Вербовой Алексей Олегович

Конеев Алексей Николаевич

Военные речные флотилии в войнах XVIII–XX столетий в деле укрепления геополитического положения России. Опыт боевого применения

Введение

Исторически сложилось так, что благодаря флоту и умению ведения боевых действий на море нашему государству удалось выстоять в эпоху Древней Руси, отвоевав у Византии право, торговать в черноморском регионе. В петровскую эпоху благодаря созданию регулярного военно-морского флота был возвращен выход к Балтике, в период правления российской императрицы Екатерины II Россия вернула Крым, и выход к Азовскому и Черному морям. Все это было невозможно без морских побед генерал-аншефа А.Г. Орлова, адмиралов Г.А. Спиридова и Ф.Ф. Ушакова. Таким образом, благодаря военно-морскому флоту были решены важные геополитические задачи России.

Актуальность темы исследования определяется, прежде всего, реалиями нашей современности, когда сравнительно небольшие вооруженные формирования различных родов войск и сил флота стали играть важную роль в локальных конфликтах и при решении различных военно-политических задач. Речные военные флотилии помимо охраны границ, занимали важное место в успешном ведении боевых действий сухопутных войск на приречных театрах военных действий. Они перевозили различные военные грузы, боевую технику, боеприпасы, личный состав. Имея на своих кораблях вооружение, они и сами участвовали в боях, оказывая огневую поддержку сухопутным войскам в десантных действиях и при штурме крепостей, расположенных на берегах, в устьях и дельтах рек. С исторической точки зрения немыслимо изучение истории России и российского Военно-Морского Флота без изучения деятельности речных военных флотилий как оперативных и оперативно-тактических его соединений.

Как упоминалось ранее, благодаря флоту нашему государству более тысячи лет назад удалось отвоевать у Византии право торговать в черноморском регионе. Спустя пятьсот лет, в период правления великого князя московского, государя Ивана III, с возрождением торгового флота сразу начала оживляться экономика, шло возрождение государственности, в частности именно во время его правления на политической карте мира появилось государство Россия. Но отсутствие военно-морского флота сказалось уже в период правление следующего российского правителя — сына Ивана III, великого князя московского Василия III, которому с большим трудом удалось нанести поражение Литве. Учитывая, что сражения русско-литовской войны в основном разворачивались в приречных и приморских районах Балтийского региона, при использовании речных флотилий в бассейнах рек Западная Двина и Нарова (сейчас Нарва) в сочетании с использованием флота на просторах Балтийского моря, войну можно было завершить быстрее и с меньшими потерями.

Отсутствие военно-морского флота у сына Василия III и внука Ивана III, первого русского царя Ивана Грозного стало фатальным для России в годы Ливонской войны. Возможно, если Россия тогда обладала военно-морским флотом, итог войны мог быть другим. Даже не совсем удачное ее завершение, могло не обернуться военной и политической катастрофой, наступившей вследствие нанесения шведами поражения русской армии. Тяжелое поражение в Ливонской войне привело к потере Россией балтийских земель, крепостей Корела, Копорье, Ям, Ивангород и выхода к Балтийскому морю.

В период правления сына Ивана Грозного — последнего Рюриковича на русском престоле, царя Федора Иоанновича, за счет победы над Швецией в ходе русско-шведской войны 1590–1593 годов, эти земли, крепости и выход к Балтике удалось вернуть. Но после его смерти, во время Смутного времени, они снова были захвачены шведами, вследствие политических просчетов царя Василия Шуйского. После окончания Смутного времени, по Столбовскому мирному договору эти земли остались за Швецией, и Россия оказалась лишена выхода к Балтийскому морю и, следовательно, потеряла возможность иметь прямую связь с Европой на последующие сто лет.

Вследствие того, что регулярный военно-морской флот отсутствовал и в период правления первых Романовых, России не удавалось на протяжении века выйти к Балтике и вернуть эти земли, вплоть до создания русским царем Петром I регулярного военно-морского флота. В Петровскую эпоху, благодаря созданию регулярного военно-морского флота и его победам на Балтике, в ходе Северной войны была одержана победа над Швецией и возвращен выход к Балтийскому морю и Финскому заливу, утраченный в годы Смутного времени. Благодаря действиям Каспийской флотилии Петру Великому удалось взять включить в состав России Каспийский регион, а именно территорию Дагестана. С тех пор Дагестан стал частью России, и был получен выход в Каспийское море, следовательно, обеспечены контакты и торговля со странами Востока. Каспийская флотилия, с тех времен и по настоящее время защищает южные рубежи нашей страны.

Надо отметить, что без регулярного военно-морского флота было бы невозможно добиться побед в ходе многочисленных войн с Турцией на протяжении XVIII–XIX веков. В период правления российской императрицы Екатерины II, спустя шесть веков прошедших с эпохи Феодальной раздробленности на Руси, когда были утрачены крымские земли, Россия вновь вернулась в Крым и на Черное море. Это было невозможно без морских российского военно-морского флота и деятельности Донской и Дунайской военных флотилий в ходе русско-турецких войн 1768–1774 и 1787–1791 годов. Таким образом, благодаря военно-морскому флоту, были решены важные геополитические задачи страны.

С другой стороны, как упоминалось ранее, наличие регулярного военно-морского флота, начиная с петровских времен, позволило России не только успешно решать свои военно-политические задачи, но и не допускать тяжелых поражений с неприемлемыми людскими и территориальными потерями на протяжении трех веков русской истории. Примером тому является Крымская война, когда благодаря наличию мощного военно-морского флота и его подготовленному личному составу удалось избежать сокрушительного поражения в ходе обороны Севастополя 1854–1855 годов, а Дунайская кампания 1853–1854 годов в ходе, которой были применены корабли Дунайской флотилии, имела весьма успешные результаты. И, несмотря на то, что в итоге эта война Россией была проиграна, ей удалось избежать серьезных территориальных потерь, удержав за собой Крымский полуостров.

В свою очередь за сорок лет до Крымской войны наличие мощного Балтийского флота и речных военных флотилий на реках Западная Двина и Аа, в годы Отечественной войны 1812 года не позволили наполеоновской армии занять Ригу. Вследствие данного обстоятельства французы не смогли сделать из нее плацдарм для наступления на Санкт-Петербург, который тогда был столицей Российской империи. Именно оборона Риги с использованием речных военных флотилий спасла тогда столицу России от наступления наполеоновских войск, а вовсе не сражение под Клястицами, где корпус генерал-лейтенанта П.Х. Витгенштейна вступил в бой с французским корпусом и в котором в частности погиб генерал-лейтенант Я.П. Кульнев. В том бою корпус Витгенштейна, понеся тяжелые потери, был вынужден отступить, оставив противнику инициативу в выборе дальнейших действий, и если бы у него была задача наступать на Петербург, он мог продолжить наступление. Также надо иметь в виду, что Наполеон, будучи грамотным полководцем, не мог для взятия российской столицы выделить лишь один корпус, в то время как для взятия Риги, которая действительно планировалась, как плацдарм для наступления была выделена большая группа войск. Но, как уже упоминалось выше правильно организованная оборона Риги с привлечением сил речных военных флотилий, спасла тогда столицу России от наступления наполеоновских войск.

Помимо исторической стороны исследования, надо отметить, что актуальность рассмотрения, создания и боевого применения российских речных военных флотилий в дореволюционный период заключается в тщательном изучении и анализе опыта использования таких соединений в военных конфликтах, протекавших в приречных районах, что вполне может быть востребовано и в наши дни.

Основным объектом исследования данной работы являются российские речные военные флотилии XVIII-начала XX века. Согласно современной Военной энциклопедии, флотилия — это оперативное объединение или оперативно-тактическое соединение в военно-морском флоте. По району применения различают морские, речные и озерные флотилии, по организационной структуре флотилия может быть отдельной как, к примеру, Каспийская военная флотилия или входить в состав флота. Рассматриваемые в работе речные военные флотилии не были постоянными соединениями. Они создавались во время войны на соответствующем театре военных действий, для содействия сухопутным войскам при ведении боевых действий в приречных районах и предназначались для уничтожения речных сил противника, срыва его военных перевозок, осуществления своих перевозок и обеспечения переправ.

Предметом исследования зарождение, становление, укрепление и деятельность военных речных флотилий Российского императорского флота в решении внешнеполитических задач в ходе войн и обеспечения безопасности границ государства в рассматриваемый период. Будет изучена их роль в отдельных боях и сражениях этих войн, проанализированы их боевые функции и предназначение. Также будет рассмотрена их роль в защите государственных границ Российской империи, что не утратило актуальности и в настоящее время. Речные военные флотилии также использовались при осаде и штурме крепостей и для подавления береговых батарей в ходе многочисленных русско-турецких войн, которые вела Россия в XVIII–XIX веках. Отдельного рассмотрения заслуживает деятельность Амурской военной флотилии в начале прошлого века, как соединения, выполнявшего и функции обороны государственной границы, и перевозки войск и военных грузов, обороны приречных флангов сухопутных войск артиллерией своих кораблей. Завершает исследование обзор деятельности Дунайской речной военной флотилии, преобразованной в годы Первой мировой войны в Экспедицию особого назначения.

Хронологические рамки исследования охватывают период от создания первого регулярного соединения российского Военно-Морского Флота накануне Азовского похода 1696 года до революционных событий 1917 года — когда можно подводить итоги боевой деятельности Дунайской флотилии в годы Первой мировой войны и в целом итоги боевого применения российских речных военных флотилий за два века их существования. Начало российских речных военных флотилий совпало с созданием Российского регулярного военного Военно-Морского Флота в 1696 году Петром I, что было связано с необходимостью взятия турецкой крепости Азов. Создание Каспийской военной флотилии, которая и по сей день, защищает наши южные рубежи также связано с деятельностью первого российского императора и создания им в бассейне реки Волги речной военной флотилии для ведения боевых действий с целью овладения прикаспийским регионом в ходе Персидского похода. Только после овладения этим регионом, с целью его последующей защиты от беспокойных соседей и ввиду необходимости присутствия ее судов на Каспийском море, эта флотилия была преобразована из речного соединения в морское.

Вопросам, касающимся применения речных военных флотилий в ходе Азовского и Каспийского (Персидского) походов Петра I посвящена первая глава исследования. В следующих главах проведен анализ создания и применения российских речных флотилий в ходе боевых действий и поддержания их в боеспособном состоянии в районах, где предстояли боевые действия в ближайший период. В частности в екатерининскую эпоху для России, это был придунайский регион, и Дунайская флотилия после окончания боевых действий не только несла пограничную службу, как, к примеру, Амурская флотилия после русско-японской войны, а напрямую готовилась к следующей войне. Этот аспект принципиально выделяет деятельность этой флотилии, так как поддержание постоянной боеготовности к следующим боевым действиям требует поддерживания боевой мощи соединения, усиленного снабжения ее боеприпасами, провиантом, материалами и личным составом. Таким образом, надо отметить, что использование речных военных флотилий в войнах с участием России способствовало их победоносному завершению, или помогало избегать тяжелых поражений в случаях, если боевые действия велись в приречных районах. То есть, в конечном счете, их применение способствовало укреплению геополитического положения России.

В рассматриваемый период к боевому применению речных военных кораблей и речных соединений в виде речных военных флотилий прибегали Турция в ходе русско-турецких войн, США в годы гражданской войны, Австро-Венгрия во время Первой мировой войны. Возможно при этом США и Австро-Венгрия учитывали российский опыт боевого применения речных флотилий, так как Россия применяла их в указанных русско-турецких войнах за сто лет до гражданской войны между Севером и Югом и за двести лет до Первой мировой войны.

Целью данного исследования является комплексное изучение деятельности военных речных флотилий Российского императорского флота в войнах XVIII — начала XX веков в решении конкретных внешнеполитических и геополитических задач в ходе русско-турецких войн, Отечественной войне 1812 года, Крымской войны, обеспечения безопасности границ в Средней Азии и на Дальнем Востоке, деятельности в ходе русско-японской и Первой мировой войны.

При этом основной упор в работе сделан на анализе военно-политической обстановки и задач, для решения которых и создавались российские речные военные соединения. С особым вниманием изучены военно-политические задачи, которые решала Россия в дореволюционный период. Изучены причины и предпосылки многочисленных русско-турецких войн. Отдельно рассмотрено участие российских речных военных флотилий в Отечественной войне 1812 года. Серьезного внимания заслуживают проблемы русско-японской войны, ее причины, ход, причины военных неудач и падения Порт-Артура. При рассмотрении последних проблем актуальной становится деятельность Амурской флотилии.

Вопросы касающиеся Первой мировой войны всегда особо рассматривались в отечественной историографии, так как участие Российской империи в Первой мировой войне стало одним из главных факторов, приведших к ее крушению в 1917 году и, как следствие, изменению всей политической карты мира. Роль Дунайской военной флотилии в ходе этой войны была весьма существенной. Дунайская флотилия, преобразованная в Экспедицию особого назначения, сыграла важную роль в сдерживании австро-венгерских сил на балканском театре военных действий.

Рассматривая историю боевого применения российских речных военных флотилий авторы отмечают, что они применялись и в ходе Гражданской войны, и в годы Второй мировой войны и Великой Отечественной войны. И поэтому вполне возможно использование такового исторического опыта и на современном этапе при ситуации, когда боевые действия могут развернуться в приречных районах. Но данный период и тематика не входят в тему исследования.

Следует отметить, что помимо исторического анализа событий, в которых принимали участие российские речные флотилии, в работе рассмотрен процесс их создания для каждой войны, в которой они принимали участие. Также рассмотрены периоды, когда после окончания боевых действий речные военные флотилии не были расформированы и продолжали нести свою службу. При этом показан процесс поддержания их постоянной боеготовности и усиления перед предстоящими боевыми действиями.

Историография дореволюционной эпохи представлена работами, написанными еще в первой половине XIX века. К этому периоду относятся труды историков А.В. Висковатова «Военные действия Российского гребного флота» и «Взгляд на военные действия России на Черном море и Дунае с 1787 по 1791 год», и генерал-лейтенанта А.И. Михайловского-Данилевского «Описание турецкой войны с 1806-го до 1812-го года». Они сыграли ключевую роль в анализе причин русско-турецких войн и в частности в демонстрации в ходе них действий военных речных флотилий. В работе «Военные действия Российского гребного флота» показано боевое применение флотилий в ходе русско-турецкой войны 1735–1739 годов, конкретные их действия в устье Дона, у Геническа и у Виссарионовой косы. В труде «Взгляд на военные действия России на Черном море и Дунае с 1787 по 1791 год» показано боевое применение Дунайской флотилии в ходе русско-турецкой войны 1787–1791 года, детально показан вклад Лиманской флотилии в овладение Очаковым и Дунайской флотилии во взятии Измаила и победе в Мачинском сражении.

Историография второй половины XIX века представлена такими трудами как «Битва и занятие позиций при Шумле 8 июля 1828 года», посвященного событиям русско-турецкой войны 1828–1829 годов с описанием действий в ходе них Дунайской флотилии. Другой работой посвященной данной войне является «Русско-турецкая кампания в Европейской Турции 1828 и 1829 гг». В ней подробно рассказывается о том, как Дунайская флотилия оказывала помощь российским войскам при переправе через Дунай и овладении турецкими крепостями на берегах этой реки.

Особого внимания заслуживают произведения генерал-лейтенанта А.Н. Петрова «Война России с Турцией и польскими конфедератами в 1769–1774 год» и «Война России с Турцией. Дунайская кампания», затрагивающие тему русско-турецкой войны 1768–1774 годов и подробно описывающие действия в ходе нее Дунайской флотилии и повествующие о присоединении к России Крыма и получения выхода в Черное море. В частности в этой работе указано как конкретно помогли Донская и Дунайская флотилии российской армии в боевых действиях на Дону и Дунае, в перевозке грузов, штурме Очакова и Измаила. Генерал-лейтенант Петров помимо указанной работы написал еще труды, посвященные русско-турецкой войне 1787–1791 годов, «Вторая Турецкая война в царствование Екатерины II» и русско-турецкой войне 1806–1812 годов, «Война России с Турцией 1806–1812 гг.» где также рассматриваются действия Дунайской флотилии.

История зарождения регулярного российского Военно-Морского Флота, который, по сути, начался с создания речных флотилий, принявших участие во взятии Азова, описан известным военно-морским историком капитаном 1 ранга С.И. Елагиным в работе «История русского флота. Период Азовский». В этой работе автор подробно описал процесс создания первых российских военных судов в массовом масштабе, в частности создание из них речных военных флотилий для покорения Азова. Им описано как, на каких верфях строились эти суда, как по Днепру и Дону, сражаясь с турецкими гарнизонами, шли они к Азову и, наконец, как была достигнута Азовская победа, после которой был издан указ «Морским судам быть», и началось создание регулярного Военно-Морского Флота.

События Крымской войны и роль в ней Дунайской флотилии основательно описаны в работе генерал-лейтенанта М.И. Богдановича «Восточная война 1853–1856 годов». В ней подробно повествуется о вкладе Дунайской флотилии в кампанию 1854 года, действия ее кораблей при организации переправ через Дунай, их боевое применение в сражениях у Браилова и Галаца, при осаде крепостей Тульчи, Силистрии.

Дореволюционными работами, где анализируется деятельность Дунайской флотилии в ходе русско-турецкой войны 1877–1878 годов, являются «Об участии моряков в войне с Турцией 1877–1878 гг.» и «Русско-турецкая война за свободу славян за Дунаем и за Кавказом». В них повествуется о первой торпедной атаке проведенной кораблями Дунайской флотилии против турецких речных кораблей, а также о содействии армейским силам в ходе боевых действий в придунайских районах.

Отдельно следует отметить написанные в конце XIX века работы известного историка флота Ф.Ф. Веселаго по истории российского Военно-Морского Флота — «Краткая история русского флота» и «Очерк русской морской истории». В «Краткой истории русского флота» полностью раскрыт процесс истории и развития русского флота от Древней Руси до воцарения Николая I. В данной работе также поднимается тема боевого применения военных речных флотилий в ходе русско-турецких войн, начиная от петровского периода и до правления Александра I включительно. В «Очерке русской морской истории» показан процесс создания российского регулярного военно-морского флота при Петре I. Применительно к исследуемой теме в нем рассмотрено создание и боевое применение речных флотилий в ходе Азовского похода 1696 года и Каспийского похода 1722–1723 годов.

Историография изучаемой проблемы начала XX века представлена фундаментальными работами крупных военных и военно-морских исследователей, таких как исследование генерал-лейтенанта А.К. Баиова «Русская армия в царствование императрицы Анны Иоанновны», научные труды П.И. Белавенца «Очаков» и Н. Епанчина «Очерк похода 1829 г. в Европейской Турции».

Отдельного внимания заслуживает исследование Н.Д. Каллистова «Русский флот и двенадцатый год». В нем подробно описан деятельность и вклад в победу российских войск в Прибалтике речных военных флотилий созданных и действовавших на реках Западная Двина и Аа в ходе Отечественной войны 1812 года.

Советская историография изучаемого вопроса довоенного периода представлена работа Е.В. Тарле «Крымская война», в которой детально показаны причины, обстоятельства и ход начального периода Крымской войны, когда успешно проявила себя Дунайская военная флотилия. В этой работе частично показана деятельность Дунайской флотилии в ходе кампании 1853–1854 годов. К научным работам, касающихся темы боевого применения речных флотилий довоенного периода, относятся следующие исследования. Работа генерала от инфантерии А.М. Зайончковского «Мировая война. Маневренный период 1914–1915 годов на русском (европейском) театре», повествует о боевых действиях на приречных флангах в бассейне рек Припять и Днепр, также в ней приведен анализ проблем возникших вследствие отсутствия там российских военных речных флотилий. Аналогичным вопросам посвящены работы Г.К. Королькова «Форсирование реки Вислы армейским корпусом» и «Форсирование рек пехотной дивизией».

В работе Ю.А. Степанова «Минирование реки Западной Двины 1916–1917» изложены последствия отсутствия на этой реке военной речной флотилии и напрямую приходят аналогии с Отечественной войной 1812 года, когда там была и активно действовала речная военная флотилия в отличие от кампании на Западной Двине в годы Первой мировой войны. Надо отметить, что в 1812 году, Двинская военная флотилия выполнила поставленные командованием задачи, в результате чего кампания окончилась удачно, в отличие от периода 1916–1917 годов, когда флотилия в данном районе не была создана, что и привело к возникновению указанных проблемам.

Послевоенная историография изучаемой проблемы включает в себя такой фундаментальный труд как «Боевая летопись русского флота», написанный под редакцией Н.В. Новикова и изданный Институтом истории Академии наук СССР, в котором глубоко изложено становление и развитие российского регулярного Военно-Морского Флота в дореволюционный период. В нем подробно изложена история русского флота от Древней Руси до окончания Первой мировой войны, приведены краткие описания действий речных военных флотилий, начиная от Азовского и Каспийского походов Петровской эпохи, русско-турецких войн от периода правления Анны Иоанновны и Екатерины II, заканчивая русско-турецкими войнами XIX века и Первой мировой войной. Однако в этой работе ничего не сказано о деятельности Амурской флотилии в ходе русско-японской войны и последующий дореволюционный период.

Фундаментальными исследованиями, касающимися изучаемой темы, являются работы Е.В. Тарле «Экспедиция русского флота в Архипелаг в 1769–1774 гг.» и указанная выше «Крымская война», переизданная в силу своей актуальности в послевоенное время. В исследовании «Экспедиция русского флота в Архипелаг в 1769–1774 гг.» подробно анализируются не только причины указанной первой русско-турецкой войны Екатерининской эпохи, но и действия флота и Дунайской флотилии в ходе нее.

В работе В.П. Лысцова «Персидский поход Петра I 1722–1723» подобно рассказано о создании Каспийской флотилии, ее участие в Каспийском походе Петра для завоевания Дагестана и выхода к Каспийскому морю. В работах А.И. Сорокина «Русско-японская война 1904–1905 гг.» и коллективном труде «Краснознаменная Амурская флотилия», повествуется о создании Амурской флотилии и ее деятельности в период русско-японской войны.

Отдельно надо отметить фундаментальное исследование «Флот в Первой мировой войне», написанное под редакцией Н.Б. Павловича. В нем подробно исследуется деятельность всех соединений Российского Военно-Морского Флота в указанный период, включая Дунайскую флотилию. В частности в этом труде подробно описывается ее боевая деятельность в Первой мировой войне, сложный состав флотилии — из морских и речных кораблей действовавших соответственно на морском и речном театре и ее расформирование после Октябрьской революции.

Советская историография проблемы боевого применения российских военных речных флотилий 1970–1980-х годов представлена следующими работами. Прежде всего, это работа Н.И. Беляева «Русско-турецкая война 1877–1878 гг.», в которой подробно описывается деятельность Дунайской флотилии в ходе указанной войны, и в частности, рассказывается о первом боевом применении самоходных мин — торпед, кораблями флотилии. В работе В.А. Золотарева и М.Н. Межевича «История нелегкой победы» в очередной раз поднимается тема русско-турецкой войны 1877–1878 годов, отражена важная роль Дунайской флотилии в достижении в ходе нее нелегкой победы над Турцией в ходе боевых действий на Дунайском театре.

Постсоветская историография проблемы представлена рядом серьезных работ по теме исследования, написанных в 1990-е годы. В научном труде историка Е. Анисимова «Россия без Петра» объективно показана эпоха Анны Иоанновны, причины и ход русско-турецкой войны 1735–1739 годов и главное вклад Донской и Днепровской речных военных флотилий в достижении ряда важных тактических побед над противником. В середине 90-х годов, в трудах вышедших к трехсотлетнему юбилею создания российского регулярного Военно-Морского Флота, таких как «Очерки из истории Балтийского флота» и «Три века Российского флота 1696–1996» подробно описаны основные этапы становления российского Военно-Морского Флота.

В новом тысячелетии по исследуемой проблеме была издана работа Н.И. Черникова «Энциклопедия речного флота», в которой подробно изложены конструктивные особенности кораблей речных военных флотилий, но отсутствует описание боевых действий, в которых они участвовали. В качестве современной историографии исследуемой проблемы представляют интерес монографии Г.А. Гребенщиковой, связанные с деятельностью российского регулярного Военно-Морского Флота в екатерининскую и николаевскую эпохи — «Российский флот при Николае I» и «Черноморский флот в период правления Екатерины II». Но в них, несмотря на основательный анализ причин, и хода русско-турецких войн XVIII и XIX веков отсутствуют данные о действиях в ходе них российских речных военных флотилий.

Источниковую базу исследования составляют документы из фондов Российского государственного архива Военно-Морского Флота (РГА ВМФ), расположенного в Санкт-Петербурге. В фондах архива были подробно изучены отчеты по созданию, строительству и участию в боевых действиях Каспийской, Днепровской, Донской, Дунайской и Амурской флотилий, проанализированы сведения о целях, задачах и боевых операциях, в которых были задействованы указанные флотилии, отмечена роль, которую они выполняли во всех русско-турецких войнах, русско-японской войне и Первой мировой войне.

В частности, в ходе работы с архивными фондами РГА ВМФ, особенно ценными оказались рапорты и приказы маркиза адмирала И.И. Траверсе, который в то время занимался делами Дунайской флотилии, на имя адмирала П.В. Чичагова. Эти материалы посвящены присылке на Дунайскую флотилию канонерок из финского Роченсальма, когда Финляндия была уже присоединена к Российской империи, из Санкт-Петербурга, Севастополя и Одессы (фонд 315 «Материалы по истории русского флота», фонд 25 «Фонд адмирала маркиза Траверсе»). В других рапортах маркиза де Траверсе содержатся данные постройках судов уже на самом Дунае (фонд 315).

В ходе работы были изучены донесения на имя командующего Дунайской флотилией капитана 2 ранга Попандопуло, приказания, направленные ему генерал-лейтенантом Зисом, в ходе кампании 1809–1810 годов, ее участие во взятии Измаила, боевых действиях под Браиловым, взятием Силистрии и Рущука (фонд 243 «Управление Главного командира Черноморского флота и портов Черного моря», фонд 1047 «Исполнительная экспедиция при управлении Черноморского департамента», фонд 1048 «Артиллерийская экспедиция при Главном управлении Черноморского флота»). Послевоенная судьба Дунайской флотилии также тщательно рассмотрена в рапортах и других документах ее командующего Попандопуло, ставшего к концу войны капитаном 1 ранга (фонд 243).

Изучив документы фондов 8 «Фонд адмиралов Грейгов», 283 «Инспекторский департамент Морского министерства», 315 «Материалы по истории русского флота», 1047 «Исполнительная экспедиция при управлении Черноморского департамента», стало возможным выяснить штатный состав Дунайской флотилии в период русско-турецкой войны 1828–1829 годов. Также благодаря документам перечисленных фондов был изучен вклад флотилии в занятие турецких крепостей на Дунае и успешное завершение войны в 1829 году. В частности, по архивным материалам фонда «Материалы по истории русского флота» было изучено, как благодаря активным боевым действиям Дунайской флотилии в ходе войны российским войскам удалось в ходе кампании 1828 года занять турецкие крепости на Дунае Исакча и Браилов.

Согласно указанным архивным документам, Дунайская флотилия вступила в бой с турецкой флотилией у Мачина и одержала над ней победу. После этого Дунайская флотилия согласно документам фонда «Материалы по истории русского флота» приняла участие в штурме крепости Силистрия, в ходе которого произошла вынужденная смена командующего флотилией — с контр-адмирала Завадовского на капитана 1 ранга Патанийоти. Надо отметить, что взять Силистрию даже с привлечением экипажей Дунайской флотилии и смены командующего на более подготовленного удалось лишь к лету 1829 года. Вскоре после этого война закончилась, и согласно материалам этого фонда, корабли Дунайской флотилии отправились на зимовку в Измаил.

Помимо сведений об участии Дунайской флотилии в боевых действиях архивные документы фондов «Материалы по истории русского флота, «Инспекторский департамент Морского министерства» и «Исполнительная экспедиция при управлении Черноморского департамента», свидетельствуют о получении флотилией турецких судов как призовых после ряда побед на Дунае и динамику изменения их численности в ходе всей войны. Согласно имеющимся в них сведениям Дунайская военная флотилия после окончания этой русско-турецкой войны не была расформирована, как и после Бухарестского мира, завершившего русско-турецкую войну в 1812 году, и продолжила свое существование, лишь уменьшив численность корабельного состава.

Документы РГА ВМФ (фонд 410 «Канцелярия Морского министерства», фонд 1075 «Штаб командира Дунайских портов и флотилии») представляющие собой служебные записки, резолюции и донесения командующего Черноморским флотом, начальника штаба Черноморского флота, командующего Дунайской флотилией позволяют узнать ее численность и задачи, которые она выполняла в Крымскую войну. В частности, в этих архивных документах показано, как с помощью Дунайской флотилии удалось переправить российские сухопутные войска и поддержать их огнём орудий своих судов у Галаца. В ходе данной миссии одному из отрядов кораблей флотилии предстояло пройти мимо турецких крепостей Тульчи и Исакчи в Браилов с наименьшими потерями, что и было исполнено. Дунайская флотилия на первом этапе войны (лето-осень 1853 года) полностью выполнила свою роль, и помогла российским войскам занять румынские земли. Флотилия не только перевезла войска и грузы через Дунай, но и вступала в артиллерийские дуэли с противником, ведя ответный огонь по турецким береговым батареям на Дунае.

Анализируя указанные архивные документы фонда «Штаб командира Дунайских портов и флотилии», надо заметить, что руководство страны и командование Черноморского флота и Дунайской флотилии готовились к войне заранее, за год до ее начала. В ходе подготовительного этапа увеличивалась численность флотилии, шло обеспечение ее экипажей обмундированием и экипировкой.

Глава I

Развитие военных Речных флотилий и способов их боевого применения в войнах XVIII в.

Каик

Азовский флот

1.1. История зарождения российских речных военных флотилий при Петре I

Геополитическим и географическим положением нашей страны обусловлена необходимость наличия мощного флота. Еще в период правления основателя русского государства, князя Рюрика славяне вели активные боевые действия на море, примером которых был знаменитый поход на Византию. После окончания похода дружинники Рюрика Аскольд и Дир на обратном пути захватили власть в центре южного союза славянских племен, Киеве и правили в нем около двадцати лет.

Через несколько лет после смерти Рюрика его преемник на новгородском престоле, князь Олег Вещий с помощью вооруженных судов совершил со своей дружиной поход на Киев и, убив Аскольда и Дира, захватил власть в Киеве и объединив северные и южные славянские центры создал государство Киевскую Русь. Затем князь Олег дважды с помощью флота совершил походы на Константинополь и, нанеся поражение Византии, сделал возможным развитие русской торговли в Черноморском регионе. Военные суда применялись для походов на Византию и Хазарский каганат и при последующих правителях Киевской Руси — князе Игоре, который был сыном Рюрика и возглавил Киевскую Русь после смерти Олега Вещего, княгине Ольге, князьях Святославе Игоревиче, Владимире Святом и Ярославе Мудром.

Однако в период феодальной раздробленности и последовавшего за нею татаро-монгольского ига Русь лишилась возможности не только совершенствовать, но и просто содержать свой флот. Это привело к утрате балтийских земель и потере контроля над Черноморским регионом. Торговый флот со временем был возрожден создателем Российского государства великим князем московским Иваном III. Затем он продолжил свое развитие при его сыне и преемнике на российском престоле, великом князе московском Василии III и его внуке — первом русском царе Иване Грозном. В свою очередь российский военно-морской флот стал создаваться только в XVII веке при первых царях династии Романовых.

Надо отметить, что первая попытка создать военно-морской флот произошла в период правления Ивана Грозного в 1570 году. Тогда по его приказу в ходе Ливонской войны на Балтике была создана флотилия из шести военных иностранных кораблей под командованием датчанина Карстена Роде[1]. Свои военные корабли Россия в те времена делать не могла в силу отсутствия знаний и технологий и тяжелого экономического положения. Основным назначением флотилии была не борьба со шведским или польским военными флотами, чьи государства тогда были военными противниками России, а нападения на их торговые суда или торговые суда их союзников. Каперская флотилия просуществовала чуть более полгода — с марта по октябрь 1570 года, после чего под давлением Швеции, Германии и Польши датский король арестовал капитана Роде и конфисковал корабли Каперской флотилии. На этом деятельность флотилии закончилась, а через десять лет тяжелым поражением русской армии, нанесенным польскими и шведскими войсками закончилась Ливонская война.

Тяжелое поражение России в Ливонской войне привело к тому, что Россия потеряла земли на берегу Финского залива и крепости Ям (сейчас Кингисепп), Копорье, Корелу (сейчас территория Приозерска), Ивангород, а, следовательно, был утрачен выход к Балтийскому морю. В период правления последнего из династии Рюриковичей — царя Федора Иоанновича, сына Ивана Грозного в ходе очередной русско-шведской войны эти утраченные земли и выход к Балтике удалось вернуть. Однако, в наступившее после его смерти Смутное время балтийские земли вновь были захвачены шведами, после чего Россия на сто лет оказалась отрезанной от Балтийского моря.

В период правления первого царя из династии Романовых — Михаила Федоровича планировалось начать создание российского военного флота, для чего был построен в 1636 году на нижегородских верфях под руководством голштинских (прусских) мастеров фрегат «Фредерикс». Название свое фрегат получил в честь Голштинского герцога Фридриха, с которым по данному вопросу договаривался сам русский царь Михаил Федорович. Его планировалось не только использовать по боевому назначению, но и как образец для постройки своих кораблей.

Однако, Россия только что преодолевшая Смутное время не могла себе такое позволить по экономическим причинам. Сам фрегат «Фредерикс» вскоре после спуска на воду был отправлен с миссией в Персию и по пути к ней потерпел крушение и затонул в Каспийском море. На этом попытка создания военно-морского флота первым Романовым закончилась.

С другой стороны, именно в период правления Михаила Федоровича произошло первое в российской военной истории боевое применение речных сил, когда донские казаки на своих лодках, пусть и не созданных как специальные речные военные суда, спустились по Дону к турецкой крепости Азову. Им удалось взять ее и долго удерживать, держа стойкую оборону от турецко-татарских войск. Это событие, произошедшее в 1637 году, получило название «Азовское сидение», но ввиду слабости русской армии, отсутствия военно-морского флота и неблагоприятных социально-экономических факторов, царь не смог поддержать военной помощью казаков и им пришлось оставить Азов.

Во время правления сына Михаила Федоровича, царя Алексея Михайловича начались более активные действия по созданию отечественного военного флота. Алексей Михайлович попытался вернуть утраченные в период Смуты земли и выход в Балтийское море, для чего предпринял войну против Швеции, но в силу слабости армии и отсутствия флота, Россия вновь потерпела поражение от этого сильного северного соседа. Тем не менее, Алексей Михайлович понимал всю необходимость создания военного флота. При нем был построен первый русский боевой корабль — фрегат «Орел» и еще несколько речных боевых судов. Их использовали в пределах волжского бассейна для борьбы с речными разбойниками и подавления движения Степана Разина, который тоже применял свои вооруженные речные суда на Волге. После завершения крестьянской войны царские военные суда также охраняли купеческие суда, ходившие по Волге от речных разбойников, которые промышляли во все времена. Но ни при Алексее Михайловиче, ни при его детях — Федоре и Софье, после смерти Алексея Михайловича правивших Россией, несмотря на их войны с Турцией и Крымскими походами, регулярный военно-морской флот так и не был создан.

Надо заметить, что в период правления царя Федора и затем царевны Софьи, было приостановлено развитие флота, начавшееся при их отце, так как они для себя считали главным наращивать только армейские силы. В частности Софья особую ставку сделала на стрелецкое войско, попытавшись в 1689 году использовать его против своего брата Петра, организовав стрелецкое восстание. За это Софья была свергнута Петром, а стрельцы сначала были лишены своего привилегированного положения, а через восемь лет после их очередного восстания и вовсе были упразднены как род войск.

Регулярный Военно-Морской Флот России получил свое рождение, настоящее боевое крещение и развитие при Петре I. Годом его основания стал 1696 год, когда была взята турецкая крепость Азов, расположенная в устье Дона на берегу Азовского моря. Это произошло 28 июля 1696 года. Дату 28 июля 1696 года можно считать не только рождением российского регулярного Военно-Морского Флота, но и днем создания первой российской речной военной флотилии, так как тогда мощная турецкая крепость Азов была взята с помощью специально построенных боевых речных судов.

Целью Азовских походов русского царя Петра I была необходимость получить выход к Азовскому и через него к Черному морю, получив, таким образом, возможность торговли с южными странами для развития экономики России. Создание военно-морского флота и речных военных флотилий произошло, после того как Петр I, в ходе первого Азовского похода летом 1695 года попытался штурмом взять крепость Азов и понял, что одними сухопутными силами ее взять невозможно. Эта неудача привела к принятию им решения строить суда, позволявшие вести боевые действия на речных и морских театрах военных действий, что и было предпринято на воронежских верфях.

27 ноября 1695 года был объявлен царский указ о Новом походе против турок и татар, после чего селе Преображенском под Москвой началось спешное строительство первых судов, которыми были брандеры и галеры[2]. Одновременно в Воронеже были заложены два 36-ти пушечных корабля «Апостол Петр» и «Апостол Павел». В Козлове, Добром, Сокольске и Воронеже приступили к постройке тысячи трехсот стругов, трехсот морских лодок и ста плотов[3]. В феврале 1696 года в селе Преображенском были заготовлены части для двух десятков галер, после чего они были доставлены в Воронеж, где к апрелю эти галеры были собраны. В частности, 2 апреля 1696 года в Воронеже были спущены на воду первые три галеры[4]. За тем последовали и остальные — двадцать.

В течение Пасхальной недели апреля 1696 года было спущено на воду еще несколько галер. Все они были построены в Воронеже на специально возведенных царем Петром Адмиралтейских верфях. «Воды реки Воронежа покрывались подходившими стругами, которые не только поспели к сроку все, но даже явились сверх наряда (плана — прим. авт.)» — писал историк Елагин[5].

23 апреля 1696 года начался длительный путь судов и их экипажей — первых русских военных моряков из Воронежа вниз по Дону. Помимо галер и стругов, то есть гребных судов, был спущен на воду и один из первых парусных боевых кораблей — «Апостол Петр», имевший у себя на борту тридцать шесть пушек. В итоге к Азову по Дону вышли восемь галер, четыре струга, четыре брандера и один корабль[6]. Потом к ним присоединилось еще четырнадцать галер и несколько стругов с провизией, боеприпасами, канатами, смолою, углем и другими припасами.

8 мая 1696 года вышел петровский «Указ по галерам», согласно которому экипажи судов должны были знать условные знаки, означающие соответствующие действия (первые флажные сигналы морского семафора). Помимо основных сухопутных сил и флотилии речных судов во втором Азовском походе приняли участие казаки на своих казачьих лодках. Именно с ними и шел Петр. Они следовали по притоку Дона — реке Каланче, впадающей в Азовское море. К концу мая практически все российские суда уже вошли в Азовское море.

Таким образом, созданный российский флот был готов встретить турецкие боевые суда, находившиеся в этом бассейне. Вместе с военной речной флотилией шли к Азову части российской армии, возглавляемой боярином А.С. Шеиным. Боярин Шеин был первым, в России военачальником, произведенным в генералиссимусы. Это произошло накануне данного похода согласно указу Петра I за проявленное полководческое мастерство в предыдущем Азовском походе. Надо заметить, что осуществить взятие Азова в 1695 году помешало не только отсутствие у российских сил боевых речных средств, а, прежде всего наличие таковых у турок. Теперь ничто не препятствовало российской победе.

Как упоминалось ранее 23 апреля (по новому стилю 3 мая) 1696 года из Воронежа к Азову вышел авангард галерной флотилии из восьми судов, которую возглавила галера «Принципиум» на которой был сам царь Петр, за которым проследовал отряд из остальных пятнадцати галер и четырех брандеров и 15 мая 1696 года эта флотилия прибыла в Черкасск[7]. Через два дня, 17 мая, произошло первое нападение отряда российских лодок на врага. Отряд состоял из казачьих лодок попытавшийся взять на абордаж два турецких корабля, но попытка оказалась неудачной, и казакам пришлось отступить. Но уже 20 мая 1696 года, отряду из сорока казачьих лодок удалось одержать победу над турецкой эскадрой под Азовым, в результате которой турки потеряли два корабля и десять тумбасов (грузовых судов)[8]. Согласно запискам Петра I утром выйдя в Азовское море, этот отряд обнаружил турецкую флотилию, на которой шла разгрузка грузов из тумбасов и атаковал вражескую флотилию[9].

В конце мая 1696 года российская флотилия пополнилась пятнадцатью галерами, пришедшими с Дона: Через несколько дней, 2 июня, подошли еще семь галер, 12 июня — галера и четыре брандера, после чего началась осада Азова с моря, создавшая преграду турецким судам в устье Дона, где он впадает в Азовское море. На суше действовала армия генералиссимуса Шеина, которая замкнула кольцо блокады у Азовской крепости. Видя, что российских судов больше, турецкой флот отступил в море, перестав оказывать помощь гарнизону крепости. В итоге 18 июля (28 июля по новому стилю) 1696 года Азов был взят.

После взятия Азова Петром I было выбрано место для гавани у мыса Таганий Рог, где и разместились суда принявшие участие в осаде крепости Азов. Позже там была основана крепость Таганрог. Надо отметить, что помимо боевых действий на Азовском море шли бои и на Днепре у турецкой крепости Тавань. Там тоже русские галеры и струги неоднократно атаковали турецкие речные средства. Они были построены в Брянске и проведены по реке Десне в Днепр. Флотилией командовал полковник Неплюев. Принимавшие участие в тех боях казаки, сражались у Аккермана и почти вплотную подошли к Очакову. Суда российской речной флотилии во время боевых действий защищали крепость Тавань взятую ранее русскими войсками под командованием боярина (в будущем ставшего генерал-фельдмаршалом) Б.П. Шереметьева, который вынудил отступить оттуда турецкие войска.

Спустя две недели после взятия Азова, уцелевшие суда, начали свой путь обратно. Но теперь они следовали не в Воронеж, а в Москву, столицу России, где их встречали как победителей. В ходе последовавшей вскоре после Азовских походов Северной войны, целью которой было получение выхода к Балтике, Россия завершила создание регулярного военно-морского флота, достигла своей цели в виде возвращения балтийских земель и стала великой морской державой.

В свою очередь Азовская победа привела к тому, что 20 октября 1696 года Боярская Дума постановила «Морским судам быть», что стало началом строительства регулярного Российского Военно-Морского Флота. Константинопольское перемирие с Турцией по итогам Азовских походов было заключено лишь 3 июля 1700 года, буквально накануне начала Северной войны. Согласно Константинопольскому перемирию, Россия получила устье Дона, Азов и Таганрог, то есть выход в Азовское море. Но выход к Черному морю для России был по-прежнему закрыт, так как Керченский пролив, связывающий эти два моря, оставался во владении Турции.

В период Северной войны речные флотилии практически не были задействованы. Это было связано с тем, что во всех крупных сражениях войны, проходивших в акватории реки Невы — штурм Нотебурга (крепости Орешек) в 1702 году, штурм крепости Ниеншанц и захват шведских кораблей «Гедан» и «Астрид» в мае 1703 года были задействованы силы созданного регулярного российского военно-морского флота. То есть в этих баталиях применялись не речные, а морские боевые корабли.

После окончания Северной войны и подписания Ништадтского мира, по которому Россия вернула себе балтийские земли, крепости Ям, Копорье, Корелу, Ивангород и выход в Балтийское море, что привело к созданию в 1721 году Российской империи, в 1722–1723 годах первый российский император Петр I предпринял Персидский (Каспийский) поход. Причиной похода было с одной стороны большое желание турок и иранцев захватить кавказские земли. К сожалению, после неудачного Прутского похода 1711 года, Россия вновь лишилась выхода в Азовское море. Поэтому после окончания Северной войны, российский император Петр I принимает решение получить выход к другому южному морю — Каспийскому. Выхода к Балтийскому морю, по мнению первого российского императора, было недостаточно для полноценного развития торговли, нужно было осваивать и южные торговые пути. Каспийский регион, в свою очередь тогда входил в зону турецких и иранских интересов, потому России вновь предстояла серьезная военная борьба. В итоге весной 1722 года Россией были подготовлены значительные военные силы, освободившиеся после окончания Северной войны.

Для осуществления Каспийского похода были приведены в боевую готовность речные суда, чтобы действовать в Каспийском регионе. Это было обусловлено тем, что путь в Каспийское море проходил по рекам Москва, Волга и Ока, следовательно, морские суда не могли из-за своей осадки его пройти. В итоге часть задействованных в походе судов была, доставлявшая на Каспийский театр военных действий боеприпасы, провизию, личный состав по речным путям, и также принявшая в последующем участие в боевых действиях с использованием своей артиллерии состояла из речных судов. Для этого, в частности, к июлю 1722 года, было построено в Нижнем Новгороде двести островских лодок и сорок пять ластовых судов[10]. После того как они были готовы, их разделили на пять отрядов и они начали спускаться по Волге к Астрахани. В плавании эту флотилию возглавил струг «Москворецкой», на котором шел сам российский император и командующий российским военно-морским флотом генерал-адмирал Ф.М. Апраксин. По прибытию в Астрахань произошла высадка войск на берег Аграханского залива с целью дальнейшего наступления на Дербент.

Тем временем на берегах Каспийского моря также сооружались верфи, на которых строились корабли для пополнения сил флотилии. К лету 1722 года в составе Каспийской флотилии насчитывалось три шнявы, два гекбота, гукер, девять шуйтов, семнадцать тялок, якуп, семь эверсов, двенадцать галиотов, струг и тридцать четыре мачтовых судна[11]. Помимо этого в состав флотилии были включены и боевые островские лодки.

В итоге этих приготовлений, вскоре все было готово для занятия Дербента, куда суда Каспийской флотилии доставили артиллерию и провиант. Затем 7–10 августа 1722 года силы армии при помощи самодельных паромов переправились через реку Сулак и также подошли к Дербенту, и 23 августа 1722 года взяли его практически без боя. За лето 1722 года русские сухопутные войска и боевые речные суда сначала взяли под свой контроль Аграханский полуостров, а потом вступили в Дербент. Петр I хотел сразу после такого успеха идти на штурм города Шемака (Шемаха), расположенного на территории современного Азербайджана, но часть судов флотилии у Аграханского полуострова была разбита штормом, часть из них была выброшена на берег. Погибли не только сами суда, но и грузы, находившиеся на них — провиант и боеприпасы. В это время лезгины уже признали турецкий протекторат. Это привело к тому, что, закрепившись в Дербенте и на Аграханском полуострове, в октябре 1722 года основные силы флотилии и армии вернулись в Астрахань. Последним военным успехом данной кампании было овладение в ноябре 1722 года силами отряда из четырнадцати судов и двух десантных батальонов городом Решт расположенного на территории Ирана[12].

Начало кампании 1723 года ознаменовалась попыткой персов вернуть себе Решт. Для этого они попытались уничтожить части Каспийской флотилии в Энзелийском заливе, но отряд судов под командованием капитан-лейтенанта Золотарева вынудил их уйти[13]. Затем при участии судов Каспийской флотилии произошло занятие российскими войсками Баку. Российский император долго разрабатывал план его захвата, и, когда турецкие войска приблизились к Грузии, нашим войскам был отдан приказ овладеть Баку.

Согласно плану сухопутные силы двинулись по суше, а часть флотилии в составе трех эскадр вошла в Бакинский залив. Затем с судов был высажен десант, который отбил атаку персов и соорудил батарею из четырех гаубиц. После этого в течение четырех дней Баку обстреливался артиллерией кораблей Каспийской флотилии и артиллерией сухопутных сил, и персы были вынуждены прекратить сопротивление. Столь успешные кампании Персидского похода, итогом которых стало занятие Дербента, Решта, Аграханского полуострова и Баку привели к тому, что Петр I стал вынашивать план по полному покорению Кавказа в ближайший период.

Однако, летом 1723 года турки взяли центр Грузии город Тифлис (сейчас Тбилиси). Понимая невозможность в данный момент разгромить турецкую армию, Петру I пришлось умерить свои аппетиты. Лезгистан (земля лезгинов), Нижний Дагестан и Шемака также оставались недоступными для русских интересов. Турки тоже утратили желание вводить в эти земли свои войска. С другой стороны, главная на тот момент зона российских интересов в Закавказье (согласно заветам Петра Великого) включала в себя Верхний Дагестан, Дербент, Баку, Мушкуру, Низабат и Сальяны, Гилян, Мазандаринскую и Астрабадскую провинции, которые по итогам Каспийского похода согласно мирному договору с Персией остались за Россией[14].

Для удержания завоеванных территорий продолжалось усиление Каспийской флотилии путем постройки для нее новых судов. Они строились не только на Каспийских верфях, но и на Волге — в Нижнем Новгороде, Казани, Астрахани и спускались по Великой русской реке в Каспийское море. В Прикаспии шло строительство крепости Святого Креста, велось укрепление рубежей Гилянской провинции для защиты ее как от афганцев, так и от турок.

Туркам и персам (иранцам) сильно хотелось получить этот район, но они уже не могли ничего сделать. При этом иранцы сами часто страдали от турецких набегов, но нередко вместе с ними порабощали кавказские народы, Россия также считала данный регион сферой своих интересов — настолько непростая была геополитическая ситуация на Кавказе на протяжении XVIII–XIX веков.

Итогом Каспийского похода стало признание в 1724 году турецким правительством за Россией прикаспийских провинций, занятых российскими войсками в 1722–1723 годах[15]. Уже после смерти императора Петра I, в период правления Анны Иоанновны, согласно заключенному ею с иранским шахом в 1732 году Рештскому договору, сам город Решт, Гилянская, Мазандаринская и Астрабадская провинции были возвращены Ирану.

