Рекс Стаут

Снова убивать

Rex Todhunter Stout

The Rubber Band

© Rex Stout, 1936

© Издание на русском языке, перевод на русский язык, оформление. ЗАО «Торгово-издательский дом «Амфора», 2014

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

Глава первая

Я зевнул и отбросил в сторону воскресное приложение «Санди таймс». Повернулся к Ниро Вульфу и снова зевнул.

– Этот тип, С. Дж. Вулф, случайно, не ваш родственник?

Вульф, не удостоив меня вниманием, метнул дротик и попал в трефового валета. Я не сдавался:

– Судя по тому, что фамилия у него пишется не так, как ваша, разумеется, нет. А спросил я, потому что у меня мелькнула идея. Хорошо бы он тиснул в «Таймс» статейку о вас, с вашей фотографией. Уж вам-то точно есть о чем рассказать.

Я помолчал, ухмыльнувшись, потому что представил себе этот снимок: Вульф во всю свою величину, и еще раз ухмыльнулся, когда он, хрюкнув, наклонился за дротиком.

Я не отступал:

– Реклама была бы высший класс! Эверест! Этот парень берется писать только о самых-самых. Я его давно читаю. У него то Эйнштейн, то Бейб Рут, то принц Уэльский, то очередной президент Соединенных Штатов («О, не могли бы вы немного рассказать нам про Белый дом?»), то король Сиама и так далее. Он у кого попало интервью не берет. Значит, вы ему подойдете. Я серьезно. Круг знакомых у нас большой, так что наверняка найдется кто-нибудь, чтобы подбросить ему эту мыслишку.

Вульф по-прежнему не обращал на меня внимания, но другого я и не ждал, потому что он не закончил. Недавно ему вдруг стукнуло в голову, что у него есть лишний вес, – с моей точки зрения, это примерно то же самое, как если бы вдруг Атлантический океан решил, будто у него есть лишняя вода, – и с тех пор включил в расписание еще один пункт. Заставить Вульфа выйти из дома могли бы только бомбежка или землетрясение, так что двигался он, лишь когда поднимался к своим орхидеям, по утрам с девяти до одиннадцати и днем с четырех до шести, а там негде устраивать прыжки с шестом. Но, красоты и здоровья ради, Вульф все же придумал для себя тренажер. И выделил на него время – с трех сорока пяти до четырех. «Тренажером» была доска с пробковым покрытием, на которой был нарисован большой круг, разделенный на двадцать шесть секторов, и еще малый внутренний круг, очерченный тонкой проволокой, с малыми секторами. Таким образом, большой круг состоял из пятидесяти двух секторов. В каждом красовалось изображение карты, а в центре, где «бычий глаз», – джокер. К доске прилагался комплект дротиков – маленьких, симпатичных, сделанных из дерева, с легким оперением и металлическим острием, длиной примерно в четыре дюйма и весом не больше двух унций. Идея состояла в том, чтобы не просто попасть в мишень, которая у нас висела на расстоянии пятнадцати футов, а за пять бросков выбить покерную взятку с джокером. И Вульф теперь каждый день вставал, бросал, шел, вынимал дротики. Снова бросал, вставал…

Безусловно, занятие было увлекательное. Я хочу сказать, что эта игра прекрасно подошла бы для дошкольниц, но ни один уважающий себя парень старше полугода не стал бы тратить время на подобную ерунду. Единственная причина, почему я здесь подробно рассказываю о дротиках, заключается в том, что с них началось дело, которым занялся Ниро Вульф, причем дело, связанное с убийством, и не с одним, так что мне в любом случае пришлось бы о них вспомнить. Никуда не денешься. Впрочем, от покерных дротиков Вульфа никто не пострадал, если не считать меня. Я за два месяца проиграл восемьдесят пять баксов то на джокере, то на двойках. Но дело не в том, что Вульф играл лучше, ему просто везло.

Так или иначе, с тех пор, как Вульф решил, что чересчур растолстел, он метал дротики ежедневно. Причем называл их копьями. Я, когда обнаружил, что скоро мои потери будут исчисляться трехзначными цифрами, решил оставить эти забавы, о чем сообщил ему строгим тоном, сказав, что врач нашел у меня синдром спортивного сердца. Дальше Вульф продолжал упражняться один, и в то воскресенье, о котором я веду речь, взял в одной взятке два джокера.

Я продолжал:

– Это был бы хороший ход. Вы ему подошли бы. Сами же говорите, что вы гений. Клиенты бы новые появились. Взяли бы себе постоянных помощников…

У Вульфа дрогнула рука, дротик подлетел к моим ногам. Вульф повернулся ко мне. Я знал, чего он от меня хочет, знал, что он терпеть не может наклоняться, но наклоны были самой полезной составляющей его упражнений, и я решил: пусть упражняется. Я не пошевелился. Вульф посмотрел на меня в упор:

– Я читал мистера Вулфа. С точки зрения стиля его статьи безупречны.

Этот сукин сын пытался заставить меня поднять его дротик, притворяясь, будто меня слушал. Ладно, подумал я тогда про себя, ладно, но ты мне за это заплатишь, сейчас посмотрим, на сколько тебя хватит. Я поднял с пола журнал, нашел статью Вулфа и пробежался по ней глазами.

– Одна из лучших его статей. Не читали? Про британского посланника, который прибыл из-за океана… Погодите… Та-ак, что тут у нас…

Я нашел место и громко прочел вслух:

– «Неясно, имеет ли маркиз Клайверс полномочия обсуждать соглашение о присутствии сухопутных и военно-морских сил на Дальнем Востоке. Известно лишь, что он намерен обозначить список вопросов о сферах экономического влияния. По этой причине – после недельного пребывания в Вашингтоне, где он вел переговоры с министром иностранных дел, а также с министром торговли, – он прибыл в Нью-Йорк для консультаций с ведущими представителями промышленности и финансов. В наших правительственных кругах все яснее осознают тот факт, что единственной более или менее надежной основой мира на Востоке может стать устранение существующих ныне экономических разногласий».

Я поднял глаза на Вульфа:

– Ясно? Дележка сфер экономического влияния. Тем же занимались Аль Капоне с Голландцем Шульцем. Посмотрим, куда нас на этот раз заведет устранение экономических разногласий.

Вульф в ответ кивнул:

– Спасибо, Арчи. Большое спасибо за то, что ты все объяснил. А теперь, если не возражаешь…

Я не дал ему договорить:

– Погодите, это не все. Дальше еще интересней.

И снова обратился к статье:

– Судя по фотографии, этот тип привык, чтобы ему подчинялись. Похож на старшего парикмахера или официанта… что-то в этом роде. Дальше тут написано: отлично разбирается в вопросах сфер и влияний… о его военных подвигах… командовал бригадой, был четырежды удостоен награды… из старинного рода… Весь в побрякушках, ну просто манекен в универмаге… Итак, гип-гип ура, джентльмены, поднимем тост за его величество. Как видите, сэр, я сократил…

– Да, Арчи. Спасибо, – мрачно ответил Вульф.

Я перевел дыхание.

– Не за что. Самая интересная часть статьи – где говорится про его характер и личную жизнь. Лорд Клайверс – прекрасный садовник. Вывел собственный сорт роз! По крайней мере, тут так написано… Впрочем, слишком длинно… Дальше вот что: «Хотя было бы преувеличением назвать маркиза человеком эксцентричным, по характеру он во многом не соответствует общепринятому облику британского пэра. Возможно, отчасти по той причине, что в молодости – сейчас ему шестьдесят четыре года – лорд Клайверс много лет провел в Австралии, в Южной Америке и на западе Соединенных Штатов, куда приезжал в разном качестве… Он племянник девятого маркиза Клайверса, от которого унаследовал свой титул в 1905 году после трагического происшествия у африканского побережья, когда потерпела крушение „Ротания“ и, в числе многих других пассажиров судна, погибли его дядя и оба его сына. Так или иначе, маркиз Клайверс выдающаяся личность, а все его „идиосинкразии“, как он их называет, являются лишь отличительными особенностями его характера… Он никогда не участвовал в охоте ни на зверей, ни на птиц, хотя у него лучшие охотничьи угодья в Шотландии и он отлично стреляет из револьвера, который всегда при нем. Владелец прекрасных конюшен, он больше пятнадцати лет не садился в седло. Он не признает пятичасового чая, что в Англии считается чуть ли не государственной изменой. Он ни разу в жизни не посещал крикетные матчи. В гараже у него десяток автомобилей, но сам он машину не водит. Он отлично играет в покер и приохотил к этой игре небольшой круг своих друзей. Он страстный поклонник крокета и терпеть не может гольф, который называет „разрушителем социальных устоев“ и держит в своем имении в Поукендаме повара-американца, потому что тот лучше всех умеет печь тыквенный пирог. Во время своих частых поездок на континент повара он берет с собой…»

Продолжать дальше не имело смысла, и я остановился. Вульф стоял слушал, глаза у него постепенно превращались в щелочки, и вдруг он разжал кулак, дротики покатились по полу, а Вульф, не говоря ни слова, вышел из комнаты. Мне было слышно, как он протопал по нашей прихожей, вошел в лифт и хлопнул дверью. Разумеется, ему было пора в оранжерею, потому что часы показывали ровно четыре.

Я мог бы оставить дротики на полу, чтобы их убрал Фриц, но мне не хотелось, подобно Вульфу, впадать в детство. Потому я выдрал из журнала страницу с фотографией, на которой был снят маркиз Клайверс, прикрепил к мишени, собрал дротики, отошел на пятнадцать шагов и принялся их бросать. Один раз попал маркизу в нос, другой – в левый глаз, два – в горло, а в последний – промазал. Но маркиз и так уже был отлично пришпилен. Так что я похвалил себя за результат и, взяв шляпу, отправился в киношку, даже не подозревая, что пройдет совсем немного времени и этот маркиз подаст нам пример стрельбы куда более меткой, причем по мишени куда более серьезной, чем журнальная страница, а информация, которая в ней содержалась, пригодится Ниро Вульфу, когда тот неожиданно для себя возьмется за дело, связанное с убийством.

Глава вторая

На следующий день, понедельник 7 октября, у меня были записаны две встречи. Ни одна не сулила ни выгод, ни радостей. Первая встреча была назначена на пятнадцать тридцать. Нас собирался посетить Энтони Д. Перри, магнат, генеральный директор банка «Метрополитен траст», где мы и сами держали счета, президент корпорации «Сиборд продактс» – одной из тех непонятных компаний с оборотом этак в миллиард долларов в год, которые занимают в гигантских небоскребах этажей шесть, зарабатывая на всякой ерунде, вроде продажи соевых бобов, толченой арахисовой скорлупы или оленьих копыт. Как я уже сказал, Энтони Д. Перри был магнат. Его избирали в президиумы, он входил в городской совет, и так далее и тому подобное. Он и раньше уже обращался к Вульфу пару раз, но исключительно по мелочам. Что ему понадобилось на этот раз, мы понятия не имели; он позвонил и просто попросил о встрече, ничего не объясняя.

Вторую встречу я назначил на шесть. Этот посетитель был не совсем обычный, но нас этим было не удивить. Вернее, не посетитель, а посетительница. Она позвонила в субботу утром 5-го октября и сказала, что хочет встретиться с Ниро Вульфом. Я ответил: о’кей, приходите. Она поблагодарила, но уточнила, что хочет прийти не одна, а с человеком, который приедет не раньше утра понедельника, а она в понедельник работает, потому они смогут только в пять тридцать. Я сказал: нет, в пять тридцать не подойдет, тогда, значит, в шесть, и взялся за карандаш, чтобы записать имя. Но она назваться не пожелала. Заявила, что, когда придет, тогда и представится, что они будут ровно в шесть и что все это очень важно. Не буду утверждать, что разговор этот привел меня в восторг, но, тем не менее, я записал время встречи в надежде, что она не передумает, потому что мне нравился голос и захотелось увидеть, как его обладательница выглядит во плоти.

Энтони Д. Перри явился ровно в три тридцать. Фриц открыл дверь и проводил в кабинет. Вульф сидел за столом и пил пиво. Я ожидал в своем углу, надеясь, что Перри поручит нам выследить какого-нибудь очередного конкурента, которого подозревает в нечестной игре, и это, как я считал, было бы вовсе неплохо. Но он пришел с делом другого рода, хотя тоже отнюдь не из разряда тех, от которых приходишь в восторг и кровь кипит в жилах. Для начала он поинтересовался, как наше здоровье (в том числе и мое, поскольку был демократичен), вежливо порасспрашивал об орхидеях, а потом придвинул стул к столу и улыбнулся Вульфу улыбкой, какой один деловой человек улыбается другому деловому человеку.

– Мистер Вульф я не стал просить вас ко мне приехать, а приехал сам по двум причинам. Во-первых, я знаю, насколько вы не любите выходить из дома, а, во-вторых, дело, которое меня к вам привело, весьма личного свойства.

Вульф кивнул:

– Причины, сэр, обе уважительные. В чем же состоит ваше дело?

– Оно, как я сказал, личного свойства.

Перри прокашлялся, бросив в мою сторону взгляд, потому что я открыл блокнот.

– Полагаю, мистер…

– Гудвин. – Вульф налил себе еще стакан пива. – Благоразумие мистера Гудвина поистине не имеет границ. Он умеет хранить чужие тайны.

– Отлично. Я хочу поручить вам провести для меня одно деликатное расследование, которое потребует большой осторожности. Оно связано с очень неприятной ситуацией, возникшей у нас в правлении корпорации.

Перри еще раз прокашлялся.

– Обстоятельства сложились таким образом, что, если мы ничего не предпримем, одна молодая особа, из числа наших сотрудниц, может несправедливо пострадать.

Он умолк.

Вульф сказал:

– Мистер Перри. Вы глава корпорации, и вы наводите в ней порядок… или я ошибаюсь?

Перри улыбнулся.

– Не все и не всегда зависит от меня. Если там у меня и монархия, то она в лучшем случае конституционная. Позвольте, я объясню, в чем дело. Правление нашей корпорации находится на тридцать втором этаже здания «Сиборд продактс». На этом этаже у нас тридцать кабинетов: для членов правления, администрации, руководителей отделов и так далее. В прошлую пятницу один из директоров положил в свой стол довольно крупную сумму, которая исчезла при обстоятельствах, будто бы указывающих на то, что деньги взяла… та самая молодая особа, о которой я упомянул. Мне стало об этом известно только утром в субботу. Сей директор потребовал от меня немедленных действий, но я не могу поверить в виновность этой сотрудницы. Она всегда была… Мне всегда казалось, что она заслуживает доверия. Пусть на первый взгляд и это выглядит будто… – Он остановился.

Вульф спросил:

– Вы хотите, чтобы мы выяснили, кто это сделал?

– Да. Разумеется. Именно этого я и хочу. – Перри снова прочистил горло. – Однако еще я хочу, чтобы вы приняли во внимание ее давнюю репутацию и заслуги перед компанией. И просил бы во время беседы с мистером Мьюром дать ему понять, что вам поручено расследовать это дело на тех же основаниях, что и любое происшествие подобного рода. Кроме того, я просил бы отчеты о ходе расследования присылать лично мне.

– Понятно. – Вульф посидел, прикрыв глаза. – Слишком сложно… Мне хотелось бы избежать недопонимания. Давайте сразу внесем ясность. В наши обязанности не входит поиск доказательств виновности вашей служащей. Равно как и доказательств ее невиновности. Вы лишь хотите узнать, что произошло на самом деле.

– Именно. – Перри улыбнулся. – Но я надеюсь, что она в самом деле не брала этих денег.

– Возможно, и так. Кто будет нашим нанимателем? Корпорация?

– Э-э… Я не подумал. Думаю, да, корпорация. Так будет лучше всего.

– Понятно.

Вульф повернулся ко мне:

– Арчи, прошу.

Он откинулся в кресле, сложил руки на животе и закрыл глаза. Уступив сцену мне с моим блокнотом.

– Сначала о деньгах, мистер Перри. Сколько их было?

– Тридцать тысяч. В стодолларовых купюрах.

– Ничего себе. Зарплата сотрудников?

– Нет. – Перри заколебался. – Впрочем, да, можно и так назвать.

– Лучше скажите точно.

– Это необходимо?

– Нет. Но лучше знать. Чем больше знаешь, тем меньше приходится выяснять.

– Ладно… Поскольку мы уже условились, что дело строго конфиденциальное… Вам, разумеется, известно, что, в связи с некоторыми особенностями нашего бизнеса, в определенных странах у нас есть определенные привилегии. И там, в этих странах, для совершения сделок нам требуются наличные.

– Ясно. Значит, мистер Мьюр, о котором вы говорили, ваш кассир, так?

– Мистер Рэмзи Мьюр – вице-президент корпорации. Обычно он ведет подобные переговоры. В этот раз, в пятницу, он должен был встретиться с джентльменом из Вашингтона. Но джентльмен опоздал на поезд, после чего позвонил и сказал, что не нужно его встречать, он приедет к нам в три тридцать. Так он и сделал. Когда их беседа подходила к концу, мистер Мьюр открыл ящик, чтобы достать деньги, но денег там не оказалось. Мистер Мьюр попал в крайне неловкое положение.

– Да уж. Когда он их туда положил?

Перри не успел ответить. Вульф в своем кресле выпрямился, потом встал. И сказал, глядя на Перри сверху вниз:

– Прошу меня простить, сэр. В это время я должен уже идти выполнять упражнения, которые мне прописал врач, после чего поднимусь в оранжерею. Если это доставит вам удовольствие, то, когда вы закончите, мистер Гудвин проводит вас ко мне. Буду рад.

На полпути к двери он обернулся:

– На мой взгляд, было бы целесообразно, если бы, прежде чем мы примем решение, мистер Гудвин предпринял небольшое предварительное расследование. Возможно даже, ему удалось бы что-нибудь прояснить. Всего хорошего, сэр.

Вульф вышел из кабинета. Покерную мишень из-за назначенных встреч заранее перевесили к нему в спальню.

– Осторожный человек. – Перри мне улыбнулся, но на щеках у него проступили красные пятна. – Разумеется, с его репутацией он может себе это позволить.

Я смотрел на пятна, становившиеся все ярче.

Я сказал:

– Ну да. Так когда он их туда положил?

– Что? Ах да, конечно. Деньги из банка были доставлены утром, и тогда же мистер Мьюр положил их к себе в ящик стола, но и когда он вернулся после несостоявшейся встречи, около трех часов, они были на месте. В пять тридцать их там не оказалось.

– Находился ли он в своем кабинете все это время?

– Нет, конечно. Он выходил не раз. Минут двадцать он пробыл у меня. Один раз вышел в туалет. С четырех до почти четырех сорока находился в конференц-зале, где он и мистер Сэведж, наш консультант по внешним связям, проводили совещание с главами отделов.

– Был ли ящик заперт?

– Нет.

– Тогда деньги мог взять кто угодно.

Перри покачал головой:

– У нас у дверей сидит сотрудница отдела кадров, которой видно весь коридор. Ее работа и состоит в том, чтобы следить, кто где находится, и направлять новичков на интервью. Она видела, кто входил в кабинет мистера Мьюра и когда.

– И кто же?

– Пять человек. Курьер, который принес корреспонденцию, второй вице-президент компании, личная стенографистка Мьюра, Клара Фокс и я.

– Вас мы исключим. Насколько я понимаю, вы денег не брали?

– Нет. Но почти жалею об этом, лучше бы взял я. Когда пришел курьер, мистер Мьюр находился в кабинете. Вице-президент компании мистер Арбатнот вне подозрений. Стенографистка… Когда обнаружилась пропажа, она была еще там, хотя большинство сотрудников уже ушли домой, и по ее собственному настоянию мистер Мьюр осмотрел ее вещи. У нее своя крохотная комнатка при кабинете Мьюра, и оттуда она не выходила. Кроме того, она работает у него одиннадцать лет и заслуживает доверия.

– Остается Клара Фокс.

– Да. – Перри прочистил горло. – Клара Фокс занимается почтой. Это в высшей степени ответственная должность. Она переводит, расшифровывает все депеши и телеграммы. Она принесла Мьюру телеграмму примерно в четыре пятнадцать и ждала там, пока стенографистка напечатает ей копию.

– Давно она у вас?

– Три года. С небольшим.

– Знала ли она о деньгах в ящике?

– Могла знать. Она два дня рассылала инструкции о предстоявшем платеже.

– Но вы думаете, что не она их взяла. Почему?

Перри раскрыл рот и снова закрыл. Я посмотрел на него с интересом. Нерешительность тут была ни при чем; просто он подбирал слова. У него были умные, внимательные голубые глаза, твердый подбородок (хотя, возможно, немного тяжеловатый), седые волосы (что в его шестьдесят с лишним было неудивительно), высокий лоб, родинка на правом виске и хорошая чистая кожа. Лицо отнюдь не безобразное, но в тот момент я смотрел на него без особой симпатии, потому что, похоже, он собирался всучить нам пирожок с очень уж подозрительной начинкой, а мне не слишком нравятся люди, которые сначала просят помочь тащить чемодан, а потом перекладывают всю его тяжесть на тебя. Доставать для клиентов мух из меда я привык, но лезть в осиное гнездо не хотелось.

Наконец Перри сказал:

– Несмотря ни на что, лично я абсолютно уверен в том, что Клара Фокс не брала этих денег. Я был бы в высшей степени удивлен, если бы это оказалось не так.

– Что она сама говорит?

– С ней не беседовали. На сегодняшний день о случившемся знают лишь Арбатнот, мисс Вотер – секретарь, которая сидит в коридоре, – и стенографистка Мьюра. Вероятно, я должен вам сказать, что утром Мьюр хотел вызвать полицию, но я его остановил.

– Мисс Вотер могла взять?

– Она у нас восемнадцать лет. Я скорей заподозрю себя. Кроме того, в коридоре никогда не бывает пусто, всегда кто-нибудь да идет. Если бы она оставила свой пост хотя бы на минуту, это заметили бы.

– Сколько лет Кларе Фокс?

– Двадцать шесть.

– Ага. Молоденькая. Даже слишком для ответственной должности, а? Замужем?

– Нет. Она очень умная, замечательная девушка.

– Вам что-нибудь известно о ее увлечениях? Возможно, она коллекционирует бриллианты, любит пошалить?

Перри смотрел на меня молча.

– Любит скачки?

Он нахмурился:

– Ничего такого мне неизвестно. Мы с ней не друзья, и я за ней не шпионил.

– Сколько она зарабатывает и на что, на ваш взгляд, тратит деньги?

– Зарабатывает она тридцать шесть долларов в неделю. Живет, насколько я знаю, скромно и весьма достойно. У нее, по-моему, небольшая квартирка и дешевая машина. Машину я видел. Она… Кажется, она любит театр.

– Угу…

Я перекинул в блокноте страницу.

– А этот ваш мистер Мьюр, который бросает в незапертом ящике тридцать штук, не мог ли он сам, например, влезть в долги и сам взять деньги?

Перри улыбнулся и покачал головой.

– Мьюру принадлежит двадцать восемь тысяч акций корпорации, которые на сегодняшний день стоят на рынке два миллиона долларов, и это не всё его имущество. Кроме того, учитывая расположение его кабинета, он никогда не запирает стол.

Я снова посмотрел в блокнот, поднял плечи и дал им упасть, что служило у меня признаком легкого раздражения. Дело казалось сложным и, вероятно, грязненьким, к тому же не обещавшим ни прибыли, ни удовольствия. Для начала, конечно, как и сказал Вульф, нужно было бы прогуляться на тридцать второй этаж и поболтать там о том о сем. Но часы на стене показывали двадцать минут пятого. В шесть к нам придет обладательница приятного голоса вместе со своим знакомым, который-приедет-в-понедельник, и мне больше хотелось на нее посмотреть, чем искать пропавшие тридцать штук.

Я сказал:

– О’кей. Утром вы, разумеется, будете на работе? Я приеду ровно в девять. Мне понадобится…

– Утром? – Перри нахмурился. – Почему не сейчас?

– Потому что на сегодня у нас намечено другое дело.

– Отмените его. – На щеках у него снова проступили красные пятна. – Я не могу ждать. Я давний клиент мистера Вульфа. Я даже приехал к нему сам…

– К сожалению, придется подождать до завтра, мистер Перри. Я не могу перенести свою встречу.

– Пошлите кого-нибудь вместо себя.

– Не думаю, чтобы кто-нибудь мог меня заменить.

– Возмутительно! – Перри выпрямился в своем кресле. – Я требую пропустить меня к мистеру Вульфу.

Я покачал головой:

– Вы же сами знаете, что я не могу. Вам прекрасно известна его эксцентричность.

Тут я подумал, что у нас бывали посетители и похуже, а он, в конце концов, наш постоянный клиент, хоть и заседает в совете, но, возможно, ему и самому эти заседания поперек горла.

Потому я встал со своего места и сказал:

– Я доложу ему. Он мой босс. Если он скажет…

Открылась дверь. Я оглянулся. Вошел Фриц, с постным видом, с каким он входит всегда, когда собирается доложить о посетителе. Но доложить он не успел. Посетитель вошел сам за ним следом, и я хмыкнул, сообразив, что Фриц думает, будто тот еще у порога.

– Посетитель к мистеру…

Я перебил:

– Сам вижу.

Фриц повернулся, увидел, что его провели, похлопал глазами и удалился. Я разглядывал посетителя, потому что разглядывать было что. Ростом он был примерно пять футов и три дюйма, в поношенном костюме из синей саржи, без жилета, в светлой ковбойской шляпе. Рукава пиджака были явно ему коротки, физиономия была красная, будто пожарная машина, а походка – то ли как у ранчеро, то ли как у пантеры в клетке.

Он представился, и голос у него оказался низким и приятным:

– Меня зовут Харлан Сковил.

Он подошел к Энтони Д. Перри, встал перед ним и уставился на него сверху вниз. Перри встревоженно заерзал в кресле.

Посетитель сказал:

– Вы мистер Ниро Вульф?

Я ответил со всей учтивостью:

– Мистера Вульфа здесь нет. Я его помощник. И сейчас беседую с этим джентльменом. Если позволите…

Посетитель кивнул и снова повернулся к Перри:

– Тогда кто… Слушайте, а вы, часом, не Майк Уолш? Хотя нет, Майк у нас недомерок.

Он отвернулся от Перри, оглядел комнату, повернулся ко мне:

– Ну и чего мне делать? Сесть и накрыться шляпой?

Я ухмыльнулся:

– Совершенно верно. Если хотите, можете сесть в кожаное кресло в том углу.

Он направился к креслу, а я к двери, махнув рукой Перри:

– Я не заставлю вас долго ждать.

Наверху, под застекленной крышей, в оранжерее, где росли десять тысяч орхидей, я застал Вульфа, когда тот разглядывал свои онцидиумы, собиравшиеся цвести раньше времени, а рядом Хорстмана с банкой смеси из древесного угля и толченого папоротника[1]. Разумеется, Вульф на меня даже не посмотрел и своего занятия не прервал. Всякий раз, когда я поднимался к нему в оранжерею, он делал вид, будто он Джо Луис[2], а я мальчишка, который пришел за ним подглядывать.

Я сказал (достаточно громко, чтобы он не смог притвориться, будто не слышит):

– Наш миллионер, желает, чтобы я пошел и нашел ему его тридцать штук немедленно, а у нас еще одна встреча в шесть. Я предпочел бы заняться им завтра утром.

Вульф на это ответил:

– А если карандаш со стола упадет, ты тоже придешь советоваться, поднять его или нет?

– Он сердится.

– Я тоже.

– Он говорит, что ему нужно срочно, что я разговариваю с ним возмутительно, и вообще, он – наш постоянный клиент.

– Совершенно с ним согласен, особенно в том, что касается тебя. Иди.

– Ладно. У нас новый посетитель. Зовут Харлан Сковил. Похоже, ковбой. Сообщил мистеру Перри, что тот не Майк Уолш.

Вульф поднял на меня глаза:

– Надеюсь, ты помнишь, что это я плачу тебе жалованье каждую неделю.

– О’кей.

Мне захотелось выдрать из горшка онцидиум, но я решил, что это было бы недипломатично, и потому сдержался.

Перри стоял уже в шляпе и с тростью в руке.

Я сказал:

– Прошу прощения, что заставил ждать.

– Что дальше?

– Придется перенести на завтра. Я буду нужен мистеру Вульфу. В любом случае, рабочий день закончился, так что сегодня я мало что успел бы. Мистер Вульф искренне сожалеет…

– Ладно, – рыкнул Перри. – Вы сказали, в девять?

– Ровно в девять.

– Подниметесь сразу ко мне.

– Хорошо.

Я вышел и отпер ему дверь в прихожей.

Харлан Сковил сидел в кожаном кресле в углу возле книжного шкафа. Входя, я увидел его раньше, чем дверь распахнулась: сгорбившийся, он показался мне старым, уставшим, измученным, но при виде меня выпрямился и поднял свои яркие голубые глаза.

Я вошел и развернул к нему свое кресло.

– Вам нужен Ниро Вульф?

Он кивнул:

– Да, сэр. Есть такая мыслишка.

– До шести мистер Вульф занят, а на шесть у него назначена встреча с другим посетителем. Меня зовут Арчи Гудвин. Я доверенное лицо мистера Вульфа. Может быть, я мог бы помочь?

– Еще чего!

Голос у него был все же приятный и слишком молодой для его изможденного лица. Он снова посмотрел на меня из-под прищуренных век.

– Слушай, сынок. Что за тип этот Ниро Вульф?

Я ухмыльнулся:

– Толстый.

Он медленно покачал головой, сдерживая нетерпение.

– Ни к чему дразнить быка. Ты же видишь, что я сам за тип. Я приехал издалека. – Глаза у него вдруг блеснули. – Ну да, я спустился с гор. А кто был тот, кто здесь сидел?

– Клиент мистера Вульфа.

– Что за клиент? Имя-то у него есть?

– Само собой. В следующий раз, когда встретитесь, спросите у него сами. Могу ли еще быть чем-нибудь полезен?

– Ладно, сынок. – Он кивнул. – В общем, я подумал, что странно, что он пришел, когда пришел я, но ты же слышал: я уже понял, что это не Майк Уолш. И уж точно не дочь Вика Линдквиста. Спасибо, что слушаешь меня. Можешь дать лист бумаги? Любой.

Я вытащил ему из пачки лист писчей бумаги. Он его взял, поднес к лицу и сплюнул здоровенный кусок жевательного табака, размером, наверное, с куриное яйцо. Я человек наблюдательный, но ничего во рту у него не заметил. Неуклюже, но аккуратно, он завернул жвачку в бумагу, встал, отнес в мусорную корзину, вернулся и сел на место. Глаза у него снова блеснули.

– Похоже, восточнее Миссисипи теперь мало жуют. Я-то мог бы и сглотнуть, а вот Джон Оркатт, тот бы намучился. Говоришь, не мог бы ты мне помочь?.. Хотел бы я сам это знать. Хотел бы я в этом городе найти хоть кого-нибудь, кому можно было бы доверить застегнуть седло.

Я ухмыльнулся:

– Если вы имеете в виду – найти здесь честного человека, мистер Сковил, то это вы насмотрелись киношек. Здесь их не больше, чем везде. Но попадаются. Вот я, например. Я до того честный, что порой сам себе не верю. Ниро Вульф тоже честный. Почти, как я. Продолжайте. Со жвачкой вы уже расстались, давайте выкладывайте, что там у вас еще.

Не сводя с меня глаз, он медленно поднял правую руку и тыльной стороной вытер нос: сначала слева направо, потом подумал и вытер справа налево. Потом кивнул.

– Я проехал больше двух тысяч миль из Вайоминга почти, можно сказать, ни за чем. Я продал тридцать телят, чтобы собрать денег на дорогу, а теперь это для меня много. Про Ниро Вульфа еще сегодня утром я понятия не имел. Для меня это просто имя, да еще адрес в газете, которую я купил. А приехал я, чтобы найти человека по имени Майк Уолш и еще дочь Вика и Джил, а еще я думал встретиться с Джорджем Роули, и, видит бог, если я его найду и мне сказали правду, то я уже этой зимой поставлю новые загоны и там у меня будут бегать не только ящерицы и койоты. А ты, сынок, уж одно-то можешь мне сказать: слышал ли ты когда-нибудь о человеке по имени Клайверс?

Я кивнул:

– Читал о нем в газете.

– Молодец. Я редко читаю газеты. В основном потому, что не верю, а какой тогда смысл читать? В общем, я здесь отчасти потому, что такой вот недоверчивый. Я собирался прийти сюда в шесть вместе со всеми, но у меня весь день был свободный, и я и подумал сгонять сюда посмотреть, что за тип этот Вульф. Ты, похоже, вроде как ничего, ягнят вроде как по ночам не воруешь, но я хочу увидеть Вульфа. Я стал такой недоверчивый, потому как у меня две дочери. С мужчиной тоже можно ошибиться, если его не знаешь, а уж с женщиной и вовсе. Никогда не поймешь, что она такое, ну и как же ей доверять. Я, в общем, толком и не пытался, какой смысл.

Он замолчал, снова медленно потер нос тыльной стороной ладони.

– Ты, само собой, можешь решить, что я мастер болтать. Вот что правда, то правда. Но вреда от моей болтовни нет, а польза бывает. Дома я так болтаю сам с собой лет тридцать, и ей-богу: если я до сих пор жив, то и ты как-нибудь переживешь.

Мне как раз уже начинало казаться, что я не переживу, но тут нашу беседу прервали. Зазвонил телефон. Я повернулся к своему столу, снял трубку. Женский голос попросил меня минутку подождать, а через некоторое время раздался другой голос:

– Гудвин? Говорит Энтони Д. Перри. Я только что вошел в свой кабинет, вы должны немедленно приехать. Отмените все встречи. Если потеряете в деньгах, я возмещу. Ситуация изменилась. На такси доберетесь за пять минут.

Вот кого я люблю, так это клиентов, которым кажется, что время останавливается всякий раз, когда у них случается насморк. Но тон у него был такой, что оставалось либо сказать: «есть, сэр, слушаюсь, сэр», либо послать ко всем чертям, а я от природы человек осторожный. Потому я сказал о’кей.

– Вы меня поняли? Вы нужны немедленно.

– Я же сказал: о’кей.

Я положил трубку и повернулся к посетителю:

– Мне придется уйти, мистер Сковил. Дела. Если я правильно понял, в шесть у нас здесь с вами встреча, так что еще увидимся? Верно?

Он кивнул:

– Слушай, сынок, я хотел тебя еще спросить…

– Прошу прощения, мне нужно бежать.

Я уже шел к двери. От порога я оглянулся:

– Ниро Вульфу можно доверять. Он не только толстый, он еще и честный. До встречи!

Я заглянул в кухню, где Фриц раскладывал на разделочной доске девять трав, и сказал ему:

– Я ухожу. Вернусь в шесть. Открой дверь, чтобы видеть прихожую. У нас в приемной сидит тип, которому назначено на шесть, и если тебе вдруг захочется сделать доброе дело и ты отнесешь ему что-нибудь выпить и тарелку печенья, то, честное слово, он того стоит. Если Вульф спустится раньше, чем я вернусь, предупреди о нем.

Фриц кивнул, пробуя на вкус эстрагон. Я прошел в прихожую, нахлобучил на лоб шляпу и отчалил.

Глава третья

Я был не дурак, чтобы ловить такси. Не сел я и в свой родстер, стоявший, как всегда, возле дома, чтобы потом не тратить времени на поиски места, куда бы приткнуться. Дом Вульфа, где он жил вот уже больше двадцати лет и где у меня последние восемь была своя комната на одном с ним этаже, стоял на Западной Тридцать пятой неподалеку от Гудзона, откуда два шага до здания корпорации, расположившейся на одной из Двадцатых тоже неподалеку от набережной. Я пошел пешком, а по пути размышлял о неясностях этого дела. Почему Энтони Д. Перри, президент корпорации «Сиборд продактс», взял на себя труд лично явиться к нам, всего-навсего чтобы рассказать об обычной краже? Почему он не мог просто «взять да позвонить», как говорилось в рекламе «Тел-и-Тел». И если он уверен, что Клара Фокс не брала этих денег, то, значит, решил, что кто-то хочет ее подставить, или нет? И так далее по списку.

Так как я уже бывал в «Сиборд продактс» и даже – честное слово – бывал в кабинете президента корпорации, я знал, куда идти. Я даже помнил, как выглядит секретарша на тридцать втором этаже, потому на приятную встречу не рассчитывал и оказался прав. На этот раз я знал, что ее зовут мисс Вотер, и так к ней и обратился, мысленно отметив, что уши у нее торчат под тем же углом, что и три года назад. Она меня ждала и, не потрудившись разжать тонкие губы, махнула рукой в дальний конец коридора.

В кабинете у мистера Перри – огромном, обставленном мебелью в стиле «кабинет вашей мечты», с четырьмя большими окнами, через которые открывался роскошный вид на реку, – меня ждала целая компания. Перри расположился на своем месте у себя за столом, спиной к роскошному виду, и, морщась от дыма, курил сигару. Рядом с ним сидел сухопарый мужчина, среднего роста, с темными, слишком близко посаженными глазами, с остренькими ушами и шевелюрой, в которой седины было больше, чем у Перри. С другой стороны от него, возле стола, стояла женщина – немного за тридцать, с приплюснутым носом, похожая на школьную учительницу. Судя по виду, она недавно плакала. Немного в стороне от стола спиной ко мне сидела в кресле еще одна женщина. Подходя к Перри, я мельком на нее взглянул и сразу же понял, что мне хочется разглядеть ее получше.

Перри что-то буркнул в мою сторону. Потом обратился к остальным:

– Этот человек – мистер Гудвин, помощник Ниро Вульфа.

После чего последовательно представил мне кивком сначала сидевшую женщину, потом стоявшую, потом мужчину:

– Мисс Фокс. Мисс Бэриш. Мистер Мьюр.

Я отвесил им общий поклон и повернулся к Перри:

– Вы сказали, что-то случилось?

– Да уж, случилось.

Он стряхнул пепел с сигары, посмотрел на Мьюра, потом на меня.

– Гудвин, вам известно практически все. Так что перейдем сразу к делу. Вернувшись от вас, я узнал, что мистер Мьюр вызвал мисс Фокс к себе в кабинет, обвинил в краже и устроил ей допрос в присутствии мисс Бэриш. Все это он сделал вопреки моим распоряжениям. И настаивает на том, что мы должны вызвать полицию.

Мистер Мьюр спокойно сказал:

– Вы попали к нам в разгар семейной ссоры, мистер Гудвин. – Он впился взглядом в Перри. – Как я уже сказал, Перри, я всегда выполняю твои распоряжения, когда речь идет о бизнесе. Но в данном случае бизнес ни при чем. Деньги пропали из моего стола. Я несу за них ответственность. Я знаю, кто их украл, и готов подтвердить это под присягой. Я хочу, чтобы вор понес наказание.

Перри выдержал его взгляд.

– Чушь. Я уже сказал, что отвечаю за все, что творится в моей компании. – В его голосе было столько льда, что хватило бы на хороший «хайбол»[3]. – Возможно, ты и готов это подтвердить перед судом, рискуя получить встречный иск за клевету, но я не могу позволить рисковать своей репутацией вице-президенту корпорации. Я взял на себя труд договориться с лучшим детективом Нью-Йорка, чтобы он расследовал это дело. Более того, я предпринял все усилия, чтобы мисс Фокс не узнала, в чем ее подозревают без всяких на то оснований. Да, я не верю, что деньги взяла она. Таково мое личное мнение. Если обнаружатся факты, доказывающие ее вину, я признаю, что ошибался.

– Факты? – Мьюр стиснул зубы. – Если обнаружатся факты? Умный сыщик вроде Ниро Вульфа может обнаружить факты и хорошенько их скрыть. Разве нет? Все зависит от того, за что ему платят.

Перри натянуто улыбнулся:

– Ты осел, Мьюр, просто осел. Я президент корпорации, и только осел способен подозревать меня в том, что я могу действовать вразрез с ее интересами. Мистер Гудвин слышал наш разговор с Ниро Вульфом. Он расскажет, зачем я их нанял.

– Он скажет то, что ему велели сказать.

– Полегче, Мьюр. – Перри все еще улыбался. – Эти грязные выпады могут выйти боком. Не стоит поднимать лай, если не готов укусить, а я сомневаюсь, что ты захочешь лезть в настоящую драку из-за такой ерунды.

– Ерунды?

Я видел, как затряслась у Мьюра рука, лежавшая на подлокотнике, и как он в него вцепился. Мьюр перевел взгляд с Перри на Клару Фокс, которая сидела дальше, и по тому выражению, какое мелькнуло в его глазах, мне стало ясно, почему он хочет вызвать полицию. Разумеется, я не знал, за что он ее ненавидит – за тридцать штук баксов или за то, что она когда-то наступила ему на мозоль, но в тот момент мне показалось, что дело не в краже. Если бы взглядом можно было убить, Клара Фокс в лучшем случае отделалась бы увечьем.

Потом Мьюр перевел взгляд на меня, а когда он заговорил, ему пришлось следить за своим голосом.

– Я не нуждаюсь в вашем пересказе, мистер Гудвин. Разумеется, вы получили указания, прямые или косвенные, но я и сам могу выдать инструкции.

Он поднялся, обошел стол и встал передо мной.

– Полагаю, в ходе расследования вам придется следить за перемещениями мисс Фокс с тем, чтобы выяснить, куда она денет деньги. Но если увидите, как она входит в театр или дорогой ресторан в компании с мистером Перри, не подумайте, будто она их таким образом тратит. Там платить будет он. А если увидите, как вечером мистер Перри входит в ее квартиру, он явится не за тем, чтобы помочь скрыть улики. Это будет визит иного свойства.

Мьюр повернулся и вышел из кабинета: ни быстро, ни медленно. И спокойно закрыл за собой дверь. Я это не видел, а слышал, так как смотрел в это время на тех, кто остался за столом. Побледневшая мисс Бэриш не сводила глаз с мисс Фокс. Перри лишь положил погасшую сигару в пепельницу и оттолкнул ее от себя, и всё. Первой из оцепенения вышла мисс Фокс.

Я подумал, что эмоции ей, наверное, к лицу, и, вероятно, сейчас она привлекательнее, чем обычно, но даже если это и так, у нее было на что посмотреть. Я стоял со своим, как всегда, отстраненным, бесстрастным видом, но в тот момент, когда она поднялась и повернулась к Энтони Д. Перри, я уже был на ее стороне. Волосы у нее были темные: ни длинные, ни по-мальчишески короткие, просто копна волос. Глаза тоже были темные, а когда я встретился с ними взглядом, то сразу понял, что говорят они только то, что она захочет сказать.

– Я могу идти, мистер Перри? Уже начало шестого, а у меня назначена встреча.

Перри посмотрел на нее без удивления. Безусловно, он ее знал. Он сказал:

– Мистер Гудвин должен с вами побеседовать.

– Я понимаю. Но, может быть, перенесем на завтра? Мне завтра выходить на работу?

– Разумеется. Спросите у мистера Гудвина. Он ведет это дело, так что решение принимает он.

Я покачал головой:

– Прошу прощения, мистер Перри. Мистер Вульф сказал, что примет решение по результатам предварительного расследования. Что касается мисс Фокс, то завтра меня вполне устроит. – Я посмотрел ей в лицо. – В девять часов пойдет?

Она кивнула:

– Хотя единственное, что я могу рассказать об этих деньгах, это что я их не брала и даже не видела. Я поставила об этом в известность мистера Перри и мистера Мьюра. А теперь я пойду, можно? Всего хорошего.

Она была безупречно вежлива и спокойна. Она вела себя так, будто никакая опасность ей не грозила. Взглядом она дала понять, что пожелание ее относится ко всем присутствующим, повернулась и вышла с безмятежностью молодой лани, которая не догадывается, что на нее направлен ствол и стрелок положил палец на спусковой крючок.

Когда за ней закрылась дверь, Перри тут же повернулся ко мне:

– Гудвин, с чего вы хотите начать? Может быть, снимете со стола Мьюра отпечатки пальцев?

Я хмыкнул и покачал головой.

– Разве что ради практики, но я в ней не нуждаюсь. Я предпочел бы побеседовать с Мьюром. Он, безу-словно, должен понимать, что никто не арестует мисс Фокс только на том основании, что она входила в кабинет. Возможно, он догадывается, куда она могла спрятать деньги.

Перри сказал:

– Мисс Бэриш – секретарь мистера Мьюра.

– Вот как.

Я перевел взгляд на женщину с приплюснутым носом, которая все еще так и стояла возле стола.

– Значит, это вы печатали телеграмму, пока мисс Фокс ждала в кабинете у Мьюра. Вы, случайно, не заметили…

Перри рявкнул:

– С мисс Бэриш вы можете побеседовать позднее.

Он посмотрел на часы, висевшие на стене, на которых было пять двадцать.

– Впрочем, если хотите, беседуйте здесь.

Он отодвинулся в кресле от стола и поднялся.

– Если я понадоблюсь, я буду в конференц-зале, в другом конце коридора. Я опаздываю на совещание. Это ненадолго. Я попрошу Мьюра задержаться, а также и мисс Вотер, на случай, если она вам понадобится.

Он обошел вокруг стола и встал передо мной.

– Послушайте, Гудвин. Я настоятельно советую вам забыть нелепую выходку Мьюра. Он вспыльчивый, нервный и, если говорить честно, стал слишком стар для всех тех перегрузок, с которыми сопряжен сегодняшний бизнес. Забудьте. Договорились?

– Само собой. – Я махнул рукой. – Пусть себе болтает.

Перри нахмурился, потом кивнул и ушел.

Из всех кресел в этом кабинете самым роскошным мне показалось то, на котором сидел Перри, потому я в него и уселся. Мисс Бэриш стояла – сгорбившись, комкая носовой платок, – и смотрела на мои действия.

Я сказал ей как можно дружелюбней:

– Идите сюда, садитесь… Вот сюда, в кресло мистера Мьюра. Значит, вы его секретарь?

– Да, сэр. – Она села на самый краешек.

– И работаете с ним одиннадцать лет?

– Да, сэр.

– Обойдемся без «сэра», о’кей? У меня еще и седины-то нет. Так, значит, в пятницу Мьюр проверил ваши вещи и денег не нашел?

Взгляд у нее потемнел.

– Разумеется, не нашел.

– Правильно. Насколько тщательно он осмотрел ваш кабинет?

– Не знаю. Меня это не волнует.

– Не злитесь. Меня тоже это не волнует. Вы перепечатали сообщение и вернули оригинал мисс Фокс. Что у нее было в руках, когда она вышла из кабинета?

– У нее в руках была телеграмма.

– Куда она могла спрятать тридцать штук? В носочек? Вы не заметили, носок не оттопыривался?

Мисс Бэриш поджала губы, показывая своим видом, что она меня терпит исключительно ради дела.

– Я не видела у мисс Фокс ничего, кроме телеграммы. И я сказала мистеру Мьюру и мистеру Перри, что не видела у мисс Фокс ничего, кроме телеграммы.

Я улыбнулся ей:

– А теперь вы и мистеру Гудвину говорите, что не видели у мисс Фокс ничего, кроме телеграммы. Все правильно. Вы с мисс Фокс подруги?

– Нет. Не подруги. Мне она не нравится.

– Надо же. И почему же она вам не нравится?

– Потому что она красивая. Потому что она у нас всего три года, но, если захочет, может хоть завтра стать личным секретарем мистера Перри, а я хотела получить это место с тех пор, как сюда пришла. Потому что она умнее…

Она была так прямодушна, что мне стало интересно. Я решил проверить, насколько далеко распространяется ее откровенность, и спросил в лоб:

– Давно ли мисс Фокс стала любовницей Перри?

Мисс Бэриш покраснела как рак, отвела глаза и покачала головой. Наконец снова посмотрела на меня, но ничего не ответила.

Я задал другой вопрос:

– Тогда вот что мне скажите. Давно ли Мьюр пытается вбить клин между ней и Перри?

Глаза ее снова потемнели, хорошо хоть она сама осталась нормального цвета. Она смотрела на меня с минуту, потом встала и так и стояла, комкая свой платок. Когда она заговорила, голос у нее дрожал, хотя она, похоже, этого не замечала.

– Не знаю, какое вам до всего этого дело, мистер Гудвин, но мне это неинтересно. Неужели вы не понимаете… не понимаете, какое это искушение для меня? Я могла бы просто сказать, что у мисс Фокс что-то было в руках. – Она стиснула в кулаке платок. – Да… Но я не сказала. Я еще пока что себя уважаю… Я стараюсь вам отвечать, но ничего об этом не знаю, и я не верю, что Клара Фокс чья-то любовница. Ей это ни к чему, она умная. Про деньги я тоже ничего не знаю, но если у вас есть еще вопросы – давайте задавайте.

– Всё, звонок. Уроки закончились, можно идти домой. Возможно, утром вы мне еще понадобитесь, хотя вряд ли.

Она побледнела так же мгновенно, как до этого покраснела. Она явно имела склонность к нервическим приступам. Я поднялся из кресла Перри, прошел через весь кабинет и открыл ей дверь. Она вышла, продолжая сжимать платок, попрощалась, а я остался один.

Пошарив в карманах, я обнаружил, что забыл сигареты, подошел к окну и стал изучать пейзаж. Как я и подозревал, тут нужно было не заниматься нормальной кражей, а играть в чьи-то грязные игры. С точки зрения бизнеса мне следовало топать назад и доложить Ниро Вульфу, что главы «Сиборд продактс» решили использовать нас как тазик, чтобы выстирать грязное белье. Останавливал меня лишь профессиональный интерес к мисс Кларе Фокс. Если воры уже научились вести себя до такой степени мило и сдержанно, мне следовало об этом знать. А если мисс Клара Фокс не воровка, значит, ее хотят подставить, а кто-то должен же ей объяснить, что нельзя парковаться у пожарного гидранта. Настроение у меня портилось все больше и больше, и я снова ощупал карманы в поисках сигарет и снова их не нашел.

Я немного еще побродил по «кабинету мечты», поглазел в окно, поразмышлял, а потом вышел. В коридоре никого не было. Что было естественно, поскольку рабочий день закончился. Широкий, длинный, пустой коридор наполнялся сумраком, так как лампы почти все уже были выключены, а за окнами начинало темнеть. Двери шли по одной стороне, и последняя, в дальнем конце, двойная закрытая дверь вела в конференц-зал. Я услышал чье-то покашливание, повернулся и увидел мисс Вотер, которая сидела за столом в углу с журналом в руках.

Голосом, в котором явно чувствовался уксус, она произнесла:

– Я сижу жду, потому что мистер Перри сказал, что вы, возможно, захотите со мной побеседовать. – Она была вся оскорбленное достоинство.

Я ответил:

– Будьте любезны, подождите еще немного. Где кабинет Мьюра?

Она ткнула пальцем в одну из дверей, и я направился туда. Но когда я взялся за ручку, мисс Вотер взвизгнула:

– Туда нельзя! Мистер Мьюр вышел.

Я крикнул в ответ:

– Идите пожалуйтесь. Хотите прервать совещание – сходите в конференц-зал и доложите мистеру Перри. А я займусь своим делом.

Я вошел, закрыл дверь, нащупал на стене выключатель и зажег свет. Едва вспыхнула лампа, как открылась другая дверь, и на пороге появилась мисс Бэриш. Она стояла и смотрела на меня, не говоря ни слова.

Я произнес:

– Мне казалось, я вас отпустил домой.

– Я не могу. – Цвет лица у нее остался прежний. – Когда мистер Мьюр здесь, мне нельзя уходить без разрешения. Он на совещании.

– Понимаю. Там ваш кабинет? Можно посмотреть?

Она отступила назад, и я вошел. Это была маленькая, аккуратная комнатка с одним окном и со всеми обычными вещами секретарши и стенографистки. Обшарив комнату глазами, я сказал:

– Не могли бы вы оставить меня на минуту здесь, пройти в кабинет, закрыть дверь и открыть и закрыть пару ящиков? Я хотел бы понять, что отсюда слышно.

Она сказала:

– Я печатала.

– Да, конечно. Ладно. Выбросьте из головы. Покажите мне ящик, где лежали деньги.

Она вышла первая, подошла к письменному столу Мьюра и выдвинула ящик, второй сверху справа. Ящик был пустой, в нем лежала только пачка конвертов. Я открыл его, потом закрыл, потом еще раз открыл и закрыл; ухмыльнулся, вспомнив, как Перри предложил мне снять отпечатки. Потом я оставил ящик и побродил по кабинету. Кабинет вице-президента был поменьше и поскромнее, чем у Перри, но тоже далеко не клетушка. Я заметил одну деталь, вернее, даже три детали, показавшиеся мне необычными. На стенах не было ни портрета Авраама Линкольна, ни репродукции Декларации независимости, вместо них там висели в рамках три большие фотографии трех довольно приятных женщин. Я повернулся к мисс Бэриш, которая осталась стоять у стола.

– Кто эти симпатичные леди?

– Это жёны мистера Мьюра.

– Неужели? Они что, все умерли?

– Не знаю. Сейчас у него жены нет.

– Надо же. Он сентиментальный человек?

Мисс Бэриш покачала головой:

– Мистер Мьюр впечатлительный человек.

