому столу и выудил из

кучи книг перо и клочок пергамента. — Старшая палочка, — он провёл на пергаменте

прямую вертикальную линию, — Воскрешающий камень, — мистер Лавгуд нарисовал

поверх линии окружность, — Плащ-невидимка, — подытожил он, заключая фигуру в

треугольник. Теперь на пергаменте красовался символ, так интриговавший

Эрмиону. — Вместе они составляют Дары Смерти.

— Но ведь в легенде нет такого понятия, как «Дары Смерти», — заметила

девушка.

— Разумеется! — с невыносимым апломбом ответил Ксенофил. — Ведь это

детская сказка, а не учебное пособие. Однако посвящённым совершенно очевидно, 178

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») что древняя легенда повествует о трёх предметах, иными словами, Дарах, которые, будучи собраны вместе, делают своего обладателя Повелителем Смерти.

Некоторое время все молчали. Взгляд мистера Лавгуда снова обратился к небу

за окном. Близился закат.

— Думаю, скоро Луна наловит достаточно плимпов, — тихо произнёс волшебник.

— А когда вы говорите «Повелитель Смерти»… — вступил было Рон.

— Повелитель, — Ксенофил небрежно махнул рукой, — или Покоритель, или

Победитель. Как вам будет угодно.

— Но тогда… значит, вы хотите сказать… — медленно начала Эрмиона, стараясь, чтобы в голосе не просочился даже намёк на скептицизм, — то есть вы

верите, будто эти предметы — Дары — действительно существуют?

Брови Ксенофила поползли вверх.

— Разумеется.

— Мистер Лавгуд, — Гарри понял, что терпение Эрмионы на исходе, — ну как

вы можете верить в подобное?..

— Луна мне всё про вас рассказала, юная леди, — напыжился Ксенофил. — Если

говорить в общем, вы не то чтобы невежественны, вам просто свойственна некая

ограниченность. Узколобость такая, закоснелость.

— Эрмиона, может, примеришь вон ту шляпку?.. — Рон, еле сдерживая смех, кивнул в сторону нелепого коронообразного сооружения.

— Мистер Лавгуд, — продолжала гнуть свою линию девушка, — всем известно, что плащи-невидимки существуют. Это очень редкие предметы, но вполне реальные.

Тем не менее…

— Да. Однако третий Дар — истинный плащ-невидимка, мисс Грейнджер! Поясню: это не обычный дорожный плащ с вплетёнными заклинаниями Разнаваждения или

Ослепляюще-Блескучими чарами, и не одежда из шерсти полувидима. Подобные вещи

поначалу неплохо скрывают обладателя, но с годами полностью теряют волшебную

силу. Мы же говорим о плаще, который делает владельца абсолютно невидимым, постоянно сохраняет свои свойства, обеспечивая полную и надёжную маскировку вне

зависимости от воздействующих заклинаний. И сколько таких плащей вам довелось

видеть, мисс Грейнджер?

Эрмиона открыла было рот, чтобы ответить, но внезапно с озадаченным видом

замолчала.

Друзья переглянулись. Гарри не сомневался, что они думают об одном и том

же: плащ, описанный мистером Лавгудом, находится в этой самой комнате.

— То-то же, — удовлетворённо заключил Ксенофил, словно одержав победу в

логическом диспуте. — Никто из вас никогда не встречал подобную вещь. Должно

быть, её владелец неимоверно богат, согласны?

Он вновь бросил взгляд на окно; небо приобрело нежнейший розовый оттенок.

— Хорошо, — в голосе Эрмионы слышалось смущение. — Предположим, Плащ

существует. Но Камень… предмет, который вы назвали Воскрешающим камнем?..

— А в чём дело?

— Я имею в виду, как он может быть настоящим?

— Докажите обратное.

— Извините, но это просто курам на смех! — Эрмиона больше не скрывала

раздражения. — Каким образом я должна доказать, что его не существует? Проверить

каждый камень на планете? Вы утверждаете, будто всё, что угодно, может

существовать лишь потому, что невозможно доказать обратное?

— Само собой! — воскликнул Ксенофил. — Рад видеть, что вы готовы

отказаться от своих предубеждений!

— Значит, по-вашему, — встрял в разговор Гарри, предупредив резкую

отповедь Эрмионы, — Старшая палочка тоже не миф?

— Ну, в данном случае имеется масса доказательств, — ответил Ксенофил. —

Этот Дар легче всего отследить из-за способа смены владельцев.

— А поподробнее? — насторожился Гарри.

— Дабы стать истинным повелителем Старшей палочки, её нужно силой отобрать

у предыдущего хозяина. Несомненно, вы слышали, что Палочка перешла к Эгберту

Отпетому, который завладел палочкой после убийства Эмерика Ужасного? Или о

Годелоте, который умер в собственном погребе после того, как его сын Геревард

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») 179

силой отнял Палочку у отца? Или же о Локсиасе Чудовищном, который отвоевал

Палочку, убив Барнабаса Деверилльского? Кровавый след тянется за первым Даром

через всю историю магии.

Гарри бросил быстрый взгляд на Эрмиону. Она мрачно смотрела на Ксенофила, но не спорила.

— И где же, по-вашему, находится Старшая палочка сейчас? — поинтересовался

Рон.

— Увы, кто знает? — отозвался Ксенофил, вновь уставившись в окно. — Кто

знает, где спрятана Старшая палочка? След обрывается на Аркусе и Ливиусе.

Доподлинно не установлено, кто из них в действительности победил Локсиаса и

получил Палочку. Также неизвестно, кто в свою очередь одолел и этого волшебника.

К сожалению, продолжение истории скрыто от нас.

Воцарилось молчание.

Наконец, поборов себя, Эрмиона спросила:

— Мистер Лавгуд… а семья Певереллов имеет какое-то отношение к Дарам

Смерти?

Ксенофил потрясённо замер. В памяти Гарри что-то шевельнулось, но он не

смог поймать эту ниточку… Певерелл… он ведь слышал имя раньше!

— Девушка, вы ввели меня в заблуждение! — мистер Лавгуд подпрыгнул в

кресле и вытаращился на Эрмиону. — Я-то полагал, вы — новичок в Странствиях-за-

Дарами! Многие из нас, посвящённых, убеждены, что Певереллы имеют самое

непосредственное к ним отношение!

— А кто они такие, эти Певереллы? — встрял Рон.

— Это имя было на могиле, отмеченной символом, в Лощине Годрика, —

пояснила Эрмиона, по-прежнему не сводя глаз с Ксенофила. — Игнотус Певерелл.

— Именно! — воскликнул Ксенофил, победно поднимая указательный палец. —

Знак Даров на могиле Игнотуса является неоспоримым доказательством!

— Доказательством чего? — не понял Рон.

— Доказательством того, что братья из легенды — Певереллы: Антиох, Кадмий, Игнотус. Они первые владельцы Даров!

Мистер Лавгуд бросил очередной взгляд на окно, встал, взял в руки поднос и

направился к винтовой лестнице.

— Вы ведь останетесь на ужин? — спросил он, спускаясь. — Все гости

непременно просят наш фирменный рецепт ухи из речных плимпов.

— Видимо, чтобы предъявить Отделению острых отравлений Лечебницы святого

Мунго! — пробурчал Рон.

Гарри выждал, пока из кухни не послышались звуки возни, и обратился к

Эрмионе:

— Что ты обо всём этом думаешь?

— Ох, Гарри, — вздохнула девушка, — чепуха на постном масле, ничего

больше. Ну не может символ иметь такого значения! Разве что в полоумной

трактовке Ксенофила. Только время зря потратили!

— Ещё бы! — ввернул Рон. — Мы ведь имеем дело с человеком, поведавшим миру

о криворогом хрюкотуне!

— А ты ему тоже не поверил? — спросил Гарри.

— Не-а. Эта история — очередная страшилка, чтобы научить детишек уму-

разуму. Не ищи приключений на свою задницу, не выпендривайся, не буди лихо, пока

оно тихо. Просто сиди тише воды, ниже травы, не суй нос в чужие дела, и всё

будет в порядке… Хотя, — подумав, добавил Рон, — наверное, из этой сказки и

родилось поверье, что бузинные палочки приносят неудачу.

— Ты о чём?

— Ну, один из предрассудков. Ведьмам, рождённым в мае, суждено выйти замуж

за магглов. Проклятие, наложенное на вечерней заре, тает к полуночи. От бузинной

палочки добра не жди. Да вы наверняка слышали! Моя мама знает кучу таких.

— Нас с Гарри воспитывали магглы, — напомнила Эрмиона. — Мы привыкли к

другим предрассудкам.

Из кухни потянуло смрадом, и девушка глубоко вздохнула. К счастью, из-за

злости на Ксенофила она, похоже, забыла, что сердилась на Рона.

180

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод»)

— Пожалуй, ты прав. Это просто притча, басня. Любому понятно, какой из

Даров стоит выбрать…

И друзья закончили в унисон:

— …Плащ! — произнесла Эрмиона.

— …Палочку! — выпалил Рон.

— …Камень! — выдохнул Гарри.

Получилось неожиданно и смешно. Они переглянулись.

— Само собой, ты выберешь Плащ! — воскликнул Рон. — Но ведь с Палочкой

начхать на невидимость! Подумай, она же непобедимая!

— Плащ-невидимка у нас уже есть, — напомнил Гарри.

— И он неоднократно нас выручал, если ты не в курсе, — съязвила Эрмиона. —

А вот Палочка просто притягивала бы неприятности…

— Ну, если орать о ней направо и налево… — не унимался Рон. — Только

полный идиот станет скакать, размахивая Палочкой над головой и распевая: «А вот

кому Непобедимая палочка! Налетай, попытай счастья, коль силёнок достанет!» Но

если держать язык за зубами…

— Ага, но сам-то ты смог бы удержать свой язык? — усомнилась Эрмиона. —

Ксенофил был прав лишь в одном: историям о палочках, обладающих исключительным

могуществом, сотни лет.

— Да? — удивился Гарри.

Лицо Эрмионы приняло раздражённое выражение, так хорошо знакомое друзьям.

Гарри с Роном, ухмыльнувшись, переглянулись.

— Жезл Смерти, Перст Судьбы… веками они упоминаются под разными именами.

Обычно палочками владеют какие-нибудь чванливые тёмные волшебники. Профессор

Биннс упоминал некоторых, но всё это чепуха. Могущество палочек определяется

могуществом их обладателя. Кое-какие маги просто любят прихвастнуть, что их

палочки длиннее и мощнее, чем у других.

— Но почему ты думаешь, — встрял Гарри, — что Жезл Смерти, Перст Судьбы и

другие — не одна и та же палочка, известная в истории под разными именами?

— Что если все они на самом деле и есть та самая Старшая палочка? —

поддержал друга Рон.

Гарри рассмеялся абсурдности пришедшей в голову идеи. И даже напомнил

себе, что его собственная палочка сделана не Смертью из бузины, а мистером

Олливандером из остролиста. И что бы она ни сотворила в ночь, когда Волдеморт

преследовал Гарри в небе… будь палочка непобедимой, разве она сломалась бы?

— А почему ты выбрал Камень? — полюбопытствовал Рон.

— Ну, если можно воскрешать людей, мы бы вернули Сириуса, Дикого Глаза, Дамблдора… моих родителей…

Ни Рон, ни Эрмиона не улыбнулись.

— Однако, если верить барду Биддлу, они бы не захотели вернуться… —

поразмыслив, добавил Гарри. — Эрмиона, думаю, историй о камне, который

воскрешает мертвых, не так уж много?

— Верно, — с грустью ответила девушка. — Боюсь, кроме мистера Лавгуда

никто больше не верит, что такое возможно… А Биддл, видимо, взял за основу

философский камень. Заменил камень, приносящий бессмертие, на камень, воскрешающий умерших…

Меж тем вонь из кухни усиливалась, всё больше напоминая аромат горящих

подштанников. Гарри задумался, удастся ли ему впихнуть в себя хоть немного

Ксенофилова варева, чтобы не обидеть радушного хозяина…

— А как же тогда Плащ? — произнёс Рон. — Знаете, мистер Лавгуд в чём-то

прав! Я настолько привык к плащу Гарри — ну, что он такой замечательный, — а

теперь вот думаю… Я ведь никогда не слышал о подобной вещи. Настоящая, идеальная

защита! Нас ни разу не заметили…

— Разумеется, Рон! Ведь под ним мы невидимы!

— Да, но о других плащах Ксенофил сказал правду… их ведь не продают за

кнут охапку, понимаете?.. Со временем чары невидимости исчезают, плащи можно

разрезать заклинаниями, продырявить. Это действительно так, просто раньше я не

заморачивался подобными вопросами. Плащ Гарри носил ещё его отец, значит, вещь

довольно старая. Но ткань в идеальном состоянии!

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») 181

— Да, конечно. Однако Камень…

Рон с Эрмионой продолжали пререкаться громким шёпотом; Гарри, вполуха

слушая спор друзей, прошёлся по комнате. Около винтовой лестницы он бросил

рассеянный взгляд наверх и тут же забыл обо всём.

С потолка на юношу смотрело его собственное лицо. После краткого

замешательства Гарри сообразил, что это не зеркало, а картина. Движимый

любопытством, он начал подниматься по ступенькам.

— Гарри, что ты делаешь? Разве можно разгуливать по дому в отсутствие

хозяина?

Но Гарри уже поднялся на следующий этаж в спальню Луны.

Потолок комнаты украшали пять прекрасно нарисованных портретов Гарри, Рона, Эрмионы, Джинни и Невилла. В отличие от хогвартских, изображения на этих

картинах не двигались, но всё равно в них ощущалось какое-то волшебство.

Портреты словно дышали. То, что издали напоминало тонкую золотую цепочку, обвивавшую картины, при ближайшем рассмотрении оказалось одним словом, написанным тысячу раз золотыми чернилами. Друзья… друзья… друзья… друзья…

Гарри ощутил прилив нежности к Луне. Он огляделся.

Рядом с кроватью стояла огромная фотография, на которой маленькую Луну

обнимала очень похожая на неё женщина. На памяти Гарри Луна никогда не выглядела

такой ухоженной, как на снимке. На фотографии скопилась пыль, и это показалось

Гарри странным. Он внимательно осмотрел комнату: что-то было не так. Толстый

слой пыли на бледно-голубом ковре. Распахнутые дверцы пустого платяного шкафа.

Холодная, неуютная на вид кровать, будто на ней не спали несколько недель.

Бахрома паутины на окне, за которым пылало кроваво-красное небо…

Гарри спустился обратно к друзьям.

— В чём дело? — вопрос Эрмионы остался без ответа, поскольку из кухни

нагруженный подносом с мисками поднялся Ксенофил.

— Мистер Лавгуд, — обратился к волшебнику Гарри, — скажите, где Луна?

— Простите?..

— Где Луна?!

Ксенофил замер на верхней ступеньке.

— Я… я уже говорил… Она у Нижнего моста, ловит плимпов.

— Тогда почему на вашем подносе всего четыре миски?

Мистер Лавгуд попытался что-то ответить, но безуспешно. Тишину нарушали

лишь позвякивание мисок в его дрожавших руках да шум печатного станка.

— Думаю, Луна здесь не живёт уже несколько недель, — продолжал Гарри. — Её

одежды нет, на кровати давно никто не спит. Где она? И почему вы всё время

смотрите в окно?

Ксенофил уронил поднос, миски запрыгали, разбиваясь. Гарри, Рон и Эрмиона

выхватили волшебные палочки. Рука Ксенофила замерла на полпути к карману…

Вдруг печатный станок натужно загрохотал, выплюнул из-под скатерти

невообразимое количество экземпляров «Магополиса» и стих.

Не сводя палочки с ошеломлённого издателя, Эрмиона нагнулась и взяла один

из журналов.

— Гарри, посмотри-ка!

Гарри поспешил к девушке, перешагивая через завалы мусора. На обложке

«Магополиса» под заголовком «Нежелательный элемент номер один» красовалась его

фотография и сообщение о награде за поимку. Мысли лихорадочно заметались в

голове.

— Стало быть, «Магополис-Экспресс» изменил ориентиры? — ледяным тоном

осведомился Гарри. — Так вот что вы делали, когда спускались в сад? Отправляли

сову в Министерство?

Облизнув вмиг пересохшие губы, Ксенофил прошептал:

— Они схватили мою Луну. Из-за того, что я писал! Луну забрали… Я не знаю, где она, и что с ней сделали. Но они вернут мою дочь, если… если я…

— …сдадите Гарри? — закончила за него Эрмиона.

— Сделка не состоится, — отрезал Рон. — Прочь с дороги, мы уходим!

Рот Ксенофила растянулся в жуткой ухмылке. Он выглядел ужасно, словно

состарился лет на сто.

182

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод»)

— Они будут здесь в любую секунду. Я должен спасти Луну. Я не могу её

потерять. Вы никуда не уйдёте.

Мистер Лавгуд раскинул руки, загородив проход, и перед глазами Гарри на

мгновение промелькнуло видение: его мать с раскинутыми руками, так же

закрывающая детскую кроватку…

— Мы не хотим вам зла, не вынуждайте нас, — взмолился юноша. —

Посторонитесь, мистер Лавгуд.

— Гарри! — вскрикнула Эрмиона.

В окнах показались фигуры на мётлах… На миг друзья отвлеклись, и Ксенофил

выхватил палочку. Осознав промах, Гарри отскочил в сторону, увлекая за собой

Рона и Эрмиону. Оглушающее Заклятие мистера Лавгуда пронеслось по комнате и

угодило точнёхонько в рог громамонта.

Последовал колоссальный взрыв! Комнату, казалось, разнесло вдребезги. В

облаке густой белой пыли разлетались в разные стороны осколки, щепки, клочки

бумаги.

Гарри подбросило в воздух и приложило об пол, он скорчился, прикрыв голову

руками, не в состоянии разлепить глаза из-за сыпавшегося сверху мусора и пыли.

До него донеслись вопли друзей и несколько леденящих кровь ударов по чему-то

металлическому. Вероятно, это Ксенофил катился вниз по винтовой лестнице.

Наполовину погребённый под обломками, Гарри едва мог дышать из-за пыли и

почти ничего не видел. Часть потолка обрушилась, из дыры нависала кровать Луны.

Рядом с Гарри валялся расколовшийся бюст Ровены Рэйвенкло. В воздухе порхали

клочья пергамента, печатный станок опрокинулся на бок, загораживая проход вниз, на кухню.

К Гарри приблизилась белая фигура: Эрмиона, припорошенная пылью и оттого

походившая на статую, прижала палец к губам.

Громыхнула входная дверь.

— Ну вот, Траверс, — послышался грубый голос, — я ведь предупреждал: торопиться незачем. Разве я не говорил, что этот полоумный как обычно бредит?

— Нет!.. — снизу донёсся звук удара и вопль боли Ксенофила. — Нет!..

Поттер наверху!

— Лавгуд, я уже неоднократно повторял, что мы вернёмся только за

конкретными фактами! Помнишь, на прошлой неделе ты хотел обменять дочь на

идиотский колпак? А за неделю до того, — последовал новый удар и новый вскрик, —

ты вообразил, будто мы вернём девчонку в обмен на доказательство существования

криво… — бац, — голового… — бац, — хрюкотуна?!

— Нет, нет! Умоляю! — прорыдал Ксенофил. — Это действительно Поттер, клянусь!

— А теперь, похоже, ты задумал нас взорвать?! — продолжал рычать

Пожиратель смерти. До ребят донеслись звуки ударов, перемежаемые страдальческими

воплями Ксенофила.

— Домишко-то вот-вот развалится, Селвин, — спокойно заметил второй голос, эхом отразившийся от искорёженной лестницы. — Путь наверх полностью завален. Нам

с тобой это надо? Тогда здесь наверняка всё рухнет.

— Ах ты, трепло вонючее! — рявкнул Селвин. — Небось, и в глаза-то Поттера

не видел! Думал заманить нас в эту дыру и укокошить? Поди, решил таким макаром

свою пигалицу заполучить?

— Я клянусь… клянусь вам! Поттер наверху!..

— Хоминум выявито, — прозвучало заклинание. Эрмиона охнула, а Гарри ощутил

надвинувшуюся тень.

— А ведь и верно, Селвин, наверху кто-то есть! — насторожился второй

Пожиратель.

— Это Поттер, говорю вам! Поттер!.. — всхлипнул Ксенофил. — Пожалуйста…

Пожалуйста… Только отдайте Луну, верните её…

— Ты получишь девчонку, Лавгуд, если поднимешься по чёртовой лестнице и

приведёшь мне Гарри Поттера. Но если это заговор или ловушка, если наверху в

засаде нас поджидает твой сообщник - берегись! Тогда будем решать, оставить тебе

кусочек дочки для похорон или не оставить…

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») 183

Ксенофил взвыл от ужаса и отчаянья. Послышался грохот: несчастный отец

пытался пробраться через обломки, забаррикадировавшие лестницу.

— Вперёд, — прошептал Гарри, — пора выбираться отсюда!

Под прикрытием производимого Ксенофилом шума Гарри вылез из-под завала, затем вместе с Эрмионой пробрался к Рону. Того засыпало основательнее всех, а

ноги вообще придавило тяжёлым комодом. Под приближающиеся громыхание и шарканье

Эрмиона ухитрилась освободить Рона с помощью Заклинания левитации.

Сломанный печатный пресс, перегородивший лестничную площадку, задёргался: Ксенофил был уже в нескольких футах от ребят.

— Так, — выдохнула Эрмиона, всё ещё покрытая белой пылью с ног до

головы. — Ты мне доверяешь, Гарри? Тогда давай плащ-невидимку. Рон, надевай!

— Я? Но ведь…

— Рон, прошу тебя! Держись за моё плечо, Гарри, возьми меня за руку, покрепче!

Рон скрылся под плащом, Гарри сжал ладонь Эрмионы. Печатный пресс, загораживающий ступени, уже подрагивал: Ксенофил пытался сдвинуть его

заклинанием Левитации. Гарри недоумевал: почему Эрмиона медлит?

— Держитесь крепче, — шепнула она. — Крепче! Вот-вот…

Над обломками буфета возникло белое, как бумага, лицо мистера Лавгуда.

— Забвениум! — выкрикнула Эрмиона, направив палочку на Ксенофила. —

Брешио!

Второе заклинание пробило дыру в полу гостиной, и друзья рухнули вниз.

Послышался крик, краем глаза Гарри увидел двух человек, пытавшихся увернуться от

лавины мусора и обломков. Треск и грохот разваливающегося дома перекатывался в

ушах, когда Эрмиона вновь увлекла друзей в темноту…

184

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») Глава 22. Дары Смерти

Гарри, задыхаясь, рухнул в траву, но тут же подхватился. Похоже, они

приземлились на край какого-то поля: в сумерках сложно было разобрать. Эрмиона

уже бегала по кругу, размахивая палочкой:

— Протего тоталум… Контрамагиа дисфункцио…

— Вот ведь вероломный старый паразит! — выныривая из-под плаща-невидимки и

кидая его Гарри, воскликнул Рон. — Эрмиона, ты гений, просто гений. Обалдеть —

мы и тут выкрутились.

— Куполус агрессори. Разве я не говорила, что это рог громамонта?

Говорила. И вам, и ему. Теперь от дома и камня на камне не осталось!

— И поделом, — сказал Рон, сквозь дыру в джинсах изучая кровоточащую

ногу. — Как думаешь, что они с ним сделают?

— Только б не убили! — тяжело вздохнула Эрмиона. — Потому-то я и хотела, чтобы Пожиратели краешком глаза увидели Гарри и поняли, что Ксенофил не

обманывает!

— А меня на кой спрятала? — поинтересовался Рон.

— Ты же у нас вроде из-за брызговянки с постели не встаёшь! Они похитили

Луну только за то, что её отец высказывался в защиту Гарри. Как думаешь, станут

они церемониться с твоими родителями, если выяснится, что ты вместе с ним?

— А как же твои отец и мать?

— Они в Австралии, — ответила Эрмиона. — Всё будет в порядке. Ведь им

ничего не известно.

— Ты гений! — благоговейно повторил Рон.

— Точно-точно, Эрмиона, — горячо подхватил Гарри. — Просто не представляю, что бы мы без тебя делали.

Она просияла, но тут же снова помрачнела:

— Но как насчёт Луны?

— Ну, если они сказали правду и она действительно ещё жива… — начал Рон.

— Не смей так говорить, не смей! — вскрикнула Эрмиона. — Она точно жива, точно!— …тогда, наверняка, по-прежнему в Азкабане, — договорил Рон. — Если, конечно, смогла это выдержать… Куча народу не…

— Она выдержит, — вмешался Гарри. Представить иной вариант было выше его

сил. — Луна крепкая, гораздо крепче, чем вы думаете. Наверняка уже рассказывает

соседям по камере про шумоплюев и наглов.

— Надеюсь, ты прав, — кивнула Эрмиона и потёрла глаза рукой. — Я бы

пожалела Ксенофила, если бы…

— …если б он минуту назад не пытался сдать нас Пожирателям смерти, точно, — подхватил Рон.

Они разбили палатку и забрались внутрь. Рон занялся чаем. После чудесного

спасения это промозглое и заплесневелое место казалось настоящим домом —

надёжным, знакомым и уютным.

— Боже, зачем нас вообще туда понесло? — нарушил тишину стон Эрмионы. —

Гарри, ты был прав: повторилась история с Лощиной Годрика — только время

потратили! Дары Смерти… Вот ведь глупость какая! Хотя… — И тут её осенило: — Он

ведь мог всё придумать, правда? И вовсе он не верит ни в какие Дары Смерти, просто тянул время до прибытия Пожирателей!

— Не согласен, — возразил Рон. — Сочинять на ходу, да ещё когда любая

ошибка смерти подобна, офигенно трудно. На себе проверил, когда меня Живоловы

сцапали. Проще оказалось прикинуться Стэном, о котором я хоть что-то знал, чем

придумывать кого-то нового. А у старика Лавгуда только и было на уме, как бы нас

задержать. Мне кажется, он говорил правду… ну, или то, что правдой считает.

Пытался нам зубы заговорить.

— Ладно, неважно, — вздохнула Эрмиона. — Даже если это и не его фантазии, я в своей жизни большей глупости не слышала.

— Но-но! Потайную комнату тоже считали выдумкой, не забыла? — заметил Рон.

— Даров Смерти не существует, Рон!

— Говори что хочешь, но один так точно имеется: плащ-невидимка Гарри…

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») 185

— «Сказание о трёх братьях» — просто сказка, — отрезала Эрмиона. — И

мораль её в том, что люди боятся смерти. Если выжить так просто — всего лишь

спрятаться под плащом-невидимкой, — то нам, считай, не о чем волноваться!

— Не знаю… Непобедимая бузинная палочка тоже не помешала бы, — заметил

Гарри, крутя в пальцах ненавистную палочку из терновника.

— Её не существует, Гарри!

— Но ты сказала, таких штук была целая куча — Жезл Смерти и как там ещё

они назывались…

— Хорошо, бог с ней, с этой Старшей палочкой — можешь сколько угодно себя

обманывать, но что насчёт «Воскрешающего камня»? — голос Эрмионы так и сочился

сарказмом, когда она изобразила пальцами кавычки. — Не существует магии, способной поднять мёртвого, — и точка!

— Но когда между моей палочкой и палочкой Сама-Знаешь-Кого возникла связь, то появились мама с папой… И Седрик…

— Однако они же не вернулись с того света, верно? — возразила Эрмиона. —

Это… это просто слабое подобие, а никакое не возрождение.

— Но ведь она… ну, девушка из сказки, она ведь и не воскресла, разве нет?

Как там говорится — «ибо в мире живых места ей не положено»? И всё же средний

брат видел её и говорил с ней… Они даже прожили вместе какое-то время…

Лицо Эрмионы изменило выражение: теперь на нём читалась озабоченность и

что-то ещё. Когда она покосилась на Рона, Гарри понял: страх. Он перепугал её

своими рассуждениями о жизни и разговорах с покойниками.

— А что там с этим малым, Певереллом, который в Лощине Годрика

похоронен? — торопливо спросил он, стараясь говорить как ни в чём не бывало. —

Значит, ты про него ничего не знаешь?

— Ничего, — Эрмиона явно обрадовалась смене темы. — Я пыталась что-нибудь

выяснить после того, как мы увидели знак на могиле. Если бы Певерелл был

знаменитостью или совершил нечто выдающееся, уверена, в книгах о нём бы

написали. Единственный источник, в котором упоминается эта фамилия, —

«Врождённое благородство: генеалогия волшебников». Я позаимствовала её у

Хрычера, — призналась она, когда Рон вопросительно приподнял брови. — Список

чистокровных родов, которые прервались по мужской линии. Судя по всему, Певереллы оказались одними из первых.

— Прервались по мужской линии? — переспросил Рон.

— Это значит, таких фамилий больше не существует, — пояснила Эрмиона. — И

в случае Певереллов — уже не первый век. Хотя наследники у них есть, просто

зовутся теперь иначе.

Если при упоминании фамилии «Певерелл» в памяти Гарри что-то слабо

шевельнулось, то сейчас вдруг вспыхнула и засияла чёткая картинка: отвратительный старик тыкал в лицо министерскому чиновнику своё уродливое

кольцо…

— Дволлодер Гонт! — крикнул Гарри.

— Что? — хором отозвались Рон с Эрмионой.

— Дволлодер Гонт! Дед Сами-Знаете-Кого! В думоотводе! С Дамблдором!

Дволлодер Гонт заявил, будто он — наследник Певереллов!

Рон и Эрмиона застыли в недоумении.

— Кольцо, кольцо, которое потом стало хоркруксом! Дволлодер Гонт

хвастался, что на нём герб Певереллов! Я видел — он махал им перед лицом того

типа из Министерства, можно сказать, в нос совал!

— Герб Певереллов? — перебила Эрмиона. — Ты запомнил, как он выглядел?

— Не очень, — напрягая память, ответил Гарри. — Там ничего эдакого не

было — какие-то царапины, и только. Я это кольцо увидел вблизи лишь после того, как его открыли…

Глаза Эрмионы широко распахнулись — она всё поняла. Рон переводил

ошеломлённый взгляд с неё на Гарри и обратно:

— Вот это да… И чего — думаешь, это тот же самый знак, да? Знак Даров?

— А почему бы и нет?! — воскликнул Гарри. — Дволлодер Гонт был надменным

старым паразитом, жил как свинья и не интересовался ничем, кроме собственной

родословной. Если то кольцо прошло через века, он мог и не знать, что это на

186

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») самом деле. Книг у него не было, и сказок детишкам на ночь он тоже не читал, уж

можете мне поверить. Ему нравилось считать, будто царапины на камне — это герб: ведь он полагал, что если ты чистокровка, то уже и кум королю.

— Да… Это, конечно, оч-чень любопытно, — осторожно вставила Эрмиона, — но, Гарри, если ты действительно думаешь о том, о чём, как я думаю, ты думаешь…

— А почему нет? Почему бы и нет? — Гарри в этот момент было не до

осторожности. — Там ведь был камень, верно? — он повернулся к Рону в поисках

поддержки. — А что если он и есть Воскрешающий камень?

Рон разинул рот.

— Ээээ… А вдруг он того… может работать и после того, как Дамблдор его…

это самое?..

— Работать? Работать?! Рон, да он никогда не работал! Воскрешающих камней

не существует в природе! — Эрмиона вскочила на ноги. Вид у неё был сердитый и

усталый. — Гарри, ты уже всё подряд пытаешься подогнать под историю с Дарами…

— Подогнать? Эрмиона, оно само подходит! Я знаю — на камне был знак Даров

Смерти! Гонт утверждал, что он наследник Певереллов!

— Минуту назад ты говорил, будто не разглядел наверняка, что конкретно

нацарапано на камне!

— Слушай, а сейчас-то это кольцо где? — спросил Рон. — После того, как его

сломали, куда его Дамблдор девал?

Но Гарри уже позабыл и о Роне, и об Эрмионе.

Три предмета, три Дара, которые, если их собрать, делали владельца таким

могущественным, что перед ним склонялась сама Смерть.

Повелитель. Покоритель. Победитель.

Последний же враг истребится — смерть.

Он увидел себя — обладателя Даров — лицом к лицу с Волдемортом, все

хоркруксы которого не могли сравниться с…

Коль жить одному, второму не выжить…

Неужели вот он — ответ? Дары против хоркруксов? Неужели выход существует?

И есть гарантия, что победа всё-таки будет за ним? Если он добудет Дары, то

уцелеет?

— Гарри?

Гарри едва слышал обращённые к нему слова: он вытащил плащ-невидимку и

пропустил ткань через пальцы — послушную, как вода, лёгкую, как воздух… За почти

семь лет жизни в магическом мире ему не доводилось видеть ничего подобного.

Именно так и описывал его Ксенофил: плащ, который воистину и подлинно делает

владельца абсолютно невидимым, который неподвластен времени и который дарит

вечное укрытие, неуязвимое для любых чар…

А затем он вспомнил — и у него перехватило дыхание:

— Плащ был у Дамблдора в ночь, когда погибли мои родители! — голос Гарри

дрожал, кровь прилила к лицу, но он ничего не замечал. — Мама писала Сириусу, что плащ взял Дамблдор! Точно! Он хотел изучить его, поскольку считал Третьим

Даром! Игнотус Певерелл похоронен в Лощине Годрика… — Гарри машинально вышагивал

взад-вперёд по палатке, чувствуя, как перед ним открываются новые, величественные горизонты истины. — Он мой предок!.. Я — наследник младшего

брата! Теперь всё ясно!

Гарри ощущал, как его уверенность, вера в Дары даёт ему оружие против

врага — словно одна только мысль об обладании ими могла его спасти и защитить.

Ликуя всей душой, он обернулся к друзьям.

— Гарри… — повторила Эрмиона.

Но он трясущимися руками снял с шеи мешочек, вытащил и сунул ей в руку

письмо матери:

— Прочти… Прочти! Плащ был у Дамблдора, Эрмиона! А зачем бы он ему

понадобился? То-то и оно, вовсе незачем — Дамблдор владел такими заклинаниями

Разнаваждения, что его и без плаща никто бы не увидел!

Что-то упало и, поблёскивая, закатилось под стул — вместе с письмом выпал

и снитч. Гарри протянул за ним руку, и вдруг из того же рога изобилия на него

обрушилось очередное открытие; его потрясение и изумление были настолько велики, что тут же вырвались наружу в крике:

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») 187

— ОНО ТУТ!!! Дамблдор передал мне кольцо — оно в снитче!

— Ты… Ничего себе!..

Гарри не понял, почему у Рона такой ошеломлённый вид, ведь это же

настолько очевидно, настолько ясно! Всё сошлось, всё наконец-то сошлось… Его

плащ — Третий Дар; стоит только сообразить, как открывается снитч, и в его руках

окажется Второй. Остаётся найти Первый — Старшую палочку, и тогда…

И тут занавес над ярким озарением опустился, единым махом стерев и

радость, и надежды, и счастье. Гарри оказался один-одинёшенек в кромешной

темноте. Чуда как не бывало.

— Так вот что ему нужно, — голос юноши прозвучал так, что Рон и Эрмиона

перепугались ещё сильней. — Сами-Знаете-Кому нужна Старшая палочка.

Гарри повернулся к друзьям спиной. Он знал — так оно и есть. Всё обрело

смысл: Волдеморту нужна не новая, а старая — очень старая палочка. Погружённый в

свои мысли, он пошёл к дверям, забыв о друзьях, которые застыли с вытянутыми от

удивления лицами.

Волдеморт вырос в маггловском приюте. Никто не читал ему в детстве

«Сказания барда Бидла» — как и самому Гарри. В Дары почти никто не верил. Откуда

же Волдеморт мог о них узнать?

Гарри уставился в ночь. Если бы Волдеморт пронюхал про Дары, он бы точно

кинулся на поиски, сделал бы всё, чтобы заполучить их — три предмета, которые

позволят обладателю повелевать самой Смертью… Если бы он знал о Дарах Смерти, то, возможно, и не решился бы поставить в первую очередь на хоркруксы. Но он

понятия не имел о величайшей и последней тайне магического мира, и это

доказывается простым фактом: он взял Дар и сделал его хоркруксом, ведь так?

Тогда получается, Волдеморт ищет Старшую палочку, даже не осознавая её истинного

могущества, не догадываясь, что она — лишь одна из трёх… Палочка — Дар, который

не сокрыть… чьё существование известно всем от мала до велика… чей кровавый след

тянется по страницам истории магического мира…

Гарри смотрел на пасмурное небо. Дымно-серые и серебристые завитки облаков

ползли по белоснежному лику луны. От открывшейся ему истины голова шла кругом.

Он повернулся к палатке и удивился, увидев, что Рон и Эрмиона стоят всё там же, где он их и оставил: Эрмиона по-прежнему держит в руках письмо Лили, а Рон

топчется рядом.

Неужели до них не доходит, какой прорыв случился в последние несколько

минут?— Просто, правда? — сказал Гарри, надеясь, что его собственная уверенность

разожжёт в них ответный огонь. — Проще не придумаешь: Дары Смерти действительно

существуют, и один из них находится у меня… а может, даже два… — он

продемонстрировал снитч. — И Сами-Знаете-Кто разыскивает Третий, только не

догадывается… Думает, это всего лишь мощная палочка…

— Гарри, — Эрмиона подошла и вернула письмо, — извини, но мне кажется, ты

всё неправильно понял. Неправильно.

— Но разве ты не видишь? Всё сходится…

— Нет, не сходится, — перебила она. — Не сходится. Гарри, ты просто

увлёкся. Пожалуйста, очень тебя прошу ответить на один-единственный вопрос: если

бы Дары Смерти существовали и Дамблдор про них знал — знал, что обладатель

становится повелителем Смерти, — почему он тогда тебе про них не рассказал?

Почему?..

— Но ты же сама говорила, Эрмиона! — моментально ответил Гарри. — Мне

нужно самому с этим разобраться. Таковы правила Игры!

— Да я сказала так только для того, чтобы уговорить тебя отправиться к

Лавгудам! — в отчаянии воскликнула она. — Я не взаправду!

Гарри пропустил её слова мимо ушей.

— Дамблдор всегда давал мне возможность во всём разобраться самому —

испытать свои силы, потренироваться, научиться рисковать. Так что это очень даже

в его духе.

— Гарри, это не игры! Не тренировки! Дело нешуточное, и Дамблдор дал тебе

совершенно чёткие указания: найти и уничтожить хоркруксы! Тот знак не имеет

никакого смысла, забудь ты про Дары Смерти! Нам некогда сейчас заниматься

188

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») ерундой…

Гарри словно и не слышал, он крутил и крутил в руках снитч, в какой-то

мере ожидая, что тот вот-вот откроется и явит всеобщему взору Воскрешающий

камень, который докажет Эрмионе: он, Гарри, прав, и Дары Смерти — не миф.

Тогда девушка повернулась к Рону:

— Ты же не веришь, правда?

Гарри поднял взгляд на друга. Тот замялся.

— Ну, не знаю… Короче… Вроде как всё сходится… — неуверенно промямлил

Рон, — но если брать в целом… — он сделал глубокий вдох. — Знаешь, Гарри, мне

кажется, нужно хоркруксами заниматься. Дамблдор-то нам именно это велел. Может…

может, ну её — эту ерунду с Дарами?..

— Спасибо, Рон, — сказала Эрмиона. — Я первая на дежурство.

Она прошагала мимо Гарри и уселась у входа в палатку, тем самым поставив в

разговоре жирную и решительную точку.

Ночью Гарри не сомкнул глаз. Дары не давали ему покоя — разве уснёшь, когда в голове так и крутится, так и крутится: палочка-камень-плащ, а если их

добыть, то…

Я откроюсь в конце…

В конце чего?

Ну почему у него нет Камня?! Можно было бы лично расспросить обо всём

Дамблдора…

Гарри поколдовал над снитчем, испробовав всё, даже змеиный язык, но

золотой шарик так и не открылся.

А палочка — Старшая палочка, — где она прячется? И где сейчас блуждает

Волдеморт? Гарри не отказался бы, чтобы шрам снова обжёг его болью и показал, о

чём думает Волдеморт: в кои-то веки им обоим нужно одно и то же…

Эрмионе эта идея однозначно бы не понравилась. С другой стороны, она и не

поверила… Ксенофил в каком-то смысле попал не в бровь, а в глаз: узколобая, ограниченная и закоснелая. На самом деле она просто боится этих Даров Смерти, особенно Воскрешающего камня… И Гарри снова прижимался губами к снитчу — целовал

и даже чуть не проглотил, но холодный металл так и не внял мольбам.

Только под утро он вспомнил о Луне, о том, что она сидит сейчас в

одиночной камере Азкабана, окружённая дементорами… Разом стало стыдно: опьянённый разгадыванием тайны Даров, он совсем про неё забыл. Эх, если б они

могли её спасти… Но дементоры в таком количестве неуязвимы. Кстати, о

дементорах: а ведь он ещё ни разу не пробовал вызвать Покровителя новой

палочкой.

«Вот с утра пораньше и займусь! Если б только раздобыть палочку получше…»

И Гарри снова обуяло желание заполучить Старшую палочку, Жезл Смерти —

непобедимую, неуязвимую…

Наутро они свернули лагерь и сквозь унылую пелену дождя отправились

дальше. Ливень гнался за ними до самого побережья, где они заночевали, а потом

целую неделю гонял по раскисшим долинам и взгорьям, наводившим на Гарри тоску и

уныние. Все его мысли занимали Дары. Ничто и никто — ни Эрмиона, не желающая

ничего знать, ни Рон с его неискоренимыми сомнениями — никто не мог потушить

горящий в нём огонь. И чем больше Гарри желал этих Даров, тем мрачнее

становился. Абсолютно убеждённый в собственной правоте, он винил во всём Рона с

Эрмионой: дескать, их упрямое равнодушие — точь-в-точь как унылый дождь, от

которого опускаются руки. В итоге Гарри очутился в полной изоляции от друзей,

«помешавшихся на хоркруксах».

— Помешавшихся?! — произнесла Эрмиона полным тихой ярости голосом, когда

слово неосмотрительно сорвалось у Гарри с языка после её укора: он, мол, совершенно не думает о том, где могут находиться другие хоркруксы. — Мы не

помешались, Гарри! Мы пытаемся выполнить наказ Дамблдора!

Но Гарри был глух к любым увещеваниям. Дамблдор оставил Эрмионе

зашифрованный знак Даров, а ему — Гарри не сомневался в этом — Воскрешающий

камень, спрятанный в золотом снитче.

Коль жить одному, второму не выжить…

Повелитель Смерти…

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») 189

Что же до них никак не дойдёт?!

— Последний же враг истребится — смерть, — спокойным голосом процитировал

он.

— А я-то думала, нам предстоит сразиться с Сам-Знаешь-Кем, — парировала

Эрмиона, и юноша не стал продолжать бесполезный спор.

Даже загадка серебристой лани его уже почти не интересовала, и Гарри вяло

наблюдал за попытками Эрмионы и Рона решить её. Если что-то его ещё и волновало, так это снова начавший побаливать шрам. Гарри прилагал все усилия, стараясь

утаить новость от друзей, а потому каждый раз, когда это случалось, уединялся.

Однако видения его разочаровали: смазанное и скачущее изображение то и дело

выпадало из фокуса. Гарри смог узнать лишь нечто сильно смахивающее на череп да

подёрнутую туманом гору. Это его озадачило: раньше-то он видел всё как наяву.

Неужели… неужели нарушилось то, чего Гарри так боялся и чем так дорожил, что бы

ни говорил по этому поводу Эрмионе, — их с Волдемортом мысленная связь?..

В конце концов Гарри решил, что эти нечёткие, расплывчатые картинки

связаны с поломкой его палочки, и свалил вину за невозможность читать, как

раньше, мысли Тёмного лорда на терновую палочку.

Шли недели. Хотя Гарри был глубоко погружён в себя, он всё же заметил, что

Рон начал меняться. Было непонятно: то ли это обуявшее Гарри безразличие

пробудило его лидерские задатки, то ли попытка наверстать упущенное за время

отлучки, однако теперь именно Рон вдохновлял друзей и призывал их к действию.

— Хоркруксов осталось три. Ну же, шевелите мозгами — нам нужен план! Где

мы ещё не искали? Поехали от печки: приют…

Диагон-аллея и Хогвартс, дом Ребусов и «Борджин и Бёркс», Албания и все

прочие уголки, где когда-либо жил и работал, бывал проездом или убивал Том

Ребус — снова и снова шерстили их Рон и Эрмиона. Гарри присоединялся только

затем, чтобы Эрмиона от него отстала. Он бы с удовольствием молча посидел в

сторонке, силясь заглянуть в мысли Волдеморта в надежде побольше узнать о

Старшей палочке. Но Рон, похоже, рвался в дорогу, и несло его в какую-то

невероятную глухомань.

— А ты почём знаешь? — обычно отмахивался он. — Аппер Флэгли — это

волшебная деревня, он запросто мог тут жить. Давайте заглянем.

Случалось и так, что во время своих набегов на деревушки волшебников

друзья издали замечали Живоловов.

— Они с Пожирателями смерти одного поля ягодки, — утверждал Рон. — Нет, те, что меня поймали, были такими бестолковыми, что просто обнять и плакать, но

Билл рассказывал, среди них есть настоящие звери. В «Часе Поттера» сообщали…

— Где-где? — переспросил Гарри.

— В «Часе Поттера» — я тебе что, раньше не говорил? Это программа, которую

я слушаю. Единственная, где всю правду рассказывают, остальные пляшут под дудку

Сам-Знаешь-Кого. Эх, тебе бы не мешало послушать, только вот поймать её —

работёнка ещё та…

Вечер за вечером Рон проводил, крутя ручку настройки и выстукивая при этом

палочкой разные ритмы по корпусу радио. Иногда он натыкался на обрывки советов

по лечению драконьей оспы, однажды даже поймал пару куплетов песни «Мой котёл в

тумане варит, искры гаснут на лету», однако стучать не переставал и продолжал

подбирать правильный пароль, бормоча под нос пришедшие на ум слова.

— Обычно это что-нибудь, связанное с Орденом, — объяснял он. — Вот Билл

пароли как орешки щёлкает… Кровь из носу, но я должен угадать хотя бы один…

Удача улыбнулась Рону только в марте. Гарри как раз стоял, вернее, сидел

на дежурстве у входа, устремив пустой взгляд на пучок гадючьего лука, пробивавшегося сквозь промёрзлую землю, когда из палатки донёсся радостный вопль:

— Есть! Есть! Пароль «Албус»! Давай сюда, Гарри!

Впервые за день вынырнув из размышлений о Дарах, Гарри забежал в палатку, застав Рона с Эрмионой стоящими на коленях перед маленьким приёмничком. Эрмиона, от нечего делать полировавшая меч на протяжении всего дня, с открытым ртом

смотрела на крошечный динамик, откуда звучал знакомый голос:

— …свои извинения за отсутствие в эфире. Молчание связано с

многочисленными визитами в наши края милейших Пожирателей смерти.

190

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод»)

— Но это же Ли Джордан! — ахнула Эрмиона.

— А то! — просиял Рон. — Скажи, круто?

— …нашли новую точку, — вещал Ли, — и я счастлив вам сообщить, что

сегодняшним вечером ко мне присоединились два наших постоянных участника.

Привет, парни!

— Салют.

— Привет, Поток.

— Поток — это Ли, — пояснил Рон. — У них у всех подпольные клички, но

обычно можно…

— Тс-с! — шикнула Эрмиона.

— Прежде чем мы услышим Кесаря и Ромула, — продолжил Ли, — хотелось бы

сообщить о смертях, которые Волшебная волновая сеть и «Ежедневный пророк», видимо, не посчитали заслуживающими внимания. С глубоким прискорбием мы

вынуждены сообщить вам о гибели Теда Тонкса и Дирка Крессуэла.

У Гарри засосало под ложечкой. Друзья в ужасе переглянулись.

— Погиб также гоблин по имени Горнук. Магглорождённому Дину Томасу и

второму гоблину, которые, как говорят, путешествовали с Тонксом и Горнуком, судя

по всему, удалось спастись. Если сейчас нас слушает сам Дин или кто-то, кому

известно о его местонахождении, просим связаться с его родными, они отчаянно

ждут любых новостей. Еще одно убийство произошло в Гэддли. Погибла семья магглов

из пяти человек. Маггловские власти связывают эту смерть с утечкой газа, однако

члены Ордена Феникса проинформировали меня, что причиной послужило заклятие

Убиения. Перед нами очередное доказательство — хотя чего тут ещё доказывать? —

что при новом режиме убийство магглов становится чем-то вроде спортивного

развлечения. И, наконец, с глубоким прискорбием сообщаем: в Лощине Годрика

обнаружены останки Батильды Хлоп. Если верить фактам, смерть наступила семь

месяцев назад от ранений, которые, согласно заявлениям членов Ордена Феникса, свидетельствуют об использовании Тёмной магии. Многоуважаемые слушатели, приглашаю вас почтить минутой молчания память Теда Тонкса, Дирка Крессуэла, Батильды Хлоп, Горнука, а так же безымянных, но от этого не менее достойных

сожаления магглов, павших от рук Пожирателей смерти.

Воцарилась тишина. Гарри, Рон и Эрмиона молчали. Гарри разрывался между

желанием услышать продолжение и страхом за то, каким оно может оказаться.

Впервые за долгое время он в полной мере ощущал свою связь с внешним миром.

— Благодарю, — опять заговорил Ли. — Теперь давайте обратимся к нашему

постоянному участнику Кесарю и послушаем, как новый Колдовской порядок влияет на

маггловский мир.

— Спасибо, Поток, — этот глубокий, сдержанный и успокаивающий голос было

невозможно спутать ни с чьим другим.

— Кингсли! — воскликнул Рон.

— Да знаем мы! — отмахнулась Эрмиона.

— Магглы продолжают нести тяжёлые потери, по-прежнему пребывая в неведении

относительно источника своих бед, — начал Кингсли. — Тем не менее, до нас

доходят поистине воодушевляющие истории о волшебниках и колдуньях, готовых

рискнуть собственными жизнями, лишь бы защитить своих маггловских друзей и

соседей. Часто — даже без ведома самих магглов. Я бы хотел, чтобы наши

радиослушатели последовали достойному примеру и оградили защитными чарами жилища

магглов на собственных улицах. Если предпринять эти простые меры, можно спасти

много жизней.

— Скажи, а что ты можешь ответить тем, кто возразит, будто в столь опасные

времена следует руководствоваться принципом «Волшебники прежде всех»?

— От «Волшебники прежде всех» недалеко до «Чистокровные прежде всех», а

там и до «Пожирателей смерти» рукой подать, — ответил Кингсли. — Все мы — люди, не так ли? Все жизни одинаково ценны и одинаково достойны спасения.

— Это ты мощно задвинул, Кесарь! Если мы когда-нибудь выкарабкаемся из

этого бардака, можешь на выборах Министра магии рассчитывать на мой голос, —

пообещал Ли. — А теперь — Ромул и наш популярный раздел «Приятели Поттера».

— Спасибо, Поток, — зазвучал очередной очень знакомый голос.

Рон было открыл рот, но Эрмиона его опередила, прошептав: Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») 191

— Знаем-знаем, это Лупин!

— Ромул, ты, как обычно, утверждаешь, что Гарри Поттер ещё жив?

— Да, — решительно произнёс Лупин. — Для меня в этом нет никаких сомнений.

Ведь в противном случае Пожиратели смерти немедленно довели бы такую новость до

всеобщего сведения: гибель Гарри Поттера нанесла бы сокрушительный удар по

моральному духу тех, кто противостоит существующему режиму. «Мальчик-Который-

Выжил» стал символом всего, за что мы сейчас сражаемся: триумф добра, сила

чистой души, необходимость продолжать борьбу.

Смесь благодарности и стыда охватила Гарри: получается, Лупин простил его

за все гадости, которые он наговорил во время их последней встречи?

— Предположим, Гарри сейчас тебя слышит. Что бы ты ему сказал, Ромул?

— Мы всей душой с тобой, — сказал Лупин и после небольшой паузы добавил: —

И ещё — можешь положиться на свои инстинкты, они у тебя верные и практически

никогда не обманывают.

Гарри посмотрел на Эрмиону. В её глазах стояли слёзы.

— Практически никогда не обманывают… — повторила она.

— Ой, разве я вам не сказал? — спохватился Рон. — Билл говорил, что Лупин

вернулся к Тонкс! И она уже так раздалась в талии…

— …ну и традиционные новости о друзьях Поттера, пострадавших за свою

верность.

— Насколько известно нашим постоянным слушателям, уже арестовано несколько

сторонников Гарри Поттера, включая Ксенофила Лавгуда, бывшего редактора

«Магополис-экспресса», — сообщил Лупин.

— Хотя бы жив… — пробормотал Рон.

— И, как мы узнали буквально несколько часов назад, Рубеус Хагрид… —

друзья ахнули и едва не прослушали окончание, — …знаменитый лесничий Хогвартса, чудом избежал ареста прямо на территории школы. Ходят слухи, что его дом стал

штаб-квартирой посиделок «Поддержим Поттера». К счастью, Хагриду удалось

скрыться.

— Думаю, не слишком трудно сбежать, если у тебя имеется шестнадцатифутовый

сводный брат, — хмыкнул Ли.

— Это может дать некоторое преимущество, — мрачно согласился Лупин. — Хочу

лишь добавить, что, хотя мы и аплодируем мужеству Хагрида тут, в «Часе Поттера», нужно предостеречь самых пылких сторонников Гарри от повторения подобного.

Чаепитие в поддержку Гарри Поттера — не самое мудрое решение в нынешней

обстановке.

— Золотые слова, Ромул, — отозвался Ли. — Демонстрируйте свою верность

юноше со шрамом в виде молнии, слушая «Час Поттера»! А теперь позвольте перейти

к новостям о человеке, чьи намерения и суть настолько же явны, насколько

неуловим наш Гарри Поттер. Так называемый шеф Пожирателей смерти, о чьей персоне

ходят самые безумные слухи. Ими поделится наш новый корреспондент, которого я

вам сейчас и представлю. Грызун?

— Грызун?!

Очередной знакомый голос, заставивший Гарри, Рона и Эрмиону хором

воскликнуть:

— Фред!

— Нет, Джордж!

— Думаю, это Фред, — наклонившись к приёмнику, поделился Рон. В это время

один из близнецов — кем бы он ни был — заявил:

— Какой я тебе Грызун — сказал же, что хочу быть Рапирой!

— Сколько угодно. Рапира, не будешь ли ты так любезен изложить свою точку

зрения на многочисленные истории о шефе Пожирателей?

— Конечно, Поток, само собой, — подтвердил Фред. — Как уже известно

радиослушателям — за исключением разве что тех, кто отсиживался на дне садового

пруда или ещё где, — Сами-Знаете-Кто затаился в тени, нагнетая прелестную

атмосферку всеобщей паники. Кстати говоря, если все свидетельства о его

появлениях там и сям верны, то вокруг нас шныряет как минимум девятнадцать штук

Сами-Знаете-Кого.

— Вполне в его духе, — заметил Кингсли. — Таинственность наводит куда

192

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») больший ужас, чем явление собственной персоной.

— Согласен, — отозвался Фред. — Короче, народ, давайте чуток успокоимся. И

так дела хуже некуда — ни к чему усугублять. Как вам, например, новая идея, будто Сам-Знаете-Кто может убивать взглядом? Прямо уже василиск какой-то.

Проверить проще простого: гляньте, есть ли у того, кто на вас вытаращился, ноги.

Если да, можете без страха посмотреть ему в глаза. Хотя если перед вами и

вправду Сами-Знаете-Кто, то это, пожалуй, может оказаться последним из того, что

вы сделаете в своей жизни.

Впервые за долгие недели Гарри рассмеялся; юноша чувствовал, как

напряжение отпускает его.

— А что насчёт слухов, будто его по-прежнему видят за границей? — спросил

Ли.

— Ясное дело — кому бы не хотелось слегка развеяться после трудов

праведных? — ответил Фред. — Кстати, не позвольте себя убаюкать этому ложному

ощущению безопасности. Может быть, он за границей, а может, и нет. Факт есть

факт: он способен перемещаться быстрей, чем Северус Снэйп при виде шампуня.

Поэтому не расслабляйтесь: Сами-Знаете-Кто где-то рядом. Никогда б не поверил, что скажу это, но безопасность — прежде всего!

— Благодарим за мудрое напутствие, Рапира, — подхватил Ли. —

Многоуважаемые радиослушатели, вот и подошёл к концу очередной «Час Поттера». Не

знаем, когда мы снова выйдем в эфир, но не сомневайтесь — мы вернёмся. Крутите

настройку: следующий пароль — «Дикий Глаз». Берегите друг друга и не теряйте

веры. Спокойной ночи.

Ручка на приёмнике провернулась, и огоньки, подсвечивающие панель, погасли.

Гарри, Рон и Эрмиона всё ещё широко улыбались: голоса друзей и знакомых

взбодрили их лучше любого тоника, особенно Гарри, который, проведя столько

времени в отрыве от мира, время от времени начинал забывать, что и другие тоже

продолжают борьбу с Волдемортом. Он будто пробудился от долгого сна.

— Зд орово, скажи? — счастливо спросил Рон.

— Потрясающе! — согласился Гарри.

— Какие они смелые… — восхищённо вздохнула Эрмиона. — Если их поймают…

— Ну так они не сидят на месте, — заметил Рон. — Как и мы.

— Но разве ты не слышал, что сказал Фред? — возбуждённо воскликнул Гарри, чьи мысли, стоило закончиться программе, вернулись к любимому предмету

размышлений. — Он за границей! И продолжает искать палочку, я знаю!

— Гарри!..

— Да ладно тебе, Эрмиона, сколько можно упираться? Вол…

— ГАРРИ, НЕТ!

—…деморту нужна Старшая палочка!

— Его имя под Запретом!!! — заорал Рон, вскакивая на ноги. В тот же миг

около палатки что-то громко треснуло. — Говорили, говорили же тебе, Гарри, — его

больше нельзя произносить! Нужно срочно поставить защиту — скорей, не то нас

найдут…

Рон умолк. Гарри понял, почему: плутоскоп на столе засветился и начал

вращаться. Всё отчётливей стали слышаться голоса — грубые и возбуждённые.

Рон выхватил из кармана делюминатор и щёлкнул рычажком. Лампы погасли.

— Выходите с поднятыми руками! — донёсся из темноты резкий, скрипучий

голос. — Мы знаем, что вы здесь! Вы под прицелом полудюжины палочек, и нам

плевать, в кого попадут проклятия!

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») 193

Глава 23. Поместье Малфоев

В наступившей темноте Рон и Эрмиона превратились в едва различимые тени.

Гарри увидел, как Эрмиона целится своей палочкой - но не в сторону входа, а

прямо ему в лицо. В следующее мгновение что-то бабахнуло, палочка выстрелила

ослепительно яркой вспышкой, и Гарри сложился пополам от боли. Под действием

заклинания лицо начало быстро распухать. Совсем рядом послышались тяжёлые шаги.

— Поднимайся, ты, червяк!

Грубые руки выволокли его из палатки, и не успел Гарри и рта раскрыть, как

кто-то уже обшарил карманы и забрал палочку из терновника. Он изо всех сил

сжимал щёки и лоб ладонями, пытаясь хоть чуть—чуть унять боль в раздувшемся

лице, кожа на котором натянулась так, будто у него аллергия на пчелиный яд, и

при этом его ужалила не одна пчела, а целый пчелиный рой. На ощупь оно казалось

совсем незнакомым. Глаза превратились в щёлочки, сквозь которые почти ничего не

было видно. К тому же, когда его выволакивали из палатки, очки слетели, и юноша

теперь с трудом различал четыре или пять размытых фигур, которые как раз тащили

наружу Рона и Эрмиону.

— Оставьте—её—в покое! — прокричал Рон.

Раздался безошибочно узнаваемый звук удара. Рон захрипел, закричала

Эрмиона:

— Нет! Не трогайте, не трогайте его!

— Это ещё цветочки, а ягодки пойдут, когда до твоего приятеля доберусь

я, — произнёс кто-то до ужаса знакомым скрипучим голосом. — Вкусненькая девочка…

Какое лакомство… И какая нежная кожа, прямо слюнки текут…

Гарри чуть не стошнило. Он узнал обладателя голоса: Фенрир Сероспин —

оборотень, наёмник и убийца, работающий на Пожирателей смерти.

— Обыщите палатку! — приказал другой голос.

Гарри швырнули на землю вниз лицом. Рядом с глухим стуком свалился Рон. Из

палатки доносился топот и грохот переворачиваемой мебели.

— Ну—ка, посмотрим, кого это мы тут заловили, — откуда-то сверху злорадно

проговорил Сероспин, и Гарри перевернули. Оборотень посветил ему в лицо палочкой

и расхохотался.

— Да, вот этого мне точно всухомятку не съесть, без масляного эля тут не

обойтись! Что у тебя с рожей, ты, урод?

Гарри не сразу нашёлся, что ответить.

— Я спросил, — повторил Сероспин, — что у тебя с лицом?

С этими словами он ударил Гарри под дых с такой силой, что юноша скорчился

от боли.

— Ужалили, — с трудом пробормотал он. — Меня ужалили.

— Да уж, оно и видно, — заметили из темноты.

— Как тебя зовут? — рыкнул Сероспин.

— Дадли.

— Что ты мне одно имя, фамилию тоже давай.

— Я… Вернон! Вернон Дадли.

— Проверь—ка список, Скабиор, — распорядился Сероспин и шагнул к Рону. —

Ну а что насчёт тебя, рыжий?

— Стэн Шанпайк, — немедленно ответил Рон.

— Чёрта с два ты Стэн Шанпайк! Мы знаем Стэна, он нам дал пару наводок в

своё время.

Послышался ещё один удар.

— Я Барди. Барди Уисли, — судя по произносимым звукам, рот Рона был полон

крови.— Висли? — проскрипел Сероспин. — Ну так, значит, хоть ты и не

грязнокровка, зато в родстве с предателями крови. Ну и напоследок потолкуем с

твоей красоткой приятельницей…

От ликования в его голосе у Гарри прошёл мороз по коже.

— Но—но, Сероспин, не увлекайся, — предупредил Скабиор, хотя остальные

спутники только издевательски захохотали.

194

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод»)

— Да я покамест и не собираюсь её кусать. Посмотрим, вспомнит ли она своё

имя чуть быстрее, чем это сделал Барни. Ну, так кто ты такая, барышня?

— Пенелопа Клиуотер, — уверенно ответила Эрмиона, хотя голос её дрожал от

страха.

— Происхождение?

— Полукровка.

— Проверим, пара пустяков, — сказал Скабиор. — А только по всему выходит, что вы должны учиться в Хогвартсе — что ж вы не там-то?

— Мы пдогудиваем, — сообщил Рон.

— Ишь ты, прогуливают они! Значит, в лес с палаткой намылились, умники. Ну

и для смеха решили Тёмного лорда по имени назвать — отдыхать так отдыхать, верно, рыжий?

— Не для сбеха, — выдавил Рон. — Сдучайно.

Вокруг опять засмеялись.

— Случайно? — рыкнул Сероспин. — А ты знаешь, кто называет Тёмного лорда

по имени? Те, которые из Ордена Феникса! Слыхал про такой?

— Дет.

— Они не оказывают Тёмному лорду должного почтения, понял? Имя теперь под

Запретом, а тех из Ордена, которые его используют, по этому самому мы уже и

выследили. Так что мы ещё посмотрим, кто вы такие. Эй, свяжите их вместе с двумя

другими пленными!

Кто-то резко дёрнул Гарри вверх за волосы, оттащил в сторону, силком

усадил на землю и привязал к остальным спина к спине. Гарри по—прежнему почти

ничего не видел сквозь опухшие веки. Когда последний из охранников, затянув ещё

раз все узлы, ушёл, Гарри прошептал:

— У кого—нибудь палочка осталась?

— Нет, — отозвались Рон и Эрмиона, привязанные справа и слева.

— Это всё я виноват, — выдохнул Гарри. — Я произнёс имя вслух. Ну и идиот

же…

— Гарри? — голос у Гарри за спиной был явно знакомым, он раздался слева от

Эрмионы и принадлежал одному из пленников.

— Дин?

— Неужели это и в самом деле ты! Если они узнают, кого схватили!.. Это же

Живоловы, им нужны только беглецы, которых они могут сдать за вознаграждение…

Судя по доносившемуся из палатки шуму, там продолжался обыск, больше

похожий на погром. Подкованные ботинки остановились рядом с Гарри.

— Неплохой улов для одного вечера! — произнёс голос Сероспина. —

Грязнокровка, беглый гоблин и эта троица в придачу. Эй, Скабиор! Ты проверил

имена по списку? — заорал он.

— Проверил! Там нет никакого Вернона Дадли.

— Интересно, — заметил Сероспин. — Очень интересно.

Он склонился над Гарри. Сквозь крохотную щёлку между опухшими веками Гарри

с трудом различал грязно—седые космы и бакенбарды, рот с острыми бурыми клыками

и растрескавшимися губами. От Сероспина исходил тот же запах, что и в ночь

смерти Дамблдора на Астрономической башне, — запах грязи, пота и крови.

— Значит, ты не в розыске, а, Вернон? А может, всё-таки в розыске? Но под

другим именем? Ну—ка, в каком колледже ты учился?

— Слитерин, — автоматически ответил Гарри.

— Вот умора-то! Все говорят одно и то же! Похоже, считают, будто мы именно

это и хотим услышать, — вставил невидимый для Гарри Скабиор. — А где гостиная

Слитерина, никто сказать не может.

— В подземелье, — громко откликнулся Гарри. — Вход сквозь стену. Внутри

полно черепов и разного барахла. Она под озером, так что свет там зелёный…

— Ну—ну. Похоже, мы и вправду запоймали маленького слитеринца, — сказал

Скабиор после короткой паузы. — Везунчик ты, Вернон. В Слитерине грязнокровок

раз—два и обчёлся. Кто твой отец?

— Он работает в Министерстве, — быстро соврал Гарри. Он понимал, что его

история не выдержит и малейшей проверки, но с другой стороны — а что оставалось

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») 195

делать? Как только лицо придёт в норму, игра будет окончена. — Отдел магических

аварий и катастроф.

— Знаешь что, Сероспин, — проговорил вдруг Скабиор, — я припоминаю, что в

этом отделе и правда работает какой-то Дадли.

Гарри невольно задержал дыхание. Неужели удача? Неужели они смогут

выбраться из этой передряги?

— Ну—ну, — небрежно обронил Сероспин, но в жёстком голосе отчётливо

зазвучало опасение. Что, если они и вправду напали на сына министерского

чиновника, да ещё и обошлись с ним весьма невежливо?

Сердце Гарри стучало как сумасшедшее под верёвкой, стягивающей его

грудь, — он не удивился бы, если Сероспин заметил бы это.

— Ладно, если ты, уродливая рожа, не соврал, то визит в Министерство тебе

не повредит. А твой папашка нам ещё и приплатит за то, что мы вернули тебя домой

в целости и сохранности.

Визит в Министерство означал верную гибель. У Гарри от страха моментально

пересохло во рту.

— Но, — начал он, — может, будет лучше, если нас просто отпу…

— Эй! — закричали вдруг из палатки. — Сероспин, глянь—ка сюда!

Едва различимый в темноте, еще один Живолов подбежал к ним, держа что-то в

руках. В свете палочек его добыча отсвечивала серебром. Они нашли меч

Гриффиндора.

— О—очень хорошо, — с удовлетворением протянул Сероспин, забирая меч у

своего товарища. — Просто замечательно. Гоблинская работа, по всему видать.

Откуда взяли?

— Это моего отца, — соврал Гарри, изо всех сил надеясь, что в темноте

Сероспин не заметит имени, выгравированного на рукояти, хоть и понимал — надежды

на это мало. — Мы его взяли с собой, чтобы дрова рубить…

— А ну погоди минутку, Сероспин! Глянь—ка, что «Пророк» пишет! — вмешался

Скабиор.

Но в эту секунду шрам на раздутом лбу Гарри взорвался болью, и в юношу

ярким потоком хлынули мысли и чувства Волдеморта. По—прежнему почти ничего не

различая вокруг себя, Гарри словно наяву увидел огромный неприступный замок, мрачный и абсолютно чёрный. Мысли Волдеморта обрели внезапно пронзительную

остроту и чёткость; переполненный ликованием и уверенностью, он плыл к огромному

сооружению по воздуху.

Близко… уже совсем близко…

Невероятным усилием Гарри закрылся от ощущений Волдеморта и вернулся в

реальность — туда, где он сидел привязанный к Рону, Эрмионе, Дину и Грифуку и

прислушивался к словам Живоловов.

— «Эрмиона Грейнджер, — читал Скабиор, — грязнокровка; по имеющейся

информации, путешествует вместе с Гарри Поттером».

Настала тишина. Шрам на лбу горел от боли, но Гарри, стиснув зубы, изо

всех сил сосредоточивался на происходящем, стараясь не соскользнуть в сознание

Волдеморта. Скрипнули башмаки Сероспина; он присел на корточки перед Эрмионой.

— А знаешь что, крошка? Эта фотография в журнале выглядит точь-в-точь как

ты.

— Нет! Это не я! — взвизгнула Эрмиона, но её перепуганный вопль прозвучал

как признание.

— «…по имеющейся информации, путешествует вместе с Гарри Поттером», —

негромко повторил Сероспин.

Наступила тишина. Шрам по—прежнему невыносимо дёргало, и Гарри изо всех

сил старался оставаться в сознании. Только не уплыть в мысли Волдеморта, только

не сейчас!

— Что ж, это меняет дело, как вы считаете? — прошептал Сероспин. Никто не

ответил ему. Банда Живоловов застыла в ожидании. Гарри чувствовал, как трясутся

руки Эрмионы. Оборотень встал, шагнул к Гарри и присел перед ним, внимательно

изучая его изуродованное заклятьем лицо.

— Что это тут у тебя на лбу, а, Вернон? — мягко поинтересовался Сероспин, обдав юношу своим мерзким дыханием, и ткнул грязным пальцем прямо в шрам.

196

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод»)

— Не трогайте! — не сдержавшись, заорал во весь голос Гарри; боль была

такая, что его чуть не вырвало.

— Ты, вроде, носил очки, а, Поттер? — шепнул Сероспин.

— Да я же нашёл очки! — завопил один из Живоловов. — Там, в палатке, были

очки, Сероспин, погоди—ка…

Через несколько секунд кто-то грубо надел ему на нос очки. Живоловы

сгрудились вокруг, внимательно всматриваясь в его черты.

— Это он! — пролаял Сероспин. — Мы поймали Поттера!

Бандиты отпрянули, ошарашенные тем, что их рейд неожиданно приобрёл такой

размах. Гарри не мог придумать, что сказать, — голова раскалывалась, осколки

видений непрошенными гостями врывались в его мозг…

…Он прятался под высокими стенами чёрной крепости…

Нет, он был Гарри, связанный и безоружный, на волосок от гибели…

… и смотрел вверх, на окно под крышей самой высокой башни…

Он — Гарри, и Живоловы сейчас вполголоса обсуждают его дальнейшую судьбу…

…Пора лететь…

— …Значит, в Министерство?

— К чёрту Министерство! — взревел Сероспин. — Они припишут все заслуги

себе, нам достанется шиш с маслом. Я так смекаю, его надо отдать прямо Сами—

Знаете—Кому.

— Ты вызовешь его сюда? — спросил Скабиор, одновременно с почтением и

ужасом.

— Нет, — проворчал Сероспин. — У меня нет… Говорят, они устроили базу в

поместье Малфоев. Отвезём парня туда.

У него нет Знака, догадался Гарри, вот почему он не может вызвать

Волдеморта. Сероспину разрешили присоединиться к Пожирателям смерти — почему бы

не позволить ему делать за них грязную работу? Но лишь доверенные последователи

Тёмного лорда были отмечены Знаком Мрака. Оборотню эта высокая честь пока не

оказана.

