Юрий Валин

Война дезертиров

Мечи против пушек

Автор благодарит:

Александра Москальца — за помощь на «всех фронтах»;

Евгения Львовича Некрасова — за литературную помощь и советы.

Глава 1

Вонь горящей травы и стреляных гильз плывет над саванной, терзает ноздри. Вжаться в колкую траву, зарыться, исчезнуть… Нет, уже не успеть. Вон они! МР[1] в руках дергается экономными одиночными толчками. Тщетно. Не остановить. В дыму все ближе мелькают черно-зеленые комбинезоны спецназа…

— Патроны?!

— Хера тебе. До лощины елозь. Живее, пулеметчица фигова!

Ревет, давит на уши приближающийся вертолетный гул. Сейчас накроют залпом НУРСов…

…Катрин смотрела в темный потолок. Ночь. Безмятежно шуршит за окном листва парка. Саванна далеко, запах раскаленных гильз и крови еще далече. Да все там вовсе и не так было. Сновидения на незаданную тему, чтоб им… Мертвые мертвы, живые вполне живы. Простреленная рука лишь слегка ноет. Как сказал на прощание Бьерн, в виде исключения перейдя на родной язык: «Некоторые помирают как люди, а нам с тобой, что тому дерьму в проруби — еще болтаться и болтаться. Живи, Катька, да солнышку радуйся».

Ночью солнышку радоваться затруднительно. Но можно утешиться тем, что вонючие сны заметно реже навещают. Завтра старт, и для воспоминаний времени вовсе не останется.

Девушка повернулась на бок и принялась считать баранов. На этот раз, для разнообразия представляя их наголо бритыми, зато с роскошными старогенеральскими бакенбардами. И пыталась выкинуть из головы давний разговор.

…После обеда в палату явились двое незнакомцев. Оба в гражданском, по виду — приезжие. Назвались откровенными клоунами: майор Остер и профессор Нортон. Департамента САЕ. Это такая спецслужба, родственная «SIS».[2] Если мисс Катрин угодно уточнить, то гости прибыли из Ирландии. Там сейчас замечательная погода и… Впрочем, не лучше ли перейти к делу?

— …Поскольку вы не настаивали на встрече с консулом и не требуете предоставить вам местное гражданство, мы сочли логичным предположение, что вы не слишком заинтересованы в незамедлительной процедуре по восстановлению ваших личных документов. — Майор поправил темные очки.

Девушка неопределенно пожала плечами. Возразить, по сути, было нечего. С документами только начни, и эта самая восстановительная процедура ничем хорошим не закончится. Вычислят беглянку.

— Документы у вас будут, — буркнул майор. — Новые и безупречно чистые. И мы предоставим вам работу. Да не смотрите на меня так. Никакого терроризма и криминала. Ваши действия гарантированно не попадут под юрисдикцию ни одной из стран — членов ООН.

— Я, признаться, крайне слаба в международной юриспруденции. Но в любом случае я бы не хотела увязать… еще глубже.

— Вот! — обрадовался профессор. — Это мы и имеем в виду. Мы предлагаем отличный шанс навсегда похоронить ваше прошлое. Короткая командировка, и молодая привлекательная девушка, полностью освобожденная от бремени былых проблем, выбирает себе новое место жительства. Кстати, во время поездки вы определенно не подвергнетесь опасности столкнуться со своими… э-э здешними недоброжелателями. И заметьте, никаких проблем с таможнями и паспортным контролем, никаких сюрпризов с требованиями об экстрадиции.

— Вы меня пугаете. Очевидно, я окончательно одичала. Никак не могу поверить, что на Земле осталось захолустье, не упомянутое в сотне-другой международных юридических параграфов, — пробормотала Катрин.

— Осталось. Мир велик. И нам совершенно определенно известно о таком месте.

— Звучит интригующе. Не могли бы вы намекнуть, о чем конкретно идет речь?

— Вам известно понятие — «белое пятно»?

— Позабытая дыра на карте.

— Совершенно верно. Но в данном случае речь идет об очень большой «дырке».

— Да? И что там такого интересненького происходит?

— О, именно это нам и необходимо узнать как можно быстрее. И мы весьма рассчитываем на вашу помощь, мисс Катрин.

— Польщена. Но боюсь, никак не смогу быть вам полезной. К сожалению, не могу похвастать опытом в подобного рода географических «исследованиях». Вечно путаю, кого аборигены сожрали — Америго Веспуччи или Магеллана? Стыдно признаться, но с «белыми пятнами» я сталкивалась исключительно на школьных контурных картах. К тому же, прошу меня великодушно извинить, я не подписываю контракты вслепую. Даже самые заманчивые.

— С каких это пор вы придерживаетесь столь строгих правил? — сухо поинтересовался майор. — Помнится, вы были куда как доверчивее.

Катрин пожала плечами:

— Опыт, сын ошибок трудных. Судя по вашему взгляду, мне надлежит немедленно поглупеть?

— Перестаньте, господа, — поспешно вмешался профессор. — Никакого покера. Мисс Катрин, мы готовы предоставить всю информацию о задании. Это ближе всего к спасательно-поисковой экспедиции.

— Логично. Я похожа на дипломированного спасателя? Или вы полагаете, что я не наигралась в детстве? Давайте определим варианты. Я не хочу вас слушать и иду в тюрьму. Я, вас слушая, офигеваю и в тюрьму не иду. Результат? Какая-нибудь специфическая капельница? Просто бабахните в затылок? Знаете, лучше все-таки в тюрьму.

В разговор вновь вступил майор:

— Нет необходимости вас уничтожать. Выслушайте и откажитесь. Выйдете из госпиталя, сможете болтать о нашем визите хоть на каждом углу. Все равно никто не поверит. Кстати, по заверениям наших местных коллег, условия предыдущего контракта, пусть и заключенного через третье лицо, они готовы выполнить немедленно. Можете мне не верить, но кое-какие принципиальные договоренности в этом мире еще соблюдаются. Вы получите временные документы и некоторую сумму денег. Не слишком большую, — в официальном статусе сотрудника спецгруппы вы пробыли считаные дни. Естественно, ранение и время, проведенное в госпитале, соответствующим образом будут компенсированы. Но все это формальности. Мы предлагаем вам вернуться в Европу. Для подготовки уникальной операции. Настолько уникальной, что, как видите, командовать ею будет лично профессор Нортон. Необходимо ваше принципиальное согласие. Подчеркиваю, исключительно добровольное. Вы убедитесь, насколько это важно, если мы перейдем к деталям. Но пока вы не дали согласие, этот разговор вас ни к чему не обязывает. Можете все забыть или посчитать, что мы вас нелепо разыгрывали. Можете попытаться заинтересовать сенсацией редакции бульварных газет. Не будем скрывать, мы учитываем, что вы весьма сомнительная личность и доверять вам едва ли кто будет. Соглашайтесь на наше предложение, мисс Катрин. Мы вполне сознаем, что вы отнюдь не профессиональный солдат удачи. В данном случае ваш статус не имеет значения.

— А что имеет?

— Упущенное время. И ваша заинтересованность.

— Действительно, вы на удивление дерзкая и везучая девица, — с очевидным удовольствием заметил профессор Нортон. — Уверяю вас, вы нам действительно подходите.

— Допустим. Я девушка лечащаяся, скучающая. Могу и послушать. Тем более что «капельницу» вы мне и так в два счета можете устроить.

— Еще раз повторяю: в вашем физическом устранении нет ни малейшего смысла. Сейчас поймете, почему, — раздраженно заверил майор.

— Ладно, убедили. Я слушаю.

Профессор потер лысину, откашлялся:

— Понятие «Эльдорадо» вам известно?

— Золото.

— Если в более широком смысле?

— Новые территории, богатые земли, ободранные конкистадоры, покорные шоколадные девочки и опять золото…

— Удовлетворительно. Теперь представьте себе Эльдорадо, начинающееся от конечной остановки городского автобуса и простирающееся куда-то за Туманность Кассиопеи…

Катрин Бертон (Екатерина Георгиевна Мезина).

Статус: полевой агент. Контракт: 6 месяцев.

Возраст: 19 лет.

Рост: 180 см. Вес: 59 кг.

Волосы светлые, глаза зеленые. Телосложение спортивное.

Образование: средняя школа (№ 583 г. Москва), 1-й курс педагогического университета (точных данных нет).

Опыт работы:

Хелдер. Королевство Нидерландов. Два трупа. (Криминал.)

Каир. (Арабская Республика Египет.) Два трупа. (Криминал.)

Табус. (Западная Африка. Республика Верасу.) Участие в вооруженных беспорядках, вызванных непризнанием частью населения результатов выборов в Национальное собрание. (Точный ход событий, в которых принимал участие непосредственно объект К., не установлен. Характер и результативность действий объекта оценить не удалось.)

Республика Верасу. (Северо-восточный приграничный район, южное побережье.) Действия в составе диверсионной группы «Сафари». Подтверждено непосредственное участие в четырех огневых контактах. (Оценить непосредственную результативность работы объекта в составе группы не представляется возможным, вследствие практически полного уничтожения свидетелей и гибели командира группы. Материалы рапорта капрала из состава группы и отдельные косвенные доказательства позволяют характеризовать действия К. как «весьма успешные».)

В период курса лечения и реабилитации специалистами госпиталя и откомандированного на место консультанта САЕ было проведено комплексное медицинское обследование объекта К. (по программе В1). Объект признан годной к работе по направлению САЕ. Общий коэффициент 92,3.

Психологически устойчива. Замкнута. Жестока. Склонна к крайне дерзким импровизированным действиям.

После предварительного решения о привлечении к операции «N-Comeback» находилась под постоянным наблюдением специалистов. На контакты реагировала сдержанно, попытки вторжения в личное пространство отклоняла решительно. Попыток установить дружеские и интимные контакты с персоналом базы не предпринимала.

Общий курс подготовки к адаптации — 54 балла. Физическая подготовка, самозащита, верховая езда — 82 балла. Вследствие решения руководства Департамента курс сокращен до версии А2.

Особые приметы. Пулевой шрам на левом плече. Во время разговора предпочитает смотреть в лоб собеседнику. Весьма редкий цвет глаз — насыщенный, изумрудно-зеленый, что нередко создает у непрофессионального наблюдателя впечатление наличия контактных линз. В одежде небрежна, косметикой не пользуется, предпочитает короткие стрижки.

Примечание психолога Северо-Западного Департамента САЕ.

«Сведения о бисексуальной ориентации К. и склонности к садизму подтверждения не получили. Возможно, легкие отклонения у верхней границы нормы. Еще раз прошу учесть мои решительные возражения против использования данной кандидатуры в проведении „N-Comeback“. Юный возраст К. и ярко выраженная сексуальная привлекательность практически лишают шансов на успех операции. Черт возьми, мы же не в Монте-Карло девчонку посылаем…»

* * *

Запищал будильник на наручных часах. Катрин пихнула подушку кулаком. Все равно пищит, гад. Девушка села и помотала головой. Подъем. Труба зовет подопытного кролика.

Умываемся водой холодной. Теплую нам в ближайшие дни едва ли предоставят.

Хмурая девица в зеркале провела щеткой по волосам. Пряди короткие — добилась лаконичной стрижки в яростных спорах с кураторами. Им, понимаешь, девичью миловидность подавай, а Там кто блох и вшей вычесывать будет? Что хмуришься, зеркальная двойняшка?

Себе девушка не нравилась. Загар и бледность дурно и нелепо сочетались.

Катрин подвигала плечами. Левая рука уже совершенно не беспокоила. Беспокоил шрам. Болеть не болит, но с эстетической точки зрения неприятно. Бледно-розовое пятнышко с чуть сморщенной кожей вокруг. Этакий пупок не на том месте. Врачи заверяли, что шкура разгладится со временем. Ну, а сама отметина, естественно, никуда не денется. Дев шрамы не украшают. С другой стороны — проблема неактуальная. Руки похудели, на них четче выступили мускулы. Ноги длинные, взгляд дерзкий, смуглость эта диковато-полевая. На профессиональную спортсменку смахиваешь, милашка. Что-то этакое из легкой атлетики, вечно норовящее куда-то бежать и порядком обколотое стероидами.

Как же… из легкой атлетики. Знаем мы твой вид спорта.

Секса не было с Африки. Случился там, в госпитале, один симпатичный эскулап, потомок буров. Смущался он замечательно. Хм, недурные минутки выдавались. Расслабляющие. А вот последние два месяца — сплошной трах мозга. Компьютер, консультанты, инструкторы, снова консультанты. Романская архитектура и каролингское возрождение, донжоны и Санский собор, библия Карла Лысого и геройские действия ополчения в битве при Гастингсе. Все это с вероятностью в 99,9 % не понадобится Там. Об этом Катрин честно предупреждали, но ничего лучше предложить не могли.

Подрядилась — терпи. Основной упор делали на работу с холодным оружием и общую физическую подготовку. Катрин старалась. Что-то давали полезное, но в основном ерунда и театральщина. Мечи, рапиры, прочая древность. И инструкторы, хм, любительские. Оставалось сжать челюсти и терпеть. Когда-то основы рукопашной школы девчонке преподали профессиональные «охотники». То, что было заложено в саванне, уже ничем не выбьешь. Отберем лучшее, остальное…

Работала. Физически, интеллектуально. И главное, училась молчать.

Легко молчать, когда ты никто. Из Африки привезла лишь черные стринги — специально на себя нацепила, чтобы хоть что-то осталось. Памятную «беретту» и две побрякушки вез сопровождающий — ныне ценности надежно заперты в банковском сейфе. Позволили убедиться — документы, кредитная карта, пистолет в пыльной кобуре — все на месте. И вряд ли ты что-то оттуда заберешь. Уж пистолет-то точно не позволят официально иметь.

Не актуально.

Чувство собственной оголенности-безоружности слегка притупилось, но Катрин все равно нервничала. И главная причина беспокойства была впереди: этот рукотворный Портал-Переход пропускал, по большому счету, лишь живую материю. Естественно, об оружии, даже холодном, речь не шла. Катрин еще повезло, — ее обещали отправить одетой. Первые разведчики ушли в Эльдорадо нагими. Весьма символично — в новый мир голышом. Сначала даже чип-ключ вшивали агентам прямо под кожу. Потом стали маскировать в браслетах или медальонах. Почему были введены столь элегантные изменения, Катрин не объяснили. Она и не спрашивала. Ничего обнадеживающего все равно не услышишь. Вот что чувствует человек, когда его плоть «прощупывают» чем-то острым в поисках крошечного чипа, будущая шпионка и так вполне себе живо представляла.

Что делать девушке без адреса? Было такое старинное смешное кино. Подробностей уже не вспомнить, но та колхозная девица наверняка не только единственные трусишки в своей социалистической собственности имела. Иные времена были. Добрые и зажиточные. А что вам, Екатерина Георгиевна Мезина, ныне делать? Что вы умеете? О первом курсе педагогического института можно забыть. То было давно, смешно и неправда. Сдавать зачеты по «культуре речи» и «возрастной психологии» мы напрочь разучились. Зато умеем немножко резать и стрелять. Не профи, но кое-что. С такими талантами прямая дорога в криминал. Не-а, бандитизм не греет. Тысячу раз обдумывала. С законом спорить — непродуктивное занятие. Пробовала уже. Секс за деньги опять же покорнейше просим не предлагать. К сексу еще какие-то наклонности имеются, а вот к оказанию услуг — ни малейших. Тоже пробовала. Два трупа и никакой прибыли, кроме сомнительного морального удовлетворения. Теперь нормальный въезд в Европу заказан. Ищут. Вот, честно говоря, психованная вы девушка, Екатерина Георгиевна. С МП-5 и с «Миними»[3] у вас вполне получается, а с несимпатичными мужчинами — ну, совсем никак. По-разному вы любовь и развлечение понимаете.

Нет, не нужно ничего вспоминать. Промелькнуло и кануло. Привиделось то трехдневное счастье. Вот Африка вымершая да гонки наперегонки с пулями, — вот это было несомненно. Выжила Екатерина Георгиевна. Ага, значит, выживать мы немножко умеем. И терять нам нечего. Почему бы и не Прыжок в Эльдорадо? Ведь весьма оригинальный способ суицида. Способен ли лысый архангел смерти носить невзрачный псевдоним «профессор Нортон»? Да запросто.

Раздумывать поздно. Есть контракт. И вторая сторона условия честно выполняет. Пока.

Катрин натянула белую футболку. Покрутила в руках «бижутерию». Браслет из пластинок желтоватой кости. Так себе поделка, копеечная. В какой-нибудь лавке сувениров подобной безделушке место в самом дальнем углу витрины. Катрин не интересовалась, из какого материала изготовлен сей дивный образец. Вполне могло статься, что и из тщательно обработанных косточек гомо сапиенс. Самый подходящий материал, если исходить из логики научных светил Базы. Главный фокус в том, что в одной из костяшек находился электронный чип — ключ к возвращению. Замечательное устройство. Хоть сразу по прибытии назад прыгай. Истинная демократия и полная свобода выбора. И работодатель ничем не стеснен. Запросто премию выпишет. Какую-нибудь 9-миллиметровую.

Работаем. Задача операции «N-Comeback»: найти и вытащить человека.

Катрин видела сотни фотографий этого парня. Помнила его рост, вес, цвет глаз, родимые пятна, предпочтения в еде, одежде и сексе. Звали сгинувшего парня Николас Найт. Псевдоним, естественно. Кто он такой на самом деле, овце-ищейке знать совершенно ни к чему. Все равно придется искать по обаятельной улыбке и милой манере аристократично задирать подбородок. Заверения знающих людей в том, что раньше этот хлыщ Николас был неравнодушен к высоким блондинкам, саму Катрин в экстаз отнюдь не вгоняли. Приманка по типу роковой красавицы, откровенно говоря, из бродячей девы никакая. Изначально умными головами Департамента планировалось, что симпатичной девушке будет проще достичь цели. Ведь моральными принципами девчонка не отягощена. Чего проще — переспать с десятком-другим туземцев, и вот он, искомый мистер Найт. Ну, теперь на Базе не обольщались — убить девица способна, приласкать нужного человека — едва ли. Но лучшей кандидатуры подыскать не удалось. Нет дур и дураков куда попало прыгать. И Департамент подгонял — начать операцию в кратчайшие сроки. Отрицательный результат — тоже результат. Об истинных побуждениях начальства подопытным блондинкам лучше не задумываться.

На что надеялась База? На то, что за пару месяцев глупенькая блондинка отыщет в неизвестном мире парня, который из каких-то совершенно определенных соображений не желает возвращаться домой? Искать, найти, попкой влекуще повертеть, за ручку к доброму профессору привести. Отличный план.

Но шанс, видимо, был.

Нормальные агенты из Эльдорадо не возвращались. Вернее, практически не возвращались. Катрин просмотрела видеозаписи.

…Рослый мужчина сидел посреди комнаты, оббитой до потолка очень мягким и очень гигиеничным материалом. В подобных предосторожностях, по-видимому, не было необходимости. Более безмятежного человека девушке видеть не приходилось. Сидел мужчина расслабленно, иногда вставал и прохаживался из угла в угол. С лица крупного человека не сходило выражение радостного удовлетворения. При этом слабоумным идиотом мужчина не выглядел. Скорее, человек, провернувший крайне удачное дельце. Настолько удачное, что почти два года сие блаженное выражение не сходило с лица везунчика.

У Катрин по спине бежали мурашки, стоило представить, что и кое-кто еще может приловчиться так улыбаться. Впрочем, шансы на подобный исход невелики, — один к двенадцати. С ума сходили далеко не все. В основном просто пропадали. Но был и второй «возвращенец». На этот раз человек вернулся в сознании и даже успел что-то рассказать. Смог бедняга пережить и первую операцию. Ему предстояло еще как минимум три, но… Повреждения внутренних органов, несовместимые с жизнью. Видеозапись хладнокровно демонстрировала лишенную кисти правую руку, разрубленный затылок. Еще у бедняги оказалась полностью размолота печень. Рубили и кололи беднягу с истинно звериным бешенством, что выглядело странным. В отличие от Улыбающегося этот Рубленый впечатление бойца не производил. Довольно рыхловатый, явно любящий хорошо покушать дядечка лет под пятьдесят. Вот только волосы хиповатые, слишком длинные, дурно сочетающиеся с наметившейся лысиной. Впрочем, ученые так и должны выглядеть. Покойный был историком, очень хорошим историком, если верить профессору Нортону. Но, очевидно, недостаточно предусмотрительным историком, раз не смылся раньше, чем в его печени провернули широкий клинок.

Где-то в Эльдорадо затерялись еще девять ушедших с базы разведчиков. Профессор Нортон был уверен, что все они благополучно завершили Переход и до сих пор живы. На чем основана сия уверенность, Катрин не уяснила. База могла контролировать лишь непосредственно момент Перехода. Еще несколько первых минут приборы продолжали мониторинг зоны в радиусе трехсот-четырехсот метров от точки высадки. Попытки перебросить видеокамеру и любую иную аппаратуру оказались неудачны. На вопрос «почему?» следовал дежурный ответ: «Результат предыдущих экспериментов признан неудовлетворительным. Полученные данные нуждаются в обработке».

Подобная уклончивая формулировка преследовала Катрин повсюду. Десятки, сотни раз девушка слышала — «мы не знаем», «неизвестно», «процесс не до конца изучен», «по этому поводу существует несколько основных теорий».

Да уж, могли бы выразиться куда честнее: гадание это, а не наука. Система Ленорман.[4] Слепые в слепом мире.

А ты куда как зрячая. Если честно, так дура и есть.

В дверь корректно постучали:

— Мисс Катрин, вы проснулись?

— Иду…

Жаль, завтракать сегодня не положено.

Тридцать два часа назад Катрин мирно сидела, ужинала в одиночестве. Каша и брутальный шмат жареного мяса. На десерт кусок абсолютно несладкого вишневого пирога и пара яблок. В столовой было уютно, темно и тихо, лишь звякал на кухне заканчивающий разбираться с посудой персонал. После яблок Катрин ждали ненавистный компьютер и очкастый историк, знающий эпоху Карла Великого куда получше, чем сам покойный император франков.

Дверь открылась, из коридора ворвался яркий свет. Катрин без особого удовольствия узнала в посетителе профессора. Куратор проекта жизнерадостно прошаркал между столиками и плюхнулся на стул напротив девушки. Хорошо хоть дверь в коридор захлопнул. Катрин, стараясь не морщиться, разрезала яблоко.

— Как ужин? — Профессор нагло выхватил из-под ножа четвертушку яблока.

— Питательно. Обильно. Пресно.

— Очень хорошо, — профессор захрустел сочным фруктом. Зубы у него были белые, ровные, наверняка вставные. Катрин слабо разбиралась в стоматологии, но похоже, самому профессору засылка в Эльдорадо не угрожает.

— Вообще-то это мой продукт. — Девушка крутанула в пальцах столовый нож и выразительно указала клинком на чавкающую пасть представителя Геншерского университета.

— Прошу прощения. — Профессор с уважением проследил за манипуляциями со столовым прибором. — Я не хотел вас лишать десерта, но разумнее сократить и эту трапезу.

— Соизвольте объяснить.

— В Переход лучше уходить с пустым желудком. Завтра вас ждет исключительно глюкоза и кое-какие медикаменты. Послезавтра проверим желудок, и если там что-то останется, придется делать чистку. Согласитесь, отправляться в неизвестность после не слишком-то приятной процедуры будет как-то цинично.

— Что-то я раньше ничего о клизмах не слышала, профессор.

— Но это же мелочь, — удивился лысый умник. — Не думал, что это для вас так принципиально. Собственно, можно и съесть что-нибудь легкое. Большинство охотников уходили сытыми. Но обязан предупредить, что после Перехода агенты испытывали сильную тошноту и позывы к рвоте. Почему организм так реагирует, мы, к сожалению, не знаем. Но факт подтвержденный. Наша аппаратура успевала отреагировать, — не без гордости заверил профессор.

Катрин представила себя голой и судорожно блюющей посреди скопища изумленных аборигенов. Легкое подташнивание появилось мгновенно. Вот, черт! Хорошо еще, что обещали одетой спровадить.

— Не думал, что второстепенные детали перемещения способны вас так смутить, — обеспокоенно пробормотал профессор. — Искренне прошу прощения. Вероятно, это наша последняя неформальная беседа. И вот что я вам хотел сказать, мисс Катрин. — Он неожиданно воровато оглянулся и понизил голос. — Мы с вами честные люди. Контракт есть контракт. Майору Остеру и его непосредственному руководству срочно понадобился этот красавчик Николас Найт. Понятия не имею, кто в действительности сей молодой джентльмен. Да и знать не хочу. Он уходил в составе общей группы, отправленной по линии министерства мистера Остера. Тогда проект еще финансировался должным образом. Впрочем, не суть важно. Я уверен, что вы сделаете все возможное, дабы вернуть этого Найта в лоно его безутешной семьи. Но, при всем моем уважении, ваши возможности, Катрин, не беспредельны. Весьма возможно, объективные обстоятельства не позволят вам выйти на след этого достойного молодого человека. В таком случае возвращайтесь. Я не могу вам гарантировать вознаграждение в полном размере, но обещаю, что сумма, уже лежащая на вашем счету, непременно достанется вам. О ваших документах и прочей ерунде даже не упоминаю. Науке крайне ценны любые сведения о Той стороне. Вы даже приблизительно не догадываетесь, насколько это важно. Боже мой, Катрин, в крайнем случае, я заплачу вам из личных средств.

— Раз мы тут в последний раз надумали поболтать неофициально, мистер Нортон, скажите честно — почему ни один из разведчиков не вернулся? По крайней мере, не вернулся сознательно. У вас ведь имеются на этот счет некие сугубо личные гипотезы, а?

Профессор придвинулся еще ближе и таинственно прошептал:

— Им там хорошо. Там рай. С дикарями, ведьмами и грубо откованными клинками, но истинный рай!

Катрин посмотрела в блестящие азартом глаза профессора:

— Вам так хочется пойти самому?

Пожилой мужчина прошептал:

— А как вы думаете? Но, — он принялся загибать пальцы, — у меня первая группа крови. Я Весы, а не Овен. У меня мерзкие вставные зубы. Мое ДНК… — профессор махнул рукой. — В общем, я очень надеюсь, что вы вернетесь.

— Именно я?

Профессор уныло кивнул:

— Ну, не так уж безумно на это надеяться. Вы, Катрин, не имеете ничего общего с предыдущими агентами. То была истинная элита и гордость нашей науки и вооруженных сил. Поймите меня правильно. Специально отобранные, обученные и тщательно подготовленные к гипотетическим условиям Эльдорадо люди. Некоторые из них окончили по два университета и всю жизнь занимались бытом Раннего Средневековья. Другие профессионально ломали позвоночники нехорошим парням, и, надо полагать, достигли немалых успехов в этом благородном занятии. Все они были абсолютно, стопроцентно надежны. Наши специалисты проверили все, вплоть до чистоты белья прабабушек наших героев. А вот вы, Катрин, появились непонятно откуда. Надеюсь, вы меня простите, но у вас за душой нет абсолютно ничего, кроме скромных лингвистических способностей и определенной доли врожденной агрессивности. Вы весьма привлекательная и незаурядная во многих отношениях девушка, но, поверьте, этого ничтожно мало. Вы никогда не должны были попасть в Эльдорадо. Вы и наши исследователи попросту несовместимы. Но! Они оттуда не вернулись. Следовательно, если пойти от противного, крошечный шанс вернуться имеется именно у вас. Мы обязаны рискнуть. Вся эта история с их драгоценным красавчиком Найтом и его идиотским наследством дала нам деньги и санкцию руководства на еще одну попытку. Прыгните, Катрин, и вернитесь к нам. Понимаю, вам наплевать на науку, но вы можете оставить свое имя в истории…

…Ладно, вот сейчас пойдем и наследим. Насчет имени в истории, профессор, конечно, погорячился. Подопытные животные иные следы оставляют. Разве что та Долли…

Медик тактично шагал сзади. Шли коридорами, в изобилии украшенными эмблемами с трехлистным клевером. Странно, девушке всегда казалось, что клевер ассоциируется с кормом для коров. Здесь силуэт листка семейства бобовых служил гордым символом научного Департамента САЕ. Мифы, легенды… Девушка в своем лихорадочном историческом образовании непосредственно геральдики коснулась лишь поверхностно.

Одежда Катрин не нравилась. Серая домотканая ткань, покрой застиранной и севшей до полной бесформенности рабочей робы. Никаких карманов, лишь поясок с пустым никчемным мешочком-кошелем. Сапоги, больше похожие на грубые носки из сыромятной кожи. Неровные швы, полное отсутствие намека на каблук. Ну, все равно лучше, чем босиком.

Особой торжественностью проводы не отличались. Техники косились на девушку и, очевидно, собирались вечером помянуть несчастную блондиночку лишней кружкой пива. Майор Остер пожевал губами, видимо, хотел еще раз напомнить о строгом графике выполнения задачи, но сдержался. Профессор сидел где-то там — за стеной мониторов.

Катрин хотелось, чтобы все побыстрее кончилось. Было страшно, и очень хотелось есть. В желудке сосало. Хорошо еще, без процедуры обошлось.

Ободренная этой мыслью, девушка шагнула в центр площадки, ограниченной желтыми и блестящими линиями силовых контуров. Взвыл сигнал полной готовности…

Глава 2

Села с размаху, да так, что дыхание перехватило.

Вокруг царила весна. Лесная. Солнце и сочная зелень слепили глаза. Листья уже распустились, но были еще маленькие, мохнатые, годные в любой салатик.

Катрин сглотнула слюну.

Все вокруг здорово походило на окрестности давным-давно проданной подмосковной дачи. Начало мая, каникулы. Те же сырость и острый запах зелени…

Кряхтя, Катрин поднялась на ноги. Кружилась голова, промокшие штаны противно липли к заднице. Шпионка утвердилась в вертикальном положении, задрала голову. Лучи солнца мягко били в лицо. В золотом потоке трепетали молодые ясеневые листочки. Было и еще кое-что… Катрин проморгалась и поняла, что это не обман зрения. Прямо из-под ног круто вверх уходил огромный семицветный столб. Никогда не доводилось видеть столь четкой и мощной радуги, да еще так близко. Прозрачное разноцветье взлетало в зенит, и разглядеть, где оно теряется, там, в голубой вышине, было невозможно. Собственно, сама Катрин стояла в том же сияющем потоке — протянула руку, тронула оранжевый свет. Пальцы ничего не ощутили.

Шпионка, поднимая повыше ноги, чтобы не замочить штанины, двинулась через поляну. Через минуту обернулась: семицветный столб по-прежнему тянулся в небо, но уже не через тело гостьи. Грандиозное зрелище, ничего не скажешь. Наверное, какой-то эффект Перехода, не известный профессору и его коллегам. А может быть, разведчицу просто забыли предупредить.

Катрин дошагала до опушки, на секунду обернулась. Красиво, черт бы ее побрал. Тем более, нужно спешить подальше отсюда убраться.

Она около часа пробиралась сквозь кустарник и лес. Местность оказалась вполне проходимой. Подлесок не густой, листва дубов, вязов и кленов пропускала достаточно солнца. Катрин все равно вымокла до бедер, но при быстрой ходьбе липнущая к телу ткань не так раздражала. Хотя многое можно было бы отдать за обычные полевые брюки. И за оружие… Ладно, всему свое время. Пока шпионку волновали две проблемы. Голова все еще кружилась, причем головокружение смешивалась с чувством легкого опьянения. Катрин была уверена, что это от воздуха. Атмосфера леса была невесомо чиста. Обалдеть просто. Кажется, похожее состояние называется кислородным отравлением. Странно, последние недели Катрин провела отнюдь не в загазованном мегаполисе. Все равно, ноги и руки двигались с какой-то подозрительной готовностью, девушку так и подмывало ломануться прямо сквозь кусты.

Вторая проблема была понятнее, — мучительно хотелось есть.

* * *

…Стволик сломанной рябинки вполне подошел. Катрин оббила о ближайший ствол землю с комля, обломала и открутила все лишнее. Импровизированная «палица» получилась увесистой, с запястье толщиной. Выглядела устрашающе, — корневая часть походила на голову какой-то кикиморы. Жуть, какое опасное оружие. Надо бы доработать. У ручья вроде камни попадались…

Сидела, зажав подошвами сапог большую каменюку и аккуратно била по каменному темечку камнем поменьше. Все шло отлично. Пригревало солнышко, под задницей было сухо, кремень послушно кололся. Звук ударов гас среди зарослей. Впору предаваться сентиментальным дачным воспоминаниям, если бы не разыгравшийся аппетит. Катрин сосредоточилась на работе. Вскоре шпионка оказалась обладательницей нескольких десятков кремневых лезвий. Не все были годны в дело, зато все были острыми.

Ну, несмотря на остроту, кремневые лезвия не могли сравниться и с самым паршивым стальным ножичком. Постепенно обезьяний сук стал превращаться во вполне цивилизованную дубину неандертальца. С комлем оружейница закончила, стала примериваться: не укоротить ли рукоять, но в это время очередной каменный нож сломался и порезал палец. Катрин подхватила палицу и сползла по склону к ручью. Вода быстро уняла боль, но царапина кровоточила. Девушка сунула в рот прохладный палец и встала. Нужно найти какой-нибудь листок и заклеить ранку.

Мысли о подорожнике и прочих индейских играх мгновенно вылетели из головы — на противоположном берегу стоял настоящий абориген. Живьем.

Абориген был определенно белокожим. И рыжим. Был он юн, куда моложе Катрин, и ниже ростом. Одет в плащ неопределенного цвета, в руках держал то ли короткое копье, то ли посох.

Катрин чувствовала себя глупо. Журчание ручья заглушило шаги, и туземец застал гостью иного мира в не совсем подходящей для первого контакта позе.

Неизвестно, что подумал парнишка о незнакомой долговязой особе с пальцем во рту и большущей дровиной под мышкой. Но особого счастья от встречи на лице туземца не отразилось. Попятился…

Катрин выплюнула палец и заорала:

— Стоять!

Возможно, это было и не самое любезное предложение, зато четко сформулированное.

Юный абориген развернулся и прытко рванул с места…

Катрин в два прыжка преодолела ручей и кинулась в погоню. Взять щуплого и в то же время способного связно изъясняться «языка» было вариантом. Вот только абориген мчался со скоростью зайца. Катрин мешало собственное оружие, и расстояние почти не сокращалось. Больше всего девушку бесило то, что погоня стремительно двигалась в прямо противоположном первоначально избранному шпионкой направлении. Лишние сотни метров на голодный желудок? Катрин поднажала, и преимущество длинных ног начало сказываться. Обутые в мягкое ноги глухо топотали по нежной траве…

Надо отдать должное, парень не стал ждать, когда ему шарахнут по затылку. Остановился, запаленно всхрипывая, угрожающе выставил свое оружие…

Катрин с удовлетворением отметила, что в руках туземца простой посох безо всяких там неприятных наконечников. Мальчишка сильно трусил, но стоял твердо, сохраняя позади пространство для маневра. Бледное лицо и сурово поджатые губы вызывали определенное уважение.

Девушка умиротворяюще протянула свободную руку:

— Спокойно, молодой человек. Я не причиню зла. Мне нужна помощь.

Только собралась повторить призыв к миру и сотрудничеству на французском и на испанском, как парень уже отвечал запальчивыми фразами.

Катрин понимала три слова из пяти, но общий смысл уловила без особого труда. Юный туземец был настроен буйно и непримиримо. Клялся, взвывая к кому-то непонятному, и обещал оказать помощь пришелице прямо немедленно. Судя по всему, при помощи своего посоха.

Девушка на всякий случай перешла на французский:

— Не волнуйся, друг. Я мирно настроена. Мне всего лишь нужно выйти к городу.

Кажется, французский язык вызвал у мальчишки особое омерзение. Про город он определенно не понял. Глаза аборигена гневно сверкнули, и он провопил что-то вроде:

— Сгинь, подлое создание.

В принципе, фраза звучала значительно длиннее. Несколько слов Катрин опять не поняла, но догадаться об их значении не составляло труда.

Мальчик груб. О консенсусе и речь не идет.

Катрин бросила в туземца свою дубину. Парень довольно уверенно отбил плоско летящую деревяшку. Но пришелица уже подкатилась сама — вытянутые ноги подсекли парня. Такого элементарного фокуса бедняга совершенно не ожидал. Нижние конечности взлетели вверх, парнишка грохнулся на землю, посох отлетел в сторону. Нос в небо, глаза закрыты…

Катрин ощутила угрызения совести. Собственно, вышибать дух из первого же попавшегося обитателя Эльдорадо как-то некорректно. Что за хилый народ?

Вокруг было тихо. Ни лесник, ни леший на шум дискуссии так и не явились. Только пернатые лесные обитатели жизнерадостно щелкали высоко в ветвях. Девушка присела, потрогала пульс на мальчишеской шее. Парень вроде бы собирался жить. Катрин с некоторым облегчением перевернула его на живот и связала руки своим поясом. Не очень надежные путы, но ничего лучшего под рукой не имелось. От парня пахло фермой и козами. Не то чтобы противно, но уж очень, хм, средневеково.

Катрин подхватила парня под мышки и оттащила к дереву. В процессе волочения выяснилось, что под плащом пленника скрывается приличных размеров сумка. И как он так прытко драпал с этаким довеском? И посох оказался вещью вполне приличной, в меру увесистой, крепкой. Коричневое дерево было гладко отполировано руками. То ли мальчишка таскал дубинку с пятилетнего возраста, то ли унаследовал от кого-то из старших.

Катрин развязала завязки сумки. С виду мешок с лямкой представлял собой классическую суму для подаяний. Шпионка помнила такие по картинкам в школьной хрестоматии. Но внутри сумы оказался неожиданный порядок. Все было разложено в три отделения: вместительный мешочек с чем-то съестным, сверток из чистой тряпки, бесформенная шапка. И еще нож в ножнах из сыромятной кожи.

Катрин даже забыла о слюне, наполнившей рот. Ха, лезвие длиной под пятнадцать сантиметров. Точили часто — у рукояти появилось характерное утончение. Рукоять — примитивный деревянный черенок, пропитанный каким-то маслом. Конечно, отнюдь не «нож выживания», зато острый.

Грабительница взяла пленника за шиворот и посадила, прислонив спиной к стволу дерева. Сей гуманный жест не прошел даром, — раздался уже знакомый треск, и на штанах девушки — на правом колене, появилась большая прореха.

Катрин шепотом выругалась. Наряд, созданный титаническим напряжением лучших ученых умов базы, обещал не дожить и до вечера.

Нецензурный шепот неожиданным образом повлиял на мальчишку. Катрин успела заметить взгляд, брошенный сквозь рыжие ресницы. В следующий миг парень вновь являл собой образец беспамятной жертвы.

Вот хорек! А тут ему чуть ли не искусственное дыхание делать собрались.

Катрин развязала мешочек. Парень гурманом не был: два небольших и порядком черствых хлебца, десяток яблок, безусловно, переживших зиму не в самом лучшем хранилище, несколько черствых печений с черносливом, кусок желтоватого сала. Вот провизия, отдельно припрятанная в тряпочку, выглядела куда аппетитнее. Свежая лепешка, толстый ломоть ветчины, два крупных яйца и яблоко, словно с витрины супермаркета. Это парнишка или спер где-то или на праздник припас.

Рыжий притворщик хоть и походил на послушника монастыря, но никаких символов веры на себе не нес. По крайней мере, Катрин ничего похожего не разглядела.

— Ты уже обедал? — Девушка располосовала ветчину пополам, разорвала лепешку. — Жрать, спрашиваю, будешь?

Парень перестал притворяться и изрек короткий звук, означающий: «В жизни не разделю трапезу с такой мерзкой и вероломной белобрысой ведьмой!»

Катрин ухмыльнулась герою и принялась употреблять пищу. Ветчинка с лепешкой промелькнули в один миг. Шпионка проглотила яйца и, хрустя яблоком, задумалась. Пытать рыжеволосого мальчишку не хотелось.

Яблоко мыслительному процессу не слишком помогло. Пришлось перейти к подозрительному салу. Катрин изящно крутанула между пальцев нож, отсекла кусочек сомнительного продукта на пробу.

Пленник шевельнулся. Девушка не совсем уловила, что именно произвело на него впечатление: манипуляции с ножом или исчезнувший во рту лесной злодейки кусочек сала. Сало действительно было сущей отравой — должно быть, лежало не год, а все два. Катрин зажевала прогорклый вкус корочкой хлеба.

— Что-то не нравится? — раздраженно осведомилась шпионка. — Так выскажись, не стесняйся. Может быть, умрешь как мужчина.

Мрачное предложение в корне изменило ситуацию. В течение следующих минут Катрин узнала массу интересного. В основном о себе. Пришлось отодвинуться, чтобы не быть оплеванной. У парня имелись зачатки настоящего трибуна.

Девушка вырезала подгнивший бок яблока. Сжевала вялую мякоть. Словарный поток был понятен в принципе, но проанализировать его составляющие было не так легко. Да, несомненно, английский язык, но произношение настолько странное, что вслушиваться нужно в каждое слово.

Рыжий «цицерон» начал утомляться. Катрин несильно кинула огрызком в ствол дерева над головой мальчишки. Пленник отряхнулся и взвыл с новым пылом.

Повторяется… Злодейка с ностальгией услышала эпитет «свинская собака». Часто упоминалась «мерзкая ведьма», «гулящая тварь» и какая-то «скоге». Еще были обещаны огромные неприятности от воинов Мэлори.

Про сэра Мэлори девушка была наслышана. Наверное, это был все-таки не тот. Однофамилец или потомок? Или предок? Или наглый самозванец…

Катрин хмыкнула — какая разница? Потом разберемся.

— Эй, а почему у тебя фляги нет?

Парень заткнулся. Глаза распахнулись, наверное, пытался представить, каким изощренным способом с помощью фляги его будут умертвлять.

— Ладно, в ручье вода хорошая?

На этот раз рыжий пленник понял, гордо вздернул подбородок и выразился в том смысле, что воды земель Мэлори всегда были чисты, как слезы невинных дев.

Еще несколько вопросов, ответами на которые были молчание или запальчивые проклятия…

Катрин в задумчивости съела еще одно яблоко. Беседа зашла в тупик. Бесспорно, можно услышать еще десяток оскорбительных словосочетаний. Но ругался мальчишка не так уж интересно. Не дорос до настоящей матерщины. И что делать дальше? Не пытать же его, в самом деле? Собственно Катрин толком и не знала, что именно нужно спрашивать.

Шпионка закончила с яблоком. Парень нагнул голову, предполагая, что мучительница засветит ему огрызком в лоб. Катрин благородно зашвырнула огрызок в кусты.

— Дрянь твои яблоки. А сало вообще отрава. И кто тебя такой гадостью потчует? Бесчестные люди. Такой дрянью и собак-то не кормят.

Мальчишка почему-то смутился.

Катрин подобрала его сумку и посох:

— Во рту как кошки нагадили. Пойду пить, а ты сиди здесь смирно.

Вода была еще вкуснее, чем утром. Немудрено, десерт из вялых яблок старческий привкус сала отбить не смог. Шпионка прополоскала рот еще раз.

Тихий треск она все же расслышала. Смылся, рыжий поросенок. Шустрый.

Остатки пояса валялись на траве. Наверное, даже рвать не понадобилось — сам расползся.

Девушка быстро шла вверх по ручью — если встречаться с нервными сородичами рыжего мальчишки, то лучше попозже, когда пройдет первый пыл возмущения коварством «ведьмы».

Времени прошло порядком, когда ручей отвернул куда-то влево. Тропинка чуть пропетляла среди высоких деревьев и закончилась самым неожиданным образом.

Катрин оказалась на маленькой поляне. Косые лучи солнца пронизывали листву, падали на лежащие среди травы камни. Было тихо, даже птицы умолкли. Весенний ветерок сюда не залетал. В неподвижном воздухе клубилась дымка.

Девушка подошла ближе. Камни вроде не могильные. Шесть плоских, непохожих один на другой, валунов. На покатых спинах лежали разнообразные подношения: куски хлеба, превращенные птичьими клювами в подобия пустых коробочек, сушеные и сморщенные яблоки, кусочек окаменевшего сыра со следами чьих-то мелких острых зубов. Валялись мелкие и не очень мелкие косточки…

Катрин криво улыбнулась. Вот, значит, чьи яблоки сожрала мерзкая скоге. Отличное начало в новом мире — отбирать продукты у детей, богов и мелких зверюшек.

И с чего это аборигенам вздумалось устраивать алтарь в такой глуши?

Против воли стало не по себе. Сразу причудились чужие глаза, следящие за пришелицей из-за ветвей.

Катрин подвигала плечами. Чушь, взгляды чувствуешь совсем по-иному.

Но все равно, как-то нехорошо.

Девушка достала из сумки сверток. Положила на ближайший камень сало и пару яблок. Вы уж извините, зверюшки и прочие, кто здесь есть, кое-что гостья и себе оставила. Это вам регулярно приносят, а тут никто не заботится, приходится самой пропитание изыскивать, все ножками, ножками…

Катрин попятилась, возвращаясь на знакомую тропинку. За спиной оставалась тихая поляна, марево солнечных пятен на древних камнях. Ноги почему-то несли прочь все быстрей…

* * *

…Ну вот и все. Тропинка, которую лазутчица промерила от начала и до конца, закончилась, выведя к дороге. Катрин прислушалась. Кроме маленького крылатого певца, настойчиво рассыпающего трели в кустах терна, ничего не слышно. Девушка прошлась по дороге. Грунтовка как грунтовка. Сугубо сельская. Старые, должно быть, времен последнего дождя, отпечатки копыт и тележных колес. Размытые следы ног. Ну, на «шпильках» здесь явно никто не прогуливался. Следов колесной и гусеничной бронетехники тоже не обнаружилось. Выходит, мудрецы на Базе не так уж ошибались. Пятьсот лет туда, пятьсот сюда — Средневековье.

Катрин повернулась спиной к солнцу. Теоретически ближайший населенный пункт в том направлении. На восток так на восток. В крайнем случае, рискуем дойти до здешней «Японии».

Прогулка затягивалась. Мир Эльдорадо быстро серел. Пора устраиваться на ночевку. Катрин наломала веток, устроилась на разостланном на ветках плаще. От почищенного яблока в дело пошло меньше половины. Не зря ли там, на поляне, сало оставила? От воспоминаний о прогорклом вкусе шпионку передернуло.

Что ты вообще здесь делаешь? К чему эта безумная авантюра? Нужно было вернуться домой, жить спокойно и долго. Ты же способна сдавать сессии, стать долбаным дипломированным педагогом, воспитывать детей, своих и чужих. Выйти замуж, в конце концов. Стать нормальным человеком. Это было бы совершенно правильно, даже покойные охотники одобрили бы. Что ты делаешь здесь у этого перекрестка непонятно куда ведущих дорог?

Катрин шмыгнула носом и вытерла глаза. Рукав балахона стал мягким, сквозь него были видны звезды. Грела одежда соответственно, но утирать сопли таким рукавом в самый раз.

Пора спать. Посох-дубинка лежал справа, нож у бедра. Катрин плотнее завернулась в плащ и постаралась ни о чем не думать.

Не думать удалось недолго. Катрин и задремать не успела. Топот копыт быстро нарастал. Девушка села и успела разглядеть, как перекресток минует группа всадников. Было их семь или восемь — в темноте сосчитать сложно. Но то, что они торопились во весь дух, весьма заметно.

«На ужин опаздывают», — злобно подумала Катрин.

Мысль о еде была излишней. Спать уже не хотелось. Хотелось плотно перекусить и положить под руку автомат и хотя бы три-четыре магазина…

Видимо, все-таки задремала.

Проснулась как от пинка, одурело вскочила на колени, стиснула дубинку. Странное чувство, выдернувшее из сна, не обмануло. Катрин разглядела темную фигуру, застывшую недалеко от «спальных» кустов. Человек был худ, должно быть, ростом чуть ниже самой Катрин. Подробностей не понять — темный плащ плотно укутывал фигуру, капюшон целиком скрывал голову.

Катрин вытерла рукавом лицо. Незнакомец чего-то ждал. Торчал прямо напротив кустов, и это не могло быть случайностью.

Тишина давила на уши. Ни дуновения ветра, ни шороха. Девушке показалось, что она оглохла. Что происходит?

Таиться было бессмысленно. Катрин рывком подняла себя на ноги. Теперь ее и незнакомца разделяли метров шесть темноты и порядком ободранный ясеневый куст. Девушка поудобней перехватила посох. Темная фигура шевельнулась и бесшумно двинулась вправо. Движение было плавным и неспешным. Трава, кусты, воздух, — все сохраняло тягостную тишину и неподвижность. Катрин почувствовала, как холодный пот течет по спине.

Темная фигура двигалась по дуге. Расстояние между существом и девушкой сохранялось. Фигура действительно оставалась темной — Катрин никак не могла рассмотреть цвет плаща незнакомца.

То, что было под капюшоном вместо лица, казалось сплошным пятном тени.

Катрин становилось все страшнее. Нет, не страшнее. Людей она не боялась. Не боялась и мертвецов, по крайней мере, в том, в нормальном мире. Сейчас стало жутко. Как на фильме ужасов, что иногда сдуру смотрела в детстве.

На агрессивный взмах посоха пришелец отреагировал странно. Фигура приостановила свое движение и простерла руку к девушке. Угрозы в этом жесте Катрин не уловила. Скорее, ей хотели что-то сказать или показать. Или позвать? Только слишком беззвучно и невнятно. Девушка успела рассмотреть белые пальцы. Вполне человеческие, как говорится, «интеллигентные». Только чересчур белые. Обладатель таких пальцев или выходит на солнце нечасто, или… вовсе не выходит. Отшельник, блин…

Фигура продолжила свое круговое движение. Катрин старалась все время держаться лицом к опасности. Или нет никакой опасности? Темное существо раз за разом простирало руку, но девушка по-прежнему не могла понять чего оно хочет.

Когда темный пришелец пошел на четвертый круг, Катрин не выдержала.

— Эй, уважаемый! Я сильно извиняюсь, но ты или делай что-нибудь, или гуляй отсюда. Я спать хочу.

Голос девушки грубо разорвал безжизненную тишину.

Фигура замерла. Медленно повернулась и начала удаляться.

Катрин смотрела в скорбную темную спину. Стало почему-то печально.

— Извините, если обидела, — с опозданием пробормотала шпионка вслед. — Невоспитанная я, неграмотная. И вообще не местная…

* * *

Утро началось с резвого марша. Резвого, потому что прохладненько на рассвете было. Впрочем, к цели шпионка добралась уже под пригревающим солнцем.

С холма взгляду шпионки открылась широкая холмистая равнина. Ее дальнюю, восточную часть скрывал густой лес. Ближе сияла голубая линза озера. На берегу озера стоял город.

Нет, город — слишком громко сказано. Скорее, городишко. Были отчетливо видны деревянные дома, сборы и хозяйственные постройки. И замок-красавец.

Катрин бросила на траву плащ. Уселась, достала последние яблоки. Теперь экономить гнилушки бессмысленно. Так или иначе, диета закончится.

Итак, цитадель. Не слишком велика: периметр толстых стен, зубчатые парапеты, бойницы, машикули,[5] — все возведено вполне основательно и профессионально. Четыре круглые угловые башни крыты черепицей, обзор хороший, «мертвых пространств» практически нет. За стенами возвышается куб донжона. Массивный, такой и из пушек не один день долбить придется. По сути — еще один замок. В таком, наверное, и десятью бойцами можно не один месяц продержаться. Замковый мост отсюда не виден, но, надо полагать, тоже не из хвороста сложен.

Серьезное сооружение. Не вяжется с простенькими строениями городишки. Похоже, хозяевам цитадели наплевать, если их кметов,[6] керлов,[7] бюргеров и прочих нужных селян, неприятель пожжет и поимеет. Вокруг города ни вала, ни приличного частокола. Так, штакетник какой-то.

Катрин неуверенно почесала взъерошенные волосы. Умная ты очень. Может быть, все выглядит совершенно нормально. Что ты знаешь? Нахваталась поверхностной ерунды. О схемах обороны что-то уловила, а о сельхозработах читать недосуг было. Да и что успеешь за пару недель? В школе нужно было лучше учиться.

На что следовало обратить внимание, так это на отсутствие культовых сооружений. Ничего похожего на церковь не разглядеть. Ни крестов, ни полумесяцев. Язычники живут. Или атеисты. Что лучше, Катрин не знала. Ее собственные отношения с Всевидящим складывались крайне неопределенно.

Шпионка с отвращением дожевала яблоко. Вытерла нож. Жаль, но закрепить ножны на привычном месте у бедра не представлялось возможным. Не было нормального ремня, да и ножны слишком примитивны — петли нет. Катрин вновь опустила нож за голенище. Оставалось надеяться, что сапог продержится денек-другой.

Городок просыпался. Катрин видела стадо, неторопливо бредущее к холмам. Гуще повалил дым из труб. Особенно дымило строение на берегу озера. То ли ли кузница, то ли местный рыбоперерабатывающий завод. Крошечные фигурки потянулись к лоскутам полей, лежащим к востоку и северо-востоку от города.

У Катрин возникло ощущение, что она пялится на экран монитора. Какая-то историческая «стратегия». Сроду не играла, но мельком видела. Вот только солнце пригревало по-настоящему, да задница, несмотря на подстеленный плащ, чувствовала весеннюю сырость.

Девушка спускалась в долину. Плащ висел через плечо, снятая сумка покачивалась в левой руке. В случае осложнений движения желательно ничем не сковывать. Поможет, как мертвому припарка, но не хотелось бы уходить на тот свет, запутавшись в плаще и нищенской суме. Хотя Тот свет и Этот свет — понятия нынче неопределенные.

До города оказалось дальше, чем виделось сверху. Воздух слишком прозрачный, привыкнуть трудно. Катрин шагала и слегка теряла уверенность. Мысли все чаще возвращались к браслету на левой руке. Набор костяшек с капелькой высоких технологий невесомо покачивался на запястье. За прошедшие сутки девушка о нем вспоминала нечасто, но сейчас так и подмывало нащупать неровную бусину с темным пятном, раздавить ногтями. Оказаться в старом смрадном и понятном мире, от души наврать майору, нафантазировать профессору. Черт с ними, с деньгами. Зато там существуют сосиски с картофельным пюре, утренний кофе, бифштексы. Шоколадные батончики, в конце концов.

От длинного списка вредных для здоровья продуктов Катрин отвлек вид ползущей навстречу повозки. Пара лошадей не торопилась, возница, надо думать, тоже не сильно спешил. Был он один, что несколько успокоило девушку. Вряд ли опасный бандит и маньяк будет раскатывать в столь скрипучем экипаже. До повозки оставалось метров сто, а визг несмазанных колес далеко разносился в весеннем воздухе.

Поравнявшись с повозкой, Катрин вежливо кивнула. Возница очумело посмотрел на девицу, дернулся. От страха или в попытке поприветствовать — девушка не поняла. Мужичок как мужичок: брился в последний раз месяца два назад, буро-серая рубаха и штаны, меховая облезлая безрукавка. На телеге громоздились пустые корзины. Под рукой возницы торчала грубая деревянная рукоять. Топор или какая-нибудь лопата, Катрин разглядеть не успела.

Девушка шла дальше, чувствуя на спине настороженный взгляд селянина.

М-да, что-то за местную уроженку ее принимать не спешили. Возможно, из-за драных коленок, возможно, по иным более неочевидным причинам.

Ощутимо потянуло навозом. Катрин загрустила. Как ни убеждай себя, что это естественный запах милых животных, сулящий близость жилья и потенциального обеда, воняет все равно мерзостно. Свинарник, должно быть.

Открылись первые строения, и оказалось, что городскую границу четко определяет вполне приличная изгородь из жердей. Впереди виднелись приоткрытые ворота, домишко с навесом, рядом торчала пара скучающих фигур.

Когда гостья подошла к воротам, появился третий страж. Судя по упитанности и зрелому возрасту — начальник поста. Троица принялась разглядывать незнакомку, Катрин ответила тем же.

Двое парней в стеганых куртках с редко нашитыми металлическими бляхами. Оба среднего роста. Антропологический тип — североевропейский. Морды бритые. У одного волосы светлые, у другого русые. В руках копья, на поясах короткие мечи в примитивных кожаных ножнах. Судя по рукоятям и навершиям, — железное оружие с прямым однолезвийным клинком, подобие скрамасакса. Толстяк вооружен получше: под теплой безрукавкой кольчуга, на бедре меч, на другом боку широкий нож. Кольчуга простого круглого плетения, в приличном состоянии — видно, что ухоженная. К какому европейскому типу относится владелец кольчуги, сказать трудно. Скорее, к хроническо-алкоголичному. Вон, носяра какой красный.

Разглядывать нос надоело, и Катрин шагнула к воротам.

Толстяк предостерегающе поднял руку:

— Нельзя.

Вполне однозначное отрицание, на патриархальном английском диалекте.

— Что нельзя? — миролюбиво спросила шпионка.

Старший охранник с явным интересом смотрел на нее. Видимо, не ожидал, что пришелица умеет разговаривать.

— Входить нельзя.

— Почему?

— Нельзя, и все. Не нужны нам такие. Может быть, ты и не скоге,[8] раз днем здесь бродишь и болтать умеешь. Только в городе тебе делать нечего. Мы тебя не знаем. Взялась непонятно откуда. Выглядишь как бродяга. Значит, бродяжка и есть. У нас таких ободранных девок не бывает. И не будет.

Почти нормальный английский язык. Акцент совершенно не мешает пониманию. Только до взаимопонимания далеко.

— Мне нужно поговорить с кем-то главным. С вашим господином. Лорд сейчас в замке? У меня важные сведения, и с вашей стороны будет весьма учтиво и благоразумно отвести меня к господину. Вы должны понимать, что бывают особые обстоятельства, когда у девушек наряд обнашивается.

— Мы все понимаем. Лорд всегда в замке. И многие хуторские хотели бы передать прошение или подать жалобу. Но должен ли наш лорд говорить с кем попало? Особенно с бродяжками шлюховатыми? Как думаешь? Иди отсюда. С нашей стороны и так верх великодушия с ходу не утыкать тебя стрелами. По виду, таких ненормальных потаскух в землях Мэллори еще поискать придется.

— Торопитесь, уважаемый, с выводами. Так дела не делаются.

Толстяк без особой злости выпятил губы:

— Какие дела? Пошла вон отсюда. За какие погулюшки тебя так обкорнали, а, девка? Иди, иди отсюда. Неясно сказано? Что смотрите, парни, дайте ей копьем по хребту. А ну, пошла прочь, белобрысая крыса, пока спина цела!

Крысой Катрин еще не обзывали.

Проскользнуть в приоткрытые ворота и уклониться от древка копья, пытавшегося преградить дорогу, было делом пустяковым. Можно было бы продолжать путь, теоретически преград не оставалось, по превращать первый контакт с официальными властями в суматошную погоню с воплями и прятками в незнакомом городе шпионке не хотелось.

Катрин повернулась к оторопевшим стражам.

— Не будем ссориться, добрые воины. Раз я уже все равно в вашем городе, отведите меня к лорду. Он умный, вот приглядится и разберется, что я не крыса.

— Еще какая крыса! Ишь, как шмыгнула. К лорду Нидду собралась? Ну, к нему вряд ли, а вот в подвал запросто попадешь. Берите ее, олухи!

Шпионка попятилась от решительно двинувшихся на нее парней.

— Спокойно, уважаемые. Я ничего плохого не хочу, просто отведите меня в замок. Там наверняка и подвал есть. Я готова палку отдать, проявить сознательность — все по закону будет.

— Обязательно по закону, — заверил ее толстяк, увлеченно наблюдавший за маневрами девчонки и подчиненных. — И палку отдашь, и в подвал сядешь. Что тебе ноги-то топтать до замка? У нас тут своя яма есть. Уютная, с соломкой. Будешь довольна. Тебе, я вижу, в ямах сидеть не привыкать?

Катрин пятилась, благо места для отступления хватало. Противник теснил пришелицу вдоль изгороди. Выглядело все довольно глупо: парни не решались пустить в ход копья, гостья не решалась использовать посох.

— Эй, — возмущенно заорал красноносый. — Хватит на ходу спать, парни! Что за догонялки? Прямо танцы какие-то.

Катрин благополучно избежала угрозы оказаться прижатой к ограде. Двигалась шпионка намного легче парней, но что, собственно, делать дальше?

— Вы рожать сегодня будете? — вкрадчиво поинтересовался толстяк у подчиненных и рявкнул: — Что вы за ней волочетесь, медведи беременные?! Чему вас учили, оглоблю вам в рот? Палку из ручонок выбили, древком под колени и руки ломайте…

Еще двое сонных парней в таких же форменных стеганых куртках выбрались из дома и уставились на неожиданный аттракцион. Присутствие новых свидетелей ни Катрин, ни ее противникам особой радости не доставило. Уворачиваясь от нерешительного тычка древком копья, девушка крикнула толстопузому начальнику поста:

— Миром, уважаемый, никак не получится? Мне ведь только в замок пройти нужно. Сделайте снисхождение…

— Нужно ей?! А список всех своих «нужно» ты отчего писарю нацарапать не поручила? Да дайте ей кто-нибудь по ногам, хватит скакать кругами…

Шутки кончились. Спину Катрин подпирал забор, впереди топтались серьезно настроенные парни. Зрителей тоже прибавилось. С улицы раздавались женские голоса. Присматриваться было некогда. Здоровый молодой козел, стоящий прямо перед Катрин, мерзко улыбался и многозначительно поигрывал копьем. Широкий, тщательно начищенный наконечник тускло поблескивал в солнечных лучах. Самец желает всласть силушку показать. Придется уважить.

— Положи палку. Пойдем, посидишь немножко в яме, — сказал другой парень. Этот не пугал, стоял сзади, мирно опираясь на копье. Улыбался примирительно. — Потеплеет, и пойдешь с торговым обозом дальше счастья искать. А наш лорд все равно занятый…

— Ты, Энгус, не болтай много. Не наше дело обсужденья обсуждать, — мрачно сказал красноносый начальник. — А ты, девка, клади палку. Хватит, порезвились.

— В замок меня отведете? Мне ведь все равно туда нужно…

Договорить Катрин не успела, пришлось отбивать удар. Древко копья с треском врезалось в подставленный посох. Здоровяк поторопился повторить удар…

Дальше все понеслось само собой…

Уклоняясь от молодецкого замаха, девушка прыгнула вперед, достала торцом посоха подбородок парня… Успела отбить удар слева… Здоровяк впереди выронил копье и, раскинув руки, начал поверженным дубом валиться вперед. То ли хотел гостью облапить, то ли так, сдуру… Катрин нырнула под вялую руку. Впереди оказался тот маленький, светловолосый. Выставил широкое жало копья, но в глазах растерянность. Может, жалел бродяжку, дурачок…

А шпионки жалеть не умеют. Катрин концом посоха сбила вверх наконечник копья, коротко врезала ногой в колено противника. Была бы в нормальной обуви — сломала бы коленный сустав. Но и так неслабо хрустнуло.

Кольцо окружения было прорвано, но спасаться бегством девушка не собиралась. Резко изменила курс. Толстый начальник смотрел в изумлении. Оборванка оказалась уже перед ним. Посох широко взлетел, демонстрируя как крепко сейчас опустится на мужское плечо. Несмотря на вопиющую красноносость, старший стражник кое-что умел. Ушел в сторону, одновременно ловчась перехватить деревянное оружие воинственной бродяжки. Катрин с готовностью дала ему уцепиться за посох и с неожиданной легкостью оставила оружие в мужских руках. И уж точно начальник караула не ожидал, что девка буквально бросится ему на шею. Покачнулся, Катрин уже висла сзади, обхватывая левой рукой мощную шею. Толстяк незамедлительно попытался двинуть концом посоха ей в живот, но шпионка подобные фокусы тоже проходила. Уклонилась, прижимаясь к широкой спине, в следующее мгновение острие ножа уже вдавилось в покрасневшую от напряжения шею заложника.

Наступила пауза. И тишина…

Катрин интимно прижималась к большому мужскому телу. Пахло оно так себе. Не то чтобы воняло, этакий сугубо исторический запах. Но два нацеленных копья подоспевших от сторожки воинов заставляли жаться теснее. Остальные бойцы поста в боевых действиях принимать участие уже не могли по уважительной причине: здоровяк лежал неподвижно, у светловолосого болела нога. Сильно болела, так, что бедняга мычал сквозь зубы и встать не мог.

Катрин старалась не нажимать на нож, но, судя по влаге на пальцах, кожа пленника пострадала. Ничего, толстяку полезно небольшое кровопускание.

Вообще Катрин чувствовала себя отвратительно. Кроме откровенной аморальности подобных террористических действий, девушку угнетал собственный негативный опыт. Отнюдь не каждый раз взятие заложников оканчивалось для Катрин даже относительной удачей. А красноносый мужик в ее объятиях вовсе не казался таким же валенком, как его молодые подчиненные.

— Что дальше? — прохрипел толстяк.

На завтрак он ел что-то острое. Ладно, не в этом дело. Мужик вел себя достойно, в истерику не впадал. И вопросы задавал правильные.

— Извини, уважаемый, что так нехорошо вышло. Мне действительно позарез необходимо в замок, — пробормотала Катрин.

— Да вижу, подперло тебе, — придушенно выговорил красноносый. — Но если будешь ножом так давить, прикажу взять тебя в копья немедля.

— Прошу прощения. Мы здесь подождем или пойдем потихоньку?

— Если думаешь, что сюда сам лорд явится, то ты и вовсе спятила. Впрочем, если ты одержимая, то это все объясняет. Да не дави на горло, зараза белобрысая!

— Ты слишком жирный. Я ножа не вижу.

— Уже худею. Чтоб тебе сгореть, поганка тощая!

В светскую беседу вмешался один из воинов:

— Что нам делать, мастер Даллап?

— Вешаться, пока нас никто из замковых не видит, — с чувством просипел командир.

Катрин его вполне понимала, но вешаться было поздно. Уже собралась небольшая толпа. Народ тихо перешептывался, и вообще вел себя пришибленно. Сказывалось отсутствие телевидения — спектакль горожан не на шутку напугал.

— Так идем или как? — пробормотала девушка.

— Куда? Ты мне по пути голову отхватишь.

— А ты что умное предложишь?

— Отпусти меня и лезь в яму. Может быть, снисхождение получишь.

— Что ты про яму заладил? Я не для этого кровь такому борову пускаю, чтобы в яме сгнить. Альтернативы нет?

— Не знаю, что за хреновина. Сейчас сюда прибегут воины с площади и от колодца…

— И что будет?

— Сначала будут орать и ругаться. Потом кто-то не выдержит и ткнет тебя копьем в спину. Ты перережешь мне горло. Тебя быстро и бестолково убьют, и ты отправишься в Верхний мир прямиком за мной.

— Там хорошо? Кормят?

— Ты точно бесноватая. Кто же знает, как там, если никто еще не возвращался?

— Тогда не будем рисковать и начнем орать сами, — Катрин набрала воздуха и завопила так, что мастер Даллап дернулся и снова порезался.

— Граждане! Господа горожане! Я принесла ужасные вести. Ужасно важные и важнейше ужасные. Если лорд Нидд не выслушает меня, случится непоправимое. Страшные беды обрушатся на город. Известите своего лорда, и его благодарность не заставит себя ждать. Люди, да не будьте слепыми барсуками, не жмурьте глаза на истину, явленную из глубины лесов. Альтернативы нет! Иль вы геройски и бегом понесете правдивую весть обо мне, иль зашатаются стены замка. Страшитесь, люди, ибо не дремлет тектоническая активность и сгущается геологическое напряжение материковых платформ. Ужасные сюрпризы природы грядут к вам. Предупредите своего лорда, и демографическая ситуация немедля изменится к самому лучшему.

Воздух в легких кончился.

— Ну, ты и визжишь, сука белобрысая, — прохрипел мастер Даллап.

— Поосторожнее со словами, — отдуваясь, предупредила девушка.

— Интересно, что ты мне можешь сделать? — скептически просипел толстый заложник. — Что за ужасы ты сулишь? Что такого ужасного должно стрястись? Или ты все врешь с испугу?

— Почему это я вру? Разве потерять такого достойнейшего человека, как вы, мастер Даллап, не истинное несчастье для города?

Толстяк засопел:

— Нет, некоторая правда в твоих словах есть. Толку-то… Да ослабь нож, стерва!

К воротам прибежало десятка два воинов. Многие были со щитами, в кожаных шлемах. Теперь копья метили со всех сторон. Мелькали и луки, что было уже совсем лишним. Незащищенной спине стало еще неуютнее.

— Надо продолжить, — пробормотала девушка.

— Да уж, попробуй, — с горечью пропыхтел толстяк. — Этакого лицедейского представления город еще не видел.

— Это называется — цирк, — сообщила Катрин и заорала на всю улицу: — Доблестные воины, ваша храбрость широко известна. Но есть лукавые опасности, от которых честные клинки не защитят ваших жен и детей. Грядет попкорн и Микки-Маус, уже чадят зловещие двигатели внутреннего сгорания, утекает в атмосферу фреон и истончается озоновый слой. Крадется на зеленых лапах финансовый кризис. Сообщите своему господину о надвигающейся опасности, и он спасет всех. Торопитесь, ибо уже зреют раковые клетки и множатся дизентерийные палочки…

«Экий кошмар я несу, — подумала Катрин, облизывая пересохшие губы. — Должно подействовать».

Толпа сгрудилась теснее. Сотни глаз с ужасом следили за бесноватой пришелицей. Рука ли с ножом у окровавленного горла была тому виной, или люди интуитивно чувствовали угрозу в словах оборванной пришлой девки, но, кажется, даже воины попятились. Катрин стало тошно.

Но тут она услышала стук копыт и воодушевилась:

— Не все еще потеряно, добрые люди! Еще можно сплотить ряды, принять адекватные меры и отразить атаки разнузданного прогресса и гельминтозного глобализма. Вслушайтесь в мои слова, и да не подкрадется к вам ядовитый покемон, и не будете вы жрать сосиски из бумаги и соевых добавок…

Горожане разбежались перед группой всадников. Предводитель кавалеристов стопроцентно годился на роль лорда: высокий с непокрытой, буйно волосатой головой и гордо выставленным бритым выразительным подбородком. Темно-синий плащ покрывал плечи, обтянутые блестящей кольчугой. Прямо как из Голливуда примчался, Ланселот фигов.

— Слушайте и вдумайтесь в слова мои, ибо не я, ничтожная, но сама Клио вещает моими устами, — взвыла Катрин.

Бедняга Даллап уже давно примолк и катастрофически тяжелел в объятиях террористки. Того и гляди свалится.

Лорд-Мистер Вселенная тронул коня, гордо повел головой и громогласно поинтересовался:

— Кто мне объяснит, о чем вещает эта бесноватая? И что она делает с мастером Даллапом?

Катрин закрыла рот. Не оценили. Стоило так распинаться? Придется оттолкнуть полудохлого мастера и натурально побесноваться. Кому как не бесноватой на копья прыгать? Шансы добраться до леса ничтожны. Ну и что? Когда они были, шансы-то?

Еще один всадник, неловко колотя каблуками в бока своей серой кобылы, выехал к лорду. Довольно пухлая женщина сидела в седле… ну, как женщина. Была она довольно растрепанной, с помятым после сна милым лицом. Но расшитый и подбитый мехом плащ ниспадал с ее плеч великолепными складками. Женщина оторвала носик от пышной оторочки капюшона, румяные щеки дергались. Дамочка что-то неразборчиво булькнула и наконец выдавила, сдерживая совершенно неуместный хохот:

— Мой лорд, эта девушка, несомненно, прорицательница. Она говорит о знамениях, давно нам известных. Но всем вам, добрые горожане, нужно помнить — знамения и прорицания страшны лишь тем, кто не готов честно исполнить свой долг. Трудитесь и верьте, ваш лорд всегда защитит и вас, и ваших детей.

Катрин неуверенно ухмыльнулась…

Глава 3

К сквознякам Катрин уже привыкла, но к постоянному сумраку приноровиться оказалось куда сложнее. Вот черт, глаза сломаешь. Шпионка положила пергамент на узкий подоконник. Окно выходило на восток, и сейчас, вечером, толку от остатков дневного света было мало. Да и окно окном назвать трудно — щель какая-то. Бойница, одним словом.

Пергамент шелестел, норовил улететь. Пришлось придавить его пустой чашей. Вообще-то зря извели столько телячьей кожи на сей картографический труд. «Карта Великих Королевских земель Ворона и остального мира» свободно поместилась бы на любой четверти пергамента. Помнится, Катрин рисовала куда более сложные планы местности в пятом классе на уроках природоведения.

Столица королевства — град Тинтадж, естественно, торчит в центре мира. Стоит на берегу реки, непонятно откуда и куда текущей. Еще полтора десятка городов-кружочков. Кружочки поменьше — отдельные замки, надо понимать, имеющие хоть какое-то стратегическое значение. Кружочки соединены нитками дорог. Кудряво нацарапаны названия земель. Такие же кудрявые леса аккуратно обрамляют зубчики горных цепей и однообразно голубые пятна озер. И огромное девственное пространство по всем сторонам от этого примитивизма. Могли бы так и написать: «Не ходить — край мира!»

Леди Нидд к географическим исследованиям особых склонностей не питала. Девять лет назад сия милая дама обладала водительскими правами на имя Элен Вудьярд, была автором двенадцати научных исторических трудов, упоенно ненавидела античный республиканский Рим и до легкой неврастении жаждала собственными глазами лицезреть быт обожаемых белгов.[9] Еще та ученая дама имела четвертую группу крови, резус отрицательный. После Перехода с ископаемыми кельтами ей пообщаться так и не посчастливилось, зато тетка родила двух детей, избавилась от головных болей при перепадах атмосферного давления и вообще выглядела совершенно счастливой.

* * *

— Так он еще жив? — с некоторым удивлением переспросила леди Нидд. Причесанная и одетая в многослойное, с изобильными кружевами и вышивками платье, тетенька выглядела, как и следует богатой и добропорядочной хозяйке замка.

Речь шла о профессоре Нортоне.

— Благословляя меня, профессор выглядел вполне живым, — подтвердила Катрин, продолжая разглядывать нанизанную на деревянную спицу птичью тушку. Кто это был: дрозд, скворец или какая-то измельчавшая куропатка, спрашивать было уже неуместно. Катрин съела уже двух бедняжек. До этого был поросенок с овощным гарниром, чудно поджаренные бараньи ребрышки, пудинг, заливная рыба и еще что-то маринованное и остренькое. Яства запили приличным количеством сладковатого пива. Леди Нидд оказалось не дура пожрать, но у Катрин было время хорошенько подготовиться к данной трапезе.

Катрин оторвала крошечное крылышко. Вяло перемалывая зубами тающее мясо, вытянула ноги ближе к камину. Огонь приятно грел ступни, пятки утопали в мягкости волчьей шкуры. Нажралась, согрелась — рай, как заверяли некие прозорливые ученые.

Девушка покосилась на гостеприимную хозяйку. Та задумчиво улыбалась каминным языкам пламени. Наверное, вспоминала прошлую жизнь.

Леди Нидд, спохватившись, любезно улыбнулась гостье:

— Почти три года никто не приходил. Раньше База не позволяла себе таких длительных пауз. Я полагала, проект окончательно закрыли.

— Дело к тому и идет, — успокоила хозяйку Катрин. — Скорее всего, я последняя. Проект Эльдорадо не приносит зримых дивидендов.

Накрашенные губы леди Нидд снова дрогнули в улыбке:

Да, Эльдорадо, ну что за идиотское название проекта? Самое забавное, что здесь нет золота. Абсолютно нет — ни грамма.

* * *

Постель — просто чудо. Тонкое полотно простыней, рыжее лисье одеяло, подушки, каждая из которых могла бы послужить отдельной периной. Над высоким резным изголовьем красовался гобелен, разглядеть все фигуры на котором шпионке не хватило терпения. Над полом сильно дуло, высокий потолок прятался в таинственной тени, и потому нежиться на просторном ложе было особенно сладко.

От того, что выспалась, от веселых квадратов солнечного света на каменном полу вчерашние подозрения казались надуманными. Ну, малость неискренна хозяйка, так с чего бы ей быть кристально откровенной?

Нужно отдать должное, леди Нидд делала все от нее зависящее. Заботливая, доброжелательная — само гостеприимство. Проблемы все же возникали. Вещи из гардероба хозяйки замка совершенно не подошли гостье. Катрин была почти на две головы выше и непонятно во сколько раз поскромнее в талии. Поскольку во время драки одежда, прибывшая из иного мира, окончательно превратилась в лохмотья, девушка оказалась в привычном состоянии. То есть куковала в стиле «ню». В замке, конечно, умели шить. И, судя по туалетам леди Нидд, весьма недурно умели. Но до швейных машинок здесь еще не доросли, и процесс создания приличного туалета требовал определенного времени. Пока Катрин щеголяла в ночной рубашке и шикарном халате хозяйки. Рубашка была, мягко говоря, широковата, и ее пришлось перетянуть поясом. Халат во всей красе демонстрировал дырявые сапоги. Катрин старалась не замечать взглядов прислуги. А что они ждали от одержимой прорицательницы?

Вообще Эльдорадо, то бишь земли Мэлори и все королевство Ворона, выглядело весьма симпатичным местом. Дышалось здесь легко, мир казался чистым и прозрачным, как декорации детского театра.

Элен рассказывала, что здесь не болеют раком и гепатитом. Никакой астмы, туберкулеза, практически не встретить сердечно-сосудистых проблем. Отсутствуют венерические заболевания. Разве что лобковые блохи встречаются. Почему-то именно эти диковинные насекомые особенно умиляли пухлую владелицу замка.

Хорошо ей жилось, доброй леди Нидд. В том, что заправляет делами в цитадели она, а не номинальный лорд, Катрин успела убедиться. Возможно, супруг был по горло занят военно-политическими вопросами и потому днем в замке практически не показывался. Хозяйствовала миледи. Особой тирании заметно не было, но слуги без дела не сидели. Большое внимание уделялось строительству. Катрин будил стук молотков и визг пил. Укреплялись стены замка, возводилась еще одна башня, прикрывающая ворота внутреннего двора. С одной стороны, стоило отдать должное предусмотрительности хозяев, с другой стороны — о грядущих полномасштабных боевых действиях что-то было не слыхать. Чересчур боязлива наша леди Нидд?

Катрин свернула никчемную карту. Отодвинула чашу — серебро в тонком узоре чеканки. Вот только мятно-медовое пиво уже в горло не лезло. Виноград в землях Ворона почему-то не рос. Даже с юга продуктов виноделия не привозили. Один из немногочисленных недостатков этого мира. В замке делали джин, но, по заверениям леди Нидд, крепкое пойло годилось лишь воинам и прочим грубиянам.

Ладно, что мы имеем? Мир королевства Ворона весьма схож со старым миром. Умеренный климат, почти привычная череда смены сезонов. По слухам, где-то на юге раскинулся океан, но его дыхание не доходило до земель Мэлори. Флора и фауна мало отличались от центральноевропейской. Малонаселенные, плодородные и богатые дичью земли. Просторные, почти не дающие поводов для конфликтов и интриг. Этническая общность, отсутствие служителей культов, религиозных конфликтов, средств массовой информации и прочей идеологии. Все это делало бытие простым и понятным даже последнему свинопасу. Действительно, почти Эдем…

Мир Эльдорадо разительно отличался от старого мира. Во-первых, это была вообще не Земля. Во-вторых, здесь людям принадлежала лишь половина мира. Для гомо сапиенс отводилась светлая часть суток. Ночь принадлежала даркам.[10] Сию истину, определяющую бытие, аборигены впитывали с материнским молоком. Ночь — время отдыха в надежном убежище. Высунешься — погибнешь. Сумерки оставались формально нейтральным, но опасным безвременьем.

Ну да, за все нужно платить. Зато зимой здесь народ отлично высыпался.

Леди Нидд удивительно мало интересовалась «чужим» временем суток. Трудно понять, отчего владелица ученых степеней и пытливого ума профессионального историка столь безоговорочно приняла данность нового мира. Сейчас о дарках и о происходящем ночами за стенами замка леди Нидд знала немногим больше, чем девять лет назад, когда впервые ступила на новую землю.

Ночь не для людей. Вот и все. В сумерках запираются двери и ставни, проверяются талисманы и обереги, разводится огонь в очагах и каминах. Не так уж сложно тщательно выполнить проверенные временем меры предосторожности. Сделай, что должен, и спи спокойно. Неприятно, если ночь застанет обоз или отряд в пути. Но с каждым отрядом идет свой «серый» проводник. Он укажет, где безопаснее стать лагерем, как и где разложить костры. Главное, не тянуть, остановиться до заката. Успеть дров запасти, поужинать не торопясь, без суеты. А там и выспаться можно. «Серые» продежурят ночь у костров, и все будет нормально. С «серыми» всегда бывает нормально. Ну, почти всегда…

Молодой кузнец пропал девять дней назад. Поплыл на лодке на ту сторону озера — какие-то особенные гнилушки ему понадобились, а там роща старая. Засветло не вернулся. Наутро нашли лодку, мешок с гнилушками. И никаких следов кузнеца. Топор и тот пропал. Может, парень и просто утонул — кто теперь расскажет? И зачем к вечеру далеко от жилья потащился? От дарков разве убережешься?

Катрин сочувственно кивала. В словах хозяйственной Элен звучало искреннее сожаление. Видать, кузнец и вправду был ценным работником.

Что с парнем приключилось, действительно непонятно. Но убежденность образованной дамы заставляла всерьез задуматься. Катрин помнила своего ночного гостя. Или гостью? Такую встречу забыть трудновато. Видимо, дарки истинно темные создания.

О собственных впечатлениях девушка рассказывать не стала. Хотя Элен охала, вздыхала, снова и снова расспрашивала об одиноком путешествии гостьи к городу. В мире Эльдорадо пришлая хозяйка замка была почти старожилом. За девять лет дама четырежды наблюдала радугу и радушно встречала посланников профессора Нортона. Все ушли дальше к столице, с двумя соотечественниками Элен поддерживала переписку. О судьбе троих коллег хозяйка с уверенностью знала лишь то, что те абсолютно точно не собирались возвращаться к уважаемому профессору. Ну, участь остальных агентов была, по убеждению Элен, весьма печальной. Кстати, саму Катрин пытались встретить. Те шестеро всадников были посланы за ней немедленно, как только была замечена гигантская радуга. Возглавлял конвой лично лорд Нидд. Как отряд разминулся с девушкой, для супруги лорда оставалось загадкой.

Катрин догадывалась, как они разминулись. Меньше надо было шнырять вдоль ручья, тогда бы благополучно ночевала в замке. Зато не познакомилась бы с дарком, так сказать, в естественной обстановке. Повезло. Ладно, сейчас это не так важно. Девушку беспокоила и даже пугала убежденность Элен в том, что молодая гостья непременно пожелает навсегда остаться в Эльдорадо.

Навсегда — слишком сильное слово.

В речах сиятельной леди Нидд зияла определенная недоговоренность. Ладно, только не торопиться. Пока никто не пытался забрать у гостьи «браслет возвращения», дверь не запиралась, привкус мышьяка в еде тоже не ощущался.

Беседовали у камина. Торопиться было некуда. Леди Нидд благоухала сладостно и цветочно. Сначала Катрин полагала, что это какая-то кондитерская приправа. Нет, духи. На вкус гостьи, чудовищно приторные. Впрочем, парижского парфюма здесь не найдешь и обвинять в безвкусии хозяйку замка бессмысленно и некорректно. Хотя дышалось рядом с леди Нидд несколько тяжеловато.

Катрин слушала о перепланировке складских помещений, о чистке и углублении колодца. Удивляться девушка уже перестала. В конце концов, ничего странного. Завела дама мужа-красавца, нарожала детей, увлеклась хозяйством. Когда-то давно, в позапрошлой жизни, Катрин лично знавала людей, готовых день и ночь бесплатно пахать на каких-то шести сотках. А здесь этакая роскошная «фазенда»! Вот вся яйцеголовость из ученой дамы и вылетела. Девять лет — срок немалый. Сколько хозяйке сейчас лет? Кстати, интересно, как Элен выглядела тогда? Таких декольте, наверное, не носила. И красилась сдержаннее. На месте они такую ядреную «штукатурку» производят или в столице заказывают?

Элен уловила, что молодая собеседница не готова оценить грандиозность планов по реконструкции замка и перевела разговор на иное. Мило поболтали о разных пустяках. Черт, Катрин отвыкла от бабских разговоров. Или дело в ином? Обе не доверяли друг другу, что сквозило в каждой фразе, но почему-то не должно было прозвучать вслух.

Леди Нидд интересовалась обстановкой на Базе и судьбою Элизабет Тейлор. В остальном покинутый мир хозяйку интересовал мало. Зато весьма интриговала юная гостья. Пришел черед Катрин врать и умалчивать.

Родилась в Южно-Африканской Республике. Училась и Ист-Лондонском университете. Попала к профессору Нортону как один из самых молодых и подготовленных специалистов по адаптации. Да, новое поветрие — готовить специалистов широкого профиля. Задача визита проста — найти некого Николаса Найта, передать ему информацию и вернуться.

Леди Нидд, не моргнув глазом, сожрала и университет Ист-Лондона, и новомодного «специалиста по адаптации». Вот насчет возвращения скептически заулыбалась. Нет, похоже, Элен просто искренне не верит, что человек в здравом рассудке пожелает покинуть Эльдорадо.

Из дальнейшего словоблудия стало понятно, что хозяйку замка весьма интересует, что в действительности нужно девушке от Николаса Найта. Элен вроде бы знала его — парень прошел в составе группы из трех человек. Симпатичный, любезный, образованный. Но в замке группа не задержалась, ушла вместе с купеческим обозом. По слухам, Найт собирался обосноваться в столице. А может быть, это не он собирался и не в столице. Разве по слухам определишь? Эти трое ушли и как в воду канули. До столицы жутко далеко. Говорят, кого-то похожего убили на горных перевалах. Но, возможно, и не убили. Или убили, но сам Найт уцелел. Страшный, первобытный мир, милочка. Здесь все иначе. Зимы холоднее, снега глубже, хищники хищнее, расстояния бесконечнее. А уж эти мерзкие дарки… Но помощь в поисках непременно будет оказана. Мы же все здесь теперь родственники. Еще по глоточку?

— Элен, а где мы все-таки сейчас? Где этот мир? Мне же не кажется: луны здесь действительно две?

— Да. Второй спутник здесь принято Темной Сестрой называть. В смене сезонов тоже ощутимая разница. Уж совершенно точно, моя дорогая, мы забрались отнюдь не в прошлое нашей старушки Земли. Но мне, честно говоря, абсолютно все равно. Не желаю тратить жизнь на создание пустых космологических теорий. Благодарю покорно, с меня хватит науки. Здесь мой дом. И дом моих детей. Я хочу просто жить, — твердо сказала леди Нидд и мило улыбнулась: — Так еще по глоточку?

