Сила Необычных

(Орден Необычных 2)

Кирилл Довыдовский

Книга первая

Глава 1

Гладиаторский дом

3 день 1–го месяца 4326 года Таромский совет. Сенат

Лока выпрыгнул из–за укрытия, перекувырнулся, уклоняясь от струи ярко–красного пламени, и, подхватив с песка обляпанную кровью секиру, метнул ее в противника. Магический барьер вспыхнул, расплавил топорище и превратил древко в щепки… и тут же погас, оставшись без энергии. «Полумаг» сделался легкой мишенью. Первое копье пролетело в нескольких сантиметрах от его головы, но второе, пущенное Гайей, вошло ему в середину груди.

— Вместе!

Они перехватили инициативу. В группе Локи продолжать могли шестеро, а у противника только трое. В нормальном бою обвешанные амулетами гладиаторы, или «полумаги», как их принято было называть, все равно имели бы преимущество, но команда Мерзта доказала, что умеет справляться с трудностями.

Лока кувырком ушел вправо, затем сразу влево. «Оранжевый нож» хорош в ближнем бою, но если цель дальше десяти метров, энергетические лучи тормозятся о воздух. Доспех или меч заклятье все равно прожжет, а вот уклониться можно. И как только защитный амулет достаточно ослабнет…

Разбежавшись, он прыгнул — прямо на щит. Преграда прогнулась под весом, и молодой шаман, врезавшись коленями в грудь гладиатора, опрокинул его на спину, упал сверху. К поясу «полумага» были прикреплены ножны с коротким кинжалом — добравшись до него, Лока воткнул острие в бок.

— Гайя, не спеши, — сказал он, поднявшись. Негромко, но тем не менее не сомневаясь, что даже сквозь шум боя она его услышит. Сахайя когда–то объяснял ему, что с человеком можно говорить не только на большом расстоянии, но и вовсе не зная, где он находится… Лока уже понял, что секрет тут не в крепости глотки.

«Не спешить» — совет, которому сам бы он не последовал. В бою следует всегда выбирать движение, самый короткий путь к результату… но противников оставалось всего трое. Схватка, по сути, была закончена. К чему лишние потери?

Гайя пряталась за спиной у Хага. Без тяжелого оружия с боевым оберегом не справиться, так что для второго в паре важно дождаться момента. Шипастые палицы, на которые Хаг принимал удары «холодного огня», успели обрасти слоем льда, но с каждым разом замораживающие лучи становились тоньше, а расстояние между противниками меньше… И в какой–то момент Гайя не выдержала. «Мерцающую оболочку» можно пробить и обычным мечом. Лока сам объяснял ей… Если ударить под прямым углом, если заставить кончик лезвия сделаться тяжелым…

Ткнувшись о барьер, меч срикошетил и вылетел из рук девушки. «Полумаг» направил на нее призму амулета, а спустя мгновение темно–синий луч достиг незащищенной груди. Достиг и рассыпался ледяными искрами, покрыв несколько метров песка снегом, но не причинив вреда. Гладиатор пораженно замер, и в этот момент Хаг все же подобрался к нему на расстояние атаки. После первого удара перестала действовать «мерцающая оболочка», после второго «полумаг» в прямом смысле слова остался без головы. Может, Хаг и был самым низкорослым гладиатором в гладиаторском доме Мерзта, но Цорку требовалось не меньше десяти секунд, чтобы одолеть коротышку в борьбе на руках, а это кое о чем говорит.

Третьего «полумага» закидали копьями. На несколько секунд все замерло, а потом арена взорвалась овацией. Команда Мерзта победила.

— Сегодня он себя не особенно проявил, но завтра тоже будут бои…

— Думаю, я видел достаточно.

Дориан бросил взгляд на Собираена — тот коротко кивнул в ответ, всем видом выражая полное доверие говорившему.

— Достаточно? — вновь заговорил Мерзт. — Магистр, это значит, что вы нам поможете?

Не торопясь, Энтори взял со столика бокал, чуть приподнял его, будто предлагая тост, сделал крошечный глоток, вернул бокал на место.

— Я знаю, что делать, — произнес он в конце концов.

— И мы сможем его контролировать? — Манера Энтори вести разговор раздражала, но такими мелочами на владельца гладиаторского дома сложно было произвести впечатление. Дориан собирался понять, способен ли маг решить проблему, — остальное значения не имело. — Ни одни «узы» из тех, что мы пробовали, требуемого результата не дали.

— Для меня это не удивительно, — пожал плечами маг. — На девчонке оказался амулет, хотя, насколько я понимаю, по условиям поединка ваша команда должна была драться без их использования. И может быть, не на ней одной. Ведь среди основных членов команды никто ранений не получил. Это ваших рук дело?

— За соблюдением правил следят работники арены, — сказал Мавет. — Даже если бы мы хотели…

— У вас бы ничего не вышло, — закончил за него Энетори. — Я так и думал. Что ж, помощи вы решили попросить вовремя. Вне всяких сомнений рано или поздно он бы сбежал. А теперь не сбежит.

Энтори чуть улыбнулся. И одним плавным движением поднялся на ноги.

— К сожалению, прямо сейчас я ничего сделать не смогу. Прежде мне придется вернуться на остров, чтобы решить… каким именно способом я вам помогу. Но много времени это не займет.

— И когда вы вернетесь? — спросил Дориан.

— Когда решится, каким именно способом я вам помогу, — пожал плечами Энтори. — А сейчас… я, пожалуй, откланяюсь.

— Это очень плохо.

Собираен отправился провожать магистра, и Дориан с Маветом остались в кабинете вдвоем. Помощник в ту же секунду перестал выглядеть спокойным.

— Этим типам с Голубого острова нельзя доверять. Когда Собираен говорил, что у него есть решение, я думал, речь идет о каком–то заклятии или о чем–то в этом роде…

— Собираен ему доверяет…

— Конечно! — всплеснул руками Мавет. — Для него это как подарок на день рождения! Ты слышал, как он про него говорил? «Честь мага не позволяет осквернять уста ложью. Если магистр Голубого острова дает слово, ему следует верить». Да он со всем согласится, что ему скажут.

— Пока все нормально.

— Именно что пока. — Мавет поднялся на ноги. Заходил по кабинету. — Как Собираен вообще умудрился выйти на него? Раньше я думал, мы все про него знаем, а теперь получается, у него какие–то дела на стороне, секреты…

Дориан не нашелся что ответить. Он и сначала–то возражал для виду, чтобы попытаться в споре найти ответ на вопрос… Но оттолкнуться было не от чего. Собираен представал в неприглядном свете. По сути, в ответственейший момент они оставались практически без магической поддержки.

— Чем нам это грозит в худшем случае? — спросил Мерзт.

Поняв, что Дориан оценивает ситуацию так же, как он сам, Мавет успокоился. Несколько секунд постоял, затем вернулся в кресло.

— То, что парень его заинтересовал, ясно. Возможно, что–то еще ему рассказал Собираен… В общем, мальчишку могут просто забрать. В худшем случае — еще и позаботятся о том, чтобы его никто не подумал искать.

Встав, Дориан в задумчивости подошел к окну. Из этого кабинета хорошо был виден второй тренировочный квадрат, в котором сейчас приводили в порядок поврежденные во время тренировки тренажеры, и частично третий, где с уверенностью можно было различить только возвышающуюся над остальными фигуру Цорка.

Вся эта ситуация так некстати…

— Скажи, чтобы привели Северена, — произнес он после небольшой паузы.

Глава 2

Побег

5 день 1–го месяца 4326 года Таромский совет. Сенат

Зацепившись лезвием за лезвие, Лока легко связал оружие девушки и тут же выпустил свой меч, несильно толкнув его в сторону противницы — она замешкалась, потеряв опору. Выхватив из–за пояса кинжал, он провел выпад. Острие замерло в сантиметре от открытого бока Гайи. Лока отступил на шаг. Девушка выругалась.

— Все эти комбинации лишние, — объяснил он, подняв с земли меч. — Ты должна пытаться закончить бой быстрее. Самым коротким путем из возможных. Я много раз говорил…

— Да?! А кто на меня орал после боя, чтобы не лезла раньше времени?! Может, ты сначала сам для себя определишься?!

— Я не орал…

— Неужели?!

— Не орал, — повторил Лока спокойно. — И это совершенно другое. Ты забываешь, для чего мы выходим на поле. И для чего мы тренируемся. В ситуации, когда без ущерба для дела риска можно избежать, его необходимо избегать.

Гайя что–то недовольно пробормотала себе под нос. Постояла секунду, молча глядя на него, а потом приняла стойку для следующего спарринга.

— Думаю, достаточно на сегодня, — сказал Лока.

— Что?.. Я не устала!

— Ну, может быть, я устал.

— Нет, Лока, серьезно, я могу продолжать, — быстро сказала она. — Я сделаю, как ты говоришь, у меня получится…

— У тебя и так неплохо получается. Когда учили меня, я продвигался заметно медленней. Притом у меня были целые годы, чтобы понять, что и как нужно делать. И уж конечно мой учитель намного превосходил твоего.

Он бросил меч в ящик для оружия. Его тут же подобрали. В середине дня самый большой в крепости Мерзта тренировочный квадрат всегда заполнен гладиаторами, ну и, разумеется, окружен надсмотрщиками. Зычные команды Цорка, подгоняющего новичков, круживших по полосе препятствий, отражаясь от высоких стен, равномерно заполняли все имевшееся пространство.

— А кто тебя учил? — спросила Гайя, опустив меч.

— Сахайя.

— Это шаман из вашей деревни? — уточнила она. — Лепка говорил, что…

— Ты ничего не слышала? — Лока резко перебил ее.

— Что?.. Про что ты?

— Нет, правда, ты не слышала?

— Да о чем ты?

Не слушая ее, Лока завертел головой по сторонам. Направление было определить нелегко, а расстояние так и вовсе практически невозможно. Так кто же? Из новичков? Или из старых? Уворачиваясь от спаррингующих и отталкивая тех, кого слишком долго было обходить, он сначала пошел, а затем и побежал в сторону, откуда, как ему показалось, пришло ощущение.

— Хаг, ты ничего не слышал?

Крепыш недоуменно обернулся, оставив на мгновение запыхавшихся оппонентов, но Лока уже пробежал дальше. Гайя быстро отстала, но он смотрел только вперед. Который? Который же из них? Не Цорк, показывавший, как правильно наносить удары, в другой стороне квадрата, не Северен, как всегда, державшийся немного наособицу: Лока никогда не видел, чтобы он тренировался, а не просто стоял, наблюдая за остальными… Кто же?

Лока оттолкнул еще одного гладиатора… и уперся в стену. То, что его манило, находилось за ней. Конечно, не вплотную, но все–таки достаточно близко, чтобы он мог почувствовать. Лока посмотрел вверх: метров шесть примерно… При желании он мог бы перелезть, собственно…

Лока уже положил на камень руку. Ближайший к нему надсмотрщик заметно напрягся… И в этот момент ощущение исчезло. Не ослабло, а полностью пропало.

— Что случилось? — остановившись рядом, Гайя требовательно на него посмотрела.

— В Сенате есть пожиратели, — произнес Лока сквозь сжатые зубы.

— Кто?

— Пожиратели мира.

— И кто это?

Лока не ответил.

— Ты не видела Лепки? Мне нужно с ним поговорить.

— Можно мне тоже?

Лунный свет проникал в комнату сквозь зарешеченное окно. Лока сидел на корточках рядом с самым темным углом. В руках у него была тарелка с объеденными куриными косточками.

— Только светильник оставь в коридоре. Он не любит, когда свет наполовину. Либо очень темно, либо очень светло.

— Ладно…

Лепка подошел к нему, присел рядом. Взял с тарелки косточку.

— Не пугай, — предупредил Лока вполголоса. — Руку близко не подноси. Просто подкинь, чтобы приземлилась в самом уголке. Но не сильно. Плавным движением.

Многочисленные уточнения явно сбили парня с толку, так что несколько секунд он не мог решиться, однако потом все же отправил угощение по назначению. В уголке тут же довольно захрустело, хотя все равно видно не было. Темнота, гораздо более густая, чем во всей комнате, закрывала крошечный кусочек непроницаемой пеленой. Ларри не любил, когда на него смотрят, и таким образом прятался.

— Здорово, — прошептал Лепка восхищенно.

— Ты ему тоже нравишься, — сказал Лока.

— Правда?

— Правда.

— Да… А ты меня звал? Гайя сказала. Меня Дориан в город посылал, так что я не смог сразу прийти…

— Ничего страшного, — заверил Лока. — Просто я хотел кое–что спросить. Помнишь, ты мне рассказывал про шаманов? Когда мы в самый первый раз встретились?

— Помню, — Лепка отправил в темноту еще одну косточку. — Но я тогда все рассказал. До тебя я никогда не видел настоящих шаманов. Я же не бывал в Великом лесу…

— Я понял. Но ты говорил про других, кто рассказывал тебе про шаманов. Как насчет них?

— Знаешь… — он чуть помедлил. — После того как я тебя увидел… В общем, теперь большая часть из того, что я слышал, кажется не совсем правдой, а то, что действительно… Ну, — Лепка понизил голос, — я же постоянно общаюсь с дрекови, рассказываю им кое–что… Не называя имени, а так… намекая… в общем, ты знаешь… И вот все, что мне говорили, это было либо с чужих слов, либо люди просто выдавали себя за тех, кем не являются…

— Совсем ничего? — Лока чуть приуныл. Лепка хорошо знал Таромских дрекови, и тут его словам можно было верить.

— Нет, — Лепка покаянно покачал головой.

— Значит, шаманов в Сенате нет…

— Кроме тебя — нет. Я однажды думал, что нашел одного, но оказалось, что старик… Ну, просто не совсем с головой дружит. Я с ним встретился. Выяснилось, он даже не дрекови. Все бормотал про какое–то предназначение, что все еще увидят, когда он найдет… что–то. Он все какое–то сокровище искал или еще что–то в этом роде… В общем, очень странный, но не шаман.

— Ясно, — сказал Лока с досадой.

Пришедшая ему в голову мысль, что он, возможно, знает, почему Сахайя советовал им с Санеей отправиться не куда–нибудь, а именно в Таромский совет, не оправдалась. Возможно, он действительно хотел, чтобы они просто жили здесь полной жизнью. Воплощали в жизнь собственные мечты… Хотя, с другой стороны, Лока ведь почувствовал пожирателей. Показаться ему не могло.

— Мне нужно с ним встретиться, — решил он.

— С тем сумасшедшим?

— Да.

— Я… я подумаю, как его доставить сюда. Нужно посоветоваться с Цорком…

— Не нужно. Я сам пойду.

— Но как же…

— С «узами» разберемся, — отмахнулся Лока. — Так ты покажешь, где он? Это может быть рискованно…

— Рискованно?! — воскликнул Лепка. — Да мне все равно! Мы все сделаем!

— Охранник за поворотом, — сообщил Лока, остановившись.

— Все нормально, — прошептал Лепка. — Там сегодня Номен. Сейчас…

Он осторожно заглянул за угол.

— Можно идти. Больше никого нет.

Надсмотрщик ждал их. Едва они приблизились к перегораживавшей коридор решетке, он загремел ключами, отыскивая на связке нужный.

— Идите к восточным воротам, — произнес охранник негромко. — Только через охранный круг выбирайтесь по второму этажу. Там сегодня дежурит Глоин, он вас пропустит. А у ворот стоит Керих. Вообще я ему не очень доверяю, ему пришлось заплатить, но за ним присмотрят. Единственное — «узы», я не знаю как…

— С этим мы справимся.

— Стемнеет через два часа, — сказал он, закрывая за ними решетку. — У вас будет часов одиннадцать–двенадцать. Утром охрана сменится.

— Мы успеем, — сказал Лока. — Спасибо, Номен.

— Я рад помочь, — охранник бросил на него немного странный взгляд, передал Лепке фонарь и вернулся на свое место.

Они пошли дальше.

— Почему он нам помогает? — спросил Лока, когда они вышли под открытое небо. Он чуть придержал Лепку, потому что чувствовал, что за внутренним двориком наблюдают. Нужно было подождать.

— Из–за тебя, — ответил Лепка. — К тебе многие хорошо относятся.

— Почему?

— Я знаю, ты этого не замечаешь, — он говорил как о какой–то всем понятной вещи. — Ты все время на чем–то сосредоточен. Стараешься делать и так далее… Но остальные–то видят. От тебя что–то такое исходит… что только у шаманов бывает. Я это еще давно заметил… Любой человек, который рядом с тобой, он… ты как–то помогаешь ему. Это сложно объяснить. Но если ты чего–то очень сильно боялся или не мог решиться, то это перестает пугать, а то, чему ты хотел научиться, но у тебя не получалось, становится гораздо проще сделать… Ну, и кроме того… — Лепка бросил на него короткий взгляд, — кроме того… ну, в общем, тут разное…

Лока выслушал его молча. В Снежной ему никто такого говорить не стал бы, хотя там он делал для людей больше, и это считалось в порядке вещей, все было вроде как узаконено. Теперь же получалось, что некоторым нравится просто находиться неподалеку от него. Они даже считают, что это идет им на пользу. Правы ли они? Лока не знал ответа.

— Пора, — сказал он, ощутив, что путь свободен.

К восточным воротам они вышли спустя несколько минут. С левой стороны под косым покрытым черепицей навесом стояли экипажи, справа, от большой конюшни, доносилось нестройное ржание.

До стены оставалось с полсотни шагов. Примерно в этой точке, по словам Собираена, невидимые канаты «уз», натянувшись до предела, не должны были позволить ему сделать и шага.

— Что случилось? — спросил Лепка, когда Лока чуть замедлил шаг.

— Идем.

— Ты не мог бы накинуть капюшон? — попросил парень. — Лучше Кериху не знать, кого он выпускает.

У калитки стояли двое охранников. С ними заговорил тот, что пониже ростом, с приветливым, даже располагающим лицом.

— Стой, кто идет, — воскликнул он, чуть рисуясь.

— Чего тебе, Керих? — неприязненно откликнулся Лепка. — Мы обо всем договорились.

— Я бы на твоем месте был повежливее, раб, — охранник сделал ударение на последнем слове. — Кое–кто может узнать…

— Тогда второй части денег ты не получишь.

— О! Я же совсем не против! — Могло показаться, что возможность упустить выгоду его ничуть не пугает. Видимо, Кериха нельзя было так просто сбить с толку. — Но капюшон твоему другу придется убрать.

— Нет.

— Тогда вы не пройдете.

— Верно.

Судя по всему, до этого Керих знал, что скажет после, но ответ Лепки застал его врасплох.

— Что?

— Мы не пройдем, — пояснил парень. — Ты не получишь денег, а Дориан узнает, кто из надсмотрщиков пользуется призмами радости. Так что?..

— Я…

— Время, Керих.

— Ладно! Но в следующий раз…

— Конечно, конечно.

Спустя минуту они шагали по улице как самые обычные жители Сената. Лока впервые видел город не во время турнира, не заполненным гудящей толпой. Люди, отделенные друг от друга, спешили по своим делам, некоторые заходили в магазины, другие останавливались, чтобы купить газету или расспросить кликушу, зазывавшего то в новый трактир, то в гости к господину Тлигтинтину, обещавшему продать лучшую в Таромском совете лошадь.

— Можно, конечно, повозку взять, — сказал Лепка. Он шел чуть впереди, выбирая дорогу. Лока смотрел поверх его головы. — Отсюда полчаса идти. Денег у меня немного есть…

— Дойдем пешком.

— Ладно. Вон там можно срезать…

Темнело. Зажигались фонари, с каждой секундой ярче светили вымазанные алхимической краской либо же просто заколдованные названия на вывесках. Какое–то время шли молча, потом Лепка принялся как–то странно коситься на него.

— Что–то не так? — спросил Лока.

На самом деле он не был уверен, что достаточно хорошо сливается с толпой.

— Нет–нет… просто… Как ты избавился от «уз»?

Показалось, что Лепка давно хотел об этом спросить.

— Никак, — молодой шаман закатал рукава, показывая браслеты на запястьях. — Все на месте.

— Они не работают?

— Я в заклятьях не разбираюсь, — честно признался Лока.

— Тогда как? — Лепка остановился. Локе даже смешно стало, какой у парня сделался недоумевающий вид. Откуда–то изнутри пришло желание ничего не объяснять. Ему вспомнился давний случай, когда он пытался подшутить над Сайтой, и тогда ничего хорошего не вышло. Наверное, этому тоже нужно специально учиться.

— Посмотри у меня в кармане.

— А что там? — насторожился Лепка. Лока тут же подумал, что можно было бы пошутить, положив туда что–то, к чему друг окажется не готов. Крошечный капкан или какой–нибудь амулет, чтобы от одного прикосновения человек оставался без пальцев… Или это будет не совсем уместно?

— Посмотри.

Лепка все же засунул руку ему в карман. И вытащил, держа пальцами, шарообразной формы предмет. При плохом освещении его вполне можно было бы принять за свернувшегося в клубок ежика.

— Это «поводок»? — поразился Лепка. — Но ты ведь не можешь до него дотронуться!

— Я и не дотрагивался, — пожал плечами Лока. — Его Ларри принес. Дориан ведь показывал, где он хранится. Чтобы я знал, с какого места пятьдесят метров отмерять.

— Но ведь ты можешь сбежать! По–настоящему!

— Я и раньше мог. Только смысла в этом нет.

— Я даже не знаю…

— Успокойся, — Лока хлопнул его по плечу. — Все будет в порядке. Нам долго еще идти?

— Нет, уже близко.

Дом был четырехэтажным, с двумя рядами квадратных окон. В небольшом дворике пожилой мужчина колол дрова, время от времени покрикивая на игравших тут же мальчишек. Квартира оказалась на втором этаже. Лепка постучал в одну из дверей, которая почти тут же открылась:

— Дедушка, это ты? — на пороге стоял молодой парень возрастом чуть помоложе Локи. Увидев их, он удивился, но, встретившись взглядами с Лепкой, сразу расслабился. — А, Лепка, это ты… Заходите.

— Это Лока.

— Привет.

Он почти сразу потерял к ним интерес. На полу в прихожей стоял внушительных размеров сундук, заполненный разного рода всячиной. Очевидно, парень пытался что–то найти.

— Нока, а Кортаг дома?

— Дедушки нет, — ответил парень, не поднимая головы. — Шляется опять где–то…

— А когда придет?

— Есть захочет — придет.

Лока с Лепкой переглянулись.

— Ты не разрешишь, я его комнату покажу? — спросил Лепка. — Я Локе кое–что рассказывал, и он заинтересовался.

— Да чего там смотреть? Хотя если хотите, пожалуйста… Ты же помнишь, как открывается?

— Конечно. Спасибо, Нока, — поблагодарил Лепка. — Это там.

Ключ Лепка достал, забравшись на стол, из щели между стеной и потолком. Сначала отпер замок, а после, просунув под дверь дощечку, что–то отодвинул и там.

— Раньше здесь еще и собака была.

— От кого все это?

— Понятия не имею. Ценного там ничего нет вроде бы…

Лепка зажег светильник, и Лока увидел комнату, настолько заставленную, что для человека, казалось, места в ней не оставалось. Сразу три стола для письма были завалены бумагами, свитками и книгами, которых хватало и на полу, и на шкафах. Стены скрывались под многочисленными картами, изображавшими не только Сенат и Таромский совет, но и Галурию, Аан, Термилион, Хиам, а также земли, которые ни именами, ни очертаниями не напоминали ничего из того, о чем когда–то давно рассказывал ему Сахайя.

Лока наугад взял со стола пару листков — один представлял собой список, но на неизвестном ему языке, второй оказался еще одной картой, исписанной и исчирканной линиями, кругами, крестами. Приглядевшись к стенам, Лока понял, что отметки, принятые им за уточнения составителей карт, тоже нанесены уже впоследствии.

— Видел когда–нибудь такое?

— И он говорит, что он шаман? — спросил Лока.

— Это и есть самое интересное. Кортаг называет себя то ли учеником шамана, то ли каким–то его последователем… Не знаю, что из этого правда. Как бы то ни было, Ноку он воспитывает с самого детства. Так что вряд ли они с его отцом не были близки.

— Так этот шаман — он отец Ноки?

— Ну, по крайней мере Кортаг в этом не сомневается.

— Он умер?

— Нокин отец? Да. Много лет назад. Нока только родился. По большей части Нока мне и рассказывал про своего отца, что он был шаманом, что он спас кого–то и из–за этого и умер, потому что шамана нельзя убить, если он не решит пожертвовать собой. — Лепка произнес фразу заученно, словно слышал ее множество раз. — Понятно, Нока все это со слов дедушки знает, но из самого Кортага и полслова не вытянешь. Кстати, еще неизвестно, родственники ли они вообще. Внешне они мало похожи.

Они какое–то время еще разглядывали карты, но вскоре это прискучило. Лока отыскал на столе несколько записок и на аанском языке, но без какой–то пользы. На одной из них в непонятном порядке — а может, и вовсе без него — перечислялись реки и озера южного Тарома, на другой значилось несколько имен магов. То, что это именно маги, становилось понятно из–за наличия рядом с именем каждого ранга и принадлежности к гильдии — Таромской или Галурской. Других пояснений не было.

— Ну как, интересно? — в комнату вошел Нока. В руках он держал пару ботинок, очевидно слишком старых, чтобы их носить. Вид у него был смущенный. — Три года думал: вот вырастет у меня нога, а ботинки покупать не придется…

— Интересно.

— Да уж, если бы я с тебя каждый раз по медяку брал, когда ты сюда заходишь…

Пожав плечами, Нока швырнул ботинки к двери.

— Потом выброшу.

— Нока, а ты не знаешь, для чего это все? — Лока обвел взглядом комнату.

— Узнаю со временем, — ответил он, кивнув для важности. После чего чуть улыбнулся.

— Узнаешь?

— Так дедушка отвечает, когда я его спрашиваю, — он бросил короткий взгляд на дверь. — Наверное, нужно пойти поискать его… Он, конечно, довольно странно себя ведет последние годы, но все–таки…

Во входную дверь постучали. Нока, пробормотав под нос: «Наконец–то приперся», — отправился открывать. Отпер, но на пороге никого не оказалось.

— Дедушка, это ты? — позвал он.

Никто не отозвался.

— Дедушка, я ждать не собираюсь! — парень чуть прикрикнул.

— Может, мальчишки балуются? — предположил Лепка.

— Может быть, — с сомнением в голосе ответил Нока. Прикрыл дверь, но запирать не стал. — Где–то ведь еще были ботинки…

Он ушел в другую комнату, а Лепка с Локой остались у Кортага. Рыться в бумагах не было никакого смысла, но оставались еще шкафы и ящики стола.

— А Нока не обидится? — спросил Лока, когда Лепка стал вскрывать одно из отделений.

— Нока? Да мы с ним этим несколько раз занимались. Мы здесь как–то золотой слиток нашли размером с кулак. Представляешь? А на следующий день на его месте пара записывающих кристаллов лежала, а потом и они пропали. Нока пытался Кортага расспросить — что, куда и зачем, — но тот ни слова не проронил. Я‑то хотел что–нибудь про Нокиного отца узнать. Вдруг он вправду шаманом был? Ну а Ноке самому интере…

— ПРОЧЬ!!!

Лепка дернулся, оторвав от ящика ручку. Даже Лока, привыкший за время участия в состязаниях к любым неожиданностям, метнулся в сторону, уходя от возможной атаки.

— ОТРЕБЬЕ! ПОДОНКИ!

— Дедушка…

— ВЫ ПОЗНАЕТЕ МОЮ ЯРОСТЬ!

— Да знаем мы вашу ярость… Может, прекратите уже?

Размахивая зонтиком, старик наступал. Лока невольно попятился.

— СИЛА, ЧИСТОТА, ГОРДОСТЬ…

— Дедушка, вот Создатель видит, с вами не соскучишься, — протянул Нока, зайдя в комнату и выхватив из рук Кортага зонтик. — Вы же сто раз Лепку видели. Ну а это Лока, его друг. Чего вы так всполошились? Как вы только по улице ходите в таком виде? Вас стража не останавливает?

Выглядел Кортаг действительно странновато. Примерно как в той Санеиной сказке, где похороненный человек выбрался из могилы, обглодал лицо кладбищенскому сторожу, забрал у него одежду… В общем, Нокин дедушка смотрелся вызывающе и, в отличие от персонажа Санеиной истории, воскресшего исключительно из моральных соображений, явно не собирался угощать их позапрошлогодними пирожками. Правда, о свежих пирожках речь также не шла.

— Друзья? — взгляд старика не замирал ни на мгновение. Ему явно не терпелось проверить сохранность… чего–то находящегося в комнате и, очевидно, чрезвычайно важного.

— Конечно!

— А что они здесь делают?

— Просто в гости зашли. Как знакомые, понимаете? Иногда так делают.

— А— а… — Кортаг чуть опустил подставку для зонтиков — ее он схватил сразу после того, как Нока отобрал у него зонтик. — Ну да, да… Я все понимаю…

Он подошел к одному из столов и принялся, делая вид, что это у него получается случайно, стряхивать внутрь подставки все, что под руку подвернется. При этом какие–то листы он совал за пазуху, другие, наоборот, рвал.

Лепка, подмигнув Локе, спросил:

— Дедушка, а что это у вас за листочки?

От вопроса Кортаг будто окаменел.

— Какие листочки? — замерев, спросил он.

— Ну, вот эти листочки.

— Не вижу никаких листочков.

Лепка с Кортагом молча уставились друг на друга.

— Эти листочки. Которые вы от нас прячете и рвете.

— Ах, ты про эти листочки! Так это самые простые листочки. Глупые бумажки и карточки неинтересные. Зато у нас в столовой есть очень вкусное печенье, покрытое шоколадом…

— Нет там никого печенья! — возмутился Нока.

— Вкусное печенье, — Кортаг немигающе посмотрел на него. — С шоколадом.

— Понятно. Лепка, я думаю, нам лучше его оставить…

— Мы уходим, — сказал Лока.

Попрощались. Кортаг приглашал заходить еще, но на другой адрес. Мол, они все равно скоро переедут, так что приходить сюда смысла нет, а в том, другом месте любого ждет удивительное угощение…

Лока с Лепкой вышли на улицу. Солнце успело зайти, теперь путь освещала луна. Желтые квадратики окон глядели на них с верхних этажей.

— Что там? — спросил Лока, когда Лепка вдруг принялся оборачиваться.

— Да так… Парень–то Нока неплохой, но ему иногда всякая ерунда в голову лезет… Слушай, Лока… Может, подождем минут десять, чтобы он на ночь глядя никуда не отправился? Время же у нас еще есть?

— Есть… Забавно.

— Что?

— Кажется… — Лока сосредоточился на своих ощущениях. — Он уже и так куда–то отправился. С другой стороны дома.

— Но как ты… гм… не суть важно. Ты уверен?

— Да.

На деле Лока и сам был удивлен, что сумел так легко настроиться на парня. Особенно после того как его дедушка — или кто он там ему? — сумел каким–то образом незаметно к нему подобраться. Правда, преимуществом своим он не воспользовался, но все же…

— Так мы… — Лепка посмотрел на него вопросительно.

— Бежим, — мгновенно согласился он.

Они нагнали Ноку спустя несколько минут. Парень шел быстро, иногда поворачивал, остановился он минут через десять у угла одного из домов. Осторожно выглянул, с минуту пережидал, потом юркнул в переулок. Лока с Лепкой тут же перебежали на его место. И увидели, как Нока прогулочным шагом, будто не преследуя никакой особой цели, направляется в сторону стоящего под одиноким фонарем человека.

— Ты его знаешь?

— Нет, — ответил Лепка угрюмо.

— Может, просто его друг. И где–то здесь живет.

— Нет. Это торговец. Почти наверняка торговец…

— Торговец? — не понял Лока. — И что это значит?

— Это значит… Смотри, он передает!

Позабыв про скрытность, Лепка бросился к ним. Конечно, его сразу заметили. Нока, будто обжегшись, тут же отскочил от своего товарища, сам же его знакомец, напротив, не проявил даже тени беспокойства. И только тогда Лока заметил, что он вовсе не ровесник Ноке, а уже взрослый человек. С худым, даже изможденным лицом и кажущимися от этого чересчур широко раскрытыми глазами. Предмет, при виде которого так всполошился Лепка — Лока принял его за боевой амулет, — мужчина неспешным движением вернул в карман.

— Нока, ЭТОГО я от тебя не ожидал! — крикнул Лепка, подбежав к парню. — Ты не понимаешь, к чему это ведет?! Они же убьют тебя!

— Лепка, это не то, что ты ду…

— Не то?! — Лепка схватил Ноку за руку. — Не то?!! Да ты…

— Молодой человек, ты адресом не ошибся?

Вопрос, казалось, застал Лепку врасплох. Он повернулся к торговцу:

— У тебя еще хватает наглости! Ты не видишь, сколько ему лет?!

— У меня покупают и помоложе, — равнодушно ответил мужчина.

— Сволочь… Какая же ты сволочь…

— Шел бы ты отсюда, молодой человек, — нарочно не обращая внимания на сжатые Лепкины кулаки, сказал тот. — Пока ходится. Не надо…

Чего именно не следует делать, Лепка предпочел не узнавать. Удар у него получился не приведи Создатель какой правильный, зато от души. Торговец, свернувшись клубочком, упал на мостовую. Лепка замахнулся, чтобы ударить еще, но в последний момент сдержался и просто сплюнул в сторону.

— Просили же тебя уйти, — раздался вдруг голос.

Лепка обернулся.

— Без обид, парень.

Лока ждал до последнего. Не хотелось ошибиться. Мало ли чем вообще торгуют! На пепельницах в виде человеческого черепа тоже небось прибыль делают, и наверняка кого–то это смущает. А уж про то, что для всего должно быть свое место и время, это и вовсе пустая болтовня. Главное — работает схема или не работает. Готовы люди посреди ночи в одном из злачных районов покупать наборы для бигуди или не готовы… С места Лока сдвинулся, когда между Лепкой и двумя наглухо закутанными в плащи фигурами, отделившимися от одной из теней, осталось меньше пяти метров.

— Без обид…

В руке говорившего появился нож — ровно в тот же момент Лока положил ладонь ему на запястье. Оно дернулось, пытаясь высвободиться, но после первой же неудачной попытки расслабилось, не сопротивляясь. Лока не стал проверять, есть ли у противника второй нож и насколько хорошо он владеет левой рукой, а просто толкнул его на другого незнакомца. Оба упали. Второй, который до этого Локу увидеть не мог, тут же вскочил, выхватывая оружие, но первый его удержал.

— Ты кто?

— Вы с этим заодно? — Лока кивнул на лежавшего в пыли торговца.

Двое молча переглянулись.

— Тебе чего надо?

Лока принял ответ за утвердительный.

— Что вы здесь продаете?

— Призмы радости они продают! — крикнул Лепка.

— Что продают? — не понял Лока.

Незнакомец, тот, у которого он перехватил нож, бросил на него странный взгляд, потом что–то тихо сказал напарнику. Тот после небольшой паузы кивнул, а затем оба стали пятиться, пока не исчезли из виду. Лока вопросительно повернулся к Лепке. Тот смотрел вслед мужчинам с неприкрытой неприязнью.

— Для чего эти призмы радости?

— А ты вот у него спроси, — Лепка кивнул на Ноку, все время державшегося на расстоянии, но так и не решившегося убежать. — Зачем ему призма.

— Лепка, честное слово, это не для меня… Я просто должен был передать…

Слова эти явно предназначались Лепке, но, говоря их, парень не отрывал взгляда от Локи. И смотрел он на него, словно увидел что–то совершенно невероятное.

— Значит, просто передаешь, — произнес Лепка, по какой–то причине вдруг успокоившись. — Хорошо. Кстати, знаешь, как Локе удалось так незаметно подобраться? Он шаман. Да. Самый настоящий. Из Великого леса. Он даже не знает, что такое призмы радости, но я ему сейчас объясню. Призмы радости, Лока, это такие амулеты. Причем магии в них совсем немного, и какого–то настоящего волшебства они сделать не могут, зато могут кое–что другое. Человек, использующий призму радости, ощущает небывалый подъем, прилив сил, ощущение, что ему по силам свернуть горы… в первые разы. А еще призмы вызывают привыкание. После третьей или четвертой тебе от нее уже не так хорошо. Странное щекотание в голове, светлые воспоминания приходят по–прежнему, но делать уже ничего не хочется. Мысли постепенно становятся проще, грубее. И ты уже ни на чем не можешь сосредоточиться, кроме желания еще хотя бы раз вспомнить что–то приятное.

Лепка смотрел прямо на Ноку.

— Хотя бы одно светлое воспоминание.

— Я же не для себя…

Вид у Ноки был жалкий.

— О, это тебя извиняет, правда, Лока? И Карг тебя понял бы.

У Локи внутри что–то оборвалось.

— Карг? — повторил он.

— Так его отца звали.

Лока перевел взгляд на Ноку. Лепка продолжал что–то втолковывать ему, но теперь слова проходили мимо ушей. Парень в данный момент был совершенно беззащитен. Лепке Лока тоже все объяснить сумеет. Даже если сейчас от него угрозы не исходит, в будущем…

Лока подступил на шаг. Всего одно движение…

— Лепка, я… я клянусь Создателем, я больше близко не подойду…

— Что мне теперь…

— Ты уверен, что Карг твой отец? — перебил Лока.

— Конечно… — глаза у Ноки были на мокром месте. — А кто же еще…

— А твоя мать?

— При чем тут…

— Кто она? — Лока сделал еще шаг. Лепка оказался у него за спиной.

— Я не знаю. Она давно умерла…

Лока молча смотрел на него.

— Понятно, — произнес он секунд десять спустя.

— Лока, все в порядке? — спросил Лепка.

— Да, — Лока резко повернулся к нему.

— Тогда мы проводим Ноку?

— Обязательно.

Глава 3

Продажа

15 день 1–го месяца 4326 года Таромский совет. Сенат — Не занят?

Голос был странным. Слова он различил, но прозвучали они невнятно, будто говоривший в точности знал, какая буква за какой следует, но вслух их произносил впервые. К Локе второй раз за несколько дней подкрались беззвучно, неощутимо, но если с Кортагом это был скорее забавный случай, то сейчас…

— Немного, — ответил он.

Северен стоял в центре квадрата, метрах в пяти от него. По ночам тренироваться не разрешалось — Лока нередко пользовался этим, чтобы побыть на воздухе в одиночестве. Выходило, что либо у Северена были какие–то привилегии, либо его тоже охраняли по–особому.

— Не могу понять, как это делается, — сказал Лока, кивнув на манекен для отработки ударов. Вместо меча он держал в руке тоненький деревянный прут. У него под ногами валялись обломки еще от десятка таких же. — Учитель много раз показывал, но у меня никогда не получалось. Если предмет твердый, энергию через него можно передать. На самом деле и через воду, и через воздух тоже можно, но это сложнее, через твердые вещи проще, но если они недостаточно твердые… С настоящим мечом еще получается, а вот с этим… Постоянно лопается посредине.

— Я видел: ты многих тренируешь, — произнес Северен все тем же голосом. — Не потратишь на меня пару минут?

Мужчина смотрел на него немигающим взглядом. Нельзя было понять, о чем он думает. Возможно, Сайта смогла бы, но не он.

— Конечно.

Лока поднял с земли меч, с которым отрабатывал движения. Северен отыскал в ящике для оружия почти такой же: из обожженного дерева, но чуть тяжелее на вид. Он сбросил плащ, завязал волосы, чтобы они не падали на глаза. В отличие от Цорка, Северена можно было принять за таромца, но проведшего жизнь вдалеке от родины — под палящим солнцем и жалящими ветрами. Лицо его было смуглым, почти черным, шея, грудь и плечи — того же цвета. В отличие от рук. Начиная от запястий и заканчивая кончиками пальцев они выглядели странно бледными, как будто даже прозрачными. Они, конечно, могли быть просто выпачканы в чем–то белом, но Лока не мог отделаться от ощущения, что видит рукоять меча оппонента прямо сквозь пальцы.

Они встали друг напротив друга.

— Ты нападаешь сразу, верно? — спросил Северен. — Стараешься нанести первый удар как можно раньше. И им же победить.

Он махнул мечом. Лезвие не достало до Локи метра два.

— А если противников много, то первым атакуешь самого опасного.

Северен прошелся по кругу.

— Ты очень сильный боец, — произнес он. — И очень необычный. Я даже думаю, если бы захотел, ты легко сумел бы сбежать. Ни «узы», ни клеймо тебе не помешали бы. Я прав?

Он остановился. Кончик его меча, до этого смотревший прямо на Локу, чуть опустился… Северен произнес какую–то фразу, но Лока ее не услышал. Он следил за движениями рук, ног, туловища. Видеть Северена на арене Локе не приходилось, но на его памяти это был первый человек после Сахайи, который мог просто перестать делиться с миром информацией о себе. Полностью закрыться. Лока так по–настоящему и не освоил этого умения. Прежде всего — не смог его принять. Мир и связь с ним были слишком важны для него. Сама мысль казалась ему кощунственной. Северен, как и Сахайя, закрываться умел. Возможно, дело было в том, что Лока ни в малейшей степени не мог ощутить стоящего перед ним человека, а потому и не ждал ничего хорошего, но ему вдруг стало ясно, что Северен на него нападет. И не для тренировки, а по–настоящему, чтобы убить. Ощущение не было чем–то рациональным, но казалось настолько явным… То, что оружие они в руках держали тренировочное, мало значило: убить можно и голыми руками. И если он хочет именно этого…

Северен опустил меч.

— Ты сдержался. Это признак разума.

Лока промолчал. Ощущение неизбежности драки пропало без следа.

— Я прошу у тебя прощенья.

— За что? — решил спросить Лока.

— За то, что принял тебя за другого, — ответил Северен. Если у него и было желание тренироваться, оно явно пропало. Он вернул меч в ящик для оружия, поднял с земли плащ. И развернулся, чтобы уйти.

— А ведь ты тоже мог бы сбежать, — сказал ему вослед Лока.

Северен замер. Медленно повернулся.

— Нет, — произнес он. — Я не могу.

— Почему?

Лока уже уверился, что ответа не получит, когда Северен не заученно, как выговаривал большиство аанских слов, а мягко, певуче, почти не разжимая губ, произнес:

— Хелас.

— Что это значит? — спросил Лока после паузы.

— Принятое обещание. Для скехта жизнь без хелас не имеет смысла. Когда–то мы были такими же свободными, как и вы, дрекови. Надеюсь, когда–нибудь снова станем. Только я этого уже не увижу.

— Почему?

— Некоторые преступления невозможно искупить.

В темноте его лицо казалось высеченным из камня. Он говорил серьезно.

— Что ты сделал? — спросил Лока.

— Я? Ничего. Хелас не имеет ничего общего с тем, что сделал или не сделал ты. Хелас — это обещание, данное своему народу. Внутреннее правило, означающее, что ты себе не принадлежишь. И я исполнял его до тех пор, пока от меня был толк, — он сжал в ладонях плащ, и лунное мерцание просветило его пальцы насквозь. — Теперь я здесь. И продолжаю исполнять…

— Будучи рабом? — поразился Лока. — У Мерзта?

Лока и сам был в том же положении, но он родной деревне ничем помочь не мог.

— Дориан Мерзт — мой хозяин, — произнес Северен холодно.

Лока посмотрел на него с удивлением.

— То есть, если бы я сказал, что планирую сбежать, ты бы…

Северен не ответил. Молча развернувшись, он ушел.

Крики Лока услышал еще в коридоре. В доме, где тренируются гладиаторы — зачастую против своей воли, — дело это обычное, так что особого внимания он не обратил. Шагу не прибавил и на тренировочный квадрат, освещенный утренним солнцем, вышел минуты через две. И только тогда понял: что–то не так. Обычно в это время поле заполнено гладиаторами, спаррингующими один на один или разбитыми на группы для отработки взаимодействий. В этот раз большинство прижималось к стенам с самыми разными выражениями на лицах, разглядывая тех, кто стоял в центре: вооруженных до зубов надсмотрщиков и Гайю.

— Ну, кто следующий?!

— Не дури, девчонка! — рявкнул на нее охранник. — Хуже будет!

— Кому, мне?! — она злорадно расхохоталась. — Давай!

С криком Гайя дернулась вперед — пространства вокруг нее в ту же секунду стало больше. Лока заметил, что меч у нее в руках не тренировочный, а самый настоящий. Один из надсмотрщиков чуть в стороне зажимал рассеченное плечо.

— Почему амулеты не действуют?!

О причине Лока догадывался, но сказать точно, сколько это продлится, не мог. Звук срабатывания оглушающего амулета раздавался опять и опять, и после каждого Гайя морщилась, словно от удара невидимым бичом. Оттого, судя по всему, охранники и не прекращали попыток.

Гайя вдруг упала на одно колено. Надсмотрщик тут же ринулся к ней… и заработал колотую рану в бедро.

— Стоять на месте! Используйте амулеты! Сейчас она вырубится!

Лока двинулся вперед… его схватили за руку.

— Лучше не лезь.

Лока недоуменно обернулся.

— Лучше не лезь, — повторил Хаг. — Это то и дело случается. Потому лучше ни к кому и не привязываться…

— Что случается?

— Мерзт ее продал. Ее в любом случае заберут. Сделать мы ничего не сможем…

Лока перевел взгляд на Гайю. Сил у нее явно оставалось немного. Еще два–три заклинания… Лока качнулся вперед.

— Лока, не нужно…

Хаг положил руку ему на грудь. Лока, уже не глядя на него, отмахнулся — гладиатор отлетел в сторону. Странно, он совсем не хотел ударить так сильно, но ничего, потом можно будет извиниться…

Больше его задержать не пытались. Нескольких человек он обошел, потом наткнулся взглядом на Номена, стоявшего чуть в стороне от круга надсмотрщиков, следившего за тем, чтобы не вмешивались остальные гладиаторы, затем увидел Кериха с оглушающим амулетом в руках, а после ему на глаза попалась Гайя. Девушка стояла на одном колене, не падая только потому, что опиралась мечом о землю. Будто ощутив что–то, она подняла голову. Несколько секунд Гайя, судя по всему, пыталась понять — его ли она видит, затем ее лицо выпрямилось. Во взгляде ее было написано такое страдание, будто все, о чем она мечтала, о чем еще надеялась в этой жизни, внезапно стало невозможно. И дело, конечно, было не в том, что заклятия доставляли ей боль, а в чем–то… чем–то…

Больше он не думал. Оттянув за шиворот одного из охранников, молча прошел внутрь круга. Увидев, что кто–то пытается пройти, двое или трое надсмотрщиков кинулись наперерез, преграждая путь, но Локе они не слишком помешали. Оглушающие амулеты направили уже на него.

— Да что за…

Гневный окрик оборвался — его узнали. Кто–то из охранников все же ударил его заклятьем, но явно по неосторожности. Как будто обжегшись, он тут же выронил призму.

— Достаточно, — произнес Лока холодно.

— Лока… — выдохнула Гайя, выпустив меч из рук. — Лока, когда они сказали, что…

Цепляясь за него, она поднялась и уткнулась ему в плечо. Она прошептала что–то еще, но слишком тихо, чтобы можно было разобрать.

— Не беспокойся.

Охранники вокруг них застыли в нерешительности: судя по всему, они просто не представляли, каким образом можно разрешить ситуацию. Очевидно, ни нападать, ни использовать против него амулеты никто из них не собирался. Гладиаторы наблюдали за происходящим, забыв о тренировке. Большинство молчало. Хаг, с которым Лока обошелся так невежливо, уже поднялся на ноги… и как бы невзначай стал заходить за спину одному из охранников. В какой–то момент он переглянулся с Илдом — крепко сбитым гладиатором со шрамом на подбородке, — и тот также выбрал надсмотрщика. Лока искал взглядом Цорка — необычное занятие, как правило, его видно издалека, — и спустя минуту появился и он. Во взгляде — не следа удивления, а в нескольких шагах позади — запыхавшийся Лепка.

Лока отвернулся от них и вновь посмотрел на надсмотрщиков: шесть, девять, одиннадцать… всего шестнадцать человек. Хорошо вооруженных и неплохо обученных. Еще примерно столько же на территории крепости плюс два или три мага, включая Собираена. И если учесть, что выхода у них нет, а сделать это все равно рано или поздно пришлось бы…

— Что здесь происходит?

На балкончике, нависавшем над полем, появилось несколько человек: Мерзт, Собираен, Мавет и еще двое, которых Лока раньше не видел. Чуть позади остальных маячил Северен.

— Так что же? — повторил Дориан, опершись руками о парапет. Он смотрел прямо на Локу, и вид у него отчего–то был чрезвычайно довольный. — Цорк, с какой стати перерыв в тренировке?

— Сейчас все будет в порядке, — как всегда громогласно прогудел в ответ гладиатор. Лицо его оставалось невозмутимо.

— Ты уж наведи порядок, — с улыбкой произнес Мерзт. — Я всегда говорил…

— Она останется здесь, — сказал Лока громко.

В полной тишине Дориан посмотрел на него и, все так же улыбаясь, как будто не замечая повисшего в воздухе напряжения, спокойно ответил:

— Конечно. Ничего не имею против.

Лока не двигался.

— Керих, — тут же позвал Мерзт. — Не трогайте девочку. Она остается на прежних условиях. Сделку я расторгну.

— Слушаюсь, — ответил охранник.

— Что ж, вот и замечательно. Цорк, думаю, самое время возобновить занятия. Ну а нам пора. Пора!

Они ушли. Еще спустя минуту разошлись по своим местам надсмотрщики. Гайя почти без чувств все еще обнимала его за шею. Лока думал о том, что впервые за все время не он удивил Мерзта, а Мерзт сумел удивить его.

Глава 4

Магистры

15 день 1–го месяца 4326 года Таромский совет. Сенат

— Магистр, вы уверены, что обойдетесь без экипажа?

— Уверен, — ответил Кубица, чуть щурясь от яркого утреннего солнца. — Я хотел бы осмотреть город.

— Вас отвезут куда скажете.

— Нет, мы прогуляемся.

Маг повернулся к капитану спиной. То, что тавлийцы настолько услужливы, порою начинало надоедать. Этот конкретный капитан, судя по внешности, скорее был из Каранута или Термилиона, но большой роли это не играло: переходя на службу в тавлийские компании, наемники быстро перенимали привычки местных дельцов.

Они сошли с пирса и зашагали вдоль пристани. Кубица с таким вниманием вглядывался в портовую суету, словно в беспорядочном хороводе грузчиков и пассажиров, спорах таможенников крылось какое–то священное знание.

— Сколько лет вы не покидали острова? — спросил Энтори спустя какое–то время.

— Почти сорок лет, — покачав головой, будто он сам не мог поверить в реальность этой цифры, ответил Кубица. — Да, почти сорок. Хотя можно сказать, что пятьдесят шесть. Сорок лет назад я уезжал всего на несколько недель и даже не сходил на сушу. Помнится, в той экспедиции мы участвовали почти всей академией… Не припоминаете?

— Учитывая, что мне тогда было три года, боюсь, некоторые подробности я упустил.

— Ах, да… Прошу прощенья, магистр. Порой забываешь… Казалось бы, если изменений немного, каждое должно бросаться в глаза, но на деле ты просто перестаешь их воспринимать.

— Ничего страшного.

— Ну да… ну да… Как насчет того, чтобы позавтракать?

Блуждая взглядом, магистр в конце концов остановился на одной из маячивших на уровне второго этажа вывесок. На самом деле имелись трактиры и ближе, но Кубице, судя по всему, требовался тот, до которого они не сразу доберутся, а только после того как пройдут какое–то расстояние.

— Должно быть, хорошее место.

— «Ветер перемен»? — уточнил Энтори. — Сдается мне, это портовый кабак…

— Думаешь? — удивился Кубица. — Да нет же. Я уверен, нас прекрасно накормят.

Магистр уверенно зашагал к выбранной цели.

— Боюсь, вы забываете, насколько отстала эта страна, — заметил Энтори, пристраиваясь к частоте шага спутника.

— Отстала? Это, конечно, правда, но отчего бы в трактире не найтись паре порций хорошего завтрака? Неразвитость не должна мешать получать от жизни простые радости. Кроме того, я сомневаюсь что хоть кто–то из этих замечательных людей, — говоря это, Кубица скользил взглядом по группке побирающихся на обочине увечных, — действительно понимает свою отсталость. Ничто не мешает им быть счастливыми.

Магистр притормозил, обратив внимание на кучку борющихся за место в очереди людей. В конце нее под охраной пары закованных в броню стражников взмыленный лоточник успевал продавать, но не отвечать на сыпавшиеся со всех сторон вопросы: «Это на нижний ярус?!», «В ложи еще билеты остались?!», «А Скрад?!! Скрад точно будет участвовать?!! В скольких боях?!!».

— Вот. Об этом я и говорю. Чем–то интересоваться, ставить перед собой ориентиры и достигать их можно в условиях любого социального слоя и даже любого общества. Было бы желание. За редким исключением суть жизни везде одинаковая.

— Тут вы, может быть, и правы, — с сомнением ответил Энтори. — Но в том, что касается трактира…

— О, не стоит беспокоиться по пустякам. Уверен, нам повезет.

Войдя в «Ветер…», Кубица тут же уселся за свободный столик — один из немногих. Поутру портовое заведение оказалось заполнено страдающими от похмелья матросами.

— Хозяин?! — позвал он.

Никто не откликнулся.

— Гм… Официант?!

— Слышь, дядя, может, ты голос убавишь, пока у тебя голова не поломалась?

На ругань Кубица ответил вежливой улыбкой. Матрос отвернулся, а магистр, наверное, целую минуту с любопытством его разглядывал, явно ожидая, что тот скажет что–то еще.

К ним подошел трактирщик.

— Чего надо?

— Прежде всего — вытрите, пожалуйста, стол, — с готовностью ответил Кубица.

— Чего сделать? — изумился хозяин «Ветра…».

— Вытереть стол, — повторил магистр. — На нем крошки, и, кажется, кто–то разлил пиво?

— Да неужели?

— Я абсолютно в этом уверен.

Трактирщик с недовольством оглядел Кубицу и, видимо, ни к какому конкретному выводу на его счет так и не придя, спросил:

— Деньги есть?

— Деньги? Нет, денег у меня нет, но я всегда могу отплатить своим искусством. Это намного лучше.

— Неужели? И чем торгуешь?

— Торгую? — не понял магистр.

Имевший больше опыта общения с простым людом Энтори понял, что трактирщик принял Кубицу за какого–то странствующего продавца посуды или кого–то в этом роде. Он молча положил на стол золотую монету.

— Принеси еды.

— У меня сдачи не будет.

— Еды принеси. Только хорошей.

— Принесу.

Трактирщик отошел, а спустя минуту отослал куда–то кухонного мальчишку, снабдив его подробными указаниями и вручив в руки пустую корзинку. Энтори мысленно усмехнулся.

— Знаете, магистр, — заговорил он, — когда я просил академию отправить в Сенат умелого анатома, я и надеяться не смел, что выбор падет на вас. Особенно учитывая, что вы не любите покидать остров.

— И вам, Энтори, хотелось бы узнать, чем обусловлено данное решение, — понимающе улыбнулся Кубица.

— Сказать по правде, я пытался понять причину, но… не преуспел в этом.

— Не расстраивайтесь, Энтори, — добродушно махнул рукой Кубица. — До недавнего времени и не было никаких причин.

— Вы имеете в виду этого гладиатора?

— Раба? О, нет–нет, что вы… Ваша находка, безусловно, заслуживает внимания, но академию в целом она интересует лишь косвенно. В свете, так сказать, общего понимания данных территорий. Ключевую роль здесь играет событие, происшедшее несколько ранее… Существуют некие знамения, которые… неоднозначно, но все же достаточно явно свидетельствуют о том, что спокойствие в мире продлится недолго. Причем под отсутствием спокойствия я подразумеваю, что Голубой остров не сможет существовать так, как он существовал последние несколько сотен лет. Пожалуй, ни один из наступавших за это время кризисов, я имею в виду ситуации глобального масштаба, ни одна из них не обещала стать настолько… резонансной.

— Даже война со Свирепым? — удивился Энтори.

— Серв в свое время мог вылиться в большие неприятности, но в итоге с ним удалось справиться вовремя, сейчас же… Безусловно, точно мы знать не можем, но… — Кубица пожал плечами. — Потому я и решил покинуть остров. Возможно, у академии появятся свои интересы в данном регионе.

— За пределами острова? Это необычно.

— Веяния времени.

Больше Энтори ни о чем не спросил. Если Кубица взялся говорить намеками, глупо надеяться вытянуть из него что–то сверх того, а вот самому есть о чем поразмышлять. К примеру, о тех «знамениях». Что бы это могло быть? Неужели грядет война? Такая, в которой даже острову придется принять одну из сторон. Одну из сторон… А ведь это, возможно, ключевой вопрос на данный момент. Какие это стороны? Кто собирается начать…

— Вы не местные? — раздался вдруг голос у него над головой.

У стола стоял крупный, с бычьей шеей моряк. Судя по одежде, старой и местами разорванной, но сохранившей еще несколько нефункциональных деталей, был это не простой матрос, а старшина или даже боцман. Несколько дюжих парней с соседних столиков тоже смотрели на них.

— Совершенно верно, — откликнулся Кубица. — Мы — гости сего дивного края.

— Не местные, — протянул моряк. — Тогда деньги на стол. И быстро. Ждать я не люблю.

— Но у меня нет…

— И того, что денег у вас нет, говорить тоже не надо, — перебил Кубицу верзила. — Я видел на этом столе золотую монету и подозреваю, что она далеко не последняя. Так что? — пара массивных ладоней легла на стол. — Решим все мирно?

— А ели нет, вы намерены меня ударить? — уточнил магистр.

— Пожалуй, — ответил моряк и впечатал правый кулак в скулу Кубице. Тот слетел со стула, несколько раз перекувырнулся и распластался на полу, уткнувшись лицом в грязные доски.

Энтори задумчиво откинулся на спинку стула. Что ж, очевидно, он был прав, подумав, что позавтракать в «Ветре…» не удастся.

— Может быть, у тебя тоже денег нет? — теперь моряк смотрел на него.

— Спроси у него, — Энтори кивнул в сторону лежавшего на полу Кубицы.

— Сомневаюсь, что он в ближайшее время вообще сможет разговаривать, — мрачно улыбнувшись, произнес моряк. Матросы, обступившие их стол, дружно загоготали.

— Кажется, он поднимается.

Все тут же обернулись, и действительно, казалось, надолго лишившийся чувств мужчина зашевелился. Нащупав руками ножку стола, цепляясь за нее, он кое–как поднялся на ноги. Лицо его оказалось разбито: левый глаз заплыл, нос, судя по всему, был сломан, щека разорвана, во рту не хватало нескольких зубов. Что уж говорить, удар прожженному морскому рубаке удался на славу. Постояв какое–то время неподвижно, мужчина поднял руку к голове, ощупал лицо, залезая пальцами в сами раны, взялся за нос и, несколько раз качнув его из стороны в сторону, с громким хрустом поставил на место, после чего один за другим вырвал три сильнее остальных шатавшихся зуба.

Даже закаленные в кабацких потасовках матросы восприняли представление без энтузиазма. Блевать никто не стал, но поморщился каждый.

— Слушай…

Моряк не договорил, потому что в этот момент лицо пострадавшего исчезло во вспышке голубого света, а спустя секунду вернулось абсолютно неповрежденным.

— Маг… Бежим!!!

Матросы бросились к выходу, но поздно. Дверной проем залило ярко–красным пламенем, еще секунда — и огнем занялись ставни на окнах, лестница и оба ведущих из зала коридора.

За дальнейшим Энтори предпочел наблюдать со стороны, с расстояния пары сотен метров. Со стен «Ветра…» огонь вскоре перекинулся на соседние здания. Языки пламени принимали формы животных. Огненные птицы взлетали над пожаром, поднимались на десяток метров и падали, рассыпаясь множеством щелкающих челюстями и клешнями сыплющих искрами крыс и крабов. Только когда пожароборческая команда, потеряв сгоревшими и наглотавшимися дыма с полдюжины человек, отступила, позволив стихии распространяться так, как ей заблагорассудится, пламя наконец стало сходить на нет.

— Я бы обзавелся хорошим костюмом, — раздался голос в паре шагов от Энтори. — В таком месте, где перед тем как сшить, специально снимают мерки. В Сенате найдется такое?

— Найдется, — ответил Энтори, посмотрев на Кубицу.

— Тогда идем.

— Рад, очень рад, — зайдя в кабинет, маг энергично приветствовал сначала Дориана, затем Собираена, сопроводив пожатие уважительным: «Коллега!», — а после и Мавета. — О! У вас и стол накрыт! Чудесно, чудесно! Сказать по правде, мы не так давно завтракали, но от угощения, конечно, не откажемся. Сперва только обсудим дела, а уже после… Как вы на это смотрите?

Мерзт помедлил, не ожидавший того, что разговор придется вести с другим магом, но Энтори вполне очевидно отдавал первенство спутнику. Кивнув, Дориан сосредоточился взглядом на старшем магистре, хотя… В том, что касалось возраста, сказать что–то определенное было сложно. Внешне оба магистра выглядели на тридцать — тридцать пять лет, — Энтори чуть выше и тоньше, второй — самую малость ниже и плотнее. По глазам новенького можно было прочесть разве что желание пошалить. Об «опыте прожитых лет», «затаившейся в глубине мудрости» или «стальном блеске» речи не шло.

— Присаживайтесь, магистр…

— Кубица, к вашим услугам.

— Магистр Кубица.

— Для меня это огромная честь, магистр! — воскликнул тут же Собираен. При звуке имени зрачки его возбужденно расширились. — Я столько слышал о вас!

— О, не стоит, не стоит, — отмахнулся Кубица, устроившись в кресле, — я лишь скромный ученый… Собственно, раз уж речь зашла о науке… Магистр Энтори подробно описал мне возникшую с вашим гладиатором ситуацию и обнаружившуюся в связи с нею проблему.

Договорив, он замолчал. Мерзт кивнул в ответ. Возникла пауза. Кубица, не отворачивая головы, спокойно смотрел на него. Дориан хмурился. Он с самого начала, с момента, когда Собираен поведал «о поразительной удаче, свалившийся на их головы», не ожидал от этой истории ничего хорошего. Теперь же…

— Что вы решили? — спросил Мерзт спустя, наверное, целую минуту.

— Мы вам поможем, — легко ответил Кубица.

— И каким образом?

— Разве это имеет значение? — старший магистр в удивлении приподнял брови. — Главное, что мы это сделаем. Ваша проблема разрешится.

— И все–таки…

— Господин Мерзт, я не думаю, что вы должны…

— Сейчас я говорю, Собираен, — резко оборвал мага Дориан. — И кое–что должен не я, а ты. Например, помнить, на кого работаешь и кому обязан рангом.

— Я заслужил ранг!

— Сдав на него с третьей попытки? Удивительное достижение.

Не нужно было поднимать глаз, чтобы понять, с каким выражением на лице смотрит на него колдун. Впрочем, эмоции Собираена уже мало волновали Мерзта.

— Итак, магистр? Нас прервали, но все же хотел бы понять: конкретно — как вы планируете сдержать его и чего хотите взамен.