Ее снова потянуло на откровенность. Я взглянул на часы. Они показывали без четверти шесть. У меня оставалось пять минут, которые я вполне мог потратить на нее. Я начал разговор дружески, но хотя она и сама была не прочь немного поболтать, ничего нового не сказала. Только то, что я уже знал: Клара Фокс не могла стащить деньги, а если кто-то решил Клару подставить, то она тут ни при чем. Пять минут прошли, и я повернулся к выходу, когда вдруг дверь открылась и на пороге появился Мьюр.

При виде нас он было замер, потом вошел и подошел к столу.

– Можете идти, мисс Бэриш. Гудвин, если вам нужно со мной поговорить, садитесь.

Мисс Бэриш исчезла в своей комнатенке.

Я сказал:

– Не стану задерживать вас, мистер Мьюр. Надеюсь, завтра вы будете здесь?

– Где же еще мне быть?

Я никогда не сержусь на детское простодушие. Я улыбнулся этому старому козлу пошире, сказал «о’кей» и удалился.

В коридоре, в нескольких шагах от дверей конференц-зала, стояли и разговаривали несколько человек. Увидев среди них Перри, я двинулся к ним. И он, увидев меня, пошел навстречу.

Я сказал:

– На сегодня все, мистер Перри. Мистер Мьюр пусть немного остынет. Я все доложу Ниро Вульфу.

Перри нахмурился:

– Пусть звонит мне домой в любое время. Номер есть в справочнике.

По пути к выходу, проходя мимо мисс Вотер, которая все еще сидела в углу со своим журналом, я шепнул ей:

– Увидимся в «Радуге»[4].

Глава четвертая

Внизу на улицах уже легли ночные тени, хотя еще и не скрывавшие жителей мегаполиса, в большинстве своем худощавых и легких от бесконечной городской суеты. Шагая назад к своей Тридцать пятой, я позволил мыслям свободно циркулировать куда захотят, и в конце концов решил, что Клара Фокс припарковалась даже не у пожарного гидранта, а на тлеющем торфе и огонь вот-вот вырвется наружу. Впрочем, не она ли его подожгла? Последний вопрос я оставил без ответа.

Домой я вернулся ровно в шесть и, зная, что Вульф спустится вниз еще минут через пять, сразу прошел в кабинет, чтобы узнать, не изобрел ли наш гость из Вайоминга новых причин подозревать Вульфа, а также посмотреть на его знакомых. Кабинет оказался пустым. Я прошел в гостиную, решив, что он, возможно, перебрался туда, но и в гостиной было тоже пусто. Я отправился в кухню. Там сидел Фриц. Его домашние туфли стояли на полу возле ног, а он читал французскую газету. Я спросил:

– Что ты с ним сделал?

– Qui? Ah, le monsieur… – Фриц хохотнул. – Прости, Арчи. Ты про джентльмена, который остался ждать?

– Ну да.

– Ему позвонили.

Фриц наклонился и стал натягивать туфлю:

– Мистер Вульф уже скоро спустится.

– Ему позвонили сюда?

Фриц кивнул:

– Примерно через полчаса после твоего ухода. Может, немного позже. Погоди, я посмотрю.

Он прошел к столику, где у нас стоял кухонный аппарат, и открыл блокнот.

– Да, так и есть. У меня записано. Вот: пять двадцать шесть.

– Кто звонил?

Фриц поднял брови.

– Арчи, разве нужно было спросить? – И добавил, решив, что выразился недостаточно точно: – Звонил джентльмен, который сказал, что хотел бы поговорить с мистером Сковилом, если мистер Сковил находится у нас. Я прошел в кабинет, узнал, не он ли мистер Сковил, и он поговорил по твоему аппарату, а потом поднялся, надел шляпу и ушел.

– Он передал мне что-нибудь?

– Нет. Я вернулся в кухню. Дверь в кабинет я закрыл, чтобы он мог спокойно поговорить, а дверь в кухню, как ты и велел, оставил открытой. Он торопился и вообще ничего не сказал. Даже не попрощался.

Я поднял плечи и дал им упасть.

– Ничего, он вернется. Он хотел увидеть Ниро Вульфа. Что у нас на обед?

Фриц сказал мне, что у нас на обед, и разрешил понюхать соус, от которого еще шел пар. Тут я услышал шум лифта и вернулся в кабинет. Вульф вошел, водрузил себя в кресло, позвонил Фрицу, чтобы тот принес пиво, достал из ящика стола открывашку и тогда лишь удостоил меня взглядом.

– Приятно провел время, Арчи?

– Нет. Отвратительно. У мистера Перри.

– Ничего страшного. Ты же у нас человек действия, для тебя это неизбежные издержки. Выкладывай.

– Ладно. Перри ушел от нас сразу, как только я вернулся из оранжереи, но минут через восемь позвонил и потребовал, чтобы я немедленно ехал к ним. Я решил, что отказываться не в ваших интересах, и отправился к нему.

– В соответствии с законами физики, содержимое не может быть больше контейнера.

Вошел Фриц с двумя бутылками пива. Вульф одну открыл и налил стакан.

– Продолжай.

– Есть, сэр. Не стану состязаться с вами в остроумии, потому как хотел бы закончить доклад до прихода наших гостей, а они опаздывают уже на десять минут. Кстати, о гостях. Один из них приходил, но сбежал. Сказал, что он в числе приглашенных, и попросил разрешения подождать, но, как сообщил Фриц, потом ему позвонили, и он тут же ушел. Возможно, они передумали. В любом случае, мы еще не решили с Перри…

Я докладывал, как он любит: все факты, все мелочи, независимо от степени важности. Рассказал, кто как выглядит, что они делали и что говорили. Когда я закончил, он уже допил одну бутылку и наполовину опустошил вторую. А я, замолчав, отпил глоток молока, которое прихватил из кухни.

Вульф скривился:

– Фу! Настоящие гиены. Твое заключение?

– Может, и гиены. Ну да. – Я сделал еще глоток. – Если честно, Перри мне не нравится, хотя возможно, что он, прожив грешную жизнь, теперь спасает душу. Мьюр – насекомое. Называю его так исключительно потому, что вы запретили поминать вшей. Теперь Клара Фокс. О такой девушке я мечтал всю жизнь. Но от этого мне не меньше хочется знать, не она ли стянула булочку. Впрочем, я очень удивился бы…

Вульф кивнул:

– Ты, конечно же, помнишь, как четыре года назад Перри пытался опротестовать наш чек за расследование махинаций его партнера. Видимо, теперь он хочет, чтобы мы выгребали грязь из его конторы за двенадцать долларов в день. Совершенно невыгодно. Чужой грязи всегда слишком много. К тому же банковский счет у нас сейчас в полном порядке. Уф! – Он поднял стакан, допил и вытер губы носовым платком.

– О’кей, – согласился я. – Но тут нужно учитывать еще кое-что. Перри ждет вечером вашего звонка. Если вы согласитесь взяться за дело, денег, так или иначе, хватит, чтобы оплатить издержки. Если не согласитесь, Клара Фокс получит пять лет за кражу, а мне придется переехать в Оссиинг[5], чтобы носить ей передачи. Взвесьте всё хорошенько. С одной стороны чужая грязь, с другой – потеря меня… Похоже, пришли наши посетители. Свою речь я закончу позже.

Я услышал звонок и шаги Фрица в прихожей. На часах было шесть тридцать. Гости опоздали на полчаса. Вспомнив обворожительный голос в телефонной трубке, я решил, что судьба второй раз за день посылает нам нимфу, которая терпит удары судьбы спокойно и невозмутимо.

В кабинет вошел Фриц и доложил о посетителях. Вульф кивнул. Фриц исчез, и через секунду в дверь вошли трое: мужчина и две женщины. Одну женщину и мужчину я, можно сказать, не заметил, потому что уставился на ту, что вошла первой. Ее, безусловно, можно было бы назвать нимфой, спокойной и невозмутимой перед ударами судьбы. Она явно что-то знала про Ниро Вульфа, так как определила, кто из нас он: едва скользнув по мне взглядом, подошла к его столу и заговорила.

– Мистер Вульф, – сказала она, – это я вам звонила в субботу. Прошу прощения за опоздание. Меня зовут Клара Фокс, – она повернулась к своим знакомым, – а это мисс Хильда Линдквист и мистер Майкл Уолш.

Вульф ответил кивком:

– Не сочтите за невежливость, я останусь сидеть. Виною моя комплекция.

Он ткнул пальцем в мою сторону:

– Арчи Гудвин. Арчи, кресла.

Я занялся рассаживанием гостей, а мисс Фокс сказала:

– Мы с мистером Гудвином сегодня уже познакомились в кабинете у мистера Перри.

А я подумал про себя, что она-то меня узнала, а вот я не узнал ее голос, и за то, что не узнал, меня следует посадить в соседней с ней камере.

– Мистер Гудвин мне сообщил, – сказал Вульф, не поднимая глаз, и это означало, что его что-то раздражает. – Кресло для мистера Уолша поставь, пожалуйста, справа. Спасибо.

Мисс Фокс снимала перчатки.

– Во-первых, позвольте объяснить, почему мы опоздали. Договариваясь о встрече, я попросила назначить ее на понедельник, потому что мы ждали приезда одного человека. Он с Запада, его зовут Харлан Сковил. Сегодня он приехал, и мы виделись с ним в мой обеденный перерыв и условились встретиться у него в гостинице в четверть шестого, чтобы успеть к вам к шести. Я за ним зашла, но он куда-то ушел. Я подождала его… Попыталась выяснить, не видел ли его кто-нибудь. Потом ушла, потому что должна была встретиться с мисс Линдквист и мистером Уолшем, после чего мы уже вместе вернулись в гостиницу. Мы его подождали, но в шесть пятнадцать решили идти без него.

– Его присутствие необходимо?

– Нет. По крайней мере, сейчас. Мы оставили ему записку, так что он еще может прийти. Ему нужно познакомиться с вами, прежде чем мы что-то решим. Должна предупредить, мистер Вульф: история, которую я собираюсь рассказать, длинная.

На меня она не взглянула ни разу, и я в отместку решил тоже больше на нее не смотреть и принялся разглядывать ее спутников. Люди как люди. Я, конечно же, сразу вспомнил, как Харлан Сковил сказал Энтони Д. Перри, что тот не похож на Майка Уолша. Значит, к нам пожаловал Уолш. Седой, за шестьдесят, если не за семьдесят, жилистый, щуплый ирландец, в дешевом, но чистом костюме. Он сел на краешек кресла и слушал напряженно, приставив к уху ладонь. Мисс Линдквист, с крепким квадратным подбородком, в крепком коричневом платье, была девушка крупная, хотя массивной я ее называть не стал бы: во-первых, потому, что правдой это было бы лишь наполовину; а во-вторых, от нее можно было бы и схлопотать. Мне пришла в голову мысль, что ее руки привыкли держать не бокал с шампанским, а кофейную чашку. Вспомнив про Харлана Сковила, я подумал, что какую бы игру ни затевала мисс Клара Фокс, команду она себе набрала странную.

Вульф сказал, что чем длиннее история, которую мисс Фокс намерена рассказать, тем быстрее следует ее начать.

– Все началось сорок лет назад в Сильвер-Сити, штат Невада. Но, мистер Вульф, для начала мне нужно кое-что рассказать, чтобы вы отнеслись к моим словам со всей серьезностью. Я, насколько могла, навела о вас справки и знаю, что вы знамениты не только своим потрясающим талантом, но и не менее потрясающими гонорарами, и что гонорары вы предпочитаете получать наличными.

Вульф вздохнул:

– Каждый из нас на свой лад немного разбойник, мисс Фокс.

– Конечно. Короче говоря, я навела справки. Если вы согласитесь взяться за наше дело и оно завершится успехом, ваш гонорар составит сто тысяч долларов.

Майк Уолш подался вперед:

– Десять процентов! Это как, нормально, да?

Хильда Линдквист взглянула на него неодобрительно. Клара Фокс даже не повернула головы.

Ответил ему Вульф:

– В зависимости от обстоятельств. Но достать луну с неба я не возьмусь.

Клара Фокс рассмеялась, и я, хоть и сидел со своим блокнотом, решил, что все же буду на нее иногда поглядывать.

– Луна нам не нужна. Кажется, мистер Гудвин все фиксирует? Надеюсь, если вы не возьметесь за наше дело, он отдаст мне записи?

Осторожная девушка Клара. Складки на щеках у Вульфа слегка разгладились.

– Разумеется.

– Договорились.

Она откинула со лба волосы.

– Как я уже сказала, эта история началась сорок лет назад, но я начну не сначала, а с 1918 года, когда мне исполнилось девять лет, а мой отец погиб на фронте во Франции. Я его плохо помню. Знаю, что погиб и что незадолго до гибели отправил маме письмо, которое она получила почти через год, потому что он доверил его не армейской почте, а знакомому солдату. Мама письмо получила, но мне о нем рассказала только через семь лет, в 1926-м, перед смертью. Мне тогда было семнадцать лет, и я очень любила мать.

Мисс Фокс замолчала. Тут бы самое время ей пустить слезу, но она лишь проглотила ком в горле. Посидела помолчала и еще раз проглотила ком. Записывать было нечего, и я смотрел на мисс Фокс. Потом она взяла себя в руки.

– Прочла я письмо через месяц после похорон. Я знала, что отец написал его маме, для мамы, а мне оно было ни к чему. Но она хотела, чтобы я его прочла, и я его прочла. Примерно через месяц. Оно у меня с собой. Вы должны знать, о чем там написано.

Она полезла в свою сумочку из кожи аллигатора и достала сложенный лист. Взмахом развернула, бросила взгляд на него, потом на Вульфа:

– Можно начинать?

– Оно отпечатано на машинке?

Мисс Фокс кивнула:

– Это копия. Оригинал хранится в надежном месте.

Быстро, как птица лапой, она провела всей пятерней по волосам.

– Тут не все письмо. Только та часть, которую я должна прочесть.

«Дорогая моя Лола, здесь не знаешь, что и когда с тобой случится, и потому я решил рассказать, кого я встретил неделю назад, и, на случай, если я не вернусь, договорился, чтобы мое письмо непременно тебе доставили.

Ты много слышала от меня о моих похождениях в Неваде. Эту историю ты тоже знаешь, но я ее вкратце повторю. Это произошло в 1895 году в Сильвер-Сити, когда мне было двадцать пять лет. Иначе говоря, за десять лет до нашего с тобой знакомства. В карманах у меня гулял ветер, как и у всех в той компании, о которой я веду речь. Мы все были очень молоды, за исключением одного человека. Мы не были друзьями, друзьями никто там не обзаводился. Но мы были моложе всех среди почти двух тысяч рабочих, которые жили в то время в рабочем лагере в Сильвер-Сити, и потому мы сошлись вместе.

Вожаком у нас был парнишка, которого мы прозвали Резиной за то, как он в драке стремительно подскакивал, будто резиновый мяч, когда его сбивали с ног. Фамилия у него была Коулмен, имени я никогда не знал или забыл, хотя не раз старался вспомнить. Однажды кто-то из нас в шутку предложил нам называться Резиновой командой, и мы эту шутку подхватили. Вскоре так нас уже называл весь лагерь.

Через некоторое время один из наших, по имени Джордж Роули, поссорился с одним типом и в перестрелке убил его. Сам я этого не видел, но говорили, что все было честно, да и сама перестрелка была не редкость в лагере, но погибший оказался членом Комитета бдительности[6]. На следующий день, к ночи, комитетчики приняли решение вздернуть Роули. Тот не сообразил сразу же сделать ноги, так что его арестовали и посадили до утра в сарай, поставив у дверей одного охранника. Охранник был ирландцем. Как сказал бы Харлан Сковил (на всю жизнь его запомнил) – тип еще тот. Звали его Майк Уолш.

Роули принялся уговаривать этого Майка Уолша позвать Резину Коулмена. И в конце концов, приблизительно в полночь, убедил. Тот пришел, поговорил с обоими. Потом долго шептался и торговался с Роули. Мы тем временем сидели в сторонке, в зарослях лебеды возле деревянного сортира, на самой окраине города…»

Клара Фокс оторвала взгляд от письма:

– Слово «города» отец подчеркнул.

Вульф кивнул:

– Безусловно, неспроста.

Она продолжила:

– «…Мы к тому времени уже изрядно набрались и веселились вовсю. Около двух ночи появился Резина. Он зажег спичку, и при ее свете показал нам бумагу, которую написал Джордж Роули, а Резина и Майк Уолш засвидетельствовали его подпись. Я рассказывал тебе об этом. Сейчас слово в слово не помню, но речь шла о том, что Джордж Роули его ненастоящее имя, а настоящее он писать не захотел и сказал только одному Резине. В бумаге говорилось, что Роули англичанин, что принадлежит он к известной английской семье и, если мы поможем ему бежать, он когда-нибудь получит свою долю семейного пирога, но, хоть он и не старший сын, сколько-то ему достанется, и он обязуется отдать нам половину своей доли, а мы в свою очередь обязуемся организовать ему побег и помочь уйти от погони, если будет погоня.

Мы были молоды, жаждали приключений и к тому же изрядно выпили. Вряд ли кто-нибудь из нас в ту ночь поверил, что когда-нибудь что-нибудь получит от английского лорда (разве что сам Резина Коулмен), но сама идея спасти одного из своих нам понравилась. Резина принес с собой еще один лист бумаги. На нем было написано: „КЛЯТВА КОМАНДЫ КОУЛМЕНА-РЕЗИНЫ“, и все мы ее подписали. Подпись Майка Уолша там уже стояла. Подписавшись, мы поклялись поделить поровну все, что получим от Джорджа Роули, независимо от того, когда и кому он заплатит.

Мы тогда все были без гроша, кроме Вика Линдквиста, а у него был мешочек золотого песка. Резина предложил пойти к Крабу. У Краба, тамошнего старожила, была самая быстрая в городе лошадь. Он выиграл ее в покер за несколько дней до этой истории, но она была ему ни к чему. Мы вдвоем с Резиной пошли к его хибаре. Мы предложили ему продать лошадь за песок Вика Линдквиста, но Краб сказал, что этого мало. Мы и сами знали, что мало. Тогда Резина рассказал все как есть и предложил Крабу войти в долю. Краб слушал, еще не до конца проспавшись, но, сообразив, о чем речь, вытаращил глаза, хлопнул себя по ляжкам и захохотал. Он сказал, что всю жизнь мечтал о британском наследстве, и черт с ней, с лошадью, все равно он ее проиграл бы. Резина достал „КЛЯТВУ“, но Краб подписываться не захотел, он заявил, что никогда ни под чем не подписывается и верит нам на слово. Резина начал было писать купчую на лошадь, но Краб возразил, что купчая не нужна, раз я у них свидетель: мол, лошадь наша – и катитесь, ребята. Он встал, сунул ноги в башмаки и повел нас в кораль к Джонсону, где она стояла – пегая, с белой мордой, – и мы ее оседлали и повели в поводу мимо палаток и хижин, вдоль оврага, туда, где ждали наши.

Джорджа Роули мы спасли. Я рассказывал тебе все это: как мы выломали пару досок в сарае, где он сидел, как подожгли сарай, и как он рванул рысью, себя не помня от счастья, и как Майк Уолш, стрелявший всегда без промаха, разрядил в него с двух рук оба револьвера и не попал. Роули успел далеко ускакать, пока кто-то понял, что происходит, но преследовать его никто не стал, потому что все были заняты на пожаре.

Через некоторое время поползли слухи, будто это мы купили у Краба лошадь для Роули, но к тому времени до него никому уже не было дела, а нас, в любом случае, можно было бы обвинить лишь в поджоге сарая, но доказательств не было. Этот номер у нас не прошел бы, конечно, если бы мы помогли бежать настоящему преступнику, например тому, кто играл бы краплеными картами или спер бы чужой золотой песок.

С тех пор, насколько я знаю, никто из нас Роули больше не видел. Ты не раз слышала, как я, когда дела у нас шли плохо, ворчал, что пора бы найти его и посмотреть, что он там нам пообещал, но ты так же прекрасно знаешь, что я никогда не пытался его искать, и говорил все это, скорее, в шутку. Но теперь, во Франции, я думаю о двух вещах. Во-первых, я непрерывно думаю о том, что могу не вернуться и что же тогда я оставлю тебе и нашей малышке? Маленькая Клара… Господи, как хочется ее увидеть. И тебя. Мне не хочется погибать, но я с радостью поднялся бы в траншее и дал немцам утром себя расстрелять, если бы за это получил возможность на минуту увидеть вас обеих. И я знаю, что ничего вам не оставлю. А если я ничего не смогу оставить жене и дочери, значит, моя жизнь закончится еще глупее, чем началась.

Теперь о втором. Неделю назад я встретил Роули. Кажется, я тебе рассказывал, что у него нет мочки на правом ухе – он говорил, что ему отсекли ее в Австралии, – но я узнал его не только по этой примете. Вероятно, из-за той истории его лицо прочно засело в памяти, так что я не сомневаюсь в том, что это был он. Я узнал его через двадцать три года! В тот день я обследовал территорию примерно в миле от передовой для новой линии связи, когда подъехал большой автомобиль. Это был британский автомобиль. Он остановился возле меня. В нем сидели четыре офицера, и один из них меня подозвал, а когда я подошел, спросил, где находится наша штаб-квартира. Я показал, в какую сторону ехать, а он посмотрел на мои нашивки и поинтересовался, почему это у нас, у американцев, капитан идет на позиции рыть траншеи. Судя по его нашивкам, это был командующий бригадой. Я ухмыльнулся и сказал, что в американской армии делом заняты все, кроме рядовых. А он посмотрел на меня повнимательней и воскликнул: „Бог ты мой! Джил Фокс!“. Я ответил: „Так точно, сэр. Генерал Роули?“. Он тряхнул головой, засмеялся, велел водителю ехать, машина рванула с места, а он оглянулся и помахал мне рукой.

Так что он жив, по крайней мере неделю назад был жив, и явно не бедствует. Не из работного дома, как говорится у англичан. Я уже предпринял шаги, чтобы выяснить, как его зовут, но пока безрезультатно. Может быть, скоро все же узнаю. А пока я пишу тебе и таким образом привожу в порядок свои воспоминания, потому что как бы это ни выглядело смешно или даже глупо, но это и в самом деле единственное „наследство“, какое я способен оставить вам с Кларой. В конце концов, в ту ночь в Сильвер-Сити я действительно рисковал жизнью в полном соответствии с принятыми на себя обязательствами, и если теперь благородный лорд жив-здоров и у него все в порядке, то почему бы и ему не выполнить свою часть обязательств. Если же я не успею, то от души надеюсь, что это сделаешь ты, не только ради себя, но ради нашей дочери. Возможно, я впадаю в мелодраматический тон, но на передовой все выглядит иначе. Если я узнаю его имя, напишу.

И вот еще что. Если ты все же его найдешь и он отдаст тебе мою долю, не вздумай заплатить тем людям из Калифорнии, которым я должен двадцать шесть тысяч. Пообещай мне это. Ты должна это мне пообещать, моя дорогая Лола. Свое единственное „наследство“ я оставляю вам с Кларой, вам, а не им! Ты ведь знаешь, как меня тяготил этот долг все последние десять лет. Пусть я взял тогда деньги не совсем по своей воле, мне хотелось бы их вернуть… я сказал бы, больше всего на свете, но не больше, чем обеспечить вас с Кларой, а если я здесь погибну, пусть и долги мои умрут вместе со мной. Конечно, если вдруг он заплатит столько, что деньги будет некуда девать… но таких чудес не бывает.

Если вдруг что-то получится, ты должна будешь разделить деньги поровну с теми из нашей команды, кого сможешь разыскать. Я о них с тех пор ни о ком не слышал, кроме Харлана Сковила, но и от него несколько лет уже не получал известий. Его адрес записан у меня в красной записной книжке, которая лежит в ящике стола. Самое скверное, что у тебя нет расписки Джорджа Роули. Ее, как и нашу „КЛЯТВУ“, взял тогда на хранение Резина Коулмен. Возможно, тебе удастся его отыскать. А возможно, Роули окажется порядочным человеком и заплатит без расписки. Конечно, и то и другое звучит просто смешно. Мечты, мечты. Но, во всяком случае, я совершенно серьезно намерен вернуться к тебе целым и невредимым, а если я вернусь, ты не прочтешь этого письма, разве я покажу его тебе шутки ради.

Вот список всех, кто тогда участвовал в сделке: Джордж Роули, Коулмен-Резина (имени не знаю), Виктор Линдквист, Харлан Сковил (ты с ним знакома, начни поиски с него), Майкл Уолш (он был немного старше, тогда ему было, по-моему, тридцать два, и он не входил в нашу команду). Краб был намного старше, так что теперь его, возможно, уже и нет на свете, – и это все, что я о нем знаю. Ну и, наконец, я, искренне любящий тебя (так любящий, что и за год не рассказать) автор этих строк, Гилберт Фокс».

Клара Фокс замолчала. Еще раз перечла глазами последнюю фразу, потом сложила письмо и положила в сумку. Снова убрала со лба волосы пятерней, села и посмотрела на Вульфа. Все молчали.

Наконец Вульф вздохнул. Открыл глаза и посмотрел на Клару.

– Да, мисс Фокс. По-видимому, вы все же хотите, чтобы я достал вам луну.

Она покачала головой:

– Я знаю, кто такой Джордж Роули и где он находится. Сейчас он в Нью-Йорке.

– А вы, по-видимому, – он кивком указал на спутницу мисс Фокс, – дочь мистера Виктора Линдквиста. А вы, – он кивнул еще раз, – тот самый мистер Уолш, который разрядил в мистера Роули два револьвера и не попал.

Майк Уолш фыркнул:

– Чего там было попадать!

– Разумеется, сэр. А вам, мисс Фокс, наверняка хотелось бы вернуть двадцать шесть тысяч, разумеется с процентами. Иными словами, для того чтобы выплатить долг погибшего отца, вам требуется немногим меньше тридцати тысяч.

Клара Фокс широко раскрыла глаза. Бросила взгляд на меня, потом снова на Вульфа и спросила холодно:

– Вы согласились побеседовать со мной как с клиенткой или как с подозреваемой, которую обвиняют в краже тридцати тысяч?

Вульф направил на нее указательный палец:

– Пока что вы для нас ни то ни другое. Прошу, не делайте глупостей, не устраивайте мне сцен, мисс Фокс. Я говорю с вами откровенно, чтобы не тратить времени на реверансы, а также чтобы отсеять несущественные детали. Разве я не слушал вас тут десять минут, хотя терпеть не могу, когда читают вслух?

– Это несущественная деталь.

– Да. Действительно. Хорошо, продолжим. Перейдем к мистеру Джорджу Роули.

Но перейти не удалось. Я услышал, как раздался звонок, Фриц пошел открывать, и его невнятный сквозь дверь голос. Я повернулся к мисс Фокс, которая собиралась ответить, предостерегающе поднял руку, и в эту минуту вошел Фриц и закрыл за собой дверь.

– К вам тут человек, сэр. Я сказал, что вы заняты.

Я вскочил. Существуют только две категории людей, которых Фриц не называет джентльменами: торговые агенты и полицейские, в форме или без. Тех и других он чует издалека. Потому я вскочил на ноги:

– Коп?

– Да, сэр.

Я повернулся к Вульфу:

– Когда я увидел, как Мьюр смотрит на мисс Фокс, я сразу понял, что ей без громоотвода не обойтись. Предпочитаете, чтобы ее арестовали здесь, или вывести в прихожую?

Вульф кивнул:

– На твое усмотрение, Арчи.

Я быстро подошел к Фрицу и тихо, чтобы не слышно было в прихожей, сказал ему, показав на дверь, которая вела из кабинета в гостиную:

– Пройди здесь и закрой на ключ дверь из гостиной в прихожую.

Фриц пошел закрывать. Я повернулся к гостям.

– Посидите там. И вы нас очень обяжете, если не будете разговаривать.

Уолш и мисс Линдквист уставились на меня. Клара Фокс сказала Вульфу:

– Я ведь еще не ваша клиентка.

Он сказал:

– Но и не подозреваемая. Пройдите в гостиную. Доставьте удовольствие мистеру Гудвину.

Она поднялась и ушла в гостиную, а мисс Линдквист и мистер Уолш последовали за ней. Вернулся Фриц, и я велел запереть и эту дверь, а ключ отдать мне. Потом я вернулся за свой стол, Вульф кивнул Фрицу, и тот пошел приглашать незваного посетителя.

Увидев его, я изрядно удивился, потому что с этим парнем был знаком. Это был Слим Фольц, который служил в отделе убийств при прокуратуре и, по моим сведениям, оттуда не увольнялся.

– Привет, Слим.

– Привет, Гудвин.

Фольц был в штатском. Шляпу он снял и держал в руке.

– Приветствую, мистер Вульф. Фольц. Отдел убийств.

– Добрый вечер, сэр. Садитесь, располагайтесь.

Фольц положил шляпу на стол, сел, полез в карман и достал лист бумаги.

– Примерно час назад недалеко от вашего дома был убит человек. Стреляли с близкого расстояния, всадили ему в спину пять пуль. Этот листок нашли у него в кармане, тут ваше имя и адрес. Вам что-нибудь о нем известно?

Вульф покачал головой:

– Только то, что вы сказали. На данный момент это все. Если бы я знал, как его зовут…

– Ну да. В кармане у него была еще охотничья лицензия на имя Харлана Сковила, выданная в Вайоминге.

– Надо же. В таком случае, вероятно, мистер Гудвин сможет вам помочь.

Я усиленно шевелил мозгами. Черт, значит, Фольц пришел не за мисс Фокс. Тем не менее я был рад тому, что она ушла.

Глава пятая

Слим Фольц смотрел выжидающе.

Я сказал:

– Харлан Сковил? Да, само собой. Он приходил к нам сегодня.

Фольц Слим снова сунул руку в карман и на этот раз выудил оттуда маленький черный блокнот и огрызок карандаша.

– В котором часу?

– По-моему, в четыре тридцать. Может, немного раньше. Ушел в пять двадцать шесть.

– Чего он от вас хотел?

– Хотел увидеть Ниро Вульфа.

– Зачем?

Я с сожалением покачал головой;

– Вот тут ничем не могу помочь. Я сказал, что придется ждать до шести часов, так что он остался ждать.

– Но что-то же он сказал?

– Конечно. Сказал, что хочет увидеться с Ниро Вульфом.

– Еще что?

– Что восточнее Миссисипи теперь мало кто жует табак и что ему хочется знать, есть ли по эту сторону гор хоть один порядочный человек. Он не сказал, зачем ему понадобился мистер Вульф. Он никогда у нас не бывал, и до сегодняшнего дня мы о нем не слышали. Ах да! Еще он сказал, что утром приехал из Вайоминга. Кстати… раз уж он взял с собой лицензию… Ростом выше шести футов, лет около шестидесяти, синий саржевый костюм, рукава слишком коротки, лацкан справа слегка надорван, в ковбойской шляпе, лицо красное, обветренное…

– Это он, – сказал Фольц. – Зачем он приехал в Нью-Йорк?

– Вероятно, чтобы увидеть Ниро Вульфа. – Я хмыкнул. – Прикинь, какая у нас реклама – просто экстра-класса, на всю страну. Если ты хочешь спросить, не говорил ли он мне, что кто-то его собирается убить, то отвечу: нет, не говорил.

– Он встретился с мистером Вульфом?

– Нет. Я же сказал: он ушел в пять двадцать шесть. Мистер Вульф спускается вниз в шесть, и не раньше.

– Почему он ушел, не дождавшись?

– Ему позвонили.

– Позвонили сюда?

– Именно. Меня в это время здесь не было. Я ушел, оставив эту птичку залетную в одиночестве. Трубку снял Фриц Бреннер, повар мистера Вульфа и гордость этого дома. Хочешь с ним поговорить?

– Да. Если можно.

Вульф позвонил. Пришел Фриц. Вульф попросил его ответить на вопросы, которые задаст этот джентльмен, а Фриц встал по стойке «смирно» и ответил:

– Есть, сэр.

От него Фольц узнал ровно то, что уже знал от меня. Фриц записал время звонка, пять часов двадцать шесть минут, поскольку мистер Вульф любит во всем точность. Звонил мужчина, имени не назвал, голоса Фриц не знает, разговора не слышал. Харлан Сковил ушел, как только положил трубку, не сказав ни единого слова.

Фрица отпустили в кухню.

Фольц мрачно разглядывал листок бумаги.

– Я все же рассчитывал на вашу помощь. Пришел сначала к вам. Тут еще записаны имена: Клара Фокс, Майкл Уолш… «Майкл» написано с ошибкой… Хильда Линдквист… и маркиз Клайверс. Трудно поверить, чтобы вы…

Я перебил его, покачав головой:

– Харлан Сковил явился примерно в половине пятого, и раньше я его никогда не видел. Всех остальных тоже. Как и мистер Вульф. Или я ошибаюсь, сэр? – Я повернулся к Вульфу.

Тот покачал головой.

– Видел ли я кого-нибудь из них? Нет. Но об одном, по-моему, слышал. По-моему, мы вчера обсуждали статью о маркизе Клайверсе?

– Обсуждали?.. Да, сэр, конечно, сэр! Когда вы уронили дротик. Конечно, статью в приложении…

Я повернулся к Фольцу:

– Статья в воскресном приложении…

Тот кивнул:

– Знаю. Сержант рассказал. Этот маркиз хуже герцога. Дипломатический иммунитет и все такое… Хотя еще неизвестно, дружественная нам страна Англия или нет. Сержант считает, что дело пахнет международным заговором. Капитан Девор решил даже встретиться с этим маркизом, то ли чтобы предупредить, то ли чтобы взять под охрану.

– Отлично. – Вульф одобрительно кивнул. – Полиция, безусловно, заслуживает благодарности с нашей стороны. Если бы не полиция, мистер Фольц, нам, частным сыщикам, нечем было бы заработать на хлеб.

– Да, конечно. – Фольц поднялся. – Большое спасибо на добром слове, хотя это и все, с чем я от вас ухожу. Я имею в виду, что не получил от вас никакой информации. Разве что про телефонный звонок. Сковила застрелили в четырех кварталах от вас, на углу Тридцать первой, всего через девять минут после того, как ему позвонили: в пять тридцать пять. Он шел по тротуару. Его догнала какая-то машина, и человек, сидевший за рулем, разрядил в него обойму. Сковил погиб на месте. Уже темнело, но один прохожий все же разглядел номер машины. Ее мы нашли на Девятой авеню. Но водителя никто не видел.

– Это уже кое-что, – сказал я бодро. – Все-таки след.

– Какой там след. Машину наверняка угнали. Как обычно.

Фольц уже держал в руках шляпу.

– Похоже, работает банда. В любом случае, спасибо за помощь.

– Не за что, Слим.

Я вышел с ним в прихожую, проводил до двери, запер ее, а потом еще и закрыл на цепочку. Возле кухни я остановился, заглянул и предупредил Фрица, что сегодня дверь открываю я.

В кабинете я подошел к столу Вульфа и широко ему улыбнулся.

– Ха-ха. Не успели взяться за дело, как у нас уже и отдел убийств.

Вульф посмотрел на часы. Стрелки показывали десять минут восьмого. Потянувшись, Вульф позвонил Фрицу, а когда тот пришел, сказал со вздохом:

– Фриц.

– Да, сэр.

– У нас катастрофа. В восемь обедать не будем. Какой тут обед. Поедим как придется. У нас сегодня говяжье филе под абанским соусом?

– Да, сэр.

Вульф вздохнул еще раз.

– Порежь, раздели на пять порций. В бульон брось овощей и подай как суп. Открой венгерские консервы. Фруктов достаточно? Разложи как-нибудь. Печально, но ничего не поделаешь.

– Соус сегодня удался на редкость, сэр. Для остальных я мог бы подать консервированную курицу с грибами.

– Не морочь мне голову. Нет! Если у нас неприятности, я должен быть, как все. Точка. Принеси пива.

Фриц ушел, а Вульф повернулся ко мне:

– Пригласи Клару Фокс.

Я открыл дверь в гостиную. Фриц верхний свет не включил, и в комнате было почти темно. Обе женщины сидели рядом на диване, а Уолш в кресле. При виде меня он протер глаза, будто дремал и я его разбудил.

Я сказал:

– Мисс Фокс, мистер Вульф хотел бы с вами поговорить.

Майк Уолш объявил:

– Я проголодался.

Клара Фокс возразила:

– Говорить будем все вместе.

– Мистер Вульф хотел бы поговорить сначала с вами. Прошу вас… К столу скоро всех пригласят, мистер Уолш. Будьте любезны, подождите здесь.

Клара Фокс колебалась, но потом все же поднялась, и я пропустил ее вперед. Я закрывал дверь, а она прошла и села в кресло напротив Вульфа, где только что сидел детектив из прокуратуры. Вульф успел выпить стакан и наполнял его второй раз.

– Пива, мисс Фокс?

Она покачала головой:

– Спасибо… Я не хочу ничего обсуждать наедине, мистер Вульф. Мы все заинтересованы в том…

– Безусловно. Прошу прощения. – Вульф ткнул в нее своим пальцем. – Они к нам присоединятся. Но мне нужно с вами побеседовать о другом деле. Это вы взяли деньги из стола Мьюра?

Она одарила его строгим взглядом.

– Вряд ли следует смешивать две разные вещи. Вы беседуете сейчас со мной как доверенное лицо корпорации?

– Мисс Фокс, я задал вопрос. Вы пришли посоветоваться со мной, потому что сочли меня неглупым человеком. Я действительно неглуп и умею пользоваться своими талантами. Либо вы отвечаете, либо ищете таланты в другом месте. Деньги взяли вы?

– Нет.

– Вам известно, кто их взял?

– Нет.

– Что вам об этом известно?

– Ничего. У меня есть свои подозрения, но на другой счет.

– Вы имеете в виду подозрения, связанные с тем интересом, который к вам проявляют мистер Перри и мистер Мьюр?

– Да. Особенно мистер Мьюр.

– Хорошо. Теперь скажите мне вот что. Вы никого не убивали сегодня вечером в интервале между пятью и шестью часами?

Она широко раскрыла глаза:

– Вы что, дурак?

Вульф отпил пива, вытер губы и откинулся в кресле.

– Мисс Фокс. Стремление избежать ситуаций, когда можно оказаться в дураках, должно быть свойственно любому умному человеку. В частности мне. Иногда удается. Взять, например, ваши слова, что деньги взяли не вы. Поверил ли я им? Как философ я не верю никаким словам. Как детектив верю ровно до той степени, чтобы снять этот вопрос и двигаться дальше, но всегда готов оглянуться. А как частное лицо верю безусловно. Уверяю вас, я никогда не задаю дурацких вопросов. Во-первых, задавая любой вопрос, я наблюдаю за вашей реакцией. Имейте терпение, и надеюсь, мы к чему-нибудь да придем. Повторяю: вы никого не убили сегодня вечером в интервале между пятью и шестью?

– Нет.

– А мистер Уолш и мисс Линдквист?

– Вы спрашиваете, не убивали ли они?

– Совершенно верно.

Она улыбнулась:

– Как философ я ничего об этом не знаю. Как детектив… Я не детектив. Но как частное лицо совершенно уверена, что нет – они никого не убили.

– А если все же убили, то вам об этом ничего неизвестно?

– Да.

– Отлично. У вас есть доллар?

– Наверное, есть.

– Дайте.

Она покачала головой, не протестующе, а недоуменно, огорченная его бессмысленными чудачествами. Открыла сумку, достала бумажный доллар и протянула Вульфу. Тот передал его мне.

– Зафиксируй, Арчи. Аванс от мисс Фокс. Набери мне номер мистера Перри.

Он повернулся к мисс Фокс:

– Теперь вы моя клиентка.

Она даже не улыбнулась.

– При условии, что я смогу…

– Расторгнуть договор? – Складки на его щеках разгладились. – Безусловно. В любой момент.

Я нашел номер Перри в справочнике и набрал. Наобъяснявшись с каким-то болваном, я наконец услышал голос Перри и кивнул Вульфу, чтобы тот снял трубку.

Вульф был учтив:

– Мистер Перри? Говорит Ниро Вульф. Я получил отчет мистера Гудвина по результатам предварительного расследования. Он готов согласиться с вами в том, что, вероятнее всего, Клара Фокс невиновна, и считает, что мы могли бы принять ваше предложение. Но по странному стечению обстоятельств мисс Фокс сама пришла к нам вечером – собственно говоря, она и сейчас находится здесь – и попросила защищать ее интересы… Прошу прощения… Да, я счел целесообразным принять от нее задаток… Сэр, я не считаю свой поступок неэтичным…

Вульф терпеть не мог споров по телефону. Он закончил как можно короче, бросил трубку и запил разговор пивом. Потом снова повернулся к Кларе Фокс:

– Теперь расскажите о ваших внеслужебных отношениях с мистером Перри и мистером Мьюром.

Она помолчала, нахмурилась. Я первый раз видел, как она хмурит лоб, и решил, что без морщин она красивее. Наконец она ответила:

– Я подумала, что мистер Перри ваш клиент. Честно говоря, я сомневалась в том, что мы – мисс Линдквист, мистер Уолш, мистер Сковил и я, – правильно сделали, обратившись к вам. Но я уже вам позвонила в субботу, когда еще не знала о краже, и мы с мистером Гудвином условились о встрече. О том, что мистер Перри тоже обратился к вам, я узнала два часа назад, но отменять встречу было поздно. А вы говорите, что работаете на меня, а не на «Сиборд продактс» и что взяли от меня аванс. Давайте начистоту. Если хотите, называйте это авансом, но я пришла к вам по делу, а не для глупых игр. Ерунда какая-то.

Вульф поднял бровь:

– Что заставляет вас думать, будто мы с вами играем в глупые игры?

– Потому что это так и есть. Я не знаю, зачем они вам, но, на мой взгляд, только так это и можно назвать.

Вульф кивнул:

– Согласен. Но если это всего лишь игры, почему же они опасны?

– Опасны? О какой опасности речь? Если вы думаете, что я потеряю работу, то, по-моему, ошибаетесь. Решения в компании принимает мистер Перри, а он понимает, что я хорошо знаю свое дело, и, надеюсь, не верит, будто это я взяла деньги. Если же мы сумеем справиться с тем делом, ради которого я сюда пришла, мне вообще никакая работа не понадобится.

– Вы можете лишиться свободы. – Вульф вздохнул, – Послушайте, мисс Фокс, мы теряем время, а оно для вас драгоценно. Пожалуйста, расскажите о мистере Перри и мистере Мьюре. Мистер Мьюр сегодня намекнул, будто мистер Перри ухаживает за вами. Это так или нет?

– Разумеется, нет. – Она нахмурилась, затем улыбнулась. – Вы так запросто об этом говорите… Он не ухаживает за мной. Одно время, когда я только начала работать в компании, я действительно довольно часто обедала вместе с мистером Перри и ходила в театр. Мне хотелось разнообразия.

– Что же вас остановило?

– Ничего, просто стало скучно. Я всю жизнь к чему-то стремилась. Не к конкретной цели, а… просто к чему-то. Мой отец погиб, когда мне было девять лет, мама умерла, когда мне было семнадцать. Она всю жизнь говорила, что я похожа на отца. Она зарабатывала мне на учебу тем, что шила женские платья больших размеров. Я страстно любила мать и ненавидела ту жизнь, из которой она не могла выбраться.

– Ей не удалось найти Джорджа Роули?

– Она его не искала. Она считала, это все отцовские фантазии. Один раз она написала письмо Сковилу, но оно вернулось. После ее смерти чем я только не занималась. Была гардеробщицей в ресторане, стенографисткой. Три года подряд в свободное время изучала иностранные языки, потому что мне хотелось путешествовать. В конце концов мне повезло, и я получила работу в «Сиборд продактс». Впервые у меня появились деньги, и я по-настоящему занялась поисками Джорджа Роули и всех тех, о ком писал отец. Сначала нужно было их найти, чтобы кто-то опознал Роули. Видимо, мама была права, когда говорила, что я в отца. Я тоже люблю носиться с фантастическими идеями и считаю себя не такой как все. Мне хотелось как можно скорее найти Джорджа Роули, чтобы получить от него деньги, вернуть долг отца и уехать в Аравию. Причина, почему мне хотелось в Аравию… – Она вдруг испуганно замолчала. – Господи, с какой стати я вам это рассказываю?

– Не знаю, – терпеливо ответил Вульф. – Вы зря тратите время. Итак, Перри и Мьюр.

– Ладно. – Она убрала назад волосы. – Вскоре после того как я начала работать в «Сиборд продактс», мистер Перри пригласил меня в театр. Он сказал, что у него больна жена, что она не встает с постели вот уже восемь лет, и он просит меня лишь составить ему компанию. Я знала, что мистер Перри мультимиллионер, подумала и решила пуститься в авантюру. Если вы считаете, будто я просто глупа, то вы заблуждаетесь. Очень многие женщины с радостью постарались бы сделать себе на этом карьеру. Но я никаких особенных планов насчет мистера Перри не строила, а он ни к чему меня не подталкивал. Я думала просто немного попрактиковаться в флирте, а еще я боялась потерять работу. Мы с ним даже на лошадях катались, пока нам не надоело. Потом я решила попрактиковаться с мистером Мьюром, но очень быстро пожалела об этом.

Она передернула плечами, и словно тень легла на ее лицо.

– Именно мистер Мьюр напрочь избавил меня от любви к авантюрам. Я имею в виду старое понимание этого слова. Я, конечно же, понимала, что женщина-авантюристка не может рассчитывать на успех без поддержки мужчины, который к тому же должен быть достаточно богат, но, посмотрев на мистера Мьюра, я отказалась от своей затеи, потому что он совсем мне не подходил. Мы пообедали с ним раз или два, и он, по-моему, просто сошел с ума. Один раз приехал и хотел силой вломиться в квартиру, в другой – привез жемчужное ожерелье… Выглядело это отвратительно… Впрочем, скорее смешно, чем отвратительно, а жемчуг мне совершенно не нужен. Хуже всего, что мистер Мьюр упрям. Он шотландец, и уж если что-то ему стукнуло в голову, он уже не отступится…

Вульф ее перебил:

– Как вы считаете, умен ли мистер Мьюр или нет?

– Э-э… Наверное, нет.

– А как бизнесмен? Как деловой человек? Тоже нет?

– Ну, в этом смысле, наоборот, очень даже умный и проницательный.

– Экая вы… – Вульф вздохнул. – Вы сами поразительно слепы, мисс Фокс. Вы знаете, что умный и проницательный деловой человек мистер Мьюр хочет добиться вашего ареста, обвиняя вас в краже денег. Как по-вашему, станет ли такой человек голословно швыряться угрозами? Почему он хотел вызвать полицию немедленно? Думаю, именно потому, что он подготовился и не хочет, чтобы кто-то случайно или намеренно уничтожил плоды его стараний. Когда будет выписан ордер и полиция сможет обыскать любое ваше имущество, эти тридцать тысяч очень быстро найдутся. Разве мистер Мьюр сам не мог взять деньги из своего стола и, с должной осторожностью, переложить в любое место?

– Переложить? – Клара Фокс смотрела на Вульфа во все глаза. – О нет! – Она затрясла головой. – Это было бы слишком гнусно! На такое способен только полный негодяй.

– Вот как? Кому, как не экс-авантюристке, знать, что гнусное племя полных негодяев искоренено не до конца. Ей-богу, мисс Фокс, вас нужно было с колыбели держать на веревочке. Где вы живете?

– Но, мистер Вульф… Я никогда не поверю…

– Не собираюсь вас убеждать. Где вы живете?

– У меня есть небольшая квартира на Восточной Шестьдесят первой улице.

– Что еще у вас есть? Ваш стол в «Сиборд продактс» можно исключить, это было бы неубедительно. Может, загородный дом? Арендованное место на складе? Автомобиль?

– Есть маленькая машина. Это все.

– Вы на ней приехали?

– Нет, она в гараже на Шестидесятой улице.

Вульф повернулся ко мне:

– Арчи, мне нужны два человека. Кто когда сможет приехать?

Я взглянул на часы.

– Сол Пензер через десять минут. Фред Даркин, если не ушел в кино, через двадцать. Если он в кино, тогда через полчаса Орри Кетер.

– Найди их. Мисс Фокс, будьте любезны, дайте ключи от квартиры и напишите записку управляющему домом, а также записку в гараж. Сол Пензер пусть осмотрит квартиру. Скажи ему, Арчи, что искать и что делать. Фред пусть заберет из гаража автомобиль мисс Фокс, пригонит в наш гараж и здесь хорошенько осмотрит. Все это обойдется нам в двадцать долларов, то есть в двадцать раз больше, чем аванс от мисс Фокс. Ладно, сегодня занимаемся исключительно благотворительностью.

Я сел за телефон. Вульф повернулся к Кларе Фокс и сказал:

– Спросите, не хотят ли мисс Линдквист и мистер Уолш вымыть руки перед обедом. Обед через пять минут.

Она покачала головой:

– Нам сейчас не до обедов. В крайнем случае, мы можем выйти перекусить.

– Великий Цербер и все ищейки! – Вульф едва не рассердился. – Им не до обедов! Вы кто, верблюды? Или медведи в спячке?

Клара Фокс поднялась и пошла в гостиную.

Глава шестая

Мне пришлось вставать из-за стола дважды. Оторваться от супа, когда пришел Сол Пензер, и от говядины с овощами, когда явился Фред Даркин. Оба раза я вышел в кабинет, выдал инструкции и очень просил поторопиться.

В доме Вульфа запрещено за столом вспоминать о делах, но нет правил без исключений, и он сам разговорил Хильду Линдквист и Майкла Уолша, так что в конце концов мы хоть что-то о них узнали. Хильда – дочь Виктора Линдквиста, которому уже под восемьдесят и потому не до поездок, – жила с отцом на ферме в Небраске, где они выращивали пшеницу. Стало быть, ее руки привыкли держать даже и не кофейные чашки, а рычаг молотилки. Клара Фокс нашла ее, а точнее, ее отца, через Харлана Сковила, а теперь Хильда решила приехать, потому что для них это был единственный шанс расплатиться с десятком кредитов и, если что-нибудь останется, купить новый трактор или хотя бы мула.

Уолш прожил жизнь пеструю, пока не дошел до своего нынешнего, блеклого состояния. Ему трижды повезло в Неваде и Калифорнии, но в итоге он потерял все, что заработал. В начале нулевых он был строительным подрядчиком в Колорадо, получил кучу денег и потерял все через три дня, когда построенную им дамбу смыло в каньон. Потом он перебрался на восток, занимался всем, чем придется, но, похоже, счастье от него отвернулось. Теперь он работал ночным сторожем на строительстве жилого дома на углу Мэдисон-авеню и Пятьдесят пятой улицы и, похоже, жалел о тех трех долларах, которые отдал сменщику, чтобы прийти сюда вместе с Кларой Фокс. Клара разыскала его год назад через газету.

Во время обеда Вульф был учтив и любезен. Велел принести второй «хайбол» с ржаным виски для Майка Уолша, а женщинам бутылку кларета и, как истинный джентльмен, уступил Уолшу два последних куска говядины под соусом, за который продал бы душу. Но зато когда перешли к кофе, не разрешил Уолшу курить трубку. Сказал, что у него астма, а это была наглая ложь. Табачный дым ему никогда не мешал. Просто он злился на Уолша за то, что тот съел мясо, и все же сорвался.

На том обед и закончился, и в самом начале десятого мы вошли в кабинет и как раз устраивались в своих креслах – на этот раз в полном составе, – когда раздался звонок в дверь. На звонок вышел я: отпер замок, снял цепочку и открыл дверь. Вернулся Фред Даркин. Вид у него был встревоженный, и я спросил прямо:

– Машины нет?

– Само собой, есть. Здесь она.

– Тогда в чем дело?

– Да в общем вышло не то. Вульф здесь? Может, я ему доложу?

Я сверкнул на него глазами, запер дверь и впустил в кабинет. Фред встал перед Вульфом.

– Машину я привел, мистер Вульф. Она в гараже. Но вот про то, чтобы привести еще и хвост, Арчи ничего не говорил, так что я пытался его сбросить. Но он схватил такси и поехал за мной. В общем, когда я поставил машину в гараж и пошел сюда, он уже был тут. Сейчас стоит перед домом, через дорогу.

– Потрясающе, – сказал Вульф высоким голосом. Он терпеть не мог неприятностей после обеда. – Что же ты его в дом не привел? Как тебя угораздило?

Фред переложил шляпу в другую руку. Он всегда нервничал, когда разговаривал с Вульфом, и, должен признать, причины у него были. Фред Даркин был честен и прозрачен, как чистый брильянт, и вообще ценный помощник, но вот умом не блистал. Не луч солнца.

Фред сказал:

– В общем, пришел я, показал записку охраннику, а тот сказал: ладно, ждите здесь, сейчас ее пригоню сверху. Он ушел, а через пару минут подходит ко мне какой-то наглый тип и спрашивает, не прокатиться ли я решил. Я его не знаю, но понял, что это коп. Я решил, что у него там свои дела, а ко мне он подошел на всякий случай, и потому ответил ему дружелюбно. А он сказал, что, если я решил прокатиться, то лучше бы мне пойти нанять лошадь, потому что машина, за которой я сюда пришел, останется в гараже.