* * *

Утром, наконец, принесли платье. Посетителей оказалось неожиданно много. Две портнихи, еще какая-то круглолицая молодая телка, что тупо глазела на длинные, желто-смуглые от цепкого загара ноги гостьи.

Неуклюжие короткие чулки, нижнее платье, верхнее платье… Добротно, аккуратно пошитые и просто чудовищно неудобные.

Перед Катрин возникло овальное зеркало, полное мути. Грубо отполированная металлическая поверхность почти ничего не отражала. Одна из портних подняла подсвечник повыше, но все равно было трудно что-нибудь разобрать. Нижнее платье туго зашнуровано в подобии корсажа. Верхнее чуть свободнее, высокая талия перетянута узорным поясом, концы которого ниспадают ниже колен. Вырез приоткрывает грудь, но сдержанно — с декольте самой леди Нидд не сравнить. Скромная оторочка тонкими полосками шелковистого меха придает некоторую нарядность, но не более того. Чувствуется четко сформулированная идея бывшей мисс Вудьярд: стиль «милая бедная родственница». Скромность украшает. У Катрин все-таки оставалось ощущение, что зад чересчур туго обтянут и оттопыривается. Ну, да ладно, сойдет пока. Все равно долго носить этот средневековый футляр не придется. Неподходящий для шпионства наряд. Шнурки мягких туфель с меховыми отворотами завязывали в четыре услужливые руки. Интересно, можно самостоятельно обуваться в этом корсаже?

Катрин любезно, но сдержанно поблагодарила мастериц. Тетки, раскланиваясь, удалились. Придурочная девка убираться не торопилась. Катрин вопросительно приподняла бровь.

— Меня прислала леди Нидд. Я — ваша служанка. Меня зовут Ингерн. Рада служить молодой леди, — девка выпалила все это одним духом. Взгляд ее норовил ускользнуть куда-то в сторону камина. По-видимому, новоиспеченная служанка не на шутку опасалась странной светловолосой прорицательницы.

Так.

Катрин смерила взглядом девицу. Румяная сытая деревенщина. Тупая, как валенок.

Просто замечательно. С одной стороны, гостья получает статус благородной дамы, с другой — оказывается под постоянным присмотром. «Стучать» пухлая горничная будет исправно — по глазам видно.

Катрин высокомерно скривилась:

— Не думаю, что ты мне подойдешь. Нет, не думаю.

Девка захлопала коровьими ресницами:

— Но леди Нидд приказала… Я многое умею, честное слово.

— Не сомневаюсь. Я сама поговорю с леди Нидд. А пока наведи здесь порядок и можешь быть свободна.

* * *

Утренний туман рассеялся, но воздух был так насыщен влагой, что Катрин сразу же плотнее закуталась в плащ. Шла узкой галереей, шагов было не слышно, только юбки чуть шуршали. Ну, у мягкой обуви есть некоторые достоинства.

Девушка вышла на короткий открытый участок стены. Обзор отсюда открывался недурной. С восьмиметровой высоты отлично просматривался внутренний двор цитадели. По другую сторону стены тянулся узкий, но глубокий ров. Хм, твердыня. Продуманное расположение бойниц, клети с аккуратно сложенными камнями, цепи для котлов вызывали уважение. За замком тянулся берег озера, темнела неприветливая под пасмурным небом вода.

Надо бы на город взглянуть. Шпионка прогулялась к следующей башне, поднялась по крутым ступенькам. Там мерз часовой. Прежде чем посмотреть в лицо, Катрин машинально оценила то, что важнее. Короткий меч на боку, кольчуга, алебарда. Кольчужный капюшон опущен за спину, на голове круглая овчинная шапочка.

Воин, приоткрыв рот, смотрел на юную даму. Видимо, благородные леди не часто радовали своим появлением часовых на башнях. То, что ее не узнают, Катрин сообразила. Улыбнулась, собираясь заговорить, и чуть не наступила на длинный подол платья. Выражение лица изменилось, и воин моментально узнал зеленоглазую ведьму. Бедняга попятился. Катрин тоже чувствовала себя глупо. Парню явно стоило немалого мужества не направить в сторону гостьи алебарду.

Катрин снова выдавила из себя улыбку:

— Извините, что отвлекла, господин стражник. Не будете ли вы так любезны сообщить, как чувствует себя почтенный мастер Даллап?

Кажется, боец воспринял тон девушки, как не слишком тщательно замаскированное издевательство. Но ответить резкостью не решился. Сделал еще шаг назад:

— Не знаю. И мастер Даллап, и Энгус еще у лекаря.

Девушка хотела продолжить беседу, но воздержалась. И впрямь, можно получить алебардой по глупой башке.

* * *

Идти на ужин не хотелось. Катрин всегда пугали массовые сборища. Конечно, по меркам старого мира застольное общение двух-трех десятков человек казались весьма скромной вечеринкой. Но шпионка совершенно отвыкла от общества. Ну, играть придется по чужим правилам. Сейчас нужна если не помощь, то, по-крайней мере, достоверная информация.

— Достаточно, — Катрин отстранила служанку. Взяла тяжелое зеркало в руки и критически прищурилась. В мире высокой моды и глянцевых журналов сей стиль, несомненно, отнесли бы к улично-гулящему. Впрочем, сама хозяйка замка и днем мазалась куда ярче. Ладно, в чужой монастырь со своим уставом, как известно, не лезут.

Хорошо, хоть про монастыри здесь ничего не слышно. Вот бы попала.

Катрин взяла «карандаш» для глаз. Рисовать тонко заточенным углем было сложно. Диковатая косметика. Тем более и не помнилось, когда красилась в последний раз. Ничего, это как на велосипеде ездить, — раз научившись, никогда не забудешь. Уголь уверенно исправил-подчеркнул разрез глаз.

— Вы прекрасно выглядите, моя леди, — прошептала Ингерн. — Еще бы немного украшений…

Катрин насмешливо фыркнула. «Моя леди»… Как будто непонятно, кто твоя истинная леди. У, чучело круглолицое.

Единственное украшение припрятано в рукаве. Безжалостно обрезанный кусок вышитой ленты обернут вокруг предплечья и удерживает кинжал. Чертовски неудобно, надо признать. Ненадежное место для оружия, но ничего разумнее в голову не пришло. Под юбками держать кинжал еще смешнее. Оружие позаимствовано без спроса, клинок дурной, грубоватый. Простая костяная рукоять. Ну, такого сокровища не хватятся…

Неизвестно, заметила ли манипуляции с оружием толстушка, но смотрела она на молодую госпожу подобострастно и не без некоторого восхищения. Очевидно, поразил воображение служанки темно-красный платок со странным варварским изяществом навернутый-повязанный на голову гостьи. Об африканских изысках здесь понятия не имели, и необычно использованный кусок ткани приобрел некую многозначительность. А главное, скрыл неприлично короткие волосы.

Сойдет для древней местности.

* * *

— Позвольте представить вам… Как известно, откровения, доступные нашей юной леди… Ее магический взор, способный… Большая честь предоставить убежище… Все мы должны помнить об опасностях, подстерегающих… Способствовать единению вокруг нашего дорогого лорда Нидда…

Угу, патентованная прорицательница. Ладно, сама виновата.

Хозяйка замка вещала с пафосом, достойным театра «Глобус». Супруг многозначительно кивал, изящно опираясь о навершие немаленького меча, надежно установленного между колен.

Статуй волосатый.

…Осторожное касание щеки щекой, — хозяйка демонстрирует, что благоволит к гостье. Леди Нидд благоухала, так что голова кружилась.

— Прекрасно выглядишь, милая. Здешний воздух тебе на пользу…

Катрин тянула губы в улыбке, уши холодели. На гостью смотрели со всех сторон. Зал был полон света, огни свечей и светильников слепили отвыкшие от иллюминации глаза. Прорицательница ты или нет, взгляды шарят по шее и груди, щупают бедра и оглаживают зад. Оценивают. Черт, одни самцы кругом.

Спокойно, спокойно. Не только мужчины вокруг, да и не дева ты невинная. Пусть смотрят, не геи же они. Расслабься, нормальное застолье.

Леди Нидд представила гостье своих детей. Принаряженные мальчик и девочка недоверчиво глазели на долговязую незнакомку. В общем, нормальные, милые дети, слегка перекормленные. Понять материнскую гордость хозяйки вполне можно.

Наконец, Катрин усадили на отведенное место.

Кроме нее и хозяйки за столом присутствовали еще две дамы. Обе, мягко выражаясь, не блистали юностью и иными женскими достоинствами. Остальные участники ужина: солидные мужи, различающиеся шевелюрами, плешами и шириной бритых физиономий. Беседа лилась свободно. Еще бы, все старые знакомые, общие интересы, увлечения. Вот о новой башне заспорили, разорались…

Катрин занялась трапезой. Здесь было чем поразмять челюсти. Целиком приготовленная туша оленя, уйма других неудачливых тварей, закончивших земной путь на блюдах с овощами. Множество салатов из маринованных, соленых и моченых фруктов. Изобилие свежих яблок, груш и гранатов, отлично сохранившихся в подвалах замка. Свекла была мягка, репа душиста, хлеб свеж. Вилки, ножи и ложки наличествовали в достаточном количестве. И в сбалансированном витаминами меню, и в сервировке чувствовалась твердая рука специалистки по древней истории. Вот только к местному пиву Катрин никак не могла привыкнуть. Что за привычка добавлять то мед, то мяту? Неправильное пиво. Удалось высмотреть кувшин с каким-то морсом. Прислуга вышколенно шныряла вокруг пирующих. Стоило сделать знак, как кубок наполнился кисленькой освежающей жидкостью. Мужчины, естественно, до потребления пошлого компота не опускались. Хлебали что-то крепкое, должно быть, тот самый знаменитый джин.

Пока шпионка восполняла расход нервной энергии, народу за столом поубавилось. Увели детей, исчезли престарелые тетушки. Погромче стала музыка. Пиликали музыканты, забившиеся куда-то в темный угол. Мужские голоса стали свободнее — знатоки смачно вспоминали какую-то выдающуюся охоту.

Катрин отмечала некоторую разницу в произношении. В речи мужей мелькали непонятные слова, иной раз и целые обороты. Впрочем, собеседникам это лексическое разнообразие ничуть не мешало. Да и сама девушка легко улавливала смысл. Да уж, три диких вепря, одновременно вышедших на трех доблестных двуногих героев — куда уж круче.

Изредка девушка ловила на себе заинтересованные взгляды. Откушав, Катрин переносила все гораздо спокойнее. Может быть, потому, что в руках имелся нож и массивная двузубая вилка. Впрочем, необходимости в вооруженной обороне пока не возникало. Мужчины вели себя весьма сдержанно, в чем, несомненно, была заслуга хозяйки. Леди Нидд восседала во главе стола с истинно королевским видом. Импозантный двухметровый супруг совершенно терялся рядом с пухлой невысокой дамой. По другую руку от хозяйки сидел улыбчивый мальчишка. Катрин не очень поняла, кажется, воспитанник лорда Нидда. Запомнились глаза мальчика, голубые и яркие до полной противоестественности. Рядом с хозяевами сидели и трое высоких парней. Телохранители или просто ближайшие друзья? Похожи на своего лорда и ростом и сложением. Клоны какие-то. Родственники? Или по экстерьеру здешнюю гвардию подбирали?

В пляшущем свете свечей яркий грим на лице Элен казался естественным. Бабенка выглядела настоящей красавицей. Платье низко и соблазнительно открывало белую грудь. Волосы, подобранные сеткой, расшитой жемчугом, роскошно блестели. Только покровительственная улыбка на пухлых губах казалась излишне жирной и самодовольной.

Катрин, на всякий случай, промокнула собственный рот. Хорошо, что салфетки здесь большие, и рот можно вытереть, и руки. И ноги, если понадобится.

Нужда вполне может возникнуть. Худосочный тип, кажется, конюший, пошлым образом нажрался. Плешивая голова то клонилась на грудь, то вдруг вскидывалась, и лошадиный управляющий издавал угрожающий рык. Но это ладно. Пьяных Катрин навидалась. Другие мужчины начинали поглядывать излишне плотоядно. Алкоголь и аура легкого безумия, окружающая молодую блондинку, провоцировали. И честь опытных самцов требовала немедленных и рискованных действий.

Катрин не собиралась предоставлять шансы развлечься разгоряченным героям борьбы с зеленым змием. Пусть амуры со служанками крутят. Пора было сматываться.

Улыбаясь соседям, выбралась из-за стола. Приходилось обеими руками придерживать юбки. Со стороны это выглядело, может быть, и грациозно, но на практике оказалось жутко утомительно. Да, заняться нормальной одеждой необходимо прямо завтра же.

Катрин склонилась перед хозяевами замка:

— Благодарю вас миледи, милорд, давно я так чудесно не проводила вечер. К сожалению, вынуждена вас покинуть. У меня кружится голова от избытка впечатлений.

Леди Нидд снисходительно улыбнулась:

— Конечно, Катрин. Общество этаких мужланов может утомить кого угодно.

Милорд мудро кивнул. Смотрел он при этом в вырез платья гостьи и думал, должно быть, о вещах сугубо стратегических.

Катрин поспешно выпрямилась. Мальчик поднял на нее глаза и улыбнулся. Глаза эти огромные, лазурные… Улыбочка… Тьфу, да сколько же ему лет?

Обмен взглядами не прошел незамеченным. Мальчишка вздрогнул от полновесного пинка, полученного под столом. Леди-опекунша что-то яростно ему прошипела, ткнула локтем супруга…

Катрин с облегчением вышла в коридор. Прохладный воздух охладил пылающее лицо. Шурша юбками и ругая узкие лестницы, девушка поднялась к галерее. У выхода стоял стражник с алебардой.

— Осторожно, миледи. Уже совсем стемнело, — почтительно предупредил воин.

Катрин поблагодарила улыбкой. Приятно, когда с тобой не боятся заговорить.

Снаружи было холодно и чертовски темно. Звук шагов вяз в мрачных тенях галереи. Массивная громада донжона осталась позади. Приходилось чуть ли не ощупью находить дорогу. Правда, идти было недалеко, и скоро Катрин стояла перед дверью в собственные апартаменты. Из-под двери пробивался свет. Девушка поморщилась. Ждет челядь. Вот навязали обузу.

Входить Катрин не стала. Рановато в постель бухаться.

Когда девушка вышла на открытую часть стены, тишина стала давящей. Замок словно вымер. Понятно, люди заперлись, спят или джин глушат. Но гробовая тишина стояла и на конюшнях. Немногочисленные собаки, вечно бродящие по двору, тоже исчезли. За внешней стеной царила непроглядная тьма — ни огонька. Двор тоже плавал в чернильной пустоте. На низком небе ни звезд, ни лун. Катрин вспомнила веселую и безжалостную ночь саванны, ее живую тишину, которую нужно уметь понять, и заставила себя замереть неподвижно.

Все-таки тьма царила не везде. Едва различимые полоски света пробивались из-под ставней на противоположной стороне двора. Сочился слабый свет из верхних бойниц донжона. И на зубцах надвратной башни играли отблески огня.

Можно догадаться, единственный внешний ночной пост в нерушимой твердыне семейства Ниддов.

Подобрав юбки, Катрин отправилась на разведку.

Дверь в башню оказалась не заперта. Катрин поднялась по очередной узкой лестнице.

Гостей здесь не ждали.

Пылал огонь в решетчатой жаровне. Вокруг сидели трое. Ничего особенного, больше всего ночные стражи были похожи на тех невоспитанных увальней, что охраняли въезд в город. Двое бойцов постарше, зато третий — совсем мальчишка. Устроились беспечно, копья стоят у стены, нет ни кольчуг, ни щитов.

Юноша среагировал мгновенно. Заскрипела тетива лука, и широкий наконечник стрелы уставился в живот девушке.

Один из старших «серых», недовольно хрюкнул и щелкнул мальчишку по лбу:

— Те, за кого нам платят, не шуршат юбками.

Мальчик поспешно ослабил лук, и Катрин облегченно вздохнула. Резкость движений молодого стража внушила определенное беспокойство.

— Эй, опасное время для прогулок выбрала, красавица, — громко сказал старший «серый».

Катрин вышла из тени дверного проема.

Мужчины смотрели в явном замешательстве, старший подобрался:

— Что-то мы вас не знаем, м-м, леди…

— Да, я здесь человек новый. Катрин, гостья леди Нидд.

Мужчины не слишком охотно поднялись, согнулись в поклоне. Имя чокнутой прорицательницы они, очевидно, слышали.

— Чем можем служить, леди Катрин? Проводить вас в покои? Уже глубокая ночь. Молодой даме опасно бродить в темноте.

— Могу я с вами поговорить? Если, конечно, не слишком отвлекаю от ваших обязанностей.

«Серые» переглянулись:

— Мы будем счастливы ответить на все вопросы миледи, но не лучше ли это сделать утром? Леди выспится, будет светло и безопасно…

— Леди выспаться успеет. Она не слишком занята. А утром вам спать положено. Леди и прежде доводилось бодрствовать по ночам, так что перейдем прямо к делу. Мне о вашей службе послушать интересно. Не собираюсь ничего выпытывать, и ваши профессиональные секреты пусть при вас останутся. Просто расскажите о здешних местах. Кстати, хотя я и в юбках, разговаривать со мной как с недоделанной дурой необязательно. Мастер Даллап, вы его, наверное, знаете, может подтвердить, что я не совсем настоящая леди.

Мужчины молчали. Очевидно, соображали, кто бы это мог быть в юбке, но не дура? И не леди?

Катрин не стала мучить их дальнейшими философскими ребусами:

— Вы ведь знаете, кто там в темноте? В моих краях нет дарков. По крайней мере, таких, как у вас здесь.

— Ха, должно быть, счастливые места.

— Не особенно. Люди там довольно паршивенькие, не лучше ночных тварей.

Старший мужчина согласно кивнул:

— Плохих людей и здесь хватает.

— У нас переизбыток, если честно. А здешние дарки, они какие?

«Серые» снова переглянулись. Молодой ухмыльнулся. Старший пробормотал:

— Что значит — какие? Разные. Их много. Про кого именно леди услышать желает?

— Начнем с тех, кто повреднее. Железа они боятся?

— Железа все боятся.

— Уже хорошо. Ну так расскажите. Только не сказки. Поконкретнее. Вот, к примеру, что со мной случится, если я ночью окажусь за воротами?

— Ночью? Вы умрете, леди. Быстро.

— И ничего мне не поможет? Вдруг я что-нибудь толковое умею?

— О, несомненно, умеете, леди Катрин. Только ночью иные умения жизнь спасают. Грубые.

— Да?

От резкого движения затрещало платье. В воздухе свистнуло. Ну, кинжал хорошей балансировкой похвастаться не мог. Поэтому клинок со звоном вонзился не в середину двери, куда метила Катрин, а правее. Прямо в середину кольца-ручки. Фиг с ним, так вышло даже эффектнее.

«Серые» посмотрели на еще вздрагивающую костяную рукоять, потом на девушку. Старший изрек:

— Это поможет. Ненадолго.

Мужчина расстегнул пояс, задрал рубаху. Живот его, поджарый и плоский, обезображивали четыре параллельных шрама. Были заметны следы неровных швов, когда-то стягивавших края глубоких ран.

— На мне кольчуга была. И нас, бойцов, там было четверо.

Катрин оценила:

— Воспаления, ну, жара, лихорадки не было?

— Нет, залили джином, и все.

— Наверное, голодный был?

— Кто? Маллинс или я?

— Ты. Не ел дня два?

— Верно. Три дня не ели. А вы почему знаете?

— Был бы сытый, умер. Жратва непереработанная в брюшную полость попадает, кишки начинают гнить, и привет. А кто такой маллинс?

Катрин слушала долго. «Серые» разговорились. Этаких ужасных и захватывающих баек девушке слышать еще не приходилось. Гостья послушала бы еще, но, во-первых, в дурацком платье было чертовски холодно. Во-вторых, «серым» пора было обходить стены. Вообще-то вся эта ночная стража казалась чистой проформой. Просто дневные обитатели замка спали спокойнее, зная, что их охраняют. Декоративность своего ночного поста «серые» не скрывали: ночью замок и так пребывал в безопасности. И самые злобные дарки были достаточно разумны, чтобы без веских причин не рисковать соваться в укрепленное «человечье гнездо». Серые специалисты по ночной жизни себе цену знали и дополнительно рекламировать свои услуги считали излишним. Им дел и за стенами хватало.

Гостью проводили до донжона.

Здесь было тепло. Стражник дремал, опершись на подпорку-алебарду. Катрин хотела на него гавкнуть, но потом решила не шуметь. Хозяева сами с нерадивыми вояками разберутся. Шпионка спустилась по лестнице, потом поднялась, но здесь двери на стену не оказалось. Вот, черт, заблудилась. Пришлось спускаться вновь, пройти через каминный зал. Огонь почти угас. В полутьме стояла густая вонь мужской попойки. Катрин споткнулась о перевернутую скамью, поскользнулась на мягком — хотелось думать, что на недожеванном, а не недопереваренном. Добралась до противоположной двери. Дальше имелось целых три лестницы. Вниз девушка не пошла. Выбрала путь посветлей, но подниматься пришлось дольше, чем рассчитывала. Черт возьми, надо будет срочно выучить план этого дурацкого лабиринта.

Катрин оказалась в темном коридоре. Раздумывая, дойти ли до конца или вернуться, девушка остановилась.

Видимо, в этом спящем царстве еще оставались живые существа. Урчание доносилось из другого конца коридора. Собаки возятся. Собак в замке мало, зато объедков после ужина им достается с лихвой. Понятно, дверь во двор должна отыскаться где-то рядом.

Катрин завернула за угол. Из приоткрытой двери падал слабый свет.

Нет, не собаки. Они свет жечь не станут. И булькать так загнанно псины не будут.

…Постель в спальне была царственно высока и просторна. К ней вели широкие ступеньки, устланные темным ковром. Низко провис тяжелый балдахин, поддерживаемый толстенными резными колоннами. Отсветы пылающего в камине огня играли на блестящих от пота человеческих спинах. На устилающих пол шкурах беспорядочно валялась одежда. В нос бил запах алкоголя, разгоряченной плоти, сладчайших духов. От густого аромата хотелось зажмуриться…

Похоти здесь предавались упорно, увлеченно с самозабвением.

«Что я застыла, как идиотка? Групповухи не видела, что ли?» — оторопело подумала Катрин.

Шпионка поспешно вылетела на холод. Отыскать дверь оказалось почему-то легче легкого. Тьфу, чтоб им задницы поотрывало, профессоршам блудливым.

Глава 4

Лопнувшее платье зашито. Вода для умывания теплая. Завтрак на подносе. Не столь уж бесполезное создание эта Ингерн.

Девка сидела не дыша, ждала, пока госпожа закончит утреннюю трапезу.

Катрин допила молоко. Ничего так завтрак, только пирог слишком жирный.

— Я иду в город. Где кузница господина Кормака, знаешь?

Девица часто-часто закивала. И что она такая трепетная?

— Рассказывай.

— Я покажу, леди Катрин. Ведь неприлично вам одной ходить-то.

Катрин пожала плечами. Может, и правильно, а то снова углядишь что не нужно.

Город определенно смахивал на большую деревню. Или это деревню несколько преждевременно нарекли городом? Дождя давно не было, весенняя грязь подсохла, можно спокойно прогуливаться по улицам. Вокруг торчали крытые соломой одноэтажные, редко двухэтажные дома. Похрюкивали свиньи. Воняло животноводством, свежеиспеченным хлебом, печным дымом. Прямо колхоз «Заветы Ильича» какой-то. Только вот собак на удивление мало и кошек совсем нет.

У центральной площади высились дома посолиднее. Трактир, рыночная площадь со сколоченным из жердей помостом посредине. Что это? Сцена для актеров и глашатаев или эшафот, Катрин гадать не стала. Служанка пролепетала, что нужно сворачивать направо.

Вообще плотненькая дева по имени Ингерн изо всех сил пыталась превратиться в бесплотную тень. На вопросы отвечала столь тихо и нерешительно, что приходилось переспрашивать. Этакое пухлое привидение при последнем издыхании.

Редкие прохожие низко кланялись, неразборчиво бормотали приветствия. А может, тайком посылали злобной прорицательнице проклятия и прочие нехорошие пожелания. Большинство горожан успевало заранее шмыгнуть в какой-нибудь переулок. Черт, как же легко заработать репутацию душегубки.

Кузница и мастерские мастера Кормака располагались на берегу озера. Катрин с некоторым удивлением увидела целый комплекс строений. Из трубы валил густой дым, звенели о наковальню молоты. Ворота были распахнуты. Двое парней перетаскивали корзины с углем. Мужик постарше вдумчиво заглядывал в высокую деревянную кадку.

Пока девушки обходили просторную, очевидно, вечную лужу, их заметили и опознали. Народ мгновенно рассосался. Даже удары молотков в мастерской смолкли. Катрин захотелось выругаться.

Скрипнула дверь, и появился мрачный мужчина.

— Мастер Кормак? — спросила Катрин, стараясь улыбаться любезнее.

— Вроде он самый, — согласился мужчина.

На карлика-гнома или молотобойца-культуриста хозяин отнюдь не походил. Просто тучный тип, с лоснящимися щеками. Смотрел неприветливо. Сразу видно, наслышан о гостье. Замер, сложив руки на пивном брюхе.

«Зажрались они тут, на свежем воздухе», — подумала Катрин.

— Я — леди Катрин. Можно с вами поговорить?

Мастер Кормак дернул мясистым носом:

— Так уже начали. Напророчить мне гадостно хотите?

— Каждому персонально пророчить никаких божественных откровений не хватит.

— Да, сложная у вас должность, милостивая леди, — Кормак демонстративно опустился на подвернувшийся чурбан. — А что с ножа сразу не начнете? Он у вас с собой?

— Конечно. Его за мной служанка носит, — Катрин кивнула в сторону маячившей в отдалении Ингерн. — Но я не всегда ножом пользуюсь. Иной раз блажь найдет и просто поболтать.

— Угу, выходит, Даллапу не повезло?

Девушка пожала плечами. Подобрала юбку и толчком ноги подогнала поближе свободный чурбан. Сев, спокойно спросила:

— Знаете Даллапа? Между прочим, я слезно упрашивала повязать мне руки и отправить в замок. Не слыхали? Разве глупое было предложение? Его бы сильно унизило?

— Он делал то, что должен.

— Конечно. Я тоже делала, что должна. Жаль, что наши соображения о долге не совпали. Кстати, я бы хотела с ним повидаться, извиниться.

— Не нужно. Он еще слаб здоровьем, может и не вынести такой радости.

— Думаю, переживет. Он производит впечатление крепкого и много повидавшего человека.

— Воля ваша, леди. От меня-то вы что хотели? Ювелирными изделиями я не занимаюсь. У меня работа грубая, неблагородная. Которая к тому же требует времени и внимания.

— Я долго отвлекать не буду. Побрякушки меня не интересуют. У меня их, как видите, вообще нет. Вас рекомендовали как лучшего мастера в округе. Я бы хотела глянуть, что вы умеете. Может быть, сделаю заказ.

— Это кто меня рекомендовал? Милостивый лорд Нидд редко к нам заглядывает. Столичные клинки предпочитает.

— Ну, о вас хорошо отзывались «серые».

Мастер Кормак шевельнул бровями:

— Да? Я действительно кое-что делаю для лесных бродяг. Да и иные люди заказывают. У меня сейчас готово шесть отличных алебард. Имеется топор из новой южной стали. Есть недурной бастард.[11] Леди себе охрану вздумала подобрать да вооружить?

— Не уверена, что Ингерн сможет таскать за мной бастард. Она у меня недавно, нетренированная. Как насчет коротких клинков?

— На примете свежее горло имеете? Так мои клинки для баловства кровавого несподручны.

— Ну, хороший нож в хозяйстве всегда пригодится. А если рука к нему привыкнет, так и горло легче в целости сохранить. И свое, и чужое.

— Что-то мне нынче не хочется ничего продавать. Вы уж простите старого дурня, нет у меня ничего бабского да изящного, милостивая леди.

— Понимаю. Только продавать ничего не придется. Поменяемся, если захотите.

Кормак засопел:

— Смеетесь, леди? Мне работать нужно.

— Так что мы сидим? Показывайте товар. Если что-нибудь выберу, поторгуемся, вы мне чинно откажете, да и уберусь я восвояси. Куда быстрее выйдет, чем сидеть, пыхтеть и не решаться меня взашей вытолкать.

Каждое из готовых изделий было аккуратно завернуто в холстину. Коллекция образцов раннего западноевропейского стиля: прямые обоюдоострые клинки квилонов,[12] дирки[13] с жалами длиной в локоть. Изяществом отделки оружие не отличалось. Относительно качественный металл, продуманная форма. Рабочие железки, для профессионалов. Большинство обитателей счастливых земель Мэлори, очевидно, резали дарков и друг друга ножами и тесаками попроще. До изготовления дешевых бытовых образцов мастер Кормак не опускался, ширпотреба на рынке и так хватало.

Качество оружия производило впечатление. Но ни один из клинков Катрин не подошел. Хотелось надеяться, что не придется драться с профессионалами, всю жизнь протаскавшими доспехи. Собственные успехи в фехтовании шпионка оценивала трезво.

— Не нравится? — с презрением пробурчал Кормак. — Уж не обессудьте, леди, ни серебром, ни камнями мы не украшаем.

— Камни нужно в ушах таскать, а не на железе. Делать оружие вы умеете, это видно. Только вы сами, уважаемый мастер Кормак, что бы мне из этого посоветовали? — Катрин кивнула на разложенные по грубому столу клинки.

Мужчина окинул взглядом ее высокую гибкую фигуру. Подчеркнутую платьем тонкую талию, короткие светлые пряди, выбившиеся из-под сложно и необычно повязанного платка.

— Чтобы советовать, нужно знать, зачем вам вообще понадобилось оружие. По-моему, у вас при себе и так все, что нужно. А резать горло доверчивым толстякам можно и мясницким ножом. Разве не так, а, леди?

— Мысль улавливаю, частично согласна. Но вы-то видите только часть проблемы. Хотите, верьте, хотите, нет, пару раз горло пытались мне самой перерезать. Я девушка добросердечная и мирная, но ведь попадаются людишки разные. Шея у меня одна, и защищать ее я предпочитаю надежным инструментом. Вряд ли в таком деле стоит полагаться на кухонные ножи. Как считаете, мастер Кормак?

— Возможно. Только вы, леди, и сами не знаете, что вам нужно.

— Почему же не знаю? Знаю, и очень даже точно. Только в вашем ассортименте не нахожу…

Катрин сидела на корточках, чертила на земле и объясняла. Кормак сначала скептически кривил губы, потом возмутился.

— Никогда не видел подобной ерундовины. Это не нож и не кинжал. И никакой гарды? Да при этом обоюдоострая заточка? Что им делать прикажете?

— Все. Гулять по лесу, метать, резать глотки и колбаску.

— Ходить в лесу? Вы в своем уме, леди?

Катрин пожала плечами:

— Вопрос спорный, я готова согласиться. Давайте не будем его обсуждать и вернемся к ножичкам…

Разговор вышел долгим. Сначала чертили на земле, потом мастер Кормак принес дощечку и уголь. Даже в поверхностном и дилетантском изложении очерк по эволюции короткоклинкового оружия вызвал неподдельный интерес. Время от времени мастер кузнечного дела рявкал и возмущенно махал руками, уличая девушку в техническом идиотизме. Катрин оправдывалась тем, что все это она слышала от других…

Сонная Ингерн плелась следом. На солнышке ее разморило, и служанка мирно продремала на бревнышке у забора всю увлекательную технократическую дискуссию. Кстати, о солнышке. Катрин огляделась.

— Эй, вы в озере купаетесь?

— Да, госпожа. Летом все любят купаться.

— Дно хорошее? Ил? Коряги? Камни?

— Здесь нет. На том берегу камыш и там…

— Понятно. Пойдем.

— Но сейчас же не лето. Нельзя купаться. Никто не купается.

— Почему? Вода такая холодная?

— Ну, вода, наверное, тоже. Но не в воде дело-то. Сейчас даже мальчишки не купаются…

Озеро лежало синее, спокойное. Неторопливо плыли по глади перевернутые облака. По узкой полоске песка, среди пустых створок перловиц, прыгали длиннохвостые птички. На противоположном берегу плотной стеной замерли сосны. Мирно, спокойно. Солнце совсем по-летнему пригревало лицо.

Катрин сидела на пригорке, прикрыв глаза. Думать ни о чем не хотелось. Ингерн затаилась где-то сзади, и ее присутствие почти не ощущалось, не раздражало.

Может, пора прекратить эти игры? Вполне достаточно для разведки. Профессор и так будет по гроб жизни благодарен. Вернуться, получить документы. Вернуть себе право мыться в ванне, ходить в кино и есть мороженое. Все это уже честно заработано. Сведений предостаточно. Бедняга Найт сгинул на перевале. Могила слева, под белым камнем. Хотите, идите сами и проверьте. А мы — в цивилизованную жизнь с чистой совестью. Никаких дарков, никаких мечей и массовых безобразий у камина.

Катрин приоткрыла один глаз. Нет, рановато возвращаться. Руки-ноги на месте, дырок в шкуре нет, умники Базы справедливо в дезертирстве заподозрят. Ладно, подышим еще экологически безупречным воздухом. Катрин встала, подозрительно огляделась. Вроде никого, сонная толстушка не в счет. Шпионка расстегнула верхнее платье.

— Да что вы делаете, моя леди?! — пролепетала служанка. — Не ходите в воду, прошу вас.

Оказывается, не спала, курица перекормленная.

— Я только умоюсь, — успокоила ее Катрин. — Подержи тряпье.

Не без труда выпуталась из второго платья и нижней рубашки. Черт, давно не носила на себе столько тряпок. Сбросила туфли, сдернула с головы платок.

Нагруженная одеждой служанка горестно смотрела вслед. Губы вздрагивали. Жуть до чего юная зеленоглазая госпожа на леди не похожа. Может, и правду говорят, что умеет прорицать да в бесноватость впадать, потому как и сама из дарков? О таких полукровках часто сочиняют сказки. Страшнючие существа, всесильные и днем, и ночью.

Кожа оттенка вечернего солнца. Стриженные, как у мужчины, встрепанные волосы. Длинные ноги, угловатые, как у мальчишки, плечи. Налитая упругая грудь и нахальное бесстыдство хозяйки мира. Кинжал, с которым странная леди не расстается даже в постели, чудно подвязан к руке.

В воду лезет. Мыслимо ли? Ингерн облизала губы. И что леди-хозяйка скажет, случись что? Ой, что сейчас будет.

Ничего не случилось.

Катрин вошла по колено в воду. Перед купальщицей лежало безмятежное озеро. Мягкая как шелк, пусть и ледяная вода, ласковое солнце. Тело наслаждалось свободой. Странно, что можно так истосковаться по первобытной наготе. Ну и бесстыдное же ты существо, госпожа шпионка. Тебя бы в палеолит, к раскованным человекообезьянкам.

Дно было ровным и твердым, только изредка попадались пустые ракушки. Вода поднялась до пояса. Девушка наклонилась, зачерпнула ладонями отраженное небо. Плеснула в лицо. Фу, до чего же надоело мыться в маленьком тазу. Никакого кайфа от этаких процедур, одна сырость в комнате.

Катрин фыркала от удовольствия. Копоть светильников, скованность существования последних дней растворились мгновенно. Брызги сверкали, рассыпаясь вокруг, совершенно не затуманивая отражение зеркала голубой воды.

Катрин замерла, сообразив, что это никак не может быть перевернутым отражением. Слишком пристально смотрят темные глаза из глубины. И длинные волосы колышутся, как у горгоны Медузы…

Девушка дернулась. Рука машинально сжала рукоять кинжала. Существо в воде недовольно шевельнулось. Катрин видела бледные губы, белую, с темными пятнами сосков, грудь. Между грудями лежала крупная жемчужина, прицепленная на едва заметную цепочку. Глаза водяного создания следили настороженно, как за чужаком, вторгшимся в дом без спроса.

Катрин поняла, что она и есть чужак. С замершим сердцем отвела пальцы от кинжала. Сделала примирительный жест. Существо удовлетворенно поджало губы. Катрин попятилась к берегу. Тело под водой сильно изогнулось. Мелькнула бледно-серая гладкая спина, и девушку окатило волной…

Когда Катрин выскочила на берег, Ингерн сидела на корточках, крепко вцепившись в одежду хозяйки. Лицо служанки было даже побледнее кожи озерного существа. Зубы стучали, глаза как блюдца.

— Что там? — выговорила девица.

Катрин вырвала у нее одежду, и, путаясь в рубашке, пробормотала:

— Рыба. Большая…

Не соврала. По крайней мере, наполовину. На нижнюю, хвостатую…

* * *

Ценных соображений в голове у шпионки скопилось много. Даже чересчур. Без чужой помощи не разобраться. Катрин крутила в пальцах кинжал. Неуклюжая железка раздражала, но ничем другим руки занять не удавалось. Вообще нервировало слишком многое: и неудобные подушки, и сковывающая одежда, и прямодушное невежество Ингерн. Все попытки расспросить служанку о географии и о событиях, происходящих в ближайших окрестностях города, успеха не имели. Некоторые вопросы Ингерн вообще не могла понять, на другие отвечала заученно и бездумно. Пялилась, как кролик на удава, и это тоже не улучшало настроения молодой хозяйки.

Родилась умница Ингерн на ферме недалеко от города. Что-то случилось с родителями и братьями. Что именно, девица не помнила или не хотела вспоминать. В двухлетнем возрасте девочка оказалась в замке. Умереть с голоду ей великодушно не позволили. Дали работу. Работы было много, как, впрочем, и у большинства обитателей замка. Сначала Ингерн помогала в кухне, потом в кладовых. Было это еще при старом лорде. Когда господин второй раз женился, прислугу начали менять, и подросшая сирота стала помогать кастеляну и убирать гостевые покои. Потом погиб на охоте молодой хозяин, старый лорд тоже взял и помер, и Ингерн опять получила повышение. Служанка в господских комнатах — едва ли не верх карьеры девицы-простолюдинки. К девушке, несмотря на ее сиротство, уже дважды сватались.

Неожиданно Катрин сообразила, что за сменой последних лордов, молодых и старых, не следовала смена леди. И по хронологии все сходилось. Похоже, мисс Вудьярд оказалась талантлива не только на ниве сексуального просвещения. Вон как моментально ЗДЕСЬ лорды копыта откидывали. И свежий воздух не помог.

* * *

Плащ, несомненно, господский. Длинный, бархатный, темно-зеленый, щедро отороченный шоколадным мехом. Прямо знамя какое-то, а не одежда. Наверное, вместо полярного спальника можно использовать. Вместо пряжки — круглый аграф,[14] серебряный с зелеными камнями. Изумруды, что ли? Не поскупилась, сводня дальновидная. Ладно, намек примем к сведению.

Плащ прекрасно согревал и был вовсе не таким тяжелым, как казался. Зато было жарко спине и приходилось все время поддерживать полы, дабы не вляпались в грязь. Великолепие плаща странным образом действовало на горожан. Кажется, сейчас прохожие исчезали с пути прорицательницы еще шустрее. Хотя дорогу шпионка разузнала, пришлось поплутать между одинаковых стен и заборов.

Мастера Даллапа она увидела издали. Правда, на толстопузого и уверенного «мастера» Даллап похож не был. Просто усталый человек в годах. Стоял, навалившись локтями на забор, мрачно разглядывал пустую улицу. Горло его было все еще перевязано. Рубаха распояской, стоптанные башмаки на босу ногу.

Хмурым взглядом смерил гостью снизу доверху:

— И не узнать вас, леди. Цветете, госпожа прорицательница. Что же без свиты прогуливаетесь? Не пожелали замковые увальни по грязи тащиться? Или у вас теперь собственные телохранители имеются?

— Все подходящие к делу особи состоят при леди Нидд. Она без телохранителей никак не может. Прямо ни мгновения.

Даллап покачал головой:

— Смелая вы, госпожа прорицательница. Вот, насчет того, что умная, не сказал бы. Весь город под белой дланью леди Нидд благоденствует, а вы какие-то намеки себе позволяете. Неразумно, молодая леди.

— Да я вообще туповата. Уж вам бы не знать, мастер Даллап. Горло болит? Что лекарь советует?

Ветеран скривился:

— Чему там болеть? Есть-пить могу, и ладно. Лекаря мы два раза видели. Хорошо хоть, еду нам таскать не забывают. Только я уже не мастер. Вы уж меня, юная леди, так не титулуйте, не сыпьте соль на рану.

— Что так, уважаемый? Здоровье не позволяет?

— Здоровье — чушь. Что там, царапина какая-то. Только в городе здраво рассудили, что старый дурак, которому девка чуть голову не отрезала, ничему путному молодых воинов научить не может. Кому такая городская стража нужна, раз первая попавшаяся оборванка троих мужчин с оружием вмиг искалечила? Вот, деррик[15] меня поимей, и года в начальстве не проходил. Ладно, свободный я человек. Могу проваливать на все четыре стороны. Хорошо еще, отлежаться позволили. Крови-то вы из меня порядком выпустили, милостивая госпожа.

— Ладно тебе. То девка, то госпожа. Давно уж понял, что я не то и не другое.

— Честно сказать, леди, я и знать не желаю, кто вы такая. Глотки режете почище любого разбойника. Но мне-то что? Я уже не при должности. Или вы добить старика заявились?

— А зачем же еще? На вот, горло лечи, — Катрин вынула из-под плаща глиняный кувшин.

Даллап выдернул пробку, меланхолично понюхал:

— С ножей на отраву решили перейти, юная леди? Так мне уже все едино.

Он шумно глотнул:

— Уф, крепенький джин. В замке ныне все такой пьют?

— Нет, только телохранители дамские.

Мастер Даллап протестующе выставил корявый палец:

— Вы меня на дурные разговоры не подбивайте, леди. Вам-то что, а мне еще пожить хочется. Леди Нидд хозяйка милостивая, но сомнительной болтовни не одобряет. Дисциплина должна быть. Там, на площади, виселицу видели? Странные нынче порядки — за шею вешать. Нет чтоб, как в старину, голову рубить. Ну, не мне ту моду обсуждать.

Катрин подождала, когда он снова глотнет, и спросила:

— А что теперь делать будете, мастер?

Даллап тоскливо посмотрел на нее:

— А что мне теперь делать? Работы я здесь не найду. Про воинские науки в городе теперь и слышать не хотят, а лес рубить или мешки таскать работников хватает. Придется подождать обоза да вместе с купцами в столицу податься. Может, кто-то из старых друзей поможет. Я ведь еще с прежним королем воевать к горам ходил. Кровавые времена были, не чета нынешним. В прежние года я бы вам, молодая леди, уж извините, руки бы вмиг повыдергивал. Никакой бы нож не помог. Постарел, зажрался. Да и эти недотепы, ежели порезвей были бы, не дали бы девке себя калечить.

— Были бы порезвее, могли и о нож порезаться.

— Может, и так. Резкая вы. О жалости особо не помните, хоть и молодая. Уж упаси нас боги от таких резвых прорицательниц. Как телохранитель, куда получше, чем те петухи господские, могли бы замку послужить. Леди Нидд не предлагала? А то, я слыхал, бывает.

Катрин несколько смутилась:

— Я не по этой части. Да миледи, собственно, и не намекала.

— Да? По слухам, леди Нидд ужас что за рачительная хозяйка. Ничего у нее не пропадет.

— Это конечно. Но у нее на меня другие планы. Ты сам-то лишнего не болтай. Скажи лучше, когда обоз придет?

— Через месяц-полтора.

Катрин изумилась:

— Что так долго?

— А как же? Пока соберутся, пока перевал откроется. В горах сейчас все течет да тает. Пока доберутся, то да се. Мы вон с Энгусом уже прикидывали, раньше чем через месяц купцов ждать нечего. Парень тоже уходить собирается. Опозорили вы парнишку, еще почище, чем меня. Какая девка за него теперь замуж пойдет? Младший сын в семье, да еще хромой.

— Сильно хромает?

— Да не то чтобы сильно. Вот если бы на охоте повредил или там деревом придавило. А то — девка лягнула. Такое не забудется.

— Знаешь, мастер Даллап, еще раз девкой назовешь, я тебе немножко зубы выбью. При всем моем уважении. Я тебя резать не хотела, ты уж извини. Но права обзываться и выеживаться у тебя все равно нет.

Даллап приподнял кустистую бровь:

— Выеживаться, говорите? Интересное слово. Так я под девкой не вас имел в виду. Ни в коем случае. Как можно? Такая молодая, красивая госпожа. Глаз не отвести. Плащ, как у принцессы, глаза как камни драгоценные. Кинжал, опять же, в рукаве. Какая такая девка? Откуда?

Катрин улыбнулась:

— Знаешь много, а болтаешь еще больше. Дай лучше глотнуть. А то я этот джин так и не попробовала.

Старик искренне удивился:

— Дамы джин не пьют. Это уж скорей поверю, что вы мечом бьетесь. Хотя Кормак говорил…

Девушка взяла сосуд у него из рук, беглым движением обтерла горлышко, приложилась…

Ни фига себе! Градусов шестьдесят, не меньше.

Она проморгалась, вернула бутылку. Даллап смотрел с интересом.

— Полезная вещь, — вымолвила Катрин. — В пути ей цены не будет.

— Это точно, — согласился мастер. — А леди в дорогу собирается?

— Очень может быть. Но пока еще точно не определилась.

Мастер Даллап взболтнул кувшин:

— Еще глоток, миледи? Или благородную кружку принести?

Ожог во рту уже прошел. На самом деле джин был не таким уж свирепым напитком, но шпионка покачала головой:

— Кружки многовато будет. Мне еще в замок ровно ходящей вернуться нужно.

Старик кивнул:

— Для женщины удивительно разумно рассуждаете. Может, потому, что джин пьете.

Он глотнул сам, закупорил кувшин:

— Энгусу оставлю. Переживает парень. Молодой совсем. Первый позор в жизни — он самый едкий. Тут и джин вряд ли поможет.

— Он в доме? Зайду, поговорю, — Катрин неуверенно посмотрела на ветерана.

— Зайдите, леди. Может, ему и полегчает. Я тут, как снова разговаривать смог, частенько вас поминал. Так он, дурачок, все защищал молодую леди. Говорил, что надо было выслушать. А как же: и глазки у нее этакие и мысли мудрые, богами даденные. Может, и прав. Уж его нога и моя шея точно целее были бы.

Идя к крыльцу, девушка услышала, как чмокнул вновь откупоренный сосуд.

Постыдная ситуация возникла из-за непривычки шпионки к здешней упрощенной архитектурной планировке. Вечно пустующий сарай-лазарет, отстроенный по приказу самой леди Нидд, был возведен без изысков. Всякие коридоры, приемные покои и отдельные палаты отсутствовали напрочь. Катрин дернула дверь и оказалась в просторном полутемном помещении, заставленном дощатыми лавками-лежаками. На длинном столе сиротливо торчала пара глиняных кружек и горшок. Серый свет с трудом пробивался в крошечные, прикрытые ставнями окна. Пахло пылью и сиротством.

Все равно надо было стучаться. Потому что получилось неловко. Просто ой как неловко.

Собственно, ничем особо отвратительным парень не занимался. Почти все здоровые мужчины, временно отлученные от подруг, жен и профессиональных шлюх, снимают сексуальное напряжение именно этим способом. Парень лежал, укрывшись и прикрыв глаза. Ритмичные движения под покровом одеяла и блаженная полуулыбка на губах, иллюстрировали процесс снятия спермотоксикоза.

Катрин захотелось немедленно исчезнуть.

…Энгусу грезилась ловкая, стремительная и грациозная девчонка. Скользила вокруг в угрожающем танце, сквозь дыры в одежде светилась гладкая, нежно-золотистая кожа. Стриженные по-мужски волосы падали на дивные зеленые глаза. Злая, опасная дева. Должно быть, полукровка, а может, и истинная дарк. Много их — чаровниц-злодеек. И гианы,[16] и гуараггед аннон[17] и жестокие ланон-ши.[18] Но сейчас красавица не только дразнила. Хотела его, Энгуса. Такая же одинокая, такая же истосковавшаяся по живому теплу да сладости плотской. Хотела оказаться в объятиях, прижаться к надежной мужской груди. Обнять поплотней, улечься с готовностью…

Парень почувствовал на лице дуновение воздуха, должно быть, от открывающейся двери и испуганно глянул.

И понял, что должен немедленно умереть.

Она была так прекрасна. Узнал лишь потому, что мгновение назад видел те же зеленые глаза в безрассудных и жарких мечтах. Во плоти и крови гостья-прорицательница мнилась еще красивее. Странно повязанный головной убор делал загорелое лицо строже и безупречнее. Яркие губы. Подчеркнутые благородной чернотой глаза взирали брезгливо и надменно. Богатый плащ укутывал стройное тело, делая пришелицу существом, о коем и мечтать-то благоговейно нелепо…

Стыдно. Парень даже не зажмурился. Такое пережить невозможно. Сейчас она выйдет, и останется только дотянуться до стола. Вон он, нож. Ничего, что старый и сточенный. Похожим ножом Зеленоглазая чуть голову старому Даллапу не отхватила. Значит, можно. От уха до уха, как краюху хлеба. Все одно, никто не пожалеет. Отец даже навестить не пришел. Рада семья, что город еще кормит непутевого сына.

…Катрин в ужасе смотрела на парня. Вот дурак! По морде наивной, как по книге, читать можно. Что тебе, идиотке, постучать стоило?

Шагнула в глубь комнаты, даже не успев подумать. Двигалась медленно, боясь напугать окончательно.

«Да что же я, шизофреничка, такое творю?»

…Когда Катрин присела на край топчана, парень жалобно дрогнул. Так и не сводил с мучительницы глаз. Одеяло глупо и настойчиво топорщилось. Внезапно девушка успокоилась, ей стало почти весело.

«Ну, я и сука. А мы, шпионки, все такие…»

* * *

…Она села и накрыла загнанно дышащего страдальца одеялом.

— Будем считать, практически здоров.

Катрин поднялась. Накидывая плащ, с некоторым высокомерием заявила:

— Знаешь, такому здоровому привлекательному парню не пристало валяться в сарае. Так что наплюй на слухи и прочее, вставай и сотворяй свою жизнь порадостнее. Надумали уезжать с Даллапом, так готовьтесь, нечего тут сопли развозить. Дел, я так понимаю, куча. Если что тебе привиделось — забудь. Ишь, сидите здесь, как боровы на откорме. Со скуки чего только не привидится. Понял?

Катрин выскочила на улицу. Даллап сидел на бревне, мечтательно глазел куда-то поверх крыши. Нос ветерана уже принял помидорный оттенок. Похоже, Энгусу джин сегодня не достанется. Ничего, парень и так получил сегодня больше, чем причиталось.

— Что, уже уходишь, леди? Нет бы посидеть с больными, калечными…

— Толку-то с вами сидеть? Джин-то иссяк?

— Да я тут пролил случайно. Что, заметно?

— Вас, мастер, нос выдает. В темноте-то еще не светится? Небось, без фонаря обходишься. Ну, выздоравливайте.

Глава 5

Кормак был действительно мастером. И мастером незаурядным. Конечно, оставленный в прошлой жизни боевой нож с неопреновой рукоятью был детищем совсем иных технологий, и вряд ли что-нибудь в здешнем мире могло с ним сравниться. Но и этот недурен. Обоюдоострый клинок, плавные линии лезвия, узкий дол на две трети, рукоять из непонятного темного дерева — все было выполнено с практически ювелирной тщательностью. Соблюден даже оговоренный цвет: клинок не сиял, как зеркало, а был тускл, как окислившийся свинец.

Катрин не стала пищать от восторга и рассыпаться в благодарностях, но мастер ее реакцией остался доволен. Смотрел, как вращается между тонких пальцев призрачно-тусклый клинок. Потом мастер и заказчица перешли к проходу между сараями, и Катрин с десяти шагов принялась раз за разом всаживать нож в центр криво намеченной мишени. На сбалансированность клинка жаловаться было грех. Оружие получилось даже лучше, чем рассчитывала заказчица. И намного эффективнее, чем ожидал сам мастер. Похоже, новую модель ждало радужное коммерческое будущее.

Без некоторого «улучшения» мастер, конечно, не обошелся. Рукоять ножа была украшена серебряной виньеткой в форме когтистой лапки. Конечно, рисунок можно было истолковать, как намек на то, что подобным оружием только котов резать, но испытания наглядно доказали, что нож способен решать и более благородные задачи. По крайней мере, уважение самого мастера Кормака к «никчемной рыборезке» возросло.

Ножны тоже были готовы. Здесь никаких излишеств. Простая, пусть и хорошо выделанная свиная кожа, двойные петли. Мастер Кормак смотрел, как девушка примеривает ножны к своей талии. Хмыкнул в том смысле, что без прикрытия плаща обновка покажется весьма странным украшением на платье молодой леди. Катрин на это ответила, что человек не обязан всегда носить платье. Шпионка была почти счастлива. В первый раз в этом мире при ней имелась вещь, которой можно доверять.

* * *

Тинтадж огромный город, очень богатый. Там правит король Рутр. У него самая могучая армия и сам он великий воин. В тамошнем королевском замке не сосчитать башен и залов. Все с мраморными колоннами. На кухне, говорят, каждый день по десятку быков запекают, а свиней да баранов и вовсе не считано. В столице вообще чудеса на каждом шагу. В камни домов вмурованы серебряные звезды и драгоценные камни. По ночам так светло, что люди могут выходить из домов. Дарков там начисто извели…

Все это Катрин уже слышала. Ингерн вещала с восторгом, и сбить ее с наезженной колеи было практически невозможно.

— Хорошо, а что там? — Катрин ткнула рукой в северном направлении.

Глаза служанки в очередной раз округлились:

— Как что, моя госпожа? Ничего там нет. Тинтадж-то вон там стоит, — Ингерн ткнула рукой.

Кто кого считал более туповатым, сказать было трудно.

— Я поняла. Тинтадж на юго-западе. Ну, а на юге и на востоке города есть?

— Есть, наверное. Отчего им не быть? Но у нас никогда о них не слыхали. Оттуда люди сроду не приходили.

— А туда кто-нибудь ходил?

— Зачем? — изумилась Ингерн.

Катрин устала. Географический допрос затянулся. Собственно, дело было не в наивности служанки. Любой из обитателей замка знал немногим больше. Даже «серые» относительно точно знали лишь окрестные фермы, охотничьи угодья на два дня пути от дома, ну и, конечно, знаменитый тракт до соседнего города. Хотя «соседний город» — понятие весьма относительное. Тридцать четыре дня. Это если налегке, без медлительного обоза, на хороших лошадях, с запасом еды и фуража.

Катрин облокотилась о зубец стены. Во рву зеленела трава. Заходящее солнце легло на кромку далекого леса. Туда тянулся и робкий намек на дорогу. М-да, туристические агентства здесь появятся не скоро.

Ингерн убито молчала, замерев рядом. Понимала, что леди недовольна.

Вообще на стене было хорошо. Каменщики уже закончили стучать молотками. Слабый ветерок доносил то запах свежей листвы, то холодок голубых вод озера. Иногда сквозь эти чистые дуновения долетал рукотворный, но тоже весьма приятный аромат с кухни. Катрин сунула служанке яблоко, взяла себе другое.

— Значит, не ходят ваши ни на север, ни на восток? Может, и правильно. Ответь мне, уроженка края мира, на вопрос попроще. Почему штаны такими узкими оказались?

Ингерн испуганно замигала. Кушать в присутствии госпожи она уже научилась, но вздрагивала все так же по-кроличьи. Поспешно дожевала кусок яблока:

— Простите, леди. Мне показалось, что так красивей. Ведь вы же молодая дама. Простонародная одежда, раз она неподобающа, то должна подобающим образом…

— Это, конечно, логично. С карманами мы, невзирая на твои возражения, справились. А как насчет удобства? Присесть я спокойно смогу? Мне ведь штаны нужны не для того чтобы перед хозяйкиными племенными бычками задницей вертеть.

Щеки Ингерн в один миг стали пунцовыми. Девица залепетала:

— Как вы можете говорить такое?! Ведь леди Элен…

— Ладно-ладно, оставим в покое добрую леди Нидд. Но со штанами нужно что-то делать. Расшить или клинья вставить. Ты девушка способная, придумай сама. Только не очень долго думай, мне они могут скоро понадобиться. О красоте не беспокойся, главное, чтобы двигаться было легко. И чтобы не поддувало, а то эти юбки…

* * *

С застолья Катрин была отпущена следом за престарелыми тетками. Выбралась с облегчением. Тоскливо за благородным столом было. Хотя фаршированные голуби оказались вкусны до изумления. Но обсуждали ярмарку, по которой гостье пришлось таскаться с хозяйкой. Да еще публичную казнь вспоминали. Бесспорно, с кражами скота нужно бороться, но вешать воришку за уведенного барана, это…

Катрин проследовала привычной дорогой к сторожевой башне. Клубящаяся под стенами и во рву тьма давила на нервы гораздо меньше. Хотя обольщаться не стоило, привыкнуть к здешней ночи невозможно.

«Серые» болтали с девушкой охотно. Свежий человек в городе был редкостью. Но обсуждать дарков и вообще чуждую ночную жизнь в городе считалось дурным тоном. Все равно, что разглагольствовать о дате собственной смерти. Неприлично и глупо. Горожане «серых» уважали, но сторонились как могильщиков или золотарей. А «серые» были нормальными мужиками. В смысле, не прочь похвастать не только перед женами и друг другом. Красивая молодая девица была идеальным слушателем. Привирали, понятно, изрядно. Катрин для пробы поинтересовалась насчет стегозавра и Чебурашки. Немедленно выяснилось, что профессионалы слышали о таких существах. Особенно о Чебурашках. В здешних краях эти дарки звались ушунами.

Да нормальные они были мужики, эти «серые». Только верить всему, что плетут языками, стал бы только полный простофиля.

Возвращаясь, опять заплутала. Явно «водил» кто-то. Пора к таким шуточкам привыкать. Катрин сделала круг, вышла к той же лестнице. Вздохнула и повернула назад. Маршрут она помнила отлично, да и факелов предостаточно горело в коридорах. Теперь шла медленно, вдумчиво вглядываясь в каждый поворот.

Когда дверь на галерею открылась, шпионка ощутила раздражение. Наверняка со стороны девичье топтание на месте выглядело глупо.

В дверном проеме замерла статная фигура — лорд Нидд. Улыбнулся. Улыбался хозяин замечательно, в другом мире его наверняка ждала бы успешная карьера. Рекламировал бы зубную пасту или электробритвы. Сейчас красавец ничего не рекламировал, просто скалился, и Катрин сочла долгом объяснить:

— Прошу прощения, мой лорд. Я заблудилась.

Номинальный властелин замка, очевидно, собирался отходить ко сну. Был обнажен по пояс, четко выраженная мускулатура казалась твердой, как палисандр. Вообще-то супруг леди Элен мог рекламировать не только бытовые товары.

Нидд понимающе улыбнулся и погладил девушку по щеке. От пальцев пахло весьма многообразно: кожа сбруи и доспехов, джин да еще ненавистные духи.

Катрин уклонилась. Этого еще не хватало! Внимание сюзерена, несомненно, льстит любой подданной, но сама-то Катрин не здешняя уроженка. И вообще некоторые девушки терпеть не могут, когда их трогают без спроса.

— Спокойной ночи, мой лорд, — Катрин попятилась. Но у лорда Нидда были чертовски длинные руки. И сильные. Девушка оказалась притиснутой к обнаженной мужской груди.

— Пустите меня, милорд.

Мужчина все так же молча, внес гостью в комнату. Несмотря на рост выше среднего, Катрин была легка, и лорд Нидд удерживал ее на весу без особого напряжения. Губы лорда скользнули по загорелой девичьей шее. Катрин попыталась вежливо отклониться. Бить лбом в лицо этого рекламного идиота она пока не решалась. Сломанный нос личной собственности леди Нидд мог обернуться непредсказуемыми последствиями. Мужчина что-то пробормотал, продолжая лобзать шею и показавшееся из-под платья плечо. Не вслушиваясь в косноязычное обещание чего-то непомерно блаженного, Катрин извивалась в крепких руках. Ноги едва дотягивались до пола, а лапы у милорда были просто железные. Единственное, чего добилась девушка, — теперь она была прижата к мужчине не лицом, а спиной.

«Да что ж они липнут, как мухи на варенье?!»

Дышалось девушке уже с трудом. Лорд Нидд все сильнее притискивал к себе. От страстных засосов заболела шея. Нетерпеливая ладонь сдавила бедро. Кажется, сейчас уложат животом на сундук, придавят за загривок и элементарно отымеют. Самец жался так, будто платье светловолосой красотки уже было задрано.

«Как там рекомендуют? Если насилие неизбежно, расслабься и попытайся…»

Катрин ослабла. Голова ее бессильно откинулась на мужское плечо. Тыл откровенно выпятился, позволяя по достоинству оценить соблазнительную упругость. Лорд Нидд тихо, но восторженно заурчал…

Вздыхая, девушка сдвинула мужскую лапу на свою грудь. Высокоблагородная пятерня обрадованно стиснула молодую плоть. Катрин обеими ладонями накрыла руку, прижимая еще крепче…

Рывок! Прием был наработанный. Хотя лорд Нидд и являлся на редкость крупным остолопом, полетел он исправно. Ноги сшибли стол, башка снесла табурет вместе со стоявшим на нем кувшином. С основами дзюдо милорд был незнаком, но опыт охотника и воина имел изрядный. Перекатившись по обломкам мебели, мужчина почти успел вскочить. Но Катрин чуть раньше чисто автоматически добавила ногой. На сей раз к грохоту падения крупного самца добавился звон отлетевшего таза. В этой какофонии затерялся тупой звук — соприкосновения красивого мужского лба с передней стенкой сундука.

Впрочем, хозяин замка не особенно пострадал. Сел, ошеломленно крутя башкой, потрогал развязанные штаны…

Катрин, морщась, потрясла рукой. Швырять через бедро этакую массу живого мяса ей давно не приходилось. Хорошо, связки не потянула. Платье, естественно, опять порвалось. Пора удирать…

Выскочить в коридор девушка не успела. Дверь распахнулась. Леди-хозяйка выглядела растрепанной и необъяснимо злой:

— Что происходит?

Цепкий взор хозяйки мгновенно усмотрел непорядок в одежде любимого супруга. Незаконно-рабочее состояние оборудования немедленно привело даму в полнейшую ярость.

— Ах ты, шлюха паршивая! Да как ты смеешь, девка?!

— Я, смею?! — изумилась Катрин. — Это у меня, что ли, спонтанная эрекция? Глаза разуй, леди.

Элен не желала вникать в детали:

— Наглая сучка! Да я с первого взгляда поняла, что шлюшку подослали! Что ты себе возомнила, тварь сопливая?! Полагаешь, здесь все прощают за длинные ноги?

— Иллюзий не питаю. Здесь всей толпой одну-единственную жирнющую задницу положено ублаготворять.

— Что?! На что ты намекаешь, идиотка?!

— Угу, мисс Вудьярд полагает, что о ее полигамных увлечениях в городе никто и понятия не имеет? Народ все видит.

— Заткнись, дура! Ты понимаешь, что я могу с тобой сделать все, что угодно?

— Ой, что бы это могло быть? Повесить? Так он же не баран, — девушка ткнула пальцем в сторону хозяина замка. — Лорд все-таки. Под статью о скотокрадстве не подведешь. Или суд может временно сюзерена бараном признать?

Леди Элен зашипела:

— Веселишься? Существует уйма способов избавиться от самонадеянных потаскушек И некоторые способы о-очень болезненные. Не призадуматься ли тебе об этом, грязная сучка?

— Кто из нас чумазее, решит База. Или ты, специалистка по вымершим, незнакома с последними возможностями мониторинга?

— Наивная ложь! Я прикажу тебя удавить немедленно. Или нет, так просто ты не отделаешься…

— Ой, а может, избежим прямолинейных и непродуманных решений? Ты, случаем, не забыла, кто из нас специалист по адаптации? Это я могу кое-кому вырвать гортань прямо сейчас. Аббревиатура SAS[19] вам, университетским умникам, известна?

Сама Катрин с SAS была знакома исключительно по журнальным публикациям. Но толстозадой узурпаторше об этом знать совершенно незачем.

У Элен отвалилась челюсть:

— Ты что несешь, девчонка? Совсем спятила? По-твоему, я заложница?

— Мы все заложники друг друга. И Базы, — пожала плечами шпионка. — Одна глупость, и будущие гости будут иметь представление, какой именно прием их ждет в землях Мэлори. Ты ведь предпочитаешь определенность, да, Элен?

Лорд Нидд, этот прямоходящий вибратор, сидел и тупо переводил взгляд с одной рычащей женщины на другую.

Супруга не обращала на красавца внимания.

— Если ты, дерзкая девица, не убьешь меня сейчас, что в дальнейшем помешает сделать тебя послушной?

— Целесообразность, Элен. Еще помнишь такое понятие? Наверняка помнишь. Хозяйка ты куда лучшая, чем интриганка.

— О, дитя дает оценку делам взрослых?

— Ты о своих эротических игрищах? Признаю, до такого убогого скотства мне недодуматься. Оставим данные перверсии сексопатологам Базы. А сейчас отстань от меня, если не хочешь потерять половину своих дрессированных дружков. Я, знаешь ли, умею обращаться с мужчинами без нежностей. Так что твои прогрессивные выдумки с подвешиванием за шею покажутся шалостями. Хочешь проверить? Устроим славненькую резню, прославимся на оба мира.

Леди Нидд поправила прическу:

— Ты права. Кажется, мы несколько утеряли контроль за ситуацией. В конце концов, мы обе цивилизованные женщины. И, несомненно, в состоянии прийти к приемлемому компромиссу. Ты, кажется, намеревалась побывать в столице? Стоит ли откладывать? Мне кажется, ты будешь рада отправиться прямо завтра.

— Почему бы и нет? Если у меня будет возможность подготовиться…

— О чем ты говоришь? Несмотря на наши разногласия, я не отпущу тебя без всего необходимого. Конечно, верховую лошадь я дать не могу. Ты понятия не имеешь, как их у нас мало. Зато тебя снабдят снаряжением и припасами…

Катрин спорить не собиралась. Оставаться в замке было неблагоразумно. Могут и элементарно отравить.

* * *

Подъем вышел ранним.

— Все готово… леди.

Молодой мужчина смотрел холодно и высокомерно. Как же, элита, постельная гвардия. Катрин за эти дни физиономии телохранителей так и не научилась различать.

Катрин улыбнулась в лицо наглецу и двинулась прямо на него. Отступил, никуда не делся. Девушка шла по лестнице впереди гвардейца и остро ощущала взгляд на своих ягодицах. Что ж, несмотря на основательную переделку, штаны оставались слишком обтягивающими. По правде сказать, шнуровка на бедрах только прибавила одежде сексуальности. Хотя двигаться и стало удобнее, у Катрин оставались определенные претензии к воззрениям Ингерн на конструирование походно-полевой формы. Но теперь чего уж, время сборов миновало.

Катрин вышла на стену. Утро выдалось облачным, над замком низко нависала серая хмарь. Девушка удержала желание подвигать плечами — утренний холод лез под тонкую рубашку. За плечом сосредоточенно сопел посланник леди Элен.

Катрин глянула вниз. Хозяйка замка держала слово — все было готово к отъезду. Девушка хихикнула. Потом не выдержала и засмеялась в голос. Ее ждал экипаж весьма экзотический даже для Эльдорадо. Черная от древности телега, а животина, запряженная в антикварный транспорт, выглядела еще почтеннее. Динозавр какой-то белесый. Понуро опущенная голова, хвост в три волосины. Подслеповатой лошадиной морде отлично подошли бы старушечьи очки в круглой роговой оправе. Время от времени по мосластому телу пенсионерки пробегала дрожь. Неужели несчастное животное приберегали специально для столь торжественных проводов?

На телеге грудой лежали припасы, судя по первому впечатлению, — отборный хлам.

Катрин, наконец, справилась со смехом:

— Передай миледи мою глубочайшую благодарность. Давно я так не веселилась.

Гвардеец угрюмо отвел взгляд:

— Я должен вас проводить.

Девушка пожала плечами:

— Жди. Вещички заберу.

Ингерн, позевывая, убирала постель. Вздрогнула от стука двери, поспешно подвинула табурет с тазом:

— Моя леди, завтрак…

Катрин плеснула в лицо водой, мимоходом вытерлась. Откусила половину пирожка и принялась скатывать плащ:

— Ну, Ингерн, я отбываю. Спасибо за штаны. Карманы вещь полезная, буду тебя вспоминать.

Ингерн открыла рот и села на хозяйскую постель:

— Но, леди, куда же вы едете?

— Пока в Тинтадж загляну. А там посмотрим, — прочавкала Катрин, дожевывая пирожок.

— Одна? Но это же сколько ехать?! А ночь?! А лес?! Куда вы?!

Шпионка, прихлебывая молоко, ткнула рукой в сторону юго-запада.

— У меня больше не будет такой хозяйки, — пролепетала служанка.

— Да какая из меня хозяйка? Я разве хорошему научу…

— Леди Катрин, возьмите меня с собой!

Катрин отмахнулась:

— Не дури. Я и себя-то не прокормлю. А тебе замуж пора. Да и про портняжную мастерскую не забудь… У тебя получится.

У служанки прыгали губы, она собиралась еще что-то сказать, но Катрин слушать не стала. Запихнула в рот еще пирожок, подхватила завернутые в плащ вещи и вышла.

Сборы требовалось завершить, и спешить шпионка не собиралась. Пришлось подождать у сапожника — заканчивал с заказанными сапогами. Катрин заявила гвардейцу и двум сопровождающим стражникам, что должна заглянуть на рынок и вообще без сапог ее можно лишь копьями из города выгнать. Очевидно, подобных инструкций конвоиры не получали, бормоча ругательства, остались у телеги. Катрин прошлась через рынок, решила попрощаться с немногочисленными знакомыми.

Подраненные мужчины выглядели бодро. Девушка еще с улицы услышала голос Даллапа. Ветеран громогласно разъяснял что-то о правилах заточки мечей, причем с таким увлечением, будто предстояло немедленно приступить к практическим занятиям. Меч отставного мастера действительно красовался посреди стола. Рядом лежали разные точильные бруски, оселки, еще какие-то камни.

Мужчины, одинаково приоткрыв рты, уставились на Катрин.

Девушка заверила:

— Попрощаться заглянула. Убываю прямо сейчас.

— В Тинтадж? Так обоз-то…

— Зачем мне обоз? Не люблю толчеи. Одной куда свободней дышится.

— Одной?! Без проводника, без «серых»? А полегче смерть не могла придумать?

Катрин поморщилась:

— На легкости в таком ответственном деле рассчитывать не приходится. Или вы, мастер Даллап, знаете особо удачный способ расстаться с жизнью? Я с удовольствием послушаю.

— Хороших способов мало, — пробурчал Даллап. — Я знаю только один, да и тот лишь мужчинам подходит. Но в одиночку соваться в лес, это ты уж шибко лихо додумалась. Лучше на площади голову в петлю сунуть.

Катрин ухмыльнулась:

— Если не уйду сегодня, полагаю, это и случится.

Ветеран без особого удивления кивнул:

— Ясное дело. Две такие умные леди — чересчур для замка. Но все равно идти одной — заведомая глупость. Поживи тихонько в городе, подожди купцов с охраной. Не так уж и долго ждать осталось. Деньги-то есть?

— Навалом. В городе жить — так точно сопьюсь. Раз ты такой мудрый, расскажи о дороге. Ты ведь из столицы сюда приперся?

Даллап закряхтел:

— Так то когда было? Перевал я хорошо помню. А лес… Чащоба везде чащоба, что здесь особенного упомнишь? Не дури. Давай найдем тебе место, посидишь мышкой тихой. С едой что-нибудь сообразим.

— Спасибо. Только у меня там телега и провожающие. Что-то мне не хочется, чтобы меня непременно пинками из города вышвыривали. Так что, точите ваше железо да лечитесь. Надеюсь, ходить да пить пиво вы сможете. Ладно, может, еще в Тинтадже увидимся…

Ручная работа есть ручная работа. Сапог сидел на ноге как влитой. Катрин натянула второй. Отлично. Можно надеяться, что и мозолей не натрут. Хотя дорога дальняя, все может приключиться.

Сапожник с профессиональным интересом разглядывал ее ноги. Все бы так на девушек смотрели. Катрин с чувством отсчитала оставшуюся часть денег. За такую работу не жалко.

— Сотру ногу — вернусь хоть из самого Тинтаджа.

Мастер и глаз не поднял, пробурчал:

— Вряд ли свидимся, леди.

Охрана пялилась во все глаза. Таких высоких сапог да в сочетании со штанами на женских ногах здесь еще не видели.

Катрин дала полюбоваться и заявила:

— Хватит отдыхать. Сейчас хлеба куплю и едем.

Истомившаяся охрана воззрилась озверело. Гвардеец прорычал:

— Там все имеется. И хлеб, и провизия, — воин ткнул рукой в телегу.

На рынок все-таки завернули и последние две «короны», оставшиеся от щедрот, выданных на ярмарку любезной хозяйкой, изгнанница потратила с толком. Дальше Катрин шла, принципиально не оглядываясь. Вот остались позади крайние дома. Девушка ударом сапога распахнула неохраняемые ворота городской изгороди. Впереди лежали холмы, темнел далекий лес. Дорога была совершенно пустынна…

Катрин отстранила плечом стражника и отобрала повод. От лошади пахло грязноватым домашним теплом. Девушка собиралась дойти до леса, отобрать из поклажи что пригодится и отправить белесую пенсионерку назад. Ничего, дорога здесь одна, до вечера бедняга доковыляет до родной конюшни. Девушка осторожно потянула повод. Кобыла послушно шагнула за временной хозяйкой.

Ворота остались за спиной. Первые шаги по новой дороге были сделаны. Катрин чувствовала холодок в животе и странное предвкушение чего-то хорошего. Хм, и чему радоваться?

— Эй, постой! — долетело сзади. Катрин с неудовольствием оглянулась. К воротам бегом приближались двое. Одна из фигур заметно прихрамывала. Девушка придержала вознамерившуюся продолжить путешествие кобылу.

Мимо стражников пробежали Даллап с Энгусом. Оба были с оружием, да еще что-то тащили в мешках. Катрин с недоумением смотрела на запыхавшихся мужчин.

— Стар я галопом бегать, — с трудом выговорил Даллап. — Да и в молодости не очень получалось.

Он уцепился за край телеги, отдуваясь. Молодой Энгус тоже часто дышал, опираясь на пару копий.

От ворот на них смотрели стражники. Кобыла нетерпеливо переступила с ноги на ногу.

— У нас к вам три дела, леди, — Даллап, наконец, справился с дыханием. — Во-первых, мастер Кормак выражает свое сожаление. В смысле, сожалеет, что не успел еще раз поболтать с молодой леди. Передает вот это, — Даллап вытащил из-за пояса ножны с ножом и кивнул молодому парню. Энгус протянул девушке длинное оружие.

— Глефа,[20] — это подарок. А нож, — благодарность. Кормак уже продал два таких. Так что вы, леди, теперь отец новой железки. В смысле, мать…

Гм, мать, значит? Шпионка машинально приняла нож и глефу. Нож оказался близнецом того, что сама заказывала. Немного иная отделка, обычные поясные ножны — вот и все различия.

— Великое дело дизайн, — улыбнулась Катрин. — Мастер Кормак креатив ценит.

Старик кивнул:

— Точно, он все умеет. Еще мы встретили «серых», они прознали, что леди уходит, и передали кувшин. Сами прийти постеснялись, вы уж извините их, леди.

Катрин понимала. У ночной стражи здесь семьи и относительно спокойная жизнь. Ссориться с хозяйкой замка им не с руки.

Даллап покосился на молодого напарника:

— И последнее, леди Катрин. Мы тут посоветовались и решили, что не стоит нам купцов дожидаться. Если позволите, мы к вам присоединимся. И вам повеселее будет, и нам задницы невесть сколько отсиживать не придется…

— Сдурели?! — вырвалось у Катрин.

— Как посмотреть, — пробормотал ветеран, отводя глаза. — Уж не глупее вас, леди.

— Конечно, нашли, на кого равняться. У меня обстоятельства. А вы чего с цепи сорвались? Тебе ли, Даллап, не знать, как неподготовленным в дальний путь соваться?

— Верно, леди. Только на всю жизнь не наготовишься. А вам помощь не помешает. Вы, по-моему, не очень различаете, где у телеги перед, а где зад. Да и лошадью кто-то заниматься должен.

— Это уж обязательно. У вас в городе живодерня имеется? Вот вы лошадку туда и проводите. Она все равно и до леса недотянет.

— Дойдет. К кобылке только подход нужен, — вмешался Энгус.

Катрин хмыкнула. Тоже, юный натуралист нашелся.

Приблизился гвардеец:

— Эй, дурни, спятили, что ли? Ты, Даллап, и твой сопляк забыли, под чьей дланью живете? Вот леди Нидд узнает…

— Заткнулся! — немедленно гавкнула Катрин. — В замке командовать будешь. Если кто позволит кобелю пасть открыть.

Глефа в руках девушки угрожающе качнулась, и телохранитель попятился.

Катрин повернулась к мужчинам:

— Уверены? В здравом уме и твердой памяти, тракт мерить готовы?

— В общем, да, — пробормотал Даллап, несколько удивленный формулировкой. Энгус просто кивнул.

— Взрослые. Пеняйте на себя, — угрожающе процедила Катрин.

Мужчины не дрогнули, и девушка кивнула в сторону телеги:

— Кидайте вещи и идем. Дело к вечеру, не ночевать же под забором.

Неторопливо шлепали копыта белесой. Путники шагали молча. Оглядываться никому не хотелось. Дорога поднялась на склон холма. До ближайших деревьев оставалось рукой подать. Катрин покачивала в такт шагам глефой. Гладкое древко, темный, чуть длиннее локтя, наконечник-клинок. Тяжесть оружия успокаивала. Это тебе не нож. Солидная, хорошо сделанная вещь. Катрин никогда не пробовала работать таким раритетом. Но в руку глефа легла удобно, словно старая знакомая. Конечно, автомат был бы предпочтительнее. Интересно, как отреагирует какой-нибудь кутах[21] на попадание десятка 9-мм пуль? Ну, да ладно, в проверенном веками древковом оружии, по крайней мере, патроны никогда не кончаются.

Путники подошли к опушке. Дорога уводила в дубовое редколесье, дальше начиналась настоящая чаща.

— Уважаемые господа отставные воины, еще разок крепко призадумаемся. Отдаю должное вашей решимости, но как насчет трезвого здравомыслия? Возвращайтесь потихоньку, ну куда вам бежать-торопиться?

Даллап покачал головой:

— После того, как нас так проводили, возвращаться не имеет смысла. Лучше рискнем.

Энгус молчал, поглаживал шею белесой животины. Кобыла, едва остановившись, впала в привычный медитативный ступор.

— Ладно, пойдем, глянем, что там в лесу.

В лесу было страшно. Это почувствовали все и сразу. И засада даркова здесь ждала… Кобыла фыркнула и попятилась, Катрин перехватила глефу наперевес, Энгус пригнулся, крепче ухватившись за вожжи, ветеран лапнул рукоять меча. Темная фигура, поднявшаяся из-под ствола дуба, качнулась к путникам и произнесла дрожащим голосом:

— Почему так долго, леди Катрин?

Существо откинуло капюшон плаща, и открыло знакомую мордаху. Волосы Ингерн были растрепаны, к щеке прилип листок. Девушка выглядела очень несчастной.

Катрин сглотнула:

— Знаешь, Ингерн, ты вполне могла заполучить по лбу тяжелой вещью. Тяжелой и острой. Что ты здесь делаешь?

— Жду вас. С самого утра. Вы ехали очень долго. — Служанка поправила волосы и жалобно посмотрела на Даллапа. — Вы провожаете леди?

— Ну да, провожаем. Так что скажи нам до свидания и быстро возвращайся домой. Здесь не место глупым девочкам.

Ингерн помотала головой:

— Я иду с леди Катрин. Ей одной трудно будет.

«Еще клетки с попугаем не хватает и пары крикливых младенцев», — с некоторым испугом подумала Катрин.

— Ты, Ингерн, совсем спятила? — строго спросил Даллап. — Разве такая дальняя дорога по силам девчушке, всю жизнь проведшей в замке? И о чем ты думаешь? Сказок наслушалась?

— Все, что сможет такой старый грубиян, смогу и я.

— Это я-то грубиян? — искренне возмутился ветеран.

— Подождите, — Катрин взяла за плечо служанку. Глаза у Ингерн были припухшие, видно, что рыдала и что вот-вот опять расплачется. — Зачем тебе из замка уходить? Смысл какой? У нас и налегке мало шансов до места добраться. Возвращайся. Чем тебе плохо в замке?

— Плохо?! Да леди Элен меня убьет.

— Не дури. За что ей тебя убивать?

— За все, — убежденно сказала Ингерн. — Я чувствую. Не прогоняйте меня. Все равно покрадусь следом. Я буду полезной, моя леди. Вы хозяйка хорошая. С такой хозяйкой как не пойти?

— Да какая я хозяйка? Мне и кормить тебя нечем.

— Так я взяла еду на первое время. А потом что-нибудь придумаем. Я все равно не могу теперь вернуться, — взмолилась Ингерн.

Катрин в замешательстве посмотрела на мужчин.

— Баба, в смысле женщина, в походе к несчастью, — проворчал Даллап. — А уж две женщины даже не знаю к чему.

Катрин наставила палец на служанку:

— Ну? Ты понимаешь, куда прешься? Будешь ныть и плакаться, возиться с тобой и не подумаю.

— Я ныть буду не больше, чем эти грубияны. Вы не пожалеете, — неожиданно твердо заверила Ингерн.

Катрин с сомнением покачала головой:

— Вещички-то твои где?

Узел Ингерн был пообъемнее, чем у обоих мужчин, вместе взятых. Как только дурочка дотащила?

Кобыла проснулась и укоризненно посмотрела на людей.

Даллап кашлянул:

— Ну, ежели к нам больше никто не желает присоединиться, пора бы и двигаться. Командуйте, леди.

— Я?! Я вам что? — оторопела Катрин.

Теперь все, включая кобылу, с недоумением уставились на нее.

— А кто? — Даллап поправил свой меч. — Я уже свое откомандовал. Энгус и курице указать не способен. Девице, конечно, только волю дай, но куда она нас этак заведет?

— Э, я только собой командовать умею, — честно предупредила Катрин.

— Ну, это самое главное, — заверил ветеран.

Глава 6

Маленький отряд втянулся в лес. Перекликались редкие птицы. Пахло влажной молодой листвой. Ветви плотно сомкнулись над головами путников. Серый день делал полутьму леса еще неуютнее. Поскрипывала телега, звучно бурчало в брюхе у кобылы. Катрин увидела первые следы, пересекающие дорогу. Небольшие отпечатки копыт принадлежали косуле или молодому подсвинку. Или кому-нибудь еще. М-да, тут и нормальную фауну паршиво знаешь, а уж местный бестиарий…

Двигались без остановок. В основном шли в молчании. Сначала напряженно косились на заросли по сторонам. Особенно Ингерн и Энгус. Хотя места были относительно знакомыми. Мастер Даллап частенько бывал здесь во время ближних разведок, имеющих целью хоть как-то обучить городских стражников. Да и Энгус не раз ездил на ближайшие хутора. В принципе, можно было заночевать на одном из хуторов. Но Катрин не хотелось вставать на первую ночевку в относительно благоприятных условиях. Если кто-то из этих троих решит, что пустился в путь опрометчиво, пусть быстрее трезвеет. Ночь без крова над головой живо ума прибавит.

— Как только место с водой найдем, остановимся. Торопиться некуда. Дотемна с вещами разберемся, а то тащимся, как старьевщики, — Катрин кивнула на груду вещей и припасов, беспорядочно наваленных на телеге. — Энгус займется лошадью, мастер Даллап поразмыслит об охране, Ингерн проверит продукты. За мной — общее руководство и координация. Возражения есть?

На нее посмотрели с уважением. Мысль об общем руководстве восприняли серьезно. Вот что значит правильная формулировка. Вообще-то стыдно над темными людьми издеваться.

Скоро вошли в густой ивняк. Здесь крошечный ручеек журчал вдоль дороги. Катрин глянула вверх сквозь переплетение ветвей. Солнце за день так и не появилось, но по внутреннему ощущению до темноты оставалось еще часа два. Стоило посчитаться с физической формой новоявленных путешественников. Девушка вздохнула и посмотрела на Даллапа.

— Неплохое место, — пробормотал мастер.

— Давайте дух переведем и будем устраиваться. Сворачивай вон туда, Энгус, — Катрин показала на полянку у ручья. Густые заросли с одной стороны, ручей с другой символически прикрывали тыл и фланги.

Парень свел телегу с дороги. Кобыла не протестовала, может быть, тоже устала, а может, вообще отличалась сугубо фаталистическими взглядами на жизнь. С таким-то жизненным опытом это неудивительно.

Ингерн немедленно плюхнулась на траву и привалилась спиной к колесу. Энгус тут же подпер другое колесо. Старый мастер еще оставался на ногах, но колени его явно подгибались. Вот богадельня.

Катрин спустилась к ручью. Серебряное журчание омыло запылившиеся носы сапог. Обувь пока вела себя выше всяких похвал. И ведь не натерли ничуть. Ладно, посмотрим, как сапожки проявят себя в условиях посложнее.

Спутники несколько оклемались. Энгус выпряг лошадь. Отдышавшаяся Ингерн возилась на телеге. Ветеран озабоченно расхаживал вокруг, прояснял диспозицию. На поляне виднелись пятна старых, должно быть, еще прошлогодних кострищ. Удобное место.

Место не нравилось. Правда, объяснить, чем именно, Катрин не могла. Может, просто с нервов все не таким кажется. Ничего, ночью станет понятно.

Каждый занимался своим делом: Энгус притащил ведро воды, чтобы напоить лошадь, а пока вместе с мастером собирал хворост. Ингерн перекладывала вещи с таким сосредоточенным видом, что предлагать ей помощь было явным оскорблением…

— С солониной нужно что-то срочно сделать. Бочонок открыт, засол плохой, испортится быстро. Масло горчит. Сухарей нет вообще. Хлеб в основном черствый, порезать и подсушить будет трудно. Есть хорошая вяленая рыба и мед, но совсем чуть-чуть. Еще печенье, оно хранится долго. Маленький бочонок пива. Это то, что даровала леди Нидд, — Ингерн докладывала, точно по бумажке читала.