Тем не менее, дагестанские и ряд других прикаспийскиех земель навсегда вошли в состав России и стали южным форпостом, защищавшим ее от агрессивных действий со стороны Турции и Ирана, что оказало влияние на дальнейший ход исторических событий. К этому времени Каспийская военная флотилия состояла уже не из речных, а из морских кораблей, став полноценным корабельным соединением Российского Военно-Морского Флота, которое с петровских времен и по сей день, защищает наши южные рубежи.

В XIX веке, вследствие притязаний Ирана на кавказские земли произошли две русско-иранские войны. В этих обеих войнах, Каспийская военная флотилия принимала самое активное участие. Однако, ввиду того, что на тот период она была уже полноценной морской флотилией, и потому в ее составе не было речных кораблей, деятельность Каспийской военной флотилии в ходе русско-иранских войн не будет рассматриваться в этом исследовании.

1.2. Деятельность Российских речных флотилий в русско-турецкой войне 1735–1739 годов

В 1725 году умер первый Всероссийский император и создатель регулярной Российской армии и Военно-Морского Флота Петр I. После этого прошло более тридцати пяти непростых лет нашей истории, известных как Эпоха дворцовых переворотов. Только за пять лет после смерти первого императора на престоле были сначала его вдова императрица Екатерина I, затем его внук император Петр II, сын казненного царевича Алексея. В виду их недолгого пребывания у власти вектор внешней политики практически не был обозначен.

С приходом в 1730 году к власти племянницы Петра Великого, Анны Иоанновны центром внешнеполитических притязаний России стал Крым, и Черноморское побережье, овладеть которыми делал попытки еще сам Петр. Императрицей Анной Иоанновной и ее ближайшим окружением было решено, военным путем отобрать его у Турции. Сверхзадачей был захват самой Турции, воздвижение креста над храмом Святой Софии, расположенного в Стамбуле, который в России по-прежнему называли Константинополем, памятуя о византийском прошлом Османской империи, то есть целью войны с Турцией был ее захват, последующая христианизация страны и получение контроля над проливами Босфор и Дарданеллы[16]. Сам генерал-фельдмаршал Б.Х. Миних планировал закончить войну в 1739 году коронованием Анны Иоанновны как греческой императрицы в Константинополе, как правительницы России, Турции как возродившейся Византии нового времени и Балкан[17].

Следствием сложившейся ситуации стало начало русско-турецкой войны 1735–1739 годов. Поводом к ней стал предлог защиты южных земель Малороссии входившей в состав Российской империи, на которые совершали набеги крымские татары при поддержке Турции, нанося немалый вред данным территориям и угоняя в плен их население. В принципе, защитить южные районы от набегов можно было, укрепив южные границы, создав ряд застав и укреплений. Но в данном случае нужен был реальный повод к войне. При этом Турция также хотела нанести военное поражение России, чтобы навсегда прекратить ее притязания на черноморские земли. Так в 1735 году началась война с Турцией, цели сторон в которой были уже определены. Союзницей России стала Австрия, также страдавшая от агрессии Турции и желавшая отобрать у нее Сербию и Валахию.

В ходе первой кампании этой войны в 1736 году произошел знаменитый штурм Перекопа русскими войсками под командованием генерал-фельдмаршала Миниха. Перекоп, находящийся в районе озера Сиваш представлял собой укрепление в виде глубокого рва и вала носившего имя Турецкий вал. Перед его штурмом Миних дал слово, что первый взобравшийся на вал Перекопа получает дворянский титул. Первым взобравшимся на вал солдатом стал представитель рода Долгоруких, вернувший своему роду дворянство, которого до этого их лишила Анна Иоанновна.

После взятия Перекопа русская армия под командованием генерал-фельдмаршала Миниха впервые вступила на землю Крыма, как победительница и, дойдя до Бахчисарая, овладела столицей Крымского ханства и почти, полностью его разрушила. Казалось долгожданный и желанный Крым наконец-то покорен. Но отсутствие должного санитарного обеспечения похода, привело к развитию в армии эпидемий, и с таким трудом завоеванный южный регион пришлось оставлять. Армия Миниха покинула Крым осенью 1736 года, так и не успев обосноваться в нем[18].

Надо отметить, что в кампанию 1736 года русским войскам удалось вернуть себе утраченную после Прутского похода Азовскую крепость. Для этого была создана Донская флотилия, так как непосредственно к Азову быстрее всего можно было подойти по Дону. Она в основном состояла из кораблей Днепровской флотилии (о ней будет подробнее рассказано ниже), часть которых была переброшена с помощью специальных приспособлений — волокуш, с Днепра на Дон.

9 мая 1737 года часть Донской флотилии в виде первого отряда из одиннадцати галер прибыла к Азову[19]. В этот период, командующий частью Днепровской флотилии контр-адмирал Бредаль со своими гребными судами, спустился вниз по Дону к крепости Азов для занятия боевых позиций[20]. Его целью было не допустить в этот район турецкие войска и поддержать с моря блокаду крепости сухопутными войсками. Это дело было возложено на отряд из шести прамов под командованием лейтенанта Г. Костомарова[21].

2–3 июня 1737 года отряд из трех прамов открыл огонь по Азову и вел ее на протяжении двух суток, уничтожив ряд укреплений и вражеских батарей[22]. К середине месяца под Азовом было сосредоточено 35 галер, 15 прамов, 29 каиков и несколько грузовых судов[23]. 19 июня 1736 года Азов был взят Донской армией под командованием генерал-фельдмаршала П.П. Ласси при содействии Донской флотилии, возглавляемой контр-адмиралом Бредалем. После этого Донская флотилия осталась у воссозданной крепости Таганрог. Эта крепость была построена еще Петром I после взятия Азова в 1696 году неподалеку от него на мысе Таганий Рог на Азовском море. После неудачи Прутского похода 1711 года Таганрог был разрушен, а сам Азов был возвращен туркам. Теперь после нового взятия Азов навсегда остался за Россией.

В 1737 году Донская флотилия продолжила свое участие в боевых действиях. В мае 1737 года часть Донской флотилии под командованием контр-адмирала Бредаля пришла на помощь армии генерал-фельдмаршала Ласси, которая уже воевала на Крымском полуострове. 23 мая 1737 года эта часть флотилии подошла к устью реки Кальмиус. Она должна была обеспечить переправу через пролив из Азовского моря к Сивашу.

К 9 июня 1737 года Донская флотилия проследовала к Виссарионовой косе, и Геничи вдоль северного побережья Азовского моря[24]. Это было обусловлено тем, что турки блокировали Российский флот в Азовском море. У них в этом районе действовало три линейных корабля и множество малых речных средств. Бредаль, произведенный к тому времени в вице-адмиралы узнал от прибывшего к нему сухопутным путем капитана Герценберга, что в северо-западном районе Азовского моря скапливается неприятельский флот. Это было видно даже из того, что там появилось несколько турецких галер.

Вскоре, в данном районе начались боевые действия между судами Донской флотилии и кораблями турецкой флотилии. Уже 14 июня 1737 года произошел бой между одной из лодок флотилии Бредаля, чей экипаж возглавлял матрос Афанасий Патрушев и турецким фуркатом, в результате которого фуркат был вынужден спасаться бегством. Через двенадцать дней у Федотовой косы произошел новый бой между несколькими лодками Донской флотилии и десятью турецкими галерами, который закончился ничьей, а 29 июня турки захватили четыре русские лодки[25]. В июле 1737 года часть Донской флотилии, которая не была задействована у Геничи, под командованием вице-адмирала Бредаля приняла участие в Салгирском сражении. Сражение происходило у реки Салгир, протекающей по территории современного Симферополя, между армиями генерал-фельдмаршала Ласси и крымского хана Фетхи-Гирея[26]. При содействии Донской флотилии армия Ласси переправилась сначала через Генический пролив, затем через Сиваш и во взаимодействии с флотилией у устья Салгира разбила армию Фетхи-Гирея[27].

После Салгирского сражения российская армия второй раз вошла в Крым, дойдя практически до Бахчисарая, но дальше сказались следующие неблагоприятные факторы. Растянутость коммуникаций привела к отрыву боевых частей от складов и магазинов и как следствие к невозможности нормального снабжения войск амуницией, боеприпасами и продовольствием. Давало о себе знать и значительное хищение имущества, в том числе и военного, что было следствием бироновщины. Опять начались эпидемии. В итоге, отсутствие нормального снабжения армии и должного санитарного обеспечения привело к тому, что Крым пришлось снова оставить.

Тем временем 29 июня 1737 года в районе Сальси-Дениса, неподалеку от Геническа, шторм уничтожил 170 из 217 лодок, после чего пришлось снимать с них пушки для создания береговых батарей, по причине близости турецкого флота[28]. За несколько дней до этого к Азову был отправлен отряд из 90 лодок возглавляемый лейтенантом Б.Д. Щербачевым[29]. Вскоре произошел бой между турецкой флотилией и возведенной у Сальси-Дениса российскими силами артиллерийской батареи, итогом, которого стал вынужденный отход турецких кораблей. После этого Донская флотилия Бредаля отправилась от Сальси-Дениса снова к Геническому проливу.

Спустя месяц, 29–30 июля 1737 года Донская флотилия вела бои с турецкими кораблями у Федотовой косы. В первый день, располагая ста шестью лодок и пятью ботов, флотилия противостояла двум турецким кораблям и шестьдесят гребных судам, но успеха добиться не удалось, но на второй день удалось подбить флагманский корабль турок — корабль командира турецкой флотилии (капудан-паши), после чего противник ушел в Азовское море[30]. Через месяц Донская флотилия вице-адмирала Бредаля вернулась на зимовку в Азов, а через две недели туда пришел и оставленный на Кальмиусе отряд из полутора сотен лодок, который в летнюю кампанию снабжал армию провиантом.

Новая кампания для Донской флотилии наступила в 1738 году, когда весной ее состав был пополнен 118 гребными судами, после чего флотилия присоединилась к корпусу генерал-фельдмаршала Ласси в акватории реки Кальмиус и затем перешла к Бердянску для последующих совместных действий[31]. Вскоре Ласси приказал Бредалю следовать со своей флотилией к Геническу, но по мере продвижения к этому пункту у Федотовой косы 7 июня 1738 года обнаружил турецкое соединение из шестнадцати боевых кораблей, вследствие чего прекратил движение[32].

После обнаружения противника вице-адмирал Бредаль попытался перебросить часть флотилии на другую сторону Федотовой косы, но там туже были турецкие суда в количестве девяти галер. Вскоре начался бой, после чего вражеские галеры ушли в море, но совсем из этого района не ушли. После этого к Геническу была отправлена часть лодок с казаками, затем снова началось перетаскивание лодок к той стороне косы, откуда они пришли. Часть лодок перетащить не удалось и ввиду близости турецких кораблей и возможности их захвата противником, оставшиеся лодки Донской флотилии, были уничтожены, после чего флотилия в количестве ста девятнадцати лодок продолжила путь к Геническу[33].

15 июня 1738 года, следуя к Геничи, пройдя мимо вражеского корабля у Федотовой косы, вице-адмирал Бредаль и экипажи судов его флотилии обнаружили между косой и Геническом стоящие на якоре крупные вражеские корабли. После этого моряками флотилии была сделана временная стоянка, обеспечив ее оборону батареями. На следующий день, 16 июня у Геничи и расположенной рядом Федотовой косы артиллерия, снятая с кораблей Донской флотилии дала бой турецким кораблям, вынудив их отступить.

На следующий день артиллерийское сражение повторилось. В этот раз противнику был нанесен ощутимый вред. Когда 18 июня 1738 года командующий турецкой флотилией Капудан-Паша попытался атаковать Донскую флотилию своими галерами, то был обстрелян русскими береговыми батареями и понес ощутимые потери. Различные боевые перестроения турок, занявшие более двух часов, не помогли им выиграть этот бой. Причиной вражеского поражения была не только неповоротливая тактика турок, но и то, что у них артиллерия имела меньший калибр, чем российская.

В последующие два дня бои возобновились с новой силой. Враг для нанесения большего вреда нашим судам сократил дистанцию, но это сыграло против него. Более мощная и крупнокалиберная российская корабельная артиллерия нанесла врагу с близкой дистанции сокрушительное поражение. В итоге все атаки турок были отбиты, но сам Бредаль по причине проблем со здоровьем отбыл в Таганрог на лечение, сдав командование бригадиру Лукину[34]. Из Таганрога Бредаль выехал в Азов, где принял под свое командование находившуюся там часть флотилии. Она состояла из девяти больших и шести малых прамов, двадцати галер, семнадцати ботов и шестидесяти девяти лодок[35]. Однако последствия оставления своего командного поста Бредалем оказались катастрофическими. Одерживающая победы флотилия была уничтожена внезапной бурей. Суда были разбросаны, часть из них утонула. Груз, состоявший в большей части из продовольствия, погиб. Тем не менее, поход армии, несмотря на столь печальные и сложные обстоятельства был продолжен.

Собственно участь Донской флотилии после этого была решена. Ввиду невозможности ее дальше вести боевые действия по причине сильной поврежденности судов в результате боев и штормов и невозможности возвращения ее в Азов по причине господства крупных турецких соединений кораблей на море было решено ее уничтожить, а экипажам вернуться в Азов по суше, что и было сделано[36]. И хотя после этого Донская флотилия больше не воссоздавалась в ходе этой русско-турецкой войны, надо отметить, что официально ее упразднили лишь 15 октября 1739 года, по причине окончания месяцем ранее войны с Турцией[37].

Рассматривая события русско-турецкой войны 1735–1739 годов, надо отметить, что в кампанию 1737 года российским войскам предстояло взять турецкую крепость Очаков. Это был своего рода реванш за оставление Крыма. В этих событиях и приняли участие соединения Днепровской флотилии, специально для этого созданной, согласно указу от 4 января 1737 года[38]. Согласно данному указу на верфях в Брянске предстояло построить семьдесят понтонов, три прама, четыре плоскодонные галеры и пятьсот дубель шлюпок, но по просьбе Миниха было построено четыреста дубель-шлюпок, вместо еще сотни таких шлюпок были построены сорок лодок и шестьдесят барок для устройства мостов[39].

Вследствие того, что некоторые суда для флотилии как видно были построены в Брянске, то эта ее часть получила название Брянской, а другая часть судов была набрана из Донской флотилии, принявшей участие во взятии годом ранее Азова и потому называемой за ту победу в ряде источников — Азовской. Такое разделение сил созданной Днепровской флотилии было использовано, чтобы иметь возможность наступать на противника одновременно с двух сторон. Брянская флотилия была еще не полностью укомплектована. Ей не хватало достаточного количества продовольствия и снаряжения, осадная артиллерия находилось далеко в городе Изюме на Украине[40].

Основные силы армии перемещались своим ходом по суше. Однако некоторым воинским соединениям помогла добраться до места боевых действий Днепровская флотилия. Ее суда взяли на борт девять полков, расположенных в Киеве и доставили их к месту военных действий по воде. Перевозка была осуществлена на лодках, байдаках и дубах. Все они относились к транспортным, так называемым партикулярным судам. На таких речных средствах было перевезено и значительное количество ядер, пороха, фуража, провианта и медико-санитарных средств. Артиллерия, осадные орудия, телеги тоже были транспортированы кораблями флотилии.

2 июля 1737 года крепость Очаков была взята российскими войсками под командованием генерал-фельдмаршала Б.Х. Миниха при содействии кораблей Днепровской флотилии. После этого Очаков стал базой Днепровской флотилии, для защиты Днепровского лимана со стороны моря. В сентябре командующим Донской флотилией был назначен вице-адмирал Н.А. Сенявин. Уже через месяц, 3 октября 1737 года ему и Днепровской флотилии пришлось отражать нападение на Очаков турецкой армии из сорока тысяч человек и отряда из двенадцати галер, что было успешно им организовано[41]. Через две недели нападение турок повторилось и тогда уже, судя по всему заместителю командующего Днепровской флотилией контр-адмиралу В.А. Дмитриеву-Мамонову, пришлось его отбивать сначала с помощью огня с дубель-шлюпок, находившихся в лимане. Затем, когда противник разместил свои батареи на горе, в Черное море был послан мичман Чихачев с двумя дубель-шлюпками, чтобы со стороны моря вести по противнику огонь[42].

На следующий день контр-адмирал Дмитриев-Мамонов, лично командуя своей шлюпкой, вел четырехчасовой бой с турецким соединением, а 18 октября 1737 года у стен Очакова произошло настоящее сражение. Пять дубель-шлюпок под командованием мичмана Чихачева были посланы к Измаильским воротам для обстрела турецких позиций. Когда от интенсивной стрельбы у шлюпок вышла из строя артиллерия, им на помощь был отправлен отряд из шести дубель-шлюпок под командованием шкипера Кисленского, а после еще десять дубель-шлюпок, которые своим огнем по вражеским позициям защитили очаковский гарнизон, после которого турки были вынуждены отступить[43].

В январе-апреле 1738 года в Брянске накануне новой кампании для Днепровской флотилии было построено два прама, тридцать галер, двадцать бригантин, сорок ластовых судов, двадцать венецианских ботов, тридцать девять шлюпок, тридцать шхерботов, сорок казачьих лодок и пятьсот байдаков[44]. Суда Днепровской флотилии были расположены следующим образом. Ниже днепровских порогов, при Очакове, Кинбурне и в их окрестностях было расположено 254 дубель-шлюпки и кончебаса, 40 запорожских лодок, 250 байдаков, 50 шлюпок и мелких ботов, при Усть-Самаре на Днепре располагалось 186 дубель-шлюпок и кончебасов, две галеры, два прама, 56 ординарных шлюпок и ботиков, при переволочне и Мушурном Роге — 35 плашкоутов, 118 больших и малых барок, в Брянске — пять галер и два прама, на Десне — 617 байдаков[45]. Но эти приготовления были напрасными. Участие Днепровской флотилии в кампании 1738 года не понадобилось. В мае 1738 года умер вице-адмирал Сенявин и его место занял контр-адмирал Дмитриев-Мамонов.

В сентябре 1738 года вследствие невозможности снабжения гарнизонов и из-за эпидемий было принято решение об оставлении крепостей Очаков и Кинбурн, после чего эти крепости были взорваны, а русские гарнизоны на судах Днепровской флотилии отправлены вверх по Днепру к Александр-шанцу и далее к Хортице и Усть-Самаре. В январе 1739 года умер и контр-адмирал Дмитриев-Мамонов. Новым командующим флотилии стал капитан полковничьего ранга Я.С. Барш, с присвоением ему звания контр-адмирала. Последним участием Днепровской флотилии в войне было проведение разведки ее двумя шлюпками с экипажами из запорожских казаков в Днепровском лимане у реки Березань, в сентябре 1739 года, где им удалось захватить турецкий кончебас и взять в плен двадцать пять турок.

Последней битвой русско-турецкой войны 1735–1739 годов стала Ставучанская битва, произошедшая за несколько недель до этого в августе 1739 года, в которой турецкой армии было нанесено сокрушительное поражение. Но, к сожалению, для России это ничего не дало. Из войны вследствие постоянных поражений наносимых Турцией вышла союзница России Австрия. Это привело к тому, что Россия осталась воевать один на один с Турцией. Самостоятельно вести войну с Османской империей Анна Иоанновна не могла по причине слабости на тот период русской армии. В итоге пришлось быстро заканчивать войну, не добившись желаемых результатов.

Таким образом, несмотря на взятие Перекопа, Азова, Очакова и Кинбурна, побед в Салгирском сражении и Ставучанской битве российским войскам пришлось покинуть Крым, так и не достигнув главной стратегической цели — присоединения к России Черноморского побережья. Главная причина неудачи заключалась в невозможности обеспечить нормальные санитарные условия и снабжение войск всем необходимым. Другой причиной невозможности продолжать боевые действии, был выход из войны союзницы России — Австрии.

В сентябре 1739 года был подписан Белградский мирный договор, по которому Россия возвращала себе только Азов. Таганрог, Кинбурн и Очаков надо было вернуть Турции. Держать флот на Азовском и Черном морях, России также было по-прежнему запрещено. Днепровская флотилия ввиду ее дальнейшей ненадобности была упразднена императорским указом от 15 октября 1739 года. После этого большая часть ее судов, а на тот момент она состояла из пяти прамов, шести галер, двадцати бригантин, 37 ластовых судов, 224 дубель-шлюпки, 17 кончебасов, 23 венецианских бота, 15 плашкоутов, 84 больших и 50 малых барок, 99 гребных шлюпок, 15 ялботов и шхерботов, 62 казачьи лодки были уничтожены ввиду их непригодности и отсутствия мест хранения[46].

Столь горькие итоги русско-турецкой войны 1735–1739 годов были следствием непродуманности ведения и обеспечения боевых действий и слабости российской армии, которая в то время не могла еще без союзников самостоятельно вести войну против Турции и колоссального казнокрадства ставшего основной составляющей бироновщины. Тем не менее, Донская и Днепровская речные военные флотилии успешно выполнили свои функции по обеспечению ведения боевых действий сухопутных сил в приречных районах. Это позволило на некоторое время занять такие важные форпосты противника как Азов, Очаков, содействовать продвижению российской армии в Крым и одержать ряд побед над турецкой и татарской армиями.

1.3. Деятельность Дунайской и Донской флотилий в русско-турецкой войне (1768–1774) и процесс зарождения Российского Черноморского флота

Российский Черноморский флот уже на протяжении двух с половиной веков является южным щитом нашей страны. Он обеспечивал безопасность юга России в ходе многочисленных русско-турецких войн, во время Первой мировой войны и в годы Великой Отечественной войны. Дважды в нашей истории Черноморский флот участвовал в обороне Севастополя, являвшегося важнейшим форпостом Российской империи и Советского Союза на Черноморском побережье. Шесть лет назад, в 2013 году, Черноморскому флоту исполнилось 230 лет, и он по-прежнему стоит на страже наших южных рубежей. В данной главе будут рассмотрены события, приведшие к его возникновению.

В эпоху правления Российской императрицы Екатерины II Великой в 1768 году началась очередная русско-турецкая война, закончившаяся в 1774 году практически получением Россией протектората над Крымским ханством, что создало предпосылки для присоединения Крыма. Эта война произошла вследствие ряда причин. После неудачной попытки покорения Крыма при Анне Иоанновне Российская империя продолжила борьбу за выход к Черному морю для получения выгодного положения, способствовавшего развитию её внешней торговли[47]. С другой стороны, сыграли свою роль сложные отношения России с Польшей, чьей союзницей была в те годы Турция. После смерти польского короля Августа III в Польше развернулась борьба за власть. Российская императрица Екатерина II хотела иметь на этом посту своего ставленника Станислава Понятовского. В XVIII веке Польша была своеобразной шляхетской республикой, в которой демократические традиции были столь сильны, что сам король являлся избираемым лицом[48]. Его избирал Польский сейм, в котором заседали шляхетские магнаты.

Придя к власти, Станислав стал вести себя как азиатский тиран, а не как глава цивилизованного европейского государства. Ситуация обострялась и упорной борьбой между кланами про-российски настроенных князей Чарторыжских и Радзивиллов. Радзивиллы были богатейшими князьями Польши и Литвы, занимавшими высокие должности в государстве. Один из них командовал королевской армией Польши. Это возымело в будущем очень серьезные последствия — ведь во главе армии стоял открытый враг короля.

Но не только эти факторы вели к войне. В Польше было довольно много диссидентов. Этот термин в те годы означал не тех, кто выступал против существующего общественного строя, политики правящего класса, а иноверцев, то есть лиц, принадлежавших к другой вере. В Польше таковыми считались все представители некатолической конфессии. Ими были и православные, и мусульмане, и приверженцы иудаизма.

В отношении этих категорий населения особых гонений в виде казней и заключения в тюрьмы не было, но они были лишены ряда гражданских прав. Им отказывали в оказании экономической помощи, лишали права голоса, возможности давать образование своим детям, облагали чрезмерными налогами[49]. Польские диссиденты начали систематически устраивать восстания для достижения своих целей, а так как король сам встал на сторону католических клерикалов, то они стали бороться и против него, объединившись в конфедерацию.

Политика Екатерины II заключалась в том, чтобы под любым предлогом вмешаться во внутренние дела Польши, попытаться присоединить ее к России, прибрать к своим рукам все ее земли, включая утраченные в XIII–XVI веках Западную Украину и Белоруссию. В перспективе планировалось присоединить к России и Черноморское побережье. Поэтому, оценивая сложившуюся ситуацию, Российская императрица направила находившиеся у польских границ русские войска против конфедератов, чтобы защитить своего ставленника — Станислава Понятовского.

Турция в то время была союзником Польши, поэтому ее правящие круги были недовольны тем, что на польской земле хозяйничает русская армия. Первый визирь султана заявил русскому послу в Турции, что такое положение неприемлемо и русская армия должна уйти из Польши. Русская сторона ответила отказом, и Турция, исполняя союзнический долг, стала совместно с подчиненным ей Крымским ханством готовить поход на южные земли России. Так началась русско-турецкая война 1768–1774 годов.

Интересно то, что многие исследователи обвиняют в развязывании этой войны Францию[50]. Франция имела претензии к России после Семилетней войны, в ходе которой франко-прусские войска были разгромлены объединенными вооруженными силами России и Австрии. Французские дипломаты в ходе ряда встреч с султаном утверждали, что Россия имеет свои виды на Черноморское побережье. Но это были не закулисные интриги, а простая констатация фактов.

Россия хотела получить контроль над Польшей и в итоге вступила в войну с Турцией. Выиграв ее, Россия добилась автономии Крыма, то есть его независимости от Турции и небольшой части побережья Черного моря между устьями Южного Буга и Днепра[51]. Через девять лет это позволит полностью присоединить Крым к России. Далее в конце XVIII века Польша была трижды переделена между Пруссией, Австрией и Российской империей.

Через два года после начала войны с Турцией русскому командованию стало ясно, что для достижения победы необходимо сформировать речные военные флотилии. Обстановка вынуждала русское командование создать на Дону и Дунае речные соединения для содействия приречным флангам русской армии, действующим на этом театре войны. Это потребовало значительных усилий, но привело к положительным результатам.

Причиной создания Дунайской флотилии было то, что армии генерал-аншефа П.А. Румянцева после победоносных сражений у Ларги и Кагула вышедшей к Дунаю приходилось действовать на приречном театре военных действий против многочисленных турецких крепостей и речных сил противника. Донская флотилия создавалась для ведения боевых действий на Азовском море. Это было необходимо, чтобы, как писала Екатерина II, «спустя семьдесят лет Российский флаг снова веял над Азовским морем»[52]. Для постройки судов Дунайской флотилии было найдено подходящее место в нижнем течении Днепра, и тогда генерал-аншеф Румянцев приказал приступить к работам. Уже к марту 1771 года были готовы бригантина, полсотни десятивесельных шлюпок и галер, десять шаек, три дубель-шлюпки, двеннадцать венецианских ботов, и пятьдесят десятивесельных ботов[53]. Началось строительство речных и морских шхун. Для увеличения численности флотилии в нее добавили около полутора сотен запорожских казачьих лодок, а также захваченные у турок гальботы греческой конструкции, беспалубные 12-ти и 16-ти весельные боты, турецкие 14-ти и 8-ми весельные канчебасы[54]. К зиме были построены шесть галиотов, пять беспалубных ботов, четыре галеры, восемь 24-х весельных канчебасов, две 8-ми весельные гондолы и двадцать восемь 14-ти весельных франшкотов[55].

Вскоре, в сражении при крепости Тульча, Дунайская флотилия впервые сыграла свою роль. Видя, что штурмом в лоб крепость не взять, генерал-майор О.А. Вейсман приказал капитану Вишнякову с отрядом в шестьсот человек совершить обход крепости для овладения турецкими береговыми батареями. После взятия крепости подошла Дунайская флотилия. Вейсман, опасаясь оставаться на отбитой территории, вследствие большой вероятности подхода вражеских подкреплений, решил использовать суда флотилии для эвакуации личного состава, участвовавшего в этом бою, обратно в район Измаила, который был занят российской армией и стал тыловой базой русских войск[56]. При отходе наши корабли были замечены подходившими турецкими войсками, и противник попытался их атаковать своими речными судами. Тогда генерал Вейсман приказал одному из запорожских старшин атаковать казачьими лодками речные силы турок. В итоге шесть турецких судов были взяты на абордаж и захвачены. Так закончился этот поход.

В ходе проведенного похода было взято в плен несколько тысяч турок, Пленные показали, что готовится нападение на Измаил со стороны крепостей Тульчи и Исакчи. Готовилось нападение и на переправу у Видина. 27 марта 1771 года, когда турецкие суда были замечены у Силистрии, по ним был открыт пушечный огонь береговых батарей. Все дальнейшие атаки турок были отбиты войсками генерал-аншефа Г.А. Потемкина. Как можно видеть, несмотря на появление своей флотилии, русские командующие считали, что ее силы еще слишком слабы для ведения активных боевых действий и предпочитали использовать сухопутные войска и артиллерию. Турки, в отличие от русских, широко использовали свои речные силы и средства. Будучи хуже вооружены и имея меньше сил, тем не менее, они действовали довольно активно и успешно, зачастую заставляя наши хорошо вооруженные войска отступать. Одной из причин наших неудач была слабая боевая подготовка сил нашего флота на этом театре войны. Именно поэтому война растянулась на долгие пять лет, а потом возобновлялась вновь и вновь.

Особое внимание в этой войне турки уделяли Видину, постоянно желая его отвоевать. Целью его захвата было желание турок ликвидировать возможность для нашего командования набирать пополнение из числа румын и болгар. В это время командующий российскими войсками на данном театре генерал-аншеф П.И. Олиц приказал вступить в командование валашским (румынским — авт.) отрядом генерал-майору Г.И. Гудовичу, активному боевому генералу. Когда турки вышли из Силистрии и подошли к Браилову, то получили внезапный фланговый удар отряда Гудовича. У деревни Сципиняки, наши войска уничтожили вражеский отряд, и ушли, захватив с собой более ста христианских семей из числа местных жителей. Для отхода они использовали лодки рыбаков. Данный факт тоже наводит на размышление. Вместе того, чтобы активно использовать суда своей Дунайской флотилии, нашим командирам было проще в ходе боя искать переправочные средства у местных рыбаков. Это подчеркивает косность мышления отечественных военачальников той эпохи — недоверие к новой Дунайской флотилии вести активные боевые действия из-за чего ставилось под угрозу выполнение всей операции.

Тем временем поступили сведения, что враг планирует выслать свой флот к Крыму для последующего овладения крепостью Азов и готовит сухопутное вторжение в Валахию. Нашему командованию предстояло пресечь планы противника и не допустить достижения врагом своих целей. В этой ситуации генерал Вейсман решил нанести упреждающий удар на Исакчу. Для этого были, наконец, использованы суда Дунайской флотилии. На них посадили отряд из тысячи четырехсот гренадеров, сорока артиллеристов с двумя пушками и двухсот мушкетеров[57]. В назначенное время было осуществлено нападение на Исакчу. В ходе боя было захвачено несколько транспортных турецких судов. Далее наши войска двинулись к мысу Чатал. Авангард флотилии отбросил вражеский отряд к Тульче, которая находилась за этим мысом. Совершив отвлекающий маневр к Тульче, Вейсман на судах Дунайской флотилии двинулся к другому укрепленному пункту турок — Исакче. В десяти верстах от нее отряд Вейсмана наткнулся на турецкое судно, захватив которое и допросив пленных, он узнал, что турки тоже движутся к Исакче. То есть враг разгадал планы действий русской армии в этом районе. В этой ситуации Вейсман решил продолжить путь, невзирая на опасность, и 28 марта 1771 года в четыре часа утра высадил свой десант неподалёку от места расположения турецкого отряда. Начался упорный бой.

Вскоре в результате решительных действий наших артиллеристов была выведена из строя вражеская батарея. После захвата второй турецкой батареи бой прекратился. Однако спустя полчаса янычары вырвались из укрепленного замка крепости и активно атаковали русские войска, но внезапности у них не произошло. Враг был отброшен, и началось его преследование. Однако, вскоре после обнаружения приближавшихся значительных сил турок, отряду Вейсмана прошлось погрузиться на суда Дунайской флотилии и отплыть обратно в Измаил. Причиной этой военной неудачи была недооценка вражеских сил. Имея в наличии только два орудия, генерал Вейсман пошел на укрепленную полусотней пушек Исакчу. Неприятель понес значительные потери в виде потопленных речных судов, которыми оказались: несколько галер, два кончебаса, три плашкоута, тринадцать шебек, семнадцать кораблей средней величины, двадцать семь больших лодок, то есть фактически, все свои речные силы на Дунае, числом более шестидесяти единиц[58]. В итоге, Исакча взята не была, но и враг остался без речного транспорта. Также, уходя от Исакчи, русские войска уничтожили турецкие склады и магазины.

Негативные последствия похода отряда генерала Вейсмана заключались в том, что турки узнали планы русских войск. Они поняли, что им необходимо овладеть Исакчей и стали активно готовить ее оборону. Не желая, чтобы местные жители переходили на нашу сторону и переправлялись на противоположный берег Дуная, турки загоняли их внутрь своей территории и крепостей. После этого неудачного похода генерала Вейсмана, военные действия переместились на левый берег Дуная. Началась подготовка к штурму Очакова.

Очаков был важной турецкой крепостью в Причерноморье, которую российские войска брали еще в русско-турецкую войну эпохи Анны Иоанновны. В 1739 году, когда российские силы иссякли, и Россия не смогла отвоевать черноморское побережье, эта крепость, как и ряд других, вновь отошла к туркам. Такое развитие событий было обычным для войн того времени. К примеру, крепость Измаил была взята в начале описываемой войны, но по итогам Кючук-Кайнаджирского мира, в 1774 году она была возвращена туркам. После этого ее пришлось брать в ходе русско-турецкой войны 1787–1791 годов, в 1790 году, где и показал свое военное искусство известный полководец генерал-аншеф А.В. Суворов. Последним Измаил брал генерал от инфантерии П.И. Багратион в ходе русско-турецкой войны 1806–1812 года. Только по итогам заключенного в 1812 году Бухарестского мира эта крепость отошла Российской империи. Такая ситуация сложилась и с взятием Очакова.

После начала войны, в ноябре 1768 года, было решено возобновить на старых петровских верфях Дона и его притоков правопреемницу петровского Азовского флота — Донскую флотилию. Ее командующим был назначен один из лучших моряков того времени контр-адмирал А.Н. Сенявин, сын известного петровского адмирала Наума Акимовича Сенявина. Прибыв на Дон, произведенный в 1769 году в вице-адмиралы Сенявин, с возможной поспешностью приступил к восстановлению верфей в Таврове, Павловске, на реках Икорце, Хопре и портов в Азове и Таганроге.

К сожалению, из-за мелководности Дона строительство кораблей с большой осадкой было невозможно, а боты и казачьи лодки, успешно применявшиеся на Дунае, не могли противостоять боевым турецким кораблям на Черном море, имевшим сильную артиллерию и многочисленные экипажи. Поэтому Адмиралтейств-коллегия решила строить на Дону и Азовском море сравнительно небольшие парусно-гребные суда нового типа, получившие название «новоизобретенных кораблей», которые вооружались 12–16 пушками 12-ти фунтового калибра и двумя пудовыми гаубицами. Строились также и бомбардирские корабли, вооруженные гаубицами и мортирами. Эти «новоизобретенные корабли» были практически плоскодонными и имели осадку не более 2,7 метра, что позволяло их применять в акватории мелководного Дона. Позже для Донской флотилии началось строительство 32-х пушечных фрегатов и казачьих лодок.

В 1771 году было решено овладеть берегами Керченского пролива, как ключом прохода из Азовского в Черное море. К этому времени войска 2-й армии под командованием князя, генерал-аншефа В.М. Долгорукого начали наступление через Перекоп в Крым, а корпус князя генерал-майора Ф.Ф.Щербатова, пройдя через Арбатскую косу, направился к Керченскому проливу. В период указанных боевых действий, 17 мая 1771 года вновь созданная Донская флотилия в составе десяти «новоизобретенных кораблей», пяти 20-пушечных прамов, двух бомбардирских судов и одного транспортного бота сосредоточилась на рейде Таганрога. На следующий день, 18 мая флотилия под командованием вице-адмирала Сенявина, державшего свой флаг на 16-ти пушечном «новоизобретенном корабле» «Хотин» в составе восьми «новоизобретенных», двух бомбардирских кораблей и тридцати семи казачьих лодок вышла из Таганрога к Геническому проливу для содействия войскам генерал-майора Ф.Ф. Щербатова. Казачьи лодки капитана 2 ранга Л.Г. Скрыпалева были нужны для наведения моста через Сиваш, по которому наши войска перешли на Арбатскую стрелку.

17 июня 1771 года флотилия прибыла к Керченскому проливу. 21 июня у Керченского пролива были обнаружены турецкие суда с десантом, предназначенным для помощи крымскому хану. Отряд вице-адмирала А.Н. Сенявина, подойдя с семью кораблями к Керчи, не допустил турок к высадке десанта и вынудил их отойти в море. Войска Щербатова практически без потерь заняли крепости Еникале и Керчь, навсегда закрыв туркам Азовское море.

Таким образом, в 1771 году, накопив силы и создав Донскую флотилию во главе с вице-адмиралом А. Н. Сенявиным, русское командование решило перебросить ее на Черное море и взять крепость Очаков. Этот отряд кораблей состоял из пяти прамов, двух фрегатов, девяти двухмачтовых («новоизобретенных»), двух бомбардирских кораблей, дубель-шлюпки и флейты[59]. Силами флотилии и сухопутной армии был произведен штурм, окончившийся взятием предместий Очакова. Донская флотилия участвовала в переправах войск, снабжала их оружием и боеприпасами, вела бои с турецкими речными силами на Днепровском лимане, то есть выполняла свойственные для флотилии боевые функции. Ее суда, к сожалению, были плохого качества, но, тем не менее, могли активно участвовать в борьбе с турками, главным образом, не давая им возможности высаживаться на берег для усиления войск Очаковской крепости. Из-за этого фактора крепость Очаков не была полностью занята русскими войсками и, как и Измаил, по итогам войны осталась за Турцией.

Пока шли бои у Очакова, моряки Донской флотилии кампанию 1772 года начали несением дозоров вдоль всего Крымского побережья, прикрывая его от турецкого флота. Отряды кораблей контр-адмирала Баранова, капитана 1 ранга Я.Ф. Сухотина и капитана 2 ранга И.Г. Кинсбергена перекрыли туркам подходы к Крыму. В 1773 году возглавляемый капитаном 1 ранга Сухотиным отряд из трех 16-ти пушечных кораблей («Азов», «Новопавловск» и «Морея») и фрегата «Второй» крейсировал вблизи Керченского пролива.

29 мая 1773 года, совершая плавание между Кафой (Феодосия) и Суджук-Кале (нынешнего Новороссийска), он обнаружил направлявшийся к устью Кубани неприятельский отряд из шести судов и атаковал его[60]. Потеряв два судна, турки отступили. Это была первая победа регулярного русского флота на Черном море. 30 мая и 8 июня, встретив новый отряд турецких судов, моряки Сухотина сожгли еще три турецких корабля. За эти славные победы Сухотин 26 ноября 1774 года был пожалован орденом Святого Георгия четвертой степени.

Через месяц, 23 июня 1773 года капитан 2 ранга Кинсберген, командуя двумя 16-ти пушечными кораблями Донской флотилии, дал бой вражескому отряду, состоявшему из трех 52-х пушечных кораблей и двух шебек у Балаклавы[61]. Итогом стало поспешное бегство противника. В августе 1773 года, Кинсберген обратил в бегство восемнадцать неприятельских кораблей на Черном море в районе селения Суджук-Кале. За этот подвиг храбрый моряк был награжден орденом Святого Георгия 3-й степени.

Так действовали Дунайская и Донская флотилии в первую русско-турецкую войну екатерининской эпохи. Как можно видеть, они были незаменимы для успешного ведения боевых действий на всем черноморском театре военных действий и успешно выполнили свои боевые задачи. Можно сказать, что эти две флотилии стали предтечами будущего Черноморского флота России.

Через год после описываемых событий, в 1774 году война с Турцией закончилась Кючук-Кайнарджийским мирным договором. Согласно статьям договора Россия получила право использовать для российских торговых судов акватории Азовского и Черного моря, присоединила к себе Кабарду, восточную часть Крымского полуострова с Керчью и Еникале. Молдавия, Валахия (Румыния — авт.) и Грузия получали независимость от Турции, и перешли под российский протекторат, Крымскому ханству была предоставлена независимость от Турции и других держав, включая Россию[62]. Тем не менее, ни Турция, ни Россия не хотели отказываться от возможности овладеть важным форпостом на Черном море в виде Крымского полуострова.

Буквально через несколько месяцев после подписания Кючук-Кайнарджийского мира Турция попыталась овладеть Крымом, высадив войска на полуостров. Крымский хан Сахиб-Гирей принял сторону турок и выдал им российского дипломатического представителя, а сам уплыл на турецком корабле в Турцию[63]. На ханский престол взошел другой хан Девлет-Гирей, также принявший сторону турок. Битва за Крым продолжилась. В ответ на эти действия генерал-фельдмаршал П.А. Румянцев, командуя русскими силами, в 1776 году взял Перекоп, создав плацдарм для ведения дальнейших боевых действий на полуострове. Видя силу русской армии, турки покинули Крым, вместе с ними ушел и хан Девлет-Гирей.

Следующим и последним правителем Крыма стал Шагин-Гирей. Российская императрица сама возвела его на престол, что было признаком того, что он уже не имел самостоятельности в отличие от своих предшественников[64]. Практически сразу после его прихода к власти в Крыму начались народные восстания, что было довольно странным стечением обстоятельств. По своей вере и общественному укладу татары почитали ханскую власть как дарованную аллахом гораздо более, чем европейцы королевскую и сильнее, чем русские царскую. Также довольно странным выглядит, то, что первое восстание началось через год после воцарения Шагин-Гирея, в 1777 году[65].

Здесь вполне уместно задать вопрос, а не могла ли Турция спровоцировать эти волнения. Согласно работам дореволюционных авторов, Турция попыталась в очередной раз воспользоваться этим обстоятельством, но опять неудачно — русская армия поддержала ханскую власть, однако сам правитель Крыма потерял народное доверие и для сохранения власти стал очень сильно нуждаться в российской поддержке[66]. И тут возникает другая гипотеза — не могла ли Россия взбудоражить антиханские настроения? Действительно Турцию отделяет от Крыма Черное море, в котором к тому времени уже стояли на рейде Керченского пролива российские боевые корабли. На полуострове были российские дипломатические представители и военное присутствие. Таким образом, незаметно проникнуть в Крым и тем более развернуть кампанию против хана турецкие агенты не могли. С другой стороны, России было выгодно подорвать авторитет крымского хана, чтобы затем отстранить его от власти и, взяв протекторат над Крымским ханством присоединить его к России, что в итоге и произошло.

Очередное восстание против Шагин-Гирея не заставило себя долго ждать. В 1781 году новые народные волнения оказались более сильными, чем четыре года назад. Хан был вынужден оставить свою резиденцию в Бахчисарае и искать спасения в разных районах Крымского полуострова[67]. Надо заметить, что в этот раз русские войска стояли не только в районе Перекопа, они уже заняли Еникале и Керчь, но при этом не прикладывали особых усилий для быстрого подавления выступлений татар против своего хана. Сама Екатерина II видя, что цель достигнута — крымский правитель не в состоянии управлять больше своим ханством, поддержала стремление генерал-губернатора Новороссийской и Азовской губерний Г.А. Потемкина ускорить процесс присоединения Крыма[68]. Хан, видя собственное бедственное положение, отрекся от власти.

8 апреля 1783 года манифестом Российской императрицы Екатерины II, под предлогом защиты крымского населения от турецкой агрессии, Крым был присоединен к России, что дало ей долгожданный выход к Черному морю. Через неделю берег Ахтиарской бухты (ныне Южная бухта Севастополя) занял гренадерский батальон. Затем туда прибыли Копорский (из Копорья — местности в Петербургской губернии — авт.) и Днепровский полки со сформированными частями полевой артиллерии. Вскоре был заложен город Севастополь, ставший главной базой Черноморского флота.

2 мая (по новому стилю 14 мая) 1783 года из Керчи в Ахтиарскую бухту вошла эскадра героя Чесменского сражения вице-адмирала Ф.А. Клокачева, назначенного императрицей «командующим заводимым флотом нашим на Черном и Азовском морях». Многие корабли эскадры были набраны из состава Дунайской флотилии. С этого времени, морские силы России на Черном море стали называться Черноморским флотом, который 14 мая 2013 года отметил свое 230-летие.

Таким образом, благодаря активному боевому применению речных военных флотилий в войнах, которые вела Россия в XVIII веке, произошло укрепление ее геополитического положения. Это выразилось в получении временного выхода к Азовскому морю и постоянного выхода к Каспийскому морям в петровскую эпоху. Через полвека, во времена правления императрицы Екатерины II, удостоившейся за свои свершения, как и Петр I права именоваться Великой, применение речных военных флотилий в ходе русско-турецкой войны 1768–1774 годов позволило ее победоносно завершить, получив выход к Азовскому и Черному морям и присоединить Крым.

1.4. Роль Дунайской военной флотилии в русско-турецкой войне 1787–1791 годов

Русско-турецкая война 1787–1791 годов началась вследствие стремления Турции вернуть себе Крым и восстановить свое господство над Грузией. Протекторат Турции над Грузией был утрачен согласно Георгиевскому трактату, заключенному между Россией и Грузией в грузинском населенном пункте Георгиевское (отсюда название трактата) практически одновременно с присоединением Крыма в 1783 году. Чтобы вернуть себе утраченные в 1774 году территории, Турция предъявила Российской империи ультиматум, условия которого гласили о том, что или Россия должна отказаться от Крыма и Грузии мирным путем, или Турция вернет их себе с помощью войны[69].

В Российской империи в то время продолжала править императрица Екатерина II, которая не собиралась лишаться Крыма и упускать, таким образом, столь тяжело ею завоеванный выход к Черному морю. Грузия в свою очередь была необходима России как плацдарм для дальнейшего покорения Кавказского региона. В итоге турецкий ультиматум был отвергнут, и 24 августа 1787 года Турция объявила войну России. Одним из поводов к войне стало заключение турками русского посла Булгакова в Семибашенный замок, чтобы использовать его как заложника для достижения обозначенных в ультиматуме целей[70]. Так началась вторая русско-турецкая война эпохи Екатерины II — такое название этой войны использовалось в дореволюционной и советской историографии.

Практически сразу после начала войны в Днепровском лимане была воссоздана военная речная флотилия под командованием контр-адмирала Н.С. Мордвинова. Первоначально она включала в свой состав гребные суда Лиманской флотилии, а также часть кораблей Черноморского флота. Так как флотилия базировалась в основном в Лимане, она именовалась Лиманской. Название Дунайской она получила, в 1789 году, когда она начала действовать на Дунае, приняв участие во взятии турецких крепостей Килия, Исакча, Тульча и, наконец, Измаил.

В начале войны флотилия оказывала активное содействие войскам генерал-аншефа А.В. Суворова в районе Кинбурнской косы, напротив турецкой крепости Очаков. События развивались в следующем порядке. С началом боевых действий противник выслал к Очакову эскадру из трех кораблей, фрегата, бомбардирского бота, восьми шебек, шести фелюг и пятнадцати галер[71]. Эти турецкие суда топили находившиеся у Кинбурнской косы российские корабли, а со стен Очакова постоянно обстреливались проходившие мимо российские суда[72].

Российская Лиманская флотилия в это время базировалась в Глубокой пристани в устье Днепра, недалеко от Кинбурна и Очакова. Она включала в себя три корабля, три фрегата, бот, семь галер, две плавучих батареи, пять баркасов и несколько транспортов[73]. После того как войска генерал-аншефа Суворова разгромили турецкий десант на Кинбурнской косе, он приказал командующему флотилией контр-адмиралу Н.С. Мордвинову отправить плавучие батареи для уничтожения вражеской флотилии под Очаковым.

Однако эта плохо подготовленная операция закончилась неудачей — российские плавучие батареи были потоплены турецкими кораблями. На следующий день, 3 октября 1787 года, когда турецкие канонерские лодки в свою очередь стали бомбардировать суда Лиманской флотилии, Мордвинов приказал своим кораблям выдвинуться к неприятелю и вынудил его отступить к стенам Очаковской крепости под прикрытие крепостной артиллерии[74]. Так закончилась кампания 1787 года.

Боевые действия под Очаковым возобновились в мае 1788 года. Для овладения крепостью были направлены Екатеринославская армия генерал-фельдмаршала Г.А. Потемкина и Украинская армия генерал-фельдмаршала П.А. Румянцева. Пост командующего флотилией, которая к тому времени состояла в основном из гребных судов, получил иностранец на русской службе контр-адмирал Нассау-Зиген. Парусной эскадрой, направленной с Черного моря в Лиман, командовал другой иностранец — американец контр-адмирал Поль Джонс. Контр-адмирал Мордвинов был отправлен руководить постройкой судов в Херсон, где были заложены новые верфи[75]. Гребная флотилия теперь включала в свой состав по семь единиц галер, дубель-шлюпок, плавучих батарей, вооруженных палубных баркасов, двенадцать канонерских лодок и брандера, парусная эскадра — два корабля, четыре фрегата и восемь транспортов[76].