Вульф нахмурился:

– А ты извинился и пошел в аптеку звонить Арчи, чтобы узнать, что тебе делать.

Фред испугался.

– Нет, сэр, я сам знал, что делать. Мне велели пригнать сюда эту машину, и я ее пригнал. Документов он мне не показывал и на самом деле пытался взять одной наглостью. Я пошел наверх, он за мной. Охранник, когда увидел его, сразу понял, чем дело пахнет, и на всякий случай сбежал. Я сам спустил вниз машину, выехал. А этот тип прыгнул мне на подножку, но я тут заметил пятно на ветровом стекле. Оно мешало обзору, я потянулся, чтобы протереть, и случайно столкнул этого типа. Но мы уже выехали из гаража и были на углу Третьей авеню, так что он сразу поймал такси и поехал за мной. На Десятой авеню я поставил машину в гараж, осмотрел, но ничего не нашел. Инструменты, огрызок черного карандаша, старый собачий поводок, полпачки сигарет «Омар»…

Вульф поднял руку.

– Этот тип стоит сейчас перед нашим домом?

– Да, сэр. Когда я пришел, он уже стоял здесь.

– Прекрасно. Надеюсь, он не сбежит, воспользовавшись темнотой. Иди в кухню. Попроси у Фрица, чтобы сделал тебе сэндвич с цианистым калием.

Фред мял свою шляпу.

– Извините, сэр, если я…

– Иди! Ладно, пусть сделает с чем захочет. Не уходи. Ты еще можешь понадобиться.

Фред ушел.

Вульф откинулся в кресле, сложил руки на животе, закрыл глаза и задвигал губами – он то втягивал их, то выпячивал. Наконец Вульф открыл глаза – ровно настолько, чтобы увидеть Клару Фокс, – и сказал ей:

– Мы опоздали. Я вас предупреждал: времени мало.

Она подняла брови:

– Опоздали? Мы что-то хотели сделать?

– Мы хотели спасти вас от тюрьмы. Это абсолютно очевидно. Какой смысл устанавливать слежку за вашей машиной, если не для того, чтобы вас задержать, когда вы попытаетесь уехать? Но едва ли вас решили бы задержать, если бы деньги не нашлись.

– Нашлись? Где?

– Не знаю. Возможно, в машине. Мисс Фокс, я не умею гадать. А теперь…

Тут зазвонил телефон, и я снял трубку. Звонил Сол Пензер. Я его выслушал, велел не отключаться и повернулся к Вульфу:

– Сол. Звонит из автомата на углу Шестьдесят шестой и Мэдисон. Какой-то тип пытался помешать ему войти в дом мисс Фокс. Он, конечно, все равно вошел. Квартиру обыскал, но там чисто. Он считает, что за ним хвост, и спрашивает, стряхнуть или вести сюда?

– Пусть ведет сюда. Тот, которого привел Фред, наверняка скучает в одиночестве. Пусть поболтают.

Я передал его слова Солу и положил трубку.

Вульф снова прикрыл глаза. А у Майка Уолша глаза давно закрылись, голова свесилась набок, и дышал он глубоко и ровно, так что в наступившей тишине это хорошо было слышно. Хильда Линдквист явно устала, но глаза у нее блестели и щеки раскраснелись. Клара Фокс сидела с самым решительным видом, плотно сжав губы.

Вульф сказал:

– Разбудите мистера Уолша. Срочные вопросы мы прояснили – впрочем, без особого толка, – так что теперь, поскольку у нас появилось свободное время, можем заполнить пробелы. Вернемся к фантастической сделке Резиновой команды… Мистер Уолш, помассируйте себе затылок, помогает. Воды принести? Отлично… Если я правильно вас понял, мисс Фокс, вы нашли Джорджа Роули?

Она кивнула:

– Две недели назад.

– Расскажите подробнее.

– Но, мистер Вульф… эти полицейские…

– Успокойтесь. Помните, я сказал, что вас нужно было посадить на веревочку? Будем считать, что вы у меня на веревочке. Полицейские здесь вам не страшны. К ним мы еще вернемся. Итак, расскажите о Джордже Роули.

Она перевела дыхание.

– Ну… мы его нашли. Я начала собирать о нем сведения давно, хотя возможности мои были ограничены. Я, конечно же, не могла себе позволить поехать в Англию или отправить туда кого-нибудь. Я собирала информацию. Например, я выяснила, кто из генералов английской армии командовал бригадой, и пошла методом исключения. Их было много, очень много, а я даже не знала, жив ли тот, кто нам нужен. Я много что сделала сама, а кое-что даже неплохо. Через газету я нашла Майка Уолша, и я показывала ему всех, чьи фотографии попадались в газетах. И конечно же, я в первую очередь, искала на них человека, у которого не было мочки уха. Несколько раз в газетах писали, что в Нью-Йорк приезжает генерал британской армии, или бывший генерал британской армии, и я делала все возможное, чтобы его увидеть. Майк Уолш тоже иногда ездил посмотреть. Две недели назад появилось еще одно такое сообщение вместе с фотографией, и на фотографии было видно, что у него нет правой мочки. Майк после смены поехал не домой отдыхать, а к отелю, и он там стоял, когда генерал вышел. Это и был Джордж Роули.

Вульф кивнул:

– Маркиз Клайверс.

– Откуда вы знаете?

– Угадал. Неважно. Что ж, мои поздравления, мисс Фокс.

– Спасибо. На следующий день Клайверс уехал в Вашингтон, но я знала, что он вернется. Я пыталась увидеть его в тот же вечер, но мне это не удалось. Тогда я отправила в Лондон телеграмму одному знакомому, и он в ответ написал, что у маркиза Клайверса огромное состояние: земля, заводы, рудники, яхта. Адреса Хильды и Харлана я знала давно, так что я дала им телеграммы и выслала денег на дорогу. Мистер Сковил денег не взял. Написал, что никогда не брал денег у женщин и не собирается. – Она улыбнулась Вульфу и мне. – По-моему, решил, что я авантюристка. Написал, что продаст телят. В субботу утром я получила от него телеграмму, где сообщалось, что в понедельник он приедет, и я позвонила вам, чтобы договориться о встрече. Когда мы сегодня встретились, я показала ему две фотографии маркиза, и он узнал Джорджа Роули. Он хотел немедленно идти к нему. Я с трудом его удержала.

Вульф наставил на нее палец:

– Почему же вы решили, что вам нужен я? До сих пор вы прекрасно обходились собственными силами.

– Нет, я всегда считала, что в конце нам понадобится юрист. Я много о вас читала и восхищаюсь вами.

– Я не юрист.

– Это мелочи. Я знаю всего лишь трех юристов, и если бы вы их видели, сами поняли бы, почему я выбрала вас.

– Опять вы говорите глупости. – Вульф вздохнул. – Хотите сказать, что выбрали меня потому, что я с виду вам больше понравился?

– Нет, конечно. Это было бы… Так или иначе, я выбрала вас. И сумму гонорара я не преувеличиваю. Состояние маркиза Клайверса, включая землю и рудники, оценивается примерно в пятьдесят миллионов…

– Фунтов стерлингов?

– Долларов. Но это по минимальным оценкам. Он подписал обязательство отдать половину. Это составило бы двадцать пять миллионов. Но я нашла не всех. Я не нашла Коулмена, который был в этом деле главным, и человека по прозвищу Краб. Хотя я сделала все возможное, чтобы разыскать Коулмена, потому что расписка у него. Если из двадцати пяти миллионов вычесть их долю, то нам причитается шестнадцать миллионов. Если вычесть все возможные расходы… например, налоги и я даже не знаю что… Пусть даже они составят пятнадцать миллионов. Все равно остается миллион. Миллион я и попросила.

– У кого попросили? У маркиза Клайверса?

– Да.

– Вы же сказали, что вам не удалось с ним встретиться.

– Не удалось перед его отъездом в Вашингтон. Но я предприняла новую попытку, когда он вернулся. У меня появился знакомый… Маркиза в поездке сопровождает целая свита из дипломатов, и не только дипломатов… С одним из них я познакомилась две недели назад, и с его помощью и попала к маркизу в надежде, что с ним договорюсь. Но он был очень со мной суров. Как только он понял, о чем речь, приказал меня вывести. Сказал, что понятия не имеет, чего я от него добиваюсь, а когда я достала письмо отца, он даже не взглянул на него. Вызвал какого-то молодого человека и велел вывести «эту авантюристку»…

В прихожей раздался звонок, и я пошел открывать. Я решил, что это мог быть кто-то из тех двоих, что торчали до сих пор у нашего дома, и потому не снимал цепочку, пока не увидел Сола Пензера. Тогда я открыл, впустил его, а потом снова запер дверь на все запоры.

Среди действующих сыщиков, с которыми я знаком, как частных, так и муниципальных, Сол Пензер меньше всех ростом, зато у него самый большой послужной список. Он не способен вышибить дверь, для этого у него не хватит силенок, но зато ему можно спокойно поручить все остальное. Описать его лицо не берусь, потому что лично я вижу там один только нос.

Под мышкой Сол держал длинную картонную коробку. Я провел его в кабинет. Быстрым шагом он прошел к креслу возле стола Вульфа, бросив лишь один мимолетний взгляд на гостей, но я знал, что этого мимолетнего взгляда ему достаточно, чтобы запомнить их навсегда.

Вульф поздоровался с ним:

– Добрый вечер, Сол.

– Добрый вечер, мистер Вульф. Арчи, конечно же, передал вам то, что я сказал по телефону. Добавить почти нечего. Когда я подъехал к дому, у входа стоял детектив. Его зовут Билл Первил. Я с ним познакомился в Бруклине, четыре года назад, когда мы вели дело Мошендена. Он меня не узнал. Но когда я вошел в дом, он пошел следом. Я решил не останавливаться. Я знал, что в квартире есть телефон. Я подумал, что если найду то, зачем приехал, то позвоню Арчи и брошу ему – в окно сверток. Первил, когда увидел, что у меня есть ключ, загородил дорогу и стал спрашивать, что да зачем, а я отвечал что попало. Потом обыскал квартиру. Свертка там нет. Когда я вышел, он спустился со мной до выхода. А я зашел в аптеку и позвонил вам. Не думаю, что он собирался за мной следить, но на всякий случай принял меры.

Вульф кивнул:

– Принято. А что это за коробка?

Сол, до сих пор державший коробку под мышкой, положил ее на стол.

– По-видимому, цветы. Вот, написано: «Драммонд», и адрес цветочного магазина на Парк-авеню. Лежала на площадке перед дверью, доставка на имя мисс Фокс. Инструкции касались только квартиры, но коробка лежала на площадке, а не в квартире. Оставлять ее не рискнул, так как в ней может оказаться то, что вы ищете. В общем, я прихватил ее с собой.

– Ладно. Принято. Мисс Фокс, вы позволите открыть коробку?

– Разумеется.

Я подошел помочь. На пару с Солом мы сняли серую упаковку и открыли крышку. Мы так и встали над ней, заслоняя спиной от всех. Я сказал:

– Ничего себе букетик.

Клара Фокс вскочила и подбежала к нам посмотреть. Я вынул из коробки конверт, достал визитную карточку – подписанную самым что ни на есть неразборчивым почерком – и прочел неуверенно:

– «Френсис Хоррокс»?

Клара кивнула:

– Мой знакомый. Это он помог мне попасть к маркизу. Он начинающий дипломат, специализируется по Дальнему Востоку. Какая красота! Хильда, посмотри! Понюхай! Роскошные розы.

Она подняла цветы и подошла к Вульфу.

– Прекрасный цвет, не правда ли, мистер Вульф? А как пахнут!

Она хотела сказать что-то и Майку Уолшу, но тот снова уснул, и потому она положила цветы и вернулась на место.

Вульф потер нос, куда мисс Фокс ткнула розовым шипом, предлагая ему понюхать.

– Сол, отнеси цветы Фрицу и скажи, пусть поставит в воду. Не уходи, подожди в кухне… Вам следует увидеть мои орхидеи, мисс Фокс, но немного позже. Мистер Уолш! Арчи, пожалуйста, разбуди его.

Я потянулся и хорошенько тряхнул за плечо Майка Уолша. Тот резко сел и захлопал на меня глазами.

– Э-э! Что-то тут слишком жарко! После еды меня от жары в сон тянет.

Вульф ткнул в него пальцем:

– Проснитесь, мистер Уолш. Мисс Фокс сказала, что вы видели маркиза Клайверса. Вы меня хорошо понимаете?

– Само собой, видел. – Уолш потер лоб. – Ну и что?

– И вы узнали в нем Джорджа Роули?

– Само собой, узнал! Кто сказал, что не узнал?

– На сей момент никто. Твердо ли вы уверены, что это именно он?

– Да. Я же уже сказал, что зря слов на ветер не бросаю.

– Разумеется. Сказали. И это, и не только это. Вы сказали, у вас есть привычка, сохранившаяся от былых времен и весьма полезная для вашей работы, ходить с револьвером. И сказали также, что Харлан Сковил, на ваш взгляд, англичанин и что английская кровь – дурная кровь. А сейчас револьвер, случайно, не при вас? Позвольте на него взглянуть.

– У меня есть лицензия.

– Разумеется. Так позвольте же на него взглянуть. Сделайте одолжение.

Уолш что-то пробормотал себе под нос, минуту поколебался, но все же достал из заднего кармана оружие. Посмотрел на него, ласково протер пальцем ствол, потом поднялся и отдал Вульфу. Тот, едва взглянув, передал его мне. Я наскоро осмотрел револьвер. Это был старый «фоулвел» сорок четвертого калибра. Патроны в барабане были на месте, дымом не пахло. Я взглянул на Вульфа, увидел, как тот кивнул, и вернул револьвер Майку Уолшу, который снова ласково его погладил и спрятал в задний карман.

Клара Фокс сказала:

– Ну и кто здесь теряет время, мистер Вульф? Вы нам даже еще не сказали…

Вульф ее перебил:

– Прошу вас, мисс Фокс. Не начинайте все заново. Дайте же и мне шанс получить свою долю от вашего миллиона. Хотя, на мой взгляд, если тут удастся заработать по десять долларов, и то можно будет считать удачей. Что у вас есть против Клайверса? Ничего. Обязательство с подписью Джорджа Роули хранится у Коулмена, которого вы не нашли. Единственный, кто мог бы потребовать законной компенсации, это человек по прозвищу Краб, поскольку он отдал свою лошадь. Но, судя по словам мистера Уолша, в 1895 году ему было за пятьдесят, так что вряд ли он жив по сей день. Есть всего лишь два способа заставить маркиза Клайверса вам заплатить. Первый – обратиться в суд. Тут вам понадобится юрист, а не детектив. С задачей детектива на сегодняшний день вы справились сами. Второй – пригрозить маркизу разоблачением его темного прошлого. Это древний и нередко эффективный способ, известный под названием шантаж. Это не…

Мисс Фокс его перебила. Спокойно, но твердо.

– Вряд ли попытку потребовать от человека долг можно назвать шантажом.

Вульф кивнул;

– Сложный вопрос. С этической точки зрения он действительно вам должен. Но где расписка?.. Позвольте мне закончить. Я еще не принял решения. Когда вы разъяснили характер вашего предполагаемого поручения, я хотел от него отказаться, даже не углубляясь в суть. Но затем возникло новое обстоятельство, о котором вам еще неизвестно и которое меняет дело. Во всяком случае, вносит в него некий для меня интерес. Разумеется, одного интереса мало, и потому возникает вопрос: кто оплатит мою работу? Я не требую…

Майк Уолш гаркнул:

– Десять процентов!

Мисс Фокс вставила:

– Я ведь уже сказала, мистер Вульф…

– Прошу прощения. Я не требую ничего сверхъестественного. Так уж вышло, что мой банковский счет на сегодняшний день в полном порядке, и потому запросы у меня более чем скромные. Тем не менее я терпеть не могу работать даром. Мисс Фокс, мы заключили соглашение, так что теперь вы моя клиентка. Могу ли я на вас положиться?

Она нетерпеливо кивнула;

– Разумеется. Но что за новое обстоятельство, о котором нам неизвестно?

– А-а… Да, конечно.

Вульф, полуприкрыв глаза, внимательно следил за выражением лиц трех человек, сидевших перед ним.

– Сегодня вечером, без двадцати пяти шесть, то есть менее пяти часов назад, на углу Тридцать первой улицы и Десятой авеню стреляли в Харлана Сковила. Харлан Сковил убит.

Майк Уолш выпрямился. Все трое, разинув рты, уставились на Вульфа. Вульф продолжал:

– Он шел по тротуару, его нагнала машина. Водитель этой машины всадил ему в спину пять пуль. Когда подбежали прохожие, Харлан Сковил уже скончался. Машину нашли на Девятой авеню. Разумеется, без водителя.

Мисс Фокс простонала:

– Харлан Сковил…

Хильда Линдквист сжала кулаки, закусив верхнюю губу. Майкл Уолш по-прежнему пристально смотрел на Вульфа. Вдруг он взорвался:

– Вот же дурак, вот придурок!

Это был рекорд – Вульфа назвали дураком второй раз за один вечер. Я сделал себе пометку, чтобы позже, когда будет время, ему напомнить.

Клара Фокс сказала:

– Но, мистер Вульф… этого не может быть… но как же…

Но Уолш никак не мог успокоиться:

– Значит, вам сказали, что в Харлана стреляли, и вы решили обнюхать мой револьвер? Вы дурак! Из всех самых грязных… – Он вдруг умолк, оперся о свои колени и посмотрел на Вульфа с прищуром. Для своих почти семидесяти лет он быстро соображал. – Идите вы к черту. Где Харлан? Я хочу его видеть…

Вульф погрозил ему пальцем:

– Возьмите себя в руки, мистер Уолш. Всему свое время. Как видите, мисс Фокс, у нас непредвиденные сложности.

– Ужасно… Но как?.. Ужасно. Его действительно убили?

Вдруг заговорила и Хильда Линдквист:

– Я не хотела сюда приезжать. Я думала, все это глупости. Отец настоял. Он старый, больной, и он уговорил меня, потому что, наверное, надеется спасти ферму…

Вульф кивнул.

– А теперь… – Она выставила вперед свой квадратный подбородок. – Теперь я рада, что приехала. Отец всю жизнь рассказывал о Харлане. Значит, Харлану суждено было погибнуть, вот он и погиб, а я рада, что могу быть полезна. Говорите, что нужно делать, потому что сама я не знаю. Но если этот маркиз решил, что с нами можно не церемониться и перестрелять… просто так на тротуаре…. Мы еще посмотрим.

– Разве я сказал, что в него стрелял маркиз Клайверс?

– Кто же еще?

Я думал, она вот-вот спросит: «Вы что, дурак?» – но она сдержалась и лишь молча смотрела на него.

Вульф ответил:

– Не могу знать. Но могу кое-что сообщить. Сегодня вечером Сковил был здесь. Мистеру Гудвину он объяснил, что пришел раньше назначенного часа, чтобы понять, что я за тип. В пять двадцать шесть, когда он сидел в кабинете и ждал меня, ему позвонил мужчина. Мистер Сковил ушел сразу после звонка. Вы видели, как вскоре после вашего прихода к нам явился еще один неожиданный посетитель, и я попросил вас подождать в гостиной. Посетителем оказался полицейский. Он и сообщил нам об убийстве, о приметах убитого и о том, что в кармане куртки у него нашли лист бумаги, где записаны мои фамилия и адрес, а также список имен: Клара Фокс, Хильда Линдквист, Майкл Уолш и маркиз Клайверс. Сковил был убит всего через девять минут после того, как вышел из этого дома.

Клара Фокс сказала:

– Я видела, как он это записывал, когда мы обедали.

– Ладно… Мистер Уолш, отвечайте! Это вы звонили сюда Сковилу в пять двадцать шесть?

– Само собой, нет! Откуда? Дурацкий вопрос. Я и не знал, что он притащился к вам.

– Вполне возможно. Но возможно и то, что он назначил вам у меня встречу. Когда он явился, здесь находился еще один человек, наш клиент, и Сковил направился сразу к нему, но сказал, что это не Майк Уолш.

– Ясное дело, Майк Уолш – я. Я. Мы в самом деле договорились о встрече, но вместе с мисс Фокс и в шесть. Так что не надо. Лучше скажите, где Сковил. Я хочу его видеть.

– Всему свое время, мистер Уолш… Мисс Фокс, вы звонили сюда Сковилу?

Она покачала головой:

– Нет. Конечно нет. По-моему, вы сказали, что ему позвонил мужчина.

– Возможно. Но Фриц мог и ошибиться. Мисс Линдквист, это не вы звонили?

– Нет. Я никому не звонила в Нью-Йорке, кроме Клары.

– Н-да. – Вульф вздохнул. – Видите ли, в чем дело. Кто бы это ни был, он знал, что Сковил в Нью-Йорке и что он у нас. Кто, кроме вас троих, мог знать об этом?

Хильда Линдквист сказала:

– Маркиз Клайверс.

– Почему вы так решили?

– Не знаю. Я так думаю. Клара ездила к нему, и он пригрозил ей полицией, если мы от него не отстанем. Он мог нанять кого-нибудь из детективов, и они увидели Клару с Харланом и сообщили Клайверсу. А он потом позвонил…

– Вполне возможно, мисс Линдквист. Допускаю. Вполне возможно. Если же заменить детектива на кого-нибудь из его свиты, то ваша версия станет еще более вероятной. Но даже если вы и правы, что мы тут можем сказать полиции? Что британский пэр, прибывший в нашу страну с официальным визитом по делам высочайшей государственной важности, застрелил Харлана Сковила на углу Тридцать первой улицы? У меня много знакомых в полиции, и уверяю вас, там эта мысль никому не понравится.

Майк Уолш сказал:

– К черту всех ваших полицейских.

Клара Фокс спросила:

– А тот детектив, который сюда приходил… который вам сообщил… про убийство. Он ведь прочел наши имена. Почему же он не хочет поговорить с нами?

– Он хочет. Еще как хочет. Видите ли, поскольку на листке значились только ваши имена без адресов, он вас найдет не сразу. Я решил не сообщать ему о том, что вы случайно именно в этот момент оказались в моей гостиной, так как мне самому нужно было сначала закончить наш разговор, чему он непременно помешал бы, забрав вас на весь вечер.

– А тот… детектив возле моего дома… Не мог ли он там меня караулить из-за Харлана?

– Нет. У них не было времени вас найти. А следили, между прочим, еще и за гаражом.

Клара Фокс посмотрела на него и тяжко вздохнула:

– По-моему, я угодила в ловушку.

– В две, мисс Фокс, вы угодили сразу в две ловушки.

Вульф позвонил Фрицу, чтобы тот принес пива.

– Но не исключено, что при ближайшем рассмотрении нам удастся свести их к единому знаменателю.

Глава седьмая

Чем дальше, тем я меньше слушал Вульфа. Мысли перескакивали с одного на другое, ни на чем не задерживаясь. Собственно говоря, с того момента, когда Слим Фольц прочел список имен, а Вульф все равно не сказал ему, что трое из этого списка сидят у нас в гостиной, мне с каждой минутой становилось все неуютней. Вульф брался за дело, связанное с убийством, но факт оставался фактом: в списке значилось имя титулованного иностранца, а это означало, что полиция будет работать всерьез. Рано или поздно найдут всех, но когда узнают, что эта троица отсиживалась у нас, то здорово разозлятся. На нас там и так время от времени кто-нибудь да злился, считая, что Вульф слишком много себе позволяет, а на этот раз они разорутся вовсю. Я знал манеру Вульфа, и потому, когда он прощался с Фольцем, решил, что он сейчас с ними поболтает, узнает что ему нужно и позвонит Кремеру в отдел убийств или Дику Морли в прокуратуру, организовав им всем приятную встречу. Но время шло к одиннадцати, а он все болтал и никак не мог наболтаться. И мне это нравилось все меньше.

Последнюю фразу я тем не менее услышал: о двух ловушках и общем знаменателе. И уловил идею. И вот тут мои мысли перестали скакать и сосредоточились на ней. Да, я и сам понимал, что, скорее всего, действительно есть прямая связь между распиской Клайверса и обвинением в краже тридцати тысяч баксов. Клара Фокс разыскала этого типа, выложила ему все как есть, и он ее выставил вон. Но наверняка ему все это не понравилось, даже очень. Он наверняка испугался – он ведь джентльмен. И вот через несколько дней в его гнусной головенке рождается мысль о подставе. Неплохо было бы выяснить, знаком ли этот маркиз с мистером Мьюром, а если да, то насколько. Клара Фокс сказала, что Мьюр шотландец, а значит, доверия он заслуживает не больше, чем англичанин, если не меньше. Вульф, как всегда, меня обошел, но не настолько, чтобы совсем уж оторваться, я дышал ему в затылок.

Между тем разговор продолжался, и я думал и краем уха слушал. Под конец, когда Вульф сказал про общий знаменатель, Майк Уолш вдруг встал и объявил:

– Я ухожу.

Вульф посмотрел на него:

– Не спешите, мистер Уолш. Сядьте.

Но тот не собирался садиться.

– Мне пора. Я должен увидеть Харлана.

– Мистер Сковил мертв. Прошу вас, сэр. Нужно прояснить еще пару вопросов.

Уолш рявкнул:

– Мне все это не нравится. Вы что, не видите, что мне это не нравится?

Он бросил свирепый взгляд на Вульфа, мельком зацепив и меня, но все же сел на край кресла.

Вульф сказал:

– Время позднее. Перед нами три проблемы, и все три непростые. Во-первых, кража в «Сиборд продактс». Поскольку она касается только лично мисс Фокс, кражу мы обсудим с ней позже. Вторая проблема у вас общая: как получить долг от маркиза Клайверса. Третье. После убийства Харлана Сковила вам всем грозит опасность.

– Да черт возьми. – Глаза Уолша снова превратились в щелки. – Мы хотим поделить деньги, а значит, делим и риски, мистер.

– Ваше право. Начнем со второй проблемы. Гибель мистера Сковила не должна стать причиной отказа от ваших претензий к маркизу Клайверсу. Более того, именно теперь следует усилить нажим. Я посоветовал бы вот что… Арчи, где твой блокнот? Я продиктую письмо маркизу. Напечатаешь, а я подпишу. Обращение пусть будет демократичное: «Дорогой сэр. Как доверенное лицо своих нанимателей, мистера Виктора Линдквиста и мисс Хильды Линдквист, сообщаю Вам, что мне поручено получить от Вас деньги, которые Вы им должны с 1895 года, когда в Сильвер-Сити, штат Невада, Виктор Линдквист купил у человека по прозвищу Краб для Вас лошадь со всем снаряжением, благодаря чему Вы спасли свою жизнь. В тот день Вы дали письменное обязательство вернуть долг, который, без сомнения, подлежит оплате даже ввиду утраты юридического подтверждения сделки.

В те времена в тех местах хорошая лошадь была редкостью и стоила дорого, тогда как лично для Вас, учитывая сложившиеся обстоятельства, она была поистине бесценна. Мисс Линдквист, которая представляет в Нью-Йорке интересы своего отца, определила эту ценность в сто тысяч долларов. Таким образом, Ваш долг составляет сто тысяч плюс ежегодные шесть процентов.

Полагаю, Вы погасите долг без отсрочек, не вынуждая нас обратиться в суд. Я не являюсь адвокатом нанимателей. Если Вы предпочтете уладить дело через адвокатов обеих сторон, мы будем рады приветствовать такое решение».

Вульф откинулся в кресле:

– Ну как, мисс Линдквист?

Та нахмурилась:

– Он не откупится деньгами за Харлана.

– Разумеется, нет. Но всему свое время. Должен предупредить, что мое требование не имеет законной силы, поскольку для обращения в суд истек срок давности, но, возможно, маркиз не станет заниматься выяснением мелких подробностей. Письмо на грани шантажа, но совесть наша чиста. Также должен сказать, что при шести процентах годовых сумма, которую я обозначил в письме, каждые двенадцать лет удваивается, и в итоге долг составит немногим более миллиона. Дорогая ему попалась лошадка, но в ее задачу входит довезти нас до более или менее выгодных позиций. Согласны со мной, мисс Фокс?

Вид у мисс Фокс был плачевный. Она сидела, сцепив пальцы, отнюдь не такая холодная и спокойная, какой я ее видел днем, когда ей предъявили обвинение в краже.

– Нет, – сказала она. – Думаю, нет. Мистер Вульф. Я только сейчас начинаю понимать… Это я виновата в том, что мистер Сковил погиб. Это я все затеяла. Из-за денег… Нет! Не нужно посылать письмо. Ничего больше не нужно.

– В самом деле. – Вульф сделал глоток пива и, как обычно, медленным жестом поставил стакан на стол. – По-видимому, иногда убийства бывают в высшей степени прибыльны.

Клара Фокс крепче сцепила пальцы:

– Прибыльны?

– Безусловно. Если в Харлана Сковила стрелял тот, кто так или иначе имеет отношение к расписке Джорджа Роули – а скорее всего, так и есть, – то это убийство имело перед собой две задачи: устранить Сковила и напугать вас. Напугать так, чтобы вывести вас из игры. По-видимому, он добился своего. Молодец.

– Я не испугалась.

– Но вы готовы бросить свою затею.

Хильда Линдквист подняла голову, выставив вперед подбородок:

– Только не я. Отсылайте письмо.

– Мисс Фокс?

Она повела плечами:

– Хорошо. Отсылайте.

– Мистер Уолш?

– Ладно, вы на раздаче. По-моему, вы хотели прояснить пару вопросов?

– Именно. Я этим и занимаюсь. – Вульф осушил стакан. – Итак, письмо мы отошлем. Остается третья проблема. Должен обратить ваше внимание на следующие факты. Во-первых, вас разыскивает полиция… Причем вас, мисс Фокс, по подозрению в двух преступлениях. Во-вторых, в полиции вполне способны сообразить, что убийца Харлана Сковила либо знал его, либо знал о нем и вечером находился где-то неподалеку от этого дома. В-третьих, вряд ли в Нью-Йорке есть еще хоть один человек, кроме вас и маркиза Клайверса, который знал бы Сковила, а если и есть, то полиция вряд ли будет его искать… По крайней мере, до тех пор, пока не исчерпает более правдоподобные версии, а все они ведут к вам. В-четвертых, когда вас найдут и допросят, то, поскольку на бумажке у Сковила стояло имя Клайверса, вас начнут подозревать не только в причастности к убийству, но и в попытке самого что ни на есть безумного заговора против британского пэра. В-пятых. У вас будет три возможных линии поведения. Рассказать правду, и тогда вся эта ваша нелепая, невероятная история лишь усилит недоверие к вам и вас могут обвинить в чем угодно, в том числе в убийстве. Либо снизить накал страстей, рассказав часть правды, немного импровизируя, чтобы восполнить пробелы, и тогда вас поймают на лжи, а потом начнут давить по всем правилам. Либо отказаться отвечать, сославшись на свое конституционное право, но если вы им воспользуетесь, вас возьмут под стражу как важных свидетелей без права освобождения под залог. Как видите, все три пути весьма малоприятны. Как и сказала мисс Фокс, вы попались в ловушку. В любом случае, вас выведут из игры и вы не сможете докучать его светлости маркизу Клайверсу. Никогда.

Хильда Линдквист ни на секунду не опустила свой подбородок. Майк Уолш прищурился так, что глаз стало вовсе не видно. Клара Фокс расцепила пальцы и сидела, плотно сжав губы. Она их разжала, чтобы сказать:

– Ладно. Остаемся в игре. Что мы выбираем?

– Ничего. – Вульф вздохнул. – Ничего, из того, о чем я говорил. Черт побери, я романтик и так романтиком и умру. Но, как я предупреждал, я надеюсь, мой труд будет оплачен. Полагаю, я довольно ясно дал вам понять, что полиция не должна вас найти до тех пор, пока мы не будем готовы к этому. Я достаточно хорошо это обрисовал?

Женщины сказали одновременно:

– Дальше что?

– Дальше… Арчи, пригласи Сола.

Я вскочил по привычке, а не от усердия. Настроение у меня было так себе. Мне все это не нравилось. Когда я вошел в кухню, Сол пил портвейн и рассказывал Фреду и Фрицу свои небылицы. Я сказал, что его ждет Вульф. Сол пошел за мной и встал перед Вульфом.

– Слушаю, сэр.

Но Вульф повернулся не к Солу.

– Мисс Линдквист, позвольте представить: мистер Сол Пензер. Это единственный человек, которому я доверяю безгранично. Он холостяк, но у него есть множество женатых знакомых и даже друзей, а у них есть дом либо квартира. Вы ни о чем не хотите его попросить?

Проводящие пути в извилинах у мисс Линдквист были длинные. Она не поняла, чего от нее хотят. Тогда вмешалась Клара Фокс.

– Можно мне?

– Будьте любезны.

Она повернулась к Солу:

– Мисс Линдквист хотела бы на некоторое время укрыться где-нибудь в спокойном месте… На несколько дней… Она точно не знает, на сколько. Возможно, вы могли бы помочь ей подыскать такое место… У кого-нибудь из ваших друзей?

Сол кивнул.

– Разумеется, мисс Линдквист.

Он повернулся к Вульфу:

– Ордер выписан?

– Нет. Еще нет.

– Оставить Арчи адрес?

– Ни в коем случае. Если мне понадобится связаться с мисс Линдквист, я напишу до востребования. Пусть сообщит по телефону номер отделения.

– Выходим через черный ход на Тридцать четвертую?

– Именно это я и хотел сказать. Когда сделаешь дело, возвращайся сюда. Сегодня.

Вульф перевел взгляд.

– Мисс Линдквист, у вас осталось в гостинице что-нибудь ценное?

Хильда Линдквист уже поднялась. Она покачала головой:

– Нет. Ничего.

– У вас с собой есть деньги?

– Тридцать восемь долларов и обратный билет.

– Прекрасно. Вы запасливы. Спокойной ночи, мисс Линдквист. Приятных снов.

Клара Фокс тоже поднялась. Подошла к Хильде, обняла за плечи и поцеловала.

– Спокойной ночи, Хильда. Все пошло не так, но… не вешай нос.

Хильда Линдквист сказала громко:

– Всем спокойной ночи!

Она повернулась и пошла вслед за Солом. Через пару минут я уже слышал, как они спускались в подвал, откуда дверь вела в наш задний дворик. Мы все посмотрели на Вульфа, который открывал бутылку. Я тогда подумал, что, наверное, этот старый дурак выпендривается перед мисс Фокс и, может, даже уже решил отправить ее в Будапешт к своей мамочке. На мой взгляд, он на этот раз и в самом деле зарвался.

Вульф посмотрел на Майка Уолша:

– Теперь, сэр, ваша очередь. Вижу симптомы неодобрения, но мы делаем все, что в наших силах. Здесь, в кухне, сидит человек, которого вы уже видели, по имени Фред Даркин. Он вполне достоин доверия. Позвольте вам предложить…

– Не нужен мне ваш Даркин. – Уолш снова вскочил. – Ничего мне от вас не нужно. Все, я ухожу.

– Мистер Уолш. – Вульф наставил на него палец. – Поверьте, упрямство ни к чему хорошему не приведет. Я отнюдь не склонен к панике, но при нынешних обстоятельствах…

– Я так и понял. – Уолш сделал шаг к столу. – Именно это мне и не нравится.

Он посмотрел на Клару Фокс, на меня и на Вульфа, показывая всем своим видом, до какой степени это ему не нравится.

– Я, может, и не в лучшей форме, но жив пока что. Решили голову мне морочить, да? Мне куда-то там ехать прятаться, да? Может, ответите мне на пару вопросов?

– Вы их уже задали три подряд. – Вульф вздохнул. – Ладно, давайте.

Уолш развернулся ко мне:

– Тебя зовут Гудвин, да? Это ты снял трубку, когда позвонили Харлану?

– Нет. – Я ухмыльнулся. – Меня здесь не было.

– Где ты был?

– В «Сиборд продактс», в корпорации, где работает мисс Фокс.

– Ясно. Тебя здесь не было. И ты, конечно, никак не мог позвонить Харлану.

– Мог, но я не звонил. Послушайте, мистер Уолш…

– Я достаточно вас наслушался! Я вон мисс Фокс целый год слушал да смотрел на ее приятное личико. В ней я, конечно, не сомневаюсь, а вышло-то все равно… я сам и помог расставить капкан для Харлана. А Харлан был моим другом…

Майк Уолш умолк, сжал губы, посмотрел на нас, и вдруг на глазах у него появились две настоящие большие слезины и скатились вниз, оставив на морщинистых щеках влажный след. Он продолжил:

– Я тут ел вместе с вами. Ел и пил. Может, это мне еще встанет поперек горла. А может, вы тут все честные, не знаю, но кто-то же оказался нечестный, и я намерен выяснить, кто. И с чего это полиция решила искать мисс Фокс из-за краденых денег? Это я тоже выясню. А если мне нужно будет получить свою долю, я сделаю это сам, маркиз он там или не маркиз. Спокойной всем ночи.

Он повернулся и направился к двери.

Вульф рыкнул:

– Останови его, Арчи.

Помня про револьвер в заднем кармане, я зашел сбоку и скрутил ему руки. Уолш разозлился, попытался вырваться и пару раз двинул меня по лодыжке, но через четыре секунды все же сообразил, кто сильнее. Он еще немного подергался, потом успокоился, но я его не отпустил. Он сказал:

– Что, моя очередь, да?

Вульф спокойно ответил:

– Вы назвали меня дураком, мистер Уолш. Возвращаю вам ваш комплимент. А голова у вас к тому же, еще и слишком горячая, что еще хуже. Памятуя о вашем возрасте, мы, гуманизма ради, не можем причинить вам вреда. Вы свободны идти куда угодно, но должен предупредить, что вне стен этого дома опасность вас будет подстерегать на каждом шагу. Более того, любое ваше слово может оказаться опасным, причем опасным не только для вас, но и для мисс Фокс и мисс Линдквист. Я настоятельно вам советую быть осторожнее…

– Сам разберусь.

– Майк! – Клара Фокс протянула к нему руки. – Майк, вы же не думаете… Мистер Вульф прав. Не уходите! Отпустите его, мистер Гудвин. Майк, пожмите ему руку.

Тот покачал головой:

– Ты что, не видела, как он меня? А я всего-то хотел просто уйти. Терпеть не могу всех этих легавых и всегда не мог. И что он делал у тебя в конторе? Если ты мой враг, Клара Фокс, то помогай тебе Бог, а если нет, может, мы еще и станем друзьями. Но не сейчас. Как только этот гад уберет руки, я уйду.

Вульф сказал:

– Отпусти его Арчи. Всего доброго, мистер Уолш.

Я ослабил хватку и отступил в сторону. Уолш проверил, целы ли ребра, повернулся ко мне, потом к Вульфу. И сказал;

– Нет, я не дурак. Где у вас черный ход?

– Майк, не уходите! – взмолилась Клара Фокс.

Майк Уолш не ответил.

Я пошел вперед, и он, прихватив в прихожей свою шляпу и плащ, двинулся следом. Я велел Фреду открыть ему калитку и проводить до Тридцать четвертой улицы, и включил для них свет в подвале. Я стоял и смотрел, как они спускались. Мне уже было все равно, выпендривается Вульф перед мисс Фокс или нет, потому что хуже старого ирландца, решившего самостоятельно во всем разобраться, ничего нет и быть не может. Но раз Вульф велел его отпустить, то, возможно, так было зачем-то нужно.

Когда я вернулся в кабинет, Клара Фокс по-прежнему стояла. При виде меня она спросила:

– Значит, ушел?

Я кивнул:

– С гордо поднятой головой.

– Как вы думаете, он это все серьезно? – Она повернулась к Вульфу. – Наверняка ведь нет. Просто он сердится. А еще испуган, и ему жалко Харлана. Я понимаю, что он чувствует. Он тоже считает, что Харлан погиб из-за нас, потому что мы все это затеяли, и не хочет спасаться бегством. И я тоже. Я тоже не хочу спасаться бегством.

– Вам повезло: вам бежать никуда не придется. – Вульф допил пиво, поставил стакан на поднос и отодвинул поднос к чернильному прибору. Это у него означало, что пива на сегодня достаточно, и потому он, прежде чем подняться наверх, возможно, откроет всего одну лишь бутылку, при условии что его ничто не задержит. Вульф вздохнул. – Видите ли, мисс Фокс, сегодняшний случай беспрецедентный. Много лет ни одна женщина не ночевала под этой крышей. Не то чтобы я что-то имел против женщин, разве только когда они пытаются водвориться у меня в доме. Да, когда они заняты тем, для чего предназначены – лгут, льстят, интригуют, скандалят, – то некоторые из них бывают просто великолепны. Так или иначе… Вам наверняка понравится наша южная комната для гостей. Она находится над моей, этажом выше, и не менее удобна. Могу добавить, что я умею ценить цвет, текстуру и форму, вкус у меня есть. На вас приятно смотреть. Вы красивы, и ваша красота необычна. Говорю это, дабы информировать вас о том, что на сей раз я готов отступить от своих правил, хотя до сих пор даже мысль о женщине в моем доме была неприемлема.

– Спасибо. Вы хотите меня спрятать у вас?

– Именно. Вы должны оставаться в своей комнате, не выглядывать в окно и не трогать занавески. Что конкретно нужно будет делать, вам объяснят. Этим займется мистер Гудвин. Если же ваш визит затянется, можете спускаться в столовую. Еда на подносе – оскорбление и для еды, и для едока. На этот случай предупреждаю: ланч ровно в час, обед в восемь. Но прежде чем мы разойдемся по своим комнатам, мне нужно получить еще от вас ответ на два вопроса: где сегодня находились вы, мисс Линдквист и мистер Уолш с пяти до шести часов вечера?

Клара Фокс кивнула:

– Понимаю. Так вот почему вы спросили, не убила ли я кого-нибудь, а я еще подумала, что это просто ваша эксцентричность. Но, конечно, вы и сами в это не верите. Как я и сказала, мы втроем искали Харлана Сковила.

– Подробнее. Арчи, блокнот! Итак, со слов мистера Гудвина мне известно, что вы покинули кабинет мистера Перри в пять пятнадцать.

Клара Фокс бросила взгляд в мою сторону.

– Да, примерно. Именно в это время мы должны были встретиться с Харланом. Я собиралась заехать за ним в его гостиницу на Сорок пятой улице, но опоздала и приехала почти в половине шестого. В гостинице его не оказалось. Я вышла на улицу, прошла пешком квартал до другой гостиницы, потому что подумала, вдруг он меня не понял, потом вернулась, но он не появился. Мне сказали, что, насколько они там в курсе, он вышел после полудня и больше не возвращался. А Хильда остановилась в гостинице на Тридцатой, и мы с Уолшем договорились, что он будет ждать ее внизу в холле без четверти шесть, а я за ними заеду. Разумеется, я опоздала и приехала в шесть, и мы все решили еще раз заглянуть в гостиницу к Харлану, но снова его не застали. Мы подождали немного и отправились к вам. Приехали в шесть тридцать. – Она помолчала, кусая губу. – А он был уже… Мы его ждали, а он был уже мертв. А я хотела… Я думала…

– Не нужно, мисс Фокс. Его не воскресить… Итак, вы не знаете, чем занимались мисс Линдквист и мистер Уолш между пятью и шестью часами вечера… Не нужно, прошу вас. И больше не говорите, что я дурак, иначе я буду вынужден вам поверить. Я лишь пытаюсь выстроить картину событий. Как минимум, схему. Однако время позднее, и вам пора оставить нас и отправляться спать. Помните: не выходите из комнаты. Ради вашей же безопасности и ради моего спокойствия. Мистер Гудвин…

– Понимаю. – Она нахмурилась. – Я могу навлечь на вас серьезные неприятности. Это называется укрывательство…

– Чушь! – Вульф выпрямился в кресле, а его рука машинально потянулась к стакану, но пиво закончилось. Он мельком взглянул на меня, чтобы проверить, заметил я или нет, и снова откинулся на спинку.

– Укрывают преступников, кем вы не являетесь. Я исхожу из предположения, что вы не совершили никакого преступления: ни кражи, ни тем более убийства. Если я ошибаюсь, скажите об этом сейчас, и можете отправляться на все четыре стороны. Если нет, то идите же наконец спать. Фриц вам покажет вашу комнату. – Он нажал на кнопку вызова. – Итак?

– Я иду спать. – Она убрала со лба волосы. – Но не думаю, что смогу уснуть.

– Уверен, что уснете. Вам лишь кажется, что спать не хочется. Как минимум, надеюсь, что не начнете ходить туда-сюда, потому что моя комната под вашей.

Дверь открылась, и Вульф повернулся:

– Фриц, будь любезен, проводи мисс Фокс в южную комнату и выдай ей полотенца и прочее. Утром отнесешь ей наверх завтрак и ее розы. Пусть Теодор подрежет стебли… Между прочим, мисс Фокс, у вас ничего с собой нет. На изысканные туалеты не рассчитывайте, но какой-нибудь халат найдется. У мистера Гудвина, например, есть шелковые пижамы, ему их ко дню рождения шлет сестра из Огайо. Они нелепы, но отнюдь не плохи. Уверен, он с вами поделится. Фриц, они в комоде возле окна. Разве что… Разве что, Арчи, ты предпочтешь сам отнести их мисс Фокс?

Я еле сдержался, чтобы не перевернуть свой стол. Черт побери, он прекрасно знал, что я думаю об этих пижамах. Я до того разозлился, что даже, наверное, покраснел, потому что Фриц прикусил нижнюю губу. Я даже не нашелся что ответить, чего со мной, как правило, не случается, я за словом в карман не лезу, а тут сидел и молчал, но Вульфу повезло, потому что в эту самую секунду раздался звонок. Я встал и пошел мимо них открывать.

Я допустил ошибку по двум причинам. Я был уверен, что это Сол, который уже должен был бы пристроить мисс Хильду Линдквист и вернуться, но в другое время я все равно сначала проверил бы, а тут все еще продолжал возмущаться вульгарной шуточкой Вульфа. Впрочем, факт остается фактом: я проявил небрежность. Я повернул ключ, снял цепочку и открыл дверь.

Они ввалились так, что едва не сшибли меня с ног. Я все же устоял на ногах, хоть они и двинули меня дверью в плечо, а остальное сделал рефлекторно. Их было двое, и они очень торопились попасть в дом. Прыжком отскочив назад, я встал у них на пути и первого встретил коленом под дых, а второго достал кулаком. Тот качнулся и хотел было вернуть удар, но мне это было уже без разницы. Я подхватил того, кто получил коленом, и махнул им, будто метлой… Плюс скорость, плюс мои сто восемьдесят фунтов. В итоге вымел их из прихожей. Они выкатились на крыльцо, где один споткнулся и загремел вниз, а другого я уронил, разжав руки, развернулся, захлопнул дверь и услышал, как щелкнул замок. Потом я трижды нажал на кнопку. Парень, сверзившийся с крыльца, который пытался меня ударить, поднялся и сделал шаг в мою сторону со словами:

– Мы – офицеры…

Я услышал за дверью шаги и крикнул:

– Фриц? Скажи мистеру Вульфу, что к нам тут пришли в гости два джентльмена, и я беседую с ними на крылечке. Эй! Это самое лежит у меня в нижнем ящике.

Глава восьмая

Я сказал:

– Какие еще офицеры? Армейские, флотские?

Он посмотрел на меня сверху вниз. Он был выше меня на дюйм и к тому же встал во весь рост и выпрямился. Он постарался придать голосу твердость, так что испугал бы любую школьницу.

– Послушай, приятель. Я о тебе наслышан. Давно не отдыхал на асфальте?

Его коллега наконец поднялся с четверенек, но ростом он был ниже. И сложением в самом деле немного смахивал на метлу. Я решил, что пора вылить немного масла в беспокойные волны. Можно было бы устроить хорошую драку, но я должен был вернуться в дом. Я изобразил дружескую улыбку:

– Черт, что же вы раньше не показали бляхи? О’кей, сержант, спасибо. Не успел рассмотреть, вы меня чуть дверью не сшибли и ворвались, как ураган. Это ваш способ устанавливать контакт?

– Ладно, теперь ты увидел наши бляхи. – Сержант повернул ко мне плечо, второй сделал то же самое. – Дай нам войти. Мы пришли к Ниро Вульфу.

– Очень жаль, но у него болит голова.

– У нас есть с собой лекарство, как раз от головной боли. Послушай. Меня предупреждали на твой счет. Ничего, когда-нибудь и с тебя собьют спесь. И похоже, сейчас самое время. Вообще-то мы тут на законных основаниях. Дай нам войти, или я вышибу дверь. Мне нужен Ниро Вульф.

– Нет у вас никаких законных оснований. Разве что у вас есть ордер.

– Смотри-ка, грамотный… Дай нам войти.

Я начал терять терпение:

– Какой вам смысл зря тут торчать? Никуда я вас не впущу. У нас только что вымыли полы. К тому же Вульф ночью не принимает. Скажите, как джентльмен и как полицейский, что вам от нас нужно, и я помогу, чем могу.

Он постоял, выпучив глаза. Потом сунул руку за пазуху в нагрудный карман, достал бумагу – и колени у меня затряслись, как колесо, которое вот-вот отвалится. Если это ордер на обыск, значит, мы доплясались. Он развернул свой документ, протянул, чтобы я мог прочесть, и от одного только взгляда на этот листок под тусклым уличным фонарем я снова пришел в отличное расположение духа. Это был всего-навсего ордер на арест. Я взглянул на него еще разок и увидел кучу полезной информации, в том числе имя Рэмзи Мьюра.

Сержант рыкнул:

– Читать умеешь? Клара Фокс!

– Миленькое имя.

– Мы пришли за Кларой Фокс. Открывай.

Я поднял брови:

– Чтобы я вас впустил? Да вы спятили.

– Ладно, спятили. Открывай.

Я покачал головой, достал сигарету и закурил. Я сказал:

– Послушайте, сержант. Ночь давно, а мы тратим время на обмен любезностями. Вы отлично знаете, что войти в эту дверь без ордера на обыск у вас прав не больше, чем у тараканов. Мистер Вульф обычно более чем охотно сотрудничает с полицией… Если не верите, спросите у инспектора Кремера. Я тоже сотрудничаю. Черт возьми, да у меня копы лучшие друзья. Я даже не в обиде за то, что меня чуть не пришибли, что я перенервничал… Я принял вас за грабителей и вышвырнул на улицу. Но вот так уж вышло, что именно сейчас мы хотели бы обойтись без компании.

Он сверкнул на меня глазами и рявкнул:

– Клара Фокс у вас?

– Шикарный вопрос! – Я ухмыльнулся. – Если ее нет, я и сказал бы «нет», а если есть, то вряд ли я захотел бы вас оповестить, но все равно сказал бы «да», по-вашему? Я, конечно, мог бы, но только в том случае, если бы она была далеко, а я решил бы поводить вас за нос, чтобы потянуть время.

– Она здесь или нет?

Я лишь покачал головой:

– Вы ответите за укрывательство.

– Понятия не имею, о чем вы.

Тот, кто был ниже ростом, которым я подмел пол в прихожей, вставил тенорком:

– Арестуй его за сопротивление полиции.

Я сказал укоризненно:

– Сержанту лучше знать. Но, если хотите, попробуйте. Меня все равно отпустят, а если не отпустят… Я тут недавно прочел про одного парня, который получил за незаконный арест такую компенсацию, что может хоть сейчас выходить на пенсию.

Тот, кто был выше, стоял и смотрел в мои честные глаза, потом повернулся, спустился с крыльца, посмотрел на улицу – сначала в одну сторону, потом в другую. Понятия не имею, что он там хотел увидеть – наступление русской армии или место, где можно выпить. Наконец он крикнул собрату по оружию:

– Стой там, Стив. Следи за дверью. Я пойду поищу телефон, доложу обстановку. Может, кого-нибудь пришлю присмотреть за черным ходом. Кстати, когда этот паршивец повернется спиной, не забудь дать ему пинка.

Я помахал ему рукой:

– Спокойной ночи, сержант.

После чего трижды нажал на кнопку, достал ключ из кармана, отпер дверь и вошел в дом. Если бы этот тенорок посмел меня тронуть, я свернул бы ему нос. Я набросил цепочку и повернулся. Фриц стоял в центре прихожей и держал в руке мой автоматический пистолет.

– Осторожно, эта штука заряжена.

Он ответил серьезно:

– Знаю, Арчи. Я думал, она тебе может понадобиться.

– Спасибо. Я их загрыз… Это шутка.

Фриц с нервным смешком отдал мне пистолет и вернулся к себе в кухню. А я протопал в кабинет. Клары Фокс не было, и я подумал, что она, наверное, вертится перед зеркалом в моей шелковой пижаме. Я как-то раз ее примерил и положил на место. Не успел я подойти к столу, как снова раздался звонок. Пришлось возвращаться в прихожую, где я, не снимая цепочку, приоткрыл дверь, удивляясь, уж не тенорок ли решил меня вызвать, чтобы все-таки дать пинка. Но это был Сол Пензер. Сол стоял так, чтобы мне хорошо было его видно. Я спросил, высунувшись в щель:

– Ну что, нашел ее?

– Нет. Я ее потерял. И след потерял.

– Вот черт побери.

Я впустил Сола и провел его в кабинет. Вульф сидел в своем кресле с закрытыми глазами. Поднос он снова придвинул к себе на его обычное место, а на подносе стояли стакан, в котором опускалась свежая пена, и еще две бутылки.