— Сволочь ваша леди Нидд, — прямолинейно объявила Катрин. — Скаредная притом. Наверняка рассчитала, что через пару дней мне вообще продукты не понадобятся. Предвзятого она обо мне мнения.

Спутники смотрели с некоторым испугом. «Сволочью» хозяйку замка еще никто не называл. По крайней мере, вслух.

— У нас еще то, что вы купили на рынке, моя леди. И я взяла сухофруктов и муки и еще сыр. Еще у меня есть четыре «короны», — поспешно пролепетала Ингерн.

— Деньги нам пока не понадобятся. А у вас, воины, что прихвачено из съестного?

— У них только сухари, сушеное мясо и сало. Сало желтое, — отрапортовала Ингерн.

— Еще сухие яблоки. И кувшин мы принесли, — уточнил Даллап.

— Ну да, яблок-то две горсточки, — ехидно отметила хозяйственная девица.

— Мы не успели подготовиться. И до хозяйских кладовых нам добираться посложнее, чем некоторым.

— Мы все не успели подготовиться, — прервала многообещающую дискуссию Катрин. — И придется о той нашей нерасторопности еще не раз вспомнить. А вот о кувшинчике придется забыть. Исключительно для медицинских целей. Что у нас с оружием?

— Там есть лук и топор… — начала Ингерн, но ветеран глянул так, что пухлая девица поперхнулась.

— Топор подойдет дрова рубить. Если, конечно, наточить, как следует. Лук действительно нам от щедрот милордовых сунули. Поработать над ним, можно попробовать стрелять куропаток или фазанов. Правда, такими стрелами попасть во что-нибудь поменьше замковых ворот нечего и думать. И наконечники никуда не годятся. Древки — будто в узел завязывали. У нас с Энгусом имеется по копью и ножу. У парня неплохой топор. Таким можно не только сучья обрубать. У меня есть правильная железочка, — ветеран хлопнул себя по потертым ножнам на бедре. — Этому клинку можно доверять. Испытанный меч.

На взгляд Катрин, испытанный клинок претендовал в лучшем случае на звание добротного тесака. Впрочем, хозяину виднее.

С оружием дела обстояли не так уж плохо. Ночь можно пережить. Приготовили три костра, — равнобедренным треугольником, как настаивал Даллап. Ветеран уверял, что от правильного расположения огней напрямую зависит защищенность ночлега. «Серые» всегда придают треугольности первостепенное значение. Еще бы заклинание ихнее знать…

Попахивало профессиональным запудриванием мозгов. Но Катрин давно зареклась спорить со специалистами. По крайней мере, Даллап не раз видел «серых» за работой.

Костры пока зажигать не стали. Было еще светло. Мужчины склонились над никчемным луком, Ингерн возилась с солониной, кобыла щипала траву. Пахло сосновой смолой, помятой травой и слегка подванивающей солониной, которую расковыряла деятельная Ингерн.

Лес кругом. Катрин поглаживала темное дерево рукояти глефы. Пальцы скользили по ровным кольцам оковки. Это успокаивало, как прикосновение к любому хорошему оружию. Но унять беспокойство все равно не удавалось. Может, причина в этих людях? Одно дело замок, где уйма народу, и совсем необязательно доверять всем подряд. А здесь, под открытым небом, Катрин привыкла быть или в одиночестве, или с теми, кому веришь, как себе.

Кобыла первой навострила уши. Катрин оказалась на ногах, вслушиваясь, перехватила оружие. Топот копыт донесся сзади, оттуда, откуда пришли путники. Даллап поднял голову.

— Ингерн! — Катрин оказалась у телеги, оттолкнула служанку подальше к кустам у ручья.

Из-за поворота лесной дороги вылетели трое всадников. Через мгновение разгоряченные кони танцевали посреди лагеря. Копыта разбросали аккуратно сложенные сучья для костра.

— Не очень-то далеко вы ушли, — гаркнул один из всадников. — Стоило ноги топтать, повернули бы сразу в сторону кладбища. Все ближе.

Двое других засмеялись, горяча коней. Энгусу и ветерану пришлось пятиться к телеге.

Катрин гостей узнала: рожи телохранителей леди Нидд объединяла общая мужественная приятность. Вот черт, трудно было догадаться, что изгнанников захотят проведать?

— Ну, что, изменники, нагулялись? — Старший воин, откровенно издеваясь, помахивал плетью.

— Мы не изменники, — хрипло возразил Даллап. Ему приходилось уклоняться от хрипящей конской морды.

— Болтать будешь? — прикрикнул всадник. Светлые волосы его слиплись, видимо, гнать телохранителям пришлось вовсю. К седлу коня были привязаны тушки двух зайцев. Понятно, на охоте были, все как обычно. Алиби на всякий случай обеспечено. Да и вряд ли леди Нидд всерьез опасается, что кто-то с Базы вздумает вести настоящее следствие.

— Эй, вы двое да девка, бегом в замок. Может, до темноты поспеете, свиньи неблагодарные. Вещи бросайте, они вам не понадобятся.

— Мы не успеем, — пробормотал Даллап. Он тоже начал догадываться, чем разговор закончится, — бросил взгляд на копье, лежащее на телеге.

— Не успеете, так винить-то некого, — гвардеец двинул коня вперед.

— Я никуда не пойду! — крикнула Ингерн из своих кустов. — Я с леди останусь.

— Да кто тебя спрашивает, шлюха? Леди Катрин продолжит свой путь. И да будет он долгим, — всадник ухмыльнулся. — А вы, тупорылые твари, отправляетесь выпрашивать прощение у своей истинной леди. Слышь, девка, будешь быстро бежать, может, еще и поживешь.

— Мы так с вашей хозяйкой не договаривались, — Катрин чуть опустила острие глефы. Конь всхрапнул, отпрянул.

— Договор-то был с вами, а не с этим отродьем. Вы, леди, свободны. Можете отправляться на все четыре стороны.

— Мы в город не вернемся, — негромко сказал Энгус.

— Да, сами убирайтесь отсюда, — крикнула зачем-то присевшая на корточки Ингерн.

Старый ветеран молчал, уцепившись двумя руками за борт телеги.

— Вон оно как? — Гвардеец белозубо улыбнулся. — Упрямитесь? Тогда прирежем вас прямо здесь.

Одновременно лязгнули извлекаемые из ножен мечи.

— Красотку-то не сразу портите, — озабоченно предупредил старший, глянув на Катрин.

В это мгновение Энгус метнул в него нож. Бросок вышел отвратительный. Нож плашмя стукнулся в грудь, обтянутую кольчугой. Всадник так и не сообразил, что случилось, просто его напуганный конь попятился. Приготовившейся атаковать Катрин пришлось перестраиваться уже в движении. Она сильно врезала тупым концом древка промеж конских ляжек. Жеребец, как и все особи мужского полу, удары по столь чувствительным местам не любил. Эффект был впечатляющий — конь взбрыкнул и прыгнул чуть ли не в ручей. С оглушительным ржанием поднялся на дыбы. Не удержавшийся в седле всадник грохнулся на землю, а оскорбленный коварным ударом скакун рванул прочь…

Как всегда в драке, все происходило одновременно. Даллап с натужным хрипом кинул свое тело на телегу, перекатился… Двое всадников с поднятыми мечами наезжали… Уклониться ни вправо, ни влево Катрин уже не успевала, поэтому присела, заслоняясь глефой. Один из мечей лязгнул по наконечнику… За телегой Даллап и Энгус, мешая друг другу, ухватились за копья… Катрин снизу попробовала достать глефой бок гвардейца, но, сидя на корточках, толково ударить было сложновато. Правда, и телохранители не могли дотянуться клинками. Зато конское копыто задело ногу девушке. Катрин заорала. Тут один из всадников с проклятием выронил меч — запущенный с изрядной силой камень угодил ему в плечо. Ага, — у Ингерн открылся неожиданный талант камнеметателя. Катрин отбила прямолинейный удар меча, обратным движением резанула противника по бедру ниже кольчуги. Сталь глефы не подвела — ткань штанов и живая плоть разошлись под лезвием с удивительной легкостью. Всадник взвыл, рванул повод, пытаясь уйти от нового взмаха глефы. Пришлось отвлечься, — на Катрин бежал спешенный и разъяренный хозяин пострадавшего коня. В сторону гвардейца просвистел камень — от первобытного снаряда воин увернулся. По его глазам Катрин поняла, что оставлять ее «на потом» уже не станут. Слева появились, наконец, разобравшиеся с оружием мужчины. Энгус метнул копье. Это у парня получилось получше, чем курьезный эксперимент с ножом. Но готовый к броску гвардеец уклонился с весьма неприятной ловкостью. Но зачем он продолжил прямолинейную атаку, Катрин так и не поняла. Щита у красавчика не было, и шансов устоять против глефы и еще одного копья не оставалось. Ветеран и девушка ударили одновременно. Глефу меч гвардейца парировал — лезвие лишь скользнуло по кольчужному рукаву. Зато трехгранное острие копья глубоко вонзилось благородному любовничку в бок. Телохранитель покачнулся. На лице мелькнуло удивление. И тут же пропало, потому что Катрин без церемоний полоснула врага по шее. Запрокинулась отрубленная голова, толчком плеснула яркая кровь…

…Все это происходило под непрерывный вой раненого телохранителя. Этот еще держался в седле, пытаясь зажать длинную рану на бедре. Кровь лилась сквозь пальцы…

…Ни вслушиваться в проклятья, ни оценивать происходящее у Катрин не было времени. Все-таки эра автоматического оружия приучает думать чуть быстрей. Девушка сильно ударила плечом в грудь Даллапа. Ветеран отлетел, сшиб на землю своего молодого товарища. Над головами свистнула стрела, вонзилась в бочонок на телеге. Третий гвардеец не замедлил взяться за лук. Уже тянул из колчана следующую стрелу… До него было далековато, да еще шея и голова лошади прикрывали цель. Катрин все равно метнула нож. Черт, чуть выше, чем нужно. Движение танцующей лошади разве угадаешь? Некогда оправдываться…

Шпионка покатилась по земле — стрела свистнула над светлой макушкой. Вот, сукин сын, натренировался на зайцах… Сзади метнул копье Даллап. Тоже не очень лихо, но прицел стрелку сбил. Катрин успела подняться на колени, выхватить и метнуть второй нож… Регулярная тренировка — великая вещь. И совершенно зря они не носят металлические ошейники-воротники — нож по рукоять торчал в горле, гвардеец запрокинулся, сполз с седла. Нога застряла в стремени, и конь, недовольно фыркая, потянул тело за собой…

Вой раненого оборвался. Уцелевший телохранитель направил коня прочь. Застучали копыта по дороге. Гвардеец сидел в седле криво, и шансов добраться до города у героя оставалось немного. Насколько помнила Катрин, при таком кровотечении парню без медицинской помощи жить минут десять. Хрен с ним.

— Энгус, держи лошадку, — скомандовала Катрин.

Парень побежал к пытающемуся освободиться от мертвого хозяина скакуну. Катрин подхватила глефу и метнулась к кустам, — боялась потерять улетевший в заросли нож.

Нож нашелся, к счастью, почти сразу. Шпионка с облегчением спрятала в ножны клинок и выбралась из зарослей. Энгус с довольно глупым видом топтался, держа коня под уздцы.

— Что, покойников не любим? — спросила Катрин, высвобождая из стремени застрявший сапог убитого гвардейца.

— Ну, — пробормотал побледневший парень.

Глядя, как девушка выдергивает из трупа нож и обтирает клинок о траву, Энгус громко сглотнул.

— Займись лошадью, — приказала Катрин.

Парень увел коня. Катрин собрала рассыпавшиеся стрелы, подняла лук. Неплохо. Шпионка огляделась. Энгус дисциплинированно успокаивал лошадь, Ингерн со стариком стояли над вторым убитым. Что они там возятся? Придется самой. Раздевать неостывшие тела Катрин еще не приходилось. Правда, когда-то приходилось обыскивать мертвецов. Будем считать, что это практически одно и то же.

Кольчуга была порядком залита кровью. Поразмыслив, Катрин стащила с мертвеца поддоспешный жилет и заодно сапоги и брюки. Теперь мертвец лежал в нижнем белье. Полотно тонкое, светлое. Естественно, леди Элен дрянь своим мальчикам носить и не позволит. Да, подрастратилась сегодня мисс Вудьярд. Можно сказать, разом половины игрушек лишилась. Ничего, пополнит коллекцию.

— Уезжать нам нужно, моя леди, — промямлила Ингерн. Ветеран часто и согласно закивал.

— Что за паника? — не поняла Катрин. — Уже темнеет. Даже если тот раненый хорек доберется до замка, раньше утра погоню не вышлют. Только он не доберется. А мы в темноте себе ноги в два счета переломаем.

— Так ведь оживут.

— Кто?

— Они, покойники. Если до заката не похоронить, точно оживут. Заклятий мы не знаем. Закопать не успеем. Как с ними ночь-то сидеть?

Катрин посмотрела на бледные лица. Блин, ну и суеверный личный состав подобрался.

— Не оживут. Я верное средство знаю. Кто здесь осину видел?

* * *

Катрин лежала, закрыв глаза. Кажется, так и не заснула, да уже и не хотелось. Плащ согревал лучше любого спального мешка. Под головой подушка из свернутого платья и прочей дамской ерунды, напиханной в так предусмотрительно купленный мешок. Неизвестно, какой из него выйдет «рюкзак», но наволочка получилась неплохая.

Зашуршала трава под торопливыми шагами.

— Ой! Там кто-то стоит, — голос Ингерн дрожал.

Подобные панические сообщения порядком надоели Катрин.

Ингерн сидела на корточках радом и со страхом смотрела куда-то в сторону дороги. Девица держала короткий меч обратным хватом, лезвием к локтю. Что можно сделать, так удерживая оружие, представить было трудно.

— Зубами клацает? — спросила Катрин. — Лапы к тебе тянет?

— Н-нет.

— Тогда лучше за лошадьми смотри, если занервничают, тогда и дрожать начинай.

Катрин будили уже четвертый раз. Сама она ничего не видела. Может, что-то в темноте и было. Даже, наверняка, было. Но ведь не прыгало к огню, не пыталось сожрать или ткнуть копьем?

Мужчины лежали шагах в пяти. Скрючились, с головой завернувшись в плащи. На разговор уже не среагировали, слишком устали.

Катрин снова прикрыла глаза. Ночь казалась слишком тихой: звучали отдаленные полутона, даже бурное шуршание в кустах и крики филина доносились как сквозь вату. Наверное, не ночь тиха, а человек слишком чужд ей, чтобы понять. Плохо быть бестолковой, а?

Надо отдохнуть. Скоро утро. Успеешь наслушаться…

Не открывая глаз, Катрин уловила первый намек на серость рассвета. Почти с облегчением откинула плащ.

— Подъем!

Мужчины кое-как зашевелились. Замерзли. Нечего было так глупо укладываться. Высчитали точную середину между кострами, геометры доморощенные. Как будто сантиметры спасут, если что или кто в гости явится.

Нахохленная Ингерн приплелась к телеге. Бледная, и куда только здоровый сельский румянец делся? Трофейный меч руку как гиря оттягивает. И куда девка пойдет, такая изнуренная?

А уходить нужно побыстрее. Будет погоня или не будет, выяснять, сидя на месте, глупо. Лучше приготовиться к худшему.

Плащ стал ощутимо тяжелее. Влага висела в воздухе. Катрин решительно бросила плащ на телегу. Ух, бодрит утречко. Будет здесь настоящее лето когда-нибудь?

Подгонять личный состав не пришлось. Собирались живо. Пока запрягали, Катрин сходила в заросли за дорогой, куда вечером оттащили трупы гвардейцев. Да, от крупных мужских тел осталось не так много. Бедняжка Элен весьма расстроится. Даже осиновые колья, вбитые в грудь покойникам, оказались погрызены. Несколько утешало то, что, судя по отметинам от зубов, ночные падальщики особо крупными размерами не отличались. Однако сколько же их набежало? Шпионку передернуло.

Личный состав был готов. Катрин подбежала к телеге, положила глефу.

— Давайте сюда эту вонючую солонину. Энгус, помоги…

Телега уже скрылась, а Катрин с парнем все еще возились на поляне. Бочонок разбили, раскидали пахучие ломти вокруг. Пришлось пожертвовать одним плохеньким ножом, несколькими стрелами, парой сапог похуже. Разодрали в клочья окровавленную рубаху. Поляна у ручья приобрела вид если не поля битвы, то пригородной помойки точно. Резкий запах мяса должен был привлечь толпы плотоядных грызунов. Гадили трупоеды так же увлеченно, как и жрали. Через короткое время и самый опытный следопыт поломает голову, разгадывая, что здесь стряслось. Следовало бы перетащить сюда же и останки телохранителей, но этим грязным делом заниматься категорически не хотелось.

Когда Катрин и Энгус бегом догнали телегу, от места ночевки крошечный отряд отделяло уже приличное расстояние. Белесая кобыла скоростными качествами не отличалась, зато уж свой крейсерский режим выдерживала пунктуально. Привязанный к телеге трофейный конь был недоволен — скакуна оскорблял притороченный к седлу вьюк.

Позавтракали на ходу. Опять было пасмурно, но дождь, к счастью, так и не начался. Местами заросли обступали дорогу так плотно, что приходилось пригибать голову. Еловые лапы норовили сыпануть за шиворот иголок. Колеса скрипели, переваливаясь через выпирающие из земли корни. Катрин страшно хотелось немедленно остановиться и чем-нибудь смазать визгливые оси. Но сейчас скорость была важнее скрытности.

Миновал полдень, а погони все не было. Катрин пыталась сопоставить скорости собственной «боевой группы», расстояние и фору, полученную ранним выходом. Выходило, что их уже должны были догнать. Впрочем, все эти теоретические выкладки никуда не годились. Слишком о многом приходилось лишь догадываться.

* * *

Разведка, конечно, не слишком точное определение. Шесть (нет, уже семь) дней пути, и вдруг накатило. Катрин второй день мучило смутное ощущение, что ее ждут. Лес ждет. И удивляется, что не слышит, не идет туповатая гостья.

Скорее всего, глупости мистические в голову лезут…

Ночь выдалась светлой, прямо как по заказу. Россыпи звезд горели роскошными елочными гирляндами. Большая луна устроилась на верхушках деревьев. Бледно-желтая, непривычно большая, в двойном белом ореоле. Из-за него выглядывал серп Темной Сестры. Жужжали комары. С каждым днем насекомых становилось все больше. Отравят жизнь, сволочи мелкие…

Катрин не стала брать ни глефу, ни лук. Тоже глупость, но если уж переться непонятно куда и зачем, то нужно оставаться последовательной до конца. Впрочем, пара ножей при шпионке имелась.

Энгус ссутулился у костра. Остальные или спали, или притворялись. Нелепое решение молодой леди отправиться «погулять» ввергло подчиненных в шок. Не понимают. Может, стоило попробовать объяснить, не подрывать установившиеся дружеские отношения?

Катрин скривилась. Уж очень ты жаждешь с кем-то дружить. Одна ты. Так было, так и будет.

Девушка долго шла вдоль ручья. Слушала журчание и шорохи. Иногда на голову сыпались чешуйки коры, что-то недовольно каркало и курлыкало в ветвях. Но пока Катрин оставалась здесь самой большой и страшной. Шпионка без особой тревоги подумала о каком-нибудь страдающем бессонницей кабане-секаче. Вот обхрюкается от смеха при виде пары несчастных ножичков…

Ручей стал шире. Катрин постояла, задрав голому. Луна казалась еще огромнее, ух как раздобрела средь звездного сияния. Ветер стих. Вода ручья выглядела густой и тяжелой, как ртуть. Девушка туже перетянула платком лоб. Особо назойливый комар зудел и норовил забиться в ухо. Катрин вздохнула, прогулка выходила на диво бессмысленной. Еще немного вдоль ручья и пора будет поворачивать к лагерю…

Темная тень, неслышно взмахивая крыльями, промелькнула над головой. Великовата для совы. Катрин брела по едва заметному намеку на тропку. Кто по таким тропам гуляет, девушка догадаться и не пыталась. Уж явно не копытные. Четких следов ни днем, ни тем более ночью разглядеть не удалось. Даже и не нагадил никто. Значит, уж точно не люди здесь прогуливаются…

Ручей растворился в маленьком озерце. Донеслись всплески. Катрин насторожилась и присела за куст. Озерцо впереди пересекала ровная невысокая запруда. По ней деловито сновали приземистые шустрые существа. Кажется, таскали что-то. Один толстячок запнулся, с плеском плюхнулся в воду, тут же выкарабкался обратно, принялся раздраженно отряхиваться.

«Бобры. Помнится, они должны быть жирные и на вкус недурные. Особенно хвосты. Вернуться сюда утром с луком? Или не терять время?». Катрин напрягала зрение, но ничего, кроме напряженной суеты, разглядеть не смогла.

— Это не бобры.

Хватаясь за нож, Катрин развернулась к тихому голосу за спиной. Глаза никак не могли поймать и удержать в фокусе фигуру, появившуюся из ниоткуда. Лес пьяно качнулся. Девушка упала на одно колено…

…Все вернулось на место. Земля опять была твердой, лес стоял относительно ровно, звезды замерли, как и положено, в небе над головой.

Катрин выпрямилась. В общем, не очень опозорилась: нож остался в ножнах, вопль тоже удалось удержать.

Перед ней стояла женщина.

— Извини, не хотела пугать, — особого раскаяния в голосе незнакомки не слышалось, исключительно вежливость.

— Ничего страшного. Уж очень я рассеянная. Как-то упустила ваше появление.

Женщина улыбнулась:

— Меня часто не замечают.

Катрин, наконец, справилась с внезапными причудами собственного зрения и теперь видела собеседницу отчетливо, насколько позволяла темнота. Ничего особенного. Средненький рост и возраст. Темное платье. Приятное лицо. Никакими остроконечными ушами, глазами-блюдцами (как, по-видимому, и хвостом) незнакомка не обладала. Кого-то она неуловимо напоминала: то ли французскую актрису, то ли учительницу географии из пятого класса. Учительницу Катрин помнила хорошо, тетенька отличалась абсолютно неестественным для педагога адекватным поведением.

— Как мне вас называть, леди?

Женщина недовольно качнула головой:

— Только не «леди». Я никем не владею. Да и какая разница, как меня называть?

— С моей стороны будет неучтиво не знать имени и титула хозяйки этих мест.

Женщина опять улыбнулась. Взгляд ее оставался прям и безмятежен. Давно на Катрин так не смотрели.

— Ты вежлива. Но в лесу не придают значения словам. Их трудно понять, ими так легко лгать. К тому же не все владеют речью.

— Увы, мне доступны только слова.

— Любому мыслящему доступно больше, чем он желает.

Заумных намеков Катрин не воспринимала с детства.

— Что-то мне нынче и самой смысл многих слов недоступен, — покаянно призналась шпионка.

— Похоже, запасы твоего смирения и вежливости не безграничны, — смех лесной женщины был тих. — Ценишь иные добродетели?

— Я бы сказала — «Каждому свое»,[22] но эта мысль была написана над одними гадкими воротами, — пробормотала Катрин.

— А что еще пишут над воротами в ваших далеких землях?

* * *

Они сидели на берегу ручья. Земля здесь была суха, комары куда-то исчезли. Луна неспешно катилась по темным зубцам над озером.

— Все будет плохо. Возможно, очень плохо, — мрачно повторила Катрин.

— Бывает ли все хорошо? — вздохнула лесная женщина.

Они беседовали долго. Иногда Катрин казалось, что в глубине глаз собеседницы плывет и мерцает живое серебро, совсем как в ручье, но не обманчивый ли это отсвет луны, девушка так и не узнала.

— Будущее легко узнать. Тебе сказать? — хозяйка леса смотрела на ручей.

— Нет, — Катрин передернула плечами. — Я, собственно, и сама в некотором роде прорицать норовлю.

— Ты говоришь об угрозе, но образ ее нам неясен. Говоришь о странных и нелепых, бесполезных, вещах. Так ли ты уверена, что их появление убьет наш мир?

— Я ни в чем не уверена. Не умею читать будущее как в книге. Могу просто сравнивать…

Катрин вновь рассказывала о болезнях и обманчивом благоденствии, о слабых людях, ненавидящих все вокруг, о корректной глупости, возведенной в главную добродетель, о войнах, где люди гибнут густо и бессмысленно…

…Вокруг по-прежнему текла, колыхалась ночь. Пахло молодой окрепшей листвой, лес шуршал и шептался, занятый собственной, совершенно не нуждающейся в чьем-то надзоре, жизнью.

Катрин почувствовала отвращение к себе и своим труднообъяснимым опасениям, к родному тошнотворному миру, оставшемуся так далеко за радугой. Умолкла, чувствуя, что говорить нечего.

— Оставь здесь печаль, — лесная женщина легко тронула ее за плечо. — С нами трудно справиться. Мы будем жить, как хотим. Всегда. Наш мир совсем иной.

Катрин подумала о перьях, томагавках, последнем пути на север…

Собеседница тихонько засмеялась:

— Мы не дикари. Мы — другие. Дарки. Глупое слово, но лучше и не скажешь.

— Вы можете стать совсем… другими.

— Людям с нами не справиться. Да и нет смысла. Все уже поделено и бессмысленно мешать друг другу. Ты способна представить день без прихода ночи?

— На вашем месте я бы никого не пускала в свой дом. Ни днем, ни ночью.

— Кто может решить, пускать гостей или нет? Вы приходите уже сотни лет. Не только люди. Дарки тоже приходят. Наш мир принимает всех, и потомки гостей верят, что здесь их истинный дом. Мы разные. У дарков нет королей, нет лордов. У людей иначе. Разве это повод убивать? Мы слишком разные. И места хватит всем.

— Это ваша земля. Она… здоровая. Жаль, если этот мир начнет умирать.

— Не хочешь остаться на этой земле?

— Не знаю, — вздохнула Катрин. — Я мало видела. И мало что поняла.

— Зачем понимать? Ты и так все чувствуешь. Ты свободная…

Собеседница, чье имя шпионка так и не узнала, проводила Катрин вдоль ручья. Идти рядом с лесной женщиной было легко и спокойно.

— Почему люди так боятся вас? — прошептала Катрин.

— Им трудно понять. Действительно, как можно жить в воде и в ледяных пещерах, не знать одежды и питаться кровью или ненавистью? Непонимание рождает страх. Но и нас многие человеческие привычки удивляют. Зачем покорно отдавать пищу, когда голоден сам, или убивать всех, кого встретишь на своем пути?

— Не знаю. Мне бы не хотелось, чтобы моей кровью кто-то питался. Я буду сильно возражать. Хотя не вижу особой разницы — высосут из меня жизнь или просто перережут горло, и моя кровь станет прахом. Такой конец, пожалуй, даже бессмысленней. Да, если выбирать, я бы призадумалась.

— Без сомнения, тебе когда-нибудь придется задуматься. Ты смертна, как и большинство живых. Но… Но ведь никто никому не обязан ничего объяснять. Мы разговариваем лишь потому, что ты похожа на дарков, а я почти не отличаюсь от людей. Мир был бы интереснее, если бы таких, как мы, было больше. Хотя ничего не изменишь. Нам не понять людей. Ладно, ты все-таки очень юна. Хотела бы я на тебя посмотреть, когда ты повзрослеешь. Удачи, девочка. Не хочешь взять вот это? — лесная женщина сорвала широкий лист папоротника.

— Спасибо. А зачем?

— Потри хорошенько между ладонями и смажь лицо и шею. Ой, какие у тебя мысли забавные. Нет, летать ты не научишься, и ветвистые рога у тебя не вырастут. Но комаров отгонит…

Глава 7

Дни пути… Еще семь или восемь… Дневка, после того как Ингерн стерла ноги, взбучка заснувшему на посту Даллапу, и снова сотни тысяч шагов в ритме неутомимой Белесой. Лес не кончается, и это перестало пугать. Не мешает лес…

…Брод преодолели, встали лагерем. Пора бы и привести себя в порядок Удобное местечко отыскалось только шагов через триста. Тем лучше, иметь зрителей не хотелось. Катрин воткнула глефу в песок и принялась раздеваться. Лучи солнца ласково легли на оголенные плечи. Уф, как хорошо. Шпионка сдернула с головы платок, запустила в спутанные пыльные волосы пальцы. Шампунь бы какой-нибудь. Катрин, держа в руке ремень с ножнами, подошла к воде. Положила оружие так, чтобы можно было сразу дотянуться.

Река здесь была шире, на той стороне ветви черемухи густым пологом нависали над водой. Девушка присела у воды и положила ладони на прохладную поверхность. Река плеснула, словно на пробу лизнула кожу. Катрин беззвучно прошептала:

— Я не несу ничего дурного. Простите, если нарушу ваш покой, не держите зла.

Вот так, типа «мы люди не местные». Катрин вошла в воду по пояс и осторожно поплыла. Вода была просто чудесна. Девушка доплыла до середины, немного полежала на спине. Течение медленно потянуло дальше, понесло между зеленых и непроницаемых стен леса. Катрин без особой охоты поплыла обратно, туда, где остроконечной вешкой торчала глефа. Выходить не хотелось, но смущало непроходящее ощущение, что за ней подсматривают.

Стоя в воде, Катрин, как могла, вымыла голову и вышла на берег. Оставалось заняться еще кое-какими мелкими, но неотложными интимными мелочами…

…Катрин окунулась еще разок, умыла лицо и встретилась взглядом с бледно-васильковыми глазами. Голова навы торчала из воды под теми черемуховыми кустами, где только что плавала Катрин. Водяная дева смотрела с пристальным интересом. Катрин несколько смутилась.

— Извини, я тут вот… пачкаю…

Нава качнула головой. Ее вполне правильное лицо казалась диковатым из-за чешуйчатых узоров у висков и лба. Волосы цвета мореного дуба гладко облегали изящную голову и струились по воде.

Жест водной девы можно было истолковать и как снисходительное одобрение, и как легкое сожаление.

На всякий случай Катрин тоже приветливо кивнула и попятилась из воды. Поворачиваться голой попой было невежливо. Накинув широкую рубашку, девушка почувствовала себя спокойнее. Села на скомканные брюки. Нава смотрела с середины реки. По-видимому, речной деве было просто любопытно. Катрин не сомневалась, что люди купаются здесь редко. Значит, и сманить на дно симпатичного парня у обитательницы реки шансов немного. Далеко, должно быть, бедняжке приходится плавать за развлечениями. Катрин осторожно улыбнулась:

— Скучно здесь, да?

Нава сделала движение плечами, которое легко было истолковать в смысле «А как ты думаешь?», и улыбнулась. Улыбка у нее была совершенно человеческая. Зубы крепкие, ровные, не испорченные сахаром. Ну, немножко острые.

Катрин вернулась к воде и присела на корточки. Нава тоже подплыла ближе. Двигалась она изящно, без всплесков и брызг, настоящая рыба. Остановилась в шаге от девушки — здесь было слишком мелко. Катрин смотрела в прозрачные красивые глаза. Из-за таких очей действительно легко нырнуть на дно. Неизвестно как там ниже, но верхняя часть тела навы выглядела привлекательно. Пара крепких с маленькими сосками грудей, округлые плечи. Не портила наву и зеленоватая кожа. Узоры на лице и предплечьях казались вполне уместными. Фотомодели из мира Катрин прибегали к куда более эпатажному макияжу.

— Ты красивая, — сказала Катрин.

Ей захотелось что-нибудь подарить наве, но с собой, кроме оружия и «браслета возвращения», ничего не было.

Водная дева, словно поняв, подняла из воды руку. Ладошка у нее была маленькая, как у подростка. Только вот форму белых длинных ногтей и самые продвинутые стилисты сочли бы излишне хищной.

— Извини, в другой раз что-нибудь подарю, — сказала Катрин и, несмотря на холодок, пробежавший по спине, накрыла пальцами ладонь навы.

Белые когти не впились, не потащили в воду. Но мгновенное прикосновение дало прочувствовать, насколько водная дева действительно Иная, и не только потому, что живет в воде.

Какое странное ощущение.

Катрин медленно поднялась на ноги. Правая ладонь сохраняла легкое онемение. Нава, глядя с сожалением, отплыла от берега.

Пока Катрин одевалась и собирала оружие, темная голова виднелась под пологом черемуховых ветвей. Когда Катрин прощально приподняла руку, голова навы исчезла…

Пообедали, свернули лагерь. Прежде чем дать команду к выступлению Катрин нашла на телеге свой плащ, отстегнула один аграф. Когда положила украшение на песок у брода, комментариев от личного состава не последовало. Вот и ладненько, лес и воду мы понимать начинаем…

* * *

…Дорога стала сложнее. Дважды отряд утыкался в завалы. Приходилось надолго задерживаться, растаскивая сцепившиеся стволы. Стук топора звонко раздавался среди угрюмых деревьев. Катрин чувствовала себя сидящей на бочке с порохом. Громче заявить о своем присутствии удалось бы разве что с помощью громкоговорителей. Нехорошие здесь места. Оставалось идти вперед, не выпуская из рук оружие. В арьергарде Энгус вел под уздцы неутомимое мосластое чудище. Двужильности кобылы теперь завидовали все.

…Начался уклон вниз, потом вверх. Стволы деревьев облепляли серые лишайники. Из-подо мха торчали горбы валунов. Дорога пересекала остатки каменистой гряды.

Катрин чувствовала себя все неуютнее и неуютнее. Нервничая, то и дело обтирала ладони о рубашку. Тяжесть глефы перестала приносить прежнюю уверенность. И горло пересохло. Вновь чудилось чье-то присутствие за толстыми стволами елей и сосен. Кажется, и лошади вели себя нервно.

— Стоп. Надеваем кольчуги.

На нее с изумлением уставились девчонка и Энгус. Ветеран вопросов задавать не стал, сразу полез за доспехом.

Кольчугу девушка уже не раз примеряла. Плетенная из мелких колец рубаха весила килограммов десять. Длиной до середины бедер, короткие рукава прикрывали руки до локтей. Вместе с толстой подстежкой доспех здорово стеснял движения. Вероятно, к этому можно было привыкнуть, но тренироваться у Катрин не было ни времени, ни особого желания.

Тем глупее было сейчас напяливать на себя лишнюю тяжесть.

Уже облачившийся в свою кольчугу Даллап помог девушке поправить ворот.

— Это на всякий случай, — сказала Катрин. — Ингерн сидит в седле, бережет стертые пятки и наблюдает. Ты замыкаешь. Все молчат. Если ничего не видят.

Командирша с трудом застегнула пояс поверх кольчуги. Чувствовать себя если не черепахой, то каким-то полуметаллическим хомяком было неприятно.

Ничего не происходило. Маленький караван по-прежнему медленно продвигался вперед. Солнечные лучи начали меркнуть. Близился вечер. Несмотря на сумрак, быстро сгущающийся под сенью деревьев, Катрин было жарко. Пот тек между лопаток, нижняя рубаха уже промокла насквозь.

Валуны вокруг тропы становились все крупнее. Колеса телеги с трудом переваливали бесчисленные неровности. Даллапу и Энгусу приходилось то и дело толкать телегу. Сумерки сгущались на глазах, но ни ручья, ни просто удобной для ночлега поляны не попадалось…

…Прыжок монстра Катрин не уловила. Истошно заржал сшибленный с ног жеребец. Удар когтистой лапы мгновенно разодрал шею гнедого. Далеко брызнула ярко-алая кровь. Раненое животное билось на земле, где-то под ним оказалась Ингерн…

…Тварь, не задержавшись над поверженной добычей, вспрыгнула на валун, издала короткий торжествующий рев. Двигался хищник чертовски быстро, только в это мгновение Катрин смогла рассмотреть врага. Серо-коричневая короткая шерсть монстра сливалась с окружающим фоном. Немудрено, что зверя не заметили с нескольких шагов. Хищник едва ли превышал ростом человека, но был гораздо шире в плечах. Мускулистая и широкая грудная клетка в сочетании с поджарой нижней частью туловища и свисающими почти до земли передними лапами, создавала впечатление невероятной силы. Судя по скорости движения и жуткому удару, свалившему бедного жеребца, так оно и было.

Вег-дич, вспомнила Катрин.

Зверь посмотрел на нее. Вытянутая собачья морда… Из-под нижней губы торчат острые загнутые клыки… Больше всего вег-дич походил на гигантского бабуина-культуриста, затянутого в шерстистое гимнастическое трико.

Тварь отчетливо ухмыльнулась. В пасти, кроме клыков, оказалась уйма острейших треугольных зубов. Но сейчас ни зубы, ни ножеподобные когти вег-дича не могли напугать шпионку. Гнедого было чертовски жалко, и Катрин сама вызывающе зарычала…

Белесая кобыла всхрапнула и сообразительно рванула вперед. Застучали колеса…

Из-за спины Катрин свистнуло копье. Бросок был достаточно точен, но вег-дич лишь чуть шевельнулся, изменив положение своего тела. Наконечник по касательной чиркнул по твердому, как железо, плечу твари, и копье бессильно застучало-покатилось по вросшим в мох камням…

В следующий миг вег-дич прыгнул на девушку. Прыжок был чудовищно легок и упруг, вот только Катрин прыгнула вперед чуть раньше. Ее попытка резануть глефой приоткрытый левый бок зверя оказалась слишком прямолинейной. Противники столкнулись в прыжке. Катрин показалось, что она угодила под летящий на полной скорости мотоцикл. По кольчуге проскрежетали когти. Враг был быстрей девушки. И тяжелее…

…Катрин грохнулась на камни. Дыхание потеряла, в глазах потемнело, но шпионка, как учили, перекатилась по жесткой поверхности. Лязгнули рядом со щекой когти. Катрин отмахнулась глефой. Кажется, по чему-то попала… Некогда смотреть. Перекатилась еще раз, обдирая костяшки пальцев, успела подняться на колени…

…Вег-дич на миг замер на камне, озабоченно разглядывая свое колено. На мох падали густые капли крови. Похоже, зверя больше беспокоила полученная рана, чем присутствие противника. Он без усилия уклонился от брошенного в него топора и двинулся к девушке…

…Вздохнуть полностью Катрин не могла. Подняться на ноги и принять боевую стойку тоже как-то не получалось. Только голова работала правильно…

…Тварь, прихрамывая, приближалась. Вег-дичу было больно. В раскрытой пасти клокотала слюна, торчали клыки. Кабан прямоходящий…

Хорошо. На том и порешим…

Катрин смотрела на вег-дича. Платок сполз на брови. Не поправлять. Не двигаться. Замереть. Волновала глефа. Все-таки оружие поизящней рогатины, может не выдержать. Пока глефа бессильно опущена на камни. А если он не прыгнет, а ударит лапой?

Рожденный прыгать не прыгать не может…

…В последний момент тварь неловко скакнула, намереваясь передними лапами содрать с хилого существа лицо заодно со скальпом…

…Шпионка с непонятно откуда взявшимся хладнокровием вскинула глефу и успела упереть древко в выступ между камнями…

Со злорадством почувствовала, как тяжелеет, рвется из пальцев оружие — тварь в полном соответствии с повадками дикого секача насаживала себя на лезвие глефы. Катрин откинулась, удерживая древко, вжалась спиной между камнями…

…Вег-дич почувствовал неладное, рванулся, пытаясь достать когтями…

…Боль обожгла плечо. Катрин заорала, чувствуя, как жалобно скрипит древко в руках…

…Зверь застонал. Стальное лезвие длиной с локоть уже погрузилось в его живот. Теперь вег-дич пытался отстраниться…

…Катрин чувствовала, как течет кровь по ее рукам. Потом их задели когтистые лапы. Зверь, должно быть, мог с легкостью оборвать кисти рук противницы, но он лишь пытался ухватиться за скользкое древко, выдернуть из своего тела режущую сталь…

…Широкое лезвие, чуть повернувшись, зацепилось за ребра, намертво засело во чреве чудовища.

Началась агония…

«Лучше бы я сдохла», — подумала Катрин. Кровь и еще что-то омерзительно скользкое, лилось и вываливалось ей на руки и грудь. Зверь бился в конвульсиях, рыча и скуля. Под конец он начал стонать совершенно по-человечьи…

…Животное рубили по затылку, добивая, но восторга победы Катрин отчего-то не испытывала — тонула в кровавом месиве и совершенно чудовищной вони…

…Тушу зверя отвалили. Катрин размазала по лицу слизь и увидела бледные лица мужчин. Подавать ей руку, чтобы помочь встать, никто не торопился, и шпионка догадывалась почему. Самостоятельно поднялась на четвереньки и переползла через еще слабо подергивающиеся задние лапы вег-дича.

— Вы живы, леди? — с ужасом спросил Даллап.

Катрин хотелось послать их нахер. Но боялась ненароком глотнуть облепляющую лицо гадость. Единственное, что могли сейчас сделать для нее мужчины, это убраться подальше и дать командирше вволю проблеваться. Катрин ухватилась за торчащую в трупе глефу и выпрямилась. Протерла второй глаз, стряхнула дерьмо на землю. Тошнота подкатила к горлу с новой силой…

С диким ржанием на дорогу вылетела несчастная кобыла. Ее обычно подслеповатые глаза были дико выпучены. Следом волочился обломок оглобли…

— К бою! — прохрипела Катрин, безуспешно дергая намертво засевшую глефу…

Даллап соображал быстрей. Резво перескочил через камни, с готовым к бою мечом встал посреди дороги. Энгус, подхватив топор, кинулся следом…

…Вылетевший на дорогу серый смерч не испытывал иллюзий по поводу слабости добычи. Удар длинной лапы — не успевший пустить в ход меч Даллап отлетел в сторону. Энгуса просто смели с дороги как нечто несущественное.

Чудовище остановилось над трупом гнедого, издало короткий лай-вопрос. Это была самка, и она явно желала узнать, что случилось с ее спутником жизни…

…Проклятая глефа, наконец, поддалась. Вытереть древко времени не было, поскольку в этот момент самка обнаружила покойного супруга и существо, стоящее над ним. Признать в Катрин человека было делом непростым, и мгновенной заминки твари хватило, чтобы девушка выскочила на дорогу. Шансов перепрыгать вег-дича среди камней у шпионки не было ни малейших…

Тварь издала тихий рык ненависти и кинулась в атаку…

Катрин не стала встречать ее ударом. Сразу отскочила как можно дальше в сторону. Маневр удался. Глефа была все же подлиннее страшной лапы — удалось достать монстра концом лезвия.

Самка взвизгнула.

Катрин стояла пригнувшись посреди дороги. Чудовище припало к земле шагах в шести от нее. Лизнуло окровавленную лапу. В узких с огромными зрачками глазах сияла холодная ненависть. Повторять свои ошибки самка не собиралась…

«Сейчас умру. Ну, не в первый раз. Правда, сожрать меня еще никто не хотел».

Тварь медленно двинулась вперед и вправо. Катрин немедленно попятилась. На короткой дистанции среагировать не успеть…

— Эй, скотина, куда пошла? — Даллап с трудом держался на ногах, но скалился вызывающе. Вот только короткий тесак в его руках выглядел совершенно неубедительно.

Самка глянула на старого воина с презрением.

— Меня не забудь, стерва, — пискляво напомнил Энгус. Он тоже успел подняться, но, судя по поджатой ноге, жить ему оставалось еще меньше, чем ветерану.

Монстр повел вытянутой мордой, выбирая, с кого начать. Возможно, самка опасалась Катрин с ее длинным и непонятным оружием…

Не повезло Энгусу. Самка короткими осторожными прыжками двинулась к нему…

Парень побледнел, как мел, и вяло вскинул топор:

— Не слишком я тебя испугался!

Чудовище подобралось для прыжка. И жалобно взвизгнуло…

…Сейчас цель развернулась удобно, и Катрин метнула нож. Попасть в сердце не надеялась, да и липкие руки подвели — нож воткнулся слишком близко к хребту твари…

Самка с визгом вертелась на месте, не понимая, что так остро ужалило ее в спину…

…Клинок ножа вошел едва ли на треть. Расстраиваться было некогда. Катрин взмахнула глефой…

Бам… Тварь исключительно ловко парировала удар, подставив лапу ниже лезвия…

…Катрин едва удержала оружие. Ощущение — будто со всего маху врезала по чугунному столбу…

…Тварь снова взвизгнула. Удар топора был не слишком удачен, но смог разодрать спину лесному существу. Самка обернулась и тут же получила режущий удар в бок. Пусть тесак Даллапа был короток, но полосовал ребра не хуже глефы…

На этот раз тварь прыгнула молча. Отброшенный Даллап, не успев вскрикнуть, врезался спиной в покатый бок большого валуна…

…Клацнули острые зубы, заскрипели кольца кольчуги…

Кажется, Даллап зажмурился. Катрин не успела хорошо рассмотреть. Глефа со свистом описала полукруг и подсекла задние лапы вег-дича…

Ага! Это уже серьезно. Тварь отшатнулась от поверженного воина, и со стоном обернулась к девушке. Узкие струи крови из задних ног-лап широко окропляли песок…

Даллап, закусив губу, вскинул руку и ткнул тварь клинком между ног. Самка с истошным визгом повалилась на песок…

«Что-то мы сегодня не очень честно деремся», — решила Катрин, высоко вскидывая глефу…

Отсечь голову напрочь не удалось, но связь массивной башки с мускулистым телом лезвие пресекло основательно…

Сначала поставили на ноги Даллапа. Стоять он мог, двигаться не очень. Как, впрочем, и вновь охромевший Энгус. Сама Катрин сохраняла вертикальное положение уверенно, но при каждом глубоком вздохе жутко болел левый бок.

Командирша закрутила головой, ища Ингерн.

— Кажется, она под лошадью, — прохрипел Даллап.

Обе ноги Ингерн были придавлены тушей погибшего жеребца. Служанка обвела глазами подошедших и поинтересовалась:

— Вы меня вытащите или как?

Губы ее вздрагивали.

Пока общими усилиями двигали тяжелую тушу, совсем стемнело. Катрин с трудом нашла крошечную поляну в стороне от дороги. Потом вместе с Даллапом отыскала полуразбитую телегу, застрявшую на дороге далеко впереди. Перетащили продукты к разожженному костру. Откуда-то из ельника появилась кобыла. Вид у старушки был пристыженный.

Катрин к своему запаху слегка притерпелась. Другие тоже старались не отворачиваться, но шпионка знала, что воняет ужасно. Воды в бочонке осталось ничтожно мало. Переодеваться в единственное платье значило испортить и его. Катрин разделась в кустах. Ингерн сливала микроскопическими порциями воду. Командирша кое-как размазала засыхающую корку на лице и руках. Завоняло с новой силой. Пришлось пустить в дело листья и траву. Ползая в голом виде под низкими ветками и на ощупь собирая листья помягче, Катрин почувствовала, что сейчас начнет истерически хохотать. Вот он, удел охотника, исследователя и конкистадора. Вот они, дивные ароматы сказочного Эльдорадо…

Ингерн посчастливилось найти какую-то пахучую траву. Скоро кожа леди начала гореть, а запах вег-дича притупился. Кое-как забинтовали глубокие царапины на руках…

Потрепанные воители сидели у костра. Разогретая оленина и некоторое количество джина слегка примирили с реальностью. Катрин наконец избавилась от тошноты. Сидела, придерживая на плечах пустой мешок, жалась к костру. Пачкать плащ не хотелось.

— Даже не верится, — сказал Энгус. Он устроился, неловко вытянув пострадавшую ногу. Колено было плотно обмотано тряпками. Парню явно не везло с нижними конечностями.

— Я много раз слышал, что вег-дича можно удержать сомкнутым строем. Интересно, какой глубины должен быть строй, чтобы удержать прямую атаку двух тварей? — Даллап говорил сипло. Джин его заметно приободрил, но ветеран все равно сидел криво, оберегая ушибленную правую часть тела.

Катрин хмыкнула. Действительно, большое счастье, что вег-дичи ведут моногамный образ жизни. И большим количеством детей семью не обременяют.

Ингерн пошевелила босыми ступнями. Ее платье испачкалось в лошадиной крови, но по сравнению с уроном, нанесенным одежде леди-командирши, это было сущей ерундой. Глядя в огонь, служанка задумчиво изрекла:

— Вы уж меня извините, леди, но я едва не опозорилась, когда чудище надо мной торчало. В жизни не забуду. По-моему, вы тут совершили настоящий подвиг.

— Подвиг будет, если мы выйдем из леса живыми, — заметил Даллап.

Катрин кивнула:

— Или хотя бы отстираемся.

— Да, это важней, — деликатно заметил Даллап.

Глава 8

Подошвы облепила грязь, и даже небольшой спуск превратился в опасное препятствие. Кобыла всхрапывала, копыта и колеса скользили. Телега норовила развернуться боком, и люди с трудом удерживали ее на дороге. Энгус помогал устоять на ногах изнуренной кобыле.

Сползли на дно лощины, теперь предстоял нелегкий подъем. Лицо Катрин было мокрым от пота и дождя. Девушка вновь уцепилась за борт экипажа. За последние два дня эта старая доска стала до жути родной. Ладони саднило. Хорошо, что догадалась обвязать тряпками. Плохо без перчаток… Еще плохо без непромокаемой куртки, без шоколадных батончиков, шампуня, полноприводного джипа, километровых карт, «Калашникова» и твердой веры в светлое будущее… Катрин хотела сплюнуть, но плевать в мокрую до безобразия действительность было как-то бессмысленно. Что за привычки появляются, в самом деле? Ты леди или кто такое?

Катрин хотелось захныкать…

…На подъем заползли. Само собой, впереди дорога не замедлила скатиться в следующую впадину. Нет, что-нибудь одно: или дождь отключайте, или прекращайте это геодезическое безобразие.

Ну-ну, сейчас тебя боги расслышат и мигом все разрулят.

* * *

Огниво чиркало снова и снова. Блеклые искры гасли. От трута поднимался болезненно-сырой дымок. Щепки и кора шипели, не желая загораться. Мужчины уже не ругались, только горестно сопели. Ингерн подавала вялые советы.

Катрин отошла от скорчившихся спутников. Под плащом, накрывшим страдальцев, снова чиркало огниво. Послышалось ругательство Ингерн. Выражалась господская служанка, как истинный ветеран обозной службы. От Даллапа набралась, понятно. Или от вас, милостивая леди.

Катрин соскребла о камень грязь с подошв, еще раз огляделась. Остановилось изнуренное воинство на опушке. Впереди выстроились мокрые насквозь ели. Лило так, что по дороге журчали мутные ручейки. Шпионка смотрела вперед: где-то там, за пеленой дождя, скрывались горы. Даллап уверял, что видел вершины в момент просветления облачной пелены. Сама Катрин никакого просветления не уловила. Или это у самого Даллапа случилось озарение-просветление? Вполне возможно — давно не пьет, ведет здоровый спортивный образ жизни. Носяра относительно нормального цвета, бреется аккуратно, помолодел.

Сама Катрин не чувствовала себя юной. И чистой тоже не чувствовала. Со вздохом поправила капюшон плаща. Мех промок, свалялся в сосульки. Пропал плащ.

Под покровом у «прометеев-поджигателей» стихло, потом Ингерн тихо и радостно взвизгнула. Потянуло дымком. Кажется, будет теплая пища…

* * *

Под утро дождь начал стихать. Катрин, ежась, слушала, как заползает под телегу сменившийся с поста Даллап. Шуршит, нащупывая нагретое командиршей место. Спать путникам оставалось недолго. Едва рассветет, нужно двинуться дальше, пока все не окоченели окончательно.

Дождь еще висел в воздухе. Непросохший плащ противно давил на плечи. Девушка присела перед костром. Неохотно горящие ветви почти не давали тепла. Катрин пододвинула ближе сохнущий хворост. До утра хватит. Сегодня костер имел чисто символическое значение. Ни тепла, ни безопасности, одно утешение.

Садиться не хотелось. Катрин медленно прошла вокруг лагеря, остановилась у дороги. По-прежнему булькал и пенился грязный ручеек. Совсем земля размокла. Утром идти будет весело. Девушка оперлась на глефу. Кроме заполнившего весь мир неясного шума дождя, ничего не слышно. Вот так и затонет весь континент. Ни радиосводок, ни взволнованного щебета теленовостей, ни рева спасательных вертолетов.

Без говорящего ящика девушка вполне обходилась. Вот с уверенностью было хуже. Не было ее, уверенности. Так ли уж нужно идти вперед? Браслет возвращения все еще болтался на исцарапанном запястье. Выйти к ближайшему городу, осмотреться, да и хватит экзотики. Личный состав вполне способен устроиться самостоятельно. Столицу Короны Ворона шпионке смотреть не обязательно. Все равно путевого дневника не ведем, да и фотографии на фоне местных достопримечательностей едва ли удастся для отчета прихватить.

Катрин вздрогнула, туристические настроения мгновенно улетучились. В каких-то десяти шагах от нее двигалась череда фигур. Невозможно поверить своим глазам и ушам — по-прежнему ни малейшего шороха. Цепочка темных, укутанных в плащи фигур казалась нелепым наваждением. Катрин поморгала. Нет, и дождь оставался реальностью, и эти… неведомые, наверное, тоже реальны?

Расплывчатые силуэты скользили сквозь водяную завесу. Катрин видела, как закачалась, роняя капли, задетая ветка шиповника, однако по-прежнему не слышала ни звука…

В растерянности Катрин оглянулась. Все на месте. Стояла телега, красновато светилось пятно костра. Чуть дальше неясно темнела укрытая рваным плащом спина Белесой.

Катрин сглотнула. Спокойно, ничего страшного. Идут и пусть себе идут. Оружия не видно, агрессии тоже. Спокойно, никаких причин для паники. Как будто тот же телевизор смотришь. Только без звука.

Нет, при просмотре телешоу спина так не стынет. Катрин с облегчением выдохнула, когда последняя фигура миновала дорогу. Никто не остановился, не обратил внимания на часовую, замершую с глефой. Катрин еще немного поглазела во влажную темноту и вернулась к костру.

Подложенные в огонь ветки потихоньку разгорелись. Катрин вытерла лоб. Несмотря на избыток влаги вокруг, захотелось пить. Сделав несколько глотков из баклаги, шпионка, наконец, начала успокаиваться. Вот черт, ничего ведь не случилось, а сердце колотится, будто стадо вег-дичей из лесу вывалило…

Пока собирались в путь, Катрин полазила вокруг достопамятного куста шиповника. Никаких следов. Теоретически можно углядеть намек на тропу. Или на две тропы, или на четыре. Причем совсем не там, где шли… эти.

Подошел Даллап:

— Потеряла что-то, леди?

— Ходил здесь кто-то под утро.

— Зверь?

— Двуногий. Организованный. Штук сорок. Кто так по ночам ходит?

— Никто. Сроду не слыхал, что бы дарки в нормальные отряды собирались. А из людей в темноте вообще никто не ходит. Одни мы такие безрассудные. — В голосе Даллапа промелькнула гордость.

— Значит, привиделось?

— Бывает. Дождь, темнота… — Ветеран был необыкновенно великодушен.

* * *

Утро выдалось сверкающее, яркое, будто и не было многодневной непробиваемой серости неба, не истекало оно бесконечным дождем. Ныне над миром воцарилась безоблачная голубизна. Катрин испытала настоятельную потребность умыться, дабы хоть как-то соответствовать сим вымытым изумрудным холмам, птичьим трелям и многочисленным цветочкам семейства бурачниковых, в просторечье именуемых незабудками.

Белесая кобыла, бодро помахивая хвостом, стремилась вперед. Разостланные плащи сохли на телеге. Что-то крайне поучительное из служивой жизни рассказывал Даллап. Перекусили на ходу, доев нежных куропаток. Да, ловко тогда Ингерн пращой поработала. Впереди высились темные, точно нарисованные тушью, горные пики. Сегодня их четкие очертания медленно, но все же ощутимо, приблизились. Катрин старалась угадать, к какому перевалу ведет путников дикий тракт. Пока дорога петляла среди пологих холмов. Редкие, торчащие из зеленых склонов скалы заросли кустами и напоминали потемневшие кости динозавров. Катрин бдительно посматривала и под ноги. Следы на дороге имелись в изобилии. В основном птичьи, иногда мелкие когтистые. Попадались и следы острых, сильно вытянутых копыт. Вот это животное шпионка могла представить с большим трудом. До сих пор как-то не попадались двуногие копытные. Тех следов, которых подсознательно ждала Катрин, не было. Уж они-то должны быть размером с тарелку. Любитель повыть на луну, видимо, на дорогу не выходил.

Дорога вывела путников к вершине холма. Внизу лежало озеро. Ингерн восхищенно ойкнула. Синяя и просторная водяная гладь, покоящаяся в объятиях изумрудных берегов, действительно была весьма живописна. Вытянутая, неправильной формы чаша, юго-западная оконечность которой скрывалась за дальними холмами. У берегов виднелись кудрявые пятна рощ, кажущиеся игрушечными отдельные деревья и темно-серые гряды невысоких скал.

Катрин даже поморщилась. Так и причудились белые корпуса отелей и гольф-клубов, прямоугольники автостоянок и нитки изгородей с надписями «Внимание! Частная собственность».

К счастью, заборы и платный въезд пока маячили в далеком будущем. Отряд остановился у светлой кленовой рощи. До невысокого, но крутого спуска к воде оставалось шагов сто. Радостно шумела листва над головой, колыхался под нежными дуновениями ветерка ковер высокой травы. Под вопросительными взглядами спутников Катрин кивнула:

— Дневка.

Все заухмылялись.

* * *

— Не спеши, — остановила Катрин собирающуюся зачерпнуть котлом воду Ингерн. Девушки не без труда сползли со склона на песчано-галечный пляж и стояли у кромки голубого простора. Кроткие волны с едва слышным плеском набегали к ногам. Катрин склонилась к воде. Волна лизнула ладони, девушка прикрыла глаза. Беззвучно попросила прощения за вторжение, обещала не надоедать и не мешать чужой жизни. Ингерн не давала сосредоточиться, с изумлением пялилась в спину. Пришлось напрячься. Катрин гладила прохладную спину озерной глади, вода струилась между пальцев. Мелькнуло ощущение смутного отклика. Отнюдь не уверенная в реальности ответа, шпионка выпрямилась.

— Там кто-то есть? — прошептала Ингерн.

— А ты как думаешь? — так же шепотом спросила Катрин.

Обе не уловили мига, когда шагах в двадцати от берега появились головы. Их было три — гладкие, темные. Уже знакомые взгляды навьих, таких больших и пристальных глаз. Катрин вновь не могла разгадать их выражения. Средняя головка была меньше, вот во взгляде озерного дитя светилось откровенное, почти человеческое любопытство. Маленькая нава мигнула, и в тот же миг все три создания исчезли в едином всплеске…

Ингерн зачерпнула котлом воду. Рука ее вздрагивала. Катрин помогла поднять котел на обрыв. Девушки пошли к лагерю.

— Что они нам дурного сделать могут? — спросила Ингерн, глаза у нее были блестящие, полные страха и любопытства, так похожего на любопытство маленькой навы.

Катрин хмыкнула:

— А мы какую им гадость сделаем? Как думаешь, чего озерные от бродяг-людей ждут?

Костер уже пылал, в глубине рощи постукивал топор Даллапа.

Катрин нашла в мешке отложенные отдельно легковесные фальшивые «короны».

Протянула одну Энгусу:

— Можешь пробить дырку посередине?

Парень с удивлением посмотрел на командиршу, на молчащую Ингерн, взял монету…

Идя к берегу, Катрин хорошенько потерла серебро о брюки. Когда положила монету на камень у воды, «корона» ярко блестела на солнце. «Надо бы нитку или шнурок продеть», — подумала девушка, но под рукой ничего подходящего не оказалось.

Обед прошел неспешно и расслабленно. Наваристый бульон с корешками и маленькими кусочками теста был вкусен. Жаль, что оленина заканчивается. Даллап, лежа сытым брюхом кверху, задумчиво сказал:

— А ведь здесь жить можно. И город не нужен, поставить частокол да срубить дом хороший. Без «серых» мы обходиться приноровились. С местными дарками можно договориться. Никаких войск, налогов, судилищ с петлями…

— А без кузни как? — возразил Энгус. — Без гвоздей и скоб много ты настроишь? Без оружия?

— На первых порах покупать можно или менять. А потом свой кузнец появится. Чего ему не появиться? Место хорошее.

— Место хорошее, — согласился Энгус. — Кузнец появится, сапожник, овчары. А следом и лорд с налогами.

— Нет, лордом Даллап станет. Ему и налоги пойдут. За сильно умные мысли, — хихикнула Ингерн.

— У нас леди Катрин имеется. Она дипломатию поведет. Мне с дарками договариваться непривычно. Не солдатское это дело. Мы с ними по-иному разговаривали, — ветеран похлопал по рукояти тесака.

— Уж не знаю, можно ли договориться с тем, кто «пел» ночью, — заметила Катрин. Она лежала на спине, смотрела на пронзительно синеющее сквозь завесу листьев, небо. Было грустно.

Прикрыв глаза, девушка машинально прислушивалась к дискуссии.

«Черт, сколько же мне лет? Отчего я чувствую себя такой старой и мнительной пессимисткой? Если бы я осталась дома, то заканчивала бы сейчас второй курс. Дрожала перед практикой в школе, перед сопливыми и наглыми детишками. По закону, мне бы и спиртное еще не везде продавали.

Хочу быть девочкой. Ладно, девушкой. Чтобы защищали, воспитывали, берегли. Чтобы симпатичной дурочкой считали. Чтобы в рот не смотрели, не ждали чего умного и жутко правильного изреку. Не хочу я командовать. У-у-у-у, как настоящей блондинкой быть хочется».

Катрин села, обхватила колени. От сапог пахло сырой кожей — обувь обязательно высушить надо. Шпионка смотрела на синий простор озера, на неправдоподобно чистое небо.

«Какой красивый мир. Если не вдумываться. Ведь на самом деле, такое же дерьмо, как и тот, старый. И люди такие же мерзавцы. Если сейчас и не все поголовно, то обязательно станут законченными сволочами в самом ближайшем будущем. Всегда так бывает. И нельзя расслабляться»…

Командирша смотрела, как идет к озеру Ингерн. Котел с грязной посудой весело раскачивался, даже спина бывшей служанки излучала жизнерадостность и уверенность в завтрашнем дне.

«Веселая. Ну и хорошо, что веселая. Может, хватит и одной мрачной дуры? Мирозданье критикуешь, точно оно тебе что-то задолжало. Было у тебя счастье, хоть и короткое, хоть на миг, но было. А у Ингерн?»

Похоже, в ближайшее время Ингерн счастья было не видать. Дойдя до обрывчика к озеру, девушка замерла. Звякнул выпущенный из рук котел…

Катрин взлетела на ноги. Глефа очутилась в руке еще раньше. Бросаясь к берегу, предводительница с изумлением увидела впереди себя спину Даллапа. Ветеран скакал с прытью молодого козла, сверкал выхваченным тесаком…

Ингерн обернулась. В глазах сиял восторг и благоговейный ужас:

— Я их на берегу видела! Вот только сейчас нырнули!

На камнях у кромки воды лежали четыре здоровенных рыбины. Но изумление Ингерн относилось не к рыбе, а к тем, кто преподнес сей нежданный подарок. И правда, на берегу знаменитых нав действительно мало кому видеть доводилось.

Толстоспинные, длиной почти с руку, рыбины походили на сазанов. Определеннее Катрин сказать не могла, остальные путешественники подробной классификацией не озадачивались. Восторг был бурным. Все в один голос заявили, что таких жирных рыб никто не видел.

Пока тащили подарки, перемазались слизью. Рыбы оказались тяжеленными, таращились, бессмысленно разевали рты, а их неуверенные попытки освободиться едва не валили людей с ног.

* * *

Прогуливаться бездельницей — грешно. Особенно, когда пращей работать так толком и не научилась. Катрин неторопливо двигалась вдоль берега, время от времени выбирая цель и стараясь влепить в нее камень. Получалось уже недурно. Снаряды летели сильно и достаточно точно. Еще поупражняться, и обрывок веревки превратится в настоящее оружие. До меткости Ингерн еще далеко, но все-таки… Конечно, необходим навык — камень все еще норовил вывалиться из грубой «чашки». И еще мешала глефа, она ведь не автомат, на ремне за спину не закинешь.

Бомбить камни и песок надоело. Редкие кулики и серые птицы, похожие на чаек, гастрономического интереса не представляли. Катрин умылась, передохнула. У воды сидеть было приятно. Мягкое весеннее солнце, тишина, покой. Таким почему-то всегда представлялся лимб.[23]

Шпионка набрала полдюжины подходящих камней и выбралась наверх, на откос. Склоны холмов тянулись вдоль берега. Солнце здесь палило сильнее, в траве звенели и стрекотали насекомые. Охотница направилась к зарослям колючего кустарника.

Подходила осторожно. Глефу пришлось положить на траву. Катрин приготовила пращу. Было немного не по себе. В густых кустах мог скрываться кто-то, кому камень размером с яйцо не покажется аргументом, достойным уважения. Девушка остановилась, напряженно вглядываясь в заросли. Вокруг царила жаркая тишина, даже насекомые примолкли. Дрогнули ветви, из зарослей вспорхнула пара мелких птах. Взбалмошно чирикнули, едва не налетев на Катрин. Нет здесь больше никого.

Пришлось вернуться за глефой и перейти к следующему островку колючих кустов.

Фазана Катрин заметила почти случайно. Яркая птица странным образом терялась на фоне зелени и солнечных пятен. Длинный пестрый хвост, брусничные пятна щек, отливающая металлическим блеском шея — нарядная птица.

Когда праща с шорохом рассекла воздух, фазан беспокойно завертел головой. Со зрением у него было не очень, но когда камень с треском врезался в кусты, пестрый красавчик прытко нырнул под колючую защиту.

Катрин задавила ругательство в зародыше. На взгляд, фазан тянул килограмма на четыре, и пристукнуть этакую длиннохвостую курицу казалось вполне уместным подвигом.

Ждать в засаде оказалось затеей неплодотворной. Катрин обогнула заросли с другой стороны, замерла, не сводя взгляда с кустов. Слева к зарослям подступала короткая скалистая гряда. Голый рыже-серый камень раскалился на солнце, и находиться рядом было неуютно.

Наконец из зарослей выглянул обладатель брусничных щек. И еще одна птица. Катрин сморгнула, нет, не показалось. В кустах затаилась парочка. Самка по яркости оперения уступала партнеру. Действительно, похожа на курицу, серая, невзрачная… Фазаны осторожно вышли из-под защиты кустов.

Катрин прицелилась в самца. Естественно, не из феминистических соображений, просто самец выглядел заметной целью, а главное, казался пожирнее.

К сожалению, поставить на пращу глушитель в принципе не представлялось возможным. Звук вращения вспугнул птиц. Захлопали крылья. Камень все-таки настиг фазана. От попадания в кормовую часть несчастная птица, ломая и теряя перья, полетела кубарем. Но не успела Катрин обрадоваться, как фазан оказался на ногах и, квохча, бросился удирать. Контузию самец получил изрядную, видимо, поэтому метнулся не в спасительные колючки, а вверх по камням. Вдохновленная охотница подхватила глефу и бросилась преследовать добычу. Двигался подбитый фазан резво. Катрин, рискуя подвернуть ногу, скакала за добычей по уступам. Петух близко не подпускал. Истошно кудахтал, пытался взлететь, охотница ругалась сквозь зубы, рискованно балансируя на острых выступах. Коротконогой птице было легче. Несмотря на поврежденное крыло, фазан ловко шнырял между камней. На ходу снарядить пращу было сложно и Катрин швырнула камень рукой. Сшибленный петух каркнул и кувыркнулся куда-то за гребень скалы.

Девушка глянула вниз. На уступе слабо дергал лапами замученный фазан, но Катрин смотрела не на поверженную добычу…

Впадина в скалистом теле гряды оказалась братской могилой. Несмотря на прошедшие годы отчетливо угадывались следы давней схватки. Дожди и снега, выросшие кусты и трава перемешали останки врагов, солнце и ветер высушили кости павших. Но все равно — они и сейчас были разные. Белые, как бумага, человеческие кости и тяжелые коричневые позвонки и ребра неведомых существ. Дно впадины было густо усеяно ими. Сколько жизней оборвалось здесь? Катрин видела человеческий череп и как минимум три иных: вытянутых и плоских, с большими, близко посаженными глазницами. Между костей что-то тускло блестело. Кажется, металл.

Катрин мимоходом глянула на отошедшего в иной мир фазана и сползла вниз. Старалась не наступать на останки, но это оказалось практически невозможно. Белые кости хрустели, как фарфор, темные не поддавались каблукам сапог. Сжимая глефу, Катрин огляделась. Похоже, он был один — тот парень, закончивший свой путь, рубясь в каменной тесноте. В жаркой тишине шпионка нагнулась и подняла тяжелый бронзовый наконечник. Древко копья, конечно, давно сгнило, но и сам наконечник производил сильное впечатление. Действовать таким тяжелым оружием человек вряд ли мог. Крепкие ребята были эти длинномордые. И сейчас глазницы искоса следили за незваной гостьей, черепа скалились многочисленными зубами. Судя по челюстям, меню хозяев темных костей не слишком отличалось от человеческого. Что они тут не поделили? Не поделили отчаянно — зияли на костях зарубки от клинков. Девушка подняла обрывок металлического плетения. Остатки ветхой кольчуги рассыпались в пальцах. Жаркая тишина давила на уши, звенела в голове. Хотелось поскорее уйти. Девушка взяла в руки человеческий череп. Висок хранил следы страшного удара, змеились трещины по белой кости. Катрин осторожно поставила череп на уступ скалы, — пусть будет чуть выше врагов. Наверное, следовало похоронить бойца, но пришелица и понятия не имела, какой способ погребения выбрал бы воин. Пусть уж лежит, как лежал. Найти покой среди останков врагов не так уж и плохо. Правда, сама шпионка к подобному итогу спешить не собиралась. Традиции не те…

Катрин уже собиралась выбраться наверх, как заметила темный предмет у противоположного откоса. Отвела сапогом ветви колючего низкорослого куста, потянула… Клинок неохотно выполз из пыли и плетения корней. Ух! Время древнее оружие почти не затронуло. Темный металл лишь покрылся матовой патиной. Трудно сказать, был ли это короткий меч или большой кинжал. Расширенная и утяжеленная конечная треть клинка, хищный изгиб вперед, оружие напоминало слегка увеличенное непальское кукри. Или махайру.[24] Или какого-то неизвестного предка ятагана. Меч вместе с рукоятью, казалось, был прокован из единой заготовки. Когда пальцы обхватили надежную рукоять, сердце Катрин дрогнуло. Клинок продолжал руку едва ли не лучше «лепестка», с которым столько возилась. Гарды практически не было, лишь витое кольцо, ограничивающее хват пальцев. Клинок предназначался не для долгой работы в плотном строю ратников, и не для изощренных фехтовальных поединков. Зато в мгновенной и безжалостной резне он, должно быть, чувствовал себя всесильным.

Прикусив губу, Катрин повернулась к черепу. Нарушать тишину не решилась. Безмолвно поблагодарила и попросила прощения. Череп смотрел спокойно. Собственно, иного от белой кости и ожидать как-то трудно.

Катрин засунула оружие за пояс и полезла наверх. Вскарабкалась к фазану, нагнулась за птицей и замерла. Нет, так не годилось. Кукри был подарком, а не отдаривать за клинок дурной знак. Возвращаться в немую духоту скальной могилы ужасно не хотелось, но девушка заставила себя еще раз сползти вниз. К счастью, в кармане еще хранилась последняя легковесная монета. Дарить не совсем правильные монеты было стыдно, но Катрин надеялась, что в данном случае никто не обидится. Покойный должен чувствовать, что у гостьи больше ничего нет. Девушка положила монету и в очередной раз выбралась наверх. Оглядываться уже не было сил. Катрин чуть ли не рысью поспешила прочь. Увесистый фазан оттягивал руку, но Катрин все ускоряла шаг, словно кто-то подталкивал в спину. Пришлось поднапрячься, чтобы задавить запоздало накатывающий страх…

Шпионка пришла в себя только в роще на подходе к лагерю. Полог кленовой листвы успокаивающе шумел над головой. Неблагодарная гостья испытала клинок, срубив несколько ни в чем не повинных веток. Древнее оружие, бесспорно, нуждалось в некоторой чистке и правке заточки, но девушка редко держала в руках что-то более «свое».

Меч-кладенец. Хм, слишком везет. Как говорили в одном мультфильме — «это не к добру». Что все это значит? Опасаемся? Есть ощущение, что чужое приватизировала? Глупо. Местных суеверий и предрассудков набралась.

* * *

Дорога становилась все каменистее. Катрин, не оглядываясь, шагала вперед. В горле пересохло, но останавливаться и брать с телеги баклагу с водой девушка не желала. Вообще-то сама виновата. Психовала, подгоняла всех как на пожар. Можно подумать, без ценных командирских указаний путники не справились бы. И так все шло нормально. Вон, телега катится, как на шинах, чуть постукивая на камнях. Глефа наточена, сапоги высушены и почищены. Чего рычала, аристократка дутая? Окончательно обнаглела?

Наглость наглостью, но причины нынешнего отвратительного настроения таились в ином. Во-первых, Катрин совершенно не выспалась. Мутные, малопонятные сны мешали всю ночь. Нельзя даже было назвать их кошмарами. Кто-то настойчиво пытался говорить, взять за руку. Шпионка не понимала. Даже когда тяжелые чужие руки ложились на плечи, не было в том прикосновении ни вожделения, ни похоти, ничего того, к чему привыкла Катрин.

А утром девушка сунула ногу в сапог и чуть не проколола пятку. В сапоге обнаружилась большая пряжка. Величиной с половину ладони, из тусклого серебра, украшенного угловатой резьбой, похожей на руны огама.[25] Вдобавок Катрин вытряхнула из голенища знакомую монету…

Теперь, идя по кружащей между скалистыми крутыми холмами дороге, страдалица мрачно раздумывала — благоразумно ли принимать подарки призрачных мертвецов? Пряжка — ерунда, но уж очень не хотелось расставаться с древним клинком. Кукри лежал на телеге — носить меч на себе без ножен было рискованно. Зато возможность в секунду ощутить в ладони надежную рукоять оружия была очень приятна. Хотя, если придется пережить еще несколько таких неспокойных ночей, лучше все же вернуть дары призрачному владельцу.

Катрин вновь начала нервничать. Совсем свихнулась с этим оружием. Ведь не о новой игрушке нужно думать и не о руках, давно лишенных плоти, что ложились во тьме на плечи. Узкая лента тракта, пусть и не быстро, но приближала отряд к залитым солнцем вершинам. Зрелище белоснежных ледяных шапок, венчающих горные пики, вселяло страх. Правда, Даллап говорил, что дорога пересекает горную цепь в самом благоприятном месте, да и перевал не слишком-то неприступен.

Пообедали наскоро. Все понимали, что нужно двигаться вперед, пока благоприятствует погода. Даллап предполагал, что скоро отряду встретится купеческий обоз. Дорога во владения леди Нидд действительно одна-единственная, разминуться трудно. Катрин морщилась, она предпочла бы никого не встречать до самого города.

* * *

Через сутки маленький отряд порядком углубился в горы. Как-то сразу стало прохладней. Дрова для ночного костра пришлось отыскивать общими усилиями. Скалистые склоны вокруг не изобиловали растительностью.

Ночью путников никто не посещал, ни в реальности, ни во сне. Утром выспавшаяся и повеселевшая Катрин ощутила искреннюю благодарность к безымянному призраку. Стыдно, конечно, собственной черствости, но странница чувствовала себя пока все-таки больше живой, чем наоборот. С мертвецами общаться мы как-нибудь потом научимся.

День прошел в непрерывном движении. Тянулся бесконечный подъем, и это соответствующим образом сказывалось на ногах путников. Белесая безропотно тянула телегу, но и ее взор все чаще с укором останавливался на не желающих приближаться вершинах. Временами Даллап принимался рассказывать одну из своих многочисленных военно-походных историй. Его слушали с благодарностью, но и у ветерана ненадолго хватало дыхания развлекать друзей.

В сумерках отряд остановился на узком голом плато. Путники забились под защиту скальных обломков. Вдоль ущелья дул сильный ветер. Дрова предусмотрительно прихватили из попавшейся днем буковой рощи. Запылал маленький костерок, сразу стало веселее. Ночью кто-то выл, но как-то неубедительно. Наверняка обычные волки. Такие мелочи сну путешественников уже не мешали.

На следующий день неожиданно обнаружилось, что отряд находится глубоко в горах. Дорога змеилась по дну все более сужающегося ущелья. С обеих сторон высились отвесные склоны, в высоту которых отказывался верить взгляд. Глупо признавать, но горы оказались ну уж очень большими.

За ужином все говорили шепотом. Сидеть на дне чаши, края которой вздымались куда-то к самым звездам, было тоскливо. Огонь костра казался крошечным. Катрин чувствовала себя голой в центре гигантского стадиона, забитого недобро молчащими зрителями-гигантами. Отчего-то вспомнился едва ополовиненный кувшинчик с джином. Ничего, все крепились, и ночь прошла хоть и неуютно, но спокойно.

* * *

За следующий день Катрин осознала, что лучше гор могут быть только горы поменьше. Идти было тяжело. Подъем стал круче, стены ущелья сузились, стиснув дорогу. Рядом журчала река с водой настолько ледяной, что пить ее было почти невозможно. Путники задирали головы, разглядывая угрожающе нависшие стены. Осыпей на дороге было множество, и заполучить обвал прямо на головы представлялось вполне вероятным делом. Призывать говорить тише было излишним, спутники и так давно переговаривались шепотом.

Все вздохнули с облегчением, когда каменная узость расступилась и над головой появилось пусть не очень голубое, но все-таки небо. Погода портилась. Катрин это не удивляло, она уже давненько была знакома с законом «бутерброда Мерфи». Теперь река бормотала глубоко внизу, а тракт жался к стене ущелья. Стало еще холоднее. Путники кутались в плащи. Ингерн накинула и капюшон, из-под которого торчал лишь бледный девичий нос.

Под вечер отряд вышел к водопаду. Все невольно остановились. Пейзаж был великолепен. Многометровая водная струя каскадами ниспадала со скал, меняя цвет, от прозрачно-голубого и снежно-белого до насыщенного темно-зеленого. Слева от водопада горный склон густо порос можжевельником. Крошечная хижина, притулившаяся у подножия, казалась игрушечной.

Катрин уныло оценила крутой подъем, начинающийся рядом с водопадом. Дорога перла вверх столь прямолинейно, что возникали сомнения в реальности преодоления подобного препятствия. По крайней мере, с телегой. Катрин заметила, что кобыла оценивающе смотрит туда же, и скорбно кивнула белесой единомышленнице. Ладно, о подъеме будем думать завтра. Начинать восхождение на ночь глядя не имело смысла, хотя место, несмотря на всю свою рекламную красоту, Катрин не нравилось. Так и жди каких-нибудь гостей. Хорошо, если не призрачных.

Дряхлое строение практически развалилось. Крыша просела до земли, оторванная дверь повисла на сгнившей кожаной петле. Катрин, приготовив глефу, заглянула внутрь. Свет сквозь прорехи крыши падал на груды веток и старого мха. Никого не было, но пахло так смачно, что заслезились глаза.

— Кажется, здесь кто-то сдох, — сказала она стоящему сзади Даллапу.

Ветеран опустил копье, задумчиво повел носом и авторитетно заявил:

— Животное какое-то. Трупы людей так не воняют. Вот эта горьковатость, она не от людей.

Столь тонким опытом Катрин не обладала, поэтому согласилась:

— Наверное, волчье логово. Хорошо, еще обитателей нет дома. Ночевать здесь все равно нельзя — задохнемся.

Но ночевать пришлось именно в хижине, потому что пошел дождь, а к темноте он перешел в мокрый снег.

Костер горел у двери, дым наконец нашел выход, и путешественники перестали кашлять и чихать. Ингерн начала разогревать рыбу.

Несмотря на дым и постель из охапок свежих веток, нарубленных мужчинами, Катрин подумывала — не выбраться ли на воздух? Воняло по-прежнему убийственно. И присутствие заведенной внутрь кобылы атмосферу кардинально не улучшило.

— Главное, что это пахнет не нами, — философски заметил Даллап.

— Теперь нами даже вег-дич не будет интересоваться. Побрезгует, — проворчал Энгус. Он тоже норовил пристроиться ближе к двери.

— Дело привычки, — Даллап ностальгически закатил глаза. — Бывало, выйдешь из боя: руки по плечи в кровище, от щита одно воспоминание, морда сплошь забрызгана, запашок похуже, чем сейчас, с копья кишки лентами свисают, руки дрожат… Вы не представляете…

— Ну, почему же, — Катрин мрачно улыбнулась. — Ты еще про дерьмо из пробитого кишечника забыл.

— Да, действительно, — ветеран не слишком смутился. — Ума не приложу, зачем люди так нажираются перед боем. И рубиться тяжело, да и содержимое из брюха, чуть что, так и лезет.

— Даллап, прекрати. В приличном обществе находишься, — тихо, но твердо сказала Ингерн.

— Хм, прошу прощения. — Вояка почесал нос. — Порой начнешь вспоминать, ну и увлекаешься…

Катрин в некотором удивлении посмотрела на него. Одно дело, замечание леди, другое — выговор от девчонки-служанки. С каких это пор Даллап стал таким благовоспитанным? Впрочем, такие метаморфозы можно только одобрить.

Присмиревший Даллап попросил еще раз показать новоприобретенный клинок. Металл, диковинная ковка да и сама форма оружия не переставали удивлять путешественников. Никто не встречал подобных мечей на королевских землях. В ходу были прямые клинки самых разных размеров. В одном из походов на южных горцев Даллап видел некое подобие сабель со слегка изогнутыми назад клинками. Но форма найденного оружия казалась обоим мужчинам нелепой. Дискутировать, впрочем, не стали, всех страшно тянуло в сон.

Ночью забеспокоившаяся кобыла разбудила Катрин, командирша подскочила, хватаясь за глефу, едва не опрокинула копья на голову спокойно посапывающей Ингерн.

— Кажется, снаружи кто-то ходит, — прошептал сидящий у костра Энгус. Приготовленный топор лежал у парня на коленях.

Катрин помотала головой, стараясь окончательно проснуться, и подползла к двери. Снаружи творилось черт знает что: голодно подвывал ветер, проносились заряды то ли снега, то ли какой-то снежной крупы. Сплошь мельтешащая тьма. Катрин поспешно прикрыла держащуюся на соплях дверь.

— Если там кто и ходит, то я ему не завидую. Если сунется, ори сразу. Посмотрим, кто это такой всепогодный. Только копье возьми, а то топором нас наверняка покалечишь.

Катрин забралась под свой теплый плащ. После глотка свежего воздуха смрад хижины ужасал с новой силой.

Ближе к утру командирша сменила Даллапа. Попыток вторжения не было. Девушка подкладывала в костер ветки, бездумно смотрела на огонь. За стенами хижины продолжал посвистывать ветер, приглушенно рокотал водопад. Когда в щелях стен начало сереть, Катрин выбралась из хижины. Непогода стихла, небо очистилось, но было жутко холодно. Против ожиданий, никаких сугробов шпионка не увидела. На земле и камнях образовалась стеклянная ледяная корка. На склонах, словно неживые, замерли блестящие деревья. Журчал неутомимый водопад, кое-где обросший острыми сосульками. Девушка посмотрела на блестящий каток подъема дороги и решила пока не будить спутников.

Взошло солнце, земля размякла, засверкали лужи. Очень скоро ничто не напоминало о ночной вьюге.

Глава 9

Еще ночь, еще день. Горы, горы. Тракт. Осыпи. Камни.

…Еще немного, и можно будет позволить себе думать об обеде. Потом еще помучаемся и…

Кобыла фыркнула и остановилась. Отупевшая Катрин удивилась и с некоторым опозданием сунула камень под заднее колесо. Уклон хоть и небольшой, но подстраховаться стоило. Энгус укоризненно посмотрел на лошадь, хотел что-то сказать, но в это время путники услышали лошадиное ржание впереди.

У Катрин сердце ухнуло куда-то к животу. Ну вот, дождалась.

Ржанию ответила вторая лошадь, но тут же заткнулась, не иначе как схлопотав по морде.

— Обоз, — сказал Даллап. Он старался улыбаться, но не особенно уверенно. И копье сжал крепче.

— А они… — начала Ингерн, но Катрин прервала ее, рванув за плечо Энгуса:

— Сворачиваем вон туда, и быстро…

Энгус без вопросов повернул кобылу, Ингерн хоть и глянула с недоумением, но тут же двинулась следом.

Катрин повернулась к ветерану.

Он догадливо кивнул:

— Туда или туда?

Выбрали для разведки правый склон и полезли вверх, стараясь осторожнее ступать по шатким камням. Даллап молчал, и девушка была признательна за это. По крайней мере, не все принимают ее за сумасшедшую.

Рисковать Катрин не желала, поэтому поднялись до самого гребня. Пот заливал глаза, мешало оружие. Навыки скалолазания были слабовато развиты у обоих, к тому же ветеран уже сопел так, что заглушал пение ветра, свободно гуляющего по верхней части склона.

Наконец разведчики оказались наверху. Слева внизу, в ущелье, змеилась лента тракта. Телегу, спрятанную за скалами, сверху было не разглядеть. Катрин с трудом рассмотрела две точечки — головы выглядывающих из-за камней Ингерн и Энгуса. Противоположный склон ущелья был густо испятнан кустами можжевельника и терна. Возможно, было бы полезнее подняться там, а не светиться на голых камнях.

Катрин кивнула спутнику, и разведчики осторожно двинулись вдоль гребня.

Вот они! Девушка присела так быстро, что стукнулась подбородком о собственное колено. Морщась, посмотрела на Даллапа. Ветеран скорчился за соседним камнем. Многозначительно приподнял густую седеющую бровь.

Да уж, картина складывалась неприглядная. Классическая засада. К счастью, развернутая в противоположную сторону.

Катрин осторожно приподняла голову.

Ближайший пост воинственных незнакомцев находился на этом же склоне. До засевших среди камней наблюдателей оставалось всего-то шагов с полсотню. Хорошо еще, все внимание чужаков было приковано к выходу из ущелья, и круговым наблюдением они не озадачивались.

К Катрин подобрался Даллап. На четвереньках ветеран двигался вполне уверенно. И со зрением у него был полный порядок.

— На той стороне человек восемнадцать. И внизу с лошадьми у них четверо…

Девушка кивнула. Она пыталась сосчитать людей на своей стороне. Рассмотреть было сложно. Выходило примерно около десятка. Плюс трое наблюдателей наверху.

— Не первый день сидят. Вон кострища какие и навоза полно. Интересно, куда они лошадей на водопой гоняют? Уж не к тому ли ручью, что мы миновали? — Даллап озабоченно потер нос.

