Чиркова Вера Андреевна

Особый агент

КНИГА 1. Убить зверя

Аннотация

Два авантюриста, каких много бродит по вновь открытым мирам, разрешенным к поселению, на маленьком вертолете отправляются на поиск знаменитых самоцветов, и после аварии попадают к странным аборигенам, таинственным образом связанным с неизвестной цивилизацией. Выяснив, что безрадостную жизнь в диком племени можно изменить лишь побегом, друзья решаются на похищение самого ценного, что есть у аборигенов из имущества. Чем закончится их путешествие по полной опасностей пустыне? И почему у них порой проявляются умения, которых ни один из них никогда не изучал?

* * *

— Штурвал! Штурвал держи! О, черт! Ну выравнивай, выравнивай же!

Да заткнись, ты наконец! Что я, без тебя не знаю, что делать?! Ох, проклятье, да куда же нас несет?!

— Кен! Взгляни быстрей, что там стучит?

— Дверь вырвало!

Вот пакость, только этого не хватало! Там же сложены все наши припасы!

— Кен! Что с припасами?!

Однако посмотреть, что с припасами, Кен не успел. Да он и вообще ничего больше не успел. Как и я сам. Потому что небо внезапно оказалось внизу, пустыня над головой, и снова небо над головой, и снова внизу. Потом все завертелось с сумасшедшей быстротой, в бессмысленном танце гигантского смерча. И внезапно оборвалось, сменившись диким грохотом ломающегося вертолета и взрывающихся приборов.

Открыв глаза, пару секунд не могу сфокусировать зрение, в голове все плывет и кружится. Затем, вспомнив, что произошло, начинаю осторожно выковыривать себя из-под обломков, попутно проверяя на целостность руки и ноги. Как ни странно, все на месте. Повезло!

Черт, а где же Кен?! Попытавшись крикнуть, понимаю, рот забит песком и пылью. Пока отплевываюсь, прямо подо мной раздается тихий стон. Сдвинувшись в сторону, принимаюсь разгребать куски обшивки и стекла, и вскоре обнаруживаю кресло Кена, намертво заклиненное сплющенной кабиной. И самого старателя, крепко пристегнутого к этому креслу.

— Оставь меня, уходи, сейчас взорвется! — не открывая глаз, стонет Кен.

— Сейчас, только шнурки поглажу, — сквозь зубы рычу я, доставая плазменный резак.

Я провез его контрабандой, и не расстаюсь с любимым инструментом даже ночью. Хотя на планеты такого типа строго воспрещен ввоз любого оборудования, каковое можно использовать вместо оружия. Ничего мощнее арбалетов местная, не воинственная цивилизация пока не изобрела, хотя в технологиях некоторые страны продвинулись достаточно далеко. По местным меркам.

Через несколько минут бешеной работы Кен вызволен из западни, и мы, торопясь, ползком выбираемся наружу.

Однако, вертолет не только не собирается взрываться, но даже и не горит, полузасыпанный песком и мусором, который смерч притащил с побережья.

А вот где осталось само побережье, сказать трудно. Солнце, еще тусклое от не осевшей пыли, стоит прямо над головой, и во все стороны вокруг нас, сколько можно разглядеть, только песок, песок и песок.

Песок везде. В волосах, в одежде, в обуви. А также в ушах и носу. Даже в последних глотках воды, выпитых из фляжки, скрипят вездесущие песчинки. Вначале мы рьяно боролись с песком, на каждом привале тщательно вытрясая одежду и обувь. Но уже на второй день позорно сдались. Легкий суховей, вздымавший с верхушек барханов песчаные фонтанчики, исправно заправлял только что вытрясенную одежду новыми порциями песка. К тому же, как оказалось, песок вовсе не главная наша проблема. Выяснилось, что здесь не работают компасы, встроенные в наши мику, стилизованные под местные наручные часы. Стрелка, обязанная показывать магнитный полюс, в течение дня может смотреть в нескольких различных направлениях.

— Это залежи магнитных руд! — С умным видом изрек Кен, впервые увидав, как стрелка плавно разворачивается в сторону, противоположную той, что показывала минуту назад.

Мне было глубоко плевать, чего такого тут залежи, в этот момент я впервые почувствовал, как холодок безысходности ощутимо скользнул по потной спине.

А на другой день это ощущение повторилось. В тот самый миг, когда мы увидали на верхушке соседнего бархана рыжего крокодила. Кен, доказывавший мне в это время, что мы идем в правильном направлении, охнул и озадаченно сунул пятерню в пыльные лохмы. Всем на побережье было доподлинно известно, что песчаные вараны остались только в глубине пустыни. И вовсе не потому, что им не подходил климат гор, отделяющих пустыню от побережья, а потому, что кожа этих ловких хищников все время росла в цене.

— Сколько стоит сейчас в Гредале шкура варана? — шаря по карманам в поисках болтов, прошептал Кен.

— Ты с ума сошел? Мы не знаем, сколько нам еще идти, а ты собираешься еще и шкуру тащить?! — возмутился я.

Однако, взглянув в горящие охотничьим азартом глаза Кена, ясно понял, остановить его сможет только что-нибудь значительно повесомее голоса разума. И этим чем-нибудь в данном случае могу быть только я. А мне, как назло, в этот момент не пришло в голову ничего умнее, кроме как зачерпнуть горсть песка и швырнуть в сторону варана.

— Кыш!

Варан мгновенно развернул в сторону нашего бархана крокодилью голову и мне показалось, как в его маленьких глазках что-то мелькнуло. Вроде искорки интереса. А в следующий момент ящер уже быстро скользил к нам по песку.

— Ну что ж ты наделал! — взвыл Кен, опуская от досады взведенный арбалет.

И тут же поднял его вновь, обнаружив варана в десятке метров от себя. Болт свистнул и вскользь царапнул варана вдоль спины. Однако животное не обратило на прыснувшую яркой кровью царапину никакого внимания, неумолимо продолжая приближаться к геологу.

Я сорвал с плеча свой арбалет, и, не целясь, выстрелил в хищника. Болт смачно врезался варану в бок, и на песок хлынул кровавый фонтанчик. Варан мгновенно развернулся в мою сторону и прибавил ходу. Я сообразил, что не успеваю выдернуть из-за пояса и включить свой резак, поэтому, моментально сгруппировавшись, в кувырке ушел в сторону. И сразу вскочил на ноги, торопясь достать оружие.

— Вот тебе, гад! — азартно орал Кен, выпуская вдогонку хищнику болт за болтом.

И надо сказать, довольно удачно, в результате этой атаки драгоценная кожа украсилась еще парой кровавых дыр.

Только варан этого как будто и не заметил. Он разинул огромную пасть и бросился на меня. Я успел выставить руку с контрабандным инструментом перед собой и нажать кнопку. Резак с противным шипением проехал прямо по верхней челюсти хищника, заставив того в недоумении мотнуть тяжелой головой. От этого толчка я едва устоял на ногах, чудом удержав резак в руках.

А варан, обезумев от жуткой боли, вновь прыгнул на меня, мотая наполовину отрубленной челюстью. И вновь зашипела, запекаясь от жара инструмента, кровь животного. На этот раз мне повезло меньше, острые резцы нижней челюсти успели полоснуть по правому колену. В штанине мгновенно образовалось несколько аккуратно прорезанных прорех, окрасившихся моей кровью. Запах этой крови замутил и без того убогое сознание твари, она рванулась ко мне, торопясь отведать так заманчиво пахнущее блюдо.

Но теперь озверел и я. От резкой боли и от досады на собственную неловкость во мне словно проснулись неведомые дотоле способности. Как-то очень ловко выставив в сторону варана резак, я мгновенно провел им уверенный выпад в сторону песчаного крокодила и голова хищника рухнула на песок.

Отскочив в сторону, подальше от хлынувшей потоком темной крови, оглядываюсь на Кена. Странно, но друг вовсе не хлопает в восхищении моим подвигом ни ресницами, ни ладошками. Вместо этого, повернувшись ко мне спиной, он яростно пускает куда-то в соседний бархан один болт за другим.

— Кен, что там?! — заорал я, пытаясь взобраться по осыпающемуся склону поближе к другу.

Он прорычал что-то нечленораздельное, затем вдруг резко взмахнул руками и кубарем покатился по склону прямо на меня. Лишь в самый последний момент я сумел увернуться от летящего на меня в клубах песка Кена, но не устоял на ногах и покатился следом.

А когда, наконец, встал на ноги и обернулся назад, то увидал на вершине бархана двух разъяренных варанов, неистово рвущих бока третьему. Однако огромный рыжий крокодил, раненный Кеном, вместо того, чтобы убегать от острых клыков родичей, сам норовил вцепиться в них. Он крутился с неожиданной для его размеров скоростью, но силы явно были не равны. Вот один из нападавших выхватил из рваной раны увесистый лохмот мяса и за его зубами потянулись кровавые плети кишок.

Меня замутило от этого зрелища и я поспешно отвернулся. Как раз вовремя, чтобы обнаружить, что Кен, достав из-за пояса нож, кромсает убитого мной варана.

— Эй, Кен! — возмущенно рявкнул я на друга. — С какого перепугу ты решил, что торговцы в Гредале купят дырявую кожу?!

— А с какого перепугу ты решил, что я собираюсь ее продавать? — не переставая орудовать ножом, язвительно проворчал он.

Ну вот, теперь уж я и вовсе ничего не понимаю. Кен у нас парень сообразительный, и никогда не упустит напомнить, что мое дело таскать тяжести. Однако, обычно я и сам понимаю мотивы его поступков. Но вот сейчас, глядя, как на песок падают отхваченные от окровавленной туши куски мяса, не могу даже приблизительно уразуметь, зачем это понадобилось Кену.

— Что застыл, помог бы лучше! — сдался наконец он, тщетно пытаясь отпилить ножом корявую лапу гигантского пресмыкающегося.

Да пожалуйста, только зачем?

Однако, не дождавшись ответа на свой безмолвный вопрос, со вздохом приступаю к делу. Через несколько минут варан распилен на сочащиеся кровью куски, и Кен деловито разбрасывает их вокруг себя по какому-то странному, только ему одному известному, принципу.

— Отходим! — оглянувшись назад, командует он и мы торопливо покидаем место схватки.

Как оказалось, очень своевременно. Парочка мерзких тварей, дожрав раненного собрата, вспомнила, что тут был кто-то еще и ринулась в нашу сторону. И, разумеется, наткнулась на останки убитого мной варана. Гады немедленно вцепились оба разом в ближайший кусок и нервно завозились, пытаясь единолично сожрать добычу. И только глядя на их злобное противоборство, я понял замысел Кена. Пока вараны воюют так за каждый кусок, мы, возможно, успеем уйти на недосягаемое расстояние. Обернувшись к другу, чтобы похвалить за удачную идею, обнаруживаю, что он уже почти скрылся за верхушкой соседнего бархана.

Черт, а что ж тогда я-то здесь стою?!

Пустыня, на поверку, оказалась самым гадостным из всех ландшафтов, когда-либо виденных мною. Мало того, что здесь начисто отсутствовало все то, что обязательно наличествует в любой другой местности, например, вода, растения, и естественные укрытия, так еще и присутствовали крайне неудобные эффекты. Если днем мы едва тащились по вязкому песку, обливаясь потом от нестерпимой жары, то ночью, тесно прижимаясь друг к дружке в наспех выкопанной ямке, никак не могли согреться.

Мы уже потеряли счет дням, проведенным в этом аду, и потеряли надежду на возвращение домой. И все же вставали каждое утро с холодного песка и упрямо плелись куда-то, боясь признаться даже самим себе, что если утром вдали мелькнут на горизонте верхушки Охранных гор, то у нас все равно не будет ни единого шанса до них добрести.

И пища и вода уже закончились, и даже кусок варана, который втайне от меня прихватил с места стычки Кен, подходил к концу. Хотя есть подсоленные и привяленные на солнце ломтики было невыносимо омерзительно, мы честно жевали их, надеясь, что этим действием даем своему организму необходимое питание.

Но сегодня на заре, подняв с песка тупо гудящую голову, я твердо решил, ни за что не стану больше давиться этим отвратительным продуктом.

И вообще, никуда отсюда не пойду. Мне неплохо и в этой песчаной ямке, накрою голову рубашкой и буду отдыхать. Смотреть на небо, любоваться рассветами и закатами, звездами и редкими облачками.

Наслаждаться жизнью.

Наслаждаться столько, сколько влезет. Сколько придется.

— Арт, поверни голову влево, — тихий шепот Кена разрушил мои мечты.

Ну повернул, и что?! Ох, великий космос! Вот этих только и не хватало! Два рыжих чудовища, приподнявшись на коротких, кривых ножках, медленно поворачивали крокодильи головы, внимательно рассматривая близлежащую пустыню. И принесло же их в тот самый момент, когда я решил наконец-то от всего отдохнуть, отринув все насущное, все мелкое и суетное.

— Доставай резак, — командовал тем временем шепот Кена, — я попробую ранить переднего!

Откатившись от друга, достаю из чехла резак и начинаю осторожно приподниматься с песка. Хорошо, что мы устроились на ночь в ложбинке между барханами и здесь еще лежит густая тень. Вараны, стоящие на самой верхней точке освещенного утренним солнцем песчаного гребня не сразу рассмотрели нашу возню, а когда один из них, насторожившись, уставился в нашу сторону, было уже поздно.

Свистнул пущенный Кеном болт и грудь бдительного чудовища залило кровью. Второй нетерпеливо мотнул головой на вкусный запах и без предупреждения вцепился в своего приятеля. Я тоже пустил в гадов пару болтов, но они, по принципу подлости, ушли за молоком. А третий вообще не долетел даже до вершины бархана.

— Перестань разбрасываться болтами, у тебя что, неиссякаемый запас?! — свирепо шипит Кен.

Неиссякаемого запаса у меня нет, вернее у меня вообще нет никакого запаса, выясняю я, нашаривая на дне кармана последний болт. А Кен тем временем удачно вбивает в песчаных крокодилов еще два болта и ослепленные кровожадной злостью твари кубарем катятся в нашу сторону, намертво вцепившись страшными челюстями друг в друга. Включив резак, я поустойчивее становлюсь на дрожащие от слабости ноги, готовясь принять бой.

Но тут тот из крокодилов, что меньше пострадал от выстрелов Кена, резким движением мощных челюстей подбросил в воздух собрата. Раздался противный хруст и рыжее тело, сотрясаясь и скребя лапами песок, растянулось у моих ног. Несколько булькающих и всхлипывающих вздохов, и на глаза варана начала наплывать полупрозрачная пленка.

А победитель, не обращая больше внимания на издыхающего родственника, прямиком попер на меня. Видимо, сообразил своими скудными мозгами, что два тела на обед значительно лучше, чем одно. Я выставил в его сторону включенный резак и поглубже вдохнул. И в этот момент болт Кена шмякнул варана в затылок. Варан притормозил и недоуменно развернул голову в направлении геолога. И тогда я, решив что настала моя очередь, вонзил в спину варана свой резак. Тварь зашипела, резко махнула в мою сторону хвостом и я, выпустив от неожиданности из рук оружие, покатился по песку. А варан рванул за мной.

Ну вот и все, сейчас зубы гадины сомкнутся на моей шее, и я так и не успею вдоволь насмотреться на звезды и рассветы. Я даже глаза прикрыл было, чтоб не видеть отвратительной картины поедания меня вараном. Но сразу же устыдился своего малодушия, в любимых мною с детства приключенческих романах герои всегда встречали свою гибель лицом к лицу.

И открыл глаза пошире.

Чтобы открыть еще и рот.

От изумления.

Варан, минуту назад намеревавшийся сожрать меня, спешно улепетывал по пологому склону бархана. Вместе с моим резаком, торчащим у него из спины. Интересно, что так могло напугать кровожадного хищника?

И только через пару минут, кое-как поднявшись на ноги и оглянувшись в сторону Кена, я увидел несколько странных фигур в длинных белых капюшонах, протягивающих моему другу деревянную фляжку.

— Вода! — прошептал я шершавым от жажды языком и, покачнувшись от внезапно накатившей слабости, снова рухнул на песок.

Идея украсть воздушный шар возникла в моей голове как-то невзначай, и вначале показалась мне совершенно нелепой. Однако затем, мало-помалу превратилась в почти навязчивую. И вот уже который день я ломаю голову над этим вопросом. Я думал об этом днем, таская мешки за покупателями, я думал об этом ночью, ворочаясь на жестком песке.

И наконец, на этом же песке, озираясь и пряча написанное от чужих глаз, решился поделиться своей идеей с Кеном. Он прочел, тщательно затер ногой буквы, и выразительно покрутил пальцем в сторону моей головы. Я только безразлично пожал плечами. Если не нравится моя идея — выдвини свою, я же не против!

Своей идеи у него не было уже, по крайней мере, полсотни дней и он начал думать над моей.

Вот этим и хорош Кен. Теперь можно не волноваться, со свойственной ему обстоятельностью он выдвинет не меньше десятка решений и столько — же раз, с той же обстоятельностью, докажет невозможность их исполнения. Останется только выбрать наиболее приемлемый вариант и попытать судьбу.

Но испытанный способ сбоил. Два бесконечно долгих дня Кен задумчиво хмурил свои рыжеватые бровки, не переставая вертеть ручку допотопной мельнички и отрицательно качал головой в ответ на мои вопросительные взгляды. И, наконец, вечером, когда я, проводив последнего покупателя, уселся рядом с другом на неизбежный песок, чтобы с возможным комфортом съесть свой скудный паек, он тихо шепнул одно только слово:

— Невозможно!

Я недоверчиво хмыкнул, не переставая жевать жесткую хайку, и вдруг ощутил приступ такого безысходного отчаяния, что невольно громко застонал, как от зубной боли.

— Ты чего? — испуганно охнул Кен, и в тот же момент бесшумно распахнулась дверца и в проеме замерла замотанная в грязновато-белый капюшон тщедушная фигурка нашего хозяина.

— Сто слутилось? — прошелестел еле слышный вопрос.

Нужно выкручиваться. Я с горестным видом пошарил под собой и, найдя камешек, сунул его Риссеу под нос.

— Вот.

— Сто вот?

— Сел я на него, вот что!

— Ну и сто?

— Больно, что же еще?!

— Несный осень! — презрительно прошипел Риссеу, и дверца закрылась.

Я вздохнул с облегчением. Нам нельзя ни сердить, ни волновать нашего хозяина. Собственно, он никакой нам не хозяин, просто дает работу, и за это мы получаем каждый вечер по сухой хайке и порцию мутной воды в туго закрученной фляжке. Еще нам разрешено ночевать не под открытым небом, а в одном из отсеков жилища Риссеу, который раньше использовался для хранения разного мусора.

Низране жуткие мусорщики. Жизнь в этой нищей пустыне приучила их дорожить каждой мелочью и не выбрасывать вообще ничего. Из всего нужно извлечь всю возможную пользу — неписанный закон этих мест.

И мы с Кеном теперь четко представляли свою судьбу здесь. Пока мы можем целыми днями работать, скудно питаясь и недопивая, нам будет разрешено жить в этом песчаном окопчике, накрытом пленкой. Однако, если наступит черный день, когда не хватит сил подняться с песчаного ложа, нам останется лишь умереть от жажды и голода.

Низранам неведомо чувство сострадания, поэтому, вполне возможно, нас утилизируют в тот самый момент, когда мы не сможем поднять руки.

Об этом я старался не думать вообще, как и о том, из чего низране делают хайки. Нет, основа была из муки скороспелых местных злаков, которую молол для Риссеу на маленькой мельничке мой друг. Но вот темная масса, которую бережливо отмеривал хозяин, замешивая крутое тесто, вызывала у меня сильные подозрения.

Нам еще повезло, что, приняв во внимание мои крученые бицепсы, Риссеу отправил меня работать грузчиком в своем магазинчике. В мои обязанности входило также подносить товары оптовым покупателям, а они за скорую и аккуратную работу платили небольшими бутылочками с водой. Пока нам воды хватало, удалось даже обменять небольшие излишки на хайки и просторные белые капюшоны, без которых под палящим солнцем мы бы просто изжарились. Но случись что...

Тут я снова невольно вздохнул и в тот же момент почувствовал, как рука Кена несильно пихнула меня в бок. Вот это и угнетало больше всего — невозможность обсудить ситуацию. У низран невероятно острый слух, а их подозрительность зашкаливает за все мыслимые пределы. И если Риссеу хоть на миг заподозрит, что мы не такие уж смирившиеся с судьбой простачки — разом выставит на улицу и даже его патологическая жадность не помешает.

В ту ночь мне снилось море, и утром настроение у меня было — гаже некуда. Но я старательно скрывал его, деланно улыбаясь всем, кто попадался на пути. И только когда тащил мешки за очередным клиентом и пришлось проходить мимо тросов, удерживающих в вышине вожделенный воздушный шар, ухмыльнулся так криво, что слуга, несший самые ценные покупки, посмотрел на меня как-то особенно из своего белого кокона. Я выматерился про себя и весь остальной путь улыбался малорослым сухощавым низранам и их разномастным работникам особенно приторно.

Аккуратно поставив мешки на песок возле указанной дверки, я терпеливо ждал, и не очень удивился, когда расплатиться за работу вышел не хозяин дома, а сопровождавший его слуга. Он махнул в сторону мешков двум крепким работникам, вышедшим вместе с ним, и повернулся ко мне. Достав из недр балахона пузырек, внимательно взглянул в глаза. Я принял маленькую бутылочку, и внезапно все во мне сжалось. Там было что-то еще.

Стараясь не выглядеть суетливым, кладу пузырек в глубокий карман и еще раз, как бы невзначай, провожу по нему пальцем, проверяя, не почудилось ли. Нет. Я не ошибся. Крошечный пакетик топорщился на боку бутылочки.

Я вопросительно взглянул на слугу, недоумевая, что бы это могло означать?! Но он, якобы потеряв ко мне всякий интерес, с преувеличенным вниманием следил, чтобы все товары были аккуратно убраны в дом.

На всякий случай осторожно оглядываюсь, стараясь запомнить это жилище. Впрочем, оно ничем не отличается от нескольких десятков других обиталищ поселка низран. Вырытые в песчаном холме небольшие округлые земляночки — комнатушки соединяются между собой узкими переходами, и все это накрыто плотной, термостойкой пленкой-хамелеонкой, положенной на тонкие рейки.

Вообще-то пленка и рейки в окружающей деревеньку пустыне не растут, и где их берут низране, остается пока для нас тайной.

Не единственной, правда. Но спрашивать аборигенов про интересующие нас подробности низранского быта строжайше запрещено. А разномастные работники, попавшие сюда по сходным с нашими обстоятельствам, либо знают не больше нас, либо смертельно боятся любых расспросов.

Обычно я не очень тороплюсь возвращаться к Риссеу за новым поручением, но сегодня... Я уже сообразил, где можно рассмотреть загадочный пакетик, и нетерпение распирает меня. Протиснувшись через низенькую дверцу в первую комнатушку, которая называется — магазин и в честь этого чуть больше других, корчу хозяину жалостную гримасу и шепчу:

— Туалет, можно?

На мое счастье, хозяин занят с покупателем и, не поднимая головы, только дергает плечом в мою сторону, что, очевидно, должно означать — да. Ну, во всяком случае, именно так я трактовал этот жест, пробираясь по полутемным переходам к неказистому сооружению, носившему это изящное название.

В крошечном окопчике, сзади жилища Риссеу, сидя на корточках, осторожно отдираю от бутылочки загадочный пакетик. В нем виднеется клочок бумаги.

Почти не дыша, я развернул бумажку — там было всего два слова:

— «Возьмете — помогу».

На лингве!

А дальше произошло невероятное — едва я собрался понадежнее спрятать записку, чтобы показать вечером Кену, как бумажка потемнела, осела и рассыпалась тонким порошком. У меня не осталось никаких доказательств этого невероятного происшествия.

От неожиданности я громко рявкнул крепкое словцо из матросского сленга, хотя мама не раз говорила мне, что мат показывает умственную неполноценность мужчины. И тут же за щелястой дверцей раздалось знакомое:

— Сто слутилось?

— Живот болит!- резво отозвался я, в который раз отметив мамину правоту.

— От сего? — не унимался Риссеу.

— Не знаю, может от воды, — недовольно бурчу в ответ, догадываясь, что пора выходить.

На этот раз хозяин не успокоился, пока не помял мой абсолютно здоровый живот и не осмотрел внимательно язык.

— Нисево. — наконец успокоено прошуршал он и отправил меня с очередным клиентом.

К вечеру я, наконец, додумался, как поговорить об этом странном происшествии с Кеном. Хоть он и считается в нашей паре мозговым центром, а до такого простого решения не допер, гладил я себя мысленно по головке. Я просто показывал Кену порядковый номер буквы на пальцах, а он на пальцах же, шевеля губами, высчитывал, что это за буква. Так, где мимикой, где жестами я, наконец, объяснил другу суть невероятного предложения.

Естественно, у него пару раз получались такие слова, каких нет ни в одном языке, но постепенно все разъяснилось. Уточнив детали, Кен сел думать в своей любимой позе, а я спокойно уснул, честно считая, что с избытком выполнил свою долю мыслительной работы.

Утром Кен тем же путем объявил мне, что это может быть провокацией, но все же — стоит рискнуть. Он объяснил, что попробует передать весточку через знакомого работника. Потом нам нужно будет встретится с нашим новым компаньоном, чтобы обсудить детали побега. Я должен буду подать ему знак. Головой кивнуть. Ну, разумеется, если удастся с ним связаться.

Побег! Волнующее дивным запахом свободы слово! Как сжалось и дрогнуло что-то внутри только от одного осознания вероятности побега! А ведь еще пару месяцев назад мы чуть не сошли с ума от счастья, когда возникшие внезапно в жарком мареве песчаных барханов сухощавые незнакомцы, замотанные с головы до ног в необъятные грязно-белые балахоны, протянули нам фляжку с водой. Это было тогда ощущением настоящего, высшего чуда, невероятного спасения после нескольких дней отчаянной борьбы за выживание в этой беспощадной, полной незнакомых опасностей пустыне.

И только через пару недель жизни в низранском селении мы доперли, что ехидная судьба вместо настоящего спасения подсунула нам нищенский суррогат.

Два следующих дня я таскал мешки, широко улыбаясь всем встречным, и беспрестанно вертел головой в надежде встретить незнакомца, а на третий он сам пришел в магазин. В тот момент я стоял позади Риссеу, придерживая двумя руками открытый мешок с какой-то серой крупой, которую хозяин тщательно отмеривал маленькой мерочкой. Последовали традиционные фразы приветствия хозяину и быстрый внимательный взгляд в мою сторону. Надеюсь, что мой многократно отрепетированный кивок был не слишком поспешным. Клиент тихо прошелестел Риссеу что-то по низрански, после чего хозяин молча сделал мне знак следовать за ним.

За время нашего пребывания здесь я уже немного научился говорить по низрански, но сейчас не услышал ни одного знакомого слова. Это показалось очень подозрительным и я, топая за предполагаемым сообщником, решил быть крайне осторожным и хитрым. Тем временем мы уже прошли мимо последних землянок и топали вдаль по пустыне, все удаляясь от поселения.

— Куда мы идем? — осведомился я как можно безразличнее. Не хотелось паниковать раньше времени.

— Молчи. — Тихо приказал спутник.

Еще минут пятнадцать молча идем через барханы. Я начинаю нервничать. Неужели все-таки Кен был прав, и это подстава? Вот сейчас парень повернется и скажет, что мы с Кеном не прошли проверку на лояльность?! Что тогда делать? Но разве для такого заявления нужно было вести меня так далеко? Или мы уже сбежали? Но почему без Кена? Может пора объяснить спутнику, что без друга я никуда не пойду? Или все же стоит пойти?! А когда доберусь до побережья, нанять вертолет и вернуться за ним?! Но не придется ли мне тогда отбивать друга у низран силой?! А это уже совершенно недопустимый поворот событий! Я тяжело вздыхаю от этих мыслей и почти с ненавистью сверлю взглядом спину спутника. А он, не оборачиваясь, внезапно предложил:

— Оглянись, шар видно?

Я оглянулся.

— Только верхушку.

Он свернул за небольшой бархан и сел на песок.

— Садись, Арт!

Я невольно дернулся.

— Откуда ты знаешь мое имя?

— Не тупи, его здесь все знают! Как и мое, между прочим. Меня зовут Тези.

— Очень приятно! — пробубнил я, матеря себя за идиотизм, но все-таки задал очередной глупый вопрос — А почему шар не должно быть видно?

— На нем камеры для наблюдения за местностью.

— Врешь! — выдохнул я.

— Нет. — Серьезно ответил Тези и вытащил из недр балахона небольшую серую бусину, болтающуюся на нитке наподобие медальона. Он поднес бусину ко рту, шепнул в нее что-то и подал мне.

— Сунь в ухо.

Я подчинился и услышал медленный четкий механический голос, объясняющий мне в деталях план умыкания воздушного шара. Наверное, вид у меня в этот момент был донельзя идиотский. Обычно меня не очень легко удивить, а этому малорослому Тези это удалось уже два раза подряд. В этой дикой пустыне я никак не ожидал встретить такие обычные для моего мира вещи, как минидиктофон и камера слежения. Интересно, что еще может оказаться у этих низран за пазухой?! А шарик объяснял мне тем временем очень интересные вещи. Наконец мне сообщили кодовое слово включения записи и тот факт, что прослушать ее можно еще только один раз, после чего чудо техники перестанет функционировать. Я вытащил диктофон из уха и поинтересовался у Тези, откуда это у него? Но он только отмахнулся.

— Потом объясню! Ты все понял? — обязательно дай это прослушать Кену и если ему что-либо покажется невыполнимым или непонятным, сообщите мне! — тихо и настойчиво повторил он, вставая и отряхивая песок.

Мне так хотелось о многом поговорить, обсудить, уточнить, но Тези пресек все мои расспросы на корню. Пришлось вставать и двигать обратно. Назад, по приказу компаньона, я шел впереди. Шел и мечтал о побеге. То есть, нас и раньше здесь никто особенно не задерживал. Но уйти пешком через кишащую неведомыми опасными хищниками пустыню без запаса воды и оружия практически означало самоубийство. А сейчас долгожданная свобода наконец реально засветила на горизонте, и от этого мне вдруг стало очень легко. Я шел и улыбался рыжему знойному небу, бесконечным, серым барханам, еле видным верхушкам гор на горизонте и кажется, даже напевал, как вдруг злой шепот сзади осадил меня.

— Будь поосторожнее, особенно с Риссеу, и ничего не говори сейчас вслух!

— А ты? — сорвалось у меня.

— Тсс! — зло зашипело сзади по-змеиному, и я даже оглянулся от неожиданности, но тут же понял, что сделал это зря. На меня так люто смотрели выразительные карие глаза, что я молча отвернулся и двинулся к поселку. Петь, конечно, уже не хотелось, но окончательно испортить мне настроение не смогло бы сейчас ничто. На этот раз я улыбался встречным низранам вполне непритворно, и у меня даже возникло ощущение, что они тоже улыбаются в ответ.

Дойдя до жилища Риссеу, я обернулся, чтоб пропустить Тези, но его уже рядом не было. Когда и куда он свернул — я даже не заметил. Наверное, так нужно, решил я и вошел в дверцу. На звук моих шагов обернулся хозяин, слабо усмехнулся, и неожиданно сделал неуловимое, неприличное движение бедрами. Я так и замер на секунду от неожиданности, а он, как ни в чем не бывало, отвернулся к своим мешочкам. И привидится же такое, подумал я, пожал плечами, и отправился проверить, не нужно ли Кену принести зерно и унести готовую муку.

Он был в каморке один, и по его быстрому вопросительному взгляду я сразу понял, что он откуда-то знает, что я виделся с Тези. Я бодро подмигнул ему, давая понять, что все о-кей, но лицо Кена лишь как-то кисло сморщилось. Что-то не так? Все прежние подозрения вмиг ожили в моем мозгу. Я стиснул зубы. Неужели я доверился врагу? Как никогда мне захотелось свернуть кому-нибудь шею. Неожиданно сзади скрипнул песок под чужими ногами, и я заставил себя расслабиться. И тут же заметил, что Кен как-то странно смотрит на мои кулаки, взглянул туда же — ничего себе! Силой воли разжав побелевшие пальцы, я схватил мешочек с мукой и поволок в кладовую.

Весь остаток дня я работал как автомат. Мои мысли были заняты только одним: зачем и кому нужно нас подставлять? Сотня самых невероятных предположений родилась, и была отвергнута как совершенно немыслимая. Наконец стемнело, хозяин выдал нам наши пайки, и мы уселись ужинать в своей каморке. Я начал было на пальцах объясняться с Кеном, но он только прижал палец к губам. Ну молчать, так молчать. Поев, мы прилегли на песок и тут я как-то незаметно уснул.

Проснулся от толчка в спину уже под утро. Кен на пальцах объяснил, что теперь я могу рассказать о встрече с Тези. Я достал шарик, тихо шепнул в него пароль и вставил в ухо Кену. Пока он слушал инструкции, я наблюдал за выражением его лица. Мне очень хотелось знать, испытывает ли он те же чувства, какие испытал я, слушая эту запись. Но он только сосредоточенно кивал, а дослушав, шепнул шарику одно слово. Слабо пахнуло жженым пластиком, и крошечное устройство перестало существовать.

Следующие несколько дней Кен усиленно думал вечерами, изредка задавая мне разные вопросы. Я терпеливо отвечал, так как уже понял, какое решение принял мой друг. Все эти дни мы старались не пить заработанную мной у покупателей воду, а старательно закапывали маленькие бутылочки в углу каморки. Некоторые из них Кен обменял на какие то порошки и крупы у помощника Риссеу, но постарался сделать это в отсутствие хозяина.

Наконец он сказал мне, на пальцах как обычно, что завтра придет Тези, и я должен буду отвлечь Риссеу на пару минут. Я кивал с серьезным видом, но в душе у меня черти танцевали. Все это означало начало операции под названием «побег» или «улёт на воздушном шаре», причем второе лично мне нравилось больше. Придумывать новый способ как отвлечь хозяина не стал, решил применить уже испытанный.

Тези пришел на следующий день к вечеру, когда я уже устал его ждать. Пока шел традиционный обмен приветствиями, я болтался неподалеку от открытой дверцы, ведущей из мельничной каморы в магазин. И, едва Риссеу перешел от расспросов к рассуждениям о качествах своей замечательной муки, выскочил к ним.

— Ой, ой! Хозяин!- ныл я, — Болит! Болит!

— Зивот? — встревожено спросил он.

И вдруг, не поняв сам, почему, я капризно заявил:

— Какой живот?! нога болит!

— Посему? — озадаченно спросил он. -Мешок я на нее сейчас уронил!- вдохновение не покидало меня.

— Какой нога? — Риссеу кажется, поверил мне.

А действительно, какая? Я не спеша, выставил вперед правую ногу.

— Вот эта!

Хозяин, присев, внимательно изучал мои ноги, переводя взгляд с одной на другую. Я тоже посмотрел вниз. Интересно, что он там такое занятное разглядел? А Риссеу медленно поднялся и яростно смотрел теперь вверх, прямо мне в глаза. Разумеется, я постарался смотреть как можно наивнее и не моя вина, что с моей рожей это не всегда получается.

— Ты ленивий, хитрий смея !- свирепо зашипел наконец Риссеу — Ты сейчас идет работать и таскать все мешок в кладовая ! И если ты еще кричать — болит! — я тебя совсем выгонять!

Он так раскипятился, что стал говорить на лингве значительно хуже обычного. Бросив в меня последний уничтожающий взгляд, Риссеу отвернулся и обнаружив, что Тези исчез, почти бегом рванул в закуток Кена. С обиженным видом я поплелся следом, в душе надеясь, что Кену хватило этого времени. Хорошо, что я много выше Риссеу. Еще из коридорчика я рассмотрел, как Кен невозмутимо крутит свою ручку, а Тези, стоя к нему спиной, рассматривает надписи на мешках и мешочках. Хозяин подскочил к нему и недовольно что-то зашипел по низрански. Но Тези не остался в долгу. Показывая на мешки, он возмущенно отчитывал нашего хозяина. Как я понял, Риссеу не был очень честен с клиентами и подсунул хозяину Тези вовсе не ту муку, которую следовало. Догадавшись тихонько смыться, я отправился по своим делам, справедливо рассудив, что хозяину теперь совершенно не до меня.

Ночью мы со всеми предосторожностями вырыли еще одну ямку в своей каморке. В полумраке землянки, освещаемой лишь светом небольшой банки с местными светляками, я не очень хорошо все рассмотрел, но и того, что увидел, хватило, чтоб запрыгать от восторга. Никогда бы не поверил, что здесь могут быть такие вещи. Следующие пять дней я был настолько счастлив, что никакие придирки Риссеу не могли испортить мне настроение. Даже нудная работа и плохая еда не злили меня больше. Осточертевшие мешки, казалось, стали полегче, и я таскал их чуть не бегом. Хозяин злорадно ухмылялся, считая что хорошенько напугал меня, и теперь пожинает плоды своей проницательности.

А на шестой день с утра нас неожиданно заперли в нашей каморке и велели сидеть тихо. Кен выждал время, пока стихли вдалеке все шаги и сделал мне знак выкапывать наши сокровища. Лихорадочно копая песок, обвешиваясь под балахоном запасами продуктов, воды и оборудованием, принесенным Тези, я не сразу сообразил, что наконец-то он настал.

Великий день перемен.

День убытия.

Выломать жидкую дверцу для меня не составило бы никакой проблемы, но Кен велел копать песок под рейкой. Ну, копать, так копать. Я достал из-за пояса широкий низранский нож для работы в поле, и принялся за работу. С таким инструментом копать просто одно удовольствие. Кен шепотом повторял последние инструкции. Наконец дохнуло жарким воздухом пустыни, посыпался горячий песок, и мы выползли наружу. Огляделись. Никого. Засыпали дыру и осторожно поползли, скрываясь за землянками.

От увиденного на центральной площади у меня отпала челюсть. Около парившего в вышине низранского шара завис летательный аппарат неизвестной мне конструкции. От НЛО был перекинут трос к корзине шара, и по нему низране с помощью нехитрой лебедки отправляли в аппарат какие-то тюки. Снизу несколько низран грузили такие же тюки в сетчатый контейнер, привязанный к веревке, спускавшейся из корзины. Никого из слуг не было видно. Исключительно низране. Значит, поэтому никто из знакомых мне рабов не мог ответить, откуда у низран, занимающихся только охотой и немного земледелием, берутся промышленные товары. Их просто не допускали к этим тайнам. Интересно а как обстоят дела у Тези?! Надеюсь, ему удалось удрать, иначе вдвоем нам придется туго.

Низране тем временем споро погрузили все свои тюки, и НЛО плавно приподнялся. Теперь трос был наклонен в сторону корзины, и по нему стали передавать низранам тюки, ящики, коробки и свертки самых разных размеров. Вот теперь я точно знаю, как появляются у низран рейки, пленка и многое другое. Правда, неясно, чем за это заплатили пустынники. Ну и совсем уж непонятно, откуда прибыли загадочные купцы и почему низране держат их прилет в такой тайне даже от своих несчастных рабов. Пока я размышлял об этом, разгрузка закончилась, свистнул отцепленный трос, Нло резко рванул вверх и вскоре исчез из виду. Низране сгрузили тюки на песок, и как мураши резво потащили их в самый большой дом, который я называл дом вождя, потому что он стоял на центральной площади и около него всегда дежурил охранник. Площадь опустела.

Я оглянулся. Когда к нам присоединился Тези, я не заметил, но теперь искренне обрадовался его присутствию.

— Пошли!- тихо скомандовал он, и мы, поднявшись во весь рост, рванули к шару. Корзину шара держат на месте три троса растяжки и по плану захвата мой самый дальний, поэтому я мчался не оглядываясь. На ходу я застегивал на руках замечательные перчатки. Ладони покрыты стальными крошечными иголочками, направленными в сторону запястья. Что-то вроде липучек. Перчатки привязаны к широкому поясу тонкими, суперкрепкими тросиками.

Добежав до растяжки, я вцепился в трос правой рукой. Постаравшись ухватиться как можно выше. В левой нож. Быстрый взгляд назад, интересно, как там мои сообщники? Ого! Ребята, держась одной рукой, как я, другой пилят каждый свой трос. Я тоже начал резать свой. Не очень трудно, но секунд десять займет.

— Арт! берегись!

Я оглянулся. Низкорослый охранник, стоявший раньше у дома вождя, теперь во весь опор мчался ко мне. Со всей силы я резанул по тросу, и правую руку резко дернуло вверх. Ура! Летим! Выпустив из левой руки нож, предусмотрительно привязанный к поясу, я схватился второй рукой за трос. Однако оказалось, я рано обрадовался, что охранник остался с носом, настырный низранин ухитрился в последний момент прыгнуть на мою левую ногу. А в следующий миг в нее вонзилось что-то острое. Я охнул от неожиданности и правой ногой пару раз хорошенько пнул низранина. Но он громко заверещал и еще крепче вцепился в меня. Сидя верхом на моей ноге, он всхлипывал что-то по-своему, по-низрански и по всей вероятности расставаться с ней вовсе не собирался. Взглянув наверх, вижу, что Кен и Тези уже почти добрались до корзины. Не обращая внимания на пассажира, я тоже упорно полез ввысь.

Даже в чудоперчатках непросто лезть с грузом по капроновому тросу, болтающемуся на головокружительной высоте. К тому же у меня почему-то внезапно онемела левая нога и поплыло перед глазами. Видимо, зря я свысока подшучивал над игрушечными на вид кинжальчиками, с которыми ходили охранники. Из последних сил сопротивляясь накатывающей темноте, почти механически перебираю руками, но корзина почему-то приближается очень медленно. Неожиданно что-то ударило меня сзади. Я оглянулся. Рядом болтался на веревке крюк от лебедки. Сверху отчаянно закричал Кен. Засыпающее сознание подсказало единственный шанс на спасение. С трудом протянув руку, я ухватился за крюк, мотнул веревку вокруг кисти несколько раз и отключился.

Жарко. Хочется пить. Трудно открыть глаза. Ну и не буду. Рядом негромко говорят. Обо мне. Очень интересно! Послушаем. Оказывается, я правильно догадался, оружие низранина было смазано парализующим ядом. Хорошо, что у охранника нашлось противоядие. Эй, а охранник-то откуда?! Черт, это ж я на себе его притащил! Ну, валяйте дальше. Я очнусь часа через три? А вот и неправильно сосчитали, я уже очнулся. Какая ты молодец, что догадалась втащить его лебедкой! Кто «какая»?! Кто «догадалась»?! С чего это Кен вдруг стал на лингве выражаться косноязычно, как Риссеу? И тут голос Тези сказал:

— Просто я поняла, что без лебедки мы не сможем их втащить, ведь на Арте еще охранник висел!

Меня как будто снова ширнули ядовитым кинжалом. Прямо в сердце. Да я теперь и через шесть часов не очнусь, и не ждите. Несколько дней сидеть в тесноте крошечной корзинки рядом с девчонкой, да от одной только мысли о такой перспективе можно на неделю в кому впасть! И тут в моем светлеющем сознании возник вопрос, от которого я сразу открыл глаза:

— Сколько часов мы летим?

Две пары вытаращенных изумленных глаз с выражением такой радости смотрели на меня, что я решил не обижаться на то, что наш компаньон оказался девушкой. В конце концов, она же в этом не виновата.

— Хочу пить! — хрипло добавил я.

В тот же миг Тези склонилась надо мной с пузырьком в руке. Ну, возможно я был не прав, и девица на корабле не такое уж большое несчастье. Сделав несколько жадных глоточков, отстраняю ее руку. Месяцы жизни с низранами научили меня ценить воду.

— Так сколько мы летим? — повторяю, пытаясь сесть.

— Часов шесть, скоро закат. — Ответил Кен. — А ты бы полежал еще, рановато тебе садится.

— Будет плохо — лягу, — бурчу я, в душе благодарный Кену за такую заботу. Приятно все — же, когда можно разговаривать, не опасаясь вечно подслушивающих низран.

Кстати, а интересно, как Кен отделался от этого гаденыша, который мало того, что продырявил мне ногу, да еще и слезать с нее не хотел?

И как — бы в ответ на эти мысли я наконец рассмотрел в углу стянутый веревкой тощий сверток с ужасом глядящий на нас.

— А это что еще за новогодний подарок? — невольно вырвалось у меня, — Вы почему его не выкинули?

Сверток тоненько всхлипнул.

— Не надо Арт! Ему и так несладко, — неожиданно заступилась за охранника Тези.

Вот оно! Дождались! Начались эти девчачьи штучки. Теперь еще только слез не хватает!

— А действительно что теперь с ним делать? — неожиданно поддержал меня Кен — Может, опустимся и сбросим? Неужели он назад дорогу не найдет?

— Да какое нам вообще дело, найдет или не найдет? — Я еще вредничал, но уже ясно понимал, что никогда бы не бросил человека посреди пустыни, даже если этот человек — низранин.

Но охранник еще не догадался об этом, потому что неожиданно, плача и захлебываясь, начал быстро что-то лопотать по низрански. Тези явно отлично понимала это бормотание, Кен тоже слушал очень внимательно, мне же были знакомы лишь несколько слов, которые к тому же совершенно не подходили друг другу по смыслу. Например что могло бы означать «новая мать царица» и еще что-то в том же духе — бред какой то.

Наверное, малый со страха сошел с ума. Надеюсь, он не будет буянить. Тези видимо рассудила так — же. Дослушав лепет низранина, она велела Кену развязать пленника, и он беспрекословно ей подчинился. А вот это мне сразу как-то не понравилось. С чего это девчонка здесь раскомандовалась? Мы с Кеном обычно принимали все решения вместе, после детального обсуждения, и менять этот порядок я вовсе не собирался.

Твердо решив немедленно заявить об этом Кену, я только начал открывать рот, как Кен, обернувшись ко мне, шепнул несколько слов на языке, которого здесь знать не могли. Это существенно меняло дело, и поэтому, не успев ничего придумать я брякнул первое, что пришло в голову:

— А где тут туалет?

Все как-то странно замерли, потом посмотрели друг на друга и вдруг начали хохотать. Секунд пять я пытался сохранить обиженный вид, потом не выдержал и захохотал громче всех. Несколько минут безудержного хохота разумеется, не сделали нас друзьями, но и врагами мы больше не были.

Перестав трястись от страха, низранин вдруг сносно заболтал на лингве и, объявив что его зовут Миссе, объяснил нам особенности устройства нашего летящего в неизвестность дома. Оказалось что у корзины двойное дно и промежуток засыпан песком для балласта. Ссыпать его можно, потянув за тросик, открывающий клапан в дне. И это самое простое. Наполнен шар водородом, который вырабатывают особые бактерии, живущие в специальном термосе, прикрученном к одной из стенок корзины.

Вот тут и начинаются проблемы. Им нужна вода и некая питательная смесь, запас которой у нас очень невелик. Также нужно их фильтровать и чистить термос, а для этой процедуры у нас вообще ничего нет. Поэтому мы не сможем приземляться каждый раз, как кому нибудь приспичит.

После этой информации Кен и Тези как-то странно притихли, и я сообразил, что проблема туалета волнует не только меня. Интересно, а сколько у нас еще таких проблем? В низранском поселке мне казалось, что достаточно вырваться на свободу имея такое мощное вспомогательное средство как воздушный шар, а все остальное можно будет решить по ходу.

А ведь мы уже сполна испытали на своей шкуре, как опасна и коварна деллийская пустыня! Низране нашли нас в самом плачевном состоянии, когда, бросив разбитый вдрызг о камни старенький примитивный вертолетик, мы неделю плелись наугад через раскаленные пески. Мы уже истратили к тому времени все свои болты, отстреливаясь от огромных хищных варанов, выпили всю воду и потеряли, спасаясь от хищников, единственное серьезное оружие. И это еще огромное счастье, заявили аборигены, что нам не встретилась ни одна туффа — жуткое исчадие местной фауны.

— Это может получиться! — произнес внезапно Кен и я вздохнул с облегчением, наконец-то метод — проблема — Кен — решение снова заработал.

Получив инструкции к действию и открыв лючок в подвальчик с балластом, я попытался пролезть в него. Не тут — то было. Это отверстие совершенно не подходило к моим плечам.

— Мозно я ? — худенький низранин ловко юркнул вниз. За ним, несмотря на наши возражения, в люк решительно спустилась Тези. Кен хотел присоединиться, но ему заявили что там и без него тесно. Работать в подвальчике высотой около метра приходилось на коленях. Нам оставалось только взяться за расширение люка, чтоб как можно быстрее сменить Тези. Через час пыльной работы по пересыпке песка удалось освободить один угол. Отогнув край старой серебристой пленки, застилавшей дно и стенки корзины, так, чтоб песок не ссыпался обратно, мы проделали в уголке днища небольшую дырку и на этом устройство удобств было закончено.

Пока мы решали эту проблему, наступил вечер. Стоя у бортика и рассматривая нескончаемые волны барханов, я вдруг почувствовал нестерпимый голод и вспомнил, что по правилам Риссеу уже должен жевать хайку и пить свою законную бутылку воды. Ну, уж дудки! Даже за десять пайков я бы не возвратился к нему.

А вот глупый охранник летит в неизвестность и возможно никогда не вернется домой. Может кто-то сейчас горько плачет по нему. Мне вдруг захотелось сказать Миссе что-нибудь одобряющее и я развернулся лицом к обществу.

И тут же забыл свои благие намерения, завороженный увиденным действом. Стоя на коленках, на куске старой тряпицы Тези сосредоточенно делила куски хайки и бутылочки с водой. Скудные пайки с жестокой реальностью напомнили мне, что наши нищенские запасы, принесенные под одеждой, приходится делить теперь не на троих, а на четверых. Миссе, видимо, понимал это особенно четко, потому что сидел, отвернувшись от еды, и его худенькая спина была напряженно выпрямлена. И снова жалость к этому путешественнику поневоле поднялась в моей душе. А Тези, хлопнув низранина по плечу, молча, как равному, подала ему кусок хайки и воду. Потом, подвинув нам с Кеном наши пайки, спокойно откусила свой кусок.

На этот раз ужин занял у меня намного меньше времени, чем обычно, и, глядя, как низранин аккуратно ссыпает в рот последние крошки я вдруг решил задать ему свой вопрос:

— Миссе, а у тебя мать с отцом есть?

Никогда до этого я не видел у обычно невозмутимых низран таких широко открытых от удивления глаз и рта. Кен как-то нервно хихикнул, и широко открыть рот пришлось мне, потому что Тези неожиданно заговорила на языке, которого никто не должен был здесь знать, кроме нас с Кеном. Первые же ее слова, резко брошенные мне в лицо, настолько потрясли меня, что она, заметив это, смягчилась и уже спокойнее выдала такую информацию, от которой заглючил бы любой компьютер.

Эти шепелявые низране, оказывается, откладывали яйца! И к тому же у них был махровый матриархат! В том доме, что стоял на главной площади, жила их мать-царица и ее дочери. А отцами были многие заслуженные граждане, которых призывали к исполнению супружеского долга по выбору царицы. Но самое невероятное было в том, что пустынные царицы не все отложенные яйца вручали на высиживание своим дочерям. Отбракованные по известному только ей принципу яйца, мать надкалывала и отдавала слугам для приготовления яичного порошка, который, кстати, в качестве биодобавки входил в ту самую смесь, что всегда вызывала у меня такие подозрения.

Тези давно замолчала и, отвернувшись от меня, что-то перекладывала в наших небогатых запасах, а я все переваривал услышанное. Мне и раньше казалось странным, что низране никогда не говорят о своих семейных делах, и не ходят по улице женщины с маленькими детьми, но спросить об этом было совершенно невозможно. Скрытные и подозрительные пустынники и за меньшее любопытство наказывали очень строго. Но откуда же Тези все это известно, ведь она такая же рабыня, как и мы? Я все — таки задал потихоньку этот вопрос Кену, укладывающемуся около меня на ночлег, хотя и чувствовал почему-то, что этого делать не стоит. Кен как-то странно взглянул на меня и так же тихонько ответил:

— Потому, что она женщина.

— Ну и что?

Он отвернулся и не ответил. Я ничего не понимал. Все знали что-то, чего не знал я, и не хотели мне объяснить. Я лег на спину и, глядя в темнеющее небо, попробовал мыслить логически. Если низране привыкли свято поклоняться своей матери-царице, то вполне вероятно, что и к женщинам других рас они относятся с большим уважением, чем к их мужчинам. Похоже, что так. Но почему мать-царица терпит в своих владениях чужеродных соперниц? В доброту дамы, делающей из своих детей яичный порошок, я бы не поверил и под расстрелом. Значит ей почему-то выгодно такое положение чужестранок. Тут мои размышления зашли в тупик, и сколько я ни придумывал версий, ни одна из них не показалась мне единственно точной. Что-то говорило мне, что я на верном пути и не хватает одной лишь зацепочки, чтоб все стало на свои места.

Утром я проснулся поздно и с головной болью, и, хотя дулся на Кена за его секреты, все же не выдержав, признался ему, что мой дедуктивный метод завел меня в тупик. Тези в это время была в подвальчике, а низранин спал, замотавшись в незаменимый капюшон. Кен махнул рукой в его сторону:

— Спроси у него!

Так. Что же случилось с нашей дружбой, что даже ответ на свой вопрос я должен искать у вчерашнего врага? Я не стал устраивать допрос низранину, а просто решил отложить выяснение этой загадки на более подходящее время. В конце концов, какое мне теперь дело до этих полудиких аборигенов?! Правильно, никакого.

Тем более, пора выяснить, далеко ли мы продвинулись за ночь?! С этим намерением я встал и подошел к борту. Ничего себе! Сегодня мы летели намного ниже, чем вчера вечером. Можно было рассмотреть даже ветви сухих скрученных деревьев, изредка растущих среди барханов. А вон то дерево какое-то странное. Круглый веретенообразный ствол и провисшие мохнатые ветви делали его похожим на жуткого огромного кузнечика. Тень от шара пробежала мимо дерева и вдруг оно резко прыгнуло на нее. Я вскрикнул от неожиданности. Кузнечик замер и поднял вверх голову, разглядывая шар. Вот это экземплярчик! Кен охнул рядом со мной. Интересно, когда он подошел?

— Миссе! Миссе ! Иди быстрей сюда! Посмотри, что это такое?

Маленький низранин белым клубком метнулся к нам. А кузнечик огромными прыжками догонял шар. Расстояние сокращалось с каждой секундой.

— Туффа, туффа!

Никогда бы не подумал, что низране умеют так пронзительно верещать.

И только я открыл рот, чтобы успокоить трусливого парнишку, как туффа прыгнула и в прыжке плюнула вслед шару. Плевок с невероятным ускорением влепился в стенку корзины, и я едва успел вцепиться в бортик, так силен был рывок. Корзину качнуло сначала вперед, потом дернуло назад, и только теперь я понял, что плевок был ни чем иным, как гигантской паутиной, по которой туффа теперь поднималась к нам. А шар, накренившись, резко пошел на снижение. Я выхватил нож и, перегнувшись через бортик, попытался перерезать паутину. Впечатление такое, что режешь быстро застывающий резиновый клей. Рядом Тези зачем-то мотала бутылочкой с водой, пытаясь попасть на паутину. Бедная девочка! От стресса у нее совсем заглючил бортовой компьютер!

Однако, странно! Паутина от воды стала мягче и рыхлее и у меня появилась надежда перерезать ее. Но тут в стенку ударил второй плевок, и почти сразу третий. Шар снижался все ускоряясь, туффа, поднималась к нам, споро подтягиваясь на своих паутинах. Тварь явно рассчитывала на праздничный обед. Ну, только не жди, милая, что этот обед достанется тебе совсем уж легко! А туффа уже вцепилась страшными лапами в стенки корзины и над бортиком показалась уродливая голова с грозными клыками и тонким хоботком.

— Арт! Бей в глаз!

Черт, Тези, а где у нее глаз? На секунду оглянувшись, чтоб оценить расстановку сил, заметил, как Миссе ужом нырнул в подвальчик. Ну, вот вам и первая крыса. Что ж, трус, обойдемся и без тебя. Я остервенело бил ножом в жуткую морду, стараясь не совать руку близко к клыкам. Тварь махнула лапой, пытаясь достать меня, и перерубила один из канатов, держащих корзину. Корзина наклонилась еще сильнее, и нам приходилось держаться одной рукой, чтобы не вывалится. Тези бросив бутылку, колола туффу какой- то острой палочкой, и по- видимому, небезуспешно, от этих ударов тварь дергалась и пыталась уклониться. Тут я кажется, нашел таки глаз, туффа зашипела и беспорядочно задергала передними лапами. Внезапно Кен громко застонал и кровь друга брызнула на мой белый балахон. И в этот момент туффа начала мешком обвисать под корзину, намертво зацепившись шипастыми лапами за бортик. Не надеясь, что она вновь не очухается, я вцепился в жуткую голову и, нажимая изо всех сил, начал откручивать ее от туловища. Даже с моими мускулами это было не так-то легко, но боль за Кена привела меня просто в бешенство. Через минуту ненавистная голова была у меня в руках, и я уже было размахнулся чтоб выбросить ее за борт, но кто-то повис у меня на руке. А, Миссе! Ты уже вышел из подполья?

— Не бросить! не бросить! — вскрикивал низранин.

Я пожал плечами и, понемногу остывая, выпустил голову из рук. Миссе быстро сунул ее в угол и бросился к бухте каната подвешенной около лебедки. Только теперь я заметил, что шар опустился так низко, что задевает дном за ветви низкорослых, жилистых деревьев. Заскреб песок якорь, выброшенный развившим не низранскую скорость Миссе, и шар, дернувшись несколько раз, наконец остановился. Кен лежал с закрытыми глазами, Тези чем-то мазала рваную рану, пропоровшую его плечо. Я скрипнул зубами.

— Иди, помоги Миссе, — не оглядываясь, мягко сказала Тези и я, неожиданно для себя, безропотно подчинился. Наверное, и у нас наступает матриархат, что там бормотал этот трус про мать-царицу?

Низранин действовал так, будто каждый день совершал побег на воздушном шаре. Сначала мы подтянули перерезанный трос и как могли, починили снасть, затем спустились на песок и накрепко привязали корзину растяжками к деревьям. После суток полета было очень приятно походить по песку, но Миссе прошелестел, что нужно поторапливаться, в этом месте могут водиться вараны, ведь именно на них охотится туффа. Это сразу отбило у меня охоту гулять по песочку, и подозрительно оглядываясь по сторонам, я резво рванул к шару.

Взобравшись в корзину, мы начали освобождать наше средство передвижения от незваной гостьи. Перегнувшись через борта, перерубили по указанию Миссе, сначала задние, а потом и передние лапы, и тело туффы рухнуло на песок, а шар дернулся вверх. Теперь, по моим понятиям, было пора втаскивать якорь и сваливать отсюда, но у Тези и низранина, как оказалось, было свое особое мнение. Один за другим они соскользнули на песок и начали ковыряться в останках туффы. Мне вовсе не светило сидеть в безопасности, когда спутники подвергают себя риску, и к тому же, им могла понадобиться моя помощь. Ну хотя бы в поднятии тяжестей, если они, конечно, появятся.

Оглянувшись на Кена и убедившись, что мой напарник удобно уложен и по-видимому уснул, я спрыгнул на песок.

Ну и страшилище же мы завалили! Вся шкура и лапы этого гигантского пауко-кузнечика были покрыты непробиваемыми чешуйками и только на длинном брюшке торчали жесткие щетинки. А это что? Вся передняя часть брюха покрыта глубокими разрезами, из которых еще сочились застывающие ручейки темной крови. Тези коротко взглянула на эти раны и вдруг сказала:

— Молодец Миссе!

При чем тут засветившийся от похвалы Миссе, мне видимо не понять никогда. Я уже открывал рот, чтобы спросить, за что хвалят этого труса, как Тези сама снизошла до объяснений.

— Низране с детства изучают анатомию самых опасных хищников пустыни, вот Миссе и полез в подвал, чтобы достать до незащищенного брюшка. А его кинжал, смазанный парализующим ядом, лучшее оружие против туффы.- Пробурчала она менторским тоном, копаясь во внутренностях монстра.

Меня как пинком сбросили с сияющей высоты моего самодовольства. А ведь было так приятно ощущать себя героем дня!

— Но ты правильно сделал, что оторвал туффе голову, яд вырубает ее ненадолго, — тем же тоном добавила Тези.

Я пожал плечами и, рассматривая окровавленные шарики, вынутые из недр туффы, поинтересовался:

— А зачем нам эта тухлятина? Мы что, будем это есть?

Удивительно, но Тези ответила сразу и очень серьезно:

— Нет, Арт, это нельзя есть нам, а вот бактерии наши теперь несколько дней будут работать.

Ну хоть какая-то польза от этой дряни, располосовавшей моего лучшего друга. Кстати, а как он там? Я повернулся к тросу, намереваясь вернуться в корзину.

— Арт, отнеси это в корзину и сбрось сюда голову! — хлестнул меня сзади повелительный оклик.

Ай да Тези! Быстро она вошла в роль матери-царицы! Грубое слово само — собой вылетело у меня изо рта, я резко обернулся и почти столкнулся с Тези, протягивающей мне сверток.

Карие глаза вдруг стали огромными и беспомощными, махнули бабочками мохнатые ресницы, дрогнули потрескавшиеся от жары губы. Загорелое личико, обрамленное темными прядками вьющихся волос, выбившимися из под капюшона, стало на миг несчастным, а затем застыло в жестком равнодушии. Но этого мига хватило мне, чтобы почувствовать себя законченной сволочью. Господи! Каким же я был тупицей, если не разглядел под маской уверенности совсем зеленую неопытную девчонку! А ведь я еще и долгое время вообще считал ее парнем! Чувствуя, что уши загораются предательским огнем, я выхватил у нее сверток и ринулся к тросу. Хорошо, что заранее натянул перчатки с шипиками, а то бы вгорячах полез с голыми руками.

Уже в корзине, бросая вниз мерзкую голову, я с раскаянием вспомнил, что слезал на песок с благим намерением предложить свою помощь. Вот уж действительно, не знаешь, где найдешь, где потеряешь. Кен тихонько простонал «пить» и я, забыв про все, ринулся в угол, где Тези держала наши запасы.

Ну и дела! Воды то у нас осталось совсем ничего! Я приложил к губам Кена маленький пузырек и, приподняв ему голову, попытался напоить. Но Кен в бреду никак не мог поймать струйку языком, и драгоценные капли пролились зря.

— Дай я напою, — непонятно, когда Тези успела влезть в корзину.

Глядя как ловко она поит и укладывает притихшего Кена, я с неожиданной горечью отметил, что и здесь оказался не на высоте. Может, я вообще ни на что не годен, кроме чисто силовых моментов.

Голова Миссе показалась над краем корзины, и низранин ловко, как обезьянка, забрался внутрь. Потянул за собой веревку, оглянулся на меня:

— Помоги.

Вместе мы подняли якорь и втянули наверх тросы, предусмотрительно отвязанные шустрым Миссе. Шар дернулся от этого маневра и медленно поплыл над пустыней. Низранин уже колдовал около термоса, пытаясь заставить шар подняться повыше. Не сразу, но это ему удалось. Получившие свежее питание бактерии начали работать интенсивнее и к вечеру мы стали понемногу удаляться от барханов. Все это время мы с Миссе дежурили у бортов, чтобы нападение новой твари не застало нас врасплох.

Вечером, мгновенно съев скудную пайку, я прилег у борта и поглядывая на худенькую фигурку Миссе, думал, как странно порой шутит над нами судьба. Еще вчера мы решали, выбросить Миссе из корзины или нет, а сегодня сражались рядом и делили поровну последние куски хлеба.

Проснулся я утром от жары. Было далеко не раннее утро. Тези о чем-то тихонько разговаривала с Кеном. Увидев друга хоть слабого и бледного, но живого и явно идущего на поправку, я внезапно почувствовал такую радость, какой не испытывал уже очень давно.

— Кен, Кен! — я не знал, что еще сказать, а он так светло и виновато улыбался мне, что Тези отвернувшись, стала что-то перекладывать в своем уголке.

Из подвала вылез Миссе и, увидев меня проснувшимся, деловито заявил, что сегодня можно будет сесть, потому как за бортом появились первые признаки тарсовых зарослей. Я совершенно не понимал, зачем нам нужны тарсовые заросли, но решил поверить Миссе на слово, и мы начали готовиться к посадке. Вот уже зашипел клапан, выпуская драгоценный водород и шар понемногу стал приближаться к пескам. Рыжие корявые кактусы, изредка торчащие из песка, оказывается, и были тарсовыми зарослями.

Миссе долго высматривал место, где кактусы растут погуще, и, наконец, скомандовал посадку. Якорь не сразу зацепился за кактусы и пришлось опуститься еще ниже. Это тоже не дало желанного результата и я предложил спуститься на веревке и привязать шар, но резко запротестовала Тези. Мы немного поспорили, пока Кен, слабым еще голосом, не заявил, что спустить нужно Миссе, а я буду его подстраховывать и в случае опасности быстро втяну в корзину. Так и поступили, и Миссе, висевшему на веревке, с первой попытки удалось набросить петлю на толстый ствол кактуса. Шар, слегка дернувшись, остановился, Миссе, подтянул якорь и зацепил его за другой кактус. Я ослабил страховку и низранин смело шагнул на песок, направляясь к очередному кактусу. И в этот момент из песка сзади него выметнулось что-то серое, гибкое и сбило охранника с ног. Веревку резко дернуло из рук, и, если бы она не была привязана к корзине, я вряд ли ее удержал.

Опомнившись, я изо всех сил потащил Миссе наверх. Серая тварь тоже не спала. Обвив ногу низранина плотным кольцом, она тянула его вниз. Тези, ухватившись за веревку рядом со мной, пыталась помочь. Шар опустился еще ниже. Я понял, что еще немного, и мы разорвем бедного Миссе пополам. Наверное, та — же мысль пришла и Тези. Она отпустила веревку, заметалась по корзине и крикнув мне:

— Не отпускай!- полезла за борт.

— Тези! Стой! — вырвалось у меня, но худенькая фигурка уже скользит вниз по канату. Страховочная веревка тянулась за ней через борт. Я оглянулся через плечо. Кен упираясь ногами в борт, держал здоровой рукой другой конец. Я знал, что долго ему не удержать, если тварь схватит Тези, и, не выпуская веревку из одной руки, другой дотянулся до клапана, выпускающего водород. Снова зашипело, веревка чуть ослабла в руке, я отпустил клапан и двумя руками потащил веревку к себе.

Шар быстро садился, и веревка пошла легко. Толчок, корзину наклонило, куда-то потащило, но я, зафиксировав веревку, привязанную к Миссе, уже швырнул себя через борт. Видимо, мой вес что-то значил, шар резко поднялся над песком, натянув канаты. Тварь, атакованная Тези, ослабила хватку, и неожиданный рывок шара освободил Миссе. Теперь он болтался в воздухе, не подавая признаков жизни.

Ринувшись к Тези на подмогу, я, наконец-то рассмотрел это существо. Не знаю, что было скрыто под песком, а сверху это была обыкновенная змея. Правда, очень крупная. И наглая. Ни отступать, ни сдаваться она пока не собиралась. Мы били ее с двух сторон, я ножом, Тези коротким копьем, острие которого Миссе вымазал парализующим ядом туффы, добытым из открученной мною головы. Змея, молниеносно уклоняясь, отвечала хлесткими ударами тяжелой головы. Один из них вскользь пришелся мне по руке, и мне показалось, что меня треснули дубинкой. Низранский нож оставлял на толстой коже крошечные порезы, больше походившие на царапины, а чаще просто соскальзывал. Не лучше было и с копьем Тези. Так могло продолжаться до тех пор, пока мы не устанем отражать этот яростный натиск, а затем змея пойдет в наступление.

Отчаянно орудуя ножом, я вдруг понял, что должен сделать. Отступив на шаг, выхватил из мешочка на поясе свои рукавицы и стал торопливо натягивать. Змея, получив эту короткую передышку, всю свою ярость обратила на Тези. Повернувшись в ее сторону, гадина изменила тактику. Широко открыв рот, битком набитый короткими, острыми зубками, она пыталась ухватить Тези за руку или за копье. И в тот момент, когда она ловко поймала пастью конец копья, и с силой сжала его в челюстях, я, подступив вплотную, сверху вниз нанес первый удар раскрытой ладонью в рукавице.

Змея молниеносно обернулась ко мне, еще держа в зубах копье, вырванное этим неожиданным маневром из рук Тези. Страшная пасть разинулась, роняя копье, но в этот момент я нанес ей прямо по глазам второй удар сверху вниз левой рукой, которая у меня, кстати, ничуть не слабее. И, не давая твари опомниться, снова правой. И снова левой. Змея не успевала отдернуть голову, как получала новый удар. Шкура висела лохмотами, липкая кровь текла по дергающемуся телу и моим рукам. Внезапно, вырвавшись из плена моих ударов, змея начала быстро втягиваться в песок.

— Ну это тебе не пройдет! — пообещал я и изо всех сил вцепился в горло врага.

Ну, или там, где оно должно быть. Гадина завертела головой, но я не разжимал рук. От этих движений иголочки рукавиц еще сильнее впивались в жесткое мясо. Змея вновь рванулась вверх и вбок, и этот отчаянный рывок швырнул меня на песок. Она мотала мое тело как тряпку, липкая кровь ручейками лилась на мои лицо, руки и когда-то белый балахон. А я сдавливал изо всех сил ненавистное горло и знал, что не отпущу его, пока не почувствую, как под пальцами хрустнут позвонки.

В один глаз попал отлетевший шматок змеиной крови, и я окривел. И увидел вторым глазом, как Тези пилит ножом дергающееся тело змеи, чуть ниже того места где я намертво вцепился руками.

Змея пыталась вырваться, но Тези, обхватив ее одной рукой и прижимая к себе как родную, другой остервенело резала и что-то бормотала. Умудрившись, не отпуская змею, подняться на ноги, я попробовал крутнуть зубатую голову. Раздался противный хруст, Тези еще несколько раз ударила ножом и змея рассталась со своей головой. Но тело еще не хотело в это верить, оно потеряно качалось из стороны в сторону и вдруг стремительно втянулось в песок.

Отбросив измочаленную голову, я спросил у Тези, сдирая перчатки и обтирая лицо:

— Ты в порядке?

Она только кивнула, обессилено опускаясь на песок, но вдруг ахнула и кошкой отскочила в сторону. Я оглянулся, и невольно тоже отпрянул. Песок, в том месте, куда нырнул обрубок змеи, зашевелился, и вслед за окровавленной, облепленной песком, культяпкой шеи показалось что-то огромное.

— Беги! — крикнул я Тези, отступая спиной к шару и вновь натягивая на руку заскорузлую от крови перчатку.

А на месте битвы, выковыриваясь из песка когтистыми лапами, вылез громадный валун, и вытянув вперед длинную безголовую шею, зашагал прямо на меня. Наткнувшись на кактус, чудовище стерло его как утюгом, поскользнулось задней лапой и, слегка развернувшись, потопало в сторону остолбеневшей Тези. Та, взвизгнув, метнулась ко мне и вцепившись в мою руку, следила за чудовищем огромными от ужаса глазами. Я и сам вначале испугался не меньше, увидев огромную безголовую черепаху, шлепающую по кактусам, жутко размахивая длинной окровавленной шеей. Неизвестно, какие еще сюрпризы могут скрываться под огромным панцирем.

Внимательно разглядывая песок под ногами, чтобы не наступить еще на какую нибудь гадину, мы понемногу отступали к шару. И неожиданно среди кактусов наткнулись на безжизненно висевшего Миссе. Черт, неужели эта подлая тварь убила нашего маленького низранина? Я подтянул его к себе и расстегнул пояс. Миссе упал мне в руки, а шар немедленно рванулся вверх, струной натянув тросики. Как выяснилось, это было не лучшее решение. Тези охнула сзади, услышав словцо, которым я в сердцах наградил свои неосмотрительные действия. Я ругнулся еще раз, про себя, и огляделся, прикидывая, куда положить Миссе. Черепаха еще топала неподалеку, постепенно снижая темп и беспорядочно разворачиваясь, но, похоже, опасности больше не представляла. Сломанные ею кактусы сочились желтоватым соком, сморщиваясь на глазах. Тези, уже забыв про осторожность, смешно подпрыгивала, пытаясь достать до пояса Миссе.

— А где твоя веревка? — мой вопрос почему-то смутил её.

— Я ее отвязала, чтоб не мешала драться, — виновато отводя глаза, призналась Тези.

— Эй, ребята держите конец!- внезапно прямо над нами раздался голос Кена.

Мы разом посмотрели наверх. Веревка, опущенная Кеном, болталась на расстоянии вытянутой руки. Несколько минут понадобилось мне, чтоб переправить в корзину Тези и Миссе. Шар снова опустился, и я, надежно закрепив якорь и тросы, присоединился к друзьям.

Печальное зрелище представляла собой в этот момент наша компания. Безжизненное тельце низранина без балахона было худо и тщедушно. Тези, растиравшая его, грязна и измучена, Кен бледен и озабочен. Я так устал, что кажется и рукой не смогу больше пошевелить. Не обращая внимания на кровь и грязь, покрывавшие меня с головы до ног, я прилег в уголок и закрыл глаза. Зачем мы умыкали этот проклятый шар, если не можем ни ориентироваться, ни выживать в этой полной хищников пустыне? Скорее всего, мы все погибнем, и виноват в этом я, потому что идея украсть шар пришла именно ко мне. И вообще, смешно называть шаром уродливое угловатое сооружение, сшитое из кусков любимой низранами термопленки, с болтающейся под ним неказистой корзиной, сплетенной из жидких прутиков.

— Арт, Арт! Проснись! — голос Тези пробился сквозь жару и головную боль. Неужели я уснул?

— Что случилось? — я с трудом открыл глаза и сел.

— На, пей! — Тези протягивает мне бутылку. Делаю несколько глотков. Как хорошо! Приятный, чуть кисловатый вкус прогоняет остатки тяжелого сна, бодрит и освежает. Жадно делаю еще несколько глотков, и вдруг страшная мысль пронзает меня, как кинжал.

— Тези, ты, что отдала мне всю воду? — Я с негодованием уставился на девчонку.

И вновь увидел, как вспыхнули от обиды и стали огромными карие глаза. Оскорблено поджав губы, Тези резко отвернулась.

— У нас много теперь воды, Арт! — Укоризненно качая головой, Кен показывал мне шеренгу бутылочек, наполненных желтоватой водой.

— Откуда? — я начинал догадываться, что опять незаслуженно обидел девчонку.

— Тарсовые заросли поделились! — сообщил Кен, выглядевший явно поздоровевшим. — Вставай Арт, нужно помочь Миссе.

Как помочь Миссе?! Ведь он умирал?! Я взглянул в тот уголок, где должно лежать детское тельце низранина. Но угол был пуст, зато снаружи раздавался шепелявый голосок Миссе, что-то деловито объяснявший Тези. Похоже, я снова проспал все самое интересное. Я вскочил и перегнулся через борт. Миссе стоял среди кактусов, и ловко орудуя ножом, срезал колючки с толстой ветки. Потом он отрезал ветку и перевернул ее. Получился сосуд, полный тарсового сока. Миссе сдавил его сверху и немного подержал. Края плотно затянулись и капли сока перестали сочиться из сосуда. Здорово! Я спрыгнул на песок и принялся за ближайший кактус. Несколько иголок воткнулись мне в руку, прежде чем я научился добывать сок. Впервые за несколько месяцев я мог пить, сколько хотел. И даже умыться.

Миссе за это время, ловко работая ножом, успел пересказать мне события последних часов. Оказывается, он очнулся почти сразу после того, как я ввалился в корзину. Несколько глотков воды произвели чудотворное действие. Зная о мизерности наших запасов, Миссе не пил выдаваемую ему воду, пряча бутылочки на черный день. Поэтому он и был так слаб, что от удара черепахи упал без сознания. Кстати, нужно отыскать черепаху, так как в ней должны быть яйца. Яйца! О великий космос! Так пошли же быстрее, Миссе! Я, наверное, тысячу лет не ел яиц, я и вкус то их уже позабыл!

Черепаху мы нашли под кучей переломанных кактусов через десяток метров от места битвы. Вытащить громадину из колючих обломков смог бы разве тягач средних размеров, поэтому нам пришлось разгребать колючий завал, пока Миссе не добрался до того места, где, по его мнению, должны были находиться яйца. Когда низранин, встав на колени, сунул руку куда-то внутрь панциря, я непроизвольно схватился за нож. Кто знает что еще может выкинуть тварь, полчаса бегавшая без головы? Но Миссе, довольно улыбаясь, положил мне на ладонь первое яйцо.

Мягко говоря, я представлял себе яйца несколько иначе. Этот тугой серый кожистый мешочек был совершенно не похож на то, из чего я когда-то делал яичницу. А Миссе подавал их одно за другим и вскоре пола моего грязного балахона, куда я складывал яйца, напоминала один из мешочков Риссеу. Интересно, а как он то воспринял наш самовольный отлет?

Мои мысли перебил голос Тези. Она не видела нас из-за кактусов и уже начинала беспокоиться. Я отнес ей первую партию яиц и счастливое изумление, которое появилось у нее на личике при виде этого продуктового изобилия, воспринял как медаль за заслуги перед родиной. Мне пришлось носить яйца еще несколько раз, и под конец я начал даже подумывать о том, что их могло бы быть и немного поменьше.

На обед Тези выдала всем по яйцу с кусочком хайки. Никогда раньше я не ел яйца с таким удовольствием. Я бы съел еще не одно яйцо, но Тези заявила, что с непривычки будет плохо, и я согласился подождать пару часов. После обеда Тези сообщила, что собирается помыться и предлагает нам сделать то же самое, а потом она постирает наши балахоны. Я представил себе эту процедуру, и наотрез отказался. Как впрочем, и Кен. Дело в том, что наше белье без стирки и купанья давно превратилось в такое рванье, что нам пришлось его выбросить и, кроме балахонов, на нас ничего не было. Но Тези оказалась на удивление упрямой. Она объявила, что никуда не полетит дальше с вонючими грязнулями и, позвав Миссе, чтоб он помог ей нарезать кактусов, выбралась из корзины.

— Ну? — я вопросительно смотрел на Кена.

— Что ну? — огрызнулся он.

— Придумай что-нибудь!

— И так думаю! но что тут придумаешь, если у нас ни кусочка тряпки нет в запасе!

Ни кусочка?! ну уж кусочек то у меня будет!

— Кен! Покарауль у борта, я, кажется, что-то придумал! Кен встал у борта, а я сбросил свой балахон и разложил его на полу. Он всегда был мне слишком широк, и если удастся оторвать сбоку полосу, может получиться приличная набедренная повязка. Припоминаю, такие когда-то были в большой моде у одного древнего народа. Кен, обернувшись, с интересом наблюдал за моими действиями

— Слушай, Арт! А не лучше попросить Тези сделать это? — Осторожно поинтересовался он.

— А я буду разгуливать в таком виде, пока она примеряет мне набедренную повязку!- съязвил я.

Нет, я разумеется вовсе не монах или скромник, и даже на нудистском пляже как-то загорал, но гулять в таком виде перед Тези почему-то не желаю категорически.

— Ну а ты можешь посидеть пока в подвале!- парировал Кен и вдруг хлопнул себя ладонью по лбу.- Ну конечно, как я сразу не догадался! Так, так, а, и вот так!

И я понял, что это он просто рассуждает вслух.

Следующие пару часов мы были чрезвычайно заняты тем, что в старые времена называлось, если не ошибаюсь, игрой в волка, козла и капусту. Сидя по очереди в подвальчике, мы отдавали Тези свои невозможно грязные одеяния, а потом сидеть пришлось ей, иначе мы с Кеном не соглашались идти мыться. Никогда раньше не слыхал, что можно искупаться соком кактуса, но это все же намного лучше, чем ничего. Натянув после купанья чистый, еще сырой балахон, и получив на ужин два яйца и столько тарсового сока, сколько хотел, я понял, что жизнь снова приобрела для меня необыкновенную привлекательность.

В этот вечер мы решили не двигаться с места, а лететь утром, забив предварительно все углы тарсом. Спать в корзине почти касающейся песка было опасно, и Миссе попробовал поднять шар на всю длину троса. Однако перегруженный шар подниматься не очень-то желал. Пришлось открыть клапан для сброса песка. Через несколько минут шар начал лениво подниматься и клапан закрыли. Когда тросы натянулись, мы начали укладываться спать, договорившись дежурить по очереди. Тези вызвалась дежурить первой, за ней я, потом Миссе. Я прилег в своем углу и моментально заснул.

Разбудил меня ужасный шум. По наивности своей я считал, что Тези должна будить меня на дежурство, тихонько потрепав за плечо, но сама она, видимо, считала иначе. Все вокруг меня бегали, прыгали и орали что-то несуразное. Впрочем, довольно часто слышалось:

— Арт, да просыпайся же наконец!

Подивившись, такому странному способу смены караула, я потянулся и мирно сказал:

— Перестаньте орать, я уже встаю.

И тут мне прямо на лицо упало что-то теплое, вонючее, когтистое и явно живое, потому что укусило меня за щеку. Рывком сбросив диверсанта, я вскочил на ноги и увидел в неясном свете звезд, как через борта лезут десятки его родичей. Кен и Тези сбрасывали их назад, Миссе ловил тех, что уже спрыгнули внутрь корзины, и вышвыривал за борт. Присоединившись к друзьям, я начал активно сбрасывать животных вниз, но поток не становился меньше. Наоборот, под тяжестью пришельцев шар начал опускаться, сокращая таким образом, для них путь в корзину.

— Миссе! Руби канаты!- если бы Тези не крикнула это, в следующий миг крикнул бы я.

Миссе рванулся выполнять приказ. Шар вздрогнул, послышался тяжелый шлепок, сколько же их лезло по этому канату? Мы не переставая сбрасывали животных, а они платили нам царапинами и укусами. Шар вздрогнул еще раз и снова шлепок, на этот раз глуше и ближе, а тварей не становилось меньше. Видимо они неплохо прыгали, или корзина опустилась слишком низко. Дело принимало поганый оборот, и я рванул к клапану. В тот момент когда я уже тянул за него, ссыпая балласт, Миссе обрубил, наконец, последний канат и шар начал медленно подниматься. Еще несколько десятков непрошенных гостей отправилось в свободный полет, и мы смогли вздохнуть с облегчением.

Твари теперь появлялись из за борта все реже и реже и Миссе уже выловил почти всех со дна корзины. Наглые животные прятались от него по углам, а найдя что-либо съестное тут же принимались рьяно жрать. Решено было оставить Кена следить за теми тварями, которые могли влезть извне, а остальным прочесать все закоулки. После приземления в тарсовых зарослях все углы нашей корзины были заняты запасом тарсовых капсул и яиц, и вот в них то и закопалось несколько прожорливых тварей.

Разгребая в полутьме кучу яиц, я наткнулся руками на слизистые ошметки, и пришел в ярость, поняв, что это остатки яиц, пожранных тварью. Наконец я нащупал раздувшееся шершавое тельце и ухватив за хвост, выдернул из кучки испорченных продуктов. Обожравшаяся тварь висела вниз головой, слабо извиваясь. Странная мысль внезапно пришла мне в голову.

— Миссе, что это за животное? — стараясь говорить спокойно, спросил я.

— Кайсал, — уверенно ответил низранин, выбрасывая очередную тварь.

— Ты раньше встречал их? — продолжал я допрос.

— Да. — Коротко ответил он, продолжая ползать по полу.

— Так почему же ты не предупредил нас, что в вашей чертовой пустыне гуляют стада каксалов? — я с трудом выдерживал миролюбивый тон.

— Кайсалов, — поправил низранин.

— Кайсалов, майсалов, какая разница! Ты что, специально вредишь? Если б ты предупредил нас, такого бы не случилось! Может ты хочешь, чтоб нас сожрали какие нибудь твари и тогда ты вернешься домой героем? Ведь наверняка этот шар представляет для вашей матери-царицы большую ценность?!

Миссе промолчал, выбросил следующего диверсанта и полез разгребать другой угол. Я чувствовал, что почти угадал истину и отступать не собирался. Вышвырнув кайсала, я шагнул к низранину и, ухватив его за шиворот, поднял перед собой. Миссе змеей выскользнул из балахона и отступил в угол, выставив перед собой кинжал.

— Ты что же, думаешь что справишься со мной своим дурацким ножичком? — я шагнул к нему, но низранин приставил нож себе к горлу.

— Стойте! — Тези встала между нами — АРТ! отойди в тот угол и сядь!

Я хмыкнул и не сдвинулся с места.

— Я прошу, — сказала она тихо и, взяв из моих рук балахон, сунула его Миссе.

Не отводя от горла кинжал, низранин второй рукой кое-как напялил нехитрое одеяние. В предрассветном сумраке уже можно было разглядеть настороженный блеск его узких глаз, неотрывно следящих за мной. Не оборачиваясь к нему спиной, я отступил на два шага и присел на корточки, готовый в любой момент прыгнуть на низранина. Тези, протянув руку к Миссе, мягко и настойчиво заговорила с ним по низрански. Миссе отвечал ей сначала отрывисто и строптиво, и смысл этих ответов был мне предельно понятен. Но Тези не сдавалась. Терпеливо как ребенку, она объясняла Миссе что-то очевидное для нее и он, наконец, согласился. С тяжелым вздохом человека идущего против самого себя, он протянул Тези свой кинжал и сел на пол, закрыв лицо капюшоном. Обмотав клинок грубой тряпицей, Тези вложила его в чехольчик и протянула мне.

Я, не шевельнувшись, ждал объяснения.

— Возьми это Арт, — Тези положила кинжал и села, прислонившись спиной к стенке. — Ты правильно догадался, шар действительно необходим его матери. Весной, когда в пустыню придет пора дождей, в подвальчик вместо песка сложат яйца, а в корзину отнесут мать-царицу. Ты никогда не думал, где может пережить весенние ливни женщина двухметрового роста, весящая более трехсот килограмм? Дома низран в это время превращаются в кучи мокрого песка, из реек и пленки мастерятся палатки, в которых хранят имущество и спасаются от потоков воды. Это единственное время в году, когда низране пьют вдоволь, купаются и наполняют водой так бережливо собираемые сосуды. Чтобы склеить новый шар низранам потребуется новая пленка и много времени. И много усилий, чтоб вырастить бактерии и заказать необходимые приборы. Поэтому низране, зная направление ветра, несомненно, отправили вслед за нами экспедицию. И Миссе зная об этом, всюду где мог, оставлял им знаки.

— Но почему тогда он просто не прирезал нас во сне и не сбросил якорь, ожидая, пока не подойдут соплеменники? — такой вариант первым пришел бы в голову мне, окажись я в подобной ситуации.

— А помнишь, ты хотел его выбросить, когда очнулся?

Допустим, я не хотел, но говорить об этом не стал.

— Так вот — продолжала Тези, — тогда он не столько испугался того, что погибнет сам, сколько того, что не сможет помочь своей матери. И поэтому просил, когда мы найдем подходящее место, вернуть ему шар, потому что у нас он без правильного ухода все равно летать не сможет.

— Постой, Тези вот тут я что-то недопонял. Про какое такое подходящее место идет речь?

Тези не дала мне развить тему, быстро заговорив на древнем языке, который выручал нас, когда мы хотели поговорить без участия низранина.

— Ну, видишь ли, Арт, — на смуглом личике зарделись упрямые скулы, — он считал, что мы сбежали, чтоб создать свое поселение.

Всплыли недопонятые ранее слова про новую мать — царицу.

— Так он считал, что ты собираешься стать двухметровой курицей весом в триста килограмм? — я тоже перешел на древний язык — И что же ты ему пообещала?

— Что когда мы доберемся, куда нам нужно, он сможет забрать свой шар. Ты ведь не собираешься оставить его себе на память?

— Нет, не собираюсь. Но почему, Тези, ты дала такое обещание, не посоветовавшись с нами? И почему поверила Миссе, что он ничего не предпримет против нас? И почему Миссе поверил тебе? — Высыпал я на неё все мгновенно возникшие вопросы.

Она молчала, сжав упрямые губы, и видимо совершенно не желала объясняться. Я снова начал терять терпение и тут заговорил Кен, все это время державший нейтралитет.

— Ты извини меня Арт, — он тоже перешел на язык, которого не знали на этой планете, — я должен был объяснить тебе раньше, но думал, что ты больше знаешь про обычаи низран. Вообще — то, в делах они не всегда отличаются честностью, но если клянутся именем матери — царицы — то слово держат свято. А Миссе именно так поклялся, что будет нам помогать и подчиняться Тези, пока мы не прибудем туда, куда захотим. И Тези он поверил, когда решил, что она собирается стать главой семьи, а у них мать всегда выполняет свои обещания.

Вроде проясняется, и все — же ...

— Но, Кен, почему он был так уверен, что она собирается создать семью? То есть стать матерью? Ну не совсем же они дураки? — Я запнулся, не зная как выразить свою мысль. Однако Кен меня понял.

— Да они то не дураки, — хмыкнул он, — это я дурак.

Теперь я уже совсем ничего не понимал.

— Ты-то тут причем?!

Тези фыркнула, вскочила и подойдя к борту, стала заинтересованно изучать пустыню. Как будто никогда ее до этого не видела. Кен виновато посмотрел ей в спину и, тяжело вздохнув, опустил глаза на свои исцарапанные, загорелые до черноты ноги.

— Я ведь тоже так считал, — тихо признался он. — Помнишь, Тези водила тебя в пустыню? Она ведь тогда сказала Риссеу, что выбирает тебя отцом своих яиц. Ну, детей, по-нашему. Ты оттуда еще такой довольный вернулся? И разумеется, все низране были в курсе. У них это равносильно венчанию в церкви.

Я ошарашено смотрел на него, начиная понимать многое, казавшееся мне странным раньше. Черт возьми! И каким же идиотом я то оказался на самом деле! И Кен хорош! Не мог объяснить мне все сразу, хотя... Я вспомнил взгляд Кена, который так поразил меня в тот день. Все вставало на свои места. Кен ревновал! Он и раньше завидовал лёгкости, с которой завязывались мои отношения с женщинами. Чаще всего мне даже не нужно было придумывать способ знакомства с хорошенькой блондинкой. Я лишь бросал в ее сторону пару заинтересованных взглядов, а уж повод для знакомства находила она сама. У Кена же наоборот, все всегда было непросто и всерьез. Он долго скрывал свои чувства, выстраивал сложную схему подхода к намеченной цели и в результате оказывался или лучшим другом и поверенным в сердечных делах своей любимой или разочаровывался в ней напрочь. А теперь, похоже, он кругами ходит вокруг Тези! Ну и дела! Недаром он разглядел в ней девушку намного раньше меня! Ну, хоть это, наконец-то становится понятным. Но кое-что все-таки не сходилось.

— А кайсалы? — спросил я, в упор глядя на Кена.

— Что ты имеешь в виду? Про кайсалов я слышу в первый раз! — пожал плечами Кен.

— Почему Миссе не предупредил нас о кайсалах? Ведь Тези говорила, что ему должно быть известно про всех хищных тварей в этой пустыне. А он сначала встает прямо на черепаху, потом спокойно привязывает шар среди стада кайсалов. И после всего этого я должен верить его честному слову?! Похоже, ему надоело наше общество и он всеми путями желает от нас избавиться, а вы не хотите этого замечать! — Я мог бы и дальше продолжать свою обвинительную речь, но меня перебила Тези.

— А давайте спросим у него? — предложила она и, не дожидаясь нашего согласия, обратилась к Миссе по низрански.

Кен, который лучше меня понимал язык пустынников, прислушиваясь к ее речи, согласно кивал головой, а я понял лишь, что она взывает к его низранской жадности, обещая оставить ему шар, целым и невредимым, если он ответит на наши вопросы.

Миссе сначала упрямо отворачивался, не желая вступать с ней ни в какие переговоры, затем неохотно прошипел несколько фраз, путая в невообразимой мешанине межгалактический и низранский языки. Смысл его речи сводился к тому, что хотя он и очень молод, но вовсе не дурак, и прекрасно видит когда его обманывают. Поэтому и не считает нужным выполнять свои обещания. Мы хоть сейчас можем выбросить его за борт, все равно нам никогда не скрыться от его братьев, которые нас обязательно догонят, потому что ветер в эти дни очень слабый и дует все время в одну сторону. А шар и так достанется им, бактерии уже совсем слабые и он, Миссе сделал для этого все, что смог.

Мои друзья ошеломлено вытаращились на него, переваривая неожиданную пилюлю, уж они-то, в отличие от меня, были совершенно уверены в клятве низранина. Я должен был бы торжествовать, что оказался прав, но почему-то испытывал разочарование и неловкость. Вдруг сразу навалилась усталость, захотелось спать и есть.

— Что будем с ним делать? — растерянно спросила Тези на древнем языке.

— Может, действительно сбросить? — Кен из мести отвечал на межгалактике.

Миссе вжался в угол, но умолять о пощаде не стал. Я даже как-то зауважал его преданность своему племени, но оставлять низранина на свободе теперь было не только небезопасно, а и просто глупо. Пригодилось полученное мной в морском клубе умение делать совершенно нераспутываемые на первый взгляд, узлы. Привязывать низранина пришлось за шею, как привязывали древние своих животных, остатком якорного каната. Он сидел теперь в дальнем от приборов углу, на коротком поводке, демонстративно отвернувшись от нас.

Кен вызвался подежурить, а мы с Тези устроились досыпать, хотя в пустыне почти рассвело. Перед сном Тези, вздыхая, попробовала разобрать продукты, но усталость была сильнее тяги к порядку. Выдав всем по яйцу и тарсового сока на завтрак несостоявшаяся царица отправилась в свой угол. Низранину она тоже выдала паек, вначале вопросительно взглянув на меня. Я в ответ лишь пожал плечами. Не имело смысла оставлять низранина в живых, чтоб потом морить голодом. Миссе, однако, есть не стал, засунув все куда-то под балахон.

Засыпая, я буркнул Кену, чтоб разбудил меня часа через два, совершенно отчетливо понимая, что задача эта почти невыполнима. Однако я легко проснулся, когда меня разбудили, причем разбудили именно так, как это нравилось мне больше всего. Тези легонько теребила меня за плечо и мягко повторяла:

— Арт, пора просыпаться, пора просыпаться!

Вот ведь, умеет же, если захочет! Я потянулся, протер глаза и сел. За бортом было ненамного светлее, но как ни странно, я отлично выспался. Кен стоя у борта, оглянулся на меня и позвал:

— Арт, иди-ка сюда.

Ну, мне не трудно. Я рывком вскочил на ноги и шагнул к нему. Вот это новости! Во весь горизонт, ярко освещенные заходящим солнцем темнели острые пики Охранных гор. Это сколько же я проспал?!

— Почему не разбудили раньше?!- Вырвалось у меня.

— А что б ты сделал?! — вопросом на вопрос ответила Тези — Так хоть выспался. Ты лучше вниз посмотри.

Она была права, вниз стоило посмотреть. Ни разу еще за эти дни мы не поднимались так высоко. Крошечные кустики снизу были на самом деле деревьями.

— А что случилось, бактерии заработали?

— Нет, песок.

Не сразу я понял, а поняв, не поверил. Рванул крышку люка и привычным движением нырнул в подвальчик. Песка не было. Только смятая пленка в пустом углу, где раньше лежало почти две тонны балласта. Что за черт, куда ж он мог подеваться?! И чем нам грозит эта потеря? Есть над чем подумать. Я плюхнулся на пленку и тут же подскочил от жуткого визга, раздавшегося подо мной. От неожиданности рывок получился слишком сильный, я врезался лбом в перекладину и рассек кожу. Рывком открылся люк, две головы пытались одновременно протиснуться в него.