Я сказал:

– Сол пришел.

– Да? – Глаза остались закрытыми. – Все в порядке, Сол?

– Да, сэр.

– Как всегда. Разумеется. Принято. Можешь переночевать здесь?

– Да, сэр. Я заскочил домой, захватил зубную щетку.

– Отлично. Принято. Арчи, проводи его в северную комнату над своей. Скажи Фреду, что он понадобится завтра в восемь, и отправь домой. Сол, если ты проголодался, иди в кухню, если нет, возьми книжку и посиди в гостиной. Скоро получишь инструкции.

Я пошел в кухню, вытащил Фреда из кресла, проводил до выхода, отпер дверь и выпустил, предупредив, чтобы он на крыльце не споткнулся о посторонний предмет. Но коп уже перебрался на тротуар и стоял, прислонившись к пожарному гидранту. Увидев нас, он отсоединился от гидранта и уставился на Фреда, а я мечтательно подумал: вдруг он такой дурак, что решит, будто это переодетая Клара Фокс; но это было бы чересчур хорошо. Я снова забаррикадировался в доме и пошел к Вульфу.

Сол ушел с книжкой в гостиную. Вульф по-прежнему сидел за столом. Я сгонял в кухню, выпросил у Фрица стакан молока, вернулся, плюхнулся в свое кресло на колесиках и принялся потягивать молоко. Прошло несколько минут, а Вульф не подавал никаких признаков жизни, и тогда я сказал равнодушно:

– Тут у нас недавно был шум в прихожей, так вот: это были мэр города и комиссар полиции, приглашали вас посетить городскую тюрьму. Я перерезал им глотки и сунул в мусорный бак.

– Погоди, Арчи. Помолчи.

– О’кей. Сижу молчу, лакаю молочко. Это, может, последняя радость, которую я могу себе позволить, пока они не вернулись за мной, чтобы упечь в каталажку. Помню, вы как-то раз сказали, что жизнь не бывает пуста и не нужно драматизировать. Вероятно, по этой причине вы решили ее заполнить…

– Черт побери! – Вульф вздохнул, и я наконец увидел его глаза. – Ладно. Кто это был?

– Двое полицейских. Один даже сержант. У них был ордер на арест Клары Фокс, обвиняемой в краже со слов Рэмзи Мьюра. Хотели взять нас штурмом, но я справился: с одним рукой, с другим ногой. Принято?

Вульф пожал плечами:

– Что поделаешь, не все понимают деликатное обхождение. Они еще там?

– Один там, у пожарного гидранта. Сержант пошел искать телефон. Хочет взять под наблюдение черный ход. Хорошо, что Уолш и мисс Линдквист ушли. По-моему…

Зазвонил телефон. Я развернулся в своем кресле, поставил молоко на стол и снял трубку.

– Алло, дом Ниро Вульфа.

Меня попросили подождать. Потом раздался другой голос:

– Алло, Вульф? Инспектор Кремер.

Я попросил его подождать и развернулся к Вульфу:

– Кремер. На посту даже ночью.

Потянувшись к своему аппарату, Вульф кивнул мне, и я, оставив трубку в руке, придвинул к себе карандаш и блокнот.

Кремер был напряжен, раздражен, удивлен и уязвлен в лучших чувствах. В его изложении история выглядела паршиво. Сержант Хит, один из лучших полицейских его подразделения, выполняя свой долг, с ордером на арест в кармане, попытался получить консультацию у Ниро Вульфа, а его мало того, что отказались впустить, но силой выставили за дверь. Кто так сотрудничает с полицией?

Вульф был удивлен не меньше и претензий не принял. В тот момент, когда его помощник, мистер Гудвин, не прибегнувший ни к какому оружию, один против двоих, выдворил из дома вторгшихся незнакомцев, он понятия не имел, кто они такие; в то, что они сотрудники городской полиции, трудно было поверить, даже увидев бляхи, поскольку их поведение вызывало большие сомнения в законности их намерений. Если же имело место быть недопонимание, Вульф очень сожалеет.

Кремер проворчал:

– Не пытайтесь обвести меня вокруг пальца. Что вам наобещали, если вы так уж стараетесь тянуть время? Мне нужна эта девица, и чем скорее, тем лучше.

– Надо же. – Вульф качнул головой. – Вам нужна эта девица?

– Вот именно. Гудвин сам видел ордер.

– Да, он сказал, что ему показали ордер. Сказал, что это был ордер на арест по обвинению в краже. Какой необычный случай, не так ли, мистер Кремер? Времени почти полночь, а вы, инспектор, лично, причем со всем рвением, занимаетесь жалкой кражей…

– При чем тут рвение? Мне нужна девица, и я знаю, что сейчас она находится в вашем доме. Не – упрямьтесь, Вульф. Еще не прошло и получаса с тех пор, как мне позвонили и сказали, что Клара Фокс сидит у вас в кабинете.

– Звонок из автомата стоит пять центов. Кто вам звонил?

– Неважно. Важно, что она у вас. Давайте начистоту. Если Хит сейчас вернется, вы ее выдадите? Да или нет?

– Мистер Кремер. – Вульф прочистил горло. – Я отвечу вам начистоту. Во-первых, Хит или не Хит, никто не войдет в мой дом без ордера на обыск.

– Где, черт возьми, я возьму вам ордер посреди ночи?

– Не могу сказать. Во-вторых, Клара Фокс – моя клиентка, но, как бы усердно я ни защищал ее интересы, я не намерен преступать закон. В-третьих, в настоящий момент я не хочу отвечать на вопрос о ее местонахождении, кто бы его ни задал.

– Не хотите. И это вы называете сотрудничеством?

– Ни в коем случае. Я называю это здравым смыслом. И тут не о чем спорить.

Наступила долгая пауза, после чего Кремер сказал:

– Послушайте, Вульф. Все намного серьезнее, чем вы думаете. Вы не могли бы сейчас приехать?

– Мистер Кремер! – Вульф содрогнулся. – Вам прекрасно известно, что нет.

– Значит, не хотите. Ладно, забудем… Я не могу сейчас отсюда уйти. Я же сказал, это важно.

– Прошу прощения, сэр. Вам известно, что я выхожу из дома крайне редко и только в тех случаях, когда меня к тому побуждают безотлагательные причины. Последний раз я вышел из дома и сел в такси Доры Шапен, когда под угрозой была жизнь моего помощника.

Кремер чертыхнулся.

– Не приедете?

– Нет.

– Могу ли я приехать к вам?

– Учитывая обстоятельства, думаю, нет. Как я уже сказал, никто не войдет в мой дом без ордера на обыск.

– К черту обыск! Мне нужно с вами увидеться. Мы просто поговорим.

– Просто поговорим? Без всяких уловок с вашей стороны?

– Никаких уловок. Все по-честному. Я буду у вас через десять минут.

– Очень хорошо. – Я увидел, как на щеках у Вульфа разгладились складки. – Обещаю сдерживать мистера Гудвина.

Мы положили трубки. Вульф позвонил Фрицу. Я закрыл блокнот, оттолкнул его на край стола, взял свой стакан и глотнул молока. Но, взглянув на часы, увидел, что уже почти полночь, решил подкрепить иссякавшие силы другим способом, подошел к шкафчику и налил себе глоток бурбона. Ощутил, как приятно он растекся в желудке, и налил еще глоток. Фриц принес пива, и Вульф приступил к своему основному занятию.

Я сказал:

– Знал бы я, где сейчас Уолш, сам пошел бы и свернул ему шею. Ведь добрался до первого же телефона и позвонил в полицию. Надо бы дать задание Фреду его отыскать.

Вульф покачал головой:

– Вечно ты ныряешь не глядя. Когда-нибудь там окажется камень, и ты сломаешь себе шею.

– Вот как? Неужели? Кто, кроме Уолша, мог ему позвонить?

– Понятия не имею. Я нырять наугад не собираюсь. Может быть, мистер Кремер подбросит намек. Скажи Солу, чтобы шел спать, а завтра в восемь пусть зайдет ко мне за инструкциями.

Я пошел в гостиную, сообщил Солу, какая у него программа на ближайшие восемь часов, пожелал спокойной ночи и вернулся в кабинет. У меня на столе лежала визитка, выпавшая из блокнота, которую я подобрал несколько часов назад и о которой успел забыть. Я взял ее, повертел в пальцах. «Френсис Хоррокс».

Я сказал:

– Любопытно было бы узнать, насколько они подружились – Клара Фокс и этот ее новый знакомый. Начинающий дипломат, который шлет ей розы. И помог ей попасть к маркизу. Как вы думаете, впишется?

– Куда?

Вот, значит, как он со мной. Я неопределенно махнул рукой.

– Куда-куда? В жизнь. В строение, знаете ли, Вселенной. В порядок вещей.

– Арчи, понятия не имею! Спроси у него.

– Ей-богу, спрошу. Я просто решил сначала спросить у вас. С какой стати вы сердитесь? И без вас настроение паршивое. Этот Харлан Сковил, которого застрелили, был хороший парень. Вам бы понравился. Сказал, что женщин не поймешь, потому им нельзя доверять. Хотя, возможно, вы теперь с ним не согласитесь, если позволили женщине спать в вашей постели.

– Что ты мелешь?.. В моей постели…

– Все постели в этом доме ваши, кроме моей, разве нет? Значит, она спит в вашей постели… Она там заперлась?

– Да. Я ее проинструктировал, чтобы она открывала только Фрицу и тебе.

– О’кей. Значит, я могу туда попасть в любое время… Вы ничего не хотите мне сказать до прихода Кремера? Например, кто убил Харлана Сковила? Или где лежат тридцать штук? Или что будет, когда арестуют Уолша и он расскажет им все, что здесь слышал? Вы хоть понимаете, что Уолш был здесь, когда Сол увел Хильду Линдквист? И что сейчас он, возможно, у Кремера? И что если…

– Прекрати, Арчи. Ну в самом деле. – Вульф выпрямился и налил себе пива. – Понимаю, что могу, в меру своих возможностей. Как я уже сказал мистеру Уолшу, я не паникер, но я не могу не видеть, что мисс Фокс сейчас подвергается такой опасности, какой, насколько я помню, не подвергался еще ни один из наших клиентов; ее действительно могут сейчас либо лишить жизни, либо сломать ей жизнь. В ином случае я не стал бы ее прятать. Что касается убийства Харлана Сковила, то у меня есть кое-какие мысли на этот счет, но одних мыслей недостаточно, чтобы уберечь от опасности мисс Фокс или предъявить обвинение. Возможно, мы что-нибудь узнаем от Кремера, хотя сомневаюсь. Так что придется самим предпринять кое-какие шаги. Смогут ли Орри Кетер и Джонни Кимс прийти завтра в восемь?

– Сделаем. Хотя придется оторвать Джонни от его…

– Вот и прекрасно. Завтра в восемь пришли их ко мне наверх. – Он вздохнул. – Прием в королевских покоях… Ничего не поделаешь… Ты останешься дома. Нам нужно будет обсудить кое-какие действия, касающиеся мисс Фокс. Да! Не забудь отпечатать письмо, которое я тебе продиктовал, наклеить марку, и отправь утром, чтобы ушло первой почтой. В почтовый ящик пусть бросит Фриц.

– Тогда я лучше отпечатаю сейчас, пока ждем Кремера.

– Как хочешь.

Я наклонился, достал пишущую машинку, открыл блокнот и быстренько отбарабанил письмо. Ухмыльнулся было, печатая слова «Дорогой сэр», но ухмылка моя быстро скисла, когда я сообразил, что если бы Вульф не велел мне быть с этим типом подемократичней, я мог бы свалять дурака и написать что-нибудь вроде «Многоуважаемый маркиз». Из вчерашней статьи я знал, где он остановился, и напечатал адрес: отель «Портленд». Вульф подписал, я позвал Фрица, отдал письмо и постоял в дверях, пока он не вернулся. Второй коп все еще торчал возле нашего дома.

Я вернулся в кабинет, но не успел сесть, как раздался звонок. Я не стал испытывать судьбу, поскольку Фред ушел, а Сол спал в северной комнате. Я отодвинул штору на стеклянной панели, хорошенько осмотрел всю улицу до угла в одну сторону и в другую и, лишь убедившись, что Кремер один, открыл дверь. Он вошел, и я тут же снова ее запер и закрыл на цепочку, а потом протянул руку, чтобы взять его плащ и шляпу. И при этом глаз с него не спускал, что было отнюдь нелишне, поскольку инспектор Кремер стоял на страже закона лет тридцать. Если не больше.

Он буркнул:

– Привет, сынок. Вульф в кабинете?

– Где же еще. Проходите.

Глава девятая

Они поздоровались. Кремер сел, достал сигару, откусил кончик и зажег спичку. Вульф поднял руку и двумя пальцами, указательным и большим, зажал нос, дабы защитить свои слизистые от покушения на их целостность. Я сидел в своем кресле, держал блокнот на коленях, не пытаясь его скрывать.

Кремер сказал:

– Ну и хитрый же вы сукин сын. Знаете, о чем я думал по пути к вам?

Вульф покачал головой:

– Не умею отгадывать.

– И не отгадали бы. А думал я, что с вами всегда как будто играешь в орел-решку. Вот и сейчас: либо эта девица Фокс у вас и вы тянете время в надежде утром что-нибудь предпринять, либо вы же мисс Фокс и услали, ее пользы ради, и морочите нам голову, чтобы мы решили, будто она у вас, и не объявляли в розыск. Я, например, совсем не уверен, что это не Гудвин позвонил мне в Управление в половине одиннадцатого.

– Зато я уверен, что нет. Арчи, ты звонил?

– Нет, сэр. Честное слово.

– О’кей. – Кремер затянулся и закашлялся. – Вульф, в покер я с вами играть не стал бы. Давно понял, что вас не перехитрить, и давно не пытаюсь. А на этот раз я играю в открытую и прошу вас тоже открыть карты. Впрочем, наш комиссар сказал бы, что мы не просим, а требуем. Не будем испытывать судьбу…

– Комиссар полиции? Мистер Хомберт? – Вульф поднял брови.

– Именно. Когда я вам звонил, он сидел у меня в кабинете. Я вас предупредил: все намного серьезнее, чем вы думаете. Вы взялись не за то дело.

– И это говорите вы. – Вульф вздохнул. – Что ж, я всегда знал, что рано или поздно это случится.

– Не подумайте, будто я преувеличиваю. Знаю, что и это бесполезно. Скажу вам как есть. Я сказал комиссару, что вы крепкий орешек, вы хитрец, но, насколько мне известно, вы еще ни разу не оступились. В общем и целом, принимая во внимание род ваших занятий, вы вполне добропорядочный гражданин.

– Спасибо. Вот и будем исходить из этого.

– Ладно. – Кремер затянулся и стряхнул пепел. – Я сказал, что играем в открытую. Для начала придется кое-что пояснить. Как всем нам известно, сегодня в мире творится черт знает что, а некоторые, похоже, посходили с ума. Стоит в порт войти немецкому судну, кучка евреев поднимается на борт, рвет в клочья немецкий флаг и, черт возьми, устраивает драку на борту. Стоит какому-нибудь макароннику, сбежавшему из Италии, начать курс лекций в нашем университете, как набегают фашисты, выволакивают его из-за кафедры и избивают в хлам. Город лезет из кожи вон, чтобы помочь безработным найти работу, а те оказываются коммунистами и устраивают беспорядки. Дошло до того, что, когда в Белом доме давали обед для двух генеральных директоров крупных банков, персоналу велели проверить, не валяется ли где-нибудь банановая кожура, которую могли бросить на пол, чтобы президент поскользнулся. Мир сошел с ума.

Вульф кивнул:

– Вы, безусловно, правы. Мне об этом ничего неизвестно. Но, судя по вашим словам, это просто кошмар.

– Именно, кошмар. Теперь перехожу к частностям. Для начала напомню, что в нынешней ситуации, когда к нам приезжают важные иностранные гости, приходится буквально все держать под контролем. Неприятности никому не нужны. Вы не поверите, какие пришлось предпринять меры безопасности, когда сюда из Вашингтона приехал на званый обед немецкий посол. Ему выделили столько охраны… Казалось, будто война началась. По сути дела, так оно и есть! Никто не хочет подставлять щеку, а сам норовит ударить. Теперь, кто бы к нам ни приплыл, тут его уже ждут.

– Сидели бы по домам.

– А-а? Ну да. Что поделаешь, у всех дела. Как бы то ни было, переходим к сути дела. Две недели назад из Англии в Нью-Йорк прибыл некий маркиз Клайверс.

– Знаю. Видел в газете сообщение.

– В таком случае вам известно, зачем он прибыл?

Вульф кивнул:

– В общих чертах. Дипломатический визит. Передел восточного пирога.

– Возможно. Я не политик, я коп. Я коп тридцать лет, с тех пор как начал топтать городские тротуары. Маркиз Клайверс, вероятно, очень важная персона. Во всяком случае я так понял, когда к нам в комиссариат о нем пришла депеша из Госдепартамента. Две недели назад нас собрали и велели обеспечить ему постоянную охрану вплоть до момента его отъезда в Вашингтон. Теперь, когда он вернулся, нас снова к нему приставили.

– Постоянная охрана? Хотите сказать, что с ним рядом постоянно находятся ваши люди?

Кремер покачал головой:

– Нет, конечно. Он под наблюдением при публичных выходах. Людей на него бросили достаточно. Если кто-нибудь вдруг заметит что-нибудь подозрительное, тогда мы принимаем меры. К этому я и веду. Сегодня в пять двадцать шесть всего в четырех кварталах от вашего дома был убит человек. У него в кармане нашли лист бумаги…

Вульф поднял ладонь;

– Это я знаю, мистер Кремер. Знаю, что его звали Харлан Сковил, знаю, что он был убит через несколько минут после того, как вышел из этого дома, и знаю, что на этом листке написано имя маркиза Клайверса. Сюда приходил полицейский – по-моему, мистер Фольц, – так что мы видели этот листок.

– О-о. Показал, значит. И что?

– И то… Там список имен. В том числе и мое. Но, как я уже объяснил мистеру Фольцу, я не знаю мистера Сковила. Он явился без предупреждения, и мистер Гудвин…

– Ну конечно.

Кремер достал изо рта сигару и резко подался вперед.

– Послушайте, Вульф, я не собираюсь вступать с вами в словесные бои, в которых вы, признаюсь, сильнее. Я беседовал с Фольцем и знаю, что вы ему сказали. Поймите: у нас гость, представитель иностранной державы, прибывший по делам государственной важности, и я лично отвечаю за его безопасность, а также за его покой. Но именно сейчас на улице убивают человека, а в его кармане находят бумажку, где записаны чьи-то имена, и среди них имя маркиза Клайверса. Разумеется, я хотел бы выяснить, кто убил Харлана Сковила, но из-за этой бумажки преступление выглядит не простым убийством. Каким образом этот человек был связан с маркизом и что все это значит? Комиссар требует, чтобы я разобрался как можно скорее, иначе может разразиться грандиозный скандал. Нам проблем и без того хватает. Вот, например, сегодня вечером капитан Девор самовольно явился к маркизу, не предупредив начальство, будто не знает порядка.

– Да уж. Пива хотите, мистер Кремер?

– Нет. Маркиз смотрел на него во все глаза, как на какое-то членистоногое – а он и есть членистоногое, – и сказал, что, возможно, погибший был страховым агентом и его список – это список тех, кому он хотел прислать проспекты. Потом ему позвонил комиссар, и Клайверс вспомнил, что неделю назад к нему приходила молодая женщина по имени Клара Фокс, которая рассказала нелепейшую историю и требовала какой-то долг, так что пришлось ее выставить. Одним словом, связь есть. Преступный сговор наверняка тоже есть, и поскольку они даже пошли на убийство этого Сковила, то дело, по-видимому, серьезное. Ваше имя там тоже есть. Знаю-знаю, что вы сказали Фольцу. О’кей. Меня интересуют эти трое, иначе я давно бы уехал спать. Для начала позвольте задать вам прямой вопрос: что общего у Клары Фокс, Хильды Линдквист, Майкла Уолша и маркиза Клайверса?

Вульф медленно покачал головой:

– Так дело не пойдет, мистер Кремер.

– Еще как пойдет. Вы ответите или нет? – Кремер зажал сигару зубами, и конец ее задрался вверх.

Вульф еще раз покачал головой:

– Разумеется, нет… Прошу прощения. Попытаемся сформулировать вопрос иначе: есть ли у меня сведения, касающиеся этих четверых человек, которые могли бы помочь обнаружить убийцу Харлана Сковила или выявить преступные замыслы, угрожающие личной безопасности маркиза Клайверса либо ставящие целью сделать его мишенью для незаслуженных или незаконных домогательств? Согласны с такой формулировкой?

Кремер нахмурился:

– Повторите.

Вульф повторил.

Кремер сказал:

– Ну так ответьте.

– Отвечаю: таких сведений у меня нет.

– Ну да, конечно… Ах вы пивная бочка. Я спрашиваю, Вульф…

Вульф поднял ладонь, и голос у него стал резким:

– Достаточно. Я все сказал. Я признаю ваше право прийти в мой дом и как житель этого города одобряю – по крайней мере, до определенной степени – ваше стремление защитить высокого гостя от любых недостойных посягательств на его жизнь и спокойствие. А также ваше желание раскрыть убийство. Но вам следует знать две вещи. Во-первых, эти два ваших благородных намерения могут оказаться в противоречии друг с другом. Во-вторых, насколько мне самому известно – по крайней мере, на сегодняшний день, – никакой другой информации по этому вопросу у меня нет. Возможно, я смогу ответить на какой-либо другой вопрос, если он у вас найдется. Попробуем?

Кремер жевал сигару.

– Знаете что, Вульф? Вы когда-нибудь поскользнетесь и больно ударитесь.

– Это вы уже сказали мне в этой самой комнате восемь лет назад.

– Было бы странно, если бы не сказал. – Кремер бросил в пепельницу наполовину изжеванную сигару, достал новую и откинулся в кресле. – Да, у меня есть другой вопрос. Что вы имели в виду, когда сказали о противоречиях двух намерений? Намекаете, что это маркиз Клайверс пристрелил Сковила? Это мысль.

– Я тоже так думаю. Вполне возможно. Алиби у него есть?

– Не знаю. Боюсь, комиссар забыл у него спросить. И у вас уже есть улики?

– Нет. Никаких. – Вульф помахал пальцем. – Но я вам вот что скажу. Для меня в высшей степени важно, чтобы убийство Харлана Сковила было раскрыто. Это в интересах моего клиента. Собственно говоря, двух клиентов.

– О-о! У вас уже есть клиенты?

– Есть. Как я и сказал, я могу ответить на ряд вопросов, если вы потрудитесь их задать. Например, если бы вы спросили, кто три часа назад сидел в кресле, в котором сидите вы, я ответил бы: Клара Фокс. А вон в том? Хильда Линдквист. А в том? Майк Уолш. По-моему, список исчерпан, за исключением маркиза Клайверса. Маркиза, к сожалению, не было.

Кремер хотел было встать, но передумал. Он откинулся в кресле и сказал:

– Глупый розыгрыш.

– Я не шучу.

Кремер вытаращил глаза. Потом потер верхние зубы и снял пальцами с языка табачную крошку. И наконец сказал:

– Ладно. О чем еще я должен спросить?

– Только не о содержании беседы, поскольку она носила конфиденциальный характер. Но вы могли бы спросить, где сейчас Майкл Уолш. Тогда я ответил бы, что понятия не имею. Где мисс Линдквист, тоже не знаю. Она ушла часа два назад, поручив мне заняться делом исключительно гражданского свойства, не имеющим никакой связи с уголовными преступлениями. Вторая моя клиентка – мисс Клара Фокс. Да, ей предъявлено уголовное обвинение, но не связанное с убийством. Как я уже сказал вам по телефону, в настоящий момент я ничего не могу сообщить о местопребывании мисс Фокс.

– Ладно. Дальше.

– Дальше, если позволите, я сам вам задам вопрос. Вы утверждаете, будто хотите видеть моих клиенток в связи с убийством Харлана Сковила, а также в интересах безопасности высокого гостя. Однако те двое полицейских, которых вы прислали и которых мистер Гудвин так бурно встретил, явились с ордером на арест Клары Фокс по обвинению в краже. Почему же вас удивляет, что я немного скептически отношусь к вашим уверениям в честной игре?

– Ладно. – Кремер посмотрел на свою сигару. – Если говорить о честности, то в этой комнате ее, хоть стены поскреби, чайной ложки не наберется.

– Если говорить обо мне, очень даже наберется и больше. – Вульф наконец открыл глаза и посмотрел на Кремера. – Ордер выписан по обвинению в краже. С чего вы взяли, что обвинения обоснованны? Допустим, вам стало известно, что она здесь. Есть ли у вас хоть какие-то основания считать, будто я возьмусь помогать человеку, виновному в воровстве, избежать законного преследования? Нет. Если бы вам просто стало известно, что она у меня, вы наверняка позвонили бы и мы договорились бы, что за ней придут завтра утром, когда я смогу принять соответствующие меры, чтобы ее выпустили под залог. Зачем понадобилось нарушать неприкосновенность жилища, оскорблять мое достоинство, когда два этих остолопа силой вломились в дверь, чтобы среди ночи забрать в Управление приятную и разумную молодую женщину? Некрасиво, сэр! Стыдитесь!

Вульф налил себе пива.

Кремер медленно закивал: вперед-назад, вперед-назад.

– Ну, ей-богу, припечатали. Хорошо, Вульф, мне нет дела до кражи. Я хотел поговорить с ней об убийстве и об этом лорде, черт побери.

– Всего-навсего. И арестовывать не собирались?

– Не буду утверждать. Черт возьми, можно подумать, такого никогда не бывало, чтобы бедный, ни в чем не повинный человек провел в тюрьме ночь, а то и не одну.

– С теми, на кого я работал, не бывало. Если вы хотели просто поговорить, зачем понадобилось выписывать ордер?

Кремер кивнул:

– Это была ошибка. Признаю. Я вот что скажу. Комиссар требовал действий. А тут раздался звонок. Не знаю, кто звонил. Но этот человек не просто сказал, что Клара Фокс прячется у вас, он сказал, что это та самая Клара Фокс, которая объявлена в розыск по подозрению в краже в «Сиборд продактс». Я позвонил в отдел краж, и оказалось, что в самом деле в конце дня был выписан ордер на ее арест. Идея воспользоваться им, чтобы быстрее с ней побеседовать, принадлежит комиссару.

Я продолжал стенографировать, но мысли мои бродили невесть где, и все были о Майке Уолше. Мне было совершенно ясно, что Вульф дал маху, позволив ему уйти одному без присмотра, учитывая, что в Нью-Йорке есть не только телефоны-автоматы, но метро, электрички, вокзалы и множество прочих мест, где можно укрыться. И в первый раз я всерьез подумал о том, что Майк Уолш мог и сам убрать старого друга Харлана Сковила. Глядя, как у Вульфа задвигались губы, я сообразил, что, по-видимому, и он пережевывал ту же идею.

Тем временем Кремер сказал:

– Ладно, Вульф, забудьте. Вы же знаете, что такое, как правило, комиссары полиции. Это не копы. Им всем кажется, что стоит показать жетон, и дело в шляпе. Будьте великодушны, помогите разок. Мне очень нужно поговорить с мисс Фокс. Поверю вам на слово насчет Уолша и Линдквист, да и бес бы с ними, но мне нужна Клара Фокс. Если она здесь, пошлите за ней. Если нет, скажите, где ее искать. Если вы и сами ее потеряли, дайте наводку. Пусть она ваша клиентка, но я не шучу, когда говорю, что в ее же интересах явиться в полицию, причем чем быстрее, тем лучше. Меня не интересует обвинение в краже…

Вульф его перебил:

– Обвинение в краже интересует мисс Фокс. Меня тоже. – Он покачал головой. – Дела о кражах находятся в ведении районной прокуратуры, и у вас нет никакой возможности повлиять на их решение. Что касается вашего лорда, уверяю вас, со стороны мисс Фокс ему ничего не грозит. Что же касается Сковила, она знает об убийстве столько же, сколько и я. Впрочем, меньше, чем я, поскольку я приблизительно догадываюсь, кто его убил.

Кремер поднял на Вульфа глаза. Не отводя взгляда, затянулся сигарой. И наконец он сказал:

– Вы сказали, что знаете, кто убийца. В присутствии главы отдела по расследованию убийств. Слушаю вас.

– Это все. Мне больше нечего добавить.

Кремер вспыхнул:

– Нет, это не все. Это либо слишком много, либо слишком мало. Но достаточно, чтобы я посчитал вас важным свидетелем. А вам не нужно объяснять, как полиция поступает с важным свидетелем, если на то есть основания.

– Да, это мне известно. – Вульф вздохнул. – Но едва ли вы захотите меня арестовать, поскольку в этом случае я не смогу распутать весь этот узел. Я сказал: приблизительно догадываюсь. – Он вдруг выпрямился. – Приблизительно догадываюсь, сэр! Черт вас побери! Как и всех ваших маркизов, нуждающихся в защите, ваших гиен от финансов и ваше право порочить честное имя честного человека! И не надейтесь на то, что это вспышка благородного гнева по поводу несовершенства моральных устоев. Нет, это негодование делового человека, который видит, как по глупости, из невежества, ему не дают работать. Как деловой человек я рассчитываю получить от мисс Фокс гонорар, для чего мне нужно возбудить судебный иск о возвращении ей законного долга; нужно снять с нее ложное обвинение в краже, а также, боюсь, придется выяснить, кто убил Харлана Сковила. Все эти мои намерения можно квалифицировать как мои законные потребности и право, и я их осуществлю. Если хотите охранять вашего драгоценного маркиза, да ради бога! Спрячьте его за железной стеной, суньте его в антисептик! Только оставьте меня в покое, когда я делаю свое дело! Сейчас начало второго, а встать я должен в шесть, у нас с мистером Гудвином завтра трудный день. У меня есть все основания посоветовать мисс Фокс избегать встреч с вами. Если она вам так нужна, ищите. Я предупредил, я не собираюсь отвечать на вопросы о ее местонахождении, но уверяю вас: если вы все же возьмете ордер на обыск и вторгнетесь в мой дом, вы ее здесь не найдете.

Пена в стакане давно осела, но Вульф на это даже не посмотрел. И одним глотком осушил оставшиеся полстакана. Потом достал платок из нагрудного кармана и вытер губы.

– Чем еще могу быть полезен, сэр?

Кремер положил огрызок сигары в пепельницу, посидел, потирая ладони, подергал себя за мочку, потом поднялся. Глядя на Вульфа сверху вниз, он сказал:

– Я хорошо к вам отношусь, и вы это знаете. Да, знаете. Но в данном случае у меня связаны руки. Вечером комиссару звонили из Министерства юстиции. Так что сами понимаете. Они в самом деле способны прислать за вами наряд. Предупреждаю как друг.

– Спасибо, сэр. Уже уходите? Мистер Гудвин вас проводит.

Я встал и пошел провожать. В прихожей я подал ему пальто, потом повернулся к двери и, прежде чем ее открыть, взглянул за занавеску, изучая подступы к дому, а он заметил это, хохотнул и похлопал меня по спине. Само собой, он знал, что яблоко висит высоко, и просто так его не достать, и само собой, нет смысла говорить человеку, что сейчас ему врежешь, если не готов драться. Я увидел напротив дома большую машину с водителем и неподалеку незнакомого парня. По-видимому, пришла смена моему тенорку.

Я вернулся в кабинет, сел и зевнул. Вульф сидел, откинувшись в кресле с широко открытыми глазами, что означало, что он засыпает. Мы посмотрели друг на друга. Я сказал:

– Значит, если он придет с ордером на обыск, он ее не найдет. Это вдохновляет. А еще вдохновляет мысль, что Майк Уолш оказался таким полезным. А еще, что вы знаете, кто убил Сковила, как я – кто посолил океан. А еще, что у Кремера связаны руки, а у нас – и руки, и ноги. – Я зевнул. – Завтра я весь день буду валяться в постели, читать и вязать.

– Не завтра. Надеюсь, что послезавтра. Арчи, блокнот!

Я взял блокнот и карандаш. Вульф начал диктовать:

– Мисс Фокс должна спуститься ко мне на завтрак в семь утра. Опаздывать опасно. Не забудь, что дверь на тебе. Ты остаешься дома. Пришлешь ко мне Сола, Фреда, Орри и Кимса сразу, как только придут, но по одному. Сейчас закажи на восемь тридцать разговор с Лондоном, с агентством Хичкока. Узнай у мисс Фокс, где живет и где работает Уолш. Как можно раньше позвони в прокуратуру и соедини меня с Морли. Скажи Фрицу, чтобы разбудил меня в шесть тридцать. Передай Солу, чтобы привез мне от мисс Линдквист полную информацию о ее отце: состояние здоровья, способен ли лететь самолетом, его адрес и телефон в Небраске. Позвони в «Мюрже»… они открываются в восемь тридцать… закажи «Биографии Большого города». Все, какие есть. Объяснишь Фрицу и Теодору, что для мисс Фокс нужно будет подготовить…

Он продолжал монотонно, как всегда, когда диктовал инструкции. Я зевал, но держался. Кое-какие пункты я принял было за описание галлюцинаций, во всяком случае снова понял, что Вульф знает больше, чем я. Когда он дошел до мисс Фокс, я перестал зевать и заулыбался.

Он отправился спать. Я перепечатал инструкции и выдал Фрицу копию, доделал дела, потом спустился в подвал, чтобы проверить, на замке ли задняя дверь, потом проверил парадную и пожелал спокойной ночи дежурившему детективу. Поднявшись наверх, бросил взгляд на дверь южной комнаты, но проверять, заперта она или нет, не стал, чтобы не потревожить мисс Фокс. Спустившись к себе, я заглянул в ящик комода, посмотреть, не перевернул ли Фриц, доставая пижаму, у меня все вверх дном. Но там был полный порядок. Я лег и уснул.

Глава десятая

Когда по утрам я вопреки природе встаю с постели, это порой напоминает Страсти Господни – никогда не знаешь, чем дело закончится. Вот так и во вторник я, оторвавшись от подушки, дошел на ощупь до стола и выключил свой электрический будильник. Потом перебрался в ванную, умылся, побрился, оделся и был готов к встрече нового дня. К тому времени яркое октябрьское солнце уже осветило верхушки домов на другой стороне улицы, и я подумал, что жалко было бы провести такой замечательный день в тюремной камере.

В семь тридцать я уже сидел в кухне в своем углу, а передо мной стояли тарелка с беконом и с блинчиками и мед из дикого тимьяна, который Вульф выписал из Сирии. И еще кофе, много кофе. Колесики начинали крутиться. Клара Фокс, которая сказала Фрицу, что на новом месте спала без задних ног, в это время завтракала в комнате Вульфа. Давно явившийся Джонни Кимс вместе с Солом расправлялись с блинчиками в столовой. Дику Морли из прокуратуры я дозвонился, выдернув его из постели, и Вульф с ним поговорил. Три года назад, когда Дик мог потерять и работу и когда с ним могло случиться кое-что похуже, Вульф помог ему выпутаться из истории, в какую тот попал, когда вел дело Шурмана-Банистера.

Не отрываясь от блинчиков, я просматривал в утренних газетах заметки про Сковила. Версий было немного, зато одна лучше другой. Прочтя, что убитый был чикагским гангстером, я ухмыльнулся: на гангстера Сковил походил не больше, чем на оперную певицу. Хотя в главном газеты на редкость были точны. Оружия не нашли. Машину угнали на Двадцать девятой улице у не имеющего отношения к случившемуся скромного торговца парфюмерией. Единственным свидетелем преступления был мужчина, который шел сзади за Харланом Сковилом на расстоянии примерно тридцати шагов и успел, прежде чем, услышав свист пуль, броситься на землю, заметить номер машины. В сумеречном вечернем освещении он не рассмотрел человека, который сидел за рулем, но с уверенностью утверждал, что это был мужчина, в шляпе, надвинутой на лоб, и в темном плаще с поднятым воротником, и с той же уверенностью говорил, что тот был один. На полной скорости машина пересекла Тридцать первую улицу и тут же свернула за угол. На Девятой авеню, где впоследствии ее и обнаружила полиция, не нашлось никого, кто видел бы водителя. Отпечатков пальцев нет… и так далее и тому подобное.

Я допил вторую чашку кофе, поднялся, потянулся, и с той минуты был занят, как карманник в канун Нового года. Пришли Фред и Орри, и я им открыл, а когда они вышли с инструкциями от Вульфа, выдал всем четверым на расходы и всех выпустил. Осада продолжалась. Возле дома теперь болтались двое полицейских, и один был толстый, как Чарльз Лоутон[7] пока не занялся собой, и каждый раз, когда кто-нибудь входил или выходил, он изучал его внимательным взглядом. Когда раздался звонок из Лондона, я соединил с Вульфом Этельберта Хичкока, чье имя мне показалось уж совсем идиотским для сыщика, пусть даже англичанина. Я позвонил в «Мюрже» и заказал все, какие у них были, выпуски биографического справочника. Справочники доставили через пятнадцать минут, а я потащил их в оранжерею, так как Вульф хотел ими заняться после девяти. Выходя, я остановился возле Теодора, который вынимал из горшка старый корень Cattleya trianae[8], и рявкнул ему над ухом:

– Тебе конец!

Ей-богу, он побледнел.

Я позвонил Генри Х. Барберу, адвокату, на которого мы могли положиться во всем, кроме дележки гонорара, и он подтвердил, что будет ждать звонка и явится немедленно, а я сказал, чтобы он приготовился представлять интересы Клары Фокс по двум делам: о взыскании долга с маркиза Клайверса и о возбуждении иска против Рэмзи Мьюра за клевету. И по первому делу представлять еще интересы Хильды Линдквист.

Дальше, решив устроить себе небольшой перерыв, я одним махом одолел два лестничных марша, отделявших меня от южной комнаты, постучал в дверь и назвался. Клара Фокс сказала, чтобы я вошел, и я вошел.

Она сидела в кресле у столика, на котором лежали книги и журналы, но ни один не был раскрыт. Может быть, она и в самом деле спала ночью без задних ног, но глаза были усталые. Она сдвинула брови, когда я сказал:

– Зря вы сели так близко к окну. При большом желании эту часть комнаты можно увидеть с крыши на Тридцать четвертой.

Она огляделась:

– Вряд ли кто-то способен видеть сквозь задернутые занавески.

– Они тонкие. Позвольте, на всякий случай я вас слегка отодвину.

Она поднялась, и я передвинул столик и кресло ближе к кровати.

– Я не всегда такой нервный, но на этот раз мы слегка разбезобразничались.

Она снова села в кресло и подняла на меня глаза.

– И вам, мистер Гудвин, это не нравится, да? Я еще вчера вечером видела, что вам это все не по душе. Мне тоже не по душе…

Я улыбнулся ей своей самой широкой улыбкой:

– Господь с вами, какая нам разница? Мистер Вульф ставит шоу, а мы всего лишь участники. Придерживайтесь сценария, больше от вас ничего не требуется.

– Не сказала бы, что это шоу. – Она снова нахмурилась. – Погиб человек, и виновата я. Я не люблю и не хочу прятаться. Лучше бы…

Я воздел руки.

– А вот этого не нужно. Вы пришли сюда, чтобы Вульф вам помог, так? Тогда не мешайте ему. Он, может, и чокнутый, но вам повезло, что взгляд ваших глаз ему показался честным, иначе вам сейчас пришлось бы туго. Так что будьте примерной девочкой. Например, если вас начнет искушать вот этот телефонный аппарат на полке…

Она покачала головой:

– Как-нибудь выдержу.

– Тем более нечего ему здесь делать.

Я нагнулся, выдернул шнур из розетки и сгреб аппарат под мышку.

– Я еще в школе понял, что женщины чрезмерно импульсивны… Так, звонит мой телефон… Никому не открывайте и не подходите к окнам.

Я развернулся и рванул вниз, перепрыгивая через две ступеньки. Звонил Дик Морли, который добыл нужную информацию. Я предложил переключить его на Вульфа в оранжерею, но Дик сказал, что незачем его беспокоить, и рассказал все мне. Добыть информацию оказалось несложно. Дело по обвинению в краже Клары Фокс вел помощник окружного прокурора по имени Фрисби, которого Морли неплохо знал, и хотя тот не слишком рвался откровенничать, но кое-что Дику из него вытянуть удалось. Ордер на арест Клары Фокс, как и ордер на обыск ее квартиры, были выписаны в конце дня. Но квартиру не обыскивали, так как Фрисби отправил своих детективов сначала в гараж и они там и нашли пропавшие деньги – тридцать тысяч сотенными купюрами – в газетном свертке под задним сиденьем. Железная улика. Фрисби не выписал до сих пор ордер на арест Клары Фокс только потому, что по личной просьбе комиссара полиции дело передали инспектору Кремеру.

Я поблагодарил Морли, повесил трубку, поднялся в оранжерею и поведал Вульфу всю эту печальную историю. Он стоял в тропической части и подрезал увядшие листья. Когда я закончил, он сказал:

– Мы ошиблись, Арчи. Они не гиены. Гиены ждут, когда им бросят тушку… Найди мне мистера Перри, переведи звонок сюда и разговор зафиксируй.

Я спустился в кабинет. Добраться до Перри оказалось непросто. Не знаю, кто не хотел соединять его со мной – то ли секретарша, то ли он сам, то ли оба, – но я все же его достал. И соединил с Вульфом. И перевернул страницу в блокноте.

Перри сказал, что очень занят, и выразил надежду, что разговор не займет много времени. Вульф сказал, что он тоже на это надеется и что ему в первую очередь нужно выяснить, правильно ли он понял мистера Перри, когда они беседовали в понедельник. Тогда ему показалось, что поскольку мистер Перри считал мисс Фокс невиновной, то он пытался воспрепятствовать принятию поспешных мер и настаивал на тщательном расследовании. Перри ответил, что Вульф понял его правильно.

Вульф заговорил резче

– Но ведь до вчерашнего вечера, а именно до семи часов, вы не знали, что я откажусь заключить с вами договор, а ордер на арест мисс Фокс был выписан в шесть. Вы не видите тут никакой поспешности?

Перри явно занервничал:

– Э-э… немного поспешно… да, конечно… Да, разумеется, ордер выписали поспешно… Видите ли… Вчера вы спросили, я ли устанавливаю порядки в компании. До определенной степени, да, устанавливаю я. Но всегда есть… гм… человеческий фактор. Я не царь и не император. Ни по должности, ни по характеру. Да, вчера, когда вы мне позвонили, я мог показаться вам резким… Собственно говоря, я хотел перезвонить, чтобы извиниться. Но я был в высшей степени разочарован и глубоко задет. Да, на тот момент я знал, что мистер Мьюр добился выдачи ордера. Поймите меня правильно. Мистер Мьюр один из директоров нашей корпорации. А когда, через какое-то время, мне сообщили, что деньги нашлись в машине у мисс Фокс, я просто потерял дар речи… я не мог поверить… Но что же я тут мог поделать? Я был потрясен…

– Разумеется. – Вульф не сбавил тон. – Итак, деньги вам вернули. Намерены ли вы продолжать преследование мисс Фокс?

– Не нужно говорить со мной таким тоном. – Перри тоже начал сердиться. – Я уже говорил: помимо меня, есть человеческий фактор. Я вам не царь. А Мьюр не отступит. Скажу честно. Я пытался его переубедить, но не смог. Предположим, мне под силу вышвырнуть из компании первого вице-президента, хотя это и непросто, но, по-моему, это все же не тот случай. Все же закон…

– Значит, вы на его стороне?

Перри помолчал.

– Нет. Я не на его стороне. Я… Мне… мне очень по душе Клара… мисс Фокс. И хотелось бы, чтобы с ней поступили мягче, чем положено по закону. Если возникнут какие-либо трудности с залогом, я готов принять участие.

– Благодарю вас. Мы найдем деньги для залога. Мистер Перри, у вас мало времени, так что буду краток. Первое. Я настоятельно советую вам найти способ отозвать иск против мисс Фокс, причем немедленно. Второе. Вы должны знать, как мы намерены поступить в случае, если иск не будет отозван. Завтра утром, ровно в десять часов, мисс Фокс сдастся полиции, и ее завтра же освободят под залог. После чего она немедленно подаст иск о незаконном преследовании против Рэмзи Мьюра и «Сиборд продактс» и потребует возмещения за моральный ущерб в размере одного миллиона долларов. У нас тут сейчас счет пошел на миллионы. С моей точки зрения, вы должны понимать, что, если мы готовы пойти на подобный шаг, основания у нас есть. Если же мисс Фокс успеют арестовать раньше, нам же лучше. Ее все равно оправдают.

– Но откуда вы… Чушь какая-то… Если у вас есть подтверждение…

– Это все, мистер Перри. Я был краток, как вы просили. Всего доброго.

Я услышал щелчок, когда Вульф бросил трубку. Перри что-то еще бормотал, но я тоже отключился. Я отодвинул блокнот на край стола, поднялся, сунул руки в карманы и зашагал по комнате. Возможно, и я что-то бормотал. Я думал, что если Вульф решил пойти ва-банк, имея на руках одну лишь паршивую двойку, то он лучше, чем я о нем думал, хотя это почти невозможно. Глядя на него, конечно, можно было решить, будто он абсолютно зациклился на высоких материях и так же абсолютно перестал считаться с реальностью. Если бы не одно обстоятельство, которое делало подобное предположение маловероятным, а именно: Вульф тратил деньги. Он выдал деньги на такси четверым нашим агентам, позвонил в Лондон и болтал столько, сколько с магазином, где мы заказываем деликатесы. Так что я поставил бы тысячу против одного на то, что он намеревался вернуть все сполна.

В этот момент зазвонил телефон, и оказалось, что снова придется тратиться. Снимая трубку, я сел, отчасти надеясь, что звонит Перри, который согласился на мировую, а услышал низкий рык злого Фреда Даркина.

– Арчи, ты?

– Естественно. Что у тебя?

– Ничего. Хуже чем ничего. Послушай. Я звоню из отделения на Сорок седьмой.

– Э-э… Откуда? Что ты там делаешь?

– А ты как думаешь? Меня малость тут задержали.

Я скривился и тяжело вздохнул.

– Очень мило с твоей стороны, – мрачно сказал я. – Помощничек ты наш. Опора нации, оплот, можно сказать. Рассказывай.

Рык превратился в стон.

– А что мне оставалось? Взяли в гараже, где я опрашивал сторожей. Сказали, что вчера я, когда забирал машину, что-то нарушил. По-моему, меня хотят отсюда перевести, и кажется, в Главное управление. Черт возьми, что я должен был делать, бежать что ли? Я и позвонить-то не смог бы, хорошо, что дежурный оказался знакомый.

– О’кей. Если тебя переведут в прокуратуру, держи ухо востро. Говори: ничего не знаю. Тем более, что так оно и есть. Ладно, разберемся.

– Хорошо бы. Послушай, Арчи! Позвони моей девушке, а?

Я сказал, что он увидит свою девушку тогда, когда они и договорились, и положил трубку. Снова сел, поскреб переносицу, поразмышлял с минуту и снова пошагал к лестнице. Неплохая была замена беготне по городу.

Вульф до сих пор стоял в своих «тропиках». И слушал меня, подрезая стебель. Я закончил доклад. Он сказал:

– Как мне надоели все эти задержки.

Я сказал:

– Да ладно, пусть гниет в тюрьме.

Вульф вздохнул:

– Позвони мистеру Барберу. Можешь поймать Кимса?.. Нет, ты не можешь поймать Кимса. Когда объявится, дай мне знать.

Я спустился вниз, позвонил в контору Барберу и, снабдив его информацией, попросил послать кого-нибудь в Управление, чтобы вечером Фред вернулся к своей девушке.

Я понятия не имел, когда объявится Джонни Кимс. Вульф, как всегда, выдал им инструкции сам, чтобы не забивать мне голову ненужным хламом. Орри, когда я его выпускал, вскользь сказал, что он сегодня электрик, и, конечно же, я сообразил, что Сол знает, где Хильда Линдквист, но это и все, что мне было известно. Я догадался, что Фред снова поехал в гараж, наверняка чтобы выяснить, кто мог бы подбросить деньги, но это вроде бы означало, что у Вульфа нет даже паршивой двойки, хотя утром он проболтал целый час с Кларой Фокс. Но вот уж что было яснее ясного, так это что Фрисби или кто-то другой с абсолютно непостижимым рвением занимался обычной кражей и даже поставил в гараже полицейского, хотя деньги нашлись… Впрочем, копа могли поставить ждать Клару Фокс. Но в таком случае в гараже были люди не из прокуратуры, а из отдела Кремера.

Я работал телефонисткой. Без малого в десять позвонил Сол Пензер, и пока Вульф в оранжерее слушал его доклад о том, что рассказала об отце Хильда Линдквист, я стенографировал. Про самолет Хильда сказала, что такое путешествие, если и не убьет отца, то испугает до смерти. По-видимому, этим задания Сола не исчерпывались, потому что Вульф велел ему отправляться дальше. Через некоторое время позвонил Орри, и вот то, что сказал он, впервые заставило меня посмотреть на дело с другой стороны. Представившись секретарше компании мисс Вотер электриком, Орри был допущен в зал заседаний дирекции и выяснил, что, кроме двустворчатой двери в конце коридора, там есть еще одна, которая ведет в общий холл. Эта дверь была заперта на ключ, но замок открывается изнутри, так что Орри его открыл и дошел до лифтов. Тут Вульф перебил Орри и сказал мне:

– Это не перепечатывай, Арчи. Все остальное отпечатай и на всякий случай положи в сейф. Пока мы договорим, проследи, чтобы вторая линия была свободна. Мне должны позвонить. Когда позвонит Кимс, соедини со мной, а задание Фреда теперь выполнит Орри.

Уловив намек на то, что он не желает отягощать мои мозги знаниями о том, чем будет заниматься Орри, я положил трубку. Отпечатал несколько страниц и спрятал их в сейф, заправил ручку Вульфа и проверил перо, причем последнее не входило в мои обязанности, и сделал я это машинально, потому что голова моя была занята новым направлением поисков. Я понятия не имел, как Вульф до этого додумался. Шансов у него, конечно, было один из ста, но когда стреляешь с завязанными глазами, то и это неплохо, и не всякому удается… Я поразмышлял несколько минут и в конечном итоге решил, что шансов не один из ста, а один из миллиона. Вероятно, если бы я размышлял дольше, цифра стала бы еще больше, но меня остановил звонок в дверь. Я же был сегодня не только телефонисткой, но и горничной. Я вышел в прихожую, отодвинул занавеску, посмотрел в окошко и очень удивился. Никогда на моей памяти еще никто не принимал дом Ниро Вульфа за церковь, но я не нашел другого объяснения тому, что у нас на крыльце стоял тип, одетый как шафер на свадьбу, или же Эмили Пост[9] всю жизнь мне морочила голову.

Оба полицейских на тротуаре тоже таращились на него во все глаза. На меня они уже почти не обращали внимания. Я отпер дверь, приоткрыл ее дюйма на три, оставив на цепочке, и как благовоспитанный молодой человек сказал:

– Доброе утро.

Он прищурился, стараясь меня разглядеть.

– Послушайте, кто так открывает дверь? Что вы в самом деле? – У него был хорошо поставленный, хотя немного резковатый голос.

– Прошу прощения. У нас скверный район, так что вынужден осторожничать. Чем могу вам помочь?

Он все еще разглядывал меня.

– Это дом мистера Ниро Вульфа?

– Да.

Он заколебался, оглянулся на копов, которые глазели на него, совершенно забыв о приличиях. Потом подошел ближе, сунул голову в щель и сказал почти шепотом:

– Я от лорда Клайверса. К мистеру Вульфу.

Секунды мне хватило, чтобы принять решение, и я, сняв цепочку, открыл дверь. Он вошел, а я снова запер и накинул цепочку. Повернулся к нему и увидел, как он, повесив на локоть трость, снимает перчатки. Ростом он был под шесть футов, худой, но не костлявый, примерно одних лет со мной, белокожий, с голубыми глазами. Я жестом показал, куда идти, и сам прошел вслед за ним в кабинет, где он не спеша положил свои вещички на стол Вульфа и уселся в кресло. Я сказал, что Вульф занят до одиннадцати, но я как доверенное лицо Вульфа могу тем временем его выслушать. Он сидел и смотрел на меня с таким видом, будто взвешивал, стоит ли принимать в расчет мое право на существование.

Тем не менее он сказал:

– Вы мистер Гудвин? Понятно. По-видимому, я поторопился у двери. Значит… Мне в самом деле безотлагательно нужно встретиться с мистером Вульфом.

Я улыбнулся ему пошире:

– Вы хотите сказать, что зря упомянули маркиза Клайверса? Все нормально. Это я отпечатал письмо. Я в курсе. С мистером Вульфом вы сможете встретиться после одиннадцати. Я могу лишь сказать ему, что пришел посетитель…

– Если вам нетрудно. Пожалуйста. Меня зовут Хоррокс… Френсис Хоррокс.