Судя по всему, парусные суда Лиманской флотилии и транспорты были переданы в подчинение пришедшей с Черного моря эскадре Поля Джонса. Объединенным силам российской флотилии, включавшим в себя два корабля, пять фрегатов, бот и 29 гребных судов удалось нанести поражение Очаковской турецкой флотилии, состоящей из четырех кораблей, шести фрегатов и 47 галер в ходе ожесточенного боя 7 июня 1788 года. Однако приступить к штурму крепости не удалось. Враг еще был очень силен. Через десять дней после этого боя, 17 июня российская флотилия заставила турецкие суда вновь отойти к Очакову, уничтожив в ходе очередного завязавшегося боя, два линейных корабля противника и захватив при этом флаг самого командующего турецкой флотилией — капудан-паши.

На следующий день, видя, что его флотилия будет полностью уничтожена, капудан-паша попытался вывести свои суда из Лимана, чтобы уйти в Турцию. Но экипажи российских речных судов совместно с войсками генерал-аншефа Суворова уничтожили большую ее часть и заставили вернуться к крепости. При этом были уничтожены шесть кораблей, два фрегата, одно бомбардирское и четыре мелких турецких судна[77]. 1 июля 1788 года были уничтожены еще двенадцать судов противника[78]. Капудан-паша с оставшимися судами покинул Очаков, а затем и Лиман. Но далеко ему уйти не удалось. Через два дня, 3 июля черноморская эскадра контр-адмирала Ф.Ф. Ушакова нанесла поражение пытавшейся уйти турецкой флотилии в бою у острова Фидониси в Черном море. Видя, что до Турции не дойти, командующий турецкой флотилией принял решение вернуться к Очакову[79].

К этому моменту силами Лиманской флотилии командовали капитан 2 ранга Киленин и вернувшийся из Херсона контр-адмирал Мордвинов. Они заперли вражескую флотилию в Лимане и 9 октября 1788 года нанесли ей последнее сокрушительное поражение у острова Березань. Затем войсками потемкинской армии был тщательно подготовлен и 6 декабря 1788 года успешно проведен очередной штурм Очакова. Крепость была взята, после чего навсегда вошла в состав России. После этого турки ни в ходе, ни после войны уже не пытались ее использовать против российских гражданских судов и тем более, военных кораблей.

Весной 1789 года российская Лиманская флотилия стала готовиться к новым боевым действиям. Вследствие того, что русская армия уже вела боевые действия в бассейне реки Дунай, флотилия тоже перебазировалась в этот район, получив название Дунайской. Она должна была оказывать содействие сухопутным войскам в овладении турецкими крепостями на Дунае. Новым командующим флотилией был назначен будущий легендарный основатель города Одессы генерал-майор О.М. Дерибас.

Теперь Дунайской флотилии предстояло участие в штурме крепости Аккерман в Днестровском лимане. После разгрома турецкой армии войсками генерал-аншефа А.В. Суворова на реке Рымник в ходе Рымникского сражения в сентябре 1789 года и взятия турецкой крепости Гаджибей, расположенной на территории современной Одессы, российское командование планировало, лишив турок этих двух важных крепостей на Дунае, овладеть Бендерами и таким образом закрепиться в Молдавии. Однако турки, помня, что произошло с их флотилией при Очакове, увели большую часть своих судов с Дуная в Турцию.

Экипажи кораблей Дунайской флотилии под командованием генерала Дерибаса успели только захватить два небольших судна вражеской флотилии. Оставшиеся турецкие суда остались охранять крепость Аккерман[80]. После непродолжительной осады Аккермана турки сдали крепость. Дунайская флотилия, оказавшись незадействованной, получила задание взорвать крепостные укрепления Гаджибея, чтобы турки больше не могли ими воспользоваться[81]. Крепость Бендеры была также быстро занята, как и Аккерман. После однодневного обстрела ее гарнизон сдался потемкинской армии. Так закончилась кампания 1789 года.

В наступившем 1790 году Дунайская флотилия под командованием генерал-майора Дерибаса приняла участие в штурме турецких крепостей на Дунае — Тульчи, Исакчи и Измаила. Однако вплоть до осени флотилии пришлось пережидать штормовые ветра в Очаковском лимане. Победа над турецким флотом в морском сражении у мыса Тендра, одержанная черноморской эскадрой под командованием контр-адмирала Ф.Ф. Ушакова 29 августа (по новому стилю 11 сентября) 1790 года предоставила новые возможности для ведения боевых действий на Дунае. В современной России день сражения у Тендры стал Днем воинской славы России. Победа при Тендре и последовавшее за ней прекращение штормов, позволили Дунайской флотилии 13 октября 1790 года выйти к Днестровскому лиману. Там ее уже ожидали дубы (вид транспортных речных судов) казаков.

Командующий флотилией генерал-майор Дерибас отправил к Килийскому гирлу Дуная 48 дубов и 12 лансонов для содействия войскам генерал-лейтенанта Гудовича[82]. Остальные суда Дерибас повел к Сулинскому гирлу Дуная. У входа в Сулинское гирло противник выставил по одной береговой батарее на каждом берегу и еще двадцать три судна для закрытия фарватера[83]. Овладеть Сулинским гирлом удалось благодаря тому, что судами флотилии, был высажен десант гренадер, которые овладели турецкими батареями и их же орудиями уничтожили находившиеся там турецкие суда. Затем последовало соединение с флотилией, шедшей по Килийскому гирлу Дуная. Этому попытался воспрепятствовать гарнизон крепости Тульча.

К крепости был выслан авангард флотилии под командованием капитана Ахматова. Ему навстречу выдвинулся отряд из семнадцати турецких судов, но после того как русский авангард уничтожил двух из них, турки обратились в бегство. Продолжив преследование врага до самой крепости, и высадив на берег своих солдат, авангарду флотилии удалось уничтожить еще четыре судна противника. К вечеру, видя, что от русских уйти речным путем не удастся, турки сами сожгли свои суда и отошли в степь. Вскоре и гарнизон крепости последовал примеру своих товарищей и удалился в степь. Через несколько дней, 7 ноября 1790 года важный опорный пункт противника на Дунае, крепость Тульча был взят практически без боя.

Овладение Исакчей было сопряжено рядом неприятных событий, имевших место, когда войска генерал-аншефа Суворова соприкасались с местным населением. По мере приближения русских войск к этой крепости, ее мирное население вместе со своими семьями решили покинуть это небезопасное место и отправились вверх по течению Дуная к Браилову[84]. В погоню за ними Суворов отправил отряд арнаутов (наемники в русской армии — авт.), которые догнали турецкий речной караван в районе Галаца, овладели их четырнадцатью судами, убили сто человек, остальных лиц обоего пола которые не были христианами в количестве девяноста двух человек взяли в плен[85]. Дальнейшая судьба пленных осталась неизвестна.

Когда Дунайская флотилия под командованием генерал-майора Дерибаса в начале ноября 1790 года подошла к Исакче, по ней был открыт огонь с тридцати турецких лансонов и двух больших кораблей противника. Также огонь велся и из крепостных орудий. Часть кораблей Дерибаса заняли позицию, где их не доставал вражеский огонь, но они сами могли поражать противника из-за большей дальнобойности своих орудий. Таким образом, была уничтожена половина кораблей противника. Одновременно другая часть кораблей флотилии обогнула небольшой остров у крепости и вышла в тыл оставшимся турецким судам. Их экипажи были вынуждены сначала отойти к крепости, а затем, спасаться бегством, бросив свои суда. С кораблей Дунайской флотилии был высажен очередной десант, который 13 ноября 1790 года быстро овладел крепостью, при этом двадцать два турецких лансона, стоявших у пристани, были уничтожены, остальные суда захвачены[86].

После взятия Тульчи и Исакчи турецкая крепость Измаил осталась изолированной как с суши, так и со стороны реки и не имела больше возможности получать военную поддержку, пополнять запасы провизии и личного состава. Тем не менее, Турция, несмотря на сокрушительные поражения под Очаковом, в Рымникском сражении и на Дунае, упорно не желала заключать мир с Россией. Единственным способом склонить к этому Османскую империю было овладение ее последней твердыней на Дунае — Измаилом. Овладение последним турецким форпостом в устье Дунае было возложено главнокомандующим генерал-фельдмаршалом Г.А. Потемкиным на войска, возглавляемые генерал-аншефом А.В. Суворовым.

При взятии Измаила сухопутным войскам должна была содействовать, как и в предыдущих операциях, Дунайская флотилия. После занятия турецких крепостей в низовьях Дуная флотилия находилась у острова Чатал на западной оконечности Сулинского острова. Оставив на острове два батальона гренадер и батальон егерей под командованием генерал-майора Арсеньева, генерал-майор Дерибас со своей флотилией направился 17 ноября 1790 года к Измаилу. Оставленные батальоны должны были занять побережье острова вблизи береговой обороны крепости Измаил и выставить там батареи для обстрела вражеской флотилии находившейся у крепости. Турки, хотели заманить русские суда ближе к крепости и затем расстрелять их своей береговой артиллерией.

Для этого они выслали на правый берег реки Репиде часть своей кавалерии, а к устью Репиде направили пять своих лансонов. Лансоны должны были открыть огонь по Дунайской флотилии, и затем, как уже говорилось ранее, подвести их под огонь своих крепостных орудий[87]. Но турецкая конница была разбита оставленными на острове гренадерскими батальонами, а дальнобойность пушек лансонов была настолько низкая, что не могла на большом расстоянии достать корабли Дунайской флотилии и турки были вынуждены вернуться к Измаилу.

Вечером 19 ноября 1790 года начался первый штурм Измаила. Сигналом к его началу был обстрел со стороны реки с судов Дунайской флотилии крепости, который велся всю ночь. Утром помимо крепости обстрелу подверглась и турецкая флотилия, находившаяся у стен Измаила. Турки, находившиеся на судах, были вынуждены покинуть их и укрыться в крепости. После этого с юго-западной стороны крепости подошли казаки на своих дубах и лансонах и тоже открыли огонь по турецким кораблям. В результате боя было уничтожено одиннадцать вражеских лансонов и семнадцать перевозочных судов[88]. Затем казаки высадили десант, но он был отбит турками.

Вскоре противнику удалось потеснить российские войска и огнем своих береговых батарей вынудить отступить Дунайскую флотилию. Противник пытался преследовать ее, но вынужден был отступить, потеряв к этому времени трехмачтовый корабль, двенадцать лансонов, тридцать два транспорта и сорок паромов, Дунайская флотилия потеряла только три лансона[89]. В итоге в ходе сражения 19 ноября 1790 года взять Измаил не удалось, но и противник понес большие потери, как в личном составе, так и в своих кораблях. Для планирования дальнейших действий был созван военный совет, на котором Потемкиным было принято решение, чтобы в штурме наиболее активно вели себя суворовские войска, которые пока еще активности не проявляли, предоставив ведение всех боевых действий флотилии и десантам казаков.

Приведя войска в боевую готовность и разработав свой план операции по овладению крепостью, генерал-аншеф Суворов 7 декабря 1790 года послал парламентеров в крепость с предложением сдаться без боя. Турки попытались затянуть переговоры, и Суворов, сказав, что теперь всех, кто в крепости, ждет смерть, 9 декабря 1790 года начал штурм. Слово свое он сдержал. По одним данным пленных приказано было не брать, поэтому после сражения остался в живых якобы лишь один турецкий солдат, которому приказали рассказать остальным туркам, как воюют русские. Согласно другим данным пленные из числа, турецких солдат, а также и мирных жителей все-таки были.

Штурм Измаила был произведен русскими войсками, разделенными на колонны, которые штурмовали крепость с разных сторон. Дунайская флотилия была построена в две линии. Первая линия судов приняла на борт войска, предназначенные для десанта в саму крепость, вторая — состояла из лансонов, плавучих батарей и бригантин для поддержки огнем своих орудий десанта и сухопутных войск. В отличие от сухопутных войск, которым пришлось непрерывно маневрировать в ходе штурма Измаила, флотилия действовала по основному утвержденному плану, чем способствовала скорейшему взятию Измаила. Падение крепости Измаил 11 декабря (по новому стилю 24 декабря) 1790 года привело к тому, что Турция потеряла свою последнюю крепость в низовье Дуная. Однако Измаил, в отличие от Очакова по итогам этой войны не отошел к России. Тем не менее, в память об этом штурме День взятия Измаила, 24 декабря стал Днем воинской славы России.

Война с Турцией продолжалась еще год. В кампании 1791 года Дунайская флотилия приняла участие в переправе российских войск под командованием генерал-лейтенанта Голицына через Дунай[90]. Переправа была проведена в марте месяце, практически сразу как стало возможным судоходство по Дунаю. Часть флотилии незадействованная в переправе войск была направлена в один из его притоков — реку Серет для участия во взятии крепости Браилов[91]. На кораблях флотилии находился десантный полк, который был высажен у острова Канцефан, где поддержанный огнем кораблей флотилии, уничтожил береговое укрепление, защищаемое двумя тысячами турок, двадцатью пушками и отрядом мелких турецких судов[92]. После этих десантных действий крепость Браилов была взята практически без боя.

28 июня 1791 года произошло Мачинское сражение между турецкой и русской армией. Русские войска, возглавляемые генералом Н.В. Репниным, нанесли противнику очередное сокрушительное поражение в районе города Мачин (территория современной Румынии) на Дунае. Непосредственно перед боем Дунайская флотилия помогла войскам Репнина переправиться через Дунай. Так как вследствие сильного ветра суда флотилии не могли пересечь реку, ее командующий генерал Дерибас принял решение соорудить из захваченных турецких судов наплавной мост[93]. С помощью такого моста боевые соединения русских войск были вовремя переправлены к месту боя.

В ходе самого боя флотилия в начале защищала тыл русской армии, а затем вступила в бой с турецкой речной флотилией и, уничтожив шесть турецких судов, вынудила ее отступить. В итоге Мачинское сражение было выиграно. Однако, Ясский мирный договор прекративший эту войну между Россией и Турцией был подписан только 29 декабря 1791 года. Причиной тому было стремление Турции любой ценой добиться своих целей, несмотря ни на какие потери. Только после разгрома турецкого флота русской эскадрой под командованием контр-адмирала Ф.Ф. Ушакова в морском сражении у мыса Калиакрия 31 июля 1791 года, через месяц после победы в Мачинском сражении стало возможным вести переговоры о заключении мира с Турцией.

Согласно Ясскому договору Турция, как проигравшая сторона, помимо подтверждения российских приобретений по итогам русско-турецкой войны 1768–1774 годов и событий 1783 года в виде Крыма и Кубани и протектората над Грузией, уступила России земли между Южным Бугом и Днестром и крепость Очаков. Также подтверждался протекторат России над Дунайскими княжествами Молдавией и Валахией. Однако Измаил вновь остался за Турцией. Такими итогами закончилась русско-турецкая война 1787–1791 годов.

Дунайская флотилия не была полностью расформирована с окончанием войны и боевых действий на Дунае. Было только уменьшено количество ее судов. В очередной раз она была воссоздана в ходе русско-турецкой войны 1806–1812 годов, когда боевые действия снова велись в Дунайском регионе, по итогам которой Измаил, наконец, вошел в состав России.

Без поддержки Дунайской флотилии, как тактического соединения, невозможно было бы столь эффективно действовать сухопутным силам в лиманских и приречных районах акватории Дуная. Без участия Дунайской флотилии также было бы невозможно столь быстро и победоносно взять Измаил и без больших потерь выиграть Мачинское сражение. Именно поэтому как в предыдущих, так и в последующих войнах, когда боевые действия шли в приречных районах, как Дуная, так и других рек, создавались военные речные флотилии.

Глава II

Боевое использование военных речных флотилий в войнах XIX века

Бот и новоизобретенный корабль (справа)

Плавбатарея 19 века

2.1. Роль Дунайской военной флотилии в русско-турецкой войне 1806–1812 годов

К 1805 году Россия, входя в состав очередной антинаполеоновской коалиции, преследовала две цели. С одной стороны, еще со времен Итальянского и Альпийского походов Суворова, совершенных в период правления императора Павла I, Россия демонстрировала противостояние агрессии Наполеона против стран Европы, понимая, что его захватнический режим когда-нибудь закончится под ударом европейских государств и Россия не должна под него попасть, как союзник агрессора. Поэтому Павел I сделал все, чтобы не стать союзником Наполеона, и это было не следствием происков Англии, как нередко преподносится в российской историографии, а четким политическим расчетом. Даже экспедиция корпуса казаков в Индию, вследствие возникших с Англией противоречий, была предпринята как самостоятельная операция, а не действием в союзе с наполеоновской Францией.

С другой стороны, после убийства в 1801 году Павла I, пришедший к власти его сын, российский император Александр I и его окружение, создали следующую ситуацию. Они отвергли возможность ликвидации крепостничества, согласно поначалу изданного ими Указа «О вольных хлебопашцах», и, не желая проведения других реформ направленных на развитие российской экономики, решили ликвидировать нарастающие в стране кризисные тенденции стандартным для того времени путем приращения новых территорий. Целью этого была последующая их эксплуатация экстенсивным путем, как и ранее полученных земель. Вступая в очередную антинаполеоновскую коалицию в марте 1805 года, Александр I предполагал в отличие от своего отца не просто остановку наполеоновской агрессии, а отвоевание Россией части завоеванных Наполеоном территорий. Также в планы Александра I входило окончательное покорение всего Кавказа, начавшееся с присоединения в эпоху Екатерины II к России Грузии и получение Дунайских владений Турции, которая была союзницей Франции[94]. Предлогом этого было освобождение христианских народов Османской империи, путем воссоединения Молдавии и Валахии с Россией[95]. Данный аспект принципиально отличал эту коалицию от участия России в антифранцузской коалиции эпохи Павла I. Планы Александра I стали понятны Наполеону и его турецким союзникам, что и привело к следующим событиям. После разгрома указанной в начале антинаполеоновской коалиции в Аустерлицком сражении в 1805 году, Александр I с аналогичными целями вступает в следующую антифранцузскую коалицию через год после Аустерлица — в сентябре 1806 года.

Турция, будучи союзником Наполеона, оценивает сложившуюся ситуацию и запрещает российским судам пользоваться проливами из Черного моря в Средиземное море — Босфором и Дарданеллами, что становится одной из причин русско-турецкой войны 1806–1812 годов[96]. Другим поводом было то, что турецкое правительство стало без ведома России назначать правителей Молдавии и Валахии (сейчас Румыния — авт.)[97].

Такая ситуация с Дунайскими княжествами означала, что по итогам русско-турецких войн 1768–1774 и 1787–1791 годов Россия получила под свой протекторат часть Бессарабии (Молдавии — авт.) и Валахии, назвав это обретением ими независимости, а когда Турция проявила свою власть над их частями, находившимися в ее подчинении, это стало поводом к войне за независимость братских славянских дунайских княжеств. При этом независимость этих дунайских княжеств в реальности заключалась в переходе их от одной метрополии в лице Турции, к другой — России. Так началась русско-турецкая война 1806–1812 годов.

Ситуация усугубилась тем, что к 1806 году Россия в ходе начавшегося вследствие аналогичных причин завоевания Кавказа Александром I, который продолжил дело Екатерины II, в 1804 году вступила еще и в войну с Ираном, тоже претендовавшим на Кавказский регион. В итоге к концу 1806 года Россия вела войну на три фронта — на Кавказе против Ирана, а также горских племен и части не покорившегося грузинского населения, на юго-западе против Турции и на западе против Франции.

Рассматриваемая русско-турецкая война началась в декабре 1806 года, когда после указанных причин и поводов российская армия под предводительством генерала от кавалерии И.И. Михельсона вступила на территорию Молдавии и Валахии. Это привело к тяжелым боям на Балканском и Дунайском театрах военных действий. Согласно выработанному в апреле 1806 года плану российская армия должна была овладеть Измаилом, Видином и рядом других дунайских крепостей, после чего остановиться у города Ниш[98].

В начале ноября 1806 года, когда российская армия выступила в поход, генерал Михельсон писал командиру одного из корпусов его армии генералу от кавалерии Мейндорфу, что крепость Бендеры надо занять без боя и под благовидным предлогом, что вскоре и было сделано[99]. Затем аналогичным способом путем давления и угроз на комендантов турецких крепостей перспективой большой войны и тяжелых сражений были заняты другие дунайские крепости — Аккерман, Хотин, Галац и Браилов[100]. При этом в ходе взятия Аккермана дополнительным аргументом было присутствие у крепости кораблей Дунайской флотилии в количестве восьми канонерских лодок и двух бомбардирских лодок[101].

Для Дунайской флотилии ситуация облегчалась тем, что после окончания предыдущей русско-турецкой войны в 1791 году, она не была полностью расформирована, часть судов осталась в Галаце, часть в других местах на полученных дунайских землях. Потому, когда в 1806 году началась очередная русско-турецкая война, флотилию не нужно было создавать заново. Дополнительные корабли, конечно, требовалось достроить, но основа флотилии сохранилась.

Первым настоящим сражением на Дунае стал бой между российским бригом «Александр» и четырьмя турецкими канонерскими лодками в районе острова Сольти 16 декабря 1806 года. Через два дня после этого 18 декабря 1806 года Турция официально объявила войну России[102]. Можно рассматривать этот факт как нападение Турции на Россию без объявления войны, но к этому времени как было указано ранее, российские войска вступили на принадлежащие Турции дунайские земли. Под предлогом защиты славянского населения они заняли не только дунайские крепости турок, но и столицы, и города Молдавии и Валахии. Поэтому у правящей верхушки Османской империи не было иного выхода, кроме объявления войны России, хотя российские дипломаты предлагали Турции практически безвозмездно отдать на первых порах России Бендеры и Хотин[103]. Следует отметить, что аналогичным образом со стороны России будут начинаться войны с Турцией и в дальнейшем — русско-турецкая война 1828–1829 годов, Крымская война 1853–1856 годов и русско-турецкая война 1877–1878 годов тому примеры.

23 декабря 1806 года произошел практически первый настоящий бой между российскими и турецкими сухопутными войсками в районе города Калараш, в котором туркам было нанесено поражение. Однако, основные боевые действия на Дунайском театре военных действий, в которых принимала самое активное участие, Дунайская флотилия начались в 1807 году. При этом было видно, что количество судов флотилии, примерно сходное с тем количеством, которое участвовало под Аккерманом, было еще недостаточным для эффективного ведения боевых действий.

На начало января 1807 года Дунайская флотилия состояла из доставленных из Петербурга шестьдесят иолов, шесть канонерских лодок и двадцать одной плавбатареи. В это время из финского Роченсальма на Дунай прибыло три иола, три галиота, двадцать восемь канонерок и восемь плавбатарей, всего на флотилии на то время насчитывалось 6264 человека личного состава[104]. Таким образом, был ликвидирован дефицит канонерских лодок и созданы боевые места для столь большого количества личного состава. Вскоре, 3 января 1807 года из Севастополя на Дунай был отправлен отдельный отряд речных судов[105].

Весть о начале войны с Турцией пришла на флотилию лишь 20 января 1807 года[106]. Но еще 10 января 1807 года генерал Михельсон в письме маркизу де Траверсе запрашивал, когда Дунайская флотилия будет готова даже не к ведению боевых действий, а только к судоходству, чтобы попытаться пресечь коммуникации противника, и какие силы будут, входит в ее состав[107]. Это говорило о том, что имевшихся на флотилии судов было еще недостаточно. Уже 2 февраля 1807 года Михельсон отрапортовал Траверсе, что нашел подходящие для усиления флотилии суда в Галаце, а для постройки еще нужна помощь главных мастеров-строителей, но уже в марте он получил недостающие корабли из Севастополя, которые были отправлены экспедицией в Килию под предводительством дюка (герцога — авт.) генерал-лейтенанта Ришелье[108].

Следует отметить, что генерал-лейтенант Ришелье был по происхождению французом и дальним родственником знаменитого кардинала Ришелье, что не помешало ему служить России. Еще через месяц согласно рапорту маркиза де Траверсе на имя адмирала П.В. Чичагова от 3 марта 1807 года из Одессы на Дунай было отправлено двадцать семь канонерских лодок и две бомбардирские лодки, а с Двинского порта было отправлено шесть канонерских баркасов[109]. В апреле было получено донесение, согласно которому капитан-лейтенант Акимов получил предписание от генерала от кавалерии Мейхендорфа (в других источниках Мейндорфа) о присылке из Галаца к Измаилу трех или четырех канонерских лодок для обеспечения доставки продовольствия из Тульчи и возможном перебазировании Дунайской флотилии в будущем году под Измаил, который тогда еще принадлежал Турции[110].

Во время перехода четырех канонерок к месту назначения произошел бой в ходе, которого отряд из них, возглавляемый мичманом Ивановым, сначала захватил две турецкие канонерки, но затем сам был полностью уничтожен турецким отрядом речных кораблей недалеко от Измаила[111]. После этого адмирал Траверсе приказал осуществлять переходы всеми судами флотилии одновременно[112]. Таким образом, в самый разгар кампании 1806–1807 годов Дунайская флотилия была еще очень слаба и ее соединения не были боеспособными, что видно по итогам боевых действий. Сказывалась и то, что недостающее количество судов так и не было построено в срок и не введено в строй.

Тем временем в марте 1807 года турецкие войска, возглавляемые Верховным визирем Ибрагим-пашой по совету французов двинулись со своим войском на Силистрию и Журжу, чтобы затем из обоих этих пунктов сосредоточения нанести удар на Бухарест, с целью уничтожить базирующийся там корпус генерал-лейтенанта М.А. Милорадовича[113]. Но Милорадович не позволил противнику окружить свой корпус, скрытно выдвинулся из столицы Валахии Бухареста и в районе населенного пункта Обилешти разгромил турецкий отряд, после чего вернулся в Бухарест. Видя силу российской армии, визирь отступил от Силистрии, оставив в покое на время дунайский регион.

Не столь удачно в этот период действовал генерал Мейндорф, предприняв вторую попытку штурма Измаила. Теперь в качестве вспомогательного соединения была задействована Дунайская флотилия, которая получила пополнение из судов особой флотилии Черноморского флота, возглавляемой капитан-лейтенантом Попандопуло прибывшей из Одессы на Дунай. Пополнение включало сорок две лодки, десять из которых были канонерскими, еще шесть транспортных лодок прибыли на Дунай из Николаева[114]. Но чтобы овладеть Измаилом, сначала надо было овладеть крепостью Тульча, которая к тому времени была занята турками.

Для овладения Тульчей, тоже надо было привлекать Дунайскую флотилию, которая насчитывала уже двадцать канонерок, затем к ней присоединились еще пять, помимо них было по четыре казачьи лодки и канонерских баркаса[115]. Планировалось сначала овладеть островом Чатал расположенном у Тульчи и, захватив имеющуюся на нем турецкую батарею, усилить обстрел крепости. Однако данный план не сработал даже с помощью судов флотилии, после чего она была отправлена обратно в Сулину и затем подошла к Измаилу для поддержки его блокады. В ходе попыток овладения Тульчей в бою с турецкими канонерками флотилия потеряла три, и получили повреждения две канонерские лодки российской Дунайской флотилии[116].

Вторая попытка овладения Измаилом предпринятая на этот раз генералом Герардом также окончилась неудачей. Причиной неудачи была слабая подготовка штурма столь мощной крепости, которую даже генерал-аншеф А.В. Суворов в 1790 году взял не сразу, проведя перед этим длительную рекогносцировку, и имея в своем составе значительно большие силы. Генералы Мейндорф и Герард попытались овладеть этой дунайской твердыней сходу, что и привело к неудачам. В отношении действий Дунайской флотилии вновь сыграло роль отсутствие необходимого количества судов и скоординированности действий флотилии с сухопутными частями.

Как вспомогательное соединение, флотилия внесла свою лепту и не позволила турецким силам нанести полное поражение российским войскам под Измаилом, несмотря на совершенные генералами ошибки. Основная проблема при этом заключалась в том, что в данном случае предстояло последовательно овладеть островом Чатал, Тульчей и лишь потом идти на Измаил, в то время как российские командующие попытались одновременно овладеть указанными турецкими форпостами, причем генерал Герард не учел ошибок Мейндорфа, а наоборот повторил их. Эти неудачи перечеркнули достигнутые ранее успехи Милорадовича и Михельсона.

Одновременно с неудачами на Дунае, российская армия потерпела поражения от Наполеона в сражениях под Прейсиш-Эйлау и Фридландом на территории Восточной Пруссии, что привело к заключению в 1807 году Тильзитского мира с Францией. Тем временем война с Ираном на Кавказе приобрела затяжной характер. Все это привело к необходимости заключить с Турцией перемирие, которое было подписано в населенном пункте Слободзея, недалеко от Измаила в августе 1807 года.

Данное перемирие было официально заключено до 3 апреля 1808 года и предусматривало уход российских и турецких войск из Молдавии и Валахии. Из взятых турецких крепостей за Россией оставался только Браилов, при этом также нашей стороне должен был быть передан и не взятый Измаил[117]. Дунайская флотилия должна была вернуться в свои порты. На этом для нее кампания 1807 года была закончена. Следует отметить, что вскоре турки вернули себе и Браилов, и Измаил. Таким образом, кампания 1806–1807 годов для России окончилась практически безрезультатно, при довольно больших людских потерях.

Вклад Дунайской флотилии в кампанию 1806–1807 годов определялся тем, что даже эти скромные результаты были невозможны без привлечения к участию ее кораблей. В противном случае сухопутные войска ждали поражения и большие потери, что видно на примерах событий при Тульче и при Измаиле. Это могло привести к более жестким для России условиям Слободзейского перемирия, а продемонстрированная военная слабость привела бы к более агрессивным действиям турецких войск на Дунае. По сути действия Дунайской флотилии не позволили нанести российским войскам серьезного поражения при Измаиле, Чатале, Тульче.

Следует отметить, что когда в отечественной историографии заходит речь о русско-турецкой войне 1806–1812 годов, то всегда вспоминают второй ее период с 1809 по 1812 год, связанный с взятиями генералом от инфантерии Багратионом Измаила и генералом от инфантерии Кутузовым Рущука. События кампании 1806–1807 годов всегда находятся в тени, так как практически никаких военных успехов российской армии тогда не наблюдалось. После занятия без боя Молдавии и Валахии и небольшого военного успеха при Обилешти наступила череда поражений, вынудивших заключить Слободзейское перемирие.

Слободзейское перемирие, продолжавшее действовать и после апреля 1808 года, наряду с Тильзитским миром с Наполеоном в некоторой степени развязывали руки российскому императору Александру I. Это привело к тому, что в 1808 году Александр I начал войну со Швецией с целью присоединения к России Финляндии, которая являлась частью Шведского королевства. Как можно видеть на примерах внешней политики России начала XIX века действия, Александра I и Наполеона в области территориальной экспансии были во многом схожи.

В ходе русско-шведской войны 1808–1809 годов, закончившейся присоединением к России Финляндии, в сентябре 1808 года Александром I и Наполеоном была заключена Эрфуртская союзная конвенция, предусматривающая во многом развитие положений Слободзейского перемирия. В частности конвенция, заключенная сроком на десять лет предусматривала признание со стороны Англии прав России на присоединение Молдавии и Валахии, равно как и Финляндии, а также переход испанского престола, завоевавшего Испанию Наполеону и его династии[118]. В случае непринятия Англией такого решения были запланированы совместные российско-французские действия против нее[119]. К счастью, благодаря мудрости английского монарха, столь неразумная внешняя политика Александра I не привела к русско-английской войне. При этом Турция была не готова отдать России Молдавию и Валахию и, мотивируя давлением на нее англичан с одной стороны и, испытывая реальное давление России с другой, была вынуждена в 1809 году возобновить с нею войну.

В период перемирия в 1808 году согласно документам офицер Дунайской флотилии капитан-лейтенант Акимов по вопросам финансирования кораблестроения встречался с Главнокомандующим Дунайской армией, которым после смерти генерала от кавалерии Михельсона был назначен генерал-фельдмаршал А.А. Прозоровский, и в результате было построено двадцать баркасов и десять понтонов на базе порта в Галаце[120]. Затем в рапорте капитан-лейтенанта Акимова на имя командира Черноморского флота и портов адмирала маркиза де Траверсе говорится о хорошем состоянии верфи с целью постройки судов для флотилии в Яссах, на Дунае и что нужно только сделать подъезды к ней для подвоза материалов[121]. Далее в рапорте говорится, что пять баркасов уже на ней заложены и пятнадцать закладываются, при построенных баркасах должны быть гребные суда с пушками 4-го калибра и фальконетами 8-го калибра[122].

К 23 июля 1808 года для двадцати баркасов и десяти понтонов были отправлены материалы на 11,6 тыс. рублей, вскоре запрашиваемая сумма выросла до 88585 рублей, то есть более чем в 7 раз, но даже через полгода, к 20 ноября 1808 года заложенные суда еще не были готовы[123]. Однако, уже в рапорте от 21 апреля 1809 года говорится, что указанные двадцать баркасов и десять понтонов готовы к отправке в Галац и дальнейшему боевому применению[124].

Таким образом, в годы перемирия с 1807 по 1809 год Дунайская флотилия активно пополнялась и готовилась к новым боевым действиям, равно как и Дунайская армия, возглавляемая генерал-фельдмаршалом А.А. Прозоровским. Эти меры по укреплению Дунайской армии и флотилии были невозможны без участия в них командующего, в то время как в отечественной историографии принято выделять из командующих Дунайской армии лишь генералов от инфантерии П.И. Багратиона и М.И. Кутузова лишь на том основании, что потом они стали героями Отечественной войны 1812 года. Между тем приготовления к очередной кампании и в частности усиление Дунайской флотилии связаны с именами генерала от инфантерии И.И. Михельсона и генерал-фельдмаршала А.А. Прозоровского.

Слободзейское перемирие действовало практически на год больше предусмотренного срока, за счет заключенной затем Эрфуртской союзной конвенции. Однако продолжения войны с Турцией избежать не удалось вследствие прямого давления России на Османскую империю в виде ультиматума Александра I. Ультиматум был предъявлен в феврале 1809 года и требовал, чтобы Турция не принимала у себя английских полномочных (послов — авт.), то есть разорвала все отношения с Британской империей.

Для Турции такой расклад был неприемлем, и тогда император Александр I дополнил свой ультиматум сроком в 48 часов пунктами, согласно которым Турция должна была навсегда передать России Молдавию, Валахию и Бессарабию и все дунайские острова влево от его фарватера, а также все свои крепости на левом берегу Дуная и позволить России иметь протекторат над Сербией[125]. Также по этому ультиматуму Турция должна была признать за Россией Грузию, Мингрелию, Имеретию и Гурию, разрешить проход любых российских кораблей через Босфор и Дарданеллы без каких-либо условий и ограничений и выдворить английского посланника со своей территории[126].

Выполнение ультиматума неизбежно вело к потере суверенитета и падению Турции как государства. При этом российская сторона продолжала настаивать на исполнении своих требований и для этого вновь отправила Дунайскую армию на турецкие территории. В виду этих причин Турция была вынуждена возобновить боевые действия против России в марте 1809 года.

На начало кампании 1809 года Галацкая флотилия, являвшаяся как уже указывалось, частью Дунайской флотилии, возглавляемая капитаном Акимовым, состояла из двадцати баркасов с яликами, шести катеров и десяти паромов, на одном из которых была плавучая батарея из семи 12-ти футовых орудий, собственно Дунайская флотилия, возглавляемая капитаном Перским, имела 81 единицу разного рода кораблей и находилась в Сулинском гирле[127].

Кампания 1809 года началась для российских войск неудачно. Попытки штурма крепостей Журжа и Браилов, в которых принимала участие Дунайская флотилия в составе 23 баркасов и катеров закончились поражением Дунайской армии возглавляемой генерал-фельдмаршалом Прозоровским, в частности были разгромлены соединения будущих героев Отечественной войны 1812 года генералов от инфантерии М.А. Милорадовича и М.И. Кутузова[128]. И вновь, как и в 1807 году при штурме Измаила, корабли Дунайской флотилии полностью выполнили возложенные на них задачи, а неудача стала следствием просчетов тех, кто планировал операцию — Прозоровского и Милорадовича.

Генерал от инфантерии Кутузов, в данном случае, как и при Аустерлице, был исполнителем, а не главнокомандующим, командующим одного из соединений, но снова не тем, кто планирует ход сражения. При Аустерлице план сражения составлял император Александр I, здесь — генерал-фельдмаршал Прозоровский и от Кутузова в обоих случаях мало что зависело. В части касающейся, соединение Кутузова, как и Дунайская флотилия, сделали все, что от них зависело, и не допустили полного разгрома российских войск.

Несмотря на поражения, Александр I утвердил дальнейший план военных действий, по которому предстояло овладеть крепостями Браилов, Рущук, Мачин, Силистрия, Тульча, Исакча, Измаил, выйти к Балканам и при поддержке болгар организовать дальнейшее наступление на турецкую территорию[129].

Приготовления к такому масштабному наступлению заняли более трех месяцев — с апреля по август 1809 года, в ходе которых была предпринята неудачная попытка овладеть при участии Дунайской флотилии турецкой крепостью Кладово, расположенной на Дунае в Сербии[130]. И снова абсолютного разгрома помогла избежать Дунайская флотилия, чьи боевые средства сначала позволили добраться до этой дунайской крепости, а потом помогли вовремя эвакуировать российские силы от крепости, не позволив их уничтожить или взять в плен.

Из имевших место неудач были сделаны необходимые выводы и приняты соответствующие меры. В отношении флотилии, согласно донесению на имя командующего ею капитана 2 ранга Попандопуло по повелению генерал-лейтенанта Зиса, Галацкая флотилия, возглавляемая капитан-лейтенантом Акимовым, заняла район мыса Чатал после чего была произведена оценка места дислокации в радиусе двух верст[131]. Затем в донесении была изложена просьба о снабжении Галацкой флотилии батареей и бомбардирским судном для получения возможности успешного отражения вражеского нападения из Измаила[132].

Аналогичный рапорт был направлен Зисом на имя Попандопуло, в котором помимо вышеуказанного, было заявлено о необходимости сохранения присутствия пяти кораблей флотилии в Георгиевском гирле Дуная, а остальные корабли флотилии должны были базироваться около Тульчи[133]. В другом рапорте на имя Попандопуло говорится, что необходимо оставить при Тульче часть судов Дунайской флотилии, а шесть судов перевести на другую сторону Дуная для перевозки войск и еще два судна для перевозки артиллерии[134].

Целью такого перемещения судов из-под Измаила была дальнейшая переброска на них войск к Тульче в соответствии с приказанием генерал-фельдмаршала Прозоровского[135]. В ходе боевых действий 6 августа 1809 года капитан-лейтенант Акимов, командуя Галацкой флотилией заметил в двух верстах от Измаила приближающиеся турецкие суда, а на левом берегу Дуная обнаружил турецкие войска, после чего по турецкой флотилии был открыт огонь, который уничтожил один вражеский карлаш, а остальные суда турецкой флотилии и сухопутные силы были вынуждены отступить[136].

В другой записке на имя командующего флотилией капитана 2 ранга Попандопуло говорится о необходимости помочь средствами флотилии переправить тысячу человек личного состава из Бессарабии и Молдавии к Тульче, так как эти люди могли доставить необходимые материалы для ее уничтожения[137]. Вместе с тем в июле-августе 1809 года генерал-фельдмаршалу Прозоровскому удалось склонить турок к сдаче без боя крепостей Искача, Тульча и Бабадаг[138].

Вскоре после этого генерал-фельдмаршал Прозоровский умер, сумев перед смертью несколько изменить ситуацию в пользу России, Дунайскую армию в августе 1809 года возглавил генерал от инфантерии П.И. Багратион. Буквально через пять дней своего командования генерал Багратион, используя Галацкую флотилию, которая поднялась вверх по Дунаю, пресек турецкие коммуникации между крепостями Браилов и Мачин и вынудил последнюю сдаться[139].

При этом особо остро встал вопрос о сборе строительного материала для флотилии. Так в письме командующего флотилией Попандопуло говорится о необходимости укладывать хворостом берега Дуная, оборудуя, таким образом, места для стоянки кораблей флотилии[140]. Затем, уже в другом письме на имя Попандопуло, написанного командиром Новгородского мушкетерского полка, уточняется, что часть растительности должна быть вырублена и сложена близ места базирования флотилии под контролем этого командира полка[141].

В отношении боевых действий Дунайской флотилии надо отметить, что в письме ее командующего от 23 августа 1809 года речь идет о необходимости освобождения акватории Дуная от судов турецкой флотилии, которые были замечены между Сулинским и Георгиевским рукавами Дуная, их надлежало загнать в Георгиевский рукав и разбить[142]. Аналогичную просьбу об освобождении акватории Дуная от вражеских судов содержит и письмо командира 14-го егерского полка генерал-майора Штепера, в нем в частности указывается количество турецких судов — семнадцать и их расположение у селения Дунавец[143]. Предстояло взять часть судов от Тульчи и отдать их в подкрепление сил войскового старшины Матвеева, который отмечал, что ко времени его прибытия вражеские турецкие суда ушли в Лиман, где им были замечены и опознаны как несколько лансонов и один фрегат[144].

В другом рапорте уточняется, что число турецких судов не семнадцать, а двадцать и они также находятся в Лимане в районе острова Дунайчика и для отражения их атаки надо передать отряду старшины Матвеева три канонерских лодки, семь баркасов и два калараша[145]. Больше для отражения турецкой флотилии судов не было отпущено в виду того, что в случае осложнения можно было лишиться всех судов Дунайской флотилии[146]. Исход боя на тот момент в источниках указан не был, но позже он стал известен, о чем будет сказано ниже.

Конечно, принять бой с кораблями турецкой флотилии и завершить его разгромом вражеского речного соединения, было невозможно в виду слабости российских речных средств на Дунае на рассматриваемый период. Через двадцать лет в ходе очередной русско-турецкой войны это было уже возможно, но не в указанную кампанию.

В конце августа 1809 года согласно рапорту командира Галацкой флотилии капитан-лейтенанта Акимова говорится, что его флотилия вступила в бой с береговыми батареями турок в двух верстах от Измаила, что привело к повреждению одного из баркасов[147]. После этого 8 сентября 1809 года генерал от инфантерии Багратион предписал командиру отряда Галацкой флотилии Центиловичу с четырьмя баркасами и несколькими мелкими судами прибыть к Силистрии для содействия ее осаде[148].

4 сентября 1809 года генерал Багратион, силами Дунайской армии и при поддержке основных сил Дунайской флотилии начал осаду Измаила. При штурме крепости суда флотилии подвозили орудия для обстрела крепости и своими орудиями обстреливали Измаил[149]. Тем временем часть судов Дунайской флотилии вынудила турецкие суда, зашедшие в Лиман без боя отступить в Черное море[150]. 14 сентября 1809 года при поддержке судов Дунайской флотилии, которые подвозили орудия для войск и сами обстреливали крепость, Измаил был взят армией возглавляемой генералом от инфантерии Багратионом. Таким образом, Багратион повторил успех генерал-аншефа Суворова.

При штурме Измаила особо отличились экипажи баркасов №№ 18, 19, 20, 21 12[151]. На второй день после взятия Измаила 16 сентября, используя два карлаша и баркас, было произведено конвоирование турецких лодок из взятой крепости в другое место базирования и дальнейшее их хранение как трофейных, через два дня было определено место хранения трофейных судов — остров Чатал и заявлено, что необходимо увеличение числа конвойных и сопровождающих судов[152]. В записке командующему флотилией капитану 2 ранга Попандопуло от 19 сентября 1809 года говорится, что Главнокомандующий армией на Дунае генерал от инфантерии Багратион предписал судам Дунайской флотилии, которым не хватает места для стоянки при Измаиле, отправить в Галац[153].

На 29 сентября 1809 года баркасов на Дунайской флотилии было десять, все они располагались перед Браиловым для защиты правого берега Дуная и Галаца, из них три было оставлено в указанном месте, а семь отправлено под Силистрию[154]. Согласно рапорту Попандопуло, написанного накануне от 28 сентября, при Измаиле были захвачены два кирлановича шулика (вид турецких судов — авт.) каждый из которых был вооружен семью пушками и три аналогичных судна вооруженные четырьмя пушками, два баркаса 14-ти весельных, баркас 12-ти весельный и кралаш (тоже вид турецких судов — авт.)[155].

К октябрю 1809 года Дунайская флотилия включала в себя: бомбардирские лодки №№ 20, 37, 47, канонерские лодки №№ 25, 32, 49, 57, 62, 64, 67 и черноморские баркасы №№ 10, 23, 24, всего на флотилии насчитывалось 59 человек личного состава[156]. В таком составе Дунайская флотилия приступила к содействию Дунайской армии в осаде Браилова, начавшейся в начале октября 1809 года[157]. В записке капитану 2 ранга Попандопуло от 13 октября 1809 года говорится о том, как следует организовать осаду Браилова с привлечением тридцати судов Дунайской флотилии, расположив часть их ниже и выше крепости, а другую часть отвести от нее на большое расстояние для ее обстрела[158]. Затем планировалось орудиями кораблей, расположенных далеко от крепости, обстреливать турок, бежавших из крепости и занимавших позиции на дунайских островах[159].

Этим планам быстрого овладения Браиловым не дано было реализоваться. Уже 11 ноября 1809 года в записке на имя капитану 2 ранга Попандопуло говорится о продолжении бомбардировки крепости, то есть она еще не была взята[160]. А в записке, последовавшей через четыре дня от 15 ноября, речь идет об отправке судов флотилии, находившихся у Мачина на зимовку в Галац[161]. Это касалось и других кораблей Дунайской флотилии. Таким образом, ввиду недостатка сил, Багратиону пришлось отступить, сняв осаду с Браилова. За это Багратион был освобожден от командования Дунайской армией и этот пост в 1810 году занял генерал граф Каменский.

Таким образом, при Багратионе очень мало уделялось внимания Дунайской флотилии и практически не проводилось мер по ее усилению новыми судами. Именно поэтому возможно и не удалось взять Браилов, так как для овладения этой приречной твердыней, вероятно, требовалась более активная поддержка кораблей флотилии, число которых не было увеличено.

Начало командования Каменского ознаменовалось попыткой заключить с Турцией мир на условиях, аналогичных ультиматуму 1809 года, но Турция отказалась, и боевые действия возобновились. В ходе кампании в мае 1810 года, войска Дунайской армии при содействии Дунайской флотилии взяли крепости Силистрия и Туртукай[162]. Осознав, что Дунайскую флотилию необходимо усилить, генералом Каменским были приняты соответствующие меры.

В итоге силы флотилии на 1810 год были представлены 35 канонерскими лодками, 4 казачьими лодками, 23 черноморскими баркасами, 20 галацкими баркасами, 5 военных баркасами, 9 галацкими крылашами, 5 килийскими крылашами, 4 собственными крылашами, малым крылашем, 3 транспортными судами (шайка, томбас и беаде), 4 бригантинами и плавбатареей, общее число судов флотилии составило 118 единиц[163]. В сентябре 1810 года армия под командованием Каменского при поддержке Дунайской флотилии взяла крепость Рущук, в ходе боя суда российской флотилии нанесли поражение турецкой флотилии на Дунае[164]. Но после ряда военных неудач российских войск, в начале 1811 года Рущук и Силистрия, были вновь заняты турками, а генерал Каменский на посту командующего Дунайской армией был заменен генералом от инфантерии М.И. Кутузовым.

Причиной неудач Каменского было недостаточное количество войск для удержания дунайских форпостов, что обуславливалось тем, что, имея неверное представление о противнике, было решено обойтись в войне с Турцией минимальным количеством войск, отправив часть их на войну с Ираном и покорение Кавказа, а другую — на завоевание и удержание Финляндии. В таком случае не помогло даже усиление Дунайской флотилии, так как она не могла взять на себя функцию сухопутных войск.

В сложившейся ситуации генералу от инфантерии Кутузову вновь пришлось, используя Дунайскую флотилию выбивать противника из Силистрии и Рущука. Для этого, имея недостаточные силы, приходилось перебрасывать их с одного района Дунайского театра на другой, используя психологическое воздействие на противника, создав представление о численном и качественном превосходстве российской армии.

Указанная выше тактика была использована и в Рущукском сражении, произошедшим в июне 1811 года. После того как турки были выбиты из крепости Рущук, она была уничтожена по приказу Кутузова, но при этом не было дано генерального сражения ввиду слабости и недостаточности войск Дунайской армии. В таком случае не помогло и наличие Дунайской военной флотилии, чьи силы как указывалось ранее, были усилены еще в период командования Каменского, но они не могли заменить необходимую мощь сухопутных сил. Поэтому все эти события, в общем, не принесли безоговорочной победы над Турцией и весной 1812 года, когда возникла угроза вторжения Наполеона, был заключен Бухарестский мир. Причиной тому была отмеченная ранее недостаточность российских войск задействованных в кампании 1809–1812 года, так как часть сил была задействована на Кавказе, а другая охраняла приобретенную в 1809 году Финляндию.

Другой проблемой стало налаживание снабжения Дунайской армии, которое не было организовано должным образом. При этом Дунайская военная флотилия полностью справилась с поставленными перед нею задачами, частично взяв на себя функции сухопутных сил. Последними боевыми действиями Дунайской флотилии в этой войне был обстрел турецких позиций, оставшихся у Рущука 25 марта 1812 года, произведенный отрядом из девяти военных судов, возглавляемым лейтенантом Капороти[165].

Согласно Бухарестскому мирному договору России доставалась лишь Бессарабия, в то время как Молдавия и Валахия полностью отошли к Турции, что сводило на нет приобретения России по Ясскому мирному договору 1791 года, когда Россия получила над ними протекторат. Сербия также оставалась за Турцией без какого-либо влияния на нее и Балканский регион России, из крепостей Российская империя получила Аккерман, Измаил, Хотин, Бендеры, и Килию[166].