— Что случилось, Арт, Арт, что с тобой?! — перебивая друг друга, кричали они.

Ну, много всякого я прощаю вам в прошлом и в будущем за ту неподдельную тревогу, что звучит в ваших голосах, подумал я, но вслух буркнул небрежно:

— Все в порядке, ложная тревога, — и, стерев краем балахона капли крови со лба, осторожно развернул пленку.

Она еще дергала лапами, но уже издохла, эта тварь с тельцем ящерицы и мордой крысы, когда я подносил ее к люку показать друзьям. Пленка в том месте, где она сидела, была вся изгрызена и между прутьями пола зияла порядочная дырка. Вот и простой ответ на вопрос о песке. Тези, скользнувшая в подвал, рассмотрела дырку, вздохнула, и сказав:

— Извини, Арт, — полезла обратно.

— За что?! — удивился я, вылезая вслед за ней.

— Мы считали, что это ты ночью не поставил рычаг на место, — виновато пояснил Кен, — кто ж мог подумать!

Похоже, я слишком поторопился с отпущением грехов, мелькнуло у меня в голове.

За ужином мы разговаривали на языке, непонятном для Миссе. Ему еды Тези не дала, заявив, что не позволит устраивать продуктовый склад за пазухой, и пока он не съест то, что припрятал, — ничего другого не получит. Про себя я подивился неожиданной строгости нашей царицы, но говорить ничего не стал, решив подождать результатов. А их пока не было. Миссе отвернувшись от нас, спал, свернувшись в клубок, или делал вид, что спит. Обсуждение проблем ни к чему не привело, мы пока никоим образом повлиять на ситуацию не могли, поэтому я остался дежурить, остальные легли спать.

Дежурить ночью на воздушном шаре занятие наинуднейшее. Крошечный кусочек пола, оставшийся мне, после того как все улеглись, совершенно не располагает к хождению, можно только стоять у борта и смотреть на горы, остро вырезанные из звездного неба или сидеть, поджав ноги. И то и другое надоедает моментально, время практически не движется и кажется, что эта ночь не кончится никогда.

Неожиданное разнообразие предоставил Миссе, попросившись в туалет. Велев ему отвернуться, я намеренно долго отвязывал поводок от борта, затем со всеми предосторожностями, как опасного преступника проводил его в подвальчик, а потом долго снова завязывал узел, на который обычно трачу несколько секунд. Но низранину этого знать не обязательно. Он, видимо, допер, что может остаться без завтрака, так же как остался без ужина, поэтому, усевшись на своем месте, достал припасы и демонстративно съел, после чего опять улегся спать. Смотри-ка, а Тези оказывается, неплохой воспитатель.

Время опять замедлило ход, и я пожалел, что не растянул спектакль с узлами еще на несколько минут. Ночь набирала обороты, и неожиданно стало резко холодать. Видимо, сказывались высота и близость гор. Сначала я пытался согреться, делая себе массаж и приседая, потом заметил в свете звезд как Тези во сне завозилась, поджимая ноги и натягивая на них всепогодный балахон. Кен тоже скрючился и, не просыпаясь, пошарил вокруг себя несуществующее одеяло. Но у нас не было ничего, чем можно было бы укрыться от холода.

Померзнув еще с часок, я почувствовал, что у меня есть дело в подвальчике и полез в люк. Что-то мягко подалось под ногой, и я резко дернулся, ожидая сумасшедшего вопля раздавленного кайсала, но никто не взвыл. Переведя дыхание, понял, что это всего лишь пленка. Любимая низранами пленка, которая защищает их от жары и песка большую часть года, от дождя и прохлады весной. А ведь это идея. Непросто было в темноте отрясти остатки песка, скрутить пленку в тугой рулон, чтоб пролезла в лючок. Зато, какое удовольствие, накрывая друзей, видеть, как они тянут во сне на себя пленку как одеяло. Немного посомневавшись, накрыл и Миссе, и по тому, как он замер при этом, понял, что низранин не спит. Это насторожило, нужно будет понаблюдать за ним.

Я уселся у борта, замотавшись углом пленки, и понемногу стал отогреваться. А с теплом пришел и сон. Напрасно я уговаривал себя, что хорошо выспался днем, и вовсе не хочу спать. Веки стали тяжелыми и так и норовили упасть на глаза. Я боролся с ними как мог, но силы были неравными. Еще и уверенность в том, что опасности, в общем-то нет, вела свою подрывную деятельность. Почти побежденный, я из последних сил вытаращил глаза и вдруг осознал, что примелькавшаяся картинка как-то изменилась.

Еще не поняв до конца, в чем дело, я внутренне сжался и пристально вгляделся в мягко освещенные звездами изгибы пленки. Вот бугорок Кен, а вот Тези. Около стенки небольшая выпуклость — Миссе. От него пленка слегка натянута и вот в этом то месте вдруг возник на секунду бугорок, двинулся к центру и пропал. Опять кайсал? Стараясь не шевельнуться, я подобрался и, едва бугорок возник снова — бросился на него всем телом. Раздался громкий сдавленный стон, что-то значительно большее, чем кайсал дернулось подо мной и замерло.

— Что случилось? — Тези уже была на ногах.

— Я кого-то поймал! — стягивая с добычи пленку, возвестил я.

Прыгнул на пол кружок света. Ого! У нас оказывается и фонарик имеется! Слова застряли у меня в горле. На полу ничком лежала неподвижная фигурка низранина. На его тощем тельце был только пояс с кармашками, типа патронташа, да обрывок веревки на шее. Около вытянутой руки поблескивал отличной сталью крошечный кинжальчик. Тези охнув, сунула мне в руку фонарик: свети! — и упала возле Миссе на колени.

— Давай перевернем, — в освещенном пятачке возникли руки Кена. Тези прильнула ухом к смуглым ребрам, прислушалась.

— Кажется, дышит. Воды дайте!

Кен метнулся в угол, подал тарсовую капсулу. Тези, приоткрыв низранину рот, влила несколько капель. Он глотнул, и тихий стон вырвался из его груди. Я облегченно вздохнул, только трупа нам и не хватало. Кен поднял кинжальчик:

— Откуда это у него?

— Наверное на поясе прятал, нужно посмотреть, нет ли у него там еще чего-нибудь!

Тези ловко расстегнула пояс и сунула Кену.

— А где его балахон? — это уже мне.

— Кажется, я знаю! — я шагнул к стенке, где был привязан Миссе и сдернул пленку.

Так и есть, хитрый низранин смастерил из балахона куклу. И куда ж это он полз то, с ножом в руке? Этот вопрос я задал вслух, подавая Тези балахон. С помощью Кена она одела постанывающего Миссе, строго отчитывая его при этом по низрански. Однако на Миссе ее нотации не произвели никакого видимого впечатления, он, старательно отворачивая голову, упрямо молчал. Встал вопрос, что же теперь с ним делать, всем хотелось спать, да и холод снова напомнил о себе. На этот раз доверять Миссе спать рядом с собой не захотел никто. Неизвестно, что еще может выдумать неугомонный низранин. В конце концов, связав ему руки за спиной, спустили низранина в подвальчик, привязав для верности в углу за шею. Пленку, проеденную кайсалом почти посредине, разрезали на четыре части, и меньшим куском обмотали Миссе, чтоб не замерз. Пояс ему возвращать не стали, решив рассмотреть его содержимое при свете дня. Когда мы, замотавшись в свои куски пленки, наконец устроились спать, небо на востоке начинало сереть.

Следующие сутки прошли на редкость спокойно, шар если и терял высоту, то незаметно, Миссе особых хлопот не доставлял, горы стабильно росли и приближались. Мы отоспались, и отдохнули. После обеда Кен отправился помогать Тези, после нашествия кайсалов нужно было перебрать все наше небогатое имущество.

Я не стал им предлагать свою помощь, прекрасно понимая, что Кена это вовсе не обрадует. Неожиданное развлечение доставило изучение содержимого пояса Миссе. Там было все, что обычно можно найти в карманах десятилетнего мальчишки с малоразвитой планеты. Шурупчик, бечевка, пузыречки с какими-то настоями, неработающая зажигалка, камень с дыркой, горстка зерен и многое другое. Мы с Кеном ничего для себя ценного не обнаружили, зато Тези некоторые предметы очень заинтересовали, а пару пузырьков она, понюхав, даже спрятала в своих припасах. Кен подшучивал над ней, говоря, что Тези заразилась низранским барахольством, и ей пора сшить такой же пояс, как у Миссе. Вообще, Кен почти выздоровел, рана хорошо затянулась, и он теперь все время старался проводить около Тези. А если точнее — между Тези и мной, но я на эту тему даже подтрунивать не пытался, в такие моменты он мог понимать только свои шутки.

Вечером, оглядывая окрестности, я заметил, что ландшафт внизу начал заметно меняться. Если раньше преобладал песок, а деревья, тарс и камни были редкостью, то теперь всего было поровну, и камней становилось все больше. Еще мне показалось что поверхность пустыни стала ближе, но я успокаивал себя предположением, что это просто начинаются предгорья.

Ночь была еще прохладнее предыдущих и, проснувшись рано утром от холода, я обнаружил на пленке микроскопические капли воды. Это давно забытое явление почему-то очень растрогало меня. Сразу вспомнились луга моей родной планеты, где по утрам травы гнулись под тяжестью росы.

Из сладко-грустного ностальгического тумана меня выдернул шепелявый голосок Миссе требовавший утренних процедур. Я мысленно послал его подальше, но он не унимался и пришлось вставать и лезть в подвальчик. В этот раз он решил прекратить свою молчанку и, заглядывая мне в глаза, попросил вывести его наверх. Немного подумав, я решил ему не отказывать, справедливо рассудив, что всегда могу засунуть его обратно. Отвязав от корзины канат, к одному концу которого за шею был привязан Миссе и намотав другой конец на кулак я распахнул перед ним лючок. Едва мы выбрались из подвальчика низранин кинулся к борту. Увиденное настолько потрясло его, что тихо взвыв, Миссе рухнул на колени.

И действительно, картина, представшая пред нами в первых лучах утреннего солнца была неожиданно ярка и величественна. Горы за ночь выросли чуть не вполнеба, острые пики холодно сверкали сталью в вышине, густые синие тени лежали в глубоких ущельях, яркие пятна растительности покрывали пологие склоны предгорий. Не удивительно, что ничего не видавший, кроме песчаных барханов, Миссе был так потрясен увиденным, думал я, снисходительно слушая тихие причитания низранина.

— Что это с ним? — чуткая Тези высунула из под пленки растрепанную головку в темных завитках.

— Горы увидал! — коротко пояснил я, раздумывая, почему низране разрешили Тези оставить волосы. Всем мужчинам в поселении низране обрабатывали голову и подбородок неизвестным веществом, после чего волосы практически переставали расти. Меня это не особенно тревожило, я обычно ношу очень короткую стрижку, зато Кен, уделявший много внимания своей прическе, серьезно переживал по этому поводу. Решив расспросить об этом у Тези, я начал было открывать рот, как Миссе, бросившись к девушке, еще громче завопил что-то по низрански. Я дернул за веревку, пытаясь угомонить крикуна, но Тези остановила меня, и стала задавать ему какие-то вопросы. Миссе отвечал, то и дело переходя на крик. Проснулся Кен и сел, задумчиво слушая обоих.

— Объясните, наконец в чем дело, что он хочет? — не выдержал я.

— Он говорит, — перевела Тези, — что Мать-Царица строго-настрого запретила близко подходить к горам. Тот, кто нарушит закон будет наказан духом гор. Это очень страшная кара, и никому еще не удалось безнаказанно приблизиться к горам. Миссе просит нас посадить шар, и отпустить его домой. Он уверен, что дух гор уже видит нас, и живыми нам не уйти, но он ведь не по своей воле приблизился к горам так близко, и его, может быть, дух гор не тронет. Но нам дальше лететь нельзя, нужно остановиться, иначе погибнем все.

— И он надеется, что мы купимся на такую детскую сказку?! — возмутился я и дернул низранина за поводок — А ну, пошли на место!

Но Миссе уцепился Тези за ногу, и продолжал верещать, заглядывая ей в глаза. Я дернул сильнее, он захрипел, но ногу не отпустил.

— Арт! ты его задушишь! Погоди немного, видишь, с ним истерика! — Тези перехватила веревку.

— Да ты что! Какая истерика! это очередной трюк! Он небось целую ночь не спал, придумывал, чем бы нас напугать. Какой-то дух, сдохнуть можно! Мы сюда на вертолете летели, что-то никаких духов не заметили. Да и в поселке я никогда не слышал про духа, про туффу слышал, про варанов слышал, про песчаные бури тоже, а про духа — нет! И вообще, как можно в наше время в такие сказки верить, даже если Миссе верит, ну с ним все ясно, он дикарь, но мы то, не в этой пустыне родились! — я замолчал, считая что убедил друзей, да и как могло быть иначе?

Тези успокаивая, поглаживала Миссе по трясущимся плечам, Кен хмурился и возил пальцем по пленке, укрывавшей его ноги. Ясно было, что он что-то решает, но неясно, что именно.

Я ждал, постепенно теряя веру в благоразумие друзей. Вернее, настоящим другом мне приходится только Кен, с ним мы прилетели на Деллию почти год назад, чтоб подзаработать на добыче местных самоцветов. Мы и до этого несколько лет промышляли вместе и я привык доверять его осторожности и рассудительности. Насчет Тези я пока не решил, иногда казалось, что она своя — дальше некуда, а потом вдруг проскальзывала такая отчужденность, чуть ли не враждебность, что я испытывал сильное желание привязать ее рядом с Миссе. Нет, рядом нельзя, вместе они мигом придумают какую нибудь пакость.

Кен, наконец, оторвался от размазывания пыли по пленке и заявил, что риск конечно есть, так как он, Кен, в отличие от меня, слышал рассказы других работников про горного духа. Причем рассказывали обычно шепотом, стараясь не попасться хозяину. Говорили про беглецов, почти застигнутых низранской погоней, но успевших дойти до гор. Так вот, они исчезли почти на глазах догонявших, и следы на песке обрывались, как будто люди превратились в дым. У невозмутимых низран, увидевших это, поднялись бы дыбом волосы на голове, если бы они там были. Они бежали оттуда, и никакой приказ матери-царицы не смог убедить их лучше этой оборвавшейся цепочки следов.

— НО! — тут Кен поднял вверх палец, — у нас есть то преимущество, что никто ещё не пытался перебраться через горы на воздушном шаре. Пока мы летим достаточно высоко, никакой дух, или кто бы там ни был, не сможет нас достать. Опуститься мы не сможем, потому что тогда нам вряд ли удастся поднять шар на такую высоту. Бактерии уже совсем слабые, и потерю газа при посадке не компенсирует даже снижение веса за счет ухода Миссе.

Я скривил губы, слушая рассказ про испарившихся беглецов, но выводы, сделанные Кеном, мне понравились, и я даже похвалил его мысленно за такое дипломатичное разруливание проблемы. Но это, видимо не понравилось Миссе. Воспользовавшись доверием Тези, выпустившей из рук веревку, он вскочил, мигом взобрался на борт и спрыгнул вниз. Охнул Кен, взвизгнула побелевшая Тези, и в ужасе закрыла лицо руками.

Неизвестно, когда во мне была заложена или выработана программа, включающая какую-то сверхчеловеческую реакцию именно в таких случаях. Я и сам толком не могу сказать, откуда знаю, где, как и что нужно сделать в критический момент. Вот и сейчас, не успел еще подумать, а уже стою у борта, железной хваткой держа за ногу висящего вниз головой Миссе. Вернув его в корзину, я осторожно опустил потерявшего сознание низранина на пол, и, предотвращая женскую истерику, нарочно грубо рявкнул на Тези:

— Ты почему веревку не держала, царица ты наша!

Тут же поджались губы, махнули сабли ресниц, пыхнули огнем глаза. В одну секунду из благородного спасителя я превратился в бесчувственного грубияна. Кен зашипел на меня, бросился к Тези с тарсовой капсулой, но она, уже взяв себя в руки, сок пить не стала, а склонившись к Миссе, начала приводить его в чувство. Я демонстративно взял в руку конец веревки и намотал на кулак. Но это уже было лишним — Миссе иссяк. Придя в себя, он не мог даже рукой пошевелить, немного попил и вскоре уснул. Я привязал его возле стены, следя, чтоб веревки не хватило выбраться за борт.

Во время завтрака все угрюмо молчали, но потом, копаясь в припасах, Тези вдруг сказала не оборачиваясь:

— Спасибо, Арт!

— За что? — возмутился Кен.

— Пожалуйста!- ответил я.

Однако, быстро она сообразила, я, откровенно говоря, думал, будет дуться еще дня два. Большинство из моих знакомых блондинок так бы и поступили, да еще и заставили потом просить прощенья.

Кен, устроившись подле Тези, принялся рассказывать ей про любимые самоцветы. Чтобы не мешать другу охмурять девушку, решаю повнимательнее рассмотреть приближающиеся горы. Ничего особенного я, как и ожидал, не увидел. Почти так же они выглядят и с другой стороны в районе побережья. Несколько месяцев, изо дня в день я видел их по утрам, глядя в окно дешевого отеля, и потом, из кабины старенького вертолета.

Наша самая большая ошибка и была в покупке этого дурацкого вертолета. Нужно было разбить палатку в каком нибудь ущелье и ковыряться в осыпях с утра до ночи. Но маленький уютный городок на берегу теплого моря очаровывал смелыми девушками и нехитрыми развлечениями и мы, изменив первоначальный план, поселились в отеле. Тут же был куплен самый дешевый вертолет, но не потому, что у нас не хватало денег, а потому, что через пару сезонов, наковыряв достаточно самоцветов, мы собирались просто бросить его на берегу. Мои воспоминания прервал голос Кена.

— Арт, иди-ка, взгляни!

— Ну, смотрю. Каждый день утром и вечером смотрю на эти яйца, и скажу больше — даже ем.

— Смотри внимательно!

— Куда еще вниматель... — Ох ты ж, зараза!

Яйцо, лежащее на ладони Кена зашевелилось. Меня затошнило.

— И много их, таких?!

— Почти все.

Ответ Кена сразил меня. Угроза голода снова становилась реальностью. Мы не знали, как долго будем лететь через горы, и найдется ли еще пища, если шар сядет в горах.

— А как вы заметили это, ну с яйцами?

— Мне утром такое попалось, — тихо объясняла Тези — я и решила проверить остальные.

И она не взвизгнула, не подпрыгнула и не швырнула это яйцо подальше?! Нет, решительно ни одна из моих бывших подружек не способна на такой героизм. Я бы и сам, попадись мне такой сюрприз, не смог промолчать. Кстати!

— Тези а как же ты его съела?! — почему-то ответ на этот вопрос был очень важен для меня. Кен тревожно уставился девушке в лицо.

— Я его не съела, — виновато призналась Тези — я его потихоньку за борт выбросила.

Я вздохнул с облегчением. Лицо Кена посветлело, затем снова помрачнело, он вздохнул и объявил нам:

— Выбрасывать яйца мы не будем все равно.

— А если они выведутся ? — я представил себе полчище ползающих по всей корзине длинношеих черепашек.

— Попробуем жарить, или сушить. — Отрезал Кен.

Восторга такое меню не вызвало ни у кого, но мы не спорили, вполне возможно, что через несколько дней вяленая черепашка спасет чью-то жизнь. За ужином я постарался проглотить яйцо одним махом, не рассматривая его содержимое, хотя все подозрительные мы тщательно отобрали и сложили отдельно, в подвальчике. Наверху осталось совсем немного, и было решено ограничить рацион до одного яйца. Миссе есть не стал, хотя Тези долго уговаривала его. Похоже, страх в нем сильнее тяги к жизни. Или он предпочитает спокойно умереть на руках у Тези, чем в зубах жуткого горного духа?!

К ночи ветерок сильнее потянул в сторону гор, мы поняли это по скорости с которой приближались скалы. Шар как бы затягивало в узкое, глубокое ущелье, дно которого, усыпанное острыми обломками, густо заросло темной зеленью. Видимо, там была вода, и хотя бы эта проблема не встанет перед нами, если придется здесь садится. В эту ночь мы все почти не спали, хотя и распределили дежурства. Было темно и тревожно, и мы переговаривались почему-то шепотом.

Когда рассвело, горы уже обступали нас со всех сторон, а правый склон был всего в нескольких метрах. Стало ясно, что придется садится. Я смотрел на спутников и надеялся, что кто нибудь первым скажет об этом, но по их взглядам понял, что того — же они ждут от меня. Ненавижу принимать решения в таких условиях. Как ни развернутся в дальнейшем события, всегда будет казаться, что все могло сложиться по-другому — более удачно. Но медлить дальше нельзя, и ругнувшись про себя, вслух я бодро заявил, что пора паковать вещи.

Кен и Тези приняли мое руководство как должное, чем, по правде говоря, потрясли меня. Мы принялись заворачивать запасы еды и воды в пленку и перевязывать обрывками тросов, наподобие рюкзачков. Оружие и инструменты повесили на пояса, рюкзачки за спину. Миссе развязали, и хотя оружие пока ему не дали, но рюкзачок с припасами одеть заставили. Он не сопротивлялся, но и интереса к этим сборам не проявлял никакого.

Посадка прошла вполне удачно, осторожно стравливая газ нам удалось мягко посадить шар на широкий уступ посредине склона. Мы выгрузили свои запасы и вылезли сами и шар, освободившись от груза, начал было подниматься. И тут, поймав тоскливый взгляд Миссе, я почувствовал, что будет неправильно вот так просто бросить его. Повинуясь тому шестому чувству что уже не раз толкало меня на непредвиденные поступки, я подпрыгнул и, ухватившись за борт, заставил шар опуститься. Забравшись обратно в корзину объясняю уже сформировавшуюся мысль своим друзьям. Кен и Тези, поняв меня с полуслова, начали подавать в корзину камни, немного погодя и Миссе подключился к ним.

Набив камнями подвальчик, так, чтоб шар не сбросило ветром, я выбрался из корзины и мы двинулись в путь. Но теперь неожиданно забастовал Миссе. Категорически заявив, что никуда не пойдет от шара, что будет здесь ждать своих братьев, и теперь, когда нам шар не нужен, мы должны выполнить свои обещания, он стоял, вцепившись в корзину мертвой хваткой. Тези пыталась его уговорить, объясняла что братья могут сюда и не дойти, испугавшись горного духа, и Миссе просто погибнет один.

Низранин был тверд и непреклонен как скала, на которой он стоял, к тому же ужасно надоел мне за последние дни, поэтому я решительно заявил, что насильно мы никого не потащим и если Миссе хочет, может оставаться здесь. И тут маленький низранин сделал такое, от чего у меня еще долго потом горели уши. Сначала он на прощанье хлопнул по плечу Кена, потом церемонно поклонился Тези и, наконец, подойдя ко мне, посмотрел в глаза, задрав подбородок. И вдруг обнял меня, уткнувшись личиком где-то в районе солнечного сплетения и прошелестел, что никогда еще у него не было такого друга. У меня, от удивления наверно, запершило в горле и зачесалось возле глаз.

Буркнув какую то нелепицу, я слегка сжал руками его плечики, затем, резко развернувшись, рванул впереди всех по склону. Сначала я как-то по инерции прошел несколько шагов наискосок вниз, и вдруг засомневался. Идти вниз, конечно, легче, но ведь потом снова придется подниматься. Эта мысль показалась мне верной и я решительно сменил курс. Спутники мои подозрительно молча восприняли этот маневр, и я даже оглянулся, чтобы убедиться, что они никуда не делись. Тези, внимательно выбирая, куда встать, идет почти следом за мной, Кен немного позади, посматривает больше за Тези, чем себе под ноги. Ругая себя в душе за невнимательность, сталкиваюсь с ним взглядом и спрашиваю деловито, как будто только затем и остановился:

— Как ты думаешь, не пора привязать страховку? — Кен оглядывает склон, немного думает и серьезно отвечает то, что я знаю и без него.

— Да нет, пока склон не стал круче, она будет только мешать.

— Что такое страховка? — подозрительно спрашивает Тези, воспользовавшаяся нашим разговором, чтоб поправить рюкзачок.

Так я и думал. Девчонка ни малейшего представления не имеет о горах. Решаю на первом же привале провести инструктаж, о чем ей любезно и сообщаю. Теперь из одного только самолюбия она будет предельно осторожна, а пока, показав ей, как правильно ставить ноги, чтоб не съехать вниз, веду дальше свой маленький отряд.

Идти на самом деле нелегко, в основном из-за обуви. Деревянные дощечки, привязанные веревочками, прекрасная обувь для песка, но совершенно не подходят для гор. Через час даже я чувствую себя измученным, пальцы сбиты, веревки растерли ноги, одна дощечка треснула и кусается. Присмотрев чуть ниже по склону небольшое укрытие под косо лежащей глыбой, объявляю привал.

Рухнув в тени плиты, переводим дыхание и подсчитываем потери. Как ни странно, лучше всех дела у Тези. Разглядев ее сандалии, я начинаю понимать, почему. Ее обувь сделана отличным мастером, из пружинящего пластика, ремешки сплетены из хорошо выделанной кожи. Нашу с Кеном обувь делал за бутылку воды такой же раб как мы. Обломок доски на сандалии выдал нам, мрачнея от незапланированной утраты, наш бывший хозяин Риссеу. И то, только потому, что без обуви мы и шага бы не сделали по раскаленному песку. Давнишний вопрос снова крутится у меня на языке.

— Тези, а почему к тебе низране относились лучше, чем к нам? — как могу мягко спрашиваю я.

Кен почти с ненавистью в упор смотрит на меня, собираясь сказать что-то резкое, но Тези останавливает его:

— Не нужно, Кен, Арт прав, я должна объяснить. Видишь ли, Мать-царица в каждом поселке одна, и бдительно следит чтоб не появилась другая, иначе начнется война за власть. Это началось давно, несколько сотен лет назад. Низране жили тогда на побережье, все вместе. Матриархат был, но более гуманный, что — ли. У каждой низранки было два, три мужа, которые работали, а она командовала дома.

А потом пришли с моря даргины, у них были отличные корабли и много женщин. Они заняли пустующие бесплодные отроги прибрежных гор, занялись рыболовством и охотой и начали строить города. Низранским мужчинам нравилась свободная жизнь даргинцев, и однажды они взбунтовались. Женщины жестоко наказали бунтовщиков, но их было меньше и на помощь мужчинам пришли даргины. Тогда женщины, захватив преданных мужей и детей бежали в пустыню и обвалили за собой старинный тоннель — единственный путь в горы. Конечно, их пытались вернуть, но никто из преследователей не вернулся обратно.

На побережье говорят, что пустыня поглотила беглянок, но они выжили. Они научились бороться с дикой природой, экономить на всем и поняли, что мужчин должно быть много больше чем женщин, ведь они лучше работают, более выносливы и погибая, не уносят с собой во чреве несколько не рожденных жизней. И тогда они начали жертвовать дочерьми ради сыновей. Яйца, из которых должны были вывестись девочки — шли на подкормку мальчикам. И когда подросло целое племя молодых мужчин вспыхнул скандал. Каждая из матерей считала себя главнее и чуть не дошло до кровопролития. Но женщины у низран недаром считаются умнее мужчин. Собрав закрытый совет они поделили потомство, мужчин и имущество и разошлись в разные стороны.

Еще на том совете были выработаны единые для всех семей правила внешней политики. Все попавшие в племя из внешнего мира считаются собственностью племени, и никого не отпускают назад. Мужчины делают ту работу, которая им по силам, а женщины должны родить ребенка и поступить в вечные кормилицы к маленьким низранам. Ведь у Матери — Царицы для всех ее детей молока никогда бы не хватило. А рабыня, родившая ребенка, получает гордый статус дочери и пожизненную обязанность кормить, высиживать и нянчить маленьких низран. Ее собственного ребенка ей не показывают, пока не подрастет, но и тогда она не может с уверенностью сказать, который из малышей ее. Всех выкормленных детей, подчиняясь материнскому инстинкту, почетные пленницы считают своими и через несколько лет настолько свыкаются со своим положением, что о другой судьбе даже и не мечтают. Поэтому девушка, попавшая в племя, имеет больше свободы, лучшие вещи, непыльную работу, и другие блага, недоступные даже некоторым низранам. А мать-царица, не имея в своем окружении ни одной соперницы своего рода, может не опасаться за свою жизнь.

— Но ведь низранки тоже стареют, и умирают, как тогда выживает племя? — мне очень хотелось увести разговор от печальной участи рабынь.

Тези немного помолчала, потом сухо рассказала, что в нашем поселке год назад во время наводнения мать-царица умерла от укуса какой-то ядовитой ящерки. Почувствовав себя совсем плохо она выгнала всех из палатки и позвала назад только через полчаса. К вечеру она умерла, строго наказав не паниковать и дожидаться новой матери, она мол, уже в пути. И действительно, через несколько часов к холму причалила резиновая лодка. На веслах сидела молодая дебелая низранка, заявившая, что она и есть новая Мать-Царица. С ней никто не спорил и никто не усомнился в ее праве на трон. И разумеется, никто не осмелился спросить, откуда она прибыла. Царицы имеют право на тайны.

— Тези а как ты попала в пустыню ? — пользуясь необычайной разговорчивостью девушки, пытаюсь выяснить все интересующие меня секреты. Но ларчик уже закрыт.

— Почти также как и вы. — Коротко бросает она и начинает обуваться.

Нужно обуваться и нам, но во что? стягиваю веревочкой треснувшую дощечку и натыкаюсь взглядом на рюкзачок. А почему бы и нет? Перепаковав тюк, отрезаю два небольших куска от пленки, оборачиваю ими ноги и привязываю сверху сандалии. Кен, поняв мой замысел, делает то же. Пора в путь. Вылезаю из-под плиты под палящее солнце и, прежде чем шагнуть вперед, оглядываюсь на шар, верхушку которого видел вдали, когда устраивался на привал. Ох, великий космос! Вот так сюрприз! Резко рухнув на камни, рявкаю на друзей:

— Быстро назад!

Не задавая вопросов они резво вползают в глубину, подтягивая за собой рюкзачки. Я втискиваюсь последним и начинаю понимать, что укрытие не слишком то защищает нас от посторонних глаз. Пытаясь вжаться поглубже, наталкиваюсь локтем на острый камень. Чуть качнув, вытаскиваю его и кладу со стороны входа. Еще один. Еще.

— У вас там камни есть? только тихо!

Понимают с полуслова, завозились, протиснули камень, другой.

— Помоги! — это Тези.

Ничего себе камушек, как только она его достала. Баррикада растет, ямка тоже. Кен развернулся, на несколько секунд приплюснув нас друг к другу, и теперь закладывает проем в ногах. Я, осторожно приподнимая голову, выглядываю в щель между верхними камнями. Вроде ничего.

— Кто там был, Арт? — еле слышно шепчет Кен.

— Тсс!

Тихий свист услышали все, пригнуло сухую былинку напротив нашего убежища, посыпался с плиты песок. Мы замерли и не шевелились, кажется, целую вечность. Наконец я решился, тихонько приподняв голову, снова посмотреть в щель. Видно немного. Кусочек склона с выпрямившейся былинкой, небо, ущелье вдали. И над дальним склоном отдает металлическим блеском низко зависший летательный аппарат. Тот самый, что мы видели в то судьбоносное утро в низранском поселке. И он же висел несколько минут назад рядом с покинутым нами воздушным шаром.

— Вот вам и горный дух! — шепчу я тихо.

— Где? — Тези выглядывает из-за плеча.

И я второй раз за день замечаю, как мне приятно прикосновение шершавой ладошки. Черт побери! Только этого мне еще и не хватало! Да она вообще не в моем вкусе! Скорее всего, сыграли свою роль длительное отсутствие блондинок, яичная диета и жалостливые рассказы, успокаиваю я себя.

— Возвращается! — шепчет Кен, тоже наблюдающий за Нло из-за моих ног. Мы снова вжимаемся в камни, но на этот раз свиста не слышно. Видимо Нло прочесывает противоположный склон. Ежу ясно, что ищут они нас, но вот зачем? Чтобы вернуть низранам? А как же тогда с теми, чьи следы оборвались на песчаном склоне? Ведь они назад не вернулись! Значит мы зачем-то нужны незнакомцам, и вот это-то мне и не нравится больше всего. Интересно, что они сделали с Миссе? Узнаем ли мы когда нибудь о судьбе маленького низранина? Я вспомнил худенькие руки, стеснительно обнявшие меня на прощание и скрипнул зубами. Кен толкнул мою ногу, шикнул. Да молчу я, молчу. Снова долго лежим не шевелясь. Камни становятся все острей и тверже, ноги и руки затекли, хочется сразу есть, пить и в туалет. Кажется, этот день никогда не кончится.

— Может мне сходить на разведку?! — шепчет Тези.

Тоже мне разведчик нашелся! Даже не смешно.

— Нет!- отвечаю сердито — Может они зависли над ущельем и ждут, не шевельнется ли где.

Жаль я не сумел опознать летательный аппарат, и не могу предположить, сколько он может находится в воздухе без дозаправки. Судя по скорости и возможности зависать на одном месте, похож на разведывательный катер с большого звездолета. Однако всем известно, что посадка на эту планету звездолетов такого класса запрещена. Деллия открыта для посещений всего несколько лет назад, до этого на ней долго работали коммуникаторы и социологи, прибывшие на планету инкогнито. По межгалактическому кодексу на планеты, не достигшие определенного уровня развития культуры, нельзя завозить механизмы и технологии намного опережающие существующие на планете. Ну это все равно как дать дикарю бластер. Он от восторга сожжет все вокруг, и вообразит себя богом.

Ну а на Деллии народы, живущие на севере за морем, уже умеют строить простейшие летательные аппараты и паровые машины, и поэтому с орбиты на поверхность разрешено спускаться только в допотопных челноках. И то, только после получения разрешения в службе межгалактической охраны прав развивающихся планет. Здесь же, в пустыне, племена живут почти при феодальном строе и вдруг оказывается, что они прекрасно знакомы с пластиком и электроникой. И торгуют с неизвестной цивилизацией. Все это более чем непонятно, и значит опасно.

А день тем временем не торопясь катится к закату, и мне в щель хорошо видны длинные тени протянувшиеся от камней. Через несколько часов станет темно, и возможно тогда нам удастся уйти от преследователей. Вот только вопрос — куда? Чтоб перебраться на ту сторону хребта нам неизбежно придется карабкаться по склонам и в этот момент мы будем как на ладони. Когда мы с Кеном выбирали место для добычи самоцветов перед нами была карта Охранных гор сделанная из космоса. И я хорошо помню, что на ней не было ни одного сквозного ущелья, по которому можно было бы попасть с побережья в пустыню. Хотя...

— Тези, — Тихо шепчу я. — А ты не знаешь, где находится туннель, через который прошли низранки?

Кен нервно хихикнул.

— Да это все низране знают, — вздохнула Тези. — Матери пришли в пустыню с северо-запада. Там горы более крутые, но самая маленькая ширина Охранного хребта. Но нас ведь отнесло на восток.

Да это — то я знаю, как и то, почему смешно Кену. Ну чтож, эту идею можно дальше не обсуждать.

— Кен, — окликаю весельчака, — как по-твоему, должны рассуждать те, на катере, если хотят нас поймать? И что они могут предпринять в первую очередь?

Кен молчит, и, приподняв голову, я вижу на его лице знакомое выражение. Ну теперь ему долго не захочется хихикать. Я всматриваюсь в хорошо изученный кусочек скалы перед глазами и пытаюсь родить идею. Но в безысходной темноте моих мыслей не блеснул пока ни один светлый лучик. Кстати о темноте. Ночью в своих белых балахонах мы будем видны издалека, и поймать нас будет еще удобнее, чем днем. Эх, не вовремя Тези выстирала наши балахоны ! Как пригодилась бы сейчас самая простая грязь!

— Арт, ты о чем? — чуткая Тези уловила мой вздох.

Нехотя объясняю ей про идею с грязью. Она задумывается на несколько минут, потом вдруг объявляет, что эту проблему можно решить, придется только пожертвовать парой капсул тарсового сока. Мы с Кеном ждем объяснений, но это не в правилах нашей царицы. Все, что от нас требуется в настоящее время, это четко выполнять указания. Как же здорово портит женщин матриархат, думаю я, в тесноте помогая Тези распаковывать тюк.

Однако действует она сноровисто и вполне благоразумно. Пленку нам с Кеном приказано растянуть и прижать к потолку следя чтоб не было щелей, после чего Тези включает фонарик и начинает колдовать. Срезает верхушку с тарсовой капсулы и добавляет туда что-то из маленького пузырька, в котором я узнаю пузырек, изъятый у Миссе.

— Что это? — не могу удержаться от вопроса.

— Вообще-то лекарство от отравлений, — скупо отвечает Тези размешивая состав рукояткой своего любимого копья.

Смесь в капсуле становится почти черной и мы приступаем к порче своих балахонов. Обмакивая небольшие округлые камушки в состав, рисуем пятна, полоски, кляксы на себе и друзьях. Места под плитой почти столько же, как в подвальчике нашего шара, и еще нельзя отпустить пленку, чтоб ни один лучик не вырвался наружу. Поэтому копаемся мы довольно долго и когда вымазана последняя капля краски и мы без сил валимся на камни и выпускаем из рук пленку — оказывается, что над горами уже зажглись первые яркие звезды. Мы с Кеном лежим неподвижно, ощущая, как через щель под плиту вливается прохладный воздух, быстро выстужая сырые балахоны. Ну почему ж мы не догадались сделать это раньше, пока горы были прогреты солнцем?! Тези возится со своим тючком, наощупь складывая припасы. Нет, все-таки она молодец, стойко переносит такие трудности и мы еще от неё ни одной жалобы не услышали.

— Я попробую выйти, — твердо произносит Тези и я мысленно стукаю себя по лбу. Сглазил, идиот! А она уже потеснила Кена и разбирает камни в самом узком месте.

— Сначала пойду я!- Решительно заявляю ей, пытаясь ногой преградить выход, но со словами:

— Извини Арт!- Тези выскальзывает в темноту.

Очень вредное и неправильное явление этот матриархат, решаю я окончательно, пока лежу, прижавшись лбом к камням, и с замиранием сердца вслушиваясь в ночные шорохи гор. Мне кажется, что прошло возмутительно много времени, пока я не почувствовал, как завозившийся Кен лягнул меня, выползая из-под камня.

— Ты куда? — озверело шепчу ему, и только после этого слышу тихий голосок Тези что-то объясняющий Кену и его ответный тенорок. Слов я не разобрал, зато тон! Столько заботы, тревоги и нежности звучит в его голосе, что у меня все сжимается внутри. Черт, я и не подозревал, что тут все так запущено! Пока я разбираю баррикаду со своей стороны, Тези ловко заползает под камень, принося с собой свежий запах каких-то растений.

— Есть будем здесь, — сухо бросаю ей, выбираясь на свободу.

Высунув голову из-за камня внимательно изучаю облитый звездным сиянием пейзаж, и, не найдя ничего подозрительного, спускаюсь вниз к кустам, куда уже убежал Кен. Пользуясь тем, что Тези нас не слышит, обсуждаем сложившуюся ситуацию. По расчетам Кена получается, что у наших преследователей скорее всего только один катер, и тот занят торговыми операциями с низранами. Поэтому тратить много времени на наше преследование они вряд-ли смогут. Зато у них есть возможность наставить камер наблюдения, поскольку их даже низранам продают. И неизвестно, могут эти камеры видеть ночью, или нет. Но во всех случаях в первую очередь их будут устанавливать там, куда по представлениям нашего противника мы направляемся. То — есть если мы сейчас рванем в ту сторону куда шли — а это преследователям известно — значит придем прямехонько к ним в лапы.

Я рассуждал почти также, с той только разницей что если преследователи не только умные, но и хитрые, то они поставят камеры не только впереди, но и позади нашего предполагаемого местонахождения. И еще, не факт, что они их уже поставили. Ну не возят же они с собой запас такого оборудования на тот редкий случай, что встретятся с какими-нибудь сбежавшими умыкателями шаров. Ведь это большое везенье, что мы оставили шар всего за несколько часов до их визита. Кстати, как быстро они нас нашли, шар то есть! Не говорит ли это о том, что на подходе к горам уже стоят камеры видеонаблюдения?!

Выслушав мои доводы Кен на несколько минут задумался, и мне пришлось напомнить ему, что Тези наверное, уже волнуется. Геолог сразу заторопился и полез вверх по склону, бурча по дороге, что это особенно дела не меняет, но он конечно все хорошенько обдумает, хотя принимать решение все равно мне. Тези встретила нас около нашего убежища, выдала провизию и, глядя как мы поглощаем скудный ужин, спокойно поинтересовалась:

— Ну и что вы там решили?!

Кен поперхнулся тарсовым соком, а я, заботливо хлопая его по спине, невинно удивился:

— А с чего ты взяла, что мы что-то решали?!

— А разве не так положено там, у вас, что мужчины все решают, а женщинам остается только подчиняться?! — с горечью бросила она, связывая свой тючок.

— Где у нас?! — осторожно спрашиваю ее, понимая, что от обиды Тези нечаянно проговорилась.

— За горами!

— А разве ты не знаешь, как там за горами?! — продолжаю подначивать я, но она уже опомнилась и ядовито отвечает:

— Успела забыть!

— Ну так вспоминай!- в том же тоне советую ей и уже мирно командую: — Собирайтесь, пора идти.

Кен помогает Тези забросить за спину тючок и тут я внезапно замечаю, как хорошо видно в темноте светлое пятно пленки.

— Отставить ! — тихо приказываю своему маленькому отряду — тючки надо одеть под балахоны! Тут же, отправив Тези за камень, переодеваем балахоны. Вот теперь силуэт Кена почти не виден.

Связавшись страховкой, чтоб не потерять кого-нибудь в темноте, наконец-то выступаем. Не знаю, как пришло мне в голову это решение, какой довод перевесил, или просто сработала интуиция и может уже завтра я очень пожалею, что не поступил иначе, но сейчас я твердо веду друзей вниз, на дно ущелья. Хорошо, что никто ничего не спрашивает, иначе я вряд ли сумел бы ответить вежливо. Когда днем я думал как плохо ходить по горам в сандалиях из дощечек, то еще не знал, какое это мученье ночью. Поскользнувшись несколько раз, я в конце концов упал и получил приличный ушиб в районе кобчика. На этом мое терпение закончилось и буркнув :

— Отдых три минуты, — я начал разматывать веревочки сандалий.

— Что ты хочешь сделать ? — тихо интересуется Кен, который тоже не раз оступался во время спуска.

— Попробую идти в одной пленке, иначе где нибудь грохнусь.

— Ну тогда и я! — Кен тоже развязывает свои обутки.

— Это я виновата, — сокрушенно шепчет Тези, — не приготовила вам хорошую обувь.

— Неправда! — горячо вступается Кен — как ты могла знать, что нам придется идти по камням?!

— Прекратить разговоры! — шепчу сердито. — Нашли время! Ты готов? Пошли!

Без деревяшек идти легче в том смысле, что чувствуешь куда встаешь, зато каждый острый камень впивается в ноги как вампир. На дне ущелья, продравшись через кустарник, неожиданно наступаю ногой в воду. Шепотом сообщаю об этом друзьям. Склонившись над ручейком загораживаем балахонами Тези чтоб она могла включить фонарик и набрать воды. Но оказывается это не ручеек, а небольшая грязная лужица, вся истоптанная чьими-то большими и маленькими следами. Это сразу напоминает нам, что в зарослях мы не одни, и может, сейчас кто-то облизывается, глядя на нас.

Спешно покидаем место тусовки туземных тварей и начинаем подъем на противоположный склон ущелья. Этот склон вблизи оказался немного положе и подъем показался бы легче, если бы не страшная усталость. Мы все не выспались в прошлую ночь, не отдохнули и днем. Но останавливаться нельзя. Небольшая передышка на вершине, пара глотков тарсового сока, который кажется необыкновенно вкусным, несмотря на то, что уже немного загустел и стал чуть терпким. Снова перематываем ноги, свежими кусками пленки, пожертвованной Тези от своего куска несмотря на наши возражения. Рваную пленку по ее совету подстилаем под подошвы свернув несколько раз и наматываем побольше веревок из тех, что мы сняли с воздушного шара. И снова идем вниз, только теперь в соседнее ущелье.

Идем очень медленно, при свете звезд рассмотреть местность практически невозможно. Бредем наощупь, наискосок в сторону, где, предположительно, находится перевал к побережью. Спина мокрая от напряжения, хотя заметно похолодало. Тези молча стойко топает за мной, и только по тому, как часто она стала натыкаться на меня, когда я останавливаюсь прощупать склон впереди, понимаю, как она устала. Решаю устроить привал, как только подвернется подходящая площадка.

И она подворачивается, причем самым экстравагантным способом. Или от усталости я потерял бдительность, или его величество случай решил показать свой нрав, только ощупав впереди очередной камень и посчитав его достойным своей ноги неожиданно чувствую, как вместе с ним куда-то лечу. Уже падая, пытаюсь развернуться и уцепиться за край обрыва, и тут же Тези, в очередной раз споткнувшись, сваливается на меня. Сдернув привязанного к ней Кена мы дружно катимся вниз.

Не знаю за что, но повезло нам несказанно. Мы свалились не с крутого обрыва на острые камни, а по осыпи в густые кусты, выросшие на небольшой террасе перерезающей склон. Сверху еще сыпались вдогонку нам потревоженные камни а мы, лежа в колючих кустах, уже выяснили, что ни у кого ничего и нигде не сломано. Выпутавшись из обмотавшей нас веревки, ощупывая синяки и ссадины устраиваемся на привал. Немного перекусив и притулившись около своего тючка я вдруг ясно понимаю, что усну мертвым сном, стоит только закрыть глаза. И в подтверждение этой мысли рядом раздается легкий всхрап Кена.

— Тези, дай фонарик, — прошу я — и попробуй не засыпать, пока я не вернусь, обещаешь?!

— Ладно, — со вздохом шепчет она. — Я постараюсь.

Усилием воли беру себя за шкирку и ставлю на ноги. Только все возрастающее ощущение близкой опасности заставляет меня совершать этот подвиг. Изредка присвечивая себе под ноги, нахожу более пологий спуск с терраски и среди густой зелени и огромных валунов обнаруживаю крохотный ручеек. Поколебавшись секунду, пробую воду. Глоток, еще один, еще. Великий космос! Какая вода! С тех пор как потерявший управление, вымотанный ураганом, наш разваливающийся вертолет шлепнулся на песок низранской пустыни, не было ни одного дня, когда б я не мечтал о такой воде. Я пью вдосталь, умываюсь холодной водой и набрав воды в почти пустую бутылочку, болтающуюся на поясе, оказываюсь перед выбором. Нужно бы пройти немного дальше, но тогда, вернувшись, я вряд ли найду в себе силы идти снова. И беспокойство за друзей, которые могут уснуть на этом, открытом всем опасностям склоне, грызет меня. Придется вернуться сейчас и подняв их, отправится вперед всем вместе, и снова спотыкающаяся Тези будет падать на ходу. Но я буду знать, что смог сделать все от меня зависящее, чтобы уберечь их от беды.

Плескаю на лицо последнюю горсть воды и решительно лезу вверх. Вот наконец терраса, кусты, камни, но больше — никого! Сердце падает куда-то далеко, далеко, а сон и усталость мигом улетучиваются, в висках начинает стучать. Так, стоять! Не паниковать! Сначала подумай, потом действуй! Собрав всю волю в кулак, пытаюсь просчитать, что же могло произойти? А в памяти, противно повторяясь, звучит одна фраза — «и следы на песке обрывались!» Я осторожно включаю фонарик, и наклонившись как можно ниже, пытаюсь найти хоть какие нибудь следы. Тщетно. Чтобы оставить след на этих камнях нужно иметь вес тонны полторы и металлические подошвы. Отчаяние поднимается все выше и, чтоб не дать ему захлестнуть себя, иду дальше по терраске, изредка посвечивая по сторонам. И вдруг взрывом ударяет по моим натянутым нервам тихий шепот:

— Арт, мы здесь!

Резко крутнувшись на этот голос, вижу в кружке света высунувшуюся из кустов темную головку Тези. Слово, которое показывает умственную недостаточность мужчины, непроизвольно срывается с моих губ.

— Извини Тези! — Тут же раскаиваюсь я, — мне показалось, что вас украли эти, ну с катера.

— Поэтому я и перетащила все под куст, — В усталом вздохе Тези мне слышится упрек в недогадливости и грубости.

Я и не спорю, заслужил, но ведь я чуть с ума не сошел, когда не нашел их там, где оставил. И вообще, я же извинился!

— Буди Кена, нужно идти, я воду нашел, — говорю как можно спокойнее, доставая из кустов свой тючок.

— А ее можно пить?!- осторожно спрашивает Тези.

— Я пил. Вот бутылочка, пробуйте, — безразличием моего голоса похоже, никого не удалось провести.

Я даже не догадывался, что простая бутылка с водой может подействовать как лучшее тонизирующее средство. Выпив воду, начинают лихорадочно собираться, как будто ручеек может исчезнуть. Это волнение поневоле передается и мне, и к тому месту, где я нашел воду, мы почти бежим. И уже пробираясь между камней, загромождающих дно ущелья, слышим тонкий, жалобный полустон, полувопль. Он доносится прямо с того места, куда мы идем. Я от неожиданности замираю на месте, тихонько ойкает сзади Тези, Кен тревожно спрашивает:

— Арт, что случилось?

— Не знаю!- Как можно тише шепчу ему, а в темноте у ручья слышны стоны, возня, шлепанье и прочие звуки, свидетельствующие, что там идет борьба не на жизнь а на смерть. Меня не оставляет мысль, что какой-то хищник напал на человека и, доставая на ходу нож, я начинаю пробираться к месту схватки. Кен и Тези стараются не отстать.

Вот уже сопение звучит всего в паре метров от меня. Взбираюсь на большой камень и, чтобы сориентироваться, включаю фонарик. Ослепленные ярким светом, дерущиеся замирают на мгновение и я успеваю рассмотреть варана средних размеров, намертво вцепившегося в горло небольшого животного, похожего на козу. Связываться с вараном у меня нет никакого желанья, потому, выключив фонарь, сажусь на свой камень, чтоб дать глазам привыкнуть к темноте.

— Ну что там ? — шепчет Кен, которому не удалось ничего разглядеть.

— Варан поймал асака! — тоже шепотом отвечает Тези. Я невольно улыбаюсь, слушая этот ответ, потому что вараном огромную хищную ящерицу здесь называем только мы с Кеном. Низране зовут его именем, состоящим почти из одних шипящих.

Кто же ты, Тези, девушка со странным воспитанием, почти все знающая о жизни низран, и ничего не помнящая о жизни за пределами пустыни, свободно говорящая не только на межгалактике, но и на древнем языке?! Почему ты так стремишься убежать из понятного тебе мира в чужой, незнакомый?! Сколько еще тайн ты хранишь, доверишь ли ты их нам когда-нибудь?

А у ручья битва, похоже, подошла к концу. Встревоженный светом фонарика варан поспешил с расправой и издав последний всхлип асак перестал сопротивляться. Раздался шорох, посыпались вниз камушки и я понял, что хищник утащил свою добычу подальше. Просвечивая дорогу фонариком пробираемся к ручью. Он все так же чист и свеж но камни на берегу забрызганы кровью и потому, набрав воды в бутылочки и наскоро умывшись, мы стараемся побыстрее покинуть это место.

Идем в том — же порядке, впереди я, потом Тези и замыкающим Кен. Идти по дну ущелья ничуть не легче, чем по склону, крупные камни и заросли колючих растений сильно замедляют наше продвижение. К тому времени, как небо начинает светлеть, мы настолько выбились из сил, что ни о чем, кроме отдыха, не можем даже думать. Я оглядываю ущелье, пытаясь выбрать укромное местечко для дневки, и понимаю, что мы немного не дошли до его начала. Утесы справа и слева сдвинулись почти вплотную, склоны стали крутыми и обрывистыми. Впереди поворот, и издали кусты там кажутся густыми и непроходимыми. Решаю сходить туда на разведку. Если не удастся найти никакого другого укрытия, придется залечь под кустами.

Как ни странно, никого из животных мы больше не встретили. Видимо, мелкие прячутся, заслышав шум, который мы производим, а крупные или сыты, или предпочитают с нами не связываться. Мы пробираемся через кустарник к намеченному мной месту, и как-то неожиданно я понимаю, что идти дальше в общем и некуда. Склоны сомкнулись в отвесную стену прорезанную трещинами. Неплохо бы найти пещерку, или хотя бы щель поглубже.

Оставив друзьям свой тюк, пробираюсь к стене сквозь густые сырые кусты и обнаруживаю исток того ручейка, что бежит по дну ущелья. Через трещину в скале из-под нависающего каменного балкона стекает светлая струйка. Наклоняюсь к ней губами и соображаю, что в сезон дождей этот ручеек бывает далеко не так безобиден, как сейчас. В отверстие, промытое водой, вполне мог бы пролезть человек.

Человек?!

Сбрасываю балахон и вползаю в темную нору. От холодной воды перехватывает дыхание, и возникает желанье немедленно выскочить обратно, но я упрямо ползу по каменной кишке ощупывая руками пространство перед собой. Только — бы тоннель не стал уже, твержу как заклинание, протискиваясь между осклизлых камней. Однако через несколько метров ощущаю, как дно начинает опускаться и я уже почти плыву. Включаю фонарик и осматриваюсь. Потолок тоже понемногу поднимается и через пару минут я уже бреду по грудь в воде по самому настоящему подземному озерцу. Оно тянется куда-то внутрь горы, и еще через несколько минут я выхожу на берег, покрытый песком и мелкими камушками. По песчаной неширокой полоске прохожу с десяток метров. Здесь пещера поворачивает направо и уходит куда-то вглубь горы. Я бы прошел и дальше, но понимаю, что нужно торопиться. Над горами стремительно всходит день, и я еще слишком хорошо помню тот ужас, который испытал, не найдя друзей на месте.

Обратный путь проделываю намного быстрее и только у самого выхода из расщелины немного задерживаюсь, чтобы оглядеться. Но сегодня нам везет. Все ущелье утонуло в мягком тумане, и ничто не нарушает сонной утренней тишины.

Накинув балахон, делаю наугад несколько шагов и внезапно соображаю, что потрачу драгоценное время шаря в тумане по кустам в поисках затаившихся спутников. Несколько секунд стою, перебирая в уме подходящие случаю варианты. А что если...? Набираю в грудь воздуха и издаю жалобный кошачий вопль. Кен должен вспомнить, это мое умение не раз служило нам условным сигналом. Жду несколько секунд, и мяукаю еще раз. Потом еще. Да что они, спят что — ли?! Мяукаю посильнее, раздраженно, и когда, уже потеряв всякое терпение, собираюсь нырнуть в туман раздается хруст кустов и неумелое тихое «мяу» — Кена. Так же тихонько откликаюсь ему, и вскоре из тумана появляются две темные фигуры. Я уже было пригнулся к земле, чтоб метнуться от них в серый полусумрак, как одна из них неуверенно спрашивает голосом Тези:

— Арт, это ты?

— А кто же еще?! — бурчу я, озадаченно рассматривая друзей.

Я совершенно забыл, что наши одеяния теперь не белого цвета. Похоже и они не ожидали увидеть меня в таком виде. Перехватываю тюки у Кена и веду спутников к роднику. Вид воды так же радует их, как и ночью, но совершенно обескураживают мои действия. Приказав распаковать тючки и вылить из всех бутылочек воду, я предлагаю закрутить бутылочки, снять балахоны и все хорошенько упаковать снова, да так, чтоб вода не проникла внутрь. Кен начинает, с присущей ему обстоятельной рассудительностью, выяснять, зачем все это нужно, но я, уже разбираясь со своим багажом, советую ему поторопиться, а все вопросы потом. Тези сбрасывает свой балахон с царским величием и, тщательно стараясь не смотреть в ту сторону, боковым зрением все-таки замечаю, что под балахоном на ней одета короткая туника, перепоясанная поясом с навешенным на него снаряжением.

— Полжизни за штаны! — рычу я сквозь зубы, связывая тючок, и погромче советую Тези все вещи, что не стоит мочить, снять с пояса и сунуть в тюк.

— Мы что купаться собираемся ?!- скепсис Кена мне понятен, но нет времени на объяснения. Туман начинает оседать и скоро здесь будет совсем светло.

— Ты идешь первым, — объясняю я ему, как только станет глубже, подожди Тези, она может не уметь плавать, а тюки держите над головой.

С этими словами я подталкиваю Кена к дыре, и только тут замечаю, что он не снял балахон. Не знаю, что увидел мой напарник в моем взгляде, только ничего больше говорить мне не пришлось. Упаковывать моментально снятый Кеном балахон уже нет времени, и потому, свернув подушечкой, привязываем ему на голову. Просунув его тючок в дыру, отправляю туда же Кена, затем тем же манером следует Тези, наконец сую свой тюк и вдруг новая идея приходит мне в голову. Оглядевшись вокруг, подбираю подходящий камень и тащу его к дыре. Потом бросаю в выемку, оставшуюся от камня, несколько камней помельче и, отойдя на несколько шагов, придирчиво осматриваю полученный натюрморт. Надеюсь, теперь никто не усомнится в его первозданности. А сейчас самое трудное. Ногами вперед протискиваюсь в дыру, напрягшись поднимаю руками тяжеленный валун и втаскиваю его за собой. Протащив камень немного вглубь, ставлю так, как будто он всегда здесь стоял. Теперь никто не догадается, куда мы делись, если, конечно, будет искать нас в этом ущелье. Ногами вперед ползу в пещеру, продвигая ногой тючок, и, как только становится шире, протискиваюсь мимо него. Вот и пещера.

— Кен, где вы?! Включай фонарик! — Зову друга.

Яркий свет неожиданно загорается совсем рядом. Две головы торчат из воды, держа над собой тючки.

— Что вы здесь остановились, замерзнете ведь! — вырвалось у меня, пока я, привыкая к свету, не разглядел лицо Тези.

Проклятье! Да она просто вне себя от ужаса.

— В чем дело? — рявкаю на Кена, подгребая к ним вплотную.

— Она не верит, что я смогу ее удержать, — несчастно вздыхая, объясняет Кен.

Я чертыхаюсь в душе. Как назло, мои худшие подозрения насчет умения Тези плавать подтвердились самым убедительным образом. Но действовать нужно решительно и быстро, температура воды не располагает к долгим купаниям.

— Возьми мой тюк! — командую Кену и бросаюсь к Тези.

Свет гаснет, но я уже поймал ее за талию и, дернув к себе, тащу к берегу. Через минуту фонарь зажигается снова, это Кен, справившись с тюками, плывет в нашу сторону. Вытащив Тези на сухое место, отцепляю от себя ее руки и сурово приказываю снять с себя всё мокрое. Пока она, потрясённо всхлипывая, непослушными руками развязывает пояс, помогаю Кену вытащить тюки и начинаю их лихорадочно распаковывать. Вот и мой балахон. Бросаю его Тези с приказом растереться им, как можно лучше. Теперь надо достать ее одежду. Кен уже одет, и суетится возле Тези помогая ей одеться. Натягиваю свой сырой балахон, затем, вытряхнув содержимое тюка прямо на песок, заворачиваю послушную Тези в пленку и усаживаю на сухое место. Вот такой она мне значительно больше нравится, без этих своих царских замашек.

— Сейчас бы еще грогу стакан, — мечтаю вслух и завернувшись в другой кусок пленки устраиваюсь возле нее. Кен уже прилег с другой стороны и осторожно обнимает Тези, пытаясь согреть. Смотрите как осмелел! — вяло восхищаюсь про себя и, последним усилием выключив фонарик, проваливаюсь куда-то глубоко.

Просыпаюсь не оттого, что не смог бы поспать еще, а оттого, что больше не могу не есть. Тем более что пахнет просто обалденно. Так пахнуть мог только мамин супчик, кроме которого я не ем больше никаких супов. Усилием воли стараюсь подольше не открывать глаза, прекрасно сознавая, что в нашей суровой действительности никакого супчика, тем более, похожего на мамин, быть не может. Но уши я закрыть не могу, а тихие голоса неподалеку обсуждают нечто такое, к чему, как догадываюсь, я имею прямое отношение. А если точнее, обсуждают они меня, причем то, что я сейчас слышу, является для меня совершеннейшим откровением. И позиция, которую оба занимают по отношению ко мне, совпадает с моим мнением о них с точностью до наоборот. Голосок Тези, как ни странно, меня защищает.

— Ведь мы же сами доверили ему решать, куда идти, и он нашел это убежище, здесь мы в безопасности!- Упрямо не соглашается она с собеседником.

— Да я и не спорю, но все же нужно бы и с нами хоть иногда советоваться. И вообще, раз мы ему доверили вести нас неизвестно куда, то это вовсе не означает, что он должен рычать и бросаться за каждую ерунду! — голос Кена раздраженно продолжает, — Да и пока непонятно, как мы выберемся отсюда. Если внутри горы нет другого выхода на волю, кроме этого, нам придется возвращаться сюда же. А время уже потеряно и на каждом утесе могут стоять камеры наблюдения! Тези, пойми, я его лучше знаю, мы давно вместе работаем. Тебе кажется, он герой, ну как же, красивый, сильный, решительный! Но это только потому, что ты еще плохо разбираешься в людях! Разумеется, ты в этом не виновата, на него в каждом городе девчонки, как мухи липнут!

А вот это, друг мой Кен, уже запрещенный прием!

— А на самом деле он безответственный, несдержанный, грубый! — запальчиво чернил меня Кен. — Если с нами завтра что-либо случится, только потому, что он не удосужился посоветоваться, просчитать все варианты, выработать тактику — он просто пожмет плечами и скажет: ну, не повезло, бывает!

Мне становится так скучно и противно его слушать, что я начинаю громко вздыхать, потягиваться и шуршать пленкой. Голоса стихают и, тогда я, открыв глаза, сажусь на своем жестком ложе.

— Великий космос! Откуда это у нас?!

Кена, подозрительно уставившегося на меня, видимо, успокоил мой изумленный возглас. Ну и пусть надеется, что я не слышал этого разговора. Не переживай Кен! Я тебе никогда не расскажу правды. Но ты же должен понимать, что таким образом друга потерять можно, а вот девушку завоевать — навряд ли. Ну только, если девушка совсем уж круглая дура, чего в нашем случае опасаться не приходится. Меня больше волнует сейчас то, что я вижу в паре метров от себя. Вижу в прямом смысле, потому что на пирамидке из камней стоит бутылочка с низранскими светлячками. А возле нее на крохотном огоньке аварийной горелки в жестянке варится нечто, упоительно пахнущее супом.

— Откуда это у нас?! — повторяю я свой вопрос.

Тези, довольная произведенным эффектом, лукаво улыбается, но ответить за неё успевает Кен.

— Тези приберегла!

Какое то еле заметное торжество, полунамек-полуупрек чудится мне в этом поспешном ответе. Чувство легкого отвращения, как если бы я увидел, как мой приятель втихую подсыпает мне в тарелку ложку соли, снова неприятно кольнуло меня. Однако я не собираюсь покупаться на его провокации, и улыбнувшись Тези самой обаятельной из моих улыбок, ласково говорю, глядя девушке в глаза :

— Ну, Тези у нас вообще молодец! А когда мы это пробовать будем?!

Тези вдруг жутко смущается, даже краснеет, начинает бестолково что-то искать в своих припасах и бормочет, что нужно еще немного подождать. Глядя на ее суету я всерьез начинаю волноваться за судьбу нашего супчика и, чтобы дать Тези успокоится, заявляю, что пойду умоюсь. Проходя мимо Кена, замечаю его расстроенный взгляд. Извини Кен! Я всегда терпеть не мог ударов исподтишка!

Я вернулся, когда Тези уже разливала суп. Себе и Кену она приспособила под чашки половинки разрезанной бутылки, я же свою долю получил прямо в той жестянке, в которой он варился. Ложек у нас не было, и пришлось пить суп прямо через край. Глотая горячую, недосоленную похлебку, я понял, что не желаю знать, из чего это сварено. Главное, что это согрело и насытило мой бедный желудок, и я снова могу думать еще о чем-то, кроме еды. Кстати, нужно поблагодарить Тези, это она хорошо придумала.

— Спасибо, Тези, было очень вкусно! — от чистого сердца похвалил я.

— А это было хоть немножко похоже... — застенчиво пробормотала она и смолкла.

— Похоже на что, Тези?!

— Ну на это, на грог? — Окончательно смутилась девушка.

О великий космос, а причем же тут грог? Но непривычно стеснительная Тези, похоже, ждет ответа. Да что же я пропустил то?!

— А откуда ты знаешь про грог? — пытаюсь осторожно вникнуть в ситуацию.

— Кен объяснил, — честно признается она.

— Это Кен тебе сказал, что так варят грог?!!! — стиснув зубы, чтоб не захохотать, уточняю я.

— Ну да. — Начинает что-то подозревать Тези.

— А зачем тебе вообще понадобился грог?!

И тут вдруг взрывается Кен:

— Да это не ей, это тебе зачем-то понадобился этот дурацкий грог!- чуть ли не с ненавистью кричит он.

— Мне — грог?!!!

И только тут я вспоминаю фразу, которую брякнул, засыпая на холодном песке. А Тези значит запомнила и решила порадовать меня, дурака.

— Но почему Кен, ты выдал ей такой идиотский рецепт? — я тоже кричу на него.

— А как я мог объяснить ей, что туда нужно налить ром, если она его никогда в жизни не видала? — не сдается Кен.

Мы орали друг на друга, выплескивая накопившуюся негативную энергию и наверное, не скоро бы перестали, если б Тези, отвернувшись, не сказала тихо и разочарованно:

— Так значит, это было совсем не похоже на грог...

И тогда я сразу опомнился. Не знаю почему, но больше всего в жизни я ценю в людях желание делать добро другим. Может потому, что у меня самого это не всегда получается. И то, что Тези хотела порадовать именно меня, почему-то оказалось очень важным. Поэтому я повернул ее к себе и сказал ей откровенно:

— Понимаешь Тези, ты сварила не грог, а суп. Но это даже лучше, потому, что именно такой суп варит моя мама и я его очень люблю.

Она внимательно посмотрела мне в лицо и недоверчиво спросила:

— Это правда?!

— Самая что ни на есть! — клятвенно подтвердил я.

Ее глаза довольно засияли, она сразу стала очень хорошенькой и, застеснявшись, кинулась разбирать сваленные кучкой припасы. Но вдруг, что-то вспомнив обернулась и спросила:

— Арт, а что такое штаны?!

Я открыл было рот, спросить, а кто ей про штаны? — как вспомнил! И не мог больше сдерживаться. Я рухнул на песок, и хохотал до колик в животе. А рядом валялся и хохотал Кен. Тези немного постояла, обиженно глядя на нас, а потом села и сказала:

— Не понимаю, что смешного я спросила?! — чем вызвала новый приступ хохота. И тогда она сказала: — Вот дураки! — и засмеялась сама.

Когда, отсмеявшись, я уселся возле бутылочки, светящейся зеленым светом, сам собой задался интересующий меня вопрос:

— Интересно, что там сейчас, день или ночь?!

Кен пожал плечами. Часы у нас низране отобрали сразу, как только нас нашли, как впрочем и все остальное. С нас сняли даже одежду и обувь, оставив нам только белье. Конечно, аборигены вряд ли могли догадаться, что самые обыкновенные на вид часы местного производства вовсе ими не были. На самом деле это были закамуфлированные под местные приборы многофункциональные индивидуальные коммуникационные устройства — мику. В нашем мире это был мягкий теплый браслет со слабо светящимся экранчиком. Уже много десятилетий ни один житель с планет содружества не мог обходиться без мику. Его надевали едва родившемуся ребенку и с тех пор он регистрировал все биохимические и физиологические изменения, происходящие в организме. В случае необходимости мику мог сделать стимулирующую или успокаивающую подпитку своему подопечному. Кроме того, мику был календарем и часами, компьютером и рацией, компасом и сторожем. И вот этого то незаменимого друга мы были теперь лишены. Разумеется, если нам удастся вернуться домой, наши верные мику тут же нежно прильнут к левому запястью. Дело только в том, что без мику вернуться домой неизмеримо сложнее. Точнее, практически невозможно. Я постарался вздохнуть как можно незаметнее, и тут Тези, рассматривающая какой то пузыречек, сказала:

— Сейчас ночь.

— Откуда ты знаешь?

— Вот посмотри — она протянула мне пузырек. — Днем шаи спит. Сквозь стекло был хорошо виден беспокойно бегавший по стенкам маленький жучок.

— Так у нас сейчас темно, вот он и думает, что это ночь, — засомневался я. Тези рассмеялась:

— Вот подожди, наступит день, тогда посмотришь!

— Да где ты его взяла? Неужели с собой таскала?! И сколько там у тебя еще таких сюрпризов?!

— Нет, я его не таскала с собой, — серьезно ответила она, — я его ночью в кустах поймала, все низране знают, что шаи только ночью поймать можно.

— И сколько он может прожить в пузырьке? — заинтересовался Кен.

— Если его кормить, то долго, — успокоила Тези — и нерешительно спросила, — А иголка и нитки это сюрприз?!

— Сюрприз конечно, — успокоил я — а что ты шить собираешься ?

— Вы только не смейтесь, если бы вы мне объяснили, как устроены штаны, я бы могла сшить из балахона. — Выпалила она и выжидающе уставилась на нас с Кеном.

Ох, Тези, не дави на больное! Сколько раз, карабкаясь в гору, я мечтал иметь самые поганые штаны вместо длинного мешка с широкими рукавами и капюшоном. Подол все время путался под ногами, и его приходилось пли придерживать руками или подтыкать за пояс.

— Можно попробовать. — Заявил вдруг Кен.

Я уставился на него. Лично для меня пошив чего-либо — дело темное, как черная дыра. Но если Кен желает — может попробовать на своем балахоне. О чем я немедленно и заявил во всеуслышание, добавив, что если у них получится, — я тоже готов пожертвовать свой балахон.

Процесс изготовления штанов Кену запомнился мне как сложный ритуальный обряд. Тези с откинутым капюшоном и подвернутыми рукавами и Кен, завернутый в подпоясанную веревочкой пленку, что-то рисовали сначала на песке, потом на расстеленном балахоне Кена. При этом бессчетно измерялся веревочкой Кен, так что мне даже стало казаться, что вся эта комедия со штанами и затеяна только для того, чтобы тонкие руки Тези прикасались к его телу. Потом последовали сложные расчеты типа — две четверти и три пальца, от которых я как-то заскучал и незаметно для себя уснул.

Вновь проснулся я совершенно отдохнувшим и полным сил. Кен сидел у светильничка и что-то чертил на песке. Тези, завернувшись в пленку, спала, прижавшись к моему боку. То-то я немного согрелся во сне. Стараясь ее не разбудить я осторожно откатился в сторону и попросил Кена показать результат швейного эксперимента. Кен поднялся во весь рост и гордо продемонстрировал свой новый наряд. Знатоки брючного производства нашли бы сотню недостатков в сооружении, выглядывающем из — под обрезанного по бедра балахона Кена, затянутого ремнем. А я чуть не задохнулся от зависти. Мешковатые. Кривоватые. Коротковатые и присборённые. Это были ШТАНЫ! А когда Кен еще и похвастался нашитыми на бока уродливыми, но глубокими карманами, я понял, что никуда отсюда не пойду, пока не получу такие — же.

Тези проснулась, когда шаи крепко дрых, закопавшись в сухие травинки насыпанные на дно пузырька. В ответ на ее вопросительный взгляд я объявил, что она молодец, штаны замечательные, и если Тези не очень устала, то не согласиться ли она сшить такие и мне. Тези похвалой была явно довольна, но сказала, что намерена сначала умыться и позавтракать а уж потом возьмется за штаны. Я понял, что это маленькая месть за то, что я не сразу согласился пожертвовать своим балахоном и не стал возражать. Ради штанов я согласен и подождать.

После обеда я отдал свой балахон и завернувшись в пленку стал ждать, что и меня будут обмерять целый час тонкие, но крепкие ручки. Однако Тези только пару раз обернула меня веревочкой и, завязав узелки, отпустила. Я почему-то чувствовал себя несправедливо обделенным, и тихонько проворчав про семь раз отмерь, уселся наблюдать за воплощением в жизнь своей мечты. Кен, попытавшийся навязаться Тези в соучастники, был отправлен отдыхать, обиженно отвернувшись, замотался пленкой и вскоре уснул. Тези работала так ловко и уверенно, как будто шила штаны каждый день. Когда я сказал ей об этом, она коротко взглянула на меня и, продолжая кромсать мой балахон, вдруг выпалила:

— А я вспомнила, что уже видела, как это делается.

— Когда? — удивился я.

— Моя мама шила отцу.

— Где это было? — осторожно спрашиваю я, боясь спугнуть неожиданную откровенность.

Тези, не отвечая на мой вопрос, отдала мне верхнюю часть балахона и начала разрезать остальное на кривые полоски. У меня сердце сжалось при виде этого, однако протестовать было уже поздно и я, нацепив получившуюся куртку, стал ждать, что будет дальше. А Тези, дорезав полоски, тут же села сшивать их обратно. Я уже и забыл, что задал вопрос, когда она начала рассказывать.

Родилась Тези здесь, в низранской пустыне, и когда была совсем маленькой, то думала, что ее мать та же, что и у остальных детей, игравших с ней во внутреннем дворике главного дома. Но однажды в половодье так получилось, что Тези и еще трое детей оказались отрезаны от остальных на небольшом островке вместе с одной из дочерей царицы. Тези было в то время лет шесть, но то, что рассказала кормилица, она помнит наизусть.

Ночью, когда другие дети крепко спали, рабыня разбудила Тези и объявила, что она настоящая ее мать. В доказательство она достала из потайного кармашка маленький кристалл. В ответ на кодовое слово из кристалла на пленочную стену палатки начали проецироваться чудесные картинки. Там был дом на берегу реки, среди невиданных по красоте цветов, и сам сказочно прекрасный, воздушно-стеклянный с ажурно вырезанными балконами и перилами, стройными башенками и широкими, залитыми солнцем верандами. На фоне дома стояли очень молодые и красивые мужчина и женщина. В женщине Тези с трудом узнала сидевшую рядом кормилицу и то, только после того, как та сказала, ткнув пальцем : смотри, это я. Затем показала на мужчину и сказала — это твой отец, ты очень на него похожа, дочка. И протянула Тези еще одну диковинку — маленькое зеркальце. Тези рассматривала себя в зеркале и, честно говоря, не находила ничего похожего, однако женщине этого не сказала. Ей очень хотелось быть дочерью этих людей, жить с ними в сказочном мире, пить прозрачную воду столько, сколько хочешь.

С той поры у Тези началась другая жизнь, тайная. Она быстро научилась при низранах не обращать никакого внимания на кормилицу, но пробиралась к ней почти каждую ночь. Мать учила Тези языку, которого не знал никто в поселке, рассказывала о других мирах, о роботах и звездолетах и еще о многих, многих других замечательных вещах. Прошло несколько лет. Однажды во время сбора урожая, когда весь поселок работал на полях, которым через несколько дней, под палящими лучами солнца суждено было стать пустыней, мать незаметно отвела Тези за холм. Там их ждал раб, которого Тези до этого несколько раз встречала в поселке.

— Вот это твой отец, — сказала ей мать и мужчина попытался ее обнять.

Однако Тези вырвалась и отскочила. Это не могло быть правдой! Этот дочерна загорелый, худой до изнемождения лысый старик не мог быть тем веселым пышноволосым красавцем, которого она видела на картинках. Она с негодованием почти выкрикивала ему в лицо эти слова а он, обессилено опустив руки, молча смотрел на нее печальными черными глазами. Мать, плача, пыталась что-то объяснить Тези, но раб остановил ее.

Тези ушла и весь день, помогая ссыпать драгоценное зерно в мешки, с возмущением вспоминала эту встречу. А вечером, заглянув перед сном в любимое зеркальце, увидела в нем глаза, взгляд которых преследовал ее целый день. От потрясения Тези заплакала и глаза в зеркальце стали похожи еще больше.

Мать не пришла в эту ночь, хотя Тези прождала ее до рассвета. А утром она узнала, что ночью сбежало несколько рабов, среди которых был и ее отец. За беглецами снарядили погоню, а мать держали взаперти, пытаясь выпытать у нее, знала ли она что-либо о планах мужа. Они смогли встретиться лишь через несколько дней, когда вернулась перепуганная до смерти погоня. Вот тогда-то и пополз по селению слух о следах, которые обрывались посреди тропы. За эти дни мать постарела на несколько лет, а для Тези закончилось детство.

Но, только окончательно повзрослев, Тези поняла, какой ценой далось матери в ту ночь решение остаться с ней в плену, а не уйти с мужем на волю. А потом матери не стало. Она простудилась больше года назад, когда спасала в половодье двух маленьких воспитанников. Сильным порывом ветра унесло наспех поставленную палатку и мать вплавь переправила на соседний холм сначала одного ребенка, потом отправилась за другим. С ним она вернулась совсем окоченевшая, и ничто не могло ее согреть. А к утру у нее начался жар и Тези не отходила от нее, плюнув на все правила конспирации. Потом привезли пузырек с лекарством от матери-царицы, которая, узнав о случившемся, сильно разгневалась на недогадливую рабыню, которая рисковала своей жизнью ради пары недоразвитых яиц. Лекарство помогло, но окончательно мать так и не поправилась, она таяла на глазах и к концу лета умерла. Тези все это время провела возле нее, но разговаривать они могли только о хозяйственных делах, бдительные низране не оставляли их без присмотра ни на миг. Лишь иногда, словно в бреду мать тихо произносила фразы на родном языке. И Тези притворялась, что ничего не понимает.

Не поднимая от шитья глаз, Тези тихо рассказывала, а я боялся даже сменить затекающую руку, чтоб ненароком не прервать ее. Она давно замолчала, когда я, пересев наконец поудобнее, осторожно спросил:

— Тези, а почему мать раньше не показала тебе отца?

Тези вздохнула, вдела нитку, низко наклонившись к светильничку, и ответила:

— Ведь ты же жил с низранами, на себе испытал, как они следят за мужчинами. Во много раз сильнее, чем за женщинами. Вот она и боялась, что я его случайно выдам. Низране моментально продали бы отца другому племени. А в тот раз она и решилась нас познакомить, потому что надеялась, что мы уйдем все вместе. Если бы я не была такой глупой, она была бы сейчас жива.

Мне не понравилось это самоистязание и я решительно запротестовал:

— Не нужно себя обвинять, Тези! Ты ни в чем не виновата! Мать должна была тебя подготовить к этой встрече! И потом, неизвестно еще, что с ними произошло! Скорей всего, они погибли, иначе отец нашел бы способ связаться с твоей матерью! Вы могли бы погибнуть вместе с ним! — Почему-то именно последнее показалось мне особенно неприемлемым.

Тези подняла головку и я увидел дорожки от слез на ее щеках. Нет, только не это! Перестань пожалуйста, лучше полосни по мне самым ядовитым из твоих взглядов, только не плачь! Но она смущенно улыбнулась и прошептала:

— Спасибо Арт! Я никому не могла про это рассказать, и теперь мне намного легче!

Ох, если бы я мог сказать то же самое! Вслух же я буркнул что-то типа — да ладно, перестань, все путем. Тези еще несколько раз ковырнула иголкой и, перекусив нитку, сунула мне свое изделие:

— На, готово!

— Что, так быстро ?! — восхитился я, раскладывая на коленях предмет моих мечтаний. На первый взгляд вроде не очень страшные, но все познается в сравнении. Если бы кто нибудь предложил мне такие штаны месяца три назад, я не раздумывая, натянул их ему на голову, но сейчас был просто несказанно счастлив. Выяснив у Тези подробности эксплуатации данного изделия, отправляюсь в темный угол одеваться.

И вот, в тот самый момент, когда я собирался гордо, как манекенщик, продефилировать перед Тези в новых штанах, гора вдруг содрогнулась, еще раз, еще, послышался тихий гул и с потолка на нас посыпались мелкие обломки камня. Бросаюсь к вскрикнувшей Тези, но около нее уже стоит проснувшийся Кен и, обнимая девушку за плечи, шепчет:

— Все, все, успокойся Тези, ничего страшного, все уже закончилось, это не страшно.

— А что это было, ты хоть понял, Кен?! — интересуюсь я, признавая приоритет познаний Кена в сейсмологии.

— Да ничего особенного, — Бурчит он, неохотно отпуская справившуюся с собой Тези, — просто серия небольших направленных взрывов, где-то поблизости ведутся взрывные работы. Причем на малой глубине.

Направленные взрывы?!! На малой глубине?!!! Кен со сна явно не соображает, что говорит.

— И что же, по твоему, взрывают? И чем? — настырно продолжаю допрашивать Кена, направляя его мысли в нужное русло.

Как и все прибывающие на Деллию, мы прошли специальный ознакомительный курс истории и технических достижений планеты. На Деллии никогда не изобретали и не производили никаких взрывчатых веществ. Кен молчит, хмурит брови, наконец, тяжело вздыхая, заявляет:

— Действительно, взрывать здесь нечем, хотя, судя по силе и интервалам это типичные направленные взрывы.

Вот же упрямый! Хотя... Есть же еще эти, с катера, духи горные. У них может быть не только примитивная взрывчатка, а и кое-что похуже. Неизвестно, что и зачем они могут взрывать в Охранных горах, ясно одно : они хорошо берегут свои тайны, и нам лучше в их лапы не попадать.

— Собирайте вещи, — Командую друзьям. — А я пойду, немного разведаю, что там впереди.

— Мы что, полезем в гору?!- так потрясенно охает Тези, что становится понятно — ей этого очень не хочется.

— Во всяком случае нужно попробовать, если повезет, можем найти другой выход на поверхность, подальше отсюда. Тогда у нас будет больше шансов уйти от духов.

— Арт, мы не сможем пройти по пещерам — категорично заявляет Кен. — У нас нет никакого снаряжения. Даже простых веревок — и тех очень мало. Банального светящегося маркера — и того нет!

— Да знаю я все это, Кен! Но выйти сейчас отсюда наружу — значит наверняка попасть прямо в лапы духов!

— Тогда нужно переждать здесь, им надоест караулить, они решат, что упустили нас и будут искать в другом месте!

— А если они нас и не караулят вовсе?! понаставили камер и спокойно ждут, откуда придет сигнал?! и потом продуктов у нас не так уж много, чтобы сидеть бесконечно и ждать! Из яиц вообще скоро черепашки выведутся!

— Да и пусть выводятся! Тези из них супчик сварит! Тебе же понравился супчик! — ехидно подкалывает Кен и резко смолкает, сообразив наконец, что выглядит сейчас не лучшим образом.

Эх, не зря я не хотел знать, из чего сварен этот суп!

— А что такое светящийся маркер?! — дипломатичный вопрос Тези явно направлен на восстановление мира в семье.

Космос его знает, почему это с каждым разом становится для меня все труднее. Пока Кен объясняет Тези про маркер, привязываю на пояс кусок веревки и, взяв фонарик, иду в глубь пещеры.

— Арт, подожди, я с тобой! — не дослушав обстоятельную лекцию Кена, Тези бежит следом.

— Нет! — твердо останавливаю я ее. — Оставайся здесь. Я пройду недалеко, никуда лезть не буду, просто посмотрю. Может, там вообще никаких проходов нет и мы зря спорим.

За поворотом пещера сужается, пройти можно только около стенки, через несколько десятков метров снова поворот, теперь налево. За ним открывается новая пещера, полого спускающаяся вниз. Весь склон покрыт белесым мхом между которым куда-то вниз стекает несколько ручейков. А на противоположной стене за огромными отколовшимися глыбами серого гранита темнеет несколько глубоких трещин. Вернувшись немного назад перехожу по мелководью на другой берег и пробираюсь к трещинам поближе. Их несколько, но достойны внимания только две. Обе достаточно широки для того, чтобы я мог по ним пройти и обе гладко вылизаны водой, так, что могут привести к поверхности. Попробую пройти по ближайшей ко мне. Несколько минут иду, осторожно проверяя на крепость стенки и потолок. Затем трещина начинает сужаться, и мои плечи все чаще задевают за стены.

Наконец добираюсь до места, где идти могу, только протискиваясь боком. Пол в этом месте начинает подниматься вверх, а потолок все повышается, и вскоре я уже не могу достать его рукой. Посветив наверх, вижу сбоку под потолком довольно широкое отверстие, до которого добраться я не смогу при всем своем желании. Приходится возвращаться назад, этот путь отпадает. Вторая трещина начинается от огромной острой глыбы на высоте полутора метров от пола. Взобравшись в нее, даю себе слово еще раз поблагодарить Тези за штаны, и включаю фонарик. Этот проход немного шире, и через несколько десятков метров неожиданно разделяется надвое. Просветив оба решаю идти правым коридором. Однако пройдя около сотни шагов по извивающемуся коридору натыкаюсь на следующую пещерку. Здесь тоже виднеется несколько проходов в глубь горы. Похоже, пора возвращаться назад.

Еще не дойдя до стоянки, неожиданно улавливаю запах супа, и желудок, против моей воли, начинает противно сжиматься. Стиснув зубы, ласковым словом поминаю болтливый язык Кена. Великий космос! Вот до чего могут довести мужика женщины! Полуголый, босой, голодный и загнанный в угол, он готов делать гадости проверенному другу, лишь бы добиться внимания полудикой девчонки!

Представляю себе, как ехидно ухмыльнется Кен, услышав мой отказ и понимаю, что буду есть этот суп, есть и улыбаться, чего бы мне это не стоило. Да и вообще, раньше люди и не то ели, и это все еще и деликатесами считалось! В таком воинственном настроении подхожу к сидящей около крохотного огонька Тези. Она, еще за несколько метров заслышав мои шаги, вскинула голову и улыбается мне такой счастливой улыбкой, что я начинаю паниковать.

— Представляешь, Арт, Кен поймал рыбу! Вот она варится, а Кен пошел еще ловить!

Так вот оказывается, в честь кого такая радость! Почему-то вместо облегчения я чувствую себя обманутым, словно вместо конфетки получил муляж. Так. Отставить! К чертям лирику!

— А я нашел проходы, правда, неизвестно пока, куда они приведут. — Сухо объявляю ей и увидев, что тючки еще не связаны, начинаю закипать.

— А почему вы вещи не упаковали?!

— Кен сказал, что успеем. — Голос Тези становится равнодушным, улыбка погасла.

Кен сказал! Понятно! Пока я ходил в разведку, во дворце произошел переворот! Стискиваю зубы, чтобы слова, которые не одобряет моя мама, не хлынули водопадом.

— А вот и рыба! — Кен, в наспех одетых на мокрое тело уродливых штанах, подходит к нам, держа в руках рыбок величиной с ладонь.

— Ты знаешь, Арт, — продолжает он извиняющимся тоном, — извини, я тут немного покомандовал без тебя, отложил на некоторое время упаковку вещей. Продуктов действительно маловато, а там в проходе, откуда мы пришли, рыба так и снует. Мы ее наловим, сколько сможем, а Тези немного провялит на горелке. Тем более, она решила, что ей тоже будет удобнее в штанах.

Только теперь я замечаю, что Тези, обернутая ниже пояса пленкой, склонилась с иголкой над шитьем. Хорошо, что в пещере полумрак и никто не увидит, как горят мои уши. Давненько я не чувствовал себя такой свиньёй. Несколько секунд уходят на то, чтобы взять себя в руки.

— Ты оденься, а то простынешь, — впивая ногти в сжатые кулаки, спокойно говорю Кену, — а я пойду, посмотрю, что там с рыбой.

И, не давая ему времени возразить, ухожу в темноту.

Холодная вода окончательно приводит меня в чувство, и, пробираясь ко входу, я даю себе слово держать свои эмоции под строгим контролем. В каменной кишке довольно светло от попадающего снаружи света, и действительно кишит мелкая рыбешка. Присмотревшись, понимаю, почему. Сыроватые от испарений стены сплошь покрыты крупными насекомыми, похожими на комаров. Видимо они прячутся здесь от дневного света а шустрые рыбки, выпрыгивая из воды, успевают схватить со стены несколько комариков.

Пока ловлю одну скользкую рыбку и плыву с ней к берегу, в голове созревает идея. Выйдя на берег бросаю на песок рыбу и связываю веревкой капюшон и рукава своей куртки. Ну держитесь, рыбы. В коридорчике расстилаю по дну полученный мешок и, подождав, пока рыбки успокоятся, стряхиваю в воду над ним пригоршню насекомых. Секунда, и вода над моим неводом бурлит от ринувшихся на добычу рыб. Поднимаю подол повыше и собираю края в одну руку. Все. Теперь осталось отбуксировать дергающийся мешок на берег, и подождать, пока стечет вода.

Когда, держа в одной руке свои рваные обувки, а в другой сочащийся водой мешок с рыбой, подхожу к друзьям, Тези, уже одетая в штаны и куртку, разливает суп. Только шлепнувшись на песок, в полной мере понимаю, как устал и проголодался.

Следующие сутки уходят на ловлю, потрошение и вяление рыбы. Мы с Кеном вежливы и предупредительны точно робот-официант в столовой туристического звездолета, а Тези, все время занятая хозяйственными делами, высокомерно молчит, как в первые дни побега. Но вот наконец подвялена последняя рыбешка, и мы, хорошенько выспавшись и позавтракав, начинаем собираться в дорогу. После некоторого колебания решаю не выбрасывать три последних яйца и пару тарсовых капсул и складываю их в свой тючок. Воду пока можно не брать, так что тюки получаются сравнительно легкие. Ну вроде все.

— Арт, возьми. Кен это тебе.- С этими словами Тези сует нам какие-то свертки. С недоумением рассматриваю странные мешочки с завязочками, сшитые из остатков балахона.

— Спасибо большое, Тези! — Кен сидя на земле уже напялил свои мешки на ноги и теперь завязывает веревочки.

— Не так! — присев около него, Тези ловко оборачивает веревочки вокруг лодыжки, и завязывает бантиком.

— Спасибо! — бормочу себе под нос, завязывая обутки на своих ногах, а в душе распекая себя за недогадливость. Подошвы мешков подшиты свернутыми в несколько раз кусками пленки и острые камушки теперь не так ранят ноги. Можно отправляться. Кен, которому я объяснил маршрут, идет впереди, следом я, а замыкает процессию Тези.

Сравнительно быстро добираемся до первого разветвления тоннеля и тут Тези снова удивляет нас. На предложение Кена выкладывать из камней пирамидку в начале каждого пройденного коридора она достает из банки со светляками одну букашку и размазывает по стене. Остается довольно заметная полоска, особенно, если выключить фонарик.

— И долго он будет светиться? — осторожно спрашиваю я.

— Пока не осыплется.

Пожалуй, еще немного, и я начну петь гимны нищенской изобретательности низран. Только бы светляков хватило на все повороты.

Идти за Кеном легче, чем я думал. Теоретически я знал, что у него большой опыт в спелеологии и горном деле, но теперь убедился в этом на практике. Он выбирает тоннели и проходы почти не задумываясь, и возвращаться приходится намного меньше, чем если бы во главе отряда шел я. Идем почти не разговаривая. Ходьба в сырых и темных, давящих на психику тоннелях, мало располагает к болтовне. Говорит только Кен, предупреждая о выступах, спусках, подъемах и прочих неприятностях.

Я давно потерял счет пещеркам, тоннелям, поворотам и возвращениям. Мы уже останавливались на несколько малых, и три крупных перевала, когда можно было не только поесть, но и поспать несколько часов, а конца плутанию в недрах горы пока не видно. Последний переход дался нам особенно тяжело. Узкий тоннель, скользкий и сырой от просачивающейся сверху воды, вдруг завершился колодцем, второй выход из которого был где-то высоко под потолком. Взобраться туда, как ни хотелось, не было никакой возможности. Пришлось шлепать назад по довольно длинному тоннелю, изредка наступая окоченевшими ногами в ледяные лужицы.

Когда Кен вывел нас в относительно сухую пещерку где можно было передохнуть, мы свалились без сил на каменный пол и некоторое время просто лежали, не в силах пошевелиться. Но застывшие ноги требовали тепла и приходится вставать, зажигать горелку, варить суп и совершать прочие, ставшие почти ритуальными, действия. После согревающего супа, разложив на камнях около горелки мокрые опорки, устраиваемся на ночлег, хотя маленький шаи крепко спит в своем пузырьке.

Шмяк! Я не знаю, откуда он взялся, и не понимаю, чего он хочет. Мне не видно его лица, но я догадываюсь, что он не отпустит меня, пока не получит свое. В неясных отблесках костра я вижу, как он замахивается для удара, но не могу отклониться. Мои руки и ноги туго привязаны к огромному холодному камню. Шмяк! от удара по голове у меня гудит в ушах, а он, нехорошо усмехаясь, размахивается снова. Шмяк! Что ты хочешь? кричу я ему, но кляп, туго вбитый в рот пропускает только глухое мычание. Шмяк! Я пытаюсь отодвинуть гудящую голову, вжать в плечи. Шмяк! Голос Тези пробивается откуда-то издалека, я не вижу ее, но почему-то понимаю, что она бежит сюда по боковому коридору.

Тези! сюда нельзя! Мычание. Шмяк! Я сознаю, что ее нужно обязательно предупредить, иначе случится ужасное. Собрав всю волю, выталкиваю изо рта тугой комок и ору что есть мочи — Тези! уходи! Беги! Сюда нельзя!

Шмяк! Шмяк! Шмяк! Теперь он бьет меня и по голове и по лицу и кричит почему-то голосом Тези:

— Арт! Арт! Да проснись же ты пожалуйста! Я с трудом открываю глаза и некоторое время с изумлением рассматриваю склонившиеся надо мной встревоженные лица, слабо освещенные светильничком.

— Что случилось?! — хрипит мой голос, сорванный от недавнего крика.

И в этот момент снова — Шмяк! кто-то бьет меня по темени. Во мне срабатывает какая то пружина и я сажусь так резко, что сбиваю не успевших отодвинуться друзей. Впрочем, мои руки, действуя сами по себе, молниеносно подхватывают Тези, а нога, так же быстро приподнявшись, не дает Кену покатится по полу.

— Это с тобой что случилось, орал как резаный! — возмущается он, поднимаясь с колен.

Но я, не отвечая на законный вопрос друга, уже сажаю подальше от изголовья онемевшую от изумления Тези и, нашарив фонарик, направляю яркий лучик на то место, откуда получил последний удар. Уголок пленки, на которой мы обычно спим, приподнимается и оттуда показывается крошечная змеиная головка.

— О боже! — ахает Кен и, отступив на шаг, начинает шарить вокруг себя в поисках подходящего камня.

Смутное ощущение, что уже где-то видел эту тварь не покидает меня. Протянув руку, останавливаю Кена, уже приготовившегося нанести удар и тащу пленку к себе. Ну вот как раз этого то я ожидал меньше всего. Крошечная копия своей матери, длинношеяя черепашка, вертя во все стороны змеиной головкой, сидит на кучке вещей, которые я подложил под голову, укладываясь спать.

— Арт, это что же, ты высидел черепашку?! — Кен уже оправился от шока и готов язвить, — А орал так, что можно было подумать — ты сам ее рожаешь!

— Злой ты и сразу видно, что с отсталой планеты, — огрызаюсь я, — если ваши женщины еще кричат, рожая!

Черепашка, заслышав мой голос, резво слезла с вяленой рыбины и припустила ко мне.

— Что мы с ней делать будем?! — растерянно интересуется Тези.

— Прибьем и сварим супчик! — цедит Кен.

Все-таки он действительно злой сегодня. Но что — же на самом деле мне с ней делать?! А черепашка, преодолев смятую пленку, безошибочно причалила ко мне и, размахнувшись, треснула головой по руке.