Я поднял на него глаза. Значит, вот кто купил розы с метровыми стеблями. Я крутанулся в своем кресле, щелкнул переключателем и нажал на кнопку. Через минуту Вульф снял трубку, и я сказал:

– Тут к вам пришли. Мистер Френсис Хоррокс. От маркиза Клайверса… Ага, в кабинете… Не спрашивал… Ясное дело, скажу… О’кей.

Я снова щелкнул переключателем и развернулся обратно.

– Мистер Вульф сказал, что примет вас в одиннадцать, если вы не пожелаете изложить суть дела мне. Он сказал, что второе лучше.

– Я предпочел бы встретиться с мистером Вульфом лично. – Голубые глаза словно пронизывали насквозь. – Я пришел передать сообщение. Впрочем, для начала… э-э… мне следует… э-э… следовало бы объяснить, что я здесь в двойном качестве, да? Ничего в этом нет необычного, но не хотелось бы создавать путаницу. Собственно говоря, я здесь по личному делу… а также по поручению, хотя не совсем официально. Вероятно, мне следует начать с поручения. Оно от маркиза Клайверса.

– О’кей. Валяйте.

– Прошу прощения?.. О-о! Понял… Лорд Клайверс нижайше просит мистера Вульфа нанести ему визит в отеле, где он остановился. О часе встречи…

– Дальше можете не продолжать. Мистер Вульф никогда не ездит с визитами.

– Никогда? – Его брови поползли вверх. – Он… он прикован к постели?

– Нет, он прикован всего лишь к дому. Мистер Вульф не любит выходить на улицу. И потому никуда не ездит с визитами.

– Удивительно. – На его лбу появились морщинки. – Да… Лорд Клайверс настоятельно просит о встрече… Вы сказали, письмо напечатали вы?

Я кивнул:

– Само собой. И все знаю. Думаю, мистер Вульф был бы рад побеседовать с господином маркизом по телефону…

– Лорд Клайверс не доверяет телефонам.

– О’кей. Я не закончил. Я хотел сказать: либо господин маркиз может приехать сюда сам. Юридической стороной вопроса, разумеется, занимается адвокат.

Начинающий дипломат выпрямился и посмотрел на меня, скрестив на груди руки.

– Вы привлекли адвоката?

– Естественно. Если дело дойдет до суда – хотя мы хотели бы обойтись без него, – адвокату почти не останется времени на подготовку документов. Насколько нам известно, маркиз пробудет в Нью-Йорке еще одну неделю, так что ему и так придется поторопиться.

Хоррокс кивнул.

– Разумеется… Что ж, по крайней мере, откровенно. – Он прикусил губу и слегка склонил голову набок. – По-видимому, наши переговоры зашли в тупик, да?.. Ваша позиция понятна. Я сообщу о ней лорду Клайверсу. Больше я ничем не могу быть полезен. – Он убрал ноги под кресло и прочистил горло. – Теперь, если не возражаете, я хотел бы побеседовать с вами в частном порядке, хорошо? Как я и сказал ранее, у меня есть здесь свой интерес. Меня зовут Френсис Хоррокс…

– Ну да. Помню-помню.

– Спасибо. И как частное лицо я хотел бы поговорить с мисс Фокс. С мисс Кларой Фокс.

Я почувствовал, как у меня вытянулось лицо. Хорошо, что в эту секунду он на меня не смотрел. Я сказал:

– Очень вас понимаю. Я с ней тоже знаком. Продолжайте.

Он нахмурился:

– Не могли бы вы оказать мне любезность, сообщив ей о моем присутствии? Все будет хорошо. Я знаю, вы прячете ее от полиции, но не беспокойтесь. Видите ли, утром, когда она позвонила, я настоял на том, чтобы она сообщила мне адрес. Честно говоря, я ее вынудил, понимаете? Признаюсь, она просила не приезжать, но я не давал обещания. Кроме того, я пришел сюда не для встречи с ней, а по поручению лорда Клайверса, понимаете? Что такого? Поскольку я все равно здесь, почему бы мне заодно не увидеться с ней. Что такого?

Я успел оправиться от потрясения и уже снова контролировал свое лицо.

– Абсолютно ничего «такого». Я о вашей просьбе. Что касается встречи, встречайтесь себе на здоровье, при чем тут мы? Либо вы неверно записали адрес, либо звонок вам приснился.

– Да ничего подобного. Это уже чересчур, понимаете? – Он снова скрестил руки. – Послушайте, мистер Гудвин, давайте начистоту. Честно говоря, мне просто необходимо увидеться с мисс Фокс. Поймите, я пришел как друг. У меня абсолютно личный интерес. И я не намерен отступать.

– О’кей. Ищите ее сами. Нам она адреса не оставила.

Хоррокс не вышел из себя и лишь медленно покачал головой.

– Так не получится. Уверяю вас, со мной так у вас не получится. Она мне позвонила. Возможно, она в бедственном положении. Я не знаю. Если бы вы передали ей…

Я поднялся:

– Прошу прощения, мистер Хоррокс. По-моему, вам пора. Надеюсь, вы сумеете найти мисс Фокс. Передайте господину маркизу…

Но он не собирался сдаваться. Он, нахмурившись, покачал головой:

– Черт бы все это побрал. Все это в высшей степени неприятно. Я вижу вас в первый раз, понимаете? Мистера Вульфа я вообще никогда не видел. Разве не может быть, чтобы мисс Фокс заставили позвонить? Разумеется, вы сами понимаете, что это вполне возможно. Только попробуйте меня выставить, я тогда буду вынужден сказать полицейским у вашей двери, что мисс Фокс звонила мне в девять утра и дала этот адрес. Кроме того, я непременно постараюсь найти где-нибудь поблизости телефон и позвоню в Управление полиции. Ну как?

Я стоял и смотрел на него сверху вниз. Приходилось признать, он меня обставил. Возможно, от отчаяния, а возможно, следуя продуманной тактике. Этого я не знал. Я сказал:

– Посидите здесь. Мне придется доложить об этом мистеру Вульфу. Будьте любезны, отсюда не выходите.

Я вышел, отправился в кухню, велел Фрицу встать на страже в прихожей и, если англичанин вдруг выйдет из кабинета, орать и звать меня. После чего я стрелой одолел два марша, постучался в южную комнату, потихоньку позвал мисс Фокс, а когда ключ в замке повернулся, открыл дверь и вошел. Клара Фокс встала, откинула волосы и смотрела на меня с тревогой и с надеждой.

Я сказал:

– Во сколько вы позвонили Хорроксу?

Она остолбенела. Потом поняла. Проглотила комок в горле.

– Но я… Но он… он обещал…

– Значит, позвонили. Потрясающе. А потом забыли меня предупредить.

– Но вы ведь не спросили, звонила ли я уже или нет.

– Ах, я не спросил! Прошу прощения. – Я протянул к ней руки. – Черт побери. Надеюсь, вы скажете, о чем была беседа? Полагаю, это не тайна.

– Нет, не тайна. – Она сделала ко мне шаг. – Вам непременно нужно смеяться надо мной? Мы ни о чем таком… Мы говорили только о личном…

– Например?

– Мы просто разговаривали. Ну, он же прислал розы. И потом… Мы с ним условились вместе пообедать в понедельник, а когда я договорилась с вами о встрече с мистером Вульфом, пришлось отменить обед с мистером Хорроксом, но он начал настаивать, и тогда я решила, что, наверное, трех часов для разговора с мистером Вульфом хватит, и предложила пойти куда-нибудь в десять потанцевать, так что он, вероятно, приехал за мной и ждал, а сегодня утром я подумала, что он, наверное, звонит, а телефон не отвечает и на работе меня нет…

Я поднял руку:

– Отдохните. Все понятно. Как романтично. Будет еще романтичней, когда он придет на свидание к вам в тюрьму. Да, вы в самом деле авантюристка, и при этом наивны процентов на девяносто. Полагаю, вы не читали вчерашнюю «Таймс», где написано, что этот Хоррокс племянник маркиза и наследник титула.

– Я знаю. Он сам мне сказал… Но… А что такого? Я сама все знаю. И мне не нравится, мистер Гудвин, когда…

– Обсудим позже. Есть кое-что, мисс Фокс, чего вы не знаете. Ваш Хоррокс сидит внизу, в кабинете, и грозит обратиться в полицию, если мы вас ему не предъявим.

– Что? Это не он.

– Он. Во всяком случае, очень на него похож и говорит, что его зовут Хоррокс.

– Но… Он обещал… Велите ему уйти!

– Уйдет он… Если я его выставлю, он позовет копов. Беда в том, что он думает, будто мы удерживаем вас силой, и пришел вас спасать. Ну вы и фрукт. Вульф ради вас пошел на такой риск… Ладно. Так или иначе, это уже неважно. Сейчас я приведу его сюда, и ради всего святого, поговорите с ним и отправьте к дяде.

– Но я… Господи! – Она откинула волосы. – Я не хочу его видеть. Только не сейчас. Скажите ему… Конечно, я и сама могу… Да, конечно… Сейчас я спущусь и скажу ему…

– Никуда вы не спуститесь. Потом вам захочется пройтись с ним под ручку вокруг квартала. Сидите здесь.

Я постоял на площадке, соображая, докладывать ли Вульфу о том, какая тут у нас намечается вечеринка, но решил не злить его попусту. Я пошел обратно, кивком отпустил Фрица и застал начинающего дипломата в том же виде, в каком и оставил: тот по-прежнему сидел в кресле, скрестив на груди руки. При виде меня он вопросительно поднял брови. Я кивнул ему на дверь и пропустил вперед. Поднимаясь следом за ним по лестнице, я видел, что шаг у него пружинистый, и два марша он одолел без малейшей одышки. Что ж, неплохо для англичанина с его чертовыми имперскими привычками. Я открыл дверь, кивком велел войти и вошел сам.

Клара Фокс поднялась ему навстречу. А он при виде ее улыбнулся так, что меня чуть не стошнило, и протянул руку.

Она покачала головой:

– Нет, я не пожму вам руку. Как вам не стыдно? Вы же обещали не приезжать. Доставить столько хлопот мистеру Гудвину…

– Да, конечно. Я понимаю. – С ней он говорил не так, как внизу, и голос у него стал гуще и обрел нежные нотки. Болван, да и только. – Но, видите ли, я беспокоился, понимаете? Вы исчезли… Происходит невесть что… Я не мог вас найти… Выглядите ужасно. Под глазами круги…

– Вот спасибо.

Вдруг она рассмеялась. До тех пор я не слышал, как она смеется. А смеялась она хорошо и от смеха порозовела. Она смеялась над ним, и на его месте я отпустил бы какую-нибудь шуточку, а он как встал, так и стоял. Потом она протянула руку:

– Ладно. Давайте пожму. Мистер Гудвин сказал, что вы пришли меня спасать. Я вас предупреждала: не заводите знакомств с американскими девушками. Видите, к чему это приводит? Ужас.

Хоррокс держал ее руку в своей так, будто получил на нее лицензию. И по-прежнему не сводил с мисс Фокс глаз.

– Да, ужас. Я имею в виду круги под глазами. У вас в самом деле все в порядке? Вы ведь не думаете, что я…

Мне пришлось его перебить. Дверь я оставил открытой и потому отчетливо услышал звонок у входа. Бросив взгляд на Френсиса Хоррокса, я решил, что сейчас и выясним, кто он такой, и, по крайней мере, я смогу доставить себе удовольствие, глядя, как он летит сверху вниз. Я резко сказал Кларе Фокс:

– Стойте здесь. Слышите звонок? Я пойду посмотрю, кто там, а вы… Чтобы ни звука, пока я не вернусь. – В дверь снова позвонили. – О’кей?

Клара Фокс кивнула.

– Мистер Хоррокс, о’кей?

– Разумеется. Как мисс Фокс, так и я.

Я вышел и хлопнул дверью. Наш новый посетитель как нажал на кнопку, так и забыл отпустить, и звонок звенел, не переставая. Фриц, сердитый, стоял в прихожей: он терпеть не может, когда ведут себя невежливо. Я подошел, отодвинул шторку, посмотрел на крыльцо, и спина у меня похолодела. Перед дверью стояли четверо. И первым стоял человек, которого я сразу узнал. Это был лейтенант Роуклифф. Он и давил на звонок. Давно у нас не было таких гостей. Я отпер замок и открыл дверь на всю длину цепочки.

Роуклифф рявкнул:

– Эй! Мы что тебе, муравьи? Давай открывай!

Я сказал:

– Полегче. Я тут всего лишь мальчик на побегушках.

– Скажи пожалуйста. Держи бумагу.

И он развернул бумагу, которую заранее достал из кармана. В жизни мне уже доводилось видеть ордер на обыск, так что я и без очков сообразил, что это такое. Роуклифф сказал:

– Чего ждешь? Чтобы я посчитал до десяти?

Глава одиннадцатая

Я сказал:

– Придержите лошадей, лейтенант. Если то, что вы ищете, находится в этом доме, оно никуда не денется. Наверняка вы уже взяли под наблюдение и задний двор, и крышу. Но дом не мой, его владелец Ниро Вульф, а он наверху. Погодите минутку, я сейчас вернусь.

Я понесся по лестнице, перепрыгивая через три ступеньки и не обращая внимания на вопли Роуклиффа. Я примчался в южную комнату: Клара Фокс и Хоррокс стояли там, где я их оставил. Я сказал ей:

– Полиция. Пошевеливайтесь. Берите своего Хоррокса, и если это он их привел – ему не жить.

Хоррокс попытался протестовать:

– Послушайте…

– Помолчите! Идите за мисс Фокс. Ради мисс Фокс…

Из нее в самом деле могла бы выйти авантюристка, потому что, когда дошло до дела, она ни на секунду не потеряла самообладания. Метнувшись к столу, она схватила сумочку и свой платок, потом, потянув за рукав Хоррокса, ринулась к двери. А я, бегло осмотрев комнату на предмет забытой помады или пудры, быстро придвинул столик к окну, где он смотрелся естественней, и помчался вниз. Роуклифф продолжал драть глотку. Клара Фокс вместе с Хорроксом исчезли из виду. Я спокойно подошел к двери, снял цепочку и открыл.

– Милости просим, – ухмыльнулся я. – Мистер Вульф попросил отдать ордер ему как сувенир.

Они вошли клином во главе с Роуклиффом. Тот заорал:

– Где Вульф?

– Наверху среди своих растений. Он всегда занимается ими до одиннадцати утра. Велел вам передать, что у вас, безусловно, есть законное право обыскивать дом, но, если вы что-нибудь сломаете, он обратится к властям, и город заплатит все до цента за малейший ущерб.

– Умру от страха. Пошли, ребята. Что там?

– Гостиная. – Я взмахнул рукой. – А там кабинет. Там кухня. Лестница в подвал. В подвале задняя дверь и выход во двор.

Он повернулся в ту сторону, потом снова ко мне:

– Слушай, Гудвин. Может, хватит блефовать? Только время теряем. Приведи сюда эту Фокс, и будем считать, что вы пошутили. Избавитесь от больших неприятностей.

Я ответил ему брезгливо:

– Тьфу… Это я не вам, лейтенант. Понимаю, у вас приказ. Мое «тьфу» относится к инспектору Кремеру, можете ему передать. Над ним в Бруклине скоро лошади будут смеяться. Он, видимо, думает, что Ниро Вульф дурак и будет прятать женщину под кроватью? Идите, ищите и выметайтесь.

Буркнув в ответ что-то нечленораздельное, он повел своих к подвалу. Я пошел за ними. Я в любом случае, собирался присматривать за ними – хотя бы просто из принципа, – а еще я хотел позлить Роуклиффа. Вульф велел действовать по усмотрению, а я знал, как ставить на место ребят вроде Роуклиффа. Так что я пошел с ними и упражнялся в остроумии, пока они отодвигали шторы, закрывавшие наши полки, открывали сундуки и проверяли пустые упаковочные коробки. Роуклифф раза два пытался отшутиться, а потом делал вид, будто меня не слышит. Я нарочно открыл дверь в выгороженную комнатушку, где Фриц держал запасы бутылок, и нарочно нацеливал на них по очереди бдительный взгляд, как будто ждал, что кто-нибудь из них позарится на кварту ржаного виски. Под конец они проверили двор и на том с подвалом закончили, а я, как следует заперев дверь, следом за ними поднялся на первый этаж.

У подвальной двери Роуклифф поставил одного человека и начал с кухни. Я дышал им в затылки. Я сказал:

– Тут осторожней. Тут полно люков-ловушек.

А когда он невольно посмотрел себе под ноги, я грубо захохотал.

В кабинете я спросил:

– Сейф вам не открыть? Там часть мисс Фокс. Вот так мы все это и провернули: разрубили ее на части и попрятали в разных местах.

Когда мы двинулись наверх, он уже закипал, хотя старался не подавать виду, и верил мне процентов этак на девяносто семь. Он поставил одного человека у лестницы и начал с комнаты Вульфа. Фриц тоже поднялся, чтобы следить за порядком: на всякий случай, а вдруг бы я отвлекся. Должен признать, что вели они себя вежливо, хотя искали тщательно. Им показался слишком высоким двойной матрас на постели под черным шелковым покрывалом, и один из них его отвернул, проверяя, не спряталась ли под ним мисс Фокс. Роуклифф прошелся мимо книжных шкафов, измеряя на глазок их глубину изнутри и снаружи в поисках потайного шкафа, отодвинул экран, на котором висела мишень, и посмотрел, нет ли за ним потайной дверцы. А я все это время отпускал всевозможные шуточки, какие только приходили на ум.

В моей комнате, когда Роуклифф начал раздвигать висевшую в шкафу одежду, я сказал:

– Послушайте, у меня предложение. У меня есть длинное платье… однажды выиграл в лотерею… Давайте вы отведете меня к Кремеру, скажете, что я Клара Фокс. После этого вашего спектакля сдается мне, что ему не хватит ума сообразить, что я не она.

Роуклифф выпрямился, вынув голову из шкафа, сверкнул на меня глазами. И заорал:

– Ты заткнешься или нет, а? Или я тебя отведу, и не к Кремеру!

Я ухмыльнулся:

– Что за ребячество, лейтенант. Сами валяете дурака, а потом хотите сорвать злость на честных гражданах. Но, погодите-ка, погодите! Может, вам еще повезет!

Роуклифф развернулся, протопал к лестнице и пошел на второй этаж, а его парни за ним. Должен признать, я слегка занервничал, когда они вошли в южную комнату. В общем-то, сложно провести где-то десять часов и не оставить следов. Но они искали не следы, а женщину. А эта женщина идеально выполнила инструкции Вульфа, так что все обошлось. Они пробыли там всего пару минут и примерно столько в северной комнате, где ночевал Сол Пензер. Когда они вышли оттуда, я открыл перед ними дверь на узкую лестницу и учтиво придержал.

– Четвертая остановка – оранжерея; она же последняя. И поверьте моему слову – если вы споткнетесь о подставку, где стоят орхидеи, у вас будет куда больше неприятностей, чем сегодня у нас.

Роуклифф был уже готов. Он старался не проговориться и не подавать виду, но он сломался. Он рявкнул:

– Вульф там?

– Да, там.

– Ладно. Джек, за мной. А вы, двое, ждите здесь.

Втроем мы поднялись наверх. Я шел сзади и потому крикнул Роуклиффу, чтобы входил. Войдя, он увидел лифт, стоявший с открытой дверью. Он крикнул вниз:

– Эй, Эл! Поднимись сюда, проверь шахту.

Эта оранжерея производила впечатление и на людей, которым лейтенант Роуклифф был не чета. Тут ахнул, например, Пьер Фракар, президент Французского общества садоводов. Она и на меня производила впечатление, хотя я входил сюда по десять раз на день и притворялся перед Теодором, будто мне все равно. Разумеется, в феврале вид у оранжереи роскошнее, чем в октябре, но Вульф и Хорстман придумали свои способы украшать ее в любое время года. Войдя в первое помещение, где были собраны гибриды одонтоглоссума, онцидиума и мильтонии, Роуклифф и его коп так и остолбенели. На металлических уголках, посверкивавших серебряной краской, на бетонных лавках, на полках стояли и висели три тысячи орхидей, и, казалось, здесь даже воздух переливался зеленым, голубым, желтым и красным. Для меня, человека который знает, какой бывает оранжерея, когда она во всей красе, зрелище было слабоватое, но придираться я не стал бы. Я сказал:

– Вы что, пришли на цветочную выставку? Вы билетов, между прочим, не покупали. Давайте за дело.

Роуклифф пошел первым. Он шел по центральному проходу. Один раз он остановился, заглянул под скамейку, а я расхохотался, а потом сделал вид, будто поперхнулся, и сказал:

– Прошу прощения, лейтенант. Понимаю, вы здесь по долгу службы.

Он двинулся дальше, по-прежнему распрямив плечи, но я видел, что боевой дух его приказал долго жить.

В следующем помещении, где были каттлеи, лелии, гибриды и всякая мелочь, стоял в углу Теодор Хорстман и раствором удобрений поливал цимбидиумы, которые растут в земле, и Роуклифф на него лишь взглянул, но ничего не сказал. Коп, который шел за ним, тем временем остановился и сунул нос в лиловую чашечку крупного гибрида, и я сказал ему:

– Не пахнет. Если тут есть приятный запах, это от меня.

Мы прошли насквозь отделение тропических растений, где были сняты решетчатые щиты и сияло солнце, и перешли в горшечную. В горшечной было больше места, где можно было спокойно двигаться, и тут кое-кто находился. Там, прислонившись спиной к металлическому стеллажу, стоял по-прежнему безупречно чистый, без единого пятнышка Френсис Хоррокс и что-то говорил Вульфу, проверявшему пневматический ороситель. На длинном низком ящике с приготовленным для орхидей грунтом, сверху были положены две доски, на которых стояло горшков тридцать пять или сорок с Laeliocattleya Lustre. Вульф поливал их из оросителя и успел полить заодно все вокруг. Хоррокс тем временем говорил:

– Со стороны все это выглядит дьявольски сложно. Разве нет? Результат, разумеется, тоже виден…

Роуклифф огляделся. Вокруг стояли стойки с горшками и ящики, где были сфагнум, песок, древесный уголь, битые черепки для дренажа. Роуклифф подошел поближе, и Вульф выключил ороситель и повернулся.

Я встрял между ними:

– Знакомьтесь: мистер Ниро Вульф, лейтенант Роуклифф.

Вульф наклонил голову примерно на дюйм.

– Здравствуйте, – сказал он и повернулся к двери, где стоял коп. – Это ваш помощник?

Он произнес это холодно, и правильно сделал. А Роуклифф ответил:

– Да, это мой человек. Мы здесь по делу.

– Понимаю. Тем не менее, если вы ничего не име-ете против, представьте его. Я люблю знать, кто входит в мой дом.

– Неужели? Его фамилия Лейденкранц.

– Надо же. – Вульф снова посмотрел на копа и снова наклонил на дюйм голову. – Здравствуйте, сэр.

– Здрасьте, – ответил коп, не шелохнувшись.

Вульф повернулся к Роуклиффу:

– А вы, значит, лейтенант. Повышение получили за беспорочную службу? Невероятно. – Тут голос его набрал темп и глубину. – Не могли бы вы передать мое мнение мистеру Кремеру? Сделайте одолжение, скажите ему, что он главный болван и потрясающий осел.

Он включил ороситель, направил на орхидеи и снова повернулся к Хорроксу:

– Сэр, вся жизнь полна сложностей. Нам остается лишь занять позицию, которая позволяет выбирать варианты.

Я сказал Роуклиффу:

– Сбоку есть еще комната садовника. Хотите осмотреть?

Он пошел следом за мной, вошел, и нужно отдать ему должное, ему хватило присутствия духа заглянуть под кровать и проверить стенной шкаф. Когда он вышел, он сломался. Но, идя к выходу, спросил:

– Как попасть на крышу?

– Никак. Никак, и все. Вы же и за крышей следили. Или нет? Только не говорите, что упустили это из виду.

Мы уходили тем же путем, что и пришли, и я снова шел за ним. Роуклифф не ответил. Мистер Лейденкранц продолжал нюхать орхидеи. Мне хотелось расхохотаться, но я терпел и уговаривал себя подождать. Мы вышли из оранжереи и спустились на лестничную площадку третьего этажа, Роуклифф сказал двоим, которых оставил там:

– Валим отсюда.

Один из них начал было:

– Мне показалось, там был какой-то шум…

– Заткнись.

Я спустился за ними следом на этаж, потом еще на один. После всей той клоунады, какой я их развлекал, было бы странным вдруг онеметь, так что на лестнице я выдавил из себя еще пару шуточек. Внизу, прежде чем открыть дверь, я развернулся и сказал Роуклиффу:

– Знаете что. Язык у меня резкий, но грех было не порезвиться. Не берите в голову, лейтенант, это просто бла-бла. Я прекрасно понимаю, что это не ваш прокол.

Но лейтенант не был бы лейтенантом, если бы не остался суров и непреклонен.

– Не мели ерунды. Открывай.

Я послушно открыл, и они свалили. На улице к ним присоединились их братья по службе, которых оставили там. Я захлопнул дверь, услышав, как щелкнул замок, и закрыл ее на цепочку. Повернулся и пошел в кабинет. Я редко пью днем, но тут мне захотелось налить себе глоток бурбона, так что я подошел к шкафчику и не стесняясь угостился. Виски приятно согрело мне грудь. На мой скромный взгляд, шансов за то, что Роуклиффу хватит духа вернуться, практически не было, но я все же вышел в прихожую, отодвинул занавеску и не меньше минуты смотрел на улицу. И не увидел ни единого человека, кто хотя бы отдаленно напоминал сотрудников городской полиции. Тогда я поднялся по лестнице, прошел насквозь оранжерею и явился в горшечную. Вульф и Хоррокс по-прежнему стояли там, и Вульф вопросительно на меня посмотрел.

Я махнул рукой:

– Ушли. Всё.

Вульф повесил на крючок трубку оросителя и позвал:

– Теодор!

Прибежал Хорстман. С ним вдвоем мы переставили на лавку горшки с лелиокаттлеями, которые поливал Вульф. Потом сняли с ящика доски. Одну убрал Хоррокс. Вульф сказал:

– Мисс Фокс, все в порядке.

Зеленый мох, полный воды, вдруг взлетел над ящиком, забрызгав всем нам брюки. И мы принялись снимать его налипшие комья с насквозь мокрого платья Клары Фокс, а она откинула волосы и сказала:

– Слава богу, что я не русалка!

Хоррокс коснулся пальцами рукава ее платья:

– Абсолютно насквозь, да? В самом деле…

Возможно, он никого и не привел, но он сам не должен был приходить. Я его перебил:

– По-моему, вам пора. О мисс Фокс позаботится Фриц. Надеюсь, вы не возражаете?

Глава двенадцатая

На следующий день в двенадцать часов мы с Вульфом сидели в кабинете. А Фред Даркин в кухне доедал свиные отбивные и тыквенный пирог. Он явился минут до того примерно за двадцать, приволок с собой отбивные, чтобы Фриц их ему поджарил, и рассказал, как его ни за что посадили. После часовой беседы с Кремером, когда Фреда снова отправили в камеру, в Главное управление разбираться с его грехами приехал один из помощников Барбера. Он недолго убеждал полицейских, и Фреда отпустили на все четыре стороны, то есть обратно на Тридцать пятую улицу. Вульф даже не подумал с ним встречаться.

Наверху в тропической части оранжереи на веревке сохли платье и другие предметы одежды Клары Фокс, а сама мисс Фокс, спустившись в южную комнату, отдыхала в моем халате, который Вульф подарил мне на Рождество четыре года назад. Я ее в таком облачении не видел, но пришел Фриц и унес мой халат. Похоже, пора побыстрее заканчивать это дело, иначе скоро мне нечего будет надеть.

Хоррокс отбыл, приняв мой намек без малейших возражений. Никто ничего ему так и не объяснил. Вульф даже Кларе Фокс не все объяснил, хотя по его манере, с какой он с ней говорил, я понял, что он уже записал ее число тех редчайших женщин, которых он мог бы признать разумными существами. Мне он рассказал, как она, с Хорроксом за руку, вбежала в оранжерею и молча, немедленно забралась в ящик, заранее подготовленный Теодором, и как, уже стоя в ящике, посмотрела строго на Хоррокса и велела: «Без вопросов. Делайте то, что скажет мистер Вульф. Вы меня поняли». Хоррокс, рот разинув, смотрел, как она легла в ящик и Хорстман прикрыл ее трехдюймовым слоем мшистого грунта, а Вульф схватился за ороситель. Но, впрочем, быстро пришел в себя и помог укладывать доски и расставлять горшки.

Вульф сидел в кабинете, пил пиво и время от времени высказывал какую-нибудь идею, которая в тот момент приходила ему в голову. Одна из них состояла в том, что коли Кремера вынудили предпринять столь оскорбительные по отношению к нему, Вульфу, действия, не остановившись перед вторжением в его дом, то не исключено, что они придумают еще что-нибудь, например начнут прослушивать телефон, и, стало быть, нужно быть осторожней. В другой раз он сказал, что с его стороны было потрясающей глупостью позволить уйти Майку Уолшу, не спросив об одной вещи, поскольку у него, у Вульфа, к тому моменту уже сформировалась гипотеза, которую следовало проверить. Потом сказал, что ему жаль старого Линдквиста, у которого нет телефона, так как, значит, тому придется ехать в ближайшую деревню за девять миль, потому что он, Вульф, заказал разговор с ним на час. Потом сказал, что ему очень хотелось бы, чтобы Джонни Кимс сумел разыскать Майка Уолша и привести его поскорей, поскольку теперь тот мог бы пролить свет на всю историю. Потом опять выпил пива. И так далее.

Я не мешал ему болтать в надежде, что он, пусть случайно, прольет свет на парочку мучавших меня вопросов, но не дождался.

Зазвонил телефон. Я снял трубку и услышал голос Кимса. Я его перебил, не успел он начать:

– Джонни, тебя плохо слышно! Отодвинь трубку.

– Что?

– Я сказал: отодвинь трубку подальше.

– О-о. Так лучше?

– Ага.

– Значит, так… Начну с конца. Старую леди я нашел. Она была в полном здравии, и я провел с ней пару часов, но потом ее сбило коричневое такси, так что она в больнице.

– Надо же. Подожди минутку. – Я прикрыл трубку ладонью и повернулся к Вульфу. – Джонни нашел Майка Уолша. Висел у него на хвосте пару часов, а потом его забрал полицейский и отвел в Управление.

– Джонни?

– Нет. Уолша.

Вульф нахмурился и зашевелил губами. Потом вздохнул:

– Как они мне надоели. Пусть едет сюда.

Я сказал в трубку:

– Быстрее приезжай сюда.

И повесил трубку.

Вульф откинулся в кресле, закрыл глаза, и я ему не мешал. Ситуация была паршивая, он мог и вспылить, а я не люблю, когда в меня что-нибудь бросают, пусть хоть резкое слово. Если его бормотание под пивко было не просто сотрясанием воздуха, то арест Уолша выглядел совсем для нас паршиво, учитывая, сколько тот мог наболтать Кремеру, не говоря о том, какие меры безопасности теперь задействуют для защиты маркиза от жутких заговорщиков.

Я помалкивал. Достал нашу бухгалтерскую книгу и сделал вид, будто занялся бухгалтерией.

Без четверти час зазвонил звонок, и я пошел и впустил Джонни Кимса. Я все еще выполнял роль мальчика при дверях, потому как Кремер способен на что угодно. Джонни, который всегда выглядел, как прилизанный студентик-первогодок из Принстона – его единственный недостаток, на мой взгляд, – прошел за мной в кабинет и без приглашения плюхнулся в кресло.

– Как я закодировал сообщение? Неплохо вышло, а?

Я хмыкнул:

– Лучше не бывает. Ты молодец… Где ты нашел Уолша?

Он положил ногу на ногу:

– Там, где он и живет. Без проблем. На Восточной Шестьдесят четвертой. Указание было не сближаться, разве что в крайнем случае, потому я осторожно навел справки, выяснил, что он дома, и караулил у выхода. Он вышел без четверти десять, дошел до Шестой авеню, там свернул к Пятьдесят восьмой. Прошел по Пятьдесят восьмой к Центральному парку. Вошел в парк…

Вульф перебил:

– Мелочи можешь опустить.

Джонни кивнул:

– Я почти закончил. На Пятьдесят шестой он вошел в отель «Портленд».

– Надо же.

– Ну да… И пробыл там больше часа. Он кому-то позвонил в холле, потом вошел в лифт, но я остался внизу. Тамошний детектив меня знает и заметил, так что все равно наверх не пустил бы. Уолш мог спуститься в лифте в другом коридоре и сбежать, но пришлось смириться и ждать, и я сидел и ждал, а в одиннадцать пятнадцать он появился, вышел из лифта и сразу двинулся к выходу. Дошел до Пятьдесят пятой, потом до Мэдисон, а оттуда пошел на свою стройплощадку. Вы мне сами велели туда не соваться. Это на Шестьдесят Четвертой. Я ждал снаружи. Я боялся, что если сунусь, меня остановят. Не хотелось думать, что он уйдет через другой выход. Он и не ушел. Не прошло и десяти минут, как он появился, причем не один. Его вел полицейский. Они дошли до Центрального парка, поймали такси, и я тоже поймал машину и ехал за ними до Главного управления. Там перед ними раскрылись большие двери, а я пошел искать телефон.

Вульф, откинувшись в кресле, закрыл глаза. Джонни Кимс поправил галстук и сидел с самым довольным видом. Я отодвинул блокнот с его отчетом на край стола и попытался найти самую краткую формулировку, которая отражала бы мое состояние духа. Зазвонил телефон.

Я придвинул к себе аппарат. Голос в трубке сказал, что инспектор Кремер хотел бы побеседовать с мистером Гудвином, и я ответил, что, да, конечно, и подал знак Вульфу, чтобы снял свою трубку.

Тут раздался твердый голос инспектора:

– Гудвин? Инспектор Кремер. Как насчет небольшой услуги?

– Вы всегда можете на меня рассчитывать, – сказал я, стараясь, чтобы мой голос звучал искренно. – Я польщен.

– Собственно говоря, тут дел-то на пару минут. Приезжай.

Я бросил взгляд на Вульфа, который нас слушал, но тот не отозвался. Я сказал:

– Я, может, и приехал бы, если бы не одно «но». Я сегодня стою на дверях и проверяю пригласительные билеты. Например, вроде ордера на обыск. Вы, случайно, не знаете, сколько их там еще осталось?

Кремер засмеялся:

– Обойдетесь одним. Да ладно, без тебя обысков не будет. Скажи Вульфу, что через час ты вернешься.

– О’кей. Тогда еду.

Я положил трубку и повернулся к Вульфу:

– Почему бы и нет? Все лучше, чем сидеть и ждать невесть чего. Здесь Фред и Джонни, а когда они вместе, я круче их только раз в пять. Может, он без меня не может расколоть Уолша. Вот тут я помог бы.

Вульф кивнул:

– Да уж. Дело хорошее. Хотя, возможно, я ошибаюсь. Конечно поезжай.

Я вскочил, убрал в ящик стола блокнот и бухгалтерскую книгу и пошел. Джонни закрыл за мной дверь на замок и на цепочку.

Просидев взаперти почти двадцать часов, я был счастлив оказаться на свежем воздухе. Я вдохнул его поглубже, помахал Тони, который толкал через дорогу тележку с углем, и направил стопы в наш гараж. Родстер радостно заржал, почуяв мою твердую руку, а я лихо вырулил на дорогу, перепугав водителя грузовика, и, когда рванул в центр, ко мне наконец вернулось мое доброе расположение духа. Вряд ли на свете есть что-то такое, что способно лишить меня радости жизни в любой точке между двумя речушками[10], от Бэттери[11] до Сто десятой, хотя лично я предпочитаю места южнее Пятьдесят девятой[12].

Оставив машину на треугольной площадке двора, я вошел в Управление и направился к лифту. Меня сразу отправили к Кремеру в крохотную комнатушку. Там никого не было, кроме какого-то типа в форме, который что-то писал, а я сел ждать Кремера. Не прошло и минуты, как он появился. Честно говоря, я думал, что из вежливости он хотя бы сделает вид, что сожалеет о содеянном, но он, как ни в чем не бывало, жевал свою сигару и изображал искреннее дружелюбие. Он не сел за свой стол, а остался стоять. Я решил, что раз он так, то и я могу не церемониться, и потому спросил:

– Вы уже нашли Клару Фокс?

Он покачал головой.

– Нет. Не нашли. Но найдем. Пока что нашли Майка Уолша.

Я поднял брови:

– Неужели? Мои поздравления. И где же?

Кремер нахмурился.

– Ладно, не буду морочить тебе голову, Гудвин. Только зря время терять. Из-за него я и попросил тебя приехать, из-за Майка Уолша. Вы меня с Вульфом обдурили, но если поможешь, будем считать, что вопрос закрыт. Я хочу, чтобы ты показал мне Уолша. Встречаться с ним не нужно, посмотришь через окно.

– Что-то я не понимаю. Вы ведь только что сказали, что он у вас.

– У нас, у нас, черт бы его побрал. – Кремер прикусил сигару. – Здесь у нас их восемь.

– Ого. – Я участливо улыбнулся. – Это же надо же! Восемь Майков Уолшей! Вам повезло, что его зовут не Билл Смит и не Эйб Коэн.

– Так покажешь?

– Не нравится мне это. – Я изобразил сомнение. – Почему ваши парни сами его не раскроют?

– А как? Нам о нем ничего неизвестно, кроме того, что Харлан Сковил записал его имя на листке бумаги и что вчера он приходил к вам. Даже если бы мы решились кого-то тряхнуть, то кого? Нельзя же трясти всех восьмерых. Последнего привели с час назад. Хуже всех, честное слово. Ночной сторож, на вид под семьдесят. Заладил одно: мол, не наше собачье дело, с кем он знаком, а с кем не знаком, и я готов с ним согласиться. Послушай, Гудвин. Майк Уолш не клиент Ниро Вульфа. Ты ничем ему не обязан, а мы не сделаем ему ничего плохого, если только сам не напросится. Пошли. Посмотришь и скажешь, там он или нет.

Я покачал головой.

– Прошу прощения. Такого пункта в программе нет. И хотел бы, но не могу.

Он вынул изо рта сигару и направил концом на меня.

– Спрашиваю еще раз. Покажешь или нет?

Я только покачал головой.

Кремер обошел стол и сел. Посмотрел на меня так, будто ему было меня жалко, и сказал:

– Это уже чересчур, Гудвин. Уже чересчур. Я предъявлю вам с Вульфом обвинение в препятствовании правосудию. Состав налицо. Мне самому это не по душе, но я должен докладывать наверх.

Он нажал кнопку на столе. Я сказал:

– Валяйте. Валяйте вызывайте, это недолго, зато жалеть будете год, если не два, если не больше.

Дверь открылась, и в кабинет вошел полицейский. Кремер повернулся к нему:

– Придется их выпустить, Ник. Установи слежку за всеми, кроме певца и мальчишки, который приехал в университет. Эти точно не наши. Подбери проверенных людей. Если кого-нибудь потеряют, у нас есть все адреса, так что найдут по адресу. Когда приведут новых Уолшей, составляй протокол и веди сразу ко мне.

– Есть, сэр… Там у нас Уолш из Бруклина скандалит… из «Клуба Мак-Гру».

– Ладно. Выпускай. В клуб попозже позвоню.

Полицейский вышел. Кремер принялся раскуривать свою сигару. Я сказал ему:

– Что касается докладов наверх, так, может, ну его к черту, вашего комиссара? Откуда ему знать, чему Вульф препятствует – правосудию или еще чему? А как насчет бедняги Поля Шапена, как насчет Боуэна? Мы что, и тогда препятствовали правосудию? Если хотите знать, я вообще не понимаю, как у вас духу хватило просить у нас помощи. Обшарили мою спальню, спальню Вульфа, а потом просят. Мы с Вульфом что, жетоны ваши носим, честь вам должны отдавать? Ну нет.

Кремер выпустил клуб дыма:

– Я обязан предъявить вам обвинение.

Я поднял плечи и дал им упасть.

– Понятно. Все понятно. В этом смысле что копы, что журналисты: и те и другие терпеть не могут, когда кто-то что-то знает, а не говорит. – Я взглянул на свои часы и увидел, что уже два. – Вообще-то я проголодался. Где я буду обедать? Здесь или нет?

Кремер сказал:

– Да хоть бы ты и вовсе без обеда остался. Катись.

Я быстренько выкатился, спустился вниз и вернулся к своему родстеру. Прежде чем сесть за руль, я хорошенько огляделся, памятуя о том, что в радиусе нескольких кварталов находятся восемь Майков Уолшей, причем шестеро из восьми с хвостами, и мне очень захотелось узнать, куда направился один из них. Но даже если бы он прошел рядом, я и бровью бы не повел, чтобы его не сдать, так что я прыгнул в родстер и рванул домой.

Дома Вульф и Клара Фокс сидели вдвоем в столовой и пили кофе. Они были до того заняты, что едва удостоили меня кивком, а я плюхнулся за стол со своего края, и Фриц принес мне тарелку. Мисс Фокс сидела в моем халате с подвернутыми рукавами и в домашних туфлях Фрица на босу ногу. Вульф по-венгерски произносил строчку стихотворения, она повторяла, и он изо всех сил старался не подавать виду, до чего он доволен тем, как она слушает и как, не сводя глаз, следит за его губами, и при этом, будто ей и впрямь интересно, просит повторить:

– Пожалуйста, еще раз, пожалуйста, помедленнее.

Мой желтый халат был ей, нужно признаться, к лицу, но я хотел есть. Фриц приготовил бараньи почки со сладким зеленым перцем, и только когда он унес пустую тарелку, а взамен поставил передо мной здоровенный кусок пирога, я сказал, ни к кому как бы не обращаясь:

– Если вы уже покончили с кофе и у вас есть минутка, то, может, соизволите выслушать отчет?

Вульф вздохнул:

– Разумеется. Но не здесь. – Он поднялся. – Если не возражаешь, Фриц подаст тебе кофе в кабинет. А вы, мисс Фокс… вы отправляйтесь наверх.

– Боже мой! Опять прятаться?

– Разумеется. До вечера.

Вульф поклонился – то есть думал, что поклонился, а на самом деле наклонил голову дюйма на два – и вышел.

Клара Фокс встала и подошла к моей стороне стола.

– Я налью вам кофе.

– Ладно. Черный. Сахару два кусочка.

Она сморщила носик:

– Когда перед вами такие сливки? Ладно. Знаете что, мистер Гудвин, весь этот дом представляет собой самое вопиющее из всех, какие до сих пор изобретал мужской ум, отрицание смысла женщин. В доме нет ни одной женщины, а порядок безупречный, еда идеальная, чистота потрясающая. Я еще никогда не вела хозяйство, но вызов чувствую. Возможно, я выйду замуж за мистера Вульфа, а для вас у меня есть подходящая девушка, так что будем ходить в гости. Вам тут не хватает немного беспорядка.

Я поднял на нее глаза. Желтый подол волочился по полу. Ворот разъехался, и я с любопытством посмотрел, где заканчиваются ключицы и как желтый цвет изменил оттенок ее волос. И сказал:

– Вы его уже достаточно внесли. Идите наверх и ведите себя хорошо. А у Вульфа уже и так три жены и девятнадцать детей. Все живут в Турции.

– Я вам не верю. Он терпеть не может женщин, кроме тех, кого прячет в ящике с грунтом для орхидей.

Я улыбнулся ей пошире и встал.

– Благодарю за кофе. Возможно, я теперь даже уговорю Вульфа позволить вам спуститься к обеду.

Я взял одной рукой свою чашку с блюдцем, а другой открыл перед ней дверь, придержал, а потом пошел в кабинет, сел на свое место и сделал пару глотков. Вульф сидел, открыв средний ящик, подсчитывал крышки от бутылок, чтобы знать, сколько пива он выпил начиная с утра воскресенья. В конце концов он его закрыл, мрачно буркнув:

– Не может быть. Нет. Статистика вещь недостоверная… С мистером Линдквистом мы побеседовали в высшей степени удачно, а теперь мне необходимо переброситься парой слов с мистером Уолшем. Ты его видел?

– Нет. Отказался.

Я передал ему наш разговор с Кремером, местами почти дословно – как Вульф и любит. Он меня выслушал и заключил:

– Ясно. Мистер Уолш снова свободен.

– Ага. И не просто свободен, но еще и водит за собой хвост, так что уж и не знаю, как к нему и подойти. Стоит к нему приблизиться, как они сразу поймут, что это он, и снова его загребут.

– Полагаю, ты прав. – Вульф вздохнул. – Хотя этого недостаточно, чтобы упразднить полицию. В девяти случаях из десяти они находят нарушителя закона, и так и должно быть. Что касается Уолша, я должен с ним встретиться, это важно… или ты должен с ним встретиться. Пригласи ко мне Кимса.

Я пошел в гостиную, где Джонни играл в шашки с Фредом Даркином на десять центов, и кивком позвал его на выход. Он сел рядом со столом Вульфа, а тот наставил на него палец:

– Джонни, это важное задание. Я посылаю тебя, потому что Арчи нужен здесь, а Сол еще не вернулся.

– Понял, сэр. Валяйте.

– Майк Уолш, за кем ты сегодня следил, отпущен на свободу, так как Кремер не знает, тот ли это Уолш, который им нужен. За ним установлена слежка, так что приближаться рискованно, даже если знать про хвост. Крайне важно, чтобы Арчи вошел с ним в контакт. Поскольку он не признался в том, что он и есть тот самый Уолш, которого ищет полиция, то более чем вероятно, что он вернется к обычным делам и скорее всего вечером отправится на работу. За ним, разумеется, хвост, и все то время, пока Уолш будет находиться на стройплощадке, детектив будет держать вход под наблюдением, и, следовательно, Арчи не сможет там появиться. Я объясняю подробно, чтобы ты точно знал, что делать… Правильно ли я понял, что эта стройплощадка огорожена со стороны улицы, а с противоположной стороны, где она выходит во дворы, нет? По-моему, я прав, по крайней мере иногда не огораживают. Одним словом, мне необходимо знать, каким образом Арчи может попасть на эту стройплощадку, скажем, в семь. Осмотри там все. Насколько я понял со слов мисс Фокс, которая ходила туда в четверг вечером, чтобы поговорить с мистером Уолшем, там только-только начали возводить каркас… Кроме того, мисс Фокс сказала, что мистер Уолш выходит из дома в шесть. И мне нужно знать, во сколько он выйдет из дома сегодня. Понаблюдай за выходом, если ты не заметил другого удобного места. Действуй по своему усмотрению. Когда будешь сюда звонить, кодируй сообщения. В шесть тридцать жду тебя с отчетом.

– Есть, сэр. – Джонни поднялся. – Но если придется дать на лапу, чтобы попасть на стройку через соседние дома, мне понадобятся наличные.

Вульф кивнул несколько сдержанней, чем обычно. Я достал из сейфа четыре пятерки, отдал Джонни, а тот сунул их в жилетный карман. Потом мы с ним вышли в прихожую, и я его выпустил.

Потом вернулся, сел за стол и от нечего делать разобрал несколько чеков и просмотрел последние счета от «Ричарта»[13]. Вульф пил пиво, а я исподтишка за ним наблюдал. Я был взвинчен, и знал почему. Я понятия не имею – хотя сто раз пытался понять, – откуда я знаю, что он подводит дело к концу, но в этот момент готов лопнуть от нетерпения. Однажды мне показалось, будто он сидит как-то не так, немного подавшись вперед, в другой – что у него меняются движения, становятся не то чтобы быстрее, но что ли собранней, в третий еще что-то примерещилось. Думаю, что именно примерещилось. Может, дело в его полях. Он будто бы становится источником тока, а я их каким-то образом чувствую. Вот и в тот раз я это почувствовал, когда он налил пива, осушил стакан и снова налил. А я сразу заерзал, потому что сам был не при деле, а еще потому, что всегда при этом была опасность, что он молчит, молчит и сорвется. В конце концов я сказал:

– А мне так и сидеть? Думаете, эти гориллы вернутся? Не вернутся. Они даже слежку от входа сняли. Почему нельзя было оставить Фреда и Джонни, а меня отправить на Пятьдесят пятую? Ведь это я должен в семь часов встретиться с Майком Уолшем. Собственно, я всего лишь предлагаю немножечко поболтать этак по-приятельски. Помню, вы как-то признали, что у вас полно скверных привычек, но самая из них скверная – это ваша манера добывать факты то ли из телефонной трубки, то ли еще откуда, но, главное, у меня за спиной, а потом хотите, чтобы я… – Я махнул рукой.

Вульф сказал:

– Чушь какая-то. Когда это мои ожидания превышали твои возможности?

– Да никогда. С чего бы? Но вот, к примеру, если так важно, чтобы я в семь часов встретился с Уолшем, то может, имеет смысл намекнуть зачем, если, конечно, вам не нужно только, чтобы я там его сунул в мешок и доставил сюда…

Вульф покачал головой.

– Нет, конечно. Арчи, я все скажу. В свое время. – Он потянулся к звонку, потом вздохнул и отодвинул поднос. – Что касается Джонни, то я отправил его, а не тебя, потому что ты можешь понадобиться. Пока ты ездил к Кремеру, звонили от мистера Мьюра и просили о встрече в два тридцать. Уже почти два тридцать.

– Мьюр? Какого черта ему понадобилось?

– Да. Мистер Рэмзи Мьюр. А что до того, почему я с тобой не делюсь всей информацией, то ты и так без конца сбиваешь меня с мысли, и я не хочу каждый раз давать тебе новую тему для болтовни. Но в данном случае у тебя информации, в общем, столько же, сколько у меня. Тебе не хватает терпения; я спокойно сижу и жду, а ты злишься. Ну конечно же: если я знаю, кто убил Харлана Сковила – а после разговора с мистером Линдквистом я думаю, что знаю, – то как же это я сижу и ничего не делаю? Но мне, во-первых, нужны доказательства, а, во-вторых, нас наняли не раскрыть убийство, а вернуть долг. Но если я рассчитываю получить доказательства от мистера Уолша, то почему же я не стремлюсь немедленно заполучить его сюда, вытряхнуть что мне нужно, и пусть его забирают? Нет, это не выход. Потому что в таком случае и Кремер тоже вытянет из него все, и тогда будет очень трудно узнать что-либо от лорда Клайверса, а также снять с мисс Фокс обвинение. Перед нами три разные задачи, и поскольку необходимо решить их одновременно… Звонок! Мистер Мьюр опоздал на три минуты.

Я вышел в прихожую и отодвинул шторку. Перед дверью и в самом деле стоял Мьюр. Я открыл, впустил его. Судя по тому, как, едва переступив порог, он рявкнул, что ему нужен Вульф, он был злой как черт. Он был в коричневом пальто, явно сшитом у портного не моего ранга, но вот фасон больше подошел бы кому-нибудь лет этак на двадцать пять моложе, и явно не собирался его снимать. Я провел его в кабинет, представил и позволил себе вежливо улыбнуться, когда увидел, что ни он, ни Вульф руку не протянули. Я придвинул ему кресло, и Мьюр сел, а шляпу положил себе на колени.

Вульф сказал:

– Ваша секретарша, которая мне звонила, похоже, не знала, о чем вы хотите поговорить. Я позволил себе предположить, что о заявлении в полицию. Разумеется, вы понимаете, что я представляю интересы мисс Фокс?

– Да. Безусловно.

– В таком случае слушаю вас, сэр.

По сравнению со вчерашним Мьюр, похоже, осунулся, и даже уши у него заострились. Рот был плотно сжат, а нижняя челюсть двигалась, будто он что-то пережевывал, не в силах справиться с чувствами. Я вспомнил, какой взгляд бросил он накануне на Клару Фокс, и поразился тому, как у него пищеварение-то справляется с такой злобой. Мьюр сказал:

– Я пришел сюда по настоянию мистера Перри. – Голос у него слегка дрожал, а как только он сделал паузу, нижняя челюсть снова заходила ходуном. – Я хочу вас уведомить: я знаю наверняка, что это она украла деньги. У нее у одной была такая возможность. Деньги нашли у нее в машине. – Он сделал паузу и снова немного пожевал. – Мистер Перри сообщил мне о вашей угрозе подать на меня в суд за клевету. Какая подлость. Какой же вы негодяй, если беретесь защищать воровку, выдвигая обвинения против человека… против людей безупречных?

Мьюр замолчал, поджав губы. Вульф буркнул:

– Продолжайте, если хотите. Но я не стану отвечать на вопрос, в котором больше одного необоснованного предположения.

На мой взгляд, Мьюр его не услышал; он слушал только себя и при этом пытался не сорваться. Он сказал:

– Я нахожусь здесь исключительно ради интересов корпорации «Сиборд продактс». А вовсе не потому, что испугался ваших грязных угроз. Но у нас у самих завелась грязь, и я не могу позволить вынести ее на всеобщее обозрение. – Голос у него снова начал дрожать. – Я имею в виду тот факт, что президент корпорации, ради удовлетворения своих похотливых желаний, спасает обыкновенную воровку от заслуженного наказания! Вот по какой причине она может сделать из меня посмешище! Вот почему побежала к вам и вы придумали свои грязные угрозы! Потому что ей известно, чего добивается Перри, известно, как…

– Мистер Мьюр! – перебил его Вульф. – На вашем месте я сменил бы тон. Что за нелепости. В самом деле, вы ведь пришли не за тем, чтобы рассказывать мне о похотливых желаниях мистера Перри.