Шрам опять обжёг болью…

…Он летел сквозь ночь, поднимаясь всё выше и выше, прямо к окнам на

вершине башни…

— Ты точно уверен, что это он? Потому как если нет, то мы все, считай, покойники — учти, Сероспин.

— Кто тут командует, в конце концов?! — взревел оборотень. Он явно хотел

отыграться на своих коллегах за унижение из—за Знака — точнее, из—за его

отсутствия. — Поттер это, зуб даю! Он, да в придачу к нему палочка — это двести

тысяч галлеонов! Но если у вас кишка тонка — дело хозяйское, я один заберу всю

награду, а коли повезёт, получу ещё немного и за девчонку.

…В окно — узкую щель в чёрной каменной стене, куда не пролезть человеку, —

едва виден измождённый человек, с виду почти скелет, свернувшийся на полу под

одеялом. Спит или мёртв?

— Ладно! — решил Скабиор. — Ладно, мы с тобой! Что насчёт остальных? Что

будем делать с ними?

— Берём всех с собой. Пара грязнокровок — это ещё десять галеонов. И дай—

ка сюда меч. Если на нём настоящие рубины, то нам, считай, ещё раз удача

улыбнулась.

Пленников подняли на ноги. Гарри чувствовал, как у Эрмионы от ужаса

перехватывает дыхание.

— Разбирайте их да держите покрепче! Я с Поттером! — скомандовал Сероспин.

Он ухватил Гарри за волосы, длинные жёлтые ногти царапнули голову. — На счёт

«три»! Раз—два—три!

Живоловы телепортировались, таща пленников за собой. Гарри задёргался, пытаясь отцепить руку Сероспина, но бесполезно: Рон и Эрмиона были слишком туго

привязаны к нему, он не мог разорвать путы, а воздуха в лёгких оставалось всё

меньше, и шрам жёг всё сильнее.

…Он по—змеиному протиснулся в узкую бойницу в стене и беззвучно спрыгнул

на пол комнаты, больше похожей на тюремную камеру…

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») 197

Они приземлились где-то на просёлке. Пленники кучей повалились друг на

друга. Гарри несколько раз моргнул опухшими веками, привыкая к темноте. Потом он

разглядел металлическую решётку ворот, а за ними — дорогу, ведущую вверх по

холму. На секунду он испытал облегчение — Волдеморта здесь нет. Гарри знал, что

тот сейчас находится в каком-то странном месте, похожем на замок, под крышей

одной из башен. Значит, надежда ещё остаётся. Но много ли времени понадобится

Тёмному лорду для возвращения после того, как он узнает, что Гарри попался?

Один из Живоловов шагнул к воротам и подёргал за прутья.

— Эй, Сероспин, тут заперто! Как мы войдём? Я не… ОЙ!

Он в испуге отдёрнул руки. Железные прутья начали изгибаться, образуя

причудливые складки и завитки, и наконец сложились в устрашающее лицо. Гулким

лязгающим голосом решётка проговорила: «Назовите цель вашего визита»

— У нас тут Поттер! — триумфально прокричал в ответ Сероспин. — Мы поймали

Гарри Поттера!

Ворота распахнулись.

— Вперёд! — скомандовал оборотень.

Пленников погнали сквозь ворота вверх по дороге, ведущей к дому. Высокая

живая изгородь по обеим сторонам приглушала звук шагов. Краем глаза Гарри уловил

над изгородью какую-то белую тень, похожую на призрака; секундой позже он понял, что это белоснежный павлин. Засмотревшись, он споткнулся и упал, но Сероспин

рывком поднял его на ноги и опять привязал к остальным пленникам. Гарри

зажмурился и на несколько секунд отдался боли — он хотел узнать, что сейчас

делает Волдеморт.

…Истощённое тело — кожа да кости — шевельнулось под одеялом. Лежавший на

кровати живой скелет перевернулся на другой бок, лицом к незваному гостю, открыл

запавшие глаза и сел, не отрывая взгляда от Волдеморта. Потом он улыбнулся

беззубым ртом и прошамкал:

— Пришёл, значит… Я знал, что когда—нибудь ты придёшь. Вот только путь был

напрасным. Я никогда ею не владел.

— Ты лжёшь!

Ярость Волдеморта взорвалась, как бомба. Усилием воли Гарри заставил

сознание вернуться в своё тело, к окружающей его страшной действительности.

Пленников вели всё дальше по усыпанной гравием дорожке.

Яркий луч из темноты ударил в лицо, заставив остановиться.

— Что здесь происходит? — спросил холодный женский голос.

— Мы хотим видеть Сами—Знаете—Кого! — проскрипел Сероспин.

— Кто — мы?

— Ты прекрасно знаешь, кто я! — в тоне Сероспина смешались злость и

обида. — Фенрир Сероспин, вот кто! И мы поймали Гарри Поттера!

Сероспин ухватил Гарри и поставил его лицом к свету. Остальным пленникам

тоже пришлось развернуться.

— Вы не смотрите, мэм, что он весь опухший, — вставил Скабиор. — Если вы

приглядитесь, так и шрам увидите. А вот девчонка, видите? Это та самая

грязнокровка, которая в бегах вместе с Поттером. Даже никаких сомнений быть не

может. И палочку его мы прихватили, вот, смотрите…

Из—под отёчных век Гарри наблюдал, как Нарцисса Малфой внимательно

рассматривает его раздутое лицо. Когда Скабиор кинул ей терновую палочку, она

слегка приподняла бровь, а затем коротко приказала:

— В дом их.

Пинками и тычками бандиты погнали Гарри и всех остальных вверх по широким

каменным ступеням, в длинный холл, увешанный портретами.

— Следуйте за мной, — распорядилась Нарцисса, проходя вперёд. — Мой сын

Драко сейчас дома на пасхальных каникулах. Он нам скажет, действительно это

Гарри Поттер или нет.

После уличной темноты гостиная казалась прямо-таки залитой светом. Даже

сквозь щёлочки заплывших глаз Гарри видел, насколько она огромна. Свисавшая с

потолка хрустальная люстра освещала бесчисленные портреты на пурпурных стенах.

Жарко горел изукрашенный, облицованный мрамором камин. Живоловы вытолкнули

пленников на середину комнаты. Из кресел перед камином поднялись двое.

198

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод»)

— В чём дело? — донёсся до ушей юноши манерный, до ужаса знакомый голос

Люция Малфоя. Гарри запаниковал: никакого выхода из создавшейся ситуации он не

видел. Правда, теперь, когда страх овладел его сознанием, стало гораздо легче

блокировать мысли Волдеморта, хотя шрам по—прежнему болел.

— Они говорят, будто поймали Поттера, — ответил холодный голос Нарциссы. —

Драко, подойди сюда.

Гарри не осмеливался поднять взгляд на сидящего в кресле Драко, но видел

его краем глаза - чуть выше самого Гарри, бледное пятно острого лица под

белокурыми волосами.

Сероспин расположил пленников так, чтобы Гарри оказался прямо под люстрой.

— Ну что, парень? — просипел оборотень.

Гарри стоял прямо напротив огромного, вычурно обрамлённого зеркала над

камином. Он не видел своего отражения с тех пор, как они покинули дом на площади

Угрюмолд. Лицо в зеркале было огромным, розовым и блестящим. Заклятие Эрмионы

сделало его неузнаваемым. Чёрные волосы спускались до плеч, на нижней челюсти

виднелась изрядная щетина. Не знай он, что сам стоит перед зеркалом, удивился

бы, кому это пришло в голову надеть его очки. Тем не менее, Гарри старался не

смотреть в глаза Драко, и кроме того, он решил молчать, поскольку голос мог его

выдать.

— Ну, Драко? — нетерпеливо потребовал Люций Малфой. — Это он? Это Поттер?

— Я не могу… не могу сказать наверняка, — слабо ответил Драко, держась

подальше от Сероспина. Казалось, он так же боялся смотреть на Гарри, как и Гарри

боялся смотреть на него.

— Посмотри ещё раз, посмотри внимательнее! Ну же, подойди поближе!

Гарри никогда ещё не слышал в голосе Люция Малфоя такого воодушевления.

— Драко, пойми — если мы преподнесём Тёмному лорду Поттера, все наши

проступки будут прощ…

— Но мы же не будем забывать, кто на самом деле поймал Поттера, верно, мистер Малфой? — голос Сероспина звучал угрожающе.

— Конечно, нет! Само собой! — нетерпеливо отмахнулся Люций. Он приблизился

к Гарри вплотную, так что тот мог видеть его надменную бледную физиономию в

мельчайших подробностях даже сквозь набряклые веки. Опухшее лицо юноши

напоминало маску; Гарри казалось, что он глядит через прутья решётки..

— Что вы с ним сделали? — спросил Люций Сероспина. — Кошмарный вид!

— Это не мы. Мы его не трогали.

— Похоже на Жалящее заклинание… — пробормотал Люций. Его серые глаза

внимательно обследовали лоб Гарри.

— Тут что-то есть, — прошептал он. — Похоже на шрам, только кожа очень

растянулась… Драко! Пойди сюда, посмотри хорошенько! Как ты полагаешь?

Лицо Драко появилось рядом с лицом его отца. Они ужасно походили друг на

друга, вот только Люций был вне себя от нечаянной радости, а Драко выглядел

раздражённым и даже испуганным.

— Я не знаю, — сказал он наконец, развернулся и отошёл к матери, стоявшей

у камина.

— Люций, — окликнула Нарцисса; голос её звучал холодно и отчётливо, — мы

должны действовать только наверняка. Абсолютно убедиться в том, что это Поттер, до того как вызывать Тёмного лорда… Они утверждают, будто это его палочка, —

Нарцисса повертела в руках палочку из тёрна, — но она не похожа на ту, что

описывал Олливандер… Если мы ошибёмся, если призовём Тёмного лорда впустую… Ты

помнишь, что он сделал с Роулом и Долоховым?

— Ну а как насчёт грязнокровки? — рыкнул Сероспин. Гарри чудом не упал —

Живоловы дёрнули за верёвки и опять развернули всю группу пленников. Теперь свет

падал на Эрмиону.

— Позвольте, — резко вставила Нарцисса. — Да… Да — она была в магазине

мадам Малкин вместе с Поттером! Я видела её фотографию в «Пророке»! Смотри, Драко, эта девчонка — это ведь Грейнджер?

— Я не… пожалуй… может, и так.

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») 199

— Так значит, вот тот парень — Висли! — закричал Люций, обежав группу

пленников и заглянув Рону в лицо. — Посмотри—ка на него, Драко, это ведь сын

Артура Висли, как его там зовут?..

— Может, и так, — повторил Драко, по—прежнему не поворачиваясь. — Вполне

может быть.

Дверь в гостиную за спиной у Гарри открылась.

— Что здесь происходит, Цисси? — поинтересовался женский голос, звук

которого заставил Гарри ещё сильнее похолодеть от страха, хотя ему казалось, что

это уже невозможно.

Беллатрикс Лестранг медленно обошла пленников. Она остановилась справа от

Гарри и внимательно вгляделась в Эрмиону из—под тяжёлых полуопущенных век.

— Но ведь это та самая грязнокровка? — тихо проговорила она. — Это ведь

Грейнджер?

— Да, да, это Грейнджер! — закричал Люций. — А рядом с ней — мы думаем, что это Поттер! Поттер и его дружки наконец-то пойманы!

— Поттер?! — взвизгнула Беллатрикс и отступила на шаг, стараясь получше

рассмотреть Гарри. — Вы уверены? В таком случае, Тёмный лорд должен быть извещён

об этом немедленно!

Она потянула рукав вверх, и Гарри увидел выжженный на левой руке Знак

Мрака. Он знал, что сейчас случится: колдунья нажмёт на Знак, чтобы призвать

своего обожаемого повелителя…

— Я как раз собирался его оповестить! — выкрикнул Люций, хватая Беллатрикс

за руку. — Я призову его, Белла, а не ты. Поттер был доставлен в мой дом, так

что это моя ответственность и моё право…

— Твоё право!.. — оскалилась Беллатрикс, пытаясь вырвать руку из хватки

Люция. — Ты потерял все права, когда остался без палочки! Как ты смеешь? Руки

прочь от меня!

— Ты здесь совсем ни при чём, это не ты поймала Поттера…

— Прощеньица прощу, господин Малфой, но поймали-то Поттера мы, мы и должны

по справедливости получить золотишко…

— Золото! — истерически хохотнула Беллатрикс, пытаясь освободиться из

цепких лап шурина. Свободной рукой она силилась дотянуться до кармана, где

лежала палочка. — Да забирайте своё золото, грязные шакалы, на что мне золото? Я

ищу только чести служить Тёмно…

Она перестала вырываться и не мигая уставилась куда-то вбок. Обрадованный

неожиданной капитуляцией, Люций отпустил её и поспешил засучить левый рукав.

— НЕ СМЕЙ! — от страха голос Беллатрикс сорвался на визг. — Не

притрагивайся к Знаку! Если Тёмный лорд явится сейчас, мы все погибли!

Люций застыл, поражённый. Беллатрикс сделала несколько шагов и исчезла из

поля зрения Гарри.

— Что это?

— Меч, — проворчал не видимый Гарри бандит.

— Дай его мне.

— Может, вы в этом доме и хозяйка, а только, сдаётся мне, это я его нашёл, а не вы. Стало быть, и меч мой, а не ваш.

Раздался хлопок, мелькнула красная вспышка, и Гарри понял, что

незадачливый Живолов был Оглушён. Его компаньоны возмущённо загалдели; Скабиор

выхватил палочку.

— Ты что, совсем сдурела, дамочка? — гаркнул он.

— Оглушить! Оглушить! — в ответ завопила Беллатрикс.

Силы были явно неравны, несмотря на то, что бандитов было четверо против

неё одной. Гарри знал: на стороне Беллатрикс два ключевых преимущества —

виртуозное владение боевыми заклинаниями и полное отсутствие совести. Бой

закончился, не успев начаться: через несколько секунд все бандиты валялись на

полу без сознания, за исключением Сероспина, который скорчился на коленях, вытянув руки перед собой. Беллатрикс, с лицом белее мела, наклонилась над ним, сжимая меч в руке.

— Где ты взял этот меч? — прошептала она, вынимая палочку из его ослабшей

безвольной руки.

200

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод»)

— Как ты смеешь! — оскалился обездвиженный Сероспин. — Женщина, отпусти

меня!

— Где ты взял этот меч? — повторила Беллатрикс, сунув меч ему прямо под

нос. — Ведь Снэйп отправил его прямо в моё хранилище в банке Гринготтс!

— Он был в их палатке, — прохрипел Сероспин. — Отпусти меня, я сказал!

Она взмахнула палочкой. Сероспин вскочил на ноги и отступил за кресло, судорожно ухватившись за спинку — кривые грязные ногти проткнули обшивку: теперь

оборотень боялся Беллатрикс.

— Драко, — Беллатрикс указала на валявшихся на полу бандитов, — вышвырни

эту дрянь наружу. И если у тебя кишка тонка их прикончить, то просто оставь во

дворе, я потом сама о них позабочусь.

— Не смей так разговаривать с Дра… — яростно начала Нарцисса, но окрик

сестры перебил её.

— Молчать! Ситуация гораздо, гораздо серьёзнее, чем ты можешь себе

представить, Цисси! Мы можем оказаться в большой беде!

Беллатрикс замолчала, тяжело дыша; некоторое время она рассматривала в

полной тишине украшенную рубинами рукоять меча, потом повернулась к пленникам.

— Если это действительно Поттер, — пробормотала она скорее себе, чем кому-

либо другому, — то ему нельзя причинять вреда, Тёмный лорд хочет сам покончить с

ним. Но если он узнает… Я должна… Я должна выяснить…

Она опять повернулась к сестре.

— Пленников надо поместить в подвал, пока я не решу, как быть дальше!

— Это мой дом, Белла, и хозяйка тут я, так что не команд…

— Делай, что говорю! — взвизгнула Беллатрикс с безумным, пугающим видом; из палочки вырвалась тонкая струя огня, которая прожгла дыру в дорогом ковре. —

Мы все в страшной опасности — ты даже не можешь себе представить, в какой!

Нарцисса помедлила. Потом повернулась к Сероспину:

— Отведи пленников в подвал.

— Погоди, — вмешалась Беллатрикс. — Всех, кроме грязнокровки.

Оборотень довольно хмыкнул.

— Нет! — закричал Рон. — Меня, возьмите меня!

Беллатрикс отвесила ему оплеуху; звук удара гулко разнёсся по комнате.

— Если она умрёт во время дознания, ты будешь следующим, — пообещала

колдунья. — Для меня предатели крови немногим лучше грязнокровок. Сероспин, отведи их вниз и проследи, чтобы они были хорошенько заперты. Больше ничего с

ними не делай. Пока.

Она швырнула оборотню его палочку, затем достала из—под мантии короткий

серебряный кинжал, перерезала верёвку и за волосы вытащила Эрмиону на середину

комнаты. Сероспин вытолкал остальных в дверь, ведущую в длинный тёмный коридор.

Возвращённую палочку он держал в вытянутой руке как символ невидимой, но

непреодолимой власти. Гоня пленников по коридору, он промурлыкал:

— Сдаётся, что и мне достанется немного от девчонки, после допроса-то.

Авось хватит на укус—другой. Ты как думаешь, рыжий?

Гарри чувствовал, как Рон дрожит с головы до ног. По—прежнему связанные

спина к спине, они спустились по крутой лестнице, в любой момент рискуя

оступиться и переломать себе шеи. Внизу оказалась тяжёлая дверь; Сероспин отпер

её, постучав палочкой, втолкнул пленников в сырую и затхлую комнату и оставил их

в полной темноте. Не успел затихнуть звук захлопнувшейся двери, как прямо над

ними раздался ужасный, полный боли крик.

— ЭРМИОНА! — взревел Рон, рванувшись всем телом так, что чуть не опрокинул

Гарри. Он дёргался и извивался, изо всех сил пытаясь освободиться от верёвок. —

ЭРМИОНА!

— Тише ты! — шикнул Гарри. — Заткнись, нам нужно придумать, как выбраться…

— ЭРМИОНА! ЭРМИОНА!

— Нам нужен план, перестань орать! Надо как-то избавиться от верёвок…

— Гарри? — вдруг донёсся шёпот из темноты. — Рон? Это вы?

Рон замолчал. Рядом кто-то зашевелился, и Гарри увидел, как из темноты

вылепилась чья-то фигура.

— Гарри? Рон?

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») 201

— Луна?

— Да, это я! Господи, как я надеялась, что вас не поймают!

— Луна, ты можешь помочь нам избавиться от верёвок? — спросил Гарри.

— Ну да, пожалуй, могу. У нас тут есть ржавый гвоздь, мы его как раз для

таких случаев держим. Погоди минутку.

Наверху опять закричала Эрмиона. Беллатрикс тоже что-то провизжала, но её

слова потонули в безумном рычании Рона:

— ЭРМИОНА! ЭРМИОНА!

— Мистер Олливандер? — услышал Гарри голос Луны. — Мистер Олливандер, гвоздь у вас? Если бы вы смогли чуть-чуть подвинуться… По-моему, он где-то около

кувшина.

Она вернулась спустя несколько секунд.

— Теперь стойте смирно.

Верёвка была затянута так туго, что Гарри чувствовал каждое движение Луны, пытавшейся расковырять узел гвоздём.

Сверху донёсся голос Беллатрикс:

— Ещё раз спрашиваю: где вы взяли меч? Отвечай!

— Мы его нашли. Нашли, правда! НЕТ! — Эрмиона снова закричала от боли, Рон

дёрнулся всем телом, и ржавый гвоздь, сорвавшись, царапнул Гарри по запястью.

— Рон, стой спокойно! — прошептала Луна. — Тут и так темно, я не вижу, куда гвоздём тыкаю, а тут ещё ты прыгаешь!

— В кармане! — вдруг воскликнул Рон. — У меня в кармане делюминатор, в нём

полно света!

Через секунду раздался щелчок, и сверкающие шары маленькими солнышками

повисли под потолком, заливая сиянием подвал. Делюминатор высосал их из ламп в

палатке, и теперь они не могли вернуться к своему источнику. Гарри наконец смог

как следует рассмотреть Луну — она была бледной, а расширившиеся от волнения

глаза, казалось, занимали половину лица. В углу неподвижно скорчился Олливандер, изготовитель волшебных палочек. Обернувшись, Гарри краем глаза увидел остальных

пленников — Дина и гоблина Грифука; последний, похоже, был в полуобморочном

состоянии и держался на ногах только потому, что его привязали к остальным.

— Ага, так гораздо лучше. Спасибо, Рон! — Луна опять принялась ковырять

гвоздём верёвку. — Привет, Дин, как жизнь?

— Ты лжёшь, мерзкая грязнокровка, и я это знаю! — послышалось сверху. — Ты

забралась в моё хранилище в Гринготтсе! Говори правду, слышишь? Правду!

Очередной полный муки крик.

— ЭРМИОНА!

— Что вы взяли ещё? Что? Говори правду — или, клянусь, отведаешь моего

ножа! — Есть!

Гарри почувствовал, как с него упали верёвки, и принялся разминать

запястья. Рон заметался по подвалу, всматриваясь в низкий потолок в поисках

люка. Всё лицо Дина было в крови и синяках; он поблагодарил Луну, но с места не

двинулся — его трясло. Грифук осел на пол с очумелым видом; на его смуглом лице

виднелись рубцы.

Тем временем Рон попытался телепортироваться без палочки.

— Отсюда не убежишь, Рон, — заметила Луна, наблюдая за его бесплодными

попытками. — Подвал полностью блокирован. Я тоже пыталась поначалу. Мистер

Олливандер провёл здесь столько времени, что всё перепробовал, — и без толку.

Эрмиона опять закричала, и этот звук пронзил болью всё тело Гарри. Шрам

снова начал зудеть, но Гарри было не до него — он ощупывал стены подвала, не

зная сам, что именно ищет, и в глубине души понимая бесполезность своих

действий.

— Что ещё вы украли, что? ОТВЕЧАЙ! ТЕРЗАТИО!

Эхо многократно умножило крик Эрмионы. Рон, почти рыдая, молотил кулаками

по стенам. В порыве отчаяния Гарри сорвал с шеи подаренный Хагридом мешочек и

начал в нём рыться; сначала он вытащил Дамблдоров снитч и потряс его, надеясь

неизвестно на что… не сработало… взмах половинками сломанной палочки с пером

202

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») феникса — никаких признаков жизни… осколок зеркала, искрясь, вывалился на пол, и

Гарри заметил пронзительно—голубой блик…

Из зеркала на него смотрел глаз Дамблдора.

— Помогите нам! — в слепом отчаянии закричал Гарри. — Мы в подвале в

поместье Малфоев, помогите нам!

Глаз мигнул и пропал.

Всё произошло настолько быстро, что юноша даже не понял, действительно ли

он видел глаз или ему показалось. Он повертел осколок так и сяк — ничего, кроме

отражения стен и потолка. А Эрмиона кричала всё отчаяннее, и рядом с Гарри

надсаживался Рон:

— ЭРМИОНА! ЭРМИОНА!

— Как вы забрались в моё хранилище? Тот грязный гоблин в подвале — это он

помог? — услышали они нервный высокий голос Беллатрикс.

— Мы никогда не видели его раньше! — всхлипнула Эрмиона. — Мы никогда не

были в вашем хранилище… Это не настоящий меч! Это копия, просто копия!

— Копия?! — вне себя от ярости завизжала Беллатрикс. — Так я и поверила!

— Но ведь это можно легко проверить! — воскликнул Люций. — Драко, приведи

гоблина из подвала, он скажет нам, настоящий ли это меч!

Гарри бросился через весь подвал к стене, около которой сидел гоблин.

— Грифук, — прошептал он прямо в заострённое ухо, — ты должен сказать им, что это фальшивый меч! Они не должны узнать, что он настоящий, пожалуйста, Грифук!..

На лестнице, ведущей в подвал, раздались шаги, и в следующую секунду из—за

двери послышался голос Драко:

— Всем отойти назад и встать вдоль дальней стены. Любого, кто попытается

сопротивляться, убью!

Они послушались. Рон щёлкнул делюминатором, и огни мгновенно исчезли в его

кармане. Клацнул замок, дверь распахнулась — и Малфой, бледный и решительный, с

палочкой в вытянутой руке, шагнул в подземелье. Быстрым движением он схватил

маленького гоблина за руку и вытащил его из подвала. Дверь захлопнулась, и в тот

же миг раздался громкий треск.

Ещё один щелчок делюминатора — и три световых шара выскользнули из кармана

и взмыли к потолку, осветив эльфа Добби, который только что сюда

телепортировался.

— ДОБ…

Гарри вовремя успел шлёпнуть Рона по руке, и тот моментально заткнулся. По

глазам было видно, что он мысленно кроет себя последними словами за

несдержанность. Над головой раздались шаги — Драко вёл Грифука к Беллатрикс.

Глаза Добби, и без того размером с теннисные мячики, казалось, вот—вот выскочат

из орбит; он дрожал всем телом — от ног до кончиков заострённых ушей. И

неудивительно — он же осмелился вернуться в дом своих бывших хозяев!

— Гарри Поттер, — едва пискнул эльф сдавленным голосом, — Добби пришёл

вызволить вас.

— А как же ты…

Ужасный крик заглушил слова Гарри — на Эрмиону опять наложили пыточное

проклятие, — и юноша оборвал себя на полуслове.

— Можешь телепортироваться отсюда? — перешёл он к главному. Добби кивнул, да так резко, что уши хлопнули.

— Вместе с людьми?

Эльф опять кивнул.

— Отлично. Добби, я хочу, чтобы ты взял Луну, Дина и мистера Олливандера, и перенёс их… перенёс их к…

— К Биллу и Флёр! — выпалил Рон. — Коттедж «Ракушка», на окраине Тинуорта!

Эльф кивнул в третий раз.

— И сразу возвращайся за нами, — закончил Гарри. — Можешь, Добби?

— Конечно, Гарри Поттер, — кивнул тот, подбежал к Олливандеру, лежавшему

на полу почти без сознания, и взял его за руку. Вторую руку эльф, обернувшись, протянул Луне и Дину. Те не двинулись с места.

— Гарри, мы хотим помочь! — прошептала Луна.

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») 203

— Мы не можем бросить вас здесь, — согласился Дин.

— Да идите же скорее! Увидимся на месте.

Едва Гарри произнёс эти слова, как почувствовал пылающую боль в шраме —

более сильную, чем прежде. Через несколько секунд он уже глядел вниз, но уже не

на продавца волшебных палочек, а на кого-то другого, такого же старого и

измождённого, однако этот старик презрительно смеялся.

— Ну так убей меня, Волдеморт! Я приветствую свою смерть, а тебе она не

поможет найти то, что ты ищешь. Ах, сколь многого ты не способен понять!

Гарри почувствовал ярость Волдеморта, но как только Эрмиона закричала в

очередной раз, юноша опять отгородился от своего врага и вернулся в подвал, к

ужасу собственного положения.

— Идите же! — взмолился он. — Идите! Мы следом, торопитесь!

Сдавшись, Дин и Луна коснулись протянутой руки Добби. Раздался громкий

хлопок, и все они исчезли.

— Что это было? — закричал Люций Малфой сверху. — Вы слышали шум в

подвале?

Гарри и Рон переглянулись.

— Драко… Нет, позови—ка Червехвоста! Пусть пойдёт и проверит!

Над головой послышались шаги — кто-то пересёк комнату, потом наступила

тишина. Гарри знал, что оставшиеся в гостиной сейчас стоят и прислушиваются к

малейшему шороху из подпола.

— Мы должны попробовать его скрутить. Это наш единственный шанс, —

прошептал Гарри на ухо Рону.

Выбора не было: если войдут и увидят, что три пленника исчезли, им точно

конец. За дверью кто-то спускался по ступенькам. Друзья прижались к стене по

обеим сторонам двери.

— Не выключай свет, — добавил Гарри.

— Всем назад! — раздался голос Червехвоста. — Отойти от двери. Я вхожу.

Дверь распахнулась. Долю секунды Червехвост глазел на совершенно пустой

подвал, который был залит светом трёх крошечных солнц, парящих в воздухе. И тут

Гарри и Рон прыгнули на него. Гарри зажал ему рот, а Рон заломил руку, направив

палочку в потолок. Они боролись молча; палочка Червехвоста пыхала искрами, серебряная рука сжимала горло Гарри.

— Что там, Червехвост? — крикнул сверху Люций Малфой.

— Ничего! — отозвался Рон, весьма похоже изобразив хриплый голос

Червехвоста. — Всё в порядке!

Гарри задыхался. Пытаясь оторвать металлические пальцы от своего горла, он

прохрипел:

— Ты что же, убьёшь меня? После того, как я спас тебе жизнь? Ты у меня в

долгу, Червехвост!

К изумлению Гарри, хватка на горле на миг ослабла, и юноша тут же

вывернулся, не переставая зажимать рот противнику. Он увидел, как водянистые

глазёнки Червехвоста выпучились от удивления и страха. Казалось, человек-крыса

был так же, как и Гарри, ошарашен тем, что сделала его рука, этим почти

незаметным, предательским жестом милосердия, и принялся сопротивляться с

удвоенной яростью, словно искупая секундную слабость.

— А вот это мы приберём… — прошептал Рон, наконец вытащив палочку из его

пальцев.

Беспомощный, лишённый палочки Червехвост перевёл расширенные от ужаса

глаза с лица Гарри на собственные серебряные пальцы, которые неумолимо

приближались к его горлу.

— Нет…

Не задумавшись ни на секунду, Гарри попытался оттащить руку назад, но та

не останавливалась. Серебряное приспособление, которое Волдеморт даровал самому

трусливому из своих слуг, восстало против обезоруженного и никчёмного владельца.

За мимолётное колебание, за секундную жалость Петтигрю получил в награду смерть; его душили прямо у ребят на глазах.

204

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод»)

— Нет! — ахнул Рон. Он больше не удерживал противника; они с Гарри

навалились вместе, пытаясь разжать, оттянуть металлические пальцы, смявшие горло

Червехвоста, но всё было бесполезно. Лицо Петтигрю наливалось синевой.

— Отпустио! — выдохнул Рон, направив палочку на серебряную руку.

Никакого эффекта. Петтигрю упал на колени, и в тот же момент наверху

раздался мучительный крик Эрмионы. Глаза Петтигрю на иссиня—багровом лице

закатились, он дёрнулся последний раз и затих. Гарри и Рон переглянулись и, оставив тело Червехвоста на полу, выскочили из подвала. Они взбежали по ступеням

и опять оказались в тёмном коридоре, ведущем к гостиной. Ребята осторожно

подкрались к приоткрытой двери; отсюда они ясно видели, как Беллатрикс глядит

сверху вниз на Грифука, который держит в своих длинных пальцах меч Гриффиндора.

У ног Беллатрикс лежала Эрмиона.

— Ну? — спросила Беллатрикс гоблина. — Меч настоящий?

Гарри затаил дыхание, стараясь не замечать покалывания в шраме.

— Нет, — ответил Грифук. — Это подделка.

— Ты уверен? — выдохнула Беллатрикс. — Абсолютно уверен?

— Да.

Её лицо смягчилось.

— Отлично, — с облегчением произнесла она и небрежно взмахнула палочкой.

Гоблин с криком упал, зажимая глубокую рану на лице.

— Ну а теперь, — продолжила Беллатрикс с ликованием в голосе, — теперь мы

вызовем Тёмного лорда!

И она отдёрнула рукав и прижала указательный палец к Знаку Мрака.

В ту же секунду шрам на лбу Гарри взорвался такой болью, словно опять

рассекли кожу. Всё, что окружало юношу, внезапно исчезло.

Он был Волдемортом, у его ног лежал тощий, как скелет, старый волшебник и

издевательски смеялся во весь свой беззубый рот. Ощутив призыв, Тёмный лорд

разъярился — он ведь предупреждал, чтобы его не беспокоили ни в коем случае, разве что при поимке Поттера. Ну, если они ошиблись…

— Убей же меня! — потребовал старик. — Ты никогда не победишь, ты не

можешь победить! Эта палочка никогда — слышишь? — никогда не будет твоей…

И ярость Волдеморта наконец вырвалась наружу. Вспышка зелёного света

заполнила камеру; заклинание приподняло исхудавшего человека с постели, а

обратно упало уже безжизненное тело. С трудом сдерживая гнев, Волдеморт двинулся

обратно к окну. Если его призвали из—за пустяка, они поплатятся…

— А от грязнокровки, — вновь заговорила Беллатрикс, — я думаю, можно

избавиться. Сероспин, забирай её, если хочешь.

— НЕЕЕЕЕЕЕТ!

Рон ворвался в гостиную. Беллатрикс обернулась. Нападение застало её

врасплох, она вскинула палочку…

— Разоружармус! — рявкнул Рон, направив на неё палочку Червехвоста.

Палочка вылетела из руки Беллатрикс, описав в воздухе дугу, и Гарри, рванувший следом за Роном, поймал её на лету.

— Оглушить! — закричал он. Люций Малфой мешком осел на пол перед камином.

Драко, Нарцисса и Сероспин развернулись — вспышки заклинаний вылетели из

направленных на Гарри палочек. Он бросился на пол и перекатился за диван.

— ОСТАНОВИТЕСЬ — ИЛИ ОНА УМРЕТ!

Тяжело дыша, Гарри осторожно выглянул. Беллатрикс приподняла с пола

Эрмиону — похоже, та была без сознания — и приставила короткий серебряный кинжал

к её горлу.

— Бросайте палочки, — негромко велела Беллатрикс. — Бросайте, или я пущу

девчонке кровь, и мы проверим, насколько она грязная.

Рон замер, сжимая палочку Червехвоста. Гарри с палочкой Беллатрикс в руке

поднялся из—за дивана.

— Я сказала — бросьте палочки! — взвизгнула Беллатрикс, прижимая кинжал к

горлу Эрмионы.

Из—под лезвия показались капли крови.

— Ладно! — Гарри бросил палочку Беллатрикс на пол. Рон последовал его

примеру. Оба подняли руки, сдаваясь.

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») 205

— Очень хорошо, — осклабилась Беллатрикс. — Драко, подними палочки! Тёмный

лорд уже в пути, Гарри Поттер. Твоя смерть приближается!

Гарри и сам это знал. Шрам разрывался от боли. Он чувствовал, как

Волдеморт мчится сквозь ночь над тёмным штормовым морем. Скоро он будет

достаточно близко, чтобы телепортироваться прямо в поместье Малфоев, и тогда —

всё, конец.

Драко собрал палочки с пола и вернулся к Беллатрикс.

— А теперь, Цисси, — мягко произнесла она, — давай—ка опять свяжем наших

юных героев, а Сероспин пока позаботится о Мисс Грязнокровке. Я уверена, Сероспин, после всего, что ты совершил сегодня, Тёмный лорд не пожалеет для тебя

девчонки.

Не успела она договорить, как сверху раздался странный скрежет. Все

вскинули головы к огромной хрустальной люстре, которая задрожала, угрожающе

качнулась, а затем с треском сорвалась с крюка и полетела вниз. Беллатрикс, пронзительно вскрикнув, бросила девушку и отскочила в сторону. Люстра с грохотом

обрушилась, накрыв Эрмиону и гоблина, по—прежнему сжимающего меч Гриффиндора.

Осколки хрусталя и звенья цепей брызнули в разные стороны. Рон прыгнул к люстре

и принялся вытаскивать Эрмиону. Драко, прижимая ладони к окровавленному лицу, согнулся пополам.

Гарри решился. Перепрыгнув через кресло, он вырвал все три палочки из

кулака Драко:

— Оглушить!

Сероспин, сбитый с ног тройным заклинанием, подлетел к потолку и грохнулся

на пол без чувств.

Взлетело облако чёрных волос — Беллатрикс вскочила на ноги и взмахнула

серебряным кинжалом. Нарцисса кинулась к Драко и оттащила его в сторону, подальше от эпицентра схватки. Вдруг она направила палочку на дверь и завопила

так, что даже Беллатрикс замерла:

— Добби! Ты! Это ты сбросил люстру?!

Крохотный эльф просеменил по ковру гостиной, наставив трясущийся палец на

бывшую хозяйку.

— Нельзя вредить Гарри Поттеру! — пропищал он.

— Убей его, Цисси! — воскликнула Беллатрикс.

Раздался щелчок — и палочка Нарциссы вырвалась у неё из руки и упала у

противоположной стены комнаты.

— Ах ты, маленькая грязная мартышка! — взревела Беллатрикс. — Как смеешь

ты посягать на палочку мага? Как смеешь ты противиться воле своих хозяев?

— У Добби нет хозяев! — заявил эльф. — Добби — свободный эльф, и Добби

пришёл освободить Гарри Поттера и его друзей!

Боль в шраме ослепила Гарри. Он смутно осознал, что до появления

Волдеморта остались считанные мгновения.

— Рон, лови — И ДЁРУ! — заорал он что было сил, перекидывая другу одну из

палочек. Наклонившись, Гарри выдернул Грифука вместе с мечом из—под люстры, взвалил стонущего гоблина на плечо и обернулся, чтобы ухватить за руку Добби.

Перед ним мелькнули застывшие фигуры Нарциссы и Драко, медные вихры Рона — и он

телепортировался. Последнее, что он увидел перед тем, как погрузиться в темноту, был голубой всполох на серебряном — кинжал Беллатрикс, который летел через

комнату прямо в него.

Дом Билла и Флёр… Коттедж «Ракушка»… Дом Билла и Флёр…

Он телепортировался в неизвестность; всё, что он сейчас мог — это

повторять вновь и вновь название места, куда хотел попасть, и надеяться, что

этого будет достаточно. Боль в шраме пронзала голову раскалённой иглой, гоблин

на плече с каждой секундой казался тяжелее и тяжелее, меч Гриффиндора больно

хлопал по спине. Ладонь Добби дёрнулась в его руке. Гарри подумал, что эльф, заботясь о друзьях, пытается подсказать им нужное направление, и ответил таким

же пожатием, чтобы сообщить, что всё в порядке…

И тут ноги коснулись земли, а лёгкие наполнились солёным воздухом. Посадка

вышла жёсткой — от удара о землю Гарри упал на колени и выпустил руку Добби.

206

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод»)

— Ты как? — спросил он гоблина, постаравшись помягче опустить его на

землю, но тот лишь шевельнулся и слабо застонал. Гарри обвёл взглядом окружающую

его темноту: неподалёку, под широко раскинувшимся звёздным небом, виднелось что-

то вроде коттеджа. Юноше показалось, что он заметил рядом с домом какое-то

движение.

Гарри стиснул обе захваченные в поместье Малфоев палочки, ожидая врагов в

любую секунду, с любой стороны: он был готов встретить их.

— Добби, это что — коттедж «Ракушка»? — шёпотом спросил он. — Мы попали

куда нужно?

Он оглянулся. Эльф стоял в нескольких шагах от него.

— ДОББИ!

Тот слегка покачнулся и судорожно вздохнул. Звёздный свет блеснул в широко

раскрытых, мерцающих глазах. Одновременно с Добби Гарри опустил взгляд прямо на

серебряную рукоятку кинжала, торчащую из груди эльфа.

— Добби… Нет… ПОМОГИТЕ! — заорал Гарри. От коттеджа к нему уже бежали. —

НА ПОМОЩЬ!

Он не знал и не хотел знать, кто эти люди — маги или магглы, друзья или

враги, он осознавал только одно: тёмное пятно на груди эльфа становится всё

больше и больше. Лицо Добби дрогнуло; он протянул обе руки к Гарри, моля о

помощи. Гарри подхватил его и уложил на холодную траву.

— Добби, нет! Не умирай, не умирай…

Взгляд эльфа нашёл его глаза. Губы задрожали, и Добби с трудом произнёс:

— Гарри… Поттер…

По крошечному телу прошла лёгкая дрожь, и эльф затих. Его глаза застыли

огромными мерцающими шарами, окроплёнными светом звёзд — звёзд, которых им

больше не суждено увидеть.

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») 207

Глава 24. Мастер волшебных палочек

Гарри словно окунулся в старый ночной кошмар: на мгновение показалось, будто

он опять стоит на коленях перед телом Дамблдора у подножия самой высокой башни

Хогвартса. Но на самом деле на траве свернулось хрупкое тельце, пронзённое

серебряным ножом Беллатрикс.

— Добби, Добби… — продолжал повторять Гарри, хотя и знал: домовой уже не

сможет ответить.

Неожиданно юноша понял: вокруг собрались Билл и Флёр, Дин и Луна… Значит, друзья всё-таки ушли от погони.

— Эрмиона! — встрепенулся Гарри. — Где она?

— С ней всё будет в порядке, — успокоил Билл. — Рон увёл её в дом.

Гарри вытащил острое лезвие из тела домового, стянул с себя куртку и накрыл

ею Добби, как одеялом.

Где-то рядом морские волны разбивались о скалы; Гарри вслушивался в шёпот

прибоя, а Билл и остальные обсуждали вопросы, мало его занимавшие, и что-то

решали. Дин забрал раненого Грифука в дом, Флёр поспешила уйти вместе с ними, и

Гарри наконец смог внятно объяснить всё Биллу. Во время рассказа юноша не

отводил взгляда от маленького тела, шрам горел и покалывал, а на краю сознания, уменьшенное, словно в перевёрнутой линзе телескопа, маячило видение: Волдеморт, наказывающий тех, кто остался в поместье Малфоев. Ярость Лорда была ужасна, но

смерть Добби затмила всё, и далёкий гнев казался лишь отголоском шторма, рёв

которого доносится через безбрежный, хранящий молчание океан.

— Я хочу, чтобы всё было как положено, — наконец взял себя в руки Гарри. —

Без магии. У тебя есть лопата?

И уже через короткое время юноша приступил к работе. Он рыл могилу в

одиночку, среди кустов в углу сада, там, где показал Билл, рыл исступлённо, наслаждаясь простым неволшебным трудом. Каждая капля пота, каждая мозоль были

словно дань домовому, спасшему его с друзьями от смерти. Шрам горел, но теперь

Гарри словно отстранился от боли, он наконец-то мог контролировать её, мог

закрыть разум от Волдеморта, как того хотел Дамблдор. Тёмному лорду не удалось

подчинить юношу, горевавшего после смерти Сириуса, и сейчас, когда Гарри

оплакивал Добби, чёрные мысли больше не проникали в его сознание. Казалось, Волдеморт отступил перед печалью… хотя Дамблдор, конечно, назвал бы это чувство

любовью.

Гарри продолжал копать, всё глубже и глубже вгрызаясь лопатой в стылую

твёрдую землю. В тяжёлом труде он забывал своё горе и больше не обращал внимания

на боль в шраме. В окружающей темноте лишь частое дыхание и шум прибоя нарушали

тишину, и воспоминания о случившемся в поместье Малфоев вернулись, и понимание

пришло яркой вспышкой света в бездонном мраке…

Мерный стук лопаты вторил мыслям. Дары… Хоркруксы… Дары… Хоркруксы…

Страстное, навязчивое желание отыскать их ушло, растворилось в страхе и боли

потери; юноша как будто очнулся от долгого сна. Могила становилась всё глубже и

глубже, и Гарри теперь понимал, где Волдеморт был этой ночью и кого убил в

темнице Нурменгарда. Вспомнился Червехвост, жизнью заплативший за единственный

нечаянный порыв милосердия. Дамблдор предвидел это… Что же ещё он знал?

Гарри потерял счёт времени. Когда в саду появились Рон и Дин, уже светало.

— Как Эрмиона?

— Лучше, — тихо ответил Рон. — Флёр за ней присматривает.

У Гарри был наготове резкий ответ на вопрос, почему бы просто не наколдовать

могилу, но друзья лишь молча спрыгнули в яму и в полной тишине помогли закончить

работу.

Гарри аккуратно закутал домового в свою куртку; Рон присел на край могилы, разулся и надел на босые ноги Добби свои носки и ботинки; Дин стащил с головы

вязаную шапку, и Гарри бережно натянул её на длинные острые уши эльфа.

— Нужно закрыть ему глаза.

Почти бесшумно из предрассветного сумрака появились остальные: Билл в

дорожном плаще, Флёр в большом белом фартуке, из кармана которого выглядывала

бутылка Скелероста, Луна в накидке Флёр и бледная Эрмиона, едва стоявшая на

208

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») ногах; Рон тут же обнял её. Присев на корточки перед Добби, Луна легко коснулась

пальцами его век и опустила их.

— Вот, — мягко произнесла она. — Теперь он может спать.

Гарри устроил тельце так, будто домовой прилёг отдохнуть, и, выбравшись из

могилы, в последний раз посмотрел на друга. Юноша вспомнил похороны Дамблдора: множество золотых стульев, перечисление достижений прославленного волшебника, Министр магии в первом ряду, величие мраморной гробницы. Стараясь держать себя в

руках, Гарри подумал, что Добби заслуживает не менее пышных похорон, а вместо

этого лежит в кое-как вырытой среди кустов яме.

— Думаю, мы должны что-то сказать. Можно я начну? — заговорила Луна, и все

взгляды обратились к ней. — Спасибо тебе, Добби, за то, что вызволил меня из

подвала. Ужасно несправедливо, что ты умер, такой хороший и храбрый. Я всегда

буду помнить, что ты для нас сделал. И надеюсь, ты теперь счастлив.

Луна выжидающе посмотрела на Рона, тот прочистил горло и хрипло сказал:

— Да… спасибо, Добби.

— Спасибо… — пробормотал Дин.

— До свидания, Добби, — произнёс Гарри, чувствуя, как к горлу подкатывает

комок. Он не мог подобрать слов, но это было неважно: Луна уже всё сказала.

По мановению волшебной палочки Билла земля рядом с ямой поднялась в воздух, и несколько мгновений спустя глазам присутствующих предстал небольшой

красноватый пригорок.

— Я побуду здесь ещё пару минут, не возражаете? — спросил Гарри.

Ответов он не разобрал; кто-то мягко похлопал по спине, и все побрели к

дому. Гарри огляделся. Несколько массивных белых камней, отполированных морем, обрамляли цветочные клумбы. Он поднял самый большой валун и опустил его на

холмик наподобие надгробного камня.

В кармане оказались две волшебные палочки, но Гарри не мог вспомнить, кому

они принадлежали: он всё забыл, потерял нить событий. Кажется, он вырвал их у

кого-то… Он выбрал меньшую палочку — та удобнее легла в руку — и направил её на

камень.

Под бормотание заклинания на поверхности валуна начали медленно проступать

углубления. У Эрмионы получилось бы лучше и, наверное, быстрее, но ему хотелось

самому отметить это место — так же, как вырыть могилу.

Когда Гарри закончил, на камне появилась надпись: «Здесь лежит Добби, свободный домовой». Несколько мгновений Гарри глядел на могильный холм, затем

повернулся и побрёл прочь. Шрам слегка покалывал, и ещё юношу одолевали

пришедшие ночью мысли, заманчивые и в тоже время ужасные…

Гарри прошёл через небольшую прихожую и остановился в дверях гостиной, чтобы

не запачкать ковёр грязью. Комната была светлая и опрятная, в камине ярко

полыхало пламя. Все слушали Билла.

— …повезло, что Джинни на каникулах. Останься она в Хогвартсе, Пожиратели

добрались бы до неё раньше, чем мы успели бы с ней связаться. А сейчас сестрёнка

в безопасности, — Билл обернулся и, увидев Гарри, пояснил: — Я забрал всех из

Норы и отвёз к Мюриель. Пожиратели знают, что Рон с тобой, и постараются

выследить семью… Не извиняйся, — добавил он, увидев, как изменился в лице

Гарри. — Отец уже несколько месяцев повторяет: это был лишь вопрос времени. Мы

самая большая семья «предателей крови».

— Им ничего не угрожает? — спросил Гарри.

— Они под защитой заклинания Верности, отец — Хранитель Секрета. Этот дом

тоже зачарован, здесь Хранитель я. Конечно, пришлось бросить работу, но сейчас

есть проблемы и поважнее. Когда Олливандер и Грифук поправятся, их тоже отправим

к Мюриель: здесь маловато места, а у неё найдётся пара свободных комнат. Флёр

дала Грифуку Скелерост, его ноги заживают. Думаю, через час их переправим.

— Нет, — возразил Гарри. Билл, как и все остальные, озадаченно уставился на

него. — Сперва я должен увидеть их. Это важно.

Юноша говорил властно и убеждённо — теперь у него была цель.

— Пойду сполоснусь, — Гарри посмотрел на руки, измазанные землёй и кровью

домового. — А потом побеседую с Грифуком и Олливандером.

Умываясь на маленькой кухне, из окна которой открывался вид на море, Гарри

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») 209

размышлял над тем, что пришло ему в голову ночью. Занималась заря, горизонт

сверкал всеми оттенками розового и бледно-золотого…

Добби уже никогда не расскажет, кто прислал его в темницу, но Гарри помнил: в осколке зеркала мелькнул голубой глаз, и после этого подоспела помощь.

Хогвартс всегда придёт на помощь тем, кто о ней попросит…

Юноша вытер руки. Он смотрел на океан, но не обращал внимания на

удивительный вид за окном и на тихий разговор друзей в гостиной. Гарри

чувствовал, что сегодня как никогда близок к разгадке, но шрам покалывал, а

значит, и Волдеморт отыскал ответ.

Инстинкт подсказывал одно, разум — совсем другое, Гарри понимал и в то же

время не мог понять. Он представил улыбающегося Дамблдора, глядящего поверх

скрещенных, будто в молитве, пальцев.

Ты понял Рона… Отдал ему делюминатор и указал обратный путь…

Ты понял также и Червехвоста… Знал, где-то в глубине души он раскаивался…

Что же ты знал обо мне, Дамблдор? Неужели ответы так трудно искать потому, что ты хотел дать мне время во всём разобраться?..

Не двигаясь, юноша безучастно следил, как над линией горизонта медленно

разгорается яркий диск солнца. Гарри опустил взгляд и на мгновение удивился, что

держит в руках полотенце; повесив его на крючок, он вышел в коридор. Шрам

яростно запульсировал болью, а потом в сознании мелькнули — стремительно, точно

отражение летящей над водой стрекозы, — хорошо знакомые очертания замка…

Билл и Флёр стояли у лестницы на второй этаж.

— Я должен поговорить с Грифуком и Олливандером, — твёрдо сказал Гарри.

— Ньет, — запротестовала Флёр. — Нужьно подождать, оньи очень устали…

— Прости, — невозмутимо возразил Гарри, — но ждать я не могу. Разговор к

каждому личный и срочный.

— Чёрт возьми! — воскликнул Билл. — Что происходит, Гарри? Ты появляешься с

мёртвым домовым и полумёртвым гоблином, Эрмиона будто из камеры пыток, а Рон

отказывается что-либо объяснять…

— Мы не можем никому ничего объяснять, Билл. Ты в Ордене, и должен знать, что Дамблдор оставил нам задание. Секретное задание.

Флёр фыркнула, но Билл не обратил на неё никакого внимания: он сверлил

взглядом Гарри. Сложно было угадать его мысли по изрезанному глубокими шрамами

лицу.

— Хорошо, — наконец сдался Билл. — С кого хочешь начать?

Гарри замешкался: он знал, что зависит от его решения. Времени оставалось

совсем немного, пришла пора выбирать: хоркруксы или Дары? Сердце колотилось так, словно Гарри только что пробежал марафон и перепрыгнул огромное препятствие.

— Для начала я поговорю с Грифуком.

— Тогда идём, — и Билл зашагал вверх по лестнице.

— Вы мне нужны! — позвал Гарри Рона и Эрмиону, выглядывавших из гостиной. —

Как ты, Эрмиона? Это было потрясающе: придумать такую историю, когда Беллатрикс

над тобой издевалась…

Эрмиона слабо улыбнулась; Рон притянул её к себе и спросил:

— Что будем делать, Гарри?

— Увидите. Идём.

Поднявшись на второй этаж, друзья очутились на маленькой лестничной площадке

с тремя дверями.

— Сюда, — Билл ждал их в своей комнате, откуда тоже открывался вид на

золотое в лучах рассвета море. Эрмиона опустилась в кресло у туалетного столика, Рон взгромоздился на подлокотник, а Гарри встал спиной к чарующей картине зари и

скрестил на груди руки. Билл вернулся с маленьким гоблином, бережно усадил его

на кровать и вышел, прикрыв за собой дверь.

— Простите, что пришлось вытащить вас из постели, — извинился Гарри. — Как

ваши ноги?

— Болят, — проворчал Грифук. — Но заживают.

Гоблин смотрел на Гарри со смесью враждебности и интереса. Ростом он был

ненамного выше домового, а вид имел довольно неприятный: овальная голова, куда

больше человеческой, кожа землистого оттенка, длинные тонкие пальцы и чёрные

210

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») пронзительные глаза. Вдобавок Флёр сняла с Грифука ботинки, и теперь он щеголял

большими немытыми ступнями. В руках гоблин всё ещё сжимал меч Гриффиндора.

— Возможно, вы не помните… — начал Гарри.

— …что я тот самый гоблин, который впервые провёл тебя по подземельям

Гринготтса? — перебил Грифук. — Я помню, Гарри Поттер. Ты знаменитость даже

среди гоблинов.

Собеседники смерили друг друга взглядами. Шрам покалывал не переставая.

Гарри хотел поскорее расспросить Грифука и в то же время боялся совершить

ошибку. Пока юноша пытался подобрать нужные слова, гоблин первым нарушил

молчание.

— Ты похоронил домового, — заметил он так, будто возненавидел Гарри за

это. — Я видел из окна спальни.

— Да, — подтвердил юноша.

Грифук искоса посмотрел на него своими чёрными глазами.

— Ты необычный волшебник, Гарри Поттер.

— Это почему же? — Гарри рассеянно потёр шрам.

— Ты вырыл могилу.

— И что?

Грифук не ответил. Гарри подумал, что гоблин презирает его за поведение, подобающее магглу, но ему было всё равно, одобряет гоблин рытьё могилы для Добби

или нет. Юноша собрался и приготовился к атаке.

— Грифук, я должен спросить…

— А ещё ты спас гоблина.

— В смысле?

— Ты принёс меня сюда. Спас меня.

— Да, и, надеюсь, вы об этом не жалеете, — не удержавшись, съязвил Гарри.

— Нет, Гарри Поттер, — Грифук накрутил на палец жиденькую чёрную бородку, —

но ты очень странный волшебник.

— Отлично, — согласился Гарри. — А сейчас мне нужна помощь, Грифук. Ваша

помощь.

Гоблин никак не отреагировал и продолжал хмуро пялиться на Гарри, словно

никогда раньше не встречал подобных субъектов.

— Мне нужно забраться в хранилище в Гринготтсе.

Гарри не собирался говорить так прямо, но шрам-молнию пронзила боль, перед

глазами опять предстал Хогвартс, и слова вырвались сами собой. Юноша решительно

закрыл сознание: сначала нужно разобраться с Грифуком. Рон и Эрмиона смотрели на

друга как на буйнопомешанного.

— Гарри… — начала было Эрмиона.

— Забраться в хранилище Гринготтса? — перебил Грифук, морщась и ёрзая на

кровати. — Это невозможно.

— Ещё как возможно, — отрезал Рон. — Такое уже случалось.

— Верно, — кивнул Гарри. — Когда мы впервые встретились, Грифук. В мой день

рождения, семь лет назад.

— То хранилище было пустым! — огрызнулся гоблин. – Его защита была

минимальной!

Несмотря на то что Грифук покинул Гринготтс, его явно оскорбили сомнения в

надёжности банка.

— Что ж, нужное нам хранилище не пустует, и, полагаю, его защита мощнее

некуда. Это ведь хранилище Лестрангов.

Рон и Эрмиона ошеломлённо переглянулись, но Гарри ждал вердикта Грифука; он

всё объяснит друзьям позже.

— У тебя нет шансов, — заявил гоблин. — Никаких шансов. … Вора мы предупредить

хотим: здесь не ищи, что не было твоим…

— … Когда ж не внемлешь, то имей в виду — обрящешь не богатство, но беду…

Помню, знаю, — откликнулся Гарри. — Но я не собираюсь красть сокровища и вообще

не стану брать что-либо ради личной выгоды. В это вы можете поверить?

Гоблин искоса взглянул на собеседника; шрам ныл и ныл, но Гарри упорно

игнорировал и боль, и зов.

— Если и есть на свете волшебник, которому я поверю, — наконец сказал

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») 211

Грифук, — так это ты, Гарри Поттер. Гоблины и домовые не избалованы ни защитой, ни уважением, какое ты проявил сегодня ночью. Во всяком случае, не со стороны

обладателей волшебных палочек.

— Обладателей волшебных палочек… — повторил Гарри. Его шрам горел — юноша

ощущал, что мысли Волдеморта устремлены к северу, и жаждал поскорее расспросить

Олливандера в соседней комнате, поэтому фраза прозвучала странно.

— Право пользоваться волшебной палочкой уже долгое время является предметом

спора между волшебниками и гоблинами, — тихо пояснил Грифук.

— Гоблины могут творить заклинания и без палочек, — ввернул Рон.

— Не в этом дело! Волшебники отказываются раскрывать секреты волшебных

палочек другим магическим существам, лишают нас возможности увеличить нашу силу!

— Ну, гоблины своей магией тоже не делятся, — заметил Рон. — Вы же держите в

секрете способ ковки мечей и другого оружия. А такой техникой работы с металлом

волшебники никогда…

Грифук начал багроветь.

— Это неважно, — быстро вставил Гарри. — Речь сейчас не о противостоянии

волшебников с гоблинами и другими магическими созданиями…

— Как раз о том и речь! — злобно фыркнул Грифук. — Если Тёмный лорд наберёт

силу, ваша раса получит ещё больше власти над моей! Гринготтс пляшет под дудку

волшебников, домовых убивают, но разве кто-то из магов выступает против?!

— Мы! — воскликнула, выпрямившись в кресле, Эрмиона. — Мы против! Меня

преследуют так же, как и гоблинов, и домовых, Грифук! Я грязнокровка!

— Не говори так… — пробормотал Рон.

— Почему? Я грязнокровка и горжусь этим! Но при новом порядке мне будет

ничуть не легче, чем вам! И там, у Малфоев, для пыток выбрали именно меня! —

девушка показала гоблину тонкий шрам на шее. — Вы знали, что это Гарри освободил

Добби? Знали, что мы давно хотим освободить других домовых? — Рон нервно

завозился на подлокотнике. — Мы мечтаем о поражении Сами-Знаете-Кого не меньше

вас, Грифук!

Гоблин уставился на Эрмиону так же пытливо, как только что разглядывал

Гарри.

— Что вам нужно в хранилище Лестрангов? — неожиданно спросил он. — Меч, что

там лежит, — подделка, вот настоящий. Думаю, для вас это не новость, ведь вы

попросили меня солгать.

— Но поддельный меч — не единственная вещь в хранилище, так? — уточнил

Гарри. — Вы, наверное, видели ещё что-нибудь?

Сердце юноши стучало как никогда сильно; он с удвоенной силой сосредоточился

на боли в шраме, пытаясь её не замечать.

— Раскрывать секреты Гринготтса против наших правил, — Гоблин снова накрутил

бородку на палец. — Мы хранители несметных, неслыханных, невероятных сокровищ, часть которых создана нашими же руками. Мы обязаны беречь то, что нам доверено.

Грифук провёл ладонью по мечу; и медленно обвёл друзей взглядом чёрных глаз.

— Так молоды для стольких битв, — наконец произнёс он.

— Вы поможете нам? — спросил Гарри. — Мы и не надеемся пробраться в

Гринготтс без помощи гоблина. Вы наш единственный шанс!

— Я… подумаю, — с отсутствующим видом ответил Грифук.

— Но ведь… — зло начал Рон, однако Эрмиона толкнула его в бок.

— Спасибо, — поблагодарил Гарри.

Гоблин кивнул крупной лобастой головой в знак подтверждения, а потом

подогнул короткие ноги и стал демонстративно устраиваться на кровати Билла и

Флёр.

— Похоже, Скелерост сделал своё дело, и я смогу немного поспать, —

проскрипел он. — Прошу меня простить…

— Да, — сказал Гарри, — разумеется.

Он быстро наклонился и взял меч Гриффиндора, лежавший рядом с гоблином.

Грифук ничего не сказал, но, закрывая за собой дверь, Гарри прочитал в его

212

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») взгляде яростное возмущение.

— Вот гадёныш! — процедил Рон. — Ему нравится держать нас в напряжении!

— Гарри, — зашептала Эрмиона, подтолкнув обоих в темноту лестничной

площадки, подальше от двери, — ты правда считаешь, что в хранилище Лестрангов

лежит хоркрукс?

— Да, — кивнул Гарри. — Решив, что мы вскрыли хранилище, Беллатрикс пришла в

неописуемый ужас. Почему? Что мы могли там увидеть? Что ещё могли оттуда

забрать, если эта стерва цепенела при мысли, что Волдеморт узнает о случившемся?

— Но я думал, мы ищем места, где Сами-Знаете-Кто совершил что-то значимое! —

взмолился сбитый с толку Рон. — Разве его когда-нибудь заносило в подвал

Лестрангов?

— Я не знаю, заходил ли он вообще в Гринготтс. В молодости Том Ребус не

хранил там золота, ему ведь не оставили наследства. Но он наверняка видел здание

банка снаружи — хотя бы тогда, когда впервые пришёл на Диагон–аллею! — Гарри

говорил быстро и увлечённо, несмотря на пульсирующую боль в шраме: он хотел

рассказать друзьям все про Гринготтс до разговора с Олливандером. — Думаю, Волдеморт завидовал каждому владельцу гринготтского хранилища. По-моему, он

считал банковский ключ символом принадлежности к волшебному миру. К тому же, не

забывайте, что он доверял Беллатрикс и её мужу — как-никак они были самыми

верными его слугами до его развоплощения и оставались такими после того, как он

исчез. Он говорил об этом в ночь своего возвращения, я сам всё слышал. — Гарри

задумчиво потёр шрам. — Хотя вряд ли он просветил их насчёт сущности хоркрукса, вот Люций Малфой не знал же правды о дневнике… Видимо, Волдеморт просто приказал

Лестрангам надёжно спрятать некое сокровище. Хагрид говорил мне, что Гринготтс —

самое надёжное место в мире… за исключением Хогвартса.

Воцарилось молчание. Наконец Рон сказал, тряхнув волосами:

— Ты действительно понимаешь его.

— Только часть его, — тихо ответил Гарри. — Лишь малую часть. Впрочем…

хотелось бы мне так же понимать Дамблдора. Посмотрим, что будет дальше. Идём

теперь к Олливандеру.

Впечатлённые, но несколько сбитые с толку Рон и Эрмиона последовали за

Гарри. Он постучал в соседнюю дверь; послышалось слабое: «Войдите!»

Мастер волшебных палочек лежал на одной из кроватей, стоящей в дальнем углу.

Старого волшебника продержали в темнице больше года и пытали, насколько знал

Гарри, самое меньшее один раз. Вид у него был измождённый; под желтоватой кожей

на лице Олливандера резко выделялись кости, широко посаженные светло-серые глаза

ввалились, а руки, лежавшие поверх одеяла, могли бы принадлежать скелету. Гарри

сел на свободную кровать у окна, Рон и Эрмиона примостились рядом.

— Мистер Олливандер, простите, что побеспокоили вас, — извинился Гарри.

— Мой дорогой мальчик, — с трудом произнёс старый волшебник, — ты спас нас

всех… я думал, что умру там; я никогда не смогу отблагодарить тебя…

отблагодарить… как следует.

— Мы были рады помочь.

Шрам снова вспыхнул огнём. Гарри знал, знал наверняка: на то, чтобы

остановить Волдеморта на пути к его цели или как-то ещё помешать ему, почти не

осталось времени. Внутри всё затрепетало от нахлынувшего страха… впрочем, юноша

уже сделал выбор, когда начал с Грифука. Напустив на себя показное спокойствие, он нащупал на шее кисет и вытащил оттуда сломанную палочку.

— Мистер Олливандер, мне нужна ваша помощь.

— Всё, что угодно, — слабо откликнулся мастер. — Что угодно.

— Вы можете починить её? Это возможно?

Олливандер протянул руку, и Гарри вложил половинки палочки в его дрожащую

ладонь.

— Остролист и перо феникса, — дрожащим голосом произнёс старый волшебник. —

Одиннадцать дюймов. Хорошая и гибкая.

— Да, — кивнул Гарри. — Так сможете?..

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») 213

— Нет, — прошептал Олливандер. — Мне жаль, мне очень жаль, но волшебная

палочка повреждена так сильно, что я не знаю способа восстановить её.

Хотя Гарри и ожидал услышать нечто подобное, слова мастера всё равно сильно

потрясли его. Юноша забрал половинки и вернул их в кисет. Олливандер продолжал

смотреть на то место, где только что были деревянные обломки, и не отвёл от него

взгляда, пока Гарри не вытащил из кармана две палочки, добытые в поместье

Малфоев.

— Вы можете сказать, кому они принадлежат?

Мастер взял одну из палочек и поднёс к бесцветным глазам, покрутил её в

шишковатых пальцах, слегка согнул.

— Орех и сердечная жила дракона, — определил он. — Двенадцать и три четверти

дюйма. Жёсткая. Это волшебная палочка Беллатрикс Лестранг.

— А эта?

Олливандер произвёл такой же осмотр.

— Боярышник и волос единорога. Ровно десять дюймов. Довольно гибкая. Она

принадлежала Драко Малфою.

— Принадлежала? — переспросил Гарри. — Разве она ему больше не принадлежит?

— Возможно, и нет. Если ты забрал её…

— Было дело…

— …Значит, не исключено, что теперь она твоя. Конечно, важно то, как ты её

получил. Многое зависит и от самой волшебной палочки. Обычно, если палочку

отняли, она решает сменить хозяина.

В комнате повисла тишина, лишь издали доносился шум волн.

— Вы говорите о волшебных палочках так, словно у них есть чувства, — заметил

Гарри, — словно они могут мыслить.

— Палочки выбирают волшебников, — объяснил Олливандер. — Об этом всегда

знали те, кто изучал искусство изготовления палочек.

— Однако можно использовать волшебную палочку, которая тебя не выбирала?

— Разумеется! Если ты вообще волшебник, то можешь направлять потоком энергию

своих заклинаний практически через любой инструмент. Но лучшие результаты

достигаются только тогда, когда между волшебником и палочкой есть сильное

сродство. Эта связь непростая. Всё начинается как изначальное притяжение, а в

дальнейшем происходит взаимная передача опыта: палочка учится у волшебника, а

волшебник у палочки.

― Я силой отнял эту палочку у Драко Малфоя, — сказал Гарри. — Можно

использовать её без риска?

— Думаю, да. Волшебными палочками управляет замысловатый закон, но

завоёванная палочка обычно подчиняется новому владельцу.

— Значит, мне можно колдовать вот этой? — Рон вытащил из кармана волшебную

палочку Червехвоста и протянул Олливандеру.

— Каштан и сердечная жила дракона. Девять с четвертью дюймов. Хрупкая. Меня

заставили изготовить её для Питера Петтигрю сразу после похищения. Само собой, если ты отнял её, она подчинится и послужит лучше любой другой.

— Это касается всех палочек? — спросил Гарри.

— Думаю, да, — Олливандер пристально смотрел на Гарри своими выпуклыми

глазами. — Вы задаёте непростые вопросы, мистер Поттер. Искусство создания

волшебных палочек — сложный и загадочный вид магии.

— Так значит, не обязательно убивать прежнего владельца, чтобы получить

контроль над палочкой? — продолжал допытываться Гарри.

Олливандер сглотнул.

— Убивать?.. Нет, я считаю, убивать нет необходимости…

— Но ходят легенды… — начал Гарри, и сердце его застучало быстрей, а боль в

шраме ещё усилилась: похоже, Волдеморт перешёл к выполнению плана. — Ходят

легенды о волшебной палочке… или палочках… которые переходили из рук в руки

через убийство.

Олливандер побледнел и в страхе выпучил огромные, с красными прожилками

214

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») глаза. На белоснежной подушке лицо его казалось ярко-серым.

— Видимо, существует только одна такая палочка… — прошептал он.

— И Сами-Знаете-Кто ищет её, так ведь? — выпалил Гарри.

— Я… Как? — прохрипел Олливандер, умоляюще глядя на Рона и Эрмиону. — Как вы

узнали?..

— Он потребовал, чтобы вы сообщили ему, как преодолеть связь между нашими

палочками, — продолжал напирать Гарри.

— Он пытал меня, пойми! — в ужасе вскричал старый волшебник. — Заклятие

Терзатимус… я… у меня не было выбора, пришлось рассказать ему всё, что я знал, всё, о чём я догадывался!..

— Я понимаю. Вы сказали ему про сердцевины-близнецы? Сказали, что нужно

позаимствовать палочку у другого волшебника?

Ошеломлённый и испуганный осведомлённостью Гарри, Олливандер медленно

кивнул.

— Но это не сработало, — продолжал юноша. — Моя палочка превзошла и

позаимствованную. Вы знаете, почему?

Мастер снова медленно покачал головой.

— Я… я никогда прежде не слышал о подобном. Той ночью твоя волшебная палочка

совершила нечто уникальное. Связь между одинаковыми сердцевинами — крайне редкое

явление; почему твоя палочка сломала позаимствованную, я не знаю…

— Ладно. Мы говорили ещё и о другой палочке — той, что переходит к убийце

прежнего хозяина. Когда Сами-Знаете-Кто понял, что моя волшебная палочка

совершила нечто странное, он вернулся и спросил про ту палочку, так ведь?

— Откуда ты знаешь?

Гарри промолчал.

— Да, это так, — тихо согласился Олливандер. — Он хотел услышать всё, что я

знаю о волшебной палочке, известной как Жезл Смерти, Перст Судьбы или Старшая

палочка.

Гарри бросил взгляд на Эрмиону: вид у девушки был ошеломлённый.

— Тёмный лорд всегда был доволен палочкой, что я для него создал… —

испуганно шептал старый волшебник. — Тис и перо феникса, тринадцать с половиной

дюймов… Был доволен, пока не узнал про связь одинаковых сердцевин и теперь ищет

другую, более сильную волшебную палочку: это единственный путь победить твою.

— Что ж, он скоро узнает, если уже не узнал, что моя палочка сломана, и её

не починить, — вздохнул Гарри.

— Нет! — в страхе воскликнула Эрмиона. — Он не может этого знать, Гарри, откуда ему?..

— Можно применить Заклиначем, — напомнил Гарри. — И твоя, и терновая палочки

остались у Малфоев. Если они их как следует проверят и заставят повторить

последние заклинания, то увидят и то, что твоя палочка сломала мою, и то, как ты

попыталась починить её, но ничего не вышло. И они поймут, что с тех пор я

использовал терновую палочку.

Едва заметный румянец, появившийся на щеках девушки после побега из поместья

Малфоев, вмиг исчез. Рон укоризненно посмотрел на Гарри:

— Давай не будем сейчас об этом…

Тут вмешался Олливандер:

— Теперь Тёмный лорд ищет Старшую палочку не только для того, чтобы

уничтожить тебя, Гарри. Он верит, что Жезл Смерти сделает его неуязвимым.

— А сделает ли?

— Хозяину Старшей палочки всегда стоит опасаться нападения, — медленно

проговорил Олливандер, — но если Тёмный лорд завладеет Жезлом Смерти… должен

признать, это… захватывающая перспектива.

Внезапно Гарри вспомнил, как при первой встрече не смог понять, нравится ему

Олливандер или нет. Даже сейчас, после заточения и страшных пыток, мысль о том, что Волдеморт отыщет Старшую палочку, одновременно и страшила, и увлекала

мастера.

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») 215

— Вы… вы правда считаете, что такая палочка существует, мистер Олливандер? —

робко спросила Эрмиона.

— О да, — кивнул Олливандер. — Её исторический путь можно легко проследить.