— Что это она?! — опешил Кен.

— Не знаю, — устало вздыхаю я, — она мне уже всю голову раздолбила!

Черепашка, подождав немного, снова лупит меня головой.

— И почему ты ко мне привязалась?! что я тебе такого сделал?! — бурчу я, разглядывая настырную кроху.

Черепашка, подняв головку, вполне осмысленно прислушивается к моим словам, и, выждав немного, снова лупит головой.

— Послушай, а может она есть просит? — неуверенно говорит Тези.

— Вполне возможно, только кто ж знает, что они едят?! — с досадой отвечаю я, наблюдая как черепашка с какой то безысходностью молотит меня по коленке. Удары становятся все слабее, или это я уже привык?!

— Она же жила в тарсовых зарослях ?! Может они тарс и едят?!- неуверенно выдает Кен первые разумные слова за сегодня.

— Попытка не пытка, — бурчу себе под нос, доставая капсулу. Она заметно привяла и на срезе тянется густой кашицей. Сую черепашке маленький кусочек, совершенно не надеясь, что она станет это есть. Однако чудеса иногда случаются. Перетерев острыми челюстями один кусочек черепашка глотает его и лезет за другим. Некоторое время друзья молча наблюдают, как я кормлю черепашку, затем Тези, взяв кусочек тарса протягивает его малышу. И вот тут то и происходит самое невероятное. Понюхав предложенное лакомство черепашка почему-то вовсе не собирается его есть. Напротив, она спешно ретируется за мое колено и, присев, втягивает голову под панцирь. Глядя на растерянное лицо Тези мне хочется рассмеяться, но я сдерживаюсь, и, забрав у нее кусочек тарса, зову черепашку:

— Малыш, малыш, кис, кис!

Почему малыш, и почему кис-кис я не сумею объяснить даже под расстрелом. Но черепашке это явно нравится и высунув голову она деловито съедает еще пару кусочков тарса. Поев, малыш подтискивается под меня и спрятав голову явно собирается поспать. Нужно отдыхать и нам. Снова укладываемся на свои места, с той только разницей, что теперь у меня под боком спит существо размером с кулачок Тези. Беспокоясь, как бы во сне не раздавить еще мягкую черепашку я почти заснул, когда в темноте внезапно прозвучал ехидный вопрос Кена:

— Арт, а у тебя там много еще черепашьих яиц?! — и через пару секунд тишину подземелья потряс взрыв хохота.

Следующие два перехода особых неожиданностей нам не приносят. Кен нашел сеть тоннелей, которые идут вверх и мы споро топаем по ним, подхлестываемые надеждой. Он уже подустал изобретать шутки по поводу меня и Малыша, и только, когда приходится протискиваться в какой нибудь особенно узкий лаз, не забывает напомнить :

— Ребенка не раздави, папаша!

Кстати, остальные два яйца оказались протухшими и их срочно выбросили.

— Это тоже случайно попало в твой багаж, — заявила Тези, — я все шевелящиеся яйца из подвала упаковывала последними, и тот тюк взял Миссе.

— Ну значит он теперь многодетный царь — отец ! — веселится Кен.

— Если его конечно духи отпустили, — оборвал я Кена, а про себя подумал, что не ко времени он так веселится. Как бы это веселье к беде не привело. Ну и накаркал.

Сначала правда, мне даже показалось, что нам наконец повезло. Мы давно шли вверх по сужающемуся тоннелю и уже подыскивали место пошире для привала, как вдруг за поворотом Кен остановился так внезапно, что я врезался ему в спину.

— Смотри ! — прошептал он и погасил фонарик.

И я увидел в кромешной темноте светлый пятачок неба. Не могу передать всех эмоций, одновременно вспыхнувших в душе. Неужели мы нашли выход из этого каменного плена?! Но чем-то еще встретит нас воля?!

— Пропусти меня вперед, — прошу Кена и он, что-то недовольно бурча, все-таки уступает мне дорогу.

Тщательно прощупывая руками свод и стены пробираюсь к выходу и непонятное мне самому беспокойство растет в груди с каждым шагом. Наконец, не выдержав, останавливаюсь, и прошу друзей не ходить дальше.

— Почему это? — начинает возмущаться Кен, но Тези неожиданно меня поддерживает.

— Иди Арт, мы подождем, — она демонстративно усаживается на пол.

Добравшись до дырки, ведущей на волю, обнаруживаю, что она невелика, всего размером с нору для небольшого животного. Да это и есть нора, на острых выступах остались чьи-то жесткие волосы. Подсвечивая фонариком, внимательно осматриваю камни, загородившие выход, и начинаю понимать, что меня так насторожило. Довольно широкую трещину, по которой мы пришли, загораживает не природный завал. Камни сложены явно человеческими руками, и похоже, уже давно. А нору зверь облюбовал уже позже, чуть расширив дыру от выпавшего камня. Встав на колени выглядываю наружу. Видно немного: противоположный склон широкого ущелья, верхушки густых кустов растущих на дне, да кусочек неба. Никаких признаков чьего- либо присутствия.

Вернувшись, докладываю обстановку спутникам. Кен несколько минут обдумывает услышанное, затем, забрав фонарик протискивается мимо меня и уходит к дырке. Его нет довольно долго. Мы сидим молча, прислушиваясь к тому, что происходит у входа.

— Он будет разбирать камни?! — шепотом спрашивает Тези.

— Надеюсь, что нет, — так же шепотом отвечаю я, про себя думая, что не припомню случая, когда Кен первым начал бы какую нибудь тяжелую работу. Наконец геолог возвращается.

— Нужно понаблюдать хотя — бы сутки, — объявляет он, — если ничего подозрительного не обнаружим, Арт начнет разбирать завал.

Ну вот, это как раз в стиле Кена.

Вызываюсь наблюдать первым и ухожу к выходу. Время тянется невыносимо долго. Кажется, что я сижу тут уже полдня, но тени от камней на противоположном склоне стали не намного длиннее. Наконец в тоннеле слышен шорох шагов. Это Тези.

— Иди, поешь, — Шепчет она. — Да и Малыша пора кормить.

Я пропускаю ее к норе, выдаю указания и советы и отправляюсь искать место привала, который Кен на всякий случай решил устроить подальше от входа. В чем, в чем, а в здравом смысле ему не откажешь. Но далеко уйти не успеваю. Услышав как ахает Тези, разворачиваюсь и собирая на свои бедные голову и плечи обильный урожай синяков и шишек мчусь к ней.

Света, попадающего в тоннель из отверстия, достаточно, чтобы разглядеть взволнованное личико Тези и ее маленькую ладошку, прикрывшую рот. Протиснувшись к отверстию, успеваю разглядеть совершенно удивительную картину. Знакомый уже катер завис над ущельем прямо против нашей норы, и потихоньку снижается на верхушки кустов. Но что самое странное — кусты не гнутся, не трещат, они просто как вода поглощают катер, и через минуту его уже нет. Если бы я не видел это собственными глазами — никогда бы не поверил. Неплохо бы последить еще, но не хочется оставлять здесь Тези. От всей этой странной истории зашкаливают все мои инстинкты самосохранения.

— Иди назад, нужно рассказать все Кену, — придумываю благовидный предлог увести ее отсюда.

— А ты?!- Тези подозрительно всматривается в мое лицо.

— Иду следом за тобой, — вздыхаю я, понимая, что нарушить это обещание мне будет нелегко. Однако я упустил из виду низранское воспитание. Тези не двигается с места.

— Тези?!

— Одна я не пойду!

Вот же упрямая! Еще раз внимательно осматриваю ущелье, но там все так же тихо и безжизненно.

— Ладно, пошли, — подталкиваю Тези в сторону, противоположную долгожданному выходу.

Кен спросонья запротестовал было, что ему дали слишком мало поспать, но, услышав про катер, потряс головой, прогоняя сон, и попросил рассказать поподробнее. Рассказывать было почти нечего — прилетел катер, сел в кусты, но Кен уточнял еще и еще, пока мы не начали повторять свои тексты по третьему разу. Тогда он, завернувшись в свою пленку, сел поближе к горелке и, глядя на крошечный огонек, выключился из реальной жизни. Я уже покормил подросшего Малыша, поел сам и начал клевать носом, а Кен все думал.

— Слушай Кен, — начал я, когда почувствовал что еще немного, и я усну часов на восемь, — может, встанем пораньше с утра и еще понаблюдаем?!

— Да спи ты, — буркнул он раздраженно, — если будешь нужен, я тебя сам разбужу!

Проснулся я от запаха супа и легкого постукивания по плечу. Открыв глаза, вижу жуткую змеиную головку, приветственно покачивающуюся около моего лица.

— Проголодался? — спрашиваю Малыша, и, услышав мой голос, черепашка начинает веселее мотать головой. В душе я уверен, что это он радуется, но вслух такие вещи предпочитаю не говорить. Не хочется давать Кену лишний повод повеселиться за мой счет.

— Арт, хорошо, что ты сам проснулся! — в голосе Кена звучат командирские нотки.- Поторопись с завтраком, мы уходим.

Опять я все проспал.

— А что случилось? — нарезая Малышу кусочки тарса спрашиваю Кена, торопливо глотающего суп.

— Потом !- нетерпеливо махает рукой, — по дороге объясню!

Через полчаса выступаем в обратный путь. В этот раз меня поставили замыкающим а ведет нас по-прежнему Кен. Он молчит до самого привала, но я, хотя и сгораю от любопытства, вопросов больше не задаю. Невозможно разговаривать о посторонних вещах, когда пробираешься узкими тоннелями среди острых обломков. Все выясняется на привале. Кен еще с вечера понял, что кусты на дне ущелья на самом деле — картинка. Мы очень удачно вышли прямо на базу духов, и у нас не было никакой надежды пройти там незамеченными. Нужно было искать следующий выход из этих проклятых лабиринтов, и при этом как можно дальше от этого. Не скажу, чтобы это было так уж невозможно, особенно с хорошим оборудованием, запасом продуктов и наличием мику. У нас же не было почти ничего, и это ничего с каждым днем становилось все меньше.

Шли третьи сутки после того, как мы углубились в лабиринт ходов, тупиков, поворотов и пещер. Снова под ногами хлюпала вода, и я все чаще замечал, как хрипит голос Тези, когда ей приходится разговаривать с нами. На ночь она заваривала какую-то траву и пила вместо воды. Пыталась напоить и нас, но наткнулась на такой дружный отпор, что даже обиделась.

— Вы, два бестолковых варана! Неужели вы думаете что я вас отравить собралась?! Это очень полезная трава, она силы восстанавливает, от нее простуда проходит!

— Тези не обижайся, нам это не нужно, мы не простыли. — Мягко уговаривал ее Кен. — А вот ты пей почаще, если ты заболеешь, кто нам супчик сварит?!

— Так вы решили, что у меня этой травы мало, потому и не пьете!- догадалась Тези, — Не переживайте, как раз травы то хватит! А вот супчик варить скоро не на чем будет, стержень в горелке почти догорел.

— А запасного нет?! — уже почти зная ответ, с надеждой спрашиваю я.

Тези только печально помотала головкой.

— Я и горелку-то случайно нашла, а про стержни и не знала, только из ваших разговоров поняла, почему она так долго горит.

После этого разговора Кен стал реже останавливаться на привалы, и мы уже не оставляли зажженную горелку, когда отдыхали, чтоб хоть немного подсушить мокрые опорки.

Вход в эту пещеру Кен оставил про запас, когда мы поднимались по тоннелю несколько дней назад. Теперь, сходив в разведку он заявил что стоит свернуть туда, один из выходов пещеры явно ведет наверх, и по нему тянет сквознячок. Желание побыстрее выйти на волю толкало нас вперед и, едва передохнув, мы вступили под сырые своды узкого тоннеля, ведущего в злополучную пещеру. Ноги моментально промокли, да еще и оказалось, что сама пещера представляет собой небольшое, но глубокое подземное озерцо. Вожделенный проход находился почти напротив того тоннеля, из которого вышли мы. Пройти к нему можно было по узкому карнизу выступавшему над водой на высоте примерно полутора метров.

— Как ты прошел по этой кромке?! — тихонько спросил я Кена.

— Бочком. — Невозмутимо пожал плечами Кен.

Ну разумеется! Но его истощавший тючок лежал в то время у Тези под головой. А теперь нам предстояло повторить этот трюк с тючками за спиной, и обессилевшей Тези в связке.

— Я все понимаю, — рука Кена сжала мое плечо, — Но придется рискнуть.

— Тези, — мягко попросил я, дай мне свой тюк. Напряженно прислушивающаяся к нашему разговору Тези приподняла свой пузырек с поредевшими светляками к моему лицу и пристально вгляделась в него. Что уж там она разглядела, не знаю, но тючок отдала.

Через четверть часа, перепаковав три тюка в два и проверив, как привязано все наше имущество, мы вступили на карниз. На этот раз первым шел я, за мной Тези и последним — подстраховывающий ее Кен. Я двигался лицом к стене, нащупывая почти босыми ногами наиболее устойчивые камни и предупреждая обо всех опасных на мой взгляд местах. За время путешествия с Кеном я кое-чему научился, и мне даже казалось иногда, что я и раньше это умел, но почему-то забыл. Вот моя правая нога выдвигается вперед, осторожно ощупывая выступ, все тело прижато к стене и готово моментально вернуться в прежнее положение если камень не выдержит нажима и подастся под моей тяжестью, а у меня такое ощущение, что я проделывал это не одну сотню раз.

Долгожданный проход приближался медленно, но верно. Я уже ухватился рукой за последний выступ, за которым открывался тоннель, как произошло несчастье. Сдавленный вскрик Тези, громкий всплеск от двух упавших тел и веревка привязанная к поясу рывком натянулась, норовя сбросить меня с карниза.

— Тези, Кен! Как вы там? — ору на всю пещеру вцепившись ломающимися ногтями в камень.

— Вода холодная, вытаскивай быстрее!- Это Кен.

— Что с Тези? — кричу уже тише, нащупывая ногой надежный упор для толчка.

— Я здесь! — успокаивает меня хриплый голосок.

— Держись Тези! — кричу, отталкиваясь от карниза. Вложив все силы тренированных мышц в бросок я ввалился в тоннель и упал на колени. Распластавшись всем телом на камнях вцепился руками в веревку и попытался вытянуть Тези наверх. Мокрая веревка скользит из рук, а Тези не за что ухватится. Наконец Кен подтолкнул ее и мне удалось поймать девчонку за руку. Втащив трясущуюся Тези, отодвигаю ее от края и помогаю взобраться Кену. Лихорадочно развязываю пояс и стягивая укороченный балахон рявкаю друзьям:

— Чего сидите?! Быстро раздевайтесь!

Тези заворачивается в сухую пленку моего тюка, Кену достается мой слегка подмокший капюшон. Горелку в такой ситуации экономить не приходится, поэтому через полчаса отпаиваю трясущуюся Тези горячим отваром душистой травы. Чтоб согреться, сидим вокруг горелки, растянув куски пленки над головой. Идти сейчас дальше в непросохшей одежде было бы верхом неблагоразумия, поэтому, с сожалением выключив горелку устраиваемся на ночлег.

Проснулся я от привычного уже постукивания по плечу. Полежал минутку с закрытыми глазами, получил еще пару нетерпеливых ударов и неохотно выполз из — под теплой пленки. Кормить Малыша. Прохладный воздух разбудил меня окончательно и натянув на себя непросохшую куртку Кена я нарезал Малышу тонкими ломтиками небольшой кусочек тарса. Малыш ел с каждым днем все больше, а тарса оставалось лишь на несколько дней. Мне даже не хотелось думать, что будет дальше. Закашлялась Тези и, приподнявшись, попросила :

— Пить! Я подал ей бутылочку с водой и дрожащая рука, протянутая навстречу, обожгла меня нездоровым теплом. Все внутри меня сжалось. Вот этого то я и боялся. Кен, немедленно разбуженный мной, деловито потрогал лоб Тези и тяжело вздохнул.

— Ты прав, у нее жар. Что делать будем?!

А действительно что мы можем сделать? ! Нужно было немедленно выбираться отсюда. Сжевав кусочек вяленой рыбы Кен немедленно отправился в разведку. Я, в ожидании его прихода, кипятил отвар и поил Тези, ставшую настолько виновато-покорной, что у меня щемило сердце. Снова кормил Малыша и сушил на себе и горелке одежки Тези, а Кена все не было.

Он пришел, когда я уже решил сделать Тези запас питья и отправляться на поиски. Рухнул обессилено на расстеленную пленку и буркнул:

— Дай чего-нибудь пожрать.

Я сунул ему плошку с мелко накрошенной рыбой, залитой горячей водой и обломок окаменевшей лепешки. Кен так долго и обстоятельно жевал все это, не отводя от еды глаз, что я понял — дела наши плохи. Но все оказалось еще хуже, чем я мог предположить.

Пройдя несколько тоннелей, закончившихся непроходимыми или слишком тесными расщелинами, Кен нашел только один, приведший его к узкому лазу в какой то коридор. Он почти ползком выбрался туда и первое, что увидел, поднявшись во весь рост — раздавленный на стенке светлячок. Причем еще не совсем высохший. Кен прошел немного по этому тоннелю и нашел следы нашего привала. Мы проходили по тому месту пару дней назад. Круг замкнулся.

Мы долго молчали, да и о чем говорить?! Все было напрасно, ночные марш-броски, ледяная вода подземелий, разбитые об острые обломки ноги и бесконечные плутания в темноте каменных лабиринтов. Еще вчера казалось что у нас есть несколько путей спасения, сейчас остался только один, самый опасный.

— Как далеко твой лаз от того выхода?! — это единственное, что меня еще интересует.

— Если никуда не сворачивать, можно дойти за сутки, — хмуро бросает Кен.

А куда мы еще можем теперь свернуть?! Дойти до выхода, замурованного неизвестными и сдаться на их милость- это наш последний шанс на спасение. Один из тысячи. Крошечная надежда что те, кого низране зовут духами гор будут настолько гуманны, что оставят нас в живых, и не выдадут низранам. Один шанс — но другого у нас нет.

Следующие сутки или двое были для меня таким черным периодом, что стерли в моем сознании все детали и подробности этого похода. Мне казалось, что уже очень много времени мы с Кеном идем по нескончаемым тоннелям, неся то на руках, то на спине, то волоком на куске пленки почти не приходящую в сознание от жара Тези. Наверное, мы что-то ели и пили, но я этого не запомнил.

Я помню только черные спекшиеся губы Тези, через которые с посвистом вырывается горячее дыхание, и свое отчаяние от сознания, что в любую минуту этот свист может оборваться. И клочок света, внезапно оказавшийся совсем рядом. И еще огромную ненависть, когда в дыру, расковырянную моими кровоточащими руками с содранными ногтями, внезапно ударил нестерпимо жаркий ослепляющий луч.

Озверев от обиды и боли я всем телом навалился на расшатанные камни кладки и они рухнули грохочущей кучей на залитый светом склон. Метнувшись вслед за ними я хватал теплые обломки и, выкрикивая какие-то жуткие проклятья, швырял их в неподвижные кусты, из которых бил, пытаясь меня догнать, обжигающий луч. Один раз ему это почти удалось. Горячая струя полоснула почти рядом с моей ногой, но я резко бросил себя за кучу камней и выхватив черный крупный обломок со всей своей силы, помноженной на отчаяние, швырнул его в то место, из которого вырывался ненавистный жаркий свет.

Яркий всплеск взметнулся в небо, грохнуло и раскатилось эхом лопнувшее нечто, померкли и растаяли иллюзорные кусты. А на оплавленных камнях пологого склона осталось лежать огромное блюдце звездолета, совершенно неизвестной мне конструкции. И от него бежали к нам люди в серых комбинезонах. Я схватил пару камней, собираясь подороже продать наши жизни и вдруг увидел, как мимо меня, неся на палочке, в которой я узнал копье Тези, белую тряпку, спускается Кен. Серые выжидательно расступились перед ним, не подавая никаких признаков агрессивности. И тогда, подхватив на руки завернутое в пленку, безжизненное тельце Тези, которую Кен оставил у выхода, я зашагал следом за ним.

Разбудил меня звук открывающейся двери. Высунув голову из под одеяла рассматриваю вошедших, пытаясь решить для себя, стоит ли ожидать от этого визита чего нибудь новенького, или опять предстоит надоевшая до тошноты процедура примитивного допроса. Я уже наверное с десяток раз рассказал историю своего побега и всей своей жизни целому взводу серьезных теток в серых комбинезонах плотно обтягивающих мощные формы. Разумеется за свою откровенность я выторговал право проведывать своих друзей и получить назад своего Малыша.

Черепашку пухленькая девица с искусанными пальцами принесла немедленно, вместе с мешком свежих тарсовых капсул. Удовольствие, которое я получил, наблюдая состояние ступора, накрывшее ее при виде того, как Малыш жадно брал из моих рук еду, ласково прижимаясь и при этом только что не мурлыкая, сполна возместило почти двухдневную разлуку с питомцем.

Кен содержался в келье рядом с моей. Выглядел он отдохнувшим, посвежевшим и консультировал крепких теток в горном деле. Разговаривать нам не разрешили, но подмигнул он достаточно бодро, чтобы я перестал волноваться за его безопасность.

Чтобы взглянуть на Тези, меня провели через несколько подвесных мостов над подземными озерами в отлично оборудованный госпиталь. Тези спала под прозрачным колпаком реаниматора и, судя по ровному дыханию, шла на поправку. Камень, весом килограмм в триста, свалился с моей души при виде заботливых лиц пышных матрон, хозяйничающих в лазарете.

На обратном пути я старательно вертел головой по сторонам, пытаясь как можно больше рассмотреть и понять. Небрежно выровненные тоннели, шаткие мостики и спартанское пренебрежение к любым проявлениям дизайна наводили на странные мысли. С одной стороны, мощная техника огромного звездолета, первоклассное оборудование госпиталя и подземные гидропонные огороды, с которых мне приносили свежие овощи. С другой — тесные пещерки, наспех приспособленные под жилые помещения и полное отсутствие элементарных человеческих удобств. Очень хотелось поговорить об этом с Кеном, но мы находились на положении пленных, хотя я и надеялся, что это явление временное и вполне может измениться.

Вошедшие дамы с благоговейной торжественностью на неплохой лингве объявили, что моим делом заинтересовался сам Отец и сейчас меня отведут в аудиенц-зал, поэтому я должен поторопиться.

Вот это уже было по настоящему интересно и если честно — жутковато. Конечно, увидеть легендарного Отца, которого местный бабий батальон даже всуе поминать не смел, я бы очень хотел, хотя бы для того, чтобы понять, какой он расы. Но, с другой стороны неизвестно, какую пилюлю может приготовить для меня этот оригинал, загнавший своих военизированных почитательниц в суровые условия подземного лагеря. Я мигом оделся в выданный мне темно-зеленый комбинезон и полуспортивные ботасы и объявил дамам, что готов предстать перед Отцом.

Шли мы довольно долго и я узнавал слабо освещенные тоннели и переходы по которым меня вели несколько дней назад. Наконец раздвинулись закамуфлированные снаружи под камень ворота. Яркий свет утреннего солнца заставил меня зажмурить глаза на несколько секунд. Однако дамы даже не приостановились, и я поспешил их открыть. Окружающие нас горы виднелись в какой-то радужной дымке и пройдя несколько шагов по направлению к звездолету я сообразил, что это снова работает система, камуфлирующая огромную тарелку под невинные кустики. Завернув за объемистую колонну одной из тормозных дюз мы оказались около опущенного трапа. Шагая по гулкому пупырчатому металлу я постарался изобразить полное самообладание, хотя на самом деле от волнения даже вспотел.

Беззвучно открылся овал входного люка. Стройная дама в черном комбинезоне, пристально оглядев меня, сделала знак входить. Серых в звездолет не пригласили, и люк задвинулся за моей спиной. Несколько шагов по коридору, освещенному красноватым светом, минута в бесшумном лифте, еще коридор и перед нами мягко открывается, блеснув тусклым металлом, овальная дверь. С недоумением разглядываю небольшую каюту с единственным креслом у стены. Почему-то в моем представлении аудиенц-зал такого важного лица должен был выглядеть немного иначе.

Мадам адъютант, или какая там у нее должность, предложив сесть в кресло, ловко пристегнула мои руки к подлокотникам, сразу перестав мне нравится. Только неизвестно на чем основанная уверенность, что это не приготовления к пыткам, удержала меня от желания свернуть ей шею при первом же прикосновении. А дама опутала меня ремешками, проводками и в заключение надвинув на мою почти лысую голову прохладный ободок, оставила в комнате одного.

Свет померк и я вдруг обнаружил, что напротив меня, удобно развалясь в эффектно подсвеченном кресле сидит импозантный мужчина. Пару секунд, открыв рот от изумления, рассматриваю правильное лицо, пышные седеющие локоны и курчавую растительность вокруг рта, именуемую, если не ошибаюсь, усами и бородой. Одежда его сильно напоминает низранскую, только ткань струится как шелк высшего качества. Безо всякого сомненья, только так и может выглядеть тот, кого бабье войско с благоговением именует Отцом. Насладившись моим ошарашенным видом, Отец мягко и покровительственно произнес:

— Здравствуй, сын мой!

А я в ответ смог только растерянно пискнуть:

— Здравствуйте... Отец.

Он удовлетворенно кивнул и проникновенным голосом стал расспрашивать меня о подробностях моей низранской истории. Надо сказать, что отчеты о моих допросах он видимо изучил досконально, потому что спрашивал именно о тех моментах, в которых я слегка интерпретировал действительность, надеясь что Кен и Тези сообразят как нужно отвечать. Ну разумеется, ответы свои я к тому времени заучил наизусть, так что ему почти не удалось застать меня врасплох.

Основными вопросами этой серии были три, — зачем я полез в эту пустыню, как выяснил, что именно Жеззио был в этом племени хранителем различных вещиц типа перчаток, и наконец, кто информировал меня о местонахождении этого подземелья!?

На первый я отвечал честно и даже слегка возмущенно, что в эту дурацкую пустыню никогда не собирался лезть и если б не ураган, швырнувший сюда наш потерявший управление вертолет, то никогда и ноги моей здесь не было бы. Третий вызывал у меня откровенное недоумение — а у кого могли быть сведения о подземелье, если низране в горы уже много лет и нос сунуть боятся?!

Самым трудным оказался для меня второй вопрос. Я конечно сразу допер, что Жеззио — это имя низранина, у которого жила Тези после смерти матери, но сказать, что девчонка сама стащила у него кучу ценных вещей — значило наверняка подставить ее под наказание, а этого я никак не мог допустить. Поэтому я твердо говорил, что о роли Жеззио узнал, подслушав разговор своего хозяина Риссеу, а потом шантажом заставил Тези принести мне эти вещицы.

Наш разговор продолжался несколько часов, так что мне пришлось собрать всю силу воли, чтоб не начать путаться. Наконец Отец объявил, что я могу отдохнуть и исчез а свет постепенно набрал яркость. Вошла дама в черном и, повторив в обратном порядке всю процедуру с ремешками и проводками, открыла незаметную панель на стене и важно объяснила что означают световые значки расположенные под маленьким экраном. Ну тут уж я и без нее смог бы разобраться методом тыка. Это был маленький компьютер управляющий бытовыми удобствами в каюте.

Когда она ушла заперев меня самым наглым образом, я решил не расстраиваться раньше времени, а попробовать извлечь всю возможную пользу из общения с информированным другом. Первым делом я выяснил что символы и цвета системы этого компа в таком сочетании не используются ни в одном из известных мне миров. Это только лишний раз подтверждало что мы встретились с представителями совершенно неизвестной цивилизации. Хорошо еще хоть гуманоидной. Присмотревшись немного к значкам я решился на рискованный эксперимент. После прикосновения к ярко-алому значку в углу каюты на полу высветился небольшой круг и я, после недолгих сомнений ступил туда. Ну не убьет же меня это приспособление, чем бы оно не оказалось?! Однако стены неожиданно пришли в движение и в одну секунду сомкнулись вокруг меня.

Вот теперь то я наглядно прочувствовал старинное выражение «рыбки в банке» — которое раньше никак не мог понять. Гибкие шланги выдвинулись сверху и начали посыпать меня какой-то гадостью. Тут уж я по настоящему запаниковал. Крепко сжав зубы я старался сдержать рвущийся крик и не вдыхать глубоко носом. От серой крупы засыпавшей меня по макушку начала чесаться кожа. Я уже начал прощаться с жизнью, проклиная свою идиотскую самоуверенность как где-то снизу включился мощный пылесос а сверху из шлангов ударили плотные струи теплого пара. Вполне возможно что это банальный душ и я напрасно паникую?! Крупа исчезла и я вздохнул было посвободнее, но пар становился все горячее, так что появилась новая опасность — свариться заживо. Прикрывая руками голый череп я старался присесть как можно ниже, похваливая себя за то, что не додумался раздеться. Однако в какой то момент я с удивлением понял, что пара уже нет, и меня овевает теплый ласковый ветерок, насыщенный пряными ароматами. Еще через миг шланги всосались назад, стены раздвинулись и я обнаружил себя ошарашено сидящим на полу.

Слегка придя в себя, и прислушавшись к своим ощущениям, я решил, что в общем это было не так уж плохо. Во всяком случае много приятнее, чем купание в ледяном подземном озере, практикующееся у серых дам. Следующим в повестке моих научных изысканий стал обед. Осторожно нажав бледно- розовый квадратик я не стал убирать руку, приготовившись в случае чего нажать черный треугольник-отмену. На экране высветилось около десятка розовых надписей, больше всего похожих на старинные иероглифы одного из древних народов. Слегка поколебавшись, выбираю первую и давлю на квадратик. Ничего. Жду несколько минут, и повторяю ту же операцию со второй надписью. Опять тишина. Уже осмелев, жму следующую и следующую. Разочарованию моему нет предела. Нигде не открывается лоток доставки, не выдвигается сервированный столик и ниоткуда не сыпятся на меня невиданные яства.

Немного подождав, перестаю ожидать гастрономического чуда и нажимаю следующий символ. В течение следующего получаса я научился повышать и понижать температуру воздуха, открывать откидные гамаки и стулья, включать свет и вентиляцию. И еще несколько полезных для жизнедеятельности вещей. Не было только еды. Я уже почти решился повторить процедуру заказа обеда в другой последовательности, как в каюту ворвалась разъяренным смерчем мадам адъютант.

— Ты сломал автоматический питаний! — вопила она присвистывающим голосом, вызвавшим в памяти столь яркие моменты моей жизни, что, почти не задумываясь, я обличительно ткнул в нее пальцем и заявил:

— Ты низранка !

Она замерла на полушаге, и, забыв закрыть рот, послушно кивнула. Нужно было ковать, пока горячо, поэтому, не давая ей опомнится, сурово спрашиваю:

— Где?!

— Что где ? — совсем опешила она.

— Автомат питания, Где?! — откровенно наглея, рявкаю я.

— Там. — Растерялась мадам.

— Веди! — коротко приказываю ей, первым выходя из каюты. Она послушно топала за мной, подсказывая дорогу, и только подведя меня к двери, помеченной розовым квадратом, запаниковала.

— Но вам сюда нельзя !

— Мне?! МНЕ можно везде!- с нажимом заявил я, и немного поколебавшись, мадам набрала простенький код. Дверь сдвинулась в сторону и первое, что мы услышали входя в помещение, был шорох пластиковых пакетов, шлепающихся из лотка. Мадам горестно взвыла, кидаясь к автомату, а я, пару секунд понаблюдав этот продуктовый беспредел, нажимаю на черный треугольник сбоку от лотка. Никакого результата. Пакеты вылетали с той же скоростью.

— Такое впечатление что заело крышку — буркнул я задумчиво и, шагнув поближе, врезал кулаком по обшивке автомата. Выскочил сбоку смятый пакет, вспыхнул сигнальчик и мягко захлопнулась крышка лотка.

— Ну вот и все, — пожимая плечами, объявил я рыдающей даме и похлопав ее по плечу, чтоб пришла в себя, мягче спросил, — Тебя как зовут?!

— Ксуни! — всхлипнула она.

— Вот что, Ксуни, ты не виновата что автомат зажевал пакет, так бывает, переставай рыдать и давай подумаем куда девать эти пакеты. Ну штук пять я возьму на обед, а остальные нужно куда нибудь отнести.

— Куда отнести?! — снова испугалась Ксуни

— Сейчас подумаем, — пообещал я разрывая один пакет. Да уж, деликатесами тут и не пахнет. Плоский пакетик с чем-то жидким, еще один с двумя сухими кружочками серого цвета, и маленькая тубочка, упругая на ощупь.

— Во всех одно и тоже? — спрашиваю Ксуни и, получив утвердительный ответ, понимаю, что это одноразовый паек местных космонавтов. Получается, зря я нажимал разные иероглифы, если во всех случаях автомат питания выдает стандартный набор. А это может означать только два варианта, либо кто-то закрыл доступ к другим продуктам, либо эти другие просто закончились. Интересная история получается ! А пока нужно либо вернуть эти пакеты на склад, либо сложить где-нибудь, чтоб на них не наткнулось местное начальство. А кстати, о начальстве!

— Ксуни, а кто тебе отдает здесь приказы? — спрашиваю как бы ненароком, рассматривая извлеченный из пакетика сухарь.

— Отец ! — неожиданно гордо заявляет она. Промах.

— А кроме него еще много здесь людей? — пробую сухарь на зуб.

Это мое действие неожиданно вызывает улыбку у Ксуни и, достав пластиковую тарелку, она отбирает у меня сухарь. Кладет его в тарелку, вместе со вторым, ловко вскрыв тубочку выдавливает сверху желтую пасту и поливает все жидкостью из первого пакета. Как ни странно, сухари моментально разбухают и начинают источать вкусно пахнущий парок. Получив плоскую лопаточку вместо вилки, пробую полученное блюдо. Хм. Неплохо. Ксуни, наблюдая как я ем, просто говорит:

— Отец не люди, отец бог! А тут нас трое. Мы дежурим по очереди. Когда ты камень в тепловое оружие бросил, мы все два дня работали. Отец объяснил как нужно оружие чинить, а мы никак не смогли, теперь защиты нет.

— А зачем вы в нас стреляли?! — осуждающе спрашиваю её. — Что еще оставалось делать, если вы меня чуть не поджарили?!

— Это Шаис. — оправдывается Ксуни, — Она в тот день дежурила. Камера показала, что кто-то большой ломает старый ход, вот она и испугалась, думала туффа.

— Совсем похоже ! — бурчу я отдавая пустую тарелку. Внезапно шальная мысль возникает у меня в голове.

— Знаешь, Ксуни, я мог бы починить тепловое оружие, но мне нужен мой друг, Кен.

Ксуни задумывается.

— Ты можешь сказать Отцу, я ведь починил продуктовый автомат, а без защиты нельзя, вдруг действительно туффа нападет?!

Ксуни нерешительно мотает головой.

— Отец не разрешил ничего просить! — с сожалением произносит она. Но мне уже пришла в голову новая мысль и она мне нравится больше прежней.

— Не нужно просить, — роняю я холодно, — я передумал!

Встаю и захватив пару пакетов, насвистывая отправляюсь в свою каюту. Ксуни помешкав немного, семенит следом. Бросив пакеты в кресло, укладываюсь в гамак и закрываю глаза.

— Арт!

— Ну что там еще у тебя случилось?! — недовольно бурчу не открываю глаз.

— Я попробую сказать Отцу, — мямлит Ксуни.

— НЕ НАДО ! — рычу я и добавляю безразлично, — ты лучше мне скажи, Отец когда собирается со мной разговаривать? Я поспать успею?!

Но Ксуни почему-то молчит. Открываю глаза и с удивлением вижу лукавую усмешку на ее личике.

— Спи сколько хочешь! — уверенно говорит она.- Отец разговаривает, когда мы его включаем!

С этими словами Ксуни выходит из комнаты, не забыв запереть дверь. Ну и ну! Вот это новость! Закрываю глаза и пытаюсь сложить уродливые осколки этой загадки в стройную теорию. Осколков катастрофически не хватает, но и из тех что есть, складывается кое-что совершенно невероятное! Великий космос, мне сейчас так не хватает Кена с его аналитическим умом!

Будит меня легкое постукивание по плечу. Протянув руку бормочу не открывая глаз:

— Привет Малыш!

Неожиданно для себя отмечаю, что Малыш заметно подрос, стал мягким и упругим и окончательно проснувшись открываю глаза. Нет, только не это! Ошарашенная Ксуни заворожено следит за моей рукой, шарящей по ее комбинезону.

— Прости, — бормочу расстроено, — я думал, это моя черепашка!

— Н... ничего, — Выдавливает она удрученно, — с тобой Отец хочет разговаривать.

Усевшись в кресло, слежу, как Ксуни берется за ремешки и небрежно спрашиваю:

— А привязывать меня обязательно?

Она виновато кивает головой и торопливо заканчивает процедуру, не заметив, что, напрягая мышцы рук я не положил их на подлокотники, а держу на весу в паре миллиметров от датчиков. Опять мягко угасло освещение и появился Отец. Я конечно, давно уже понял что это всего лишь голограмма, но настораживает другое. Тот же торжественный взгляд, та же пауза, та же снисходительно ласковая фраза:

— Здравствуй сын мой!

Чтоб не нарушать ритуала, весело говорю — -Здравствуйте Отец!

Снова довольный кивок и после паузы несколько надоевших вопросов. Отвечая, я стараюсь не забывать опускать руки на датчики, если говорю чистую правду, и держать на весу, когда приходится лукавить. И еще я пытаюсь сопоставить услышанные слова с артикуляцией Отца. Моя догадка получает весомые подтверждения. Вот прозвучал короткий вопрос, звук уже стих а губы голограммы еще шевелятся. Воистину сегодня у меня день удачи. Еще бы разобраться, что это может значить, говорит ли отец на незнакомом языке, а компьютер переводит, или...?

— и еще ответь мне, почему ты не хочешь помочь дочерям моим починить тепловое оружие? — так же лучезарно улыбаясь, вещает Отец.

Великий космос, это что же я пропустил-то ?! На несколько секунд задумываюсь, и, решив идти ва-банк, печально заявляю:

— Я бы хотел помочь, но я не верю твоим дочерям. Они и так у меня уже все отобрали, и женщину (надеюсь Тези никогда не узнает об этом разговоре!) и друга, и часы, и даже любимое животное!

Тут бы полагалось всхлипнуть, но это уже свыше моих сил. Отец, ласково покачивая головой, затягивает паузу, а я, откровенно разглядываю его и окончательно убеждаюсь, что эта голограмма не больше чем мультяшка. Отлично выполненное изображение добренького папы-бога, скорее всего, ничего общего с настоящим хозяином звездолета не имеет. И от этого понимания мгновенно потеют ладони и я стараюсь не прикоснуться ими к подлокотникам. Наконец голограмма ласково заявляет, что мой вопрос будет рассмотрен и желает мне приятного отдыха. Вошедшая Ксуни распутывает меня, поджав губы, из чего я делаю вывод, что у нее была возможность наблюдать наш с Отцом разговор. Ну что-то в этом роде я и предполагал. Теперь нужно хорошенько продумать следующий шаг в этой странной игре, где я с Отцом буду играть против Отца и Ксуни, и нужно честно признать, что мои шансы почти равны нулю, к тому же я плохо знаю правила игры.

— Ксуни, а где мне взять тарелку?! — наконец-то я нашел благовидный предлог обратится к отвязывающей меня низранке.

Она молча нажимает несколько символов в компе, до которых я еще не успел добраться. Открывается шкафчик и я становлюсь обладателем сразу нескольких предметов о которых еще утром и мечтать не смел. Но внезапно мое внимание приковывает жуткая физиономия, возникнувшая в небольшом квадрате на внутренней стороне дверцы шкафа. Шагнув к ней, несколько минут внимательно рассматриваю отвратительное зрелище, и, хотя разум мой уже смирился с тем, что это мое собственное изображение в зеркале, однако душа упирается всеми четырьмя лапами. Когда я последний раз смотрел на себя в номере отеля, в зеркале отражалось симпатичное светлокожее лицо молодого человека с короткой шевелюрой темно-русого цвета и ореховыми глазами. Теперь из квадратика на стене подозрительно щурится немолодой изможденный индус в светлой чалме незагоревшего черепа. Сквозь зубы бросаю индусу одно из слов, категорически не рекомендованных мамой и решительно поворачиваюсь к нему спиной. Ксуни, исподтишка наблюдавшая за этой сценой, сталкивается глазами с моим взглядом и спешно выметается из каюты.

— Несный какой ! — с издевкой цитирую ей вслед своего бывшего хозяина Риссеу.

Прикинув, что следующее свидание с Отцом будет в лучшем случае не раньше завтрашнего дня, неспешно обживаю каюту, когда снова врывается Ксуни.

— Ты обманывал, у тебя не было часы! — выпаливает она с ходу. Молодец, быстро действуешь, хвалю ее про себя.

— Я сказал правду, — мягко говорю вслух, беря низранку за руку и усаживая на кресло. Она пытается выдернуть руку и вскочить, но это не удалось бы и человеку гораздо сильнее ее.

— Ты низранка, — объясняю ей, старательно копируя ласковый взгляд и интонации Отца, и мать-царица в том поселении, откуда мы сбежали, тоже низранка. Значит вы сестры. И вы обе дочери Отца, правильно?! Часы у меня забрали там, вследствие этого, когда я говорю, что дочери Отца забрали у меня все, и оттого я им не верю — я говорю правду. Согласна?!

Она кивает затравленно, а я, понемногу ослабляя захват, продолжаю тем же тоном:

— Вот и умница. И подумай сама, как я мог бы соврать Отцу, когда ты меня пристегнула к датчикам, проверяющим, не обманываю ли я?! И еще Ксуни, у моего народа есть обычай стучать, когда входишь в чужую спальню. Я ведь мог бы сейчас переодеваться, или принимать душ, понимаешь?

— Ты не раздеваешься, когда принимаешь душ! — строптиво выпаливает она.

— А ты оказывается все-таки за мной подсматриваешь?! — укоризненно качаю головой глядя на нее, а себе мысленно ставлю пять за сообразительность.

Ксуни с досадой хлопнула себя по губам, и, заметив вдруг, что я ее давно не держу, вскочила с кресла.

— Я проверю, были ли у тебя часы! — с вызовом бросает она, направляясь к выходу.

— Были, были, и у Кена тоже! — успеваю ответить закрывающейся двери.

Интересно, сколько ей понадобится дней чтоб это проверить?!

Все знают что когда ждешь, шустрое время тянется как резина, поэтому я спокойно улегся в гамак, собираясь отоспаться за все последние полгода. И уже почти уснул, как резкий стук буквально сбросил меня с гамака.

— Входи Ксуни, — кричу двери, торопливо устраиваясь в кресле. Однако события разворачиваются не совсем так, как я это себе представлял. В распахнувшемся проеме стоят три черных комбинезона. Первый натянут на сухощавую фигурку немолодой дамы с презрительно поджатыми губами и змеиными глазами. Из второго выглядывает круглое, простоватое, слегка встревоженное лицо того же возраста. А последний одет на самую молодую из них, известную мне Ксуни, уставившуюся на меня с торжествующей усмешкой. Вот эта то усмешка и подхлестнула меня, заставив выдавить на лицо самую обаятельную из моих улыбок.

— Здравствуйте дамы!- говорю я приторным тоном бородатой мультяшки. И, выждав паузу, приветливо киваю головой, — Давайте знакомится, меня зовут Арт!

Черный строй пока не дрогнул, хотя какие то неуловимые изменения все же происходят. Надеюсь, что многолетняя привычка верить такому тону и улыбке уже превратились в устойчивый рефлекс, подкрепленный суровой необходимостью и здравым смыслом. А пока, сложив два и два делаю вывод и, надеясь что он верен, заявляю:

— Ну с Ксуни я знаком, вы, — ласково глядя на круглолицую, — наверное Шаис, а как вас зовут?!

По изумленному взгляду круглолицей понимаю, что не промахнулся, и все обаяние переношу на сухостойную злючку. Она пыхтит от злости, понимая, что инициатива непонятным образом ускользнула от нее, поменяв нас местами, и сухо бурчит:

— Райши !

— Очень приятно! — сияю я, как будто получил планету-курорт в подарок, и, не давая ей опомнится снисходительно осведомляюсь, — Ну так что вы хотели мне сказать, девочки?

Ксуни и Шаис явно испытывают неловкость, но злоглазая Райши слеплена из другого теста. Поджав губы еще сильнее, она цедит сквозь зубы:

— Отец велел посадить тебя в другую комнату. Иди за Ксуни.

Вот так поворот! Но нельзя показывать, что мне не нравится это распоряжение. Я должен быть морально выше их в любой ситуации, иначе у меня не будет никаких шансов выбраться отсюда.

С самым доброжелательным видом немедленно встаю с кресла, и галантно склонив голову, предлагаю Ксуни показывать мне дорогу. С несчастным видом она идет вперед, а Райши и Шаис конвоируют меня сзади. Топая по коридорам с довольной улыбкой на лице я мечтаю как легко смог бы свернуть вредной Райши шею. Ну а Ксуни и Шаис от испуга сдались бы сами. И я не секунды не сомневаясь, привел бы этот план в исполнение, если б не помнил, что где-то в глубинах огромного звездолета прячется загадочный Отец, скрывающий свое истинное лицо за слащавой улыбкой мультяшки. И скорее всего, он там не один. Никто не летает в одиночку на такой огромной посудине.

Мы дружно едем куда-то в лифте. Демонстративно сложив руки на груди, я ласково улыбаюсь своим конвоирам. Райши, стоя у двери, так же демонстративно держит в руке какую то блестящую трубочку. Встретившись с ней взглядом, со вздохом укоризненно качаю головой. Однако пробить ее застарелое презрение ко всем, кто в ее понимании ниже по положенью, мне пока не удается. И возможно не удастся никогда. Лифт останавливается и топая в прежнем порядке мы добираемся, наконец, до предназначенной для меня камеры. Конвоиры пропускают меня в довольно просторное помещение и запирают за мной дверь.

Но я уже забыл про них, с внезапно сильнее забившимся сердцем обнаружив, что вовсе не один в комнате. На выдвинутом из стены гамаке лежит Кен, а навстречу мне бодро шлепает Малыш. Я озираюсь вокруг, ища Тези, и уже поняв что ее здесь нет, не могу скрыть вздох разочарования.

— Она еще в госпитале, — сочувствующе говорит Кен, отвечая на мой незаданный вопрос.

Малыш тем временем добрался до моей ноги и пытается на нее влезть.

— Привет! — бормочу я, и подхватываю Малыша на руки — ты давно здесь?!

— А ты кого спрашиваешь, меня или Малыша?! — осведомляется Кен.

— Тебя, конечно!

— С полчаса.

Накормив Малыша тарсом, найденном в углу, я отправляюсь обследовать камеру. И почти сразу вижу панель компьютерного управления. Открываю, и, изучив символы, нахожу, что она идентична той, что была в аудиенц-зале.

— Что это такое? — оказывается, Кен уже стоит за моей спиной.

Следующие пару часов мы проводим довольно весело. Вначале я устраиваю Кену аттракцион под названием «душ», после чего он немного погонялся за мной, потом вместе выдвигаем несколько таких необходимых предметов как столики, стулья и гамаки. Наконец открываем шкаф и достаем одеяла, посуду и канистру с водой. И в заключение нажимаем вызов продуктов.

Минут через пятнадцать открывается дверь и Ксуни вносит ящик с пакетами.

— Не нужно нажимать кнопку обед, — говорит она серьезно, стараясь не замечать моей преувеличенно дружеской улыбки а-ля Отец, и поспешно улетучивается.

Кен подозрительно смотрит на меня и я, почувствовав, что сейчас он может ляпнуть что-либо непоправимое, слащаво улыбаюсь ему и ласково говорю:

— Здесь такие замечательные девочки, я уверен, ты с ними тоже подружишься!

При этом я стараюсь делать такие совершенно несвойственные мне пассы руками, что Кен начинает что-то понимать. Внимательно ко мне присматриваясь, он наконец, неуверенно заявляет:

— Ну раз ты так считаешь, то конечно.

— Я так считаю, да ты и сам увидишь, — подтверждаю, посылая ему благодарный взгляд и с облегчением вздыхаю. Кажется, пронесло. Беру руку Кена и дружески трясу, незаметно нажимая несколько раз пальцем на ладонь, надеясь, что он вспомнит, что именно так мы переговаривались в низранском поселке.

Кен, вылупивший было глаза от таких нежностей, в конце концов соображает, что к чему, и тоже отвечает мне пожатием.

Мы еще сидим за столиком, запивая отличной водой стандартный обед, как в каюту решительным шагом бесцеремонно влетает Райши. Подойдя к столу, она победным жестом шлепает на середину пару простеньких наручных часов.

— Вот ваши часы ! — ледяным тоном заявляет она.

Вот это да! Ну и возможности у этих дам в черном! Но все равно, благодарить ее нужно так, как будто это я ей сделал одолжение, начиная распускать сироп на лице, думаю про себя. Однако Кен, не успевший еще вникнуть в мою политику, уже вертит в руках часы.

— Это твои, — бурчит он подавая мне браслетку, — а эти неизвестно чьи! Моих нет!

Счастливая улыбка на моём лице медленно линяет, превращаясь в ласковый отеческий укор.

— Разве вам не все равно?! — почти с ненавистью шипит Райши.

— Извини, милая, — с добродушной снисходительностью объясняю я, — не все равно. Там, где мы родились, брать чужое, это очень плохой поступок, и, хотя мы очень любим носить на руке часы, Кен никогда не возьмет чужое!

Но низранка и не думает сдавать позиции.

— Зачем ему часы, если у тебя есть? Вы можете смотреть одни! — торжествующим тоном выпаливает она.

Да, не зря низранские женщины считают себя умными, восхищаюсь про себя. Вслух же терпеливо и ласково как упрямому ребенку, объясняю следующее:

— Понимаешь Райши, Отец хочет, чтобы мы с Кеном помогли вам чинить оборудование, так?! И я согласился помочь, если нам отдадут наши вещи. А если вы не можете отдать Кену его часы, значит наш договор недействителен и чинить тепловое оружие мы не будем ! А кто виноват? Разве мы? Нет! Виноват тот, кто не отдает Кену его часы!

Она ошалело глядит на меня, пытаясь найти веский аргумент в свою пользу, а я смотрю на одинокий браслет, брошенный Кеном и невероятная догадка вспыхивает в моем мозгу. -Но мы очень добрые люди, — нежно глядя растерявшейся низранке в глаза продолжаю я, — и мы понимаем, что без оружия на женщин может напасть какой нибудь хищник! Поэтому мы немедленно пойдем чинить оружие, если ты пообещаешь принести часы Кена.

— Она неуверенно кивает, и я, сделав вид что не замечаю этой неуверенности, радостно киваю ей, поднимаясь как бы в порыве трудолюбия.

— Кстати, эти часы, — небрежно киваю на прибор, лежащий на столе, — наверное тоже очень дороги кому нибудь. Я думаю, если бы вам удалось найти их хозяина, — он тоже был бы рад помочь!

Райши, опомнившись, наконец, бормочет, что-то про необходимость подготовки к ремонту и выскакивает из каюты, не забыв, однако, прихватить с собой часы.

Кен, внимательно наблюдавший за этим поединком, задумчиво возит пальцем по столу и, поглядывая на меня, бормочет:

— Действительно, какие замечательные здесь девушки! А Отец у них такой же замечательный?!

Молодец Кен! Сразу понял, на какую тему я могу говорить вслух, не боясь подслушивания! Следующие полчаса я на разные лады расхваливал доброту Отца, не забывая сравнивать его с разными, известными только нам, персонажами. Разумеется все сравнения в пользу Отца. К концу разговора Кен уже понимающе ухмылялся, получив надеюсь, верное представление о том, с чем мне здесь пришлось столкнуться.

Следующий визит Райши начала с вежливого стука в дверь. Мои часы показывали семь утра, и для местного двадцативосьмичасового дня было пожалуй рановато, но я бодро вскочил с гамака, и, натягивая комбинезон, приветливо крикнул:

— Входите!

Честно говоря я ожидал увидеть Ксуни, поэтому слегка растерянно смотрел, как в каюту степенно вплывает Райши, ехидно поджав губы. Мое секундное замешательство вызвало у нее самодовольную ухмылку, но сегодня ничто из ее змеиного арсенала не могло испортить мне настроение. Вчера вечером, замотавшись одеялом, я осторожно набрал код на моем мику, и циферблат открылся. Маленький экранчик компьютера сообщил мне, что включена резервная система восстановления защитных функций организма, так как имеется ряд сверхнормативных нарушений. Дальше шел целый список этих нарушений, и одним из главных пунктов было нарушение целостности волосяного покрова, в частности на голове. Это страшное с точки зрения мику нарушение почему-то вызвало у меня такой приступ идиотского смеха, что я чуть не задохнулся. Пришлось срочно закрывать мику и выползать из-под одеяла. И тут оказалось что Кен уже стоит около меня с кружкой воды и взгляд его не предвещает ничего хорошего. Это вызвало у меня новый приступ хохота, и этот гад полил таки меня холодной водой.

— За что?! — Не переставая хохотать выдавил я.

— У тебя истерика! — Сообщил Кен сочувственно.

Это насмешило меня еще больше, но увидев, что он вновь наливает в кружку воду я постарался задавить свое веселье.

— Просто я анекдот смешной вспомнил! — выкрикивал я, махая руками, чтоб Кен отошел подальше.

— Расскажи?! — потребовал он.

— Не могу, он неприличный! — тут меня снова начало распирать.

Глаза Кена сузились и рука с кружкой поползла вверх.

— Все, все! Больше не смеюсь! — поклялся я, затыкая рот одеялом. Собрав всю силу воли, действительно, вслух больше не хохотал, хотя если честно — еще очень долго хихикал про себя.

Поэтому я ответил злой даме такой лучезарной улыбкой, что неожиданно смутилась она, и, отступая к двери, пробормотала, что после завтрака поведет нас ремонтировать оружие.

Орудийная палуба, где нам предстояло работать, находилась на одном этаже с каютой и теперь мне стал понятен смысл моего переселения. Видимо Райши боялась, что мы предпримем попытку сбежать, или еще что-нибудь в этом роде и постаралась сделать наш путь по звездолету как можно короче. К месту работы нас провожали Райши и Ксуни и меня здорово веселила преувеличенная серьезность их лиц.

Однако, увидев застывшие потеки расплавленного металла в которые превратился наконечник теплового орудия я невольно присвистнул. Кен, нахмурившись, обошел орудие со всех сторон, как будто надеялся что там увидит что-либо другое.

— Документацию давайте, — хмуро потребовал он у дам в черном и, видя их разинутые рты, открывшиеся еще шире от этого вопроса, добавил, — техническую документацию.

Но даже еще не дождавшись ответа, я уже понял, что ни о чем подобном дамы даже представления не имеют, и для начала нужно провести с ними ликбез.

— Видите ли девочки, — проникновенно глядя в глаза Райши, терпеливо начал объяснять я, — наконечник нужно снять. А для этого нужно знать как он крепится. А для этого в свою очередь существует документация.

— А разве вы не знаете как это сделано? — подозрительно прошипела Райши.

— Видишь ли уважаемая, этот звездолет прибыл сюда из мира, где я еще не успел побывать, но в остальных сорока как правило, применяют свой, собственноручно изобретенный способ. И, чтобы не тратить зря время на поиски сорок первого метода, лучше просто просмотреть документацию. Ведь вам же объяснял отец, как сменить наконечник, значит это должно быть где-то записано. И потом, нужно знать, каким инструментом пользоваться.

— Инстру-чего?! — переспросила она так растерянно, что я начал подозревать, что ни о каких инструментах она и не слышала.

— Инструмент это то, чем работают. — Терпеливо объяснял я, — Ну не голыми же руками вы пытались это снять?!

Тут я невольно взглянул на ручки Ксуни, и по тому, как она резко спрятала их за спину, понял, что нечаянно угадал истину.

— А молоток это инс-трумент?! — нерешительно интересуется она.

— Да, инструмент, но одним молотком тут ничего не сделаешь, — сварливо пробурчал Кен и перечислил еще с десяток, необходимых здесь, по его мнению, инструментов.

Этот перечень здорово поколебал самоуверенность черных дам и они, переглянувшись, заявили, что им нужно посовещаться.

— Идите, совещайтесь! — великодушно отпускаю их и, заметив, что они нерешительно топчутся на пороге, снисходительно улыбаюсь, — можете нас запереть,

мы не против, только побыстрее там, ладно?!

Дверь закрывается. Повернувшись к Кену вижу знакомое задумчивое выражение на его лице. Так, процесс пошел, не будем мешать. Обойдя помещение по периметру обнаруживаю на стене знакомую дверцу компьютерной панели. Недолго думая, открываю и начинаю изучать. Наряду с уже знакомыми, тут имеются символы, которых нет в нашей каюте. Сам тронуть их я не решаюсь, и потому зову Кена.

Недовольный моим вмешательством в его мыслительный процесс Кен все-таки подходит, и снова застывает, задумчиво глядя на разномастные значки. Стоять с ним рядом становится скучно и я отправляюсь продолжать осмотр помещения.

Ничего интересного я не нахожу и совсем уже решаю попросить Кена выдвинуть какой нибудь стульчик, как он сам зовет меня:

— Арт иди-ка сюда!- и шепчет, едва я успеваю подойти — Активизируйся на расшифровку этих значков, да поторопись!

Я непонимающе смотрю на него и тогда он выразительно показывает мне глазами на мику. Великий космос, и как я сам не догадался! Делая вид, что смотрю на часы тихонько нажимаю в определенной последовательности звенья браслета. Затем застываю рядом с Кеном, не забыв взяться рукой с мику за подбородок, как бы в задумчивости. Кен нажимает уже знакомые значки и тихо комментирует полученные результаты, чтоб мику уловил основные принципы действия бортового компа. В результате выдвигаются стулья и открывается несколько шкафов, но нам некогда проверять их содержимое.

Мику легким пожатием дает знать что берет управление на себя и значки на экранчике вдруг начинают оживать и замирать все быстрее. Затем начинают открываться и закрываться страницы, файлы сменяются все быстрее и наконец все сливается в непрерывном мелькании.

И вот в этот самый неподходящий момент слышится шелест отодвигаемой двери и в каюту входят наши надзирательницы. Толкнув локтем Кена, становлюсь так, чтоб загородить экран своей спиной, надеюсь достаточно широкой, и бурчу как бы для себя:

— Нужно найти техническую документацию по замене наконечника теплового орудия, побыстрей.

Слышу как сзади Кен интересуется результатами совещания, затем недовольный голос Райши интересуется, что я делаю в умной машине, и ее шаги звучат совсем рядом. И в этот миг, мелькнув последний раз, на экране замирает какая-то схема.

— Кен, — кричу я, не обращая внимания на возмущенное шипение низранки, — иди сюда, я кажется, нашел схему.

И пока сбитая с толку Райши впивается глазами в экран, пытаясь разглядеть там какой нибудь криминал, я незаметно нажимаю звено браслета, отключающее мику. Но все, что он сейчас раскопал в чужом компе, останется в его памяти до моего особого распоряжения. Да и после такового мику навсегда оставит то, что сочтет необходимым сохранить на всякий случай.

— Прекрасно, — бормочет Кен рассматривая схему, — левая резьба, довольно редкий метод крепления, встречается всего на двух-трех процентах механизмов, не правда ли Арт?!

— Пошли, посмотрим в шкафчике, мне кажется там есть необходимый инструмент, — не забывая ободряюще улыбнуться дамам, отвечаю я, и, уже сделав шаг, оборачиваюсь и ласково командую Райши, — Не трогай пока комп, эта схема нам еще нужна!

И хотя нам и так уже все ясно, во время ремонта специально для зрителей, еще несколько раз внимательно всматриваемся в экран, прежде чем решаем выключить комп. Но больше всего дам потрясло обилие инструмента, который мы использовали при ремонте. И еще то, что все это богатство лежало совсем рядом, в шкафчике.

Мы с Кеном копаемся довольно долго, но не столько работаем, сколько морочим низранкам голову, пытаясь доказать, что без нашей помощи они никогда бы не справились с такой сложной работой. И судя по извиняющейся улыбке, с которой вечером Ксуни запирает за нами дверь нашей камеры, своей цели мы достигли.

Голодный Малыш возмущенно постукивал по моей руке, свешивающейся из гамака, требуя своей доли любви и заботы но натруженная спина совершенно не хотела покидать пригретое местечко. Целых три дня нам с Кеном пришлось вкалывать в теплицах, очищая замусоренные стоки. Неизвестно, сколько лет низранки выращивали там овощи, но прочистить трубы не догадались, по моему, ни разу. Я даже улыбаться перестал к концу третьего дня, а озверевший от усталости Кен сердито прочел напоследок упитанным теткам целую лекцию о пользе профилактики.

И они еще пытались доказать, что не виноваты, так как никто не объяснил им, что фразу из инструкции : «после каждого цикла система нуждается в очистке» нужно понимать не в косметическом смысле. Действительно, первое, что бросалось в глаза при входе в теплицы — до блеска начищенные трубы, баки и желобки, но даже когда питательные растворы пришлось разливать ведрами, дамам в зеленых комбинезонах не пришло в голову, что они делают что-то не то.

Малыш врезал мне со всей силы, и пришлось вылезать из удобного гамака. Сунув черепашке чашечку с тарсом я отправился в душ. Расшифрованные мику записи позволили нам немного убавить температуру пара, а то, что я сначала принял за крупу, оказалось активным субстратом особых грибков, отлично съедающих не только грязь но и отмершие частички кожи. И самое главное, — чтобы питательные вещества и стимуляторы попали на кожу — душ надо было принимать без комбинезона!

Я еще рассматривал перед зеркалом свое немного посветлевшее отражение и пытался прикинуть, сколько пройдет времени, пока колючую поросль, высыпавшую на моей голове можно будет звать волосами, как в дверь постучали.

— Войдите! — приветливо крикнул я, натягивая на лицо привычную улыбку идиота, и одновременно думая, что если низранки сейчас скажут, что нужно срочно починить еще что-нибудь, — я суну их в душ всех вместе и буду включать его раз пять при максимальной температуре.

Однако при виде изящной фигурки в зеленом комбинезоне увенчанной глазастым личиком в короне завитков шоколадного шелка мой рот непроизвольно открылся и мне понадобилось несколько секунд, чтоб его закрыть.

— Тези! Привет! — Кен уже рядом с ней, и бесцеремонно обнимает хрупкие плечики.

Какой-то дико тупой, злобный и кровожадный зверь мгновенно вылупился из многовековой цивилизованности моего рода и пожелал немедленно разорвать наглого Кена на тысячи клочков. Собрав всю силу воли и призвав на помощь полный боекомплект из арсенала разума я скручиваю зверю лапы и клыки и засовываю его куда-то вглубь. А мои ноги за это время независимо от меня уже сделали огромный шаг и руки протянулись сзади к горлу Кена. И тут к ослепшим на миг глазам возвращается зрение и я внезапно встречаюсь взглядом с двумя парами широко распахнутых от потрясения глаз. Тези и вошедшая за ней Ксуни с непередаваемым выражением изумления и ужаса одновременно, не отрываясь глядят на меня. Ледяная волна стыда и раскаяния окатывает меня, окончательно приводя в себя. Моментально трансформировав звериный оскал в широченную улыбку опускаю руки на плечи Кена и, легонько отодвигая его в сторону, укоризненно бормочу:

— Ну хватит, хватит, моя очередь здороваться с Тези!

И осторожно взяв ее за руку, так же шутливо продолжаю:

— А ты уверена, царица ты наша, что уже можешь обойтись без пилюль и нянек? Не рановато сбежала от целительниц?!

Я жду возмущенного вспыхивания глаз, но Тези словно и не заметила подначки. Наоборот, улыбнувшись как-то загадочно, она спокойно проходит к стулу и, поудобнее усевшись, заявляет:

— Я разумеется, могла бы еще отдохнуть в лазарете, но боюсь, без моего руководства вы тут совсем зачахнете! Малыш — то, где? Не уморили еще несчастного?!

Ксуни счастливо улыбается, в восторге, что есть хоть одна женщина, способная таким тоном разговаривать с нами, они сами во главе с Райши о таком и мечтать не могут. За последние три дня мы научили низранок не только стучать в дверь, но и говорить спасибо и пожалуйста, и на этом останавливаться не собираемся.

— Вот твоя женщина, — объявляет мне низранка, — а вот твои часы, — вручая Кену браслет. — Отец свои обещания всегда выполняет! — с этими словами она выходит из каюты гордо задрав нос, но я успеваю рявкнуть не менее гордо:

— Мы тоже!

И только после этого понимаю, что сейчас мне придется давать объяснения Тези и не ей одной. Но вот что странно, такое впечатление, что крамольную фразу «твоя женщина» услышал я один. Кен любовно протирает свой мику, уже занявший законное место на его запястье, Тези заинтересовалась экраном компа, и, похоже, никто из них не обратил никакого внимания на слова Ксуни. Вот и славненько! Вздохнув с облегчением, спешу помочь Тези устроится с возможным комфортом.

Взрыв гремит как всегда неожиданно, воздушная волна обдает песком и пылью, и, не будь на нас защитных шлемов — пришлось бы долго вытрясать мусор из густого ежика волос, украшающих теперь наши головы. Не дожидаясь, когда осядет пыль, Кен лезет через завал острых обломков и мне ничего не остается, как, пробормотав нелюбимое мамой словцо, начать протискиваться вслед за ним.

— Стой! — командует Кен, и, послушно замерев, я пытаюсь разглядеть в луче мощного фонарика место, куда с таким упорством мы пробиваемся целую неделю. Великий Космос! Это действительно стоило того, чтоб сюда стремится! В луче вспыхивают и гаснут тысячи искорок всех цветов от нежно розового, до бархатно бордового. Да, эта пещера самая настоящая сокровищница тех самых знаменитых Деллийских самоцветов, за которыми мы с Кеном и приперлись на эту проклятую планету. И вот теперь мы пробили тоннель сюда, но не для себя, а для жадных низранок, мечтающих о торговле за пределами пустыни, на побережье моря Дождей.

Я разворачиваюсь, чтобы уйти подальше и не бередить себе душу. Но Кен останавливает меня:

— Давай спустимся вниз?!

— Я что, похож на сумасшедшего?!

— Вообще — то да, но не в этом дело. Просто я хочу проверить породы на прочность, чтоб потом, когда здесь начнут работать сестры, не случилось какого нибудь несчастья.

— Какое несчастье? — неизвестно откуда взявшаяся Шамси просовывает между нами любопытную мордочку.

— Обвал например, или оползень, да мало ли что?! — хмуро бросает Кен, — Так ты идешь или нет?!

— Иду, раз надо, — бурчу недовольно, сознавая, что Кен недаром тянет меня с собой.

— Я тоже с вами! — немедленно среагировала Шамси.

— Ни в коем случае! — категорически отказывает Кен. — У нас тут ни веревок, ни лебедки нет, чтоб тебя тащить, мы сами-то, как-нибудь оттуда выберемся если что, а за тебя отвечать перед Райши придется!

Я и сам терпеть не могу пронырливую толстушку, приставленную к нам Райши в качестве помощницы, а на самом деле — шпионить, но Кен просто видеть ее не может. Сколько раз он как бы случайно запирал ее в разных помещениях, забывал в тоннелях и коридорах! Но у толстушки необыкновенная пролазиваемость и просто феноменальная выносливость! Вот и сейчас, не успели мы еще добраться до дна, а она уже дергает веревку, пытаясь сообразить, как мы это сделали.

— Я тебе последний раз говорю: не смей сюда лезть! — рычит Кен, спускающийся вторым, и заметив, что сзади Шамси появилась еще чья-то фигура, командует, — Не пускайте ее вниз, нам ее потом всей командой не вытащить!

По дну пещеры, извиваясь между острых камней, течет ледяной родничок, и по предложению Кена мы идем вслед за темной струйкой. Пещера сужается, поворачивает вправо, влево, а нежный блеск самоцветов вспыхивает под лучом фонаря нисколько не теряя своей насыщенности. Похоже именно вода вымыла между дивных камней более мягкую породу, создав эту сказочную красоту.

— Вот бы Тези это показать! — вздыхаю я тихонько, но Кен все равно услышал, и как-то очень серьезно сказал:

— Обязательно покажем, я обещаю!

Зверю, живущему где-то глубоко, почему-то совсем не нравится заявление Кена, но я теперь знаю о его существовании и никогда больше не позволю ему вырваться наружу. Поэтому я просто пожимаю плечами, и делаю еще несколько шагов.

— А знаешь что?! давай наберем полные шлемы камней и устроим Тези сюрприз! — вдруг заявляет Кен делая руками какие-то странные знаки. По-видимому это тоже часть его плана, решаю я, неохотно стягивая с головы надежный шлем. Кен уже снял свой, но пока не торопится собирать туда камни, а что-то рассматривает, подсвечивая фонариком. Интересно, что он там нашел?! Я уже положил в шлем несколько особенно красивых камней, когда Кен, прижав палец к губам сунул свой шлем мне под нос, выразительно показывая на маленькую дырочку под ремешком. Ну все понятно. А я думал, это у Шамси слух такой хороший! Оказывается мы все время носим жучков на голове!

Кен, усмехнувшись, поднимает несколько ярких обломков и мстительно высыпает в шлем, стараясь вызвать при этом как можно больше шума. Я следую его примеру. Наконец шлемы полны и Кен ставит их около журчащей струйки. Потом, показав знаками, чтоб молчал, потихоньку уводит меня в узкий боковой тоннель.

Мы что, сбегаем от Отца?! Так я никуда не пойду без Тези. Бросить ее на растерзание низранкам и потом всю жизнь мучатся угрызениями совести?! Я решительно останавливаюсь, и, в ответ на вопросительный взгляд обернувшегося Кена, отрицательно мотаю головой. Он непонимающе смотрит на меня, потом, укоризненно кивая, выразительно вертит пальцем около виска.

Ну и пусть я дурак, но идти с тобой не желаю, упрямо качаю головой. Кен выразительно вздыхает и что-то показывает на пальцах. Не пойму, просит проводить его, что-ли?! Ладно, провожу. Мы идем дальше, и за следующим поворотом Кен неожиданно садится на камень и опять знаком указывает мне на соседний. Ну чтож, можно и посидеть на прощанье. Кен, открыв свой мику, предлагает мне сделать так же. Похоже, он собирается поделиться со мной на прощанье какой то информацией.

За те несколько минут, что мы сидели рядом, сомкнув наши мику, я успел принять решение. Ничего, что в последнее время желание видеть Кена пореже практически не оставляет меня. Но и позволить ему уйти вот так, без продуктов, оружия и снаряжения в полную опасностей тьму подземных тоннелей я тоже не могу. Прости меня Кен, но твое решение, мягко говоря, непродуманно. И поэтому, когда Кен, отняв свой мику, решительно поднялся с камня, я, дав ему подножку, поймал падающего напарника и нажал пальцем на давно известную мне точку. Потом бережно поднял на руки обмякшее тело, и понес назад в пещеру. Кен очнется через полчаса, а за это время мы успеем добраться до низранок.

Идти по острым обломкам, неся в руках хоть и нетяжелого, но неудобно обвисшего Кена, и держать в зубах фонарик и так не сахар, а тут еще из-за поворота внезапно раздались такие истошные крики, что я от неожиданности споткнулся и выронил фонарь. Пришлось остановиться, положить Кена и обшарить вокруг все трещинки в полу. Фонарика не было. Наконец я догадался отстегнуть от пояса Кена его фонарик и тогда уже нашел свой. Правда, ремонту он уже не подлежал. Видимо я нечаянно на него наступил в темноте. Я снова поднял Кена и отправился дальше, бурча сквозь зубы самые отборные из тех слов, что не рекомендует произносить моя мама. Потому что все это время по пещере беспрерывно несутся жуткие вопли неугомонной Шамси.

Больше всего на свете, в тот момент, когда я, наконец, вышел из тоннеля, мне хотелось убить. Убить пронырливую толстушку, которая, вместо того, чтобы спокойно ждать нас наверху в проходе, теперь, стоя ко мне спиной около наших шлемов, что-то невразумительно, но громко, выла по низрански. Да она что, решила, что мы утонули в этом ручейке, что ли, идиотка?! Я подошел поближе и опустив Кена на сравнительно ровное место, подождал еще минутку. Вопли не прекращались, и тогда, потеряв последнее терпение, я рявкнул во все горло:

— Молчать!

Шамси взвизгнула и рванула прочь, но, поскользнувшись на камне, замахала руками и не удержав равновесие рухнула задом в ручеек. Она прочно вклинилась между двух больших камней и ручеек ниже этой неожиданной запруды мгновенно иссяк. Зато выше вода начала быстро подниматься и нахальная ледяная струйка уже пробралась Шамси за воротник.

Вот тут я и понял, что тот вопль, что я слышал раньше, был, попросту говоря, маленькой разминкой. Дергая руками и ногами в напрасных попытках освободится, Шамси орала с такой силой, что я не выдержал. Жалея лишь о том, что не удалось как следует насладиться видом справедливого возмездия, я, ухватил низранку под руки, и дернул со всей силы. Она взвыла еще истошнее и обдав меня фонтаном брызг, вывернулась из каменных тисков. Скуля и трясясь, Шамси с моей помощью выкарабкалась из ручья и мешком рухнула на камни. И тут сзади раздался слабый голос Кена:

— Арт, что это с ней?

Как рано он очнулся! Зря я не принял во внимание действие мику, это он привел в чувство своего хозяина. Очень не вовремя! Хотя...

— Она упала в ручей, — мягко объясняю Кену — и я ее вытащил. А тебе внезапно стало плохо, может здесь газы вредные?! Я тебя нес, а она стоит и орет!

— И что дальше? — Кен внимательно всматривается мне в глаза.

— А ничего. Я ей сказал, — молчать, а она вдруг побежала. Ну и прямо в ручей.

Воспоминание о том, как Шамси запрудила воду, вызывает у меня невольную ухмылку. Кен понимающе кивает головой и говорит с преувеличенным сочувствием:

— Бедная Шамси! А откуда она здесь взялась, я ведь велел ей сидеть наверху?! Ну что ж, пусть тогда пеняет на себя! Помоги мне, Арт, я сам еще не могу идти, а за ней пусть сестры приходят. Да поторопись! Здесь и вправду газы вредные.

Притихшая низранка, явно прислушивающаяся к нашему разговору, при этих словах взвыла с новой силой и хватаясь за крупные камни встала на ноги. Великий космос, ну и видок! Комбинезон треснул по швам выпуская на свободу волны смуглой кожи, лицо и руки исцарапаны, из-под шлема, съехавшего набок, висят мокрые пряди черных волос. Но жалеть шпионку у меня нет никакого желания и поэтому, велев Кену освещать дорогу, беру друга на руки. Он конечно пытается протестовать, но слушать больных я не намерен. Шамси, тихонько подвывая, плетется сзади, и я очень надеюсь, что впредь она будет думать, куда лезет.

Как оказалось, главный сюрприз, устроенный Шамси, ждал нас впереди. Она умудрилась оборвать веревку, оставленную нами и неизвестно, как мы теперь преодолеем четырехметровый подъем вверх по острым камням. На наше счастье сверху видны чьи-то фигуры и после недолгих переговоров они отправляются за веревкой. Я устраиваю Кена около стенки и едва успеваю устроиться рядом, как он вдруг озабоченно спрашивает:

— Арт, а где наши шлемы с образцами?!

— С какими еще об... , — изумленно гляжу на подмигивающего Кена и вдруг соображаю — а, так мы же их поставили в надежном месте! Шамси, ты видела наши шлемы?!

— Видела! — наивно ловится низранка.

— А почему не захватила с собой? — с напускной строгостью выговариваю ей. — Тебя к нам Райши приставила чтоб ты нам помогала, а ты вместо этого только лишние проблемы создаешь. Никакого толку от тебя нет! Ну, чего уселась? Я Кена нес, а ты чего с пустыми руками шла?! Все женщины работают, мы вам как можем, помогаем, только ты одна ничего не делаешь, гуляешь себе целый день! Иди, давай, неси шлемы, раз знаешь, где они стоят!

На какой то миг мне становится жаль несчастную толстушку, но в следующий момент я давлю это чувство в самом зародыше. Будет знать, как выбирать непопулярную профессию! Шамси некоторое время переминается с ноги на ногу, потом, поняв, что помощи ждать ей неоткуда, с несчастными вздохами отправляется назад. Кен, сидящий рядом, прислонившись к моему плечу, довольно хмыкает ей вслед и тихонько шепчет прямо в ухо:

— Только однажды я всерьез хотел уйти от тебя, после разговора с Тези, да не смог сдвинуть камень, что ты засунул в ручей.

Что такое, что?! Какой разговор?! Какой камень? Не пойму, о чем это он?! Как это, хотел уйти?!

— Когда это было? — несчастно шепчу я, чувствуя себя полным тупицей.

— Когда я рыбу поймал. — Помедлив минуту, вздыхает Кен, и, отстранившись, закрывает глаза.

Рыбу?! Ах, рыбу! А разве был тогда разговор? Значит был. Так. И что же такого могла сказать ему Тези, что этот дурак решил уйти?! Ведь я же уступил ему тогда дорогу, полностью устранился, можно сказать! Я никогда не забуду сияющее лицо Тези и ее слова — «Кен рыбу поймал!» Неужели... нет, не может быть! Ох черт, как все запутано то!

Мои мысли перебивает шум мелких камней, сыпящихся сверху и, направив туда луч фонарика, вижу веревку в руках встревоженных низранок.

Подняв наверх Кена и шлемы с камнями, принесенные запыхавшейся Шамси, собираюсь вначале взобраться сам, но тут притихшая было шпионка начинает так горько рыдать навзрыд, что мне в самом деле становится ее жаль. Пробрало таки. Напрасно я пытался объяснить, что вовсе не собираюсь ее здесь бросать. Рыданья перешли в истерику и мне пришлось срочно поднимать ее наверх. Когда, порядком намучившись с ее подъемом, я наконец взбираюсь сам — Кена уже нет. Низранки объясняют, что после отравления газом он почувствовал себя нехорошо и отправился в лазарет. Ну, может так и лучше. Мне сейчас тоже нужно немного побыть одному, разобраться в происшедшем.

Достаточно одного беглого взгляда на щегольски подтянутый новенький серый комбинезон, безупречно чистые ногти и презрительно неподвижное холеное лицо — чтобы понять неизмеримо высокий статус сидящей передо мной дамы. Настолько высокий, что почти за месяц жизни под опекой Отца я не только не видел ее, но и не подозревал о ее существовании. И вот теперь я стою в ярко освещенной, довольно уютной келье в самом дальнем конце подземного лабиринта. Стены, пол и потолок задрапированы знакомой серебристой пленкой, мебель и освещение позаимствованы из кают звездолета, незнакомые яркие фрукты в вазе на столе скорее всего из оранжерей. А вот сама ваза явно с побережья, я видел такие в отеле.

— Садись! — Уверенный голос дамы в сером прервал мои размышления, и, не желая ее раздражать, я послушно опустился на стул. — Спрашивай, если хочешь!

— Нет, спасибо! — старательно улыбаясь ледяной даме, отказываюсь я.

Чего уж тут спрашивать, сама скажешь, что тебе нужно, в таких случаях любое мое слово может оказаться лишним. В смысле — последним.

— Ты не глуп, это хорошо. Только не нужно улыбаться, я не Ксуни. Мы наблюдали за тобой, и теперь достаточно хорошо знаем тебя, чтоб сделать предложение.

Она выдержала паузу, наблюдая за мной, но я просто смотрел на нее, ожидая, что будет дальше. Правда, улыбаться перестал, она действительно мало напоминала всех низранок, виденных мной до сих пор.

— Вы с Кеном проделали большую работу, разведав месторождение самоцветов и пробив туда проход. Но ты и сам прекрасно понимаешь, что нам самим самоцветы не нужны. Мы знаем из ваших рассказов и тех, кто приходил раньше, что эти камни очень ценятся за горами. А нам нужны деньги, чтобы мы могли купить те вещи, в которых нуждаемся И ты должен нам в этом помочь!

Мадам выжидательно смотрела на меня, видимо ожидая вопросов, которые я вовсе не горел желанием задавать.

— Ты по-прежнему ничего не хочешь спросить?

— Хочу! — кивнул я.

— Спрашивай!

— Как мне тебя называть?!

— И это все?

— Да.

Она пристально уставилась мне в глаза, так что даже голова слегка закружилась, и задумчиво заявила:

— Странно, но ты говоришь правду. Можешь звать меня Старшая дочь, или просто Старшая. Ну так вот, завтра ночью мы отвезем тебя на побережье. С собой у тебя будет много самоцветов. Твоя задача продать их как можно дороже и купить товары по нашему списку. Если ты выполнишь это задание, получишь возможность жить со своей женщиной и другом в любом селении. У тебя будет хороший дом и много слуг. И ты всегда будешь получать товары в магазине по своему желанию. Произнеся эту речь она положила передо мной маленький электронный блокнотик. Стараясь не показывать своей заинтересованности я нарочито медленно взял коробочку в руки и нажал кнопку.

Такого бардака, какой произвел этот список, в моей голове не было давно. А может даже никогда. Интересно, как она себе представляет транспорт, на котором я смогу привезти сюда эту кучу вещей?! Километры пленки, центнеры взрывчатки, удобрения, инструменты, медикаменты и еще двести пунктов. И это, еще, если не учитывать, что большинство наименований вообще запрещено к ввозу на эту планету! И какое щедрое вознаграждение ждет меня за выполнение этого пустячного задания! Шикарный песчаный окопчик, накрытый пленкой, хайки на обед и в придачу несколько пар озлобленных глаз голодных рабов.

Старшая ждала моего решения и по ее презрительно скривившимся губам струилась нехорошая усмешка. Все правильно, раз есть пряник, должен быть и кнут. Интересно узнать, что припасла на этот случай предприимчивая дама. Судя по усмешке, что-то особенно подленькое.

— Ну а если... я не смогу это сделать? — осторожно поинтересовался я.

Усмешка на губах Старшей зло дернулась и погасла. Она нажала кнопку на приборчике, лежащем на столе и из — за пленочного занавеса выступила пара крупных дам в таких же серых комбинезонах с маленькими трубочками в руках. Точно такую я видел как-то у Райши. Охранницы встали около меня и Старшая объявила:

— Иди с ними!

В этой части лабиринта я еще никогда не был. Мостик через глубокий провал охраняли две мощные тетки, совершенно не умеющие улыбаться. Да, низранки не так уж просты, как мне представлялось вначале. И роль Отца в их жизни становится для меня все туманней. Одни считают его богом и ради него готовы практически на все, другие, похоже, ни в грош не ставят. Как эта Старшая, например. За все время нашего разговора она и не вспомнила о нем ни разу, зато пренебрежительно отозвалась о простушке Ксуни, которая считает себя доверенным лицом Отца. Интересно какие у этой Старшей отношения с Райши?!

Тем временем мы дошли по опускающемуся вниз коридору до металлической двери, явно снятой со звездолета. И около нее снова стояли две охранницы. Чем дальше, тем интересней. Мои конвоиры предъявили стражам какой то предмет, и те отперли дверь.

Странный шум, доносившийся из-за двери хлынул в открывшийся проход. Скомандовав мне войти, конвоиры встали сзади. Огромная пещера, тускло освещенная разными емкостями с низранскими светляками простиралась куда-то вглубь горы. Несколько ступенек вели вниз, туда, где множество плохо одетых, худых и лысых людей копошились около самодельных верстаков. Глаза мои, постепенно привыкая к неяркому свету, выхватывали все новые и новые подробности этой убогой жизни. Около стен на камнях расстелено какое-то тряпье, и несколько человек лежит на нем. В большом закопченном котле на очаге, сложенном из камней, варится сомнительно пахнущая еда. Неподалеку от ступенек сложены уже упакованные тючки разного размера, и я сразу вспоминаю день убытия, когда точно такие же сгружали с катера. Люди в пещере не могли не заметить нашего появления, однако никто из них не бросил работу, не сделал какого-либо движения в сторону входа. Сотни вопросов возникли в один миг, и самый главный:

— Кто эти люди?! — вырвался у меня изо рта прежде, чем я успел прикусить язык.

— Твои братья! — равнодушно буркнула дама в сером, и немного погодя спросила, — Ну что, остаешься, или назад пойдешь?

Я еще с минуту вглядываюсь в копошащиеся серые фигурки, стараясь как можно больше разглядеть и запомнить, потом молча поворачиваюсь к ним спиной.

Старшая встретила меня тем же ледяным взглядом, и только неуловимая тень торжествующей усмешки скользнула по ее губам. Показав мне на стул, она сделала знак охране и они послушно скользнули за занавес.

— Я знала что ты не дурак, но не надейся, что ты умнее меня! — презрительно процедила она. Ты полетишь продавать камни не один, а с моей сестрой! А твоя женщина и твой друг будут ждать тебя не здесь, а в одном из селений, в секретном погребе. И если у меня возникнет хоть малейшее подозрение по поводу твоей честности, я нажму кнопку и сработает взрывное устройство. Несколько тонн песка навсегда лишат тебя тех, кем ты так дорожишь!

Если бы я мог надеяться, что Тези и Кен не попадут в ту пещеру за мои действия, ненависть, кипевшая в моем сердце, сожгла б Старшую в один миг. Один короткий миг, которого мне хватит, чтоб метнуться через стол и сжать руки на холеном горле. И коробочка с кнопкой, с которой она не снимает палец, вперившись в меня своим рентгеном, помогла б ей, как слепому очки. Однако, чувствуя легкое головокружение от пронизывающего взгляда, я стараюсь думать как будет здорово, если в далеком песчаном селенье у меня будет своя земляночка где радостная Тези будет печь хайки. Правда настоящего счастья при этом не испытываю.

— Почему тебе не нравится иметь дом в поселке?! — возмущается Старшая.

Значит действительно, копалась в моей черепушке! Но к счастью не так глубоко, как хотелось бы ей.

— А вам бы понравилось купаться раз в год? Не иметь возможности пойти куда хочешь, съесть что хочешь! Все время оглядываться, кто тебя собирается сожрать, варан или туффа?! Или вообще цапнет какая нибудь ядовитая тварь, от которой и противоядия нет! — взрываюсь я.

— Но разве это не лучше, чем жизнь тех рабов, которых тебе сейчас показали?

— Все хорошо! — удрученно вздыхаю я, — Неужели нельзя отпустить нас на побережье? Мы никому не стали бы про вас рассказывать!

— А ты что, думаешь мы боимся, что ты расскажешь кому-нибудь? — презрительно усмехается она, — Если я захочу, ты и слова не скажешь! Просто ты можешь ещё понадобиться, и поэтому не должен быть далеко!

— Ну тогда хотя бы не сажайте Тези в погреб ! Неужели ее нельзя запереть где — нибудь здесь, или на звездолете на крайний случай ! — убитым голосом торгуюсь я. — В погребе какой нибудь варан заденет проводок, или песок осядет, да мало ли что еще может случиться!

— Значит, Кена тебе не так жаль, как Тези?! — противно ухмыляется Старшая. — Ну а что ты назвал «звездолётом»?!

Великий Космос! Вот это сюрприз! А как же они то его называют? Стараясь изобразить смущение, мямлю:

— Это, ну где Отец живет.

— Это и называется дом Отца! Он в нем с неба спустился! А ты почему решил, что это зовется «звездолёт»?!

— Ну как же, Отец ведь на небе жил, а там звезды! Ну я и подумал что он с ними летал, — пытаюсь выкрутиться я.

— Вот тебе и доказательство, что ты глупее меня! — торжествует она. Как он мог летать со звездами, если это горящие фонарики, привешенные к небу!

— Да?! — непритворно удивляюсь я. — А я бы никогда об этом не догадался! Я думал звезды, это большие светляки, летающие по небу.

— Ты еще и невнимателен! Фонари прикреплены каждый к своему месту! — уничтожающим тоном заявляет Старшая.

Несмотря на безысходность моего положения, обсуждение природы звезд доставляет мне неподдельное удовольствие. Я бы еще пообщался с ней на эту тему, однако Старшую волнуют совсем другие вопросы.

— Ну так что ты решил наконец? — спрашивает она, — отправляешься торговать камнями или в пещеру?!

— Я пойду торговать, но только если Тези в погреб сажать не будут! Иначе лучше в пещеру! — решительно заявляю я, — И еще, без меня моя черепашка сдохнет, можно мне ее с собой взять?

— Куда, в пещеру?! — язвит Старшая.

— Ну зачем сразу в пещеру! Ты же сама говорила, что я не дурак! Если бы я вам не нужен был, меня бы сразу в пещеру посадили!

— Хорошо, иди собирайся!- устало заключает она и нажимает кнопку.

Не такое уж легкое занятие, ковыряться в чужих мозгах, решаю я, топая под конвоем. Хорошо, что я догадался включить на запись свой мику, когда стоял в той пещере, и не стал выключать, пока не вышел из покоев Старшей. Теперь мне бы еще изловчится передать это Кену. Я специально ввернул про Малыша, чтоб получить возможность встретится с друзьями. Кен был прав, когда решил, что мы должны поровну обладать любой информацией. Не знаю точно, кто из нас сможет этим воспользоваться, но, может, хоть кому-то это поможет выжить.

Хозяин отеля Жиго что-то писал за стойкой, и, когда я попросил ключи от моей комнаты, пару секунд смотрел на меня отсутствующим взглядом. Потом вдруг сообразил, кого видит перед собой, и челюсть у него буквально отвалилась. Он похлопал себя ладошкой по лбу, как принято у даргин при молитве и, подняв выпученные глаза к небу, что-то забормотал. Мне надоело это представление, я почти не спал последние сутки и жутко вымотался, тем более, что приходилось думать разные глупости, чтоб навязанная мне соглядатайка не доковырялась до моих истинных намерений. А она с завидным упорством постоянно пыталась это сделать.

— Ну что, дашь ты наконец ключи, или мне самому их взять?! — рявкнул я протягивая к нему руку.

Жиго шарахнулся в сторону, высокий табурет покатился с грохотом и несколько человек, сидящие у бара в противоположном конце холла, обернулись в нашу сторону.

— Ты ведь умер! — всхлипнул он.

— Ничего подобного! — решительно отрезал я. — Просто наш вертолет забросило ураганом в горы и мне пришлось долго карабкаться по скалам! А теперь давай живо ключ, я тут девочку подцепил, столько времени необласканный живу, что самому противно!

Жиго обратил, наконец, внимание на мою спутницу, и это так его развеселило, что полностью вернуло к мирской жизни.

— Теперь я верю, что ты с гор спустился! — хихикает он, выдавая мне ключ, — иначе никогда не пригласил бы к себе такую мартышку! Спроси у нее, где она достала такой наряд, не иначе бабушкин сундук разорила! Да и вообще неприветливая какая-то! Хочешь я вызову Дану, помнится, раньше она тебе нравилась больше других!- вспомнил он о своих сутенерских приработках.

— Вообще — то, я увел ее из деревни ушаев, если это тебе что-то говорит! — усмехнулся я, — и не забудь прислать нам ужин! Да, и надеюсь, ты не растерял наши вещи?!

Челюсть Жиго снова отвисла и думаю, надолго. Ушаи жили замкнутыми общинами и об их суровых законах на побережье ходили легенды. Поэтому никто не решался безнаказанно шутить над ними, когда они появлялись на городских рынках чтоб продать излишки продуктов и купить мануфактуру.

Номер был тот же самый, где мы жили с Кеном, видно никто другой не хотел платить за этот, так называемый люкс, столько, сколько платили мы. Холл с видом на горы, две небольшие спальни и одна ванная комната. Я предложил Касси поселится в комнате Кена и сначала повел ее в ванную проводить ликбез. Простейшие удобства маленького отеля произвели на худенькую, долговязую телепатку несомненное впечатление. С того самого момента, как катер поздним вечером оставил нас на пустынном предгорье и она увидала переливы рекламных огней портового городка, Касси не проронила ни слова. Она и в подземной келье, где нас представили друг — другу не отличалась разговорчивостью, но когда ее взгляд, направленный на меня, застывал, в моей голове начинали бегать мурашики.

Не успела Касси закрыться в ванной, как служащий привез на тележке наши с Кеном чемоданы и сообщил что ужин будет через несколько минут. Горящие любопытством взгляды ясно дали мне понять, что у нашего хозяина теперь есть свеженькая тема для рассказов. Но сам я не собирался ничего никому объяснять. Открыв свой чемодан я достал бумажник и убедился, что он похудел не меньше чем его владелец.

— Не кажется ли тебе любезный, — поинтересовался я у слуги, — что Жиго слишком вольно распоряжался моими деньгами?!

Тема поднятая мной, явно не входила в список любимых данного субъекта, поэтому, пробурчав что-то невразумительное он быстренько смылся из номера. Покопавшись в чемоданах я подобрал для спутницы комплект одежды, чтобы не объяснятся с каждым по поводу ее имиджа. Однако, что-то долго ее нет.

— Касси, с тобой все в порядке?!

Тишина.

Я рывком открываю дверь в ванную и первое, что бросается мне в глаза, — распахнутое окно над раковиной и грязный след на белом подоконнике. Ох, же ты сволочь! Я вскакиваю на подоконник, собираясь спрыгнуть вниз и вовремя вспоминаю что номер все-таки на втором этаже. Интересно а как же эта гадина слезла?! Оказывается под окном проходит узенький карниз. Вылезаю на него и понимаю что мне тут не пройти. И тут слышу как стучат в дверь. Это возвращает мне способность мыслить логически. У Касси запас во времени не менее двадцати минут, поэтому мне вовсе нет надобности прыгать со второго этажа. Ничего это не даст. Возвращаюсь в комнату и открываю дверь официанту. Он пытается пройти в номер, но эту попытку я пресекаю на корню, забрав поднос и захлопнув дверь перед его возмущенной мордой. Бросив поднос на стол быстро собираюсь. Темные брюки и свитер, кепка с козырьком и фонарик. Вроде все. Сунув на всякий случай немного денег в карман, выскакиваю в коридор и запираю дверь. Хорошо, что я знаю здесь все выходы как свои пять пальцев.

Проскочив в дверь для персонала и спустившись на первый этаж выхожу через черный ход. Просвечивая фонариком довольно быстро нахожу свежие полоски, оставленные грязными туфлями Касси на побеленной стене. Обувь мы выпачкали, когда приминали рыхлую землю в том месте, где закопали мешки с камнями, с собою в отель я нес лишь коробку с Малышом и запас тарса. Я внимательно рассматриваю направление следов, оставленных телепаткой. Она настолько уверена в своих способностях, что даже не дает себе труда запутать следы, или никогда о таком не слышала?!

Во всяком случае ясно, что направляется она в сторону порта, поэтому, внимательно оглядываясь по сторонам я несусь туда — же. И по пути пытаюсь припомнить, что же я болтал про этот город в подземелье, когда мы спорили, куда нас должен доставить катер. Старшая очень не хотела рисковать единственным исправным катером, отправляя его так далеко, а я настаивал на том, что именно в портовом городе два новых человека с тяжелыми мешками и ящичком с черепахой не привлекут всеобщего внимания. И не исключено что именно эта информация подтолкнула телепатку к таким действиям. Почему же Касси решила сбежать?! Что-то спугнуло ее или она решила проверить меня?! Но почему таким диким образом?!

Какой то темный ком под деревцем привлекает мое внимание. Наверное пьяный, решаю я вначале, но сделав пару шагов, резко возвращаюсь. Меня целую вечность не было в этом городе и немудрено было забыть, что если на севере Деллии люди иногда напиваются до свинячьего визга, то здесь, на юге, это невозможно по многим причинам. И главная — потеря уважения соплеменников. Я освещаю лежащего, и выясняется, что он просто спит. Причем так крепко, что разбудить его не удается никакими силами. По вывернутым наспех карманам ясно, что беднягу ограбили, и сделать это, на мой взгляд, мог только один человек. Вернее, одна.