— Вот это правильный подход! — воскликнул Кубица. Происшедшая перепалка подействовала на него как будто даже воодушевляюще. — Охотно вам отвечу. Какое–то время мы будем наблюдать за вашим рабом, после чего проведем над ним хирургическую операцию, после которой, в зависимости от вашего желания, вы сможете ограничивать его возможности. В качестве платы послужит сама возможность провести операцию. По–настоящему трудные вызовы случаются нечасто, и мы в академии умеем их ценить. Как видите, все предельно просто.

— Понимаю, — кивнул Дориан. — Когда вы это сделаете?

— Когда будем готовы, — ответил магистр. — Теперь пообедаем?

Глава 5

Тоннель

20 день 1–го месяца 4326 года Таромский совет. Сенат

Лока ворочался во сне. Видение было неразборчиво и тревожно. Явления, касающиеся его сознания, вместо того чтобы слиться с ним, в этот раз хотели иного. Как будто принадлежали не этому миру, хорошо ему знакомому, а чему–то абсолютно… абсолютно…

Он проснулся.

— Плохой сон?

— Плохих снов не бывает. По крайней мере у меня.

Сев на кровати, он попытался прислушаться к своим чувствам. Ощущения из сна, стоило ему проснуться, почти всегда исчезали мгновенно, но в этот раз было какое–то смутное беспокойство… как–будто… Нет. Просто кажется.

— Все в порядке?

— Да.

Выскользнув из–под одеяла, Гайя перевернулась на кровати, так что ее голова оказалась у его колена, и посмотрела на него.

— Хочешь пить? — она потянулась к кувшину.

Лока наблюдал за тем, как, стоя на четвереньках, она наполняет бокал, как лунный свет переливается на ее коже. Что удивительно, шрамов у нее почти не было. Обычно гладиаторы покрываются ими примерно с той же скоростью, что и щиты вмятинами. И дело не только в турнирах — есть ведь еще тренировки, спарринги, а у нее лишь несколько белесых линий на запястьях, давно заживший разрез над коленом и тонкая полоска на внутренней стороне бедра. Когда Гайя стоит, этой ранки даже не видно.

— Вот, — она залезла ему на колени и, обняв одной рукой за шею, поднесла бокал к губам.

— Хочешь еще? — спросила, убрав стакан.

— Не сейчас.

— Уверен?

Лока приобнял ее и ссадил на кровать. Сам поднялся и принялся одеваться.

— Ты куда?! — воскликнула она, мигом утратив умиротворенность.

— Прогуляться, — ответил Лока, натягивая штаны. — Спи.

— Нет! — Гайя тоже вскочила. — Я тоже! То есть…

Она вдруг потеряла решимость.

— Можно?

Лока задумался на мгновение.

— Пойдем, — кивнул он. — Только быстрее. У меня такое ощущение… В общем, лучше поспешить.

Гайя торопливо оделась. Словно почувствовав что–то, помимо прочего захватила с собой еще и нож. Гладиаторам, конечно, ни личного оружия, ни открытых дверей в комнатах не положено, но Локу охраняли не так, как остальных. С некоторых пор, по приказу Мерзта, разумеется, следить перестали и за Гайей. Они свободно вышли наружу. Надсмотрщиков у дверей не было. Правда, когда они с Лепкой уходили на встречу с Нокой, охранники, напротив, даже помогали. Вопрос в том, могли ли быть Дориан и Собираен настолько глупы, или дело обстояло как–то иначе? Задумываться он не стал. В данный момент его занимало другое….

У первого же поворота Лока остановился. Он посмотрел вправо, затем влево. В полумраке были видны лишь отблески липнувшего к стенам лунного света.

«Вниз, — вдруг понял он. — Идти нужно вниз».

Припомнив, в какой стороне ближайшая лестница, Лока быстро зашагал по коридору. Зашагал, а спустя пару секунд перешел на бег.

— Куда мы?

— Сейчас…

Они спустились до первого этажа.

— Ты не знаешь, здесь есть какой–нибудь подвал? — спросил он, резко замерев. — Или подземелье, где творятся какие–нибудь ужасные злодеяния? Слышишь шепот? Ты должна его слышать. Вскоре ты станешь неспособной противиться зову и сама, словно беспечная овечка, бредущая на живодерню, пойдешь в распростертые клыкастые объятия затаившегося в темноте ужаса… Прислушайся, — Лока понизил голос до шепота. — Слышишь?

— Нет… — протянула она, заметно напрягшись.

— Гм…

На самом деле Лока хотел добавить: «И никому не спастись!» — заунывным и трагичным голосом, но в последний момент передумал.

— Я пошутил, — сказал он.

Гайя непонимающе смотрела на него.

— Для смеха, — пояснил он. — Чтобы все смеялись.

— Кто?

Лока поморщился. Все–таки шутить — не так просто, как порою кажется. Вот сейчас у них вроде бы было немного свободного времени, прежде чем они доберутся до места, где можно будет спуститься, никакой срочной информации сообщать не требовалось, соблюдать тишину — тоже, потому он и решил заполнить паузу. В теории ведь все правильно? Для того и шутят, чтобы в свободную минуту не было скучно, чтобы поднимать настроение… Гм… Какая–то тут все–таки загвоздка.

— Ладно, не столь важно… Так ты не знаешь, где подвал?

— А там…

— Ничего, — отмахнулся Лока. — По крайней мере, сейчас уже кажется, что ничего. Так ты не знаешь?

— Ну, какие–то подземные этажи точно есть. В Сенате так везде. Хотя в крепости Мерзт мог их и заделать.

— Ясно.

Все–таки показалось. Ну и слава Создателю…

— А это что за дверь?

— Просто кладовка.

— Правда? — дернув за ручку, усомнился Лока. — А у тебя ключа нет?

— Откуда?!

— А, ну да…

— Можно ножом открыть, — сказала Гайя. — Я примерно знаю, как это…

Разогнавшись, Лока ударил дверь плечом. Замок и петли выдержали, а вот деревянная часть сложилась пополам. Внутри оказались ведра, щетки, запас факелов, самого разного вида хлам. Лока тут же откинул в сторону пару коробок.

— Пол деревянный, — заметил он. — Доски новые.

— И что? — вид у Гайи был обеспокоенный.

Не отвечая, Лока зацепился рукой за торчавший из потолка крюк, предназначенный, судя по всему, для того чтобы вешать фонарь или какой–то магический светильник, разок качнулся и…

— Ты что делаешь?! — успела крикнуть Гайя, когда Лока устремился к полу.

Он надеялся только повредить покрытие, а уже потом, отдирая доски по одной… Но то ли оседлый образ жизни начал сказываться, из–за чего он набрал пару лишних килограммов, то ли плотник схалтурил — в любом случае падение не остановилось. Ударяясь и переворачиваясь, Лока покатился вниз. Спустя несколько мгновений ему уже казалось, что он может провалиться очень глубоко, но замедлить падение не было никакой возможности. Если бы у него было что–нибудь острое, или хотя бы пару секунд его не било о камень, чтобы он мог как следует сосредоточиться… Впрочем, Сахайя вряд ли принял бы это за оправдание. Лока приготовился… и врезался в дно.

— Отлично… — прохрипел он.

Нужно было как можно скорее придумать подходящую к случаю шутку — ведь смех, как известно, ослабляет боль и улучшает настроение, вследствие чего человек овладевает умением быстро принимать верные взвешенные решения и резко повышает свой культурный уровень… К сожалению, в голову лезли только всякие глупости из репертуара Сайты: про заползающих в уши жуков и ночных поедателей скальпов. И никакой конкретики.

— Гайя! — осторожно, чтобы еще раз не удариться головой, поднимаясь, крикнул он в темноту. Главное, чтобы она не полезла за ним. — Ты слышишь?!

Ответ последовал в виде удара в живот. Не ожидавший этого Лока согнулся пополам, безуспешно пытаясь вдохнуть.

— Лока, ты здесь?! — раздался испуганный крик.

— Прямо здесь, — прохрипел он, спихивая девушку с себя. Она, конечно, нетяжелая, но когда больно, об этом как–то не думаешь.

— Я думала, ты покалечишься!

— И потому прыгнула следом?

— А вдруг тебе нужна была помощь?! — не видя его, Гайя никак не могла перестать кричать.

— Ты могла найти веревку и спуститься по ней.

— Это же долго!

Он задумался на минуту. Вылезти–то они, наверное, сумеют, но сколько времени на это уйдет…

— Лока?! — вновь закричала она. Хорошо, что его голова находилась немного в стороне.

— Факела ты тоже не прихватила, — произнес он, вспомнив, что в кладовке было несколько ящиков.

— Нет… Но они могли с нами упасть!

Спустя минуту раздался радостный Гайин вскрик:

— Нашла!

— Ладно, сейчас… Вот смотри, когда я выбью искру, и сразу подноси…

Он ударил найденным в темноте булыжником по стене. Лока думал, что выбьет огонек попытки с третьей–четвертой, но результат превзошел все ожидания. Его с ног до головы осыпало искрами, осветив две стороны пещеры: высотой в три метра, с оплавленными, из темно–синего камня, краями.

— Ну и чего ты стояла? — спросил он Гайю.

— Я…

— Еще раз.

Со второй попытки факел удалось зажечь.

— Мы еще в крепости?

— Скорее, под нею, — ответил Лока, пытаясь разглядеть, куда может вести тоннель.

— Значит… — Гайя выше подняла факел. Ее окружали многочисленные тени, подрагивающие в такт мерцанию пламени. — Эти ходы — они могут вести в Сенат, а может… Может, даже за пределы города!

— Не думаю.

— Но ведь вероятность есть, правда?! Мы могли бы проверить, так? Мы могли бы уйти…

— Сейчас это не получится, — ответил Лока, нахмурившись. Ощущение, заставившее его искать путь вниз, внезапно стало отчетливей. Более того, он совершенно ясно почувствовал направление.

Заметив его взгляд, Гайя резко замолчала.

— Нет, конечно, я все пони…

— Дело не в тебе, — процедил Лока сквозь зубы, ощущая почти физическую боль. Говорить, вообще на что–либо отвлекаться в такой ситуации было практически невозможно. Последний раз он чувствовал подобное в Снежной, валяясь в пыли перед Каргом. Присутствие…

— Лока…

— Тихо.

Он оттолкнул девушку к стене, выставил перед собой факел. Уже близко… близко… Удары Гайиного сердца в тишине, ставшей вдруг мучительно ощутимой, отдавались холодной тяжелой поступью. Прошло еще несколько секунд…

Шорох. Такой же звук раздается, когда мешок с песком волокут по полу. Один рывок… второй… третий… Все Локино существо было сосредоточено на пространстве впереди, каждая черточка, каждый волосок на теле готов к прыжку. Если бы он мог увидеть, напал бы немедленно. Еще секунда… Из темноты показался кончик чей–то руки…

Молодой шаман метнулся вперед. Факел ему уже был не нужен. Сбив противника с ног, Лока упал сверху и принялся беспорядочно наносить удары. В темноте иногда промахивался, выбивая крошки из камня, но гораздо чаще кулак встречал мягкую незащищенную плоть. Внезапно существо под ним дернулось. Лока чуть покачнулся, частично потеряв контакт, но тут же вцепился в жертву обеими руками, чтобы, не дай Создатель, у нее не появилось возможности сбежать…

Локу вдруг подбросило в воздух. На метр или два, кажется, его даже ударило спиной о потолок, но приземлились они все так же вместе. Тело под ним забилось с силой скачущей по склону каменной глыбы, выскальзывая из ставших отчего–то мокрыми пальцев. Лока пытался ухватиться крепче. Главное — ни в коем случае не отпустить его от себя. Лока уткнулся запястьем во что–то острое и спустя мгновение определил:

«Зубы!»

Воспользовавшись шансом, он просунул ладонь пожирателю в рот, изо всех сил сжав нижнюю челюсть… а потом Лока вдруг потерял опору. Хрустнув, челюсть выскользнула из его пальцев.

— Где он?!! — рявкнул Лока, резко оборачиваясь. Он почти ничего не видел, кроме черных и красных пятен, но все еще чувствовал присутствие пожирателя. — Где?!!

— Лока!.. Лока!..

— Что?! — он обернулся на крик, пытаясь понять, чей это голос (кажется, последние мгновения он постоянно возникал на грани слышимости) и… кто перед ним стоит. Судя по всему, это был не пожиратель, иначе бы он сразу это ощутил и, конечно, напал бы. Но где тогда он?

— Лока…

— Где он?!!

Света вдруг стало больше. Лока направил всю свою сосредоточенность на то, чтобы зрение наконец заработало как следует, и тут же сумел разглядеть поднятый под самый потолок факел, своды пещеры, девушку с широко раскрытыми испуганными глазами и увеличенными зрачками, и у нее за спиной…

Остатки одежды на худых изможденных плечах позволяли предположить, что когда–то, возможно, «это» и было человеком… пока оболочкой не завладело нечто иное. Грудь, живот, руки — все оказалось вскрыто, словно расачья туша, которую начали потрошить, но так и не довели дело до конца. Ребра острыми обломанными краями выпирали наружу. На конечностях почти не осталось кожи, а там, где она была, — свисала грубыми серыми комками. Нижняя челюсть лежала у пожирателя на груди, держась на паре жил. Он не дышал. Можно было бы подумать, что существо мертво, оно и должно было быть мертвым, но в глубине глаз виднелись тени, которые следили за Локой…

Он думал только о том, как его убить.

Лока сделал крошечный шаг вбок — пожиратель проводил его взглядом.

— Скажи, что ты…

Лока не сумел уловить, от кого исходили слова: в это самое мгновение он прыгнул. Задел кого–то в полете, что изменило направление, но все же не помешало вцепиться в пожирателя. Свет дернулся, закачавшись из стороны в сторону, исказив видимость, но Лока уже нащупал то, что искал. Схватил противника за шею и начал тянуть. То ли забыв, то ли просто не понимая, что без нижнего ряда зубов это не получится, пожиратель пытался его укусить… Раздался треск, и давившее напряжение вдруг испарилось.

Спустя минуту Лока понял, что больше ни с кем не борется, а сидит на полу, и «чувство», еще секунду назад наполнявшее все его существо бесконечной ненавистью, бесследно исчезло, оставив их с Гайей наедине… С Гайей…

Гайя!

— С тобой все в порядке? — спросил он.

— Лока?

Гайя сидела прижавшись к оплавленной стене в нескольких метрах и смотрела на него со смесью опасения и надежды. Факел, догорая, лежал на камне ровно между ними.

— Лока, ты…

— Все в порядке, — проговорил он, посмотрев на нее. — Все в порядке.

Девушка кивнула. Взяла факел и поднялась на ноги.

— Что это… кто… кто это был? — спросила она, поднося огонь к обезглавленному телу. — А это… Это же цеховой знак у него на одежде? Сейчас…

— Не трогай!

Уже потянувшись к потрепанному рукаву, Гайя отдернула руку. Поморщившись от боли — внезапно закололо в ребрах, — Лока поднялся на ноги и встал между девушкой и останками.

— Ты не задела?

— Нет.

Лока взял ее кисть и приблизил к глазам. Ни крови, ни подозрительных пятен, ничего необычного. Только мозоль от занятий фехтованием и тоненький шрам на запястье, оставленный шипастой булавой на одном из спаррингов.

— Хорошо, — Лока отпустил ее.

Действительно, все закончилось хорошо. На этот раз.

— Откуда здесь взялся этот сумасшедший? — произнесла Гайя после паузы. Потрогать или подойти к телу ближе она больше не пыталась.

— Это не сумасшедший. Это пожиратель.

— Кто?

— Пожиратель, — повторил Лока. — Пожиратель мира. Я раньше встречал таких. И это не человек, это совершенно, совершенно другое.

— Думаешь, здесь есть еще?

— Поблизости точно нет. Я бы почувствовал.

— Это ведь хорошо? — спросила она с сомнением.

— Это? Да, хорошо.

Лока старательно вглядывался в темноту тоннеля. Гораздо больше его беспокоило не то, есть ли тут еще пожиратели, а откуда появился тот, которого он убил. Могла ли здесь, в Сенате, в самом сердце огромной многонаселенной страны, откуда–то взяться пещера наподобие той, что была в Снежной, под Длинной горой. Ведь тогда в пожирателей сможет обратиться столько людей…

— Мы возвращаемся?

— Куда?

— В крепость.

Лока задумался. Как лучше поступить? По тоннелям можно бродить долго и так и не найти того, что он найти должен. Именно должен, иначе бы Сахайя не отправил их в Таромский совет…

— Да, — ответил он спустя несколько секунд. — Да. Идем.

Глава 6

«Узы»

22 день 1–го месяца 4326 года Таромский совет. Сенат

— Как же мне всего этого не хватало.

Кубица смотрел сквозь наполненную людьми площадь, иссекаемую лучами солнечного света. На другой стороне мостовая упиралась в сложенную из крупных камней стену.

— Сама идея академии подразумевает поддержание существующего порядка вещей. Стабильность — вот что мы призваны охранять, ради чего веками совершенствуем свое мастерство, собираем по всему миру способные к искусству таланты…

Стоявший рядом Энтори поднял на него взгляд. Кубица пожал плечами.

— Без этого не было бы нас, и наверное, в свой час подобное поведение было правильным.

Он с улыбкой оглядел улицу.

— Может, именно к этому мы и готовились. Кто знает, какой размах примут перемены? И какие возможности нам подарят?

— Пора? — спросил Энтори после паузы.

— Конечно, магистр. Самое время.

Кубица целеустремленно зашагал через площадь. Семьдесят метров, густо заполненных спешащими по своим делам пешеходами, многочисленными экипажами, перегруженными подводами с сидящими на закорках стариками. Несколько раз ему пришлось протискиваться сквозь тесные группы, дважды торопящаяся повозка едва не сбивала его с ног. Возницы, оборачиваясь, кричали проклятья. С лица магистра не сходила улыбка.

— Здравствуйте, господа, — охранник, стоявший у входа, вежливо кивнул. Его напарник повернулся, чтобы открыть дверь. — Господина Мерзта сейчас нет в особняке, но скоро он вернется…

— Неужели?

— Да. Разумеется, вы можете дождаться…

Не дослушав, Кубица ткнул в охранника пальцем. Широкоплечего, закованного в броню и, очевидно, защищенного амулетами мужчину подняло в воздух и потащило вперед. Дверь, которую не успели открыть, поддавшись давлению, слетела с петель. Второй охранник, не успев толком среагировать, упал на землю и забился в конвульсиях, пораженный то ли шоковым, то ли температурным заклятием. Сложно было определить точно.

— Как же мне всего этого не хватало.

К ним бежали сразу с нескольких сторон: три… пять… восемь… в общей сложности больше десятка надсмотрщиков. И только двое–трое держали в руках мечи, остальные вооружились арбалетами с зачарованными стрелками, атакующими амулетами. На кольчугах загорались магическим светом вплетенные в кольца защитные пластины. Лица их горели решимостью.

— Вместе! — последовала команда сержанта.

Магам под ноги упало несколько амулетных призм, тут же щелкнули спущенные пружины арбалетов, и… ничего не произошло. Болты прошли мимо, ни одно из заключенных в артефакты заклятий не сработало.

— Какого…

Стрелявшие из арбалетов охранники пораженно уставились на собственное оружие.

— Еще раз!.. — хрипло выкрикнул сержант.

— Моя очередь! — перебил его Кубица, резко сведя вместе ладони.

И вот тогда амулеты заработали. Амулеты, зачарованные наконечники, мечи, кольчуги в одно мгновение выпустили весь свой энергетический запас. Если бы хоть один надсмотрщик решил обойтись в этот день без магической поддержки, возможно, у него оставался бы шанс, а так — нет. Раздался взрыв, после которого на ногах остались лишь двое магистров.

— Я выставил полог, — сообщил Энтори. — Нас не слышали.

— Право, не стоило… Впрочем, вы всегда были внимательны к мелочам, магистр. Большое спасибо.

Обходя образовавшиеся в земле воронки, они шли по направлению к основному зданию. Одна тяжелая створка дверей была покрыта черной гарью, густо дымящейся, вторая превратилась в измятую белоснежную массу, источающую смертельную стужу, — результаты воздействия «раскаленного дыхания» и «холодного огня».

— Вверх или налево? — спросил Кубица, когда они вошли. В обе стороны проход перекрывали решетки.

— Туда.

Магистр бодро запрыгал по лестнице. В тот же момент со второго этажа показался еще один надсмотрщик. Кубицу он заметил, когда их разделяла только решетка и два с половиной метра расстояния. Охранник затормозил перед прутьями, успев за миг до этого обнажить оружие… В следующую секунду магистр просто пробежал сквозь решетку, а после, не замедлив хода, и сквозь надсмотрщика.

— Какой несобранный, — посетовал Кубица, очевидно, имея в виду охранника. — Не отставайте, Энтори!

Первый тренировочный квадрат, до которого они добрались, оказался пуст. Огороженное стальной сеткой поле на нем окружали трибуны. Они прошли сквозь еще одно здание, поднялись по лестнице и увидели то, что искали через окно связывавшей пару корпусов галереи. Внизу во дворе тренировались гладиаторы. У каждого входа и выхода, а также на стенах стояли надсмотрщики.

— Ты чувствуешь?

Энтори кивнул. В этот раз ощущение оказалась даже более явным, чем тогда, когда он увидел его в первый раз. Пока парень не двигался, ничего не происходило — обычный юноша, разве что чересчур сосредоточенный, не более того, но стоило ему сделать выпад, шаг, уклониться от удара… Спиральные потоки пробуждаемой энергии, невидимой обычному глазу, закручивались вокруг него, заставляя законы привычного мира отступать, даже меняться, принимая очертания навязываемой реальности.

— Ты видишь? — глаза Кубицы горели. — Каждое движение вызывает колебания.

— Он ведь не может быть с Голубого острова, верно? — произнес Энтори.

— Скорей всего, он вообще не учился магии.

— Это возможно?

— Серв, в свое время пришел в Туалон из никому не известной деревушки на берегу Зеленого моря, а спустя одиннадцать дней его уже короновали. Когда мы подплывали к городу, облака казались красными, а море желтым. Спирали поднимались до самого неба. Даже матросы ощущали напряжение. В общем, думаю, в этот раз мы вовремя. Вы готовы, магистр?

— Разумеется.

— Прекрасно!

Кубица перевалился через подоконник. Вниз он летел, не пытаясь сгруппироваться и даже не размахивая руками. Упал неудачно — встретился с поверхностью одновременно плечом и головой. Для любого другого подобное закончилось бы, по меньшей мере, вышедшим через затылок позвоночником, Кубица же просто поднялся на ноги. Энтори плавно приземлился рядом спустя пару мгновений.

Гладиаторы в поле были слишком заняты тренировкой, чтобы обращать на них внимание. Интерес пары охранников они к себе приковали, но те были слишком далеко, чтобы успеть. Да и что бы они смогли сделать?

— Что предложите, магистр?

— «Цепную ловушку».

— Вдвоем? — поднял брови Кубица. — Такое редко кому удается… Так что на вас правая сторона! На счет «три»: один… два…

Резко хлопнуло. В обеих ладонях Энтори материализовалось по энергетическому шару. Магистр уперся ступнями в землю, когда из каждого шара выстрелило по ветвистому молниевому щупу. Кубица к тому моменту был в двух десятках метров дальше, за каждый из его шаров цеплялось по две молнии. От треска энергии закладывало уши, от вспышек слепило глаза, но в конце концов Энтори нашел в себе силы сделать шаг в сторону, увеличивая расстояние от Кубицы. Левую молнию резко бросило в сторону, разрезав надвое одного из надсмотрщиков и разметав по камешку один из нависавших над полем балкончиков, но удержать ее перед собой магистр сумел, а это главное. Еще шаг… Молнии Кубицы на другой стороне, с каждой секундой удлиняясь и закручиваясь, взрывали землю по периметру поля, отрезая пути к отступлению. Внутри все еще было достаточно народу, но уже, по меньшей мере, вдвое меньше, чем в самом начале. Кое–кому удалось убежать, но не всем. Обожженные и оглушенные раненые лежали в песке, малоотличимые от трупов. В конце концов, на них с Кубицей стали нападать, что только прибавило неподвижных тел. Подбираться к магу, держащему в руках ожившую молнию, — небезопасное занятие.

Внезапно Энтори что–то дернуло в сторону. На самом деле молнии не способны оставаться неподвижными, но их основания — сферы, которые они с Кубицей держали в руках, — настолько тяжелы, что даже на крошечное расстояние передвигаются за счет невероятного напряжения воли, а тут левый щуп как будто зацепился за что–то. Энтори попробовал передвинуть шар, но тщетно. Распухшие, словно переевшие питоны, энергетические рукава мешали увидеть точно, но… судя по всему, кто–то пытался вырваться за пределы круга. Занятие в любом случае безнадежное, даже если это тот, за кем они пришли. Как только Кубица замкнет круг…

Тут Энтори почувствовал контур. Победа! Из правильно построенной «цепной ловушки» не удавалось вырваться еще ни одному магу. Что касается немагов — им не удавалось даже выжить. Круг начал сужаться. Попытки пройти через молнию прекратились, или, что вероятней, Энтори перестал их чувствовать. Теперь он мог в подробностях разглядеть и каждого из оставшихся внутри заклинания гладиаторов, и самое главное — их жертву. Он оставался единственным, кого энергия до сих пор не прижала к земле. С искаженным от напряжения лицом парень пытался подняться на ноги. Очень наивно. Громадный темнокожий гладиатор — кажется, на руке у него не хватало одного пальца — выглядел куда могучей, но он не мог даже дышать.

Энтори шагнул вперед — раз, и еще раз. Как только середины молний сплетутся, борьба подойдет к концу… Еще немного… Сейчас! Щупы впились в свою жертву. Энтори сам оказался заворожен картиной: молнии прошли человека насквозь, связали, практически сделали частью себя. Удивительно, но даже после этого он не перестал сопротивляться. Было бы забавно, если бы он вдруг узнал, что на этом и строится работа «цепной ловушки»: после слияния контур начинает сосать энергию из собственной жертвы…

Парень встал на одно колено. Энтори на секунду замешкался. «Ловушка» уже пила из мальчишки энергию, а он умудрялся не просто оставаться в сознании, но даже двигаться! Энтори пришлось сосредоточиться на удержании заклинания, так как он стал ощущать вибрацию. Молнии метались из стороны в сторону, причиняя все большие разрушения. Сначала одного из оставшихся в круге гладиаторов задело раскаленным рукавом — человек просто перестал существовать, — затем второго…

Мальчишка поднялся на ноги. Щупы опутывали его плотной раскаленной паутиной, с каждой секундой сдавливая сильнее. Одежда на нем большей частью истлела, волосы дымились. Энтори едва удержался на ногах, когда парень вцепился обеими ладонями в молнии и резко потянул на себя. После чего замер на мгновение… и рванул еще раз. Магистр захрипел от напряжения. Они с Кубицей держали «ловушку» уже три или четыре минуты, и сил с течением времени не прибавлялось, если они не удержат заклятия… Когда через пару дней пыль осядет, воронка на месте бывшего гладиаторского дома Мерзта поспорит размерами с чашей не самого маленького озера…

Лежавшие на песке люди застонали и зашевелились. Не все, больше половины так и осталось лежать, но какая–то часть будто бы оказалась за пределами действия заклинания. Взревев, девятипалый здоровяк прокричал что–то в сторону мальчишки — из–за треска пламени нельзя было разобрать — и тут же принялся по одному выбрасывать выживших за пределы круга. Сначала — лежавшего ближе всех к нему низкорослого крепыша, затем все еще сжимавшую тренировочный меч девчонку…

Энтори сосредоточился на своих щупах. На Голубом острове его учили, что управлять движениями молний нельзя, удерживать основания — максимум, чего может добиться магистр… Но ведь Кубица как–то делал это! Может, суть в том, чтобы не управлять, а просто ограничивать их? Ведь в сторону заклинателя молнии не идут… Посмотреть бы, как с этой проблемой справится сам Кубица, — ведь один из двух щупов, что держал мальчишка, был его…

Стоило об этом подумать, как Кубица освободил свой рукав. Уловить, как именно это получилось, Энтори не сумел, но эффект оказался мгновенным. Чернокожий здоровяк, к этому моменту освободивший круг от всех, кто подавал признаки жизни, тяжело ступая, подбирался к нему. Из носа у него текла темная кровь, глаза едва помещались в глазницах. В правой руке он держал булаву — покрытый шипами стальной шар, весивший, должно быть, не меньше самого Энтори. Конечно, против молний железо не помеха, но излишне затягивать бой все равно не хотелось… Он сумел! Переломив молнию парой силовых импульсов, Энтори сумел направить ее вверх, и мальчишка не смог ее удержать. Темнокожего великана придавило к песку. Спустя секунду то же случилось с парнем.

Медленно Энтори двинулся навстречу Кубице. Теперь оставалось только соединить шары — дальше их участия не потребуется. Амулет «уз» «цепной Ловушки» внешне мало отличается от тех, с помощью которых сдерживают постельных рабынь или узников в копях.

Энтори боковым зрением увидел, как к нему подбежал давешний гладиатор и обрушил на него удар своей страшной палицы. Магистр спокойно продолжил двигаться. И чего дергаются? Сидели бы себе спокойно в сторонке, пока их не трогают, а то и вовсе попытались сбежать. Во всем больше проку, чем в попытках пробиться сквозь «цепную ловушку». Пока держишь молнию за хвост, ничего постороннего можешь не опасаться. Совокупная энергетическая масса настолько велика, что больше шансов вбить их всех вместе под землю — цельным куском, — чем пытаться повредить какую–то отдельную часть заклинания. Попробовали метать копья — сначала в Кубицу, затем в него, — с тем же успехом.

Магистры сблизились. Мальчишка, не шевелясь, лежал у них под ногами, почти невидимый под слепяще–синим свечением слипшихся друг с другом молний. Выждав несколько мгновений, Кубица соединил два своих шара. Все четыре щупа оказались в его левой руке, а правой он достал из кармана кусок обработанного камня нежно голубого цвета.

«Вместе», — произнес он одними губами. Сквозь гул энергий все равно ничего нельзя было услышать.

Энтори все понял. Нагнувшись вперед, он дождался момента и одновременно с Кубицей поместил основания внутрь амулета…

Все вокруг залило светом. По телу Энтори прокатилась приятная истома расслабления: бой был закончен.

Глава 7

Сделка

22 день 1–го месяца 4326 года Таромский совет. Сенат

Дориан не кричал, не ругался, не размахивал руками, поминая темные воплощения Создателя. Неприятностей он ожидал с тех самых пор, как Собираен с радостным, вплоть до больного блеска глазах, видом сообщил им с Маветом, что теперь они станут сотрудничать с Голубым островом. Вот и сбылось…

— Их корабль отплыл?

Он старался поменьше смотреть по сторонам. По словам выживших, двор пострадал меньше всего. Что же тогда с тренировочным квадратом и окружавшими его корпусами? Дымящаяся воронка с дыркой на дне, через которую уже лезут многокрылые и многоголовые откуда–то из Безликих земель…

— Дело в том… — сержант, один из немногих непострадавших, избегал смотреть Мерзту в глаза. — Дело в том… Они еще здесь. По крайней мере, один из них.

— Здесь? — не понял Мавет. — В Сенате?

— Здесь, то есть конкретно здесь. В кабинете господина Дориана…

— Который?

— Тот, что постарше… Кубица.

Мерзт сжал зубы. Вот, значит, как… Впрочем, стоит ли удивляться?

— Где Собираен?

— Ставит печати новичкам.

— На Лошадиной?

— Да.

— Хорошо.

Дориан потер костяшки пальцев.

— Северен?

— Я слушаю, хозяин, — отозвался стоявший за его плечом гладиатор.

— Ты уверен?

— Я сделаю все, что вы скажете.

— Тогда незачем ждать, — Дориан принял решение. — Идем.

Дверь в кабинет была приглашающие приоткрыта. Изнутри доносились звуки неторопливого разговора. Пахло чем–то цветочным.

— О, господин Мерзт! Рад приветствовать, мы вас ждали… Выпить не желаете? Коньяк просто отличный!

Кубица отсалютовал ему стаканом с янтарной жидкостью. На столе стояло с полдюжины открытых бутылок: две или три ополовинены, из остальных наливали не больше, чем по одному разу. Бар был открыт и пуст.

— Ну же! Обсудим наши планы, доподлинно выясним каждую деталь… Не стесняйтесь! Не станете же вы и дальше с таким недовольным видом молчать. Это просто невежливо! Да! Именно что невежливо!

Сквозь дыры в его костюме, прорванные и прожженные, виднелись свежие рубцы, волосы были встрепаны, на правой ноге не хватало ботинка, но выражение лица давало понять, что он наслаждается ситуацией. Сидевший в кресле Энтори выглядел примерно так же, только не пил.

— Что это значит? — спросил Дориан после паузы.

— Это смотря что вы имеете в виду! — хохотнул Кубица. Потянувшись, чтобы дополнить бокал, он неуклюже махнул рукой и сбил бутылку на пол. — Эх, старость — не радость… да… А вам я отвечу, что всему свое время, знаете ли… Есть время задавать вопросы, а есть время… Правильно! Праздновать! А знаете почему? Потому что ваша проблема решена!

Магистр отхлебнул из стакана.

— Этот мальчик… как же его… Лока, правильно? Он больше не доставит вам проблем. Мы все сделали. Это было непросто, но у нас получилось. Он полностью управляем.

— И где он? — Дориан изо всех сил старался говорить спокойно.

— О, не беспокойтесь, — магистр беспечно махнул рукой. — Уже на корабле. Энтори проследит за всем. Мы бы, наверное, уже отплыли, но я совсем недавно пошил себе новый костюм, и, как видите, теперь он никуда не годится. Так что я послал за портным, он придет прямо сюда. Кстати, весьма рекомендую. Опытный мастер и просто творит чудеса в какие–то невообразимо короткие сроки… Если честно, я и обед заказал…

Кубица продолжал трепать языком, кажется, почти не обращая внимания на стоящих в дверях Мерзта, Мавета и Северена. Дориан ни на секунду не переставал ощущать успокаивающее присутствие гладиатора. Возможно, это был самый лучший момент из тех, что вообще могут представиться. Противник в одиночестве, пьян и измотан битвой, а у них с Маветом достаточно амулетов, чтобы поддержать Северена…

Мерзт сделал крошечный шажок в сторону, освобождая дорогу гладиатору. Теперь просто отдать приказ… Нужно его отдать…

— Мы уходим, — сказал Дориан.

— Уходите? — Кубица поднял на него недоуменный взгляд.

— Да.

Дориан резко развернулся, вышел в коридор и быстро зашагал в сторону выхода. Помощник с гладиатором нагнали его спустя несколько секунд.

— Дориан, а ты не думаешь, что сейчас…

— На улице, — отрезал Мерзт, не сбавив шага.

Он понимал, что имеет в виду Мавет, и сам уже почти сожалел, что не решился. Перед ним так и стоял образ Кубицы — очевидно, не готового к бою, но в то же время было в его движениях, во взгляде нечто такое… Дориан не мог поверить, что все это не притворство. И даже несмотря на твердую уверенность Северена, риск мог оказаться слишком велик. По крайней мере, пока.

— Вот как мы поступим, — Дориан остановился, только оказавшись за пределами крепости. Прежде ему мешало странное ощущение — вполне вероятно, надуманное, — что за ними наблюдают. — Северен, слушай, что ты должен сделать…

— Успокойся девочка. Нам всем нелегко…

— Тебе нелегко, Цорк?! — яростно воскликнула Гайя. — Да если бы не он, мы бы все уже были трупами! Все! Или забыли, кто спасал ваши шкуры, когда напали на обоз?! Когда на турнирах нас выставляли против вдвое, втрое большего числа?! А кто спас вас сегодня?!

Она оглядела полупустой барак. Немногие выжившие, те, кому не требовалась срочная лекарская помощь, отвечали либо растерянными, либо откровенно недовольными взглядами. Цорк, с трудом помещавшийся на широких нарах, тяжело выдыхал. Хаг, не отвлекаясь, перематывал надорванное бедро. Еще несколько гладиаторов, по большей части новички из других домов, баюкали раны, почти не обращая внимания на происходящее. Им явно было достаточно того, что им удалось пережить еще один день. Двое или трое угрюмо молчали. Ни одного надсмотрщика в комнате не наблюдалось: им явно было не до них.

— Вообще–то приходили, судя по всему, за ним, — произнес негромко галурец, купленный Мерзтом несколько недель назад. Насколько знала Гайя, он участвовал только в одиночных поединках и в одной команде с Локой в поле ни разу не выходил. — Никого другого ведь не забрали, так?

— Ты что хочешь сказать, ублюдок? — Гайя резко повернулась к нему. — Что так ему и надо? Что он сам виноват?

— Ты бы поменьше руками размахивала, кошечка… — скривился в ответ галурец. — Вполне допускаю, что он диво как глубоко вставляет, но это еще не повод класть головы…

— Гайя!

Ее пытались остановить, но тщетно. Она и сама понимала, что единственным среди них, кто мог бы справиться с магами, был сам Лока, но злость на ком–то нужно было сорвать. И эта самодовольная рожа вполне для этого подходила. Поднырнув под рукой Цорка, она сделала три быстрых шага и прыгнула, выставив колено вперед. Приземляясь, Гайя больно ударилась, но это было все равно. С носом, почти полностью вошедшим в череп, галурец повалился на спину.

— Глупо, — прокомментировал Цорк.

— Плевать, — отмахнулась она. — Что мы предпримем?

— А что мы можем? — подала голос Грия — вторая присутствующая женщина. Короткостриженая, атлетического сложения, как правило, она предпочитала словам дело. На учиненную Гайей расправу прореагировала скупой усмешкой. — Нам не справиться с магами.

— Можно что–то придумать…

— Что? Что именно? Наверное, — Грия бросила взгляд на Цорка, — сейчас мы бы смогли выбраться за пределы крепости, но что дальше? Нас быстрее поймают, чем мы сможем хоть как–то ему помочь.

Гайя прикусила губу. Она всеми силами удерживала себя от того, чтобы впасть в панику. Заставляла себя думать, искала варианты, но что бы ей ни приходило в голову… В ее мозгу все отчетливее проступало осознание, что она может Локи больше не увидеть. И если это действительно так, если после того как ей наконец посчастливилось найти… она сразу же потеряет… Что ж, тогда…

— Я знаю, что делать.

На пороге появились двое. Лепка, находившийся, судя по виду, в шаге от помешательства… и Северен. Фраза была сказана его невнятным голосом.

— Ты?

— Да.

Гайя с трудом удержалась от того, чтобы не крикнуть, что не поверит не единому его слову. Любой, кто дрался за дом Мерзта достаточно времени, знал, что для Дориана Северен не просто гладиатор, а нечто куда большее. Мерзт доверял Северену, а Северен был предан Мерзту.

— С какой стати? — ей удалось произнести это почти спокойным голосом. Положиться на Северена? Только если больше вообще будет не на что надеяться.

— Ни с какой, — Северен остановился на ней взглядом. — Просто я могу помочь Локе. Вряд ли на Голубом острове его ждет что–то хорошее. Я думал, вы хотите того же…

— Да, — резко ответила Гайя. — Мы этого хотим. А вот ты…

— Что Дориан думает на этот счет? — прогудел голос Цорка, не позволив ей договорить.

— То же самое. Он мне это и приказал.

В бараке повисла тишина.

— Думаешь, мы этому поверим? — выпалила Гайя, совладав с речью.

— Это правда, — произнес Лепка хрипловатым срывающимся голосом. — Я сам слышал, как он говорил… И тут ничего странного… на самом деле… Подумайте сами… Лока ведь его гладиатор, а маги решили увезти его… Логично, что Дориан хочет помешать…

— А потом что? — спросил Хаг, откашлявшись. Он только что закончил перематывать бедро. — Если все получится?

— Все станет по–старому, — просто ответил Северен. — Он будет драться на арене за дом Мерзта. Вы тоже.

Осторожно, чтобы Северен ничего не заподозрил, Гайя попыталась встретиться взглядом с Лепкой. Прошло не меньше минуты, прежде чем он заметил ее потуги. Наконец догадавшись, что она спрашивает, доверенный раб Дориана чуть склонил голову.

— Э— э… хорошо… — она лихорадочно соображала. — Я все поняла. Значит, сейчас тебе нужна помощь, чтобы справиться с магами. Наверное, это должно быть несколько человек… Или нужны все?

— Нет, напротив, — возразил Северен. По бараку прокатилась волна облегченных вздохов. — Пойдет не больше пяти человек. Нам придется выйти в город…

— В город? — произнес кто–то из сидевших позади Гайи.

— Сбежать не удастся, — сказал Северен холодно. Возникшие было разговоры тут же стихли.

— У нас нет на это времени, — отмахнулась Гайя. — Мы ведь спешим, верно? Значит, пять человек… Это будут я, Хаг… Цорк… еще Грия… и…

— Я, — закончил Северен. — Пять человек, включая меня.

— Ладно. Остальные согласны? — она по очереди посмотрела на Хага, Цорка… — Грия?

— Какая разница, как умирать! — пожала плечами женщина.

— Хорошо, — Гайя перевела взгляд на Северена. — С чего начнем?

— С Собираена.

— Он с нами? — небрежно спросила Гайя. На самом деле она с удовольствием избавилась бы и от еще одного мага. Ведь это он изобретал все новые и новые способы контроля, это он отыскал этих ублюдков… Но было не время привередничать. — Что ж…

— Он не с нами, — перебил Северен. — Он — наша первая цель. Господин Дориан приказал убить Собираена.

Гайя улыбнулась.

— Слово господина Дориана — закон для нас.

Им дали оружие — такое, с каким сподручней драться с магами, а еще одежду. Гайя, давно отвыкшая от всего, что стесняет движения, но не играет никакой защитной роли, чувствовала себя неуютно в юбке ниже колена и тесной рубашке. Меч она несла замотанным в широкий рулон шерсти. В случае чего быстрее, чем за три–четыре секунды, не вытащишь.

— Обязательно этот маскарад устраивать?

— Это нужно, чтобы не привлекать стражи, — ответил Лепка, не повышая голоса. Он тоже был на взводе, но приходить в себя начал раньше нее. — И, Гайя, ради Создателя, не надо на всех так злобно смотреть. Ты не на арене.

— Тогда пусть они на меня не смотрят! — огрызнулась девушка, но все же постаралась, по возможности, поменьше встречаться взглядами с прохожими.

В городе Гайе не нравилось. Она отвыкла находиться «по одну сторону» с обычными людьми, представляя все за пределами гладиаторского дома какой–то безликой шевелящейся массой, не имеющей к ней отношения. Ее то и дело толкали, отдельные выкрики, на арене сливавшиеся в единый безумный вопль, здесь достигали ее ушей, превращаясь в полнее оформленные фразы. И она никак не могла определить — к ней это обращаются или говорят кому–то другому. Оттого и злилась. Это отвлекало от главного…

Лока. Он не раз защищал ее, теперь она должна была вернуть долг. Конечно, справиться с Собираеном и с двумя другими магами будет нелегко, но уж она постарается. По приказу Мерзта им выдали достаточно амулетов и артефакторного оружия. Меч ее был зачарован, а на шее висела пара «глотков», по словам Хага, неплохо разбиравшегося в магооружии, крайне действенных оберегов. У нее оставалась и подаренная Локой веревочка, уже довольно ослабевшая — он обещал сделать ей новую, — но многого от нее и не требовалось. Несколько часов назад она Гайе уже помогла, ослабила давление, даже без помощи Цорка она сумела бы подняться. Да, копья цели не достигли, но ведь они не были зачарованы, а теперь у нее есть меч. И в ближнем бою она сумеет показать кое–что из того, чему ее обучал Лока. Совершенно точно сумеет, иначе… иначе ничто уже не будет важно.

— Скоро мы придем?

— Скоро, — Лепка был немногословен.

— Я все равно не понимаю, зачем было разделяться, — сказала Гайя, настороженно зыркая по сторонам. — Плевать, если на нас кто–то там станет обращать внимание. Вряд ли Собираен согласится отойти в безлюдное место и будет скромно молчать, пока его убивают. А напасть на себя с двух сторон он не позволит. То, что он сволочь, не означает, что он еще и идиот.

— Ну… может, в чем–то ты и права…

Они наконец выбрались из толпы. Узкая улочка заканчивалась тупиком с одинокой дверью без вывески. Справа и слева от входа к стене были прислонены крепко сбитые продолговатые ящики с откинутыми крышками. Пустые.

— И что мы здесь делаем? — спросила она. — Ты же говорил, что это на какой–то площади…

— На Лошадиной ярмарке, — поправил Лепка.

— Ярмарки здесь тоже не видно!

— Ну, если сказать честно… До ярмарки отсюда далеко, мы здесь по другой причине. С Собираеном справятся и без тебя. С ними Северен, так что… Гайя!

Она не дотянулась самую малость — гаденыш успел отпрыгнуть. Ничего, прятаться–то ему некуда…

— Гайя! — крикнул он, отбегая от нее. — Позволь мне объяснить! Я знал, что если попрошу тебя пойти со мной, ты не согласишься. Обязательно захочешь сама найти Собираена, но дело в том… Гайя!

Молодой раб стоял в углу, выставив руки ладонями вперед. Она думала о том, как лучше сделать, чтобы ему стало очень больно, но не настолько, чтобы не сумел отвести ее к Собираену. Причем действовать нужно быстро…

— Гайя! Ты должна понять, что Собираен — это далеко не самое страшное! Двое других — Энтори и Кубица, они с Голубого острова, а это в сотню раз хуже! Без дополнительной поддержки нам с ними не справиться! Ты хочешь помочь Локе или нет?!.

Он закрылся руками, когда Гайя замахнулась. Кажется, он по–настоящему испугался… Она вдруг почувствовала что–то наподобие стыда… Хотя ведь наверняка притворяется!

— Что еще за поддержка? — спросила она. Резковато, но все же не агрессивно.

— Есть один человек, я ему много рассказывал про Локу — так вот, этот человек — он дрекови и довольно влиятельный в Сенате. Я ему доверяю… во всяком случае больше, чем Северену. И этот человек мне говорил, что если будут какие–то проблемы… все равно какие!.. то нужно прийти сюда и пообщаться с гробовщиком, который здесь работает. Он подскажет, что делать.

— А один…

— А один я прийти не мог, потому что с тобой нам быстрее поверят. Этот человек ведь тоже осторожен, а вдвоем мы быстрее и правильнее все сможем объяснить.

Гайя задумалась на мгновение.

— По–моему, все это ерунда, но сейчас нет времени, — сказала она, толкая дверь. — Так что давай быстрее.

Они вошли. После того как Лепка назвал профессию их потенциального помощника, стало понятно, что за ящики украшали вход в лавку. Внутри гробами оказалось заставлено почти все свободное пространство. У стены справа в ряд стояло с полтора десятка крупных корзин с землей с торчащими из них тонкими деревцами без листьев и даже без иголок. Судя по влажным разводам на досках, пол был только что вымыт.

— Хозяин! — сразу же позвала Гайя.

Лепка недовольно глянул на нее, но ничего не сказал.

— Что вам угодно?

Пришлось резко развернуться, потому что голос раздался у них за спиной. У порога стоял очень высокий худой мужчина со скрюченными и тонкими, словно паучьи ноги, кистями.

— Это ваше? — спросила она, указав на гробы.

— Навстречу приключениям люди отправляются погруженными в пристанища, вышедшие из–под моей руки и из–под моего ножа, — произнес гробовщик.

— А навстречу наказаниям?

— С моими клиентами такого не случается.

— И вы это гарантируете?

— Пока никто не жаловался.

Гайя поморщилась. И этот остряк–самоучка чем–то им поможет? Правда, судя по выражению лица — застывшему, без малейшего намека на иронию, — говорил он серьезно, но доверия при этом внушал ничуть не больше, чем Северен.

— Тут в чем дело, — Лепка сделал шаг вперед, отгородив Гайю от владельца лавки. — Я хотел…

— На себя или на девушку? — перебил его гробовщик.

— Что?

— Брать будете на себя или на девушку? — уточнил он. — Если на девушку, то рекомендую вяз или плакучее дерево, для мужчины лучше всего дуб. Возьмете четыре штуки — пятый бесплатно. Если же вас интересуют более дорогие варианты… или, наоборот, наиболее экономичные… Хотя, может, сначала мерки снимем? Вот у вас, девушка, кажется, сто семьдесят один… или сто семьдесят два сантиметра рост…

— Ты че несешь?! — Гайя в конце концов не выдержала. — Я тебя щас самого обмерю!

— Попытки подобного рода не приведут ни к чему положительному, — посмотрев на нее, ровно проговорил гробовщик. — Поверьте моему опыту.

— Чего?!.

— Вы ведь Гортогон, правильно? — быстро проговорил Лепка. — А меня зовут Лепка. Мне говорили, что в случае чего я могу…

— Когда тебе это сказали? — резко перебил мужчина.

— Ну, последний раз мы разговаривали дня четыре назад…

— Нет, какое было время? Тебя ведь просили запомнить? Какое было время?

Поморщившись, Лепка замолчал на секунду.

— Четырнадцать часов двадцать три минуты и тринадцать секунд…

Гортогон смерил парня внимательным взглядом.

— На самом деле двадцать две минуты, — произнес он после паузы.

— Верно! — выдохнул Лепка. — Двадцать две…

— Что произошло?

— Это касается Локи, — глянув на Гайю, быстро проговорил парень. — В общем…

Он принялся рассказывать. Лицо Гортогона с каждой секундой принимало все менее заинтересованное выражение. К концу Гайя была почти уверена, что гробовщик просто–напросто спит с открытыми глазами, но когда Лепка договорил, мужчина вполне осмысленно уточнил:

— Название корабля?

— «Неутомимый».

— Ясно, — кивнул гробовщик. — Сейчас… — он на несколько мгновений вышел в соседнюю комнату, чем–то там пошумел и тут же вернулся. — Идите. Вас прикроют.

С минуту Гайя с Лепкой ждали продолжения. Гортогон, глядя на них, молчал.

— Что–нибудь еще? Кстати, кто приводит в лавку знакомого, на следующий заказ получает скидку в размере пятнадцати процентов…

— И это все?! — возмутилась Гайя.

— Ну, про пятый бесплатный я уже говорил…

— Идем, — прошипела Гайя, схватив Лепку за рукав. — Идем!

Вяло сопротивляющегося, она вытащила его на улицу.

— Как быстрее добраться до порта? — рявкнула она. Ей очень хотелось верить, что они потратили не слишком много времени. Плевать на Собираена, пусть он еще хоть тысячу лет живет, главное — суметь помочь Локе.

— Гайя, я не думал, что он…

— Как до порта добраться?!

Парень уставился на нее широко раскрытыми глазами.

— Хорошо, — сказал он спустя несколько секунд, тряхнув головой. — Нам нужна карета… Идем.

— Значит, он там.

Они стояли на одном из пирсов, опираясь локтями о деревянную балку, делая вид, будто просто наблюдают за игрой волн. Недалеко от них несколько мальчишек, закинув в воду удочки, пытались удить рыбу, хотя больше сил у них уходило на препирательства по поводу того, выбрали они место правильно или нужно было встать «между седьмой и восьмой», как они делали вчера. Грузчики, пассажиры, члены экипажей кораблей сновали у Гайи с Лепкой за спинами, готовя суда к отплытию, договариваясь о местах или просто–напросто создавая суету.

Корабль, на который они смотрели, заметно отличался от большинства пришвартованных рядом. Причем не только общей ухоженностью — выглядел он либо новым, либо недавно отремонтированным — и хищностью силуэта, а прежде всего тем, что в середине дня под высоко поднявшимся солнцем его палуба была полна охраны. Не матросов или пассажиров, а именно охраны. Гайя насчитала пять или шесть человек, и это только те, кого можно было увидеть с их с Лепкой места.

— Как ты думаешь…

— Это будет очень глупо, — не дал ей договорить молодой раб. — Нужно дождаться Цорка с Севереном.

— Если они придут.

— Придут.

Гайя поморщилась, но спорить не стала. Хотя спустя минуту уже почти жалела об этом. Вот так молча стоять, ничего не делая, в то время как внутри все бурлит, призывая к немедленным принятиям решений, немедленным действиям. Вполне возможно, и скорей всего даже так оно и есть, что в этот момент каждая сэкономленная секунда способна сыграть определяющую роль, а они только ждут…

— Ничего не говори.

— Что? — Гайя вглядывалась в корабль, надеясь заметить какие–либо признаки отсутствия или присутствия Локи, вспоминая его уроки, о том, что местонахождение человека, если ты хорошо его знаешь, при желании можно ощутить даже на расстоянии величиной в полмира… Слова Лепки едва задели ее сознание.

— Стража нас заметила, — торопливо прошептал Лепка. — Стой спокойно.

Гайя обернулась. К ним шли двое стражников. По жаркой погоде без кольчуг, но со знаками полицейской службы на груди и прикрепленными к поясам ножнами, откуда выглядывали рукояти мечей. Чем они их привлекли? Если бы Гайя по наущению Лепки не спрятала меч, было бы понятно: на открытое ношение в городе, кажется, требуется специальное разрешение, но ведь она спрятала…

— Ну что скажете… В свое оправдание?

Они подошли почти вплотную, остановились. Лица у обоих были расслаблены. Оценив положение рук стражника, стоявшего к ней ближе, Гайя поняла, что, в случае чего, сумеет опередить противника, завладев его оружием… Но отчего они так беспечны? Один и вовсе чему–то улыбался.

— Два клейма, — сказал тот, что был посерьезней. В руке он держал стальную призму с несколькими стекляшками на конце. — Разрешения?

Только тогда до Гайи дошло: «Ну конечно же! Амулет!»

— У нас все есть, — глупо заулыбавшись, ответил Лепка. Он достал из нагрудного кармана свиток, свернутый тоненькой трубочкой, и, чуть кланяясь, протянул стражнику. — Можно ходить внутри города в любое время дня.

— Гладиаторский дом Мерзта, — посмотрев бумагу, произнес стражник. — Интересно…

Он внимательно, с ног до головы осмотрел Лепку, а затем и Гайю.

— Понятно. А где на нее бумага?

— На нее? — парень непонимающе уставился на мужчину. — А зачем? Ее со мной отпустили, чтобы помогла выбрать ткань. Мы так же вместе и вернемся.

— Это против правил, — покачал головой стражник. — Вам придется…

Окончания фразы никто из них не услышал. Резкий, мгновенно заполнивший пространство звук, словно вдох легких размером с гору, в одну секунду подавил все окружающие шумы. Увеличившись до предела, так что в какой–то момент она перестала что–либо слышать, кроме низкого, давящего, казалось, прямо внутрь головы гудения, звук на один миг стих, а затем лопнул. Оглохнув на какое–то время, Гайя, пораженно застыв, следила за тем, как корабль — тот, за которым они следили, тот, на котором находился Лока… превращается в огромный огненный шар.

Она с трудом сдержала рвавшийся наружу крик боли.

«Не может быть! Не может! Я! В это! НЕ ВЕРЮ!!!»

— Лока… — вырвалось у стоявшего рядом Лепки. Стражники, забывшие про них, поминали Создателя.

Гайя вновь могла слышать, но теперь это уже было все равно… все равно…

— Гайя, смотри!

Она стремительно подняла взгляд, ожидая, что корабль окажется целым, а огонь всего лишь плодом разыгравшегося воображения — каким радостным был Лепкин крик, — но вместо этого получила лишь ничтожную надежду. Корабль действительно уцелел… но не весь. На месте главной палубы зияла дыра величиной в полкорпуса. С оглушительным треском центральная мачта накренилась, прожженная у основания, и, перевалившись через борт, стала опускаться в воду.

Мог после такого выжить хоть кто–то?

— Я иду.

Гайя закинула сверток с мечом на плечо.

— Куда?!

Возможно, стражник и не ловил в этот момент беглую рабыню, а просто заботился о безопасности девушки, но у Гайи не было времени выяснять. Схватившись за рукоять меча того, что стоял ближе, она врезала коленом между ног второму, в том же движении рванув на себя меч. Выходя из ножен, лезвие полоснуло стражника по незащищенному боку. Гайя тут же выпустила рукоять.

— Только бы не опоздать, — прошептала она себе, насколько возможно быстро освобождая полученный в оружейной Мерзта меч и пытаясь набрать скорость.

Теперь, когда события наконец начали развиваться, она перестала ощущать давившее на нее чувство неизбежности происходящего. Она верила, что судьба Локи в ее руках.

— Только бы не опоздать…

Глава 8

В порту

22 день 1–го месяца 4326 года Таромский совет. Сенат

Боли бояться нечего. Она не убивает, не предает, не притворяется и не требует от тебя ничего неприемлемого. На самом деле она не так уж и сильно отличается от услышанных слов или увиденных картин. Это такая же информация, сообщение о том, что происходит с твоим телом. Если научиться смотреть на не нее со стороны, не пропускать сквозь себя, а просто принимать к сведенью, то рано или поздно перестанешь бояться. Станешь не ощущать ее, а думать о ней, как думают о хорошей или плохой погоде, вкусной или невкусной еде. Лока, сколько себя помнил, всегда чувствовал именно так. Еще в Снежной, обжегшись о горячую печку или разбив коленку, он ощущал скорее интерес, нежели что–то другое, и давно привык к подобного рода мыслям… Только теперь их не было.

Очень долго он не мог понять, что происходит. Ему не давали покоя видения: то четкие, уносящие в места, где он бывал неоднократно, то неясные, показывающие то, чего у него никак не выходило узнать. Он никак не мог определить, где находится на самом деле. Отчего–то получалось, что его тело — это единственное в целом мире, чего он не был в состоянии ощутить.

— Проснулся?

Лока не ответил. В путешествиях по миру в похожих на явь снах ему почти никогда не удавалась с кем–либо заговорить. Чаще всего люди просто не могли его видеть, реже не понимали его, оттого что изъяснялись на других языках.

— Не нервничай. Тебе придется сначала привыкнуть.

Нет, кажется, Лока все же был сейчас внутри себя. Он хорошо слышал, что ему говорят. Хотя увидеть ничего не мог.

— Ты что–нибудь видишь?

Он вновь промолчал. Сахайя когда–то показывал ему, как можно на ощупь определить цвет предмета. Разумеется, Лока и без того ощущал все окружающее, но совсем не так, как если бы видел, что видят обычные люди. Прежде всего его чувства отличали пожирателей, и тогда казалось, что прямо у него на глазах мир расползается на лоскуты, теряя целостность и пропадая. Отличали они и тех, кто служил для мира живительной, созидающей силой. Такой была Санея, и солнечные лучи, касаясь ее кожи, закручивались золотыми шариками, окутывая девочку сиянием, невидимым ни для кого, но одинаково благодатным для всех. Большинство людей было просто людьми, и чувства мало могли сказать Локе о них. Вот и теперь он знал, что рядом стоит человек, но большего о нем сказать не мог. Разумные редко бывают слишком открыты.

— Ты видишь?

Ответить на вопрос он по–прежнему не мог, но в какой–то момент странное мельтешение перед глазами стало замедляться. Очертания вдруг оформились. Лока понял, что видит потолок и кусочек сбитой из досок стены. Световой шар не горит, но в комнате, тем не менее, светло. Лучи падают откуда–то сбоку, пронизывая чуть пыльное стекло светильника насквозь. Кажется, недавно его пытались вытирать, но не очень старательно. Ближе к основанию все еще можно написать: «Помой меня», — или: «Здесь был я», — а вот: «Пока ты, забравшись сюда, эту хрень читаешь, я к тебе сзади подкрадываюсь», — совершенно точно не влезет.

Гм, опять шутка…

— Зрачки двигаются, — произнес голос вновь. — Значит, ты видишь. А слышать можешь? Ну–ка…

Что–то мелькнуло перед глазами, и взгляд Локи сместился. Он увидел стол с несколькими сложенными в стопку книгами, стул и круглое окно с разделяющим его надвое кусочком голубого горизонта.

— Голову и шею начнешь чувствовать в течение нескольких часов, руки частично тоже. Левую вряд ли… ты же правша?.. а вот с правой сможешь обращаться. Кисть восстановится практически полностью, предплечьем сможешь двигать… Ты излишне не беспокойся, все это обратимо — не в ближайшее время, конечно, но как факт несомненно. К примеру, говорить, я думаю, ты уже можешь. Тебе только надо нащупать осязание. Нужно конкретно сосредоточиться на мышцах рта. Попробуешь?

— …

— Что? — звук приблизился. Должно быть, собеседник наклонил к Локе голову. — Может, ты лежишь неудобно?

Обзор вновь изменился. Лока увидел говорившего с ним человека. С чуть бледноватым лицом и блестящими, зачесанными назад волосами. Он сидел на стуле рядом с кроватью, на которой лежал Лока. Одна рука Локи свесилась вниз, почти доставая пола, но поднять ее оказалось невозможно. По какой–то причине он перестал понимать, как это делается.

— Кто… — Лока выдавливал из себя слова. Казалось, он ворочает языком горы. — Ты…

— Ты помнишь, что произошло?

Выражение лица говорившего свидетельствовало об искреннем интересе.

— Кто… ты?.. — спросил Лока. Говорить вроде бы становилось легче.

Воспоминания путались, сбивая с толку, но, как было и со зрением, постепенно упорядочивались. Лока понял, что сидевшего перед ним человека видел и прежде, но скорей всего, не более одного раза, потому что перед его внутренним взором всплывали другие лица: седовласый улыбающийся мужчина, девочка–подросток с золотистыми волосами и рядом с ней — еще одна, чуть постарше… Всех он знал очень хорошо, а вот этого человека…

— А ты меня не помнишь? Я — магистр академии. Мы дрались, и ты проиграл. Я и Кубица накинули на тебя «цепную ловушку», которая выпила из тебя все силы, но не беспокойся, мы ее давно сняли. Ну а сейчас ты на борту корабля. Пока в Сенате, но скоро отправимся на Голубой остров, где ты в ближайшее время будешь жить. Теперь вспомнил? Eще о чем–нибудь хочешь спросить? Зачем ты нам нужен? Или когда мы тебя отпустим? Может, еще что–то интересует?

Мысли вдруг встали на место.

— Гайя, — проговорил Лока медленно.

— Кто?..

— Девушка. Где она?

— Вот что тебя интересует. Интересно. Ты ее любишь?

— Где она?

Энтори в ответ пожал плечами.

— Что ж… — он бросил на Локу еще один заинтересованный взгляд, затем поднялся на ноги. — Во время плаванья у нас будет достаточно времени для бесед, а сейчас у меня дела.

Он развернулся, делая шаг по направлению к двери… и застыл, уставившись себе под ноги. Лока не мог видеть, куда магистр смотрит: голова было повернута под другим углом, а пошевелиться все еще не получалось, — но знал, на что тот смотрит.

— Это Ларри, — представил Лока.

От пристани, лишившейся нескольких опор и оттого чуть завалившейся набок, до борта корабля было не меньше семи метров расстояния, но Гайя не стала задумываться. Разогнавшись, она просто оттолкнулась в выбранном месте, взлетела, а приземлилась уже на палубе «Неутомимого». Прыжок получился невероятным, но это не было важно: ни прошлого, ни будущего, ни эмоций для нее в этот момент не существовало. Только сейчас, только то, что в непосредственной близости от тебя, только цель. Этого от нее требовал Лока.