— Думаешь, караван ждут?

Даллап ухмыльнулся:

— Ну не нас же… Вон у них и арбалетчики, и лучники засели. Дисциплина, все как положено. Даже и не знаю, кто такие. Оружие добротное, только на солдат не похожи. Нет, вот те трое — точно служили. Да и шлемы у них, точь-в-точь как у королевских мечников. А тот, косорылый, явно деревенщина. Алебарду как оглоблю держит, все острие об камень затупил. Еще б в зубах оружием поковырялся, телок-переросток. И кто ему приличное оружие дал? Такое ведь в деревенской кузне не слепишь. Арбалеты у стрелков хороши, в мое время такие только в гвардии были. Жуткая вещь, эти арбалеты…

— Знаю, не трепись, — прошептала Катрин. — Всадника вместе с лошадью прошивают. Что еще необычненького видишь?

— Самое необычное то, что они вообще здесь сидят. Никогда еще на дальние обозы никто нападать недодумывался. Ну, кроме дарков, разумеется. Шутка сказать, в обозе одной охраны мечей тридцать. Вместе с купцами и «серыми», да добавь возниц… Сила ведь. Это тебе не одинокого фермера растрясти. Да и потом… Куш большой хапнешь, так ведь и за тобой гоняться годами будут.

— Времена, видно, меняются.

Даллап засопел с новой силой:

— Куда король смотрит? Что же это такое творится? Нет, зря мы туда идем. Сидели бы себе спокойно. Хотя бы там, у озера…

— Хочешь, чтобы эти горные орлы в гости пожаловали, когда ты домик построишь?

— И то правда, — Даллап вздохнул. — Если что дураки затеют, нигде от них не отсидишься. Не мир, а дерьмо какое-то.

Катрин хотела утешить ветерана обещанием, что дальше будет еще хуже, но передумала.

— Мне вон те не нравятся, — задумчиво сказал ветеран. — Уж очень у них вид деловой. Знают, что делают, сучьи дети. И плащи… Я что-то таких знаков не помню.

Катрин видела тех, о ком он говорит. Трое мужчин сидели внизу. Поверх кольчуг на них были белые накидки с красными мудреными знаками-крестами. Довольно странная символика, смахивающая на решетку. «Крестоносцы» отдаленно напоминали тех прославленных любителей дальних паломничеств из Старого мира.

Ладно, сейчас стоит волноваться о том, что, собственно, делать дальше.

Через несколько минут Даллап уполз вниз. Объяснить остальным членам отряда, что происходит, и прятать телегу понадежнее. А вскоре Катрин разглядела дымы далеко впереди — это встал на ночевку поджидаемый засадой обоз.

Путники сидели в узкой расщелине, куда с таким трудом затолкали телегу, и прислушивались. Стук десятков копыт на дороге нарастал. Коноводы «крестоносцев» торопились закончить с водопоем до наступления полной темноты. Даллап мрачно прошептал:

— Мне это не нравится. В мышеловку мы забились.

— Правда? — пробурчала Катрин. — А дельные предложения будут?

— А мы караван не можем предупредить? — нерешительно пробормотал Энгус.

— Точно, предупредим купцов, они хоть и жадные, но оценят выгоду-то, — оживилась Ингерн. — Нам ведь много не нужно. Соль, мука, масло… И ветчины мы бы тоже взяли. Я бы и от пива не отказалась…

— Э, нам столько не увезти, — Даллап задумчиво поскреб нос. — Не уверен насчет благодарности купцов, но предупредить мирный обоз о разбойниках — наш долг перед королем. По крайней мере, мой долг, — поправился ветеран, покосившись на Катрин. — Все-таки я почти двенадцать лет верно служил знамени Ворона. И корона мне исправно платила.

Катрин не чувствовала себя никому обязанной, тем более какому-то там коронованному типу династии вороновых, поэтому тактично промолчала.

— Так мы можем их предупредить? — прошептал Энгус, и все трое выжидательно уставились на Катрин.

Девушка хмыкнула. Докомандовалась? Теперь вот благотворительные акции поддерживай. Впрочем, деваться некуда: если обратно по дороге уходить — или купцы догонят, или эти… разбойники решетчатые. В любом случае вопросы задавать начнут. Это в лучшем случае. И мимо засады никак не проскочить…

* * *

Главное — координация действий. Большая часть ночи прошла в обсуждениях и выработке точного плана. Подремать удалось с час. Даллап и Энгус ушли еще до рассвета. До последнего колебались, кому именно прорываться к купцам. Больная нога Энгуса все еще напоминала о себе. Даллап тоже был слабовато подготовлен к стремительным марш-броскам по сильнопересеченной местности. Решили, что пойдут оба. Вероятно, сама командирша добралась бы до каравана успешнее всех. Но едва ли рассказ сомнительной девицы вызвал бы доверие у охраны обоза. Ветеран выглядел более авторитетно. Возможно, в конвое найдутся его знакомые по королевской службе. Или знакомые знакомых. К тому же Даллап, пусть и теоретически, но знал дорогу.

* * *

— Едут, — прошептала Ингерн. Катрин протиснулась в щель рядом с девушкой. Утренний воздух был студен. В начавшем светлеть небе висели низкие облака, все было серым и смутным, — просто замечательно. Ясная погода сегодня была бы совершенно не к месту. Катрин повеселела, хотя ее все еще мучили сомнения в целесообразности затеянной авантюры.

Ущелье наполнилось стуком копыт. Лошади легкой рысью миновали убежище затаившихся девушек. Скакуны разбойников наблюдательниц не впечатлили. Большинство лошадей отличались от верной Белесой разве что более юным возрастом. Но выделялись несколько рысаков, выращенных явно не для сельских работ. Катрин не без зависти проводила взглядом огромного мерина. Да, сидя на этаком звере можно поглядывать свысока на всех двуногих, включая вег-дичей.

Гнали лошадей четверо коноводов. Здесь неожиданностей не предвиделось.

— Пошли, — прошипела Катрин. Девушки торопливо выбрались из щели. Кроме оружия, Катрин несла кожаный сверток. Для оперативности пришлось снять один из слоев упаковки, и потревоженное содержимое воняло так густо, что приходилось отворачивать лицо. Если верить Даллапу, в столице за жир вег-дича платили бешеные деньги. Для каких алхимических целей требуются подобные мерзкие ингредиенты, Катрин даже не пыталась догадаться.

Собственно, для отвлеченных размышлений времени не осталось. Девушки бежали по дороге к лагерю «крестоносцев». Несмотря на юбку, Ингерн вырвалась вперед. Мелькали ее крепкие ноги, обутые в протертые до дыр мягкие туфли. Отягощенная глефой и «биологическим оружием» Катрин забеспокоилась, как бы в этаком темпе не влететь прямиком к противнику. Пытаясь сориентироваться среди однообразных склонов ущелья, командирша ступила в свежий навоз. Выругалась и окликнула Ингерн:

— Стой, тут совсем рядом.

Запыхавшаяся девчонка обернулась:

— Может, поближе подберемся?

— Некогда. Нам еще самим удрать нужно. Лезь вон туда, только осторожно.

Ингерн карабкалась на скалы с лихостью спортсмена-разрядника. О, растут люди на глазах.

Катрин развернула сверток и, стараясь не только не дышать, но по возможности и не смотреть, ножом разделила гнусную субстанцию на три части. Разложив импровизированные мины поперек дороги, и прикрыв камнями, шпионка подхватила вонючую обертку и бросилась к скале. Остатки свертка спрятала в ближайшей расщелине и полезла вверх. Это было непросто, в одной руке был оскверненный нож, в другой глефа. Еще мешал клинок за поясом. Интересно, видят ли мужчины нелепый подъем со своей позиции? Энгус с Даллапом уже давно должны затаиться на противоположном склоне, обогнув дозор разбойников. Вот дальше мужчинам будет трудно — придется проскочить почти голый склон.

Катрин плюхнулась за камень.

— Мы ведь успели? — возбужденно прошептала Ингерн. Глаза ее блестели, девчонка была в восторге от происходящего.

Катрин на риторический вопрос отвечать не стала, пыталась оттереть испохабленный нож. Было предчувствие, что эта славная операция окончится весьма похоже на битву с вег-дичами. В смысле обилия вони.

Окончательно рассвело. Катрин не знала, заняли ли свой дневной пост наблюдатели «крестоносцев», но было понятно, что скоро Даллап с Энгусом окончательно утеряют шансы проскользнуть мимо дозора. Вот черт, в этом мире катастрофически не хватало биноклей и часов. И еще, разумеется, дезодорантов, влажных салфеток, свежих носков… Тьфу, опять материальная ностальгия…

Послышался уже знакомый стук копыт табуна. И через мгновение начался хаос…

Честно говоря, Катрин не ожидала подобного результата. Стоило лошадям учуять запах вег-дича, как табун молча шарахнулся назад. Ржание, визг и вопли начались потом. Ущелье было слишком узким, лошади сталкивались, одно из несчастных животных уже опрокинули на землю. Через мгновение поднявшаяся пыль накрыла хаос на дне ущелья. Орали ничего не понявшие коноводы, свистели плети. Потоптанной лошадке удалось подняться… Донеслось ее жалобное ржание. Еще одна прижатая к скале лошадь упала… Кони рвались назад, табунщики гнали их вперед. Шум сумасшедшего родео наверняка донесся до лагеря «крестоносцев»…

Кони упорно не желали подходить к невидимой черте. Неизвестно, чем бы это закончилось, если бы к коноводам не подоспела помощь из лагеря. Около десятка вооруженных людей протопали по дороге. Катрин с увлечением наблюдала, как разбойники пытаются разобраться в ситуации. Особенно любопытно стало, когда доведенный до неистовства жеребчик пересек «ароматную» границу. Лошади рванули за ним, и просто смели с дороги пытавшихся их перехватить людей…

Пыль начала оседать. Катрин еще слышала панический стук копыт и ругательства людей, но все это веселье уже скрылось за поворотом дороги. Можно было надеяться, что отлов и успокоение взбесившихся лошадей займет немало времени. Отвлекающий маневр, несомненно, удался.

— Живенько, — скомандовала Катрин.

Дорога выглядела, словно по ней колонна тракторов прошла. Катрин пришлось долго ползать, разыскивая комки отвратительного жира. Следы оставлять не хотелось. Тем более что и Даллап категорически не одобрит потерю столь ценного товара. Ингерн нервно топталась рядом, держа в далеко отстраненной руке кожу упаковки. Найдя третью «вонючку», Катрин поспешно завернула сокровище и сунула девчонке:

— Не потеряй. Уходим…

Они снова бежали по дороге. Прямо уроки физкультуры какие-то. Можно было бы и не торопиться. От девушек теперь ничего не зависело.

Белесая смирно стояла в узком убежище. Какое исключительно умное животное. Катрин потрепала пенсионерку по шее. Можно было немного отдышаться. Хотя именно дышать было затруднительно. Это только свыкшаяся кобыла игнорировала ароматы ценных жиров. Ингерн возилась, запаковывая отраву в дополнительную кожу.

— Давай его спрячем снаружи, — сказала Катрин. — Кстати, не знаешь, для чего в городе покупают это дерьмо?

— Не знаю, — пробормотала девчонка. — Это же в столице, там все хитроумные. Даллап говорит, что там за этот жир можно упряжку купить, а может быть, даже дом.

Девушки выбрались на свежий воздух. Сверток схоронили на противоположном склоне.

— Если поменьше трогать, пахнуть почти не будет, — обнадежила Ингерн.

Катрин кивнула:

— Интересно, а если этим жиром намазаться, другого вег-дича подманить можно? Представляешь, завалим еще пяток. Разбогатеем не по-детски.

Ингерн взглянула с ужасом:

— А зачем мазаться? Можно и так попробовать.

— Ладно, пойдем пока, — вздохнула Катрин. — А то набегут местные зверьки на ароматы родственников, а нам будущую добычу и упаковывать не во что. Надо хоть горшков каких-нибудь заготовить.

Воительницы взобрались выше по склону и, соблюдая осторожность, двинулись к вчерашнему наблюдательному пункту.

— Если сразу много жира отдавать, хорошую цену не дадут, — задумчиво сообщила жизнерадостно прыгающая по камням девчонка. — Если торговать, то понемножку…

Катрин захихикала.

— Я что, неправильно говорю? — насторожилась Ингерн.

— Нет, правильно. Я только подумала, насколько высоко сами вег-дичи оценивают человеческий жир? Шансы разжиться жирком друг друга у нас примерно равные.

Девчонка раскрыла рот, собираясь возразить. Катрин видела в ее глазах искреннюю уверенность, что хищники будут падать пачками, стоит лишь столь опытным охотникам всерьез взяться за дело.

— Ложись! — Катрин рванула спутницу за руку. Стукнувшись головами, девушки упали за камни.

Внизу медленно двигались трое всадников. Хорошо, что взгляды разбойников были прикованы к дороге, и карабкающихся высоко по склону девушек они не заметили.

Надо же было так расслабиться. О фантастических бизнес-планах, дуры, заболтались.

Один из всадников был «крестоносец». Ошибиться из-за яркого с рисунком плаща было трудно. Второй — из «серых». Третьего Катрин раньше не видела. Очень высокий и худой человек в простой куртке. Длинные ноги забавно обхватывали лошадиные бока. Паганель местный?

Черт, с ними, с ногами. Эти трое явно искали следы. Катрин шепотом выругалась. Едва ли на дороге остались четкие следы ног девушек. С другой стороны, может быть, среди этих троих какой-нибудь следопыт-профи? Уж слишком уверенно они двигаются. И совершенно не нервничают, сукины дети, по поводу приближающегося обоза. Ну да, они-то время подхода «дичи» куда точнее знают.

Лошади разбойников волновались. Запах страшного зверя все еще витал в воздухе. Но поворачивать следопыты не собирались. И ведь выйдут к Белесой с пожитками…

Катрин в замешательстве повернулась к девчонке. Та смотрела с преданной готовностью. Ну да, сейчас команду дадут, и все в два счета удачно сложится. А командовать, между прочим, придется.

— По склону за ними, только без звука…

Сопровождать, пусть и двигающихся шагом, всадников, оказалось делом непростым. Девушки начали задыхаться. Хорошо еще, следопыты часто останавливались. Больше всего Катрин пугала их уверенность. Возникла мысль, что с белесой спутницей и поклажей придется распрощаться. Если специально искать, то расщелину с телегой пропустит лишь слепой. Плакали остатки рыбы, джина и прочее. Или…

Вон там можно следопытов обогнать, дальше скалы нависают над дорогой. Жаль, не очень высоко. Ой, кажется, сейчас огромная глупость сотворится…

— Туда, живей!

Девушки оказались на плоском уступе. Дорога внизу как на ладони. Трое всадников приближались. Эх, был бы автомат…

Катрин сдернула с пояса веревку-пращу. Как назло, под ногами имелись исключительно угловатые, малопригодные для метания камни.

— Но, моя леди, — с изумлением пролепетала Ингерн, — вы же не попадете…

— Не стой столбом. Целься в лошадь. И присядь, это тебе не перепелки, огрызнутся враз…

В мешочке Ингерн находился десяток ровных красивых камешков. В самый раз птичек бить, а не здоровых мужиков.

Пора. До противника оставалось метров двадцать. Катрин, стиснув зубы, раскрутила пращу. Такие увесистые камни шпионка кидать еще не пробовала. Самое время рискнуть. Ингерн уже прищурилась, выцеливая…

Всадники вскинули головы на свист пращей. Поздно. Речной камешек ударил в шею ни в чем не повинную лошадку. Кобылка взвизгнула, прыгнула по дороге. Долговязый всадник пытался усидеть в седле. Его крестоносному спутнику повезло меньше. Крупный корявый снаряд врезался мужчине в подбородок. Всадник без звука запрокинулся. Нога на миг застряла в стремени. Конь испуганно дернулся и, освободившись от безвольной ноши, поскакал прочь…

Результат был бы недурным, если бы на нем успехи и не закончились. Оставшийся невредимым всадник без труда разглядел торчащего на скале противника. Атаковать склон в конном строю он благоразумно не рискнул. С нехорошим выкриком соскочил с седла…

Свистнул камень из пращи Ингерн. Мимо…

— Не суетись, — пробормотала Катрин. Она покачивала пращу со «снарядом» покрупнее первого, выжидала момент.

Воин внизу, очевидно, пытался оценить ситуацию, прикрываясь лошадью. Животному такая тактика совершенно не нравилась, кобыла танцевала, дергая повод…

Свистнуло… Ингерн швыряла камни все-таки поразительно быстро и точно. Голыш ударил мужчину в плечо. «Серый» следопыт с проклятием выпустил повод. Обрадованная лошадь тут же рванулась подальше. Мужчина оглянулся: его длинноногий соратник, наконец, спешившись, спешил на помощь. Но ждать подкрепления под сыплющимися камнями «серый» боец не стал. Выдернув из-за пояса топор, прыжками рванулся к скале. Двигался он ловко, кидая свое тело из стороны в сторону. Два выпущенных с пулеметной скоростью камня Ингерн просвистели мимо. «Серый» следопыт уже вспрыгнул на первый уступ склона, и тут Катрин запустила свой камень. Метательница чуть не вывихнула кисть, но снаряд с глухим звуком врезался в грудь противника. Воина сшибло с уступа. Упал на дорогу, тут же попробовал сесть. Воздух с хрипом рвался из помятой груди. Катрин мельком увидела побелевшее лицо, ощерившиеся зубы. Тут же взглянула на третьего — высокий воин приближался. Движения его казались обманчиво плавными, текучими. Быстрый, сволочь. Судя по всему, без лошади долговязый чувствовал себя гораздо увереннее. И смешным не казался. У Катрин похолодело в животе.

Мимо мелькнула Ингерн. Спрыгнула на уступ ниже, с отчаянным выкриком метнула копье. К сожалению, совершенно не туда, куда нужно. Так и не успевший сесть раненый вздрогнул и вытянулся на камнях — копье вздрагивало, застряв в пробитой груди.

Ой, дура!

— Назад, твою мать! Камни… — застонала Катрин.

Девчонка поняла только наполовину. Она даже успела воспользоваться пращой. Долговязый воин легко, даже с некоторым пренебрежением, уклонился от свистнувшего речного камня. Ждет, когда побежит, и в спину…

Делать было нечего. Катрин кинула ненужную пращу и спрыгнула на дорогу. Теперь позиции были равные, Катрин потеряла преимущества высоты, зато Ингерн не будет путаться под ногами. В ноздри знакомо ударил запах крови и смерти. Взятая наперевес глефа успокаивающе поблескивала своим темным клинком.

Высокий воин спокойно ждал посреди дороги. Длинный четырехгранный наконечник короткого копья плавно покачивался, выбирая, в какое место ужалить глупую девку с нелепой глефой.

Атаковать никто не торопился. Воин сделал шаг в сторону, Катрин такой же шаг в другую. Противник оказался чуть ли не на голову выше ее. Кроме роста, в нем было и еще что-то неправильное. Но разгадывать загадки было некогда, шпионка не отводила взгляда от острого, как игла, наконечника — завораживал, отполированный до зеркального блеска, изящный, как украшение…

Копье было явно короче глефы. Но это совершенно не утешало. От дурного предчувствия у Катрин слабели ноги. Кажется, воин улыбался узким безгубым ртом…

Неуловимо шевельнувшись, долговязый враг уклонился от камня. То ли Ингерн потеряла свою скорострельность, то ли время тянулось слишком вязко…

…Катрин едва не пропустила укол. В последнее мгновение лезвие глефы парировало сияющий луч. Девушка тут же атаковала, но противник, даже не пытаясь остановить лезвие глефы, просто ушел от режущего удара. Он двигался плавно, но слишком, слишком быстро…

…Пролетел еще камень. Высокий мужчина, кажется, даже не обратил внимания, просто чуть отклонил голову. Кажется, он не глядя чувствовал, куда нацелен каменный снаряд…

«Так девчонка скорее в меня попадет», — мелькнула паническая мысль в голове Катрин. Шпионка упорно не желала смотреть в глаза противника, а они так и притягивали. Фиг вам. Теперь Катрин уловила самое начало атаки. Звякнула сталь, ответный удар глефы канул в пустоту… И тут же еще укол, еще… Девушка успевала парировать лишь чудом. Сейчас она даже не видела оружия противника, лишь блеск холодного солнечного луча…

Разорвать дистанцию… не получается… близко к скале нельзя… по ногам… ушел…

…Пот заливал глаза, смахнуть некогда. А он, гад, вовсе не устает…

Быстрей… еще быстрей…

Да некуда уж быстрей…

…Катрин уже не замечала камней, сыплющихся сверху. Еще немного, еще мгновение, и уже не успеть поймать на сталь глефы четырехгранную смерть… Все…

Конец…

…Девушка отступила к скале. Бросила глефу на дорогу. Бессильно оперлась потными ладонями о скалу за спиной…

Кажется, враг удивился. Возможно, не хотел мучить. Собирался одарить единственным милосердным ударом…

…Падая на колени, Катрин снизу, из-за спины, метнула нож Кажется, зацепила… Покатилась в сторону, вырывая из ножен второй «лепесток»… Рядом о камни звякнула стальная молния, высекла голубые искры. Второй нож ушел из руки наугад, на звук, на тень движения… Не жалея собственной, в общем-то, любимой плоти, Катрин швырнула свое тело под ноги врага. Врезалась, как в столб, задохнулась. Но он все-таки упал. Бок полоснула жгучая боль… рукоять кукри оказалась в руке… Катрин, не успев подняться на ноги, рыча и матерясь, била и рубила… Удары приходились словно в жесткое дерево, девушка едва удерживала рукоять кукри…

Наконец, почувствовала, что все…

Откатилась в сторону, откинула с глаз волосы. Сердце стучало у горла…

Бам — камень угодил в лоб поверженному противнику.

Лучше позже, чем никогда. Катрин сплюнула хрустящую на зубах пыль, и попробовала встать.

— Я в него никак не могла попасть, — Ингерн помогла хозяйке утвердиться на ногах. В глазах девчонки плескался суеверный ужас.

— Я тоже не могла, — пробормотала Катрин, морщась. — Пусти…

Она захромала по дороге. Бок жгло огнем, кукри в руке казался свинцовым. Катрин остановилась над «крестоносцем». Этот был жив, сгибал ноги, каблуки сапог вырыли борозды в каменной пыли. Девушка глянула на окровавленное лицо, закрытые глаза. Молодой, лет двадцать, не больше…

За спиной остановилась Ингерн. В руках девчонки было то жуткое копье-стилет. Катрин едва не стошнило от ужаса.

— Отвернись, — приказала хрипло.

Ингерн покорно повернулась спиной.

Катрин с трудом нагнулась, оттянула кольчужный хауберк[26] с шеи «крестового», взмахнула клинком. Голова отделилась с легкостью. Чуть хлюпнуло. Девушка, морщась, отвернулась…

Катрин прижимала к правому боку относительно чистую тряпку и командовала соратницей. Как ни нелепо, рана была получена собственным оружием. Надо было хоть какие-нибудь ножны изобрести. Кстати, Катрин умудрилась перерезать и собственный поясной ремень. Теперь остатки ремня с ножнами «лепестка» были засунуты за голенище сапога. Видят боги, просто чудо, что нож в нужный момент под рукой оказался.

Ингерн, наконец, разыскала в камнях второй нож. Нужно было драпать.

Растаскивать трупы оказалось работой не только отвратительной, но и тяжелой. По боку опять потекли теплые струйки. Катрин терпела, сжимая зубы. Девушки, как смогли, ликвидировали следы схватки и поспешно направились в свою щель.

Катрин лежала на телеге. Ужас схватки медленно, по уходил. Надо бы окончательно нервы успокоить. Оставленные про запас перепелки пахли совсем не так аппетитно, как раньше, но сдобренные несколькими глотками джина, проскочили. Промытая и забинтованная рана вела себя терпимо. Многочисленные царапины и ссадины тоже были продезинфицированы. Катрин с наслаждением вытянулась на измятом плаще. Еще немного отдохнуть… Потом нужно идти.

* * *

Это все нервы. Идти оказалось не так уж сложно. Небо просветлело, норовило выглянуть солнце. Временами Катрин забывала про порезанный бок. Эта часть ущелья стала как родная. Девушки прошли мимо теперь уж навсегда запомнившейся скалы. Сейчас ничто не указывало на место короткого боя. Разве что мошки кружились над камнями. Шпионка с сожалением подумала об удравших лошадях. Впрочем, их сейчас все равно некуда спрятать.

Катрин лежала на плаще, смотрела в небо. Девушки затаились на обжитом еще вчера месте. Ингерн вела наблюдение. Все было по-прежнему: пост вражеских наблюдателей впереди — чуть ниже по склону. Лагерь внизу, стрелки, занявшие позиции на склонах. Разве что коней разбойники отвели в иное место, подальше от дороги.

Ингерн вела себя непривычно тихо. Следила за противником, не отвлекаясь. Теперь девчонка таскала с собой оба копья. Понятно, трофей выглядел оружием удивительным. Вроде бы ничего особенного, никаких украшений. Но соразмерность форм и тщательность исполнения завораживали. Чужое оружие, совершенно чужое и чуждое.

— Это был груаг.[27] Поэтому я не могла в него попасть, — не оборачиваясь, прошептала Ингерн.

— Груаг там, не груаг — дрался он здорово, — расслабленно прошептала Катрин.

Все это осталось позади. Думать не хотелось. Хотелось стереть из памяти мертвое узкое лицо. Собственно, недурно бы позабыть все мертвые лица, что остались за спиной.

— Вы не понимаете, моя леди. Груаги не сражаются с людьми. Мы им неинтересны. Если человек мешает, груаг может его убить. Ну, как блоху.

— Все мы для кого-то блохи, — Катрин не хотелось открывать глаза. — А часто эти груаговые типы здесь встречаются?

— Здесь — не знаю. Они вообще только в сказках встречаются.

— Значит, мы в сказку попали. Причем в жутко затянувшуюся. Что они там не чешутся?

Ингерн помолчала и неожиданно сказала:

— Кажется, шевелятся. Здесь, наверху.

Катрин, морщась, переползла к ней.

События развивались медленно и скучно. Из-за поворота появилась темная змея обоза. Двое наблюдателей «крестоносцев» немедленно спустились вниз доложить командирам. Негромкие приказы, и склоны вновь затаились.

Обоз прополз еще немного и остановился. До входа в ущелье оставалось не так уж далеко. Вполне можно было рассмотреть похожие на жуков фургоны и козявок-лошадей. Там что-то происходило. Наконец, от обоза отделился отряд. Пройдя половину расстояния, воинство опять остановилось. Пауза, новое движение вперед…

Утомленную Катрин клонило в сон.

Купеческий отряд остановился шагах в двухстах. Он был достаточно велик, явно более полусотни вооруженных ратников. Торчали алебарды и копья, тускло блестели доспехи. Заунывно взвыл рог. Вперед выдвинулось несколько стрелков. Щелкнули арбалеты. Болты упали значительно ниже засевших на склоне «крестоносцев», но намек был ясен. Снова провизжал рог…

Далее девушки имели удовольствие наблюдать длительные переговоры. Все происходило вполне цивилизованно. Мелькали туда-сюда всадники, перевозившие условия и требования. Потом с десяток мужчин с деловым видом собрались у дороги. Насколько поняла Катрин, данная засада не считалась исключительно разбойничьим юридически незаконным мероприятием.

Шпионка задремала, предоставив Ингерн следить за дипломатическими ухищрениями.

Под вечер отряд «крестоносцев», мирно расставшись с торговцами, ушел на юг…

Глава 10

У костра часовых что-то звякнуло, толстяк под соседней телегой перевернулся на спину и снова зверски захрапел.

Заснуть не удавалось. Все было плохо, все было не так, и вообще когда эта проклятая ночь кончится?

Вечер прошел отвратительно. Катрин напрочь отвыкла от общества. Сотня людей казалась просто немыслимой толпой. Попытки сказаться уставшей, больной и вообще до полусмерти напуганной мало к чему привели. Пялились на гостью со всех сторон. Измятое платье дивно сочеталось с исцарапанным лицом и руками. Катрин благодарила полутьму и не желала угадывать, о чем думают все эти крепко пахнущие мужчины.

Даже спящий лагерь был переполнен звуками. Стреляли искрами костры. Их сложное, тщательно вымеренное геометрически расположение так и осталось необъяснимой загадкой для Катрин. Закралось подозрение, что пришлая дура чего-то недопонимает, и в этих пентаграммах действительно заключен глубокий смысл. Горласто перекликались часовые. Их тоже было понатыкано в избытке. Что они в таком шуме могут расслышать и рассмотреть? Разве что приближение стада слонов или еще одного торгового табора.

Тьфу, как ни ложись, все равно что-то врезается в спину. Катрин повернулась на другой бок. Вот черт, телега еще и скрипит. На земле спать в сто раз удобнее. Но леди, даже исцарапанная, не имеет права ночевать, как нормальные люди. Внизу с удобством дрыхли Энгус и девчонка. Должно быть, сейчас на них сыпалась труха.

Даллап где-то шлялся. Отыскал общих знакомых и усиленно общался. Собственно, очень даже хорошо, что нашел. Иначе доверия к четверке бродяг было бы еще меньше. Из короткого разговора с ветераном Катрин уяснила, что знакомство с владельцами каравана прошло не очень гладко. По крайней мере, «крестоносцев» мудрые купцы почему-то врагами считать отказывались. Действительно, что такого, ну устроили люди засаду, с кем не бывает?

Ой, да провались они пропадом. Катрин не желала приобщаться к тайнам местной политики. Хотелось спать. Черт, хоть бы этот толстяк храпеть перестал…

* * *

Катрин вылезла из кустов, держа под мышкой свернутое платье. Натянуть на себя привычную походную одежду оказалось удивительным облегчением.

Утро выдалось солнечное. Собственно, уже и не утро. Солнце поднялось высоко. Торговый караван собирался в путь без особой спешки, и теперь хвост длинного обоза еще только втягивался в ущелье.

Кажется, облегчение чувствовали все. Ингерн улыбалась, Энгус тоже выглядел довольным. Даже невыспавшийся Даллап смотрел на тракт с оптимизмом. Хотя зрелище было довольно неприглядным: сборище людей и лошадей будто специально ставило себе целью загадить все внутри и вокруг лагеря.

Катрин извлекла из-под мешков свою глефу.

— Трогаемся? — хрипловато спросил Даллап. Ночные посиделки с бывшими коллегами, очевидно, не обошлись без определенного количества горячительных напитков, но держался ветеран бодро.

— Не так быстро, — сказала Катрин. — На Энгуса и Ингерн возлагается почетная обязанность забрать трофеи. Ингерн знает где…

— Лучше я с ней схожу, — поспешно сказал Даллап. — Там оружие, опытный глаз не помешает. Может, и не стоит все железо тащить.

Ингерн радостно закивала. Кажется, перспектива раздевать не очень свежие трупы ее не пугала.

Катрин пожала плечами:

— Идите, только не возитесь и догоняйте. А то мы эту выставку дерьма до вечера не пройдем.

* * *

Четыре дня пути по загорному тракту. Дремучие леса, безлюдье. Но все шло спокойно и сыто. Купцы от своих щедрот отвалили полмешка муки, немного масла и на удивление черствого печенья. Погода была хорошей, идти бы и идти, но Белесая начала поглядывать со значением. И действительно, дневку заслужили.

Возвращаясь с рыбалки, Катрин двинулась напрямую, срезая путь к лагерю. Царственные пышные папоротники достигали пояса. Шпионка старалась шагать осторожнее. Лишние следы оставлять ни к чему. Все равно нежные побеги хрустели под сапогами, и за спиной оставалась просека, словно динозавр средних размеров продирался. Заросли кончились, и девушка с облегчением вышла в ольшаник. Дальше будет поляна, потом роща и лагерь…

Стоп. На поляне кто-то был. Неясные звуки заставили Катрин присесть и бросить связку рыбы, для простоты именуемой «форелькой».

Что бы это такое могло быть? Катрин бы не возражала против кабанчика. Свинины в походном меню давненько не бывало. Ой, что-то рано слюни потекли.

Катрин наскоро протерла древко глефы и двинулась вперед. Кто-то из крылатых певцов, провожая уходящий день, звонко запиликал вверху, своевременно маскируя шорох движений охотницы…

М-да, со свининой придется подождать. Да и с чего бы этакая дурацкая мысль в голову пришла? Никаких свинских следов в округе. Ну, если не считать этого процесса…

Собственно процесс как процесс. Отличается, разве что, чрезмерным энтузиазмом. Впрочем, Катрин со стороны себя в такие моменты не видела. Кстати, и красться было глупо. Даллап и Ингерн в данный момент и барабанного боя с фанфарами не услышали бы…

Изящным зрелище назвать было трудно. Походные условия, ничего не поделаешь. Зато темперамента хватало. Ветеран давал жару, да и благовоспитанная служанка не отставала. Экие страстные натуры…

Катрин тихонько попятилась и вернулась за рыбой. Потом пришлось сделать крюк и выйти к лагерю с другой стороны. Было время поиздеваться над собственной наивностью. Клинки, засады, жратва, а вот элементарный и вполне предсказуемый роман проглядела. Ну и ладно, не пионервожатая, в конце концов. С другой стороны… Ничто так не угрожает дисциплине, как неупорядоченные сексуальные забавы.

Это про кого? На себя посмотри, монашка блудливая. У них, может, любовь, большая и светлая.

Захотелось материться. Вот не хватало проблем. Ну их к черту, любовников недоделанных. До обжитых мест потерпеть не могли.

Катрин невесело ухмыльнулась. Уже и брюзжишь, как старуха.

* * *

Ощущение неудобства. Возможно, так чувствуют себя мужчины, подозревая, что у них расстегнута ширинка. Катрин за собой таких казусов не помнила, тем не менее маялась жутко. Многочисленные косые взгляды раздражали. Движение на тракте становилось все оживленнее. Тянулись возы, груженные мешками, бочками, брусом и прочим строительным материалом. Похоже, доски и камень были самым ходовым товаром. Вот навстречу потянулась вереница мужиков мастерового вида. Эти шагали сосредоточенно, даже не особенно пялились на встречных. Шли налегке, тощие мешки с выпирающими из них рукоятями инструментов, топоры за поясом. То ли торопились на новую стройку, то ли, напротив, наработались и стремились уйти подальше.

Вообще обстановка вокруг была напряженная.

Путники миновали уже три пикета. Ни один из них не остановил четверку путешественников. Но настороженные взгляды, которыми их провожали, не понравились ни Даллапу, ни Катрин. Невесело на путников смотрели, без зубоскальства и смешков. На двух пикетах торчали и носители двойных крестов. Совсем уж неприятно. Если «крестоносцы» официально представляют новую власть, то, как ни крути, Катрин имела на своей совести стопроцентное преступление.

Черт с ним. Не первое правонарушение и, как шпионка подозревала, не последнее. Хвастать нечем, но, в конце концов, в сознании рецидивиста обязана присутствовать доля здорового цинизма. Катрин хотелось есть. Останавливаться для охоты было негде. Небольшие рощи, рассыпанные среди полей и ферм, вряд ли скрывали добычу крупнее сороки.

Ну вот, опять. Катрин с отвращением посмотрела на дерево впереди. Последние два дня жуткие признаки цивилизации донимали путников. Виселицы, вернее повешенные, в изобилии украшали обочины здешних дорог.

Этот бедняга был средней свежести. Глаза уже выклеваны. Черный язык. Здесь, в отличие от владений леди Нидд, обошлись без формальностей. Покойного вздернули в повседневной одежде, разве что разули. Простой крестьянин или тот же каменщик.

Катрин отвернулась. В молчании прошли мимо. Обсуждать было нечего, все уже давно обговорили. Даже Ингерн реагировала на развешанные где попало тела, уже не так болезненно. Да, земли города Кэкстона сильно изменились. Бывавший здесь не раз Даллап ничего пояснить не мог. И газету не купишь. Катрин ежедневную прессу всегда брезгливо игнорировала, а ведь удобная, в сущности, вещь.

* * *

В город путешественники вошли в середине дня. Длинный ряд шестов с насаженными на них головами уже не сильно впечатлил. Путники совсем недавно миновали холм с десятком виселиц. Выставка достижений местной службы по поддержанию правопорядка. Да, трудяги они тут. Катрин смотрела на высокие каменные стены, ров. Большой город. Натурально средневековый. И также натурально воняющий. Еще погуще, чем от мертвецов несет.

Впрочем, воняло только изо рва. Путники вошли в ворота. Катрин с напыщенным видом шествовала впереди. Если у кого и возник вопрос, с какой это стати столь благородная леди путешествует пешком и в неприличных штанах, то стражники вслух спрашивать не стали. Трое «крестоносцев», стоящих у двери в надвратную башню, тоже лишь пристально оглядели ободранную четверку путников и Белесую.

Вот и славно. Катрин совсем не хотелось начинать знакомство с добрым городом Кэкстоном с какого-нибудь хамства, вроде звона мечей.

Путаница узких и кривых улиц. Прохожих мало. Дома в два-три этажа нависали над путниками, и от этого все, даже видавшая строения и куда повыше предводительница, чувствовали себя неуютно. Хотя город был на удивление чист. Никаких помоев здесь на улицы не выплескивали, мусора тоже не было. Даллап вслух удивился этакому диковинному обстоятельству. По его воспоминаниям, раньше Кэкстон ничем не отличался от нормальных городов. Потом Даллап удивился еще раз, когда вывел спутников к «недорогому, но приличному» постоялому двору. Теперь компания тупо стояла перед длинным двухэтажным зданием. Возможно, когда-то здесь и был постоялый двор, но теперь дверь и ворота были наглухо заперты, вывеска снята и над входом торчали лишь ржавые крючья.

Даллап виновато пожал плечами и повел друзей дальше. Прохожие косились на незнакомцев хмуро. Путники вышли к узкой реке, перешли горбатый мостик. От воды пахнуло нечистотами. Коммунальным службам явно еще было с чем бороться. Очередной пикет стражников, возглавляемый на редкость упитанным «крестоносцем», проводил гостей подозрительными взглядами.

Улица пошла вверх. Даллап начал колебаться, потом и вовсе остановился. Дорогу он перестал узнавать, что было и немудрено. Отряд вышел на просторную площадь. Ближайшие дома были снесены, и посреди мощеной площади возвышалось огромное здание. Даже преогромное, по меркам Кэкстона.

— Это что такое? — в изумлении спросил Даллап. — Раньше здесь дома были и гостиницы.

О том, что раньше массивного сооружения не существовало, можно было догадаться. Следы стройки виднелись повсюду. Валялись кипы досок и груды бутового камня, корзины и балки, блоки и груды пустых мешков.

Путники подошли ближе. Копыта звонко клацали по мощеной мостовой, несколько удивляя привычную ко всему Белесую. Здание угрожающе нависало над площадью. Нововозведенный образец архитектуры был сложен из не слишком чистого белого камня и выглядел грязновато-серым. Пять куполов, широкий портал, колонны и обширная лестница не делали здание изящнее. Тот, кто возводил этот ночной кошмар Ардуэна-Мансара,[28] не слишком-то понимал, что от него требуется. Купола вообще вызывали у шпионки ассоциации с чем-то пафосно-надгробным.

Ингерн и Энгус смотрели, разинув рты. Даллап пробормотал:

— Это что, новая цитадель?

— Вряд ли. Замок ведь там, — Катрин кивнула на торчащие над крышами башни. — Думаю, это дом нового бога.

Действительно, архитектурный шедевр напоминал одновременно кирху, ратушу; здание американского сената и гигантский ангар для горюче-смазочных материалов. Но двойными крестами сооружение было украшено в избытке. Самый импозантный символ непонятной веры торчал у центрального купола. Катрин тщетно пыталась вспомнить, что символизируют эти знаки в старом мире. Хотя за время подготовки на Базе шпионка успела значительно повысить свое религиозное образование, аналогов не находилось. Ни к одной из христианских церквей двойной знак явно не имел отношения. Больше всего символ походил на слегка развернутую по диагонали решетку «крестиков-ноликов». Видимо, сугубо местный культ.

— Желаете посетить наш храм? — спросил кто-то за спиной. Путешественники обернулись.

Человечек приветливо улыбался. Он был одет во что-то просторное, напоминающее рясу доминиканцев или капуцинов. Катрин эти два ордена вечно путала.

— Пройдите, друзья, приобщитесь к вечному знанию. Наш Белый дом открыт для всех и каждого. — Обладатель рясы радушно простирал руки к широкой лестнице. Непременный двойной крест был неровно вышит во всю грудь представителя непонятного бога.

«А статуя Линкольна у вас там большая?» — подмывало спросить Катрин. Но она лишь вежливо улыбнулась:

— Непременно зайдем и приобщимся. Но мы прямо с дороги, нам бы помыться и почиститься, лошадку оставить.

— Конечно, — охотно закивал миссионер. — Ближайшая гостиница вон по той улице. «Светлый путь» называется. Там вас охотно примут.

— Здесь был постоялый двор «Олень»… — заикнулся Даллап.

— О, мой друг, вы давно не были в городе. «Олень» и подобные ему заведения закрыты. Ибо сказано: нечистоплотность и грязь вызревали в недрах их. И поганой метлой погнаны, дабы… — служитель культа запнулся, — дабы боле не потворствовать греху плотскому. И шлюх тоже повыгоняли. Теперь гости останавливаются в наших гостиницах. Вам понравится. Не пропустите сумеречную службу. Вознесем наши голоса Светлому, испросим защиты от тварей ночных, что алчут крови и жизни человечьей…

Напутствуемые благожелательными призывами, путники поплелись искать пресловутый «Светлый путь». Катрин название гостиницы навевало определенные смутные исторические ассоциации. Подмывало похихикать, но все были настроены серьезно.

— Может быть, нам следовало зайти? — нерешительно сказала Ингерн. — Такой огромный храм. Должно быть, в городе великий бог объявился. Вон какой непонятный.

Катрин с удивлением посмотрела на нее:

— Не так уж много в нем непонятного. Можешь сходить полюбопытствовать, когда устроимся. Заодно помолишься, чтобы тебя не сожрал какой-нибудь злобный клуракан или хищная нава.

— Но вы же сами сказали, что хотите зайти, приобщиться к вечному знанию.

— Конечно. Знание — вещь однозначно полезная. Но, мне кажется, к здешнему великому знанию мы уже слегка приобщились.

На нее смотрели непонимающе.

Катрин пришлось объяснять логику своих нехитрых рассуждений: новая вера — новые виселицы. Или наоборот.

Обдумывая эти гипотетические закономерности, путники дотащились до гостиницы. Здание было одноэтажным, чистеньким, похожим на холерный барак, ждущий новую смену занедуживших.

Хорек-служащий за стойкой внимательно оглядел вновь прибывших и потребовал назвать имена. Повода врать у Катрин не было, благо ни паспортов с фото, ни компьютерной базы данных здесь еще не придумали. Шпионка назвалась Катрин Мезозойской. Имя произвело большее впечатление на спутников, чем на хозяина. Тот нацарапал имя гостьи в толстенную книгу и с удивившей девушку тщательностью допросил ее спутников. На регистрацию гостей времени и канцелярских товаров здесь не жалели.

Зато денег жалели на все другое. Площадь комнатки девушек — вдвоем практически не развернешься. Пара узких, как скамьи, коек и два гвоздя-вешалки для одежды. Зато насчет чистоты волноваться было нечего. Ни клопу, ни таракану просто негде было приютиться. Катрин сообразила, что именно так и должна выглядеть идеальная келья.

Да, внедрение монотеизма[29] шло в землях Кэкстона ускоренными темпами. Но отчего-то «светлой» новую религию называть не хотелось. Чистоплотной — может быть. До сих пор Катрин ничего не имела против здешнего обычая иметь личных богов. У каждого из спутников был припасен свой небесный куратор, к которому по-родственному обращались в затруднительные моменты. У запасливой Ингерн имелось три или четыре покровителя, с которыми она регулярно общалась. Они и рекомендовали, как в меру похлебку посолить, и по иным житейским обстоятельствам в совете не отказывали. Помогало, Катрин хоть и присматривалась, как девица готовит, но тонкую грань недосола-пересола уловить не могла. В общем, осуждать столь тесные отношения с богами было бы странно. Само собой подразумевалось, что Те, что Видят и Помогают, приходятся родственниками своим почитателям. Логично: мудрейшие из предков просто обязаны позаботиться о внуках и правнуках.

И вдруг огромный белый храм. Серебра и трудов сколько в такое сооружение вложили? Но что-то город Кэкстон осчастливленным не выглядел.

* * *

Ночь прошла отвратительно. Узкая койка скрипела даже от вздоха, а по жесткости могла сравниться с горными камнями. Кроме того, одолевали оголтелые «монашеские» мысли. Вероятно, не зря бедных остриженных девушек подозревают в сексуальной неврастении. Спать спокойно на таких прокрустовых ложах совершенно немыслимо.

Среди ночи Катрин поднялась, нащупала плащ и улеглась на полу. Было холодновато, зато намного уютнее. Надо поспать. С утра шпионка собиралась приступить к поискам. Мистер Найт просто обязан оставить следы в таком большом городе.

Снилось многое и в разных позах. Тлетворное влияние города.

* * *

— Вы не помните? Вы не видели? Вы не встречали…

У Катрин отсох язык повторяться. Искать темного мужчину в мрачном городе, где мужчины наверняка нет? Как вообще это делать? Справочного бюро и частных детективов в городе нет. Обратиться в гильдию воров? До серьезной организованной преступности славный город Кэкстон еще не дорос. Да и тех жуликов, что здесь водились, наверняка смела очистительная волна религиозной революции. Надо отдать должное, духовные преобразования шли напористо. Только уж очень угрюмо.

Торговец шорницким товаром отрицательно покачал головой. В глаза посетительнице он не смотрел. Звякал в ящике какими-то металлическими кольцами. Если и вправду пересчитывал, то наверняка сбивался. Катрин не стала мешать, вышла на улицу. После пропахшего кожами тесного помещения воздух показался вдвойне свежим. Второй день поисков начинался скверно. Результат нулевой. И винить некого. По тому смутному описанию, которое приходилось давать, Катрин и сама бы не узнала мистера Найта. Вот если бы затерявшийся агент выкинул бы нечто экстраординарное… Что ему стоило спереть, к примеру, седла три-четыре? Тогда бы этот продавец упряжи наверняка побрызгал бы слюной, кляня мерзавца.

Хотя, возможно, и нет. Смолчал бы. Обстановка в городе не располагала к бурному изъявлению эмоций.

Катрин посторонилась, пропуская воз с овощами. Шпионка обошла уже большинство достойных упоминания лавок и трактиров. Последние переживали не лучшие времена. Комнаты сдавать запрещено, продажа спиртного, включая пиво, ограничена. За счет бараньего жаркого и овощного рагу особой прибыли не получишь.

Откровенно девушке нигде не нахамили, но дурой она себя чувствовала неизменно. Подобные розыски и расспросы казались горожанам делом необычным и подозрительным. Катрин и сама это понимала.

Пора обдумать поход на столицу.

Катрин поправила ненавистное платье. Как ни пыталась Ингерн привести наряд хозяйки в должный вид, платье все равно выглядело жеваным. Утюга в гостинице не было. Похоже, подобные предметы уже считались ересью. И что это аборигенов так в религию кинуло? Этак и до создания инквизиции недалеко. Еще один повод быстрее покинуть этот город.

Девушка дошла до моста. На противоположной стороне реки возвышался замок. Высокий, непохожий на остальные постройки города. Возможно, и не люди город основали. Вон, какие башни безупречно симметричные. Катрин посмотрела на белый стяг с двойным крестом. Знамя над мощной и высокой башней выглядело деталью временной и неуместной. Обстановка в городе была нестабильной. Вялое недоумение одних горожан, болезненное воодушевление других: город Кэкстон изо всех сил пытался и никак не мог приноровиться к новой жизни. Одних горожан чуть ли не силой загоняли в храмы. Другие жаждали даже ночевать под кровом Светлого. Кроме нового главного храма, существовали «белые дома» поскромнее, спешно перестроенные из общественных зданий. Торговля переживала далеко не лучшие времена. Не всем купцам удалось получить выгодные подряды по обеспечению и прокорму храмового воинства и служителей. Мука дорожала, а до нового урожая нужно было еще дотянуть. Рост цен на рынках «крестоносные» надзиратели пытались сдерживать специальными указами. Если так пойдет и дальше, желающих посетить славный город Кэкстон сильно поубавится. С голоду святоши не сдохнут, часть горожан их искренне поддерживает. Селяне иное дело, но у нового воинства хватит сил на «уговоры». Налоги здесь никто не отменял. Наоборот, по слухам, даже то, что раньше уходило в столицу, теперь остается в городе.

Впрочем, что толку об этом размышлять? Катрин не собиралась останавливаться здесь надолго. Нет уж, ни в коем случае.

Шпионка повернула к большой таверне у моста. Вчера она уже там побывала, но бродить по окраинам смысла нет. Там люди нынче вообще предпочитали не разговаривать с незнакомцами.

Лысеющий широкоплечий хозяин гостью узнал:

— Нашли своего родственника, леди?

— Нет. Вероятно, он побывал в городе проездом, очень коротко.

— Очень жаль, леди. — Хозяин сочувственно покачал головой. — Сожалею, что мы не можем вам помочь.

— Можете. У вас еще можно что-то выпить? — мрачно спросила Катрин.

Хозяин улыбнулся, не забыв метнуть взгляд в пустой зал:

— Можно, леди. Слава новым временам и господину Наместнику, в «Речной чаше» еще есть чем угостить молодую леди.

Ответ был несколько двусмысленным, но, учитывая крепкую виселицу перед стеной замка, прекрасно видимую от дверей «Речной чаши», на откровенную критику в адрес властей рассчитывать не приходилось.

Катрин посмотрела в окно. Отсюда только край помоста виден. Устройство для публичной экзекуции произвело сильное впечатление. Внушительное сооружение. По странному стечению обстоятельств перекладина с тремя петлями пока пустовала.

Хозяин посмотрел туда же и пожал плечами:

— Жизнь идет вперед. А когда было легко?

Обдумывая, ведет ли путь на виселицу вперед или все же несколько вверх, Катрин взяла стакан. Это было что-то вроде сидра с преобладанием сливового вкуса. Напиток поприятнее мятного пива. Стакан тонкий, стеклянный. Шикарная вещь для местной харчевни.

— Модная посуда. В столице из таких нынче только и пьют. Мне успели привезти две дюжины, пока Кэкстон не обратился к Светлому пути, — пояснил разговорчивый хозяин.

— Прекрасный бокал, — согласилась Катрин, уже привыкшая, что во многих отношениях здешняя жизнь отличается от классического Средневековья.

Катрин сидела, поглядывая в окно. В харчевне царила тишина. Яблочно-сливовая смесь в стакане приятно освежала. С кухни пахло свежей выпечкой. За маленьким мутным окном палило солнце. Тащиться никуда не хотелось.

Наверху послышались шаги, раздался женский смех, излишне жизнерадостный для этого города.

— У вас постояльцы? — удивилась Катрин.

— Мои родственники. Дальние, — меланхолично пояснил хозяин. — Приехали встретиться с Наместником, да вот задержались. В гостинице им жить не по карману. Пришлось приютить.

Легкие туфельки простучали по лестнице, и юная улыбающаяся девушка оказалась перед Катрин. Следом спустился молодой мужчина.

Если этим людям не по карману снять себе сиротско-спартанский номер, то сама Катрин может именоваться внучкой папы римского. Сразу видно, что парочка занимает определенное положение в обществе. Парчовому платью девчонки позавидовала бы и незабвенная леди Нидд. Декольте, кстати, того же сорта.

Увидев сидящую за столом незнакомку, девушка замерла. Ротик ее захлопнулся, она едва не попятилась.

«Мною уже детей пугать можно», — печально подумала Катрин. Рыжеволосая девица была на год, самое большее на два, младше ее самой, но сути дела это не меняло.

Обидно, когда от тебя шарахается столь хорошенькое и жизнерадостное существо. Фея была чуть ниже среднего роста. Ее медные волосы великолепными тяжелыми локонами падали на обнаженные плечики. Раньше Катрин представлялось, что столь густыми локонами могут похвастать лишь нейлоновые парики. Нет, эти явно натуральные. Корсаж серебристо-серого платья обрисовывал тоненькую талию красотки прямо-таки с графической четкостью. Подчеркнуть было что.

Фея ощупью нашла руку своего спутника, быстро что-то ему шепнула. Молодой лорд поклонился и весьма церемонно произнес:

— Прошу нас простить, прекрасная леди. Моя жена не ожидала увидеть здесь столь благородную особу и повела себя невежливо…

Вежливо улыбаясь на витиеватые формулы светских извинений, Катрин рассматривала незнакомцев. Удивительно красивые люди. Благовоспитанный лорд составлял прекрасную пару своей юной супруге. Атлетическая, но отнюдь не тяжеловесная фигура, волевой подбородок, классический профиль. Штаны вот только излишне свободного покроя…

Тут Катрин сообразила, что не только думает непристойности, но и разглядывает супругов совершенно беспардонным образом. Совсем одичала. Шпионка поспешно поднялась:

— О, это меня прошу простить. Кажется, это я напугала вашу очаровательную жену. Я издалека, отвыкла от приличных манер. Извините, мне пора…

— Уже уходите? — пролепетала фея и взглянула на супруга. Она была на голову ниже, что не мешало ей смотреть на спутника жизни довольно требовательно. — Мы ведь даже не представлены?

— Извини, дорогая, — молодой мужчина нежно сжал руку жены. — Я невнимателен. — Он звучно шаркнул подошвой сапога и в замысловатом поклоне представился: — Лорд Тайр, землевладелец. Моя супруга…

«Повторять реверансы не буду. Выйдет, как у коровы», — подумала Катрин и коротко склонила голову:

— Леди Катрин. Здесь по делам семьи. Извините, в нашей глуши не умеют так изящно кланяться.

— Мы и сами-то не умеем. — Улыбалась рыжая красоточка просто обворожительно. — Мы тоже из глуши.

— Мне пора, — нервно сказала Катрин. У нее возникло ощущение, что ее разглядывают примерно с теми же неприличными мыслями, что у нее самой мелькнули в голове чуть раньше.

— Как жаль. Здесь так скучно. Приходите вечером. — Медноволосый ангелочек прочно захватил инициативу. Ее супруг одобрительно улыбался. Мягкая мужская улыбка почти пугала Катрин. Тем более что юная супруга лорда Тайра улыбалась еще многозначительнее.

Так смотреть они не должны. Это ведь не старый пресыщенный, все испробовавший мир…

Катрин в замешательстве бросила взгляд на хозяина трактира. Молчания трактирщик не прервал, только повел бровями в смысле — «почему бы и нет, леди?»

— К сожалению, мне даже нечего надеть в приличное общество.

— У вас очень милое платье, — запротестовала рыжая, но смотрела она не на платье.

— Да? Оно мне не нравится, — честно сказала Катрин.

— Так оденьтесь, как вам нравится, — радостно посоветовала девчонка. — Все равно, наше общество и обществом назвать преувеличение. Мы приезжие и неотесанные. — Она смотрела в глаза гостьи с улыбкой, и в этих большущих голубых очах был этакий бескорыстный призыв вместе порадоваться жизни…

«Мне пора, пора, пора…» — подумала Катрин. Более странной невинности она никогда не видела. И более притягательной тоже.

— Возможно… может быть, загляну, — пробормотала шпионка.

— Милости просим, леди. У нас всегда спокойно, — с достоинством склонился трактирщик.

— Мы с Маб будем ждать, — улыбнулся лорд Тайр.

Катрин вздрогнула:

— Простите, как зовут вашу жену?

— Ее зовут Маб. Редкое имя. Родовое.

— Королева Маб?

Лорд Тайр улыбнулся:

— Странно. Один милорд уже титуловал мою супругу королевой. Кстати, он тоже издалека. В ваших краях существует какая-то легенда?

— Да, и весьма известная, — кивнула взявшая след Катрин.

— А мы никогда о ней не слышали. Пожалуйста, расскажите нам ее вечером. — Рыжеволосая красавица очаровательно надула губки. — Только королевой я быть не желаю. Вершить праведный суд, вести бесконечные войны и все такое прочее, фу, какая скука.

* * *

Обсуждение ситуации получилось бурным:

— Это что же получается? Вроде принесения жертв, но каждый день и прямиком в городе? — Даллап был полон недоумения. — Где это видано, чтобы богу требовались деньги? Да что он за них купит? Он же бог, ему по лавкам ходить и вовсе не пристало.

— Ты отдаешь деньги служителям бога, а они покупают то, что понадобится Светлому. Они посредники, — пробовала объяснить Катрин.

— Но, леди, их же там, наверное, целых сто, и еще сто этих жрецов! — Ингерн раскинула руки, показывая, какую толпу она видела. — Да как же они решают, что нужно богу?! Он им записки присылает?

— Они интуитивно в курсе. Наверняка что-нибудь и богу достанется, — проворчала Катрин. Мысли ее были далеки от проблем финансового обеспечения религиозных институтов. — Что ты так разволновалась? Неужели вы с Даллапом не можете прокормить какой-нибудь десяток божьих служек? Вон и Энгус вам поможет.

— Я хоть сейчас, — Энгус с готовностью полез под рубашку за медяками. — Все равно в этом городе даже джина не купишь. Только я хотел бы хоть разок увидеть этого нового Светлого. Что-то я не чувствовал его присутствия в том здоровенном дворце.

— Ты не слышал, что ли? — осведомилась сердитая Ингерн. — Мы еще не готовы. Их бог не показывается кому попало. Его надо долго упрашивать. Так они говорят.

— Тоже мне, сложности. Отдай серебро и пожитки, проведи три-четыре дня в замечательном Белом доме, не отвлекаясь на еду и прочее. Непременно увидишь бога. Он такой светлый-светлый, — Катрин восторженно закатила глаза.

— Все шутите, моя леди, — Даллап глянул неодобрительно. — При таких обстоятельствах и пляшущего вег-дича увидишь. Дело-то серьезное. Ингерн им «корону» отдала.

— Это так, на всякий случай, — девица смущенно отвела глаза. — Вдруг он поможет. Но больше ничего не дам. Каждый день по серебряному?! Еще чего! Я два раза в жизни ходила на Круг богов просить. Угощение сама сделала, все как положено. Страшно, конечно, но зато спасибо Верхним, никто мне в жизни не мешает. Вот, — она покосилась на Даллапа, — все у меня хорошо…

— Хорошо, когда все хорошо, — Катрин огляделась по сторонам. Они сидели на пустынном заднем дворе гостиницы. — Ты только не кричи. О серебре и богах лучше помалкивать. Дешевле выйдет. А то в таких озабоченных городах всегда много «дятлов» плодится.

Пока Ингерн соображала, о каких птицах идет речь, Катрин кивнула мужчинам:

— Что думаете, воины?

— Что тут думать? — меланхолично сказал Энгус. — Есть этот Светлый или нет, раз он так любит виселицы, то лучше держаться от него подальше. И от его слуг — тем более.

— Здравая мысль, — солидно кивнул Даллап. — Еще денек отдохнем, скупимся и неплохо бы в дорогу. — Он вопросительно взглянул на Катрин.

Влезла Ингерн:

— Я тут совсем недалеко лавочку видела. Прекрасная пшеничная мука, — два мешка за «корону». Дороговато, конечно, но можно поторговаться. А если взять еще гороху…

Катрин улыбнулась:

— Собираемся. У меня осталось немного дел. На день или два. Готовьтесь, закупайте все что нужно. Даллап, попрошу, займитесь в первую очередь моей глефой. Проследи, пусть сделают хорошо. С местными разговаривайте осторожно и объясните Ингерн, как стучат «дятлы».

— Кобылу перековать нужно, — напомнил Энгус.

— Это тоже в первую очередь, — Катрин подумала, что полезнее всего парню было бы тесно пообщаться с какой-нибудь служанкой или кухарочкой, а еще лучше сходить в приличный бордель. Но с этим в городе было напряженно.

Жеваное платье — к демонам. Вымытые волосы, стираные штаны, свежая рубашка. Ножи на виду не оставляем… Ингерн помогала с косметикой и лишних вопросов не задавала. Ну, результат вроде как удовлетворительный.

— Моя леди, — Ингерн вдруг застеснялась. — Мы хотели это сделать позже, но раз у вас такая важная встреча… Вот, такая славная битва тогда была. Всем память…

Клык вег-дича выглядел снежно-белым. Теперь трофей был оправлен в серебро, а простой кожаный шнурок придавал крупному украшению весьма мрачный и значительный вид.

Катрин даже растерялась:

— Спасибо. Даже не знаю… Спасибо.

Глава 11

Улицы стремительно пустели. Припозднившиеся горожане торопились попасть домой до темноты. Как же, страшные твари бродят ночью, жуткие дела творятся под луной. То ли дело днем: кого законно вздернули, кого наградили, дали горожанину заработать монетку-другую, в храме развлекли. И польза, и справедливость, и веселье.

Катрин подумала, что несправедлива к обитателям Кэкстона. Веселым город не был. И нечего на людей злиться — живут, как умеют. Себя, умную такую, критикуй. Дура испорченная.

Шаги шпионки замедлялись. Давно Катрин не чувствовала себя столь нерешительной. Вон уже и горбатый мост. Таверна, из-за ставней едва пробивается слабый свет. От реки пахнет тиной, лягушками…

Одиноко торчать посреди улицы и привлекать к себе внимание не хотелось. А к двери ноги упорно нести не желали. Девушка остановилась у стены. Из-за тяжелых ставней доносились слабые отзвуки голосов и, кажется, даже музыка. Несмотря на новые законы и ограничения, город окончательно подыхать от тоски не собирался.

Куда тебя несет? Мало проблем, раз по злачным местам таскаться вздумала?

Катрин поняла, что не войдет внутрь. Вернуться в «Светлый путь» и выспаться будет гораздо благоразумнее. От воспоминаний об узкой скрипучей койке передернуло. Отдых, конечно, относительный.

Дверь трактира распахнулась. На ступеньках появилась темная фигура, задрала голову, пытаясь отыскать взглядом луну.

— Где это видано, так рано закрываться? — сипло вопросил мужчина у звезд. — О чем они думают, жабы жадные?

И жабы, и звезды хранили молчание. Мужчина звучно сплюнул и ступил на мостовую. Ступал он излишне твердо, и Катрин лишний раз уверилась, что желающий нажраться нажрется, даже если Светлый лично вознамерится патрулировать кабаки.

К сожалению, любитель джина еще сохранил определенную остроту восприятия.

— Стой! Я тебя вижу, — громко возвестил он.

Катрин пришлось выступить из тени.

— Ха, как в старые добрые времена. Девки на улице. Не боишься, охотница? — Мужик с радостной улыбкой двинулся к Катрин.

Девушку обдало малоприятной смесью джина и кислого пота. Отступать особенно некуда. А незваный кавалер оказался довольно крупных габаритов.

— Тебе повезло, девчушка. Как раз ищу развлеченьице на ночь. Как зовут-то?

— Гонорея, — проворчала Катрин.

— Странное имя. Да ты не бойся, монетка у меня есть. — Нежданный клиент потянулся к щеке девушки. — А ты хорошенькая. Пойдем по-быстрому, пока не застукали. Комната у тебя где?

Катрин уклонилась от мужской лапы.

— Ты что вертишься? — обиделся мужик. — Я что, не нравлюсь?

— Да не очень. Шел бы ты дальше.

— Избаловались шлюхи. Распустились, — искренне огорчился мужчина. — Не хочешь за деньги, давай так. Ты мне приглянулась.

Навалился пузом, прижимая девушку к стене. Когда пятерня оказалась на ее бедре, Катрин успокоилась:

— Лапу убери, вша безмозглая.

— У, ты какая! — ухмыльнулся мужик, плотнее наваливаясь животом.

Краем глаза Катрин видела, как открывается дверь трактира.

— Отпусти леди, грязный выродок! — закричали оттуда.

Поздновато. Мужик пустил в ход вторую руку, и терпению Катрин пришел конец. Резко шагнула вбок. Ладони почти ласково скользнули по мужской руке, стиснули нахальную кисть. Рывок с поворотом вверх и от себя… Любитель «развлеченьиц» взвыл и упал на колени. Теперь добавить бы под основание черепа, только возиться с грузным трупом нет настроения. Лишь одно короткое движение. Захрустели, ломаясь, пальцы. Мужчина неприлично тоненько запищал. Колено истязательницы оскорбительно поддало в зад. Несчастный ткнулся лицом в камни мостовой, но, кажется, даже не заметил этого — саднящая боль в трех сломанных пальцах заглушала все.

— О, Катрин, с вами все нормально? — Перед девушкой стоял лорд Тайр. В руках мужчины была окованная металлом дубинка. В дверях маячили еще какие-то фигуры.

— Все нормально. — На лице Катрин застыл не очень естественный намек на улыбку, но дышала девушка ровно.

— А он? — Лорд Тайр в изумлении смотрел на скулящую на мостовой фигуру.

— Неловкий какой-то, — Катрин пожала плечами и подняла свой плащ. — Взял, упал. Пьянь, налился не в меру…

Извинялся лорд Тайр, извинялся хозяин трактира. Катрин было неловко. Как будто они за каждого дурака отвечать обязаны. Душистая, чуть дурманящая жидкость в бокале казалась безвкусной. Напротив сидела Маб. Смотрела молча, как на неведомое чудо.

Зал казался пустым. Немногочисленные гости сидели по углам. У камина перебирал струны и напевал нечто романтическое длинноволосый музыкант. Было тепло и спокойно. Но Катрин все еще была напряжена.

Глаза напротив казались неправдоподобно огромными.

Вздрагивали длинные, круто изогнутые ресницы. Королева фей. Такая живая, в каждом своем движении, в улыбке, в повороте узких плеч, в сиянии озерных глаз.

Катрин виделась себе несуразно большой и грубой. Любимые брюки и сапоги выглядели нелепо. Нескладная лесная тетка…

А Маб была великолепна. Сиятельна. Осенне-желтое платье. Открытое, дерзкое, бесподобное… Кто его шил? Местный Гуччи или Армани? Какой-нибудь дарк? Юная женщина выскальзывала и все не могла выскользнуть из своего роскошного наряда. Полуобнаженные плечики. Вот украшения казались лишними. Ненужный груз серебра и камней. Узкая диадема капканом сдерживала буйную массу волос…

Все еще виновато смотрел лорд Тайр. Муж. Надежный, как тщательно и неторопливо сделанная дубовая мебель. Классика всех времен, а не супруг. Такой рыцарь и должен сопровождать королеву фей. Крепкий, всегда готовый к действию. Лицо? Конкурировать в очаровании со сказочным созданием бессмысленно. Если при виде мужской рожи не хочется морщиться — все отлично… Хотя у него красивые, пусть и забавно подстриженные, темные волосы. И он умеет спокойно улыбаться…

Что он еще умеет? Шпионке интересно?

Да.

Катрин была не против. Нет, не против…

— Это трудно — так драться? — Сквозь аккорды простой мелодии Катрин едва расслышала шепот Маб.

— Нет. Глупо. Почти всегда глупо. — Собственный язык повиновался с трудом. Катрин чувствовала, что сейчас просто перевернет стол и выскочит за дверь. О, боги, совсем опьянела.

— Как это называется? — Катрин двинула бокал.

— Ширитти, — прошептала Маб. Дерзость и волнение в ее глазах мешались с нетерпением.

— Вкусно, — Катрин взглянула на лорда Тайра. Мужчина, не отрываясь, следил за гостьей.

С остановившимся сердцем Катрин взяла узкую кисть медноволосой феи. Хрупкие, унизанные тоненькими кольцами пальчики, должно быть, никогда не прикасались к оружию. И не надо. Холодная сталь не для них.

Катрин бережно окунула палец рыжеволосого ангела в свой бокал. Слизывать прозрачно-рубиновые капли было сладко. Катрин чувствовала, что пьянеет непоправимо. И Маб смотрела такими же хмельными глазами. Рука ее была безвольна, спина, бедра каменно напряжены.

Лорд Тайр не дышал.

— Ночи сейчас короткие. Я не прочь осмотреть вашу комнату. И постель… — Возможно, голос звучал омерзительно хрипло, но Катрин было уже все равно…

* * *

Люди грешат. Потом им стыдно. И сладко. И очень не хочется выползать из развороченной постели. Хочется еще грешить. Но нужно идти, и утро кажется ужасным.

Насколько дурно это утро, Катрин узнает в «Светлом пути». Ее людей нет. Зато саму шпионку ждут люди с нашитыми на куртки «двойными решетками». Это очень похоже на арест.

* * *

Дверь за спиной негромко, но убедительно хлопнула, и Катрин осталась наедине с хозяином кабинета.

Кабинет как кабинет, похож на офис с консервативными традициями: просторный стол, несколько жестких кресел. Из оргтехники — чернильница, перья да увесистое пресс-папье. Сей уголок принадлежит самому высокопоставленному лицу земель Кэкстона. И по трезвом размышлении, гостье не приходится ждать радушного приема.

Катрин была отконвоирована сюда из опустевших комнат «Светлого пути». Двое «крестоносцев» кратко предложили пройти с ними. Можно было и не подчиниться, в узком помещении Катрин достаточно высоко оценивала свои шансы. Но, надо понимать, Даллап с компанией не погулять вышли. Катрин выбрала благоразумный путь сдержанности и дипломатии.

Может быть, и зря.

Хозяин кабинета соизволил повернуться к гостье. Отложил свиток на заваленный бумагами стол, поднял утомленное лицо. У шпионки сложилось впечатление, что хозяин не позирует. Ну, занятый человек, такое бывает.

— Мисс? Миссис? Слишком молода, значит мисс. — Глуховатый голос звучал отрывисто, нетерпеливо.

Наместник оказался высоким худым мужчиной. Довольно невзрачным, если честно. Небрежно зачесанные волосы символически прикрывали залысины высокого лба. Темный свободный костюм не скрывал костистых сутулых плеч. Пояс оттягивал обыкновенный прямой кинжал. Движения хозяина города были столь же порывисты, как и речь.

— Давно расстались с эрой компьютеров, госпожа Катрин Мезозойская? Удачнее псевдонима не придумалось?

— Чем этот плох? Мне скрывать нечего, господин…

— Просто господин Наместник. Все остальное в прошлом. Как поживает профессор? По-прежнему увлечен дискурсивными[30] турне? Впрочем, вы правы, мне абсолютно не интересно, чем он увлечен. Кстати, меня беспокоят люди, которым нечего скрывать. Максимально откровенны лишь профессиональные шпионы. Не так ли? С какой целью прислали столь юную особу? Тактика обольщения? Ненавижу светские разговоры. У меня много дел.

Он вдруг коротко улыбнулся:

— Я не мешаю вам размышлять, мисс Катрин?

— Нисколько. Я вообще не склонна к отвлеченной философии.

— Весьма современно, — кивнул Наместник. — Чип возврата вам куда вшили? Не беспокойтесь, я не собираюсь заниматься вивисекцией. Вы ведь не думаете возвращаться в тот дряхлый цивилизованный мир по собственной воле?

Это был сложный вопрос, и Катрин позволила себе лишь улыбнуться.

Наместник продолжал говорить, и вклиниваться в сей поток высокоорганизованного сознания было бы невежливо.

— У меня есть для вас настоящее дело. Я остро нуждаюсь в людях с прогрессивным мышлением. Нет ничего утомительнее, чем объяснять аксиомы. Все-таки странно, что вы так молоды и миловидны. Почему именно вас послали? Это детали, потом. Какого вы вероисповедания?

Очевидно, этот вопрос требовал озвученного ответа, потому что требовательный близорукий взгляд остановился на лице Катрин.

Еще один сложный вопрос.

— Христианка. Православная, — после некоторой паузы ответила шпионка.

— Славянские корни? — кустистые брови удивленно приподнялись.

— Корней у меня нет. Даже зубных, — не удержалась Катрин. — Зато ничего не болит. Одинока и независима. Вообще-то в нашем Ист-Лондонском университете процветала толерантность и веротерпимость. Это не слишком архаично?

Наместник поморщился. Очевидно, у него самого с зубами были проблемы. Властитель и в целом производил впечатление не очень здорового человека.

— Все позже. — Он нетерпеливо шевельнул пальцами, словно перелистывая невидимую страницу. — Мне необходима социальная служба. Страна на пороге кардинальных перемен. Не можем оставить больных и нетрудоспособных индивидуумов вне сферы социальных реформ. Здесь не существует благотворительных организаций, и нам придется позаботиться о каждой заблудшей душе.

…Несколько драгоценных минут властитель земель Кэкстона потратил, дабы сочными и яркими мазками обрисовать неофитке ближайшее светлое будущее объединенных земель. Слова звучали экспрессивно, вера хозяина кабинета была искренна. Сколько он обдумывал эту утопию? Совершенно двинутый дядька. Угу, в этом кабинете можно без долгих церемоний записаться прямиком в святые. Останавливала закоренелость во грехе да воспоминания о череде виселиц вдоль дорог. Мда, лизать грешнице раскаленные сковородки на том свете, но строить просветленные Нью-Васюки это уж совсем…

А вот демонстрировать брезгливость необязательно. За вранье присудят еще пару тысячелетий тесного общения со сковородками, но стоит ли мелочиться? Пыточная найдется и поближе. Интересно, что этот религиозно-революционный гений собирается сотворить со здешним законным королем? Расстрелять в подвале какого-нибудь дома? С семьей или без? Или король уже обращен в новую веру?

— План мероприятий должен быть готов через три дня. Вы уже достаточно повидали, путешествуя по этой несчастной земле. Пока нужна принципиальная схема. Статистика для вас будет готова чуть позже. — Наместник в раздражении пошевелил пальцами. — Мой аппарат управления слишком… неопытен. Вы понимаете?

Чувствуя себя новеньким винтиком, мгновенно вбитым кувалдой в этот самый аппарат, Катрин кивнула:

— Вполне. Приложу все усилия, хотя это не мой профиль…

— Все мы вынуждены заниматься делами, не соизмеримыми с отведенными нам ролями в том прежнем существовании. — Наместник строго глянул в угол комнаты. — Наш долг помочь этой заблудшей земле. Высока ответственность. Кто, если не мы? Кстати, кем вы были в старом мире?

— Имею диплом специалиста по адаптации, — отрапортовала Катрин.

— Да? — Революционер посмотрел со слабым интересом. — Когда-нибудь расскажете. Возможно, у нас будет время.

«Козел импотентный», — обозлилась девушка. Во взгляде, скользнувшем по ее обтянутым брюками бедрам, мелькнуло гниловато-плотское, вполне земное. Впрочем, новый мессия тут же упер взгляд в стол, заваленный бумагами.

— Времени мало, катастрофически мало. Я убедительно прошу принять эту данность. Мы обязаны работать. История не простит. День промедления — несмываемый грех. Перед будущим. Понимаете?

Наместник схватил со стола один свиток, второй. Тут же замер, к чему-то прислушиваясь. Трагически прошептал:

— Время обеда. Регулярной пищи требует не только мозг, но и тело. Слагаемое меняется, единое неизменно. Раз мы уже потеряли утро, за трапезой сможем уточнить первоочередность постановки задач в сфере вашей новой деятельности.

Шагая за стремительно семенящим Наместником, девушка решилась задать вопрос, ради которого, собственно и слушала всю эту галиматью:

— Мои люди, что с ними?

— Не отвлекайтесь, — Наместник не оглянулся, но Катрин чувствовала, что он поморщился. — С ними поступят по закону. Задержаны. До выяснения. Если ваши люди благонадежны — будут работать во славу Светлого дела. Получат возможность проявить свои способности. Но пока в изоляции. Считайте это карантином. Все пришедшие из диких земель люди должны быть проверены. У меня недурная служба безопасности. Нашему делу угрожают со всех сторон. Невежественное простонародье не готово безоговорочно принять Светлую веру. Инерционность закостенелого мышления. Мы должны напрячь все силы. Еще немного, и люди будут свободны в своем выборе. Мы убедим массы…

«Я вот, дура, жаловалась, а ведь чудесно, что здесь нет пулеметов. Ничто так не убеждает электорат, как автоматическое оружие», — подумала Катрин, чуть ли не рысью следуя за светочем новой веры. Мелькали сводчатые коридоры замка. Шпионку не оставляло впечатление, что нынешние обитатели цитадели — исключительно угрюмые «крестоносцы». Интересно, жаркое на стол тоже они подавать будут?

Жаркого не было. Заодно не было пива, джина, сока и кондитерских изделий. «Правильное питание и чистая ключевая вода не отвлекут от трудов праведных» — сей лозунг освящал трапезу. Ломтики хлеба были прозрачны, каша жидка. Идентифицировать составляющие каши вообще не удалось. Давясь этим призраком детсадовского прошлого, Катрин раздумывала, позволительно ли взять еще кусочек хлеба. Несмотря на неожиданную гримасу судьбы, кушать хотелось, как обычно. В принципе, Катрин могла потреблять все, что съедобно, но отсутствие соли все же затрудняло прием калорий. Хоть бы сухофруктов добавили, что ли?

Очевидно, утешением должно было послужить массивное серебро сервировки да наличие третьей сотрапезницы. Кроме гиганта духа и столпа веры, за столом сидела молодая особа странноватого вида. «Леди Гиата», — бегло представил ее Наместник. Леди казалась катастрофически юной и катастрофически изнуренной. Худощавая от природы, в полумонашеско-полуприютском темном платье, соплячка производила впечатление существа сугубо потустороннего. Лихорадочный взгляд, полосы нервного румянца на бумажных щеках, тонкие пальцы, с трудом удерживающие тяжелую ложку. «Этак и до туберкулеза докатишься», — с сочувствием подумала Катрин. Что здесь делает это субтильное создание? На любовницу не похожа. Это если вообще допустить странную мысль, что у религиозного мыслителя способны возникнуть вульгарные реакции вроде эрекции. Хотя на ляжки ведь смотрел…

Время от времени Наместник отвлекался от хлебания каши и изрекал что-нибудь гениальное. Катрин при всем желании не могла постичь глубину мысли, так как боролась с размазней на тарелке. Хлеб кончился, пальцем подправлять неудобно… Зато леди Гиата каждый раз кидала панический взгляд на титана мысли и еще больше сутулилась. Что за мышь безумная? Экий странный коктейль ужаса и преклонения. А девочка непростая, на вороте бумажно шуршащего платья лежало массивное, прямо-таки королевское ожерелье. Крупные рубины резко контрастировали с чопорным дешевым одеянием и загнанным видом девчонки.

Пытка кашей кончилась. Наместник промокнул рот салфеткой:

— Еще раз напоминаю — время. Помните, дорогу осилит идущий. Мисс Катрин, охрана у вас есть, место для работы отведено. Постарайтесь писать разборчиво. Мисс Гиата уже знает, что ей делать.

Девушка-галка безмолвно склонила голову и принялась собирать тарелки из-под каши. Увлекательные у нее обязанности.

Катрин выскочила в коридор вслед за Наместником. Здесь уже торчали четверо «крестоносных». Властитель кивнул головой:

— Ваша охрана. Успехов. Я жду от вас многого. Через тернии, лишь через тернии. Переодеться вы сможете завтра. Обратили внимание? Исключительно современная ткань. Новая городская фабрика. Основа — бумага. Сопутствующее производство. Книга и мысль человечья и ткань человечья, — Наместник соизволил бегло улыбнуться. — Скромно, гигиенично. Не терплю роскошь. Ничто так не развращает. Бумаги нам нужно много. Люди должны понять. И поймут!

Последнюю угрозу он произнес, уже уносясь по коридору. Охрана в темпе рысила следом. Да, Наместник передвигался со скоростью и неотвратимостью кары господней. Слишком широко шагает, — обязательно штаны порвет. Хотя они у него и не из бумаги.

Катрин сумрачно посмотрела на свой почетный конвой:

— Кого ждем? Работать надо. Время течет сквозь пальцы подобно дурному холодцу.

Мучимая видением большого такого куска холодца с горчичкой, новоявленная чиновница двинулась творить прогресс.

Комнатка чуть привольней двуспальной могилки. В окошко лишь ладонь пролезет, — можно прощально помахать свободе. Столик, свеча, бумага. Койка уже знакомых по гостинице стандартов. Похоже, они здесь заодно и мебельную фабрику открыли. Самым примечательным предметом в кабинете была чернильница. Внушительных таких размеров сосуд, можно вместо ночной вазы использовать. Попросить сразу запасную, что ли?

Шпионке здесь не нравилось. Абсолютно. Чушь какая-то. Свихнувшийся миссионер-прогрессор. Как только его на Базе проверяли? Теперь вот развлекается, мессия.

Утешало наличие обоих ножей. Божий избранник, вероятно, счел подобные мелочи несущественными. А зря, мог бы уже сейчас духом, отделенным от плоти, воспарить.

Катрин ненавидела сидеть взаперти. Нащупала нож в рукаве, для пробы пнула дверь. Та с легкостью распахнулась. Охрана мечи не выхватила, только выжидательно подтянулась. Вышколенные парни, даже не садятся. Правда, и присесть в пустом узком коридоре не на что.

— Удобства здесь где? — строго спросила Катрин.

Воины смотрели непонимающе.

— От греха чревоугодия где очиститься можно? — еще строже осведомилась девушка.

— Молельня рядом с караулкой, — ляпнул один.

Второй оказался догадливее:

— В конце коридора, вниз и направо.

Катрин многозначительно подняла палец и сказала первому дураку:

— Моя молитва в трудах моих. И дело мое сугубо важно, посему не сметь мешать воле светлейшей непостижимой.

Уйти можно. Удастся ли уйти далеко — вопрос. Впрочем, сей вопрос возникал так регулярно, что девушка уже свыклась. Но вот что будет с Ингерн и мужчинами? Беднягам сейчас еще неуютней, чем Катрин. Придется потерпеть и им, и вам, милостивая леди.

Катрин уселась на неудобный стул и притянула к себе стопку не слишком ровно нарезанной бумаги. А не поработать ли нам с документами?

Работалось хорошо, Катрин даже удивилась. Стоило приноровиться к неудобному брызгающему перу, и строчки принялись сами собой ложиться на желтоватую бумагу. Краткое студенческо-педогагическое прошлое всплыло в один миг. Удивительно, какая галиматья умудряется застрять в башке. Шпионка увлеченно пачкала листы. О логике и оригинальности проектов заботиться не приходилось. Главное — объем. Катрин накарябала несколько схем. Пусть удавится, теоретик висельного прогресса. Девушка отвлеклась только на принесенный ужин. Да и что там было? Символическая горстка фасоли.

* * *

Утро началось неожиданно. Стукнула дверь. Катрин оторвала голову от твердой, как камень, подушки. Стучать, входя к даме, богоизбранный считал излишним. Действительно, пред Светлым все равны, чего уж там.

— Могу я встать и одеться?

— Конечно, я вас жду. Вон ваше платье, — Наместник воспитанно повернулся полубоком.

Ладно, если любопытствует, пусть наслаждается. Катрин переживала и большие унижения. Но не прощала и куда меньшие.

Спала она в одной рубашке и теперь, резко отбросив тонкое одеяло, оказалась на ногах. Наместник разглядывал кривовато начертанную схему введения дошкольного образования, но и оценить длину ног новообретенной соратницы успел.

Катрин повернулась спиной и быстренько натянула брюки.

— Платье, мисс Катрин, — запротестовал строитель нового светлого мира.

Девушка развернулась к нему:

— Платье — непременнейше, мой наместник. Но если я натяну его на голое тело, будет ли это прилично? В конце концов, я все еще отягощена условностями цивилизованного мира.

Больше всего материал платья напоминал туалетную бумагу цвета сажи. И шуршало это чудо революционных технологий, точно как в клозете. Катрин с опаской напялила на себя игрушечный наряд, — ткань так и грозила разойтись под пальцами.

— Пока вы оправдываете мои надежды, — Наместник перебирал исписанные листы. — Работоспособность, достойная похвалы. Но не тратьте так много времени на сон. Я это просмотрю, — Наместник потряс пачкой испорченной бумаги. — Вы многое успели. Но почему такое внимание именно детскому воспитанию? Меня в наименьшей степени волнуют дети. Они механически воспримут идеалы родителей и обратятся к Светлому. Но! Старшее поколение — для нас остается проблемой. Старики упрямы. Даже самые решительные воспитательные меры не приводят к стопроцентному результату. Согласитесь, хромая горбатая старуха на показательной экзекуции выглядит нелепо, а в асфиксии[31] просто комично. Что вы об этом думаете? Тем не менее именно в стариках кроются корни язычества и неверия. Весьма проблемное направление, мисс Катрин. Весьма. Я озабочен. Что вы думаете о работных домах? Хочу знать ваше мнение.

О чем именно его первосвященство желает знать ее мнение, Катрин не совсем уловила. О собственной шее девушка оставалась мнения неплохого, и веревки ей, шее, ни в коей мере не желала. Тем не менее святоша пялился именно на шею, да еще как-то прижевывал губами. Действительно, что-то он временами сильно озабочивается.

— Вешать стариков — сомнительный пиар, — сухо сказала шпионка. — Это может дать прямо противоположный эффект. Работные дома — здравая идея. И я бы подумала о пенсиях.

— За особые заслуги? — живо подхватил идею Наместник, наконец, оторвавшись от созерцания заманчиво гладкой шеи советницы. — Да, истинная вера должна быть милосердной. Как вы это видите?

Они шли по замковым переходам. Эскорт из четырех молчаливых «крестоносцев» не мешал Наместнику развивать свою мысль:

— Мы обязаны следовать проверенным схемам. Не только кара. Отнюдь. Светлый бесконечно добр, и каждый, кому дано, уже чувствует это в душе. Мир милостив к падшим, и мы обязаны навсегда изгнать одиночество из душ этого мира. Добро Светлого снизойдет на эти города и леса. Кстати, что вы думаете о так называемых дарках? Сталкивались с ними? Знаете, что они реально существуют? Эти мутанты абсолютно глухи к слову веры. А ведь некоторые заблудшие селяне общаются с выродками. Мне регулярно доносят о контактах. В городе мы эту заразу выжгли. Удалось даже схватить двоих. Чудовищно. Один, местные консультанты называют его томте,[32] совершенно не желал умирать. Не хочу отвлекать вас неподобающими подробностями, но воинам пришлось его четвертовать. И даже после этого он отвратительно визжал. Впрочем, о чем это я перед завтраком?

Наместник доверительно качнулся к девушке, сделал знак охране приостановиться:

— Присмотритесь к леди Гиате. В скором будущем именно этой юной особе предстоит возглавить страну. Я не могу и не хочу вмешиваться в мирские проблемы более, чем то необходимо. Здесь нужно строить демократическое высоконравственное общество, и создавать его должен народ. Гиата по праву крови и рождения будет править страной в переходный период. Но, боюсь, у меня не хватило времени и опыта дать ей всестороннее образование. Слишком много проблем. К тому же я не был женат… — Наместник задумчиво почесал нос: — Да, не был. Отдельные просчеты в воспитании сироты, я, пожалуй, допустил. Присмотритесь к девушке.