Проскочив несколько улиц, вижу у витрины магазина двух хорошо одетых женщин пытающихся растормошить спящего прямо на ступеньках мужчину. Прибавив ходу, вылетаю на набережную и замечаю еще одну даму, склонившуюся над человеком, обмякшим на скамье. Долговязая нескладная фигурка в темном старомодном платье с чужого плеча и великоватых туфлях торопливо обшаривает чужие карманы.

Касси.

Вот тебя-то мне и нужно.

Опустив пониже козырек кепки и сунув руки за спину, с безразличным видом подхожу поближе. Заслышав мои шаги, Касси оборачивается и знакомые мураши шевелятся в моей голове. Но я, упорно напевая про себя старую песенку про белый пароход, спокойно шагаю мимо. И, когда успокоенная телепатка отворачивается к своей жертве, коршуном бросаюсь на нее. Уже не мураши а дикие осы впиваются в мои бедные мозги однако, стиснув зубы, все же успеваю нажать заветную точку на шее воровки. Тощая фигурка обвисает как тряпка и боль в голове бесследно исчезает.

Подхватив Касси на руки возвращаюсь в отель. Город давно спит, но я из предосторожности стараюсь избегать центральных улиц, и пробираюсь маленькими переулками. Реклама мне не нужна, а о людях, внезапно заснувших прямо на улице, завтра будет судачить весь город. И я не хочу, чтоб мою спутницу хоть что-то с ними объединяло. Отель встречает меня темными окнами, большинство постояльцев, на наше счастье, уже спит. Возвращаюсь в номер тем же путем, что и уходил.

Уложив Касси на кровать, приступаю к осуществлению плана, который в общих чертах сложился у меня еще по дороге. Первым делом нужно уничтожить платье этой идиотки. Сдергиваю темный балахон с безжизненного тела своей спутницы и изумленный свист невольно срывается с моих губ. Однако, девочка неплохо подготовилась к побегу. Довольно-таки приличный брючный костюм с закатанными по колено штанинами и вместительный кошель, подвешенный на ремне через плечо. Я обязательно в нем покопаюсь, но позже. Вначале нужно обезопасить себя. Я не знаю возможностей низранского организма и не желаю, чтоб внезапно очнувшаяся телепатка снова обрушила на меня всю мощь своего таланта.

В чемодане запасливого Кена нахожу моток синтетической веревки и, предварительно обмотав руки Касси кусками полотенца, привязываю их к столбикам кровати. Платье бросаю в местное подобие камина поверх брикетов торфа и поджигаю. Веселый огонек сам доделает остальное.

Тихое постукивание изнутри коробки напоминает о себе Малыш. Выпускаю его гулять и выдаю питомцу порцию тарса.

Теперь пора позаботится о себе. Несколько минут на душ, еще две — натянуть одежду, странным образом за последние месяцы увеличившуюся в ширину. И наконец ужин. Неужели было время, когда я называл это мясное блюдо варварской стряпней?! Ведь не может же быть, чтоб старый повар за время моего отсутствия научился так вкусно готовить! Или настолько изменились мои вкусы?!

Наконец я отвалился от стола и слипающиеся глаза подсказали мне следующий этап действий. Но прежде чем свалится спать, усилием воли поднимаю себя за шиворот, и беру в руки кошель Касси. Несколько смятых купюр и документы на разные имена, небрежно сунутые сверху, явно ночной улов. Ниже тщательно завернут в пленку десяток огромных самоцветов разных оттенков, а на дне маленькая коробочка неизвестного назначения и блестящая трубка, с какими ходят охранники Старшей. Все это нужно спрятать подальше, кроме документов, которые приходится сунуть в самый жар разгоревшегося камина. И наконец, последним усилием добредаю до кровати и валюсь в восхитительный комфорт чистого белья.

Встать! встать и идти, идти на нежный голос, зовущий меня. Всего несколько шагов и я буду счастлив, я сделаю все правильно, я должен идти, идти, меня ждут, еще немного и все будет очень хорошо!

Резкий удар по ноге сбивает меня с ритма тихих слов, зовущих меня к счастью, но голос успокаивает и зовет меня и я делаю еще один шаг и еще. И вдруг острая боль в ноге заставляет меня вскрикнуть и проснуться. Открываю глаза и обнаруживаю себя стоящим около кровати в комнате Кена, а привязанная к ней Касси с ненавистью глядит на меня, в бессильной злобе сжимая кулачки. Вот же дрянь! Это ведь она привела меня сюда, чтоб я ее отвязал! А Малыш каким то образом понял, что со мной творится неладное! И, когда обычным постукиванием разбудить не удалось — цапнул за ногу!

— Проклятое животное! — с отчаянием рычит Касси — еще немного и ты бы отпустил меня!

— Отличное животное! — возражаю я, поглаживая замершего в моих руках Малыша по головке, — если бы не он, ты бы меня убила!

Глаза Касси расширяются от удивления:

— С чего ты взял?! Я не способна никого убить!

— Ой ли! — скептически ухмыляюсь я. — А вчерашние твои жертвы, не забыла?!

— Так я их просто усыпила! — с видимым облегчением вздыхает Касси — Они проснутся и все будет нормально!

— Откуда тебе знать что для них нормально?! — взрываюсь я — Что ты знаешь про них, чтобы решать?! Ты отобрала у них последние деньги, но ты же не знаешь, на что они предназначались?! Может кто-то из этих людей шел в аптеку, чтоб купить лекарство смертельно больному ребенку?! А может, нес домой заработок, на который его семья должна питаться целый месяц, и теперь им придется голодать?! Может это были деньги на билет, чтоб успеть к умирающей матери?! И пока он заработает еще деньги его мать умрет, не повидав сына?! Да мало ли что еще! Воровство во всех цивилизованных мирах всегда стоит по тяжести наравне с убийством ! Эти преступления все здравомыслящие народы считают самыми большими из грехов! А ты вообразила, что тебе все разрешено!

Касси неожиданно для меня начинает рыдать. Сначала я решил было, что это очередная хитрость, однако присмотревшись, понимаю, — слезы самые настоящие. Хвала космосу, эта девчонка еще не совсем потеряна! Слезы текут ручьем, оставляя на лице Касси мутные разводы. Ну конечно, ведь до удобств она вчера так и не добралась! Отвязываю ее от кровати и отправляю в ванную, на всякий случай примотав ручку окна к трубе веревкой и забрав из ванной все острые предметы. И крючок от двери по пути отрываю, обойдется и без него.

За окном, оказывается, уже рассвело, и прислушиваясь к плеску воды я дергаю за шнурок звонка. Всучив заспанному официанту поднос с остатками ужина, требую горячий завтрак и отправляюсь проверить, на месте ли моя напарница. На этот раз никаких сюрпризов, слова космосу, меня не ожидает. Притихшая Касси, с гладко зачесанными, еще сырыми после душа волосами, настороженно поглядывая на меня, выходит в холл и покорно садится на предложенный стул. Она молчит все время, пока мы завтракаем, молчит, пока я переодеваюсь для похода в порт. Нужно выяснить, есть ли сейчас в порту корабль идущий в Гредал, и договориться с капитаном. И только когда я, не найдя другого выхода, предлагаю ей идти со мной, тихо спрашивает:

— А разве ты не привяжешь меня тут?

— Чтобы ты попробовала свои чары на ком нибудь другом?! — усмехаюсь я — Нет уж, если я привел тебя сюда, мне и уводить!

Касси покачивая головой, с отчаянием бормочет:

— Значит ты все-таки дурак, если думаешь, что Старшая выполнит свои обещания! Еще ни разу такого не было! Даже я никогда не уверена в завтрашнем дне! Она говорит одно, думает другое, а делает вообще то, чего хочет Главная!

Так, значит есть еще и Главная! А потом может, найдется и Наиглавнейшая! Да что ж это за гидра такая многоголовая! И чего они все хотят?! Хотя это-то ясно, все вожди такого сорта мечтают только об одном, устроить себе, любимому, хорошую жизнь. И не важно, за чей счет будет праздник!

— Арт, мы можем продать камни и поделить деньги! Ведь будет много денег, можно уехать очень далеко, и они никогда нас не найдут!

Ну, конечно, мы все это можем. А Кен и Тези, и эти, из пещеры будут всю жизнь работать на всяких Старших и Главных и еще не знаю каких, за чашку жратвы, как последние рабы самого дикого мира! А Тези еще и будет считать меня погибшим, потому что не сможет поверить, что я их предал, спасая свою шкуру. Ее вмиг ставшие скорбными глаза, когда я нарочито бодрым тоном объявлял, что убываю в командировку и заскочил только захватить Малыша и сверить часы, всегда будут стоять перед моими глазами. Кен, сообразивший насчет часов, поднял мику к глазам, незаметно нажимая кнопку и, объявив точное время, полез обниматься на прощанье. Мы на несколько секунд застыли, прижавшись, потом, весело махнув Тези, я выскочил за дверь. А потом, бодро топая по коридорам звездолета с клеткой в руках, чуть не взвыл от подступившего к горлу острого чувства утраты.

Мурашки легко пробежали по моей голове, и я свирепо уставился на Касси.

— Никогда не смей этого больше делать! Иначе я буду все время держать тебя в выключенном состоянии! — рявкаю на нее.

— Лучше сразу убей меня! — вздыхает она, — Я видела твои мысли. Ты все сделаешь, чтоб выполнить приказ и вернуться к своему другу и своей женщине. А я не хочу туда возвращаться! Я ненавижу подземную жизнь! Я хочу гулять под солнцем, смотреть на небо! Мне плохо под землей, меня давит гора! Каждую ночь мне снится, что меня завалило! Я не понимала, что если сбегу, сделаю плохо тебе и твоим друзьям! Прости. Теперь я все понимаю. Но я не могу туда вернутся, поверь, не могу!

Слезы снова катятся у нее по лицу, но она не вытирает глаз, лишь низко склоняет голову. Что же мне с ней делать?! Ясно одно, пока нам нужно придерживаться плана, изобретенного Старшей, и подкорректированного мной. А там посмотрим, может и найдется какой-нибудь выход.

— Касси! — твердо объявляю я, — давай сделаем так. Сейчас мы с тобой будем действовать сообща, не пытаясь друг друга обмануть. Но я даю тебе честное слово, что все время буду думать, как помочь тебе. И я надеюсь, что мне это удастся. Договорились?!

Она некоторое время испытующе глядит на меня, потом в голове возникают знакомые мурашки. Я укоризненно качаю головой и неожиданно покрасневшая Касси тихо шепчет:

— Договорились.

Шелестит вода за бортом, тихонько рокочет паровой двигатель. Здешние двигатели работают на спирту, потому что нефти у жителей этой планеты нет. Вернее, она есть под обширными болотами западного полушария, но они то об этом не знают. И те, от кого это зависит, очень постараются, чтоб узнали не скоро. Потому что, чем выше технологии планеты, тем больше пользы она получает от этого бесценного дара природы, нежели простое сжигание. Я полулежу на тюках с шерстью, сложенных на корме, отдыхая после всех хлопот связанных с перевозом наших мешков на борт этого торгового судна, идущего в Гредал с грузом. Именно там находится официальный космопорт планеты. Куда мы отправимся оттуда, я еще не решил, все будет зависеть от маршрута космолета, на который доставит нас рейсовый челнок.

Касси этого пока не знает, я хотел объяснить ей строение галактики на судне, но у нее даже от почти незаметной качки открылась жуткая морская болезнь, и вот уже несколько часов она не встает с койки. Мне жаль бедную девочку, она очень помогла мне, особенно при аренде конного экипажа.

Сварливый конюх до конца жизни будет ломать себе голову, почему он доверил своих пятнистых низкорослых лошадок совершенно незнакомым людям. Ведь не мог же я выкапывать свои мешки при посторонних. Вот и пришлось вмешаться Касси. Старик сам отдал ей вожжи, и даже вслед нам не поглядел.

А мы, забрав из гостиницы чемоданы, кружным путем отправились за мешками. И теперь чемоданы с камнями, тщательно замотанными в мои штаны и рубашки стоят в нашей с Касси каюте. Но до успешного завершения миссии еще очень и очень далеко.

А пока можно наслаждаться прохладой быстро наступающей южной ночи, серебристыми бликами на темных волнах, блеском первых звезд усеявших небо. Как давно я не видел звездного неба! В последний раз это было кажется на шаре, когда я был почти уверен, что свобода уже у нас в кармане. И как же я ошибался!

Вздохнув, бросаю последний взгляд на звезды, собираясь идти вниз, проведать Касси. Яркая звездочка, наискось летящая вниз, невольно привлекла мое внимание. Наверное челнок, идет на Гредал, подумалось мне. Но светлая точка, быстро приближаясь, резко изменила курс.

Неужели авария, мелькнула тревожная мысль. Да не может быть! Примитивные на вид, челноки имеют самые совершенные приборы и двигатели, тщательно скрытые от посторонних глаз. А Нло уже догнало наше судно и стремительно снижалось прямо на нас.

Страшное подозрение сдернуло меня с тюков, и я, прыгая через несколько ступенек, помчался к Касси. Но едва успел ввалиться в каюту и схватить телепатку за руку, как густое облако сна окутало мою голову. Что ж ты, идиотка, делаешь, пытаюсь крикнуть непослушными губами, мешком падая на нее.

Это только сон, решил я и снова закрыл глаза. И тут же вновь открыл их, всматриваясь в прекрасную женщину, сидящую около кровати. Великий Космос, как часто мне снились во сне эти чудесные глаза медового цвета, лукаво и ласково смотрящие на меня, этот водопад золотых вьющихся волос, нежная улыбка резко очерченных губ. Я протянул руку и провел пальцем ей по лбу, распрямляя озабоченно нахмуренные брови. Она перехватила мою руку, прижала к щеке раскрытой ладонью и счастливо рассмеялась. Как же я любил ее беззаботный смех, гордую осанку стройной фигуры, нежную кожу юного лица и насмешливую доброту мудрого взгляда!

— Я люблю тебя! — серьезно сообщаю ей, оглядываясь по сторонам.

— А уж я, то! — отозвалась она, придвигая мне столик, уставленный тарелками наполненными разной снедью, — Позавтракаешь, или сначала в душ?!

Вот это жизнь! Прильнувший к позвоночнику виброматрас, готовый в любой момент согреть или промассировать больное место, окно, распахнутое в сад, напоенный пряными ароматами цветов, столик, забитый вкусностями и самое главное, море любви и заботы струящееся из самых родных в мире глаз. Из глаз моей мамы. А на моей левой руке мой родной мику, а не его стилизованный под деллийские часы двойник. И нет вокруг никаких низран, низранок, Отцов, Матерей, Старших, Главных. И тому подобных.

Но, стоило мне вспомнить о них, как тут же разлетелась в клочья вся безмятежная идиллия мирного домашнего утра.

— Где Касси? — так и подскочил я.

— Какая Касси? — лукаво вскинула брови мать. — Во сне ты звал какую-то Тези!

— Тези — это другое, со мной в каюте была Касси, — требую я — надеюсь, ты привезла ее?!

— И ее, и чемоданы, и даже кусачую черепашку, хотя я и не уверена, что она имеет к тебе отношение.

— Малыш! — обрадовался я, — Конечно имеет, и самое прямое. Я его вывел, и он думает, что я его мать.

— А я, стало быть, бабушка! Ну спасибо сыночек, угодил с внучком! А я, то, уже думала, никогда не дождусь внуков! Хорошо, хоть не жаба, у меня к ним неприятие! — веселится мама.

— Всегда пожалуйста! И если не трудно, принеси его сюда, пока я душ приму. И за Касси следи, она гипнозом балуется, и к побегам тягу имеет! — стоя на пороге гидромассажной кабинки, руковожу я.

Выйдя из душа, застаю в комнате целую компанию: Мама, Касси, Малыш, гуляющий по полу и незнакомый мужчина с усталыми глазами. Встреча, устроенная мне Малышом вызывает у публики особый восторг. Едва я успеваю переступить порог, как он на секунду застывает, вытянув длинную шейку, затем, резко развернувшись, несется ко мне. Кстати, бегает он уже довольно таки быстро. Наклонившись, подхватываю Малыша на руки и он нежно трется головкой о мои руки, а потом застывает, прижавшись ко мне.

— Я думала, ты шутишь, — потрясенно вздыхает мама, — нас он всех пытался укусить!

— Он и меня вчера укусил, — сообщаю я, нежно поглаживая Малыша по головке, отчего он закрывает глазки. — Меня Касси загипнотизировала во сне, чтоб я ее развязал, а он не пускал, а потом и вовсе укусил, чтоб я проснулся.

— А почему ты ее связывал? — осторожно спрашивает мама, испытующе поглядывая на враз покрасневшую Касси.

— А давайте позавтракаем, а потом мы вам все расскажем! — предлагаю я, подсадив Малыша к мисочке с тарсом.

Разговор после завтрака затянулся надолго. Первым рассказывал я, стараясь избегать ненужных подробностей, которые могут расстроить мою маму. Но как ни странно, наиболее сильное впечатление мой рассказ производит не на нее и Мишеля, так зовут мужчину, а на Касси. А потом объясняет Касси и тут уж рот чаще всех открываю я. Раньше мне казалось, что я о многом догадался, но такого не мог даже предположить.

Касси видела Отца! Совершенно реального, живого Отца! Он правда, не выходил из своего дома, но Касси приводили туда и они разговаривали, обедали, и даже вместе ходили по дому. Он интересовался ментальными возможностями Касси, и помогал ей тренировать свои способности. Отец хотел, чтоб Касси стала его помощницей, поэтому показывал ей как разговаривать с умными машинами и управлять летающей лодкой. А потом он заперся в своей комнате, сказав, что будет долго спать. И больше не выходил. Власть понемногу забрала в свои руки Главная, но дела вела в основном Старшая, и Касси стала инструментом в ее руках. И она очень обрадовалась, когда ей предложили отправиться вместе со мной. Она сразу решила, что сбежит и уедет так далеко, что ее никогда не найдут.

Вопросов Касси задавать никто не стал, а когда я уже хотел было спросить, а как вообще Отец заполучил их всех к себе, мама вдруг объявила, что мне нужно отдохнуть и мы поговорим завтра. Но что самое странное, до этого момента я был совершенно уверен, что отлично выспался, и бодр как огурчик, а тут сразу начал зевать и не стал сопротивляться, когда мать, пожелав мне приятного сна, увела всех гостей.

— Замечательная у тебя мама! — задумчиво говорит Касси, глядя в иллюминатор.

— Да. — Осторожно соглашаюсь я, присматривая за Малышом, разгуливающим в узком проходе между тюков, ящиков и рулонов. Еще со времени знакомства с Миссе я уяснил, что тема родителей довольно болезненна для низран. Да и к тому же Касси выглядит как-то кисловато. Думаю, она не очень то рада нашему возвращению.

— И дом у нее хороший! — со вздохом продолжает она, как бы подтверждая мои выводы.

— Да, дом отличный, — констатирую я, вспоминая светлое просторное строение на одном из холмов среди бесконечных западных болот.

— А чем твоя мама занимается? — безразличным тоном интересуется Касси.

Я на секунду задумываюсь. Как бы это назвать, то, чем занимается моя мать.

— Консультантом по бизнесу, — наконец нахожу подходящее определение.

— Что такое бизнес?

— Бизнес это, — снова задумываюсь я, как попроще объяснить Касси значение слова, которое в моем мире давно не используется. Раньше этим словом называлась почти любая работа, которой занимались ради денег, престижа, положения, даже азарта, позже, когда не стало денег как таковых, а престиж и положение перестали ими измеряться, слово потихоньку исчезло из оборота. Его заменили такие слова как призвание, талант, хобби. — Так вот, бизнес — это торговля, — нахожу я подходящее слово.

— А что такое консультант?

— Ну это просто человек, который помогает советом, где купить, где продать, — упрощаю я. Действительно, за эти две недели, что я провел, нежась в лучах маминой любви и заботы, Мария решила все наши проблемы с продажей камней и покупкой оборудования. Единственное, чего не закупили согласно списка, — это взрывчатка, но вместо нее мы везем пневматический отбойник, паровую машину и несколько фляг спирта.

Она же наняла для нас этот огромный вертолет, который уже сделал три рейса отвозя в условленное место наши грузы, а последним везет и нас. Больше всего я боялся, что мама станет уговаривать меня остаться, но она спокойно отнеслась к моему отъезду. Даже подарила миленькую клетку — домик для Малыша.

И только, когда я обернулся от двери вертолета, внезапно на один миг увидел в ее глазах такую тоску, что чуть не рванул назад. Но тут Мама помахала мне так беззаботно, что я засомневался, не привиделось ли мне все это и спокойно полез в вертолет.

Серебристые гребешки волн, которые последние три часа мы наблюдаем в иллюминаторы, сменяются рыжим песком пляжей и темной зеленью рощиц. На горизонте неспешно растут пики Охранных гор. Я смотрю на циферблат своих старых часов на левой руке. Скоро посадка, пора запирать в клетку Малыша.

Разгружать вертолет мне помогают несколько рослых низранок, и наблюдая за легкостью, с которой они таскают груз, я начинаю понимать, почему им удается так легко руководить своими малорослыми мужьями. Вот только откуда возьмется столько низран, чтоб хватило по нескольку штук для каждой мощной дамы, ошивающейся в горном лабиринте, для меня загадка номер один.

Не успевает еще растаять вдали точка вертолета, как Касси, достав из кошеля черную коробочку, что-то говорит в нее. Так это рация, догадываюсь я. Все понятно, сейчас прибудет катер. А вот выражение лица Касси мне почему-то совсем не нравится. Глаза сузились, губы надменно поджаты. Отрывистые слова, которые она бросает в рацию, совсем не похожи на отчет подчиненного. Скорее, это выдача указаний. Неужели я в ней ошибся?! Или это она показывает служебное рвение, раз не удалось удрать?! Ладно, поживем — увидим.

Сказать, что я волновался, наблюдая как катер, внезапно вынырнувший из — за гор, резко пошел на посадку — значит не сказать ничего. У меня даже вспотели ладони и пересохло во рту, при мысли, что наконец-то все закончено. Вот сейчас откроется люк и счастливые Кен и Тези бросятся ко мне. Мы снова будем вместе и будем свободны, ведь я выполнил все требования Старшей, и она должна выполнить мои.

И пусть пока нам придется пожить в низранском поселке, моя мама найдет способ вытащить нас оттуда.

Но катер мягко сел на траву, открылся люк и... Никто оттуда не вышел! Дюжие тетки потащили внутрь тюки, а я, кипя негодованием, обернулся к Касси. И наткнулся взглядом на блестящую трубочку, направленную прямо мне в лицо. Так она знала, что никто не прилетит, знала и молчала! Обманный полушаг в сторону, назад, и, вложив все силы в бросок, я лечу на телепатку. Два мощнейших удара, ментальный и парализующий из трубки вбиваются в мою голову, но сила инерции такова, что даже оглушенный и обездвиженный, я врезаюсь в предательницу и мы вместе катимся по траве. И последнее, что я слышу угасающим сознанием — тонкий, запредельно высокий визг, как будто кто-то раздавил кайсала.

Да нет, это не визг. Это тихий надрывный плач, так плачут по ушедшим навсегда детям безутешные матери, скуля от безысходного горя, от невыносимой боли невосполнимой утраты. Лишь несколько раз в жизни мне привелось слышать этот плач, и всегда рвала сердце собственная беспомощность.

Мне очень хочется взглянуть на плачущего, но глаза не хотят открываться. Болит все тело, болит голова, онемела нога, но больше всего жжет глаза. Во рту все распухло и хочется пить, однако, когда я решил попросить воды, то ясно понял, что открыть рот не смогу. Я мотнул головой, но лучше бы я этого не делал. Все в мозгу поплыло и на какое-то время я снова отключился.

Очнулся я оттого, что кто-то пытался меня напоить. Тонкая трубочка была засунута мне между распухших губ и капли воды растекались по спекшемуся языку.

Я осторожно сглотнул эти капли, и это не доставило мне той боли, какой я ожидал. Вода потекла сильнее и я глотал ее снова и снова. Наконец жажда отступила. Попробовав зажать трубку зубами я обнаружил, что моим зубам теперь живется посвободнее. В том смысле, что передних зубов у меня больше не было. Осторожно дернув рот в сторону, издаю протестующий звук, напоминающий мычание и трубку тут же вынимают.

— Как ты думаешь, он нас слышит?!

Горестный шепот Тези резанул мне по сердцу. Значит меня не бросили на побережье, а привезли в подземелье. Да еще и бросили в пещеру. То-то кислый запах, которым буквально пропитан воздух, показался мне смутно знакомым. Так пахла похлебка, которую варили рабы. И судя по голосу Тези, она тоже тут. Интересно, а где Кен? Однако, надо успокоить Тези, что я ее слышу. Я собрался с силами и выдавил:

— Чежи.

— Арт! Ох, Кен, он нас слышит! Он сказал Тези! Арт, ты ведь нас слышишь, ну миленький, отзовись!

Однако, мне нравится, как она меня называет, плохо только, что сквозь радость в её голосе я слышу те самые душераздирающие плачущие нотки. Неужели мои дела так плохи? -Тези, тебе не почудилось? — мягко говорит незнакомый мужской голос. Ну никак нельзя оставить девушку без присмотра! Тут же объявляются непрошенные утешители. Как будто мне одного Кена мало было!

— Чежи, — мычу я снова и, собрав все силы, приказываю — Ни плащ!

Ну и диалектик у меня теперь, однако!

— Вы слышали? Слышали? Он очнулся, он говорит! — тонко всхлипывает Тези.

Интересно, сколько же их тут?! Ну погодите, встану, всех разгоню. Да перестанет она, наконец, рыдать?

— Ни плащ!!! — рычу как можно строже.

— Все, все уже перестала! Это я от радости, прости пожалуйста! — бормочет Тези поглаживая меня по руке. — Ты не волнуйся, тебе нельзя волноваться, тебе нужно поспать, теперь все будет хорошо.

Ну, наконец-то, удалось навести порядок. А спать мне совсем не хочется, такое впечатление, что я проспал не один день. Ничего, что говорить трудно, лежать как бревно в неведении еще труднее.

— Кен! — зову я.

— Я здесь. — Немедленно отзывается Кен — Что ты хочешь?

— Вуку, — шиплю я.

— Что он хочет? — Спрашивает тот же мужской голос.

— Не понял. — Обескуражено признаётся Кен.

Тот еще идиот. А доброжелатель то, как в доверие влез. Прямо как член семьи! А может? Дикий зверь зашевелился, просыпаясь, и это заставило меня собраться. Не хватает еще мне в таком состоянии строить из себя Отелло. Судя по моим ощущениям, все мое лицо сплошь обмотано тряпками, только для рта и ноздрей оставлены небольшие дырочки.

— Жжгуку — пытаюсь объяснить Кену, шевеля при этом замотанными пальцами. Да что меня, через мясорубку что ли пропустили?!

— Руку!- первая догадалась Тези, — Он говорит — руку!

— Угу! — одобрительно мычу я.

Кто-то осторожно берет мою левую руку и голос Тези заботливо спрашивает :

— Так?

Я надавливаю несколько раз пальцем ей на ладошку.

— Я понял! — вопит Кен, — давай мне его руку, мы с ним так разговаривали!

— А я не могу тебе говорить, сколько он раз нажмет? — не сдает позиций Тези.

Мне вообще — то нравится её идея, хотя бы потому, что в это время я могу не беспокоиться насчет настырного незнакомца. Я мычу свое «Угу» и сеанс старинной народной игры, — угадай слово, — начинается. Причем, народ не стесняется играть всей компанией против одного калеки. И говорят не снижая громкости, из чего я заключаю, что низранки не понаставляли здесь своих жучков. А действительно, зачем?

Первый вопрос, который меня интересует, это как давно я здесь. Второй я не успел настукать до конца, подолгу высчитывая гудящими мозгами номер буквы, как Кен, которому надоело ждать, решительно заявил:

— Все ясно, у него информационный голод. Слушай Арт, давай так, мы расскажем тебе все что знаем, а если останется что-нибудь неясное, тогда ты спросишь?

Я утвердительно мычу, жалея лишь о том, что моя рука расстанется с Тези, но когда этого не происходит, успокаиваюсь и узнаю, что нахожусь здесь уже второй день. Меня притащили низранки и бросили как мешок. Сначала узники решили было, что я труп, и хотели закопать, но Тези услышала стук сердца и это решило мою судьбу. В этом месте Тези крепче сжимает мои разбитые пальцы, и я, не обращая внимания на боль, отвечаю ей легким пожатием. А Кен рассказывает, как меня лечили всем миром, и несмотря на то, что низранки не стесняются пользоваться парализаторами, все же потребовали у них бинты. И что интереснее всего, первый раз за много лет это требование было выполнено. Тетки принесли не только чистые тряпки, но и мазь. И даже никого не наказали. Еще Кен рассказывает, что их с Тези отправили сюда в тот же день, как я улетел. Но они не жалеют потому что....

— Я бульон принес. — Говорит рядом знакомый шепелявый голосок.

— Арт, будешь бульон ?! — мягко спрашивает Тези.

— Мишши? — мычу я.

— Он меня звать! Слышать Кен, он сказать Миссе! Арт, Арт, это я, я, Миссе!- взволнованно тараторит маленький низранин путая от волнения окончания слов. Оказывается, и его засунули сюда толстые ведьмы.

— Да Миссе, да, Арт очнулся, можешь пойти всем рассказать, но не нужно сейчас его утомлять, он очень слаб. — Терпеливо отвечает ему Кен.

— Арт тебе нужно выпить бульон, это полезно! — ласково просит Тези.

Однако даже простое упоминание о бульоне вызывает у меня легкую тошноту, поэтому я мычу как могу можно убедительнее:

— У-у!

— Раз не хочет, значит не нужно, у него явное сотрясение, и от еды должно тошнить, — уверенно заявляет незнакомец.

И откуда он такой умный выискался?!

— Да, Арт и еще у нас хорошая новость. Когда мы со всеми познакомились, оказалось, что здесь находится отец Тези. Помнишь рассказ про следы? Так вот...

— Арт, я тебе рассказывала, помнишь? — тихо спрашивает Тези.

— Угу! — крепче сжимая её пальчики подтверждаю я.

— Так вот, он здесь, я его сразу узнала. А теперь он меня не узнал.

— Ни плащ! — приказываю я.

— Не буду, не буду! Он тут рядом, познакомься!

Кто рядом? Ах, да отец Тези! Очень приятно! Интересно, а ему приятно видеть, как дочка сидит рядом с полутрупом, нежно пожимая ему ручки?! Только теперь до моего сознания доходит, что я больше не прежний, здоровый и сильный молодой человек. Я теперь инвалид, и, возможно, даже слепой инвалид. Я осторожно вытаскиваю пальцы из руки Тези, слушая, как вызвавший у меня столько негативных эмоций голос многозначительно говорит:

— Я Гай. Гайерт Март, отец Тези.

— Угу! — вежливо мычу в ответ, пытаясь понять, на что намекает этот Гай?

И в этот момент пещера сотрясается от недальнего взрыва. На мои повязки сыпятся камушки, вызывая волну боли. Стон вырывается у меня прежде, чем я успеваю стиснуть оставшиеся зубы. Тези осторожно снимает с меня осколки, Кен кричит чтоб все отошли от двери. А где-то в глубине лабиринта гремит еще взрыв, потише и сразу раздается вой сирены. Что же там у них такое происходит? Друзья сгрудились около меня, прикрывая от новых обломков, и тут новый взрыв раздается у самой двери. От толчка моя голова дергается и я проваливаюсь в черноту.

— На счет три ты просыпаешься, — говорит знакомый голос и считает: Раз, два, три!

Я открываю глаза и говорю другу:

— Привет, Мишель!

— Привет, — отзывается он, — сосредоточенно рассматривая что-то в своих приборах. Потом с тем же выражением рассматривает меня и осторожно спрашивает, — Как себя чувствуешь?

Я пожимаю плечами. Нормально вообще-то. Глаза немного режет с непривычки яркий свет, да слегка тянет розоватые полоски молодой кожи на пальцах, а так — все отлично.

— А что помнишь? — осторожно спрашивает Мария.

— Привет! — повернувшись на голос, внимательно рассматриваю ее. Все так же молода и хороша, а между нами, ей скоро двести. Много лет назад мы договорились звать друг — друга только по имени, хотя на самом деле она моя мать. — Все помню.

И только тут понимаю, что я действительно помню все!

— Как тебя зовут? — серьезно и слегка напряженно спрашивает Мишель.

— Арт, — кратко отвечаю я, и видя, как кривятся его губы, задумчиво продолжаю, — Артез Рази, старший коммуникатор особого отдела межгалактической службы ОПРП.

Мишель облегченно вздыхает и, закрывая прибор, бурчит:

— Когда-нибудь я пристукну тебя за идиотские шуточки!

— Лучше расскажи, что я пропустил! Последнее, что помню, — это взрывы в лабиринтах.

— Мария расскажет. И, если хочешь, не тебе одному. — Обещает Мишель, выходя из комнаты.

— А кому еще? — невинно интересуюсь я.

— Своих новых друзей ты еще не забыл? — лукаво интересуется Мари.

— А разве они здесь? — безразлично интересуюсь, чувствуя, как бешено забилось сердце.

— И не только новые, — смеется она, — но и хорошо забытые старые! Пересядь-ка с этого кресла, чтоб не испугать их!

Да, действительно, специальное медицинское кресло может вызвать подозрение, что перед вами неизлечимый инвалид, хотя в наше время таких не бывает. Но ведь не все осведомлены об этом?! И что мне вовсе не двадцать пять лет, как я думал в последние полгода, и что я никогда не был простым искателем самоцветов?!

— А может и нужно испугать?! — задумчиво бормочу, не вставая с кресла.

Мария вмиг оказывается против меня.

— Если ты действительно так думаешь, — рычит она, — ты либо жесток, либо трус!

Я смотрю в гневные выразительные глаза и ясно понимаю, что именно за это я ее и уважаю.

— Я тебя люблю, — констатирую, поднимаясь с кресла — но я против матриархата!

— Я тоже, — заявляет она, следя, как я, еще немного прихрамывая, топаю к дивану, — но и против патриархата, кстати!

И, устроившись рядом, бросает в свой мику команду дверному автомату.

Широкая дверь отъезжает в сторону и я вижу их всех разом. Все так непривычно чисты и нарядны, что это их даже немного смущает. Увидев нас, они останавливаются и не сговариваясь, пропускают вперед Тези. Она напряженно вглядывается в меня, недоверчиво покачивая головой и неуверенно делает несколько шагов в мою сторону. И вдруг замечает Мари, по хозяйски устроившуюся рядом. Так знакомо взмахнули ресницы и окаменело личико, что невыносимо больно кольнуло сердце. Забыв про еще побаливающую ногу, срываюсь с дивана и поймав начавшую разворот Тези, мягко говорю ей, подталкивая к дивану:

— Знакомься, это моя мама.

— Я Мари! — обнимая Тези за плечи, ласково объясняет вскочившая мать, — и я в самом деле его мама!

— Я могу подтвердить! — уверенно заявляет знакомый голос и я, мгновенно обернувшись, попадаю в крепкие дружеские объятия.

— Гайерт! Как же я рад наконец тебя увидеть! — бормочу, всматриваясь в сильно постаревшее лицо друга. Нужно немного времени, чтоб мику и современная медицина заставили расправиться морщины и согнувшуюся спину. Жаль, что раны в сердце не заживают так быстро.

— Я тоже, — шепчет он, — а вот Жюли...

— Знаю. — Мягко останавливаю Гая, не стоит бередить душу. — Мне Тези рассказала. Только тогда я не понял, что это про тебя. Мне очень жаль, ты же знаешь, как я ее любил.

— Вы что, знакомы? — недоверчиво бурчит Кен, — Как это может быть?!

— Сейчас все расскажем! — я дружески хлопаю его по плечу. — Садись поудобнее, Кен.

И тут же замечаю, что Мари и Тези уже уединились на диване и о чем-то мило щебечут. Ну нет, так мы не договаривались!

— Не переношу матриархат! — притворно грозно рычу, втискиваясь между ними и спрашиваю:

— Ну, кто первый будет рассказывать?

— Простите за опоздание, — извиняется Мишель, входя в комнату, — пациентка задержала.

— Ничего, сегодня я добр и снисходителен, — киваю ему и вдруг, неожиданно для себя, подозрительно интересуюсь: — а кто твоя пациентка?

— Ну и интуиция! — бормочет он, и я, сразу собравшись в комок, решительно требую:

— Ну!

— Касси. — неохотно признается он.

— Так я тебе сейчас работки прибавлю! — в два прыжка оказываюсь у двери, но она задвигается перед моим носом, и я в ярости опускаю на нее кулаки.

— Артез! — Мари уже рядом, — Не надо! Давай сначала поговорим!

— А потом я ее убью! — цежу я сквозь восстановленные зубы, и возвращаясь к Тези, объясняю, — это Касси на меня теток натравила!

— Тогда убей! — соглашается она и демонстративно кладет голову мне на плечо.

Великий космос! Да я в таком положении не только говорить и слушать, но и думать не смогу.

— Муж и жена — одна сатана! — качает головой Мишель.

— Что такое? — ненатурально возмущается Гай — У меня еще никто благословения не спрашивал!

— А ты что, против?! — интересуется Мари.

— Вообще-то нет, но не по правилам.

А вот это он лукавит. В нашем мире если два человека хотят быть вместе — это и есть главное правило. Хотя, если он хочет...

— Наоборот, по правилам! — С превосходством заявляю Гайерту.

— Интересно узнать, по каким? — живо заинтересовался Гай.

— По низранским! — надменно объясняю ему — Тези выбрала меня по низранским правилам! Кен может подтвердить! Ведь так, Кен?!

— Так, — вздыхает Кен, — но если честно, — это я ей посоветовал. Низране бы не поверили, что она может выбрать меня.

Вот это удар. Я даже опускаю руку, которая как-то незаметно умудрилась удобно устроиться у Тези на талии, но она замечает это и спокойно водружает руку на место.

— Ну если уж совсем честно, — гордо говорит она, — никакие советы не заставили бы меня выбрать кого-то другого! Если бы побег не удался, низране все равно заставили меня жить с тем, кого я выбрала! А я, ни с кем, кроме Арта, никогда бы жить не стала!

То, что она сказала, намного больше того, что я мечтал услышать, но то, что хочу сказать ей я вовсе не предназначено для чужих ушей.

На секунду в комнате зависает странная тишина, а потом взрывается поздравлениями и шутками. Робот официант, возникший неизвестно откуда, молниеносно уставляет стол вкусностями и разливает в старинные фужеры шампанское. Эта красивая традиция сохранилась с давних времен, хотя в современном шампанском вместо алкоголя — легкое тонизирующее. Выбрав момент, когда всеобщее внимание отвлечено торжественной поздравительной речью Мишеля, я тихонько шепчу Тези на ухо:

— Я тебя люблю!

— А я тебя. — Вздыхает она.

— Я знаю. Я слышал как ты плакала. Там, в пещере. Прости.

— За что?!

— За все.

— Ладно. — Покладисто соглашается она, и я снова радуюсь, что ей ничего не нужно долго объяснять. Не выношу разборок!

Через некоторое время, немного подустав от всенародного веселья, удобно устраиваюсь около Тези на диване и на правах бывшего инвалида бурчу:

— Вообще-то, считалось, что мы собрались не для того, чтоб окрутить меня.

— Надо ковать, пока горячо! — хихикает Мари — А то от тебя еще сто лет внуков не дождешься!

— А, кстати, о внуках! — внезапно вспоминаю про своего питомца, — где мой Малыш? Помнится, ты признавала его за внука!

Тези как-то странно всхлипывает, и я, с подозрением глядя на Мишеля, тихо интересуюсь:

— Ну, так что с ним?

— Все хорошо, — торопится Мари, — Тези просто не в курсе. Малыш в соседней комнате, можешь проведать.

— Но он же взорвался! — протестует Кен.

— Взорвался не Малыш, а биоробот! — поправляет Мишель — но внешность мы заняли у Малыша. Больше ничего нельзя было пронести в тоннели, чтобы не вызвать подозрение низранок!

— Так, а отсюда поподробней, — прошу я, — кто начнет?

— Могу и я! — предлагает Мари.- Все началось около двадцати пяти лет назад. Именно тогда на Деллии начали работать наши коммуникаторы. На северном побережье все шло обычным порядком. Но на южном неожиданно пропала пара опытных агентов. Пару месяцев после прибытия они работали как обычно и вдруг исчезли. Мы установили, что они вылетели на вертолете в сторону гор. Сгоревший вертолет вскоре обнаружили в глубоком ущелье, но трупов агентов не было. Как это произошло, может объяснить только Гай.

— Все очень просто, — вздыхает Гайерт, — над ущельем прямо на нас вылетел катер. Пришлось садиться. Низранки выгребли из вертолета все ценное и вместе с нами сунули в катер. А вертолет подожгли. Самое обидное, что мы попались как лопухи на легенду об ушедших через тоннель женщинах. И просто вылетели на разведку, даже не предприняв никаких мер предосторожности.

— Разыскивая Гая и Жюли, — продолжает мать известную мне историю — мы обнаружили, что в пустыне живет малочисленное полудикое племя, которое каким — то образом связано со странным летательным аппаратом, не зарегистрированным ни в одном каталоге. Поэтому, через пару лет, после тщательной подготовки, туда отправился еще один опытный агент. Он был буквально увешан новейшим оборудованием, и за ним следила из космоса система спутников. Так вот, его высадили ночью неподалеку от поселка и камеры зафиксировали, как он вошел в ближайший дом. А утром он исчез. Мы продолжали наблюдение, но агентов больше не посылали.

Через несколько лет мы знали о низранах почти все, у нас были снимки всех жителей. И вдруг однажды, просматривая снимки, наш сотрудник заявил, что узнает в одном из туземцев пропавшего агента. Правда, полностью лишившегося волос и сильно постаревшего. Снимки проверили через компьютер. Это действительно был он. Мы разработали целую операцию и вскоре выкрали агента у туземцев. Только после его рассказа мы поняли, как он пропал. Низране сняли с него всё, даже мику и с помощью каких-то настоев вывели волосы. Потом целый месяц держали в подвале, пока наконец не продали в соседнее поселенье.

Мы стали тем же путем искать первых агентов, но не нашли. Оказывается в это время Гай уже был в подземелье, а Жюли не выпускали из дома царицы. Но самое интересное мы обнаружили еще через пару лет, когда подготовили к засылке еще двоих агентов. Все необходимые приборы были имплантированы у них под кожей и мы надеялись, что с ними ничего не случится. Случайно Мишель провел сеанс гипноза с разысканным агентом и обнаружилось невероятное. Оказывается его возили куда-то на допрос с завязанными глазами и под гипнозом проверяли на правдивость его показания! То есть, мы еще ничего о них не знали, а они уже знали о нас! Неизвестно сколько, но знали! Конечно в таких условиях мы не могли рисковать людьми.

Операцию пришлось свернуть. И тогда Артез предложил свой план. Мы должны были подвергнуть его гипнозу и отправить на побережье. Сначала план показался мне невозможным, однако потом они с Мишелем продумали детали и мы начали подготовку. Арт усиленно тренировался а мы искали ему напарника среди искателей приключений. Наконец был выбран Кен.

У нас не было времени на длительное знакомство Арта с Кеном и пришлось внушить обоим, что они знакомы пять лет. Кроме того, Арт во сне был возвращен в то время, когда ему было всего двадцать пять лет. И, постольку, тогда он еще не работал коммуникатором, то и не смог бы ничего рассказать, если его будут допрашивать под гипнозом. После этого они отправились на побережье, якобы добывать самоцветы. Конечно, за ними следили наши сотрудники под руководством Мишеля. И когда мы получили метеосводки о надвигающемся шторме, он внушил им вылететь на вертолете в сторону гор. А дальше расскажет Мишель.

— Можно, я спрошу ?!- как-то робко шепчет Тези.

— Конечно, девочка, ты имеешь право знать все, — ободряюще кивнула Мари.

— Ты говоришь, вы не нашли отца и маму, но я то свободно ходила по поселку, вы ведь не могли не видеть меня!

— Да, это самая большая наша ошибка! — удрученно кивнул Мишель — Но, все дело в том, что наши агенты никогда не рожали детей на чужих планетах! И тем более, в таких неприспособленных условиях! Рождение ребенка — огромная по ответственности работа в нашем мире! И к этому долго готовятся, как физически так и морально, проводят медицинские обследования, генетические проверки и многое другое! Поэтому мы не могли даже мысли допустить о том, что наши агенты родили ребенка! Прости Гай!

— Не стоит, — печально вздохнул Гайерт — мы и сами не думали, что это возможно. Но мику у нас забрали, а низранке нужна была кормилица. Вот она и кормила Жюли чем-то биологически активным. Я сам не сразу поверил сообщению жены, что у нас будет ребенок. Но, когда Тейзирия родилась, мы всё — же были очень счастливы, вы ведь знаете, что других детей у нас нет.

— Тейзирия! — мечтательно протянул я, крепче прижимая Тези, — очень красиво! Почему ты мне раньше это не сказала?

— Это была тайна, моя и мамина. — Неожиданно всхлипнула она.

— Ни плащ! — хором рявкнули Гай с Кеном, и Тези смущенно улыбнулась:

— Выучили!

— Без плагиата пожалуйста! — нарочито строго предупреждаю я — Лучше объясните инвалиду про Отца! На кого он хоть похож?

— Был похож, — поправил Мишель — но давайте сначала. Много лет назад с одной планеты, точные координаты уже установлены, отправилось несколько звездолетов с переселенцами. Один из них немного отклонился в пути из- за неполадок. Мы пока не знаем точно, почему среди дежурных членов экипажа возникли разногласия, но в результате власть оказалась в руках одного человека, биолога. Пользуясь природным даром гипноза, он отправил своих противников в анабиозные камеры, и привел звездолет к Деллии.

Теперь никто не сможет сказать, как это у него получилось. И почему он посадил звездолет в горах, тоже можно только догадываться. Достоверно известно лишь, что около пяти или шести десятков лет назад, он сумел при помощи своего гипноза и низранской жадности обменять часть материалов, которые везли с собой переселенцы, на яйца низранок. Яйца, из которых должны были вывестись дочери, и которые они все равно пустили бы на корм сыновьям. Потом он соорудил простейший инкубатор и начал выводить детей, попутно делая эксперименты по закреплению у них различных, не свойственных родителям качеств. Так появились огромные скороплодные женщины, худенькие интеллектуалки и, наконец, несколько девочек с совершенно уникальным ментальным даром. Одна из них была настолько гениальна, что Отец уделял ей больше времени, чем всем другим. И вскоре он обнаружил, что ее дар многократно усиливается, если причинять ей боль. Поэтому, он пытал ее совершенно сознательно, уча пользоваться своими способностями. Пока однажды, не выдержав боли, она не взяла его под контроль. Но, через некоторое время обнаружила, что не сможет постоянно контролировать Отца, и испугавшись наказания, отправила его в анабиоз. Совершенно случайно это оказалась неисправная камера. Так что мы обнаружили там только высохшую мумию Отца. И он действительно бородатый старик. А голограмму делал, копируя себя, любимого. Есть еще вопросы?

— Есть, — отозвался Кен, — про Касси.

— Касси и есть та талантливая менталка. И Арта она убивать вовсе не собиралась, кто — же убивает лучшую дойную корову. Просто, когда не обнаружив Тези и Кена в катере, согласно уговора, Арт в ярости бросился на нее, он переломал ей кости. И она, теряя сознание от боли, инстинктивно послала грузчицам приказ убить. Они и остановились только тогда, когда решили, что Арт уже мертв.

Тут Тези, вспомнив пережитое, снова всхлипнула, и как по команде, мы втроем дружно выдохнули :

— Ни плащ!

— Сколько можно говорить! — возмущаюсь, глядя на смущенных друзей, — Без плагиата!

— Зато как действует, — виновато улыбнулся Гай, — я от ее плача чуть с ума не сошел!

— Я слышал, — понимающе киваю ему, — но давайте не будем об этом вспоминать! Я ведь жив!

— Да, — серьезно говорит Мари, — благодаря Мишелю! За те две недели, что вы провели здесь с Касси, он умудрился вшить в тебя полностью дублирующую внутренние органы минисистему, миниреаниматор, последнюю модель подкожного мику и кое что еще!

— Ничего себе! — даже присвистнул я, — И что, эта вся электроника до сих пор во мне?

— А ты думаешь, это тебе больше никогда не пригодится? — ухмыляется Мишель.

— Лучше бы не пригождалось, хотя в нашей работе все может быть, — задумчиво пожимаю плечами, — но я не понял, что там с Малышом? Вернее с биороботом?

— Ну это самое простое. — Объясняет Мари. — Мы вложили в него пластид, перемешанный с сильнодействующим снотворным. И разумеется видеокамеры и миникомп с радиоуправляемым запалом. Вот он и взорвал лжемалыша, когда тот оказался в комнате Старшей. Но труднее всего было не взорвать его, когда Арта топтали обезумевшие низранки.

Последние слова она произнесла сквозь зубы, и я, внимательно заглянув ей в глаза, просительно шепчу:

— Ни плащ!

И пока она, отвернувшись, трет платочком глаза, спрашиваю Мишеля, — Ну а Главную, то, вы нашли?

— Так Касси и есть Главная! — усмехнулся он — Мы ее еще здесь раскусили. Потому я и находился при ней неотлучно, чтоб она не шарила в ваших мозгах!

— И все равно я не понимаю, — упрямо сопит Кен, — Ведь мы несколько раз были на краю гибели! Например, могли взорваться, когда вертолет упал! И потом, в пустыне! Почему нас никто не спасал?!

— Не мог вертолет взорваться, — вздыхаю я, — Ты разве не помнишь, он даже не загорелся! Я сам готовил эту операцию, все было предусмотрено. За нами следило столько сканеров и приборов, что ни один наш шаг не оставался без контроля.

— Но все же был момент, когда мы хотели прервать операцию, — кивает Мишель, — когда несколько дней не могли следить за вами в подземных лабиринтах! Сигнал от вшитых датчиков там не проходил, уже были готовы роботы. И вдруг вы вываливаетесь прямо в то ущелье, куда садился катер! Мы так и обалдели, когда увидали огромный звездолет! Ведь наши сканеры не смогли пробить его защиту. Сейчас ученые изучают эти технологии.

— И еще, про взрыв, мне почему-то казалось что он был не один, — вспоминая свои ощущения, бормочу я.

— А, ну так это уже сработали детонаторы, встроенные в ящики с привезенными тобой товарами! Нам нужно было, чтобы заснуло как можно больше низранок. Иначе пришлось бы брать пещеру приступом, могли пострадать невиновные! — Объясняет Мария. — Или девицы, караулящие звездолет, опять включили бы излучатель! Они же не знали, что запасы энергии у них были почти на нуле! А ведь в анабиозных камерах спало почти полторы тысячи человек! Мы это выяснили по данным, которые вы смогли снять с бортовых компьютеров.

— Ничего, себе! — я даже присвистнул, представив, какой трагедии удалось избежать.

— Кстати, пришло сообщение! Проснулись первые соотечественники Отца, и они объяснили суть конфликта, произошедшего на звездолете! — Громко объявляет Мишель, глядя на экранчик своего наручного мику.

Он многозначительно поднял вверх палец.

— Слушай, ну не издевайся, говори уже! — не выдерживаю я.

— Так вот, оказывается, этот биолог приревновал свою жену к помощнику капитана! — назидательно изрек Мишель.

Мы ошеломленно молчали.

А потом я вспомнил дикого, неуправляемого зверя, спящего в непознанной глубине моего подсознания, и самой страшной клятвой поклялся себе никогда больше не выпускать его наружу!

Конец первой книги

КНИГА 2. Под тёмной луной

Аннотация

Странные события скрутились в один неразрешимый узел, неразгаданные тайны появляются как из ящика Пандоры. Неизвестные враги пытаются убить всех, кто им мешает. Сможет ли отсутствовавший долгое время на своем посту агент разгадать их замыслы и не потерять при этом нежданно обретенных друзей?

* * *

Казнь транслировалась на всю страну. Это новшество я ввел с одобрения его величества и потому точно знал, что сегодня после завтрака все королевское семейство во главе с королем удобно устроится в мягких креслах около огромного королевского экрана.

На рассвете Трик Пил под усиленной охраной был доставлен в специально пристроенную к моему замку мощную башню. Телекамера вела его по мрачным каменным ступеням до самой верхней площадки, где, за железной дверью, в комнате без окон, была установлена электрическая гильотина. Там судья, по традиции одетый в красное, зачитал ему приговор, а весь в белом тюремный священник напутственную молитву. И, напоследок, его поставили перед камерой и разрешили сказать слова прощания.

Все экраны великого королевства показали крупным планом осунувшееся лицо молодого человека с горестным взглядом серых глаз. Он прямо и честно взглянул в камеру, вздохнул, и тихо, но твердо выдохнул:

— Мама! Я не виновен!

И худенькая сероглазая женщина в старом доме на окраине Марофеля упала в обморок. А стражи подвели Трика к стойке гильотины и намертво закрепили его руки, ноги и торс. Затем все вышли из комнаты и заперли дверь.

Королевство затаило дыхание. Никогда еще им не приходилось видеть казнь так близко. Мест на тюремной площади, где обычно проводились мероприятия такого рода, хватало лишь для нескольких сотен граждан. Лучшие места доставались самым именитым и богатым, поэтому удачей досконально рассмотреть все подробности могли похвастаться немногие.

Наиболее чувствительные из зрителей закрыли глаза, когда из стены сзади осужденного выдвинулось тонкое, острое как бритва лезвие и коснулось шеи. Затем афийцы получили возможность наблюдать, как судья, сидя за пультом в соседнем помещении, с важным видом нажимает главную кнопку.

И, наконец, мы увидали леденящие душу кадры, вот мелькнуло быстрое лезвие, недоуменно вздрогнули и застыли губы осужденного, хлынула потоком темная кровь и медленно скатилась на пол отрезанная голова. А потом разошлись металлические плиты пола, и стойка с останками преступника ушла вниз.

— Впечатляюще, не правда ли? — Довольно ухмыляясь, спрашиваю молодого человека, сидящего перед экраном рядом со мной.

— Да уж! — потрясенно выдохнул он, отирая платком пот со лба. Помолчал, и, расстроено пряча глаза, прошептал:

— А кто он?

— Кого именно ты имеешь в виду? — не понял я.

— Ну, этот, — Всё так же глядя куда-то в сторону, с запинкой лепечет Трик, — Которому голову отрезали?!

Так. Похоже, парень думает, что вместо него казнили кого-то другого! И кто же это мог быть по его мнению? Какой-нибудь доброволец? Или срочно покаявшийся настоящий убийца?!

— Эй, Трик!- сурово заявляю, уставившись ему в глаза, — Неужели ты думаешь, что я способен вместо одного невиновного казнить другого?!

— Значит, ты веришь, что это не я убил учителя? — поднимает он на меня свои честные глаза.

— А если бы не верил, зачем бы я тебя спасал?

— Но ведь я сам видел, как ему отрезало голову! — не сдается Трик.

— А это все видели, — хмыкаю удовлетворенно, — но, тем не менее, это просто трюк!

Объяснять ему, что это не трюк, а обычная компьютерная программка, я не стал. Хотя наши эксперты и кричат в один голос, что Трик Пил гениальный изобретатель, но даже гению нельзя вываливать на голову достижения цивилизации превосходящей его собственную почти на триста лет.

Собственно, именно из-за этого гения я и прибыл так спешно на Корван, оставив Тези и Гая на Деллии разруливать донельзя запутанные дела низран.

Трика явно подставили в убийстве старого учителя, и спасти его от казни могло только чудо. А этим самым чудом мог быть только я. Ведь именно я уже почти четыре года являюсь главным тайным советником Его Величества Маннейга Третьего, Короля Афии. Это, если исключить последний год, который я провел, согласно официальной версии, в кругосветном плавании с великой целью изучения стран и народов, находящихся на островах и континентах западного полушария планеты Корван.

На самом же деле, меня не было не только на Корване, но и во всей системе этого Солнца. По вызову моей матери, по совместительству Начальника особого отдела ОПРП, я проводил на Деллии, в Низранской пустыне, секретную операцию, едва не стоившую мне жизни.

— Эзарт, а когда мне можно будет повидать маму? — прерывает мои мысли робкий голос Трика.

Отличный вопрос, ничего не скажешь! И как мне прикажете отвечать этому чудаку? Мало ему того, что остался жив вопреки всем законам королевства, так он еще собирается разгуливать по городу, успокаивая своих родственников!

— Послушай, Трик! — проникновенно объясняю подопечному, — Как ты думаешь, что ожидает меня, если ты выйдешь отсюда проведать свою мать, а тебя кто-нибудь узнает?! Ведь твое лицо крупным планом рассмотрело все королевство!

— Но я же могу наклеить усы и бороду! — наивно заявляет он.

Изобретатель, ничего не скажешь!

— А собакам королевской стражи что приклеишь, чтоб они тебя не узнали?! Ведь и трех недель не прошло с тех пор, как их науськивали на тебя?! А закон, запрещающий выражать соболезнование родственникам казненных преступников?! Ведь в дом твоей матери сто дней не должны входить гости! И, наконец, где гарантия, что твоя мать, увидев казненного сына, не получит разрыв сердца, или, в лучшем случае, не сойдет с ума?!

— Ну, может быть, ночью подбросить ей записку?! — не сдается Трик.

— Нет! — безапелляционно отвечаю я. — НЕТ и НЕТ! Даже если бы только моя жизнь была под угрозой, я бы сказал нет, так как надеюсь помочь в этой жизни не только тебе! Но под угрозой еще и жизнь тех, кто помогал мне, твоя и, наконец, твоей матери! Поэтому пока забудь об этом, и дай мне слово чести, что не попробуешь предпринять что-либо за моей спиной! -Руиз! — командую возникшему в дверях секретарю, — отведи Трика в его комнату и запомни, что сегодня он ни под каким предлогом не должен её покидать!

Позже я намерен отправить этого мнимоказненного на чердак, в потайную комнатку, о существовании которой не знает даже испытанный секретарь.

Проводив взглядом поникшего изобретателя, встаю с кресла и подхожу к окну. Особое расположение моего жилища дает мне прекрасный обзор с высоты птичьего полета громоздких домов и дворцов Марофеля, утопающих в тенистых садах. Замок, который я выбрал для своей резиденции, стоит на высоком уступе скалистого отрога Айлинских гор, в некотором отдалении от города, и именно это сыграло для меня решающую роль при выборе жилища. Правда, Маннейг Третий был вначале против моего выбора, он привык иметь тайного советника под рукой днем и ночью. Но как раз это и не устраивало меня, поэтому я проявил всю твердость и изобретательность, чтобы отстоять свой выбор. Главным аргументом я выставил свою нелюбовь к шумным балам и увеселениям, могущим помешать моим занятиям делами королевства. И, наконец, предложил установить в покоях короля прямую связь с моим замком. И вот эта-то связь и возвещала в тот момент, когда я разглядывал в окно слегка подзабытые пейзажи Марофеля, что его величество желает со мной поговорить.

— Слушаю, Ваше Величество!- Говорю почтительным тоном, прижимая к уху телефонную трубку из знаменитого зеленоватого Айлинского мрамора искусно инкрустированную серебром. Но вместо сочного баритона Маннейга из трубки доносится гневный рыдающий женский голос:

— Эзарт, ты знаешь, что ты негодяй?!

— Нет, ваше высочество! — озадаченно отвечаю трубке, узнав голос Дариналь, старшей из трех принцесс.

— Так вот, теперь знай! Ты самый гадкий негодяй из всех негодяев!

— А могу я узнать у Вашего высочества, на чем основано такое утверждение?! — интересуюсь я, понимая, что невольно чем-то здорово обидел прежде более чем лояльную принцессу.

— Мало того, что ты позволил казнить невиновного человека, ты еще и устроил из этого представление для всей страны! Ты даже больше чем негодяй! Ты...

— Извини Эзарт, у Дариналь истерика. — Суховато заявляет голос Маннейга.- Я надеюсь, ты не придаешь значения ее словам?!

— Каким словам, ваше Величество? Я ничего не расслышал, что-то с телефоном! Как Вам понравилась казнь?! — вежливо подсыпаю соли в семейную жизнь короля. Похоже, там все не так гладко, как пребывало год назад.

— Все было отлично, спасибо Эзарт, ты правильно придумал, народ должен видеть своими глазами как вершится правосудие в нашем королевстве! Приходи завтра на обед, будут послы из Таглара и Дижана, мне нужен твой совет!

— Непременно Ваше Величество! — кисло улыбаясь, соглашаюсь я, прекрасно понимая, что после годового перерыва мне не удастся отвертеться от приглашения, тем более, высказанного таким тоном. Король редко бывает серьезен, обычно он шутлив и легкомысленнен. Положение вдовца дает молодящемуся донжуану массу возможностей проверять на крепость чувства многочисленных претенденток на пустующую половину трона, поэтому обычно делами королевства занимаются советники и доверители.

Положив на место трубку, отправляюсь в дальний конец коридора, где расположена моя спальня. Именно там есть потайной ход из замка, а мне сегодня просто необходимо немного побродить по городу, своими глазами посмотреть на настроение жителей, послушать их разговоры.

Я почти прошел мимо комнаты, в которую приказал поместить Трика, как что-то насторожило меня. Жизнь в низранском рабстве, как ни странно, кроме вреда, принесла мне и несомненную пользу. Я настолько привык постоянно находиться настороже, что это выработало вовсе не лишнюю для моей работы черту характера. Вот и сейчас, сам еще не понимая зачем, я дернул дверь в комнату, и не успел еще всерьез удивиться тому, что она не заперта, как осознал, что случилось несчастье.

Холодея от ужасного предчувствия в два прыжка влетаю в комнату, и сдергиваю одеяло с человека, скорчившегося на кровати. Однако действительность оказалась куда хлеще самых смелых предположений. Обмотанный простынями, с салфеткой во рту, на кровати лежит Руиз, мой секретарь. Потрясенный увиденным, непроизвольно рявкаю крепкое словцо, почерпнутое в юности из матросского лексикона. Бедный пленник ошеломленно вытаращил глаза. Я мысленно осадил себя, вспомнив высказывание моей мамы, что мат обнаруживает умственный недостаток мужчин. Интересно, а что же он показывает у женщин, язвительно размышляю, разматывая Руиза и отпаивая его водой. Прошло несколько минут, покуда секретарь смог заговорить.

— Куда он пошел?! — интересует меня один вопрос.

— Не знаю, — запинаясь, бормочет бедняга, — он у меня все ключи забрал!

Веселенькое дельце! Да этот сумасшедший уже, наверное, на полпути в Марофель! Ведь задержать его на выходе сегодня некому, от постоянных стражников я отказался категорически, ссылаясь на то, что построенный несколько веков назад замок по неуязвимости скорее напоминает крепость, чем обыкновенное жилище. Снаружи проникнуть в мою резиденцию практически невозможно. Тем более, что на всякий случай я установил скрытые видеокамеры и сигнализацию. Зато изнутри... достаточно иметь ключи.

Так, стоп! А ведь камеры должны были записать беглеца!- сообразил я, мчась в свою комнату.

Пять лет назад огромный письменный стол после некоторого усовершенствования техниками отдела приобрел неоценимые качества. После того как я нажал в определенном порядке на прекрасно выполненные старинными резчиками фигурки животных на кромке столешницы, из-под нее выдвинулась тонкая пластинка панели управления. Легкие прикосновения пальцев и над столом возникло трехмерное изображение двери. Она была прикрыта, но из замочной скважины торчал резной ключ, а на кольце висела связка ключей от всех помещений замка.

— Ну не идиот ли этот Руиз?! — Сквозь зубы рычал я, приказывая компьютеру вернуть запись на полчаса назад. Так, дверь заперта, никого, дальше, дальше, ага, идет голубчик. Что за черт! Это — же... Я не верил своим глазам. Около входной двери, торопливо подбирая ключ, стоял я сам! Я даже машинально взглянул в огромное старинное зеркало в массивной кованой раме, которое скрывало за собой дверь в потайной ход. Высокий, плечистый, смуглый, горбоносый старик с выразительными синими глазами и курчавой серебристой растительностью вокруг рта отразился в мутноватом стекле старого зеркала.

Ну да, это и есть я, Эзарт Раз, точно такой, каким мне надлежит быть в этом мире. И этот вид мне даже нравится, хотя я бы не хотел, чтоб таким меня увидала Тези. А мой двойник тем временем отпер дверь, и воровато оглянувшись, выскользнул на улицу. Я возвращаю назад этот кадр и, увеличив его, вижу то, что и предполагал. Лицо Трика с наклеенными бородой и усами и в затемненных очках. Ну, подожди, неблагодарный, доберусь я до тебя!

План дальнейших действий вырисовывается сам собой. Трик опережает меня на двадцать минут, следовательно, я должен поторопиться. Одним движением руки снимаю с головы внешность тайного советника и открыв потайной шкаф, секунду думаю, в кого бы превратится. Что если... а почему бы и нет?! Никого не удивит, что за тайным советником бежит его собственный секретарь! И не каждый заметит небольшое несоответствие в росте. Маска Руиза на голову, темно-зеленый плащ вместо черного, вышитого серебром, шляпа, походный кошель на пояс, и бегом в комнату Руиза. Он уже шел мне навстречу по коридору, и оцепенело замер, увидев меня. По его потрясенному виду понимаю, что за год спокойной жизни он успел подзабыть, что такие фокусы я проделываю не первый раз.

— Ну что встал как столб? Идем, запрешь за мной двери, — рычу я, пролетая мимо него.

— Но, Эзарт! Тебе нельзя в таком виде! Это... опасно! — пытаясь догнать меня, выкрикивает он.

Догнать меня ему и раньше не удавалось, а теперь он похоже и вовсе не в форме. Расслабился! Разъелся! Совсем бегать разучился! Придется взяться за тебя всерьез, бурчу я, вылетая из дверей.

И, пробежав несколько метров, резко останавливаюсь, наткнувшись взглядом на новенькие кованые ворота гаража, под который, чтоб не портить внешний вид замка пристройками, мне пришлось выделить часть огромного холла. Черт возьми, как я мог забыть, что год назад приобрел собственную машину, вместо приезжавшей каждое утро служебной!

— Руиз, открой мне гараж! — Кричу секретарю, вернувшись и дергая ручку двери.

Слышу, как гремит цепочка, поворачивается ключ и в двери приоткрывается щелка.

— Что нужно?! — пряча бегающие глаза, лепечет он.

— Ты что, с ума сошел? — чувствуя, как внутри нехорошо поджимается желудок, возмущаюсь я. — Это же я, Эзарт, открой!

— Ты не Эзарт, ты Руиз, — ухмыляется этот гад и, смелея на глазах, начинает импровизировать, — и ты выпустил на свободу преступника! Эзарт выгнал тебя, и сейчас звонит в полицию, чтоб вас обоих задержали!

— Ты уверен? — Спрашиваю я, перечисляя про себя все нелюбимые мамой слова.

— Уверен! — нагло усмехается он, пытаясь захлопнуть дверь.

Но моя левая нога уже заняла щель между дверью и косяком и не дает ему это сделать. Однако секретарь и не думает сдаваться. Пропав на секунду из виду, он возвращается со здоровенной железякой, типа лома, которой на ночь закладывает дверь. Это приспособление Руиз придумал сам, и очень этим гордится. Встав напротив щели, он повыше поднимает железяку, и я точно знаю, что будет с моей ногой, если я её не уберу. Но и убирать её раньше времени тоже нельзя, обнаглевший секретарь моментально захлопнет дверь. При всём том, дать ему время на размышление будет непростительной глупостью с моей стороны. Поэтому, не убирая ноги, но держась наготове, я начинаю подначивать предателя: -Неужели у тебя хватит смелости ударить своего хозяина?! Как же быстро ты забыл все добро, что я тебе сделал! Прекрати эти глупости, открой по-хорошему! Ведь все равно ничего ты мне не сделаешь!

Сделает. Еще как сделает! По глазам вижу. Становится поудобнее, поднимает свой лом и бьет как колом, норовя проткнуть мне ногу. Я молниеносно убираю ногу и лом, стукнув по граниту пола, скользит в щель. Руиз, опомнившись, пытается дернуть его назад, но, придерживая руками дверь, я со всей силы бью ногой по железяке. От неожиданного рывка предатель выпускает свой конец лома, и он падает ему на ногу. Раздается вопль и самозванец, забыв про меня, с воем и стонами валится на пол. Не теряя времени, тащу лом к себе и как рычаг засовываю в щель. Хорошенечко нажав пару раз, слышу звон лопнувшей цепочки, и дверь распахивается.

Ворвавшись в полутемный холл, поднимаю Руиза за шиворот и, заглянув в его ввалившиеся от ужаса глаза, понимаю, что не смогу его побить, как бы мне этого ни хотелось. Заперев дверь, волочу поскуливающего секретаря к лестнице, раздумывая по пути, где бы его запереть на время моего отсутствия. Проходя мимо двери в кухню, случайно вспоминаю, что там есть кладовая без окон и, не раздумывая, тащу секретаря, теперь уже бывшего, туда. В кладовой хорошенько связываю предателя замысловатыми морскими узлами, которые еще в юности научился вязать в яхт-клубе на родной планете. Попутно я там научился нескольким старинным выражениям морского лексикона, которые почему-то очень не нравятся моей маме. Подумав, засовываю предателю в рот столовое полотенце и с чистой совестью запираю кладовую на ключ.

Хорошо еще, что никого из слуг сегодня нет в замке, радуюсь про себя, спускаясь по лестнице. Руиз накануне посоветовал мне всех отпустить до обеда, чтобы не помешали освободить Трика. Он был в курсе моего плана, я доверял ему, потому что пять лет назад выкупил из плена, и он клялся, что никогда этого не забудет. Что-то зацепило меня в этих размышлениях, и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, я вернулся в кладовую. Заслышав, как открывается замок, секретарь раздраженно крикнул:

— Ну, наконец - то! Я уж думал, что не дождусь тебя!

Я распахнул дверь. Руиз уже умудрился сесть и выплюнуть кляп, который из жалости я не стал засовывать очень туго. Однако и напористый же гад! Но больше всего меня поразили его слова. Выходит, он действовал не один, и в замке должен быть пособник! И отпустить слуг он мне посоветовал не потому, что боялся за мой план, а потому что они могли помешать его планам! И слова «наконец - то» могли означать только одно — сообщник где-то близко. Поэтому я мгновенно развернулся и лицом к лицу столкнулся с огромным дижанцем. В руке он держал стандартное оружие дижанцев — увесистый широкий топорик. Если человека хорошенько приложить этим милым инструментом, ему не поможет никакая медицина, даже суперсовременная моего мира.

Понимая это, я не стал даже пытаться напасть на него, а, просто шагнув назад, ждал первого выпада. И он не замедлил его сделать. Размахнувшись своим страшным топором, дижанец весь подался ко мне, намереваясь разрубить меня сверху донизу. И, когда он, со всей своей дури, уже летел на меня, я, молниеносно нырнув вправо, схватил его за левую руку и изо всей силы подтолкнул по ходу его движения. И этой нашей соединенной силы как раз хватило ему, чтоб намертво врубить топор в косяк двери и рухнуть на колени. В тот же миг я подскочил к нему сзади и врезал ребром ладони по мощной шее. Дижанец обмяк и больше не шевелился.

Переведя дух, я задумался. Нужно было побыстрее куда нибудь деть этих заговорщиков, потому что по городу гуляет безрассудный изобретатель, и из-за его сентиментальной глупости могут рухнуть так тщательно подготовленные программы отдела. Для начала я связал дижанца и вырубил Руиза, чтобы он поменьше видел. Потом отнес секретаря наверх, и, заклеив ему рот пластырем, положил в огромный старинный сундук в одной из нежилых комнат, которых в замке было больше десятка.

Вернувшись на кухню с покрывалом, я перекатил на него дижанца и волоком оттащил на второй этаж к тайной дверце в новую башню. Через эту дверь мы сегодня утром вывели Трика, после того как он остался в камере один, а я включил в трансляцию заранее подготовленный мультик. Притащив бандита в камеру, я немного отдышался и заодно придумал, что с ним делать дальше. Даже с моими тренированными мускулами мне пришлось попотеть, пока, наконец, груда мышц была пристегнута к стойке гильотины. Впрочем, самой гильотины как таковой тут никогда и не было. Я категорически против смертной казни, потому и изобрел эту башню, чтобы на примере пары — тройки мнимоказненных невинно осужденных, можно было переломить общественное мнение на этот счет.

Теперь пора было отправляться за Триком. Однако идею насчет внешности Руиза я больше не считал такой уж удачной. Поэтому пришлось вернуться в спальню, и переодеться в самого банального служащего. В Марофеле, как и в любом городе, их сотни, с такой внешностью я могу не опасаться привлечь чье-нибудь особое внимание. Вот только машиной теперь воспользоваться уже не придется, она у меня слишком заметная, чтобы принадлежать простому служащему. Да и идти напрямик через дверь мне как-то расхотелось.

Поглаживая себя по головке за то, что не додумался выдать Руизу секрет потайного хода, хотя, если честно признаться, уже был почти готов, я запираю дверь своей спальни изнутри на задвижку и отодвигаю зеркало. За ним покрытая паутиной крепкая каменная стена, даже на простукивание не выдающая своего секрета.

Интересно, чем таким занимался афиец, построивший этот замок? Нажимаю тайный рычаг и, без малейшего скрипа, дверь открывается. А вот уж об этом позаботился я, как и о том, чтобы на протяжении всего тоннеля было электрическое освещение. Войдя в проход, ставлю на место зеркало, закрываю дверь и начинаю спуск по узенькой лестнице, идущей внутри стены. У этой лестницы есть еще один секрет, в каждую из комнат, мимо которых я прохожу, сделан потайной глазок. Я никогда этим не пользовался, потому что установил микроскопические видеокамеры во всех интересующих меня помещениях.

Дверца в конце тоннеля ведет в незаметную с дороги, узкую расщелину в скалах, заросшую кустарником. Отсюда до города несколько сотен метров по протоптанной крестьянами дорожке. Каждое утро они спускаются здесь в город с бидонами молока и корзинами с сыром, творогом, маслом.

Обдумывая, с чего мне начать поиски Трика, я бодро топаю среди буйно цветущих трав и кустарников, когда сбоку от меня внезапно раздается треск и на дорожку вываливается грязно- белый меховой ком внушительных размеров. Не успев ничего сообразить, инстинктивно отпрыгиваю в сторону и начинаю лихорадочно рыться в кошеле в поисках оружия. И тут из кустов доносится такой заразительный хохот, что мне поневоле становится стыдно. Потому что животное садится среди травы и, обрывая лапами самые сочные стебли, сует их в рот. Как я мог не узнать шаку — афийскую корову, ведь видел их на базаре сотни раз! Мохнатые местные коровы мало напоминают дойных животных, виденных мною в других мирах. Больше они похожи на медведей из моего мира, и по совместительству служат своим хозяевам охранниками.

И тут мне приходится открыть рот еще раз, потому что из кустов в обнимку с малорослым тагларцем появляется афийка! Они хохочут надо мной и отпускают шуточки насчет того, чем я хотел сражаться с шаку, ручкой или расческой?!

А я пожав плечами, спешно ухожу от них, раздумывая по пути, как могло случиться, что афийская девица совсем не стесняется того, что ее застали в таком недвусмысленном общении с тагларцем. Еще полтора-два года назад отец за такую шутку запер бы дочку в подвале и не выпускал до свадьбы.

Тагларцы коренные жители этого материка и занимают лучшую его часть, богатые субтропики на севере. Пища там буквально падает в рот с каждого дерева, поэтому утруждать себя работой мужчины не привыкли. Собирают плоды и обустраивают нехитрый быт женщины, мужики же заняты бесконечными состязаниями. В танцах, прыжках, метании копий, да во всем!

Они не очень красивы на мой взгляд. Коренастые, черноглазые, с кудрявыми короткими рыжими волосами и медной кожей в своих шортах и вязаных шапочках на головах тагларцы чем-то напоминают мне гномов со старинных картинок.

Афийцы наоборот, очень красивая нация. Высокие, темноволосые, пропорциональные, с оливковой кожей правильных лиц и большими серыми или голубыми глазами. Но не это определяет мои симпатии как коммуникатора. Афийцы еще и очень трудолюбивый и одаренный народ, далеко опередивший в своем развитии остальные расы Корвана.

На этот континент они пришли после трагедии разыгравшейся на их родном острове Афия около тысячи лет назад. Вулкан, занимавший центр Афии, считался потухшим, но после нескольких тысячелетий спячки внезапно начал подавать признаки жизни. Причем все чаще и мощнее.

Вартор, правящий король Афии того времени, был одним из самых просвещенных людей в королевстве. Он всерьез занимался различными науками, в том числе геологией и первым предсказал грандиозные разрушения. И отдал приказ срочно строить корабли и лодки. Афия, являвшаяся к тому моменту торговым центром Корвана и так имела их немало. Однако чтобы вывезти всех, требовалось намного больше, поэтому все жители вышли на верфи.

Помогали даже дети и старики, а когда подземные толчки стали почти непрерывными, король приказал всем покинуть остров. Сила его авторитета была столь высока, что случаев неповиновения не было. Но никто не мог сдержать слез, когда родина скрылась за горизонтом. По приказу короля, пока строились новые корабли, уже построенные не стояли без дела. Отправленные на поиски места, где бы народ Афии мог переждать катаклизм, они остановили свой выбор на пустынных предгорьях южной части материка Тагл и начали перевозить туда детей, женщин, стариков, животных и запасы продовольствия.

Всего две недели прошло с того дня, как королевский флот бросил якоря в удобной бухте на западном побережье Тагла. Не успели еще переселенцы обжиться во временных, как они считали, убежищах, как вулкан взорвался. Взрыв был такой силы, как пишут историки, что две недели над материком стояла кромешная ночь. Волна выбросила корабли афийцев на скалы и разметала в клочья все, что хранилось на берегу. Зато люди остались в живых.

Когда тучи рассеялись, Вартор послал на разведку уцелевшие корабли. Но печальные вести принесли они, вернувшись на берега Тагла. У афийцев не было больше родины. Лишь несколько посыпанных пеплом скал торчало на месте Афии. Нелегко было начинать все с нуля, но трудолюбие и воля сделали свое дело. Через несколько десятков лет дижанцы, потрясенные гибелью Афии, добрались до берегов Тагла и их изумленным взорам предстали каменные дома и молодые сады Марофеля, новой столицы афийского народа.

Раздумывая над историческими событиями я быстро дошел до окраины города. С этой стороны у Марофеля не было стен, потому что выше моего замка и дороги к горным деревням были только покрытые вечными снегами Айлинские горы. Мой приход никого не заинтересовал, было время обеда и улицы, харчевни и магазины были полны спешащими по делам людьми. Я шел и попутно прислушивался к разговорам о казни Трика.

Однако такое неординарное событие, как первая трансляция казни, казалось, почти никого не тронуло. Лишь несколько раз я услышал вскользь брошенные слова или обрывки фраз, а в основном люди говорили об обыденных делах. Это показалось мне очень странным, как и слишком большое количество вязаных шапочек во дворах и улицах. Тагларцы и раньше изредка попадались в городе, но теперь их было почти четверть населения. Вот в лавочке торгует тагларец, другой правит повозкой, запряженной низкорослыми, мохнатоногими лошадками, третий тащит корзины с зеленью.

У меня от удивления все время был полуоткрыт рот. Год назад я сам сообщал в отчете, что за малым исключением тагларцы ленивы и беспечны. А сегодня шагу не могу ступить, не наткнувшись на деловито бегущего куда-то тагларца. Что за событие заставило их так резко переменить привычный образ жизни на чужой?! А самое главное, почему никто из агентов, работающих в Марофеле и других городах Афии, не обратил на это внимание?!

Решив, что займусь этим явлением сразу после того, как разберусь с Триком, сворачиваю в боковой переулок, ведущий к дому его матери. Старый каменный дом, стоящий в глубине сада, я надеялся найти по памяти, или спросить кого-нибудь. Однако все оказалось значительно проще. Я нашел бы этот дом, даже если бы на тротуаре перед запертой калиткой и не стояли два человека в мундирах королевской стражи — кохры. Просто сам тротуар не было видно из-за огромной кучи цветов, разбросанных вокруг. Вот это новость! Оказывается, я не так уж одинок, как считал, в своем неприятии смертной казни! Несколько женщин с букетами в руках шли мне навстречу, и, несмотря на предупреждение кохров, начавших орать задолго до того как женщины поравнялись с калиткой, бросили через забор свои цветы. Разъяренные стражи с таким подозрением встретили мое приближение, что мне пришлось пройти мимо с самым равнодушным видом, какой я смог изобразить. О том, чтобы обратится к ним с вопросами, не могло быть и речи. Обойдя этот ряд домов вокруг, я решил подобраться к дому сзади.

Наверняка Трик тоже не решился идти напролом. Даже в облике Эзарта.

Сзади, сады, окружающие постройки, были загорожены высокой изгородью, через которую вырывались наружу ветви буйно цветущих кустов и деревьев. Это еще раз напомнило мне, что в Афии сейчас весна. Я топал по еле заметной тропке между заборами и глубоким овражком, по дну которого текла еще бурная от талого снега горная речушка. На другом, каменистом берегу виднелась сквозь кусты городская стена с чередой сторожевых башен.

Пройдя какое-то расстояние, я вдруг понял, что с этой стороны не смогу найти сад Трика. Заборы и кусты сливались в один ряд, и рассмотреть дома сквозь густые заросли я не мог. Тем более, как выглядит его дом со стороны сада, вообще не знал. После этого открытия мысль зайти с тыла уже не казалась мне такой удачной. Тем не менее, я шел все дальше, внимательно разглядывая кусты и заборы. И в тот момент, когда я уже был уверен, что зря трачу время на гулянье под чужими заборами, что-то щелкнуло у меня в подсознании.

Я резко остановился и, обернувшись, стал внимательно разглядывать зацепивший меня куст. В пышной округлости цветущей ветви резкой дисгармонией выделялось пустое место. Кто-то рвал цветы. Но почему именно здесь? Я пролез сквозь кусты к забору и наклонился, разглядывая землю. На непросохшей почве хорошо видны были следы, густо присыпанные лепестками. Причем следы не одного человека. Вот вырван клок травы, вот вытоптана целая полянка мелких желтых цветочков. Так что же здесь происходило-то? Я шагал вдоль забора, внимательно рассматривая следы, как вдруг увидел такое, от чего у меня мгновенно пересохло во рту и похолодело в груди. На бело-розовых лепестках смятой кисти цветов грязно темнели бурые капли крови.

На этом месте явно была драка, и кому-то пришлось несладко. Я шел по каплям крови как собака по следу. Крови становилось все больше, и, наконец, под деревцем я увидел целую лужицу залившую молодую травку. И прямо от нее по земле тянулся след, как будто здесь проволокли мешок с песком. Плохие предчувствия нахлынули на меня. Здесь произошло убийство и мне предстояло выяснить, кто кого убил. И ни одна из версий меня не устраивала.

След протянулся под кустами через тропинку и дальше вниз, в овраг. Я полез туда, зверея с каждым шагом. Ситуация становилась неуправляемой, а это я ненавидел больше всего. На сырой глине оврага след был виден еще лучше, петляя между кустов и камней он неотвратимо вел вниз. Я с тяжелым сердцем шел по нему, предчувствуя, что могу увидеть. Если след уйдет в мутную воду, значит, убийца благополучно избавился от трупа. Вот я огибаю густой колючий куст, растущий около самой воды и внезапно натыкаюсь взглядом на торчащий из него кончик сапога. Еще не веря себе, раздвигаю колючие ветви и вижу чье-то неподвижное тело, завернутое в мой лучший плащ.

Эх, Трик! Ведь просил же я тебя не выходить из дома! Даже не надеясь ни на что, беру пальцами запястье трупа. И вдруг — толчок! Слабый, но есть! И другой! И третий! Сдергиваю со своей руки неказистый на вид серебряный браслет и, застегнув на руке Трика, нажимаю на блеклый камушек украшающий безделушку. На самом деле это мику, многофункциональное компьютерное устройство из моего мира и он не только определит состояние раненого, но и впрыснет соответствующее лекарство.

Позаботившись таким образом о Трике, разматываю плащ чтобы осмотреть раны, и уложить его поудобнее. Яркий солнечный луч падает ему на лицо и только теперь я понимаю, что это вовсе не Трик! Хотя, несомненно, раненый тоже афиец, и возраст у них примерно одинаков, но черты лица совсем другие. У этого они грубы и мужественны, тогда как Трик имеет более тонкое, более интеллигентное, что ли, лицо. Ну и денечек у меня сегодня выдался! Сюрприз за сюрпризом! И куда мне теперь девать этого парня? Хотя даже если бы это был Трик, передо мной стояла бы та — же проблема. Во всяком случае, бросить его здесь я не могу, придется ждать, пока стемнеет. Оглядевшись по сторонам, нахожу кочку посуше, где можно присесть. И едва успеваю сделать пару шагов к облюбованному месту, как слышу звук шагов, направляющихся в мою сторону. Тихий голос, в котором я немедленно узнаю голос Трика, вежливо предупреждает:

— Осторожно, доктор, тут скользко, еще немного, почти пришли!

Черт, а что же мне — то делать?! Спрятаться я не успеваю, да здесь особенно и негде, к тому же на руке у раненого мой браслет, абсолютно узнаваемая вещица! Маннейг даже выговаривал мне однажды, что я ношу неподобающие моему положению украшения. Пришлось врать, что это память о друге. Правда, придворная сплетня живо переделала друга в женщину, и это, честно говоря, сыграло мне неплохую службу, помогая держать на расстоянии назойливых дам, мечтающих стать хозяйкой моего замка.

А шаги тем временем уже рядом, и приняв непринужденную позу, я говорю, едва из-за кустов появляются две фигуры:

— Ну, наконец, то! А то я уже беспокоится начал!

Они останавливаются как вкопанные, и я имею прекрасную возможность рассмотреть их. Седой доктор Тормел Кас, хорошо мне знаком. Это один из тех лекарей, которые вполне могли бы отлично прожить на гонорары состоятельных клиентов, но никогда не отказываются бесплатно лечить всех, кто в этом нуждается.

Второй, несомненно, Трик, хотя на нем теперь надет камзол песочного цвета, явно с чужого плеча. И на лице вместо седых завитков а-ля Эзарт черные кокетливые усики. А вот темные очки все те — же, Руиза.

— А мы... мм, а ты... мм, — растерянно мямлит доктор и вопросительно смотрит на Трика — ты мне не говорил! Трик не успевает даже открыть рот, как, перешагнув через камень, я уже держу его за руку.

— Не торопись совершать ошибки, ты их сегодня уже достаточно наделал! — шепчу ему на ухо.

— Доктор я сейчас помогу вам, — нервно лепечет он, пытаясь высвободить руку.

С тем же результатом он мог бы дергать ее из медвежьего капкана.

— Посмотри на браслет, который я надел на руку того парня, что лежит в кустах — тихо предлагаю я Трику, и, глядя как доктор, раскрыв свой сундучок, копошится в нем, громко предупреждаю, — Доктор, я уже дал ему лекарство, нужно только перевязать рану.

— Какое еще лекарство, — бурчит Тормел — ты что, врач?

— Я фокусник, делаю разные трюки, — ухмыляюсь я, не отпуская Трика — но лекарство очень хорошее, не сомневайтесь!

Подозрительно поглядывая на меня, он пробирается к раненому и как бы невзначай берет за руку. Мой браслет плотно обвивает запястье потерпевшего и помогает ему в этот момент значительно больше, чем смог бы Тормел.

— Где-то я уже видел такой, — взглянув на украшение, бормочет доктор, — смешная вещица!

Вот такого отзыва о своем мику я еще не слышал.

— А что в нем смешного? — безразлично интересуюсь я — Обычный браслет!

— Ну нет! — живо возражает Тормел, ловко бинтуя голову раненого. (Вот оказывается, куда его Трик приложил!) — Не обычный! Обратите внимание на орнамент! На типично мужском по форме браслете выгравированы цветочки! Тогда как все знают, что это символ женщины! Такой браслет могла подарить мужчине очень хитрая женщина, как бы предупреждая возможных соперниц, что этот мужчина уже занят! Постойте, я вспомнил! Это же браслет Эзарта!

И тут доктор, закончив бинтовать голову, начинает разворачивать плащ, чтоб осмотреть раненого. Внезапно руки его замерли, и, поднявшись во весь рост, он заявляет, потрясенно глядя на Трика:

— Я все понял! Ты обманул меня! Вы убили Эзарта! На Бамете его плащ и браслет! Вы втроем напали на него, и убили! А он, отбиваясь, поранил Бамета! Вот почему ты не хотел сказать мне свое имя!

Трик только беспомощно разводит руками. Все опять повернулось против него. Если сейчас честный доктор вызовет стражу, Трика казнят снова, теперь за убийство Эзарта. И что самое смешное, меня с ним вместе! Нужно было срочно разруливать ситуацию.

— Подождите, доктор! — уверенным тоном заявляю я, — Вы неправильно все поняли, и я вам это докажу!

— Попробуйте! — строптиво отозвался он.

— Я человек Эзарта! — твердо объявляю ему. — Этот плащ и браслет были на мне, когда этот парень напал на меня!

Показываю на Бамета и продолжаю:

— Это я его ударил защищаясь! А этого человека — теперь мой палец упирается в Трика, — я попросил позвать вас! Если вы спросите, этого человека — снова жест в сторону Трика, — он может показать вам, где я бросил накладные усы и бороду!

Изобретатель уже поймал, как хороший игрок, брошенную мной мысль и торопится подыграть:

— Да это правда, я могу показать, это вверху, за тропинкой, под кустом!

— А зачем ты натянул свой, я имею в виду, Эзарта плащ на раненого?! — сомневается дотошный доктор.

— Понимаете, доктор, — начинаю объяснять я, как вдруг вижу за спиной Тормела странную сигнализацию Трика, он делает рукой жест, как бы обрывая усы и потом горестно прикладывая снова к губам. Интересно, что он хочет этим сказать? И вдруг до меня доходит! — Понимаете, доктор, пока мы боролись, усы оторвались, и я больше не был похож на Эзарта. Вот я и поменялся с ним одеждой. А вы, если сохраните плащ и браслет советника, можете рассчитывать на его благодарность! Он мне как — то говорил, что помогает вам лекарствами для бедных, так вот, я думаю, теперь будет не против помочь еще.

— Надеюсь, это правда, — вздыхает Тормел, -ваш вид почему-то внушает мне доверие. А я обычно в людях не ошибаюсь. — А как мы вынесем отсюда раненого?

— Я попробую, — говорю доктору, а вы положите плащ Эзарта в свой сундучок, я не хочу, чтоб его еще кто-нибудь увидел.

— Понимаю, — усмехается Тормел, — сегодня это не лучший маскарадный костюм! Я вообще удивляюсь, как тебя на улицах не побили, наверное, стражников побоялись!

Так. Чем дальше, тем интереснее. За что это меня сегодня все должны бить?! И как гладко прошла история с нападением этого Бамета на Эзарта!

Кто он вообще-то такой, кажется доктор с ним знаком?

— А скажите, доктор, — небрежно спрашиваю я, вытащив раненого на тропинку, — Вы его знаете, кто он?!

Но доктора вдруг замыкает.

— Не знаю, — бурчит он себе под нос.

Так я и поверил. То по имени называл, а то сразу не знает. Боится, что я мстить начну или Эзарту скажу. Себе то — есть. Ну ладно, сам узнаю.

— Бамет это лучший друг Трика, — вздыхает Трик, заработав за это признание осуждающий взгляд доктора.

Ничего себе, друзья, чуть не поубивали друг — друга! То — есть стоп! Бамет бил не Трика, он бил Эзарта! Трик — то был в моем плаще! Действительно, не лучший маскарадный костюм!

— А куда мы его, собственно, тащим? — интересуюсь я, пройдя с Баметом на руках уже добрую половину тропинки.

— Еще немного, — командует Трик, — вот здесь можно положить. Доктор, вон — там за кустом калитка, она не заперта, это его дом. Позовите кого-нибудь на помощь, а нам пора идти.

— И не забудьте, Эзарт будет вас ждать! — Тихо добавляю я, не выпуская Трика из виду.

— Надеюсь на вашу честность, молодые люди! Надеюсь на вашу честность! — Кивает на прощание доктор, направляясь к калитке.

Мы быстро уходим по тропинке в сторону моего замка, и я готов схватить Трика в любую секунду, если он вздумает от меня удрать. Его покорный вид меня больше не обманет. Я уже поверил ему сегодня, и это недешево мне обошлось. Однако он не делает попыток сбежать, наоборот, подсказывает переулки, где можно пройти так, чтоб нас видело поменьше народу.

Наконец мы за городом, до замка осталось совсем немного. И тут я вспоминаю, что вышел через потайной ход и дверь мне отпереть некому. А если даже вернулись слуги, то нас в таком виде они ни за что не впустят. Придется возвращаться через потайной ход, а делать это вместе с Триком мне как-то не хочется. Значит, остается один выход — отключить его и тащить на себе. Как будто я мало нынче натаскался.

— Давай посидим немного, — неожиданно просит Трик, — я устал, и ничего еще не ел сегодня.

Нашел чем удивить! Я сам из-за него только чашку кофе утром выпил.

— А зачем сбегал? — говорю сурово, садясь на камень. Пусть знает, что его маскарадом меня не провести.

— Да я и не хотел уже, — вздыхает Трик.

— Тогда зачем? — Настаиваю я.

— А ты дай слово чести, что никого не накажешь!

Я чуть было не брякнул что даю, как опомнился. А с кого это, он, собственно говоря, слово чести- то требует?!

— Кто я такой, чтоб обещания тебе давать? — уклончиво пожимаю плечами.

— Тогда кто ты такой, чтоб мне вопросы задавать?! — усмехается он. — Ну, если не хочешь, можешь не говорить, я не знаю как это у тебя получается, только я тебя еще там узнал. В овраге. И не по браслету, а по голосу, и по поведению. Ты Эзарт, и я тебе обязан жизнью. Уже два раза.

Мы несколько минут сидим молча, пока я перевариваю, насколько близко от провала был сегодня.

— Ладно, говори, почему убежал, а я сам решу, кто виноват. И учти, до правды я все равно докопаюсь!

— Мне секретарь подсказал, Руиз. — Помолчав, признается Трик. — И плащ дал, и усы наклеил. И велел его связать и укрыть. И ключи дал. Только он не виноват, что мне посочувствовал, у него у самого мать далеко, он ее пять лет не видел! Не надо его наказывать!

Ну и Руиз! Пригрел же я себе змею на груди! А ведь еще год назад он буквально молился на меня! Откуда столько перемен за такой короткий в сущности период?! И я тоже хорош, живу здесь уже три недели, а до сегодняшнего дня ничего не замечал! Хотя мне пришлось все три недели посвятить себя стройке башни. И не только днем, когда там работали каменщики, но и ночью, когда все тайные приспособления делали специально привезенные мною для этого минироботы.

— Я расскажу тебе потом про Руиза, он меня сегодня не только предал, но и хотел убить. — Устало говорю Трику, поднимаясь с земли. — Пойдем, нужно спешить!

Решение пришло ко мне, пока я сидел на пригретом весенним солнцем камне, разглядывая скорбную усмешку Трика. Кажется, он сегодня тоже сделал для себя немало открытий и это пошло ему на пользу. Ну держись, изобретатель, похоже у нас с тобой неслабые противники!