Мьюр шевельнулся, шляпа скатилась на пол, но он не обратил внимания. Он достал из внутреннего кармана пальто плотный конверт из манильской бумаги. Он пошарил в нем пальцами, извлек маленькую фотографию и протянул Вульфу.

– Вот, – сказал он. – Посмотрите.

Вульф посмотрел и передал мне. На фотографии Клара Фокс и Энтони Д. Перри сидели в двухместном автомобиле с опущенным откидным верхом. Я положил ее на край стола, а Мьюр взял и убрал обратно в конверт. Челюсть у него снова задвигалась. Он сказал:

– У меня таких снимков штук тридцать. Снимал детектив, которого я нанял. Перри о них не знает. Я хочу, чтобы вы поняли, что она заслуживает… она его прибрала к рукам…

Вульф поднял руку:

– Боюсь, вынужден еще раз вас перебить, мистер Мьюр. Я не любитель фотографий автомобилей. Вы сказали, что пришли по настоянию мистера Перри. И убедительно прошу вас вернуться к цели своего визита.

– Вы не понимаете…

– Нет. Достаточно об этом. Не хочу слушать… Возможно, лучше я сам задам вам пару вопросов. Верно ли, что вам вернули пропавшие деньги?

Мьюр сердито на него посмотрел:

– Вам это прекрасно известно. Деньги нашли у нее в машине, под задним сиденьем.

– Но в автомобиле на фотографии нет заднего сиденья, если речь об автомобиле мисс Фокс.

– В августе она купила новый. Фотография июльская. Подозреваю, новую машину ей купил Перри. У нее и жалованье выше, чем у любой другой женщины в корпорации!

– Прекрасно. Но вернемся к моему вопросу. Если вам вернули деньги, почему вы не отказались от мысли наказать мисс Фокс?

– С какой стати? Потому что она воровка. Она их взяла, зная, что Перри не даст ее в обиду. С таким телом, с такой…

– Нет, мистер Мьюр. – Вульф снова поднял руку. – Прошу вас. Я неверно задал вопрос. Не почему. Мне важно знать, собираетесь ли вы отказаться от судебного преследования мисс Фокс или нет?

Мьюр прикусил губу. Потом открыл рот, снова прикусил. Наконец он сказал:

– Собирались. Я собирался.

– А сейчас?

Мьюр не ответил.

– А сейчас, мистер Мьюр?

– Сейчас… нет.

– Вот как. – Вульф прищурил глаза. – Вы готовы забрать заявление?

– Да… при определенных условиях.

– Каких условиях?

– Мне нужно с ней встретиться. – Мьюр замолчал, потому что голос у него снова задрожал. – Я пообещал Перри отозвать обвинение при условии, если мне дадут с ней встретиться, наедине, и я скажу все, что о ней думаю. – Он выпрямился в кресле, и челюсть у него наконец остановилась. – Это… это все мои условия.

Вульф посмотрел на него с минуту, потом откинулся в кресле. Вздохнул.

– Думаю, это возможно. Но сначала вы должны подписать заявление об отказе от претензий к ней.

– До встречи?

– Да.

– Нет. Сначала встретиться. – Он снова начал жевать губу. – Я должен ее увидеть и сказать все в лицо. Если я подпишу, она не будет… Нет. Сначала я должен ее увидеть.

– Это невозможно. – Голос Вульфа был полон терпения. – Ордер на ее арест по вашему обвинению остается в силе. Не хочу сказать, будто подозреваю вас в обмане, я лишь защищаю интересы своей клиентки. Вы сами сказали, что пообещали мистеру Перри отозвать обвинение. Так сделайте это. Мистер Гудвин напечатает письмо на имя прокурора, вы его подпишете, и я сегодня же устрою вам встречу с мисс Фокс.

Мьюр затряс головой:

– Нет, нет… Ни за что.

И, как накануне, в кабинете у Перри, он вдруг пришел в ярость. Он вскочил, уперся руками в стол, нависнув над Вульфом.

– Я же сказал, я должен ее увидеть! Негодяй! Какого черта ты ее прячешь? Зачем? Чего ты добиваешься? Что вы с Перри…

Мне страшно хотелось ему вмазать, но он был слишком старый и слишком хлипкий. Вульф, откинувшись в кресле, взглянул на него и закрыл глаза. Мьюр продолжал бесноваться. Я встал, подошел и попросил сесть, и он переключился на меня и начал орать, что видел, как я на нее смотрел вчера у Перри. Мне показалось, что его сейчас хватит кондрашка, и потому я взял его за плечи и усадил, а он замолчал так же внезапно, как и разорался, достал из кармана платок и отер лицо трясущейся рукой.

Только я от него отошел, как раздался звонок в дверь. Я не знал, хорошо ли оставлять Вульфа наедине с этим маньяком, но он, видя, что я сижу, поднял на меня свои бровки, и я пошел посмотреть, кого там еще принесло.

Я приподнял шторку. Перед нашей дверью стоял немолодой такой парень, в свободном твидовом пальто, с грубоватой красной физиономией, серыми усталыми глазами, прямой линией бровей и отсутствующей мочкой на правом ухе. Я узнал бы его, даже если бы он стоял другим боком, потому что видел в «Таймс» его фотографию. Я открыл дверь и спросил, что ему нужно, а он оскорбленно ответил:

– Мне нужно поговорить с мистером Ниро Вульфом. Я лорд Клайверс.

Глава тринадцатая

Я кивнул:

– Ладно. Входите.

И попытался включить мозги. Прежде чем рассказывать дальше, я должен кое в чем сознаться. До того самого момента я еще не думал всерьез, будто Харлана Сковила мог убить маркиз Клайверс. А почему? А потому, что, как большинство людей – может быть, американцев в особенности, – я, в общем-то, всегда про себя считал, что титулованные особы не способны на такое. К тому же маркиза Клайверса только что принимали в Вашингтоне, в Белом доме в его честь устраивали обед, а значит, убил кто угодно, только не он. Хотя, по сути дела, все эти важные особы, которые обедают в Белом доме, убивают народу больше, чем все убийцы, вместе взятые. Так или иначе, я, глядя через стеклянную панель на титулованную особу, тут же вспомнил, что у него есть оружие и он умеет с ним обращаться, что мотивов у него хватает и что если уж Харлан Сковил, который явно был человеком недоверчивым, заглянул к нам проверить, что из себя представляет Ниро Вульф, то он вполне мог позвонить и Клайверсу, и вот тут-то у меня и забрезжила мысль, о которой я веду речь. Вывод напрашивался сам собой.

Все это пронеслось в голове мгновенно. А когда я принимал шляпу, трость и перчатки, я еще подумал, что, может, и неплохо было бы свести вот так лицом к лицу маркиза и Мьюра, но не я у нас принимаю решения. Потому я проводил его в гостиную, предложил сесть, сообщив, что Вульф занят, а сам вышел в прихожую, написал там на листке: «Пришел наш друг Клайверс», вернулся в кабинет и вручил листок Вульфу.

Вульф прочел, посмотрел на меня и подмигнул правым глазом. Я сел в свое кресло. Мьюр успокоился, но упрямиться продолжал. Они попрепирались друг с другом еще пару минут без всякого толка, и тогда Вульф сказал:

– Мы занимаемся чепухой, мистер Мьюр. С меня достаточно. Прошу, передайте мистеру Перри, что я приступаю к действиям, о которых предупредил его утром. Это всё. Меня устроит лишь полное снятие обвинения с моей клиентки без всяких условий. Всего доброго, сэр, у меня посетитель.

Мьюр поднялся. Руки у него больше не тряслись, челюсть тоже, но дружелюбия в его глазах я заметил не больше, чем в речах Муссолини. Он постоял молча. Бросил злобный взгляд на меня, потом с минуту, наверное, не мигая смотрел на Вульфа, а потом наклонился, поднял с пола шляпу и двинулся к двери. Я пошел следом, выпустил его и постоял немного на крыльце, глядя, как он идет, пошатываясь, будто пьяный. Он был как мул из сказки, который бодался с деревьями – вроде бы не слепой, но до того упрямый, что разницы никакой.

Я постоял немного, чувствуя скорее злость, чем жалость, а потом вернулся в кабинет и сказал Вульфу:

– Вы его добили. Идет – шатается. Вот уж красавчик… Крыса крысой.

Вульф слегка кивнул. А я продолжал:

– Я вам сунул записку, так как подумал, что полезно было бы показать их здесь друг другу. От неожиданности могли бы ляпнуть что-нибудь интересненькое. Так подсказывает мне мой социальный инстинкт[14].

– Разумеется. Только у нас детективное бюро, а не модный салон. И не бродячий зверинец… хотя мистер Мьюр, безусловно, гиена. Пригласи лорда Клайверса.

В гостиную я вошел через смежную дверь, чем немало удивил Клайверса. Он заметно нервничал. Жестом я пригласил его в кабинет, а он, прежде чем войти, постоял на пороге, изучая комнату. Наизучавшись, прошел и встал перед столом Вульфа. Тот посмотрел на него, прищурившись, и слегка кивнул:

– Здравствуйте, сэр.

И указал на кресло, где только что сидел Мьюр.

– Садитесь.

Клайверс медленно повернулся кругом. Обвел взглядом по очереди книжный шкаф, карты на стене, репродукции Гольбейна, еще один книжный шкаф, трехфутовый глобус на ножке, портрет Брийя-Саварена, еще один книжный шкаф и портрет Шерлока Холмса у меня над столом. Потом сел, посмотрел на меня, нахмурившись, и ткнул большим пальцем в мою сторону.

– Кто этот молодой человек?

Вульф сказал:

– Мой доверенный помощник мистер Гудвин. Просить его выйти нет смысла, поскольку в таком случае он отправится в очень удобное место, откуда все слышно, и запишет нашу беседу.

– Черт возьми.

Клайверс трижды гоготнул – га-га-га – и забыл обо мне. Нахмуренные брови его повернулись к Вульфу.

– Я получил ваше письмо по поводу лошади. Это противоречит здравому смыслу.

Вульф кивнул:

– Согласен с вами. Любой долг противоречит здравому смыслу. Это завистливое прошлое, которое держит за горло своими холодными мертвыми пальцами живое настоящее.

– А? – Клайверс вытаращил глаза. – Вы о чем? Бред. Я имел в виду цену за лошадь – двести тысяч фунтов стерлингов! Глупо и безнадежно.

– Ничего подобного. – Вульф вздохнул. Он потянулся было к звонку, чтобы вызвать Фрица, и передумал. – Ваше появление – лучшее тому подтверждение. Если бы ваш долг и впрямь не подлежал взысканию, с чего бы вам было беспокоиться? Не хотите ли пива?

– Какое вы пьете?

– Местное. Очень даже неплохое.

– Попробую. Я приехал к вам потому, что племянник мне объяснил, что если я хочу с вами встретиться, придется ехать. А я хотел встретиться, поскольку мне необходимо понять, вы болван или мошенник.

– Уважаемый сэр, – Вульф поднял брови, – неужели вы думаете, что этому нет альтернативы?.. Фриц, еще один стакан и бутылку. – Он открыл крышку и налил себе. – Похоже, вы человек прямой. Что ж, тогда и будем говорить прямо. Собственно, я этому только рад. Я боялся, что вы решите оспаривать свою идентичность, чем создадите нам множество лишних хлопот.

– Оспаривать свою идентичность? – Клайверс сердито сверкнул глазами. – С какой стати я должен ее оспаривать?

– Не должны, но могли бы. Ведь это вы сорок лет назад находились в Сильвер-Сити под именем Джорджа Роули?

– Конечно я. Спасибо, я сам налью.

– Прекрасно. – Вульф выпил и вытер губы. – Думаю, мы смогли бы поладить. Я осознаю, что требование мистера Линдквиста не имеет юридической силы по истечении срока давности. То же относится к требованию остальных ваших кредиторов, и, кроме того, ваша расписка находится неизвестно где. Но также очевидно, что вернуть им деньги – это ваш неоспоримый нравственный долг, и потому я пришел к выводу: вам будет проще заплатить, нежели выносить дело на обсуждение в суде. Процесс был бы необычный, и он наверняка вызвал бы большой интерес у общества. А вы не просто пэр Англии, вы прибыли сюда с важной и деликатной дипломатической миссией, и, следовательно, шумиха такого рода была бы для вас нежелательна. Не проще ли отдать то, что вы должны… верней, малую часть того, что вы должны… чем подвергать себя подобным неприятностям? На мой взгляд, проще заплатить. Как вам понравилось пиво?

Клайверс поставил стакан на стол и облизнул губы.

– Пить можно.

Он поджал губы и посмотрел на Вульфа.

– Бог мой, вы в самом деле пойдете в суд?

– Воистину, сэр.

– С вас станется… Да, я скажу, о чем подумал. Я подумал, что вы хотите содрать с меня деньги, воспользовавшись тем, что лошадь была дополнительной услугой. Она действительно не входила в обязательство. Неплохой ход, отличная отправная точка для шантажа. Сейчас все, что тогда произошло, кажется невероятным, но это было и было всерьез. Если бы я не подписал обязательство и если бы не лошадь, мне накинули бы петлю на шею. Черт, мало приятного, не находите? И теперь вы и в самом деле требуете денег за лошадь. Но это нелепость. Двести тысяч фунтов! Плачу тысячу.

Вульф покачал головой.

– Терпеть не могу, когда торгуются. Равно как и когда начинают изворачиваться. Речь обо всем долге в целом, и вы это знаете. Я представляю интересы не только мистера и мисс Линдквист, но также дочери Гилберта Фокса и, косвенно, мистера Уолша. Я намеревался представлять и мистера Сковила, которого вчера убили. – Он снова покачал головой. – Нет, лорд Клайверс. В письме я требую уплатить за лошадь только потому, что у нас нет на руках вашего долгового обязательства. Но речь идет обо всем долге, который, строго говоря, составляет половину вашего состояния. Как я уже сказал, мои клиенты не требуют полной выплаты и согласны удовлетвориться малой частью.

На лице у Клайверса появилось новое выражение. Больше он не сверкал глазами, а просто внимательно смотрел на Вульфа. Он сказал:

– Понимаю. Затеяли серьезную игру, да? Я мог бы заплатить тысячу фунтов за лошадь и, пожалуй, еще тысячу за стакан пива. Но, судя по вашим угрозам, вы нацелились получить куш побольше. Подите к черту.

Он встал.

Вульф терпеливо сказал:

– Прошу прощения. Речь не о тысяче или двух тысячах фунтов за лошадь. С точки зрения закона и морали вы должны этим людям половину своего состояния. И если они решат…

– Скажите пожалуйста! Ничего я им не должен! Черт возьми, вы прекрасно знаете, что я им заплатил.

Глаза у Вульфа превратились в щелки.

– Что? Вы им заплатили?

– Конечно заплатил, и вам это известно. У меня есть и расписка, и мое долговое обязательство. – Клайверс резко опустился в кресло. – Послушайте. Разговор у нас без свидетелей, так давайте начистоту. Не стану говорить, что возмущен вымогательством. Мне доводилось иметь дело с вымогателями, причем с более наглыми. Но умерьте же претензии, поговорим как деловые люди. Вы придумали хороший ход, согласен. О полном долге забудьте, я на это не клюну. Хорошо, за лошадь плачу три тысячи. При условии, что Линдквист даст расписку.

Указательный палец Вульфа постукивал по подлокотнику, что означало, что Вульф попал в метеоритный дождь и лихорадочно ищет выход. Глаза стали щелками. Наконец он сказал:

– Плохо. Встает вопрос о доверии. – Он помахал своим указательным пальцем. – Очень плохо, сэр. Откуда мне знать, заплатили вы им или нет? А если заплатили, то откуда вам знать, что я об этом не знал и действовал из лучших побуждений? – Он нажал на кнопку. – Мне нужно еще выпить. Присоединитесь?

– Да. Хорошее пиво… Хотите сказать, вы не знали, что долг я вернул?

– Вот-вот. Именно это я и хочу сказать. Хотя, безу-словно, должен был бы предвидеть. – Вульф открыл бутылки, подвинул одну через стол Клайверсу и налил свой стакан. – Вы говорите, что заплатили им. Когда? Сколько? Кто подписал расписку? Расскажите.

Клайверс, не торопясь, выпил пиво и поставил стакан на стол. Облизнул губы, поджал их и в задумчивости посмотрел на Вульфа. Наконец он покачал головой:

– Я вас не знаю… Вы умны… Хотите сказать, что если я вам покажу их расписку в получении денег, то вы согласитесь на тысячу фунтов за лошадь, отказавшись от прочих притязаний?

– Если вы предъявите их расписку, я откажусь от любых притязаний без всякой лошади.

– Нет уж, тысячу я заплачу. Насколько я понял, Линдквисты сейчас очень даже нуждаются. Бумаги я вам предъявлю. Завтра утром можете их увидеть.

– Я предпочел бы сегодня.

– Сегодня невозможно. У меня их нет. Они прибудут вечером вместе с «Беренгарией». Свою дипломатическую почту я получу сегодня, но вечер у меня занят. Так что приезжайте в гостиницу завтра, в любое время начиная с девяти.

– Я никуда не езжу. И по утрам занят с девяти до одиннадцати. Можете принести свои бумаги сюда в любое время начиная с одиннадцати.

– Черта с два. – Клайверс опять засверкал глазами, а потом вдруг снова гоготнул. Га-га-га. И умолк. – Можете приезжать. Вид у вас никак не ослабленный.

Вульф повторил терпеливо:

– Если вы их не привезете или не пришлете, я их не увижу и потому оставлю требование в силе. А между прочим, почему эти документы приходят вместе с «Беренгарией» в дипломатической почте?

– Потому что я так распорядился. Восемь дней назад, в понедельник, ко мне пришла молодая женщина. Ее привел мой племянник… Где-то они познакомились… Она представилась дочерью Гилберта Фокса и потребовала денег. Я не стал с ней ничего обсуждать. Обыкновенная шантажистка. Я велел ее выставить. Девица слишком красива, чтобы быть еще и честной. Но потом я – на всякий случай – написал в Лондон, чтобы мне прислали мои бумаги. Сегодня вечером они будут здесь.

– А когда вы заплатили? Я имею в виду долг.

– В девятьсот шестом или седьмом. Не помню. Я не заглядывал в эти бумаги двадцать лет.

– А кому вы отдали деньги?

– Подписи в расписке стояли от всех.

– Ладно. Бумага у вас есть… Расписка осталась у человека по фамилии Коулмен и по прозвищу Резина. Это ему вы отдали деньги?

Клайверс открыл было рот и снова закрыл. Помолчал. Потом произнес:

– Я и так сказал вам достаточно. Завтра вы увидите чек, подписанный мной к оплате, подписанный получателем платежа и погашенный банком. – Он посмотрел на свой пустой стакан. – Раньше не пробовал американский лагер[15]. Хорошая вещь.

Вульф нажал на кнопку:

– В таком случае, почему бы не обсудить это немного раньше? Я не пытаюсь устроить вам перекрестный допрос, лорд Клайверс. Я просто хочу понять. Это был Коулмен?

– Да.

– И сколько вы ему отдали?

– Двести тысяч фунтов стерлингов с лишним. Миллион долларов. Он приехал… По-моему, он приехал в июле… Примерно через год после моего вступления в наследство… Значит, в девятьсот шестом. Требовал бог весть что. Большая часть наследства не подлежит продаже, это майорат. Он слушать ничего не хотел. В конце концов мы сошлись на миллионе долларов. Для того чтобы собрать миллион, мне, разумеется, требовалось время. Он уехал в Штаты и вернулся через два месяца, с распиской, подписанной всеми участниками договора. Мой адвокат хотел отослать ее назад для подтверждения подписей, но Коулмен сказал, что он и так с трудом уговорил их согласиться на миллион, и я побоялся поднимать заново этот вопрос.

– Где он сейчас?

– Не знаю. Больше я его не видел, никогда ничего о нем не слышал. С какой стати? Вопрос был решен, страница перевернута. Меня и сейчас все это мало интересует. Если он прикарманил деньги, им не следовало так доверять ему и отправлять одного с их распиской. – На лице его появилось сомнение. – Должен сказать, что когда неделю назад явилась эта девица Фокс, я ее принял за шантажистку, но когда вчера пришел Харлан Сковил, я засомневался. Сковил всегда был человеком прямым, таким уж он уродился, и не думаю, что даже за сорок лет он мог стать шантажистом… Когда вечером мне сказали, что он убит, я понял, что дело нечисто, но я не мог рассказать полиции то, чего не знаю сам, а то, что я знаю, это мое личное дело.

– Значит, Сковил с вами встретился? – Вульф потер переносицу. – Любопытно…

– Нет, мы не встретились. С утра я уехал. А когда вернулся, мне передали, что он спрашивал обо мне. – Клайверс сделал глоток. – Сегодня, когда принесли ваше письмо, я опять подумал про шантаж. Если бы я обратился в полицию, то, поскольку Харлан убит, огласки было бы не избежать. Единственное, что оставалось, это встретиться с вами. Вам ведь нужны только деньги, а у меня, несмотря на все революции и налоги, еще кое-что осталось. Я ни на минуту не поверил, будто вы готовы оставить меня в покое, если я покажу вам расписки. Вы хотите денег. Судя по тому, что я вижу, вы не какой-нибудь жалкий прохвост. – Он повернулся к глобусу, ткнув в него пальцем. – Взять хоть глобус. Самый лучший из всех, какие я видел, и стоит уж наверняка фунтов сто. В два раза больше, чем глобус в моей библиотеке. Плачу три тысячи за эту лошадь в обмен на расписку Линдквиста.

– Вот уж в самом деле. – Вульф вздохнул. – Снова лошадь. Очень жаль, сэр, что вы упорно не хотите понять, что я не намерен продать вам лошадь. Хотя мне в самом деле нужны деньги. Это глобус компании – «Гушар», и таких, как этот, они сделали всего несколько штук. – Он вдруг резко выпрямился. – Это мистер Уолш вам сказал, что Линдквист нуждается?

Клайверс оторопел.

– Черт возьми, как вы об этом узнали? – Он оглянулся. – Уолш здесь?

– Нет, здесь его нет. Я не «узнал», а спросил. Мне сказали, что утром мистер Уолш заходил в отель «Портленд». Значит, вы с ним разговаривали. Вы не до конца откровенны, лорд Клайверс. Когда вы пришли сюда, вы знали, что мистер Уолш не получал денег и не видел никакой расписки.

– Я знаю только то, что он так сказал.

– Вы ему не поверили?

– Я никому не верю. Черт возьми, я сам постоянно лгу. Я же дипломат! – Он снова трижды гоготнул. Га-га-га. – Послушайте. Забудьте вы про Уолша, с ним я сам разберусь. Раз уж я приехал, я должен покончить с этим делом. С Уолшем мы договоримся. Сковил, да примет Господь его душу, мертв. Это дело полиции. Что касается Линдквистов, я дам им за лошадь две тысячи, а вы получите свою долю. Мисс Фокс позаботится о себе сама: она молода, красива и прекрасно обойдется без моих денег. Это, насколько я знаю, все. Если хотите найти Коулмена и что-нибудь из него вытряхнуть – отлично, но сделать это будет непросто. Он человек жесткий, хитрый. Вряд ли он изменился. Бумаги можете посмотреть завтра утром, но ни привозить, ни присылать их я не собираюсь. Не можете прийти – пришлите своего помощника. Я ему все покажу, и мы сможем договориться о деньгах для Линдквистов и расписке. Хотя за лошадь хватило бы и тысячи фунтов. Как?

Вульф покачал головой. Он снова откинулся на спинку, сцепив пальцы на животе и закрыв глаза, так что человек, его не знавший, мог решить, что он спит. Клайверс нахмурился. Я перевернул в блокноте страницу и подумал, что придется нам обращаться к нанимателю мисс Фокс и просить вычитать из ее жалованья, чтобы покрыть накладные расходы. Наконец Вульф открыл глаза ровно настолько, чтобы можно было сообразить, что он в сознании.

– Насколько было бы меньше хлопот, – проворчал он, – если бы вас повесили тогда, в 1895 году. Разве не так? На данный момент, лорд Клайверс, могу лишь повторить, что я взялся за это дело из лучших побуждений, а также просить вас отложить любые решения до завтрашнего дня, пока мы не увидим расписку. – Он поднял на меня глаза. – Черт бы тебя побрал, Арчи. Это ты меня впутал в это безобразие.

Любопытная была мысль, но идею я уловил. Вульф дал мне понять, что обнажил меч в защиту Клары Фокс исключительно потому, что она девушка моей мечты. Значит, это я читал ей стихи по-венгерски.

Глава четырнадцатая

Когда в шесть часов вечера Вульф спустился из оранжереи в кабинет, там его уже ждали Сол Пензер и Орри Кетер. В пять я отправил домой Фреда Даркина, полдня проторчавшего в кухне и почти опустошившего нашу банку с печеньем, а на дорожку посоветовал ему при виде полицейского переходить на другую сторону улицы.

До шести ничего особенного не произошло, если не считать звонка от Энтони Д. Перри, который, позвонив вскоре после ухода Фреда, сказал, что хотел бы в семь заехать к Вульфу. Поскольку в семь я должен был уже прибыть на тайное свидание с Майком Уолшем, то попросил его приехать к шести, но он сказал, что у него деловая встреча. Я задал было парочку наводящих вопросов о цели визита, но Перри сказал, что это не мое дело и он не намерен обсуждать ее с кем-либо, кроме Ниро Вульфа. К семи кто-нибудь должен был уже вернуться – Сол или Джонни Кимс, – и потому я сказал «ладно».

От Джонни не было никаких вестей.

Самым выдающимся событием за это время стало явление новой огромной коробки, полной роз, адресованной мне, с вложенной карточкой от господина Хоррокса, где этот нахал написал: «Гудвин, спасибо за транспортировку», так что теперь – вдобавок к тому, что я исполнял роль мальчика на дверях и поставщика подержанной одежды, – я стал еще и посыльным.

Я жалел, что проиграл шестьдесят центов. Без четверти четыре, через несколько минут после ухода Клайверса, Вульф сказал, что я засиделся и мне не мешало бы немного поупражняться. Он никак не прокомментировал встречу с Клайверсом, и я подумал, что, может быть, он что-нибудь скажет во время игры, но на четвертак играть отказался. Он сказал, ладно, играем по десять. Он поднялся в лифте, а я по лестнице, и мы встретились у него в комнате. Он снял пиджак и жилет, открыв моему взору почти восемнадцать квадратных футов шикарной канареечного цвета рубашки, и выбрал свои любимые желтые дротики. С первого же захода он выбил туза и два «бычьих глаза», которые сто́ят каждый по три туза. К четырем часам, когда ему пора было в оранжерею, он раздел меня на шестьдесят центов, а я остался ни с чем, потому что он сосредоточился на бросках и вообще не сказал ни слова.

Я поднялся в южную комнату и просидел там почти целый час. На то у меня были три причины: во-первых, Вульф велел рассказать Кларе Фокс о визитах Мьюра и Клайверса; во-вторых, она нервничала, и ее нужно было занять; и в-третьих, мне самому больше нечем было заняться. Одета она была в свое платье. Она сказала, что Фриц ей утюг дал, но, глядя на нее, это было мало заметно. Я так и сказал, что авантюристки не слишком горячие поклонницы глажки. Когда я ей рассказал о Мьюре, она скривилась и даже не потрудилась хоть как-то прореагировать, но по поводу Клайверса произнесла целую речь. Сказала, что он врет. Что это понятно, он один из лучших в Британии дипломатов и, разумеется, прибегает к своим талантам не только на службе. Я сказал, что никаких особенных талантов в нем не заметил, разве что пьет почти столько же пива, сколько Вульф, и хотя он на вид, возможно, и не такой болван, как его племянник, но, по-моему, чересчур примитивен, даже для типа, который большую часть жизни прожил на островке.

Она же сказала, что все дело в непривычных для нас манерах, что она сама поначалу считала Хоррокса болваном и что я сам изменил бы о нем мнение, если бы мы познакомились лучше, но если чьи-то манеры непохожи на наши, это необязательно плохо. Я сказал, что вообще-то я говорил не о манерах, а о болванах и что, насколько мне известно, болваны встречаются среди всех рас, национальностей и конфессий. И так продолжалось до тех пор, пока она не поднялась и не сказала, что, пожалуй, воспользуется приглашением мистера Вульфа и посмотрит на его орхидеи, а я спустился вниз и отослал Фреда.

К тому моменту, когда Вульф вернулся из оранжереи, я сидел за своим столом, ел сэндвичи и пил молоко, потому что не знал, когда вернусь. Я доложил о телефонном звонке Энтони Д. Перри. Слушать отчеты Сола и Орри он ушел в гостиную, и мне стало еще скучнее, но, когда он вернулся и снова устроился в своем кресле и позвонил, чтобы Фриц принес пива, я даже не стал ни о чем спрашивать. Вульф, отправив Орри домой, а Сола – ждать в кухню, наконец раскрыл и мне тайну моего задания. Это было не то, что я думал, но я сделал вид, будто не удивился. Он выпил свой стакан, вытер губы и сказал:

– Прости, Арчи, ничего более интересного для тебя не придумал.

Я сказал:

– Пустяки, дело житейское.

Он подмигнул мне, а я отвернулся за своим молоком, чтобы не расплыться в улыбке, и тут зазвонил телефон.

Звонил инспектор Кремер. Он попросил Вульфа, и я сделал знак, чтобы Вульф снял трубку, а свою, разумеется, не положил. Кремер сказал:

– Как насчет Клары Фокс? Не хотите ли привезти ее ко мне или, может, скажете, куда за ней послать?

Вульф буркнул:

– В чем дело, мистер Кремер? Это что, ваша новая тактика? Не понимаю.

– Послушайте, Вульф! – Голос у Кремера стал злым и обиженным. – Сначала вы говорите, что прячете ее, потому что мы якобы хотим навесить на нее чужие грехи. А теперь, когда обвинение снято, вы не думаете…

– Что? – перебил Вульф. – Обвинение снято?

– Разумеется. Только не говорите, будто вы об этом ничего не знаете. Это же ваших рук дело. Хотя понятия не имею, как вам удалось. Впрочем, от вас можно ждать чего угодно.

– Безусловно. Но кто вам сказал?

– Помощник прокурора Фрисби. Похоже, он знаком с тем самым типом, вице-президентом «Сиборд продактс», где работает мисс Фокс. Тем, кто требовал ее ареста. А теперь он отказался от обвинений, дело прекращено, и я хочу встретиться с мисс Фокс и послушать, как она скажет, будто не знает никакого Харлана Сковила, как все эти наши Майки Уолши. – В его голосе зазвучал сарказм. – Для вас это, разумеется, новость.

– Безусловно. – Вульф поднял бровь и стрельнул в меня взглядом. – Причем приятная. Хорошо. Полагаю, если я буду вас уверять, будто ничего не знаю о местонахождении мисс Фокс, вы не поверите, так что незачем и пытаться. Сейчас у нас шесть тридцать, мне нужно проверить информацию. Куда вам позвонить в восемь часов?

– Честное слово, – с отвращением сказал Кремер, – я начинаю жалеть, что не дал комиссару вас арестовать. Сами знаете, как я не люблю с вами воевать, но имейте же совесть. Пусть приедет, я не кусаюсь. Устроим показательное выступление.

– Прошу прощения, мистер Кремер, – произнес Вульф своим самым сладким голосом, который во мне всегда вызывал желание его пнуть. – Во-первых, для начала я обязан проверить, в самом ли деле обвинение снято, и только потом смогу связаться с мисс Фокс. Потерпите до восьми.

Кремер буркнул в ответ что-то малоприличное, а мы положили трубки.

– Ха! – Я бросил блокнот на стол. – Мьюр в конце концов струсил, а Перри, конечно, хочет узнать, откуда вы знали, что так и будет. «Сиборд продактс» ожидают большие перемены. Но где, черт возьми, Джонни?.. Нет, вы подумайте. Стоило о нем вспомнить, как он звонит в дверь.

Я вышел в прихожую и впустил Джонни. Едва бросив взгляд на довольную физиономию этого красавца, я понял, что он опять справился с заданием лучше всех. Собственно говоря, Джонни в глубине души явно считал, что детективному бизнесу пошло бы только на пользу, если бы он получил мое место. Но меня это не волновало, потому что Вульф не смог бы его вытерпеть ни одного дня. Джонни укладывает волосы, носит гетры, и ему в голову не придет, что Вульф лентяй и нужно уметь его подначивать, чтобы работал. Я знаю, за что Вульф мне платит, хотя еще не понял, знает ли Вульф, что я знаю.

Я провел его в кабинет. Джонни сел и достал из кармана какие-то бумаги. Полистал их и объявил:

– Я решил, что на схеме понятней. Я, естественно, мог бы обрисовать для Арчи все на словах, но поскольку я знаком не только со стенографией, так что…

Вульф перебил:

– Мистер Уолш там?

Джонни кивнул:

– Пришел без нескольких минут шесть. Я устроил себе наблюдательный пункт у черного хода ресторана в доме по Пятьдесят шестой, потому что знал, что хвост он приведет, а в полиции меня знают многие. Между прочим, в ограждении со стороны Пятьдесят пятой проход только один. – Он протянул бумаги Вульфу. – Я нарыл девять способов туда попасть. Почти все слишком сложные, но два – верняк: через ресторан и зоомагазин. Магазин работает до девяти.

Вульф бумаги не взял и кивнул на меня.

– Отдай Арчи. На площадке есть кто-нибудь, кроме мистера Уолша?

– Не думаю. Сейчас там работают одни сварщики, а они закончили в пять. Хотя, когда я уходил, было темно, а освещения там почти нет. Там есть сбоку пристройка: дощатый навес. Два стола, телефон и все прочее. Так вот рядом с пристройкой стоял, похоже, прораб и разговаривал с Уолшем. Но и он, судя по всему, собирался уходить. А припоздал я, потому что когда я через ресторан вышел, то прошелся по Пятьдесят пятой, чтобы проверить, нет ли за Уолшем хвоста. Хвост был. Стоял на другой стороне и болтал с таксистом.

– Хорошо. Принято. Теперь поясни Арчи свои схемы.

Джонни мне пояснил, что схемы он начертил лучше не бывает, и я с ним согласился. Нарисованы они были отлично. Пять листков я сразу отложил в сторону, потому что на четырех были планы магазинов, которые в это время закрыты, а на пятой – «Восточный клуб», куда трудно попасть. На оставшихся четырех были зоомагазин, киношка с прилегающим пожарным проездом и два ресторана. Джонни подробно описал все недостатки и достоинства каждого из вариантов, и я выбрал для затравки один ресторан. Похоже, пройти там будет непросто, но, учитывая, до какой степени Вульф хотел получить ответ на свой вопрос, попытаться имело смысл. К тому времени, когда мы с Джонни разобрались с его картой боевых действий, было уже без нескольких минут семь, и я, следуя своей привычке, убрал все со стола в ящик, переключил звонок на Фрица, достал пистолет, проверил и сунул в карман. Потом встал и придвинул свое рабочее кресло к столу.

Я спросил у Джонни:

– Можешь поторчать тут у нас пару часиков?

– Могу, только я есть хочу.

– О’кей. Тогда присоединяйся к Солу, он в кухне. В семь у нас посетитель. Откроет ему Сол. А ты посиди подожди. Может, мистер Вульф попросит поупражняться в стенографии.

Джонни вышел, чеканя шаг. По-моему, он дома тренировался. Я двинулся было за ним, но остановился и спросил у Вульфа:

– Выходим на финишную прямую? Когда я вернусь, здесь будет вся компания?

– Не могу сказать. – Рука его лежала на столе. Он ждал, когда я уйду, чтобы позвонить Фрицу и тот принес пива. – Подождем подтверждения.

– Мне позвонить?

– Нет. Придешь и расскажешь.

– О’кей.

Я повернулся к двери.

Зазвонил телефон. В силу привычки я снова развернулся, шагнул к столу и снял трубку, хотя видел, что Вульф взял свою. Потому мы его услышали оба – голос, который звучал будто издалека и звенел от волнения:

– Ниро Вульф? Это Ниро…

Я крикнул:

– Да! Говорите.

– Я его нашел! Приезжайте на Пятьдесят пятую… Это Майк Уолш… Я нашел. Он здесь прятался… Приезжайте…

Он не договорил. Грянул выстрел. В трубке звук был похож на разрыв снаряда. Потом наступила тишина.

– Алё, Уолш, – сказал я. – Уолш!

Я звал, но ответа не было.

Я положил трубку и повернулся к Вульфу:

– Вот так. Вы слышали?

Он кивнул:

– Слышал… И ничего не понял.

– Отлично. Просто отлично. И что теперь делать?

Вульф закрыл глаза и задвигал губами. И сидел так не меньше минуты. Я стоял и смотрел. Наконец он сказал:

– Если это Уолш кого-то застрелил, то кого? Но если это застрелили его, то почему сейчас? Почему не вчера, не неделю назад? В любом случае поезжай, посмотри, что случилось. Вполне возможно, рухнула арматура, грохоту было достаточно.

– Нет. Это был выстрел.

– Хорошо. Разберешься. Если ты… Тьфу! Звонок. Хорошо, открой. Мистер Перри всегда пунктуален.

Я вышел в прихожую одновременно с Солом и отослал его в кухню. Потом включил на крыльце свет, посмотрел сквозь стекло на улицу, так как это стало уже привычкой, и увидел Перри. Я открыл ему, и он вошел, снял перчатки и шляпу и положил на вешалку.

Я прошел за ним в кабинет.

Вульф сказал:

– Добрый вечер, сэр… Арчи, по-моему, не стоит соваться не в свое дело. Скажи Солу, пусть позвонит в больницу и сообщит о несчастном случае… О нет, мистер Перри, спасибо, ничего серьезного.

Я пошел в кухню к Солу Пензеру и сказал:

– Отправляйся на Тридцать четвертую к Аллену и оттуда позвони в Управление. Скажешь, что слышал выстрел на строительной площадке на Пятьдесят пятой рядом с Мэдисон, пусть проверят. Если спросят, кто ты, скажешь: Георг Пятый. Давай-ка быстро.

Сол зря потратил на звонок десять центов, но я не мог этого знать заранее.

Глава пятнадцатая

Перри повернул ко мне голову и, продолжая говорить, следил глазами за тем, как я сажусь за стол и открываю блокнот.

– Не помню, когда так раздражался. Видимо, старею. Нет, я на вас не в обиде. Если вы предпочли работать не на меня, а на мисс Фокс, это ваше право. Но согласитесь, я сдал вам все козыри. Насколько мне известно, у вас не было ни малейшего подтверждения своим угрозам. – Он улыбнулся. – Вы, конечно же, решили сыграть на моем отношении к мисс Фокс, чтобы я надавил на Мьюра, исключительно… э-э… из уважения к ней. Должен сказать, что отчасти… и даже по большей части… вы правы. Она красивая девушка и очень ценный сотрудник.

Вульф кивнул:

– И моя клиентка. Разумеется, мне было приятно услышать, что мистер Мьюр отказался от обвинения.

– Так вам звонили из полиции? А я-то надеялся первым сообщить хорошую новость.

– Звонил инспектор Кремер.

Фриц принес пиво. Вульф налил себе немного и продолжил:

– Мистер Кремер получил информацию от помощника прокурора мистера Фрисби. Кажется, мистер Фрисби – друг мистера Мьюра.

– Да. Я его знаю. И хорошо знаком с окружным прокурором Скиннером. – Перри кашлянул, проследил взглядом, как Вульф допил стакан, и произнес: – Пусть не я оказался добрым вестником… – Он улыбнулся. – Но не это было целью моего визита.

– Слушаю вас внимательно, сэр.

– Э-э… По-видимому, в определенном смысле теперь вы мой должник. Да, вот именно. Пригрозив привлечь нас за клевету, что весьма пагубно сказалось бы на репутации компании, вы меня вынудили надавить на Мьюра с тем, чтобы он отозвал обвинение. Но Мьюр не наемный сотрудник, он второе лицо в компании и владелец крупного пакета акций. Надавить на него было непросто. – Перри потянулся к столу и взял сухое печенье. – Я принял ваше условие. Насколько я понимаю, обвинение, выдвинутое против мисс Фокс, ложное, но вы не рискнули бы угрожать нашей корпорации без каких-либо доказательств. – Перри снова откинулся в кресле и мирным тоном закончил: – Я хочу знать, что это за доказательства.

– Мистер Перри! – Вульф покачал указательным пальцем. – Мисс Фокс моя клиентка. А вы – нет.

– А-а. – Перри улыбнулся. – Хотите, чтобы я заплатил? Заплачу. В разумных пределах.

– Я не могу торговать информацией, полученной в интересах мисс Фокс.

– Чушь. Для мисс Фокс эта ваша информация уже отработана. – Перри снова подался вперед. – Послушайте, Вульф. Вам не нужно объяснять, что такое Мьюр, вы с ним уже познакомились. Но не думаете ли вы, что если он дошел до того, что в своей старческой глупости оговорил мести ради девушку, то мне следует об этом знать? Он все-таки вице-президент. Что сказали бы наши акционеры?

– Не знаю, что сказали бы акционеры. – Вульф вздохнул. – Но я, отвечая на ваш первый вопрос, сэр, скажу: да, вам следует об этом знать. Хотя подробности вам придется выяснять где-нибудь в другом месте. Мистер Перри, не будем препираться. Это не подлежит обсуждению: я действительно получил необходимые для суда доказательства против мистера Мьюра, но ни при каких обстоятельствах не передам их вам. Тут нечего обсуждать. Если у вас есть что-нибудь еще…

Перри принялся настаивать. Он сказал, что Мьюр давно просто старый козел и корпорация в нем не нуждается. Что он хотел с ним поступить честно, но обязан думать в первую очередь об интересах компании и акционеров. И так далее в том же духе. С самого начала он заподозрил, что с этой кражей что-то не так, и у него есть право знать все, что знает Вульф. Вульф долго его не перебивал, потом наконец вздохнул, выпрямился в своем кресле и строго посмотрел на Перри. Не произнеся ни слова.

Перри, похоже, твердо решил ни за что не злиться. Он и теперь лишь прикусил губу, бросил взгляд на меня и снова перевел на Вульфа.

Вульф спросил:

– Так есть ли у вас еще что-нибудь?

Перри заколебался. Потом кивнул:

– Да, есть. Но не думаю… Тем не менее я хочу поговорить с мисс Фокс.

– Вот уж в самом деле. – Вульф приподнял на дюйм плечи и опустил. – Кажется, все на свете хотят поговорить с мисс Фокс. Известно ли вам, что ее до сих пор разыскивает полиция? Они тоже хотят с ней поговорить об убийстве.

– Об убийстве? Что еще за убийство?

– Обыкновенное. В человека всадили пять пуль, когда он шел по улице. Я думал, мистер Фрисби вам сообщил.

– Нет… Мьюр сказал, будто Фрисби что-то такое говорил… Забыл что именно… Это уже серьезное обвинение. Но какое отношение к убийству имеет мисс Фокс? И кто убит?

– Человек по имени Харлан Сковил. Да, убийство – это всегда серьезно. За мисс Фокс не волнуйтесь: она действительно ни при чем. И по-прежнему остается моей клиенткой. Однако в настоящее время встретиться с ней невозможно, так что если вам нужно ей что-то сообщить, можете передать через меня…

Я смотрел на мистера Перри сбоку и видел, как у него на щеке проступало красное пятно. И подумал, что за два последних дня это уже четвертый случай, когда собеседник бурно реагирует на известие о мисс Фокс. Не женщина, а какое-то бедствие. Но Перри явно не собирался разыгрывать спектакль, как Мьюр. Красное пятно быстро поблекло, а Перри спокойно сказал:

– Она находится в этом доме. Не так ли?

– Полиция сделала здесь сегодня обыск и никого не нашла.

– Но вам известно, где она?

– Безусловно. – Вульф сдвинул брови. – Если хотите написать записку, мистер Гудвин ей передаст.

– Возможно, вы могли бы сказать, когда я смогу с ней встретиться?

– Нет. К сожалению. Сегодня не могу. Может быть, завтра…

Перри встал. Он стоял, смотрел сверху вниз на Вульфа и неожиданно улыбнулся.

– Ладно, – сказал он. – Не могу назвать свой визит успешным, но жаловаться не на кого. У всех нас есть право поступать так, как мы считаем нужным. Хорошо, я подожду до завтра. Надеюсь, вам виднее.

Он протянул Вульфу руку.

Вульф посмотрел на нее, раскрыл глаза, посмотрел Перри в лицо. И покачал головой:

– Нет, сэр. Вы отлично понимаете, что… по крайней мере в данной ситуации, я вам не друг.

На щеке у Перри снова проступило пятно. Но он сдержался. Повернулся и направился к выходу. Я потащился за ним, выйдя в прихожую, когда он уже успел надеть шляпу и перчатки, а когда я его выпустил, то увидел его машину – новенький «везерилл» с откидным верхом. Я пронаблюдал за тем, как он сел, как «везерилл» плавно тронулся с места, а потом вернулся в дом и закрыл на цепочку дверь.

Сначала я зашел в кухню, чтобы узнать у Сола, дозвонился ли он в Управление. Сол дозвонился и сказал все, как я велел, только не стал их убеждать, будто он английский король.

Когда я вошел в кабинет, Вульф сидел, закрыв глаза, и шевелил губами. Я сел, полистал свой блокнот, убрал его в ящик, после чего сказал вслух:

– Он благоразумный человек.

Вульф не ответил.

– А вам благоразумие не свойственно.

И это мое изречение осталось без ответа. Я немного выждал ради приличия и продолжил:

– Он, бедный, готов на все, лишь бы не попортили репутацию его драгоценной корпорации. Вы только подумайте, как она ему досталась. Он потратил на нее лучшие годы жизни, а взамен? Наверняка его доля годовой прибыли – всего-навсего какие-нибудь жалкие полмиллиона. Но вот что мне хотелось бы знать…

– Помолчи, Арчи. – Вульф открыл глаза. – Не до тебя сейчас. – Он состроил гримасу пустому стакану. – Все чертовски плохо. Информации всегда мало, и это всегда раздражает, но на этот раз одни сплошные умопостроения, не факты, а призраки фактов. Невозможно, просто невозможно. Вероятно, все-таки следовало тебя отправить на Пятьдесят пятую. Потихоньку… – Хотя можно попробовать что-нибудь выудить у Кремера. Я ему сказал, что позвоню в восемь, а сейчас без десяти. Терпеть не могу вечером заниматься делами. Фриц наверняка тебе сообщил, что у нас сегодня цесарка по-бразильски… Звони Кремеру.

Дозвониться до Кремера оказалось непросто. Номер был постоянно занят. Я его набирал раз пять или шесть, наконец дозвонился и услышал, что Кремера нет. Тот ушел в самом начале восьмого, и неизвестно куда, и не просил ничего передать Ниро Вульфу, если тот позвонит. Мой отчет Вульф выслушал стоя, потому что в этот момент пришел Фриц – сказать, что обед готов. Я договорил до конца и спросил:

– Может, все же съездить на стройплощадку? Посмотрю, что там у них рухнуло. Или Сола пошлите.

Вульф покачал головой:

– Нет. Там полиция. Если они что-то нашли, мы узнаем об этом позже, без всякого риска, когда дозвонимся до мистера Кремера. – Он двинулся к выходу. – Джонни уже достаточно просидел у нас в кухне за полтора доллара в час. Отправь его домой. Сол пусть пока остается. Пригласи мисс Фокс.

Я выполнил все указания.

За обедом речи о делах, разумеется, не шло. Никто ни слова не сказал Кларе Фокс ни о звонке просившего помощи Майка Уолша, ни о подробностях визита мистера Перри. Тем не менее, хоть и вышла она с приколотой к платью розой, настроение у нее было ниже среднего и она даже не пыталась улыбнуться. Но, глядя на нее взглядом стороннего наблюдателя, я отлично видел, что Клара Фокс и в таком настроении способна стать серьезной угрозой для спокойствия любого мужчины, более впечатлительного, чем я. Она поднялась к Вульфу в пять и провела там целый час, так что за обедом они явно продолжили разговор, начатый в оранжерее, о народных танцах и прочей чепухе. Приступая к цесарке, Вульф даже напел пару мотивчиков, и мне пришлось призвать все свое самообладание, чтобы не прыснуть со смеха, когда я еще не дожевал салат. Хотя, если честно, ему удалось это лучше, чем когда он их насвистывал.

За кофе Вульф сообщил Кларе Фокс, что обвинение в краже с нее снято. Она разинула рот и вытаращила глаза.

– Нет, правда? Значит, мне можно уйти! – Она замолчала, покраснела и взяла Вульфа за рукав. – Я хотела сказать… Я ужасная, да? Но вы же понимаете, как неприятно прятаться…

– Безусловно. – Вульф ей кивнул. – Боюсь, придется нам потерпеть вас еще немного. Вам нельзя сейчас уходить.

– Почему?

– Во-первых, потому что вас могут убить. Да, это вполне возможно, хотя признаюсь, вероятность невысока. Во-вторых, дело не завершено, и нужно еще немного подождать. Тут можете мне поверить. Арчи вам передал, что лорд Клайверс считает, что выплатил долг…

Я его не дослушал, потому что в этот момент в дверь позвонили, и я бросился открывать. Я давно был, как на иголках и чувствовал, еще немного, и я буду, как на вязальных спицах. Так что в прихожую я выскочил рысью.

Но это был всего-навсего Джонни Кимс, которого я отправил домой чуть больше двух часов назад. Я не понял, что это значит, но впустил его в дом.

Он сказал:

– Уже видел это?

Я сказал:

– Нет, я слепой… Видел что?

Джонни достал из кармана газету и сунул мне в руки.

– Я пошел на Бродвей в киношку, а там газетчики орут… Экстренный выпуск… В общем, я ушел недалеко, так что решил вернуться, а не звонить…

Я пробежался глазами по заголовкам. И сказал:

– Пройди в кабинет. Нет, лучше в кухню. Хорошая работа, приятель. Принято.

Я вернулся в столовую, отодвинул Вульфову чашку с кофе и положил перед ним газету.

– Вот, – сказал я, – это к слову о завершении дела.

Я встал у него за спиной и читал заметку с ним вместе, а Клара Фокс сидела и таращила на нас глаза.

МАРКИЗ АРЕСТОВАН!

Британский посланник схвачен на месте убийства!

Репортер «Газетт» свидетель беспрецедентной драмы!

Сегодня вечером находящийся в нашей стране по особому поручению британский посланник маркиз Клайверс был обнаружен полицией на закрытой строительной площадке на Пятьдесят пятой улице, на Манхэттене, рядом с телом человека, только что убитого выстрелом в затылок. Погибший, Майкл Уолш, работал на стройке ночным сторожем. Детектив, обнаруживший тело и маркиза Клайверса, – Пэрли Стеббинс из отдела убийств.

В семь часов репортер «Газетт», в тот момент проходивший по Мэдисон-авеню, заметил на перекрестке с Пятьдесят пятой улицей небольшую толпу и остановился, чтобы узнать, в чем дело. Выяснив, что произошла небольшая авария, в которой столкнулись два автомобиля, разбиты два ветровых стекла, но никто не пострадал, наш репортер свернул за угол на Пятьдесят пятую. За углом он увидел человека, в тот момент шагнувшего с тротуара на проезжую часть. Узнав в нем Пэрли Стеббинса из отдела по расследованию убийств, наш сотрудник был удивлен решительным видом детектива. Он остановился и пронаблюдал, как тот открыл калитку в ограде строительной площадки.

Наш репортер из любопытства направился следом. Войдя на площадку, он увидел, что Стеббинс держит за руку человека в элегантном вечернем костюме, который пытается освободиться. В следующую секунду наш репортер заметил еще кое-что: лежавшее на земле тело человека.

Подойдя ближе, наш репортер рассмотрел лицо человека в вечернем костюме, немедленно узнал его и, тут же смекнув, что следует сделать, громко окликнул: «Лорд Клайверс!»

Тот отозвался: «А вы кто такой, черт побери?»

Детектив, обыскивавший в тот момент карманы маркиза в поисках оружия, попросил нашего репортера позвонить в Управление полиции инспектору Кремеру. Тело погибшего лежало таким образом, что репортеру пришлось переступить через него, чтобы подойти к телефону, который висел на стене под дощатым навесом. Стеббинс тем временем засвистел в свисток, и через несколько минут появился патрульный. Стеббинс что-то ему сказал, и патрульный, наклонившись над телом, воскликнул: «Это старый Уолш! Ночной сторож!»

Дозвонившись до Управления, наш репортер подошел к лорду Клайверсу и спросил, не хочет ли тот сделать заявление. Но Стеббинс велел ему отойти в сторону. Репортер стал настаивать. Тогда Стеббинс приказал патрульному полицейскому его убрать, и нашего сотрудника силой вывели на улицу.

Подрядчик строительства, с которым мы беседовали по телефону, сообщил, что ночного сторожа звали Майкл Уолш. Ни о какой возможной связи между Уолшем и британским пэром ему неизвестно.

Не получили мы никаких разъяснений и от сопровождающих лиц лорда Клайверса, остановившихся в отеле «Портленд».