Будущая хозяйка светолюбивого и богобоязненного королевства уже завершала размазывание каши по тарелкам. При виде вошедшего господина девица присела в каком-то нелепом реверансе. У Катрин скрутило живот: то ли от этого жалкого поклона, то ли от вида навозной жижи в тарелках.

В данном случае привычка жрать что попало не помогла. Каша лезть в желудок не желала. Оставалась надежда, что если Наместник жрет эту мерзость сам, то в качестве пыток применяются иные средства. Присматриваться к Гиате оказалось делом бессмысленным. Слабоумная как слабоумная. Таких в любой психлечебнице навалом. Похоже, набита комплексами и неврозами по уши. Точнее не определишь, потому что молчит, как немая. Впрочем, при таком наставнике у кого угодно крыша съедет.

Из монолога властителя Катрин уяснила, что: завтра ей предстоит посетить плановое культовое мероприятие. Образцово-показательная проповедь в Белом доме. Читает автор. Чтоб он кашей подавился.

— Мисс Катрин, почему вы не едите? Вы здоровы?

— Вполне здорова. Я задумалась о вашей идее пенсионной реформы. Какая интересная мысль. Не терпится поработать над деталями.

Наместник пристально посмотрел на нее. Идиотом он не был.

— Мы в ситуации, когда шуточки и неуместная ирония обязаны отойти на второй план. Время наш главный враг. Позади семь лет неустанного труда. Это должно впечатлить даже столь легкомысленную особу, как вы. Иного я не потерплю…

О, прямая угроза! Вот и славно. Это Катрин приветствовала. В смысле, полную ясность. Враги должны быть однозначно врагами. Если суждено окончить жизнь в петле, то уж не потому, что дурно скалькулируешь нововведения в системе социального обеспечения.

— Я все понимаю, — взволнованно запротестовала Катрин, пошире распахивая глаза. — Здесь так мало людей, отдающихся благому делу столь беззаветно, как вы.

— Таких здесь вовсе нет, — сухо заметил Наместник.

— Я и говорю, — подхватила Катрин. — Неужели у девушки с моим уровнем образования имеется иной путь? И я, и леди Гиата в меру наших скромных сил сделаем все возможное, дабы помочь городу Кэкстону и всей этой несчастной заблудшей земле. Если бы вы знали, как я рыдала, наблюдая за прозябанием туземцев. Теперь я, к стыду своему, очерствела, но воспоминания о злобных дарках до сих пор ввергают меня и дрожь. Знаете, я видела одного. Жутко вонючего…

«Светлый и все боги, сколько вас там есть, сделайте так, чтобы помогать этой земле не было необходимости», — подумала Катрин. Ресницы зеленоглазой шпионки смущенно дрогнули и опустились. Губы взволнованно приоткрылись. Дешевенький трюк, но Наместник в замешательстве покосился на Гиату. Воспитанница судорожно кивнула. Дурочка на сто лет вперед была согласна со всем, что скажут за этим столом.

— Надеюсь, вы искренни, — мрачно заметил Наместник. — Порой я вынужден быть жестким. Я крайне болезненно переживаю подобные моменты, но долг превыше всего. И для меня в этой стране не существует ничего тайного.

«Видали мы дознавателей и пострашнее», — подумала Катрин и, глядя в глаза поборнику вселенской справедливости, сказала:

— Скрывать мне нечего. Уж кто может больше вас знать обо мне?

— Вы правы, — Наместник прищурился и хищным близоруким соколом взметнулся со стула, оперся о заскрипевший стол: — А что вас связывает с лордом Тайром? Что он здесь делает?

Грозный прищур не произвел на Катрин особого впечатления. Она с недоумением поинтересовалась:

— Ой, откуда вы знаете? Конечно, я знакома с лордом Тайром. Весьма воспитанный и достойный господин. Он тоже ждет встречи с вами. Мы обсуждали, как можно добиться аудиенции. Весь город знает, как вы заняты…

— С этим мужчиной вы состояли в близких отношениях?

— Я? Кто вам наплел подобные непристойности?! — возмутилась Катрин. — Лорд Тайр здесь с супругой. Леди — на удивление милая, несмотря на свое деревенское происхождение, дама. Я понимаю вашу загруженность делами, но вы бы только выиграли, предоставив этим достойным сельским господам аудиенцию. Они могут стать опорой веры и вообще…

— Возможно, возможно, — пробормотал Наместник, разглядывая край тарелки.

Катрин представила, как массивная тарелка врезается в плохо подстриженный затылок гиганта мысли. Такого фокуса может оказаться вполне достаточно, чтобы покончить с насильственным богостроительством в Кэкстоне…

— Я занят, очень занят, — пробормотал с досадой Наместник. — Нам всем пора идти и работать.

— Когда будут готовы статистические данные? — напомнила Катрин.

— Позже, позже, — Наместник дернул головой. — Придется подождать несколько дней. Цифры получатся слишком приблизительные. Пока мы не в со стоянии провести перепись населения даже в этом городе. Придется отложить. Нам предстоит операция стратегической важности. Возможно, решающая. Потом все изменится, — он решительно кивнул. — Да, сразу и бесповоротно…

— Тем не менее я должна заняться работой прямо сейчас, — заявила Катрин. — Без статистики мы как без рук. Цифры — вот что архиважно. Цифры, цифры и еще раз цифры. Необходимо всенеприменнейше ускорить эту работу. Вчера было рано, завтра будет поздно.

Она заметила, что Гиата смотрит на нее завороженно, как кролик на удава. Совсем бедняжка свихнулась.

— Да, — Наместник обвел стол мутным от нетерпения взглядом. — Вы правы. Много работы.

Он вскочил и, не прощаясь, выбежал из комнаты. За дверью Катрин успела заметить несколько незнакомых морд, кольчуги, неизменные эмблемы Светлого. Очевидно, господин Наместник активно действовал не только на социальном и религиозно пропагандистском направлениях.

Гиата смотрела на девушку загнанно, даже за посуду не бралась. Катрин встала, ободряюще подмигнула бедняжке. Эх, кандидатка в королевы несчастная, нос бы тебе прочистить хорошенько да на пляж выгнать.

Катрин собрала тарелки в стопку.

— Куда тащить, я не знаю. Займешься?

Гиата кивнула. Голоса ее Катрин так и не услышала.

* * *

Остаток дня прошел в пачкании бумаги. До чего ж противно, когда чужие туповатые мысли с этакой легкостью вспоминаются, да еще ложатся в относительно ровные строчки. Катрин гоняла охрану, требуя воды, чернил получше и новых свечей. Как бы дело ни обернулось дальше, пусть запомнят командный тон гостьи. Орет, значит, право имеет.

* * *

Утро вышло раннее и нерадостное. Поднялась Катрин сама. Одеваться в присутствии постороннего мужчины — удовольствие своеобычное и злоупотреблять им не следовало. За крошечным окном накрапывал дождь. Кстати, для умывания воды выделили, как кошке. Надо высказать богоподобному претензии. О каком служению Светлому может идти речь, когда у последователей рожи грязные?

* * *

— Запомните это прекрасное строение. Скоро подобные храмы будут строиться по всей стране. Мы очистим мир от тьмы неверия и тумана невежества. Забудем ночной ужас. Монстры исчезнут навсегда. Мы выжжем даже память о них. И я хочу, чтобы вы стояли у истоков очищения. Мисс Катрин, вы единственная способны осмыслить усилия, повернувшие этот мир на путь истинного духовного очищения. И каких жертв стоило прозрение.

— Вы удивительный человек. Уникального таланта, не побоюсь этого слова, — искренне сказала шпионка, вспоминая страшный груз, согнувший ветви деревьев на холмах и сотни виселиц у дорог.

— Разве в величии дело? — поморщился Наместник. — Не я, так другой возьмет на себя неблагодарную работу. Нет, я не ищу славы. Но я счастлив. Кровь и грязь — да! Но цель оправдает все.

«Безнадега, — с тоской подумала Катрин. — Может, его прирезать прямо сейчас? Да, а потом меня мечами поистыкают? А я ведь тоже славы не ищу».

— Идемте. Мы не должны опаздывать, — Наместник резко остановил девушку, взявшую потрепанный, но все еще нарядный плащ. — Мы обязаны выглядеть скромно. Не пристало истово служащим Светлому кичиться роскошной одеждой.

— Это вот роскошь? Там дождь. У меня платье размокнет.

— Возьмите плащ у Гиаты. У нее два, — мгновенно решил проблему глава новой церкви.

Плащ оказался очень похож на ту же туалетно-одежную бумагу, только усиленной плотности и чем-то пропитанную. Было довольно зябко. Сырость проникала сквозь новомодный наряд. Катрин еще грели штаны и ее замечательные сапоги, а несчастная Гиата старалась не слишком громко клацать зубами в своей многослойной «промокашке». Девушки шествовали за Наместником. Охраны вокруг была уйма. Никакой видимости почетного эскорта или парадного построения — условностями Наместник пренебрегал. Здесь опасались удара кинжалом, стрелы из окна или арбалетного «болта» с крыши. Может быть, и гнилых фруктов из толпы.

Только толпы не было. Редкие фигуры, согнутые в поклонах спины. Основной кворум ожидался в храме.

Моросил дождь. Процессия повернула на площадь, и Катрин увидела знакомый силуэт храма. Вот и выдался случай посетить модное культовое сооружение.

Внутри храм казался еще вместительнее, чем снаружи. Огромное пространство, вымощенное грубыми каменными плитами. Возвышение с деревянной кафедрой угрожающе нависало над загоном для паствы. Огромная рама сдвоенного креста распростерлась на потолке. Иных украшений Катрин не увидела, лишь море огней. Тысячи светильников и факелов делали просторный зал действительно светлым. Стены мерцали в сиянии отблесков пламени. Дышалось в плотном запахе горящего масла и копоти трудновато.

Охрана разделилась. Большая часть телохранителей выстроилась полукольцом у подножия возвышения, надежно отделив его от прихожан. Наместник, не глядя по сторонам, прошествовал дальше. Он был наряжен в свободное, похожее на мантию, одеяние из неизменной бумажной ткани, и шуршал как оживший ворох копирки. До чего скаредность святых бессребреников доводит.

Катрин с группой приближенных последовала за Наместником. Темное помещение после блеска моря огней казалось пещерой. Первосвященник коротко распоряжался. Кто-то ухватил Катрин за руку — Гиата. Капюшон плаща скрывал лицо, и в полутьме Катрин узнала будущую королеву исключительно по лихорадочному блеску очей.

Пришлось подниматься по ступеням, следуя за уверенной спиной Наместника. Поборник веры на миг остановился. На узкой лестнице они остались лишь втроем.

— Я хочу, чтобы вы видели. И внемлите! Перед взором Светлого нет ни слабых девушек, ни глупых женских причуд. Служение и верность. Запомни это хорошенько, Гиата. Твоим колебаниям должен прийти конец. Мисс Катрин, мне не по душе ваш скепсис. Полагаю, мы еще обсудим это. А сейчас я должен говорить с народом.

Он круто развернулся, вздернул подбородок, расправил плечи и зашагал вверх. Девушки двинулись следом. Несколько десятков ступеней, и, повинуясь властному жесту, они остановились. Наместник сделал еще несколько шагов и оказался на кафедре. Вблизи она оказалась довольно широкой. Ударил гонг…

У Катрин слезились глаза от блеска огней. Толпа внизу казалась скопищем слепых и безглазых лиц. Храм был полон наполовину, но сверху тысячное скопление людей виделось громадной толпой.

Наместник шагнул вперед и простер руки. Снова ударил гонг. Прихожане ответили кратким слаженным воплем.

Катрин стало страшно. Толпа совершенно не походила на кучку согнанных насильно обывателей. Внизу ворочался зверь. Катрин чувствовала, как он готовится, подбирает лапы, собирается прыгнуть… Все равно на кого. Наместник не ошибался — эта тысяча может перевернуть мир. Шпионка предпочла бы увидеть физиономии боязливо любопытствующих пекарей, плотников, нищих, солдат, их жен и подруг. Но внизу не было людей. Удар гонга, жест вождя — и в один миг все изменилось. Плотная, сбитая воедино, уверенная в своей привилегии на правду биомасса.

Первосвященник был прав — критический уровень перейден. Неважно, какие силы будут противостоять пришествию Светлого. У нового божества имелся зверь. Такого непобедимого многоголового чудовища ни дневной, ни ночной мир королевства Ворона еще не видели. Чудовища, готового пожирать все новые и новые души, готового расти бесконечно.

В третий раз ударил гонг, и наступила тишина.

Катрин слышала, как набрал воздуха в легкие Наместник:

— Братья мои! Близится светлый день. Мы готовы, готов наш город. И иные города и замки, деревни и фермы. Готовы! Ждут наши поля и леса. Мы все предчувствуем благоуханное дыхание Его…

Катрин затошнило. Захотелось обо что-нибудь опереться. Она почти дословно знала все, что скажет вождь. Старый мир и без помощи книг и телевидения дотянулся, вонзил зубы в беззащитную плоть просторной страны.

Теперь начнется гангрена…

Девушка сглотнула. Еще сблевать здесь не хватало. Интересно, тогда повесят или, к примеру, сожгут? Нужно же когда-то начинать красочные аутодафе. Правда, снизу еретичку сейчас незаметно.

Надо вырезать. Ее — эту гангрену. И его — свихнувшегося благодетеля. Нет, что толку, зараза уже расползлась. Больше тысячи чумных организмов внизу. А сколько уже ушли бродить-проповедовать по деревням, замкам и городам?

Все равно, главный гнойник, вот он стоит наверху.

Поздно.

Ну, ждать теперь будешь? Или сразу в привычный мир смоешься? К уже цивилизованным формам расизма, нефтяным и финансовым кризисам, глянцевым журналам? К вот такому же неприкрытому пафосному вранью?

Катрин вытерла взмокшее лицо. Светильников вокруг было столько, что впору о сауне вспомнить и раздеться. Так сказать, в религиозном экстазе. Рукав, шурша, впитал влагу со лба. Вот чем материал незаменим, — морду утирать. С другой стороны, в пожарном отношении…

Ну-ка…

Катрин покосилась на Гиату. Девчонка не двигалась. То ли в транс впала, впитывая откровения пророка-властителя, то ли просто дремлет. С этаким наставником недосып обеспечен.

Светильников вокруг много. Чересчур много. Каменные плошки с маслом и фитилями стоят на парапете лестницы, прямо на ступенях и плитах пола, у ограждения кафедры. И ни одного огнетушителя. Опрометчиво.

Жестоко? Нечестно? Весьма. Особенно если поймают. Ой, что тогда с тобой сотворят!

Примерно то же, что и с этим миром. Давай, решайся.

Спокойно, уже не институтка. Просчитай. Снизу тебя не видно. С лестницы тоже. Гиата. Поймет? Нет, с выдержкой у нее, похоже, не очень. Если сразу заорет, придется ее того… Печально. Пусть лучше ничего не видит.

Впрочем, ты и сама не собиралась жить вечно.

Носком сапога подтянуть ближе плошку светильника особого труда не составило. Чаша была увесистая, формы вполне подходящей, диаметром в две хоккейные шайбы. Главное, собственный подол в огонек не сунуть. Огнестойкой пропитки в этой чудненькой ткани наверняка нет…

А если не получится?

Дурой будешь.

— Я говорил, день Истины приходит? Нет, он пришел! Этот день — сегодня! Нас ждет тяжкий труд, братья… — громыхал голос первосвященника.

Катрин коротким пинком отправила чашку светильника вперед. «Шайба» с шелестом уехала под кафедру. Огонек весело развевался. Кажется, это так и называется — очищающий огонь?

Шпионка метнула взгляд направо. Пальцы уже сжимали рукоять ножа в рукаве. Гиата стояла, как статуя. Совсем ослепла, что ли?

Ничего не происходило. Гремел уверенный голос с кафедры, внимала толпа…

…Катрин увидела, как вспыхнуло, побежало вверх пламя. Легкое, веселое. Пыхнуло снопом…

Голос еще вдохновенно вещал, когда внизу, в толпе, завизжала женщина.

Фигура на кафедре в сияющем ореоле пламени взмахнула руками и завопила. И этот вопль утонул во всеобщем вое ужаса…

Глава 12

Вопли ужаса слились в одно вязкое оглушающее жужжание, и Катрин показалось, что внизу улей. На кафедре в дымном тумане безмолвно плавала, широко взмахивая руками-крыльями, фигура Наместника. Теперь фигура не была темной, белое пламя билось вокруг человека сияющей аурой…

«Зачем я это сделала? Можно было просто убить», — в ступоре подумала Катрин.

…Наместник кружился в шаманском танце, пламя взвилось выше. Снизу донесся панический вопль:

— Дарки на крыше!

По ступеням застучали сапоги охраны. Гиата начала обморочно оседать на пол…

Катрин опомнилась.

— На помощь, воины! — Она подхватила безвольное тело претендентки на трон.

Четверо «крестовых» с обнаженными мечами влетели на кафедру.

— Потушите господина!

Воины в растерянности остановились. Огненная фигура все еще нелепо кружилась, роняя лоскуты пламени. Легкая ткань уже почти полностью сгорела, но полуголая и почерневшая, судорожно дергающаяся фигура Наместника внушала страх.

— Сбейте его на пол, накройте чем-нибудь!

«Крестоносцы» повиновались. Зазвенели брошенные мечи. Один из воинов рванул плотную ткань, занавешивающую дверной проем. Через несколько секунд Наместник лежал, накрытый портьерой. Конвульсивно дергались ноги, стучали о пол носы башмаков. Катрин запомнила худые закопченные щиколотки…

Вокруг было полно вооруженных воинов. Снизу, из храмового зала, доносились вопли ужаса и боли, — у выходов царила страшная давка.

Катрин держала на своих коленях худенькое тело будущей королевы. Нехорошо так говорить, но девчонка очень вовремя брякнулась в обморок.

— Кто старший? — заорала Катрин, перекрывая шум и толкотню вокруг. Вокруг девушек и недвижимого под тканью тела Наместника образовалось свободное пространство.

— Лорд Ридис уехал…

— Так что толчетесь, как бараны? Немедленно лекаря! Если на крыше дарки, сбейте их оттуда.

Катрин не думала, что ее будут слушать, но продемонстрировать активность было необходимо. К ее удивлению, большая часть воинов дружно кинулись к лестнице. Очевидно, старший командный состав отсутствовал.

— Куда?! Берите господина и леди Гиату. Осторожно. Отходим к замку. Обеспечить прикрытие! Живее, они наверняка повторят атаку.

Кто такие «они», оставалось загадкой, но вопросов «крестовые» пока не задавали.

Возглавляемое Катрин отступление можно было бы назвать образцовым, если бы оно не было столь издевательским по своей сути. Тела Наместника и леди Гиаты находились в центре тесно сбитого небольшого каре. Сверкали обнаженные мечи, сурово блестели кольчуги под крестоносными одеяниями. Саму Катрин прикрывала пара воинов.

Храм в значительной мере опустел, но на выходе «крестоносцам» приходилось пинками и рукоятями мечей прокладывать дорогу сквозь мечущихся собратьев по вере. Воняло гарью, разлитым маслом. Кое-где огонь карабкался по ковровым шпалерам на стены.

Да, учения по противопожарной и гражданской обороне в славном городе Кэкстоне давненько не проводились.

На ступенях отряд телохранителей наткнулся на пробивающуюся навстречу группу «крестовых».

— Где лорд Ридис? — заорала Катрин. В суматохе ей кто-то болезненно двинул по колену.

— Он ушел. С первым и третьим легионами. — Командир «крестоносцев» был явно растерян.

— Прикрывайте нас. Пробиваемся к замку. Стрелки есть? Всех сюда! На крыше враг.

Правильно поставленная задача — половина успеха. Появились щиты. Под их защитой отряд вырвался из храма. На площади царил хаос не меньший, чем внутри храма. Катрин видела как минимум четыре неподвижных тела. Горожане вперемежку со священным воинством метались по площади. Остатки неубранных строительных материалов порядком мешали этим маневрам.

— Ряды тесней! Любой ценой доставить Наместника в замок.

Катрин указала направление движения. Довольно глупо, но девушка ощущала некоторую ответственность за происходящее.

Ядро отряда оцепила неровная цепочка арбалетчиков. Воины бдительно крутили головами, уделяя особое внимание крышам домов и пасмурному небу. Вероятно, у них имелись основания ожидать атаки сверху. Жаль, Катрин понятия не имела, что за эскадрильи угрожают драгоценной жизни первосвященника. Кстати, как там он сам? Оставалось надеяться, что не очень. Догадаться об истинных причинах возгорания самому пострадавшему будет несложно. Ничего, пока все идет не так плохо. Куда делись все облеченные властью шишки вместе с двумя легионами, разберемся потом.

Отряд скорым шагом двигался по улицам. Запертые двери, закрытые ставнями окна, безлюдье. Горожане оценили ситуацию мгновенно. Город уже давно предчувствовал нечто подобное.

Катрин слышала шарканье десятков подошв, учащенное дыхание воинов. Наместник был костист и увесист, но спасти его жизнь являлось великой честью. Меняться никто из носильщиков не желал.

Стены замка нависли над головой. Отряд миновал ров, тяжелые ворота медленно приоткрылись. Все, кроме Катрин, чувствовали, что просто чудом избежали коварной ловушки.

— Лекаря, живо! — закричала Катрин. — За жизнь Избранного отвечаете головой! Удвоить охрану!

Далее бесчувственного Наместника понесли под защитой доброй сотни «крестоносцев».

«Чтоб ты сдох, мракобес старый», — мысленно напутствовала его Катрин. Пора было подумать о собственных делах. Ведь не зря заварилась вся эта каша.

— Кто в замке из старших командиров? — спросила Катрин у начальника надвратной башни.

— Только лорд Эйди, центор первого легиона…

Ориентировалась Катрин в замке плохо. Приданная охрана топала за спиной. Ага, тупичок с грубыми лавками и стопой дров для камина примыкал к коридору, ведущему к спартанским покоям самого Столпа Веры. Катрин жестом приказала солдатам подождать здесь.

Коридор был плотно забит молчащими людьми. Большую их часть Катрин и в глаза не видела. К девушке протиснулся какой-то тип и жарко зашептал:

— Он без чувств. Но дышит ровно.

— Лекари? — Катрин старалась не отодвигаться. От шептуна сильно несло чесноком и потом.

— Все здесь. Они его спасут, не волнуйтесь, леди. Он вот-вот придет в себя.

Катрин волновалась. Ей совершенно не хотелось, чтобы он приходил в себя. И вообще шпионке было не по себе. Стоять в этой толпе, фанатично ловящей каждый звук из-за закрытой двери. Видеть полные мольбы и надежды глаза…

Катрин почувствовала на себе пристальный взгляд. На нее смотрела Гиата. Растрепанные черные волосы, измятая одежда. И взгляд перепуганной соучастницы. Все-таки видела девчонка…

Рядом с будущей королевой торчал представительный бородатый тип с неизменным двойным крестом на одежде. Поняв, что сейчас начнутся вопросы, Катрин сама двинулась к нему.

— Лорд Эйди? Мне кажется, здесь слишком много людей. Наместнику необходим покой. А люди должны заняться делом.

— Да, наверное. — Центор смотрел настороженно. — Но что произошло в Белом доме?

— Вы меня спрашиваете? — изумилась Катрин. — Я слушала Наместника. В его словах такая правда, такая глубинная, тектоническая мощь, что поневоле отрываешься от невзрачной действительности. Эффект цецерофобии[33] вы понимаете? Потом раздался какой-то звук. Шипение или шелест. И вспыхнуло пламя. Охрана должна была видеть все значительно лучше. Бдительность — их кредо. Вы же доверяете охране? Ах, меня беспокоят дальнейшие действия заговорщиков. Мы можем как-то отодвинуть угрозу?

— Э-э, несомненно, — лорд Эйди, потрогал свой меч. — Мы делаем все возможное.

— Здесь достаточно войск? — Тискать свое оружие Катрин не имела возможности, поэтому нервно заламывала пальцы. Нервозность была ой как нужна. Желательно, чтобы все кругом потеряли голову. Краем глаза шпионка наблюдала за потенциальной королевой. К Гиате вернулась присущая ей клиническая отстраненность. О чем думает, и идет ли мыслительный процесс вообще, угадать невозможно.

— Войск достаточно, — решительно заявил бородатый центор. — Думаю, от внезапного нападения мы защищены. Если бы атака была действительно хорошо спланирована, вы бы не вышли из храма.

— Их целью, несомненно, был Наместник, и негодяи практически добились успеха. Слава Светлому, что господин еще жив. Но если слух о чудесном спасении пойдет по городу, кто поручится, что нападение не повторится?

— Я поручусь, — отрезал лорд Эйди. — Вы очень образованная молодая леди, но в военных делах предоставьте командовать мужчинам. Я, хотя и занимаюсь делами, далекими от планирования сражений, но безопасность Наместника обеспечить в силах. Как и вашу безопасность, молодые леди. У меня здесь почти полный легион, это двести пятьдесят верных мечей, мы отразим любое нападение.

— Я вам верю, — облегченно вздохнула Катрин. — Думаю, нам лучше не мешать. — Шпионка подхватила под локоть безвольную Гиату.

Они двинулись прочь, но Катрин тут же обернулась к центору:

— Простите, меня волнует сохранность документов. Они привезены издалека, и Наместник будет расстроен их утерей. К сожалению, они не в замке…

— «Карантин» комендатуры? — понимающе кивнул центор. — Не волнуйтесь, леди Катрин. Там десяток наших. Маловато, но они устоят. На ночь глядя перевозить ваши документы рискованно.

— Пошлите туда кого-нибудь. Свиток не должен попасть в чужие руки. Это документ чрезвычайной важности. В случае опасности пусть сожгут бумаги. Тайна и конфиденциальность во имя Светлого.

— Понимаю, — кивнул лорд Эйди. — Немедленно займусь этим.

Катрин удерживала за руку упорно молчащую Гиату. Девушки стояли в тени галереи. Подсматривать, конечно, всегда нехорошо, но что делать, если не удается подслушать? Лорд Эйди подозвал немолодого воина, бросил несколько слов…

— Ты джин пила когда-нибудь? — пробормотала Катрин, пытаясь разглядеть центора.

Гиата отрицательно качнула головой.

— Иди к себе и попробуй. Тебе будет полезно. Прощай…

Претендентка на престол явно хотела задать какой-то вопрос, но сейчас было не до откровенностей.

…Катрин неслась по коридору. Шуршали и развевались дурацкие бумажные одежды, приходилось придерживать подол.

Девушка с проклятием влетела в знакомый тупичок. Солдаты вскинулись навстречу.

— За мной, быстро!

Теперь она бежала по коридору в сопровождении четверки солдат, распугивая окружающих. Суматоха в замке уже поутихла, и топот эскорта привлекал излишнее внимание. Больше всего Катрин боялась запутаться в переходах. Наконец впереди вроде бы мелькнула спина посланца центора.

— Эй, воин! Эти четверо тебе в помощь. Лорд Эйди приказал двигаться осторожно, без излишнего риска. Задача у вас только одна. Ясно?

Посланец лорда Эйди кивнул в некоторой растерянности. Телохранители переглядывались.

Время на обдумывание Катрин им не оставила:

— Вперед! Не болтать. Вы должны пройти. Потом сразу ко мне.

От эскорта телохранителей избавились, проводники будут. Оставался пустяк — самой выбраться из замка. И полностью расписаться в своей виновности.

Катрин взлетела на стену. Игрушечное платье разошлось по шву. Под подолом мелькало голенище сапога. Неприлично, черт.

На стене царили дисциплина и готовность к бою. Лорд Эйди, нужно отдать ему должное, навел порядок. К счастью, облачность приблизила наступление сумерек. В потемках шпионке удалось обойти расчет катапульты, усиленный десятком копейщиков.

Катрин выглянула из лестничного проема. Здесь проход вдоль зубчатого парапета прикрывал дощатый навес. Обстановка милая, почти интимная. Факелы сумрак не разгоняли. Сверху нависала тень башни. Шпионка с трудом разглядела ближайший пост: пара копейщиков напряженно вглядывалась в сумрак за внешней стороной стены. Катрин чуть не взвыла, — время уходило, пятерка «ее крестоносцев» уже наверняка вышла из замка. Пропадут из виду — ищи потом этот «карантин».

Катрин задрала подол. Вокруг пояса был намотан предусмотрительно припасенный еще вчера кусок веревки. Ну, веревка могла бы быть подлиннее и поновее. Шпионка рассчитывала ее удлинить, но теперь уже было некогда. Стена — ерунда: метров восемь, не выше.

Катрин кинула камешек вдоль галереи. Хотела за спины воинов, но камень стукнулся о дощатый навес, звонко щелкнув по шлему, свалился под ноги часовым. Оба нагнулись.

Шаги они услышали, но разогнуться не успели. Один воин с глухим звоном бухнулся шлемом о зубец парапета, осел. Второй с малопонятным возгласом ухватился за меч. Катрин препятствовать ему не стала, рывком задрала на мужскую голову светлое одеяние со «светоносным» переплетом креста. Воин забарахтался, издал грешное слово. К счастью, не очень громкое. Шпионка развернула жертву головой к стене и со всей силы двинула вперед. Звук на этот раз получился звонким, радостным. Воин повалился на товарища…

Дальше по галерее что-то сказали и кратко засмеялись. Катрин присела на корточки. Соседний пост, верный дисциплине, с места не сошел. Действительно, чего ходить-то? Все спокойно.

Катрин пропустила веревку за пояса обоих бесчувственных тел, стянула узлом. Терпите, бойцы, все-таки два сотрясения мозга лучше, чем два покойника. Конец веревки улетел за стену. Оторвав от платья лоскуты, шпионка торопливо обмотала ладони. Между зубцами протискиваться было трудновато. Катрин высунула ноги, ерзая и вихляя бедрами, свесилась над пустотой. Болтаться на высоте оказалось ощущением не из приятных. Теперь шнур казался непозволительно тонким. Катрин выдохнула и соскользнула вниз…

…Веревка все же не выдержала, оборвалась. По крайней мере, когда девушка приземлилась, а точнее, приводнилась, часть веревки вроде бы еще была зажата в руках. Посадка вышла шумной и болезненной. Вскользь задев откос рва, Катрин бухнулась в воду. Нырнула и изо всех сил поплыла к другому берегу. Чуть дальше под стеной упал факел, скатился в ров и с шипением погас. Сверху что-то крикнули, но стрел, болтов и иных неприятностей не последовало. Спасибо богам за темноту!

Шпионка вынырнула, задыхаясь. Вода во рве была застойная, с гнильцой, и беглянка чувствовала себя препаршивым земноводным. Вонзая в скользкий откос нож, Катрин выползла наверх.

Быстрее. Сейчас найдут часовых…

Катрин подавила в себе желание вскочить — на валу ничего не стоило схлопотать стрелу между лопаток. Шпионка двинулась ускоренным маршем на четвереньках. Голову приподняла уже за зарослями сорняков, и это оказалось вдвойне мудро, потому как искомые пятеро солдат, уже перебежавших замковый мост, как раз скрывались за углом.

Шпионам иногда везет.

…Белая одежда с импозантными крестами-переплетами шикарно выглядела в строю, но для скрытного передвижения явно не подходила. Пятеро воинов выглядели стайкой напуганных призраков. Наконечники выставленных копий, обнаженные клинки мечей на совершенно пустынной улице производили театральное впечатление.

Казалось, город вымер. Из-за ставен не пробивался свет, не было слышно ни звука. Тьма густела на глазах. Катрин кралась за маленьким отрядом. На взгляд промокшей и замерзшей шпионки, воины двигались излишне осторожно. Процессия свернула на соседнюю улицу. Пахло гарью и крысами. И куда горожане делись? Сплошь брошенные трущобы…

…В которых существует своя жизнь. Катрин машинально перепрыгнула через вынырнувшее прямо под ноги низкорослое создание. Бесформенная помесь шерстяного пуфика и швабры разразилась негодующим писком. Смысл писклявой тирады был ясен, ненормативная лексика очевидна.

— Сам смотри, куда лезешь, — огрызнулась Катрин.

Мохнатое существо нырнуло, кажется, прямо в камень стены и исчезло.

Еще улица, еще перекресток… Где же этот чертов «карантин»?

«Крестоносцы» замедлили шаг, а потом и вовсе остановились, прижавшись к стене. Катрин не могла понять, в чем дело. Солдаты ощетинились оружием и задирали головы, глядя куда-то вверх. Кажется, над крышей мелькала крылатая тень. Не такая уж и большая, если присмотреться. Давайте, парни, смелее.

Воины, наконец, прокрались вдоль стены. Катрин, немного подождав, проскочила следом. Наверх смотреть было некогда, запомнился лишь чуть слышный шелест крыльев…

…Еще один перекресток. Запах гари стал сильнее. Странно, Белый дом остался далеко позади. Отряд, не задерживаясь, прошел мимо сгоревшего жилого дома. Второй этаж выгорел дотла. Кое-где еще краснели тлеющие балки стропил. Дверь скобяной лавки внизу была выбита. На мостовой россыпи гвоздей и скоб…

«Это еще что такое? Мы вообще здесь ничего не поджигали. Совсем свихнулись со своим фанатизмом».

За ближайшими домами маячила городская стена. Уж не вынесен ли «карантин» за черту города? Нет, отряд впереди свернул к приземистому строению — каменный периметр стен смахивал на надежный загон для крупного скота. После переговоров у окованных ворот посланцев замка впустили.

Минуты через две девушка забарабанила в дверь:

— Именем Светлого, открывайте! Я от лорда Эйди. За бумагами.

Следовало бы подождать подольше, да время поджимало.

Изнутри выглянули в зарешеченное окошко, дверь приоткрылась, и Катрин ввалилась внутрь. В свете крошечного светильника мелькнули изумленные лица воинов.

— Вы готовы? Наместник пришел в себя и требует бумаги немедленно. Нужно сейчас же отправляться назад.

— Но, леди, как вы?..

— Приказ слышали?! Выполнять немедленно! Бумаги в порядке? — Громогласная девица со сверкающими изумрудными глазами, в чудовищном наряде из промокших и слипшихся остатков платья и грязных высоких сапог производила впечатление.

Командир «крестоносцев» дрогнул:

— Все на месте, но без письменного приказа…

— Вы лично передадите свиток Наместнику. Возьмете моих людей и большую часть своих. Идемте, я подготовлю самое срочное. На обратном пути снимите седло и упряжь с моей несчастной лошади. Она лежит на перекрестке, мимо не пройдете.

«Крестовый» ковырялся в замочной скважине огромным ключом, но Катрин заметила, как он побледнел.

— Что с вашей лошадью, миледи?

— Стрела. Похоже, мерзавцы стреляли с крыши. Двое из моей охраны убиты практически у замка. Советую не снимать шлемы. Город наводнен шпионами…

На складе царил исключительный порядок. Стеллаж с сотней подписанных ячеек. Другой стеллаж — для изъятого оружия. На всем бирки с аккуратно нацарапанными надписями. В углу красовалось некое подобие картотеки. Неужели Первосвященник лично вникает в каждую мелочь?

«Крестовый» сверился с одной книгой, с другой, вытащил мешок.

— Все на месте, но вы должны расписаться.

— Разумеется, только быстрее. Ради Светлого, быстрее…

Катрин накарябала «К. Мезозойская», сунула книгу несчастному бюрократу:

— Отвернитесь, содержимое свитка вам лучше не видеть.

За свиток сошел кусок оленьей кожи. В нее Ингерн заворачивала какие-то ценные коренья. Катрин туго стянула обрывком бечевы скатанную кожу. Сваленные в один мешок вещи ощутимо попахивали достопамятным жиром вег-дич, хотя самого вонючего свертка вроде бы не было. Ничего, с запашком даже убедительнее.

— Не разворачивать! Этот свиток ни в коем случае не должен попасть в чужие руки. И осторожнее, — Катрин понизила голос, — кожа свитка отравлена.

— Завернуть-то его можно? — осипшим голосом пролепетал суровый воин.

— Можно, — милостиво разрешила Катрин. — Отберите самых надежных людей и торопитесь…

Удалось выпроводить десяток солдат. Напутствие «следить за крышами и живыми противнику не сдаваться» не слишком вдохновило бойцов.

«Хм, и самой сдаваться живой нельзя. Определенно на кол посадят. Причем при большом стечении зрителей и под бурные и искренние рукоплескания военнослужащих», — подумала Катрин.

— Мы должны быть готовы к худшему, — сурово обратилась шпионка к маленькому гарнизону, оставшемуся в здании «карантина». — Дверь запереть, без меня никому не открывать. Склад надежно заперт? Отлично. Вы двое со мной…

Вышли во внутренний двор. С трех сторон тянулись одинаковые двери с крошечными зарешеченными окнами — камер было десятка полтора. «Вот будет фокус, если моей троицы здесь нет», — подумала Катрин.

Она посмотрела в небо и многозначительно прошептала:

— Ничего не видите?

Небо висело темное, затянутое низкими тучами. Выглядел ночной небосвод грозно. Солдатам явно было не по себе. Катрин успокаивать их не собиралась — действовала под лозунгом «только не останавливаться».

— Арбалетов у вас нет?

— Нет, леди. Не положено, мы внутренняя служба…

— Понятно. Плохо, налетят и… — после короткого и горестного раздумья молодая леди решительно заявила: — Нужно посмотреть арбалеты на складе оружия. После боя вернем на место.

Солдаты переглянулись:

— Не положено.

— Беру ответственность на себя. Ваше дело драться насмерть, и вы исполните свой долг перед Светлым. Любой эмбрион трусости я удавлю в зародыше!

Солдаты шли следом, но Катрин чувствовала их колебания. Нельзя дать им подумать.

— Лазутчики ведут себя спокойно? Нам еще не хватало волнений в камерах.

— Какие лазутчики? У нас задержанные. И не камеры, а боксы, — пробубнил воин с ключами.

«Умный какой. Учить меня будет, лапоть малограмотный», — разозлилась шпионка.

— В такие исторические моменты, как сегодня, следует помнить, что закон не догма, а руководство к действию. Их сколько?

— Девять человек.

— Справимся. Лишь бы болтов хватило. Давай ключи.

— Я сам, — уперся солдат.

— Прекрасно, только не дрожи, как крольчиха на сносях.

Воин раздраженно засопел и принялся разбираться с ключами. Дверь наконец отворилась.

— Ты арбалет-то видел когда-нибудь?

— Уж будьте спокойны, леди…

Очевидно, с арбалетами воин был знаком лучше, чем со складским учетом, потому что за дверью что-то с лязгом упало.

— Помоги ему, — раздраженно сказала Катрин, — этак мы здесь до утра провозимся.

Второй воин сунулся внутрь, шпионка легонько подпихнула его коленом, захлопнула дверь и повернула большой ключ.

— Про «болты» не забудьте, — напомнила Катрин двери, и быстренько направилась прочь. На складе пока стояла тишина — воины напряженно размышляли над тем, что, собственно, случилось.

В караулке, очевидно, обсуждали поведение наглой девки, потому что замолкли на полуслове.

— Все спокойно? — осведомилась Катрин.

— Конечно, а где наши? — непочтительно глядя девице в глаза, пробасил здоровенный «крестовый». Длинный, под стать росту владельца, меч лежал на коленях. Тяжесть оружия, очевидно, внушала почитателю Светлого дополнительную уверенность в себе. Кстати, совершенно необоснованную.

— Наши?! — фыркнула Катрин. — Что, у наших братьев по оружию нет имен? И встань, когда разговариваешь с леди.

Хам неохотно приподнялся.

— Как зовут наших соратников, я спрашиваю? — повысила голос Катрин.

— Том и Сигу, — пробормотал копейщик у входной двери.

— Перестань болтать, — оборвал здоровяк. — Мы вот тут обсудили, и никто не понял, почему вы нами командуете. Может, мы и недоумки, но приказа подчиняться бабе нам никто не давал. А значит…

— Пасть закрыл! Развели демократию и свободу выбора, — зарычала Катрин. — Я научу вас приказы слышать!

Из коридора раздались пока еще нерешительные удары в дверь оружейки. Узникам склада захотелось на свободу.

Спектакль кончился, пора было переходить к откровенным развлечениям.

— Это что? — прислушавшись, с удивлением спросил третий, до сих пор молчавший, «крестовый».

Объяснять было долго, поэтому Катрин просто метнула нож. «Лепесток» с коротким хрустом вошел в глазницу высокого мечника, «крестовый» воин осел на табурет, с которого только что приподнялся. Меч с гулким звоном упал на пол…

…Дальше вышла заминка. Добраться до второго ножа, спрятанного на поясе сзади, оказалось не так-то просто. Мешали лохмотья дурацкого платья. Катрин завозилась, и эффект неожиданности был окончательно утерян…

…Воины с ревом кинулись на стерву. Похоже, опасность попасть в плен живой шпионке вообще не грозила. Катрин увернулась от копья, подкатилась под ноги другому противнику. Тот, гадюка этакая, довольно ловко перепрыгнул через светловолосую ведьму. Меч расщепил доску пола рядом с плечом шпионки — Катрин, не вставая, крутанулась на спине и достала мечника излюбленным ударом в колено. Воин с проклятьем отлетел к стене. Шпионка тут же взвыла от боли сама — копьем ткнули. Сначала показалось, что ногу насквозь прошило, но в основном пострадали брюки. Катрин рванулась в сторону, затрещали штаны, бедро ожгло огнем. Шпионке удалось сбить руку врага, державшую копье. Не помня себя, Катрин перехватила древко, достала врага полосующим, словно глефой, ударом. Как жердью попала, «крестового» откинуло к дальней стене. И тут же шпионка чудом увернулась от удара мечом. Охромевший мечник, пошатываясь и закусив губу, шел на нее. Катрин неуклюже отпрыгнула и взмахнула копьем. Листьевидный наконечник пробил двойной крест, кольчугу и вонзился в грудь воина. «Крестовый» без стона качнулся назад, тщетно пытаясь удержать равновесие, повалился. Копье, как огромная зубочистка, торчало из его груди…

— Сука, — с ненавистью сказал оставшийся в живых солдат и выхватил из-за голенища нож с узким лезвием. — Ведьма!

— Спорить не буду, — согласилась Катрин. — Сдаться не желаешь? — Она наконец нашарила в складках одежды на спине второй «лепесток» и чувствовала себя уверенно. Только опираться на левую ногу было чертовски больно.

Сдаваться солдат не пожелал. Катрин встретила его прыжок «лепестком», но удар вышел косым, куда-то в кольчугу. Противники покатились по полу. «Крестовый» был тяжелее противницы килограммов на сорок, и на какое-то время сумел подмять под себя. Катрин билась под ним, как бешеная, ткнуть ножом не могла ни она, ни противник. Катаясь по полу, сшибли табурет, затем опрокинулся стол. Дать свободу противнику было равнозначно самоубийству, и страстное объятие не ослабевало. Но у Катрин были учителя чуть получше, к тому же пришелица не терпела мужчин сверху. Выдыхая мат, вцепилась зубами в подбородок врага… Рот наполнился отвратительно пахнущей, горячей и очень живой плотью. Мужчина с воплем отпрянул. Катрин без замаха изо всех сил ударила его в нос. Как учили — чтобы кость ушла в череп. «Крестовый» всхрапнул, ослаб… теперь клинок «лепестка» снова и снова бил ему в пах. Наконец шпионка опомнилась и, покачиваясь, поднялась на четвереньки…

Требовалось срочно перетянуть ногу.

Из глубины коридора доносились беспорядочные удары. Дверь у склада была надежная. Рубить преграду узники пока не решались.

Катрин выбралась во двор. Связка ключей весила, как гиря. Торопливо наложенный жгут и копье вместо костыля, конечно, облегчали ходьбу, но оптимизма не прибавили. Хотя рана на бедре выглядела не такой уж опасной, кровь вроде удалось остановить.

Девушка дохромала до двери первого, как здесь выражались, «бокса».

— Эй, Даллап, Энгус, вы где? Хватит дрыхнуть, второй ужин проспите.

Из-за решетки абсолютно нечеловечески зарычали. Катрин шарахнулась, чуть не упала.

— Мать вашу, да вы тут вовсе озверели!

За второй дверью шептались, но замолкли, стоило подойти.

Орать в ночной тишине не хотелось, но брести по кругу, заглядывая в каждую дверь, хотелось еще меньше. Тем более время поджимало.

— Ингерн, Даллап, отзывайтесь, чтоб вам… Здесь вы или нет? Уйду ведь…

— Чего кричать? Здесь мы, куда мы денемся? А Ингерн на той стороне сидит, — раздался ворчливый голос ветерана из четвертого бокса.

У Катрин отлегло от сердца.

— Что молчали? Дрыхнете все? — пробормотала шпионка, звеня ключами.

— А что нам делать? Здесь даже клопов нету. Никаких развлечений. Кстати, там на ключах номерки. Наш номер четвертый, не перепутай.

— Сейчас договоришься, уйду к Ингерн, — номера на ключах действительно были, но разглядеть их в темноте было непросто.

Даллап дипломатично промолчал. Катрин вставила ключ и на всякий случай спросила:

— А вас там много сидит? Кусаться будут?

— Да нет, только мы с Энгусом, — успокоил ветеран, нетерпеливо топтавшийся за дверью.

— А что он сам молчит?

— В дурном настроении. Он сегодня немножко в лобешник схлопотал.

Дверь наконец распахнулось, на девушку пахнуло спертым воздухом. Даллап резво выскочил наружу, выхватил у Катрин связку ключей и понесся через двор. Следом выступил Энгус. Вид у него был сконфуженный, лоб замотан какой-то тряпкой.

— Били или чего? — спросила Катрин.

— Нет, это Даллап. Мы тренировались, здесь тесновато, ну и не рассчитали.

— Идиоты, — с чувством сказала Катрин, — сматываемся быстрее…

С той стороны двора донесся придушенный визг. Потом послышался торопливый топот ног, и на шею Катрин кинулось взлохмаченное создание:

— Моя леди! Наконец-то! Ой, вы ранены?!

— Не смертельно. Уходим. Имейте в виду: если поймают, отлеживаться в этих чуланах больше не придется. Прямая дорога на виселицу.

— Сдается, мы немногое потеряли. Обычно отсюда только в петлю и провожают, — проворчал Даллап. — Но поспешить стоит.

— Есть одна проблема. На наших вещах сидят двое «крестовых».

— Если есть оружие, мы их отгоним. Двое не так много, — храбро влезла Ингерн. Даллап тут же ухватил ее за локоть.

— Отогнать вряд ли удастся, они заперты снаружи, — напряженно сказала Катрин, пытаясь понять, — остановилась кровь или еще сочится? Бедро горело и пульсировало все сильнее.

Удары в дверь склада грохотали на всю караулку. Двое узников догадались объединить свои усилия, и петли двери уже начали жалобно поскрипывать. Услышав топот ног по коридору, «крестоносцы» прекратили кидаться на преграду.

— Том, Сигу, какого дерьма вы там заперлись? — гаркнул Даллап. — Где остальные, где баба! Вы ее видели? Во имя Светлого, что тут творится?

— Выпустите нас, — взвыл один из страдальцев. — Мы сами не понимаем…

Свобода встретила складских узников неласково. Едва солдаты вывалились в коридор, как обух топора промял шлем одному из воинов. Табуретка, которой бил Энгус, оказалась оружием не столь действенным. «Крестовый» отшатнулся было обратно за дверь, но Даллап достал его топорищем в подбородок…

Собирались в спешке. Мешки, оружие, остатки продуктов — все было на месте. Катрин с радостью отодрала ярлык с глефы. Кукри за пояс…

— Живее, не возитесь!

Отягощенные вещами друзья пробежали через караулку.

— Ну, точно повесят, — прокомментировал разгром и мертвые тела Даллап. — Надо уходить по реке, до рассвета время еще есть. Я знаю там место. Под стрелы попадем, но, если повезет, проскочим. Нужны лошади…

Бегать по темному городу с кровоточащей ногой — тоскливое занятие. Катрин держалась спины Ингерн. Замыкал цепочку беглецов Энгус.

Ба-бах! — Даллап, не снижая скорости, врезался в дверь гостиницы. «Светлый путь» был построен с расчетом на публику благочестивую и законопослушную. Доски с треском разлетелись. Ветеран медведем продрался сквозь обломки. Роли были заранее распределены: Энгус побежал через заднюю дверь к конюшне, Ингерн с Даллапом для начала заглянули на кухню…

Катрин устало плюхнулась на пол возле брошенных пожитков. Надо бы заняться ногой…

Мелькнул свет, и в коридоре возник хозяин гостиницы. Вооруженный кочергой и свечкой, в ветхом стеганом поддоспешнике, он выглядел довольно забавно для этого безумного вечера.

— Что?! Кто здесь? Я… У меня патент, я вас… — Он примолк, узнав гостью.

— Джин есть? — спросила Катрин. Ее снова мутило.

— Здесь не разрешено… Я буду жаловаться, — хозяин, не веря своим глазам, уставился на обломки двери.

— Орать будешь — убью, — вяло предупредила Катрин. Ей очень хотелось лечь.

Хозяин дико выпучил на нее глаза:

— Вы не смеете так со мной разговаривать! Наместник обещал один закон для всех. И для благородных тоже…

По коридору протопал Даллап. Бросил к вещам большой мешок, мимоходом двинул владельца «Светлого пути» по уху.

— Ты еще о благородстве порассуждай, вонючка. — Даллап для разнообразия стукнул трактирщика в нос. — Я на конюшню, помогу Энгусу. А то вечно он возится…

Хозяин сидел на корточках, закрыв физиономию руками, хлюпал расквашенным носом.

— Так есть в этом доме джин? — спросила Катрин.

— Сейчас, миледи. Одно мгновение, ваша милость…

Запрокидывающий голову хозяин исчез.

«Еще сбежит», — подумала Катрин, удобнее вытягивая ноющую ногу:

Через минуту перед ней был поднос с глиняным кувшинчиком, кружкой и порезанным яблоком.

— Можно ведь наладить нормальный сервис, — Катрин взяла кувшин.

— Ваша милость, — пробормотал держащий поднос хозяин. — Ваши люди четырех лошадей забирают. Разорят ведь меня. Чужие там лошади… — Он замолчал, глядя, как гостья разматывает почерневшую тряпку на бедре.

Катрин плеснула на рану, зашипела, плеснула еще, перевела дух:

— Никто у тебя лошадей не забирает. Их рек-ви-зи-руют. Можешь записать умное слово. Наместник тебе все возместит. В тройном размере. А сейчас тащи самую чистую ткань, что найдется.

Появилась Ингерн. Ее мешок был еще пухлее.

— Пошел отсюда, кабан! — Девчонка выдернула из рук хозяина кусок холстины. Проворно замотала ногу хозяйки:

— Как же вы поедете, леди?

— Молча, — едва выговорила Катрин. Ногу жгло как углями. Катрин глотнула из кувшина. Теперь жгло и горло. Шпионка сгребла с тарелки нарезанное яблоко, запихнула в рот.

— Пошли…

Мужчины помогли ей забраться на лошадь. С проколотым бедром самое время вспомнить азы верховой езды. Катрин выплюнула хвостик яблока:

— Я справлюсь. Давайте живее.

Мешки уже были погружены на телегу. Шпионка через силу улыбнулась Белесой. Кобыла выглядела бодро и, вероятно, была готова к предстоящему бегству куда лучше, чем сама Катрин.

Дальнейшее слилось в единую тряскую и бесконечную пытку. Приходилось прилагать титанические усилия, чтобы усидеть в седле, и шпионка почти перестала замечать все остальное. Командовал Даллап. Куда-то скакали… Высекали искры копыта… Мелькали темные дома, скрипели колеса телеги. Мир качался и прыгал… Глефа исчезла из рук, Катрин испугалась, но увидела оружие на телеге между мешков. Потом была низкая пристань. Даллап и Энгус зачем-то резали веревки и выталкивали на течение лодки. Вода промочила сапоги… Вокруг хлюпало, плескалось, воняло тиной и несвежей рыбой. Лошади шли по брюхо в воде, телега напоминала неуклюжий плот. Слева от всадников все время раскачивались, крутились на течении пустые лодки…

…Башня возникла тоже слева. Катрин едва успела сообразить, что это такое, как наверху замелькали факелы, послышались неразборчивые крики. Свиста стрел девушка не слышала, просто на темной воде стали возникать странные косые всплески…

Даллап, ругаясь, гнал товарищей вперед, и Катрин машинально посылала своего гнедого. В сапогах вода согрелась, было не так уж холодно. Течение подталкивало, вокруг конских ног крутились водовороты…

Потом копыта захлюпали по мелководью. Шпионка поняла, что уже различает заросший кустами берег. Небо на востоке начало светлеть. Наступало утро…

Глава 13

Двенадцать дней пути. После полудня поднялся ветер, наверху начали шуметь, разговаривать кроны деревьев. А здесь внизу, у тропы, лес почти не изменился. Все так же зеленел малинник, нити паутины золотились на солнце. От вчерашнего дождя и следа не осталось.

Копыто гнедого раздавило пестрый мухомор. Следов на тропе имелось в избытке, но человеческих или похожих на человеческие почти не встречались. Хотя места были обжитые. Звериная тропа пересекала дороги и тропинки, попадались свежие вырубки. По уже укоренившейся привычке шпионка избегала ферм и хуторов. Собачий лай, петушиные крики и запах дыма заранее предупреждали о людском присутствии. Охотились местные обитатели редко и глубоко в лес предпочитали не заходить. Катрин наткнулась лишь на несколько пустых силков на кроликов. Зато видимые с опушки поля производили впечатление. В аграрном вопросе Катрин оставалась полным профаном, но, судя по всему, с урожаем на этих землях проблем не было. Колосились рожь и ячмень, взбирались на хворостины густо увешанные стручками стебли гороха. Росло еще много чего полезного. В ботанические тонкости Катрин не вдавалась — еды и у самой хватало, к тому же меню путницы разнообразили лесные ягоды и грибы.

Заканчивалась вторая неделя ее одинокого путешествия. Катрин понимала, что будет вспоминать это время как самое спокойное в своей жизни. Лес не трогал путницу, она не трогала лес. Погода стояла по настоящему летняя. Короткие гремучие грозы совсем не портили жизнь.

…Гнедой тихо всхрапнул и потянулся губами к особенно свежей ветке. Катрин не мешала. С конем она дружила. Вполне понимали друг друга и по мере возможности, старались не доставлять партнеру лишних хлопот. Девушка знала, что никогда не станет хорошей наездницей. Да и ладно, на собственных ногах Катрин чувствовала себя гораздо увереннее. Главное, гнедой надежно удерживал на себе хозяйку, за что получал, пусть и не очень умелый, но старательный уход. Оба не торопились. Катрин частенько спускалась из седла, поразмять ноги, благо раненая почти не беспокоила. Конь одобрял такие начинания и смиренно нес мешок с провизией и оружие. Глефа держалась у седла в петле, ловко приспособленной Энгусом. Имелась и свернутая кольчуга. Эти килограммы казались лишним грузом. Починили доспех в городской мастерской, под авторитетным руководством Даллапа. Спасибо им, конечно, большое, но Катрин надеялась, что нужды натягивать плетеную броню не возникнет.

Вот что Катрин безоговорочно восхищало, так это новые ножны для кукри. Короткий клинок устойчиво держался за правым плечом. Кожаные, грубоватые на вид ножны оказались подогнаны так удачно, что выхватывать кукри было одно удовольствие. Очередное спасибо мужчинам. Успели заказать у оружейника, пока миледи, хм… занималась активной медитацией.

Со спутниками Катрин рассталась в тот день, когда отряд вырвался из свихнувшегося Кэкстона. Отпускать госпожу одну никто не желал. Катрин выглядела паршиво, да и набрякшая повязка на бедре беспокоила друзей. Пришлось орать, приказывать и вообще быть гадкой. Катрин понимала, что их будут искать. И случится это очень быстро. Особенно тщательно будут искать одну стервозную молодую особу. Зная Наместника, можно быть уверенными, что описание беглецов, их лошадей и иных примет будет разослано, как только первосвященник придет в себя. Нужно было все-таки перерезать глотку Его Святости.

Энгус ушел один. Путешествующий в поисках работы парень не должен привлечь особенного внимания. Супружеская пара на старой телеге тоже не бросалась в глаза. Конечно, внимательный взгляд мог зацепиться за уникальную масть Белесой. Но на откровенную дохлятину как-то не принято обращать особое внимание.

С самой Катрин было сложнее. До кондиции «дохлятины» шпионка недотягивала, за местную уроженку выдавать себя тоже невозможно. Оставалось притвориться мышью.

Были всхлипывания Ингерн, хмурые взгляды мужчин. Катрин собралась с духом и решительно взгромоздилась в седло. Возможно, ей смотрели вслед, но девушка не обернулась. У самой были слезы на глазах. В основном от боли в ноге. Да и вообще привыкла к компании…

Повязка с бедра уже три дня как снята — слава богам, заживает, как на собаке. Всего лишь еще один небольшой шрам. Думать о том, сколько их еще прибавится, не хотелось. Кругом лето, приветливый, почти нормальный лес. Торопиться незачем, некуда и не к кому.

…Привычно нагибаясь, чтобы уклониться от низких веток, Катрин размышляла о собственной ненормальности. Одиночество. Чувство, от которого столько людей полезло в петлю, попало в психушку или просто спилось. Почему оно, одиночество, не тяготит некую особу без прошлого, без будущего, без определенных занятий, без родных? Смешно. Даже настоящего времени, в котором живет, эта дура не имеет. Не говоря уже о четкой сексуальной ориентации.

Что молчите, мисс Мезозойская? Нечего сказать? Эх, беспозвоночное ты, аморфное.

Что здесь скажешь? Что получилось, то получилось.

…Вдоль ручья росла крапива со стволами толщиной с бамбук. Гнедой захлюпал по песчаному дну. Катрин повернула коня вниз по течению — сейчас обратно на тропу выберемся. Едва слышно журчала близкая река. За день русло никуда не делось, так и петляло рядом с тропой. Самое время остановиться на обед. И отвлечься от философских раздумий ради еще более философского занятия.

…Грубо откованные и загнутые крючки, плетеная леса — вот, собственно, и все. На кой черт Энгус подсунул эту мишуру? Вовсе не дамское дело собирать червячков и жучков, пихать им крючок в брюшко да еще топить в воде. А потом, затаив дыхание, следить за дрожью сделанного собственными руками поплавка…

Катрин не рискнула бы никому признаться, но вываживать крупную, яростно сопротивляющуюся рыбину оказалось чуть ли не самым приятным делом на свете. С сексом аналогии неуместны, но… Нет, шпионка держала себя в руках и валяться на бережке исключительно для развлечения не собиралась. На деле рыбная ловля не отнимала так уж много времени. Зато мясо, копченая колбаса и крупа оставались в НЗ, а главное место в меню занимала свежая рыба.

…Гнедой хрупал сочной травой, Катрин собирала ветки для костра. Занятие не простое, у скиталицы уже давным-давно появилась привычка использовать лишь сухое, бездымное топливо. Потом Катрин умылась и вынула аккуратно смотанную лесу. Готовить снасти стало определенным ритуалом. Ореховый хлыст был мигом присмотрен. Осталось только срезать и очистить от листьев.

С наживкой проблем не возникло. Нашлись и ручейники[34] и черви. Катрин неторопливо насадила лучшего — вот уж никогда не думала, что червяки бывают аппетитными.

Течение медленно тащило поплавок. Шпионка сидела на примятой траве, опустив в воду босые ноги. Тихонько шевелила пальцами в прозрачной воде и пристально следила за вставленным в поплавок перышком сойки. Маленький блестяще-голубой флажок вел себя спокойно.

Солнечные лучи наискось пробивали воду. Катрин видела появившихся на песчаной прогалине между водорослей пескарей. Собственно, вполне можно наловить и их. Клевали маленькие непуганые обжоры с воодушевлением да и на вкус были нежны. Но охотница забрасывала наживку на течение. Там угадывалась яма, а в ней мог прятаться кто-нибудь поинтереснее. По правде говоря, гастрономические качества этого «некто» едва ли были на порядок выше пескариных. Но большую рыбу ловить куда интереснее. К тому же пескари, когда их снимаешь с крючка, еще и попискивать начинают. Что рыбе делать совсем и не положено…

Окунь весил килограмма полтора. Катрин, отдуваясь, отнесла его к костру. Если вдуматься, рыбешка не такая уж завидная, а ведь нервничаешь, будто вег-дич попался. Ну, самое интересное кончилось, чистить рыбу Катрин любила значительно меньше, чем ловить.

…Рыбий запах медленно сходил с ладоней. Вода, прохладная и живая, тянула за собой. Где-то там, жутко далеко было море. Все об этом знали, но до сих пор Катрин не встретила ни единого человека, который видел бы море своими глазами. За время краткой канцелярской работы во славу Светлого как-то не нашлось времени спереть настоящую карту. А ведь в отлаженных структурах Наместника наверняка трудились и хорошие картографы.

Шпионка еще раз окунулась и вышла из воды.

…Окунь испекся неравномерно. Но Катрин разламывала белую дымящуюся мякоть, отправляла слегка недосоленную мякоть в рот и была совершенно счастлива. Второй день путешественница обходилась без хлеба. Напечь лепешки все как-то руки не доходили. Лень, однако.

Катрин пообещала себе заняться тяжелым пекарским ремеслом вечером. Пока лентяйка вытянулась на плаще. Мысли перешли к той микроскопической дозе полезной информации, коя в некоторой степени оправдывала непозволительно бурно проведенное в чужой супружеской постели время. Да, лорд Тайр и Маб встречали странного приветливого человека. Темноволосый (рост, вес, телосложение подходят). Цвет глаз супруги не помнили. Молодой мужчина назвал Маб королевой. Вроде бы употреблял необычные слова. Чужеземец, что с него возьмешь. Было это почти три года назад. Супруги возвращались от родственников Маб, и встреча произошла в придорожном трактире. Незнакомец представился, но его имя в памяти лорда Тайра не сохранилось. Маб вообще помнила ту встречу слабо.

Тухленький след, хиленький. Тот темноволосый человек, кажется, направлялся в столицу. Кажется, его сопровождал достаточно большой эскорт.

Доберемся до столицы, посмотрим. Если будет на что посмотреть.

* * *

С воинами разбитого столичного гарнизона Катрин столкнулась в лесу. Трое копейщиков, алебардщик. Был момент, когда все за оружие схватиться норовили. Но удержались. У беглецов был раненый, у шпионки конь и продукты. В общем, решили, что лучше сохранить мир. Тем более новости у солдат были шокирующие. Тинтадж пал…

— Их было только четверо. Таких долговязых, тощих, никто бы и не подумал. Ну, им отперли. Чего бояться-то? Наших у ворот было человек двадцать, не меньше. Ну, и… Покололи всю нашу стражу в два дыха. Никогда бы не поверил… Ворота заклинить не успели…

Катрин слушала и не без грусти следила за тем, как исчезают запасы ее сэкономленной провизии. Казалось, чуть ли не полный мешок оставался, а пятерым мужикам и на раз не хватило. За трое суток блужданий по окрестным лесам бойцы разбитого воинства порядком оголодали.

Алебардщик, его звали Будэк, замолчал, задумчиво пережевывая жесткое сушеное мясо. В ночь падения Тинтаджа он принял командование над одним из мелких осколков гарнизона королевского замка. Удрать из захваченного города им удалось без труда. Насколько поняла Катрин, у нападавших просто не хватило времени полностью уничтожить беглецов. «Крестовые» Наместника целенаправленно захватывали стратегические точки столицы. Время для планомерных зачисток пришло позже…

— Что делать дальше, не знаем. Короля нет, никого из лордов нет. Как кормиться-то? Ребята предлагают по домам, так ведь далеко. Без «серых» не дойти. А мы двое вообще городские…

— Что вы на меня коситесь? — пробурчала Катрин. — У меня в мешке «серых» точно нету. Я сама себе серо-буро-малиновая в крапинку. Вы лучше скажите, — король-то куда делся? В городе его ведь не было?

— Понятно не было, — Будэк с удивлением посмотрел на девушку. — Король с весны в Ивовой долине. С этими горцами справиться невозможно. Лезут и лезут. И битвы нет, и мира нет. Пока короля известят о здешнем разгроме, да пока он вернется, — дней десять пройдет. Чего уж тогда делать? Этот проклятый Наместник укрепится, своих кэкстонских подтянет. Стены у Тинтаджа крепкие. Нет, даже если король с собой все сотни приведет да нас, беглых, вновь соберет, мы все во рву поляжем. Эх, проспали королевство, — с горечью заключил Будэк, — жаль, жизнь-то неплохая была.

Катрин хмыкнула:

— Конечно, без войны жизнь-то всегда симпатичнее. Только что мы в стратегии понимаем? Я про короля не то чтобы жутко много наслышана, но с чего ты взял, что он вас тупо в ров хоронить поведет? Он же раньше на голову здоровый был?

— Оно так, леди. Кто скажет, что король Рутр не умеет воевать, тот бессовестно соврет. Но ведь король сейчас далеко. Слухи разные ходят… А этот Наместник, чтоб он в отхожем месте утоп, хитрецом еще тем оказался. Вот ведь как все провернул, мы и опомниться не успели. Жаль, король за него вовремя не взялся. Поговаривают, в Кэкстоне новый бог появился. И Наместник точно знает, что тому богу нужно. Может, врут? У нас не только нового бога, но и этого Наместника никто и в глаза не видел. Купцы-то без приврать не могут…

— Да что там смотреть? Бог там виртуальный, в смысле — невидимый. Сам разговаривать не умеет. А Наместник действительно сволочуга — хитрее некуда. Правда, сейчас приболел, но, к сожалению, не смертельно. Волчары живучее я и не видела.

Будэк приоткрыл от изумления рот:

— Так вы его сами видели, леди? Прямо вот так? И он вам ничего не сделал?

— Ну, не то чтобы совсем ничего. Собственно, он не в духе был, прихворнувши. Было это пятнадцать дней назад…

— Вам нужно об этом рассказать нашим. И об этих — с «решетками». Мы вот к Трилучью думаем податься? Кто-нибудь еще туда наверняка придет.

* * *

К селу Трилучью вышли вечером третьего дня. Дождь не переставал моросить. Речная долина, заросли камыша, луг, дальше кроны фруктовых деревьев, из-за которых едва видны крыши домов. В сером небе растворялись дымы костров.

На разведку ушел Будэк с одним из бойцов. Остальные устало сидели под защитой деревьев. Всем жутко хотелось жрать.

Сумерки еще только сгущались, но там, у деревни, один за другим загорались новые костры. Катрин даже приблизительно не могла посчитать, сколько там людей. Но на ночевку под крышей рассчитывать не приходилось.

Воины зашевелились. Напрямик через луг трусил Будэк.

— Здесь король. Сотни из Ивовой лощины подошли…

* * *

Катрин ехала между костров. Уйма латников, и у всех на доспехах королевский ворон. Смешной герб по-прежнему не вызывал восторга у шпионки. Как и излишнее внимание всех этих воинственных самцов. Отвыкший от городов и людских сборищ гнедой нервничал. Смех, громкие разговоры, одуряющий запах из котлов — на лагерь разбитой армии это не было похоже. Интересно, как давно они здесь? Сожрут ведь все это Трилучье вместе с жителями.

Счастливый Будэк наказал ждать и исчез. Бывшие спутники тоже рассосались к кострам. Катрин привязала коня к ограде. Со двора безнадежно гавкнула охреневшая и охрипшая собака. Катрин тоже захотелось на кого-нибудь гавкнуть. И чего ты, дура, сюда приперлась? Заборы подпирать?

Шпионка принюхалась и решительно направилась к ближайшему костру. Судя по аромату, жарящийся на вертеле баран был уже готов. Впрочем, если даже наполовину недожарился — плевать. Катрин перегнулась через спину сидящего воина и принялась отпиливать от мяса приличный ломоть. Резать было неудобно, пришлось слегка опереться коленом о солдатское плечо. Разговор вокруг умолк, девушка чувствовала, что пялятся, как на кикимору. Даже хуже — кикимору мало кому приходит в голову использовать в сексуальных целях. Жирное мясо обжигало пальцы. Стараясь не морщиться, Катрин вынула из чьей-то руки кусок лепешки, отодрала половину…

Возвращаясь к коню, услышала, как за спиной бурно зашептались. Хорошо хоть, кажется, обсуждали не задницу гостьи, а необычный нож. Впрочем, задницу тоже наверняка обсудят.

Дожарилась баранина или нет, но было вкусно. Катрин запила остатками воды из баклаги. Надо бы набрать свежей. Где здесь колодец? Тьфу, и лошадь не оставишь. Кто их знает, этих «вороньих» воинов, еще мешки обчистят. Вот дьявол, в лесу подобные сложности не беспокоили. Может, двинуть отсюда, пока не поздно? У них свои игры, у нас свои…

Если бы девушка не остановила взмыленного Будэка, алебардщик проскочил бы мимо.

— О, леди! Я вас чуть не потерял. Идемте, вас ждет король.

Они шли между повозками и палатками. Трилучье было просто набито войсками. Вокруг перекликались солдаты. Приходилось обходить составленные в пирамиды щиты и копья.

— Я теперь десятник, — скромно, но гордо сообщил Будэк.

— Поздравляю, — пробурчала Катрин. Впереди виднелся большой, окруженный яблонями дом. Обозный хаос остался позади, здесь стояла почти деревенская тишина.

— Простите, леди, — смущенно сказал Будэк, — но с оружием к королю нельзя. Это сейчас всех касается, окромя его личной охраны и наследственных лордов. Поскольку у вас нет слуг, разрешите мне сохранить ваше оружие.

Катрин неохотно вытянула из ножен кукри.

— Нож тоже, — попросил солдат. — Я за вас поручился, обыскивать не будут, но сами понимаете…

«Начинается», — подумала Катрин, отдавая оба ножа.

Перед Катрин распахнули низкую дверь. «Докатилась, к самим королям вхожа. И за что предки кровь лили, революции делали?»

Вообще-то было любопытно.

После ночной темноты большая комната казалась ярко освещенной. Свет двух десятков свечей освещал большой стол. Между остатками ужина была разложена карта. Пахло хорошей едой и мужчинами, проведшими много времени в седле.

А кто здесь собственно король?

На девушку смотрело шестеро мужчин. Смотрели с одинаковым нетерпеливым интересом. Надо понимать, и мысль у них имелась общая, кургузенькая. Типа «Интересная девка, необычная, жаль недосуг заняться. Потом, когда всех победим…»

«Угу, трепещу от нетерпения», — зло подумала Катрин. Так пренебрежительно и потребительски на нее давно не смотрели.

— Какой-нибудь король здесь найдется? — Голос гостьи прозвучал вызывающе звонко.

Мужские взгляды мгновенно изменились. Ой, сплошь лед и айсберги. Сейчас распнут, покарают, поставят на место, лишат чести, достоинства и права носить штаны. Стоп, один самец явно ухмылялся. Ростом чуть ниже гостьи, короткие темные волосы, около тридцати пяти лет…

Катрин слегка склонила голову:

— Простите, ваше величество, до сих пор не имела счастья лицезреть.

— Обычно ко мне обращаются «мой король». Впрочем, «ваше величество» звучит тоже забавно. Пусть кто-нибудь запомнит. Еще что-нибудь интересное нам молодая леди сообщит?

Голос короля звучал несколько гнусаво. Возможно, из-за легкой простуды.

«Вряд ли вы станете моим королем, ваше сопливое величество», — мимоходом подумала Катрин.

Она кратко изложила последовательность политических событий в Кэкстоне и еще более лаконично свои догадки о дальнейших действиях Наместника. Слушали, не перебивая, но особого впечатления рассказ не произвел. Можно было и не молоть языком. Катрин обозлилась на себя. Чего развыступалась перед героями-аристократами? Оценку численности сил противника, над которой столько раздумывала, здесь, похоже, попросту проигнорировали.

— Благодарю вас, — вежливо улыбнулся король. — Давно мы не слышали столь емкого и четкого доклада. Было приятно услышать сие из уст столь очаровательной леди. Очевидно, леди Катрин, ваши предки одержали немало побед…

«Угу, на ниве министерства внешней торговли», мрачно подумала Катрин. К чему идет дело, было очевидно.

— …нам придется заняться скучными мужскими делами. Но вы, несомненно, окажете нам большую честь, согласившись разделить с нами завтрак. Горю нетерпением узнать больше о Мезозойских землях и лично о вас, леди Катрин. Надеюсь, вы простите грубых солдат…

Все зубы у короля были на месте, что было странно, если учитывать росчерк шрама на левой стороне башки. Улыбалось его величество приятно и, возможно, даже искренне. А если вообще — очевидный дурак.

— …лорд Камбр, не будете ли так любезны проводить леди Катрин.

— Сочту за честь. — Грузный воин двинулся к девушке.

— Не вздумайте задерживаться, — ухмыльнулся король и пододвинул к себе карту. — Что у нас с Южными воротами?

Лорд Камбр вел девушку вдоль сада. Толстяк угрюмо молчал, очевидно, считал откровенным унижением приказ водить на ночлег всяких там молодых дур, в то время как уточняются детали штурма столицы. Катрин сообразила, что она даже не дура, а прямо-таки откровенная идиотка. Будэк-алебардщик с лошадью и оружием остался ждать ее с другой стороны штабного дома.

— Лорд Камбр…

— Вам требовалось поклониться и поблагодарить за оказанную честь. Завтра извинитесь перед королем. Передо мной не надо, — строго сказал воин.

— Да с чего мне извиняться? Я вообще-то хотела посоветовать не начинать ни с северных, ни с южных ворот: — Шпионка на мгновение забыла о лошади и оружии.

— Что?! — изумился вояка. — Да что вы понимаете в этом, юная леди? Откройте секрет старому дураку, с каких же ворот надлежит начинать?

— Со всех сразу, — предположила Катрин. — Растянуть силы противника, скрыть направление главного удара…

Стратеги стояли в темноте у садовой ограды и смотрели друг на друга.

— Ты, дева, больна. Тяжко, — убежденно сказал лорд Камбр.

Катрин подумала, не согласиться ли, но не успела. Рядом, как из-под земли, возникли фигуры. Очевидно, это были солдаты, шедшие следом. На одежде чернел «потрошеный» ворон.

— Лорд Камбр? Леди Катрин?

Сердце екнуло.

— Да. В чем дело? — раздраженно спросил толстяк.

— Осторожно! — взвизгнула Катрин.

Сверкнула сталь. Лорд Камбр, откинулся назад, пытаясь выхватить меч. Захрустел под его тяжелым телом забор. Катрин успела двинуть кого-то локтем. Но тут в голове сверкнули искры, и ночь стала воистину непроглядной…

* * *

Катрин пришла в себя единственный раз. Все покачивалось, журчала вода. Ноги и руки, стянутые веревками, онемели. Под черепом пухла чугунная боль. Показалось, что ослепла, нет — на голове был мешок. Шпионка осознала, что лежит поперек конского седла. Ее куда-то везли. Если везут в таком виде, то, скорее всего, нет смысла туда ездить. Катрин попробовала соскользнуть с седла. Тотчас чья-то рука легла на плечо, коротко ощупала. Короткий удар вернул пленницу во тьму беспамятства…

Глава 14

Почти так уже было. Катрин опять стояла перед Наместником. Только теперь руки бывшей советницы были жестко скованы за спиной. Да еще шею украшал металлический обруч-ошейник с тяжелой цепью.

В комнате царил разгром. Из мебели естественное положение сохранил лишь массивный стол да пара кресел с высокими спинками. На полу белели растоптанные осколки посуды да валялись обломки третьего, невезучего, кресла. Шкаф, рухнувший на огромный сундук, показывал широкую спину в паутине.

— Не скажу, что безмерно счастлив тебя вновь видеть, мисс Мезозойская, — говорил Наместник с явным трудом. Ему было больно. Левая сторона лица пострадала сильнее. Под толстым слоем жирной мази виднелись алые трещины кожи. Да, адепт Светлого красавцем никогда не был, теперь уже и не станет. Катрин это не слишком утешило, но некоторое удовлетворение шпионка чувствовала.

— Довольна? — Наместник пожал плечами. — Что ж, за собственные просчеты я готов платить. Отнесся излишне снисходительно. Не так уж сложно было понять твою распутную сущность до конца. Но теперь все встало на свои места, не правда ли?

Катрин молчала. Кисти за спиной были стянуты так, что пошевелить можно было лишь кончиками пальцев. Кроме Наместника, в комнате были какой-то молодой хлыщ да Гиата, замершая в углу темной статуей.

— Не желаем разговаривать? Не настаиваю, — Наместник с трудом поднялся из кресла. Подошел к девушке. Вблизи обожженное лицо выглядело еще уродливее. Из трещин сочилась сукровица. Смешанные с мазью густые капли застывали на темном вороте куртки. От мужчины тошнотворно и сильно пахло лекарственными травами.

Катрин поморщилась. Ее заставили выпить какой-то дряни, боль в ушибленном затылке притупилась, но вонь господина Наместника прошибала все.

— Не нравлюсь? Удивлена, что жив? У меня лучшие врачи в этом мире, — он качнул головой, вздрогнул от боли. — Ты была опасна. Я сделал выводы на будущее. Необходимо всерьез проверять людей. Что мне стоило минуту поразмыслить о том, что именно может связывать тебя с лордом Тайром. И с его милой женушкой… Я ведь никогда не доверял распущенным женщинам.

Забинтованные пальцы сжали подбородок пленницы — бинты пропитала отвратительная желтизна. Катрин преодолела искушение ударом головы смять нос сукиному сыну. Нос, может, и сломаешь, но и собственная, порядком пострадавшая голова гарантированно отвалится.

— Брезглива? Потерпи. Ты умрешь. Даже пыток не будет. Ну, что ты способна сказать неизвестного мне? Я милосерден. Умрешь неповторимо. Уверен — тебе понравится.

Он приблизил лицо к лицу девушки и едва слышно прошептал:

— Но кое-что ты мне должна. В неприятной истории в храме есть темное пятно. Сейчас не до мелочей, но я почему-то перестал доверять девушкам. Все вы неполноценные, распущенные истерички. Небольшой наглядный урок не повредит будущей королеве. Пора ей избавляться от иллюзий. Ты согласна?

— Да пошел ты в жопу, дебил.

На лице Наместника мелькнула болезненная гримаса-улыбка. Он сделал знак: Катрин взяли за локти, подтолкнули к столу. Сопротивляться со столь жестко стянутыми руками было практически невозможно. Упасть на колени, откатится под стол? Смысл? Шпионка оказалась лежащей животом и грудью ни широкой столешнице. Смазливый парень натянул цепь, закрепил за ножки стола. Теперь Катрин была абсолютно беспомощна. Можно и не стоять — крышка стола удерживала тело пленницы. В позе, чрезвычайно удобной для «урока».

Рука Наместника легла на затылок девушке, зарылась в густые светлые волосы.

— Я делаю это не для удовольствия, — многозначительно пояснил он.

— Да мне какая разница, вонючка?

Голос не дрожал, слезы тоже удалось пока удержать. Ничего, выдержала тогда, выдержишь и сейчас.

С брюками не стали возиться. Катрин чувствовала прикосновения клинка кинжала, штанины оказались просто срезаны до голенищ сапог. Подол рубахи закинут на спину, по голым ягодицам пробежал холодок сквозняка…

Краем глаза Катрин видела, как молодой красавчик опускается на колени и принимается за брюки Наместника.

— Даже не сомневалась. Педика сразу видно, — пленница старалась, чтобы голос звучал равнодушно.

— Кто бы говорил, — столь же равнодушно заметил Наместник. Его забинтованная рука продолжала ласкать волосы девушки. Не грубо — Катрин ощущала лишь легкое покалывание в ушибленном затылке.

— Леди Гиата, подойдите, пожалуйста, сюда. — Голос Наместника был абсолютно спокоен.

Зашуршало платье. Будущая королева остановилась по другую сторону стола. На Катрин она не смотрела. На бледном лице застыло привычное отсутствующее выражение.

— Я понимаю, дитя мое, что вы бы предпочли не наблюдать экзекуцию, — сочувственно начал Наместник. — Но леди Катрин оскорбила нас своим коварством и неблагодарностью. Обдуманный грех есть грех отягощенный. Вы согласны?

— Да, — Гиата смотрела в никуда — неестественно четко прорисованная тень в траурно-черном бархатном платье, увешанная чересчур массивным серебром. На красивом безжизненном лице горел нездоровый румянец.

— Ваш прямой долг участвовать в осуществлении возмездия, — возвестил Наместник. Его бедра начали подрагивать, и Катрин с разочарованием поняла, что немощный член начал набирать силу.

— Так вы поможете ритуалу? — требовательно спросил мучитель.

— Как прикажете, — прошептала черная девушка.

— Тогда подойдите ближе…

Забинтованная рука обхватила хрупкую талию, притянула будущую королеву вплотную. Наместник заглядывал в расширившиеся от ужаса глаза.

— Дитя, ты ведь не предашь меня? Не предашь наше святое дело?

— Нет. Я сделаю все, как вы учили, — прошептала Гиата.

— Что ж, я рад твоей стойкости.

Понимая, чего ждет Наставник, Гиата потянулась губами к жирному рту.

Это был самый отвратительный поцелуй, который Катрин могла себе представить.

— Пусть будет так, — пробормотал мужчина. Теперь он был явно возбужден, из лопнувших трещин на морде обильнее сочилась желто-розовая жидкость. Лишенные ресниц веки дрожали…

Гиата смотрела, как мышка на удава, язычок машинально облизнул измазанные сукровицей губы.

Катрин перестала понимать, кого здесь, собственно, насилуют. Будь все проклято, ведь стоило тогда единственный раз взмахнуть ножом…

— Приготовь ее, Гиата, — повелел Наместник. — Не волнуйся, ей понравится. У леди Катрин сегодня воистину удачный день…

…Холодные тонкие пальцы трогали шпионку. Сопротивляться смысла не было. Дрожащая ладонь Гиаты поправила задранную рубашку, прошла по внутренней стороне бедер. Потом зачем-то тронула голенище сапога.

Ощущение, что кому-то еще хуже, странным образом поддержало Катрин.

— Она готова?

— Да, мой господин, — прошептала Гиата, убирая так и оставшиеся ледяными ладони.

Что происходило за спиной, Катрин не видела и не испытывала ни малейшего желания видеть. Наместник дышал все громче. Забинтованные руки мумии стиснули бедра жертвы. Первосвященника поддерживали с обеих сторон. Когда властелин поворачивал к Гиате искаженную болью и похотью рожу, бедной девушке вновь приходилось целовать растрескавшиеся губы. Мужской язык неуклюже погружался в ее рот…

Наместник начал дергаться.

— Эй, все, что ли? — осведомилась Катрин. — Ты же вроде еще не начал? Да тебе вовсе не ожоги лечить надо, педрила престарелый.

Если и удалось испортить насильнику удовольствие, то незначительно. Мужчина охнул и с вывертом ущипнул Гиату за маленький зад. Судороги, хрипы… Да, с регулярной половой жизнью у верного адепта Светлого были явные проблемы.

— Мы исполнили то, что должны были исполнить, — удовлетворенно сказал праведник. Слуга уже привел в порядок его одежду и теперь накладывал свежий слой лечебной мази на лицо господина. Наместник нетерпеливо отстранил юнца, с трудом поднялся с кресла:

— Будь любезен, позови стражу.

Слуга выскользнул в дверь и тут же вернулся в сопровождении двух «крестовых». Если воинов и удивила выставленная напоказ оголенная задница Катрин, они ничем себя не выдали. Следуя указаниям первосвященника, пленницу сняли со стола.

— Не откажу себе в удовольствии проводить вас, моя дорогая леди, к месту вашего последнего упокоения.

— Да, ничтожные у тебя удовольствия, дерьмо ты светлейшее, — Катрин сплюнула под кресло.

— На все воля Светлого, — показал в пародии на улыбку неровные зубы Наместник. — Ты дикарка, Катрин. Обезьяна. У тебя была возможность уйти. Упрямство? Гордыня? Нет-нет, шлюшка, ты просто самонадеянна. Теперь поздно, рук тебе не освободят, до капсулы не дотянешься. Комичное положение, правда?

— Забавнее того, что ты считаешь сексом, разве что найдешь, — прохрипела Катрин. Цепь ошейника натянулась, и воздух с трудом проникал в горло.

— Дикарка. И украшения у тебя варварские, — замотанный палец Наместника пренебрежительно качнул острый клык вег-дича на шее жертвы. — Хватит пустой болтовни. Пошли…

На цепи Катрин еще не водили. Она шла за солдатом, чувствуя сзади острие обнаженного меча второго конвоира. По крайней мере, опасаются до конца. Впереди маячила черная сутулая спина Наместника. Катрин не оставляла надежда на спуске прыгнуть вперед, сшибить с ног воина и эту набожную сволочь. Если повезет, Наместник свернет себе шею. Если нет, — пара синяков тоже неплохо. Большего сделать все равно не удастся. Лестничные пролеты попадались часто, но, как назло, слишком короткие. Коридоры замка пестрели следами недавнего штурма. Приходилось переступать через обломки грубой мебели и растоптанные свечи. Эх, если бы руки были скованы впереди, шпионка не шла бы, как баран на веревочке. Ну, что тут можно сделать?

Что-то делать было поздно — двигались уже подвальным коридором.

«Крестоносец» отпер узкую, окованную металлом дверь.

— Что ж, ваша краткая и весьма неправедная жизнь подошла к концу, мисс Катрин. Ни о чем не хотите меня попросить? — Наместник смотрел с любопытством.

Это был тот самый случай, когда следовало харкнуть в морду сукиному сыну, но во рту все так пересохло… Катрин промолчала.

— Разумно. Просить и умолять бесполезно. Пусть вам послужит утешением, что какой-то романтик непременно позавидует вашей смерти. И не стесняйтесь, леди. Развлекитесь на славу…

Камеру с низким сводом освещал свет единственного масляного светильника, подвешенного высоко над дверью. Катрин ожидала увидеть дыбу, кресла с зажимами и прочие неприятные приспособления, но здесь не было ничего, кроме нескольких охапок соломы.

Наместник внутрь не вошел. «Крестоносцы», оба с обнаженными мечами, торопливо закрепили цепь ошейника пленницы за кольцо в стене, попятились, и дверь с лязгом захлопнулась. Катрин метнула взгляд на два темных пятна, зарывшиеся в солому. Пока сокамерники не подавали признаков жизни. Девушка повалилась на пол. Извивалась, едва не вопя от боли в скованных запястьях. Продеть туго скованные руки под колени было, кажется, невозможно. Тем более шпионка спешила, как могла…

…Когда гибкое тело справилось с безумной задачей, с изодранных металлом запястий капала кровь. Примитивные наручники, одно из последних технических достижений Наместника, оказались сконструированы примитивно, но весьма надежно. Снять их самостоятельно нечего было и думать.