Трик о чем-то задумался, топая за мной по тропе, и очнулся только тогда, когда я, бдительно осмотревшись по сторонам, полез в кусты. Он оторопело обернулся, чтоб убедится, что мы действительно находимся не возле парадного входа в мой замок.

— А где это мы? — растерялся изобретатель.

— Иди сюда, — сердито зашипел я, — да потише!

Трик покорно следовал за мной и только около расщелины, когда я отодвинул огромный камень, на всякий случай приставленный мной к отверстию, тихо спросил:

— Ты хочешь меня тут запереть?!

Я повернулся к нему и внимательно посмотрел в глаза. В них не было страха, только горечь и разочарование. А вот это он зря. Я ведь еще ни разу не дал ему повода плохо подумать о себе.

— Мне нужна твоя помощь, — мягко говорю ему, — Но ты должен дать мне слово, что никому не расскажешь о том, что узнаешь. Ни маме, ни друзьям, ни Дариналь!

Последнее имя я добавил внезапно даже для самого себя, но именно оно произвело на Трика самое ошеломляющее действие. Он покраснел, смутился до слез и невпопад промямлил что-то невразумительное.

— Так я не понял, ты даешь слово помочь мне или нет? — тороплю Трика.

— Да, — подняв на меня честные глаза, клянется Трик, — я помогу. И никому не скажу, слово чести!

— Тогда проходи!

Задвинув за ним камень, веду изобретателя к замаскированной с этой стороны дверце. Я давно сменил здесь старинный замок и теперь дверь открывается на мой голос. Шутки ради кодовые слова — «Сезам откройся!» — я говорю патетично и с удовольствием наблюдаю, как у Трика от удивления отваливается челюсть. По счастью, на этой планете нет сказки, аналогичной той, из которой я позаимствовал этот код. Иначе Трик ждал бы, что окажется в сокровищнице, битком набитой деньгами и украшениями. А так он быстро сориентировался, и, когда мы оказались в моей спальне, практически не удивился.

Зато удивился я, услышав такие громкие удары в мою дверь, что сразу стало ясно — её ломают!

Сейчас сюда ворвутся и что увидят?! Казненного преступника и его сообщника! Да что ж это за напасть! Надо хоть узнать, кто сюда ломится, прежде чем убегать обратно, соображаю я, и начинаю громко, чтоб перекричать стук, орать:

— Кто вы такие? Что вам нужно? Перестаньте ломать мою дверь!

— Это советник! — слышится за дверью голос моего шеф — повара. — Я узнал его голос! Господин Советник Эзарт, отзовитесь!

— Что тебе нужно, Лузид? — Кричу я, быстро напяливая перед зеркалом внешность Главного Советника. — Почему вы разбудили меня?

Киваю Трику на шкаф и прикладываю палец к губам международным жестом.

Сообразительный Трик моментально скрывается за плащами, туда — же я сую снятый с себя наряд и запираю дверцу. Несколько последних штрихов и я уже готов открыть дверь, как мой взгляд падает на мои грязные сапоги. Сообщив себе тихонько, что я думаю по поводу своих умственных способностей, сбрасываю сапоги и, открыв шкаф, зафутболиваю их туда.

— Простите, Господин Эзарт, — оправдывается Лузид, — Мы волновались! Вы долго не отзывались! Мы нашли в кухне топор и боялись за вашу жизнь!

Излишняя слащавость его голоса настораживает меня, поэтому, быстро метнувшись к столу, достаю из потайного ящичка вещь, которой могу воспользоваться только в самом крайнем случае — волновой усыпитель. Или проще — станнер.

— Уже открываю! — отпирая замок, объявляю слугам.

Дверь распахивается, и я вижу двух вооруженных огромными ножами лакеев во главе с Руизом, а за ними повара Лузида, воровато прячущего глаза. Великий космос! Да тут целый заговор!

— Держите его! — Кричит Руиз. — Сейчас я вам покажу, кто он такой на самом деле!

Слуги, угрожая ножами, теснят меня назад. Прикинув, что в комнате у меня больше шансов воспользоваться станнером, не упустив никого из нападающих, я отступаю, сделав вид, что не понимаю, о чем идет речь.

— В чем дело, Руиз, ты сошел с ума! Что такое ты говоришь, разве ты не узнаешь меня?! Ты, наверное, болен! — Бормочу я, отходя к столу.

Если не удастся от них отбиться, хоть успею подать сигнал тревоги. На орбите планеты находится небольшая автоматическая станция, которая передаст мой сигнал на базу отдела. Агенты отдела проведут операцию по моему спасению, но миссия будет считаться проваленной. А этого я не должен допустить ни в коем случае.

Видя, что я не сопротивляюсь, Руиз осмелел. Желая побыстрее доказать свою правоту и тем самым подстегнуть свою команду к более решительным действиям, он выскакивает вперед и хватает меня за ворот плаща. Я очень не люблю, когда со мной обращаются подобным образом. И не желаю, чтобы он попытался содрать с меня присосавшуюся внешность, поэтому, не вынимая руку из кармана, нажимаю кнопку. И в тот же миг за моей спиной раздается жуткий, заунывный вой.

Слуги, глядя куда-то мимо меня, бледнеют на глазах. Лузид, шагнувший было в комнату, начинает мелко трястись и пятится. Уснувший Руиз медленно заваливается на пол, но никто не обращает на него внимания. Остекленевшие глаза его дружков устремлены за мою спину, но оборачиваться я пока не тороплюсь, прикинув, что это может быть ловушкой. А вой звучит снова, уже ближе и войско Руиза наконец не выдерживает. Внезапно развернувшись, первым удирает повар, следом, громко топая и завывая, как пожарные сирены, несутся прочь слуги, побросав по дороге свои ножи.

И только тогда я, наконец, оборачиваюсь поглядеть, что же могло так испугать моих врагов. Посреди комнаты, одетый в длинную белую ночную рубашку, которую подарила мне одна навязчивая дама, стоит Трик. Если учесть, что он содрал усики и очки, взлохматил волосы и красной ленточкой от подарка перетянул шею, можно представить, что подумали слуги.

Смех начинает душить меня при воспоминании об их побелевших, перекошенных от ужаса лицах. Трик, тоже хихикнув было, настороженно рассматривает валяющееся на полу тело предателя.

— Ты его убил? — наконец спрашивает он серьезно.

— Что у тебя за представления обо мне! — возмущаюсь я, переставая смеяться. — Он просто спит! Давай-ка сунем его пока... ну вот хоть в шкаф! Кстати, а как ты-то оттуда выбрался, я вроде шкаф запирал?

— Сначала запирал! Потом сапоги бросил и не запер!

— Ладно, ты подожди меня тут немного, пойду, дам нагоняй этим идиотам! — командую я, выбираясь в коридор и запирая на всякий случай за собой дверь. Мало ли чего от него можно ждать, от этого Трика!

Спустившись на первый этаж, обнаруживаю, что кухонная дверь заперта изнутри.

— Если вы немедленно не откроете, то будете уволены без выходного пособия! Все до единого! — зло рявкаю я, грохнув кулаком в дверь.

— Мы и сами уйдем! — отвечает из-за двери чей — то дрожащий, испуганный голос.

— Тогда открывайте немедленно двери и выматывайтесь сейчас же! — рычу я, теряя терпение, — нечего занимать мою кухню! Ну! Долго мне ждать?!

Некоторое время за дверью о чем-то яростно спорят и, наконец, осторожно осведомляются:

— Господин Эзарт, а вы там один?

— А с кем это я должен быть? — возмущаюсь я. — Разумеется, один!

— Тогда отойдите, мы выходим!

Я отступаю на лестницу, и дверь осторожно приоткрывается. Прислуга в полном составе, оглядываясь и трясясь, выбирается в холл и, отперев входные двери, исчезает за ними. Бурча про себя все ругательства, какие знаю, запираю за ними дверь, не забыв заложить любимым ломиком Руиза. Надоели мне сегодня неожиданности!

Я почти дошел до лестницы, собираясь немедленно выпустить Трика, но меня остановили доносящиеся из открытых дверей кухни восхитительно вкусные запахи. Сглотнув слюну, решаю захватить с собой кусок, другой, и вхожу в распахнутую дверь. Великий Космос! Неужели я назначил прием и забыл об этом?! На горящей плите в огромных кастрюлях варится, жарится и печется еда на целую армию, ну, на роту уж точно! Это что же, я что ли столько всего съедал?! Оглядев все это шкворчащее и булькающее изобилие, ясно понимаю, что не куски нужно тащить наверх, а Трика сюда, и безотлагательно отправляюсь за ним.

Когда я отпер двери своей спальни, Трик зачарованно рассматривал книгу, которую утром я забыл убрать в шкаф. Это копия старинной книги моего мира, и я не имею права показывать ее никому. Каждая цивилизация должна идти своим путем, мы только помогаем избежать непоправимых ситуаций.

— Откуда у тебя такая книга? — восхищенно спрашивает он, поднимая на меня ясные глаза, — я никогда не видел ничего подобного!

— Я потом все тебе расскажу, — останавливаю я Трика. Смутный план, который родился у меня в тоннеле, приобрел четкие детали и я спешу его выполнить. Первым делом достаю внешность Руиза и помогаю Трику ее натянуть.

— Этот материал, — объясняю ему попутно — очень крепкий, несмотря на то, что такой тоненький. В нем много крошечных дырочек. Кожа через него дышит, и можно даже купаться и умываться в маске, но лучше не делать этого без крайней необходимости. Теперь открой рот. Вот этот шарик я приклеиваю тебе к нёбу, и теперь твой голос не отличить от голоса Руиза. Готово. Можешь есть и пить, этот клей не растворяется водой. Теперь пойдем в комнату Руиза, нужно, чтоб все вещи на тебе были из его сундука.

Эту задачу мы решаем довольно быстро, потому что по пути я объяснил Трику, что нас ждет на кухне. Правда вначале он несколько минут спорит со мной, не желая расстаться с простеньким на вид колечком, и приходится ему пообещать, что эту вещицу до времени я сохраню в своем потайном шкафу.

Уже на лестнице в нос бьет резкий запах чего-то пригоревшего.

— Надо было кому-то поменьше крутится около зеркала, — бурчу я, мчась вниз, перепрыгивая через две ступеньки.

— Можно было просто заняться переодеванием после ужина, — не уступает Трик, волоча за собой узел со своими старыми вещами.

Но ответить ему мне не дает едкий дым, валящий из кухонной двери. Стараясь не дышать, пробираюсь к окну, выходящему в небольшой садик, огороженный с одной стороны замком, с другой отвесной скалой а с двух других высокой каменной стеной, увенчанной узкой галереей. Тут уместилось лишь несколько деревьев и кустов, клумба в центре и скамейки вокруг фонтанчика.

Распахиваю окно, и тут же мимо меня туда летит вместе с противнем что-то черное, извергающее густой дым.

— Пирог сгорел! — объявляет Трик, крутя какие — то винты над очагом. — Вытяжка, похоже засорилась, чем они только здесь занимались, эти ваши слуги?!

Чем, чем! Судя по количеству жаровен и кастрюль бурлящих на печи, ясно чем! Трик с явным пониманием дела заглядывает в кастрюли и противни, какие-то снимает, другие передвигает, что-то помешивает. Вытяжка понемногу утягивает дым, а свежий вечерний воздух, вливающийся в распахнутое окно, настолько усиливает и так разгулявшийся аппетит, что я, не подумав, хватаюсь за первую попавшую жаровню. Не одобренное мамой слово произвольно срывается с губ, и, сунув в рот обожженный палец, я некоторое время с рычаньем прыгаю вокруг плиты. Узел с одеждой Трика попадается мне под ноги и, срывая на нем досаду, я одним пинком забрасываю его в горящий очаг.

— Здорово! — оглянувшись, одобрительно кивает Трик, и ставит на стол огромные тарелки, наполненные кусками чего-то невообразимо вкусного. — Садись, все готово.

Когда, дожевав последний кусок запеченного окорока, я отодвинул от себя тарелку, то понял, что банально обожрался. Запивая ужин отваром трав, местным аналогом чая, чувствую, что хочу сейчас только одного: добрести до своей кровати и рухнуть в нее, наплевав на все проблемы.

— Эзарт, ты что-то хотел рассказать мне о Руизе?! — вежливо напоминает Трик.

Вот, еще и это. И, пожалуй, сейчас это самое главное, ведь Трику предстоит изображать из себя Руиза и он должен знать о нем как можно больше. Стряхнув с себя лень, начинаю рассказывать Трику сначала про события сегодняшнего дня, потом все, что я вообще знаю про Руиза. Больше всего Трика потрясло сообщение, что мать Руиза живет в Марофеле, но он с ней не общается по своей воле.

— Как это может быть? — недоверчиво качает головой изобретатель.

— Я выкупил Руиза у дижанцев, когда ездил к ним по поручению короля. Его отец был рыбаком, и попал в шторм вместе с сыном. Лодку выбросило на скалы у побережья Дижана, отец погиб, а Руиза подобрали дижанцы. И считали мальчишку своей законной добычей. Когда я привез его в Марофель, оказалось, что его мать, отписав все имущество младшему сыну, уже ушла в дом вдов. Ты же знаешь, что по закону изменить свое решение она теперь не может, а Руиз не простил ей того, как она распорядилась его долей.

— А сколько лет его не было? — заинтересовался Трик.

— Десять. Но документы мать подписала через пять, когда младший сын отпраздновал день мужчины.

Трик задумывается, неодобрительно покачивая головой, и наконец спрашивает:

— А что ты собираешься с ним сделать?

— Пока посажу в потайную комнату, на чердаке. — Вздыхаю я — Запри окна и распорядись тут, а я оттащу его.

— А потом?

— Еще не знаю, надо подумать. — Пожав плечами, выбираюсь из удобного кресла шеф-повара.

Руиз после ужина почему-то стал намного тяжелее. Я отволок его на горбу на чердак и запер в маленькой потайной коморке, оборудованной всем необходимым. Этот тайник устраивался мною на случай, если придется прятать кого-нибудь из друзей, или скрываться самому. По пути вниз мне пришло в голову, что еще нужно куда-то спрятать дижанца. Но сначала допросить. И заняться этим придется прямо сейчас.

Сообразив, что отдых пока откладывается, со вздохом сворачиваю в сторону потайной дверцы в башню.

Однако, похоже, сегодня ни одному из моих планов не суждено сбыться. Снизу раздается громкий стук в дверь, и голос Трика, то есть, теперь уже Руиза, зовущий меня.

— Кто там? — спустившись в холл, сердито рычу в переговорник.

— Откройте, Советник Эзарт, это офицер королевской охраны Низер Майд! — отвечает знакомый голос.

— А что вам нужно так поздно, Низер? — недовольно интересуюсь я, нажимая замаскированную под гвоздь кнопку наружной видеокамеры. Этот секрет раньше знали лишь я и Руиз, а теперь я намеренно посвящаю в него Трика.

Первый от двери камень стены превращается в экран и мы видим за дверью Низера в сопровождении четырех дюжих кохров. Можно разглядеть, как, неподалеку от них, выжидательно поглядывая на двери, топчется шайка повара Лузида. Нужно будет сегодня же скомандовать роботам поставить экран побольше, решаю я, пытаясь рассмотреть, нет ли за ними еще кого-нибудь.

— Мы пришли по официальному доносу! — бодро рапортует Низер, — об убийстве.

— И кто кого убил?! — недовольно интересуюсь я.

— Вы, господин советник, убили своего секретаря! — прямо заявляет офицер.

— И кто вам сказал такую глупость?! — Вспомнив про себя с пяток самых забористых словечек из своего резервного лексикона, холодно спрашиваю Майда.

— Ваши слуги, Господин советник! — чеканит бравый служака. Я встречался с этим Низером раньше, он честен и неподкупен, но не страдает излишней сообразительностью.

— Господин офицер, — заявляю высокомерно, — Вам достаточно будет моего честного слова, что Руиз жив и здоров, или мне нужно позвонить Его Величеству Маннейгу Третьему, чтобы он прислал сюда Королевского рассудителя для разбирательства этого дела?!

— Мне достаточно вашего слова, — неуверенно произносит Низер, — но слуги заявляют, будто Руиз сказал им, что вы не Эзарт!

Чертов Руиз, поплатишься ты за предательство, злопамятно обещаю я себе, а вслух говорю недовольно:

— Офицер Низер, сегодня я обнаружил, что мой повар и остальная прислуга нагло меня обворовывали. Я их всех выгнал, но не стал доносить на них за кражу, пожалев их репутацию. Но теперь, я официально заявляю вам, что всё, ими выдуманное, это лишь черная неблагодарность за мою доброту. Я открываю вам двери, чтобы вы могли во всем убедится сами!

С этими словами я выключаю камеру и отхожу назад, подав Трику знак открыть дверь.

Лишь только дверь распахивается, отряд кохров врывается в холл и окружает меня, выставив впереди себя оружие. Плохи мои дела. Да неужели же жулик повар сумеет меня переиграть?!

— Офицер Низер! — рявкаю во весь голос, — Обернитесь! Кого вы видите?

Низер оборачивается и лицом к лицу сталкивается с лже-Руизом.

— Э..это секретарь Руиз, — растерянно бормочет он.

— Ну, так кого я убил?! — саркастически ухмыляюсь ему в лицо.

— Господин офицер, мы нашли секретаря в сундуке, связанного. Если не Эзарт, то кто его туда засунул? — подскакивает осмелевший не ко времени повар.

— Действительно, кто? — подозрительно глядит на меня Низер.

— Господин офицер, можно я объясню? — выдвигается вперед лже-Руиз. — Дело в том, что господин Эзарт это сделал, чтоб не выдавать меня!

— Руиз! — предупреждающе говорю я, лихорадочно соображая, не проболтается ли изобретатель.

— Извините, господин Эзарт, я скажу правду! — заявляет он, и я обливаюсь холодным потом. Какую такую правду собирается рассказать этот несчастный?! А Трик продолжает, потупясь:

— Дело в том, Господин офицер, что сегодня днем я решил попробовать глюка.

— И где ты его достал? — перебивает его разом оживившийся офицер.

— У мальчишек на базаре купил, — Виновато вздыхает Трик. — Ну вот, глюк и ударил мне в голову, а господин Эзарт меня связал, чтоб слуги не увидели в таком состоянии. А они меня нашли и развязали, но я то, еще под глюком был, вот и болтал всякое. А потом господин Эзарт дал мне лекарство, и теперь я полностью в своем уме.

— Это хорошо, что ты сам признался, кроме штрафа, на первый раз никакого наказания не будет. Но смотри, второй раз не попадайся! — делая знак кохрам, чтоб отошли от меня, назидательно вещает офицер. — Господин Эзарт, извините за беспокойство, служба такая! Так что вы там заявляли насчет того, что вас обкрадывают?!

— Ах, господин офицер, — томно вздыхаю я, с удовольствием наблюдая как Лузид и подтянувшиеся за ним слуги моментально испаряются из холла, — не желаете ли пройти на кухню убедится в правоте моих слов?! Руиз, прикрой дверь, я не желаю сегодня больше никого видеть!

При виде запеченных окороков, жареной птицы и кастрюль источающих запашистый парок у Низера и его команды начинают течь слюнки.

— Руиз, угощай гостей, — подмигиваю я секретарю, — нам вдвоем этого добра за месяц не съесть!

— Да ведь и пропадет же все за месяц, — рассудительно вздыхает Низер, так основательно устраиваясь за столом, что мне становится ясно: теперь продуктам пропасть не дадут!

Трик ловко орудует кастрюлями и жаровнями, словно всю жизнь проработал поваром. Низер, смачно уничтожающий огромный кусок жаркого, тоже замечает это и, оторвавшись на секунду от мяса, сообщает свое одобрение Трику.

— Так у меня мать кухаркой работала, — беспечно откликается Трик — я около нее и научился.

Услышав такое заявление, я даже поперхнулся чаем, который пью за компанию.

— А мне говорили, ты у дижанцев в рабстве был, — простодушно бурчит офицер. — Я думал, это они тебя научили.

— Нет, у дижанцев я работал на полях, — Ловко выкручивается Трик, — у них только женщины готовят!

— Я слышал! — важно кивает Низер, протягивая руку за очередным куском.

Интересно, закончится когда-нибудь этот сумасшедший день, или нет, размышляю, прикидывая, сколько времени потребуется пятерым здоровым мужикам, чтоб съесть все это продуктовое изобилие. Похоже, немало, матеря себя за несвоевременное гостеприимство, решаю я, и втихую вздыхаю. И, словно в ответ на мой вздох, по нервам бьет заунывный протяжный вой. Оглядываясь на Трика я чуть не ляпнул, что, мол, за идиотские шуточки, но по его растерянному лицу понял — он здесь ни при чем. Вой повторяется и идет он явно из башни. Чертов дижанец, очнулся не вовремя! Украдкой взглянув на Низера и кохров замечаю, как разом посерели и вытянулись их лица.

— Что это тт... такое? — бормочет один.

— Слуги говорили, помните?! Вылез в белом! — дрожа, шепчет другой.

— Господа, не обращайте внимания, — приторно успокаиваю вояк, — это просто ветер!

— Ну да, ну да, ветер, — слишком быстро соглашается Низер. — Однако мы засиделись, нам пора, служба, знаете — ли, просим прощенья за беспокойство, спокойной вам ночи!

Последние слова бравый офицер произносит, уже стоя на пороге двери, услужливо распахнутой Триком. Через минуту маленький отряд стремглав несется по направлению к городу, а мы, заперев дверь, корчимся от хохота в жестких креслах холла.

Отсмеявшись, предлагаю Трику вместе допросить дижанца. Он сразу соглашается, и мы отправляемся наверх. Едва мы, войдя в камеру, включили свет, дижанец взвыл с удвоенной силой.

— Перестань орать, — презрительно бросаю ему, садясь на принесенный с собой стул.

— Н..не казните м.м. меня! — рыдает здоровый белобрысый детина, — я не виноват!

— А кто виноват? — устало вздыхаю я, рассматривая пленника. Типичный представитель своей расы, живущей в лесостепях северного материка Дижан. Дижанцы крепкие люди, скотоводы и земледельцы, на Афию приводят суда с зерном и копченым мясом, в Афии закупают оружие и те инструменты, которых сами делать не умеют. Они немногословны и степенны, в воровстве и разбое не замечены.

— Как ты оказался в моем доме?! — сурово спрашиваю у детины.

— Руиз впустил. — Выдавливает дижанец.

— Зачем? — терпеливо тяну из него правду.

— Тебя украсть. — Совсем сникает он.

— Зачем? — Открываю рот от изумления.

— Не могу сказать! — Рыдает парень — Можешь отрезать мне голову!

— Как тебя зовут? — Спрашивает Трик.

— Ты знаешь! — С ненавистью кричит ему дижанец, считающий, что перед ним Руиз.

— Скажи, — настаиваю я.

— Что тебе мое имя! Сапан!

— Спокойной ночи, Сапан. — говорю устало и включаю станнер. Дижанец послушно как ребенок закрывает глаза и обвисает в зажимах.

— Тащи теперь его, дурака, — бурчу я, отстегивая Сапана от стойки. Думаю, что вся затея с моим похищением дело рук Руиза, а этот лопух просто инструмент. Интересно, сколько ему Руиз обещал за помощь, и сколько, а главное от кого, надеялся получить сам, ведь бескорыстностью мой бывший секретарь никогда не страдал. Взяв дижанца под мышки, тащу его волоком пару метров, как вдруг простое решение проблемы возникает в моей усталой голове.

— Пусть спит здесь!- объявляю я Трику, выходя из камеры. — Утром своими ногами пойдет!

Не желаю ничего слышать, отстаньте все от меня! Заматываю голову в меховое одеяло и снова начинаю тонуть в мягком омуте сна. Однако настойчивый стук, сопровождающийся громкими криками, упорно достает меня оттуда. Злой и невыспавшийся, бреду к двери и рывком распахиваю ее.

— Ну, что тебе не спится? — раздраженно рычу на Руиза и вспоминаю, что это Трик.

— Так кричит, — взволнованно выдыхает он, — ну сил нету, как кричит!

— Кто? — начинаю просыпаться я.

— Не знаю! Может, Сапан этот? — сомневается Трик.

С чего бы ему кричать? Действие станнера, при той мощности, что я использовал вчера, около двенадцати часов, а усыпили мы его около полуночи. В местных сутках около двадцати шести часов, сейчас еще раннее утро, судя по серой дымке за окном. Значит, проснуться он еще никак не может! Мои полусонные рассуждения прерывает яростный, полный боли вопль, от которого спина сжимается как от ледяной воды.

— Вот, слышишь! — вздрагивает Трик. — Кто это?!

— Представления не имею, — недоуменно отвечаю я и, вспомнив его вчерашний выход из шкафа, шучу: — Может, твое привидение?!

— Какое... ты шутишь! Откуда ему взяться!

— Как откуда, из моего шкафа, вчера все видели! Ты рубашечку-то забери, она тебе идет необыкновенно! Будешь вечерами по балкону гулять, никакой охраны не надо! Вон кохры вчера как рванули, как будто и не умяли по кастрюле жаркого!

Вещая это, я одеваюсь, с сожалением поглядывая на опустевший уют мягкой кровати, и, когда крик раздается снова, подхожу к столу. Панель послушно скользит в руку и через секунду уже отдана команда найти помещение, где есть кто-нибудь живой. Высвечивается над столом трехмерное изображение комнаты, где гуляет, подбирая куски тарса, черепашка Малыш, мой воспитанник, потом камера в башне смерти, где на полу сладко спит дижанец, кухня с мохнатой зверушкой, заменяющей афийцам кошку и, наконец, каморка на чердаке, где я запер Руиза. Он стоит, вцепившись руками в дверь и, раскачиваясь из стороны в сторону, стонет. Вдруг судорога пробегает по его телу и Руиза начинает трясти. Причем трясет с такой силой, что из-под ногтей, вцепившихся в доски, сочится кровь. И тогда он, колотя головой по двери, начинает выть. Вой переходит в невообразимый визг и так же резко стихает, как начался. Руиз без сил валится на пол, закрывая руками глаза.

— Что это с ним? — потрясенно выдыхаю я, оглядываясь на Трика.

Но он с таким восхищением разглядывает изображение над столом, что даже не сразу понимает, о чем идет речь.

— С кем? А, Руиз. Это глюк. А как это сделано? — И, внимательно глядя мне в лицо, напрямик спрашивает: — Откуда ты, Эзарт?!

— Что такое глюк? — игнорирую я его вопросы.

— Глюк — это трава такая, от нее голова кружится, весело становится. Кто три раза попробует, больше без глюка не может. Если сейчас Руизу глюк не достанем, он с ума сойдет. Или даже умереть может. Я сбегаю на базар, куплю.

Так, все ясно, наркотик! Только этого еще и не хватало! Но почему молчат остальные агенты? Ведь год назад ни о каком глюке не было и речи! Или была?

— Трик, — спрашиваю я серьезно, — вспомни, когда в городе появился глюк?

— Года два назад, из Зарбаля один друг приехал, рассказывал, что появилась трава счастья, выпьешь отвар и кажется, что можешь летать. Сейчас его уже нет, умер в прошлом году. Стража ловит тех, кто продает, и тех, кто пьет, но все равно, снова продают.

— А чем-нибудь это лечат?

— Когда такие, как Руиз, вылечить трудно. Сразу видно, он давно траву пьет, вон как мучается. Так что, идти на базар?!

— Нет. — Отрезаю я. — Не нужно. Глюк его убьет. Иди лучше чаю покрепче завари, похоже, спать мне больше не придется.

Пожав плечами, Трик уходит на кухню, а я отправляюсь на чердак. Вопли Руиза подгоняют меня и третий, нежилой этаж я пролетаю на одном дыхании. Открыв дверь, направляю на Руиза станнер и нажимаю кнопку. Захлебнувшись стоном, бывший секретарь валится на пол. Решив отнести Руиза вниз, взваливаю его на плечи, но на третьем этаже мне на ум приходит новая идея. Оставив Руиза посреди коридора, обхожу пыльные комнаты, пока не нахожу подходящую. У прежних хозяев здесь жили слуги и в некоторых помещениях осталась добротная старая мебель. Вот к такой — то кровати я и привязываю секретаря, чтоб не сбежал и одеваю ему на руку запасной мику.

За завтраком Трик молчалив и задумчив. Я тоже не склонен сейчас к беседам. Слишком много информации вывалилось на меня за последние сутки, причем настолько неожиданной и даже противоречивой, что мне нужно время, чтоб хорошенько все обдумать. Занятый своими мыслями неторопливо допиваю сок, разглядывая светлеющее небо за окном, и вдруг чуть не подпрыгиваю от неожиданного грохота посуды, резко сваленной Триком в тазик.

— Эй, Трик, а нельзя ли полегче?! — оглянувшись на изобретателя, бурчу я и вдруг понимаю по его вызывающему взгляду, что это было сделано не нечаянно.

— Знаешь Эзарт, — решительно заявляет он, остановившись против меня, — наверное, больше я не смогу участвовать в твоих делах!

Вот это новость! И как же он, интересно, дошел до такого решения?!

— А почему ты собственно решил, что это МОИ дела?! — язвительно интересуюсь у него.

— Ну, потому что ты не из нашего мира. Твои... приборы, они совершенны и чужды нам. Мы дети пред тобой, а ты играешь с нами в какие-то свои взрослые игры, не объяснив нам правил игры. И может быть, играя с тобой заодно, я играю против своего народа. А этого я не могу делать. Лучше отрежь мне голову, как говорит Сапан.

— Послушай Трик!- взрываюсь я — Да, ты угадал, я действительно не из вашего мира! И в моем мире тысячи приборов и механизмов, значительно сложнее и умнее тех, что ты видел. Поэтому я мог бы спокойно жить дома, ничего не делая, только отдавая приказы машинам. Но когда-то давно, когда мы тоже были детьми, мы наделали столько непоправимых ошибок, что чуть было все не погибли. И теперь не можем допустить, чтоб и вы их совершили. Только поэтому я здесь. А ты для своего мира уже умер, и теперь тебя ждут все чудеса моего. Но ситуация сложилась так, что сейчас у тебя есть возможность немного помочь своему миру, своему королевству. Потому, что опасность угрожает Афии, кто-то распространяет глюк, кто-то подставил тебя, кто-то хочет помешать мне. Однако я не могу тебя заставить, да и не имею права. Выбор за тобой. Решай!

Трик сосредоточенно размышлял, рисуя пальцем узоры на жирном противне из — под окорока, а я прикидывал, что буду делать, если он откажется. Свободных агентов близко нет, и, хотя ночью, когда Трик ушел спать, я отправил отчет, ответ на него получу только через пару дней. А если Мария решит прислать поддержку, то это еще дней десять. Одному, без помощника, мне придется туго.

— А я никогда не смогу вернуться сюда? — обреченно спрашивает Трик.

Я понимаю как ему тяжело, он остался жив, зато потерял всех, кого любил, но я ничего пока не могу для него сделать.

— Трик, это зависит не от меня. Я не знаю даже, что будет завтра со мной, как я могу обещать что-нибудь тебе?! Сейчас никто не должен знать, что я тебя спас, иначе будут охотиться не только за мной, но и за тобой.

— Я тебе верю, — помолчав, вздыхает Трик, — но обещай мне, — он поднимает на меня глаза, полные слез, — обещай, что если будет хоть какая-то возможность вернуть меня моему миру — ты мне поможешь. А теперь говори, что я должен делать.

— Обещаю! — произношу я слова, которых ни при каких обстоятельствах говорить не должен.- Пойдем, тебе нужно изменить внешность, ты больше не можешь быть Руизом. Его придется лечить, и это узнают все.

Внешность Трику мы подбираем ту самую, в которой я вчера ходил в Марофель.

Слегка изменяем голос, и новый секретарь готов. Осталось подобрать имя. На вопрос, каким именем он хочет зваться, Трик не задумываясь, говорит:

— Рикен.

— А почему именно Рикен? — Удивляюсь я.

— В наших сказках есть такой герой. Я очень любил его в детстве. Даже просил, чтоб меня так назвали. — Смущается Трик.

— Ну, прекрасно, Рикен, так Рикен. Постарайся сам не забыть, что должен на него откликаться! А теперь отправляйся в город и привези доктора Тормела.

Однако отправляться Трику никуда не пришлось. Не успел он дойти до лестницы, как снизу раздался стук в двери. После вчерашних вторжений мы довольно подозрительно относимся к гостям, поэтому спускаемся в холл вдвоем.

Молча показываю Трику, как включается наружная камера, и мы видим доктора Тормела, нерешительно переминающегося за дверью.

— Мир вам, доктор, — распахивая двери, приветствую Тормела. — Проходите, пожалуйста, мы как раз собирались идти за вами.

— Мир вам, мир вам советник Эзарт! Вы хотели меня видеть, чтобы вернуть свои вещи? — осторожно интересуется доктор.

— И это тоже, мой человек вел себя вчера несколько неосторожно, — вздыхаю я, пытаясь понять, куда клонит доктор.- Не желаете ли позавтракать? У меня, правда, нет сейчас поваров, но мой секретарь Рикен умеет готовить.

— Благодарю, я завтракал, — вежливо отказывается доктор и, заметив, наконец, Трика безапелляционно заявляет:

— Да вот он, молодой человек, побивший Бамета!

Однако, внимательно оглядев притихшего Трика, с сомнением качает головой:

— Мне кажется, вчера он был, м... м, несколько крупнее!

— Это был не он, — немедленно прихожу на помощь Трику, — а его старший брат. Они удивительно похожи. Но его сейчас здесь нет, я послал его с поручением в Ламоко. При всем том я готов ответить за все действия моих людей, как за свои собственные. Пройдем в кабинет, там нам будет удобнее разговаривать, — предлагаю доктору, справедливо полагая, что не одно только желание побыстрее вернуть мои вещи привело Тормела в такую рань.

— Рикен, принеси нам чай в кабинет, пожалуйста! — прошу Трика, подводя доктора к лестнице.

В кабинете Тормел первым делом достает из сундучка мой плащ и браслет. Демонстративно одеваю браслет на руку и, предложив доктору кресло, устраиваюсь напротив.

— Итак, доктор я ваш должник за возвращенные мне вещи, — ободряюще улыбаюсь Тормелу, — Вы можете купить любые лекарства для нуждающихся, я подпишу счет. Или вы желаете получить чек?

— Видите ли, Советник, — нерешительно начинает доктор, — я хотел поговорить с вами по поводу этого молодого человека, Бамета.

— А что с ним? — вежливо интересуюсь я — Надеюсь, ничего серьезного?

— Нет, рана почти затянулась, ваш человек предупреждал меня, что дал ему лекарство, так что моя помощь почти не понадобилась. Дело в другом. Я выяснил, что Бамет действительно первым напал на вашего слугу, приняв его за вас.

Выговорив это, доктор полез за платком, чтоб отереть вспотевший от волнения лоб. Ах, вот в чем дело! Наконец- то я понял, с какой миссией явился ко мне добрейший Тормел.

— Я понимаю вашу тревогу, доктор. Хочу сразу заверить, что не собираюсь доносить на вашего пациента. Но пусть и он не болтает языком о своих подвигах, договорились?

— Конечно, конечно, большое спасибо, вы же понимаете, Трик был его лучшим другом! — облегченно вздыхает Тормел.

— Но, доктор! — возражаю я, — ведь это не я судил, и не я приговорил Трика! Я наоборот, пытался доказать Его Величеству, что Трик не мог убить своего учителя! Я и сейчас считаю, что Трик невиновен! За что же Бамет ополчился именно на меня?

— Видите ли, — вздыхая, признается доктор, — на вас ополчился не только Бамет. Я хотел вас предупредить быть поосторожнее. Вы явились в этом деле последней каплей. Трика многие любили, он не отказывал никому в помощи. И если бы не Дариналь, король заменил бы ему казнь на каторжные работы. А вы устроили представление из его смерти.

— Подождите, доктор, насколько я знаю, Дариналь была против казни, а вы говорите... я чего-то не понимаю?

— Ну, разумеется, против, и вообще против решения суда. Она считала его невиновным, и заявила королю, что пойдет за ним на каторгу! Любовь, понимаете — ли! — удрученно объясняет доктор. — И у нее много сочувствующих!

Уже понятнее. Значит, Маннейгу не нравилось, что старшая дочь, наследница, может выйти замуж за сына кухарки! И что многие среди ее друзей не считают это неприемлемым! А, следовательно встанут на ее сторону! Тогда, может это по его приказу сфабриковали дело против Трика? Интересно узнать, а что об этом думает сам Трик?

— Жаль доктор, что я этого раньше не знал. Но ведь отменять казнь Маннейг все равно не стал бы? На что же они надеялись? — пускаю пробный шар.

— Разумеется, — соглашается доктор, — Король бы не передумал. Но у друзей принцессы была надежда, что удастся оттеснить кохров, и освободить Трика.

— И тогда кохры начали бы стрелять, — говорю задумчиво, как бы для себя.- Могли погибнуть люди. Очень много невинных людей. Да и кохров тоже.

— Что теперь гадать, — замыкается Тормел, — сделанного не воротишь. У меня к вам еще просьба советник, несколько... ммм, необычная, так сказать.

— Все, что в моих силах.

Постучав, в дверь входит Трик с чайным подносом. Поставив его на стол, изобретатель вопросительно смотрит на меня. Махнув ему рукой в сторону свободного кресла, пододвигаю доктору душистую чашку.

— Выпейте чаю, доктор и рассказывайте.

— Вы вчера выгнали повара и слуг.- Осторожно начинает Тормел, отпив несколько глотков чая.

— Так! — настораживаюсь я.

Неужели доктор будет просить за этих бездельников?!

— Повара Лузида сразу взял на службу один состоятельный господин, на место своей кухарки, которую ему пришлось уволить.

Я, сделав вид, что не слышу в этой фразе вопроса, сосредоточенно пью свой чай, и, помявшись, доктор обреченно продолжает:

— Не могли бы вы взять ее на работу, она порядочная женщина и хорошо готовит?

Но я не успеваю ещё сформировать возникшие у меня вопросы, как Трик неожиданно напряженным голосом спрашивает:

— Как ее зовут?

Доктор в замешательстве долго крутит в чашке ложечкой, вздыхает и, наконец, смущенно выдавливает:

— Фарина Пил.

Лицо Трика бледнеет, а я тороплюсь сказать:

— Конечно доктор, я возьму ее с удовольствием, только пойдет ли она сюда? Ведь вы сами говорили, что меня считают виновником смерти ее сына?

— Она пойдет, — с облегчением заверяет доктор, — кроме вас, никто сейчас не решится взять ее на работу. А жить на подаяния она не сможет, не такой человек.

— Ну и решено, только у меня большая просьба доктор, наймите машину и привезите ее сами, мне больше некого сейчас попросить. И у меня тоже есть к вам одно важное дело.

— Сегодня же, сегодня же! — бормочет довольный доктор. — А что за дело?

— Видите — ли, пока я был в отъезде, мой секретарь Руиз начал пить глюк. — Объясняю я. — Вчера это выяснилось, и я был вынужден привязать его. Можно устроить так, чтобы вы лечили его, но не в больнице, а здесь, в замке?! Разумеется, я хорошо заплачу.

— Конечно господин советник, я могу приходить к вашему секретарю. Но предупреждаю сразу, тех, кто пьет глюк, вылечить невозможно, разве только они начали недавно. — Заявляет Тормел.

— Думаю, что Руиз к таким не относится. Сегодня утром он выл так, что тряслись стены! — бурчит Трик.

— Давайте посмотрим на него, — предлагает доктор, отставив чашку, и мы отправляемся в комнату, где я привязал Руиза.

Подойдя к кровати, незаметно снимаю с руки спящего мику и сую в карман. Доктор, осмотрев Руиза, критически качает головой, вздыхает и наконец заявляет:

— Случай действительно запущенный, но кое-чего я понять не могу. Глюкены обычно мало спят, а ваш секретарь спит как младенец. Не давали ли вы ему чего-нибудь?

— Вы угадали доктор, у меня было снотворное, для себя держал, пришлось ему влить, не за глюком же идти? — притворно каюсь я.- Ну, так что, беретесь его лечить?

— Берусь, разумеется, но гарантировать ничего не могу. Я вам уже говорил, это почти неизлечимо. Стоит отвернуться на минуту, как он побежит за глюком. Не будете же вы все время держать его привязанным? За ним нужен присмотр.

А вот это действительно проблема. Однако есть у меня одна идея, можно попробовать.

— Да, доктор, насчет присмотра. Я знаю, что у Руиза есть мать, в доме вдов. Возможно, она захочет ухаживать за сыном? Я был бы рад предоставить ей эту возможность. Не затруднит ли вас поговорить с ней?! — прошу Тормела.

Доктор внимательно разглядывает меня, как будто видит первый раз и одобрительно кивает:

— Да, да, обязательно, обязательно! — и внезапно начинает торопиться, словно опасаясь, что я могу передумать. — Тогда я отправляюсь, у меня еще много дел, и сегодня же привезу Фарину, как договорились?!

— Спасибо доктор, мы ждем, — киваю ему и, повернувшись к Трику, прошу, — Рикен, проводи пожалуйста доктора.

Трик уводит доктора, а я спешу в свою комнату. Мику уже сделал анализы и мне нужно срочно отправить отчет. Я не сомневаюсь, что в лаборатории станции лекарство от глюка приготовят быстро, но потребуется время, чтобы доставить его сюда.

Спустившись на второй этаж, слышу, как в кабинете трезвонит телефон. Что там еще могло случится, недоумеваю я, влетая в кабинет. Оказывается, секретарь звонит, чтобы сообщить, что Его Величество просил напомнить мне о приеме. В свою очередь прошу его прислать за мной машину, и заверяю, что прибуду обязательно. Но сначала мне нужно отправить отчет, погулять с Малышом, перевести на чердак Сапана и подготовиться к приезду матери Трика. Я даже не надеюсь, что мать не узнает Трика в какой угодно маске. Лично моя узнаёт меня за километр, по походке. Поэтому я и не хочу, чтобы они столкнулись в дверях. Женщину к этой встрече нужно подготовить.

Методично выполняя свой план, быстро отправляю отчет и топаю в башню смерти. Завязываю Сапану глаза, и отконвоировав дижанца на чердак, запираю в каморке. Здесь есть запас еды, кровать и все необходимое для жизни. Но самое главное — отсюда невозможно выбраться. После этого иду к Малышу. Он, как и я, всегда рад встрече. После ритуального почесывания змеиной головки беру черепашку на руки и несу в садик, пусть погуляет по песочку. Оторвав по дороге Трика от изучения нового экрана наружки, установленного ночью роботами, зову его с собой, раз появилась возможность совместить приятное с неприятным.

— Скажи мне, Рикен, — обращаюсь к нему, удобно устроившись на освещенной весенним солнцем скамье, — Твоя мать узнает тебя в этой маске?!

Некоторое время он молчит, наблюдая, как шустрый Малыш пытается выкопать ямку в насыпанном на каменистые дорожки тонком слое песка, потом, честно глядя мне в глаза, говорит:

— Узнает.

— Я так и думал, — одобрительно киваю ему.- Но ведь будет неправильно, если это произойдет внезапно, например, когда ты откроешь ей дверь?! У бедной женщины может случиться обморок, или еще что-нибудь в этом роде. Надеюсь, ты этого не хочешь?!

— Нет. — Твердо отвечает Трик.

— Отлично! — вздыхаю с облегчением. — Тогда условимся так, когда они приедут, пойдешь в свою комнату и не выйдешь оттуда, пока я не позову. Договорились?

— Хорошо, — кивает он и тихо добавляет — Спасибо!

— Не за что, — отмахиваюсь я, следя за Малышом, — Нужно будет песка несколько мешков заказать, проследи, пожалуйста.

— Какого песка?! — изумленно спрашивает Трик.

— Чистого и сухого, — серьезно отвечаю ему — Видишь, Малышу закопаться негде?

Рассматривая с балкончика город, я раздумывал над событиями, эпицентром которых являлся в последнее время. Как ни крути, получалось, что мой приезд кому-то здорово помешал. Ведь не зря Руизу заплатили за мое похищение. Или убийство? Жаль, что нельзя допросить бывшего секретаря, глюк здорово перемешал в его голове вымысел с реальностью. Ветерок откинул полу моего парадного плаща, одетого по случаю приема. Что-то доктор задерживается, скоро уже прикатит шикарная королевская машина, а его все нет. Неожиданно на дороге, выходящей из Марофеля, показалось что-то странное и я рванул в кабинет за биноклем. Мощный прибор приблизил вплотную разношерстную толпу, нестройно топающую по направлению к моему замку.

В полном недоумении я разглядывал с балкона это шествие, когда из кабинета раздался телефонный звонок.

— Слушаю, Ваше Величество! — бодро рапортую, сняв трубку.

— Эзарт, запри все двери и никому не открывай! — отрывисто командует Маннейг.

— А что случилось, Ваше Величество?! — недоумевающе интересуюсь я.

— Мятеж! Около дворца толпа, и, по полученным сведениям, часть бастующих отправилась к твоему дому. Но поддержку тебе послать пока не могу. Сначала разгоним тех, кто митингует здесь. — Прокричал Маннейг, и связь прервалась.

Так, доруководился, Казанова крашеный, рычал я, скатываясь по лестнице. Заложив ломом, припасенным Руизом, мощную дверь, окованную снаружи толстым листовым железом, я помчался на второй этаж запирать решетки окон. Хорошо еще, что на первом этаже нет окон выходящих наружу, радуюсь, припоминая все известные мне случаи осады из истории моего мира.

— Эзарт, что случилось? — Наконец-то заинтересовался происходящим Трик.

— На нас идут твои фанаты, — огрызнулся я, закручивая массивный винт на металлических ставнях.

— И что мы будем делать? — растерялся Трик.

— Не знаю пока. Вспоминаю, как в древности на моей родине поступали в таких случаях.

— И как? — похоже, Трика живо интересует история мира, куда ему предложено переселится.

— Раньше у осажденных было много способов повлиять на настроение нападавших. Например, вылить им на голову какую-нибудь гадость, от содержимого собственного горшка до расплавленного свинца. — Провожу между делом краткий курс истории. — Ну, или сбрасывать тяжелое что-нибудь, камни например. Опять же, стрелять сверху удобнее.

— Но мы ведь не будем так делать? — Всерьез запереживал Трик.

— Не будем конечно, да у нас с тобой и горшков-то нет! — серьезно киваю в ответ. — Но все-таки придумать что-нибудь не помешает. Не люблю я, когда чужие люди под дверьми толкутся. Тем более, мы гостей ждем.

— Слушай Эзарт, — немного подумав, предлагает Трик — а что, если мы их напугаем?

— Как?! — усмехаюсь я.

— Ну, так, как ты предлагал, — Слегка краснеет Трик — я оденусь в твою рубашку и выйду на стену. И буду выть. Слуги то испугались?!

— А эти могут не испугаться. Или наоборот, испугаются и выстрелят в тебя. Нет, это нам не подходит. — Рассуждаю я вслух — Хотя идея явно неплоха. Вот если... а, вот это пожалуй подойдет! Иди за мной! — командую Трику, во всю прыть мчась в спальню.

Трик открыл рот от удивления, когда увидел, как начали оживать маленькие статуэтки, украшавшие мой стол. Этих минироботов я привез специально для спасения Трика, и в выключенном состоянии никто из местных жителей не нашел бы в них ничего необычного. Приказав компу составить для роботов программу, я попросил Трика изобразить вчерашний выход из шкафа. Для этого мы на время сняли с него внешность Рикена, обрядили изобретателя в ночную рубашку и перевязали его горло красной лентой. Парень немного посмущался для начала, но очень быстро освоился, и с третьего раза мы записали неплохую версию призрака. Потом роботы расползлись устанавливать аппаратуру, а мы, преобразив Трика назад в Рикена, отправились занимать места в первом ряду партера.

И как раз вовремя, так как первые смутьяны уже подтянулись к замку. В холле роботы за ночь установили новый экран во всю стену, поэтому теперь, удобно устроившись в креслах, мы видим и слышим всех пришедших так, словно стены нет вовсе.

— Вон тот Зинг, а вот этот в шляпе учитель Малтор, а этих я не знаю, — почему-то шепотом комментирует Трик.

— Можешь говорить громко, я выключил переговорник, — объясняю ему, — лучше скажи, можно заметить, что человек под глюком?

— Ну да, если хорошо знаешь его. Вдруг становится веселым, добрым, заводным, но быстро устает, начинает злиться ни за что, орет.

— А сейчас, как по-твоему, здесь есть такие?!

— Наверное. Вон тот похож, и этот. А вот Мис, так я точно знаю, что он последнее время без глюка не может.

Пока я изучающе рассматриваю худенького, нервно — веселого парнишку, к замку подваливает новая толпа. Настроены они весьма агрессивно, почти все тащат подобранные по дороге камни и дубинки. Лишь у немногих, снарядившихся покапитальнее, в руках топоры и ломы. Подойдя к замку, они немедленно пускают в ход свое оружие, и дверь вздрагивает от первых ударов.

— Пора уже! — нервно шепчет Трик, но я качаю головой. Пока еще установлена не вся аппаратура. Проходит еще несколько довольно неприятных мгновений, когда толпа, все сильнее разогреваясь, испытывает на прочность мою дверь. Наконец мику слегка сжало руку, давая понять, что задание выполнено. Роботы пауками спустились со стен и унеслись в мою спальню. Вот теперь все готово. Необходимо выбрать подходящий момент, и он не заставляет себя ждать. Высокий мужчина среднего возраста, незнакомый Трику, обстоятельно объясняет толпе, как нужно высаживать дверь. Толпа расступается перед дюжиной добровольцев, вцепившихся в огромное бревно. Незнакомец поднимает руку, все смолкают. И в тот самый момент, когда он уже готов взмахом руки подать сигнал, я говорю в мику кодовое слово.

Невыносимо печальный, заунывный полувопль, полустон, в тщательно выверенной компьютером тональности, раздается над головами бузотеров. Тихий вначале, вой все нарастает, как бы приближаясь и звучит все надрывнее. Только один звук сопоставим для меня по силе скорби звучащей в этом вопле — это плач Тези, когда она считала, что я умираю. Светлое воспоминание о шоколадной головке на моем плече заставляет меня тяжело вздохнуть. Только пару месяцев провели мы вместе на золотистых пляжах Деллии, как приказ Марии отправил меня сюда. Всего на несколько дней, как опрометчиво обещал я своей любимой.

А под стенами замка в это время настоящая паника. Добровольцы уронили бревно, как только услышали вой, и теперь половина из них скачет с отбитыми ногами. Несколько человек рванули к городу, остальных задержал главарь. Гневно сверкая глазами, он стыдит сообщников, обвиняя в трусости. Вот он подскочил к двери и схватился за ручку. Ну что ж, давай познакомимся. Подойдя к двери направляю на него станнер. Главарь, дернувшись, тяжело повалился на плиты, и встревоженные смутьяны кинулись к нему.

И тогда я начинаю второе действие марлезонского балета. Под тот же жуткий вой с крыши замка плавно слетает полупрозрачное облачко голограммы.

У застывших, как по приказу, баламутов, отваливаются челюсти и стекленеют глаза, когда они видят, как призрачный Трик в ночной рубашке снимает с себя голову и скорбно завывая, качает ею из стороны в сторону, держа за волосы.

Взвыв не хуже Трика, обезумевшая банда бросается бежать к городу со скоростью, которой могли бы позавидовать вчерашние вояки. Они мчатся, сталкиваясь и падая, топча упавших, трясясь и подвывая от ужаса. Через пару минут последний из нападавших скрывается из виду. Чрезвычайно довольный произведенным эффектом, выключаю аппаратуру и открываю дверь, чтобы рассмотреть трофеи. Крепкое бревно, разбросанные по площадке камни, да тело главаря, забытое сподвижниками, вот и все, что осталось от воинственно настроенной толпы.

Переворачиваю тело на спину, желая поближе рассмотреть лицо незнакомца, как вдруг оно протягивает руки и хватает меня за горло. Только годы тренировок помогли мне в этот раз. Где-то в подсознании сработал сигнал и мгновенно отбросил меня назад, так что мертвая хватка сомкнулась у меня над головой. А я, прогнувшись еще больше, делаю кувырок вперед и оказываюсь у него за спиной. Но он вовсе не собирается сдаваться, рывком откатившись вбок, упирается в плиты двора руками и как тараном вбивает в меня ноги. Хороший трюк, только старомодный, усмехаюсь, отскочив в сторону.

Однако порезвились, и хватит! Выпрямившись, выхватываю из кармана станнер и, сдвинув рычажок на максимум, давлю на кнопку. Главарь хватается за голову, секунду глядит ненавидящими глазами, затем, покачнувшись, плашмя падает на камни.

— Ты убил его? — дрожащим голосом спрашивает от дверей перепуганный Трик.

— Да откуда же в тебе это! — укоризненно гляжу на него, — Убил да убил! Лучше веревку принеси, что-то смутьян слишком крепок оказался.

Пока Трик бегает за веревкой, рассматриваю уснувшего. Что-то неправильное проглядывает в его внешности, главаря нельзя со стопроцентной уверенностью отнести ни к одной из доминирующих на планете рас. Странным образом оливковая кожа афийца сочетается в нем с рыжеватыми кудрями тагларца и светло — голубыми дижанскими глазами. Чтобы разобрать получше, разворачиваю главаря лицом к себе, и от этого движения из выреза простой туники выскальзывает овал странного медальона, подвешенный на бронзовой цепочке.

Странная штучка! Сняв украшение с его шеи, сую себе в карман. Нужно будет изучить на досуге, до сих пор я ничего подобного на Корване не видел.

Не успели мы, заперев связанного бандита в башне, посбрасывать с площадки камни, как на дороге показалась машина.

— К нам кто-то едет, — предупреждаю Трика — Тебе лучше уйти к себе.

— А может это опять бандиты? — сомневается Трик.

— Во-первых, нехорошо собственных поклонников называть бандитами, а во-вторых, так и скажи, что тебе понравился спектакль с укачиванием головы, и тебе хочется посмотреть его еще разочек. — Бурчу я, вглядываясь в машину. — Мне кажется, я вижу доктора, так что поторопись!

На этот раз я не ошибся, из машины вылезает Тормел Кас и помогает выйти хрупкой женщине со скорбным взглядом серых глаз. Вовсе не такими я раньше представлял себе кухарок. Пока мы знакомимся, водитель быстро выгружает пару узлов и, вскочив в машину, стремительно уезжает, забыв, по-моему, получить оплату.

Да уж, поднапугали мы народ. Впрочем, никаких угрызений совести я почему-то не испытываю. Подхватив узлы, приглашаю доктора и Фарину пройти в замок. Проведя гостей в холл, снова запираю двери на все замки, и закладываю ломиком под их внимательными взглядами. Но едва я управился с укреплением дверей, женщина, опустив глаза, уточняет, где находится кухня, и исчезает за широкой дверью.

— Доктор, пройдемте в мой кабинет? — Решив не начинать с ней разговора при докторе, вежливо предлагаю Тормелу.

— Да я собственно, только хотел вам сказать, что мать Руиза согласилась ухаживать за ним, только боится, что сын этого не захочет. Он с ней не желает общаться, обвиняет в том, что она оставила его без наследства.- Объясняет доктор, но я чувствую, что он чего-то не договаривает.

— Я знаю эту историю, — киваю головой, — но ведь Руиз сейчас не в состоянии протестовать. Тем более, я считаю, что обижается он несправедливо, и собираюсь поговорить с ним на эту тему, когда он выздоровеет.

— Кстати, — вздыхает доктор, — когда он выздоровеет, если конечно это произойдет, он будет совсем другим человеком. Об этом я и хотел вас предупредить. Вряд ли он сможет делать для вас ту работу, что делал раньше. То есть, в умственном плане он будет на уровне тагларца. Поэтому, если хотите, я могу забрать его. При доме вдов есть благотворительная больница, где я работаю на общественных началах, там ему будет хорошо.

Все понятно. Отделавшись от Руиза, я, по замыслу доктора, на радостях отвалю больнице круглую сумму, и все будут довольны. Только дело в том, что я не могу отпустить Руиза от себя. Пока не могу. Он слишком много знает, и допустить, чтобы он начал разбалтывать мои секреты, даже если это и примут за глючный бред, я не имею права.

— Знаете, доктор, — с притворной обидой говорю Тормелу, поднимаясь вместе с ним по лестнице — я никогда не смогу с ним так поступить. Ведь я выкупил его из плена, и относился к нему, как к родственнику. Нет, я хочу, чтоб он спокойно выздоравливал здесь, а потом найду ему работу по способности. И спасибо, что рассказали про больницу, я сейчас же выдам вам чек, и вы купите для больных все необходимое.

Смущенный доктор что-то бормочет про неправильное толкование его слов, но я уже направляюсь к кабинету за чеком. И тут из кухни доносится сдавленный вскрик, и глухой удар упавшего тела. В три прыжка преодолев лестницу я оказался у двери и, распахнув ее, сразу увидал Фарину, ничком лежащую около стола. Несколько самых страшных предположений мгновенно вспыхнуло в моей голове.

Все в груди сжималось от боли, когда я осторожно переворачивал женщину лицом вверх. Однако следов крови нигде не видно. Рыча команды своему мику, срываю с себя браслет и спешно надеваю его на руку Фарины.

— Пустите, пустите меня! — Выкрикивает, пытаясь протиснуться между мной и столом, подоспевший Тормел.

— Не мешайте доктор! — прикрикнул я, осторожно поднимая Фарину на руки.

Если мику сейчас не поможет, то уж доктор с его голым энтузиазмом и подавно. Пока я нес кухарку наверх, доктор, возмущенно пыхтя, бежал за мной, тщетно пытаясь протестовать. Но я уже видел слегка порозовевшие щеки женщины, к тому же мику сообщил, что у нее обыкновенный обморок. Только одно волновало меня, не сломала ли она себе что-нибудь, когда падала. Но и на этот вопрос сейчас ответит мику. Когда я уже заносил Фарину в свободную комнату, в коридор выглянул Трик. Увидав у меня на руках безжизненное тело матери, изобретатель побелел и охнул.

— У нее просто обморок!- Грозно взглянув на него, рявкнул я на него, кладя приходящую в сознание кухарку на кровать, — Иди в свою комнату, Рикен!

Однако, услышав мои слова, Фарина вдруг распахнула потемневшие от боли глаза и всхлипнула:

— Рикен?! Рикен, сыночек!

Только теперь я уразумел, что чёртов изобретатель провел меня, как мальчишку. Рикен — это, скорее всего, его детское имя, ласковое материнское прозвище. А Трик ринулся на этот зов и, оттолкнув оторопевшего доктора, склонился над ней.

— Мама, мама! Успокойся, все хорошо, я здесь, я с тобой!

— Рикен, это ты? — Растерянно бормотала Фарина, всматриваясь в незнакомые черты.

Трик в отчаянии обернулся ко мне, и я, обреченно махнув ему рукой, плюхнулся в кресло. Воссоединение матери и сына — единственный светлый момент в череде предательств и покушений, обрушившихся на меня за последние дни, и я не желаю лишать себя удовольствия наблюдать за этим со всеми возможными удобствами.

А о том, как разрулить эту ситуацию, я подумаю немного позднее. Трик, правильно понявший мой жест, немедленно нажал обе кнопочки за ушами и рывком снял чужую внешность.

— Это я мама, это я, посмотри!

Следующие полчаса были настолько заполнены всякими сентиментальными штуками вроде слез и смеха одновременно, перемешанных с аханьем, поцелуями и воспоминаниями, что заполнили мою потребность в таких эмоциях на три месяца вперед. Наконец Трик вспомнил обо мне и докторе, и, повернувшись к нам, виновато сказал:

— Простите меня, я не мог сдержать себя в руках, когда увидел что мама без сознания.

— Ничего, — съязвил я, — это уже не имеет значения. Осталось только сообщить всем остальным в королевстве, и завтра, ну в лучшем случае послезавтра, нас казнят вместе, и теперь уже не на экране!

Трик пристыжено опустил глаза и начал краснеть. Ну и парня вы воспитали, госпожа Фарина! Хотя, не знаю за что, но мне он определенно нравится.

— Но мы же никому не скажем, правда, мама?!- с надеждой оглянувшись на мать, пробормотал он.

— А советник Эзарт вовсе не вас имеет в виду, Трик!- с горьким вызовом заявил Тормел. — И не вашу маму! Он имеет в виду меня! Это ведь я, по вашему, побегу сейчас докладывать королю, не так ли, Эзарт?

— Ну почему сразу докладывать?!- пожимаю плечами — Просто есть поговорка, секрет, который знают трое, уже не секрет. А нас уже не трое, а пятеро. Любой может проговориться. Тем более, если не умеет скрывать свои эмоции.

— Простите меня, советник! — Фарина уже сидит на кровати, опершись о стену. — Я плохо о вас думала, в этом моя вина! Но попробуйте нам поверить! Я много лет знаю доктора Тормела, и могу поклясться за него, как за себя! Он не способен выдать чужую тайну!

— Да он только за вчерашний день мне две чужие тайны выдал! — устало ворчу я. — А вам еще за своими эмоциями следить придется, Фарина! Ведь если кто-нибудь заметит такую улыбку на вашем лице, какую вижу сейчас я, что он подумает?

— Только одно, что женщина слишком быстро утешилась! — резко отрезает она. — А на такие домыслы мне наплевать! Но я умею держать себя в руках! И мой сын научится! Я вам обещаю!

Фарина решительно вскочила с кровати и направилась к выходу. Взявшись за дверь, неожиданно для себя заметила на руке мой браслет. Секунду растерянно рассматривала его, потом, недоуменно пожав плечами, сняла с руки и протянула мне:

— Извините, не пойму, как это оказалось у меня, вот заберите.

К этому моменту я уже дико раскаивался, что позволил себе вылить свое раздражение неудачами последних дней на этих милых, добрых людей. В конце концов, это я должен был все предусмотреть, и, сдержав свои эмоции, не брать на работу Фарину. А я сначала повелся на жалость, а потом не сумел организовать встречу без свидетелей. И теперь срываюсь на них за свои же ошибки.

— Это вы извините меня, Фарина. Я был неправ. Просто кое-что получилось не так, как мне хотелось. А браслет пока оставьте, поносите денек, я вас прошу. — Мягко говорю женщине, отстраняя ее руку.

Она пристально вгляделась в меня, сказала:

— Ладно. — И добавив, — Я на кухню. — Хотела уже выйти, как, услышав слово кухня, я вспомнил, о чем хотел ее спросить:

— Фарина, а что такое с вами случилось на кухне?

— Я стала собирать посуду, и вдруг увидела чертеж на противне. Точно так всегда делал Трик. А больше ничего не помню. — Тихо объяснила она и, взглянув нежно на сына, исчезла из комнаты.

Вот и попробуй спрячь его от матери, когда по закорючкам, в задумчивости намазюканным парнем на застывшем жире, она безошибочно его опознает! Действительно, велика сила материнской интуиции!

— А теперь объясните мне, пожалуйста, про две тайны, которые я, якобы выдал!- Противным голосом процедил Тормел.

— Пожалуйста!- устало улыбнулся я, снова шлепаясь в кресло. — Первая: вчера, когда вы увидели на Бамете мой плащ, вы вгорячах назвали имя пострадавшего, хотя еще не знали, что это он первый напал на Трика. Кстати, Трик, я все время забываю у тебя спросить, как это тебе удалось так отделать друга? На вид он покрепче тебя будет!

— Я левша, — стеснительно улыбнулся Трик.- Поэтому, когда он начал меня трясти и кричать что убьет, я замахнулся правой, он отклонился, а я ударил левой. Я и сам не ожидал, что так сильно получится. Он сразу свалился, я его отволок подальше от забора и поменялся с ним плащами. Потом ваши усы выкинул, а те, что в кармане были, наклеил и побежал за доктором.

— Ничего не понимаю!- раздраженно бурчал доктор.- А вы то, как про это узнали?

— А я тоже там был, — пристраивая к лицу снятую Триком внешность, признался я.- Кто бы еще вам Бамета таскал?! Кстати, Трик, одевай это и больше не смей снимать! — сую в руки изобретателю его новое лицо.

— Боже мой, боже мой, кто бы мог подумать!- расстроено бормотал Тормел.- Ну а вторая тайна?

— А вторая тайна касается Дариналь. До вашего рассказа про ее чувства я даже не подозревал!

— Какие чувства? — снова краснея, лепечет Трик.

— Что и ты не знал? Про ее чувства к тебе! Она собиралась ехать за тобой на каторгу, поэтому король и велел тебя казнить! И это она организовала поход забастовщиков, от которых мы с тобой сегодня отбивались! И все эти сведения доктор выложил не кому-нибудь, а тайному советнику! Проще говоря, шпиону короля!

— Но Эзарт, вы же сами говорили, что вы против смертной казни!- пытается защищаться доктор.

— А если я все это говорил, чтобы втереться к вам в доверие? Вы что, не встречали таких людей, которые говорят все очень правильно, а делают наоборот? Извините, доктор, мне очень не хочется вас обижать, но сейчас в королевстве творятся такие дела, что нужно быть втройне осторожным! Меня за два только дня три раза пытались убить, и последний раз всего час назад! Трик может подтвердить! И этот, нынешний убийца вовсе не простой забастовщик! Я даже не видел раньше таких людей в королевстве!

Некоторое время, пока доктор, страдальчески сжав губы, переваривает сказанное мной, мы сидим молча. Трик искоса поглядывает на мрачное лицо доброго доктора, он явно хотел бы поговорить с ним про принцессу, но понимает, что сейчас это будет некстати. Я жду дальнейших расспросов, и, по реакции доктора на мои объяснения, надеюсь понять, стоит мне на него рассчитывать или нет.

— И что же вы намерены со мной сделать? — обреченно спрашивает Тормел.

Однако у него и логика!

— Простите, не понял?! — Сухо осведомляюсь, подозрительно уставясь ему в глаза. — Что это я должен с вами сделать?!

— Ну, раз вы считаете, что я могу вас выдать, должны же вы что-нибудь со мной сделать! Запереть, например! Или даже убить!

— Доктор, еще раз вам объясняю, я против смертной казни, и против смерти вообще! Поймите, только потому я и затеял всю эту трансляцию казни! Я собираюсь найти настоящих убийц учителя Гажнета, и предъявить народу! Чтобы каждый вспомнил душераздирающие подробности казни Трика и задумался о том, что от такого несправедливого наказания никто не застрахован! И тогда можно будет говорить об отмене смертной казни! Это решение примет народ, и даже король не сможет его оспорить! А от вас я жду только помощи и осторожности! Даже те, кому вы привыкли доверять, не должны узнать правду! Тем более, будьте осторожны с теми, кто попробует втереться к вам в доверие сейчас, когда все узнают, что вы лечите Руиза и вхожи в мой дом! И ничего ни от кого не принимайте в дар, или для больного, не показав мне! Потому что, еще раз повторяю, враг очень коварен и опасен! И еще опаснее он оттого, что мы не знаем, с кем имеем дело! Запомните это, пожалуйста!

Доктор несколько секунд испытующе смотрит на меня, пытаясь что-то найти на моем лице, затем неуверенно спрашивает:

— И что, я могу идти? Прямо сейчас?

Прикинувшись полной бестолочью, пожимаю плечами:

— Да хоть в сей момент! Трик, открой доктору двери! Прощайте, Тормел! Хотя я надеялся, что вы с нами пообедаете, да и чек еще не успел выписать, и к тому же хотел показать пойманного нами главаря мятежников, может быть, вы его знаете?! Но, раз вы так торопитесь, не хочу задерживать!

Доктор, уже взявшийся было за ручку двери, беспомощно оглядывается на Трика, словно ждет от него совета, переминается с ноги на ногу и, наконец, решившись, заявляет:

— В таком случае, я мог бы, мм..., если вы конечно не против, немного задержаться!

От легкого стука в дверь, раздавшегося в эту минуту, я чуть не подпрыгнул, рука сама нырнула в карман за станнером, а тело сжалось, готовое к неожиданному броску.

— Кто там? — спросил я осторожно, делая знак Тормелу отойти от двери.

— Это я господин советник, — Ответил голос Фарины. — Обед куда подавать?

Фу, отлегло! Как быстро я привык, что даже в собственном доме не могу быть в безопасности!

— Входите Фарина, — Приглашаю кухарку. — Сейчас мы это решим! Доктор Тормел, вас не оскорбит, если я предложу вам пообедать с нами на кухне? Мы с Рикеном последнее время питаемся именно там.

— А кто такой этот Рикен? — подозрительно оглянувшись, спрашивает рассеянный доктор.

— Рикен — это я!- откликается Трик, уже изменивший свою внешность, и шутливо протягивает доктору руку. — Разрешите познакомиться?!

Пару секунд доктор недоуменно всматривается в него, затем, укоризненно качая головой, заявляет:

— А вам, между прочим, стыдно шутить надо мной, молодой человек! Я вас с пеленок знаю! Что же касается обеда, так стряпню госпожи Фарины я готов есть даже на крыльце!

— На крыльце не нужно, там у нас теперь небезопасно, — Примирительно сообщаю доктору, — На кухне значительно удобнее, а вот насчет шутки, извините Тормел, вы не правы! Этого молодого человека теперь зовут Рикен, и никак иначе! И всем советую никогда этого не забывать!- добавляю с нажимом.

— Так я жду вас на кухне. — Мягко улыбается Фарина и исчезает за дверью.

— Я пойду, помогу! Можно? — Получив утвердительный кивок, Трик срывается за ней.

— Пойдемте в мой кабинет доктор, — Предлагаю я Тормелу — я выпишу вам чек.

— Не нужно чека, — Гордо поднимает он голову, — Я не могу его принять!

Что это на него накатило?! Еще никогда он не отказывался ни от каких денег. И, не потому, что у него большие запросы, наоборот, несмотря на богатую практику, доктор живет очень скромно. Просто все вырученные деньги он тратит на помощь нуждающимся. Хотя Афия и высокоразвитое государство с богатыми традициями и быстроразвивающейся промышленностью, но социальное неравенство здесь пока еще очень велико.

— Почему вы вдруг так решили? — Спокойно интересуюсь я, направляясь в свой кабинет.

— Я не беру денег с тех, кто помогает людям, — бурчит Тормел, топая за мной. — Мне и так стыдно, что я слишком часто пользовался вашей добротой. Как оказалось, я совершенно вас не знал! Я считал вас черствым богачом, неспособным на сострадание, и радовался, что хоть ваши деньги помогут людям, раз вы этого не делаете!

Ну, понятно, как говорит старая поговорка моего мира — с дрянного животного хоть немного волос, так, кажется. Однако доктор, то удивил! Прямо Робин Гуд какой-то!

Открывая двери в кабинет, слышу непрекращающуюся трель телефона и понимаю, что звонит он уже очень давно. Камни, украшающие диск моего аппарата непростые. Нажав один из них, вижу высветившиеся цифры и, переведя в уме местные минуты в часы, понимаю, что поговорить со мной Его Величество желает уже почти полтора часа.

— Слушаю Ваше Величество! — Наипочтительнейшим тоном выдыхаю в мгновенно сорванную с аппарата трубку, и слышу в ответ скрипучий голос главного доверителя Бижела Жарда.

— Наконец, то, Советник вы соизволили подойти к телефону! — Ехидно приветствует он меня.

— Зато вы, Бижел, можете сегодня спать спокойно, за этот день вы не зря получите ваше жалованье! — Невольно схамил я старому интригану.

— В отличие от вас! — Не замедлил с колкостью доверитель. — Его Величество уже два часа не может вам дозвониться!

— Лжете, полтора! — Ухмыляюсь в ответ.- И не дозвонится еще полтора, если вы немедленно не отдадите ему трубку!

— Почему, Эзарт, я не дозвонюсь еще полтора часа?! — Холодно вопрошает голос Маннейга Третьего.

Влип! Ну, Бижел, за мной должок!

— Извините, Ваше Величество, — Каюсь перед разозленным донжуаном, — Бижел странным образом умеет довести меня до белого каления одним словом! Я и так сегодня еще минутки свободной не видел, даже не обедал, а он намекает, что я напрасно получаю свой оклад!

— Чем же вы были так заняты? — Все еще сухо, но с некоторой ноткой дружелюбия интересуется король, слегка недолюбливающий зануду Бижела.

— Ваше Величество! — Обиженно взываю к его совести. — Мой замок подвергся нападению огромной толпы бандитов! Я чудом остался жив! И вы еще спрашиваете, что я делал? Кстати, я захватил главаря шайки, и сейчас собирался его допросить, однако, поскольку он заперт в башне, а телефон стоит в кабинете, естественно предположить, что в ближайшие час-два я не смогу снять трубку!

— Ну, хорошо, хорошо, — Миролюбиво соглашается Маннейг. — Я лишь хотел узнать, как там у вас дела. Приятно слышать, что вы справились сами. Я пока не могу прислать вам кохров, в городе неспокойно, но как только прибудет подкрепление из Зарбаля, у вас будет надежная охрана.

Так, оказывается, Маннейг вызвал пограничные войска. И кто же ему такое посоветовал, интересно? Ну, уж точно не я. После всех перемен, которые я увидел в городе, какое-то подсознательное беспокойство непрерывно точило меня, и только полнейший цейтнот помешал заняться этим вплотную.

— А не опасно, Ваше Величество, оставлять без охраны границу? — Осторожно осведомляюсь я.

— Ты просто пока не в курсе, Эзарт, — Самодовольно заявляет король, — с Тагларом у нас теперь прекрасные отношения, мы продаем им инструменты и кое-какое оружие, а они поставляют дешевую рабочую силу, и экзотические фрукты.

Дешевая рабочая сила? Что там говорит старинная поговорка про дешевый творог? Кажется, он бывает только в ловушке для грызунов?! И вообще, зачем афийцам, вырастившим богатые сады около каждого дома, нужны экзотические фрукты?! Да еще и в обмен на оружие! Ну а уж для чего оно могло понадобиться тагларцам, я и придумать не могу. Разве что в страшном сне увижу. Ведь еще год назад они целыми днями валялись в тени роскошных конфетных деревьев, а по вечерам собирались на веселые тусовки! Что могло заставить их из первобытно-райских бездельников превратится в «дешевую рабочую силу»?

— В самом деле? — Надеюсь, что незаметно, иронизирую в ответ. — Но я бы все-таки не советовал Вашему Величеству трогать пограничные войска, разве у нас нет гарнизонов в Ламоко и Кортане?

— Видишь ли, Эзарт, — Нехотя бурчит Маннейг, — Там тоже неспокойно, наместники этих городов просили не забирать у них войска, и мы пошли им навстречу. Кстати, постарайся не пропустить сегодня вечерние новости, мои ребята покажут очень интересное сообщение.

С этими словами Его Величество повесил трубку, не желая видимо, больше отвечать на неприятные вопросы. А мне так хотелось узнать, какие же это события должны были произойти, что наместники решились отказать королю в помощи войсками в такой момент?! И на что это намекает Маннейг? Что такого интересного могут предложить мне телевизионщики короля? Обычно я не жду ничего нового от программ, пропущенных через строгую королевскую цензуру. Несколько лет назад, когда учитель Гажнет вместе с Триком изобрели телевидение, король объявил своей привилегией право на производство и выпуск программ, и организовал королевскую телестудию. И теперь ни один материал не мог пройти в эфир без его высочайшего одобрения. В ущерб всякой демократии, естественно.

— У короля куча неприятностей, как я понимаю? — Осведомляется из кресла, в которое он неизвестно когда успел усесться, Тормел.

— Не у короля, доктор, а у страны, — Поправляю я, доставая чековую книжку, пока что-нибудь снова не отвлекло меня от благотворительности. — Король ведет четко прописанную партию, но написал ее для него кто-то другой. И вот именно это-то мне очень не нравится! Возьмите чек доктор, это за лечение Руиза, и на помощь больнице.

— Но это же сумасшедшая сумма! — Взглянув на чек, ахает Тормел, — Я не могу столько принять! Или... — Он подозрительно вглядывается в меня — вы хотите меня купить?!

— Прекратите молоть ерунду, Тормел! — Взрываюсь я — Зачем мне нужно вас покупать?! Мы ведь с вами выяснили, что мы не враги, значит, я могу без лишних церемоний дать вам деньги для бедняков. Я бы и раньше помогал вам таким образом, если бы был уверен, что вы меня правильно поймете!

— Тогда большое спасибо, Эзарт, сейчас, когда в городе столько глюкенов, нуждающихся в помощи, я иногда просто не знаю, на что покупать им лекарство и еду!

— Не благодарите, доктор, вы берете это не для себя, а я желаю помочь больным не меньше вашего! И давайте не будем больше на эту тему, пойдем лучше на кухню, я ведь и правда, сегодня еще не обедал! — решительно свертывая ненужные расшаркивания, встаю из-за стола.

Если бы я точно не знал, что открыл дверь в свою кухню, то никогда бы в это не поверил. Комната стала совершенно иной. Больше, светлее, и одновременно уютнее. Куда — то исчезли огромные закопченные кастрюли и противни, появилась светлая скатерть на столе, а на ней букетик цветов в прозрачной вазочке и белоснежные салфетки в серебряных кольцах. И сам стол переехал к распахнутому окну, и обзавелся стульями вместо засаленных скамеек. А еще появился запах. Не жаркий дух прожаренного мяса, а тонкий, аппетитный аромат изысканных приправ. Ну и дурак же был господин, сменявший такую кухарку на Лузида, вынес я вердикт, увидев все это.

Обед, по времени больше достойный называться ужином, мы закончили, когда за окнами уже опускались сумерки. Было очень комфортно и по человечески тепло сидеть вот так, за кружкой душистого чая и наблюдать за светящимися счастьем лицами Трика и его матери. Невольно вспомнилась Мария, ее полные тревоги глаза, когда меня вносили в дом после захвата подземелья низранок. У нее было много хлопот в тот день, нужно было лечить, кормить и размещать сотни освобожденных узников, многие из которых к тому же были зомбированы Главной. Но, несмотря на занятость, она находила минутку, чтобы заглянуть ко мне, и открывая глаза, я каждый раз встречался с ней взглядом, чтобы снова, успокоившись, погрузиться в целительный сон.

Пожалуй, сейчас я впервые задумался о том, что и у меня когда-нибудь будет ребенок. Если, конечно, Тези захочет. Разумеется, тогда нам придется отправиться на мою родную планету и насколько лет целиком посвятить себя воспитанию сына. Или дочери. Само — собой под неусыпным контролем опытнейших медиков, педагогов и психологов. Ведь только так можно воспитать цельную, гармоничную личность, которая не будет обузой для общества всю свою долгую жизнь. К пониманию этого в моем мире шли не одно тысячелетие, тратя, зачастую с обратным результатом, огромные усилия и средства на перевоспитание и наказание людей, чьей главной бедой было неправильное или просто уродливое поведение родителей.

Вздохнув, я вернулся из страны грез в жестокую реальность своих обязанностей. Хочешь, не хочешь, а нужно вставать и идти разбираться с тремя пленниками, которые в течение последних суток по очереди пытались меня убить. Хотя, одного из них можно, пожалуй, передоверить доктору, если дать ему в помощь Трика, разумеется.

— Тормел, не хотите посмотреть Руиза? — подавив в себе благодушное настроение, предлагаю доктору.

— Да, пожалуй, — нехотя поднимается он из-за стола. — Спасибо Фарина, все было очень вкусно!

— Трик, поможешь доктору, — распоряжаюсь я, и добавляю тихо, так чтоб слышал только он, — И не снимай пока у Руиза с руки мой браслет!

— А что с вашим секретарем, господин Советник? — несмело интересуется кухарка.

— Руиз глюкен, — мягко поясняю ей, — и он больше не мой секретарь. Мой секретарь теперь Рикен. Я скоро вернусь, пусть доктор не уходит без меня.

Сапан встретил меня угрюмым взглядом светло-голубых глаз. Он осунулся, на лице появилась белесая щетина.

— Ты ел? — Спрашиваю дружелюбно, садясь на стул против него.

Презрительная ухмылка слегка искривила потрескавшиеся губы, и угасла. Так, значит, не ел. И не пил тоже! А почему? Боится, что хочу отравить его? Ну не балбес ли?!

— Пойми Сапан, если бы я желал тебя убить, я бы включил гильотину. Тела преступников, если ты хочешь знать, в Афийском королевстве не хоронят, а сжигают, чтоб после их смерти места, куда родственники могли бы прийти скорбеть, не было. И такая печь стоит внизу под камерой, где ты был привязан. Поэтому ты должен понять, что если — бы я захотел, твой пепел уже летал бы над морем. — Объясняю бандиту. — Но я решил тебя отпустить.

— Врешь! — С ненавистью цедит он, стискивая кулаки.

— Нет, — Качаю я головой, — не вру. Убивать тебя мне не за что, ты просто инструмент в чьих-то руках, и к тому же глупых руках. Очень глупых и злых.

— Молчи! — Бешено вспыхивает дижанец, — Ты не знаешь, о ком говоришь!

— Не знаю, — Спокойно соглашаюсь я, — но скоро узнаю! Потому что глупые люди, совершив одну ошибку, обычно на этом не останавливаются. Они будут повторять свои ошибки до тех пор, пока не попадутся! И тот, кто тебя послал украсть меня, тоже попадется, запомни мои слова, обязательно попадется! А теперь вставай, пошли отсюда! — Киваю ему на дверь.

Сапан, недоверчиво поглядывая на меня, встает с кровати, где просидел все время нашего разговора и осторожно идет к двери. Проходя мимо меня, он чуть замедлил шаг, и мускулы на мощных руках напряглись.

— Не советую! — Предупреждаю дижанца, но он уже развернулся и как тигр прыгнул на меня.

Не поверив, что я это предусмотрел. Одно легкое нажатие на кнопку станнера, который я из предосторожности не выпускал из руки, и огромный ком спящего мяса свалился к моим ногам.

— Говорил же я тебе, дураку, не советую! — Бурчу я на дижанца, вызывая через мику роботов.

Через несколько минут мои шустрые, многоногие и многорукие помощники, опутав тросиками, как в люльке спускают Сапана из чердачного окна. Место, где дижанцу предстоит проспать ночь, сухой каменистый склон, с противоположной от входа в замок стороны. Ночи сейчас уже не холодные, а змеи и ядовитые рептилии еще вялые после зимней спячки, так что никакая опасность ему не грозит. Зато тайна моего чердака останется нераскрытой.

Спустившись на третий этаж, сталкиваюсь с доктором и Триком, возвращающимися от Руиза. Оказывается, глюкен еще спит, а его состояние вызвало у Тормела настоящий шок. Чтобы человек, так далеко зашедший в своем пристрастии к глюку, спокойно проспал несколько часов подряд, доктор еще не встречал.

— Скажите, Эзарт, — Пытливо уставясь мне в лицо, требует он, — Что такого в ваших браслетах, что они помогают людям лучше моих лекарств?!

— Только желание помочь, — отшучиваюсь я от неожиданно проснувшейся проницательности доктора.

— Не хотите говорить. — С неожиданной горечью взрывается Тормел, останавливаясь посреди лестницы. — Да если вы хотите знать, я бы и не спросил, я понимаю, что ваши тайны не для меня, но есть один человек, совсем юная девочка, она умирает, и я ничего не могу поделать! Вот я и подумал, если ваши браслеты такие чудодейственные, может, вы смогли бы ей помочь?

Вот оно, то, чего больше всего мы боимся, отправляясь на чужие, отсталые планеты. То, что нам запрещено категорически. Возомнить себя богом и начать лечить и кормить всех нуждающихся. Опасный путь, который может из трудолюбивого народа сделать толпу попрошаек. Мы всего лишь коммуникаторы, что-то вроде древних миссионеров, и наша задача направить общественное мнение на правильный путь, подтолкнуть народ в нужном направлении. И когда эти усилия приведут к желаемым результатам, на планету открыто сядут наши звездолеты и начнут с туземцами честную, взаимовыгодную торговлю, но ни в коем случае не подачки, и не обирание. Чтобы все, что они получат, имело свою цену, ибо ничто не ценит человек так мало, как то, что получил даром. Поэтому мне придется отказать милому доктору, как бы нелегко это ни было.

— Простите меня, доктор, — осторожно начинаю я, но, едва заслышав эти слова, Тормел с отчаянием махнул рукой и почти бегом рванул вниз по лестнице.

Лучше бы он спорил, кричал, доказывал. Или плюнул в меня. Мне было бы не так стыдно смотреть потом ему в глаза. Сжав зубы, и перечисляя про себя все известные мне крепкие выражения, я ровным шагом пошел следом. Трик, молчаливый как статуя, топает за мной.

Мимоходом бросив взгляд на мику, прикидываю, что до вечерней передачи у нас есть немного времени, вполне достаточно для того, чтобы взглянуть на пойманного мятежника.

— Рикен, скажи доктору, что я жду его в башне, — прошу Трика, отправляясь на первый этаж.

Включив экран наружки, внимательно осматриваю площадку перед дверью. Нужно будет не забыть дать роботам задание на ночь. Пора предпринять кое-какие дополнительные меры безопасности. Убедившись, что на площадке у входа никого нет, выключаю экран и выхожу из замка. Двери из башни казни выходят на площадку перед замком, и я сам их запирал днем, когда затащил в башню усыпленного мятежника. Но сейчас они слегка приоткрыты, и от недоброго предчувствия у меня подтягивает живот. Пока я, озираясь по сторонам и лихорадочно просчитывая варианты случившегося, отступаю к замку, доктор Тормел и Трик, беспечно о чем-то переговариваясь, выходят из дверей и направляются ко мне.

— Назад! — Яростно зашипев на них, в два прыжка оказываюсь рядом.

Трик ориентируется моментально, и, схватив недоумевающего доктора за руку, быстро разворачивается и тащит его к дверям. Стараясь не пропустить ни малейшего намека на любое движение в нашу сторону, пячусь к дверям, и оказавшись наконец в безопасности, быстро захлопываю двери и закрываю на все замки. Закладывая дверь любимым ломом бывшего секретаря, мысленно отчитываю себя за то, что до сих пор не собрался установить на все двери более надежную защиту. Да и сигнализацию пора в башню провести. Я по наивности считал, что в башне смерти, не связанной с замком легальными дверьми, она мне не понадобится. Ошибался, как оказалось.

— Кто там был, Эзарт? — Встревожено спрашивает Трик.

— Не знаю, — Мчась наверх, кричу ему, — Кажется, главарь сбежал!

В спальне первым делом запираю за собой двери, не стоит пугать доктора и Фарину моими роботами. Потом просматриваю запись наружной видеокамеры. Ага, вот оно! В тени стены, прижимаясь к камням кладки, от башни тихонько ползет, замирая при малейшем шорохе, темная фигура.

Вот гад, ведь я ему по максимальной мощности врезал! А он пару часов поспал и удрал! Я то, поначалу думал, что это сподвижники выкрали главаря! Но оказалось, все-таки сам! Никогда бы не поверил, что человек, получивший предельную дозу усыпляющих волн, может проснуться через два часа! Да и ни один медик моего мира не поверит! Потому как многократные испытания прибора показали, что ни один нормальный человек не может противиться силе волн, действующих на мозг. Точнее на тот нервный узелочек в мозгу, который отвечает за сон.

Стоп, стоп! Нормальный?! Значит, возможно, что на ненормального и не подействует?! А как на глюкена?! Да нет, уснул же Руиз! Нужно срочно отправить запрос, пусть выясняют специалисты. Размышляя обо всем этом, я успел дать задание компу, и он, составив программу, уже отправил куда-то роботов. Шустро соскочив со стола, они выскользнули из спальни в маленькую решетчатую дверцу под потолком, ведущую в вентиляционные шахты. По этим шахтам роботы могут не только выбираться на улицу, но и попасть в любое помещение замка.

Продиктовав отчет и запросы, вместе с видеозаписями отправляю все на базу. До вечернего выпуска королевских теленовостей осталось несколько минут, пора идти в кабинет. Пожалуй, станнер мне больше сегодня не понадобится, решаю я, и сую за ним руку в карман.

А это еще что? Тяжелый овальный медальон, извлеченный из недр кармана, напоминает мне о сбежавшем главаре. Это же его вещица, как я мог забыть! Открываю еще один секретный ящичек моего рабочего стола. Кладу в него медальон и нажав клавишу на компе, через пару минут получаю его точную копию. Разумеется, не только внешне. Оригинал же я отправлю в отдел, пусть изучают спецы. Сунув копию в карман, отправляюсь смотреть королевское телевидение.

Экран телевизора для удобства установлен в кабинете. В свое время я изловчился заменить телевизионный кабель на точно такой же с виду, но с гораздо большими возможностями. Я питал большие надежды на этот кабель, наивно полагая, что он заменит мне десяток осведомителей. И как же жестоко я ошибался! Хотя поначалу все шло просто отлично. Во всех королевских кабинетах, мною было тайно установлено несколько жучков, и с их помощью я собирался смотреть не только санкционированные королем сюжеты. Для полноты картины я даже дарил королю несколько раз перстни и браслеты с начинкой, якобы привезенные из путешествий. Но, странным образом все они, через некоторое время, начинали показывать будуары его пассий. Оказалось, что Его Величество имеет обыкновение тут же раздаривать украшающие его вещицы. А в кабинетах и приемных застать короля было практически невозможно, там всем заправляли его советники и доверители. Было лишь одно место, которое каждый день посещал король, и где я не смог поставить жучок. Его обожаемое детище, любимая игрушка и предмет гордости — телестудия.

Торопясь в кабинет, я чуть было не проскочил мимо сидящих у разожженного камина в холле второго этажа Фарину с сыном и доктора. Тихо о чем-то беседуя, компания уютно расположилась на мягких диванчиках за накрытым чайным столом. Таким теплым, простым человеческим счастьем была полна атмосфера этого немудреного чаепития, что холодок одиночества, ставший привычным за многие годы работы агентом, вдруг ощутимо кольнул в сердце. Стиснув на секунду зубы, беру себя в руки и вежливо предлагаю:

— Я иду в кабинет, король обещал, что в новостях будет нечто интересное. Если хотите посмотреть, прошу за мной!

— Мне тоже можно, Господин Советник?! — Робко справляется Фарина.

А почему, интересно, она в этом сомневается? Или я опять ненароком ее чем-то обидел? И сам того не заметил?!

— Госпожа Фарина! — Притормозив, с мягким упреком отвечаю я — Может я иногда и бываю груб, но поверьте, к вам это относится не может!

— Я не потому, — неожиданно тушуется она, — Вы меня ничем не оскорбили, наоборот, я вам на всю жизнь благодарна за сына, но я же кухарка, не пристало мне без спросу в ваш кабинет заходить.

— Ах, кухарка! — Оскорблено махнув рукой, продолжаю путь. — А я то по наивности считал, что у меня друзей прибавилось!

Включив неуклюжий, огромный телевизор, занимающий целый угол кабинета, устраиваюсь в своем кресле. Гости за это время удобно расположились на широком диване, заваленном подушками. Краем глаза замечаю, что Трик и доктор, не сговариваясь, уступили лучшее место смущающейся Фарине. Отлично. Значит можно не беспокоится, что я уделяю ей мало внимания.

А на экране, самодовольно улыбаясь, доверитель короля Малат Анд читает королевские поздравления. И зачем я так торопился?! Наивно было думать, что из-за забастовки король отменит заведенное им правило в начале передачи поздравлять именитых подданных с различными событиями.

Затем мы выслушали хвастливые россказни королевского военного коменданта о подавлении мятежа, и поданный в виде анекдота рассказ о трусливых мятежниках, решивших что в башне смерти теперь живет дух казненного Трика. Несчастные забастовщики, удирая от башни были так напуганы, что, забыв об осторожности, попали прямо в руки кохров, прочесывающих улицы.

Я уже почти откровенно зевал, слушая всю эту белиберду, и поминал недобрым словом болтливого Малата, больше любовавшегося собой, чем доносившего информацию до зрителей. Если еще окажется, что ради этого павлина я зря трачу драгоценное время, королю придется выслушать пару ласковых фраз. И в тот самый момент, когда я окончательно решил, что ничего интересного уже не будет, Малат, наконец, многозначительно объявил, что Главный Доверитель Короля Бижел Жард сейчас прочтет важное сообщение.

Ну, наконец, то. Должно быть сообщение действительно значимое, на моей памяти Бижел оповещал народ лишь о смерти супруги короля, королевы Ивери, и это действительно была огромная утрата для всего королевства.

Исполненная собственной значимости физиономия Главного Доверителя возникла на экране, холодно взглянула мне в глаза и, чеканя слова, прокаркала, что король уведомляет свой народ о помолвке своей старшей дочери, принцессы Дариналь с принцем Дижана Пифалом. Поздравления и подарки в честь этого знаменательного события будут приниматься в малой приемной королевского дворца, и все прочее в этом же роде.

Я не успел еще дослушать и осознать эту новость, а Трик, вскочив с места, уже выбегал из кабинета. Фарина, охнув, метнулась за ним, и только потом вскочили мы с доктором, и, мешая друг другу, запутались в дверях.

— Посмотрели новости, ничего не скажешь, — Бурчал Тормел, — не стоило на парня так резко это вываливать!

— Да вы что, думаете это я специально? — От возмущения у меня даже голос охрип. — Я и представления не имел, о чем будет сообщение!

Трик успел запереться в своей комнате, и мать, прильнув к двери, напрасно умоляла впустить ее. Трик не отвечал, и доктор шепотом предложил мне выбить дверь.

— Вы мне льстите, Тормел! — Усмехнулся я, — Эту дверь и впятером не выбить!

Кухарка залилась слезами. Посмотрев пару минут на ее отчаяние, решительно беру Фарину под руку и веду ее в свою комнату. Доктор, потоптавшись немного у двери Трика, пожав плечами, поплелся за нами.

А! семь бед, один ответ! Махнув рукой на все инструкции, приказываю компу показать комнату Трика. Если изобретатель решится на какое-нибудь безумие, придется посылать туда роботов. Увидев засветившееся над столом изображение комнаты сына, Фарина отшатнулась и прикрыла рукой рот.

— Не пугайтесь, это всего лишь телевизор. — Придерживая кухарку, твердо произношу я — Только немного усовершенствованный. Поздняя модель. Вот смотрите, Трик живой и невредимый. Просто ему сейчас тяжело, вот он и сбежал. Давайте посмотрим.

Немного успокоенная моим уверенным тоном и показанным ей зрелищем, Фарина, всхлипнув в последний раз, оглядывается на доктора, застывшего у двери с отвисшей челюстью.

— Тормел, взгляни, с ним все в порядке! Это телевизор, показывает Трика! — Спешит она поделиться своей радостью.

— Ну да, ну да, — машинально бормочет доктор, вглядываясь в меня с таким видом, словно увидел по меньшей мере привидение.

Трик в это время поднимает опущенную на руки голову, и мы ясно видим его лицо, залитое слезами. Но, во взгляде, кроме горечи, появилась какая — то новая, ясная твердость, как будто сплавилась мягкая руда и выковался стальной клинок. Ого! А мальчик-то, похоже, становится мужчиной! Небрежно взглянув в зеркало, Трик вытер тыльной стороной рук слезы и решительно направился к двери.

— Быстрее, — подтолкнул я Фарину, — Не нужно, чтоб он знал, что за ним подглядывали!

Она понимающе кивнула и кинулась из кабинета. Доктор двинулся было за ней, но я решительно придержал его за локоть.

— Не стоит сейчас мешать им, — прошу его, — пусть поговорят наедине. Я надеюсь, мать найдет для него нужные слова. А вы садитесь, я хочу показать вам одну вещицу.

С этими словами я достал из кармана медальон мятежника и подал доктору. Тормел, присевший было на кресло, увидев его, подскочил как ужаленный.

— Где вы это взяли?! — Взволновано охнул он, разглядывая овал, — Это же знак Темной Луны!