Конечно, есть и пробелы, большие пробелы, когда палочка, украденная или

спрятанная, исчезала из виду, но она всегда появлялась вновь. Существуют

определённые характерные приметы, по которым её узнают специалисты нашего дела.

Имеются также письменные свидетельства, пусть иногда и невразумительные, которые

мы с другими мастерами палочек внимательно изучаем. В них есть доля истины.

— То есть… вы не считаете всё это сказкой или мифом? — с надеждой спросила

Эрмиона.

— Нет, — ответил Олливандер. — Я не знаю, так ли уж необходимо убивать

прежнего владельца, но история Старшей палочки кровавая, спору нет. Хотя, возможно, это всё из-за того, что каждому так хочется ею владеть, и она

пробуждает в волшебниках соответствующие чувства. Это вещь чрезвычайно

могущественная и опасная в недобрых руках, предмет невероятного очарования для

всех нас — тех, кто исследует силу палочек.

— Мистер Олливандер, — вставил Гарри, — вы сказали Сами-Знаете-Кому, что

Старшая палочка была у Грегоровича, да?

Олливандер побледнел ещё сильнее, став похожим на призрака.

— Как… откуда ты?.. — только и смог выговорить он.

— Неважно, откуда я узнал, — Гарри на мгновение прикрыл глаза; шрам вспыхнул

болью, и юноша увидел главную улицу Хогсмида, до которой пока не добрался

рассвет. — Вы ведь так ему сказали?

— Это были всего лишь сплетни, — пробормотал Олливандер. — Слух прошёл

давным-давно, задолго до твоего рождения, и, думаю, его распустил сам

Грегорович. Ты же понимаешь, разговоры о том, что мастер изучает и воспроизводит

свойства Старшей палочки, очень помогают продавать товар!..

— Да, действительно, — Гарри поднялся. — Мистер Олливандер, последний

вопрос, и вы сможете отдохнуть. Что вы знаете о Дарах Смерти?

— О чём?.. — в замешательстве переспросил мастер.

— О Дарах Смерти.

— Боюсь, я не представляю, о чём ты. Это как-то связано с волшебными

палочками?

Гарри посмотрел в осунувшееся лицо Олливандера и понял, что тот не

притворяется.

— Спасибо, — поблагодарил юноша, — спасибо вам огромное. Мы уходим, отдыхайте.

— Он пытал меня… — задыхаясь, попытался оправдаться мастер. — Заклятие

Терзатимус… ты не представляешь…

— Представляю, — заверил Гарри. — Ещё как представляю, правда. Пожалуйста, отдыхайте. И спасибо, что всё нам рассказали.

Друзья спустились вниз. Билл, Флёр, Луна и Дин, пившие чай на кухне, встрепенулись, увидев Гарри, но он едва кивнул им и молча прошёл в сад, увлекая

за собой Рона с Эрмионой. Ребята направились к красноватому земляному холмику

над могилой Добби. Боль в шраме становилась острее, Гарри прилагал немало

усилий, чтобы отгородиться от преследовавших его видений. Нужно было

продержаться совсем чуть-чуть, совершить последний рывок и всё объяснить

друзьям. Очень скоро он прекратит сопротивление, чтобы убедиться в своей

правоте.

— Давным-давно, — начал Гарри, — Старшая палочка принадлежала Грегоровичу.

Выследив его, Сами-Знаете-Кто понял, что Жезл Смерти украл Гриндельвальд. Не

буду гадать, как Гриндельвальд выяснил, у кого искать, но если мастер по

глупости сам распускал слухи, это было нетрудно…

Волдеморт стоял у ворот Хогвартса; Гарри видел, как в предрассветных

сумерках к Лорду приближается покачивающийся из стороны в сторону фонарь. Всё

ближе и ближе…

216

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод»)

— Гриндельвальд использовал Старшую палочку, чтобы стать могущественней, и в

конце концов обрёл невероятную силу. Тогда Дамблдор понял, что только он

способен остановить бывшего друга, победил Гриндельвальда на дуэли и забрал

Старшую палочку.

— Так Палочка была у Дамблдора? — воскликнул Рон. — Но тогда… где она

сейчас?

— В Хогвартсе, — отозвался Гарри, изо всех сил стараясь оставаться с

друзьями в саду на краю обрыва.

— Тогда идём! — нетерпеливо сказал Рон. — Гарри, идём и достанем её раньше

Сам-Знаешь-Кого!

— Слишком поздно, — Гарри больше не мог сдерживаться и стиснул голову

руками, пытаясь сопротивляться видениям. — Он знает, где Палочка. Он уже там.

— Гарри! — Рон был вне себя от ярости. — И давно ты догадался? Зачем мы

тратили время? Почему ты отвлёкся на Грифука? Мы могли пойти за ней… мы всё ещё

можем пойти…

— Нет, — отрезал Гарри и рухнул на колени в траву. — Эрмиона права. Дамблдор

не хотел, чтобы я получил Палочку, не хотел, чтобы я её использовал. Он хотел, чтобы я нашёл хоркруксы.

— Непобедимая палочка, Гарри! — простонал Рон.

— Нет… Я должен отыскать хоркруксы…

И тут вдруг стало прохладно и темно; солнце едва виднелось над горизонтом, а

он скользил рядом со Снэйпом через земли Хогвартса к озеру.

— Я скоро присоединюсь к тебе в замке, — произнёс высокий, холодный голос. —

А теперь оставь меня.

Чёрная мантия всколыхнулась у Снэйпа за спиной; тот поклонился и отступил

назад, на тропу. Гарри шёл медленно, выжидая, пока фигура Снэйпа растворится в

темноте: незачем другим знать, куда он направится. В замковых окнах не горел ни

один огонёк — прекрасная возможность замаскироваться… Мановение палочки — и

Заклинание Разнаваждения надёжно скрыло его от любопытных глаз. Он двинулся

дальше, вдоль озера, любуясь очертаниями замка, его первого царства, принадлежавшего ему по праву рождения…

Вот она, на берегу, отражается в тёмной воде. Белая мраморная гробница, ненужное пятно на знакомом пейзаже. Он вновь ощутил прилив едва сдерживаемой

эйфории, пьянящую нацеленность на разрушение и взмахнул старой тисовой палочкой: как символично, что это будет её последним великим деянием…

Надгробие раскололось до основания, открыв взгляду покрытую саваном фигуру —

длинную и худую, как при жизни. Он снова поднял палочку. Покров слетел; лицо

было прозрачным, бледным и высохшим, но почти идеально сохранившимся. Его

позабавило, что старику даже оставили очки на крючковатом носу. Руки Дамблдора

сложены на груди. А вот и она, зажата в пальцах, захоронена вместе с ним.

Старый дурак решил, что мрамор или смерть сохранят Перст Судьбы? Считал, что

Тёмный лорд побоится осквернить его могилу? Рука, похожая на паука, метнулась и

выхватила палочку из рук Дамблдора, и стоило ему прикоснуться к ней, как из

наконечника, сверкнув над телом прошлого владельца, вырвался фонтан искр.

Волшебная палочка наконец перешла к новому хозяину.

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») 217

Глава 25. Коттедж «Ракушка»

Коттедж Билла и Флёр одиноко стоял на скале, нависавшей над морем, его

выбеленные стены были выложены ракушками. Уединённое и красивое место. Везде, где бы ни находился Гарри — в крошечном коттедже или в саду, — он слышал

постоянный шум морского прибоя, похожий на дыхание какого-то огромного

дремлющего животного. Следующие несколько дней он то и дело покидал

переполненный коттедж по малейшему поводу, чтобы насладиться разворачивающимся

с вершины скалы видом открытого неба и огромного моря и ощутить на лице холодный

солёный ветер.

Он решил не соревноваться с Волдемортом, кто из них быстрее доберётся до

палочки, и грандиозные последствия этого решения по-прежнему пугали Гарри.

Насколько юноша помнил, раньше он никогда не выбирал бездействие. Его терзали

сомнения, и Рон тоже не мог удержаться от комментариев всякий раз, когда друзья

оказывались вместе: «А что, если Дамблдор хотел, чтобы мы вовремя разобрались

с тем символом и успели бы забрать палочку?», «А что, если толкование знака

означает, что ты стал "достоин" овладеть Дарами?», «Гарри, если это действительно

Старшая палочка, то как, чёрт побери, мы сможем прикончить Сам-Знаешь-Кого?»

Ответов у Гарри не было; случались моменты, когда он думал, что это чистое

безумие — сидеть сложа руки, пока Волдеморт проникает в гробницу. Он даже не мог

убедительно объяснить, с чего он это надумал: всякий раз, когда юноша пытался

восстановить в памяти доводы в пользу такого решения, они казались ему всё более

и более неубедительными.

Как ни странно, поддержка Эрмионы заставляла Гарри чувствовать себя

обескураженным не меньше, чем сомнения Рона. Вынужденная теперь признать

существование Старшей палочки, она непрестанно повторяла, что эта палочка несёт

зло, и что способ, которым Волдеморт её заполучил, совершенно омерзителен, и сомнений тут быть не может.

— Ты никогда бы не смог такое сделать, Гарри, — снова и снова говорила

девушка. — Ты не стал бы вскрывать могилу Дамблдора.

Но мысль о мёртвом Дамблдоре пугала Гарри гораздо меньше, чем возможность

неправильного понимания намерений Дамблдора живого. Ему казалось, что он по-

прежнему шарит наугад в темноте; выбрав путь, постоянно оглядывается назад, размышляя, не ошибся ли с толкованием знаков, не следует ли идти другой дорогой.

Время от времени на него вновь накатывал гнев в отношении Дамблдора, столь же

сильный, как и волны, разбивающиеся о скалу под коттеджем, — гнев за то, что

директор ничего не объяснил ему, прежде чем погибнуть.

— Но мёртв ли он на самом деле? — спросил Рон через три дня после прибытия

в коттедж. Они с Эрмионой отыскали Гарри, когда тот смотрел вдаль поверх стены, отделявшей сад от обрыва: он хотел спрятаться, совершенно не желая участвовать

в их спорах.

— Да, Рон, он мёртв, и, пожалуйста, не начинай всё заново!

— Посмотри в лицо фактам, Эрмиона, — произнёс Рон через голову Гарри, продолжавшего смотреть на горизонт. — Серебристая лань. Меч. Глаз, который Гарри

увидел в зеркале…

— Гарри сам признаёт, что глаз ему мог привидеться! Правда, Гарри?

— Мог, — ответил Гарри, не глядя на неё.

— Но ты так не думаешь, правда? — спросил Рон.

— Нет, не думаю.

— Ну вот! — поспешно подытожил Рон, прежде чем Эрмиона успела

продолжить. — Если это не Дамблдор, тогда объясни, откуда Добби знал, что мы

находились в подвале, Эрмиона?

— Я не могу… а у тебя есть объяснение, как Дамблдор мог послать его к нам, если сам лежит в гробнице в Хогвартсе?

— Не знаю. Может, это его призрак!

— Дамблдор бы не вернулся в виде призрака, — возразил Гарри. Оставалось не

так уж много того, в чём он был уверен относительно Дамблдора, но уж это-то знал

наверняка. — Он бы пошёл дальше.

218

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод»)

— В каком смысле «пошёл дальше»? — переспросил Рон.

Не успел Гарри ответить, как из-за его спины послышалось:

— ‘Арри?

В дверях коттеджа стояла Флёр; её длинные серебристые волосы развевались

на ветру.

— ‘Арри, Грифукь хочьет с тобой поговорьить. Он в самой мальенькой

спальне. Говорьит, что не хочьет, чтоби вас подслюшали.

Несомненно, ей не нравилось, что гоблин посылает её передавать сообщения: в дом она возвращалась с очень раздражённым видом.

Грифук ожидал их, как и говорила Флёр, в самой маленькой из трёх спален

коттеджа, где ночью спали Эрмиона и Луна. Он задёрнул окно, в котором виднелось

яркое небо в облаках, алыми ситцевыми занавесками, отчего комната окрасилась

огненно-красным светом, резко контрастируя со светлым и воздушным коттеджем.

— Я принял решение, Гарри Поттер, — заявил гоблин. Он сидел скрестив ноги

в низком кресле и постукивал длинными тонкими пальцами по подлокотникам. — Хотя

гоблины Гринготтса сочтут это предательством самих основ, я всё-таки решил

помочь вам…

— Это здорово! — с облегчением воскликнул Гарри. — Грифук, спасибо, мы

очень…— …но, — твёрдо продолжил гоблин, — за плату.

Слегка обескураженный, Гарри заколебался.

— Сколько вам нужно? У меня есть золото.

— Не золото, — ответил Грифук. — Золото у меня есть.

Его глаза, теперь сплошь чёрные, заблестели.

— Я хочу меч. Меч Годрика Гриффиндора.

От воодушевления Гарри не осталось и следа.

— Я не могу вам его отдать, — сказал он. — Мне жаль.

— В таком случае, — беззлобно заметил гоблин, — у нас проблема.

— Мы можем дать вам что-нибудь взамен, — с энтузиазмом предложил Рон. —

Держу пари, у Лестрангов там много всего, и вы сможете взять всё что захотите, как только мы войдём в хранилище.

Услышав такое опрометчивое заявление, Грифук буквально вспыхнул от гнева.

— Я не вор, парень! Я не пытаюсь завладеть сокровищами, на которые не имею

права!

— Но меч-то наш…

— Не ваш, — возразил гоблин.

— Мы гриффиндорцы, а он принадлежал Годрику Гриффиндору…

— А прежде чем он принадлежал Гриффиндору, чей он был? — требовательно

спросил гоблин, выпрямляясь в кресле.

— Ничей, — ответил Рон. — Он же был сделан для него, разве не так?

— Нет! — крикнул ощетинившийся от гнева гоблин, ткнув длинным пальцем

в Рона. — Опять высокомерие волшебников! Меч принадлежал Рагнуку Первому, у которого его отобрал Годрик Гриффиндор! Это утерянное сокровище, шедевр

гоблинской работы! Он принадлежит гоблинам! Именно он — цена моих услуг; либо вы

её принимаете, либо уходите!

Грифук не отводил от друзей яростного взгляда. Гарри посмотрел на своих

спутников, затем сказал:

— Нам надо это обсудить, если вы не возражаете. Можете подождать несколько

минут?Гоблин с мрачным видом кивнул.

Внизу, в пустой гостиной, Гарри подошёл к камину, хмуря брови и пытаясь

придумать выход из положения. За его спиной Рон произнёс:

— Он просто издевается. Мы не можем отдать ему меч.

— Это правда? — спросил Гарри у Эрмионы. — Меч был украден Гриффиндором?

— Я не знаю, — уныло ответила она. — Волшебная история часто опускает

моменты, когда волшебники что-то делали с другими магическими расами, но ни один

из источников, о которых я знаю, не говорит, что Гриффиндор украл меч.

— Это просто одна из гоблинских баек, — проворчал Рон, — о том, как

волшебники всегда пытаются их обидеть. Думаю, нам ещё повезло, что он не

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») 219

потребовал одну из наших волшебных палочек.

— У гоблинов есть причины не любить волшебников, Рон, — ответила

Эрмиона. — В прошлом с ними очень жестоко обращались.

— Да и гоблины не похожи на маленьких пушистых кроликов, не так ли? Они

кучу наших перебили. И тоже дрались нечестно.

— Но споры с Грифуком о том, чья раса была более бесчестной и жестокой, вряд ли заставят его помогать нам с большей готовностью, верно?

Повисла пауза, во время которой все трое пытались найти способ решить

проблему. Гарри смотрел в окно на могилу Добби: там Луна ставила цветы кермека

в банку из-под джема, пристроенную рядом с надгробием.

— Ну, хорошо, — нарушил тишину Рон, и Гарри повернулся в его сторону, — а

что если так: скажем Грифуку, что нам нужен будет меч, пока мы не забёремся

в хранилище, а после этого он его получит? Там ведь лежит поддельный, верно? Мы

их поменяем и отдадим подделку.

— Рон, ему разница видна лучше, чем нам! — заметила Эрмиона. — Он

единственный, кто в тот раз распознал подмену!

— Да, но мы могли бы убраться оттуда прежде, чем он поймёт…

Он съёжился под взглядом, которым его одарила Эрмиона.

— Это просто низко, — тихо сказала она. — Попросить его о помощи, а потом

обжулить? И ты удивляешься, почему гоблины не любят волшебников, Рон?

Уши Рона заалели.

— Ну ладно, ладно! Это было единственное, что пришло мне в голову!

А у тебя какое решение?

— Нам надо предложить ему что-то ещё, столь же ценное.

— Блестяще. Я тогда пойду, возьму какой-нибудь другой из наших древних

мечей гоблинской работы, а ты упакуешь его в подарочную обёртку.

Они снова замолчали. Гарри был убеждён, что гоблин не примет ничего, кроме

меча, даже если у них и найдётся нечто столь же ценное, чтобы предложить ему. Но

в то же время меч служил их единственным и незаменимым оружием против

хоркруксов.

На пару секунд Гарри закрыл глаза и прислушался к шуму прибоя. Новость

о том, что Гриффиндор мог украсть меч, была ему неприятна — юноша всегда

гордился тем, что он гриффиндорец: Гриффиндор защищал магглорождённых

и противостоял Слитерину, предпочитавшему чистокровных…

— Может, он и лжёт, — сказал Гарри, вновь открыв глаза. — Я имею в виду

Грифука. Может, Гриффиндор не крал меча. Откуда мы знаем, что гоблинская версия

истории верна?

— А это что-то меняет? — спросил Эрмиона.

— Меняет мое отношение к ситуации, — глубоко вздохнул Гарри. — Мы скажем

ему, что он получит меч после того, как поможет нам забраться в хранилище, — но

не скажем, когда именно он его получит.

Ухмылка медленно расползлась по лицу Рона. Эрмиона, однако, выглядела

встревоженной.

— Гарри, мы не можем…

— Мы отдадим меч, — продолжил Гарри, — после того как используем его для

всех хоркруксов. Я гарантирую, что тогда он его получит. Я сдержу слово.

— Но это может занять годы! — воскликнула Эрмиона.

— Я это знаю, а вот он знать не должен. Я не солгу… по большому счёту.

Гарри посмотрел в глаза Эрмионе со смесью стыда и вызова. Он вспомнил

слова, выбитые над входом в Нурменгард: «Во имя высшего блага» — и отбросил эту

мысль в сторону. Разве у них был выбор?

— Мне это не нравится, — заявила Эрмиона.

— Да и мне не очень, — признал Гарри.

— Ну а я думаю — это гениально, — Рон снова встал. — Идём, скажем ему.

Вернувшись в спальню, Гарри изложил суть предложения, аккуратно построив

фразы таким образом, чтобы не указать точного времени передачи меча. Эрмиона

хмуро смотрела в пол в течение всего времени, пока он говорил; Гарри злился на

неё, опасаясь, что она может разоблачить всю их игру. Грифук, однако, смотрел

исключительно на Гарри.

220

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод»)

— Даёте ли вы мне слово, Гарри Поттер, что передадите меч Гриффиндора, если я помогу вам?

— Да.

— Тогда договорились, — сказал Грифук, протягивая руку.

Гарри пожал её, размышляя, не разглядели ли чёрные глаза гоблина дурных

предчувствий в его собственных. Затем Грифук выпустил руку юноши, хлопнул

в ладони и произнёс:

— Итак, начинаем!

Казалось, будто друзья снова планируют проникновение в Министерство. Они

приступили к обсуждению замысла в маленькой спальне, которую, в соответствии

с предпочтениями Грифука, держали в постоянной полутьме.

— Я был в хранилище Лестрангов только один раз, — рассказывал им Грифук, —

как раз тогда, когда мне сказали поместить туда поддельный меч. Это одно из

самых древних помещений. Старейшие семейства волшебников хранят свои сокровища

на самых глубоких уровнях, где хранилища самые большие и лучше всего защищены…

Каждый день они запирались на несколько часов в маленькой, размером с

чулан, комнате. Дни постепенно складывались в недели. Приходилось преодолевать

проблему за проблемой, и не в последнюю очередь — пополнение сильно истощившихся

запасов Многосущного зелья.

— Здесь хватит только на одного из нас, — сообщила Эрмиона, рассматривая

на свет сосуд с густым, похожим на грязь зельем.

— Этого достаточно, — ответил Гарри, изучавший нарисованную Грифуком схему

самых глубоких тоннелей.

Разумеется, другие обитатели «Ракушки» не могли не заметить, что творятся

какие-то загадочные дела, поскольку Гарри, Рон и Эрмиона появлялись только чтобы

поесть. Вопросов никто не задавал, хотя Гарри, сидя за столом, часто замечал на

себе и своих друзьях взгляд Билла, задумчивый и обеспокоенный.

Чем больше времени они проводили вместе, тем больше Гарри понимал, что ему

не очень-то нравится гоблин. Грифук неожиданно оказался очень кровожадным, смеялся при мысли о причинении боли низшим созданиям и явно наслаждался

возможностью, если такая представится, ранить других волшебников на пути

к хранилищу Лестрангов. Гарри подозревал, что его спутники тоже недовольны, но

этот вопрос не обсуждался: Грифук был им нужен.

Гоблин ел вместе со всеми, но с большой неохотой. Даже когда его ноги

пошли на поправку, он по-прежнему требовал, чтобы ему приносили еду в комнату, как это делали для всё ещё слабого Олливандера, пока однажды Билл (после

гневного взрыва со стороны Флёр) не поднялся наверх и не сказал ему, что

подобное больше не может продолжаться. С этого дня Грифук присоединился к ним за

переполненным столом, хотя продолжал отказываться от общей пищи, требуя взамен

неё куски сырого мяса, корешки и разнообразные грибы.

Гарри чувствовал себя ответственным за это: в конце концов, именно он

настоял, чтобы гоблин оставался в «Ракушке», где он мог его расспрашивать. И это

была его вина, что всё семейство Висли вынуждено теперь скрываться, что Билл, Фред, Джордж и мистер Висли не могут более ходить на работу.

— Прости меня, — однажды сказал он Флёр, помогая готовить обед ненастным

апрельским вечером. — Я не хотел вовлекать вас во всё это.

Она как раз отрядила несколько ножей нарезать стейки для Грифука и Билла, который после нападения Сероспина предпочитал мясо с кровью. Когда ножи за

спиной Флёр принялись за работу, она сменила гнев на милость.

— ‘Арри, ты спас жьизнь моей сьестры, я это не забыла.

Строго говоря, это было не совсем правдой, но Гарри решил не напоминать

ей, что Габриэль не угрожала настоящая опасность.

Флёр указала волшебной палочкой на стоящий на плите горшочек с соусом, и

тот немедленно начал бурлить.

— В любом слючае, — заметила она, — мистер Олливандер отбудьет к Мьюриель

сегодня вьечером. Это всё упростьит. Гоблин, — при упоминании его она скорчила

гримаску, — сможьет переехать вниз, и тогда ви с Роном и Дином сможьете занять

его комнату.

— Да мы не против того, чтобы ночевать в гостиной, — сказал Гарри, Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») 221

уверенный, что Грифуку не понравится спать на диване; для исполнения их плана

важно было поддерживать у Грифука хорошее настроение. — Не волнуйся за нас. —

Флёр попыталась протестовать, но он продолжал: — Мы с Роном и Эрмионой тоже

скоро избавим вас от своего присутствия — нам уже не нужно будет здесь

оставаться.

— Что ты имьеешь в виду? — спросила Флёр, слегка нахмурив брови и указывая

волшебной палочкой на висящее в воздухе блюдо с запеканкой. — Разумьеется, вы не

дольжни уходьить, вы здесь в бьезопасности!

Когда Флёр произносила эти слова, она выглядела точь-в-точь как миссис

Висли, и Гарри был рад, что в этот самый момент открылась задняя дверь. В кухню

вошли Луна и Дин, неся в руках большие охапки плавника, выброшенного на берег

приливом; их волосы были мокрыми от дождя.

— …и маленькие такие ушки, — говорила Луна, — немного похожие на

бегемотовы, только фиолетовые и волосатые, так папочка говорит. А если ты хочешь

их позвать, нужно напевать мелодии; они предпочитают вальс, что-то не очень

быстрое…

Дин посмотрел на Гарри и со смущённым видом пожал плечами. Они с Луной

прошли в комнату, служившую одновременно гостиной и столовой, где Рон и Эрмиона

накрывали на стол. Воспользовавшись шансом избежать расспросов Флёр, Гарри

схватил два кувшина с тыквенным соком и отправился следом.

— …а если ты когда-нибудь будешь у нас дома, я смогу показать тебе его

рог. Папочка мне о нём немного написал, но я сама его пока не видела, потому что

Пожиратели смерти забрали меня из Хогвартс-экспресса, и я домой на Рождество не

попала, — продолжала рассказывать Луна, пока они с Дином разжигали огонь

в камине.

— Луна, мы говорили тебе, — обратилась к ней Эрмиона, — этот рог

взорвался. Это рог громамонта, а не криворогого хрюкотуна…

— Нет, это точно рог хрюкотуна, — невозмутимо ответила Луна. — Папочка мне

рассказал. Он сейчас, наверно, уже восстановился. Знаешь, они сами себя

залечивают.

Эрмиона покачала головой и продолжила раскладывать вилки. В этот момент

появился Билл, он вёл вниз по лестнице мистера Олливандера. Мастер волшебных

палочек по-прежнему выглядел очень слабым и опирался на руку Билла, который нёс

в другой руке большой чемодан.

— Я буду скучать по вам, мистер Олливандер, — произнесла Луна, подходя

к старику.

— Как и я по тебе, милая, — ответил Олливандер, похлопывая её по плечу. —

Ты была для меня несказанным утешением в том ужасном месте.

— Ну, о ревуар, мистер Олльивандер, — Флёр расцеловала его в обе щёки. —

И я подумала, не окажьете ли вы мне услюгу, передав кое-что тьётушке Билла

Мьюриель? Я так и не вьернула её диадьему.

— Сочту за честь, — слегка поклонился Олливандер, — это самое малое, что

я могу сделать в ответ на ваше радушное гостеприимство.

Флёр достала потрёпанный бархатный футляр и открыла его, чтобы показать

Олливандеру. Диадема лежала внутри, сверкая и переливаясь всеми цветами под

лучами низко висящей лампы.

— Лунные камни и бриллианты, — произнёс Грифук, проскользнувший в комнату

незаметно для Гарри. — Создана гоблинами, я полагаю?

— И оплачена волшебниками, — тихо добавил Билл, и гоблин окинул его

взглядом, одновременно хитрым и вызывающим.

Под порывами сильного ветра, бившегося в окна коттеджа, Билл и Олливандер

исчезли в ночи. Остальные втиснулись за стол и расселись локоть к локтю; почти

не имея возможности пошевелиться, они принялись за еду. Рядом в камине плясал

и трещал огонь. Гарри заметил, что Флёр лишь ковыряла еду, поминутно бросая

взгляды в окно. Однако не успели они покончить с первым блюдом, как Билл уже

вернулся; его волосы были спутаны от ветра.

— Всё отлично, — успокоил он Флёр. — Олливандера устроили, мама с папой

шлют привет. Джинни тоже передаёт вам всем приветы. От Фреда с Джорджем Мюриель

уже на стенку лезет — в задней комнате дома у них действует Служба совиной

222

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») доставки. Хотя, получив назад свою диадему, тётушка приободрилась. Сказала, что

уже решила, будто мы её украли.

— Ах, она просто шарман10, твоя тьётя, — раздражённо произнесла Флёр и

одним взмахом палочки заставила грязные тарелки взлететь в воздух и собраться

в стопку. Затем она подхватила их и вышла из комнаты.

— Папочка тоже сделал диадему, — вставила Луна. — Ну, на самом деле это

скорее корона.

Рон перехватил взгляд Гарри и ухмыльнулся; Гарри понял, что тот вспомнил

фантастический головной убор, который они видели в доме Ксенофила.

— Да, он пытается воссоздать потерянную диадему Рэйвенкло. Он считает, что

уже воспроизвёл большинство основных частей. Добавление крыльев брюховёртки

оказалось очень важным…

Неожиданно раздался громкий стук в парадную дверь. Все головы разом

повернулись в ту сторону. Флёр с испуганным видом выбежала из кухни; Билл

вскочил на ноги, наводя на дверь волшебную палочку; Гарри, Рон и Эрмиона сделали

то же самое. Грифук безмолвно скользнул под стол, с глаз долой.

— Кто там? — выкрикнул Билл.

— Это я, Рем Джон Лупин! — голос был еле слышен сквозь вой ветра. Гарри

ощутил укол страха: что же произошло? — Я оборотень, женат на Нимфадоре Тонкс, а ты, Хранитель Секрета коттеджа «Ракушка», дал мне свой адрес и сказал, чтобы

я обращался в случае острой необходимости!

— Лупин, — пробормотал Билл, после чего подбежал к двери и распахнул её.

Рем перевалился через порог. Он был закутан в дорожный плащ, седеющие

волосы разметало ветром, лицо было белее мела. Лупин выпрямился, оглядел

комнату, отмечая взглядом присутствующих, и громко воскликнул:

— Это мальчик! Мы назвали его Тедом в честь отца Доры!

Эрмиона радостно взвизгнула.

— Что?.. Тонкс… Тонкс родила ребёнка?

— Да, да, у неё родился ребёнок! — прокричал Лупин. Отовсюду из-за стола

раздались крики восторга, вздохи облегчения. Эрмиона и Флёр хором воскликнули:

«Поздравляю!», а Рон провозгласил: «Вот это да, ребёнок!» — словно никогда

раньше не слышал о таких вещах.

— Да… да… мальчик, — вновь подтвердил Лупин, судя по всему, ошеломлённый

собственным счастьем. Он обошёл вокруг стола и обнял Гарри; сцены в кухне дома

на площади Угрюмолд словно и не было никогда.

— Будешь его крёстным? — спросил он, выпуская Гарри из объятий.

— Я… я? — запнулся Гарри.

— Да, да, разумеется — Дора абсолютно согласна, лучше никого не придумать…

— Я… ага… чёрт…

Гарри был ошарашен и обрадован одновременно; Билл торопился принести вино, а Флёр уговаривала Лупина присоединиться к ним.

— Я не могу надолго оставаться, нужно возвращаться, — ответил Лупин, с широкой улыбкой оглядывая всех; сейчас он казался Гарри моложе, чем когда-

либо. — Спасибо, спасибо, Билл.

Вскоре Билл наполнил бокалы; собравшиеся встали и подняли их в тосте.

— За Тедди Рема Лупина, будущего великого волшебника!

— На кого он похожь? — полюбопытствовала Флёр.

— Я думаю, что на Дору, она думает — на меня. Волос пока немного: были

чёрными, когда он родился, но клянусь, уже через час порыжели. Возможно, к моему

возвращению он станет блондином. Андромеда говорит, волосы Тонкс начали менять

цвет в тот же день, когда она родилась, — он осушил свой бокал. — Ох, ну ладно, ещё один можно, — сияя, добавил он, когда Билл предложил снова его наполнить.

Ветер бился о стены маленького коттеджа, пламя металось и трещало, а Билл

открывал новую бутылку вина. Новость, сообщённая Лупином, словно заставила всех

раскрыться, забыть на время об осадном положении: весть о появлении новой жизни

принесла радость и оживление. Лишь гоблина, казалось, не затронула эта атмосфера

нежданного праздника, и он вскоре улизнул в спальню, которую теперь занимал

один. Гарри думал, что единственный обратил на это внимание, пока не заметил, 10 Прелесть (франц.)

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») 223

как Билл провожает взглядом идущего вверх по лестнице гоблина.

— Нет… нет… мне пора возвращаться, правда, — сказал наконец Лупин, отказываясь от очередного бокала вина. Он поднялся на ноги и вновь натянул свой

дорожный плащ. — До свидания, до свидания. Я попытаюсь принести фотографии через

несколько дней — мои будут так рады узнать, что я вас увидел…

Он застегнул плащ и попрощался, обнимая женщин и пожимая руки мужчинам, после чего, по-прежнему с сияющим видом, растворился в ночной темноте.

— Крёстный отец, Гарри! — воскликнул Билл, когда они, помогая убирать со

стола, вместе вошли в кухню. — Это большая честь! Поздравляю!

Пока Гарри расставлял принесённые им пустые бокалы, Билл закрыл дверь, приглушив тем самым громкие голоса остальных, которые продолжали празднование

даже в отсутствие Лупина.

— Я давно хотел поговорить с тобой наедине, Гарри. Не так-то просто было

улучить возможность, когда в доме столько народу.

Билл помедлил.

— Гарри, ты что-то планируешь вместе с Грифуком.

Это было утверждение, а не вопрос, и Гарри не стал отрицать. Он просто

смотрел на Билла и ждал.

— Я знаю гоблинов, — произнёс Билл. — Я работал в Гринготтсе с того

времени, как закончил Хогвартс. Я дружу с некоторыми из них в той мере, насколько вообще возможна дружба между волшебниками и гоблинами, — или, по

крайней мере, есть гоблины, которых я хорошо знаю и которые мне нравятся, — Билл

снова помедлил. — Гарри, чего ты хочешь от Грифука и что ты пообещал ему взамен?

— Я не могу тебе этого сказать. Извини, Билл.

Кухонная дверь за ними приоткрылась — Флёр понадобилось ещё несколько

пустых бокалов.

— Погоди, — попросил её Билл. — Всего минуту.

Флёр вышла, и он опять закрыл дверь.

— Тогда я вот что должен сказать, — продолжил Билл. — Если ты заключил

с Грифуком какую-либо сделку и в особенности если эта сделка касается сокровищ, ты должен быть исключительно осторожен. Понятия гоблинов о собственности, плате

и возмещении отличаются от человеческих.

Гарри ощутил дискомфорт, словно внутри него шевельнулась маленькая змейка.

— Что ты имеешь в виду? — спросил он.

— Мы говорим о совершенно другой породе живых существ, — ответил Билл. —

Сделки между волшебниками и гоблинами уже много веков сопровождаются

сложностями — но это всё ты знаешь из Истории магии. Вина лежит на обеих

сторонах, я никогда не утверждал, что волшебники всегда действовали законно.

Однако среди некоторых гоблинов бытует мнение, — и гоблины Гринготтса, очевидно, являются самыми ярыми его приверженцами, — что волшебникам нельзя доверять

в вопросах, связанных с золотом и сокровищами, что они не уважают гоблинскую

собственность.

— Я уважаю… — начал было Гарри, но Билл покачал головой.

— Ты не понимаешь, Гарри; никто не в состоянии понять, если только он не

жил среди гоблинов. Для гоблина истинный и законный владелец вещи — тот, кто её

создал, а не тот, кто купил. Все предметы гоблинской работы в глазах гоблинов по

праву принадлежат им.

— Но если предмет был куплен…

— …то они будут считать, что заплативший деньги взял его в аренду. Однако

сама идея передачи предметов, созданных гоблинами, от волшебника к волшебнику

воспринимается ими с большим трудом. Ты видел лицо Грифука, когда диадему

передавали у него на глазах? Он этого не одобряет. По-моему, он уверен, так же

как и самые непримиримые из ему подобных, что её должны были вернуть гоблинам, как только первоначальный покупатель умер. Они считают наше обыкновение хранить

предметы гоблинской работы, передавать их от волшебника к волшебнику, не внося

дополнительную плату, ненамного лучшим деянием, чем воровство.

Гарри испытал зловещее предчувствие; его беспокоило, не догадывается ли

Билл о большем, чем даёт понять.

— Всё, о чём я хочу предупредить, Гарри, — Билл взялся за ручку двери

224

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») в гостиную, — это чтобы вы были очень осторожны с тем, что обещаете гоблинам.

Даже проникнуть в Гринготтс не так опасно, как нарушить обещание, данное

гоблину.

— Хорошо, — произнёс Гарри, когда Билл открыл дверь, — ага. Спасибо.

Я буду иметь в виду.

Когда он шёл вслед за Биллом к остальным, в голову закралась горькая

ироничная мысль, несомненно, вызванная выпитым вином. Похоже, он собирался стать

таким же безрассудным крёстным для Тедди Лупина, каким Сириус Блэк был для него

самого.

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») 225

Глава 26. Гринготтс

Планы были составлены, приготовления завершены; на каминной полке в самой

маленькой спальне, в небольшой склянке, ждал своего часа чёрный волос, длинный

и грубый, который зацепился за свитер Эрмионы, когда она была в поместье

Малфоев.

— Ты будешь пользоваться её подлинной палочкой, — Гарри кивнул на ореховую

палочку, — и, думаю, будешь весьма убедительна.

Эрмиона, не скрывая испуга, осторожно взяла в руки палочку, словно та

могла ужалить или укусить её.

— Ненавижу эту вещь, — сказала Эрмиона тихим голосом. — Я действительно её

ненавижу. Я чувствую в ней зло, она словно частица ЕЁ … Эта палочка не будет меня

слушаться.

Гарри ничем здесь помочь не мог, однако вспомнил, каким образом подруга

избавила его от неприязни к терновой палочке. Когда с ней что-то получалось не

так хорошо, как с прежней, собственной, Эрмиона ворчала: «Вечно ты что-нибудь

придумываешь!» — и настаивала, чтобы он просто тренировался. Гарри решил не

припоминать подруге её же совет — спорить накануне попытки налёта на Гринготтс

было совсем ни к чему.

— И всё же она, скорее всего, поможет тебе войти в образ, — заметил Рон. —

Только представь, что эта палочка натворила, — и всё!

— А я о чём?! — воскликнула Эрмиона. — Этой палочкой мучили родителей

Невилла и ещё кто знает скольких других людей. В конце концов, этой палочкой

убили Сириуса!

Об этом Гарри раньше не задумывался. Он посмотрел на палочку и ощутил

приступ кровожадности. Ему захотелось схватить её и изрубить мечом Гриффиндора, который стоял прислонённым к стене неподалёку.

— Мне недостаёт моей палочки, — печально проговорила Эрмиона. — Вот

если бы мистер Олливандер сделал другую и для меня…

Этим утром Олливандер прислал новую палочку для Луны. Сейчас солнце уже

клонилось к закату, и девушка проверяла её возможности на лужайке за домом. Дин, чью палочку отняли Живоловы, весьма уныло наблюдал за происходящим.

Гарри посмотрел на палочку из боярышника, ранее принадлежавшую Драко

Малфою. К его приятному удивлению, та повиновалась ему не хуже палочки Эрмионы.

Гарри вспомнил слова Олливандера об особенностях поведения палочек и решил, что

понял суть проблемы, возникшей у подруги: чтобы ореховая палочка слушалась, девушке следовало самой отобрать её у Беллатрикс.

Дверь спальни открылась, и вошёл Грифук. Гарри инстинктивно ухватил

рукоять меча и подтянул поближе к себе, однако сразу же пожалел об этом.

Уверенный, что от гоблина не укрылся его порыв, юноша попытался замять

неловкость:

— Грифук, мы как раз напоследок всё проверяем. Мы уже сказали Биллу

и Флёр, что завтра уходим, попросили их не вставать и не провожать нас.

В последнем пункте они были непреклонны — ведь Эрмионе придётся перед

отправлением превратиться в Беллатрикс, а чем меньше Билл и Флёр будут знать

или догадываться об их планах, тем лучше. Ребята также предупредили, что

не собираются возвращаться. Поскольку они лишились старой палатки Перкинса в ту

ночь, когда их поймали Живоловы, Билл одолжил им другую. Теперь она была

уложена в расшитую бисером сумочку, которую, к изумлению Гарри, Эрмиона уберегла

от Живоловов посредством самой незамысловатой уловки — просто запихнув поглубже

в носок.

Гарри знал, что будет скучать по Биллу, Флёр, Луне и Дину, не говоря уже

о домашнем комфорте, которым друзья наслаждались последние недели, но всё-таки

стремился покинуть «Ракушку». Он устал проверять, не подслушивают ли их, устал

запираться в крошечной тёмной спальне. А более всего он хотел избавиться

от Грифука. Однако на вопрос, когда и как именно им удастся отделаться

от гоблина, не отдавая тому меч Гриффиндора, у Гарри ответа не было. Этот пункт

никак не удавалось проработать, поскольку гоблин редко оставлял Гарри, Рона

и Эрмиону вместе дольше чем на пять минут. «Он мог бы дать фору моей матушке», —

226

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») брюзжал Рон, когда гоблин в очередной раз хватался за дверь своими длинными

пальцами. Помня предупреждение Билла, Гарри не мог избавиться от подозрений, что

и сам Грифук готов при случае их надуть. Эрмиона так искренне не одобряла

запланированный обман, что Гарри оставил попытки привлечь её для поиска лучшего

выхода из ситуации. От Рона же, в те редкие моменты, когда им удавалось выкроить

несколько свободных от Грифука минут, не удавалось добиться ничего лучшего, чем

«Придётся нам положиться на удачу, приятель».

Этой ночью Гарри не спалось. Проснувшись задолго до рассвета, он снова

и снова возвращался мыслями в прошлое, к ночи перед проникновением

в Министерство магии, и вспоминал то ощущение решимости, почти что азарта.

Сейчас же юноша разрывался от волнения и мучительных сомнений. Ему не удавалось

избавиться от опасений, что всё пойдёт не так. Он уговаривал себя, мол, составленный план хорош и Грифук знает, что их ждёт, что они великолепно

подготовлены ко всем трудностям, с которыми, скорее всего, столкнутся, но ему

всё равно было не по себе. Один или два раза Гарри слышал, как ворочается Рон, и был уверен, что друг тоже не спит, но, поскольку гостиную они делили с Дином, заговорить не пытался.

Наконец наступило шесть часов. Друзья выбрались из спальных мешков и, одевшись в полутьме, прокрались в сад, где они должны были встретиться

с Эрмионой и Грифуком. Утро было прохладным и немного ветреным, ведь уже

наступил май. Гарри взглянул на звёзды, которые всё ещё тускло мерцали в тёмном

небе, прислушался к волнам, накатывающимся на утёс и отступающим, — он будет

скучать по этому звуку.

Сквозь красноватую почву на могиле Добби начинали пробиваться маленькие

зелёные ростки: придёт время, и холмик покроется цветами. Белый камень с именем

эльфа уже не выглядел новым. Гарри подумал, что едва ли можно было найти более

красивое место для последнего приюта Добби. Он чувствовал боль и грусть от того, что вынужден покинуть это место. Глядя на могилу, Гарри в который раз задался

вопросом: как эльф узнал, куда нужно отправиться для их спасения. Пальцы юноши

рассеянно теребили по-прежнему висевший на его шее маленький мешочек, внутри

которого можно было нащупать зазубренный осколок зеркала. В нём он видел глаз

Дамблдора — Гарри был в этом уверен. И тут звук открывающейся двери заставил его

оглянуться.

К ним через лужайку в сопровождении Грифука шла Беллатрикс Лестранг.

На ходу она запихивала украшенную бисером сумочку во внутренний карман ещё одной

старой мантии из прихваченных на площади Угрюмолд. Хотя Гарри отлично знал, что

в действительности это Эрмиона, ему не удалось сдержать дрожь отвращения. Выше

него ростом, с развевающимися за спиной длинными чёрными волосами, она

высокомерно взглянула на Гарри из-под полуопущенных век. Однако стоило ей

заговорить, как сквозь грубый голос Беллатрикс он услышал Эрмиону:

— Её вкус был отвратителен, хуже, чем у охраненя! Ну хорошо, Рон, подойди

сюда, чтобы я смогла тебя…

— Ладно, но не забудь, что я не люблю слишком длинные бороды.

— Ой, ради всего святого, это же не для красоты…

— Да не в том дело, просто она вечно мне мешает. И нос, пожалуйста, покороче. Может, попробуешь сделать то же, что и в прошлый раз?

Эрмиона вздохнула и, ворча себе под нос, приступила к полной переделке

внешности Рона. Ему предстояло изображать не существующую в реальности личность, и друзья надеялись, что за зловещей аурой Беллатрикс он будет незаметен.

Ну а Гарри и Грифуку предстояло укрываться под плащом-невидимкой.

— Ну, вот и всё, — объявила Эрмиона. — Гарри, как он смотрится?

Гарри едва распознал Рона под новой личиной — и то лишь потому, что очень

хорошо его знал. Волосы Рона стали длинными и волнистыми, он обзавёлся

окладистой бородой и усами каштанового цвета, коротким широким носом и густыми

бровями. Веснушки исчезли.

— Неплохо. Конечно, не в моём вкусе, но сойдёт, — сказал Гарри. — Ну что, двинулись?

Ребята окинули прощальным взглядом тёмные очертания коттеджа, который

безмолвно высился под тускнеющими звёздами, затем развернулись и пошли прочь, Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») 227

к границе, за которой прекращало работать Заклинание верности и можно было

телепортироваться. Оказавшись за воротами, Грифук спросил:

— Гарри Поттер, я полагаю, мне пора залезать?

Юноша наклонился, а гоблин вскарабкался на его спину и сцепил руки на шее.

Весил он немного, но Гарри было неприятно чувствовать на себе гоблина, который

вцепился в него с неожиданной силой. Эрмиона достала из сумочки и накинула

на них плащ-невидимку.

— Превосходно, — сказала она, наклонившись, чтобы осмотреть ноги Гарри. —

Я ничего не вижу. Идёмте.

Гарри, с Грифуком на плечах, крутнулся на месте, изо всех сил

сосредоточивая мысли на «Дырявом котле» — гостинице, которая служила входом

на Диагон—аллею. Гоблин прижался к нему ещё теснее, и они погрузились в давящую

тьму. Через секунду Гарри открыл глаза на Чаринг-Кросс-роуд, а ноги его

коснулись тротуара. Мимо спешили магглы, нацепив на лица по-утреннему кислые

выражения и не замечая маленькой гостиницы.

Бар «Дырявого котла» был почти пуст. Хозяин гостиницы Том, сутулый

и беззубый, протирал стаканы за барной стойкой. Двое колдунов, тихо беседовавших

в дальнем углу, посмотрели на Эрмиону и отодвинулись в тень.

— Госпожа Лестранг, — прошептал Том, раболепно склонив голову

перед замедлившей шаг Эрмионой.

— Доброе утро, — ответила Эрмиона. Гарри, крадущийся мимо под плащом

с Грифуком на плечах, заметил удивлённый взгляд Тома.

— Слишком вежливо, — прошептал Гарри в ухо подруги, когда они вышли

из гостиницы в крошечный задний дворик. — Ты должна относиться к людям так, словно они для тебя пыль под ногами!

— Хорошо-хорошо.

Эрмиона вынула палочку Беллатрикс и постучала по одному из кирпичей

в неприметной стене перед ними. Кирпичи тут же начали вертеться и сдвигаться.

Отверстие в середине стены всё расширялось и расширялось, в итоге превратившись

в сводчатый проход на узкую мощёную булыжником улочку — Диагон—аллею.

Вокруг стояла тишина: магазины в это время только начинали открываться, и покупателей почти не было. Кривая мощёная улочка совсем не походила на то

шумное место, которое Гарри посетил много лет назад, впервые собираясь

в Хогвартс. Витрины многих магазинов оказались заколочены досками. Тем не менее, с прошлого его визита появилось и несколько новых заведений, специализировавшихся на Тёмных искусствах. Собственное лицо Гарри, с неизменной

подписью: «Нежелательное лицо номер один», пялилось на него с плакатов, наклеенных на многих окнах.

Там и сям у дверей ютились люди в лохмотьях. Гарри слышал, как они

жаловались редким прохожим, выпрашивая деньги и уверяя, что они тоже настоящие

волшебники. У одного из бродяг глаз закрывала окровавленная повязка.

Когда компания двинулась по улице, нищие при одном виде Эрмионы начали

словно растворяться в воздухе, пряча лица под капюшоны и улепётывая со всей

возможной скоростью. Эрмиона с любопытством взирала на это до тех пор, пока

мужчина с окровавленной повязкой не заступил ей дорогу.

— Мои дети, — тыча в неё пальцем, закричал он. В его надломленном высоком

голосе сквозило безумие. — Где мои дети? Что он с ними сделал? Ты знаешь, ты

знаешь!

— Я… Я на самом деле… — запинаясь, произнесла Эрмиона.

Мужчина неожиданно набросился на неё, пытаясь добраться до горла. Тут же

полыхнуло красным, и он, отброшенный назад, без чувств рухнул на мостовую. Рон

застыл со всё ещё вскинутой палочкой, и даже борода не могла скрыть его

потрясённого вида. В окнах по обеим сторонам улицы показались лица, а несколько

благопристойного вида прохожих подобрали мантии и поспешили, то и дело переходя

на рысцу, очистить место действия.

Появление друзей на Диагон—аллее едва ли могло оказаться более заметным.

Гарри в какой-то момент даже подумал, а не лучше ли сейчас убраться отсюда

и попытаться придумать другой план. Но прежде, чем они успели уйти или хотя бы

поговорить между собой, сзади послышался крик.

228

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод»)

— Мадам Лестранг, какими судьбами?

Гарри развернулся, и Грифук ещё крепче ухватил его за шею: к ним спешил

высокий худощавый волшебник с седой шевелюрой и длинным острым носом.

— Это Траверс, — прошипел гоблин на ухо Гарри.

Но Гарри в этот момент не заботило, кто такой Траверс. Эрмиона вытянулась

в полный рост и с максимально возможным презрением в голосе произнесла:

— И чего тебе надо?

Траверс, явно оскорблённый, застыл на месте.

— Он — тоже Пожиратель смерти! — выдохнул Грифук, и Гарри, сместившись

к Эрмионе, повторил ей на ухо слова гоблина.

— Я лишь хотел с вами поздороваться, — сухо сказал Траверс, — но если моё

присутствие нежелательно…

Гарри наконец узнал его голос: Траверс был одним из Пожирателей смерти, вызванных к дому Ксенофила.

— Нет, нет, ничего подобного, Траверс, — быстро ответила Эрмиона, пытаясь

загладить свою ошибку. — Как поживаете?

— Неплохо. Признаться, Беллатрикс, я удивился, увидев вас здесь.

— Неужели? А почему? — спросила Эрмиона.

— Ну, — Траверс закашлялся, — я слышал, что обитатели поместья Малфоев

ограничены в передвижениях, после… ммм… побега.

Гарри мысленно пожелал Эрмионе не терять присутствия духа. Ведь если это

было правдой и появления Беллатрикс на публике не предполагалось…

— Тёмный лорд дарует прощение тем, кто служит ему верой и правдой, —

отчеканила Эрмиона, великолепно подражая непомерной надменности Беллатрикс. —

Возможно, вам, Траверс, он доверяет не так, как мне.

Хотя Пожиратель смерти несомненно обиделся, его подозрительность вроде бы

приутихла. Он взглянул на мужчину, которого оглушил Рон.

— Чем он вас оскорбил?

— Неважно, больше он этого не сделает, — холодно бросила Эрмиона.

— Кое-кто из этих беспалочников слишком назойлив, — сказал Траверс. — Пока

они только побираются, я ничего против них не имею. Но на прошлой неделе одна

из них осмелилась просить, чтобы я походатайствовал за неё перед Министерством.

« Я — колдунья, сэр, я — колдунья, позвольте мне доказать это вам!» — пискляво

передразнил он. — Словно я должен был дать ей свою палочку. Кстати, Беллатрикс, а чьей палочкой вы пользуетесь сейчас? — полюбопытствовал Траверс, — Я слышал, что ваша была…

— Моя палочка у меня, — ледяным тоном ответила Эрмиона, поднимая палочку

Беллатрикс. — Я не знаю, Траверс, какие сплетни до вас доходят, но, по-видимому, вас ввели в заблуждение.

Траверс, похоже, опешил и поспешил сменить тему, повернувшись к Рону.

— Я не узнаю вашего спутника. Кто он?

— Это — Драгомир Деспард, — ответила Эрмиона. Друзья решили, что

вымышленный иностранец будет самым безопасным прикрытием для Рона. — Он очень

плохо знает английский, однако сочувствует идеям Тёмного лорда. Драгомир прибыл

сюда из Трансильвании, чтобы увидеть наш новый порядок.

— В самом деле? Приветствую вас, Драгомир.

— Драссь, — буркнул Рон, протягивая руку.

Траверс подал ему два пальца — словно боясь испачкаться при рукопожатии.

— И что же привело вас и вашего, хм, сочувствующего приятеля в такую рань

на Диагон—аллею? — спросил Траверс.

— Мне необходимо посетить Гринготтс, — ответила Эрмиона.

— Увы, мне тоже, — сообщил Траверс. — Золото, мерзкое золото! Мы не можем

жить без него, но, признаться, я предпочёл бы обходиться без общения с нашими

длиннопалыми друзьями.

Гарри почувствовал, как хватка Грифука на его шее на мгновение усилилась.

— Идёмте? — предложил Траверс, жестом приглашая Эрмиону.

Эрмиона, не имея иного выхода, направилась вслед за Пожирателем смерти

по кривой мощёной улочке в том направлении, где над маленькими магазинчиками

возвышался снежно-белый Гринготтс. Рон держался возле них, а Гарри с Грифуком

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») 229

на плечах шёл сзади.

Меньше всего им сейчас нужен был бдительный Пожиратель. Самым же худшим

было то, что Траверс, прилипший к «Беллатрикс» как банный лист, не давал Гарри

ни единой возможности переговорить с Эрмионой или Роном. Вскоре они приблизились

к мраморным ступеням, которые вели к большим бронзовым дверям. Как Грифук

и предупреждал, ливрейные гоблины, обычно дежурившие у входа, были заменены

двумя волшебниками, каждый из которых сжимал тонкий и длинный золотистый жезл.

— Измерители искренности, — театральным жестом указал на них Траверс, —

грубо, конечно, но зато как эффективно!

После этих слов он поднялся по ступеням, раскланиваясь с волшебниками по

левую и правую руку от себя; те, подняв золотистые жезлы, провели ими вверх

и вниз по его телу. Измерители, насколько знал Гарри, выявляли маскировку

и спрятанные магические предметы. Понимая, что счёт пошёл на секунды, Гарри

поочерёдно направил палочку Драко на каждого из охранников и дважды прошептал:

« Запутитус». Траверс, который в это время рассматривал вестибюль за бронзовыми

дверями, не заметил, как оба охранника чуть вздрогнули, попав под действие

заклинаний.

По ступеням, встряхнув длинными чёрными волосами, поднялась Эрмиона.

— Один момент, мадам, — сказал охранник, поднимая свой Измеритель.

— Что? Ещё раз? — вскинулась Эрмиона, копируя высокомерный тон Беллатрикс.

Траверс, подняв брови, оглянулся. Охранник смутился и посмотрел на тонкий

золотистый Измеритель, затем перевёл взгляд на своего коллегу, сказавшего

с некоторым удивлением:

— Ну да, Мариус, ты только что их проверил.

Эрмиона величаво двинулась вперёд, за ней последовал Рон. Невидимые Гарри

и Грифук поспешили вслед за ними. Переступая порог, Гарри оглянулся: оба

волшебника чесали затылки.

Перед серебряными внутренними дверьми с нанесённым на них стихотворным

предупреждением о страшном возмездии возможным ворам стояли два гоблина. Гарри

посмотрел на них и внезапно отчётливо вспомнил, как появился здесь в день

собственного одиннадцатилетия — самый замечательный в своей жизни день

рождения — и как стоявший рядом Хагрид заметил тогда: « Я ж говорил, надо быть

полным психом, чтобы пытаться ограбить их». Гринготтс казался в тот день

чудесным местом, зачарованным хранилищем золотого клада, об обладании которым

Гарри и не помышлял, и до сих пор ему не могло даже присниться, что доведётся

вернуться сюда в качестве вора… Тем не менее, вскоре они уже стояли в обширном

мраморном зале банка.

За длинной конторкой на высоких табуретах сидели гоблины, обслуживая

первых за сегодня клиентов. Эрмиона, Рон и Траверс направились к старому

гоблину, изучавшему через лупу массивную золотую монету. Эрмиона, притворившись, будто объясняет Рону назначение зала, позволила Траверсу подойти первым.

Гоблин отшвырнул монету в сторону и пробормотал, ни к кому не обращаясь:

«Лепрекон», после чего поприветствовал Траверса. Тот предъявил крошечный золотой

ключ, который проверили и тут же ему возвратили.

Эрмиона шагнула вперёд.

— Госпожа Лестранг! — сказал гоблин, не скрывая удивления. — Весьма

польщён! Чем… чем могу служить?

— Я желаю посетить своё хранилище, — ответила Эрмиона.

Старый гоблин, похоже, слегка оторопел. Гарри осмотрелся: помимо выжидающе

обернувшегося Траверса, на Эрмиону уставилось, оторвавшись от работы, несколько

гоблинов.

— У вас есть… удостоверение личности? — спросил гоблин.

— Удостоверение личности? Я… У меня никогда раньше не спрашивали

удостоверения личности! — растерялась Эрмиона.

— Они знают! — прошептал Грифук на ухо Гарри. — Их, наверное, предупредили, что может явиться самозванец!

— Вашей палочки будет достаточно, госпожа, — подсказал гоблин.

Он протянул чуть дрожащую руку, и неожиданно Гарри с ужасающей

отчётливостью осознал: гоблинам Гринготтса известно, что палочка Беллатрикс была

230

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») похищена.

— Действуй, немедленно действуй, — прошептал Грифук на ухо Гарри. —

Заклятье Империус!

Гарри под плащом поднял палочку из боярышника, направил её на старого

гоблина, и, впервые в жизни, прошептал: « Империо!»

Волна необычного ощущения пробежала по руке Гарри: он почувствовал

покалывание и тепло, которое словно текло от его разума по сухожилиям и венам

к палочке и только что наложенному проклятью. Гоблин взял палочку Беллатрикс и

внимательно осмотрел её.

— О, для вас сделали новую палочку, госпожа Лестранг! — заметил он.

— Что? — не поняла Эрмиона. — Нет, нет, это моя…

— Новую палочку? — переспросил Траверс, вновь подходя к конторке

под взглядами окружающих гоблинов. — Но как, где вы нашли мастера палочек?

Гарри, не раздумывая, направил на Траверса свою палочку и снова прошептал:

« Империо!»

— О да, вижу, — сказал Траверс, глядя на палочку Беллатрикс. — Очень

красивая. И как, хорошо работает? Я всегда считал, что палочки нуждаются

в небольшой обкатке, не правда ли?

Эрмиона явно пребывала в крайнем замешательстве, но, к огромному

облегчению Гарри, оставила сей странный поворот событий без комментариев.

Старый гоблин за конторкой хлопнул в ладоши, подзывая молодого.

— Мне потребуются Погремушки, — сказал он.

Младший гоблин умчался; вскоре он вернулся с кожаным мешком, полным чем-то

вроде бряцающих железок, и вручил его старшему.

— Замечательно! Итак, госпожа Лестранг, если вы последуете за мной, я проведу вас к вашему хранилищу, — сказал старый гоблин, спрыгивая со своего

табурета и исчезая из виду.

Тут же он появился у края конторки и со счастливым видом засеменил к ним, тихо бренча содержимым мешка. Траверс продолжал молча стоять с широко разинутым

ртом. Рон в замешательстве взирал на столь странное его поведение.

— Подождите-ка… Богрод!

Ещё один гоблин быстро обогнул конторку.

— У нас есть инструкции, — сообщил он Эрмионе с поклоном. — Извините, госпожа, но насчёт хранилища Лестрангов имеются особые распоряжения.

Он что-то настойчиво зашептал Богроду на ухо, но находящийся под заклятьем

гоблин от него отмахнулся.

— Я знаю инструкции. Госпожа Лестранг желает посетить своё хранилище…

Древний род… старые клиенты… Сюда, пожалуйста.

И, продолжая бряцать, он заторопился к одной из многочисленных дверей, ведущих из зала. Гарри оглянулся на Траверса, который c ошарашенным видом словно

прирос к свому месту, и принял решение. Движением палочки он заставил Пожирателя

послушно следовать за ними через дверь и далее, в вырубленную в камне галерею, освещённую пламенем факелов.

— У нас неприятности: они что-то заподозрили, — сказал Гарри, снимая плащ-

невидимку, когда дверь за спиной захлопнулась.

Грифук спрыгнул с его плеч. Ни Траверс, ни Богрод не выказали ни малейшего

удивления при внезапном появлении среди них Гарри Поттера; они стояли рядом

с отсутствующими взглядами.

— Они под Империусом, — пояснил юноша в ответ на вопросы Эрмионы и Рона. —

Я не уверен, что у меня получилось достаточно хорошо, я не знаю…

И другое воспоминание вспыхнуло в его мозгу — когда он впервые попытался

наложить Непростительное проклятье, настоящая Беллатрикс Лестранг выкрикнула:

«Ты должен действительно желать этого, Поттер!»

— Что будем делать? — спросил Рон. — Уйдём, пока ещё можно?

— Если ещё можно, — поправила Эрмиона, оглядываясь на дверь в главный зал, за которой происходило неизвестно что.

— Мы зашли уже достаточно далеко и, думаю, должны идти дальше, —

высказался Гарри.

— Хорошо! — откликнулся Грифук. — В таком случае для управления тележкой

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») 231

нам необходим Богрод. У меня больше нет на это полномочий. Однако для волшебника

места не хватит.

Гарри направил на Траверса палочку.

— Империо!

Тот развернулся и быстро зашагал прочь вдоль смутно видимых рельсов.

— Что ты ему приказал?

— Скрыться, — ответил Гарри, переводя палочку на Богрода. Тот свистом

вызвал маленькую тележку, подкатившую к нему по рельсам из темноты. Когда они

уже забрались на неё, из главного зала, оставшегося позади, донеслись крики —

Гарри готов был в этом поклясться. Богрод сел впереди, Грифук, Гарри, Рон

и Эрмиона вместе втиснулись за ним.

Тележка рывком тронулась с места, набирая скорость. Они быстро проскочили

мимо Траверса, забившегося в нишу в стене, затем тележка начала петлять

и кружить по лабиринту тоннелей, которые вели всё ниже и ниже. Грохот несущейся

по рельсам тележки перекрывал любые звуки. Виляя между сталактитами, она летела

вглубь земной толщи; волосы Гарри трепало ветром, но он продолжал оглядываться.

Они, похоже, изрядно наследили; чем больше Гарри думал об этом, тем более

нелепой казалась идея замаскировать Эрмиону под Беллатрикс, да ещё и палочку

этой ведьмы прихватить — ведь Пожиратели смерти знали, кто её украл…

Оказавшись значительно глубже, чем Гарри когда-либо спускался, будучи

в Гринготтсе, они резко свернули и на несколько коротких мгновений увидели

перед собой водопад, перекрывающий путь. Грифук завопил: «Нет!», но тележка даже

не притормозила и промчалась сквозь водяную стену. Вода залила рот и глаза

Гарри, не давая ему возможности ни видеть, ни дышать. Затем, страшно

накренившись, тележка потеряла равновесие и сбросила своих седоков. Гарри

услышал, как она разлетелась на куски, ударившись о противоположную стену

тоннеля, как что-то выкрикнула Эрмиона, и почувствовал, как его тело плавно, словно ничего не веся, опускается и аккуратно приземляется на каменный пол.

— П-подушечное заклинание, — отплёвываясь, пояснила Эрмиона, пока Рон

помогал ей встать. Гарри с ужасом увидел, что Эрмиона — уже не Беллатрикс.

Девушка стояла в собственном обличье, в мокрой мантии не по росту. Рон вновь

стал рыжеволосым и безбородым. Оба явно осознавали случившееся, поскольку, глядя

друг на друга, ощупывали свои лица.

— Вороловный водопад! — сообщил Грифук, поднимаясь на ноги и глядя

на колею, всю в воде, которая, как Гарри теперь знал, была не просто водой. — Он

моментально смывает всю магию, всю волшебную маскировку! Они поняли, что

в Гринготтс проникли самозванцы, и поставили против нас защиту!

Гарри увидел, как Эрмиона проверяет, при ней ли её сумочка, и поспешно

зашарил рукой под курткой, удостоверяясь, что не потерял плащ-невидимку. Затем

он обернулся и увидел Богрода, который в замешательстве тряс головой: водопад, по-видимому, смыл с него заклятие Империус.

— Нам он нужен, — забеспокоился Грифук. — Мы не сможем войти в хранилище

без гринготтского гоблина. И нам необходимы Погремушки!

— Империо! — в очередной раз произнёс Гарри; ему вторило подземное эхо.

Он вновь ощутил опьяняющее чувство власти и почувствовал, как знакомая

волна распространяется от его разума к палочке. Богрод и в этот раз подчинился

чужой воле, ошарашенное выражение его лица сменилось безразлично-любезным. Рон

торопливо подхватил кожаный мешочек с металлическими приспособлениями.

— Гарри, по-моему, сюда идут! — воскликнула Эрмиона и, направив палочку

Беллатрикс на водопад, выкрикнула: — Протего!

Они увидели, как Ограждающее заклятье преградило путь потоку зачарованной

воды, и та начала затапливать тоннель.

— Хорошая мысль, — одобрил Гарри. — Грифук, показывай дорогу!

Друзья заспешили за гоблином в темноту. Богрод, следуя за ними, пыхтел

словно старый пёс.

— И как мы будем отсюда выбираться? — спросил Рон.

— Об этом побеспокоимся, когда возникнет необходимость, — отмахнулся Гарри

и прислушался: вроде бы что-то двигалось и гремело неподалёку. — Грифук, далеко

ещё?

232

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод»)

— Не слишком, Гарри Поттер, не слишком…

Они завернули за угол и увидели нечто, заставившее всех замереть, хотя

Гарри был к этому готов.

Перед ними, преграждая путь к четырём или пяти самым глубоким хранилищам, был прикован к скале огромный дракон. За долгое время подземного заточения чешуя

монстра выцвела и начала отслаиваться, а глаза стали бледно-розовыми. Обе задние

лапы были закованы в массивные браслеты, цепи от которых тянулись к громадным

костылям, глубоко вбитым в каменный пол. Если бы существо расправило исполинские

шипастые крылья, прижатые сейчас к туловищу, в подземном зале не осталось бы

свободного места. Повернув к ним уродливую голову, дракон взревел так, что скала

затряслась, затем разинул пасть и выпустил в них струю огня, заставив отступить

обратно в тоннель.

— Он полуслепой, — выдохнул Грифук, — но из-за этого даже более свирепый.

Однако у нас есть способ им управлять. Он хорошо знает, чего ожидать, когда

звучат Погремушки. Дайте-ка мне их.

Рон протянул Грифуку мешок, и гоблин вытащил оттуда несколько небольших

металлических устройств, зазвеневших при этом так, будто крохотные молотки

застучали по наковальням. Грифук раздал Погремушки; Богрод тоже покорно протянул

руку за своей.

— Послушайте, что нужно делать, — сказал Грифук Гарри, Рону и Эрмионе. —

Когда дракон слышит шум, то знает, что эа этим последует боль. Поэтому он

отступит, и тогда Богрод должен будет положить свою ладонь на дверь хранилища.

Они вновь обогнули угол, тряся Погремушками. Звон, отражаясь от каменных

стен, усиливался настолько, что, казалось, всё внутри головы Гарри

завибрировало. Дракон ещё раз хрипло взревел, а затем подался назад. Гарри

заметил, как чудовище задрожало, а когда они подошли поближе, юноша разглядел

шрамы от ужасных ран на морде и догадался, что дракон боится раскалённых мечей, когда слышит звуки Погремушек.

— Заставь его приложить руку к двери! — подгонял Грифук. Гарри вновь

направил палочку на Богрода. Старый гоблин, повинуясь, приложил к дереву ладонь, и дверь хранилища тут же растаяла в воздухе, открыв доступ в пещеру. От пола

до потолка она была заполнена золотыми монетами и кубками, серебряными

доспехами, шкурами неизвестных созданий — то с длинными спинными гребнями, то

с поникшими крыльями. Были там и зелья в драгоценных флаконах, а также череп, до сих пор увенчанный короной.

— Ищем, быстро! — скомандовал Гарри, вместе со всеми вбегая в хранилище.

Чашу Хаффлпафф он Рону и Эрмионе описал, а если здесь и оказался бы какой-либо

другой хоркрукс, юноша всё равно не знал, как тот может выглядеть. Не успел он

оглядеться вокруг, как сзади раздался глухой удар: дверь возникла вновь, запечатывая их внутри хранилища, и компания оказалась в полной темноте.

— Неважно, Богрод сможет нас выпустить! — успокоил Грифук вскрикнувшего

от неожиданности Рона. — Подсветите своими палочками, что ли… И поспешите, у нас

мало времени!

— Иллюмос!

Гарри осветил своей палочкой содержимое хранилища: луч упал на сверкающие

драгоценные камни, и юноша увидел поддельный меч Гриффиндора, лежащий на верхней

полке в груде цепей. Рон и Эрмиона также зажгли свои палочки и начали

осматривать горы окружавших их предметов.

— Гарри, это, случайно, не?.. О-ох!

Эрмиона вскрикнула от боли, и Гарри направил на неё палочку — как раз

вовремя, чтобы увидеть выскальзывающий из её рук драгоценный кубок. Не успел тот

коснуться пола, как рассыпался ливнем кубков, и спустя секунду пол был завален

неотличимыми от оригинала копиями, которые с громким звоном разлетались во все

стороны.

— Он жжётся! — простонала Эрмиона, засунув в рот пострадавшие пальцы.

— Они добавили Размножио и Обжиганте! — пояснил Грифук. — Всё, к чему бы

вы ни прикоснулись, будет обжигать и множиться, причём копии эти совершенно

бесполезны. Если же вы будете и дальше трогать сокровища, то, в конце концов, будете раздавлены весом прибывающего золота!

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») 233

— Всё, ни к чему не прикасаемся! — выкрикнул Гарри. Уже после его слов Рон

случайно зацепил ногой один из упавших кубков, который тут же разлетелся ещё на

пару десятков, а Рон подскочил на месте — раскалённый металл прожёг его ботинок.

— Стой, не шевелись! — воскликнула, удерживая Рона, Эрмиона.

— Только смотрим! — предупредил Гарри. — Запомните, маленькая золотая чаша

с двумя ручками и вырезанным на ней барсуком. Или смотрите, нет ли где орла —

эмблемы Рэйвенкло…

Осторожно поворачиваясь на месте, они светили своими палочками во все углы

и щели. Ничего не задеть всё же не удалось — из-за Гарри на пол хлынул целый

поток фальшивых галлеонов, где те присоединились к кубкам, и теперь на полу едва

хватало места, чтобы стоять. Пышущее жаром раскалённое золото превратило

хранилище в подобие печи. Свет палочки Гарри прошёлся по щитам и шлемам

гоблинской работы, которые заполняли тянущиеся до потолка стеллажи. Он поднимал

луч всё выше и выше, пока неожиданно не нашёл предмет, который заставил его

сердце подпрыгнуть, а руку — задрожать.

— Она здесь, наверху!

Рон и Эрмиона направили на неё свет своих палочек, и небольшая золотая

чаша засверкала, освещённая с трёх сторон: чаша Хельги Хаффлпафф, унаследованная

Хепзибой Смит и украденная у неё Томом Ребусом.

— Ну и как, чёрт возьми, мы доберёмся туда, ничего не задев? — спросил

Рон.

— Зовио чаша! — выкрикнула Эрмиона, видимо, в расстройстве забывшая о том, что Грифук говорил им во время обсуждения плана.

— Бесполезно, не подействует! — проворчал гоблин.

— Тогда что будем делать? — спросил Гарри, пристально глядя на гоблина. —

Если тебе, Грифук, нужен меч, то придётся нам помочь несколько больше, чем…

Погоди-ка! Я ведь могу трогать вещи мечом? Эрмиона, дай-ка его сюда!

Эрмиона, пошарив под мантией, вынула сумочку и, покопавшись в ней

несколько секунд, извлекла сверкающий меч. Гарри схватил его за рубиновую

рукоять и прикоснулся кончиком клинка к ближайшему серебряному графину. Тот

не размножился.

— Значит, если я просто просуну меч в ручку… Но как же мне туда добраться?