Отдуваясь, Катрин вскочила на колени. Несмотря на боль в суставах и текущую кровь, шпионка чувствовала себя гораздо увереннее.

Обитатели камеры смотрели на гостью.

«Надо бы поздороваться». — Мелькнувшая у Катрин мысль тут же увяла. Тусклый свет все-таки позволил разглядеть старожилов подземелья. И уверенности, что они вообще понимают человеческую речь, у девушки поубавилось.

Молодая пара: мужчина и женщина. Мужчина, совершенно обнаженный, стоял на четвереньках и, не мигая, смотрел на гостью. Вроде бы принюхивался. Длинные волосы рассыпались по плечам, руки, расслабленные, погруженные в солому, казались изваянными из светлого полированного мрамора. Соседка красавца сжалась в настороженной позе. Кажется, она тоже была обнажена, но копна волос скрывала лицо и плечи пышной чадрой. Лишь желтые глаза сияли сквозь густые кудри.

Глаза светились и у мужчины. Никакого преувеличения: глаза обоих горели ровным, неярким янтарным светом. И Катрин различила вертикальные змеиные зрачки…

Натуральные дарки. Вот только порода…

Мужчина шевельнулся. И движение преобразило это идеальное существо…

Катрин почувствовала теплую волну в низу живота. Несмотря на боль, на капающую с наручников кровь отвести взгляд от этого обнаженного создания шпионка просто не могла. Да помогут нам боги! Катрин теперь понимала, что за смерть напророчил мерзавец Наместника. Но как в такое поверить?

Инкуб. Смертная сладость.

Тело мгновенно обессилело. Глаза подернулись влажным туманом. Мужчина (нет, какой же он мужчина?! Самец-убийца) оказался уже ближе. Более грациозных движений невозможно представить. Скользил по прелой соломе как по самому роскошному ковру. На чувственных губах играла безмятежная улыбка. Катрин понимала, что он голоден, но все равно это выглядело томной игрой. За самцом тянулась цепь, закрепленная на левой щиколотке. Но и оковы выглядели как уместное, чуть-чуть экстравагантное украшение.

Катрин нестерпимо захотелось забыть обо всем. Опрокинуться на мягком ложе, принять, стиснуть в объятиях. Ну и пусть это будет последнее наслаждение в жизни. Зато самое длинное…

Пленница медленно подняла свою испятнанную рубашку, открывая налившуюся нетерпением грудь. Соски бесстыдно торчали…

Инкуб улыбнулся. Катрин видела слишком длинные для человека клыки. Но это не путало. Между ног шпионки стало обжигающе горячо, по подбородку текла слюна. Катрин не утиралась, о хороших манерах можно забыть. Навсегда.

О, что же он так медленно?!

Даже изнывая в нетерпении, Катрин машинально отметила движение справа. К ней ползла девушка. Тонкое тело с вкрадчивостью живой ртути скользило среди соломы. Лоснилась золотистая кожа, таким же золотом, все ярче блестели сквозь густые кудри глаза…

Катрин в растерянности приоткрыла рот, нетерпеливо обвела языком губы. Желание накатывало уже не волнами — било в бедра сильными, болезненными и частыми толчками. Девушка-суккуб манила не меньше, чем племенной длинноволосый жеребец. С языка Катрин потянулись клейкие нити…

Изголодавшаяся девушка-дарк приостановилась, с фантастической гибкостью прогнулась, призывно выставила вверх ослепительную попочку.

В тот же миг самец издал тихий сердитый звук. Его тело вытянулась над соломой — удар ладони показался небрежным, но золотистое тело соперницы, звеня цепью, покатилось к стене…

Катрин опомнилась. С ужасом шарахнулась к двери. Наступила на собственную цепь, упала. Камни пола охладили пылающую грудь. Что это?! Как такое возможно? Почему плоть скотски течет от желания принять этого гладкого самодовольного кота? Мысли путались, в глазах плескалась темная пелена. Катрин поджала колени к груди, зажала между сапог скованные руки…

Инкуб не торопился. Склонив голову к плечу, смотрел на сжавшуюся в комок добычу. Катрин не желала, но все равно не могла не смотреть — как же гад хорош. Лицо, в которое можно вглядываться часами. Гибкое сильное тело, которому можно позволить все на свете…

…Снова накатило. Похоть мешала дышать. Блуждающий взгляд остановился на скорчившейся у стены девушке. Катрин хотела и ее. Золотистая фигурка юной богини, горячие руки, нежные ягодицы… Но самец был ближе. Катрин сквозь жаркий туман смотрела, как он приближается…

Да, нет же, нет! Только не эта тварь.

…Длинные ноги шпионки неудержимо раздвигались. Каблуки сапог нетерпеливо чертили зигзаги в едва присыпавшей камни соломе…

В тишине едва слышно звякала тянущаяся за инкубом цепь…

Все могло кончиться быстро и сладко. Но Катрин слишком жаждала наслаждения. И как всегда, в моменты наивысшего возбуждения, вспомнилось то лучшее из прежней жизни. И несчастный разум, околдованный демонами подземелья и собственной похотью, на миг болезненно протрезвел…

…Когда обнаженное тело нависло над ней, Катрин ударила его скованными руками. Удар вышел наивным, детским. Инкуб издал тихий обиженный звук. Потерся ушибленной щекой о плечо и улыбнулся. Катрин зажмурилась, видеть эту вкрадчивую и обещающую улыбку не было никаких сил. Самец мягко отвел упирающиеся ему в грудь руки, прижал их к соломе над головой жертвы. Катрин вдохнула прохладный, ни на что не похожий аромат прекрасного убийцы. Голова сладко закружилась. Длинный язык инкуба обжег шею. Катрин едва сдержала унизительный порыв пошире развернуть бедра. Лижущий поцелуй снова обжег плечо. Шпионка чувствовала прикосновение пары острых, как иглы, клыков…

Опусти веки, и придет страстное, пьяное забвение. Он возьмет тело, возьмет кровь… почти одновременно… он же такой голодный…

Катрин с жалобным стоном вывернулась. Сопротивляться бессмысленно, глупо. Отказаться, вернуться в бытие, принять на себя все болезни мира?

Инкуб раздраженно зашипел. Он был очень голоден. Ему было все равно, красива или уродлива случайная гостья. Добыча. Слиться, испить, сначала ее похоть, ее экстаз, ее долгую блаженную агонию. Потом, очень нескоро, глоток выкипевшей крови и благодарная тяжесть остывающего в объятиях тела…

…Катрин стало легче. На нее часто шипели самцы. Ну и что, что все они были сущими уродами по сравнению этим цепным ангелом. Он недоволен? А кто тут доволен?

…Ударила лбом, норовя вышибить белые клыки. Инкуб уклонился, удар пришелся ему в скулу. Себя Катрин уже не жалела, сил тем более. От следующего удара загудели головы у обоих. Добыча яростно извивалась, вырываясь из объятий прекрасного хищника. Сцепившись, покатились по полу. Звенели цепи. Самец шипел и фыркал, ударяясь коленями и локтями о голый холодный камень. Инкуб привык к совсем иным, приятным схваткам. Создание, бешено бьющееся в его объятиях, весьма отдаленно напоминало женщину. Но все же он чувствовал влекущий аромат молодой плоти…

…Тщетность попыток вырваться ввергла Катрин в бешенство. Скованные руки мешали настоящему бою. И инкуб был сильнее. Его тело было одновременно и тяжелым, и гибким. Пока добыче помогало нежелание прекрасного монстра душить жертву или ломать ей кости. Хищник хотел совсем иного действа, и Катрин чувствовала, что сил выстоять не хватит. Хуже всего то, что самец начал находить удовольствие в этой буйной забаве.

…Выдыхая ругательство, шпионка впилась ногтями в его плечи. Тщетно — разодрать упругую, гладкую кожу было не под силу слабым человеческим коготкам. Длинный, как у ящерицы, язык инкуба скользнул между грудями девушки. Скрипя зубами, Катрин опрокинула врага на спину. Впрочем, самец не очень-то и сопротивлялся. Удерживая стройное тело жертвы, снова потянулся языком к лакомому соску. Катрин старалась уклониться, чтобы как следует размахнуться. Инкуб льнул. Они снова покатились по полу, и самец издал раздраженный звук — цепь оплела обе его ноги. Взбрыкнул, сбрасывая цепь. Катрин получила чуть больше свободы и не упустила шанс. Сплетенные в «замок» пальцы рук были утяжелены наручниками — такой удар по гениталиям кастрировал бы любого представителя мужской породы. Но только не этого. Девушке показалось, что главное оружие инкуба изваяно из литой горячей резины…

…Самец издал изумленный звук и уставился на добычу. По-видимому, у него просто не укладывалось в голове, что женщина способна так безжалостно обращаться со столь великолепным инструментом. В следующее мгновение Катрин покатилась кубарем от нанесенной уже без всякого снисхождения затрещины. Четырехпалая рука монстра была снабжена когтями куда острее человеческих. Рубашка на спине девушки разошлась тремя ровными прорехами, по лопаткам поползли теплые струйки…

…Наступила пауза. Инкуб, сидя по-собачьи, разглядывал свои гениталии. К сожалению, с его пенисом все было в порядке. Даже эрекция не ослабла…

Катрин, пошатываясь, поднялась на ноги. Возможно, стоило отдать левую руку за простой хозяйственный нож. Но такого выгодного обмена никто не предлагал…

Инкуб укоризненно взглянул на жертву и улыбнулся. Он ритмично трогал себя…

…Даже готовясь к последней в своей жизни драке, Катрин не могла не признать — муляж этого «устройства» был бы лидером продаж в любом секс-шопе.

— Может, так вприглядку и сторгуемся? — предложила Катрин без особой надежды.

Слова, впервые прозвучавшие под низкими подвальными сводами, слегка озадачили инкуба. Он прислушался, вновь очаровательно улыбнулся.

Катрин огляделась вокруг. Ничего похожего на оружие. Тусклое пламя светильника заключено в надежную толстую решетку. На полу только солома — ни миски, ни ведра. У стены голодно светились глаза желтокожей девки…

…Самец, не поднимаясь на ноги, двинулся к Катрин.

— Эй, помоги мне, — сказала Катрин, пытаясь рассмотреть в месиве соломы и волос янтарные глаза девушки-суккуба. — Помоги…

Самец был рядом. Судя по всему, сражаться твари никогда в жизни не приходилось: более удобно подставиться было сложно. Катрин врезала ногой. Такой удар неминуемо должен был сломать шею. Но инкуб лишь отлетел к стене и даже остался стоять на четвереньках. Помотал головой, волосы красивой волной рассыпались по плечам, снова двинулся к девушке…

…Он был быстр. Катрин успела попасть ему каблуком в плечо, но тут же была схвачена за щиколотку. Коленопреклоненный монстр неуловимым движением привлек жертву к себе. Нога девушки оказалась на оголенной спине инкуба. В одно мгновение Катрин потеряла две трети сил и желания сопротивляться. В ужасе, чуть не падая, на мгновенно ставшими ватными ногах шпионка ухватила за волосы мужскую голову, оторвала от себя. Ударила коленом… Разбила губы монстра — тот отшатнулся, отпустил…

Катрин неуклюже отпрыгнула назад. Она еще не пришла в себя…

Инкуб неспешно поднялся на ноги. Теперь, стоящий во весь рост, он казался еще красивее. Почти человек. Идеально сложенная мужская особь. И идеально возбужденная…

— А я вообще тебя не хочу, — сказала Катрин. — Кого угодно, только не тебя, тварь ты безграмотная. Ненавижу вас, вонючие яйценосцы. Плевать на ваши раздутые шланги, на ваше мутное семя. Да меня блевать тянет от одного твоего вида, кобель виагровый…

В основном это была неправда. Но Катрин знала, что если это не станет правдой сейчас, последними воспоминаниями в ее жизни будут уж вовсе непотребные действа…

Инкуб ответил на оскорбление еще одной улыбкой. Ему не мешала сочащаяся из разбитых губ кровь. Алчно облизнулся…

— Если хватит сил, я тебя обязательно убью, — пообещала сквозь зубы шпионка.

Самец неуловимо скользнул навстречу. Тянущаяся следом цепь все-таки мешала чудовищу. Катрин смогла захватить его руку; швырнуть самца через бедро. Инкуб упал мягко, будто кувыркнулся по собственной инициативе. Улыбка не сходила с его губ. Девушка отдернула ногу от тянущихся пальцев…

Инкуб присел на корточки, медленно выпрямился. Вид его торчащего оружия выводил Катрин из себя. Так и хотелось врезать сапогом. Шпионка удержалась. Если у монстра и было слабое место, то точно не между ног. Может быть, цепь? Если бы удалось накинуть ему на шею… Катрин сильно сомневалась, что такой фокус удастся. Чертовы наручники.

Пока приходилось заботиться о собственной цепи. Девушка пятилась к двери. Вообще-то отступать было некуда…

Инкуб снова скользнул к добыче. Человеческим глазам воспринять это было невозможно — казалось, он стоит на месте и в то же время уже оказался рядом. Вдруг грациозное скольжение натолкнулось на какую-то преграду. Монстр дернулся с нелепой для его природной грации неловкостью. Резко обернулся…

Ожившая золотокожая девушка-суккуб держала его цепь. Инкуб издал раздраженное шипение. Подруга по заключению ответила тем же. За густой завесой закрывающих лицо кудрей мелькнули белоснежные клыки…

Удивляться было некогда. Опершись о стену руками, Катрин подпрыгнула и нанесла сокрушительный удар обеими ногами. Инкуб был все-таки существом из плоти и крови — его кинуло вперед, самец врезался в стену и оказался лежащим на полу…

Катрин не успела осознать, что делает. Порой именно инстинкт бойца становится основным. Прыгнув, шпионка приземлилась на мужскую спину — инкуб уже приподнимался на колени — вес противницы не явился для него серьезным препятствием. Катрин резко заломила руку противника. Прием простой, но действенный. Монстр оказался придавленным к камням пола. Ерзать инкуб мог, вырваться — нет…

Ситуация оказалась патовой. Катрин изо всех сил тянула мужскую руку вверх, безо всяких сантиментов жаждая сломать чертову конечность. Возможно, однорукий инкуб подрастерял бы интерес к добыче. И уж во всяком случае, силы противников сравнялись. Но не получалось — суставы и кости любострастной твари были словно из железа. Катрин тянула, инкуб шипел, ерзал, пытался свободной рукой стащить со спины девушку. Катрин приходилось напрягать все силы, чтобы удержаться верхом. Дело осложнялось тем, что несмотря на ярость шпионка слишком остро чувствовала под собой обнаженные ягодицы гада. Такие упругие и гладкие, они отвлекали. Усилием воли девушка запретила себе слабеть…

Хищник яростно фыркал. Девушка-суккуб приблизилась и попыталась завладеть его свободной рукой. Это ввергло самца в настоящее бешенство. Похоже, саму Катрин он воспринимал как увлекательное развлечение и просто не хотел портить. Но соседку по темнице он стряхнул одним движением. Два мгновенных убийственных удара — девушка-суккуб отлетела окровавленной куклой — когти порвали ей бок…

Катрин зашипела. Теперь не осталось ничего, кроме слепой ненависти к безупречному телу снизу. И человеческая девушка шипела, как урожденная тварь этого темного мира. И так же, а может быть, и больше, жаждала крови врага. Инкуб бешено забился, почувствовав зубы у своей шеи. Катрин грызла, рвала плоть самца. Но гладкая, чистая, почти и не вспотевшая кожа не поддавалась. Катрин казалось, что она кусает теплый латексный манекен…

Опомнившийся инкуб, выгнулся, почти скинул девушку. Катрин, не жалея себя, ударила лбом в затылок твари, заставила упасть вновь. Ударила еще и еще раз. От боли потемнело в глазах. А может быть, от ярости…

…Задыхаясь, Катрин подняла голову. На соломе неподвижно раскинулось тело желтокожей союзницы. Ждать помощи неоткуда…

…Враг глубоко и часто дышал. Что, и тебе несладко, кобель гладкий? Катрин просто затрясло от ненависти. Размахнулась, готовая лупить лбом в затылок врага, пока чьи-то мозги не забрызгают пол камеры…

Из-под обрывков рубашки выскочил амулет. Клык вег-дича большой, острый, сахарно-белый в полутьме. Вот чьи бы зубы сейчас заиметь…

Шпионка не медлила. Инкуб, почувствовав своим полузвериным инстинктом опасность, яростно забился. Катрин, глухо рыча — клык намертво зажат в зубах, — ударила в шею. Короткий костяной стилет пробил гладкую упругую кожу. В нос девушке ударил фонтан теплой крови. Инкуб бился, жалобно скуля и стоная. Катрин казалось, что он умоляет о пощаде, но звон ярости в ушах заглушал все. Не слыша неразборчивый шепот, девушка закостенела на мужской спине и терзала вражескую плоть. Клык, вырвавшийся из зубов, болтался на шее, и шпионка уже собственными зубами рвала, расширяла рану на шее самца. Кровь, сладкая, текучая, казалась прохладной. В ней не было соли, не было еще чего-то человеческого. Было иное, странное, освежающее, как томатный сок…

* * *

«Я вообще спятила».

Катрин сползла с бездыханного тела. Когда инкуб испустил последний вздох, она не помнила. Как это вообще такое могло получиться?

Шпионка бездумно размазала кровь по груди. В голове еще звенело. Победа, за которую, казалось, отдашь что угодно, обернулась мертвым телом. Вот раскинулось, и никакого толку. Хотелось отползти подальше. На шее трупа еще пузырилась пунцовая, как сухое вино, кровь. Нет, такую рану человек нанести не способен. Девушка сдержала нервное хихиканье — вот же ребус для криминалистов и патологоанатомов…

Ну что ж, попробуем жить дальше. Проклятые наручники.

В тишине шуршание соломы оглушало. Катрин мгновенно оказалась на ногах, готовая к удару.

Ожившая девушка-суккуб корчилась, уткнувшись лицом в прелую подстилку.

Катрин смотрела на беззащитное тело на соломе, на железо, обхватывающее слишком хрупкую для грубости кованых кандалов щиколотку. Ночная вкрадчивая тварь. Затаилась. Доверять такому существу невозможно. Как невозможно и забыть, что оно… она старалась помочь…

Почувствовав руку на своем плече, суккуб сжалась и попыталась глубже зарыться в солому. Катрин насильно перевернула слабое тело. Суккуб безмолвно поджала колени и руки к груди. Выглядела носительница сладостной смерти сейчас паршиво. Безвольная лохматая девчонка. В потускневшем янтаре глаз оставались лишь боль и безнадежность.

— Эй, что с тобой? — пробурчала Катрин.

Осторожное ощупывание конечностей ничего не дало — кости создания вроде были целы. Крови на боку не так уж много. От суккуба исходил почти осязаемый страх, но, несмотря на это и ужасный вид, прикосновение к желтоватой коже было удивительно приятно. Что за существа вообще невозможные…

— Если цела, поднимай задницу, — раздраженно приказала Катрин. — Успеем еще отдохнуть.

Девушка-суккуб ответила прерывистым вздохом.

— Не кряхти. Самой не сладко, — Катрин отвела длинные кудри с лица ночного создания. По правде говоря, суккуб производила впечатление существа, чей дух вот-вот готов покинуть бренное голое тело. Катрин, чувствовала себя абсолютно неготовой отпускать загадочные грехи непонятной девушки-кровососки, поэтому строго приказала:

— Вставай. Нужно заняться делом.

Маленький рот суккуба разомкнулся. Катрин уже было подумала, что девчонка испускает последний вздох, но потом различила некий смысл в едва слышных звуках. Склонилась ниже, на всякий случай положив руку на тонкое горло желтоглазой девчонки:

— Что?

— Не убивай, — прошелестело едва слышно.

Катрин хмыкнула:

— Да пока не собираюсь. Да и не придется, если будешь валяться, как тряпка.

— Не могу, — прошептала девчонка. — Плохо…

— Да кому хорошо-то, — проворчала Катрин.

— Сил нет… Голод…

Катрин покосилась на мужское тело. Кровь все еще слабо пузырилась, темно блестела, стекая на камни пола. Дело, конечно, гадкое. Но не пропадать же добру. Поволокла девицу по соломе…

Доброе дело не выглядело однозначно добрым. Суккуб затрепыхалась, отчаянно вырываясь:

— Нет… Нельзя… Меня убьет…

— Так чего волноваться? И так, и так сдохнешь, — прояснила ситуацию добросердечная шпионка. — Своей крови я точно не дам…

Морщась, шпионка провела пальцем вокруг рваной раны на шее самца. Кровь, жидкая и легкая, почти акварельная, скатывалась с кожи. Катрин окунула в теплую жидкость кончики пальцев. Подползла к девчонке. Суккуб пыталась уклониться. Катрин выругалась и ухватила ее за подбородок. Вымазала губы…

Результат не замедлил сказаться. Лицо девочки залила видимая даже в полутьме меловая бледность. Тело выгнулось. Жесткая конвульсия передернула его так, что загремела цепь. Заскрежетали зубы…

Катрин шарахнулась. «Кажется, отмучилась бедняга».

Тело на соломе билось в агонии. Раскинутые негнущиеся руки с деревянным звуком били по подстилке. Из легких рвались клокочущие хрипы…

«Лучше бы ты ее придушила, идиотка. Несчастное создание».

Суккуб вытянулась — напряглись маленькие босые ступни, в последний раз звякнула цепь. Напряжение покинуло обнаженное тело.

Катрин вытерла обрывком рукава нос. Ну, неплохо было бы поиметь смерть и попроще. Как раз есть время пофантазировать, что бы этакое самой себе выбрать.

Глаза суккуба слепо и широко распахнулись.

«Надо закрыть, — в тоске подумала шпионка, — этак она и будет на меня пялиться».

Суккуб с трудом повернула голову и взглянула на девушку.

«Доктор сказал — в морг, значит в морг», — Катрин ухмыльнулась:

— Жива?

Говорить суккуб не могла, но ресницами шевельнула.

— Тогда продолжим?

Она помогла девчонке подползти к мужскому телу. Суккуб дотянулся губами до раны. Смотреть на алчно дергающееся тело хищницы было трудно. Волны так похожей на оргазм дрожи проходили по стройному, страстно прильнувшему к трупу, телу. Катрин отвернулась и занялась наручниками. Сосущие, чмокающие звуки отвлекали. Накатывало совершенно неуместное, противоестественное возбуждение. Катрин стиснула зубы и сосредоточилась на ненавистных железках…

Темновато. В сущности, ничего сложного. Половинки металлической «восьмерки», скрепленные двумя болтами. Вот только четырехгранные головки глубоко утоплены. Зубами не достанешь, пальцы не втиснешь, да и не поддастся туго затянутый болт ногтям. Торцовый ключ нужен…

Катрин вздрогнула. Что за мода у этих существ передвигаться на манер привидений? Девочка-суккуб прижалась щекой к сапогу спасительницы. Катрин вздохнула, верноподданнические чувства, это замечательно, но хотелось бы взвешенного обсуждения ситуации, дискуссии и каких-нибудь практических предложений.

— Накушалась? Планы на будущее имеются?

Девчонка погладила потертое голенище сапога.

Глаза сытые и пьяные, и делать она, похоже, вообще ничего не хочет. Вот счастливое создание.

— Лимон бы тебе съесть, — строго сказала Катрин. — Нам, зэкам, расслабляться нельзя.

Суккуб смотрела молча. Янтарные глаза стали огромными, блестящими. Даже в камере вроде бы светлей стало. Подзарядилась, стало быть.

— С этим что делать, спрашиваю? — Катрин потрясла скованными руками. — Меня эта молельная поза, знаешь ли, страшно утомила.

Девочка кивнула. Длинные густые пряди все время закрывали ее гладкое, как у фарфоровой статуэтки, лицо. Суккуб поднялась на колени, протянула руки. Катрин с некоторым волнением подставила свое железо. Переносить близость ночного создания было тяжко. Особенно этот неестественно чистый, почему-то кажущийся зимним, аромат. Катрин старалась смотреть только на наручники. От прикосновений прохладных пальцев холодок бежал по спине. Узкие четырехпалые ладони, дивно аристократической формы, пальцы с длинными, неуместными в этом подземелье, ногтями. Правда, они только казались ногтями — вообще-то слегка изогнутые, трехгранного сечения когти.

Девочка попробовала подцепить коготками головку винта. Катрин затаила дыхание. Когти в углубление не помещались. Ничего не выйдет. Катрин была готова выматериться, но суккуб, сохраняя невозмутимость, поменяла пальцы. Теперь она старалась зацепить болт мизинцами обеих рук. Катрин держала кисти неудобно вывернутыми и толком ничего не видела. Сама желтоглазая девчонка в свете тусклого светильника не нуждалась. Неохотно заскрипел, поворачиваясь, болт. Почти тут же сломался узкий коготок суккуба. Катрин охнула. Девчонка отдернула лапку, слизнула кровь. И тут же потянулась продолжать…

…Когда левая рука освободилась, Катрин едва могла сидеть. Спина затекла, от неподвижного сидения ныли мускулы.

— Спасибо, — шепотом поблагодарила Катрин, растирая ободранное запястье. Суккуб посмотрела на нее и осторожным движением уложила на солому. Прилегла рядом и немедленно принялась за болты на правой руке…

Катрин смотрела в низкий и темный потолок. Из швов кладки свешивались паутина белых прозрачных корней. Нужно было думать о вещах насущных, но думалось об ином. О прохладном бедре. Об аромате кожи, с которым никакие духи и близко не сравнятся. Катрин кусала губы и боролась с желанием потереться лицом о копну черных кудрей. Ночное создание лежало спиной к ней. Кажется, девчонка могла переупрямить любое железо…

Наконец, Катрин услышала металлический скрип — наручники окончательно раскрылись. Катрин вздохнула: кажется, проклятые железки уже не являлись главным предметом ее забот. Рука шпионки была перекинута через узкую спину суккуба, и разорвать это невольное объятие не было сил. Желтоглазый демон повернулся: Катрин увидела маленький, обведенный траурной каймой рот и понимающую полуулыбку — суккуб чувствовала вожделение, овладевающее девушкой, яснее, чем если бы Катрин в голос вопила о своем желании.

Катрин обхватила узкие плечи. Потянулась к приоткрытому для поцелуя рту, и прошептала:

— Убьешь меня?

— Если захочешь, — прошелестело в ответ…

…Пропала шпионка. Растворенная во тьме похоти, в предчувствии подступающей гибели… Если суккуб была голодной тварью, то кем же была сама Катрин? Что человеческого оставалось в этом трепещущем, упивающемся собственным распадом теле? Разум давным-давно отказался понимать, что творит плоть. Рай оказался устлан черным каменным бархатом. Дышал, топил в себе шпионку. И дышать самой было уже не нужно…

— Хочешь? До конца? До конца… — настойчивый шепот бился в голове, мешал.

— Ничего не хочу. Пусть так продолжается. Только пусть продолжается, — застонала Катрин. Звук собственного голоса изумил. Неужели еще жива?

Проще было выстрелить себе в висок. Усилие, которое приложила Катрин, отрывая от себя суккуба, казалось, навсегда оборвет ее собственную жизнь. Девушка никогда не подозревала, что можно с такой силой жаждать не жить.

Не жить. Не-жить. Нежить.

Девушка-суккуб стояла на четвереньках между раскинутых ног шпионки.

— Ты остановила меня? — прошептала Катрин.

Суккуб покачала головой. Катрин скорее прочла по губам, чем услышала:

— Не я. Только ты. Можешь. Остановить. Прости, — ночная девушка мелко содрогалась от болезненного, невыносимого желания продолжить. Катрин видела зеркальное отражение собственного безумия.

«Каким чудом я удержалась?»

Катрин сгребла прелестное существо за волосы, рывком повалила на солому рядом с собой.

— Нет, маленькая, глупо спешить умирать. Когда можно умереть еще раз.

Погрузившийся в нежный рот язык скользнул по острым клыкам. Наплевать, пусть будут зубы, как у акулы. Катрин до визга хотелось продолжать. Забыть навсегда о цепях, дверях, свободе, мести…

Руки суккуба обвились вокруг ее шеи.

— Нет, — зарычала Катрин. — Нельзя! Понимаешь, моя тварь?

Разорвать объятия было трудно. Отодвинуться совсем — невозможно.

— Как тебя зовут? — прошептала Катрин.

— Блоод. Ты должна. Меня убить.

— Наверняка. Придется сделать это, или мы обе обречены.

— Убей. Все равно. Умру, — шепот суккуба был едва слышен.

— Вообще-то мы все умрем. Зачем торопиться?

— Я обречена. Попробовала. Кровь брата.

— Этот? — Катрин мотнула головой в сторону трупа. — Родственник, значит? Соболезную. Но мне казалось, что вы были не слишком близки.

— Запрет… Я сделала то. Что нельзя.

— Ну, в этой жизни много чего нельзя. Я тоже нарушила запрет. А, разговаривая, мы нарушаем, должно быть, аж два запрета.

— Да. Но я должна. Умереть.

— Непременно. Поклянись, что не предашь меня, и обещаю, умрешь весело и неординарно. Вот сроки определять не будем. В этой жизни уйма развлечений, кроме радостей плоти и свежей крови. Тебе могут выбить зубы, обрезать уши и изнасиловать. Правда, интересно?

— Да. Говоришь смешно. Я сделаю все. Для тебя. Но я. Не человек…

— Если в общих чертах, то я заметила. В деталях разберемся позже. Я могу оставить тебя за спиной, Блоод?

— Да. Только не наклоняйся…

Катрин зажала себе рот. Нервный хохот рвался наружу. Ох, как забавна эта жизнь! Просто чудовищно…

Клыки, когти и ногти здесь помочь не могли. Ножовка по металлу была бы в самый раз. Кольцо на щиколотке Блоод оказалось намертво заклепано. С ошейником Катрин дело было не так однозначно. Судя по смутным объяснениям желтокожей взломщицы, там висел грубый, но надежный замок. Сама Катрин ничего разглядеть под собственным подбородком не могла. На ощупь замок казался ерундой. Вот только чем в нем поковыряться? В швах рубашки шпионка ничего не нащупала. Какую-нибудь проволочку или иглу? Карманы на штанах отсутствовали, как и большая часть штанов. Девочка помогла Катрин стащить сапоги. Из правого с отчетливым звяканьем вывалилось что-то маленькое. Катрин тупо уставилась на булавку длиной с указательный палец. Ох, ну ты и дура! Будешь должна будущей королеве.

— Мир, он не без добрых людей. Как-то легче становится, когда о тебе заботятся.

Девушка-суккуб молчала. Очевидно, имела собственное мнение о людской доброте.

…Ковырялись с замком долго. Катрин боялась сгибать драгоценную булавку. Время шло, и шпионка боялась услышать лязг открывающейся двери. Но обсуждать этот вопрос было преждевременно. Замок поддался тонким пальцам Блоод. Положительно, суккубы оказались чрезвычайно талантливыми созданиями.

Катрин блаженно крутила освободившейся шеей. Желтокожая что-то прошептала. Расслышать ее было трудно, но говорить громче ночная девушка попросту не могла. Катрин опустилась на колени рядом с ней.

— Оставишь меня? Не оставляй. Живой, — шептала союзница.

Катрин погладила кудрявую голову:

— Поскольку ты мне горло не прокусила, не вижу причин избавляться от столь дисциплинированного и полезного существа. Кроме того, отсюда надо еще как-то выйти. Если мы справимся с охраной, то и с твоей цепью управимся. Так что долой пораженческие настроения. Нам следует хорошенько поразмыслить. Кстати, вас здесь вообще-то кормят?

Из жеста Блоод девушка поняла, что обитателей камеры кормили нерегулярно. И самой Катрин, как представителю гомо сапиенс, такая диета вряд ли подойдет.

Глава 15

Есть хотелось все сильнее. Что ж за чудовище такое? Поимели, посадили на цепь, кровь чуть не высосали, а мысли только о большом куске мяса. Можно даже недожаренного. Вредно ведь — холестерин, излишек белка, талия расползется.

Шути-шути. Дошутишься.

Но мысли о еде все равно успокаивали. Лучше думать о жратве, чем в сотый раз прорабатывать варианты. Блоод не знала, когда придут за трупом. Не за этим, конечно, мертвячком, который оказался в наличии. Ну, тут они немножко не угадали, но прийти-то все равно должны? Тут и начнется самое интересное.

Или не начнется. Позабудут за насущными богоугодными делами, так и околеть пленницам здесь с голоду.

…Рыбки свеженькой тоже можно было бы скушать. С такой корочкой золотистой. Разламывается, дымок-парок идет…

Нет, явятся. У Наместника порядок будет соблюдаться даже в этом хаосе. Скоропортящийся мусор должен убираться.

Блоод сидела ближе к двери, насколько хватало длины цепи. Слух у девушки-суккуба был на порядок лучше человеческого. Девчонка сидела на корточках, босым ногам должно быть было холодно на камне. Не шевелилась, лишь светились желтые глаза. О чем думает? Можно ли доверять? А что такое доверие? Ныне в этакие вот книжные понятия верилось с трудом.

Катрин удобнее вытянула ноги. Фитиль светильника тлел багровой умирающей полоской. Стояла плотная тишина. Такой мертвой тишины девушка никогда не слышала. Если бы не Бло, запросто спятить можно.

А вот пить хотелось не очень. Большая удача, ничего не скажешь. Но радоваться этакому счастливому совпадению не хотелось. Хорошо помнился вкус алого аперитива. И Катрин подозревала, что этот вкус не скоро удастся забыть. Что течет в жилах дарков? Не совсем кровь и не вино, не яд… Или как раз коктейль из этих ингредиентов?

Блоод оказалась рядом. Если бы не звук колеблющейся цепи, уловить движение вообще невозможно.

Уже?!

На середину камеры… Подсунуть под ошейник конец цепи… Шея и грудь измазаны запекшейся кровью. Теперь самое противное и самое выразительное…

Человеческий труп таких габаритов Катрин на себя, наверное, не взвалила бы. И с этим-то еле управилась. Тщательно проинструктированная Блоод не помогала, забилась на свое оговоренное место у дальней стены.

Тело инкуба еще не совсем окоченело. Поза будет естественной. В двери заскрежетал ключ. Катрин шире развела носы сапог и спрятала лицо под подбородком мертвеца. Тяжесть тела, мертвые руки, безвольно обнявшие за бедра. Запах… Лучше бы воняло разложением, дерьмом, чем угодно… Член, так и не обмякший до конца. Проклятые нелюди! Девушка чуть не сбросила с себя норовящую ожить тварь.

Дверь открывалась. Голоса…

Спокойно, спокойно. Катрин вжалась затылком в камень. Постучаться бы башкой, успокоиться.

— Смотри-ка, подохли, кажется?

— Ты осторожнее, притворяются. Они все, уроды, притворяются. Хорошо, что на цепи.

— Девка-то готова. Околеть в такой позе, и что за шлюха! Правильно ее этим-то и скормили.

— Да уж куда правильнее. Она-то снизу. А этого стаскивать нужно. Наверняка прикидывается.

— Столкни его. Я, если чего…

— Чем столкнуть? Я клинок мазать не буду — у них кровь ядовитая. Потом, если он сам по себе сдох, дело одно. А к ране прицепятся, отвечай потом. Тварь редкая. Когда еще такого поймают…

— Так что, так и будем здесь торчать? Приказано принести голову девки или нет? Давай-ка вместе во имя Светлого. Только за той желтой сучкой присматривай, еще прыгнет…

— Долго вы?

Третий голос раздался из-за двери. Плохо. Всех не успеть, этот уйдет.

— Иди сюда да помоги, — огрызнулись над головой. Катрин ощутила запах мужского пота, нормальных немытых тел. В голове прояснилось. Воняйте, парни, воняйте…

Потрескивал факел. Свет казался ярким даже сквозь ресницы.

— Должно быть, и вправду сдох. Перетрудился, псина даркова. Девка и вправду вкусная была.

— А ты пробовал? Болтун. Толкай…

Мужское мертвое тело неохотно перевернулось. Напоследок холодная ладонь вульгарно хлопнула Катрин по животу.

Ладно, попрощались. Пора…

Длинная нога шпионки резко подсекла ногу стражника. «Крестовый» рухнул, как столб. Факел и меч вылетели из его рук. Второй тюремщик отскочил, вскидывая меч…

Не обращая на него внимания, Катрин перекатилась к оружию. Факел лежал ближе. Девушка цапнула его с камня, навалилась на ошалевшего, не успевшего даже сесть воина. Факел не меч, оружие скорее символическое, но девушка и не собиралась заниматься благородным фехтованием. Тупой конец факела коротким ударом смял кадык солдата.

— Ах, сука! — в изумлении выдохнул второй охранник…

Меч должен был опуститься на шею Катрин, но не успел, на спине «крестоносца» повисла Блоод. Звенела цепь, солдат, рыча, старался достать клинком оседлавшее его существо.

Катрин некогда было любоваться. Спрыгнула с хрипящего мужчины, подхватила за широкий клинок лежащий на каменном полу меч… В дверях маячила изумленная физиономия. Увидев летящую на него ведьму, этот третий охранник взвизгнул и исчез. Возможно, он бы и успел захлопнуть дверь, но такой мысли у перепуганного тюремщика даже не возникло. Затопали по коридору сапоги… Шпионка вылетела за дверь. Успела увидеть спину. Белой тряпки с «фирменным» двойным крестом на беглеце не было. Должно быть, из местных парень. У, полицайская морда! Юркнул за угол. Бежать Катрин было легко — из одежды совершенно ничего не мешало. На лестнице шпионка снова увидела спину в коричневой куртке. Не раздумывая, метнула меч. Понятно, на манер дубинки. Но удачно, тюремщик споткнулся, упал на колени. Вереща, подскочил, сунулся в дверь. Катрин зажала ему рот, зашарила висящий на поясе перепуганного человечка кинжал. Да, жить человечек хотел страстно. Отбивался локтями, зубы цапнули ладонь, зажимающую рот. Катрин зашипела от боли. Щуплая фигурка врага вырывалась бешено, едва не сталкивая девушку со ступенек. Наконец Катрин удалось выдернуть кинжал из тугих ножен. Клинок вошел в печень, провернулся… Тюремщик обмяк, потяжелел. Девушка поволокла тело вниз, оставила за углом коридора. Возвращаться за мечом было некогда.

…Путь обратно в камеру показался вдвое длиннее. Катрин влетела в дверь. Как ни странно, внутри царила безмятежная, хотя и несколько нездоровая атмосфера. Парень с разбитой гортанью вяло ворочался на полу. Держал себя за горло и мирской жизнью не особо интересовался. Впрочем, его напарник тоже устранился от забот насущных. Сидел на соломе, выпустив ненужный меч из расслабленной ладони. Суккуб, обняв воина руками и ногами, прильнула сзади. Ее лица, припавшего к мужской шее, видно не было. Лишь кудрявая грива вздрагивала в плотоядном наслаждении. Солдат не протестовал, ему было хорошо. Штаны в паху оттопыривались…

Поздний ужин. А может быть, ранний завтрак или полдник. Катрин понятия не имела, что за время суток сейчас снаружи. Но чревоугодничать точно некогда.

Шпионка склонилась над раненым «крестоносцем» и милосердно ткнула кинжалом под левую лопатку. Обмяк… Катрин шагнула к паре, слившейся в экстатическом объятии. Ресницы воина дрожали, он с блаженной улыбкой смотрел сквозь девушку, бедра ритмично раскачивались. Катрин подобрала меч и попятилась.

— Эй, заканчивай. Если не хочешь, чтобы этот тип оказался твоим последним развлечением.

Блоод оторвалась от шеи жертвы. Глаза сладострастно сияли за завесой кудрей. Катрин ухватила суккуба за тонкое запястье, подняла на ноги.

— Думала. Не вернешься, — прошептала желтоглазая убийца.

— Угу, ты уж вся тут обрыдалась с тоски, — буркнула Катрин. — Давай цепь…

Звон, кажется, разлетелся по всему замку. Цепь прыгала, клинок высекал искры. Катрин выругалась.

— Иди сюда.

Девушка-суккуб послушно опустилась на колени. Катрин перекинула цепь через голень трупа. Вот такой мясницкой работой девушке заниматься еще не приходилось. С ненавистью рубила — летели брызги и кровавая крошка. Проклятая цепь, наконец, поддалась.

— Живенько, — Катрин подтолкнула девчонку.

Босые ноги суккуба, казалось, не касаются пола. По сравнению с ней Катрин топала, как слон. Благополучно миновали лестницу. Катрин позволила себе на мгновение задержаться, чтобы сдернуть с трупа куртку и дешевый ремень с ножнами. Блоод безмолвно показала, куда двигаться дальше. Мелькал коридор за коридором, беглянки сворачивали, опускались и поднимались узкими лестницами. Катрин не понимала, действительно ли подземелья замка так пустынны, или суккуб чутьем выбирает безопасный путь. И как обычно, Катрин потеряла ориентировку в каменном лабиринте.

Блоод опустилась на корточки у дубовой двери. Сквозь щели серел неяркий утренний свет.

— Внутренний двор, — прошептала суккуб. — Слева конюшня. Справа мастерские. Сено. За ним можно. Пройти…

Катрин сунула ей куртку:

— Накинь, а то светишься, как лампа. Все-таки в свет выходим…

Блоод не двигалась.

— Что еще? Покрой не нравится?

— Не могу. В свет, — прошелестела желтокожая девчонка.

— Нашла время стесняться.

— Не могу. Только ночью. Не вижу днем.

— До ночи еще дожить нужно. Нынешний хозяин замка упрямее любого осла. Хватится нас, все здесь перевернет. Найдут…

— Я здесь жила. Здесь умру.

— Очень может быть. Только через много-много лет. Ты обещала меня слушать. Давай-ка попробуем выжить.

— Ослепну. Не надо.

— Надо, не надо. Ослепну, умру, отравлюсь… Перестань выеживаться. Я тебя поведу.

Катрин отодрала рукав своей рубашки, благо он и так держался на честном слове. Блоод обреченно дала завязать себе глаза. Вздрогнула, когда Катрин приоткрыла дверь.

— Не нервничай, отлично выглядишь, — пробормотала Катрин. Действительно, суккуб выглядела весьма отлично от любого человека. Завязанные глаза, копна буйных кудрей. Короткая куртка совершенно не скрывала наготу изумительного тела. И оттенок кожи… В старом мире девушка-суккуб, возможно, и сошла бы за желтушную китаянку-метиску, но здешний мир не был избалован разнообразием человеческих рас.

«Хорошая мы парочка. Экзотическая», — подумала Катрин, туже стягивая ремень с трофейным кинжалом.

— Пошли…

Она сжимала узкую четырехпалую ладошку новой подруги, тянула за собой. Вдоль стены, вдоль сложенных жердей. Серый утренний свет даже в квадратном колодце двора казался ослепительно-ярким. Свежий воздух распирал легкие. Недолго и опьянеть.

— Осторожно, ограда…

Блоод безошибочно положила руку поверх невысокой ограды, одним текучим движением оказалась на той стороне. «Этак она меня еще и ждать будет», — подумала Катрин. Самой шпионке мешал обнаженный меч.

— Еще левее. К лестнице, — шептала суккуб. — Там. На стене. Никого нет…

Под ногами был смешанный с грязью, растоптанный копытами навоз. За стеной конюшни зафыркали встревоженные лошади.

— Быстрее, — Катрин едва не оторвала девчонке руку. — Садись!

Они присели за копну сена. В башне на той стороне двора отворилась дверь. Помятый со сна «крестовый» окинул взглядом двор и прислонил копье к стене. Струя мочи звонко ударила в камни.

— Один? — прошептала Блоод.

— Один, скромняга. Убираться нужно отсюда. Загадят они твой замок. И куда только Наместник со Светлым смотрят…

Галерея с лестницей оказалась в углу двора. Девушки взлетели вверх. Катрин осторожно высунулась. Пальцы суккуба коснулись ее сапога. Ослепшему ночному созданию было страшно.

— Ничего, детка. Мы уже на стене, сейчас оглядимся, — шепнула Катрин.

У бойниц никого не было. Только на площадке у башни маячил шлем и наконечник копья одинокого часового. Как с такими немногочисленными силами Наместник намеревается удержать город, Катрин не представляла. Похоже, первосвященник хапнул слишком большой кусок. Впрочем, в легкомыслии его святость трудно упрекнуть.

— Можно спуститься. Здесь, — прошелестела Блоод. — Внизу кусты. Весной не успели. Вырубить.

— Как спуститься?

— По стене, — Блоод слепо, но уверенно показала. — Здесь. С башни не заметят.

— Ты когда-нибудь видела, чтобы люди ползали по стене, как мухи? Спускайся, если можешь, я что-нибудь придумаю.

— Не пойду. Без тебя. Зачем?

И действительно.

Катрин завертела головой. Обрывки веревок валялись у рассохшегося деревянного блока. Должно быть, здесь поднимали на стену камни.

— Иди, я нашла веревку.

— Нет.

Пиявка упрямая.

— Тогда замри…

Катрин на четвереньках добралась до груды обрывков, сгребла в охапку. Особенно беспокоиться о часовом, торчащем метрах в шести, не имело смысла. С тем же успехом шпионку могли заметить с обеих башен или с донжона.

Шпионка вернулась в лестничный проем. Блоод ждала. Видимо, даже не шелохнулась, несчастная. Катрин старалась не впадать в панику. Обрывки веревки оказались коротки. К тому же они провалялись долго, и по трезвом размышлении не стоило их надежности доверять и мешок репы. Катрин торопливо вязала узлы. Бардак и бесхозяйственность в этом зоопарке. Если уж бросают полезные вещи под открытым небом, то хотя бы о длине позаботились.

Готово. Веревка вышла коротковатой, но оставшиеся куски рассыпались прямо в руках.

— Полезли.

— Ты первая.

О дисциплине у суккуба имелось довольно своеобразное представление. Но сейчас вправлять девчонке мозги было несвоевременно.

Катрин спускалась с замершим сердцем. Гнилая веревка слоилась в руках. Шпионка искала носами сапог опору, благо щелей в стене хватало. Метрах в трех над землей чертова веревка оборвалась, но готовая к этому скалолазка приземлилась относительно удачно. Внизу действительно были кусты. Чувствуя, как набухают царапины на ободранной щеке, Катрин следила, как спускается суккуб. Завязанные глаза девчонке совершенно не мешали. Пальцы рук и ног с легкостью находили щели в каменной кладке. Блоод не ползла, а практически соскальзывала по отвесной стене.

Ладно, по крайней мере, сейчас за девочку можно было не волноваться. Катрин занялась изучением дальнейшего пути. Сразу за кустами шел ров с проточной водой. Плыли листочки, покачивались кувшинки. За водной преградой поднимался вал с ветхим частоколом наверху. Прямо дача какая-то, а не фортификационное сооружение.

Блоод замерла у подножия стены. Катрин за руку втянула вновь сделавшуюся беспомощной, подругу в кусты.

— Здесь ров с водичкой. Дальше вал, частокол…

— … за ним Скольная улица. Левее Гильдия Каменщиков. Площадь… — шепнула суккуб.

— Отлично, да ты просто краевед. Пойдем, посмотрим все эти достопримечательности, пока нас не хватились в нашем замечательном подвале.

— Я плавать. Не умею, — прошептала Блоод.

Да, физподготовка суккуба страдала несколько односторонним развитием.

— Что здесь уметь? — уверенно прошептала Катрин. — Ты просто не пробовала. Эту канаву переплюнуть можно.

— Я и плевать. Не умею, — спокойно призналась Блоод.

Катрин ухмыльнулась:

— Зато как чмокаешь-чавкаешь.

В воду пришлось вползать. Хорошо, что откос обмелевшего рва обрывался не слишком круто. Катрин поплыла, буксируя за собой безмолвную девочку. Желтокожие руки цепко, но мягко обвивали шею, и тело суккуба не казалось чрезмерным грузом. Гораздо больше Катрин мешал меч, неудобно торчащий за поясом.

Беглянки выползли на крутой склон. Катрин подталкивала девочку в голую попку, направляла. Помогла голове суккуба попасть в щель частокола, протолкнула на ту сторону. Протиснулась сама. Гнилые бревна частокола пахли плесенью. Беглянки замерли под защитой шатких бревен. Блоод выглядела очень несчастной. Мокрые волосы облепили голову и плечи. Повязка на глазах и куртка выглядели тряпьем. Сама Катрин в ободранной рубашке с одним рукавом, выглядела не лучше.

— Вода… Мне никогда. Не было так. Страшно… — расслышала Катрин шепот подруги.

— Еще будет, — утешила она промокшего суккуба.

Под беглыми узницами уже образовалась лужа.

Катрин задрала ноги, вылила воду из сапог.

— Если хочешь высохнуть — двигаемся…

…Штабеля светлого, серого, бурого, белого камня. Пыль, в которой остаются следы. За окном приземистого домика кто-то бубнил, недовольный подгоревшей кашей.

Его бы заботы…

Катрин все время ждала, что кто-то выйдет, наткнется на беглянок. Боялась, что рука Блоод выскользнет, что девочка споткнется. Боялась крика и визга излишне зоркого горожанина. Боялась, что придется резать случайных и не случайных свидетелей. Пройти сквозь просыпающийся город, вырваться за стены сейчас казалось идеей утопической.

Страх утомлял. Быстрей бы, что ли, драка. А как же Блоод?

…За кривым забором зафыркала почуявшая суккуба лошадь. Кобылу выругали, посулили сдать на колбасу.

Катрин усадила девчонку у поленницы дров. Заглянула в щель. В соседнем дворе стояла запряженная повозка. Кобыла, с виду двоюродная сестра Белесой, настороженно косилась на блестящие в щели глаза девушки. За дощатыми бортами телеги громоздилась куча пустых кулей. Из сарая появился старик, бросил очередную охапку. Ворча, побрел в сарай.

Катрин дернула Блоод за руку. Суккуб ничего не спросила, повиновалась. Хорошая девочка. Ой, под самой Катрин забор чуть не развалился. Если старик выйдет из сарая сейчас, ему сильно не повезет. Как, впрочем, и девушкам…

Блоод беспрекословно скользнула под приподнятые мешки. Катрин нырнула следом. Лежать животом на мече было, мягко говоря, неуютно, но старик уже шаркал из сарая. Вес мешков сверху прибавился. В общем-то, мешки были легкие, но пыль так и лезла в нос. Что в странной таре возили, шпионка так и не догадалась.

Кобыла беспокоилась, хозяин ее ругал и успокаивал. Катрин страдала — «яблоко» рукояти меча, грозило продавить второй пупок в животе. Сверху шлепнулась еще стопа мешков. Старик беседовал с лошадью, возился. Катрин чуть удобнее утвердилась на локтях и раздумывала: не сотворили ли беглянки большую глупость? А если дед везет эти мешки на городской рынок? Или прямо в замок? Приятный сюрприз Наместнику и аплодисменты «крестовых» обеспечены. Непохоже, скорее всего, эту белую дрянь добывают за городом. По своей воле в каменоломни — тоже оригинально.

Телега тронулась. В скрипе и визге плохо смазанных колес Катрин вытолкнула из-под себя проклятый меч. Сразу стало легче. Шпионка улеглась удобнее. Рука неосознанно нашла прохладную ладонь Блоод. Близость молодой кровопийцы странным образом успокаивала. Катрин подивилась себе и теснее переплела пальцы с длинными когтистыми пальчиками суккуба. Блоод придвинулась и прошептала то, о чем хотела спросить девушка:

— К Южным воротам…

Катрин закрыла глаза. Стучали по неровным камням колеса. Брюзжал себе под нос возница, презрительно пофыркивала несогласная с хозяином кобыла. Мирное утро вступило в свои права. Смешно, но под грудой пыльных мешков было спокойно и безопасно. Обманчивое чувство, ложное. Катрин позволила себе чуть расслабиться. Стоило шевельнуться, и рот нашел потянувшиеся навстречу губы девчонки. Катрин поймала губами тонкий язык суккуба. Собственное безумие и облегчение оттого, что ему отвечает безумие ничуть не меньшее, кружило голову. Катрин почти исчезла из этой старой телеги, из мира, полного утренних земных звуков. Но часть сознания все еще бодрствовала под душным покрывалом мешков. Меч, кинжал, приближение ворот, стража, риск — все оставалось. Блоод сдерживала свой проклятый дар.

— Ворота… — угадалось во вздохе девочки.

Катрин и сама чувствовала. Усилившийся шум голосов, нервные нотки в обрывках разговоров, перестук копыт… Эхо от высоких стен. Вот и бряканье боевой стали. Командный тон мелкого начальника спутать ни с чем нельзя. Времена другие, а шмонают так же. Пальцы легли на рукоять меча. Размыкать объятия девушки не стали. Обвинения в аморальном поведении все равно окажутся в самом конце длинного списка обвинений.

В слова Катрин не вслушивалась. Лишь интонации и чувство опасности. И близость Бло, которая улавливает настроение людей, как антенна.

Все спокойно. Недовольные, сонные, ленивые… скоро смена. Не полезут…

Заскрипели колеса. Перестук по камням, по домам… Мост…

* * *

Мощеная дорога давно кончилась. Колеса скрипели по наезженной пыльной колее. Запахи деревьев и травы пробивался сквозь известковую пыль и сводящий с ума аромат прохладной кожи.

— Пора?

— Да.

— Поправь повязку, там солнце…

Катрин, приподняв кули и щурясь, смотрела на проплывающие кусты. Дальше тянулся лесок. К сожалению, оглядеться толком невозможно. Ну, все равно без риска не обойтись. Девушка высунула на белый свет ноги и спрыгнула на землю. Поблизости никого не было, лишь у поворота дороги маячил силуэт верхового, да и тот направлялся к городу. Зато на Катрин, открыв беззубый рот, смотрел возница.

— Чего уставился? — склочно осведомилась шпионка. — Ну, мешки я у тебя ворую, так что теперь?

Дед посмотрел на меч в ее руке, на голые бедра, на исцарапанные, в запекшейся крови лицо и руки. Особенное впечатление произвела драная рубашка.

— А? — ошеломленно переспросил возница.

— Отстань, — пробурчала Катрин, приподнимая мешки и выпуская Блоод.

При виде второй, еще более голой, девицы челюсть возницы окончательно отвисла.

— Да не смотри на нас так, добрый старик, — взмолилась Катрин. — Нам стыдно. Не по своей воле блуждаем, оборванны да изголодавши. Против воли держал нас распутный Наместник. Обманом заманил и обесчестил нас, сей скот двуличный. Прикрываясь благими намерениями, творит пакостник зло великое.

— Так оно ж… — пролепетал дед.

— Вот, «оно ж», — Катрин обличительно повела грязной дланью в сторону суккуба. — Наместник твой последней радости лишил бедную деву. Не может она видеть ясное солнышко, возрыдать с горя не может. Сам видишь, добрый дедушка, до чего злоба Наместникова невинных девиц доводит.

Возница зажевал губами, переваривая сенсационную информацию.

— Прощай, старик. А нам позора не пережить. Одна дорога — в омут. Пойдем мы к реке, а ты езжай. Пусть боги к тебе благосклонны будут. А налетят прислужники наместниковы, не сносить тебе головы. Да передай хорошим людям, пусть берегут жен и дочерей. Ибо сластолюбив Наместник, и не знают устали его чресла гнойные. Чтоб он сдох поскорее, чмо облезлое…

…Босые ноги Блоод путались в траве. Девушка-суккуб не жаловались, но Катрин чувствовала, что пора бы остановиться и передохнуть. Дорога и придорожная роща скрылись из глаз. Вокруг лежали заросшие высокой травой холмы. Между ними вилась зеркальная лента реки. Солнце, пробиваясь сквозь дымку предгрозовых облаков, ощутимо припекало.

Катрин усадила подругу в тени невысоких кустов, плюхнулась на траву рядом. Пахло клевером и медом, жужжали разнокалиберные насекомые, ветер колыхал густые метелки травы.

На свободе было хорошо.

Блоод сидела, напряженно обхватив руками колени. Катрин тронула узкое плечо:

— Устала?

— Нет. Наверное. Мне горячо. Здесь и здесь… — девушка-суккуб провела пальцами по своим щекам и бедрам.

Катрин засмеялась:

— Мне тоже печет. Это солнце.

— Думаешь? — В шепоте обычно такой сдержанной девочки Катрин расслышала дрожащие нотки и поняла, насколько суккубу страшно.

— Скоро стемнеет, и тебе станет легче.

— Не станет. Ничего здесь нет, — Блоод начала вздрагивать. Большой мир насмехался и давил на нее со всех сторон. Не было вокруг спасительных стен, теплый ветер беспрепятственно трогал за кожу. Да еще слепота…

Катрин обняла подругу; прижала к себе.

— Не психуй. Будет вечер, ты все увидишь. Лес, реку, глупых зверюшек. Свободу…

— Я слаба. Меня ждет. Цепь. Опять, — суккуб с ненавистью стиснула обмотанный вокруг щиколотки обрывок цепи.

— Пока я с тобой, никто не наденет на тебя цепь, — Катрин гладила спутанные волосы. — Веришь?

— Да, — прошептала желтокожая девушка. — Чувствую. Не понимаю…

Они целовались, потом дыхание перехватило… Ветер раскачивал ветви ивняка, густел перед грозой воздух. Обрывки мыслей крутились в голове Катрин. Нужно было заняться делом. Но то, чем занимались два полуголых существа среди высокой травы, и казалось сейчас самым важным делом.

— Хватит, — простонала Катрин, утирая трясущейся рукой распухшие губы. Блоод немедленно отпрянула, почти оттолкнула бедра подруги. Шипя, припала к измятой траве. Катрин смотрела на эти изгибы желтокожего тела, на попытки вдавить похоть в бесчувственную плоть земли. Хватило сил не потянуться навстречу, усидеть. Черноволосая ящерица расслабилась. Повернула к Катрин слепое лицо. В углах чувственного ротика дрожала улыбка.

— Остались. Значит, можно?

— Можно, — пробормотала Катрин, — и должно… — На алые губы, к которым так и влекло, шпионка старалась не смотреть. — Живые мы должны оставаться. Обе. А теперь помоги мне думать.

— Да, Катрин. — Суккуб мгновенно приняла сидячую, относительно нейтральную позу. Подействовало это слабо, Катрин все равно не могла сосредоточиться. Пришлось дотянуться до меча, воткнуть его в землю. Катрин ухватилась за перекрестье, прижалась лбом к прохладной стали.

— Еда. Твое состояние. Одежда. Планы.

— Еда, — ты голодна, — суккуб понимающе кивнула. — Мое состояние — думать бессмысленно. Одежда — зачем? Тепло. Планы — решай.

— Решаем вместе. Твое состояние — о нем думать всегда нужно. Одежда необходима не только для тепла. Мужикам свойственно бессознательно гоняться за голыми бабами. Замучаешься доказывать, что ты — суккуб.

— Я не суккуб. Я — ланон-ши.

Катрин улыбнулась:

— В моих краях таких милых созданий называют суккуб. Ну, не важно, в деталях потом разберемся. Пока ты — Блоод.

— Я Блоод. Не бросай меня.

— Ну, бросать я не собираюсь. Но у меня сложная жизнь. И, в общем-то, я человек, — смущенно сказала Катрин.

— Не уверена. Мы похожи. Особенно лежа.

Катрин, смеясь, схватила маленькую грязную пятку:

— Не заводи меня. У нас полно дел. Я тоже хочу крови…

Первые тяжелые капли дождя упали на листья кустов. Вдали пророкотал гром… Девушки спускались по склону. Сплошная завеса дождя сделала мир серым. Ливень лупил по голым телам, ручьи устремившейся вниз воды бурлили вокруг ступней беглянок. Грохотало над головой, над речной долиной. Росчерки молний вырывали из косых струй смутный силуэт рощи на том берегу реки.

Блоод обняла подругу за шею. Катрин едва расслышала сквозь громовые раскаты:

— Научусь плавать. Кажется, могу. Видеть. Почти ночь.

Желтокожая девчонка была в восторге.

Глава 16

— Задницу не видно? — озабоченно спросила Катрин. Рубашка, ныне превратившаяся в жилет, доходила до середины бедер, но прорех зияло столько, что для опасений имелись веские основания. Да и «декольте» на спине открывало глубокие симметричные царапины.

— Видно. Сокровище. Не скроешь, — змеиные глаза Блоод лукаво светились. Серый рассветный свет ее не слепил, повязка была сдвинута на лоб. Проблема одежды суккуба мало волновала. Кровососка сидела на брошенной на сырое бревно куртке. Голая кожа казалась матовой в утреннем, вязком от тумана воздухе.

Катрин скептически кивнула. Собственный вид не радовал. Ливень основательно вымыл шпионское тело, но синяки и царапины никуда не делись. Сапоги и лохмотья рубахи создавали некоторую иллюзию приличия. Увы, за ночь раздеть никого не удалось. Катрин с отвращением заткнула за пояс зазубренный меч — дурное оружие раздражало.

— Знаешь, Бло, возможно, неприкрытое сокровище помешает мне быстро вернуться. Тогда ты сможешь вдоволь похихикать, скучая здесь в одиночестве. Только сиди, пожалуйста, на месте…

— Куда я. Денусь. Разве что. Солнца будет много…

* * *

Трилучье утопало в утреннем тумане. Молчали собаки. Дым костров, такой же густой и тяжелый, как и туман, стлался среди кустов.

На дозор Катрин наткнулась у самой деревни. Вот патриархальные нравы — считают, что если противник не прется числом больше сотни, так и просыпаться незачем.

Шестеро воинов с вороном на щитах торчали посреди дороги. От треугольника костров остались одни угли. Фигура, вынырнувшая из тумана, ввергла дозор в определенный шок.

Глядя поверх наставленных копий, Катрин попросила:

— Закройте рты, доблестные воины. Я человек. Причем несущий важные сведения из Тинтаджа. Ведем меня к командиру. И меньше вопросов: я устала, голодна и не выспалась. И дайте плащ. Неприлично услаждать взор видом ограбленной и оскорбленной леди.

От плаща крепко пахло многократно пролитым пивом. Запахи вообще изрядно мучили Катрин. В лагере стоял густой дух множества мужчин, коней, каши и мяса.

Из палатки высунулась морда сотника. Поморгал, глядя на Катрин, изумленно поскреб живот. И этот завтракает, вон как подбородок лоснится. В желудке самой девушки болтались две горсти земляники.

— Меч не отдам, ибо чужой и доверен мне с крайней неохотой. А у вас сданное оружие так и пропадает, — категорически заявила Катрин. Перед ней возвышались двое телохранителей. На каждом железа было больше, чем шпионка могла бы поднять. Даже морды практически закрыты низкими шлемами.

— Не упрекайте их, леди Катрин. Воины отвечают лишь за свое оружие. Король отвечает за своих людей. И за своих гостей тоже…

Его величество стоял в дверях и серьезно смотрел на девушку.

— Вы вправе винить в своих неприятностях меня, леди. И предъявлять претензии тоже мне.

— Кстати, о претензиях… — сказала Катрин, изображая сдержанный поклон.

— Вы голодны?

— Весьма. Но прежде мое оружие и лошадь. И еще одна лошадь. Мой телохранитель ранен. Я должна забрать его. Желательно побыстрее.

Знакомая комната не изменилась. Только карты с большого стола исчезли. Вместо них стояли тарелки с королевским завтраком.

— Не знал, что у вас есть телохранитель. Впрочем, ничего удивительного. — Король коротко улыбнулся. — У такого тела непременно должен быть хранитель.

На пошлый намек Катрин не обратила внимания, ее больше интересовал стол со съестным.

— Так как насчет лошадей, ваше величество?

— Это далеко? — спросил король, поморщившись. «Ваше величество» определенно резало слух бывшему хозяину Тинтаджа. — Я не могу послать с вами достойную охрану. Мы выступаем до полудня.

— Не беспокойтесь. Управлюсь сама. Вы идете к городу?

Король с усмешкой пожал плечами:

— Вполне разумное предположение, леди. Почему бы мне и не попробовать вернуть мою столицу?

— Надеюсь, дамам разрешено присутствовать при этом историческом событии. Мое имущество сохранилось?

— Без сомнения. Лошади будут готовы. Так вы не разделите со мною завтрак?

— Мне бы не хотелось оскорблять ваше величество суетливостью поглощения пищи. Тем более у вас так много дел. В другой раз.

Король пристально посмотрел в ее исцарапанное лицо:

— Вы очень смелы, отказывая королю. Я склонен проявить снисходительность, так как у вас, очевидно, была нелегкая ночь. Вы еще расскажете мне об этом. К тому же, вам бесспорно необходимо переодеться. Ваши вещи в палатке лорда Камбра. Он не сможет последовать за нами, но, без сомнения, окажет вам гостеприимство. Его лекарь займется вашим телохранителем. Жду вас в Тинтадже…

* * *

Из Трилучья уползал хвост обоза. Надо отдать должное, королевская армия собиралась быстро.

Катрин остановила лошадь.

— Приведи себя в порядок, Бло.

Подруга послушно поправила плащ. Видавшая виды ткань прикрыла ее нагие бедра. Вполне цивилизованный вид несколько портили замурзанные пятки.

— Кажется, люди носят. Больше одежды, — заметила Блоод.

— Угу, любят они всякие тряпочки, — согласилась Катрин. — Тебе придется привыкнуть. Но это дело будущего. Пока придерживай плащ на груди и старайся не улыбаться. Не знаю, разглядит ли кто-нибудь твои зубки, но общаться с мужчинами, когда они трясутся от похоти, затруднительно. И меня не провоцируй. Мы с тобой должны соображать головой, а не чем-то иным.

— Постараюсь. Если не будешь. Про-во-цы-ровать.

Вот сучка. Катрин ухватила подругу за пышные кудри, поцеловала подставленный ротик:

— Ты помнишь, что я всего лишь человек?

* * *

Осунувшийся и печальный лорд Камбр сидел на табурете под яблоней. Выдвинутая вперед забинтованная нога придавала достойному лорду наполеоновский вид. Еще у придворного была перевязана правая рука. Чудовищно распухший разбитый нос, видимо, бинтовать не решились.

Пострадавший придворный без восторга оглядел подъехавших девушек:

— Не думал вас больше увидеть, юная леди.

— Отчего же? Я девушка бедная. Имуществом своим не привыкла разбрасываться.

— Честно говоря, мне показалось, что вам проломили голову. Судя по ухваткам этих мерзавцев, такое вполне могло случиться.

— Голова у меня крепкая. К тому же у меня есть волосы.

— Гм, волосы, — лорд Камбр почесал свою сияющую плешь, — волосы это хорошо. А хорошие волосы еще лучше…

Слуга принял поводья, и Катрин помогла Блоод спуститься с седла.

— Лекарь ждет, обед готов, места для отдыха сколько угодно. Армия, как видите, ушла, — лорд Камбр разглядывал замотанную голову Блоод. — Значит, это и есть ваш телохранитель? А я уж невесть что подумал. Что ж, лекарь у меня неплохой…

— Крайне вам благодарны, но мы уже сделали все, что возможно. Теперь требуются только время и покой. Молодая леди должна отлежаться.

Лорд Камбр понимающе кивнул:

— Ослепла бедняжка?

— Нет. Просто не видит. И разговаривать не может. Психическое потрясение в комбинации с нервным шоком и мгновенной потерей нравственной константы. Вам приходилось переживать подобное, дорогой лорд?

— Каких только болезней нет на свете, — покачал сине-багровым носом старик. — Меня боги миловали. Ничем подобным не хворал. Разве что первое. Как вы назвали? Сихическое потрясение? Как-то огромный кабан совершенно неожиданно… — Лорд Камбр замолчал на полуслове, и его нижняя челюсть начала отпадать…

Блоод улыбалась. Катрин ухватила подругу за руку:

— Простите, дорогой лорд, но мы умираем от усталости.

— Да, леди. Обед го… Лекарь… — в трансе пробормотал лорд.

— Ты обязана следить за собой, — ругаться Катрин не хотелось. После обильной трапезы неудержимо клонило в сон. Кормили у лорда Камбра хорошо. Даже чересчур. Блоод повезло меньше, даже запах тушеных и жареных блюд она воспринимала с большим трудом. Впрочем, о проблемах с пайком можно было подумать и потом. Глаза закрывались от усталости.

— Прости, — прошептала Блоод. — Тебе отдыхать. Не бойся. Я ничего не натворю.

Катрин спихнула с широкой лавки чужое одеяло, завернулась в свой плащ. Полутьма и близость подруги подтолкнули мысль в непристойное русло, но та мысль увяла, не успев развиться, и шпионка провалилась в сон.

Гной… мертвецкие лапы… мерзость. Катрин снова терпела. Отвлечься… Да воздастся ему за грехи его. Таракан мудливый…

Тот сон вернулся. Снова и снова судился во сне, перемежаясь спасительной темнотой полного забытья. Катрин засыпала, просыпалась, и кислота памяти вновь начинала разъедать дремлющий мозг. Хотелось встать, оторваться от бесконечных повторов той гнуси, но тело нуждалось в отдыхе, и шпионка вдавливала себя в сон.

Ее держали за колено. Вырываясь из кошмарного сна, Катрин села, помотала чумной головой.

Ярко светились глаза Блоод:

— Прости. Не могу. Думает обо мне…

— Кто? — опершись о плечо подруги, Катрин дотянулась до стола. Пиво в кружке выдохлось, но все равно сразу стало легче.

— Толстый нос. Лорд Камбр… — Губы суккуба возбужденно вздрагивали, обнажая белые клыки. Блоод была готова сорваться.

— Нашла кого алкать. Он еле шевелится. Что за безвкусица?

— Смеешься. Прости. Мне трудно. Разбудила тебя. Толстый нос хочет…

Катрин прижала голову девушки к своему животу:

— Мало ли кто кого хочет. Надо было трахнуть тебя хорошенько.

Длинный язычок лизнул плоский живот в прорехе рубахи:

— Да. Мне нельзя. С людьми. Только с тобой…

— Брось. Лорд Камбр пока невредим. Ты удержалась, значит, он тебе не так уж нужен. Скромность и воздержанность — вот истинные добродетели девушки. И особенно — разборчивость…

Катрин за волосы оттянула голову начавшей увлекаться Блоод.

— Не искушай. Мы торопимся…

— Как скажешь, — суккуб облизнулась. — Уже легче.

Катрин заставила себя встать. Требовалось отловить слуг и слегка ограбить уважаемого лорда.

* * *

К королевскому лагерю под стенами столицы подруги прибыли уже в темноте. Катрин принялась вникать в оперативную обстановку.

С точки зрения стратегически необразованной шпионки, у короля имелось человек шестьсот. В городе около двух легионов Светлого, — приблизительно четыреста пятьдесят крестоносных рыл. Соотношение не в пользу собирающегося атаковать короля. Ну да ладно, в конце концов, кого волнует судьба монархии? Катрин требовался один-единственный урод в городе. Правда, пробиваться к нему придется сквозь все Светолюбивое воинство. Получается, без союза с его величеством не обойтись.

Пока все складывалась неплохо. Девушек без всяких вопросов отконвоировали в лагерь. Катрин смотрела на напряженные, мрачные лица и догадалась, что не зря торопились. Король не собирался вести долгую осаду. Солдаты готовились к штурму.

Короля Катрин узнала с трудом. В усиленной прямоугольными пластинами кольчуге, в облегающем голову хауберке бывший хозяин Тинтаджа казался гораздо старше и представительнее. Собственно, по предыдущим встречам Катрин так толком и не поняла, сколько ему лет. Кстати, о королеве ничего не слышно. Место вакантно?

Собираемся рискнуть? Правильно, самое шпионское дело наследников этому коротышке вынашивать.

— Путешествовать ночами неблагоразумно, — хрипловато заметил король. — Пора заиметь в голове хоть каплю здравого смысла, юная леди.

— Где сейчас не опасно? — вздохнула Катрин. С должной скорбью глянула в сторону городских стен. — Мы всего лишь спешили последовать вашему любезному предложению. Утром Тинтадж уже можно будет осмотреть?

«Что я несу? Зачем нарываюсь? Король, какой-никакой».

— Вы весьма ядовитая особа, леди Катрин. И выглядите несколько неожиданно для молодой девушки. Кстати, леди, зачем вам такая громоздкая безделушка? — Король показал на глефу. — Да, мне весьма хочется поболтать с вами. Дамы редко бывают столь вопиюще дурно воспитаны. Забавно.

Он бегло посмотрел на Блоод. Посмотрел еще раз, внимательнее. В голосе послышалась неуверенность:

— Так это ваш телохранитель? Телохранительница… Гм… Да, утром вы сможете наблюдать редкое представление. Прошу меня извинить, до рассвета многое предстоит сделать. Вас проводят…

Катрин смотрела вслед металлической спине. Нет, наниматься в королевы не хотелось. Что это за супруг будет? Забот хоть отбавляй, трон качается, вокруг рта складки, как у старика. Даже девку понравившуюся некогда в постель затащить. Самодержец, загнанный, как мул. По-человечески, конечно, жалко. Вполне порядочный человек для самодержца. Мог бы и в яму сунуть за хамство. Хотя какие сейчас у него ямы?

Солдаты оставили в палатке охапку сена, шпионка бросила на нее плащ, повалилась сверху. Руки и ноги благодарно заныли. Катрин блаженно потянулась. Рядом, неуверенно разложив плащ, присела Блоод.

Ночного ужина предлагать никто не собирался. Впрочем, Катрин не расстроилась. День выдался бесконечный, но грядущие сутки обещали быть еще тяжелее. Как известно, дырку лучше получать в пустой живот, чем в набитый всякой дрянью. Шпионка вздохнула. О перитоните и прочих последствиях глубоких проникающих ранений думать не хотелось.

— Как тебе король?

Блоод придвинулась ближе:

— Я видела. Раньше. Близко.

— Вот как? Так у тебя отличные связи. Что ж ты не сказала раньше?

— Меня не помнит. Почти.

— Это ты о чем говоришь? — с некоторой ревностью поинтересовалась Катрин.

Желтокожая подруга перевернулась на живот и оказалась еще ближе к Катрин:

— Тебе интересно?

— Нет, — пробормотала Катрин. — Мне интересно, насколько мы обе устали?

— Разве устали? — прошептала Блоод. Повязка ее была сдвинута на лоб, янтарь глаз сиял. Густые кудри ласково скользнули по оцарапанной щеке Катрин. Пальчики с опасными когтями вопросительно тронули завязки рубашки…

Катрин поняла, что не очень-то и устала.

Глава 17

Шпионка подвигала плечами. Солнце солнцем, а пока кольчуга обхватывала тело довольно ощутимым холодком. И рубаха, и ветхий поддоспешный жилет не слишком согревали. Может быть, стоило ими и ограничиться. То, что раньше можно было назвать кольчугой, теперь представляло жалкое зрелище: дешево и наспех починенный доспех зиял щелями и прорехами. Да, смазывать в последнее время кольчугу было недосуг. Странного цвета странный предмет неплохо бы смотрелся на подиуме другого мира, но здесь, среди добротного вооружения королевских латников, вызывал законные сомнения. Катрин утешила себя тем, что на такую цель не покусится и последний арбалетчик. Кому интересно расстреливать пугало? Да и спешно купленные в Трилучье селянские штаны вряд ли кого очаруют. А ведь переплатили за тряпье изрядно.

Зато все остальное в полном порядке. Ножи, кукри в удобных ножнах, глефа. Сапоги пока не расползлись, крестьянские портки рвать не жалко. Из прошлых травм Катрин сделала надлежащие выводы. Угрюмая Блоод, которая страшно не хотела оставаться в лагере, помогла подруге обмотать ладони узкими полосками ткани. Перчатки вышли импровизированные, но ничего лучшего не нашлось. Боевые перчатки приобрести негде и не на что. Да они здесь и редкость. Большинство бойцов, даже лорды, пользовались крепкими, обшитыми металлическими бляшками, кожаными рукавицами. Катрин не отказалась бы и от таких, но никто не догадался подарить. Мародерствовать нужно, мародерствовать…

Катрин подумала, а не стянут ли сегодня с нее самой сапоги? Ждать неминуемого и кровавого боя занятие не из веселых. Еще обида Бло… Придется осторожнее отнестись к клыкам и коготкам.

Катрин поморщилась. Вот еще, какие глупости лезут в голову. Нашла чего опасаться. О деле думай…

За ночь в лагере стало просторнее. В темноте примерно треть войск снялась и исчезла в неизвестном направлении. Ну, не то чтобы совсем в неизвестном, Катрин догадывалась, что в город постараются ворваться с разных сторон. Стены столицы производили впечатление своей протяженностью. Собственно шпионка в первый раз видела город со стороны. Понятно, что у Наместника не хватит сил, чтобы удержать все стены и ворота. Но и у короля не хватит войск для прорыва обороны в десятке мест. Победит хитрый и быстрый. Интересно, за кого «болеют» горожане? Или им все равно, кто спалит их дома?

Лагерь зашевелился активнее. К воротам потянулись первые цепочки лучников. Их прикрывали группы алебардщиков с большими переносными щитами.

Давно пора. А то употеем по солнышку.

У крайних палаток строились десятки. Особой дрожи в солдатах девушка не заметила. Явно не новобранцы. Воинство вытягивалось в колонну, в последний раз проверяло оружие. Вдали к дороге выводили груженые повозки…

Появился и генералитет. Полтора десятка всадников. За ними конный эскорт. Катрин хотела ретироваться, но путь к палаткам уже был отрезан, а удирать к ближайшим кустам было как-то неприлично. Короля она узнала сразу. Боевой доспех его величества мягко лоснился, подобно чешуе семги. На щите, который вез за господином симпатичный оруженосец, красовался внушительного вида ворон. Настоящее произведение искусства, не чета замученным «цыплятам» на одежде простых воинов. В королевском сопровождении виднелись полузнакомые лица, сих суровых мужей Катрин видела в Трилучье. Пришлось улыбаться. Король тоже был настроен оптимистично:

— Рано просыпаетесь, леди Катрин. Боитесь пропустить представление? О, я вижу, вы готовы. Кольчуга вашего почтенного дедушки? Настоящая реликвия.

— Никчемное старье, ваше величество. Но вы-то как прекрасно выглядите! Вот это плетение! Какая работа! Что за доспех! Только, умоляю, не поцарапайте такую роскошь.

Король ухмыльнулся. Наглость высокой ободранной блондинки явно его развлекала.

— Рад видеть вас в хорошем настроении, леди Катрин. К стенам не подходите. Там будут стрелять по-настоящему. Вечером надеюсь увидеться с вами на ужине в замке.

«А как же обед?» — хотела поинтересоваться Катрин, но сдержалась. На нее и так смотрели как на врага короны, престола и прочих общечеловеческих ценностей. Как бы после Наместника не пришлось разбираться со всем королевским двором.

Кавалькада, вся в разнообразно вышитых, вычеканенных и намалеванных воронах проехала мимо. На Катрин нехорошо оглянулся бородатый старик, не то Гендальф, не то Карл Маркс.

* * *

У ворот вяло разгоралась перестрелка. Едва слышно щелкали арбалеты. Мелькали черточки стрел. Пока никто никуда не несся с удалыми воплями. Не реяли флаги и знамена, не дудели трубы, и никто никого не вызывал на честный поединок. Собственно, ничего этого Катрин и не ждала. Существование честных поединков даже в этом захолустье казалось сомнительным. Да и вообще не стоит отвлекаться. Во всем притихшем городе шпионке нужен был один-единственный козел. Вопрос сугубо личный, и аборигенов он не касался. Ну, раз уж они развели здесь такую фигню, придется присоединиться.

Катрин нервничала. Стоять было скучно. И ее смущал масштаб мероприятий…

— Катрин!

Девушка дернулась и обернулась. С трудом узнала в улыбающемся всаднике лорда Тайра. В доспехах, со шлемом у бедра, старый знакомый разительно изменился. Вот так, трахнешься с человеком, а потом и на улице не узнаешь.

Но видеть достойного супруга маленькой королевы фей было приятно. Спешившийся лорд Тайр попытался поцеловать воительнице руку. Забинтованную конечность Катрин не дала, подставила щеку. Тайр конфузливо взглянул на сопровождавших его четырех воинов, но в щечку чмокнул.

— Я едва узнал вас, Катрин!

— Ну, годы никого не красят, — пробурчала девушка. Ее нынешний внешний вид едва ли можно было назвать утонченным.

Мужчина улыбнулся:

— Катрин, вы, как всегда, прекрасны. Счастлив видеть вас живой и здоровой. С Маб все в порядке. Ждет меня в безопасности, — поспешно добавил он, опережая вопрос девушки. — Простите, я тороплюсь, король… — лорд Тайр взобрался в седло. — Я хотел бы вам многое рассказать. Мы увидимся?

В вопросе звучала такая надежда, что Катрин стало смешно.

— Конечно, мой лорд. Я всегда рада повидаться с Маб и вами.

— Вечером я вас найду, — крикнул лорд Тайр, посылая коня в галоп. Свита, звякая и грюкая боевыми железками, устремилась следом.

«Почему они все так уверены, что доживут до вечера?» — с некоторым недоумением подумала Катрин.

Возня шла уже у подножия надвратной башни. Королевские воины приблизились практически вплотную. Сверху летели камни и стрелы, но довольно редко. Судя по отсутствию дымов, кипятка, смолы и иных жидких прелестей не предвиделось. Складывалось впечатление, что обороняющиеся не слишком-то верят в возможность отстоять Южные ворота. Странно, в отсутствии боевого духа «крестовых» упрекнуть было трудно. В этом Катрин смогла убедиться по личному знакомству.

Королевские лучники и арбалетчики окончательно подавили стрелков противника. К воротам потянулись крытые телеги. Поразмыслив, Катрин осторожно двинулась следом.

К самой стене шпионка благоразумно подходить не стала. Остановилась метрах в ста. Вблизи все выглядело несколько по-другому. Торчали из вытоптанной травы оперения стрел. На пыли дороги темнели пятна крови. Под стеной хрипло ругались солдаты. На них зычно орал сотник, надежно прикрытый большим переносным щитом. Мимо Катрин проскакала разгруженная повозка. Глаза лошадей были вытаращены, взмокший возница выглядел немногим лучше. Да, находиться под стеной было не сладко. Камни, хоть и редко, но стучали по поднятым щитам… Разгрузились вторая и третья повозки. Солдаты торопливо собирали массивный таран…

Катрин чего-то не понимала. Все шло гладко, как по писаному. Одни оборонялись, другие наступали. Каждый четко знал свою роль и вольностей не допускал. Шпионка представляла массированные военные действия несколько по-иному. А тут этакая дисциплина, щепетильность. Вон, даже мост «крестовые» не сожгли. А ведь сухой, сгорел бы за полчаса…

Бухнул первый удар тарана. Створки ворот едва шелохнулись, но штурмующих это совершенно не смутило. Окованное бревно размеренно било в такие же окованные ворота. Далеко расходился гулкий, почти колокольный звон. Сверху гуще посыпались камни. Теперь здоровенные булыжники, заставляющие хрустеть щиты и раскачиваться навес над тараном. На камнепад королевские воины ответили достойными момента ругательствами и участили упражнение с тараном. Мимо Катрин в сторону лагеря проковылял придерживающий сломанную руку солдат. Потом протащили еще двоих. Снизу чаще засвистели стрелы королевских лучников. Толку от стрельбы было немного, разве что противник на стенах был лишен возможности полюбоваться плодами своих трудов.

Шпионка на всякий случай присела на корточки. Заполучить в лоб шальной «болт» было бы совсем глупо. На стене и башне находилось около трех десятков «крестоносцев». Не оборона, а спектакль детского театра. Что происходит? Куда делось светлое воинство? Может быть, Наместник уже покинул столицу? Катит себе спокойно в сторону Кэкстона? Отступает на заранее подготовленные позиции?

Ворота начали понемногу поддаваться. Катрин видела, как плотнее сбивает ряды отряд мечников и копейщиков. Подтянулись ближе и готовые их прикрывать лучники. Со стороны лагеря показалась еще одна колонна копейщиков и мощный, сотни в полторы, конный отряд.

Присмотревшись, Катрин осторожно прилегла на живот. Не стоит отвлекать его величество. Пусть делом занимается.

Левая створка ворот не выдержала и с жалобным скрежетом начала заваливаться. Солдаты у тарана издали восторженный вопль и отвесили несчастным воротам еще несколько ударов, от которых даже у Катрин зазвенело в ушах. Створка ворот рухнула, подняв целое облако пыли. Из пыли вылетело несколько стрел. Один из мечников заорал, получив в плечо «болт». Королевские арбалетчики ответили дружным залпом…

Штурмовой отряд втиснулся внутрь. Снаружи торопливо зазвенели-застучали топоры, добивая поверженную створку ворот. Едва покосившаяся створка перестала мешать проходу, в ворота втянулось подкрепление. Крики изнутри доносились скорее деловитые, чем боевые. Серьезного сопротивления королевские войска так и не встретили. К воротам подошла конница. Катрин видела короля, плотно окруженного личной охраной. Эйфории от легко идущей в руки победы самодержец не испытывал. Похоже, его, как и Катрин, глодали смутные сомнения.

Шпионке, имевшей счастье лично знать недожаренного первосвященника, в покорно подставленный город входить совершенно не хотелось. Но делать было нечего. Катрин поднялась и неохотно направилась к центру событий…

…Разбросанные валуны. Некоторые явно тяжелее самой Катрин. Оставленный таран…

За воротами лежало несколько тел. Катрин увидела первого убитого королевского воина. Арбалетный болт угодил бедняге прямо в лоб. Шлем, не спасший хозяина, оказался просто пришпилен к черепу.

У перенесенных под стену раненых хлопотал волосатый, обвешанный сумками лекарь. Больше у ворот никого не осталось, лишь наверху перекликались занявшие башню воины. На дальнем конце небольшой площади гарцевали всадники. Король отдавал приказы. От ворот веером расходились три улицы. Основная колонна королевских войск уже направилась по центральной. В боковые улочки ушли дозоры. До замка оставалось полчаса неспешной ходьбы…

Катрин, скромно держась под стеной, двинулась следом. Войска впереди тоже не спешили. Авангард колонны втянулся в узкую улочку. А королевская свита все гарцевала на перекрестке, то и дело задирая головы вверх. Парашютный десант ждут, что ли? Вряд ли, при всей своей недюжинной энергии военно-воздушными силами Наместник не обзавелся.

Неожиданно шпионка узнала в штабной группе вокруг короля спину лорда Тайра. Катрин несколько удивилась. Кто бы мог подумать, что лорд из захолустья так приближен к его величеству?