— Я вам говорил, снял с шеи главаря мятежников, того, что убежал. А что за темная луна, никогда такого не слышал?! Объясните, доктор!

— Это очень давняя история. В наше время только несколько человек, в основном священники, помнят про орден Темной Луны. Наш народ жил тогда на Афии, нашем родном острове. Богатства всего мира текли рекой через наши базары, оставляя нам в виде пошлины немалую долю. И порядочная часть этих денег доставалась храмам, на поддержание веры и развитие науки. В одном из храмов был верховным священником Тайлат, очень талантливый ученый и естествоиспытатель. Сейчас никто достоверно не знает, над чем он тогда работал, но одно не подлежит сомнению, из-за этого у него и возникли разногласия с остальными священнослужителями. Вы же знаете, что наши храмы служат трем богам, Солнца, Воды и Луны. Последнего бога иногда называют богом Светлой луны. А Тайлат создал новую веру, Орден Темной Луны. В старых книгах говорится, что его священники открыли тайные, темные знания, позволяющие управлять людьми. Разногласия между храмами переросли в настоящую войну, и королевский совет вынес постановление убрать Тайлата, запереть в одной из тюремных башен. Но священник откуда-то узнал о секретном приказе, и кохры, пришедшие за ним, обнаружили лишь разгорающееся пламя в его храме. Пока тушили пожар, и рылись в пепле в поисках останков, прошли сутки. А затем выяснилось, что из порта исчез большой королевский парусник. Сначала это событие никто не связал с пожаром в храме, но после дознания стало ясно, что именно Тайлат с единомышленниками уплыли на нем. Больше о них никто никогда не слышал, в старинных книгах остался лишь рисунок вот этого медальона, с изображением Темной луны.

— А когда примерно это было, не знаете?!

— Лет за сто до гибели острова. То есть больше тысячи лет назад. Может, кто-то из моряков нашел медальон на месте кораблекрушения, есть такая версия, что все священники Темной луны погибли в том плавании.

— Все возможно, — покладисто киваю я головой, пока у меня нет заключения специалистов, рано строить предположения. — Спасибо доктор, вы мне очень помогли.

— Всегда рад, всегда рад, — вежливо отвечает Тормел, неохотно выбираясь из мягкого кресла. — До свиданья, мне, пожалуй, пора идти.

Однако я вдруг ясно понимаю, что доктору почему-то никуда не хочется идти. Может, он не любит ходить в темноте, может, не решается покинуть явно симпатичную ему Фарину. А может, что-то еще, пока непонятно. Ну, что ж, в этом я легко могу ему помочь.

— Знаете, Тормел, — будто ненароком, предлагаю ему, — А почему бы вам ни остаться здесь?! Свободных спален сколько угодно, выбирайте любую, кухарка у меня отличная, секретарь тоже, а на улице темно, да и забастовщики бродят. Ну, как, решились?!

— Спасибо, — помедлив, смущенно благодарит доктор, — Если вы считаете...

— Считаю. — Твердо заявляю я, — Располагайтесь поудобнее, скажите Трику, он покажет вам комнаты.

— Да, да. — Торопливо кивает Тормел, выходя из спальни, — разумеется.

Перед сном отправляю отчет и прослушиваю полученный со станции ответ на вчерашний запрос. Действительно, никто из агентов, работающих в Афийском королевстве, не докладывал об неестественно высоком росте тагларской иммиграции. Однако, проанализировав ситуацию, компьютер считает, что такая проблема имеет место. Вторжение началось несколько лет назад, когда в приграничных областях появились первые, плохо говорящие по афийски тагларцы, нанимавшиеся за гроши полоть огороды. Но с каждым годом количество их увеличивается в несколько раз, и сейчас они уже составляют почти треть населения этих областей. Станция отправила срочное сообщение об этом в отдел. До получения ответа всем агентам на Корване предложено срочно собрать данные по этому вопросу.

Решив, что думать о причинах необычайного взрыва трудолюбия у целой нации лучше в комфортной обстановке, добираюсь, наконец, до постели. Однако, едва коснувшись головой подушки, чувствую, как проваливаюсь в мягкую темноту. Обдумаю завтра, мелькает последняя, слабовольная мысль, и сон утаскивает меня в свое царство.

Неритмично жмет руку мику, неприятно взвизгивает и размеренно мигает над столом сработавшая система безопасности. С трудом разлепив глаза, пытаюсь сориентироваться во времени. Как ни крути, получается, что сейчас самая что ни на есть глухая послеполуночная пора. Шлепая босыми ногами по выстывшим плитам каменного пола, доплетаюсь до стола и вызываю видеозапись происшествия. Современные камеры отлично сканируют самые малейшие предметы как в кромешной тьме, так и в ясный день, поэтому в возникшей над столом голограмме отчетливо видно, как на стену замка взбирается человек.

Роботы уже установили ловушки в самых доступных для проникновения местах, и прямо к одной из них сейчас направляется незнакомец. Опущенный на глаза темный капюшон мешает мне рассмотреть лицо, однако движения его ловки и уверенны. Сеть ловушки обозначена на голограмме серебристым пунктиром, но на самом деле она невидима. Вот непрошенный визитер крадучись направляется по стене к окну и наступает ногой за серебристую линию.

Всё, попался голубчик. Легкий парализующий удар невидимого луча и лазутчик валится как подкошенный. С минуту гляжу на него, решая, идти самому на стену, или доставить его сюда. И постепенно склоняюсь ко второму варианту. Все равно все спят, и минироботы никого испугать не смогут. Наконец ночной холод и лень побеждают, поэтому, отдав роботам приказ доставить пленника в спальню, одеваю халат и домашние туфли и иду открывать дверь. Коридор освещен приглушенными на ночь лампами, и я не сразу разглядел в дальнем конце коридора открытое окно, в которое мои крошки роботы втаскивают лазутчика. Они подлезли под неподвижное тело и, сплетя многочисленные манипуляторы, образовали гибкую платформу, которая резво катит в мою сторону. Если не знать про роботов, можно подумать что тело само плывет над полом.

Тихое «Ах!» раздается в коридоре и две тени шарахаются в мою сторону.

Так, оказывается, вовсе не все спят в этом доме! Фарина и Трик полностью одеты, и, по-видимому, даже ещё не ложились.

— Чт-то это такое? — Стуча зубами, спрашивает кухарка.

Трик, быстрее матери пришедший в себя, прижимает ее к себе, виновато поглядывая на меня. Видимо он считает, что невольно стал свидетелем каких-то тайных манипуляций.

— Мои помощники поймали лазутчика, — глядя прямо в глаза Трику, сурово говорю я. — Меня разбудила охранная сигнализация. А вы что тут делаете?

— Мы разговаривали, — пристыжено объясняет секретарь, — и вдруг услышали какой-то звон. Потом еще. Мы и вышли посмотреть.

Только теперь я замечаю в его руке тяжелую старинную статуэтку девушки, всегда стоявшую в нише холла второго этажа. Ничего себе, оружие он себе нашел! Да этим сразу убить можно!

— Отнеси девушку назад, — командую ему, — и пойдем, посмотрим, кого нам принесло. А завтра напомни, чтобы я научил тебя пользоваться усыпителем и камерами.

Пока мы разговаривали, роботы положили незнакомца на коврик у камина и отправились доделывать прерванное задание. Наученный мятежником, беру кочергу и отбрасываю капюшон с лица лазутчика. Где-то я уже видел эту физиономию. Причем недавно.

— Бамет! — срывается с губ Фарины.

Трик согласно кивает головой, да я и сам уже узнал его незадачливого друга. Похоже, этот парень решил не оставлять меня в покое, пока не отомстит за смерть изобретателя. Вот только, что мне теперь с ним делать, ума не приложу. Безусловно, нужно для начала допросить, и лучше прямо сейчас.

— Фарина, дайте мне, пожалуйста, браслет, — прошу кухарку.

— Вот! — торопится она снять безделушку.

Надев браслет Бамету на руку, тихонько диктую в свой мику необходимые указания. Теперь нужно немного подождать, организм должен выходить из шока постепенно.

— Доктора будить будем, как думаешь, Рикен?! — задумчиво спрашиваю секретаря, наблюдая, как щеки нарушителя начинают розоветь.

— Я считаю, не нужно. — Неожиданно твердо заявляет он и добавляет, слегка помедлив, — Да и мама пусть идет отдыхать, ей ведь рано вставать.

— Как скажешь, — соглашаюсь я — а вот мама пусть сама решает.

— Я, пожалуй, останусь, — вопросительно посматривая на меня, неуверенно бормочет она.

Бамет открывает еще слегка затуманенные глаза, и некоторое время недоумевающе разглядывает комнату. Наконец, что-то сообразив, резко садится и обнаруживает нашу живописную компанию. Напряженно рассматривает нас, переводя взгляд с одного на другого, затем, сконцентрировавшись на моем лице, внимательно его разглядывает, покачивая головой. И, наконец, уверенно заявляет, тыча в меня пальцем:

— Я не вас хотел побить! То есть, хотел вас, но там были не вы!

А голова — то у парня работает. Только что мне с этого?!

— Почему ты так думаешь?! — Строго спрашиваю его, сделав Трику знак молчать.

— Встаньте!- требует нахальный гость.

Ну, встал. Он встает напротив и кивает головой.

— Все правильно. Тогда, вгорячах, я не сообразил, тот был ниже меня, немного, но ниже. А вы выше. И плечи у вас пошире.

Я сажусь на своё место и киваю ему на стул.

— Садись. Ну и что, теперь ты пришел, чтобы побить меня?!

— Я пришел разобраться, — твердо глядя мне в глаза, заявляет Бамет.

Что-то новенькое в практике разбирательств.

— Разве днем нельзя было разобраться?!- недоверчиво бурчу я.

— Вы можете думать, что я сумасшедший, но если бы я пошел к вам днем, люди бы обязательно это заметили. — Пытается объяснить он.

— Ну и что? — не понимаю я, и вдруг догадываюсь. — Или ты боишься того, что могут про тебя сказать?!

— Я никого не боюсь! — Вздернув голову, отрезает Бамет. — Я шел к вам тайно совсем не поэтому!

— Тогда почему?! — Напрямик спрашиваю я.

— Я не могу при госпоже Фарине! — Вздохнув, признается он, стараясь не встречаться с нею взглядом.

— Тогда я пойду отдыхать, мне, в самом деле, рано вставать.- Поднимается кухарка.

— Идите, — согласно киваю я, — только рано вставать не обязательно. После сегодняшней ночки я собираюсь спать до обеда!

Несколько минут после ее ухода Бамет мнется, собираясь с духом, и вдруг выпаливает, уставясь мне в глаза:

— Скажите, Трик жив?!

Все что угодно ожидал я услышать, кроме этого вопроса. От неожиданности я даже растерялся, и, наверное, это отразилось у меня на лице. Впрочем, я никогда особенно не умел скрывать свои чувства, по утверждению Тези.

— И почему ты так решил? — осторожно спрашиваю непрошенного гостя.

— Это ведь он был, да, там, у забора?! — не столько спрашивает, сколько утверждает Бамет.- Я потом все вспомнил, как хотел его ударить и вдруг увидел руки. Мы вместе мастерили один приборчик, когда он нечаянно капнул на руку раскаленное железо. Шрам такой заметный остался, я его наизусть помню. Я растерялся, а он замахнулся так неловко, что я чуть не рассмеялся, хотел отстраниться и вдруг он ударил левой. Когда я в себя пришел, сразу вспомнил, это был любимый прием Трика. Он левша.

Слушая этот рассказ, я замечаю, как Трик незаметно прикрыл правую руку. А он действительно стал осторожнее за эти сутки. И меня это радует. Но как же быть с Баметом?

— Тебе могло показаться. — Проверяю я парня на прочность.

— Нет. — Уверенно качает он головой. — А потом, когда я узнал, что вы взяли мать Трика на работу, понял, что не ошибся. Я сейчас следил за ней, она смотрит на вас с обожанием.

— Не такой уж я старик, чтобы женщина не могла смотреть на меня с обожанием! — притворно возмущаюсь я.

— Но только не Фарина! — Упирается Бамет. — Я понимаю что вы мне не доверяете, и ничем не могу вам доказать что никогда не предам друзей. Но вы можете спросить Трика, мы выросли вместе, предавал ли я кого-нибудь?!

Сложную задачку ты поставил передо мной, парень. С одной стороны лишняя пара надежных рук и глаз для меня в нынешней ситуации просто подарок, с другой, никакая осторожность не будет сейчас чрезмерной. Что-то в последнее время вокруг меня стало тесновато от недругов. И, наконец, не слишком ли быстро этот Бамет раскусил своего друга?! Для меня это наука. Давно пора предпринять более кардинальные меры маскировки.

— Дай мне браслет, Бамет! — суховато требую я.

С недоумением взглянув на меня, он, наконец, замечает на руке браслет.

— Я же его отдавал доктору, — растерянно оправдывается гость, протягивая мне мику.

— Застегни на правую руку, Рикен, — командую я.

— Рикен?! — вскидывается гость, недоверчиво вглядываясь в лицо Трика. — Но это... — и переведя взгляд на руку, засовываемую в браслет — не может быть! Трик!

Он вскакивает и кидается к другу, но около самого кресла пораженно останавливается. Трик не двинулся ему навстречу, только крепче сцепил руки, так что побелели костяшки пальцев. Я не ошибся, он действительно изменился за эти дни.

— Как ты думаешь, секретарь, можно ему доверять? — сурово спрашиваю я, впрочем, почти не сомневаясь в ответе.

— Да, — так же серьезно кивает Трик, — Я за него ручаюсь!

А его поручительство теперь дорого стоит!

— Тогда сними маску! — разрешаю я.

Я уже принял решение, и пока друзья обнимались, через свой мику передал указания устройству на руке Трика. Наконец стихли первые восторги друзей и он потянулся за своей новой внешностью.

— Не нужно. — Запираю я маску в шкаф. — Она тебе больше не понадобится!

— Почему?!

— Завтра у тебя не останется ни одной особой приметы. И черты лица немного изменятся. Ты перестанешь быть похожим на себя прежнего. Я допустил ошибку, что не сделал это раньше. Может найтись много людей, вспомнивших твой шрам, родинку или что-то еще. И не за всех ты сможешь поручиться.

Он стискивает зубы и согласно кивает в ответ, а в глазах вспыхивает и стынет искорка боли. Согласен, что это жестоко, но другого выхода нет.

— Покажи Бамету комнату, в которой он будет жить. — Мягче продолжаю я. — Бамет, ты принят на работу охранником. Детали завтра. И не болтайте слишком долго, вам нужно отдохнуть!

Если очень надо, я могу, разумеется, не спать несколько суток подряд, мику будет стимулировать нормальную деятельность моего организма. Но то, что люди живут теперь в моем мире очень долго, обретено не только за счет достижений медицины. Главное все-таки разумное, бережное отношение к своему телу, создание для него оптимального режима сна и бодрствования. И, естественно, оптимального соотношения питания и физических нагрузок, а также морального и духовного равновесия.

И мику, главным образом, изобретены для того, чтобы неусыпно следить за здоровьем людей. Так почему же мой, вшитый Мишелем под кожу левого предплечья, прибор вот уже который день не дает мне выспаться?! Сначала его пожатия были нежны и деликатны, но теперь он почти щиплет руку, стараясь меня разбудить.

Возмущенный таким беспределом, открываю глаза, и, бурча слова, несовместимые с маминым лексиконом, требую отчет. Оказывается, меня вызывает станция. Только очень серьезные события могли заставить станцию вызвать меня в неурочное время, поэтому мигом перестаю возмущаться и, потребовав от мику дозу энергетика, принимаю сообщение. Дела настолько серьезны, что я даже изменяю строго обязательному ритуалу утренних процедур. Сегодня никакого душа и спортзала. Мгновенно одевшись, вылетаю из спальни и бегу в кабинет. Попутно отмечая, что на часах уже десять часов утра, и снизу из кухни на весь замок обалденно пахнет свежей выпечкой.

Но завтрак позже, сначала дела.

Не успев еще закрыть за собой двери кабинета, хватаю трубку и моля бога, чтоб Маннейг оказался в своих покоях, жму кнопку экстренного вызова. Прождав несколько минут и успев за это время подключить всех своих жучков, вижу на экране телевизора, как к аппарату не спеша топает доверитель Бижел. Вот уж с кем я вовсе не хотел бы сейчас говорить.

— Господин Эзарт?! — величественно произносит в трубку мой недруг.

— Где Король, Бижел?! Мне нужно срочно с ним поговорить! — Резко рявкаю я.

— Король готовится к свадьбе! — важно изрекает он, и я отчетливо вижу на его лице ехидную усмешку.

К какой еще к змеям свадьбе?! Нашел время! Он же и так вроде неплохо устроился! И всё же любопытно, что представляет из себя дама, сумевшая заарканить нашего Казанову?!

— И на ком же он женится?! — скрипя зубами спрашиваю Бижела.

— Как на ком?! Вы что не смотрели вчерашние новости?! — умышленно тянет паузы доверитель.

Что за галиматья?! Что там было такое про женитьбу короля?! Опять этот идиот Бижел что-то напутал!

Смотреть на его самоуверенную рожу свыше моих сил, и я уже почти решил выключить жучка, как огромная фигура вошедшего дижанца привлекла мое внимание. Интересно, а это еще кто такой?! И почему он так уверенно разгуливает в покоях короля?! А Бижел то, прямо засиял! Интересно, с чего так подобострастно ему улыбается?!

— Кто там?! — хмуро интересуется дижанец.

Доверитель зажимает мембрану ладонью, вызвав у меня этим действием саркастическую ухмылку, и заискивающе объясняет:

— Это тайный советник Эзарт, желает поговорить с королем!

— Ну, так давай мне трубку! — требует варвар.

— Я думаю, он еще не знает, что вы король! — не отпуская телефон, лебезит доверитель, и я радуюсь, что он не видит в этот момент выражение моего лица. Иначе его очень позабавил бы вид моей отпавшей челюсти. Это с какой стати варвар- переросток стал королем Афии?! Неужели я точно пропустил вчера что-то важное?! Да не может быть!

— Сейчас узнает! — Рявкает дижанец, вырывая трубку у Бижела. И, не утруждая себя закрыванием мембраны, цыкает на него, — Пошел вон! Советник Эзарт!

А вот это уже мне. Отвратительные манеры!

— Слушаю вас! — заставляю себя ответить вежливо.

— Я король Пифал! Приезжайте немедленно во дворец, я объясню вам ваши новые обязанности!

С этими словами он с такой силой бросает трубку на аппарат, что от нее отлетает кусок украшения.

Сказать, что я испытал шок, это значит не сказать ничего. Просто рухнуло все, казавшееся таким незыблемым в этом не испорченном войнами и катастрофами мире. В мире, который мы надеялись провести узкой тропинкой разума мимо всего того, через что прошли сами.

Я даже не помню, как доплелся до спальни и отправил внеплановый отчет. Потом попытался связаться со вторым агентом, работающим в Марофеле. Симон Найш, координатор с большим стажем, работал директором приюта для сирот. Мы лишь несколько раз встречались с ним на приемах, а общались в основном через мику. Да и то редко, очень уж разными были у нас с ним сферы деятельности. Если честно, я даже немного завидовал ему, поскольку моя работа казалась мне порой весьма неблагодарной. А его воспитанники неизменно показывали отличные результаты. Честные чиновники, самоотверженные учителя, неподкупные судьи выходили именно из его рук. Конечно, я понимал, что львиная доля успеха Симона принадлежит разработанным в моем мире методикам, и все же...

Его мику упорно не отзывается, и, встревоженный этим, снова вызываю станцию. У них более мощный передатчик и вообще больше возможностей. Через несколько минут станция сообщила мне, что мику Симона сломан и валяется в камине в его кабинете.

Даю задание компу проверить всю информацию, поступившую с жучков дворца за последние сутки, и довольно быстро выясняю, что Симон побывал на допросе во дворце, а в настоящее время препровожден в знаменитые королевские подвалы.

Вот это удар!

План действий определяется сам собой. Самое главное правило моей работы гласит, что человек важнее всего. А особенно, если этот человек твой коллега. И поскольку, кроме меня, поблизости нет ни одного агента, выручать Найша должен идти я. И немедленно. Выскакиваю из комнаты и, перепрыгивая через несколько ступенек, бегу в кухню. Прикидывая по пути детали операции, через мику выдаю компу инструкции.

На кухне застаю все общество за поеданием очень симпатичных румяных круглых пирожков.

— Доброе утро Господин Эзарт! — Обаятельной улыбкой приветствует меня Фарина. — А вы говорили, что будете спать до обеда!

— И потому вы решили побыстрее уничтожить все эти замечательные плюшки! — притворно возмущаюсь я, решая в уме трудную задачку, дать им спокойно доесть, или сразу испортить аппетит?!

— Их еще полная корзинка, а вот ваше кресло!- Уже слегка непохожий на себя прежнего Трик пододвигает к столу мягкое кресло бывшего повара.

Ладно, отложу неприятные новости на четверть часа. Тем более что запах, исходящий из корзины, не даст мне сосредоточиться.

Поглощая пирожки, разглядываю свою команду. Они явно успели уже обсудить последние события и сделать для себя выводы. И, судя по добродушному виду Тормела, никаких неприятностей от меня больше не ожидают. Очень жаль, что мне придется сейчас разрушить эту идиллию.

— Я должен вам кое-что сообщить, — дожевав последний кусок пирога, начинаю я.

И, не глядя в обращенные ко мне доверчивые глаза, заявляю: — Вам придется покинуть этот замок. Всем. И забрать с собой Руиза.

Они молчат, но молчат по-разному. Доктор, поджав губы, неодобрительно качает головой, Бамет, сузив глаза, презрительно кривит уголок рта, Фарина потрясенно прижимает к губам испачканные мукой пальцы. И только Трик, НЕТ, теперь уже Рикен, внимательно вглядевшись мне в лицо, тихо спрашивает:

— Что произошло, Эзарт?!

Нет смысла скрывать от них то, что они и без меня узнают через несколько часов. Пусть уж лучше я буду первым.

— Много чего, — вздыхаю я. — Тагларцы захватили все северные города и области.

— Но Зарбаль же отлично защищен! — Гневно перебивает меня Бамет. — И там большой гарнизон!

— Гарнизон Зарбаля по приказу Маннейга позавчера выступил в поход к Марофелю. А вчера, застряв в Джанских болотах, они попытались вернуться, чтобы пройти в обход и обнаружили, что мост через Нагай взорван. Поскольку Нагай после паводка еще очень полноводен, а лодок у них нет, они надолго застряли между рекой и болотом.

— А гарнизоны в Ламоко и Кортане? — осторожно интересуется Фарина.

— Наместники этих городов объявили себя отдельными государствами, и помогать Марофелю не собираются. Кроме того, Пифал, которого вчера объявили женихом принцессы, сегодня провозгласил себя королем и двадцать минут назад велел мне явиться за указаниями. Но и это еще не все. Симон Найш брошен в тюрьму, и мне придется попасть туда же, чтобы помочь ему бежать. Сами понимаете, что после этого я буду объявлен вне закона. Мне придется скрываться, и помочь вам я не смогу. Более того, находится в числе моих друзей будет просто опасно. — Говорю я и вижу, как по мере моих объяснений, суровеют их лица. — Рикен, пойдем со мной, нужно поговорить. Доктор, на руке Руиза одет мой браслет, принесите его, пожалуйста.

— Я сам все знаю!- выдохнул Трик, едва перешагнув следом за мной порог спальни.

— Что именно?! — интересуюсь я, лихорадочно собирая все, что может мне пригодится.

Есть у меня одно милое приспособленьице, жилетик, имитирующий человеческое тело. На этой планете даже хороший хирург по внешнему виду не отличит его от живого тела. Совершенно незаменимая вещь, когда собираешься сесть в тюрьму. Кстати, параллельно работает и как кольчуга.

— Ну? Что именно ты знаешь?!

— То, что ты собираешься мне сказать! Что я уже не принадлежу этому миру, и должен отправится в твой! Что теперь уже ничего нельзя сделать! Что моей матери и Бамету лучше переждать тяжелые времена, тихонько сидя дома! Только ты не прав!

— Почему? — лаконично осведомляюсь, проверяя в уме, не забыл ли чего?! В таком деле лучше таскать лишнее, чем не иметь необходимого, кажется, так звучала старинная поговорка.

— Потому что ты считаешь нас мешками на ногах!

В моем мире сказали бы «багажом без колесиков» мысленно поправляю я.

— Ты думаешь, что нас придется защищать, что мы слабые и бесполезные! — горько продолжает он. — Ты наверное, вообще собираешься отправиться восвояси, как только поможешь сбежать директору Симону. А почему именно ему?! Значит он тебе ближе других! Он ведь тоже из твоего мира, я угадал?!

Угадал. Все угадал. Мне и так было несладко, но теперь делается так погано, что прекрасное солнечное утро за окном вдруг ощутимо темнеет. Я мотнул головой, чтоб отогнать ненужные теперь угрызения совести и услышал стук.

— Что это?! — Разом охрипшим голосом шепчет Трик.

Где что? Проследив направление его изумленного взгляда, оборачиваюсь... Великий Космос! Это же экстренная посылка со станции! Бросаюсь к окну и распахивая его, выставляю к отсвечивающей металлом птице средних размеров свою голову. Только сверив рисунок моей радужки с имеющимся в его памяти снимком, аппарат выдвигает на подоконник капсулу, и, легко сорвавшись с подоконника, тает в вышине. Закрыв окно, вскрываю термостойкую капсулу и обнаруживаю в ней прозрачную конволюту с каким — то порошком. Указания приходят на комп почти одновременно с посылкой. Тяжелый вздох разочарования вырывается из моей груди, как только я слышу текст инструкции. Еще вчера я бы так радовался, получив это, а сегодня...

— Что это, Эзарт?! — Тихо спрашивает Трик.

— Лекарство от глюка. — Убито бормочу я. — Кому сегодня есть дело до глюкенов?!

— Мне есть! — Решительно заявляет от двери голос Тормела. — Если это лекарство поможет вылечиться глюкенам, я готов отдать за него все, что имею.

Он входит в спальню и, положив на стол браслет, вызывающе смотрит на меня. Ну, что ж, я ничего не потеряю, дав ему конволюту. Но сначала... Кладу лекарство в клонор и нажимаю пару клавиш. Готово. Достаю из ящичка одну из десятка конволют и подаю доктору.

— Это доза на тысячу человек, доктор! Разведите порошок в ведре воды, и дайте каждому больному по ложечке. Можно налить в еду или питье.

— И все?! — С подозрением щурится Тормел.

— Да. А теперь извините, я спешу. Двери за собой достаточно просто прикрыть, они запрутся сами. — С этими словами, захватив плащ, я выбегаю из комнаты.

Улицы Марофеля выглядят непривычно пустынными. Видимо, слухи о произошедшем во дворце уже просочились в город, и жители отсиживаются по домам. Какие же они все-таки опасливые, эти не привыкшие к войнам и революциям афийцы! Проезжая мимо запертых магазинов и закрытых учреждений к королевскому замку, стоящему на скалистой площадке, нависшей над бухтой, я видел на улицах лишь нескольких тагларцев. Одетые в свои неизменные шапочки они спокойно расхаживали по городу, занимаясь своими обычными делами. Видимо весть об их предательском захвате Зарбаля еще не дошла до столицы.

У дворцовых ворот вместо привычных кохров на страже стояли дюжие дижанцы, которые, завидев мою машину, дружно перехватили поудобнее свои топоры. Спокойно притормозив у самых ворот, я ледяным тоном заявил, надменно глядя поверх их голов:

— Тайный советник Эзарт, к его величеству Пифалу.

Посовещавшись между собой, воины неохотно приоткрывают ворота, и я, резко нажав на педаль, лихо подкатываю к крыльцу, обдав дижанцев облачком пыли. Вряд ли мне удастся еще когда-нибудь покататься на своей машине, поэтому со спокойной совестью дергаю за неприметный тросик, торчащий из под сиденья. Теперь колеса машины намертво заклинены и дижанцам придется хорошенько попыхтеть, прежде чем они оттащат ее от крыльца.

Во дворце сразу бросаются в глаза произошедшие здесь перемены. На диванах и креслах, обтянутых дорогими тканями развалились пахнущие лошадьми и дешевой выпивкой дижанцы. На прекрасных столешницах из Айлинского мрамора стоят грубые бутыли с крепкой брагой, любимым питьем моряков. Никого из тех, кто прежде считал своим долгом проводить время в королевской приемной, сегодня нет, и вжавшийся в свое кресло лощеный секретарь Маннейга чувствует себя явно неуютно.

Не обращая внимания на дижанцев, подхожу к нему и прошу сообщить королю о моем приходе. Он неохотно покидает кажущееся ему безопасным кресло и робко отворяет двери в кабинет. Через пару секунд секретарь вылетает оттуда как ошпаренный, подгоняемый грозным рыком новоиспеченного короля.

— Входите! — шепчет мне несчастный, ныряя в свое кресло.

Живенько он, однако, перевоспитался! Раньше я даже шутил, что он носит за пазухой полный стакан воды, потому и ходит так торжественно, чтобы не намочить штаны. Теперь он больше напоминал мышку, вынужденную жить в одной клетке с котом.

Ободряюще подмигнув секретарю, решительно вхожу в кабинет. Пифал сидит в мягком кресле у распахнутого окна, положив ноги на подоконник и грызет темную полоску вяленого мяса. Всюду, на полу, на диванах, креслах, и даже на подоконнике сидят, лежат и играют тощие дижанские собаки. Эти мохнатые звери грязно желтого цвета, пользуются особой любовью всех дижанцев. Каждый уважающий себя варвар должен иметь не менее трех таких псин. Здесь же их было раз в десять больше. Теперь мне понятно с помощью чего произошло столь быстрое перевоплощение секретаря.

Стараясь не наступить на чью-нибудь лапу, прохожу ближе к Пифалу и, поглядывая, как он облизывает грязноватую руку, мысленно поздравляю Дариналь с удачным выбором.

— Я Эзарт, — Вдоволь налюбовавшись этим зрелищем, холодно сообщаю белобрысому молодцу, именующему себя королем.

— А я Король Пифал! — С вызовом бросает он, вытащив для этого изо рта свою жвачку.

— Угу.- С почти неприкрытой иронией киваю я.

Мы снова молчим некоторое время, разглядывая друг друга. Наконец мне надоедает стоять, и бесцеремонно спихнув псину с ближайшего кресла, я спокойно усаживаюсь в него. Пифал высокомерно приподнял брови в ответ на это святотатство, и, бросив свое лакомство псам, спрашивает, вытирая пальцы об обивку кресла:

— Что ты делал для Маннейга?

— Я тайный советник.

— Что это такое? — Подозрительно скривился он.

— Я выяснял для короля мнение народа о его делах, и давал ему советы как лучше поступить в том или ином случае. — Туманно поясняю я.

— И он тебя слушал?! — Презрительно раздувает ноздри Пифал.

— Не всегда. — Честно признаюсь я.

— Так вот, мне не нужны твои советы! — Надменно заявляет самозванец. — Но ты можешь быть мне полезен! Я хочу казнить тех, кто осмелился перечить мне, и ты должен показать эту казнь всей стране!

Неожиданное предложение. Однако не стоит отвергать его с ходу. Возможно, из этого может что-нибудь получится, соображаю я и осторожно пробую прозондировать почву:

— Я должен ответить немедленно, или могу подумать над вашим предложением?

— Можешь думать до завтрашнего дня, — усмехается он, — только не в своем замке, а в моем, в подвале. Эй, Заманай! Отведи старика в подвал, да не к тем, кого я собираюсь казнить, а к тем, кто должен подумать!

Дюжий хмурый воин, появившийся на этот крик, красноречиво махнул мне топориком. Пожав плечами, я поднялся с кресла и, не прощаясь с королем, направился к дверям. И, уже выходя из кабинета, лицом к лицу столкнулся с Сапаном. Не ожидавший увидеть меня здесь, дижанец остолбенело замер, отвесив челюсть, и я, подмигнув ему, независимо продефилировал мимо.

Заманай провел меня через приемную, мимо затравленно глянувшего из-за местной книги, свернутой рулончиком, секретаря и равнодушных дижанцев, цедивших свою брагу.

Воин, сидящий у входа в подвал, завидев нас, отложил в сторонку свой топор и принялся откручивать тяжелые винты запора. Еще не поздно садануть ему кулаком по затылку, и развернувшись, приложить Заманая носком ноги в ухо, мелькает малодушная мысль, но, стиснув кулаки я заталкиваю ее подальше, и, внешне спокойный, прохожу впереди своего конвоира в открывшуюся дверь. Крутые ступеньки ведут, закручиваясь спиралью, в подвальные камеры. Около первой из них Заманай останавливается и, наскоро обыскав меня, распахивает дверь. Вот когда я порадовался, что так предусмотрительно сложил все свои штучки в потайные кармашки жилетика!

— Иди туда! — угрюмо бурчит он, и едва я успеваю войти, захлопывает ее, чуть не ударив меня по спине.

Может, все-таки зря я ему не врезал?!

В камере полутемно, и я несколько минут стою возле двери, давая глазам привыкнуть к скудному освещению.

Легкие шаги, быстро приближаясь, шуршат по соломе, разбросанной по полу, и внезапно хлесткая пощечина обжигает мою щеку. И сразу же вторую. Я обхватываю драчуна за плечи одной рукой и, прижав к себе, другой рукой стискиваю его руки. Он извивается, пытаясь меня укусить, и перехватив обе его руки в левую руку, правой я стараюсь держать его на расстоянии. Свет от неяркой лампочки заключенной в металлическую сетку падает на растрепанные длинные локоны и вышитое золотым шелком платье.

Только теперь до меня доходит, что это женщина. Причем хорошо мне знакомая.

— Успокойтесь, Принцесса Дариналь, — увещеваю я драчунью, — Вам все равно не справиться со мной, лучше давайте поговорим спокойно!

— Мне не о чем с вами говорить! — рыдая, выкрикивает она, — Я хочу только одного, убить вас! Это все из-за вас, мой отец в тюрьме, и я и десятки лучших граждан королевства! Эти звери расположились во дворце, как у себя дома! А виноваты во всем вы! Вы! Вы!

У нее, по-моему, начинается самая обыкновенная истерика, а от этого недуга я знаю только одно действенное средство. Повернув принцессу к себе лицом, я с удовольствием возвращаю ей пару хлестких пощечин. Захлебнувшись криком от возмущения, принцесса старается вырваться из моих рук, пытаясь ответить мне тем же, и, когда ей это не удается, заходится горьким плачем.

— Достаточно, Эзарт, — выступая из тени, знакомая фигура Симона ласково обнимает Дариналь за плечи и отводит на широкую скамью, прикрученную к стене.

— Как скажешь, — усмехаюсь я, пробираясь к противоположной, свободной скамье.

Устроившись с возможным комфортом, начинаю рассматривать собратьев по неволе.

А общество то, собралось, вовсе не заурядное! В углу, отвернувшись от остальных, сидит, завернувшись в алый шерстяной плащ, расшитый золотыми вензелями и украшенный застежкой из золота с крупными жемчужинами, сам Маннейг. Почему-то он не счел нужным заступиться за дочь, когда я приводил ее в чувство, похоже, вражда между ними зашла слишком далеко. Неподалеку от него ничком лежит, разом ставший каким-то невзрачным, прежде блистательный Малат. Я узнал его лишь по ярко синему костюму, обильно увешанному разностильными украшениями. Другие скамьи занимают еще двое знакомцев, главный священник храма трех богов, фанатичный Айсел Тии и главный казначей королевства Кегелат Митир, неподкупный воспитанник Симона. Сам Симон, успокоив кое-как принцессу, потихоньку перебирается ко мне на скамью. Мои глаза уже достаточно привыкли к полутьме подземелья, чтоб разглядеть, что соратник заметно прихрамывает и держится за правый бок.

— Что с вами?! — тихонько спрашиваю я, вскакивая и помогая ему сесть, и пока стою, загородив директора от остальной публики, успеваю сунуть ему запасной браслет.

— Спасибо! — отвечает Симон и, прикрыв руку плащом, одевает мику. — Как ты узнал? — шепчет он на межгалактике.

— Послал запрос, — так же тихо отвечаю я.

— Меня немного помяли дижанцы, — на Афийском объясняет Симон — они хотели, чтоб я уговорил Кегелата открыть казну. Пифал дал мне время подумать до завтра, Кегелату тоже. Самозванцу нужны деньги.

Ну, это то мне понятно. Только дело в том, что королевскую казну не так просто открыть. Выдолбленный в монолите скалы проход в огромную природную полость в горе перекрывает хитроумно поставленный огромный камень. Если не знаешь на что и в какой последовательности нажимать, можно сидеть у входа до скончания века. Даже король не знает шифра, а Кегелата легче убить, чем уговорить.

— А остальных за что сюда? — интересуюсь я.

— Принцессу, чтоб не сбежала до свадьбы, Малата за то, что не пожелал транслировать речь Пифала к народу, но он похоже, уже раскаивается, тюрьма для него слишком тяжелое испытание. Король не пожелал добровольно отрекаться, однако видимо тоже жалеет о своей принципиальности, хотя из гордости не показывает этого. Айсел не стал короновать Пифала без официального отречения короля, и его обещали казнить первым. А ты за что?

— Мне предложили показать всей стране казнь неугодных, и дали время подумать до завтра. — И, наклонившись к самому уху Симона, объясняю тихо, — но я сам хотел сюда попасть. И на межгалактике добавляю — чтобы помочь тебе сбежать.

— А возможно?!- оглянувшись, одними губами спросил Симон.

— Да. Только уж больно заманчиво предложение Пифала, можно ведь транслировать что захочешь. Главное чтоб коротко и доходчиво, пока не догадаются отключить! — так же тихо объясняю я.

— Эзарт, хватит секретничать, — Не выдерживает наконец Маннейг, — Расскажите всем, что там у вас за новости!

— Простите Ваше Величество, я вас в темноте не узнал! — насмешливо отзываюсь я.- Ах, извините Маннейг, я оговорился, вы же теперь не король?!

— А вы уже и рады! — С ненавистью шипит принцесса.

— Впрочем, я готов рассказать новости, причем очень интересные, но только если вы расскажете, как произошло, что вы оказались здесь?! — Старательно игнорируя принцессу, продолжаю разговор с ее отцом.

Маннейг не отвечает так долго, что я начинаю уже жалеть, что назначил за свои новости такую высокую цену. Но, в конце концов, повздыхав, он все — таки решается сам рассказать то, что вскоре так или иначе станет известно всему королевству.

— Да что тут рассказывать, — нехотя бурчит он, — Этот варвар Пифал просто нагло обманул меня. Он сказал, что все эти люди, пришедшие на прием вместе с ним, его родственники. Двоюродные братья что ли. А они потом захватили принцесс, и заявили, что убьют их, если я не отрекусь. Вот и всё. Ну а теперь рассказывайте вы.

— Нет не всё! — Не соглашаюсь с ним я. — Объясните мне, для начала, откуда вообще взялся этот Пифал, и почему вы решили так срочно выдать за него наследницу?!

Маннейг снова надолго затихает, но по напряженной тишине, стоящей в камере, я понимаю, что этот вопрос интересует не только меня одного. Впрочем, понимает это и бывший король, потому что тихо признается упавшим голосом:

— Ну он прибыл из Дижана, привез грамоты от дижанского короля, и попросил руки принцессы. Помните, я приглашал вас на прием?

— Ну как не помнить! — Язвительно поддакиваю я.- Ведь именно в этот день какой — то дижанец пытался меня убить, или хотя бы захватить в плен. И представьте себе, только что, в дверях голубого кабинета, я столкнулся нос к носу с этим типом. Он входил без доклада, как к себе домой. Мне вообще нравится смелость, с которой вы решили судьбу вашей дочери. Является никому не известный тип, и вы в тот же день отдаете ему руку принцессы. Хотелось бы знать, Маннейг, что он вам пообещал?!

— Как это никому не известный?! — Возмущается не привыкший к таким отповедям Казанова. — В его документах было ясно сказано, что он сын короля Дижана!

— Какого короля, Маннейг?! — Усмехается Симон. — Все знают, что в Дижане нет никакого королевства! Три десятка мелких князьков делят власть на этом континенте. И ни один из них никогда не согласится признать другого выше себя!

— Но у него были документы, — упавшим голосом оправдывается Маннейг, — я сам видел!

— Да перестаньте вы молоть глупости! — Неожиданно взрывается, изменив своей обычной манере невмешательства в мирские дела, Айсел Тии. — Какой — то проходимец подсунул вам фальшивку, а вы и обрадовались! Кстати, Эзарт, я знаю, что он пообещал за руку принцессы. Он собирался навсегда увезти ее в Дижан, но не бесплатно! Король велел загрузить его корабль лучшими товарами, и полностью обеспечить команду отличными продуктами!

— Ну, вот теперь картина проясняется, — Констатирую я. — Непонятно только две вещи, почему принцесса согласилась выйти замуж за этого Пифала?

— Король пригрозил ей казнить захваченных забастовщиков, если она не согласится. — Несчастным голосом вносит свою лепту в расследование Малат.

Ну вот уж от него то я такого героизма никак не ожидал. Видимо страх перед грядущим в нем сильнее преданности.

— Спасибо Малат, — благодарю телезвезду, — Вы мне очень помогли! Тогда остаётся последний вопрос, кто убил учителя Гажнета?!

В камере на пару секунд повисает мертвая тишина, а потом звонкий от боли и ненависти голос Дариналь ядовито отвечает вопросом на вопрос:

— А разве не Трик Пил признан виновным и казнен за это?!

— Я спрашиваю, не за что казнен Трик, — Сухо отвечаю ей, — Это всем известно, он казнен за симпатию к одной особе королевского рода, вернее, за ее симпатию к нему. Меня интересует, кто убил старика учителя?! Ну, ваше бывшее величество, что вы можете сказать?!

— А при чем тут я?!- ненатурально возмущается Маннейг. — Расследование вели лучшие дознаватели королевства! Все сошлись на том, что Трик убийца! И судьи так решили!

— Не лгите хоть теперь, Маннейг! — Резко обрывает его Симон. — Эти судьи и дознаватели были выбраны вами из числа тех, кто никогда не шел против вашего мнения! И, хотя даже они не были уверены в вине Трика и предлагали отправить его на каторгу, вы наказанием ему избрали казнь!

— И если вы не знаете, кто убил Гажнета, то может быть, поясните нам, кто такой господин Сарабез, получивший по вашей записке вечером в день казни крупную сумму золотом?! — Ехидно интересуется преданный Симону Кегелат.

Последний вопрос оказал на отреченца непредвиденное действие, он замкнулся намертво и, отвернувшись к стене, не желал больше вступать ни в какие переговоры. В своем уголке тихонько всхлипывала Дариналь, только что в полной мере осознавшая всю меру предательства своего отца. Стареющий Казанова, понимая, что в случае замужества дочери королевская власть по закону перейдет ей и зятю, и поток обожательниц резко уменьшится, придумал, как избавится от старшей дочери. Интересно, что еще было у него заготовлено против младших принцесс, совершеннолетие которых не за горами. Ведь всего через пару лет двадцать исполнится средней, Каринат, а через четыре года младшей, Ларинас.

— Ну, я думаю, больше он нам ничего не скажет, — подождав немного, объявил Симон, — да, впрочем все и так ясно. Лучше расскажите нам советник Эзарт, что творится в королевстве?!

— Новостей много, но хороших среди них нет, — честно предупреждаю я сокамерников, и рассказываю им все, что знаю сам.

Слушают меня жадно, изредка задавая вопросы. Весть об отказе западных городов выслать на помощь гарнизоны, вызывает у всех взрыв бурного негодования. А услышав о гарнизоне Зарбаля, запертом на бесплодном берегу реки Нагай, Маннейг в отчаянии застонал и закрыл лицо руками.

Дариналь, убито глядя перед собой, что-то шепчет про себя, не замечая текущих ручьем слез. Мне очень жаль принцессу, сейчас она потеряла последнюю надежду на избавление от неприветливого дижанца.

Воспользовавшись шумом, который подняли заключенные, обсуждая создавшуюся обстановку, Симон, склонившись ко мне, интересуется, как я планирую бежать.

— Усыплю охранников, переоденемся и выйдем, — шепчу ему на межгалактике.

— Все?! — Недоверчиво уточняет Симон.

— Нет, — качаю головой, — только мы.

— А как же они?!

А что мы можем сделать для них?! Ситуация вышла из-под контроля! Пусть благодарят Маннейга, это он так все запутал! Я жму плечами в ответ на вопросительный взгляд Симона и по его поджатым губам понимаю, что старый агент со мной не согласен. Ну, да, что ему инструкция! Он когда-то еще мою мать стажировал! А меня она за своеволие обещала засунуть на какую-нибудь благополучную планету, типа курортной Бенгалы, и держать там лет пятьдесят подряд.

— Я так не согласен. — Категорически заявляет Найш.

Да я и сам не согласен! А, космос с ней, с Бенгалой! По крайней мере, там я смогу жить вместе с Тези! Зато как приятно действовать, не оглядываясь на занудные инструкции Мари! Тем более, что Симон тоже не собирается их соблюдать!

— Что ты предлагаешь?! — деловито спрашиваю я Найша и вижу лукавую усмешку.

— Недолго же ты боролся со своим чувством долга, — дружески подкалывает Симон. — А предлагаю я вот что, бегите втроем, ты, Кегелат и принцесса.

— Что?! Нет, Симон, без тебя я не пойду!

— Пойдешь! — Сурово отрезал Найш, — Ничего со мной за ночь не случится, а утром ты нас вытащишь!

— А если они обнаружат наш побег, и казнят за это вас?! — Продолжаю сомневаться в правоте его решения.

— На каком это языке вы говорите?! — Подозрительно прищурясь, спросил неожиданно возникший около нашей скамьи Айсел.

Я мысленно выругался. Оказывается, все давно молча следят за нашим спором.

— Это один из диалектов дикарей с восточных островов! — Твердо глядя ему в глаза соврал Симон.

Однако агенты старой школы не так уж щепетильны в средствах, как это принято считать, с удовольствием отметил я про себя.

— Бумага у кого-нибудь есть? — Интересуется тем временем Найш.

— У меня есть, — Отозвался я, вспоминая, что в моем потайном жилете и не такое найдется.

— Отлично, давайте сюда! — потребовал Симон и, глядя как отвернувшись от общества я роюсь в своем жилете добавил на межгалактике, — А ты неплохо экипировался, может у тебя там и энергетик найдется?!

— Разумеется! — Кивнул я, и, подавая Симону лист бумаги и ручку, незаметно сунул упаковку энергетических пилюль.

— А зачем вам бумага? — заинтересовался Малат.

— Завещание писать! — мрачно шутит Найш, аккуратно выводя на листе несколько строк.

Закончив писать, он встает и, подойдя к Маннейгу, требует:

— Подпишите Ваше Величество!

Маннейг нехотя высовывает нос из-под плаща и, вглядевшись в документ, отрицательно качает головой.

— Ни за что!

— Подписывайте, Маннейг! — С нажимом говорю я, подходя и вставая рядом с Симоном.

Он только молча мотает головой.

— Если не хотите подохнуть здесь в подвале, придется подписать! — Мягко советует подсевший к королю Айсел, заглянув через его плечо в документ.

Маннейг с отчаянием вглядывается в наши лица и, обреченно выдохнув, бормочет:

— Ну, если вы все так считаете... — помедлив, берет ручку и ставит размашистую подпись. — А теперь, оставьте меня, наконец, в покое!

— Да ради всех трех богов! — пожимает плечами Симон и протягивает документ Его Святейшеству. — Теперь Вы, Айсел!

— С удовольствием! — Аккуратно подписывает документ Тии.

Затем расписываемся мы с Симоном и Кегелат. В последний момент, поймав косой взгляд Малата, я протягиваю ручку ему:

— Подпиши и ты, Малат!

— А я то зачем? — для виду отказывается он.

— Как представитель от народа, твоим детям будет чем гордится, их отец участвовал в подписании документа века! — Тонко иронизирует Айсел.

Польщенный Малат ставит свою замысловатую закорючку и, по требованию Симона, свернутый в тугую трубочку лист я прячу в своем жилете.

— Поздравляю Вас, Ваше величество, с вступлением на трон, — Серьезно склоняет перед Дариналь голову Айсел, — Надеюсь, что торжественная церемония коронования пройдет в нашем храме в ближайшее время!

— Если нам удастся отсюда выйти, — печально вздыхает Дариналь, — иначе моя коронация так и останется на бумаге! Зато я могу издать первый указ, и он будет об отставке и взятии под стражу советника Эзарта!

Завидное постоянство! Однако принцессе явно не помешало бы больше руководствоваться здравым смыслом, и поменьше — эмоциями!

— Уже исполнено, моя королева! — Вскочив с места, шутовски кланяюсь ей и снова укладываюсь на скамью.

Эмоциональный Малат фыркнув, отворачивается и прикрывает ладошкой рот, пытаясь сдержать смех, остальные тоже прячут улыбки. Дариналь, покраснев, понимает, что ведет себя как капризный ребенок, но, не желая сдаваться, бормочет:

— Я понимаю, что мой отец больше всех виновен в гибели Трика, но никогда не смогу простить Эзарта за то, что устроил спектакль из его казни!

Ну всё, мое терпение лопнуло! Я приподнимаю голову, собираясь вскочить и отчитать упрямую девчонку, но тяжелая рука Симона удерживает меня.

— А понимает ли ваше величество, что если бы Эзарт не придумал Башню смерти, Трика все равно казнили бы, только на площади?! — Не стараясь смягчить свои эмоции, резко произносит Найш. — И что ваши и его друзья попытались бы его отбить у охраны?!

Принцесса порывается что-то сказать, но Симон резким движением руки останавливает ее на полуслове.

— Но, вероятно Ваше Величество не знает, что ее отец тоже это понимал, поэтому количество кохров было утроено, и всем выдали боевые патроны вместо оглушающих! И в случае нападения горожан им всем было приказано стрелять в Трика! Поэтому у него шансов на спасение не было! Но зато у ваших друзей, многие из которых сидят сейчас в соседней камере, было очень много шансов быть расстрелянными вместе с ним! А также у кохров, которые за то, что бросились вчера защищать вас и ваших сестер сидят теперь рядом с ними! Теперь вы понимаете, сколько жизней спасла затея Эзарта?!

— Оставьте ее Симон, ничего она не понимает, — Буркнул я, и это окончательно вывело из себя Дариналь.

— Да по какому праву вы так обо мне говорите?! — Взвилась она.

— По праву заключенного, — отрезал я, поплотнее заворачиваясь в плащ.

Новоиспеченная королева, возмущенно фыркнув, вернулась на свое место и в камере надолго установилась тишина.

Время в тюрьме тянется так медленно, что я уже не раз пожалел, что слишком рано припёрся сдаваться. Пара пирожков, съеденная за завтраком, давно превратилась в приятное воспоминание и хотелось есть, но варвары кормить нас что-то не торопились. Хорошо, хоть в маленькой келье с сомнительными удобствами, вход в которую находился в дальнем углу камеры, постоянно текла слабая струйка воды. Мы с Симоном уже уточнили все возможные варианты будущего побега, и теперь просто ждем удобного момента.

Наконец, уже на закате, два дижанца, вооруженные топорами, принесли корзину с едой. Один остался у двери, держа наготове свой топор, второй прошел несколько шагов и поставил корзину на пол. Криво усмехнувшись, он сделал приглашающий жест рукой и повернулся к нам спиной, собираясь уйти. Симон, качнувшись ко мне, жарко шепнул:

— Давай!

Но я и сам уже, выхватив станнер, в прыжке нажимал кнопку. Дижанец запнулся и начал падать головой вперед. Тот, что стоял у двери, не успев ничего понять, инстинктивно протянул к нему руку, и в этот момент я снова нажал кнопку. Так и не выпустив из рук топора, он рухнул на товарища.

Перешагнув через мирно спящих бандитов, осторожно приоткрываю дверь, и убеждаюсь, что в коридоре никого нет. Ну, разумеется, предусмотрительность вовсе не в характере дижанцев. Вернувшись, предлагаю Айселу постоять на страже, и согласно кивнув, священник занимает пост у двери.

Симон и Кегелат в это время сдирают со спящих дижанцев пропахшую брагой и потом одежду. Меня невольно передернуло от мысли, что придется одевать эти грязные домотканые вещи, но путь к свободе не всегда пахнет розами. Вернее, никогда не пахнет.

— Раздевайся! Живо! — Рявкаю на перепуганного Малата, и подхватив с пола дижанца, укладываю его на свою скамью.

Сдернув с себя плащ, прикрываю им грязнулю и тащу второго на место Кегелата. Малат уже снял свой щегольской костюм и, стыдливо прикрывшись плащом, выжидательно смотрит на меня. Выхватив у него одежду, Симон отдает ее Дариналь, и, показав королеве на келью в углу командует:

— Переодевайтесь, и побыстрее! — И, заметив её строптиво надувшиеся губы, грозно добавляет, — И никаких фокусов, это все в интересах королевства!

Передернув плечиками, Дариналь, демонстративно поджав губки, уходит в каморку.

Мы с Кегелатом тем временем, сбросив свою одежду, напяливаем на себя засаленные штаны и куртки дижанцев. Остался последний штрих. Надеюсь, что незаметно, достаю из жилета две маски а-ля дижанец. Одну одеваю на Кегелата, вторую собираюсь надеть на себя, как вдруг Симон, которому по-видимому пришла в голову новая идея, делает мне знак остановиться.

— Дай мне твою личность, — слегка поколебавшись, на межгалактике просит он.

Это конечно вопиющее нарушение всех правил, но мое положение здесь намного безопаснее, чем его, поэтому я без колебаний протягиваю руку к голове. И внезапно останавливаюсь.

— А может, сначала усыпим свидетелей?! — тоже на межгалактике спрашиваю Симона.

Он, задумавшись на несколько секунд, рассматривает сокамерников, как если бы увидел их впервые. И отрицательно мотает головой. Ну, чтож, ему виднее, поэтому, пожав плечами, решительно снимаю личность Эзарта и отдаю ее Симону. Прилаживаю себе на голову белобрысую маску и, услышав сзади вскрик, резко оборачиваюсь. Дариналь, только что вышедшая из кельи, широко раскрытыми от ужаса глазами смотрит как Симон, натягивает мою маску, превращаясь в Эзарта.

— Короли должны уметь скрывать свои чувства! — неожиданно ехидно поучает её король-отец. — Вы кстати, многое пропустили моя милая, мы тут уже и не такое видели! И скажу вам по секрету, я начинаю думать, что вы были не так уж неправы, предлагая арестовать Эзарта!

— Помолчите, Маннейг, не мешайте другим исправлять то, что испортили вы! — Ледяным тоном обрывает его Айсел. А у священников то, тоже оказывается нет никаких комплексов с щепетильностью, особенно, когда дело касается их собственной безопасности!

Симон, тем временем, осмотрев переодетую Дариналь, отбирает у Малата сапожки и плащ и помогает королеве переобуться. Её вещи он отдал телезвезде, приказав тому срочно одеться. Даже не пытаясь возмущаться, Малат лезет в кучу шелка, и надо признать, почти не задумывается при этом, что куда должно одеваться. А Симон ловко стирает с лица Дариналь косметику и заправляет ее волосы под шляпу. После чего, придирчиво оглядев свою работу, мажет палец сажей из очага и проводит им по её щекам.

— Готово, — удовлетворенно кивает новоиспеченный Эзарт и махает нам рукой, — Идите, а то спохватятся!

— Возьми станнер! — В который раз предлагаю я, открывая дверь.

— Нет! — Твердо отказывается Симон, и тихо добавляет — Берегите королеву!

— Не забудь переодеться! — Напоминаю в свою очередь я, выводя свой отряд в коридор, и первым шагаю на лестницу. Дариналь идет за мной, Кегелат, заперев двери, ступает за ней. Вот и дверь во двор. Несколько секунд стою перед ней успокаиваясь, затем, придав лицу скучающее выражение, толкаю дверь рукой.

Ничего не происходит. Дверь заперта. Холодный пот обливает мне спину, когда я соображаю, что у дижанцев может быть на этот случай припасен какой-нибудь пароль!

— Что там? — нетерпеливо спрашивает Дариналь.

— Заперто, — шепчу я, — а вы не разговаривайте!

Ну, пан или пропал! Разворачиваюсь и со всей силы колошмачу ногой в дверь. Вскоре слышится скрип откручиваемых винтов и, даже не спросив, кто это, охранник распахивает дверь.

— Ну, чего тарабанишь как ненормальный, подождать не мог что ли! — Бурчит он.- Я же тебе сказал, что пойду за выпивкой!

Не успев даже похихикать про себя насчет того, что дижанцы про пароли видимо и не слыхивали, понимаю, что они им вообще-то и не нужны. Потому что полдюжины собак, беспечно валявшихся у ног стражника, вдруг как по команде вскакивают и начинают скалить на нас зубы.

— Что это они? — Встревожено спрашивает дижанец, и только теперь заметив переодетую принцессу, подозрительно интересуется — А этого вы куда?

— К Пифалу, — как можно равнодушней отвечаю я. — Он хочет рассказать что-то важное!

К какому..., а, к капитану! — Сообразил, наконец, страж, и я догадываюсь, что имя Пифал, скорее всего, недавно выдумано их предводителем.

Вот так прокол!

— Что ты болтаешь! — Успокой лучше свору! — По дижански шипит стражнику Кегелат, крутя пальцем в районе лба.

А я и не подозревал, что казначей знает язык дижанцев! Вроде бы ему незачем. Это нам при высадке на новую планету приходится учить все основные диалекты.

— Да ладно тебе, — обиженно бормочет дижанец, по-особому свистнув собакам.

Свора мгновенно теряет к нам всякий интерес, и провожаемые бульканьем бутылки, стараясь идти нарочито неторопливо, мы сворачиваем за угол.

Для того, чтоб выбраться из королевского дворца, минуя главные ворота, есть несколько путей. Но нам подходит только один, через нижний сад к бухте. Если удастся уйти именно этим путем, можно по линии прибоя добраться до тропы, ведущей к предгорьям. Ну а там недалеко и мой замок.

Есть только одна сложность в этом плане. Чтобы добраться до калитки ведущей в нижний сад, нужно пересечь двор прямо против парадного входа во дворец. И вот этот то путь нам сейчас как раз и предстоит.

Вступив за угол, невольно на секунду замираю, оглядывая двор и вздыхаю с облегчением. Мощеная полированным гранитом площадка перед главным входом абсолютно пуста. И что самое приятное, Фонари, обычно в это время ярко освещающие каждый уголок двора, сегодня еще не горят.

— Быстрее, — шепчу я, хватая Дариналь за руку.

Понимая, что со стороны бегущие выглядят крайне подозрительно, мы пересекаем двор быстрым шагом, стараясь не переходить на бег. И в тот самый момент, когда я уже взялся рукой за кованую калитку, во дворе внезапно вспыхивают все фонари и чей-то голос лениво спрашивает со ступенек:

— Митай, куда это вы поперлись?!

— В садик погулять! — Беспечно откликаюсь я, лихорадочно придумывая, что соврать, если он заинтересуется, с чего это нам вздумалось гулять.

— Смотри, да они какого то олуха заловили! — Пакостливо хихикает другой голос, и я, слегка повернув голову, вижу, как двое дижанцев спускаются со ступеней, направляясь к нам.

Рывком распахиваю калитку и вталкиваю туда принцессу.

— Бегом! — шепотом командую ей.

— Нехорошо так, парни! — противно кривляясь, упрекает нас первый голос, — возьмите нас в компанию!

Мы с Кегелатом тем временем заскакиваем в сад и, захлопнув калитку, несемся по дорожке, догоняя Дариналь. Но, предвкушающие приключение дижанцы не собираются отставать. Ну, чтож, ребятки, вы сами напросились!

— В кусты! — Командую Кегелату, и, поймав за руку Дариналь, тащу к тонущим в сгущающихся сумерках буйно цветущим кустам.

Дижанцы несутся за нами во весь опор, и едва я успеваю, заскочив за куст, достать свое оружие, как первый из них с победным криком вылетает прямо на меня. И с размаху хлопается в траву, получив свою дозу усыпляющих волн. Почти сразу же на него падает второй, споткнувшись об незаметное в сумерках тело. Вколачиваю в него его долю сна, и спешу догнать Кегелата с принцессой.

Они ждут под стекающей душистыми волнами кроной цветущего конфетного дерева.

— Что вы с ними сделали? — настороженно встречает меня Дариналь.

— Положил поспать, — бурчу я. — Вы лучше знаете сад, подскажите, как короче пройти к морю, поближе к тому месту, где есть тропа в горы?

— Так же, как тех, в камере? — не отвечая на мой вопрос, упрямо допытывается принцесса.

— Да.

— Тогда почему мы не пойдем, и не усыпим тех, что во дворце, и не освободим заключенных? — Искренне недоумевает она.

В самом деле! Как Бэтманы! Как супергерои! Что нам стоит! Пойдем и перебьем всех врагов! Так просто! Вот только пока я направляю усыпитель на одного, другой откуда нибудь из-за шкафа пристрелит меня. И некому будет завтра спасать Симона и остальных!

— Я объясню вам это позже, — холодно отрезаю я, — так вы знаете или нет короткий путь?

— Знаю, — Вздыхает Дариналь, и шагает из-под дерева.

— Возьмите вот это, — придержав ее, подаю очки ночного видения. — А вам Кегелат, придется держаться за меня, очков всего двое.

— Я неплохо вижу ночью, — невозмутимо отзывается он, — но в случае чего, предупреждайте!

Золото парень! Впрочем, за другого Симон и не стал бы меня просить.

Стараясь ступать бесшумно, мы пробираемся между кустов и клумб, террасами спускающимися к морю. Я уже рассмотрел витые перила узкой лесенки ведущей на пляж, как, по дорожке, ведущей к ней от дворца, скользнул тонкий лучик света.

— Стойте! — шепотом командую я, — назад!

Пригнувшись пониже, мы отступаем под сень огромного куста, усыпанного темными кистями приторно пахнущих цветов.

Три громоздкие фигуры, нагруженные тяжелыми узлами, проходят по дорожке, посвечивая под ноги фонариком. Несколько грязных псин бегут следом, изредка помечая кусты своим способом. Одна из них совсем пробежала было мимо нас, но, уловив в воздухе что-то доступное только ей, приостановилась. Протянув морду в нашу сторону, принюхалась и тихонько зарычала.

— Что там, Хара? — спросил грубый голос.

Мне показалось, или я правда его где-то слышал?!

— Может, пальнуть? — тихо предложил другой голос, тоже знакомый.

Ну, прямо вечер встречи старых друзей.

— Не надо шума, — шипит первый, — я пойду, посмотрю.

Э нет, так мы не договаривались! Сложив губы определенным образом, издаю жалобный кошачий крик. Надеюсь, я не ошибаюсь, думая, что в этом мире, как и во многих других, есть животные, издающие подобные звуки.

Дижанец заворачивает трехэтажное грязное ругательство, от которого даже у меня уши сворачиваются трубочками, и, свистнув собак, уходит прочь.

Мы переводим дух, и, подождав немного, осторожно шагаем следом за ними. Троица уже спустилась на пляж, и, увязая в песке под тяжестью ноши, направляется в сторону королевской яхты, пришвартованной к крытому причалу.

— Интересно, что они тащат?! — озадаченно шепчет Дариналь.

— Я думаю, ваши фамильные ценности, — хмыкает Кегелат.

Я тоже так думаю. Но, хотя сам этот факт мне совсем не нравится, смущает меня другое. Этот Пифал, или как его там, только сегодня утром объявил себя законным королем. А уже ночью, вместе с лучшим другом Сапаном вытаскивает из собственного теперь дворца ценности и переправляет их на яхту. Для начала просто нелогично. Хотя, если предположить...

Дижанцы уже добрались до причала, когда мы со всеми предосторожностями преодолели лестницу. Ступив на песок пляжа, сворачиваю в сторону, противоположную причалу, но пройдя несколько шагов, резко останавливаюсь.

— Кегелат, пройдите немного вперед и подождите меня, — шепчу я казначею, — я хочу проверить одну мысль.

Пытаясь держаться в тени скал, по плотной кромке прибитого водой песка подбираюсь как можно ближе к причалу и вхожу в воду. Время для купания выбрано явно не лучшее, вода еще не успела прогреться после зимы, но, стиснув зубы, я плыву все дальше. Вот, наконец, место, где можно, не ныряя, проплыть под причал. Здесь плавает разный мусор, принесенный зимними штормами, и пахнет прелым деревом.

Стараясь не шуметь, пробираюсь к борту яхты, покачивающейся на волнах. Несколько минут ничего не слышно, и я уже почти раскаялся в том, что так опрометчиво влез в холодные волны южного океана.

И главное ради чего?! Ради пары дюжин серебряных щипчиков, которыми едят афийцы?! Неужели мои застуженные легкие стоят так дешево?!

Продолжая материть свое неуёмное любопытство почем зря, я продвинулся еще немного вдоль борта, и вдруг услышал стук захлопнувшейся двери. А потом скрип палубы под чьими то тяжелыми шагами.

— Ты уверен, что справишься один?! — Спросил голос Пифала.

— А кого ты можешь дать в помощь? Заманая? Эти идиоты все перепились, за ними нужно следить! — отвечал Сапан, в этом я теперь был уверен.

— Ну ладно, до утра продержишься, мы оставим тебе собак, — решил самозванец.

— Чтобы они выдали меня, лая на местных зверушек?! — не соглашается Сапан. — Нет уж, лучше возьми их с собой! У меня есть оружие, и я выспался на три дня вперед.

— Как знаешь, — уступает Пифал — но, если ты снова не справишься..., я не прощаю двух промахов подряд!

— Когда я промахивался?! — вскипает бандит. — Я же сказал тебе, этот старик настоящий колдун! А больше меня никто не побеждал!

— Твой колдун сидит в подвале, и утром я его тебе отдам! — самоуверенно обещает самозванец, затем, позвав свору, тяжело топает по причалу следом за Заманаем.

Как же вы оба ошибаетесь, мальчики! Но про это я расскажу вам чуть позже. Подождав, пока шаги дижанцев стихнут, выплываю из-под причала и, обогнув яхту, подплываю к ней со стороны моря. Расстегнув клапан на левом плече, вынимаю шарик прилипалу и шлепаю о борт. Прилипала начинает свой путь вверх, оставляя за собой нитку сверхпрочного тросика, прикрепленного к жилету. Перевалив за борт, он выпустит стальные коготки, намертво вцепляясь в доски, и начнет наматывать тросик, вытягивая меня наверх.

Так и произошло. Закрепившись как следует, прилипала начинает медленно, но верно поднимать на яхту мою персону. Бортик уже близко, и я поднимаю правую руку, собираясь за него схватится. В другой руке станнер.

И в этот момент прямо надо мной возникает огромный дижанец с вскинутым для удара ужасным топором. Изумление, отразившееся на его роже, при виде моей теперешней дижанской внешности, заставляет дрогнуть занесенную руку, но остановить летящий топор не сможет уже ничто. Мгновенно поняв всю безысходность своего положения, изо всей силы отталкиваюсь от борта в сторону, но, страшный удар, скользнув по плечу, рассекает до локтя мое предплечье. Уже теряя сознание от болевого шока, успеваю нажать кнопку направленного на Сапана излучателя и проваливаюсь в темноту.

Очнулся я от острой щиплющей боли. Застонав, открываю глаза. Это, неизвестно откуда взявшаяся соленая вода, щедро стекая по моему лицу, попала в рану.

— Слава всем богам, Эзарт, вы, наконец пришли в себя! — облегченно вздыхает, непонятно как попавший на яхту Кегелат, опуская посудину с океанской водой, которой он меня поливал.

Как будто мало мне сегодня морских ванн!

— Что произошло, где Дариналь?! — приподнимаюсь я, но боль в разрубленном плече от дернувшего назад тросика заставляет меня снова застонать.

— Здесь я, здесь!- Всхлипывает Дариналь.

Только ее слез мне и не хватало!

— Как вы здесь оказались?! — Сердито перебиваю девушку, чтоб не дать ей разрыдаться.

И это действует безотказно. Дариналь смахивает слезинку и присев на корточки около моей развороченной руки, начинает сбивчивый рассказ.

— Мы ждали, как вы велели, и видали, как двое бандитов ушли во дворец. А потом услышали удар и крик и решили пойти сюда. Дижанец спал у борта, а вас нигде не было. А потом я случайно взглянула за борт и увидела вашу голову. Вы висели на тонкой нитке, и мы еле втащили вас на яхту. — Осторожно промокая платочком мою рану, тараторит принцесса.

— Как вас отвязать? — дав ей выговорится, спрашивает казначей.

— Сейчас, — киваю я, и с трудом подтащив руку к губам, даю команду мику.

Ударная доза анаболика и столько же энергетика будут для меня сейчас в самый раз. Все остальное мику уже сделал и без моей команды. Прилипала, мягко шлепнувшись на плечо, вползает в свой карман, а я, опершись о протянутую руку Кегелата, осторожно поднимаюсь на ноги. Рассеченные края мокрой грубой куртки как ножом шаркают по ране, и, стиснув зубы, я сбрасываю её, надеясь найти в каютах что-нибудь посуше.

— Пойдем, посмотрим, что они там прячут, — предлагаю казначею, а принцессе наказываю внимательно следить за берегом, и, едва заметит хоть малейшее движение, пулей лететь к нам.

Ручки двери, ведущей в роскошную кают компанию, замотаны куском крепкого троса. Не мудрствуя, Кегелат разрезает его острым кинжалом, позаимствованным, как я полагаю, у Сапана. Войдя в каюту, включаем фонарь, изъятый у него же, и почти сразу кружок света выхватывает две хрупкие фигурки, привязанные к креслам. Вот так находка! Принцессы Каринат и Ларинас! Ну и гад же этот Пифал! Мы с Кегелатом бросаемся развязывать принцесс, и только услышав дружный вскрик ужаса, я вспоминаю, что у нас физиономии дижанцев. Бедные девочки, представляю, что они подумали!

— Кегелат, — отступив на шаг, прошу казначея, — беги, приведи Дариналь! Нас они боятся!

Мгновенно сообразивший, в чем дело, Кегелат выскальзывает за дверь, а я тем временем бегло осматриваю роскошную кают-компанию. А вот и то, что нужно. Огромное хрустальное зеркало, заключенное в дорогую резную раму, висит в простенке между иллюминаторами. Достаю из потайного кармана плоский баллончик и распыляю его содержимое на свою рану. Через несколько секунд, высохнув, биобинт стянет края раны и надежно защитит ее от бактерий. Затем, пошарив в шкафах, обнаруживаю кучу мягких, длинных, шерстяных халатов. Безжалостно обкромсав кинжалом полы одного из них, натягиваю вместо куртки. Дверь распахивается и парнишка в синем, когда-то щеголеватом костюме, вымазанном кровью, бросается к девушкам. Новый крик ужаса дает нам понять, что экзамен по мастерству перевоплощения королевы Симон сдал на отлично. Жаль только, что он сам не присутствует при этом! Дариналь срывает шляпу, и, рыдая и смеясь одновременно, бросается развязывать узлы, осыпая при этом сестер слезами и поцелуями.

— Объясни им, что я не дижанец, — прошу я ее, — я разрежу веревки! Нужно побыстрее уходить отсюда!

Через несколько минут, по моему совету одев сестер в теплые халаты, гуськом покидаем яхту. Кегелат, встретивший нас на берегу, сообщает, что все тихо, и становится впереди процессии. Я замыкаю шествие, беспрестанно оглядываясь и не спуская пальца с кнопки станнера. Вот и пригодилась еще одна привычка, приобретенная на Деллии, всегда пристегивать оружие к поясу. Иначе за станнером пришлось бы нырять.

До моего замка мы добираемся без приключений, и незадолго до полуночи уже стоим перед дверью. Поднеся мику ко рту, произношу пароль и, ... ничего не происходит! Это еще что такое?! Произношу еще раз, дверь слегка дергается и снова ничего! Не понявший смысл моих действий Кегелат жмет на кнопку звонка, наивно полагая, что в замке должен быть кто-то, кто должен открыть дверь!

Увы! Там никого не должно быть! Пока я лихорадочно соображаю, что же могло произойти с техникой, если она отказывается мне служить, в переговорнике вдруг что-то щелкает, и суровый мужской голос сухо спрашивает, чего нам надо?!

Да это же голос Бамета!

— Бамет, открой, это Эзарт! — Кричу я, но внезапно соображаю, кого он видит в видеофоне, и то, что это изображение вовсе не соответствует моему заявлению.

— Я тот, кого ты хотел побить около оврага, — призываю его вспомнить обстоятельства нашего знакомства.

Кегелат с тревогой поглядывает на меня, по-видимому, считая, что у меня начинается жар, и я брежу, однако дверь внезапно распахивается, и мы видим Бамета с любимым ломиком бывшего секретаря в руках. Вот оказывается, почему не сработала современная электроника! Против лома... А по лестнице, теснясь, уже спускаются Трик, Фарина и доктор.

— Интересно, почему вы меня не послушали?! — недовольно бурчу я, впуская гостей в замок, однако в глубине души коварно радуюсь, что не придется самому возится с кучей капризных принцесс.

— Мы ведь друзья, так?! — храбро глядя мне в глаза, тихо отвечает за всех Фарина. — А друзья имеют право на свое мнение!

— Сдаюсь, — киваю я головой, — вы правы! А теперь принимайте гостей, и учтите, они все голодные и хотят умыться.

— И имейте в виду, — снимая с головы маску, предупреждает Кегелат, — что у Эзарта разрублена рука, и ему нужна помощь.

— Как разрублена?! — охает Фарина, побледнев, — Доктор, вы слышите?!

— Слышу, слышу, — ворчит доктор, — Садитесь сюда, Эзарт, я посмотрю.

— Не стоит, доктор, я уже предпринял необходимые меры, мне нужно только умыться и переодеться. Не обижайтесь, я скоро вернусь!

С этими словами я спешно ретируюсь в свою спальню. Пока крошка робот, имеющий по совместительству специализацию хирурга, зашивает мне рану и забрызгивает ее новой порцией биогерметика, я успеваю отправить отчет и прослушать полученные от других агентов сведения.

Затем, сбросив, наконец, маску дижанца, отправляюсь на пару минут в душевую кабинку. Великий космос, какое счастье надеть одежду, не благоухающую дижанцем!

Однако после душа голод с новой силой напоминает о себе и я, натянув запасную внешность Эзарта, несусь на кухню.

Еще спускаясь по лестнице, улавливаю бесподобный запах чего-то жарящегося. Влетев на кухню, ухватываю сочный кусочек мяса, выкладываемого Триком с огромной сковороды на блюдо, и засовываю его в рот. С наслаждением жую, и неожиданно понимаю, по наступившей напряженной тишине, что мое внезапное вторжение прервало важный разговор двух друзей.

— О чем спорим? — проглотив мясо, беспечно спрашиваю у них, высматривая, что бы еще съесть.

Трик, закусив губу и побледнев, делает вид, что весь ушел в кулинарные заботы. Бамет, поглядывая на него, неодобрительно качает головой и вдруг прямо, как это умеет делать только он, спрашивает:

— Это ведь принцессу вы привели?!

— Трёх! — поправляю я, утаскивая с блюда еще кусок.

— Ну что я тебе говорил?! — бурчит Трик.

— А можно узнать, почему она разгуливает по ночам в таком виде?! — снова напрямик осведомляется охранник.

Интересно, отчего никто не интересуется, почему я разгуливаю ночью в таком виде?!

— КТО ИМЕННО она?! — прикидываюсь бестолочью.

— Она, это Дариналь, — терпеливо уточняет Бамет, и даже, понимающе слегка улыбается моей шутке.

Однако, глядя на побелевшее лицо Трика, понимаю, что мой секретарь всерьез расстроился. Хуже нет невыясненных деталей в делах такого рода, по себе знаю, оттого, махнув Бамету, чтоб стал у двери, быстро глотаю непрожеванное мясо и серьезно объясняю:

— В таком виде она, потому, что бежала со мной и Кегелатом из тюрьмы!

И, предупреждая расспросы открывшего уже было рот Бамета, быстро продолжаю:

— А посадил ее туда Пифал, чтоб не удрала до свадьбы.

— Но ведь было объявлено о помолвке?! — не унимается Бамет.

Похоже, он больше всех считает злосчастную помолвку Дариналь предательством памяти друга.

— На помолвке настоял Маннейг, — с тоской глядя на остывающее мясо, объясняю ему, — иначе он грозил казнить ее друзей, попавших в тюрьму за смуту. А вообще-то, она больше не принцесса. У меня есть подписанное королем и заверенное свидетелями отречение в ее пользу. При этом она больше не должна выходить замуж за дижанца, которого, кстати, жутко ненавидит. Пододвинь мне вон ту тарелку! И постарайтесь не говорить при ней об этом, девочка и так натерпелась!

Выслушав все это, Трик, наконец, поднимает на меня полные муки глаза.

— Что же мне теперь делать?! — бормочет он.

— Вести себя как мужчина, — брякаю я, не придумав ничего лучше.

— Как это?! — не понимает он.

Как, как! Откуда мне знать как! Я сам, влюбившись, молчал как партизан до тех пор, пока Тези первая не объявила во всеуслышание о своих чувствах!

— Дать ей время присмотреться к тебе! — Придумываю в конце концов совет. — Ведь любит же она тебя за какие-то душевные качества, а не за форму подбородка! Вот и пусть рассмотрит их в тебе снова!

Я, наверное, долго бы еще нес подобную чушь, чтобы успокоить Трика, но Бамет шикнул от двери, и мы метнулись в разные стороны. Я шлепнулся в мягкое кресло, доставшееся мне по наследству от вороватого повара, а Трик кинулся к плите, передвигать кастрюльки, совершенно в том не нуждавшиеся.

Однако оказалось, что напрасно мы так переполошились. Открыв двери, Фарина официально осведомилась, можно ли приглашать гостей в столовую.

— Да, да, разумеется! — поспешно закивал я, вспоминая, что особ королевской крови как-то не положено кормить на кухне. Даже если ты перед этим сидел с ними в одной камере.

Пришлось перебираться в столовую и мне. Я никогда не обедаю в этом просторном зале, подходящем, по-моему, больше для спортивных состязаний, и потому совершенно подзабыл про его существование. Принцессы уже устроились на стульях с высокими спинками за одним из двух длинных столов, стоящих в разных концах зала. Кегелат уныло бродил вдоль стен, разглядывая потемневшие панно, украшающие зал с незапамятных времен.

Ах, этот королевский этикет, запрещающий простолюдинам сидеть с принцессами за одним столом! Судя по свидетельствам историков, мудрый король Вартор никогда не позволял себе такого снобизма. Видимо, те из его потомков, которые изобрели этикет, такими мудрыми уже не были.

Ну, чтож, наступают новые времена, и это наступление не грех немножко ускорить.

Решительно подхватив казначея под руку, веду его к облюбованному королевской семьей столу и, любезно улыбаясь, приглашаю сесть.

И усаживаюсь сам.

— Устраивайся поудобнее, Кегелат, — подбадриваю нерешительно присевшего на край стула парня. — Пора поближе познакомиться с этими милыми девушками, ради спасения которых мы с тобой рисковали жизнями. Хорошо еще, что мы решили проверить, какие ценности таскают в мешках по ночам дижанцы!

Принцессы дружно краснеют, услышав мой язвительный монолог. Умытые, причесанные и немного приведшие в порядок свою одежду они сейчас совсем не похожи на тех заплаканных девчушек, которых мы вывели с яхты.

— Извините нас, Эзарт, — тихо произносит Дариналь, переодетая в праздничное платье кухарки — мы еще не совсем пришли в себя.

— Охотно верю, ваше величество, — киваю я, — иначе меня уже вели бы в тюрьму.

Она вспыхнула и, гневно взглянув на меня, открыла было рот, чтобы ответить колкостью на колкость, но двери распахнулись и вошла Фарина, катя перед собой тележку, уставленную блюдами и вазами. Дариналь, закусив губы, делает непроницаемое лицо, а Ларинас, возмущенно уставившись мне в глаза, сердито шипит:

— Зачем вы дразните Дари? Она ни за что не выйдет замуж за дижанского принца!

— Я ее вовсе не дразню, — устало вздыхаю я, перетаскивая на свою тарелку кусок побольше. — Фарина, а где все наши? Позовите их, пожалуйста, и приходите сами, я хочу вам кое-что рассказать.

Молча кивнув, кухарка уходит, и несколько минут мы дружно уничтожаем ее бесподобные котлеты и пирожки. Кегелат демонстрирует отличное воспитание, успевая ухаживать за всеми сестрами сразу, передавая им блюда и подливая в бокалы. Наконец вернулась Фарина, в сопровождении секретаря и Бамета.

— А где доктор?! — спрашиваю я Трика, жестом предлагая всем занять места за столом.

— Он с пациенткой, сейчас подойдет. — Отвечает за сына Фарина, скромно садясь подальше от принцесс.

А у нас тут есть еще кто-то?! Или это Руиз стал женщиной?! Вопросительно оглянувшись на Рикена, вижу, как он виновато опускает глаза.

Так, опять что-то нашкодили, пока меня не было. Ну, как дети малые, без присмотру на несколько часов оставить нельзя!

— Я опоздал, извините! — Доктор Тормел усаживается рядом с Триком, и я замечаю, как он что-то быстро передает секретарю под столом.

Тот еще старый партизан!

— Как ваша пациентка, доктор?! — вежливо осведомляюсь я, потягивая сок.

— Н..., ничего, — несчастно выдавливает Тормел.

— Эзарт, я хотел сказать... — решительно начинает Трик.

— Все в порядке, я уже знаю. — Многозначительно глядя на заговорщиков, спешу перебить его чистосердечное признание. — Мы собрались, чтобы поговорить о другом, о самом важном сейчас.

Коротко рассказываю собравшимся все, что узнал сегодня, потом Кегелат дополняет мой рассказ своим.

Все присутствующие за столом поражены и подавлены. Младшие принцессы заметно удручены доказанным мной предательством Дариналь собственным отцом. Даже то, что потом он пытался спасти их ценой своего королевского пояса, символа власти в Афии, вряд ли сможет вернуть Маннейгу прежнее обожание дочерей.

— Теперь все вы знаете, что на самом деле происходит в королевстве, — начинаю я подводить своих сотрапезников к самому главному. — И, надеюсь, представляете, что сделает завтра Пифал с узниками и дворцовой челядью, когда обнаружит, что мы увели всех принцесс. У нас есть только один способ спасти жизни этих людей, надо опередить самозванца. Но нас слишком мало, а горожане спят. Я мог бы попробовать включить отсюда трансляцию обращения королевы, но ведь его никто не услышит! Кто знает какой-нибудь способ решить эту проблему?!

На самом деле я и сам его знаю, но нужно активизировать их инициативу, в конце концов, это ведь не мой мир нужно спасать!

— Отсюда до города несколько минут на машине, — прикидывает решительный Бамет, нас трое...

— Четверо. — Перебивает Кегелат.

— Вас я посчитал, — кивает охранник.

— А меня?! — подозрительно щурится доктор.

— Ну, тогда четверо.

— Пятеро. — Твердо произносит Фарина, — И мы войдем в первые пять домов, а потом проедем в центр и там войдем в пять домов, и так дальше. А те, кого мы предупредим, пойдут к соседям.

— Правильно, — киваю я — только машины нет.

— Есть, — не соглашается доктор, — Бамет привез нас на машине.

— Тогда нужно посчитать, сколько времени нам понадобится, — подвожу итог я. — Несколько минут до города, несколько назад. И хотя бы час, чтобы оповестить город. Вы должны все успеть за полтора часа, но самое главное тихо и не включая света, чтоб не спугнуть бандитов раньше времени. Сейчас почти час ночи, трансляцию назначаем на три часа, а операцию начнем сразу по окончании передачи. Но я к этому времени должен быть у дверей тюрьмы. Поэтому вы должны приехать к половине третьего. Я ничего не упустил?!

— А мы? — спрашивает Дариналь.

— Вы пойдете со мной, готовить трансляцию, а принцессы могут идти отдыхать, — командую я. — Больше ни у кого нет вопросов?

— Может нам стоит взять с собой оружие? — Сомневается доктор.

Я на минуту задумываюсь.

— Не нужно. — Решительно отвергаю это предложение. — Возможно, для безопасности вам стоит входить в дома по двое, а еще лучше заходить только в те дома, где вас знают. А вы доктор, можете зайти в храм и в дом вдов, и попросить их помочь. Самое главное, ничего не объясняйте, мы мол, сами ничего не знаем, вам только сообщили, что будет экстренное обращение королевы к народу. И сразу уходите, любопытство сделает свое дело.

Серьезно выслушав мои наставления, маленький отряд быстро собирается и выходит из замка. Я сам провожаю их, тщательно проверив, нет ли вокруг чужаков. С выключенными фарами машина тихо отъезжает в ночь, и, заперев двери, я приглашаю Дариналь в кабинет. Речь, с которой она должна обратится к народу, уже написана компьютером, и каждое слово в ней выверено в соответствии с наукой моего мира. Ввязываясь в чужую борьбу, мы не имеем права на ошибки.

Выдав королеве листок с текстом, ставлю ее против допотопной камеры, которая на самом деле служит прикрытием моему современному оборудованию и прошу прочесть речь с выражением.

Дариналь произносит несколько проникновенных фраз и вдруг, опустив листок заявляет:

— Никто не поверит, что это я говорю.

— Почему? — недоумеваю я. — Разве это так уж плохо написано?

— Наоборот. Слишком хорошо. Не поверят. Все, кто меня слышал, а таких немало, ведь я выступала перед народом. С поздравлениями, по праздникам, после отца, как наследница. Знают что у меня, ну как это сказать... не слишком складная речь.

— Хорошо, — решаю я, — прочтите сначала написанное, а потом перескажите то, что считаете нужным. И мы выберем лучший вариант.

— Как это? — недоумевает Дариналь, — Ведь нельзя вернуть назад то, что уже снято?

Вот что значит подружка изобретателя! И дочь хозяина телестудии. Хорошо хоть, что она еще и будущая королева государства, с которым мы собираемся установить открытый контакт, и я могу не особо пудрить ей мозги.

— Я потом вам объясню, как это делается, но сейчас очень мало времени. Читайте.

Сделав гримаску, типа я вас предупреждала, Дариналь читает текст. Потом пытается пересказать его своими словами. А я пока тихонько выдаю задание компу. Наконец все готово, и я включаю изображение на экран. С широко раскрытыми глазами королева слушает свое выступление, и, судя по ее потрясенному виду, я делаю вывод, что оно ей понравилось. Ну, еще бы. Ведь комп соединил ее волнение и боль с отличным текстом и добавил парочку ляпов а-ля Дариналь.

— Вам нужно отдохнуть, завтра будет трудный день, — мягко предлагаю ей.

— Я все равно не усну, — качает она головой, — но я сейчас уйду, не буду вам мешать. Я только хотела сказать, — она замолкает, несчастно вздыхая, но переборов себя продолжает, — простите меня.

— Хорошо. — Соглашаюсь я, — прощаю.

— И еще... можно я спрошу... — мнется Дариналь.

— Конечно, — киваю я.

— Этот ваш секретарь... он... вы... то есть я хотела... а, ладно, неважно.

— Ну, если неважно, — усмехаюсь я, — то идите отдыхать.

— Уже ушла! — вспыхивает королева и стремительно выбегает из кабинета.

Ничего, пусть посердится. Главное, что Трик в своем новом облике ее заинтересовал, женское любопытство страшная сила, оно теперь не отпустит ее ни днем, ни ночью. А мне сейчас некогда разводить с ней душещипательные разговоры.

Выдав компу последние инструкции, отправляюсь готовиться к вылазке. Жаль, что я не смогу проследить за трансляцией со своего мику. Над Афией очень сильные магнитные потоки, поэтому даже телефон и кабельное телевидение здесь изобрели раньше телеграфа и радио.

Дело в том, что в недрах Тагла лежат уникальные по величине запасы руд различных металлов. Они то и вызывают такие сильные магнитные колебания, что наши маленькие передатчики, встроенные в мику, на некотором расстоянии становятся просто бесполезными.

В своей спальне я прежде всего сунул в клонор свой станнер. И задумался. Вовсе без оружия, соваться к дижанцам, разумеется, нельзя. Но и устраивать перестрелку очень не хочется. Поэтому придется снова идти на нарушение инструкции и дать излучатели не только Симону, а еще и афийцам.

Разумеется не всем, а только нескольким. Тем, кто потом честно вернет чужое оружие назад и не будет о нем болтать. Таких я знаю только троих, Кегелат, Бамет и Рикен. Доктора я не собираюсь пускать на это мероприятие ни под каким соусом. Значит нужно четыре станнера.

Посомневавшись, на всякий случай жму кнопку шесть. Через несколько минут, тоненько тренькнув, клонор открывается, и я забираю из него излучатели.

Теперь нужно подумать о собаках. Из того, что я заметил, наблюдая за ними, ясно, что это хорошо выученные, преданные, а значит, опасные звери. И станнер их, скорее всего, не возьмет. Требую у компа все имеющиеся сведения по дижанским собакам и очень скоро выясняю, что мои подозрения подтвердились. Усыпить их не получится. И нет никаких животных или растений, чей вид или запах мог бы остановить науськанного хозяином пса. Еще раз перебираю в памяти все события вчерашнего дня, все моменты, когда мне пришлось сталкиваться с этими зверьми. И вдруг четко вспоминаю короткий свист, моментально успокоивший разъяренную стаю.

А это, похоже, идея. С мику, записавшего все вчерашние события, ввожу свист в комп и через минуту те несколько звуков, что успокаивают собак, изучены, обработаны и записаны. Отыскав среди оборудования маленький шарик минидиктофона, записываю свист на него и бросаю в клонор. Все, готово. Высыпаю полученные шарики в карман и начинаю одеваться.

Через четверть часа, набив карманы всем тем, что может пригодится нам в этом опасном приключении, стою в холле, вглядываясь в экран наружки. До назначенного времени возвращения моей команды есть еще несколько минут и я пытаюсь использовать их с пользой, прокручивая в уме все возможные варианты развития событий.

Не знаю почему, но мне все время кажется, что я чего-то не предусмотрел, или забыл. Негромко звучит предупреждающий сигнал. Ага, камеры что-то засекли. Мику сообщает мне, что приближается машина. Неважно, что сам я пока ничего не вижу, причин не доверять датчикам у меня нет, камеры наружки способны распознать даже монетку в кромешной тьме. И действительно, через минуту машина с погашенными огнями влетает на площадку.

Резвенько, они однако, катаются, мелькает у меня мысль, прежде чем я успеваю заметить что в машине разбиты стекла и народу немного больше чем было, когда она отъезжала. Выхватив станнер, приказываю двери открыться.

— Они приехали?! — раздается в этот момент с лестницы голос Дариналь.

— Бегите наверх и запритесь!!! — рявкаю я на королеву, не спуская глаз с открывающейся двери. И, не слыша никакого подтверждения тому, что мое приказание исполняется, на секунду оборачиваюсь и, увидев возмущенное выражение ее лица, резко добавляю, — Я кому сказал?!!!

Фыркнув, Дариналь наконец разворачивается, чтоб уйти, а я снова обращаюсь к дверям, и вижу совершенно не вписывающуюся в сценарий картину. Суетится и мешается под ногами Бамета и Рикена, вытаскивающих из машины чье-то безвольно обвисшее тело, Тормел Кас. Бледного Кегелата ведут под руки Фарина и неизвестный мне плечистый афиец. Еще один афиец, сын начальника королевской стражи Магета Рудди, Гилкар, сидит за рулем машины, поглядывая на меня в ожидании указаний.

— Оставь машину и заходи в дом, — бросаю я ему, пропуская в холл свое потрепанное войско.

— Что с ним?! — спрашиваю Фарину, направляюсь к Кегелату, уже усаженному ею в кресло.

— Ничего, — через силу улыбается он — легкая травма.

Но едва я наклоняюсь осмотреть рану казначея, как мику подает сигнал тревоги. По возможности незаметно оглядываюсь, слушая сообщение крошечного динамика вставленного в ухо. Кто-то из присутствующих посылает такие сильные импульсы ненависти, что мой прибор сумел их уловить и идентифицировать.

Так, разберемся без паники. Сделав вид, что разглядываю огромную шишку, украшающую голову Кегелата, подношу мику к губам и шепчу в него наводящие вопросы. На межгалактике разумеется. Получив всю возможную информацию, осторожно нащупываю в кармане станнер и ставлю его на максимум.

Потом, спокойно развернувшись в сторону бездвижно лежащего на диване незнакомца, безразлично спрашиваю:

— А это кто такой?! — при этом в упор глядя на Трика.

— Эзарт, этот человек пострадал, когда помогал нам отбиться от бандитов! — патетически отвечает за Трика доктор Кас, суетясь вокруг раненого.

Всё также, не сводя глаз с непонимающе уставившегося на меня секретаря, строю ему жуткую гримасу. Бамет, оглянувшийся на меня в этот миг, ошеломленно застывает на секунду, потом, сообразив, чего я хочу, хватает друга за руку и тащит в сторону. Да уж, этот парень соображает молниеносно!

— Идем Рикен, выпьем чаю, — бормочет он и получает мой одобрительный кивок.

— Доктор, — тем же безучастным голосом зову Тормела, — посмотрите-ка, что это у парня?!

— Где? — полуобернувшись, недовольно спрашивает он.

— Да вот на голове! Что-то я не пойму?!

— Ничего там особенного, просто шишка, — бурчит он, нехотя отходя от своего пациента.

А я тем временем, не мешкая, нажимаю кнопку излучателя, направленного на неподвижное тело, в душе еще сомневаясь, что поступаю правильно. Но человек, который от волнового удара огромной силы по всем правилам медицины должен был сразу заснуть часов на тридцать, вдруг дергается, как от пощечины и, распахнув злые глаза, пытается вскочить с дивана.

И тут же получает один за другим еще два удара. И только после этого, метнув на меня последний, затуманенный сном и ненавистью взгляд, складывается на пол как пустой мешок.

— Что вы делаете?! — возмущенно кричит фальцетом доктор, ринувшись мимо меня к бывшему пациенту.

Я без труда перехватываю его и, подняв в воздух, передаю Гилкару.

— Подержи его, пожалуйста, минутку — прошу я парня, славящегося своими победами в силовых состязаниях, проходящих каждую осень.

Не расспрашивая, зачем мне это нужно, Гилкар крепко обхватывает обиженного доктора крепкими ручищами. Поняв, что вырваться оттуда ему не удастся, оскорбленный Тормел, наконец, замолкает.

А я, сделав знак Бамету быть начеку, осторожно подбираюсь к уснувшему. Помня свой печальный опыт, захожу к нему со стороны спины и, ухватив за шиворот, поднимаю на диван.

Рикен уже бежит из кухни с веревкой. Вывернув спящему за спину руки, мы начинаем их связывать.

И тут я замечаю на его левой руке свой браслет. Секунду с недоумением гляжу на него, затем дикий гнев вспыхивает во мне, как порох.

Сорвав браслет с руки спящего, смотрю Трику в глаза. И изо всей силы стискиваю кулаки, чтоб не ударить его. Он переводит глаза с меня на браслет и, бледнея, лепечет:

— Но доктор Тормел...

— С каких пор доктор Тормел распоряжается моими вещами?! — сквозь зубы шиплю я в бешенстве. — И моим секретарём?!

Трик становится белее мела, но глаз не опускает.

— Прости Эзарт, — шепчет он, — мы думали, он умирает!

Кипя от возмущения, бросаю на Трика уничтожающий взгляд и, не найдя что сказать, склоняюсь к пленнику. Тщательно связав ему руки и ноги, переворачиваю спящего на спину.