Двигаясь как минимум вдвое быстрее, чем обычно, Гайя, едва коснувшись пятками досок, отправила за борт зазевавшегося матроса, а после обезвредила еще двоих, кинувшихся ей навстречу. Это было легко. Направляясь в сторону, откуда обильнее всего тянуло дымом, она пролезла под упавшей мачтой, перепрыгнула через несколько сваленных вместе бухт веревки. Еще трижды на нее нападали: дважды матросы — вдвоем и вчетвером, — а после офицер. Она поняла, что слишком задерживается, и последнего убила первым же ударом. Лока ведь говорил, что к цели следует идти кратчайшим путем…

Она добралась до кормы. Те матросы, что еще пытались тушить пожар, остались на противоположной стороне корабля, так что тут — по крайней мере снаружи — Гайя никого не нашла. Рулевая палуба частично обвалилась, и чтобы пробраться к каютам, ей пришлось откинуть несколько досок и сдвинуть вбок тяжелую балку. Сквозь заклиненную дверь девушка просто проломилась.

— Лока! — крикнула она, оказавшись внутри. Лучше способа выдать себя не придумаешь, но по–другому Гайя могла бы долго искать. Что, если ему нужна помощь? Коридор был заблокирован и заполнен дымом. Она не кашляла, потому что у нее не было на это времени, но нормальному человеку в такой обстановке долго не продержаться. К Локе это, конечно, не относится, но…

— Лока!

Ну где же он? Где?! Огонь распространялся, и уже почти не оставалось шанса, что найдется каюта, хотя бы частично защищенная от пламени. Она проверила три комнаты, дважды разрубив защищенные «крепостью металла» замки, но нашла лишь пару бесполезных кладовок, заваленных амулетами и сундуками с монетами. «А если он в трюме?» — мелькнула вдруг мысль. Взрыв ведь мог прийти и оттуда….

Она резко отпрянула, на волосок увернувшись от слетевшего с потолка куска горящего дерева. Огонь перед ней сомкнулся. Щурясь от заливавшего глаза пота, она пыталась разглядеть сквозь дым и пламя: есть впереди еще двери? Не увидела.

«Плевать!»

Она рванула вперед. В последнюю секунду испугалась, что из такого огня почти наверняка не сумеет выбраться без травм, а ведь именно за умение избегать увечий ее когда–то и купил Мерзт… но сомнение было мимолетным. Она стремилась только вперед.

Удивительно, но боли Гайя не почувствовала. На какое–то мгновение пламя, сыплющее ярко–желтыми искрами, окружило ее со всех сторон, а затем последовал удар — она запоздало поняла, что на корабле любой коридор рано или поздно должен закончиться тупиком и прыгать прямо в него — не самое мудрое решение… Стена пропустила ее. Вполне возможно, это была дверь, ведь ими коридоры тоже иногда заканчиваются… Потеряв равновесие, Гайя врезалась в пол. Стараясь ни на мгновение не застывать, кое–как перекувырнулась, толкнулась пятками, выставляя перед собой меч, и… пораженно застыла. То, что при беглом взгляде на комнату она приняла за стоящего к ней спиной мага, оказалось не магом и вовсе даже не человеком.

Огромная неестественная тень перегораживала комнату от одной стены до другой. Где–то она оставалась прозрачной, в то время как в других частях лоскуты мрака сплетались в черные шевелящиеся конечности, заставлявшие вспомнить о крыльях летучих мышей. Из самого центра существа на девушку смотрело что–то наподобие уродливой шишки величиной с человеческую голову. Гайя и сама не сказала бы, как поняла, что на нее именно смотрят, но отчего–то была в этом совершенно уверена. Монстр издавал низкое шипение. Проклятые маги…

Нужно было уходить. Гайя представить не могла, каким образом можно драться с ожившим заклятьем. Возможно, Лока еще что–нибудь и придумал бы, но совершенно очевидно, что его здесь не было… Мечом ведь не станешь махать. Подол существа — если нависшие над полом кусочки тени заслуживали такого названия — то чуть облизывал доски перекрытия, то проникал прямо внутрь него, нисколько при этом не сминаясь, а языки пламени, охватившего уже и стены, и потолок, сами сторонились теней, мгновенно отдергиваясь и уменьшаясь, стоило хотя бы одной искорке слишком приблизиться.

Гайя невольно попятилась… и сразу же обожглась. Пути к отступлению были отрезаны. Сзади огонь, а спереди магическая тварь, против которой она вряд ли сумеет что–то предпринять. И Локу она так и не нашла…

— Чего тебе нужно?! — рявкнула Гайя на тень. Из глаз ее уже лились слезы. Теперь она чувствовала и боль, и бессилие. — Чего?! Чего ты ждешь?!

Разумеется, существо не ответило. Огонь уже хватал девушку за штанины, плавил волосы. Выбор у Гайи оставался простой: либо сгореть — либо шагнуть в тень. Махнув перед собой мечом, она слепо метнулась вперед. Гайя ожидала всего: что ее разорвет на куски, превратит в студень, просто задушит; что она даже не успеет понять, что умерла, или, наоборот, ее станет мучить так долго, что она пожалеет, что не позволила пожару себя сжечь… Единственное, чего она не ожидала, — так это того, что вдруг станет прохладно.

Это было странное ощущение. На какую–то секунду ей подумалось, что она прошла существо насквозь, но потом поняла, что на самом деле оказалась внутри него. Тень окружала ее со всех сторон и частично даже проникала внутрь девушки. Гайя видела, как связанные из кусочков мрака листочки, крылышки, лапки и коготки проходят через ее руки, через грудь, не оставляя за собой ни ран, ни каких–либо неприятных ощущений. Огонь теперь не мог до нее дотянуться. Грозно шипя, тень хлестала пламя своими щупальцами, и там, где они соприкасались, жар отступал.

Гайя шевельнула рукой и поняла, что может двигаться. Может, ее и наружу выпустит? Она стала разворачиваться, ища глазами дыру в корпусе. Изнутри существа все выглядело не так, как снаружи, потому требовалось время, чтобы сориентироваться… Она вдруг запнулась обо что–то. Посмотрела вниз, но сквозь тени сложно было разглядеть. Гайя попыталась развеять мрак так, как обычно отгоняют вырывающийся из кипящей кастрюли пар — помахав рукой, — и ей действительно вдруг стало видно.

— Лока?

Он без движений лежал на полу. Глаза его были закрыты.

— Лока!

Гайя упала рядом с ним на колени, схватила его за плечи и встряхнула. Он не прореагировал. Неужели мертв? Только не после того, как она его отыскала!

— Лока! — крикнула она еще раз.

Она принялась что было силы его трясти, как вдруг… заметила что–то у него на груди. Сначала «это» показалось ей таким же кусочком тени, какие облепляли и ее тело, но, приглядевшись, поняла, что это нечто иное.

На груди у Локи сидел паучок: восемь лапок, каждая из которых, опираясь о Локину рубашку, касалась еще и окружавшей их тени, туловище размером с мышиную шейку и круглая лысая головка, настолько сильно похожая на человеческую — правда, уменьшенную раз в двадцать, — что в какой–то момент Гайе показалось, что паучок вполне осознанно на нее смотрит. Неужели он часть заклятья?

Наверное, не меньше минуты она рассматривала невероятное создание, пытаясь понять, что делать. Ничего путного в голову не пришло.

— Все будет в порядке, — прошептала она, затем взялась за ворот Локиной рубашки и с силой потянула на себя.

Он был тяжелым. Она сделала два шага… три… Уперлась в стену. Теперь поднять… Отверстие, через которое дым выходил наружу, находилось на высоте ее груди. Цорк бы и секунды не потратил, чтобы протолкнуть наружу троих парней размером с Локу, а вот для нее это было… было… по силам!

Гайя сама не поняла, как это получилось, но следующим, что она почувствовала, было ощущение полета. Она успела два или три раза схватить ртом воздух, прежде чем ее ударило о воду. Она провалилась на пару метров. После огненного плена, из которого они вырвались, было почти блаженством окунуться в плотную удушающую прохладу. Черное пятно корабля висело метрах в десяти от них, темно–синюю кромку над головой надвое делило ярко–золотой линией. Гайя дернула ногами, чуть поворачиваясь, но не спеша выбираться на поверхность. Даже лучше, если до того, как они вылезут, корабль отнесет еще немного… Она дважды обернулась вокруг себя. Сердце ее пропустило удар.

«Лока?» — мелькнула мысль.

Его нигде не было.

— Лока!!!

Конечно, вместо крика из ее рта вырвались только пузыри воздуха. Гайя в панике заметалась, что только ухудшило положение. Ей тут же стало недоставать дыхания. Она забила руками и почти тут же вынырнула.

— Лока!!!

На поверхности качалось несколько обломков досок, кусок обожженной веревки и бочонок с выбитым дном, но ни малейшего следа человека. До пристаней было не меньше сотни метров, а другого берега реки из–за волн она вообще не видела.

— Лока!

Никто не откликнулся. Гайя решила, что нужно нырять. Течение и так уже снесло ее в сторону, еще минута — и будет упущена самая последняя возможность. Она набрала полную грудь воздуха и…

— Лока!

Она увидела его! Парень показался из воды всего в нескольких метрах от нее. Так быстро, как только умела, она погребла в его сторону.

— Лока, наконец–то ты очнулся, — она захлебывалась, сама не совсем понимая, что говорит, но ей было все равно. — Я уж думала…

Она поймала его за локоть, потянула на себя… и увидела, что глаза у него закрыты.

— Ло…

Гайя хотела позвать, но только наглоталась воды. Значит, он без сознания — другого она не допускала. Тогда лучше сосредоточиться на том, чтобы рот и нос обоих находились над линией волны. Всего за минуту ее ноги закостенели, налились железной тяжестью.

«К берегу, — сквозило в голове, — к берегу».

Она знала, что не доплывет. Сознание ее было направлено внутрь. Боль в мышцах и усталость, какие–либо другие ощущения доходили до нее в виде простых сообщений: «Я смогу проплыть еще двадцать метров», «Смогу проплыть десять…», «Больше не могу плыть…» Ни одно из них не задевало ее. Она плыла в том же темпе, в том же направлении. Тень пристани, поднимавшейся над рекой метра на три–четыре, уже нависала над ними. Ей показалось, что Лока все же немного наглотался воды, хотя, возможно, такое и не могло случиться с человеком, находящимся без сознания. В любом случае — она крепко держала его. Спустя минуту ее рука коснулась покрытого тиной борта.

«Спасены!» — возник у Гайи в голове яркий образ. Но в ту же секунду она подавила его тяжелым усилием воли.

До берега они добрались, но как теперь на него подняться? Если им придется ждать… Да и кого? Лепка наверняка прилагал все усилия, но здесь он бы их искать не стал, скорее отправился бы обшаривать обломки… А без помощи они вряд ли сумеют выбраться, разве что вплавь, а если учесть, что сносило их в сторону центральной части порта, то ближайший не закрытый пристанями участок берега находился километрах в четырех…

Гайя сжала зубы. Ничего… Это не заставит ее сдаться. Если с Локой окажется все в порядке (а так и есть!), она найдет выход в любом случае. Абсолютно в любом.

— Гайя!

— Лепка?!

Она на секунду оторвала руку от досок, и их тут же скрыло с головой.

— Лепка! — закричала она, вынырнув и вытащив за собой Локу. — Это ты?!

— Ты не видишь?! — крикнул он в ответ, до пояса свесившись с парапета. — С ним все хорошо?!

— Да! — крикнула она. — Нужно вытащить его!

— Сейчас!

Гайя думала, что он пропадет надолго, но, едва спрятавшись за парапет, Лепка тут же появился вновь. Он скинул им конец толстой, чуть тронутой гнилью веревки.

— Обмотай у него под руками!

— Сейчас!

Дело оказалось сложнее, чем выглядело. Толстый переплетенный хвостик было удобно хватать руками, но, как выяснилось, совершенно невозможно завязать в узел.

— Не получается?

— Сейчас!

Она предприняла еще одну попытку, но тщетно. Если бы веревка была тоньше…

— Гайя!

— Не выходит!

— Тогда просто обмотай и зажми ее, я вас обоих вытащу!

— Но ведь… — Гайя представила сколько они с Локой в насквозь промокшей одежде могли бы весить. Ну, Цорк и одной рукой их вытащил бы, да и Хаг, хоть ростом и не вышел, с этим справится, но Лепка… Он, конечно, очень предан Локе, но тут…

— Быстрее! — крикнул он сверху.

— Хорошо! — в отчаянии ответила она. Сил у нее давно не осталось, так что лучше хоть какой–то вариант, чем никакого. — Тяни!

Его перестало быть видно. Секунду ничего не происходило, после чего канат дернуло вверх. Из воды их не подняло ни на сантиметр. Гайя сжала зубы, закрыла глаза и вцепилась в веревку с двойным отчаянием. О том, чтобы самой подтянуть их выше, не стоило и думать, а вот суметь не отпустить она была обязана…

Она ощутила прохладный ветерок на коже, с нее стала стекать и капать в реку вода. Поразительно, но Лепка поднимал их. Медленно, но все же ощутимо.

— Быстрее, — вырвалось у девушки. Услышать ее никто не мог, но она об этом и не думала. Получалось, что вес двоих человек она держала, по сути, на основании большого пальца. Всего одно неосторожное движение — и они с Локой полетят вниз, а она останется без руки… И даже упереться ногами было нельзя: ее тащило спиной к стене, потому что иначе Гайя просто не удержала бы тяжелого парня. Так что только терпеть… Столько времени, сколько потребуется… а потом еще немного… совсем чуть–чуть…

Вылезли! Уж теперь–то все будет хорошо…

— Лока! — Гайя услышала звук шагов. Кто–то, судя по всему Лепка, подбежал к ним. — Гайя, что с ним?!

Она пока даже не понимала, что с нею самой, но панические нотки в голосе парня заставили ее взять себя в руки.

— Он очнулся? — спросила она, с трудом поднявшись. Правую руку она отвела чуть назад, чтобы нельзя было случайно на нее посмотреть. Со своими ранами она как–нибудь справится — это не так важно.

— Очнулся? А с какой стати он должен очнуться? — разозлился Лепка. — Что там с ним было?

Он прикладывал ухо к Локиной груди, проверяя, бьется ли сердце, ко рту, пытаясь ощутить дыхание, искал раны на теле. И шрамов на нем было более чем достаточно, но все они давно зажили…

— Ох…

Она не удержалась от возгласа, когда Лепка перевернул Локу набок.

— Что это?!

— Ее раньше не было?

— Конечно, нет!

В области чуть выше пояса у Локи не хватало одного позвонка, а то и двух или даже трех… Из него как будто выдрали кусок, а потом… Гайя с трудом могла поверить, но выглядело так, будто после этого рану зашили, в нескольких местах прижгли, вставив при этом прямо в кости и мышцы какие–то металлические не то гайки, не то шестеренки. Как будто это был не человек, а какой–то станок или тренажер, состоящий не из органов, а из запасных частей.

— Это они сделали, — с ненавистью проговорила Гайя. — Они… маги…

Лепка аккуратно перевернул Локу обратно на спину, стянул через голову рубашку, скатал в тугой валик и подсунул молодому шаману под голову.

— Нам тоже нужен маг, — сказал Лепка поднявшись. Вид у него был ошарашенным, но в то же время решительным. — Никто другой не сумеет помочь.

— Магам нельзя доверять…

— А ты что предлагаешь?

В ответ Гайя только прикусила губу. Если бы речь шла о ком–то другом, она в первую очередь как раз и предложила бы обратиться за помощью к Локе. Он как никто умел врачевать раны. Причем делал это так, что даже не было понятно, в чем конкретно заключалось лечение, но помогало практически всегда. Наверное, если бы Цорк его попросил, он бы ему и новый палец вырастил. Может, еще и вырастит…

— Сначала нужно отнести его в безопасное место, — сказала она после паузы. — А потом… Если бы мы сумели найти кого–то вроде него самого…

Лепка открыл рот чтобы ответить, но их перебили.

— Как я здесь оказался?

— Лока! — в один голос воскликнули они.

Гайя упала на колени и взяла его за лицо, положив ладони по бокам головы.

— Как ты себя чувствуешь? Где болит?

— Нигде, — проговорил он вроде бы нормально, но, как ей показалось, преодолевая какую–то трудность. — Я…

Фразу прервало шипением. Гайя резко повернулась. Звук был ей знаком — с той же громкостью, с тем же непередаваемым проникновением издавала свой рык магическая тварь на догоравшем в этот момент корабле проклятых колдунов… И теперь она была здесь. Не такая огромная, как раньше — кустистая переливающаяся тень, странно сочетавшаяся с ярко светившим солнцем, легко поместилась бы в средних размеров ведерке, — но все же сумевшая вслед за ними добраться до берега. Среди темных всполохов, полностью укрытая от жалящих с неба лучей, виднелась белесая, прикрепленная к тонкой шейке головка.

Девушка потянулась к мечу… и сердце ее замерло, она только теперь поняла, что оружие осталось на полу каюты, где она нашла Локу.

— У тебя есть амулеты? — произнесла она чуть слышно. Неизвестно, понимало ли существо человеческий язык и насколько хорошим у него был слух, но перестраховка редко мешает.

— Да, — так же тихо ответил Лепка. — «Холодный огонь» и еще… Только я не знаю…

— Не суть важно. Просто ударь в него — и сразу же убегаем. Локу потащим за руки. На счет «три»…

Она начала считать, но успела сказать только «раз», когда существо метнулось вперед, причем не к ней или Лепке, а прямиком к Локе. Не размышляя, Гайя бросилась наперерез… но проще было бы поймать ветер. Она и не поняла толком: просто ли обогнуло темное облако ее руку или прошло насквозь, но спустя секунду существо сидело у Локи на груди. Крошечные глазки смотрели прямо на парня, не предпринимавшего никаких действий, чтобы защитить себя…

— Привет, Ларри.

Гайя тут же замерла. Лепка в метре от нее остановился с раскинутыми в стороны руками и не до конца поставленной на землю ногой.

— Ларри? — пораженно протянула она.

Комочек теней, прижавшись к груди парня, уменьшился еще сильнее. Теперь он был не больше мышонка.

— Я же тебе его показывал, — сказал Лока. — Ты не помнишь? Он косточки любит.

— Я тогда ничего и не разглядела…

Гайя ощутила, как против воли уголки ее губ расходятся в улыбке. Все закончилось хорошо… Она протянула руку, чтобы помочь Локе подняться. На самом деле этого, конечно, не требовалось, но хотелось к нему прикоснуться.

— Лока?

Он отчего–то продолжал лежать. Он сама взяла его ладонь в свою, потянула на себя… его пальцы не отреагировали.

— Но что…

— Я не чувствую тела, — произнес он.

— Не чувствуешь тела? — переспросил Лепка. — Что это значит?..

— То, что я сказал.

— Совсем? То есть… Почему? Из–за чего это мо…

Она оборвала себя на полуфразе. Разумеется, это из–за того, что маги сделали с его спиной… чем бы это ни было. Гайя множество раз видела на арене, как гладиаторам перебивали позвоночник. Большинство после такого сразу умирали, хотя были и те, кому «везло» остаться парализованным. Обездвиженные по пояс, а то и полностью, они оставались на песке до конца битвы, практически не надеясь, что владелец дома решит оплатить их выздоровление. Насколько Гайя знала, во всем Таромском совете было всего два или три мага, способных излечить перелом позвоночника.

— Нам понадобятся носилки, — сказала она. — Лепка…

— Я быстро.

Парень убежал, оставив их вдвоем. Или втроем, если считать Ларри. Портовый люд толпился парой сотен метров дальше, наблюдая за все еще горевшими обломками: их также сносило течением, но заметно медленней, чем это происходило с Гайей и Локой. Редкие грузчики пробегали мимо, не обращая на них внимания. Причал, у которого они находились, пустовал, так что заметить их было легко… Гайя вдруг отчетливо поняла, что ничего еще не кончено. Магов было даже не двое, а трое. Двое с Голубого острова, причем с Локой на корабле оставался тот, что, по словам Лепки, был слабее, плюс еще Собираен. Цорк, Хаг, Северен — вместе грозная сила, но еще неизвестно, насколько последнему из них можно доверять…

— Ты поправишься, Лока, — произнесла она, опускаясь на землю рядом с ним и прислоняясь спиной к парапету пристани. Если они будут выглядеть как побирушки, может, на них и дальше не станут обращать внимания? — Нужно совсем немного подождать…

— Ясно.

Гайя помедлила мгновение. Локу нельзя было назвать слишком эмоциональным или, по крайней мере, эмоциональным в привычном смысле, но теперь, когда лицо его застыло, она с трудом могла найти в нем что–то знакомое.

— Лока… Ты можешь рассказать, что произошло?

— Ларри меня спас.

— А тот маг? — спросила Гайя. — Он мертв?

— Да.

— А… — она помедлила. — Твоя спина?

Он ничего не ответил, а она не стала настаивать. Она всеми силами гнала от себя эти мысли, стараясь не представлять, как чувствовала бы себя на месте Локи, лишившись возможности двигаться… уверяла себя, что они найдут способ все исправить… Но подсознательно все равно боялась: «А что, если это навсегда?» Лока ведь наверняка думал в этот момент о том же. Каким бы сильным человек ни был, перспектива потерять большую часть здоровья не может на него не повлиять…

— Лока… — Она пыталась придумать, что сказать. Как–то подбодрить, уговорить не сдаваться… — Лока…

— Ты должна уйти, — произнес он.

— Что?

— Быстрее.

— Никуда я не пойду! — возмущенно заявила Гайя. — С чего ты вообще…

Она нагнулась к его лицу, пытаясь выяснить, чем вызвана такая неуместная реакция. Как оказалось, человека, не способного поддержать слова жестикуляцией, не всегда можно понять…

— Поздно.

Гайя думала по направлению взгляда определить, что Лока имеет в виду, но смотрел он просто перед собой.

— Что поздно?

— Маг здесь.

— Где?!

Она резко обернулась. Дернула головой в одну сторону, в другую…

— Правее, — поправил ее Лока.

Гайя не поняла, откуда ему знать, ведь он не может повернуть головы, но посмотрев, куда сказано, увидела…

К ним шел человек — не быстрым, но и не медленным шагом; не оглядываясь по сторонам. Начищенные ботинки его блестели, отражая солнечные лучи, полы пиджака, вторя движениям рук, раз в секунду отлетали назад. Пара верхних пуговиц рубашки была расстегнута, отчего белоснежный ворот сбился чуть в сторону, что придавало мужчине беспечный, в какой–то степени даже романтичный вид.

— Это он?

— Да.

Значит, это тот, что сильнее, — Кубица… Кажется, так Лепка его называл… Девушка прикусила губу. Убежать с Локой на руках — нереально, а драться… У них даже оружия нет…

— Помоги мне сесть.

— Сейчас…

Она подтащила его ближе к перилам и прислонила к парапету спиной. Парень тут же начал заваливаться вбок, так что в итоге ей пришлось перекинуть одну его руку себе через плечо и опереть о себя.

«По крайней мере, наша судьба будет общей», — мелькнула мысль.

— Надо думать, магистр Энтори мертв? — произнес маг, остановившись метрах в десяти от них.

— Да! — крикнула Гайя. Она убрала с себя Локину руку и вскочила на ноги. — Да! И ты отправишься за ним!

— Нисколько не сомневаюсь, что мы все за ним рано или поздно отправимся, — ответил Кубица. — Это вполне естественно, разве не так? Хотя тот факт, что такой человек, как Энтори, отправился на встречу с Создателем из такого простого, наверное, даже отсталого места, наводит на мысль, что данное место не такое уж отсталое и простое. То есть имеет место своего вида ирония. Что не может не радовать.

— Радовать? — повторила Гайя. Она все еще надеялась, что Северен и остальные могут появиться, так что была не против продлить разговор.

— Разумеется! Богатство любой территории определяется не наличием в недрах залежей с золотом, не плодородностью земель и даже не близостью к наиболее загруженным торговым маршрутам, а исключительно человеческим потенциалом. Оказалось, что в Таромском совете он весьма высок. Иначе магистр Голубого острова просто не смог бы здесь умереть.

— Всякое случается…

— А вот с подобными заявлениями я неизменно буду спорить до хрипоты! — улыбнулся маг. — Магистры из–за случайностей не погибают.

— И вас это не беспокоит? — спросила Гайя. Она кое–что заметила, чего Кубица пока вроде бы не видел. Если маг еще чуть больше увлечется беседой… — Ваш товарищ погиб.

— Меня? — удивился Кубица. — Я не настолько высокомерен. Энтори был достаточно опытным, чтобы предусмотреть любое стечение обстоятельств.

— Так, значит, все–таки недостаточно? — уточнила она, стараясь смотреть прямо ему в глаза…

Маг успел только открыть рот, когда в паре метров от его ног, глухо звякнув, ударился о землю небольшой, размером с грецкий орех, стальной шарик. Один раз отскочил, потом вновь упал в пыль, медленно покатился…

Сверкнуло. Земля под ногами у Кубицы вспучилась, пронизанная ветвистыми густо–красными молниями. Энергетические щупальца заколотили по воздуху, разрезая его и мгновенно нагревая. Закрыв лицо руками — от жары и яркого света, — Гайя попятилась. Если бы она не оставила меч из арсенала Мерзта на корабле, она бы, конечно, поддержала атаку. Лепка все сделал неплохо: незаметно подобрался, и амулет его приземлился там, где нужно, но ведь против мага этого могло и не хватить…

Не хватило. Вместо того чтобы вцепиться в свою жертву, молнии принялись опутывать друг друга, с каждой секундой скручиваясь во все более плотный комок. Спустя минуту заклятье съежилось настолько, что легко уместилось бы в не самых великих размеров кармане. Именно это Кубица и сделал. Взял светящийся красным шарик в руку и спрятал в карман.

Показавшись из укрытия — он все время прятался за парой брошенных после разгрузки бочек, — Лепка тут же хлестнул мага голубым щупом «холодного огня». Причем, судя по толщине луча, запаса энергии явно не пожалел. На арене Гайе не раз доводилось пускать амулеты в дело: «холодный огонь», «оранжевый нож», даже «огненное облако». Использовала они их и против колдунов. Если по какой–то причине не срабатывал оберег и маг не успевал выставить щит, ему оставалось только пытаться увернуться. Заклинания на всех действовали одинаково, единственное исключение на ее памяти — Лока, сквозь кожу которого ни один магический удар по какой–то причине проникнуть не мог…

Кубица препятствовать «холодному огню» не стал. Луч врезался ему в бок, переполз на плечо, а потом еще выше — на шею. Только когда заклятие добралось до головы, маг выставил перед собой руку — так обычно закрывают лицо от ветра, — энергия холода окутала ее трескучим светящимся морозом, а спустя секунду иссякла. Заряд амулета исчерпался.

— Безусловно, данная территория обладает немалым потенциалом, — даже не глянув в сторону Лепки, закончил фразу Кубица.

Гайя увидела, как у Лепки в руке появился еще один амулет, но пускать его в ход парень не стал. Она и сама была в растерянности. Если Северен не появится прямо сейчас…

— Однако, — Кубица сделал шаг по направлению к ним, — думаю, мне пора. И кое–кому придется отправиться со мной…

— Ни за что! — Гайя лихорадочно оглядывалась вокруг: река, пристань, корабли, линия старых двух- и трехэтажных домов, все еще глазевшие на догорающие обломки люди… Ну же! Хоть какая–нибудь помощь… Хоть какое–нибудь оружие…

— Поймите, дорогая, — маг приблизился еще, — вы только все излишне усложните. Для себя. А помочь снова ощутить тело вашему другу смогут только на Голубом острове. Кто знает, может, в конце концов он и сам станет магистром. Уверяю, у него для этого есть все задатки…

— Ты врешь, — посмотрев магу в глаза, сказала она.

— Вероятность невелика, но я не вру, — возразил он. — Тебе лучше уйти с дороги. Твое решение?

— Нет! — резко нагнувшись, Гайя выхватила нож из сапога. Девушка приберегала его на крайний случай — видимо, он и настал. Никаких наложенных «разрушителей щитов», ни одного магического свойства, но за неимением лучшего…

— Тогда…

Он протянул руку вперед… но не довел движения до конца, будто пальцы наткнулись на что–то невидимое и твердое.

— Интересно.

Маг смотрел на что–то у себя под ногами. На земле сидело нечто… на редкость несуразное. Уродец перебирал крошечными лапками в пыли, мотая из стороны в сторону лысой круглой головкой. Размером он был с котенка, но напоминал скорее паука, обтянутого бледной кожей, с нарисованными глазами и ртом.

Впервые за весь день на небо наползла тучка.

Гайя метнула взгляд назад, затем вновь повернулась к магу. Ей вспомнилась, как Лока рассказывал про то, что Ларри не любит солнца и перестает прятаться за тени только в момент, когда светила отступают. Она сразу же поняла, что делать. Потребовалось мгновение, чтобы собрать сосредоточение — на вторую попытку рассчитывать не приходилось… Как ее учил Лока?.. Тело твое — не отделенный от всего окружающего кусок материи, оно распространено вокруг и даже внутрь того, что рядом. Нет ни времени, ни пространства, а только четкие определенные направления… Нужно только знать, что хочешь сделать… Гайе показалось, будто она что–то почувствовала…

Кинжал продвигался сквозь воздух медленно, но все же быстрее замершей в небе птицы, переставших перекатываться волн. Застыли на пристанях люди, Лепка, превратившийся в подобие памятника самому себе, сжимал в руках амулет, из кончика которого лениво выползала тонкая струйка «оранжевого ножа». Спустя какое–то время — хотя, может, и не прошло никого времени — Гайя поняла, что заклятье и нож доберутся до Кубицы в одно и то же мгновение. Маг не шевелился. Вполне возможно, что он просто окружил себя щитом, но ей все же хотелось надеяться, что им повезет…

Кубица «ожил», когда кинжал был всего в паре метров от него. Он резко развернулся. Гайя решила, что она вдруг утратила резкость восприятия, но нет: предметы все так же вязли и тормозились, что–то произошло с самим магом. Он повернулся вправо, в сторону, противоположную той, где стоял Лепка, выставил вперед руки, словно пытаясь толкнуть что–то невидимое. Воздух в том месте подернулся рябью и резко наполнился языками пламени, слившимися тут же в узкий, по ширине ладоней, диск. Сразу после этого откуда–то из–за пределов Гайиной видимости в щит ударило косой струей фиолетового огня. Она дернулась посмотреть, чьих это рук дело — ведь ни Северен, ни Цорк магами не были, а амулетов, испускающих фиолетовое пламя, она никогда прежде не видела, — но не сумела сделать этого достаточно быстро. Кроме того, в этот самый момент смирно копавшийся в пыли домашний Локин уродец взорвался.

Огромное черное облако заполнило собой все пространство от Гайи до Кубицы, взметнулось в воздух, заблистав в лучах вернувшегося солнца, и упало на мага сверху, скрыв его из виду. На миг Гайе почудилось, что победа за ними: колдуну не вырваться из скопища теней, но всего через секунду темноту разрезало тонкой ярко–желтой полосой. Маг показался из тени. Левая рука его от локтя до кисти была окутана плотной серой дымкой, образовывавшей нечто похожее на щит, сложенные вместе пальцы правой служили основанием сияющего меча. Лепкин «оранжевый нож» прошел у мага за спиной, не причинив вреда, Гайин нож воткнулся магу в плечо. Кубица не обратил на это внимания. Он повернулся, складывая наколдованное оружие вместе, — по перекрестью тут же ударило еще одним лучом фиолетового пламени. Кубицу отбросило назад. Он упал на землю. И тут же нескончаемое число сотканных из мрака щупалец из эфемерного тела Локиного любимца выстрелило в сторону мага, пытаясь дотянуться, схватить… Пространство загудело от наполнившего его нетерпеливого шипения. Гайя поняла, что если получится, маг ничего сделать не сможет… Из последних — так это выглядело — сил Кубица слепо отмахнулся рукой…

Точная до последней крупинки копия Ларри, только сотканная не из тьмы, а из ревущего красного пламени, возникла напротив Локиного любимца. И уже она тянула бесчисленные лапы к рвавшейся к ее создателю твари. Стихии схлестнулись друг с другом, закрыв все видимое пространство. Очень скоро стало ясно, что если не количеством вложенной энергии, то уж желанием победить и яростью Ларри превосходит своего двойника, и в конце концов противник окажется развеян… Так и случилось.

Гайя без сил упала на землю, голова кружилась, ни о каком сосредоточении не могло быть и речи.

— Где? Где он? — хрипло повторяла она. Если до этого все вокруг происходило слишком медленно, то теперь вдруг стало наоборот: она перестала успевать.

К ней подбежал Лепка.

— Где маг? — вновь спросила Гайя.

— Сбежал! — крикнул он. Она бы и без того его услышала, но, кажется, парень не был способен говорить тише. — Просто прыгнул в море — и все! Кинжал только выдрал!

Он показал ей нож. Лезвие было заляпано кровью.

— Мы справились! — крикнул парень. — Справились, Гайя!

— Да, — ответила она невесело.

Прислоненный к парапету Лока оставался все так же неподвижен.

— Да.

— Никогда?! — Гайя смотрела на целителя и не могла поверить тому, что слышит. — Ему же стало лучше! Уже! Всего два дня прошло!

— И это предел, — не глядя ей в глаза, ответил старик. — Голова, шея, кисть и предплечье правой руки. Нервные окончания в этих местах наиболее подвижны — у любого человека. Операция, проведенная над мальчиком… Тут мало уметь лечить или обладать могуществом. Необходимо знать, что конкретно и каким образом с ним делали. А так, наугад… даже Советник ничего не сделал бы…

— Это точно?

— Точно, — маг хмыкнул. — Впрочем, можешь отправиться в Аан, во дворец императора, и спросить у него. Может, он тебя и выслушает…

— Но вы должны сделать хоть что–то! Попытайтесь!

По словам Мерзта, это был лучший маг–врач всего Таромского совета, но что–то ей мало верилось.

— Ничего не сделаешь.

Он ушел.

— Мы не можем это так оставить! — сказала она, повернувшись к Лепке. Кроме них двоих в прихожей, соединенной со спальней Локи, никого не было.

— Не оставим, — Лепка покачал головой, словно отгоняя какую–то мысль. — Что–нибудь придумаем…

— От магов никакого толку, — зло проговорила Гайя. Не в силах оставаться на месте, она вскочила и заходила от стены к стене.

В этот момент девушка очень жалела, что Собираена убивали без ее участия. По словам Хага, Северен все проделал в одиночку. Их с Цорком помощь не потребовалась. Даже то, что Гротоган не обманул и прислал того закутанного в плащ колдуна, швырявшегося фиолетовыми струями пламени, ничего не меняло. Он помог недостаточно. Кубица остался жив, а Лока… Лока тоже выжил…

— Не все потеряно, — сказал Лепка.

— Я знаю!

— Знаешь, о чем я думаю, — парень, видимо, решил не обращать внимания на ее тон. — Дориан сразу переместил Локу в эту комнату. Она ведь лучше предыдущей, правильно? Больше места, есть прихожая — очень удобно за ним ухаживать. Кроме того, тебе разрешил, чтобы ты постоянно была рядом, следила за ним, хотя ты гладиатор и должна выходить на арену. Не кажется, что это довольно странно? Если бы гладиатор, пусть даже самый непобедимый, утратил возможность участвовать в поединках, разве стали бы ради него идти на такие траты?

— Мерзт знает, как его вылечить?! — сказала она, остановившись.

— Я ведь уже давно с ним, — произнес Лепка. — Я ничего такого не слышал, но вполне возможно, он уже что–то придумал.

— Что?!

— Гайя, я не знаю.

— А Северен?!

— Он бы не стал говорить.

Она кивнула. Вот уж кто был рад, что все закончилось так, как закончилось. Ничтожество…

— Что тебе Лока рассказывал? — спросила она. — Перед тем как старик пришел?

— А! Я пока не совсем понял, но такое ощущение, что он не особо расстроился. Он, конечно, может притворяться, но судя по тому, что говорит…

Глава 9

Северен

27 день 1–го месяца 4326 года Таромский совет. Сенат

Ощущение пустоты, сковавшей стальными оковами практически все его тело, странным образом освободило разум. Если прежде видения приходили к нему почти исключительно во снах, теперь ему требовалось прилагать усилия, чтобы оставаться в том месте, где он существовал в реальности. И теперь он видел больше плохого, чем хорошего. Создания разрушения умели прятаться от глаз, особенно находясь на большом расстоянии от него. Сахайя был прав, отправляя их именно в Таромский совет, но имел ли он в виду только его? Потому что те вещи, которые в сознании Локи представлялись непроницаемыми темными тучами, испещренными багровыми трещинами, находились в разных местах и, совершенно очевидно, за пределами Таромского совета. Другие — ближе, но были меньше размерами и каким–то образом умудрялись увертываться от его внимания.

Плохо — Лока не знал, что из всего этого действительно важно, а что является обычным и не представляет серьезной угрозы, а из–за этого складывалось очень нехорошее ощущение, будто скверна проникает в светлый мир Солиел слишком уж во многих местах. Лока всерьез опасался, что бедствие может принять по–настоящему глобальный характер. И в такой ситуации его одного может просто не хватить… Ведь коснется это всех, при том что остальные, вполне возможно, даже будут понимать, что на самом деле происходит. Ощущения от собственного ранения на фоне этих мыслей блекли, заставляя жалеть лишь о том, что на пути противостояния пожирателям появилось дополнительное препятствие.

Была еще Гайя… После всего, что случилось, очень не хотелось ее разочаровывать, но, как и в случае с Санеей за годы до этого, все те чувства, которые он, наверное, мог бы испытывать, заслонили для него пожиратели. Лепка, Хаг, Цорк, другие хорошие люди… и даже его собственные идеи о низвержении арен, о создании новой Снежной — из жизненных стимулов превращались лишь во вспомогательные средства…

Как же все–таки ему не хватало Сахайи! Слишком рано он решился уйти. Слишком! Не объяснив многих крайне важных вещей. Но вернуть прошлое было нельзя. Нельзя…

— Давайте, не бойтесь, — позвал он негромко, положив здоровую руку себе на живот ладонью вверх.

Несколько секунд в комнате, которой от теперь практически не покидал, ничего не происходило… затем они стали выползать. В крепости работало специальное заклинание, установленное, наверное, еще Собираеном, отпугивающее как насекомых, так и любых других мелких вредителей, но всегда будут те, к кому общие правила неприменимы. Бодро подпрыгивая, до него добралась пара жучков с крупными задними лапками, прилетел крошечный комарик и даже каким–то образом сумел доползти небольшой беленький червячок.

— Как у вас дела? — спросил Лока.

Ему тут же принялись объяснять. Мир выглядит совсем не так, если ты ростом с пылинку или жизнь длится не больше и не меньше одного дня. Тогда закат — это действительно закат. Они не могли ничего рассказать ему — Лока сомневался даже, способен ли кто–либо из них думать — все–таки Ларри был по–настоящему уникальным случаем, — но зато могли поделиться ощущениями. Об огромном мире вокруг, о бесконечном, длиной в жизнь, пути. О преодолении.

Раздался стук в дверь. Странно… Гайя вошла бы и так, Лепка… Может быть, он?

— Открыто, — позволив жучкам разбежаться, произнес Лока.

Дверь медленно открылась. Вошел Северен. Точнее, не вошел, а остановился в полуметре от порога — как раз чтобы можно было закрыть дверь.

— Мне очень жаль, — сказал гладиатор, едва их взгляды встретились.

— Жаль — это когда перестаешь есть, а понос все равно не заканчивается, — ответил Лока.

Северен не улыбнулся, но Лока не так уж и надеялся. По лицу видно, что у него чувство юмора не очень. Такое с людьми сплошь и рядом случается.

— Мне жаль, — повторил Северен. — Я должен был сразу понять.

— Что именно?

— Ты — кепах тлока.

Захотелось ответить: «Нет, просто Лока», — но удалось удержаться.

— Что это значит?

— Кепах тлока — тот, кто наделен даром находить и уничтожать тегт»алих.

— А еще собирать грибы и делать из них варенье, — заметил Лока.

Мысль была такая: потому как разговор серьезный и собеседники напряжены, будет очень хорошо как–нибудь непринужденно пошутить, дать понять, что настроен доброжелательно… На лице Северена не дрогнул ни один мускул. Лока понял, что шутка не удалась.

— Кто такие эти тегт»алих? — спросил его Лока.

— В этом языке нет достаточно точного объяснения, но тебе и не нужно объяснения. Каждый народ, которому было известно о существовании тегт»алих, придумывал им свое название, хотя таких народов было очень и очень немного, а осталось еще меньше. Тегт»алих — это духи первородного пламени, просачивающиеся сквозь границы миров в местах, где их стенки становятся слишком тонкими. Соприкасаясь с живыми созданиями, и особенно с разумными, тегт»алих многократно увеличивают свою силу, обретая извращенный интеллект, направленный лишь на разрушение. Люди, соприкоснувшиеся с тегт»алих, перестают быть теми, кем были раньше. Лишь кепах тлока способен соприкоснуться с духом первородного пламени, пропустить его через себя и остаться при этом собой.

— И ты решил, что это я? — спросил Лока.

— Я уверен, что это ты, — невозмутимо ответил Северен.

Локе в голову совершенно внезапно пришла еще одна мысль. А существуют ли такие пожиратели, почувствовать которых он не в состоянии? За несколько дней, прошедших со времени драки с магистрами, он узнал, что пожиратели вовсе не едины во всех своих многочисленных лицах: они разные. Будучи учеником Сахайи, он знал это и раньше, но знать и видеть — не одно и то же. И ведь вполне вероятно, могут найтись и такие люди, что способны пойти на сделку с пожирателями ради наживы. Таких он почувствует?

Что же касается Северена… Северен мог убить его в любой момент.

— Пожирателями, — произнес Лока после паузы. — Мой учитель называл их пожирателями мира.

— Очень точное название.

— Откуда тебе о них известно?

Ничто во внешнем виде Северена не изменилось, но Лока понял, что гладиатор не хочет отвечать на этот вопрос. Очень не хочет. И тем не менее…

— Я все расскажу. Ты помнишь, что я тебе говорил про хелас?

— Принятое обещание?

— Принятое обещание моего народа. Когда–то очень давно мои предки задумали провести невероятный, небывалый в этом мире ни до, ни после ритуал. Они захотели отправиться в мир мечты нашего народа. В тот мир, из которого, по преданиям, когда–то был занесен разум во все остальные миры, включая и тот, в котором мы находимся. И они были очень сильны и очень талантливы. Они могли это сделать… но совершили ошибку. Вместо того чтобы отправиться самим, они решили перенести туда всю страну. Не только людей, но и саму землю, горы, воздух. А этого делать не в коем случае было нельзя. Смешение миров наносит невероятный урон их содержанию.

Даже если мог, Лока не позволил бы себе оторвать от собеседника взгляд. Ведь именно о том, о чем Северен сейчас говорил, когда–то рассказывал Локе Сахайя. Один из случаев, когда мир Солиел стоял на грани гибели.

— Что тогда случилось?

— К счастью, им не позволили уйти. Эти события произошли еще до Прихода. Тогда в мире еще не было великих магов из–за кромки, но были другие. Аэка тклока, или чувствующие мир, как это звучало бы на твоем языке. Те, кто знал цену цельного мира. Те, кому впоследствии пришлось стать кепах тлока. Мой народ не сумел довести ритуал до конца. Чувствующие успели закрыть три портала из пяти. Слияние не могло быть произведено. С тех пор скехта, как называли себя мои родичи, перестали существовать. В результате катастрофы в живых осталась лишь жалкая горстка чилка — таких, как я. Мы приняли обещание и уже многие тысячи лет следуем ему.

Дослушав, Лока чуть прикрыл глаза. Почти ничего из того, что рассказал Северен, молодой шаман не знал. Сахайя либо сам не знал подробностей, либо предпочел не упоминать об этом. «Три из пяти порталов», — сказал Северен. Последнее слово не было Локе знакомо. Видимо, еще одно непереводимое на аан выражение. Но это ладно, а вот что касается сказанного чуть раньше…

— Чувствующим пришлось стать… теми, кем они стали?

— Это был их выбор, но они и не могли выбрать другого.

— Значит, на самом деле выбора не было.

Северен не стал как–то комментировать эту фразу, но Лока и не ждал. Он и сам не мог точно сказать, как к этому относиться. Он ведь тоже всегда выбирал пожирателей…

— Как ты попал к Дориану? — спросил Лока. Но спустя секунду вспомнил, что уже пытался получить от Северена ответ на этот вопрос, и тогда это очень ему не понравилось. Даже причинило боль… — Но ты не обязан…

— Я здесь, потому что больше не способен платить долг своего народа, — ответил он прежде, чем Лока попытался взять слова назад. — Я даже не чилка, а просто существо. Без названия и смысла. Дориан не имеет значения. На его месте мог быть любой.

— Что значит «платить долг»?

Вместо слов Северен подошел ближе и выставил вперед свои прозрачные ладони. Действительно прозрачные: с расстояния в пару метров ошибиться уже было нельзя.

— Первородное пламя истончило мою плоть. Я больше не способен закрывать прорехи в ткани мира. Не способен причинить вреда тегт»алих. Мой народ вынужден следовать хелас без меня.

Оторвав взгляд от прозрачных ладоней гладиатора, Лока пораженно уставился на него самого.

— Ты умеешь уничтожать места, через которые они появляются?! Но это ведь…

— Раньше умел, — перебил Северен.

— Но другие люди с твоей родины это могут?!

— Да…

— Нужно связаться с ними! — воскликнул Лока возбужденно. Если бы рядом с Локой был хотя бы один человек, способный ликвидировать места наподобие Длинной горы! Со временем пожирателей можно было бы истребить полностью, а не продолжать бесконечную войну, победителя которой предсказать невозможно.

— В этом нет смысла. Чилка не согласятся покинуть свою страну. Отребья вроде меня — редкое исключение.

— Но какой в этом толк?! — воскликнул Лока. — Ты же сам говоришь, что для вас важно бороться с пожирателями. На вашей родине их наверняка давно нет!

— Я понимаю, что ты хочешь сказать, — произнес Северен все тем же ровным голосом, немного невнятно из–за акцента. — Это моя вина. Я неправильно объяснил. Чтобы остановить прорывающееся в мир первородное пламя даже на крошечном участке, требуется не меньше года.

— Года? — Локу будто окунули в ледяную воду. — И насколько крошечный…

Он не договорил, потому что ответ у Северена был готов. Он еще раз указал на свои ладони. В голове подобное не укладывалось. Год просидеть, прижимаясь руками к камню ради кусочка местности размером с блюдце, а Лока считал, что умеет терпеть.

— Ты… Ты чувствуешь их? — спросил он. — Пожирателей?

— Нет. И никогда не чувствовал.

— Но тогда как ты понял про меня? — удивился Лока. — И вообще… Как?

К нему вдруг вернулись сомнения: «Пожиратели могут принимать разные облики…»

— Ты способен вызывать хафр»хаи — тень мира. Только кепах тлока способны на это.

— Тень… а что…

Лока замолк. Он понял, что Северен имеет в виду Ларри. Тень мира… Нет, это, конечно, неправда, что бы эти слова ни значили, Ларри не может быть чем–то для всего мира. Он слишком разумен и необычен, чтобы не иметь личности. Хотя Северена переубеждать конечно же не стоит. Сайта бы на его месте уж точно не стала. Наверное, теперь, когда он не может добиться всего, что необходимо, используя собственное тело, пора было становиться более похожим на свою старую знакомую из Снежной.

— Что ты собираешься делать? — спросил Лока, чуть расслабившись. И почти не удивился, услышав в ответ:

— Все, что ты скажешь.

Книга вторая

Глава 1

Правила

7 день 7–го месяца 4326 года Таромский совет. Сенат

Санея решила, что не будет спрашивать. В их муравейнике только попробуй слово сказать: все все понимают… Понятно, Сайта этого и хотела, но иногда так неудобно… Правда, стесняться тоже нельзя: «Берите пример с Плишки! Или с Джастиса!» Еще бы себя самое вспомнила! Не обращать внимания на условности — одно дело, а вот перестраивать действительность так, чтобы сборщики податей приносили деньги, смущаясь при этом: «Извините, сегодня не так много»… Санея такого пока не видела, но в Ордене ходили слухи: однажды Сайте нужно было переправиться вверх по течению, и чтобы не грести, она уговорила всю рыбу в реке очень быстро плыть в нужную ей сторону. Река изменила направление, и Сайта попала куда хотела.

В этот раз Санея намеревалась выяснить все, не привлекая внимания.

— Привет, Сан! — у главного входа стоял Курт. Проходившие по улице девушки бросали на него мечтательные взгляды. — Ищешь кого?

— Нет, — ответила она спокойно. Как ни стыдно признаться, были и плюсы в том, что Сайта учила ее говорить неправду.

— А тебя кое–кто искал, — заметил парень. За последние полтора года здание банка господина Гринама Тельвинга разрослось раз в семь–восемь, так что у дежурных нередко справлялись о том, кто находится внутри, а кто работает в городе.

— Ильса? — предположила она.

— Нет, Тони, — ответил он и подмигнул. Санея молча прошла мимо.

Ее тут же принялись окликать, здороваться. В банке в любое время много народу. На верхних, пристроенных год назад этажах находились кабинеты Гринама, Торотина, Минглона, Бенаюса, Сайты, в котором, если не побояться подойти к самой двери, можно было расслышать негромкое рокотание бездны…

Она увидела вбегающего по ступенькам Карандашика со стеклами, привязанными к голове парой веревочек. Еще полгода назад одним рывком он бы наверх не забрался, но занятия келото и регулярные процедуры у Авиртона, по меткому замечанию Улны, за год могли вырастить поросенка в глубоко одухотворенную боевую свинью, что уж говорить о человеке… Обогнав хромавшего Уголька, Карандашик смешался с группой спускавшихся вниз мальчишек лет десяти–одиннадцати. Эти, скорей всего, были на утреннем инструктаже у Минглона или Сайты. Обычно задание посыльным (как и что говорить, а также какие сведения запоминать старательнее остальных) уточняли раз в несколько дней.

Санея пыталась понять — где бы он мог быть? Лучше было бы спросить у Джастиса или у той же Ильсы — они бы нормально отнеслись, но их тоже еще найди. В конце концов она решила спуститься на уровень ниже. Наверху можно было бы разузнать у Торотина, но там, неровен час, на Сайту наткнешься… Нет уж, все лучше, чем, не помянув Создателя, на дно омута с открытым забралом.

— Привет, Санея! — услышала она радостный голос. — Заболела?

— Нет, Динка, — ответила она с улыбкой. — Просто я в левое крыло.

— А— а… Очень жаль… То есть я хотел сказать — так держать.

Динка учился у Авиртона на врача. И, в отличие от наставника, у него даже обнаружились небольшие магические таланты. Как говорил Кравен: не боевой маг, но целитель выйдет.

— А ты Нила не видела? — спросил парень, не прекращая обшаривать взглядом коридор, уже полгода как пользовавшийся в Ордене дурной славой. Девушки и парни предпочитали выходить из банка не через клинику Авиртона, а через магическое отделение. У Кравена, конечно, тоже были ученики, да и заводик по производству артефактов не простаивал без дела, но там в случае чего хоть мучаешься недолго.

— Ты же говорил, что он притворяется? — заметила Санея.

— Да, совести у него нет, — согласился Динка безрадостно. — Это ты точно сказала…

— Если увижу кого–нибудь больного, сразу скажу тебе, — пообещала она, уходя.

Пропустив отворот в сторону госпиталя, Санея спустилась еще на один пролет. Пара мальчиков — один стоял у другого на плечах — меняла на стенах потухшие факелы. Сайта настаивала, чтобы подземные помещения, где было немало комнат для занятий, освещались исключительно немагическим светом. Безобидная причуда. В «слепой день», объявлявшийся в Ордене один раз в два месяца, тяжело приходилось всем. Разве что Плишке было все равно. Еду он находил по запаху, а препятствия… никогда его не смущали.

В лицо ударил солнечный свет, а еще через секунду Санея отпрыгнула в сторону, уворачиваясь от пущенного в нее деревянного кинжала. В главном комплексе Ордена было четыре тренировочных поля, и ни на одном из них нельзя было чувствовать себя в безопасности. Высокие стены, белый песок, многочисленные тренажеры и кто–то из наставников. В данном случае — Боедан, строго отчитывающий промахнувшегося Тони: «Девчонка может, а ты нет!» Следом за Санеей во внутренний дворик, не иначе как в поисках пациентов, вышел Динка, и Майла едва не оставила его без глаза.

— На тренировку? — спросил Санею Боедан.

— Нет, мне нужно в архив, — ответила девушка. Тони старался на нее не смотреть. С фехтовальным оружием он обращался куда уверенней, нежели с метательным, но, как говорила Сайта: «В Ордене все должны быть уверены во всем». Любая неудача выводила Талининого брата из себя.

В архив Санея не пошла. В недавно достроенном трехэтажном здании, включающем в себя еще и крупнейшую (за исключением Ипсарийской) во всем Таромском совете библиотеку, а также невероятных размеров зал собраний, она бывала нередко, а вот тот, кого девушка в данный момент искала, заходил только по необходимости.

Где еще можно посмотреть? В мастерских? Он нередко опробовал идеи Карандашика. В конюшнях? В арсенале? Вряд ли в устроенной Кравеном для Ордена магической типографии и почти наверняка не на кухне. Его немного нервировали вывешиваемые Авиртоном «диетные» таблички со списками разрешенных и запрещенных блюд в зависимости от индивидуальных особенностей, хотя они всех нервировали, кроме, пожалуй, Плишки… Так где?

— Ильса! — заметив подругу, Санея бросилась к ней, перепрыгивая по пути во множестве насаженные во внутренних двориках кустики золотых роз и поющих фиалок. Последние, кстати, петь вовсе даже не умели, но Минглон говорил, что в Лукеции их именно так называли.

— Я же говорю: выше поднимай, выше! — девушка руководила укреплением одной из внешних стен. Большинство строителей уже переместилось на другие объекты: переоборудовали стекольный завод, строили кирпичную фабрику в Фентонии, а в главном комплексе Ордена велись завершающие работы. Укреплением стен Огонек увлеклась пару недель назад. До этого она училась собирать арбалеты, а еще раньше Мог показывал ей, как готовить знаменитую кимскую рыбу–иголку. Варишь на полминуты дольше, чем нужно, и пары плавничков хватит, чтобы отравить человек пятнадцать. — Привет, Сан!

— Привет…

Девушка оставила главным парнишку лет двенадцати, спрыгнула с подмостков, зацепившись рукой за перекладину, перевернулась в воздухе и мягко приземлилась.

— Как все прошло? — тут же спросила она. Как и Сайта, Ильса ненавидела тратить время зря. — Поговорила с ним?

Она, конечно, про работу.

— Поговорила.

— А что так? — Ильса по голосу поняла, что «разговор» сложился не слишком хорошо.

— Да он хуже Кравена! — Когда Сайта впервые отправила Санею заманивать человека в Орден… она не стала отказываться. Первым же «клиентом» оказался глава крупнейшей в Сенате гильдии наемников. Не оставлять же такое важное дело на откуп Сайте! Так и пошло. — Мы с ним через дырку в стене разговаривали. Даже имени своего не назвал. Уж не знаю, в чем он меня подозревал…

— Так он согласился?

— Нет. И знаешь… — она замолкла на мгновение. — Знаешь, я только сейчас поняла…

Санея постаралась припомнить странное ощущение, возникшее у нее во время разговора. Как будто что–то изменилось…

— Скорей всего, он больше не придет. В тот, первый раз он вроде бы склонялся принять предложение, мне даже показалось, что насчет имени не соврал: Неска… Сегодня же… мне почему–то кажется, что он передумал.

— А меня зачем искала? — Ильса с легкой завистью во взгляде поглядывала на нарисованное Угольком на стене главного общежития изображение. Снизу, в долине виднелся тихий город, над ним нависал почти отвесный каменистый слон, и по нему из последних сил навстречу обжигающему бьющему с вершины свету карабкался окровавленный человек. У Уголька она тоже брала уроки.

— Искала? — переспросила Санея. Неудачные (теперь она была в этом уверена) переговоры заставили ее забыть обо всем остальном. — Да… Ильса, я хотела спросить… Ты не видела…

— Привет! — вдруг перебила ее подруга. Санея резко обернулась…

— Привет, Ильса. Привет, Санея, — подойдя, сказал Кипс, остановившись взглядом на Ильсе.

— Привет, — после паузы поздоровалась Санея, глядя на парня снизу вверх. За полтора года он заметно вытянулся и вряд ли теперь был ниже Лема или Джастиса, хотя они и старше него.

— Вы куда?

— К Минглону, — мгновенно ответила Санея. Она знала, что, несмотря на все показное старание, тренироваться Кипс не очень любил.

— Ага, пойдем, Сан, — подхватила Ильса.

Они побежали наперегонки. Через общежития, мимо огромного зеркала, вмурованного в одну из внешних стен по настоянию Сайты. Поутру на вымощенных кирпичом дорожках народу было меньше, чем бывает, скажем, под вечер, но все равно Ильсе повезло сбить с ног зазевавшегося Мнианла, Санея просто желала доброго утра всем, кого встретит: Минглону, Фионе, Мерзкой… Последняя в ответ пообещала выдрать Санее все волосы, если она еще хоть раз с нею поздоровается. Кипс догнал их, когда они уже перелазили через забор. Всего в Ордене было шесть тренировочных полей: магическое для дуэлей магов; с песком и мишенями для занятий стрельбой и фехтованием; водное с бассейном; пара тренировочных залов в подземельях под общежитием — и любимое Санеино, с изумрудной травой и старыми дубами (Кравен вырастил) для занятий келото. Чтобы попасть внутрь, каждый должен был преодолеть препятствие: увернуться от кинжала, проплыть несколько метров под водой, отгадать загадку или поговорить на иностранном языке.

— Защищайся! — услышала Санея резкий выкрик, едва подошвы коснулись травы.

Пришлось резко перейти в кувырок. Ильса успела схватить меч (деревянный, конечно) и напала на Лема сзади, но парень резко пригнулся, одновременно подсекая ноги Кипсу, ушел в сторону и парой движений лишил Ильсу меча. Санея к тому моменту успела вооружиться и, стоило подруге отскочить от противника, откинула ей носком сапога ее же меч. Выждав мгновение, они напали на Лема уже вчетвером: присоединились Гишер с Гордым, тренировавшиеся здесь же. Несколько мгновений ожесточенной схватки, и…

— Ну вы даете…

Лем единственный остался на ногах.

— Вы давно вернулись? — спросила его Ильса, поднимаясь и потирая ушибленный бок.

— Час назад, — парень осматривал поле в поисках хоть каких–нибудь противников. Улна, едва взгляд Лема добрался до него, тут же принялся отжиматься. Наверняка он потом еще и растяжку делать будет… Трусов в Ордене не держали, но и дураков тоже. — Почитать, что ли, пойти…

— А куда…

— Куда–куда… В библиотеку.

Разбежавшись, Лем оттолкнулся от ящика с оружием, зацепился за забор, а спустя секунду его не было видно. Ильса, глядя ему вслед, нахмурилась. Конечно, она спрашивала не про то, куда он решил пойти сейчас.

— Так… Ильса, можно тебя на пару слов? — Санея решила, что ждать больше не может.

Они отошли. Санея взяла с собой меч, чтобы делать вид, будто расспрашивает подругу об особенностях нанесения увечий. Кипс смотрел на них до тех пор, пока Улна не прекратил отжиматься. Это с Лемом тренироваться неинтересно, а вот с кем другим…

— Лем ведь не один уезжал? — спросила Санея шепотом, как бы невзначай прикрывая рот рукой. — Они вместе? Ты не…

— Нет, не видела, — ответила Ильса. — Но ведь кто–то должен доложить. Если Лем здесь, значит, он…

— У Сайты, — закончила Санея.

— Почему? Вполне возможно, что и у Кана. Он ведь теперь у нас по всяким тайнам, правильно?

Точно! Как она могла забыть?! Хотя Сайта совсем недавно придумала для Кана новую должность, Санее, по настоянию Ужасной и Всезнающей, приходилось помногу работать в его ведомстве.

Снаружи отделение Тайны походило на загородное поместье владельца гладиаторского дома или видного деятеля правления. Два этажа, балкончики и столько стекла, что за ту же сумму, но без него можно было построить два особняка вместо одного. У какого–нибудь видного чиновника правления вполне мог быть такой где–нибудь на берегу Долгого озера. Второе назначение здания (надземной части) — место для переговоров.

— Привет, — сказал он, не поворачивая головы. Ее будто остановили на всем скаку. Чувство радости, наполнившее Санею, едва она вошла в рабочий кабинет Кана, сжалось до размеров точки. Найти–то нашла…

— Здравствуй, Клиф, — ответила она так же спокойно.

— Санея, можно тебя попросить? — Кан, как и всегда, во всем черном, без какого–либо выражения на лице внимательно всматривался во что–то, напоминающее старую вывеску с выцветшим от времени рисунком. Словно мертвому куску дерева оказывались ненужные уже почести: он лежал на столе на квадрате плотной ткани, в которую, судя по всему, совсем недавно был завернут. — Что ты видишь?

— Кусок дерева, — пожала плечами Санея.

— А это что–то другое? — Ильса тоже подошла посмотреть.

— Нет–нет… — Кан низко нагнулся над старой деревяшкой. Еще сантиметр — и смог бы ощупать каждую трещинку кончиком длинного носа. — Конечно, нет…

Санея опустилась в кресло. Теперь придется несколько минут следить за собой. Сделать вид, что пришла доложить о неудавшихся переговорах, и только потом уйти. Тогда все будет в порядке…

— А вот и я! — ворвался в комнату радостный голос. — Заждались?

Санея тяжело вздохнула. Не повезло.

— Да–да, вижу. Необыкновенная хреновина! — Сайта подбежала к Кану и тоже уткнулась взглядом в деревяшку. Пробегая мимо, она погладила Санею по волосам. Девушка закрыла глаза. Знала ли Сайта, что уже несколько месяцев, как каждая ее встреча с Санеей оборачивалась для той нелегким испытанием? И не потому что Санея что–то скрывала от Сайты (а ничего и не скроешь), или что не любила старшую подругу (на самом деле ближе человека для нее не было), а оттого, что… оттого… Ну не железная Санея, в отличие от них! Лока, Сайта, Плишка, Минглон, Кравен, Кан, Бенаюс, Талина, Клиф, Лем, Коул, Ильса. Имена из главного списка Ордена. Если бы имелся способ хоть как–то сбросить напряжение, прекратить гонку за совершенством и еще Создатель знает за чем… У рядовых членов Ордена такой проблемы не было, а вот у нее…

— В том месте, где мы и думали? — спросила Сайта.

— Да, — ответил Клиф. Он так и сидел к Санее спиной.

— Замечательно…

— Ты знаешь, что это? — спросил Кан.

— Понятия не имею! — жизнерадостно отозвалась Сайта. — Интригует, не правда ли? Коул, что скажешь?

— Магии не чувствую, — ответил Коул. Значит, он пришел вместе с Сайтой. С тех пор как Лезва ушел из Ордена, Адептом юного волшебника почти никто не называл. — Нужно будет показать Кравену, проверить в лаборатории…

— Конечно… Конечно, вы ничего не найдете, — сказала Сайта, накрывая деревяшку тканью, — но сделать нужно. Забирай. Санея, ты ведь уже освободилась?

Девушка кивнула, поднимаясь.