Полка, на которой стояла чаша, находилась вне досягаемости для любого

из них, даже для высокого Рона. От заколдованных сокровищ волнами поднимался

жар, пот заливал лицо и спину Гарри, но юноша напряжённо думал, как дотянуться

до чаши. И тут он услышал снаружи рёв дракона и звон Погремушек, который

становился всё громче и громче.

Теперь они, несомненно, находились в западне: отсюда не было никакого

выхода, кроме как через дверь, а с той её стороны, по-видимому, приближалась

орда гоблинов. Гарри посмотрел на Рона с Эрмионой и прочитал на их лицах страх.

— Эрмиона, — воскликнул Гарри под нарастающий звон Погремушек, — я должен

туда добраться, ведь за этим мы и пришли…

Эрмиона подняла палочку, направила её на Гарри и прошептала:

— Левикорпус…

Вздёрнутый за лодыжку в воздух, Гарри зацепил доспех, и точные копии

рыцарского снаряжения разлетелись раскалёнными добела болванками, заполняя

и без того тесное пространство. С криками боли Рон, Эрмиона и оба гоблина

отшатнулись, задевая другие предметы, которые тут же начинали размножаться. Пока

они, уже почти наполовину заваленные нарастающей лавиной, с воплями отбивались

от нестерпимо горячих сокровищ, Гарри протолкнул меч сквозь ручку чаши

Хаффлпафф, нанизывая её на лезвие.

— Непроницаемус! — завизжала Эрмиона, пытаясь защитить себя, Рона

и гоблинов от обжигающего металла.

Самый ужасный вопль наконец заставил Гарри посмотреть вниз: Рон и Эрмиона, сами по пояс в сокровищах, изо всех сил старались не дать Богроду утонуть

в золотом потоке, однако Грифук уже исчез из виду — лишь кончики длинных пальцев

ещё оставались на поверхности.

Гарри схватил Грифука за пальцы и дёрнул, вытаскивая наружу обожжённого

воющего гоблина.

234

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод»)

— Либеракорпус! — крикнул он и с грохотом свалился на поверхность растущей

груды сокровищ вместе с Грифуком. Меч выскользнул из руки Гарри.

— Хватай его! — крикнул Гарри, превозмогая боль от жгучего металла, когда

Грифук, спасаясь от потока раскалённых предметов, вновь вскарабкался на его

плечи. — Где меч? На нём чаша!

Звон с другой стороны двери стал оглушительным — было уже слишком поздно…

— Там!

Грифук увидел меч и рванулся к нему. В этот момент Гарри понял, что гоблин

вовсе и не ждал, что они сдержат своё слово. Вцепившись одной рукой в волосы

юноши и не давая таким образом себе упасть в поднимающееся море нестерпимо

горячего золота, Грифук ухватил меч за рукоятку и вскинул его высоко

над головой, куда Гарри не мог дотянуться. Крошечная золотая чаша, нанизанная

ручкой на лезвие меча, взлетела в воздух. Гарри, с гоблином на шее, подпрыгнул, поймал её и уже не выпускал, не обращая внимания на то, что она обжигает его

кожу, а сверху дождём сыплются бесчисленные чаши Хаффлпафф. В этот момент опять

открылся вход в хранилище, и Гарри неудержимо заскользил по нарастающей лавине

раскалённого золота и серебра, которая вынесла его наружу вместе с Роном

и Эрмионой.

Едва замечая боль от покрывающих тело ожогов и всё ещё сидя на волне

размножающихся сокровищ, Гарри засунул чашу в карман и потянулся за мечом, однако Грифук исчез. Улучив момент, он соскользнул с плеч Гарри и рванулся

под прикрытие обступавших их гоблинов, размахивая мечом и вопя: «Воры! Воры! На

помощь! Воры!», — и затем скрылся в вооружённой кинжалами толпе, где его приняли

без вопросов.

Оскальзываясь на горячем металле, Гарри с трудом поднялся на ноги и понял, что единственный выход для них — прорываться.

— Оглушить! — заорал он. Рон и Эрмиона присоединились к атаке. Красные

лучи вонзились в толпу гоблинов, опрокинув некоторых из них, однако остальные

надвигались на ребят, и к тому же Гарри заметил выбежавших из-за поворота

колдунов-охранников.

Прикованный дракон взревел, и над гоблинами пролетела струя пламени.

Волшебники пригнулись и попятились, а на Гарри нашло вдохновение — хотя, может

быть, и безумие. Наведя палочку на массивные браслеты, приковывавшие зверя

к полу, он крикнул: « Отпустио! »

Браслеты, громко лязгнув, раскрылись.

— Туда! — заорал Гарри и рванулся к слепому дракону, не прекращая

запускать в наступающих гоблинов Оглушающими заклинаниями.

— Гарри… Гарри… что ты делаешь? — воскликнула Эрмиона.

— Поднимайтесь, забирайтесь, за мной…

Дракон ещё не понял, что свободен; найдя ногой изгиб задней лапы, Гарри

вскарабкался на спину зверя. Тот, кажется, даже не почувствовал этого сквозь

твёрдую, как сталь, чешую. Юноша протянул руку, помогая подняться Эрмионе, следом забрался Рон — и тут наконец до дракона дошло, что оковы сняты.

Чудовище с рёвом встало на дыбы. Гарри изо всех сил вцепился в зазубренную

чешую руками и ногами. Крылья дракона распахнулись, разбрасывая по сторонам, словно кегли, пронзительно вопящих гоблинов, и зверь швырнул своё тело в воздух.

Гарри, Рона и Эрмиону, распластавшихся на его спине, проволокло по потолку, однако затем дракон спикировал к выходу. Преследующие их гоблины метали кинжалы, отскакивающие от боков зверя.

— Нам никогда не выбраться, он слишком большой! — крикнула Эрмиона, но тут

дракон разинул пасть и вновь изрыгнул пламя, разрушая тоннель; пол и потолок тут

же начали трескаться и крошиться. Зверь изо всех сил пробивал себе путь наружу.

Спасаясь от пыли и жара, Гарри зажмурил глаза: оглушённый треском ломающейся

скалы и рёвом дракона, он мог лишь цепляться за его спину, всё время ожидая, что

сорвётся. И тут он услышал крик Эрмионы: « Деструкто! »

Она начала пробивать потолок, помогая дракону, рвущемуся на чистый воздух, прочь от вопящих и бряцающих гоблинов, расширять проход наружу. Вслед за ней и

Гарри с Роном начали выламывать из потолка куски, выпуская одно за другим

дробящие заклинания. Они миновали подземное озеро, и огромный рычащий ящер, по-

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») 235

видимому, почуял впереди свободу и простор. Проход позади них был завален

здоровенными каменными глыбами и огромными обломками сталактитов, разбросанными

шипастым хвостом дракона; гоблинское лязганье вроде бы становилось глуше, а впереди им расчищало путь драконье пламя…

В итоге, объединяя заклинания и грубую мощь дракона, они пробили себе

дорогу в мраморный вестибюль. Гоблины и волшебники с дикими воплями разбежались, а дракону наконец-то хватило места, чтобы расправить крылья. Повернув рогатую

голову в сторону входа и почуяв прохладный вольный воздух, он ринулся наружу, прихватив с собой Гарри, Рона и Эрмиону, которые всё ещё цеплялись за его спину.

Дракон вышиб металлические двери, оставив их висеть согнутыми на петлях, вывалился на Диагон—аллею и взмыл в небо.

236

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») Глава 27. Последнее укрытие

Управлять полётом не было никакой возможности: дракон не мог видеть, куда

летит, и Гарри знал, что если животное повернёт слишком резко или заложит вираж, то они не сумеют удержаться на его широкой спине.

Тем не менее, они поднимались всё выше и выше. По мере того как Лондон

разворачивался под ними серо-зелёной картой, Гарри охватывало чувство огромной

благодарности к дракону за побег, казавшийся невозможным.

Низко склонившись над шеей зверя, он крепко цеплялся за металлические

чешуйки, и холодный ветер скользил, унимая боль, по его обожжённой, покрытой

волдырями коже. Драконьи крылья рассекали воздух, как лопасти ветряной мельницы.

Позади него — то ли от восторга, то ли от страха, он не мог сказать наверняка —

Рон продолжал ругаться во весь голос, а Эрмиона, похоже, всхлипывала.

Через пять минут или около того опасения Гарри, что дракон сбросит их, поутихли; видимо, в намерения животного не входило ничего, кроме стремления

оказаться как можно дальше от подземной тюрьмы. Юношу скорее заботило, как и

когда они смогут слезть. Он не имел представления, ни насколько долго драконы

вообще могут летать без посадки, ни каким образом этот почти слепой дракон

найдёт подходящее для неё место. Гарри постоянно осматривался, чувствуя себя

словно на иголках.

Сколько времени пройдёт, прежде чем Волдеморт узнает, что они взломали

хранилище Лестрангов? Как скоро гоблины Гринготтса сообщат Беллатрикс? Когда они

догадаются, что именно у них похитили? И что будет потом, когда они обнаружат, что исчез золотой кубок? Тогда-то Волдеморт поймёт наконец, что они охотятся за

хоркруксами.

А дракон, казалось, не мог надышаться морозным свежим воздухом. Он упорно

поднимался до тех пор, пока их не скрыли клочковатые холодные облака, и Гарри

уже не мог различить взглядом маленькие цветные точки — автомобили, въезжающие в

столицу и выезжающие из неё. Зверь летел всё дальше и дальше на север — над

сельской местностью, поделённой на зелёно-коричневые лоскуты, над дорогами и

реками, чьи изгибы на полотне пейзажа напоминали матовые и глянцевые ленточки.

— Как ты думаешь, что он ищет? — крикнул Рон.

— Понятия не имею, — заорал в ответ Гарри. Его руки онемели от холода, но

ухватиться поудобнее юноша так и не рискнул. Некоторое время он обдумывал, как

поступить, если они увидят внизу побережье, а дракон полетит прямо в открытое

море. Гарри замёрз, просто окоченел, не говоря уже о мучивших его голоде и

жажде. Интересно, думал он, когда само животное что-то ело в последний раз?

Несомненно, в ближайшее время ему захочется перекусить… И что делать, если в

этот момент до дракона дойдёт, что у него на спине сидят три в высшей степени

съедобных человека?

Солнце садилось всё ниже, небо приобретало фиолетовый оттенок. А дракон

продолжал лететь; под ним проносились города и посёлки, гигантская тень

животного скользила по земле, будто огромное тёмное облако. Тело Гарри ломило от

попыток удержаться на драконьей спине.

— Мне это кажется или мы спускаемся? — прокричал Рон после длительного

затишья.

Гарри посмотрел вниз и увидел тёмно-зелёные горы и озера, отливающие медью в

лучах заката. При беглом взгляде со спины дракона ландшафт, казалось, разрастался, можно было рассмотреть подробности, и юноша подумал, что зверь по

отблескам отражённого солнечного света мог догадаться, что внизу есть пресная

вода. Животное всё спускалось и спускалось, описывая большие круги и вроде бы

примеряясь к одному из меньших озёр.

— Делаем так, — обратился к друзьям Гарри, — когда он снизится — прыгаем; прямо в воду, пока он нас не заметил!

Они согласились (Эрмиона едва смогла кивнуть). Гарри уже видел, как широкое

жёлтое брюхо дракона чуть колышется в зеркале воды.

— ПОЕХАЛИ!

Он съехал по боку дракона и стремительно полетел ногами вперёд к поверхности

озера. Падение длилось дольше, чем он предполагал, и юноша сильно ударился о

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») 237

воду, камнем погрузившись в стылый зелёный мир, заросший тростником. Гарри

рванулся к поверхности воды, вынырнул, задыхаясь, и увидел, как от тех мест, где

упали Рон и Эрмиона, расходятся огромные круги. Дракон, похоже, ничего не

заметил — он был уже футов за пятьдесят от ребят. Вот зверь спикировал к озеру и

зачерпнул воду покрытой шрамами мордой. Пока Рон и Эрмиона, вынырнув из глубины, отплёвывались и переводили дух, дракон продолжал свой полёт, с натугой рассекая

воздух крыльями, и наконец приземлился на дальнем берегу. Гарри, Рон и Эрмиона

поспешили к противоположному краю. Озеро на поверку оказалось не таким уж

глубоким, и вскоре друзьям пришлось больше продираться через тростник и грязь, чем плыть. Наконец, насквозь промокшие, запыхавшиеся и измученные, они рухнули

на скользкую траву. Эрмиона повалилась на землю, кашляя и вздрагивая. Хотя Гарри

мог со спокойной душой лечь и заснуть, он, пошатываясь, поднялся на ноги, вытащил палочку и принялся накладывать вокруг них обычные защитные заклинания.

Закончив, юноша присоединился к друзьям. После побега из хранилища он впервые

смог рассмотреть их как следует: лица и руки обоих были покрыты красными

воспалёнными язвами от ожогов, одежда в некоторых местах была прожжена насквозь.

Обрабатывая настойкой ясенца многочисленные ссадины, ребята вздрагивали и

морщились. Эрмиона вручила Гарри пузырёк, затем извлекла из сумочки три бутылки

тыквенного сока, которые захватила ещё в «Ракушке», и чистую сухую одежду для

каждого. Они переоделись и жадно накинулись на сок.

— Итак, плюс, — наконец подытожил Рон, наблюдая, как восстанавливается кожа

на руках, — это то, что мы достали хоркрукс. Минус — это то…

— …что меча у нас нет, — закончил Гарри сквозь стиснутые зубы, капая ясенцом

через прожжённую дыру в джинсах на воспалённую кожу.

— Меча у нас нет, — повторил Рон. — Этот паршивый маленький прохвост…

Гарри вытащил хоркрукс из кармана мокрой куртки, которую только что снял, и

положил его на траву. Потягивая из бутылок сок, друзья во все глаза смотрели на

кубок, сверкавший на солнце.

— По крайней мере, в этот раз мы не можем вешать его на шею — там эта штука

будет смотреться несколько странно, — сказал Рон, вытирая рот тыльной стороной

ладони.

Эрмиона поглядела на дальний берег озера, где до сих пор пил воду дракон.

— Что с ним станет, как вы думаете? — спросила она. — С ним всё будет в

порядке?

— Ты говоришь совсем как Хагрид, — заметил Рон. — Это дракон, Эрмиона, он

может позаботиться о себе. Нам о себе стоит побеспокоиться.

— Что ты имеешь в виду?

— Ну, я не знаю, как это сказать, чтоб до тебя наверняка дошло, — ответил

Рон, — но, по-моему, они могли заметить, что мы вломились в Гринготтс.

Все трое покатились со смеху и, начав, не могли остановиться. Рёбра у Гарри

болели, от голода кружилась голова, но он откинулся на траву под краснеющим

небом и хохотал, пока в горле не пересохло.

— Ну ладно, так что мы будем делать? — спросила наконец Эрмиона, с трудом

возвращаясь к серьёзному тону. — Он ведь всё узнает, не правда ли? Сами-Знаете-

Кто узнает, что нам известно о его хоркруксах!

— Может, гоблины побоятся сказать ему! — с надеждой предположил Рон. —

Может, они попытаются скрыть…

Небо, запах озёрной воды, голос Рона внезапно отошли куда-то на задний план.

Боль расколола голову Гарри, словно удар меча. Он находился в тускло освещённой

комнате, перед ним полукругом расположились волшебники, а на полу у его ног

стояла на коленях маленькая дрожащая фигурка.

— Что ты сказал?

Его голос был высоким и холодным, но внутри бушевали ярость и страх. Он

боялся лишь одного — но этого не может быть, он не мог даже предположить, как

именно…

Гоблин дрожал, не в состоянии вынести взгляд красных глаз, горевших высоко

над ним.

— Повтори! — проговорил вполголоса Волдеморт. — Повтори ещё раз!

— М-мой господин, — заикался гоблин с расширенными от ужаса чёрными

238

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») глазами, — м-мой господин… мы п-пытались остановить их… С-самозванцы, мой

господин… вломились… вломились в… в хранилище Лестрангов…

— Самозванцы? Какие самозванцы? Я думал, что в Гринготтсе умеют разоблачать

самозванцев! Кто это был?

— Это был… это был… этот м-мальчишка П-поттер и д-два сообщника…

— И что они взяли? — воскликнул он, повысив голос; ужасное предчувствие

охватило его. — Скажи мне! Что они взяли?

— М-маленький золотой кубок, м-мой господин…

Гневный, протестующий вопль вырвался у него — словно кричал кто-то другой.

Его свели с ума, его вывели из себя, это не могло быть правдой, это было

невозможно, этого никто не знал. Как могло произойти такое, что мальчишка, судя

по всему, раскрыл его секрет?

Старшая палочка полоснула воздух, и зелёный свет залил комнату. Стоявший на

коленях гоблин покатился мёртвым по полу. Волшебники-наблюдатели в испуге

кинулись врассыпную. Беллатрикс и Люций Малфой бросились к двери, опередив

остальных. Снова и снова опускалась его палочка, и те, кто остались позади, погибли все — за то, что принесли ему эту весть, за то, что услышали о золотом

кубке…

Один среди мёртвых, он метался взад-вперёд, а они проходили перед его

глазами: его сокровища, его защита, его ключи к бессмертию — дневник был

уничтожен, а кубок украден. А что если мальчишка прознал о других? Мог ли он

проведать, предпринял ли что-нибудь, проследил ли за остальными? Добрался ли

Дамблдор до сути? Дамблдор, который всегда подозревал его; Дамблдор, убитый по

его приказанию; Дамблдор, чья палочка теперь принадлежала ему, — и который, низвергшись в бесчестье смерти, всё же дотянулся до него через мальчишку, мальчишку…

Впрочем, если мальчишка уничтожил бы любой из его хоркруксов, он, лорд

Волдеморт, конечно же, узнал бы об этом, почувствовал бы? Он самый великий

волшебник из них всех; он самый сильный; он убийца Дамблдора и множества других

ничтожных, безымянных людишек. Ну разве лорд Волдеморт мог бы не почуять, если

бы его собственная, самая важная и драгоценная персона подверглась нападению, была покалечена?

Правда, он ничего не ощутил, когда был уничтожен дневник, но думал, что

причиной тому — отсутствие тела, которое могло бы чувствовать: он ведь был менее

чем призрак… Нет, остальные, конечно, находятся в безопасности… Другие

хоркруксы, разумеется, целы и невредимы…

Но он должен знать, должен быть уверен… Он зашагал по комнате, на ходу

отшвырнув пинком подвернувшееся тело гоблина. Размытые картины горели в его

воспалённом мозгу: озеро, хижина и Хогвартс…

Спокойная мысль чуть уняла его гнев. Разве мальчишка смог бы разузнать, что

кольцо было спрятано в хижине Гонтов? Никто никогда даже не подозревал о его

связи с Гонтами; он скрыл эту связь, убийства никогда не вели к нему. Кольцу, без сомнения, ничего не грозило.

И неужели мальчишка или кто-либо ещё сумел бы разнюхать о пещере или

преодолеть её защиту? Мысль о том, что медальон могли похитить, была явно

абсурдной…

Что касается школы — лишь он один знал, где в Хогвартсе спрятан хоркрукс, потому что никому, кроме него, не были известны самые непостижимые тайны этого

места…

И была ещё Нагайна, которую отныне надо держать при себе, под своей защитой, и больше не посылать с поручениями…

Но для уверенности, для полной уверенности он должен навестить каждый из

своих тайников, он должен удвоить защиту вокруг каждого хоркрукса… И он должен

сделать это сам, как и в случае с поисками Старшей палочки…

С какого начать, который в большей опасности? Старое предчувствие беды

зашевелилось в нём. Дамблдор знал его второе имя… Дамблдор мог выйти на Гонтов…

Их заброшенный дом был, пожалуй, наименее безопасным из его тайников, именно

туда он направится в первую очередь… Отыскать озеро — это, конечно, невозможно в

принципе… Хотя существовала небольшая вероятность того, что Дамблдор мог

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») 239

разузнать через приют о некоторых из его прошлых преступлений.

И Хогвартс… Но он знал, что уж там-то хоркруксу ничего не угрожает; Поттер

никак не мог, не раскрыв себя, появиться в Хогсмиде, не говоря уже о школе. Тем

не менее, надо бы предупредить Снэйпа о том, что мальчишка может ещё раз

попытаться пробраться в замок… Сообщать Снэйпу, из-за чего может вернуться

мальчишка, было бы, разумеется, глупо. С его стороны оказалось серьёзной ошибкой

довериться Беллатрикс и Малфою. Разве их глупость и беспечность не доказывают, как неразумно доверять кому бы то ни было?

Итак, он сперва навестит хижину Гонтов и возьмёт Нагайну с собой. Он больше

никогда не расстанется со змеёй… Он выскочил из комнаты, широким шагом пересёк

коридор и тёмный сад с бьющим фонтаном; там он позвал Нагайну на змеином языке, и она скользнула к нему, словно длинная тень…

Глаза Гарри широко распахнулись, и настоящее обрушилось на него. Он лежал на

берегу озера под лучами заходящего солнца, над ним склонились Рон и Эрмиона.

Судя по их взволнованным взглядам и нескончаемому пульсированию шрама, неожиданная экскурсия в разум Волдеморта не прошла незамеченной. Юноша с трудом

поднялся, дрожа всем телом и смутно удивляясь, почему он до сих пор мокрый с

головы до ног. В траве перед ним безмятежно лежал кубок; в тёмной синеве озера

закатное солнце проделало золотую прореху.

— Он знает, — после пронзительных воплей Волдеморта его собственный голос

звучал странно и казался низким. — Он знает и собирается проверить, где

находятся остальные. А последний, — добавил он, поднявшись, — спрятан в

Хогвартсе. Я так и знал. Я так и знал.

— Что знал? — Рон уставился на него, раскрыв от удивления рот. Эрмиона

вскочила с взволнованным видом.

— Что ты видел? Откуда ты знаешь?

— Я видел, как он узнал о кубке, я… я был у него в голове, и он, — Гарри

вспомнил убийства, — он не на шутку разозлился, и ещё испугался: он не может

понять, откуда нам всё известно, и теперь собирается проверить, всё ли в порядке

с другими хоркруксами, прежде всего — с кольцом. Он думает, что хогвартский

тайник — самый безопасный, потому что там находится Снэйп, и пробраться туда

незамеченным будет очень трудно. Я думаю, что он проверит этот хоркрукс в

последнюю очередь, но и в этом случае он может туда нагрянуть через несколько

часов…

— Ты видел, где именно это в Хогвартсе? — спросил Рон, также поднимаясь на

ноги.

— Нет, он сосредоточился на том, чтобы предупредить Снэйпа, само место у

него в мыслях не проскальзывало…

— Погодите, погодите! — воскликнула Эрмиона, когда Рон подхватил хоркрукс, а

Гарри опять вытащил плащ-невидимку. — Мы не можем отправляться туда наудачу, у

нас нет плана, нам надо…

— Нам надо идти, — твёрдо сказал Гарри. Он мечтал выспаться, просто жаждал

забраться в новую палатку, но сейчас это было невозможно. — Представляешь, что

он сделает, как только обнаружит, что кольца и медальона нет? А если он

перепрячет хогвартский хоркрукс, сочтя этот тайник недостаточно безопасным?

— Но как мы туда попадём?

— Мы отправимся в Хогсмид, — заявил Гарри, — увидим, какую защиту установили

вокруг школы, и попытаемся что-нибудь придумать. Забирайся под плащ, Эрмиона, я

хочу, чтобы в этот раз мы держались вместе.

— Но мы же на самом деле не влезем…

— Там будет темно, никто наши ноги не заметит.

Хлопанье огромных крыльев прокатилось эхом над чёрной поверхностью воды.

Дракон утолил жажду и поднялся в воздух. Ребята даже прервали на некоторое время

свои приготовления, чтобы посмотреть, как он взлетает всё выше и выше — чёрное

пятно в быстро темнеющем небе — и растворяется в воздухе над соседней горой.

Эрмиона заняла место между друзьями, Гарри одёрнул плащ как можно ниже, они

дружно крутнулись на месте и провалились в давящую темноту.

240

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») Глава 28. Затерянное зеркало

Ноги Гарри коснулись дороги. Он увидел до боли знакомую главную улицу

Хогсмида: тёмные витрины магазинов; мглистые очертания чёрных гор за деревней; впереди — изгиб дороги, ведущей в Хогвартс; свет, льющийся из окон «Трёх

мётел», — и с болью в сердце и пронзительной точностью вспомнил, как появился на

этом самом месте примерно год назад, поддерживая обессиленного Дамблдора.

Видения промелькнули в одно мгновение перед приземлением, а затем, как только

Гарри перестал сжимать руки друзей, всё и произошло.

Воздух прорезал такой вопль, словно это Волдеморт обнаружил, что чаша

похищена. Звук рвал каждый нерв в теле юноши; Гарри понял — причиной всему стало

их появление.

Как только он взглянул на друзей под плащом, дверь «Трёх мётел»

распахнулась и дюжина Пожирателей смерти в плащах с капюшонами ринулась на улицу

с палочками наизготовку.

Гарри сжал запястье Рона, поднявшего было палочку: врагов слишком много, чтобы вступать в бой. Любая попытка нападения выдаст их с головой. Один из

Пожирателей смерти поднял палочку, и вопль утих, лишь эхо его ещё металось меж

далёких гор.

— Зовио плащ! — проревел один из Пожирателей.

Гарри вцепился в складки плаща, но тот и не думал ускользать. Призывающее

заклинание не сработало.

— Что, забыл свой халат надеть, Поттер? — крикнул Пожиратель смерти, пытавшийся призвать плащ. — Рассыпьтесь, — приказал он своим дружкам. — Он

здесь.

Шестеро Пожирателей побежали к ним: Гарри, Рон и Эрмиона попятились так

быстро, как могли, в ближайшую боковую улочку, и преследователи разминулись с

ними всего на несколько дюймов. Друзья ждали в темноте, прислушиваясь к беготне, лучи света метались по улице — это преследователи шарили вокруг, светя

палочками.

— Давай просто смоемся! — прошептала Эрмиона. — Телепортируемся прямо

сейчас!

— Отличная мысль, — согласился Рон, но прежде чем Гарри успел ответить, Пожиратель смерти прокричал:

— Мы знаем, что ты здесь, Поттер, тебе не скрыться! Мы тебя отыщем!

— Они нас ждали, — прошептал Гарри. — Они настроили это заклинание, чтобы

узнать, когда мы придём. Думаю, они что-то сделали, чтобы удержать нас здесь, поймать в капкан…

— Как насчёт дементоров? — крикнул ещё один Пожиратель смерти. — Дать им

волю, они его мигом найдут!

— Тёмный лорд хочет убить Поттера своими руками…

— А дементоры его и не убьют! Тёмному лорду нужна жизнь Поттера, а не его

душа. После Поцелуя его будет проще убить!

Послышались одобрительные возгласы. Страх овладел Гарри: чтобы дать отпор

дементорам, придётся вызвать Покровителей и тем самым немедленно себя выдать.

— Надо попробовать телепортироваться, Гарри! — прошептала Эрмиона.

Как только она это произнесла, неестественный холод разлился по улице.

Весь свет был высосан — даже звёзды исчезли. В кромешной темноте юноша ощутил, как Эрмиона берёт его за руку, и все трое крутанулись на месте.

Воздух, сквозь который им надо было переместиться, казалось, затвердел.

Они не могли телепортироваться — Пожиратели смерти умело плели заклинания. Холод

всё глубже и глубже вгрызался в тело Гарри. Друзья нырнули в боковую улочку, нашаривая путь вдоль стены и стараясь не издавать ни звука. Затем из-за угла

бесшумно выскользнули дементоры — не меньше десятка сгустков ещё большего мрака

на тёмном фоне, в чёрных плащах, с гниющими, покрытыми струпьями руками. Могут

ли они учуять страх рядом с собой? Гарри был в этом уверен. Вот дементоры, похоже, прибавили скорость, натужно и хрипло дыша, — как же он ненавидел эти

звуки! — смакуя разлитое в воздухе отчаяние, всё приближаясь и приближаясь к

ним…

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») 241

Гарри поднял палочку: он не хочет и не станет терпеть Поцелуй дементора, и

будь что будет. Подумав о Роне и Эрмионе, юноша прошептал:

— Явито Патронум!

Серебряный олень вырвался из его палочки и вступил в бой. Дементоры

бросились врассыпную, и откуда-то издалека донёсся ликующий крик:

— Это он, вон там, вон там, я видел его Покровителя, это олень!

Дементоры отступили, и звёзды вновь высыпали на небе. Шаги преследователей

звучали всё громче, но прежде чем перепуганный Гарри придумал, что делать, поблизости заскрежетал засов, на левой стороне узкой улочки отворилась дверь, и

грубый голос произнёс:

— Сюда, Поттер, живо!

Он подчинился без колебаний, и ребята поспешили в открывшийся проём.

— Наверх, плащ не снимать, сидеть тихо! — проворчал кто-то высокий, пропуская их, а сам вышел на улицу и захлопнул за собой дверь.

Гарри понятия не имел, куда их занесло, но теперь, в дрожащем свете

единственной свечи видел неряшливый, усыпанный опилками бар таверны «Свиная

башка». Друзья метнулись за стойку и протиснулись во вторую дверь; за ней

обнаружилась хлипкая на вид деревянная лестница, по которой они и взбежали что

было духу. Лестница вела в гостиную с видавшим виды ковром и маленьким камином, над которым висела единственная большая картина, написанная маслом. С холста на

комнату рассеянно и безмятежно взирала светловолосая девочка.

С улицы донеслись крики. Не снимая плаща-невидимки, друзья поспешили к

закопчённому окну и уставились вниз. Их спаситель, в котором Гарри наконец узнал

бармена «Свиной башки», был единственным без капюшона.

— И что? — орал он в одно из скрытых капюшонами лиц. — И что? Вы наслали

дементоров на мою улицу, я отогнал их Покровителем! Я не потерплю их под боком, я вам уже говорил. Я этого не потерплю!

— Это был не твой Покровитель, — возразил Пожиратель смерти. — Это был

олень. Покровитель Поттера!

— Олень! — прорычал бармен и достал палочку. — Олень! Вот дебил… Явито

Патронум!

Что-то большое и рогатое вылетело из палочки. Опустив голову, оно рвануло

по направлению к главной улице и исчезло вдали.

— Я другое видел, — упорствовал Пожиратель смерти, хотя уже не так

уверенно.

— Комендантский час был нарушен, ты же слышал, — обратился один из его

дружков к бармену. — Кто-то вышел на улицу, наплевав на предписания…

— Если мне надо выпустить кота погулять, я его выпущу, и к дьяволу ваш

комендантский час!

— Так это из-за тебя сработало заклинание Кошачьего ора?

— А если и из-за меня, то что? Засадите в Азкабан? Убьёте за то, что

высунул нос из своего собственного дома? Вперёд, коли хотите! Но ради ваших же

шкур надеюсь, что вы не тронули свои миленькие Знаки Мрака и не вызвали Его. По-

вашему, Ему понравится таскаться туда-сюда ради меня и моего старого кота, а?

— За нас не переживай, — произнёс один из Пожирателей смерти, — тебе о

себе беспокоиться надо, нарушитель комендантского часа!

— А где вы, парни, будете приторговывать зельями и ядами, когда мой паб

закроется? Что случится с вашими халтурками?

— Ты угрожаешь?..

— Я держу рот на замке, потому-то вы ко мне и приходите, разве нет?

— А я всё равно говорю, что видел Покровителя-оленя! — крикнул первый

Пожиратель смерти.

— Оленя? — завопил бармен. — Да это козёл был, кретин!

— Ладно, мы ошиблись, — пошёл на уступки второй. — Ещё раз нарушишь

комендантский час, и мы не будем так снисходительны!

Пожиратели зашагали обратно на главную улицу. Эрмиона вздохнула с

облегчением, вывернулась из-под плаща и уселась на расшатанный стул. Гарри

задёрнул шторы, затем снял плащ с себя и Рона. Они услышали, как внизу бармен

задвигает засов, затем взбирается по ступенькам.

242

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») Внимание Гарри привлекло нечто на каминной полке: маленькое прямоугольное

зеркало, прислонённое к стене, как раз под портретом девочки.

В комнату вошёл бармен.

— Чёртовы идиоты, — в сердцах бросил он, переводя взгляд по очереди на

каждого. — О чём вы думали, когда заявились сюда?

— Спасибо! — воскликнул Гарри. — Мы вам так благодарны, просто нет слов!

Вы спасли нам жизнь!

Бармен что-то проворчал. Гарри подошёл к нему и всмотрелся в лицо, стараясь проникнуть взглядом сквозь пряди длинной седой бороды, словно сделанной

из проволоки. Старик носил очки; за грязными линзами сверкали пронзительные

синие глаза.

— Это ваш глаз я видел в зеркале.

В комнате повисло молчание. Гарри и бармен смотрели друг на друга.

— Вы послали Добби.

Бармен кивнул и оглянулся в поисках эльфа.

— Думал, он с вами. Где вы его оставили?

— Он умер, — ответил Гарри. — Беллатрикс Лестранг убила его.

Лицо бармена ничего не выражало. Через несколько мгновений он произнёс:

— Очень жаль, мне нравился этот эльф.

Он отвернулся и стал зажигать лампы прикосновением палочки, не глядя на

ребят.— Вы — Аберфорт, — бросил Гарри в спину мужчины.

Тот наклонился, чтобы разжечь огонь, ни подтвердив, ни опровергнув слов

юноши.

— Откуда оно у вас? — спросил Гарри, подходя к зеркалу Сириуса, как две

капли воды похожему на разбитое юношей два года назад.

— Купил у Гнуса в прошлом году, — ответил Аберфорт. — Албус рассказал мне, что это. С тех пор я старался присматривать за тобой.

Рон ахнул.

— Серебряная лань, — возбуждённо выпалил он. — Это тоже вы?

— Ты о чём? — переспросил Аберфорт.

— Кто-то послал к нам Покровителя-лань!

— С твоими мозгами прямая дорога в Пожиратели смерти, сынок. Я же только

что доказал, что мой Покровитель — козёл.

— А, ну да… — спохватился Рон. — Ладно, я есть хочу! — добавил он, меняя

тему, потому что в его животе оглушительно заурчало.

— Схожу за едой, — обнадёжил его Аберфорт, вышел из комнаты и тут же

вернулся с большим караваем хлеба, куском сыра и оловянным кувшином мёда, который он поставил на небольшой столик перед камином.

Вконец изголодавшиеся, друзья уплетали еду за оба уха, и какое-то время в

комнате раздавалось только чавканье.

— Ладно, — сказал Аберфорт, когда все доели свои порции и Гарри с Роном

осоловело растянулись на стульях. — Надо придумать, как вытащить вас отсюда.

Ночью не получится, вы же слышали, что бывает, если кто-нибудь шастает по улице

в темноте: врубается заклинание Кошачьего ора и на тебя слетаются, точно лешие

на яйца токси. Не думаю, что мне ещё раз удастся выдать козла за оленя.

Дождитесь рассвета, когда комендантский час закончится, надевайте плащ и уходите

пешком. Убирайтесь из Хогсмида в горы, там сможете телепортироваться. Если

хотите, загляните к Хагриду. Он прячется в пещере вместе с Гроупом после того, как его попытались арестовать.

— Мы не уйдём, — отказался Гарри. — Нам надо пробраться в Хогвартс.

— Не глупи, парень, — отрезал Аберфорт.

— Нам надо, — настаивал юноша.

— Что вам надо, — заметил бармен, наклоняясь вперёд, — так это валить

отсюда, да как можно дальше.

— Вы не понимаете. У нас мало времени. Нам надо пробраться в замок.

Дамблдор — в смысле, ваш брат — хотел, чтобы мы…

Отблеск огня на мгновение сделал закопчённые стёкла очков Аберфорта

непроницаемыми, сплошь ярко-белыми, и Гарри вспомнил слепые глаза гигантского

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») 243

паука Арагога.

— Мой брат Албус много чего хотел, — произнёс Аберфорт, — и люди имели

привычку попадать в неприятности, когда он вынашивал свои грандиозные планы.

Убирайся из этой школы, Поттер, и из страны тоже, если можешь. Забудь о моём

брате и его хитроумных планах. Он ушёл туда, где ничто ему не повредит, и ты ему

ничего не должен.

— Вы не понимаете, — повторил Гарри.

— Да неужели? — тихо спросил Аберфорт. — По-твоему, я не понимал

собственного брата? Думаешь, ты знаешь Албуса лучше, чем его знал я?

— Я не это имел в виду, — возразил Гарри, который едва соображал от

усталости и обилия еды и мёда. — Дело в том, что… он оставил мне работу.

— Да ну? — съехидничал Аберфорт. — Надеюсь, работа хорошая? Приятная?

Непыльная? Такая работа, с которой малолетние волшебники-недоучки справятся не

надорвавшись?

Рон мрачновато хохотнул. Эрмиона сидела в напряжении.

— Я… Она непростая, это правда, — признал Гарри. — Но я должен…

— Должен? Почему должен? Он ведь мёртв, разве нет? — грубо спросил

Аберфорт. — Выкинь это из головы, парень, пока не отправился прямиком за ним!

Спасайся!

— Я не могу.

— Почему?

— Я… — Гарри исчерпал все свои аргументы; он не мог объяснить и потому

перешёл в наступление: — Но вы же тоже сражаетесь, вы — член Ордена Феникса…

— Был им, — уточнил Аберфорт. — Ордена Феникса больше нет. Сам-Знаешь-Кто

выиграл, всё кончено, а те, кто притворяются, будто ещё не всё потеряно, только

обманывают сами себя. Тебе никогда не будет здесь покоя, Поттер, ты ему слишком

нужен. Так что уезжай за границу, прячься, спасайся. И этих двоих лучше возьми с

собой, — он ткнул пальцем в Рона и Эрмиону. — Пока они живы, они в опасности, так как теперь все знают, что они помогают тебе.

— Я не могу уехать, — твердил Гарри. — У меня есть работа.

— Передай её кому-то ещё!

— Не могу. Она предназначена мне, Дамблдор всё объяснил…

— О, прямо-таки объяснил? И что, он всё тебе рассказал, был с тобой

честен?

Гарри всем сердцем хотел ответить «да», но почему-то коротенькое слово

отказывалось слетать с губ.

Аберфорт, похоже, читал его мысли.

— Я знал своего брата, Поттер. Таинственность он впитал с молоком матери.

Секреты и ложь — вот как мы росли, и Албус… он был создан для них.

Взгляд старика переместился на портрет девочки над камином. Теперь, когда

Гарри как следует огляделся, он осознал, что других изображений в комнате нет.

Ни фотографии Албуса Дамблдора, ни чьей-либо ещё.

— Мистер Дамблдор, — робко поинтересовалась Эрмиона, — это ваша сестра?

Ариана?

— Да, — коротко ответил Аберфорт. — Читала Риту Москиту, так ведь, юная

леди?

Даже в розоватом свете камина было видно, как Эрмиона покраснела.

— Элфайя Дож говорил нам о ней, — бросился на выручку Эрмионе Гарри.

— Старый болван, — пробормотал Аберфорт, хорошенько прикладываясь к

мёду. — Думал, у моего братца что ни намёк, то откровение, ага. Что ж, многие

так считали — в том числе и вы трое, как я погляжу.

Гарри молчал. Он не хотел озвучивать сомнения и неуверенность в Дамблдоре, которые месяцами мучили его. Он всё решил для себя, когда копал могилу Добби: он

и дальше продолжит следовать извилистым, опасным путём, намеченным для него

Албусом Дамблдором. Он примет как должное, что ему рассказали не всё, о чём

хотелось знать, и будет просто верить. У Гарри не было никакого желания вновь

начать сомневаться; он не хотел слышать ничего, что могло бы отвлечь его от

избранной цели. Юноша встретил взгляд Аберфорта, столь поразительно похожий на

взгляд его брата: возникло такое же ощущение, что ярко-синие глаза видят

244

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») насквозь всё, на что смотрят. Гарри показалось, будто Аберфорт знает его мысли и

презирает его за них.

— Профессор Дамблдор очень заботился о Гарри, — тихо произнесла Эрмиона.

— В самом деле? — спросил Аберфорт. — Удивительно, сколько людей, о

которых мой брат очень заботился, кончило хуже, чем если бы он оставил их в

покое.

— Что вы имеете в виду? — задохнулась Эрмиона.

— Неважно, — буркнул Аберфорт.

— Но такими словами нельзя разбрасываться! — возмутилась Эрмиона. — Вы… вы

говорите о своей сестре?

Аберфорт уставился на девушку: его губы шевелились, словно он жевал слова, которые старался удержать. А потом его прорвало:

— Когда моей сестре было шесть лет, на неё напали три мальчика-маггла. Они

увидели, подглядывая через изгородь сада за домом, как она колдует: она была

ребёнком и не могла себя контролировать — в таком возрасте ни одна колдунья и ни

один волшебник не могут.

Думаю, то, что они увидели, их напугало. Они перелезли через изгородь, и

когда она не смогла объяснить им, в чём фокус, немного увлеклись, пытаясь

заставить маленькую уродку перестать это делать.

Глаза Эрмионы в свете камина казались огромными; Рона, похоже, подташнивало. Аберфорт встал, высокий, как Албус, и неожиданно страшный в своей

ярости и неистовой боли.

— То, что они сделали, сломило её: она навсегда перестала быть нормальной.

Она не в состоянии была использовать магию, но и не могла избавиться от неё; магия обращалась внутрь и доводила её до безумия, магия вырывалась из неё, когда

она не могла её контролировать, и временами малышка вела себя странно и опасно.

Хотя обычно была милой, запуганной и безвредной.

Мой отец догнал ублюдков, которые сделали это, — продолжал Аберфорт, — и

напал на них. За это его заперли в Азкабане. Он так и не признался, почему

сделал это: ведь если бы Министерство узнало, какой стала Ариана, то заперло бы

её в Лечебнице святого Мунго навсегда. Её бы сочли серьёзной угрозой

Международному уставу секретности — такую неуравновешенную, со всей этой магией, вырывавшейся из Арианы в те моменты, когда она не могла сдерживаться.

Мы должны были обеспечить ей покой и безопасность. Мы переехали, распустили слух, что она больна, и мать стала приглядывать за ней, стараясь, чтобы она была спокойной и счастливой.

Я был для неё самым близким человеком, — сказал он, и в тот же миг сквозь

морщины и спутанную бороду Аберфорта, казалось, проглянул неряшливый

подросток. — Не Албус. Тот, когда был дома, всегда сидел наверху в своей

спальне, читал книжки, пересчитывал призы и вёл переписку с «самыми значимыми

фигурами современного волшебного общества», — усмехнулся Аберфорт. — Он не хотел

с ней возиться. Меня Ариана больше всех любила. Я мог уговорить её поесть, когда

мать не могла. Я мог успокоить её, когда на неё находил очередной приступ, а

когда она была тихая, то помогала мне кормить коз.

А потом, когда ей исполнилось четырнадцать… понимаете, меня не было

рядом, — вздохнул Аберфорт. — Если бы я был там, я бы смог её успокоить. На неё

в очередной раз накатило, а мать была уже немолода… это был несчастный случай.

Ариана собой не владела, и моя мать была убита…

Гарри ощутил ужасную смесь жалости и отвращения. Он не хотел больше

слушать, но бармен продолжал свой рассказ, и Гарри задался вопросом: когда же

Аберфорт говорил об этом в последний раз и говорил ли вообще…

— Само собой, это положило конец кругосветному путешествию Албуса с

крошкой Дожем. Эта парочка заявилась домой на похороны матери, после чего Дож

уехал один, а Албус стал главой семьи. Ха!

Аберфорт сплюнул в огонь.

— Я присмотрю за ней, пообещал я ему, плевать я хотел на школу, останусь

дома и присмотрю за сестрой. Он сказал, я должен завершить образование, а дело

матери он возьмёт на себя. Какое унижение для мистера Умника, ведь за присмотр

за полусумасшедшей сестрой призов не дают, за то, что каждый божий день следишь, Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») 245

как бы она дом не взорвала. Но несколько недель Албус справлялся — пока не

явился этот…

На лицо Аберфорта наползла явно угрожающая тень.

— Гриндельвальд. Наконец-то мой брат нашёл равного, такого же яркого и

талантливого собеседника, как он сам. И забота об Ариане отступила на второй

план, пока они вынашивали планы нового Колдовского порядка, искали Дары и

занимались всем остальным, что там их ещё волновало. Великие планы ради блага

всего волшебного мира, и если одну маленькую девочку совсем забыли, ничего

страшного, ведь Албус трудится ради высшего блага!

Но через несколько недель мне всё надоело, хуже горькой редьки. Мне скоро

пришлось бы вернуться в Хогвартс, и я сказал им обоим прямо в лицо, как говорю

вам сейчас, — Аберфорт посмотрел сверху вниз на Гарри, и не требовалось богатого

воображения, чтобы представить его подростком, упрямым и озлобленным, который

спорит со своим старшим братом. — Я сказал ему: лучше сдайся сейчас. Ты не

сможешь её увезти, она не в том состоянии, не сможешь взять её с собой, куда бы

вы там ни собрались, чтобы читать свои умные речи да набирать сторонников. Мои

слова ему не понравились, — произнёс Аберфорт, и блеснувшие стёкла его очков на

мгновение скрыли глаза, словно бельма. — А Гриндельвальду — и того меньше. Он

разъярился, заявил мне, что я веду себя глупо и по-детски, пытаясь встать на

пути у него и моего блестящего брата… Как я не понимаю, что едва они изменят

мир, моей бедной сестре не придётся больше прятаться, волшебники выйдут из тени

и укажут магглам их место?

Началась ссора… я достал палочку, и он достал палочку, и лучший друг моего

брата применил ко мне заклятие Терзатимус, а Албус попытался его остановить, и

мы сражались втроём; вспышки света и шум перевозбудили её, и она не выдержала…

Краски покидали лицо Аберфорта, словно он страдал от смертельной раны.

— …наверное, она хотела помочь, но на самом деле не понимала, что творит, и я не знаю, кто из нас это сделал, это мог быть любой из нас… И она умерла.

Его голос сорвался на последнем слове, и старик рухнул на ближайший стул.

Лицо Эрмионы блестело от слёз, а Рон был почти также бледен, как Аберфорт.

Гарри ощущал лишь отвращение, он хотел бы ничего не слышать, хотел бы изгнать

рассказ Аберфорта из памяти.

— Мне так… мне так жаль, — прошептала Эрмиона.

— Ушла, — прохрипел Аберфорт. — Ушла навсегда.

Он вытер нос обшлагом и прочистил горло.

— Конечно, Гриндельвальд смылся. За ним уже кое-что числилось в его родной

стране, и он не хотел, чтобы на него повесили еще и Ариану. А Албус был

свободен, не так ли? Свободен от сестры, которая больше не висела на нём мёртвым

грузом, свободен в своём желании стать величайшим волшебником…

— Он никогда не был свободным, — произнёс Гарри.

— Чего-чего? — переспросил Аберфорт.

— Никогда, — повторил Гарри. — В ночь своей смерти ваш брат выпил зелье, которое свело его с ума. Он начал кричать, умолять кого-то, кого с нами не было…

«Не трогай их, пожалуйста… лучше меня».

Рон и Эрмиона уставились на Гарри во все глаза. Он никогда не вдавался в

подробности того, что случилось на острове посреди озера: события, которые

произошли после их с Дамблдором возвращения в Хогвартс, полностью затмили

предыдущие.

— Он думал, что снова там, с вами и Гриндельвальдом, я знаю, он так

думал, — выговорил Гарри, вспоминая, как Дамблдор шептал свои мольбы. — Ему

казалось, он видит, как Гриндельвальд терзает вас и Ариану… Это было мукой для

него; если бы вы видели его, то не сказали бы, что он был свободен.

Аберфорт, казалось, погрузился в созерцание своих узловатых рук, испещрённых прожилками вен.

После долгого молчания он произнёс:

— Откуда тебе знать, Поттер, что высшее благо не было для моего брата

важнее тебя? Откуда тебе знать, что ты не был разменной пешкой, как моя

сестрёнка?

Словно осколок льда вонзился в сердце Гарри.

246

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод»)

— Я в это не верю. Дамблдор любил Гарри, — возразила Эрмиона.

— Тогда почему он не велел ему прятаться, а? — парировал Аберфорт. —

Почему не сказал ему: «Береги себя, вот способ выжить»?

— Потому, — ответил Гарри, прежде чем Эрмиона открыла рот, — что иногда

нужно думать не только о собственной безопасности! Иногда надо думать о высшем

благе! Это война!

— Тебе семнадцать лет, мальчишка!

— Я совершеннолетний, и буду сражаться, даже если вы сдались!

— Кто сказал, что я сдался?

— «Ордена Феникса больше нет, — повторил Гарри, — Сам-Знаешь-Кто выиграл, всё кончено, а те, кто притворяются, будто ещё не всё потеряно, только

обманывают сами себя».

— Я не сказал, что мне это по вкусу, но это так!

— Нет, не так, — возразил Гарри. — Ваш брат знал, как прикончить Сами-

Знаете-Кого, и передал это знание мне. Я не остановлюсь, пока не добьюсь

своего или не умру. Не думайте, будто я не знаю, чем это может кончиться. Знаю

уже много лет.

Он ждал, что Аберфорт начнёт высмеивать его или спорить, но тот не стал.

Старик почти не шевелился.

— Нам надо пробраться в Хогвартс, — вновь произнёс Гарри. — Если вы не

можете нам помочь, мы подождём до рассвета, оставим вас в покое и попытаемся

сами найти дорогу. Если можете — что ж, сейчас самое время об этом сказать.

Аберфорт продолжал восседать на стуле, сверля Гарри взглядом, столь

поразительно похожим на взгляд брата. Наконец он прочистил горло, встал, обогнул

маленький столик и подошёл к портрету Арианы.

— Ты знаешь, что делать, — сказал он.

Она улыбнулась, повернулась и ушла, но не так, как обычно уходят люди с

портретов, за раму, а вдоль по чему-то вроде длинного туннеля, нарисованного за

её спиной. Друзья смотрели, как хрупкая фигурка удаляется, пока темнота наконец

не поглотила её.

— Эээ… что?.. — начал Рон.

— Остался только один путь внутрь, — сообщил Аберфорт. — Знайте, что они

перекрыли все старые секретные проходы с обоих концов. Если верить моим

источникам, дементоры бродят вдоль стен замка, в самой школе введено постоянное

патрулирование. Это место никогда так строго не охраняли. Как вы собираетесь

что-то делать, когда окажетесь внутри? Ведь Снэйп заправляет всем, и оба Кэрроу

у него на подхвате… Что ж, вам решать, верно? Ты сказал, что готов умереть.

— Но что?.. — Эрмиона сдвинула брови, вглядываясь в портрет Арианы.

Маленькая белая точка появилась в конце нарисованного туннеля — Ариана

возвращалась,постепенно увеличиваясь в размерах. Но теперь с ней был кто-то ещё; чуть выше её ростом, он шёл, прихрамывая, и выглядел взволнованным. Его волосы

стали длиннее, чем Гарри когда-либо видел, лицо, похоже, пострадало от ран, а

одежда изорвалась и обтрепалась. Фигуры росли на глазах, и скоро в портрете

умещались лишь их головы и плечи.

А затем вся конструкция отошла от стены, точно маленькая дверь, и открылся

вход в настоящий туннель. Из него вылез настоящий Невилл Лонгботтом — обросший, с порезанным лицом, в изодранной мантии; он взревел от восторга, спрыгнул с

каминной полки и заорал:

— Я знал, что ты придёшь! Я знал, Гарри!

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») 247

Глава 29. Утерянная диадема

— Невилл… что за… как?..

Но в этот момент его друг заметил Рона и Эрмиону и с восторженными воплями

стиснул их в объятиях. Чем дольше Гарри разглядывал Невилла, тем больше замечал, как сильно тому досталось: один глаз заплыл и отливал жёлто-лиловым, всё лицо

покрывали шрамы, по неряшливому внешнему виду можно было заключить, что он всего

натерпелся. Тем не менее, побитое лицо Невилла сияло счастьем. Он позволил

Эрмионе высвободиться и снова воскликнул:

— Я знал, что вы придёте! Всё время говорил Шэймусу, что это вопрос времени!

— Невилл, что с тобой?

— Что? Это? — Невилл пренебрежительно мотнул головой: мол, ссадины-то

ерундовые. — Это ещё ничего, у Шэймуса дела хуже. Сами увидите. Ну что, идём? А, ну да, — он повернулся к Аберфорту. — Аб, ещё пара человек может прибыть.

— Ещё пара? — угрожающе переспросил Аберфорт. — Лонгботтом, как это — «ещё

пара»? Сейчас ведь комендантский час и на всю деревню наложено заклинание

Кошачьего ора.

— Знаю, поэтому они и будут телепортироваться прямо в бар, — ответил

Невилл. — Просто посылай их по коридору, когда они появятся, хорошо? Большое

спасибо.

Невилл протянул руку Эрмионе и помог ей залезть на каминную полку и

забраться в проход; за ней проследовал Рон, затем — сам Невилл.

Гарри обратился к Аберфорту:

— Я не знаю, как вас благодарить. Вы дважды спасли наши жизни.

— Теперь сами берегитесь, — проворчал Аберфорт, — в третий-то раз я могу и

не поспеть.

Гарри вскарабкался на каминную полку и ступил в проём за портретом Арианы.

По ту сторону картины начинались каменные ступени, стёршиеся за долгие годы: потайной ход, похоже, был тут издавна. Со стен свисали медные светильники, на

гладком земляном полу виднелось множество следов. Ребята шли, и их тени на

стенах колыхались, словно от взмахов веера.

— Когда же его тут прорыли? — спросил Рон на ходу. — Гарри, ведь этого

коридора нет на Карте Мародёров? Я думал, есть только семь входов и выходов из

школы.

— Они опечатали все проходы ещё до начала года, — сообщил Невилл. — Сейчас

нет никакой возможности пробраться по любому из них: на входы наложены

проклятия, а выходы охраняются Пожирателями смерти и дементорами.

С сияющим видом он развернулся и зашагал задом наперёд, не в силах оторвать

взгляда от друзей.

— Ладно, всё это ерунда… Так это правда? Вы действительно вломились в

Гринготтс? И сбежали оттуда на драконе? О ваших приключениях все болтают на

каждом шагу; Терри Бут даже схлопотал трёпку от Кэрроу за то, что выкрикнул об

этом в Большом зале за обедом!

— Да, так всё и было, — подтвердил Гарри.

Невилл счастливо рассмеялся.

— Что вы сделали с драконом?

— Отпустили на свободу, — ответил Рон, — хотя Эрмионе страх как хотелось

оставить его в качестве домашнего любимца.

— Не преувеличивай, Рон.

— Но что за всем этим кроется? Говорят, что вы всего лишь в бегах, Гарри, но

я так не думаю. Мне кажется, что вы что-то задумали.

— Ты прав, — кивнул Гарри, — но лучше расскажи о Хогвартсе, Невилл, мы же

ничего не знаем.

— Понимаешь… Ну, на самом деле это больше не Хогвартс, — произнёс Невилл.

Улыбка исчезла с его лица. — Вы знаете о Кэрроу?

— Те два Пожирателя смерти, которые преподают здесь?

— Они не просто учителя, — сказал Невилл, — они отвечают за дисциплину в

целом. Они любят наказывать, эти Кэрроу.

— Как Хамбридж?

248

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод»)

— Что ты, она по сравнению с ними — сама доброта. Предполагается, что

остальные учителя должны докладывать Кэрроу, если мы сделаем что-нибудь не то.

Правда, они не докладывают, если могут хоть как-то этого избежать. Можно

сказать, что все учителя ненавидят их так же, как и мы. Этот тип Амикус учит

тому, что должно считаться Защитой от Тёмных сил, но на самом деле это не что

иное, как сами Тёмные силы. Мы должны практиковаться в заклятии Терзатимус на

тех, кто заработал наказание…

— Что? — хором воскликнули Гарри, Рон и Эрмиона, и эхо прокатилось по

коридору.

— Да, — подтвердил Невилл. — Именно так я её и заработал, — он указал на

самую глубокую рану на щеке, — я отказался это делать. Хотя некоторые не

отказываются; Краббу и Гойлу даже нравится. Наверное, в первый раз они хоть в

чём-то всех опережают. Алекто, сестра Амикуса, преподаёт Маггловедение, оно

обязательно для каждого. Мы все должны слушать, как она рассказывает о том, что

магглы — всё равно что животные, недоразвитые и грязные, и что они вынуждают

волшебников скрываться, ведя себя с ними крайне дурно, и что следует

восстановить естественное положение вещей. Я получил вот это, — он указал на

другой рубец на лице, — за то, что спросил её, сколько маггловской крови у неё и

её брата.

— Ну ты даёшь, Невилл, — фыркнул Рон, — тоже мне, нашёл время и место

острить!

— Вы её не видели, — заметил Невилл. — Вы бы тоже не стали подобное терпеть.

Дело в том, что когда им противостоят, то это помогает, даёт надежду каждому. Я

это заметил, когда ты так поступал, Гарри.

— Но они же из тебя ножеточку сделали! — воскликнул слегка запыхавшийся Рон, когда они проходили мимо светильника, и шрамы Невилла обрисовались особенно

чётко.

Невилл пожал плечами.

— Ерунда. Они не хотят проливать слишком много чистой крови, так что если мы

не в меру болтаем, то нас, конечно, немножко мучают, но до убийств не доходит.

Гарри даже не знал, что поразило его сильнее: смысл слов Невилла или его

обыденный тон.

— Кому действительно грозит опасность, так это тем, чьи друзья и

родственники за пределами школы причиняют Пожирателям беспокойство. Они даже

захватили заложника. Старина Ксено Лавгуд слишком многого наговорил в

«Магополисе», так что они сняли Луну с поезда, когда мы ехали домой на

Рождество.

— Невилл, с ней всё в порядке, мы её видели…

— Да, я знаю, она ухитрилась кинуть мне сообщение.

Он вытащил из кармана золотую монету, и Гарри узнал в ней один из фальшивых

галлеонов, которые члены Дамблдоровой Армии использовали для отправки сообщений

друг другу.

— Здорово работает, — заметил Невилл, улыбаясь Эрмионе. — Кэрроу никак не

могут сообразить, как мы общаемся между собой, и это их просто бесит. Мы раньше

по ночам выбирались из спален и писали на стенах: «Дамблдорова Армия, набор ещё

проводится» — и разное такое. Снэйпу это здорово трепало нервы.

— Раньше? — переспросил Гарри, отметивший прошедшее время.

— Ну, со временем стало труднее этим заниматься, — вздохнул Невилл. — На

Рождество мы потеряли Луну, и Джинни не возвратилась после Пасхи, а мы трое были

вроде как лидерами. Мне кажется, Кэрроу знали, что ко многому руку приложил я, поэтому они на меня плотно насели, а затем Майкла Корнера поймали за

освобождением посаженного на цепь первогодка и прямо-таки зверски пытали. Кэрроу

совсем запугали народ.

— Вижу, они не шутят, — пробормотал Рон, продолжая подниматься по проходу.

— Да уж, я бы никому не пожелал пройти через то, что досталось Майклу, поэтому мы оставили эти затеи, хотя и продолжали бороться подпольными методами.

Всё закончилось пару недель назад: они, похоже, решили, что есть только один

способ остановить меня, и пришли за бабушкой.

— Они — что?.. — хором воскликнули Гарри, Рон и Эрмиона.

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») 249

— Ну да, — подтвердил Невилл, слегка запыхавшись: проход здесь круто забирал

в гору, — вот вам пример их рассуждений. Когда они похищали детей, чтобы

вынудить родных покориться, это срабатывало действительно хорошо. Думаю, подойти

к этому с обратной стороны было для них только вопросом времени. Но всё дело в

том, — Невилл обернулся к друзьям, и Гарри с удивлением заметил на его лице

широкую улыбку, — что в случае с бабушкой они откусили чуть больше, чем могли

проглотить. Пожиратели, наверное, думали, что вот, маленькая старая колдунья, живёт одна, и никого особо могущественного посылать нет смысла. А оно вон как

обернулось… — хохотнул Невилл. — Галкис до сих пор находится в Лечебнице святого

Мунго, а бабушка теперь в бегах. Она прислала мне письмо, — юноша хлопнул по

нагрудному карману мантии. — Пишет, что гордится мной, что я — настоящий сын

своего отца, и что впредь я должен и дальше так себя вести.

— Круто! — воскликнул Рон.

— Ага, — радостно кивнул Невилл. — Вот только один момент: как только они

осознали, что никак не могут надавить на меня, то решили, что Хогвартс, в конце

концов, без меня обойдётся. Не знаю, собирались Пожиратели убить меня или

отправить в Азкабан, — в любом случае, я понял, что настало время исчезнуть.

— Но разве… разве мы не идём обратно в Хогвартс? — поинтересовался сбитый с

толку Рон.

— Конечно, — сказал Невилл. — Смотрите, мы уже на месте.

Они завернули за угол и увидели, что коридор в этом месте кончается. Ещё

одна короткая лестница вела к двери, похожей на ту, что была скрыта за портретом

Арианы. Невилл толкнул её и выбрался наружу, Гарри последовал за ним. Ещё из-за

двери он услышал, как Невилл восклицает, обращаясь к кому-то невидимому:

— Посмотрите, кто пришёл! Я же вам говорил!

Как только Гарри появился в комнате, повсюду раздались крики и вопли:

«ГАРРИ!», «Это Поттер, это ПОТТЕР!», «Рон!», «Эрмиона!» Юношу ошеломило цветное

мельтешение штор, огней и лиц. В следующее мгновение его, Рона и Эрмиону уже

сжимали в объятиях, похлопывали по спине; человек двадцать одновременно ерошили

им волосы и трясли руки — будто они только что выиграли финальный матч по

квиддитчу.

— Ладно, ладно, успокойтесь! — призвал к порядку Невилл; толпа подалась

назад, и Гарри наконец получил возможность осмотреться.

Он не узнал спальню. Она была просто необъятной и изнутри походила скорее на

какой-то роскошный домик на дереве или каюту огромного корабля. Разноцветные

гамаки свисали с потолка и балкона, который тянулся вдоль тёмных стен без окон, обшитых деревом и увешанных яркими гобеленами. На них Гарри разглядел

выписанного на пурпуре золотого льва Гриффиндора, чёрного барсука Хаффлпаффа, изображённого на жёлтом фоне, и бронзового орла Рэйвенкло на синем.

Отсутствовали только серебро и зелень Слитерина. Вокруг громоздились книжные

шкафы, у стен выстроились ручки мётел, а в углу стоял большой радиоприёмник в

деревянном корпусе.

— Где мы?

— В Пожелай-комнате, разумеется! — ответил Невилл. — Лучше и не придумать, правда? Кэрроу охотились за мной, у меня оставалась единственная возможность

спрятаться — и я смог пройти через дверь, где и нашёл всё это! Хотя, конечно, тут всё было не совсем так, когда я прибыл, она была куда меньше, висел только

один гамак, а драпировки были только гриффиндорские. Но когда понемногу начали

прибывать члены ДА, она стала расширяться.

— И Кэрроу не могут сюда пробраться? — поинтересовался Гарри, ища глазами

дверь.

— Не-а, — ответил Шэймус Финниган, которого Гарри даже не узнал, пока тот не

заговорил: лицо Шэймуса было опухшим и покрытым синяками. — Это убежище — то, что надо: пока кто-нибудь из нас тут находится, они не смогут нас накрыть, дверь

не откроется. Это всё благодаря Невиллу. Он спец по этой комнате. Стоит

сформулировать поточнее, что именно тебе нужно — например, «Хочу, чтобы сюда не

могли попасть приспешники Кэрроу!», — и она это устроит! Остаётся только

убедиться, что все лазейки законопачены. Невилл — орёл!

— На самом деле всё получилось очень просто, — скромно признался Невилл. — Я

250

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») просидел здесь полтора дня, ужасно проголодался и пожелал чего-нибудь поесть, и

в этот момент открылся проход в «Свиную башку». Я прошёл через него и встретил

Аберфорта. Он снабжает нас едой, потому что это одна из тех вещей, которые, по

каким-то причинам, комната не может делать.

— А, ну да, еда — это одно из пяти исключений из закона Гампа о

Преобразовании элементалей, — заявил Рон к общему изумлению.

— Так что мы скрываемся здесь уже примерно две недели, — продолжал Шэймус, —

и число гамаков увеличивается каждый раз, когда нам нужно дополнительное место.

И она даже отрастила довольно неплохую ванную, как только к нам присоединились

девчонки…

— …и начали думать, что они хотели бы помыться, да-да, — прибавила Лаванда

Браун, которую Гарри не замечал до этого момента.

Теперь, осмотревшись как следует, он увидел много знакомых лиц: и обеих

близняшек Патил, и Терри Бута, и Эрни Макмиллана, и Энтони Голдштейна, и Майкла

Корнера.

— Расскажите, что с вами происходило, — потребовал Эрни. — Слухов очень

много, и мы пробовали следить за вами по «Часу Поттера», — он указал на радио. —

Вы ограбили Гринготтс?

— Ограбили! — воскликнул Невилл. — И про дракона — тоже правда!

Последовал шквал аплодисментов и оваций; Рон отвесил поклон.

— Что вы там искали? — спросил с нетерпением Шэймус.

Не успели трое друзей задать встречные вопросы, как шрам Гарри пронзила

ужасная обжигающая боль. Он поспешно отвернулся от любопытных и восхищённых лиц, Пожелай-комната исчезла, и юноша оказался в разрушенной каменной лачуге. Гнилые

половицы под ногами были выломаны, откопанная золотая шкатулка валялась рядом с

дырой, раскрытая и пустая, а в голове звенел яростный крик Волдеморта.

Громадным усилием воли юноша выбрался из разума Волдеморта обратно в

Пожелай-комнату, где и стоял, пошатываясь и обливаясь пóтом, и Рон поддерживал

его. — С тобой всё в порядке, Гарри? — забеспокоился Невилл. — Может, сядешь? Ты, наверное, устал…

— Нет, — сказал Гарри. Он посмотрел на Рона и Эрмиону, пытаясь донести до

них без слов, что Волдеморт как раз обнаружил пропажу одного из оставшихся

хоркруксов. Времени оставалось мало: если Тёмный лорд теперь надумает наведаться

в Хогвартс, они могут упустить свой шанс.

— Нам надо идти, — сказал он и прочёл в глазах друзей понимание.

— А нам что делать, Гарри? — спросил Шэймус. — Какой у тебя план?

— План? — повторил юноша. Он собрал всю свою силу воли, чтобы опять не

унестись навстречу ярости Волдеморта: его шрам пылал.

— Понимаете, есть одна вещь, которую мы — Рон, Эрмиона и я — должны сделать, а потом мы исчезаем отсюда.

Смех и крики утихли. Невилл выглядел сбитым с толку.

— Что значит «исчезаем отсюда»?

— Мы не можем здесь оставаться, — сказал Гарри, потирая шрам, чтобы

приглушить боль, — есть кое-что важное, что нам нужно сделать…

— Что?

— Я… я не могу вам сказать.

При этих словах послышался глухой ропот. Невилл нахмурил брови:

— Почему не можешь? Это же связано с борьбой против Сам-Знаешь-Кого, правильно?

— Ну… да, но…

— Тогда мы поможем вам.

Остальные члены Дамблдоровой Армии закивали головами — одни с энтузиазмом, другие с мрачной серьёзностью. Двое поднялись с мест, выказывая готовность к

немедленным действиям.

— Вы не понимаете, — Гарри казалось, будто последние несколько часов он

только и делал, что говорил эти слова. — Мы… мы не можем вам сказать. Мы должны

это сделать… сами.

— Почему? — спросил Невилл.

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») 251

— Потому что…

Гарри безумно хотелось броситься на поиски недостающего хоркрукса или хотя

бы обсудить с Роном и Эрмионой с глазу на глаз, откуда лучше начать, поэтому

юноша никак не мог собраться с мыслями. Его шрам продолжал гореть.

— Дамблдор поручил это дело нам троим, — старательно выговорил он. — Мы не

должны говорить… я имею в виду — он хотел, чтобы мы это сделали, только мы трое.

— Мы — его армия, — произнёс Невилл. — Дамблдорова Армия. Мы вместе были её

бойцами, благодаря нам она продолжала существовать, пока вы трое отсутствовали

по своим делам…

— Мы всё-таки не на пикнике были, дружище, — заметил Рон.

— Я этого и не говорил, но и не вижу, почему вы не можете нам довериться.

Все в этой комнате сражались. Они попали сюда потому, что Кэрроу за ними

охотились. Каждый здесь доказал свою верность Дамблдору — верность вам.

— Послушай, — начал Гарри, сам не зная, что будет говорить, но этого и не

понадобилось: позади него открылась дверь туннеля.

— Невилл, мы получили твоё сообщение! Привет, ребята, я так и подумал, что

вы здесь!

Это были Дин и Луна. Шэймус громко завопил от радости и поспешил обнять

своего лучшего друга.

— Привет всем! — поздоровалась Луна, сияя от радости. — Ой, как хорошо к вам

вернуться!

— Луна, что ты здесь делаешь? — встревоженно спросил Гарри. — Как ты?..

— Это я ей сообщил, — признался Невилл, показывая фальшивый галлеон. — Я

обещал ей и Джинни, что дам знать, если вы появитесь. Мы все думали, что если вы

вернётесь, это будет означать революцию, что будем свергать Снэйпа и Кэрроу…

— Конечно, именно это оно и означает, — жизнерадостно заявила Луна. — Так

ведь, Гарри? Мы же собираемся выбить их из Хогвартса?

— Слушайте, — воскликнул Гарри с нарастающим смятением, — извините, но мы

вернулись не для этого. Мы должны кое-что сделать, а затем…

— Вы собираетесь оставить нас в этом бардаке? — бросил Майкл Корнер.

— Нет! — вставил Рон. — То, что мы делаем, в конечном счёте послужит

всеобщему благу, это всё для того, чтобы попробовать избавиться от Сами-Знаете-

Кого…— Тогда давайте мы вам поможем! — сердито заявил Невилл. — Мы хотим быть

причастными к этому!

Позади них послышался шум, и Гарри обернулся. Ему показалось, что сердце

сейчас разорвётся: через проём в стене пролезала Джинни, сразу за ней следовали

Фред, Джордж и Ли Джордан. Девушка ослепительно улыбнулась Гарри. Он успел

забыть — хотя и прежде не осознавал в полной мере, — насколько она красива. И

никогда ещё Гарри не был так рад её видеть.

— Аберфорт слегка сердится, — заявил Фред, поднимая руку в ответ на

приветственные крики. — Он хотел покемарить, а его бар превратился в вокзал.

Челюсть у Гарри отвисла: следом за Ли Джорданом показалась его бывшая

подружка Чоу Чанг.

— Я получила сообщение, — сказала она с улыбкой, держа в руке свой фальшивый

галлеон и усаживаясь рядом с Майклом Корнером.

— Ну, так что за план, Гарри? — спросил Джордж.

— Да нет никакого плана, — ответил юноша, по-прежнему сбитый с толку

внезапным появлением всех этих людей: из-за жгучей боли в шраме его мысли

путались.

— По ходу дела что-нибудь придумаем, правильно? Обожаю так действовать, —

заметил Фред.

— Прекрати всё это сейчас же! — потребовал Гарри, обращаясь к Невиллу. — Для

чего ты их созвал? Это какое-то безумие…

— Мы ведь будем драться, правда же? — произнёс Дин, вынимая галлеон. — В

сообщении говорится, что Гарри вернулся, и мы собираемся драться! Хотя мне нужно

добыть палочку…

— У тебя нет палочки?.. — начал Шэймус.

Неожиданно Рон повернулся к Гарри.

252

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод»)

— Почему они не могут помочь?

— Что?!

— Они могут помочь.

Он понизил голос, чтобы никто, кроме Эрмионы, стоявшей между ними, не мог

его услышать, и произнёс:

— Мы не знаем, где это находится. Мы должны найти его быстро. Нам не

обязательно говорить им, что это хоркрукс.