Для удержания Бессарабии и крепостей России пришлось оставить на Дунае Дунайскую армию, командующим которой после отправки на дипломатическую миссию генерала от инфантерии М.И. Кутузова был назначен адмирал П.В. Чичагов. В его распоряжение помимо армии перешла и Дунайская военная флотилия. Для поддержки Дунайской армии Чичагова в случае нападения турецких войск, на Волыни была размещена армия генерала от инфантерии А.П. Тормасова, чье присутствие в данном регионе после Отечественной войны 1812 года объяснялось защитой Украины от удара австрийских войск. В Крыму для отражения возможных турецких посягательств, которые стали возможны после шестилетней войны против Турции, также пришлось оставить войска, в это время также часть российских войск была задействована в продолжающейся войне с Ираном и покорении Кавказа. И все это распыление сил происходило в условиях приближения полумиллионной армии Наполеона к западным российским границам, которые было поручено защищать силами всего двух армий, возглавляемых генералами от инфантерии М.Б. Барклаем де Толли и П.И. Багратионом.

Таким образом, исходом русско-турецкой войны 1806–1812 годов, несмотря на успешное задействование в ней помимо армейских, немалых сил военной речной флотилии, зачастую бравших на себя армейские функции, стали не только скромные территориальные приобретения вместо планируемого укрепления России, а, наоборот, вынужденное ослабление ее военных сил на направлении главного удара опасного противника. Две армии М.Б. Барклая де Толли и П.И. Багратиона не могли сдержать полумиллионную армию Наполеона, наступавшую с западного направления. Это привело к тяжелым поражениям в начавшейся летом 1812 года Отечественной войне, последствием которых стала сдача Москвы и поставивших государство на грань катастрофы.

Дунайская военная флотилия после окончания весной 1812 года русско-турецкой войны продолжила свое существование в составе Дунайской армии, и потому ее надо было продолжать обеспечивать провизией и другим необходимым имуществом[167]. Флотилия использовалась для перевозки не только имущества войск, но и их личного состава, возвращавшегося из так и не доставшихся России Молдавии и Валахии. Местом базирования флотилии вплоть до Крымской войны стал Измаил. На зимовку ее планировалось отправить в Репиду или в Килию[168].

В 1813–1814 годах рассматривался вопрос о сокращении численности Дунайской флотилии, которой командовал теперь уже капитан 1 ранга Попандопуло до сорока единиц судов, необходимых для защиты дунайского региона[169]. Это обуславливалось тем, что на ее содержание уходило много средств, а в них нуждалась армия, совершавшая освободительный поход в Европу и западные земли России, пострадавшие от наполеоновского нашествия.

По вопросу сокращения флотилии Попандопуло составил ведомость, сколько и где надо оставить судов, в частности на реке Прут и у Исакчи — по одному судну, в крейсерстве от Прута до Измаила — три судна, на брандвахте у Измаила — четыре судна, в крейсерстве от Измаила до Кислиц — два судна, при Шонде — одно судно, на брандвахте в Кислицах — одно судно, на брандвахте в Килие — три судна, в крейсерстве от Килии до Килийского гирла — два судна, при Килийском гирле — двенадцать судов, на брандвахте при Саламанте — два судна и плавбатарею, в крейсерстве от Килийского гирла до Черного моря — три судна, в устье Днестра — два судна и в крейсерстве при Дубоссарах тоже два судна, итого получалось сорок судов[170]. В итоге на 14 января 1813 года в Дунайской флотилии насчитывалось 82 судна, которыми были плавбатрея, семь кирлашей, 21 канонерская лодка, две казачьих лодки, восемнадцать галацких баркасов, четыре военных баркаса, 23 черноморских баркаса, по три бригантины и транспорта[171]. Как видно предстояло сократить численность судов флотилии на половину.

Сокращение численности кораблей флотилии было обусловлено следующими факторами. Первый фактор — экономический, о котором было сказано ранее. Данный фактор обуславливался не только собственно количеством средств тратящихся на флотилию, но и трудностью ее снабжения ввиду того, что место ее базирования находилось далеко от крупных городов и военно-морских баз флота.

Другим фактором было нежелание давать повод для очередной войны с Турцией. И русско-турецкая война 1806–1812 годов, и Отечественная война 1812 года привели Россию практически к полной экономической катастрофе. Содержание крупного речного военного соединения на границе с Турцией вызывало у османского руководства подозрения в том, что может готовиться новая война, что невольно создавало напряженную внешнеполитическую обстановку. Об этом свидетельствуют следующие данные. Согласно рапорту командующего Дунайской флотилией капитана 1 ранга Попандопуло на имя командующего Черноморским флотом вице-адмирала Языкова, написанного в 1815 году, была указана необходимость усилить Дунайскую флотилию в связи с тем, что по данным генерал-лейтенанта Рудзевича турки начали военные приготовления для очередной войны с Россией, выражавшиеся в подготовке, как сухопутных сил, так и усилении турецкой речной флотилии на Дунае[172]. На указанный период Дунайская флотилия состояла из 26 военных судов, плавбатареи и четырех кирлашей, все они находились в очень ветхом состоянии, поэтому согласно рапорту от 8 мая 1815 года капитан-командора флотилия была усилена тремя баркасами и пятью канонерскими лодками, а в июне еще девятнадцатью канонерскими баркасами[173].

После усиления Дунайской флотилии российский уполномоченный министр А.Я. Италинский в письме командующему Черноморским флотом вице-адмиралу Языкову заявил, что турки, получив сведения о вступлении корпуса генерала Рудзевича в Молдавию и отплытии судов на Дунай, решили, что Россия готовит Турции очередную войну[174]. После этого Италинскому пришлось долго разубеждать турецкую сторону, что это не так и никакой войны не будет. Россия действительно тогда не была готова к новой войне по указанным выше причинам, и, следовательно, надо было не подавать повода потенциальному противнику для начала превентивных боевых действий. Для достижения этой цели пришлось вновь сокращать численность военной группировки на Дунае и численность речного соединения в данном районе. Порывы и бурную военную деятельность генерала Рудзевича также пришлось остановить, несмотря на то, что турки действительно могли замышлять, если не войну, то какую-либо акцию.

2.2. Российские речные военные флотилии в Отечественной войне 1812 года

Отечественная война 1812 года является одной из важнейших вех в истории нашей страны. Именно поэтому вопросы, касающиеся ее, не утрачивают своей актуальности на протяжении двух столетий. Тема участия Балтийского флота и речных военных флотилий в Отечественной войне 1812 года никогда полноценно не освещалась в литературе, особенно вышедшей после 1917 года. Однако известно, что действия кораблей Балтийского флота и их экипажей сыграли важную роль в защите западных рубежей России, не допустив наступления наполеоновских войск на столицу Российской империи — Санкт-Петербург. К сожалению, эти события были незаслуженно преданы забвению, и потому сегодня необходимо вновь осветить их, чтобы восстановить историческую справедливость.

К началу XIX века Балтийский флот располагал 45 линейными кораблями, 19 парусными фрегатами, 12 гребными фрегатами и 132 судами других классов[175]. Однако, несмотря на то, что Балтийский флот значительно превосходил Черноморский флот, Беломорскую и Каспийскую флотилии, его численности было недостаточно, чтобы с моря защитить столицу Российской империи, Санкт-Петербург и военно-морскую базу Кронштадт, без поддержки армии.

Предвидя надвигавшуюся угрозу со стороны Франции, особенно после неудачных для российской армии сражений под Прейсиш-Эйлау, Фридландом и заключения в 1807 году Тильзитского мира было решено усилить Балтийский флот.

Однако за пять лет, кардинально изменить ситуацию в лучшую сторону не удалось. К началу Отечественной войны 1812 года Балтийский флот располагал лишь девятью боеспособными линейными кораблями. Остальные либо находились в ремонте и достройке в Архангельске, либо за границей в Англии, либо вообще не были достроены[176]. Такое положение объяснялось тем, что военное руководство Российской империи в лице российского императора Александра I и военного министра генерала от инфантерии М.Б. Барклая-де-Толли не считало необходимым иметь в достаточной степени готовности сильный флот для защиты западных рубежей, с одной стороны и высоким уровнем коррупции и казнокрадства — с другой.

12 июня 1812 года армия Наполеона форсировала реку Неман и, захватив Ковно (Каунас), планировала в дальнейшем прорваться к Риге и Вильно (Вильнюсу). На левом фланге корпус маршала Макдональда был готов развить наступление на Петербург. При этом основные силы противника сконцентрировались на московском направлении с целью нанесения удара по главным силам российских войск. Это привело к поражениям российской армии в Смоленском и Бородинском сражениях. На рижском и балтийском театрах военных действий удалось не допустить столь серьезных поражений благодаря содействию сил Балтийского флота сухопутным войскам. Поэтому, несмотря на неудачный для российских войск исход Виленского сражения, дальнейшее наступление противника с западного направления удалось остановить.

Для содействия Балтийского флота сухопутным войскам и противостоянию наполеоновской армии вооружались все годные к плаванию его суда. В частности, для защиты от неприятеля приречных районов использовались гребные суда, а для войны на морских коммуникациях применялся корабельный флот[177]. Отряды гребных судов, действовавших в районе Риги, были преобразованы в речные военные флотилии на реках Западная Двина и Аа. Ригу оборонял отдельный корпус коменданта крепости генерал-лейтенанта И.И. Эссена, укрепления города были подготовлены к долговременной обороне, и в июне-июле 1812 года продолжалось наращивание сил гребного флота в данном районе еще двумя отрядами канонерских лодок[178].

В ходе обороны Риги в июле 1812 года на помощь русским войскам, ведущим боевые действия в районе города Эккау, пришли моряки Балтийского флота, причем на этот раз в качестве подкрепления личному составу сухопутных сил[179]. Другая часть моряков, обеспечила защиту переправы через Западную Двину, используя для этого канонерские лодки, с целью не допустить отсечения наших армейских частей от баз снабжения. Отправка канонерских лодок из Риги на Западную Двину стала возможной вследствие подхода корабельных соединений Балтийского флота к Риге. После этого канонерки могли больше не участвовать в ее обороне, которую теперь обеспечивали корабли Балтийского флота и заниматься борьбой с противником на речных коммуникациях.

С приходом канонерских лодок, составивших речную военную флотилию на Западной Двине и гребной эскадры контр-адмирала А.В. Моллера, положение французских войск в Прибалтике стало катастрофическим. Последний отряд канонерских лодок прибыл в Прибалтику 19 августа 1812 года, после чего общее число кораблей и военных судов, действовавших под Ригой против французов, достигло 125 вымпелов[180]. Постоянные высадки морских десантов нарушали коммуникации противника, что способствовало овладению российскими войсками Митавы (Елгавы) при участии речной флотилии, действовавшей на реке Аа[181]. Десанты уничтожали находящиеся там военные склады противника, захватывали важные трофеи, ликвидировали продовольственные припасы.

После выполнения своей миссии моряки Балтийского флота вернулись в Ригу. В борьбе за нее использование канонерских лодок сделало возможным оттеснить вражеские войска от города, не дав захватить его. На этих канонерских лодках также прибывало пополнение русских войск из Финляндии, оставшихся там после недавней войны со Швецией[182].

С середины июля 1812 года канонерские лодки огнем своих орудий смогли оттеснить вражеские войска от города. Наиболее активные действия развернулись в районе рижской крепости Динамюнд на реке Аа, где также действовала российская речная военная флотилия. Главной целью действий балтийских моряков было помешать противнику, осуществить прорыв к городу с противоположного берега реки.

24 июля 1812 года российские канонерские лодки были направлены из Динамюндской крепости к укрепленному пункту Шлок для атаки находящихся там неприятельских войск. 26 июля после отражения вражеских атак, канонерки отошли. Особо отличился экипаж канонерской лодки № 32, сделав все возможное, чтобы позволить вернуться основным силам эскадры обратно в крепость без особых потерь[183].

В ходе этих боевых действий умелым управлением отрядом канонерских лодок отличились капитан 1-го ранга Развозов и капитан-лейтенант Бирштет. Их, и еще пятерых офицеров, генерал-лейтенант Эссен — военный губернатор Риги, особо отметил в своем донесении Российскому императору Александру I. Другой участник тех событий, командующий союзной английской эскадрой контр-адмирал Мартен, тоже был восхищен действиями русских моряков под командованием капитана 1-го ранга Развозова в ходе боев за Шлок, особенно отметив смелые и решительные действия капитан-лейтенанта Рейтеля и лейтенанта Станюковича. В частности, он заявил, что эти офицеры сделали невозможное, имея в своем распоряжении столь малочисленные силы. Они сумели потеснить неприятеля и дали решительный бой его береговой артиллерии, расположенной на очень выгодной позиции.

Таким образом, экипажи балтийских канонерских лодок, входящих в состав речных военных флотилий на реках Западная Двина и Аа под командованием храбрых и опытных командиров, совершили невозможное — заставили превосходящие силы противника не просто оставить попытки овладения Ригой, но лишили его стратегических запасов и резервов, уничтожив армейские склады и нарушив морские коммуникации. Так они лишили врага возможности воплотить в жизнь планы по наступлению на Петербург, ради чего Макдональдом предпринимались попытки штурма этого западного форпоста России. Далее последовало второе наступление флотилии русских канонерских лодок на Митаву с целью окончательного избавления Прибалтики от французских войск.

В середине сентября 1812 года отряд канонерских лодок и вооруженных гребных судов отправился по реке Аа к Бильдринсгофу и далее через Дублинг в Шлок. Этот населенный пункт был практически без боя оставлен противником. Командование Балтийского флота на случай возвращения вражеских войск оставило в порту Шлока шесть канонерских лодок, а остальные вместе с армейской артиллерией были отправлены к порту Калинец. Далее путь отряда канонерок лежал в Митаву.

По пути к Митаве были уничтожены заградительные боны и расчищен фарватер для следования транспортных судов. Видя превосходство русских речных сил, французы покидали свои укрепления, бросая в них артиллерийские орудия и снаряды[184]. Это было обусловлено тем, что французские войска не имели достаточно сил и средств, чтобы сдерживать наступление отряда канонерских лодок, так как все свои силы они бросили на борьбу с нашими сухопутными войсками. Речных боевых кораблей у них не было за исключением переправочных средств, которые не имели артиллерийского вооружения. Кроме того, экипажи их судов не были обучены вести боевые действия на речном театре военных действий. Все это вело к тому, что противник, желая сохранить свои суда и личный состав, был вынужден без боя оставлять свои позиции. В итоге Митава была оставлена неприятелем, как и остальные его форпосты — Шлок, Дублинг, Бильдринсгоф.

В оставленной Митаве осталось много продовольственных припасов, оружия, обмундирования, и другого важного армейского имущества. Все это предназначалось для штурма и овладения Ригой. Также было оставлено много флотского имущества, корабельных снастей, средств для наведения мостов и переправ. Среди захваченных трофеев были даже корабельные якоря. Вот лишь неполный список трофеев, составленный контр-адмиралом Моллером: «четыре медных 24 фунтовых орудия, 390 пушечных ядер, 12 жестяных корпусов и шесть полубочек картечи, 1340 шуб, 54 куска серого сукна, 49 овчинных шкур, 25 ружей, 20 штыков и много других неподдающихся счету объектов»[185]. Все эти трофеи оказались в распоряжении экипажей балтийских канонерских лодок и были доставлены в освобожденную нашими войсками Ригу.

Далее флотилия отправилась на зимовку в Свеаборг. Часть канонерских лодок была оставлена в Риге для возможной повторной обороны города. Причем это объяснялось не только вполне обоснованными опасениями повторений попыток овладения городом со стороны наполеоновских войск. Была реальная опасность того, что Швеция может нарушить перемирие и потому она представляла определенную опасность для российских войск в Прибалтике.

Некоторое количество канонерок было оставлено на зимовку в районе острова Эзель для защиты Динамюндской крепости. Именно там за сто лет до нашествия Наполеона, во время Северной войны принял свое боевое крещение российский парусный флот. И вот теперь снова волею исторических судеб в данном месте наша речная флотилия защищала западные рубежи России. Таким образом, в 1812 году флотилии канонерских лодок на Западной Двине и Аа полностью выполнили свое предназначение, не только обеспечив прочность обороны Рижской крепости, но и создав преграду для дальнейших действий со стороны неприятеля.

В результате описанных действий российские сухопутные войска воспользовались отступлением французов и начали наступление на Полоцк. Этот город тогда являлся важным опорным пунктом для дальнейшего вражеского наступления на Северо-Западном направлении, представлявшего непосредственную угрозу столице империи. Поэтому наступление наших войск на Полоцк положило начало отступлению сил противника от западных границ России.

К сожалению, правительство Александра I оценило эти заслуги моряков-балтийцев лишь спустя много лет. Этой невнимательностью и неуважением заслуг моряков Балтийского флота со стороны представителей власти был возмущен командующий Балтийским флотом вице-адмирал Шешуков, о чем он написал в письме к военному министру в январе 1813 года. В частности в нем говорилось о том, что необходимо, прежде всего, наградить моряков, принявших участие в боевых действиях. В отличие от экипажей канонерских лодок, внесших немалый вклад в благополучный исход боевых действий в Прибалтике, армейские части, участвовавшие в обороне Риги, были удостоены наград[186]. Наибольшую помощь экипажи канонерок оказали соединениям генерал-лейтенанта Эссена, не дав противнику отрезать его войска от баз снабжения и частей пополнения личным составом. Их активные действия решили исход сражения под Ригой в нашу пользу и способствовали стабилизации положения. Однако император не отметил данное обстоятельство, чем вызвал непонимание и даже возмущение у командования речной флотилией канонерских лодок Балтийского флота.

Надо отметить, что такая тенденция недооценки вспомогательных сил и их вклада в общую победу, к сожалению, сохранилась до наших дней. В последующие войны и кампании практически все главнокомандующие Российской, а впоследствии Красной армией отмечали в первую очередь заслуги армейских частей. Флот всегда рассматривался как нечто второстепенное, а такие его силы, как речные флотилии, практически не брались в расчет для оценки их вклада в общую победу. И это несмотря на то, что именно они в решающий момент приходили на помощь сухопутным войскам. Эта тенденция касалась и многочисленных русско-турецких и других войн дореволюционной России, событий Гражданской войны, а также боев с «белокитайцами» и «белофиннами» и другими военными противниками в первое двадцатилетие советской власти и военных операций периода Великой Отечественной войны.

Следует заметить, что в период с 1812 по 1813 годы корабли Балтийского флота одновременно с защитой Риги принимали участие в осаде прусского города Данциг (сейчас польский город Гданьск), который был занят французскими войсками. Данцигский гарнизон в свою очередь был серьезным форпостом Наполеона как для наступления на Россию с запада — с одной стороны, так и для ее блокады со стороны Балтийского моря — с другой. Вторая цель была более важной — не допустить возможности оказания военной помощи союзниками России. Поэтому выбить врага из Данцига было важнейшей стратегической задачей военного руководства России.

Блокада этого города продолжалась более года. В августе 1812 года корабли Балтийского флота соединились с кораблями союзной английской эскадры, возглавляемой контр-адмиралом Мартеном в районе Виндавы. В состав русской флотилии входили один фрегат, один корвет, два брига, две шхуны и пакетбота, и одиннадцать транспортов[187]. Английская эскадра состояла из одного корабля, четырех шлюпов, одной шхуны и брига[188]. Англичане передали нам геммам, корвет, две галеты и несколько транспортов. Остальные английские корабли остались защищать Ригу. Наши суда фрегат «Амфитрида» и корвет «Шарлотта» также двигались к Данцигу совместно с английской эскадрой. По пути в Балтийское море фрегат «Амфитрида» несколько раз принимал на свой борт пополнения из солдат Егерского и Каперского полков. В море к английской эскадре присоединился русский бриг «Феникс».

19 августа 1812 года объединенная англо-русская эскадра появилась на рейде Данцига. При этом на наших судах были подняты шведские флаги, с целью ввести противника в заблуждение и выиграть время. Основной целью эскадры было отвлечение французских войск, направленных на усиление своей армии, действовавшей на московском направлении. Инициатива привлечения сил флота к блокаде Данцига исходила от генерала Эссена. Он видел, насколько сильно укрепил французский генерал Рапп оборону этого польского города и понимал необходимость поддержки осады с моря. Российские корабли подошли к городу и начали его обстрел, а затем и блокаду, сковав находящийся там французский гарнизон.

На следующий день, 20 августа 1812 года, англо-русская эскадра начала бомбардировку Данцига, которая продолжалась немногим более суток. Остальной период военных действий, занявший еще две недели, корабли речной флотилии занимались перевозкой подкреплений к русским войскам, ведущим боевые действия на берегу[189]. Силы флотилии также привлекались к эвакуации раненых с берега на транспорты эскадры. Эти действия и отдельные вылазки экипажа фрегата «Амфитрида» под командованием капитана 2-го ранга Тулубьева, вынудили противника подтянуть свои войска к Данцигу из Мемеля и Пиллау (ныне место дислокации штаба Балтийского флота РФ — город Балтийск).

Надо заметить, что в свою очередь такие активные действия российских моряков не позволили противнику усилить свои войска под Ригой, не дав им таким образом, действовать на петербургском направлении. Также эти действия моряков-балтийцев заставили французов укреплять от них свое побережье Балтийского моря, лишив их возможности направить эти силы под Москву. В итоге, действия Балтийского флота не позволили вражеским войскам блокировать Россию с запада и развивать наступление на ее столицу — Санкт-Петербург и перебрасывать резервы на московское направление.

4 сентября 1812 года объединенная англо-русская эскадра ушла из Данцига. В море российские суда отделились от английской эскадры и последовали на северо-восток, прибыв 8 сентября в Свеаборг[190]. Часть российских кораблей была направлена к Риге для поддержки имеющихся там наших армейских сил. Во время этого перехода транспорт «Единорог» сел на мель, а галиот «Аглай» был поврежден ветром. Остальные суда благополучно достигли пункта назначения. Через месяц, в октябре 1812 года, когда угроза штурма Риги миновала гребные суда ушли оттуда также на зимовку в Свеаборг, оставив непосредственно под Ригой 22 канонерские лодки[191].

В ходе данной кампании очень достойно проявили себя не только офицеры и матросы объединенной флотилии, составлявшие экипажи, но и чиновники, находившиеся на кораблях. Это было отражено в докладе военного министра, который говорил о необходимости наградить чиновников и служителей учрежденными за кампанию медалями[192]. При этом сам командующий объединенной эскадрой английский контр-адмирал Мартен был поражен храбростью и доблестью наших матросов и офицеров, особенно тех, кто находился под командованием капитана 2-го ранга Тулубьева.

Таким образом, участие российских кораблей в осаде Данцига летом 1812 года имело очень большое значение для развития дальнейших событий Отечественной войны. Усиленная прибывшими кораблями объединенная эскадра, притянула к Данцигу много неприятельских войск, находившихся в Мемеле и Пиллау. Эти войска должны были быть переброшены к Риге для дальнейших действий по овладению ею и близлежащими русскими территориями. Такое развитие событий привело бы к нарастанию угрозы Петербургу и развитию вражеского наступления на данном направлении, которое, кстати, вопреки распространенному мнению планировалось начать не под Клястицами, а под Ригой, для чего с целью овладения ею, туда и были брошены мощные французские силы. Зная это, Александр I потому и не считал генерал-фельдмаршала П.Х Витгенштейна, чей корпус вступил в бой с французским корпусом под Клястицами и понес в ходе него тяжелые потери, спасителем столицы империи и потому не приказал ставить ему памятник в городе на Неве.

Тем не менее, надо учесть, что часть войск противника, планируемая для переброски к Риге, могла быть также использована Наполеоном, как уже отмечалось ранее, и для подкрепления своих сил под Бородино, и для наступления на Петербург. В этом случае угроза нарастала бы не только над столицей империи, население и материальные ценности, которой можно было эвакуировать, как и из Москвы, но главное, это угрожало уже обескровленной и понесшей тяжелые потери после крайне неудачного для русской армии Бородинского сражения, которую в тот момент возглавлял генерал-фельдмаршал М.И. Кутузов. При таком развитии событий Кутузов мог не успеть отвести войска в район Тарутино, и они получили бы смертельный удар от подошедшего из Прибалтики вражеского подкрепления. Это, безусловно, могло привести к гибели русской армии и развитию затяжной войны на территории Западной и Центральной части России. Поэтому Балтийский флот однозначно сыграл очень важную роль в Отечественной войне 1812 года, не дав неприятелю получить наступательную инициативу.

После окончания Отечественной войны изгнанием в конце декабря 1812 года наполеоновских войск из пределов Российской империи, произошел перенос театра боевых действий за пределы страны. Начался Заграничный поход русской армии. В частности, в ходе разгрома наполеоновских войск на территории Пруссии произошло второе по счету, после Семилетней войны вступление русских войск в Берлин. Повествуя об этом, следует отметить, что третий раз русские войска вступили в Берлин в конце Великой Отечественной войны, в апреле 1945 года.

Во время боевых действий на территории Пруссии в апреле 1813 года в городе Бунцлау (сейчас он принадлежит Польше) после продолжительной болезни скончался Главнокомандующий русской армией генерал-фельдмаршал М.И. Кутузов. Но это уже никак не могло помочь противнику, так как его место заняли другие герои Отечественной войны 1812 года. На этот пост был назначен генерал от инфантерии П.Х. Витгенштейн.

Вскоре после этих событий, летом 1813 года российская гребная флотилия под командованием капитана 1-го ранга Л.П. Гейдена совместно с сухопутными войсками вновь блокировала с моря, в устье Вислы гарнизон крепости Данциг[193]. Помимо гребных судов в осаде участвовал и отряд крейсеров, возглавляемый контр-адмиралом А.С. Грейгом. Эти суда обстреливали крепостные сооружения, особенно укрепления Вексельмюнде и Нейфарвассер и уничтожали предкрепостные редуты[194]. Собственно в действиях на Висле участвовала лишь гребная флотилия Гейдена, состоявшая из канонерских лодок, бомбардирских судов и одного английского бомбардирского судна[195].

В ходе осады Данцига российская флотилия потеряла две канонерские лодки[196]. В этих боевых действиях показал свое мастерство не только капитан 1-го ранга Гейден — будущий адмирал и герой Наваринского сражения, но и многие офицеры флота, в том числе и гардемарин Ф.П. Литке тоже, в будущем, ставший не только известным адмиралом, но и крупным ученым. Гардемарин Литке также проявил свои умения и личную храбрость, за что был награжден орденом святой Анны III степени[197]. Итогом действий российской гребной флотилии была сдача французами Данцига 13 ноября 1813 года и дальнейшее изгнание войск противника с территории Польши с последующим его отступлением сначала в прусские земли, а затем и на территорию Франции.

На сухопутном театре военных действий ситуация была сложнее. После ряда просчетов генерал от инфантерии П.Х. Витгенштейн был заменен на посту Главнокомандующего русской армией бывшим командующим 1-й Западной армией генералом от инфантерии М.Б. Барклаем-де-Толли. Именно Барклай-де-Толли довел объединенные силы антинаполеоновской коалиции, в числе которых помимо русских были австрийские, прусские и шведские войска до Лейпцига, где в ходе сражения получившего название «Битва народов» главным силам Наполеона было нанесено сокрушительное поражение. Это произошло одновременно с событиями под Данцигом, где именно действия российской флотилии позволили расколоть французские соединения, находившиеся в Польше так, что часть из них покинула ее территорию и потерпела поражение под Кульмом и Лейпцигом. Другая их часть была прикована к Данцигу, где потерпела поражение от российских войск при участии сил флотилии.

После разгрома наполеоновских войск на территории ряда европейских государств, российские войска вместе с другими силами коалиции приняли участие во взятии Парижа в марте 1814 года. В результате сражения под Парижем 19 марта 1814 года российский император Александр I победителем вошел в Париж и наряду с другими правителями стран-победительниц принял участие в Венском конгрессе, проведенном для определения дальнейшей судьбы Европы. В свою очередь, за успешное командование русской армией в ходе Заграничного похода, генерал от инфантерии М.Б. Барклай-де-Толли был произведен в звание генерал-фельдмаршала и удостоился права нахождения в пантеоне наиболее прославленных полководцев мира.

Таким образом, вклад Балтийского флота и речных военных флотилий на Западной Двине и Аа в победу русских войск над наполеоновской армией в Отечественной войне 1812 года трудно переоценить. Более того, прибытие кораблей Балтийского флота в Данциг летом 1813 года, сыграло важную роль в изгнании противника с территории Польши, расколу его военной группировки и привело к его дальнейшему отступлению. Потеряв важный приморский польский форпост, враг окончательно утратил стратегическую инициативу, что ускорило его окончательный разгром.

К сожалению, об этих действиях флота очень мало говорится в текущей литературе. Тем не менее, именно Балтийский флот и речные военные флотилии способствовали скорейшему изгнанию противника с территории нашей страны и его дальнейшему разгрому, о чем мы никогда не должны забывать.

2.3. Роль Дунайской военной флотилии в русско-турецкой войне 1828–1829 годов

Русско-турецкая война 1828–1829 годов отличается от ряда подобных войн России тем, что в данном случае поводом к войне стали не взаимные территориальные претензии как в русско-турецких войнах XVIII — начала XIX века, а национально-освободительная борьба греческого народа против турецкого ига. Аналогичным образом через полвека начнется русско-турецкая война 1877–1878 годов. Только тогда поводом к ней станет освободительная борьба уже не греческого, а болгарского и черногорского народов, также направленная против турецкого господства.

Реальные причины войны заключались в недовольстве правителей Российской империи итогами русско-турецкой войны 1806–1812 годов, закрепленными в Бухарестском мирном договоре 1812 года. Тогда буквально за несколько месяцев до вторжения Наполеона, о котором уже было известно императору Александру I и военному министру генералу от инфантерии М.Б. Барклаю-де-Толли во избежание войны на нескольких фронтах был заключен данный мирный договор. Это тем более было актуально, так как к началу Отечественной войны 1812 года, была завершена война с Турцией, но продолжалась война с Ираном, то есть в 1812–1813 России таки пришлось воевать на два фронта.

Надо отметить, что по Бухарестскому договору Россия не смогла добиться выгодных для себя условий в отношении протектората над Балканскими странами и Дунайскими княжествами, получив себе только часть Молдавии — Бессарабию[198]. Помимо этого России отошла знаменитая турецкая крепость на Дунае — Измаил и появилась возможность пользоваться для прохода судов проливами из Черного в Средиземное море — Босфором и Дарданеллами. Тем не менее, Александра I столь скромный по его меркам результат не вполне устраивал. Однако сложившиеся обстоятельства вынуждали его смириться с таким положением вещей.

По итогам Венского конгресса, произошедшего после окончания Наполеоновских войн в 1815 году, был заключен Священный Союз между Россией, Австрией, Пруссией и Францией для совместного решения вопросов, касающихся международной политики. На конгрессе было решено не менять положения дел в отношении Турции, которая, как известно, была союзницей Наполеона[199]. Это решение распространялось и в отношении подвластных Турции греков и сербов. Тем не менее, греки уже не могли выносить османский гнет и истребление своего народа, проводившегося турками, и в 1821 году подняли восстание против турецкого ига. Это восстание быстро переросло в Греческую национально-освободительную революцию, закончившуюся в 1829 году завоеванием Грецией своей независимости.

Руководителями восстания на первом этапе были находившейся на русской службе, грек генерал-майор Александр Ипсиланти и валашский (румынский — авт.) боярин Тудор (Федор) Владимиреску. Но еще в 1820 году, на встрече в Лайбахе, император Александр I и глава австрийского правительства Меттерних решили, что поддержка греков в борьбе против турок равносильна поддержке европейских революционеров, выступавших против угнетателей в лице своих правительств, и потому такая поддержка невозможна и неприемлема[200]. Поэтому за свою инициативу Ипсиланти был исключен с военной службы в России. Отсутствие поддержки со стороны России привело к поражению греков в 1822 году, вследствие чего Ипсиланти был заключен в австрийскую тюрьму, а Владимиреску убит своими соратниками по подозрению в измене.

Таким образом, российский император Александр I, несмотря на свое желание получить протекторат над Балканами и Дунайскими княжествами, притом, что греческое восстание располагало к началу боевых действий против Турции и сулило выгодный исход, не стал этого делать. Причиной тому, было упомянутое выше нежелание российского императора потворствовать революционным настроениям в Европе и в самой России, где уже имели место мятеж в Семеновском полку и крестьянские выступления. Свою роль в боязни революционных событий сыграла и деятельность Северного и Южного обществ, приведших в итоге к восстанию декабристов. Поэтому только под самый конец своей жизни и царствования в октябре 1825 года Александр I объявил протест Турции в отношении греческого вопроса, после того как греки решили для борьбы с турками войти в союз с Англией[201]. В этом случае получалось, что Россия вместе с Турцией противостоит Британской империи, что было неприемлемо для российского политики того времени. Таким образом, отношение российских императоров к революционным настроениям и проявлением было неоднозначным. К примеру, российская императрица Екатерина II, критикуя настроения Дидро, Вольтера и Руссо, приведшие к Великой французской революции 1789 года, вместе с Г.А. Потемкиным спровоцировала восстания татар против Крымских ханов, чтобы в итоге, свергнув ханскую власть, присоединить Крым к России.

Аналогичным образом события развивались и в данном случае. Пока поддержка греков расценивалась как поддержка революционных выступлений против законных правительств (в данном случае турецкого) Александр I выступал против нее. Но когда вопрос встал о том, вступать в невыгодную для страны конфронтацию с Англией или нет, императоры Александр I и Николай I сразу отошли от мысли, что поддержка, по их мнению, «бунтовщиков» усилит революционную ситуацию, как в России, так и за ее пределами. Любопытно, что Николай I предпринял меры по поддержке греческих революционеров буквально через несколько месяцев после подавления Декабристского восстания. По мнению современного исследователя рассматриваемого вопроса В.И. Шеремета здесь проявился стратегический просчет царского правительства в непонимании стремления греческого народа. Греки нуждались в реальной военной помощи в борьбе против турецких угнетателей, а Россия стремилась погасить на Балканах и у своих юго-западных границ революционный пожар, сохранив при этом в глазах балканских народов образ спасительницы христиан[202].

С восшествием на российский престол, император Николай I, сменивший на престоле своего брата Александра I, умершего в 1825 году решил, что необходимо любым способом добиваться от Турции выполнения условий Бухарестского мира 1812 года в отношении независимости Сербии и Греции и утвердить протекторат России над Балканами и Дунайскими княжествами. Другой целью Николая I было получить контроль над проливами Босфор и Дарданеллы, чтобы иметь возможность самостоятельно решать, когда и каким русским судам переходить из Черного моря в Средиземное море. Для достижения этих целей российский император под угрозой военного нажима на Османскую империю заключил в 1826 году с ней Аккерманский договор, предусматривающий выполнение положений, указанных в Бухарестском договоре. Однако Турция, заключив в Аккермане договор, довольно быстро перестала соблюдать его статьи. Тогда Николай I стал готовиться к боевым действиям против Османской империи, заключив союз с Англией и Францией. Интерес России в лице, Николая I был вполне понятен и, учитывая то, что Греция продолжила свою освободительную борьбу после неудач 1822–1825 годов. В этой ситуации Россия решила использовать эти обстоятельства как возможность решить свои балканские и дунайские задачи.

Помимо указанных обстоятельств России надо было не допустить нарастания влияния в Балканском регионе Египта, чей правитель, формально вассал Турции Мухаммед Али, с помощью своей армии хотел подавить греческое восстание. В этом случае Морейский полуостров оказался бы уже не под властью Турции, а под властью Египта, чье усиление не было нужно ни России, ни Британской империи[203]. Уже после русско-турецкой войны 1828–1829 годов нежелание России усиления Египта приведет к тому, что русская армия примет участие в подавлении освободительной борьбы египетского народа против власти султана. Русские войска выступят на стороне Турции в ходе Египетского кризиса 1831–1833 годов, так как в случае победы армии Мухаммеда Али Турция могла перейти под власть Египта.

В 1827 году созданная командующим Балтийским флотом адмиралом Д.Н. Сенявиным, экспедиция российского флота под командованием контр-адмирала Л.П. Гейдена вместе с соединениями английского и французского флотов выступили против Турции и разгромили турецко-египетский флот в Наваринском сражении 8 октября 1827 года. Тогда еще Турция и ее вассал Египет не находились в острой стадии вооруженного противостояния и были союзниками. Разгром турецко-египетского флота стал причиной для объявления войны Турцией России в 1828 году. Союзники России Англия и Франция, видя, что дальнейшие интересы императора Николая I по усилению русского влияния на Балканах не совпадают с их планами, прекратили сотрудничество. В итоге Россия осталась один на один с Османской империей, что, впрочем, несильно отразилось на действиях российского императора, решившего достичь своих целей в отношении Дунайских княжеств и Балкан.

Таким образом, к 1828 году, Николай I дождался окончания очередной русско-иранской войны и, хотя война на Кавказе с местными народами продолжалась, у императора появилась возможность отправить часть освободившихся сил на турецкий театр военных действий. Он помнил стратегический просчет своего покойного брата императора Александра I, пытавшегося противостоять армии Наполеона, предварительно распылив большую часть своих сил по дунайскому и кавказскому театрам. В 1812 году это привело к поражениям в Смоленском сражении и при Бородино. И, хотя турецкая армия была слабее наполеоновской, российский император не имел желания испытывать судьбу, ведя войну на нескольких фронтах. Поэтому, только дождавшись окончания войны с Ираном, Николай I объявил 28 апреля 1828 года войну Турции.

В войне с Османской империей приняли участие соединения 2-й Молдавской армии, которой командовал герой Отечественной войны 1812 года генерал от инфантерии П.Х. Витгенштейн, которой предстояло действовать на Дунайском и Балканском театрах[204]. В ходе этой войны Витгенштейн был главнокомандующим Действующей армии и за успешное ведение боевых действий получил звание генерал-фельдмаршала. Для действий на Кавказском театре был задействован Особый Кавказский корпус генерала от инфантерии И.Ф. Паскевича[205]. Общее руководство действиями войск осуществлял генерал от инфантерии И.И. Дибич. Впоследствии, за успешную координацию действий войск, в феврале 1829 года генералу Дибичу будет также присвоено звание генерал-фельдмаршала и назначение на пост Главнокомандующего Действующей армии, который освободит к этому времени, отправленный в отставку генерал-фельдмаршал Витгенштейн. Генералу Паскевичу за победы над турками на Кавказском театре военных действий также будет присвоено звание генерал-фельдмаршала.

В русско-турецкой войне 1828–1829 годов было решено задействовать Дунайскую флотилию, которой командовал капитан 1 ранга Завадовский. Следует отметить, что Дунайская флотилия не была расформирована после русско-турецкой войны 1806–1812 годов. В период Отечественной войны 1812 года и последующего Заграничного похода русской армии, закончившегося взятием Парижа, флотилия защищала Дунайский регион от посягательств Турции. В последующее время флотилия, когда угрозы со стороны Турции уже не было, также не была расформирована, а наоборот усилена. Это тоже указывает на готовность России выступить против Турции для приобретения территорий, неполученных по Бухарестскому миру.

Тем не менее, перед началом войны командующий Дунайской флотилией капитан 1 ранга Завадовский уведомил начальника Главного штаба, что турецкая флотилия на Дунае мощнее российской и сообщил, что хочет усилить свою флотилию. Российская флотилия на Дунае имела 25 канонерских лодок и 17 иолов (вид речных судов — авт.)[206]. В итоге флотилия была дополнительно усилена пятью канонерскими лодками и десятью иолами, которые она получила в Измаиле[207]. При этом два транспорта перед войной были переоборудованы в бомбардирские суда, а еще восемь иолов были дополнительно подготовлены только к весне 1829 года[208].

Согласно документам для участия в войне суда Дунайской флотилии привели в боевую готовность, обеспечив личным составом, боезапасом и провизией, согласно рапорту Главного командира Черноморского флота на имя начальника морского штаба от 18 ноября 1827 года, то есть за несколько месяцев до начала войны[209]. Согласно приказанию Государя Императора от 6 апреля 1828 года Дунайская флотилия на время войны была передана в распоряжение Главнокомандующего 2-й Молдавской армией генерала от инфантерии П.Х. Витгенштейна. При этом снабжение флотилии осталось на морском ведомстве, о чем начальник Главного Морского штаба уведомил морского министра вице-адмирала Мюллера, командира Черноморского флота и самого Главнокомандующего 2-й Молдавской армией[210]. Всего к началу войны Дунайская флотилия состояла из двадцати канонерских лодок, восьми вспомогательных военных судов и транспорта[211].

С началом войны корабли Дунайской флотилии подошли к крепости Исакча, которую предстояло взять штурмом, но канонерские лодки, стоявшие около нее, дали салют кораблям флотилии, что свидетельствует о том что, либо крепость уже была взята российскими войсками, либо турки приняли лодки российской флотилии за свои[212]. К 16 мая 1828 года Дунайская флотилия подошла к крепости Браилов, уже в составе семнадцати канонерок, семи иолов и транспорта, что свидетельствовало о том, что три лодки и иол, вероятно, были выведены из строя, затем флотилия обошла Галац и снова вернулась к Браилову, который пытались взять российские войска[213].

Вскоре 20 мая 1828 года Дунайская флотилия приняла активное участие в штурме Браилова, заключавшемся в выгрузке на берег орудий и бочек с порохом, затем экипажи лодок открыли огонь из орудий артиллерийских батарей созданных из орудий выгруженных на берег[214]. Боевые действия со стороны экипажей флотилии возобновились через два дня, когда к туркам со стороны Мачина подошло подкрепление в составе нескольких кирлашей (вид речных судов — авт.), затем для подкрепления в Мачинский рукав вошла турецкая флотилия, откуда к Браилову подошло еще одно турецкое речное подразделение[215]. Флотилия подошедшая к Мачину насчитывала два двухмачтовых и семнадцать одномачтовых военных судна и еще двадцать пять купеческих и гребных судов, от Мачина к Браилову подошло четыре кирлаша с провиантом[216].

Боевые действия между российской и турецкой речными флотилиями начались 27 мая 1828 года, когда в 11.30. утра противник произвел артиллерийский обстрел кораблей российской флотилии[217]. На следующий день обстрел флотилии со стороны крепости повторился, также обстрел велся и со стороны турецких прибрежных батарей, около часа дня российская флотилия атаковала турецкую в Мачинском рукаве[218]. Итогом боя стали трофеи из двенадцати неприятельских судов, в числе которых было четыре двухмачтовых шлюпа и восемь одномачтовых лодок, в том числе бот турецкого адмирала, еще два турецких судна были уничтожены в ходе этого сражения[219]. Оставшиеся турецкие суда вернулись в Мачин, где 30 мая 1828 года обстреляли приблизившиеся российские суда, которые вероятно их преследовали, но не нанесли им никакого ущерба, и в следующие два дня личный состав флотилии обстрелял из береговых батарей, находившимися в Мачине, Браилов, но без особых результатов[220].

8 июня 1828 года соединения русской армии переправились через Дунай. В частности 3-й армейский корпус генерала от инфантерии Рудзевича и 7-й кавалерийский корпус генерала от кавалерии Воинова по-прежнему должны были взять крупный населенный пункт противника на Дунае Браилов, а 6-й корпус генерал-лейтенанта Рота занимал Молдавское и Валашское княжества[221]. В начале мая 1828 года отряд из состава армейского корпуса генерала Рота под командованием генерал-лейтенанта Крейца занял Яссы, а через месяц, 30 мая казаки и 6-й корпус генерала Рота заняли Бухарест[222]. Генерал-губернатором Молдавии и Валахии (сейчас Валахия, это Румыния — авт.) был назначен граф Пален.

В это время 7-й корпус приступил к осаде Браилова, а 3-й корпус, как ударное соединение, занимал местность между Кагульским и Картальским озерами для осады Исакчи[223]. Для этого личный состав 3-го корпуса построил несколько редутов и укреплений, создав, таким образом, плацдарм для наступления. Дунайская флотилия доставила бригаду егерей для усиления обороны переправы через Дунай корпуса генерала Рудзевича, чтобы затем наступать на Исакчу[224]. Согласно исследованию историка Епанчина вместе с бригадой егерей 9-й дивизии Дунайская флотилия переправила мостовой материал[225]. Вместе с флотилией на сорока лодках прибыли запорожцы, среди которых находился и сам российский император Николай I, в его присутствии был переправлен через Дунай 3-й корпус[226].

Переправа корпуса проходила под прикрытием огня береговых батарей и кораблей флотилии. После того, как 28 мая 1828 года корпус был доставлен на правый берег Дуная, он сходу занял крепость Исакча. В это время к Браилову подошла Дунайская флотилия, получившая подкрепления из Мачина в виде четырех канонерок, приведших с собой восемь захваченных вражеских судов из которых шесть было одномачтвоыми, а два двухмачтовые[227]. Несколько позже гарнизон крепости Браилов сдался командиру 7-го корпуса. В этих десантных действиях сыграли свою роль корабли и суда Дунайской флотилии, которая прислала туда восемнадцать канонерских лодок[228]. Им противостояла турецкая речная флотилия в составе тридцати двух канонерок, которая, несмотря на численное превосходство, не смогла серьезно противостоять русским речным силам и, потеряв тринадцать своих лодок, отошла к крепости Силистрия[229].

После взятия Браилова Дунайская флотилия состояла уже из пятнадцати канонерских лодок, пяти иолов, военного транспорта и баркаса[230]. Оставив часть судов у Браилова, и взяв, пять канонерок, четыре иола, пять турецких призовых судов, шалуп и два парома, Дунайская флотилия отправилась вниз по Дунаю к крепости Гирсов[231]. После этого ряд турецких крепостей в районе Добруджи без боя сдались русским — это были Мачин, Гирсов, Кюстенджи и Тульча[232].

Перед отходом в Гирсов Дунайская флотилия помогла переправиться через Дунай 7-му корпусу, после чего ее состав пополнился девятью канонерками, баркасом, еще семью турецкими канонерками, двумя шалупами и карлашем[233]. Непосредственно у Гирсова 5 июля 1828 года Дунайская флотилия включала в себя уже помимо пятнадцати канонерских лодок, четыре иола, пятнадцать турецких судов и карлаш, и помогла переправиться уже 6-му корпусу[234]. Вскоре состав флотилии увеличился еще на восемь канонерок, три иола и два шалупа, которые прибыли из Измаила. Затем конвоируемые турецкие суда, кроме двух канонерок были направлены к Силистрии, а собственно суда Дунайской флотилии направились к Гирсову, часть флотилии продолжала помогать переправляться 6-му корпусу[235].

Когда флотилия подошла к крепости Гирсов, она уже была взята российскими войсками и флотилия пошла дальше — мимо Черновод к Силиистрии в числе пятнадцати канонерских лодок, бота и шалупа, которые использовались как транспортные суда, восемь канонерок остались у Гирсова[236]. Среди сдавшихся без особого сопротивления крепостей кроме Мачина, Гирсова и Тульчи особую роль играла крепость Кюстенджи, находившаяся в месте впадения Дуная в Черное море. К осени помимо указанных крепостей была взята Варна — стратегически важный пункт на Черном море на территории подвластной Турции Болгарии.

Одновременно с описываемыми событиями, уже в конце июля 1828 года началось приготовление к осаде крепости Силистрия (Доростол), которую еще в X веке осаждал внук легендарного Рюрика киевский князь Святослав Игоревич. В этом нет ничего удивительного, так как и спустя тысячу лет этот дунайский форпост не утратил своего стратегического значения. На острове в центре Дуная недалеко от этой крепости была организована база для войск, которые готовились к штурму, рядом с этим островом было устье реки Борщ. Справа от крепости были расположены позиции батарей российских войск, и скоро начались артиллерийские дуэли между турецким гарнизоном крепости и расчетами орудий русских войск.

Ввиду болезни командующего флотилией контр-адмирала Завадовского командование флотилией было поручено капитану 1 ранга Патанийоти, который подключил Дунайскую флотилию к осадным действиям, которая пополнилась еще восемью российскими канонерками, в результате их число увеличилось до 23. Также флотилия пополнилась пятью трофейными турецкими канонерками, а численность транспортов достигло шести[237]. Вскоре, 4 августа 1828 года Дунайская флотилия, вступила в бой с гарнизоном крепости, начав обстреливать его судовыми орудиями, до этого личный состав флотилии успел выгрузить ядра, картечь и другие боеприпасы на пристань для прибрежной батареи[238]. На следующий день четыре канонерки блокировали на некоторое время крепость с севера. Такие беспокоящие боевые действия длились до сентября 1828 года, когда суда флотилии взялись за перевозку войск 6-го корпуса к Силистрии, продолжавшейся с 9 по 17 сентября[239].

17 сентября 1828 года произошел тяжелый бой между войсками, корпуса, береговой батареей, судами флотилии и гарнизоном крепости, что привело к настоящей осаде и блокаде Силистрии[240]. Через два дня, 20 сентября флотилия перевезла для подкрепления осаждавших солдат Копорского полка, а от крепости приняла израсходовавших свои силы солдат Нарвского полка, которые были там с августа, а через пять дней суда флотилии, вновь приняли участие в очередной попытке штурма крепости[241].

Через месяц, 12 октября 1828 года, к Дунайской флотилии, находившейся на рейде у Силистрии, присоединились пять турецких трофейных судов и баркас. Спустя пять дней, 17 октября, флотилия отправила к Браилову иол, к которому там присоединился призовой турецкий шалуп. В итоге к 19 октября 1828 года у флотилии насчитывалось двадцать две канонерские лодки, по десять единиц иолов и транспортов, восемь пленных турецких судов и баркас[242]. В последующие дни 20 и 22 октября произошли ожесточенные бои между судами флотилии, береговыми батареями и турецкой крепостью, через пять дней, с 27 октября по 1 ноября, флотилия вновь занималась переброской войск к крепости, так как постоянно требовались подкрепления для штурмующих ее сил[243].