— Какая ты у меня понятливая.

Глава 2

Свободная пресса

7 день 7–го месяца 4326 года Таромский совет. Сенат

— Как переговоры? — спросила Сайта Санею.

— Он отказался, — ответила девочка нарочито ровным голосом. Нельзя было не наслаждаться взглядом этих прекрасных глаз. Санее достаточно было улыбнуться, и все вокруг влюблялось в жизнь. Когда же она грустила…

Шагая рядом с ней, Сайта щурилась от удовольствия, с трудом сдерживая желание рассмеяться. Вот сегодня она несчастна, и что с того? Будто это может помешать двигаться вперед. Будто в этом есть что–то плохое! Создатель велик не потому, что породил жизнь, а оттого что придумал смерть. Не понять мира тому, кто не участвовал в сражениях. Кто всю жизнь был счастлив.

— Ты заметила то, о чем говорил Картиг? — спросила Сайта, не обращая внимания на ее хмурый вид. — Он говорил, как дрекови?

— Я не уверена… — Санея несколько раз вдохнула, прежде чем ответить. — Но скорей всего — да.

— Значит, уже третий случай за последние месяцы, правильно? — уточнила Сайта. — Когда дрекови отказываются к нам присоединяться. Учитывая, что нам вообще редко говорят «нет»…

— И что это значит? — девушка наконец прямо посмотрела на Сайту. Эмоции эмоциями, но еще неизвестно, для кого Орден значил больше.

— Не знаю, — Сайта пожала плечами. — Клиф, ты как думаешь?

Рядом с крупнейшим в Сенате зданием птичьей почты всегда было не протолкнуться: чиновники, торговцы, представители домов, сопровождающие их повсюду рабы. Парень шел впереди, выбирая дорогу в толпе, — ее вопроса он предпочел не заметить. Не то чтобы он совсем не любил говорить: с Лемом, к примеру, он постоянно разговаривал. Но если нечего было сказать по существу, он просто не отвечал.

— В любом случае все это очень странно, не находишь? — Остановившись на минуту, Сайта помогла древней бабульке собрать рассыпанные по мостовой яблоки. — В Сенате и так намного меньше дрекови, чем должно быть в таком крупном городе. Ко всему прочему местные маги почти ничего не знают ни о шаманах, ни об Оттанаке, ни даже о Сахайе. А ведь они оба наверняка бывали в Таромском совете…

— Сайта, — Санея вдруг остановилась. — Так ты искала его?

— Сахайю?

— Локу.

— Ну, Лока–то рано или поздно сам нас найдет, — Сайта пожала плечами, — а вот что касается всего остального…

— Ему сегодня семнадцать… — Их быстро оттеснили в сторону — мимо с грохотом пролетела тяжеленная карета борцов с пожарами. Мужчина на крыше бил топором по стальному щиту, предупреждая, что лучше они кого–нибудь покалечат по пути на пожар, чем не спасут кого–то уже на месте.

— Клиф, а тебе сколько? — быстро спросила Сайта.

— Пятнадцать ему, — ответил Улна — второй человек из их с Санеей охраны. Улыбчивый кимец, напротив, любил поговорить. Клиф настаивал на том, чтобы взять еще пару человек либо заменить Улну Лемом, раз уж у Плишки сегодня занятие с Минглоном, а Сайта вдруг наметила поход в незнакомое место. Напоминал про два покушения за последние полгода… В общем, разошелся до такой степени, что Сайта стала над ним подтрунивать. — Даже почти шестнадцать.

Пару минут шли молча. Санея что–то высматривала в толпе или делала вид, что высматривает. Она ведь уже знала: если хочешь притвориться, не делай безучастного лица. Гораздо проще увлечься чем–нибудь посторонним — подмигнуть красивому мальчику или стянуть у кого–нибудь кошелек. У того же мальчика, например.

— А та табличка… Она тоже связана с дрекови?

— Я уж думала, не спросишь, — ответила Сайта, добавив недовольства в голос. — Конечно связана!

— И… — она бросила короткий взгляд на Клифа. — Где ее нашли?

— В Ипсарии, — ответила Сайта. Поймала за руку бежавшего с посланием мальчишку, порвала ему рукав, развязала шнурок на ботинке, вымазала лицо в пыли: «Ты должен выглядеть оборванцем!» Парнишка смотрел на нее расширенными от ужаса глазами. Самый безобидный слух о главе Ордена — что одним прикосновением она считывает с человека всю память. Ну а потом откусывает голову, разумеется. — В могиле одного человека. Дрекови.

— В могиле?

— Да. Он был не против, не беспокойся, — заверила Сайта. — Он и его род не один век жили в Ипсарии, пока все вдруг не умерли. Всего за несколько лет. Интересно, правда? Их оставалось всего несколько человек, когда во время общего ужина шикарный особняк господина Теки Минтрага провалился под землю. Не из–за землетрясения или какого–то хитрого заклинания, а просто. Под Ипсарием такая же сложная система отвода воды, как и под Сенатом. Подземелья, катакомбы… Половина домов строится на специальных опорах, вот они–то в какой–то момент и не выдержали. Никто не выжил. В завещании Тека распорядился — если у него не останется родственников, распродать его имущество, а на вырученные деньги построить в Ипсарии храм Создателю. Из–за аукциона про эту историю и стало известно. Орден купил на нем несколько книг для библиотеки. Продано было все, за исключением нескольких вещиц, которые Минтраг просил похоронить вместе с ним. Среди них пара безделушек личного характера и эта дощечка. Ты ведь видела ее?

— Да, но…

— Ничего необычного, верно? Ты не помнишь, Сахайя ни о чем подобном не упоминал?

— Нет, — ответила Санея растерянно.

— Вот и я не могу понять. Понимаешь, в чем дело? Никаких зацепок нет…

— Пришли, — возвестил Клиф спустя минуту. — Чернильный переулок.

Пару мгновений Сайта изучала вывески: «Печатные работы», «Переписка и перевод», «Карандаши и краска». Над входом в двухэтажное здание в конце улицы значилось емкое: «Газета». Большого успеха издательство, судя по всему, не имело: пара верхних окон была заколочена, перед дверью разлилась застарелая лужа.

— Клиф, вы ведь подождете снаружи?

— Вообще–то…

— Ты такой милый! — Сайта потрепала его по щеке и, перепрыгнув лужу, вежливо постучалась. Выждала две пятых секунды для приличия и, потянув Санею за руку, вошла.

Недлинный коридор с парой доживающих свой век световых шаров, висевших под потолком, упирался в узкую лестницу. Сайта насчитала пять кабинетов: первые два оказались заперты, в самом большом, с увеличенным дверным проемом — Плишка все равно бы не прошел — кипела работа. Два человека сидели за наборной кассой, составляя литеры в форму, еще столько же смешивали сажу с олифой и обмазывали ею уже готовый набор, пара самых могучих на вид мужчин (по размерам — что–то среднее между Авиртоном и Кравеном) суетились у пресса. «Прессовая печать» была одной из тех шести книг, до которых Сайта добралась еще в Снежной.

— Успеешь еще, — сказала Сайта, подталкивая Санею (девушка смотрела на происходящее широко раскрытыми глазами) к следующей двери. На полу рядом стоял бывалого вида глиняный горшочек: когда–то, много поколений газетчиков назад, в нем наверняка росла чудесная декоративная пальма, но теперь земли уже не было видно под слоем слежавшегося табачного пепла.

Дверь вдруг открылась.

— Вы просто не понимаете! — кричал мужчина, держась за ручку с внутренней стороны. У него были длинные спутанные волосы, одежда висела мешком, на левом ботинке не хватало шнурка. — За этим будущее!

— Коррис, я тебе сто раз говорил, — пожилой редактор смотрел на подчиненного устало, с мечтой косясь на коробочку с сушеными листьями. В руке он держал кривую черную трубку. Внешне — вылитый Соплитриан, разве что без блеска в глазах. — Этого не одобрят, это никому не нужно, у нас нет на это денег. Чтобы выпустить единственный листок, уходит вся неделя…

— Это все отговорки! Нельзя просто сообщать о событиях! Нужно обсуждать их! Анализировать! Выражать свою точку зрения…

— Рекламировать, подавать события в выгодном свете, придумывать то, чего не было, и умалчивать о том, что хотелось бы сохранить в тайне, — вполголоса подхватила Сайта. — Представляешь, Сан, нас чуть было не опередили… Здравствуйте!

Коррис смотрел на нее во все глаза. Прошло секунд пять или шесть, прежде чем он перевел взгляд на Санею. Девушка спокойно прошла мимо него, уселась в единственное в кабинете кресло, взяла со стола желтоватый листок.

— Пошлины на ввоз строительных материалов понизили, — прочитала она. — Третий раз за полгода… И опять рабский аукцион! Сколько можно?!

— Какого числа?

— Завтра.

— Сходим.

— Правда?! — она наконец–то улыбнулась.

— Я же обещала, — пожала плечами Сайта. — Как раз…

— Ура! — Санея кинулась ей на шею. — Ура! Сайта, это действительно, действительно очень хорошо…

Сайта заглянула девушке через плечо:

— Кстати, мы к вам по делу.

— Э— э… — редактор растерялся от всего увиденного. — И по какому?

— Да вы курите, курите, — Сайта вежливо вытолкала Корриса за дверь и заперлась изнутри. — Собственно, вот.

Она положила на стол листок со светящейся магическим светом печатью. Стала дергать за ручки архивный шкаф — больше половины ящиков оказалось заперто.

— Здесь теперь все наше, — сообщила она, отчаявшись дождаться, пока мужчина закончит переваривать прочитанное. Плишка и то быстрее соображает! А уж когда дело касается подбрасывания людей высоко в воздух… — Где ключи?

— Но… но… Здесь написано, что… э-э… Гринам Тельвинг выкупил газету у комитета собственных ресурсов…

— Все верно. Журнас, так?

— Откуда вы…

— На ваших бумагах имя, — ответил Сайта. Она как раз просматривала личную почту редактора. — Но это сейчас не столь важно. Важно, что мы купили газету и…

— Зачем?

Сайта перевела взгляд на мужчину. Это было первое осмысленно сказанное им слово. Кантиану — одному из многочисленных чиновников правления — в свое время потребовалось больше времени, но ему еще пришлось с пола подниматься. А вот Гринам с легкостью дал бы фору обоим. Да и волосы у него давно отросли…

— Что зачем?

— Газета.

— Деньги зарабатывать, — ответила она, вспомнив Бенаюса. Вот он–то все с первого раза понимает.

— Как?

Журнас уставился на нее совсем уж непонимающим взглядом. Таким бы она сама посмотрела на Кравена, если бы он вдруг, перед тем как зайти в комнату, не бросил внутрь огненный шар.

— А вы как зарабатывали? — спросила Санея.

— Никак. Правление все оплачивало.

— А прибыль с продаж?

— Каких продаж?

— Вы же продавали газеты? — теперь уже Сайта смотрела непонимающе.

— Да, — кивнул Журнас.

— И— и… — попробовала подтолкнуть его Сайта.

— Деньги–то тут при чем? — поперхнулся редактор. — В Сенате тысяч двадцать человек читать умеет. Да и то по необходимости. А большую часть у нас правление забирает.

— Это–то мы и исправим, — энергично сообщила Сайта. — Насколько я понимаю, новости вам тоже из правления спускают?

— Верно…

— А теперь их я буду придумывать! Хорошо, правда? И времени не надо тратить на сбор информации…

— Придумывать? Но ведь…

— А кто узнает? Вот написали в газете: «Город Нельс провалился под землю вместе со всеми жителями». Как понять, что это неправда? Даже если в тот же день из Нельса придет письмо с посланием: «Мы еще сто лет проживем», — это будет всего лишь один из двух вариантов. Кто–то про это и не узнает и всю жизнь будет оплакивать бедного троюродного племянника, окончившего жизнь под многотонными земляными массами. Если он, не дай Создатель, в гости заявится, у старушки еще и сердце не выдержит.

— Но… э-э… у старушки?!.

— Ну, пусть будет у пожилой женщины, если вам так больше нравится, — не стала спорить Сайта. — Сколько в газете страниц?

— Страниц… Один… э-э… одна…

— Со следующей недели будет пять, — обрадовала Журнаса девушка. Он попытался замахать руками, но Сайта уже вытаскивала из портфеля листы. — Я тут кое–что накропала… «Мыться или не мыться?», «Бить детей или не бить?«… Да, вот это мне особенно нравится: «Пить или не пить?». Вот послушайте отрывок: «Истина — в вине!» — сказал один великий философ и угодил в самую суть! Когда к человеку приходят светлейшие мысли, как не после четвертого–седьмого стакана доброго килтиского! Которое, кстати, особенно хорошо в трактирах члена торговой гильдии Гринама Тельвинга «Добрый гладиатор» и «Веселый великан». Вино избавляет от любых проблем. Вино дает смелость. Вино, не побоюсь этого слова, трезвит! И помогает сблизиться друг с другом. Даже если человек вам глубоко несимпатичен, после восьмого–одиннадцатого бокала вы уже как родные братья! Пейте вино!» Понимаете, в чем смысл, правда? Скрытую в тексте иронию уловят далеко не все… А все нам, собственно, и не нужны. Правильно я говорю? Правильно. Ну а те, кто заметит, только наполнятся внутренним отвращением… У вас какие–то вопросы?

Сайта резко замолчала; редактор, не ожидавший этого, тоже примолк, хотя пока она говорила, несколько раз порывался открыть рот.

— Никто не станет этого читать! — наконец выдохнул он. — Мы один лист в неделю кое–как выпускаем!

— Ничего. Скоро всего будет много. И читателей, и помощников.

Глава 3

Аукцион

7 день 7–го месяца 4326 года Таромский совет. Сенат

— Нам придется убежать, — шепнула Сайта Санее, едва они оставили Журнаса наедине со своими мыслями.

— Опять? — вздохнула Санея. — Сайта, может, нам и не слишком охрана нужна, но для них…

— Переживут, — махнула рукой девушка. — Тебе не кажется, что мы с тобой редко проводим время наедине? Охрана, Орден, дела… Помнишь, как раньше было? Шли куда хотели, делали что в голову придет, Плишка складывал деньги в мешок… И никаких забот.

Они поднялись на второй этаж. Стали ходить по комнатам, выбирая, из какого окна проще перебраться на крышу соседнего здания.

— Не знала, что ты об этом думаешь, — произнесла Санея.

— Не так чтобы все время, конечно, — сказала Сайта, выбираясь на улицу.

Она вела подругу незнакомыми переулками. Редкие прохожие прятались в тенях домов. То и дело в ряду окон, закрытых ставнями, попадались заколоченные досками, а то и вовсе пустые черные проемы.

— Куда мы идем?

— Туда.

Сайта кивнула в сторону одной из дверей. На вывеске значилось: «Старые…». Второго слова на почерневшей от времени табличке было не разобрать.

— У нас будет урок.

— Сейчас?! — всполошилась Санея.

— Ты не готова? — подняла брови Сайта.

— Нет… просто…

— Думала, старая ведьма заболела ностальгией? — усмехнулась Сайта. — Нет, конечно. Чувства — замечательная штука, но очень уж много среди них глупых и неэффективных. Так что лишние мы схороним до времени. А разговор этот… Просто я хочу, чтобы ты знала: для меня нет никого дороже тебя.

— Я знаю, Сайта.

— Вот и отлично! — воскликнула та, как будто раз и навсегда подводя черту под темой. — Ты готова к уроку?

— Готова.

— Тогда слушай, что нам нужно. Владелец этого трактира — он, как правило, сам работает за стойкой — должен кое–что знать. Помнишь того парнишку, Стопку? Второго дрекови? Который сбежал от вас с Клифом пару месяцев назад. Один из мальчишек, передающих послания, видел его в этом трактире. Нужно подробно расспросить трактирщика.

— Так это не тренировка?

— Тренировка, конечно. — Сайта толкнула дверь. Санея разглядела темный тесный зал, ведущую на второй этаж лестницу. — А заодно мы кое–что разузнаем. Знаешь, что делать?

Санея судорожно кивнула в ответ. Сайта успокаивающе положила руку ей на спину.

— Прежде всего не молчи, вступи в разговор. Человек, как правило, сам выдает свои слабые места. Можно натолкнуть его на мысль, а потом вдруг притвориться, что тема тебе неинтересна, даже упоминать о ней не стоит, — стараясь доказать обратное, он сам все выложит. Можно показать свою слабость, чтобы тебя перестали воспринимать всерьез, или свою силу, чтобы тебе пытались угодить…

Сайта говорила не потому, что Санея могла что–то забыть или сделать не так. Все перечисленное девушка знала лучше, чем Бенаюс лазейки в таромском законодательстве. Ей просто нужен был верный настрой.

— Ставь вопросы так, чтобы человек мог дать только нужный ответ: да или нет, первое или второе. Такое срабатывает, даже если человек и вовсе ничего выбирать не собирается. Можно сказать: ты же сам говорил. И выдумать эти слова. Можно притвориться, что тебе самому противно. А потом, уговаривая самого себя и в конце концов уговорив, тем самым заставить человека принять то же решение как бы на пару. Стадное чувство — первейший человеческий инстинкт…

Сайта выбрала себе стол. Отобрала у Санеи сумку и принялась в ней копаться. Человек занят делом — значит, ничто его больше не заботит. Угрозы он не представляет.

— Можешь использовать что хочешь, — говорила она вполголоса. — Заплатить ему, пригрозить Плишкой, Орденом, чем угодно, приставить нож к горлу, соблазнить…

— Разберусь.

Санея направилась в сторону стойки. Разумеется, на них не могли не обратить внимания: две красивые девушки в новой дорогой одежде появляются Создатель знает где… Ну а кто обещал, что будет просто? Это кирпичи есть легко, а вот сражаться с поразитирующими на человеческих характерах монстрами… намного труднее.

— Не занято?

Этот выглядел предпочтительнее остальных. Почти наверняка зашел в «Старые…» случайно. И даже хватило смелости подойти к девушке очевидно красивее него самого.

— Сколько? — спросила Сайта, бросив на него небрежный взгляд.

— Чего?

— Сколько у тебя денег? — уточнила она, откинув волосы.

— Так ты… — в его голосе отчетливо слышалось недоверие.

— Я— та, о ком ты даже мечтать не можешь, — сказала она, глядя ему в глаза. — Но сегодня у тебя есть шанс. Оставь мне свои деньги. Все. И поднимайся на второй этаж. И через пять минут я поднимусь. Либо не поднимусь, а просто уйду с деньгами.

— Ты шутишь? — выдохнул он спустя несколько секунд. В горле у него пересохло.

— Ничуть, — Сайта в задумчивости рассматривала в зеркальце свое отражение. — Шанс, конечно, не слишком большой…

С минуту он бросал на нее растерянные взгляды, поворачивался, разглядывая скудно заполненный зал, порывался заговорить, но не вымолвил и слова. Потом вдруг прямо посмотрел на нее, достал из кармана кошелек, положил его на стол и быстро направился в сторону лестницы.

— Романтик… — прошептала Сайта, не отводя взгляда от общающейся с трактирщиком Санеи. Минута Санее понадобилась на то, чтобы разговорить его, а дальше последовал ее излюбленный прием. История.

— Понимаете, у нас с братом… как бы это сказать… — девушка избегала смотреть собеседнику в лицо. — В общем, у нас разные отцы. Мама… ну, они тогда с отцом… моим отцом поссорились, и… так получилось. Мы даже и не знали про это, а тут папа решил составить на нас завещания, ну и когда маги определяли отцовство, все вскрылось… И, в общем, Стопка очень расстроился…

Сама Сайта реже прибегала к этому способу, предпочитая переводить контакт в логическую плоскость. Человек и не скажет в точности, отчего он поступает так, как поступает. Жизненный опыт, интуиция, предубеждения, настроение слипаются в неровный малопонятный комок, из которого на свет рождается решение… Порой Сайте казалось, что она слышит лязг разума, буквально вырываемого логикой из реальности. Санея действовала тоньше.

— На самом деле он просто запутался… Если бы я могла поговорить с ним…

— Даже не знаю, — трактирщик откровенно любовался Санеей. Сочувствия в его взгляде не было ни на медяк, но разговор явно доставлял ему удовольствие. — Я ведь и сам был в его возрасте. На молодого человека подобная история не может не произвести впечатления. Захочет ли он…

— Со мной захочет! — сердечно воскликнула Санея. — Меня он всегда любил!

— Да тут его можно понять…

— Так вы поможете?

— Ну, места я не назову…

— Может, вы знаете кого–то… — расстроенно протянула девушка.

— Кого–то… кого–то… А ведь и вправду он разговаривал тут с каким–то парнем… Как же его звали?.. — трактирщик глядел на Санею сожалеюще. Его явно мучила мысль, что она может уйти.

— Ну, пожалуйста, вспомните… — умоляюще вопросила она. — Мы с братом вместе скажем вам «спасибо»!

— Лепка, — поморщившись, напрягая память, ответил хозяин «Старых…». — Точно. Так его звали. Лепка.

— А где его…

— Уж чего не знаю, того не знаю. Давненько его не видел.

Трактирщик подробно описал внешность Лепки, рассказал, когда его видел в последний раз, даже припомнил, что он заказывал апельсиновый сок.

— Молодец, — похвалила Сайта, отделяя медь от серебра и золота. После первого мужчины к ней успели подойти еще двое. — Я все слышала. А трактирщик не может быть заодно со Стопкой?

— Я проверяла. Он не врал.

— Молодец, — повторила Сайта. Она тоже проверяла. — Значит, еще один дрекови… Интересно, очень интересно…

— Да… А это что? — Санея смотрела на кошельки.

— Плата. Мое время дорого стоит, — Сайта ухватила за юбку потрепанного вида официантку — точь–в–точь Гринам после «Дня перевоплощений» в прошлом месяце. — Бутылку вина, три луковицы и три стакана за этот стол. Вот деньги.

Сайта указала на кучку медяков.

— Сайта…

— Никаких денег не жалко, чтобы понять, что не в них счастье, — сказала Сайта, ссыпая золотые и серебряные пластинки в карман. — Ну а нам пора.

Клиф с Улной ждали их снаружи.

Рабы. Они не бросаются в глаза, но в Сенате их ничуть не меньше, чем, скажем, стражников или продажных женщин. Минглон говорил, что речь может идти, как минимум, о восьмой части населения столицы Таромского совета, хотя рабов, конечно, при переписи не учитывают.

— И скольких мы освободим? — волнуясь, Санея норовила вырваться вперед, едва не врезаясь в спину идущего впереди Лема.

— Всех, — честно ответила Сайта.

— Правда?!

— Всех, кто нам подойдет, — уточнила она. — Ты же согласна, что помощи заслуживает не каждый?

Судя во виду, Санея имела здесь особое мнение, хотя спорить не стала.

— Люди ведь разные, правда, Плишка?

— Правда, Сайта, — покладисто согласился великан. В Ордене у него было множество друзей: Минглон, с которым он занимался келото, Ильса, учившая его выводить руны, Карандашик, в мастерской у которого Плишка проводил целые часы, завороженно глядя, как парень собирает компасы или испытывает очередной вариант микроскопа, но никогда великан не бывал так счастлив, когда отправлялся куда–либо с Сайтой и Санеей. — Хорошим маленьким людям Плишка говорит, чтобы они хорошо учили все, что говорят Сайта и Санея, а плохим маленьким людям Плишка мог бы сжимать лица, если бы Сайта позволяла, а так Плишка просит их уйти далеко–далеко, чтобы Плишка не мог даже допрыгнуть до них, чтобы растоптать в лепешку. Сайта, Плишка все правильно говорит?

— Правильно, — Сайта погладила его по ладони размером с пехотный щит. — Если бы все как ты были…

Проходя через рынок, они купили Плишке большой кабачок: он любил ими хрустеть, а Авиртон утверждал, что ему требуется больше живой клетчатки.

На выходе с площади случился затор: народ пришел посмотреть на казни. Почти охрипший зазывала предлагал угадать, с какого удара преступники лишатся голов. На первого палача никто не ставил: знаменитый Красный Колпак наверняка все сделает первым движением, а вот Длани Создателя (не мог получше прозвище выдумать?) наверняка потребуется попытки три–четыре. Из–за чего и ставки.

— Сайта, идем быстрее…

— Конечно. Идем, — Сайта и сама не любила казней. Ну зачем, спрашивается, расходовать материал? Убийцу можно продать в рабство, отправить на рудники, для опытов использовать. Вон Динка вечно жалуется, что ему тренироваться не на ком.

Для аукциона устроители арендовали двухэтажное здание на одном из трех крупнейших в Сенате рабских торжищ. Представители гладиаторских домов, чиновники из правления, пара магов в мантиях, снующие повсюду официанты. На первом этаже фонтанчик с выпрыгивающими из воды рыбками, на втором — зал с удобными креслами и большая клетка. За вход пришлось заплатить целый золотой кредит: по две доли за человека (Плишке купили кочан капусты и оставили на улице). Сайта шепнула Лему, чтобы на выходе он стащил у кого–нибудь кошелек.

— Первый лот нашего собрания, милостивые господа, — ни на секунду не переставая кланяться, хорошо поставленным голосом (будто у Мнианла учился) объявил распорядитель, едва в клетке появилась первая девушка: смуглая, худенькая, лет пятнадцати на вид. Гостям предлагали шампанское, легкие закуски. — Жемчужина с далекого севера. Великолепно обученная, готовая выполнить любое ваше желание. Неповторимая Хисия! Начальная цена…

— Эта? — шепотом спросила Санея, едва торг начался. Ее явно смущал откровенный наряд рабыни, чего, кстати, о ней самой сказать было нельзя. Хисия вежливо улыбалась каждому, кто объявлял новую цену.

— Нет.

— Но…

— Обученная нам не подойдет.

Второй продавали чернокожую девушку с островов, третьей — совсем юную прелестницу из Кима. Аукционы тем и отличались от обычных торгов на улице, что каждый на чем–то специализировался. В понедельник продавали рабочих (золотая доля за молодого и здорового), во вторник мастеровых (до десятка кредитов за ювелира или архитектора), пару раз в неделю девушек (от золотого до сотен золотых), еще реже гладиаторов (любая цена). Ну и, разумеется, здесь был только лучший товар.

— Сайта, ты меня обманула? — Санея сидела, сложив руки на груди, меча злобные взгляды на каждого поднимающего руку покупателя.

— Сан, наслаждайся светским обществом. Вон Лем ведь наслаждается.

Санея глянула на сидевшего рядом с ней парня, действительно чему–то улыбавшегося. Можно было подумать, что он разглядывает девушек… но нет, на клетку он не смотрел.

— Кравена бы сюда, — ответил он на невысказанный вопрос и прекратил улыбаться. — И сказать, что его окружили… Ненавижу работорговцев.

Санея пораженно посмотрела на него.

— А вот и наша девочка! — прервала Сайта немую сцену, похлопав Санею по руке.

В клетку ее даже не затащили — закинули. Судя по застрявшим в темных волосах кускам материи и порванному в нескольких местах платью, ее переодевали и даже пытались расчесывать, но потом, посовещавшись, решили: «Так красивее!» Даже у Мерзкой во взгляде бывало меньше ненависти.

— Колючая роза из солнечной Лукеции, — представил распорядитель. — Шестнадцать лет. Из дворянского рода. Прекрасная и непокорная Жозиэлла! Начальная цена — десять полных кредитов…

— Двенадцать! — мгновенно выкрикнул пожилой торговец, сидевший в первом ряду. Он купил ту Хисию, а после нее и галурку с отрезанным языком.

— Тринадцать!

— Пятнадцать!

— Тридцать! — крикнула Санея. Спорившие мужчины резко обернулись. Судя по всему, большинство вообще не заметило присутствия на аукционе девушек еще и среди покупателей. Сайта улыбнулась.

— Тридцать пять! — побагровев, выпалил торговец, первым поднявший цену.

— Сорок. Ты же заплатишь, дорогой? — Сайта повисла на шее у Лема.

— Конечно, — не изменившись в лице, ответил парень. Теперь все уже смотрели на него. Мужчина в среднем ряду наклонился к своему соседу и что–то быстро зашептал. Тот в ответ кивнул. На обоих были мантии Сенатской гильдии магов.

Аукцион закончился. Лем расплатился за Жозиэллу светящимися магическими печатями квитанциями на имя Гринама Тельвинга. Доставка входила в стоимость покупки, но Сайта «упросила» Лема взять товар на руки.

— Повеселимся!

Распорядитель, глядя на Сайту, понятливо заулыбался. Что бы он там себе ни вообразил, вряд ли это было что–то приличное. Может, даже представил, как они переодевают Жозиэллу в костюм сердитого поваренка и заставляют одной рукой водить по животу, а второй гладить себя по голове, перемножая при этом в уме триста тринадцать на сто сорок один. Ну или на сто сорок два.

— Вы позволите отнять несколько минут вашего времени? — окликнули их, едва Сайта и Санея с Лемом спустились на первый этаж. Там обнаружилось несколько удобных кресел, скрытых от глаз парой декоративных папоротников, — отличное место, чтобы по окончании аукциона дождаться тех, с кем хочешь поговорить.

— Разумеется, — Лем кивком предложил магам присесть.

— А это…

— Мои помощницы. Они в любом случае будут в курсе.

— Что ж, прекрасно, — колдун улыбнулся. Его товарищ достал из кармана небольшую металлическую призму. — Просто «пирамида скрытия». Не то чтобы это были какие–то секреты…

Воздух вокруг них подернулся мелкой рябью. Сайта ощутила, как потеплел на коже сделанный для нее Кравеном амулет, но сигнала угрозы не последовало. Значит, просто чары: неопасные.

— Что вы хотели сказать? — произнес Лем.

— Прежде всего я хотел кое–что уточнить… — говорил все тот же маг. Могло показаться, что он просто не способен прекратить улыбаться. Его коллега в разговоре не участвовал, настороженно глядя по сторонам. У обоих на руках были перчатки. — Я правильно понял, что вы имеете какое–то отношение к господину Гринаму Тельвингу?

— С чего вы взяли?

— Я видел вас вместе, — ответил маг. — В правлении.

— Я— его сотрудник, — ответил Лем. — Доверенный.

Последнее слово парень добавил спустя пару секунд, так как «улыбчивый» продолжал смотреть вопросительно.

— Это очень упрощает дело, — выдохнул маг. — Признаться, мы уже довольно давно ищем встречи с господином Тельвингом. Что, надо сказать, только добавляет ему авторитета. С ним непросто встретиться.

— Простые меры предосторожности, — пожал плечами Лем.

— О, мы всецело разделяем такой подход, можете не сомневаться! Потому–то мы и захотели встретиться! Дело в том, что мы представляем некое… гм… некую группу людей, заинтересованных… гм… в сотрудничестве с такими людьми, как господин Тельвинг.

— С такими людьми…

— С влиятельными людьми.

— И что же это за группа людей? — спросил Лем после паузы.

— Общество, — ответил маг. — Общество, внутри которого каждый может рассчитывать на помощь других членов объединения.

— И кто в нем состоит?

— Самые разные люди…

— А возглавляет?

— Никто, — «улыбчивый» покачал головой. — Никакого принуждения или главенства. Все сугубо добровольно. Пусть господин Тельвинг посетит собрание. Всего одно. Он сам все поймет.

Лем спокойно кивнул.

— Мы передадим господину Тельвингу ваше предложение, хотя если говорить о посещении собраний…

— О безопасности можете не беспокоиться, — быстро проговорил колдун. — Люди господина Тельвинга смогут сами все проверить. Кроме того, мы и сами радеем на сей счет.

— Мы передадим ваше предложение, — повторил Лем.

— О большем я и не прошу! О дате и месте собрания вам сообщат.

— Очень хорошо.

«Улыбчивый» уже поднялся на ноги, когда Сайта обратилась к нему:

— Вы не могли бы назвать ваши имена?

— Имена? — улыбнулся маг.

— Имена, — Сайта оскалилась в ответ. — Мы же должны хоть что–то передать хозяину.

— Разумеется, мы можем все узнать у распорядителя, — добавил Лем.

— В этом нет необходимости, — колдун выставил руки перед собой. — Мое имя — Виалин. Маг четвертого ранга. Моего коллегу зовут Клика. Он маг третьего ранга. Оба состоим в Сенатской гильдии магов. Вы удовлетворены?

— Всемерно.

— Вот и замечательно. До скорой, надеюсь, встречи.

Маги ушли.

— Ну и кто мне скажет?.. — спросила Сайта.

— Один раз, — ответила Санея. Лем кивнул. — Когда он сказал, что их никто не возглавляет… Сайта, а «Клика» не может быть дрековиским именем?!

— Может быть, и дрековиское… И скорее переговорщики, чем… гм… Ладно, попросим Кана их проверить.

Жозиэллу привели спустя полчаса. Уже в другом платье, подходящем для прогулки по городу. На запястье у нее был закреплен металлический браслет.

— Подарок от устроителя, — пояснил распорядитель, передавая Лему простую каучуковую бляшку. — «Узы» первого уровня. Умеете пользоваться?

— Конечно.

Распорядитель ушел. Жозиэлла по очереди окинула взглядом Сайту, Санею, Лема, потом вдруг, ласково улыбнулась парню, сделала пару несмелых шагов…

— Знаешь, я всегда…

И прыгнула вперед, пытаясь вырвать «Узы». Лем сделал шаг в сторону — девушка промахнулась и упала на пол. Санея подала ей руку, но получила в ответ только яростный взгляд.

— Это ты думаешь, что тебе плохо, — сказала Сайта, опустившись рядом с ней на корточки. — На самом деле тебе хорошо. Денег нет, друзей нет, свободы нет. Терять нечего. Никаких проблем.

— Может, поменяемся? — прошипела в ответ Жозиэлла.

— Ну, Жози… Я люблю проблемы. А ты только и придумала, что амулет отобрать. Куда бы ты с рабским клеймом делась? У тебя хоть план был?

— Да пошла ты!

— Отрицание — типичная форма безыдейного протеста, — заметила Сайта, выпрямляясь. Санее хотелось как–то ободрить девушку, но она явно была смущена направленной на нее агрессией. — Ладно, идем.

Плишку, пока их не было, кто–то попросил подержать дверь, и так как к нему обратились вполне вежливо, а Сайта с Санеей никогда ему этого не запрещали, он согласился. На Жозиэллу это произвело впечатление, впрочем, как и на большинство прохожих. Зажавшего подмышкой дверь великана обходили за несколько метров.

Жозиэлла больше не порывалась убежать. Сначала она пыталась кого–то высмотреть в толпе, потом опустила взгляд. Лем переложил в Плишкин мешок несколько кошельков и столько же амулетов, оберегающих от воровства. От глаз Жозиэллы это не укрылось.

— Куда мы идем? — спросила она. То есть потребовалось почти пять минут, чтобы она начала считать покупателей странными. За это время им дважды предложили нанять рикшу, а потом они прошли через улицу, где продавали обеззараживатели воды: «Устали кипятить? Тогда мы идем к вам!»

— В правление, — ответила Санея мгновенно. — Мы освободим тебя!

Жозиэлла вновь опустила глаза.

Как и в здании торговой гильдии, в холле правления с удобством мог бы разместиться любой даже самой большой храм Создателя, хотя… аанские, пожалуй, не влезли бы, а вот самый большой в Сенате, тот, что на площади Веры… тоже не влез бы, но любой другой в Тароме — легко.

Весь первый этаж бюрократического сердца Сената занимал безразмерный административный отдел.

— Комитет юстиции? — вежливо переспросил чиновник, когда они подошли к одному из окошек. — Четвертый этаж. Если считать от подвала, конечно.

— А как туда…

— Пройдете до конца главного коридора, потом полпролета вниз по лестнице и сразу сворачивайте влево. На третьем перекрестке свернете влево, потом еще раз влево, а потом в дальний коридор по правую руку, а когда упретесь в тупик, сразу начинайте подниматься. Этажа до третьего. Там выйдете на внутренний балкон и можете уже по лестнице через холл подняться на четвертый этаж… Да, почти наверняка поднимитесь. Вы меня извините, я только третий год работаю… Пока еще не освоился, — чиновник застенчиво улыбнулся. — Кстати, в окошке номер одиннадцать можно нанять проводника. Цены умеренные.

Санея бросила на Сайту беспомощный взгляд.

— Сами справимся, — невозмутимо ответила Сайта.

— Желаю удачи, — помахал им вслед чиновник. — На ночь двери закрываются.

— И как мы найдем это место? — спросила Санея.

— А вот за тем типом пойдем, — Сайта кивнула в сторону одного из «проводников». — Есть палочка для письма?

Сайта быстро написала на клочке бумаги:

«Незамедлительно явиться. Богиар Лигиан».

— Лигиан?

— Начальник комитета юстиции, — ответила Сайта на Санеин взгляд. — Отдашь ему, будто послание принесла.

Санея сделала как просили. Проводнику и в голову не пришло, что записка может быть поддельной. Им оставалось только не отставать.

— К этому Лигиану пойдем? — спросила Санея, осторожно опираясь о перила: с четвертого этажа лететь и лететь. Сайте вспомнился Картиг, и как он не мог найти хорошего места для самоубийства: чтобы тебя отговаривали. Хотя тут, пожалуй, тоже не лучшее. Еще ведь понять нужно, что ты кидаться собрался, а не просто стоишь, глядя на составленный из белых и черных квадратов пол холла.

— Зачем? Хватит и секретаря, — Сайта толкнула вторую по величине из ближайших дверей. — Здравствуйте! А мы к вам!

— Часы приема — с восьми до двенадцати в первой половине дня по вторникам и четвергам, — не поднимая головы от бумаг, ответил чиновник — чуть полноватый мужчина с проклюнувшейся на висках сединой.

— Оставим формальности, — Сайта уселась прямо на стол. — Видите девушку?

Сайта указала на открытую дверь, на стоящих рядом с кабинетом Плишку и Жозиэллу.

— Красивая?

— Да… Даже очень, — равнодушие в голосе мужчины сменилось интересом.

— Вот рабское уложение на нее, — Сайта положила бумагу на стол. — Я решила ее освободить. Знаю, у вас тут должен быть маг — сразу и клеймо удалим.

— Освободить? — чиновник оторопел. — Но почему?

— Да никой управы на нее нет. Готовит, убирает, обучает иностранным языкам, увлекается хиамской поэзией, крестиком вышивает… Надоело. Не поверите, сама стала, вместо того чтобы прожигать жизнь, просиживать вечера с томиком в руках, фехтованием увлеклась… В общем, решила от нее избавиться.

— Но ведь есть другие способы! — воскликнул чиновник, а спустя секунду заговорил тише, чтобы могла слышать только Сайта. — Зачем ее освобождать? Чем она будет заниматься? Я могу посоветовать вам хорошего покупателя. Выручите с десяток кредитов… Да что советовать… Я бы мог ее и для себя взять. Как вы на это смотрите? Десять кредитов. Прямо сейчас составим документ, и тут же получите деньги. Что скажете? А на вторую девушку тоже уложение есть?

На Санею он смотрел не менее красноречиво.

— Гм… — Сайта сделала вид, что задумалась. — Где вы живете–то?

Чиновник мгновенно назвал адрес. Собственно, поинтересуйся она, как давно он перестал мочиться в постельку, он бы попытался вспомнить. Когда человек жаждет услышать «Да», он готов ответить на любое количество дополнительных вопросов.

— Ну, хорошо… Знаете, у меня ведь несколько таких, как она, — Сайта кивнула в сторону Жозиэллы. — И если вы готовы платить… Сегодня первую мы освободим, а остальных я действительно лучше вам продам. Как считаете?

Сайта оставила Лема с Санеей оформлять сделку, а сама вышла наружу, оперлась о перила в нескольких метрах от Жозиэллы. Девушка внимательно, очень внимательно смотрела вниз. Руки ее были напряжены и выпрямлены, словно перед толчком.

— Я тоже порою об этом думаю, — заметила Сайта негромко.

Девушка вздрогнула. Повернула к ней голову.

— Еще бы, — Сайта тоже посмотрела вниз. — Побывать там, где никто из живущих не бывал… Какое–то исключительное право, не правда ли?

Жозиэлла часто дышала, глаза ее были широко открыты.

— Знаешь, что меня останавливает? — спросила Сайта. — Об этом мире я тоже пока далеко не все знаю.

— Нек… — девушка закашлялась. — Некоторых вещей лучше не испытывать…

— Эта мысль приходила мне в голову, — кивнула Сайта.

— И?

— Я все еще обдумываю ее.

Жозиэлла вдруг засмеялась.

— Ведь все это сплошное притворство, верно? Все это… Какой–то извращенный способ поиздеваться… Никто не станет тратить сорок кредитов просто так.

— Я бы точно не стала, — согласилась Сайта.

— Вот ви…

Она не договорила. Быстро расстегнула ворот, обнажила плечо и уставилась неверящими глазами на медленно сползающее с кожи клеймо.

— Я же говорила! — к ней подбежала сияющая Санея. — Ты свободна!

— Можем, посадить тебя на корабль, — сказала Сайта.

— Какой корабль? — сдавленно протянула девушка. Она еще не оправилась от шока.

— В Лукецию.

— У меня нет никого… в Лукеции.

— Тогда можешь с нами остаться, — тут же предложила Санея. — С нами хорошо.

— Как тебя зовут–то по–настоящему? — спросила Сайта.

— Как ты поняла? — на глазах девушки выступили слезы.

— Жозиэлла… Более дурацкого сочетания звуков и не придумать. Так как?

— Тэра.

Глава 4

Трупы и бесноватые

10 день 7–го месяца 4326 года Таромский совет. Сенат

— Трупы, — шептала Сайта со злобной улыбкой на устах. В ее глазах отражался свет луны. — Никуда от них не денешься. В большом городе каждый день кто–то умирает. Если тел не убирать, люди просто станут запинаться!

Порою Санее очень сложно было заставлять себя думать, что Сайта все–таки не садистка.

— Куда же они деваются? — продолжала Сайта. Всеми силами стараясь не трястись от страха, Торик, девятилетний сын Мога, Коб с Игдимом, младшие братья Джастиса, Кипра, один из новоиспеченных учеников Кравена, и Клиина с Сориной внимали Великой и Ужасной… э-э… то есть своей учительнице. — Люди избавляются от трупов множеством разных способов. Зарывают в землю, в пещерах, топят в воде, сбрасывают с высокой горы, сжигают, превращают в мумий, используют как корм или удобрения, сами съедают, оставляют хищникам… Иногда даже делают мыло. Ордену все это не подходит.

Дети, а с ними и Кипс с Тони, которых Клиф отрядил к ним в охрану, облегченно выдохнули. Коул насмешливо улыбнулся.

— А что подходит? — испуганно спросил Кипра.

— Создателю нет дела до того, что там дальше происходит с куском мяса, который перестал быть человеком, — серьезно ответила Сайта. Прозвучало это даже страшнее, чем когда она шутила. Где–то в темноте скрипнула не придавленная засовом ставня, и дети в ужасе заоборачивались. — Но если вы внимательно слушали на уроках Авиртона, то должны знать, что мертвые тела разносят болезни. Самое естественное — возвращать их земле.

— Выходит… нас похоронят? — спросил Коб. Глаза у него были круглыми–круглыми.

— Я лично прослежу, — «успокоила» его с улыбкой Сайта. — Но в эту прекрасную ночь у нас другие цели. Нам нужны трупы. Кравену — чтобы испытывать заклятья и зелья, Авиртону — чтобы было на чем проверять свои теории. За тем мы сюда и пришли. Городской морг.

Сайта жестом, каким Боедан, бывало, начинал занятия: «Именно здесь с каждым вправленным переломом вы будете становиться сильнее», — указала на приземистое одноэтажное здание.

— Зайдем.

— А охрана? — забеспокоился правивший повозкой Кипс.

— Это же не картошка… Коул, не откроешь?

Все так же усмехаясь, парень повел рукой в сторону замка. Чуть слышно звякнуло, и одна из створок приоткрылась. Изнутри мгновенно потянуло тухлятиной.

— Не очень полезно для детишек… Коул?

— Конечно, — бормоча себе под нос, он подошел к двери. В отличие от остальных учеников Кравена, Коул начинал не с нуля, а потому за последние полтора года добился большего, чем остальные. Даже Ильсе, у которой ко всему прочему обнаружились и магические способности, обучение не давалось так легко. — Готово.

Входя внутрь, Сайта зажгла небольшой магический фонарик. Многофункциональный: со встроенным заклятьем светового взрыва, кроме того — металлический набалдашник неплохо подходил для колки орехов.

— Самое интересное, — вещала Сайта трагическим шепотом, — что среди них могут быть и живые. Нужно ведь врачом быть, чтобы точно определить, что человек умер. Из–за этого морги и появились: когда число похороненных заживо (некоторые выкапывались) превысило все доступные пределы, губернатор… не нынешний Уильям Ленардин, конечно, а тот, кто лет пятьдесят назад правил… Он особым указом приказал все найденное выдерживать в течение нескольких дней.

Санея насчитала в общей сложности два десятка столов. Большинство было занято. Сайта переходила от одного к другому, что–то с интересом высматривая. Ученики двигались за нею тесной группкой. Торика, рассуждавшего о том, что мертвецов, если они не оживают, бояться нечего, заметно сторонились. В какой–то момент под одним из тел заскрипели доски — это стало сигналом к окончанию урока.

— Тони их поймает, — бросила Сайта не оглядываясь.

— Да? Ну тогда ладно… — Кипс, со всеми кинувшийся к выходу, остановился. Коул прикреплял к груди каждого одобренного Сайтой мертвеца специальный амулет, останавливающий разложение.

— Здесь должны быть носилки…

Одно из тел было размерами меньше, чем остальные. Санея подумала, что это может быть женщина. Разве их не должны держать в отдельном месте? Она приблизилась посмотреть…

— Сайта, смотри! — вскрикнула девушка, пораженно отскакивая. Это была не женщина, это был…

— Да, точно, — Сайта мгновенно приблизилась к ней. — Коул, узнаешь?

— Лик, — кивнул парень. И стал вглядываться в лица остальных мертвецов. Санея поняла, что высматривает Укола и Лезву. Лик уходил из Ордена вместе с ними. Сейчас парень выглядел старше, но не узнать его было невозможно.

— Мы про Лезву давно ничего не слышали? — спросила Санея.

— Давненько, — кивнула Сайта. — Он умеет прятаться. Коул, ты ведь наводил справки?

На лице ученика Кравена не дрогнул ни один мускул, но Санея поняла: Коул не подозревал, что кому–то известно о его поисках. Впрочем, спустя секунду парень расслабился: Сайтино всеведенье он принимал как должное.

— Наводил, — ответил он. — Первые полгода он больше слонялся, чем в действительности чем–то занимался, как будто искал что–то… А затем исчез.

— Нашел, значит, — кивнула Сайта.

— Я проверял, не менял ли он внешность. Вроде бы нет. По крайней мере, сенатские маги с ним не работали.

— Думаешь, у него есть причины нас избегать?

— От Лезвы всего можно ожидать, — ответил Коул, поморщившись. Сайта ощупывала мертвецу лицо, руки. Вынула из кармана «ножик–плоскогубцы–лупу–линейку» — изобретение Карандашика — и сделала крошечный разрез.

— Судя по виду, умер часов двенадцать назад, — сказала она. — Причина смерти — ножевое ранение в области сердца. Следы борьбы… отсутствуют. Впрочем, это ни о чем не говорит: с Плишкой тоже особо не поборешься. Завтра пошлем кого–нибудь, чтобы узнали, где его нашли.

— А может… — Санея запнулась: она сама не была уверена в том, что хотела предложить. Лик ей не нравился.

— Заплатить за похороны? — легко догадалась Сайта.

— Ну, он же какое–то время был с нами…

— Заплатим. Если об этом кто–нибудь узнает случайно, даже польза будет: вон как в Ордене даже о своих бывших заботятся…

Зная Сайту, Санея не сомневалась, что кто–нибудь об этом в Ордене узнает обязательно. Разумеется, случайно.

— Он всегда так? — Сайта вплотную придвинулась к стеклу.

— С тех пор, как его нашли, — Карандашик и без того редко бывал неподвижен, а тут еще и потрясение. Звонилки и звякалки в бесчисленных карманах не переставали звонить и звякать. — Это же на третьем подземном уровне! Мы все как обычно делали. Ломали старые канализационные перегородки, Кравен укреплял все заклятьями, мы ставили подпорки, сколачивали формы под цемент, а тут… Мы стену повалили, пыль еще не рассеялась, и он выходит из темноты. Хорошо, что с нами Кравен был, — сразу его обездвижил. Я думал, он успокоится, а тут… вот…

Сайта, соглашаясь, кивала. За стеклом, зачарованным так, чтобы быть прозрачным только с внешней стороны, в комнате без столов и стульев находился человек. Странный, пожалуй, даже по меркам Ордена. Он, казалось, просто не был способен остановиться больше чем на несколько секунд. Замирал на мгновения, а затем какая–то невидимая сила резко бросала его в сторону, причем со скоростью, достойной мастера келото. Не такого, как Минглон, конечно, но все равно: если бы комната не была специально укреплена, вполне возможно, что просто бетон не выдержал бы. Сайта силилась поймать взгляд пленника, но по какой–то причине это оказалось невозможным.

— А если это какая–то болезнь? — спросила Санея, когда он в очередной раз врезался в стену. Ему самому это видимого вреда не нанесло.

— Вполне может быть, — Авиртон смотрел на пленника с явно выраженным профессиональным азартом в глазах. Динка держал в руках сундучок с инструментами. Кравен с Коулом свои выводы сделали — теперь настала очередь докторов. — Он что–нибудь говорил?

— Кажется, время от времени начинал что–то бормотать, — ответил Карандашик. — Но разобрать…

— Ясно… ясно… Вообще это немного похоже на энергетическую трясучку… — сказал Авиртон, доставая блокнот и начиная делать записи. — И в подземельях он вполне мог схватить достаточно крупный сгусток эманаций… Но тогда он, по идее, должен быть уже мертв…

— А если он уже мертв? — мгновенно предположил Динка. — Телом ведь могут завладеть не эманации, а какое–нибудь специальное заклинание. Или паразиты. Как помните, в той книге…

— Да, это объяснило бы, отчего он стал сильнее… На мастеров келото и сильных магов такие вещи, как правило, не действуют, либо они просто умирают. А тут вроде бы даже организм не особо истощен…

— Придется временно приостановить работы по прокладке новых комнат, — сказала Сайта Кану, отходя от Авиртона с Динкой. Обсуждать интересного больного они могли часы напролет. — А на открытых участках проложить магическую защиту и предупредить об опасности всех в Ордене. В городе есть специалисты по подземельям? Кто следит за работой стоков?

— Хозяйственный комитет, — ответил Кан. — Но они чаще нанимают магов, если нужно убрать засор или испарить лишнюю воду. Изредка делают ремонт. На нижние уровни там ходоков точно нет.

— А охотники за сокровищами? — предположила Санея. — Сайта, помнишь? В Нельсе такие были.

— Можно попробовать, — кивнул Кан. — Через лавки старьевщиков, магазины амулетов… Поговорю с Минглоном на этот счет.

Общие совещания проводили, как правило, один–два раза в неделю, и чаще всего в кабинете Торотина. На Сайтины попытки перенести встречи в ее кабинет Минглон неизменно отвечал: «В месте для работы людьми должно овладевать желание поработать, а не страх за свою жизнь». Сайта не спорила. Кравен, к примеру, тоже сначала учился не убивать тех, кто входит в комнату без стука, а только потом еще и не делать их калеками на всю оставшуюся жизнь. Не все сразу. А пока им приходилось сидеть в мягких креслах вокруг огромного овального стола.

— Помещения на вторых этажах готовы?

— Да, — Гринам сверился со своими записями. — В «Добром гладиаторе» и «Веселом великане».

— Начинайте оповещать людей из списка, — велела Сайта. — Через мальчишек с посланиями, через деловые контакты, но не больше. Пусть они просто знают, что в городе теперь есть места, где можно бесплатно и в короткие сроки научиться читать. В списке человек двести — все сразу не придут, так что места хватит. Дальше… Книжные мы уже скупили?

— Кроме одного, — ответил Минглон. — Для старика это последняя отрада…

— Ничего страшного. А книги?

— Перебираем, но… Знаешь, Сайта, если сделать как ты говорила, в каждой лавке томов по десять останется.

— А что делать? — Сайта пожала плечами. — Глупости мы плодить не станем. Типографии заработают — будет больше хороших книг. Кроме того, заработает газета: в каждом книжном оборудуем небольшой читальный зал, и за небольшую плату можно будет ознакомиться со старыми номерами «Мысли» и «Слова». Так будут называться наши газеты.

— Две газеты? — удивился Торотин.

— Конечно. Они будут полемизировать друг с другом, спорить, вырабатывая окончательно верное и единственно возможное мнение… Кстати, вот список статей, которые каждый должен написать в короткие сроки.

Сайта отправила по кругу стопку листов. На каждом значилось имя: Санея, Плишка, Минглон, Кравен, Торотин, Кан, Бенаюс, Талина, Клиф, Лем, Коул, Джастис, Карандашик, Ильса. По числу входивших в главный список Ордена. Для Плишки она придумала пару задачек–рисунков, Локи здесь не было, ну а Гринам в главный список и не входил.

«Рука», возглавляемая Минглоном, «Чувство» Торотина, «Тайна», которой руководил Кан, и «Разум» самой Сайты. Чтобы войти в главный список, нужно было, чтобы прежде тебя включили в четыре «малых» общества. Конечно, были люди, кого они с Санеей вносили в число членов почти сразу: Кана, Кравена, Лема… Для других это был не самый простой путь: Бенаюс, чтобы попасть в «Руку», почти год изматывался на тренировках у Минглона, от Клифа Сайта много месяцев ждала необходимых для включения в «Чувство» эмоций. Было забавно смотреть, как радуется Торотин, чью голову уже тронула седина, последовательному включению в каждый из четырех списков.

«Это же дети, — объясняла она когда–то Санее. — И взрослые — тоже дети. Стать частью чего–то, что для других недоступно. Добиться того, чего по–настоящему нелегко добиться. Иметь цель в жизни, в конце концов. В этом, собственно, и заключается огромное преимущество перед всеми другими людьми магов и тех, кто занимается келото. Новый ранг — лучший из возможных ориентиров. Доказательство того, что себя прежнего ты превзошел. Ну а в главный список будут входить… не те, кому больше не в чем совершенствоваться, разумеется, таких и быть не может, а те, кому перестанут требоваться ориентиры».

— «Зачем человеку деньги?», «Сколько стоит дружба?», — процитировал Бенаюс названия со своего листочка. — А уровень откровенности?

— Предельный, — ответила Сайта. — А вообще я хотела бы увидеть по два варианта каждой статьи. Второй вариант — практично–обывательский. В виде полезного совета. Ну а первый…

— Понятно, — кивнул Торотин, с неодобрением глядя на ухмыляющегося Бенаюса. — Может быть, лучше мне про дружбу?

— Нет–нет, мне хотелось бы узнать мнение Бенаюса, — ответила Сайта.

— Я благодарю за оказанное… гм… доверие, — Бенаюс бросил на Торотина ехидный взгляд. — Надеюсь, мы повысим цену за номера?

— Создатель поломает голову, выбирая тебе наказание, — вздохнул глава «Чувства».

— Следующий вопрос… Талина? — Сайта повернулась к девушке с вьющимися каштановыми волосами, сидевшей рядом с Бенаюсом.

— Я думала касательно того, о чем мы в прошлый раз говорили: как сделать обучение более насыщенным, не напрягая при этом детей… На мой взгляд, нужно всех их к кому–нибудь приписать. К примеру, как только кого–то включают в один из списков — «Руку» или «Разум», — нужно сразу же давать ему подопечного, чтобы развитие не останавливалось. Ведь когда учишь, сам учишься…

Талина еще не договорила, а Сайта уже набрасывала примерный список: к Лему кого–нибудь поговорливей прикрепить — Торика; к Курту — парнишку посерьезней, Игдима; к Клифу — Кипру, горючая смесь выйдет…

— Ну и дружба опять же, — продолжала говорить Талина. — Ровесники всегда из–за чего поссориться найдут, а вот если возраст отличается на несколько лет…

— Принято! — возвестила Сайта, закончив редактировать состав пар. — Думаю, единогласно…

После утвердили список мест для тренировок «Руки». От попрошайничества Орден давно отказался, а вот воровать нужно было уметь. Каждый проходил несколько этапов: улица, дом, охраняемый дом. Сайта припомнила адрес чиновника из комитета юстиции, что предлагал им выкупить Тэру.

Перешли к главным вопросам.

— Скоро предвыборная кампания, — произнесла Сайта, приподнимаясь в кресле и окидывая взглядом собравшихся. — И это означает, что у нас будет много работы.

— Ну слава Создателю… — пробормотал Бенаюс. — А то я больше пяти часов в сутки спать стал…

— Но кандидата мы выставить не сможем, — перебил нотариуса Торотин. — Их утверждали еще полтора года назад. И там всего пять человек…

— Гримор Наитха, Каратаза Эдиши, Шетиан Своблуг, Джир Григ, Эмитиан Сомневиал, — быстро перечислила Сайта. — Я знаю. Так даже проще. Выберем кого–то из них.

— И кого? — с сомнением в голосе спросил Гринам.

— Сейчас и решим. Кан, пожалуйста.

Поднявшись, глава «Тайны» заговорил — ровно, словно читая по бумажке, хотя руки его были пусты.

— Нынешний губернатор Уильям Ленардин, насколько нам известно, отошел от дел, и ни один из пятерых не является его преемником, что немного облегчает задачу. Но незначительно. Первый кандидат и главный претендент на итоговую победу — Гримор Наитха. Владелец «Восточной Таромской морской торговой компании». Обширные связи в правлении и гильдии магов Сената. Семьдесят три года, но выглядит не больше чем на тридцать. Наполняющее жизненной энергией зелье принимает с самого детства. Самый богатый человек в Таромском совете.

Кан сделал небольшую паузу.

— Второй кандидат — госпожа Каратаза Эдиши. Известна своей любовью к всевозможным видам кровавых соревнований. На сенатской Арене у нее выкуплена ложа. Она неоднократно посещала Арианские турниры. Основа благосостояния — торговля оружием, как простым, так и магическим. Шестьдесят четыре года. Наполняющее жизненной энергией зелье принимает с детства.

— А к домам она не имеет отношения? — спросила Ильса. — Наверняка ведь она с кем–то из глав лично знакома, раз такая любительница.

— Она в хороших отношениях с распорядителем сенатской Арены, — ответил Кан. — А вот связей с домами избегает.

— Значит, намерения серьезные, — склонил голову Торотин. — В Тароме без участия домов мало что обходится.

— Третий, — говорил Кан, — Джир Григ. Или, как его еще называют, Джир Радуга…

— Радуга? — переспросил Джастис. — Это тот, который… И он хочет стать губернатором?!

— Он много чем занимается, — невозмутимо продолжил Кан. — И у него много подручных. Если кого–то в Сенате и можно назвать главой преступного мира, то Джир наиболее точно подойдет под описание. Производство призм радости, контрабанда, операции по смене внешности, разного рода незаконная магия. Также владеет несколькими домами удовольствий и парой официальных охранных контор. Тридцать четыре года. Бывший беспризорник.

— Четвертый ранг в келото, — добавил Минглон. Сбором сведений о кандидатах глава «Руки» не занимался, но его осведомленность никого не удивила. — Недавно получил.

— Следующий? — взгляды вновь сошлись на докладчике.

— Эмитиан Сомневиал, — произнес Кан. — Сто сорок шесть лет. Крупнейший в Таромском совете работорговец. И он уже дважды был губернатором. По десять лет, в Нельсе и Кориате.

— Пятый?

— Шетиан Своблуг. Сорок семь лет. Торговец — в основном импорт из Кима и Хиама. Бывший моряк и путешественник.

Кан закончил.

— У кого какие мысли? — произнесла Сайта чуть погодя, дав время осмыслить услышанное.

— Позвольте я? — Минглон чуть улыбнулся своей доброй улыбкой.

— Я очень внимательно слушаю, — вежливо отозвалась Сайта.

— Не сомневаюсь. Я хотел бы уточнить нашу конкретную цель, не общую для всей идеи Ордена — ее я вроде бы понемногу стал понимать, — а этих выборов. Насколько полным должен быть контроль над губернатором?

— Он должен войти в Орден.

— И это, как я понимаю, существенно сужает круг кандидатов, верно? Из того, что я слышал, только Наитха и Своблуг не имеют очевидных нареканий…

— А как насчет Джира? — спросит Бенаюс. — По–моему…

— Он продает призмы радости! — воскликнул Джастис.

— Но пользоваться–то не заставляет, — пожал плечами Бенаюс. — И он много еще чем занимается. Молодой человек, любит работать, любит зарабатывать. Если на него повлиять…

— Я тоже против, — сказал Торотин. — Если это будет не ставленник, то этот человек должен собою что–то представлять помимо умения крутиться. Он должен сам быть источником того, что нам требуется.

— Ну тогда нам и Наитха не подходит, — сказал Бенаюс.

— Не подходит, — не стал спорить Торотин. Банкир повернулся к Сайте: — А что мы знаем о Своблуге?

— Не очень много, — ответила девушка. — Но мы это узнаем. Он живет в Комиссе — в полсотне километров от Сената. Нужно будет с ним переговорить. И отправятся, я думаю, Лем, Ильса, Джастис, Санея и Плишка, конечно…

— Я не могу, — перебил ее Джастис. — Сайта, я прошу прощения, но я не могу…

— Ничего с твоими братьями не случится, — заверила его Талина.

— Я знаю, но мой отец…

— Мы и за ним приглядим, — сказала Сайта. — Вся поездка на четыре–пять дней всего.

— Мы зайдем к нему перед тем, как уехать, — добавила Санея быстро. — Все ему объясним.

Джастис смолчал. Вот и отлично — может, они его и не убедили, но уж если он согласился, значит, сделает.

— Вот и хорошо, — подвела итог Сайта. — Работу по конкретным направлениям с этого дня активизируем. У нас несколько недель. После все должны будут сконцентрироваться на выборах.

Глава 5

Расследование

11 день 7–го месяца 4326 года Таромский совет. Сенат

Выяснив у работников морга, где было найдено тело Лика, и отыскав место, они с Коулом разделились. Молодому магу достались «Горячие потроха» и «Вырезка». Сайта проверяла «Ученика колбасоведа» и «Заднюю поверхность бедра», но свидетелей там не нашлось. Коула она уселась ждать посреди улицы на предусмотрительно захваченном с собой стуле. И что бы теперь сказала та отвратительная старушка, вытащившая челюсть, чтобы как следует посмеяться? По походке было видно, что левое колено у нее откажет шагов через двадцать пять. Каждый член Ордена по крайней мере один раз в неделю обязан был выполнить не принятый в обществе поступок: залезть на стол в ресторане и проорать стихи, зайти с ведром и тряпкой в хлебную лавку в разгар дня и, не вступая в разговоры, вымыть там пол. Моду на стулья ввел не любящий садиться куда попало Бенаюс, Гринам, боявшийся собак, в те места, где мог с ними столкнуться, брал с собой защитный сачок и отвлекающую внимание косточку.

Коул вернулся, подталкивая в спину унылого вида мужичка.