Гарри переводил взгляд с Рона на Эрмиону. Наконец девушка заметила:

— Думаю, Рон прав. Мы даже не знаем, что ищем. Они нам нужны.

Вид у Гарри оставался нерешительным, и она продолжала:

— Ты не обязан всё делать самостоятельно.

Юноша напряжённо размышлял. Шрам продолжал болеть, голова грозила

расколоться. Дамблдор предупреждал, чтобы он не рассказывал правды о хоркруксах

никому, кроме Рона и Эрмионы. «Секреты и ложь — вот как мы росли, и Албус… он

был создан для них». Неужели и он превращается в Дамблдора — храня в сердце свои

тайны, боясь кому-либо довериться? Но ведь Дамблдор поверил Снэйпу, и к чему это

привело? К убийству на верхушке самой высокой башни.

— Ладно, — тихо ответил он двум друзьям. — Хорошо, — обратился он вслух ко

всем в комнате, и шум мгновенно утих.

Фред и Джордж, отпускавшие шуточки в адрес ближайших соседей, замолчали, и

все уставились на Гарри с волнением и тревогой.

— Есть одна штука, которую нам нужно найти, — сообщил Гарри. — Кое-что… кое-

что, благодаря чему мы сможем свергнуть Сами-Знаете-Кого. Оно находится здесь, в

Хогвартсе, но мы не знаем, где именно. Оно могло принадлежать Рэйвенкло. Кто-

либо слышал о чём-нибудь подобном? Например, это может быть что-то с

изображением её орла…

Он с надеждой посмотрел на маленькую группу студентов Рэйвенкло, на Падму, Майкла, Терри и Чоу, но ответила ему Луна, примостившаяся на ручке кресла

Джинни:

— Так это её утерянная диадема. Я рассказывала тебе о ней — помнишь, Гарри?

Утерянная диадема Рэйвенкло? Папа пробует восстановить её и сделать дубликат.

— Да, но утерянная диадема утеряна, Луна, — возразил Майкл Корнер, закатывая

глаза. — Потому она так и называется.

— Когда она была утеряна? — поинтересовался Гарри.

— Говорят, столетия назад,— сказала Чоу, и сердце Гарри ёкнуло. — Профессор

Флитвик говорит, что диадема исчезла вместе с самой Рэйвенкло. Её искали, но… —

она оглянулась на однокурсников по Рэйвенкло, — но никто и следа диадемы не

нашёл, я правильно говорю?

Все кивнули.

— Простите, но что такое диадема? — спросил Рон.

— Что-то вроде короны, — ответил Терри Бут. — Считается, что вещи Рэйвенкло

обладают магическими свойствами: увеличивают мудрость их владельца.

— Ага, папины сифоны шумоплюя…

Но Гарри перебил Луну:

— И ни один из вас никогда не видел ничего похожего?

Все покачали головами. Гарри взглянул на Рона и Эрмиону и увидел, что они

разочарованы не меньше, чем он сам. Предмет, утерянный настолько давно и, похоже, бесследно, не казался хорошим кандидатом на роль хоркрукса, спрятанного

в замке. Однако ещё до того, как у него в мыслях оформился новый вопрос, опять

заговорила Чоу:

— Гарри, если хочешь посмотреть, как выглядела диадема, я могу провести тебя

наверх в нашу гостиную и показать. Там статуя Рэйвенкло с этой диадемой на

голове.

Шрам Гарри снова вспыхнул болью: на мгновение Пожелай-комната поплыла перед

ним, и вместо неё юноша увидел тёмную землю, плывущую внизу, и ощутил, что

вокруг его плеч обвилась большая змея. Волдеморт опять летел. К подземному озеру

или сюда, к замку, — юноша не знал. В любом случае, вряд ли у них осталось хоть

немного времени.

— Он в пути, — сообщил Гарри Рону и Эрмионе спокойным голосом. Он перевёл

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») 253

взгляд на Чоу, затем обратно на друзей. — Слушайте, я понимаю, что тут

зацепиться, скорее всего, не за что, но я собираюсь взглянуть на эту статую —

хотя бы выясню, как выглядит диадема. Ждите меня здесь и берегите другую — сами

знаете, какую — вещь как зеницу ока.

Чоу вскочила на ноги, но Джинни сердито прикрикнула:

— Нет, Гарри пойдёт с Луной — правда, Луна?

— Э-э-э… ну да, я как раз хотела предложить, — с удовольствием подтвердила

Луна, и разочарованная Чоу села на место.

— Где тут выход? — спросил Гарри Невилла.

— Здесь.

Он повёл Гарри и Луну в угол, небольшой шкаф распахнул дверцы, и перед

ребятами открылась крутая лестница.

— Каждый день выход ведёт куда-нибудь в другое место, так что они никогда не

смогут его найти, — сообщил Невилл. — Только одна проблема: мы никогда не знаем

точно, где окажемся, когда покинем комнату. Будьте осторожны, Гарри, ночью они

всегда патрулируют коридоры.

— Всё понял, — кивнул Гарри. — Счастливо, скоро увидимся.

Он и Луна заторопились по лестнице — длинной, освещённой факелами и с

множеством крутых углов в самых непредвиденных местах. Наконец перед ними

предстала, судя по виду, твёрдая стена.

— Залезай сюда, — скомандовал Гарри, вытаскивая плащ-невидимку и набрасывая

его на себя и Луну, затем легонько толкнул стену. От прикосновения та растаяла, и ребята выскользнули наружу. Гарри оглянулся и увидел, что стена встала на

прежнее место.

Они стояли в тёмном коридоре. Гарри затащил Луну обратно в тень, покопался в

мешочке, висевшем на шее, и вытащил Карту Мародёров. Поднеся её к глазам и

внимательно исследовав, он наконец отыскал точки, обозначавшие его и Луну.

— Мы находимся на пятом этаже, — шепнул юноша, глядя, как коридором дальше

от них удаляется Филч. — Давай, сюда.

Маленькими шажками ребята двинулись по коридору.

До этого Гарри много раз бродил по замку ночью, но никогда прежде его сердце

не билось так лихорадочно, никогда столько не зависело от того, насколько

успешно он доберётся до места. По квадратам лунного света на полу; мимо

доспехов, чьи шлемы поскрипывали при звуках приглушённых шагов ребят; огибая

углы, за которыми неизвестно что скрывается… Гарри и Луна шли, сверяясь с Картой

Мародёров каждый раз, когда позволяло освещение. Дважды они останавливались, чтобы пропустить летящее привидение и не привлечь к себе внимание. Каждое

мгновение юноша боялся натолкнуться на препятствие; худшим из его страхов был

Пивз, и он изо всех сил вслушивался, силясь уловить малейший намёк на

приближение полтергейста.

— Сюда, Гарри, — дёрнув юношу за рукав, выдохнула Луна и потащила его к

винтовой лестнице.

Они карабкались вверх по головокружительно крутой спирали. Прежде Гарри

никогда здесь не бывал. Наконец они добрались до двери. На ней не было ни ручки, ни замочной скважины — одна лишь гладкая поверхность ветхого дерева и бронзовый

молоток в форме орла.

Луна высвободила руку из-под плаща — плывущая по воздуху бледная кисть

смотрелась жутко — и стукнула молотком по двери. В окружающей тишине удар

прозвучал для Гарри пушечным выстрелом. Клюв орла тут же раскрылся, но вместо

птичьего крика послышался мягкий мелодичный голос, который произнёс:

— Что было раньше: феникс или пламя?

— Хм… Ты как думаешь, Гарри? — с задумчивым видом спросила Луна.

— Чего? Это разве не пароль?

— Да нет, ты должен ответить на вопрос, — объяснила девушка.

— А если неверно отвечу?

— Ну, тогда придётся подождать кого-нибудь, кто ответит правильно, — сказала

Луна. — Таким образом ты учишься, понятно?

— Ага… Но всё дело в том, что мы не можем позволить себе ждать кого-нибудь

ещё.

254

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод»)

— Не можем, само собой, — серьёзно заметила Луна. — Ну, тогда мне кажется, что правильный ответ — у круга нет начала.

— Хорошее обоснование, — отметил голос, и дверь резко распахнулась.

Пустынная гостиная Рэйвенкло оказалась просторной круглой комнатой, — более

удивительного места в Хогвартсе Гарри видеть не доводилось. В стенах, отделанных

шёлком бронзово-голубой расцветки, были прорезаны изящные арочные окна. Днём

студенты Рэйвенкло, очевидно, могли любоваться видом окружающих гор.

Куполообразный потолок украшали нарисованные звёзды; такие же звёзды

изображались на ковре цвета полуночного неба. Повсюду были расставлены столы, стулья и книжные шкафы, а в нише напротив двери располагалась высокая статуя из

белого мрамора.

Гарри узнал Ровену Рэйвенкло — в доме Луны он видел её бюст. Статуя

находилась у двери, которая, как догадался юноша, вела наверх, в спальни. Он

подошёл к мраморной женщине, и та словно ответила юноше взглядом, с насмешливой

полуулыбкой на прекрасном, слегка пугающем лице. На голове у волшебницы был

изящный, выполненный из мрамора венец, так непохожий на свадебную диадему Флёр.

На нём виднелись вырезанные крохотные буквы. Чтобы их прочесть, Гарри вылез из-

под плаща и забрался на подножие статуи Рэйвенкло.

— «Ума палата — дороже злата».

— …и с ней вы останетесь без гроша в кармане, недоумки, — произнёс

кудахчущий голос.

Гарри резко обернулся, соскользнул с подножия и приземлился на пол. Перед

ним, ссутулившись, стояла Алекто Кэрроу. Не обращая внимания на поднявшего

палочку Гарри, она нажала коротким пальцем на череп и змею, выжженные на её

предплечье.

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») 255

Глава 30. Свержение Северуса Снэйпа

В тот самый момент, когда она коснулась пальцем Знака, шрам Гарри запылал и

расписанная звёздами комната исчезла. Он стоял на каменном уступе у подножия

утёса, вокруг плескалось море, и в сердце его было ликование — они поймали

мальчишку!

Громкое «бах!» вернуло Гарри обратно в комнату со звёздным потолком.

Растерявшись, он поднял палочку, но колдунья перед ним уже падала ничком; она

рухнула на пол так тяжело, что зазвенели стёкла в книжных шкафах.

— Я ещё никого не Оглушала взаправду, только на уроках ДА, — с некоторым

интересом в голосе сказала Луна. — Я не думала, что от этого будет столько шума.

И точно, потолок задрожал. За дверью, ведущей в спальни, нарастал топот: сюда неслись со всех ног. Заклинание Луны разбудило спящих наверху учеников

Рэйвенкло.

— Луна, где ты? Мне надо спрятаться под плащ!

Из ниоткуда появились ноги Луны; Гарри поспешил к ней, и едва девушка

набросила на него плащ, как дверь распахнулась, и в гостиную Рэйвенкло хлынула

толпа студентов в пижамах. При виде лежавшей без сознания Алекто они задохнулись

от изумления; послышались удивлённые возгласы. Дети осторожно обходили её

кругом, словно дикого зверя, который может в любой момент проснуться и броситься

на них. Наконец какой-то расхрабрившийся первокурсник подскочил и ткнул тело в

спину большим пальцем ноги.

— По-моему, она мёртвая! — восторженно закричал он.

— Ой, смотри! — радостно прошептала Луна, разглядывая своих однокашников, сгрудившихся вокруг Алекто. — Они довольны!

— Ага… просто замечательно…

Гарри закрыл глаза, решив снова погрузиться в мысли Волдеморта, пока шрам

болит… Он направлялся по туннелю к первой пещере… следовало проверить, что с

медальоном, прежде чем отправиться в Хогвартс, — это ведь не займёт у него много

времени…

Снаружи в дверь гостиной постучали, и подростки замерли. Гарри услышал тихий

мелодичный голос с той стороны — дверной молоток, сделанный в виде орла, спрашивал:

— Куда пропадают предметы после заклинания Исчезновения?

— Откуда мне знать? Отвянь! — огрызнулся грубый голос. Гарри узнал братца

Кэрроу, Амикуса. — Алекто! Алекто!!! Ты там? Ты его поймала? Открой дверь!

Воспитанники Рэйвенкло испуганно зашептались. Затем без предупреждения

последовала серия громких хлопков, будто кто-то стрелял по двери из пистолета.

— АЛЕКТО! Если он явится и мы не предъявим ему Поттера… ты хочешь, чтоб было

как с Малфоями?? ДА ОТВЕЧАЙ ЖЕ! — орал Амикус, изо всех сил сотрясая

неподдающуюся дверь.

Студенты Рэйвенкло пятились, самые робкие торопились по лестнице к своим

кроватям. Гарри уже раздумывал, не следует ли разнести дверь в щепки и Оглушить

Амикуса прежде, чем Пожиратель смерти успеет что-то сделать. И в этот момент

снаружи послышался второй, ещё более знакомый голос:

— Могу ли я поинтересоваться, что вы здесь делаете, профессор Кэрроу?

— Пытаюсь—войти—в—эту—чёртову—дверь! — прорычал Амикус. — Идите и приведите

Флитвика! Пусть он откроет эту дверь, немедленно!

— Но там ваша сестра, не так ли? — спросила Мак-Гонагалл. — Разве не по

вашей настоятельной просьбе профессор Флитвик впустил её сегодня вечером? Она

ведь может открыть вам дверь? Не думаю, что есть необходимость поднимать на ноги

половину замка.

— Она не отвечает, старая ты метёлка! Вот ты и открывай! А ну-ка, живо!

— Разумеется, если вы так хотите, — с величавой холодностью отозвалась

профессор Мак-Гонагалл. Раздалось осторожное постукивание дверного молоточка, и

мелодичный голос снова спросил:

— Куда пропадают предметы после заклинания Исчезновения?

— В небытие, которое есть всё, — сказала профессор Мак-Гонагалл.

— Хорошо сформулировано! — ответил молоточек-орёл, и дверь распахнулась.

256

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») Несколько замешкавшихся учеников Рэйвенкло бросились к лестнице, как только

Амикус ворвался, угрожающе размахивая палочкой. Сгорбленный, как и его сестра, с

бледным мучнистым лицом, он повёл маленькими глазками и увидел Алекто, неподвижно распростёртую на полу.

У него вырвался вопль страха и ярости:

— Что тут наделали эти щенки? — взревел он. — Я буду Терзать их, пока они не

признаются мне, кто это сделал! Что скажет Тёмный лорд? — сокрушался Амикус, стоя над сестрой и колотя себя по лбу кулаком. — Мы не поймали Поттера, они

убили её и смылись!

— Её только Оглушили, — раздражённо заметила профессор Мак-Гонагалл, наклонившаяся осмотреть Алекто. — С ней всё будет в полном порядке.

— Чёрта с два всё будет в порядке, когда Тёмный лорд до неё доберётся! —

надрывался Амикус. — Она вызвала его — я почувствовал, как мой Знак жжёт, — и он

думает, что мы изловили Поттера!

— «Изловили Поттера»? — резко спросила профессор Мак-Гонагалл. — Что это

значит — изловили Поттера?

— Он сказал, что Поттер, чего доброго, надумает пробраться в башню

Рэйвенкло, и велел позвать, если мы его поймаем!

— С чего бы Поттеру пробираться в башню Рэйвенкло? Поттер из моего колледжа!

За раздражением и недоверием в её голосе Гарри уловил нотку гордости, и на

него нахлынуло чувство симпатии к Минерве Мак-Гонагалл.

— Нам сказали, что он может появиться именно здесь! — заявил Кэрроу. —

Откуда я могу знать, почему так?

Профессор Мак-Гонагалл встала и обвела комнату острым взглядом. На то место, где стояли Гарри с Луной, профессор взглянула дважды.

— Мы можем свалить всё на детей, — поросячье лицо Амикуса внезапно просияло

озарением. — Точно, так и сделаем. Скажем, что дети устроили на Алекто засаду —

вон те дети, — он указал взглядом на звёздный потолок, в сторону спален, — и

скажем, что они заставили её нажать на Знак, вот и вышла ложная тревога… Он их, наверное, накажет… ну да парой сопляков больше, парой меньше — какая разница?

— Ровно та же разница, что между правдой и ложью, мужеством и трусостью, —

заявила побледневшая профессор Мак-Гонагалл. — Короче говоря, та разница, которой вам и вашей сестре не понять. Но уясните себе вот что: вы не сумеете

свалить свои многочисленные промахи на учеников Хогвартса. Я этого не позволю.

— Прощеньица просим?.. — Амикус начал угрожающе надвигаться на Мак-Гонагалл.

Теперь их лица разделяло всего несколько дюймов. Профессор не отступила, но

взглянула на Пожирателя, будто на какую-то гадость, прилипшую к сиденью

унитаза. — Твоего позволения никто не спрашивает, Минерва Мак-Гонагалл. Сейчас

мы тут командуем. И ты будешь поддерживать меня, не то поплатишься.

И он плюнул ей в лицо.

Гарри сбросил плащ, вскинул палочку и процедил:

— Не стоило тебе этого делать.

Амикус обернулся, но Гарри его опередил:

— Терзатио!

Пожирателя смерти подбросило вверх. Он забился в воздухе, как утопающий, корчась в муках и завывая, а затем, с хрустом и звоном стекла, врезался в дверцу

книжного шкафа и рухнул без сознания на пол.

— Я понял, что имела в виду Беллатрикс, — произнёс Гарри. Кровь колотилась у

него в висках. — Этого действительно нужно захотеть.

— Поттер, — прошептала профессор Мак-Гонагалл, хватаясь за сердце. — Поттер, вы здесь!.. Как?.. Откуда?.. — Она с трудом выпрямилась. — Поттер, это было

глупо!

— Он в вас плюнул, — сказал Гарри.

— Поттер, я… да, это было очень… очень по-рыцарски… но неужели вы не

понимаете?..

— Да, разумеется, я понимаю, — заверил Гарри. Её паника каким-то образом

успокаивающе повлияла на него. — Профессор Мак-Гонагалл, сейчас здесь будет

Волдеморт.

— А, так его уже можно звать по имени? — с любопытством спросила Луна, Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») 257

стягивая плащ-невидимку. Появление второй беглянки — это для Мак-Гонагалл было

уже слишком. Она попятилась и рухнула на ближайший стул, хватаясь за ворот

своего неизменного халата из шотландки.

— Думаю, теперь мы можем звать его как угодно, — ответил Гарри Луне. — Он

уже знает, где мы.

В дальнем уголке сознания — в том, который был связан с растревоженным, горящим шрамом, — Гарри видел Волдеморта, быстро скользящего по тёмному озеру в

призрачной зелёной лодке. Он уже подплывал к острову, где стояла каменная чаша…

— Вы должны бежать, — прошептала Мак-Гонагалл. — Немедленно, Поттер, как

можно быстрее!

— Я не могу, — возразил Гарри, — я должен кое-что сделать. Профессор, вы

знаете, где диадема Рэйвенкло?

— Д-диадема Рэйвенкло? Конечно, нет — разве она не исчезла много веков

назад? — Мак-Гонагалл выпрямилась в кресле. — Поттер, явиться в замок — это

безумие с вашей стороны, полное безумие…

— Но я должен был это сделать, — сказал Гарри. — Профессор, здесь спрятана

одна вещь, которую я обязан найти… и это может быть диадема. Если б я только мог

поговорить с профессором Флитвиком…

Послышался шорох и звон стекла: Амикус приходил в себя. Прежде чем Гарри и

Луна успели что-то сделать, профессор Мак-Гонагалл встала, направила палочку на

ещё не оклемавшегося Пожирателя смерти и произнесла:

— Империо.

Амикус поднялся, шаркая подошёл к своей сестре, подобрал её палочку и

послушно вручил Мак-Гонагалл вместе со своей. Затем он лёг на пол рядом с

Алекто. Профессор Мак-Гонагалл снова взмахнула палочкой, из воздуха сплелась

мерцающая серебристая верёвка и обвилась вокруг брата и сестры, крепко связав

обоих.

— Поттер, — начала Мак-Гонагалл, поворачиваясь к юноше и демонстрируя полное

равнодушие к неудобствам Кэрроу, — если Тот-Кого-Не-Стоит-Называть-По-Имени

действительно знает, что вы здесь…

В этот момент гнев, который он ощущал как физическую боль, пронзил Гарри, вспыхнул огнём в его шраме — и вот он уже заглядывает в чашу, зелье в которой

стало прозрачным, и видит, что золотого медальона, надёжно укрытого в ней когда-

то, больше нет…

— Поттер, что с вами? — прозвучал чей-то голос, вернувший Гарри к

действительности. Он стоял, вцепившись в плечо Луны, чтоб не упасть.

— Профессор, время уходит, Волдеморт вот-вот будет здесь. Я выполняю

указания Дамблдора, а он хотел, чтобы я здесь кое-что нашёл! Вот только нужно

вывести студентов, пока я буду обыскивать замок. Волдеморт охотится только на

меня, но он не остановится перед убийством кого-нибудь ещё, особенно теперь («…

особенно теперь, когда он знает, что я уничтожаю хоркруксы», — мысленно закончил

он)…

— Вы выполняете указания Дамблдора? — спросила Мак-Гонагалл с удивлением, переходящим в понимание.

Затем она выпрямилась в полный рост:

— Мы должны защитить школу от Того-Кого-Не-Стоит-Называть-По-Имени, пока вы

будете искать это… этот предмет.

— А разве это возможно?

— Думаю, да, — сухо ответила Мак-Гонагалл. — Знаете ли, мы, преподаватели, довольно сильны в магии. Уверена, что если мы все приложим максимум усилий, то

сможем какое-то время против него продержаться. Конечно, надо будет что-то

сделать с профессором Снэйпом…

— Послушайте…

— …и если Хогвартс будет осаждён Тёмным лордом, действительно было бы

разумно вывести отсюда как можно больше невинных людей. Но Дымолётная сеть под

наблюдением, а телепортироваться с территории школы невозможно.

— Есть способ, — поспешно сообщил Гарри и рассказал про потайной ход, ведущий в «Свиную башку».

— Поттер, но речь идёт о сотнях учеников…

258

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод»)

— Я знаю, профессор, но если Волдеморт и Пожиратели смерти сосредоточат всё

внимание на подходах к школе, они не проявят интереса к тем, кто будет

телепортироваться из «Свиной башки».

— В этом что-то есть, — согласилась Мак-Гонагалл.

Она указала палочкой на Кэрроу, и на связанные тела упала серебристая сеть, туго спеленав их и подняв в воздух, где они и повисли под сине-золотым потолком, как два больших и уродливых чучела морских чудищ.

— Идёмте, мы должны предупредить глав остальных колледжей. Вам лучше снова

надеть плащ.

Она зашагала к двери, на ходу подымая волшебную палочку. С острия палочки

сорвались три серебристые кошки с пятнами вокруг глаз, похожими на очки.

Покровители грациозно помчались впереди, заливая винтовую лестницу серебристым

светом, и профессор Мак-Гонагалл, Гарри и Луна заторопились следом.

Они спешили по коридорам, и Покровители по одному покидали их. Клетчатый

халат Мак-Гонагалл шуршал по полу, Гарри и Луна, укрывшись плащом, быстро

семенили за ней. Они уже спустились на два этажа, когда рядом неожиданно

послышались чьи-то приглушённые шаги. Гарри, чей шрам всё ещё покалывал, уловил

их первым. Юноша стал нащупывать на шее мешочек с Картой Мародёров, но не успел

её достать, как Мак-Гонагалл тоже обнаружила чьё-то присутствие. Она

остановилась, подняла свою палочку, изготовившись к дуэли, и спросила:

— Кто здесь?

— Я, — ответил тихий голос. Из-за рыцарских доспехов выступил Северус Снэйп.

При виде его в Гарри вспыхнула ненависть.

Тяжесть преступлений Снэйпа вытеснила из памяти юноши его черты —

оказывается, он успел забыть эти сальные чёрные волосы, обрамляющие узкое лицо, этот холодный взгляд чёрных глаз. На Снэйпе была не пижама, а его неизменная

чёрная мантия, и палочку он держал наизготовку.

— Где Кэрроу? — негромко спросил он.

— Наверное, там, куда вы их послали, Северус, — сказала Мак-Гонагалл.

Снэйп подошёл ближе. Он ощупывал взглядом пространство вокруг Мак-Гонагалл —

профессор будто чувствовал присутствие Гарри. Юноша тоже поднял палочку, готовясь к нападению.

— У меня возникло впечатление, — произнёс Снэйп, — что Алекто задержала

нарушителя.

— Серьёзно? — спросила профессор Мак-Гонагалл. — И отчего же у вас возникло

такое впечатление?

Снэйп чуть развернул левую руку и показал тыльную сторону, где на коже был

выжжен Знак Мрака.

— А, ну конечно, — сказала Мак-Гонагалл. — Я и забыла, что у вас, Пожирателей смерти, свои собственные средства связи.

Снэйп якобы не расслышал: он продолжал шарить взглядом вокруг и будто

случайно подбирался всё ближе и ближе.

— Я не знал, Минерва, что этой ночью ваша очередь патрулировать коридоры.

— У вас есть возражения?

— Просто интересно, что могло поднять вас с постели посреди ночи.

— Мне показалось, что я слышала какой-то шум, — ответила профессор Мак-

Гонагалл.

— В самом деле? Но, похоже, всё тихо.

Снэйп вгляделся в её глаза.

— Вы видели Гарри Поттера, Минерва? Потому что если видели, я должен

потребовать…

Мак-Гонагалл отреагировала быстрее, чем Гарри мог вообразить. Её палочка

рассекла воздух, и на мгновение юноше показалось, что Снэйп сейчас рухнет без

сознания, но тот так быстро ответил Ограждающим заклятьем, что Мак-Гонагалл

пошатнулась. При этом она коснулась палочкой факела на стене, и тот вылетел из

подставки. Гарри, собиравшийся запустить в Снэйпа проклятьем, вынужден был

оттаскивать Луну в сторону от падающего огня. Однако пламя развернулось в

пылающее кольцо во всю ширину коридора и устремилось к Снэйпу, словно брошенное

лассо. Через миг это был уже не огонь, а огромная чёрная змея, но Мак-Гонагалл

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») 259

развеяла её в дым, тут же сгустившийся хищный рой кинжалов, полетевших в Снэйпа, но тот уберёгся, выставив перед собой доспехи, и кинжалы с гулким лязгом один за

другим утонули в нагруднике.

— Минерва! — раздался писклявый голос, и Гарри обернулся, по-прежнему

загораживая Луну от пролетающих заклятий. По коридору бежали профессоры Флитвик

и Росток в одних пижамах; за ними, приотстав, пыхтел огромный профессор

Хорохорн.

— Нет!— возопил Флитвик, вскинув палочку. — Ты больше никого в Хогвартсе не

убьёшь!

Заклинание Флитвика попало в доспехи, за которыми укрылся Снэйп. Пустотелый

рыцарь с лязгом ожил; Снэйп с большим трудом высвободился из сокрушительных

объятий и швырнул латы в нападавших. Гарри и Луна шарахнулись в стороны; доспехи

врезались в стену и разлетелись на части.

Когда Гарри поднял голову, Снэйп мчался прочь, а за ним с топотом неслись

Мак-Гонагалл, Флитвик и Росток. Вот Снэйп влетел в класс, а через мгновенье

Гарри услышал крик своего декана:

— Трус! ТРУС!!!

— Что случилось? Что случилось? — повторяла Луна.

Гарри рывком поднял девушку на ноги, и они, волоча за собой плащ-невидимку, побежали по коридору в классную комнату, где у разбитого окна стояли

преподаватели.

— Он выпрыгнул, — сказала Мак-Гонагалл, когда Гарри и Луна вбежали в

комнату.

— Вы хотите сказать, что он мёртв? — Гарри кинулся к окну под изумлённые

крики Флитвика и Росток, потрясённых неожиданным появлением юноши.

— Нет, — с горечью откликнулась Мак-Гонагалл, — он жив. В отличие от

Дамблдора, он был при своей палочке… а также, очевидно, кое-чему научился у

своего хозяина.

Гарри кольнуло ужасом, когда он разглядел вдали тень наподобие огромной

летучей мыши, летящую во тьме к внешней стене замка.

Сзади послышались тяжёлые шаги и сопение: их наконец догнал Хорохорн.

— Гарри! — воскликнул он, отдуваясь и потирая необъятную грудь под зелёной

шёлковой пижамой. — Дорогой мой мальчик! Какой сюрприз… Минерва, объясните мне…

А Северус… он что…

— Нашему директору удалось совершить, так сказать, прорыв, — ответила

профессор Мак-Гонагалл и указала на пролом в окне, повторяющий очертания Снэйпа.

— Профессор!— закричал Гарри, прижав ладони ко лбу. Он увидел, как под ним в

подземном озере скользят инфери, почувствовал, как призрачная зелёная лодка

ударяется о берег и Волдеморт выпрыгивает из неё с жаждой убийства в сердце…

— Профессор, мы должны забаррикадировать школу, он сейчас будет здесь!

— Ну, что ж… Тот-Кого-Не-Стоит-Называть-По-Имени направляется сюда, —

сообщила она остальным учителям. Росток и Флитвик ахнули. Хорохорн тихо

застонал.

— Поттер должен здесь кое-что сделать по приказу Дамблдора. Мы обязаны

принять для защиты все меры, на которые способны, пока Поттер будет делать то, что нужно.

— Вы, конечно, понимаете: вечно стоять на пути Сами-Знаете-Кого мы не

сможем, что бы ни предпринимали, — пропищал профессор Флитвик.

— Но мы можем его задержать, — возразила Росток.

— Спасибо, Помона, — ответила Мак-Гонагалл, и волшебницы обменялись

взглядами, полными мрачного взаимопонимания. — Я предлагаю установить по

периметру базовую защиту, а потом соберём своих студентов и встретимся в Большом

зале. Большинство из них надо эвакуировать, но если кто-то из совершеннолетних

захочет остаться и сражаться, я думаю, мы должны им это позволить.

— Решено, — сказала профессор Росток, торопясь к дверям. — Буду через

двадцать минут в Большом зале со своим колледжем.

Они слышали, как Росток бормочет, удаляясь: «Так… ядовитое щупальце… лапа

дьявола… и стручки хапня… о да, хотела бы я видеть, как Пожиратели смерти с ними

справятся».

260

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод»)

— Я могу действовать отсюда, — сказал Флитвик. Он выставил палочку через

разбитое окно, до которого даже не мог дотянуться, чтобы что-то увидеть снаружи, и забормотал невероятно сложные заклинания. Гарри услышал странный порывистый

шум, будто Флитвик наслал на парк все силы воздушной стихии.

— Профессор… — начал Гарри, подойдя к низенькому преподавателю колдовства. —

Простите за беспокойство, профессор, но это очень важно. Вы не знаете, где могла

бы быть диадема Рэйвенкло?

— … Протего хоррибилис… Диадема Рэйвенкло? — пискнул Флитвик. — Немного

лишней мудрости никогда не помешает, Поттер, но в этой ситуации она нам вряд ли

поможет!

— Я только хотел … вам известно, где она? Вы её когда-нибудь видели?

— «Когда-нибудь видел»? Её с незапамятных времён никто не видел! Она давно

потеряна, мальчик мой!

Гарри ощутил смесь отчаяния и разочарования и чуть не ударился в панику. Что

же тогда было хоркруксом?

— Филий, с вами и студентами Рэйвенкло мы встретимся в Большом зале, —

напомнила профессор Мак-Гонагалл и махнула рукой Гарри и Луне, чтобы те

следовали за ней.

Они уже дошли до двери, когда Хорохорн вдруг разразился речью:

— Подумать только, — пропыхтел бледный и вспотевший профессор, шевеля

моржовыми усами, — какой переполох! Я совсем не уверен, Минерва, что это мудро.

Он всё равно найдёт способ проникнуть сюда, знаете ли, а тех, кто встаёт на его

пути, ждёт скорбная участь…

— Вас со слитеринцами я тоже ожидаю через двадцать минут в Большом зале, —

повторила Мак-Гонагалл. — Если вы захотите уйти вместе со своими студентами, мы

вас задерживать не станем. Но если кто-то из вас начнёт мешать нашему

сопротивлению или обратит оружие против нас в стенах школы, тогда, Гораций, мы

будем драться насмерть.

— Минерва!.. — в ужасе проговорил он.

— Пришла пора Слитерину решить, на чьей он стороне, — оборвала его Мак-

Гонагалл. — Идите и разбудите своих учеников, Гораций.

Гарри не стал слушать лопотание Хорохорна — они с Луной последовали за

профессором Мак-Гонагалл. Декан встала посреди коридора, подняв палочку:

— Бронио… ох, ради бога, Филч, только не сейчас!

Пожилой дворник ковылял к ним с криками «Учащиеся вне спален! Учащиеся в

коридорах!».

— Там они и должны быть, вы, болтливый идиот! — рявкнула Мак-Гонагалл. —

Лучше идите и сделайте что-нибудь полезное! Найдите Пивза!

— П-пивза? — промямлил Филч, будто впервые услышал это имя.

— Да, Пивза, тупица вы эдакий, Пивза! Того, на кого вы уже четверть века

жалуетесь! Найдите его и доставьте сюда немедленно!

Филч, наверное, решил, что профессор лишилась рассудка, однако захромал

прочь, сгорбившись и что-то бормоча себе под нос.

— А вот теперь — Бронио локомотор! — воскликнула профессор Мак-Гонагалл, и

по всему коридору статуи и доспехи соскочили со своих пьедесталов. Судя по

гулкому эху и стуку об пол этажами выше и ниже, их собратья по всему замку

сделали то же самое.

— Хогвартс в опасности! — провозгласила Мак-Гонагалл. — Займите оборону на

границах, защитите нас, исполните свой долг перед школой!

Громыхая и вопя, мимо Гарри протопала орда движущихся статуй — некоторые

были больше человеческого роста, некоторые меньше; среди статуй иногда

попадались животные, а лязгающие доспехи потрясали мечами и шипастыми шарами на

цепях.

— А сейчас, Поттер, вам и мисс Лавгуд лучше вернуться к своим друзьям и

привести их в Большой зал. А я подыму остальных гриффиндорцев.

На следующей лестничной площадке они расстались, Гарри и Луна побежали

обратно к тайному входу в Пожелай-комнату. По дороге им встречались толпы

студентов, большинство ребят было в дорожных плащах поверх пижам. Учителя и

префекты вели их вниз, в Большой зал.

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») 261

— Это был Поттер!

— Гарри Поттер!

— Это он, точно, я его только что видел!

Но Гарри не оборачивался, и наконец ребята добежали до входа в Пожелай-

комнату; Гарри прислонился к заколдованной стене, та открылась, впуская его, и

они с Луной заторопились вниз по крутой лесенке.

— Ч-чего? — увидев комнату, Гарри от изумления поскользнулся и съехал по

ступенькам. В комнате стало ещё теснее, чем было, когда он уходил. Снизу на него

смотрели Кингсли и Лупин, Оливер Вуд, Кэти Белл, Ангелина Джонсон и Алисия

Спиннет, Билл и Флёр, мистер и миссис Висли.

— Гарри, что случилось? — спросил Лупин, поджидавший его у подножия

лестницы.

— Волдеморт спешит сюда, школу баррикадируют, Снэйп сбежал… А вы что тут

делаете? Как вы узнали?

— Мы разослали сообщения остальным членам Дамблдоровой Армии, — объяснил

Фред. — Ты же не думал, что кто-нибудь из нас пропустит развлекуху, Гарри? Ну а

ДА оповестила Орден Феникса — и всё покатилось, как снежный ком.

— С чего начнём, Гарри? — окликнул его Джордж. — Что вообще происходит?

— Малышей эвакуируют, а мы все собираемся в Большом зале, чтобы

организоваться, — ответил Гарри. — Будем драться.

Все взревели и бросились к лестнице, оттеснив юношу к стене. Члены Ордена

Феникса, Дамблоровой Армии и бывшей квиддичной команды Гарри вперемешку

помчались в главное здание с палочками наготове.

— Давай, Луна, — позвал Дин и на бегу протянул свободную руку. Луна

ухватилась за неё и полезла по лестнице обратно.

Толпа редела. Теперь только горстка народа оставалась внизу, в Пожелай-

комнате, и Гарри присоединился к ней. Миссис Висли препиралась с Джинни; вокруг

них стояли Лупин, Фред, Джордж, Билл и Флёр.

— Ты несовершеннолетняя! — кричала на дочь миссис Висли. — Я этого не

позволю! Мальчики — пусть, но ты — ты отправишься домой!

— Не отправлюсь! — волосы Джинни взметнулись, когда она выдернула руку из

цепкой материнской хватки. — Я в Дамблдоровой Армии!

— Шайка подростков!

— Эта шайка подростков принимает его вызов, на что никто больше не

осмелился! — вмешался Фред.

— Ей шестнадцать! — возмутилась миссис Висли. — Она ещё маленькая! О чём вы

двое думали, когда притащили её с собой?

Фред и Джордж выглядели пристыженными.

— Мама права, Джинни! — мягко сказал Билл. — Тебе нельзя. Все

несовершеннолетние должны уйти, и это разумно.

— Что мне делать дома? — сердито воскликнула Джинни. Её глаза блестели от

злых слёз. — Здесь вся моя семья, я не смогу сидеть там одна и не знать…

Тут девушка встретилась взглядом с Гарри и взглянула на него умоляюще, но

юноша отрицательно покачал головой, и она с горечью отвернулась.

— Ладно, — сказала Джинни, глядя на вход в туннель, ведущий к «Свиной

Башке». — Значит, я сейчас прощаюсь, и…

Послышалась возня, за ней последовал глухой удар: кто-то ещё выбрался из

туннеля, потерял равновесие и упал. Дотащившись до ближайшего стула, он

огляделся через сбившиеся набок очки в роговой оправе и спросил:

— Я не опоздал? Уже началось? Я только сейчас узнал, и я… и я…

Бормотание Перси раздавалось в полной тишине. Он, очевидно, не ожидал, что

здесь соберётся почти вся его семья.

Все ошеломлённо застыли. Наконец Флёр предприняла отчаянную попытку

разрядить напряжение. Она обернулась к Лупину и с наивной хитростью спросила:

- Хорошьо ли пожьивает нашь малишь Тедди?

Лупин изумлённо заморгал. От молчания семейства Висли веяло холодом.

— А? Что? Да, с ним всё замечательно! — громко ответил Лупин. — Тонкс с ним

у своей мамы.

Перси и остальные Висли всё ещё глядели друг на друга в оцепенении.

262

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод»)

— Вот, у меня карточка есть, — воскликнул Лупин, вытаскивая фотографию из

внутреннего кармана пиджака и показывая её Флёр и Гарри. На снимке крохотный

малыш с хохолком ярко-бирюзовых волос махал в камеру пухлыми кулачками.

— Я был идиотом! — заорал Перси так громко, что Лупин чуть не уронил

снимок. — Я был идиотом, я был напыщенным кретином, я был…

— Министерским подлизой, отрекшимся от семьи, и мечтающим о власти

придурком, — продолжил Фред.

Перси сглотнул.

— Да, таким я и был.

— Вот теперь ты дело говоришь! — Фред протянул ему руку.

Миссис Висли залилась слезами. Она рванулась вперёд, оттолкнула Фреда и

стала душить Перси в объятиях, а он похлопывал её по спине, не сводя глаз с

отца.— Прости, папа, — произнёс Перси.

Мистер Висли часто заморгал и тоже поторопился обнять сына.

— Что привело тебя в чувство, Перс? — поинтересовался Джордж.

— Да я уже некоторое время собирался, — ответил Перси, промокая глаза за

стёклами очков полой дорожного плаща. — Но мне надо было как-то выбраться из

Министерства, а это не так просто. Там всё время идут аресты предателей. Мне

удалось связаться с Аберфортом, и минут десять назад он меня предупредил, что

Хогвартс будет драться. И вот я здесь.

— Ну да, префекты для того и существуют, чтоб вести нас за собой в такие

времена, как эти, — сказал Джордж, очень здорово передразнивая помпезные манеры

Перси. — А теперь айда наверх, сражаться, а то всех приличных Пожирателей смерти

без нас разберут.

— Так ты теперь моя невестка? — спросил Перси, на бегу тряся руку Флёр — они

торопились к лестнице вместе с Биллом, Фредом и Джорджем.

— Джинни! — рявкнула миссис Висли.

В суматохе воссоединения семьи Джинни тоже попыталась пробраться наверх.

— Молли, послушай, — сказал Лупин, — а что если Джинни останется здесь?

Тогда она сможет быть на месте событий и знать, что происходит, но не будет в

гуще схватки.

— Я…

— Это хорошая мысль, — твёрдо произнёс мистер Висли. — Джинни, слышишь, ты

останешься в этой комнате!

Джинни, судя по её виду, эта идея не очень понравилась, но под необычно

строгим взглядом отца она кивнула. Мистер и миссис Висли вместе с Лупином

направились к лестнице.

— Где Рон? — спросил Гарри. — Где Эрмиона?

— Они, должно быть, уже в Большом зале, — бросил через плечо мистер Висли.

— Я не видел, как они проходили мимо меня.

— Они говорили что-то насчёт ванной комнаты, — вспомнила Джинни, — сразу

после того как ты ушёл.

— Ванной? — Гарри пересёк Пожелай-комнату и заглянул в ванную. Там было

пусто.

— Они точно сказали — ванная?..

Но тут его шрам полыхнул, и Пожелай-комната исчезла. Он глядел сквозь

высокие ворота из кованого железа, по обеим сторонам которых высились столбы с

крылатыми вепрями на верхушках, сквозь тёмный парк на замок, сиявший огнями.

Нагайна лежала свернувшись у него на плечах. Он был преисполнен холодной, жестокой целеустремлённости, всегда предшествовавшей убийству.

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») 263

Глава 31. Битва за Хогвартс

Зачарованный тёмный потолок Большого зала был усыпан звёздами; под ним за

длинными столами колледжей собрались растрёпанные ученики: одни уже в дорожных

плащах, другие ещё в пижамах. Тут и там светились жемчужно-белые фигуры школьных

призраков. Взгляды живых и мёртвых были прикованы к профессору Мак-Гонагалл, отдававшей указания с возвышения в передней части Зала. За спиной профессора

собрались учителя, включая пегого кентавра Флоренца, и прибывшие сражаться члены

Ордена Феникса.

— Эвакуация будет проходить под присмотром мистера Филча и мадам Помфрей. По

моей команде префекты должны собрать свои колледжи и, поддерживая порядок, доставить учащихся к отправному пункту.

Многие ученики словно окаменели. Но, пока Гарри шёл вдоль стен, высматривая

Рона и Эрмиону, из-за стола Хаффлпаффа поднялся Эрни Макмиллан:

— А если мы хотим остаться и сражаться?

Раздались редкие аплодисменты.

— Совершеннолетние могут остаться, — сказала Мак-Гонагалл.

— А наши вещи? — подала голос девочка из Рэйвенкло. — Наши сундуки, наши

совы?

— Нет времени на сборы, — отрезала профессор. — Важно вывести вас отсюда не

подвергая опасности.

— Где профессор Снэйп? — выкрикнула какая-то слитеринка.

— Он, так сказать, слинял, — сухо отчеканила профессор Мак-Гонагалл, и столы

Гриффиндора, Хаффлпафф и Рэйвенкло взорвались ликующими воплями.

Гарри шёл вдоль гриффиндорского стола, продолжая искать друзей. Все

оборачивались в его сторону, и за ним по пятам следовал несмолкающий шёпот.

— Мы уже установили вокруг замка защиту, — продолжала профессор, — но, если

её не усилить, долго чары не продержатся. Поэтому я прошу вас покинуть школу

быстро и тихо, делать то, что ваши префекты…

Но её слова заглушил другой голос, разнёсшийся по Залу, — высокий, холодный

и ясный. Он звучал из ниоткуда, казалось, исходил из самих стен. Этот голос мог

таиться здесь веками — как и чудовище, которому он когда-то отдавал команды.

— Я знаю, вы готовитесь к бою.

Послышались крики; ученики, прижимаясь друг к другу, в ужасе озирались по

сторонам.

— Ваши старания тщетны. Вам не одолеть меня. Я не хочу уничтожать вас. Я

питаю безмерное уважение к преподавателям Хогвартса. Я не хочу проливать кровь

волшебников.

Теперь в Зале царила тишина. Она давила на барабанные перепонки; казалось, её не сдержать никакими стенами.

— Отдайте мне Гарри Поттера, — произнёс Волдеморт, — и никто не пострадает.

Отдайте мне Гарри Поттера, и я оставлю школу невредимой. Отдайте мне Гарри

Поттера, и вы будете вознаграждены. У вас есть время до полуночи.

И вновь Зал потонул в оглушающей тишине. Все повернулись, каждый взгляд, казалось, отыскал Гарри, чтобы заточить его в перекрестье тысяч невидимых лучей.

Тут кто-то поднялся из-за стола Слитерина, и Гарри узнал Панси Паркинсон.

Вскинув дрожащую руку, она закричала:

— Но он же здесь! Поттер здесь! Держите его!

Гарри не успел и слова сказать, как всё вокруг пришло в движение: гриффиндорцы вскочили, но повернулись не к Гарри, а к слитеринцам; затем почти

одновременно поднялись хаффлпаффцы и рэйвенкловцы. Все они стали живым щитом, все смотрели на Панси, и Гарри, ошеломлённый и растроганный, увидел, как из-под

плащей и из рукавов показались волшебные палочки.

— Благодарю вас, мисс Паркинсон, — процедила профессор Мак-Гонагалл, — вы

первой покинете зал вместе с мистером Филчем. Остальным учащимся колледжа

просьба от них не отставать.

Гарри услышал скрип скамеек и шаги слитеринцев, идущих к выходу в другом

конце Зала.

— Теперь Рэйвенкло! — громко распорядилась профессор.

264

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») Все четыре стола медленно пустели. За столом Слитерина уже никого не было, но несколько старших учеников из Рэйвенкло не последовали за товарищами; хаффлпаффцев осталось даже больше, чем их, а из гриффиндорцев не покинула своих

мест практически половина. Профессору Мак-Гонагалл даже пришлось спуститься в

Зал, чтобы прогнать несовершеннолетних:

— Определённо, нет, Криви, идите! И вы, Пикс!

Гарри поспешил к Висли, обосновавшимся за столом Гриффиндора.

— Где Рон и Эрмиона?

— Разве ты не нашёл… — обеспокоенно начал мистер Висли, однако вынужден был

замолчать, поскольку на возвышение поднялся Кингсли.

— До полуночи только полчаса, действовать нужно быстро, — сказал

Кандалболт. — План таков: профессора Флитвик, Росток и Мак-Гонагалл с группами

бойцов займут самые высокие башни замка: Гриффиндора, Рэйвенкло и

Астрономическую — оттуда хороший обзор и там отличные позиции для колдовства. Я, а также Рем и Артур, — он указал на Лупина и мистера Висли, — поведём свои

отряды на поле перед замком. Ещё нужен тот, кто организует защиту школьных

потайных ходов.

— Мы этим займёмся, — отозвался Фред за себя и брата.

Кингсли одобрительно кивнул:

— Отлично, лидеры сюда, ко мне, разделим оставшихся на группы.

Ученики, толкаясь, сгрудились вокруг Кингсли, ожидая распределения и

инструкций.

— Поттер! — к Гарри спешила профессор Мак-Гонагалл. — Поттер! Разве вы не

должны что-то искать?

— Что?.. — спохватился Гарри. — Да! Точно!

Он почти забыл про хоркрукс, почти забыл, что цель битвы — дать ему

возможность искать. Необъяснимое отсутствие Рона и Эрмионы мгновенно вытеснило

из головы все мысли…

— Тогда идите, Поттер, идите!

— Да… конечно…

В вестибюле всё ещё толпились покидавшие Хогвартс ученики; подхваченный

живым потоком, Гарри быстро поднялся по мраморной лестнице, чувствуя на себе

множество пристальных взглядов. Наконец он свернул в опустевший коридор. От

тревоги и страха в голове всё затуманилось, Гарри пытался успокоиться, сосредоточиться на поисках, но мысли гудели так же бешено и безуспешно, как

гудят пойманные в стакан осы: один, без друзей, он не мог привести их в порядок.

Юноша уселся на пустой пьедестал посреди коридора и вытащил из мешочка Карту

Мародёров.

Плотная группа точек направлялась к Пожелай-комнате, и, хотя Гарри не увидел

имён друзей, он решил, что Рон и Эрмиона тоже там. Карта вернулась на место, он

закрыл лицо руками, зажмурился и попытался сосредоточиться.

«Волдеморт считал, я пойду в башню Рэйвенкло… Вот с чего нужно начинать!

Волдеморт приказал Алекто Кэрроу сторожить гостиную Рэйвенкло, этому есть только

одно объяснение: он боится, что я знаю о связи хоркрукса с колледжем, с его

основателем. Но единственная известная реликвия Рэйвенкло — утраченная диадема…

Как хоркрукс мог оказаться диадемой? Где Волдеморт — слитеринец! — откопал

артефакт, в поисках которого сбили ноги поколения Рэйвенкло?.. Кто помог ему, если диадему не видела ни одна живая душа?»

Живая душа…

Гарри широко распахнул глаза, вскочил с пьедестала и бросился обратно к

лестнице в погоне за последней и единственной надеждой. Шум нарастал: сотни

людей шли к Пожелай-комнате; префекты выкрикивали указания, стараясь уследить за

теснящимися подопечными. Захарий Смит распихивал первогодок, пробираясь в начало

очереди, младшекурсники вытирали слёзы, ученики постарше в отчаянии звали родных

и друзей. Внизу, в вестибюле, Гарри заметил жемчужно-белую фигуру и что было сил

заорал, стараясь перекричать гвалт:

— Ник! НИК! Мне нужно с тобой поговорить!

Юноша кинулся вниз по лестнице, продираясь сквозь толпу к Почти Безголовому

Нику, привидению Гриффиндорской башни.

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») 265

— Гарри! Мой дорогой мальчик! — Призрачные ладони сомкнулись вокруг руки

юноши, и ему почудилось, будто ладонь окунули в ледяную воду.

— Ник, ты должен помочь мне! Кто привидение башни Рэйвенкло?

— Серая Дама, конечно, — удивлённо и немного обиженно ответило привидение. —

Но если тебе нужна помощь призрака…

— Мне нужно поговорить именно с ней. Не знаешь, где её найти?

— Посмотрим… — Голова Ника слегка покачивалась на воротнике, пока он

оглядывал вестибюль. — Вон она, молодая длинноволосая леди.

Гарри проследил за прозрачным пальцем и увидел призрак высокой девушки.

Почувствовав на себе пристальный взгляд, девушка вздёрнула брови и растворилась

в каменной стене. Проскочив дверь коридора, в который она проникла, Гарри

увидел, как привидение скользит прочь от него к концу прохода.

— Эй, подожди… вернись!..

Девушка снизошла к его просьбе и замерла, паря в нескольких дюймах над

полом. При взгляде на её струящиеся, до самой талии, волосы и мантию, закрывающую ноги, Гарри заключил, что при жизни она была красивой, но выглядела

при этом надменной и гордой. Приблизившись, Гарри вспомнил, что пару раз

встречал её в Хогвартсе, но никогда не заговаривал.

— Ты Серая Дама?

Девушка кивнула, но ничего не сказала.

— Ты призрак Башни Рэйвенкло?

— Правильно.

Тон её был не слишком ободряющим.

— Мне нужна твоя помощь. Прошу, расскажи всё, что знаешь, про потерянную

диадему.

Губы призрака скривились в холодной усмешке.

— Боюсь, я не смогу тебе помочь.

— СТОЙ!

Гарри не хотел кричать, но он был уже на грани срыва: злость и паника чуть

не овладели им. Юноша бросил взгляд на часы: через пятнадцать минут полночь.

— Это срочно, — резко выдохнул он. — Если диадема в Хогвартсе, я должен

найти её. Как можно скорее.

— Ты не первый, кто жаждет завладеть диадемой, — презрительно заметила Серая

Дама. — Поколения учеников надоедали мне…

— Она нужна мне не ради хороших отметок! — заорал Гарри. — Это из-за

Волдеморта, для победы над ним! Неужели тебе всё равно?

— Конечно, нет! — возмутилась Серая Дама. — Как смел ты предположить?.. —

покраснеть она не могла, но призрачные щёки стали чуть более видимыми.

— Отлично, тогда помоги мне!

— Понимаешь… дело в том, что… — Серая Дама запнулась, её невозмутимость

таяла на глазах. — Диадема моей матери…

— Матери?

Видно было, как она злится на себя.

— При жизни, — глухо произнесла девушка, — меня звали Хеленой Рэйвенкло.

— Ты её дочь? Но тогда ты должна знать, что стало с диадемой!

— Диадема наделяет мудростью, — Хелена старалась взять себя в руки. — Она

вряд ли заметно увеличит твои шансы в борьбе с волшебником, называющим себя

Лордом…

— Я уже сказал, что носить её не буду, — возмутился Гарри. — Нет времени

объяснять, но если тебе дорог Хогвартс, если ты хочешь увидеть Волдеморта

поверженным, расскажи всё, что знаешь!

Серая Дама безмолвно парила над полом, пристально глядя на юношу. Конечно, знай она что-нибудь, обязательно рассказала бы Флитвику или Дамблдору, они

определённо задавали те же вопросы… Гарри охватила безнадёжность; он тряхнул

головой и собрался было уйти, но тут призрак еле слышно произнёс:

— Я украла диадему у матери.

— Ты… что?

— Я украла диадему, — прошептала Хелена Рэйвенкло. — Я хотела стать умнее, лучше моей матери. И сбежала с диадемой.

266

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») Гарри не знал, чем именно завоевал доверие привидения, и не пытался этого

выяснить, а просто внимательно слушал.

— Говорят, мама так и не объявила о пропаже, сделала вид, что диадема всё

ещё у неё. Она скрыла моё ужасное предательство даже от основателей Хогвартса.

Потом она заболела, смертельно заболела. Невзирая на мой вероломный поступок

мама отчаянно желала повидаться со мной и послала на поиски одного человека.

Этот человек любил меня, хоть я его и отвергла, и мама знала: он не успокоится, пока не отыщет меня.

Гарри ждал. Серая Дама глубоко вздохнула и откинула волосы.

— Я скрывалась в лесу, но он выследил меня. Когда я отказалась вернуться с

ним, он рассвирепел. Барон всегда был вспыльчивым человеком… Разозлившись из-за

отказа и завидуя моей свободе, он заколол меня.

— Барон? Ты говоришь о…

— Да, о Кровавом бароне, — Серая Дама отвела в сторону край мантии: на белой

груди её темнела глубокая рана. — Когда он осознал, что натворил, его одолели

угрызения совести. Оружием, что отняло у меня жизнь, Барон совершил

самоубийство. И столетия спустя он ходит в цепях в знак раскаяния… как и дóлжно

ему, — горько закончила девушка.

— А… а диадема?

— Спасаясь от преследования Барона, я спрятала её в дупле дерева.

— В дупле? — переспросил Гарри. — Где это дерево?

— В лесах Албании. Безлюдное место; я думала, мама не сможет туда добраться…

— Албания… — повторил юноша.

Всё вдруг чудесным образом прояснилось, Гарри понял, почему Хелена открыла

ему то, в чём не призналась Флитвику и Дамблдору.

— Ты уже рассказывала эту историю, так ведь? Другому ученику?

Она закрыла глаза и кивнула:

— Я… я и не думала… он подольстился… Казалось, он понимал меня… и

сочувствовал…

Да уж, подумал Гарри, Том Ребус прекрасно понимал желание Хелены Рэйвенкло

заполучить волшебную вещицу, владеть которой у неё не было права.

— Ладно, ты не первая, у кого Ребус выпытывал секреты, — проворчал он. — Он

умел очаровать, когда надо…

Итак, Волдеморт хитростью выведал у Серой Дамы, где спрятана диадема. Должно

быть, он отправился в далёкий лес и вытащил артефакт из тайника сразу после

окончания учёбы, до того как устроился в «Борджин и Бёркс». И эти пустынные

албанские леса послужили ему надёжным убежищем много позже, когда пришлось

залечь на дно на долгих десять лет.

Но диадему, его бесценный хоркрукс, нельзя было хранить в каком-то дупле…

Нет, диадема вернулась домой, и Тёмный лорд оставил её здесь…

— …той ночью, когда просил дать ему работу! — вслух закончил свою мысль

Гарри.

— Прошу прощения?

— Он спрятал диадему в замке той ночью, когда просил Дамблдора разрешить ему

преподавать, — как только юноша произнёс это, всё встало на свои места. —

Волдеморт спрятал её, когда шёл в кабинет Дамблдора или возвращался оттуда. И он

всё равно попытался получить работу — вдруг представился бы шанс стащить меч

Гриффиндора… Спасибо тебе! Спасибо!

Гарри кинулся обратно в вестибюль, оставив Серую Даму в крайней

растерянности. Повернув за угол, юноша сверился с часами: пять минут до

полуночи. Даже выяснив, чем являлся последний хоркрукс, он по-прежнему не

представлял, где его искать…

Поколения учеников не смогли обнаружить диадему; едва ли она спрятана в

башне Рэйвенкло. Но если не там, то где? Какой тайник Том Ребус нашёл в замке, если верил, что диадема навсегда останется там?..

С головой уйдя в отчаянные размышления, Гарри миновал очередной угол, но не

успел и шагу ступить: слева от него с оглушительным треском вдребезги

разлетелось окно. Едва юноша отскочил в сторону, в проём влетело что-то огромное

и с жутким шмяком врезалось в стену напротив. От прилетевшего, скуля, отделился

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») 267

большой и мохнатый клубок, который тут же бросился к Гарри.

— Хагрид! — заорал Гарри, отпихивая ластившегося волкодава Клыка, пока

громадный бородач поднимался на ноги. — Что за…

— Гарри, ты тут! Ты тут!

Хагрид наклонился, поспешно сгрёб Гарри в объятья, чуть не переломав ему

рёбра, и, отпустив, подбежал к разбитому окну.

— Молодчина, Гроупи! — проорал он сквозь разбитое стекло. — Я щас вернусь, хороший мальчик!

В ночи за окном Гарри увидел вспышки света, послышался странный резкий крик.

Часы показывали полночь. Битва началась.

— Чтоб меня, Гарри… — Хагрид тяжело дышал. — Оно, да? Время драться?

— Хагрид, откуда ты взялся?

— Услыхал Сам-Знаешь-Кого аж из нашей пещеры, — мрачно отозвался лесничий. —

Был же голос, так? «Выньте да положьте мне Поттера до полуночи». Знал, что ты

тута, знал, что может стрястись. Сядь, Клык. Вот мы и пришли: я, Гроуп и Клык.

По кромке леса прокрались, нас Гроуп тащил — меня и Клыка. Сказал братишке

бросить меня у замка, вот он меня в окно и забросил, чтоб его… Не совсем то, что

я хотел, да… а где Рон и Эрмиона?

— Хороший вопрос, — вздохнул Гарри. — Идём.

Они быстро зашагали по коридору, следом за ними трусил Клык. Из переходов

доносились крики и топот, а за тёмными окнами всё чаще вспыхивали отблески

заклинаний.

— Куда идём-то? — пропыхтел Хагрид, почти наступая юноше на пятки; каменный

пол сотрясался под тяжёлыми шагами лесничего.

— Точно не знаю, — Гарри снова повернул наудачу. — Рон и Эрмиона должны быть

где-то здесь.

Впереди по коридору уже валялись первые пострадавшие в сражении: обе

каменные горгульи, что раньше охраняли вход в учительскую, разлетелись от

проклятья, угодившего в разбитое окно. Обломки слабо шевелились на полу. Когда

Гарри перепрыгнул через отколовшуюся голову, та тихо простонала: «О, обо мне не

беспокойся… я полежу здесь, а потом рассыплюсь в пыль…»

Её безобразное каменное лицо вдруг напомнило Гарри о мраморном бюсте Ровены

Рэйвенкло в доме Ксенофила, с тем дурацким головным убором… а затем о статуе в

Башне Рэйвенкло, с каменной диадемой на белых кудрях… А когда юноша добрался до

конца перехода, в памяти возник третий образ: древний уродливый колдун, на

которого Гарри собственноручно нацепил парик и потёртую старую диадему.

Потрясение обожгло юношу, точно стакан огневиски, Гарри чуть было не споткнулся.

Он наконец-то понял, где находится хоркрукс.

Том Ребус никому не доверял и всегда действовал в одиночку, высокомерно

полагая, что он и только он проник в самые сокровенные тайны Хогвартского замка.

Конечно, паиньки вроде Дамблдора и Флитвика никогда не бывали в том своеобразном

месте, но Гарри-то постоянно лез куда не надо … Вот он, тайник, известный и ему, и Волдеморту, но так и не открытый Дамблдором…

Его заставила очнуться топавшая мимо профессор Росток, за которой спешили

Невилл и ещё полдюжины учеников в противошумных наушниках: они тащили горшки с

большими растениями.

— Мандрагоры! — на бегу прокричал Невилл. — Будем бросать через стены замка, им это не понравится!

Гарри прибавил шагу: теперь он знал, куда идти. Хагрид и Клык не отставали.

Мимо проплывали портрет за портретом, и нарисованные люди — волшебники и

колдуньи c гофрированными воротниками и в панталонах, в мантиях и доспехах —

бежали вместе с ними, толпились на холстах друг друга и выкрикивали вести из

разных частей замка.

Едва троица достигла конца перехода, замок содрогнулся, и Гарри понял: прозвучали заклинания куда более зловещие, чем чары, созданные учителями и

членами Ордена. От ударной волны с постамента рухнула огромная ваза, фарфоровые

осколки шрапнелью разлетелись в воздухе…

— Всё в порядке, Клык! Всё в порядке! — заорал Хагрид, но громадный волкодав

бросился наутёк. Лесничий погнался за перепуганным псом, и Гарри остался один.

268

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») Юноша решительно двинулся вперёд по вздрагивающему замку, держа наготове

волшебную палочку. Сэр Кадоган, маленький рисованный рыцарь, бежал рядом, перескакивая с картины на картину, и вопил с воодушевлением:

— Хвастуны и мошенники! Подлецы и негодяи! Гони их прочь, Гарри Поттер, разгроми их!

Доспехи сэра Кадогана воинственно звякали, верный толстый пони рысцой

следовал за хозяином.

За углом Гарри наткнулся на Фреда, Ли Джордана, Ханну Аббот и ещё нескольких

учеников, обступивших пустой пьедестал. Когда-то тайный лаз скрывала статуя, теперь вход охраняли подростки с волшебными палочками, чутко прислушивающиеся к

малейшему шороху извне.

— Чудная ночка! — прокричал Фред, когда замок снова сотрясло до основания.

Гарри промчался по очередному коридору, битком набитому совами; миссис

Норрис с шипением носилась среди пернатых, всячески стараясь вернуть птиц на

места.

— Поттер!

Аберфорт Дамблдор стоял поперёк коридора с палочкой наготове.

— Сотни учеников ломятся через мой паб!

— Знаю, у нас эвакуация, — подтвердил Гарри. — Волдеморт…

— …напал на школу, потому что тебя не выдали, да. Я не глухой, его было

слышно на весь Хогсмид. Неужели никто не додумался взять в заложники пару

слитеринцев? Зачем спасать детей Пожирателей, не лучше ли было держать их в

замке?

— Это не остановило бы Волдеморта, — отрезал Гарри. — И твой брат никогда бы

так не поступил.

Аберфорт крякнул и заспешил прочь.

«Твой брат никогда бы так не поступил… Да, это правда, — на бегу подумал

Гарри. — Дамблдор, до последнего защищавший Снэйпа, никогда бы не взял учеников

в заложники…»

И тут юноша вскрикнул с яростью и облегчением одновременно: он наконец-то

нашёл Рона и Эрмиону. Друзья тащили какие-то грязные-жёлтые штуковины, большие и

кривые; Рон вдобавок зажал под мышкой рукоятку метлы.

— Где вас черти носили?! — заорал Гарри.

— В Потайной комнате, — отозвался Рон.

— В Потайной… — Гарри замер. — Что?!

— Это всё Рон, это его идея! — объяснила запыхавшаяся Эрмиона. — Правда, блестяще? Ты убежал, а я сказала Рону: даже если мы найдём ещё один хоркрукс, как его уничтожить? Мы ведь до сих пор не избавились от чаши. И тогда он

придумал! Василиск!

— Чего-о?..

— Оружие против хоркруксов, — пояснил Рон без обиняков.

Гарри перевёл взгляд на предметы, зажатые в руках друзей… это же огромные

изогнутые клыки, выдранные из пасти мёртвого василиска, догадался он.

— Но как вы туда пробрались? Нужно ведь было говорить на языке Заклинателей!

— А он и говорил! — воскликнула Эрмиона. — Изобрази ему, Рон!

Рон издал ужасающее сдавленное шипение.

— Ты так открыл медальон, — смущённо пояснил он. — Получилось не сразу, но в

конце концов мы попали внутрь.

— Он был великолепен, — тараторила Эрмиона, — просто великолепен!..

— И тогда… — Гарри пытался собраться с мыслями, — И тогда…

— И тогда мы уничтожили ещё один хоркрукс, — Рон вытащил из-под куртки

искорёженные осколки чаши Хаффлпафф. — С ним поработала Эрмиона. Я решил, в этот

раз насладиться процессом должна она.

— Гениально! — восхитился Гарри.

— Пустяки, — отмахнулся Рон, явно довольный собой. — А ты что нового узнал?

Где-то наверху прогремел взрыв, с потолка посыпалась пыль, издали донёсся

чей-то крик.

— Я знаю, как выглядит диадема, и знаю, где она сейчас, — быстро заговорил

Гарри. — Он спрятал её там, где я держал свою старую книгу Зелий, где все

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») 269

столетиями прячут разный хлам. Волдеморт думал, что только он обнаружил это

место. Идёмте.

И Гарри повёл друзей по сотрясавшемуся замку; пройдя через потайной вход, они спустились по лестнице и вернулись в Пожелай-комнату. Там никого не было, кроме трёх женщин: Джинни, Тонкс и пожилой колдуньи в побитой молью шляпе —

Гарри сразу узнал в ней бабушку Невилла.

— А, Поттер, — бодро воскликнула женщина, словно ждала его появления. — Ты

нам расскажешь, что происходит.

— Все живы? — в один голос воскликнули Джинни и Тонкс.

— Насколько нам известно, да, — кивнул Гарри. — Есть ещё кто-нибудь в

переходе к «Свиной Башке»?

Он знал: комната не изменится, пока в ней кто-то находится.

— Я пришла последней и запечатала ход, — сообщила миссис Лонгботтом. — Мне

показалось неосмотрительным оставлять его открытым, раз Аберфорт покинул свой

паб. А моего внука ты видел?

— Он сражается, — ответил Гарри.

— Разумеется, — с гордостью отметила старая леди. — Простите, но я должна

помочь ему, — и с неожиданной прытью припустила вверх по каменным ступеням.

Гарри посмотрел на Тонкс, бледную и измученную:

— Я думал, ты у матери, вместе с Тедди.

— Не могу сидеть в неведении, — тихо отозвалась волшебница. — Мама

присмотрит за малышом… Вы видели Рема?

— Он должен был возглавить отряд, внизу, у замка…

Не сказав больше ни слова, Тонкс вылетела из комнаты.

— Джинни, — пробормотал Гарри, — прости, но ты тоже должна выйти. Совсем

ненадолго. Потом сможешь вернуться обратно…

Джинни, без сомнения, горела желанием покинуть своё укрытие и тоже побежала

к выходу из Пожелай-комнаты.

— Ты сможешь вернуться сюда! — прокричал ей вслед Гарри. — Ты должна

вернуться!

— Стойте! — резко сказал Рон. — Мы кое-кого забыли!

— Кого? — выдохнула Эрмиона.

— Домовых! Они ведь все внизу, на кухне?

— Ты имеешь в виду, мы должны заставить их сражаться? — уточнил Гарри.

— Нет, — покачал головой Рон. — Надо им сказать, чтобы уходили. Мы же не

хотим повторения случая с Добби, не правда ли? Мы не можем приказать гибнуть за

нас… Клыки василиска с грохотом посыпались на каменный пол. Эрмиона бросилась к

Рону, обхватила его за шею и поцеловала. Рон отшвырнул клыки с метлой и ответил

на поцелуй с таким воодушевлением, что приподнял девушку над полом.

— Самое время! — простонал Гарри, но это не подействовало: влюблённые ещё

сильней прижались друг к другу и закружились на месте. — Эй, у нас тут война!

Рон и Эрмиона перестали целоваться, но из объятий друг друга не выпустили.

— Знаю, старик, — Рон походил на ушибленного бладжером. — Значит, сейчас или

никогда, верно?

— Да ну его к чёрту — с хоркруксом как быть? — завопил Гарри. — Вы в

состоянии хотя бы… хотя бы потерпеть, пока мы не достанем диадему?

— А, да… прости, — повинился Рон и принялся собирать клыки василиска; Эрмиона присоединилась к нему. Щёки у обоих пылали.

Когда друзья вернулись в коридор, стало ясно, что за время, проведённое ими

в Пожелай-комнате, обстановка в замке резко ухудшилась: стены и потолок ходили

ходуном, в воздухе висела пыль. Через ближайшее окно Гарри заметил зелёные и

красные сполохи так близко к подножию замка, что понял: Пожиратели уже

прорвались ко входу. Глянув вниз, друзья увидели великана Гроупа: он размахивал

каменной горгульей, сорванной с крыши, и рассерженно рычал; неподалёку раздались

крики.

— Надеюсь, он кого-нибудь затопчет, — хмыкнул Рон.

— Хорошо бы, не наших, — раздался голос. Гарри обернулся и увидел у

соседнего окна Джинни и Тонкс, целившихся палочками через разбитое стекло. Когда

270

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») его взгляд упал на Джинни, та как раз послала точно наведённое проклятье в толпу

сражающихся.

— Умница, девочка! — прорычал знакомый голос, и из облака пыли опять

вынырнул Аберфорт с развевающимися седыми волосами; он возглавлял небольшой

отряд учеников. — Пожиратели, похоже, могут проломить северные стены: они взяли

с собой великанов!

— Видел Рема? — прокричала Тонкс.

— Когда он бился с Долоховым! С тех пор — нет!

— Тонкс, — начала было Джинни, — Тонкс, я уверена, что с ним всё хорошо…

Но Тонкс уже исчезла в пыли вслед за Аберфортом. Джинни беспомощно

повернулась к друзьям.

— С ними всё будет в порядке, — заверил юноша, прекрасно понимая нелепость

этих слов. — Джинни, мы сейчас вернёмся; держись от всего подальше и будь

начеку. Рон, Эрмиона, идёмте! — и друзья побежали вдоль стены, за которой

Пожелай-комната дожидалась желания очередного посетителя.

«Мне нужно место, где всё прячут», — мысленно умолял Гарри.

Дверь появилась только на третий раз. Шум битвы мгновенно смолк, едва друзья

шагнули за порог и закрыли за собой дверь. Вокруг было тихо. Ребята оказались в

зале размером с собор, а по виду напоминающему город со стенами из предметов, спрятанных давно покинувшими Хогвартс студентами.

— И до него не дошло, что сюда может войти кто угодно? — эхом отозвался в

тишине голос Рона.

— Волдеморт думал, он один такой, — хмыкнул Гарри. — Но ему не повезло. Как-

то раз мне пришлось припрятать тут одну штуковину… Сюда! По-моему, это где-то

там… Гарри миновал чучело тролля, Исчезающий шкаф, который в прошлом году с

такими роковыми последствиями починил Драко Малфой, и немного замешкался, глядя

на бесконечные ряды барахла. Он не помнил, куда идти дальше…

— Зовио диадема! — в отчаянии воскликнула Эрмиона, но ни один предмет не

прилетел на зов. По-видимому, эта комната, как и хранилища в Гринготтсе, не так-

то легко расставалась со спрятанными вещами.