К сожалению, зима в 1828 году наступила рано — в октябре. Видя, что до больших холодов эту крепость взять не удалось, в ноябре было принято решение ее штурм отложить до весны. Контр-адмирал Завадовский начал готовить Дунайскую флотилию к переводу на зимовку в Измаил. По пути к нему флотилия делала остановки у Гирсова, Браилова, Галаца и Исакчи для пополнения запасов пищи и воды. На зимовку к Измаилу флотилия прибыла в составе двадцати четырех канонерок, восьми иолов и транспорта, к этому времени за неудачи при Силистрии контр-адмирал Завадовский был понижен в звании до капитана 1 ранга[244].

В Измаиле для будущей кампании суда флотилии были разделены на три эскадры, в 1-й эскадре было восемь канонерок, три иола, во 2-й эскадре — девять канонерок, пять иолов и транспорт, в 3-й — семь канонерок[245]. Следует отметить, что к осени 1828 года не удалось взять расположенную в Болгарии крепость Шумла, в которую лишь удалось загнать часть турецких войск, потесненных в битве у реки Буланлык[246]. В итоге, несмотря на гораздо более успешные действия корпуса Паскевича на Кавказе, чем 2-й Молдавской армии Витгенштейна, война, которую планировали закончить к осени 1828 года, затянулась еще на год.

Зимой 1829 года в Дунайской флотилии произошли сокращения — ликвидирована 1-я эскадра, куда были отправлены девять канонерских лодок неизвестно, остались только 2-я эскадра с восемью канонерками и 3-я эскадра с семью канонерками, иолы и транспорты были поделены между эскадрами[247]. Более подробно состав эскадр выглядел следующим образом: 2-я эскадра — канонерские лодки № 3 «Забияка», № 2 «Злая», № 15 «Змея», № 18 «Гиена», № 10 «Ящерица», № 24 «Азартная», № 16 «Шумная», № 17 «Скорпион», 3-я эскадра — канонерские лодки № 19 «Хорек», № 20 «Оса». № 8 «Крот», № 9 «Щука», наименования №№ 20 и 22 неизвестны, № 21 «Коршун», № 25 «Крикун»[248]. Иолы №№ 10, 12, 17, 9, 15 и 27 как указывалось ранее, были поделены между эскадрами, 2-й эскадрой командовал капитан-лейтенант Ивметинов, 3-й эскадрой — капитан-лейтенант Гамалей[249]. Несмотря на то, что Дунайская кампания 1829 года началась лишь в мае месяце, причиной чему стала затяжная зима и весенний разлив Дуная, флотилия начала приготовления к походу еще в марте.

22 марта 1829 года 2-я и 3-я эскадры Дунайской флотилии вышли из реки Репиды, где зимовали, на Измаильский рейд и приготовились к походу, при этом канонерка «Крикун» и военный иол были направлены к Исакче для охранения брандвахтенных постов[250]. Через пять дней, 27 марта, Дунайская флотилия, состоявшая из пятнадцати канонерских лодок, пяти иолов и шлюпа двинулась вверх по Дунаю под командованием контр-адмирала Патанийоти, назначенного на эту должность вместо снятого и пониженного в звании Завадовского[251]. Вскоре 29 марта 1829 года Дунайская флотилия миновала мыс Чатал и остановилась у левого берега Дуная, после чего, видимо оставив там семь канонерских лодок, так как дальше указывается ее численность в восемь канонерок, пошла дальше к Исакче[252].

Прибыв на следующий день к Исакче, флотилия приняла на свои суда три роты солдат пехотного полка общим числом в триста человек для отправки их в Гирсово и через день была уже в Галаце, после этого была сделана остановка в Браилове, где пополнив свой состав на восемь канонерок и шесть иолов флотилия прибыла в Гирсово[253]. После того как Дунайская флотилия высадила в Гирсово личный состав полка и приняла участие в разгрузке купеческих судов, ее состав был пополнен шестью турецкими канонерками, и она проследовала дальше к Черноводам. Там ее запасы провианта и воды были пополнены, а к ее составу добавилось еще пять транспортов, и командующий флотилией принял решение о сформировании бывшей 1-й эскадры[254].

После этого состав Дунайской флотилии стал следующим: 1-я эскадра — восемь канонерских лодок, 2-я эскадра — шесть канонерок, два иола, турецкая лодка и шлюп, 3-я эскадра — шесть канонерок, также было взято еще аналогичное число иолов и турецких лодок, два шлюпа, госпитальное судно, бот и транспорт и флотилия отправилась к Силистрии[255]. Соединение 2-й и 3-й эскадр с созданной 1-й эскадрой произошло 23 апреля 1829 года в Браилове, о чем в своем донесении на имя Его Императорского Величества писал командир Дунайской флотилии контр-адмирал Патанийоти[256]. Через неделю, 30 апреля Дунайская флотилия состоящая из трех эскадр, в числе которых было двадцать две канонерских лодки, восемь иолов и призовых турецких судов — бота, трех шлюпов и шесть канонерок прибыла к Силистрии[257].

Боевые действия Дунайской кампании 1829 года начались с возобновления 3 мая осады и затем нескольких штурмов Силистрии, которые завершились 18 июня, через полтора месяца боевых действий успешным взятием крепости. В случае c осадой крепости Дунайская флотилия не принимала активного участия, перегородив лишь своими одиннадцатью судами фарватер ниже крепости и пятью судами выше ее расположения, а несколько судов флотилии обошли ее через протоки Борщ и Бот и стали обстреливать из своих орудий крепость[258]. Таким образом, корабли российской Дунайской флотилии воспрепятствовали получению подкреплений гарнизоном Силистрии и обеспечения снабжения из соседних районов.

Этой осаде предшествовали следующие действия. Было необходимо организовать переправу через Дунай в районе села Калараш на правый берег Дуная. Для этого предстояло навести плашкоутный мост, для чего в свою очередь надо было спустить плашкоуты вниз по течению Дуная от селения Фундени[259]. Ситуация осложнялась бурным течением реки и действовавшей в районах Силистрии и Рущука турецкой флотилией.

Осадными работами руководил генерал-майор Шильдер, который придумал план спуска плашкоутов и взятия с их помощью крепости. Для начала предстояло установить батареи из четырех легких орудий и ста конгревовых ракет со станками, на которые они устанавливаются, у пунктов Аржис и Бот в районе Туртукая[260]. Сам спуск переправочных средств представлял собой буксировку челноками плашкоутов, причем на последних были размещены отряды стрелков. Так плашкоуты превратились в боевые суда — иолы[261]. Для их прикрытия были использованы паромы, вооруженные орудиями и ракетными батареями и зажигательные суда — брандеры[262]. Переправочные средства были спущены в Аржис без боестолкновений. Единственной проблемой на этом этапе было бурное течение реки. Однако затем начался обстрел этой группы кораблей Дунайской флотилии, которые сопровождали плашкоуты со стороны кораблей вражеской флотилии, действовавшей в данном районе.

В районе Бота произошел бой между русскими и турецкими судами, в котором одержать победу над турками удалось лишь благодаря наличию ракет[263]. Следующий бой с турецкими судами произошел в районе Рущука, где турецкое речное соединение было представлено тремя шебеками. Одна шебека быстро вышла из боя, вторая была потоплена огнем береговых батарей, третья — взята на абордаж[264]. Затем пришлось отбиваться огнем батарейных орудий от турецкого сухопутного отряда, появившегося на берегу Дуная и начавшего обстрел русской флотилии своей полевой артиллерией.

В итоге, успешно отразив атаки речных и сухопутных сил противника, моряки флотилии доставили плашкоуты в Калараш, где из них была сооружена переправа на правый берег Дуная. Но там же русские войска были атакованы турками, наступавшими одновременно с двух сторон — от Силистрии и Рущука как на сухопутном направлении, так и со стороны реки. Противник использовал свою речную флотилию, как для ведения обстрела русских позиций, так и для высадки своего десанта[265]. Тем не менее, вражеские атаки удалось успешно отбить.

Начались приготовления к штурму Силистрии. Для ее взятия предстояло овладеть островом, находившимся напротив нее, чтобы установить артиллерийские батареи напротив крепости на левом берегу Дуная. Для занятия острова вновь были использованы суда Дунайской флотилии, которые огнем своих орудий подавили островные турецкие батареи и позволили овладеть ими[266]. После этого на левом берегу Дуная были сооружены батареи и отбита очередная атака кораблей турецкой флотилии. Затем, как уже говорилось ранее, суда Дунайской флотилии перегородили Дунай выше и ниже крепости, не дав противнику перебросить подкрепление и вооружение гарнизону. Это позволило русским войскам взять Силистрию 20 июня 1829 года.

Общее число пленных турок из гарнизона было более десяти тысяч, среди них было два паши — Аджи-Ахмед и Суад- Махмуд, было захвачено двести пятьдесят орудий, более ста турецких знамен и турецкая флотилия из тринадцати судов[267]. Для вахт на захваченных судах было выделено тридцать пять солдат, после чего 23 июня 1829 года Дунайская флотилия в составе двадцати канонерок, пяти иолов и семи транспортов во главе с яхтой «Твердая» на которой находился командующий флотилией, остановилась, пройдя вверх по Дунаю и заняв походный порядок (ордер).

В это время другая часть судов флотилии, оставшихся у крепости, приняла участие в перевозке фашин с острова Мар в крепость для строительства понтонных мостов по обоим берегам Дуная[268]. Пробыв в таком виде у Силистрии до конца июля 1829 года Дунайская флотилия, оставив часть своих судов у Силистрии, пошла к Туртукаю, где к ней присоединились еще восемь канонерок, семь иолов и два транспорта с баркасом, после чего в сентябре яхта «Твердая» с командующим на борту и три канонерки вернулись к Силистрии, оставив другие суда в Туртукае[269].

30 июля 1829 года последовал доклад об отправлении половины судов флотилии на зиму в Измаил, а другую половину планировалось оставить у Измаила, о чем распорядился Главнокомандующий 2-й армией генерал-фельдмаршал И.И. Дибич. Надо отметить, что одновременно с взятием Силистрии русские войска под командованием генерал-фельдмаршала Дибича одержали победу над турками в битве при Кулевче, а часть турецких сил была заперта в крепости Шумла, о чем говорилось в начале.

После этого армия фельдмаршала Дибича развила наступление на Балканы, занимая территорию Турции. Преодолевая сопротивления небольших турецких соединений, его армия вышла к древней турецкой столице Эдирне, носившей до турецкого завоевания греческое название Адрианополь[270]. В дальнейшем планировалось развитие наступления на Стамбул и занятие османской столицы.

Однако Николай I в своем письме фельдмаршалу Дибичу указал, что не хочет занятия турецкой столицы, и просил не допускать такой случайности[271]. Причиной тому было понимание российским императором, что в этом случае против России выступят Англия и Франция, которые и без того холодно отнеслись к этой войне России с Турцией, отказавшись быть российскими союзниками. К сожалению, через 25 лет политическое чутье подведет императора Николая I и в Крымской войне будет совершена эта роковая ошибка.

2 сентября 1829 года в Эдирне был подписан Адрианопольский мирный договор. По нему Россия получила на Черном море крепость Анапу, взятую силами Черноморского флота, на Кавказе — населенные пункты Поти, Ахалцих и Ахалкалаки. Дунайские княжества получили самоуправление, а Сербия и Греция — автономию[272]. Проливы Босфор и Дарданеллы перешли под международный контроль и на некоторое время вышли из зоны прямого влияния Турции, не попав при этом и под власть Российской империи. При этом Россия не получила и желаемого протектората над Балканскими и Дунайскими государственными образованиями. Причина столь скромных приобретений была аналогичной той, которая не позволила взять Стамбул в русско-турецкую войну 1877–1878 годов и в Первую мировую войну и возвести православный крест над стамбульским храмом Святой Софии, воплотив давнюю мечту династии Романовых.

21 октября 1829 года повышенный в звании до вице-адмирала Патанийоти уже не на яхте «Твердая», а на борту канонерской лодке «Забияка» со своей флотилией из семнадцати канонерок, яхты «Твердая», пяти иолов, шести транспортов и баркаса отправился на зимовку в Измаил, куда прибыл 4 ноября 1829 года[273]. Дунайская военная флотилия после окончания этой русско-турецкой войны не была расформирована, как и после Бухарестского мира, завершившего русско-турецкую войну в 1812 году.

Сохранение Дунайской флотилии означало сохранение намерений российского императора при удобном случае возобновить боевые действия против Турции с целью овладения ее территориями и проливами при любом удобном случае. Учитывая, что при этом Россия помогала Оттоманской Порте в ходе Египетского кризиса 1831–1833 годов, практически одновременно с подавлением у себя польского восстания, можно представить себе двойную игру российской политики в николаевскую эпоху.

В частности, об этих намерениях говорит отношение Главного начальника Главного штаба Его императорского Величества к Управляющему военным министерством от 5 октября 1829 года за № 1048. В нем рассказывается о Высочайшем повелении, гласящем о необходимости составления из числа отбитых у неприятеля канонерских лодок особого отделения под командою командира Дунайского казачьего полка полковника Гладкого и под Главным начальством контр-адмирала Завадовского (восстановленном в звании — авт.)[274]. Далее в отношении четко указывается, что численность канонерских лодок для полка должна быть половиной от общего числа захваченных у противника лодок, при этом данное отделение канонерских казачьих лодок будет находиться под командованием вновь назначенного на должность командующего Дунайской флотилией контр-адмирала Завадовского, а непосредственным его начальником будет полковник Гладкий[275]. Аналогичные отношения о создании отделения канонерских казачьих лодок были направлены Главному командиру Черноморского флота и портов Морским министром Мюллером.

Через год, 21 июля 1830 года, в донесении Главного командира Черноморского флота и портов на имя начальника Морского штаба говорится о составлении отделения канонерских лодок из канонерок №№ 1, 7, 18, 21 и 22 под командованием командира Дунайского казачьего полка полковника Гладкого и данное отделение «особо состоит» при Дунайской флотилии[276].

В заключение можно привести опись судов Дунайской флотилии на 1831 год, то есть через два года после окончания войны. Согласно описи канонерских лодок, было одиннадцать, из которых предстояло разобрать девять, оставляя в итоге две канонерки, что конечно немного, но при этом планировалось из тридцати двух турецких лодок разобрать только семь, оставив двадцать пять, таким образом, на флотилии в итоге суммарно оставалось двадцать семь канонерок. Из двадцати девяти иолов, предстояло разобрать одиннадцать, оставив восемнадцать штук, планировалось оставить семь шалупов, три бота, яхту «Репида», судно «Святой Павел», фланшкоут, два транспорта и всего девяносто военных судов, при том, что Главный морской штаб распорядился, чтобы на Дунайской флотилии осталось двадцать семь канонерок, три бомбардирских судна, девять иолов, яхта и всего не менее сорока судов[277].

Согласно другой ведомости о количестве судов Дунайской флотилии через некоторое время сложилась следующая картина: вместо двадцати семи канонерок, на флотилии осталась на шесть единиц меньше, вследствие того, что не успели разобрать тридцать единиц иолов, то есть их число стало на один больше чем было, также в составе флотилии были яхта, призовые шлюпы, боты и транспортная лодка[278]. Из этого можно сделать конкретный вывод, что император Николай I, будучи несогласным, со столь скромными для Российской империи итогами русско-турецкой войны 1828–1829 годов готовился к очередной войне с Османской империей, о чем свидетельствовало усиление войск на Дунае, создание Дунайского казачьего полка и увеличение числа боевых судов Дунайской военной флотилии.

Очередная русско-турецкая война начнется в 1853 году, причем именно с военных действий в Дунайском регионе и с активным участием Дунайской флотилии, а закончится обороной Севастополя и поражением России. Это поражение, в частности, приведет к ликвидации Дунайской флотилии, так как по Парижскому миру 1856 года российской стороне будет запрещено иметь военный флот на Черном море и военные суда на Дунае.

2.4. Роль Дунайской флотилии в Крымской (Восточной) войне 1853–1856 годов

Одной из основных причин очередной войны России с Турцией в 1853–1856 годах было стремление Российской империи не только организовать протекторат над Дунайскими княжествами, — Молдавией и Валахией, которые снова оказались в зоне влияния Турции. На этот раз предполагалось вернуть над ними российский контроль, а также взять под него Сербию, Болгарию и Черногорию, и получить в итоге в качестве своей сферы влияния практически весь Балканский и Восточно-Европейский регион[279]. Другой причиной войны было вполне конкретное стремление российского императора Николая I ни много, ни мало овладеть самой Турцией и взять её столицу Константинополь, реализовав мечту не только представителей династии Романовых, но и правивших до них Рюриковичей. Разумеется, вопрос о контроле над проливами Босфор и Дарданеллы в этом случае сразу был бы решён[280].

Разработка планов для осуществления этих целей началась в 1852 году. Поводом к войне стал спор о святых местах в Иерусалиме между православными иерархами и католическими. Православную сторону отстаивала Россия, католическую — Турция, несмотря на то, что её религия была мусульманской[281].

Итогом этого конфликта стало противостояние с Турцией как субъектом, принявшим сторону не православных, а католиков. Под этим предлогом, а также вследствие официального высказывания английского дипломата Сеймора (Англия была тогда союзником Турции) мысль о том, что Турция «больной человек» и надо решать судьбу турецкого наследства. Это привело к тому, что в октябре 1853 года началась очередная русско-турецкая война. Через год, в войну на стороне Турции выступили Англия и Франция, и война приобрела континентальный характер. Русские силы были потеснены не только на Крымском театре, но и на ряде других. После годичной обороны Петропавловска-Камчатского длившейся практически одновременно с обороной Севастополя и тоже от англо-французских сил, русский гарнизон и Камчатская флотилия были вынуждены уйти на Амур, оставив противнику разрушенные город и порт. Одновременно с обороной Дальневосточного региона от этих союзников Турции, Россия была вынуждена оборонять свои северные рубежи — Финляндию, Аландский архипелаг, входившие тогда в состав Российской империи, Соловецкие острова и Колу (сейчас Мурманская область) и даже ворота в петербургскую столицу — Кронштадт, которые в отличие от южных и дальневосточных рубежей удалось отстоять.

Первый этап войны, длившийся с 1853 по 1854 год, начался с занятия русскими войсками Дунайских княжеств летом 1853 года с целью их перехода из-под турецкого контроля под русский[282]. Именно в ответ на эти конкретные действия Турция объявила войну России. Начались боевые действия российской армии против турецких сил на дунайских землях и на Кавказе. На море начало войны ознаменовалось знаменитой победой русской эскадры под командованием вице-адмирала П.С. Нахимова над турецким флотом у мыса Синоп. В продолжавшихся боевых действиях на Дунайском театре участвовали 4-й и 5-й пехотные корпуса общей численностью 81541 человек[283]. Руководили Дунайской армией с начала боевых действий на Дунае генерал от артиллерии М.Д. Горчаков, а с осени 1853 года генерал-фельдмаршал И.Ф. Паскевич.

В связи с тем, что условия Дунайского театра военных действий с одной стороны позволяли использовать речные средства, а с другой имела место острая необходимость организации бесперебойного снабжения воюющих соединений боеприпасами и пополнения личным составом, было решено вновь применить Дунайскую флотилию. В области подготовки и применения речной флотилии на Дунае был использован опыт предыдущих русско-турецких войн.

В частности, еще в феврале 1853 года в письме командира Черноморского флота и портов на имя Командира Дунайских портов указывалось, что на основании Высочайшего повеления, сообщенного в предписании Его императорского Высочества Управляющего Морским министерством за № 781 предполагалось распорядиться, чтобы суда, находящиеся в Измаиле были готовы к кампании, то есть всегда полностью вооружены, выведены на рейд и могли отправиться, «куда надобность укажет»[284]. Через месяц в рапорте Командира Дунайской флотилии указывалось, что на основании предписания были приняты меры к скорейшему изготовлению (приведению в порядок — авт.) вверенной флотилии, так как нижних чинов 5-го ластового экипажа недостаточно для укомплектования флотилии[285]. Далее в документе шла речь о необходимости немедленно приступить к решению данного вопроса в частности привести в порядок канонерские лодки №№ 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13 как можно скорее[286]. Через десять дней пришло указание командиру Дунайской флотилии от 25 марта 1853 года о необходимости соответствующего военному положению снабжения флотилии всем необходимым, включая снабжения шестнадцати канонерок, отправляющихся в Измаил, провизия для которых находилась на флангоуте № 9[287]. Это свидетельствовало о тщательных приготовлениях к готовящимся боевым действиям на Дунае с использованием Дунайской флотилии, которая не была расформирована ни после русско-турецкой войны 1806–1812 годов, ни после русско-турецкой войны 1828–1829 годов, по причине возможности ведения последующих боевых действий против Турции. Примечательно, что эти приготовления начались сразу после составления плана очередной русско-турецкой войны во второй половине 1852 года и проводились с четким следованием ему.

6 апреля 1853 года в Измаил был направлен лейтенант Повалошвойковский вместе со старшим адъютантом штаба Черноморского флота для осмотра находящихся там канонерок и двух рот 5-го ластового экипажа[288]. При этом допускалось возможность упразднения брандвахтенных постов в районе Редикуль, у Шонды на Сулинском и Килийском рукавах Дуная, при Верхней Попадье, у Сатуновского кордона и у Репиды, также надо было заменить брандвахтенные посты у берегов постами на гребных судах у Сулины, Георгиевского и Килийского рукавов, у Измаила и Вилкова[289]. Таким образом, еще раз подтверждается, что планы грядущей войны и, в частности, речное соединение Дунайская флотилия готовились к войне с Турцией в течение всего года — с 1852 по лето 1853 года. Это происходило вследствие указанных выше причин, и не о каком первом ударе или военной инициативе со стороны Турции, о чем сегодня делаются заявления, не может идти речь. Дальнейшие документальные свидетельства более подробно освещают подготовку дунайского речного соединения к войне.

В рапорте от 13 марта 1853 года командира канонерской лодки № 3 говорится, что данная лодка готова к выходу на рейд и занятию брандвахтенного поста у реки Репиды, в приказе № 199 от этого числа говорится о готовности не только канонерки № 3, но и № 10 и о необходимости их вывода на рейд не позднее 15 марта[290]. Согласно приказу № 201 от следующего дня было предписано командирам канонерских лодок №№ 6, 7, 8, 9, 11, 12, 13 на следующий день выйти на рейд, поднять на лодках вымпелы, а на № 16 поднять флаг и начать выдачу порционных денежных средств генералитету, а нижним чинам выдать речную провизию[291]. Командир экипажа должен вывести вверенное ему судно на рейд и получить пополнение речных средств.

Согласно предписанию Новороссийскому генерал-губернатору от 15 марта 1853 года корабли флотилии должны быть готовы выступить по первой команде, что повторяет сказанное в письме датированном февралем 1853 года[292]. В это время командиром канонерской лодки № 3 вместе с экипажем его лодки на рейд у Репиды был отправлен караул Его Императорского Величества, который благополучно добрался до места назначения[293]. В это время активно разбирались вопросы о содержании и прибытии на флотилию медиков, их жаловании, добавке к нему и что интендантская служба предприняла по данному вопросу[294]. Эти факты указывают на усиление Дунайской флотилии, вследствие приближения войны. Причем начало военных действий должно было вестись именно на Дунайском театре и затем перенесено на территорию Балканского полуострова, а оттуда непосредственно на территорию собственно Турции.

Одновременно с указанными действиями другая часть российских войск должна была вторгнуться на территорию Османской империи из Закавказья, поэтому прорабатывался сценарий военных действий и на Кавказском театре военных действий. То есть планировалось в большей степени повторить сценарий русско-турецкой войны 1828–1829 годов, но уже без остановки боевых действий в районе Адрианополя или других предместий Стамбула, а довести войска до столицы Османской империи и получить долгожданные результаты падения Османской империи. Начало победоносного наступления российской армии на Стамбул должно было начаться с побед на Дунае и развиваться дальше путем продвижения по землям Восточной Европы. Для этого нужно было использовать всю мощь Дунайской военной флотилии и потому требовалось ее максимально усилить.

2 апреля 1853 года в Измаил отправился 2-й батальон канонерских лодок из Николаева для усиления имеющихся там соединений, которые предполагалось буксировать пароходами «Прут», «Дунай», «Метеор», «Северная Звезда», при этом вещи и имущество батальона уже отправлены, общее число канонерок составило шестнадцать единиц[295]. В это время выяснилось, что число канонерок ограничено, а потому невозможно назначать суда из состава флотилии для содержания брандвахтенных постов на Дунае. Вместо этого предлагается по опыту похода российской армии в Венгрию 1848 года у Георгиевского, Сулинского и Килийского гирла, у балки недалеко от Измаила, между крепостью и городом Измаил и у Вилкова канонерки на постах заменить береговым надзором на гребных судах[296]. Брандвахтенные посты у пролива Редикула, у Шонды на Сулинском и Килийском гирлах, при Верхней Попадье, у Сатуновского коридора, ниже Исакчи и у Репиды предполагалось вовсе упразднить, согласно документу подписанному генерал-губернатором Новороссийским и Бессарабским[297]. Эти факты были освещены в соответствующих документах с отсылкой на 1848 год, когда российские войска и, возможно, Дунайская флотилия, участвовали в подавлении венгерского восстания, и они тоже указывают на приготовления к новым боевым действиям.

В это время правление Измаильского Портового Карантина от 6 апреля 1853 года приказало, что из-за приостановки несения брандвахт на Дунае, в частности у реки Шонды в Килийском гирле надо назначить дежурство из одного гребного судна, которое контролировало и не допускало незаконное рыболовство[298]. Речь шла, о необходимости нести брандвахту в четырех пунктах на Дунае, на которые надо направить две старых канонерки, одну новую и баркас[299]. Усиление брандвахтенных постов говорило о возможной военной опасности со стороны Турции, но, беря во внимание тот факт, что у Турции не было военной инициативы, предполагалось, чтобы турецкая сторона не могла отреагировать на военные приготовления России встречным внезапным ударом. Такое развитие событий могло иметь место, так как акваторию Дуная часто посещали английские торговые суда, которые могли обнаружить военные приготовления на Дунайской флотилии и Дунайском театре военных действий в целом и, будучи союзниками Турции, донести об этом ее представителям.

В донесении от 14 апреля 1853 года на имя Главного командира Черноморского флота говорится о повелении императора, чтобы сам командир Черноморского флота отправил в Измаил канонерки и указал их время выхода в море, сообщив его Императору, подписал донесение Управляющий морским министерством Великий Князь Константин[300]. Это свидетельствует о том, что и через двенадцать дней приказ об отправке канонерских лодок в Измаил еще не был выполнен, в то время как посылка канонерок в Измаил была стратегически важным делом в подготовке к грядущим боевым действиям. Предстояло усилить российские силы на Дунае, подготовить театр военных действий, сделать невозможными ответные действия с турецкой стороны и организовать все так, чтобы англичане не смогли передать информацию о военных приготовлениях своим османским союзникам.

Вскоре командиру Дунайской флотилии Главным Управлением Черноморского флота и портов 17 апреля 1853 года было приказано укомплектовать ее судами. В частности, адмирал Берг приказал отправить на Дунай пароход «Ординарец» для буксировки шхуны «Скучная» на брандвахту в Сулину, затем согласно приказу следует: укомплектовать флотилию личным составом, приписанным к соответствующим судам и расставить брандвахты[301]. Эти факты подтверждают изложенные выше выводы. Далее в записке Берга следует список личного состава предназначенного для конкретных судов и постов: подполковник Петр Баль — командир экипажа канонерок в Измаиле, майоры Петр Дракопуло и Егор Цамузами — соответственно канонерки №№ 3 и 17, капитаны Виталий Волоцкий — командир брандвахты в Сулине, Савва Сафонов — канонерка № 18, штабс-капитан Александр Кузьмин — канонерка № 25, поручики Григорий Лупанов, Александр Ширяев, Федор Некрасов и Александр Алексеев — канонерки №№ 24, 11, 18 и 29 соответственно[302]. Далее согласно списку: подпоручики Аким Баркарев, Александр Матусевич, Михаил Волосович и Лука Драчичевич направлены на канонерки №№ 13, 8, 12 и 32, прапорщики Петр Горнсфер, Иван Подревский, Петр Селиверзов, Василий Бабкин, Федор Петровский, Иван Мезговский, Иван Пирогов, Василий Куденетов, Трифон Литягин на канонерки №№ 14, 9, 7, 21, 26, 20, 30, 25, 22[303].

Из корпуса морской артиллерии были приписаны подполковник Николай Андреев — в Измаил старшим артиллерийским офицером, поручики Николай Качалин, Василий Балков, Николай Тмарев — на канонерки №№ 6, 10, 31, подпоручики Александр Иванов, Иван Подобедов, Иван Шубных и прапорщик Петр Островский на канонерки №№ 23, 27, 19 и 15 соответственно[304]. Затем были расписаны брандвахты у Сулина — вахту несла шхуна «Скучная», у Сулинского и Георгиевского рукавов — баркас № 1, у Сулинского и Килийского рукавов — баркас № 2, у балки между городом и крепостью Измаил — баркас № 3, у Посада Вилково — баркас № 4, при командире Измаильского порта — бот «Часовой»[305]. Офицеров на баркасах и ботах следовало иметь по одному, на шхуне — три, всего — восемь, матросов на шхуне — четырнадцать, матросов на баркасе — восемь, на боте — пять, всего — пятьдесят один человек, также на флотилии имелось два парохода — «Инкерман» и «Прут», два транспорта — «Алупка» и «Ингуль» и лоция «Рымник»[306].

28 апреля 1853 года Интендантством Черноморского флота предписывалось устранить недостатки по артиллерийской части у судов Дунайской гребной флотилии, находящихся в Измаиле[307]. Командиру Дунайской флотилии приказывалось исполнить повеление императора по немедленной отправке в Измаил канонерских лодок из Николаева в Измаил, для чего использовать пароходы «Дунай», «Прут», «Метеор» и «Северная Звезда»[308]. При этом командиру 1-го батальона капитану 2 ранга Граве надо было предоставить все средства для создания вверенного ему батальона, причем строго блюсти расписание чинов 5-го ластового экипажа, за исключением десяти человек оставленных для управления гребными судами в Сулине[309]. 2 мая 1853 года командиру Дунайской флотилии сообщалось, что дивизион канонерок №№ 6, 7, 8, 9, 10 вышел на измаильский рейд и на лодках дела обстоят благополучно[310]. В это время речь шла уже о выводе на рейд канонерских лодок под порядковыми номерами с № 6 по № 16[311]. Этот факт говорит о существенном усилении Дунайской флотилии, о том, что она боеспособна и готова к активным боевым действиям.

В мае 1853 года выяснилось, что на флотилии есть ряд проблем. В частности в резолюции от начальника штаба Черноморского флота его командующему говорится о недостатках 1-го батальона флотилии, а именно нижние чины 5-го ластового батальона необмундированы надлежащим образом, многие вовсе не имеют мундиров, некоторые носят старые погоны 9-го ластового экипажа, ружья неисправны, проблемы с наличием необходимых вещей[312]. Также говорилось, что материальная часть многих канонерских лодок в неудовлетворительном состоянии, их корпуса постепенно исправляются, но были (вероятно, до инспекции — авт.) в крайне запущенном состоянии, надо исправить семнадцать артиллерийских станков, консоли, хранилища для бомб[313]. Приспособления для артиллерии на палубе в виде кругов исправляются, но сильно гнилы по причине неправильного хранения лодок, подпись под резолюцией — начальник штаба Черноморского флота вице-адмирал, генерал-адъютант Корнилов — будущий герой обороны Севастополя[314].

В мае 1853 года Главное Управление Черноморского Флота поручило командиру Дунайской флотилии для возможности занятия земель Дунайских княжеств Молдавии и Валахии доставить баркасы для возможной переправы через Дунай и отправить из Николаева в Измаил пароход «Прут» для их буксировки[315]. Затем было уточнено количество и характеристики баркасов — их должно быть четыре штуки и они должны быть 16–14 весельные, использовать их предполагалось для переправы у пункта Леово[316]. К 8 мая 1853 года было выполнено распоряжение 2-го батальона Дунайской флотилии капитана 2 ранга Варпаховского по доставке на буксире парохода и восьми канонерских лодок из Очакова на измаильский рейд[317].

В приказании начальника штаба Черноморского флота вице-адмирала Корнилова от 11 мая 1853 года говорится о необходимости держать при флотилии пароход «Прут» для буксировки канонерских лодок[318]. Командующему Дунайской флотилией вице-адмиралу Ушакову предписывалось передать сигнальные инструменты с 1-го батальона ввиду отсутствия своих[319]. Через несколько дней в рапорте на имя вице-адмирала Ушакова речь шла о том, что экипаж из Николаева в составе двух рот прибыл в Измаил на судах 2-го батальона флотилии[320].

Согласно отношению от Главного морского штаба за № 814 от 23 мая 1853 года говорилось, что канонерские лодки, составляющие флотилию, будут разделены следующим образом: 1-й батальон канонерок на три дивизиона и шесть взводов, 2-й батальон из шестнадцати лодок — на четыре дивизиона и восемь взводов[321]. Через неделю, 29 мая 1853 года контр-адмирал Мессер был командирован в Измаил для вступления его в должность командующего Дунайской флотилией, подписал документ начальник штаба Черноморского флота вице-адмирал Корнилов[322].

Согласно донесению, на имя командующего Черноморским флотом, датированному также 29 мая 1853 года, говорится, что в Измаил из Николаева прибыло из 1-го батальона лишь одиннадцать канонерских лодок, об отправке которых указывалось ранее, пять лодок было отправлено на слом[323]. Далее в нем говорилось, что вместо них в Николаеве были заложены корабли «Великий Князь Константин» и «Императрица Мария». Тем временем, 2-й батальон канонерских лодок прибыл в Измаил в полном составе из шестнадцати единиц, каждая из которых вооружена тремя 24-х фунтовыми орудиями, при флотилии состоят пароходы «Прут» и «Инкерман», шхуны «Рымник» и «Ингул» и железные баржи №№ 1 и 2, подпись под донесением — адмирал Берг[324]. Это свидетельствует о том, что, несмотря на возникающие трудности и поломки, потери, понесенные вследствие них, восполнялись очень быстро, чтобы ничего не могло помешать быстрому вступлению судов Дунайской флотилии и их экипажей в военную кампанию. Слишком важен был дунайский театр военных действийи имеющиеся на нем силы и средства для предстоящих боевых действий.

В рамках подготовки к будущим боевым действиям началось переоснащение судов флотилии. Так согласно рапорту командующего 1-м батальоном судов Дунайской флотилии говорится, что, приняв в Измаиле батальон из одиннадцати канонерок, он отметил, что их вооружение препятствует сбору и постановке на свои места мачт и потому надо разместить его также как на лодках 2-го батальона[325]. Также было приказано Командиру Дунайского порта от Главного Управления Черноморского флота предоставить подпоручику Сухомлину для промера Очаковского устья и Килийского гирла Дуная шхуну «Рымник», снабдив ее знаками обозначения фарватера, снова подпись начальника штаба Черноморского флота вице-адмирала Корнилова[326]. Это свидетельствовало о том, что наметить фарватер надо было как можно скорее, что диктовалось близким временем начала боевых действий.

14 июня 1853 года командующим 1-м батальоном флотилии капитаном 2 ранга Вархановским было сообщено, что если начальство считает, что численность экипажей на лодках достаточная, то он готов к соответствующим действиям, при этом материалов (вероятно хозяйственных — авт.) в батальоне недостаточно и потому он просил выписать их в нужном количестве[327]. Более интересен другой факт — 11 июня 1853 года в Сулину прибыли английские пароходы «Виктория» и «Кресин» для вывода из акватории Дуная в Черное море коммерческих английских судов[328].

В то время Англия была официальным союзником Турции и такой шаг, свидетельствовал о ее опасении за свои суда в случае начала боевых действий. Следовательно, они должны были с большой долей вероятности скоро начаться. С другой стороны, это свидетельствовало о том, что англичанам стали ясны цели России, и теперь желаемой внезапности начала боевых действий для Турции уже достичь не удастся. Тем не менее, менять кардинально планы предстоящих военных действий было уже поздно. Отказываться от кампании против Турции и тем самым лишать себя возможности получить проливы и новые территории Николай I и его правительство тоже не собирались.

Согласно письму, от Главного Управления Черноморского флота командующему Дунайской флотилией, 10 июня 1853 года Император назначил генерал-адъютанта князя Горчакова командующим войсками 4-го и 5-го пехотных корпусов и повелел подчинить ему саму Дунайскую флотилию, подпись — адмирал Берг[329]. Согласно другому письму от Главного Управления интендантства Черноморского флота на имя командующего Дунайской флотилией, написанного 16 июня 1853 года говорится, что артиллерийской экспедиции сделано распоряжение о заготовлении в Николаеве для 1-го батальона Дунайской гребной флотилии шести запасных станков с платформами на коротких ножках, которые надо отправит в Измаил[330]. Через пять дней выяснилось, что из Кишинева в Измаил прибыл и вступил в командование Дунайской гребной флотилией контр-адмирал Мессер[331].

Дунайская флотилия на лето 1853 года состояла из двух батальонов (дивизионов — авт.) канонерских лодок, во главе которых был поставлен контр-адмирал Мессер[332]. В первом батальоне их насчитывалось одиннадцать единиц, во втором — шестнадцать, на каждой лодке было установлено по одному орудию 24 фунтового калибра[333]. Военные действия русских войск на территории Румынии начались с овладения её столицей — Бухарестом, которое прошло практически без боя. Дальше путь российских войск и речной флотилии лежал вверх по Дунаю в район Галаца. Задачей флотилии была переправа сухопутных войск и поддержка их огнём орудий своих судов.

В октябре 1853 года одному из отрядов предстояло пройти мимо турецких крепостей Тульчи и Исакчи в Браилов с наименьшими потерями, что и было исполнено[334]. Возглавлял отряд, состоящий из пароходов «Прут» и «Ординарец» и взятых ими на буксир восьми канонерских лодок, капитан 2-го ранга Варпаховский[335]. После успешного боевого перехода, в ходе которого имела место артиллерийская перестрелка с турецкими береговыми батареями, флотилия вошла в Галац. Таким образом, Дунайская флотилия на данном этапе полностью выполнила свою роль и помогла российским войскам занять часть румынской территории. Флотилия не только перевезла войска и грузы через Дунай, но и смогла вести ответный огонь по береговым турецким батареям. Но занятие земель дунайских княжеств означало лишь начало Крымской войны.

Дальнейшие действия флотилии в ноябре-декабре выглядели следующим образом. Первоначально была предпринята попытка не дать противнику контролировать переправы через Дунай в районе Мачина. Для этого из Браилова был выслан отряд для занятия острова Бындой, находившийся в этом районе Дуная. Помимо трёх рот Замостьевского (из польского района Замостье, входившего тогда в состав России — авт.) полка и 25 казаков в район острова Бындой было направлено необходимое количество судов Дунайской флотилии[336]. В их числе был один пароход и три канонерских лодки[337]. Это должно было сделать невозможным прохождение неприятельских судов мимо Бындоя как вниз, так и вверх по течению. Однако турки высадили на этот остров несколько отрядов своих войск и замысел русского командования не смог реализоваться в полной мере.

На этом деятельность Дунайской флотилии в кампании 1853 года завершилась из-за начавшегося на Дунае ледостава. Поэтому в сражении при Четати 25 декабря 1853 года, несмотря на то, что боевые действия проходили в приречном районе, силы Дунайской флотилии задействованы не были. Тем не менее, данный фактор не помешал русской армии одержать победу над турецкой, несмотря на понесённые в ходе сражения тяжёлые потери. Общим ходом боевых действий руководил генерал-фельдмаршал И.Ф.Паскевич. Этим сражением для Российской Дунайской армии закончилась кампания 1853 года. Итоги кампании на Кавказе к концу 1853 года тоже были для российской стороны довольно успешны. Но уже в декабре 1853 года союзники Турции Англия и Франция начали действовать на Черном море, не позволяя российскому флоту вести активные боевые действия против Турции.

Кампания 1854 года для Дунайской флотилии началась в феврале месяце с подготовки переправы с левого берега Дуная на правый, в районе Браилова и Галаца, когда сошёл лёд[338]. Для обеспечения безопасности переправы со стороны моря контр-адмирал Мессер получил приказ затопить у входа в Георгиевское гирло (гирло — рукав реки Дунай — авт.) несколько негодных судов. Находившееся рядом Сулинское гирло было решено перекрыть цепью. Переправа готовилась для дальнейшего движения русской армии к крепости Силистрия с целью овладения ею и дальнейшего закрепления позиций в Дунайском регионе. Для переправы было приготовлено пятьдесят четыре парома и шесть судов в Галаце и еще шесть малых судов в Браилове[339].

Переправа осуществлялась в течение всего марта 1854 года. 10–11 марта её проводили в районе Галаца 6 гребных канонерских лодок под командованием капитана 1-го ранга Бернарда-де-Граве. Заняв позицию у Мачина, его отряд подавил огнем турецкие береговые батареи и дал возможность сухопутным войскам переправиться на другой берег[340]. Далее переправа проводилась 22–23 марта при поддержке артиллерийским огнем орудий кораблей флотилии, ведущих огонь по береговым батареям противника в районе Мачина. Позиции противника, куда планировалось высадить десант, также обстреливались канонерскими лодками флотилии. Пароход «Прут» содействовал наведению моста через Дунай, перевозил войска и буксировал транспортные суда с войсками вверх по течению реки[341]. Пароход «Ординарец» после установки на нем шести орудий «Единорог» также как и канонерки, вёл огонь по противнику.

Для переправы войск в нижнем течении Дуная было привлечено 147 больших гребных лодок и еще четыре парома[342]. На момент переправы туда были переброшены пятнадцать канонерских лодок Дунайской флотилии. 23 марта 1854 года эти боевые корабли открыли огонь по турецким войскам, что позволило переправиться десанту на неприятельский берег практически без потерь. Далее частям Русской армии удалось овладеть Тульчей и Сомовым гирлом. Это позволило вывести войска на необходимые рубежи для развития наступления на крепость Силистрию, расположенную на территории Болгарии. Во времена существования Византийской империи Болгария входила в ее состав, и когда после падения Византии в XV веке, ее территория оказалась под турецким гнетом, Болгария тоже оказалась под османским игом.

Осада древней дунайской крепости Силистрии, где ещё в X веке проходили сражения между русским войском, возглавляемым Киевским князем Святославом, и византийской армией, началась в конце марта 1854 года. Руководил осадой известный российский полководец, генерал-фельдмаршал И.Ф. Паскевич. 13 апреля 1854 года солдаты Егерского полка захватили позиции на дунайских островах Голый и Гоппа откуда вместе с экипажами канонерских лодок открыли огонь по Силистрии. 30 апреля суда Дунайской флотилии содействовали занятию острова Салани для усиления обстрела крепости[343]. Активные боевые действия против турецкого гарнизона крепости начались в мае. Они продолжались до 9 июня 1854 года, когда был получен приказ императора Николая I о снятии осады Силистрии. Войска, уже занявшие свои позиции у крепостных стен для решающего штурма, были вынуждены их покинуть. Через три дня они были переправлены на левый берег Дуная.

Такой исход событий был связан с тем, что ещё в апреле 1854 года Австрия стала вынуждать Россию вывести войска с Дунайского театра военных действий. В противном случае Австрия угрожала выступить на стороне Турции. Это был довольно интересный политический шаг, мало того, что за шесть лет до этого Россия помогла австрийскому правительству подавить венгерскую революцию 1848 года, так и сама Австрия несколько раз становилась жертвой турецкой агрессии. Поэтому такой шаг австрийского правительства заставил российского императора осознать, что против него ополчилась вся Европа.

В итоге, несмотря на возможность взять Силистрию император Николай I отдал в июне приказ русским войскам на постепенное отступление. Сначала они переправились на левый берег Дуная, затем отступили к Фокшанам, куда также направлялись русские соединения, покидающие Будапешт. Далее все они отошли в Браилов, откуда были переправлены в Измаил. К декабрю 1854 года закончились боевые действия русской армии на Дунайском театре, а Дунайская флотилия была расформирована ввиду отсутствия необходимости её дальнейшего существования.

В сентябре 1854 года в результате действий союзников Турции — Англии и Франции большая часть российских сил была брошена на оборону Крымского полуострова. Английские и французские войска и совместная союзная эскадра приступили к осаде южной твердыни России. После высадки англо-французских войск 2–6 сентября 1854 года в Евпатории, российская армия понесла ряд тяжелых поражений от этих союзнических войск — в битве на реке Альма, под Инкерманом и под Балаклавой. В результате такого развития событий российские войска были вынуждены отойти к Севастополю, что позволило противникам начать его блокаду.

13 сентября 1854 года началась Севастопольская оборона. Возглавил оборону Севастополя начальник штаба Черноморского флота вице-адмирал В.А. Корнилов. В данной ситуации Черноморский флот не мог оказать достойного сопротивления, потому что практически все его боевые корабли были парусными, а английские и французские корабли имели паровые двигатели. Видя, что российские суда могут просто достаться англичанам, французам и туркам как трофеи, руководитель Севастопольской обороны адмирал П.С. Нахимов, сменивший на этом посту погибшего вице-адмирала В.А. Корнилова, приказал затопить их, перекрыв, таким образом, вход в Севастопольскую бухту. Осенью 1855 года Севастополь был занят англо-французскими войсками. Адмирал Нахимов погиб на Малаховом кургане, являвшимся главным оборонительным пунктом Севастополя.

За полгода до падения Севастополя, император Николай I, видя надвигавшуюся военную катастрофу России и понимая, что уже ничего нельзя исправить, умер в феврале 1855 года, и российский престол перешел его сыну Александру II. Именно Александру II пришлось принять все меры, чтобы Севастополь не был сходу захвачен противником, и Турция не получила оснований для возвращения себе Крыма или требований его отторжения от России, снова сделав его своим вассальным государством. Но количественный и качественный перевес сил в этой войне, к сожалению, сложился не в пользу Российской империи.

После поражения России в Крымской войне, согласно заключенному в 1856 году Парижскому мирному договору российским императором Александром II, ее лишили права иметь на Черном море военный флот и содержать военные флотилии на Дунае. Турция вернула себе Измаил и его предместья. Но, несмотря на поражение, Крым остался за Россией. Турция не имела оснований требовать его отторжения. Через двадцать лет России вернули право иметь на Черном море военный флот. Измаил и право иметь Дунайскую военную флотилию Россия вернула себе в ходе русско-турецкой войны 1877–1878 годов.

2.5. Дунайская военная флотилия в русско-турецкой войне 1877–1878 годов. Деятельность Амударьинской флотилии в ходе реализации геополитических интересов в Средней Азии

Русско-турецкая война 1877–1878 годов является одним из ключевых событий XIX века и эпохи правления российского императора Александра II. В советской историографии эта война воспринималась как попытка очередного имперского захвата территорий со стороны царской России, поэтому многие связанные с этим событием факты, вследствие этой причины глубоко не анализировались. При рассмотрении различных событий войны основной упор делался на анализ сражений под Плевной и на Шипкинском перевале. Дунайский театр военных действий практически не попадал в поле зрения исследователей. Поэтому практически не рассматривалась и роль Дунайской флотилии в данной войне.

Русско-турецкая война 1877–1878 годов произошла вследствие целого ряда причин. Одной из них была борьба сербского, болгарского, черногорского и боснийского народов против турецкого ига. Сербия, стремившаяся к получению не только независимости, но и в дальнейшем присоединения к себе Боснии и Герцеговины начала в 1876 году сербско-турецкую войну, в которой потерпела поражение[344]. Болгария и Черногория в свою очередь подняли национально-освободительное движение за независимость от Османской империи, под гнетом которой они находились более трех веков. Лидерами освободительного движения на Балканах стали Васил Левский и Христо Ботев. В России в ответ на эти события часть представителей элиты в лице И.С. Аксакова, И.С. Тургенева, Л.Н. Толстого, Ф.М. Достоевского и других деятелей литературы и искусства выступили в поддержку национальной борьбы братских славянских народов.

Другой причиной войны было то, что большинство представителей российского дворянства и власти увидели в этих событиях возможность установить, наконец, свое господство над Балканами. Установление господства преподносилось как протекторат, то есть защита братских балканских народов, а война с Турцией — как реализация священной миссии возведения православного креста над Святой Софией. Храм Святой Софии в Стамбуле (в византийский период Стамбул назывался Константинополь) был до турецкого завоевания, произошедшего в 1453 году, главным православным храмом Византии. После падения Византийской империи и создания на ее территории Османского государства, он стал храмом мусульманским. Священная миссия по возвращению храму его православного статуса и необходимого для этого покорения Турции с превращением ее в часть Российской империи была выработана еще во времена правления российской императрицы Анны Иоанновны. С тех пор почти каждый представитель династии Романовых, находясь на престоле, пытался ее исполнить.

В частности, попытка исполнения этой миссии российским императором Николаем I закончилась страшным поражением России в Крымской войне. Последовавший за этим по Парижскому мирному договору 1856 года запрет иметь ей на Черном море военный флот, был снят только после поражения Франции как главного инициатора этого пункта в франко-прусской войне в 1871 году. И вот в 1876 году Александру II представился, по его мнению, шанс выполнить священную миссию предков. Помимо этих имперских и религиозных причин было еще стремление российской торговой и промышленной буржуазии получить новые рынки сбыта своей продукции в балканском и турецком регионах и контроль над проливами из Черного моря в Средиземное море — Босфором и Дарданеллами[345].