— Ну и кто тут у нас? — поднявшись, затянула она, будто обращаясь к ребенку. Подняла к лицу руку, выставив вперед указательный и средний пальцы, попеременно задвигала ими вверх–вниз. Конечно, кто–то вроде Санеи мог бы сказать, что необходимо лечение, но что с того? Каким еще способом нормальный человек может выразить свою индивидуальность? Нет других способов.

— Он все видел, — объяснил Коул.

— Да что я видел–то? — мужичок заерзал. — Слушайте, я вообще…

— Вообще–то да, — кивнула Сайта.

— Что?.. — не понял он.

— А что? — в свою очередь переспросила девушка.

Мужичок замолчал. Удовлетворенная Сайта посмотрела на Коула.

— Он рассказывал своему другу, что пару дней назад видел, как на этой улице кого–то убили, — сказал парень. — Хотел обшарить труп, но испугался…

— А кто бы не испугался–то? — тут же запричитал свидетель. — Ну ладно, даже если бы я видел… Какая разница–то? Все равно ничего не понять. Темно ведь было, а тот в плаще. Я ничего не запомнил.

— Врет? — маг бросил взгляд на Сайту.

— Да. Иначе бы так не боялся. Точно что–то такое запомнил, а теперь еще думает, что весь трактир видел, как ты его на улицу вытаскивал, и в случае чего его очень легко будет найти… Ладно, Коул, видимо, ничего он нам не скажет. Можно было даже не приходить. Это теперь ясно, что он тебя не узнал, ну да ладно. Место здесь тихое… свидетели понятливые…

Сайта прикрыла ладошкой глаза и отвернулась.

— Так это ты?! — услышала она полный ужаса голос.

— Ну а кто? — спокойно ответил Коул. — Правда, одет был немного по–другому…

— Вы про сапоги с пряжками? Но я… я никому не скажу! Честное слово!

— А кроме сапог что?

— Ничего! Вы очень–очень хорошо замаскировались. Просто на пряжку лунный отблеск попал, потому я и запомнил. И больше ничего! Честное слово!

— Ну раз честное, можешь идти, — разрешила Сайта, повернувшись обратно.

— Идти?.. Правда?!

— У тебя пять секунд, — сказал Коул. — Потом мы передумаем.

Свидетель убежал.

— Значит, пряжки, — произнесла Сайта. — Блестящие. Немного странно для профессионала, но это хоть что–то… Навестим господина Мастера.

— Нужно было взять еще кого–нибудь, — чуть слышно увещевал Коул. Громко было нельзя, потому что они крались.

Стыдно сказать, но громилу, охранявшего коридор, ведущий во внутренние помещения злачного местечка с издевательским названием «Поцелуй на прощание», они даже не обманывали. Коул предлагал отвести ему глаза: «Защитный амулет у него слабый», — но Сайта заметила, что охранник попросил официантку принести «еще одну кружечку», и тогда они просто стали ждать. Спустя десять минут он отправился в туалет. Разумеется, не подменившись: не рассказывать же, что в самый разгар служебных обязанностей…

— Коул, я думала, ты не паникер.

— Я отвечаю за твою безопасность, — невозмутимо ответил парень.

— А я думала, что сама за нее отвечаю, — сказала она, осторожно выглядывая из–за угла.

— Вообще–то это твои правила. «Рука» и «Тайна» защищают «Разум» и «Чувство». Я в первую очередь — отношусь к «Руке». Ты — глава «Разума». Я отвечаю за тебя.

— Гм… А ведь логично! — согласилась Сайта.

И пошла дальше.

Повернув в третий раз, они вышли к тяжелой укрепленной металлическими вставками двери. Видимо, новой. В инструкции Ордена «Как попасть на прием к главе группы наемных убийц Фоку по кличке Мастер», значилось, что дверь на входе в кабинет самая обычная. Нужно будет после помочь ведомству Кана обновить сведения.

Не стучась, Сайта толкнула дверь. Оказалось не заперто — за тем и громила на входе в коридор.

— Ну и кто из вас Фок? — спросила девушка, войдя. Внутри было четыре человека: хозяин кабинета за столом, двое охранников и еще кто–то в кресле посреди комнаты — судя по всему, клиент.

Пауза длилась секунду. Затем один из охранников прохрипел–прорычал: «Маг!» — и события стали происходить быстро. Ярко ослепив ее, вспыхнул свет. В точности помня, кто и где находится, Сайта отпрыгнула влево, выставив вперед сапог. Попала, судя по крику, куда целилась, а потом сразу начала падать. Оказалось, вовремя: раздался гром, ее обожгло, оцарапало разлетевшимися в стороны щепками.

Зрение не вернулась, так что теперь уже почти наугад Сайта быстро поползла назад, где, как она помнила, приземистая кушетка не очень плотно прилегала к стене. Спрятавшись, девушка вытащила из кармана амулет, а из–за пояса — кинжал. Пол из досок, так что шаги она почувствует, а еще у нее обоняние и слух.

— Сайта, это я, — услышала она голос Коула. — Остальные без сознания.

Он помог ей подняться.

— Сейчас я тебя подлечу, — Сайта ощутила дыхание у себя на лице, потом он чуть приподнял ей веко. — Что видишь?

— Белые пятна.

— Так и должно быть. Одну секунду подожди…

Парень резко дунул, и Сайта закашлялась, наглотавшись пыли, зато уже через секунду смогла рассмотреть разгромленный кабинет и лежащих среди обломков убийц и неудачливого заказчика. Коул усаживал бесчувственного Фока на стул, затем приводил в чувство. Дунув в лицо сероватой пылью, спрятал шкатулку с порошком в карман.

— Здравствуйте, господин Фок.

Мастер не ответил. Он быстро прошелся глазами по кабинету, бросил взгляд на дверь, осмотрел их с Коулом. Сайта поняла, что убийца все еще вооружен.

— Нам нужна информация.

Фок молчал, глядя на нее.

— Было бы вежливо хотя бы поздороваться, — заметила девушка.

Мужчина отвернулся от нее. Посмотрел на Коула.

— Унял бы ты свою девку, парень, — бросил он зло. И выкинул вперед правую руку, метя не в мага, а в Сайту. Она среагировала четким, отработанным на тренировках у Минглона движением, подставив под удар скрещенные запястья. Своей цели Фок не достиг, но Сайту отбросило назад, в руке что–то хрустнуло. Большего убийца сделать не успел. Замешкавшийся поначалу Коул, дернувшись к ней, махнул на Фока рукой. Левое плечо и часть стены у того за спиной исчезли во вспышке синего пламени. Мужчина повалился на пол и задергался.

— С тобой все в порядке?! — Коул подскочил к ней. Лицо у него было белым.

— Да нормально…

— Дай! — он схватил ее за руки, осмотрел с одной стороны, затем перевернул.

— Ты чего так испугался–то? — спросила она.

— Чего испугался?! Смотри! — он отпустил ее, нагнулся и поднял с пола что–то напоминающее грязную подтаявшую сосульку. — Это — амулет «черный клык». Если бы он коснулся тебя острием, ты бы умерла. Мгновенно.

— Ну и что? — недоуменно ответила Сайта. — При чем тут это? Не умерла же.

Несколько секунд он молча разглядывали друг друга.

— Почему защитный амулет не сработал? — спросила она после паузы. — Его ведь Кравен делал.

— У Кравена не восьмой ранг, — ответил Коул. — От всего он не спасет. Да и…

Отвернувшись от нее, парень принялся обшаривать одежду уже переставшего шевелиться Фока, спустя минуту Коул показал ей деревянный кубик на тонкой вазочке.

— Аанский, — пояснил он. — Только там такие делают. Одноразовый, зато пробивает практически любой щит. Точнее, не пробивает, а позволяет атакующему предмету, с которым он связан, обойти защиту.

— Буду иметь в виду, — пожала плечами Сайта. — Буди следующего, только постарайся не убивать.

В этот раз, прежде чем привести убийцу в чувства, Коул тщательно его обыскал, после чего привязал к стулу.

— Видишь его? — Сайта кивнула на тело. — Он держался час. Теперь посмотрим на тебя. Вопрос первый: кто ходит на дело в сапогах с блестящими пряжками?

— Клод, — ответил связанный, пожевав губу.

— Гм… А еще кто? — спросила Сайта.

— Не знаю. Так Клод делает. Сапоги с пряжками, шляпа с пером или парик. Думает, что пряжки запомнят, а его нет. А в обычное время он нормально одевается. Дурачок.

— И где сейчас этот Клод?

Подручный Фока нервно хихикнул, глядя на нее.

— Убит.

— А о парне по имени Лик слышал что–нибудь?

Убийца снова хихикнул.

— Слышал. Клод его сработал, после чего на нас и наехали.

— Кто?

— Я не знаю.

— А кто знает?

— Клод знал, наверное.

— Кто заказал Лика? — спросила Сайта.

— Торговец, — облизнув губы, ответил убийца. — Велиан Кит. Только он тоже уже мертв. И два его первых помощника.

— Может, производством гробов заняться? — задумчиво протянула Сайта. Теперь стало понятно, отчего на них с Коулом напали, едва они вошли. Фок думал, что за ними пришли. — Живой–то кто–нибудь остался?

Допрашиваемый еще раз хихикнул.

Огромный, как гора, как перевернутая вверх дном чаша озера, купол парил над городом. Ни ветер, терзавший стены, ни солнце, прожигавшее в позолоте все новые и новые острова черноты, не могли поколебать бессмертного спокойствия. Сайта знала, что храм построили люди, но нельзя было отделаться от ощущения, что вовсе не человек первым пришел на эту землю. То был дом Создателя. Попытки времени как–то покорежить, извратить замысел архитектора казались настолько жалкими, что поневоле в голову закрадывалась мысль: не так ли все было задумано? Как воин, скинувший перед последним поединком тяжелую кольчугу, отбросивший в сторону щит, так и храм должен был со временем принять свой истинный облик.

— Здесь? — спросила она Коула.

— Да. Кан выяснил через торговую гильдию: гостиница, мастерская по пошиву одежды, два доходных дома и еще магазины… Все принадлежало Велиану Киту.

— Начнем с гостиницы, — сказала Сайта, оторвав взгляд от купола, возвышавшегося над площадью Веры. Сколько магов, пусть даже таких, как Кравен, должно было понабиться, чтобы поднять такую тяжесть на высоту птичьего полета?

Гостиница называлась «Миссия». Все в ней было бы неплохо, если бы не посетители. Нет, никого из них не тошнило на ковер, и не нашлось среди них ни одного любителя помучить пианино… Просто их не было. Убранство при отсутствии народа производило почти пугающее впечатление, как будто все получившие приглашение на праздник за день до торжества взяли да поумирали. По отдельности–то ничего страшного: одного загрызла кошка, второй упал с балкона, поливая цветы, третьего задушили в ванной, а вот когда одно происходит за другим…

— Вы кто такие?! — голос донесся с ресторанной стороны зала. Сайта с Коулом стояли на самом пороге, разглядеть было мудрено, но ей показалось…

— Коул, ну что ты такой робкий?! — воскликнула она полным волнения голосом и кинулась ему на шею. Маг попятился, чтобы сохранить равновесие.

— Вы кто такие?! — прозвучало требовательней и с близкого расстояния.

Оторвав от парня одну руку, Сайта в порыве страсти запустила вторую себе в волосы, заодно закрывая их с Коулом лица.

— Выходи на улицу, — шепнула она, чуть отодвинув от него лицо, а после на всякий случай еще и хихикнула. Получилось не то чтобы смущенно, но впечатление должно было создаться правильное.

Толкнув спиной дверь, Коул вынес ее на улицу. Наружу за ними никто не вышел.

— То есть ты понял, да? — сразу сказала она, отлепляясь от парня. — Мы такая страстная парочка, каких много сейчас. Свидания под луной, цветочки, плюшевые медвежата — полный набор, в общем. Идем мы по улице, держимся за ручки, и вдруг… мне безумно захотелось… ну, ты понимаешь… Мы ныряем за первую попавшуюся дверь… страстный поцелуй… ты срываешь с меня одежду… я думаю, о Создатель, какие же у него сильные руки… и тут… Хлоп! — Сайта с силой ударила одной ладонью о другую. — Нас прерывают на самом интересном месте. Смущенные и пристыженные, мы выбегаем на улицу. Как тебе?

— Что как? — вид Коула был встрепанным.

— Легенда как?

— А… легенда… ну да…

— Хотя меня больше интересует, что именно там делал Укол. Второй человек: он шел на полшага позади того, что кричал на нас, не заметил?

— Укол? — Коул встряхнул головой. — Ты уверена?

— Конечно. Зачем иначе это представление? Чтобы он не узнал, что мы его видели. Какая еще может быть причина?

Сайта посмотрела на него прямо.

— Да… — ответил Коул после паузы. Глядя на нее и как будто одновременно и желая, и не имея возможности отвернуться. — Никакая…

— Вот и я говорю.

Глава 6

Торговцы счастьем

12 день 7–го месяца 4326 года Таромский совет. Комисса

В архиве Ордена содержались подробные характеристики почти на все крупные города Таромского совета. Количество жителей, статьи доходов и расходов, общие число магов и рабов, описание арены, имена распорядителя и мэра. И это если город не интересовал Сайту. В ином случае Кан посылал на место Клифа или Лема для сбора уже подробной информации.

— «Комисса — один из главных переходных торговых пунктов в центральном Тароме, — бегло читала Ильса, успевая не глядя создавать из воздуха все новые и новые огненные шарики. Плишка, сидевший напротив, протыкая заклятья огромным пальцем, каждый раз громогласно хохотал — ему было щекотно. — Скот, магические амулеты, специи, рабы… При населении города всего в пятьдесят тысяч человек двое из трех крупнейших работорговцев Тарома — Клим Корсувец и Притиан Солт — большую часть года проживают в Комиссе». Про Своблуга ничего нет…

Окошко в дверце экипажа открылось.

— Девочки, переодевайтесь, — произнес Лем негромко. Они с Джастисом всю дорогу скакали верхом. — Возница говорит, что скоро Комисса.

Санея попросила Плишку закрыть глаза и, встав к Ильсе спиной, быстро сняла юбку, блузку, вязаные носочки и туфли. Их заменили грубые штаны из мешковины, грязная рубашка, тяжелые мужские сапоги и старая, порванная в нескольких местах куртка. В итоге из своего на ней остались только амулеты. Обернулась посмотреть, как дела у Ильсы, и успела увидеть округлый краешек ее груди. Тут же смущенно отвернулась.

— Адрес Своблуга у нас есть, — сказал Лем, когда счастливый возница их высадил. Плишка благодаря Минглону уже лучше ориентировался в пространстве, но пока не мог запомнить, что двери не всегда открываются вовнутрь. — Нужно будет прикинуть его расписание.

— Сайта… — Санея помедлила: все–таки у Лема в подобных вещах было больше опыта. — Сайта сказала, чтобы перед Своблугом мы встретились еще с одним человеком. Он…

— Она с тобой говорила? Значит, встретимся.

Первый обед в Комиссе оказался на редкость коротким. Официантки все еще носили с кухни то, что они заказали для Плишки, когда Джастис впервые в новом городе принялся спасать девушку. Поломал несколько столов и пару окон, когда выбрасывал на улицу чересчур настойчивых, на его взгляд, любителей женского общества, но в итоге это оказалось на руку: не отрывая от парня влюбленного взгляда, Саманта — так звали девушку — согласилась выступить в роли проводника.

— Саманта, а ты что–нибудь слышала про Своблуга? — спросила Санея, когда они проходили мимо крупного здания со стенами, сложенными из желтого кирпича. Воздух раздирало из–за громоподобного скрежета — работал консервный завод.

— Своблуга… Шетиана Своблуга?! Конечно слышала! Про него все слышали!

— А почему? — стало потише, и Санея перестала кричать. — Потому что он кандидат в губернаторы?

— И это тоже, но в первую–то очередь… Постойте–ка, а почему вы про него спрашиваете?

В Саманте проступило что–то от Кравена. Вряд ли она вдруг научилась силой взгляда доводить мозг замыслившего против тебя недоброе до температуры кипения, но смотреть стала настороженно.

— А что такое? — искренне удивился Лем. Так искренне, что его уже нельзя было ни в чем заподозрить.

— Ничего… Значит, вы не знаете, — Саманта зашагала дальше. — Его ведь пообещали убить. Сразу после утверждения списков. И одно покушение было.

— А ты откуда знаешь? — спросила Ильса удивленно.

— Про покушение?

— Покушение ладно… Что его пообещали убить — откуда знаешь?

— Это все в Комиссе знают, — ответила Саманта. — За его голову награду объявили. У нас чуть ли не на каждой стене объявление висело. Ну, и кто читать умеет, быстро остальным порассказали. Говорят, ради этого даже из других городов приезжают, чтобы попытаться… Сволочи. Всегда так — стоит хорошему человеку появиться, сразу всем кажется, что он им дорогу переходит.

Дальше шли молча. Им пришлось прижаться к краю улицы, чтобы пропустить вереницу фургонов с окнами, наглухо забранными стальными прутьями.

— «Красная роза». Вот этот дом, — Саманта указала на угол двухэтажного здания. Стена его, становясь то кирпичной, то каменной, тянулась вдоль всей улицы. — Точнее вы место не знаете? Его перестраивали кучу раз, там одних трактиров штук шесть или семь.

— Спасибо большое, Саманта, — поблагодарила Санея. — Дальше мы сами сообразим. Лем, ты…

— Я провожу ее, — кивнул парень. — Не теряйте времени.

Саманта с явной неохотой отцепилась от Джастиса, к которому липла всю дорогу от трактира, но, взглянув на Лема, спустя секунду раздумий как будто даже приободрилась. Вскоре они ушли. Ильса проводила их взглядом.

— С чего начнем? — спросила она после паузы.

— Выберем трактир.

Ближе всего к ним были «Радость» и «Контрольное четвертование». Сайта, конечно, выбрала бы второе… Рядом, едва не задев Ильсу, пробежала пара мальчишек. Оба улыбались так счастливо, как способен, наверное, только ребенок… и еще тысячерукий рукоед, научившийся наконец отращивать новые конечности.

Они тоже направились в «Радость».

— Получается, Своблуг неплохой человек, — сказал Джастис. — Простые люди хорошо к нему относятся. И покушение еще…

— Точно, — кивнула Санея. — Кто–нибудь мог такое придумать? Развесить по городу листовки, организовать на себя покушение, а потом с героическим выражением на лице: «Я все равно пойду на выборы! Чего бы мне это ни стоило!»

— Санея, разве можно так говорить? — Джастис посмотрел на нее с удивлением и укором. — Хорошие люди тоже бывают.

— Нет, я знаю, что бывают! — заверила она, немного смутившись. — Я же не говорю, что это хорошо… И вообще не говорю, что Своблуг все это подстроил. Просто это могло бы прийти в голову… кому–нибудь.

— Это действительно немного странно, — сказала Ильса. — Хорошо, листовки развесили. В них же не написано имя нанимателя. Какой смысл пробовать, если не знаешь, с кого в случае удачи требовать плату?

Санея кивнула, соглашаясь. Джастис промолчал. Им принесли еду. Серьезного вида мужик, работавший официантом, расставил тарелки. Джастис, до этого молча оглядывавший зал, вдруг встал.

— Что–то не так? — официант хмуро посмотрел на него.

Джастис не ответил. Он быстро зашагал к выходу, приоткрыл дверь и стал за чем–то наблюдать.

— Извините его, — сказала Санея. — Он из дома ушел.

— Конечно. Что–нибудь еще? — мужик задержался взглядом на Плишке, уже расправившемся с половиной окорока. Он теперь умел аккуратно отделять мясо от кости, чтобы последнее можно было оставить на вкусненькое.

— Нет. Спасибо.

Видимо, наконец высмотрев то, что хотел, Джастис вышел наружу.

— Хороший парень Джастис, — сказала Ильса.

— Да, — Санея подлила себе молока. К выходкам Джастиса в Ордене относились как к нападениям армий злобно–хохочущих небесных лягушек. Время от времени случается. — Отличный.

— Как его зовут? — подруга перестала смотреть на дверь. — Того, с кем мы должны встретиться?

— Нимец.

— И он как–то связан со Своблугом?

— Ну, видимо… — ответила Санея неуверенно. — Сайта сказала, что через Нимеца нам проще будет составить впечатление о Своблуге.

— Они партнеры?

— Да не говорила она! Если бы все было ясно, нам бы не пришлось ехать, правильно? В общем, я думаю, Лем знает, как это делается. Он ведь много раз так ездил. Ну а кроме того можно, — она осторожно посмотрела на Ильсу. — Я имею в виду…

— Что?

— Ну… — Санея сделала вид, что разглядывает потолок. — Ты могла бы поговорить с ним…

— Санея, если ты…

— А что? Ты же сама говорила, что он…

— Я, между прочим, с тобой как с подругой делилась, — заметила Ильса неприветливо. — И ты, как честный человек, должна все, что было тебе доверено, унести с собой в могилу!

— То есть ты так и будешь сидеть, пока его кто–нибудь не уведет?

— Да!

— Молодец…

— Хорошо! — Ильса поставила на стол стакан так, что из него вылилась половина. — Давай я поговорю с ним, а ты с Клифом…

— Это совсем другое дело, — заверила Санея поспешно. — Клиф меня почти на два года старше, и… и вообще мы с ним друзья! Я иногда интересуюсь, как у него дела, но это просто…

Санее пришлось замолчать, потому что Ильса уже не слушала, а глядя на нее тихо хихикала в кулачок.

— Знаешь, ты довольно глупая.

Ильса засмеялась еще радостней. Санея показала ей язык. Джастис вернулся спустя пару минут, таща за собой нечто трепыхающееся и грязное. Следом, глядя себе под ноги, плелся разобиженный на жизнь мальчишка. Точь–в–точь Динка после прошлого медосмотра, когда выяснилось, что в Ордене нет ни одного человека, которому требовалась бы срочная и смертельно–опасная для жизни пациента операция. Сайта его утешала, говорила, что рано или поздно кто–нибудь окажется на пороге смерти.

— Кто?

Не поднимая взгляда, малец указал пальцем на того официанта, что их обслуживал. Теперь он протирал посуду за стойкой.

— Ты продал ребенку призму грусти? — спросил Джастис, нисколько не понизив голоса.

В возникшей тишине стук поставленного на стол стакана прозвучал наподобие громового раската.

— Это очень серьезное обвинение, — произнес бармен.

— Он сказал, что получает товар у тебя. Призмы радости, удовольствия, смеха, грусти, предвкушения.

— Пусть повторит при всех, — пожал плечами хозяин «Радости». — Думаю, посетители должны знать, кто на самом деле их обслуживает. Некоторые приходят в «Радость» каждый день на протяжении многих лет. Пусть знают.

— Да, было бы интересно узнать, откуда у вас такие сведения, — поднялся со стула грузный мужчина с крупным лицом. На груди у него красовался немного потрепанный знак: меч и оплетающая его цепь. В Сенате это означало бы, что он имеет прямое отношение к полицейскому комитету.

— Ты стражник? — спросил Джастис.

— Сержант Форин, — он улыбнулся насмешливо. — К вашим услугам.

— Вот два свидетеля, вот преступник, вот доказательство, — парень бросил стражнику стальной цилиндрик.

— Да, полный набор, — Форин спрятал призму в карман.

Из–за столов встало еще несколько человек. Посетители вдруг засобирались куда–то. За полминуты трактир опустел наполовину.

— Эй, ребята! — Ильса хлопнула в ладоши, и пламя в камине, а также все до одной свечи потухли в одну секунду. Еще один хлопок — в воздухе возник огненный шар размером с Плишкину голову. Все взгляды остановились на девушке. Не Коул, конечно, но и этой своей ученицей Кравен мог бы гордиться. — Не так быстро!

Потянувшийся к карману собутыльник Форина с криком отдернул руку, а после стал судорожно скидывать с себя дымящуюся куртку.

— У кого еще лишние амулеты? — спросила Ильса. — Может, не будем дергаться?

— Да–да, мы ничего против честной торговли не имеем, — Санея подошла к подруге. — Собственно, если уж речь зашла о торговле… Мы ищем одного человека. Господина Нимеца. Нам его рекомендовали как весьма умелого специалиста. Вы не подскажете?

Санея была рада, что Джастис не стал говорить: «У нас не может быть никаких дел с подобным отребьем!» — хотя наверняка подумал. И зря. Сайта ведь не сказала, чем конкретно занимается Нимец. Вдруг он добрый? Карманы его полны сухарей, ладони покрыты трудовыми мозолями, а уголки губ то и дело приподнимаются в понимающей улыбке. Может ведь быть такое? Ну а призмы — просто прикрытие.

— Где нам его найти?

— Я могу проводить, — сказал бармен. Он бросил взгляд на Плишку. — Кого–нибудь одного. Обычная предосторожность.

— О! Не беспокойтесь, мы все понимаем. Я пойду.

Ни Ильса, ни Джастис не посмотрели на нее. Сайта была бы ими довольна, а вот Санея предпочла бы, чтобы они хоть немного за нее испугались. Ну да ладно…

Хозяин «Радости» шел, не оглядываясь на Санею. Мимо «Контрольного четвертования» и «Веселой отрыжки» к одной из дверей, над которой не было вывески.

— Одна не боишься?

— А есть чего бояться?

Отвечать он не стал. Они шли по темному коридору. Санея в уме перебирала имеющиеся у нее амулеты. Список казался внушительным, что успокаивало. Сайта бы, конечно, над ней посмеялась, но девушке все казалось, что кто–то за ними следит. Может, даже сама Сайта. Сидит где–нибудь в темном уголочке и тихо хихикает в свой эстетически идеальный кулачок, наблюдая, записывая в блокнот: «Причина потери тотального контроля над ситуацией заключается прежде всего в том…» Санее даже хотелось бы, чтобы это была правда, но что невозможно, то невозможно. Если бы у подруги не было столько дел в Сенате, она бы отправилась с ними с самого начала.

В какой–то момент трактирщик опять вывел ее на улицу. Санея оторопела, увидев что–то вроде внутреннего дворика, в центре которого располагался двухэтажный особняк, обнесенный высоким решетчатым забором. На фоне старых неуклюжих построек дом выглядел инородным телом.

— Его ведь легко окружить, — заметила Санея. — А если стража?

— Нам сюда.

Он собственноручно отпер калитку. Они подошли к дверям. Он постучался.

— Кто? — голос отозвался спустя две или три секунды.

— Бастиан.

Открыли сразу же. Дом оказался полон народу. Все мужчины, и большинство крепко сбитые, от тридцати до сорока лет, в темных одеждах. Официант–бармен, или, как он себя назвал, Бастиан, минуя переполненную гостиную и лестницу на второй этаж, прошел вперед, ни с кем не здороваясь, да и его никто не приветствовал. Санею тоже не окликали, хотя где–нибудь на улице она успела бы услышать что–нибудь вроде: «Куда собралась, крошка?» — или: «Обалденная попка!» Она пыталась анализировать свое состояние, и пока выходило, что вроде бы она и не нервничает. У нее мощные амулеты, Плишка и Ильса с Джастисом знают, где она находится…

Бастиан отпер ключом дверь в конце коридора, пропустил Санею вперед, зашел следом и принялся зажигать фонари. Санея ожидала увидеть кабинет, но комната оказалась чем–то вроде кладовки. Несколько стульев, коробки, одну из стен закрывало огромное красного дерева бюро.

— Какое дело у тебя к Нимецу? — спросил Бастиан, прислонившись спиной к двери.

— Вы можете говорить от его имени?

Он не ответил. Санея знала такую манеру общения: чем меньше скажешь, тем меньше о тебе узнают.

— Своблуг нас все сильнее прижимает, — сказал Бастиан спустя, наверное, целую минуту. Взгляд его выражал сомнение, упорную работу мысли. — Потому мы и переезжаем. В Нельс, в Коптур — куда–нибудь, где будет спокойней.

— Нимец — это вы? — спросила Санея.

— Если у тебя был сигнальный амулет, то он перестал работать через минуту после того, как мы вышли из «Радости», — сказал он. И достал из кармана ярко светящуюся зеленым призму — «глушилку». Кравен на одном из уроков рассказывал о таких.

Санея на какой–то миг оторопела. На самом деле подобную возможность она допускала, но все же надеялась, что везти будет чуть больше…

— Вы не там ищете подвох, — сказала она. — Если бы я была связана со стражей… Я имею в виду настоящую стражу, а не вашего друга Форина… Так вот, если бы я была связана со стражей, вас бы взяли еще в трактире.

— До сих пор же этого не случилось? — пожал плечами Бастиан.

— До сих пор у вас была поддержка в правлении, — быстро парировала Санея.

Отчего Нимец, торговавший запрещенными во всем Таромском совете призмами радости, мог чувствовать себя настолько спокойно, что ему даже не требовалась скрывать знакомство с такими людьми, как Форин? Разумеется, у него не могло не быть связей с властями. Но в то же время он боялся Своблуга — еще одного представителя правящей верхушки, а значит, боялся и потерять имеющуюся защиту.

— Переезд — мудрое решение, — добавила девушка, немного подождав, чтобы у мужчины было время оценить логику. — Если вы успеете, конечно.

Бастиан смотрел на нее. Санея поняла, что полностью завладела его вниманием.

— Господин Григ предлагает вам сотрудничество, — сказала она.

— Джир Григ?

Он не мог не знать этого имени.

— Да.

— И я должен поверить на слово?

— Нет, — Санея покачала головой. И замолчала.

За последний год она провела для Ордена достаточно переговоров, чтобы научиться интуитивно чувствовать момент, когда сомнений в голове собеседника становится слишком много, чтобы принять решение, не получив дополнительных сведений. Поверить он ей не мог, так же как приказать выпытать из нее правду. Ничего он не мог.

— И…

За дверью вдруг загомонили. Бастиан, замолчав, прислушался… и тут весь дом тряхнуло.

— Эй, какого… вы здесь устраиваете?! — крикнула Санея, отскочив к дальней стене и выставив перед собой амулет.

Не обратив на нее внимания, мужчина выбежаал из комнаты. Санея нащупала в кармане кусочек обгорелой деревяшки. Если соскрести немного гари, он должен был начать теплеть, передавать голос и едва заметно тянуть в сторону другого амулета, с которым был соединен… Амулет не отозвался.

Дом тряхнуло еще раз. Теперь можно было различить звуки боя: хлопки срабатывающих боевых амулетов, треск пламени, крики и топот. И вряд ли причина была в Джастисе с Ильсой. Плишка, конечно, мог устроить переполох, но без цели шуметь не стал бы, а если хотел до нее добраться, то его давно было бы слышно: «Плишка ищет Санею! Плишка станет крушить и топтать ногами, пока не найдет! У Плишки большие ноги! Большие!!!»

Дверь вдруг открылась. Бастиан вбежал внутрь. Вставил ключ в замок, дважды повернул и, резко дернув, сломал. Ринулся к стене и стал разбрасывать в стороны коробки. Через минуту, напрягшись, он поднял дверцу люка.

— Ты пойдешь со мной, — сказал он твердо.

— Конечно, — Санея схватила фонарь. — Там глубоко?

Ход был земляным. Она спустилась по лестнице, прошла несколько метров, а обернувшись, увидела, как Бастиан вставляет в пазы засов.

— За мной, — сказал он, забрав у нее фонарь.

— А как же ваши люди? — спросила Санея. Впрочем, не надеясь, что ей ответят.

Звуки схватки вскоре затихли позади.

— И где мы выйдем? — спросила она.

— В городе.

Санея перебирала в уме возможные варианты. Как же это некстати! Только она нащупала подход, как из состояния «все спокойно, но ничего не понятно» Бастиан перешел к гораздо менее приемлемому: «унести ноги, а остальное не суть важно». Так и до обрубания концов можно додуматься…

Он вдруг резко остановился.

— Выходим? — спросила она.

— Тихо.

Санея прислушалась…

— Не двигайся, Нимец, — раздался голос.

Им преграждало путь несколько человек. С магическими светильниками, зажегшимися, едва Бастиан с Санеей приблизились, с оружием в руках. Очевидно, Нимеца ждали. Санея отступила от него на пару шагов.

— Не двигаться! — рявкнули на нее. На крик она внимания не обратила — в Ордене было такое упражнение: при свете свечи начинять бочонок кимской пылью, пока Боедан громко и на одной ноте орет тебе в ухо, — а вот арбалет в руках мужчины с таким же, как у Форина, знаком на груди заставил замереть. Стражник готов был выстрелить.

— Меня выпустят через неделю, — сказал Бастиан.

— Значит, и беспокоиться не о чем, верно? — спросил его крепкий мужчина, стоявший впереди остальных и без полицейской нашивки на груди. Движения его выглядели резкими, будто энергия распирала его. Правая рука лежала на поясе, к которому было прикреплено несколько амулетов. — Разоружайся. И подружке своей скажи.

Бастиан бросил на нее взгляд.

— Терпение у меня не железное!

— Я через неделю выйду, Своблуг, — сказал Бастиан Нимец. — А ты, может, к тому времени будешь мертв?

— И Создатель придумает мне новое приключение, — невозмутимо ответил Своблуг. — Во всем свои плюсы.

Санея стала снимать с себя амулеты.

— Пока сиди, думай.

Петли скрипнули у нее за спиной, ключ в замке повернулся. Санея прищурилась, привыкая к полумраку. Свет в камеру проникал сквозь зарешеченное окошко в двери и через отдушину под потолком, в данный момент ничего не освещавшую по причине наступления ночи. Пасмурной и безлунной.

— Кто тут у нас?

Внутри были только женщины. Санею это немного успокоило, хотя не сказать, чтобы совсем. Сигнальный амулет работал всего несколько минут, пока ее везли в полицейское отделение, а вот едва ее завели внутрь, опять превратился в бесполезный кусок дерева. Раньше она надеялась, что Плишка, на кого амулет и был настроен, может находиться неподалеку, но теперь поняла, что вряд ли ее найдут скоро. Полицейский экипаж двигался быстро, а амулет определял только направление… и в какой–то момент он перестал работать.

— Ну, чего замерла, подстилка?! Здороваться тебя не учили?

Говорила женщина. Грязная, нечесаная, с выпирающим вперед подбородком. Настолько толстая, что казалось, собственные груди рано или поздно ее задушат. В Ордене таких не было даже близко. Санея не была уверена, что с ней справится. И куда бить? В висок? В шею? Не факт, что она хоть что–то почувствует. Может, по глазам? И ведь еще неизвестно, кто и насколько старательно станет помогать этому чудищу. Кроме толстухи по лавкам у стен сидело еще шесть или семь женщин. Некоторые откровенно пришибленные, другие — напротив, смотрели на нее не без интереса. Санея решила, что кроме тетки против нее будут, по крайней мере, двое.

— Извините, пожалуйста… — прошептала она судорожно, но так, чтобы ее слова все же можно было разобрать. — Я не знаю, что делать…

Несколько женщин засмеялись.

— Ничего, крошка, — заверила толстуха, показав желтые зубы. — Для того и старшие… Для того и тетушка Глада… Научим… ты уж поверь, крошка… Подойди, я на тебя полюбуюсь… Полюбуется тобой Глада…

После каждой фразы она долго, с натугой, словно это была тяжелая работа, выдыхала воздух. Складки на горле слипались и разлипались.

Санея сделала несколько шагов.

— Ой, какая сладенькая!.. Так бы и съела!.. Теперь нас трое будет… Вмести с Лесси–то?.. Трое выходит…

И она чуть повела правой рукой. То, что Санея сначала приняла за часть тела самой Глады, на самом деле оказалось тесно прижатой к толстухе девочкой. Худенькой, с красными от слез глазами, на вид лет тринадцати — младше Санеи на год.

— Убери зад, тварь! — рявкнула Глада, столкнув со скамейки тетку, сидевшую левее. Потом посмотрела на Санею. — А ты садись… садись, крошка…

Толстуха погладила жирными пальцами отполированную поверхность. Санея смущенно и обворожительно улыбнулась — Глада зарделась, глядя в ответ, — подошла еще чуть ближе, поставила одну ногу на скамейку и… спружинив, вложила в движение коленом всю силу.

— СУКА! УРОЮ!!!

Глада, рванувшись, попыталась схватить ее — Санея отпрыгнула назад. Лицо у толстухи было разбито: сломана скула, сломан нос, может быть, и челюсть тоже, но девушка понимала, что нужного результата не достигла. Поскользнувшись в момент удара, вместо того чтобы попасть точно в висок, Санея ударила немного наискось. Стоит тетке чуть оклематься…

Разогнавшись с пары шагов, Санея прыгнула двумя ногами вперед, метя в объемное пузо глухо верещавшей Глады. Попала. Но толку — чуть. Только ушиблась, приземляясь. После Санее удалось увернуться еще от двух попыток захвата, походя свалив с ног тетку поменьше. Последнее было почти привычно: в Ордене она спарринговала то с Тони, то с Улной, и оба парня были заметно больше, но Глада…

Проскользнув под очередным захватом, Санея, оттолкнувшись от лавки, запрыгнула толстухе на плечи, обвила жирную шею ногами и кинула себя вниз. После такого шея толстухи просто обязана была сломаться… Не сломалась. Тетка упала на пол, придавив собой Санею, и пока девушка пыталась схватить ртом хоть немного воздуха, успела все же поставить колено ей на спину.

— ЧТО, ТВАРЬ?! НРАВИТСЯ?! НРАВИТСЯ?!!

Жить ей оставалось несколько секунд. Дольше этого веса не выдержать…

— Я тебя так оттрахаю, что все твои прошлые хахали со своими стручками тебе калеками покажутся! Я тебя так отдергаю…

Толстуха схватила ее за волосы с такой силой, словно хотела оторвать вместе с головой. Санею бы приподняло над землей, если бы эта свиноматка в человечьем обличье не была сверху. Руками она двигать не могла, а то, что дрыгала ногами, Гладе, похоже, нисколько не мешало.

— Ты, тварь, у меня станешь очень смирной, — Глада уже не кричала. — Я тебе, щелка, обещаю…

Санея чувствовала, что силы ее покидают. Она перестала дергаться, но чтобы восстановиться, необходим был воздух, а его не было. Наверное, для мастера келото такая ситуация не могла бы стать безвыходной. Клиф точно справился бы. И Лем. Минглон ведь все это ей объяснял: «Оставь мысли, сосредоточься на своем теле, на связках, на мышцах, на энергии, заставляющей все это жить и двигаться. Не сомневайся в том, что делаешь. И не застывай на одном месте. Ты должна чувствовать и ощущать частью себя не только то пространство, которое занимает твое тело, но все то, до чего ты можешь дотянуться за короткий промежуток. Сумеешь ощутить все на метр, на два, на десять метров от тебя своим — твоим оно и станет. Как не требуется тебе никакого времени, чтобы шевельнуть пальцем, так и не понадобится его, чтобы достигнуть крайней точки того, чем ты владеешь. Ты сможешь сделать это мгновенно».

Санея закрыла глаза, перестала пытаться вдохнуть. На самом деле ей уже случалось чувствовать во время тренировок нечто похожее на то, о чем рассказывал Минглон. И почти всегда это было после того, как она хорошенько поест. Особенно если сладкого — шоколада или безе… А Минглон говорил, что это неплохо для начала, но в дальнейшем…

Санея попробовала потянуть мышцы.

— Ты меня запомнишь, сучка. Вон Лесси тебе расскажет, какая я бываю ласковая…

Внезапно раздался звук, будто крохотному лесному зверьку прищемили хвостик. Санея краем глаза заметила движение, услышала стук каблучков, а спустя секунду Глада заверещала:

— Отпусти!

Хватка ослабла едва–едва, но Санея поняла: «Сейчас — или никогда». И вдруг поверила, что сможет. Одним плавным сильным движением она оттолкнулась бедрами и, оторвав ноги от пола, прогнулась до хруста в позвоночнике. Глада все еще давила ей на плечи, но Санея сумела достать толстухе до затылка. Силы удара хватило, чтобы опрокинуть ее на живот. Лесси, вцепившаяся тетке в волосы, тоже упала, но это было уже все равно. Вскочив, Санея с размаху ударила Гладу по лицу. После двумя ногами прыгнула на одно колено, а затем и на другое. Затем перебросила через спину еще какую–то идиотку, бросившуюся на нее…

— Кто еще хочет?! — закричала она истошно, опять пиная Гладу.

Желающих не нашлось. Санея подняла на ноги Лесси — девчонка тут же вцепилась в нее мертвой хваткой.

— Все будет хорошо, — шепнула Санея успокаивающе, усаживая ее на ближнюю к выходу лавку. Место освободилось, едва они подошли. — Все будет хорошо…

Санея дышала как после кросса с Боеданом, хотя с момента, как ее сунули к заключенным, прошло не больше пары минут. И что странно, никто из охранников не пришел выяснить причину шума. А если здесь бунт? Побег? Сайте бы, к примеру, и меньшего времени хватило, чтобы доказать: каждый стражник — суть темный сон Создателя, а значит, должен быть подвергнут немедленной казни через съедание собственных кишок. Нужны полицейскому отделению такие проблемы? Или все это намеренно? Подождать, пока ее здесь… обработают, а потом вести на допрос?

Санея вдруг почувствовала злость. Ушибленная скула саднила — видимо, ударилась, когда падала, — заставляя раздражаться еще больше. Хорошо, из нее хотят что–то вытянуть, а Лесси тут при чем? Неужели нельзя таких, как она, держать отдельно от мерзких существ вроде Глады? Что бы эта Лесси ни сделала. Да и что она могла? Попыталась что–то украсть? С голоду и не на такое пойдешь. Вон они с Сайтой…

— Все будет хорошо, — повторила Санея, приобняв девочку.

Дверь вдруг открылась. Давешний стражник оглядел камеру с удивлением. Глада только–только начала шевелиться — света стало больше, и теперь хорошо было видно ее окровавленное лицо.

— Что здесь случилось?

Никто не ответил.

— Лайта Иниан? — спросил он тогда. Санея поняла, что он ее не видит. «Лайта Иниан» — имя, которым она представилась. Санея поднялась на ноги — Лесси вцепилась в ее штанину.

— Это я.

Стражник хмуро оглядел ее.

— Выходи.

Она бросила взгляд на девочку. В ее глазах плескалась паника.

— Она пойдет с нами, — сказала Санея тоном, не терпящим возражений.

— Что? — стражник оторопел. — Ты вообще понимаешь, где находишься?

— Гм…

Санея примолкла. Ей вдруг стало ясно, что охранник оттого с ней и разговаривает, что слишком удивлен увиденным. На самом деле он должен был вытащить ее из камеры и отвести, куда положено.

— Это моя младшая сестра, — сказала Санея, чтобы смягчить ранее сказанное.

— Это не мои проблемы, — ответил тюремщик, чуть успокоившись. — Выходи.

Она прикусила губу. В данный момент Лесси ничто не угрожало — Глада вяло ворочалась на полу, остальные опасности не представляли, а Санею после допроса вернут в камеру…

— Все будет хорошо, — заверила Санея. Сняла куртку и надела ее на девочку. Самая набитая дура поняла бы, что это означает: «Кто ее тронет — будет иметь дело со мной». Девушка уйдет, а предмет одежды самим своим видом будет напоминать…

И еще… Как это Сайта делает?

— Я вернусь очень скоро, — произнесла девушка, сосредотачиваясь, выдыхая, стараясь как можно полнее передать эмоцию. Она погладила девочку по голове. — Очень. И мы поговорим.

Санея вышла из камеры. Прощальный взгляд, брошенный на нее Лесси, был полон отчаяния, но ни одного слова Санея от нее так и не услышала. Ничего, у них еще будет время пообщаться. И ей понравится в Ордене.

— Эй, помедленней! — окликнул охранник. Она и не заметила, как разогналась.

Они прошли по длинному коридору — в конце стражник отпер и запер решетку. Санея думала, ее отведут в комнату для допросов с жестким табуретом и наручниками, приделанными к столу, но, оказалась, кое–кто ждал ее уже в охранном закутке. Когда Санея с тюремщиком подошли, Своблуг разговаривал о чем–то с другим стражником, сидевшим за столом с раскрытым журналом перед глазами. В нем она должна была значиться «Лайтой Иниан».

— Рад приветствовать вас, юная леди, — Своблуг подошел к ней, улыбнулся приветливо, но спустя секунду нахмурился. — С вами все в порядке?

Он смотрел на ее лицо. Значит, синяк выступил… Понятно, но ему–то какое дело?

— Я в тюрьме, — ответила Санея.

— Ну да… ну да, гм… Я могу называть вас Лайтой, так? Или вы предпочитаете что–то другое?

— С какой стати?

— Может быть, прозвище, — предложил он, глядя прямо на нее.

— Нет, никакого прозвища, — ответила Санея. — А почему вы спрашиваете?

— Почему? — мужчина улыбнулся. — Ну, бывает ведь, что люди и не своим именем представляются.

— Наверное, бывает, — не стала она спорить.

— Так, может, поговорим начистоту? — предложил Своблуг. — В другом месте, конечно. Просто мы должны определиться для начала.

— Начистоту? — переспросила Санея, чуть помедлив.

— Я могу первый начать. К примеру, я знаю, что ни к Нимецу, ни к Джиру Григу, ни к торговле призмами радости ты никакого отношения не имеешь. Кстати, хочу поздравить, кажется, Бастиан искренне поверил той истории, что ты ему скормила. Конечно, его приперли к стенке, но он не из тех людей, кого легко обмануть. Так как?

От обязанности отвечать немедленно спас случай. Зашумела открываемая решетка — не та, что вела к камерам, а другая, пройдя через которую можно было подняться на первый этаж. Пара тюремщиков тащила за руки порядком помятого человека. Голова его безвольно болталась, так что лицо было видно не очень хорошо. Только когда его подтащили ближе…

— Ты цела? — спросил Лем, подняв на нее глаза. Державшие его охранники вдруг запнулись, будто он стал в несколько раз больше весить.

Она, глядя на него, одновременно верила и не верила. Как ее так быстро нашли? Появление было в стиле Сайты. Санее даже представилось, как цинично это могло выглядеть: «Господин стражник, я всегда мечтал признаться вам, что я разочарован. Вы так бездарны… бездарны…» И покачать головой. Потом его избивали, тащили к камерам, а он только повторял: «Я так разочарован…» Впрочем, он и на уроках Мнианла был среди первых…

Девушка улыбнулась ему. Встретить в этом недобром месте кого–то из Ордена показалось ей такой радостью… Лем кивнул в ответ.

— Вы вместе? — Своблуг бросил на него быстрый взгляд, но больше ничего сделать не успел.

Лем дернулся. Тюремщики пробовали остановить его, но это было все равно, что пытаться удержать на месте воткнутый в землю столб во время землетрясения: что ни делай, а его все равно будет толкать из стороны в сторону…

Стражников разметало. Потом Лем сбил с ног Своблуга, похоронил под тяжелым столом ключника вместе с его тюремной книгой. Пока противники пытались подняться, посрезал со всех пояса одолженным у конвоира мечом, на кого хватило наручников — видно, дефицит, так что девушек и бесчувственных не заковывали, — пристегнул к решетке.

— Кто тебя ударил? — спросил Лем, оглядывая место схватки.

— Не суть, на тренировках сильнее доставалось…

— Это на тренировках, — он не дал ей договорить. — Ты должна сказать, кто это сделал.

— Это ведь все равно сейчас…

Она умолкла. На сей раз не оттого, что Лем ее перебил, а потому что кое–что услышала. Нет, ей, конечно, могло показаться… А спустя секунду полный отчаяния и боли крик раздался во второй раз. Наверное, даже тише, чем в первый, но теперь, когда Санея вслушивалась… Кричали со стороны камер.

— Нет… — прошептала она. В груди у нее словно открылась рана: как резко и сильно ее поразил страх. — Нет…

Санея бросилась к решетке. Несколько раз резко дернула, но что толку? «Ключи!» — вспомнила она. Быстро отыскала взглядом того стражника, что забирал ее из камеры — кинулась к нему. Связка обнаружилась там, где и должна была: в правом кармане. Но какой ключ?! Какой?!! Если бы Лем оставил в сознании хоть одного из четырех тюремщиков! Своблуг вроде смотрел осмысленно, но он ведь все равно не поможет…

— Лем! — крикнула Санея. Она вспомнила, что он разбирается в замках. — Можешь открыть?!

Конечно, конечно сможет… Санея ведь помнила: это он открывал замок год назад, когда Тони вызволяли из дома Гориара. Да и сама она не раз видела, как он работает: все эти хитрые шпильки, пружинки, крохотные амулеты для магических замков… Мысль вдруг оборвалась. У него ведь нет с собой инструментов!

— Лем!

Парень занимался чем–то странным: вынимал из ножен то один, то другой меч. Быстро осматривал, после чего отбрасывал.

— Сейчас.

Он поморщился. И с того места, где стоял, метнулся к двери. Удар! Грохнуло, в воздух взметнулись искры. Еще удар! Один из двух лучших учеников Минглона схватил следующий меч — у первого обломалось лезвие. После третьего удара замок слетел с решетки.

Санея рванула вперед. Через коридор — к последней двери. Схватилась за ручку… Здесь ведь тоже заперто!

— Кто тронет девчонку — сдохнет! — рявкнула она на дверь. Постаралась прислушаться, но кровь с такой силой давила на уши, что не то что слышать — думать не позволяла. — Лем?!

— Отойди.

Санея мигом отпрыгнула в сторону. Ничего, времени прошло совсем немного. Они успеют… не могут не успеть. Орден всегда успевает.

Лем воткнул меч в стену рядом с замком. Отпрыгнул назад, давая себе место для разбега, и камнем, пущенным из катапульты, обрушился на дверь. Преграда поддалась. Санея вбежала в камеру.

— Лесси!

Она увидела Гладу — не оправившуюся от травм, все такую же окровавленную, но в то же время отчего–то безумно счастливую. Щербатый рот скалился в улыбке.

Санея перевала взгляд, и хриплая крошащаяся правда ворвалась в ее сознание. Задушенная девочка с прижатыми к груди ладошками, все еще сжатыми в кулачки, лежала на грязном полу. Как бы она ни прожила свою жизнь, но в конце нее она все же научилась сражаться. И справилась с выпавшими на ее долю испытаниями. В отличие от Санеи.

Все очень быстро встало на свои места. Разложилось по полочкам. Нельзя было оставлять ее одну в камере. Это ведь такое простое дело, если подумать. Берешь — и не выходишь наружу. Никаких тебе сложных планов, никаких необычных умений. Сожми руку, и песок не утечет сквозь пальцы. Частью Ордена для этого быть не нужно.

— Санея…

Нет, слушать она в этот момент точно никого не хотела. Ни Лема, ни себя самое.

Свет померк.

Глава 7

Нападение

13 день 7–го месяца 4326 года Таромский совет. Комисса

Санея лежала в кровати. Первым, что она увидела, открыв глаза, был необычно высокий потолок. Не настолько, чтобы Плишка не мог добросить до него человека, но все равно раньше она в таких спальнях не отдыхала. Магические светильники не работали, но и без них комната была залита светом. Значит, наступило утро. На стенах играли тени: по их очертаниям можно было представить и разбитый за окном сад, и ветер, заставляющий ветки трепетать, а листья рваться на невозможную в середине лета свободу. Оковы еще были крепки.

— Доброе утро, доченька.

— Доброе, — ответила Санея, чуть приподнявшись на локтях. Рядом с кроватью стояла пожилая женщина, ласково на нее глядевшая. В руках она держала поднос, очевидно, с завтраком.

— А…

— Ты находишься в доме господина Шетиана Своблуга. В качестве гостьи. Ты здесь в полной безопасности. Твои вещи здесь, — она кивнула на прикроватную тумбочку. На ней лежало несколько призм разного размера, талисман на веревочке и крошечная обгорелая деревяшка — амулеты, созданные для нее Кравеном и Коулом. — Одежда тоже, но я бы все же советовала тебе выбрать что–нибудь другое. Для тебя уже подыскали несколько вещиц подходящего размера.

— Спасибо, — ответила Санея, немного смутившись. Женщина ответила почти на все вопросы, которые девушка хотела задать.

— Если тебя интересует, где твои друзья: Ильса, Лем, Джастис, Плишка… Я правильно всех назвала?.. Если тебя интересует, то все они тоже здесь. Но ты можешь не торопиться: спокойно завтракай, одевайся, а я попозже еще зайду. Хорошо?

Она ушла. Санея откинулась на подушки. Есть не хотелось. Наверное, хорошо, что ее оставили одну. Ей нужно было подумать. Она должна была понять…

Дверь вдруг открылась.

— Проснулась уже? — в комнату вошел Лем. — Как себя чувствуешь?

Он уселся в кресло, взял яблоко с подноса с завтраком.

— Я тут пока посижу. Потом Ильса придет.

— Зачем? — спросила Санея.

— Ну… просто, — Лем пожал плечами.

— Со мной все в порядке, — сообщила Санея на всякий случай.

— Отлично, — он откусил от яблока.

Санея посмотрела не него с раздражением. Она раньше не думала, что он настолько похож на Сайту, и ей было тяжело принять это новое знание. Клиф, к примеру, тоже умел идти к цели кратчайшим путем, но при этом в нем не было этого… притворства. И дело тут не в умении обманывать или надевать чужие личины, а в том… в том… Не казалось, что все это для него игра. Санея понимала, какой он. Что же касается Сайты…

А что будет, когда умрет кто–то из Ордена? Их это отрезвит? Или последует ответ: «Такова цена»?

— Лем, ты говорил со Своблугом? — спросила Санея.

— Да.

— Ясно. Когда мы отправимся домой?

— А ты с ним не хочешь поговорить? — спросил он.

— Пусть Сайта разговаривает, — ответила она. — Все равно она лучше…

— Значит, все–таки не все в порядке, — перебил ее Лем. — Я уже забеспокоился…

— Что… — Санея почувствовала, как готова сорваться. — Забеспокоился?! Да ты…

— Хорошо сделал, что приберег хорошую новость, — закончил за нее парень. — Я специально попросил Своблуга до вечера с тобой не встречаться. Потому что вечером будет бал… То есть не только бал, конечно, а праздничный вечер. Своблуг будет на нем представлять себя как кандидата, ну и тех людей, которые его поддерживают. Мы все приглашены. Там с ним и поговоришь. Я передал ему, что ты главная, так что он ждет с нетерпением.

Договорив, он вновь принялся за яблоко. Она несколько мгновений боролась с желанием опрокинуть кофейник Лему на голову, но потом махнула рукой.

— Ну… хочешь, я тебя с ложечки покормлю? — спросил он спустя минуту молчания.

— Ты в Сайтины поклонники записался? — спросила Санея устало.

— Нет. Просто пытаюсь тебя развеселить как умею… Ладно, мне еще кое–что сделать надо. А к тебе еще Ильса зайдет.

Он поднялся. И когда уже подошел к двери, она не выдержала, спросила:

— Лем… ты… ничего не узнавал, ну… про нее…

— В отделение она попала три дня назад. За то, что ее застукали с призмой радости, — ответил Лем сразу. — Врач определил, что для нее это далеко не в первый раз. Так что ее должны были продать в рабство. Это все, что удалось узнать.

Санея вздохнула прерывисто.

— А ее… уже похоронили?

— Да, на городском кладбище.

— Понятно… Спасибо, Лем.

Плишка был настолько рад видеть Санею, что для жилища Своблуга это едва не закончилось так же печально, как для тех четырех зданий, что великан успел пройти насквозь, преследуя полицейский экипаж. Отделению тоже не поздоровилось бы, если бы Ильса не уговорила его дать сначала попробовать Лему. Если не брать Сайты с Санеей, ну и Карандашика, конечно, к рыжей он относился лучше всех в Ордене, так что ее он послушал. Увидев Санею живой и невредимой, великан с таким неподдельным чувством раскинул руки в стороны, что двумя скульптурами в особняке кандидата в губернаторы стало меньше. К счастью, девушка успела крикнуть ему: «Замри!» Она стояла по другую сторону коридора, и, забудь Плишка прижать руки к бокам, перед тем как побежать навстречу, с полдюжины колонн Своблуг не досчитался бы. Не говоря уже о растоптанных ненароком служанках.

— Позвольте вас пригласить?

Торжественный зал был полон народу. Промышленники, чиновники, землевладельцы, работорговцы, военные, крупные чины полиции, маги, комендант местной Арены. Многие с телохранителями, а кто и рабами–слугами. Не было только представителей гладиаторских домов. Своблуг — официально утвержденный кандидат. Пусть не самый очевидный, но и он не мог себе позволить проводить время с теми, с кем, возможно, станет в будущем поровну делить власть над крупнейшей губернией в Таромском совете.

— Куда? — недоуменно переспросила Санея.

— Э— э… ну… — молодой человек, подошедший к ней, заметно стушеваться. — В зал…

— Зачем?

— Я просто… я…

С минуту он еще пытался что–то выговорить, но в итоге не выдержал и убежал. До Санеи дошло, что ее приглашали на танец, а она так задумалась, что даже отказать вежливо не сумела. А он, может быть, целую вечность собирался… боролся с тошнотой, с непоколебимой уверенностью, что первое же сказанное слово убьет его… И оказалось, что всерьез его не воспринимают.

— Злая ты, — попеняла ей появившаяся рядом Ильса. Она потанцевала с Джастисом, с Лемом и даже с Плишкой, для которого в доме Своблуга тоже нашелся костюм. Он выглядел почти мило: не глава семейства людоедов, а скорее раскаявшийся каннибал, изредка потчующий себя вкуснятинкой. — Ты тоже должна.

— С чего это?

— Потому что праздник. Нет, я понимаю, что все общепринятое нам, как членам Ордена, до одного места, но… Лем!

Ильса выхватила его из толпы, словно притянула заклинанием.

— Ильса, это…

— Санея, один круг.

— Но…

— Хуже от этого не будет, — заметил Лем.

Санея посмотрела на него.

— Ладно…

Он взял ее кисть в свою, другую руку положил на талию, они неспешно закружились. Все оказалось не так уж плохо. Талина учила ее танцевать, а каких–то особых требований высшее общество Комиссы не предъявляло.

— Так люди и проводят время, — произнес он спустя пару минут. — Мы очень органично смотримся.

— В роли людей?

— В роли тех, кто тратит время на развлечения.

Санея думала, он начнет расспрашивать ее про Лесси, пытаться утешить или еще что–нибудь в этом роде, но они просто танцевали. Выполняли довольно бессмысленную работу, но, что странно, скучно не было. Время текло само собой, и в какой–то момент она перестала бояться, что он захочет поговорить о чем–то, о чем ей говорить вовсе не хочется. С некоторыми вещами человек должен разобраться самостоятельно.

Лем резко притормозил, и грузный мужчина со своей не менее «воздушной» спутницей вместо них схоронили под собой другую пару.

— Когда ты так научился? — спросила она. Вероятно, дело было в занятиях келото, но двигался парень уверенно. Санея как–то репетировала с Тони, и тогда вести приходилось ей. Сейчас же она только успевала переставлять ноги, когда Лем почти нес ее.

— Еще давно.

— До того, как попал на улицу?

— Примерно.

Санея замолчала. Она раньше не задумывалась, кем был Лем до того, как попал к Лезве. Вроде бы Клиф рассказывал, что нашел его, когда тот пытался залезть в дом к какому–то работорговцу. Так получилось, что для ограбления они выбрали одно и то же здание и одну и ту же ночь.

— Лем, а как ты…

— Думаю, Своблуг нас уже ждет.

Танец закончился. Лем отпустил ее.

— Идем?

— Идем.

— Проходите, молодые люди, устраивайтесь, — немногим позже встречал их в библиотеке хозяин дома. — Немного поговорим, а после сможем вернуться на праздник. Вы не представляете, какой торт нас ждет!

Плишку оставили в зале. В свое время Талина с Фионой сумели обучить его паре танцевальных па, что послужило причиной неожиданного успеха великана среди местных дам. Из числа самых отважных, конечно.

— Прошу любить и жаловать, мой помощник Китин.

Кандидат в губернаторы указал на сидевшего в кресле улыбчивого мужчину.

— У вас ко мне какое–то дело? — начал Своблуг, едва они уселись.

— Почему вы так решили? — переспросила девушка.

Ее вдруг охватила жажда действия. Безусловно, Орден не может закончиться после смерти одного человека. Даже если бы умерла не девочка, которую она видела впервые, а кто–то, кто по–настоящему ей дорог: Ильса, Клиф… Даже если бы умерла Сайта! Орден на этом не должен закончиться. Санее поручили выяснить, подходит ли им Своблуг, и она сделает это. Об остальном… у нее еще будет время подумать.

— А почему вы решили, что вам простится обвинение в сотрудничестве с Бастианом Нимецом? — поинтересовался мужчина в ответ. — Он — продавец призм радости. Вас схватили вместе с ним. За это преступление в Таромском совете приговаривают к смертной казни. Вам это известно?

— Известно, — кивнула Санея. — Только к чему вы это мне говорите? Я призмами не торговала.

— Может быть, — Своблуг склонил голову. — Но точно этого в комитете юстиции знать не могут. Поверив моему слову, вас и вашего друга отпустили и не преследуют. Я еще раз предлагаю поговорить начистоту. Это в ваших интересах. Я ведь вполне могу сказать, что ошибся на ваш счет. Мне этого не хотелось бы. Вы очень благородно и смело вели себя в той сложной ситуации, в которую попали. Особенно для столь юного возраста. Так как? Открывать секретов я не требую, просто хочу поговорить.

— Понятно… — Санея молчала несколько секунд. — Шетиан, скажите, вы что, пытаетесь мной манипулировать?

— С чего вы взяли? — кандидат в губернаторы даже прекратил прохаживаться из стороны в сторону.

— Вы напоминаете о том, что для нас сделали, — ответила она. — Затем пугаете, хвалите, а в конце пытаетесь внушить иллюзию безопасности.

Своблуг хмыкнул.

— Смотри–ка, Китин, меня тут просто препарировали, — он остановился на Санее взглядом. — Девочка, я отдаю тебе должное, но и ты тоже не наглей. Люди поопытнее тебя…

— И чтобы справиться со всеми ними, Лему потребуется минуты две, — перебила она.

— Мускулы, — усмехнулся Своблуг, — это…

— То, что помогает мозгу остаться невредимым, — закончила за него Санея.

Мужчина замолчал. Он прошелся взглядом по Лему, Джастису, Ильсе. Посмотрел на Санею.

— Я хочу поговорить с главным.

— С кем?

— С Гринамом Тельвингом, — произнес Китин.

— Вот как? Значит, не хотите с детьми дело иметь. Слишком наглые и безответственные, — протянула Санея. — Бывает…

— Скажите, господин Китин, — заговорила Ильса. — А что вам известно об Ордене?

— Уж поверьте, немало…

— Врет, — в один голос определили Санея и Лем. Ильса улыбнулась.

— Вру? — Китин впервые, как они вошли в комнату, перестал улыбаться.

— Вы ничего о нас не знаете, так? — спросила Санея. — Просто слышали об Ордене, как о какой–то частной компании, каких много, но о сути даже не подозревали, и, возможно, у вас есть словесные описания или даже магические портреты нескольких людей, в том числе и мой… И увидев меня, решили воспользоваться случаем. Что ж, я не против поговорить начистоту, если вы первый ответите на один вопрос.

— Теперь, выходит, ты манипулируешь? — спросил Своблуг, поморщившись. — Что за вопрос?

— То, что я видела, свидетельствует, что вы решили поучаствовать в выборах не просто для того, чтобы прославиться. Вы, очевидно, действительно хотите стать губернатором. Шансов немного, но вы этого хотите. Зачем?