Королевская свита закончила обозревать черепичные крыши и наглухо закрытые ставнями окна. Потихоньку тронулись вперед. Улица словно вымерла. По трезвом размышлении, такое благоразумное поведение горожан можно было только приветствовать. Под ногами не путаются — геройствуй в свое удовольствие.

Катрин пришлось сдерживать шаг. Если так пойдет, придется обгонять. Всадники еле тащились. В тишине нервно клацали подковы…

И все-таки это было похоже на десант.

С грохотом распахнулись ставни. Первый же залп десятка арбалетов выкосил половину королевской свиты. Ржание, крики, падающие мешками тела…

Из дверей дома, стоящего дальше по улице выскочил десяток «крестовых», заслонил проезд. Одновременно с этим из окон выпрыгивали и оставившие арбалеты стрелки. Потрепанная королевская свита оказалась зажата с обоих концов узкой улицы.

Присев в нишу у наглухо запертой двери, Катрин с уважением следила за слаженными движениями «крестоносных» коммандос. Молниеносная операция была запланирована просто и изящно. У короля оставалось почти столько же людей, как и у нападавших, но шансов вырваться из кольца практически не было. Завал из тел лишал лошадей простора.

Надо отдать должное, король соображал быстро. Он первым покинул седло. Уцелевшие воины последовали примеру командующего. Под защитой лошадей бойцы Ворона образовали подобие строя.

Из окна, за которым скрывался предводитель группы «крестоносцев», что-то повелительно заорали. Слов Катрин не слышала. И так понятно: обещали монарху личную неприкосновенность и кашу с маслом.

Что собственно обязана в данной ситуации делать шпионка? Вжавшаяся в стену девушка находилась за кольцом оцепления. Крестоносцы ее не видели. Умнее всего было потихоньку убраться. Должен же кто-то рассказать, как глупо вляпался его величество. Пусть народ сложит песни о своем государе-мученике.

Прерывая предложение о сдаче, взвыл рог. Да, король нуждался в подкреплении. Только подмога явно не успевала.

Катрин вздохнула и выпрямилась. На короля шпионке было по большому счету наплевать. Жаль династию, но не настолько, чтобы рисковать жизнью. Но там был лорд Тайр. Что ни говорите, а разделенные постель и дама обязывают относиться к человеку по-товарищески.

«Крестовые», опустив копья, двинулись вперед. На их месте Катрин просто бы взялась за арбалеты и перещелкала цвет нации. Но у засады, очевидно, был приказ захватить короля живым. Рисковые парни, пара минут у них есть, а потом начнется крошево. За живого монарха или мертвого королевские воины захотят отомстить.

Издавать боевые кличи и делать прочие театральные вещи Катрин не стала. Сапоги ступали неслышно, и «крестовый» ничего не заподозрил, пока лезвие глефы не опустилось на его шейные позвонки. Оно и к лучшему, кому же хочется понимать, что погиб от предательского удара в спину? Истинно рыцарского духа Катрин в себе не наблюдала никогда.

Тело воина Светлого еще стояло, а голова с шокирующим звуком брякнулась на мостовую.

И все сразу завертелось. Товарищи погибшего солдата поторопились доказать ведьме, что заметили ее нехороший поступок… Катрин отбила выпад копья, отпрыгнула от другого. На нее перли все восемь мужиков. Еще два удара удалось отбить, третий зацепил кольчугу, отбросил шпионку в сторону и спас от сверкнувшего над головой меча. Получалось круче, чем хотелось бы. По оскаленным ртам и бешеным глазам Катрин догадалась, что в этот раз ее насиловать определенно не будут. Удалось отсечь наконечник одного из копий, но даже обрубок чуть не вышиб девушке глаз. Солдаты наседали… Катрин захотелось напомнить, что вообще-то засаде поручали убить вовсе не ее. Она так, сдуру ввязалась и больше не будет. Но было поздно. Шпионка пятилась все быстрее. От желания элементарно драпануть удерживала лишь высокая вероятность мгновенно заполучить копье между лопаток. Тут никакая кольчуга не спасет…

Глефа еще удерживала нападающих на расстоянии. Катрин слегка задели по ноге. Потом она чудом отбила брошенное почти в упор копье. Слишком их много. Следующие десять секунд могли стать последними в ее жизни…

Оп, один из «крестовых» без видимой причины повалился на мостовую. А ведь как мощно копье заносил! На спине воина зияла длинная резаная рана…

Подошла помощь. В спину поборникам Светлого ударили королевские воины. Катрин узнала всклоченную бороду пожилого лорда. Теперь он в сторону девушки гневных взглядов не бросал, рубился сосредоточенно. В индивидуальном мастерстве мечники короля явно превосходили крестоносное воинство. «Сдвоенные кресты» падали один за другим. Катрин, конечно, полегчало, но так уж хорошо она себя не чувствовала. К ней пристал какой-то озабоченный и самоубийственно настроенный поклонник Светлого. Глефа шпионки порезала ему левое плечо и отсекла ухо, а он все лез, угрожая широким мечом. Мог бы и в плен сдаться, идиот.

«Крестоносца» ударили в спину. Он с бычьим ревом развернулся, разбрызгивая кровь, ринулся на нового врага. Катрин этот тупой берсерк порядком допек — шпионка метнула глефу как копье. Как и следовало ожидать, такого удара кольчуга не выдержала, и воин Светлого с перебитым позвоночником рухнул на мостовую…

Со стороны ворот бежали воины, оставшиеся охранять надвратную башню. С другой стороны грохотала копытами конница. Вся эта беготня была уже ни к чему. Закрывать короля своими телами не было необходимости — засада и так была уничтожена.

На Катрин смотрел престарелый лорд. Его артритные пальцы сжимали рукоять длинного меча. Празднично яркие капли крови капали с клинка на камни мостовой. Старик хотел что-то сказать, но только сплюнул. Слюна повисла на бороде, но лорд, не обращая внимания, начал вытирать клинок о белую одежду трупа.

Катрин скорчила гримасу. Кажется, дед только утвердился в своей негативной оценке королевской гостьи. Собственно, и не поспоришь — действительно, кровожадная ободранная девка. Катрин наступила на спину мертвецу и не без труда извлекла застрявшую глефу.

Вокруг суетилась масса народу. Оттаскивали своих и чужих убитых. Укладывали на телегу раненых. Катрин видела лорда Тайра. Муж Маб отделался «болтом» в мякоть бедра. Он тоже увидел девушку, пытался что-то сказать, но его уже сунули на повозку, под бок неподвижному менее удачливому воину. Король энергично раздавал новые указания. Рядом с ним лордов будто и не убыло. Все обменивались мнениями и дельными советами. Ускакала целая дюжина гонцов…

Катрин убралась в сторонку, присела на уже нагретую солнцем ступеньку. Было понятно, что и конница не миновала засады. Всадников густо обстреляли из окон, когда отряд спешил возвратиться к месту нападения на короля.

Очень захотелось обратиться задом ко всему происходящему. Выйти из пахнущего кровью и страхом города, забрать Блоод. Лес, тишина, свежая, только что добытая пища. Интересно, понравится ли Блоод рыба? Вкус у суккуба специфический, а Катрин в кулинарных пристрастиях подруги еще не успела до конца разобраться.

Но все это будет потом. Пока расплачиваемся по долгам.

Войска, наконец, перестроились. Вперед ушел дозорный десяток. Как охранение будет выявлять возможные засады, шпионке было непонятно. Впрочем, это город короля. Ему виднее.

Перед Катрин появились трое копейщиков и какой-то деятель благообразного вида. Кольчуга и оружие выглядели на сухоньком мужчине несколько неуместными. Короткая, белая, как пух, бородка окаймляла круглое лицо. Пушистый дядечка снял шлем, круглую смешную шапочку, пригладил редкие волосы. Веко левого глаза выглядело сморщенным и неподвижным, под бородкой прятался старый шрам.

— Лорд Фиш, к вашим услугам, — представился незнакомец. — Покорнейше прошу извинить, леди Катрин. Король восхищен вашей храбростью. История королевства еще не знала…

Пушистый дяденька пел, как по нотам. Что она попала в историю, шпионка осознала, дальше шел вежливый лепет. Катрин демонстрировать нетерпение не хотела. Но стоило подумать о пустой трате времени, как лорд Фиш мигом закончил переливать из пустого в порожнее.

— Король просит молодую леди немного поскучать в обществе старика и его охраны. Не сомневаясь в вашей личной храбрости, но тревожась, что гостья заплутает в незнакомом городе. Позвольте старому уроженцу Тинтаджа сопровождать вас. Время не совсем подходящее, но я знаю множество интересных историй о славнейшем городе королевства…

Разговаривают не совсем как с идиоткой, но с особой сугубо нервной и неуравновешенной. Ну, не надо головы рубить на глазах высшего общества.

Уцелевший глаз престарелого краеведа смотрел на собеседницу с такой подкупающей искренностью, что Катрин забеспокоилась. Неизвестно, как в данных землях, а в другом мире люди с таким взглядом занимаются адвокатской практикой, нелегальной торговлей донорскими органами и прочей благотворительностью… Или службой в органах госбезопасности.

О городе лорд Фиш знал действительно все. На этом углу взбесилась лошадь и затоптала трех человек, а на том перекрестке схватили самого неуловимого вора за последние десять лет. А в том доме жил лорд, женатый сразу на двух ланон-ши. Счастливчик. Было это всего сто лет назад. Вот лучший магазин тканей. Вся привезенная с юга роскошь прямиком попадает сюда…

Катрин слушала с интересом. До сих пор ее не баловали преданиями старины глубокой и прочими, не касающимися проблем выживания сведениями. Правда, время для экскурсии выдалось странноватое. Собеседники шествовали по вымершему городу, прикрытые с трех сторон щитами и телами охраны. Впереди двигались всадники, вдоль домов шли цепочки настороженных лучников. Королевское войско перенимало новые правила организованного убийства…

Движение застопорилось. Катрин понимала, что отряд уже недалеко от замка. Лорд Фиш как раз увлекательно повествовал о таинственной тени Белой дамы, являющейся раз в месяц самому удачливому купцу города. Катрин, конечно, было интересно узнать, что именно происходит с осчастливленным купцом, но шпионка сочла уместным поинтересоваться:

— Не кажется ли вам, уважаемый лорд Фиш, что если мы пропустим происходящее сейчас, то ваши рассказы в будущем многое потеряют?

— Ну, одна не в меру точная стрела, и мои слушатели потеряют еще больше, — справедливо заметил благородный лорд.

— Стрелять могут и сзади, — возразила Катрин. — Следовательно, мы должны смело идти вперед. По крайней мере, внуки не упрекнут нас за стрелу, полученную в задницу. Сами знаете, как это бывает в летописях. Оправдывайся потом.

— Боюсь, вы правы. Наши задницы должны остаться в целости любой ценой, — Фиш поправил шапочку и нахлобучил шлем. — Поскольку более полезной вещи у нас попросту нет. Уж поверьте старому одноглазому человеку. Давайте разглядим, что впереди плохого, и будем настороже.

Катрин хмыкнула. Одноглазый дедок начинал ей нравиться.

Вышли к неспешно влачащей свои нечистые воды реке. На противоположной стороне торчали двух-, трехэтажные дома с лавками и тавернами внизу. Дальше, уже совсем рядом, высился замок. Шпионка почувствовала прилив самоуважения, оценив высоту стен. И как умудрились спуститься? Теперь оставалось забраться обратно. На противоположный берег вел мост: сооружение, по местным меркам, выдающееся. Шагов в шестьдесят длиной, с резными перилами, с изящной покатой спиной. Истинный памятник тинтаджской архитектуры.

За серединой мост перегораживала невысокая баррикада. Корзины с песком, бревна, мебель, снятые где-то двери… Высота преграды не превышала полутора метров. Хороший конь перескочит. Над баррикадой торчало знамя, обвисшее тряпкой по случаю полного безветрия. Особенно присматриваться не пришлось — двойной крест.

Катрин удивилась. Подобное сооружение было бы вполне уместно в эпоху нарезного оружия и легких пулеметов. А здесь-то зачем? От копий и мечей за этой помойкой не отсидишься.

— Недостроили? — пробухтел из-под шлема лорд Фиш. — Зачем эту кучку вообще городили? На стенах драться куда удобнее.

— У вас так не принято? — спросила Катрин.

— Да чего ради? Двери только попортили. Конечно, от конницы фланги прикрыть бывает необходимость. Тогда частокол или рогатки вполне уместны. А этот мусор… Даже я перелезу, — дедок демонстративно зашаркал ногами, выражая готовность атаковать немедленно. — Что-то недодумал наш заговорщик. Или не успел?

— Другой мост есть? Я бы на этот не совалась. Наместник — тварюга хитрая. Если у него крыша поехала, так то исключительно по поводу Светлого.

— Крыша поехала? А, понял, — лорд Фиш понятливо закивал. — Моста-то иного нет. Мост у Горной башни они разобрали. А по Бабьей плотине лошади не пройдут. Да и арбалетчики там на крышах сидят.

— Зато здесь все гладко. Арбалетчиков не видно, мост не разобран. За баррикадой, очевидно, спят, а проснутся, так цветами встретят. Этакие дивные условия для атаки. Что говорит по этому поводу исторический опыт?

— Ничего не говорит, — лорд Фиш просунул под срез шлема палец, поскреб подбородок. Доспехи старику определенно мешали. — Молчит опыт. Странный бунт, странная война. Честно говоря, не понимаю, как мы прозевали заговор. А главное, как этот собачий сын смог захватить город? Мне не нравится мост. Пожалуй, пойду я поговорю с королем. Может, выслушает старика.

У Катрин почему-то не оставалось сомнений, что лорда Фиша выслушают. Шпионка осталась стоять за передовой линией копейщиков. Вроде и недалеко до противника, а без оптики ничего не разглядишь. Кажется, в окнах на той стороне мелькают тени, да и ставни внизу неплотно закрыты.

Вокруг переговаривались солдаты. На девушку внимания обращали мало. Разговоры были все те же: ускользающий и не желающий принимать бой противник, самоубийственная засада у ворот. Еще армия устала ждать. День, как и ожидалось, выдался безоблачным. Солнце палило, нагревало доспехи. Когда настоящий бой-то?

Катрин отошла назад. Трое «ее» копейщиков не отходили ни на шаг. Странные парни. С виду обычные вояки, но молчат, как рыбы. Боятся подопечную, что ли? Впрочем, стоило девушке сесть, как воины с облегчением составили щиты и тоже присели в тени стены. Пахло псиной и горячим камнем. Катрин стянула с головы повязку, вытерла лоб. Отросшие до плеч волосы от пыли и пота казались темными. Хотелось искупаться, содрать с себя так называемую кольчугу. Еще хотелось есть. Один из солдат протянул баклагу с водой. Шпионка напилась относительно прохладной воды, поблагодарила. Вновь стянула голову лоскутом ткани. Вот времена настали: жрать нечего, шляешься оборванкой. Одно слово — при королевском дворе.

Вернулся лорд Фиш. Мирно сидящие копейщики подскочили как ошпаренные. Дедушка не обратил на это внимания. Шлем он держал под мышкой и выглядел усталым и насупленным:

— Войска перейдут реку здесь. Собьют заслон, и сразу пойдет конница. Удар будет мощный и стремительный. На крышах противник или в домах засел, обстрелять по-настоящему не успеют. Потом зажмем с двух сторон. Горожане клянутся, что дальше никаких баррикад, улицы свободны. Свободу маневра получим. Что скажете, леди?

— Королю виднее.

Лорд Фиш закряхтел:

— Вне всякого сомнения, леди Катрин. Кроме того, идти к Горному мосту бессмысленно. Восстанавливать его придется несколько дней. На Бабьей плотине всю армию могут перещелкать по одному.

Катрин пожала плечами:

— Ваш город, вам лучше знать. Может быть, мои и, кажется, ваши сомнения — полная чушь. Посмотрим.

В качестве наблюдательного пункта был выбран угловой дом у самого моста. Катрин сидела у окна, жевала вареное мясо с хлебом, запивала легким пивом. Нельзя сказать, что мир за тусклым маленьким стеклом блистал всеми красками, но площадь перед мостом и сам мост были видны недурственно. Шпионка различала вялое движение за баррикадой. Фигурки «крестовых» передвигались мало, выжидали. Сосчитать их было сложно, а вот снять одного-двух из хорошего арбалета вполне реально. Ну, королевское войско такими мелочами заниматься не будет. Лорд Фиш сидел рядом, потягивал пиво.

— Странный у них завал получился. Им самим неудобно будет, — сказала Катрин, управившись с третьим ломтем мяса.

— Да, — согласился одноглазый старикан. — Кажется, навалили первое попавшееся под руки. Что это за мешки в середине? У вас глаза молодые…

— Не пойму. На мешки не похоже. Дрянь какая-то накрыта. Может, они там спали?

— Судя по засаде, где мы чуть не потеряли короля, подготовиться Наместник успел, — проворчал лорд Фиш. — Если бы не молодая леди… Позволено ли мне будет узнать, где леди овладела столь блистательным и необыкновенным воинским умением?

— Жизнь научит. Насчет умения — иронию поняла.

Старый хитрюга принялся уверять девушку, что мир не видел столь мастерского умения владеть глефой. Катрин кивала и раздумывала, не съесть ли еще кусочек мяса, благо на тарелке оставалось. Нет, наешься, отяжелеешь…

Лорд Фиш прервал свои комплименты. Под окнами началось перестроение — сотня королевской пехоты готовилась к броску через мост. На небольшой площади стало тесновато. С боков пехоту подпирали стрелки. Прикрывать штурмовую колонну они могли лишь навесной стрельбой, но и этого должно было хватить, чтобы расстроить ряды обороняющихся. Правда, пока никаких массовых передвижений на вражеской стороне заметно не было.

Солнце блистало на наконечниках копий и шлемах построившейся сотни. Знамя с черной птицей колыхнулось и обвисло в неподвижном воздухе.

— Хорошая сотня, — одобрительно сказал лорд Фиш. — Сам Маэл командует. Пробьют щель, а там и завал мигом растащат…

Слева в переулке готовилась кавалерия.

Команды через окно Катрин не слышала. Королевская сотня двинулась вперед слаженно, с уверенностью, достигнутой долгой практикой. Солдаты не торопились, главное — удержать сплошную стену щитов. Едва первая шеренга вступила на мост, королевские арбалетчики дали залп — болты густо посыпались на противоположный берег, на баррикаду. Катрин отчетливо видела, как там кто-то упал. Воины Светлого зашевелились. Часть их оказалась у заграждения. Двигались они деловито. Мелькнула сдергиваемая мешковина…

— Б…!!!

Катрин узнала то, что закрывала ткань. Две штуковины вроде примитивных митральез,[35] на каждой блок из трех похожих на легкие фальконеты[36] стволов. Ноу-хау милосердного и продвинутого Светлого. Сюрприз.

Шпионка едва не сшибла с табурета изумленного лорда Фиша. Звук хлопнувшегося на пол кувшина с остатками пива Катрин слышала, уже скатываясь по лестнице. Мелькнуло вытянувшееся лицо хозяина дома, его тощей жены. Сидящая в дверях троица охранников подскочила на ноги. Девушка пролетела между ними…

Двор…

Улица…

Спины арбалетчиков…

— Дорогу, мать вашу!!!

Катрин проскальзывала между стрелками, расталкивала, рвалась вперед. Бурный водоворот привлекал внимание. Что-то кричали, шпионка больно ударилась коленом о край щита, задела кого-то древком глефы, отпихнула тянущуюся остановить руку…

Пустое пространство… Впереди спины штурмовой сотни. Ожидая убийственного грохота, Катрин пролетела свободные метры, врезалась в кольчужные спины. Ее сердито отпихивали. Ласковых слов она не слышала, ввинчиваясь в плотные шеренги. Где их хренов командир, этот Маэл?

Поздно. Обострившийся слух даже сквозь топот сапог уловил шипение фитилей.

— Ложись! — в ужасе завопила шпионка. Она была уже в середине плотного строя, и упасть было сложно. Катрин протолкнула себя к спасительной земле. Ее грубо облаяли, наступили на спину…

…Грохот закупорил уши, пороховой дым застил белый свет, и на Катрин начали валиться тяжелые тела…

Канониры Наместника подпустили наступающую сотню вплотную, и железная картечь полностью скосила первые шеренги. Урон был бы еще большим, если бы в распоряжении слуг Светлого были полноценные свинцовые заряды.

Катрин почувствовала, что ее придавленная спина становится мокрой. Рывком сбросив безжизненное тело, шпионка подняла голову. Клубы дыма еще не разошлись. Впереди лежали неподвижные тела. До бревен баррикады оставалось не больше десяти метров. Рядом с Катрин сидел солдат. Шлема на нем не было, ладони зажимали окровавленное лицо… Девушка обрела возможность слышать. Вокруг кашляли и стонали. Раненые и контуженые начали шевелиться. Последним шеренгам повезло, они остались на ногах и теперь потерянно топтались в вонючем пороховом тумане, задыхаясь и пытаясь сообразить, что именно произошло. Слева от Катрин поднялись несколько солдат. Один ошеломленно поднес к лицу культю руки — кисть была оторвана напрочь…

За баррикадой негромко звякнуло, проплыл тусклый огонек фитиля.

— Лежать! Всем лежать! — закричала Катрин. Горло обжег ядовитый дым дурно сгоревшего пороха.

Несколько солдат тупо посмотрели на девку.

— Ложитесь, идиоты!

— На землю, мать вашу! — неожиданно поддержал мужской рык. Показывая пример, раненый в ногу десятник неуклюже повалился на трупы. Солдаты попадали на залитую кровью мостовую…

В тумане ослепительно сверкнуло, и над головой с диким визгом пронеслась картечь. На землю опустились далеко не все копейщики. Катрин видела, как отлетел к перилам моста изрубленный картечью воин. Кровавые капли зашлепали по плечам шпионки. Почти сразу громыхнуло вновь, но выстрел второй пушки не нанес почти никакого ущерба. Те, кто лежал, остались целы, а менее сообразительных уже смело…

Дышать густым дымом было почти невозможно. Катрин рассмотрела приподнявшиеся головы и прокашляла:

— Отходим. Ползком. Забирайте раненых…

Она переползла через тело, с трудом выдернула глефу из-под другого трупа. Дернула за сапог солдата с окровавленным лицом:

— Жив?

Тот неуверенно кивнул. Кровь сплошь залила лицо, но глаза были целы. Катрин потянула его за рукав. Вместе подползли к десятнику, ухватили за руки.

— Жопу не поднимай, — прохрипела Катрин парню с окровавленным лицом.

Они волокли десятника по мертвым и полумертвым телам. Шпионка ждала третьего залпа. Но у пушек Наместника наверняка имелись проблемы с перезарядкой, и тратить заряд последнего ствола расчеты митральез не торопились. Вместо грохота свистнули стрелы и болты. Одна точно нашла цель, — в дыму кто-то закричал. Легкие разъедали пороховые газы, колени и локти разъезжались в кровавом месиве. Десятник оказался чертовски тяжелым, зато терпеливым, молчал, сжав зубы. Снова и снова свистели над головой стрелы. Катрин уже не знала, что лучше, окончательно задохнуться или оставаться прикрытой дымовой завесой…

Наконец метры, которые шпионка пролетела бегом за несколько секунд, кончились. Кто-то подхватил раненого десятника, и можно было встать…

Глава 18

Сотня была выкошена практически полностью. Убитых не так много, как казалось сначала, но ранены были почти все. Мелкая, неровно нарубленная железная картечь не всегда пробивала доспехи, но уж плоть секла до костей. Даже легкораненые выглядели ужасно. Психическое воздействие нового оружия несколько смягчилось дымом, густо застлавшим место бойни. Иначе битва за столицу завершилась бы непосредственно после второго залпа. Повезло и в том, что немногочисленные и рассредоточенные силы Наместника не могли себе позволить перейти в контратаку.

Армию удалось удержать. Сначала паническому бегству помешали взбесившиеся кони — в переулках воцарился лягающийся и истошно ржущий хаос, в который перепуганные пехотинцы сунуться не решились. Потом пришло время пинков, ругани и прочих ободряющих действий, призванных вернуть королевскому воинству честь и достоинство. В некоторой степени это удалось, и отошедшие под защиту домов солдаты мрачно следили за более храбрыми товарищами, оттаскивающими и уводящими в тыл окровавленных раненых из сотни Маэла.

* * *

Над Тинтаджем сгущались сумерки. Катрин сидела в проходной комнатушке. Дом превратился в штаб, и за стеной продолжался затянувшийся королевский совет. В принципе, Катрин могла бы сидеть и там. За последние часы авторитет гостьи, по части военно-магических консультаций, непомерно возрос. Катрин детально изложила свои догадки о возможностях нового оружия. Щекотливых вопросов, откуда гостья это знает, да где была раньше и почему такая умная до сих пор молчала, не последовало. Отцам-командирам было не до дрязг и разборок.

Главенствовали две точки зрения… Атаковать, двигаясь скрытно. Короткими бросками добраться до баррикады и превратить в фарш всех, кто за ней находится. Дальше все пойдет как по маслу. Смущали потери. Передвигаться по-пластунски королевская пехота не умела. Собственно, и сама мысль — ползать в бою, до сегодняшнего дня казалась дикой и противоестественной. В том, что большая часть атакующих не доберется до заграждения, не оставалось сомнений даже у упорных сторонников немедленной атаки. Но ведь можно будет отомстить за павших…

Второй путь — глубокий обход. Начать восстановление Северного моста, мелкими группами перейти по Жабьей и Бабьей плотинам. Поджимало время. Через два часа наступит темнота. Если кто-то и успеет проскочить за реку, положение этих храбрецов окажется крайне незавидным.

И главное, никто не мог предсказать, где к утру окажется чудовищное оружие Наместника. Если, конечно, у врага всего два орудия. Впрочем, тут все сходились во мнении, что, будь у воинства Светлого еще такой «демонов гром», битва с самого начала шла бы иначе.

Когда обсуждение пошло по третьему кругу, Катрин покинула высокое собрание. Бесспорно, ей были весьма благодарны за информацию, но замечать как-то сразу перестали. Ничего удивительного, по дальнейшему штурму города гостья, при всем желании, высказать что-либо вразумительное была неспособна, поскольку понятия не имела, где та Жабья плотина и что, собственно, надлежит атаковать за рекой. К тому же после мясорубки на мосту девушка окончательно перестала напоминать благородную леди. Возбужденные мужчины изъяснялись доходчивым воинским языком, изобилующим рискованными формулировками и импровизированными терминами. Собственно, иных лексических вариантов и не имелось. Понятия «артиллерия» и «пушка» Катрин в обиход вводить не решилась, а «эта огрова гнусь» нуждалась в собственном названии. Имен огнестрелу присвоили много, и все малоцензурные.

Катрин мрачно смотрела на край еще голубого неба. Остальной небосвод заслоняла спина наблюдателя-арбалетчика. Патриархальный мир Тинтаджа менялся на глазах. Выбитые стекла, беззастенчиво изъятая для штабного совета мебель, осколки раздавленных тарелок на полу. Бесследно исчезнувшая говядина. Хозяева, должно быть, забились куда-нибудь в подвал. Катрин, морщась, повертела шеей. Наскоро умыться шпионка успела, но кольчуга и все, что было под ней, превратилось в этакую пропотевшую дрянь, что впору запаршиветь. Переодеться не во что, вымыться негде. Лишая и чесотки еще не хватало…

— Устали, юная леди? — лорд Фиш, кряхтя, присел на табурет. — Честно говоря, я и сам страшно отвык. Война — дело беспокойное, не для стариков.

— Молодые тоже далеко не все в восторге, — пробурчала Катрин. — Найдутся занятия и поприятнее…

— Да? — Старик с явным интересом вскинул кустистые брови. — А мне казалось, вы любите действовать. И порой удивительно удачно и энергично для очаровательной девушки.

— Для кого удачно? Я далека от восторга. Тем, кто сейчас умирает, полагаю, понравилось еще меньше. Дурь сплошнейшая. И вообще вызывает острую систематическую фрустрацию…

— Ругаетесь вы тоже замечательно. — Лорд Фиш мечтательно вздохнул. — Обещайте мне непременно объяснить точный смысл северных выражений. И вот то, на «б», непременно. Мне кажется, оно такое энергичное и емкое.

Катрин хотела спросить, что там в итоге слушали-постановили на королевском совете, но догадливый старик заговорил об этом сам. Особой секретностью стратегическое решение не отличалось, поскольку командование толком ничего не решило. Послать разведку к мостам, разузнать все, что известно в городе о вонюче-грохочущем колдовстве. Возможно, кто-то что-то подсмотрел, возможно, Наместник счел нужным с кем-нибудь поделиться своими планами. Не может же быть, чтобы никто ничего не знал? В общем, известное дело — утро вечера мудренее.

— Ночь для отдыха. Утро для трудов пламенных-славных. Вечер для итога и вразумления, — лирично формулировал одноглазый дед.

— Ночь с утром никак поменять нельзя? — спросила Катрин.

Лорд Фиш показал корешки зубов.

— Не в том я возрасте. Еще запутаюсь. Но вас, леди, вполне понимаю.

На лестнице, где вполголоса переговаривалась охрана, наступила внезапная тишина. Лорд Фиш вскинул голову, меч тихо пополз из ножен. «А дедушка еще и рубануть сподобится», — подумала Катрин. За глефой тянуться не стала, пальцы коснулись рукояти ножа в рукаве.

Когда в дверном проеме беззвучно возникла светлая фигура, у Катрин мороз прошел по коже. Потом шпионка весьма глупо и счастливо заулыбалась.

Несмотря на чересчур свободную, распоясанную рубаху, на смешные просторные штаны и мешок за плечом Блоод выглядела до неправдоподобия стройной и легкой. Повязка, закрывающая глаза, слегка усмиряла иссиня-черные кудри. Несмотря на завязанное лицо, суккуб отнюдь не выглядела слепой. Движения, вкрадчивые, скользящие, полные сладостной угрозы, завораживали. По случаю сумерек змеиные глаза защищал единственный тонкий слой ткани, и в помещении Блоод ориентировалась без труда. Умненькая девочка.

Катрин преисполнилась глупой нежности и признательности. Весь этот бесконечный день Блоод страшно не хватало. Просто спятить можно, до чего Катрин за пару дней привыкла к близкому и прохладному присутствию суккуба. Ну, к весьма неспокойному присутствию, само собой.

На улице еще теплился летний вечер. Как Блоод смогла отыскать подругу в городе, как решилась двигаться под лучами заходящего солнца, Катрин не понимала.

Лорд Фиш побледнел:

— Это…

— Это моя телохранительница, — решительно сказала Катрин, вставая навстречу подруге. Страшно хотелось обнять тонкую талию, но на подруг смотрели. Катрин взяла узкую ладонь, и пальцы суккуба благодарно ухватились за руку. Блоод, несомненно, было весьма непросто открыто стоять под взглядами стольких людей.

Лорду Фишу тоже было непросто. Страшно было старичку. Он наверняка узнал смертельно опасное полусказочное существо. Смотрел странно, вполоборота, пытаясь оторвать взгляд от ланон-ши и не в силах этого сделать.

Катрин встала, загородив подругу.

— Все нормально? Как ты меня нашла?

— Я могу. Видеть день, — прошептала Блоод. — И я принесла вещи.

Чулан возле кухни был свободен. Катрин содрала с себя заскорузлую, пропитавшуюся потом и чужой кровью рубаху, швырнула в угол. В маленьком свертке, принесенном Блоод, имелась запасная рубашка, полотенце и остатки чистого полотна. Катрин склонилась над бадьей. Блоод, относящаяся к водным процедурам со стойким недоверием, неловко лила воду на плечи подруги. Катрин терла себя клочком тряпки и едва не скулила от удовольствия.

За дверью снова деликатно и нервно покашлял лорд Фиш. Пусть еще мгновение подождет. Катрин уже поговорила с Блоод, осталось уточнить детали. Просто счастье, когда тебя понимают с полуслова. Суккуб великодушно согласилась поучаствовать в авантюре. Еще бы, желтокожую манила большая охота. Пусть и странная, соответствующая запутанным человеческим законам, но охота. Большая кровь, коварный обман, ночная тьма — разве истинная ланон-ши откажется от развлечения? Катрин было немного стыдно, но, честное слово, трудновато объяснить разницу между охотой и войной. Да и имело ли смысл? Блоод просто считала нужным идти с подружкой. К дьяволу объяснения, лучше еще раз поцеловаться.

— М-м, — начал лорд Фиш. — Столь любезное предложение, но гм… несколько неожиданное…

— Кому-то все равно придется рисковать, — попыталась пресечь вполне обоснованные сомнения Катрин. — Почему бы нам и не попробовать? Могу я коротко поговорить с королем?

— Поговорить? Король сейчас не в настроении. И вы уверены, что необходимо лезть в самое пекло? Даже если получится, вы… э-э, порядком поджаритесь.

Блоод осталась за прикрытой дверью, но лорд Фиш все равно не мог обрести былую способность внятно излагать свои мысли.

* * *

Огнестрелы можно и должно устранить. Катрин пообещала королю это сделать. При одном условии: убийственное оружие должно быть уничтожено. Катрин настаивала на том, чтобы дымную и гремучую дрянь уничтожили люди надежные, причем далекие от кузнечного, оружейного и любого другого ремесла. Да, и воины Наместника, состоящие при демоновом оружии, должны исчезнуть. Еще должно быть найдено место, где изготовлялись смертоносные устройства. Сие магическое гнездо непременно нужно ликвидировать. Выжечь, мастеров вырезать, пепел развеять.

О химическом производстве девушка пока умолчала. Возможно, без Наместника проклятые алхимики не смогут двинуться дальше. А чужих жизней на совести шпионки и так будет предостаточно. Но если не взять полусотню жизней сейчас, мир очень скоро захлебнется в пороховом дыму и крови.

Король слушал доводы кровожадной авантюристки молча. За день его величество заметно постарел. Уже можно дать весь «полтинник». Впрочем, Катрин не особенно волновали проблемы королевского здоровья. Но убедить монарха очень хотелось.

Кроме девушки и короля, на этом совете присутствовали лишь лорд Фиш и Блоод. Суккуб замерла в углу и притворилась, что ее нет. Король на присутствие ночного дарка реагировал слабо. Зато одноглазый старик так и ерзал. Впрочем, это не мешало седобородому советнику улавливать суть возникшей проблемы и поддерживать гостью.

— Возможно, вы правы, леди. Должен признать, что не до конца понимаю причины вашей непримиримости, но не понимаю и того, что происходит. Имело бы смысл отыскать сведущего мага, но сейчас… Оба наших магических советника исчезли. Проклятые колдуны. Видят боги, это ненормальная война, — пробормотал король. — Когда мы ее закончим, обещаю уничтожить все следы этого вонючего оружия. Уж не знаю, много ли в нем магии… В любом случае наш дорогой лорд Фиш с удовольствием займется уборкой мусора.

— Без удовольствия, мой король, но добросовестно, — с достоинством подтвердил лысый старик. — Не слишком благородное занятие для лорда, но совершенно необходимое землям Ворона. Вот и леди Катрин признает…

— Болтовню отложим до лучших времен, — прервал король. — Я чувствую, что Короне необходимы решительные перемены. И вас, лорд Фиш, они коснутся в первую очередь. А сейчас займемся насущной проблемой — мостом. Катрин, я не понимаю, как вы на него подниметесь. От воды до настила расстояние в четыре ваших роста. Вас неизбежно заметят. Если не с моста, то с берега.

— Мы рискнем. Вы совершенно правы, ваше величество, — это ненормальная война. А мы не воины, мы только ненормально и умеем, — Катрин улыбнулась. — Если лорд Фиш позаботится, чтобы лодкой занялись проверенные люди, у нас обязательно получится.

«Или не получится», — подумала Катрин, стаскивая с себя кольчугу. Несомненный повод освободиться от тяжести — единственное, что полностью устраивало шпионку в плане скоропалительно придуманной диверсии.

Спускаясь к воде, Катрин зацепилась за ветку и позорно чуть не брякнулась. С трудом задавила в себе ругательство. В сущности, только на темноту-союзницу и можно надеяться. Ну, еще на Блоод — истинную дочь темноты.

Катрин разглядела ждущую их лодку. Двое гребцов неподвижно сидели в узкой долбленке. Челн вздрагивал, порываясь немедля отправиться в путь. Течение здесь было не в пример сильнее, чем у моста. И утлость узкого плавсредства вызвала у девушки определенные сомнения. Ну, если мужики в ней спокойно расселись, то и четверых долбленка выдержит. Благо, подруги еще не успели растолстеть. Катрин покосилась на Блоод. Суккуб с брезгливой опаской разглядывала темную и быструю воду.

За спиной терпеливо ждал лорд Фиш. Пора было двигаться. Но сначала Катрин сделала несколько шагов по воде вдоль берега. Присела на корточки, волна неожиданным холодом лизнула ягодицы. Сдержав дрожь, Катрин зачерпнула со дна черный ил. В самый раз: густой, жирный. Запах… уй, дрянь какая! Очистными сооружениями Тинтадж еще не обзавелся, и диверсантка отчетливо понимала, чем мажет щеки и лоб. Ладно, на дне субстанция вроде бы самоочищаться и фильтроваться должна. Хм, жаль, нельзя толком разглядеть выражение лиц зрителей.

Катрин поправила платок, скрывающий светлые волосы. Лицо превратилось в жирную темную маску, и теперь гостья Тинтаджа могла напугать кого угодно. Но главное, кожа не светилась в темноте. Пачкать вонючим камуфляжем подругу Катрин не собиралась. Врожденные способности Блоод к мимикрии на несколько порядков выше убогих воинских уловок.

Челнок качнулся, едва не черпнув воды. Девушка попробовала сесть, ее деликатно поддержали за спину. Зато босая Блоод оказалась в лодке с легкостью существа истинно неземного. Передний гребец потянулся помочь и тут же отдернул руку. Касаться голого бедра суккуба даже стойкому мужчине было небезопасно.

Обе диверсантки отправлялись налегке. У Катрин лишь кукри за спиной и ножи. Без кольчуги и поддоспешника шпионка чувствовала себя легко и несколько зябко. Блоод была одета еще легче: в одну рубашку, и то исключительно для спокойствия гребцов.

Долбленка скользила по течению сама собою. Проплывали кажущиеся с воды несоразмерно высокими берега, дома и деревья, мелькал редкий, пробивающийся сквозь плотные ставни окон свет. Луна очень вовремя исчезла за облаками, сияли лишь звезды, яркие и манящие, как камни на бархате ювелира.

Катрин в корне задавила лирическое настроение. Спереди неумолимо наплывала тень моста.

— Стоп, — шепотом скомандовала шпионка.

Гребцы беззвучно заработали короткими веслами. Лодку развернуло боком.

— Пошли, — Катрин перекинула ноги за борт. От движения чуткий челнок чуть не опрокинулся. Затаив дыхание, девушка погрузилась в воду. Ух, холодно, как будто и не лето! Стиснув зубы, заставила тело перестать вибрировать. Протянула руку: — Иди!

Блоод глянула жалобно, сбросила рубашку. Гребцы, как по команде, порывисто отвернулись, вновь едва не опрокинув челнок. Кажущаяся темно-золотой фигурка ночного дарка беззвучно соскользнула в воду. Катрин приняла подругу за талию, не позволила с головой погрузиться в дурно пахнущую воду.

— Тихо-тихо. Обними меня за шею.

Блоод с готовностью повиновалась, не забыв издать тихий удовлетворенный звук.

Особенно стараться не пришлось. Течение само тянуло диверсанток к мосту. Руки Блоод на плечах не мешали Катрин слегка подправлять этот дрейф. Вода уже не казалось такой холодной, и, если бы не мерзопакостный запах сточных канав, от ночного купания можно было бы получить удовольствие.

Опора моста оказалась склизкой и ненадежной на ощупь. Катрин задрала голову, но подбрюшье моста разглядеть не могла. Сплошное черное пятно. Что называется, приплыли. В сомнениях Катрин взглянула на уцепившуюся за сваю с другой стороны подругу.

— Готова?

Суккуб отрицательно покачала головой.

— Что? Слишком скользко? — Катрин испытала разочарование, смешанное с трусливым облегчением.

Блоод качнулась ближе, намереваясь что-то шепнуть, но вместо этого поцеловала в губы. Вонючий камуфляж на лице подруги, ланон-ши ничуть не отталкивал.

— Теперь готова… — прошептала желтокожая девушка.

Катрин с трудом удержалась от желания притиснуть блудливое сокровище к скользкой свае и слегка притопить-охладить.

Подталкивать мокрую попочку было приятно. Но особой нужды не было, Блоод непринужденно уползла вверх в сырую темноту. Тонкий шнур, обмотанный вокруг талии суккуба, казался простеньким украшением.

Катрин осталась в одиночестве. Сверху не доносилось ни звука. Впрочем, неумолчный плеск реки заглушал все. Оставалось только ждать, раздумывая о собственной глупости и о пиявках.

Упавший шнур девушка едва разглядела. Конец тут же утянуло течением далеко под мост. Катрин с облегчением подплыла к веревке. Оказалось, что изловить в потоке извивающийся шнур дело непростое. Наконец, нашарила, подергала, проверяя крепость. Блоод, обладающая уймой иных достоинств, узлы вязала отвратительно. Веревка держала. Начался малоприятный процесс подъема. Самое трудное было поднять себя из воды. Дальше пошло легче. Помогали крепкие подошвы сапог. Со стороны это, должно быть, смахивало на конвульсии гусеницы в состоянии алкогольного опьянения, но Катрин очень надеялась, что похихикать некому.

Вот и бревна настила. Катрин закинула руку — за запястье тут же ухватили прохладные пальцы Бло.

— Плаваешь лучше, чем лазишь… — прошептала суккуб.

Катрин, отдуваясь, лежала на карнизе, идущем внизу вдоль перил. После сырой речной темноты здесь было светло как днем. Шпионка осторожно пошевелилась. Правая часть тела опасно свешивалась над рекой.

Лазутчицы взобрались на мост там, где и рассчитывали: между баррикадой, прикрывающей артиллерийскую батарею, и вражеским берегом. В темноте на набережной можно было различить дремлющих под плащами арбалетчиков и копейщиков Наместника. Королевский берег выглядел оживленнее. Мелькали факелы, звякало железо. Имитация подготовки к утреннему штурму шла полным ходом. Туда и было приковано внимание бодрствующих дозорных у орудий. Обе пушки опять заботливо прикрывала мешковина. Катрин видела лишь нижнюю часть грубоватых деревянных лафетов. Внешне секретное оружие выглядело парой непомерно увеличенных самодельных игрушек. Впрочем, злоубийственные устройства уже не были по-настоящему секретными.

Сейчас девушку интересовали не сами первобытные митральезы, а то, что располагалось рядом. Щетку на длинной ручке, называемую, кажется, банник, шпионка увидела сразу. Фиговина торчала рядом с сундуком, рядом стояли еще сундучки и бочонки. Все как настоящее, чтоб этим скотским изобретателям… Порох, картечь, вернее, та дрянь, что здесь заменяет картечь. Ладно, очень мило, все в наличии. Не хватало мелочи — огня. Уж не изобрели ли они заодно и «Зиппо»?

— Огонь? Дым? Чувствуешь?

Блоод, сидевшая, небрежно свесив ногу над черной водой, взглянула с недоумением:

— Там. Где крупный. Мужчина.

«Крупный» действительно был. Можно было назвать его даже толстым. Здоровенный «крестовый» клевал носом, по-хозяйски устроившись между митральезами. Такому амбалу у орудий самое место. Ага, вот и хорошо. Катрин наконец заметила слабое свечение. Жаровня.

Блоод смотрела вопросительно.

Катрин знаком показала, откуда начинать. Суккуб одарила подругу снисходительной улыбкой и двинулась на исходную позицию. По кромке моста шириной с ладонь желтокожая гуляла как по бульвару. И то, что прогуливалась на четвереньках, ничуть не портило впечатления.

Катрин оторвалась от созерцания оголенных золотистых половинок. Нет, невозможно работать. На все подряд отвлекаешься.

До орудий по прямой — шагов пятнадцать. Чуть ближе жаровня и «крестовый» здоровяк. Остальные дозорные устроились на самой баррикаде, как заядлые театралы.

Сейчас…

Блоод возникла ниоткуда. Теперь прекрасная дарк стояла в полный рост уже по внутреннюю сторону перил, и Катрин не могла объяснить, как это получилась. Ланон-ши непринужденно выпрямилась, слегка опираясь кончиками пальцев о старое резное дерево. О, она была очень естественна, насколько может быть естественна фантастически красивая обнаженная девушка, возникшая из ниоткуда посреди ночного моста. И она просто ждала. Змеиные глаза мерцали сквозь кольца влажных волос.

И мужчины почуяли. Головы «крестовых», одна за другой, поворачивались в сторону черноволосого видения. Поворачивались с трудом, шеи словно свело судорогой. Ощущение смертельной опасности вонзилось ледяными иглами в затылки.

Опасность была. Каждый самец кожей и плотью ощущал жуть, исходящую от этого точеного, призывно обнаженного существа. Потаскуха, девка гулящая, голая бесстыжая баба…

Нет. Не баба. Гибель блаженная.

Накатившая похоть подавила страх. Обмякали напряженные лица, блудливо и жадно влажнели приоткрытые рты. Подтянулись мышцы животов, и желание сладостно и неудержимо крепло, наливалось между ног.

Блоод ничего не делала. Лишь намек на слабую улыбку таился в углах маленьких губ. И каждый из восьми мужчин знал — ждут и зовут именно его. Его, самого лучшего, самого сильного, самого страстного. Забыта ночь, товарищи, оружие и долг перед Светлым.

Ближайший к суккубу «крестовый» выпустил ненужный арбалет и на коленях двинулся к гибели.

Блоод оперлась о перила локтями, томно выгнулась, подставляя взглядам упругие груди, темные соски, возбужденные близостью добычи. Колени ланон-ши дрогнули, только дрогнули, не раздвигаясь, лишь намекая, что могут разойтись, и тогда…

Перебираясь через перила, Катрин услышала многоголосый вздох. Кажется, уже и штаны затрещали под напором синхронной эрекции.

Выглядело это совершенно не смешно. Зов был силен. Катрин и сама не решалась взглянуть на подругу. Огромный артиллерист неловко полз по старым, выщербленным многочисленными колесами и копытами доскам настила. Обе руки воина нетерпеливо возились под мешающим подолом кольчуги…

Ноги в сапогах хлюпали — Катрин оставляла за собой мокрые следы. Мысли путались. Зажатый в руке кукри казался совершенно излишним. Что, собственно, делать железкой собиралась?

Там, за спиной, на площади перед домами что-то заметили. Раздался крик, и магическое очарование мгновенно развеялось…

До жаровни оставалось четыре шага. Стоящий на коленях здоровяк с удивлением уставился на свои приспущенные штаны. На широком лице мелькнуло негодование, будто и не его собственные руки мгновение назад рвали завязки. Солдат вскинул глаза на непонятно откуда взявшееся перед ним существо с черной жуткой физиономией. Катрин надеялась, что гигант продолжит изучение проблемы спонтанно возникшей эрекции. Увы, опомнился «крестовый» быстро. Лапа, величиной с лопату, метнулась к ноге девушки. Катрин пресекла неуместные вольности взмахом кукри. Бычью шею с одного взмаха перерубить не удалось, но от земных забот гигант избавился.

Быстрее!

По настилу гулко грохотали сапоги бегущих от набережной воинов. С другой стороны, у баррикады, поднимались на ноги трезвеющие почитатели Блоод.

Катрин пинками опрокинула пару бочонков и ящик. Твою мать! Чуть ногу не сломала. Небольшой ящик оказался плотно набит плетеными коробами с порциями картечи. Зато в бочонках был порох. Ну, кажется, именно он… Катрин сожгла немало разнокалиберных патронов, но порох в чистом виде видела один раз, да и то в детстве. Тот серый порошок на эту непонятную субстанцию походил слабо. Плевать, ничего более подходящего вокруг не видно. Катрин пнула бочонок, отправляя поближе к пушкам, — неохотно покатился, вываливая бурое густое содержимое. Катрин машинально уклонилась от пролетевшего копья. Мешают, сучьи дети, работать. К лазутчице бежали со всех сторон. Пинок по второму бочонку… Сыпьте и сейте разумное, доброе, вечное… Один из поклонников Блоод перепрыгнул через пушку. В лицо Катрин нацелился наконечник алебарды. Девушка изогнулась, уходя от укола. Клинок кукри был коротковат, но ничего, достал. По пальцам… Пусть орет, алебарду-то уронил. Катрин нагнулась за жаровней… Очень вовремя — над головой просвистело сразу несколько острых неприятных предметов. Что именно швыряют, любопытствовать было некогда. Жаровня оказалась мало того что раскаленная, так еще и чертовски тяжелая… Три или четыре фигуры надвинулись справа. К счастью, им мешал лишившийся пальцев воин. Удерживая бесценную жаровню, шпионка нырнула вперед… Свободный пятачок… Набегают со всех сторон, но перила-то рядом…

Блоод?!

…Суккуб балансировала, стоя на перилах противоположной стороны моста. Шипела на самцов… скалила белые зубы… Клыки казались трогательно крошечными по сравнению с грубым оружием в мужских руках. Пока еще ни один из «крестовых» не решался ткнуть железом оголенную плоть.

— В воду, б…!!! — заорала Катрин, так что вопль слышали не только на обоих берегах, но и в ближних кварталах затаившегося города Тинтаджа.

…Жаровня мешала. Удар меча девушка парировала, но кукри чуть не вышибли из руки. Катрин с трудом удержалась от соблазна вышвырнуть угли прямо в лица теснящих ее к перилам ублюдков. Угрозе поверили, отшатнулись. Катрин могла бы поклясться, что пальцы ее левой руки, удерживающей жаровню, шипят, превращаясь в жареные сосиски…

На той стороне босые ноги Блоод, наконец, отделились от перил. Прыгнула суккуб не столько по собственной воле, а как уклоняясь от копейного жала. Тем не менее дарка уже летела в воду…

В восторге Катрин изо всех сил запустила жаровню вверх. Не ожидавшие такого фокуса «крестовые» машинально задрали головы. Воинов сбежалось уже добрый десяток, и шпионка рисковала в ближайшие секунды лишиться какой-то нелишней части организма. Катрин, спиной вперед, весьма спешно перевалилась через перила. Жаровня переворачивалась высоко вверху, сыпались искры и угли. Очень красиво…

Девушка крепко приложилась шеей о бревна, перекувырнулась. Верх спутался с низом. Воды все не было. Катрин решила, что летит куда-то не туда, но тут появилась вода, и ее было ужасающе много…

Вынырнула, попыталась одновременно выплюнуть и высморкнуть воду. Возможно, это и удалось сделать, но облегчения шпионка не испытала. Наверху грохнуло так, что заложило уши. Река озарилась оранжевой вспышкой. Катрин зажмурилась и торопливо поплыла под мост. Опрометчиво. Сверху снова грохнуло. На голову сыпались крупный мусор и щепки. Как бы сам мост не рухнул. Еще один взрыв. Теперь со всех сторон в воду плюхались обломки и исковерканные горящие куски. Должно быть, не только куски дерева…

Плыть мешал зажатый в руке кукри. Катрин гребла изо всех сил. Наверху продолжало грохотать и трещать. Диверсантка пыталась сообразить, сколько же там было бочонков?

Мост все-таки не рухнул, остался позади. Катрин пыталась следовать течению. Где-то здесь должна быть Блоод. Несмотря на вспышки гигантского фейерверка, Катрин никак не могла разглядеть подругу. На реку сыпался целый ливень всякой дряни. Все это плыло рядом, воняло горелым, иные мелкие ошметки даже на воде продолжали гореть. Течение уносило остатки чуждого колдовства прочь…

Катрин развернулась, поплыла обратно под мост. Наверху взрывы прекратились. Историческое сооружение не рассыпалось.

Где дарка?

Если бы не слабое мяуканье, Катрин проплыла бы мимо. Блоод цеплялась когтями за старую сваю, едва возвышающуюся над поверхностью воды. Такой перепуганной Катрин подругу еще не видела. Оглушенная, ослепленная, чудом держащаяся на воде.

Пока Катрин успокаивала, Блоод безмолвно смотрела на шевелящиеся губы. Должно быть, она, как и подруга, порядком оглохла. Наверху что-то происходило. Приглушенно звякала сталь, стучали копыта. Похоже, королевская рать, добросовестно следуя плану, преодолевала полуразрушенный мост. Ишь, и канонада их не смутила.

Ну и хрен с ними. Катрин, наконец, удалось вернуть кукри в ножны, и шпионка принялась потихонечку буксировать подругу к берегу.

Глава 19

Оборона слуг Светлого в одночасье потеряла стройность и рассыпалась. В городе начался хаос. Королевские отряды и группы «крестовых» метались в темноте, разыскивая друг друга. Особо ожесточенные схватки вспыхнули у Бабьей плотины и под стенами замка. Королевские войска старались не выпустить окруженного противника и одновременно рвались в цитадель. «Крестовым» приходилось несладко. Сопротивлялись поборники Светлого яростно, но осмысленность их действий исчезла. Похоже, Наместник уже не мог управлять рассеянными по городу войсками. В прямых противоборствах мятежники уступали закаленным в пограничных стычках королевским воинам. Окончательный разгром сил Наместника был делом ближайших часов…

Светать еще не начало. Обе стороны не привыкли сражаться в темноте и это вносило еще большую путаницу в происходящее. Ярко пылала мельница у Бабьей плотины. Пожары занялись и у Горных ворот. Зато полувзорванный мост потух сам собою.

Король с двумя сотнями и охраной был где-то у замка. Действительно, взятие цитадели представлялось первоочередной задачей. Но лорд Фиш и его маленький, в спешке сколоченный отряд, к центру событий не спешил.

Катрин сидела у окна. За закопченным стеклом виднелся край знакомого моста, снесенные перила, тела в белых, со сдвоенными крестами, одеждах. М-да, батальный пейзаж. К утру трупов прибавится. Интересно, что скажут обыватели? Впрочем, ни импичмент, ни перевыборы королю не грозят. Пусть горожане радуются, если столицу не спалят дотла. Вот же трусливый народец, будут жариться, но носа наружу не высунут. Нет, так думать несправедливо. Большинство людей, появляющихся в импровизированной штаб-квартире лорда Фиша, как раз являлись лицами сугубо гражданскими. По крайней мере, с виду. Вить шпионские гнезда старичок умел. Непонятно только, как премудрый лорд проморгал заговор?

Вообще-то Катрин полагалось вместе со стариком выслушивать и вникать в суть донесений. Но город шпионка не знала, о расстановке королевских сил на данный момент не имела ни малейшего понятия. И главное, Катрин вымоталась до полного отупения. Ну ее к черту, эту «оперативную» работу. Пусть дедушка трудится. В конце концов, это он на королевской службе. А Катрин не нанималась.

Какой идиот такие стулья делает? Катрин, морщась, уселась поудобнее, вытянула ноги в сырых сапогах. Обожженная ладонь, смазанная какой-то лекарской дрянью и замотанная чистой тканью, все равно ныла. Когда это все закончится? Когда поспать дадут? И поужинать-позавтракать-пообедать?

Катрин чувствовала, как нервничает Блоод. Суккуб сидела в углу, прикрытая от посторонних взглядов отодвинутым столом. Подруга подсохла, опомнилась от небывалого фейерверка, и теперь ей было скучно. И ей тоже хотелось есть.

Да, проблема. С голоду Блоод, может быть, и не умрет, но характер у девчонки испортится. А ланон-ши со скверным характером — это… гарантированные неприятности.

Подруга почувствовала, что Катрин думает о ней, — глаза засветились ярче.

Через комнату прокрался очередной посетитель. И как они узнают, что лорд Фиш здесь? Человечек опасливо посмотрел на Катрин. Потом попятился от стола в углу. Суккуба он не видел, но, как и большинство мужчин, подсознательно чувствовал опасное соседство. Юркнул в дверь. На миг донеслось жизнерадостное бухтение главного шпиона…

В данный момент главному шпиону королевства подчинялся отряд в двадцать человек. Десять отборных стрелков, четверо коноводов. И шесть бойцов, по уверениям лорда Фиша, лучшие рубаки королевской армии. Отряд имел единственную задачу — отлов и арест его Преосвященства.

И тайные планы службы лорда Фиша, и результаты аналитических раздумий пришлой шпионки совпадали: первосвященник должен исчезнуть. Святого мученика королевству не требуется. Да и в целом, мир вполне обойдется без процедуры канонизации. Нужно признать, что идея существования единственного великого и могучего божества, под чьей отеческой дланью наступят небывало счастливые времена, теперь уже не покинет пытливые народные умы. В сущности, поклоняться единому всесильному существу довольно естественно для человека. Монотеизм — олицетворение прогресса. Остается лишь пожечь и перевешать глупцов, несогласных с той единственно правильной кандидатурой Светлого.

Вот, гад пришлый, все здесь испоганил.

Ничего, ответит. Катрин заставила себя встать…

Лорд Фиш радостно улыбался. Ничего его не брало, старикашку пушистого.

— Отдохнули, леди? Ничего, скоро все закончится. Бунтовщику не ускользнуть. Наши уже вышибают ворота. А наш друг в замке, мы даже знаем, где именно. Немного терпения, и мы с ним побеседуем. Кстати, позвольте вам представить — лорд Маэл. Вы с ним уже давеча встречались, увы, не при самых счастливых обстоятельствах.

Командир расстрелянной сотни ничем не отличался от своих солдат. Разве что ножны меча отделаны серебром. Выглядел лорд-сотник неважно, как и подобает командиру, потерявшему в одночасье большую часть подчиненных. Ему бы пару кружек джина да спать завалиться.

— Мне жаль, лорд Маэл, что так вышло с вашими людьми. Если бы я догадалась посмотреть с крыши…

— Вы и так сделали больше, чем могли, леди.

Мужчина, пристально глядя на нее, сделал движение. Катрин подумала, что ее сейчас сгребут за остатки кольчуги и всерьез спросят, какого хрена молчала, когда солдаты маршировали на убой. Но в изумлении поняла, что ей хотят поцеловать руку. Пришлось лепетать что-то о неуместности сего действа, в то время как оно, они, там…

В то время как юная леди вывозилась в крови, выкупалась в стоках и вообще больше всего на свете хочет спать…

Лорд Фиш с отеческой улыбкой наблюдал умилительную сцену.

Снаружи раздался пронзительный свист. Лорд Фиш поднял палец:

— Пора, друзья мои. Королевские войска уже в замке.

…Трупы, снова трупы. Подкованные копыта грохотали по мостовой, по кровавым лужам. Кони, фыркая, переступали через распростертые тела. Здесь «крестовые» пытались, если не остановить, то задержать прорыв королевских войск.

Вот и замок. Где-то справа остался квартал замковых каменщиков, где подруги блуждали совсем недавно. Во рву все так же текла быстрая грязноватая вода, только теперь в ней плавали связки жердей, хвороста и бревна — остатки импровизированной переправы, по которой прорвался передовой отряд королевских войск. Ворота замка были распахнуты, мост опущен, правда, в нем зияли отнюдь не маленькие проломы. Из левой надвратной башни тянулся столб дыма, в бойницах мелькали алые языки пламени. Ни королевских, ни вражеских воинов видно не было.

Отряд спешился. Коноводы торопливо увели лошадей.

— Наместник засел в Старой башне, — пробубнил лорд Фиш. Шлем опять был водружен на его голову борода смялась, и Катрин с трудом разбирала слова одноглазого шпиона. — Идем туда, ни на что не отвлекаясь. Цель у нас одна, о награде вы знаете. Уверен — предатель улизнуть не успел.

Бойцы внимали старому командиру с напряженной готовностью. Даже лорд Маэл был согласен на роль простого мечника. Дисциплина, однако. Катрин раздраженно подумала, что она единственная, кто не только ничего не знает о награде, но и понятия не имеет, где эта самая Старая башня.

Лорд Фиш повернулся к девушке:

— Если смотреть отсюда, то Старая башня прямехонько за донжоном, леди Катрин. Прошу вас и вашего телохранителя двигаться в середине строя.

Под защитой щитов отряд пересек ров и вошел в ворота. Лорд Фиш тоже благоразумно вперед не лез, Катрин все время видела прямо перед собой его спину. Возглавлял строй суровый Маэл; Отряд двигался быстро и на удивление слаженно.

Узкое пространство за воротами оказалось сплошь завалено телами. Рубились здесь отчаянно. «Крестовые» и воины Ворона лежали вперемешку. Несколько королевских воинов вытаскивали раненых из груды тел. Измазанный в крови с ног до головы лекарь уже возился над стонущими бедолагами.

Отряд лорда Фиша, не размыкая строя, пересек ужасную площадку. Катрин несколько раз наступила на мягкое. Мелькнуло запрокинутое к светлеющему небу лицо молодого «крестового», его широко раскрытые, полные уже не боли, а предсмертной тоски глаза. Густо пахло кровью и взрезанными животами…

Отряд уже огибал высокий донжон, когда одинокая стрела стукнула в щит копейщика, шедшего рядом с Катрин. Из окон, пристроенных к замковой стене солдатских казарм, доносился звон мечей, крики. Остатки «крестовых» продолжали сопротивление. Несколько королевских лучников стреляли по верхним окнам галереи.

Старая башня оказалась широким, не особо изящным строением, соединенным с донжоном узким крытым переходом. Дверь в башню охранял отряд копейщиков. Рядом догорал воз с сеном. В загоне у внутренней стены оглушительно кричала и пыталась встать раненая лошадь.

Лорд Фиш сделал знак. Один из арбалетчиков вскинул оружие. Сухой щелчок — и лошадь успокоилась. Сразу стало тихо.

Старый шпион бегло переговорил с командиром копейщиков. Солдаты оттянулись к конюшне, и лорд Фиш кивнул своим подчиненным. Дверь Старой башни выглядела весьма солидно: дубовые доски, часто окованные железными полосами. Повозиться придется. Нет, дверь проигнорировали. Двое воинов, одним из них был Маэл, подбежали к стене перехода. Весьма быстро оказались на крыше — до нижнего окна башни оставалось не больше человеческого роста.

— Все-таки это наш замок, — удовлетворенно прокомментировал лорд Фиш.

Решетка на окне неожиданно легко поддалась. Маэл с напарником скрылись внутри. На крышу перехода поднялись еще двое бойцов.

— Что-то тихо, — с некоторым огорчением прогундосил главный шпион. Действительно, из башни не доносилось ни звука.

Неожиданно тяжелая дверь распахнулась. Хмурый лорд Маэл приглашающе махнул рукой.

Первый этаж башни был пуст.

— Что-то не так, — озадаченно пробормотал лорд Фиш. — Клянусь своим давно ушедшим, лучшим глазом, сукин сын не мог удрать. Обгадились они от страха, что ли?

Большая часть стрелков осталась снаружи. Узкая и крутая лестница вела вверх. Катрин и Блоод двигались в хвосте цепочки, позади пыхтел лишь сам королевский шпион. Второй этаж… Солдаты рассыпались по комнатам. Здесь царил относительный порядок, и никого не было.

— Вперед, — раздраженно приказал лорд Фиш…

Наместника в башне не оказалось. На третьем этаже, где и находились временные покои узурпатора, пахло горелым. В камине еще тлели бумаги и пергамент. Солдаты обыскивали комнаты. Катрин поглядела на знакомый стол и мстительно уселась на широкую поверхность. Честно говоря, шпионку не сильно удивляло отсутствие Наместника. Хитрозадая сволочь этак просто не попадется. А было бы недурно закончить полемику о прогрессивных реформах прямо здесь, на этом предмете мебели.

Лорд Фиш снял с вспотевшей головы шлем:

— Дурно. Куда же он делся? Мы же обложили на совесть. А здесь никого и даже постель застлана. Что бы это значило, леди?

— Это значит, что нас ввели в заблуждение. Цель ложная. А нашего друга нужно вылавливать в другом месте. В самом-самом нелепом, — Катрин вяло стукнула древком глефы о замусоренный пол. — Где мы его наверняка ждать не будем?

— Мы его везде ждем. Даже на городских воротах, — пробурчал шпион, — только не очень верится, что он туда сунется. Я бы на его месте попытался бы в городе отсидеться. Последователей Светлого в городе достаточно, найдется, кому вашего друга приютить. Обыщем здесь все, следы должны быть…

Катрин почувствовала, как напряглась Блоод.

— Что?

Ответить суккуб не успела. Оборванная шпалера, покрывающая опрокинутые кресла у стены, отлетела. Прятавшийся там человек вскочил и метнулся к Катрин. Он действовал столь целеустремленно и быстро, что ни лорд Фиш, ни появившийся в дверях лучник не успели ничего предпринять. Только Блоод отчаянно зашипела и отлетела, сбитая с ног. В руке нападавшего был длинный стилет, но убийце была нужна только Катрин. Шпионка успела опрокинуться спиной на стол. Отбивая предплечьем руку со стилетом, приняла тело убийцы на поджатые ноги, резко выпрямив, перебросила его через себя. Прием был скорее спортивно-показательным, чем боевым, но острие трехгранного стилета лишь коротко скрежетнуло по кольцам кольчуги. Мужчина рухнул на пол, доломал остатки кресла, тут же вскочил, но перекатившаяся по столу Катрин шлепнулась на него сверху. Припечатанный к полу убийца, неловко взмахнул клинком. Катрин, чрезвычайно не любившая, когда именно ее намеревались убивать, со всей силы врезала ему лбом в лицо. В голове загудело, но мерзкий киллер отключился. Тут же рядом очутились шипящая, как дюжина змей, Блоод, тычущий в противника мечом старый шпион и еще пара солдат…

Нападавший оказался парнем молодым и, наверное, даже симпатичным, до того как удар девичьего чела свернул ему нос. Со связанными за спиной руками пленника посадили в угол. Никаких сдвоенных крестов убийца на одежде не носил, но откуда он взялся, вполне было понятно. Время поджимало. Катрин плеснула в лицо пленному какой-то бурдой оказавшейся в стоящем у камина кувшине. Коротко приказала солдатам:

— Охраняйте снаружи…

Покосилась на лорда Фиша. Вообще-то отдавать приказы было его привилегией. Шпион пока не возражал, мрачно разглядывал трофейный стилет:

— Недурная шпилька. Южной работы. Похоже, отравленная…

Катрин пожала плечами. Схлопотав под ребра сталью этакой длины, о стерильности раны можно уже не волноваться. Как и о художественных достоинствах орудия убийства.

Солдаты закрыли снаружи дверь. Возможно, лорд Маэл оскорбится, но девушке не хотелось, чтобы на допросе присутствовали лишние глаза и уши.

От размашистой пощечины голова убийцы стукнулась о стену:

— Не притворяйся. Чем быстрее все кончится, тем будет лучше для тебя.

Парень с ненавистью взглянул в зеленые глаза Катрин:

— Издохнешь, блудливая грешница.

— Все мы смертны. Где Наместник?

— Зачем тебе знать? Твои дни сочтены, распутное животное.

— Да я уже догадалась, что ты меня знаешь. Так что опустим поэтические выкрутасы. Где Наместник?

— Он под защитой длани Светлого. А ты — нет! Что ты знаешь о муках ада, ядовитая тварь?!

— Проходили. Семь кругов и подвалы там разные, — сухо сказала Катрин. — К делу. Похвастай, куда хозяйчик делся. Нам дискутировать недосуг… — шпионка извлекла нож.

— Убей меня, шлюха! Я ничего не скажу, извращенная блудница.

— Повторяешься, хорек подкресельный, — прошипела шпионка. — Мне некогда.

Убийца взвыл — Катрин швырнула отрезанное ухо на грудь хозяину.

— Время не ждет. Еще слышишь меня? Где Наместник?

— Сука! Сука! — Парень пытался ползти.

Удар сапога шпионки вбил его обратно в угол.

— Говори! Смерть легкой будет. Или раздвигай ляжки, на уши я больше размениваться не стану.

— Проклятая скоге! Даркова подстилка! Наш вождь ушел. Пророк Светлого всегда будет побеждать! Вы не ведаете, что за силы восстали против погрязшего во грехе королевства. Народ еще поймет!

— Про народ потом. Сейчас о непорочном пророке. Ушел, значит? Ушел, так ушел. Скажи, как это получилось, и сможешь доблестно сдохнуть во славу Светлого и этого горелого недоноска.

— Мне нечего скрывать. — Искалеченный убийца издал смешок. — Пророк Светлого ушел, как должно, не скрываясь, через Южные ворота. Он еще вернется в ваш грязный город, и тогда…

— Ложь! На воротах полсотни наших. И они предупреждены, — категорично заявил до этого молчавший как рыба лорд Фиш.

Пленник разразился воющим хохотом:

— Тем лучше — полусотней грешников меньше!

Катрин молча посмотрела на старого шпиона.

— Сейчас прикажу подать лошадей… — Лорд Фиш рысцой выскочил за дверь.

Катрин мутно взглянула на терпеливо ожидающую подругу:

— Недолго, Бло…

Солдаты уже спускались вниз. Катрин повернула в другую сторону, зашла в первую попавшуюся комнату. Стоило дать слабину, и тошнота мгновенно вывернула желудок наизнанку.

Катрин с трудом поднялась с колен, вытерла рот углом пыльной скатерти. Нет, настоящей садистки из тебя не выйдет. Кайфа нет. Морщась, шпионка выбралась в коридор.

Ну Блоод провела это время куда приятнее. Опьяненная полуулыбка, сладострастный янтарь глаз.

— Вытри губы, — пробормотала Катрин.

Суккуб облизнулась, но на губах крови не было.

Это сам рот стал сочно-пунцовым, словно накрашенный вульгарной помадой.

Снова громыхали подковы по мостовой. Утренний свет пробивался на задымленные улицы. Блоод затянула на глазах спасительную повязку. Катрин охотно последовала бы ее примеру. Тинтадж сегодня не радовал глаз, а от запаха гари и тряски по камням вновь накатывала тошнота. Где эти Южные ворота, чтоб они провалились?

Южные ворота оказались на месте. И флаг с Вороном лениво колыхался над надвратной башней. Вот только ни единой живой души видно не было. Зато трупов хватало. Вся площадь перед воротами была: завалена телами.

— Похоже, ваш друг не лгал. Они прорвались. Или все здесь остались. — Лорд Фиш тяжело оперся о луку седла.

— Если и прорвались, то далеко не ушли, — процедил сквозь зубы Маэл. — У нас свежие лошади.

— Ворота закрыты. Значит, ушли не все. Засада? Или как? — Старый шпион попытался поскрести макушку под шлемом.

— Время, господа, — Катрин сползла с седла. — Проверим.

— Леди, леди! — запротестовали в один голос благородные лорды.

Катрин молча перешагнула через тело копейщика, нагнулась за исцарапанным щитом.

Стрелки, вытянувшиеся дугой в тылу, не слишком ободряли. Скорее, наоборот. В случае обострения ситуации арбалетчикам и лучникам придется стрелять через головы своих. Возможно, опасения беспочвенны: вряд ли лорд Фиш отобрал себе увальней, не способных толком прицелиться. Нервы… Катрин была готова заорать от тишины, ввинчивающейся в уши. Под темным сводом арки ворот кто-то поджидал. Уверенность в этом была абсолютной. И Блоод, оставшаяся сзади почти без протестов, тоже чувствовала чужое присутствие. Настолько чужое, что помочь суккуб ничем не могла. Тем более что утреннее солнце заставило Блоод ослепнуть.

— Их не может быть много, — прошептал Маэл. — Там спрятаться негде. От силы пять человек. И что у нас колени трясутся?

Катрин кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Когда чей-то сапог случайно задел валяющийся на мостовой меч, шпионка чуть не завопила от короткого лязга.

И все-таки они двигались вперед. Машинально переступая через трупы и не отрывая взглядов от зловещей тени ворот. Щит с каждым мгновением тяжелел, оттягивал руку. Катрин подумала, что напрасно взяла обтянутую кожей и окованную железом обузу. Все равно толком пользоваться не научилась.

Лорд Маэл двигался слева, фланги прикрывали два бойца, имен которых девушка пока не запомнила. Катрин заставила себя на миг расслабить руку, стискивающую древко глефы, подвинула оружие ближе к срезу щита.

Черт возьми, единственное, что успокаивало, — мужчины рядом боялись не меньше.

До арки ворот оставалось не более десяти шагов. Все та же неподвижная тень. Может, там и нет никого, а все страхи лишь последствие напряженной бессонной ночи?

…Дуновение, рябь в глазах. Среагировать не успели. Узкое жало копья пронзило горло воина, прикрывавшего шпионку справа, и исчезло еще до того как брызнула кровь. Катрин спасло то, что ей, как слабейшей, предназначался второй удар, и девушка успела сжаться за щитом. В щите появилась аккуратная четырехгранная пробоина, но узкий наконечник лица не достал. Рядом охнул Маэл. Ему тоже повезло — инстинктивно подставленное лезвие меча чудом увело удар в сторону.

Призраки отступили столь стремительно, что Катрин едва успела различить очертания высоких тощих фигур.

— Груаги! Отходим! — постыдно пискляво взвизгнула шпионка.

Засвистели стрелы… Еще медленно оседал воин, державшийся рядом с Маэлом. В его шлеме зияло крошечное, похожее на пулевое отверстие, оставленное наконечником короткого копья. Тело еще не рухнуло на землю, а девушка и сотник пятились, почти бежали от темной арки ворот. Стрелы и «болты» непрерывно пронзали тень под аркой ворот, иногда наконечники высекали искры из камней свода, но все это было безнадежно…

— Я послал за подмогой, — сказал лорд Фиш. — Скоро подойдут мечники, атакуем дарков правильным строем.

Лорд Маэл и шпионка одинаково дико глянули на одноглазого шпиона. Сорок шагов отступления обоим дались нелегко.

— Сколько сотен сможет дать король? — прохрипела Катрин. — И сколько времени мы здесь потеряем?

— Будь прокляты эти тощие твари, так мы здесь и заночевать можем, — согласно выдавил Маэл. — Если останется, кому ночевать…

— Сколько их там? — спросил лорд Фиш.

— Трое… кажется, — пробормотала Катрин.

— Сколько?! — выпучил глаза старик.

— Я вообще одного видел, — честно признался лорд Маэл.

— Мы можем их расстрелять. Если у нас хватит стрел, а у них глупости ждать, — Катрин потрясла головой, пытаясь привнести мысли хоть в какую-нибудь ясность.

— Нужно осветить эту проклятую арку. — Королевский шпион яростно поскреб бороду. — И подойти поближе.

— А если они атакуют? — поинтересовался сотник.

— Вряд ли мы успеем испугаться, — успокоила его Катрин.

Стрелы, обмотанные пропитанной смолой паклей, оставляли в пронизанном солнцем воздухе едва заметные дымные следы. Лучники стреляли точно — все горящие стрелы исчезали под сводом ворот. Только пользы это пока не приносило. В полутьме клубился дым, плавали неясные тени. Можно было подумать, что груаги исчезли, но Катрин была уверена, что тощие нелюди будут заслонять проход до последнего вздоха. Если им вообще требуется дышать. Дыму под аркой было, что в коптильне…

Ближе… Короткая шеренга щитов сделала еще шаг к страшным воротам. Огонь больше не кидали — толку нет, один дым. Щитоносцы опустились на колени. Дружно свистнули стрелы… Пять лучников стреляли почти непрерывно — колючий дождь осыпал провал ворот. Временами Катрин казалось, что она различает в дымной полумгле движение. В щитоносном строю шпионка не участвовала. Для тренированного годами слаженного движения ее опыт индивидуальной резни категорически не годился. Катрин прикрывала строй с фланга. С другой стороны короткой «фаланги» маячил Маэл. За его спиной ждали трое арбалетчиков, за спиной шпионки сторожили еще двое стрелков. Арбалетчики не стреляли, ждали тот самый, решающий момент.

Послышалось шарканье сзади — лорд Фиш не выдержал, присоединился к своей команде. Лишь бы Блоод не последовала примеру старого дурака.

Старый шпион утвердился рядом с Катрин. По крайней мере, щит он держал уверенно, не то что сама девушка.

— Что-то мне там не по себе. Скучно. И ваша телохранитель молчит этаким интригующим манером. Здесь как-то спокойнее, — пробормотал старик.

Катрин скривилась — скулы в улыбку разъезжаться никак не желали.

Нужно ближе… щиты поднялись… шаг…

Вот оно!

В дыму мелькнули две тени. На одной девушка успела сфокусировать взгляд, другая уже очутилась перед стеной щитов. Укол в колено воина — проседает щит, укол — пробита кольчуга на груди бойца рядом, укол — жало копья достает медлительно тянущего тетиву лучника… Люди еще стоят, не почувствовав, не осознав, что убиты… Катрин, закрыв голову щитом, медленно, как сквозь воду, прыгает вперед…

…С этим груагом кончено. В дымной пещере ворот он уже получил две стрелы… Теперь дарк двигался всего лишь чуть быстрее человека. Недостаточно, чтобы исчезнуть из глаз — и сразу три арбалетных болта настигают худой силуэт. Падает…

Не до него…

Ласка, ворвавшаяся в курятник, где люди — курицы. Короткое тонкое копье работает подобно стилету — подобно скальпелю хирурга — крови почти нет…

…Безумный прыжок Катрин сшибает сразу четверых на землю. Двое из них уже мертвы, один почти мертв, но именно его ищущие опору руки цепляют плечо врага. Груаг почти ускользает, но толчок мозолистой руки уже убитого им человека заставляет на миг потерять равновесие…

…На! Клинок меча сотника врубается в тонкую руку, отскакивает от крепкой кости, но свое жуткое копье груаг выпускает. Перехватывает оружие другой рукой, но мгновение стоит дарку жизни. Единственный оставшийся на ногах лучник навскидку, практически в упор всаживает стрелу. Груаг пошатывается. Еще не все — стрела, выпущенная из длинного лука, лишь наполовину уходит в ничем не защищенную узкую грудную клетку… Но тут рубить начинают все, кто еще остался стоять на ногах. Так беспорядочно рубят дерево — сухие частые удары — уже не нужен опыт боевых схваток и поединков… Груаг еще стоит, четырехпалая, полуотрубленная в двух местах рука ищет узкий кинжал у пояса. Довершает дело выпущенный с двух шагов арбалетный болт. Голова существа раскалывается, обруч с дымчатым топазом катится по камням, и тощая фигура беззвучно валится на уже бездыханные тела жертв…

Именно финал бойни и видит Катрин, наконец выползшая из-под тяжелых тел…

— Один к двум, не так уж и плохо, — скорбно прогундосил лорд Фиш.

Отряд потерял шестерых бойцов. Третьего груага нашли под сводом ворот. Этот отделался легче — стрела попала ему точно в глазницу.

— Повезло, лорд Фиш? — Сотник с сомнением хмыкнул. — А этих вы не считаете? — Он показал на площадь, заваленную телами.

— Этих пусть король считает, — некорректно буркнул шпион. — У них там своя битва, у нас своя. Будем надеяться, ни им, ни нам эти приблудные твари больше не попадутся.

«Мы бы им не попались», — подумала Катрин, взбираясь в седло. Несмотря на потери и задержку бросать погоню никто не собирался. В сущности, с королевскими парнями и старым шпионом можно было иметь дело. Они тоже долгов за собой оставлять не любили.

* * *

Следующие дни слились в одну бесконечную пытку. Катрин уже ничего не хотела. Только слезть с этого проклятого седла. В ближайшей деревне лорд Фиш реквизировал лошадей. С «заводными» конями двигаться можно было почти безостановочно, что отряд и делал. К сожалению, это ничуть не сокращало их отставание от беглецов. Отряд Наместника тоже брал лошадей, причем выбирая лучших. Фора, полученная у ворот, оказалась решающей.

К Кэкстону Наместник поворачивать не рискнул. Очевидно, ему было хорошо известно о выставленных заслонах. Первосвященник целеустремленно рвался на юг. Сомнений не оставалось — Наместник рассчитывал уйти к горцам.

Возможно, лорду Фишу следовало бы поразмыслить о собственной служебной компетентности — его явно переиграли. Катрин была далека от ехидства ей очень хотелось сдохнуть, и желательно немедленно.

Шпионка что-то ела, пила, падала на плащ, обнимала подругу. В этом не было ничего интимного. Да, собственно, на подруг никто и не смотрел. Ночи стояли прохладные, нормальный лагерь разбивать не оставалось ни сил, ни времени. Люди падали и засыпали. Вопреки всем правилам выставляли единственного часового. Для отдыха отводилась лишь самая глухая и темная часть ночи. И снова в седла…

К вечеру третьего дня пришлось оставить четырех лошадей и шесть человек. Четверо солдат, привыкшие больше передвигаться на двух, а не на четырех ногах, стерли до крови бедра и ягодицы. Сам лорд Фиш в свои лучшие годы был отличным наездником. Но те времена миновали, теперь старый шпион после нескольких часов в седле не мог разогнуться, и старика приходилось просто снимать с коня. Он тоже остался на хуторе, и с ним Катрин оставила Блоод. Суккуб молчала, судя по всему, ей было очень плохо. Как она останется с чужими мужчинами в крошечных домишках затерянного в лесу хутора, страшно было и подумать. Оставалось надеяться, что Катрин успеет вернуться до того, как вояки и ланон-ши отлежатся и в них проснутся нездоровые инстинкты. Вернее, вполне здоровые, но неуместные.

…Ночью опять шел дождь. Катрин поняла, что больше всего ей нужен один-единственный глоток джина. Вместо джина имелся лишь крошащийся хуторской хлеб и что-то дурно пахнущее, то ли топленое сало, то ли жир. Шпионка смотрела, как давятся, пытаясь прожевать, товарищи по охоте, давилась сама.

…Копыта вязли в грязи. Отряду Наместника приходилось не лучше. Следы уводили все дальше на юг. Свежие отпечатки, совсем свежие, еще не полностью заполнившиеся водой. Несмотря на потери, преследователи все еще имели численное преимущество. Судя по следам, с Первосвященником оставалось лишь четверо телохранителей. И груагов с ними не было. По крайней мере, так утверждали все, кто видел беглецов. Люди Фиша умели выспрашивать. Теперь были известны приметы всех пятерых. Трое охранников Катрин не интересовали, жженую рожу пророка она и так не могла забыть. А вот девушка, его спутница… Впрочем, о ней думать рано.

Дорога вилась между каменистых холмов. Начинались предгорья. Заставы Ворона были покинуты, все свои войска король увел к столице. Где-то блуждали малочисленные дозоры пограничников, но связываться с ними не было времени.

Вопрос состоял в том, кто раньше наткнется на горцев — дичь или охотники?

* * *

…Лошадь лежала посреди дороги. Слабо шевельнула головой, косясь на всадников. Казалось, даже пустое седло придавливает к земле загнанное животное.

Один из коноводов сполз с седла, потрогал шею околевающей кобылки:

— Только что бросили. Рядом они…

Лорд Маэл заставил своего коня подняться выше по склону придорожного холма. Катрин тупо смотрела, как товарищи затаскивают коновода обратно в седло — собственных ног никто не чувствовал.

Сотник неразборчиво каркнул сверху. По направлению его указующей руки солдатам ничего разглядеть не удалось. Маэл начал спускаться вниз — копыта его жеребца скользили по влажной траве.

— Я их видел. — На заросшем густой щетиной лице сотника особой радости не было. — Гоните, парни. Если мы не достанем бунтовщиков сейчас, мы их никогда не достанем. На той стороне реки — лагерь. Горцы стоят открыто, с кострами. Совсем обнаглели, дикобразы войлочные…

Маэл повел отряд напрямик. Катрин гнала не желающую идти галопом кобылу. Мелькали однообразные склоны холмов, летели из-под копыт камни и трава. Отряд снова выскочил к дороге — впереди раскинулась широкая речная долина. На противоположном низком берегу вились дымки многочисленных костров. Среди желтизны песчаных кос пестрели похожие на разноцветные полоски палатки горцев. Потом Катрин заметила группку всадников, уходящую к броду…

Маэл заорал на своего жеребца. Отряд ускорил ход. Преследователи своих лошадей не жалели. Таких мук заслуживал лишь сам Наместник. «По гроб жизни придется на Лигу защиты животных работать», — Катрин и не подозревала, что еще способна ухмыляться этому дерьму, в которое превратилась жизнь.

Судя по всему, преследователи не успевали, их уже заметили, беглецы бросили заводных лошадей и свернули напрямую к броду.

Да плевать! Вот они — рядом! От злости полегчало. Шпионка осознала, что пройдет эти реки и горы насквозь, но душу из жженого богостроителя вынет.

Но лучше закончить сейчас. Прямо сейчас! Только бы усидеть в седле…

Лошадь, скакавшая сразу за жеребцом сотника, оступилась. Арбалетчик, едва успев вырвать ноги из стремян, покатился по траве — его лошадь кувыркнулась через голову. Обезумевшая кобыла шпионки чудом успела перепрыгнуть упавших…

Отставание сократилось. Катрин видела стелящийся по ветру черный плащ Наместника. Его прикрывали двое телохранителей со щитами. Третий оглядывался, держа повод белой кобылы с легкой фигуркой, бесчувственно болтающейся в седле. Да, леди Гиата. Вдруг Наместник перехватил у телохранителя повод, и тут же трое воинов начали разворачивать коней навстречу погоне…

В свисте ветра Катрин не расслышала, что именно закричал лорд Маэл, да это было и неважно. Сзади спрыгнули-свалились оставшиеся в отряде арбалетчики. Щелчков шпионка не слышала, но один из людей Светлого сразу запрокинулся в седле. Двое других кинулись на налетавшего Маэла…

Извини, лорд. Тебе помогут. Катрин пролетела мимо рубящихся. Сзади на помощь командиру пришел последний мечник отряда. К схватке приближались коноводы… Звон клинков сгинул за спиной…

Впереди были две лошади и черный, бьющийся на ветру плащ. Катрин терзала свою кобылу — с удил летели хлопья окровавленной пены. Но выжать большее из несчастного животного было невозможно. Расстояние почти прекратило сокращаться. Река рядом… Краем взгляда Катрин уловила движение на том берегу. Но это еще далеко — шагов двести. Ну! Кобыла отыграла еще немного — кони неслись по кромке берега, по самому краю песчаного откоса. Проглянувшее сквозь тучи солнце сверкало бликами по быстрой ряби воды. Ага, с того берега стреляли, — мелькнуло над головой. Отличные лучники у дикарей. Катрин пригнулась к самой лошадиной гриве. Не попадут. Только не сейчас…

Брод…

Спускаясь с песчаного откоса, лошадь с легенькой Гиатой на спине, дернула повод, едва не вывихнув руку первосвященника. Мужчину неловко развернуло в седле, конь возмущенно заржал, копыта увязли, поехали вниз вместе с пластом рыхлого песка. Конь лег на бок, и Наместник, словно заранее готовый к такому повороту событий, высвободил ноги из стремян и, не оглядываясь, побежал к воде. Съехавшие ножны меча нелепо колотили его между ног…

В это мгновение в Катрин попали. Собственно, не в саму шпионку, а в лошадь. Стрела пронзила шею кобылы. Животное судорожно всхрипнуло. Выброшенная из седла девушка кубарем покатилась вниз, несколько переворотов через голову — Катрин утвердилась на четвереньках… Рассиживаться и выплевывать песок некогда. Наверху билась в конвульсиях несчастная кобыла. Глефу не забрать… чуть дальше по склону мелькали головы лорда Маэла и стрелков — сотник что-то кричал…

Потом послушаем…

Катрин прыгнула в воду — празднично взлетели брызги… дальше… дальше… поток сбивал с шага, глаза искали… а, вот он! Черный плащ Наместника плывет, стелется по воде диковинным хвостом, неловкие прыжки… торопится, гад!