В 19.30 на место убийства на Пятьдесят пятой улице прибыла полиция во главе с инспектором Кремером, но площадку закрыли для всех, так что более свежей информацией на данный момент никто не располагает.

Там же была напечатана фотография Клайверса на ступеньках Белого дома, снятая неделю назад.

Мои нервы сдали. Я должен, должен был туда съездить!

Я сверкнул на Вульфа глазами:

– «Будь осторожней! Не рискуй!» Да я мог там быть через десять минут после его звонка! Господи боже ты мой!

Заметив, что меня тянут за рукав, я повернулся и увидел Клару Фокс.

– В чем дело? Что…

Я обрушил на нее все как есть:

– О-о, ничего особенного. Еще один ваш партнер выбыл из игры, вот и все. Ваши ряды редеют. Уолш убит, Клайверс арестован…

Вульф откинулся в кресле, закрыл глаза и зашевелил губами. Я наклонился к столу и подтолкнул к ней газету.

– Давайте читайте. Надеюсь, вам понравится.

Она склонилась над статьей, затаив дыхание. Я сказал:

– Черт бы побрал нашу….

Вульф резко меня одернул:

– Арчи!

– Да ну вас к черту.

Я плюхнулся на стул, от боли мотая головой из стороны в сторону. Сидел тут, как дурак, жевал цесарку по-бразильски, слушал, как Вульф мурлычет народные мелодии… А нужно было немедленно мчаться на Пятьдесят Пятую… Я выбрал неправильное место, а Ниро Вульф оказался в дураках. Если бы я выехал сразу, я приехал бы раньше Кремера…

Вульф открыл глаза и сказал спокойно:

– Проводи мисс Фокс наверх и спускайся в ка-бинет.

Он поднялся.

Поднялась и мисс Фокс. Такой бледной я ее еще не видел. Она переводила глаза то на него, то на меня и наконец решилась:

– Я не пойду наверх. Я… Я должна… должна…

– Да? – сказал Вульф и приподнял бровь. – Что вы должны?

Она взорвалась:

– Откуда я знаю? Вы что, не понимаете, что я… Я должна сделать хоть что-то!

Она вдруг рухнула на стул, стиснула руки, и ее затрясло.

– Бедный старый Майк Уолш… Господи… зачем же я…

Вульф подошел к ней и положил руку ей на плечо.

– Послушайте меня, – резко сказал он. – Вы до сих пор не понимаете, почему я предпочитаю женщинам орхидеи?

Она подняла на него глаза:

– Это вы позволили Майку уйти, хотя знали…

– Я знал очень мало. А теперь еще меньше… Арчи, позови Сола.

– Здесь Джонни…

– Нет. Только Сол.

Я сходил в кухню и привел Сола. Вульф спросил:

– Сколько нужно времени, чтобы привезти сюда мисс Линдквист?

Сол раздумывал над ответом полсекунды.

– Пятьдесят минут, если позвонить, чтобы ее привезли сюда. Если мне за ней ехать отсюда, то полтора часа.

– Отлично. Звони. И лучше сразу сам ей скажи, что Майк Уолш убит, не то увидит газету и тоже впадет в истерику. Там есть кому ее привезти?

– Да, сэр.

– Позвони из кабинета. Скажи, чтобы не задерживалась, но спешить тоже не стоит… У тебя на носу слева что-то прилипло, вытри.

– Да, сэр.

Сол пошел к двери, на ходу доставая из кармана платок.

– Я вовсе не впала в истерику, – сказала Клара Фокс, и голос у нее звучал уже лучше. – Когда я сказала, что вы позволили Майку уйти, я вовсе не имела в виду…

Она откинула рукой со лба волосы, но рука еще немного дрожала.

– Не сомневаюсь. Вы были не в себе. – Вульф был непреклонен. – Вы и сейчас не в себе. Нам с Арчи нужно кое-что сделать. Из дома не выходите, это абсолютно исключено. Не могли бы вы подняться наверх до приезда мисс Линдквист? И прошу вас, не выдумывайте, будто вы в ответе за смерть Майкла Уолша. Вы не Атропа[16], не льстите себе… Могу ли я надеяться, что вы подниметесь наверх и проявите немного терпения?

– Да. – Она встала из-за стола. – Но я… Но если мне позвонят… Пожалуйста… Я хочу с ним поговорить…

Вульф кивнул:

– Безусловно, вы поговорите. Хотя, думаю, мистер Хоррокс сегодня занят другими делами.

Это был не его день: Вульф снова ошибся. Звонок от Хоррокса раздался меньше чем через пятнадцать минут. Мы успели только перейти в кабинет, прослушать доклад Сола о том, что он дозвонился до мисс Линдквист и та собирается к нам, и Вульф протянул руку к пиву. Хоррокс ни слова не сказал про своего титулованного родственника; он просто попросил пригласить к телефону мисс Фокс, и я отправил Сола наверх сказать ей, чтобы она сняла трубку в комнате Вульфа, так как аппарат из ее комнаты я унес накануне. Строго говоря, по правилам мне следовало бы послушать их разговор, но я не стал, и Вульф не сделал мне замечания.

Мы помолчали, а потом Вульф вздохнул и выпрямился в своем кресле.

– Позвони мистеру Кремеру.

Я позвонил. И не дозвонился. Мне сказали, что его нет и не будет, будто он уехал в Канаду охотиться на лосей.

Вульф снова вздохнул:

– Арчи, ты не помнишь, мы когда-нибудь так вляпывались?

– Нет, сэр. Но если бы я поехал…

– Прекрати, иначе я отправлю тебя наверх, как мисс Фокс. Что бы это изменило? Чушь. Нелепость за нелепостью. Что вынуждает нас предпринимать в ответ не менее нелепые шаги. Теперь, чтобы с нашей стороны предъявить мистеру Кремеру хоть какие-то факты, придется выяснить, чем сегодня после шести занимался мистер Мьюр, заново проанализировать мотивы и действия лорда Клайверса, понять, каким образом человек может одновременно находиться в двух точках пространства, и еще раз позвонить в Небраску. Насколько мне известно, еще не изобрели оружия, способного убить человека за полторы тысячи миль, но мы, похоже, столкнулись с изобретательностью и решимостью, для которых нет невозможного, а мистер Линдквист нам может еще понадобиться. Дозвонись… Как зовут этого фермера? Донвааг?

Я кивнул и занялся делом. Вечер был поздний, время близилось к десяти, так что линия оказалась свободна, и меня соединили с Плейнвью, штат Небраска, через десять минут. Соединили напрямую, и слышимость была отличная: хрипловатый голос Эда Донваага, говорившего из своего дома в глуши западных прерий, звучал ничуть не менее отчетливо, чем голос Френсиса Хоррокса, звонившего из отеля «Портленд».

Вульф снял свою трубку:

– Мистер Донвааг? Говорит Ниро Вульф… Вот именно. Я звонил днем, и вы любезно согласились сходить к мистеру Линдквисту… Да, сэр. Вынужден еще раз попросить об одолжении… Вам хорошо меня слышно? Отлично. Должен вас попросить снова съездить к мистеру Линдквисту, либо сейчас, либо завтра как можно раньше. Передайте ему, у нас есть все основания подозревать, что его жизни угрожает опасность… Да. Мы не знаем, кто и каким образом. Передайте, пусть будет внимателен ко всему необычному… Очень осторожен… Он любит конфеты? Значит, могут прислать коробку отравленных конфет. Или бомбу в конфетной коробке. Мы не знаем, откуда ждать угрозы. Могут прислать телеграмму с известием о смерти дочери, отправленную в расчете на то, что у него не выдержит сердце… Разумеется, нет. С ней все в порядке, не беспокойтесь… Да, ситуация необычная, но вы, безусловно, все скоро узнаете. Передайте, чтобы он был осторожен и внимательно отнесся к любой мелочи. Не могли бы вы поехать к нему сейчас? Отлично. Вы хороший человек, сэр. Спокойной ночи!

Вульф положил трубку, позвонил Фрицу. Вздохнул.

– Этому наглому дураку придется ответить за все. Еще на четыре доллара наговорили… На три? Ну конечно, ночной тариф… Принеси еще пива, Фриц… Арчи, расскажи Солу все о Мьюре, и пусть работает. Нам нужно знать, где Мьюр был сегодня с шести до восьми.

Я пошел в кухню. Джонни Кимс помогал Фрицу убирать посуду, а Сол устроился в моем углу за столом и доедал с блюда спелые оливки. Он ничего не записывал; он никогда не записывает. Он сидел, слушал, направив на меня свой здоровенный нос; все усвоил, кивнул, взял двадцатку на расходы, сгреб последние оливки и удалился. Я его проводил.

В кабинете я спросил у Вульфа, не позвонить ли еще раз в Управление. Вульф качнул головой. Он сидел, откинувшись в кресле, с закрытыми глазами, и лишь еле уловимые движения губ свидетельствовали о том, что он держал совет сам с собой. Я сел и положил ноги на стол. Через несколько минут снова поднялся, подошел к шкафчику, налил себе глоток бурбона, понюхал и вылил обратно в бутылку. Виски не хотелось. Я снова пошел в кухню, порасспрашивал Джонни о разных деталях в расположении стройплощадки на Пятьдесят Пятой и за расспросами выпил стакан молока.

Ровно в десять приехала Хильда Линдквист. Сопровождавший ее человек спросил, где Сол, а когда я ответил, что Сола нет, отказался войти. Я сказал, что Сол с ним расплатится позже, и на том мы и распрощались. Квадратное лицо и коричневое платье мисс Линдквист за двадцать четыре часа ничуть не изменились, но взгляд ее глаз стал еще решительней и серьезней. Она сказала, что все кончено, потому что Клайверс арестован и теперь его казнят за убийство; что сердце у ее отца будет разбито, потому что он стар и им нечем выплатить кредит и что ей нужно забрать из гостиницы вещи, потому что она хочет уехать домой первым же поездом. А я сказал, чтобы она придержала лошадей, потому что главный фейерверк еще впереди, но она подняла на меня глаза, и я понял, что мне с ней не справиться, и провел ее в гостиную, где попросил немного подождать.

Я бегом взлетел в южную комнату и сказал Кларе Фокс:

– Приехала Хильда Линдквист, и я намерен прислать ее к вам. Она решила, что спектакль окончен и что ей придется с пустыми руками первым же поездом катиться обратно к бедному старому папочке, и, судя по тому, как она на меня посмотрела, чтобы ее остановить, одной британской дипломатией тут не обойдешься. Ниро Вульф занят вашим делом. Не знаю, каким образом, но он его решит. Возможно, он даже умнее, чем я о нем думаю. Музыку к этой пьесе писали вы, и половина ваших музыкантов уже отдыхает на том свете, и ваша задача сейчас уберечь тех, кто еще жив. Так как?

Клара Фокс сидела, стиснув губы и сжав кулаки.

Но подняла на меня глаза:

– Хорошо. Постараюсь. Присылайте ее сюда.

– Ночевать она может здесь или в комнате через площадку. Как позвонить Фрицу, вы знаете.

– Хорошо.

Я спустился вниз, сказал мисс Квадратная Физиономия, что с ней хочет поговорить Клара Фокс, выпроводил из гостиной и услышал, как они здороваются на верхней площадке.

В кабинете стояла полная тишина; Вульф продолжал совещаться с самим собой. Если бы мне показалось, что он сидит и мечтает о фаршированных перепелах или о маринованных поросячьих ножках, я дал бы ему пинка, но Вульф шевелил губами и, значит, работал. От нечего делать я стал просматривать свои запи-си. Пока я листал блокнот, у меня мелькнула идея, и я снова достал планы Джонни Кимса, проверил отчеты Хорстмана, потом убрал их в папку, перечел статью в «Газетт» о происшествии на Пятьдесят Пятой улице, дошел до полного осознания своей никчемности и ровно в одиннадцать часов взвыл:

– Еще десять минут безделья, и всё. Weltschmerz![17]

Вульф открыл глаза:

– Ты откуда выкопал это слово?

Я ткнул пальцем в его сторону. Он снова закрыл глаза.

Раздался звонок в дверь. Я точно знал, что это не Джонни с новой газеткой, потому что Джонни сидел у нас в кухне с Фрицем, так как никаких распоряжений на его счет я из Вульфа не вытянул. Потому я решил, что пришел Сол Пензер с информацией о Мьюре. Но это был не Сол, и я понял это, когда вышел в прихожую и звонок зазвенел второй раз. Он звенел долго, и потому я лениво отодвинул шторку и, увидев, что на крыльце стоят четверо – еще один квартет, – включил свет на крыльце, чтобы получше их разглядеть. Один из них был в вечернем костюме, и он-то и жал на звонок. Я знал всех. Потому развернулся и рысью рванул в кабинет.

– Кто там звонит? – рыкнул Вульф. – Какого черта? Ты что, не можешь открыть?

Ухмыльнувшись, я перебил его:

– Звонит комиссар полиции Хомберт. С ним инспектор Кремер, окружной прокурор Скиннер и мой старый друг Пэрли Стеббинс из отдела убийств. Не поздновато ли для такой компании?

– Да уж. – Вульф выпрямился в кресле и потер переносицу. – Впусти их.

Глава шестнадцатая

Они вошли как к себе домой. Когда Стеббинс проходил мимо меня, я подмигнул, но с такой компанией ему было явно не до шуток, и я не обиделся, потому что все было понятно: из-за этого дела он пойдет либо вверх, либо наоборот. Возле нашего дома стоял большой черный лимузин, и за ним две полицейские машины, где сидели парни из городской полиции. Ну-ну, подумал я про себя, закрывая дверь, испугали так испугали. Кремер спросил, где Вульф, и я, махнув ему на дверь кабинета, вошел последним.

Я передвигал кресла. Кремер представил Вульфу Хомберта и Скиннера, хотя со Скиннером они были знакомы. Потом попросил пристроить где-нибудь Стеббинса, и я отвел его в кухню, где предложил поиграть в шашки с Джонни Кимсом. Когда я вернулся, Хомберт с пеной у рта вещал о попрании закона, так что я сел за свой стол и с преувеличенным вниманием открыл блокнот. Вид у Кремера был встревоженный, я таким его еще не видел. Окружной прокурор Скиннер слился с креслом, будто просидел в нем весь вечер, и смотрел на всех с циничным выражением лица человека, который три часа назад наслаждался выпивкой, но вынужден был прерваться.

Хомберт почти перешел на крик:

– …И это вы в ответе за то, что случилось! Если бы вы сдали их нам, они были бы живы! Кремер сказал, они вчера были здесь, в этом самом кабинете! И Уолш был! Сегодня он был у нас, а ваш человек даже не пожелал его показать! Вы несете самую что ни на есть прямую, причем юридическую, ответственность за его гибель!

Комиссар полиции сжал подлокотники кресла и гневно сверкнул глазами на Вульфа. Кремер, глядя на него, лишь покачал головой.

– Потрясающая речь, – буркнул Вульф. – Если я несу юридическую ответственность за гибель мистера Уолша, арестуйте меня. Только не нужно на меня кричать.

– Ладно. Сами напросились! – Хомберт повернулся к инспектору: – Арестуйте его!

Кремер спокойно сказал:

– Слушаюсь, сэр. Какое предъявить обвинение?

– Да какое хотите!.. Арестуйте как важного свидетеля. Посмотрим, как он заговорит!

Кремер поднялся. И тут Вульф сказал:

– Вероятно, мне следует вас предупредить, мистер Хомберт. Если меня арестуют, я вообще ничего не скажу. А если я ничего не скажу, у вас не останется ни единого шанса решить задачу, которая перед вами стоит. – Он поднял указательный палец. – Я никогда не кричу, но слов на ветер не бросаю. Мистер Кремер, приступайте.

Кремер не шелохнулся. Хомберт посмотрел на него и перевел мрачный взгляд на Вульфа:

– Либо вы мне все скажете, либо я вас сгною!

– Что ж, значит, придется мне сгнить. – Вульф снова помахал пальцем. – Позвольте внести предложение, мистер Хомберт. Почему бы вам сейчас не отправиться спать, поручив расследование такому опытному полицейскому, как мистер Кремер, и не менее опытному прокурору, как мистер Скиннер? Вы, вероятно, также в чем-то разбираетесь, но в данном случае вам трудно применить свои знания. Что за ребячество, в самом деле, пытаться меня арестовать. Никаких законов я не нарушил, я уважаемый гражданин, а вы грозитесь посадить меня в камеру ради какого-то допроса. Черт побери, сэр, нельзя же так себя распускать, это безобразие! Перед вами стоит серьезная задача, я единственный, кто способен помочь, а вы являетесь ко мне в дом, поднимаете крик и пытаетесь запугать! По-вашему, это способ найти со мной общий язык?

Хомберт слушал с разинутым ртом, потом закрыл его и перевел гневный взгляд на Кремера. Окружной прокурор тихо давился от смеха.

Кремер сказал Хомберту:

– Я вас предупреждал, что он с приветом. Разрешите, я сам с ним разберусь.

Вульф серьезно кивнул:

– Хорошая мысль, мистер Кремер. Разберитесь со мной.

Хомберт, сложив руки, молча откинулся в кресле, продолжая таращиться на Вульфа.

Кремер повернулся:

– Итак, мистер Вульф, значит, вы уже знаете про Уолша?

Вульф кивнул:

– Из «Газетт». Не повезло вам с этим репортером.

– Да уж, – мрачно сказал Кремер. – Маркиз, разумеется, не арестован. У нас на это нет полномочий. Вашингтон в бешенстве из-за этого репортера, будто мы могли заставить его промолчать, когда он сам все видел. – Кремер только с отвращением махнул рукой. – Да уж. Комиссар прав. Вы несете ответственность за случившееся. Я вчера предупреждал, как это все важно. Я сказал, что помочь нам обеспечить безопасность маркизу Клайверсу – ваш гражданский долг.

Вульф поднял брови.

– Вы ничего не путаете, мистер Кремер? Или это я что-то перепутал? По-моему, у нас шел разговор о безопасности маркиза Клайверса. Разве он сегодня пострадал?

– Разумеется, – вклинился Хомберт. – Уолш его шантажировал!

Кремер сказал:

– Позвольте мне, а?

– Это лорд Клайверс сказал вам о шантаже? – спросил Вульф.

– Нет, – рявкнул Кремер. – Он не сказал ничего, только то, что они были знакомы много лет назад и сегодня договорились о встрече, но, когда он пришел, Уолш был мертв. Однако мы приехали не для того, чтобы отвечать на ваши вопросы, Вульф, а чтобы вы нам сказали, что знаете. Мы могли вызвать вас повесткой, но так быстрее. Пора поделиться информацией. Начинайте.

– Вы правы, пора. – Вульф вздохнул. – Честно говоря, вы, по-моему, заблуждаетесь: может быть, у вас и есть что-нибудь, что может оказаться полезным мне, но вот я вам ничем помочь не могу. Но об этом позже. Я оказался связан с этим преступлением ввиду того, что взялся представлять интересы двух молодых женщин по гражданскому иску. Также взялся защищать одну из них, когда один из директоров «Сиборд продактс» выдвинул против нее ложное обвинение. Поскольку на сегодняшний день мне удалось добиться снятия обвинения в краже…

На этих словах окружной прокурор Скиннер проснулся. И квакнул осипшим басом:

– Вы слишком много говорите. Какое это имеет значение? Ближе к делу.

Вульф ответил со всем терпением:

– Если меня будут перебивать, мы лишь потеряем время, поскольку придется начинать сначала. Поскольку на сегодняшний день мне удалось добиться снятия обвинения в краже и нет никаких оснований подозревать ни одну из моих клиенток в причастности к убийству мистера Уолша, я готов вам предъявить обеих, при условии что беседовать с ними вы будете здесь и не увезете из этого дома. Я не могу допустить…

– Он не может допустить! – Хомберт снова готов был взорваться. – Вы не можете диктовать нам…

Но Вульф вел себя так уверенно и настолько не сомневался в своей правоте, что едва он поднял руку, как Хомберт остановился на полуслове.

– Я ничего никому не намерен диктовать, – сказал Вульф. – Но, черт побери, этак мы просидим тут всю ночь. Я не договорил. Я не могу допустить, чтобы жизнь моих клиенток подвергалась опасности, а она неизбежно будет подвергнута опасности вне стен этого дома. С какой стати? Я могу сейчас же за ними послать, и они ответят на все ваши вопросы, если у вас к ним есть вопросы.

– Хорошо, хорошо, – нетерпеливо согласился Кремер. – Никто их не тронет. Когда они смогут быть здесь?

– Через минуту, если еще не легли. Арчи, пожалуйста, пригласи их вниз.

Под взглядом Кремера я невольно заулыбался, встал, перешагнул через ноги окружного прокурора, вышел, взбежал на третий этаж и постучался в дверь южной комнаты.

– Войдите!

Я вошел. Обе наши клиентки сидели в креслах с несчастным видом и спать явно не собирались. Я сказал:

– Ну и видок у вас! Ладно, встали, собрались с духом! Вульф просит вас спуститься. Там у нас гости, которые хотят задать вам несколько вопросов.

Клара Фокс выпрямилась:

– Несколько вопросов… Сейчас?

Хильда Линдквист поджала губы и закивала головой: мол, так я и знала, так и знала.

– Разумеется, – ответил я, будто все шло как надо. – Все равно им пришлось бы вас допросить, рано или поздно. Ничего не бойтесь. Я буду рядом, а вы спокойно расскажите все как есть. Их там трое. В вечернем костюме, с громким голосом – комиссар полиции Хомберт; с тонким носом и злющими глазками – окружной прокурор Скиннер; а большой такой дядя, который смотрит на вас добрыми честными глазами, но думает при этом неизвестно что, – это инспектор Кремер.

– Господи! – Клара Фокс откинула со лба волосы и поднялась.

– Все в порядке. – Я улыбнулся пошире. – Ну что ж, пошли.

Я открыл дверь и следом за ними спустился вниз.

Когда мы вошли, все наши гости одновременно повернулись к двери. При виде мисс Фокс Скиннер встал, а следом за ним встал Хомберт, который даже пытался придвинуть девушкам кресла. Я их переставил, пока Вульф говорил, кто есть кто. В мое отсутствие он успел позвонить Фрицу и налить себе пива. Я заметил, что платка у него в кармане нет, и достал из ящика свежий.

Кремер сказал:

– Значит, вы и есть Клара Фокс. Где вы были сегодня утром?

Она бросила взгляд на Вульфа. Он кивнул. И она ответила:

– Я была здесь.

– Здесь? Все утро?

– Да, я не выходила из этого дома со вчерашнего вечера.

Кремер тупо уставился на Вульфа:

– Вы что, дали взятку Роуклиффу?

– Нет, сэр. – Вульф покачал головой. – Мистер Роуклифф сделал все, что мог, но мисс Фокс было трудно найти. Не вините своих людей. Сейчас важно, что трое из нас могут присягнуть в том, что мисс Фокс находилась в этом доме постоянно и таким образом не имеет отношения к убийству мистера Уолша.

– Черт побери. А мисс Линдквист?

– Мисс Линдквист сюда приехала в десять вечера. Она безвыходно находилась в доме в присутствии хозяев в другой части города. Можно ограничиться вчерашним вечером, а именно событиями, происшедшими до половины седьмого. Позвольте внести предложение. Для начала попросите мисс Фокс рассказать вам историю, которую она рассказала вчера нам, примерно в то время, в присутствии мисс Линдквист и мистера Уолша.

– Ну… Ладно, – сказал Кремер и посмотрел на Клару Фокс. – Прошу.

Мисс Фокс начала рассказывать. Сначала она сбивалась и нервничала, и я заметил, что всякий раз, начиная заикаться, она смотрит на Вульфа, который сидел, откинувшись в кресле, сцепив пальцы на животе и полузакрыв глаза. И всякий раз, посмотрев на него, она набирала побольше воздуха и двигалась дальше. Вопросов ей почти не задавали. Она прочла письмо отца, а когда закончила, Кремер протянул за ним руку, и она снова посмотрела на Вульфа. Тот кивнул, и она отдала письмо. А она стала рассказывать дальше, сообщив даже больше подробностей, чем нам. Например, про свои первые письма Харлану Сковилу и Хильде Линдквист и про первую встречу с Майком Уолшем.

Наконец она добралась до маркиза Клайверса и до того момента, когда пятнадцать дней назад его на выходе из гостиницы узнал Уолш. Вот тут они в нее так и вцепились – не Кремер, а Хомберт и Скиннер, особенно Скиннер, – но и Кремер тоже время от времени вставлял вопрос. Скиннер понятно чего добивался и просто из кожи вон лез, чтобы сбить ее с толку. Он даже спросил, где же ее мать хранила письмо от отца, если мисс Фокс в первый раз увидела его лишь у смертного одра. При этом он вел допрос умно, неторопливо, оставаясь любезным, спрашивая об одном, а потом неожиданно забегая вперед и так же неожиданно возвращаясь к прежним вопросам. Но Клара Фокс уже справилась с собой и держала себя в руках. Я даже вспомнил, как днем раньше ей удалось сохранить самообладание в кабинете у Перри. Скиннер вдруг перевел разговор на пропавшие деньги. Она отвечала так же спокойно, но после вопроса этак десятого Вульф вдруг заерзал, открыл глаза и направил на окружного прокурора свой палец.

– Мистер Скиннер. Прошу прощения. Вы теряете время. Пропавшие деньги действительно имеют отношение к делу, но позволю себе усомниться в том, что вы понимаете – почему. Направление ваших мыслей абсурдно от начала и до конца, и это факт.

– Благодарю, – сухо проговорил Скиннер. – Если, исходя из ваших же слов, деньги имеют отношение к делу, то почему же оно абсурдно?

– Потому что вы ходите по кругу, – парировал Вульф. – Вы решили, что если вы окружной прокурор, то вы орудие правосудия и ваш долг загнать в угол каждого, кто попался вам на глаза. Это не просто опасное заблуждение, в данном случае оно идет вразрез с вашими же интересами. Спрашивается, почему к нам сегодня пришли столь высокие гости? – Вульф поднял свой палец. – Потому ли, что в «Сиборд подактс» были украдены тридцать тысяч долларов, или потому, что погибли два человека? Нет и нет. Вы приехали потому, что лорд Клайверс оказался втянут в пренеприятную историю и это попало в газету, так что у вас большие неприятности. Вы тридцать минут пытались загнать мисс Фокс в ловушку, откровенно намекая на то, что они вместе с мистером Уолшем, мистером Сковилом и мисс Линдквист вступили в заговор с целью шантажировать лорда Клайверса. Вы недвусмысленно дали это понять, спросив, иными словами, не сама ли она сочинила письмо, машинописную копию которого инспектор Кремер положил себе в карман. Неужели вы в самом деле сами не понимаете, что вас заносит не туда?

– Спасибо, что разъяснили, – еще суше ответил Скиннер. – Я непременно…

– Разумеется, вы непременно. Но… Черт побери, я не закончил! Позвольте-ка мне слегка вас сориентировать. Обозначить другую линию. Британский посланник оказался застигнут на месте убийства, и это попало в газету. Арестовать его вы не можете, даже если бы хотели, по причине его дипломатической неприкосновенности. Почему в таком случае вы не хотите просто замять это дело, избежав неприятной шумихи и международного скандала? Потому что боитесь. Если это он убил мистера Уолша, придется посылать запрос британскому правительству и, если понадобится, добиваться выдачи пэра, иначе газеты поднимут такой шум, что вам на месте не усидеть. Вы сидите на ящике с динамитом, мистер Скиннер, – как и мистер Хомберт, – и прекрасно отдаете себе в этом отчет. Могу себе представить, до какой степени вам не хочется даже думать о том, что, возможно, придется предъявить лорду Клайверсу обвинение. С этим все понятно; но хуже всего, что вы понятия не имеете, он застрелил Уолша или не он. Может быть, он сказал правду и действительно пришел на площадку, когда Уолш был уже мертв… Итак. Поскольку попытка предъявить обвинение лорду Клайверсу не только вызовет международный скандал, но способна губительно сказаться лично на вас, то о чем вам следует думать в первую очередь? Ответ напрашивается сам собой. Вам следует быстро и тщательно проверить все возможные версии, именно исходя из его невиновности. Выяснить, кто еще мог хотеть смерти Харлана Сковила и Майкла Уолша. Есть шесть человек, кто может помочь вам в расследовании. Один из них убийца, второй – старик, который живет на ферме в Небраске, остальные четверо перед вами. Но что делаете вы, беседуя с мисс Фокс? Вы, используя весь свой опыт перекрестных допросов, пытаетесь доказать, будто она собралась шантажировать лорда Клайверса, хотя сам он ни слова об этом не сказал, несмотря на то что возможность у него была, и не одна. И вы снова завели речь о краже, хотя человек, потребовавший ее ареста, отозвал свое обвинение… Вот так-то. – Вульф обвел их всех взглядом. – И после этого вы, джентльмены, удивляетесь, почему я с вами недостаточно откровенен? Почему не выкладываю все как есть?

Кремер буркнул что-то себе под нос, разглядывая свою сигару, которую уже минут пять назад достал из кармана. Скиннер потер себя за ухом, поджал губы и промолчал, бросив косой взгляд на Клару Фокс. А Хомберт так и подпрыгнул на месте, хлопнув по подлокотнику:

– Ха! Так вот вы к чему вели! Не хотите ничего говорить, да? Видит Бог, я вас разговорю!

– Да все я скажу. – Вульф вздохнул. – Все, что вам следует знать. Вам известно, что мистер Сковил приходил сюда вчера и был застрелен через несколько минут после ухода. Мистер Гудвин разговаривал с ним в этом самом кабинете, и, если вы захотите, он расскажет, о чем. Мисс Фокс и мисс Линдквист могут повторить для вас, о чем шел разговор у нас, а мисс Фокс – то, что мы знаем о мистере Уолше. Вам также, вероятно, известно о требовании, которое я отослал лорду Клайверсу по поручению мисс Линдквист и ее отца, и о том, что маркиз дал обещание уладить их спор. Но я не могу рассказать всего – например, подробности довольно долгой сегодняшней беседы с лордом Клайверсом. Об этом спрашивайте у него…

– Что? – квакнул Скиннер и выпрямился в своем кресле.

Хомберт вытаращил глаза. Кремер, наконец раскуривший сигару, так ее прикусил, что пепел упал на коврик. А Скиннер продолжал:

– Клайверс сегодня к вам приходил?

Вульф кивнул:

– И пробыл более часа. Вероятно, следовало сказать «вчера» а не «сегодня», поскольку сейчас час ночи. Да, приходил. Мы с ним выпили восемь бутылок пива, и ему очень понравился этот глобус.

Кремер, зажав сигару в зубах, буркнул:

– Черт побери.

Хомберт продолжал таращить глаза.

Скиннер посидел, посмотрел на Вульфа, а потом сказал:

– Вас никто не называл лжецом, Вульф, но, по-моему, вы сочиняете.

– Сочиняю? – Вульф повернулся ко мне. – Арчи, значит ли это, что я лгу?

– Не-а, – я улыбнулся, – это просто фигура речи.

– Надо же. – Вульф потянулся к кнопке, а потом откинулся назад. – Как видите, джентльмены, у меня не просто есть дополнительная информация, она из самого достоверного источника – лорд Клайверс много что рассказал. Но, разумеется, она не предназначена для разглашения. – Он перевел взгляд на комиссара полиции. – Насколько мне известно, после убийства мистера Сковила мистер Девор, мистер Кремер и вы не раз встречались с лордом Клайверсом. Очень жаль, что он не счел возможным довериться вам. Думаю, если найти правильный подход, он это сделает.

– Я вам не верю, – прошипел Хомберт. – Мы это проверим.

– Проверьте. – Вульф открыл бутылку и наполнил стакан. – Не хотите ли пива, джентльмены? Нет? Воды? Виски? Мисс Фокс? Мисс Линдквист? Вы еще не задали ни одного вопроса мисс Линдквист. Она должна ждать всю ночь?

Скиннер сказал:

– Я, пожалуй, выпил бы хороший «хайбол»… Послушайте, Вульф, вы это все серьезно?

– Разумеется… Фриц, пожалуйста, сделай «хайбол»… По-вашему, я такой болван, чтобы придумать историю о визите маркиза?.. Позвольте внести предложение: пора отпустить женщин спать.

– Э-э… – Скиннер посмотрел на Хомберта. Хомберт скривил губы и пожал плечами. Скиннер повернулся и строго спросил:

– Вас зовут Хильда Линдквист?

От неожиданного вопроса ее твердое квадратное лицо дрогнуло, но она тут же выставила вперед свой подбородок.

– Да.

– Вы тут слышали все, что сказала мисс Фокс? Вы с ней согласны?

Она широко раскрыла глаза:

– Что значит «согласна»?

– Это значит, считаете ли вы, что она говорила правду?

– Разумеется.

– Где вы живете?

– Плейнвью, штат Небраска. Близ Плейнвью.

– Когда вы приехали в Нью-Йорк?

– В прошлый вторник. Днем во вторник.

– Ладно. Это все. Надеюсь, вы понимаете, что покидать город вам пока нельзя…

Вульф его перебил:

– Мои клиентки будут оставаться в этом доме до тех пор, пока я не завершу расследование.

– Пусть остаются. – Скиннер поднял свой стакан. – Значит, вы намерены его завершить. Да ради бога. Будь у меня столько нахальства, я уже купил бы весь Манхэттен.

Он выпил.

Наши клиентки поднялись и пошли наверх. Вместе с ними я вышел в прихожую, и в ту же секунду в дверь позвонили. Вернулся Сол Пензер. Я прошел с ним в кухню и выслушал отчет, что заняло у нас несколько минут. Джонни Кимс дремал, привалившись вместе со стулом к стене, а Пэрли в углу читал газету. Я налил себе молока, сделал пару глотков, а остальное забрал с собой в кабинет.

Фриц тем временем успел приготовить «хайбол» для Хомберта и Кремера, и еще раз для Скиннера.

Я сказал Вульфу:

– Сол вернулся. Объект ушел из конторы без нескольких минут шесть, дома появился примерно в четверть восьмого. Где он был в промежутке, Сол не выяснил. Отправить его сейчас обратно?

– Нет. Пусть едет домой, а утром придет к восьми.

– Джонни тоже?

– Да… Нет, погоди-ка. – Вульф повернулся: – Мистер Кремер, возможно, я смогу немного упростить вам жизнь. Я знаю, насколько тщательно вы относитесь к деталям. И разумеется, уже проверили все подходы к площадке на Пятьдесят пятой. Возможно, вам доложили, что ими сегодня уже интересовался еще один человек.

Теперь Кремер вытаращил глаза:

– Да, доложили… Но вы-то откуда знаете?.. У нас есть словесный портрет. Его ищут человек двадцать…

Вульф кивнул:

– Я так и подумал. Следовало раньше вам сказать. Он сейчас сидит в кухне. Это мой человек.

Глаза у Кремера полезли на лоб.

– Бог ты мой! Он шнырял там как раз перед убийством! – Он поставил стакан на стол. – Какого черта…

– Нам нужно было побеседовать с мистером Уолшем, а вход был под наблюдением. Я послал своего человека поискать другой способ туда попасть. Он ушел в самом начале седьмого и приехал сюда около восьми. Если хотите, можете с ним поговорить, но это пустая трата времени. Он скажет то же самое.

Инспектор перевел взгляд с него на меня. И взял свой стакан.

– Ну вас всех к черту.

Вульф сказал:

– Отправь Джонни домой.

Кремер добавил:

– И скажи Стеббинсу, чтобы вышел на улицу. Там Роуклифф. Пусть отзовет людей, розыск отменяется.

Я пошел выполнять поручения и, выпроводив всех троих, дверь не закрыл, а прикрыл, сказав Пэрли, чтобы он сам ее потом захлопнул. Когда враг в доме, нет смысла городить баррикады.

В кабинете я увидел, как Скиннер и Хомберт на пару атакуют Вульфа. Это было даже забавно. То они охраняют Клайверса, то хотят навесить на него убийство, а теперь вцепились в человека, чтобы он выдал им то, что узнал за пивком от Клайверса. Я сел за стол, пошире улыбнулся Кремеру, а он невежливо меня проигнорировал. По-видимому, в мое отсутствие он успел выпить еще один «хайбол».

Скиннер тем временем обхаживал Вульфа.

– Ради бога, ну почему мы не можем поработать вместе? Признаю, мы взяли неверный тон, но откуда нам было знать, что Клайверс к вам приезжал. Черт возьми, из него же ни слова не вытянуть. Лично я дал бы ему сейчас такого пинка, что он в два счета оказался бы дома. Согласен, мы не можем вас заставить выдавать чужие тайны, но просим раскрыть лишь ту часть информации, которая имеет отношение к следствию. Дружба со мной еще никому не мешала, особенно человеку вашей профессии. В конце концов, кто вам этот Клайверс, чтобы его прикрывать?

– Удивительно, – проворчал Вульф. – Вчера мистер Кремер убеждал меня в том, что мой долг помочь вам защитить важного гостя, а сейчас вы говорите обратное.

– Смейтесь, смейтесь, – квакнул Скиннер. – Скажите мне хотя бы одно. Не показалось ли вам во время вашей беседы, что у Клайверса зуб на Уолша?

Веки у Вульфа дрогнули, и, секунду посомневавшись, он повернулся ко мне:

– Арчи, открой блокнот. Найди место, когда я спросил у лорда Клайверса: «Вы ему не поверили?» Речь шла о мистере Уолше. Прочти, пожалуйста, ответ.

Я полистал блокнот. Наконец нашел это место и прочел:

– «Клайверс: Я никому не верю. Черт возьми, я сам постоянно лгу. Я же дипломат! Послушайте. Забудьте вы про Уолша, с ним я сам разберусь. Раз уж я приехал, я должен покончить с этим делом. С Уолшем мы договоримся. Сковил, да примет Господь его душу, мертв. Это дело полиции. Что касается Линдквистов…»

Вульф поднял палец:

– Достаточно, Арчи. Убери блокнот.

– Никуда он его не уберет! – Хомберт снова хлопнул по подлокотникам. – Это вещественное доказательство! Мы его…

Он умолк, разъяренно оглянувшись на Скиннера, который пнул его по ноге носком туфли. А Скиннер, похоже, готов был растечься сладкими струйками и заговорил – ни дать ни взять Ромео в сцене под балконом:

– Слушайте, Вульф, поработаем в команде. Дайте это нам. Пусть ваш помощник напечатает страницу, либо я пришлю человека, и он ему продиктует. В воскресенье Клайверс отплывает в Европу. Если мы не сможем ему ничего предъявить, он уйдет от правосудия.

Вульф посидел немного с закрытыми глазами. Все на него смотрели. Кремер жевал сигару, Хомберт кипел от злости, Скиннер смотрел на Вульфа добрым честным взглядом. Наконец Вульф открыл глаза.

– Не хотите ли заключить со мной сделку, мистер Скиннер? Позвольте мне задать ряд вопросов. И я вам помогу, чем смогу, в зависимости от ответов. Думаю, буду полезен.

Скиннер нахмурился:

– Какого рода вопросы?

– Сейчас услышите.

Скиннер на секунду задумался:

– Ладно. Валяйте.

Вульф повернулся к инспектору:

– Мистер Кремер. Уолш был под наблюдением с того самого момента, когда он вышел из Управления. Мне хотелось бы знать, по какой причине, человек, дежуривший на Пятьдесят пятой, перешел улицу и вошел на строительную площадку, как описано в «Газетт». Он что, слышал выстрел?

– Нет. – Кремер вынул изо рта сигару. – Этот человек сейчас сидит в кухне. Хотите послушать его?

– Нет, просто хочу знать причину.

– Ладно, я сам расскажу. Стеббинс сказал, что на несколько минут бросил пост. Там на перекрестке столкнулись два такси, и он пошел посмотреть, что с ними, и правильно сделал. Он говорит, что отошел минуты на две, но вполне могло пройти и десять, вы же знаете, как это бывает. Так или иначе, когда он возвращался – а шел он по южной стороне улицы, – то увидел, как калитка на площадке приоткрылась и из щели высунулась голова. Он видел лицо и знает, что это был не Уолш. По улице шли пешеходы, и голова нырнула обратно, а калитка закрылась. Стеббинс спрятался за машиной. Через минуту голова появилась, но, увидев, прохожего, снова скрылась. Стеббинс решил посмотреть, в чем дело, перешел через улицу, и в этот момент, как нарочно, попался на глаза чертову газетчику. Он вошел в калитку, а там – да, был Клайверс, и рядом лежало тело сторожа.

– Да, знаю. – Вульф вздохнул. – «Тело погибшего лежало таким образом, что репортеру пришлось переступить через него, чтобы подойти к телефону»… Значит, мистер Стеббинс не слышал выстрела?

– Нет. Оттуда? Он же отошел, а на перекрестке было шумно.

– Понимаю. Вы нашли оружие у лорда Клайверса?

– Нет, – со злостью ответил Кремер. – Это еще одна миленькая деталь. Не нашли никакого оружия, кроме того, что лежало в кармане у сторожа, но из него не стреляли. На поиск оружия брошено все подразделение. Но на стройке сейчас возводят каркас – сотни труб, которые торчат из земли, и если он бросил оружие в трубу, искать бессмысленно.

– Мог и бросить, – пробормотал Вульф. – Да-а… выстрела никто не слышал, оружия нет… Не могу передать, джентльмены, как вы меня порадовали. В ответ скажу, что этот выстрел слышали мы с мистером Гудвином.

Они опешили. Скиннер переспросил:

– Вы… что? Какого черта! Вы о чем говорите?

Вульф повернулся ко мне:

– Арчи, расскажи им.

Я позволил им немного полюбоваться моим честным лицом.

– Сегодня… – начал я и тут же исправился: – То есть вчера вечером мы с мистером Вульфом находились в этом кабинете. Без двух минут семь зазвонил телефон, и случайно мы одновременно сняли трубки. Звонил мужчина, он спросил: «Ниро Вульф?» Голос был взволнованный, и звучал он… немного странно. Я сказал: «Да, говорите», а он сказал: «Я его нашел! Приезжайте на Пятьдесят пятую. Это Майк Уолш. Он здесь прятался. Приезжайте». Тут грохнул выстрел… очень громко, будто стреляли возле самой трубки. Я несколько раз позвал Уолша, но ответа не было. Мы тут же позвонили в Управление.

Я ждал похвал и не дождался. Скиннер, похоже, что-то обдумывал, Хомберт едва сдерживал гнев, а Кремер смотрел недовольно. Он, видимо, тоже был на грани. Но сорвался на Вульфа:

– Что у вас еще в запасе? Сначала вы сообщаете, что человек, из-за которого я поднял на ноги всю полицию, это ваш бойскаут, которого вы послали поиграть в разведчика. Теперь говорите, что и телефонный звонок был сделан отсюда, а мы-то, черт побери, весь вечер пытаемся вычислить, кто звонил и откуда.

Он так прикусил сигару, что чуть не отгрыз кончик.

– Однако, мистер Кремер, – запротестовал Вульф, – разве я виноват в том, что судьба полюбила мой адрес? И разве не мы сообщили о выстреле? К тому же я даже не разрешил мистеру Гудвину туда съездить, так как знал, что это вам не понравится.

Кремер не успел ответить. Тут заговорил Скиннер:

– Вы услышали выстрел без двух минут семь. А Стеббинс вошел на стройплощадку и обнаружил там Клайверса в семь ноль пять. – Он обвел всех растерянным взглядом, как человек, поднявший с земли не то, что думал. – По-моему, все понятно.

Тут он повернулся к Вульфу и рявкнул:

– Будьте любезны пояснить, с какой стати вы радовались тому, что оружия не нашли и Стеббинс не слышал выстрела, когда вы сами его слышали?

– Не торопите меня, мистер Скиннер.

Указательный палец Вульфа тихо постукивал по подлокотнику, и я не понял, с чего это Вульф занервничал.

– Если не возражаете, продолжим с вопросами. В «Газетт» написано, что мистер Стеббинс обыскал карманы лорда Клайверса в поисках оружия. Нашел ли он что-нибудь?

– Нет, – буркнул Кремер. – Клайверс сказал, что обычно носит с собой револьвер, но не в вечернем костюме.

– Но если оружия не нашли, а он не покидал площадки, каким же образом он мог застрелить Уолша?

– Мы найдем оружие, – мрачно пообещал Кремер. – Там много мест, где можно спрятать револьвер. Можно выбросить за ограждение… Но мы найдем. Черт побери, это он. Вы же сами это и подтвердили.

Вульф покачал головой:

– Не отчаивайтесь, мистер Кремер. Скажите еще вот что, пожалуйста. Поскольку мистер Стеббинс полдня следил за мистером Уолшем, надеюсь, вы в курсе. Где он вчера был?

Скиннер рассердился:

– Не зарывайтесь, Вульф. Давайте…

– Я не зарываюсь. Хорошее слово. Так где же он был, мистер Кремер?

Кремер бросил сигару в пепельницу:

– Ладно. Выйдя из Управления, Уолш, зашел в забегаловку на углу Бродвея и Франклин-авеню и поел. Часто оглядывался, но Стеббинс уверен, что не засветился. Потом сел в трамвай, доехал до Двадцать седьмой и пошел в сторону Западных улиц. Дошел до здания «Сиборд продактс», поднялся в лифте на тридцать второй этаж и направился в сторону кабинетов администрации. Стеббинс остался ждать на площадке. Уолш находился там примерно час. Через час вышел, вошел в лифт. Стеббинс побоялся войти с ним в кабину и едва его не потерял. От здания «Сиборд продактс» Уолш пошел обратно, по пути зашел в аптеку и позвонил из закрытого автомата. После чего спустился в подземку и поехал домой на Шестьдесят четвертую. Из дома вышел примерно в пять тридцать пять и отправился на Пятьдесят пятую. На работу пришел без малого в шесть.

Вульф откинулся в кресле и закрыл глаза. Все на него смотрели. Кремер достал вторую сигару, откусил кончик и пальцем снял с языка крошки. Хомберт не выдержал:

– Вы что, уснули?

Вульф, не пошевельнувшись, сказал:

– Значит, мистер Уолш пробыл в «Сиборд продактс» час. Вы не знаете, с кем он там виделся?

– Нет, откуда? Стеббинс туда не входил. Даже если бы я захотел это выяснить, к тому времени, когда я получил отчет, все уже разошлись. А какая разница?

– Кое-какая есть. – Голос Вульфа звучал спокойно, но я-то, зная его лучше всех, понял, что он нервничает. – Да, кое-какая есть. Бывает, что догадка ценна не меньше, чем улика… Иногда даже больше.

Он выпрямился, открыл глаза и вдруг оживился:

– Джентльмены, на сегодня все. Начало третьего, мистер Гудвин зевает. Завтра я вам позвоню… вернее, уже сегодня.

Скиннер устало покачал головой:

– О нет, нет, нет. Честное слово, Вульф, вы попросту невозможны. Мы не договорили. Можно ли попросить еще один «хайбол»?

Вульф вздохнул:

– Не будем препираться. – Он поднял палец. – Сэр, мы заключили сделку. Я сказал, что если смогу получить ответ на некоторые вопросы, то подумаю и помогу, чем смогу. Неужели вы считаете, будто я способен обдумывать информацию в третьем часу? Уверяю вас – нет. Я не пытаюсь увильнуть. Джентльмены, я продвинулся в решении этой головоломки намного дальше вас, но, прежде чем приступать к каким-либо действиям, мне необходимо понять еще одну вещь. Не знаю, когда я ее пойму. Возможно, меня осенит через десять минут, когда я еще не успею лечь в постель, но вполне возможно, что потребуются дополнительные сведения и много работы. Черт возьми, через четыре часа рассвет. Я и вчера лег спать в четвертом часу.

Он плюхнул ладони на стол, отодвинулся вместе с креслом, встал и одернул жилетку, из-под которой снизу выглядывала желтая рубашка.

– Подождем до утра. На сегодня хватит, голова не работает. Завтра я вам позвоню.

Кремер тоже поднялся и повернулся к Хомберту:

– Всегда так. Можно с тем же успехом тыкать булавкой в носорога.

Глава семнадцатая

Когда на следующее утро, в среду, в девять пятнадцать я поднялся в оранжерею, чтобы передать Вульфу сообщение и увидел, чем он занимается, я решил, что гений наш вчера перетрудился и спятил. Вульф стоял у скамьи в горшечной, держа в обеих руках по дощечке, дюймов десять длиной и четыре шириной. Когда я вошел, он не обратил на меня внимания. Размахнулся пошире, а потом как хлопнет дощечкой по дощечке. И так несколько раз. Покачал головой, бросил одну дощечку, а другой постучал по скамье, потом по одной ноге, по другой, потом по табуретке, по ладони, по пачке оберточной бумаги. И снова покачал головой. Наконец, соизволив заметить мое присутствие, он швырнул дощечку на пол и обратил на меня взгляд, полный ярости.

– В чем дело? – рыкнул он.

Я безропотно ответил:

– Звонил Кремер. Третий раз. Говорит, после визита к вам окружной прокурор Скиннер страдает с похмелья и рубит головы налево-направо… Кстати, раз уж пришлось к слову, голова и у меня того гляди расколется: я две ночи спал по четыре часа… А еще Кремер говорит, что госсекретарь звонил в «Газетт», а издатель послал его к черту. А еще Кремер хочет знать, видели мы утренние газеты или нет. А еще он говорит, что у Хомберта в кабинете сидят два человека из Вашингтона, и у них копии правительственных сообщений из Лондона. Еще говорит, что полчаса назад Хомберт вернулся из отеля, где беседовал с Клайверсом и спросил его о вашем разговоре, а Клайверс сказал, что разговор носил личный характер, что погода сегодня прекрасная и хорошо бы не было дождя. А еще Кремер сказал, что вам пора колоться, иначе он сам вас расколет. Кроме того, мисс Фокс поссорилась с мисс Линдквист, поскольку у них сдают нервы. Кроме того, Фриц встал на тропу войны, поскольку Сол и Джонни мешают ему в кухне, а Джонни сожрал каких-то калифорнийских моллюсков, которых Фриц собирался положить в грибы. Кроме того, я так и не получил от вас ответа, нужно ли ехать к Клайверсу читать его бумаги, прибывшие с «Беренгарией». Кроме того… – Я остановился, чтобы перевести дух.

Вульф сказал:

– Отстань. С пустяками сам разберись. Посмотри на меня… – Он поднял дощечку и швырнул ее об пол. – Я жертвую оранжерейным временем ради того, чтобы развязать последний узел, а ты отвлекаешь меня всякими глупостями. Надеюсь, госсекретарь пошел, куда его послали? Вот и ты попроси всех последовать за ним.

– Ага, конечно. Говорю вам, они собираются приехать. Я не могу не впустить комиссара полиции.

– Запри дверь. Не впускай. Устроили травлю.

Он демонстративно отвернулся. Я плюнул на все и ушел. По пути вниз я притормозил у двери южной комнаты послушать голоса наших клиенток, которые продолжали ссориться. Внизу я тормознул возле кухни, отметив для себя, что голос Фрица еще дрожит от злости. Сумасшедший дом.

Вульф вел себя невыносимо с самого утра, с тех пор как я – еще не было семи – поднялся к нему наверх, потому что он не снял трубку, когда мне нужно было доложить о звонке Кремера. Ни разу он еще не был со мной так резок, но вообще-то я не обиделся, потому что злился он не на меня, а на свои мозги, которые никак не желали работать как следует. Потому и я злился не на него, а на мигрень, во-первых, и, во-вторых, на Фрица и наших клиенток, которые пытались переложить на меня все свои проблемы. В-третьих, я сердился на телефонную трубку, откуда на мою бедную голову то и дело сыпалась брань. Все это длилось уже больше двух часов, и конца видно не было.

Вернувшись в кабинет, я выпил вторую таблетку аспирина, закончил обычные утренние дела, сел за стол, просмотрел записи, сделанные в оранжерее, и позавчерашний отчет Хорстмана, потом проверил счета, потом почту. Пришли счета от «Ричарта» и от «Хёлна»[18], из Англии прибыли два каталога, которые я полистал и отложил в сторону. Позвонил из «Газетт» Гарри Фостер, каким-то образом узнавший, что у нас можно разжиться какой-нибудь информацией, и я навешал ему лапши на уши. Позже, в самом начале одиннадцатого, раздался еще один звонок, и я услышал голос не чей-нибудь, а самого маркиза Клайверса. От неожиданности я чуть было не переключил его на оранжерею, но, послушав, решил, что уж лучше я сам передам Вульфу содержание нашей беседы. Так что я, положив трубку, аккуратно сложил новые счета и каталоги друг на друга, свернул их в трубку, стянул резинкой и пошел наверх.

Вульф стоял у окна в третьей комнате возле стойки двухлетних гибридов. Вид у него был грозный, а у Хорстмана, который остался в «тропиках», самый что ни на есть несчастный.

Я шел навстречу буре. Подошел, щелкнул резинкой на своем свертке и сказал:

– Тут счета от «Ричарта» и от «Хёлна», английские каталоги. Хотите посмотреть или бросить в горшечной? И еще звонил Клайверс. Спросил, приеду ли я читать его бумаги. Про свой небольшой инцидент с полицией не сказал ни слова, а я как человек вежливый…

Я замолчал, потому что Вульф все равно не слушал. Губы у него сложились трубочкой, вытянувшись этак на полдюйма, и он, не отрывая глаз, уставился на мою руку. Я уставился на него, и мы постояли так довольно долго.