Своблуг долго молчал, потом заговорил, и Санея чувствовала, что слова не придумываются на ходу, а идут из глубины. Возможно, это была просто отрепетированная речь для избирателей, но все–таки…

— Кто–нибудь из вас бывал в Ариане? — спросил он, обводя всех взглядом. — Нет? Так вот, мне довелось. И не раз. Знаете, что это такое, когда сотни тысяч людей наблюдают за поединком двоих, стремящихся во что бы то ни стало убить друг друга? Может быть, и знаете, если были хоть раз на арене. А вы знаете, что такое, когда сотни тысяч людей наблюдают за поединком в полном молчании? Когда даже на верхних ярусах слышно хриплое дыхание, скрежет ударов? И каждый из присутствующих знает, за что и по какой причине дерутся эти двое. А знаете, когда на Арианской арене звучат аплодисменты? Когда распорядитель во всеуслышание объявляет: «Сегодня на арене дерутся свободные». И так бывает перед началом каждого дня боев. Свобода, а не смерть. Вот о чем я мечтаю. О том, чтобы аплодисменты вызывало рождение нового, лучшего человека. Который будет драться тогда, когда нужно драться, а не когда приходится.

Он договорил. Санея, чувствуя на себе его взгляд, произнесла:

— Думаю, вы встретитесь с нашим главным, — сказала она.

— С Тельвингом? — спросил Китин. — О нем ходят удивительные слухи.

— Все увидите, — поневоле улыбнулась Санея.

Своблуг сказал, что ему нужно вернуться в зал: хозяину не следует отлучаться надолго.

— Когда вы сможете выехать в Сенат? — спросила она, выходя вместе с ним.

— Когда доведу дело с Нимецем до конца, — ответил он чуть слышно. Сквозь мелодию вальса пробились лишь отдельные звуки. Смысл Санея поняла, читая по губам. — Я несколько лет пытался загнать его в угол. И он очень интересные вещи рассказывает на допросах. Пришлось, правда, пообещать его отпустить…

— Отпустить?! — поразилась Санея.

— С судебным клеймом, — уточнил Своблуг. — Но да, отпустить. Тут в чем дело, сам Нимец — не слишком большая проблема. Он, конечно, мерзавец, но таких в Тароме на сто лет припасено. Главная беда в магах. Тех, что создают призмы радости. И Нимец согласился сдать того, что не просто создает призмы, а придумывает новые: призмы грусти, страха — все это ведь очень недавние изобретения. И маг, который их придумал, — он здесь, в Комиссе. Нимец сказал, что его зовут Лока…

— Как?! — крикнула Санея, резко замерев. Несколько человек уставилось на нее — кто с раздражением, кто, наоборот, с интересом.

— Лока. Так его Нимец назвал, — ответил Своблуг недоуменно.

— Сан, что случилось? — подбежала к ней Ильса.

Санея смотрела на Своблуга широко раскрытыми глазами. Неужели опять? Неужели все повторяется? Ее брат никогда не стал бы заниматься подобными вещами, значит, это тот… другой. Но он ведь должен был умереть! Захлебнуться в реке!

— Вы уверены? — слабым голосом переспросила она.

— Уверен. Тебе знакомо это имя?

— Знакомо…

— Ну, это ведь ничего не значит, правильно? Имя короткое, простое, мало ли сколько людей может так называться.

Санея нервно хихикнула. А что? Может, она действительно с этим «Локой» не знакома? Может, это новый? Она представила в уме десяток жилистых молодых парней с каре–зелеными глазами, каждый из которых чуточку отличался от собрата: один с рабским клеймом на плече, второй в мантии мага, с беспощадным лицом, третий с повязкой на голове и крюком вместо кисти, четвертый… Санея хихикнула еще раз.

— Да что случилось? — допытывалась Ильса.

Санея начала было объяснять, но вдруг замолчала. Люди в зале двигались все так же: разговаривали, смеялись, танцевали, выпивали. Часть приглашенных отдавалась празднику полностью, другие же… Сначала ей не показалось это странным…

— Вы знаете этого человека? — резко спросил Лем у Своблуга.

— Этого? — кандидат в губернаторы чуть повернулся, прищурился. — Это… Кажется, это кто–то из нашего правления… Мне его на прошлой неделе представляли…

— А этого? — указала Санея на одного из магов. Всего она видела на празднике троих или четверых.

— Родственник Плегина. Из Ипсария, кажется…

— А сам Плегин?

— Вон. Шампанское пьет. Веселится, как все.

— Господин Своблуг, а что это за история с покушением? — спросил Лем, оглядываясь вокруг.

— Да полная ерунда, — усмехнулся Своблуг. — Не было никакого покушения. Нас какой–то идиот с ржавым ножиком ограбить пытался. Один раз в зубы получил и успокоился сразу. А слухи потом раздули. Китин этого мужика даже проверял потом.

— Понятно… — протянул Лем, выхватывая откуда–то из–под одежды длинный кинжал.

— Плишка, ко мне! — крикнула истошно Санея. Прямо на нее, оставляя на паркете прожженную черную полосу, летел огненный шар. Целились, скорей всего, в Своблуга, но девушка стояла всего в метре от него, так что особой разницы не было. Она инстинктивно прикрылась руками…

Не долетев нескольких метров, заклятье рассыпалось тысячей искр. Оберег работы Кравена у нее на шее едва заметно потеплел.

— Бежим! — Ильса уже тянула ее за руку. У рыжей над головой висело с полдюжины небольших шаровых молний, чуть слышно потрескивающих. Щелкнула арбалетная тетива, и один из трескучих клубочков метнулся болту наперерез — стрелка упала на пол куском оплавленного железа.

— Сюда! — они забежали в библиотеку. Ильса за пару метров до выхода оставила у себя за спиной какое–то заклятье — воздух в этом месте подернулся рябью. Двое в масках, кинувшихся за ними в погоню, налетели на него на всем ходу — раздался хлопок, и обоих отбросило далеко назад. Ильса с Санеей закрыли створки. Своблуг с Китином, поднатужившись, уронили на дверь шкаф. Спустя секунду шальной огненный шар превратил верхнюю часть баррикады в пепел, но прохода не открыл.

— А как же Джастис с Лемом? — опомнился Своблуг. — И ваш Плишка?

— Они о себе позаботятся, — торопливо уверила Санея, хотя у самой внутри все замерло от нехорошего предчувствия. Конечно, лучше бы им держаться вместе…

Кандидат в губернаторы в ответ только сжал зубы, бросил взгляд на Китина.

— Это моя вина, — мгновенно признался тот. Руки у него тряслись.

— Наша, — поправил Своблуг, снимая с пояса один из амулетов. — Девочки, спрячьтесь где–нибудь здесь…

— Если вы вернетесь в зал, вас убьют, — сказала Санея.

— И не очень–то ваши гости вас поддерживают, — добавила Ильса.

— Там и наши друзья остались! — крикнул Китин, также вооружаясь. Выглядел он подавленным, но даже не подумал о том, чтобы отпустить начальника в одиночку.

— Остались, если их не перебили.

— Это не…

Спор оборвал чудовищной силы взрыв. Перевернутый набок шкаф пролетел в метре над их головами, врезавшись в потолок. Своблуга с Китином бросило на книжные полки, и даже Санея с Ильсой, у которых защитные амулеты были помощнее, не сумели удержаться на ногах. За минуту, что потребовалась для разрушения баррикады, зал из места торжества превратился в поле кровопролитной битвы. Из сотни гостей подставными оказались по меньшей мере две дюжины приглашенных. Несколько человек в масках лежали на полу без движения, но среди «честных» было трупов намного больше. Невредимыми пока оставались в основном такие же, как Санея с Ильсой, — счастливые обладатели мощных защитных амулетов. Некоторые даже сумели вооружиться и теперь довольно умело отбивались. Внимание к себе привлекали обронявшие выход на балкон Лем и седовласый мужчина в мантии.

— Создатель! Да что ты за чудище?! — на Плегине появилась маска, но по одежде и телосложению его все еще можно было узнать. Он стоял на другом конце комнаты и, судя по голосу, был немало растерян.

— Плишка не чудище. Плишка умеет складывать слоги в слова!

Повинуясь воле мага, тяжелое пианино оторвалось от пола и, набрав скорость, устремилось в сторону великана: убить — не убьет, но даже такому силачу ранений не избежать. Плишка начал неуклюже поворачиваться… и вдруг исчез. Музыкальный инструмент с грохотом врезался в стену.

— Да как ты это делаешь?!

Действительно, нетренированному глазу могло показаться, что Плишка каким–то образом научился перемещаться из одного места в другое, не затрачивая времени, но Санея тоже занималась у Минглона. Их любящий истории про Чудо—Рыбу друг просто научился двигаться со скоростью мастера келото: да и вообще за полгода с ним случилось всего три или четыре приступа «поисков еды», и количество раздавленных во время них можно было пересчитать по пальцам одной руки… Минуло не больше секунды, а Плишка уже стоял на своем прежнем месте.

К Плигину на подмогу пришла еще пара магов: встав плечом к плечу, они быстро закрутили руками, создавая заклятье, чем–то похожее на «светлячки» Ильсы, но гораздо большего размера. Синий шар, заставив встопорщиться волосы у всех, кого не берег защитный амулет, пронесся через зал, все же настигнув Плишку. Искрящиеся нити опутали великана, спалили на нем рубашку, расплавили ботинки, а после… стали быстро истончаться. Одна, две секунды — и заклятье рассыпалось на составляющие части.

— Плишка говорит маленьким людям не бросать в него кусачие веревки! — пророкотал великан. Пол под его ногами успел прогореть до бетонного перекрытия и теперь густо дымился.

Было довольно странно, что у Плишки до сих пор оставались противники. Даже Минглону с Кравеном далеко не каждый раз удавалось с ним совладать… Внезапно Санея поняла, в чем дело.

— Плишка! — крикнула она. — Брось их в окн… в стену!

В свое время девушка потратила не один час, убеждая Плишку, что людям не следует причинять вред без веской причины, и особенно не следует подбрасывать их высоко в воздух, даже если они при этом «смешно машут руками, а голова болтается из стороны в сторону». Проблема была в том, что он не очень хорошо умел определять, когда именно нужно начинать нападать, но если уж Сайта или Санея прямо говорили ему, что делать…

— Только не сильно! — добавила она торопливо, после того как первый колдун впечатался в стену с глухим треском. Еще троим повезло больше, но не намного.

Других магов у нападавших не оказалось. Своблуг с Китином поработали амулетами, сбивая с ног тех, до кого не успел добраться Плишка, после чего все как–то резко завершилось.

— Ты мне все расскажешь, Плегин, — хозяин дома подошел к валявшемуся в груде обломков магу. — Тебе придется…

Он не договорил. На груди у мага ярко вспыхнул амулет — стоявшая рядом Ильса торопливо выставила защитный экран, но оказалось, зря. Вместо того чтобы атаковать противников, заклятье вгрызлось Плегину в грудь, безжалостно разрывая плоть, ломая ребра. Зал наполнился криками боли. Все, на ком были маски, а кроме них и еще несколько человек, судя по всему, сообщников нападавших, стали жертвами собственных оберегов. Спустя минуту никто из них не подавал признаков жизни.

Глава 8

Лока

14 день 7–го месяца 4326 года Таромский совет. Комисса

— Мрачноватое место, — сказала Ильса. — Почему народу так мало?

Санея, Ильса, Лем, Плишка, Своблуг и Китин стояли посреди пустынной улицы в центре Комиссы. Мага, на которого указал Нимец, ловить собирались всем миром. В данный момент стража, с ног до головы увешанная амулетами, сжимала кольцо вокруг предполагаемого места тайной лаборатории. Своблуг время от времени бросал на Санею недовольные взгляды, на которые девушка не обращала ни малейшего внимания. Он ведь сам рассказал про облаву, когда она, расстроенная и заплаканная, невзначай проронила: «А где все будет происходить»? Разумеется, в тот момент нельзя было предположить, что она захочет отправиться туда сама, что, возможно, даже слезы были притворными… Последовавшие за этим попытки оставить девушек ухаживать за Джастисом, пропустившим укол во время боя, к успеху не привели.

— Все из–за завода Ортдина Гри, — ответил Китин. — Он пользуется в Комиссе дурной славой. Я имею в виду завод, сам Ортдин умер некоторое время назад.

— А что за завод? — поинтересовалась рыжая. — Что на нем производят?

— Что производят? — переспросил помощник Своблуга. — Сейчас уже ничего, а раньше… гм… В этом вся загвоздка. Господин Гри был очень необычным человеком. Состояние ему досталось в наследство, и этот завод был построен по его чертежам. Только вот такое дело: незадолго до того как производство должно было стартовать, Ортдин скончался. Вследствие этого никто так и не смог понять, что и каким образом на этом заводе должно было производиться. Давно бы снесли, да наследники уже седьмой год грызутся, кому что осталось.

— Понятно… — протянула Ильса. — То есть непонятно. А при чем тут дурная слава?

— Запах, — коротко ответил Китин. — Сейчас ветер изменится — вы почувствуете.

И действительно, стоило ветру стихнуть, Санея ощутила странный пряный аромат. Поначалу вроде бы не слишком резкий, но уже через минуту захотелось прикрыть рот. Каждый вдох отдавался ощущением царапания в горле, будто она вдыхала измельченное стекло.

— Даже маги ничего не смогли сделать, — сказал Китин. — Держите.

Он роздал всем по марле из неизвестного материала, на ощупь прохладного, словно насыщенного влагой, но в то же время сухого.

— Куда нам? — спросила Санея, помогая Плишке закрепить повязку.

— Туда.

Сначала Санея с трудом могла представить себе ситуацию, при которой нельзя было бы понять, для чего предназначен завод, но быстро убедилась в скудости своей фантазии. То и дело дорогу им преграждали гигантские насыпи угля, песка, серы, желоба–направляющие связывали одни резервуары с другими, попалось несколько бассейнов с водой, заполненных огромными мотками стальной проволоки, хорошо освещенные участки перемежались с теми, где темные корпуса закрывали полнеба. Даже самым очевидным ответом — что Ортдин не дружил с головой и у завода просто нет никакого предназначения, — в этом случае удовлетвориться было нельзя. А ведь они еще не заходили внутрь! Только прошли по территории, стараясь не создавать лишнего шума. Двигавшаяся в авангарде Ильса сканировала пространство на предмет магического присутствия, но пока ее чувства молчали.

— Мы шестой корпус ищем? — спросила Санея спустя полчаса блужданий, стараясь не слишком открывать рот. Даже через повязку дышать было неприятно.

— Да.

— Значит, здесь, — она указала на лежавшую на земле табличку с потертой цифрой.

— Верно, — кивнул Своблуг. — Ну что ж, за территорию ему не уйти. Там ребята из полицейского комитета… Я думаю, внутрь следует пойти мне, молодому человеку и… э-э… господину Плишке. Вряд ли нам потребуется много времени…

— А если на нас нападут, пока мы здесь будем? — предположила Ильса. — И нас даже защитить некому…

— Тогда… тогда можно…

— Давайте не спорить без толку, — перебила Своблуга Санея. — Лем, как нам пойти?

— Ильса — вперед, рядом со мной, — ответил парень, не обращая внимания на морщащегося кандидата в губернаторы. — Плишка, смотришь за Санеей. Господа политики смотрят друг за другом. Если говорю остановиться — все сразу останавливаемся.

Внутри Ильса активировала световое заклятье. Массивные колонны устремлялись к потолку, теряясь в темноте. Санея заметила несколько железных лестниц, ведущих на верхние уровни, хотя без особой надобности она бы по ним подниматься не рискнула: поручней не было. Они перелезли через свалку из гнутых труб и стальных уголков. Санея пыталась прислушиваться, но не могла уловить посторонних звуков. Где–то капала вода.

— И куда нам? — Ильса водила руками из стороны в сторону. Иногда из мрака выныривали двери, но чаще всего насквозь проржавелые и висящие на одной петле.

— Вон там свет, — сказал Лем.

Один из проходов оказался свободен. В конце коридора что–то мерцало. Это мог быть и солнечный луч, но прежде ни окон, ни отверстий в крыше им не встречалось. Да и погода с утра стояла пасмурная.

Они двинулись. Санея приготовила амулет. Девушка была уверена, что сейчас они кого–то встретят. Вряд ли ее брата: теперь она уже не была такой наивной, как пару лет назад. Значит, это будет какой–то другой Лока. Скорей всего, как раз тот, которого они с Сайтой освободили от рабства, отдав пузырек Сахайиного зелья. Если уж кто и мог заняться производством запрещенных амулетов, то ее старый знакомый. В какой–то степени ей даже хотелось, чтобы это оказался именно он. Теперь она стала частью Ордена. Кошмары время от времени еще снились ей, но если бы смогла увидеть его еще раз, она бы не задрожала…

— Тихонько…

Они прошли под низко висевшим светильником к неплотно запертой двери.

— Магии не чувствую, — прошептала Ильса.

Лем осторожно, не производя шума, коснулся двери — и замер, всматриваясь внутрь. Прошло пять секунд, десять. Санея слышала, как бьется ее собственное сердце. Прошла, наверное, целая минута…

— Что там, Лем? — спросила она.

Парень не ответил.

— Что… Ильса?

Глянув на подругу, Санея на несколько мгновений впала в ступор. Взгляд юной волшебницы остановился, казалось, что она даже не дышит.

— Ильса?

Нет ответа.

Санея обернулась вокруг, оглядывая Своблуга, Китина, Плишку, — на всех словно наложили заклятье заморозки, причем не простое, а не оставляющее внешних следов. Да и не подействовало бы ничего подобного ни на Плишку, у которого пятый уровень сопротивляемости, ни на Ильсу, чей амулет не уступал Санеиному, ни на Лема, которого Минглон учил сопротивляться магическому воздействию.

Санея торопливо положила руку Ильсе на губы… и спустя несколько секунд ощутила щекотку на коже. Значит, она все же дышит… Заметно реже, чем обычно, но дышит. Проверив пульс — так, как это учил делать Авиртон: сначала на горле, затем на запястье, — Санея убедилась, что физическое здоровье подруги вне опасности. Но в чем же дело? И почему на нее самое не подействовало?..

— Сан, долго ты еще там ждать собралась? — раздался вдруг голос.

Санея резко дернулась, едва не сбив Ильсу с ног. Голос был знаком.

— Заходи. Я тебя не съем. Не бойся…

Пригнувшись, Санея проскользнула под локтем Лема, все еще державшегося за дверь. Руку с зажатым в ней амулетом «холодного огня» девушка держала перед собой. Это был такой же пыльный и темный зал, как и тот, через который они прошли, за одним исключением: в самом центре мерцал огнями нескольких фонарей островок света. На стуле с колесиками, окруженный множеством шкафов и столов, заваленных разного рода всячиной, сидел человек. Примерно так выглядела мастерская Карандашика, но это, конечно, был не он. И не ее брат.

— Не стесняйся, проходи, — предложил Лока, не поворачиваясь к ней. Судя по всему, он над чем–то работал. Его нос не доставал до поверхности стола каких–то десяти сантиметров, туда же светил мощный магический светильник. Остальные лампы, расставленные по шкафам и полкам, были самыми обычными — масляными. — Я тут немного занят, но для старого друга у меня всегда время найдется… Конечно, найдется.

Помедлив, Санея осторожно, не опуская амулета, приблизилась к освещенному участку. Пол рядом с его стулом также был заставлен коробками, заполненными заготовками, энергетическими сферами и уже готовым товаром. Значит, насчет главного Нимец не соврал. Хотя в данный момент Лока занимался не призмами, а чем–то другим: сосредоточенно ковырялся отверткой в… записывающем кристалле. Причем очень сильно поврежденном. На столе перед Локой стоял небольшой сундучок с еще двумя–тремя кристаллами.

— Значит, Нимеца поймали? — спросил он.

— Что ты с ни…

— С ними все в порядке, — сказал Лока, чуть поморщившись. Санея смогла рассмотреть его, и он… выглядел почти так же, как и в ту ночь, когда они с Сайтой столкнули его в реку. Можно было подумать, что он станет выше, шире в плечах или обзаведется шрамами, но ничего подобного. Разве что волосы сделались чуть длинней: теперь они касались плеч.

— Они…

— Просто остановились, — махнул рукой Лока. — Как останавливается вода, превращаясь в лед. Как ветер стихает. Мир вокруг них остановился, и они остановились вместе с ним. Ничего особенного. Хотя без подготовки такого, конечно, не сделаешь, но, как ты могла заметить, это единственный вход в помещение. И не беспокойся, с ними все будет в порядке… Так что с Нимецем?

— В полиции, — ответила она.

— В полиции, — повторил он, вновь наклоняясь к столу и возвращаясь к работе. — Я смотрю, ты совсем самостоятельной стала. А помнишь, раньше от одного взгляда краснела, а? — он усмехнулся. — А сейчас уже нет. Совсем другое дело. Подруга–то твоя где? То есть… гм… как у нее дела?

— Прекрасно.

Санея осторожно осматривалась по сторонам. Вроде бы никого, кроме них двоих, здесь не было. Могли еще появиться люди Своблуга, но учитывая, с какой легкостью Лока справился с Лемом, Ильсой, Плишкой…

— Ну, надо думать. Она ведь уже тогда была, если хочешь знать мое мнение, совсем не стеснительной. А теперь что? Наверное, лучше и не представлять это, верно?

— Верно, — согласилась Санея спокойно. — А у тебя как дела?

— Тебе интересно? Ну, вот на пятый ранг сдал…

Вглядевшись, Санея и вправду различила несколько новых черных полосок у него на запястье. А ведь всего два года назад их было только две. Минглон рассказывал, что ему для перехода с четвертого ранга на пятый потребовалось почти пятнадцать лет…

— Что еще? Работу вот нашел, творческую, — он хмыкнул. — Нет, на самом деле. Скажи мне кто–нибудь, что в куске железа, который каждый торчок может получить за пару серебрушек, сокрыт настолько гениальный принцип… Воздействовать прямо на человеческую эмоцию! Представляешь?! Теоретически ведь можно синтезировать все имеющиеся эмоции — весь характер! Наверняка первую призму придумал шаман. Я даже пытался выяснить, какой именно, но, к сожалению, не удалось. Призмы ведь очень давно придумали. Больше тысячи лет прошло… гм… Брата–то нашла?

Он вновь сменил тему и опять посмотрел на нее: не моргая, не переводя взгляда. Значит, вот что его интересует.

— Не нашла.

— Жаль. Очень жаль. И плохо. Шаманами не следует разбрасываться. Я вот, к примеру, кое–что на этот счет выяснил. Даже не кое–что, а много чего. Теперь выясняю другое… Это, если подумать, как поиски сокровищ. Сначала следуешь одной подсказке, затем другой. Конечно, я не все сумел обнаружить, что хотел, да и понял не все… Одному–то не так просто, если бы с кем мыслями поделиться, посоветоваться… Кстати, а ты не хочешь взглянуть?

Он положил поврежденный записывающий кристалл в сундучок, к другим таким же. Прикрыл крышкой.

— Я это оставлю. Сможешь полюбопытствовать.

Он стал оглядываться по сторонам, хлопать себя по карманам.

— Кажется, все…

Санея резко обернулась. У нее за спиной, за пределами освещенного круга, кто–то отчетливо и громко всплакнул.

— Нет, не все.

Лока взял со стола светильник. Встал и, обойдя Санею на почтительном расстоянии, прошел между парой шкафов.

— Не хочешь взглянуть? — позвал он. — Мой эксперимент.

Фонарь освещал покоящиеся на полу фигуры. Мужчины и женщины, старики и дети — всего их было человек одиннадцать или двенадцать. Большинство лежало на старых продавленных матрацах, но и таких хватило не на всех. Могло показаться, что люди просто спят, но, приглядевшись, Санея поняла, что глаза почти у всех открыты. Некоторые при этом улыбались, у других, наоборот, на лицах застыло выражение ужаса. Терпко пахло потом.

— Хочу заметить, что все это добровольцы, — сказал Лока. — Когда я предлагал совершенно бесплатно попробовать то, чего они еще никогда не попробовали, это вызывало просто неподдельный… Да! Неподдельный восторг!

— Что с ними будет? — спросила Санея шепотом.

Лока неопределенно пожал плечами.

— Большинство очухается, я думаю, — ответил он. — Потом… повесятся, скорей всего.

— Повесятся? — ужаснулась Санея.

— Ну или с моста кинутся, или подожгутся. У кого на что фантазии хватит.

— Но почему?

— А что им делать? — удивился Лока. — Призмами радости в Комиссе только Нимец занимался. Так что если кто–то из них сможет продлить агонию, то уж точно не все. А без призм им край… Неудачный эксперимент, в общем. Конечно, если бы нужно было просто заставить их на всех кидаться без разбору, то еще ладно, а вот полностью заменить характер — это…

Он вдруг замолчал, словно прислушиваясь к чему–то.

— В общем, мне пора. Ты, я надеюсь, не будешь пытаться меня задержать? — он кивнул на «холодный огонь», который Санея все еще держала в руке. — Может, у тебя что–то и получится… Смотри, что это?!

Он указал ей за спину. Санея резко обернулась… И ничего не увидела.

— Что там?

Никто не ответил. Повертевшись вокруг своей оси, она поняла, что Лока исчез.

Глава 9

Предостережение Минглона

14 день 7–го месяца 4326 года Таромский совет. Сенат

— Все получили учебники? — спросила Сайта, оглядывая комнату.

Занятие проходило в одном из подземных помещений Ордена. В классе были и совсем молодые мальчики и девочки: Торик. Кипра, Клиина, Сорина… И те, что постарше: Кипс, Тони, Улна, Тэра, Гордый… С большинством Сайта была знакома хорошо, но часть видела во второй или в третий раз. Среди новичков — и вчерашние мальчишки–попрашайки с испуганными лицами, и юные девушки тринадцати–четырнадцати–пятнадцати лет.

— Я— нет!

— И я!

— Возьмите на полке, — предложила Сайта.

Типографии в Чернильном переулке пока еще не заработали, так что большая часть материалов была выпущена на магической печатне, организованной Кравеном внутри Ордена.

«Чтение и письмо» Санеи и Минглона.

«Языки» Картига.

«Владение оружием» Минглона и Боедана.

«Деньги» Бенаюса, Гринама и Торотина.

«Актерское мастерство» Мнианла.

«Лечение» Авиртона.

«Знания о мире» Минглона и Санеи.

«Магия» Кравена.

«Женский урок» Талины.

«Мужской урок» Бенаюса.

«Речь», «Обман» и «Логика» самой Сайты.

Некоторые книжки были совсем тонкими, другие, напротив, могли бы послужить неплохим подспорьем и в темном переулке, и во время «невежливого дня» в Ордене.

— Человек на девяносто процентов состоит из чего? — спросила Сайта, когда все замерли.

— Из воды? — предположил кто–то.

— В корне неверное утверждение1, — возразила она. — Человек на девяносто процентов состоит из силы воли. Может быть, даже больше, чем на девяносто.

# # На самом деле человек состоит из воды на 64 %; 90 % воды — в огурце.

— А как же ум? — вытянул руку Торик.

— Сейчас объясню.

Стена справа была почти вся заделана высокими, в рост человека зеркалами, и вполне возможно, на уроке незримо присутствовал кто–то еще — Минглон или Торотин, Бенаюс или Коул…

— Представьте идеального человека, достигшего в жизни успеха. Его мускулы полны энергии, движения изящны, спина пряма, он зрит на несколько шагов вперед и способен передвигаться, приближаясь одновременно ко множеству не связанных друг с другом целей, слова его наделены могуществом изменять материальный мир, а мысли ни в чем не зависят от существующей реальности. Он видит мир таким, какой он есть. Представьте себе, что все, о чем вы мечтаете, осуществляется, и вы продолжаете двигаться вперед. Как можно этого добиться?

В обволакивающей ее голос тишине не было слышно дыхания.

— Каким человек рождается? — задала она еще один вопрос. — Слабым. Беспомощным. Не способным позаботиться о себе кусочком розоватой плоти. Так? Нет, не так. Человек рождается богом. Создателем. Способным абсолютно на все! — Сайта повысила голос. — А перестает быть вместилищем беспредельных возможностей уже по ходу жизни. Сначала теряет возможность стать умным, не научившись вовремя читать, не овладев различными знаниями, затем, когда просто есть и спать для совершенствования организма уже недостаточно, перестает развиваться физически, уже после, согласившись на бессмысленное существование, теряет возможность творить, развиваться, двигать вперед. А забравшись в тупик, начинает бояться смерти.

Сайта ненадолго замолчала.

— Сила воли, — произнесла она, — вера в себя, осознанное движение вперед. Вполне возможно, все это закладывается, либо не закладывается, в человека по факту рождения. Про келото мы точно знаем: мастером способен стать каждый. Но способен ли каждый научиться не сдаваться? Или как Создатель завещал, так и будет? Мне на этот вопрос ответ неизвестен. Зато я точно знаю, что никто из присутствующих здесь Создателем не является и нам с вами не расскажет, кто и чем наделен. Поэтому я не вижу причины, отчего бы нам не быть сильными и не верить.

Закончив со вступительной частью, они перешли к уроку «Обмана». Ребята за столами заметно расслабились, задвигались, на лицах появились улыбки. Дисциплина тут же ослабла, но Сайта этого и хотела.

— Назовите мне фразы, с которых стоит начинать мысль, — предложила она. — Руки можно не поднимать.

— Думаешь, я буду тебя уговаривать? — тут же произнес Игдим, один из братьев Джастиса.

— Верно, — одобрила Сайта. — Еще.

Теперь она просто поворачивалась к тому, кто ерзал на стуле особенно нетерпеливо.

— Ты так говоришь, потому что у тебя нет выхода.

— Да, да, все верно, только…

— Что мне вам объяснять? Вы сами понимаете почему.

— Любой человек поступил бы так.

— Вы, как умный человек, разумеется…

— Ответьте: «да» или «нет»…

— Мне говорили, что вам можно доверять…

— Я начну свои извинения с того, что скажу: вы прекрасный человек с огромным потенциалом…

— Замечательно! — похвалила Сайта Кипру, тут же зардевшегося. — Хорошо. Теперь попробуем решить задачку. Представим ситуацию. На улице встречаются два молодых человека. Обоим лет по четырнадцать, один из них хиленький, слабенький, но при этом умный. Второй — типичное быдло. Задача первого — остаться невредимым, второго — заставить хлюпика звать мамочку Кто хочет поучаствовать?

Первым руку поднял Торик. За ним, немного помедлив, Коб.

— Замечательно, ребята! Выходите сюда. Всем остальным пока напоминаю, что любой член Ордена должен сочетать в себе умения обоих персонажей данной истории. Итак…

Сначала Сайта подошла к старшему сыну Мога.

— Значит, так, Торик. В чем главное достоинство быдла? — спросила она, заглядывая мальчику в глаза. Сайта знала, что он больше других склонен к анализу, так что специально выбрала для него более подвижную роль. — Прежде всего быдло отличается резкостью. И его, конечно, должно быть видно издалека. Сплюнь между зубов. Кинь ручку. Поработай локоточками, — Сайта показывала каждое описываемое движение. — Пригнулся, ушел в сторону и тут же начинаешь нащупывать селезенку. И никакой пощады! Никакой! Все понял?

Сайта оставила разминающегося Торика и подошла к побледневшему Кобу.

— Ты играешь типичного Карандашика. Видел его? Значит, должен иметь представление. Главная твоя задача — не выбыть из разговора на первой минуте. Вот что ты скажешь, когда тебя ударят в первый раз?

— Ну… можно крикнуть… «Парни бегите сюда, я его нашел!»

— Неплохо, — похвалила Сайта. — Я думаю, в одном случае из трех быдло на это купится и убежит, но два раза из трех ты только выиграешь пару секунд. Тогда что?

— У меня в кармане амулет.

— Принимается, — кивнула Сайта. — А если в этот день на тебя уже несколько раз нападали? Первым четырем ты заморозил кишки, но после заряд исчерпался?

— Ну, тогда можно…

— Покажешь. Сейчас разыграем сценку… Раз, два, три… Начали!

Инициативу, как и положено быдлу, поначалу захватил Торик.

— Сы–кы–на! — поздоровался он, встряхнув кистями. — Кто ты–на? Я спрашиваю: кто ты–на?!!

— Я прошу прощения… — попробовал оправдаться Коб.

— Че?! — Торик провел серию ударов. Не прицельно, а по воздуху, пока просто демонстрируя маменькиному сынку качественную физическую подготовку. — Сы–кы–на! Ты че мне–на?! Нагрубил–на?!

— Вовсе нет…

— Ах, ты так–на?! — окончательно вышел из себя Торик. — Ну возьми–на!

Удар был не очень сильным, но все же Коб не устоял на ногах. Еще секунда на полу — и Торик наверняка подключил бы пяточку, но младший брат Джастиса сумел вскочить довольно быстро. Он расставил руки в стороны и, бешено завывая, походкой мучающегося животом зомби попер прямо на Торика. Глаза вращались, изо рта лезли пузыри. «Косит под сумасшедшего», — поняла Сайта. А что? Нормальный ход. Быдло такое сбило бы с толку.

И, конечно, Коб в нерешительности попятился.

— Э, парень, ты чего?

— А— а— а!!! — взревел «зомби», кидаясь на противника.

Потом началась типичная свалка.

— Вот! Вот то, что я называю грамотным поведением в стрессовой ситуации, — похвалила Сайта, стоя над борющимися мальчишками.

Боедан настаивал, чтобы все подобные сценки заканчивались поединками. Ну а если у кого–то пойдет носом кровь, будет еще и проверка усвоенного на уроках Авиртона: оказание первой помощи пострадавшему.

— Хорошо. А теперь мы поговорим вот о чем…

В этот раз встреча c теневым воротилой проходила не в «Беззубом крокодиле», а на территории Ордена, в отделении «Тайны». Разумеется, не на нижних этажах, подконтрольных Кану, а вверху, в переговорном домике, куда можно было легко попасть напрямую с улицы Холодной.

— Появилась кое–какая информация, — приветливо улыбнулся Соплитриан.

— Относительно выборов? — спросила Сайта. Кроме нее и Кана на встрече присутствовали еще Коул и Иктин — маг, работавший на владельца «Крокодила».

— Отчасти. Кое–что о Гриморе Наитхе. Я не знаю, насколько это важно, но он в последнее время активизировал свою деятельность. Стал скупать землю, недвижимость. Очень активно. И не по всему городу, что можно было объяснить просто сменой стратегии в бизнесе, а в одном конкретном месте. В районе, прилегающем к площади Веры. У меня тут даже где–то был список фамилий… Впрочем, вряд ли он полный, есть ведь еще подставные лица, компании… Возможно, к выборам это и не имеет отношения, но… Вот.

Он вынул из портфеля лист бумаги.

— Велиан Кит, — сказал Коул.

— Он здесь есть, — кивнула Сайта, просматривая список. — Цель неизвестна?

— К сожалению, — развел руками распорядитель.

— Но это хотя бы кое–что, — кивнул Коул. — Кстати, господин Соплитриан, можете сообщить своему работнику, что территорию сканировать бесполезно. Помещение экранировано.

— О! — Соплитриан улыбнулся. — Я уверен, он не нарочно.

— Подобное воздействие требует почти полной концентрации, — как бы между прочим заметил Коул. — Причем он до сих пор продолжает попытки.

— Даже не знаю, что ответить… — виновато произнес Соплитриан. — Я не очень хорошо разбираюсь в магии…

— Ничего страшного, — сказала Сайта, сворачивая лист в трубочку. — Эти сведения очень нам помогут. Думаю, мы дадим указание Кантиану с Бенаюсом…

Сайта часто бывала занята, но когда ей выпадала возможность самой получить ценный урок, она старалась ее не упускать. Как и любой другой член Ордена.

Тренировочный квадрат был полон учеников: юных, как Курт или Тэра; убеленных сединами, как Торотин или Авиртон. Босых, в свободных одеждах, с полным вниманием взирающих на мастера, стоявшего в тени раскидистого дуба.

— Сегодня я объясню вам, что такое искусство взгляда, — негромко заговорил Минглон. — То, на что вы смотрите, неразрывно связано с тем, о чем вы думаете. Фиксируя все свое внимание на руках, глазах противника, начинающий ученик неизбежно сковывает себя, концентрируясь на одной точке, забывая об остальном, ввергая себя тем самым в состояние, подобное самогипнозу. Его сознание «останавливается» в одном месте. Опытный мастер концентрируется прежде всего на самом себе, а уже через себя — на окружающем пространстве в целом, а не на отдельных его частях. Он следит не за мечом и первым ударом, что только отвлекает внимание, не давая заметить следующего движения, что, в свою очередь, позволяет противнику максимально использовать его техническое мастерство, — а устремляет свой взгляд вокруг. Атаку же, «скользящую» по восприятию, проще зафиксировать сознанием, а следовательно, и отразить.

Минглон кивнул стоявшему напротив него Улне. Молодой кимец замер на мгновение, а после провел быструю, очень быструю атаку. Минглон отвел руку оппонента размеренным, почти ленивым движением.

— Если видишь, если знаешь, что происходит вокруг, ты сумеешь одолеть даже того, кто способен двигаться быстрее. Я обычно держу глаза полуприкрытыми и слежу за всеми движениями и даже посылами противника к движению. Если глаза противника широко открыты, то ваши полуприкрытые глаза будут сковывать работу его сознания и, в конечном итоге, ограничивать свободу его действий. Начинающие часто обнаруживают, что в поединке с более опытным противником их тело становится закрепощенным и малоподвижным. Это происходит потому, что неправильная постановка взгляда нарушает их душевное равновесие, сбивает дыхание и фиксирует внимание на одной точке. Мастера келото с древнейших времен тренировались в способности угадывать намерения своих противников и использовать собственный взгляд для того, чтобы лишить противника половины его боевой силы. На уроках введения в магию Кравен рассказывал вам о ментальной магии. В том числе о ментальной магии, применяемой без использования магической энергии. По большому счету, это одно и то же. Хотя первой целью искусства взгляда все равно остается не гипнотизирование противника, а одновременный контроль всех его предполагаемых действий…

Урок окончился. Жизнь Ордена не застывала ни на мгновение: тренировочный квадрат начал пустеть, и многие покидали его бегом. Минглон нагнал Сайту уже у выхода.

— У тебя найдется минутка?

— Для вас — хоть полторы, — ответила Сайта, останавливаясь. — Я слушаю.

— Ты помнишь Гориара? — спросил он.

— Разумеется, — кивнула она.

Именно из его подвала около полутора лет назад несколько будущих членов Ордена вызволили нескольких мальчишек и девчонок, попавших туда… исключительно благодаря превратностям судьбы.

— Разумеется, — согласился Минглон. — Почему, ты думаешь, я отказался давать тебе какие–либо сведения относительно него?

— Из врожденной вредности, я полагаю, — мгновенно нашлась Сайта. — Нет, ну еще вы могли подумать, что это слишком опасно или может как–то неправильно повлиять на меня, но это вряд ли.

— Вряд ли, но, как бы то ни было, теперь… — Минглон посмотрел на нее. — Кан рассказал мне, что вы получили приглашение на собрание общества Тайного Огня.

— Верно.

— И я хочу предостеречь тебя, — седовласый мастер положил руку ей на плечо. — Гориар был очень неплохим человеком. В то время, когда я обучал его, ему бы и в голову не могло прийти взять в заложники ребенка. И он был крайне, я подчеркиваю, крайне уравновешенным человеком. Но в Ипсарии тоже было общество Тайного Огня. Гориар прошел в нем то, что называлось «посвящением».

Минглон помолчал секунду.

— Я не знаю, что это значит, но я видел двоих людей после этого… ритуала. Помнишь, что было с рукой Гориара? Так вот, я надеюсь, ты уже достаточно взрослая, чтобы не поддаться на такую простую уловку: вы получаете силу и ничего не отдаете взамен. Бесплатный сыр бывает только в одном месте. Думаю, тебе не стоит об этом напоминать.

Глава 10

Лекарство от смерти

14 день 7–го месяца 4326 года Таромский совет. Сенат

Дети… Не может быть ничего глупей, чем бояться детей: это очень неестественно. Вот когда видишь сбежавшего гладиатора, несущегося на тебя с окровавленным мечом в руке, и пошевелиться не можешь от ужаса — это нормально. Когда красивые женщины вызывают желание. Когда жалеешь стариков. Когда знаешь, что дети слабее, глупее, наивнее взрослых, потому что человеку нужно время сформироваться, получить жизненный опыт, отбросить все необычное… На ребенка и внимания–то не обратишь лишний раз. Ну идет себе в толпе — и идет. Стоит за тобой в очереди — пусть стоит. Какие у него могут быть заботы? Какие мысли? Это ведь ребенок. Даже не мальчик или девочка. Не дурачок или умница. Не толстяк или худышка. А просто — ребенок.

И очень страшно становится, когда вдруг начинает казаться, что — нет, не просто. Скорей всего, он обыкновенный — такой, к каким успел привыкнуть за прожитые годы… а если нет? Если внутри прячется… что–то? Это большое потрясение, когда там, где, по идее, вообще ничего не должно быть, оказывается зарыто что–то непреклонное, непонятное и ни в малейшей степени не сомневающееся в правильности выбранного пути.

Гринам, впервые увидев Сайту и осознав, что именно она собой представляет, был поражен до глубины души. Чудо, феномен, шутка Создателя! Ведь ничем, за исключением провидения, невозможно объяснить появление на свет подобного! Он уже почти привык… когда возникли другие. Не двое, не трое, а столько, что и представить страшно. Воспоминания всплывали одно за другим…

Полгода назад. Банальная попытка похищения: в плечо Гордому, представленному к Гринаму телохранителем, попадает стрела, он толкает «главу» Ордена за угол, прячется сам и ждет. Одну минуту… пять минут… Кровь стекает по одежде, капли падают на землю… У Гринама от паники сердце выскакивает из груди, а мальчишка раненой рукой молча прижимает его к стене и не двигается… Проходит десять минут… Из–за угла выходит мужчина в маске, и Гордый наносит удар.

Год назад. Пятьсот сорок семь золотых кредитов на подготовку… и Джастис. Ох, уж этот Джастис… Бенаюс, курировавший программу «прогрессивной нотариальной политики», потом не понаслышке узнал, какие удобные кровати у Авиртона в отделении. И ведь самое забавное, что проект впоследствии все равно заработал. Сайта учла замечания Джастиса…

— О чем задумались, господин Гринам? — вернул его к реальности радостный голос.

Вместе с ним в экипаже ехали Гишер и Улна. И если первый, как и всегда, был мрачноват, кимец болтал не переставая.

— Хотите, анекдот расскажу? Не хотите?.. А я все равно расскажу! Да вы не беспокойтесь, смешной анекдот. Даже очень. Нет, правда. А если не смешной, пусть я прямо в эту секунду под землю провалюсь…

Только он это сказал — повозку с силой тряхнуло. Гишер метнулся к окошку: посмотреть, что с возницей. Взгляд Улны сделался глупым–глупым…

— А если не смешной, — сказал он, — пусть прямо в эту секунду мне на голову голая Ильса свалится. Или Санея. Или обе. Пусть.

Он замер, ожидая… а в следующее мгновение карета перевернулась. Гринама завертело, ударило о стену, а после и о потолок. Верх с низом успели поменяться местами раза три или четыре, когда экипаж наконец встретился с тем, от чего не смог отскочить.

— Ранения есть? — спросил у него… да, это был Гишер.

— Я… кажется… — Тельвинг попробовал пошевелиться. — Кажется, с кистью что–то…

— Улна?

— Пока никого не вижу, — кимец, подтянувшись на руках, высовывался из двери. Карета лежала на боку, так что это был единственный способ. — Но нас здесь зажмут.

— Ждите здесь, — сказал Гринаму Гишер, выбираясь наружу вслед за Улной. — Достаньте амулет. Разведаем и вернемся.

— Хорошо, — успел ответить Тельвинг, поневоле сглотнув. Одному оставаться не хотелось. — Я…

Говорить что–то было поздно, так как парни ушли. Несколько раз вдохнув и выдохнув, Гринам попытался сосредоточиться. Значит, амулет. Что у него там с собой? «Раскаленное дыхание», «холодный огонь», «сновидение», «спасатель» и… пожалуй, все. Стандартный набор. Большая часть предметов была закуплена Орденом у проверенных поставщиков–магов — собственных ресурсов пока не хватало, чтобы производить в необходимом объеме, зато «спасатель» — так называли в Ордене универсальные защитные амулеты, создаваемые Кравеном, — был высшего, четвертого уровня. Значит, мог защитить почти от любой как магической, так и физической атаки, включая даже распыленные в воздухе яды. Кравен создал таких всего семь или восемь, и один амулет достался ему — Тельвингу. Защищен он был очень хорошо. Коул предупреждал, что и этот оберег можно обойти. Если двигаться медленнее определенного лимита, если раздобыть специальное нейтрализующее защитное поле устройство… но в любом случае…

Гринам чуть подвинул оторвавшееся во время аварии сиденье, забрался на него — теперь он мог высунуть голову наружу, оставив руки свободными… Так, врагов вокруг нет, Улны с Гишером тоже, да и зевак должно было успеть сбежаться… но и их нет. Чтобы понять, где он, придется выбраться наружу, а так видны только вторые этажи зданий: закопченные трубы, закрытые ставнями окна.

Он почти решился, как вдруг… его схватили за горло. «Раскаленное дыхание» выпало из руки. Гринам попытался разжать хватку, но тщетно. Человек за спиной был явно сильнее. Тогда Тельвинг просто расслабил ноги, проваливаясь внутрь экипажа — это принесло облегчение, он успел несколько раз схватить ртом воздух, но потом его вновь начали душить. Перед глазами поплыло… Он потерял сознание.

Гринам очнулся от страшной головной боли. Ему как–то приснился сумасшедший кошмар, в котором Плишка давил ему на голову, а Сайта стояла рядом и просила великана не слишком усердствовать: ей нужно было точно знать, каким у банкира будет пульс, когда черепная коробка не выдержит… Теперь Гринаму казалось, что то же происходит наяву. Сайты, правда, поблизости не наблюдалось, но голова болела так…

— Просыпаемся.

— Что?.. — Гринам попробовал оглядеться. В глазах двоилось.

Хлоп! Его ударили по щеке. Голова мотнулась в сторону. Показалась, что мозг сорвался с места и бьется о стенки внутри черепа.

— Очнись, мля! — яростно воскликнул голос. Хрипловатый, с оттенками помешательства. — Я два раза повторять буду?!

— Спокойно, Гроп, — произнес еще кто–то гораздо спокойней. Так мог говорить Минглон или Мнианл, если бы пытался копировать Минглона. — Дай ему прийти в себя. Мы еще ничего на его счет не решили.

— Да чего тут решать, шеф?

— Что?.. Кто вы?! — крикнул Гринам. Он понял, что сидит на стуле, а еще через секунду до него дошло, что он к этому стулу привязан.

— Ты че, тварь?! — банкира ударили по щеке еще раз. — Может, еще «помогите!» проорешь?! Попробуй, мля! Вряд ли тебя здесь кто услышит, но попробовать ты можешь!

— Да что вам нужно?!

— Это уже ближе к теме. Может, глаза откроешь?

Кое–как Гринам все же проморгался. В лицо бил свет, но он сумел разглядеть пару высоких фигур и очертания темной комнаты: дверь в стене напротив и, кажется, какая–то бочка в углу.

— Понимаешь, зачем ты здесь?

Повязка занимала большую часть лица говорившего, так что видны были только глаза — пронзительно синие — и крошечные морщинки вокруг них. В черных волосах Гринам заметил несколько седых нитей.

— Понимаю…

— Замечательно.

— Сколько? — спросил Гринам. — Я заплачу…

Выражение во взгляде похитителя мгновенно посерьезнело.

— Значит, не понял… Гроп.

Гринам даже дернуться не успел. Тяжелый сапог врезался ему в грудь — банкир вместе со стулом опрокинулся на спину. Его тут же подняли.

— Да чего вам надо?! Я отдам деньги…

Его вновь ударили. На сей раз кулаком — сначала в живот, а после и по лицу. Гринам закашлялся.

— Господин Тельвинг, — опять заговорил спокойный. — Вы должны понять, в каком положении находитесь. Вы все нам расскажете. Это произойдет в любом случае — либо легко, либо… сами должны понимать.

— Вы даже ничего не спрашиваете…

— Ты че, мля, не врубаешься?! — к нему вновь подлетел громила. — Геройской смерти ищешь, мля?!

— Нет, я…

Гроп буквально накинулся на него. Он явно был из тех людей, которым нравится причинять боль. После девятого или десятого удара Гринам понял, что не может дышать.

Его стошнило, по большей части кровью.

— Ах ты, мля! Это новые ботинки! Ну, сейчас…

— Пока достаточно.

— Шеф! Вы видели…

— Мне два раза повторить?

Гроп заткнулся.

— Господин Тельвинг, так что? Разговор будет?

— Да… — выдавил из себя Гринам сквозь слезы. Он не плакал, но контролировать себя уже не мог. Они текли сами. А еще кровь: из разбитого (а может, и сломанного) носа, из рассечений на скулах и лбу. Чувство тошноты и не думало проходить. — Будет…

— Вот и замечательно. И вы понимаете, что нам от вас нужно?

К несчастью, как бы ни болела голова, он понимал это очень хорошо. Разумеется, Гринам Тельвинг, во всех документах значившийся главой организации, владевший заводами, гостиницами, трактирами, должен был показаться самой логичной фигурой для выпытывания информации. Похитителей интересовал Орден. Что ж, уловка сработала, горько подумал банкир. Ведь этого Сайта и хотела, назначая его: чтобы в случае чего мечом тыкали не в нее.

— Не деньги… — прохрипел Гринам. Ему жизненно необходима была передышка.

— Не то чтобы совсем не они, — проговорил «спокойный». — Но само по себе золото — не самый ценный товар. И я уверен, уж ты–то это мнение разделяешь. Ты ведь владеешь банком, правильно?

— Банком? — Гринам лихорадочно соображал. Может, это все–таки не из–за Ордена? — Да.

— Но очень странным банком при этом, — сказал похититель, отворачиваясь от Гринама и начиная прохаживаться по комнате. — Вы почти не выдаете кредитов, почти не предоставляете индивидуальных ячеек, но при этом не переставая рекламируете свои услуги. И очень много инвестируете. За последний год ваша организация приобрела почти три десятка торговых и промышленных объектов стоимостью более тысячи кредитов. Зачастую вы действовали через подставных лиц, но неужели вы надеялись скрыть свою деятельность от всех? И не только в Сенате, но и во многих других областях Тарома. Подобная предприимчивость поражает. Я даже боюсь представить, сколько денег ушло. И меня очень интересует, за чей счет все эти прелести. Еще пару лет назад у вас, господин Тельвинг, таких денег не было. Откуда они взялись?

— Вы ради этого меня похитили? — спросил Гринам. — Чтобы узнать, кто за мной стоит?

Это было ему на руку. Если они все же не знают про Орден или хотя бы не представляют, чем он является на самом деле, шансов у него существенно больше. Если они будут думать, что у них все под контролем, — это одно, а вот если они испугаются… Более того, если они уже напуганы…

Гроп с «боссом» переглянулись.

— Вам кажется это странным?

Гринам бросил нервный взгляд на Гропа. Лицо громилы скрывала не повязка, а маска с парой дырок. Судя по виду, надбровная дуга над его правым глазом когда–то была сломана.

— Нет, просто… Просто это не тайна.

— Имя?

— Его зовут… Гримор Наитха.

Первое, что пришло Гринаму в голову.

— Гримор Наитха… — задумчиво протянул похититель. — Ясно…

Он несколько секунд молча разглядывал Гринама, а потом сказал:

— Держи его.

Гринам сначала не понял, к кому он обращается, но спустя секунду Гроп обхватил банкира со спины, а «спокойный», вытащив из кармана кусок веревки, в два счета обмотал вокруг мизинца Гринама. А потом достал нож…

— Нет! — Гринам изо всех сил задергался. — Нет, я же сказал…

— И ты думаешь, я поверю?! — мужчина приставил лезвие к его пальцу. — У тебя одна секунда. Ты будешь говорить правду?!

— Да!

— Кто дает вам деньги?!

— Мы сами зарабатываем! — крикнул банкир — Трактиры дают деньги, гостиницы…

— Гостиницы?!

— Я…

Гринам закричал. Ему и раньше приходилось испытывать боль, но это было нечто запредельное. Пустота на том месте, где еще недавно была часть его тела, источала ее с такой силой… Рассудок захлестнула паника, но спустя всего несколько мгновений… или минут… пришло странное отчуждение…

— Ты понимаешь, что это только начало? — голос доносился откуда–то издалека. — У тебя одних пальцев два десятка. Мы долго наблюдали за вами. И теперь представить, что единственное, к чему вы стремитесь, — побольше заработать, — не получится. Множественные контакты в правлении, торговой гильдии, охранных конторах, гладиаторских домах… Разведывательная деятельность весьма странного толка… Все это больше походит на попытку переворота…

— Не хотим мы никого свергать! — ответил Гринам устало. Врать он уже не мог. — Да, мы стараемся собирать информацию, но так делают все… Во время переворота очень легко потерять прибыль, нам это невыгодно… Мы ничего такого не планируем…

— А сам ты в этом уверен? — спросил его «босс».

Гринам хотел ответить сразу, но вдруг замолчал. Да, безусловно, Сайта всегда пыталась зарабатывать, и все ее действия, так или иначе, в конечном итоге приносили прибыль… Но было ли это ее главной целью?..

— Вижу, что нет. Я хочу услышать имя. Итак?

Банкир смотрел похитителю в глаза и понимал, что не знает, что делать.

— Са… — он закашлялся, не договорив.

— Что? Я не понял?

Гринам открыл рот, а потом закрыл.

— Гроп? — «спокойный» повернулся к своему подчиненному.

В следующую секунду все повторилось — с той разницей, что в этот раз веревка опутала мизинец на его правой руке. Гринам не сопротивлялся.

— Ну, готовься звать маму, мля, — прохрипел ему в лицо Гроп. — Если думаешь, что во второй раз будет не больно, тебя ждет сюрприз.

Похититель поднес лезвие к его пальцу.

— У тебя три секунды.

Гринам часто задышал.

— Раз… два…

— Са… Сайта! — выпалил Гринам. — Ее зовут Сайта!

— Интересно… Это имя мы слышали. Она у вас главная? Принимает решения?

— Да.

— Что ж, неплохо, — «шеф» явно был доволен полученными сведениями. — Следующий вопрос. Еще одно имя. Лока. Кто это?

— Она его ищет.

— Сайта?

— Да.

— И кто он?

— Я не знаю! Я никогда его не видел! Он какой–то ее старый знакомый! Я ничего о нем не знаю! Я не вру!

Его разглядывали, наверное, целую минуту.

— Что ж, может быть, ты и не врешь, — произнес похититель. Говоря, он одновременно что–то записывал в блокноте. — И еще, я думаю, в вопросы–ответы мы больше играть не будем. Ты не идиот и прекрасно должен понимать, что именно нас интересует. Нам тут нужно будет… посоветоваться кое с кем. У тебя полчаса, чтобы собраться с мыслями. После я хочу услышать подробный доклад.

Гринам остался один. Он еще долго смотрел на дверь после того, как она закрылась, словно надеясь, что из–за нее появится сыплющий заклинаниями Кравен или Плишка с чьими–нибудь волосами в руках. А может, это была бы Сайта: помахала бы ему рукой и сказала: «Испугались? А мы всего лишь пошутили! Зато если вас на самом деле похитят, вы уже не испугаетесь!»

Банкир с силой сжал зубы. С обрубка на пальце капала кровь, впечатывая в пол одну за другой темно–красные отметины. Нет, даже Сайта не настолько безумна, чтобы приказать покалечить собственного работника, а значит, опасность абсолютно реальная. И он уже назвал имя…

Чем это может повредить? На Сайту нападали уже дважды, и оба раза были случайностями. Катакомбы, брошенные дома, ночные улицы — где ее только не носило, — но раньше на нее не охотились…

Он ведь не хотел! Не хотел говорить! И держался в целом неплохо… но имя в итоге сказал. А что еще мог сделать? Вытерпеть? Никто бы такого не вытерпел. Никто… И с какой стати? С какой?! Он никогда не верил, никогда не понимал, как Торотин, к чему все это должно вести. Да и к чему это может привести? Жизнь — не игра… Хитрые комбинации и грандиозные планы в ней разлетаются на части под ударами обстоятельств.

В конце концов, даже те вялые мысли, что какое–то время выплывали откуда–то из глубин сознания, перестали его беспокоить. Гринам обмяк и, кажется, даже задремал. Прошло двадцать минут… или тридцать… Боль в пальце из резкой, дергающей превратилась в тупую и даже не слишком заметную на фоне усталости. Кровь прекратила течь. Кажется, Авиртон называл это хорошей свертываемостью, или еще как–то. Ранка выглядела так, будто ее оставили несколько часов назад. Сколько времени прошло? Они ведь сказали, что у него полчаса. Так?

— Эй! — позвал он, двигая пересохшими губами. — Здесь есть кто–нибудь?

Гринам прислушался — ничего особенного не разобрал, зато вновь заболел палец. Как будто минута сосредоточения заставила чувства обостриться. Наверное, в этой ситуации ему было бы лучше попытаться поспать еще немного, но сонливость уже улетучилась.

Гринам задвигал головой по сторонам: дверь, бочка в углу, скорей всего с водой, — на полу рядом с ней можно было разглядеть сырые пятна. Свет проникал в комнату через тонкую отдушину над входом. Что еще? Он повернулся вправо, влево, заглядывая себе за спину, но без большой пользы: скромная кучка мусора у левой стены и грязь на полу давали понять, что комнату использовали редко. Скорей всего, даже стул принесли специально, чтобы его посадить. Ничего полезного, ничего… Мысль вдруг оборвалась.

— Меня еще долго будут здесь держать? — крикнул он, проверяя. Выждал десять ударов сердца и, вцепившись в подлокотники, стал двигать стул к тому, что все же сумел разглядеть при скудном освещении, — крохотному осколку стекла, лежавшему в пыли.

Кое–как «пропрыгав» нужное расстояние, банкир замер, прислушиваясь, и, удостоверившись, что за дверью по–прежнему тихо, резко качнул стул и уронил себя набок.

— Твою… — прохрипел он, ударившись об пол. Это оказалось больнее, чем он рассчитывал.

Растянув до предела связки, Гринам сумел нащупать осколок. Резать путы пришлось больной рукой: банкир несколько раз останавливался, уверенный, что веревка не поддастся, но каждый раз начинал заново.

— Ну когда уже…

Изо всех сил дернувшись, он освободил запястье. Свободен! Трясущейся рукой принялся распутывать оставшиеся узлы. В голове была только одна мысль: он назвал имя. Назвал. Сбежать все равно вряд ли удастся, но если бы ему удалось продержаться, как–то схитрить… Нельзя было этого делать. Сайта… все эти дети… Иногда они похожи на чудовищ, но это все–таки дети… А если вспомнить Майлу, то и дело притаскивающую младенцев, или Санею, рассказывающую сказки… Они выглядели почти нормально. Что, если это повредит кому–то из них?

Гринам поднялся на ноги. Если бы он мог сейчас обменять свой второй мизинец на свое же молчание! Теперь отчего–то перестало казаться, что Орден для него ничего не значит. Может, они там по большей части сумасшедшие, но все же был Торотин, который много для него значил, была и… Конечно, между ними не могло ничего быть, но…

Банкир почувствовал, что вновь теряет самообладание. Нет! Он уже и так навредил. Если опять расклеится…

Что он должен сделать в первую очередь?.. Оружие! Найти оружие. Амулеты у него, конечно, отобрали, но, может, есть что–то внутри комнаты? Мусор… слишком мелкий, бочка… даже кольца канатные, стул… в нем же есть металлические части! Обрадовавшись, Гринам не без труда, но сумел, сняв пару гаек, открутить стальной прут. Теперь дверь: она, конечно, заперта, но уроки Лема он помнил. Тем более что никакого замка не было, а это значит — либо засов, либо крючок, либо задвижка. Дверь к косяку прилегала плотно, но все же не настолько, чтобы, имея пару стекляшек и детали, оставшиеся от стула, нельзя было сначала увеличить отверстие, а после просунуть в него что–то тонкое. Единственный вопрос: хватит ли времени…

Гринам работал без перерывов. Первые два раза ему не повезло, но третья щель оказалась пробита в нужном месте. Банкир просунул в дыру заранее приготовленную щепку, чуть приподнял, и… снаружи послышался звук падающей деревяшки. Дверь открылась. Гринаму в лицо ударил свет. Он даже замер на мгновение. Было ощущение, что он пробил ход, по меньшей мере, в новое измерение. И понадобилось–то… Как если бы выяснилось, что, умея махать руками и отрываться от земли, можно научиться летать. Ведь что он сделал? Перепилил веревку, отковырнул уголок — ничего сложного, но при этом он уже не связан, не заперт и имеет гораздо больше шансов сохранить жизнь. Если бы он еще не назвал имени… Нет! Об этом он подумает потом. Пока ведь еще есть шанс если не исправить, то хотя бы свести последствия к минимуму…

Сжав прут, Гринам аккуратно прикрыл за собой дверь, вернул на место засов. Пусть думают, что он все еще внутри. Снял со стены магический светильник, висевший прямо перед дверью, посмотрел вправо, потом влево. Куда идти? Коридор напоминал нижние уровни главного комплекса Ордена: темнота в обе стороны — и никаких дверей. Факелы вешали уже потом, когда Карандашик рассчитывал нагрузку на стены, а Кравен дополнительно укреплял бетонный контур магией.

Хотя здесь пол, кажется, не совсем прямой: едва заметно спускается вправо. Значит… идти лучше влево.

Первые несколько минут банкир двигался медленно, через каждые десять–пятнадцать метров останавливаясь, чтобы прислушаться, но потом поневоле ускорил шаг. Кто знает, насколько длинным может оказаться ход? После того случая с появившимся из темноты психом ребята из ведомства Кана раздобыли немало историй об ужасах сенатской подземки. В рассказы про хохочущих крокодилов Гринам верил мало, но то, что через катакомбы можно выйти за пределы города, казалось вполне реальным.

В какой–то момент запах затхлости сменился отчетливым кисловатым ароматом. Гринам поднял светильник повыше… и увидел два тела. Он их сразу узнал — по одежде. Правда, теперь она была изорвана в нескольких местах, еще хуже выглядели лица: кровавые маски с застывшим на них выражением ужаса. И у Гропа, и у его начальника было прокушено горло.

Гринам старательно задышал: нет, больше он самообладания не потеряет. Конечно, это могло быть и какое–нибудь чудище, взращенное катакомбами, и даже вампир, хотя Минглон рассказывал, что в Таромском совете кровопийц не видели очень давно, но не было никаких признаков того, что этот «кто–то» все еще здесь, как, впрочем, не было и признаков обратного. Стараясь не вдыхать, Гринам, выбрав не заляпанный кровью участок, переступил через первое тело… его взгляд упал на лежащий у руки Гропа кинжал. Преодолев брезгливость, банкир нагнулся и поднял оружие. Затем, вспомнив еще кое о чем, залез во внутренний карман «босса» и вытащил оттуда блокнот. Ему Сайта найдет применение.