Выдернув из-за плеча кукри, шпионка рвалась следом. Проклятое течение мешало. Холодно, будь оно проклято! Брод остался где-то левее. Точно, вон, наперерез бегут пять или шесть фигур. Горцы… Им легче, мелководье, летят из-под ног брызги… Успеют?

Куда успеют?! Вашу мать!

Катрин рвала воду бедрами и локтями… Сейчас, сейчас… Он близко… Рука тянется к медленно тонущему шлейфу плаща…

В последний момент Наместник обернулся и даже потянул из ножен меч. Нет, земляк, это тебе не законы писать и карты пачкать…

Катрин рванула за тяжелый плащ к себе — на мужском лице отразилось брезгливое недовольство. Мужчина, чьего настоящего имени Катрин так и не узнала, был оскорблен тем, что его будет убивать безнравственная грязная девка…

Катрин еще никого не лишала жизни с чувством такого глубокого удовлетворения. Черт возьми, приятно иногда сделать что-нибудь одинаково полезное и для себя, и для человечества!

…Темное лезвие кукри охотно рассекло гортань, отделило шейные позвонки…

Струя удивительно яркой, с виду совершенно не гнилой крови окропила дырявую кольчугу шпионки. Держа полегчавшую голову лжепророка за редкие волосы, убийца вздернула трофей к небу:

— Ну, сука?!! Слил?!

Звонкий торжествующий вопль перекрыл журчание горной реки. С обоих берегов донеслись ответные крики.

Впрочем, кричали и ближе. Двое горцев были рядом: заросшие хари, черные дупла разинутых ртов… Широченные плечи, панцири с оторванными пластинами…

Пора было возвращаться к прозе жизни. Катрин развернулась и кинулась удирать. Она не видела, как обезглавленное тело Наместника медленно погрузилось в чистую воду реки, как его поволокло к далекому морю…

Бежать было трудно. Сапоги словно свинцовые. Катрин споткнулась, окунулась с головой. Будем, будем умываться. И купаться, и стираться. Но вот только не сейчас. А то умоют… Удирать мешал трофей. Таскать отрубленную голову в одной руке оказалось крайне неудобным делом. Вот скотина мозговитая, и от дохлого одна морока…

Сзади слышались бегемотовые всплески горцев, но шпионка знала, что трофей бросать нельзя. Это не просто череп со спятившими мозгами, это мощи, это будущий мавзолей — святыня для таких же свихнувшихся умов. Отрава на столетия вперед…

Катрин понятия не имела, лелеют ли преследователи столь далеко идущие планы или просто хотят выпустить кишки из убийцы. Но определенно догоняли…

Еще шаг, два… Шпионка гандбольным броском вышвырнула мокрую реликвию на песок. Сразу стало легче. Катрин развернулась лицом к врагам. Придется продолжить водные процедуры…

Короткий чмок — ситуация улучшилась — высокий горец получил болт в ключицу. Спасибо, королевские стрелки… От яростного рева заложило уши. Вслушиваться девушка не стала. Собрат раненого заносил топор… Катрин с трудом избежала умелого полосующего удара. Не поднимаясь из воды, перехватила кукри левой рукой, выдернула из ножен «лепесток». Горец атаковать не торопился, чувствовал неладное. Рядом в воду, коротко булькнув, ушла стрела. Волосатый боец и ухом не повел. Катрин чувствовала, как приближаются его товарищи. Рычащее от боли чучело с болтом в плече надвинулось с другой стороны… Шпионка сделала обманное движение к нему, одновременно метнула нож в бородача с секирой. Неудачно — «лепесток» лишь рассек щеку, лязгнув по зубам. Все-таки горец отшатнулся. Левой рукой Катрин полоснула клинком кукри по бедру неповоротливого раненого. Длинной кольчугой тот отягощен не был — из защиты лишь стеганая, усиленная пластинами куртка — вода сразу окрасилась розовым. Боец сел в речную воду…

Катрин попятилась к берегу. Топор приковывал ее внимание. Парировать еще один удар будет сложно — короткий клинок кукри тут мало чем мог помочь. На бородатой щеке горца появилась кровавая щель, смахивающая на второй рот. Но глаза смотрели хладнокровно. Вдруг лицо горца дрогнуло…

С величайшим облегчением Катрин заметила светлый венчик оперения болта, глубоко ушедшего в могучую грудь. Воин валился на девушку — пришлось спешно пятиться ближе к берегу. Летящий в нее дротик Катрин не углядела, — свистнуло над головой — просто повезло. О, боги, таким броском и лося можно завалить…

У троицы горцев подоспевшей к месту массовых купаний, оставалось еще предостаточно дротиков. У двоих из них имелись круглые щиты весьма приличных размеров, так что для стрелков бородатые воины представляли нелегкую мишень.

Катрин резво плюхнулась обратно в воду, поближе к раненому горцу. Обхватила за плечи. Глаза бойца уже туманились предсмертным безразличием, вода вокруг так и клубилась розовой мутью. Заслоняясь от дротиков, Катрин развернула его спиной к себе. Давай, парень, поживи еще немного…

— Что ж ты делаешь, сука?! Где это видано, за раненых прятаться? — возмущенно заорал один из горцев.

— Пошел на х… умник. Ты еще о правах человека вспомни, правозащитник засранный, — хрипло ответствовала Катрин, не рискуя высунуть нос из-за плеча умирающего.

Разговорчивый горец помолчал, принял на щит очередной арбалетный «болт» и не слишком уверенно крикнул на странном языке:

— А ведь, небось, комсомолка… Не стыдно, а? Может, поговорим?

В изумлении, Катрин едва не выпустила свое полуживое прикрытие. Нет, теперь топить страдальца как-то неудобно…

Глава 20

Муторный процесс, эти дипломатические переговоры. От той бесконечной дискуссии у Катрин остались крайне смутные и тоскливые воспоминания. Сырая одежда упорно не желала сохнуть. Костер из хилых сучьев и веток давал ничтожно мало тепла. Залезть в угли по самую задницу было невозможно в силу особой судьбоносности происходящего. Шпионка старалась сдерживать дрожь.

Первые за восемь лет переговоры между Горским союзом и королевством Ворона могли увенчаться успехом.

Речь снова шла о пошлинах. Нюансы слушательница уже и не пыталась улавливать. Глаза слипались. Хотелось плотнее закутаться в плащ, повалиться на бок, и пусть они мелют языками хоть сутки напролет. Желание, безусловно, глупое и политически близорукое.

Лорд Маэл дружелюбно улыбался собеседнику. Вождь горцев — его имя из памяти шпионки мигом улетучилось, отвечал такой же ласковой улыбкой, правда, ее с трудом удавалось распознать в зарослях бороды. Высокие договаривающиеся стороны, чтоб им…

И это лишь предварительный этап. Удобный момент, граница открыта, горцы снисходительны. Гибель сегодняшнего бойца будет достойно возмещена. Наскребет серебра казна Ворона. Голова такого врага еще и подороже в «коронах» потянет. Разберутся. Позже приедет лорд-дипломат покрасноречивее Маэла, переговоры продолжат…

Катрин сунула в рот еще одну полоску тягучего, похожего на макароны, сыра. Продукт хороший. Лепешки у горцев тоже недурны. Только наедаться нельзя, и так веки непреодолимо тяжелеют. Катрин размеренно двигала челюстями. Солено-острый сыр таял во рту.

— Выпьешь, леди? — негромко спросил земляк. У костра он говорил только на местной, ставшей уже всем привычной, условно-древнеанглийской смеси. Действительно, русский язык звучал под чужими звездами диковато. Как ни печально признать, в последнее время шпионка употребляла лишь самые энергичные и краткие выражения родной речи.

Катрин покачала головой, хотя жутко хотелось сделать хороший глоток джина.

— Пить не буду, — засну.

— Самому спать охота, никаких сил нет, — согласился горец из Талды-Кургана.

Звали горца — Валерий Николаевич Квелых. Пожилой — аж 44 года. В прошлом линейный электрик районного узла связи, старший сержант запаса, примерный семьянин и заботливый отец. Скрывать Валерию Николаевичу было нечего, так как угодил он в мир Эльдорадо не посредством особо секретных военно-научных экспериментов, а волею слепой судьбы. Задержался дотемна в совхозе, потом «УАЗ» заглох в степи, а пешее возвращение в гостеприимное хозяйство окончилось в неведомых горах. Подробности Валерий Николаевич помнил слабо, поскольку находился на тот несчастливый момент в состоянии глубокого алкогольного опьянения. Под новыми звездами электрику пришлось нелегко, так как иностранным языкам (если не считать бытового казахского) он обучен не был, да и на электромонтажные работы в здешних горах особого спроса не было. Впрочем, все это осталось в далеком прошлом. Ныне Валерий Николаевич жизнью был вполне удовлетворен. Гастрит его совершенно зажил, и вследствие отменного здоровья как-то незаметно родилось трое детей. Правда, вождем клана горец-электрик стать никак не мог в связи с сомнительностью своего происхождения. Зато его ценили как непревзойденного советника в технических вопросах и дивного рассказчика.

Жизнью старого мира Валерий не слишком интересовался, поскольку был не без некоторых оснований уверен, что умер и находится на том свете. У Катрин и у самой имелось схожее ощущение, хотя в целом она отлично помнила Базу и инструкции. Но после Перехода все оставшееся по ту сторону казалось каким-то… неубедительным.

Кстати, почему Наместник не попробовал уйти в последний момент? Не мог? Или не пожелал? Что у самой шпионки в браслете? Ключ или сувенир на память?

— Неужели «Кайрата» в высшей лиге нет? Такие надежды команда подавала, в первую десятку входила…

— Чемпионат другой, — заплетающимся языком объясняла Катрин. — Страна другая…

— Да, забываю все время. Как же вы так… Союз был такой здоровенный. Не так уж и плохо жили.

— Не помню, — пробормотала Катрин. — До меня все кончилось…

Спать хотелось просто чудовищно…

* * *

Солнце пригревало правую щеку. Убаюкивающе постукивали копыта. Катрин лишь на секунду прикрыла глаза и тут же ткнулась носом в конскую гриву. Вороной жеребец Наместника, не привыкший к такой манере езды, фыркнул и недовольно мотнул головой. Прав коняга. Вот черт, уже весь нос исколола. Какие сутки дороги? Слилось все…

На девушку смотрел Маэл:

— Может, остановимся? Торопиться некуда.

Катрин помотала головой:

— Нет, башка совсем протухнет.

От мешка, в котором покачивалась голова Наместника, действительно уже попахивало. Остальную часть смертной плоти первосвященника Маэл благородно уступил горцам. Раз у них с покойным был договор, пусть и хоронят своего союзника. Тем более что тело из реки горцы и выловили. Подлинность личности, лишенной головы, всегда можно оспорить. Кстати, горцы религиозной деятельности Наместника особого значения не придавали. Вот на серебро покойник не скупился, этого не отнять. Кстати, леди Гиата у горцев осталась. Выразила такое желание. Собственно, у Короны к девушке претензий не было. Катрин переговорила с воспитанницей Наместника. Хорошая девчонка, не болтливая…

— Крапивы побольше положим, голова не протухнет, — размышлял Маэл.

Катрин неопределенно пожала плечами. Вонь мертвечины ее не слишком беспокоила. Могла бы сейчас и заснуть с этим самым мешком вместо подушки.

Блоод… В полудреме воображение рисовало жуткие ситуации: то ли суккуб оттрахает и летально обескровит изнеможенный шпионский отряд, то ли отдохнувшие воины осмелеют и полезут по собственной воле лишаться ценных эритроцитов, лейкоцитов и прочей плазмы.

— Трофей трофеем, но нам сейчас нужнее навес и охапка соломы. Вот доберемся до хуторка…

Лорд Маэл охотно согласился и завел длинный рассказ о какой-то безумной продолжительной охоте. Что это они все про кабанов рассказывают? Про медведя кто-нибудь бы поведал или про тигра. А лучше про вег-дича. Интересно было бы сравнить ощущения…

Катрин машинально отвечала, но мерное движение начало убаюкивать, и глаза вновь слипались. Сзади двигались такие же сонные воины. Кажется, стоит лошадям остановиться, и все ватными куклами повалятся на дорогу. Послеполуденное солнце светило как медицинская лампа, над дорогой поднималось дрожащее марево. И голос Маэла казался треском цикад. Катрин вытащила трофейную флягу. Обтянутая хорошо выделанной кожей, плоская серебряная емкость, должно быть, стоила дорого, но свойствами термоса не обладала — вода противно теплая. Да, преждевременно Наместник головы лишился. Или это голова лишилась Наместника? Налаживал бы легкую и бумажную промышленность, производство посуды, цены бы пророку не было. А религия, скрещенная с артиллерией, к положительному результату определенно не приведет. Вот, воняйте теперь, талантливые мозги в первобытном мешке.

Крошечные купы степных кустов по обочинам заканчивались. Впереди блекло зеленела опушка настоящего леса. Завтра можно будет выйти к хутору. И полюбоваться на тех, кто там изловчился выжить…

— На первой же поляне — отдых, — категорично пробурчал лорд Маэл. — Вы нас загоните, леди. Представьте, мы все валяемся вдоль дороги, пухнем и благоухаем, подобно башке вашего друга из мешка.

— Угу, на всех понадобится уйма крапивы.

Въехав под редкую тень, Катрин блаженной прохлады почувствовать не успела, потому что конь замер как вкопанный. Шпионка в очередной раз сунулась лицом в жесткую гриву. Рядом плясал и пятился скакун сотника. Лорд Маэл помянул недобрым словом крапиву и выхватил меч. Сзади ругались солдаты. Все лошади решительно вознамерились вернуться под чистое небо…

Пока лорд Маэл настороженно всматривался в чащу, а спешившиеся солдаты спешно взводили арбалеты, Катрин начала глупо улыбаться. Разглядеть в листве что-либо было трудно, но девушка ощущала не зрением.

Солдаты с изумлением наблюдали, как резво шпионка спрыгивает с коня.

Катрин побежала к толстому вязу. И ноги вдруг стали нормально гнуться, и спина перестала быть деревянной. Блоод соскользнула из ветвей, очутилась в объятиях подруги, и все на свете сразу стало легче.

— Чем пахнешь? Несвежее… — прошептала суккуб.

— Где твои манеры, Бло? — вздохнула Катрин.

— Манеры? Лес кругом… — Прохладные руки обвили шею, янтарные глаза мерцали даже сквозь грязную повязку. Собственно, Блоод выглядела немногим лучше подруги, но завеса непоколебимой свежести, те намеки-запахи камня, покрытого росой, лунной ночи и непотревоженных простыней, окружала желтокожее создание. Легко не заметить превратившейся в рубище рубахи, грязных коленок в прорехах до смешного широких штанов.

— Ты далеко ушла. Ничего не случилось?

— Нет. Лес неплох. Зайцы. Смешно.

— Бедные зайчики.

— Не жалей. Как самцы, зайцы — фу, — спрятанные под тканью глаза Блоод смеялись…

* * *

Отряд вернулся в Тинтадж поздним утром. Въезд в город, как и обещал старый шпион, был обставлен скромно. Впрочем, ничья гордость задета не была, так как компанию девушкам разделили лорд Фиш и Маэл. Трястись в старом фургоне, встретившем отряд далеко за городом, казалось милым развлечением. В прорехи полотняного тента заглядывало солнце, рвался шум заполненных людьми улиц. Детский визг и смех, ругань и вопли торговцев, лай собак изумили. Катрин поняла, что напрочь отвыкла от мегаполисов. Блоод, знавшая родной город исключительно с ночной стороны, чувствовала себя еще неуютнее. Суккуб сидела, сжавшись в комок и уткнув завязанное лицо в колени. Катрин взяла ее за руку. Мужчины сделали вид, что ничего не замечают.

Катрин гладила узкую ладонь подруги. Все суета, все пустяки. Подумаешь, толпа.

Старый шпион продолжал расспрашивать о планах Катрин. Разговор был небесполезный. Что стряслось с Ингерн и компанией, пока так и оставалось неизвестным. Катрин испытывала определенные угрызения совести. Сроки встречи, назначенной у колодца Южных ворот, давным-давно миновали. Как отыскать старых знакомых в большом городе, девушка не представляла, поэтому отказываться от помощи королевского шпиона было бы опрометчиво. В конце концов, одноглазый старикан здесь главный по проблемам безопасности. Пусть и поможет.

* * *

Жилище, предоставленное главным королевским шпионом, оказалось невзрачным двухэтажным домом. Стоял дом в тихом месте, окна выходили на две стороны: на глухую улочку и на узкий канал, что продолжал замковый ров. Сам замок возвышался за каналом и заслонял большую часть городского пейзажа. Знамя Ворона уверенно развевалось на башне, меж зубцов стен торчали шлемы бдительных стражников. Мир и покой вернулись в королевские земли. Так и будет, пока не явится новый пророк. Хотя бывают же и иные напасти?

Вид из окон не радовал. Разве что канава знакомая — Катрин успела окунуться, кажется, в большинство сточных водоемов столицы.

Под ногами скрипели половицы. Древнее логово. Должно быть, лорд Фиш бывал здесь еще юнцом. В подробности старый шпион вдаваться не стал, но и так было понятно — дом используется для делишек, не нуждающихся в широкой огласке. Хозяйка убежища, особа глубоко пенсионного возраста, изображала немую. Оно и понятно — с длинным языком до такого возраста на секретной службе вряд ли доживешь.

Не так уж и плохо. Маленькие мутные окна, в которые свет проникал с трудом, благотворно влияли на глаза и настроение Блоод. Простыни на кровати были безупречно чисты. Вторая кровать стояла в соседней комнате. Лорд Фиш, не моргнув глазом, предложил дамам устраиваться так, как им удобно, и ни в чем себя не стеснять. Поскольку при этом одноглазый старик принципиально не смотрел в сторону большого ложа, Катрин сделала правильный вывод. Лорд Фиш заверил, что скоро гостьям будет подготовлено достойное жилище, и отбыл.

* * *

За два дня пребывания в городе Катрин проделала уйму полезных и бесполезных хозяйственных дел. Оружейник, портные, сапожники, лавки и рынок — все это порядком утомляло. Ночью, правда, удавалось здорово расслабиться. Старая кровать хрустела, трещала и грозила расшатать весь дом. Оставалось надеяться, что хозяйка не только немая, но и глухая. Если пожилому человеку не давать спать несколько ночей подряд, то ветеранша спецслужб может и травануть гостий между делом. Еду приносили из какой-то таверны, и пожелать больших деликатесов мог только отъявленный гурман. Другое дело — Блоод. Рано или поздно ланон-ши должна будет выйти «погулять». Пока Катрин делала все, чтобы подруга не чувствовала себя обделенной хотя бы бескровным сексом. Но еще до вечера случился повод порадоваться. Посыльный принес записку:

«Леди Катрин! Ваши знакомые живы и здоровы. Гостиница „Пять пескарей“. О вашем уважаемом родственнике пока ничего сказать не могу. Передайте мое величайшее почтение вашей очаровательной подруге. Увидимся, если не возражаете, завтра. С уважением, ваш Ф.»

Почерк у королевского шпиона был мелкий, но разборчивый.

«Очаровательная подруга», читавшая письмо через плечо Катрин, сообщила:

— «Пять пескарей». У Озерных ворот. Рыба несвежая. Запах.

— Мои друзья и не такое ели, — успокоила суккуба Катрин. — Сходим утром.

— Вместе? Что друзья?

— Я с ними не сплю.

— Как? Ни с кем? — удивилась Блоод.

— Ну да. Должны же быть исключения.

* * *

— Моя госпожа! — Встрепанная черноволосая домохозяйка в восторге повисла на шее Катрин. Руки у Ингерн оказались влажными — девчонка стирала. В развешенной во дворе постоялого двора одежде Катрин без труда узнала походные вещи своего маленького воинства.

— Как вы выглядите?! — ужаснулась Ингерн, оглядывая госпожу. — Что это за бесформенные отрепья? Вы похожи на бродячего сапожника. Что за штаны?! О, боги! Хорошо, что вы сами живы. Здесь была такая война! Такая война!!! Армии сошлись, битва кровавая, колдовство, гром, молнии, мертвецы по всему городу. Такого ужаса еще никто не видывал. Король победил, но Новый бог помог этому Наместнику, волколаку вороватому, удрать. Теперь только и разговоров — когда он вернется? Говорят, дело кончится его поединком с королем. Магическим! Весь город разнесут. Мы и сами-то чудом уцелели. Когда Наместник поднял над замком свое знамя…

Судя по интенсивности трескотни, Ингерн чувствовала себя отлично, и Катрин, улучив момент, прервала вдохновенное повествование:

— Хрен с ним, с Наместником. Где Даллап? Где Энгус?

— Так Даллап снова служит! Участвовал в последних боях, его в королевских сотнях по старым временам хорошо помнят. Сейчас получит первое жалованье, и мы съедем из этой дыры. Даллап теперь при королевском арсенале и скоро место десятника получит, — Ингерн с гордостью ткнула рукой куда-то поверх крыш. Очевидно, десятники арсенала являлись элитой военной иерархии. — А Энгус где-то здесь вертится. С лошадьми подрабатывает да еще время находит подраться с такими же, как он, олухами. Воображают себя великими бойцами, а сами-то… Энгус! Где тебя носит? Госпожа вернулась…

— Да здесь я. — Парень стоял в дверях конюшни. Его взгляд был прикован к замершей позади Катрин фигуре ланон-ши.

— Это моя подруга и телохранитель, — пояснила Катрин.

— Она же женщина, — удивилась служанка, бросив мимолетный взгляд на полузакрытое капюшоном лицо и черную шелковую ленту на глазах незнакомки.

Энгус продолжал со странным выражением пялиться на гостью. Катрин шагнула к нему, пихнула в бок:

— Эй, очнись. Не в музее. Как нога? Не болит?

— Ага, — пробормотал парень. — Она слепая?

— Нога?

— Ваша подруга. Несправедливо. Такая красивая… Жалко…

У Катрин чуть челюсть не отвалилась. С такой точки зрения на суккуба еще никто не смотрел. Слепая красотка или нет, мужчины думали только об одном. А у Энгуса, похоже, даже четко выраженная эрекция отсутствовала.

Блоод улыбнулась парню:

— Не жалей. Не слепая.

Энгус смущенно заулыбался. Все это выглядело диковинно. Катрин не знала, хихикать или умиляться. Нет, положительно, с ума от этих артистов сойдешь.

Отвлекала трещащая, как сорока, Ингерн — планы на улучшение жизни у нее были громаднейшие. В Тинтадже девчонка уже прижилась, и стоило большого труда прервать аналитический обзор недорогих, но приличных гостиниц и постоялых дворов.

— С переездом пока повременим. Мы тоже слегка на королевской службе.

Отбиваясь от вопросов, как это можно быть «слегка на службе», Катрин притянула к себе за рукав Энгуса.

— Перестань пялиться, герой-любовник. Откуда фингал?

Энгус порозовел и на время обрел способность общаться. На скуле парня темнел синяк довольно оригинальной формы.

— Я тут… Мы… Ну, с парнями собираемся, в смысле, кто что знает и умеет. Даллап говорит, неправильным боем занимаемся. Так, для пьяной драки. Ну, для тренировки… И южане с купеческой охраны повозиться приходят. А ваша подруга давно с вами?

Катрин разозлилась:

— Совсем вы тут без меня сдурели и ошалели от городской жизни. Надо мне с Даллапом поговорить.

Катрин оставила денег, заглянула на конюшню. Белесая совершенно не изменилась Надо бы ей чего-нибудь принести вкусного.

Возвращались девушки через центральные улицы. Рассекать толпу было легко: снующие горожане сами избегали непонятную пару, то ли ограбленных дам, то ли опустившихся продажных девок. В толпе магия ланон-ши действовала слабо.

— Он здоров? — спросила Блоод.

— Энгус? Раньше был здоров. Мне как-то пришлось проверить. Исключительно в медицинских и гуманитарных целях, — туманно пояснила Катрин.

— Он какой?

— Если в постели, то понятия не имею. А так ничего парень, смелый. Животных любит.

— Я — животное?

— Все мы животные. По-моему, лучше тебя эту истину никто не осознает.

* * *

— Прогуливаетесь, мои дорогие леди? Да, погода прекрасная. Давно у нас не было такого чудного лета. Даже навоз пахнет как-то благородно, вы не находите? Жизнь прекрасна, а я переполнен самыми разнообразными новостями. Вам будет интересно.

Лорд Фиш улыбался настолько лучезарно, что Катрин стало его жалко. Пушистая бородка королевского шпиона свалялась и приобрела совсем уж одуванчиковый вид. Даже во время битв и погонь старикан выглядел посвежее. Ничего не поделаешь — у разведслужб рабочий день ненормированный.

— Нам с вами всегда интересно, — кивнула Катрин. — Если новостей много, начинайте с самой плохой.

— О, ну почему же с плохой? Все новости исключительно хорошие. Для вас, леди, просто великолепные новости. Единственное, что может слегка омрачить грядущий праздник, — это недовольство короля действием отдельных служивых лиц. Но ведь то, что я дурно справляюсь со своей службой, уже не новость, правда? Впрочем, подобные мелочи не должны волновать молодых леди. Счастлив вас порадовать, завтра вы переезжаете в ваши покои в замке. Ремонт почти окончен…

— Ремонт?

— О, да! Король соблаговолил лично проследить за подготовкой ваших покоев. Он преисполнен нетерпения и жаждет встречи с вами.

— Что, прямо сейчас?

Лорд Фиш усмехнулся:

— Все должно идти своим чередом, празднование победы над мятежником нуждается в тщательной подготовке. Пир, награждение героев, прочие торжественные церемонии. Король весьма тщательно и непредвзято оценивает заслуги своих подданных. Честно говоря, я смертельно устал разбираться в путанице произошедших событий. Пока король удовлетворяется получаемыми от меня сведениями. Смею вас заверить, персоне леди Катрин уделено особое внимание. Но всему свое время. Город сейчас просто набит победителями нашего крестоносного друга. Некоторых лордов мы не видели уже лет десять, но бесспорно, у всех прибывших найдутся веские причины претендовать на королевскую благодарность. Так что не стоит заранее подавать повод для сплетен. Приличия должны быть соблюдены.

Катрин поморщилась:

— Приличия? Обожаю тонкости этикета.

— Очень рад, — закивал шпион. — В нашем городе ценят традиции. Все расписано: подача блюд, места за пиршественным столом, цвета платьев благородных леди. Все это что-то значит, и уйма благородных господ будет щепетильно следить за церемонией.

— Дорогой лорд Фиш, по-вашему, это хорошие новости?

— Могли бы быть и хуже. По крайней мере, король о вас помнит. Лучшие портные города в вашем распоряжении. Вам подскажут, что необходимо сшить. Кредит не ограничен. Согласитесь, в происходящем имеется своя приятная сторона. Но придется поторопиться, до торжества осталось три дня. Не волнуйтесь, портные в королевских мастерских привыкли и к более срочным заказам.

— Моя подруга приглашена?

Шпион глянул на молчавшую Блоод:

— Я осмелился высказать королю предположение, что без своего телохранителя молодая леди будет чувствовать себя неловко. Я был прав?

— Несомненно. И что, король согласился?

— По правде говоря, не слишком охотно. У вас весьма оригинальный телохранитель. Но ради вас король готов на определенное нарушение традиций. Тем более таких союзников, как ваша милая подруга, у Короны Ворона еще не было.

— Весьма благородно со стороны его величества.

— Леди Катрин, я все-таки найду время и выпытаю, откуда вы взяли сей странный титул. Вообще-то у меня уйма вопросов. Но я не забыл о вашем пожелании, следы вашего таинственного родственника ищут. Позвольте напомнить, что я исполняю то, что обещал. Со своей стороны, покорнейше молю — не исчезайте из города. Отчего-то мне кажется, что у вас может возникнуть такая эксцентричная мысль. Если вы покинете Тинтадж, мне придется кинуть все силы на ваши поиски. А у меня и так полно забот. Пожалейте старого дурака. Тем более мы не окончили дела с теми «штуками», разбитыми на мосту… Я все чаще убеждаюсь, что наш безголовый друг оставил множество пренеприятнейших следов.

— Лорд Фиш, я обещаю не исчезать из города без вашего ведома. По крайней мере, если на то не возникнут серьезные причины. Можем мы рассчитывать на вашу осведомленность?

— Если бы все леди так ясно излагали свои мысли, мир был бы прекрасен. — Старый шпион улыбнулся. — Можете на меня рассчитывать. Правда, союзник из меня сейчас ненадежный. Боюсь, как бы мне самому на старости лет не пришлось покидать родной город. Королевский гнев, знаете ли, неприятная вещь. Многие из блистательных лордов с удовольствием поддадут мне под зад. При всем моем уважении к нашему властителю и вам, моя дорогая леди, король отнюдь не поумнел после знакомства с вами. Все это так сложно, импульсивно, а я уже стар. Обидно, вон, на меня даже ваша подруга почти не смотрит. Эх, прошла жизнь…

— Еще много. Жизни. Поделитесь? — промяукала Блоод.

— С готовностью, моя жемчужина. Но только не сегодня. Сейчас это не принесет удовольствия нам обоим.

…Старый шпион, кряхтя, спускался, лестница скрипела и шаталась.

— А что бы ты сделала, если бы он согласился упасть в твои объятия? — укоризненно спросила Катрин. — Дедушка и так умотался. Рискуешь зубки притупить.

— Нет. Это ты. Рискуешь. Стать королевой.

— Глупости, до этого дело не дойдет, — пробормотала Катрин, ощущая смутное и непривычное беспокойство. Девичье смущение, что ли?

* * *

Окно было распахнуто, Катрин наблюдала, как по каналу плывет мусор. Вода трудолюбиво уносила дохлых крыс, луковичную шелуху и гнилые капустные листья. В круговороте мусора было нечто успокаивающее, но медитировать не получалось. Возможно, завтра шпионка будет иметь счастье лицезреть этот плавучий мусоросборник из высоких окон замка. Придется раскланиваться и беседовать со стаей первейших людей королевства. Небось, еще те шакалы.

Нехорошо так думать. Старый мир переполнен такими же, если не хуже, людишками. И не надо путать личные проблемы с принципиальными претензиями к мирозданию. И человекам, и мирозданию на мнение шпионок откровенно плевать.

Ответим тем же и перейдем к делам насущным. Кто-то надеялась отдохнуть, привести себя в порядок и… Что «и»? Если выполнять порядком подзабытое задание, то непонятно, в какую сторону волочь бестолковую шпионскую задницу. Дорог много. Куда делся агент Найт, абсолютно неведомо. Может, сгнил в каком-нибудь подвале? Или сожрали? Или Найт уже вернулся и давно клацает клавиатурой, строча сто первый доклад на Базе?

Зачем эти бессмысленные поиски? Вернуться не терпится? По липким лапам, по которым и ножом не полоснешь, соскучилась?

Блоод положила подбородок на плечо подруги. Как всегда, оказалась рядом неслышно, и, как всегда, это не испугало.

По каналу плыли перья и пух. Еще одна гусиная жизнь подошла к концу.

Мысли скользили по замкнутому кругу. Никакого решения не находилось. Похоже, решения и не было. Пока не было. Блоод думать не мешала, просто обнимала. Интересно, какая у суккубов группа крови?

Плохо. До сих пор король гадить не пытался. Катрин испытывала к нему даже некоторую симпатию. И что его дернуло бродячими шпионками интересоваться? Другого интимного объекта не подвернулось? С его-то подорванным венценосным здоровьем? Дурно, когда слишком много знаешь. Это Блоод виновата. Ланон-ши в некотором роде выполняла функции главного сексопатолога замка. Ну, использовать интимные секретики в политических целях Блоод и в голову не приходило, хотя клятвы Гиппократа ночная дарки, естественно, не давала. Собственно, слабость королевской эрекции, в глазах суккуба, грехом и не была. Привыкшая к подорванному здоровью развитого общества Старого мира, Катрин тоже была настроена снисходительно. Мужчинам слабости простительны. До известного предела, конечно. Но мысли о коронованном поклоннике, отягощенном проблемами потенции, восторга не вызывали. Да и вообще, в постельном смысле король определенно не привлекал.

Хм, шпионки, хоть и бродячие, но гонора у них хватает. А если его королевское величество настаивать вздумает?

Катрин нервно заерзала на подоконнике. Блоод, успокаивая, поцеловала в затылок.

Ладно, удрать всегда можно. А пока пусть все идет, как идет. Полюбуемся на придворные церемонии. Все-таки любопытно.

* * *

Кровать Катрин понравилась. Просторное ложе являлось изюминкой трехкомнатных апартаментов «Покои леди Катрин». Резные столбы поддерживали шелковый, размером с парус, балдахин. Перина доставала до груди шпионки и была чудовищно мягка — грозила явная опасность вообще утопнуть в зыбкой мягкости пухового омута. Несколько покрывал из шоколадного и серебристо-серого меха застилали этот мягкий ринг. Страшно подумать, сколько невинных четвероногих пожертвовало жизни и хвосты на этот томный уют.

Ничего себе. Интересно, горошину под перину сунули? Или вместо зернышка сам король будет? Сверху?

Вокруг постели стояли кресла, заваленные шкурами и меховыми подушками. В большом камине тлели поленья. Стол, покрытый темной скатертью, украшала серебряная посуда. Стены пестрели гобеленами. Судя по неразборчивым сюжетам, здесь изображалась полнейшая история Короны Ворона. Может, будет время…

— Ваши слуги будут располагаться напротив. — Низкорослый тип (мажордом или сенешаль, тьфу, нужно было уточнить, как правильно его величать) указал на дверь по другую сторону широкого коридора. — Пусть леди не беспокоится, здесь совершенно безопасно. Ваш телохранитель может спать спокойно.

Катрин шваркнула на стол свой походный мешок, положила сверху глефу и ножны с кукри. На фоне чеканного серебра посуды натюрморт получился убедительный. Гостья повернулась к сенешалю:

— Благодарю вас, милорд. Мы чудно устроимся. У вас наверняка полно забот.

Тип и глазом не повел:

— Я обязан убедиться, в том, что гости замка ни в чем не нуждаются. Ваша прислуга будет устроена, как подобает. Извольте распорядиться…

Редкого мужества человек. Назвать Блоод прислугой не каждый осмелится. Правда, в сторону «прислуги» лорд-сенешаль упорно не смотрел и от напряжения даже подтянул пухлый животик. И на фиг дяденьку не пошлешь — важный тип, вон какая цепь на шее, один серебряный ворон почти в натуральный размер чего стоит.

— Сходите, посмотрите, и сразу ко мне. Поможете устроиться, — скомандовала Катрин.

Блоод и Ингерн послушно последовали за дворецким. Служанка была слегка напугана, от замковой жизни она порядком отвыкла. А Бло… ланон-ши происходящее забавляло. Она-то чувствовала себя дома.

У Катрин имелись планы на ночной отдых. А стража в коридоре это так… ну, что-нибудь придумаем…

Шпионка вынула из ножен на предплечье новый нож, полюбовалась. Копия, ничем не хуже оригинала. Купила два «лепестка» — оба темной стали, только рукояти разные: кожа или дерево с символической отделкой серебром. Вес, баланс — все равное. И как они умудряются близнецов штамповать?

Глава 21

Звякала посуда, из-за распахнутых дверей доносились препирательства прислуги, потрескивали поленья в камине, гудели и взбренькивали инструменты музыкантов, готовящихся усладить слух гостей, но, казалось, наступила тишина. Легкая волна пробежала по залу: на полуслове умолкали разговоры, одновременно поворачивались головы. Еще не все приглашенные были в зале, но и сотни гостей хватало, чтобы толпа чувствовала свою безнаказанность. Локоть привычного, пусть и склочного соседа куда привычнее, чем новая скандальная угроза. Может быть, все клевета. Мало ли бродит сплетен в нынешние беспокойные времена? Но во всякой лжи есть доля…

Вот она — ложь. Высокая, зеленоглазая, в вызывающе немодном, цвета офита,[37] платье. Высокомерно вздернутый подбородок, яркое лицо. Хм, а еще говорили — от парня не отличишь. Как же. Красивая, яркая. Даже чересчур красивая. Значит, могут не лгать в остальном. Полукровка, отродье дарков, коварная молодая шлюха. Случайная королевская любовница, фаворитка на день или уже нечто большее?

А это, за ее левым плечом? Неужели та самая девка-даркша?! С первого взгляда не скажешь. В темном, почти траурном платье, в вуали, закрывающей смуглое лицо. Спаси нас боги, прямо мороз от нее по коже. Да как же такую тварь да в благородное общество? В движениях — истинная змея. Да что же это ныне делается в столице?!

…Пялятся, как в кунсткамере. Катрин захотелось хамски, сквозь зубы, цыкнуть-плюнуть на пол, застланный свежим тростником, и круто развернуться к двери. Провались они пропадом со своими церемониями…

Катрин холодно улыбнулась множеству неодобрительных, одинаковых, как у баночных селедок, рож, шагнула вперед… Рыбье разноцветное месиво ожило, раздалось шире, пропуская к столу. Рядом возник лорд-сенешаль:

— Могу ли я показать место милостивой леди?

— Извольте, мой друг.

Люди раздвигались, едва ли не шарахались. Надо думать, если бы светловолосая дикарка догадалась прихватить глефу, уважение к личной гостье короля возросло бы вовсе непомерно. К сожалению, древковое оружие осталось в комнате, и Катрин чувствовала себя препротивно. Кроме глефы пришлось оставить и один из ножей, — все равно резко извлечь клинок из узкого рукава платья — задача хлопотная. Единственный «лепесток» пригрелся за подвязкой чулка. С этими предметами туалета Катрин совершенно измучилась. По удобству шелковые «кишки» не имели ничего общего с когда-то привычными нейлоново-лайкровыми изделиями. Катрин предпочла бы обойтись без этаких проблем, если бы не впавшая в праведный ужас Ингерн. «Ай-ай, без чулок никак невозможно! Да вы посмотрите, какое чудо!» По окончании мероприятия, Катрин твердо собиралась подарить чулки девчонке. Правда, к шелковым изделиям с большим интересом отнеслась Блоод. По крайней мере, саму ланон-ши заставлять натягивать белье не пришлось. Длинные желтые ножки, облитые темно-серым шелком, выглядели весьма соблазнительно, и в то же время по-человечески пристойно. Взглянув, можно, кроме пускания слюны и нетерпеливого повизгивания, и просто полюбоваться.

Катрин шла вдоль стола, благосклонно кивала редким невразумительным приветствиям. Наверняка здесь присутствовали и коллеги по боям в городе, но без кольчуг и шлемов узнать кого-то было невозможно. Приторно-сладко несло духами и благовониями, парфюмерные ароматы смешивались с запахами съестного, и от этого еще нестерпимее хотелось выскочить на свежий воздух. И что ты здесь делаешь, дура? Валялась бы на постели, изучала, как выглядят дарковы ноги в чулках и без оных…

Не психуем. Успеем сравнительной сексологией заняться.

— Ваше место, миледи…

Неплохое вроде бы место. Королевское кресло, что красуется во главе стола, поблизости. Уважают, стало быть, бродячую леди.

— Ваша телохранитель сядет вон там…

Стол для приближенной челяди стоял ближе к стене, еще дальше за распахнутыми дверьми были видны столы для прислуги. Где-то там будут праздновать Ингерн с Энгусом. Бесспорно, в непомерно благородном обществе они бы чувствовали себя еще неуютнее командирши. Но Блоод совершенно иное дело.

Катрин из-под опущенных ресниц глянула на лорда-сенешаля.

— Но, леди! — лязгнул зубами лорд-лакей. — В традициях королевского замка…

— Я человек не местный, могу опозориться. Моя подруга отлично знакома с традициями и сядет со мной рядом. Мне необходимы ее советы.

— Невозможно! Король…

…Вилка. Тяжелая двузубая, надо понимать, серебряная. Таким оружием хорошо с оборотнями-вампирами сражаться. Лорд-сенешаль наверняка к сим ночным созданиям не принадлежал, но побледнел заметно.

— Вижу, кабанятина за столом наличествует и в жареном, и в тушеном виде? Чудесно. Если не желаете порекомендовать что-нибудь из яств и напитков, не рискну вас больше задерживать, мой друг, — намекнула хамоватая гостья.

— Как угодно, леди. Признаться, экзотических блюд за столом сегодня предостаточно.

Катрин хмыкнула, глядя в спину гордо удаляющегося распорядителя. Крепок дядька. Подруги сели на подушки. Блоод шепнула:

— Значит, кабанятина? Курятина, ланон-шинятина?

— Нерасчлененная, ты украсишь стол куда изысканнее, — пробурчала Катрин.

— Разве что. Для тебя.

Официальная часть празднества оказалась весьма насыщенной. Принаряженный король смотрелся очень мило, даже вроде бы помолодел. Лорд Фиш занял место ближе к середине стола. Впрочем, опала не мешала старому шпиону радостно улыбаться и выглядеть крайне довольным происходящим. Кто их разберет, этих политиков.

Становилось неинтересно. Основная причина скуки заключалась в том, что Катрин уже наелась. Копченый угорь был выше всяких похвал, жаркое с гарниром из репы и горошка пахло так, что дух захватывало. А медвежатина с чесноком? А гусь с ягодами? Шикарно. Прорва иных блюд, большую часть которых опознать оказалось невозможно. Спрашивать у Блоод бесполезно, ланон-ши в кулинарии — совершеннейшие невежды. По правую руку от Катрин сидел упитанный дяденька с ухоженной бородкой. Этот с замковой кухней был наверняка отлично знаком, вот только беседовать с безродной гостьей стеснялся. Выдавил из себя несколько вежливых фраз и теперь вроде как увлеченно слушал официальные речи. Что делать, приличный человек.

Торжество между тем тянулось с удручающей монотонностью. Корона многословно благодарила верных подданных за самозабвенную преданность в тяжкую годину испытаний. Верных титулованных подданных набежала уйма. И где они все кровь проливали? Первый лорд зачитывал краткое описание геройских подвигов. Иногда Катрин даже улавливала, о чем идет речь, но чаще славное деяние очередного героя оставалось скрыто туманом неопределенности. Не менее сложно было понять и реальную ценность награды. Сниженные пошлины, освобождение от налогов, право первоочередной аренды, приглашение на королевскую службу чьих-то внучатых племянников… Кому-то даровался земельный надел, лес или луг. Иногда дело ограничивалось смутным, но многозначительным обещанием. Это понятно, в неспокойном городе Кэкстоне освободилось немало ответственных должностей. И освободится еще больше, когда туда прибудет с ревизией и следствием король.

Пока король никуда не собирался. Улыбался благодарным лордам. Сам говорил редко и, по-видимому, людям, которые действительно заслужили похвалы. Странно, как его величество умудрялся помнить не только все эти рожи, но и кто что натворил в смутное время. Уникальная память. Или королю хитро подсказывают?

Тяжко чувствовать себя дурой. Сотрапезники живо реагировали на каждое награждение. То и дело по столам прокатывался сдержанный гул. Можно представить, как активно итоги будут обсуждаться вдали от пристального королевского ока.

М-да. Король… Звать — Рутр. У них здесь всех королей так зовут. Нынешний монарх идет под номером IX. Впрочем, по нумерку его все равно не обзывают. «Мой король» — просто, понятно, демократично.

И, между прочим, «ихний» король на гостью совершенно не смотрит. Это, конечно, к лучшему, но несколько обидно. Тщеславие-то шпионское уже крылышками затрепетало-захлопало. В конце концов, платье новое, макияж, волосы мылись лишний раз. Намеков-то сколько было. А глянул мельком, как на то блюдо с репой. Впрочем, репа здесь очень даже недурна. А эти мелкие луковички, непонятным образом маринованные, еще лучше…

Опять жрать потянуло? Вон со стола уже потихоньку мясное убирают. И пиво кончается. Поставили скромно, как для несовершеннолетних.

Что бурчать? То на нас король не смотрит, то пива недоливают. Вот блюдо с остатками угря вознеслось и исчезло. А ведь можно было впихнуть в себя еще кусочек. Правда, вместо рыбы возникли медовые коврижки и овсяные бисквиты. Ну и как их всухомятку в горло пихать?

Стало что-то слишком тихо. Катрин прислушалась.

— …оказала неоценимую помощь королевской армии. Несомненно, штурм Старого моста останется славной страницей истории Третьей сотни. Мы столкнулись с чудовищным коварством врага…

Что-то знакомое.

На гостью без улыбки смотрел король. И вся остальная свора тоже вытаращилась.

— …достойную восхищения доблесть, и это несмотря на свой юный возраст и несравненное женское очарование. Под столь милым обликом скрывается бесстрашие, равное…

Чей милый облик?

— …Медвежья долина, со всеми землями и угодьями, включая долину Чемеричной скалы… замок «Две лапы», речные броды…

Это что, свой «медвежий угол» даруют?!

На нее смотрели сотни лиц. Улыбался лорд Маэл, одобрительно кивал главный шпион. Еще несколько знакомых лиц. Остальные… Пренебрежение, понимающие пошловатые ухмылки, презрение, туповатое удивление, осторожное удивление, брезгливое удивление… Разное удивление.

Катрин ощутила некое, по правде говоря, достаточно ощутимое неудобство под столом. Ее пихала Блоод. Хорошо еще, нога подруги была обута в мягкий башмачок.

Ну да. Нужно ответить.

Катрин поднялась, ощущая себя под огнем десятка пулеметов.

— Я просто не в силах выразить свою благодарность, мой король. И не мечтала, что наши скромные заслуга будут оценены столь высоко. При захвате моста Третья сотня лорда Маэла проявила истинное мужество. Скорблю о воинах исполнивших свой долг и павших в той атаке. Мы, руководствуясь неоценимым опытом уважаемого лорда Фиша, постарались сполна отомстить коварным заговорщикам. К несчастью, капля честно пролитой крови стоит целых водопадов той дряни, что течет в жилах мерзавцев, возомнивших себя тонкими интриганами. Пусть подобное не повторится. Мы никогда не льем кровь зря. Но если кто-то или что-то вновь начнет строить мерзкие планы… Что ж, кто с мечом к нам придет, от меча и погибнет. Надеюсь, в будущем ни у кого не возникнет искушения проверить сию истину, ниспосланную нам мудрейшими предками. Или нам придется заслужить еще какую-нибудь небольшую долину. Шутка. Благодарю за внимание. Как говорят в наших краях, давайте жить дружно.

Катрин плюхнулась на место. Что наплела? Ой, ужас какой!

Теперь уже никто не улыбался. Все смотрели на короля, ожидая реакции. Весьма печально убеждаться, как далеко здешнее общество от традиций истинной демократии и свободного волеизъявления.

Щас, дадут тебе демократию и все права человека. Не унесешь…

Рядом напряглась Блоод.

Король склонил голову к плечу, задумчиво посмотрел на свой кубок:

— Несколько неожиданное выражение благодарности. Леди Катрин прибыла к нам издалека и видит то, что ускользает от наших взглядов. Мы должны помнить, сколь велик мир. Жить дружно — доступная уму любого простолюдина и в то же время поистине глубокая, философская идея. Хотя и кажущаяся несколько наивной. Мы должны поблагодарить молодую леди. Действительно, ничто так не экономит деньги, как долгий и твердый мир. Тем более что празднование побед довольно разорительное занятие. Не так ли, лорд Драй?

— Истинная правда, мой король. — Сенешаль скорбно поправил свой обшитый траурным кружевом воротничок. — Победа — весьма и весьма дорогостоящая составляющая войны. Разом предъявляются все счета.

— Ну, проиграть в целях экономии именно эту войну нам уже вряд ли удастся. — Король усмехнулся. — Не будем забывать, в честь чего мы здесь собрались. Веселее, господа, прошу вас…

Мгновенно все изменилось. Смех, голоса, звон посуды зазвучали громче. Катрин осознала, что пиршество далеко от завершения. На столах появлялись новые блюда и бокалы.

К Катрин наклонилась Блоод:

— Ты для кого? Говорила?

— Для мирового сообщества, — обозлилась Катрин. — А то для кого же?

— Да? А про кровь?

— Про кровь исключительно для тебя, пиявка растолстевшая.

— Я худею. Ты меня истощаешь, — страдальчески прошептала Блоод. Глаза ее под вуалью насмешливо засияли. — Но спасибо, о, жестокая.

— Поиздевайся еще. Ну, напорола я глупостей, что я, политик какой? Простят как-нибудь.

— Не глупости. Никто не понял. Будут думать. Каждое твое слово.

— Ты о чем?

— О твоей мудрости.

Катрин сильно хотелось материться. Поскольку это было так же неуместно, как и толкать туповато-прочувствованные речи, шпионка запихнула в рот пирожное. Между прочим, яблочная начинка просто дивная.

— Что леди будет пить? — пролепетала служаночка с большим подносом.

Поскольку рот у Катрин был занят, ответила Блоод:

— Ширитти. Вишневый. Я тоже.

Запивать пирожное кисловато-сладкой розовой жидкостью было приятно, но Катрин склочно пробубнила:

— Ширитти, ширитти… Что, я уж и джина не могу попросить?

— Неприлично.

— Опять прилично-неприлично?!

— Просить — неприлично. Взять — прилично, — Блоод веселилась. Рядом с ней стоял непонятно откуда взявшийся серебряный кувшин.

Овсяные бисквиты, медовые коврижки, крошечные пирожки с миндалем и земляникой — довольно странная закуска к джину. Но ничего, шпионки и не с такими трудностями справлялись. Тем более что большинство сотрапезников на съестное обращало мало внимания. Торжество стремительно приобретало неформальный характер. Музыканты завели премиленькую бесконечную мелодию. Разговоры становились громче, смех женщин оживленнее. Место слева от девушек опустело, холеный дяденька перебрался в компанию поприятнее. Катрин смотрела на раскрасневшиеся лица и слушала едва уловимый шепот подруги. Блоод знала здесь почти всех, хотя и с несколько сомнительной, можно сказать, с медицинской стороны. Истинный клад для шантажиста. Может, попробовать деньжат сшибить?

— Я не помешаю беседе молодых леди? — На свободное место тяжело уселся лорд Фиш.

— Нет, милорд, мы уже все пирожные обсудили.

— Все? — Старый шпион широко повел рукой над столом. Кажется, одноглазый дедок имел в виду не только кондитерские изделия.

— Что тут, собственно, обсуждать? Мучное и сладкое вредно для здоровья.

Блоод издала утвердительный звук.

— О вкусах леди с прекрасными желтыми глазами я имею представление. Но вы, Катрин, сегодня меня поразили. Я знаю вас едва ли не лучше всех в Тинтадже, но, честно говоря, теряюсь в догадках. На что вы намекали? Нет, я еще не совсем поглупел и кое-что понял, но эта фраза насчет «честно пролитой крови»? Подскажете по знакомству?

— Подскажу. Элементарная глупость. Мне еще никогда не жаловали земли и замки, и я засмущалась.

— Ладно, не хитрите. Я сам догадаюсь. Хотя меня вы в своей речи помянули напрасно. Об этом тоже будут строить много догадок. И наш король задумается. А насчет пожалованных земель… Не хочу вас разочаровывать, но подарок не так прост. Бесспорно, земли Медвежьей долины и замок — прекрасное место. Но суть королевского дара в ином. Теперь за вами обширные земли, что, несомненно, весомо подкрепит ваш титул и место в благородном обществе. Но вступить в подлинное владение «Двумя лапами» в ближайшее время вам едва ли удастся.

— Как интересно. Почему же?

— Ах, миледи. Король, бесспорно, вправе жаловать вам любые земли Короны. Но в вашем владении имеется нечто, неподвластное даже нашему государю. Замок заражен магией. Весьма неблагоприятной магией, если откровенно. Поговаривают и о редкостных дарках-колдунах. С этой проблемой еще предстоит разобраться. Там нужны «серые», да и сотня воинов не помешает. Но, как вы понимаете, до похода войск в Медвежью долину дело дойдет не скоро. Но не будем о проблемах в столь радостный день. Как вам наш праздник? Приходилось видеть когда-нибудь нечто подобное?

Нечто подобное Катрин, бесспорно, видела. На милой забытой родине, давным-давно. Фига с два там такого избежишь, даже если принципиально чураешься коллективных пьянок-вечеринок. Но здесь иной масштаб. Все-таки высшее общество, элита королевства как-никак. Что ж они так быстро нажрались? И почти поголовно.

— Всегда так? Или сегодня серьезный повод?

— Победы случаются не так уж часто. Грешно не возрадоваться успехам Ворона. Между прочим, отсутствие искреннего восторга может вызвать подозрения. Вам, хм, гостьям издалека, еще простительно. А мне придется напиться, мое положение при короле и так весьма зыбко. Впрочем, проглотить пару стаканчиков не такой уж тяжкий труд. Вы, конечно, пьете розовый новомодный отвар, но, поверьте, джин из королевских подвалов Тинтаджа не зря ценится даже на далеком Юге. Налиться столь безупречным напитком до поросячьего визга мало кому посчастливится. Жидкое серебро, а не джин…

Вообще-то Катрин пила именно этот замечательный напиток, слегка закрашенный душистым ширитти. Ощущения, конечно, приятные, но особого опьянения пока не чувствовалось.

Катрин с подозрением посмотрела на десяток лордов, сгрудившихся за столом напротив. Мужчины пытались переорать музыкантов и, судя по обилию ненормативных словечек, обсуждали войну. Или футбол. На дам здесь внимания не обращали. Зато лучшей половине человечества отдавали должное в другой части зала. Там начались танцы, и женское игривое взвизгивание временами перекрывало сбивающуюся мелодию. Правда, танцорам подобные мелочи не мешали. Цвет королевства резвился. Молодой белобрысый парень лихо кружил пухлую леди, и почтенная матрона, одна из тех, чьи взгляды едва не прожгли дырки в платье Катрин, заходилась счастливым смехом. Подол высоко взлетал, демонстрируя толстые коленки и сползший чулок. Остальные танцоры раздвинулись, давая простор. От хохота раскачивались светильники на стенах. Сновали слуги, разнося очередные кувшины со спиртным. Частенько посуда летела на пол, но это было в порядке вещей. Живительной влаги хватало.

Катрин хмыкнула. Что это мы такие шокированные? Ожидали сонетов и игры в фанты? Утонченная какая. Вот Бло искренне увлечена.

Почувствовав взгляд подруги, Блоод немедленно повернулась:

— Тебе скучно?

— Не то чтобы скучно…

— Уйти невежливо. Будет интересно.

— Да уж вижу, — пробурчала Катрин.

Парочка, забившаяся под прикрытие колонны, уже целовалась.

Блоод положила руку на бедро подруги:

— Подсматривать? Или?

Катрин хотела сказать, что «или» всегда лучше, но над подругами нависла тень.

— Леди, ваши кубки пусты. — Многозначительный тон лорда-сенешаля был малость подпорчен звучной отрыжкой. — Прошу вас, не оскорбляйте пренебрежением подвалы королевского замка.

Старикан ловко перехватил служанку с кувшинами. Растрепанная бедняжка чуть не облила Катрин ширитти, но только радостно заулыбалась. Лорд-сенешаль помог служаночке наполнить бокалы. Кто из них двоих был трезвее, понять было трудно — большая часть содержимого кувшина оказалась на столе. Катрин и Блоод взяли липкие бокалы.

— Благодарю, милорд. Ваши погреба и ваша любезность потрясают воображение. Непременно выражу свое восхищение его величеству.

— Именно величеству. — Сенешаль покрепче уцепился за служанку. — Хорошо сказано. Справедливо… — Старик кивнул подругам и задумчиво повел куда-то девицу-служанку. Второй кувшин служанка забыла на столе. Катрин сунула туда нос. Опять сладким пахнет, кажется, персиком.

— Почему нас джином обделяют?

— Сейчас… — Блоод поднялась. Несколько шагов, нагнулась над столом. Громогласная мужская беседа мгновенно умолкла. На Блоод уставились так, как будто и не она только что, всеми забытая, сидела в каких-то трех шагах. И то сказать… Катрин облизнула губы. На наклонившейся Блоод платье как будто растворилось, обрисовав все, что нужно и не нужно. Вот тебе и сдержанный, утвержденный вековыми традициями покрой. Самцы должны мгновенно протрезветь, или, наоборот, под стол попадать. Там, кстати, уже кто-то возится.

Блоод вернулась с добычей. Катрин налила себе джину, глотнула. Проморгалась; кажется, этот крепче. Машинально пожевала кусочек печенья и просипела:

— Ты заметила, как идет тебе черное?

— Да?

Катрин кивнула в сторону опустевшей скамьи, — мужчины как будто испарились.

— Выглядишь столь ослепительно, что к тебе и подойти страшно. Не пугает такая сдержанность самцов?

— Нет. Пока ты. Рядом. Не боишься черных тряпок?

Катрин вздохнула:

— Боюсь, что нам здесь всегда будет беспокойно. Или им…

— Покусаем всех.

— О, это будет знатная охота.

Танцы, визг и вопли продолжались. Из распахнутых дверей доносились совсем уж диковатые звуки — дружный рев, в котором с трудом угадывалось многоголосое хоровое пение и хохот. Веселье неблагородных обитателей королевского замка достигло устрашающего накала.

— Как бы нас не изнасиловали.

Блоод хихикнула…

С одной стороны, гостий уже не замечали, с другой, все еще умудрялись обходить стороной. Правда, не все…

Из шума и гама возник лорд Маэл.

— Миледи, вы в одиночестве? Это ужасно.

— Неужели? Должно быть, со стороны виднее, — Катрин с интересом разглядывала раскрасневшегося сотника.

— В такой день… Запоминающийся… Вы… мы… Все мы, и они, — лорд Маэл несколько запутался в местоимениях и просто обвел рукой веселящийся зал. — Все останутся в истории земель Ворона. Да что там, — всего Северо-Востока! И на Юге нас тоже пусть знают!

— Садитесь, сотник. Давайте выпьем за то, чтобы никто не плевал на наши могилы. Да и сами могилы появились как можно позже. Слава — особа коварная.

Маэл плюхнулся на скамью так, что звякнуло серебро посуды, и сосредоточенно уставился перед собой. Катрин подумала, что сейчас сотник хлопнется мордой в блюдо с печеньями, но он только укоризненно покачал головой и выговорил:

— Правда, но неправильная. Я не хочу думать про могилы. Это как яд…

— Не огорчайтесь, мой друг. Пока есть противоядие, — Катрин наполнила бокалы, — нам ничего не страшно.

Сотник пил джин, как воду. На миг закрыл глаза, улыбнулся:

— Леди Катрин, у вас дома все дамы предпочитают джин? Хотелось бы там побывать.

— Вам не понравится. Большинство наших дам — упрямые гадюки. Как я. У многих там даже яду побольше. Такого наговорят…

— Тогда не поеду. Я вообще плохо знаком с дальними странами. Нет, собственно, я подошел не за этим. Могу я пригласить вас танцевать?

Смелый парень. Судя по всему, этакая галантность далась ему нелегко.

— Я вам очень благодарна за предложение, Маэл. Почла бы за честь, но наши обычаи запрещают прыгать под музыку незамужним девушкам. Только не обижайтесь, прошу вас.

— Что вы, миледи! Надеюсь, я не оскорбил вас своим невежеством. А ваша подруга? — Молодой мужчина, наконец, осмелился прямо взглянуть на Блоод. — Леди не желает танцевать?

Катрин почувствовала, как изумилась Блоод. Так тебе и надо, секс-бомба всезнающая.

— Бросьте, Маэл. Это уж будет не по вашим обычаям. К чему эти рискованные эксперименты? Давайте не будем никого пугать. Лучше еще по глоточку.

— Жаль. У нас многое меняется. Я мог бы быть первым мужчиной, который танцевал с ланон-ши.

— Зато вы первый мужчина, который бухает с ланон-ши…

Катрин наблюдала, как какой-то лысеющий джентльмен пытался зубами раздергать шнурки корсажа миленькой девицы. Милашка визжала и просто помирала со смеху. Весело было всем. Даже пара лордов, наперегонки блюющая в углу, старалась сопроводить свои действия задорными комментариями. Музыка еще играла, но с такими истошными завываниями, что даже относительно трезвую Катрин начало подташнивать. Праздник, вне всякого сомнения, удался.

Блоод не отрываясь смотрела на танцующих. То и дело мелькала знакомая фигура Маэла, он вертел в танце симпатичную блондинку.

Катрин склонилась к уху подруги:

— Жалеешь, что не пошла?

— Нет. Он не всерьез.

— Мужчины часто над тобой шутили?

— Шутили? Ночью смех неуместен. Кэт?

— Да?

— Мне нужно успокоиться…

Рука в перчатке коротко погладила колено, и Катрин мгновенно дернулась от окатившего ее жара.

— Так я не против. Даже совсем не против. Думаешь, уже можно смыться?

— Не думаю. Нужно. Или я…

— Только без шантажа, дорогая, — Катрин встала и помогла скованной длинными юбками Блоод выбраться из-за стола.

— Идем? — прошипела ланон-ши.

На них не обращали внимания. Копоть светильников, приторная сладость духов и пролитое спиртное почти удушали. Ароматы содержимого, извергнутого наиболее слабыми желудками, добавляли липкому букету пикантности. Двое мужчин барахтались на коленях на загаженном тростнике, не в силах утвердиться в вертикальном положении. Одного из страдальцев Катрин вроде бы видела в королевском штабе в Трилучье. Сейчас достойный воин старался поднять товарища по несчастью, неловко обхватывая сзади. Выглядела такая помощь двусмысленно, и можно было понять буйный восторг окружающих. Задыхалась от хохота почтенная супружеская пара, запакованная в одинаковый коричневый бархат. Откуда они такие смешливые приехали, Катрин начисто забыла…

За хохочущими рожами шпионка неожиданно увидела вопиюще трезвое и знакомое лицо. За подругами печально следил Энгус. Судя по тому, как парень подпирал стену, предавался тоскливому созерцанию он уже давно.

— Бло, в последнее время твои поклонники изменили манеру поведения.

Суккуб разглядывала молодого парня, как существо совершенно неизвестной породы.

— Я не виновата.

— Понимаю. Как-то это беспокоит. Пойдем пока…

Катрин погрозила пальцем парню — Энгус немедленно исчез за дверью.

«Смущает меня этот замок, — думала Катрин, пробираясь к другому выходу. — Все какие-то не такие. Рыцарей нет, влюбчивых красавчиков пажей не встретишь. На интриги и политику все наплевали, пьют, как лошади, и даже хуже. И вообще дышать нечем».

Целующуюся парочку пришлось просто отпихивать с дороги. Как там говоривал покойный: «Погрязли во грехе и разврате»? Точно, аж не протолкнешься.

На лестнице было наблевано еще гуще, зато гулял сквознячок. Выше по лестнице прямо на ступеньках творилось вопиющее безобразие. Любознательная Блоод замешкалась, но подруга решительно потянула ее дальше. Мы девушки приличные, нам спать пора. Только бы в этой дряни не поскользнуться.

Из тени выступил человек. Катрин подавила позыв немедленно задрать юбку и вооружится. Но человек вел себя сдержанно и имел на груди королевский герб.

— Миледи, король желает с вами поговорить.

— Со мной? Прямо сейчас? Когда я не спавши, не евши и уставши? Зачем?

Гербовый тип слегка оторопел, но уперся:

— Король вас ждет. Вас одну.

Катрин подмывало послать короля в королевскую задницу. Блоод коснулась рукава:

— Иди. Я рядом.

В этой части замка Катрин была впервые. Да здесь ничего интересного и не было. Ни арсенала, ни темниц. Даже музыка сюда не доносилась. Подумаешь, королевские покои. Даже пол не облеванный. Гобелены мышами попахивают. Скукотища.

Король ждал в одиночестве. Вообще-то прямой намек на интимный характер свидания, но Катрин почувствовала облегчение. Хватит на сегодня высшего общества, и трезвого, и датого. При подданных Рутр IX властитель и самодержец, а так просто мужик средних лет и габаритов. Справимся.

— Садитесь, Катрин. Праздник заканчивается?

— Не уверена, ваше величество. По-моему, в самом разгаре. Многие еще держатся на ногах.

— Не осуждайте их, Катрин. Порой людям надлежит сбросить груз повседневных забот. Надеюсь, вы не слишком шокированы.

— Ни в коем случае. В моих краях это называется расслабиться. Лекари советуют это делать регулярно. Без фанатизма, конечно.

— До этого не дойдет. Долгие празднества не в моем вкусе. Хотите что-нибудь выпить?

— Благодарю, нет. Стол был великолепен. Я в восторге, но теперь придется поститься и худеть.

— Зачем худеть? В Тинтадже достаточно продовольствия. Собственно, вся эта возня со Светлым и его приверженцами обошлась нам не так уж дорого. Если не считать скрытых и отдаленных последствий. Я опасался худшего.

— Счастлива слышать, ваше величество.

Король поморщился:

— Ради богов, Катрин, перестаньте меня так титуловать. Эта смехотворная глупость уже прижилась, по-видимому, я от нее не избавлюсь, но не терзайте меня сегодня.

— Прошу меня простить. Привычка.

— Знакомы со многими королями?

— Честно говоря, вы первый. У нас очень мало коронованных особ. Но титул даже дети знают.

Король молчал, постукивая лезвием кинжала по бокалу. Выглядел сегодня властитель земель Ворона на удивление молодо. Белый котард[38] с силуэтом черной фамильной птицы, темные штаны заправлены в короткие сапоги. Почти мальчишка. Только шрам на щеке напоминает об истинном возрасте.

В упор глазеть на самодержца неприлично. Угасающий камин, письменный стол и кресла, ничего выдающегося собой не представляли. Интереснее было бы рассмотреть гобелены и особенно развешенное на стенах оружие. Впрочем, покопаться в бумагах тоже было бы полезно.

Постукивание стали по серебру начало раздражать. Что за театральная пауза? Покашлять, что ли?

— Я не заснул, Катрин. Я собираюсь с мыслями.

Очевидно, королевские мысли были связаны с участившимися пожарами или реформой профсоюза трубочистов. По крайней мере, огонь в камине хозяин замка рассматривал с необыкновенным вниманием.

— Я хочу, чтобы ты стала моей королевой.

Охренеть, как романтично. «А я хочу пойти спать», — чуть не ляпнула шпионка. Стоп, с монархом нужно повежливее. И потом, ведь в первый раз замуж позвали. Надо бы запомнить ощущения. Если, конечно, он сказал именно то, что хотел сказать.

Король сухо продолжил:

— Королевству нужна свежая кровь. В землях Ворона мало Пришлых, и мы относимся к ним пренебрежительно. Мало кто помнит, что и его предки были Пришлыми. Да, глупыми и беспомощными, не знающими мира и законов. Но семьсот лет назад первый Ворон пришел на эти пустые земли из иного мира. Кто об этом помнит? Легенда, не более. Любой Пришлый либо гибнет, либо становится человеком Короны. Такова воля богов. Ты пришла вовремя. Пора встряхнуть королевство. Никто не готов к твоему появлению на троне — это будет отличным ходом. Мир с горцами, свободный путь на Юг, союзники среди дарков — мы подступили вплотную к новым политическим решениям. В этих достижениях есть и твоя заслуга. Твои советы, даже самые безумные, будут полезны Тинтаджу. Я не спрашиваю, откуда ты пришла. Надеюсь, и никто этого не узнает. Сейчас догадки и слухи будут гораздо полезнее поддержки самых влиятельных семей Короны. Я хочу многое поменять, и ты мне поможешь. Не скрою твое безрассудство и невоспитанность меня несколько смущали. Но сегодня ты в платье, без оружия, умыта и почти трезва. Безумно красива. Большего от королевы и ждать невозможно.

— Само собой. Это все наши доводы в пользу брака?

— Нет, — король наконец взглянул на девушку прямо. Взгляд тяжелый, без всякого намека на улыбку. — Мне и королевству нужен наследник.

Заржать или двинуть в челюсть?

Лучше немного джину. Катрин плеснула в высокий кубок. Пригубила. Ужасно забавно — королева-мать. Вот же твою мать!

Венценосный жених ждал.

— Мой король, вы видите меня четвертый раз в жизни. С чего вы взяли, что я подхожу для столь ответственного деторождения?

Королевская бровь приподнялась:

— Я достаточно о тебе знаю. Ты молода и совершенно здорова. Почему бы и нет?

— Иногда молодости недостаточно. Бывают, знаете ли, проблемы иного свойства.

Мужское лицо закаменело:

— Что ты имеешь в виду?

— Я могу вам не понравиться. В постели. Мало ли как бывает…

— Если до тебя дошли какие-то слухи… Если я не окружен девками, то это ничего не значит, и…

— Какие еще слухи? Я не местная, слухи до меня не доходят. Просто рассуждаю с чисто человеческой точки зрения. Что-то не то сказала?

Король пристально смотрел в изумрудные глаза:

— Ваша подруга… Я где-то ее видел?

— Понятия не имею. Мы с ней знакомы не так уж давно.

— Но вы успели… подружиться.

— Да, мы познакомились в нелегкое для нас обеих время.

— Катрин, королю не нравится, когда ему лгут.

— А мне не нравится, когда меня принимают за дуру. Меркантильную притом.

— Почему же дуру?

— Для приличия женщинам сначала говорят о любви, а потом о деторождении.

На лице короля отразилось искреннее изумление:

— Любовь? Катрин, ты меня поражаешь. Неужели веришь в подобные сказки? Рубишь головы, издеваешься над писаными и неписаными людскими законами и продолжаешь верить в глупые бабские выдумки? Видимо, твоя мать была весьма сентиментальной женщиной.

— Я бы не сказала. Маменьке и в голову не приходило рассуждать о любви. Впрочем, папенька тоже не отличается поэтическими воззрениями на человеческие отношения.

— Вот видишь. Любовные фантазии хороши в песнях и романтических преданиях. Сейчас мы говорим о серьезных государственных делах. Конечно, я мог бы облечь свои слова в иную форму, залить патокой и посыпать ореховой крошкой. Но не вижу в этом никакого смысла. Я беру тебя в жены не для того, чтобы разыгрывать шута. Это бы унизило и тебя, и меня.

— Бесспорно. Так же будет бесчестно и унизительно, если я не скажу вам правду. Человек, правящий такой славной и обширной страной, не должен пребывать в неведении. Вы катастрофически заблуждаетесь.

— В чем же? — Король мрачно смотрел на девушку.

Катрин сидела в расслабленной позе, опершись локтями о стол и опустив подбородок на переплетенные пальцы. Она чувствовала себя старой и до отвращения опытной.

— В основополагающем. Любовь — существует.

Объяснять столь очевидную аксиому взрослому, облеченному почти безграничной властью мужчине было занятием заведомо неблагодарным. И наивным.

Король усмехнулся:

— Голосок маленькой девочки. Откуда такая уверенность?

— Уверенность? Жизненный опыт.

— Забавно, юная леди.

— Нет, не слишком забавно. Полагаю, любовь всегда чрезвычайно сложная штука. И редко со счастливым концом.

Король встал. Катрин ожидала услышать нечто резкое, но он прошелся по комнате и только потом негромко сказал:

— Избавьте меня от подробностей, Катрин. Должно быть, действительно печальная история, но теперь-то она в прошлом, не так ли?

Делиться подробностями шпионка в любом случае не собиралась, поэтому просто промолчала. Мужчина остановился за ее спиной — у Катрин дернулись губы — она предпочла бы видеть хозяина замка перед собой. Особого доверия к монарху новоявленная землевладелица не испытывала.

— Тебе будет хорошо со мной, я обещаю, — мужские руки легли на плечи девушки. Катрин почувствовала, как король склоняется к ней. Щека со шрамом коснулась светло-желтых волос. — Ты божественно пахнешь. Не думал, что ты так красива. Ты ведь мне действительно нужна.

Королевскому взору открывался восхитительный вид в декольте платья. Мужчина запнулся, коснулся губами гладкой загорелой шеи.

— Тебе нужны драгоценности. Будут. А я уже отыскал лучшее украшение Тинтаджа. Ты мне нужна…

Судя по поведению королевских рук, последнее было истинной правдой. Дверь в соседнюю комнату была приоткрыта, и Катрин подозревала, что как раз там располагается королевская опочивальня. Еще возникли подозрения, что Блоод несколько принижает сексуальные возможности монарха. По крайней мере, сейчас он казался вполне готовым к немедленному воспроизводству наследников. Да, Рутр IX, несомненно, человек долга.

— У вас крепкие руки, ваше величество. Не боитесь меня раздавить? Я все-таки не трактирная девка. Кажется, вам нужна не я.

— Не сомневайся. Давно я столь определенно не чувствовал, кто именно мне нужен. Ты не представляешь…

В этот момент в спальне что-то с дребезгом упало. Король отдернул руки от бюста гостьи:

— Что за демон?! — Схватив со стола кинжал, король одним прыжком оказался у дверей спальни. Прыгал он куда изящнее, чем обольщал.

Катрин с облегчением вздохнула и поднялась. Вооружаться она не торопилась, поскольку имела кое-какие догадки об источнике столь своевременного шума. Вообще-то следить за готовым к схватке претендентом на руку и сердце было делом увлекательным. Король на ходу сорвал со стены меч и со сталью в обеих руках ворвался в спальню. Весьма предусмотрительно. Катрин могла быть довольна — кавалер солидный, с мозгами. Вот только настроен чересчур серьезно. Как бы чего не вышло.

Потянуло горелым. Король молча скакал по ковру. От упавшего канделябра уже появились противные подпаленные пятна. Катрин выплеснула на очаг возгорания кувшин заботливо приготовленной теплой воды.

Король распахнул окно и, кашляя, мрачно заявил:

— Никогда нельзя полностью доверять новомодным вещам. Я всегда считал, что светильники безопаснее, пусть канделябры и гораздо удобнее. И надо признать, никогда раньше мои свечи не вели себя столь предательски.

— Воля богов, вы не находите? Нам явно следует все обдумать и не натворить глупостей. Я очень взволнована. Позвольте мне вас покинуть, пока я не расплакалась.

Катрин поспешно выскочила за дверь. Уф, полегчало. Кроме всего прочего, в королевских покоях теперь было трудновато дышать в буквальном смысле этого слова. Подпаленный ковер вонял на редкость ядовито.

На этот раз замковый коридор вывел шпионку правильно. Уже было слышно повизгивание музыки. Банкет шел своим чередом. Блоод сидела на холодных ступеньках, платье она уже нацепила и теперь пыталась справиться с чулками.

— Бедненькая. Смотри не запутайся.

— Сама бедненькая. Такого жениха. Упустила. Жалко?

— Что такое половина королевства по сравнению с возможностью помочь тебе с чулками? Уж как они тебе нравятся.

— Да. Только в них. На крыше скользко.

— Пойдем в постель, поджигательница.

* * *

Довольно скоро молодой леди было предопределено покинуть столицу. Но пока она об этом не думала. Пока заблудшая шпионка вообще не хотела думать. Весьма молода и легкомысленна была Екатерина Георгиевна в те, не такие уж далекие, годы.

Эпилог

Теплое молоко близнецы не любили. Холодное — иное дело. Но кто ж после купания позволит холодное пить?

— Мам, так правда, что ты королю тогда отказала?

Мальчик сделал сестрице «страшные» глаза, офигела, так в лоб спрашивать? Тебе про невоспитанность что говорили? Сестрица мгновенно показала язык. Раз мама про старину сама заговорила, нужно моментом пользоваться. Если и рявкнет, переживем как-нибудь.

Мама рявкать не стала, только проворчала:

— Вечно вы, оборванцы, всякие сплетни выуживаете. Кто вам наболтал? Ингерн опять жизни учила?

— Она тоже как-то обмолвилась, — дипломатично согласился мальчик. — Но мы еще где-то слышали.

По правде говоря, о том, что леди в свое время отказалась стать хозяйкой Тинтаджа, в замке знали все, включая собак и летучих мышей. Вовсе и не сплетней это являлось, а самой правдивой правдой. Обитатели «Двух лап» независимостью своей хозяйки весьма гордились. Впрочем, если бы той знаменитой истории со сватовством короля не было, поводов для гордости все равно хватило бы.

— Так, живенько молоко допили, зубы почистили, — мама взбила подушку и села на кровать.

Ага, значит, будет продолжение. Молоко было мгновенно проглочено, и близнецы принялись яростно драить зубы. Собственноручно мама укладывала спать их нечасто. Она и дома-то бывала куда реже, чем хотелось бы. Зато такие вечера, как сегодня, ого как запоминались.

С зубами было покончено. Девчонка подхватила миску с водой, полетела выливать. Братец приготовил ночные «футболки». Обходиться без нянек близнецам весьма нравилось. Мама сидела, задумавшись, смотрела на огонек светильника, но можно было не сомневаться, — замечает все мелочи. Мальчик украдкой выровнял стоящие у кровати сапожки — впотьмах можно не нащупать, а подъем по тревоге — это вам не шутки.

Сестрица влетела бомбой, раз — рубашка повисла на спинке кровати, два — ночной наряд одним энергичным движением оказался на хозяйке, три — торжествующая девчонка плюхнулась в кровать.

Мальчик снисходительно улыбнулся и, не забыв поправить тапочки сестрицы, юркнул под одеяло.

— Здорово, — сказала мама. — Отбой вы производите отменно. Только вы, товарищ боец, следующий раз не стесняйтесь этим тапочком возлюбленную сестрицу по затылку поприветствовать. У нее не всегда под рукой столь благородные и услужливые кавалеры окажутся. А ты, юная воительница, все-таки кудряшки пригладь. Ночью подскочишь — любую скоге до полусмерти напугаешь. Ты же вроде только что причесывалась, а?

Девчонка вздохнула, села и взяла со столика щетку:

— Мам, ну когда мне постричься можно будет? Ему вон как хорошо.

— Пострижешься. Когда научишься нормально за волосами ухаживать. Братцу твоему тоже кое-что не мешало бы накрепко усвоить. Кто сегодня здоровенный кус земляничного пирога на кухне отчекрыжил?

Близнецы переглянулись:

— Мы вместе, — пробурчала девочка. — Очень кушать хотелось.

— Понятно, что вместе. Понятно, что от голода вас исключительно земляничный пирог и мог спасти. И понятно, что продукт непременно стащить требовалось. Мне намекали, что вы в последнее время частенько аппетит перебиваете. Но я сейчас о другом. Почему у тебя, мой друг, нож сладким остался? Ты клинок по ночам облизывать собираешься? Смотри, ножны засахарятся, в чае отмачивать придется. У нашей расхристанной амазонки личное оружие, между прочим, в полном порядке.

Мальчик вздохнул:

— Виноват. Я сейчас…

— Это я его тогда отвлекла, — быстро сказала сестрица. — Сейчас мы…

— Теперь уж не дергайтесь, — мама ткнула пальцем в ножны, висящие на крючке у столика в изголовье сына. — Я почистила. Завтра в оружейку загляните. Даллап вам чудный топор приготовит, там есть что подраить.

Возня в оружейной комнате близнецов не слишком путала. Там было интересно.

— Мам, ты расскажешь?

— Про короля? Хм, ну уж не знаю. Вам сказки подавай, а про его величество сказки рассказывать нелепо и неучтиво. Эй, горе мое, давай сюда щетку. Смотреть жутко на твои гримасы.

Девчонка с облегчением отдала щетку и подставила светловолосую голову. Мамины руки занялись взъерошенными вихрами не в пример бережнее.

— Так вот, король. Прежде всего напоминаю, что его величество законный и полноправный властитель земель Ворона. Мы, соответственно, его верные и надежные союзники. Король наш благороден и честен. Тут нам повезло, — вы знаете, что творится на Юге. Не дай нам боги такого количества венценосных жуликов. Так вот, когда-то королевство Ворона не было так сильно, как сейчас. С горцами наш Тинтадж вечно цапался, на востоке лорды разбойничали-своевольничали. Когда я в первый раз в столицу попала, там сущее безобразие творилось.

— Королевы тогда еще не было, да? — поинтересовалась девочка.

— На троне ее не было, — мама улыбнулась. — Любишь ты нашу королеву. Вечно она тебя балует, дорогостоящие побрякушки присылает. Да, так вот, — с будущей королевой я познакомилась чуть раньше, чем с его величеством. Тогда король был молод, одинок и очень встревожен…

Нет, близнецы уверенно отделяли сказки от жизненных историй. Сказки можно рассказывать в каминном зале, при всех. Мама знала уйму сказок, которые никто никогда не слыхал. И про старика Душманыча с волшебной бородой, и про летающего городского человечка, и про Дорожку Из Желтого Кирпича. Были еще полусказки из другого мира — их слушали только в семье. Про бронепоезд «Борец за свободу товарищ Троцкий», про жаркую Африку и бесстрашных Охотников. Про великую и страшную Войну. И были совсем не сказки То, Что Непременно Нужно Знать.

Ха, когда тебе стукнуло восемь лет, пора постигать взрослые тайны. Легкой жизни вам, зеленоглазые бойцы, никто не обещает.

— …Мам, значит, ты могла бы жить сейчас в Тинтадже?

— Теоретически. По-моему, туда интереснее ездить в гости. Все столицы похожи друг на друга: уйма проходимцев, шум, сутолока, болезни пакостные. Служить и работать в столице, конечно, выгодно. И плести интриги да строить козни лучшего места не придумаешь. Еще хорошо, что в Тинтадже, хм, пробок не так много. Помните, что я про Москву рассказывала? Так что мы уж лучше здесь поживем. Или вам скучновато кажется?

— Нет, дома лучше всего. Но в гости мы бы еще съездили.

— Наездитесь еще. Спите давайте.

— Мы уже спим. Мам, а если бы ты там осталась, нас бы на свете не было?

— Думаю, это сугубо философский вопрос. За сию науку попозже возьметесь. А сейчас спите. Завтра зарядка со мной и по полной программе. Спите.

Светильник погашен. Близнецы уже давно не боятся темноты.

Девочка приподнимается на локте:

— Слушай, почему она смеялась? Я про нас глупо спросила?

— Не то чтобы глупо. Но на такой вопрос ответа нет. Сама подумай: ты могла бы вовсе не родиться, а могла бы быть принцессой.

— Ха, действительно. Не сообразила. Нафиг мне быть принцессой? Они небось и в футбол не играют. Вот из тебя вышел бы приличный принц. Ты такой у-ууумный.

— Щас как дам подушкой. Ты зачем сегодня на остаток пирога села? Я же с твоих штанов сладкое соскребал и нож забыл помыть. За оружие мама знаешь, что могла сделать?

— Штаны тоже оружие. Ладно, виновата. Могу завтра в оружейке одна поработать.

— О, хитрые мы какие. Спи уж, принцесса. Завтра на рассвете поднимут…

Примечания

1

В данном случае имеется в виду 9-мм пистолет-пулемет «Хеклер и Кох» МР-5.

2

«SIS» — Секретная разведывательная служба (англ. Secret Intelligence Service, SIS).

3

5,56-мм ручной пулемет «Миними».

4

Система Ленорман — известный способ карточного гадания.

5

Машикули — (франц. machicoulis) навесные бойницы, расположенные в верхних частях стен и башен средневековых укреплений.

6

Кметы — в Средние века общеславянский термин с разными значениями (свободные общинники, дружинники, зависимые крестьяне и др.).

7

Керлы — (древнеангл. — ед. ч. ceorl) рядовые свободные общинники в Англии Раннего Средневековья.

8

Ског — лесной дух в фольклоре скандинавских народов. Женщины-скоге могут соблазнить, свести с ума, искалечить или убить.

9

Белги — одно из наиболее значительных кельтских племен.

10

Дарки — от англ. dark (темные).

11

Меч бастард — меч, имеющий длинную рукоять, позволявшую в случае необходимости держать оружие обеими руками.

12

Квилон — европейский кинжал, возник в XIII веке. По форме похож на укороченный меч с прямым обоюдоострым клинком.

13

Дирк — кинжал с клинком треугольного сечения.

14

Аграф — застежка или пряжка в виде броши для платья или плаща.

15

Деррик — в английском фольклоре крохотные фейри, заставляющие людей плутать до изнеможения.

16

Гианы — народ фейри.

17

Гуараггед аннон — одно из племен озерных дев.

18

Ланон-ши — фейри «чудесная возлюбленная».

19

SAS (специальная воздушная служба) — одно из подразделений британского спецназа.

20

Глефа — копье с широким и длинным рубящим наконечником.

21

Кутах — злобный пещерный великан.

22

«Jedem das Seine» — «Каждому свое» — надпись над воротами концлагеря Бухенвальд.

23

Лимб (лат. limbus — рубеж, край) — в католическом вероучении, промежуточное место пребывания не попавших на небеса душ, не совпадающее с адом или чистилищем.

24

Махайра — кривой древнегреческий меч с лезвием на внутренней стороне клинка.

25

Огамическое письмо — (ирл. ogham от др. — ирл. ogam, ogum) буквенное письмо для древнеирландского и пиктского языков, употреблявшееся на Британских островах.

26

Хауберк — кольчужный капюшон.

27

Груаги — одно из горных племен фейри.

28

Ардуэн-Мансар Жюль (1646–1708) — французский архитектор. Строил величавые торжественные сооружения в духе классицизма.

29

Монотеизм (единобожие) — система религиозных верований, основанная на представлении о едином Боге.

30

Дискурсивные — совершаемые путем логических умозаключений.

31

Асфиксия — удушье, обусловленное кислородным голоданием и избытком углекислого газа в крови и тканях, напр, при сдавливании дыхательных путей извне.

32

Томте — домашние фейри, любящие присматривать за скотом и помогать людям по хозяйству.

33

Профессиональный термин специалистки по адаптации.

34

Ручейники — отряд насекомых. Обитают вблизи водоемов, главным образом в умеренной зоне.

35

Митральеза (картечница) — многоствольное скорострельное орудие.

36

Фальконет — небольшая бронзовая или медная пушка. Использовалась с начала XVI века.

37

Цвет офита — зеленоватого мрамора.

38

Котард — короткая облегающая куртка, застегивающаяся спереди на пуговицы и с декоративным поясом по бедрам.

Content

Юрий Валин
Война дезертиров
Мечи против пушек

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Эпилог

Примечания