И тут меня ждет сюрприз. Под распахнувшимся плащом на груди у парня неопределенной расы алеет разверстым мясом громадная дыра.

Я мгновенно остываю, увидев страшную рану. Подавив всплеск собственных угрызений совести, пытаюсь попробовать спокойно разобраться в этой странной ситуации. Но сначала нужно действительно помочь раненому. Поднеся отобранный у него браслет к своему мику, требую сообщить диагноз.

И не верю своим ушам, услышав его. Но мику не может ошибиться, а он сообщает, что парень абсолютно здоров. Недоумевая, наклоняюсь и внимательно рассматриваю дыру в его груди. Странно, что крови почти нет, только сукровица чуть оросила ровненькие края.

И вдруг смутное воспоминание из истории некоторых религий моего мира всплывает в памяти.

— Доктор, идите сюда, — зову я Тормела, не решаясь произвести эксперимент в одиночку.

Не хватало еще мне всерьез прослыть колдуном. Доктор, надувшись как индюк, нехотя плетется ко мне. И скорбно поджимает губы, увидев страшную рану пленника. Но мне некогда объяснять ему суть происходящего.

— Проведите пальцем по краям раны, — командую я. — Это приказ!- добавляю нетерпеливо, видя, что он колеблется.

— Все можете посмотреть, если хотите, — оглядываюсь на застывших вокруг нас свидетелей этого инцидента.

Все подтягиваются поближе, даже Кегелат, оставив свое кресло приковылял к нам. Так и не ушедшая в свою комнату Дариналь тоже спустилась с лестницы.

Доктор, с презрительной усмешкой человека вынужденного делать заведомую глупость, осторожно проводит пальцем по краю раны. Ничего.

— Проведите по самому краю разреза, да посмелее! — приказываю я, заметив как слегка дрогнула кожа шпиона в том месте, где палец Тормела прошел почти по мясу.

Пожав плечами, он смело повторяет свой эксперимент. И тут же замирает, увидев, как рана, подрагивая, начинает стягиваться и, быстро уменьшаясь, через несколько секунд исчезает совсем. Невольный вздох вырывается у пораженных зрителей.

— Как вы это сделали?! — потрясенно ахает Тормел.

А я, заметив пересекающую шею симулянта цепочку, озаренный внезапной догадкой, вытаскиваю заброшенный за спину незнакомца овальный медальон из темного камня. И показав его доктору, опускаю на грудь шпиона.

— Это вовсе не я сделал, а вы. — Холодно отвечаю доктору. — Теперь вам понятно, какое открытие сделал Тайлат?!

Приоткрыв рот, доктор морщит лоб, начиная что-то соображать. И одновременно жаркая краска принимается заливать его щеки.

Мне вовсе не нравится наблюдать за угрызениями совести старого добряка, тем более мику подает знак, что до назначенного мною времени осталось несколько минут.

— Я должен вас сейчас покинуть, — отвернувшись от доктора, говорю собравшимся, внимательно вглядываясь в серьезные лица. — Кто-нибудь желает прогуляться со мной?!

— Я! — ни секунды не колеблясь, отвечает Кегелат.

— Мы, — в один голос заявляют Рикен и Бамет.

— Я, — спокойно басит Гилкар, и его голос сливается с голосами Фарины, доктора и рослого афийца, приехавшего с ними.

Черт, а ведь я еще не выяснил кто это такой.

— А вас я не знаю, — сообщаю я, в упор рассматривая его лицо.

Ничего себе лицо, уверенное, честное, с открытым взглядом.

— Это мой друг, Аллас Тани, — Оправдывающимся тоном произносит Кегелат. — Извини Эзарт, что я его привел, но он тоже ученик Симона и учитель ему доверяет.

— Ладно, — Киваю я Алласу, — тогда ты с нами. Давайте только запрем сначала шпиона понадежнее.

Пока Аллас и Гилкар уносят симулянта в башню, перепрыгивая ступеньки, мчусь в свою спальню.

Бросив излучатель в клонор, нажимаю несколько кнопок на панели. Та пара усыпителей, что будет воспроизведена сейчас, будет иметь несколько отличий от оригинала. Пока клонор работает, отдаю через мику команду обновленной системе безопасности предпринять все меры для охраны пленника. Заодно приказываю никого не выпускать и не впускать в замок до моего возвращения.

И, вспомнив, кстати, про лом, велю роботам убрать наконец подальше эту железяку, когда никого не будет поблизости.

Вернувшись в холл, объявляю, что со мной пойдут Кегелат, Аллас, Гилкар, Бамет и Рикен, и выдаю всем очки ночного видения.

Последнее имя произношу после небольшой паузы, пристально глядя на побледневшего Трика. И получаю благодарный взгляд Фарины, переживающей оплошность сына как свою собственную.

— А я?! — возмущенно протестует доктор.

Но уж тут я непреклонен.

— Вы будете ждать нас тут. Идите, смотрите телевизор, только не нужно ничего трогать, все уже включено! — Безапелляционно заявляю ему, и выхожу в ночь следом за своей командой.

Они уже заняли места в машине, оставив мне место на переднем сидении, рядом с водителем и Рикеном.

— Сядь вперед, — приказываю я Бамету, и устраиваюсь на его место рядом с Кегелатом.

Машина легко трогается с места, беззвучно катясь под горку.

— Вези нас к первому переулку от пристани, туда, где стена королевского сада сходится со стеной таможни, — командую я Гилкару и, повернувшись к Кегелату, тихо прошу, — Дай руку.

Он послушно протягивает руку, и я прижимаю к внутренней стороне запястья маленький кружок одноразового инъектора. Он быстро всосется в сосуды сквозь кожу, и через несколько минут Кегелат забудет о боли, а утром мы даже не найдем на его голове место, где была шишка. Если оно разумеется, наступит для нас, это утро. Смотря как повернутся события. Однако к худшему лучше приготовиться заранее.

— Ребята, сейчас я дам вам оружие. — Вздохнув, начинаю я, — такое же, каким я в холле усыпил шпиона. — После окончания сегодняшней операции вы все должны будете мне его вернуть. Кто не вернет, станет моим врагом, а это не лучший выбор, уж поверьте. На нем одна кнопка, и ее нужно нажимать, направив усыпитель прямо на противника с расстояния не больше пяти — шести стандартных шагов. Оружие нельзя никому давать или терять, поэтому лучше пристегнуть к поясу. Пробовать на себе или мне не советую. Все поняли?!

Слышу дружное — да, и, вздохнув еще раз, раздаю станнеры своему войску.

— Есть еще одна вещица, которую я вам дам. Это маленький свисток, который успокаивает дижанских собак. На нем тоже маленькая кнопка. Нажмете, когда сочтете нужным.

В машине тут же раздается несколько тихих свистков.

— Вы что, с ума сошли?! — возмущенно шиплю я на беспечных парней, — весь город разбудить хотите?!

Но улицы города тихи и пустынны. Ни одного человека не встретили мы по пути к ограде королевского сада. Видимо, оправдался мой расчет на то, что те, кто обычно не спит в это время, узнали о трансляции и дежурят у телевизоров.

Заросший кустами и сорняком угол между каменной оградой сада и стеной таможни, куда мы подъехали, самый отдаленный от дворца. И стена здесь самая высокая. Зато здесь нет никаких фонарей, проволоки с колокольчиками вдоль стены, и сюда не забредает ночью королевская охрана. Хотя, сегодня охраны нет нигде. Кегелат рассказал, что после захвата власти Пифал велел тех из кохров, которые не успели сбежать, запереть в подвале.

Загнав машину в кусты так, чтобы ее не было видно с дороги, продираемся к стене.

— Давайте я упрусь в стену, а вы влезете по мне, — Предлагает Гилкар.

— Не нужно, — шепчу я и, найдя место, где кусты не вплотную подступают к стене, достаю лестницу — многоножку.

Прижав ее к стене на уровне колен, даю команду и прилепляясь намертво своими ножками присосками к камням кладки к она начинает быстро раскручиваться вверх. Через минуту я вижу, как клубок многоножки исчезает за верхней кромкой пятиметровой стены. Смело становлюсь ногой в упругую ступеньку и начинаю взбираться наверх. Добравшись до верха, сажусь на стену верхом и командую:

— Гилкар, давай!

Бойца не нужно приглашать дважды, с кошачьей сноровкой он взлетает наверх, побив, по-моему, даже мои показатели. Велев ему спускаться в сад, зову взбираться Бамета. Следующим идет Аллас, потом Рикен и наконец Кегелат.

Наконец все переправлены в сад и, дождавшись, пока моток многоножки поднимется с улицы на стену, наконец, спускаюсь сам. Может быть, за нами никто и не следит, но после демонстрации способностей жрецов темной луны я предпочитаю лишний раз перестраховаться.

Пройдя через верхний сад, выходим к запертой калитке в задний двор, где и находится дверь в королевскую тюрьму. Маннейг так тщательно укреплял и обустраивал эту часть своего дворца, словно догадывался, что самому придется тут сидеть. Отпереть калитку во двор для меня не проблема, значительно труднее незаметно подойти к охраннику.

А кстати, как он там?! Достаю из потайного кармана еще один прибор, который прихватил специально для этого случая. Крошечный шарик прилипала прилепленный мною как можно выше, быстро перебирается на гребень стены и выпускает глазок видеокамеры. Мику передает изображение на мои очки, которые имеют намного больше функций, чем те, что получили мои воины.

Оглядев двор не нахожу там никого, кроме охранника, спокойно дрыхнущего в тесном кольце своих собак.

Да, пока что нам несказанно везет. И то подумать, а почему не должен чувствовать себя в безопасности варвар, окруженный такими преданными существами?! Я отзываю назад прилипалу и шепотом объясняю своей команде обстановку.

— Я пойду, сниму охранника, — шепчет в ответ Гилкар, но я мотаю головой.

Это моя привилегия. Самое главное, чтобы они не рванули вслед за мной, пока охранник еще не обезврежен, поэтому настрого запрещаю ребятам соваться во двор без моей команды. Вставляю отмычку в нехитрый замок и, переодев плащ наизнанку, выскальзываю во дворик.

Опустив капюшон до самых глаз, крадусь вдоль забора, стараясь подобраться как можно ближе к дверям. Защищенный от человеческих глаз плащом хамелеоном, я, тем не менее, ничем не защищен от собачьих носов.

Нет, конечно, можно было бы дать компу задание смоделировать дезодорант, пахнущий дижанцем. Однако мысль о том, что этот препарат нужно будет вылить на себя, не вызвала у меня никакого энтузиазма. Мне остается уже меньше половины пути, когда одна из собак вдруг поднимает голову, навострив короткие ушки. За ней вторая.

Приготовившись нажимать кнопку свистка, я неожиданно смекнул, что собаки глядят в сторону, противоположную моей. Назад идти поздно. Распластавшись под стеной и опустив на лицо капюшон, я очень пожалел, что не могу стать немного поменьше.

Выставив из — под плаща прилипалу, получаю возможность видеть, что творится во дворе. Собаки уже все как одна смотрят в сторону фасадной площадки. Наконец, из-за угла выходят трое дижанцев. Первым идет неугомонный Заманай, за ним, покачиваясь, плетется парочка явно еще не проспавшихся гуляк. Тихим рычанием предупредив хозяина, та из собак, что встрепенулась первой, вскакивает на ноги. Часовой, моментально проснувшись, выставляет в сторону идущих новенькое ружье, явно отнятое у кохров.

— Мишас, это свои, — тихо предупреждает Заманай.

Вглядевшись в приближающуюся троицу, часовой успокаивает собак и недовольно бурчит:

— Казай говорил, те двое тоже были похожи на своих!

Сердце обрывается у меня в груди. Так, значит, наш побег обнаружен. Что же сталось с теми, кто остался в камере?!

— Казаю меньше пить надо было! — Обрывает его Заманай. — С браги еще и не то почудится! Вот принимай подкрепление, через полчаса еще парочку приведу. И запомни, если кто-нибудь придет без меня, сразу стреляйте!

— Понял, как не понять! А этих, может тоже туда, к тем?! — выразительно показывает Мишас на дверь тюрьмы.

— Не умничай! — шипит Заманай, и бдительно оглядев двор, направляется к калитке в сад, видимо желая проверить запор.

Я обмираю. Сейчас он дернет калитку и, обнаружив что она не заперта, поднимет тревогу. А этого никак нельзя допустить. Если во двор набегут дижанцы с ружьями, то они перестреляют нас как цыплят. Ведь весь мой план был построен на внезапности.

Осторожно передвигая руку, направляю на Заманая усыпитель. Плохо, что он пройдет далековато от меня, на пределе возможности моего слегка усовершенствованного излучателя. Нет уверенности, что я достану его с первого раза. Затаив дыхание, я жду того момента, когда Заманай пересечет намеченную мной невидимую черту.

И в тот самый момент, когда я уже потихоньку начал приподнимать руку с излучателем, из-за угла дворца с криком выскочи дижанец.

— Заманай! — орет он, — капитан велит тебе немедленно идти к нему!

Заманай, резко повернувшись, что-то крикнул, но его слова потонули в грохоте выстрелов. Дижанцы, караулившие у двери тюрьмы, почем зря лупили по посыльному из ружей. Дико взвизгнув, варвар кубарем вкатился назад за угол, и через пару минут оттуда раздались ответные выстрелы.

Однако, лежать под стеной становится не так уж безопасно, как я думал вначале.

Заманай, бешено ругаясь, добежал, наконец, до стрелявших. Вырвав у одного из них, самозабвенно палящего в пустоту, ружье, с матом опустил его приклад на голову незадачливого подчиненного.

Так, отлично! Нам меньше работы будет, усмехаюсь я, наблюдая, как здоровенный дижанец кулем валится под ноги товарищам. Озадаченно глядя на обозлившегося начальника горе — вояки наконец прекращают бессмысленную стрельбу, и выслушивают непередаваемую брань Заманая. Выстрелы за углом тоже стихают, и голос Пифала осторожно выкрикивает:

— Заманай!

— Я здесь! — направляясь ему навстречу, орет Заманай. — Не стреляйте, это идиот Мишас с дури начал палить в Жубрата.

— Скажи, как называлась посудина, на которой мы познакомились?! — продолжает проверку капитан.

— Быстрый! — рычит Заманай и добавляет пару словечек покрепче.

— Выходи, — предлагает Пифал, которого, по-видимому убедил не столько ответ Заманая, сколько его непередаваемый сленг.

Заманай медленно доходит до угла, и оттуда навстречу ему выступает кучка дижанцев с ружьями наперевес.

Пару минут они оживленно дискутируют, размахивая руками, потом идут к дверям тюрьмы. Здесь капитан добавляет виновникам шума по увесистой затрещине, и, погрузив на спину одного из пришедших тихо стонущего Мишаса, орава, наконец, сваливает за угол. У дверей на карауле остается трое полупьяных грязнуль. Едва дождавшись ухода начальства, они достают припрятанную бутылку и пускают ее по кругу.

Собаки настороженно вскакивают, глядя в мою сторону, только в тот момент, когда мне остается до выпивох всего пару десятков шагов. Я уже понял причину такого везения, ночной ветерок дует от них в мою сторону.

Пора попробовать мое изобретение. Нажимаю кнопку минидиктофона, и тихий свист укладывает собак наземь.

Один из охранников недоуменно обернулся, но, решив спьяну, что свистел кто-то из товарищей, снова сунул в рот обсосанный лохмот вяленого мяса. Уже безбоязненно продвигаюсь поближе и выбрав жертву, нажимаю кнопку. Тот из дижанцев, что стоял ко мне ближе всех, медленно оседает на землю. Двое других, не поняв, что происходит, наклоняются к нему, и в этот момент я вырубаю и их. Собутыльники складываются миленькой кучкой, а я, откинув капюшон, даю в сторону калитки условный сигнал фонариком.

Калитка немедленно распахивается и пять фигур бегут ко мне. Собаки с рычанием вскакивают и тут же на них обрушивается целый шквал успокаивающих свистков. Ну конечно, как же я не догадался! Каждый счел своим долгом нажать на кнопку. И не по одному разу! Обескураженные собаки скуля укладываются около спящих хозяев, а я спешу предупредить команду, что за дверью нас ждет засада. И может даже не одна.

— А что же делать? — недоумевающе спрашивает Гилкар.

Пока я лежал под стеной, мне пришла в голову одна идея, может и не самая лучшая. Объясняю ребятам, что нужно делать. Согласно кивнув, они бесшумно ложатся против двери и направляют на нее излучатели. Сам я встаю за косяк сбоку от двери и когда все готовы, взмахом руки подаю сигнал к нападению. Парни дружно жмут на кнопки излучателей а я, выждав пару секунд, бросаюсь откручивать винты запора.

Звук падения, еле слышно раздавшийся за дверью, говорит мне, что предосторожности были не напрасны.

Распахиваю двери, и к нашим ногам сваливаются два спящих тела, крепко сжимающие в руках топоры. Ребята быстро оттаскивают их в сторонку, и мы спускаемся вниз. Наверху у двери остается только Трик. На нижних ступеньках находим еще одного спящего дижанца с разбитым лицом. Видимо, он скатился сверху.

Встав сбоку от двери, посылаю запрос с мику на браслет, который застегнул на руке Симона, и немедленно получаю картинку из камеры. Ага, все ясно, связанные пленники лежат на дальних скамьях. А на той, что напротив двери, мирно спят, привалившись друг к другу, два дижанца с ружьями. Те еще охраннички!

Сделав парням знак не шуметь, осторожно откидываю засов. Тишина. Рывком распахиваю дверь и пару раз нажимаю кнопку. Готово. Даже не пошевелившись, варвары продолжают так же дружно дрыхнуть.

Отпихнув ногой выпавшее из их обмякших рук оружие, бросаюсь развязывать Симона, кратко пересказывая ему последние события. Ребята в это время освобождают остальных.

Есть ли в соседних камерах засада, вот главный вопрос, который интересует нас сейчас.

— Судя по разговорам бандитов, — говорит Симон, возвращая мне выручившую его внешность тайного советника, — еще трое дежурят на лестнице.

— Ну, тех троих мы уже сняли. — усмехаюсь я, выдавая Найшу излучатель. — Но не факт, что эти варвары могли знать все планы Пифала. Учти, излучатель усилен, обычный берет последователей темной луны только с третьего раза.

Проверять соседнюю камеру пришлось с помощью прилипалы. Просунув в щель под дверью свой хоботок, прибор передает мне изображение. Камера полна спящими кохрами и никаких дижанцев среди них нет. Забрав прилипалу даю знак Гилкару открыть эту дверь а сам бегу к следующей.

Через несколько минут все двери открыты и Айсел Тии, стоя на нижней ступеньке, произносит краткую речь перед освобожденными.

Магет Рудди, ни секунды не колеблясь, берет операцию по захвату самозванца в свои руки. Приказав собрать все оружие, которое было у бандитов, он распределяет его между своими людьми и добровольцами из числа бывших заключенных, коротко и ясно объясняя, что они должны делать.

— Мы пойдем с ними? — с притворным безразличием спрашиваю Симона, наблюдая за этими приготовлениями. Разумеется, в душе надеясь на положительный ответ.

— А ты смог бы оставить их сейчас без поддержки, после того как мы сами затеяли это мероприятие?! — отвечает он вопросом на вопрос.

— Я нет. Однако инструкция...

— До царя далеко, до бога высоко, — загадочно бормочет Найш, и я понимаю, что он не собирается отступать. Ну а уж я-то и тем более.

— Эзарт, — Трогает меня за плечо подошедший Гилкар, — я хочу вернуть тебе оружие. Спасибо за доверие. Теперь я пойду с отцом.

Пару секунд я молчу в замешательстве. Его отец один из самых способных и честных военачальников королевства и я уверен, что он сделает сегодня все как надо. Вот только оружия у него слишком мало. Как там сказал Симон, до бога высоко?!

— Оставь пока усыпитель у себя, — Предлагаю я Гилкару, испытующе взглянув парню в глаза. — Потом отдашь, когда все закончится. Твоему отцу я всегда доверял.

С достоинством кивнув, силач уходит помогать отцу. Спящих дижанцев перетаскивают в одну камеру и заперев, приставляют к ним охрану.

Немного посомневавшись насчет короля, Магет почтительно попросил его временно остаться в камере, для безопасности. Вместе с Малатом и напуганными придворными, от которых сейчас все равно нет никакой пользы. Как впрочем, и в другое время, отмечаю я про себя.

Маннейг отнесся к предложенью начальника кохров на удивление безучастно, лишь равнодушно дернул плечом. Айсел Тии поколебавшись, тоже остается с бывшим королем, но ни у кого не хватит наглости обвинить его в трусости. Просто видимо он счел, что не пристало верховному священнику храма трех богов гоняться за бандой авантюристов.

Разбив отряд на две группы, Магет послал одну из них, под предводительством сына, в сад, отрезать дижанцам выход к морю. Я не вмешиваюсь в его распоряжения, только прошу Алласа присоединиться к ним. Затем, ловко взломав замок на двери черного входа, Магет пропускает во дворец своих людей. Мы с Симоном и остатками моего войска следуем за ними. Прикрывая за собой двери, напоследок внимательно осматриваю двор. Он снова пуст, только собаки, сбитые с толку бесконечными свистками, сгрудились в кучку и, поджав хвосты, потерянно глядят нам вслед.

Мне по настоящему жаль ни в чем неповинных преданных псов, и я даю задание мику, когда вся эта заварушка закончится, напомнить мне о них.

Пробираясь по огромной, полутемной кухне бросаю взгляд на большие светящиеся часы. Трансляция обращения Дариналь к народу идет уже пятнадцать минут и скоро те, кто решится ей помочь, придут к дворцу. Если конечно все удалось, на что я очень надеюсь. Проверить же я сейчас ничего не могу, пока не доберусь до телестудии.

Страшный грохот, доносящийся с верхних этажей, ударил нам в уши, едва люди Магета открыли двери, ведущие из помещений для прислуги в центральный коридор.

— Это в телестудии, — шепнул мне Трик, отлично разбирающийся в расположении дворцовых помещений.

— Следовательно, дижанцы откуда — то узнали о трансляции, — буркнул я ни на секунду не сомневаясь в правоте Трика, ведь именно он вместе с учителем руководил установкой всех технических новинок во дворце.

С одной стороны это была неплохая новость. Дижанцы разделились и значит справится с ними будет проще. С другой неприятная, потому что специалистов класса Трика, могущих быстро восстановить телестудию, в королевстве больше не было.

После короткого совещания мы решаем разделиться. Я с Рикеном и Баметом отправляюсь наверх, остальные идут в тронный зал, где обосновались основные силы Пифала.

Выйдя к лестнице, предлагаю Трику вырубить свет на лестнице. Согласно кивнув, он исчезает в каморке под лестницей, а мы с Баметом, прижимаясь к перилам, начинаем осторожно продвигаться вперед. Грохот утих, значит, скоро могут появиться бандиты.

И точно. Не успели мы еще дойти до широкой площадки, откуда лестница расходится в разные стороны, как свет погас. И тут же прямо над нами раздался отборный мат Заманая.

Надвигаю на глаза очки и вижу, как Бамет делает то же самое. Знаком показываю охраннику, чтобы он затаился, и пригнувшись выглядываю за поворот. Толпа дижанцев, шумно возмущаясь, спускается по правому пролету. Впереди топает Заманай, крепко держа веревку, привязанную к поясу доверителя Бижела. Следом спускается Мишас, светя под ноги кохровским фонариком. Голова его обмотана лоскутом от парадной королевской рубахи. За ним еще несколько варваров.

— Ты же говорил, все знаешь! — шипит на Бижела Заманай. — А теперь ноешь, что ничего не понимаешь! Ты наверно решил, что сможешь обмануть капитана, да? А свет почему погас, ты тоже не знаешь?

— Откуда же я могу знать?! — ноет Доверитель, — я ведь от вас ни на шаг не отходил! Разве я бы решился обманывать нашего дорогого короля! Я ведь к нему со всем почтением!

Ну вот ты и попался, Бижел! Довыслуживался! Поделом тебя на веревочке таскают, с удовлетворением думаю я нажимая кнопку излучателя, направленного на Заманая.

Но в тот же момент, споткнувшись, Бижел падает вперед со ступеньки, и весь заряд достается ему. Ругнувшись, Заманай бросил веревку и отскочил в сторону. Я нажимаю еще, и шедший за ним Мишас валится на доверителя. Фонарик, выпавший из его руки, катится прямо ко мне.

На секунду луч фонаря ослепляет меня, и я наугад жму кнопку излучателя, целясь в сторону бандитов. Кто-то еще сыпется сверху, но ловкий как зверь Заманай, перепрыгнув через кучу лежащих на ступеньках тел, душной глыбой обрушивается на меня. Грубый сапог дижанца наступает мне на руку, держащую излучатель.

Я ахаю от боли, а его мощные пальцы хватают меня за плечи, подбираясь к горлу. Пытаясь выдернуть руку с оружием, другой рукой я стараюсь оттолкнуть бандита. Но Заманай силен как шаку. Его пальцы почти сомкнулись вокруг моей шеи, как, вдруг, неожиданно обмякнув, варвар кулем съехал с меня.

Выдернув руку из-под его сапога, я дую на отдавленные пальцы, оглядывая поле битвы. Оказывается, пока меня душили, Бамет уложил троих оставшихся бандитов. А подоспевший Трик усыпил Заманая.

— Он сидел прямо на тебе, — оправдывается изобретатель, — я и побоялся, что усыплю вас обоих. Вот и подошел так, чтобы луч не задел тебя. Я правильно подумал?

— Правильно, — бурчу я, крутя головой, и соображая, стоит или нет объяснять сейчас Трику, что излучатель самонаводящийся и порцию волн направляет точно в мозг ближайшей мишени. — Больше наверху никого нет?!

— Не знаю, — растерянно отвечает он.

— Пойдем, проверим, — предлагаю я, подбирая и гася фонарь, — А ты Бамет, покарауль тут.

Пока мы с предосторожностями добираемся до телестудии, занимающей несколько комнат в конце коридора третьего этажа, я размышляю о поведении Трика. Какой-то он сегодня неуверенный, тихий, неужели это оттого что я на него наорал?! Наверное. Не стоило мне так с ним разговаривать. В общем, то, сам я и виноват, не проинструктировал его как следует.

К тому же, если бы мику не было на руке у шпиона, я бы не смог его вычислить. Нужно будет извиниться, решаю я, и, завернув за угол, потрясенно замираю.

Массивная дверь в телестудию, обычно строго охраняемая кохрами, распахнута настежь. Яркий свет заливает комнаты, сплошь усыпанные осколками экранов и обломками техники. Хорошо, что Маннейг не видит сейчас свою любимую игрушку. Не хотелось бы мне присутствовать при его первом визите сюда.

Нет нужды заходить в студию, с первого взгляда ясно, что никого здесь нет.

— Пошли вниз, — командую я, и, обняв за плечи, увожу от дверей горестно замершего Трика.

Как я мог забыть, ведь именно он вместе с учителем Гажнетом изобрел и собрал многие из тех приборов, что лежат сейчас обломками на полу. И вообще, все работы здесь велись под его руководством. То, что для короля было лишь забавой, для Трика было плодом его мыслей и рук. И сейчас нужно чем-то отвлечь его от той боли, которая горькой складкой легла возле рта.

— Послушай Трик, — осторожно начинаю я разговор, — я хотел тебе объяснить, мой браслет, это ну как бы телефон, телевизор и доктор Тормел, все в одном, ты понимаешь?!

— Не совсем, — отсутствующе смотрит он, еще под впечатлением разгрома.

— Ну ты представь себе все эти вещи очень маленькими и объединенными в одну. Так вот, когда доктор надел мой браслет на руку шпиону, я получил сигнал, как бы телефонный звонок, что кто-то меня сильно ненавидит. Это я потом понял, что если бы моего браслета у него на руке не было, он мог много бед натворить, пока бы мы его раскусили. Я должен попросить у тебя прощения, за то, что так грубо на тебя орал. Извини, пожалуйста.

— Нет, нет, то есть, да, конечно прощаю, я только хотел сказать, я ведь понимаю, что виноват, а ты меня никуда не отправишь?! — осторожно спрашивает Трик.

— Да нет, с чего ты взял? — недоумеваю я.

— Ну, я думал, раз я столько неприятностей приношу, а ты и в машине, и потом... — запинаясь, бормочет изобретатель.

Великий космос, ну и мнительность! Я и не думал, что мое поведение можно так растолковать!

— В машине я сел рядом с Кегелатом потому, что принес ему лекарство, — Уверенно объясняю Трику мотивы своих действий, — можешь у него спросить, а в тюрьме я тебя оставил наверху только потому, что уверен в твоей сообразительности.

Ну, тут я допустим, приврал, оставил я его потому, что хотел меньше других подвергать опасности, у меня на его счет несколько другие планы, но парню об этом знать пока не обязательно.

— Это правда?! — оживился Трик.

— А я когда-нибудь тебе врал?! — возмущаюсь я.

— Спасибо. — С облегчением вздыхает он.

— Не стоит, — великодушно ухмыляюсь я, довольный, что удалось отвлечь изобретателя от мыслей о погроме.

Встретившись с Баметом, мы пробираемся широкими коридорами к тронному залу. Несколько дижанцев, спящих под стенами свидетельствуют о том, что мы идем по следам Симона и Кегелата.

Звук выстрела и шум борьбы, неожиданно раздавшиеся впереди, заставляет нас почти бежать. Через распахнутые створки одной из трех дверей тронного зала влетаю к месту схватки и обнаруживаю, что тут обошлись и без нас. Симон с кучкой помощников обходит зал, добавляя по нескольку часов сна тем из бандитов, кто устроился спать по собственному желанию. Нескольким дижанцам лежащим в неестественной позе вокруг залитого брагой изящного столика уснуть явно помогли.

Пифал, окруженный сворой поскуливающих собак, в неудобной позе лежит поперек трона, даже во сне не выпуская из ручищи свой огромный топор. Двери, ведущие на широкий балкон, распахнуты и свежий океанский бриз врывающийся в них овевает троих дижанцев, неопрятной грудой перегородивших выход.

— Где Магет? — спрашиваю у Симона, помогая ему утихомирить приподнявшегося вдруг с изумленным видом варвара.

— Догоняют удравших бандитов, — показывает он в сторону пляжа. — А у вас что?!

— Уговорили поспать Заманая с друзьями. Они разгромили телестудию.

— Это плохо, — качает головой агент, — но хоть починить можно?!

— Там нечего чинить, — тоскливо объясняет Трик, — они порубили все на крошки.

— Понятно. — Сочувствующе поглядывает на него Симон. — Но ты так не переживай парень, сделаешь еще лучше. И не здесь.

— Он имеет в виду, не во дворце, — поясняю я разом побледневшему Трику. — Мне тоже давно не нравилось, что телевидением распоряжается король.

— А кто еще может им распоряжаться? — недоумевает Трик, по-видимому не подозревающий, что может быть по другому.

— Да мало ли достойных людей, — уклончиво хмыкает Симон.

— Например, Эзарт?! — Прищуривает глаза Бамет.

Ну и колючка! Зато не держит камень под рубашкой, так кажется, говорили древние?!

— Эзарт не согласится, — качает головой Симон, — и я тоже. И вообще это не нам решать.

— А кому?! — не отступает Бамет.

— Вам. Вам всем. Неужели такое не приходило тебе в голову?! — Насмешливо отвечаю я. — Вот сегодня, разве мало ты встретил людей, которым небезразлична судьба твоей страны?! И разве король был с ними?!

— Да. Может быть. Но... — задумывается Бамет.

С балкона доносится шум шагов и Магет Рудди со своими людьми, возбужденные и злые входят в зал.

— Ушел все-таки, — огорченно объявляет Гилкар, возвращая мне усыпитель. — не взяло его ваше оружие. И из ружья отец промахнулся.

Так, значит среди дижанцев был жрец Темной луны. Интересно, какую роль играют они во всей этой истории, если постоянно попадаются мне на пути?!

Магет и Симон после короткого совещания отправляют несколько человек сопроводить отрекшегося короля и придворных в освобожденный дворец. Остальные начинают связывать и перетаскивать спящих дижанцев в одну кучу. Как только Маннейг выйдет из тюрьмы, их отправят туда. Но меня уже не волнуют эти хлопоты. Собрав свое оружие и свистки я отправляю Бамета в королевский гараж выбрать машину понадежнее.

— Симон, ты поедешь ночевать к себе или ко мне? — тихонько спрашиваю я директора.

— К себе, конечно, со мной поедут Кегелат и Аллас, а ты возьми с собой кохров и свиту, и отправляй королеву во дворец, народ не успокоится, пока ее не увидит.

— Знаю, — киваю я, искоса поглядывая на застывшее лицо Трика, напряженно вслушивающегося в этот разговор, — я так и собирался.

Дорога домой занимает немного больше времени, чем я предполагал. Улицы запружены вооруженными горожанами, и Низеру Майду с командой кохров, которых Магет отправил сопровождать нас, приходится идти впереди машин, убеждая народ пропустить кортеж.

На этот раз двери распахиваются, едва я шепотом произношу кодовое слово. И не успеваем мы перешагнуть порог, тут же из кухни выглядывает обеспокоенная Фарина.

Ну, разумеется, смешно было думать, что она ляжет спать! А кухарка, углядев среди нас новое лицо своего сына, расцветает улыбкой и бросается навстречу. А следом за ней с чемоданчиком в руках к нам спешит Тормел.

— У меня готов чай, может, вы хотите перекусить?! — хлопочет Фарина.

— Все здоровы, никто не ранен?! — суетится доктор.

Настороженно молчащие дамы, прибывшие во второй машине, при виде Фарины и Тормела заметно оттаивают. Я прошу Фарину проводить их к королеве, и сопровождаемые камеристками, нагруженными коробками с одеждой, они уходят на второй этаж.

— Я иду спать, — бросаю я Бамету, — позаботься закрыть двери за принцессами.

Выдав это указание, я со спокойной совестью отправляюсь в спальню, специально не выдав никаких указаний Трику. У меня есть все основания считать, что он их все равно сегодня не услышит.

В спальне я первым делом запираю оружие, и отправляюсь принять душ. Через пару минут интенсивного водяного, а затем воздушного массажа облачаюсь в легкие шаровары и тунику и сажусь к столу отправлять отчет. На самом деле мой мику просто сбрасывает видеозапись событий в комп, а я даю свою оценку произошедшему.

Следующий этап — прослушивание предназначенных мне сообщений. Сегодня меня ждет неожиданный сюрприз, Мария сообщает, что ко мне отправлены два агента. Встречать их надлежит через три дня вечером. Имен в сообщении нет, следовательно, я их не знаю. Наверное, консультанты с особыми полномочиями. Вот тебе и высоко. Ну чтож, встречать так встречать, пожимаю я плечами и убрав панель шагаю к кровати. Стук в дверь прерывает моё намерение исчезнуть их этого мира часов на десять — двенадцать.

— Входите! — Раздосадовано кричу я, набрасывая на плечи халат.

Королева Дариналь собственной персоной стоит в распахнувшихся дверях и, не перешагивая порог, суховато сообщает:

— Тайный советник Эзарт, прежде чем я покину ваш дом, хочу выразить вам свою благодарность за предпринятые вами действия. И предлагаю самому назначить сумму премии.

А заявляла, не умеет гладко говорить! Наверное, эту речь она заучивала наизусть все то время, пока нас не было! Вот так глядишь, и станет через пару-тройку лет отличным оратором.

— Благодарю вас, ваше величество! — Кланяюсь я как можно ниже, чтоб Дариналь не рассмотрела мою ироничную улыбку, — но я предпочитаю получить премию не деньгами.

— А чем?! — недоуменно смотрит королева и медленно начинает краснеть.

Интересно, что она подумала, соображаю я, на всякий случай поплотнее запахивая халат.

— Первая моя просьба будет о дижанских собаках, — тороплюсь озвучить свои требования. — Я хочу, чтоб их поместили в какой-нибудь сарай и кормили до прихода любого дижанского судна, а потом отправили на родину. Вторая по поводу телестудии. Вам еще никто не говорил, что телестудия разгромлена?! Так вот, я знаю пару способных парней, которые могут ее восстановить, но им нужны помощники и новое помещение.

— А чем плохо старое помещение?! — настороженно поднимает брови Дариналь.

— Подумайте сами, сможете ли вы свободно обращаться к народу если телестудия будет под рукой у вашего отца?! — пожимаю я плечами. — И последняя, третья просьба, не спешите отдавать приказ о казни ваших обидчиков.

— Почему?! — поджимает губы королева.

— Только потому, что я вообще против смертной казни. — Приторно улыбаюсь я.

— Я подумаю, — кивает Дариналь и, резко развернувшись, уходит, гордо выпрямив спину.

Неужели, наконец-то я смогу выспаться?!

Мягкое и теплое дыханье ласково прикасается к моему носу, щекам, губам. ТЕЗИ?!!! Что-то взрывается в груди от одного имени, кружит голову, сушит губы. Не успев еще открыть глаза, сжимаю руками легкое и пушистое и прижимаю к лицу. Однако с фырканьем и воплем то, что я принял за Тези, вырывается из моих рук и несется к двери. Разочарованно вздохнув, рассматриваю незваного гостя. Это ушани, местный аналог кота, хотя внешне он скорее похож на бесхвостого хомяка. Интересно, как он оказался в моей спальне, ведь я всегда запираю свою дверь?

При всем том разбудил он меня вовремя, яркие солнечные пятна на полу уже подтянулись к самому окну, что означает почти полдень. Сбрасываю одеяло, и, рывком вскочив с постели, первым делом выпускаю ушани. Затем принимаю душ и отправляюсь в спортзал. Для этой цели я приспособил спальню напротив, настелив на полу толстый ковер из шкур шаку и установив тренажеры, изготовленные роботами по моим чертежам. Пробежавшись по беговой дорожке, начинаю колошматить самодельную грушу.

— Что это вы делаете, Эзарт?! — раздается от двери голос доктора.

Обернувшись к нему, внезапно обнаруживаю, что работаю на публику. Рикен и Бамет с интересом рассматривают мой спортзал через голову доктора. Ну, что-ж, это неплохой повод продемонстрировать парням, чем занимаются в спортзале.

— Бамет, иди сюда, — зову охранника. — Ударь меня.

Послушно подошедший Бамет отрицательно качает головой.

— Не буду.

— Почему?!

— Ты мой хозяин, я не должен тебя бить. — Осуждающе смотрит он.

— Я не хозяин, а человек, который тебе платит за то, что ты меня охраняешь, — возражаю ему, — но я еще не видел, как ты умеешь драться. Может, я зря плачу тебе деньги?!

Подначка вызывает именно то действие, на которое я рассчитывал. Бамет вспыхивает и, сжав кулаки, цедит:

— Учти, ты сам просил!

Коротко размахнувшись, он выбрасывает кулак, целясь мне в плечо. Ну, это несерьезно. Я лишь чуть приседаю, молниеносно отклоняясь в сторону и, шлепнув его пониже спины, отступаю назад. У дверей хихикнул Трик, подлив масла в огонь.

Бамет стиснув зубы, бросается ко мне и пытается ударить меня в живот. Слегка отклонившись перехватываю его руку и, потянув на себя, подцепляю ногой его ноги. Бамет не успевает даже осознать что произошло, как плашмя шлепается на пол. От дверей раздается вскрик доктора.

— Поосторожнее, Эзарт! Вы так убьете мальчика!

— Он не мальчик, а охранник, — парирую я, не сводя глаз с осторожно подбирающегося ко мне Бамета. — К тому же пол здесь мягкий, а убивать его не входит в мои планы.

Бамет вновь предпринимает примитивную попытку напасть на меня, и снова оказывается на полу.

— Ну, теперь все поняли, зачем я прыгаю здесь каждое утро?! — строго спрашиваю зрителей, помогая охраннику подняться. — Так вот, предупреждаю, утренние тренировки входят в ваши обязанности! Рикен, тебя это тоже касается! Снимай плащ и сапоги, становись вот сюда!

Трику приходится встать на беговую дорожку и теперь уже Бамет веселится от души, наблюдая как раз за разом его друг слетает с тренажера. А я показываю друзьям что можно делать на простых кольцах, свисающих на веревках с потолка, и на брусьях. Через полчаса раскрасневшиеся и вспотевшие парни настолько похожи на вареные овощи, что я, сжалившись над ними, объявляю конец тренировки. -Но чтобы завтра утром вы оба были здесь! А сейчас идите, умойтесь и переоденьтесь, а то будете пахнуть как дижанцы! — командую я, отправляясь в душ.

Нужно будет устроить еще одну душевую, принимаю решение стоя под мощными струями. В каждом афийском доме есть умывальная комната, а в некоторых даже не одна. Обычно это каменная бадья, в которую тонкой струйкой течет вода поступающая под естественным напором из горной речки. Зимой вода настолько ледяная, что афийцам приходится таскать из кухонь котлы с кипятком. Но летом греть воду не принято, и в умывальной комнате никто не задерживается больше одной — двух минут. Зато все каждый вечер ходят купаться к океану, за исключением тех дней, когда шторма делают это невозможным. Я заранее веселюсь, представляя, как Трик с Баметом в первый раз испробуют на себе контрастный душ, и, выйдя из кабинки, первым делом отправляю роботов с новым заданием.

Одевшись, иду проведать своего Малыша. Он как всегда трогательно рад моему визиту, трется змеиной головкой о руки и, закрыв глазки, в экстазе застывает, весь воплощение преданности. Взяв черепашку на руки, отправляюсь погулять с ним по садику. Но уже на лестнице, окунувшись в ароматы, распространяющиеся из кухни понимаю, что вовсе не против завтрака. Или это уже обед?!

— Доброе утро, Фарина! — приветствую кухарку, отворив двери кухни. — Не могли бы вы принести мне в садик чего-нибудь перекусить?!

— Да, да, конечно, — приветливо отзывается она, оборачиваясь от столика, на котором что-то лепит из теста. И ахает, выронив из рук на пол почти готовый пирожок. — Что это за гадость у вас в руках?!

Вынырнувший из-под полки ушани деловито принимается уничтожать несостоявшийся шедевр, а Малыш, завидев его вытягивает шею и угрожающе шипит, еще больше пугая Фарину.

— Это мой питомец, — извиняющимся тоном объясняю я, здорово подозревая, что таким любимцем навсегда подорвал свой авторитет в глазах кухарки.

Мы спешно ретируемся из кухни и, пройдя через холл, выходим в садик. Я тут же опускаю Малыша на дорожку, и устраиваюсь на скамье около фонтанчика. Черепашка деловито обследует почву под кустами, не отходя, однако, далеко от меня. Вскоре в дверях, ведущих в садик, появляется Фарина. Опасливо поглядывая под ноги, она несет поднос, уставленный разнообразными тарелками и кувшин с соком.

— Спасибо! — благодарю я, забирая у нее поднос и ставя рядом с собой на скамейку. — А не могли бы вы налить мне кружку кипятка?!

Изумленно расширив глаза, кухарка молча кивает.

Я понимаю ее удивление, здесь не пьют кофе, а травяной чай заваривают заранее и пьют слегка остывшим. Но я сегодня хочу именно кофе, такой вот неожиданный каприз. И виноват во всем пушистый хомяк, пробудивший во мне неведомую раньше тоску по родному миру. Сейчас я не имею права бросить здесь все и улететь домой. Но хоть кофе то мне можно?!

Фарина приносит кипяток и с тревогой следит, как я бросаю туда из маленькой серебристой конволюты черную таблетку концентрированного растворимого кофе. Знакомый запах мгновенно достигает моих ноздрей, заставляя зажмурится от предвкушения.

— Можно вас спросить? — робко начинает кухарка.

— Конечно. — Открывая глаза киваю я, и делаю первый глоток. Великий космос, как здорово!

— Спрашивайте, — приглашаю ее продолжать, тем временем прикидывая, стоит ли давать ей попробовать мой напиток, если она спросит, не собираюсь ли я отравиться.

— Господин Эзарт, — неуверенно начинает Фарина.

— Во-первых, просто Эзарт, мы же друзья, вы забыли?! — перебиваю я ее. — А во-вторых, садитесь, я не могу спокойно завтракать, когда около меня стоят.

— Да, конечно, — поспешно соглашается она, усаживаясь на краешек скамейки, и, немного поколебавшись, продолжает, — Так вот, я хотела спросить..., то-есть, я видела, как вы изменили лицо Трика, то-есть Рикена, и я подумала, если вы такое можете, тогда возможно надо еще изменить... ну как это называется...

Совсем запутавшись, Фарина смолкает, стиснув кулачки и беспомощно глядя на меня. Не пойму, чего же она хочет?! Внешность Трика от вмешательства мику только выиграла. Хотя прибор лишь стимулировал отложение жира в области подбородка и скул, лицо изобретателя сразу из тонкого и полудевичьего стало мужественным и волевым. Лично я был почти в восторге от полученного результата, однако чувства матери пока оставались для меня совершеннейшей загадкой.

— А что вам в нем не нравится, Фарина?! — осторожно интересуюсь я. — Мне казалось, Рикен стал очень неплохо выглядеть. Вот нужно только еще фамилию ему подобрать подходящую, да договориться, откуда он мог приехать сюда. Ведь все заметят, как вы к нему относитесь, вот я и хотел спросить, а что, если мы назовем его вашим племянником?! Допустим, приехавшим из Ламоко?! У вас там нет родственников?!

— У меня был двоюродный брат в Картане, — качает головой Фарина, — но он погиб в рудниках. Еще пятнадцать лет назад.

— Прекрасно! — одобрительно киваю я. — То — есть, я хотел сказать — мои соболезнования. Но у него вполне мог быть сын, о котором вы не знали. Ну, незаконный, от любимой женщины. И когда мальчик подрос, мать на смертном одре рассказала ему, кто был его отец, и что в столице у него есть тетя. Бывает такое?!

— Да, но брат не был женат! Почему бы он ни признал своего сына? — сомневается Фарина.

Да, действительно, загвоздка. Афийцы любят своих детей, и если уверены в отцовстве, им достаточно сказать об этом священнику в любом храме. Он тут же внесет соответствующую запись в свиток. И ребенок автоматически перестает быть незаконнорожденным. Но ведь могут же быть обстоятельства, помешавшие брату Фарины это сделать?!

— Ну, а если, ваш брат не знал, что у него будет сын?! Допустим, отец девицы перевез семью в другой город, когда она сама еще не поняла, что беременна? Или насильно выдал ее замуж за выгодного жениха и тот увез жену подальше?! А у девушки остался только браслет на память о любимом?! И она одна знала правду, кто отец ее ребенка? — фантазирую я.

— И мальчик приехал ко мне, когда узнал про казнь, — подсказывает она, невольно заражаясь азартом создания легенды.

— Правильно. Только он уже несколько лет как покинул свой город, сбежав после смерти матери на торговом судне. Это, чтобы никто не начал копаться в его прошлом. А как звали вашего брата?! Кстати, вам он мог рассказать о своей любви, и поэтому, увидав браслет, вы сразу поняли, что перед вами племянник.

— Да, да — уже обживает в своем сердце эту легенду Фарина. — А звали брата Гридас Карзи.

— Чудесное имя. Девушка могла назвать сына в память об отце Гриден. А фамилию Карзи можно записать в любом храме с вашего согласия. Ну как, подойдет?! Гриден Карзи! По моему неплохо. А то, что вы зовете его Рикен, ну это вы попросили его разрешить так называть в память о сыне. Вы этого хотели, Фарина?!

— Нет, — неожиданно отвечает она, — то — есть, да, всё это правильно, у мальчика будет законное имя, но я говорила про другое. Вы изменили его лицо, я понимаю, так нужно, мне даже нравится, он стал еще красивее, я думала, это невозможно... Только... изменить его внешность мало. Это чувство..., ну к королеве, ему самому не справится... я вижу, он страдает... если бы ... ну вы понимаете... — она смахивает слезинку с глаз и отворачивается к фонтану.

Так. Вот теперь, кажется, понимаю. Мамочке жаль сыночка, он мучается оттого, что девушка, которую он любит, не узнаёт его с новым подбородком. И я должен быстренько стереть из его памяти все воспоминания об этой любви. И все заживут счастливо. Единственное, чего она не допускает, так это того, что человек только сам имеет право решать, что для него лучше. Забыть любовь и жить счастливым как идиот, или быть несчастным, но помнить, как это было прекрасно, когда тебя любили.

— Простите меня Фарина, — говорю я тихо, — но этого я сделать не могу. Даже если бы хотел. Менять память человека означает убить его как личность. Тело будет жить, и может, даже будет счастливо, но это будет совсем другой человек, вы должны это понять. Это все равно, что вылить из кувшина молоко и налить чай. С виду тот же кувшин, но суть совсем другая. И еще, такое нельзя делать без согласия человека, а я никогда не поверю, чтобы Трик согласился. Простите.

— Это вы меня простите, — вытирая слезы встает Фарина. -Я, наверное, кажусь вам такой глупой, но у меня все время болит за него сердце.

И стремительно уходит, не ожидая, что я придумаю, чтоб ее утешить. Я без прежнего удовольствия допиваю остывший кофе, и, поглощая пирожки, начинаю обдумывать план дальнейших действий. И вдруг чуть не подавившись пирожком, подпрыгиваю на месте. Тьма меня забери! Я тут прыгаю в спортзале как клоун, занимаюсь душещипательными разговорами с кухаркой, а в башне меня ждет связанный шпион! Стремительно сорвавшись со скамьи, лезу под куст, где последний раз видел Малыша, и нахожу его наполовину закопавшимся в рыжую, едва просохшую почву. Несмотря на сырость, в ямке ему нравится и мне стоит больших усилий выманить черепашку оттуда.

— Чем ты там занимаешься, Эзарт?! — раздается над моей спиной заинтересованный голос Трика.

— Проверяю, как ты делаешь свою работу, — рычу я, на коленях выползая из-под куста с Малышом в руках.

— Какую работу?! — непонимающе смотрит секретарь.

— Где песок, который я просил тебя насыпать в саду?! — пытаясь хоть немного отчистить безнадежно испорченную одежду, сердито интересуюсь я.

— Какой... а разве ты говорил серьезно?! — упавшим голосом бормочет Трик.

— А разве я хоть раз говорил несерьезно?! — возмущаюсь я, направляясь к дверям.

— Но ты ушел в тюрьму, и я... — плетется за мной растерянный секретарь.

— Я ушел в тюрьму, и попросил вас покинуть замок. — Продолжаю накачку, поднимаясь по лестнице, — Но, пользуясь моим дружеским отношением, вы решили никуда не уходить. Хорошо. Остались, и, вместо того, чтоб сделать то, что я просил, отправились собирать по городу пациентов доктора Каса. И еще зачем-то рылись в моей спальне.

Последнее обвинение добавляю просто так, чисто интуитивно, но, оглянувшись на притихшего Трика, понимаю, что неожиданно попал в точку. Так вот откуда взялся на моей постели ушани! Интересно, что же они хотели найти в моей комнате?! Или просто как дети, попавшие в лавку волшебника, трогали все подряд?! Но весь фокус в том, что вещи, которые им не стоит знать или брать, хорошо защищены. Мои шкафы и ящики открываются только моими руками, для этого они оснащены специальными идентификаторами. Так что любопытные туземцы только зря потратили время. Но, разумеется, я не собираюсь вменять им это в вину. Таковы уж все афийцы, слегка суеверны, чуть больше консервативны, но в основном независимы и любознательны. И именно эти их качества и импонируют мне больше всего.

— Приведи ко мне Бамета, — бросаю Трику, запирая Малыша в его комнате.

Едва успеваю снять грязную одежду, как раздается стук в дверь. Быстренько он однако обернулся, вот что значит хорошая головомойка, усмехаюсь я, и крикнув, — Входите, — отступаю за распахнутую дверцу огромного платяного шкафа.

Однако, спешно натягивая на себя чистые вещи слышу голос доктора Тормела, а вовсе не Трика.

— Садись сюда, — заботливо суетится доктор, и, видимо не найдя меня взглядом, тревожно спрашивает: — Эзарт, вы где?

— Здесь, одеваюсь, — бурчу я, догадываясь, кого привел мне старый хитрец.

Я и сам намеревался взглянуть на его пациентку, но теперь, возмущенный назойливостью Тормела собираюсь немного проучить партизана. Пусть не считает, что мной можно беззастенчиво манипулировать. Не торопясь заканчиваю одеваться, и, закрыв шкаф, поворачиваюсь к доктору, намеренно не замечая тонкую фигурку примостившуюся на краю кресла.

— Здравствуйте доктор, — сухо приветствую его, — вы что — то хотели?!

В этот момент в дверь снова стучат, и, получив разрешение, деликатно входят Бамет и Рикен.

— Да мы только... — заторопился Тормел, уяснивший, наконец, что явился не вовремя. — Это Ланала Дак, она уходит и хотела вас поблагодарить.

Что-то слишком быстро она излечилась, соображаю я, небрежно оборачиваясь к докторской протеже с заранее заготовленной скучающей миной. И, как мышь в мышеловку, попадаюсь на ясный свет серых глаз. Эти измученные недомоганьем, огромные на высохшем личике глаза смотрят с такой невообразимою мудростью и добротой, что мне становится бесконечно стыдно. А девочка, поднявшись с кресла, светло улыбается бескровными губами и тихо шепчет:

— Спасибо за все, мне стало легче. Прощайте.

Она успевает сделать только пару шагов, как я уже опомнился и принял решение. Как там говорит Симон, до царя далеко?! И, в крайнем случае, Бенгала не самое худшее место в этой галактике.

— А теперь послушайте меня, — сурово заявляю я, глядя на Тормела. — Сейчас у меня срочное дело, и вы, доктор, пойдете с нами. Но сначала Бамет поможет Ланале пройти в ее комнату. И когда я освобожусь, то сам решу, стало ей лучше или нет. Бамет, поторопись!

Бамет, правильно поняв мой приказ, подхватывает тощее тельце на руки и выносит из комнаты. А я подхожу к столу и демонстративно протянув руку в сторону датчиков компа, с нажимом говорю по афийски:

— Без моего разрешения никого из замка не выпускать. Двери не открывать. Повторить приказ.

И послушный комп, не умеющий удивляться ни странному обращению, ни выбранному языку, бодро рапортует:

— Принято, без разрешения никого не выпускать, двери не открывать.

Разворачиваюсь и, не оглядываясь на онемевших зрителей, решительно выхожу из комнаты. Трик и Тормел опомнившись, торопятся следом, Бамет догоняет нас на последних ступеньках лестницы. Отпираю замок и, сделав всем знак на всякий случай отодвинуться, распахиваю дверь в нижнее помещение башни. Яркий свет заливает комнату, где главным украшением служит печь для сожжения останков казненных преступников. В свое время мне пришлось пойти на то, чтоб печь была настоящей, ее принимала комиссия из королевских советников. Хорошо еще, что никто из них не захотел проверять гильотину, поверив мне на слово. И сейчас около этого страшного атрибута башни смерти лежит, не подавая никаких признаков жизни, связанный шпион.

— Он умер?! — тревожно выдохнул Тормел, и, несмотря на запрет, ринулся к лазутчику.

— Не думаю, — крепко поймав доктора за руку и со всей возможной осмотрительностью приближаясь к телу, скептически бурчу я, — люди с его способностями так просто не умирают.

Кожа рук шпиона на ощупь холодная, пульс не прощупывается, и доктор, присевший возле него, скорбно поджимает губы. Противное ощущение непоправимости происходящего охватывает меня, заставляя сильнее биться сердце и потеть лоб. Ну не может же быть, ведь ничего плохого я ему не сделал! От удара усыпляющих волн еще никто не умирал, это проверено. Правда, я немного усилил излучатель, и ударил его не один раз. Но ведь на него меньшее и не подействовало! А может потому и не подействовало что у него мозг как-то по-другому устроен?! Нет, такого не может быть. Я снова наклонился и еще раз тщательно ощупал незнакомца. И внезапно понял, что именно в его кажущейся гибели показалось мне неестественным. Холодная кожа на ощупь была живой и эластичной. Либо он умер недавно, либо... Уже смутно подозревая, с чем мне пришлось встретиться, кладу на лоб незнакомца свой браслет, шепнув в него на межгалактике пару команд. И то, что доложил крохотный динамик в моём ухе, просто ошеломило. Шпион был жив, но все процессы в его теле замедлились в сотню раз. И в это состояние он, по-видимому, ввел себя сам, совершенно добровольно. Потому что изо рта свисала, сразу не замеченная мною, бронзовая цепочка. Непонятно, как незнакомец умудрился достать губами свой медальон, но он это сделал.

— Обратите внимание, доктор, на еще одну невероятную способность жрецов темной луны, — забирая свой браслет, говорю Тормелу. — Этот человек с помощью своего медальона сумел в сотню раз замедлить свой пульс. И я подозреваю, что только с помощью тайного пароля, который известен другому жрецу, он сможет вернуться к нормальной жизни.

— Не может быть, — недоверчиво хмыкнул доктор, кладя пальцы на пульс шпиона.

Целую долгую минуту мы ждем, вглядываясь в напряженное лицо Тормела и облегченно вздыхаем, лишь увидав вспышку изумления в его глазах.

— Боже мой, если бы мне рассказали, я бы не поверил! — потрясенно бормочет Тормел. — Эзарт, можно я останусь, понаблюдаю?!

— Нет, — твердо пресекаю исследовательские порывы доктора, — Я не знаю, на что еще он способен, может даже слышит наш разговор, и едва мы уйдем, нападет на вас. Нет, пока нет! Но возможно, позже я что-нибудь придумаю, — примиряющее добавляю, сжалившись над расстроенным доктором.

— Эзарт, а как ты догадался, что он не мертв?! — осторожно спрашивает Трик, когда, заперев башню, мы направляемся к лестнице.

— Я не догадался, а вспомнил. В моем мире тоже были когда-то люди, умевшие на долгое время останавливать свое сердце, а потом запускать его вновь. Но, чтобы так делать, нужно было тренироваться долгие годы. И не всегда потом удавалось выйти из этого состояния.

— И что с ними стало?!

— А ничего. Медицина все время развивалась, и однажды нашли способ останавливать сердце надолго без всяких тренировок. И никто больше не захотел годами тренироваться, чтобы получить сомнительный результат.

— Эзарт, объясните, как это делается? — загораются глаза у Тормела.

Вот дурак, и зачем я это рассказал! Теперь доктор захочет за час разобраться в том, к чему наша наука шла больше тысячи лет! Да я и сам не знаю всего, я же не специалист!

— Не сегодня, доктор, нас кажется, ждет пациентка?! — увиливаю я от объяснений. — Рикен, так я не понял, песок у моего животного будет?

— Но выйти же нельзя! — оскорбляется Трик.

— Кто тебе сказал?! — Усмехаюсь я, и громко объявляю: — Рикен, в дальнейшем именуемый Гриден Карзи, может выходить, когда захочет!

И, пока, провожаемый заинтересованными взглядами доктора и Бамета, Трик идет к двери, шепчу в мику пароль.

— Кстати Бамет, ты тоже можешь прогуляться с господином Карзи. И купите новую машину, повместительней. Скоро откроется купальный сезон, а нас становится все больше.

— А деньги?! — Спохватывается уже от двери Бамет.

— Я давал Рикену чековую книжку для оплаты расходов!

Услышав мой ответ, смущенный Трик бегом бросается к лестнице. Так я и думал, про чековую книжку он забыл. Банковская система в том виде, в каком она существует в Афии сейчас, в некотором роде мое детище. Пять лет назад я дал столичному банкиру Заресу Абиду несколько советов по введению в обиход чековых книжек, для чего мне пришлось проштудировать старинный учебник по банковскому делу. Не могу сказать, что это была скучная книжка, я временами от души хохотал, читая, какие нужно принимать меры безопасности, чтобы жулики не присвоили немного денег. Но зато я был сторицей вознагражден за свои труды, избавившись от необходимости везде таскать с собой тяжелый громыхающий мешок, набитый серебряными плиточками разного размера.

Не успели мы с доктором, поднявшись по лестнице, свернуть к спальне, где устроили Ланалу, как меня остановил голос Фарины.

— Извините Эзарт, можно спросить?

— Что случилось, Фарина?! — оборачиваюсь я.

— Можно я пойду с Баметом и Рикеном, мне нужно зайти в храм и на рынок, кое-чего прикупить для кухни.

— Конечно, — киваю я, — только боюсь...

— Чего?! — встревожено встрепенулась она.

— Я боюсь... — нарочно тяну паузу, — боюсь, что если вы купите все необходимые вам специи...

— И что... Что тогда случится? — совсем переполошилась кухарка.

— Боюсь, что тогда я и ночевать буду на кухне за столом! — заканчиваю я смеясь.

— О боги! Вы совсем меня перепугали! — облегченно улыбается она. — Не переживайте, я буду на ночь запирать кухню!

— Я правильно догадываюсь, Эзарт, — провожая взглядом легко сбегающую вслед за сыном Фарину, язвительно ворчит Тормел, — что вы подгоняете лодку под вашу кухарку?!

— Что?! Да вы с ума сошли, доктор! С чего это вам такое пришло в голову?! — Опешил я от таких домыслов.

— А что в этом странного? — неприязненно бурчит доктор. — Вы еще не очень старый мужчина, а она симпатичная женщина. И очень достойная, уверяю вас. И я же замечаю, как вы с ней разговариваете!

Великий космос, неужели это действительно так выглядит со стороны?! Или у доктора разыгралось воображение?! А может, это просто ревность влюбленного заставляет Тормела видеть все в искаженном свете?! Да уж, ревность действительно страшное чувство! Я прекрасно помню, как в приступе этой бешеной напасти чуть не задушил собственного друга. И если это так, необходимо как можно быстрее разрулить ситуацию.

Я резко разворачиваюсь и направляюсь в свою спальню, там есть то, что поможет мне убедить доктора в абсурдности его предположений. Тем более, для диагностики Ланалы мне все равно нужна помощь компа.

— Идите за мной, — оглянувшись на застывшего в недоумении Тормела, сухо командую я.

Влетев в свою комнату, усаживаю доктора у стола и устраиваюсь напротив. Тормел настороженно следит за моими действиями, как бы ожидая подвоха. Мне очень не хочется пускать посторонних в самую сокровенную область своей жизни, но это, похоже, единственный способ успокоить дикого зверя доктора Каса. Со вздохом включаю захваченную с собой с Деллии запись. Прозрачная сфера голограммы возникает над столом, открывая панораму залитого жарким солнцем золотистого пляжа. Зеленоватые волны добегают до ног бредущей по пляжу парочки. Высокий парень атлетического сложения бережно обнимает плечи изящной девушки с копной шоколадных локонов и черными глазами в пушистых ресницах. Они счастливо улыбаются, подойдя вплотную к камере, и уходят по песку к белому дому, окруженному яркой зеленью.

Я выключаю запись и вздыхаю еще раз. Разве улыбались бы мы так безоблачно снимавшей нас Марии, если б знали, что челнок, садящийся в эти минуты на площадку сзади дома, прибыл за мной.

— Кто это такие?! — не выдерживает Тормел. — И где это место?!

— Это я, — снимая внешность Эзарта, информирую доктора, — а место это очень далеко. Но то, что вы видели, происходило за несколько дней до моего возвращения в Марофель.

Доктор, потерявший дар речи от неожиданности, несколько минут потрясенно рассматривает мое лицо, и пару раз даже поднимает руку, как бы желая пощупать, но, спохватившись, снова опускает.

— Невероятно, — бормочет он, — А эта девушка, там у моря...

— Моя жена Тези. — отвечаю ему, снова одевая внешность Эзарта. — У вас есть еще вопросы, доктор?!

— Да, то есть нет... Скажите Эзарт, но почему она не приехала с вами?!

— Не смогла. У нее там тоже работа, и не менее важная, чем здесь у меня. Но когда-нибудь она приедет, и мне не хотелось бы, чтобы ваши фантазии насчет Фарины испортили ей настроение. — Объясняю, строго глядя доктору в глаза, и перехожу от защиты в нападение.

— А теперь доктор, разрешите задать вам аналогичный вопрос, почему вы не сделаете Фарине предложение? Я тоже не слепой, и вижу, что она вам нравится. И в отличие от меня, не просто как хороший человек.

— Но вы же знаете, что вдова не может выйти замуж, пока не определятся ее дети?

— А вам не кажется, что это неправильный закон?! Разве не легче было бы вдовам растить детей, если бы рядом был надежный муж?! И потом, у Фарины официально уже нет сына, вы не забыли? А может, вы просто трусите? Боитесь взять на себя лишние хлопоты? Не хотите официально признать себя защитником и кормильцем? Или соблюдаете закон о родственниках преступника?

— Ну, знаете ли! — вспыхивает Тормел, попавшись на подначку. — Это просто недостойно с вашей стороны, предполагать, что я способен на трусость! Неужели непонятно, что я не хотел оскорбить ее материнские чувства несвоевременным предложением?!

— Непонятно! — твердо отрезаю я. — Вам то прекрасно известно, что Трик жив, и вообще, как может быть оскорблением признание в любви?! В общем, так, или вы сегодня же объясняетесь с Фариной, или я сам выступлю в роли свахи!

— Надеюсь, вы шутите, Эзарт, — неожиданно краснеет Кас, — нельзя же так, сразу, я должен подготовиться...

— Сколько еще лет вам понадобится, чтобы подготовится?! — Усмехаюсь я, — Нет, Тормел, решено, сегодня же. А теперь давайте займемся вашей пациенткой, — меняю тему разговора, давая задание компу озвучить установленный с показаний мику диагноз заболевания Ланалы.

То, что выдает комп, настолько не нравится мне, что я сразу забываю про тоску, которую неизменно нагоняет на меня просмотр видеозаписи, привезенной с Деллии. Забывшись, выдаю крепкое словцо, хорошо хоть на межгалактике. Однако доктор, догадавшись по насыщенности эмоций, что это не вопль радости, в тревоге подпрыгнул на стуле.

— Ну что с ней, Эзарт?!

— А от чего вы ее вообще-то лечили?! — рычу я, составляя задание компу. — Пойдем, ее нужно перенести сюда!

Разумеется, Ланалу я мог бы перенести и без Тормела, но доктора нужно временно устранить из комнаты, чтобы дать возможность моим механическим помощникам подготовить медроб.

— Я подозревал, что у нее неправильный обмен, — объясняет Тормел, идя рядом со мной по коридору. — И еще больная печень. Может даже рак печени, хотя я не знаю случаев возникновения рака у таких молодых людей. Вообще в ее болезни много неясного для меня, кроме одного, девочка долго не протянет.

— И тогда вы вскроете ее и наконец узнаете причину её смерти. — Недобро усмехаюсь ему.

— Если родственники не будут против. Если человек умирает естественной смертью, родственники могут не разрешить вскрытие. — Вздыхает доктор.

Естественной смертью! Как будто смерть может быть естественной! Особенно смерть вот такой девочки с мудрыми глазами! Меня всегда коробит вот эта прагматичность врачей всех рангов. Надеюсь, сегодня мне удастся поколебать представления Тормела о том, что естественно, а что нет.

Ланала сидит у окна, восхищенно разглядывая окрашенные закатом в фиолетово — пурпурный цвет облака за распахнутым окном.

— Как красиво! — восторженно шепчет она, поворачиваясь навстречу нам. — Из нашего дома не видно таких облаков!

— А где твой дом? — мягко спрашиваю девочку, украдкой рассматривая ее поношенную одежду.

— Она с братьями живет у тетки около городской стены, прямо за пристанью. — Отвечает за Ланалу доктор. — Несколько лет назад не вернулась лодка с ныряльщицами за умарием, среди них была ее мать.

Ну, все ясно. За пристанью находятся самые убогие домишки города, битком забитые жителями из самых бедных слоев афийского общества. Рыбаки и ныряльщицы, грузчики и раздельщики рыбы, вот основные специальности живущих там. А еще там самые дрянные магазинчики с дешевыми, но зачастую несвежими морепродуктами и кабаки с самой крепкой брагой. Теперь мне понятно, где девочка подхватила такую страшную болезнь, если, конечно, комп после тщательного обследования подтвердит диагноз.

— Сейчас ты выпьешь вот это лекарство, — подавая принесенный с собой бокал с соком объясняю я, — и полежишь с закрытыми глазами, а завтра тебе будет получше.

Доверчиво глядя мне в лицо, Ланала выпивает сок, и ложится на кровать, зажмурив глаза. Немедленно достаю приготовленный станнер и нажимаю кнопку.

— Что вы делаете! — ошеломленно взмахивает руками доктор.

— Избавляю вашу пациентку от страха перед операцией, — подхватываю легкую как перышко Ланалу на руки, — откройте мне двери.

Возмущенно посапывая, доктор бежит впереди, но распахнув дверь в мою спальню, изумленно останавливается с открытым ртом. За время нашего отсутствия роботы приготовили Тормелу настоящий сюрприз в виде современного операционного стола. Отодвинув доктора плечом, подхожу к прозрачному футляру реаниматора, установленному рядом с моим столом на складных ножках, и положив в него девочку захлопываю крышку. На этом моя часть работы закончена, теперь нам с Тормелом остается только наблюдать за работой профессионального медроба. И то только в сфере голограммы. Предлагаю доктору сесть к столу, но упрямец предпочитает остаться возле Ланалы, считая, что так он больше увидит. Ну, вольному воля. Включаю изображение происходящего в реаниматоре и вижу, как сотня разнообразных щупалец медроба устремилась каждый к своему участку тела. По верху голограммы побежали данные по десяткам параметров жизнедеятельности спящей девушки, зелеными цифрами были записаны те, что соответствовали норме, а красными те, что нет. Красных было намного больше, и медроб тихонько загудел, закачивая в вены Ланалы насыщенные стимуляторами и питательными веществами растворы.

Тормел, видевший лишь, как под одеждой девушки шевелятся гибкие щупальца, перебрался наконец на поставленный для него стул, и мне пришлось объяснять ему смысл происходящего. Медроб закончил к этому времени диагностику и вывел на экран формулировку диагноза. Как ни печально, но мику не ошибся, в организме девочки нашло пристанище семейство паразитов, встречающееся у некоторых видов местных рыб. Они гнездились в области печени и, присосавшись к ней, забирали те немногие питательные вещества, что получала их носительница. Компьютер перевел в понятный нашему глазу образ данные диагноста, и мы увидели тощий листок бледной высосанной печени, облепленный бурыми бляшками паразитов.

— Боже мой, боже мой! — потрясенно бормочет Тормел, разглядывая изображение. — А я ведь, старый идиот, думал, что у нее нарушен обмен!

Комп выдает мне на утверждение список необходимых процедур для излечения Ланалы, и я соответственно жму о,кей. После сообщения, что на процедуры понадобится больше часа, включается обратный отсчет времени.

— Теперь мы можем идти пить чай, — объясняю Тормелу, выключая голограмму. — Вернёмся через час, к концу операции.

— Как это пить чай?! — не согласен с моим планом Тормел. — Неужели мы оставим девочку без присмотра?!

— А зачем ей наш присмотр? — невозмутимо направляюсь к двери. — Приборы все сделают сами, мы им ничем не можем помочь.

— А вдруг выключат электричество? — сопротивляется доктор.

Семь бед, один ответ. Доктор уже так много знает из того, что ему знать не положено, что еще один маленький секрет ничего не изменит.

— В моем замке свой источник электричества, — небрежно роняю я, выходя в коридор.

И сразу слышу, как в кабинете разрывается телефон. Объясняя себе, какого я мнения о собственных умственных способностях, раз не додумался до сих пор провести параллельный телефон в спальню или поставить в аппарат радиопередатчик посильнее, вихрем врываюсь в кабинет.

— Эзарт у телефона, — объявляю в трубку, включая видеокамеры.

На экране появляется изображение знакомого королевского кабинета. Только в кресле у телефона сидит не Маннейг, а Дариналь. А рядом с ней стоит Айсел Тии в полном облачении. И, как ни странно, доверитель Бижел Жард собственной персоной.

А этот то, почему не в тюрьме?! Раздражение на доверчивость новоиспеченной королевы, которую не искоренило даже предательство собственного отца, моментально вспыхивает во мне.

— Добрый вечер, Эзарт! — приветливо здоровается тем временем Дариналь.

— Добрый вечер, Ваше величество! — суховато отвечаю я, и, не ожидая объяснений по поводу звонка, перехожу в наступление. — Включите, пожалуйста, свой телевизор.

Недоуменно пожав плечами, Дариналь отдает распоряжение доверителю. Пока он, состроив презрительную гримасу, хромает к аппарату, через мику выдаю команды компьютеру. Постепенно нагреваясь, начинает светиться огромный королевский телевизор с сильно выпуклым экраном.

— Включили, что дальше?! — интересуется королева, стараясь не смотреть на торжествующую ухмылку доверителя.

— Помните, мы записывали ваше обращение? — напоминаю ей ночные события.

— Разумеется.

— Я случайно записал несколько эпизодов из вчерашних событий, они касаются ваших доверенных лиц. Желаете взглянуть?

— Несомненно! — сразу соглашается королева.

Я даю компу команду и на экране идет сначала запись моего утреннего телефонного разговора с самозванцем, потом сценка на лестнице. Доверитель бледнеет, краснеет, и наконец бросается к телевизору, размахивая массивным пресс-папье. Однако Айсел, наблюдавший до этого за происходящим с невозмутимым видом, неожиданно громко стучит своим жезлом по полу. Несколько старших жрецов и пара кохров, ворвавшись в кабинет, хватают и уводят Бижела, громко вопящего проклятья и угрозы в мой адрес. Мне нисколько не жаль старика, особого наказания Жард не получит, зато не будет больше иметь возможности влиять на решения королевы. Во все времена и на всех планетах, где мне довелось побывать, больше всего я ненавидел именно этот тип людей, пронырливых скользких интриганов, готовых на любую подлость ради собственной выгоды.

— Это все? — спрашивает Дариналь, глядя на пустой экран.

— Да.

— У меня к вам есть дело. Но сначала примите мою благодарность за то, что помогли мне понять, что за человек главный доверитель. Теперь уже бывший. Он отправлен в тюрьму и его будут судить.

Я чуть было не брякнул что все видел, но вовремя прикусив язык, буркнул только, что это моя обязанность, открывать ей глаза.

— Итак о делах, — продолжает королева. — Айсел Тии советует мне провести коронование как можно скорее, лучше завтра, но телестудия разбита, а коронование и мою речь неплохо бы показать народу. То, что вы сейчас сделали, доказывает, что у вас есть возможность мне помочь, и я прошу об этой услуге. Кстати, хочу вам сказать, что все ваши просьбы уже выполнены. Собаки погружены на дижанское торговое судно, помещение для телестудии подыскивается, а указ об отмене смертной казни будет первым после коронования.

Влип, как птица в суп, так что ли говорили древние?! И дернуло же меня продемонстрировать ей свои возможности! Теперь они из меня штатного оператора сделают, костерю я себя, наблюдая, как Айсел одобрительно кивает, слушая предложение Дариналь. С другой стороны, обращение к народу действительно нужно, и не абы какое. В эти тяжелые времена раскола королевства и захвата тагларцами северных городов нужна грамотно составленная речь и я определенно знаю, кто такую речь может написать. Ну, или что.

— Благодарю Вас, Ваше величество, за внимание к моим просьбам, — говорю почтительно, следя, как священник наклоняется ближе к трубке, чтоб услышать мой ответ. — Я твердо убежден, что Айсел ничего плохого вам посоветовать не может! И, разумеется, я постараюсь сделать все, что смогу. Но у меня тоже не беспредельные возможности. Чтобы мы могли быть уверены в надежной трансляции, осмелюсь предложить вам записать вашу речь здесь. А в храме вы перескажете ее своими словами. Посоветуйтесь с Айселом, он мудрый человек и доказал вам свою преданность.

— Айсел Тии здесь, и он одобряет ваше предложение. — Поглядывая на утвердительно кивающего священника, — соглашается она, — Если я приеду к вам утром, после завтрака, мы успеем все подготовить? Коронование состоится перед закатом.

— Я постараюсь, — заверяю королеву и добавляю, хихикая про себя, — передавайте мой привет Айселу, надеюсь, тюрьма не слишком отразилась на его здоровье?!

— Обязательно передам, до завтра! — кладет трубку Дариналь.

Я еще минут пять наблюдаю за их совещанием, и не услышав больше ничего нового, выключаю экран. Теперь можно отправится на кухню, чтобы спокойно выпить чашку кофе.

Однако Доктор Тормел, с криком бегущий в мою сторону, явно собирается мне в этом помешать. Вот еще неугомонный, с досадой глядя на смешно махающего руками доктора, усмехаюсь я, и тут же получаю от мику срочное сообщение. Едва услышав первые слова, бегом бросаюсь в свою комнату, чуть не сбив по пути Тормела. Уже влетая в распахнутую дверь, отправляю вызов роботам, мастерящим душевую в соседней со спортзалом комнате. Вполне возможно, мне понадобится их помощь. Одним прыжком преодолеваю последние полтора метра и вижу сквозь прозрачный колпак реаниматора, как Ланала, изогнувшись дугой, страшно бьется в припадке, круша все вокруг себя с нечеловеческой силой. Вырванные щупальца медроба бестолково болтаются вокруг неё, разбрызгивая кровь и лекарства, мутными струйками стекающие по куполу. Пару секунд безуспешно пытаюсь открыть крышку, затем вспоминаю что это невозможно. Как и разбить сверхпрочный пластик. Пока работа реаниматора не закончена, попасть в него не сможет никто. И ничто.

Стоп, ничто?! А может... Бросаюсь к столу и выхватив из ящика станнер нажимаю кнопку. Поставив предварительно максимальную мощность. Девочка как подкошенная падает на подушки и щупальца медроба моментально набрасываются на неё. Из своей ячейки выбирается прилипала утилизатор и деловито начинает свой путь по куполу, подбирая разлитое.

— Что с ней случилось?! — Тяжело дыша, Тормел опускается на стул возле реаниматора.

— Сейчас узнаем, — Выдвигая панель, запрашиваю комп.

А доктор — то, похоже, за своим здоровьем совсем не следит. Лицо покраснело, дышит хрипло, на лбу испарина. Не отрываясь от работы, достаю запасной браслет и протягиваю Тормелу.

— Зачем?! — Недоуменно вскидывает на меня глаза доктор.

— Возьмите, я хочу посмотреть ваши данные, может, придется взять у вас немного крови, — лукавлю я.

Услышав это, доктор, как я и рассчитывал, беспрекословно надевает браслет.

А комп тем временем озвучивает анализ произошедшего инцидента. Невероятность его выводов настолько ошеломила меня, что я даже присвистнул. Все что угодно я мог бы предположить, но такое!

Крошки роботы шарами вкатываются в комнату, и проскользнув между ног вскрикнувшего доктора останавливаются возле меня. Зря я их вызывал, только доктора испугали. Реаниматор теперь справится и сам.

— Скажите доктор, Ланала вам жаловалась на боль, или была когда-нибудь несчастна? Все-таки она ведь не могла не понимать, что серьезно болеет! Должно же было это как- то влиять на ее настроение? — расспрашиваю Тормела, отправляя роботов назад.

— Никогда! Удивительно стойкая девочка! Я мог только восхищаться её мужеством! Она ведь не раз в обморок падала, и ни одного слова жалобы! — Патетически умиляется доктор.

— Мужество тут вовсе не причем. Анализ показал, что паразиты, сосущие ее, выделяли в кровь наркотическое вещество, близкое по составу к глюку. И поэтому она постоянно была в хорошем настроении и не чувствовала боли. А как только медроб удалил большую часть паразитов, уровень наркотика в крови упал, и у нее началась обычная ломка. Как у глюкенов. Потому она так и билась, что испытывала страшную боль. Приготовьтесь сразу, как она проснется, дать ей то лекарство, которое я вам оставил.

— А у меня его больше нет, — покраснев, лепечет доктор.

— Почему? Вы ведь не могли успеть напоить тысячу человек? — смутно начиная подозревать, что старый партизан натворил еще каких то глупостей, поразился я.

— Я отнес лекарство в больницу, развел, как вы сказали, и оставил в бутылях в шкафу, объяснив сиделкам как давать это больным. А через час, когда Бамет приехал за мной, чтобы отправиться за Ланалой, я хотел взять одну бутыль, чтобы завезти в дом вдов, но в шкафу лекарства не оказалось. И никто не знает, куда оно исчезло. — Убито мямлит Тормел.

— И вы только сейчас мне об этом говорите! — укоризненно гляжу на него.

— Я хотел, но тут начались более важные события, и я решил не отвлекать вас ... я был не прав? — наконец-то сообразил доктор.

— Очень интересный расклад, — не слушая больше лепет Тормела, рассуждаю я вслух, — начинаем с того, что я придумал башню смерти и тем самым нарушил чьи-то планы. Тщательно подготовленные, как выяснилось. Сапану дают задание меня выкрасть, или убить на худой конец, но это ему не удалось. Однако за мной явно следят, как и за теми, кто вхож в мой дом. Смотрите дальше, я уезжаю к Пифалу, но слежка за домом не прекращается. Кто- то следит за вами, и, узнав про лекарство, тут же начинает действовать. Лекарство украдено. Я привожу в дом принцесс и отправляю вас в город. И на вас тут же нападают, причем подбрасывают шпиона. Значит, за замком следили и ночью. А интересно, кто были эти нападающие? — спрашиваю доктора, жалея, что не додумался задать этот вопрос раньше.

— Да просто несколько слуг, тагларцев, решивших, что мы грабители, набросились на нас у одного из домов, когда мы возвращались.

— А если вы уже возвращались, зачем вдруг пошли в этот дом?!

— В окнах горел свет, и калитка была раскрыта. Мы и решили узнать, сообщили им про трансляцию или нет. Но только остановились, как в машину полетели камни. Тут откуда — то выскочил этот, ну шпион, и бросился их успокаивать, Он кричал что-то вроде, вы что, не узнаёте машину тайного советника... — проговорив это, Тормел растерянно уставился на меня, сообразив, наконец, что их провели как детей.

— Ну да, машина ведь была не моя, но тогда вы об этом не подумали, — киваю я, — а что дальше?!

— Слуги ринулись на него, и он упал. Мы бросились к нему и пока втаскивали в машину неподвижное тело... шпиона, нас забросали камнями. Ну, с нами уже были Аллас и Гилкар и слуги разбежались, когда парни начали бросать камни в них. А потом мы быстро уехали.

— Понятно. Пока вы поднимали народ на том конце города, на этом вам готовили встречу. Хотите, я угадаю, где произошла эта драка? Где-нибудь в конце Королевского проспекта, после пересечения с улицей Каменотесов?

— Как вы догадались?! — вытаращился Тормел.

— Ох, доктор, я же вас предупреждал! Подумайте сами, и вы все поймете! А вот я теперь понял, откуда через полчаса после вашего возвращения Пифал уже знал о ночной трансляции. И пытался её сорвать, разгромив студию. Только непонятно, какая существует связь между дижанскими моряками и тагларской «дешевой силой». Но она есть, это несомненно.

Реаниматор подает сигнал о завершении операции, и я, не надеясь больше на Тормела, даю ему задание влить Ланале лекарство от глюка. Достав конволюту, сую ее в открывшийся в боку реаниматора лючок приемника.

— Вы же говорили, это на тысячу человек? — осторожно шепчет доктор, следя за моими действиями.

— Правильно говорил, — бурчу я, едва касаясь чувствительных клавиш панели.

Медроб точнее любого аптекаря отмерит полмиллиграмма порошка, приготовит раствор и вольет его прямо в кровь пациентки. А остальное расфасует в крошечные пилюли, более удобные в условиях, когда излечение глюкенов кому-то явно не по вкусу.

Через несколько минут комп объявляет об окончании операции. И одновременно начинает подниматься купол реаниматора. Ланала ровно и глубоко дышит, на впалых щеках появилось слабое подобие румянца. Я отношу девочку в ее комнату и укладываю на кровать. Доктор, немедленно войдя в роль сиделки, устраивается рядом на стуле так капитально, что мне становится ясно — его отсюда ничем не сдвинешь. Ну и пусть сидит, раз хочет, решаю я, отправляясь назад.

К тому времени, как от входной двери раздался сигнал, я успел отправить отчет, выслушать сообщения, проследить за разборкой реаниматора и выпить чашку кофе. Включив экран наружной камеры, вижу Трика, а за ним новенькую машину. И из нее, оживленно переговариваясь, выбираются Бамет, Фарина и трое тагларцев! А эти- то нам зачем?! Выдаю системе безопасности указания насчет них и приказ открыть дверь.

— Мы привезли песок! — бодро рапортует сияющий Трик, первым войдя в замок. — Сейчас рабочие его занесут.

И точно, взвалив на плечи по мешку с песком, тагларцы уверенно направляются к открытой двери следом за Триком. Однако автоматика срабатывает мгновенно, и дверь захлопывается перед самым носом первого тагларца. Не сообразив, что произошло, он толкает двери ногой и кричит с ужасным акцентом:

— Открой, хозяин, открой!

— Размечтался! — ухмыляюсь я, — А больше тебе ничего не нужно?!

— Да что с тобой, Эзарт, это же простые работяги, пусть притащат песок, они хорошие ребята, и говорят по-нашему очень смешно! — легкомысленно хихикает Трик.

— И где вы с ними познакомились? С этими очень хорошими ребятами?! — пристально разглядываю подозрительно оживленного Трика. За несколько последних дней, которые он живет у меня, парень еще ни разу не был так разухабисто весел.

— Да на базаре! Они там торгуют холодным чаем, а мы, пока загрузили песок, захотели пить. И купили у них чай, а они в благодарность предложили помочь нам с песком.

Ну, надо же, не тагларцы, а безвозмездное бюро помощи всем желающим! Или не всем?! И что там про безвозмездный творог говорили наши предки?! А тагларцы тем временем уже втроем колошматят в дверь, причем их раздосадованные лица нравятся мне с каждой секундой все меньше.

— Положите мешки на пол, и отходите от двери! — Грозно рычу я в переговорник.

Однако с животным упорством ребята в колпачках продолжают ломиться в дверь. Бамет и Фарина держатся за животы от хохота, наблюдая за этой сценой. В последних угасающих бликах вечернего солнца все происходящее кажется настолько зловещим, что по спине невольно сквозит холодок. Да что же мне делать-то? Выйти я не могу, пустить тагларцев в замок тоже, что-то в их упорстве настолько нереально, что за километр несет опасностью. Да еще и кухарка с охранником как с ума сошли! И Трик за моей спиной зашелся от смеха! С чего это все они ведут себя как пьяные?! Стоп, что там говорил этот изобретатель про чай?

— Трик, а Фарина тоже пила чай?! — с замираньем сердца гляжу на секретаря.

— Все мы пили, вкусный чай, ха, ха, ха! — заливается он.

Я срываюсь с места и совершаю чудеса ловкости, прыгая сразу через три ступеньки. Ворвавшись в коридор второго этажа, зову Тормела и мчусь в свою спальню. Схватив нужные мне предметы, в том же темпе возвращаюсь назад. Доктор, с изумлением всматриваясь в мои прыжки, стоит около раскрытой двери в комнату Ланалы.

— Быстрее доктор, у нас несчастье! — кричу ему, сворачивая на лестницу.

— Что, что случилось? — где-то сзади испуганно выкрикивает Тормел.

Но я, уже влетев в кухню, хватаю кувшин с водой и стакан. Так, нажать на клавишу миниатюрного дозатора, плеснуть глоток воды сверху. Пилюля растворяется мгновенно, и бесследно. Добавить немного сока, смешать. Готово!

— Трик выпей это! — подаю стакан все еще веселящемуся секретарю.

— Я не хочу, — капризничает изобретатель.

— Это приказ!

— Ну, давай! — дергает плечом Трик, и, схватив стакан, залпом выпивает содержимое.

— Что случилось? — Запыхавшийся Тормел останавливается возле нас, держась за бок.

— Наших опоили глюком, — прикидывая на глаз расстояние, которое мне придется пробежать, отвечаю доктору.

А ведь может получиться, если постараться.

— Доктор, мне нужна ваша помощь, — не слушая причитаний Тормела, объясняю ему план действий.

Дав приказ компу открыть дверь в башню, первым делом проверяю, не проснулся ли шпион. Нет, он точно в том же состоянии что и несколько часов назад. Отлично, сейчас мне вовсе не до него. Пройдя еще через одну дверь, оказываюсь перед выходом из башни. Отсюда до машины несколько метров и еще столько же до входной двери, в которую без устали колотят тагларцы. Даю приказ открыть мою дверь и бесшумно крадусь к машине. Подобравшись к Фарине, крепко хватаю ее за руку. Однако она ничуть не удивляется моему поступку.

— А, вот вы где! — игриво восклицает кухарка, прежде чем я успеваю закрыть ей ладонью рот.

Толкнув ногой Бамета, лениво повернувшегося на этот возглас, сурово цежу ему сквозь зубы:

— Беги в башню! Ну! Живо!

Недоуменно пожав плечами, Бамет все же выполняет приказ. Я бегу следом, неся на руках хихикающую Фарину. Мы уже почти у цели, когда один из тагларцев, заметив наш маневр, с криком бросается следом. Остальные тут же устремляются за ним. Правду сказать, бегают они значительно шустрее моего охранника. Последний метр мне приходится почти тащить еще и Бамета, и в тот самый миг, когда дверь благополучно захлопывается за нами, в нее градом ударяют крепкие кулаки.

— Ну, и зачем мы так бежали?! — веселится охранник, вальяжно развалясь на диване в холле.

— Чтобы выпить вот это! — сердито рявкаю я, протягивая приготовленное Тормелом питье.

Проследив, чтобы кухарка тоже выпила свою порцию, приступаю ко второй стадии плана. Даю компу приказ приоткрыть дверь ровно настолько, чтобы в нее мог пролезть один тагларец. И он немедленно пролазит, установив для этого рекорд в беге на короткие дистанции. Дверь за ним сразу захлопывается. Я встречаю гостя неуловимо быстрым отработанным приемом, и, скрутив руки за спиной, бросаю на колени. Едва дикарь открывает рот, чтобы выразить свое несогласие таким обращением, как доктор выливает туда ложку лекарства. Удостоверившись, что оно успешно проглочено, связываю тагларцу руки и впускаю следующего.

Через десять минут, тихонько завывая, вся троица в вязаных шапочках дружно сидит у стены под присмотром доктора. Убедившись, что на прилегающей к замку территории больше никого нет, выбираюсь на улицу и загоняю машину в гараж. Потом забрасываю в холл злосчастные мешки с песком и поочередно вытаскиваю на площадку дикарей. Тот, что попался первым, уже заметно присмирел, взгляд его угас и никакого интереса к собственной судьбе в нем не наблюдается. Пока я оттаскиваю его подальше, в такое же состояние впадает и второй.

Посадив тагларцев у дороги, развязываю им руки, и осторожно отступаю к замку. Но все предосторожности безосновательны, моя персона напрочь перестала их интересовать. Впрочем, как и их собственные.

За ужином в кухне стоит небывалая тишина. Фарина, подавая блюда, старается побыстрее отвернуться и все равно я замечаю, что глаза у нее слегка припухли. Доктор, вяло ковыряя вилкой в тарелке, внезапно вспомнив что-то, протягивает мне дозатор. Я машинально почти сунул его в карман, как вдруг новая идея вспыхивает в моей голове. Уточняю через мику особенности воздействия препарата и беру два стакана. Выпустив в каждый по пилюле, доливаю водой и протягиваю один доктору.

— В моем мире есть старый обычай, когда пьют за успех, то вот так стукаются стаканами. За то, чтобы не стало глюкенов!

Доктор неумело лупит своим стаканом по моему, и мы дружно глотаем снадобье. Мику сообщил мне, что препарат можно пить профилактически, и я теперь знаю, что нужно сделать. Жаль только, что я не додумался до этого раньше.

— Доктор, а Руиза вы уже поили этим?! — внезапно заданный мною вопрос застает Тормела врасплох. — Да вы хоть ходили к нему сегодня?!

По его виноватому вздоху понимаю, что рассеянный эскулап про беднягу глюкена забыл напрочь. Нелегко ему далась бессонная ночь.

— Я ходила к нему утром, — не поднимая глаз, тихо вступается за старого друга Фарина, — и сейчас собиралась. Вон уже и корзинка собрана. Правда, он почти не ест.

— Напоите его лекарством, — ставлю перед Тормелом дозатор, — и носите это с собой. Нужно чтобы каждый житель королевства от стариков до самых малых детей выпил это.

Утро началось с самой банальной неприятности, с будильника. Точнее, с голоса мику, твердившего мне в ухо, что пора вставать. Посопротивлявшись пару минут искушению выключить назойливый прибор, выползаю из-под одеяла. Стандартный утренний ритуал приятно разнообразит дисциплинированное появление в спортзале моих подопечных. Сегодня они оделись полегче и неукоснительно выполняют все мои требования. Пожалуй, даже слишком неукоснительно. Похоже, вчерашнее приключение заставило их серьезно пересмотреть свои взгляды на происходящее.

— Теперь заходите сюда, я объясню вам, как пользоваться душем, — открываю дверь в новую туалетную комнату, когда туники учеников потемнели от пота.

Чтобы не шокировать туземцев современными удобствами я специально выбирал самый старинный вариант дизайна. К тому же приказал роботам использовать местные материалы. И нашел вчера вечером, когда принимал работу, что все получилось очень скромненько и рационально. Однако Трик с Баметом выглядят ошарашенными. Интересно, как же тогда они воспримут то сооружение, которое по моему приказу роботы соорудили в холле за ночь?! Ведь там мне пришлось отказаться от местных материалов!

Из душевой кабинки сложенной из плиточек серого пиленого камня раздается визг Бамета, решившего первым опробовать неизвестное устройство. Несчастно взглянув на меня, Трик молча стискивает кулаки. Уж не считает ли он, что душ это изощренное наказание, изобретенное мною за допущенные ими промахи?!

— Что там с тобой такое случилось, что ты так орал?! — озадаченно спрашиваю выкатившегося из душа охранника, бросая ему чистый халат.

— Так там что-то сломалось, — оправдывается он. — Вода то очень горячая, то холодная, потом ветер подул. И эта пена еще, в рот прямо. И запах такой странный!

— Все правильно, — киваю я, — так и должно быть. Зато прислушайся сейчас к себе, что ты ощущаешь?

— Счастье ощущаю, — неуверенно бормочет Бамет. И, заметив мой одобряющий кивок, смелее добавляет: — Что жив остался!

Трик вступает в кабинку с видом мученика и мне приходится дать приказ регулирующему устройству установить более мягкий перепад температур. Видимо, к контрастному душу подопечных придется приучать постепенно.

Зато против моего ожидания установленный в холле пропускник не произвел на парней особого впечатления. Ну да, стеклянный с виду, узенький коридорчик стоящий поперек входных дверей выглядит на первый взгляд не особо серьезным препятствием. Это если не знать, что прозрачная металлопластмасса практически неразрушима, стена нашпигована скрытыми датчиками, сканерами и прочим распознающим оборудованием, связанным с компом, а силовые клещи готовы моментально сомкнуться на подозрительном визитере.

Зато я сам испытал настоящий шок, застав на кухне старательно натирающего серебряные щипчики Руиза.

— Знакомься, Руиз, это господин Эзарт, хозяин нашего замка, — мягко представляет меня бывшему секретарю Тормел.

Голубые глаза Руиза с таким детским любопытством рассматривают меня, что мне становится ясно, он действительно ничего не помнит. Ну и слава всем трем богам Корвана, одной проблемой меньше. Хотя мне и жаль немного парня, но, наверное, для него так лучше. Надеюсь, Фарине удастся воспитать в нем те нравственные принципы, которых он раньше не имел.

— А как дела у Ланалы? — интересуюсь у доктора, — устраиваясь за столом.