В полной тишине он прошел еще двести или триста метров, а потом… потом увидел лестницу! Десяток стальных скоб, вмурованных в стену. Забравшись наверх, Гринам побежал. Он так обрадовался, что едва не поплатился за это. Из темноты вынырнула еще одна лестница, на сей раз ведущая вниз, — он едва успел затормозить. До земли было три метра и всего две скобы — в самом верху. Если он спустится вниз, забраться обратно уже не сможет. В голову поневоле закралось сомнение: вдруг в самом начале следовало повернуть направо? Хотя тела он нашел с другой стороны… дверей или поворотов не заметил… Значит, идет правильно, но рискнуть придется в любом случае… или нет?..

Он стал стаскивать с себя штаны. Рубашка на нем не из самой крепкой ткани, а вот штаны… Наскоро привязав гачи к нижней скобе, Гринам уже не боясь спустился вниз. Развернулся… а спустя мгновение, не помня себя от паники, бросился обратно. Вцепился в штаны, дернул слишком резко, и ткань порвалась. Банкир врезался в землю, а у него за спиной, звеня, разматывалась цепь. Еще секунда — и его буквально оглушило яростным лаем.

Противясь поглотившему его ужасу, Гринам открыл глаза и… не хватило каких–то двух метров! Огромный, размером с волка пес рвался вперед, скреб землю лапами, ревел от бессилия, но не мог дотянуться до человека. Черная шерсть была заляпана кровью: теперь было ясно, кто расправился с похитителями, хоть и не совсем понятно, кому понадобилось перетаскивать тела. Банкир рванулся вверх еще раз, но тщетно — слишком высоко.

Да когда же ты прекратишь лаять?!

— Заткнись! — закричал Гринам что было мочи. — Заткни пасть!!!

Пес зарычал, обнажив клыки. Банкир, как завороженный, глядел на капавшую с пасти слюну. Крошечные глазки смотрели на него взглядом, приемлющим только одно средство — войну на уничтожение. Волки и те убивали ради пропитания, а эти «лучшие друзья человека» нападали, потому что ненавидели. Торотин смеялся над ним, объяснял, что «они все чувствуют», но Гринам не мог принять этого объяснения. Что же, выходит, за страх можно убить?

Он с детства боялся собак.

Передохнув какое–то мгновение, зубастое чудище вновь залилось лаем. Гринам поднялся на ноги, прижимаясь спиной к стене.

Выступ… где–то здесь обязательно должен быть выступ… или какое–нибудь приспособление для подъема, чтобы не таскать его каждый раз с собой… Это было бы логично, это было бы совершенно правильно, если только… через этот тоннель не принято ходить, как минимум, по двое… Тогда он забраться не сможет, и это означает, что он может ждать, пока его спасут или пока уснет собака, но время–то будет идти, и рано или поздно… ему придется пройти мимо собаки. Если те, кто ее оставил, не вернутся раньше, и тогда…

Легкие, казалось, перестали помещаться в груди. Взвешивая в руке нож — в какую руку лучше взять? — Гринам мало что видел перед собой. Но ему нужно было соредоточиться… Жизненно необходимо! В какую же руку?.. Еще есть прут — он длинней, но не такой опасный, — и фонарь… Минглон или Лем сразу бы определили, что лучше, но банкир никогда не был специалистом… А что… Что если просто пробежать мимо? Если бы было что–нибудь съестное… или если бы коридор был пошире… Хотя в нем и так почти два метра. А длина цепи? Примерно четыре, и тупика впереди вроде бы нет. Даже если его цапнут, главное — просто не останавливаться. И еще…

Гринам осторожно отстранился от стены — ненамного, чтобы дать себе сколько–то места… и резко замахнулся. Пес тут же отпрыгнул назад. Спустя мгновение он уже тянул цепь с удвоенной силой, но что толку? Сработало! Он сумеет прорваться! Сумеет!

Итак, резкий замах… прут придется взять в правую руку… затем прыжок влево и удар, когда собака на него кинется… а потом просто бежать… Должно получиться! Фонарь он возьмет в левую руку, нож… нож засунет за пояс… с правой стороны. Тогда после удара палку можно будет выпустить из рук или даже сразу метнуть ее. И у него будет время, чтобы выхватить кинжал.

Сейчас… сейчас он все сделает. Главное, в точности помнить порядок действий, тогда и бояться, по большому счету, некогда… Ну и… вперед!

Один прыжок, второй, уже не глядя, Гринам выбросил палку себе за спину, стараясь делать насколько возможно широкие шаги. В ушах будто поселилось по колоколу, но слух ему не так уж был и нужен, главное — бежать… Еще чуть–чуть, еще… Его что–то больно ударило под колено, но Гринам даже не подумал обращать на это внимание: скорость не упала, и ладно. Он делал следующий шаг, когда вдруг осознал… что не делает. По какой–то причине нога запаздывала… Он со всего маху врезался в пол. Светильник вылетел из рук и погас.

— А— а!!! — закричал Гринам, внезапно почувствовав боль. Что–то острое и нетерпеливое терзало его ладыжку. Он слепо ударил: нож все еще был в руке: один раз, второй!

Отпустило! Он резко рванулся: несколько метров прополз, потом вскочил и, не теряя ни секунды, хромая, побежал. Видеть он ничего не мог, но было достаточно чувствовать стену… Вдруг он во что–то врезался. На секунду его сердце упало: он подумал, что ход закончился тупиком, но быстро понял, что это всего лишь поворот. Боли к этому моменту он уже не чувствовал, а когда прямо у него на пути возник свет… солнечный свет!.. и усталось пропала. Спасся! Он слышал, как шумит толпа, ржут лошади. Зазывала четко поставленным голосом обещал:

— Лучшее! Только самое лучшее, привезенное из невообразимых далей, позволяющее ощутить все прелести жизни и заглянуть внутрь себя! Бессмертное искусство великих мастеров… Для вас!

Гринам упал на колени и закричал. Не зовя на помощь и не от боли, а оттого, что его собственная душа не могла больше оставаться внутри. Ее было слишком много.

Глава 11

Губернатор

14 день 7–го месяца 4326 года Таромский совет. Сенат

«Продаю все вещи».

Этот либо переезжает, либо решил покутить перед тем, как свести счеты с жизнью. Строчки неровные, значит, к переписчику не обращался, но и ошибок нет. Адрес — рядом с площадью Веры. Да, два шанса из трех, что терпеть человек больше не намерен. Послать к нему… Торотина с Улной. Первый посочувствует, второй пошутит, заодно и насчет недвижимости узнают…

«Каждый из жителей Сената обязан один раз в месяц стирать свою одежду. Бесплатную воду может получить любой гражданин при предъявлении паспорта. Штраф за невыполнение требования…»

Это старый указ, но такие в числе прочих время от времени развешивали на досках объявлений.

«Контракт на разборку завалов сгоревшего здания игрового дома…»

Судя по названию улицы — Старого Гладиатора — совсем рядом от главной в городе огнеборческой станции: есть шанс, что не все сгорело. Вообще пожары — это золотая жила: два десятка кредитов за работу, столько же на продаже уцелевших вещей, а если еще ящик со старыми записывающими кристаллами обнаружится…

«Продаю недоеденный майонезный суп…»

В архив вошел Коул.

— Как он там? — не отрываясь от бумаг, спросила Сайта.

— Нашел стекло, — ответил маг. — Пилит веревку.

— Значит, еще часа два, может, даже три… Наверное, собаку все же можно покормить. Успеет проголодаться.

«…или меняю на недопитый паштетный чай. Также рассмотрю возможность…»

— Хорошо.

— Они палец подобрали? — спросила девушка.

— Да, — кивнул парень. — Срез ровный. Положили в лед. Отнесли Авиртону.

— Вот и замечательно… Ты на всякий случай проследи, как он мимо собаки пойдет, мало ли… А на выходе пусть ему случайно кто–нибудь из наших попадется… Гордый, к примеру.

— Ему рассказывать?

— Гордому? Нет. Знаем я, ты и Авиртон. Этого вполне достаточно. Главное ведь, чтобы сам Гринам не узнал.

— Мы найдем тех, на кого они работали.

— Сайта, я… я назвал имя.

— Забудь.

Гринам почти не обращал внимания на Авиртона, приживляющего ему палец. Всего делов–то: зачистить края ран обеззараживающим раствором, соединить обрубки хиамской иголкой, облепить заживляющим гелем. Медикаменты очень дорогие — по большей части аанские, зато результат гарантирован.

— Что с Улной и Гишером?

— Ничего страшного. Им понадобилось время, чтобы отбиться. Когда вернулись, вас уже забрали.

— Это…

— Все в порядке, — ласково улыбнулась Сайта.

Да, избавиться от страха невозможно — если уж он есть, то никуда не денется, а вот заставить человека бояться правильных вещей — не боли, а того, что пострадают друзья, не смерти, а того, что не сумеешь достигнуть цели, не темноты, а того, что она сокроет от тебя что–то важное… Вполне реальная задача.

— К работе готов?

— К работе?

— Конечно. Знаешь такую поговорку? Делу — время…

— …потехе час?

— Нет, — покачала головой Сайта. — Делу — время. И все. А хорошее дело — само по себе потеха. Нам прислали приглашение на собрание членов общества Тайного Огня. Состоится сегодня вечером. Вы готовы?

— Я… — Гринам чуть помедлил. — Готов.

— Мы очень, очень рады приветствовать вас, господин Тельвинг, — улыбка на лице Виалина, казалось, даже не отражала света, а сама была его источником. — Вы и ваши друзья, безусловно, почетные гости на нашем празднике. Надеюсь, — он бросил взгляд на перебинтованную руку Гринама, — ничего серьезного?

— Что вы… — Сайта махнула рукой. — Обычная простуда.

— Очень рад слышать, — ничуть не смутился Виалин. — Прошу, следуйте за мной.

Маг обогнал их на шаг, но не больше. Всем своим видом он выражал предупредительность: точь–в–точь Бенаюс, когда появляется вероятность выручить больше двухсот процентов.

— Признаться, я был весьма удивлен, узнав, что встреча состоится в доме губернатора, — произнес Минглон. Он шел слева от Гринама, занимавшего центральное место, а Сайта с Коулом — справа. Разумеется, как истинная леди, Сайта держалась ладошкой за сгиб локтя своего кавалера. — Выходит, вы ничуть не преувеличивали степени влиятельности вашей организации.

— Я бы не стал говорить о каком–либо влиянии, — ответил Виалин. — Как правило, это слово подразумевает наличие какой–либо цели у данной, как вы изволили выразиться, организации.

— А у вас цели нет?

— Прежде всего — у нас нет организации. Члены нашего общества, находясь внутри него, получают выгоду. Они вольны состоять в обществе и соответственно пользоваться его преимуществами, на мой взгляд, довольно очевидными, либо не состоять. На этом все.

— Это весьма… нестандартный подход, — осторожно заметил Гринам.

— Зато с минимальным уровнем риска, — ответил маг. — Как пример. Уильям Ленардин — губернатор Сенатской губернии — является одним из наиболее уважаемых членов общества Тайного Огня. Если бы нашей целью было влияние, вполне логично было бы употребить имеющиеся возможности на то, чтобы выиграть предстоящие выборы. Продлить свои полномочия. Но, как видите, господина Ленардина нет даже среди кандидатов. Он прекрасно осознает опасность застоя. Возможно, вам покажется это лишь красивыми словами, но многим из членов нашего общества небезразлична судьба Таромского совета.

— Так не правильней было бы сконцентрировать усилия?

— Это чуждо духу общества.

Вымощенная кирпичом аллея уперлась в широкую деревянную лестницу. В летнем кафе наверху все было уставлено белоснежными стульями и столиками. Отличное место для любого приема, но этим вечером отчего–то неиспользуемое. Виалин провел их дальше — в основное здание.

— Вы сказали, будет праздник, — произнесла Сайта. — Где же остальные гости?

— Мы заботимся о безопасности. Все посетители попадают на встречу отдельно и через разные входы. После они так же по отдельности разъедутся. Сюда.

Миновав пару коридоров, они стали спускаться. Наверное, даже подземные комнаты Ордена не выходили на такую глубину.

— Почему вы так называетесь? — спросил Гринам, когда лестница закончилась. Они прошли по темному коридору. Звуки разговоров, шагов доносились издалека, гулко отражаясь от каменных стен. Тяжелые портьеры, скрывавшие вход, едва заметно колыхались. — Тайный Огонь. Что это?

— А что, это обязательно должно что–то значить?

— Разве нет?

— Ну, на самом деле подобные названия акцентируют внимание на какой–либо детали — запоминающейся, но зачастую абсолютно незначительной. Можно вспомнить Голубой остров — твердыня волшебников действительно зиждется на камнях голубого цвета, но никакого особого смысла это название не скрывает. С Тайным Огнем то же самое. Здесь, в подземелье, близко к поверхности подходит огненная жила. Когда–то очень давно на месте Сената существовал и действовал мощный вулкан. Теперь его не стало, зато остались вот такие места. В одном из залов есть небольшая расщелина — иногда внизу виднеются огненные вспышки. Это довольно красиво, но не больше. Отсюда и название. К сути нашего общества оно отношения не имеет. Я удовлетворил ваше любопытство?

— Да. Большое спасибо.

— А что делать будем? — спросила Сайта.

— О, ничего необычного. Шампанское, закуски, общение. Затем выступление нескольких старых членов.

Виалин отодвинул портьеру и приглашающе указал вперед.

— Ладно, мальчики, развлекайтесь, я пошла, — сказала Сайта, тут же отпуская Коула. — Увидимся, когда вернусь.

Сайта в точности знала, как должны выглядеть званые вечера, в Ордене они устраивали подобные. Здесь было то же: гости, официанты с подносами, мужчины группируются кучками, женщины распределены по залу более равномерно. Отсутствовали обычные развлечения в виде живой музыки, столов для игры в карты и в кости, стульев и мягких кресел для чересчур пожилых тоже не было припасено: видимо, в Тайном Огне таких не приветствовали. Зал тонул в легком полумраке, отчего силуэты присутствующих казались потусторонне таинственными — чтобы разглядеть лицо, нужно было подойти к человеку вплотную и дождаться, пока на него упадет отблеск пламени одного из факелов. Исключение составляли женщины в белоснежных платьях — эти были видны издалека. Сайте Талина подобрала наряд темного цвета.

— Вы здесь в первый раз?

— С чего вы взяли? — она специально чуть замедлила ход, проходя мимо высокого мужчины с такими же темными вьющимися волосами, как у Курта.

— Я раньше вас не видел, — улыбнулся мужчина.

— Значит, вы всех, кто здесь бывал, помните в лицо? — Сайта сделала восторженную мину. — Поразительно! А вот у меня плохая память… А как вас зовут?

Он сначала смотрел недоверчиво, но «ее глаза были так искренни…». Сайта ведь знала, что если очень сильно постараться, даже самая большая в мире ложь начинает выглядеть как правда. Прекрасная правда.

Она репетировала перед зеркалом.

— Меня зовут Лаинен Коперделин.

— Копе… Ой, я этого не запомню… А можно…

— Просто Лаинен, конечно.

— Или Лаи, да? Это ведь одно и то же, правда?

— Ну, в целом…

— А почему у вас перчаток нет? — перебила она. — У всех перчатки…

В перчатках было не больше половины гостей, но в глаза это бросалось. И если у женщин они, как правило, сочетались с платьями, то у мужчин далеко не всегда. Уж маги–то точно предпочитали держать руки открытыми. Коул говорил, что здесь важен кожный контакт. Бывают еще специальные артефакторные перчатки — «чуткой руки» или «магической атаки», — но маги надевали такие только во время работы, а тот же Виалин носил свои постоянно.

— Я даже не знаю, — он заоборачивался вокруг, видимо, проверяя, не придумала ли она насчет перчаток, а после с недоумением уставился на свои ладони.

— Знаете, мне кажется, вон та девушка на вас смотрела, — сказала она. — Наверное, вы ей понравились.

— Та девушка… — Лаинен проследил за ее взглядом. — Но я думал…

— Что? — Сайта непонимающе поглядела на него.

— Но ведь…

Она смотрела на него.

— Я… и вы…

Сайта наивно хлопала ресницами.

— Меня не интересует та девушка, — наконец выдал он.

— А— а… очень жаль… Мне показалось, вы ей понравились. Могли бы познакомиться… На таких вечерах ведь часто знакомятся. У вас, наверное, и девушки–то нет… Ну, попробуйте с кем–нибудь еще познакомиться…

— Я и хотел, — он нахмурился.

— Хотели… Ой! — Сайта приложила ладошку ко рту. — Какая я глупая! Вы и так хотели… Извините, извините, я сразу не поняла.

— Ничего страшного, — мужчина заметно расслабился: «Наконец–то до нее дошло». Он даже потянулся, чтобы взять ее за руку…

— Нет, я виновата! Вы хотели с кем–то познакомиться, а я у вас время отнимаю. Идите, идите скорее! Желаю удачи!

Девушка ободряюще улыбнулась. Взгляд Лаинена остановился.

— Думаешь, очень умная? — спросил он тихо.

Сайта внутренне пожала плечами. Рано или поздно он должен был догадаться, что над ним издеваются.

— Ну… мне преподавали рисование, разговорное искусство, пение… Знаете, я довольно неплохо пою…

— Прекрати это, — сказал он, на сей раз уже хватая ее за руку.

— Прекратить? — тупо повторила она. — Что прекратить… Лаинен, вы делаете мне больно…

Сайта попыталась вырвать руку, но куда ей, слабой невинной девушке, тягаться со взрослым мужчиной…

— Пожалуйста, отпустите меня… — попросила она. Голос ее срывался. — Если я вас чем–то обидела, я прошу прощенья… Мы с вами так хорошо беседовали, а мама всегда мне говорила, что не нужно стесняться…

Лаинен вновь замер. Конечно, когда нормального человека изобличают, он, как правило, перестает играть. В зависимости от ситуации он может попробовать убежать, перевести все в шутку, вырвать резким движением кадык и, достав пальцами до спинных позвонков, попытаться сместить один или два, но это нормальный человек.

— Пожалуйста…

— Вы…

— Я хочу домой…

Он отпустил ее руку. Сайта, утирая слезы, слепо побрела прочь. Несколько человек видели, что произошло во время разговора, и теперь бросали на Лаинена насмешливые взгляды, на девушку же смотрели то ли с сочувствием, то с каким–то странным удовольствием. Она чуть было не столкнулась с женщиной на необычно высоких каблуках, ее кавалер — чуть полноватый мужчина — проводил Сайту заинтересованным взглядом, даме это явно не понравилось, но спустя секунду она уже опять улыбалась.

Сайта остановилась только на другом конце зала, опершись рукой о стену. Здесь часть перегородки закрывал старинный гобелен с вышитым на нем рисунком наполненной пламенем чаши. Платочка у нее с собой не было, так что она попыталась утереть слезы краешком древней ткани… и по случайности проскользнула в прячущуюся за шторой арку. На секунду замерла, удостоверяясь, что те двое, благодаря которым она узнала о ходе, пока разговаривала с Лаиненом, ушли дальше, и уже спокойно зашагала по темному коридору.

— Господин Виалин, вы не разрешите для меня один вопрос? — обратился к магу Минглон. Гринам старался не отходить от книжника слишком далеко. Пусть будет, по крайней мере, не более одного похищения за день.

— Разумеется, господин…

— Минглон.

— Разумеется, господин Минглон.

— Это ведь госпожа Эдиши, если не ошибаюсь? — указал он на худую женщину, участвующую в разговоре в компании, состоящей почти исключительно из мужчин.

— Совершенно верно.

— Ну а это господин Завагат, а чуть дальше господин Мерзт с помощниками, верно?

— У вас замечательное зрение, господин Минглон, — по обыкновению улыбнувшись, похвалил Виалин. — Да, все, кого вы перечислили, в списке гостей, но, признаться, я не могу разглядеть лиц на той стороне зала…

— Дальнозоркость — недуг ничуть не более приятный, нежели близорукость, поверьте мне… Собственно, что я хотел уточнить… Как соотносится присутствие на вечере одновременно представителей гладиаторских домов и официальных кандидатов на предстоящие выборы?

— Вот вы о чем… Разумеется, присутствующие осознают риск. Никому из кандидатов не хотелось бы сойти с дистанции, даже не поучаствовав в выборах, так что контакты ограничены. Ну а нахождение внутри одного помещения — никакое не преступление. Я думаю, проверяющие понимают это.

— Конечно.

Виалин, извинившись, отошел.

— И где здесь эти проверяющие? — спросил Гринам.

— Нигде, — ответил Минглон просто. — Не существует никаких проверок.

— Но как же равновесие…

— В истории Таромского совета не раз бывало, чтобы и арены, и губернии принадлежали одному человеку либо группе людей.

— Почему тогда не возникла империя? — спросил Коул.

— Другой образ мышления, исторически сложившийся, — пожал плечами Минглон. — Бывали губернаторы, правившие и по сто лет, и даже дольше, просто… это не бросалось в глаза, скажем так. Не обязательно ведь занимать должность официально.

— А сейчас…

— А сейчас все зачастую даже очень неглупые и влиятельные люди верят, что власти должны быть разделены. Думают, что существует некая система, следящая за соблюдением правила… Или даже не система, а какая–то глобальная правда, что «уж здесь–то не обманут». Вот на данный момент эта правда — что гладиаторские дома — отдельно, губернаторы — отдельно. Вообще спросите у Сайты, если хотите. Она очень интересно рассказывает про общеизвестные истины.

— Я бы спросил, — нахмурился Коул, — если бы она была здесь.

— Ты видел, куда?..

— Видел. Двадцать минут прошло.

— Подождем пока.

Ходить на каблуках — это то же самое, что ходить на носочках, только неудобно. Сайта оставила туфли рядом с гобеленом и пошла босиком, каждым прикосновением ощущая холодное дыхание камня. Редкие факелы, вставленные в держатели то по левую, то по правую руку, не давали сгуститься мраку. Иногда она оборачивалась, но ее преследовали только длинные тени — ее собственные отражения. Спустившись по длинной полого поворачивающей лестнице, Сайта достигла еще одного гобелена. На сей раз однотонно черного.

— Я даже не стану смотреть, — прошептала она, — разве что одним глазком…

Комната формой напоминала человеческую голову, из которой вычистили все мозги, удалили кости, после чего зашили рот, залили воском глаза и поставили сушится до тех пор, пока стенки не сровняются по прочности с камнем. Также было похоже на каменный пузырь огромных размеров. А еще больше — на пещеру с закругленными дном и сводом. Все в точности как в истории про возникновение названия Тайного Огня, которую рассказывал Виалин. Сайта и сама любила такие приемы: лучшая ложь — это та, которая правда. В случае чего даже плечами пожимать не придется: «Я ведь тебе так и рассказывал!»

Сайта стала осторожно спускаться. Косая трещина в самом центре была обнесена небольшим заборчиком. Вниз вела вытоптанная в красноватом камне дорожка: гранит грел ее босые подошвы. Добравшись до ограждения, она заглянула внутрь… Темнота. Ничего, кроме темноты. Сайта стянула с пальца золотое колечко — она специально носила с собой одно, не являющееся артефактом, — и бросила вниз. Пару раз негромко звякнуло, затем все стихло.

Сайта надула губки: «Нашу девочку обидели». Неужели даже монстра не будет? Ну хотя бы более–менее ожившего скелетика? Пусть самого захудалого…

Из комнаты был еще один выход — в противоположной стороне. Может быть, там? Гигантский саблезубый кролик с окровавленными ушами? Она поднялась по дорожке, заглянула…

— Быстро: чего ты хотел? — раздался голос позади. Сайта нырнула за гобелен и сразу же легла на пол. Если сделать такую складочку в ткани, то вполне можно будет смотреть…

— Поговорить.

Оба, судя по всему, из гостей, но лиц с расстояния тридцати метров — от одного входа до другого — не разглядеть. Сайта заметила только, что оба в перчатках.

— Говори.

— Меня выбрали для полного ритуала.

Возникла пауза. Видимо, тот, чей голос Сайта услышала первым, обдумывал услышанное. Ей он показался постарше, чем собеседник. С похожими скрипучими нотками говорил Торотин.

— Поздравляю, — голос «старшего» сделался совсем нейтральным.

— Но я не хочу! — «молодой» внезапно сорвался на крик. — Не хочу!

— Ты спятил?! Кельвин, это огромная честь… Ты присоединишься к господину Ленардину и остальным.

— Или к тем… другим! Думал, я не знаю?!

Снова пауза.

— Это оправданный риск. Если мне когда–нибудь предложат, я не буду сомневаться.

— А я буду! Этого, — он выставил вперед кулак, — мне достаточно.

— Кельвин, ты совершаешь ошибку…

— Я…

Он оборвал на полуслове. Спустя секунду в каменный зал вошел еще один человек: в глухом балахоне, скрывающем каждый кусочек кожи.

— Господин губернатор, — два голоса слились в один.

— Кельвин и Дален, — Сайте показалось, что произнесено это было очень тихо, буквально на грани слышимости, но она услышала. Какой–то магический трюк?

— Мы…

— Кельвин, на ночь ты останешься в доме, — вновь то же ощущение. Очень тихий голос, но каждое слово слышно отчетливо. Сайта могла бы прочитать по губам, что он говорит. Но губ–то она не видела!

— Но я…

— Это не обсуждается. Вернитесь к гостям.

Кельвин с Даленом ушли. Ленардин какое–то время не двигался. Причем «не двигался» до такой степени, что казался окоченевшим.

— Сайта, вы не подойдете ко мне? — внезапно произнес он. Сама бы она в подобной ситуации сказала: «Я знаю, что ты здесь. Не выйдешь — активирую заклинание». Но он–то назвал ее по имени. Значит, либо магический поиск, либо за нею шли. От первого она была защищена амулетом Кравена, от второго — собственной осторожностью. Что ж, значит, не защищена. Хотя, может, он не знает, где она прячется?

— Сайта, вы стоите в нише для ворота. Я прошу вас выйти.

Либо правильно интерпретировал ее молчание, либо прочитал мысли. Если второе — ему же хуже.

Выходя, Сайта подальше в сторону отвела гобелен, чтобы рассмотреть… Да, действительно ворот. Большой, двусторонний, на круг намотана не веревка, а цепь — довольно толстая. Второй конец уходит через дырку в потолке. Что он поднимает?

— Как вы узнали, что я там? — сразу спросила Сайта.

Когда она только вошла в зал, потолок разглядела не очень тщательно, и зря. Теперь линия стыка разве что не бросилась в глаза. Люк располагался точно под расщелиной в центре комнаты.

— Почувствовал, — ответил Ленардин.

Сайта старательно заглядывала под капюшон, но темнота надежно скрывала лицо губернатора.

— Вы — маг?

— Да.

— Или просто обладаете какими–то необычными способностями?

— Я— маг.

— Я так и поняла.

— Я рад, что вы приняли наше приглашение, — сказал Ленардин.

— Господин Тельвинг принял, — поправила Сайта.

— Мне это безразлично. Я хотел поговорить именно с вами. Тайному Огню требуется ваша помощь.

— Именно моя?

— Вы ведь дрекови, верно? — неожиданно спросил он. Трудно было говорить с человеком, который не двигается, не меняет интонации голоса и не показывает глаз. Впрочем, сами эти факты значили уже немало. Если бы она смогла поговорить с ним хотя бы минут десять…

— Почему вы так решили?

— У вас характерная внешность. Такой цвет волос: русый с сероватым оттенком характерен только для дрекови. Под определенным освещением они должны казаться чуть зеленоватыми… Кроме того, имя.

— А это имеет значение?

— Нет. Это не имеет значения. Нам стало известно, что вы обладаете весьма необычными талантами. И способны к решению нестандартных задач. У Тайного Огня есть одна проблема. Если ваши действия тем или иным образом приведут к ее решению, пусть это даже будет простой совет, я лично смогу очень щедро вам отплатить.

— Насколько щедро?

— Вы сможете сами выбрать. Если ваше желание будет хотя бы теоретически выполнимо, мы его исполним. Вы принимаете предложение?

— Принимаю, — легко согласилась Сайта. — Что за проблема?

— Этим вопросом у нас занимается барон Местаин. Он все объяснит. Виалин свяжется с вами в ближайшие дни. Всего доброго.

В экипаж Сайта садилась, не видя ничего вокруг. Она напряженно думала, вспоминала свои ощущения. В том, что касается голоса, она понимала побольше многих. Хотя на это ничто не указывало, она была уверена, что Ленардин врал. Не про награду и не про ту его «проблему», а когда говорил, что он маг. Сайта очень хорошо помнила Гориара и предостережение Минглона. Некоторое в этой связи становилось понятным…

— Сайта, знаешь, кого мы встретили?

— Муравьиного короля? — предположила она.

— Нет, — Коул чуть помедлил. — Лепку. Одного из тех дрекови, что мы искали. Оказывается, он раб Дориана Мерзта. Мы уже почти вышли из зала, когда он поднес Дориану бокал с шампанским и что–то сказал. Тот назвал Лепку по имени. По описанию парень похож.

— Ясно…

— Мерзт пригласил нас в свою ложу на ближайший турнир, — сказал Гринам.

— Сходим.

— А у тебя как прошло? — Минглон заглянул ей в глаза.

Сайта поняла, что он имеет в виду не добытую информацию.

— Не беспокойтесь, — улыбнулась она. — Просто прекрасно.

Глава 12

Идеальная модель

15 день 7–го месяца 4326 года Таромский совет. Сенат

В материалах, собранных Соплитрианом, значилось:

«Недвижимое имущество на площади Веры и в кварталах, ее окружающих, по принадлежности:

1. Городская земля (храм и подсобные помещения храма) — 25 %.

2. Гримор Наитха (включая подставных лиц) — 25 %.

3. Кента Иритим — 11 %.

4. Орден необычных — 4 %.

5. Вениан Кит — 4%.

5. Мелкие собственники, менее 2 % на лицо — 31 %».

За последние два дня расстановка сил несколько поменялись. Четыре процента Кита перешли к Наитхе, увеличив его долю, кроме того, благодаря деятельности Бенаюса и Кантиана доля Ордена выросла до семи с половиной процентов, чего, конечно, было недостаточно. Те четыре процента, о которых каким–то образом прознал Соплитриан, были получены почти год назад, новое выкупать оказалось сложнее.

— Цены на землю в этом районе бешено растут, — просвещал ее седоватый мужчина, аккуратно подстриженный, из кармана на его груди торчала пара карандашей и небольшой блокнот. Сайта и сама выглядела примечательно: костюм–двойка, жесткие туфли, тщательно начищенные, в одной руке портфель, в другой трость. В этом образе ей было двадцать два. — Да, я уже давно собирался перебраться в новое место, но мне очень не хотелось оставлять дело тому, кто не оценит. Если бы не ваша репутация, я бы не стал с вами говорить.

Это был четвертый приют бездомных детей в Сенате и последний из тех, что Сайта еще не посещала. В официальных документах он значился лечебницей для умалишенных, из–за чего и не был обнаружен раньше. Наверное, и до сих пор не был бы, но оказался расположен в непосредственной близости от площади Веры.

— О, я всецело одобряю подобный подход, доктор Оспирон.

Охранник, крупный толстощекий мужчина, смерил ее строгим взглядом, но и только. Дверь он открыл, потянув за ручку внутри вахтенного домика.

— Три корпуса: два жилых — для наших подопечных, один административный — для сотрудников и проведения процедур. Обширные подземные помещения, большой внутренний двор. Вся территория обнесена каменным забором высотой в четыре метра. Когда–то здесь располагалась городская тюрьма. Потом здание пустовало, пока я его не выкупил и не переоборудовал. Официально оно принадлежит городу, но, уверяю, только официально. Просто это помогает получать гранты… да и вообще проблем меньше. В остальном заведение полностью частное.

— Понимаю. Побеги? — деловито поинтересовалась Сайта, шагая по вымощенной кирпичом дорожке. Газоны по обе стороны были тщательно подстрижены. Решетки на окнах блестели чистотой, отражая солнечные лучи.

— Попытки случаются, в среднем один раз в год, — ответил Оспирон. — Но удачных пока не было.

— Это хорошо, — кивнула девушка. — Как давно вы начали исследования?

— Около десяти лет назад. Я могу рассказать подробнее…

— Мне было бы очень интересно.

Им отперли еще одну дверь.

— Прошу… Итак, с чего я начинал… В наше время людей больше всего манит перспектива быстрого обогащения. Интеллект, чистая наука ценятся мало. Поэтому я хотел разработать метод, который помог бы совместить мои профилирующие дисциплины — психологию и психиатрическую хирургию — с веяниями времени, так сказать. Обеспечить науке фундамент. И я думаю, кое–что удалось. Возможно, подобный подход в будущем назовут моим именем… Впрочем, мне было бы достаточно того, чтобы о моем вкладе не забыли…

Оспирон достал из кармана связку ключей и снял со стены факел. Огонь осветил длинный ряд камер по обе стороны.

— Основа моего метода — приют. Не пристанище для умалишенных, а именно приют для детей. И то, и другое имеет право на получение дотаций от правления, в зависимости от числа содержащихся, но в первом случае возможности заметно шире.

Он открыл одну из решеток. В камере, дно которой было устелено матрацами, находилось, по меньшей мере, человек пятнадцать.

— Вновь поступившие. Прошу заметить, снотворное не магическое, а химическое.

— Это эксперимент? — Сайта проверила пульс у девочки лет шести–семи. Она спала у входа.

— Нет, я усыпляю всех новеньких, да и не только новеньких… Сон — естественное состояние организма: во время него потребности снижаются многократно, в то время как вреда состоянию пациента практически не наносится. Даже мясо в замороженном состоянии со временем портится, а усыпленный человек дышит, его сердце бьется, он видит сны, что означает работу мозга. Своего рода идеальное хранилище. Я множество экспериментов провел в свое время в этой области. Даже без поступления воды и пищи усыпленного удавалось полностью разбудить спустя двадцать два дня после введения в анабиоз, а если давать сироп — даже через годы сна. Собственно, эти работы и натолкнули меня впоследствии на мысль… Пройдемте дальше.

Они вышли. Оспирон закрыл за собой решетку.

— Что такое вообще ребенок? Для чего его можно использовать? Я подсчитал, что единовременно на продаже всех частей тела — конечностей, основных органов, крови, волос — можно выручить до десятка золотых кредитов за одного пациента. При продаже в рабство — до сотни кредитов. Но! — Овиртон поднял вверх палец. — При соблюдении множества условий. Части тела используются только в магии и немного в медицине. Спрос не только невелик, но и нестабилен. При продаже в рабство велики требования к материалу, а улица редко дает здоровых и красивых детей.

Они пошли на другой этаж. Лестничные пролеты были испещрены решетчатыми тенями.

— Тогда я задумался: да, живой ребенок требует еды, места, одежды, охраны, но он и дать может больше. Опять же я проводил расчет: если взять за основу одного среднего ребенка и один год. Вот примерно…

Он вырвал из блокнота листок и быстро написал несколько строк:

«1. Дотации правления: 1 медный кредит в месяц — две серебряных доли в год.

2. Работа: 2 медных доли в день — десять серебряных долей в год.

3. Кровь: 3 порции в год — то, что гарантированно можно пристроить. Серебряный кредит.

4. Волосы: 25 сантиметров, или полторы серебряных доли в год.

5. Аренда: 6 раз в год — два серебряных кредита в год.

6. Кожа и конечности: 1 раз в год — один серебряный кредит.

7. Другие возможности: 1 раз в год — один серебряный кредит

Всего: 43 с половиной серебряных доли».

— Это для среднего пациента. Да, сумма очень неплохая, но это ведь не прибыль — это доход. Если отнять содержание, обслуживающий персонал, площади — останется в лучшем случае половина. И сколько пациентов можно задействовать? Очень ограниченное число. Причем приток также непостоянен. Прошу…

Это была уже не решетка, а дверь с окошком на уровне глаз. Внутри обнаружилась комнатка: светлая, с окном и… парнем лет пятнадцати. Он стоял в центре пустого пространства и молча смотрел в стену.

— Лоботомия? — спросила она, подходя ближе и негромко щелкая у него рядом с ухом. Парень обернулся на звук и вновь замер. Сайта согнула ему сустав — парень не сопротивлялся, и когда она отошла, выпрямлять руку не стал.

— Лучше, — покачал головой Овиртон, не без гордости глядя на результат своих стараний. — Гораздо лучше. Шрамы очень маленькие, и под волосами их не видно. Пока я не могу провести операцию без магической поддержки, но я знаю, в какую сторону двигаться. Мне нужен еще год или два.

— В чем преимущество?

— Частично сохраняется разум. Этот молодой человек все еще способен выполнять работу… правда, крайне простую, но все–таки… Однако главное — что он до сих пор способен к воспроизводству! Это настоящий прорыв! Можете сами проверить!

— Я доверяю вашему мнению…

— Ну и помимо прочего после операции снотворное действует значительно лучше. Раз в два месяца пациентов будят и выдерживают двое–трое суток в такой вот комнате. Помещения для длительного сна у меня в другом корпусе.

— Гм… В какой–то степени это даже гуманнее рабства…

— Совершенно верно. Раб ведь страдает от своей участи, верно? А мои пациенты — нет. Впоследствии мой способ позволит создать новую породу рабов.

Оспирон показывал ей процедурные кабинеты, лабораторию, где разрабатывались новые виды снотворного, склады…

— Вот что я вижу, — глаза ученого горели. — Корпуса, бесконечные однотипные корпуса. Золотые запасы, сокровищницы, рабские легионы — все останется в прошлом. Капиталы организаций и даже целых государств будут состоять из этих корпусов. Здание площадью в две тысячи квадратных метров — восемьсот мест внутри. Одновременно ресурс рабочей, а в будущем и военной силы, медицинских компонентов, даже пищи. Практически не требующий трат на содержание и на обслуживание.

— Рабство вообще исчезнет, — сказала Сайта серьезно.

— Как пережиток, — всплеснул руками доктор. — Модернизация общества на этом этапе будет завершена. Правящий класс наконец приобретет идеальный инструмент управления трудовой силой, которая сама к тому же будет являться многоцелевым видом ресурса. Какая–то прослойка в обществе, конечно, останется, но она уже не будет иметь никого значения. Усовершенствование процедуры изменения, которое неизбежно произойдет с течением времени, позволит низшему классу выполнять весь необходимый перечень работ.

— Идеальная модель, — произнесла Сайта.

— Идеальная модель, — кивнул Оспирон.

— Надо думать, вы продаете дело, чтобы отправиться… в Ким? Или в Кастор?

— Приятно иметь дело с понимающим человеком, — улыбнулся ученый. — В Ким. Там я получу необходимые возможности. Если, конечно, вы согласны на цену…

— Согласна. Когда вы хотите получить деньги?

На площади Веры помимо самого храма располагалось несколько подсобных помещений: домик привратника, небольшая столовая для бедных и такой же небольшой склад. Минглон рассказывал, что в Карануте существовали целые города, населенные религиозными чиновниками. Сайта легко бы придумала, как это использовать, но за годы, проведенные вместе, переняла Санеино отношение к религии: Сахайя считал, что Создателю не нужны слуги. В Тароме каждому храму хватало одного работника — смотрителя.

Их было человек десять: все примерно одного возраста, в невзрачной одежде. Они вышли на площадь с разных сторон, но по манере двигаться, по взглядам легко было понять, что это не случайная встреча. Один из них поднял с мостовой камень — кто–то заведомо рассыпал здесь тележку–другую: посреди города булыжник захочешь — не найдешь, — размахнулся и бросил. В домике разбилось стекло. Смотритель сунулся было наружу, но тут же забрался обратно. Камни летели уже подряд.

— Я тебя заждалась, — сказала Сайта как бы невзначай остановившемуся рядом парню.

— Мы это не остановим? — Курт наблюдал за происходящим без всякого удовольствия.

— Само остановится, — пожала она плечами.

В тот же момент один из зачинщиков, нагнувшись к мостовой за новым камнем… упал, получив резкий тычок.

— Стика, Карка! Берите тех троих, — громогласно скомандовал ударивший — крепкий мужчина с цеховым значком каменщиков на плече. — Цагтриг, Ненанка! Направо ваши четверо.

Завязалась драка.

— Проследим? — предложил Курт. — Когда закончится?

— Незачем, — Сайта покачала головой. — Тут все и так ясно… Ты сделал, что я просила?

— Да, — парень показывал, куда идти. — Я нашел троих. Вот в этом доме первая. Только разве нам не нужны все эти квартиры?

— Нужны, — Сайта зашла в подъезд. — Но этим Бенаюс будет заниматься. Мы пока попробуем купить хотя бы по одной комнате в каждом из жилых домов здесь, ну а заодно заманим кого–нибудь в Орден. Какой этаж?

— Четвертый.

— И как она тебе?

— Я влюбился!

— Ну, это не показатель.

— Если честно, она меня отшила…

— А вот это очень даже радует, — добравшись до третьего этажа, Сайта притормозила. — Нет, ты только не подумай, что мне приятна твоя неудача, — сказала она серьезно. — У каждого случаются промахи. Даже если человек считает себя неотразимым, это не значит, что все думают так же. Может, в чем–нибудь другом повезет…

— Ты чудовище, Сайта, — протянул Курт печально.

— Не стоит… Кто это там?

На лестничной площадке рядом с одной из дверей прямо на полу сидел довольно опрятного вида дедушка. Не прохаживался в ожидании, не сверялся в очередной раз с ежедневником и даже не хмурил недовольно бровей: «Сколько можно опаздывать?» Он просто сидел. Под боком у него стоял небольшой сундучок. В какой–то момент старик откинул крышку, достал изнутри платочек, аккуратно вытер подбородок, затем сложил и вернул на место.

— Он и в прошлый раз здесь сидел, — сказал Курт.

— Здравствуйте, — вежливо поздоровалась Сайта, поднявшись на последний пролет. — Хорошая погода сегодня.

Последнее слово утонуло в мощном громовом раскате. Летом в Сенате нередко тучи закрывают солнце в одно короткое мгновение.

— Да, действительно, — вид у него был немного удивленный, но откровенно доброжелательный. — Я…

— Нет–нет, сидите! — поспешила Сайта. Старичок вознамерился подняться на ноги, чтобы приветствовать даму.

— Спасибо, сказать по правде, последнее время колени не очень хорошо гнутся… Гм, может, я могу вам чем–то помочь? Вы кого–то ищете?

— Ищем, — Курт подмигнул Сайте. — Вы не знаете, а Хлоя выйдет?

— Хлоя? Я, конечно, всех здесь знаю… А что вы…

Он не договорил. Дверь, рядом с которой он сидел, открылась. На пороге появилась умопомрачительно красивая девушка. Сайта, конечно, и не хуже видела: Талина — женственность, Санея — чувство во всех его проявлениях, Тэра — беспощадная неумолимость. Красота — это ведь прежде всего образ, Хлою же не допустили бы ни на одно соревнование красавиц: слишком очевидно преимущество каждой конкретной части тела.

— Дедушка, я тебе принесла… — в руках у нее была миска, аппетитно пахнущая вареным мясом. — А тебе чего надо?

— Привет, — ничуть не смутился Курт. Напротив, тут же принялся сверлить ее взглядом прожженного совратителя. — Выйдешь?

— Куда? — не поняла девушка.

— На улку. В догонялки поиграем.

— Дедушка, они к тебе пристают? — спросила она, уперев руки в бока.

— Нет, что ты, милая… Они просто…

— Тогда что вам надо?!

— Гм, конечно, «приставание к дедушке» — это самое очевидное, — протянула Сайта. — Но мы пришли к тебе. Даже не мы, а я. Курт — это так… Если на него не обращать внимания, он очень быстро засыпает…

— Спасибо, подруга.

— Не за что. Хлоя, я хотела тебе кое–что…

— Хлоя!!! — раздался вдруг истошный вопль — точь–в–точь Бенаюс, когда ему сказали, что проект принес не шестьдесят два, как планировалось, а всего пятьдесят семь процентов прибыли. Сайта с интересом заглянула девушке через плечо. — Почему дверь нараспашку?!

Из квартиры вырвался воинственного вида лысый толстяк в пижаме. Он задел Хлою плечом, и похлебка разлилась.

— Что это, мля?! На хрена ты еду вытаскиваешь?! — его взгляд остановился на дедушке. Он замолк на мгновение. — Значит, ты все еще здесь… старик. Значит, это она тебе мою еду таскает… — произнес он почти неслышно, а спустя секунду вновь заорал: — Я тебе что, не сказал, чтобы ты убирался?!!

— Куда же я пойду…. — попробовал оправдаться дедушка.

— Меня это не интересует! Ты неделю назад должен был свалить отсюда!

— Папа, но он ведь…

— А тебя вообще никто не спрашивает! — рявкнул на дочь мужчина. — Могла бы поблагодарить, что живешь здесь за мой счет!

— За твой счет?! — крикнула ему в лицо Хлоя. Судя по всему, темперамент, в отличие от внешности, она унаследовала от отца. — За твой?! Я готовлю, стираю твои тряпки! Я официанткой работаю, чтобы ты дедушку не выгонял! А ты все равно… Он же твой отец!

— А это мой дом! И тот, кто не платит, может убираться!

— Ах, так?! Так?.. — девушка аж задохнулась от негодования. — Тогда я уйду.

— Куда это? — рассмеялся папаша.

— А вот… вот к ней! — она ткнула пальцем в Сайту.

— Да! — Сайта тоже решила покричать. — К ней!

— К кому? — кажется, Хлоин отец только теперь обратил внимание на то, что при семейных разборках присутствуют посторонние. — Это что за шлюш…

Говоря последнее слово, он чересчур широко махнул рукой. Сайта знала, что он бы ее все равно не задел: не хватило бы всего нескольких сантиметров. Курт, скорей всего, тоже знал, а только уверен не был. Один движением парень перехватил запястье, вторым ударил под колено, третьим, насколько она помнила урок Минглона, должен был последовать удар в висок…

— Гм… Ридикюль, — виновато произнес Курт, все же успев остановиться.

— Рефлекс, — поправила Сайта.

— Я так и сказал.

Девушка серьезно кивнула. Хозяин квартиры едва слышно сыпал угрозами. У Хлои на лице застыло выражение брезгливости.

— Кем вы раньше работали? — с вежливым интересом спросила Сайта старичка.

— Писцом, да вот зрение…

— О, да это горе не столь большой… гм… В общем, мы и вас на работу возьмем. Карандашик подберет вам окуляры по размеру. Кстати, вы случайно не знаете, никто в вашем доме квартиру не хочет продать?

— Фижиан с женой собирались переезжать…

— Огромное спасибо.

Глава 13

Кое–что о правде

18 день 7–го месяца 4326 года Таромский совет. Сенат

— У тебя довольный вид. Если у тебя довольный вид, значит…

— Я рада тебя видеть!

— Сайта, я же тебя знаю. Сама бы ты на моем месте себе поверила?

Сайта задумалась на мгновение. Доверять такой, как она? Нашли дурочку!

— Да, — сделав серьезное лицо, ответила девушка. И со значением покивала. — Да.

— Я же вам говорила, что ее не описать? — Санея повернулась к Своблугу. — И это она пока нормальная.

Встреча проходила в «Ни одного дурака». Лем, Ильса и Джастис разошлись по своим делам. Остались только Плишка, задумчиво грызущий старую дверную ручку, Кан, Минглон, ну и Санея с Сайтой.

— Насколько я понимаю, вы предлагаете мне сотрудничество? — Своблуг первым решил перейти к делу.

Сайта смерила его долгим взглядом.

— Нет, мы хотим, чтобы вы победили на выборах, а после, получив власть, выполняли все наши распоряжения, — сказала она.

— Откровенно, — Своблуг заулыбался. — Санея мне многое рассказывала, пока мы добирались до Сената. Об Ордене, о вас, юная леди. Кроме того, я кое–что успел увидеть здесь. Такое ощущение, что девочка очень к вам привязана. И это мешает ей судить объективно.

Сайта бросила взгляд на Санею. Та явно не догадывалась о том, какие мысли крутятся в голове у Своблуга.

— Что я хочу сказать… Идею, что молодая девушка может быть настолько… необычной, я могу принять. Чего, в конце концов, не бывает! — Своблуг отпил немного из кружки. — Но подобное положение вещей заставляет оставить обычное снисходительное отношение. И тогда, волей–неволей, в голову приходит мысль: здесь ведь никто не знает, чего ты, моя дорогая, на самом деле добиваешься. Я знаю, кто такой Наитха, знаю, кто такая Каратаза, но кто сказал, что ты лучше?

— Я нередко об этом думаю, — произнес Минглон. Сайта бросила взгляд на Кана, но тот, конечно, никак на слова Своблуга не прореагировал. — Без обид, девочка.

— Что вы… — Сайта выставила руки перед собой. — Давайте я выйду, а вы обо мне пошепчетесь.

— В этом нет необходимости, — покачал головой Своблуг.

— Тогда как? — спросила Сайта. — Как вы предлагаете мне доказать, что при свете луны я не превращаюсь… Не превращаюсь. Как это доказать?

— Ты могла бы просто ответить.

— Не превращаюсь, — тут же сказала Сайта. — Верите?

— Не сказать чтобы.

— Ну вот. Это даже забавно.

— Что именно?

— То, что вы кочевряжитесь для виду, — она подмигнула ему. — Мы ведь уже знаем, что вы согласитесь. Да и не верите вы до конца, что молодая девушка может быть настолько, — Сайта сделала паузу, — необычной.

Она поднялась на ноги.

— Знакомьтесь с Орденом, Своблуг. Если захотите уйти… Нет, я не скажу: «Вас никто не держит». Зачем так говорить? Вы очень ценны для нас. Кроме того, вы ведь не захотите, верно?

— Что мы здесь делаем?

Они крались по переулкам, затем залезли в окно и долго поднимались по шаткой лестнице, а после выбрались на крышу.

— Это самое высокое жилое здание в Сенате, — ответила Сайта. — Всего на несколько метров ниже правления. Про этот выхода на крышу никто не знает, на остальных доски давно прогнили, так что сюда никто не ходит. Это будет наше с тобой место на случай непредвиденных ситуаций.

— А что, такие ситуации…

— Нет, простая предосторожность.

Санея кивнула. Было очень высоко. Она могла видеть арену, здание правления, храм Создателя. Плишка, даже в самых заветных своих мечтах, вряд ли надеялся когда–нибудь подкинуть человека настолько высоко.

— Лем мне все рассказал, — Сайта посмотрела на нее. — Про то, что случилось с той девочкой.

Со временем даже самое плохое стирается из памяти — нужно просто пореже думать, стараться лишний раз не вспоминать. Странно, что Сайта решила об этом поговорить. Это ведь она всегда говорила, что прошлое не имеет значения.

— И что?

— Твоя ошибка, — пожала плечами девушка. — Нельзя было выходить из комнаты без девчонки.

Санея пораженно уставилась на подругу. От Сайты, конечно, всего можно ожидать, но до такой степени… Не выдержав, она саркастически усмехнулась.

— Ну, Сайта… Спасибо за поддержку.

— Тебе поддержка нужна, да? — Сайта покачала головой. — Замечательно.

— Друзья поддерживают друг друга.

— А— а… Понятно, — она кивнула. — Не беспокойся, Санея. Все будет хорошо. Каждый мог ошибиться. Перед смертью эта девочка, должно быть, была счастлива, что сумела тебе помочь. Ее в жизни ничего хорошего не ожидало, а теперь Создатель примет это во внимание и отправит куда–нибудь, где синее небо и поют птички. Ну как? Могу повторить с интонацией, если хочешь.

— В теории ты знаешь, как это должно звучать…

— Ужасно, да? — Сайта продолжала смотреть на нее, и Санее пришлось отвернуться. — Увидеть смерть. Оказаться на расстоянии вытянутой руки.

— Это ей было там страшно, — сказала Санея, не выдержав.

— Чужой страх или собственный… Какая разница?

Санея молчала. Сайта встала рядом с ней.

— Очень, очень страшно понимать, что тебя впереди ждет абсолютная неизвестность. Квинтэссенция всего, чего только можно бояться, — смерть. Да, да. Я примерно представляю, как это произошло впервые, — Сайта уверенно закивала. — Какой–то идиот однажды задумался: что же будет потом? Что там, за занавесью? Привычный мир исчезнет, и… что тогда? Об этом ведь нужно было только начать думать. Только начать! И все, как стадо болванов, тут же подхватили и начали стенать. Поскорее настругать с десяток детей, а то как бы мы совсем не вымерли. Это же так страшно! А если постараемся, побережемся, то, может, что и выгорит, может, продержимся подольше… Жить, конечно, тоже некогда. Но это ведь пустяк, верно? Хрен с ним, что болото густеет. Зато надежно, зато в теньке… А как приходится на свет выйти — звездец. Да какой, в задницу, конец света? На хрена?! Снег на неделю раньше выпадет — людей вполовину меньше останется!

— Мне чувствовать перестать? — спросила она.

— Интересно, как ты этого добьешься? — впилась в нее взглядом Сайта. — Только трупы ничего не чувствуют. Да и то наверняка это неизвестно.

— И что тогда? — Санея посмотрела на нее.

— Я тебе уже много раз говорила, — ответила Сайта негромко. — Ты должна видеть мир таким, какой он есть. Смерть близкого человека — это горе. Это непереносимая боль. Как думаешь, если бы с тобой что–то случилось, как бы я к этому отнеслась? Пожала плечами и пошла дальше? Мне было бы неприятно, если хочешь знать. Мне было бы очень неприятно. Лучше бы я сама умерла. Но бояться смерти?! Момента, который даже секунды не длится?

Сайта замолчала, всем видом давая понять, что некоторых вещей принять не способна и не собирается этого делать. Санея не знала, что сказать. Ей было удивительно услышать, что для Сайты ее, Санеи, жизнь настолько важна и значима.

— Значит, так, снимай амулет.

— Зачем? — спросила Санея, но Сайта ждала, так что ничего не оставалось, кроме как послушаться.

Сайта взяла у нее артефакт, а после стянула через голову и свой собственный, положила оба на пол. У двери стояли надетые одна на другую несколько коробок — Сайта сняла три верхних.

— Садись. Нам с тобой не должно быть страшно, так что, я считаю, мы должны закончить это прямо сейчас.

Она вынула из внутреннего кармана свою шкатулку с амулетами–зельями. Крошечными шариками, заполненными сонными составами, световыми заклятиями, магическими взрывами. Выбрала несколько штук и завернула их в платок.

— Ты же знаешь, что в таком виде «свет» от «огненного облака» ничем не отличается? — спросила она, усевшись на ящик. — Выбирай.

Помедлив мгновение, Санея вытянула из платка один из шариков. Сайта молча забрала его и с силой разбила о тот ящик, что стоял между ними. На мгновение вспыхнул яркий свет, но почти тут же потух — заклятье было кратковременного действия. Несколько осколков впились Сайте в ладонь, девушка не глядя стряхнула их на пол.

— И что?

— Ничего. Выбирай снова.

Санея послушно выбрала — в платке оставалось еще пять шариков, — и в этот момент до нее дошло.

— Это же трюк, так?

— Конечно, — кивнула Сайта. — Разбивай.

— Сайта, я все поняла.

— Я не поняла.

Она выхватила у нее шарик. И вновь, не задумываясь, разбила. Вспыхнул свет.

— Выбирай.

Санею кольнуло холодом. Нет, конечно, конечно, это хитрость, чтобы научить ее не бояться. Сайта и спать не ложится, чтобы кого–нибудь не потренировать. Бенаюса грабили по ее наводке, Курту пришлось неделю просидеть в кутузке. Но не может же она в самом деле…

— Не хочешь — я сама могу, — сказала Сайта, быстро вытаскивая из платочка зелье и тут же разбивая.

Очередная вспышка света.

— А вдруг Лока уже мертв? — спросила ее девушка. — А вдруг и нас завтра? И не просто, а долго пытая перед этим? Закончим все прямо сейчас. Закончим, пока нам не страшно.

Она разбила еще один шарик.

— Все будет хорошо. — Сайта вложила ей в руку предпоследнее заклятье. — Честное слово. Мы не умрем никогда. В это ты можешь поверить?

— Сайта…

— Пока мы вместе. Ради меня.

Санея не могла поверить, что в платочке было «огненное облако». Не защищенный амулетом человек умирает от такого мгновенно. Даже пепла остается немного.

Она разбила шарик. Их обдало «светом». Санея наконец выдохнула.

— Это ведь было не взаправду?

Пожав плечами, Сайта отбросила последний шарик в сторону. Мгновение полета, и… огонь проделал в перекрытии круглую черную дыру.

— Да ты не бойся, — Сайта обняла ее за плечи. — Я знала, где какое заклятье. Честное слово, знала.

— Правда? — спросила Санея. Даже для нее самой слово прозвучало наивно и глупо.

— Конечно! Конечно, правда!

— Как ты думаешь, что там? — спросила она осторожно. Сайта вела себя как ни в чем не бывало, но Санее теперь постоянно казалось, что это все напускное. Она и раньше знала, что даже если Сайта стоит и не шевелится, это не значит, что она ничего не делает. Вполне возможно, что лишь благодаря ей земля не раскалывается на части, а окна в другие миры, где ждут своего часа черные легионы, остаются закрытыми: стоит лишь расслабить мышцу…

И вот Сайта доказала, что Санея знает о ней далеко не все. И Своблуг говорил о том же. И даже Минглон считает, что до конца Сайте доверять нельзя… Но ведь есть и еще кое–что — то, как Сайта относится к Санее, и если сегодняшнее представление не было трюком, значит, она действительно готова была остаться с ней до самого конца, а это, если подумать, намного, намного важнее чьих–то там мнений…

— Что–то очень занимательное, — ответила Сайта, глядя, как Коул прикрепляет записывающий кристалл к усилителю. Они собрались в одной из подземных комнат для занятий. Совсем недалеко отсюда работал организованный Кравеном заводик по производству артефактов, так что им вряд ли мог кто–то помешать. — Хотя меня интересует другое. Почему он не забрал кристаллы с собой? Ты же говоришь, он мог уйти беспрепятственно.

— Мог.

— И почему тогда оставил?

— Ты думаешь? — Санея помедлила. — Мы его еще увидим?

— Шанс такой есть.

— Готово, — сказал Коул. Они уселись вокруг стола. — Нужно, чтобы каждый дотронулся до кристалла.

— Хорошо… Ну, давайте.

Коул повернул кристалл в оправе, и в ту же секунду мир вокруг поменялся. Это было, пожалуй, самое странное ощущение, которое Санее приходилось испытывать. Она все еще чувствовала стул, на котором сидит, поверхность кристалла, к которому прикасается, никуда не исчез вкус, и она все еще улавливала запах воздуха — прохладного и сырого из–за того, что они находились под землей. Но в то же время зрение и слух словно перестали существовать.

— Нужна секунда, чтобы усилитель заработал, — голос Коула возник прямо у нее в голове.

— Мы сможем говорить? — произнесла Санея. Губы и язык шевелились, но слова в этом состоянии скорее походили на мысли, подуманные чересчур громко.

— Только друг с другом и только мысленно, — ответил Коул. — Если кто–то зайдет в комнату, тебе придется сначала оторвать руку от кристалла. А вот когда возникнет картинка, тебе будет казаться, что ты слышишь и видишь как обычно. Подожди чуть–чуть…

Темнота вокруг в последний раз дернулась и сменилась живописным лесным пейзажем: слева и справа высокие сосняки, над головой ярко–желтое летнее солнце и пологий зеленый холм впереди, формой напомнивший покрытый шерсткой улиточный домик.

— Запись номер два, — послышался голос. Санея быстро повернулась, но оказалось, что тут от нее ничего не зависит: она могла видеть только то, что показывал кристалл. Почти сразу откуда–то сбоку на поляну вышел высокий мужчина с резкими чертами лица, облаченный в мантию. — Читает маг Ковената пятого ранга Тур Шогла.

— Галурец, — почувствовала Санея голос Коула и мысленно кивнула. Ковенат — гильдия магов Калагиата, столицы Галурии.

— Четыре тысячи двести одиннадцатый год, шестой месяц, восьмое число. Серия экспериментов в области севера Западного леса, — продолжал тем временем Шогла. — Первые сведения оказались крайне противоречивы. Ни одна из проверок на магическое присутствие не дала четкого ответа на вопрос, защищен объект магией или нет. Причина — невозможность осуществить проверку. Совместных усилий магов Ковената пятого ранга Гила Соптина, Сильвии Еголви и моих оказалось недостаточно для того, чтобы запустить поисковое заклинание внутрь объекта. После было принято решение преодолеть внешнюю оболочку механическим путем, чего не было осуществлено из–за проблем, возникших в лагере во время первого сеанса записи.

Шогла повернулся к ним спиной и чуть отошел в сторону, изображение чуть отдалилось, и стало понятно, что маг работал вовсе не в одиночку. В общей сложности Санея насчитала человек пятнадцать, хотя почти наверняка были и другие. Люди то исчезали за пределами картинки, то появлялись вновь. Среди них были не только маги, но и обычные рабочие и солдаты. На кострах с правой стороны варили еду, под навесами суетились колдуны, подготавливая что–то свое таинственное.

— Эксперимент продолжен после переноса лагеря на более удаленное расстояние от объекта. Запись ведется без перерыва.

В какой–то момент народу впереди сделалось существенно меньше. Остался только отряд военных, облаченных в полный доспех, но вооруженных не мечами или копьями, а острыми, блестящими новизной лопатами. Прозвучала команда, и десяток штыков вгрызся в дерн в основании холма. Несколько минут кристалл показывал только монотонную работу.

Плечо Шоглы виднелось с правой стороны. Он стоял ближе всех и, судя по всему, контролировал процесс записи. Еще три мага следили за работой солдат.

— Источник высказывал предположение, что объект является хранилищем некоего древнего предмета, обладающего необычной силой, — произнес Шогла, то ли заждавшись, то ли просто вспомнив о своих обязанностях. — К сожалению, слова источника нельзя признать сколько–нибудь заслуживающими доверия по той причине, что контакт с ним был утерян еще до начала экспедиции. Цели источника остаются неизвестными. В то же время его осведомленность о подлинных свойствах объекта на данный момент представляется значительно более высокой, чем первоначально.

Маг замолчал на секунду. Солдаты тем временем успели снять верхний слой в почвы и начали углубляться внутрь холма.

— Магический фон в норме, — подметил Тур. — Вероятность обнаружения искусственного объекта по–прежнему оценивается как маловероятная.

— Изящный слог, — хихикнула Сайта.

Шогла заговорил было вновь, Санее даже на секунду почудилось, что он отвечает Сайте, но его перебил крик. Один из солдат в ближнем к кристаллу ряду отбросил лопату и кинулся наутек. Взрытая земля мешала, но, сделав несколько неуклюжих шагов, он выбрался на траву, и в тот же миг что–то как будто подтолкнуло его в спину. Он сделал еще шаг, а потом упал лицом вперед.

— Не подходить к нему! — резко выкрикнул Шогла.

Пара магов, бросившихся к солдату, замерли на месте.

— Что там такое?

— Почему…

— Всем отойти от объекта! — голос Тура перекрыл все остальные.

Возникла тишина, во время которой все напряженно всматривались в сторону отряда. Приказа никто не послушался: военные все так же стояли в яме, собравшись в тесную кучку. Копать они, правда, прекратили, но вылезать не торопились.

— Они переговариваются? — спросил Шогла негромко. Санея не поняла, к кому он обращается, но ответили магу незамедлительно.