— Давайте разделимся, — предложил Гарри. — Ищите каменный бюст старика в

парике и диадеме на шкафу. Он определённо должен быть где-то здесь…

Ребята заспешили по смежным проходам; отзвуки шагов отражались от стен из

тряпья, бутылок, шляп, коробок, стульев, книг, оружия, мётел, квиддитчных бит…

— Где-то здесь, — бормотал себе под нос Гарри, — где-то… где-то…

Юноша дальше и дальше углублялся в лабиринт. Он искал ориентиры — вещи, виденные им во время первого посещения комнаты; кровь стучала у него в висках. И

вдруг сердце ёкнуло: вот, прямо перед ним старый шкаф с пузырящимся лаком, в

котором он прятал свой старый учебник по зельям, а наверху стоит каменный колдун

с оспинами на лице, в пыльном ветхом парике и в чём-то вроде древней

потускневшей диадемы! Совсем близко, в нескольких футах…

Гарри уже протянул руку к диадеме, когда за спиной раздался голос:

— Не шевелись, Поттер!

Юноша замер и обернулся: Крабб и Гойл стояли плечом к плечу, направив на

него волшебные палочки. В крохотном промежутке между их ухмыляющимися рожами

маячил Драко Малфой.

— У тебя в руках моя волшебная палочка, Поттер!

— Уже нет, — выпалил Гарри, крепче сжав палочку из боярышника. — Кто

победил, тот и хозяин, Малфой. И кто только дал тебе новую?

— Моя мать, — бросил Драко.

Гарри рассмеялся, хотя ситуация не располагала к веселью. Ни Рона, ни

Эрмионы он не слышал: должно быть, в поисках диадемы они забрались слишком

далеко.

— А что же вы трое не с Волдемортом? — съехидничал юноша.

— Нас вознаградят, — сообщил Крабб. Для такого здоровенного парня его голос

оказался неожиданно мягким. Едва ли Гарри слышал его раньше: Крабб разговаривал, как ребёнок, которому обещали большой мешок конфет. — Мы остались, Поттер.

Раздумали уходить. Решили доставить тебя ему.

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») 271

— Отличный план, — с издевательским восхищением заметил Гарри.

Трудно было поверить: он так близко подошёл к цели, и тут на пути возникают

Малфой, Крабб и Гойл! Юноша начал медленно отступать назад, к шкафу, на котором

стоял бюст со съехавшим на ухо хоркруксом. Хоть бы получилось схватить диадему

до начала драки…

— Как вы сюда попали? — спросил он, всё ещё пытаясь отвлечь противников.

— Весь прошлый год я почти что жил в Комнате Спрятанных Вещей, — произнёс

Малфой дрогнувшим голосом. — Я знаю, как сюда попасть.

— Мы прятались снаружи, в коридоре, — хрюкнул Гойл. — Мы теперь умеем делать

Чары Развождения! А потом, — на лице амбала появилась тупая ухмылка, — ты

появился прямо перед нами и сказал, что ищешь дядему. Что за дядема?

— Гарри? — вдруг раздался откуда-то справа голос Рона. — Ты с кем там

разговариваешь?

Крабб махнул палочкой, словно хлыстом, направил её на пятидесятифутовую гору

старой мебели, поломанных сундуков, потрёпанных книжек, школьных мантий и

прочего хлама и воскликнул:

— Опускато!

Стена зашаталась, затем её верхняя треть обрушилась в соседний проход, где

стоял Рон.

- Рон! - заорал Гарри.

Где-то, скрытая за вещами, закричала Эрмиона, и юноша услышал, как

бесчисленное множество разных предметов разбивается о пол по другую сторону

качающейся стены. Гарри направил палочку на нагромождение вещей и воскликнул:

— Заклихватем!

Груда хлама застыла, но Крабб уже заносил палочку для повторного заклинания…

— Нет! — завопил Малфой, в последний момент ухватив верзилу за руку. — Ты

разнесёшь комнату и похоронишь эту его диадему!

— Ну и что? — огрызнулся Крабб, вырывая руку. — Тёмному лорду нужен Поттер, плевать на дядему!

— Поттер пришёл сюда за ней, — нетерпеливо на своих туго соображающих

приятелей Малфой, — это значит…

— Значит? — с нескрываемой злостью повторил Крабб. — Мне плевать, что ты

думаешь! Я больше не выполняю твои приказы, Драко. С тобой и твоим папашей

покончено.

— Гарри! — снова закричал Рон из-за нагромождений барахла. — Что там

происходит?

— Гарри! — передразнил Крабб. — Что там происхо… чёрта с два тебе, Поттер!

Терзатио!

Гарри как раз потянулся за диадемой; проклятие, пущенное Краббом, пронеслось

мимо него и угодило в бюст. Тот подлетел высоко вверх, диадема свалилась с него

и исчезла из вида в куче вещей, на которых стоял бюст.

— СТОЙ! — заорал Драко на Крабба, и его голос эхом отозвался в огромном

зале. — Он нужен Тёмному лорду живым!

— И что? Разве я хочу убить его? — крикнул Крабб, сбрасывая руку Малфоя. —

Ну, если смогу, то прикончу. Тёмный лорд всё равно собирается прибить его, так

какая разн…

В паре дюймов от Гарри промелькнула красная вспышка: это позади него из-за

угла выскочила Эрмиона и послала Оглушающее заклятие прямо в голову Крабба. Но и

оно не попало в цель: Малфой успел оттолкнуть дружка.

— Это же грязнокровка! Авада кедавра!

Гарри увидел, как девушка нырнула обратно в лабиринт хлама, и ярость от

мысли, что Эрмиону могли убить, затмила его разум. В Крабба полетело очередное

Оглушающее заклятие, но здоровяк увернулся, выбив волшебную палочку из рук

Малфоя, и та закатилась под гору ломаной мебели и каких-то коробок.

— Не убивайте его! НЕ УБИВАЙТЕ! — взвыл Драко, когда Крабб и Гойл снова

прицелились в Гарри. Секундного замешательства противников было более чем

достаточно:

— Разоружармус!

Волшебная палочка Гойла вырвалась из его руки и исчезла за баррикадами

272

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») рухляди; её владелец сдуру бросился следом в попытке вернуть оружие. Малфой

увернулся от второго Оглушающего заклятья Эрмионы; в свою очередь Рон, внезапно

возникший в конце прохода, выстрелил в Крабба Обездвиживающим проклятьем и чуть

было не попал. Тот крутнулся на месте и опять взвизгнул:

— Авада кедавра!

Спасаясь от зелёной молнии, Рон снова куда-то скрылся. Малфой, потерявший

палочку, укрылся за трёхногим шкафом от Эрмионы, которая наконец-то припечатала

Оглушающим заклинанием Гойла.

— Она где-то здесь! — крикнул подруге Гарри, указывая на груду старья, в

которую упала старая диадема. — Поищи её, а я пока помогу Рону…

— ГАРРИ! — вскрикнула девушка.

Нарастающий позади рёв оповестил Гарри об опасности. Обернувшись, юноша

увидел, как к ним со всех ног несутся по проходу Рон и Крабб.

— Любишь погорячее, мразь? — на бегу прорычал здоровяк.

Однако Крабб, похоже, не мог обуздать вызванные им силы. Пламя небывалых

размеров преследовало их, лизало стены вала из рухляди, и вещи рассыпались золой

от его прикосновений.

— Аквалей! — заорал Гарри, но струя воды, едва сорвавшись с палочки, вмиг

превратилась в пар.

— БЕЖИМ!

Малфой схватил в охапку оглушённого Гойла и потащил прочь; впереди них нёсся

перепуганный Крабб, следом за троицей мчались Гарри, Рон и Эрмиона, а огонь

гнался за ними всеми. Это было необычное пламя: Крабб использовал проклятие, о

котором Гарри даже понятия не имел. Когда троица свернула за угол, языки огня

метнулись следом, словно они были живыми разумными существами, жаждущими

уничтожить ребят. К этому моменту пламя изменило свой облик, превратившись в

гигантскую стаю огненных чудовищ: пылающие змеи, химеры и драконы вставали из

потока, растворялись в нём и возникали вновь; вековые отложения, питавшие

зверей, взлетали в воздух под ударами когтистых лап и исчезали в раскалённом аду

их клыкастых пастей.

Малфой, Крабб и Гойл пропали из вида, а друзья замерли как вкопанные: огненные твари окружили их, подбираясь всё ближе и ближе. Мелькали когти, рога и

хвосты, жара сомкнулась стеной…

— Что мы можем сделать? — прорвался сквозь оглушительный рёв огня голос

Эрмионы. — Что мы можем сделать?!

— Вот что!

Из ближайшей свалки Гарри выхватил пару тяжёлых мётел, кинул одну Рону с

Эрмионой, а сам вскочил на другую. С силой оттолкнувшись от земли, ребята взмыли

в воздух, и пылающий хищник с рогатой мордой щёлкнул челюстями им вслед, промахнувшись на какой-то фут.

Жара и дым становились нестерпимыми. Внизу прóклятое пламя поглощало всё, что поколения гонимых учеников тайно натащили в огромный зал: преступные

результаты тысяч запрещённых экспериментов, секреты бессчётного числа душ, искавших укрытия в комнате. Гарри нигде не видел Малфоя, Крабба и Гойла. Пытаясь

отыскать их, он летал так низко над бушующими огненными тварями, как мог, но

вокруг было только пламя. Какая ужасная смерть… Он никогда не желал этого…

— Гарри, пора выбираться отсюда! — заорал Рон, хотя сквозь чёрный дым

невозможно было разглядеть дверь.

И тут среди ужасного грохота и шума Гарри разобрал тонкий, жалобный

человеческий крик.

— Это… слишком… опасно!.. — кричал Рон, но Гарри продолжал наматывать круги.

Очки кое-как защищали глаза от дыма, и он вплотную приблизился к огненному

вихрю в надежде высмотреть хоть что-то живое, ещё не обуглившееся — руку, ногу, лицо…

И наконец он разглядел их: на шаткой башне из обгоревших парт сидел Малфой, обхвативший бесчувственного Гойла. Гарри тут же нырнул вниз; Малфой увидел его и

протянул руку, которую юноша тут же схватил, хотя напёред знал: ничего не

выйдет. Гойл был слишком тяжёлым, и ладонь Драко, мокрая от пота, тотчас

выскользнула из пальцев Гарри…

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») 273

— ЕСЛИ МЫ ИЗ-ЗА НИХ УМРЁМ, Я ТЕБЯ УБЬЮ, ГАРРИ! — прорычал Рон; едва

увернувшись от огромной пылающей химеры, он и Эрмиона втащили Гойла на свою

метлу и взлетели, вертясь и раскачиваясь.

Малфой взобрался на метлу, уселся за спиной Гарри и заорал ему в ухо:

— К дверям, лети к дверям, к дверям!

Задыхаясь в волнах чёрного дыма, Гарри припустил вслед за друзьями. Вокруг

взлетали в воздух последние вещи, не тронутые жадным огнём: создания проклятого

пламени радостно швыряли вверх чаши и щиты; вот пролетело сияющее ожерелье, а

вот — старая тусклая диадема…

— Ты что творишь, что ты творишь, дверь в другой стороне! — визжал Малфой, но Гарри резко повернул и камнем упал вниз.

Диадема, точно в замедленной съёмке, кружась и сверкая, падала прямо в

раскрытую змеиную пасть, но Гарри дотянулся до хоркрукса и поймал, продев в него

руку…

Уклонившись от разъярённого змея, юноша взмыл вверх и рванул к двери, изо

всех сил надеясь, что она ещё открыта. Рон, Эрмиона и Гойл исчезли; Малфой

вопил, больно вцепившись в плечи. И тут Гарри различил сквозь дым прямоугольное

пятно на стене и направил метлу к нему. Спустя миг свежий воздух ворвался в

лёгкие, и мётлы на полной скорости врезались в стену коридора.

Малфой свалился с метлы и, лёжа лицом вниз, судорожно дышал, кашлял и

отплёвывался. Гарри перевернулся на живот и увидел, что дверь в Пожелай-комнату

исчезла. Рон и Эрмиона, тяжело дыша, сидели на полу рядом с бесчувственным

Гойлом.

— К-Крабб, — просипел Малфой, едва смог говорить, — К-Крабб…

— Он мёртв, — жёстко сказал Рон.

Повисла тишина; её нарушали только кашель и прерывистое дыхание. Вдруг

несколько мощных взрывов сотрясли замок, и мимо галопом пронеслась большая

кавалькада прозрачных фигур верхом на лошадях. Головы, зажатые у наездников под

мышками, выкрикивали что-то кровожадное. Когда Безголовые Охотники ускакали, Гарри поднялся на ноги и осмотрелся. Битва продолжалась; кроме воплей

удаляющихся призраков, до них доносился и другой шум, и Гарри заволновался:

— Где Джинни? Она же была здесь, она должна была вернуться в Пожелай-

комнату…

— Блин горелый, ты правда думаешь, что комната всё ещё работает после того

огня? — воскликнул Рон, но тоже встал и, потирая грудь, начал озираться по

сторонам. — Может, разделимся и поищем?

Малфой и Гойл безвольно распластались на полу; ни у одного из них не было

волшебной палочки.

— Нет, — отрезала, поднимаясь, Эрмиона. — Давайте держаться вместе. Пойдём

и… Гарри, что у тебя на руке?

— Что? А, это…

Юноша стащил диадему с запястья и поднял вверх. Она всё ещё была горячей и

чёрной от копоти, но, присмотревшись получше, он всё же разглядел маленькие

выгравированные буквы: «Ума палата — дороже злата».

Что-то тёмное и смолистое, похожее на кровь, вытекало из диадемы. Внезапно

Гарри ощутил, как она яростно задрожала и распалась прямо в его руках. Гарри

показалось, что он услышал слабый отдалённый крик боли — но доносился тот не из

замка или его окрестностей, а из только что рассыпавшейся в пальцах диадемы.

— Так значит, это было Адово пламя! — воскликнула, глядя на осколки, Эрмиона.

— Чего?

— Адово пламя — прóклятый огонь! Им можно уничтожить хоркрукс, но я бы ни за

что на свете не осмелилась его использовать, это слишком опасно… откуда только

Крабб узнал, как это пламя можно вызвать…

— Должно быть, от Кэрроу, — мрачно бросил Гарри.

— Плохо, что парень не дослушал, как его остановить, — заметил Рон, волосы

которого, как и у Эрмионы, были опалены огнём, а лицо перепачкано сажей. — Ну, если бы он не пытался нас убить, мне было бы его жаль.

— Да вы что, так ничего и не поняли? — зашептала Эрмиона. — Это значит, 274

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») стóит нам разыскать змею…

Но тут в коридоре послышались крики, вопли и другие звуки, которые, несомненно, издавали дуэлянты, и девушка смолкла на полуслове. Гарри огляделся, и сердце у него упало: Пожиратели прорвались в Хогвартс. На его глазах Фред и

Перси пятились по проходу, сражаясь с людьми в масках и капюшонах.

Друзья бросились на помощь братьям Висли; вспышки света разлетелись во все

стороны, и человек, нападавший на Перси, быстро отступил. Его капюшон

соскользнул, открывая высокий лоб и волосы с проседью…

— Привет, Министр! — заорал Перси, запуская искусно сотворённым проклятьем в

Тугодумса; тот выронил волшебную палочку и судорожно смял мантию на груди — ему

явно было очень плохо. — Я уже говорил, что увольняюсь?

— Да ты же шутишь, Перс! — заорал Фред.

Пожиратель, с которым он сражался, рухнул под тяжестью трёх Оглушающих

заклинаний, прилетевших с разных сторон. Тугодумс тоже свалился на пол, весь

покрытый крошечными колючками — словно начал превращаться в какую-то неизвестную

разновидность морского ежа.

Ликующий Фред не отрывал глаз от брата:

— Ты и правда шутишь, Перс… Я не слышал твоих шуток с тех пор, как тебе

стукнуло…

И тут воздух взорвался.

Их сбило в одну кучу: Гарри, Рона, Эрмиону, Фреда, Перси и двух

Пожирателей — одного оглушённого и одного Преобразованного… Казалось бы, опасность на время отступила, но тут мир в долю секунды раскололся на части.

Гарри вдруг обнаружил, что летит по воздуху, и всё, что он может сделать, — это

изо всех сил вцепиться в тонкую деревянную палочку, своё единственное оружие, и

прикрыть голову руками. Он слышал крики друзей и уже не надеялся узнать, что с

ними случилось…

А потом мир заполнили боль и сумрак. Гарри оказался наполовину завален

обломками стен коридора, только что выдержавшего сокрушительную атаку. Холодный

воздух подсказал ему, что целая стена замка взлетела в воздух, а ощутив на щеке

что-то тёплое и липкое, юноша понял, что он весь в крови. Затем Гарри услышал

страшный, раздирающий душу крик, крик такой боли, которую не могли вызвать ни

проклятье, ни пламя. Юноша поднялся, пошатываясь, испуганный сильнее, чем за

весь этот день, и, наверное, сильнее, чем за всю свою жизнь…

Рядом пыталась выбраться из развалин Эрмиона, а там, где ударом разнесло

стену, он увидел трёх рыжих парней. Гарри схватил Эрмиону за руку, и они, спотыкаясь, полезли через завалы дерева и камней к братьям Висли.

— Нет, нет, нет! — рыдал кто-то. — Нет, Фред! Нет!

Перси тряс брата, рядом на коленях стоял Рон, а Фред смотрел невидящим

взглядом, и тень последнего смеха застыла на его лице.

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») 275

Глава 32. Старшая палочка

Мир рухнул, так почему же битва не прекратилась, замок не затих в ужасе

и сражавшиеся не сложили оружие? Не в силах осознать всю невозможность

случившегося, Гарри не мог собраться с мыслями, не смог заставить себя о чём-

либо подумать. Фред Висли не мог умереть, всё, что чувствует Гарри — ложь…

А потом чьё-то тело пролетело мимо дыры, пробитой в стене школы, и из темноты в них посыпались заклинания, врезаясь в противоположную стену.

— Ложись! — закричал Гарри, когда новый залп заклинаний рассёк ночную тьму.

Вдвоём с Роном они схватили Эрмиону и заставили её лечь на пол, но Перси по-

прежнему лежал поперёк тела Фреда, прикрывая его, и, когда Гарри закричал:

«Перси, идём, нужно уходить!» — только помотал головой.

— Перси!

Слёзы оставляли на грязном лице Рона светлые полоски. Он потянул старшего

брата за плечо, но тот даже не шевельнулся.

— Перси, ты уже ничем ему не поможешь! Пойдём, нам нужно…

Эрмиона закричала, и Гарри, обернувшись, тут же понял, почему. Чудовищный

паук размером с небольшой автомобиль пытался пробраться сквозь огромный пролом

в стене. К бою присоединился один из потомков Арагога.

Гарри с Роном одновременно выкрикнули заклинания, и те, столкнувшись

в воздухе, отбросили дрыгающего конечностями монстра обратно в темноту.

— Он привёл сородичей! — крикнул Гарри остальным, выглянув наружу сквозь

пролом. По стенам взбиралось множество гигантских пауков, выпущенных

из Запретного леса, в котором, должно быть, уже хозяйничали Пожиратели. Гарри

осыпал пауков сверху Оглушающими заклинаниями и сумел сбросить предводителя

на его собратьев, отчего те скатились со стены и исчезли из виду. Затем ещё

несколько проклятий просвистело над самой головой Гарри, взъерошив ему волосы.

— Бежим, БЫСТРО!

Подтолкнув Эрмиону, чтобы она оказалась впереди них с Роном, Гарри

наклонился над телом Фреда и подхватил его под мышки. Перси, сообразив, что именно Гарри пытается сделать, перестал цепляться за погибшего брата и стал

помогать. Низко пригибаясь под запущенными со двора проклятиями, ребята оттащили

Фреда подальше.

— Сюда, — пропыхтел Гарри, и они уложили Фреда в нише, где раньше стояли

рыцарские доспехи. Не в состоянии смотреть на Фреда ни секунды больше, он

убедился, что тело надёжно укрыто, и поспешил за Роном и Эрмионой. Малфой и Гойл

уже куда-то исчезли, но в конце коридора, полного пыли, рушащейся кладки

и битого стекла, сновали туда-сюда какие-то люди. Друзья это были или враги — он

не мог разобрать. Свернув за угол, Перси взревел: «РУКВУД!» — и кинулся

к высокому человеку, который преследовал нескольких учеников.

— Гарри, сюда! — крикнула Эрмиона.

Она затащила Рона за гобелен. Между ними происходила какая-то борьба, и на секунду у Гарри мелькнула сумасшедшая мысль, что они там снова обнимаются.

Затем он понял, что Эрмиона пытается удержать Рона и не дать ему броситься вслед

за Перси.

— Послушай меня… РОН, ПОСЛУШАЙ!

— Я хочу помочь… Я хочу убивать Пожирателей смерти…

С искажённым лицом, покрытым пылью и сажей, он весь дрожал от ярости и горя.

— Рон, мы одни можем положить этому конец! Рон, пожалуйста… нужно отыскать

змею, мы должны убить её! — уговаривала его Эрмиона.

Но Гарри понимал чувства Рона: уничтожение ещё одного хоркрукса не могло

утолить жажду мести; он и сам хотел сражаться, хотел покарать тех, кто убил

Фреда, и ещё хотел найти остальных Висли, чтобы точно знать, убедиться

наверняка, что Джинни не… он даже не мог позволить себе закончить подобную

мысль…

— Мы будем сражаться! — продолжала Эрмиона. — Нам придётся это делать, чтобы

добраться до змеи! Но давайте всё же не забывать о нашей г-главной цели! Только

мы можем положить этому конец!

Говоря это, она тоже плакала и вытирала слёзы порванным и обгорелым рукавом.

276

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») Чтобы успокоиться, Эрмиона несколько раз глубоко вздохнула и, продолжая крепко

удерживать Рона, повернулась к Гарри:

— Нам нужно выяснить, где сейчас Волдеморт, поскольку он всё время держит

змею при себе, ведь так? Давай, Гарри, проникни в его мысли!

Почему это оказалось так легко? Может потому, что шрам и без того давно

горел, будто желая показать ему мысли Волдеморта? По команде Эрмионы он закрыл

глаза, и тут же крики, взрывы и остальные звуки битвы стихли, словно он был

далеко-далеко от них…

Он стоял посреди заброшенной, но странно знакомой комнаты с ободранными

обоями и заколоченными, кроме одного, окнами. Отзвуки штурма были приглушёнными, будто доносились с большого расстояния. Сквозь окно проникал свет отдалённых

вспышек со стороны замка, но внутри царил мрак, разгоняемый лишь светом масляной

лампы.

Он наблюдал за палочкой, перекатывая её между пальцами, и думал об одной

комнате в замке, той самой секретной комнате, которую только он сумел отыскать.

Комнате, найти которую, как и Потайную, способен лишь умный, хитрый

и любопытный… Он был уверен, что мальчишка не найдёт диадему… однако марионетка

Дамблдора продвинулась дальше, чем он ожидал… слишком далеко…

— Мой Лорд, — произнёс хриплый голос, в котором слышалось отчаяние. Он

обернулся: в самом тёмном углу сидел измученный и потрёпанный Люций Малфой, чья

внешность всё ещё хранила следы наказания за последний побег мальчишки. Так, один глаз Люция оставался закрытым из-за сильного отёка. — Мой Лорд… умоляю… мой

сын… — Если твой сын и мёртв, Люций, то в этом нет моей вины. Он не присоединился

ко мне подобно остальным слитеринцам. Быть может, он решил помогать Гарри

Поттеру?

— Нет… никогда… — прошептал Малфой.

— Твоё счастье, если так.

— А вы… мой Лорд, вы не боитесь, что Поттер может умереть не от вашей

руки? — спросил Малфой дрожащим голосом. — Не будет ли… прошу меня простить…

благоразумнее с вашей стороны прекратить сражение, войти в замок и отыскать его

с—самому?

— Не притворяйся, Люций. Ты хочешь остановить сражение только для того, чтобы выяснить, что с твоим сыном. И мне не нужно искать Поттера. Ещё до

рассвета Поттер сам найдёт меня.

Волдеморт снова внимательно посмотрел на палочку в руке. Она беспокоила его…

а проблемы, беспокоящие лорда Волдеморта, должны быть устранены.

— Сходи за Снэйпом.

— За Снэйпом, м-мой Лорд?

— За Снэйпом. Немедленно. Он мне нужен. Он должен… оказать мне кое-какую

услугу. Иди.

Напуганный, спотыкающийся в полумраке Люций вышел. Волдеморт остался стоять, по-прежнему вращая палочку в пальцах и неотрывно глядя на неё.

— Это единственный выход, Нагайна, — прошептал он, оглядываясь на огромную, массивную змею, подвешенную в воздухе; она грациозно извивалась внутри

прозрачной сияющей сферы, созданной им для её защиты и представлявшей собой

нечто среднее между сверкающей клеткой и аквариумом.

Гарри судорожно вздохнул и открыл глаза. Тут же на него обрушились крики, вопли, удары и взрывы сражения.

— Он в Стонущих Стенах. Змея с ним, вокруг неё какая-то магическая защита.

Он только что послал Люция Малфоя за Снэйпом.

— Волдеморт сидит в Стонущих Стенах? — поразилась Эрмиона. — Он даже не… он

даже не сражается?

— Он считает, что ему не нужно сражаться, — ответил Гарри. — Он думает, я

сам к нему приду.

— Но почему?

— Он знает, что я разыскиваю хоркруксы… а Нагайна всё время с ним…

чтобы добраться до змеи, мне, естественно, придётся пойти к нему…

— Ясно, — сказал Рон, распрямляя плечи. — Значит, тебе идти нельзя, ведь

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») 277

именно этого он и ждёт. Оставайся здесь и позаботься об Эрмионе, а я доберусь

до неё…

Но Гарри его перебил:

— Вы вдвоём оставайтесь здесь. Я пойду туда под плащом-невидимкой и вернусь, как только…

— Нет, — возразила Эрмиона. — Будет гораздо разумнее, если плащ возьму я, и…

— Даже не думай об этом, — рявкнул Рон.

Едва Эрмиона произнесла: «Рон, я так же, как и вы, могу…», как гобелен над

лестницей, на которой они стояли, отлетел в сторону.

— ПОТТЕР!

Это оказались два Пожирателя смерти в масках, но не успели они поднять свои

палочки, как Эрмиона крикнула: « Скользио!»

Лестница под друзьями превратилась в гладкий откос, и Эрмиона вместе с Гарри

и Роном скатилась по нему с такой скоростью, что заклинания Пожирателей смерти

пролетели высоко над их головами. Ребята проскочили сквозь завешенный гобеленом

проход внизу лестницы и, прокатившись по полу, врезались в стену.

— Твёрдио! — выкрикнула Эрмиона, указав палочкой на гобелен, и тут же

послышался тошнотворный хруст, когда Пожиратели смерти с другой стороны

врезались в гобелен, превратившийся в каменную стену.

— Назад! — крикнул Рон, и они с Гарри и Эрмионой вжались в дверь. Мимо них

прогромыхало стадо несущихся галопом парт, которые на бегу погоняла профессор

Мак-Гонагалл. Казалось, она не заметила появления ребят. Её волосы растрепались, а на щеке красовался порез. Как только профессор свернула за угол, они услышали

её крик: «В АТАКУ!»

— Гарри, надевай плащ, — выдохнула Эрмиона. — Не беспокойся о нас…

Но он укрыл всех троих; хотя плащ был недостаточно просторным для них, юноша

сомневался, что кто-нибудь разглядит их ноги сквозь всю эту пыль, падающие камни

и отсветы заклинаний.

Друзья проскочили ещё одну лестницу и оказались в коридоре, набитом

сражающимися. Картины на стенах по обе стороны дуэлянтов были переполнены

фигурами, выкрикивающими советы и слова поддержки, а перед ними Пожиратели

смерти, в масках и без них, дрались с учениками и преподавателями. Дин добыл

себе палочку и сошёлся в поединке с Долоховым, Парвати — с Треверсом. Гарри, Рон

и Эрмиона тут же подняли палочки, готовые помочь друзьям, но дуэлянты

перемещались чересчур стремительно и беспорядочно, так что риск задеть кого-то

из своих был слишком велик. Ребята стояли и ждали удобного случая, чтобы начать

действовать, как вдруг раздалось громкое «Уиииииии!» Глянув вверх, Гарри увидел

Пивза, который носился над Пожирателями, швыряя стручки хапня им на головы, отчего те тут же покрывались извивающимися зелёными отростками, похожими

на жирных червей.

— Фу-у!

Целая пригоршня уродливых побегов упала на плащ над головой Рона; влажные

зелёные корни невероятным образом повисли в воздухе, пока Рон пытался их

стряхнуть.

— Там кто-то невидимый! — закричал, указывая на них, Долохов.

Дин тут же воспользовался секундным замешательством противника и ударил

по нему Оглушающим заклятием. Пожиратель попытался было ответить, но Парвати

запустила в него Связывающим заклинанием.

— БЕЖИМ! — завопил Гарри. Все трое закутались поплотнее в плащ и поспешили, пригибаясь и поскальзываясь в небольших лужицах хапневого сока, по мраморной

лестнице наверх, в вестибюль.

— Я Драко Малфой, я Драко, я на вашей стороне! — умолял Драко какого-то

Пожирателя в маске, стоя на верхней площадке лестницы. Мимоходом Гарри Оглушил и

этого противника. Малфой ликующе оглянулся в поисках своего спасителя, и Рон

стукнул его из-под плаща. Совершенно сбитый с толку, Малфой с разбитой губой

упал навзничь поверх Пожирателя.

— Уже второй раз за сегодняшний день мы спасаем твою шкуру, ты, двуличный

ублюдок! — крикнул ему Рон.

На лестнице и в вестибюле было ещё больше дуэлянтов. Куда бы ни посмотрел

278

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») Гарри, повсюду он видел Пожирателей смерти: возле дверей Яксли сражался

с Флитвиком, а позади них какой-то Пожиратель в маске дрался с Кингсли. Везде

мелькали ученики; некоторые тащили раненых товарищей. Гарри направил Оглушающее

заклинание в противника Кингсли, но промахнулся и чуть не попал в Невилла, выскочившего откуда-то с целой охапкой Ядовитых Щупалец. Те радостно обвились

вокруг ближайшего Пожирателя и стали его душить.

Гарри, Рон и Эрмиона бросились вниз по мраморной лестнице; слева раздался

звон стекла — это разбились слитеринские песочные часы, рассыпав повсюду

изумруды, и бегущие люди поскальзывались на них. В тот момент, когда Гарри

с друзьями оказался внизу, с верхней галереи свалились два тела, и серая фигура, которую юноша вначале принял за животное, на четвереньках кинулась к ним

через весь вестибюль, чтобы вонзить зубы в одного из упавших.

— НЕТ! — завопила Эрмиона, махнула палочкой — и оглушительный взрыв

отбросил Фенрира Сероспина от еле живой Лаванды Браун. Оборотень ударился

о мраморные перила, но тут же попытался вскочить на ноги. Вдруг ярко блеснуло

что-то белое и хрустальный шар с громким треском упал ему на голову, после чего

Сероспин рухнул навзничь и больше не двигался.

— У меня есть ещё! — услышали они крик профессора Трелони. — Есть желающие?

Пожалуйста…

Жестом, больше похожим на теннисную подачу, она извлекла из сумки точно

такой же большой хрустальный шар и взмахом волшебной палочки заставила его

пронестись через весь вестибюль и разбить окно. В этот момент тяжёлые деревянные

двери распахнулись, и внутрь ворвалось множество гигантских пауков.

Послышались крики ужаса: воюющие — и Пожиратели смерти, и защитники

Хогвартса — бросились врассыпную. Красные и зелёные вспышки проклятий летели

теперь в волнующуюся, вздыбленную паучью массу, более жуткую, чем когда-либо.

— Как нам теперь отсюда выбраться? — прокричал Рон сквозь шум, но, прежде

чем Гарри или Эрмиона смогли что-либо ответить, их разбросало в стороны: по лестнице, размахивая розовым зонтиком в цветочек, прогрохотал Хагрид.

— Не пораньте, не пораньте их! — кричал он.

— ХАГРИД, НЕТ!

Гарри позабыл обо всём: он выскользнул из-под плаща и бросился к нему, согнувшись почти пополам, чтобы избежать проклятий, озарявших вестибюль.

— ХАГРИД, ВЕРНИСЬ!

Однако уже на полпути к нему он понял, что опоздал: Хагрид исчез среди

кишащего скопления отвратительных пауков, которые стремительно отступали

под натиском заклинаний, унося с собой добычу.

— ХАГРИД!

Гарри слышал, как кто-то зовёт его по имени, но его сейчас не заботило, друг

это или враг: он сбежал по ступенькам в тёмный замковый двор. Пауки со своей

добычей уползали прочь, и Хагрида среди них не было видно.

— ХАГРИД!

Ему показалось, что огромная рука мелькнула в центре этого клубка, но только

юноша собрался кинуться вслед за пауками, как путь ему преградила возникшая

из темноты исполинская нога, под которой дрогнула земля. Гарри посмотрел наверх: перед ним стоял великан ростом в двадцать футов, и голова его скрывалась

во мраке. Видны были только волосатые ноги, похожие на стволы деревьев: из открытых дверей замка на них падал свет. Небрежным, но безжалостным движением

исполин выбил одно из окон, и на Гарри посыпались осколки стекла, отчего ему

пришлось вернуться под прикрытие дверного проёма.

— О боже! — вскрикнула Эрмиона, подбежав вместе с Роном к Гарри. Они в ужасе

смотрели, как великан пытается загрести людей через окно.

— НЕТ! — заорал Рон, хватая за руку Эрмиону, поднявшую волшебную палочку. —

Если его Оглушить, он ползамка разнесёт…

— ХАГГЕР?

Из-за угла, пошатываясь, показался Гроуп; только теперь Гарри осознал, что тот действительно был мелковат для великана. Гигантский монстр, пытавшийся

ловить людей на верхних этажах замка, обернулся и издал рёв. Каменные ступени

вздрогнули, когда он сделал шаг в сторону своего меньшего собрата. Гроуп оскалил

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») 279

жёлтые зубы, каждый из которых был размером с полкирпича, и противники

набросились друг на друга со звериной свирепостью.

— БЕЖИМ! — закричал Гарри.

Ночь наполнилась кошмарными воплями и звуками сражения великанов. Юноша

схватил Эрмиону за руку и бросился вниз по ступенькам, Рон поспешил за ними.

Гарри не терял надежды найти и спасти Хагрида; все трое бежали так быстро, что были уже на полпути к лесу, когда впереди опять возникло препятствие.

Воздух вокруг них заледенел: очередной вдох замер у Гарри в груди и застыл

твёрдым комом. Из темноты проступили кружащиеся тени, будто сотканные

из загустевшего мрака, — лица спрятаны под капюшонами, хрипящее дыхание, — и

широкая волна этих существ хлынула в сторону замка…

Рон и Эрмиона прижались друг к другу у Гарри за спиной, а звуки сражения

внезапно смолкли, замерли: тишина, которую могли принести с собой только

дементоры, опускалась на них толстым покровом. Фред погиб, и Хагрид наверняка

умирает, если уже не мёртв…

— Давай, Гарри! — донёсся будто издалека голос Эрмионы. — Покровитель, Гарри, ну же!

Он поднял палочку, но унылая безнадёжность уже овладевала им: о скольких ещё

смертях он не знает? И чувство такое, словно душа уже наполовину рассталась

с телом…

— ГАРРИ, ДАВАЙ ЖЕ! — закричала Эрмиона.

Не меньше сотни дементоров скользили к ним; отчаяние Гарри манило их, сулило

пиршество.

Он видел, как появился серебристый терьер Рона, слабо вспыхнул

и растворился. Он видел, как выдра Эрмионы крутанулась в воздухе и исчезла. Его

рука, сжимавшая палочку, дрожала, и он был почти рад приближавшемуся забвению, пустоте, отсутствию всяких чувств…

Вдруг над их головами пронеслись серебристые заяц, кабан и лиса: дементоры

отступили перед приближением новых существ. Из темноты позади них появились

трое, из чьих палочек продолжали вылетать Покровители: Луна, Эрни и Шеймус.

— Вот так, — ободряюще сказала Луна, как будто они снова находились

в Пожелай-комнате на очередном занятии АД. — Вот так, Гарри… давай, вспомни

какой-нибудь счастливый момент…

— Счастливый момент? — переспросил Гарри надтреснутым голосом.

— Мы всё ещё здесь, — прошептала она. — Мы всё ещё сражаемся. Давай же…

Блеснула серебряная искра, затеплился дрожащий огонёк, а затем, когда Гарри

поднапрягся так, как никогда до этого момента, с конца его палочки сорвался

олень. Животное поскакало вперёд, и дементоры разлетелись в разные стороны. Ночь

вновь стала тёплой, но и звуки сражения опять отозвались в ушах прежним

грохотом.

— Не знаю, как вас и благодарить, — дрожащим голосом заявил Рон, поворачиваясь к Луне, Эрни и Шеймусу. — Вы только что спасли…

Послышался рёв, затряслась земля, и из леса вышел вразвалку ещё один

великан; он размахивал дубинкой, которая превосходила по размеру любого из них.

— Бежим! — снова закричал Гарри, но остальные и без его команды рассыпались

в разные стороны и сделали это как раз вовремя, потому что уже в следующую

секунду огромная нога великана опустилась на то самое место, где только

что стояли ребята. Гарри оглянулся: за ним следовали Рон и Эрмиона, а остальные

трое исчезли, вернувшись к месту сражения. Великан снова взмахнул дубиной и его

рёв эхом разнёсся по всей территории школы, которую по-прежнему озаряли красные

и зелёные вспышки заклинаний.

— Давайте убираться отсюда! — крикнул Рон.

— К Драчливому дубу, — скомандовал Гарри. — Вперёд!

Худо-бедно ему удалось отгородить прочной стеной маленький уголок сознания, занятый мучительными размышлениями: мысли о Фреде и Хагриде, страх за всех, кого

он любил, где бы они сейчас ни были, — всё это пока подождёт. Нужно спешить, нужно добраться до змеи и до самого Волдеморта, ведь, как сказала Эрмиона, это

был единственный способ всё прекратить…

Он бежал, почти поверив в то, что сможет обогнать саму смерть, не замечая

280

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») ни летящих из темноты вспышек света, ни рокота озёрных волн, похожего на

морской, ни скрипа деревьев Запретного леса, хотя ночь была безветренна; он

бежал через земли школы, которые будто сами сопротивлялись вторжению, бежал

быстрее, чем когда-либо в жизни. И он первым увидел его — Дуб, охранявший

секретный проход в собственных корнях.

Тяжело дыша, Гарри замедлил бег, уклоняясь от угрожающе раскачивающихся

ветвей, рассматривая сквозь темноту его толстый ствол и пытаясь разглядеть тот

самый узел, с помощью которого можно было обездвижить старое дерево. Рон

и Эрмиона подбежали следом; девушка при этом так выдохлась, что не могла

вымолвить ни слова.

— Как… как мы попадём внутрь? — выдохнул Рон. — Я вижу… я вижу это место…

вот если бы с нами был… снова был Косолап…

— Косолап? — прохрипела Эрмиона, согнувшись почти пополам и прижав руку

к груди. — Ты волшебник или кто?

— А… да… точно…

Оглядевшись по сторонам, Рон указал палочкой на прут, лежавший на земле, и произнёс:

— Вингардиум левиоза!

Прут взмыл в воздух, развернулся, будто подхваченный порывом ветра, подлетел

прямо к стволу Дуба, минуя разбушевавшиеся ветви, и ткнул в точку у корней.

Извивающееся дерево тут же замерло.

— Прекрасно! — выдохнула Эрмиона.

— Подождите…

На какую-то секунду Гарри замешкался, прислушиваясь к грохоту и гулу боя.

Волдеморт хотел, чтобы он это сделал, чтобы он пришёл… Может, их с Роном

и Эрмионой ждёт ловушка?

Однако действительность предстала пред ним во всей своей суровой простоте: сдвинуть дело с мёртвой точки можно было лишь убив змею. Она же всё время была

при Волдеморте, а Волдеморт был в конце этого лаза…

— Гарри, мы идём, полезай внутрь! — сказал Рон, толкая его вперёд.

Извиваясь, юноша протиснулся в земляной лаз, скрытый в корнях дерева.

Пробираться по нему было гораздо труднее, чем в прошлый раз. Проход был очень

низким; четыре года назад им приходилось сгибаться чуть ли не вдвое, теперь же

оставалось только ползти. Гарри продвигался впереди, освещая палочкой путь

и каждую секунду готовясь встретить какие-нибудь препятствия. Но препятствий всё

не было; ребята двигались в тишине, и Гарри не отрывал взгляда от дрожащего

огонька на кончике волшебной палочки.

Наконец проход начал изгибаться вверх, и Гарри увидел узкую полоску света

впереди. Эрмиона дёрнула его за ногу.

— Плащ! — прошептала она. — Надень плащ!

Гарри пошарил позади себя, и Эрмиона сунула скользкий свёрток ему в руку.

Юноша с трудом натянул на себя плащ, прошептал: « Темнокс», гася свет палочки, и пополз на четвереньках дальше так тихо, как только мог. Чувства обострились; в любой момент он ожидал услышать холодный высокий голос или увидеть зелёную

вспышку.

Вдруг из комнаты прямо перед ними донеслись голоса, слегка приглушённые из-

за того, что какой-то ящик загораживал вход в туннель. Чуть дыша, Гарри подполз

к отверстию и заглянул внутрь сквозь крошечную щель между ящиком и стеной.

В комнате царил полумрак, но он мог видеть Нагайну; змея извивалась и

скручивалась кольцами подобно своим водяным собратьям, находясь в безопасности

в заколдованной поблёскивающей сфере, которая висела в воздухе без всякой опоры.

В поле зрения юноши попали край стола и бледная рука с длинными пальцами, игравшая волшебной палочкой. Вдруг раздался голос Снэйпа, и сердце Гарри

подпрыгнуло: Снэйп стоял всего в нескольких дюймах от того места, где притаился

юноша.

— …мой Лорд, их сопротивление слабеет…

— …и происходит это без твоего участия, — ответил Волдеморт высоким чистым

голосом. — Хотя ты, Северус, и умелый волшебник, я не думаю, что ты сможешь что-

то изменить. Мы почти прорвались туда… почти.

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») 281

— Позвольте мне найти мальчишку. Позвольте мне привести вам Поттера. Мой

Лорд, я уверен, что смогу отыскать его. Прошу вас.

Снэйп прошёл мимо дыры, и Гарри немного отодвинулся, не сводя глаз с Нагайны

и размышляя, есть ли вообще заклинание, с помощью которого можно было бы

проникнуть сквозь ограждающие её чары. Но никаких идей в голову не приходило.

Одна неудачная попытка, и он выдаст своё укрытие…

Волдеморт встал. Теперь Гарри его видел: красные глаза, плоское змеиное

лицо, настолько бледное, что оно выделялось в полумраке белым пятном.

— Есть одна проблема, Северус, — спокойно сказал Волдеморт.

— Мой Лорд? — переспросил Снэйп.

Волдеморт поднял Старшую палочку в изящном жесте дирижёра.

— Северус, почему у меня она не работает?

В тишине Гарри показалось, что он слышит шипение змеи, сворачивающей и опять

разворачивающей свои кольца… или это был сиплый вздох Волдеморта, повисший в

воздухе?

— Но… мой Лорд… — беспомощным голосом выговорил Снэйп. — Я не понимаю. Вы

же… вы же совершали чудеса колдовства с помощью этой палочки.

— Нет, — возразил Волдеморт. — Я делал то же, что и обычно. Это я

исключителен, а не палочка… Она не совершила тех чудес, которых я от неё ждал. Я

не чувствую никакой разницы между нею и той, что получил от Олливандера много

лет назад.

Волдеморт говорил спокойным задумчивым голосом, но шрам Гарри начал

пульсировать: боль становилась сильнее, и он почувствовал, что Волдеморт

сдерживает нараставшую в нём ярость.

— Никакой разницы, — повторил он.

Снэйп молчал. Гарри не видел его лица и задавался вопросом, чувствует ли

Снэйп опасность, пытается ли подобрать слова, чтобы успокоить своего хозяина?

Волдеморт начал прохаживаться по комнате; иногда он пропадал из поля зрения

Гарри, но его голос, по-прежнему размеренный, не переставал звучать, и в душе

Гарри продолжали нарастать боль и ярость.

— Я долго и упорно думал, Северус… Знаешь, почему я приказал тебе вернуться

с поля боя?

На мгновение Гарри увидел Снэйпа в профиль; он не отрываясь смотрел

на извивающуюся змею в волшебной клетке.

— Нет, мой Лорд, но умоляю вас позволить мне туда вернуться. Разрешите мне

найти Поттера.

— Ты говоришь, как Люций. Никто из вас не понимает Поттера так, как я. Его

не нужно искать. Он сам ко мне придёт. Видишь ли, я знаю о его слабости, о его

главном уязвимом месте. Он не сможет смотреть, как люди вокруг него гибнут, зная, что это происходит из-за него. Он захочет остановить это любой ценой. Он

придёт.

— Но, мой Лорд, его ведь может случайно убить кто-нибудь другой…

— Мои инструкции Пожирателям смерти были предельно ясными. Захватить

Поттера. Убивать его друзей — чем больше, тем лучше, — но не убивать его самого.

Однако сейчас я хотел поговорить о тебе, Северус, а не о Гарри Поттере. Ты был

мне очень полезен. Очень.

— Мой Лорд знает, что всё, чего я хочу, — это служить ему. Но… мой Лорд, позвольте мне пойти и отыскать мальчишку. Позвольте привести его к вам. Я

уверен, что смогу…

— Я же сказал тебе, нет! — перебил Волдеморт, и, когда он повернулся, Гарри

снова уловил красную вспышку в его глазах. Шелест его мантии был похож на

шуршанье ползущей змеи. Гарри чувствовал нетерпение Волдеморта, отдававшееся

болью в шраме юноши. — Сейчас меня больше заботит, что случится, когда я наконец

встречусь с мальчишкой!

— Мой Лорд, насчет этого, конечно же, не может быть никаких сомнений…

— …но сомнения всё же есть, Северус. Есть.

Волдеморт остановился, и теперь Гарри снова мог его хорошо видеть. Тёмный

лорд вертел Старшую палочку в пальцах, пристально глядя на Снэйпа.

— Почему обе палочки, которые я использовал, оказались бессильны против

282

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») Гарри Поттера?

— Я… я не могу ответить на этот вопрос, мой Лорд.

— В самом деле?

Его ярость остриём пронзила голову Гарри: пришлось закусить кулак, чтобы

не закричать. Юноша прикрыл глаза и внезапно ощутил себя Волдемортом, изучающим

бледное лицо Снэйпа.

— Моя тисовая палочка всегда мне повиновалась, Северус, кроме единственного

случая — убийства Гарри Поттера. Она меня дважды подвела. Под пытками Олливандер

рассказал мне о сердцевинах-близнецах и посоветовал взять чужую палочку. Я так

и сделал, но палочка Люция не выдержала встречи с палочкой Поттера.

— У меня… у меня нет объяснений этому, мой Лорд.

Говоря эти слова, Снэйп не смотрел на Волдеморта: он не сводил тёмных глаз

со змеи, извивавшейся внутри защитной сферы.

— Я искал третью палочку, Северус. Старшую палочку, Перст Судьбы, Палочку

Смерти. Я забрал её у предыдущего владельца. Я взял её из могилы Албуса

Дамблдора.

Теперь Снэйп перевёл взгляд на Волдеморта, и его лицо стало похожим на

посмертную маску: оно было мраморно-белым и таким неподвижным, что, когда Снэйп

заговорил, невозможно было поверить, что за этими пустыми глазами скрывается

живой человек.

— Мой Лорд… позвольте мне пойти за мальчишкой…

— Всю эту долгую ночь, уже на пороге победы, я просидел здесь, — сообщил

Волдеморт; голос его был немногим громче шёпота. — Я думал и размышлял, почему

же Старшая палочка не являет ту самую силу, которой должна обладать в руках

истинного хозяина и о которой говорится в легенде… и, мне кажется, я нашёл

ответ.

Снэйп молчал.

— Может, он тебе уже известен? В конце концов, ты умный человек, Северус. Ты

был хорошим и верным слугой, и мне жаль, что это должно произойти.

— Мой Лорд…

— Старшая палочка не может служить мне как следует, Северус, — я до сих пор

не являюсь её настоящим хозяином. Старшая палочка принадлежит тому, кто убил её

предыдущего владельца. Именно ты убил Албуса Дамблдора. Пока ты жив, Северус, Старшая палочка не сможет стать по-настоящему моей.

— Мой Лорд! — попытался возразить Снэйп, поднимая свою палочку.

— Другого способа нет, — подытожил Волдеморт. — Я должен подчинить себе эту

палочку, Северус. Совершив это, я наконец-то одолею Поттера.

И Волдеморт рассёк воздух Старшей палочкой. Вроде бы ничего не произошло, и Снэйп на долю секунды решил было, что Волдеморт передумал — но затем намерение

Лорда стало понятным. Клетка змеи поплыла по воздуху, и прежде чем Снэйп успел

что-либо сказать или вскрикнуть, его голова и плечи оказались внутри неё, а

Волдеморт приказал на змеином языке:

— Убей.

Раздался жуткий вопль. Гарри увидел, как клыки змеи вонзаются в шею Снэйпа, как краска сходит с его и без того бледного лица, как расширяются чёрные глаза, как он тщетно пытается столкнуть с себя заколдованную клетку, как колени Снэйпа

подгибаются и он валится на пол.

— Сожалею, — холодно произнёс Волдеморт и отвернулся; в его голосе

не слышалось ни печали, ни раскаяния.

Пришло время покинуть эту лачугу и начать действовать — теперь палочка

исполнит любой его приказ. Он указал ею на сияющую клетку со змеёй, и та

двинулась вверх, оставив истекающего кровью Снэйпа на полу. Волдеморт, даже

не оглянувшись, устремился к выходу, и огромная змея в своей защитной сфере

полетела вслед за ним.

Вернувшись обратно в лаз и в собственный разум, Гарри открыл глаза; пытаясь

не закричать, он до крови прокусил руку. Сквозь крошечную щель между стеной

и ящиком виднелась вздрагивающая нога в чёрном ботинке.

— Гарри! — прошептала Эрмиона позади него, но он уже указал палочкой

на ящик, перегородивший проход. Тот приподнялся на дюйм и неслышно отъехал

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») 283

в сторону. Стараясь не шуметь, Гарри пролез в комнату.

Не представляя, зачем это делает, Гарри приблизился к умирающему. Он

не знал, что чувствует, глядя на белое лицо Снэйпа, на его пальцы, пытающиеся

зажать кровоточащие раны на шее. Юноша сбросил плащ-невидимку, вглядываясь

в человека, которого ненавидел. В этот момент расширенные чёрные глаза Снэйпа

отыскали Гарри, и он попытался что-то сказать. Юноша наклонился над ним, и Снэйп

схватил его за одежду, притянув ближе к себе.

Из горла Снэйпа исторгся ужасный булькающий хрип:

— Возьми… это… Возьми… это…

Что-то иное, чем кровь, потекло из Снэйпа. Серебристо-голубое, не газ

и не жидкость, оно хлынуло через рот, уши, глаза, и Гарри узнал его, но растерялся, не представляя, что делать…

В его дрожащую руку ткнулась склянка, наколдованная Эрмионой из воздуха, и

Гарри с помощью палочки собрал туда серебристое вещество. Когда сосуд наполнился

до краёв, хватка Снэйпа ослабла. Он выглядел так, словно в нём больше

не осталось ни капли крови.

— Посмотри… на… меня… — прошептал он.

Зелёные глаза встретились с чёрными, но уже через мгновение из глубины

тёмных глаз будто что-то исчезло, сделав их неподвижными, безразличными

и пустыми. Рука, вцепившаяся в Гарри, упала на пол, и Снэйп больше не двигался.

284

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») Глава 33. История Принца

Стоя на коленях, Гарри бездумно смотрел на тело Снэйпа, пока вдруг не

услышал высокий холодный голос. Этот голос звучал совсем рядом, и Гарри вскочил, крепко сжав в руках флакон: юноше показалось, что Волдеморт вернулся в комнату.

Леденящие душу слова отражались от пола и стен: Волдеморт говорил с

Хогвартсом и окрестностями. И обитатели Хогсмида, и те, кто сражался в замке, —

все слышали Лорда так же ясно, как если бы он стоял за их спинами, на расстоянии

смертельного удара.

— Вы сражались, — произнёс холодный голос. — Сражались храбро. Лорд

Волдеморт знает цену отваги. Тем не менее, вы понесли тяжёлые потери. Если

сопротивление продолжится, вы все погибнете, один за другим. Я не хочу этого.

Каждая пролитая капля колдовской крови — потеря и расточительство. Лорд

Волдеморт милостив. Я приказываю моим отрядам немедленно отступить. У вас есть

один час. Воздайте почести павшим. Позаботьтесь о раненых.

А теперь, Гарри Поттер, я обращаюсь к тебе. Вместо того чтобы самому

сразиться со мной, ты позволил умирать за себя друзьям. В течение этого часа я

буду ждать тебя в Запретном лесу. Если к концу срока ты не придёшь и не сдашься, битва возобновится. На сей раз я лично возглавлю атаку, Гарри Поттер, я найду

тебя и покараю каждого, кто попытается укрыть тебя, будь то мужчина, женщина или

ребёнок. Один час.

И Рон, и Эрмиона, глядя на Гарри, протестующе замотали головами.

— Не слушай его! — выпалил Рон.

— Всё будет хорошо, — горячо заверила Эрмиона. — Давайте… Давайте вернёмся

в замок. Раз он ушёл в лес, надо придумать новый план…

Девушка бросила взгляд на тело Снэйпа и поспешила к земляному лазу; Рон

последовал за ней. Гарри поднял плащ-невидимку и в последний раз посмотрел на

бывшего учителя. Юноша сомневался насчёт чувств, которые должен был испытывать: его потрясли лишь способ и причина убийства Снэйпа, но и только…

Храня молчание, друзья с трудом пробирались сквозь потайной ход обратно к

школе. Всю дорогу голос Волдеморта звенел в ушах, и Гарри гадал, преследует ли

он так же Рона с Эрмионой.

«Вместо того чтобы самому сразиться со мной, ты позволил умирать за себя

друзьям. В течение этого часа я буду ждать тебя в Запретном лесу… Один час…»

До рассвета оставалось не больше часа, но темнота стояла — хоть глаз

выколи. Под ноги то и дело попадались какие-то палки, словно всю лужайку усыпали

вязанки хвороста. Ребята поспешили к каменной лестнице, перед которой одиноко

лежал покинутый хозяином деревянный башмак размером с небольшую лодку. Больше о

Гроупе и его противниках ничего не напоминало.

Замок окутало неестественное безмолвие: ни вспышек света, ни взрывов, ни

криков, ни воплей. На окровавленных каменных плитах безлюдного вестибюля повсюду

были рассыпаны изумруды вперемешку со щепками и обломками мрамора; часть перил

напрочь снесло.

— Где же все? — прошептала Эрмиона.

Вслед за Роном они вошли в Большой зал, и Гарри замер на пороге.

Столы колледжей исчезли, и Зал был заполнен людьми. Выжившие стояли

группами, опираясь на соседей; мадам Помфрей с помощниками занималась ранеными, уложенными на помосте. Среди пострадавших оказался и Флоренц: кентавр трясся в

лихорадке, не в силах подняться, а бок его сильно кровоточил. В центре зала

лежали в ряд погибшие. Гарри не мог разглядеть Фреда — его тело окружили родные.

Миссис Висли беззвучно рыдала на груди сына, Джордж стоял на коленях в

изголовье, а мистер Висли гладил волосы жены, и слёзы ручьями текли по его

щекам.

Ничего не сказав Гарри, Рон и Эрмиона направились в центр Зала. Юноша

видел, как Эрмиона подошла к Джинни, лицо которой от слёз опухло и пошло

пятнами, и обняла её. Рон присоединился к Биллу и Флёр; стоявший рядом Перси

обнял его за плечи. Когда Джинни с Эрмионой подошли ближе к родным, Гарри смог

рассмотреть, кто лежал рядом с Фредом. Ремус и Тонкс, бледные, неподвижные и

спокойные, казалось, спали мирным сном под тёмным зачарованным потолком.

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») 285

Большой зал вдруг стал уплывать из-под ног, уменьшаться, сжиматься; дыхание у Гарри перехватило, и он отшатнулся от дверей. У него больше не было

сил смотреть на трупы, узнавать, кто ещё отдал за него жизнь. Юноша не смел

подойти к Висли, не отваживался взглянуть им в глаза; ведь если бы он сдался в

самом начале, Фред был бы жив…

Гарри развернулся и побежал вверх по мраморным ступенькам. Лупин, Тонкс…

Если бы он мог не чувствовать ничего… Вырвать сердце, лёгкие, всё, что так болело

внутри…

В замке не было ни единой души; казалось, даже призраки присоединились ко

всеобщему трауру в Большом зале. Гарри мчался со всех ног, крепко сжимая

хрустальный флакон с последними мыслями Снэйпа, и не замедлил бега, пока не

достиг каменной горгульи, охранявшей кабинет директора.

— Пароль?

— Дамблдор! — не задумываясь выпалил Гарри, поскольку именно этого

человека жаждал увидеть.

К удивлению юноши, горгулья отодвинулась, открыв проход к винтовой

лестнице. Но, ворвавшись в круглый кабинет, Гарри обнаружил, что на стенных

портретах никого нет. Ни одного директора, ни одной директрисы: все они, видимо, покинули свои холсты и рассредоточились по галереям замка, чтобы лично следить

за происходящим. Безнадёжно скользнув взглядом по пустовавшему портрету

Дамблдора, который висел за директорским креслом, Гарри вытащил из знакомого

шкафа тяжёлую чашу, испещрённую руническими символами, и, водрузив её на стол, вылил в Думоотвод содержимое флакона. Бегство в чужую голову — вот оно, благословенное избавление… Ничто из того, что оставил ему Снэйп, не может быть

хуже его собственных мыслей. Воспоминания закружились удивительным серебристым

вихрем, и в безрассудном порыве самоотречения, словно это могло утолить

терзавшее его горе, юноша погрузился в них, не колеблясь ни секунды.

Юноша окунулся в солнечный свет и приземлился на тёплую землю.

Выпрямившись, он обнаружил, что находится на детской площадке, почти пустой. В

отдалении на фоне неба возвышался силуэт огромной трубы. На качелях

раскачивались две девочки, а за ними из зарослей кустов наблюдал тощий

мальчишка. Его чёрные волосы были давно не стрижены, а предметы одежды настолько

не сочетались между собой, что, казалось, были подобраны специально: очень

короткие джинсы, очень большая потёртая куртка, которая, скорее всего, принадлежала взрослому человеку, странная рубашка с оборками…

Гарри подошёл к мальчику поближе. На вид маленькому Снэйпу было не больше

девяти-десяти лет, на вид он был худым, лицо имело землистый оттенок. С

нескрываемой жадностью наблюдал он за младшей из двух девочек, а та

раскачивалась всё сильнее и сильнее.

— Лили, перестань! — взвизгнула старшая.

Но девочка спрыгнула с качелей в самой верхней точке и взлетела, в

буквальном смысле взлетела, устремившись ввысь с громким хохотом, а затем, вместо того чтобы свалиться на асфальт, спланировала, словно гимнастка, слишком

долго задержавшись в воздухе, слишком мягко приземлившись.

— Мама запретила тебе! — Петуния прекратила раскачиваться, затормозив

подошвами сандалий о землю, соскочила с качелей и упёрла руки в бока: — Мама

сказала, так нельзя!

— Да со мной всё в порядке, — хихикнула Лили. — Туни, смотри, как я могу!

Петуния осмотрелась — на площадке, кроме них, никого не было; о Снэйпе

девочки не подозревали. Лили подняла цветок, опавший с куста, за которым

прятался маленький Северус, и Петуния приблизилась к ней, разрываясь между

любопытством и неодобрением. Дождавшись, когда сестра подойдёт, Лили разжала

кулак: цветок на её ладони открывал и закрывал лепестки, словно какая-то

причудливая многостворчатая устрица.

— Перестань! — завопила Петуния.

— Он же тебя не укусит, — возразила Лили, однако всё же сомкнула пальцы и

выбросила цветок.

— Так не должно происходить, — заявила старшая сестра; взгляд её, впрочем, был прикован к падающему цветку. — Как ты это делаешь? — добавила она, явно

286

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») желая узнать какой-то секрет.

— Это же очевидно! — Снэйп больше не мог сдерживаться и выскочил из

кустов.

Петуния заорала и бросилась назад, к качелям; Лили, хотя и испугалась, не

двинулась с места, а Снэйп сразу же пожалел о том, что покинул своё укрытие. Его

бледные щёки окрасились лёгким румянцем.

— Что очевидно? — с вызовом спросила Лили.

На лице мальчика читалось нервное возбуждение. Зыркнув на топтавшуюся за

качелями Петунию, он понизил голос:

— Я знаю, кто ты.

— В каком смысле?

— Ты… Ты ведьма, — почти прошептал Снэйп.

— Очень плохо говорить такие вещи незнакомым людям! — оскорбилась Лили.

Девочка отвернулась и, задрав нос, зашагала прочь.

— Нет! — выпалил Снэйп, залившись краской.

Гарри подивился, почему только он не снимет эту огромную нелепую куртку?

Разве что стыдится рубашки под ней… Между тем Снэйп бросился за сёстрами, хлопая

полами куртки, до нелепого похожий на летучую мышь — как и в зрелом возрасте.

Единодушные в своём неодобрении, девочки рассматривали незваного гостя; обе при

этом держались за стойки качелей, словно укрываясь в «домике» во время игры в

пятнашки.

— Так и есть! — воскликнул мальчик. — Ты и вправду ведьма! Я наблюдал за

тобой некоторое время. Но в этом нет ничего плохого, моя мама тоже ведьма, а я

волшебник!

Раздался смех Петунии, и Северуса словно ледяной водой окатило.

— Волшебник! — выкрикнула она; стоило девочке оправиться от первого

потрясения, как к ней вновь вернулась смелость. — Я знаю, кто ты на самом деле.

Ты тот самый сын Снэйпов! Они живут в конце тупика Прядильщиков, за рекой, —

сообщила Петуния сестре; судя по интонации, этот адрес она считала плохой

рекомендацией к знакомству. — Ты зачем за нами шпионил?

— Не шпионил я, — огрызнулся Снэйп, потный и смущённый от того, что

солнечные лучи высветили его грязные волосы. — За тобой в любом случае шпионить

бы не стал. Ты маггл.

Хотя Петуния не поняла значения слова, тон сказанного она уловила.

— Пойдём, Лили, мы уходим! — резко скомандовала девочка.

Лили повиновалась и, бросив короткий взгляд на странного мальчишку, последовала за сестрой. Девочки вышли через калитку детской площадки, а Снэйп

смотрел и смотрел им вслед; Гарри, единственный свидетель происшедшего, ощутил

его горькое разочарование и понял, что Снэйп долго планировал эту встречу, но

всё пошло наперекосяк…

Сцена расплылась и преобразилась прежде, чем Гарри осознал это. Теперь он

оказался в маленькой роще. Сквозь стволы деревьев виднелись солнечные блики на

поверхности реки, тени от крон слились в зеленоватое озерцо прохлады. Двое

детей, скрестив ноги, сидели друг напротив друга. На этот раз Снэйп расстался со

своей курткой, а полумрак сделал его странную блузу не такой причудливой.

— …и Министерство может наказать тебя за колдовство вне школы, они

присылают письма.

— Но я же колдовала вне всяких там школ!

— С нас не спросят, у нас ещё нет палочек. Маленьких детей, пока те не

умеют сдерживаться, не трогают. Но вот стукнет одиннадцать, — Северус важно

кивнул, — и тогда тебя начнут учить колдовать. Придётся быть осторожней.

Дети немного помолчали. Лили подняла упавшую веточку и описала ей в

воздухе круг. Гарри знал: она воображала, будто из палочки сыплются искры.

Наконец девочка отбросила прут и, наклонившись к Снэйпу, спросила:

— Он ведь есть на самом деле, правда? Ты не шутишь? Петуния говорит, ты

мне врёшь, говорит, что нет никакого Хогвартса. Но он же существует, да?

— Он существует для нас, не для неё, — сказал Снэйп. — А мы получим

письма — ты и я.

— Точно?.. — шепнула Лили.

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») 287

— Разумеется, — кивнул Снэйп. Рядом с Лили он, полный веры в свою судьбу, производил внушительное впечатление, даже с плохо остриженными волосами и в

нелепой одежде.

— И что, письмо действительно принесёт сова?

— Обычно прилетают совы. Но ты магглорождённая, поэтому, скорее всего, приедет кто-нибудь из школы, чтобы всё объяснить твоим родителям.

— А что, есть какая-то разница, магглорождённый ты или нет?

Снэйп смешался. Под защитой зелёной тени ищущий взгляд чёрных глаз

скользил по бледному личику, тёмно-рыжим волосам. Наконец мальчик произнёс:

— Нет, никакой разницы нет.

— Ну и хорошо, — с облегчением выдохнула Лили; задавая вопрос, она явно

волновалась.

— У тебя прямо море магии, — заверил Снэйп. — Я видел. Всё время, пока

наблюдал за тобой…

Его голос затих. Девочка не слушала: растянувшись на покрытой листьями

земле, она разглядывала раскинувшийся вверху шатёр из веток и зелени. Снэйп

рассматривал её так же жадно, как тогда, на детской площадке.

— Как дела у тебя дома?

Небольшая морщинка появилась у него между бровями.

— Хорошо.

— Они больше не ссорятся?

— Ещё как ссорятся, — бросил Снэйп. Он зачерпнул пригоршню листьев и

принялся рвать их на части, по-видимому, не соображая, что делает. — Но долго

это не продлится. Да и я уеду.

— Твоему отцу не нравится магия?

— Ему вообще мало что нравится.

— Северус…

Лёгкая улыбка тронула губы мальчика, когда она произнесла его имя.

— Да?

— Расскажи мне ещё про дементоров.

— Зачем тебе?

— Если я буду колдовать вне школы…

— За это тебя дементорам не отдадут. Они жрут только тех, кто совершил

что-то действительно дурное. Дементоры охраняют колдовскую тюрьму, Азкабан, но

тебе Азкабан не грозит, ты слишком…

Северус покраснел и начал крошить очередную пригоршню листьев. А потом он

обернулся на тихий шорох: это прятавшаяся за деревом Петуния оступилась и выдала

себя.

— Туни! — удивлённо и приветливо воскликнула Лили.

Но Снэйп вскочил на ноги.

— И кто теперь шпионит? — выкрикнул он. — Чего тебе надо?

Петуния упрямо молчала, раздосадованная тем, что её обнаружили. Гарри

догадался, что девочка изо всех сил старается придумать какой-нибудь колкий

ответ.

— Между прочим, что это на тебе надето? — спросила она, указывая на

рубашку Снэйпа. — Блузка твоей матери?

Раздался треск. Ветка над головой Петунии переломилась и упала вниз, ударив девочку по плечу. Петуния попятилась и расплакалась.

— Туни! — вскрикнула Лили, но сестра уже бежала прочь. Тогда Лили

обернулась к Снэйпу: — Это ты сделал?

— Нет, — вид у него был одновременно вызывающий и испуганный.

— Это ты! — девочка отшатнулась от него. — Ты! Ты её поранил!

— Нет, нет, я ничего не делал!

Но ложь не убедила Лили. Бросив на него последний испепеляющий взгляд, она

убежала из рощи вслед за сестрой, а Снэйп остался, несчастный и растерянный…

И вновь сцена переменилась. Гарри огляделся вокруг и обнаружил, что

очутился на платформе девять и три четверти, а рядом стоял слегка ссутулившийся

Снэйп с очень похожей на него худощавой женщиной; на её землистом лице застыло

кислое выражение. Снэйп наблюдал за расположившейся неподалёку семьёй из четырёх

288

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») человек. Девочки немного отошли от родителей, и Лили, казалось, о чём-то

упрашивала сестру. Гарри придвинулся ближе, чтобы слышать.

— …мне жаль, Туни, мне очень жаль! Ну, послушай… — она поймала руку сестры

и крепко сжала её, несмотря на попытки Петунии вырваться. — Может быть, я там

как-нибудь… Нет, послушай, Туни! Может, я как-нибудь сумею подойти к профессору

Дамблдору, смогу убедить его передумать!

— Я—не—хо-чу—ту-да! — взвизгнула Петуния, в очередной раз пытаясь

высвободить руку. — Думаешь, я мечтаю попасть в какой-то дурацкий замок, чтобы

научиться быть… научиться быть…

Её бледные глаза скользнули по платформе, по мяукавшим на руках у хозяев

кошкам, по волновавшимся и кричавшим друг на друга совам в клетках, по ученикам, часть которых уже облачилась в чёрные мантии и загружала сундуки в вагоны

красного поезда, приветствуя друг друга после летних каникул…

— Думаешь, я хочу быть… уродом?

Глаза Лили наполнились слезами, а Петуния наконец высвободила руку.

— Я не урод, — возразила Лили. — Это просто ужасно — говорить такое.

— Место, куда ты едешь, — специальная школа для уродов, — со смаком

процедила Петуния. — Ты и этот мальчишка, Снэйп… шизики, вот вы кто. Хорошо, что

вас изолируют от нормальных людей. Это для нашей же безопасности.

Лили поглядела на своих родителей, с искренним восторгом осматривавших

платформу и упивавшихся происходившим. Когда девочка вновь взглянула на сестру, голос её прозвучал тише и резче:

— Ты не считала эту школу уродской, когда писала директору и умоляла взять

тебя.

— Умоляла? — Петуния сделалась пунцовой. — Я не умоляла!

— Я видела ответ. Он был очень любезным.

— Ты не должна была читать… — прошептала Петуния. — Это моё личное… как ты

могла?..

Лили выдала себя, бросив мимолётный взгляд в сторону, где стоял Снэйп.

Петуния ахнула.

— Так это мальчишка его нашёл! Вы рылись в моей комнате!

— Нет… не рылись… — теперь уже оправдывалась Лили. — Северус просто увидел

конверт, и он не мог поверить, что магглу удалось связаться с Хогвартсом, вот и

всё! Он сказал, что об этом, должно быть, позаботился кто-то из волшебников, работающих под видом магглов в почтовой службе…

— Определённо, волшебники повсюду суют свой нос! — вспыхнула Петуния, бледнея с той же скоростью, с какой до этого краснела. — Урод!

Она плюнула на сестру и бросилась к родителям.

Сцена в очередной раз сменилась. Снэйп спешил по проходу Хогвартского

экспресса, с грохотом мчащегося по сельской местности. Он уже успел переодеться

в школьную мантию — вероятно, воспользовавшись первой же возможностью сбросить

отвратительную маггловскую одежду. Наконец он остановился перед купе, в котором

оживлённо болтали несколько мальчишек. У окна, съёжившись и прижавшись лицом к

стеклу, сидела Лили. Снэйп вошёл в купе и уселся напротив. Девочка взглянула на

него и снова отвернулась к окну. Она плакала.

— Не хочу с тобой говорить, — выдавила она.

— Почему?

— Туни… н-ненавидит меня… Потому что мы видели то письмо от Дамблдора…

— Ну и что?

Лили бросила на него полный неприязни взгляд.

— Она моя сестра, вот что!

— Она всего лишь… — Снэйп быстро осёкся, и девочка, слишком занятая

незаметным вытиранием слёз, не расслышала его слов.

— Но мы в пути! — воскликнул он, не в силах сдерживать волнение и

веселье. — Свершилось! Мы едем в Хогвартс!

Лили кивнула и, продолжая тереть глаза, всё же невольно улыбнулась.