К этому времени Россия существенно приросла территориями покоренного Кавказа и Средней Азии, расширив свои границы на востоке до Ирана, Турции и Афганистана. На западе, имея бессарабские, прибалтийские и финские земли, Российская империя граничила с Германией, Австро-Венгрией и Швецией. Однако неэффективное ведение хозяйства и практически полное сохранение крепостного права, несмотря на его официальную отмену в 1861 году, сказывались на экономике страны. Не имея возможности изменить внутренний уклад жизни страны и общества, по настоящему отменив крепостное право, император Александр II пошел по традиционному для Романовых пути — решение экономических проблем путем захвата чужих территорий для последующего их использования. Следует отметить, что к 1876 году Россия уже была вынуждена продать Аляску США, а Курильские острова Японии, так как была не в состоянии содержать эти земли, но имперские амбиции все равно брали верх. Поэтому когда Сербия потерпела поражение от Турции, то чтобы не потерять своего влияния на Балканах, Россия стала принуждать Османскую империю к заключению перемирия с этой славянской страной[346].

Перемирие с Сербией было заключено, но война Турции с Черногорией и Болгарией продолжалась. Таким образом, и причины, и повод для войны с Турцией продолжали существовать. Видя, что война с Турцией неизбежна и понимая, что в поддержку туркам может выступить Австро-Венгрия, император Александр II договорился о передаче последней Боснии и Герцеговины[347]. Следует отметить, что российский император понимал неготовность России к войне. Годы проведения военной реформы, возглавляемой им, не принесли должного результата.

Вследствие ряда экономических причин отсталости России и невозможности качественного перевооружения и переоснащения армии, а также по причине колоссального казнокрадства и коррупции, господствующих всюду, в том числе и в военном ведомстве, Александр II, оценивая реальное состояние армии, заявлял, что хочет только вернуть утраченное в годы Крымской войны[348]. Император видел, с каким большим трудом его реформированная армия противостояла слабым, находящимся на примитивном уровне армиям хивинских, самаркандских и кокандских ханов в ходе покорения Средней Азии.

Но дворянско-буржуазное окружение российского монарха во главе с членом Государственного совета К.П. Победоносцевым, великим князем Николаем Николаевичем и сыном Александром (будущим императором Александром III), толкало его на войну с Турцией. Их устремления усиленно поддерживались менее знатным дворянством и помещиками, и самим российским обществом. При этом само российское общество того времени, тоже стремилось не только и не столько помочь болгарам, черногорцам и сербам, сколько удовлетворить свои византийские и балканские притязания, решив за счет этого еще и свои экономические проблемы, порожденные, в том числе и продолжавшимся, несмотря на официальную отмену в 1861 году крепостным укладом. В итоге, 12 апреля 1877 года Россия объявила Турции войну. В мае 1877 года на стороне России стремясь, как и Болгария, отстоять свою независимость от Турции, выступила Румыния.

Со вступлением России в войну с Турцией, она сразу стала испытывать указанные выше неблагоприятные факторы. Экономический и военный потенциал России был значительно выше турецкого, но, по мнению Ф. Энгельса Османская империя была сильным противником, а турецкая армия, оказалась «приближающейся к современным»[349]. При этом следует отметить, что Османская Порта уже более века объективно находилась в состоянии упадка, что не помешало ей не просто сохранять свое влияние и могущество, но и обыграть Россию в Крымской войне. С другой стороны, можно представить состояние России и ее армии, которая даже после военной реформы Александра II с трудом могла противостоять, вооруженным силам находящейся в упадке Турции. Причем такое состояние русской армии было как в годы Крымской войны, когда российская армия была еще не реформированной, так и в этой войне, когда армия прошла через несколько лет реформ.

Боевые действия российской армии начались форсированием Дуная в районах Зимницы и Систово с целью контроля узла дорог ведущих к Рущуку и Тырново. Для форсирования этой мощной европейской реки были необходимы суда Дунайской военной флотилии, и в связи с этим снова возник серьезный вопрос. До поражения в Крымской войне, Дунайская военная флотилия базировалась в Килие и Измаиле, но после заключения Парижского мира Россия лишилась их, вынужденная по условиям мирного договора вернуть эти крепости, равно как и устье Дуная с Южной Бессарабией Турции.

С началом войны необходимость наличия военной флотилии на Дунае стала более чем очевидной. В частности, военно-морские силы Турции в дунайской акватории были представлены восемью броненосцами, в числе которых были: двухбашенный монитор «Лютфи-Джелиль», однобашенные мониторы «Селфи» и «Хизбер» и казематированные лодки «Скадра», «Подгорица», «Семендрия», «Феть-Уль-Ислам», «Беюр Делень». Также в турецкую речную флотилию входили винтовые деревянные шхуны «Акия», «Шеркет-Нума» и «Сюнье», колесные деревянные пароходы «Килидже-Али» и «Эрекли», пассажирский пароход «Митахад» (переименованный затем в «Нусретье») и пять буксиров[350]. Согласно другим данным на Дунае в данный период было двадцать турецких паровых судов, из которых девять броненосцев и одиннадцать деревянных кораблей и железных шхун и пароходов с вооружением и без оного[351]. При этом турецкая дунайская флотилия опиралась на собственный берег с его укреплениями и контролировала устье Дуная.

Видя такое положение, российское командование еще за полгода до начала войны стала воссоздавать свою военную флотилию на Дунае. Для этого 7 ноября 1876 года из Николаева был отправлен отряд моряков в составе двух рот общей численностью в двести человек, одна из которых была направлена от Первого Черноморского Его Императорского Высочества генерал-адмирала экипажа под командованием капитан-лейтенанта Денисова, а вторая рота была от Второго Эдинбургского экипажа Его Высочества Герцога Эдинбургского под командованием капитан-лейтенанта Беклешова[352]. Через десять дней, 18 ноября 1876 года из Петербурга на Дунай был отправлен отряд в составе двух рот Гвардейского флотского экипажа.

Уже после начала войны 27 мая 1877 года на Дунай из Севастополя был выслан отряд в составе роты Гвардейского флотского экипажа, трех рот команды фрегата «Севастополь» и флотской стрелковой роты общим числом 852 нижних чина[353]. Не имея баз в Сулине и Измаиле, суда для Дунайской флотилии из Кронштадта и Николаева направлялись в Кишинев по железным дорогам. В их числе было четырнадцать паровых катеров и двадцать гребных судов[354]. Часть военных судов была приобретена на месте у Венгрии и Румынии. Таковы были силы российской Дунайской военной флотилии на весну 1877 года. Для обеспечения форсирования Дуная силами российской армии надо было обезопасить данный район от действий турецкой военной флотилии. С этой целью корабли российской Дунайской военной флотилии осуществили минные постановки в районах Никополя, Зимниц, Браилова, Гечета, также в районах Никополя и Рущука были установлены береговые артиллерийские батареи, которые совместным огнем с орудиями кораблей флотилии вынудили турецкие суда уйти из этого района[355].

В этой войне впервые на российском военно-морском флоте применили самодвижущиеся (активные или как называли их в то время наступательные) мины — в будущем ставшие торпедами. Первая торпедная атака была предпринята во время Гражданской войны в США, в бою между двумя речными мониторами на реке Миссури. Предложение использовать американский опыт торпедирования кораблей поступило от лейтенанта С.О. Макарова, ставшего в будущем знаменитым военно-морским теоретиком и героем русско-японской войны, в которой он уже в чине вице-адмирала командовал российской тихоокеанской эскадрой. По рекомендации Макарова минами-торпедами были вооружены на Черном море катера сопровождаемые пароходом «Константин».

К началу русско-турецкой войны 14 мая 1877 года, на Дунае было четыре катера вооруженных шестовыми минами по рекомендации лейтенанта Дубасова, который, как и Макаров понимал необходимость внедрения нового типа оружия[356]. Часть отряда, пришедшего с Черного моря, на котором служил Дубасов под командованием капитан-лейтенанта Беклешова была направлена к Галацу и реке Прут, другая часть отряда, возглавляемая Дубасовым и Шестаковым была направлена к реке Серет[357]. Там они начали заниматься постановкой минных заграждений, после чего с этой целью перебрались к Браилову и Мачину.

Командиры одного из речных отрядов катеров лейтенанты Дубасов и Шестаков после постановки мин у местечка Мачин решили предпринять торпедную атаку на вражеские корабли. Против этого выступило руководство в лице Главного начальника инженеров Действующей армии, который запретил атаковать вражеские суда, используя самоходные мины, это распоряжение было передано Дубасову капитан-лейтенантом Беклешовым[358]. Несмотря на это Дубасов принял решение реализовать свой план, заручившись согласием капитана 1 ранга Рогули. Для атаки были выбраны экипажи катеров отряда Дубасова — «Цесаревич», «Ксения», «Царевич» и «Джигит», которые на середине Мачинского рукава обнаружили два турецких монитора и пароход[359]. Для атаки был выбран монитор «Сельфи», в который была выпущена самоходная мина с носовой части по правому борту катера «Царевич»[360]. После получения повреждения торпедой турецкий монитор был добит оружейным и пушечным огнем другого российского катера, которым командовал лейтенант Шестаков. Это заставило турецкие суда уйти из Мачинского рукава.

Аналогичные торпедные атаки российские катера предприняли у острова Мечка и у Фламунды под Никополем, что вынудило турецкие суда уйти из этих районов и тем самым обеспечило переправу российской армии через Дунай, с использованием кораблей флотилии, в район Систово и дальнейшее овладения Никополем. В ходе боев за этот город корабли флотилии своим огнем вынудили турецкие корабли укрыться в бухте и не позволили им помешать бомбардировке Никополя и Рущука[361]. Другим примером действий судов флотилии была атака на турецкую блиндированную канонерскую лодку с российских паровых шлюпок «Жуткий», «Первенец» и третьей шлюпки чье название неизвестно, в итоге потопить вражескую канонерку не удалось, но она была обращена в бегство[362].

Рассказывая о боевых действиях на Дунае в ходе русско-турецкой войны 1877–1878 годов, нельзя не упомянуть и о морском сражении, произошедшем в летнюю кампанию 1877 года. Это сражение между российским пароходом «Веста» и турецким броненосцем «Фетхи-Буленд» произошло 11 июля 1877 года. «Веста» под командованием капитан-лейтенанта Баранова, войдя в положенный район крейсерства, в 35 милях от пункта Кюстенджи встретил большой турецкий броненосец, идущий со скоростью в тринадцать узлов. Между кораблями завязался бой, длившийся пять часов, в ходе которого экипаж «Весты» попал в башню турецкого броненосца, пробил верхнюю палубу и вынудил его обратиться в бегство, при этом и сам российский пароход серьезно пострадал, был перебит его штур-трос рулевого управления, получено несколько пробоин[363].

В результате боя на «Весте» погибло девять нижних чинов и два офицера, ранено шестнадцать нижних чинов и четыре офицера, пароход был серьезно поврежден, но не меньше пострадал и турецкий броненосец[364]. 12 июля 1877 года пароход «Веста» вернулся в Севастополь. Донесение об этом сражении было отправлено военному министру, находившемуся в расположении Главнокомандующего Дунайской армией — в Зимницах на территории Румынии, Главнокомандующему Кавказской армией и Государю наследнику (будущему императору Александру III — авт.), командиру базы адмиралу Чихачеву в Одессу, морскому министру и другим военным и военно-морским чинам[365].

В частности, говоря о подвиге экипажа «Весты» надо иметь ввиду, что это не был изначально военный корабль. В рапорте от 14 июня 1877 года Главнокомандующий Черноморским флотом адмирал Аркас сообщает, что данный пароход был предоставлен для военных нужд Русским обществом пароходства и торговли и после этого был переоборудован для военных нужд[366]. В частности он был вооружен пятью мортирами, 9-ти и 4-х фунтовыми орудиями и минами, после чего стал действовать как боевой корабль[367]. В данном документе приводится описание боя парохода «Веста» с турецким броненосцем «Фетхи-Буленд», которое уже было описано ранее, после чего адмирал Аркас предложил увековечить имя парохода «Веста», как в свое время было увековечено имя брига «Меркурия»[368].

Для улучшения возможности ведения боевых действий была предпринята целая операция по отправке военных речных судов из Одессы к Сулине для формирования там отряда боевых судов, о чем свидетельствует Рапорт Управляющему морским министерством от Главного Управления Черноморского флота и Портов[369]. В его состав вошли две паровые шхуны «Лебедь» и «Утка». «Лебедь» был вооружен двумя четырехфунтовыми орудиями, «Утка» — одним четырех- и одним девятифунтовым орудиями. Также в отряд входили две плавучих мортирных батареи, каждая из которых обладала шестидюймовыми мортирами и девятифунтовой пушкой и еще четыре минных катера[370].

Шхуны были предназначены для доставки войскам военных припасов, топлива и провизии, а также для перевозки крепостных орудий со снарядами и отрядов десанта из артиллеристов и саперов. Плавбатареи буксировались пароходом «Опыт», шхуны — императорской яхтой «Ливадия» и пароходом «Эльбрус», минные катера — пароходом «Владимир», судами «Суличь» и «Птичка», также в этот отряд входил и пароход «Аргонавт»[371]. Эту флотилию из паровых мортирных барж и миноносных катеров планировалось переправить через Черное море в Килийское гирло Дуная через Очаковское гирло Днепра. Однако осуществить это оказалось невозможно ввиду его малых глубин и суда направлялись через озеро Кундук к Килийскому гирлу и только затем подошли к Очакову.

В ходе подготовки к боевым действиям под Сулиной были проведены следующие мероприятия. Командир парохода «Аргонавт» получил телеграммой приказание командующего Черноморским флотом отправиться к Сулине с целью разведать максимально точно число и размеры неприятельских судов, после чего его пароход снялся с якоря и отправился на задание 7 июля 1877 года в 10 часов вечера[372]. Прибыв к Сулине, команда Аргонавта обнаружила напротив Сулинского гирла три турецких броненосца, один из которых был под адмиральским флагом, вскоре российский пароход был обнаружен и по нему был открыт огонь с адмиральского броненосца[373]. Когда противник убедился, что ввиду большого расстояния российский пароход не достать, все три броненосца устремились за ним в погоню, которая, сопровождаясь ответными выстрелами с Аргонавта, продолжалась полтора часа, но вскоре она прекратилась, и турецкие корабли вернулись обратно[374].

В ходе погони и боя вражеские снаряды не долетали до «Аргонавта» на полкабельтова, а выстрелы с российского парохода наоборот перелетали вражеские корабли, потому в ходе этого боя ни одна из сторон не понесла потерь[375]. Вражеские броненосцы прекратили погоню, боясь оказаться в расположении российских кораблей и понести серьезные потери. В итоге в 5.30. утра 9 июля 1877 года «Аргонавт» прибыл в Очаков, его командир капитан-лейтенант Снетов доложил о количестве вражеских кораблей в Сулинском гирле о проведенном бое, за что получил благодарность за подписью Главного командира Черноморского флота и портов генерал-адъютанта адмирала Аркаса[376].

Согласно донесению на имя Главного командира Черноморского флота и портов адмирала Аркаса и флагманского специалиста С.С. Лесовскому от 30 июля 1877 года, направленного Командующим Российским флотом необходимо послать поповки (суда нового типа, сконструированные инженер-конструктором вице-адмиралом Поповым — авт.) на морские театры боевых действий, в том числе в донесении речь идет и о возможной их отправке на Дунай к Сулине для содействия сухопутным силам[377]. Далее в документе говорится, что этот вопрос уже рассматривался адмиралом Лесовским, генерал-адъютантом Селикой и контр-адмиралом Чихачевым, они обсуждали действия по поддержке сухопутных сил на Дунае с помощью «поповок».

При этом в донесении говорится о необходимости поставлять к рукавам Дуная — Сулинскому или Очаковскому не только «поповки», но и остальные речные средства — баржи, шхуны, катера, артиллерию, причем сделать это надо избежав нападения вражеских судов, переправив речные средства водным путем, так как железные дороги слишком перегружены[378]. Переправляя речные суда водным путем, надо, чтобы они шли к местам боевых действий не своим ходом, а их буксировали паровые буксиры. При этом о возможных перемещениях вражеских судов, которые могли бы помешать данной операции, будет докладывать капитан 1 ранга Палеолог со своего наблюдательного поста в пункте Жебрияны[379].

В ходе переброски речных средств предполагалось перемещать их вдоль акватории реки Днестр и озера Кундук, где можно было следить за их безопасностью, конвоировать данные суда с целью охранения будут «поповки». Эта экспедиция по отправке речных военных судов на Дунай началась 27 июля 1877 года и уже на следующий день в Очаковское гирло вошли мортирные баржи, паровые шхуны, буксирный пароход и четыре миноносных катера, где и остались под командованием капитан-лейтенанта Дикова в распоряжении генерал-лейтенанта Веревкина[380]. К моменту их транспортировки в Сулине уже были сосредоточены три броненосца, фрегат и канонерка, на этом экспедиция речных судов на Дунай успешно завершилась[381]. Осенью 1877 года Дунайская флотилия совместно с войсками генерал- лейтенанта Веревкина участвовала в атаке на Сулину.

Согласно рапорту Главному командиру Черноморского флота и портов от начальника обороны Одессы от 31 июля 1877 года, напрямую говорится о создании совместными усилиями командующего Одесского военного округа и командира Черноморского флота и портов речного соединения — Дунайской флотилии для действий в районе Сулины, для чего нужно туда отправить суда, о чем уже говорилось выше[382]. В данном случае речь идет не о создании Дунайской речной флотилии, которая была создана еще весной 1877 года, но о создании той ее части, которая будет действовать в указанном месте. Всего в состав Сулинской флотилии вошли две паровые шхуны «Лебедь» и «Утка» в шестьсот тонн каждая, шхуна «Лебедь» вооруженная двумя 4-х фунтовыми орудиями, «Утка» — одним 9-ти фунтовым орудием, эти шхуны предназначались для перевозки топлива, боеприпасов, провизии, а также высадки десантов, артиллерии и так далее[383].

Помимо этих шхун в Сулинскую флотилию входили две плавучие мортирные батареи, вооруженные 6-ти дюймовыми мортирами и 9-ти фунтовой пушкой, три минных катера — катер Главного командира «Светланка», присланный из Николаева и два паровых катера — поповка «В.А. Попов» и таможенный катер[384]. Для буксировки мортирных барж использовались пароходы «Опыт», для буксировки плавбатарей и шхун — пароход «Эльбрус» и императорская яхта «Ливадия», для буксировки минных катеров — пароход «Владимир», конвоировали эти речные средства две поповки и два миноносных катера «Сулин» и «Птичка», возглавлял эскадру пароход «Аргонавт»[385]. 10 сентября 1877 года к данной эскадре присоединились пароход «Сестра» и катер «Строганов», которые прибыли в пункт назначения на Дунай — Вилково[386].

Корабельный отряд флотилии, возглавляемый капитан-лейтенантом Диковым, состоял из вооруженных шхун «Ворон» и «Лебедь», мортирной баржи, двух пароходов и семи паровых катеров[387]. Первоначально в отряде Дикова было только четыре катера, но затем его отряд был усилен тремя катерами, еще одним пароходом и шхуной[388]. Согласно рапорта начальнику отряда судов в устьях Дуная направленного от командира Черноморского флота говорится о том, что 17 сентября 1877 года Сулинской флотилии придется участвовать в штурме Сулинской крепости, далее в рапорте приводится план действий флотилии в данном штурме, согласно которому ее суда будут содействовать армии во взятии крепости и сражаться с броненосцами турецкой флотилии[389]. При этом согласно рапорту суда российской Дунайской флотилии были вооружены не только орудиями, но и ракетами[390]. В это время на другой части Дунайского театра из Одессы в Килийское гирло вошла шхуна «Ворон» вооруженная девятью 6-ти дюймовыми и двумя 9-ти фунтовыми орудиями, сопровождаемая пароходом «Владимир», вместе с ней туда прибыли и миноносные катера[391].

С 1 по 20 сентября 1877 года крепость Сулина бомбардировалась сухопутными соединениями Дунайской армии. Ввиду явного превосходства турецких сил русские решили использовать для борьбы с ними не только собственно корабли флотилии и их экипажи, но и мины, которые ставились в акватории Дуная в районах скопления турецких кораблей[392]. В частности, 23 сентября 1877 года отряд капитана Дикова вышел из населенного пункта Вилков и, подойдя к Сулине, приступил к постановке мин на Дунае в районе данного пункта.

На подходе к крепости отряд Дикова преодолел два минных заграждения, выставленных ранее катерами российской Дунайской флотилии и одно турецкое заграждение, после чего натолкнулся на вражескую засаду[393]. По кораблям отряда был открыт огонь, но это не помешало ему прорваться к Сулине. Подойдя к Сулинской крепости, отряд Дикова вступил в бой с двумя турецкими пароходами — «Карталь» и «Хиви Рахман». «Карталь» был потоплен огнем шхуны «Ворон», на которой находился сам капитан-лейтенант Диков, а «Хивзи Рахман» подорвался на поставленной российским отрядом мине[394]. Затем кораблями этого отряда был уничтожен еще один турецкий пароход «Мухадем Хаир», после чего в районе крепости была осуществлена минная постановка. Задача, поставленная отряду капитан-лейтенанта Дикова, была выполнена. Тем временем лейтенант Туркул сначала на пароходе «Романов», а после пересадки, на пароходе «Взрыв» доставил к крепости Браилов подкрепление из 82 солдат[395]. Так своими успешными действиями Дунайская флотилия содействовала Дунайской армии в решении боевых задач, благодаря чему ряд турецких опорных пунктов на Дунае был успешно занят, что обеспечило высокие темпы наступления российских войск.

Однако, там, где армия была вынуждена рассчитывать только на свои силы, возникали проблемы. Сражения за Шипку и Плевну сопровождались тяжелыми потерями и военными неудачами. Причиной тому было плохое состояние российских вооруженных сил из-за практически неудавшейся военной реформы. Чтобы овладеть Шипкинским перевалом и крепостью Плевна потребовалось полгода — с июля 1877 по январь 1878 года. Здесь проявился не только полководческий талант командира 16-й дивизии генерал-лейтенанта М.Д. Скобелева, но и вскрылась масса пороков, как со стороны руководства войсками и подготовки личного состава, так и качества вооружения, и тылового обеспечения[396].

Не случайно, после заключения 3 марта 1878 года мирного договора в Сан-Стефано, расположенного недалеко от Стамбула, в то время, когда генерал Скобелев уже был назначен императором Александром II комендантом турецкой столицы, и власть над Болгарией, Сербией и всем Балканским регионом плавно переходила от Турции России, грозное предупреждение западных держав было услышано довольно четко. Когда англичане прислали в Мраморное море эскадру для воспрепятствования занятию территории Турции русскими войсками и австрийцы сосредоточили на границах России свои войска, то Российская империя была вынуждена, согласиться с австрийским и английским правительствами и пересмотреть итоги войны на международном конгрессе. Российский император Александр II помнил, как его отец попытался воевать со всей Европой в ходе Крымской войны. Он видел объективное состояние российской армии, проявившей себя на Шипке и Плевне, понимая, к чему могут привести его самовольные действия по оккупации Турции, ее столицы Стамбула, присвоение Россией проливов Босфор и Дарданеллы и Балкан. Поэтому российский император был вынужден согласиться на участие в международном конгрессе по итогам войны.

В качестве места проведения конгресса был определен Берлин, как столица, недавно появившегося на карте мира, после объединения прусских и некоторых австрийских земель, государства Германская империя. В качестве главного арбитра был избран германский канцлер О. Бисмарк. Россию на Берлинском конгрессе представлял министр иностранных дел, государственный канцлер князь А.М. Горчаков. Единственное что он смог сделать для своей страны — не дал оставить ее ни с чем после победы над Турцией.

Первоначально по соглашению, заключенному перед Берлинским конгрессом, Россия получила юго-западную Бессарабию, отдав, правда при этом Добруджу Румынии, за успешные действия на Кавказе ей достались Карс, Ардаган, Батуми, Алашкертская долина и 310 млн. рублей контрибуции[397]. Одним из главных итогов войны было то, что Россия вернула себе военно-морскую базу в устье Дуная — Измаил. Но вскоре вопрос об Алашкертской долине и 310 млн рублей контрибуции был решен не в пользу России[398]. Болгария, Сербия, Румыния и Черногория получили долгожданную независимость и от Турции, и потенциальную от России. Таковы были итоги русско-турецкой войны 1877–1878 годов для Российской империи.

После окончания боевых действий на Дунае, флотилия некоторое время снабжала оставшиеся там соединения Дунайской армии, а затем после участия в их эвакуации в Одессу и Севастополь, осталась как боевое формирование с базой в Измаиле. В таком виде она просуществовала до Первой мировой войны, в которой также приняла самое активное участие. Более того, ее корабли были усовершенствованы, о чем говорит записка на имя барона В.Ф. Таубе от 1 апреля 1878 года.

В записке говорится, что по повелению Главнокомандующего Действующей армией лейтенант Булыгин должен был быть командирован в Бухарест для осмотра имеющихся в размещенных там частях русской армии локомобилей (паровых установок для кораблей — авт.), чтобы, отобрав наиболее пригодные из них, отправить в распоряжение генерал-адъютанта, инженера вице-адмирала Попова, при этом вместе с ними должны были отправиться и электрические осветительные аппараты и все эти приборы и механизмы должны были попасть на корабли Дунайской флотилии[399]. Таким образом, видно, что Дунайская флотилия после непосредственного окончания военных действий не планировалась к расформированию. Началось оснащение ее кораблей по последнему слову техники, что в свою очередь говорит о том, что ее возможно вновь в скором времени намеревались использовать по назначению, а не только для защиты территорий, которые планировалось взять под контроль Российской империи.

В другом документе, написанном за два дня до окончания русско-турецкой войны, 1 марта 1878 года в качестве ответа Главного командира Черноморского флота и портов адмирала Аркаса пришли сведения относительно судов Русского Общества Пароходства и торговли, предназначенных для перевозки войск и доставки провианта силам, воюющим на Дунае. В нем говорится, что в ответ на запрос о том, чтобы собрать в Севастополе и Одессе как можно больше транспортных судов для осуществления указанных выше целей, для чего контр-адмирал Чихачев смог отправить только 22 парохода, а именно — «Корнилов», «Чихачев», «Нахимов», «Александр», «Юнона», «Цесаревич», «Ростов», «Одесса», «Михаил», «Коцебу», «Гуниб», «Берг», «Таврида», «Митридат», «Византия», «Альма», «Дунай», «Прут», «Днепр», «Медведица», «Кальмиус», «Терек», «Ингуль», «Бельбек», «Хопер», «Косарь», «Кубань», «Салгир», «Запорожец»[400].

Далее в документе адмирал Аркас отметил, что просил директора Русского общества пароходства и торговли приготовить эти пароходы для отправки в Севастополь, чтобы затем их направить на Дунай и, хотя Главнокомандующий Действующей армии заверял, что не должно быть проблем для назначения пароходов в целях осуществления перечисленных нужд, данный контракт о поставке судов подписан не был[401]. Это вероятно было следствием того, что император Александр II понимал, еще до Берлинского конгресса, что ему нужно будет контролировать намного меньше дунайских территорий, чем он рассчитывал вначале войны, причем как видно, это понимание к нему пришло еще за четыре месяца до Берлинского конгресса.

В противном случае у императора была возможность принудить пароходные товарищества к заключению этого контракта. Но при этом надо еще раз отметить, что Александр II был готов к новой войне за недополученные земли и недостигнутые геополитические цели и возможно, что его убийство в 1881 году, предотвратило новую европейскую войну, на что в частности указывают работы его лучшего полководца генерала от инфантерии М.Д. Скобелева. Собственно, Дунайская военная флотилия просуществовала до Первой мировой войны, когда была преобразована в Экспедицию особого назначения и в таком виде приняла участие в войне, действуя на Дунайском театре военных действий.

Говоря о восточно-европейских и балканских интересах России, нельзя не упомянуть про ее интересы в среднеазиатском регионе. Следует отметить, что еще в эпоху правления Николая I стали строиться планы по покорению Средней Азии и ее присоединению к Российской империи, а в правление Александра II уже осуществлялось воплощение этих планов в реальность. Причиной тому были обстоятельства аналогичные тем, что заставляли Россию проводить экспансию на Балканы и в отношении Турции. Экстенсивное развитие экономики вынуждало искать решения в присоединении новых земель для последующего использования их и труда, проживавшего на них населения. Попытки проникновения Англии в среднеазиатский регион для создания угроз для России, как основа необходимости среднеазиатских походов, были лишь удачно созданным царским правительством мифом. В реальности у англичан не было материальных и иных условий для создания плацдарма в Средней Азии. Также в реализации таких планов англичанам существенно мешал афганский фактор — проблема невозможности покорения или сотрудничества с афганским народом, который мешал их проникновению из Индии в среднеазиатский регион. С другой стороны, Россия не могла решить свои вновь обострившиеся социально-экономические проблемы без присоединения новых территорий и в этом ей не препятствовали туземные племена и народы.

Для доступа к среднеазиатскому региону российским войскам в отличие от англичан не надо было пересекать афганские земли, а предстояло преодолеть только территорию современного Казахстана. При этом надо иметь ввиду, что казахские племена, проживавшие в данном регионе, были покорены и присоединены к Российской империи еще в XVIII веке. Так были созданы все предпосылки и условия для покорения Средней Азии, для чего были необходимы не только сухопутные войска, но и речное соединение в виде военной флотилии.

Сначала, еще в николаевскую эпоху в 1852 году, началось создание Аральской флотилии, когда части российских войск, заняли низовья реки Сырдарьи в районах Хивы и Коканда. Тогда было принято решение использовать Сырдарью для дальнейшего продвижения вглубь среднеазиатского региона, для чего в районе Казалинска был создан порт для постройки речных пароходов и барж[402]. Аральская флотилия создавалась как морская военная флотилия для военного обслуживания региона и действий в акваториях Сырдарьи и Аральского моря, ее личный состав набирался из сухопутных войск и вольнонаемных лиц, при этом сама флотилия находилась в подчинении военного ведомства[403].

Конкретной целью Аральской флотилии, окончательно сформированной в 1853 году, было недопущение переправ туркмен и других среднеазиатских племен с целью набегов на киргизские земли и перевозка военных грузов для снабжения военных постов провизией, боеприпасами, оружием и материалами[404]. В покорении Средней Азии Аральская флотилия не приняла большого участия ввиду того, что боевые действия велись не столько в районе Аральского моря, сколько в пустынных районах — Хивы, Бухары, Коканда, Самарканда. Ввиду того, что суда флотилии были морского класса и потому не могли свободно плавать по рекам Амударья и Сырдарья, где наличие флотилии было более важно, после смерти Александра II, его сын, унаследовавший престол, император Александр III в 1883 году принял решение о расформировании Аральской флотилии и создание речной Амударьинской флотилии, которая уже состояла не из морских, а из речных судов[405].

Согласно распоряжению Александра III, в 1887 году была создана Амударьинская флотилия, которая, как и Аральская флотилия подчинялась военному ведомству, ее личный состав состоял как из морских, так и из сухопутных офицеров, а также отставных моряков и вольнонаемных лиц[406]. Целью создания и существования Амударьинской флотилии, как и ранее созданной Аральской флотилии, было обеспечение пограничных гарнизонов в верховьях Амударьи и подвоза необходимых грузов к пунктам сосредоточения войск на период военного времени[407]. Также эта флотилия поддерживала и пассажирское сообщение, и перевозку частных грузов в мирное время. Для выяснения целесообразности деятельности Амударьинской флотилии, как военного соединения, была проведена сенаторская ревизия Туркестанского края военным министерством, после чего было решено передать флотилию в ведение Министерства путей сообщения, что произошло уже в царствование последнего российского императора Николая II в 1912 году[408]. После этого Амударьинская флотилия перестала быть военной.

Надо отметить, что предпосылки к этому начались еще в последние дни жизни и царствования Александра III. Уже 7 февраля 1894 года согласно новому положению об Амударьинской флотилии было сказано, что если ее командующим может быть и морской офицер, и находящийся в запасе или вовсе вольнонаемный, то это противоречит Морскому уставу, суда Амударьинской флотилии не могут больше носить военно-морской флаг и должны быть исключены из реестра судов военно-морского флота[409]. В частности были исключены из военно-морского реестра пароходы «Царь» и «Царица» и баржи «Петербург» и «Москва», из которых собственно и состояла Амударьинская флотилия[410].

Однако согласно уставу Амударьинской флотилии, утвержденному уже в правление сына Александра III, сменившего его на престоле Николая II, 30 сентября 1896 года суда флотилии должны были носить флаг, присвоенный судам военного сухопутного ведомства, Высочайше утвержденный еще 1 ноября 1871 года[411]. Этот факт объясняет, почему Амударьинская флотилия, перестав быть отнесенной к военно-морскому ведомству, сохраняла статус военной флотилии, поменяв военно-морской флаг на флаг военно-сухопутного ведомства вплоть до 1912 года, когда как уже говорилось ранее, ее полностью передали Министерству путей сообщения.

Амударьинская флотилия была расформирована уже после революции, в 1918 году. В годы Гражданской войны Амударьинская флотилия была воссоздана на год в период 1920–1921 годов для содействия войскам Туркестанского фронта в действиях против белогвардейцев и басмачей, после чего в ноябре 1921 года была расформирована и больше не создавалась[412]. Для этих целей и также на год в период 1919–1920 годов была воссоздана Аральская военная флотилия, которая также после выполнения своих функций была расформирована в ноябре 1920 года и тоже больше никогда не создавалась[413].

Глава III

Боевое применение военных речных флотилий в русско-японской войне и Первой мировой войне

Амурская военная флотилия

Канонерская лодка «Бурят». 1912

3.1. Деятельность Амурской флотилии в ходе русско-японской войны 1904–1905 годов и в целях дальнейшей защиты восточной границы России

В августе 2015 года исполнилось ровно 110 лет с момента окончания русско-японской войны 1904–1905 годов. К сожалению, в России эта дата прошла практически незамеченной и за исключением нескольких телепередач данная тема не поднималась. Однако следует помнить, что эта война не только сыграла огромную роль в истории России, подведя ее к началу революционной эпохи, но и, по сути, стала предшественницей и прологом, как к Первой мировой войне, так и к крушению самодержавия и сословного строя в самой стране, произошедшего уже в 1917 году.

Следует отметить, что во внешней политике Балканские кризисы стали лишь катализаторами развития мирового конфликта, зародившегося не столько в Европе, сколько в восточной части Евразии. Именно там впервые по-настоящему пересеклись интересы двух сильнейших европейских империй — Российской и Германской. Дальнейшие их пересечение уже на почве Балканских кризисов было логическим продолжением этого начала. Также именно в ходе русско-японского конфликта впервые за свою тогда еще короткую историю США приняли участие в военном конфликте, происходившем не в непосредственной близости от них, а на другом конце Земного шара, подтвердив тем самым свой статус мировой державы.

Поднимая и рассматривая тему русско-японской войны необходимо, прежде всего, объективно рассматривать ее события и отойти от господствующих в настоящее время оценочных штампов и клише. Одним из них является не совсем адекватная трактовка событий начала прошлого века, суть, которой заключается в том, что Россия, которой правил тогда император Николай II, в отличие от других держав вела миролюбивую политику и не собиралась воевать за аннексию каких-либо территорий. Другим — практически полное отсутствие каких-либо упоминаний о том, что помимо морских сил Военно-морского флота, действия российских сухопутных войск поддерживала речная военная флотилия и, тем самым, отрицание ее роли в сухопутных операциях 1904–1905 годов на дальневосточном театре военных действий.

В отношении первого вопроса в реальности дело обстояло совсем по-иному. В частности, в начале 1904 года, Россия готовилась к наступательной войне с Германией[414]. Был даже составлен план действий флота на Балтийском море. При этом официальной причины названо не было, но, зная последующий ход событий, ее можно определить. На протяжении десяти лет с 1894 по 1904 годы Россия реализовывала мирный вариант аннексии Маньчжурии, бывшей в то время территорией Китая. Это осуществлялось с помощью Русско-китайского банка и общества КВЖД (Китайская восточная железная дорога). В их действиях Китай видел свою защиту от агрессии Японии и США[415]. После поражения Китая в войне с Японией по Симоносекскому договору 1895 года, заключенному в японском городе Симоносеки, Япония потребовала у побежденной стороны остров Тайвань, Пескадорские (япон. Пэнхуледао — авт.) острова и Ляодунский полуостров (часть Маньчжурии) с крепостью Порт-Артур[416]. Также Япония требовала признания независимости Кореи от Китая с целью ее последующей оккупации. Россия, в свою очередь, сама хотела получить Порт-Артур и Маньчжурию и потому выступила против Симоносекского договора в союзе с Францией и Германией, что привело к заключению договора о взаимопомощи между Россией и Китаем в 1896 году на случай японской агрессии. За это России предоставили возможность строить восточный участок Сибирской железной дороги на территории Маньчжурии[417].

Однако в 1897 году происходит геостратегический разворот во внешней политике России. После того, как в 1897 году Германия захватила китайский порт Циндао, Россия вместо помощи своему восточному партнеру заняла Порт-Артур, вынудила его предоставить себе в аренду Ляодунский полуостров, после чего, назвав его Квантунской областью, присоединила к себе. Так Россия, с одной стороны аннексировала часть китайских земель, а с другой создала повод для конфликта с Германией по вопросу восточных территорий.

Особую роль в подготовке к ведению будущих сражений сыграло создание Амурской военной флотилии. Флотилия стала создаваться еще в 1897 году для охраны пограничной линии Амурского бассейна. Она получила название Амурско-Уссурийской казачьей флотилии. В ее составе было два парохода «Атаман» и «Казак Уссурийский», две баржи «Булава» и «Лена» и паровой катер «Дозорный»[418]. Ее слабую укомплектованность пришлось быстро приводить в соответствие со стоящими перед ней задачами. Уже через несколько лет — в 1900 году была создана настоящая Амурская военная флотилия, состоящая из вооруженных коммерческих судов[419]. В ее состав вошли пароходы «Селенга», «Сунгари», «Газимур», «Амазар», «Хилок» и ряд других, на которых были установлены полевые 4-х фунтовые орудия и пулеметы, защищенные железными листами[420].

Как можно видеть, Россия всерьез готовилась воевать со своими конкурентами на Дальнем Востоке. Видя, что нужны настоящие военные суда для борьбы с таким грозным противником как Япония, генерал-губернатор Приамурского края генерал-лейтенант Гродеков поставил вопрос о постройке специальных военных кораблей для Амурской флотилии. Тогда, в 1903 году, накануне войны, это уже было очевидно. Согласно письму, написанному наместником Его Императорского Величества на Дальнем Востоке по морскому управлению адмирала Е.И. Алексеева, на имя адмирала Ф.К. Авелана необходимо было создавать для Амурской флотилии суда с учетом глубины фарватера для охраны речной границы[421]. В частности в нем говорится о том, что осадка судов должна быть 12-ти, максимум 18-ти футовая, а на фарватере от Хабаровска до Благовещенска и вовсе 2,5 футовая[422].

Ввиду отсутствия крепостей на китайской территории, на Амуре в районе Маньчжурии надо было готовить канонерские лодки только к отражению ружейного огня, а не артиллерийских обстрелов, в то время как для Сунгари кораблям необходимо иметь стандартное вооружение, так как там расположены артиллерийские позиции противника. Для защиты участка в районе Хабаровска необходимо иметь три канонерские лодки типа «Гиляк» с осадкою восемь футов для возможности действий на реке Ялу. Для второго участка обороны требуются обычные пароходы в количестве пяти единиц с установленными на них 57-мм орудиями и пулеметами[423]. Для третьего и четвертого участка границы требуется пять канонерских лодок с осадкой два фута, 75-мм орудием на носу и 57-мм орудием на корме, еще четырьмя пулеметами и броневой защитой рубки и орудий. Численность личного состава канонерки — три офицера и сорок человек команды. Данный проект по строительству канонерских лодок для Амурской флотилии был одобрен 12 января 1904 года Его Императорским Величеством Николаем II, было даже указано о необходимости ускорения постройки судов флотилии. Но уже 20 марта, то есть практически через два месяца Исполняющий дела Начальника Главного Морского штаба писал о невозможности в настоящее время построить канонерские лодки для Амура, и потому направил туда десять миноносок из Петербурга и четыре миноноски из Владивостока[424].

В отношении постройки канонерских лодок было принято решение, ограничится созданием лишь четырех канонерок, две из которых должен был строить английский завод «Ярроу». Однако довольно быстро на это предложение откликнулось правление Путиловского завода, которое решило оборудовать судостроительную верфь на Амуре для постройки десять канонерских лодок водоизмещением сто восемьдесят тонн, пятнадцать миноносок типа «Шитау» и четыре канонерок типа «Гиляк» водоизмещением двести тонн[425]. Но к началу войны с Японией они не были построены. Причиной тому был начавшийся в Российской империи экономический и общественный кризис, порожденный пороками сословного общества и абсолютной монархией. Эти причины стали одновременно и основой социально-экономического кризиса, и войны за территории, за счет приращения которых пытались решить экономические проблемы.

Эти причины также стали и источниками неготовности к войне с Японией, выразившись, в том числе и в невозможность создать достаточное количество речных и морских судов. Рассмотрение этого вопроса, касающегося постройки судов для войны на Дальнем Востоке, прошедшее позже в Морском министерстве, привело лишь к принятию решения о строительстве в Нижнем Новгороде, на Сормовском заводе, десяти канонерских лодок и заказу Балтийскому судостроительному заводу на постройку восьми канонерок[426]. Часть из них не построили даже к концу войны, то есть к лету 1905 года. Построенные канонерки «Орочанин», «Монгол», «Бурят», «Вогул», «Сибиряк», «Киргиз», «Зырянин», «Вотяк», «Карел», «Калмык» приказом по Морскому ведомству от 2 апреля 1905 года по прибытии на Дальний Восток были прикреплены к Сибирской морской военной флотилии, базировавшейся во Владивостоке, ставшей через двадцать лет Тихоокеанским флотом[427].

Возглавил отряд канонерских лодок Сибирской флотилии капитан 1 ранга А.А. Кононов. В отношении создании судов Амурской военной флотилии вопрос был отложен на год, несмотря на то, что война была в самом разгаре. Также надо отметить, что к началу войны, для недопущения прорыва японских речных сил в устье Амура под плавучие батареи были переоборудованы шесть барж. На них были установлены по два 150-миллиметровых орудия и по два пулемета. Вскоре к ним присоединились три миноноски, присланные с Балтики. Образовавшийся отряд возглавил ставший к тому времени капитаном 1 ранга В.Н. Родионов[428]. Для руководства строительством, вооружением и комплектованием судов Амурской флотилии в Петербурге был создан «Особый комитет по организации Амурской флотилии»[429].

В 1902 году Англия, также имевшая виды на Китай, заключила договор с Японией, согласно которому они могли бы вмешиваться в дела Китая и Кореи и о соблюдении нейтралитета, если кто-нибудь из них будет воевать за эти земли. Япония, в свою очередь, заручившись поддержкой США и Англии, потребовала от России вывести свои войска из Маньчжурии, вернуть эти территории обратно Китаю (включая Порт-Артур) и признать Корею сферой японских интересов[430]. В ответ на эти требования Россия ответила категорическим отказом. В итоге у России на 1904 год появилось два основных потенциальных противника также стремившиеся к контролю над китайскими территориями — Германия и Япония. Сочтя Германию наиболее опасным конкурентом в вопросе восточных территорий, Россия стала интенсивно готовиться к войне с ней. Однако Япония опередила готовившуюся русско-германскую войну.

В ночь на 9 февраля 1904 года японский флот атаковал своими миноносцами русскую эскадру, находившуюся на внешнем рейде Порт-Артура. Из выпущенных более полутора десятка самоходных мин Уайтхеда (аналог современных торпед) три попали в цель. В итоге два новейших эскадренных броненосца «Ретвизан» и «Цесаревич» и бронепалубный крейсер 1 ранга «Паллада», получив серьезные повреждения, надолго вышли из строя. Уцелевшие корабли вернулись на внутренний рейд крепости. После этого началась знаменитая оборона Порт-Артура, вызванная стремлением японцев овладеть крепостью и уничтожить оставшиеся корабли эскадры.

Утром 9 февраля 1904 года японская эскадра атаковала отряд русских кораблей во главе с крейсером «Варяг» в корейском порту Чемульпо (Инчхон). Командиром отряда кораблей и командиром «Варяга» был капитан 1 ранга В.Ф. Руднев. Умело руководя боем, он не дал противнику потопить ни одного своего корабля. Но силы были не равны, так как японская группировка кораблей состояла из шести крейсеров и восьми миноносцев.

Итогом Чемульпинского боя вследствие невозможности противостояния вражеской эскадре и прорыва русского отряда в Порт-Артур стало возвращение кораблей в порт Чемульпо. Из-за полученных повреждений крейсер «Варяг», канонерская лодка «Кореец» и пароход «Сунгари» не могли дальше вести боевые действия. «Варяг» и «Сунгари» были затоплены, а канонерская лодка «Кореец» взорвана. Их экипажи вернулись в Россию через нейтральные порты. За сохранение отряда кораблей в неравном бою капитан 1 ранга Руднев был произведен в контр-адмиралы. Однако, уже через год за поддержку матросов в ходе революции 1905 года Руднев был уволен со службы. В 1906 году за неактивное подавление революционного движения был уволен со службы другой участник русско-японской войны — генерал от инфантерии Н.П. Линевич.

Возвращаясь к теме исследования можно отметить, что нападением на порт-артурскую эскадру, Чемульпинским боем с участием, ставшего после него легендарным, крейсера «Варяг» и началом осады крепости Порт-Артур началась русско-японская война. После февральских событий и до середины апреля 1904 года боевые действия разворачивались только на морском театре Желтого моря, в ходе обороны Порт-Артура. В это время на должность командующего Тихоокеанской эскадрой был назначен вице-адмирал С.О. Макаров, который успешно руководил действиями кораблей при обороне Порт-Артура. 31 марта 1904 года вице-адмирал Макаров погиб при подрыве на мине броненосца «Петропавловск». Так приморская крепость лишилась того, кто мог правильно организовать ее оборону и руководить действиями сил флота на морском театре.

С другой стороны силы были неравны и в силу их перевеса в пользу Японии присутствие Макарова и его флотоводческое мастерство не могли коренным образом переломить ситуацию на дальневосточном театре военных действий. Даже броневая защита российских кораблей была намного хуже, чем у японских военных судов, что давало противнику значительное превосходство в морских сражениях.

С апреля 1904 года боевые действия стали происходить не только на море, но и на суше. Для этого была сформирована Маньчжурская армия, которую возглавил военный министр генерал от инфантерии А.Н. Куропаткин. Главнокомандующим вооруженными силами на Дальнем Востоке был назначен адмирал Е.И. Алексеев. В условиях начавшейся войны суда еще не полностью сформированной Амурской военной флотилии занимались перевозками войск и грузов, необходимых для снабжения Маньчжурской армии. Командующим Амурской военной флотилией в это время был назначен тогда еще капитан 2 ранга В.Н. Родионов. Перевозки силами флотилии осуществлялись по рекам Амур и Сунгари[431]. В устье Амура, в городах Сретенск, Благовещенск, Хабаровск и Николаевск были созданы военные базы, склады, госпитали, мастерские[432].

Миноноски, входившие в состав Амурской флотилии, должны были охранять крепости Николаевск-на-Амуре и Благовещенск от возможных нападений противника. Об этом говорится в рапорте заведующего миноносками и их командами Николаевской крепости капитана 2 ранга А.В. Русина, где четко указано, что 2-е отделение миноносок, под номерами 6, 7, 9, 48 и 62, баржи «Кречет» и «Таймень», и пароход «Керанов» активно готовились к боевым действиям[433]. Миноноскам был произведен ремонт, после чего командующий войсками на Дальнем Востоке некоторое время в начале русско-японской войны генерал от инфантерии Н.П. Линевич произвел их смотр и отправил отряд из миноносок, барж и парохода по реке Амур к Николаевску.

По пути к этому пункту баржи «Кречет» и «Таймень» были подведены к железнодорожной станции, где их загрузили углем, после чего они были взяты на буксир пароходом «Керанов» и продолжили следование к Николаевску[434]. По прибытии к месту базирования командирами миноносок по приказу капитана 2 ранга Русина были тщательно изучены лоции и фарватеры Амурского лимана, Татарского и Невельского проливов для того, чтобы в случае появления угрозы они могли дать бой противнику в указанных акваториях.

Согласно донесению начальника одного из эшелонов из Петербурга в Читу был отправлен эшелон в составе шести вагонов и одиннадцати платформ, из которых три платформы везли миноноски, еще две платформы и четыре вагона везли материалы, средства вооружения и провизию и в двух других вагонах следовал экипаж миноносок из трех офицеров и двадцати семи нижних чинов[435]. В Сретенске на станции Кокуй миноноски были спущены на воду в акватории реки Шилка. Там также находилась баржа «Орел», на которую разгрузили содержимое вагонов, после чего ее взял на буксир пароход «Аргун» и доставил в Благовещенск, куда вслед за ними прибыл и отряд миноносок[436]. После разгрузки баржи, ее и миноноски направили в Хабаровск, где это грузовое судно загрузили углем, после чего отряд направился в Николаевск.

Всего согласно Циркуляру морского походного штаба наместника Его Императорского Величества, на Дальнем Востоке в состав подвижной обороны устьев реки Амур и крепости Николаевск был зачислен следующий отряд миноносок:

— 1-е отделение под начальством лейтенанта Ивана Денисова — миноноски № 91, 92, 93 и 95;

— 2-е отделение лейтенанта Нежмакова — миноноски № 6, 7, 9, 48 и 61;

— 3-е отделение лейтенанта барона Остен-Сакена — миноноски № 3, 18, 47, 64 и 70[437]. Причем до назначения начальника этого минного отряда командование им возлагалось на старшего начальника одного из отделений.