— Нет… Звуковой волны нет, — женский голос доносился откуда–то из–за пределов изображения.

— Они живы? — спросил Тур после паузы.

— Сердца бьются, — последовал ответ. — Мозговая активность присутствует.

— Активные заклятья?

— Ничего… Ничего нет!

— Панику отставить.

Произнесено было спокойно: собой Шогла продолжал владеть. Он что–то достал из кармана, какое–то время пытался чего–то добиться от амулета, но, судя по всему, безрезультатно.

— Сержант Транин! — рявкнул он. — Немедленно доложить!

Нет ответа.

— Энергия до них доходит?

— С помехами…

— Тогда сейчас захватим одного щупом и вытащим. И пусть приготовят веревку: если не получится, накинем петлю и все равно притащим. Прикасаться к ним никто не должен: сначала визуальный осмотр. Возможно, то, что случилось в лагере…

Он сказал еще пару слов, но Санея их не разобрала, попытавшись собственным криком предупредить, хотя это, конечно, было бесполезно — ведь события, за которыми они наблюдали, произошли более ста лет назад…

Шогла стоял к холму вполоборота и, в отличие от них, не мог видеть, как отряд солдат уподобился гигантскому спруту, а человеческие тела словно превратились в отдельные щупальца. Двоих или троих подбросило в небо, унося за пределы картинки, остальных разбросало по поляне, но не мертвыми, как первого, а напротив, очень даже живыми. Их движения приобрели необычную для человека резкость, стали казаться размытыми, напомнив спарринги Клифа с Лемом, но даже непрофессионал понял бы, что это не келото. Всего за минуту солдаты своими прыжками и выпадами, наверное, вывернули себе все суставы и растянули все мышцы.

Они расправились с теми военными, что не копали яму, и тут же накинулись на магов. Первые двое не сумели сделать ничего, третий ударил «раскаленным дыханием», спалив сразу троих нападавших, но потом его буквально разорвали на куски. Один солдат добрался и до Шоглы, но тот справился с противником одним пассом. По телу солдата пошли трещины, после чего оно просто развалилось на части.

— Что нам делать… что делать…

— Выставьте «толкающий щит».

— Что…

— Щит, Сильвия! Сейчас же!

Видимо, голос Тура все же привел женщину в чувство. Видеть ее они по–прежнему не могли, но следующий одержимый приблизиться к магам не смог: его отбросило назад.

— Когда я прикажу, снимете щит, — произнес Шогла.

— Но ведь тогда они смогут пройти…

— Мне что, пробиваться сквозь ваше заклятье? — раздраженно спросил Тур, повернувшись в сторону. — Вы собственного плетения не видите? Если бы вы догадались выставить щит первого класса, я бы атаковал сквозь него. Но вы поставили третий, хотя если у противника ни магов, ни амулетов нет, это не что иное, как напрасная трата энергии.

— Я…

— Еще поплачьте.

— Но я вовсе не…

— Снимите щит, Сильвия! По моей команде. Готовы? Тогда сейчас!

Воздух перед магами подернулся рябью, и Шогла метнул вперед заклятье, довольно невзрачное на вид. Что–то вроде «светлячков», которых наколдовала Ильса на приеме у Своблуга, только здесь был всего один и не такой невесомый. Пролетев метров двадцать, синий шарик упал в траву. Солдаты тут же метнулись к нему: первый, второй, третий… Через секунду Санея поняла, что это не солдаты бегут, а заклятье притягивает их. Причем то же самое происходило с трупами. Клубок из тел какое–то время источал голубоватое сияние, потом оно погасло. Больше солдаты не двигались.

Шогла с минуту не двигался, наблюдая, затем повернулся к кристаллу, сказал:

— Конец записи номер два.

Краски вокруг в один момент потускнели. Санея, Сайта и Коул вновь оказались посреди пустого класса.

— У нас только запись номер два? — спросила Сайта.

— Есть еще два кристалла, — ответил парень. — На одном из них цифра три, на том, который мы смотрели, — цифра два. Еще на одном никаких обозначений. Вполне возможно, тот, что с тройкой, — это запись номер три. Только мы не сможем ее посмотреть.

— Почему? — удивилась Санея. Ей не терпелось узнать, что произошло дальше.

— Он поврежден, — Коул откинул крышку сундучка и достал кристалл. Оправа действительно была покорежена, а на основной поверхности имелось несколько трещин. Кусочек верхушки был отломан.

— Можно что–то сделать?

— Я покажу Кравену, но… я не уверен. Целостность нарушена. Если бы у нас был недостающий фрагмент… Тогда можно было бы нарастить по образцу, и какую–то часть записи мы бы восстановили, но так…

— Лока ковырялся в нем, — сказала Санея, вспомнив поездку в Комиссу. — Наверняка этот кусочек у него…

Они дружно посмотрели на кристалл. Такой доступный и близкий, но все же продолжавший ревносто хранить секрет о событии, которому был свидетелем.

— Если есть третья запись, значит, они продолжили, — заметила Санея. — Не остановились.

— Не удивительно, судя по этому Шогле, — сказал Коул. — В Ковенате знали кого отправить.

— И что это за «источник»? Тот, кто навел их на место? Наверное, это человек…

— Нет смысла гадать, — сказала Сайта. — Что с третьим кристаллом?

— Все нормально, — пожал плечами Коул. — Только его надо почистить, иначе к усилетелю не подсоединишь.

— Тогда позже.

Глава 14

Осведомитель

21 день 7–го месяца 4326 года Таромский совет. Сенат

В Ордене за каждым была закреплена комната. Чаще жили по трое или по четверо, но свое место — кровать и шкафчик, запирающийся на ключ, — имели все до единого. Сайта не уставала напоминать, что это пережиток, что человек не должен ни в малейшей степени зависеть от обстоятельств. В идеале, даже потерявшись среди звезд в бесконечном холоде, населенном лишь многоногими, не нуждающимися в воздухе чудищами, человек должен не приспосабливаться, а превращать окружающий мир. Пыль станет городом, свет потечет реками, холод укроет одеялом, а космическим паукам не останется ничего, кроме как присягнуть на верность новому господину и научиться наконец разговаривать. Разумеется, на аане.

Напоминать — напоминала, но при этом делала все, чтобы как можно больше людей в Ордене обзаводились личными комнатами. Санея с удовольствием поселилась бы вместе с Ильсой или Майлой, но Сайта стояла на своем.

— И какой смысл… — пробормотала Санея, отпирая дверь ключом. Нижний угол зацепился за смявшийся половик и закупорил вход так, что внутрь пришлось протискиваться. Девушка с ностальгией вспоминала свою комнату в их доме в Снежной: там и Колоста следила, да и сама она… не то что здесь.

Перешагнув через пару валявшихся у порога сапог, она по широкой дуге обошла выжженное в полу пятно — Ильса пролила там какое–то зелье, нужно было заменить доску или хотя бы сказать кому–нибудь… ладно, в общем, — подобрала с пола подушку и села на кровать. Конечно, по–хорошему следовало отнести вещи в прачечную — Орден открыл недавно на соседней улице, — расставить книги по полкам, да хотя бы белье по полу собрать. Ильсе–то ее трусы побоку, а с Сайты вообще сталось бы похвалить: какая молодец, никого не стесняется, — но если кто–то другой зайдет?

На самом деле против уборки девушка ничего не имела, но что толку начинать, если все равно прервут? Ей и ночевать у себя случалось лишь по праздникам… или перед ними: «слепой день», к примеру, все старались начинать из своей комнаты. Поразмышляв с минуту, Санея решила в порядке компромисса открыть форточку, чтобы проветрить.

— Санея, ты здесь?

Девушка резко вскочила: как раз в эту секунду она думала о Клифе и испугалась, что это мог оказаться он, но быстро успокоилась. Голос был Ильсин.

— Привет.

— Ты не знаешь, где Сайта? — спросила подруга, едва дверь открылась.

— А что, ее все ищут? — испугалась Санея. Если Сайты долго не было видно, девушка начинала думать, что где–то в мире происходят ужасающие события.

— Ничего подобного! — воскликнула Ильса удивленно. — А вот она тебя ищет.

— Это шутка такая? — спросила Санея. — Где она?

— Тебя ждет, — ответила Ильса. — А знаешь, что она еще делает?

— Тебя ждет? — предположила Санея.

Девушка кивнула.

— Ладно, Сайта хотела, чтобы ты кое на кого посмотрела.

Они наблюдали за разговором из–за зачарованной Кравеном стены, пропускавшей свет и звуки только в одну сторону.

— Откуда он? — спросила Санея.

— Это–то и есть самое странное, — ответила Ильса. — Он сам пришел. Просто с улицы. У входа Улна стоял, ему он и сказал, что у него есть сведения для Ордена. Не для «вашей организации», не для Тельвинга, а именно для Ордена.

— Мы не настолько тщательно скрываем название, — заметила Санея. — Своблуг тоже про него знал.

— Но этот–то и место нашел. Между тем никто из наших его не приглашал. Ты его тоже не видела?

Санея покачала головой. Сидевший напротив Сайты молодой человек казался типичным таромцем лет двадцати на вид. Немного резким и дерганым, будто ему вот–вот должны были сообщить — выбрали его для участия в финале конкурса по поеданию кактусов или нет, — но в остальном ничего необычного. Ничего, но не настолько, чтобы она не смогла запомнить лица и голоса. Тем более что последний был довольно характерным: парень буквально впечатывал окончания.

— Вас интересует это или нет? Я хотел бы побыстрее с этим покончить…

— Ну что ты… Ломак, — говорила Сайта. — Такие дела быстро не делаются.

— Почему? Я не могу понять.

— Ну а вдруг, — девушка покрутила рукой в воздухе, — тебя кто–то подослал, чтобы разузнать о нас? Или какую–то ложную информацию сообщить?

— И кто? — раздраженно переспросил парень.

— Кто–кто… Девочка–хохотун, вот кто! — передразнила Сайта. — Откуда мне знать?

— То, что я могу рассказать, легко проверить, — сказал Ломак. — Тем более что вас самих этот вопрос тесно интересовал…

— Вот про это я даже больше хотела бы спросить, — кивнула Сайта. — Откуда тебе известно про нас? И про то, чем мы занимемся?

— Это мое дело.

— Понятно.

Сайта замолчала на секунду, а потом выпалила:

— Хорошо. Вот твои деньги. Рассказывай.

Ломак, заметно нервничая, заглянул в кошелек. Взгляд его на какой–то миг остановился.

— Ладно… Вы ведь ищете дрекови, так? Если это правда, то я могу кое–что про это рассказать. Вам ведь это интересно, правильно? — Получив деньги, Ломак явно не горел желанием с ними расставаться.

— И что ты знаешь? — спросила Сайта.

— То, что не только ваш Орден этим занимется. Есть еще кое–кто. И они много чем занимаются, я про это могу рассказать. Вас это интересует?

— А ты еще про что–то знаешь? — спросила Сайта.

— Нет… — Ломак заметно напрягся.

— Значит, давай про это.

— Ладно… если вам это надо, то я рассказываю… В общем, дрекови. Их повсюду ищут. И при этом не только дрекови, но еще призмы радости. Их тоже ищут. Причем ищут не для того, чтобы продавать или как–то зарабатывать на этом, а для того, чтобы уничтожать их. Я знаю, как минимум, о двух случаях в Сенате за последние полгода, когда магов, которые их изготавливали, убивали. И очень жестоко. А призмы радости, найденные в лабораториях, были растворены в кислоте. И к этому оба раза были причастны дрекови.

— И откуда это известно?

— Просто я это узнал, — ответил Ломак уклончиво.

— Это все?

— Нет–нет! — поспешно возразил он. — Я еще знаю! Кроме призм радости, про которые я уже рассказал и про которые вы бы сами не смогли узнать, я еще знаю про то, как некоторых из них можно найти. Они довольно часто выкупают рабов — тех, которые тоже дрекови. И их можно подкараулить на невольничьих рынках.

— Да, а еще их можно в Западном лесу поискать, — добавила Сайта серьезно.

— Да… э-э… то есть нет. Я же и название рынка знаю! Это рынок на Желтой площади. Этого вы ведь не знали? И это еще не все. Еще я знаю, кто у них главный.

Ломак замолчал, глядя на Сайту.

— Кто главный у всех этих дрекови. Кто придумал их собирать. Я это знаю. Это ведь хорошая информация, правильно? Она вам нужна? Я могу назвать имя.

— И?

— Вы слышали про Таромский синдикат? Это вторая по величине компания в Таромском совете после Восточной Морской торговой. И его глава — Кента Иритим. Сам он в Западном лесу никогда не был, но его предки оттуда. Он считает себя дрекови и почти все, кто работает у него в компании, тоже дрекови. Потому он их и ищет повсюду. И это не только свободные и те, кого он сам освободил, но и рабы, которые принадлежат другим. Причем их хозяева об этом даже не догадываются. Мне даже известны кое–какие имена. Среди них несколько работников правления, и мне даже точно известно про главу одного из гладиаторских домов. Его зовут Дориан Мерзт. И среди его гладиаторов есть дрекови, который работает на Иритима. Какой именно, я не знаю, но если вас это интересует…

— Ты можешь узнать?

— Нет, — Ломак покачал головой. — Но вы могли бы спросить у Иритима.

— Забавно, — Сайта чуть улыбнулась. — Я только что поняла, кто мог бы тебя подослать. Как насчет Иритима?

— Зачем ему это? — Ломак удивился так искренне, что ему нельзя было не поверить. — Вы ведь тоже имеете отношение к дрекови, правильно? Он никогда не причинит вреда своим родичам. Я могу легко устроить вам встречу.

— Какое совпадение! — Сайта покачала головой. — Хотя я согласна. Когда это будет?

— Я договорюсь…

— И пойдешь вместе с нами, конечно?

— Нет, я только посредник! — воскликнул парень, испугавшись.

— Ты чего–то боишься? — Сайта ласково ему улыбнулась. Так ласково, что любой нормальный человек на месте Ломака предпочел бы, чтобы ему нож к горлу приставили.

— Нет! Мне нечего скрывать, и я вас не обманываю!

— Тогда ты пойдешь с нами, правильно?

— Нет, я этого не стану делать.

— Вот как? — Сайта изобразила задумчивость. — А если я позову сюда кого–нибудь… большого и страшного?

— Зачем?! — Ломак вскочил на ноги. — Не нужно никого звать!

— А если все–таки…

— Нет!

Он сделал быстрое движение. Санея дернулась, испугавшись, что он выхватит оружие, — конечно, за дверью караулил Кан, да и у сама Сайта себя в обиду не дала бы…

— Не нужно никого звать!

Они с Ильсой в один голос охнули, увидев, как у Ломака в руке появился амулет, и не что–то простенькое, а «огненное облако». Очень своеобразное заклятье, которое чаще консервируют в виде зелья, — наполненная такой убойной вещью артефакторная призма превращается в слишком мощное оружие. Скорей всего, оберег Кравена защитил бы и от этого, но ведь они находились внутри комплекса Ордена!

— Трогать меня нельзя! — крикнул Ломак панически. — Я рассказал все, что знал. И пришлю вам мальчишку с посланием, если Иритим согласится встретиться. Вы можете доверять мне или нет, но свою часть сделки я выполнил и сейчас ухожу! И следить за мной не надо!

— Как скажешь, — спокойно ответила Сайта. — Я провожу до выхода.

— Отправить за ним кого–нибудь? — спросил Кан Сайту, как только она вернулась.

— Нет. Все, что нам нужно, мы узнаем через Иритима.

Она вновь уселась в кресло, достала блокнот и принялась что–то записывать. Санея в очередной раз поразилась, как быстро у нее получается. Лока в свое время научил ее и читать, и писать (его самого научил Сахайя), но о такой скорости она и мечтать не могла. Правда, символы у подруги выходили неровные, строчки скакали — половину знаков Санея не взялась бы опознать.

— Значит, ты ему веришь? — спросила она.

— А ты?

— Он не врал, — сказала Санея. Ничего свидетельствовашего об обмане она в поведении Ломака не заметила. Движения, построение предложений, интонации голоса… Ничто не заставляло заподозрить…

— Мне тоже так показалась, — заметила Ильса.

— Правильно, — исписав первый листок, Сайта принялась за второй. — А сами бы вы сумели соврать, чтобы это нельзя было понять?

— Тебя он не смог бы обмануть, — уверенно сказала Санея.

— Но ведь такое уже было, — возразила Сайта. — Помнишь, с Клифом?

— Но ведь в итоге…

— Какая разница! Сначала–то у него получилось. Мы не должны исключать возможности, что найдутся и другие люди.

— Так ты считаешь, что он врал?

— Даже если так, это не имеет значения, — пожала плечами Сайта. — Многое из того, что он сказал, легко проверить. Кан узнает про Иритима. Если он и вправду дрекови, мы с ним встретимся. И выясним все остальное. Если нас попытаются заманить… им же хуже.

Глава 15

Старые тайны

23 день 7–го месяца 4326 года Таромский совет. Сенат

— Здравствуйте, Виалин, — приветствовала Сайта, указывая гостям на стулья. — Очень рада вас видеть. Господин Местаин…

— Барон, как правило, немногословен, — улыбнулся в ответ маг. — Я буду говорить от его имени. И, спасибо, мы постоим.

Свет в архиве, по обыкновению, был притушен, расставленные по помещению простые столы и стулья пустовали. Над заполнением папок, анализом информации члены Ордена чаще работали в других местах, а здесь было хранилище.

— Может быть, разденетесь?

— Нам вполне удобно.

Кивнув, сама Сайта уселась. Насчет перчаток она и так знала, но нужно было проверить, согласится ли Местаин снять балахон. Не согласился. Пока он не произнес ни слова, а внешне его практически невозможно было отличить от Ленардина. Чуть выше ростом и шире в плечах, но в остальном…

— Губернатор говорил, что у Тайного Огня есть какое–то дело ко мне?

— Совершенно верно. Вас рекомендовали нам как… как специалиста…

— А кто именно рекомендовал?

— Это не имеет значения, — улыбка Виалина стала еще ослепительней. — Но одному из наших знакомых очень помогла ваша схема… Правда, я не совсем понял…

— О, это легко объяснить. Возьмем для примера… гм… убийство высокопоставленного чиновника. Или уход от налогов в сфере работорговли? Что вам больше нравится? Впрочем, я могу сама выбрать, — Сайта достала блокнот: она как раз кое–что обновляла. — Когда не хочется платить налогов, человек что делает? Просто не платит, а потом сидит и боится прихода инспекторов. Или когда сосед одалживает стакан сахара, а потом притворяется, что не делал этого? Понятно, что нужно его пытать и жестоко убить. Но как добропорядочному человеку подобраться к такой задаче? Потому я придумала… вот…

Сайта стала читать с бумажки:

«1. Для похода в правление выбрать последний четверг месяца. Прийти без слуг и оригинальных знаков отличия, как то: мантия мага, не спрятанные татуировки, фамильные драгоценности, амулеты и др.

2. Подняться на третий этаж в кабинет триста одиннадцать к заместителю начальника административного отдела Энтолину Клигту. Сказать секретарю, что вы от Тобиана, и входить. Сообщить Клигту, что нужна его помощь при согласовании с налоговым комитетом. Оставить в кабинете предмет одежды с завернутыми в него двадцатью золотыми кредитами.

3. Подождать одну неделю.

4. В субботу или в воскресенье между шестью и девятью вечера отправиться на второй этаж правления в кабинет двести три. Стучать в дверь и ждать, пока ее не откроют. Сообщить инспектору Кловзу Тину, что его порекомендовал Кларкин. Выпить с инспектором бокал вина, когда он предложит. Оставить номер регистрации своей организации в торговой гильдии. Заплатить двадцать золотых кредитов. Дождаться, пока Тин пересчитает, после уйти.

5. В течение недели курьер доставит пакет документов на налоговые льготы на адрес организации».

— Вот такого рода, — закончила она. — Никаких абстрактных данных, а только конкретные последовательные шаги. Стоит наща помощь, конечно, немало, но спрос устойчивый.

— Впечатляюще, — кивнул Виалин. — Я вижу…

Маг вдруг замолчал и обернулся к Местаину, приблизившись к капюшону, как если бы тот хотел что–то шепнуть ему на ухо.

— Господин барон всецело разделяет мою оценку, — произнес Виалин, вновь посмотрев на Сайту.

— Я рада буду помочь.

— Если кто и сможет, это вы, хотя я должен предупредить, что… это будет не совсем стандартная задача, — маг говорил неспешно, тщательно подбирая слова. — Дело в том, что мы не можем в точности описать характер проблемы.

— Не беда, — пожала плечами девушка. — Объясните, что вы хотите получить на выходе.

— Это… гм… скажем, — Виалин совсем замялся. Впервые на памяти Сайты он прекратил улыбаться. — Скажем… В общем, к чему сводятся все факты… наша проблема связана с неким… предметом.

— С предметом. И вы хотите…

— Только информация, ничего больше.

— Ясно, — Сайта спокойно кивнула. — Нам требуется что–то, чтобы оттолкнуться. Возможно, какие–то характеристики: размер, поле применения…

— Имя, — сказал Виалин. — Мы знаем имя, с которым этот предмет связывают.

— Владелец?

— Мы не уверены…

— В любом случае, это уже кое–что. И это имя?..

Виалин смерил ее долгим взглядом, потом произнес:

— Сахайя.

Сайта помолчала секунду.

— Сахайя, — повторила она.

— Верно, — согласился маг. — Знакомо?

— К сожалению… — девушка достала самопишущую палочку, чтобы записать. — А конкретно…

— Уточнить мы просим уже вас.

— Как только будут результаты, мы сообщим.

Сайта сама проводила гостей до экипажа. Местаин уже скрылся внутри, когда она спросила:

— А он правда барон?

— Господин Местаин? — улыбнулся Виалин. — Разумеется. Очень древний род. Всего доброго.

— До свидания.

— Не может быть, — Санея покачала головой. — Ты уверена?

— Что точно распознала звуки? — уточнила Сайта. — До конца в этом уверенным быть нельзя. Человек учится говорить раньше, чем логически мыслить. Вполне возможно, на самом деле мы слышим совсем не те звуки, о которых сообщает нам мозг. Я как–то размышляла на этот счет…

— Сайта…

— А ты не задавай глупых вопросов. Разумеется, уверена.

— Это просто невероятно. Лока говорил, что Сахайя, скорей всего, умер.

— Скорей всего?

— Он говорил, что перестал его чувствовать, — пояснила Санея. — Я представить себе не могу, чтобы он вдруг объявился.

— Ну, теоретически речь может идти о том, что он делал до Снежной. Правда, времени с тех пор прошло… Он ничего не рассказывал тебе о том, откуда пришел?

Санея покачала головой. Нормально, что Сайта ее спрашивала. В конце концов, Санея провела в доме шамана немало времени, обучаясь чтению и письму, слушая истории… Но делился ли он при этом воспоминаниями?..

— Знаешь, он как–то рассказал мне сказку. Обычно–то это было что–то конкретное, что существует на самом деле, но в тот раз… Я раньше не думала, но теперь…

— Я слушаю…

— Сейчас?

— С каких пор тебе нужен повод?

— Вообще–то… — Санея хотела было возмутиться, но передумала. — Ладно… Итак…

— Подожди секунду! — перебила ее Сайта.

Девушка устроилась в кресле. Закинула ногу на ногу. Остановила взгляд на Санее.

— Вот теперь я готова!

— Ладно, — Санея глянула на нее подозрительно, но решила никак не комментировать. — Ладно. Итак…

«Бродя по сотворенным им мирам, Создатель чаще всего принимал облик юноши с грустной улыбкой и темными вьющимися волосами, одетого в холщовые штаны и широкую не по телу рубашку. Он мог явиться и морщинистой старухой с высохшим глазом, чья клюка проделывала в земле глубокие дыры, и в виде могучего колдуна, отбрасывающего тень огромной хищной птицы, но обычно он приходил как юноша. Может быть, этот образ больше соответствовал его внутреннему ощущению, а может, когда–то давно он был им. Где–то еще.

Создатель почти никогда не вмешивался в дела смертных и редко с кем–либо разговаривал. Быть может, разумные не способны были, как он, обращать свои мысли во вселенные, но они могли творить внутри них, и хотя у них редко выходило что–то путное, они имели на это право. Он мог многое рассказать людям о жизни и о смерти, но тем самым лишил бы их возможности узнать нечто новое — то, чего, возможно, не знал и он сам. Создатель очень любил узнавать новое.

Однажды его внимание привлек пересекающий вымерший город юноша. Возможно, дело было во внешности — в удивительной похожести на полюбившийся Создателю облик, а может, он обратил внимание на давившие на плечи юноши могильные камни. Скорей всего, сам он их ощущал как–то по–другому, но Создатель всегда видел вещи настоящими. Он решил показаться.

— Кто ты? — спросил его юноша.

— Волшебник, — ответил Создатель.

— Волшебник?

— Потому меня и не тронула чума.

— Да? — юноша равнодушно отвернулся. — Мне все равно…

— Но я могу помочь.

— И как?

— А чего бы ты хотел? — спросил Создатель.

— А что ты можешь? — посмотрел на него юноша.

Должно быть, он знал, что должны быть ограничения.

— Все.

Создатель действительно мог исполнить любое желание.

— Все?

— Все.

Юноша задумался.

— А если я захочу, чтобы всего мира не стало? — спросил он.

— Не станет, — ответил Создатель.

— Тогда…

— Но ты уверен, что хочешь именно этого? Ты можешь осуществить любое желание. Сделать так, чтобы никто в этом городе не умер. Так, чтобы чума вообще не приходила в этот мир.

— И что из этого выйдет? — раздраженно взмахнул руками юноша. — Как будто это поможет. Не чума, так пожар. Не пожар, так наводнение. Итог будет один: новая боль и новые потери… Мир несовершенен: рано или поздно от него ничего не останется, что бы люди ни делали. Так какой тогда смысл? Гораздо лучше было бы, если бы мир оставался… там, откуда он появился. Это было бы правильней.

— Что ж, если это то, чего ты желаешь…

Создателю не хотелось исполнять это желание, но обещание было дано. Тогда он подошел к юноше ближе и одним движение вырвал сердце из его груди. Брызнула кровь, и большая крупная жила перестала биться. Создатель бросил сердце на дорогу.

— Ты не умрешь, — сказал он юноше.

Рана его в ту же секунду затянулась.

— Отныне ты наделен даром разрушать миры. Все, к чему ты прикоснешься, вернется в хаос, у которого когда–то было отобрано.

Создатель не врал. Это уже начало происходить. Земля под ногами юноши покрылась рытвинами, трава засохла. Из воздуха стали пропадать запахи. Свет все еще освещал молодое лицо, но и он как будто потускнел, перестал выделять большую часть красок.

— Ты доволен теперь?

— Да… да…

Юноша сделал один только шаг… и замер, обращенный в камень. Слишком дороги были Создателю сотворенные им миры, чтобы оставить их на растерзание подобному существу. Создатель мог бы и вовсе прекратить его существование, но это ведь тоже было его творение, потому он не стал этого делать. Юноша был приговорен вечно оставаться каменным, с вырванной душой».

— Конец. Конечно, это тоже вымышленная история, но…

— Думаешь, он хотел этим что–то сказать?

— Не знаю.

Здание музыкального театра было построено на месте снесенного «Дома гробовщика». Обитавшщие в этом квартале ремесленники, накопив денег, перенесли гильдию ближе к Арене. Как только строительство на купленной земле было закончено, старый дом пустили с молотка. Его и выкупил Кента Иритим, оплатив строитетельство нового здания. Ломак прислал сообщение, что встреча с главой Таромского синдиката состоится во время одного из представлений.

— Если он у них действительно главный, охрана будет серьезная, — сказал Гринам. Плишка, занимавший добрую половину десятиместного экипажа, вылез наружу первым и помог выбраться остальным: кроме Санеи и банкира, еще Сайте, Коулу и Лему. Обошлось без травм.

— Мы драться ни с кем не собираемся, — заметила Санея.

— И это не может быть ловушкой? — настаивал Гринам.

— Ни в коем случае, — «успокоила» Сайта, проверив, как хорошо выхватывается «оранжевый нож». — Вероятность этого настолько мала…

Она махнула рукой. Гринам помрачнел.

Как ни удивительно, перед дверьми театра обнаружилась даже небольшая очередь.

— Говорят, маэстро всего несколько дней пробудет в городе, — степенно произнесла Сайта, едва они приблизились к упакованному в золото и кашемир пожилому господину.

— Да–да! — горячо закивала державшая его за руку женщина. — Шевалье Эмельгато даст всего два концерта в Сенате. Это редкая удача! В наши времена…

Она еще что–то говорила, но Санею больше занимала обстановка: вестибюль оказался полон народу и хорошо освещен. Любители музыки небольшими группками проходили в зал.

Было бы очень забавно — уж Сайта бы точно хохотала держась за живот и катаясь по полу, — если бы в итоге это действительно оказалась западня. А что? По всем признакам компания Иритима напоминала Орден. Раз уж у Локи обнаружилась своя темная ипостась, почему бы такой же не найтись у Сайты? Конечно, если таковая существовала, в этот момент она, не иначе, в одном из соседних измерений вела свои клыкастые легионы на штурм какого–нибудь светлого королевства, но Кан ведь совсем немного информации собрал об Иритиме. Что, если и он…

— Вас шестеро?

Вопрос задал мужчина в коричневом костюме с воротником и лацканами, выделенными оранжевой оторочкой. Такой же был на портье и на тех работниках театра, что стояли у дверей и лестниц

— Нас девятеро, — ответила Сайта. — Еще четверо в толпе, переодетые до неузнаваемости.

— Это правда? — мужчина хмуро посмотрел на девушку.

— Нет, это неправда, — успокаивающе ответила она.

— Следуйте за мной, — с на редкость серьезным видом произнес мужчина и повел их прочь от столпотворения — к одной из окамляющих стены лестниц.

— А концерт?

— Вы приглашены в главную ложу. Там не менее комфортно, чем в основном зале.

— Что ж, замечательно. Я думаю, Плишка подождет здесь, он за плохую музыку и волосы вырвать может, так что не будем рисковать, а мы… идем за вами.

Мужчина смерил великана непроницаемым взглядом, но против ничего не сказал.

— Следуйте за мной, — повторил он.

Подняться пришлось высоко: семь пролетов с полутора десятками ступенек в каждом. Перед ними открыли дверь, и им навстречу вышел… человек. Санея нисколько не сомневалась, что видит его впервые. Больше в ложе никого не было.

— Рад приветствовать вас в первом за прелами Ариана органном зале, — произнес он, чуть улыбнувшись.

— Органном? — переспросила Санея. — Что это…

— Вы хотите спросить, что это означет? — перебил он ее. — Охотно отвечу. Это означает, что в зале установлен орган — наиболее крупногабаритный из всех известных музыкальных инструментов. И между прочим, весьма немаленький даже среди своих собратьев. Он включает в себя четыре мануала, пятьдесят шесть регистров и состоит из почти четырех тысяч труб. Главный орган Аана, установленный в одном из храмов Создателя, состоит из более чем тридцати трех тысяч труб, но там в его управлении используется магия, а этот орган полностью механический. Как только концерт начнется, вы сможете оценить всю прелесть данного инструмента… Но я невежлив, — мужчина умолк и по очереди оглядел каждого вошедшего. — Деликатные люди, прежде чем начать хвастаться, называют свое имя… Кента Иритим, — он чуть поклонился. — К вашим услугам.

Они представились. До начала выступления еще оставалось время, и Иритим вовсю изображал радушного хозяина: рассадил всех по креслам — тем, что расположились в правой части комнаты и предназначались для антракта, сама трибуна была левее, — отрекламировал столики с закуской и напитками.

— Сайта, Санея… имена очень характерные для определенной местности, — заметил Иритим. — Кстати, вы знаете, что до семи процентов слов в языке повторяют слова других языков, при этом имея абсолютно иное значение. Исследование проводилось в Тавлии, где пять государственных языков, то есть семь процентов — это при сравнении всего лишь с четырьмя языками! А в именах совпадение даже не на семь, а на одиннадцать процентов. В то время, когда возникали имена, дрекови ведь говорили не на аане, а потому вероятность совпадения…

— Мы — дрекови, — сообщила Сайта.

— Значит, в этом случае теория себя не оправдывает, — ничуть не расстроился Иритим.

Санея бросила на Сайту взгляд. Для разнообразия забавно было посмотреть, как издеваются над ней. Правда, скорей всего, она и от этого получала удовольствие… Демократична была в плане издевательств.

— Может, перейдем к делу? — спросил Гринам. Он, как и Лем, предложенными мидиями не соблазнился.

— Перейдем, — Иритим повернулся к банкиру. — Насколько я понимаю, так получилось, что мы с вами вступили, так сказать, в конкурентное поле. Один из главных принципов работы моей компании заключается в качественном подборе кадров, и я ни от кого не скрываю, что предпочитаю нанимать на работу своих соотечественников. Но на какое–то исключительное право я здесь не претендую, так что к вашей организации, господин Тельвинг, я никаких претензий не имею. Более того, если я в чем–то нарушил ваши планы по комплектованию… я готов выплатить небольшую компенсацию. Двадцать золотых кредитов. Устроит?

— Пятьдесят, — мгновенно потребовала Сайта.

— Хорошо, пятьдесят, — пожал плечами мужчина.

— И на этом все? — удивился Гринам. — Вы ради этого нас пригласили?

— Я просто пытался вести себя вежливо, — посмотрел на него Иритим. — Нам с вами работать в одном городе, и я подумал, что подобный жест будет уместным. Вы так не считаете?

— Может быть, но…

— Вы еще чего–то хотели?

— Нет–нет, мы именно ради этого и пришли, — заверила Сайта. — Разве что… вы удовлетворили бы наше любопытство…

— Охотно! — воскликнул Иритим, очевидно, любивший читать лекции.

— …относительно призм радости, — закончила она.

— Происхождение? Принцип действия?

— Скорее, ваше личное отношение, — сказала Сайта.

— Я против, — мгновенно ответил Иритим. — Призмы радости — настоящий бич нашего времени. Так что, насколько это в моих силах, стараюсь помочь властям в борьбе с этим явлением.

— Понятно, — Сайта кивнула. — Гм… А мне работу у себя не предложите? Я дрекови, родилась в Западном лесу…

— Разве вы нуждаетесь? Есть люди более несчастные.

— Понимаю, — Сайта выставила руки перед собой. — Тогда как насчет сотрудничества на уровне организаций? Господин Тельвинг владеет банком, который специализируется на операциях с недвижимостью. В последнее время он приобрел несколько зданий в районе площади Веры, и нам случайно известно, что и вы там кое–чем владеете. Как вы смотрите на то, чтобы ему это «кое–что» продать? За деньги, конечно.

— Против сотрудничества я, разумеется, ничего не имею, — произнес Иритим. — К сожалению, эту землю продать не могу. Извините.

— Такая хорошая земля? — поинтересовалась Сайта.

— Нет, нет, картошку я бы там сажать не стал… Дело в другом. Мне совершенно случайно стало известно, что господин Наитха имеет интересы в том районе, а его торговая компания главный противник моего Таромского синдиката. Мне просто хочется ему насолить, если вы понимаете, что я имею в виду, — Иритим виновато отвел взгляд. — Это довольно отвратительно с моей стороны, но… Люблю делать гадости конкурентам. Он ведь еще губернатором может стать. Как тогда с ним бороться?

— Значит, гадости… — Сайта изобразила задумчивость. — Их ведь по–разному можно делать. Хотите… я не знаю… хотите, мы ему полы в особняке солидолом намажем или еще чем–нибудь? А вы нам за это землю продадите…

— Соблазнительно…

— Я вас еще поцелую один раз, — пообещала Сайта.

Иритим усмехнулся.

— Знаете, у меня к вам другое предложение, — произнес он. — Может, вы мне свои дома продадите?

Санея внутренне насторожилась. Взгляд, движение губ, интонация… Кента произнес последнюю фразу немного по–другому.

— Не продадим.

— А если я буду настаивать?

Иритим поставил бокал с вином на столик.

— Я дела всегда честно веду, — произнес он. — Спросите любого… Но в вопросе с площадью Веры я не могу пустить все на самотек.

— Давление будете оказывать? — спросил Коул.

— Я должен выяснить, зачем вам эти проценты, — Кента перестал улыбаться. — Тельвинг приобрел их недавно. Зачем они?

Санея не могла не заметить, насколько внимательно Сайта смотрит на него. На одну короткую секунду подруга перевела взгляд на работника театра, что провожал их, а теперь застыл безмолвной статуей рядом с дверьми, и вновь повернулась к торговцу.

— Встречу нам придется перенести, — произнесла она ровным тоном.

— Так и думал, что возникнет недопонимание…

При последнем слове Санея и Лем одновременно вскочили. Иритим прекрасно умел владеть собой, но вложенное в слово тайный смысл оба определили мгновенно. Это был сигнал. В руках у парня появилось оружие, девушка выхватила амулет.

На одно короткое мгновение Кента удивился. Вряд ли он ожидал настолько молниеносной реакции.

— Уходите! — крикнул Лем, толкая Санею к выходу. — Коул, прикрывай их!

— Да что…

— Это Северен! Уходите!

Санея бросила недоуменный взгляд на Иритима и только тогда заметила появившуюся в дальней стене дверь. Раньше ее загораживала занавесь — та, которую расправляли во время концерта, чтобы отделить трибуну от другой части комнаты, — теперь ее стало видно. Рядом стоял, опершись на меч, человек. Очень высокий, смуглый, с черными волосами и очень странными ладонями. До того бледными и бесцветными, что они выглядели прозрачными.

— Кто он? — спросила Санея. Лем вновь толкнул ее.

— Гладиатор… Коул, скоро ты там?

Санея обернулась и увидела, что у мага тоже проблема — другой маг. Оказалось, что кроме того, что не понимает шуток, провожавший их работник театра умеет еще кое–что. Двое колдунов стояли друг напротив друга и не шевелились. Амулет на шее у Санеи нагрелся едва–едва, а значит, ничего особенно сильного ни первый, ни второй пока не применяли…

— Коул, не нужно, — произнесла Сайта спокойно.

— Теперь поговорим? — спросил Иритим.

— Хорошо, — пожала плечами девушка. — Предлагаю правду за правду. Вы скажете, зачем земли вам, а мы — зачем нам.

— Вы не в том положении, — покачал головой Кента.

— Верно… — Сайта сделала вид, что задумалась. — Хорошо, мы все вам отдаем. Если вы вызовите нотариуса, оформить можно будет прямо сейчас. Господин Тельвинг подпишет бумаги…

— Но… — Гринам хотел что–то сказать, однако Сайта не позволила:

— Подпишет, можете не сомневаться. Вы довольны?

Иритим несколько секунд ее рассматривал.

— Это уловка? — спросил он наконец.

— Нет, — Сайта покачала головой. — Вы даже не думайте так. Вы ведь правильно сказали: ваш маг сильнее, чем Коул. Ну а Северен сильнее как боец, чем Лем. У нас еще есть амулеты, но и на вас наверняка не самый слабый оберег. Вы вправе диктовать условия. Если мы не подчинимся, вы нас убьете. Может, даже будете пытать. Сказать по правде, последнего мне особенно не хотелось бы. Девушки в этом отношении особенно уязвимы…

При последних словах рука Иритима дернулась.

— Пытать вас никто не собирается, — быстро сказал он.

— Значит, убьете?

Мужчина не ответил.

— Кента, пусть подписывают, и все, — произнес Северен невнятно. Подобного акцента Санея прежде не слышала.

— Действительно, — поддержала Сайта. — Пишущая палочка у меня есть. Нам еще понадобится бумага, нотариус и курьер, который доставит документы. К сожалению, они у нас не с собой.

В конце концов, все описанное было проделано. Иритим все время не спускал с Сайты подозрительного взгляда, очевидно, ожидая подвоха.

— Он правда сильнее тебя? — шепнула Санея Коулу, улучив момент.

— Ненамного, — ответил он. — Кравен бы его…

Санея кивнула. Еще у них был Плишка, готовый в любой момент начать подбрасывать людей высоко в воздух. И кем бы ни являлся этот Северен…

— Ну вот и все! — обрадованно объявила Сайта, едва Гринам поставил последнюю подпись. — Мы можем идти? Документы, как видите, настоящие. Проверить это легко.

— Идите. Шока, проводи их.

Маг открыл им дверь.

— До скорой встречи, — попрощалась Сайта, в последний раз улыбнувшись Иритиму.

По дороге в Орден вид у всех был угрюмый. Даже Плишка, чувствуя Санеино настроение, притих и ничего не жевал. Чему–то радовалась одна только Сайта.

— А если бы нас не выпустили? — произнес Гринам в какой–то момент.

— Сила была на нашей стороне.

— Тогда зачем было отдавать документы?

Сайта в ответ пожала плечами.

— Значит, это правда, что Мерзт не все знает про своих гладиаторов? — спросила Санея. — Как Иритиму удалось сманить Северена? Их же очень строго охраняют.

— Возможно, Иритим и Мерзт действительно заодно, — ответила Сайта.

Глава 16

Скрад

26 день 7–го месяца 4326 года Таромский совет. Сенат

— Не верю. Такого не бывает!

— Бывает.

— Вы никогда раньше не бывали на арене? Ни одного раза? Не верю! Даже если вы приезжие…

— Мы полотора года в Сенате.

— И ни разу не были? Ну это просто… просто… просто поразительно! Вот! Нет, я все–таки думаю, вы меня разыгрываете…

Это был один из помощников распределителя, приставленный лично к господину Мерзту и его ложе. Как им уже неоднократно объяснили, его гладиаторский дом мог выйти сегодня на первое место в рейтинге, так что вокруг Дориана все ходили на задних лапках. К его ложе вел отдельный вход, а само помещение было защищено гасящим звуки заклинанием. На сами места его действие не распространялось, но такое бы и в голову никому не пришло. Те, кому не хватило билетов, покупали места у подножия арены, для того чтобы только послушать ее шум. Такие находились: арена вмещала сто тысяч человек, но в Сенате–то жил целый миллион!

— Из ложи господина Мерзта самый лучший вид! — нахваливал представитель арены. — Вы сможете оценить, когда мы выйдем на трибуну. Кроме того, особое заклятье увеличивает для зрителей лож те участки поля, на которые они смотрят. Причем это происходит очень ненавязчиво: никакой головной боли и только самые живые подробности. А сегодня, я обещаю, вам захочется посмотреть поближе.

— Почему? — спросила Санея.

— Потому что господин Мерзт выставляет Скрада! Уж про него–то вы слышали? Это такой боец… такой боец! На прошлом турнире его выставили против победившей в соревнованиях пары. Весьма титулованной, надо сказать. И что вы думаете? У них не было и шанса. Я вам говорю, даже Северен…

— А когда появится господин Мерзт? — спросила его до этого момента молча слушавшая Сайта.

— О, очень скоро. Последние приготовления перед началом требуют личного участия глав домов, но я думаю… А вот и он!

Раньше Санея Мерзта не видела, но Гринам тут же поднялся ему навстречу. Мужчины приветствовали друг друга.

— Прошу прощения, что заставил ждать. Познакомите с вашими очаровательными спутницами?

— Конечно, мои помощницы — Сайта и Санея.

— Помощницы? В чем же они помогают?.. Рад встрече, — расплылся он в улыбке, целуя ручку сначала Сайте, затем Санее. — Соревнование вот–вот начнется, позволите проводить вас?

Руки ее он так и не выпустил. Взгляд его скользил по ее фигуре, ясно отражая мысли. Настроение у него, видно по всему, было прекрасное. Как благовоспитанная девушка, Санея сделала вид, что ничего не замечает, и молча потупила глазки.

Дориан повел ее к сиденьям. Воспользовавшись случаем, Санея бросила взгляд на Сайту. Та, будто того и ждала, тут же ей подмигнула: «Все правильно делаешь».

— Если что–то будет непонятно, сразу меня спрашивайте, — улыбнулся Дориан, посадив ее на соседнее с собой место. С другой стороны от нее села Сайта.

— Спасибо… А почему… почему так темно?

— Освещение появится, только когда все начнется. Еще одно заклятье: свет возникает постепенно. Выглядит весьма эффектно, уверяю вас. Как будто солнце восходит, только не как обычно, а за несколько секунд. Осталось уже недолго…

Позади них хлопнула дверь. Мерзт недовольно обернулся:

— Лепка, что…

— Господин, Крилик просил передать… Вы нужны ему на несколько минут. Он очень просил.

— Ладно, сейчас. Прошу простить меня, господа и леди, я скоро вернусь.

— Ничего страшного, — поспешно заверила Сайта.

Мерзт ушел.

— Он не удивился, — прошептала Санея. — Он нас не узнал? Дориан и Иритим не вместе?

— Не обязательно. Вполне возможно, Лепка, как и Северен, был в театре, просто мы его не видели, а то, что он не занервничал… Он ведь мог просто притвориться, хотя это и маловероятно, какая–то реакция должна быть… Я ведь тебе рассказывала про то, как двигаются зрачки, если человек что–то замечает…

— Так Ломак соврал или нет? Дориан ничего не знает?

— В общем, я думаю, что нет, но еще непонятно, как к этому относиться. Он не мог знать, что нам известно про Лепку. Может быть, и теперь не узнает. Лепка ведь нас в лицо не видел, так что мог принять за простых гостей своего господина, Мерзт вряд ли перед своим слугой отчитывается, кого приглашает и зачем. И даже если Иритим назвал ему наши имена, но в театре Лепки не было, он нас все равно не узнает. — Пока Сайта объясняла, помошник рапорядителя озвучивал Гринаму шансы бойцов в предстоящем турнире. То и дело всплывало имя Скрада. — Так что Ломак, может, и не соврал, но вполне возможно, хотел, чтобы мы по–другому поняли его слова. Лепку ведь видели еще у Ленардина, когда Мерзт приглашал Гринама на турнир, но сам он никого из наших тогда не видел. Просто повезло, но повезло, что называется, удачно.

— И если Дориан ничего не знает…

— Это только сложнее все запутывает, — кивнула Сайта. — Помнишь, как Иритим себя повел, когда я согласилась отдать документы?

— Растерялся.

— Верно. Хотя до этого был абсолютно в себе уверен. До тех пор, пока не выяснилось, что площадь Веры может интересовать нас по какой–то иной причине, не по той, по которой она интересует их. Ведь Иритим ясно дал понять, что ни за что не расстанется со своими процентами, — просто о конкурентной борьбе тут речь идти не может. То есть главное, что было нужно, он получил, но о той, другой причине ничего не узнал. И все равно нас отпустил. На что это указывает?

Санее вдруг вспомнилось, что сказал Северен: «Пусть подписывают, и все».

— Решения принимает не Иритим.

— Совершенно верно.

— А кто?

— Понятия не имею, — всплеснула руками Сайта. — Я думала о Северене, но нам и Ломак рассказывал, что у Иритима могут быть союзники среди рабов. Если он все же имеет отношение к Иритиму, вряд ли бы стал выдавать секрет, который все оберегают. Так что, скорей всего, их главный — не раб, не Северен…

— Может, это Мерзт?

— Вероятность существует.

— Или он просто союзник Иритима…

— И это возможно, — Сайта сделала паузу. — Теоретически. Если Дориан с Иритимом каким–то образом связаны, из этого выходит, что сразу несколько людей, включая и Дориана с Иритимом, и Ломака, и Лепку, и того помощника Мерзта… Мавета… из этого выходит, что все они очень–очень хорошо умеют притворяться и ни в чем друг другу не противоречат. Кроме того, у них должна быть какая–то цель. Получить земли? Их они уже получили. Выяснить про Орден? Слишком сложно для этого. Я все–таки думаю, что Дориан по своей воле никогда не выпустил бы Северена за пределы охраняемой территории… Мерзт — глава гладиаторского дома, а Северен один из двух сильнейших его гладиаторов, то есть, по сути, половина всех его капиталов. Без по–настоящему веской причины он им рисковать не стал бы …

Она замолчала, потому что вернулся Мерзт.

— Как раз вовремя.

Сначала появилась яркая желтая точка, затем она рассыпалась, превратившись в блистающий крест. Цвет из черного превратился в оранжевый, тогда же стали возникать звуки: сперва отдельные возгласы, будто бы даже нечеловеческие, но вскоре слившиеся в низкое гудящее шевеление. Санея сначала не поняла, что все то, что она видит, — это люди. Она и представить не могла, насколько высоко они забрались! А внизу, словно густо усеянное поле, играло человеческое море. Желтый песочный круг в центре выглядел на фоне заполненного стадиона совсем небольшим: еще чуть–чуть — и его тоже затопит…

— Дамы и господа, сенатская Арена приветствует вас на традиционном предвыборном турнире одного бойца! — объявил голос, многократно усиленный заклинанием. Просто человек так греметь не мог бы. Трибуны приветствовали его ответным ревом. — Напоминаю, что только один раз в год совет гладиаторских домов выбирает сильнейшего гладиатора Тарома и бросает ему вызов! В этом году сильнейшим признан гладиатор дома Мерзта!

При звуке имени зрители, как по каманде, застучали ногами по полу. Повернувшись, Санея заметила, что и приставленный к Дориану помошник распорядителя делает то же самое.

— И я рад сообщить, что уважаемый господин Дориан Мерзт… согласился принять вызов и выставить своего бойца!

Санея испугалась, что пол под нею провалится. Бокалы на столиках рядом с сиденьями затряслись.

— Итак, встречайте! Непобедимого и несравненного! Известного под множеством имен! Неуязвимого ни для огня, ни для железа! Властного над самим пространством! Победителя всех турниров, в которых принимал участие! Единственного в своем роде… СКРАДА!!!

Воздух, казалось, зарябил от ворвавшегося в него крика. Трибины зашлись в неудержимой агонии. Уже ничего не слыша, Санея прижалась к стенке балкона, стараясь разглядеть. Как и было обещано, заклятье тут же приблизило изображение.

В стене внутри круга стали открываться ворота. Из них появилась клетка. Ее несли, держа на манер гигантского паланкина, двенадцать закованных в латы воинов. К моменту, когда процессия достигла центра круга, окружающее сумасшествие достигло, казалось, высшей точки. Если бы Санея захотела в этот момент сказать что–то, себя она не услышала бы. Опустив клетку на песок, носильщики скрылись из виду.

Арена вдруг стихла.

— Почему его не выпустили? — шепотом спросила Санея.

— На самом деле как раз выпустили. На клетки мы уже давно не полагаемся. Ему просто нужно время, чтобы…

Мерзта перебил дружный возглас зрителей. В разных частях круга — в стенах и в самом песке — стали открываться двери, откуда во множестве появлялись гладиаторы. Среди них были конные и пешие, закованные в латы и почти полностью обнаженные. Темнокожий воин держал в руках тяжелый двуручный меч со светящимся магическим светом лезвием. У нескольких были луки.

Арена больше не замолкала. Гладиаторы стали осторожно сужать круг. Санея разглядела у некоторых из них в руках амулеты, но их в ход не пускали. Вперед вышли лучники и те, что раскручивали сети над головами. Они подходили ближе… ближе… затем один из них поднял руку. Все остановились… а спустя секунду дружно спустили тетивы. Пара стрел пролетела сквозь клетку, воткнувшись в песок с другой стороны, но большинство осталось внутри. Несколько гладиаторов с длинными пиками двинулись вперед, но, не дойдя метров семь–восемь, остановились в нерешительности…

Зрители дружно ахнули, когда клетка заволилась набок, одним из углов уйдя под землю. Решетки тут же залило огнем амулетов. Красные языки «раскаленного дыхания» переплелись с голубыми лучами «холодного огня», смешав железо с песком. Воздух заволокло сероватым дымом, который на какое–то мгновение завис, а потом начал медленно подниматься над кругом. Гладиаторы оглядывались по сторонам, явно не понимая, откуда ожидать нападения. В конце концов большинство уперлось взглядами себе под ноги, водя кончиками лезвий по поверхности песка. Дым поднялся на высоту метров шести и уже начал развеиваться… когда из него выпало что–то темное.

В следующую секунду здоровяк со светящимся двуручником оказался лежащим на земле. Санея успела на мгновение увидеть человека, всего одетого в черное… или скорее даже вымазанного в черную краску. Зачарованный меч оказался в его руке… и дальше видно было только свечение лезвия, опускающегося и поднимающегося, сама же темная фигура словно потеряла очертания.

Во множестве срабатывали амулеты, щелкали тетивы луков, мелькали в воздухе арбалетные болты, но смысла было чуть. Время от времени, казалось, атаки достигали цели… хотя точно определить было нельзя. Темный силуэт, перемещаясь от одного противника к другому, словно зацеплялся какой–то своей частью за каждого предыдущего, растягиваясь и увеличиваясь в размерах, из–за чего сложно было понять, куда бить.

Несколько бойцов повалились обезглавленными, двое или трое оказались разрубленными вместе с доспехами. Подкараулив момент, сразу четверо гладиаторов, вооруженных «оранжевыми ножами», активировали их на полную мощность, истратив весь заряд за доли секунды и буквально изрезав черноту, но и это не возымело эффекта. Один за другим владельцы амулетов попадали, пораженные каждый одним ударом. Магическое лезвие взметнулось в последний раз… и вдруг стало понятно, что противников у него не осталось. Несколько секунд с изображением происходило нечто странное: хотя меч больше не двигался, тени, составлявшие воина, никуда не исчезали. Создавалось впечатление играющего на ветру разорванного во множестве мест черного паруса. Санея расстроилась, подумав, что ей так и не удастся разглядеть его, но спустя несколько секунд гладиатор все же принял очертания человека. Тени пропали, и она увидела высокого темноволосого мужчину со скрытым маской лицом.

Зрители восторженно загомонили. Овация длилась не меньше минуты, но вскоре стали слышаться отдельные недовольные выкрики. Народу не понравилось, что бой закончился так быстро: с начала преставления не прошло и двадцати минут. Гневных возгласов становилось все больше, пока они вдруг как–то очень быстро не стихли. До народа дошло, что, раз гладиатора не уводят с арены, сценарием соревнования предусмотрено что–то еще.

Скрад застыл посреди круга неподвижной статуей. Увеличивающее заклятье создавало впечатление, что он стоит в паре шагов от Санеи. В какой–то момент она ощутила прилив необъяснимой симпатии к этому человеку. Да, он только что без жалости и без сомнений убил почти два десятка других гладиаторов, но разве у него был выбор? Источаемое на него тысячами людей восхищение, подогретое видом пролитой крови, казалось, ничуть не трогало его. Ни ответного крика, ни даже простого поклона. Будто он и они существовали в двух несоприкасающихся мирах.

— Что дальше? — прошептала Санея.

— Еще один противник, — ответил Мерзт так же негромко.

Девушка вцепилась пальцами в стенку балкона. Во внутреннем круге ничего не менялось.

— Когда?

— Скоро. Скоро…

Словно услышав его, Скрад вдруг резко отскочил в сторону, а спустя секунду на том месте, где он стоял, несколько тонн песка провалились под арену. Образовалась воронка, которая стала быстро расти. Шесть метров, десять… а потом из нее вылезла, заглатывая песок, исполинских размеров голова. Если размеры туловища соответствовали, то само чудовище должно быть размером с саму арену. Гигантская шея резко изогнулась… Санея вскрикнула, испугавшись, что Скрад не успеет отскочить, но он вместо этого шагнул монстру навстречу. Многочисленные пасти, густо покрывавшие всю морду гигантского змея, схватили воздух, а гладиатор одним движением вошел внутрь чудовища.

— Это подстроено? — услышала Санея голос Гринама.

— Вовсе нет. Мне и самому интересно…

С монстром что–то происходило. Минуту голова слепо тыкалась из стороны в сторону, стараясь отыскать человека, а после шею стало крупно трясти. Огромные пасти часто открывались и закрывались, разнося по арене стальной скрежет сталкивающихся челюстей… и тут чудовище стало рассыпаться. Голова, шея, шипы, один нарост за другим, пока не осталась огромная куча осколков. Еще мгновение — и все они просто исчезли.

— Да, — усмехнулся Дориан. — Заклинание разрушено, а ведь почти десяток магов им управлял…

— Так монстр не настоящий?

— Нет, конечно! Собственно, у него даже туловища не было — только шея с головой… Впрочем, вряд ли кто–то, кроме Скрада, сумел бы с ним справиться…

— Да уж… Он в порядке?

Если до этого Скрад двигался молниеносно, по окончании боя ему потребовалось больше минуты, чтобы вскарабкаться по склону воронки, на дне которой он оказался. Одежда на нем оказалось порвана, черная краска частично сошла, обнажив несколько бледных участков кожи, откуда–то из спины обильно сочилась кровь. Выбравшись, он уперся руками о край ямы, бессознательно мотнул головой. Порванная маска упала с лица.

Несколько мгновений Санея пыталась понять, что видит. Потом до нее дошло. Она поднялась на ноги.

— Это он?

Санея бросила короткий взгляд на Сайту. Подруга тоже смотрела вниз.

— Это Ло…

У нее вдруг вышибло воздух из легких — кто–то схватил ее поперек туловища и потащил прочь от балкона. Санея беспомощно попыталась высвободиться.

— Что случилось?! — голос Мерзта донесся откуда–то издалека.

— Все нормально! Нормально! Девушка немного перебрала впечатлений. У вас нет какого–нибудь отдельного кабинета…

— Да, конечно…

Санею оттащили еще немного, и она перестала видеть его. Ее тут же охватил ужас. Она панически дернулась, но ее удержали.

Ей попалось на глаза лицо Сайты.

— Сайта, это ведь Ло…

Она зажала ей рот.

— Бедная девушка, совсем потеряла голову…

Санея старалась схватить больше воздуха, но Сайтина рука мешала. А потом ей стало все равно, вдохнет она или нет. Ей хотелось еще хотя бы раз увидеть его. Убедиться, что это был не чудесный мираж… и не еще один двойник. Она и так была уверена, но если бы у нее была еще хотя бы секунда…

Санея уже не видела ни балкона, ни ложи, ни окружающих ее людей. Только солнечный круг впереди, но все еще твердо помнила, что где–то там… совсем близко… Она беспомощно потянулась рукой…

— Мой…

Она перестала что–либо видеть.

— Расслабься, Элисса.

— Не называй меня так.

— Все равно расслабься.

Клиф отпил немного из своего стакана. Лицо Мерзкой по обыкновению пряталось под капюшоном. Бармен «Отсеченной конечности» с подозрением посматривал на нее.

— Времени еще достаточно.

— Я привыкла работать по–другому, — она на секунду взяла в руку нож, примерилась к мясу, но резать не стала. Положила обратно. — Мы не контролируем. Мы не знаем, как все будет происходить. Не знаем, не изменятся ли планы…

— Это маловероятно.

— Но возможно? Не стоило ли…

Она замолчала. К ним за стол присел мужчина.

— Извините, что опоздал.

— Вы не опоздали, — возразил Клиф.

— Правда? — он бросил быстрый взгляд на дверь. — Тогда хорошо… Мои деньги?.. Вы принесли?

— Пожалуйста, — Клиф поставил на стол туго набитый мешочек. Простоял он там не больше секунды.

— Теперь мой рассказ… Вы хотите узнать про помешанных из подземелий, так?

— Верно.

— Хорошо. Так… В Сенате это началось сравнительно недавно. Лет двадцать или тридцать назад. Причина неизвестна, но говорят, что это пришло к нам из Ипсария. Люди начали пропадать в тамошних катакомбах почти сто лет назад. Несчастные случаи, конечно, бывали и раньше, но именно в то время пропавшие впервые стали возвращаться… Причем не в виде поднятых мертвяков, а живыми, ну, или… почти живыми.

— Что значит «почти живыми»? — спросила Мерзкая.

— Сам я таких не видел, но слышал рассказы, по крайней мере, двоих людей, чьим словам доверяю. Один случай в Ипсарии, один здесь, в Сенате, около десяти лет назад. Тогда на одной из улиц, там сейчас лошадиная ярмарка, решили построить по примеру Аана подземный проезд с магазинами, мастерскими… Стали копать, и один из рабочих как–то раз вернулся… в очень непонятном состоянии. Его бросало из стороны в сторону, словно кто–то дергал за невидимые нити, а потом он вдруг стал почти совсем нормальным и тут же кинулся на торчавший из разбитой плиты кусок арматуры. По Ипсарию ходит еще несколько историй про «почти живых», но каким из них можно верить, мне неизвестно. Хотя общая суть в том, что если залезть глубоко под город, в тебя может вселиться нечто, чему нет названия. Больше мне про это ничего неизвестно.

— Иди, — сказал Клиф.

Мужчина ушел.

— Ничего конкретного, — сказала Мерзкая. — Про Ипсарий мы и так знали.

— Про Лошадиный рынок не знали.

— Ну да… Долго мы еще…

— Ладно, пойдем.

— Наконец–то.

Он ничего не подозревал. Наверное, обдумывал свои грандиозные планы, в точности знал, где будет завтра, а где через год. И верил, конечно, верил в правильность избранного пути.

Они дождались, пока возница погрузит чемоданы, взберется на козлы. Увидели, как экипаж выехал за ворота. Они знали, в какую сторону он повернет.

Заметив на пути человека, извозчик потянул на себя вожжи.

— Эй, жить надоело?!

— Уходи, — коротко велел Клиф.

Возница открыл рот, чтобы возразить, но в этот момент показалась Мерзкая. Это его пыл остудило.

— Уходи, — повторил Клиф.

Больше упрашивать не пришлось. Он спрыгнул на землю и потрусил прочь, в сторону более людных переулков. Мерзкая опять спряталась.

Стали ждать. Экипажи бывают, как правило, хорошо защищены от посторонних звуков, так что пассажир мог и не заметить, что карета осталась без рулевого. Лошади пару раз беспокойно всхрапнули, но потом успокоились. Наконец дверь открылась.

— Господин Оспирон? — спросил Клиф.

— Совершенно верно. С кем имею…

Он не договорил. Из тени вышла Мерзкая.

— Чего вы хотите? — после того как сбежал извозчик, Клиф откинул капюшон, потому Оспирон смотрел ему в лицо. — Денег? Никаких проблем. Сколько вам нужно?

Мерзкая рванулась вперед и ударила его в живот. Мужчина упал. Несколько минут он хрипел, извиваясь на пыльной мостовой, потом затих.

— Проверь.

Девушка склонилась над телом.

— Мертв.

— Хорошо, достань деньги.

Она запрыгнула внутрь экипажа. Вернулась спустя минуту.

— Нашла.

— Сайта сказала рассыпать над телом… примерно половину, чтобы казалось много.

Пожав плечами, Мерзкая молча высыпала золото.

— Уходим.

Content

Сила Необычных
(Орден Необычных 2)

Книга первая

Глава 1 Гладиаторский дом

Глава 2 Побег

Глава 3 Продажа

Глава 4 Магистры

Глава 5 Тоннель

Глава 6 «Узы»

Глава 7 Сделка

Глава 8 В порту

Глава 9 Северен

Книга вторая

Глава 1 Правила

Глава 2 Свободная пресса

Глава 3 Аукцион

Глава 4 Трупы и бесноватые

Глава 5 Расследование

Глава 6 Торговцы счастьем

Глава 7 Нападение

Глава 8 Лока

Глава 9 Предостережение Минглона

Глава 10 Лекарство от смерти

Глава 11 Губернатор

Глава 12 Идеальная модель

Глава 13 Кое–что о правде

Глава 14 Осведомитель

Глава 15 Старые тайны

Глава 16 Скрад