— Хорошо бы тебя распределили в Слитерин! — заметил Снэйп, воодушевлённый

тем, что подруга немного повеселела.

— Слитерин?

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») 289

Один из сидевших в купе мальчишек, ранее не проявлявший интереса ни к

Лили, ни к Снэйпу, оглянулся, услышав про Слитерин, и Гарри, внимание которого

до этих пор занимала лишь пара у окна, оказался лицом к лицу со своим отцом.

Джеймс Поттер был таким же худощавым и темноволосым, как и Снэйп, но на его

внешности лежал неуловимый отпечаток благополучия, родительского благоговения, которого тот был лишён.

— Да кому охота в Слитерин? Думаю, я бы сбежал оттуда в первый же день, а

ты? — Джеймс кивнул парню, развалившемуся на сиденье напротив, и Гарри

вздрогнул, узнав крёстного. Сириус не улыбнулся.

— У меня все родственники учились в Слитерине, — процедил он.

— Проклятье! — воскликнул Джеймс. — А мне казалось, что ты нормальный!

— Может, я нарушу традицию, — усмехнулся Сириус. — А ты куда хотел бы, если бы можно было выбирать?

Джеймс обнажил воображаемый меч:

— Гриффиндор, где каждый сердцем смел! Как мой отец.

Снэйп негромко, с пренебрежением хмыкнул.

— Проблемы, парень?

— Никаких, — ответил Снэйп, хотя еле заметная презрительная усмешка на его

лице свидетельствовала об обратном. — Если твой девиз «сила есть – ума не надо»…

— Ты-то куда надеешься попасть, не имея ни того, ни другого? — вставил

Сириус.

Джеймс разразился хохотом, а Лили внезапно покраснела и обвела

неприязненным взглядом всех начиная с Джеймса и кончая Сириусом.

— Пойдём, Северус. Найдём другое купе.

— О-о-о-о-о-о-о-о! — протянули Джеймс с Сириусом, передразнивая её

надменный тон; при этом Джеймс попытался подставить проходящему мимо Снэйпу

подножку.

— Увидимся, Сопливус! — послышалось из-за закрывающейся двери купе — и тут

опять всё вокруг поплыло.

В следующий раз Гарри стоял прямо за Снэйпом. Столы колледжей перед ними

были освещены множеством свечей; вдоль лавок выстроились ученики с восторженными

лицами.

— Эванс, Лили! — выкрикнула профессор Мак–Гонагалл.

Гарри увидел, как его мать на негнущихся ногах вышла вперёд и

вскарабкалась на расшатанный табурет. Профессор Мак–Гонагалл опустила ей на

голову Сортировочную Шляпу, и, едва коснувшись рыжих волос, Шляпа завопила:

— Гриффиндор !

Снэйп издал едва различимый стон. Лили сняла Шляпу, передала её Мак–

Гонагалл и поспешила к улюлюкавшим гриффиндорцам; по пути она с тихой печальной

улыбкой оглянулась на Снэйпа. Сириус подвинулся, освобождая девочке место, но

она, похоже, сразу вспомнила, что встречалась с ним в поезде, и, скрестив руки

на груди, решительно повернулась к Блэку спиной.

Перекличка продолжалась, Лупин, Петтигрю и Джеймс присоединились за столом

Гриффиндора к Сириусу и Лили. Наконец, когда распределить осталось лишь дюжину

первогодков, Мак–Гонагалл вызвала Снэйпа.

Гарри подошёл к табурету вместе с ним и теперь глядел, как он надевает

шляпу на голову.

— Слитерин! — объявила Шляпа.

И Северус Снэйп отправился прочь от Лили, на другую сторону зала, где под

приветственные крики слитеринцев Люций Малфой с сиявшим на груди значком

Префекта одобрительно хлопал его по спине, усаживая рядом с собой…

И вновь сцена сменилась.

Лили и Снэйп прогуливались во внутреннем дворе замка и, по всей видимости, о чём-то спорили. Гарри поспешил догнать их, чтобы не пропустить ни слова.

Приблизившись, он заметил, как они выросли: очевидно, после Сортировки прошло

несколько лет.

— …думал, мы друзья, — с жаром говорил Снэйп. — Лучшие друзья, ведь

правда?

— Конечно, правда, Сев, но мне не нравятся некоторые люди из твоего

290

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») окружения! Извини, но мне противны Авери и Мулсибер. Мулсибер! Что ты нашёл в

нём, Сев, он же гад! Знаешь, что он на днях пытался сделать с Мэри Макдональд?

Лили дошла до колонны и прислонилась к ней, вглядываясь в молочно-бледное

лицо.

— Ничего такого страшного, — пожал плечами Снэйп. — Пошутил — только и

всего.

– Ну, если тебе Тёмная магия кажется забавной, то…

— А как насчёт выходок Поттера и его дружков? — перебил Снэйп.

Краска бросилась ему в лицо; казалось, он больше не мог сдерживать своё

негодование.

— Поттер-то тут при чём?

— При том, что шляется по ночам с дружками. Что-то странное с этим Лупином

творится; где он пропадает?

— Он болен, — возразила Лили. — Говорят, болен…

— Каждый месяц в полнолуние? — обронил Снэйп.

— Я в курсе твоей теории, — холодно заметила Лили. — Ну что ты к ним

привязался? Дались тебе их ночные вылазки!

— Я просто пытаюсь доказать, что они не такие уж белые и пушистые, как

всем кажется.

Пристальный взгляд Снэйпа заставил Лили покраснеть.

— По крайней мере, они не используют Тёмную магию, — заметила девушка и, понизив голос, добавила: — А ты и вовсе неблагодарный. Я слышала, однажды ночью

ты прокрался в потайной ход под Драчливым дубом, и Джеймс Поттер спас тебя от

чего-то там…

Лицо Снэйпа перекосилось.

— Спас? Спас?! — прошипел он. — Думаешь, он там в героя играл? Да он свою

шкуру спасал, свою и своих друзей! Ты же не собираешься… я не позволю тебе…

— Не позволишь? Ты мне не позволишь?

Зелёные глаза Лили опасно сузились, и Снэйп сразу же пошёл на попятную.

— Я не это имел в виду… Я просто не хочу видеть, как тебя дурачат… Он

клеит тебя, Лили, Джеймс Поттер клеит тебя! — Слова, казалось, вырывались у него

против воли. — А он вовсе и не… все думают… крутой квиддитчный чемпион… — досада

и злость мешали Снэйпу говорить связно, а брови Лили ползли всё выше и выше.

— Я сама знаю, что Джеймс Поттер — высокомерный болван! — оборвала она

Снейпа. — Тебе нет нужды на этот счёт меня просвещать. Но юмор, каким его

представляют Мулсибер и Авери, — это самое настоящее зло. Это зло, Сев. И я не

понимаю, как ты можешь дружить с такими людьми!

Гарри усомнился, слышал ли вообще Снэйп её рассуждения про Мулсибера и

Авери: стоило Лили обругать Джеймса Поттера, как юный Северус полностью

расслабился и, когда друзья отправились дальше, вышагивал вполне бодро.

Сцена вновь переменилась. Теперь Гарри наблюдал, как Снэйп покидает

Большой зал после сдачи С.О.В. по Защите от Тёмных Сил, как удаляется от замка и

необдуманно близко подходит к буку, под которым обосновались Джеймс, Сириус, Лупин и Петтигрю. Однако в этот раз Гарри держался на расстоянии: он знал, что

произойдёт после того, как Джеймс поднимет Северуса в воздух и будет насмехаться

над ним, знал, что будет сделано и сказано, и не имел ни малейшего желания

услышать всё снова. Он наблюдал за тем, как Лили присоединилась к

присутствовавшим и встала на защиту друга, и слышал, как в ярости от своего

унижения Снэйп крикнул в её адрес непростительное слово: «Грязнокровка…»

Опять смена сцены.

— Прости меня.

— Мне всё равно.

— Прости меня!

— Не трать зря слова.

Стояла ночь. Лили в халате замерла у портрета Толстушки, скрестив руки на

груди.

— Я вышла только потому, что, по словам Мэри, ты грозился здесь

заночевать.

— Грозился. И заночевал бы. Я никогда бы не назвал тебя грязнокровкой, Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») 291

это… это просто…

— Вырвалось? — безжалостно бросила Лили. — Всё, с меня хватит. Годами я

оправдывала тебя; никто из моих друзей не мог понять, почему я вообще с тобой

разговариваю. С тобой и твоими драгоценными приятелями, Пожирателями смерти…

Видишь, ты даже не отрицаешь! Ты даже не отрицаешь, кем вы все стремитесь стать!

Наверное, дождаться не можете, когда, наконец, встанете под знамёна Сам-Знаешь-

Кого, да?

Снэйп открыл было рот, но закрыл его, так ничего и не сказав.

— Я больше не могу притворяться. Ты выбрал свой путь, я — свой.

— Нет… послушай, я не хотел…

— Назвать меня грязнокровкой? Но, Северус, ты зовёшь так всех, кто не из

колдовской семьи; почему я должна быть исключением?

Снэйп порывался что-то сказать, но Лили, смерив его презрительным

взглядом, повернулась и исчезла за портретом.

Коридор расплылся, и на этот раз потребовалось чуть больше времени, чтобы

сформировалась новая картинка. Гарри, казалось, летел сквозь что-то непонятное, вокруг него цвета и формы сменяли друг друга; но вот предметы вновь обрели ясные

очертания и юноша очутился на каком-то холме, брошенный среди тьмы и холода.

Ветер свистел среди голых ветвей деревьев. Взрослый Снэйп, тяжело дыша, озирался

по сторонам, явно опасаясь кого-то или чего-то, и крепко сжимал палочку. Его

страх передался и Гарри; хотя юноша знал, что внутри воспоминания ему ничего не

грозит, он принялся оглядываться, гадая, чего же ждал Снэйп.

Вдруг воздух рассёк луч слепящего белого цвета. Гарри решил было, что это

молния, но Снэйп упал на колени, и палочка вылетела из его рук.

— Не убивай меня!

— Это не входило в мои намерения.

Вой ветра в ветвях деревьев заглушил звуки телепортации Дамблдора; великий

волшебник стоял перед Снэйпом, одежды его развевались на ветру, а лицо

освещалось сиянием палочки.

— Ну, Северус, что желает сообщить мне Лорд Волдеморт?

— Нет… не сообщение… Я здесь по своей воле! — прокричал Снэйп, заламывая

руки. Чёрные пряди волос, спутанные ветром, придавали ему безумный вид. — Я… я

хотел предупредить… Нет, я просить хотел, пожалуйста…

Дамблдор взмахнул палочкой. Всё так же трепал ветер деревья, но на

крохотный пятачок земли, где стояли волшебники, опустилась тишина.

— Какая просьба может быть ко мне у Пожирателя смерти?

— П-пророчество… предсказание… Трелони…

— Ах да, — медленно кивнул Дамблдор. — Что именно ты передал Лорду

Волдеморту?

— Всё… всё, что слышал! Вот почему… именно поэтому… он думает, пророчество

касается Лили Эванс!

— Пророчество говорит не о женщине, — заметил Дамблдор. — Речь идёт о

мальчике, рождённом в конце июля…

— Вы знаете, что я хочу сказать! Он думает, пророчество о её сыне, он

выследит её… убьёт их всех!

— Если Лили Эванс так много значит для тебя, то лорд Волдеморт, безусловно, пощадит её. Разве ты не можешь попросить милости для матери в обмен

на сына?

— Я… я уже просил…

— Ты отвратителен, – процедил Дамблдор, и Снейп будто съёжился; Гарри

никогда не слышал столько презрения в голосе директора. — Значит, тебе

безразличны её муж и сын? Пусть они умрут, лишь бы ты получил то, что хочешь?

Снэйп ничего не отвечал и лишь смотрел на Дамблдора.

— Тогда спрячьте их всех, — прохрипел он наконец, — спасите её… их. Прошу

вас!

— А что ты дашь мне взамен, Северус?

— В-взамен?.. — чёрные глаза изумлённо вперились в Дамблдора; Гарри ждал

возражений, но после долгой паузы Снэйп произнёс: — Всё, что угодно.

Холм исчез; Гарри оказался в кабинете Дамблдора и услышал жуткий вопль, 292

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») похожий на вой раненого животного. Снэйп обессилено скорчился в кресле, а над

ним стоял мрачный Дамблдор. Прошло несколько мгновений, и Снэйп поднял на

старого волшебника искажённое скорбью лицо; казалось, с той встречи на холме он

прожил целое столетие, исполненное мучений.

— Я думал… вы… вы защитите её…

— Они с Джеймсом доверились не тому, — сухо отозвался Дамблдор. — Как, впрочем, и ты, Северус. Разве не верил ты до последнего, что лорд Волдеморт

пощадит её?

Снэйп едва дышал.

— Мальчик выжил, — заметил Дамблдор.

Снэйп едва заметно дёрнул головой, будто отгоняя назойливую муху.

— Её сын жив. И у мальчика её глаза, точь-в-точь. Ты, конечно же, помнишь

глаза Лили Эванс? Их форму, их цвет?

— НЕ НАДО! — взревел Снэйп. — Её нет… она мертва!..

— Угрызения совести, Северус?

— Лучше… лучше бы я умер…

— И кому от этого была бы польза? — холодно произнёс Дамблдор. — Если ты

любил Лили Эванс, если ты действительно любил её, твой дальнейший путь ясен.

Глаза Снэйпа были затуманены пеленой боли, и он далеко не сразу воспринял

смысл сказанного.

— Что… что вы имеете в виду?

— Ты знаешь, как и почему она умерла. Позаботься о том, чтобы эта смерть

не была напрасной. Помоги мне защитить сына Лили.

— Ему не нужна защита, Тёмного лорда больше нет…

— Тёмный лорд вернётся, и, когда это случится, Гарри Поттер окажется в

страшной опасности.

Прошло несколько минут. Снэйп понемногу взял себя в руки, восстановил

дыхание.

— Хорошо, — наконец выдавил он. — Хорошо. Но никогда, никогда ни единой

живой душе, Дамблдор! Всё должно остаться между нами. Поклянитесь! Я не вынесу…

тем более, сын Поттера… Дайте слово!

— Дать слово, что никогда никому не расскажу о лучшем твоём поступке, Северус? — Дамблдор вздохнул, глядя в ожесточённое, искажённое болью лицо

Снэйпа. — Если ты настаиваешь…

Кабинет пропал, но тут же появился снова. Снэйп вышагивал туда-сюда перед

Дамблдором.

— …посредственность, высокомерный, как его отец, отъявленный нарушитель

правил, наслаждается известностью и стремится быть в центре внимания, дерзкий…

— Ты видишь то, что хочешь видеть, Северус, — заметил Дамблдор, не

поднимая глаз от номера «Сегодняшнего Преобразования». — По мнению других

учителей, мальчик скромен, мил и довольно талантлив. Лично я нахожу его

очаровательным ребёнком. — Волшебник перелистнул страницу и, всё так же не

отрывая взгляда от текста, добавил: — Присматривай за Квиррелом, ладно?

Взметнулся разноцветный вихрь, затем всё вокруг потемнело, и вот уже Снэйп

с Дамблдором стоят рядом в вестибюле, а мимо них идут в свои спальни последние

полуночники с Рождественского бала.

— Ну и как там? — вполголоса спросил Дамблдор.

— Метка Каркарова тоже темнеет. Он в панике, боится возмездия. Не мне вам

рассказывать, какую неоценимую помощь Игорь оказал Министерству после падения

Тёмного лорда, — Снэйп смерил взглядом горбоносый профиль старого волшебника. —

Если метка запылает, Каркаров ударится в бега.

— Правда? — поинтересовался директор ещё более тихо, так как в этот момент

со двора, хихикая, вбежали Флёр Делакур и Роджер Дэвис. — А ты собираешься

составить ему компанию?

— Нет, — отрезал Снэйп; чёрные глаза его глядели вслед Флёр и Роджеру. — Я

не такой трус.

— Не такой, — согласился Дамблдор. — Ты намного храбрее Игоря Каркарова.

Знаешь, иногда я думаю, слишком рано мы по колледжам сортируем…

И он ушёл, оставив до глубины души поражённого Снэйпа в одиночестве.

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») 293

Через мгновение Гарри снова оказался в директорском кабинете. Стояла ночь.

Дамблдор, с трудом удерживая себя в сознании, скособочился в своём кресле, похожем на трон. Почерневшая и обожжённая правая рука директора безжизненно

повисла. Наставив палочку на запястье старого волшебника и бормоча заклинания, Снэйп свободной рукой поил его из кубка густым золотистым зельем. Спустя

несколько секунд веки Дамблдора затрепетали, и он открыл глаза.

— Зачем, — без предисловий начал Снэйп, — зачем вы надели это кольцо? На

нём проклятье, и вы, вне всяких сомнений, это знали. Зачем вы вообще к нему

притронулись?

Изуродованное кольцо Дволлодера Гонта лежало на столе, рядом тускло

поблёскивал меч Гриффиндора. Дамблдор поморщился.

— Я… сглупил. Было так соблазнительно…

— Соблазнительно?

Старый волшебник промолчал.

— Это чудо, что вы смогли вернуться! — в ярости выпалил Снэйп. — Кольцо

несло в себе проклятье огромной силы. Сдержать распространение — вот всё, на что

мы можем надеяться; я запер его в одной руке, но лишь на время…

Дамблдор поднял почерневшую беспомощную руку и начал её разглядывать, будто какую-то диковину.

— Ты всё сделал отлично, Северус. Как думаешь, сколько мне осталось?

Тон директора был невозмутим, словно он справлялся о погоде на завтра.

— Не знаю, — отозвался Снэйп после некоторых колебаний. — Возможно, год.

Ничто не удержит проклятье навечно, постепенно оно возьмёт своё. Сила таких чар

со временем лишь растёт.

Дамблдор улыбнулся. Известие о том, что жить ему осталось не больше года, казалось, почти не волновало старого волшебника.

— Мне повезло, чертовски повезло, что у меня есть ты, Северус!

— Если бы только вы позвали меня раньше, я, возможно, сумел бы выиграть

больше времени! — злился Снэйп, окидывая взглядом кольцо и меч. — Вы

рассчитывали, что, уничтожив кольцо, уничтожите и проклятье?

— Вроде того. Определённо, я чокнулся… , — хмыкнул Дамблдор. Поморщившись, директор выпрямился в кресле. — Ну, что ж, сложившееся положение дел всё

значительно упрощает.

На лице Снэйпа возникло выражение крайнего недоумение. Дамблдор снова

улыбнулся.

— Я имел в виду план, который строит на мой счёт Лорд Волдеморт. Заставить

бедного Драко Малфоя прикончить меня.

Снэйп уселся на стул, который так часто занимал Гарри, – напротив

директорского стола. Он ещё много чего хотел сказать на предмет проклятия в руке

старого волшебника, Гарри готов был поклясться в этом, но Дамблдор поднял

искалеченную руку в вежливом отрицательном жесте, не желая больше говорить на

эту тему.

— Тёмный лорд в успех Драко не верит, — заявил Снэйп с хмурым видом. — Это

просто наказание за недавние проколы Люция, медленная пытка для родителей: видеть, как их сын провалит поручение и будет за всё отвечать.

— Короче говоря, мальчику, как и мне, вынесен смертный приговор, — кивнул

Дамблдор. — Полагаю, настоящим исполнителем после провала Драко будешь ты?

Последовала недолгая пауза.

— Думаю, таков план Тёмного лорда.

— Лорд Волдеморт предполагает, что в ближайшем будущем необходимость иметь

шпиона в Хогвартсе отпадёт?

— Да, он рассчитывает, что вскоре школа окажется в его руках.

— И если она действительно окажется, — словно между делом, продолжил мысль

Дамблдор, — ты даёшь слово сделать всё, что будет в твоих силах, для защиты

учеников?

Снэйп коротко кивнул.

— Хорошо. В таком случае сейчас твоя первостепенная задача – выяснить, что

собирается предпринять Драко. Напуганный подросток опасен для всех, а прежде

всего — для себя. Предложи ему помощь, стань наставником. Он должен согласиться, 294

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») ты ему нравишься…

— Гораздо меньше с тех пор, как Люций сел в лужу. Драко винит меня, думает, я занял место его отца.

— Тем не менее, попытайся. Я больше беспокоюсь не за себя, а за тех, кто

может стать случайной жертвой каких-нибудь интриг, в которые мальчик будет

вовлечён. Вообще, конечно, есть только один способ уберечь Драко от гнева Лорда

Волдеморта.

Снэйп вскинул брови и сардонически усмехнулся:

— Хотите позволить ему убить вас?

— Нет, конечно. Это ты должен будешь убить меня.

Повисло долгое молчание, нарушаемое лишь странными щелчками: феникс Фокс

терзал какой-то хрящик.

— Прикажете прямо сейчас? — с мрачной иронией поинтересовался Снэйп. — Или

дать вам пару минут на сочинение эпитафии?

— О, не так скоро, — улыбнулся Дамблдор. — Осмелюсь предположить, нужный

момент сам даст о себе знать. Учитывая случившееся, — он кивнул на иссохшую

руку, — мы можем рассчитывать на удобный случай в течение года.

— Если вы не прочь дать дуба, почему бы не позволить попрактиковаться

Драко? — грубо бросил Снэйп.

— Душа мальчика ещё не так испорчена. Я не хочу, чтобы нанесённый ей вред

был на моей совести.

— А как насчёт моей души, Дамблдор? Моей?

— Тебе одному известно, навредит ли твоей душе избавление старика от боли

и унижения, — отозвался старый волшебник. — Я прошу тебя об этой огромной

услуге, Северус, потому что смерть так же неумолимо приближается ко мне, как

«Палящие Пушки» катятся в самый низ турнирной таблицы нынешнего чемпионата.

Признáюсь, я предпочёл бы быстрый и безболезненный уход грязной и затянутой

процедуре с участием, скажем, Сероспина — я слышал, Волдеморт вроде завербовал

его? Или, например, милашки Беллатрикс, которая любит поиграть с едой, прежде

чем съесть её.

Тон директора был непринуждённым, но взгляд голубых глаз пронизывал Снэйпа

насквозь так же, как это частенько происходило и с Гарри: будто Дамблдор мог

видеть ту душу, о которой шёл разговор. В конце концов, Снэйп ещё раз коротко

кивнул; Дамблдор казался удовлетворённым.

— Спасибо, Северус.

Кабинет исчез. В этот раз Снэйп и Дамблдор прогуливались в сумерках по

опустевшим окрестностям замка.

— Чем вы там тайно занимаетесь с Поттером всеми этими вечерами? — внезапно

спросил Снэйп у директора, выглядевшего утомлённым.

— А что? Ты же не собираешься добавить ему ещё взысканий, а, Северус? У

мальчика на отбывание наказаний скоро будет уходить больше времени, чем на всё

остальное.

— Он снова ведёт себя как отец…

— Возможно, на первый взгляд, так и есть, но в глубине души он больше

похож на мать. Я провожу это время с Гарри, потому что у меня есть что с ним

обсудить и что ему сообщить, пока ещё не слишком поздно.

— Есть что сообщить, — повторил Снэйп. — Значит, ему вы доверяете, а мне

нет…

— Дело не в доверии. Мы оба знаем: моё время ограничено. Важно дать парню

достаточно знаний, чтобы он сделал то, что должен.

— Почему бы не поделиться со мной?

— Я предпочитаю не складывать все секреты в одну корзину. Тем более в ту, что частенько болтается на руке лорда Волдеморта.

— Но я это делаю по вашему приказу!

— И великолепно притом. Не думай, что я недооцениваю постоянную опасность, которой ты подвергаешься, Северус. Никому, кроме тебя, я бы не доверил такую

работу – передавать Волдеморту, казалось бы, важные сведения, утаивая самую

суть.

— И в то же время вы куда больше тайн поверяете мальчишке, который

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») 295

одновременно посредственный волшебник, полный ноль в Окклюменции, да к тому же

имеет прямую связь с разумом Тёмного лорда!

— Волдеморт боится этой связи, — заметил Дамблдор. — Недавно он испытал

лишь толику от того, что на самом деле означает для него связь с разумом Гарри.

Это была такая боль, какой он прежде никогда не испытывал. Уверен, больше он не

будет пытаться овладеть мальчиком. Не таким способом.

— Не понимаю.

— Душа Лорда Волдеморта настолько изуродована, что не может вынести

тесного контакта с душой, подобной душе Гарри. Это всё равно что сунуть руку в

огонь или по глупости лизнуть заледеневший клинок…

— Дýши? Мы же говорили о разумах!

— В случае с Гарри и лордом Волдемортом это одно и то же.

Дамблдор огляделся, дабы убедиться, что они одни. Волшебники подошли к

кромке Запретного леса; вокруг не было ни души.

— После того, как ты убьёшь меня, Северус…

— Вы ни во что меня не посвящаете, однако на эту небольшую услугу

рассчитываете! — огрызнулся Снэйп, и на его худощавом лице отразилась настоящая

злость. — Вы слишком многое принимаете как должное, Дамблдор! Что если я

передумал?

— Ты обещал мне, Северус. И, раз уж мы заговорили об обещаниях, ты, кажется, согласился присматривать за нашим юным другом-слитеринцем.

Снэйп молчал; на его лице застыло злое и вызывающее выражение. Дамблдор

вздохнул.

— Приходи сегодня в одиннадцать в мой кабинет, Северус. И тебе не придётся

жаловаться, что у меня есть от тебя секреты.

Мгновение – и Гарри снова оказался в директорском кабинете. За окнами было

тeмно; Снэйп сидел смирно, рядом притих Фокс, а Дамблдор мерил кабинет шагами.

— Гарри не должен знать, до самого последнего момента, пока не настанет

необходимост – иначе где он возьмёт силы совершить то, что нужно совершить?

— Но что Поттер должен сделать?

— Это между ним и мной. А теперь слушай внимательно, Северус. Придёт

время, после моей смерти… не возражай и не перебивай! Так вот, придёт такое

время, когда Лорд Волдеморт начнёт опасаться за жизнь своей змеи.

— Нагайны? — изумился Снэйп.

— Именно. Если Лорд Волдеморт прекратит посылать змею по своим делам, станет держать её рядом, да ещё и под магической защитой, тогда, думаю, можно

будет рассказать Гарри.

— Что рассказать?

Дамблдор глубоко вздохнул и закрыл глаза.

— Рассказать, что в ночь, когда Лорд Волдеморт пытался его убить, когда

Лили ценой своей жизни создала между ними щит, Убийственное проклятье отскочило

в Сам–Знаешь–Кого, и часть души Волдеморта оторвалась от целого и укрылась в

единственной живой душе, которая оставалась в обрушившемся здании. Часть Лорда

Волдеморта живёт в Гарри — вот что даёт мальчику возможность говорить со змеями, вот почему возникла связь с разумом Тёмного лорда, связь, которой Гарри никогда

не понимал. И пока эта частичка души, потери которой Лорд не заметил тогда и не

ощущает до сих пор, остаётся внутри Гарри под его защитой, Волдеморт не может

умереть.

Гарри казалось, что он смотрит на этих людей с другого конца длинного

тоннеля. Собеседники были так далеко, а голоса их отдавались в ушах странным

эхом… — Значит, мальчик… мальчик должен умереть? — хладнокровно уточнил Снэйп.

— И Волдеморт сам должен убить его, Северус. Это непременное условие.

Снова долгое молчание.

— Я думал… все эти годы думал… мы защищали его ради неё. Ради Лили.

— Мы защищали его, чтобы вырастить, обучить, позволить испытать свои силы; это было необходимо, — сообщил Дамблдор; глаза его по-прежнему оставались

закрытыми. — Между тем, их связь растёт и крепнет, точно паразит. Порой мне

кажется, Гарри и сам это подозревает… Насколько я его знаю, мальчик всё сделает

296

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») правильно. И, когда он по своей воле взглянет в лицо смерти, Волдеморту придёт

конец.

Дамблдор открыл глаза и посмотрел на застывшего в ужасе Снэйпа.

— Вы сохранили ему жизнь только для того, чтобы в нужный момент отправить

на заклание?

— Чему ты удивляешься, Северус? Смерть скольких мужчин и женщин тебе в

своё время довелось наблюдать?

— В последнее время — только смерть тех, кого не смог спасти, — отрезал

Снэйп и встал. — Вы использовали меня.

— Поясни.

— Я шпионил для вас, лгал для вас, подвергался смертельной опасности ради

вас. Всё якобы для безопасности сына Лили Поттер. А теперь вы говорите, что

растили его как свинью на убой…

— Весьма трогательно, Северус, — серьёзно произнёс Дамблдор. — Неужели ты, наконец-то, дорос до заботы о мальчике?

— О нём?! — заорал Снэйп. — Явито Патронум!

Из кончика его палочки вырвалась серебристая лань. Она приземлилась на

пол, пронеслась через кабинет и выскочила в окно. Дамблдор наблюдал за полётом

Покровителя и лишь тогда, когда серебристое сияние померкло, обернулся к Снэйпу.

— До сих пор?.. — спросил старый волшебник, и глаза его были полны слёз.

— Вечно.

Сцена вновь переменилась; Снэйп разговаривал с портретом Дамблдора.

— Тебе придётся сообщить Волдеморту верную дату отъезда Гарри от дяди с

тётей, — инструктировал его директор. — Избежать этого, не вызвав подозрений, невозможно, ведь Волдеморт верит, что ты хорошо информирован. Однако можно

подсказать идею о «подсадных утках»; думаю, она обеспечит Гарри безопасность.

Попробуй Запутать Мандангуса Флетчера. И ещё, Северус: если придётся участвовать

в погоне, постарайся сыграть свою роль убедительно… Я рассчитываю, что ты

продержишься на хорошем счету у Лорда Волдеморта как можно дольше, иначе

Хогвартс останется на милость Кэрроу.

И вот Снэйп уже сидит нос к носу с Мандангусом в какой-то таверне. Лицо

Мандангуса до странности бессмысленное, лицо Снэйпа – напротив, очень сосредото-

ченное.

— Ты подашь мысль Ордену Феникса использовать «подсадных уток», — шептал

Снэйп. — Оборотное зелье. Одинаковые Поттеры. Это единственный вариант, который

сработает. Ты забудешь, что идею предложил я, и представишь её как собственную.

Понял?— Понял… — с затуманенным взглядом прошептал Флетчер…

Картинка сменилась. Гарри летел в ясном ночном небе, в компании Снэйпа и

других Пожирателей смерти, облачённых в плащи с капюшонами, а впереди виднелись

Лупин и Гарри, который на самом деле был Джорджем. Какой-то Пожиратель смерти

обогнал Снэйпа и, подняв палочку, прицелился точно в спину Лупину.

— Сектумсемпра! — выкрикнул Снэйп, но заклинание, пущенное в руку

Пожирателя, пролетело мимо и попало в Джорджа…

А потом Снэйп стоял на коленях в бывшей спальне Сириуса и читал старое

письмо Лили. С кончика крючковатого носа капали слёзы. На второй странице было

лишь несколько слов:

«… когда-либо мог дружить с Геллертом Гриндельвальдом. Между нами говоря, я

думаю, она просто выжила из ума!

С любовью, Лили».

Снэйп взял страницу, сохранившую подпись Лили и её слова о любви, и сунул

за пазуху. Затем он разорвал надвое фотографию семьи Поттеров и забрал ту часть, на которой оставалась смеющаяся Лили, и бросил на пол, под комод, кусок с

Джеймсом и Гарри…

И вновь действие переместилось в директорский кабинет. Финеас Найджелус в

спешке вернулся в свой портрет и докладывал Снэйпу.

— Директор! Они разбили лагерь в Динском лесу. Грязнокровка…

— Не говорите это слово!

— …ну, тогда девчонка Грейнджер упомянула место, открывая сумку, и я

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») 297

услышал!

— Хорошо! Очень хорошо! — воскликнул портрет Дамблдора, висевший за

директорским стулом. — Теперь меч, Северус! Помни, Гарри cможет быть обретён

только в минуту крайней нужды, исполнившись мужества… и он не должен знать, что

принёс его ты! Если Волдеморт прочтёт мысли мальчика и поймёт, что ты помогаешь…

— Знаю, — отрубил Снэйп.

Он прилбизился к портрету и дёрнул за край. Рама повернулась, открыв нишу, где лежал меч Гриффиндора.

— Вы по-прежнему не считаете необходимым рассказать мне, почему так важно

доставить Поттеру меч? — спросил Снэйп, набрасывая дорожный плащ поверх мантии.

— Думаю, не стоит, — покачал головой нарисованный Дамблдор. — Мальчик

знает, что делать с клинком. И ещё, Северус: будь очень осторожен. После

несчастья с Джорджем Висли ребята вряд ли доброжелательно воспримут твоё

появление…

Снэйп обернулся в дверях.

— Не волнуйтесь, Дамблдор, — холодно бросил он, — у меня есть план.

С этими словами он вышел из кабинета.

Гарри выбрался из Думоотвода и спустя несколько секунд уже лежал на ковре

в той самой комнате.

Как будто Снэйп только что закрыл за собою двери.

298

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») Глава 34. И снова лес

Вот она, правда. Уткнувшись лицом в пыльный ковёр на полу кабинета, где

он, как некогда думалось, учился побеждать, Гарри наконец осознал, что ему с

самого начала не полагалось выжить. Всё, что от него требовалось, — спокойно

направляться в раскрытые объятия Смерти, обрывая по пути последние нити, связывающие Волдеморта с жизнью. Чтобы в конце, когда их пути пересекутся и

Гарри не поднимет волшебную палочку для защиты, всё стало очевидным и свершилось

то, что должно было свершиться ещё в Годриковой лощине. Ни один из них не

выживет, ни один не уцелеет…

Гарри ощущал, как неистово колотится сердце. Как странно — именно сейчас, в ожидании смерти, оно билось всё сильнее, самоотверженно поддерживая жизнь. Но

ему придётся остановиться — и уже скоро. Оставшиеся удары сочтены. Много ли

времени потребуется, чтобы встать, в последний раз пройти коридорами замка, спуститься во двор и войти в лес?

Ужас накатывал волнами на лежащего Гарри, в груди словно бил похоронный

колокол. Больно ли умирать? Как часто он думал, что это вот-вот произойдёт, — и

всякий раз избегал смерти, никогда не задумываясь о ней всерьёз. Его жажда жизни

всегда была намного сильнее страха смерти. Только теперь Гарри даже не пытался

придумать, как спастись и одолеть Волдеморта. Всё кончено, он понимал это; единственное, что оставалось, — умереть.

Лучше бы он умер летом, в ту ночь, когда навсегда покинул дом номер четыре

в Бирючинном проезде, а палочка с пером благородного феникса спасла его! Вот бы

погибнуть, как Хедвиг, — так быстро, чтобы и не почувствовать этого! Или

заслонить собой от заклятья Убиения тех, кого он любит… Сейчас даже гибель его

родителей казалась завидной участью. Чтобы невозмутимо идти навстречу

собственной гибели, нужна была совсем другая смелость. Гарри почувствовал, как

начинают трястись руки, и постарался унять дрожь, хотя наблюдать за ним было

некому — портреты на стенах пустовали.

Он медленно, очень медленно сел — и вдруг ощутил себя более живым, чем

когда-либо, почувствовал каждую клеточку своего тела. Почему он никогда не

осознавал прежде, какое это чудо — его мозг, нервы, бьющееся сердце? И всё это

уйдёт в небытие… по крайней мере, от него уйдёт точно. Он дышал медленно и

глубоко, в горле пересохло — но и глаза были сухими.

Предательство Дамблдора почти ничего не значило. Разумеется, всегда

существовал более масштабный план — Гарри просто был слишком глуп, чтоб его

разглядеть; теперь-то он это понял. Он всегда был уверен, что по-другому быть не

может: Дамблдор хочет, чтобы он жил. Сейчас стало ясно, что ему было отведено

ровно столько времени, сколько было необходимо для уничтожения всех хоркруксов.

Дамблдор хотел, чтобы он покончил с ними, и Гарри послушно обрезáл одну за

другой нити, на которых держалась жизнь не только Волдеморта, но и его самого!

Как изящно, как элегантно — не рисковать понапрасну чужими жизнями, а поручить

опасное дело мальчику, который и так предназначен на убой, чья смерть станет не

горем, а ещё одним ударом по Волдеморту!

Дамблдор заранее озаботился тем, чтобы хорошо изучить своего ученика; он

знал, что Гарри не попытается увильнуть, а пойдёт до конца, даже если это будет

конец его жизни. Дамблдор не хуже Волдеморта осознавал: Гарри не позволит, чтобы

другие продолжали погибать за него — особенно теперь, когда он знает, что может

это предотвратить… Образы Фреда, Лупина и Тонкс, лежащих мёртвыми в Большом

зале, снова всплыли в памяти, и на какое-то мгновение стало трудно дышать.

Смерть была нетерпелива…

Но Дамблдор переоценил его. Он не справился — змея до сих пор жива, а

значит, даже после гибели Гарри ещё один хоркрукс останется и будет удерживать

Волдеморта на земле. Правда, это облегчало задачу для кого-то следующего…

Интересно, кто мог бы стать этим кем-то? Рон и Эрмиона наверняка знали бы, что

делать… Так вот почему Дамблдор разрешил Гарри довериться этим двоим… чтобы они

смогли продолжить, если судьба настигнет его чуть раньше времени …

Как дождь о холодное стекло, эти мысли разбивались о жестокую и

непреложную истину: он должен умереть. Я должен умереть. Всё должно закончиться.

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») 299

Казалось, он расстался с Роном и Эрмионой целую вечность назад, словно они

отправились за тридевять земель. Прощаний и объяснений не будет, это он решил

твёрдо. В это путешествие нельзя отправиться вместе, к тому же друзья наверняка

попробуют его отговорить и отнимут драгоценное время. Гарри посмотрел на свои

потёртые золотые часы — подарок на семнадцатилетие. Из отпущенного Волдемортом

часа истекла почти половина.

Гарри встал. Сердце обезумевшей птицей билось в грудной клетке, будто

понимало, как мало ему осталось, будто пыталось успеть совершить все удары, отведённые на целую жизнь, прежде чем всё закончится. Гарри закрыл дверь

кабинета, и не оглядываясь пошёл вперёд.

Замок был пуст, и одиноко бредущий по пустым коридорам Гарри сам себе

казался привидением, словно он уже умер. Обитатели портретов ещё не вернулись в

свои рамы. Вокруг застыла зловещая тишина — будто обескровленный замок собрал

все оставшиеся силы в Большом зале, переполненном мёртвыми и скорбящими.

Гарри натянул плащ-невидимку и вышел на лестницу; он проходил этаж за

этажом, пока наконец, спустившись по мраморной лестнице, не оказался в холле.

Возможно, где-то в глубине души он и хотел, чтобы его обнаружили, увидели, остановили, но плащ, как всегда, служил хозяину безупречно, и Гарри

беспрепятственно дошёл до самых дверей.

Тут в него чуть не врезался Невилл. Он был не один — вдвоём с Вудом они

заносили в замок чьё-то тело. Гарри присмотрелся и ощутил новый удар под дых: Колин Криви, несмотря на юный возраст, сумел пробраться в замок так же, как до

него это сделали Малфой, Крабб и Гойл… Мёртвый, он казался совсем маленьким.

— Знаешь что, Невилл, я его и один донесу, — сказал Оливер Вуд, легко

забросил тело Колина на плечо и унёс в Большой зал. Невилл прислонился к

дверному косяку и отёр рукой пот со лба. В этот момент он казался стариком.

Потом Невилл спустился по ступенькам и ушёл в темноту — искать других убитых.

Гарри бросил взгляд назад, в Большой зал. Там суетились люди; они пытались

утешить друг друга, утоляли жажду, опускались на колени возле мёртвых тел, но

среди них Гарри не смог разглядеть никого из тех, кого он любил: Эрмиону, Рона, Джинни или кого-нибудь ещё из Висли, или Луну. Он был готов отдать всё

оставшееся у него время за то, чтобы в последний раз посмотреть на них. Но, с

другой стороны, хватило бы у него сил отвернуться или нет? Уж лучше так…

Гарри преодолел последние ступени и шагнул в темноту. Было почти четыре

утра, и казалось, что всё вокруг замерло в роковой оцепенелости и, затаив

дыхание, ждёт, сможет ли он сделать то, что должен.

Увидев согнувшегося над чьим-то телом Невилла, юноша направился к нему.

— Невилл…

— Чтоб тебя, Гарри, у меня сейчас разрыв сердца будет!

Гарри стянул плащ-невидимку. Идея возникла из ниоткуда: просто потому, что

он хотел быть абсолютно уверен.

— Куда это ты собрался в одиночку? — с подозрением спросил Невилл.

— Это всё часть плана, — ответил Гарри. — Мне тут надо кое-что сделать.

Слушай, Невилл…

— Гарри! — Невилл будто испугался чего-то. — Гарри, ты же не сдаваться

идёшь?

— Нет, — легко покривил душой Гарри. — Конечно, нет… Дело совсем не в

этом. Хотя меня какое-то время не будет видно. Невилл, ты знаешь о змее

Волдеморта? У него есть огромная змея, он зовёт её Нагайной…

— Я слышал о ней, да. И что?

— Её надо убить. Рон и Эрмиона в курсе, но просто если они вдруг…

От осознания такой ужасной вероятности у Гарри перехватило дыхание, и он

не смог закончить фразу. Но юноша опять собрался с силами. Это было слишком

важно. Он должен вести себя, как Дамблдор: сохранять холодную голову, осознавать, что есть запасные варианты, находить тех, кто сможет продолжить его

дело… Дамблдор умер, зная, что ещё троим известно о хоркруксах, а теперь Невилл

займёт место Гарри… и посвящённых снова будет трое.

— Просто если они вдруг… будут заняты… а у тебя будет такая возможность…

— Убить змею?

300

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод»)

— Убить змею, — подтвердил Гарри.

— Хорошо. С тобой точно всё в порядке?

— Всё нормально. Спасибо, Невилл.

Гарри собрался было дальше, но Невилл схватил его за руку.

— Мы все продолжим сражаться, Гарри. Ты понимаешь?

— Ну да, я…

Комок в горле мешал говорить, но Невиллу, похоже, это не показалось

странным. Он похлопал Гарри по плечу, отпустил его руку и ушёл искать другие

тела. Гарри набросил плащ и двинулся дальше. Неподалёку чья-то фигура склонилась

над очередным распростёртым на земле телом. Юноша был уже в шаге от неё, когда

понял, что это Джинни. Она сидела на корточках рядом с девушкой, которая шёпотом

звала маму. Гарри замер.

— Всё в порядке, — говорила Джинни. — Всё хорошо. Мы сейчас отнесём тебя в

замок.— Но я хочу домой, — прошептала девушка. — Я не хочу больше сражаться!

— Я понимаю, — сказала Джинни, и голос её дрогнул. — Всё будет хорошо…

Холодная дрожь прокатилась волной по телу Гарри. Ему хотелось кричать в

темноту, хотелось, чтобы Джинни знала, что он рядом, и знала, куда он идёт.

Пускай бы его остановили, оттащили назад, отправили домой!

Хотя он и так сейчас дома. Хогвартс — его первый дом и лучший из всех ему

известных. Гарри, Волдеморт и Снэйп, одиночки с раннего детства — все они нашли

здесь свой дом…

Джинни стояла на коленях возле раненой девушки и держала её за руку. Гарри

огромным усилием заставил себя идти дальше. Когда он прошёл мимо, Джинни, кажется, оглянулась, словно увидела кого-то, — но Гарри не заговорил и не

обернулся.

В темноте виднелась сторожка Хагрида. В окнах не горел свет, Клык не

царапался в дверь и не лаял, радостно встречая гостей. Все эти посиделки у

Хагрида: блеск медного чайника на огне, и печенье из крутого теста, и огромные

черви, и большое бородатое лицо хозяина сторожки, и Рон, которого тошнит

слизняками, и Эрмиона, помогающая спасти Норберта…

Гарри двинулся дальше, дошёл до границы с лесом — и вдруг остановился.

Стаи дементоров скользили между деревьями. Гарри чувствовал их леденящее

присутствие; он вовсе не был уверен, что сумеет его выдержать, а на создание

Покровителя уже не оставалось сил. Он больше не мог сдерживать дрожь. В конечном

счёте, умереть оказалось не так уж просто. Какой драгоценной стала каждая

секунда: возможность дышать, чувствовать запах травы, ощущать дуновение ветра…

Подумать только, у людей в запасе так много времени, что целые годы можно

тратить впустую, а он цепляется за каждую секунду. Проскользнула мысль: дальше

идти нет сил. Однако он знал, что должен. Это была долгая игра, но она

закончилась, снитч пойман, и пора спускаться на землю…

Снитч. С трудом двигая онемевшими пальцами, Гарри развязал висевший на шее

мешочек и вытащил снитч.

«Я откроюсь в конце».

Дыхание участилось, Гарри рассматривал снитч так пристально, будто видел

его впервые. Теперь, когда хотелось, чтобы время шло как можно медленнее, оно, кажется, ускорилось, и ответ возник настолько быстро, что едва не обогнал

вопрос. Вот он — конец. Вот теперь — пора.

Он прижал золотистый шарик к губами и прошептал:

— Я вот-вот умру.

Металлическая скорлупа треснула. Гарри опустил трясущуюся руку, взмахнул

под плащом палочкой Драко и прошептал:

— Люмос.

Между половинками снитча лежал чёрный камень с неровной трещиной

посередине. Камень Воскрешения треснул по линии, изображающей Старшую палочку.

Треугольник и круг, означающие Плащ и Камень, были по-прежнему видны.

И Гарри снова понял без долгих размышлений, что надо делать. Возвращать

ушедших не имело смысла, потому что он сам вот-вот к ним присоединится. Это не

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») 301

он их призывал — они призывали его.

Он закрыл глаза и трижды повернул камень в руке.

Вокруг началось какое-то движение, словно хрупкие, почти невесомые

существа наступали на сухие ветки с той стороны границы леса, и Гарри понял, что

это произошло. Он открыл глаза и огляделся.

Они не были ни привидениями, ни людьми из плоти и крови. Больше всего они

походили на Ребуса, сбежавшего из дневника много лет назад, а тот стал почти

воплотившимся воспоминанием. Не такие материальные, как люди, но гораздо живее

привидений, они приближались к Гарри, и он видел любящие улыбки на их лицах.

Джеймс оказался одного роста с Гарри. На нём была та же одежда, что и в

день гибели, непричёсанные волосы ерошились, а очки немного сползли набок, как у

мистера Висли.

Сириус, высокий и красивый, был намного моложе, чем его запомнил Гарри. Он

шёл с непринуждённым изяществом, держа руки в карманах, на губах играла лёгкая

усмешка.

Лупин тоже выглядел моложе и гораздо опрятнее, и волосы у него были гуще и

темнее. Он, казалось, был рад вернуться в родные места, с которыми его связывало

так много воспоминаний о приключениях юности.

Радостней всех улыбалась Лили. Подойдя ближе, она отбросила назад длинные

волосы и начала пристально изучать своими зелёными глазами — совсем как у

Гарри — его лицо, словно не в силах наглядеться.

— Ты такой храбрый.

Гарри не нашёлся что ответить. Он тоже не мог оторвать от неё глаз, и

думал, что ему больше ничего не нужно, лишь бы вечно стоять и смотреть на неё.

— Ты уже почти дошёл, — сказал Джеймс. — Это совсем рядом. Мы… мы так

тобой гордимся.

— Это больно?

Ребяческий вопрос сам собой сорвался с языка.

— Умереть? Ничуть, — ответил Сириус. — Быстрее и легче, чем заснуть.

— К тому же он постарается сделать всё как можно быстрее: очень уж хочет с

этим покончить, — добавил Лупин.

— Я не хотел, чтобы вы умерли, — сказал Гарри. Слова вырвались помимо его

воли. — Никто из вас. Простите меня…

Он обращался прежде всего к Лупину, именно у него он просил прощения.

— …сразу после рождения сына… Ремус, мне очень жаль…

— Мне тоже жаль, — ответил Лупин, — жаль, что я никогда не узнаю, каков

он… но он будет знать, почему я умер, и надеюсь, что всё поймёт. Я пытался

построить мир, в котором он мог бы прожить более счастливую жизнь…

Дуновение холодного ветра, словно донёсшееся из самого сердца леса, взъерошило чёлку Гарри. Он знал, что никто из них не станет его подгонять: это

должно быть только его решением.

— Вы останетесь со мной?

— До самого конца, — сказал Джеймс.

— А они вас не увидят?

— Мы — часть тебя, — объяснил Сириус. — Для всех остальных мы невидимы.

Гарри посмотрел на мать и тихонечко попросил:

— Будь рядом, пожалуйста.

И они пошли вперёд. Ледяное дыхание дементоров оказалось не властно над

Гарри — он прошёл сквозь него бок о бок со своими спутниками, и те защитили его

не хуже Покровителей. Вместе они прошли там, где древние деревья теснились, переплетались ветвями, выставляли узловатые, кривые корни. Гарри плотнее

завернулся в плащ. Он уходил всё глубже в лес, в полной темноте, не имея ни

малейшего представления, где искать Волдеморта, и абсолютно уверенный, что

найдёт его. Рядом почти беззвучно шли Джеймс, Сириус, Лупин и Лили, и в их

присутствии заключалась вся его храбрость и единственная причина, по которой он

всё ещё переставлял ноги.

Тело казалось совсем чужим, руки и ноги двигались сами по себе, словно для

этого тела, которое юноша вот-вот собирался покинуть, он был пассажиром, а не

водителем. Теперь мёртвые, идущие с ним через лес, представлялись ему куда более

302

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») реальными, чем оставшиеся в замке живые: Рон, Эрмиона, Джинни и все остальные —

именно они казались призраками, пока Гарри, спотыкаясь и поскальзываясь, шёл

навстречу концу своей жизни, навстречу Волдеморту…

Глухой удар и шёпот: кто-то живой двигался неподалёку. Невидимый благодаря

плащу, Гарри замер, огляделся по сторонам и прислушался. Его родители, Сириус и

Лупин тоже остановились.

— Там кто-то есть, — хрипло прошептали совсем рядом. — У него плащ-

невидимка. Может, это?..

Из-за соседнего дерева вышли двое. Их палочки вспыхнули, и Гарри узнал

Яксли и Долохова. Они изо всех сил вглядывались во тьму, как раз туда, где

стояли Гарри, его мать, отец, Сириус и Лупин, и, похоже, ничего не видели.

— Я точно что-то слышал, — настаивал Яксли, — Может, зверь, а?

— У этого безголового Хагрида тут чего только ни было, — отозвался

Долохов, озираясь через плечо.

Яксли взглянул на часы.

— Время почти вышло. У Поттера был час. Он не придёт.

— Пойдём назад. Узнаем, что делать дальше, — предложил Яксли.

Они развернулись и двинулись в глубину леса. Гарри шёл следом, зная, что

они приведут его точно к цели. Он покосился в сторону — и мама улыбнулась ему, а

отец ободряюще кивнул.

Через считанные минуты пути впереди показался свет: Яксли и Долохов вышли

на поляну. Гарри узнал это место — здесь когда-то жил чудовищный Арагог. Тут и

там, как и прежде, висели клочья огромной паутины, но отродья монстра ушли за

Пожирателями смерти, чтобы сражаться на их стороне.

Посреди поляны горел костер, и его неровный свет падал на толпу безмолвных

и настороженных Пожирателей смерти. Одни из них до сих пор оставались в масках и

капюшонах, другие открыли лица. Два великана сидели поодаль, отбрасывая на

поляну громадные тени; их свирепые грубые лица были словно вытесаны из камня.

Гарри видел затаившегося Фенрира, который грыз длинные ногти и светловолосого

здоровяка Роула, промокавшего кровь с губы. Он видел Люция Малфоя, напуганного и

павшего духом, и запавшие глаза Нарциссы, наполненные страхом.

Все взгляды были устремлены на Волдеморта: он стоял, склонив голову и

сжимая Старшую палочку в сложенных перед собой бледных ладонях. Могло

показаться, что он молится или что-то подсчитывает в уме. Гарри, по-прежнему

стоящему на краю сцены, даже пришло на ум нелепое сравнение с ребёнком, который

считает про себя, пока остальные прячутся. За головой Волдеморта в сверкающей

магической клетке причудливыми кольцами свивалась огромная змея Нагайна, похожая

на чудовищный нимб.

Когда Долохов и Яксли вошли в круг, Волдеморт поднял глаза.

— Никаких следов Поттера, мой господин, — доложил Долохов.

Выражение лица Волдеморта не изменилось. Красные глаза пылали в свете

костра. Длинные пальцы медленно сжимали волшебную палочку.

— Мой господин, — начала было Беллатрикс. Она сидела ближе всех к

Волдеморту: волосы растрёпаны, на лице кое-где запеклась кровь, но в остальном —

цела и невредима.

Волдеморт знáком приказал ей замолчать, и она не произнесла больше ни

слова, только смотрела на него в благоговейном восхищении.

— Я думал, что он придёт, — произнёс Волдеморт своим высоким отчётливым

голосом, не отрывая глаз от пляшущего пламени. — Я ждал, что он придёт.

Все молчали. Похоже, они были напуганы не меньше Гарри, чьё сердце теперь

билось о рёбра так, словно решило вырваться из этого тела — тела, с которым вот-

вот всё будет кончено. Руки взмокли, пока он стянул плащ-невидимку и засунул его

под мантию вместе с волшебной палочкой — чтобы не было даже искушения вступить в

бой.

— Похоже, я… ошибся, — сказал Волдеморт.

— Не ошибся.

Гарри произнёс эти слова как можно громче, собрав все оставшиеся силы, чтобы в голосе не было слышно страха. Камень Воскрешения выскользнул из

онемевших пальцев, и Гарри краем глаза увидел, как родители, Сириус и Лупин

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») 303

исчезли в тот самый миг, когда он шагнул в круг света от костра. В этот момент

Гарри почувствовал, что теперь имеет значение только Волдеморт, что вокруг

больше никого не осталось, только они — один на один.

Это ощущение пропало так же внезапно, как пришло. Взревели великаны, все

Пожиратели смерти одновременно вскочили, вокруг раздались крики, изумлённые

восклицания и даже смех. Волдеморт застыл на месте, но отыскал взглядом Гарри и

теперь, не отводя красных глаз, следил, как юноша подходит всё ближе и ближе.

Лишь пламя костра разделяло их.

Кто-то закричал:

— ГАРРИ! НЕ НАДО!

Гарри обернулся и увидел привязанного к дереву Хагрида: он отчаянно

пытался вырваться, под весом огромного тела тряслись ветки.

— НЕТ! НЕТ! ГАРРИ, ЧЕГО ЭТО ТЫ ДЕ…

— МОЛЧАТЬ! — крикнул Роул, взмахнул волшебной палочкой, и Хагрид умолк.

Подхватившаяся с места Беллатрикс нетерпеливо переводила взгляд с

Волдеморта на Гарри; грудь её высоко вздымалась. Всё замерло, только языки

пламени продолжали свой танец да ещё змея извивалась в сияющей клетке за головой

у Волдеморта. Гарри чувствовал спрятанную на груди волшебную палочку, но не

пытался её достать. Он понимал, что змея слишком хорошо защищена, понимал, что

даже если он сумеет направить палочку на Нагайну, пятьдесят заклятий поразят его

раньше. Неподвижные и безмолвные, Волдеморт и Гарри смотрели друг на друга.

Волдеморт наклонил голову немного вбок, разглядывая стоящего перед ним юношу; до

странности невесёлая улыбка кривила безгубый рот.

— Гарри Поттер, — произнёс он настолько тихо, что голос можно было принять

за потрескивание костра, — Мальчик—который—уже-не-жилец.

Ни один из Пожирателей смерти не двигался. Они ждали. Весь мир ждал.

Только пытался вырваться Хагрид и тяжело дышала Беллатрикс… а Гарри неожиданно

подумал о Джинни, о её сияющем взгляде, о прикосновении её губ…

Волдеморт поднял палочку. Он всё ещё держал голову чуть набок, будто

ребёнок, которому ужасно любопытно узнать, что же выйдет из его затеи. Гарри

смотрел прямо в красные глаза и хотел, чтобы всё случилось прямо сейчас, как

можно быстрее, пока ему ещё хватает сил держаться, пока он владеет собой, пока

скрывает свой страх…

Он увидел движение рта, вспышку зелёного света — и всё исчезло.

304

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») Глава 35. Вокзал Кинг Кросс

Он лежал ничком, слушая тишину. Совершенно один. Никто не смотрел на него.

Никого не было вокруг, и он даже не был уверен, что сам находится здесь.

Прошла вечность, а может — мгновение, и Гарри подумал, что он, должно

быть, всё-таки существует. И не бестелесной мыслью, поскольку лежит, определённо

лежит на какой-то поверхности. Поэтому и ощущает прикосновение к ней — она есть

на самом деле.

Придя к такому выводу, Гарри осознал, что на нём нет никакой одежды.

Уверенный в своём полном одиночестве, он не забеспокоился, но слегка удивился.

Потом пришла мысль: а может ли он видеть, раз может осязать. Гарри разомкнул

веки — и понял, что у него есть глаза.

Он лежал в светящемся тумане — вот только на привычный туман это никак не

походило. Окружающие предметы не были скрыты мглистой пеленой — скорее, мглистая

пелена ещё не сгустилась в твёрдые предметы. Пол, на котором он находился, похоже, был белым, и ни тёплым, ни холодным — просто нечто плоское и пустое, существующее для того, чтобы на него опираться.

Гарри сел. На его теле не оказалось ни единой царапины. Он ощупал лицо —

очков не было.

Потом в окружающем его бесформенном небытии он услышал какие-то звуки: тихие глухие стуки, словно неподалёку кто-то бился, трепыхался и корчился.

В этих звуках было что-то жалкое и одновременно непристойное. Гарри почувствовал

себя неуютно, словно подслушивал нечто тайное и постыдное.

В первый раз за всё время ему вдруг захотелось одеться.

Стоило возникнуть этому желанию, как рядом с ним появилась мантия. Гарри

поднял её и надел. Мантия оказалась мягкой, чистой и тёплой. Удивительно, что

она появилась именно тогда, когда он этого захотел.

Гарри встал и осмотрелся. Может, это всё наподобие огромной Пожелай-

комнаты? Чем дольше он смотрел, тем больше замечал. Стеклянная крыша в форме

большого купола блестела в солнечном свете над его головой. Похоже, это был

дворец. Всё вокруг было безгласным и застывшим, если не считать странных стуков

и хныканья, звучавших в тумане где-то неподалёку…

Он медленно повернулся на месте, и окружающая обстановка словно соткалась

из воздуха перед его глазами. Обширное пространство, пустое и ярко освещённое; помещение, намного превосходящее Большой зал, и с таким же прозрачным светлым

потолком-куполом. Он был здесь единственным живым созданием, не считая…

Юноша отшатнулся — наконец он увидел существо, издававшее шум. Оно

свернулось калачиком на полу и по виду напоминало голенького младенца с грубой и

шершавой, словно содранной, кожей. Дрожа всем телом, существо лежало под

сиденьем — никому не нужное, убранное с глаз долой, борющееся за каждый вздох.

Гарри испугался. Хотя оно казалось маленьким, хрупким и увечным, приближаться к нему не хотелось. Тем не менее юноша двинулся к нему медленным

шагом, готовый в любой момент отскочить. Вскоре он оказался от него на

расстоянии протянутой руки, однако так и не смог заставить себя дотронуться до

тела. Гарри почувствовал себя трусом. Он должен был утешить ребёнка, но слишком

уж отталкивающе тот выглядел.

— Ты не сможешь помочь.

Юноша резко обернулся. К нему шёл Албус Дамблдор, энергичный и статный, в просторной тёмно-синей мантии.

— Гарри! — Албус раскрыл объятья: обе его руки были белыми, без каких-либо

увечий. — Ты замечательный мальчик. Храбрец, храбрец. Пройдёмся немного.

Ошарашенный Гарри последовал за Дамблдором. Тот шёл прочь от хнычущего

уродца к двум сиденьям, которые юноша до этого не замечал: они находились

невдалеке под высоким сверкающим потолком. Дамблдор сел в одно из них, Гарри же

рухнул в другое, не отрывая глаз от лица старого директора. Длинные серебристые

волосы и борода, пронзительный взгляд голубых глаз из-за очков-полумесяцев, нос

с горбинкой: всё выглядело точно так же, как он помнил. И всё же…

— Но вы мертвы, — отметил юноша.

— Ну да, — как ни в чем не бывало согласился Дамблдор.

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») 305

— Значит… я тоже мёртв?

— А, ты об этом, — Дамблдор широко улыбнулся. — Вот в чём вопрос, не так

ли? В целом, дорогой мой мальчик, думаю, что нет.

Они смотрели друг на друга; старик продолжал лучезарно улыбаться.

— Нет? — повторил Гарри.

— Нет.

— Но… — Гарри непроизвольно поднял руку к шраму. Его, казалось, больше

не было. — Но я должен был умереть — я не защищался. Я хотел, чтобы он меня

убил. — Думаю, именно это, — заявил Дамблдор, — всё изменило.

Профессор лучился счастьем, словно светом, словно огнём: Гарри никогда ещё

не видел человека настолько довольного: до чрезвычайности, в буквальном смысле

ощутимо довольного.

— Объясните, — попросил Гарри.

— Но ты ведь и сам уже знаешь, — заметил Дамблдор, сплетя пальцы рук.

— Я дал ему себя убить, — сказал Гарри. — Верно?

— Верно, — кивнул Дамблдор. — Продолжай.

— Значит, та часть его души, которая была во мне…

Дамблдор закивал активнее, поощряя Гарри. Широкая ободряющая улыбка сияла

на его лице.

— …исчезла?

— Конечно! — воскликнул Дамблдор. — Да, он уничтожил её. Твоя душа целиком

и полностью принадлежит тебе, Гарри.

— Но тогда…

Гарри обернулся через плечо на маленькое искалеченное существо, которое

дрожало под сиденьем.

— Что это, профессор?

— Нечто, чему ни ты, ни я не можем помочь, — ответил Дамблдор.

— Но если Волдеморт использовал заклятье Убиения, — снова начал Гарри, —

и никто не умер вместо меня, каким образом я всё ещё жив?

— Полагаю, ты знаешь ответ, — сказал Дамблдор. — Вернись назад, вспомни

то, что было совершено им по собственному невежеству, в своей жадности

и жестокости.

Гарри задумался. Взгляд его бесцельно скользил по сторонам. Если то, где

они находились, действительно было дворцом, то каким-то странным — короткие ряды

сидений, поручни ограждений там и сям, и никого из обитателей, кроме них

с Дамблдором и чахлого существа на полу. Ответ сорвался с губ сам, легко

и без усилий:

— Он взял мою кровь.

— Именно! — подтвердил Дамблдор. — Он взял твою кровь и с её помощью

воссоздал себе тело! Твоя кровь течёт в его жилах, Гарри, защита Лили оказалась

в вас обоих.

— То есть я живу… пока он жив? Но я думал… Я думал, всё наоборот! Я думал, мы оба должны были умереть! Или это одно и то же?

Хныканье и возня отвлекли его, и юноша снова оглянулся на бьющееся

в агонии существо.

— Вы уверены, что мы ничего не сможем сделать?

— Уверен.

— Тогда объясните… поподробнее.

Дамблдор улыбнулся.

— Ты был седьмым хоркруксом, Гарри, хоркруксом, который он не собирался

создавать. Волдеморт настолько расшатал свою душу, что она разлетелась на

кусочки в момент совершения этих неописуемых злодеяний — убийства твоих

родителей и попытки убийства ребёнка. И когда то, что от него осталось, покинуло

комнату, оно было даже меньшим, чем он думал. Волдеморт утратил не только тело, но и часть себя самого, заключённую в тебе — жертве, которая выжила.

Его познания так и остались удручающе неполными, Гарри! То, что он

не считал ценностью, не принималось им в расчёт. Домовые эльфы, детские сказки, любовь, преданность, невинность — о них он не знает и ничего в этом не понимает, 306

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») ни-че-го. В них есть сила, превышающая его собственную, намного превосходящая

любую магию, но он так и не понял этой истины.

Он взял твою кровь, думая, что она сделает его сильнее. Но при этом он

поместил в своё тело частичку тех чар, что наложила на тебя твоя мать, когда

погибла за тебя. Его тело хранит эту жертву, и пока эти чары не разрушены, жив

и ты, а с тобой и последняя надежда Волдеморта.

Дамблдор улыбнулся Гарри, а Гарри уставился на него.

— И вы знали об этом? Знали… всё это время?

— Предполагал. Но мои предположения обычно бывали верны, — весело ответил

Дамблдор.

Они молчали довольно долго; существо за их спинами продолжало хныкать

и ворочаться.

— И ещё одно, — вспомнил Гарри. — Всё-таки я не могу понять: почему моя

палочка сломала ту, которую он одолжил?

— Вот насчёт этого не могу сказать наверняка.

— Ну, тогда предположите, — попросил юноша, и Дамблдор засмеялся.

— Пойми, Гарри, перед тобой и лордом Волдемортом открылись ранее

неизвестные и неисследованные сферы магии. Вот что произошло, насколько могу

предположить, — и ни один мастер палочек не смог бы предсказать подобное или

объяснить это Волдеморту.

Как тебе уже известно, лорд Волдеморт, сам того не желая, создал двойную

связь между вами, когда вернул себе человеческий облик. Часть его души всё ещё

была в тебе, а он принял в себя часть жертвы твоей матери, полагая, что тем

самым увеличивает свою силу. Если бы он до конца понимал всю ужасающую мощь

подобной жертвы, то едва ли посмел прикоснуться к твоей крови… впрочем, если бы

он был способен это понять, то не стал бы лордом Волдемортом и, возможно, никогда бы не смог совершать убийства.

Создав двойную связь и сплетя воедино ваши судьбы так, как ни разу ещё

не сплетались судьбы двух волшебников, он напал на тебя с палочкой, имевшей ту

же сердцевину, что и твоя. И тогда, как мы знаем, случилось нечто очень

странное. Сердцевины среагировали друг на друга совершенно неожиданно для лорда

Волдеморта, не знавшего, что ваши палочки — близнецы.

Той ночью он был напуган больше тебя, Гарри. Ты признал саму возможность

умереть, даже принял её с раскрытыми объятиями, в отличие от Волдеморта, не способного на подобное. Твоё мужество одержало победу, а твоя палочка взяла

верх над его палочкой. И как раз тогда между ними произошло нечто, отразившее, как в зеркале, отношения между их владельцами.

Думаю, что твоя палочка впитала часть силы и возможностей палочки

противника, в которой содержалась, так сказать, частица самого Волдеморта.

И когда он преследовал тебя, палочка узнала его — человека, который одновременно

был и родственником, и смертельным врагом. Она выплеснула часть его собственной

магии против него самого, магии более мощной, чем та, которую палочка Люция

когда-либо совершала. В твоей палочке заключались теперь твоё редкостное

мужество и убийственное мастерство Волдеморта. Что мог противопоставить им

бедный прутик Люция?

— Но если моя палочка была настолько сильной, как же Эрмиона смогла

сломать её? — спросил Гарри.

— Мой дорогой мальчик, замечательные свойства этой палочки проявлялись

исключительно в отношении Волдеморта, так необдуманно вторгшегося в самые

глубинные законы волшебства. Только против него твоя палочка оказалась чрезмерно

мощной. В остальном это была обычная палочка… хотя, не сомневаюсь, очень

неплохая, — добродушно добавил Дамблдор.

Гарри задумался надолго, а может, и на секунду, — в этом месте трудно было

судить о такой вещи, как время.

— Он убил меня вашей палочкой.

— Он не смог убить тебя моей палочкой, — поправил юношу Дамблдор. — Думаю, мы можем согласиться с тем, что ты не погиб… хотя, конечно, я ничуть

не преуменьшаю твоих страданий, которые, уверен, были мучительны — добавил он, боясь показаться невежливым.

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») 307

— Сейчас я чувствую себя отлично, — воскликнул Гарри, разглядывая свои

руки без ссадин и ожогов. — Где мы находимся?

— Ну, об этом я хотел спросить тебя, — ответил Дамблдор, оглядываясь

кругом. — Как ты думаешь, где мы?

До этого вопроса Гарри понятия не имел, где они находились. Теперь, однако, у него нашёлся готовый ответ.

— Похоже, — медленно произнёс юноша, — на вокзал Кинг Кросс. Только здесь

гораздо более чисто и пусто, и ещё, насколько я вижу, нет поездов.

— Вокзал Кинг Кросс! — Дамблдор разразился безудержным смехом. — Святые

небеса!

— Ну а вы-то как думаете, где мы? — с лёгкой досадой спросил Гарри.

— Мой милый мальчик, я понятия не имею. Тут, как говорится, ты сам себе

голова.

Гарри ничего не понимал; Дамблдор начинал раздражать его. Юноша сердито

уставился на собеседника, но затем вспомнил о более насущном вопросе, чем их

нынешнее местонахождение.

— Дары Смерти, — сказал он, удовлетворённо отметив, как его слова стёрли

улыбку с лица Дамблдора.

— Ах да… — проронил старый волшебник, слегка обеспокоенный.

— Итак?

С того момента, когда Гарри познакомился с Дамблдором, тот впервые утратил

свою старческую величавость. Сейчас он скорее смахивал на маленького мальчика, застигнутого за шалостью.

— Сможешь ли ты простить меня? — вымолвил он. — Простить за недоверие

к тебе? За молчание? Гарри, я всего лишь боялся, что ты не справишься, как

не справился я. Я всего лишь боялся, что ты повторишь мои ошибки. Я умоляю

о прощении, Гарри. Я понял, понял спустя всё это время, что ты как человек лучше

меня.

— О чём это вы? — спросил Гарри, поражённый тоном Дамблдора и его внезапно

выступившими слезами.

— О Дарах, о Дарах, — пробормотал Дамблдор. — Об этой мечте отчаявшегося!

— Но они же существуют!

— Существуют. И очень опасны — соблазн для дураков, — заметил Дамблдор. —

И я оказался таким же дураком. Но ты ведь знаешь, верно? У меня нет теперь тайн

от тебя. Ты знаешь.

— Знаю что?

Дамблдор всем телом повернулся к Гарри. Слёзы всё ещё поблёскивали в его

глазах.

— О повелителе смерти, Гарри, о Повелителе Смерти! Был ли я, в конечном

счёте, лучше Волдеморта?

— Конечно! — воскликнул Гарри. — Конечно, были — как вы можете об этом

спрашивать? Вы никогда не убивали, если могли избежать этого!

— Да-да… — сейчас Дамблдор походил на ребёнка, нуждающегося в утешении. —

Однако я тоже искал способ победить смерть, Гарри.

— Не так, как он, — возразил юноша. Ещё недавно он был настолько зол

на Дамблдора, что теперь казалось странным сидеть здесь, под этим высоким

сводчатым потолком, и защищать Дамблдора от него самого. — Дарами, а не хоркруксами.

— Дарами, — пробормотал Дамблдор, — а не хоркруксами. Именно.

Наступило молчание. Существо у них за спиной продолжало хныкать, но Гарри

больше не оборачивался.

— Гриндельвальд тоже их искал? — спросил он.

Дамблдор на секунду закрыл глаза и кивнул.

— Именно это и свело нас вместе, — тихо сказал он. — Двое умных заносчивых

юнцов, одержимых одним и тем же. Ты, несомненно, уже догадался, что это из-

за могилы Игнотуса Певерелла он так стремился в Лощину Годрика. Ему хотелось

исследовать то место, где умер третий брат.

— Так это правда? — спросил Гарри. — Всё правда? Братья Певереллы…

— …это те самые трое братьев из сказки, — ответил, кивая, Дамблдор. — Да, 308

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») полагаю, что так. А вот правда ли они повстречали Смерть на пустынной дороге…

Мне кажется более вероятным, что братья Певереллы просто были одарёнными и

опасными магами, и им удалось самим создать эти могущественные волшебные

предметы. А история о том, что это дары самой Смерти, кажется мне легендой, которая вполне могла возникнуть вокруг таких творений.