21 мая 1904 года генерал-адъютант адмирал Е.И. Алексеев написал инструкцию заведующему миноносками и их командами капитану 2 ранга Русину, чье соединение входило в состав морской обороны крепости Николаевск. Инструкция заключалась в том, что морская оборона устья реки Амур и Николаевска возлагается на заведующего миноносками и их командами, в распоряжении которого было четырнадцать миноносок, а теперь заступают все суда, плавучие средства и морские команды, зачисленные в состав обороны[438]. Для полного объединения и согласования всех средств обороны заведующий миноносками и их командами является помощником коменданта крепости Николаевск, ведает провизионным, вещевым и другими видами довольствия в отношении своих судов, а для оборудования и приспособления, необходимых отряду миноносок зданий, мастерских и плавсредств должен обращаться к командиру Владивостокского порта и начальнику водных сообщений реки Амур[439].

В отношении участия соединений Амурской флотилии непосредственно в боевых действиях говорит телеграмма от 7 июня 1904 года, направленная во Владивосток командующему флотом, в которой говорится, что есть возможность передать четыре катера, вооруженных минами типа «Уайтхед» в распоряжение командующего Маньчжурской армией и ставится вопрос, с каких судов такие мины могут быть взяты[440]. Тем не менее, суда Амурской флотилии вплоть до конца русско-японской войны так и не были задействованы в боевых действиях в качестве именно военных судов, а не средств доставки личного состава и перевозки грузов. Большинство из них также будет построено уже после войны для защиты государственной границы по реке Амур. При этом грузоперевозки на дальневосточном театре проводились в довольно большом масштабе. Так в 1904 году по реке Шилка через Сретенский пролив прошло 442 парохода и буксира, по Амуру через Покровку прошло 537 судов, через Благовещенск — 607, через Хабаровск — 726, в Николаевск прибыло 392 судна, по Сунгари до Харбина прошло — 335, через Харбин вниз по течению 367 пароходов и буксиров[441].

В октябре 1904 года на место Главнокомандующего вооруженными силами на Дальнем Востоке, которое до этого занимал адмирал Алексеев, был назначен генерал от инфантерии Куропаткин, а на базе его Маньчжурской армии были сформированы 1-я, 2-я и 3-я Маньчжурские армии. Во главе 1-й Маньчжурской армии, представлявшей главную силу, был поставлен генерал от инфантерии Линевич. Вместе с тем после крайне неудачных для русской армии сражений под Ляояном и на реке Шахэ, на сухопутном театре боевых действий наступило относительное затишье. Противник все свое внимание переключил на овладение Порт-Артуром. Следует отметить, что его оборона особенно с суши не была правильно организована, не был возведен ряд укреплений и, потому эта крепость быстро стала хорошей мишенью для японской артиллерии.

Вследствие неудач русской армии на сухопутном театре, противник не понес больших потерь и имел возможность использовать все свои силы для овладения крепостью, что и было им сделано. Итогом непрерывных боевых действий, направленных против стойко оборонявшихся защитников Порт-Артура и невозможности трех маньчжурских армий оказать им хотя бы какую-нибудь поддержку, стало овладение японскими войсками стратегических высот вокруг крепости. На этих высотах японцы разместили свою осадную артиллерию, с помощью которой они стали уничтожать крепостные укрепления и наносить защитникам крепости серьезный ущерб среди личного состава, уничтожении запасов оружия и провианта. Также с высот у Порт-Артура велся огонь по кораблям порт-артурской эскадры, нанося им значительный урон. В итоге к концу декабря 1904 года гарнизон крепости уже не мог продолжать оборону, и был вынужден сдать этот важный приморский форпост.

Эти действия не были предательством со стороны начальника обороны Квантунского укрепрайона генерал-лейтенанта А.М. Стесселя, а следствием объективной оценки им сложившейся ситуации, когда после занятия господствующих высот противником у крепости, стоявшие в ее бухтах корабли стали просто большими мишенями. В Порт-Артуре уже практически не было провианта, заканчивались боеприпасы и медикаменты, а пополнить их запасы не представлялось возможным. Также было ясно, что японцы в случае овладения крепости путем штурма не пощадили бы ее мирное население. Падение Порт-Артура было неизбежным следствием слабости и поражений русской армии в сражениях 1904 года и началом поражения Российской империи в войне с Японией.

После падения этого приморского форпоста противник мог все свои освободившиеся силы бросить на борьбу с тремя русскими армиями и нанести им поражение в Маньчжурии. Положение усугубилось начавшейся 9 января 1905 года революцией в России, причиной которой стали развитие еще с 1900 года революционной ситуации в стране, вызванной социальными противоречиями и тяжелой экономическим положением представителей рабочего класса и крестьянства. Последовавшие вскоре после падения Порт-Артура поражения русской армии в сражениях при Сандепу и под Мукденом показали, что вопрос о полном и окончательном поражении России в войне с Японией стал лишь делом времени. И оно не заставило долго ждать. Катастрофа, постигшая эскадру российских кораблей в Цусимском сражении 14–15 мая 1905 года, подвела черту под попыткой российской военной экспансии в Маньчжурию. Русско-японская война закончилась для России сокрушительным поражением.

Период с мая по август 1905 года, то есть между Цусимой и подписанием Портсмутского мира, был отмечен стремлением японцев продвинуться по реке Амур вглубь российской территории с целью захватить как можно больше владений. Даже смена Главнокомандующего вооруженными силами на Дальнем Востоке в виде смещения генерала Куропаткина и назначение на его место генерала Линевича в марте 1905 года не смогли исправить положения. Сказывалась общая слабость армии и нерешенная проблема ее снабжения на столь отдаленных от центров коммуникаций. Для недопущения продвижения японских сил на амурские территории два отряда плавучих батарей Амурской флотилии были направлены к Софийску. Но для этого надо было Амурскую флотилию сначала создать, так как за полтора года войны, несмотря на ее крайнюю необходимость и выделенные ранее оборонные заказы, суда для нее так и не были построены.

Уже после падения Порт-Артура в своем донесении заведующий миноносками и их командами капитан 2 ранга Русин на имя начальника штаба Главнокомандующего армией в Мукдене, от 6 января 1905 года говорит, что начальник Амурского управления генерал-майор Березовский признал необходимым возбудить вопрос об обороне низового Амура, ибо в случае перенесения на него военных действий, движение до Хабаровска по нему возможно только на судах одиннадцати-двенадцати футовой осадки[442]. Затем в донесении говорится, что для недопущения прорыва неприятеля снизу вверх по течению Амура нужны плавучие батареи на базе стальных барж с двумя шестидюймовыми орудиями, общим числом десять единиц. Ответ из Петербурга на данное донесение от 7 февраля 1905 года от Управляющего Морским министерством генерал-лейтенанта Любимова гласил, что он находит возможным, отпустить из Кронштадта для создания плавучих средств обороны Амура десять шестидюймовых батарей и пятьсот снаряженных чугунных бомб и зарядов из бурого пороха[443].

После этого на имя инженера Селигеева в Благовещенске Главнокомандующий армией отправил распоряжение о поручении водному управлению работ по установке орудий на баржах, для чего надо выбрать баржи и необходимые для их транспортировки пароходы. В ответ на это инженер Селигеев просил зашифровать подчеркнутые им места с телеграммы и указал, что для исполнения приказания необходимо получить распоряжение Приамурского генерал-губернатора о передаче Амурским обществом пароходства и торговли десять барж и три буксирных парохода на условиях изложенных в контракте на период военного времени[444]. Далее Селигеевым подчеркнуто, что если этот способ будет неудобным, то потребуется ассигновать от четырехсот до пятисот тысяч рублей на фрахтование судов, стоимость переоборудования барж для установки на них орудий составит шесть тысяч рублей на каждую[445].

Затем в донесении капитана 2 ранга Русина и генерал-лейтенанта Андреева на имя генерала Сахарова говорится, что взять столько плавсредств у Амурского пароходства невозможно, так как оно заключило контракт с Приамурским интендантством о перевозке военных грузов по Амуру. Получив ответ от генерала Сахарова, что суда надо не отбирать, а нанимать на других условиях, продемонстрировал, что Сахаров так и не понял проблемы, заключавшейся в необходимости судов для перевозок по Амуру.

Видя ситуацию, капитан 2 ранга Русин предложил использовать для обороны Амура суда находящиеся в Хабаровске, где было двадцать две баржи, принадлежавшие обществу КВЖД, в то время как требовалось всего десять барж[446]. Однако выяснилось, что для полноценной обороны Амура требовалось еще десять канонерских лодок, которые были заказаны Сормовскому заводу еще до войны, но были готовы только к 1906 году, о чем упоминалось ранее. Все это было следствием глубокого социально-экономического кризиса, в который погружалась Россия.

Следует отметить, что 16 февраля 1905 года в докладе канцелярии по морской части при Верховном Главнокомандующем для усиления бассейна реки Амур предполагалось создать полноценную Амурскую флотилию[447]. И это притом, что от необходимости иметь на Амуре такую флотилию, было заявлено еще в 1897 и 1903 годах и уже тогда было понятно, что надо создавать Амурскую флотилию из специальных военных судов. Однако понимание что из себя должна представлять военная флотилия на Амуре у представителей морского ведомства были весьма своеобразны. Так они предлагали вместо поставок на Амур военных судов в виде канонерок и миноносок, установить на десяти баржах по одному орудию 35-мм калибра и другие более мелкие пушки, а для управления баржами, ставшими плавбатареями использовать пароходы[448]. Дальше встал вопрос о том, где взять баржи и пароходы, после чего было принято решение зафрахтовать их у товарищества Амурского пароходства.

В итоге, удалось достать лишь три парохода «Воевода Толбузин», «Владимир Атласов» и «Нерчугань» и баржи «Орел», «Чибис», «Гриф», «Сокол», «Беркут», «Крохаль» и «Лунгин»[449]. Однако батареи с двумя дальнобойными орудиями и тремя пулеметами были малоподвижны, так как они не были самоходные, и как говорилось ранее, для их буксировки нужны были пароходы, которые в свою очередь были очень слабы. Единственное, что повышало эффективность таких плавбатарей — возможность их маскировки за островами покрытыми зарослями.

11 июля 1905 года баржевые плавбатареи № 1 и № 2 были выделены в первый отряд и выдвинулись к Софийску. Так началась боевая деятельность Амурской военной флотилии, чьи суда до этого, будучи даже военными и принадлежа к классу миноносок, использовались лишь для перевозки грузов и войск. Через две недели 26 июля туда выдвинулся второй отряд из плавбатарей №№ 3, 4, 5[450]. У Софийска они укрепились на Малмыжской позиции у мыса одного из островов, расположенных в русле реки и стали охранять сообщения по реке Амур[451].

После укрепления на месте офицеры провели рекогносцировку местности острова и выставили на нем четыре сторожевых поста, проведя пристрелку орудий. Затем они выполнили аналогичные действия в районе города Мариинск[452]. Также суда флотилии содействовали отрядам подполковников Пышнева и Домославского, наладив с ними связь и ведя сторожевую службу. Затем у Софийска и Мариинска были выставлены посты и проведена пристрелка артиллерийских орудий кораблей флотилии. Тем самым был не допущен захват Японией российских земель на континенте, в то время, когда остров Сахалин уже был под их контролем.

23 августа 1905 года в американском городе Портсмуте был подписан Портсмутский мирный договор между Россией и Японией. Согласно нему, проигравшая сторона оставляла победителю Корею как сферу его влияния, южную часть Сахалина, Ляодунский полуостров, крепости Порт-Артур и Дальний и южную часть КВЖД. Курильские острова оставались за Японией в обмен на территорию всего Сахалина, так как еще тогда на его южную часть претендовала Япония согласно русско-японскому договору, заключенному в 1875 году адмиралом Е.В. Путятиным. Данный договор был заключен по инициативе императора Александра II, в период правления которого были проданы США Аляска и Алеутские острова, по причине невозможности обеспечения должного социально-экономического развития территорий собственно Российской империи, в то время как заморские владения российская экономика второй половины XIX века уже не позволяла содержать.

Необходимо отметить и тот факт, что завершивший русско-японскую войну Портсмутский договор был заключен на территории США, а не Японии демонстрировал, кто на тот момент был настоящим хозяином сложившегося положения. Тема, касающаяся итогов исторического развития Японии к началу прошлого века не является предметом данного исследования. В отношении России можно сказать следующее. Российская империя сама создала себе столь невыгодное положение, сохраняя по сути отмененное еще в 1861 году крепостное право, которое продолжало разрушать экономику страны. Не менее негативно влияло на экономическую систему России и существовавшее тогда сословное общество. Казнокрадство и хищения в чиновничьей и военной среде также сыграли свою роковую роль в столь горьком итоге. Тем не менее, основной причиной катастрофы России в событиях начала двадцатого века и революций 1905 и 1917 годов была попытка решить экономические проблемы страны путем попыток захвата и военной агрессии в отношении соседних территорий, вместо изменения и улучшения социально-экономического положения внутри страны. Это стало одной из основных причин вступления Российской империи в Первую мировую войну и ее краха в 1917 году, а падение Порт-Артура и поражение в войне с Японией действительно, как и писал в своей статье «Падение Порт-Артура» известный политический деятель В.И. Ленин, стало прологом падения самодержавия, проводившего такую политику.

Амурская речная военная флотилия практически сразу после войны была расформирована, а ее суда — пароходы и баржи были разоружены и переданы речным товариществам. Через год — летом 1906 года Амурская военная речная флотилия была воссоздана для защиты пограничных территорий от возможных нападений и провокаций со стороны Японии. Это было следствием того, что японцы не остановились на захвате южной части Сахалина и Курил и пытались далее, как и в 1905 году продолжить попытки захвата амурских земель. Япония, как и Россия, будучи на тот момент империей со средневековым укладом пыталась решить свои экономические проблемы путем приращения территорий.

Попытки овладения сибирскими землями Япония предпримет в период Гражданской войны в России, пользуясь ее слабостью, а затем в годы Второй мировой войны, чем заставит держать на Востоке большой контингент советских войск, столь необходимый для борьбы с гитлеровской Германией. Следует отметить, что последняя попытка японцев вторгнуться на территорию России, была предпринята силами ее Квантунской армии в августе 1945 года и стала одной из главных причин Советско-японской войны и проведения Маньчжурской стратегической наступательной операции.

На момент окончания русско-японской войны стремления японского правительства были очевидны, и уже через год после этого 12 июня 1906 года Морской министр написал на имя Великого князя Николая Николаевича письмо, в котором указывал, что необходимо на случай военных действий создать речную военную флотилию на реке Амур[453]. При этом подчиняться флотилия должна военному ведомству, которое будет ее содержать и обучать личный состав, а морское ведомство должно укомплектовать флотилию судами, техническими силами и средствами и личным составом.

Задачами создающейся Амурской флотилии были несение службы связи и разведки на участке от пункта Покровка до Хабаровска, возможность противодействовать небольшим вражеским отрядам, закрытие для противника доступа в Амур со стороны Сунгари и Уссури и обеспечение движения по этим рекам в целях содействия сухопутным войскам, прикрытия флангов и тыла Николаевска-на-Амуре. Особый интерес в вопросах защиты представляют населенные пункты от Покровки до Хабаровска, а именно: Мохо, Кольцово, Благовещенск, Никольска-Раде, 4-я Падь, Екатерино-Никольск, там следует располагать соединения канонерских лодок, и еще четыре канонерки как говорилось ранее для закрытия входа в Амур со стороны Сунгари и Уссури[454]. Для указанных целей требуются десять канонерок, еще две-четыре водоизмещением 750–800 тонн, еще четыре канонерки меньшего водоизмещения и десять паровых катеров, при этом местом базирования Амурской флотилии должен стать Благовещенск или Хабаровск[455]. Уже 25 июля 1906 года Председатель Совета Государственной Обороны писал Морскому министру, что Государь Император утвердил постановление по вопросу создания военной речной Амурской флотилии в следующем составе:

— для охранения Верхнего Амура — шесть канонерских лодок с осадкою в 2,5 фута и десять лодок Сормовского завода;

— для обороны Среднего Амура — двадцать моторных быстроходных катеров;

— для решения вопроса об обороне Нижнего Амура образовать и провести особое совещание;

— командующим Амурской флотилией был назначен капитан 2 ранга Бахирев[456]. Официальной датой формирования Амурской военной флотилии стал июль 1906 года[457].

К концу 1906 года были уже, наконец построены на Сормовском заводе канонерские лодки и создан отряд плавучих батарей из пяти барж, вооруженных двумя орудиями. Они должны были, как и годом ранее, прикрывать Маломыжские позиции и охранять сообщения по реке Амур между Николаевском и Хабаровском со стороны залива Де-Кастри и оказывать помощь Николаевской крепости[458]. Три плавбатареи как и раньше заняли позицию у Софийска, две у Мариинска и могли действовать как вдоль акватории Амура, так и в районе от Де-Кастри до Мариинска. Планировалось полностью задействовать Амурскую флотилию с открытия навигации в 1907 году. Для этого начал формироваться Особый комитет для организации и управления Амурской речной флотилией вне морского министерства, становясь самостоятельно установленным органом[459]. В ходе ряда совещаний председателем комитета императором Николаем II был назначен адмирал де-Ливрон, с чьей кандидатурой согласился морской министр А. Бирилев, хотя до де-Ливрона на эту должность был уже практически учрежден адмирал Диков[460]. Вскоре в комитет был включен председатель Главного крепостного комитета (комитет по строительству и обороне крепостей — авт.) генерал-лейтенант Протопопов и полковник Главного штаба Болховитинов[461].

Согласно отчету члена особого комитета капитана 2 ранга Яновича в отношении базы флотилии выбор пал на Белогорский затон или как вариант пункт на реке Зея, при этом предпочтительнее оказался Белогорский затон[462]. Однако, проблема заключалась в том, что берега затона принадлежали семейству Котельниковых, ввиду чего их предстояло выкупить для постройки на них базы флотилии, поэтому Янович указывал, что для флотилии надо иметь две базы — на реке Зее у Благовещенска для отряда судов Верхнего Амура и у Хабаровска для стоянки башенных судов и в обоих местах должны быть плавучие базы[463]. Также Янович предлагал назвать строящиеся на Балтийском заводе канонерские лодки именами «Шилка», «Аргунь», «Зоя», «Буря», «Сунгари», «Уссури», «Альгун», «Селенджа», быстроходные катера назвать, как и лодки, именами, а не номерами — «Горностай», «Соболь», «Ласка», «Хорек», «Барсук», «Енот»», «Векша», «Лиса», «Рысь», «Волк», местом для сборки судов предстояло выбрать место ниже села Кокуй между Забайкальской железной дорогой и рекой Шилка[464].

Схема организации плавания отряда Амурской речной флотилии на кампанию 1907 года (кампания в данном случае означает не систему боевых действий, а несение боевой службы — авт.) предусматривала ознакомление личного состава с условиями плавания по Амуру, подготовку для дальнейшей службы на судах флотилии[465]. В частности шло предварительное ознакомление с рекою и условиями навигации, нанесение на планшеты новых фарватеров, притоков имеющих стратегическое значение, островов и береговой линии, наем на первое время на флотилию лоцманов из местных жителей[466]. На будущее предполагалось, что личный состав флотилии изучит место своей службы и будет возможно использовать представителей своих экипажей, что собственно и было отражено программе подготовки личного состава, приведенной ниже. Подготовку личного состава флотилии следовало разбить на две части, первая из которых предусматривала:

— навигационную составляющую — управление плоскодонными судами на течении, наблюдение за винтами на мелководье, определение скорости и циркуляции течения, научение личного состава плаванию без лоцманов, пользуясь планшетными данными;

— военно-установочную дисциплину — в виде создания системы расписания и тревог, организации быстрой сигнализации и условных предупреждений о мелях и других опасностях, отработку стрельбы, освоение минного дела;

— практические навыки по ночному и дневному плаванию, решению тактических задач, использования электрического освещения (бывшего в то время новинкой — авт.);

— судовые учения в виде занятий с личным составом для ознакомления с устройством и вооружением судов;

— приготовления личного состава к бою;

— ознакомления судового состава с обстановкой несения сухопутной службы;

— проведение тактических занятий по маневрированию корабля;

— учения по маневрированию отрядом и взятию судов на буксир;

— проведение стрельб из орудий и ружей по невидимой цели в дневных и ночных условиях;

— отработка абордажа и тарана;

— обучение применению ручных гранат;

— обучение использованию бонов и сетей и их преодолению;

— обучение подрывным работам на реке и на берегу;

— обучение применению шаров и воздушных змеев;

— обучение применению беспроводного телеграфа;

— второй частью подготовки личного состава флотилии было проведение с ним стратегических работ по выбору места для: батарей и опорных пунктов, телеграфных станций, места складов и нефтяных баков, зимовок, обследование протоков и бассейна реки, сбора сведения о местных ресурсах используемых в качестве ремонтных средств, знакомство с местным населением, подготовка переводчиков с местных языков на русский и сбора других сведений стратегического характера[467]. Все эти задачи по подготовке личного состава к несению службы на Амуре предполагалось решить в короткие сроки, чтобы иметь возможность как можно быстрее и эффективнее защищать амурские земли.

С другой стороны, было необходимо как можно быстрее научиться ориентироваться на месте без привлечения местного населения, которое могло симпатизировать китайской стороне. Как можно видеть для оптимальной работы флотилии на ней были установлены такие технические новинки как беспроводной телеграф и электричество. Другое дело, что не всегда хватало материальных средств для такой оптимизации работы и зачастую привлечение столь дорогих новинок для военной службы в условиях российской экономики того времени наносило вред народному хозяйству. Для решения задач по изучению тактики используемой на реках предусматривалось изучение исторического опыта применения речных кораблей в годы Американской Гражданской войны и изучения опыта применения мин и заграждений, а также других действий Дунайской флотилии в целом в русско-турецкой войне 1877–1878 годов[468]. Опыт использования Дунайской флотилии в Крымской войне, как и опыт использования Дунайской, Днепровской и Донской флотилий в более ранних войнах считался устаревшим и потому не был принят для изучения. Даже не был учтен опыт использования военной флотилии на Западной Двине и реке Аа в ходе Отечественной войны 1812 года, посчитав его также чрезвычайно устаревшим и не актуальным. Таким образом, в 1906 году была создана для решения задач по обороне дальневосточных рубежей и других военных задач Амурская военная флотилия.

К 1911 году численность судов Амурской военной флотилии составляла восемь башенных канонерских лодок, семь бронированных сормовских лодок и три небронированных сормовских лодок, десять посыльных судов и несколько вспомогательных судов и плавсредств[469]. Личный состав флотилии должен был состоять из 99 офицерских чинов (недостаток 15 %), 10 классных чинов, 63 кондуктора (недостаток 40 %), 1684 нижних чина (недостаток 20 %), главная база флотилии — Осиповский затон (под Хабаровском), второстепенная база располагалась под Благовещенском[470].

Район действий флотилии представлял собой следующее: для больших лодок, это бассейн реки Амур от Екатерино-Никольской до Николаевской крепости и от устья реки Сунгари до Лохосусу, для бронированных лодок — бассейн Амура от Благовещенска до Николаевской крепости, включая озера Кизи, Коди, Чля и Орель, Сунгари до Харбина и река Уссури до Имана, для небронирорванных судов — акватория Амура с озерами и реки Сунгари и Уссури, при большой воде добавляются Аргунь и Шилка, для посыльных судов — аналогичный район[471]. Наименования судов Амурской флотилии были: канонерские лодки: «Тайфун», «Вихрь», «Шторм», «Шквал», «Ураган», «Гроза», «Вьюга», «Смерч», «Бурят», «Киргиз», «Орочанин», «Корел», «Вотяк», «Зырянин», «Вогул», «Монгол», «Калмык», «Сибиряк»[472]. В качестве посыльных судов и плавсредств были баржи «Первенец» и «Близнец» и пароходы «Хилок» и «Селенга», что значительно меньше заявленного ранее количества — десяти посыльных судов и несколько вспомогательных судов и плавсредств[473].

На 1 января 1914 года Амурская флотилия состояла из канонерских лодок: «Тайфун», «Вихрь», «Шторм», «Шквал», «Ураган», «Гроза», «Вьюга», «Смерч», «Бурят», «Киргиз», «Орочанин», «Корел», «Вотяк», «Зырянин», «Вогул», «Монгол», «Калмык», «Сибиряк» и посыльных судов «Пуля», «Штык», «Палаш», «Сабля», «Копье», «Рапира», «Пистолет», «Пика», «Кинжал» и «Шашка»[474].

В данном составе, судя по всему, речная военная Амурская флотилия пережила Февральскую и Октябрьскую революции 1917 года, была переформирована в декабре 1917 года и, став частью Советского ВМФ, участвовала в Гражданской войне[475]. После окончания Гражданской войны Амурская флотилия продолжила свою службу, заключавшуюся в обороне дальневосточных рубежей вплоть до окончания Второй мировой войны, на завершающем которой, в ходе указанной ранее Советско-японской войны она приняла участие в Маньчжурской стратегической наступательной операции. Амурская флотилия была расформирована только после окончания Второй мировой войны.

3.2. Деятельность российских речных флотилий в годы Первой мировой войны

Первая мировая война началась вследствие борьбы ведущих европейских держав за передел сфер влияния в мире. Наиболее острые противоречия появились между Великобританией и Германией из-за территориальных споров и притязаний в Африке, на Балканах. Также Германия претендовала на французские районы месторождений железной руды — Эльзас и Лотарингию. Все это порождало политические кризисы в разных частях света, которые предшествовали началу Великой войны — Марокканский, Боснийский, Балканские войны 1912–1913 годов.

Российская империя, как и западноевропейские державы тоже имела определенные территориальные и политические притязания. В частности, все русские цари и императоры, включая последнего из них Николая II, желали получить контроль над черноморскими проливами Босфором и Дарданеллами, ведущими в Средиземное море и установления российского протектората над Балканскими народами. Другой их целью был захват Турции и приращении ее территорий как территорий бывшей Византии к России. Эта цель воспринималась русскими правителями как необходимая миссия по присоединению бывших православных земель к Святой Руси. Также Россия стремилась к владению Балканскими территориями, а от Германии планировалось отобрать Восточную Пруссию, которая отошла России только после Второй мировой войны, став Калининградской областью.

Наблюдая за складывающейся ситуацией в Европе и понимая, что взаимные территориальные претензии держав приведут к большой войне, Россия в 1907 году примкнула к союзу Франции и Великобритании получившего название Антанта (в переводе «Дружественное согласие»). Антанта противостояла Тройственному союзу из Италии, Германии и Австро-Венгрии. Непосредственно перед войной Италия вышла из союза с Германией, примкнув к Антанте. В итоге на месте Тройственного образовался Четверной союз из Германии, Австро-Венгрии, Турции и Болгарии. В сложившейся ситуации Россия рассчитывала без особых усилий, опираясь на поддержку Великобритании, разгромить германо-австрийскую коалицию и достичь своих целей, получив при этом и часть немецких земель.

Надо заметить, что в России, несмотря на уже наступивший XX век, по-прежнему господствовали феодальные порядки, и существовало сословное общество, при котором сословие, к которому принадлежал человек, определяло его правовое и имущественное положение. Многие крестьяне, несмотря на отмену крепостного права, и выкупных платежей оставались в распоряжении помещиков, будучи признанными их должниками или находясь в общине принадлежащей помещику. Все это порождало дефицит рабочих кадров столь необходимых для промышленности, слабость экономики и ее неконкурентоспособность с экономиками европейских государств. Все эти факторы способствовали ослаблению и краху Российской империи. Видя это, Всероссийский император Николай II попытался решить существующие экономические проблемы военным путем. Он рассчитывал получить от проигравшей стороны в лице Германии и Турции не только территории, но и существенные денежные выплаты столь необходимые для поддержки российской экономики, оставляя прежним общественно-экономический уклад. Печальный опыт русско-японской войны, разразившейся вследствие ряда аналогичных причин, ничему не научил военно-политическое руководство Российской империи.

Правительство Германии, и в частности император Вильгельм II, как и российское правительство, тоже хотело решить свои территориальные и экономические проблемы с помощью войны, стремясь получить в свое распоряжение Балканские земли. Таким образом, Балканы были заветной целью для Германской, Австро-Венгерской, Российской и Турецкой (Османской) империй и не зря назывались в то время «пороховой бочкой». Для достижения своих целей Германии нужна была военная поддержка Австро-Венгрии. С этой целью была организована провокация — убийство в столице Боснии, Сараево, наследника австрийского престола, племянника императора Австро-Венгрии Франца-Иосифа I эрцгерцога Фердинанда сербским патриотом Гаврилой Принципом, действовавшего на самом деле в интересах Германии. После этого Австро-Венгрия 28 июля 1914 года объявила войну Сербии и организовала обстрел Белграда артиллерией мониторов своей австро-венгерской флотилии, базировавшейся на Дунае.

Российское правительство решило, что наступил благоприятный момент начать победоносную войну, и объявило мобилизацию под предлогом помощи сербскому народу. В ответ, на это Германия 1 августа 1914 года объявила ей войну. С объявлением Германией войны России началась война, получившая впоследствии название Первой мировой. Через день Германия объявила войну Бельгии и Франции, а затем и Великобритании. Со временем в войну на стороне Антанты вступила Япония, а на стороне Германии — Болгария и Турция, затем в войну включился еще ряд государств, и война приобрела мировой масштаб. Германия заняла Бельгию за несколько недель, а война с Францией, Англией и Россией растянулась на четыре года.

С началом войны на Дунае с целью защиты Сербии от войск Германии и Австро-Венгрии на основе соединений Черноморского флота была создана флотилия, получившая название Экспедиции особого назначения (сокращенно ЭОН)[476]. Ее командиром был назначен капитан 1 ранга М.М. Веселкин. Основной задачей экспедиции была борьба с австро-венгерской флотилией, действовавшей в акватории Дуная, и сухопутными силами противника. В состав экспедиции входили инженерный отряд морского ведомства, отряд заграждений Дуная, отряд защиты дунайского района Железных ворот, отряд транспортных судов и боевых кораблей для охранения перевозок и береговые части[477]. Отряд для защиты Железных ворот состоял из вооруженного парохода «Тирасполь», моторных катеров «Кинжал» и «Сабля» и двух боевых батарей[478]. Также была осуществлена установка торпедных аппаратов в пунктах Остружницы и Дубок и мин у Оршадской Ады. В дальнейшем торпедные аппараты были поставлены на Дунае в районах Ада-Цингалии, Белграда и Остружницы, мины были выставлены у железнодорожного моста на реке Сава[479]. Ставились мины и на Дунае против кораблей Австро-венгерской флотилии. В сентябре в место расположения сербского главного командования город Крагуевац прибыл инженерный отряд полковника Доброва для строительства мостов и переправ[480]. На конец марта 1915 года в ЭОН входило четырнадцать пароходов, по сорок единиц барж и подчалков, двадцать восемь понтонов и пристаней[481]. Это было довольно много средств для речной флотилии, которая совмещала в себе и военные функции и работу перевозчика грузов, чем и объяснялась высокая эффективность Дунайской флотилии на протяжении всего периода войны. Независимо от тяжести положения на фронте и отсутствия необходимых средств и снарядов у армии, на Дунайской флотилии всегда хватало необходимых средств ведения войны. Причиной тому было понимание военного руководства, что Дунайский театр, это не только возможность защиты своего главного союзника в лице Сербии, но и то, что она защищает непосредственно российскую территорию на южном фланге войны.

Начало войны принесло России весьма противоречивые промежуточные результаты. С одной российские войска потерпели поражение в Восточно-Прусской операции, вследствие несогласованных действий армий генералов Самсонова и Ренненкампфа, с другой — успешно овладели Галицией в ходе Галицийской битвы и относительно успешно провели Варшавско-Ивангородскую операцию. Следует отметить, что поражение в Восточной Пруссии немало связано и с отсутствием на реке Неман военной речной флотилии, которая могла помочь и огневой поддержкой орудий своих кораблей, и при переправах людей и грузов. Но, планируя боевые действия в приречных районах, российское военное руководство не сочло необходимым создавать специальные военные флотилии. Людей и грузы перевозили на обычных лодках, используя для защиты от вражеских обстрелов лишь имеющиеся у перевозимых подразделений орудия. Это вело к растянутости во времени перевозок, снижении оперативного темпа и лишним потерям. Отсутствие военной речной флотилии на Немане отчасти привело к ослаблению армии генерала Самсонова, которая не смогла получить необходимого подкрепления личного состава, дополнительного оружия и боеприпасов. Оставшись ослабленной, армия не могла наступать навстречу армии генерала Ренненкампфа и противостоять мощным немецким силам, что определило ее судьбу и исход всей операции.

Во время Варшавско-Ивангородской операции, когда предстояло форсировать реку Вислу 18-му армейскому корпусу 9-й армии Северо-Западного фронта в период с 22 по 24 октября 1914 года, вновь сказалось отсутствие военной речной флотилии теперь уже в бассейне реки Вислы. К этому времени на Северо-Западном фронте сложилась тяжелая ситуация, когда германцы решили оказать содействие австрийцам, а русская Ставка решила осуществить наступление в Силезию от Средней Вислы. Так появился замысел Варшавско-Ивангородской операции, согласно которому армии Северо-Западного фронта наступают в район Варшавы, а армии Юго-Западного фронта выходят на реку Сан в районе Сандомира. Необходимость форсирования Вислы обуславливалась тем, что 18-й корпус должен был прервать перемещение на север австрийских войск и содействовать победе в Ивангородском сражении, а значит содействовать победе во всей операции[482]. Для форсирования Вислы штаб Северо-Западного фронта распорядился выслать 18-му корпусу переправочные средства — пароходы, катера и мостовой материал[483]. Но это распоряжение не было выполнено, так как данные средства уже были выделены для переправы 4-й армии и 25-му корпусу 9-й армии. Тогда штаб Северо-Западного фронта распорядился выслать из Новогеоргиевска переправочные средства морского батальона, которые были представлены флотилией из парохода, шестнадцати паровых и восемнадцати гребных катеров[484]. Однако, эта флотилия могла добраться до 18-го корпуса только к ноябрю и потому ее вернули обратно. В итоге командование 18-го корпуса должно было само найти средства переправы. Так сказалось отсутствие речной военной флотилии уже на Висле. Между тем война требовала быстрого преодоления речных преград и при возможности оказания переправляющимся частям огневой поддержки.

Для создания переправочных средств командование 18-го корпуса стало искать такие средства и материалы для их постройки. Для этого было дано распоряжение собрать все лодки в окрестностях населенного пункта Камень и переправить доски из пункта Лазизка к месту переправы[485]. У другого близлежащего города Петровин началась рубка леса и заготовка бревен. Строились плоты и лодки из имеющегося материала. К 23 октября 1914 года только один 330-й полк 18-го корпуса имел двадцать восемь лодок, одиннадцать плотов и паром, также ему было доставлено более трех тысяч досок[486]. Продолжалась работа по созданию переправочных средств для дивизий корпуса.

По плану переправу через Вислу 18-й корпус проводил следующим образом. Сначала часть 332-го полка переправлялась на остров на середине Вислы, затем, находясь на острове, это подразделение обеспечивало прикрытие огнем переправы другой части полка, после чего весь полк переправлялся на другой берег. После этого аналогичным образом переправляются другие полки и, оказавшись на нужном берегу, занимают ближайшие высоты[487]. Таким образом, переправа корпуса заняла слишком много времени и не позволила полностью реализовать план операции. После переправы было решено, что 18-й корпус не будет развивать наступления на пункты Солец и Сладковицы, а начнет своими силами сооружать мост для переправы других частей 9-й армии[488]. Как можно видеть, долгая переправа корпуса сорвала план наступления армии, что в свою очередь создало проблему наступательных действий всего Северо-Западного фронта. Это привело к тому, что в ходе Варшавско-Ивангородской операции не удалось достичь реализации ее основного замысла — развить наступление с территории Польши на Германию, сумев лишь остановить немецко-австрийское наступление на Ивангород и Варшаву из Кракова и Ченстохова.

В итоге к концу 1914 года не сумев, в ходе Восточно-Прусской и Варшавско-Ивангородской операций перенести боевые действия на немецкую территорию, что было основой военного плана, разработанного Главным штабом на кампанию 1914 года, российская армия утратила наступательную инициативу и вскоре была вынуждена перейти к оборонительным действиям. Это было следствием как общих отмеченных ранее факторов в лице военно-экономической отсталости страны, проблем с недостаточным количеством боеприпасов и отсутствием необходимой техники, так и следствием отсутствия собственно средств доставки войск и военного имущества и средств организации коммуникаций. К последним относятся и речные военные флотилии, из которых на время первой мировой войны у России была только одна — на Дунае. Наличие Дунайской речной военной флотилии сильно облегчало России задачу в контроле Балканских земель и недопущения их быстрого завоевания Германией.

Начиная с 1915 года, Россия стала испытывать еще более остро, чем ранее недостаток в боеприпасах и вооружении. Возникли проблемы со снабжением войск продовольствием и другими необходимыми материальными средствами. Это привело к весьма неудовлетворительным результатам на фронтах. В частности, с указанного периода российской армией не было проведено ни одной успешной наступательной операции, российские войска были сначала потеснены в Польше немецкими войсками в ходе Праснышской операции, а затем и вовсе вытеснены с польской территории, которую оккупировали немцы. Также из-за отмеченных проблем со снабжением войск, недостатка боеприпасов и больших потерь среди личного состава Российская империя не смогла организовать необходимую поддержку Сербии, вследствие чего главное государство Балканского полуострова было вынуждено в 1915 году капитулировать перед Австро-Венгрией. Тем не менее, до осени 1915 года ЭОН продолжала снабжать Сербию всем необходимым. Только до 30 апреля того года суда ЭОН перевезли в Сербию 319 вагонов муки, ячменя, овса, отрубей и сена[489]. Со столь большими объемами перевозок ЭОН уже не могла справляться вследствие нехватки судов и других плавсредств для чего были привлечены все таковые средства с Дуная и Прута, в Рени строились дополнительные пристани и пути к ним. ЭОН перевозила не только российские грузы, но и военные грузы Англии и Франции, только за весну 1915 года таких грузов было перевезено 10339 пудов, из которых было восемь самолетов[490]. Инженерный отряд продолжал сооружать в Сербии мосты и переправы. Продолжались минные постановки на Дунае, на которых подорвался и затем был уничтожен огнем береговых батарей австрийский бронированный пароход «Белград».

Однако, вследствие концентрического наступления на Сербию немецких, австрийских и болгарских войск были перерезаны все коммуникации, связывающие это Балканское государство с Россией. Из-за этого только треть каравана российских судов направленного в Сербию в количестве двух пароходов и шести барж дошла до пункта назначения. Три парохода и восемь барж были интернированы в Румынии, один пароход успел вернуться в порт Рени, находившейся в Одесской области, еще один пароход, и пять барж задержали болгары[491]. По этой причине части ЭОН, разделившись надвое, отошли в Грецию и Румынию, временно перестав функционировать[492].

Наступление Юго-Западного фронта, которым командовал генерал от кавалерии А.А. Брусилов, летом 1916 года известное как «брусиловский прорыв» дало противоречивые результаты. Решив в целом задачу по разгрому австро-венгерских войск и прекращению боевых действий на Восточном фронте со стороны Австро-Венгрии, «брусиловский прорыв» так и не достиг своих конечных целей в отношении разгрома немецких войск. Операция Брусилова захлебнулась и не смогла нанести сокрушительного поражения немецким войскам и развить наступления вглубь территорий противника. В свою очередь немецкие войска затем потеснили и разгромили войска Брусилова на реке Стоход и под Ковелем. Причиной этого была невозможность поддержки наступательных действий Юго-Западного фронта генерала Брусилова со стороны соединений соседнего Западного фронта потерпевшего поражение у пункта Барановичи в самом начале операции. Все это стало следствием отсутствия у обоих фронтов необходимого количества личного состава, численность которого постоянно уменьшалась из-за потерь, общего экономического кризиса в стране и как следствие плохого снабжения армии боеприпасами и другим военным имуществом.

После относительного успеха наступления Юго-Западного фронта в войну на стороне Антанты и против союзников Германии — Австро-Венгрии, Турции и Болгарии вступила Румыния. В целях поддержки своего нового союзника оперативное соединение Черноморского флота на Дунае Экспедиция особого назначения была вновь воссоздана. Ее основной задачей было продолжение активных боевых действий с австро-венгерской флотилией, действовавшей в акватории Дуная и поддержка левого фланга румынского фронта в Добрудже в операциях против болгарской армии[493]. Местом базирования экспедиции стал порт в румынском городе Констанца. В состав ЭОН вошли линейный корабль «Ростислав», десять эсминцев, четрые посыльных судна, десять быстроходных катеров, восемь тральщиков, два транспорта и отряд морской авиации[494]. Другая часть ЭОН была подчинена командующему Дунайской армией и должна была оборонять ее приречный фланг и акваторию Дуная от Галаца до Гирсова силами четырех тральщиков типа «Эльпидидфор»[495]. На одном из отрядов судов Дунайской флотилии были переделаны все 47-мм и 75-мм орудия в зенитные, которые предполагалось свести в батареи и расположить на специальных баржах. При этом также баржи, катера и буксиры были выделены для обеспечения переправ. Оборона устьев Дуная и поддержка приморского фланга армии возлагалась на отряд кораблей в Сулине в составе четырех тральщиков, аналогичного количества посыльных судов и сторожевых катеров, границей зоны отряда была Исакча[496]. Все это были необходимые меры для защиты Дунайского региона от действий противника, который применял к этому времени уже не только сухопутные части и австрийскую военную речную флотилию, но и авиацию, от которой и должна была защищать зенитная артиллерия, расположенная на баржах. После этого начальнику ЭОН был подчинен начальник обороны устья Дуная, на которого в свою очередь было возложено командование всеми силами флота на Дунае. В таком виде встретила Дунайская флотилия декабрь 1916 года, когда в очередной раз не удалось организовать наступление — теперь уже Дунайской армии, которая была потеснена очередным наступлением противника. Тем не менее, флотилия выполнила свою главную функцию — силами своих кораблей не позволила противнику взять инициативу в свои руки на Дунайском театре. В частности, силами флотилии было оказано серьезное сопротивление батальону болгарской армии, пытавшемуся овладеть левым берегом Дуная. Болгария вступила в войну в 1916 году и, став союзницей своих главных в прошлом противников — Германии, Австро-Венгрии и Турции, выступила против России. В это время, в декабре 1916 года, захлебнулось наступление российской армии в Прибалтике — в ходе Митавской операции, что позволило немцам оккупировать прибалтийские земли. Все больше сказывались кризисные явления, поразившие все государственные сферы, включая и военную. Сильно проявлялись «снарядный голод» и невозможность снабжения армии всем необходимым.

В сентябре 1916 года для поддержки левого фланга румынских войск силами флотилии в Констанцу была переброшена российская 3-я кавалерийская дивизия, которая через месяц была доставлена на Дунай[497]. Еще через месяц тральщики ЭОН и отряд российских канонерских лодок на Дунае огнем своих орудий задержали наступление противника на Тузлинский перешеек, находившийся на южном берегу озера Тузла. Затем к обстрелу противника присоединился линкор «Ростислав»[498]. Однако силы румын были слабы и, несмотря на огневую поддержку кораблей русской флотилии, были вынуждены отступать. Артиллерия русских кораблей прикрыла их отход у озера Аджиджа, но, несмотря на это слабая румынская армия была вынуждена продолжить отступление. 9 октября 1916 года войсками противника была занята Констанца[499]. 20 октября (по новому стилю 4 ноября) экипажу крейсера «Память Меркурия» было приказано уничтожить в порту цистерны с горючим, а всем русским судам покинуть порт[500].

В конце января 1917 года приказом Верховного Главнокомандования был сформирован отдельный отряд обороны устья Дуная и дунайских гирл, состоявший из всех находившихся в устье Дуная кораблей, судов, плавсредств, морских батарей и других морских частей[501]. Задачами отряда оставались аналогичные поставленным ранее — не допускать переправы противника на левый берег Георгиевского рукава, оборонять морские подходы к устью Дуная, содействовать войскам 6-й армии и обеспечивать перевозки. Этому отряду удалось отбить попытку болгарского батальона овладеть левым берегом Георгиевского рукава.

В феврале 1917 года командование флота передало отряд в подчинении командованию 6-й армии. В это время, зимой 1917 года, сама Экспедиция особого назначения была объединена с транспортной флотилией в Отряд речных сил Черноморского флота, возглавляемой вице-адмиралом Д.В. Ненюковым[502]. Отряд состоял из подводной лодки, двадцать одной канонерской лодки, минного заградителя, тральщика и шести посыльных судов[503]. Так, несмотря на произошедшую Февральскую революцию, явившуюся следствием глубокого социально-экономического кризиса разразившегося в России, свержение монархии и смену руководства военно-морского флота, его подразделения и соединения на Дунае продолжали выполнять свои задачи.

Очередное крупное военное поражение российской армии, потесненной немцами на Украине в ходе июньского наступления 1917 года, привело к тому, что российские силы в силу своего истощения и слабости перестали вести активные боевые действия против Германии и Австро-Венгрии, Болгария также не проявляла особой активности. Это привело к тому, что Дунайская речная флотилия вскоре на некоторое время оказалась невостребованной. В июле 1917 года силы Дунайской флотилии выполнили свои последние задания. Сначала это были диверсионно-разведывательные набеги на озеро Разин и в район деревни Дуравец, затем силами флотилии было произведена разведка дорог в районе пунктов Сулина, Иванча, Кармен и Сильва[504]. Это позволило не допустить больших потерь российской армии, части которой действовали в данном районе. На этом активные действия Дунайской флотилии в Первой мировой войне закончились.

Таким образом, невзирая на неудачи на фронтах и изменения политического строя страны Дунайская военная флотилия и ее часть ЭОН выполняли все поставленные перед ними задачи. Они содействовали обороне Дунайского региона и русским войскам на всем Дунайском театре военных действий — от Измаила и гирл Дуная до сербских земель территории Румынии. Это помогало не допустить абсолютной военной катастрофы на российско-германском и российско-австрийском фронтах.

После Октябрьской революции и установления в России Советской власти, с января по февраль 1918 года, Отряд речных сил Черноморского флота на Дунае уже не вел боевые действия с немецкими и австрийскими соединениями и участвовал в установлении советского строя в Бессарабии, после чего ушел через Одессу и Николаев в Херсон. К началу зимы, 16 декабря 1917 года между российским и германо-турецким морским командованием было заключено перемирие[505]. В результате подписания Брестского мира 3 марта 1918 года, Россия вышла из Первой мировой войны, причиной тому было то, что русские вооруженные силы были настолько сильно ослаблены, что уже не могли даже защищать территорию страны.

Вследствие провалов наступательных операций российской армии в декабре 1916 года и в июне 1917 года территории Прибалтики, Польши и Украины были полностью заняты немцами, австрийцы вернули себе Галицию. Немцы и австрийцы организовали на оккупированных и возвращенных под свой контроль землях террор, против мирного населения и готовили наступление на европейскую территорию уже непосредственно РСФСР, образованной к тому времени из части земель распавшейся Российской империи.

Надо отметить, что именно это обстоятельство в лице угрозы территориальной целостности, созданной в период с октября 1917 по январь 1918 года РСФСР, заставило большевистское правительство Ленина заключить с Германией Брестский мир, так как продолжение участия России в войне привело бы к еще большим людским и территориальным потерям. Печально, что сегодня многие отечественные деятели искренне считают, что Брестский мир, это проигрыш проигравшей германской стороне и что России нужно было участвовать в войне до победного конца. Германия в 1916–1918 годах действительно была проигравшей стороной для Англии и Франции, нанесших ей сокрушительные поражения под Верденом, на Сомме и на Марне, тогда как для России Германия не была проигравшей, так как ее армия регулярно наносила поражения российской стороне с 1915 по 1917 год. Следует отметить, что данное положение вещей в виде слабости российских вооруженных сил привело к тому, что отряд кораблей, находившийся в Херсоне, как и многое другое имущество, был захвачен оккупировавшей украинскую территорию австро-германской интервенцией, в нарушение и перемирия от 16 декабря 1917 года и положений Брестского мира.

Исследуя ход военных действий ЭОН, следует отметить, что во время них на Дунае нередко имели место случаи, когда отряды моряков Черноморского флота действовали самостоятельно без участия кораблей Дунайской флотилии. В частности одному из офицеров корабля «Ростислав» старшему лейтенанту В. Григоренко 3 августа 1914 года было приказано прибыть на Дунайский театр боевых действий[506]. Целью действий команды, в состав которой он был включен, было содействие сербам в борьбе против речных сил австро-венгерской флотилии, в частности отряда мониторов. Прибыв в населенный пункт Тарлак, находившийся недалеко от Белграда, Григоренко получил задание наблюдать за действиями австрийских мониторов на реке Сава[507]. Следующей боевой задачей его отряда был подрыв шлюза с находившимися в нем двумя мониторами противника. В сентябре 1914 года его боевой группе было поручено заминировать судоходный фарватер реки Савы около населенных пунктов Шабац, Дреновац и Митровац[508]. Все эти действия отряд Григоренко производил без участия средств Экспедиции особого назначения, используя шлюпки местных рыбаков[509]. В декабре 1914-январе 1915 годов его отряд устанавливал мины в районах Дреноваца, Шабаца и Белграда на реках Сава и Дунай, используя для этого даже не шлюпки, а небольшие плотики[510]. Для заграждения фарватера у Шабаца был использован пароход «Синеус», но из-за своей ветхости, он затонул до того как пришел в необходимое место. Все это было следствием того, что у сербов не было не то что боевых кораблей, но даже необходимого количества рыбацких шлюпок, то есть к войне на приречных флангах они совершенно не были готовы[511]. С другой стороны речные средства ЭОН были зачастую задействованы в других районах Дуная, и отрядам моряков приходилось решать боевые задачи, используя подручные средства.