– Вот оно, – пробормотал он наконец. – Черт возьми, Арчи, как ты догадался? Ты потому и принес это сюда?

Я спросил осторожно:

– Сэр, с вами все в порядке?

Вульф молчал.

– Ничего ты не догадался. Тебе просто опять повезло.

Он закрыл глаза, тяжело вздохнул:

– Резина, Резина… Коулмен-Резина… Конечно!

Глаза открылись и засверкали.

– Сол здесь? Позови его ко мне немедленно.

– А как быть с Клайверсом?

Он надменно скомандовал:

– Жди в кабинете. Сола ко мне.

Зная, что спрашивать бесполезно, я сбежал вниз, прыгая через ступеньку, заглянул в кухню и позвал Сола. Он встал передо мной, задрав свой нос, а я сказал:

– Вульф зовет тебя наверх. Он только что догадался, где зарыт сундук с золотом, так что, Христа ради, смотри под ноги. Ты же знаешь, чего от него можно ждать, когда он такой. Если задание будет совсем уж безумное, доложи мне.

Я вернулся за свой стол, но читать отчеты, конечно, не стал. Прикурил сигарету, достал из стола пистолет, проверил, положил на место, пнул ногой корзину для мусора, она опрокинулась, но я не стал поднимать.

Тут я услышал шаги, а потом голос Сола, который сказал через дверь:

– Арчи, проводи меня. Я ухожу.

– Сам выйдешь. Или ты что, боишься?

Я сунул руки в карманы, вытянулся в кресле во весь рост и сидел так и злился. Прошло десять минут после его ухода, когда зазвонил телефон. Я потянулся к трубке, мысленно вспомнив парочку нецензурных слов, потому как мне очень не хотелось снова выслушивать возмущенные вопли, но звонил Сол.

– Арчи? Соедини меня с мистером Вульфом.

Вот это скорость, подумал я и перевел звонок. Вульф снял трубку:

– Ниро Вульф слушает.

– Сэр, это Сол. Я все сделал.

– Хорошо. Арчи, ты здесь? Повесь трубку.

Я повесил. То есть, фыркнув, бросил на аппарат. Впрочем, изображать негодование было не перед кем. И если честно, я на такое не обижаюсь, потому что прекрасно знаю, почему Вульф не докладывает мне о каждом своем шаге: потому что он не менее прекрасно знает, что в половине случаев я начну его отговаривать, а он все равно сделает по-своему. Ни один человек, зная, что прав, не станет обсуждать свое решение с тем, кто считает, что он неправ.

Прошло пять минут после звонка Сола, и потеха началась. Сначала мне позвонил Вульф:

– Соедини меня с лордом Клайверсом.

Я дозвонился в «Портленд» и перевел звонок в оранжерею. Вульф сказал:

– Доброе утро, сэр. Мистер Гудвин сообщил мне, что вы звонили… Да, понимаю… Нет, не приедет… Не могли бы вы… Одну минуточку. Произошло нечто важное, но мне не хотелось бы обсуждать это по телефону. Мистер Уолш наверняка сказал вам вчера о человеке, которого нашел и из-за которого вам позвонил… Да, он опасен. Ему терять нечего. И он единственный, кто способен предотвратить безобразный газетный скандал… Да, знаю и потому прошу вас немедленно приехать ко мне… Нет, сэр, поверьте мне на слово, я сумею его разоблачить… Да, сэр… Прекрасно. Вот что значит здравомыслящий человек… Не забудьте захватить с собой эти бумаги. Жду вас через пятнадцать минут…

Клайверс положил трубку, а Вульф сказал мне:

– Арчи, соедини меня с мистером Мьюром.

Я позвонил в «Сиборд продактс», поговорил сначала с мисс Бэриш, потом с Мьюром и соединил его с Вульфом.

– Мистер Мьюр? Доброе утро, сэр. Говорит Ниро Вульф… Одну минуточку, сэр. Мне крайне неприятно, но должен признать, что я ошибался в отношении вас, и теперь хочу восстановить справедливость… Да, да, именно. Понимаю… Да… Не будем обсуждать по телефону. Уверен, что вы останетесь удовлетворены настолько, насколько вы этого заслуживаете. Если вы с мистером Перри приедете ко мне в половине двенадцатого… Прошу прощения, не могу… Да, мисс Фокс будет здесь. Она уже здесь… Нет, в одиннадцать тридцать, не раньше, и очень важно, чтобы вы приехали вместе с мистером Перри… О-о, разумеется, нет, он и сам очень живо интересовался… Да, тут недалеко…

Я услышал, как Мьюр положил трубку, и сказал:

– Теперь-то старый козел бегом сюда прибежит. Забудет и про Перри, и про шляпу. Зачем вы…

– Спасибо, Арчи. Соедини с мистером Кремером.

Я позвонил в Управление, назвал добавочный Кремера и услышал сначала голос секретаря. Потом – инспектора. Вульф начал разговор сам:

– Доброе утро, мистер Кремер… Да, разумеется, мистер Гудвин все передал, но у меня были важные причины… Понимаю, только что же я мог поделать? Не могли бы вы ко мне приехать в одиннадцать тридцать? К этому времени я надеюсь все закончить… Нет, я имею в виду не только информацию, я рассчитываю преподнести вам раскрытое дело… Нет. Полагаете, у меня тут мойры на побегушках?.. Разумеется, пусть приедут, если хотят, но в таком случае мистеру Хомберту, думаю, не помешало бы захватить подгузник… Да, в одиннадцать тридцать…

Кремер положил трубку. Я подал голос:

– Соединить с Белым домом?

– Нет, спасибо. – У него голос был довольный. – Когда придет лорд Клайверс, сразу проводи ко мне.

Глава восемнадцатая

Когда вернулся Сол, открыл ему я. У меня не было причин и дальше стоять на дверях, это была обязанность Фрица, но я тактично решил дать ему время немножко остыть, подумав к тому же, что, если он не будет выходить из кухни, у Джонни есть шанс получить по башке сковородкой, а это пошло бы только на пользу им обоим.

Так что я впустил Сола и отвел его парковаться в гостиную, а немного позже открыл и Клайверсу. При этом едва не помер от счастья, поскольку тот притащился вдвоем с племянником. На этот раз он был хоть не в свадебном смокинге, а в шикарном пиджаке, который висел как мешок, и я до того загляделся на эту мечту, что чуть не забыл, кто в нем. Хоррокса я пригласил в кабинет, а Клайверсу сказал:

– Мистер Вульф просил вас подняться к нему в оранжерею. Это четвертый этаж. Пешком или в лифте?

Клайверс посмотрел на меня сердито. Сказал, что пешком. И я отвел его наверх и сдал на руки Вульфу.

Когда я спустился, Хоррокс еще стоял в прихожей.

– Если хотите его подождать, – сказал я, – то все-таки лучше в кабинете. Есть куда пристроить пятую точку… Кресло там есть.

– Пятую точку? – Переспросил он, и, бог мой, ему в самом деле пришлось шевелить мозгами, чтобы понять, о чем я. – Ах да. Большое спасибо. Но… Слушайте, мисс Фокс ведь вчера промокла, не так ли?

– Так, так. Ага.

– Полагаю, она здесь, да?

Мне оставалось решить, где он будет меньше действовать мне на нервы: внизу или наверху. Я выбрал последнее. И сказал:

– Подождите здесь.

И взлетел на третий этаж. За дверью, похоже, помирились, поскольку там было тихо. Я постучался, вошел и сказал мисс Фокс:

– Пришел ваш начинающий дипломат. Он хочет вас видеть, так что я его пришлю к вам. Пусть посидит здесь. Мы будем очень заняты.

Она метнулась к своей сумочке, а я спустился и сказал Хорроксу, чтобы поднимался: сами, дорогу, мол, знаете.

Времени было десять минут двенадцатого. Дела я все сделал, оставалось разве что сесть и чесать в затылке. Была одна вещь, о которой я хотел напомнить Вульфу прежде, чем все соберутся, но не знал, важно это или нет. И к тому же понятия не имел, каким образом это сделать. И толком не знал, что нам предстоит: спектакль или всего лишь генеральная репетиция, чтобы нагнать страху, хотя это мало было похоже на Вульфа. До меня он снизошел только один раз, когда позвонил из оранжереи предупредить, что они с Клайверсом спустятся, когда все соберутся, и чтобы до тех пор я никому не говорил о том, что он здесь. Я пошел посмотреть, не болтает ли с ним Сол, но Сол даже не подходил к телефону, так что я вернулся, сел за стол и стал считать свой пульс.

Оба личных состава – представителей власти и «Сиборд Продактс» – прибыли с разницей в три минуты. Я впустил и тех и других. Первыми прибыли представители власти. Я провел их в кабинет и рассадил по креслам. У Скиннера вид был раздраженный, у Хомберта – измученный, у Кремера – умеренно мрачный. Увидев, что Вульфа нет, они начали было скандалить, но я их утихомирил парой проверенных фраз, а тут снова зазвенел звонок, и я пошел принимать вторую партию.

Пришли Мьюр и Перри. Перри натянуто мне улыбнулся и сказал «доброе утро», а Мьюр обошелся без этого. Когда он вешал шляпу, я заметил, что рука у него дрожит, но я не стал бы лить слезы, даже если бы его разбил паралич. Кивком я показал им, куда идти.

На пороге, при виде ранее прибывших, оба встали столбом. Мьюр изумился и рассвирепел, а Перри поднял брови, оглядел всех и повернулся ко мне:

– Я полагал… Если я правильно понял со слов Мьюра, Вульф просил нас прийти в одиннадцать тридцать… Если эти джентльмены…

– Все в порядке, – улыбнулся я ему. – Мистер Вульф решил созвать небольшую конференцию. Располагайтесь. Вы знакомы? Мистер Хомберт, комиссар полиции. Инспектор Кремер. Мистер Рэмзи Мьюр. Мистер Энтони Д. Перри.

Я подошел к своему столу и позвонил в оранжерею. Вульф снял трубку, и я сказал:

– Все здесь.

Наши высокие гости, не ожидавшие увидеть здесь кого-то еще, демонстрировали высший класс плохих манер. Кремер нарочито медленно рассмотрел Перри и Мьюра и сверкнул на меня глазами. Хомберт что-то буркнул Перри. Скиннер квакнул в мою сторону:

– Что, черт побери, это значит?

Я лишь покачал головой. Тут послышался скрип лифта, и мгновение спустя дверь открылась, и вошли Вульф и еще один человек, которого, опять же, никто не ожидал тут увидеть. Они прошли в кабинет. Вульф, встав у своего стола, слегка поклонился:

– Доброе утро, джентльмены. Полагаю, часть из вас знакомы с лордом Клайверсом. А вы, мистер Перри? Нет? Мистер Мьюр. Мистер Скиннер, наш окружной прокурор. Хочу поблагодарить вас за пунктуальность…

Я тем временем заметил много интересного. Во-первых, Клайверс вошел и посмотрел на Перри, точь-в-точь как два дня назад Харлан Сковил, при этом сунул правую руку в карман и больше не вынимал. Во-вторых, Перри тоже уставился на него, и на виске у него напряглась жилка, а глазки сузились и взгляд стал жесткий. В-третьих, инспектор Кремер весь подобрался и подался вперед, но он сидел за креслом Скиннера, то есть чересчур далеко, чтобы вмешаться быстро.

Я развернулся, незаметно открыл ящик стола, достал пистолет, положил на стол и прикрыл локтем.

Хомберт заныл:

– Не знаю, Вульф, что за глупости вы затеваете…

Вульф, уже обошедший стол и усевшийся в свое кресло, поднял руку:

– Мистер Хомберт, пожалуйста. На мой взгляд, если есть возможность, всегда лучше идти коротким путем. По этой причине я и попросил об одолжении лорда Клайверса.

Он повернулся к маркизу:

– Будьте любезны, сэр, сядьте. И ответьте мне, пожалуйста: не встречались ли вы ранее с мистером Перри?

Клайверс, по-прежнему державший руку в кармане, сел между мной и Хомбертом, не сводя глаз с Перри.

– Встречались, – сказал он севшим голосом. – Ей-богу, вы были правы. Это Коулмен. Резина Коулмен.

Вульф тихо спросил:

– Что скажете, мистер Перри?

Перри сидел не шевелясь и стиснув зубы. Наконец он отвел глаза от Клайверса, посмотрел на Вульфа, потом на меня, ну а я глаз тоже не опустил. Медленно сделал глубокий вдох, так что плечи его поднялись, а когда они опустились, он снова перевел взгляд на Вульфа и сказал:

– Ничего не скажу. Пока. Продолжайте.

Вульф кивнул:

– Я вас не виню, сэр. Для вас это важное признание.

Вульф обвел взглядом всех по очереди.

– Джентльмены, вы, вероятно, помните со слов мисс Фокс, что операцию по спасению лорда Клайверса сорок лет назад организовал некий Резина Коулмен. Мистер Перри и есть этот Коулмен. Именно ему – мистеру Перри – двадцать девять лет назад, в 1906 году, лорд Клайверс выплатил миллион долларов. По условиям договоренности Коулмен-Перри должен был поделить эти деньги между всеми участниками операции, однако он этого не сделал.

Кремер, что-то проворчав, передвинулся на край кресла. Скиннер, наоборот, сел поглубже, аккуратно положив ладони на подлокотники, и переводил взгляд прищуренных глаз с Вульфа на Клайверса, на Перри и снова на Вульфа.

– Что все это значит? – вдруг пискнул Мьюр. – Какое это имеет отношение…

Вульф не дал ему договорить:

– Помолчите. Сэр, я пригласил вас сегодня, поскольку это был наилегчайший способ заполучить мистера Перри, а вы хотели наконец узнать правду о пропавших деньгах. Можете уйти, но если хотите послушать, держите язык за зубами.

– Я против его присутствия, – сказал Клайверс без церемоний.

Вульф слегка ему поклонился:

– Прошу оставить это на мое усмотрение. В конце концов, все произошло из-за вас, лорд Клайверс, и уж если я загнал курочку в курятник и намерен ее для вас ощипать, позвольте мне самому решать, как это сделать.

Он резко повернулся к Перри.

– Так что скажете, мистер Перри? У вас было время подумать. Повторяю вопрос: Коулмен по прозвищу Резина – это вы, не так ли?

– Я ничего не скажу.

Перри смотрел спокойно и даже слегка поджал губы, вероятно считая это улыбкой.

– Лорд Клайверс, конечно, просто ошибся. – Он еще раз изобразил улыбку. – И наверняка… Вскоре он сам поймет, что ошибся.

Перри оглядел всех по очереди.

– Мистер Скиннер, вы меня знаете. Мистер Хомберт, и вы тоже. Очень рад, что вы здесь. Вы подтвердите, что этот человек, Вульф, пытался намеренно очернить мою репутацию, а также репутацию моего вице-президента и моей корпорации. Мистер Мьюр также поддержит меня. – Он перевел злые маленькие глазки на Вульфа. – Вейте, вейте себе веревку. Продолжайте.

Вульф восхищенно покачал головой:

– Потрясающе!

Он откинулся в кресле и сказал, обращаясь ко всем:

– Джентльмены, прошу вас набраться терпения и дослушать до конца. Оценить выводы можно, лишь проследив цепочку событий. Постараюсь быть по возможности кратким… Вся эта история началась примерно двое суток назад, когда мистер Перри пришел ко мне с просьбой расследовать кражу тридцати тысяч долларов, исчезнувших из стола мистера Мьюра. Мистер Гудвин отправился в «Сиборд продактс» побеседовать с сотрудниками. Пришел он в четыре сорок пять и находился там до без пяти минут шесть, и в течение тридцати пяти минут, с пяти двадцати до без пяти минут шесть, не видел ни мистера Перри, ни мистера Мьюра, поскольку они ушли на совещание. Дело нам показалось сомнительным, и мы с мистером Гудвином решили от него отказаться… Так, пожалуй, я выпил бы пива.

Потянувшись к звонку, он нажал на кнопку и снова откинулся в кресле.

– Всем вам известно, что в тот же день, в понедельник, к нам пришел Харлан Сковил. В кабинете он увидел мистера Перри. И не просто увидел, а хорошо разглядел. Вам известно также и о телефонном звонке в пять двадцать шесть, после которого Сковил ушел на встречу со смертью. А также тот факт, что тем же вечером мисс Фокс, в присутствии мистера Уолша и мисс Линдквист, рассказала нам свою историю, которую вы уже знаете. Согласившись представлять интересы мисс Фокс, я вскоре понял, что убийство Харлана Сковила связано с ее историей. Придя к этому выводу, на тот момент неподтвержденному, я счел логичным предположить, что убийство совершил человек, имевший отношение к команде Резины, и поначалу решил, что это лорд Клайверс, хотя уже утром во вторник отказался от этой мысли, узнав, что убийца был в машине один. Дело в том, что в статье в «Таймс», которую любезно прочел мне мистер Гудвин, утверждалось, что лорд Клайверс не водит машину. Далее, во вторник вечером я связался со своим человеком в Лондоне, чтобы проверить это и некоторые другие детали. Вторым подозреваемым стал Майкл Уолш. После встречи с ним я составил о нем некоторое представление, и мотива для убийства не видел, но возможности не исключал. То же относится к мисс Линдквист. Мисс Фокс, разумеется, была вне подозрений, поскольку я не сразу, а лишь после определенных размышлений согласился представлять ее интересы.

Кто-то фыркнул, Хомберт попытался вставить слово, а Вульф налил себе пива и залпом выпил. Потом вытер губы и продолжал:

– Самой вероятной кандидатурой мне показался Энтони Д. Перри. Телефонный звонок, заставивший мистера Сковила выйти на улицу, где его и застрелили, мог сделать только тот, кто знал, что Сковил у нас, а, насколько я понимаю, знал об этом лишь мистер Перри, так что его кандидатура, безусловно, заслуживала по меньшей мере рассмотрения. Я полистал «Биографии Большого города», но они ничем мне не помогли; зато помог междугородний разговор с Небраской, с отцом мисс Линдквист. Мистер Линдквист подробно описал внешность Коулмена – черты лица, сложение, – и хотя, разумеется, опознание по телефону не проводят, но польза от нашей беседы была несомненная. Собственно говоря, я попросил мистера Линдквиста вспомнить, как выглядели все члены их команды, а когда услышал описание Коулмена, узнал мистера Перри. Следующим моим шагом…

– Погодите минутку, Вульф, – квакнул Скиннер. – Так нельзя. Вы раскрыли дело – прекрасно. Но прокурор здесь я. Если вы уже…

Перри перебил:

– Пусть болтает! Он доболтается.

Хомберт что-то сказал Кремеру, тот кивнул. В разговор вступил Клайверс:

– Дело касается и меня. Дайте Вульфу закончить.

Держа правую руку в кармане, пальцем левой он ткнул в сторону Перри:

– Этот человек – Резина Коулмен. Раскопал это Вульф, не так ли? А вы что сделали, кроме того, что без конца приставали ко мне?

Перри посмотрел ему в лицо:

– Вы ошибаетесь, лорд Клайверс. Вы будете сожалеть о своей ошибке.

Вульф воспользовался возможностью допить пиво и позвонить, чтобы Фриц принес еще бутылку. Потом оглядел всех.

– Джентльмены. Вероятно, вам любопытно узнать, почему же, если мистер Перри не Коулмен, он ничему не удивляется? Объяснение у него есть. Эту историю ему рассказала мисс Фокс. Давно, когда только лишь начинала работать в его корпорации. Следовательно, нет ничего странного в том, что он уже слышал о Резине и его команде, а также о попытках мисс Фокс найти саму команду. Кстати о команде… Скажите, лорд Клайверс, не звонил ли вам вчера около пяти мистер Уолш, и не сказал ли он, что нашел Коулмена?

Клайверс кивнул:

– Да, звонил и именно это он и сказал.

– Отлично. – Вульф повернулся к Кремеру: – Все, как вы и предположили. Вчера, услышав известие о гибели мистера Сковила и усомнившись в мисс Фокс, а также во мне, мистер Уолш направился в «Сиборд продактс», а выйдя оттуда около пяти, тотчас пошел искать телефон. Думаю, найти свидетелей, которые смогут подтвердить, что он виделся с мистером Перри, будет нетрудно. Жаль, что мистер Уолш ничего мне не сказал, потому что в этом случае он остался бы жив, но он позвонил лишь лорду Клайверсу, с которым уже разговаривал утром. Утром он пришел в отель «Портленд», и лорд Клайверс счел необходимым договориться с ним о новой встрече, чтобы передать мистеру Уолшу солидную сумму денег, несмотря на то что уже заплатил Коулмену. Услышав по телефону от мистера Уолша про Коулмена, лорд Клайверс понял, что если он не желает огласки, нужно действовать немедленно, и сказал, что в семь заедет на работу к мистеру Уолшу по пути на званый обед, поскольку строительная площадка недалеко от гостиницы. Эти подробности я сам узнал лишь менее часа назад. Я ничего не перепутал, сэр?

Клайверс качнул головой:

– Нет.

Вульф перевел взгляд на Перри, но тот смотрел на Клайверса. Вульф продолжал:

– Таким образом, у нас есть описание внешности Коулмена со слов мистера Линдквиста, а также звонок мистера Уолша и свидетельство лорда Клайверса. Почему мистер Сковил и мистер Уолш спустя сорок лет сразу узнали Коулмена, легко объяснить. При сложившихся обстоятельствах оба вспоминали прошлое. В другой ситуации они прошли бы мимо и не оглянулись, но не на этот раз.

Вульф снова повернулся к президенту корпорации и снова спросил:

– А теперь, мистер Перри? Теперь вы ничего не хотите сказать?

Перри поднял на него глаза. И ответил спокойно:

– Мне нечего сказать. Я вас слушаю.

Он вдруг резко подался вперед, чем вызвал легкое движение в кабинете. Кремер напрягся, Скиннер снял руки с подлокотников, Клайверс замер. Я накрыл ладонью свой пистолет. Не думаю, что Перри все это заметил, потому что безотрывно смотрел на Вульфа. Он так же резко откинулся назад и сказал на этот раз менее спокойным тоном:

– Продолжайте.

Вульф только покачал головой:

– Упрямый вы человек, мистер Перри. Хорошо… Как я и намеревался, я решил найти мистера Уолша, чтобы показать ему фотографию мистера Перри и подтвердить свое предположение. Я счел это вдвойне необходимым, когда узнал, что лорд Клайверс вернул долг Коулмену в 1906 году. Тогда же я подумал было показать фотографию и ему, но, поразмыслив, отверг эту идею. В тот момент я не знал, как лорд Клайверс относится к старым долгам, хотя, если бы и знал, едва ли рискнул бы ему сообщить, что Коулмен нашелся, и тем самым подлить масла в огонь. Мне нужно было в первую очередь поговорить с мистером Уолшем, так что я послал своего человека на строительную площадку осмотреться на местности… Разумеется, я занимался не только выяснением личности мистера Перри. Одного из своих людей я отправил в «Сиборд продактс», где он выяснил, что в зале совещаний, кроме главного входа, есть еще одна дверь, которая ведет на лестничную площадку, так что мистер Перри, под каким-нибудь благовидным предлогом, вполне мог уйти с совещания вечером в понедельник и вернуться, не попавшись на глаза мистеру Гудвину. Опросив тех, кто присутствовал на совещании, мы получим ясный ответ. Вот вам еще пример: вчера мы завтракали вместе с мисс Фокс… Уверяю вас, мистер Скиннер, я не спрашивал, где ее мать шестнадцать лет хранила письмо от отца… Далее, имея в распоряжении не только предположения, но и информацию, я составил себе довольно четкую картину о мерах, которые предпринял мистер Перри, опасаясь разоблачения. Весной 1932 года он прочел в газете объявление о том, что разыскиваются Майкл Уолш и Резина-Коулмен. Окольными путями он выяснил, кто поместил объявление, а через месяц Клара Фокс уже работала в «Сиборд продактс». По-видимому, мистеру Перри не хотелось терять ее из виду. Он быстро завел с ней дружбу и вошел в доверие. Это мисс Фокс ему рассказала, что нашла Харлана Сковила, а позднее – Хильду Линдквист и Майкла Уолша. Мистер Перри пытался убедить мисс Фокс в неразумности ее затеи, но безуспешно. А когда вдруг в прошлый четверг он узнал, что она нашла лорда Клайверса, то понял, что пора действовать. Не знаю, приходила ему в голову мысль об убийстве или нет, но в конечном итоге он просчитал, что если ее посадят в тюрьму за кражу денег компании, это полностью ее дискредитирует, а этого достаточно. Ему было отлично известно, что организатором поисков была она, а все остальные не представляли собой никакой угрозы. Подходящий случай представился в пятницу. Это именно мистер Перри взял из стола у мистера Мьюра те тридцать тысяч долларов, после чего отправил мисс Фокс к нему в кабинет. Не знаю…

Тут Мьюр, буквально подпрыгнув в кресле, заверещал:

– Ей-богу, так и было! Ей-богу, я ему верю! Вы постоянно что-то против нее затевали! Вы подлец, вы грязный…

Кремер живо поднялся и положил руку на плечо Мьюру:

– Спокойно, спокойно. Сядьте. Давайте дослушаем до конца, и тогда, возможно, все мы тоже поверим Вульфу.

Мьюр сел, продолжая ворчать себе под нос.

Перри сказал презрительно:

– В этом весь Мьюр.

Потом он повернулся к Вульфу, и в его движении было нечто такое, что заставило меня снова положить руку на пистолет.

– Вульф, ваша болтовня обернется против вас, – сказал он. – Вам конец.

Вульф покачал головой:

– Сэр, уверяю вас, вы ошибаетесь.

И он вздохнул.

– Продолжим… Я не знаю, как и когда мистер Перри подложил деньги в машину мисс Фокс, но один способ это сделать мой человек нашел, и в случае необходимости полиция сможет его проверить. Сейчас это неважно. Второй причиной, подтолкнувшей мистера Перри к действиям, стал разговор с Кларой Фокс, когда она сообщила ему, что, учитывая, как он однажды хвалил Ниро Вульфа, решила обратиться ко мне за помощью. По-видимому, мистер Перри высокого мнения о моих способностях, поскольку он тут же приехал и попросил меня взяться за расследование кражи, понимая, что если он станет моим клиентом, я уже не смогу защищать интересы мисс Фокс… Его ждал неприятный сюрприз. Он сидел здесь, вон в том кресле, рядом с тем, где он сидит сейчас, когда в кабинет вошел человек, который назвался Харланом Сковилом. Мы уже никогда не узнаем, узнал ли Харлан Сковил Коулмена, или мистер Перри лишь испугался, что его могут узнать. Так или иначе, мистер Перри понял, что пора приступать к мерам более решительным, нежели подстроенная кража, поскольку никто не должен был знать, что Коулмен по прозвищу Резина и мистер Энтони Д. Перри, президент крупной корпорации, директор банка, мультимиллионер и член городского совета, – одно лицо. Лорд Клайверс мне рассказал, что сорок лет назад Коулмен был умным и решительным человеком, не терявшим присутствия духа в минуту опасности и бравшимся за оружие без раздумий. Видимо, сорок лет его не изменили. Выйдя из этого дома, он вернулся к себе и сразу же позвонил мистеру Гудвину, требуя, чтобы тот явился в «Сиборд». В пять двадцать он прощается с мистером Гудвином, так как у них совещание. Под каким-то предлогом уходит с совещания через другую дверь и звонит мистеру Сковилу из автомата на первом этаже. Мы не знаем, что именно он сказал, знаем лишь, что назначил встречу. Далее он выходит из здания на парковку, берет там подходящий автомобиль, едет к месту встречи с мистером Сковилом, убивает его, бросает автомобиль на Девятой авеню и возвращается на совещание. Все это требует и ума, и присутствия духа, а проделано так, что никому и в голову не пришло бы заподозрить мистера Перри, не обратись мисс Фокс ко мне со своей фантастической просьбой помочь вернуть часть долга.

Вульф замолчал на минуту, чтобы открыть бутылку и налить себе пива. А Скиннер сказал:

– Вульф, надеюсь, у вас есть доказательства. Надеюсь, у вас есть хоть какие-то доказательства, потому что, если их нет…

Вульф выпил и поставил стакан.

– Знаю. Так и вижу оскаленные пасти, ожидающие добычи. – Он ткнул пальцем в сторону Перри. – Вон там первая. Пусть подождет еще немного. Переходим к последнему вечеру. Дальше все просто. Нам не узнать подробностей вчерашней встречи мистера Уолша и мистера Перри, но для нас имеет значение сам ее факт, а вот о факте встречи мы знаем, поскольку мистер Уолш позвонил лорду Клайверсу и сказал, что только что беседовал с Коулменом. Итак, мистер Перри снова встал перед выбором и нашел лишь один выход из положения. Примерно в шесть тридцать или немного позже он вошел в одно из зданий, примыкающих к строительной площадке, – возможно, он является членом «Восточного клуба», это легко выяснить, – незаметно подошел к старику Уолшу и убил его выстрелом в затылок… Скорее всего, он заглушил чем-нибудь звук выстрела, например полой своего пальто… Потом подтащил тело поближе к телефону… если, конечно, мистер Уолш сам не подошел к нему… А потом ушел тем же путем, что и пришел, сел в машину и…

– Минуточку, – вклинился Кремер. – Не сходится. Выстрел раздался без двух минут семь, в тот момент, когда вам звонил Уолш. Вы сами слышали этот выстрел. Известно также…

– Прошу вас, мистер Кремер, – терпеливо сказал Вульф. – Я сейчас говорю не о том, о чем вам уже известно, а о том, чего вы не знаете. Повторяю: мистер Перри сел в машину и приехал к нам. В дом он вошел ровно в семь.

Хомберт, всхрапнув, всплеснул руками. Кремер покачал головой. Скиннер нахмурился.

– Вы с ума сошли, Вульф? – сказал он. – Вчера вы сказали, что слышали этот выстрел без двух минут семь. Теперь же говорите, что Перри застрелил Уолша, а потом в семь появился у вас. Не хотите ли дать пояснения?

– Безусловно. – Вульф поднял палец. – Помните ли вы, как вчера я сказал, что мне осталось понять одну вещь? Именно этого я и сам не понимал. Так же, как сейчас и вы… Арчи, пожалуйста, скажи Солу, пусть начинает.

Я поднялся и открыл дверь в гостиную. Сол ждал там. Я ему крикнул:

– Эй! Мистер Вульф сказал, пора начинать!

Сол вышел в прихожую. Я услышал, как он направился к входной двери.

Вульф продолжил:

– Это была отличная идея, чтобы мы с мистером Гудвином сами обеспечили ему алиби. Впрочем, на уме у него было даже не алиби, он намеревался выстроить такую цепочку событий, чтобы у меня и мысли не возникло каким-либо образом связать его имя с гибелью мистера Уолша. Разумеется, не только у меня, но для меня он старался в первую очередь, и я почти уверен, что вплоть до приезда сюда мистер Перри не без оснований полагал, что он вне подозрений. Он вообще опасался лишь двух вещей. Во-первых, Харлан Сковил в понедельник мог рассказать что-нибудь мистеру Гудвину. Во-вторых, мистер Уолш мог вчера после встречи с ним позвонить мне. Но по нашему поведению он понял, что мы пребываем в полном на сей счет неведении. Таким образом, он организовал…

Скиннеру надоела роль молчаливого слушателя.

– Ладно. Алиби у него на уме было или не алиби, но оно у него есть. Как с этим быть?

– Сэр, как я уже пояснил, именно в этом и заключалась последняя сложность. Скоро я объясню. Я намеревался… А! Сними, Арчи!

Зазвонил телефон. Потянувшись, я снял трубку и услышал голос мистера Пензера. Я сказал Вульфу:

– Сол.

Вульф, оживившись, кивнул:

– Уступи, пожалуйста, место мистеру Скиннеру. Мистер Скиннер, будьте любезны, возьмите трубку. Мистер Кремер, а вы, пожалуйста, подойдите сюда… Тут у меня шнур короткий, боюсь, придется вам слушать стоя. Пожалуйста, ближе к уху. Теперь, мистер Скиннер, скажите в трубку: «Готовы». Только одно слово.

Прокурор квакнул:

– Готовы!

Дальше была потеха. Скиннер вдруг подпрыгнул и резко повернулся к Вульфу. А Кремер, стоявший у стола Вульфа, тоже слегка дернувшись, заорал в трубку:

– Эй! Эй, вы там!..

Вульф сказал:

– Всё, джентльмены, вешайте трубки и возвращайтесь на место… Мистер Скиннер, прошу вас! Уверен, что эта демонстрация многое проясняет. Звонил Сол Пензер – из автомата в соседней аптеке. И при этом кое-что сделал. А сделал он вот что.

Вульф сунул руку в карман и достал оттуда кусок широкой резиновой ленты. Приложил ее к своей трубке, оттянул и щелкнул. И потом положил трубку.

– Вот и все, – сказал он. – Такой же выстрел слышали и мы с мистером Гудвином. Лента должна быть плотной и широкой, не меньше, чем три четверти дюйма, в чем я убедился утром, немало поупражнявшись. У меня еще звук слабый, а телефон-автомат в аптеке старый, трубка дребезжит, отчего вибрация сильнее и звук соответственно резче.

– Черт меня побери, – пробубнил Кремер. – Черт меня побери.

Скиннер сказал:

– Поразительно. Я мог бы поклясться, что слышал выстрел.

– Вот именно, – сказал Вульф и перевел взгляд на Перри. – Мои поздравления, сэр. Просто и эффективно. Резина Коулмен. Щелчок резинки. Потрясающе, как вы только додумались. Как говорится, все гениальное просто. Хотелось бы лишь услышать от вас имя человека, который помог вам ее подобрать. Кто он? Приятель или сотрудник компании? Наверняка вы действовали не наобум. Расскажите, сэкономите время мистеру Кремеру.

Короче, с одной компанией Вульф справился. Скиннер, Хомберт и Кремер теперь были на его стороне. Если сначала, когда он приступил к рассказу, они, слушая его, только на него в основном и смотрели, то чем дальше, тем чаще взгляды их обращались к Перри, а теперь они не сводили с Перри глаз, впрочем, как и я, как Мьюр и как Клайверс. Перри явно недооценил ситуацию. Он слишком долго молчал и упустил момент, когда мог изобразить негодование либо перейти в контратаку, а небольшое представление Вульфа с широкой резинкой оказалось для него полной неожиданностью. Внешне он был спокоен, он был не тот человек, чтобы орать или оправдываться, но я видел, как он напрягся. И если все мы не сводили с рассказчика глаз, то он и вовсе взирал на Вульфа, словно загипнотизированный. Я со своего места видел, как на виске у него пульсирует жилка.

Он молчал.

Нарушил молчание Скиннер:

– Вы рассказали нам прелюбопытную историю, мистер Вульф. У меня к вам есть предложение. Ваш человек останется здесь, чтобы мистер Перри не заскучал, а мы все перейдем куда-нибудь в другое место. Я хотел бы задать вам несколько вопросов.

Вульф покачал головой:

– Сэр, если позволите, мы сделаем это позже. Немного терпения, я все объясню. Во-первых, уточним хронологию. Надеюсь, она ясна? Мистер Перри убил мистера Уолша примерно в шесть часов тридцать пять минут и тут же направился к нам, по пути заскочив, может быть, даже в ту же аптеку, откуда сейчас нам звонил Сол Пензер. Думаю, это вполне вероятно, поскольку кабинки телефонов-автоматов стоят там возле второго входа и можно войти и выйти, не привлекая внимания. Оттуда он позвонил нам, изменив голос, и щелкнул резинкой. Обозначив таким образом время смерти мистера Уолша, через две минуты он уже звонил в нашу дверь. Разумеется, тело могли обнаружить раньше, в течение тех двадцати минут, пока он добирался до нас, но риск был невелик, и к тому же даже в этом случае все равно никто не смог бы на него указать. Так или иначе, ему повезло, и тело обнаружили в самый подходящий момент – когда приехал лорд Клайверс! Мне кажется маловероятным, чтобы мистер Перри знал время, когда лорд Клайверс пообещал Уолшу приехать, и даже что он вообще что-либо знал про их договоренность; скорее всего, это совпадение. Как же он вчера торжествовал, увидев вечернюю «Газетт»: ведь все мы больше гордимся удачей, нежели добродетелями. За нас само Провидение! Не так ли, мистер Перри?

Перри улыбнулся, глядя в лицо Вульфу. Улыбка вышла натянутой, но тем не менее это была улыбка. И он сказал:

– Продолжайте… Надеюсь, немного осталось. Согласен с мистером Скиннером: вы изложили забавную историю. – Он помолчал, немного пожевал губами и снова заговорил: – Полагаю, вы не ждете, что я стану оправдываться, но я намерен сделать именно это, и не только на словах. Вы помогали шантажировать лорда Клайверса, но это не мое дело. Я сейчас уеду к себе и позвоню своему адвокату. Я намерен привлечь вас за клевету и участие в сговоре, вас и вашего Гудвина. А также я намерен восстановить ордер на арест Клары Фокс, и уж на этот раз ее арестуют, можете мне поверить. – На секунду он стиснул зубы. – Это конец вашей карьеры, Вульф. Можете мне поверить.

Вульф бросил взгляд на окружного прокурора:

– Разумеется, я утомил вас, мистер Скиннер, но в конце концов, уверен, вы согласитесь с выбранным мной методом. Во-первых, нужна была оперативность, поскольку через несколько дней лорд Клайверс отплывает в Англию и скандал вокруг этого был бы нежелателен. Во-вторых, я намеренно показал мистеру Перри, сколько дыр ему нужно заткнуть, чтобы привести его в ярость и он сделал бы какую-нибудь глупость. Он ведь действительно верил, что ему все сойдет с рук. Но, как оказалось, ему придется объяснить многое. Уход с совещания; появление в гараже, где стоит машина мисс Фокс, которым сейчас занимается один из моих людей по имени Орри Кетер; визит Майкла Уолша; появление в здании, примыкающем к стройке, вчера в то же время, когда произошло убийство; пальто, которое он, скорее всего, использовал как глушитель; звонок из аптеки… Все это и еще десяток других мелочей, которые легко выяснит полиция и которые потому требуют незамедлительных действий, – это любого может вывести из себя.

Скиннер спросил недовольным тоном:

– Хотите сказать, это все, что у вас есть? И вы поставили его об этом в известность?

– Большего и не нужно. – Вульф вздохнул. – Поскольку все мы на данный момент понимаем, что Харлана Сковила и Майкла Уолша убил мистер Перри, не имеет значения, будет ли он осужден и наказан по закону.

– Тьфу, да он в самом деле спятил, – буркнул Кремер.

Скиннер и Хомберт оторопели. А Вульф продолжал:

– Больше он никому не причинит вреда, и даже если отвергнуть суд как варварское орудие мести, мистер Перри заплатит за все. Что он так отчаянно защищал, ничем не гнушаясь? Свое положение в обществе, свою репутацию среди уважаемых им людей, свое доброе имя. Он все это потеряет, а это само по себе наказание не хуже любого приговора.

Вульф протянул руку:

– Лорд Клайверс, передайте, пожалуйста, бумаги.

Клайверс сунул руку в нагрудный карман и достал конверт, который я взял и передал Вульфу. Вульф его открыл, достал несколько листков бумаги и развернул со всей осторожностью.

– Это, – сказал он, – долговая расписка, написанная в Сильвер-Сити, штат Невада, второго июня 1895 года Джорджем Роули, который сим обязуется выплатить денежную компенсацию за определенные услуги. Его подпись засвидетельствовали два человека: Уолш и Коулмен. Вот еще один документ, составленный в тот же день, озаглавленный «КЛЯТВА КОМАНДЫ КОУЛМЕНА-РЕЗИНЫ» и подписанный всеми участниками. А вот третий документ, составленный в Лондоне 11 августа 1906 года, – расписка в получении денег. Здесь указана сумма: двести тысяч семьсот шестьдесят один фунт стерлингов. И стоят подписи: Коулмен (Резина), Гилберт Фокс, Харлан Сковил, Краб (он же Уильям Моллен), Виктор Линдквист и Майкл Уолш. А вот чек, выписанный на ту же сумму на имя Джеймса Н. Коулмена, и его подпись.

Вульф обвел всех взглядом:

– Джентльмены, дело в том, что никто из тех, кто подписал расписку, кроме Коулмена, ее не видел. Он подделал подписи.

Вульф резко повернулся к Перри, и голос его прозвучал, как удар хлыста:

– Что скажете, сэр? Это тоже клевета?

Перри сдержался. Но голос его подвел.

– Да, клевета, – сказал он хрипло. – Подписи подлинные.

– Ха! Подлинные! Но вы, по крайней мере, наконец признаете, что вы Коулмен, так?

– Да, я Коулмен. Но это их подписи, и они получили каждый свою долю.

– Ну нет. – Вульф наставил на него палец. – Вы допустили ошибку, сэр: вы убили не всех. Виктор Линдквист жив и в здравом уме. Для английского суда его свидетельства, подкрепленного прочими документами, достаточно, чтобы обвинить вас в подлоге. Клевета! Фу, как некрасиво!

Он обратился к остальным:

– Как видите, не так и важно, сможем ли мы предъявить мистеру Перри обвинение в убийстве. Сейчас ему за шестьдесят. Не знаю, сколько в Англии дают за подлог, но из тюрьмы он выйдет уже за семьдесят, жалким, сломленным стариком…

Позже Вульф мне сказал, что хотел, чтобы Перри, окончательно перепугавшись, подписал бы чеки, общей стоимостью на миллион долларов, для Клары Фокс и Виктора Линдквиста, а также для наследников Уолша и Сковила, если у них есть наследники. Не знаю, наверное, так и было. Только никаких чеков Перри не подписал, потому что мертвецы писать не умеют.

Дальше всё произошло мгновенно, и я действовал автоматически. Перри выхватил револьвер, повернулся к Вульфу и выстрелил. Хомберт заорал, Кремер вскочил. Я из своего угла никак не успел бы перехватить Перри и потому, как и сказал, схватился за оружие чисто автоматически. Я выстрелил один раз, но тут ко мне бросился Кремер, и я опустил руку. Поднялся шум. Перри в своем кресле обмяк, его пытались поднять. Я одним прыжком подскочил к Вульфу, который сидел с изумленным лицом, и ощупал его левую руку от плеча до локтя.

Не обращая внимания на его протесты, я расстегнул пиджак, стянул рукав и увидел кровавое пятно, расцветавшее на канареечной рубашке, как орхидея. Потом разорвал рукав рубашки, ощупал рану и ухмыльнулся, глядя в его чертову толстую физиономию:

– Кость цела, так что пустяки. И вообще вы левой рукой почти не пользуетесь.

Кремер у меня за спиной сказал:

– Всё. Он мертв. – И посмотрел в нашу сторону, оценивая масштаб бедствия.

Тело Перри лежало теперь на полу. Кремер стоял рядом с ним на коленях, а Скиннер и Клайверс гасили пожар. Клайверс, стрелявший через пиджак, потому что не успел вынуть руку из кармана, одновременно пытался его снять и потушить тлевший карман. Скиннер ему помогал. Выстрелил Клайверс, наверное, на одну десятую секунды раньше, чем я.

Кремер встал. И сказал мрачно:

– Одна пуля в плечо, вторая – прямое попадание в сердце. Что ж, он сам напросился.

Я сказал:

– В плечо – моя. Я взял высоко.

– Нет, Арчи, – сказал рядом со мной Вульф.

Мы повернулись к нему. Он сидел, зажимая рану носовым платком.

– Разумеется, нет. Ведь не хочешь же ты, чтобы фотография лорда Клайверса снова появилась в «Газетт»? Его нужно спасать. Тем более, что тут речь, безу-словно, о вынужденной самообороне. Так что… как это вы говорите, мистер Кремер?.. отдуваться тебе.

Глава девятнадцатая

– Пять тысяч фунтов, – сказал Клайверс. – Берите. Вернете, когда… или если… получите свою часть наследства Коулмена. Хорошие деньги. Понимаю, что не слишком большие, но кто, черт возьми, в наши дни может себе позволить быть слишком щедрым?

Вульф покачал головой:

– Вас нужно ловить на слове. Вы мечетесь, как колибри: то две тысячи, то десять, то семь, то пять. Давайте остановимся на десяти, на тех же условиях.

Тут подала голос Клара Фокс:

– Мне ничего не нужно, я уже сказала. Я не возьму денег.

Было уже почти три, и мы сидели в кабинете. К этому времени мы успели поесть. Обедали вшестером, что означает: обедали чем придется. Мьюр, так и не увидевший мисс Фокс, ушел сразу, потому как Вульф придал ему ускорение, обозвав старым ослом. Кремер, Хомберт и Скиннер ушли, когда я согласился взять вину на себя, чтобы спасти их всех от скандала. Потом пришел док Волмер, перевязал рану Вульфу и снова ушел. Потом прибыл Кремер со своими людьми, и они увезли то, что осталось от Резины-Коулмена – Энтони Д. Перри. Наш желтый тканый ковер переехал в подвал ждать отправки в чистку, так как на нем остались два больших красных пятна – там, где сидел Перри и где он лежал, – и пол был непривычно голый. Я снова стал мальчиком при дверях и снова закрыл дверь на цепочку, потому что журналисты к ней так и липли, слетаясь, как мухи на мед.

Вульф сказал:

– Мисс Фокс, вы все еще моя клиентка. Вы не обязаны следовать моим советам, но я, тем не менее, обязан вам их давать. Первое. Не пренебрегайте тем, что вам принадлежит, своим отказом вы не воскресите ни мистера Сковила, ни мистера Уолша, ни даже мистера Перри. Вам почти наверняка причитается часть его имущества, и это крупная сумма. Во-вторых, не забудьте про гонорар, который вы должны мне заплатить. В-третьих, забудьте про карьеру авантюристки, вы слишком добросердечны.

Клара Фокс бросила быстрый взгляд на Хоррокса, который взирал на нее, будто в кино, с таким приторным выражением лица, что смотреть было тошно. Я вздохнул с облегчением, когда он наконец перевел взгляд на Вульфа и мысли его вошли в нормальное русло. Неожиданно для всех он сказал:

– Слушайте, если она не хочет брать деньги этого типа, пусть не берет. Это ее дело, понимаете? Гонорар вам заплатит мой дядя… Какая вам разница?

– Помолчи, Френсис, – перебил Клайверс. – Как это, какая разница, черт возьми? Давайте наконец закончим. Я уже пропустил одну встречу и скоро опоздаю на следующую. Семь тысяч.

Хильда Линдквист сказала:

– Я возьму сколько дадут. Деньги принадлежат не мне, а моему отцу.

Вид у нее при этом был, может, и не счастливый, но уж никак не удрученный.

Мисс Линдквист посмотрела на Клайверса:

– Будь вы хоть немного аккуратней с бумагами, когда отдавали деньги, отец получил бы свою долю двадцать девять лет назад, когда и мама была жива, и брат был жив…

Клайверс и бровью не повел. Он смотрел на Вульфа.

– Ладно. Восемь тысяч.

– Что ж, сэр. – Вульф наставил на него палец. – Переведем в доллары. Пятьдесят тысяч. Курс сейчас в вашу пользу. У вас есть шанс получить их назад, когда решится вопрос с имуществом Перри, а кроме того, я не уверен, что мне должна заплатить только мисс Фокс. Неизвестно, чем бы всё для вас закончилось, если бы не я.

– Чушь! – рявкнул Клайверс. – В конце концов, это я спас вам жизнь. Я его пристрелил.

– Чепуха. Почитайте газеты! Его застрелил мистер Гудвин.

Клайверс взглянул на меня и вдруг хохотнул: га-га-га.

– Так, значит, это вы, да? Молодец, Гудвин. Чертовски был хороший выстрел! – Он повернулся к Вульфу. – Ладно. Составьте бумагу и пришлите мне в гостиницу, получите свой чек.

Он встал, посмотрел на продырявленный карман:

– Мне пора ехать в гостиницу. Испортил хорошую вещь. Придется теперь переодеваться. Жаль, я больше не увижу ваших орхидей. Френсис! Идем.

Хоррокс что-то ворковал Кларе Фокс приторным голосишком, а она слушала и кивала. Наконец он поднялся.

– Идем.

Он подошел и протянул Вульфу руку.

– Знаете, я все хотел вам сказать: вы отлично, черт побери, все придумали. Как вы вчера поливали мисс Фокс. Они ничего не поняли. С каким видом вы их выпроводили, да?

– Да, – сказал Вульф, убирая руку. – Что ж, джентльмены, поскольку в субботу вы отплываете, полагаю, мы больше не увидимся. Bon voyage[19].

– Благодарю, – хмыкнул Клайверс. – Я действительно возвращаюсь домой. Но племянник мой остается здесь. Он потратил на телеграммы уже целое состояние и все же добился перевода в Вашингтон в наше посольство. Будет делать карьеру здесь. Вот и правильно, поскольку, черт меня возьми, я передам ему титул не раньше чем лет через двадцать.

Я бросил взгляд на Клару Фокс и понял, что вовсе она не девушка моей мечты. Терпеть не могу женщин с таким самодовольным лицом…

Глава двадцатая

Без двадцати четыре, когда мы с Вульфом сидели вдвоем в кабинете, дверь открылась и вошел Фриц. Левым локтем он прижимал к боку мишень, а в правой нес коробку с дротиками. Коробку он положил Вульфу на стол, потом отошел к дальней стене, повесил мишень, отступил на шаг, прищурившись, оценил, немного подправил, повернулся к Вульфу, слегка поклонился и вышел.

Вульф допил пиво, поднялся и стал перебирать дротики, откладывая в сторону желтые.

Потом посмотрел на меня.

– Наверное, было бы очень глупо, – пробормотал он, глядя в мою сторону, – играть с простреленной рукой.

– Точно, – согласился я. – Вам нужен постельный режим. Иначе руку могут ампутировать.

– В самом деле. – Нахмурившись, он посмотрел на меня. – Конечно, ты же ничего в этом не понимаешь. Если память мне не изменяет, в тебя еще не стреляли из крупнокалиберного револьвера.

– Бог ты мой! – Я воздел руки к потолку. – Я что, теперь все время буду это слушать? Как вам только не стыдно хвастать мелкой царапиной? Вот если бы Хомберт не толкнул ваше кресло и он попал бы туда, куда метил…

– Не попал же. – Вульф встал к отметке. У нас она была в пятнадцать футах. Оттуда он оглянулся на меня. – Арчи, если хочешь присоединиться…

Я помотал головой:

– Ни за что. Вы начнете стонать, а мне это не по карману…

Он посмотрел на меня свысока:

– По десять центов.

– Нет.

– По центу.

– Не буду даже на спички.

Вульф помолчал, наверное, с минуту, после чего тяжело вздохнул:

– Ладно. Считай, я повысил тебе зарплату на десять долларов в неделю начиная со следующего понедельника.

Я поднял брови:

– На пятнадцать.

– Хватит с тебя десяти.

Я покачал головой:

– На пятнадцать.

Он снова вздохнул:

– Черт с тобой! Ладно. На пятнадцать.

Я встал и пошел к столу собирать красные дротики.

Примечания

1

Смесь древесного угля с высушенными и измельченными корневищами и стеблями папоротника – лучший грунт для орхидей.(Здесь и далее примечания переводчика.)

2

Джозеф Луис Барроу – американский боксер-профессионал, чемпион мира в супертяжелом весе.

3

«Хайбол» – популярный в Нью-Йорке коктейль: виски с содовой и льдом.

4

«Радуга» (англ. Rainbow Room) – роскошный ресторан, открывшийся в Нью-Йорке в 1934 году.

5

Оссиинг – город на северо-востоке США, где находится тюрьма строгого режима Синг-Синг.

6

Комитеты бдительности – органы самоуправления, создавшееся в середине XIX века в США с целью укрепления законности и порядка.

7

Чарльз Лоутон (1899–1962) – британский актер и режиссер, с 1933 года начавший сниматься в Голливуде.

8

Cattleya trianae – колумбийская орхидея (лат.).

9

Эмили Пост (1872–1960) – популярная американская писательница, известная своими книгами о правилах хорошего тона и этикете.

10

Манхэттен омывают две реки: Гудзон с западной стороны и Ист-Ривер – с восточной.

11

Бэттери-парк – самый южный парк Манхэттена.

12

Парк, расположенный в центре Манхэттена, тянется от Пятьдесят девятой улицы до Сто десятой.

13

«Шоколад Ричарта» – французский магазин дорогого шоколада, открывшийся в 1927 году; до сих пор считается одним из лучших в Нью-Йорке.

14

Термин Чарльза Дарвина, который он впервые ввел в «Происхождении человека». По его мнению, естественный отбор в эволюции человека способствовал развитию социальных инстинктов и связанному с ними развитию умственных способностей.

15

Лагер – сорт пива.

16

Атропа – старшая из трех мойр (древнегреческих богинь судьбы), перерезающая нить жизни, которую плетут ее сестры.

17

Мировая скорбь, вселенская тоска (нем.).

18

«Хёлн моторс» – сеть магазинов и мастерских техобслуживания для автомобилей высокого класса.

19

Счастливого пути (фр.).

Content

Рекс Стаут
Снова убивать

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая

Примечания