Плащ, как ты уже знаешь, веками передавался по наследству от отца к сыну, от матери к дочери вплоть до последнего ныне живущего потомка Игнотуса, который

родился, как и сам Игнотус, в местечке Лощина Годрика.

Дамблдор улыбнулся Гарри.

— Я?

— Ты. Знаю, ты догадался, каким образом плащ оказался у меня в ту ночь, когда погибли твои родители. Джеймс показал мне его за несколько дней до этого —

тут-то я и понял, как ему удавалось в школе нарушать правила и оставаться

незамеченным! Я не верил своим глазам. Я попросил у него плащ на время, чтобы

изучить. К тому моменту я давно забросил мечту о том, чтобы найти все Дары, но не мог устоять, не мог не взглянуть поближе… Такого плаща я не видел никогда, он был невероятно старым и совершенным во всём… А потом твой отец погиб, и я

наконец получил два Дара, в полное своё распоряжение!

В голосе Дамблдора звучала невыносимая горечь.

— Но плащ всё равно их не спас бы, — быстро сказал Гарри. — Волдеморт

знал, где мои родители. Плащ не защитил бы их от заклятья.

— Верно, — вздохнул Дамблдор, — верно.

Гарри немного подождал, но Дамблдор хранил молчание, и юноша решил

натолкнуть его на мысль:

— Значит, вы уже бросили искать Дары, когда увидели плащ?

— Бросил, — слабым голосом ответил Дамблдор. Казалось, он делал над собой

усилие, чтобы смотреть в глаза Гарри. — Ты знаешь, что произошло. Знаешь. Ты

не можешь презирать меня сильнее, чем я сам презираю себя…

— Я вас не презираю…

— А надо бы, — заметил Дамблдор и глубоко вздохнул. — Ты знаешь тайну

болезни моей сестры — что сделали с ней те магглы, что с ней стало потом. Ты

знаешь, как мой несчастный отец пытался отомстить и заплатил за это — умер

в Азкабане. Знаешь, как моя мать посвятила всю жизнь тому, чтобы ухаживать

за Арианой.

А я был обижен на неё, Гарри.

Дамблдор заявил это без всяких обиняков, холодным голосом. Теперь он

смотрел в пространство поверх головы Гарри.

— Я был одарён, я обладал блестящим умом. Я хотел убежать от всего этого.

Я хотел блистать. Я хотел славы. Пойми меня правильно, — продолжил он, и лицо

его затуманила боль; теперь он снова казался очень старым. — Я любил их. Любил

своих родителей, любил брата и сестру, но я был себялюбив. Ты, удивительно

самоотверженный человек, даже представить не можешь, насколько я был себялюбив.

Так что, когда моя мать умерла и на меня свалилась ответственность

за больную сестру и своенравного брата, я вернулся в наш городок полным ярости

и разочарования. «Я здесь как в ловушке, я сгнию в этой глуши!» — думал я.

А потом, конечно, появился он.

Дамблдор снова посмотрел прямо в глаза Гарри.

— Гриндельвальд. Ты не представляешь, как его идеи увлекли меня, Гарри, как зажгли меня. Магглы становятся рабами. Мы, волшебники, торжествуем.

Гриндельвальд и я — доблестные юные вожди революции.

Нет, у меня оставались кое-какие принципы. Я утешал свою совесть пустыми

словами. Всё это будет ради большего блага, а весь нанесённый ущерб сторицей

вознаградится преимуществами, которые получат волшебники. Знал ли я в глубине

души, кем был Геллерт Гриндельвальд? Вероятно, знал, но закрывал глаза. Если бы

наши планы осуществились, все мои мечты стали бы явью.

И средоточием всех наших замыслов были Дары Смерти! Как они пленяли его, как они пленяли нас обоих! Непобедимая палочка — оружие, которое приведёт нас

к победе! Воскрешающий камень — для Гриндельвальда он означал лишь армию инфери, хоть я и притворялся, что не знаю об этом. Для меня, признáюсь, он был лишь

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») 309

средством вернуть моих родителей и снять с себя бремя всякой ответственности.

А плащ… Мы почему-то почти не обсуждали плащ, Гарри. Мы оба умели

скрываться и без плаща, истинная магия которого, конечно же, в том, что он может

защитить и укрыть других людей, а не только своего владельца. Я думал, если мы

его найдём, он пригодится, чтобы прятать Ариану, но наш интерес к нему, в общем-

то, исчерпывался тем, что он дополнял триаду, ибо легенда гласит, что человек, собравший все три предмета, станет истинным повелителем смерти; мы думали, это

значит — непобедимым.

Непобедимые повелители смерти, Гриндельвальд и Дамблдор! Два месяца

безумия, жестоких помыслов и пренебрежения к двум членам семьи — единственным, кто у меня остался.

А потом… ты знаешь, что произошло потом. Вернулась реальность в лице моего

невоспитанного, необразованного и бесконечно более достойного брата. Я не хотел

слышать правды, которую он кричал мне в лицо. Я не хотел слушать о том, что

не могу отправиться на поиски Даров с такой обузой как слабая непредсказуемая

сестра.

Спор перерос в ссору. Гриндельвальд совсем потерял голову. То, что

я всегда подозревал в нём, но предпочитал не замечать, ужасным образом вылезло

наружу. Ариана… сколько заботы отдала ей моя мать, сколько мер предосторожности

принимала… и вот сестра лежит на полу мёртвая.

Дамблдор задохнулся и разрыдался по-настоящему. Гарри протянул руку

и с радостью понял, что может прикоснуться к нему: он крепко сжал пальцы

Дамблдора, и постепенно тот успокоился.

— Короче говоря, Гриндельвальд сбежал; подобный исход мог бы предвидеть

любой, кроме меня. Он исчез, со всеми своими планами захвата власти и пыток для

магглов, со всеми своими мечтами о Дарах Смерти — мечтами, которые я поощрял в

нём, помогал их воплощению. Он сбежал, а я остался хоронить сестру и учиться

жить с чувством вины и своей чудовищной скорбью — ценой моего стыда.

Шли годы. О Гриндельвальде ходили слухи. Говорили, что он раздобыл палочку

невероятной силы. А мне в это время предлагали стать Министром магии — не раз

и не два. Разумеется, я отказывался: я уже знал, что мне нельзя доверить власть.

— Но ведь вы были бы лучше, намного лучше Фаджа или Скримджера! —

не выдержал Гарри.

— Лучше? — мрачно произнёс Дамблдор. — Я в этом совсем не уверен. Уже

в юности я доказал, что власть — моё слабое место, моё искушение. Странное дело, Гарри: очевидно, лучше всего подходит для власти тот, кто никогда её

не добивался — как ты, Гарри. Тот, кому приходится отдавать приказы помимо своей

воли, кто набрасывает на себя мантию повелителя, потому что так нужно, и понимает, к своему удивлению, что она словно на него шита.

Оставаться в Хогвартсе было безопаснее. Смею думать, я был неплохим

учителем…

— Самым лучшим…

— Ты добр, Гарри. Но, пока я занимался образованием юных волшебников, Гриндельвальд собирал армию. Говорят, он боялся меня, и, скорее всего, так и

было — но, думаю, меньше, чем я его.

Нет, я боялся не смерти, — ответил Дамблдор на вопросительный взгляд

Гарри. — Не того, что он мог бы причинить мне с помощью своей магии. Я знал, что

мы равны по силе; возможно, я был даже чуть искуснее. Я боялся правды.

Понимаешь, я так и не узнал, кто из нас в той последней, страшной ссоре сотворил

заклинание, убившее мою сестру. Ты можешь назвать меня трусом — и будешь прав, Гарри. Больше всего на свете я боялся узнать, что это я был виноват в её

смерти — и не только из-за своей глупости и заносчивости; меня страшила мысль, что на самом деле именно я нанёс удар, оборвавший её жизнь.

Думаю, он знал об этом, знал, чего я боюсь. Я оттягивал встречу с ним до

тех пор, пока отказ не стал выглядеть слишком постыдным. Кругом гибли люди; казалось, его ничто не остановит, и я обязан был сделать всё, что было в моих

силах.Чем всё закончилось, ты знаешь. Я победил в поединке. Я завоевал палочку.

Снова наступило молчание. Гарри не спрашивал Дамблдора, узнал ли тот, кто

310

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») убил Ариану. Он не хотел этого знать и тем более не хотел вынуждать Дамблдора

рассказывать об этом. Наконец-то юноша узнал, что видел Дамблдор, глядя

в зеркало Джедан, и почему он так хорошо понимал, чем оно завораживало Гарри.

Они долго сидели молча, и хныканье существа у них за спиной почти

не беспокоило Гарри.

Наконец юноша сказал:

— Гриндельвальд хотел помешать Волдеморту в поисках палочки. Он попытался

обмануть его, представляете — притворился, что у него её никогда не было.

Дамблдор кивнул, глядя вниз; на его носу с горбинкой всё ещё блестели

слёзы.

— Говорят, в последние годы, сидя в своей одиночной камере в Нурменгарде, он выказывал раскаяние. Надеюсь, что это правда. Мне хочется верить, что он

осознал весь ужас и позор того, что совершил. Вероятно, солгав Волдеморту, он

пытался хоть что-то исправить… не дать тому завладеть Даром…

— …или не дать ему взломать вашу гробницу? — предположил Гарри, и Дамблдор

вытер глаза.

После короткой паузы юноша заявил:

— Вы пытались применить Воскрешающий камень.

Дамблдор кивнул.

— Когда после стольких лет я нашёл его схороненным от людских глаз

в заброшенном доме Гонтов — тот Дар, который я жаждал получить больше всего, хотя в юности хотел раздобыть его совсем по другим причинам, — я потерял голову, Гарри. Я совершенно забыл о том, что теперь это хоркрукс, что кольцо наверняка

защищено проклятьем. Я взял его и надел — и на мгновение вообразил, что сейчас

увижу Ариану, и мать, и отца и скажу им, как бесконечно я сожалею…

Каким дураком я был, Гарри… За столько лет я так ничему и не научился.

Я был недостоин собрать в своих руках все Дары Смерти, я доказывал это снова

и снова и наконец доказал окончательно.

— Почему? — спросил юноша. — Это было вполне естественно! Вы хотели опять

их увидеть. Что же здесь плохого?

— Возможно, один человек из миллиона смог бы собрать у себя все Дары. Мне

по силам было владеть лишь самым малым из них, наименее удивительным. Мне

по силам было владеть Старшей палочкой, и не хвалиться ею, и не убивать ею. Мне

позволено было укротить её и использовать, потому что я взял её не ради корысти, а чтобы уберечь от неё других.

Но плащ я взял из праздного любопытства, поэтому он никогда не стал бы

служить мне так, как служит тебе, своему истинному владельцу. Камень

я использовал бы для того, чтобы призвать обратно тех, кто покоится в мире, а не для того, чтобы сделать возможным своё самопожертвование, как это сделал

ты. Ты — достойный владелец Даров.

Дамблдор похлопал Гарри по руке, а Гарри взглянул на старика и улыбнулся: он ничего не мог с собой поделать. Разве возможно было теперь злиться

на Дамблдора?

— Зачем вы всё так сложно устроили?

Дамблдор ответил робкой улыбкой.

— Признаюсь, я рассчитывал, что мисс Грейнджер будет тебя сдерживать, Гарри. Я боялся, что твоя горячая голова возьмёт верх над добрым сердцем.

Боялся, что если ты сразу узнаешь о Дарах всё, то не сможешь победить этот

соблазн и захватишь их так же, как я, — в недолжное время, с недолжными

побуждениями. Если им суждено было достаться тебе, я хотел, чтобы ты владел ими

без вреда для себя. Ты — настоящий повелитель смерти, потому что истинный

повелитель не ищет, как бы сбежать от смерти. Он принимает то, что однажды

умрёт, и понимает, что в нашем мире есть вещи куда более страшные, чем смерть.

— А Волдеморт так и не узнал про Дары?

— Думаю, нет: ведь он не распознал Воскрешающий камень, когда делал

из него хоркрукс. Но даже если бы он знал о Дарах, ему, скорее всего, приглянулся бы лишь первый из них. Волдеморт не счёл бы, что плащ ему

понадобится, а что касается камня — кого он захотел бы воскресить? Он боится

мёртвых. Он никого не любит.

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») 311

— Но вы ожидали, что он отправится искать палочку?

— Я был уверен, что он попытается её найти, с тех самых пор как его

палочка была побеждена твоей на кладбище Малого Ганглетона. Сначала он

испугался, что ты взял верх, поскольку оказался более искусен. Однако, похитив и

допросив Олливандера, он узнал о существовании сердцевин-близнецов. И тогда

Волдеморт решил, что именно этим всё объясняется. Но и чужая палочка оказалась

ничуть не лучше! И, вместо того чтобы спросить себя, какие качества в тебе самом

сделали твою палочку настолько сильной, что за дар имеется у тебя и отсутствует

у него, он, естественно, вознамерился отыскать палочку, которая, по слухам, могла сокрушить любую другую. Навязчивая идея о Старшей палочке даже вытеснила

из его головы навязчивую идею о тебе. Он считает, что Старшая палочка избавляет

его от последнего уязвимого места и делает его поистине непобедимым. Бедный

Северус…

— Если вы сами велели Снэйпу убить вас, значит, хотели, чтобы Старшая

палочка досталась ему, да?

— Признаюсь, именно таково было моё намерение, — подтвердил Дамблдор, —

но всё получилось не так, как я рассчитывал, правда?

— Да, — вздохнул Гарри. — Получилось по-другому.

Существо позади них вздрагивало и стонало, а Гарри с Дамблдором сидели

молча — дольше, чем прежде. Осознание того, что сейчас произойдёт, медленно

окутывало Гарри, словно тихо падающий снег.

— Мне нужно вернуться, да?

— Это решать тебе.

— У меня есть выбор?

— Конечно, — Дамблдор улыбнулся ему. — Говоришь, мы на вокзале Кинг Кросс?

Я полагаю, если бы ты решил не возвращаться, то смог бы, скажем… сесть на поезд.

— И куда бы он меня повёз?

— Дальше, — просто ответил Дамблдор.

Снова молчание.

— Старшая палочка — у Волдеморта.

— Верно. Старшая палочка — у Волдеморта.

— Но вы хотите, чтобы я вернулся?

— Я думаю, — сказал Дамблдор, — если ты решишь вернуться, то, вполне

вероятно, с Волдемортом удастся покончить навсегда. Обещать этого я не могу.

Но я знаю одно точно, Гарри: возвращения тебе стоит бояться меньше, чем ему.

Гарри снова взглянул на ободранное существо, которое тряслось и задыхалось

в отдалении, в тени под сиденьем.

— Не жалей мёртвых, Гарри. Жалей живых, и больше всего — тех, кто живёт

без любви. Вернувшись назад, ты сможешь сделать так, что будет искалечено меньше

душ, разрушено меньше семей. Если ты сочтёшь это достойной целью, то мы с тобой

пока распрощаемся.

Гарри кивнул и вздохнул. Уйти отсюда будет совсем не так тяжело, как было

войти в Лес; хотя здесь тепло, светло и спокойно, он уже знал, что вернётся к

боли и страху новых потерь. Юноша встал, Дамблдор тоже поднялся с места, и долгое время они смотрели друг другу в глаза.

— Скажите мне напоследок, — полюбопытствовал Гарри, — это всё настоящее?

Или оно совершается лишь у меня в голове?

Дамблдор лучезарно улыбнулся, и, хотя вновь опустившийся светлый туман

скрыл волшебника, голос его громко и мощно прозвучал в ушах юноши:

— Конечно, это происходит у тебя в голове, Гарри, но почему же оно должно

от этого быть ненастоящим?

312

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») Глава 36. Сбой в плане

И снова Гарри лежал на земле ничком. Запах леса щекотал ноздри, земля

холодила щёку, дужка очков, слетевших с носа при падении, давила на висок. В

каждой клеточке тела засела боль, а в то место, куда угодило заклятье Убиения, словно влепили железным кулачищем. Гарри не шевелился, он замер в той же позе, в

которой упал: заломив руку под неудобным углом и широко раскрыв рот.

Он ожидал услышать победный рёв и ликование при виде своей смерти, но

вместо этого прошуршали торопливые шаги, зашелестели шепотки и послышалось

озабоченное бормотание:

— Мой лорд… Мой лорд…

Это был голос Беллатрикс: таким голосом обычно обращаются к возлюбленному.

Гарри не осмеливался открыть глаза, поэтому сосредоточился на других чувствах.

Палочка, судя по всему, по-прежнему находилась под мантией: он чувствовал, как

придавливает её грудью к земле. В районе живота он ощутил мягкий ком: плащ-

невидимка тоже был на месте, надёжно спрятанный.

— Мой лорд…

— Довольно! — раздался голос Волдеморта.

Ещё шаги: толпа подалась назад от этого места. Отчаянно желая увидеть, что

происходит и почему, Гарри чуть-чуть приоткрыл глаза.

Оказалось, Волдеморт поднимается на ноги, а Пожиратели смерти торопливо

пятятся, пытаясь смешаться с другими людьми на поляне. Только Беллатрикс

продолжала стоять на коленях перед своим повелителем.

Гарри снова закрыл глаза и обдумал увиденное. Пожиратели смерти сгрудились

вокруг Волдеморта, упавшего, по всей видимости, на землю. Выходит, что-то

произошло, когда заклятие Убиения попало в Гарри. Волдеморт тоже не устоял на

ногах? Похоже на то. И оба на короткое время потеряли сознание, а теперь

одновременно очнулись…

— Мой лорд, позвольте…

— Мне не требуется помощь, — отрезал Волдеморт, и, хотя юноша и не мог

этого видеть, Гарри словно воочию представил, как Беллатрикс отдёргивает

услужливо протянутую руку. — Что мальчишка? Мёртв?

На поляне воцарилась гробовая тишина. Никто не кинулся к Гарри, но

устремившиеся взгляды вжали его в землю, словно каменная длань. Сейчас он больше

всего боялся, что выдаст себя подрагиванием ресниц или пальцев.

— Ты, — указал Волдеморт. Раздался громкий хлопок и крик боли. — Проверь, мёртв ли.

Гарри понятия не имел, кого послали удостовериться в его смерти, — ему

оставалось только лежать и ждать проверки, слушая предательский грохот

собственного сердца. В то же время он отметил, в качестве слабого утешения, что

Волдеморт остерегался подойти к нему лично — очевидно, подозревал, что всё пошло

не по плану.

Рука, более мягкая, чем он ожидал, прикоснулась к лицу, приподняла веко, забралась под рубашку и продвинулась по груди к сердцу. Гарри слышал частое

женское дыхание, длинные локоны щекотали его лицо. Юноша знал — она может

ощутить размеренное биение жизни в его груди.

— Драко жив? Он в замке?

Шёпот был чуть слышен; женщина почти касалась его уха губами, голова её

склонилась так низко, что волосы закрыли лицо юноши от посторонних взглядов.

— Да, — выдохнул он в ответ.

Он почувствовал, как рука на его груди судорожно сжалась, ногти царапнули

кожу. Затем женщина отдёрнула руку и выпрямилась.

— Мёртв! — крикнула Нарцисса Малфой наблюдавшим за этой сценой.

Все тут же завопили, ликующе заревели и затопали ногами. Сквозь веки Гарри

различал праздничные алые и серебристые всполохи, которыми Пожиратели

выстреливали в воздух.

По-прежнему притворяясь мёртвым, Гарри продолжал размышлять и наконец

сообразил: а ведь Нарцисса понимала, что ей будет позволено попасть в Хогвартс и

найти сына только вместе с армией захватчиков. На победу Волдеморта ей теперь

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») 313

было плевать.

— Видите? — пронзительный крик Волдеморта перекрыл гвалт. — Гарри Поттер

пал от моей руки, и более никто из ныне живущих мне не может угрожать! Смотрите!

Терзатио!

Гарри ожидал этого, он знал, что его тело не оставят мирно лежать на

лесной подстилке — над ним должны были поизмываться в доказательство триумфа

Волдеморта. Юношу подняло в воздух, и он сосредоточил все силы на том, чтобы

тело оставалось расслабленным. Однако ожидаемая боль так и не пришла. Гарри

стукнуло о землю и снова подбросило вверх, потом ещё и ещё раз. С него слетели

очки, палочка наполовину выскользнула из-под мантии, но он держался, и его

безжизненное тело продолжало болтаться между небом и землёй. Когда он рухнул на

землю в последний раз, поляна отозвалась глумливыми выкриками и насмешками.

— А теперь, — возвестил Волдеморт, — пора навестить замок и доставить туда

останки их героя. Кто понесёт тело? Хотя нет, погодите…

Новый взрыв хохота. Потом под Гарри дрогнула земля.

— Ты понесёшь его, — приказал Волдеморт. — У тебя на руках он будет

отлично выглядеть, и каждый сможет им вдоволь налюбоваться. Бери своего дружка, Хагрид. И очки… наденьте ему очки, а то вдруг не узнают…

Кто-то бесцеремонно напялил на Гарри очки, но огромные ладони подняли его

чрезвычайно бережно. Он ощущал, как руки Хагрида трясутся от мощных всхлипов; великан держал его, и на Гарри плюхались громадные слёзы, однако юноша не

осмеливался ни словом, ни движением дать ему понять, что ещё не всё потеряно.

— Пошёл, — скомандовал Волдеморт, и Хагрид заковылял вперёд, прокладывая

путь через близко растущие деревья в направлении края леса. Ветки цеплялись за

волосы и мантию, но Гарри лежал неподвижно, смежив веки и безвольно приоткрыв

рот. Полумрак окутывал и теснившихся вокруг них Пожирателей смерти, и Хагрида, который из-за струившихся слёз брёл почти вслепую, поэтому никто так и не стал

присматриваться, бьётся ли на шее Гарри пульсирующая жилка.

Круша всё на своём пути, за Пожирателями топали два великана; Гарри

слышал, как трещат и рушатся на их пути деревья. Они производили столько шума и

гама, что птицы устремлялись к небу с пронзительными криками и даже глумливые

выкрики приспешников Волдеморта тонули в этих раскатах. Победная процессия

продвигалась к опушке — судя по тому, что за веками посветлело, деревья начали

редеть.

— БЭЙН! — внезапный вопль Хагрида чуть не заставил Гарри раскрыть глаза. —

Рады, небось, что обошлось без вас, трусливые клячи? Рады, что Гарри Поттер м-

мёртв?..

Горло у Хагрида перехватило, и он снова залился слезами. Гарри стало

любопытно, сколько же кентавров наблюдают за процессией, однако раскрыть глаза и

посмотреть он так и не рискнул. Некоторые Пожиратели смерти, проходя мимо, бросали кентаврам оскорбления.

Чуть погодя Гарри ощутил, как посвежел воздух, и понял, что они вышли из

леса. — Стой.

Хагрид пошатнулся — похоже, остановиться пришлось не по своей воле. На них

дохнуло холодом, и Гарри услышал сиплое дыхание дементоров, патрулировавших край

леса. Больше они ему не страшны: огонь возрождения горел в груди, как талисман

против этих тварей; юноша ощущал себя так, словно отцовский олень продолжал

находиться на страже его сердца.

Рядом прошуршали шаги, потом раздался многократно усиленный голос самого

Волдеморта:

— Гарри Поттер мёртв. Он был убит при попытке бегства, при попытке спасти

собственную шкуру, пока вы тут отдавали за него свои жизни. В качестве

доказательства его смерти мы принесли тело вашего героя.

Итак, победа за мной. Вы потеряли половину своих бойцов. Мои Пожиратели

смерти превосходят вас числом, и Мальчик-Который-Уцелел повержен. Нет смысла

продолжать кровопролитие. Каждый, кто не прекратит сопротивление, будь то

мужчина, женщина или ребёнок, будет убит, и его семья будет истреблена вместе с

ним. Выйдите из замка, склонитесь предо мной — и вас пощадят. Вашим родителям и

314

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») детям, братьям и сёстрам простятся все прегрешения, и они будут жить, а вы

присоединитесь ко мне в новом мире, который мы будем строить вместе.

Над землями и замком повисла тишина. Волдеморт стоял так близко от Гарри, что юноша в очередной раз не решился приоткрыть глаза.

— Идём, — велел Волдеморт и двинулся вперёд. Хагрид нехотя поплёлся

следом. Теперь Гарри чуть-чуть приподнял веки: в медленно рассеивающемся мраке

перед ними шагал Тёмный лорд с Нагайной на плечах. Заколдованной клетки вокруг

змеи не было, но Гарри не мог достать спрятанную под мантией волшебную палочку, не привлекая внимания Пожирателей смерти, которые шагали по обе стороны от них

сквозь медленно светлеющие сумерки.

— Гарри… — всхлипывал Хагрид. — Ах, Гарри, Гарри…

Юноша вновь зажмурился. Он знал, что войско приближается к замку, и

прислушался: а вдруг оттуда донесётся какой-нибудь звук?

— Стоять.

Было слышно, как перед открытыми дверьми школы выстраиваются в шеренгу

Пожиратели смерти. Даже с закрытыми глазами Гарри уловил красноватое свечение —

это из вестибюля лился свет. Юноша ждал. В любой миг его — вернее сказать, его

бездыханное тело — увидят те, ради кого он не пожалел жизни.

— НЕТ!

Гарри и в кошмарном сне не могло присниться, что профессор Мак-Гонагалл

может так кричать, и оттого этот звук показался стократ ужаснее. Рядом с Гарри, упиваясь отчаянием волшебницы, зашлась смехом Беллатрикс. Он решился на ещё один

быстрый взгляд — и успел увидеть, как в дверной проём хлынул людской поток: уцелевшие в битве побеждённые выходили навстречу победителям, чтобы собственными

глазами убедиться в гибели юноши. Волдеморт стоял чуть в стороне, поглаживая

белым пальцем голову Нагайны. Гарри снова закрыл глаза.

— Нет!

— О нет!

— Гарри! Га-а-а-арри-и-и!!!

Если голос Мак-Гонагалл пронзил сердце ледяной иглой, то сейчас в сердце

Гарри воткнулась целая дюжина игл: это были Рон, Эрмиона и Джинни. Гарри крепко

стиснул зубы — так ему захотелось отозваться. В сторону Пожирателей полетели

проклятья и брань.

— МОЛЧАТЬ! — рявкнул Волдеморт. Раздался грохот, полыхнула вспышка, и все

умолкли. — Всё кончено! Хагрид, положи его у моих ног, где ему самое место!

Гарри почувствовал, как его опускают на траву.

— Видите? — продолжал Волдеморт, расхаживая перед ним вперёд-назад. —

Гарри Поттер умер! Поняли теперь, вы, глупцы? Он был всего лишь мальчишкой, который надеялся, что другие пожертвуют собой ради него!

— Он тебя уже тыщу раз побеждал! — воскликнул Рон, и чары разрушились —

защитники Хогвартса снова закричали наперебой, пока новый, более мощный грохот

не перекрыл их голоса.

— Он был убит, когда пытался унести ноги из замка, — упивался своей ложью

Волдеморт. — Сдох, спасая свою шкуру…

И тут он осёкся. До Гарри донеслись звуки потасовки, чей-то вскрик, потом

опять сверкнуло-грохнуло заклятье и кто-то крякнул от боли. Гарри чуть-чуть

приоткрыл глаза: кто-то вырвался из толпы и кинулся на Тёмного лорда, но уже

через миг, разоружённый, скорчился на земле под триумфальный смех Волдеморта.

Отобранная у смельчака палочка полетела в сторону.

— Так-так, и кто же это у нас такой? — произнёс Тёмный лорд своим тихим

голосом, похожим на змеиное шипение. — Кто сам вызвался испытать на себе участь

тех, кто продолжит проигранную битву?

Беллатрикс радостно захохотала.

— Невилл Лонгботтом, мой Лорд! Тот самый, что обоим Кэрроу столько нервов

перепортил! Сын тех ауроров, помните?

— Ах да… — Волдеморт с высоты своего роста наблюдал, как Невилл с трудом

поднимается на ноги. — Ты ведь из чистокровных, мой храбрый мальчик? —

поинтересовался он, когда гриффиндорец встал и, глядя ему в глаза, стиснул

кулаки.

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») 315

— Ну и что с того? — громко спросил Невилл.

— Ты храбр, силён духом и происходишь из благородного рода. Из тебя бы

вышел весьма ценный Пожиратель смерти. Такие нам нужны, Невилл Лонгботтом.

— Скорее рак на горе свистнет, чем я к вам присоединюсь! — огрызнулся

юноша. — Дамблдорова Армия! — крикнул он, и в ответ со стороны толпы послышались

одобрительные крики, которые не в силах было сдержать даже Заглушающее

заклинание Волдеморта.

— Что ж, — заметил Волдеморт, и в спокойствии его голоса было куда больше

угрозы, чем в самом мощном проклятии, — если такова воля твоя, Лонгботтом, поступим по старинке. Быть по сему, — закончил он тихо.

Сквозь ресницы Гарри увидел, как Волдеморт взмахнул палочкой. Мгновение

спустя что-то вроде кривобокой птицы выпорхнуло из разбитого окна и опустилось

ему на ладонь: это оказалась заплесневелая Сортировочная Шляпа. Он схватил её за

заострённый конец, встряхнул, и Шляпа обвисла в его руках, пустая и потрёпанная.

— Не бывать больше Сортировке в Хогвартсе, — возвестил Волдеморт. — Не

бывать и колледжам: эмблемы, герба и расцветки моего благородного предка

Салазара Слитерина хватит на всех. Согласен, Лонгботтом?

Волдеморт взмахнул волшебной палочкой, нахлобучил Шляпу Невиллу на голову, и тот застыл. По толпе, стоявшей перед замком, прошло шевеление, и Пожиратели

смерти, сдерживая защитников Хогвартса, разом вскинули оружие.

— Невилл сейчас всем покажет, что ждёт тех, кто по причине своей глупости

продолжит мне противоборствовать, - оповестил всех Волдеморт и взмахнул палочкой.

Сортировочная Шляпа вспыхнула, и рассветный воздух дрогнул от криков.

Обездвиженного, прикованного к месту Невилла охватило пламенем, и Гарри понял: тянуть больше нельзя, пора действовать.

И тут в один и тот же миг произошло множество событий.

На дальней границе школьных владений раздался какой-то шум — как если бы

сотни людей перебрались через невидимые отсюда стены и ринулись к Хогвартсу, выкрикивая боевые кличи. В этот же момент из-за угла вывернул Гроуп с воплем

«ХАГГЕР!», великаны Волдеморта заревели в ответ и, сотрясая землю, как пара

взбесившихся слонов, бросились на Гроупа. Затем раздался стук копыт, зазвенели

тетивы, и Пожирателей смерти внезапно окатил ливень стрел. Гарри выхватил плащ-

невидимку из-под мантии, накинул на себя и вскочил на ноги. В тот же момент

начал двигаться и Невилл.

Быстрым плавным движением он освободился от Обездвиживающего проклятия; охваченная пламенем Шляпа свалилась у юноши с головы, и он выхватил из неё что-

то серебряное, с искрящейся, покрытой рубинами рукоятью…

Свиста серебряного клинка не было слышно за рёвом надвигающегося воинства, шумом дерущихся великанов и топотом кентавров — однако взмах меча, казалось, приковал к себе все взгляды. Одним ударом Невилл отсёк исполинской змее голову, и она взлетела вверх, крутясь и поблёскивая в свете, льющемся из вестибюля. Рот

Волдеморта раскрылся в не слышном никому вопле ярости, и тело Нагайны рухнуло к

его ногам. Но не успел он поднять палочку, как Гарри, укрытый плащом-невидимкой, поставил между ним и Невиллом Ограждающее заклятье.

— ГАРРИ! — вопил Хагрид. — ГАРРИ! ГДЕ ГАРРИ?

Началась паника — нападающие кентавры уже гнали перед собой Пожирателей, остальные бежали прочь от топочущих великаньих ног, и всё ближе и ближе слышался

гомон подкрепления, появившегося невесть откуда. Гарри увидел огромных крылатых

существ, кружащих над головами великанов Волдеморта: фестралы и гиппогриф

Конклюв норовили выцарапать им глаза, в то время как Гроуп лупцевал и колошматил

их кулаками. Волшебникам — и защитникам Хогвартса, и Пожирателям смерти — ничего

не оставалось, кроме как укрыться за стенами замка. Гарри осыпáл заклятьями и

проклятьями всех Пожирателей, которые попадали ему на глаза; враги валились на

землю, даже не успев понять, кто их сразил, и исчезали под ногами отступающей

толпы.По-прежнему укутанного в плащ-невидимку, его внесло людским потоком в

вестибюль. Юноша поискал глазами Волдеморта и увидел его в противоположном углу: отступая в Большой зал и отдавая на ходу приказы своим приспешникам, он стрелял

проклятьями из своей палочки во все стороны. Гарри взмахнул палочкой, ставя

316

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») защитные барьеры, и намеченные Волдемортом жертвы, Шэймус Финниган и Ханна

Аббот, беспрепятственно проскользнули мимо Тёмного лорда в Большой зал и

подключились к уже кипящей там битве.

Всё новые и новые бойцы взбегали по парадной лестнице. На глазах юноши

Чарли Висли обогнал Горация Хорохорна в изумрудной пижаме — эти двое, судя по

всему, возглавляли родных и друзей сражающихся учеников Хогвартса; среди них

мелькали также лавочники и другие жители Хогсмида. Топоча копытами, вломились в

вестибюль кентавры Бэйн, Ронан и Магориан, а за спиной Гарри слетела с петель

кухонная дверь: вопя и размахивая разделочными ножами и кухонными топориками, в

вестибюль хлынули домовые Хогвартса во главе с Хрычером, у которого на шее

болтался медальон Регула Блэка.

— Сражайтесь! — квакающий голос Хрычера каким-то чудом перекрыл гвалт. —

Сражайтесь за моего хозяина, защитника домовых эльфов! Сражайтесь с Тёмным

лордом во имя доблестного Регула!

С перекошенными от злости личиками они рубили щиколотки Пожирателей

смерти, кололи их в икры. Куда бы Гарри ни взглянул, сторонники Волдеморта

отступали под напором численно превосходящего противника: в них попадали

заклятия, впивались стрелы, втыкались ножи; даже когда они пытались спастись

бегством, их догоняли, и толпа нападавших смыкалась над ними.

Но до конца было ещё далеко. Гарри промчался между дуэлянтами, мимо

сражающимися узниками и очутился в Большом зале.

Волдеморт, находящийся в гуще сражения, метал проклятья налево и направо, в самые дальние закутки, и Гарри никак не мог точно прицелиться, но, тем не

менее, проталкивался к своему противнику всё ближе и ближе под прикрытием плаща-

невидимки. В Большой зал набивалось всё больше и больше народу: все, кто мог

ходить, устремлялись сюда.

Гарри увидел, как под натиском Джорджа и Ли Джордана рухнул Яксли, как

Долохов с криком пал от руки Флитвика, как Хагрид зашиб Уолдена Макнейра, швырнув того с размаху о стену. Рон и Невилл завалили Фенрира Сероспина, Аберфорт оглушил Руквуда, Артур и Перси одолели Тугодумса, а Люций и Нарцисса

Малфой метались по Залу, даже не думая участвовать в битве, и звали сына.

Сохраняя на лице выражение холодной ненависти, Волдеморт сражался

одновременно с Мак—Гонагалл, Хорохорном и Кингсли, и как волшебники ни метались, как ни уклонялись от ударов, одолеть Тёмного лорда у них не получалось.

Беллатрикс тоже продолжала бой. Она стояла в полусотне ярдов от Волдеморта

и, как и её повелитель, противостояла сразу троим: Эрмионе, Джинни и Луне. Те

уже исходили седьмым потом, но Беллатрикс была равна им по силе, и когда Гарри

увидел, как Джинни едва разминулась со смертью — заклятие Убиения пролетело в

дюйме от Джинни, — юноша переключил на них всё внимание.

Теперь уже Гарри спешил не к Волдеморту, а к Беллатрикс, но не успел он и

пары шагов ступить, как его отбросило в сторону.

— ТОЛЬКО НЕ МОЮ ДОЧЬ, СУКА!

Миссис Висли на бегу скинула мантию, чтобы ей ничего не мешало, а

Беллатрикс обернулась и тут же зашлась от хохота при виде нового противника.

— С ДОРОГИ! — рявкнула миссис Висли на девушек и решительным взмахом

начала поединок. С ужасом и восхищением Гарри взирал на то, как волшебная

палочка вертится и рубит воздух в руках Молли Висли. Ухмылка Беллатрикс Лестранг

перекосилась, превратившись в гримасу злости. Из обеих палочек вылетали яркие

всполохи, пол вокруг ног колдуний раскалился и пошёл трещинами. Обе сражались не

на жизнь, а на смерть.

— Нет! — крикнула миссис Висли, когда кто-то из учеников сунулся помочь. —

Назад! Назад! Она моя!

Сотни людей выстроились вдоль стен, наблюдая за двумя поединками: Волдеморт против троих противников и Беллатрикс против Молли. Невидимый Гарри

разрывался между обеими дуэлями, изнемогая от желания вступить в схватку или

защитить друзей, но опасаясь, что попадёт в постороннего.

— Что будет с твоими детками, когда я тебя укокошу? — ядовито бросила

Беллатрикс, уворачиваясь от проклятий Молли; в глазах у Пожирательницы сверкало

то же безумие, что и у её хозяина. — Когда следом за Фредди уйдёт и мамуля?

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») 317

— Ты! Никогда! Больше! Не! Тронешь! Наших! Детей! — прокричала миссис

Висли.

Беллатрикс разразилась радостным смехом — такой же юноша слышал от её

брата Сириуса, перед тем как тот пролетел сквозь занавешенную арку, и Гарри

внезапно догадался, что сейчас произойдёт…

Заклинание Молли просвистело под вытянутой рукой Беллатрикс и угодило ей в

грудь, как раз против сердца.

Ликующая ухмылка Беллатрикс застыла, глаза выкатились. Успев за ничтожную

долю секунды осознать, что произошло, она свалилась замертво, и толпа взревела, а Волдеморт завизжал.

Для Гарри будто включили замедленную съёмку: он видел, как Мак—Гонагалл, Кингсли и Хорохорна скрутило и отшвырнуло прочь, когда ярость Тёмного лорда, потерявшего своего последнего и лучшего соратника, хлынула наружу с силой

разорвавшейся бомбы. Тёмный лорд поднял волшебную палочку и направил на Молли

Висли.— Протего! — заорал Гарри, и Ограждающее заклятие протянулось до середины

Зала. Волдеморт с недоумением оглянулся в поисках его создателя — и тут Гарри

наконец-то стянул с себя плащ-невидимку.

Раздались потрясённые крики, радостные возгласы и восклицания «Гарри!!!»,

«Он жив!!!» — и тут же захлебнулись: толпе стало жутко. Внезапное полное

безмолвие окутало Волдеморта и Гарри, и они одновременно двинулись по кругу, не

спуская друг с друга глаз.

— Никому не вмешиваться! — громко приказал Гарри, и в звенящей тишине его

голос разнёсся трубным гласом. — Всё идёт так, как и положено. Это должен

сделать я.

Волдеморт издал звук, похожий на змеиное шипение.

— Поттер явно не это имел в виду, — заметил он спустя какое-то время, уставясь на юношу широко раскрытыми красными глазами. — Это ведь не в его стиле, верно? За кем сегодня прятаться будешь?

— Ни за кем, — просто ответил Гарри. — Хоркруксов больше нет. Остались

только ты да я. Коль один жить одному, второму не выжить, так что кому-то из нас

уже скоро конец придёт.

— Из нас? — язвительно усмехнулся Волдеморт, и всё его тело напряглось, а

красные глаза сверкнули — ни дать ни взять змея перед укусом. — Думаешь, это

удастся тебе — мальчишке, выжившему лишь по случайности, из-за того, что

Дамблдор дёргал за ниточки?

— А разве это случайность, что моя мать, спасая меня, пожертвовала

собой? — спросил Гарри. Они по-прежнему двигались боком, описывали незримый

круг, не приближаясь и не отдаляясь, и для Гарри существовало только одно лицо: лицо Волдеморта. — Случайность, что я решил не сдаваться на том кладбище?

Случайность, что сегодня я хоть и не защищался, но всё равно выжил, вернулся и

снова сражаюсь?

— Случайности это всё! — завизжал Волдеморт, однако удара не нанёс.

Зрители застыли, словно под заклятьем Окаменения. Среди сотен собравшихся в

Зале, казалось, дышали только они двое. — Случайность и удача, да ещё то, что ты

прятался и распускал нюни за спинами сильнейших волшебников и волшебниц и

позволял мне их убивать!

— Сегодня ты никого не убьёшь, — отрезал Гарри. Ноги продолжали движение

по заколдованному кругу, а зелёные и алые глаза не переставали сверлить друг

друга. — Ты больше никогда никого не убьёшь. Тебе ясно? Я был готов умереть, чтобы не дать тебе нанести этим людям вред…

— Но ведь не умер!

— Я был готов — и сам видишь, к чему это привело. Я сделал то же, что и

моя мать. Ты не сможешь причинить им вреда. Неужели ты не заметил — твои

заклятия их не берут? Ты не можешь сделать им больно, не в силах даже

дотронуться до них. Ребус, ты что — по-прежнему не учишься на собственных

ошибках?

— Да как ты смеешь…

— Смею, — перебил его Гарри. — Потому что я обладаю знанием о таких вещах, 318

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») Том Ребус, которые неведомы тебе. Мне известно много чего важного, о чём ты даже

не догадываешься. Хочешь кое-что услышать до того, как совершишь ещё одну

серьёзную ошибку?

Волдеморт промолчал, но скользить по кругу не перестал, и юноша понял, что

он поставил своего противника в безвыходное положение, загипнотизировал его на

время: призрачная вероятность, что Гарри действительно ведома последняя и

решающая тайна, сдерживала Лорда.

— Снова любовь? — змеиное лицо Волдеморта скривилось в глумливой

ухмылке. — Ответ Дамблдора на все случаи жизни: любовь, которая, дескать, побеждает смерть. Но ведь любовь не помешала ему сверзиться с той башни и

разбиться подобно старой восковой фигурке. Любовь не помешала мне прихлопнуть

твою мать-грязнокровку, словно таракана, Поттер … и, похоже, ни у кого из

собравшихся не наберётся достаточно любви к тебе, чтобы и на этот раз ступить

вперёд и заслонить тебя от моего проклятья. Интересно, что помешает тебе умереть

сейчас, когда я его произнесу?

— Лишь одно.

Они продолжали кружить по Залу, полностью поглощённые друг другом, и

ничего не разделяло этих двоих — ничего, кроме последней тайны.

— Если на этот раз тебя спасёт не любовь, — произнёс Волдеморт, — ты, должно быть, полагаешь, будто обладаешь волшебством, мне неподвластным, или же

оружием более мощным, нежели моё?

— Думаю, и тем, и другим.

Лицо, похожее на змеиную морду, дрогнуло от потрясения, но тут же

разгладилось, и Волдеморт разразился смехом, звучавшим страшней любого из его

криков: раскаты этого безумного хохота, лишённого всякого намёка на веселье, отдавались эхом под сводами замолкшего Зала.

— Решил, будто тебе ведома магия, неизвестная мне?! — воскликнул он. —

Мне, Лорду Волдеморту, познавшему такое волшебство, о котором Дамблдор и не

мечтал?

— Почему же не мечтал? Мечтал, — возразил Гарри. — Однако, в отличие от

тебя, ему хватило разума удержаться от соблазна.

— Всё потому, что он был слаб! — пронзительно крикнул Волдеморт. — Слишком

слаб, чтобы решиться и всё подчинить себе! А теперь то, что могло быть его, станет моим!

— Нет, он был мудрее тебя — и как волшебник, и как человек.

— Я подстроил смерть Албуса Дамблдора!

— Это ты так думаешь, — возразил Гарри. — Однако ты заблуждаешься.

В первый раз по толпе прошло шевеление — сотни зрителей разом перевели

дух. — Дамблдор мёртв! — бросил Волдеморт юноше в лицо в расчёте, что слова эти

причинят ему нестерпимую боль. — Его тело гниёт в мраморном склепе у стен этого

замка. Я видел это собственными глазами, Поттер! Он не вернётся!

— Да, Дамблдор мёртв, — спокойно согласился Гарри, — вот только убил его

не ты. Он сам выбрал, как уйти, — выбрал задолго до того как умереть, всё

согласовав с человеком, которого ты считал своим слугой.

— Что за детский лепет? — хмыкнул Волдеморт, по-прежнему, однако, не

решаясь нанести удар и не спуская с Гарри алых глаз.

— Северус Снэйп не был твоим слугой, — продолжал Гарри. — Снэйп был

человеком Дамблдора — стал им, когда ты начал преследовать мою мать. А ты так и

не догадался, потому что это одна из тех вещей, которые вне твоего разумения. Ты

ведь ни разу не видел Покровителя Снэйпа, Ребус?

Волдеморт не ответил. Они продолжали кружить, словно волки, готовые

растерзать друг друга в клочья.

— Покровитель Снэйпа — лань, — пояснил Гарри, — как и Покровитель моей

матери, потому что он любил её почти всю жизнь, с самого детства. Тебе следовало

это понять, — добавил юноша, заметив раздувшиеся ноздри Волдеморта, — ведь он

умолял тебя оставить её в живых…

— Он хотел её, вот и всё, — усмехнулся Волдеморт, — но когда её не стало, согласился, что есть и другие, чистокровные женщины, куда более достойные его.

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») 319

— Ещё бы он не согласился! Но как только она оказалась в опасности, он

принялся шпионить на Дамблдора и с тех пор работал против тебя! Директор уже

стоял одной ногой в могиле, когда Снэйп его убил!

— Какая разница?! — издав безумный смешок, взвизгнул Волдеморт, который до

этого ловил каждое слово с восторженным вниманием. — Какая разница, чьим

человеком был Снэйп, моим или Дамблдора? Мне нет дела до того, какую свинью они

пытались мне подложить! Я раздавил их обоих так же, как и твою мать, любовь всей

жизни Снэйпа! Но теперь всё становится ясным — только вот не для твоего ума!

Дамблдор пытался преградить мне дорогу к Старшей палочке! Он намеревался сделать

её истинным хозяином Снэйпа! Но я тебя опередил, малявка, и добрался до палочки

прежде, чем ты успел наложить на неё свои руки! Я осознал всю истину раньше тебя

и убил Северуса Снэйпа три часа назад, и теперь Старшая палочка, Жезл Смерти, Перст Судьбы воистину моя! Последний замысел Дамблдора провалился, Гарри Поттер!

— Да, это верно, — не стал возражать Гарри. — Не спорю. Но прежде чем ты

решишься меня убить, советую задуматься о том, что ты уже натворил. Задуматься —

и попытаться хоть немного раскаяться, Ребус…

— Раскаяться? Это как?

Ни одно откровение Гарри, ни одна его насмешка не ошеломили Тёмного лорда

так, как этот совет. Его зрачки сузились до щёлочек, кожа вокруг глаз

побледнела.

— Это твой последний шанс, — сказал Гарри, — всё, что у тебя осталось. Я

видел, чем ты станешь, если не воспользуешься им. Будь мужчиной и постарайся…

постарайся раскаяться.

— Ты смеешь… — снова начал Волдеморт.

— …да, смею, — оборвал его Гарри, — потому как сбой в последнем плане

Дамблдора ударил не по мне. Он обернулся против тебя, Ребус.

Старшая палочка подрагивала в руке Волдеморта, и Гарри крепко сжал палочку

Драко. Он знал: роковой момент настанет через считанные секунды.

— Твоя палочка не послужит так, как тебе этого хочется, потому что ты убил

ею не того человека. Северус Снэйп никогда не был настоящим хозяином Старшей

палочки. Не он одержал верх над Дамблдором.

— Он убил…

— Да ты слушаешь или нет? Снэйп никогда не побеждал Дамблдора! Они вместе

спланировали его смерть! Дамблдор хотел умереть непобеждённым, последним

истинным владельцем палочки! Если бы всё прошло, как задумывалось, сила Палочки

ушла бы навеки вместе с ним, ведь никто не отвоевал бы этот Дар у него.

— Но тогда, Поттер, Дамблдор всё равно что вложил её мне в руки! — голос

Волдеморта подрагивал от злорадства. — Я похитил палочку из гробницы её

последнего владельца! Я забрал её вопреки его последней воле! Её сила

принадлежит мне!

— До тебя так и не дошло, Ребус? Просто владеть ею недостаточно! Держать

её у себя, пользоваться ей — от этого она по-настоящему твоей не станет. Разве

ты не слушал Олливандера? Палочка выбирает волшебника. Перед смертью Дамблдора

Старшая палочка избрала новым хозяином того, кто ещё ни разу её не коснулся, кто

забрал её у Дамблдора против его воли, так и не поняв, что совершил, не поняв, что самая опасная палочка в мире выразила ему свою преданность…

Грудь Волдеморта часто вздымалась и опадала, и Гарри чувствовал, что

проклятие уже на подходе, ощущал, как оно зреет внутри направленной на его лицо

палочки.

— Истинным владельцем Старшей палочки стал Драко Малфой.

На секунду на лице Волдеморта проступило неподдельное потрясение, но затем

оно ушло.

— И что с того? — тихо спросил он. — Даже если ты прав, Поттер, в

отношении нас с тобой это ничего не меняет: ты лишился палочки с пером феникса, и теперь только мастерство определит победителя. А после того как я разделаюсь с

тобой, смогу заняться и Драко Малфоем.

— Поздно, — возразил Гарри. — Ты упустил свой шанс. Я тебя опередил: несколько недель назад я одолел Драко и отобрал у него волшебную палочку.

Юноша помахал палочкой из боярышника и ощутил, что все глаза в Зале

320

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») устремлены на неё.

— Значит, всё сводится к этому, да? — прошептал Гарри. — Знает ли палочка

в твоей руке, что её последний хозяин был Обезоружен? Ведь если знает… то

истинный владелец Старшей палочки — я.

Над подоконником ближайшего окна показался краешек слепящего солнца, и

внезапно наколдованное небо над их головами вспыхнуло красно-золотым заревом.

Солнечные лучи плеснули обоим в глаза, и лицо Волдеморта превратилось в размытое

пылающее пятно. Гарри взмахнул палочкой Драко и выкрикнул заклинание, вкладывая

в него всю свою надежду на помощь небес. Голос юноши смешался с пронзительным

возгласом Тёмного лорда:

— Авада кедавра!

— Разоружармус!

Громыхнуло, словно из пушки, и в центре круга, который они описывали, в

месте столкновения двух заклятий взвились языки пламени. Гарри увидел, как

зелёная вспышка проклятия Волдеморта встретила на пути его собственное

заклинание, и Старшая палочка чёрной тенью взмыла к рассветному небу, двинулась, крутясь юлой, вдоль зачарованного потолка, как до неё голова Нагайны, а затем, продолжая вращаться, полетела к хозяину, которого ни за что не стала бы убивать, который пришёл, чтобы наконец полноправно завладеть ею. Доверившись

безошибочному чутью Ловца, Гарри свободной рукой поймал её, а Волдеморт

повалился навзничь, неуклюже раскинув руки, и его алые глаза с узкими зрачками

закатились. Стук от падения прозвучал как-то буднично, тело Тома Ребуса обмякло

и съёжилось, на змеиной маске лица застыло непонятное отсутствующее выражение —

Тёмный лорд лежал бездыханным, сражённый собственным проклятием, а Гарри стоял, сжимая обе палочки, и не отрывал глаз от его пустой оболочки.

Секунда трепетной тишины, миг потрясения, и вокруг Гарри поднялась

суматоха: воздух сотрясали крики, радостные возгласы и восклицания зрителей.

Оконные стёкла пылали, отражая яркие лучи взошедшего солнца. К Гарри бросились

люди, и первыми до него добрались Рон и Эрмиона — они стискивали его в объятиях

и во всё горло выкрикивали что-то невразумительное. Затем подоспели Джинни, Невилл и Луна, после них — семья Висли, Хагрид, Кингсли, Мак-Гонагалл, Флитвик и

Росток. Гарри не мог разобрать ни единого слова из того, что ему кричали, не мог

понять, кто его хватает, тащит, пытается хоть как-то обнять. Сотни людей

напирали сзади, норовя прикоснуться к Мальчику-Который-Уцелел, благодаря

которому всё наконец окончилось…

Солнце медленно, но верно поднималось над Хогвартсом, и залитый светом

Большой зал кипел жизнью. Ликование и скорбь, печаль и радость — Гарри был

неотъемлемой частью всего этого. Люди хотели видеть его рядом с собой, свой

символ, своего вождя, спасителя и наставника, и никому, казалось, и в голову не

приходило, что невыспавшийся Гарри жаждет внимания отнюдь не многих. Юноша

вынужден был беседовать с потерявшими родных: хлопать их по плечу, лицезреть

слёзы, принимать благодарности. Он выслушивал новости, которые на протяжении

всего утра стекались со всех концов Англии: и про то, что по всей стране жертвы

Империуса приходят в себя, и про то, как разыскивают и арестовывают пытающихся

сбежать Пожирателей смерти, и про то, что невинных как раз в это время

освобождают из Азкабана; и про то, что Кингсли Кандалболт назначен временным

Министром магии…

Тело Волдеморта вынесли из Большого зала и уложили в другой комнате, подальше от тел Фреда, Тонкс, Лупина, Колина Криви и полусотни остальных бойцов, отдавших свою жизнь в битве с ним. Мак-Гонагалл вернула на место столы

колледжей, но теперь никто не стремился усесться со своими, все перемешались —

учителя и ученики, привидения и родители, кентавры и домашние эльфы. В углу

лежал, приходя в себя, Флоренц, в разбитое окно заглядывал Гроуп, и люди бросали

еду прямо в его смеющийся рот. Спустя некоторое время, совсем измучившись и

вымотавшись, Гарри обнаружил, что сидит на скамейке рядом с Луной.

— На твоём месте я бы где-нибудь отдохнула в тишине и покое, — заметила

она. — Да я бы с радостью… — вздохнул Гарри.

— Я их всех отвлеку, — пообещала Луна. — Лезь под плащ.

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») 321

Не успел он слова сказать, как она воскликнула: — Смотрите-смотрите!

Болтудесник! — и ткнула пальцем в окно.

Пока все крутили головами, Гарри незаметно накинул на себя плащ и поднялся

с места. Теперь он мог беспрепятственно пройти через Зал. Через два стола от

себя он отыскал глазами Джинни, прильнувшую к материнскому плечу. Позже у них

будет время поговорить: часы, дни или даже годы. Затем он разглядел и Невилла; окружённый толпой восторженных почитателей, тот ел, положив меч Гриффиндора

рядом с тарелкой. Пробираясь между столами, Гарри заметил Малфоев: они стояли

тесной кучкой, словно не были уверены, стоит ли им здесь оставаться, но никто не

обращал на них внимания. Повсюду ликовали воссоединившиеся семьи. Наконец Гарри

увидел тех двоих, кого хотел найти больше всего.

— Это я, — шепнул он, склонившись к друзьям. — Айда со мной?

Рон и Эрмиона тут же поднялись и вместе с Гарри поспешили к выходу из

Большого зала.

Из мраморных ступеней были выбиты большие куски, часть перил

отсутствовала, на каждом шагу попадались пятна крови и кучи каменных

обломков. Где-то в отдалении Пивз летал по коридорам и распевал победную песенку

собственного сочинения:

- Всех разбили одним махом:

Поттер драться не дурак!

Волдик-Молдик скис от страха -

Будем праздновать! Ура!

— Впечатляюще передаёт размах и трагедию, правда? — съязвил Рон, открывая

дверь и пропуская Гарри и Эрмиону.

Счастье ещё придёт, подумал Гарри, но покамест его предчувствие приглушено

усталостью, да и потеря Фреда, Лупина и Тонкс отдавалась в нём настоящей болью

каждые несколько шагов. И ещё сильнее ощущались колоссальное облегчение и

зверское желание отоспаться. Однако прежде всего он задолжал объяснение Рону и

Эрмионе, которые сопровождали его столь долгое время и которые заслуживали

правды. Он во всех подробностях описал им всё, что увидел в думоотводе, и всё, что произошло в лесу. Не успели друзья разахаться-разохаться, как выяснилось, что ноги привели их туда, куда они все, не сговариваясь, и направлялись.

Со времени их последней встречи горгулью, охранявшую вход в кабинет

директора, явно кто-то приложил со всего маху: она стояла слегка накренившись и

смотрела так, словно получила лёгкое сотрясение мозга. Гарри засомневался, сможет ли она отныне понимать пароли.

— Вы позволите пройти? — поинтересовался он.

— Можно без церемоний, — вздохнула статуя.

Друзья перелезли через неё и оказались на винтовой каменной лестнице, которая, будто эскалатор, медленно подняла их наверх. Оказавшись наверху, Гарри

толкнул дверь, и она раскрылась.

Он успел лишь бросить взгляд на каменный Думоотвод, стоявший там, где он

его оставил, и через мгновение юношу оглушил невероятный шум. Гарри вскрикнул: в

голову ему полезли всякие ужасы вроде проклятий, возвращения Пожирателей смерти

и возрождения Волдеморта…

Но это были бурные овации. Директора и директрисы Хогвартса рукоплескали

ему со всех портретов; они махали шляпами и иногда даже париками, пожимали друг

другу руки через рамы и подпрыгивали в своих креслах. Дилис Дервент, не

стесняясь, всхлипывала, Декстер Фортескью размахивал слуховым рожком, а Финеас

Найджелус кричал высоким пронзительным голосом: «Заметьте, Слитерин тоже сыграл

свою роль! Пусть его вклад не будет забыт!»

Но юноша не отрывал глаз от одного-единственного человека. Тот стоял на

самом большом портрете, висевшем за директорским креслом; слёзы стекали из-под

его очков-полумесяцев на длинную седую бороду, а гордость и благодарность, исходившие от бывшего директора, были для души Гарри таким же бальзамом, как и

песня феникса.

Наконец юноша поднял руки; портреты тут же почтительно притихли, сияя

улыбками и вытирая слёзы, и приготовились слушать. Он, однако, обратился к

Дамблдору, очень тщательно подбирая каждое слово. Каким бы измотанным он ни был, 322

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») как бы ни слезились от усталости его глаза, он обязан сделать ещё одно, последнее усилие и получить последний совет.

— Я потерял то, что хранилось в снитче, — начал он, — обронил где-то в

лесу. Не знаю, где именно, но опять искать это не собираюсь. Не возражаете?

— Разумеется, нет, мой дорогой мальчик, — ответил Дамблдор. Остальные

портреты смотрели озадаченно и с любопытством. — Мудрое и храброе решение, но

меньшего я от тебя и не ожидал. Известно ли кому-нибудь, где он упал?

— Никому.

Дамблдор удовлетворённо кивнул.

— Впрочем, подарок Игнотуса я сохраню, — продолжил Гарри, и Дамблдор

просиял.

— Ну конечно, Гарри, он твой навечно, пока ты его не передашь!

— И вот ещё что.

Гарри протянул Старшую палочку, и Рон и Эрмиона уставились на неё с

благоговением, которое не понравилось Гарри даже в его одурманенном недосыпом

состоянии.

— Мне она не нужна, — произнёс он.

— Чего? — воскликнул Рон. — С катушек съехал?

— Я знаю, она чуть ли не всё может, — устало заметил Гарри. — Но со своей

я был счастливее. А потому…

Он покопался в висящем на шее мешочке и выудил оттуда два обломка палочки

из остролиста, всё ещё соединённые тончайшей жилкой пера феникса. Эрмиона

говорила, что она, дескать, «восстановлению не подлежит», что поломка слишком

серьёзная. Гарри же знал одно: если и это не поможет, то уже ничто не поможет.

Он положил сломанную палочку на директорский стол, коснулся её кончиком

Старшей палочки и произнёс:

— Реставрито.

Обломки на глазах срослись, палочка брызнула красными искрами, и Гарри

понял: получилось. Он поднял свою палочку из остролиста и пера феникса и ощутил

внезапное тепло в пальцах, словно рука и палочка были рады своему воссоединению.

— Я верну Старшую палочку туда, откуда её взяли, — сообщил он Дамблдору, наблюдавшему за ним с огромной любовью и восхищением. — Там она и останется.

Если я умру от старости, как Игнотус, она ведь лишится силы, верно? Последний её

повелитель не будет побеждён. Это станет её концом.

Дамблдор кивнул. Они улыбнулись друг другу.

— Уверен? — спросил Рон, глядя на Старшую палочку; слабая нотка искушения

проскользнула в его голосе.

— Думаю, Гарри прав, — тихо согласилась Эрмиона.

— От этой палочки больше проблем, чем пользы, — заметил Гарри. — И, откровенно говоря, — он отвернулся от портретов, думая только о кровати с

пологом, ожидающей его в Гриффиндорской башне: принесёт ли Хрычер туда

бутерброд? — мне проблем хватит на всю жизнь.

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») 323

Эпилог. Прошло девятнадцать лет

Осень в тот год, казалось, наступила неожиданно. Утро первого сентября

выдалось золотым и хрустящим, как яблоко. Небольшая семья вприпрыжку шла через

грохочущую улицу к огромному закопчённому вокзалу. Выхлопы автомобилей и дыхание

пешеходов искрились в морозном воздухе, как паутинки. На самом верху гружёных

тележек, которые толкали родители, дребезжали две большие клетки с негодующе

ухавшими совами. Хнычущая рыжеволосая девочка семенила за братьями, цепляясь за

руку отца.

— Осталось недолго, скоро и ты уедешь, — пообещал ей Гарри.

— Два года, — фыркнула Лили. — Я хочу сейчас!

Пока семья прокладывала путь через толпу к барьеру между девятой и десятой

платформами, окружающие с любопытством глазели на сов. До Гарри через окружающий

шум донёсся голос Албуса — сыновья возобновили спор, начатый в машине:

— А вот и нет! Я не попаду в Слитерин!

— Джеймс, хватит! — возмутилась Джинни.

— Я только сказал, что он может попасть, — уточнил Джеймс, с ухмылкой

поглядывая на Албуса. — Что в этом плохого? Он может попасть в Сли…

Джеймс поймал взгляд матери и замолчал. Пять Поттеров подошли к барьеру.

Глянув с некоторым вызовом через плечо на младшего брата, Джеймс выхватил у

матери тележку и сорвался с места. Через мгновение он исчез.

— Вы же будете мне писать, правда? — немедленно спросил родителей Албус, воспользовавшись минутным отсутствием Джеймса.

— Каждый день, если хочешь, — подтвердила Джинни.

— Не надо каждый день, — быстро уточнил Албус. — Джеймс говорит, большинство ребят получает письма из дома примерно раз в месяц.

— В прошлом году мы писали Джеймсу три раза в неделю, — сказала Джинни.

— И не вздумай верить всему, что он рассказывает тебе о Хогвартсе, —

вставил Гарри. — Твой брат любит пошутить.

Бок о бок они толкали вперёд вторую тележку, набирая скорость. У самого

барьера Албус вздрогнул, но столкновения не произошло. Вместо этого перед семьёй

появилась платформа девять и три четверти, вся в облаках белого пара от алого

Хогвартс-экспресса. В тумане, уже поглотившем Джеймса, толпились расплывчатые

фигуры.

— Где они? — спросил Албус, озабоченно вглядываясь в проплывающие мимо

нечёткие силуэты.

— Найдём, — заверила Джинни.

Но пар был густым, и разглядеть лица оказалось не так-то просто.

Голоса, отделённые от хозяев, звучали неестественно громко. Гарри

показалось, что он слышит, как Перси шумно излагает правила полётов на мётлах, и

его весьма порадовал повод не останавливаться и не здороваться.

— Кажется, вон они, Ал, — внезапно сказала Джинни.

В тумане обрисовались фигуры четырёх человек у последнего вагона. Гарри, Джинни, Лили и Албус смогли отчётливо различить их лица только приблизившись

вплотную.

— Привет, — с очевидным и безмерным облегчением поздоровался Албус.

Роза, которая уже натянула новёхонькую хогвартскую мантию, просияла в

ответ.— Успешно припарковались, а? — спросил Рон у Гарри. — Я справился. Эрмиона

не верила, что я смогу сдать на маггловские права, ведь так же? Думала, мне

придётся Запутать экзаменатора.

— Ничего подобного, — возмутилась Эрмиона. — Я всецело в тебя верила.

— А я и на самом деле Запутал его, — прошептал Рон Гарри, когда они вместе

заносили чемодан и сову Албуса в поезд. — Всего-то забыл посмотреть в зеркало

заднего вида! Согласись, я могу использовать заклинание Сверхчувствительности, чтобы не оглядываться.

Вернувшись на платформу, они обнаружили, что Лили и Хьюго, младший брат

Розы, оживлённо спорят, в какой колледж их распределят, когда они в конце концов

отправятся в Ховартс.

324

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод»)

— Не попадёшь в Гриффиндор — лишим наследства, — пообещал Рон, — но мы не

давим, не думай.

— Рон!

Лили и Хьюго засмеялись, но Албус и Роза смотрели мрачно.

— Он шутит! — заверили Эрмиона и Джинни, однако Рон уже отвлёкся. Поймав

взгляд Гарри, он украдкой кивнул на кого-то ярдах в пятидесяти. Клубы пара на

мгновение разошлись, и силуэты трёх человек чётко прорисовались в изменчивой

дымке.

— Погляди, кто пришёл.

Это был Драко Малфой в тёмном плаще, застёгнутом под самым горлом; рядом с

ним стояли жена и сын. Его волосы поредели и острый подбородок стал казаться ещё

заметнее. Новый мальчик походил на отца не меньше, чем Албус — на Гарри. Драко

заметил, что Гарри, Рон, Эрмиона и Джинни смотрят на него, сухо кивнул и вновь

отвернулся.

— А это, стало быть, юный Скорпиус, — прошептал Рон. — Смотри, чтоб все

контрольные писала лучше него, Рози. К счастью, ты унаследовала материнские

мозги.— Рон, ради бога, — сказала Эрмиона сурово, но в то же время весело, — не

пытайся настроить их друг против друга ещё до начала учёбы!

— Ты права, извини, — покаялся Рон, однако не смог удержаться и тут же

добавил: — И всё же, не слишком-то водись с ним, Рози. Дедушка Висли никогда тебе

не простит, если выйдешь замуж за чистокровку.

— Эй!

Вернулся Джеймс. Он избавился от чемодана, совы и тележки и явно горел

желанием поделиться новостями.

— Там Тедди, — пропыхтел он, тыкая пальцем назад, в клубы дыма. — Я только

что его видел! И знаете, что он делает? Целуется с Виктуар!

Он уставился на взрослых, явно разочарованный их равнодушием.

— Наш Тедди! Тедди Лупин! Целуется с нашей Виктуар! Нашей кузиной! И я

спросил Тедди, что это он делает…

— Ты помешал им? — спросила Джинни. — Ну прямо как Рон…

— …и он заявил, что приехал проводить её! А потом сказал мне, чтобы я

убирался. Он с ней целуется! — добавил Джеймс, словно переживал, что его толком

не поняли.

— Ой, если они поженятся, вот было бы здорово! — восторженно прошептала

Лили. — Тогда бы Тедди стал настоящим членом нашей семьи!

— Да он и так обедает у нас четыре раза в неделю, — заметил Гарри. — Может, просто предложить ему переехать к нам, и дело с концом?

— Точно! — с энтузиазмом согласился Джеймс. — Я могу пожить с Алом… а свою

комнату отдать Тедди!

— Нет уж, — отрезал Гарри, — вы с Алом будете жить в одной комнате, только

когда я захочу разнести дом.

Он поглядел на старые потёртые часы, которые когда-то принадлежали Фабиану

Преветту.

— Уже почти одиннадцать, садитесь-ка вы в поезд.

— Не забудь поцеловать за нас Невилла! — наказала Джинни Джеймсу, обнимая

его. — Мам! Я не могу поцеловать профессора!

— Но ты же знаешь Невилла…

Джеймс закатил глаза.

— Дома — да, но в школе он профессор Лонгботтом, правильно? Я не могу

прийти на Травоведение и поцеловать профессора…

Качая головой при мысли о материнской глупости, он дал выход чувствам, сделав вид, что примеривается пнуть Албуса.

— Увидимся, Ал. Остерегайся фестралов.

— А разве они не невидимы? Ты сказал, что они невидимые! — но Джеймс лишь

рассмеялся, позволил матери поцеловать себя, порывисто обнял отца и запрыгнул в

быстро заполняющийся поезд. Родители увидели, как он, помахав рукой на прощанье, убегает по коридору искать своих друзей.

Дж.Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» («Народный перевод») 325

— Фестралов нечего опасаться, — успокоил Гарри Албуса. — Это благородные

создания и совсем не страшные. В любом случае, ты не поедешь в школу в карете, вас отвезут в лодках.

Джинни на прощание поцеловала Албуса.

— Увидимся на Рождество.

— Пока, Ал, — сказал Гарри, когда сын обнял его. — Не забудь, Хагрид

пригласил тебя на чай в следующую пятницу. Не дразни Пивза. Не ввязывайся в

дуэли, пока не научишься сражаться. И не давай Джеймсу себя доводить.

— А что если я попаду в Слитерин?

Шёпот был слышен только отцу, и Гарри понял, что лишь миг расставания

заставил Албуса показать, каким глубоким и искренним был его страх.

Гарри опустился на корточки и заглянул сыну в лицо снизу вверх. Албус, единственный из трёх детей Гарри, унаследовал глаза Лили.

— Албус Северус, — тихий голос Гарри услышали только сын и Джинни, но она

тактично отвернулась и замахала уже севшей в поезд Розе, — тебя назвали в честь

двух директоров Хогвартса. Один из них был слитеринцем, и это был, наверное, самый храбрый человек, какого я знал.

— А если…

— …значит, колледж Слитерин приобретёт блестящего ученика, верно? Нам всё

равно, Ал. Но если тебе — нет, то сможешь выбрать Гриффиндор, а не Слитерин.

Сортировочная Шляпа учтёт твоё мнение.

— Серьёзно?

— Моё учла, — сообщил Гарри.

Он никогда не рассказывал об этом детям и теперь наблюдал удивление на лице

Албуса. Но двери уже хлопали по всему алому поезду, едва различимые во мгле

родители протискивались вперёд для прощальных поцелуев и последних напутствий.

Албус запрыгнул в вагон, и Джинни закрыла за ним дверь.

Студенты высовывались из ближайших окон. Гарри показалось, что на него

смотрит множество лиц — как из поезда, так и с платформы.

— Чего они пялятся? — спросил Албус; они с Розой вытянули шеи, разглядывая

остальных учеников.

— Не переживай, — успокоил Рон. — Это они на меня пялятся, я жутко

знаменит.

Албус, Роза, Хьюго и Лили засмеялись. Поезд тронулся, и Гарри пошёл рядом с

ним, глядя в худое лицо сына, уже пылающее от волнения. Гарри было немного горько

смотреть, как сын удаляется от него, но он улыбался и махал Албусу…

Последний завиток дыма растаял в осеннем воздухе. Поезд скрылся за

поворотом.

Рука Гарри все ещё была поднята в прощальном жесте.

— С ним всё будет хорошо, — прошептала Джинни.

Гарри посмотрел на неё, рассеянно опустил руку и коснулся шрама в форме

молнии на лбу.

— Да, я знаю.

Шрам не беспокоил Гарри вот уже девятнадцать лет. Всё было хорошо.

Document Outline

��

��>A2OI5=85

��;020

��;020

��;020

��;020

��;020

��;020

��;020

��;020

��;020

��;020

��;020

��;020

��;020

��;020

��;020

��;020

��;020

��;020

��;020

��;020

��;020

��;020

��;020

��;020

��;020

��;020

��;020

��;020

��;020

��;020

��;020

��;020

��;020

��;020

��;020

��;020

��-?8;>3

Content

�������������� ���������������� ���������� ������������ �� �������� ������������