Как уже говорилось ранее, в годы Первой мировой войны других военных речных флотилий у России кроме Дунайской в виде ЭОН, не было. Боевые действия в районах рек Неман, Днестр, Нарев и Висла велись с использованием обычных лодок в качестве средств для переправы войск. Отсутствие военных речных соединений в приречных районах боевых действий стало одним из важных факторов неудач русских войск на территории Польши и Восточной Пруссии, особенно в 1915–1916 годах, когда для России решался исход войны, о чем уже также упоминалось ранее. Эти факты излагаются в работе Г.К. Королькова «Форсирование рек пехотной дивизией», посвященной форсированию Днестра 1-й Заамурской дивизией Юго-западного фронта в мае 1915 года[512]. Другой работой, показывающей невозможность ведения войны в приречных районах, не имея военных флотилий, является работа А.М. Зайончковского «Мировая война. Маневренный период 1914–1915 годов на русском (европейском) театре»[513]. В ней рассматриваются действия русских войск в указанных районах, в частности, как и в работе Королькова «Форсирование рек пехотной дивизией», в бассейне Вислы и на этих примерах видно, как не хватало боевых речных соединений для улучшения эффективности действий сухопутных войск. Это не позволяло нанести противнику сокрушительное поражение, а только вынуждало его отступать[514]. Иногда это приводило к более серьезным последствиям, особенно в последний период войны 1916–1917 годов.

В частности в ходе боевых действий против германских и австрийских войск в районе Западной Двины зимой 1915–1916 года, когда российские войска были потеснены и стали терпеть поражения, возникла необходимость провести минирование реки[515]. Это было нужно для недопущения продвижения противника на противоположный берег. Предполагалось минировать участок Западной Двины от острова Далена до мызы Ашераден, кроме района Икскюльского укрепления и участок реки Аа со стороны озера Баббит[516]. За сто лет до описываемых событий за счет создания местной речной военной флотилии и участию Гвардейского флотского экипажа здесь был дан отпор войскам Наполеона.

В годы Первой мировой войны, ввиду отсутствия российской речной военной флотилии как на указанных выше реках, так и в бассейне Западной Двины, а также специальных средств, минные постановки не были осуществлены ни зимой, ни позже, когда уже открылась речная навигация. Российское военное руководство начала прошлого века, оказалось не в состоянии использовать даже опыт Отечественной войны 1812 года, чье столетие широко отмечалось в 1912 году, незадолго до начала Первой мировой войны. Был забыт легендарный опыт боевых действий флотилии на реках Аа и Западной Двине, действия адмиралов Шешукова и Моллера, возглавлявших соответственно Балтийский флот и Двинскую речную флотилию в 1812 году.

В итоге было проведено минирование фарватера участка Западной Двины практически вручную, причем постановку мин и фугасов пришлось перенести на год — на зиму 1916–1917 годов, что было обусловлено отсутствием уже самих мин и тех военных кадров, кто мог осуществлять постановку. Данное обстоятельство было следствием глубокого кризиса, поразившего страну и ее вооруженные силы в период правления последнего российского императора Николая II, начиная с русско-японской войны и усугубившегося в дальнейшем.

Для осуществления минных постановок зимой 1916–1917 годов на Западной Двине, к работе был привлечен 21-й корпус, весь район его дислокации был разбит на шесть участков минной обороны, база минного отряда располагалась в Риге[517]. Производство самих работ было возложено на районных минных офицеров, то есть для минирования фарватера реки не были привлечены даже военно-морские кадры, и данная задача была возложена на сухопутных офицеров. Этот факт сам по себе уже свидетельствует о серьезных проблемах возникших в годы Первой мировой войны в военной сфере России. Прокладка минных магистралей проводилась вручную силами местных рабочих под указания минеров[518]. Ввиду того, что рабочие не имели никакого опыта минных работ такая ситуация могла привести к многочисленным неприятным последствиям, которых к счастью удалось избежать. В итоге необходимая часть фарватера была заминирована, но на это ушло много времени. При этом к началу 1917 года необходимость минирования Западной Двины практически исчезла, и работа выполнялась уже на случай, вероятность которого была мала. Все это привело к возможности прорыва русского фронта на данном участке боевых действий.

Таким образом, отсутствие речной военной флотилии, которая могла бы более быстро и эффективно осуществить минные постановки на заданном участке реки, привело к довольно опасной ситуации. Привлечение вместо военных кадров местных рабочих показывает глубокий кризис военной системы, который выразился в данном случае в отсутствие необходимых лиц имеющих минную специальность и соответствующий опыт работы.

Однако в современной историографии, которая стремится показывать события, имевшие место в дореволюционной России в более выгодном свете, описаны совсем другие факты. Так в Военной энциклопедии из восьми томов и работе И. Черникова указывается, что на Западной Двине была Рижская военная флотилия[519]. Согласно данным этих справочных изданий Рижская военная флотилия была образована в августе 1915 года и состояла из пароходов «Новгород», «Псков», «Колывань», двух транспортов и шести моторных катеров с установленными на них пулеметами[520]. Численность и вид этих военных судов не позволяет именовать их военной флотилией, однако авторы называют соединение именно так. При этом военные суда использовались согласно указанным изданиям не непосредственно в бассейне Западной Двины, а в Рижском заливе для минных постановок и высадок десантов.

И здесь появляется другой вопрос, заключавшийся в том, что в Рижском заливе действовали корабли Балтийского флота и зачем им подкрепление из столь малых и практически гражданских судов, переделанных под военные нужды. В 1916 году эта флотилия была передана в подчинение коменданту Усть-Двинской крепости и затем преобразована во 2-ю роту судовых средств крепостных минеров[521]. Но в этом случае возникает вопрос, почему флотилия не использовалась для работ указанных в книге Ю.А. Степанова «Минирование реки Западной Двины 1916–1917» о чем говорилось выше, где она действительно была нужна. Далее возникает второй вопрос, озвученный выше, зачем, если есть Рижская военная флотилия на Западной Двине, применять ее силы в Рижском заливе, где действуют корабли Балтийского флота, а не использовать их по прямому назначению в двинской акватории.

Ответ на эти вопросы, скорее всего, заключается в том, что никакой флотилии не было. Да и можно ли назвать военной флотилией соединение из трех пароходов, двух транспортов и шести моторных катеров, которое правильнее назвать речным дивизионом. Затем согласно современным изданиям после сдачи Риги вследствие крайне неудачно проведенной Рижской операции в сентябре 1917 года, эта флотилия была уведена в Пярну и ее корабли практически вошли, будучи приписанными, в состав Балтийского флота.

Таким образом, когда в период 1916–1917 годов, когда появилась угроза территориальной целостности России, вследствие наступления немецких войск, Рижская флотилия не была задействована по назначению, она действовала в Рижском заливе вместо кораблей Балтийского флота, а потом, когда практически вся Прибалтика оказалась под немецкой оккупацией была перебазирована в Пярну. Когда и Эстония оказалась в руках у противника, корабли флотилии и часть Балтийского флота, находящегося там были уничтожены. Надо отметить, что все поражения России в Первой мировой войне в современной историографии соседствуют с упором на то, что практически все операции российской армии с 1914 года и до «Брусиловского прорыва» 1916 года были победоносными и приносили лишь одни победы. Для того чтобы подчеркнуть готовность России к войне делаются заявления о том, что ее речные флотилии действовали не только на Дунае, но и на Висле, Западной Двине, Немане и Днестре. При этом возникают закономерные вопросы, если они были, почему тогда возникали указанные ранее проблемы с переправами войск через Вислу, Неман и другие речные преграды, что нашло отражение в работах, написанных в межвоенный период. Одновременно с осложнениями в указанных речных бассейнах не возникало проблем с переправами и перевозками грузов через Дунай, где в реальности использовалась речная военная флотилия, что нашло отражение и в дореволюционных, и в советских исторических трудах. Похоже ответы на эти вопросы лежат в одной плоскости с заявлениями о том, что Россия выигрывала все сражения Первой мировой войны и, если бы не революции и не ленинский Брестский мир, она бы стала державой-победительницей и присоединила к себе пол-Евразии. Впрочем, оценка итогов Первой мировой войны для России уже другая тема.

Заключение

В представленном исследовании показано как активно содействовали сухопутным войскам речные военные флотилии в период Русско-турецких войн XVIII века. Они были незаменимы, когда сражения шли на берегах реки или в районах с широкими водными преградами, своевременно выполняя различные снабженческие функции и главное активно поддерживая своей артиллерией наступающие по суше сухопутные войска. После русско-турецких войн 1735–1739 и 1768–1774 годов практика создания военных флотилий в случаях ведения боевых действий в приречных районах прочно укоренилась в отечественном военном искусстве. Примером тому служат не только войны с Турцией XVIII–XIX веков, но и русско-японская, Первая мировая войны, а также Гражданская война, советско-финляндская и Великая Отечественная войны. Созданная еще при Петре I Каспийская флотилия в отличие от других не была расформирована и до сих пор защищает южные границы России. Аналогичным образом в настоящее время для защиты дальневосточных рубежей действует в наши дни, в бассейне реки Амур 4-я Краснознаменная дивизия речных пограничных кораблей, которая ведет свою историю от созданной в начале прошлого века Амурской военной флотилии. Дунайская военная флотилия, которая непрерывно действовала в акватории Дуная в период с 1787 по 1856 год и с 1877 по 1918 год, была воссоздана перед началом Великой Отечественной войны. В ходе войны Дунайская флотилия сыграла важную роль в ходе в оборонительных сражениях 1941 года, при освобождении Молдавии в 1944 году и дальнейшей Освободительной миссии Красной Армии по освобождению стран Восточной Европы от фашизма. После войны до середины 1950-х годов ее корабли занимались противоминным тралением Дуная, с завершением которого флотилия была расформирована.

Таким образом, можно сделать вывод, что речные соединения на Дунае и Амуре сыгравшие важную роль во Второй мировой войне были созданы еще в XVIII–XIX веках и проявили себя в ходе важнейших исторических событий последних трех веков русской истории. Опыт их создания и боевого применения был учтен и взят на вооружение советским правительством и использован в тяжелые военные годы и может вполне пригодиться в наше время.

В настоящем исследовании подробно показано как создавались и использовались речные военные флотилии в Российской империи. Показан их вклад в победу в русско-турецких войнах, вклад в оборону Дальнего Востока в годы русско-японской войны, их участие в годы Первой мировой войны. В работе продемонстрировано как было отработано взаимодействие речных военных соединений с сухопутными войсками для решения общих военных задач. Показан механизм создания, функционирования и применения речных военных флотилий с периода XVIII века, его изменение в XIX веке, связанный с техническим прогрессом и изменением вооружений и, наконец, функционирование, и применение речных военных флотилий в начале прошлого века. Несмотря на то, что технологии и прогресс сильно изменились и ушли вперед за последнее столетие в ряде моментов в создании, воссоздании и деятельности речных флотилий, накопленный в прошлом опыт можно использовать и сейчас.

Не менее важным является исторический фон, на котором происходило использование речных военных флотилий в исследуемый период. Эти задачи, которые они помогали решать — покорение Крыма, завоевание дунайских земель, попытка подчинить себе черноморские проливы оказали серьезное влияние на современное положение России, ее современные проблемы, задачи и вызовы. Собственно, эти факторы, которые и привели к необходимости создавать и использовать речные военные флотилии в период существования Российской империи необходимо как можно подробнее и детально анализировать и изучать, чтобы не допустить подобных проблем в дальнейшем и решать современные политические задачи максимально приемлемым и успешным для себя способом.

Речные военные флотилии были одним из средств решения военно-политических задач в рассмотренный период. Поэтому, анализируя военно-политические задачи прошлых периодов истории нашей страны и используемых в то время военных средств можно сделать выводы о том, какие следует ставить перед собой задачи в настоящем, какие для их решения надо использовать средства и каких ошибок необходимо избежать или не повторить. Именно эти задачи всегда являются главными при любом историческом и тем более военно-историческом исследовании. На часть из них дало ответы данное исследование. Другой вопрос насколько возможным является применение предложенных выводов в настоящий момент, который зависит от современных социально-экономических, социально-политических и других факторов. Тем не менее, безусловными являются следующие выводы. Военно-морской флот и его соединения, в число которых входят речные военные флотилии всегда были и остаются наиболее эффективным инструментом для решения военно-политических задач и задач, связанных с обороной речных и морских рубежей нашего государства. При этом ни армия, ни флот не смогут решить глобальных или даже региональных проблем, являющихся следствием непродуманного и авантюристического внешнеполитического курса, но при любом раскладе могут минимизировать потери, в случае, если они находятся в боеспособном состоянии и на необходимом уровне военного и технического развития.

Список источников и литературы

Источники

Российский государственный архив военно-морского флота

Ф. 315. Оп. 1. Д. 966

Ф. 25. Оп. 1. Д. 52

Ф. 243. Оп. 1. Д. 702

Ф. 243. Оп. 2. Д. 39.

Ф. 1048. Оп. 1. Д. 46.

Ф. 1047. Оп. 1. Д. 205

Ф. 315. Оп. 1. Д. 969

Ф. 243. Оп. 1. Д. 916

Ф. 243. Оп. 1. Д. 970

Ф. 243. Оп. 1. Д. 972

Ф. 8. Оп. 3. Д. 334

Ф. 283. Оп. 1. Д. 787. Л. 1.

Ф. 315. Оп. 3. Д. 70

Ф. 283. Оп. 1. Д. 1141

Ф. 283. Оп. 1. Д. 860.

Ф. 1047. Оп. 1. Д. 1410

Ф. 1075. Оп. 2. Д. 82

Ф. 1075. Оп. 1. Д. 76

Ф. 410. Оп. 2. Д. 309

Ф. 9. Оп. 1. Д. 179

Ф. 1081. Оп. 2. Д. 8.

Ф. 243. Оп. 1. Д. 8100

Ф. 283. Оп. 3. Д. 1214

Ф. 410. Оп. 2. Д. 4038

Ф. 243. Оп. 1. Д. 8094

Ф. 243. Оп. 1. Д. 8102

Ф. 1083. Оп. 1. Д. 5. Л. 75.

Ф. 41. Оп. 1. Д. 46. Л. 1–13.

Ф. 243. Оп. 1. Д. 8102. Л. 89–93.

Ф. 9. Оп. 1. Д. 179. Л. 10–21.

Ф. 1081. Оп. 1. Д. 46. Л. 36.

Ф. 410. Оп. 2. Д. 4909

Ф. 418. Оп. 1. Д. 259

Ф. 227. Оп. 1. Д. 283

Ф. 417. Оп. 1. Д. 2802

Ф. 469. Оп. 1. Д. 25

Ф. 469. Оп. 1. Д. 33

Ф. 524. Оп. 1. Д. 17

Ф. 417. Оп. 1. Д. 3530

Ф. 470. Оп. 1. Д. 22

Ф. 418. Оп. 1. Д. 936

Ф. 417. Оп. 1. Д. 3530

Ф. 418. Оп. 1. Д. 1086

Ф. 417. Оп. 1. Д. 4003

Ф. 417. Оп. 2. Д. 1375

Ф. 417. Оп. 1. Д. 4319

Литература

1. Анисимов Е. Россия без Петра. СПб., 1994.

2. Архив князя Воронцова. Кн. 2. М., 1871.

3. Багратион в Дунайских княжествах (сборник документов). Кишинев, 1949.

4. Багров В.Н., Сунгоркин Н.Ф. Боевая слава амурцев. Хабаровск, 1982.

5. Багров В.Н., Сунгоркин Н.Ф. Краснознаменная Амурская флотилия. М., 1970.

6. Баиов А.К. Русская армия в царствование императрицы Анны Иоанновны. СПб.: Типография Н.Я. Стойковой. Т. 1. 1906.

7. Бескровный А.Г. Русская армия и флот в XIX веке. М., 1973.

8. Белавенец П.И. Очаков. Севастополь, 1901.

9. Беляев Н.И. Русско-турецкая война 1877–1878 гг. М., Воениздат, 1956.

10. Битва и занятие позиций при Шумле 8 июля 1828 года. СПб., 1860.

11. Богданович М.И. Восточная война 1853–1856 годов. Т. 2. СПб., 1876.

12. Боевая летопись русского флота. М., 1948.

13. Большая советская энциклопедия в 30 тт./под ред. А.М. Прохорова. М, 1970–1978.

14. Васильев В.К. Операции Черноморского флота у Констанцы в Мировую войну // Морской сборник. № 4. 1925.

15. Веселаго Ф. Краткая история русского флота. М.-Л., 1939.

16. Веселаго Ф.Ф. Очерк русской морской истории.

17. Висковатов А. Взгляд на военные действия России на Черном море и Дунае с 1787 по 1791 год. СПб., 1828.

18. Военная энциклопедия в 8 тт./под ред. И.Н. Родионова, И.Д. Сергеева, С.Б. Иванова М., 1997–2004.

19. Военные действия Российского гребного флота / под ред. А.В. Висковатого. — СПб.: Типография им. Н. Греча, 1830.

20. Война России с Германией в 1904 году. СПб., 1905.

21. Война России с Турцией и польскими конфедератами в 1769–1774 год. СПб., 1874. Т. З.

22. Головизнин К. Русский флот на Черном море // Морской сборник. № 2. 1889.

23. Григоренко В. На Дунае (по рассказам участника войны) // Морской сборник. № 4. 1916.

24. Елагин С.И. История русского флота. Период Азовский. СПб.: Типография Императорской Академии Художеств, 1864.

25. Епанчин Н. Очерк похода 1829 г. в Европейской Турции. СПб., 1905.

26. Зайончковский А.М. Мировая война. Маневренный период 1914–1915 годов на русском (европейском) театре. М.-Л., 1929.

27. Золотарев В.А., Межевич М.Н. История нелегкой победы. М., издательство «Наука», 1979.

28. Каллистов Н.Д. Русский флот и двенадцатый год. СПб., 1912.

29. Кессельбреннер Г.П. Крым. Страницы истории. М., 1994.

30. Корольков Г. Форсирование реки Вислы армейским корпусом. М., 1937.

31. Корольков Г.К. Форсирование рек пехотной дивизией. М., 1936.

32. Краснозаменная флотилия. М., 1946.

33. Лысцов В.П. Персидский поход Петра I 1722–1723. М.: Воениздат, 1951.

34. Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. Т. 34. М., Политиздат, 1934.

35. Масаев М.В. Присоединение Крыма к России. Симферополь, 1997.

36. Михайловский-Данилевский Описание турецкой войны с 1806-го до 1812-го года. Ч. II. СПб., 1843.

37. Морской сборник № 1. 1850.

38. Об участии моряков в войне с Турцией 1877–1878 гг. СПб., 1889.

39. Очаков. Севастополь, 1902.

40. Очерки из истории Балтийского флота / под ред. В.Г. Егорова. Калининград, 1997.

41. Петров A.H. Война России с Турцией Дунайская кампания. Т. 1. СПб… 1890.

42. Петров А.Н. Война России с Турцией 1806–1812 гг. Т. 1. СПб., 1885.

43. Петров А.Н. Вторая Турецкая война в царствование Екатерины II 1787–1791. Т. 2. СПб., 1880.

44. Письма и бумаги Петра Великого. Т. 1.

45. Русско-турецкая война 1877–1878. М., Воениздат, 1977.

46. Русско-турецкая война за свободу славян за Дунаем и за Кавказом. М., 1879.

47. Русско-турецкая кампания в Европейской Турции 1828 и 1829 гг. Ч. 1. СПб., 1876.

40. Смирнов В.Д. Крымское ханство под Верховенством Оттоманской Порты в XVIII веке до присоединения его к России. ЗООИД, 1889. Т.15.

49. Советская военная энциклопедия в 8 тт. / под ред. А.А. Гречко, Н.В. Огаркова. М., 1976–1980.

50. Сорокин А.И. Русско-японская война 1904–1905 гг. М., 1956.

51. Степанов Ю.А. Минирование реки Западной Двины 1916–1917. М., 1922.

52. Тарле Е.В. Крымская война. М… 1941.

53. Тарле Е.В. Экспедиция русского флота в Архипелаг в 1769–1774 гг. М., 1945.

54. Три века Российского флота 1696–1996. / под ред. Ф.Н. Громова СПб., 1996.

55. Флот в Первой мировой войне. Т. 1. М., 1964.

56. Черников И.И. Энциклопедия речного флота. М.-СПб., 2004.

57. Шведов Н.К. Зимница-Систово переправа русской армии через Дунай в 1877 году.

58. Шеремет В.И. Балканы ждали освобождения // Военно-исторический журнал. № 6. 1999.

Примечания

1

Боевая летопись русского флота. М., 1948. С. 18.

2

Там же. С. 40.

3

Там же.

4

Елагин С.И. История русского флота. Период Азовский. СПб.: Типография Императорской Академии Художеств, 1864. С. 35.

5

Там же. С. 36.

6

Там же. С. 36–37.

7

Боевая летопись русского флота. М., 1948. С. 41.

8

Там же.

9

Письма и бумаги Петра Великого. Т. 1. С. 70–71.

10

Боевая летопись русского флота. М., 1948. С. 68.

11

Елагин С.И. История русского флота. Период Азовский. — СПб.: Типография Императорской Академии Художеств, 1864. — С. 116.

12

Веселаго Ф.Ф. Очерк русской морской истории. С. 380.

13

Там же. С. 381–182.

14

Лысцов В.П. Персидский поход Петра I 1722–1723. М.: Воениздат, 1951. С. 137.

15

Там же. С. 148.

16

Анисимов Е. Россия без Петра. СПб., 1994. С. 406.

17

Архив князя Воронцова. Кн. 2. М., 1871. С. 509.

18

Там же. С. 417.

19

Боевая летопись русского флота. М., 1948. С. 74.

20

Баиов А.К. Русская армия в царствование императрицы Анны Иоанновны. — СПб.: Типография Н.Я. Стойковой, 1906. Т.1. С. 222.

21

Боевая летопись русского флота. М., 1948. С. 75.

22

Там же.

23

Там же. С. 74.

24

Военные действия Российского гребного флота / под ред. А.В. Висковатого. — СПб.: Типография им. Н. Греча, 1830. С. 33.

25

Боевая летопись русского флота. М., 1948. С. 76.

26

Советская военная энциклопедия / под ред. Н.В. Огаркова. Т. 7. М., 1979. С. 216.

27

Там же.

28

Там же. С. 76.

29

Там же.

30

Там же. С. 77–78.

31

Там же. С. 78.

32

Там же.

33

Там же. С. 79.

34

Военные действия Российского гребного флота / под ред. А.В. Висковатого. — СПб.: Типография им. Н. Греча, 1830. С. 37.

35

Там же. С. 38.

36

Боевая летопись русского флота. М., 1948. С. 80.

37

Там же.

38

Там же.

39

Головизнин К. Русский флот на Черном море // Морской сборник. № 2. 1889. С. 117.

40

Баиов А.К. Русская армия в царствование императрицы Анны Иоанновны. — СПб.: Типография Н.Я. Стойковой, 1906. Т. 1. С. 362.

41

Головизнин К. Русский флот на Черном море // Морской сборник. № 1. 1886. С. 106–107.

42

Там же.

43

Там же. С. 108–109.

44

Там же. С. 116–126.

45

Там же.

46

Боевая летопись русского флота. М., 1948. С. 83.

47

Тарле Е.В. Экспедиция русского флота в Архипелаг в 1769–1774 гг. М, 1945. С. 81.

48

Война России с Турцией и польскими конфедератами в 1769–1774 год. СПб., 1874. Т. З. С. 1–2.

49

Там же. С. 6–7.

50

Тарле Е.В. Экспедиция русского флота в Архипелаг в 1769–1774 гг. М, 1945; Война России с Турцией и польскими конфедератами в 1769–1774 год в 3-х тт. СПб. 1866–1874.

51

Очаков. Севастополь, 1902. С. 27–28.

52

Война России с Турцией и польскими конфедератами в 1769–1774 год. Т. 3. СПб., 1874. С. 21.

53

Там же. С. 20–21.

54

Там же. С. 21.

55

Там же С. 23.

56

Там же.

57

Там же. С. 35.

58

Там же. С. 42.

59

Очаков. Севастополь, 1902. С. 28.

60

Там же.

61

Там же.

62

Кессельбреннер Г.П. Крым. Страницы истории. М., 1994. С. 25.

63

Там же. С. 26.

64

Там же. С. 34.

65

Смирнов В.Д. Крымское ханство под Верховенством Оттоманской Порты в XVIII веке до присоединения его к России. ЗООИД, 1889. Т. 15. С. 152–403.

66

Масаев М.В. Присоединение Крыма к России. Симферополь, 1997. С. 162–163.

67

Там же.

68

Кессельбреннер Г.П. Крым. Страницы истории. М., 1994. С. 49.

69

Советская военная энциклопедия / под ред. Н.В. Огаркова. Т. 7. М., 1979. С. 191.

70

Белавенец П.И. Очаков. Севастополь, 1902. С. 4.

71

Там же.

72

Там же. С. 5.

73

Там же. С. 11.

74

Там же. С. 15.

75

Там же. С. 16.

76

Там же.

77

Веселаго Ф. Краткая история русского флота. М.-Л., 1939. С. 119.

78

Там же.

79

Там же. С. 120.

80

Петров А.Н. Вторая Турецкая война в царствование Екатерины II 1787–1791. Т. 2. СПб., 1880. С. 81.

81

Там же. С. 83.

82

Там же. С. 151.

83

Там же. С. 151.

84

Там же. С. 156.

85

Там же.

86

Там же.

87

Там же. С. 167.

88

Там же. С. 169.

89

Там же. С. 170–171.

90

Висковатов А. Взгляд на военные действия России на Черном море и Дунае с 1787 по 1791 год. СПб., 1828. С. 60.

91

Там же.

92

Там же.

93

Там же. С. 62.

94

Петров А.Н. Война России с Турцией 1806–1812 гг. Т. 1. СПб., 1885. С. 15.

95

Там же.

96

Советская военная энциклопедия. Т. 7. М., 1979. С. 192.

97

Там же.

98

Петров А.Н. Война России с Турцией 1806–1812 гг. Т. 1. СПб., 1885. С. 33.

99

Там же. С. 111–112.

100

Там же. С. 114–115.

101

Там же.

102

РГАВМФ. Ф. 315. Оп. 1. Д. 966. Л. 1.

103

Петров А.Н. Война России с Турцией 1806–1812 гг. Т. 1. СПб., 1885.

104

РГАВМФ. Ф. 315. Оп. 1. Д. 966. Л. 14.

105

Там же. Л. 15.

106

Там же. Л. 29.

107

РГАВМФ. Ф. 25. Оп. 1. Д. 52. Л. 11.

108

Там же. Л. 23–26.

109

РГАВМФ. Ф. 315. Оп. 1. Д. 966. Л. 54.

110

Там же. Л. 88.

111

Там же.

112

Там же.

113

Петров А.Н. Война России с Турцией 1806–1812 гг. Т. 1. СПб., 1885. С. 164.

114

Там же. С. 202.

115

Там же. С. 203–204.

116

Там же. С. 206–207.

117

Там же. С. 275.

118

Советская военная энциклопедия. Т. 8. М., 1980. С. 607.

119

Там же.

120

РГАВМФ. Ф. 243. Оп. 1. Д. 702. Л. 1–2.

121

Там же. Л. 4.

122

Там же.

123

Там же. Л. 18, 12.

124

Там же. Л. 69.

125

Петров А.Н. Война России с Турцией 1806–1812 гг. Т. 2. СПб., 1887. С. 176–178.

126

Там же.

127

Там же. С. 204–205.

128

Там же. С. 220.

129

Там же. С. 232–233.

130

Там же.

131

РГАВМФ. Ф. 243. Оп. 2. Д. 39. Л. 6.

132

Там же. Л. 7.

133

Там же.

134

Там же. Л. 9.

135

Там же. Л. 12.

136

Там же. Л. 21.

137

Там же. Л. 41.

138

Петров А.Н. Война России с Турцией 1806–1812 гг. Т. 2. С. 232–233.

139

Багратион в Дунайских княжествах (сборник документов). Кишинев, 1949. С. 23–24.

140

РГАВМФ. Ф. 243. Оп. 2. Д. 39. Л. 54.

141

Там же. Л. 56.

142

Там же. Л. 63.

143

Там же. Л. 63–64.

144

Там же. Л. 72–73.

145

Там же. Л. 145.

146

Там же.

147

Там же. Л. 77.

148

Багратион в Дунайских княжествах (сборник документов). Кишинев, 1949. С. 41.

149

РГАВМФ. Ф. 243. Оп. 2. Д. 39. Л. 153.

150

Там же. Л. 162.

151

Там же. Л. 183.

152

Там же. Л. 190, 195.

153

Там же. Л. 204.

154

Там же. Л. 220.

155

РГАВМФ. Ф. 1048. Оп. 1. Д. 46. Л. 1–3.

156

РГАВМФ. Ф. 243. Оп. 2. Д. 39. Л. 153. Л. 111, 228.

157

Там же. Л. 299.

158

Там же. Л. 311.

159

Там же.

160

Там же. Л. 350.

161

Там же. Л. 353.

162

Михайловский-Данилевский. Описание турецкой войны с 1806-го до 1812-го года. Ч. II. СПб., 1843. С. 16–24.

163

РГАВМФ. Ф. 1047. Оп. 1. Д. 205. Л. 9.

164

Михайловский-Данилевский. Описание турецкой войны с 1806-го до 1812-го года. Ч. II. СПб., 1843. С. 88–89.

165

РГАВМФ. Ф. 315. Оп. 1. Д. 969. Л. 16.

166

Михайловский-Данилевский. Описание турецкой войны с 1806-го до 1812-го года. Ч. II. СПб., 1843. С. 261–262.

167

РГАВМФ. Ф. 315. Оп. 1. Д. 969. Л. 37.

168

Там же. Л. 35.

169

РГАВМФ. Ф. 243. Оп. 1. Д. 916. Л. 6–7.

170

Там же. Л. 8.

171

Там же. Л. 9, 11.

172

РГАВМФ. Ф. 243. Оп. 1. Д. 970. Л. 1.

173

Там же. Л. 10, 28.

174

РГАВМФ. Ф. 243. Оп. 1. Д. 972. Л. 1.

175

Бескровный А.Г. Русская армия и флот в XIX веке. М., 1973. С. 491.

176

Там же. С. 492.

177

Веселаго Ф. Краткая история русского флота. М.-Л., 1939. С. 216.

178

Три века Российского флота 1696–1996. / под ред. Ф.Н. Громова СПб., 1996. С. 165.

179

Там же. С.166.

180

Там же.

181

Веселаго Ф. Краткая история русского флота. М.-Л., 1939. С. 246.

182

Каллистов Н.Д. Русский флот и двенадцатый год. СПб., 1912. С. 117.

183

Там же. С. 119.

184

Там же. С. 121.

185

Там же. С. 122.

186

Там же. С. 125.

187

Очерки из истории Балтийского флота / под ред. В.Г. Егорова. Калининград, 1997. С. 84.

188

Каллистов Н.Д. Русский флот и двенадцатый год. СПб., 1912. С. 136.

189

Там же. С. 137.

190

Там же.

191

Три века Российского флота 1696–1996 / под ред. Ф.Н. Громова СПб., 1996. С. 167.

192

Каллистов Н.Д. Русский флот и двенадцатый год. СПб., 1912. С. 138.

193

Три века Российского флота 1696–1996 / под ред. Ф.Н. Громова СПб., 1996. С. 167.

194

Веселаго Ф. Краткая история русского флота. М.-Л., 1939. С. 246.

195

Там же.

196

Там же.

197

Три века Российского флота 1696–1996 / под ред. Ф.Н. Громова СПб., 1996. С. 167.

198

Морской сборник. № 1. 1850. С. 11–12.

199

Епанчин Н. Очерк похода 1829 г. в Европейской Турции. СПб., 1905. С. 17.

200

Там же. С. 24.

201

Там же. С. 35.

202

Шеремет В.И. Балканы ждали освобождения // Военно-исторический журнал. № 6. 1999. С. 50–51.

203

Там же. С. 52.

204

Там же. С. 54.

205

Там же.

206

Морской сборник. № 1. 1850. С. 19.

207

Там же. С. 21.

208

Там же. С. 21–22.

209

РГА ВМФ. Ф. 8. Оп. 3. Д. 334. Л. 1.

210

РГА ВМФ. Ф. 283. Оп. 1. Д. 787. Л. 1.

211

РГА ВМФ. Ф. 315. Оп. 3. Д. 70. Л. 2.

212

Там же. Л. 3.

213

Там же. Л. 4.

214

Там же. Л. 4–5.

215

Там же. Л. 6.

216

Там же. Л. 9.

217

Там же. Л. 10.

218

Там же.

219

Там же.

220

Там же. Л. 12.

221

Русско-турецкая кампания в Европейской Турции 1828 и 1829 гг. СПб., 1876. Ч. 1. С. 79–80.

222

Там же.

223

Там же. С. 80–83.

224

Там же.

225

Епанчин Н. Очерк похода 1829 г. в Европейской Турции. СПб., 1905. С. 360–361.

226

Там же. С. 362.

227

РГА ВМФ. Ф. 315. Оп. 3. Д. 70. Л. 15.

228

Русско-турецкая кампания в Европейской Турции 1828 и 1829 гг. СПб., 1876. Ч. 1. С. 124.

229

Там же.

230

РГА ВМФ. Ф. 315. Оп. 3. Д. 70. Л. 20.

231

Там же.

232

Епанчин Н. Очерк похода 1829 г. в Европейской Турции. СПб., 1905. С. 362.

233

РГА ВМФ. Ф. 315. Оп. 3. Д. 70. Л. 21.

234

Там же. Л. 23.

235

Там же.

236

Там же. Л. 25–28.

237

Там же. Л. 29–30.

238

Там же. Л. 30.

239

Там же. Л. 38–39.

240

Там же. Л. 39.

241

Там же. Л. 40.

242

Там же. Л. 45.

243

Там же. Л. 46–47.

244

Там же. Л. 53.

245

Там же.

246

Битва и занятие позиций при Шумле 8 июля 1828 года. СПб., 1860. С. 30–32.

247

РГА ВМФ. Ф. 315. Оп. 3. Д. 70. Л. 55.

248

Там же.

249

Там же.

250

Там же.

251

Там же.

252

Там же. Л. 57.

253

Там же. Л. 57, 61.

254

Там же. Л. 65, 68.

255

Там же. Л. 69–73.

256

РГА ВМФ. Ф. 283. Оп. 1. Д. 1141. Л. 6.

257

Там же. Л. 12.

258

Русско-турецкая кампания в Европейской Турции 1828 и 1829 гг. СПб., 1876. Ч. 2. С. 32.

259

Дунайская экспедиция 1829 года. С. 2.

260

Там же. С. 4.

261

Там же. С. 4–6.

262

Там же.

263

Там же. С. 11.

264

Там же. С. 12–13.

265

Там же. С. 16.

266

Там же. С. 23.

267

РГА ВМФ. Ф. 315. Оп. 3. Д. 70. Л. 102.

268

Там же. Л. 103, 108.

269

Там же. Л. 122.

270

Шеремет В.И. У стен Царьграда // Военно-исторический журнал. № 2. 2000. С. 74–75.

271

Там же. С. 75.

272

Там же. С. 75–77.

273

РГА ВМФ. Ф. 315. Оп. 3. Д. 70. Л. 127, 130.

274

РГА ВМФ. Ф. 283. Оп. 1. Д. 860. Л. 1.

275

Там же. Л. 2.

276

Там же. Л. 5.

277

РГА ВМФ. Ф. 1047. Оп. 1. Д. 1410. Л. 8–10.

278

Там же. Л. 41.

279

Тарле Е.В. Крымская война. М… 1941. Т. 1. С. 137.

280

Там же. С. 135.

281

Там же. С. 125.

282

Там же. С. 285.

283

Петров A.H. Война России с Турцией Дунайская кампания. Т. 1. СПб. 1890. С. 73.

284

РГАВ ВМФ. Ф. 1075. Оп. 2. Д. 82. Л. 1.

285

Там же Л. 6.

286

Там же.

287

Там же. Л. 7.

288

Там же. Л. 9.

289

Там же. Л. 10.

290

РГАВ ВМФ. Ф. 1075. Оп. 1. Д. 76. Л. 15, 17.

291

Там же. Л. 21.

292

Там же. Л. 22.

293

Там же. Л. 24.

294

Там же. Л. 34–35.

295

РГА ВМФ. Ф. 410. Оп. 2. Д. 309. Л. 2–3.

296

РГАВ ВМФ. Ф. 1075. Оп. 1. Д. 76. Л. 40.

297

Там же.

298

Там же. Л. 41–42.

299

Там же. Л. 44.

300

РГА ВМФ. Ф. 410. Оп. 2. Д. 309. Л. 1.

301

РГА ВМФ Ф. 1075. Оп. 1. Д. 82. Л. 25.

302

Там же. Л. 26.

303

Там же.

304

Там же.

305

Там же. Л. 28.

306

Там же.

307

Там же. Л. 54.

308

Там же. Л. 55.

309

Там же.

310

Там же. Л. 71.

311

Там же. Л. 72.

312

Там же. Л. 76–77.

313

Там же.

314

Там же.

315

РГА ВМФ Ф. 1075. Оп. 1. Д. 80. Л. 10.

316

Там же. Л. 13.

317

РГА ВМФ Ф. 1075. Оп. 1. Д. 82. Л. 101.

318

Там же. Л. 112.

319

Там же. Л. 120.

320

Там же. Л. 134.

321

Там же. Л. 144.

322

Там же. Л. 105.

323

РГА ВМФ. Ф. 410. Оп. 2. Д. 309. Л. 5–6.

324

Там же.

325

РГА ВМФ Ф. 1075. Оп. 1. Д. 82. Л. 199.

326

Там же. Л. 204.

327

Там же. Л. 242.

328

Там же. Л. 245.

329

Там же. Л. 231.

330

Там же. Л. 266.

331

Там же. Л. 265.

332

Петров A.H. Война России с Турцией Дунайская кампания. Т. 1. СПб., 1890. С. 73.

333

Там же. С. 78.

334

Там же. С. 129.

335

Боевая летопись Русского флота. М., 1948. С. 236.

336

Петров А.Н. Война России с Турцией Дунайская кампания. Т. 1. СПб., 1890. С. 182.

337

Там же.

338

Богданович М.И. Восточная война 1853–1856 годов. Т. 2. СПб., 1876. С. 16.

339

Там же. С. 19.

340

Боевая летопись Русского флота. М., 1948. С. 237.

341

Богданович М.И. Восточная война 1853–1856 годов. Т. 2. СПб., 1876. С. 22.

342

Там же. С. 26.

343

Боевая летопись Русского флота. М., 1948. С. 237.

344

Большая советская энциклопедия. Т. 23. М., 1976. С. 284.

345

Беляев Н.И. Русско-турецкая война 1877–1878 гг. М., Воениздат, 1956. С. 9.

346

Там же. С. 7.

347

Там же.

348

Русско-турецкая война 1877–1878. М., Воениздат, 1977. С. 24.

349

Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. Т. 34. М., Политиздат, 1934. С. 60.

350

Об участии моряков в войне с Турцией 1877–1878 гг. СПб., 1889. С. 5–6.

351

РГА ВМФ Ф. 9. Оп. 1. Д. 179. Л. 10–21.

352

Об участии моряков в войне с Турцией 1877–1878 гг. СПб., 1889. С. 7.

353

Там же.

354

РГА ВМФ Ф. 9. Оп. 1. Д. 179. Л. 10–21.

355

Русско-турецкая война за свободу славян за Дунаем и за Кавказом. М., 1879.

356

РГА ВМФ Ф. 9. Оп. 1. Д. 179. Л. 10–21.

357

Там же.

358

Там же.

359

Там же.

360

Там же.

361

Шведов Н.К. Зимница-Систово переправа русской армии через Дунай в 1877 году.

362

РГА ВМФ Ф. 1081. Оп. 2. Д. 8. Л. 200–201.

363

РГА ВМФ Ф. 243. Оп. 1. Д. 8100. Л. 15.

364

Там же.

365

Там же.

366

РГА ВМФ Ф. 283. Оп. 3. Д. 1214. Л. 32.

367

Там же.

368

Там же. Л. 57.

369

РГА ВМФ Ф. 410. Оп. 2. Д. 4038. Л. 116–123.

370

Там же.

371

Там же.

372

РГА ВМФ Ф. 243. Оп. 1. Д. 8094. Л. 348.

373

Там же.

374

Там же.

375

Там же.

376

Там же.

377

РГА ВМФ Ф. 243. Оп. 1. Д. 8102. Л. 57–62.

378

Там же.

379

Там же.

380

Там же.

381

Там же.

382

Там же. Л. 89–93.

383

Там же.

384

Там же.

385

Там же.

386

Там же.

387

РГА ВМФ Ф. 1083. Оп. 1. Д. 5. Л. 75.

388

РГА ВМФ Ф. 41. Оп. 1. Д. 46. Л. 1–13.

389

РГА ВМФ Ф. 243. Оп. 1. Д. 8102. Л. 89–93.

390

Там же.

391

Там же. Л. 196.

392

РГА ВМФ Ф. 9. Оп. 1. Д. 179. Л. 10–21.

393

РГА ВМФ Ф. 41. Оп. 1. Д. 46. Л. 1–13.

394

РГА ВМФ Ф. 1083. Оп. 1. Д. 5. Л. 75.

395

РГА ВМФ Ф. 1081. Оп. 1. Д. 46. Л. 36.

396

Золотарев В.А., Межевич М.Н. История нелегкой победы. М., издательство «Наука», 1979. С. 25–28.

397

Беляев Н.И. Русско-турецкая война 1877–1878 гг. М., Воениздат, 1956. С. 423.

398

Там же. С. 425–429.

399

РГА ВМФ Ф. 410. Оп. 2. Д. 4909. Л. 1–2.

400

Там же. Л. 11.

401

Там же. Л. 12–14.

402

РГА ВМФ Ф. 418. Оп. 1. Д. 259. Л. 68–69.

403

Там же.

404

Там же.

405

Там же.

406

Там же.

407

Там же. Л. 129.

408

Там же.

409

РГА ВМФ Ф. 227. Оп. 1. Д. 283. Л. 50.

410

Там же.

411

Там же. Л. 76.

412

Советская военная энциклопедия / под ред. А.А. Гречко. Т.1. М., 1976. С. 166.

413

Там же. С. 229.

414

Война России с Германией в 1904 году. СПб., 1905. С. 1–3.

415

Сорокин А.И. Русско-японская война 1904–1905 гг. М., 1956. С. 4.

416

Большая советская энциклопедия Т. 23. М., 1976. С. 402.

417

Сорокин А.И. Русско-японская война 1904–1905 гг. М., 1956. С. 5.

418

Краснозаменная флотилия. М., 1946. С. 22.

419

Советская военная энциклопедия. Т. 1. М., 1976. С. 166.

420

Краснозаменная флотилия. М., 1946. С. 23.

421

РГАВМФ. Ф. 417. Оп. 1. Д. 2802. Лл. 1–2.

422

Там же.

423

Там же. Л. 2.

424

Там же. Л. 12.

425

Там же. Л. 15.

426

Багров В.Н., Сунгоркин Н.Ф. Боевая слава амурцев. Хабаровск, 1982. С. 5–6.

427

Багров В.Н., Сунгоркин Н.Ф. Краснознаменная Амурская флотилия. М., 1970. С. 5.

428

Там же. С. 4–5.

429

Багров В.Н., Сунгоркин Н.Ф. Боевая слава амурцев. Хабаровск, 1982. С. 6.

430

Сорокин А.И. Русско-японская война 1904–1905 гг. М., 1956. С. 9.

431

Краснозаменная флотилия. М., 1946. С. 24.

432

Там же.

433

РГА ВМФ Ф. 469. Оп. 1. Д. 25. Л. 4.

434

Там же.

435

Там же. Л. 15.

436

Там же.

437

РГА ВМФ Ф. 469. Оп. 1. Д. 33. Л. 2.

438

РГА ВМФ Ф. 524. Оп. 1. Д. 17. Л. 1–10.

439

Там же.

440

Там же. Л. 25.

441

РГА ВМФ Ф. 417. Оп. 1. Д. 3530. Л. 22.

442

РГА ВМФ Ф. 470. Оп. 1. Д. 22. Л. 1.

443

Там же. Л. 2.

444

Там же. Л. 3–4.

445

Там же. Л. 5.

446

Там же. Л. 9.

447

РГА ВМФ Ф. 418. Оп. 1. Д. 936. Л. 23.

448

Там же.

449

Там же.

450

Там же. Л. 31.

451

Там же. Л. 31–37.

452

Там же.

453

Там же. Л. 140–141.

454

Там же.

455

Там же. Л. 142.

456

Там же. Л. 170, 179.

457

Советская военная энциклопедия. Т. 1. М., 1976. С. 166.

458

РГА ВМФ Ф. 417. Оп. 1. Д. 3530. Л. 21.

459

Там же. Л. 138.

460

Там же. Л. 146а.

461

Там же. Л. 154.

462

Там же. Л. 186.

463

Там же. Л. 189.

464

Там же. Л. 195.

465

Там же. Л. 163.

466

Там же.

467

Там же. Л. 163–165.

468

Там же. Л. 165.

469

РГА ВМФ Ф. 418. Оп. 1. Д. 1086. Л. 20.

470

Там же. Л. 21.

471

Там же. Л. 23.

472

РГА ВМФ Ф. 417. Оп. 1. Д. 4003. Л. 122–123.

473

РГА ВМФ Ф. 417. Оп. 2. Д. 1375. Л. 24, 35.

474

РГА ВМФ Ф. 417. Оп. 1. Д. 4319. Л. 17.

475

Советская военная энциклопедия. Т. 1. М., 1976. С. 166.

476

Советская военная энциклопедия. Т. 3. М., 1977. С. 270.

477

Флот в Первой мировой войне. Т. 1. М., 1964. С. 358.

478

Там же. С. 360.

479

Там же. С. 359.

480

Там же.

481

РГАВМФ. Ф. 418. Оп. 1. Д. 670. Лл. 88–89.

482

Корольков Г. Форсирование реки Вислы армейским корпусом. М., 1937. С. 7–11.

483

Там же. С. 19–20.

484

Там же.

485

Там же. С. 21–22.

486

Там же.

487

Там же. С. 23–24.

488

Там же. С. 38.

489

РГА ВМФ. Ф. 417. Оп. 1. Д. 535. Лл. 80–83.

490

РГА ВМФ. Ф. 417. Оп. 1. Д. 652. Л. 168.

491

РГА ВМФ. Ф. 417. Оп. 1. Д. 660. Л. 353.

492

Советская военная энциклопедия. Т. 3. М., 1977. С. 270.

493

Боевая летопись Русского флота. М., 1948. С. 413.

494

Там же.

495

Флот в Первой мировой войне. Т. 1. М., 1964. С. 449.

496

Там же. С. 450.

497

Васильев В.К. Операции Черноморского флота у Констанцы в Мировую войну // Морской сборник. № 4. 1925. С. 98.

498

Там же.

499

Там же. С. 99.

500

Там же.

501

Флот в Первой мировой войне. Т. 1. М., 1964. С. 539.

502

Военная энциклопедия. М., 1995. Т. 3. С. 138.

503

Там же.

504

Флот в Первой мировой войне. Т. 1. М., 1964. С. 542.

505

Боевая летопись Русского флота. М., 1948. С. 424.

506

Григоренко В. На Дунае (по рассказам участника войны) // Морской сборник. № 4. 1916. С. 91.

507

Там же. С. 92.

508

Там же. С. 93–95.

509

Там же. С. 97–98.

510

Там же. С. 104.

511

Там же. С. 105.

512

Корольков Г.К. Форсирование рек пехотной дивизией. М., 1936.

513

Зайончковский А.М. Мировая война. Маневренный период 1914–1915 годов на русском (европейском) театре. М.-Л., 1929.

514

Там же. С. 148–180.

515

Степанов Ю.А. Минирование реки Западной Двины 1916–1917. М., 1922. С. 3.

516

Там же.

517

Там же. С. 4–5.

518

Там же. С. 5.

519

Военная энциклопедия. Т. 7. М., 2003. С. 235; Черников И.И. Энциклопедия речного флота. М.-СПб., 2004.

520

Черников И.И. Энциклопедия речного флота. М.-СПб., 2004.

521

Военная энциклопедия. Т. 7. М., 2003. С. 235.

Content

Вербовой Алексей Олегович и др Военные речные флотилии в войнах XVIII–XX столетий в деле укрепления геополитического положения России. Опыт боевого применения

Введение

Глава I Развитие военных Речных флотилий и способов их боевого применения в войнах XVIII в.

1.1. История зарождения российских речных военных флотилий при Петре I

1.2. Деятельность Российских речных флотилий в русско-турецкой войне 1735–1739 годов

1.3. Деятельность Дунайской и Донской флотилий в русско-турецкой войне (1768–1774) и процесс зарождения Российского Черноморского флота

1.4. Роль Дунайской военной флотилии в русско-турецкой войне 1787–1791 годов

Глава II Боевое использование военных речных флотилий в войнах XIX века

2.1. Роль Дунайской военной флотилии в русско-турецкой войне 1806–1812 годов

2.2. Российские речные военные флотилии в Отечественной войне 1812 года

2.3. Роль Дунайской военной флотилии в русско-турецкой войне 1828–1829 годов

2.4. Роль Дунайской флотилии в Крымской (Восточной) войне 1853–1856 годов

2.5. Дунайская военная флотилия в русско-турецкой войне 1877–1878 годов. Деятельность Амударьинской флотилии в ходе реализации геополитических интересов в Средней Азии

Глава III Боевое применение военных речных флотилий в русско-японской войне и Первой мировой войне

3.1. Деятельность Амурской флотилии в ходе русско-японской войны 1904–1905 годов и в целях дальнейшей защиты восточной границы России

3.2. Деятельность российских речных флотилий в годы Первой мировой войны

Заключение

Список источников и литературы

Примечания