Вчера вечером, когда я заходил проведать девочку, Тормел с Фариной спорили возле ее кровати, кому дежурить ночью. В результате я отправил спать обоих, одев Ланале на руку свой браслет, для вящего спокойствия доктора.

— Она проснулась, поела и снова уснула, — удовлетворенно докладывает Тормел.

— Кстати, нужно бы купить ей одежду, и занести в дом вдов и больницу лекарство. Если вы не против, Бамет вас отвезет, — предлагаю я доктору.

Фарина заметно бледнеет, и, виновато оглянувшись на Трика, неуверенно спрашивает:

— А мне можно с ними?!

— Разумеется! — киваю я, — а почему вы сомневаетесь?!

— Ну, после вчерашнего...

— Сегодня коронация, везде усиленные патрули кохров, а те парни, которых вы вчера привезли сюда, уже никому не могут причинить зла! — Успокаиваю кухарку, втайне надеясь, что причинить зло теперь не смогут не только они.

Вечером, уйдя в свою спальню, я не сразу влез под меховое одеяло. Сначала связался с Симоном и поделился с ним своей идеей. Директору она понравилась, и в результате его шустрые воспитанники немного дольше обычного гуляли вчера по ночному городу.

— Доктор, всем работникам больницы выдайте лекарство лично, и проследите за ними, хорошо? Пусть Бамет все время будет рядом! — стоя в закрывающихся воротах гаража, напоследок наставляю Тормела.

— Не волнуйтесь, второй раз я так не попадусь, — мрачно бурчит Бамет, воспринявший вчерашний инцидент как личное оскорбление.

Пока Малыш обследует кучу песка, придавшую экзотический вид маленькому садику, я рассказываю Трику про обещание королевы выделить помещение под новую телестудию.

— Я намекнул ей, что у меня есть на примете два человека, которые смогут восстановить трансляцию передач. Надеюсь, ты догадываешься, что я имел в виду тебя и Бамета? Разумеется, у вас будут помощники, которых ты сам выберешь. Ну, как, подходит?

— А тебе мы разве больше не нужны? — подозрительно глядит изобретатель.

— Еще как нужны, — серьезно киваю я, — Но своему королевству вы нужны больше. И потом я надеюсь, что вы еще какое-то время поживете здесь. Мы ведь только начали наши утренние тренировки, и мне бы не хотелось потерять сразу двух учеников!

Не объяснять же изобретателю, что я так тороплюсь наладить его жизнь потому, что завтра прибудут те, кто собирается налаживать мою. Причем, вовсе не спрашивая моего согласия.

— Тогда я согласен, — успокаивается Трик, — и Бамет тоже согласится, я знаю.

— Ну, вот и хорошо, а сейчас пойдем встречать королеву, мне сигналят, что на площадку прибыли три машины.

На Дариналь и сопровождавшего ее Айсела пропускник произвел, к моему удовольствию, именно то впечатление, которого я не дождался от подчиненных. Особенно, когда пол под ногами королевы, вошедшей первой, двинулся, неся ее величество вдоль стены. Охнув, она попыталась схватиться за ограду, но силовое поле подхватило ее, не давая упасть. У выхода из пропускника Дариналь поджидал я, предупредительно подставив локоть.

— Что это такое?! — Потрясенно выдохнула королева, вцепившись в мою руку.

— Защита от непрошенных гостей. — Туманно объясняю я, — Мне надоело, что в мой дом все время кто-то пытается вломиться. Да ведь ваше величество, наверное, помнит один такой случай!

Помнит! Да и как ей не помнить. А вот Айсел Тии опешил, не видя ничего, кроме гладкой стенки, которую напротив входа я специально сделал прозрачной только изнутри. Заметив, как королеву утащило вбок, Айсел в нерешительности приостановился.

— Эзарт, что это с вашими дверями? — сделав непроницаемое лицо, интересуется священник.

— Не бойтесь, войдите внутрь и остановитесь! — командую я.

Сделав незаметный знак оберега, Айсел в точности следует инструкции. И благополучно выезжает из пропускника.

— Странные у вас тут порядки, — недовольно замечает он, оказавшись в холле.

— Может быть, — киваю я, — зато не пройдет никто чужой.

— А как же наши охранники? — оглядывается священник на заглядывающие в дверь озадаченные лица сопровождающих его жрецов.

— Пусть подышат свежим воздухом! Вам в моем доме ничего не угрожает!

— А если они захотят войти? — неожиданно всерьез заинтересовался Айсел.

— Пока я не захочу, никто не войдет!

— Их что-нибудь убьет? — осторожно интересуется королева.

— Нет! Просто не пустит. Я же вам говорил, я категорически против убийств.

— Можно попробовать?

— Да, пожалуйста!

Айсел поднимает посох и с силой ударяет в пол. Зазвенели украшающие массивную деревяшку серебряные фигурки и символы, и, услышав эти звуки, жрецы кучей ломанулись в дверь. Однако упругое поле отбросило их с той же силой, с какой они на него давили. Жрецы повторяют попытку еще и еще, пытаются влезть по одному, потом, построившись в колонну, давят все вместе. Результат тот же. Наконец один из них, отчаявшись, притаскивает ружье и, заставив всех отойти, направляет его в проем. Теперь уже становится интересно и мне. Я давал задание компу сделать защиту безопасной и для тех, кто находится в замке и для нападающих. А вот как он решил эту проблему, пока не знаю.

Жрец делает ритуальный знак обращения к трем богам и нажимает курок. Пуля впивается в силовое поле и отскакивает на плиты к ногам стреляющего. Отлично! Озадаченный жрец стреляет еще и еще. Интересно, надоест это ему когда-нибудь?

— Прикажите ему остановиться, — предлагаю Айселу, — пока у него рассудок в порядке.

— Сарк, прекрати! — громко командует священник, — подождите нас в машине!

Послушно кивая и кланяясь, жрец торопливо отступает от дверей, и мы с Триком ведем гостей в кабинет.

Айсел придирчиво изучает текст обращения к народу, написанный компом, и не найдя ничего, что могло бы показаться ему подозрительным, передает его Дариналь. Королева становится под огромным портретом Вартора, который специально для этого случая я вывесил на стену, и, глядя в массивную камеру в руках Трика, начинает читать. Честно говоря, я мог бы все это проделать и без королевы, достаточно было выяснить, какое платье будет на Дариналь, но имеется один план, к исполнению которого я и приступаю.

— Неплохо было бы прочесть два-три раза, — вежливо предлагаю королеве, — Тогда я смогу выбрать лучший вариант. А если мы с Айселом вас смущаем, то можем подождать в холле. За аппаратурой проследит мой помощник.

— Да, пожалуй, так будет лучше, — внимательно глянув мне в глаза, соглашается Дариналь.

— Могу я угостить вас соком или чаем? — Вежливо предлагаю Айселу, наблюдая, как священник важно, словно хрупкую вазу, устраивает в кресле холла свой тощий зад.

Вовсе не так степенно плюхался он позавчера на тюремную скамью.

— Не нужно, лучше поговорим. — Строго качает он причудливо уложенной прической.

— Хорошо, — покладисто соглашаюсь я — О чем будет разговор?

— О тагларцах!

— О! А что о них говорить? — прикидываюсь я пеньком.

— А разве вы не знаете последнюю новость? — испытующе вглядывается мне в лицо Айсел.

— Какую? — честно таращу я глаза.

— Сегодня утром выяснилось, что на всех тагларцев напала странная болезнь!- недоверчиво усмехнувшись, объясняет он. — Большинство из них потеряло всякий интерес не только к работе, но и ко всему остальному. Владельцы предприятий терпят огромные убытки, многим из них пришлось остановить производство из-за нехватки работников! И вы ничего не можете сказать по этому поводу?

— Абсолютно!

— И у вас нет никаких предположений?

— Ну ... не знаю ... вот только если ... — задумчиво мямлю я.

— Рассказывайте! — приказывает Айсел.

А какое, интересно, он имеет право мне приказывать?! Ну впрочем, я не особый поборник разных прав, могу и сделать вид, что подчиняюсь грозному взгляду напомаженного собеседника.

— Вчера мы с директором Найшем провели небольшую операцию по искоренению глюка, — с показной нерешительностью начинаю объяснять суть происходящего.

— Но при чем здесь глюк?! — Разочарованно разводит руками Айсел.

— Видите ли, — гну я свое, — когда вчера моих людей на базаре опоили чаем с глюком, я прямо рассвирепел! А поскольку кто-то украл у доктора Тормела лекарство, которое я ему выдал для лечения глюкенов, стало ясно, что это дело рук врагов Афии! И потому воспитанники Симона вчера вечером насыпали антиглюк во все городские бассейны с питьевой водой.

— И вы считаете ... — недоверчиво качает головой Айсел, — что все тагларцы были глюкенами?!

— Не знаю, — увиливаю я, — но провести дознание считаю необходимым.

— И если окажется, что ваша догадка верна... — мрачнеет священник, — куда нам тогда девать столько бесполезных иммигрантов?!

— А куда вы их денете? Придется как-то устраивать их существование! Ведь работали же они почти бесплатно во славу Афии! — задумчиво возражаю я.

Однако такая перспектива, по-видимому, вовсе не улыбается Айселу, имеющему, как я подозреваю, свою долю в прибылях промышленников.

— Может быть, вывезти их на родину, пусть женщины позаботятся о своих соотечественниках?! — рассуждает он.- Ну, впрочем, действительно, нужно сначала провести расследование.

Боюсь, если Айсел осуществит свою затею с депортацией аборигенов в родные деревни, то на ближайшие лет триста незадачливым тагларцам придется испробовать на своей шкуре все прелести матриархата!

К тому времени как королева и Трик вышли из моего кабинета, закончив запись обращения, мы с Айселом успели обсудить еще несколько важных вопросов и в том числе вопрос о месте размещения новой телестудии. Главе священнослужителей хотелось, чтоб студию разместили в одном из помещений храма, для безопасности, как он выразился. Но уж тут я был категорически против. Из печи да в холодильник, так вроде говорили наши предки?! Я уже наметил для этой цели каменный особнячок с башней, который принадлежал городу, но до сегодняшнего дня служил домом интригану Бижелу. Бывшему доверителю придется теперь освободить его, а особнячок очень удачно расположен неподалеку от кохровской казармы и к тому же обнесен стеной, не уступающей по высоте королевской. Против этого варианта Айсел не смог найти никаких доводов и, состроив равнодушную мину, согласился рекомендовать его королеве.

Наконец Дариналь, в сопровождении Айсела, отбыла во дворец, улыбнувшись мне на прощанье почти дружески. Проводив кортеж глазами, задаю Трику волнующий меня вопрос.

— Ну и о чем вы говорили?!

Задумчиво глядя в окно, изобретатель неопределенно хмыкнул:

— Да так, ни о чем!

— Но она хоть дала понять, что узнает тебя, ну или подозревает что-то?!

— Спрашивала, откуда я, чей родственник, — мямлит Трик — Ну, я и сказал ей, племянник мол. Ведь так надо было?!

Ох Трик, вздыхаю я, пожимая плечами, и зачем только я устраивал этот спектакль с записью, если ты даже не сумел воспользоваться предоставленной тебе возможностью! Очень боюсь, что следующий такой случай поговорить с королевой наедине выпадет теперь тебе очень не скоро!

Вырваться с коронации пораньше, как планировал вначале, я не смог. На правах одного из сподвижников королевы досталось участвовать почти во всех прописанных этикетом мероприятиях, и только когда начались танцы и с полдюжины дам решили осчастливить меня своим выбором, я сбежал. Машину пришлось взять из числа королевских, на моей, как объяснил дежурный кохр, недавно уехали Рикен и Бамет. Гадая, куда это могли отправиться обласканные вниманием принцесс и придворных красоток спасители, я осторожно рулил по празднично освещенным, заполненным гуляющим народом улицам. Тагларцев среди празднующих видно не было, насколько я знал, их временно разместили в опустевших к лету портовых складах, поручив заботу о бывшей дешевой рабочей силе женщинам из дома вдов и младшим священникам.

Прикидывая, что мне предстоит сделать, чтобы подготовиться к приему инспекторов отдела, я притормозил перед воротами гаража и внезапно увидел его.

Он махнул какой-то тряпкой и сделал мне знак молчать. На мой запрос мику ответил, что поблизости, кроме незнакомца, никого нет. Сочтя, что уж с одним-то противником я всегда справлюсь, спокойно выхожу из машины.

— Ну, и что тебе нужно?!

— Молчи, не шевелись и слушай! — Повелительно приказал нахальный гость, и тут я его узнал!

Это он командовал толпой мятежников, напавшей на мой замок! Невольно открываю рот, чтобы ответить, но предводитель заговорщиков резко пресекает мою попытку.

— Скажешь хоть слово, и будет очень плохо! Не тебе. Видишь плащ?! Узнаешь?! Молчи! Твои парни у нас. Но мы вернем их в обмен на нашего человека! Сейчас мы вместе пойдем в башню, и выведем его сюда. Я знаю, что стоит тебе сказать слово, и меня схватят. Но тогда твои парни умрут немедленно. Взгляни направо!

Я слегка поворачиваю голову и почти сразу нахожу глазами яркий луч фонарика, вспыхивающий и гаснущий в странном ритме среди камней противоположного склона. От растерянности всего на секунду забываю об осторожности, и в тот же миг предательский удар по голове взрывает меня болью и бросает во тьму.

Всё качается и плывёт в душной и липкой мгле. Я таращу глаза, пытаясь хоть что-нибудь рассмотреть, но тьма совершенно беспросветна. Так, неужели я ослеп?! Стоп, не паниковать! Закрой глаза, открой снова! Ни зги! Ладно, может еще ночь? Но и звезд не видно! Стоп, стоп! Наверное, я в помещении! Но почему все качается? И почему так тихо? Интересно, здесь есть кто-нибудь ещё?! Пытаюсь открыть рот, и понимаю, что мои губы плотно обхватывает что-то постороннее. Делаю попытки двинуть руками, ногами, результат тот же.

Постепенно оживают все органы чувств, и, наконец, до меня доходит, что я попросту спеленат. Как в старину пеленали своих бедных детей нерадивые матери в моем мире. Или как заботливые родственники заматывали своих покойников. Только небольшая дырка против ноздрей, в которую я втягиваю душноватый воздух, позволяет заключить, что мумию из меня делать пока не собираются. И на том спасибо.

Тут я вспоминаю, что, как последний идиот, попался на абсолютно детскую затравку, типа, а у тебя вся спина сзади, и c досады звериное рычание самопроизвольно возникает у меня в гортани. Покачивание мгновенно прекращается, и происходит это так неожиданно, что я сжимаюсь, как от удара. Ведь это значит, что ничего не вижу и не слышу только я, а тот, кто сделал из меня сверток, вовсе не оставил его без внимания. Я прикрываю глаза и застываю в ожидании дальнейших действий моего захватчика.

Через веки вижу внезапно вспыхнувший свет, и теплый воздух овевает мое лицо. Однако губы по-прежнему плотно держит повязка, видимо никто не собирается ни о чем меня спрашивать. Ну и отлично, тогда и я видеть вас не желаю! Да и что мне даст изучение незнакомого лица? Пока я не начну подавать признаки жизни, время работает на меня. Ведь совершенно ясно теперь, что меня украли не затем, чтобы убить! Зато коллеги уже наверняка обнаружили мое исчезновение, и теперь станция прочешет каждый сантиметр этого материка в поисках позывных моего Мику.

И тут я с горькой ясностью понимаю всю никчемность моего оптимизма. Потому, что для того, чтобы подать призыв о помощи, Мику должен сначала запросить об этом разрешения у меня. То есть, если бы я был тривиальным жителем моего мира, Мику сам мог решать, когда подать сигнал диспетчерскому терминалу. Но я, то, специальный агент, и после нескольких накладок отдел разработал для наших Мику совершенно особую программу. И пока моему организму не угрожает смертельная опасность — мой Мику будет молчать. А какая может быть на взгляд компьютерного устройства опасность у человека, который с комфортом лежит запеленатый с головы до ног?! Все правильно, никакой! А я не могу сказать ни слова, не то, чтоб команды отдавать. И ведь, что обиднее всего, сам же в этом и виноват! Ведь знал же, что за каждым моим шагом следят, но распускал хвост перед наивными туземцами. Расхвастался техническими достижениями своего мира, заставлял двери открываться по моей команде, строил из себя бога. А кто-то очень умный и внимательный тихонько изучал мои повадки самоуверенного гамадрила и в подходящий момент очень ловко этим воспользовался!

Тяжелая повязка вновь плотно легла мне на глаза, и равномерное покачивание возобновилось. Но оно больше не пугало меня, теперь я понял, что это такое. Меня куда- то тащили, я для чего-то был очень нужен этим странным незнакомцам со знаком темной луны на груди. И, значит, у меня есть время придумать, как их обмануть. Если только меня волокут не на мою собственную показательную казнь.

Сырость возникла постепенно, вначале я почувствовал как влажно прильнули ко мне повязки, потом струйки воды потекли по ребрам. Покачивание стало неравномерным, один раз моя голова резко ухнула куда-то вниз, правда, почти сразу вернулась в прежнее положение. А когда теплые лужицы скопились во всех углублениях моего тела, я понял — идет дождь. В Марофеле в эти дни стояла чудесная солнечная весенняя погода, следовательно, меня утащили уже достаточно далеко. Однако я не мог даже приблизительно определить время своего пребывания в плену. Уже несколько раз я засыпал и просыпался, но, сколько длился мой сон, выяснить не было никакой возможности. Меня пару раз кормили каким — то густым бульоном через трубочку, втиснутую между зубов, и поили кисловатым отваром. И каждый раз, глотая неизвестное пойло, я мысленно нахваливал себя за то, что хотя бы хватило ума принять антиглюк.

Покачивание резко остановилось, и чья- то нетерпеливая рука сдернула повязку с моих глаз. На этот раз я не успел зажмуриться, и увидел, в ослепившем меня своей внезапностью полумраке, темный силуэт наклонившегося надо мной человека.

— Ты меня слышишь?! — Вытаскивая из моих ушей затычки закричал он.

— УГУ! — Промычал я, морщась от грохота в ушах. За несколько дней полной тишины мой слух воспринимал все звуки с обостренной чувствительностью.

— Сейчас тебя освободят, — высокомерно заявил тот, кого я называл предводителем, — но не вздумай сделать глупость, твои парни у нас, и если я замечу что-либо подозрительное, это будет последняя минута в их жизни.

— Угу, — согласился я, мысленно скрестив два пальца.

— И не говори ни слова, — продолжил он инструктировать меня, в то время как чьи — то ловкие руки разматывали повязки, — пока я тебе не прикажу.

Ну, погоди, сатрап, если мне удастся отсюда вырваться, я припомню тебе каждое слово! Интересно только, правду ли он говорит, что Трик с Баметом у него, или пытается меня шантажировать?!

Когда мои затекшие ноги и руки начали мало-мальски сносно двигаться, и я смог сесть, то разглядел привязанных поодаль своих служащих. Они сидели спина к спине под огромной пальмой и представляли собой довольно жалкое зрелище. Парадная одежда, бывшая на них в день коронации, превратилась в мокрые лохмотья, обуви не было вообще. Один глаз Бамета представлял собой огромный, уже начавший зеленеть синяк, а у Трика через щеку тянулась рваной полоской подсохшая царапина. Неподалеку от них, наклонившись над носилками с неподвижным телом, что-то монотонно бормотал наш предводитель.

Внутри противно похолодело, когда пришло понимание, что ребят здесь держат только для того чтобы шантажировать меня. Я было рванулся к ним, обнять, расспросить, узнать как они попались в ловушку, но вспомнил слова предводителя и снова опустился на траву. Я и так уже был виноват перед ними, что вовлек в такие опасные игры и не собирался больше рисковать их жизнями.

Вот уже третий день после того, как мне разрешено было передвигаться на собственных ножках, бредем мы по колено в грязи под непрекращающимся тропическим дождем. В начале пути мне казалось, что едва я смогу своими глазами увидеть и оценить расстановку сил, как нужное решение тут же возникнет в голове. Однако вскоре я должен был констатировать, что глубоко заблуждался. Невозможно выстроить в голове сколько-нибудь стройный план побега, когда нужно все внимание сосредоточить на том, куда в следующий момент собираешься поставить ногу. Жирная грязь, в которую превратилась почва под ногами, полна самых разнообразных неприятностей. Совершенно безобидная на вид кочка может оказаться жилищем кусучих насекомых в палец величиной, а темная от воды ветка — стрекалистым щупальцем растения паразита. И это не считая бесконечных острых сучков, затопленных нор и трухлявых стволов высотой с человеческий рост, из недр которых за нами следят вовсе не дружелюбные глаза. Кроме того, на мои умственные способности очень отрицательно влияют четыре тагларца, привязанные прочными цепочками к металлическому обручу, запертому у меня на талии хитроумным замком. Тагларцы тащат на плечах изрядно промокшие, и оттого невероятно тяжелые тюки, и хотя предполагалось, что двое должны идти впереди меня, а двое сзади, но к концу первого дня как-то так само получилось, что все они плелись сзади, напоминая известную в моем мире картину «провод баржей через фарватер». Предводитель сделал вид, что не заметил явного нарушения рыжими охранниками предписанного порядка следования и на другой день я сразу смело вырвался вперед, едва мы покинули место стоянки. Трика и Бамета вели на цепях по двое тагларцев, а еще четверо, надрываясь, тащили привязанное к шестам неподвижное тело лазутчика. Предводитель так и не сумел вывести напарника из странного транса, хотя подолгу медитировал каждый вечер над его телом.

Мне недолго пришлось гадать, как предводителю удалось вытащить из башни ушедшего в астрал шпиона. Все разъяснили виноватые взгляды моих служащих, украдкой брошенные в мою сторону на привале. Но разве имею я право сердиться на своих незадачливых помощников после того, как сам так глупо попался в ловко расставленные сети.

Пронзительный крик, раздавшийся впереди, там, где по извилистой тропке двигался авангард нашего небольшого отряда, прервал мои невеселые мысли, и, подстегнув как ударом энергокнута, заставил рвануться к месту, где явно творилось что-то непредвиденное. Четыре цепи разом натянулись, и сзади раздались испуганные вскрики. Но, намотав цепи на руки, я упорно пёр вперед напрямик, ориентируясь на истеричные вопли тагларцев. Продравшись сквозь кусты на крошечную полянку, я на секунду приостановился, пытаясь разобраться в смысле происходящего. Двое тагларцев лежа на тропе, голосили от ужаса, и, вцепившись в корни и траву, пытались противостоять страшной силе, тянувшей их за прикованные к поясам цепи. А в небольшой яме, по плечи в грязи, молча боролся с клубком толстых щупалец кто-то из моих ребят. Предводитель, выхватив из чехла тяжелый топорик, споро молотил по утонувшей в грязи цепи, торопясь перерубить её. А это могло значить только одно — он не рассчитывал вытащить парня из ямы, наоборот, собирался помешать чудовищу, захватившему несчастного, утащить в свое логово еще и тагларцев.

Я дернул свои цепи со всей силы, и одним махом вдвинулся в центр происходящего. Затем, не обращая внимания на протестующий вопль приверженца темной луны, вырвал из его руки топор и прыгнул в яму. Металлический обруч больно впился в ребра, когда я, не долетев до густой грязи нескольких сантиметров, повис на цепях. Пришлось, поджав ноги, перевернуться вниз головой. Лицо Бамета, искаженное страхом и болью, очутилось на расстоянии вытянутой руки, но ухватить его оказалось не за что. Обе руки охранника, стянутые толстыми, гибкими щупальцами, уже были утянуты вниз, и, только по вздувшимся буграм предплечий, можно было догадаться, что парень еще не сдался, и где-то в грязевой гуще идет напряженная борьба.

Сжав топор обеими руками, я уперся ногами в скользкий край ямы и начал наугад рубить мелькавшие в грязи плотные кольца. Топор оказался неожиданно острым, и через несколько минут фонтанчики темной крови окрасили зеленоватую жижу. Грязь в яме вскипела, и несколько безглазых голов выметнулось из неё, пытаясь поймать мою руку в свои кольца. Я схватил ближайшую левой рукой, и отрубил одним взмахом топора. Однако обрубок не обмяк, а попытался присосаться к руке. Мне оставалось только отбросить его подальше, и по дружному визгу зрителей я осознал, что этот маневр вовсе не вызвал у них восторга. Но я уже рубил и бросал следующий, и еще и еще. Вот снова облепленная грязью тварь тянется ко мне, и, только за секунду до взмаха топора, я узнал в ней человеческую руку.

Ухватившись за нее со всей силы, и, продолжая рубить чудище топором, бешено ору предводителю, нарушая собственную клятву не говорить ни слова:

— Тяните! Да тяните же меня!

Пояс, и до того больно впивавшийся под рёбра, вонзился в меня как нож. Почти теряя сознание от боли, я из последних сил захрипел:

— Да за ноги, за ноги же, идиоты бестолковые!

Тагларцы, во главе с предводителем, сообразившим, наконец, что они могут перерезать меня пополам, дружно вцепились мне в ноги и потащили нас из ямы. Однако монстр, собиравшийся вкусно пообедать Баметом, вовсе не желал так просто расставаться со своими планами. Покрытая зеленой маслянистой жижей рука охранника неумолимо выскальзывала из моей, а в его глазах, обращенных ко мне, надежда сменялась отчаянием.

— Оно меня держит! — отплевывая грязь, простонал Бамет горько, — ничего не выйдет!

— Вторую руку давай! — рявкнул я, безостановочно полосуя топором по грязи.

Однако, несмотря на то, что жижа в яме быстро меняла цвет с зеленого на темно-бурый, приходилось признать, что охранник прав. Ну, уж дудки вам! Я отбросил в сторону топор и второй рукой схватил Бамета за предплечье. Тагларцы дернули меня со всех сил, и я понял, еще рывок — и либо я останусь без ног, либо Бамет без руки. Причем, по всему выходило, что вторая версия более вероятна. А зачем мне рука Бамета без него самого, я пока представить не мог. В отчаянии я лихорадочно перебирал в уме все стандартные и нестандартные методы избавления от внеземных чудищ, когда простое решение проблемы упало на нас, как яблоко на Ньютона. Это предводитель, сообразивший, наконец, что Бамета придется спасать любой ценой, вылил в яму содержимое одного из своих флаконов.

И произошло чудо! Мельтешащие перед глазами тугие кольца внезапно обмякли, как будто их выключили. Но не успел я обрадоваться этому сверхъестественному явлению, как почувствовал, что Бамет тоже обвисает в моих руках, словно мокрая тряпка, а сами руки от попавших на них капель начинает замораживать, как от низранского кинжала.

И тут предводитель зло рявкнул на тагларцев, и меня потащили за ноги с такой силой, что, выдирая из липкой грязи и таща за собой Бамета, я вылетел на траву.

За те несколько минут, что понадобились мне, чтобы прийти в себя, тагларцы по приказу предводителя разбили под раскидистой пальмой бивуак. Пока остальные разводили костерок, двое парней в вязаных шапочках обтерли Бамета листьями и намазали кровоточащие ссадины и ранки какой-то мазью. Однако в себя охранник всё еще не приходил, и, подхватив свои цепи, я решительно направился к нему. Предводитель протестующее протянул было руки, однако, наткнувшись на мой взгляд, отступил, и, демонстративно поигрывая топориком, встал около Трика. В ответ я лишь отрицательно покачал головой, надеясь, что приверженец темной луны правильно поймет мою жестикуляцию.

Взяв безжизненную руку Бамета, я постарался как можно незаметнее прижать её к своему левому запястью. И, чтобы сбить с толку внимательно следившего за мной предводителя, запричитал, поднимая к небу глаза, и старательно подражая Айселу. Разница была лишь в том, что причитал я на древнем языке моего мира и не молитвы, а указания мику.

Предводитель пару минут недоуменно прислушивался к непонятным словам, затем, внезапно прозрев, с ревом возмущения ринулся ко мне.

— Замолчи! Ты обещал не разговаривать! — Срывая голос, вопил предводитель, подбегая к распростертому на скудной подстилке из листьев израненному телу охранника. Вылепив на своей физиономии самое скорбное выражение, на какое только был способен, я укоризненно взглянул на него и оскорблённо заявил:

— Так я и не разговариваю!

Предводитель даже захлебнулся от возмущения, и обличающе тыча в мою сторону пальцем, заверещал:

— Я сам слышал! Ты говорил непонятные слова!

— Но это же не разговор!

— Как это не разговор! А что же тогда?! — Он возмущенно вытаращил глаза.

— Это молитва! Не видишь, я молюсь о здоровье своего слуги! — Назидательно изрек я и, видя растерянность своего оппонента, мягко спросил, — Тебя, как зовут то?!

— Шебар. — Машинально ответил он, и, сразу спохватившись, ехидно прищурился, — Но тебе это ничего не даст! Я все равно запрещаю тебе разговаривать!

— А это нужно тебе, а не мне! — хмыкаю я, наблюдая, как щеки Бамета начинают розоветь и дыхание становится ровнее.

— Зачем мне?! — скептически возражает Шебар.

— Ну, вот если, например, я замечу, как к тебе подползает змея, как я должен кричать, эй ты, который не разрешает мне разговаривать, так, да?! А змея тебя за это время пять раз укусит. А если я просто скажу — Шебар, змея! — ты успеешь отскочить.

Однако мои слова неожиданно произвели на предводителя прямо противоположный эффект тому, на который были рассчитаны.

— Если эта падаль не сможет идти после привала, — зло рявкает он, презрительно пиная крепким сапогом покрытую язвочками ногу Бамета, — то останется здесь! И молись молча!

И, уже отходя к постеленному для него под пальмой покрывалу, высокомерно хмыкнул:

— Меня не кусают змеи!

Мои кулаки стянуло в тугие узлы, а зубы громко скрипнули. Всего лишь несколько раз в жизни мне так неистово хотелось набить кому нибудь морду. Ну, погоди же Шебар! Если только мне удастся живым выпутаться из этой передряги, я не успокоюсь, пока не устрою тебе хорошенькую выволочку!

Сладкие мечты о способах отомстить наглому предводителю немного скрасили для меня ожидание результатов команд, отданных мику. Сокращенные до минимума и выученные как стих, они были приготовлены мной заранее, как раз для такого вот случая. Пришлось, правда, добавить экспромтом приказ ввести Бамету лекарство и энергетик нам обоим, но это не слишком удлинило текст. И, благодаря замешательству Шебара, план превосходно удался! Я уже чувствовал прилив сил от двойной дозы энергетика введенного мне мику. А вот и Бамет задышал глубже и, наконец, открыл глаза.

К тому времени, как предводитель объявил конец привала, охранник уже вполне оклемался, и все же был еще очень слаб. Совершенно ясно было, что самостоятельно он и десяти шагов не сделает, поэтому я взвалил его на спину и решительно двинулся вперед. Первые несколько минут я все ожидал окрика предводителя и приготовился объявить ему ультиматум, однако как обычно он шел сзади всех и не проронил ни слова. И только вечером, на привале, проходя мимо меня, неожиданно спросил:

— Ты что, и вправду предупредил бы меня, если увидел змею?!

— Конечно! — Не задумываясь, ответил я.

— А зачем? — подозрительно прищурился Шебар.

Вот чудак! И как ему объяснить то, что для меня является непреложной истиной, на доступном его понятию языке?!

— Затем, что без тебя нам из этих дебрей не выбраться! — Нахожу я приемлемую для него мотивировку. Ведь все равно он не поверит, что существуют миры, где человеческая жизнь и безопасность ценны сами по себе.

Шебар с минуту сосредоточенно думает, недоверчиво разглядывая меня, затем, удовлетворенно кивнув, разворачивается и уходит к своему костру.

На следующее утро оказалось, что ночевали мы в сотне шагов от мутной, неширокой, но довольно бурной после весеннего паводка речки. По приказу предводителя тагларцы срубили несколько толстых, полых внутри пальм и наскоро соорудили небольшой плот, по форме напоминающий катамаран.

Путешествовать на плоту оказалось не так просто, как я решил вначале, но свои преимущества у этого средства передвижения явно были. И одно из них то, что выздоравливающий помаленьку Бамет не упирался больше мне в спину своими костлявыми коленками. Вторым я считал освобождение от прикованных к моему поясу тагларцев, которые понадобились Шебару для помощи гребцам. Правда, взамен нас соединили цепями друг с другом, да еще и с катамараном так, чтоб мы не могли специально или нечаянно его покинуть. Зато мы находились настолько близко друг от друга, что запрет на разговоры терял всякий смысл. Разумеется, вначале мы не наглели и переговаривались шепотом, только если видели, что предводитель не смотрит в нашу сторону. Но к вечеру поняли, что по какой-то причине Шебар не считает больше наши разговоры опасностью для своей миссии, и болтали уже в открытую.

Почти сразу, смущаясь и отводя глаза, Трик, наконец, объяснил мне, как Шебар сумел выманить их из дворца в ту злополучную ночь. Оказывается, кто-то из слуг принес записку, в которой говорилось, что некий доброжелатель собирается предоставить героям королевства неопровержимые доказательства моего предательства.

— Ты извини нас Эзарт, — краснея, мямлил изобретатель, — мы, конечно, ему не поверили, но все же решили посмотреть.

— Забудь, — коротко обрезал я поток признаний, не желая объяснять своим подчиненным, что попался еще почище, чем они.

За последние дни у меня было много времени, чтоб по новому взглянуть на все события, произошедшие в королевстве за несколько последних лет. Как-то сами собой сложились в почти законченную картину все части головоломки, казавшейся мне еще недавно неразрешимой.

Ведь, исходя из докладов наших исследователей, у афийцев не было на этой планете достаточно сильных врагов, желающих захватить власть в королевстве. Как и не было никаких причин для их появления. Ни один из дижанских князьков, занятых бесконечными междоусобными разборками, не мог собрать достаточно сил на военную компанию против Афии, не рискуя, вернувшись домой, обнаружить в своем княжестве нового правителя. А почти первобытные тагларцы вообще не имели никакого желанья подвергать себя тяготам ратной жизни вместо привычного райского ничегонеделанья. И, оружия, кстати, тоже не имели.

Откуда же нежданно появилась на планете неизвестная сила, имеющая виды на Афийскую корону? Неведомая секта темной луны, с помощью глюка использовавшая в своих целях простодушных тагларцев. Неясно только, где она могла обретать. Ведь с орбитальной станции легко просматривался каждый клочок суши. Мне живо вспомнились мрачные тоннели и тайные входы Деллийских пещер, заполненные серьёзными низранками в серых комбинезонах. Неужели и на Корване возможно такое?! Но тогда мы должны бы сейчас двигаться в другую сторону, ведь единственные горы на этом континенте отделяют равнины Афии от холодных областей полярного юга. А мы все эти дни упрямо пробирались в сторону экватора. И туда же резво несут наш плот мутные воды безымянной реки становящейся все шире от многочисленных притоков открывающихся нашему взгляду то справа, то слева.

Тем временем резко, как это и бывает в приэкваторных территориях, начало темнеть, а мику пока не подавал мне никаких сигналов от моих коллег. А ведь он непрерывно передавал моё сообщение тем, кто должен был бы нас искать, после того, как я прочел свою импровизированную молитву над Баметом.

И это начинало меня беспокоить. Ну, в самом деле, инспекторы, которых я ждал, уже девятый день как на планете, и до сих пор не предприняли никаких действий по нашему спасению?! Да не может быть! Я сам не раз участвовал в таких операциях, и точно знаю, как это обычно происходит. А что мы наблюдаем сейчас? Правильно! Ноль! Что же это может значить?! Либо мой сигнал не дошел до адресата, либо случилось что-то значительно более важное, чем мое похищение! И что же это может быть такое, я даже подумать боюсь!

Внезапно Шебар, ориентируясь на одному ему ведомые приметы, резко направил плот под низко нависающие над водой ветви прибрежных деревьев. Нам пришлось прикрыть руками головы, чтобы прутья, которые тагларцы раздвигали перед предводителем, не хлестали нас по лицу. А когда я, наконец, смог выпрямиться, то чуть не вскликнул от удивления. Плот вплотную уткнулся в добротный причал, на котором, присвечивая масляными фонариками, нас встречала целая делегация.

И впереди всех несокрушимой глыбой стоял мой старый знакомец — белобрысый дижанец Сапан.

Вот это и называется — приплыли!

Интересно, как же ему удалось удрать от кохров?! Черт, да ведь это я сам оставил его мирно досыпать на королевской яхте! И, разумеется, в суете ночной вылазки совершенно забыл про него!

Инстинктивно отпрянув за спины суетящихся тагларцев, подбираю отпавшую челюсть и пытаюсь лихорадочно припомнить, какие обиды может мне предъявить к оплате этот шкаф. На мой взгляд, особого ущерба, не считая, разумеется, морального, я ему не учинил. Хотя для некоторых отсталых индивидуумов это хуже разбитой морды. На всякий случай незаметно наматываю на кулак свою цепь. Какое-никакое, а все же оружие.

И вовремя. Тагларцы дружно тянут меня за другой конец понуждая высадится на берег. Ну что ж. Выбирать не приходится. Понуро опустив голову бреду за конвоирами, втайне надеясь, что дижанец не узнает меня в таком плачевном состоянии.

Зря надеюсь. Не успел я шагнуть на причал, как Сапан издал торжествующий рёв, и его могучая лапа вцепилась в моё плечо. Я, чуть отпрянув, перенес свой вес на толчковую ногу, рассчитывая попытаться вырубить дикаря с первого раза. Ведь второго наверняка не представится.

— Не тронь его! — Опережает мой выпад резкий оклик Шебара.

Дернувшись как от удара, дижанец нехотя отпускает меня, но злобный взгляд не оставляет мне никакой надежды насчет его намерений. Зато я еще больше удостоверился, что являюсь ценной добычей, и постараюсь теперь выжать из этого максимум возможного.

Нас приводят по натоптанной тропке под высоченными раскидистыми деревьями к странному сооружению, вход в которое, освещенный факелом, охраняют накачанные парни неопределенной национальности. Что-то очень знакомое напоминает мне это нелепое по форме строение, какие-то смутные ассоциации вспыхивают и гаснут в мозгу. Пройдя через грубо прорубленный проем внутрь, по наклонному дощатому полу спускаемся к дверям в другое помещение, затем, поплутав по узким переходам и лесенкам, выбираемся на высокий балкон, густо оплетенный лианами. Здесь совсем темно, неяркий свет падает лишь из небольшого коридорчика, ведущего к потертой, много раз ремонтированной двери, явно знававшей лучшие времена. И вдруг я начинаю понимать, почему мы не смогли обнаружить поселение приверженцев темной луны. Это потрепанное, так странно знакомое мне сооружение не что иное, как корабль! Вытащенное на берег реки, замаскированное пальмами и опутанное лианами, старинное судно, может быть даже то самое, на котором жрецы сбежали когда-то с родного острова. Да нет, не может быть, с тех пор ведь почти тысяча лет прошла, доски должны были давно прогнить и развалиться!

Шебар, не выпуская из руки конец моей цепи, осторожно стучит специальной колотушечкой, и, услышав отклик, почтительно заглядывает в приоткрывшуюся дверь. Охранники остались внизу, и, кроме меня, в коридорчике никого нет. Я изо всех сил стискиваю кулаки, чтоб не поддаться искушению немедленно пропихнуть его внутрь, и, прикрыв дверь, дернуть со всей силы цепь, да так чтоб предводитель как следует расквасил себе нос. Ох, если б Трик с Баметом были рядом, я не отказал бы себе в удовольствии немедленно претворить этот план в действие. Но ребят увели в неизвестном направлении, и мне придется пока побыть пленником. Жаль, конечно, но и очень интересно, если честно, посмотреть на главаря банды темной луны.

Предводитель, тем временем, получив какие-то указания оглядывается на меня и выразительным жестом дергает цепь. Понял, не дурак, уже иду. И в этот самый момент неожиданно оживает микрофончик в моем ухе, и незнакомый голос бесстрастно объявляет план «С». Я даже спотыкаюсь от неожиданности, а в памяти уже вспыхнули намертво заученные указания сверхсекретной инструкции. При плане «С» я не имею права ни на какую инициативу, и должен молча и беспрекословно исполнять любые приказы того сотрудника отдела, который этот план объявил. Не припомню даже, когда на моей памяти этот пресловутый план «С» объявлялся последний раз. То есть, желание его объявить возникало и у меня, и не однажды, но вот отчитываться потом за целесообразность такого кардинального приемчика пришлось бы перед комиссией по чрезвычайным происшествиям, а это была вовсе не та компания, с которой хочется часто встречаться лицом к лицу. И уж, разумеется, я даже в самом страшном своем кошмаре не мог представить, что кто-то осмелится объявить этот план мне.

Однако нарушать жесткие инструкции в нашем отделе непозволительно никому, поэтому, внутренне содрогаясь и протестуя, я всё же скрепя сердце напускаю на себя самый безразличный и унылый вид и протискиваюсь в небольшую комнатку, бывшую когда-то капитанской каютой.

И невольно открываю в изумлении рот. Нет, не сидящий за столом в глубоком кресле аскетично сухощавый старец с пронзительными глазами так поразил меня, хотя я и давно мечтал поглядеть на главу священников темной луны. И не развешанные по стенам, жутковатые в своей загадочности, атрибуты странной веры так потрясли мое закаленное воображение. Я ожидал увидеть все что угодно, кроме спокойно сидящего сбоку от стола субъекта в космическом скафандре, предназначенном для работ в экстремальных условиях и открытом космосе. Да еще и с полностью закрытым щитком шлема, как будто перед ним находится не меньше чем пышущее лавой разверстое жерло вулкана. И именно этот скафандр, совершенно ненужный в данном месте и в данный момент потряс меня своей дикой абсурдностью. За всю мою насыщенную нестандартными ситуациями деятельность в должности специального агента мне ни разу не пришлось, не только использовать, но и надевать такой скафандр. Я его и видел-то только во время семинара по ознакомлению с новейшим оборудованием, иначе бы и не узнал. С идиотским смешком я подобрал, наконец, отвисшую челюсть и постарался придать своей физиономии максимально независимый вид, хотя, скорее всего, это мероприятие немного запоздало.

Старик чуть презрительно скривил губы, видимо убедившись воочию, что сведения о моей потенциальной опасности для защитников темной луны были сильно преувеличены в донесениях его агентов.

— Ты Эзарт?! — не столько спрашивает, сколько утверждает он.

— Ну, да. — Вяло пожимаю плечами.

Как будто не знает, что его приспешники не решились бы притащить сюда вместо меня кого-нибудь другого.

— Теперь будешь делать то, что прикажу я!- высокомерно заявляет старец, с горделивой усмешкой откидывая голову.

Ну, надо же! А с виду казался таким умным!

— ПОЧЕМУ?!- Не пытаясь скрыть иронию, слащаво вежливо спрашиваю я.

— Скажи ему! — недовольно хмурится старец в сторону скафандра.

— План С! — одним словом, как пароль, произносит тот, и я испытываю такое разочарование, словно вместо апельсинового сока выпил лимонный.

Ох не нравится мне что-то этот план С, определённо не нравится! А старец, довольно хмыкнув, лаконично излагает мне свою волю.

Да чтож это за день такой! Версия насчет моих будущих деяний под эгидой ископаемого предводителя темнолунников настолько амбициозно-идиотична, что я от потрясения в третий раз за последний час теряю свою челюсть. За всю многотысячную историю моего мира было известно всего несколько человек с такими абсурдно непомерными аппетитами как у главы темнолунников, и все они плохо кончили, надо заметить. Но объяснить про это старцу я сейчас не смогу из-за проклятого плана С. Хотя очень хотелось бы.

Возмущенно посматривая на невозмутимый скафандр, скандирую про себя самые забористые словечки из ненавистного моей матери матросского лексикона, шествуя за неожиданно шустрым старцем по полутемным переходам старинного судна. Скафандр топает следом за мной, а за ним несколько разномастных, хорошо вооруженных служителей темного культа. В отличие от самоуверенно- беззаботного на вид старца эти типы настороженно-внимательны, и, можно не сомневаться, не задумываясь пустят в ход свое оружие, если мы попытаемся бежать. Однако, я почему-то почти уверен, что скафандр задумал вовсе не побег.

Первые ласковые лучи восходящего солнца, пробивающиеся сквозь верхушки пальм, освещают заваленную оружием и скарбом верхнюю палубу и снующих, как на древнем вокзале, дюжих парней с тюками на плечах.

Вид грузового планетарного катера, зависшего над пальмами и опустившего погрузочный трап к капитанскому мостику, вовсе не так потряс меня, как можно бы ожидать. Впрочем, я подсознательно и ждал чего-то из ряда вон выходящего, и лишь слегка удивился, зачем для одного меня пригнали такой огромный аппарат. И только когда уже поднялся наверх и увидел через ярко освещенный зев грузового люка плотные ряды сидящих в трюме вооруженных парней, пережил настоящий шок. Я даже приостановился на миг, сбившись с ноги, а шедший за мной могучий дижанец тут же бесцеремонно подтолкнул меня обушком.

И в этот момент с криком: — Беги Эзарт! — ко мне метнулась из люка знакомая фигурка и, вцепившись мне в руку, дернула за собой вниз с трапа. Совершенно автоматически я поймал напарника по полету за плечо и подтянув ноги постарался развернуться в падении головой вверх. И тут же почувствовал жесткий удар поймавших нас силовых сетей катера. Резко вскрикнул и затих подо мной принявший на себя вес моего тела Трик. Сеть подняла нас в приемный блок и растаяла, едва сдвинулись под нами плиты пола. Одним рывком перекатываюсь вбок и пытаюсь в темноте осторожно прощупать пульс изобретателя. Но пульса то ли нет, то ли он так слаб, что я от волнения не могу его найти. Так ничего и не поняв, спешно прижимаю левую руку к безжизненной руке Трика и даю команду ввести ему все необходимые препараты.

Послышался мягкий шорох расходящихся створок бокового люка приемника, и в освещенном овале возникли вооруженные фигуры конвоиров.

— Эй, Эзарт, ты цел? — грубо интересуется хорошо знакомый голос.

Шебар. Ну, хвала космосу, хоть не Сапан.

— Ох! Нога! — Притворно стенаю, гадая, успевает ли мику сделать инъекции.

Мощная рука хватает меня за шиворот и мое тело мгновенно взлетает на чье-то накачанное плечо.

Распростертая на полу в неестественно согнутой позе фигурка изобретателя остается лежать неподвижно, и от этой страшной неподвижности мне стискивает горло.

— Нет! — Кричу я, тиская пальцами жесткую шею, — не хочу! Не пойду без него!

— Пойдешь! — злобный оклик сзади сливается с резким ударом кнута.

Ах, вот вы как! Изо всей силы надавливаю пальцем на ямку за ухом громилы, волокущего меня, и пол начинает стремительно приближаться.

И в тот же миг из динамиков раздается предупредительный сигнал, свет три раза мигает и перегрузка придавливает меня к осевшему на пол носильщику. Надо досчитать до пяти, автоматически определяюсь я, потом катер включит силовые установки и восстановится нормальное давление. Ну, или почти нормальное.

Однако перегрузки растут не переставая, становится трудно даже повернуть голову, краем глаза я вижу, как осевший рядом Шебар выпучив глаза и открыв рот, пытается дотянуться до выпавшего оружия. А потом возникает странный сладковатый запах, хочется спать, и последнее, что я вижу сквозь слипающиеся веки, это невозмутимо шагающий между распростертых неподвижных тел скафандр.

— Да сколько тебе объяснять, всё у меня цело! — яростно рычу я, тщетно пытаясь выпутаться из упругой паутины шлангов медроба, — пару инъекций энергетика вполне бы хватило! Немедленно выпусти меня отсюда!

— Перестань сопротивляться, иначе придется дать тебе дозу снотворного!

— Не имеешь права! Я совершенно здоров, и ни в каком обследовании не нуждаюсь! И вообще, ты должен мне подчиняться, это моя операция, и я за всё отвечаю!

— Ну и отвечай, пожалуйста! Зато операцией по твоему спасению руковожу я, и мне решать, продолжать обследование или нет! И вообще, из-за чего ты шумишь, Арт, осталось всего пару процедур! — миролюбиво бурчит Гайерт, внимательно разглядывая цветные линии повисшей перед ним голограммы, — Ты только посмотри, до чего довел свой организм постоянным приемом энергетика!

Да чего мне глядеть, и так знаю, после того, чем пришлось питаться столько дней в джунглях, ничего хорошего я там не увижу. Но уж очень обидно лежать тут, опутанному проводами, когда вокруг творится невесть что.

— Ну ладно, пару минут еще полежу, — сварливо соглашаюсь я, — а ты за это немедленно объяснишь, кому пришло в голову объявить мне план «С»?!

— Кому, кому, другу твоему, вот кому!- неохотно бормочет Гай.

— Какому еще другу?!

— Кену, вот какому! — вздыхает он.

Я даже дар речи на время теряю от возмущения. Да если б я мог сейчас дать волю своим чувствам, то наверняка бы что-нибудь сломал в своем кабинете. Лишь несколько мгновений спустя мне удается произнести пару — тройку слов из моего морского лексикона.

— И не стыдно тебе так при папе выражаться, — укоризненно вздыхает Гай, отдавая медробу последние команды, — Так, ну вот и все, ты свободен, остальное может сделать мику.

Прозрачная крышка плавно поднимается, и я немедленно спрыгиваю с удобного ложа.

— При чем тут какой-то папа?! Объясни лучше, с какой стати Кен объявляет мне план «С»?! И как он вообще тут оказался?!

— Ну вот, а еще говоришь, что тебе обследование не нужно, — продолжает тихо веселиться Гай, — А сам простых вещей сообразить не можешь! Папа тебе теперь я, ты же на моей дочери женат, а Кен наш новый сотрудник и прибыл сюда вместе со мной.

— И что, у нас в отделе новые правила, каждый новоиспеченный агент может всем подряд план «С» объявлять?! Я, между прочим, на полсотни стандартных лет больше его в отделе, но еще никому план «С» не объявлял!

— Ну, извини, пожалуйста, Арт, — виновато говорит сзади знакомый голос и я, резко обернувшись, сталкиваюсь с худощавым рыжеватым парнем в афийской одежде.

— Кен! — почему-то неописуемо радуюсь я. Даже не думал, что, оказывается, скучал по его невозмутимым, умным глазам.

— Если б мы точно были уверены, что эти жрецы темной луны не имеют ментального дара, мы б никогда так не поступили, — со свойственной ему обстоятельностью объясняет Кен, — операция могла сорваться, если бы они что-то узнали!

— А этот тип в скафандре, он что, ничего не знал, или вы считаете, что скафандр защищает от гипноза?! — с превосходством интересуюсь у коллег. — Вы что, не могли догадаться, что если б у темнолунников был гипноз, они бы давно все выяснили у вашего шпиона?!

Несколько мгновений они ошеломленно глядят на меня, потом как-то неуверенно начинают похихикивать, как будто я ляпнул нечто несуразное, и, наконец, не выдержав, разражаются прямо-таки гомерическим хохотом.

— Этот ... тип... ха, ха, ха, — пытается объяснить Гай, упав на стул и махая руками, — этот тип...

Они снова хохочут, не обращая никакого внимания на мои свирепые взгляды, пока я, озверев окончательно, не опрокидываю на Кена стакан, приготовленный для меня Гаем. Он отскакивает, отрясая от воды новенький нарядный лиловый плащ, и обиженно вопит:

— Ты что?! Ведь робот, же, робот! Понимаешь?!

— Нет! При чем тут еще робот какой-то?

— Не какой-то, а из серии зооразведчиков, ну тех, что отбирают образцы фауны на новых планетах. У него клетка внутри. Мы туда ушани посадили, его биосигнал опытный ментал поймает, а вот в мозгах покопаться ему вряд ли удастся.

— И что, этот робот и объявил мне план «С»?! — потрясенно охаю я.

И добавляю нелюбимое мамой словечко, представив, какие мне предстоит теперь выслушать шуточки по возвращении на базу отдела.

— Ну да, — простодушно кивает Кен, — я ему команду дал, как только позывные твоего мику будут в пределах пяти метров, послать сообщение. Да ты не переживай, все было под контролем, у него встроен мощный передатчик, а мы висели над вами в зоне уверенного приема. Все шло по плану, и если б не этот твой секретарь...

— Трик? Что с ним? Он жив? — вопрос, который я до сих пор даже боялся задавать, сам слетает с языка.

— Жив, жив! Он в соседней комнате, — торопится успокоить меня Гай.

— Как он?! — уточняю, бросившись к двери.

— Уже лучше, с ним мать и Дариналь! — вдогонку кричит Кен.

Бледная физиономия Трика, спящего точно в таком же реаниматоре, из какого только что вылез я, выглядит очень неважно. Однако, взглянув на понемногу меняющие свой цвет линии диагноста, понимаю, что дела его вовсе не так уж плохи. Кризис явно миновал, и парень уверенно идет на поправку. Только для двух пар глаз, голубых и серых, с тревогой вглядывающихся в осунувшееся лицо изобретателя, это, похоже, не так очевидно, как для меня.

— С ним всё в порядке, поверьте мне, Фарина, — мягко говорю я, останавливаясь у нее за спиной.

— Я вас знаю?! — стесненно всматривается в меня кухарка.

В весьма нелестных выражениях, мысленно сообщаю сам себе, что у меня творится в мозгах, сообразив, что разгуливаю без внешности тайного советника.

— Это Эзарт, — мимолетно оглянувшись, безучастно сообщает Дариналь.

Однако, у нее отличная память, видела меня без чужой внешности всего пару секунд, и сразу узнала!

— Это, правда? — кухарка внимательно вглядывается в мое лицо, пытаясь найти знакомые черты.

— Правда, правда, — успокаиваю ее, только зовут меня Артез, коротко Арт, — и насчет Трика правда, вот посмотрите, красная линия это больное место, видите, она становится все меньше?! Совсем скоро он будет здоров.

— Почему вы мне не сказали?! — с горьким упреком на меня уставились голубые глаза в темных от недосыпания обводах.

— Чего не сказал?! — удивился я.

— Что Трик не казнён! Я ненавидела вас, и презирала их всех, и Фарину, и доктора, и Бамета! Я думала они бездушные, холодные люди, а оказалось, это я самая глупая из всех! Как мне теперь смотреть им в глаза?!

— Попросите прощения, — уклончиво пожимаю плечами, — они люди добрые, простят. А насчет Трика, так ведь он был почти уверен, что вы его узнали, или... он ошибался...?!

— Иногда мне казалось... — опустив лицо на руки, тихо бормочет она, — а потом... я думала, что схожу с ума... и Фарина сказала, что это племянник... ведь все видели... как...

— Не надо, Дариналь! — не выдерживает Фарина и, вскочив, обнимает королеву за плечи, как простую девчонку, — все закончилось, все позади, скоро Трик выздоровеет, и все будет хорошо!

— Он снова будет вашим придворным изобретателем и починит королевскую телестудию... — в тон Фарине приторно продолжаю я.

— Нет! — чуть не уронив кухарку, резко вскакивает Дариналь. — Он не будет придворным изобретателем, он будет... будет... Королем!!!

Сузившиеся от гнева голубые глаза с вызовом глядят на меня.

— А я разве против? — постаравшись придать своему лицу вид оскорбленной невинности, обиженно спрашиваю королеву. — Поздравляю ваше величество с прекрасным выбором! Надеюсь, вы не будете долго тянуть со свадьбой, а то я могу скоро уехать, а мне хотелось бы поздравить молодожена!

— Кто может уехать, кто молодожен?! — слышу сзади знакомые голоса и, обернувшись, вижу целую делегацию афийцев во главе с Симоном Найшем. Из-за его крепких плеч выглядывает вычурная прическа Айсела Тии, пыхтя старается протиснуться вперед доктор Тормел, а сзади...

— Бамет! — Одним рывком раздвинув посетителей, оказываюсь перед сообщником и, схватив парня за плечи, прижимаю на миг к себе. — Ты жив! Где ты был?! Я не видел тебя на катере.

Впрочем, если честно сказать, я там почти ничего и не успел увидеть.

— Меня первого привели, — расстроено бормочет охранник, — посадили около стены, я двинуться не мог, потом Трика, он еще сесть не успел, видим, тебя ведут. Я тоже подумал, ну все, теперь некому нас выручать. А Трик оглянулся — я сразу понял — он что-то задумал..., и... я даже крикнуть не успел...

— Не надо, Бамет... — тихо прошу я, вспоминая одинокую фигурку, сломанной куклой валяющуюся на полу.

— Так кто куда уезжает?! И кто молодожен?! — бодро пытается увести нас от печальных воспоминаний Айсел.

— Да я могу скоро уехать, — мрачно бурчу в ответ, — А насчет молодожена...

— Насчет молодожена отвечу я! — Надменно выпрямившись, сухо объявляет королева, — Как только Трик выздоровеет, мы намерены объявить о свадьбе!

— А он... уже сделал предложенье...?! — Тихонько спрашивает у меня добрый доктор, после выздоровления Ланалы твердо уверовавший, что для нашей медицины нет ничего невозможного.

— Нет! — немедленно реагирует Дариналь.

У нее оказывается, и слух отменный!

— Не сделал пока! Но мы же все знаем, что Трик очень застенчив и, возможно, очень долго не решится сделать предложение королеве! А наша страна не может больше обходиться без короля, поэтому я делаю ему предложение сама! Сейчас! В Вашем присутствии!

А говорила, не умеет складно выражать свои мысли!

— Истинно королевское решенье! Поздравляю! — одобрительно кивает Симон.

— Очень мудро с вашей стороны! Церковь благословляет Ваш выбор! — в тон ему поддакивает Айсел.

Тихое шуршание медроба внезапно усилилось, перешло почти в свист и снова стихло, яркие линии медицинских диаграмм дрогнули, перепутались, возникла, дернулась, и, выравниваясь, засветилась ярким синим светом новая линия. Все замерли, затаив дыхание, не сводя глаз с этой, пугающей своей непонятностью, картины. Я ринулся к компу, но Симон успел раньше меня. Отклик на запрос прозвучал немедленно, — «Пациент пришел в сознание, мозговая деятельность в норме».

— Все в порядке, он пришел в сознание, — в ответ на встревоженные взгляды афийцев перевожу с космолингвы сообщение компьютера, но меня перебивает отчаянный вскрик Фарины,

— Он открыл глаза! Он что-то говорит!

И тут же из динамика звучит слегка искаженный голос Трика — я согласен!

Дариналь, смеясь и плача, бросается к реаниматору, но Трик уже снова спит, слабо улыбаясь порозовевшими губами.

— Вы знаете, что вернулась мать Ланалы и другие женщины?! — подтолкнув меня в бок, восторженно шепчет доктор Тормел. — оказывается, они были в плену! Фарина разрешила им жить в ее доме!

— Теперь знаю, — киваю ему, хотя совсем не понимаю, из какого плена могли вернуться давно пропавшие рыбачки.

Потихоньку выхожу из комнаты, поманив за собой Найша.

— Пойдем, выпьем кофе!

Кухня залита почти летним солнцем, на белоснежной скатерти корзинка с пышными плюшками, от сногсшибательного запаха которых у меня немедленно потекли слюнки. Вот сюда меня нужно было тащить лечиться, а не в реаниматор засовывать!

— А ты уверен, что кофе тебе уже можно?! — заботливо осведомляется Симон, удобно устроившись у открытого окна.

— Мне теперь все можно, — ворчу я, разливая в чашки кипяток, — раз мой секретарь будет королем, а кухарка королевской свекровью. Или тещей, я не помню.

— Ну, рассказывай, — требую у него, сделав первый, самый горячий и вкусный глоток.

— С чего бы начать, — задумчиво рассуждает Симон, отпивая кофе и машинально подтаскивая поближе корзинку со свежей выпечкой.

Ну, уж дудки, вас тут и так всех Фарина избаловала, мало того, что превратили мой дом в походный госпиталь и гостиницу одновременно, еще и булочки мои все слопали, вредничаю я, утаскивая корзинку назад.

— Да ты ешь, ешь хорошенько, — спохватывается Найш, — может тебе супчику налить, или вон мясо тушеное, только сразу особенно не налегай, после голодовки нужно понемножку.

— Симон!

— Ну?!

— Хватит причитать надо мной, меня уже медроб накормил, рассказывай лучше.

— А может, ты просто отчеты посмотришь?!

— Потом посмотрю, ты пока в общих чертах можешь?!

— Ну, если в общих..., прости, так получилось, мы тебя не сразу хватились. На второй день после коронации доктор прибежал, говорит, вы втроем дома не ночевали. Ну, я виноват, не стал сразу тревогу бить, знаю ведь тебя, думаю, может, опять какое расследование затеял, тем более, ребята с тобой. Только на третий день догадался записи с камер посмотреть. Ну, сообщил в отдел. А тут еще рапорт от наших агентов из Зарбаля, город заняли тагларцы под предводительством этих, темнолунников. Согнали мирных жителей в храм, стали допрашивать, кто подсыпал в воду антиглюк. Ты же помнишь свою идею?! Ну, один парнишка не выдержал, они обещали его мать убить, выдал нашего агента, не знаешь такого, Луис Кин, из молодых. Тут как раз Гай с Кеном прибыли, решили его спасать, у тебя все равно мику на запросы не отвечал. Этот твой Кен, он молодец, быстро соображает. Твоих минироботов на катере к Зарбалю перебросил. Во все колодцы, ручьи, во всю тару с водой антиглюк всыпали, к вечеру все тагларцы под кустами валялись. Пока их предводители с антиглюком разобраться пытались, малютки подкоп закончили, сначала Луиса освободили, потом и остальных из храма увели. А мы за это время гарнизону, что по болоту гати мостил, переправу понтонную соорудили, из аварийного оборудования грузового катера. Вот они и вернулись неожиданно в город. Пришлось темнолунникам срочно отступать.

— А, вот вы где, — обрадовался Гай, входя вместе с Кеном на кухню, — булочками балуетесь!

— Побалуешься тут без вас, — прикидываюсь возмущенным, — все мои припасы, небось, подъели!

— Кстати о припасах, — кивает Гай, наливая себе кофе, — включайся, в Зарбале проблема, тагларцев кормить нужно, и вообще, что с ними делать будем?!

— Кормить, говоришь?! Вот пусть их темнолунники и кормят, раз приучили к глюку!

— Так нет же темнолунников! — удивленно вскидывает глаза Кен.

— Как нет?! А куда они делись?!

— Симон, ты что, ему еще не рассказал?!

— Вот как раз только начал рассказывать, а тут вы и пришли, — вздыхает Найш, — так вот, темнолунники сбежали, а тагларцы остались, мы и решили их в джунгли вернуть, ну, родственникам. И тут открылось такое! Оказывается, тагларские женщины отдают мальчиков темнолунникам добровольно, в обмен на лекарства, украшения и инструменты. А темнолунники учат парней несложной работе и внедряют в афийские поселки и города. Предварительно посадив на глюк. Вот только дозу им рассчитали минимальную, и каждый день старшие в группах выдавали всем по пакетику. Поэтому женщины парней забрать отказались, они, дескать, уже не наши! Мы запросили помощь отдела. Наши медики и психологи прибудут только через месяц, поэтому проблема пока не решается.

— Ну а темнолунники то куда делись?! — тороплю я Найша.

— Нашли мы им островок подальше, вода есть, фрукты растут, рыба опять же... Контактный модуль оставили, пользованию научили. Ну, а что с ними дальше делать, специалисты решат, когда прибудут. Вот, если вкратце, и все.

— Да нет, не все! Почему темнолунники за роботом на катер отправились, я еще понять могу, вы им, небось, помощь в завоевании Афии предложили, а вот почему им дижанцы помогали, это для меня загадка!

— О, про дижанцев история еще проще. Там сильное течение океанское, и в шторм в дельту реки корабли частенько забрасывает, но вот выбраться не всем удается. Река к лету резко мелеет, и прибой назад суда не пускает. Так когда-то темнолунники, что с острова сбежали, попались в плен к реке. А потом всех, кто в шторм искал там спасения, они просто брали в плен. И только последний главный жрец придумал оставлять заложников, а корабли отправлять выполнять различные задания. Например, доставлять захваченные товары или афийских женщин, мы освободили там несколько десятков!

Вот, оказывается, о каких пленницах говорил доктор!

— Так и те дижанцы попали, которых мы во дворце захватили, — продолжает Найш. — У них темнолунники в заложниках родичей оставили, вот у Сапана, например, сынишку забрали. А если ослушаются — обещали заложников убить!

— Так сколько ж их тогда, темнолунников то этих?! — не выдерживаю я перечисления всех преступлений, совершаемых этой бандой жрецов.

— Никогда не поверишь, жрецов культа темной луны всего 77 человек. Когда они удрали с родины, их было именно столько. И с тех пор они свято придерживаются этой традиции. Когда один из них умирает, посвящают в жрецы кого-нибудь из старших учеников. Кстати, в ученики берут только собственных сыновей. Ну а всего с учениками и семьями их около пятисот.

Всего пятьсот! Крошечная деревенька осевших на чужой земле потомков беглецов с давно погибшего острова! Людей, чья жизнь и кровь густо перемешана с жизнью диких племен Тагла и мореплавателей Дижана. Какая же неведомая, темная сила заставила их пойти на преступления против тех, чья кровь смешалась в их жилах, какие непомерные амбиции гнали творить зло все дальше от места, которое давно стало им домом?!

— Слушай Симон, — оторвавшись от своих мыслей, спрашиваю я, и замечаю, что все молча наблюдают за мной. — Эй, я что-то пропустил?!

— Нет, нет, все в порядке, просто от тебя так долго не было сигнала, мы уж думали..., а чего ты молчал-то?!

— Так они ж меня спеленали как мумию, и рот заткнули, а потом этот Шебар с меня глаз не спускал. Обещал, если я хоть слово скажу, расправиться с Триком и Баметом. Вот я и выжидал подходящий момент. Но вы то, почему сразу не прилетели, как я сигнал подал?!

— Собрались, было, спасать вас в джунглях, да передумали. Слишком большой риск. Вот и отправили робота предложить темнолунникам, помощь в захвате Марофеля, в обмен на тебя. Тогда они выдвинули требование, что ты сначала на них поработаешь. А ты хотел спросить что-то?

— Когда? А это... вы не выяснили случайно, зачем им Марофель?! Они вроде и так неплохо жили! И рабы и почет... непонятно!

— Выяснили, разумеется, они и не скрывали. Это главное, что завещали им предки, ну те, что сбежали, отомстить королю и храму светлой луны за свое вынужденное бегство. Месть, вот что двигало всеми их помыслами больше тысячи лет!

У меня перехватило горло. Это как же нужно ненавидеть своих обидчиков, чтобы всю свою жизнь и жизнь своих детей и внуков положить на то, чтобы отомстить совершенно невиновным людям! Почему никто из них за тысячу лет не догадался, что стать свободным и счастливым, можно, лишь простив старую обиду?!

— Теперь я, кажется, знаю, что нужно сделать со жрецами, — свирепея, бурчу я, — Ну, во всяком случае, с теми из них, кто не захочет сидеть на острове всю жизнь! Да и тагларцев, кстати, пристроим! Пойдем, отправим запрос в отдел.

На другой день, получив одобрение отдела и вновь надев внешность Эзарта, лечу вместе с Гаем на грузовом катере к затерянному в океане островку. Мне разрешено предложить тем из жрецов, кто откажется от своих прежних убеждений, поселиться с семьями в селениях тагларцев, на правах учителей и лекарей. Разумеется, всем будут вшиты особые модификации мику, чтобы исключить любую возможность нового заговора.

Я смотрел на экраны внешнего вида и не замечал красот планеты, прокручивая в памяти рекомендованный компом вариант обращения к жрецам. Мне не очень-то хочется с ними встречаться, но сделать это, кроме меня, некому. Все остальные наши агенты сейчас на маленьких планетарных катерах летят в тагларские селения заключать с работящими матронами взаимовыгодное соглашение. Женщины должны забрать обратно своих несчастных парней и заботится о них, а афийцы обязуются поставлять им за это бесплатно всё то, что раньше деревни получали от темнолунников. Так было решено вчера вечером на совещании во дворце. Конечно, Айсел Тии вначале недовольно морщился, узнав о такой контрибуции, но под строгим взглядом королевы вынужден был смириться.

В конце концов, за весь бесплатный сыр когда-нибудь приходится платить.

Как и за месть.

Конец второй книги

КНИГА 3. Принцип подлости

Аннотация

Команда агентов, следовавших на маленьком межзвездном корабле к месту своей работы, внезапно получает срочное задание. В том квадрате галактики, где они находятся, пропала связь с группой разведчиков, объявивших в последнем рапорте об обнаружении новой планеты, заселенной неагрессивными племенами, с уровнем развития соответствующему феодальной эпохе. Но приземлившись на планету, агенты не находят никаких следов разведчиков, зато обнаруживают кучу несоответствий в правилах жизни аборигенов. Чтобы найти сопланетников, нужно вникнуть в образ жизни туземцев и для этого Арту приходится обрести довольно экзотический внешний вид.

* * *

— Остановись!

— Не-а!

— Ну, хотя бы подожди минутку! Куда ты так торопишься? Давай поговорим!

— Зачем?!

— Что, зачем?! — старательно изображая из себя тупицу, невинно спрашиваю я.

— Зачем ты хочешь со мной говорить?! — устало, глядя себе под ноги, бормочет он.

— Это очень важно для меня, — осторожно, чтобы не спугнуть, пододвигаюсь к нему поближе, — понимаешь, там, откуда я пришел, так никто не поступает, я очень хочу понять, почему ты собираешься это сделать?!

— Это неправда! — шепчет он, презрительно отвернувшись, — так делают везде!

Вот этого-то момента я и ждал! Мгновенно вскочив, в два прыжка преодолеваю разделяющее нас расстояние и набрасываюсь на него. Я успел лишь обвить его мертвой хваткой и сдернуть с камня, на котором он стоял, как на меня обрушился шквал мощных ударов жесткими крыльями. Зажмурив покрепче глаза, ору на межгалактике команду мику, пусть впрыснет этому идиоту лошадиную дозу успокоительного.

Еще несколько секунд неистовой борьбы, и в моем распоряжении оказывается внезапно обмякшее инертное тело. Забрасываю его на плечо и торопливо утаскиваю в свое логово.

В полутьме сыроватой и низкой пещерки мне приходится стоять на коленях, пока я вживляю ему между лопаток тонкий, мягко пружинящий диск специальной модификации мику. Затем натягиваю на пленника, неподвижно лежащего на камнях, смирительную паутинку. Мазнув ему напоследок рот клеем, специально приготовленным именно для таких случаев, осторожно выбираюсь наружу.

Тщательно изучив скалы вокруг, убеждаюсь, что похищение осталось незамеченным посторонними взорами. Вот и славно, а теперь пора устраиваться и мне. Заваливаю вход в пещеру камнями и скрупулезно маскирую сухими кустами, затем, отойдя на несколько шагов, придирчиво рассматриваю свою работу. Вроде ничего. Во всяком случае, лично я никогда бы не догадался, что тут есть вход.

Несколько минут отдыхаю, подставив лицо свежему вечернему ветерку и прислушиваясь к окружающему меня незнакомому миру. Но кроме шума волн, разбивающихся далеко внизу о камни, да шелеста желтеющих листьев на обтрепанных кустиках ничто не нарушает покой этого мрачного места.

Бдительно следя за дорогой, пробираюсь в большой грот, расположенный за поворотом дороги, ведущей вниз с площадки. Никого уже нет в нише с каменными скамьями вдоль стен и журчащим по полу ручейком и я, устроившись в самом темном углу, начинаю переодевание. Достав из потайных карманов костюма — трасформа, полностью имитирующего на вид и на ощупь живое тело, новую внешность, голосовой модулятор и нехитрую одежду, проворно переодеваюсь.

Затем, включив программу перенастройки трансформа, вставляю в глаза специальные линзы. И в завершение нахлобучиваю на прическу причудливую шляпку и вешаю на шею несколько ярких, дешевых на вид, амулетов. Всё, готово. Напоследок придирчиво оглядываю себя, и рычу от досады. Вот из-за таких мелочей и проваливаются гениальные планы. Забористое выражение мореходов с далекой родины непроизвольно срывается с губ. Уныло вздыхаю, вспомнив, что моей маме оно бы сильно не понравилось и нажимаю пару кнопок на многофункциональных кроссовках. Теперь, оставаясь изнутри такой же легкой и удобной, снаружи моя обувь приобретает вид потрескавшихся и потемневших деревянных сабо, подвязанных многократно чинеными ремешками. Неприглядно конечно, зато вполне соответствует выбранному мной образу.

В первой деревеньке, расположенной всего в десяти минутах ходьбы вниз по склону нет ни одного свободного койко-места. И больше того, здесь нет даже ни одного не забитого постояльцами сенника или чердака. Но это меня не очень то и расстроило. Я вовсе не собирался тут особенно расслабляться, на эту ночь у меня совсем другие планы.

Низко опустив на лицо край шарфа, намотанного на шляпу, бреду между домами, внимательно присматриваясь к снующему во дворах и на улочках люду. А вот вроде и подходящая компания. Кучка разномастных странников сидит возле закипающего на костре котла.

— Благословенья вам, люди добрые, — бесцветным голосом бормочу я, опускаясь на землю неподалеку.

Несколько пар глаз быстро обшаривают мою фигуру, и, не отыскав ничего подозрительного, вновь устремляются на костер. Осторожно рассматриваю компанию, пытаясь угадать, кто есть кто, затем, не надеясь, всё же на свою интуицию, начинаю, как бы в задумчивости вертеть в пальцах камешки амулетов. И почти сразу в ухе раздается тихий голос мику, зачитывающий мне результаты сканирования. Ничего, себе! Скромно одетая женщина средних лет, оказывается, носит под просторной блузой широкий патронташ, битком набитый метательным оружием, от дисков до ножей. А сидящий напротив неё угрюмый горец с иссиня черными крыльями обвешан скрытыми потертой безрукавкой тугими мешочками с монетами.

— Скажи, нана, а ты часом не гадаешь?! — заставляя вздрогнуть, внезапно раздается надо мной вкрадчивый голос.

— Немножко, — тихо бурчу я, напрягаясь. Неизвестно еще, что мне сулит это занятие.

— Пойдем со мной! — В голосе невидимого собеседника добавилось металла.

Придется идти, подавив вздох, решаю я, проклиная свое спонтанное решение отрекомендоваться гадалкой.

Шагать приходится недалеко, в сенник соседнего дома. Нанявший меня полноватый мужчина средних лет с недобрым прищуром стальных глаз, оказался типичным жителем побережья. Оставив мою персону ждать у входа под присмотром юного лесовика, помор откинул вытертый ковер, занавешивающий вход, и шагнул внутрь. Вот взять сейчас, врезать внезапно охраннику ногой в подбородок и ходу через забор. Ловить вряд ли будут, темнеет быстро, да и бегаю я наверняка получше, чем они. Или подождать еще немного, посмотреть, как дело обернется?!

— Входи! — В проеме показался мой проводник.

В сеннике под неярким светом масляной лампы на остатках прошлогоднего сена, накрытых ковром, сидит просто одетый, небритый лесовик.

— Ты, правда, умеешь гадать?! — вскидывает он на меня недоверчивые глаза.

— По руке, господин! — вздыхаю я.

— На, — сует он мне руку, — скажи, откуда я приехал?!

Да легко! Взяв его мягкую прохладную ладонь, начинаю потихоньку причитать на межгалактике, вставляя иногда названия близлежащих городов, рек и местечек. Но, против моего ожидания, ни на одно из этих слов нет никакой реакции. Что за наваждение, даже если он просто проезжал мимо этих мест, чуткий сканер уловил бы малейшее волнение руки. Я уже начал сильно жалеть, что ввязался в эту авантюру, как вдруг микрофон в моем ухе оживает. Великий космос, ну кто бы мог подумать!

— Прости, господин, — печально вздыхаю я, вглядываясь в лицо клиента и замечая мелькнувшую хитрую ухмылку, — я не смогу погадать по твоей руке.

По его лицу расползается откровенная торжествующая усмешка, а я продолжаю так же грустно:

— Мне очень жаль тебя господин, но твоя рука мертва и не может ничего знать о тебе. Но если твоя вторая рука жива, я могу попробовать ответить на твой вопрос.

Темная тень мелькает в его глазах, ухмылка тает, а с губ невольно срывается раздосадованный вздох. Клиент резко выдергивает свою руку из моей и прячет ее под полой дорожного плаща.

— Ну, хорошо, попробуй еще раз, — с явной угрозой бурчит он немного погодя.

Левая рука заметно теплее, оно и неудивительно, мику сообщил мне, что правая кисть руки подверглась частичной ампутации и была пришита, но нервные волокна и некоторые сосуды не восстановились. Я вновь начинаю своё «гадание» стараясь не пропустить ни одного из заученных названий совершенно незнакомых мне мест. Ага, есть, вот оно! Система — сканирование, мику, анализ, моё ухо — работает отлично! В той же тональности пробубнив еще несколько фраз, поднимаю на заказчика отстраненный взор и начинаю своё выступление.

— Сюда, господин, ты прибыл из Джада, а туда из Сизана, а до этого ты был в Райхане, а еще раньше в Туртане. Достаточно ли этого, или мне продолжить? — мелодичным голосом сирены осведомляюсь я, представляя в уме его маршрут на карте.

Ну и петлял же он, однако! Такое впечатление, что у парня куча долгов или врагов.

— Не надо, — слишком резко откликается он, — скажи мне лучше, что меня ждет?

— О, господин, — попричитав пару минут, объявляю я, — ждет тебя два пути, и ты сам должен выбрать, по которому ступать. Но, предупреждаю, от твоего выбора зависит жизнь, и не только твоя!

Интересно, найдется ли хоть один человек, которому не подошло бы такое пророчество?!

— И какой же путь мне выбрать, чтобы остаться в живых?! — саркастически усмехается он.

Похоже, я все-таки влип! Ну, и зачем мне понадобилось строить из себя гадалку?! Лучше бы представился знахаркой, или сводней! Однако в этот момент мику, анализирующий полученные сведения, подбрасывает мне новые данные об этом человеке. Это принц Заидал, объявленный преемник лесного правителя. И у него какие-то проблемы с остальными претендентами на наследство. Ну, вот, теперь я ясно понимаю, каким будет мой ответ.

— Ты и сам это знаешь, господин, — вздыхаю я, — чтобы выжить, тебе придется отказаться от того, что ты считал своим по праву.

Пару секунд он сидит молча, потом кратко свистит. В сенник мгновенно врываются оба его телохранителя и встают за моей спиной.

Всё, доигрался! И с какого перепугу я полез гадать, скажите на милость?!

— Где ты взял эту шпионку?! — с угрозой рычит мой бывший клиент на помора.

— В соседнем дворе, — оправдывается тот, — ты же сам сказал, — первую попавшуюся!

Нет, мне определенно пора вмешаться, иначе может стать слишком поздно!

— Прости, господин, что перебиваю ваш разговор, но если ты не поверил в мои способности, попробуй проверить еще раз! — вкрадчиво мурлыкаю я, настойчиво глядя прямо в глаза принца.

Разумеется, с рекомендованными психологической инструкцией интонациями.

— Как я могу тебя проверить, если ты и так знаешь обо мне слишком много?! — Слегка заколебавшись, язвительно осведомляется он.

— Я ничего не знала о тебе, входя сюда, — категорично отметаю его домыслы, — но если ты считаешь, что я вру, позови любого, кого захочешь, я погадаю ему с завязанными глазами!

— А и впрямь, может, попробуем?! — Неожиданно становится на мою сторону явно желающий реабилитироваться помор.

— Ладно, — помолчав, с сомнением бросает Заидал, — завяжите ей глаза!

Однако его телохранитель придумал покруче, достал откуда-то плотный мешок и нахлобучил на меня до самых локтей.

— Задохнусь я здесь, — бурчу недовольно, в душе радуясь, что экспериментаторам не видна будет моя мимика.

— Ничего, потерпи, авось, недолго осталось! — ехидно отвечает лесной принц.

Ну и шуточки у тебя, видно, было, за что руку отрубать, желчно подумал я, и почти сразу ощутил в своей руке чью-то мозолистую крепкую ладонь.

— Ну, и что ты расскажешь об этом человеке?! — нетерпеливо спрашивает мой мучитель.

Стискиваю руку незнакомца покрепче, и завожу свою волынку. Пока мику собирает сведения, подключив сканеры, замаскированные под простенькие амулеты, обещаю себе, что на досуге сочиню хвалебную оду микроэлектронике моего мира. И буду громко распевать в свободное от работы время. А Заид, то, каким ушлым оказался! Чтобы не втягивать в конфликт посторонних людей, посадил напротив меня своего старшего телохранителя!

— Это мужчина, — монотонно начинаю перечислять то, что вижу с помощью экранчика сканера, слабо высветившегося на внутренних полях шляпки. — Средних лет, не худой, помор, приехал из того же места, откуда и ты, имеет большой шрам на груди, носит медальон с изображением маленькой девочки, за поясом кинжал и четыре кошеля с деньгами, в левом сапоге нож, в правом сверток с золотым кольцом...

Помор резко вырывает руку, и, толкнув меня на пол, устремляется к двери, выхватывая по пути кинжал. Но стоящий у двери юный лесовик не дремлет. Он успел достать свое оружие еще раньше и, отбив первый удар, теснит беглеца назад. Тот, бешено размахивая кинжалом, вдруг разворачивается и бросается в глубь сенника, видимо, рассчитывая уйти через вторую дверь. И вдруг, хрипло вскрикнув, грузно оседает на пол. Это его господин ловко метнул левой рукой короткое копьё. Я за это время успел сесть на полу и снять с себя мешок, и теперь гадаю, пора ли мне драпать, или можно еще немного обождать.

Лесовик, подойдя к упавшему, выдергивает из тела копье и по отсутствию вскрика я четко понимаю, что человек, приведший меня сюда, уже мертв! Ну и что же это такое?! Разве затем я ошиваюсь в этом месте, и в таком идиотском прикиде, чтобы из-за меня гибли люди?! Пусть даже и не очень хорошие! А парнишка тем временем ловко обыскивает тело и снимает с него перечисленные мной предметы.

— Может, мне уйти?! — осторожно осведомляюсь я, глядя, как он раскладывает все это перед своим господином.

— Сиди! — рявкает Заид, беря в руки крошечный сверток и осторожно разворачивая.

Мягко поблескивая, из свертка показывается незатейливое золотое колечко. Только выгравированные непонятные узоры выдают его значимость. Принц морщится как от зубной боли, от одного взгляда на кольцо, и брезгливо отодвигает от себя остальное.

— Убери это! — бросает он слуге, но внезапно, передумав, останавливает его.

— Иди сюда, нана, — хмуро командует Заид мне, — расскажи-ка теперь всё вот про этого!

Как-то неуверенно шагнув вперед, парнишка протягивает мне дрогнувшую лапку. Незаметно вздохнув, повторяю уже ставший традиционным ритуал, и вдруг чувствую, как его ладошка сильно стискивает мою руку. Изумленно подняв глаза, внезапно сталкиваюсь с таким умоляющим взглядом, что заготовленные слова застревают у меня в горле. Да чего он боится-то, никаких колец или денег у него нет, спрятанного оружия тоже, обычный пар... ЧТО?! Ну, вот это уж действительно вечер сюрпризов!

— Дай мне вторую руку, — прошу я тихо, и получив требуемое, крепко стискиваю дрожащие ладошки. Теперь мне совершенно ясно, для чего они оба здесь, и у меня есть только один шанс это предотвратить.

— Прежде чем я расскажу всё о твоем спутнике, — обращаюсь к принцу, — скажи, я правильно поняла, что ты собираешься завтра подняться на скалу?!

Заидал с минуту молчит, нахмурившись, затем мрачно кивает.

— Может, передумаешь?! — прошу его, чувствуя, как дрожат в моих руках похолодевшие ладошки.

— А ты что, хочешь пойти меня отговаривать? — язвительно поднимает он брови, — или у тебя есть столько золота, чтобы я продался в рабство? Ведь не силой же ты собираешься меня остановить!

— Ты забыл, что есть еще один способ увести человека со скалы! — укоризненно вздыхаю я.

— Какой?! — искренне изумляется он, и, вспомнив, разочарованно смеется, — а, это! Нет, это не про меня!

— Как раз это и про тебя! — строго обрываю принца.

— Ты хочешь сказать...? Что ... с первого взгляда так влюбилась в меня, что пойдешь за мною на скалу?!!! — саркастически ухмыляется Заид, — а я ради твоего спасения откажусь от слова чести?!

— Взгляни на него, девочка, он слеп и глуп! За что же ты так любишь его, и собираешься пойти следом на скалу, если за все время, пока ты с ним, он даже не понял, какое преданное сердце бьется рядом?! — сурово выговариваю переодетой в парня лесовичке, не обращая внимания на разинувшего рот принца.

— Ты не права! Он не такой! Он добрый и честный! — не замечая текущих по щекам слез, спорит девчонка, — его подставили и обвинили во лжи, а я...

— Талил! Ты что... и вправду... — никак не может найти нужных слов принц.

— Талила, моё имя Талила, — всхлипывает она, отворачивая заплаканное лицо.

Я выпускаю ее руки, и спокойно прохожу мимо застывшего столбом принца к выходу. Теперь они разберутся и без меня, и, надеюсь, у него появится веский повод не подниматься завтра на скалу.

На прежнее место возвращаться мне уже не хочется, не спеша прохожу вдоль вереницы домов и останавливаюсь около двухэтажной таверны. Прямо во дворе стоят длинные простые столы и скамьи, на нехитром очаге булькает варево в огромном котле. Подсаживаюсь к дальнему столу и, приготовив в ожидании разносчика мелкую монетку, осторожно рассматриваю посетителей. Наученный прошлым опытом, незаметно подключаю к этому делу свои приборы, и постепенно узнаю об неторопливо ужинающих людях много интересного. Однако, не найдя ничего опасного для себя, немного расслабляюсь. Получив в обмен на монетку миску супа, большой ломоть хлеба и кружку местного аналога пива, не торопясь приступаю к еде. Суп вполне съедобный, остаток пресного хлеба кладу в карман, а кружку, немного поколебавшись, отодвигаю подальше. Сидящий напротив пустынник протягивает к ней руку и, получив кивок, забирает пиво себе.

Сижу за столом долго, далеко за полночь, а когда уже почти везде погасли огни и стихли голоса, выхожу на задний двор. Здесь тоже спят люди, прямо на разбросанной по земле соломе. Пробираюсь между телами в дальний угол и, найдя свободное местечко, тихонько укладываюсь на солому. Нужно протянуть еще часа два, поэтому прошу мику включить мою любимую музыку, под эту мелодию точно не уснешь.

Однако через некоторое время обнаруживаю, что и кроме музыки имеются убедительные причины против сна. Чья-то непрошенная рука, проникнув под плащ, которым я укрыт, осторожно ползет по моему бедру. Интересно, с какими намереньями?! Вальяжно потянувшись, переворачиваюсь на другой бок, и вцепляюсь в налетчика мертвой хваткой.

— Ну, и чего тебе нужно?! — зло шиплю ему в ухо, заломив руки за спину.

— Ты не так поняла, нана! — испуганно верещит он, — я хотел с тобой поговорить!

— Говори!

— Может, не здесь?!

— А где?!

— Ну, выйдем куда-нибудь!

Знаю я это куда-нибудь, на себе испытал, выйдешь с тобой, а там дружки, лупанут тяжеленьким по голове, и поминай, как звали. Но разобраться с ним все же не мешает.

— Ладно, пошли, — нехотя соглашаюсь я, и, взяв несчастного покрепче за руку, волоку обратно к столам. Тут все так же тускло светит одинокий фонарь и сидит несколько молчаливых фигур. Сажусь спиной в угол, чтоб никто не подобрался сзади и киваю проныре на место напротив. И, только когда он уселся, узнаю давешнего пустынника.

— Ну, говори, — выжидающе гляжу на него. Пустынник, тяжко вздохнув, некоторое время мается, не подозревая, что мои линзы дают мне прекрасную возможность рассмотреть в полутьме его мимику. Сканеры тоже не теряют времени даром, и вскоре я знаю столько же о содержимом его карманов, сколько и он сам. Только мне это ничего не дает, его карманы абсолютно пусты.

— Ты добрая, — наконец выдавливает он из себя, — купи меня, а?!

— Чего?! — невольно ахаю я.

Так вот зачем он здесь, но почему парня еще не купил никто из тех, кто специально занимается этим бизнесом?!

— Купи, а? — безнадежно тянет он, все ниже опуская голову.

— А почему ты не предложил себя кому-нибудь побогаче?!

— Я иду за долг, — вздыхает он, — столько никто не дает!

— И с чего ты решил, что у меня есть такие деньги?!

— Наверное, нет, — еще тяжелее вздыхает он, но я тут уже два дня, а меня никто не захотел купить! Сегодня последний раз, выбора нет, а перекупщики дают совсем мало! Мне можно не сразу, возьми долг на себя, ты гадалка, я буду помогать, расплатишься понемногу. Возьми, а? Перекупщики ведут товар в Райхан, там хорошо покупают горцы, им нужны рабы в рудники. Не смогу я в рудниках, я без солнца пропаду.

Парень почти плачет, и я вдруг ясно понимаю, что ему совсем немного лет, просто его необычная внешность сбивает с толку.

— Как тебя зовут?

— Ориз, нана! — с надеждой вскидывается он.

— Какой у тебя долг?

— Тридцать средних монет, — плечи парня вновь безнадежно опускаются.

— За что?

— Верблюда не уберег, хозяйского.

— И что, один верблюд столько стоит?

— Жеребая была верблюдица, и с товаром, еще штраф и моральный ущерб хозяин посчитал.

Ишь ты, слов то, каких его хозяин нахватался, ущерб, да еще моральный! А продать парня в рабство за верблюда, это как? Уродство это моральное, вот как, по-моему!

— А если б тебя купили дешевле, с кого бы тогда твой хозяин свой ущерб получил?

— С отца. Тогда сюда младший брат придет, потом сестренка. Ее сразу купят, она красивая, только маленькая еще очень.

— А если бы ты на скалу ушел?

— Тогда жрецы отдают долг до десяти средних монет, остальное списывают.

Ну, вот теперь понятно, почему так много народу идет сюда. На скалу последнего дня.

— Ладно, Ориз, я тебя беру. Только не болтай об этом, встретимся у грота, я постараюсь денег раздобыть. Жди меня до заката, я обязательно приду. Вот тебе пока, — бросаю ему монетку, — поешь и купи что-нибудь в дорогу.

Ориз секунду медлит, разглядывая деньги, потом, вздохнув, берет монету и сует в карман. Теперь с облегчением вздыхаю я, сделка заключена, и мне можно не беспокоиться за парня, честное слово имеет огромную силу в этом мире. Правда, как я начинаю подозревать, не для всех.

Ложится спать больше не имеет смысла. Выбираюсь через задний двор и по убранным к зиме крохотным огородам топаю к скале. Вдалеке на востоке уже начинает слегка светлеть небо. Выбрав кусты погуще, выворачиваю свой заплатанный плащ наизнанку и набрасываю на голову капюшон. Теперь меня будет трудно заметить даже вблизи. Неслышно ступая, пробираюсь мимо первой компании купцов, неспешно бредущих по дороге, и мимо грота, где скоро будут решаться чьи-то судьбы.

Вот и моя пещера. Линзы с функцией ночного видения, и не только, позволяют мне разглядеть каждую травинку. Вроде ничего не изменилось со вчерашнего дня. Осторожно отодвинув большой камень, забираюсь внутрь, и снова закрываю за собой лаз. Мой пленник не спит, широко распахнутыми глазами всматривается в темноту, пытаясь увидеть, кто за ним пришел. Не желая его дольше мучить, снимаю плащ и зажигаю маленькую масляную лампу, принесенную с собой.

— Кто ты? — задает он первый вопрос, едва я успеваю стереть ему с губ клей.

— Я? М...м Арт...а... — О черт, кажется, я упустил что-то важное!

— Ммарта, освободи меня!

— Сейчас, только объясню тебе, как обстоят дела. Видишь, ли, я тебя купила, за пятнадцать средних монет, это все, что у меня было, и теперь ты должен признать, что принадлежишь мне!

Тяжелый стон вырывается из его груди. Пленник закрывает глаза и пару раз яростно стукает головой о стену. Э, э! Так он, пожалуй, попортит мое имущество!

— Перестань! — приходится мне прикрикнуть на него, — я не буду тебя обижать!

— Нана! — Распахнув полные горя глаза, проникновенно начинает просить он, — зачем я тебе? Я ничего не умею делать, поверь мне! Давай, я напишу письмо, здесь есть мой человек, он принесет тебе в три раза больше! Только отпусти меня!

— Да?! — делаю вид, что обдумываю его предложение, — а, сколько, интересно, он даст мне, если я пообещаю что выведу тебя отсюда живым?!

Пленник в отчаянии скрипнул зубами.

— Перестань упираться, иначе я точно перепродам тебя твоему слуге, — стращаю беднягу.

— А если я соглашусь, ты что со мной сделаешь? — интересуется он, когда мое терпение уже почти иссякло.

— Ты будешь мне помогать, и охранять меня от злых людей.

— А чем ты занимаешься?

— Лекарством и гаданьем.

— Да уж, — с сарказмом вздыхает пленник, — это самое подходящее теперь для меня занятие, охранять бродячую знахарку!

Ну и угораздило же меня поймать такого сноба! Однако ждать следующего просто нет времени, поэтому придется терпеть.

— Ну ладно, даю тебе слово, что не сбегу и не обману, и буду служить тебе верно, если ты обещаешь никогда не продавать меня! — повздыхав еще несколько минут, надменно выдвигает условие горец.

— Обещаю! — серьезно киваю пленнику, — никому тебя не продавать!

— Тогда освободи меня, уже все ноги затекли!

Да легко! Одним махом снимаю с него паутинку и прячу в карман.

— Можно я выйду на минутку? — Испытующе глядит он.

— Иди! — легко соглашаюсь я, с мику под лопаткой далеко ему теперь не уйти.

Пока горец гуляет, выворачиваю плащ-хамелеон заплатами наверх, и, постелив на пол, устраиваюсь отдохнуть. Покуда окончательно не рассветет, и не начнется торг, выходить отсюда не стоит. Из многочисленных запасов моего жилета достаю растворимый кубик кофе, а с пояса снимаю бутыль с водой. Сунув на минуту бутыль в мешочек- микроволновку, бросаю туда кофе и достаю складные стаканчики. Просто замечательно, что женщины этого мира, как правило, имеют крупные формы, иначе мне пришлось бы обходиться без большинства таких милых безделушек. Мику сообщает, что мой новообретенный раб уже вернулся и стоит у входа, с тоской глядя в сторону скалы.

— Идем пить чай, — зову я его тихонько, и через пару секунд слышу, как он протискивается в лаз.

— Как тебя зовут? — интересуюсь, как бы невзначай.

— Раньше звали Алексарио, а ты зови, как хочешь, — равнодушно пожимает поросшими темно-серой шерстью плечами горец.

— Я буду звать тебя Алик, — спокойно решаю я, — а меня зови Марта. Вот, держи стаканчик, а вот тебе хлеб, — отдаю запасенный в таверне кусок.

— А ты? — жадно жуя хлеб, вдруг интересуется Алик заметив, что я пью кофе без хлеба.

— Я ела суп в таверне, и пока есть не хочу. Попозже пообедаем, как следует. А пока садись рядом на мой плащ, нужно дождаться рассвета.

Алик, поколебавшись, садится рядом и доедает хлеб, запивая из стаканчика. Щели между камнями начинают светлеть и я гашу лампу. Через часок сюда хлынет вся орава, что я видел вчера в деревне, да еще подойдут ночевавшие в других поселках. Тогда и можно будет, незаметно смешавшись с толпой, спокойно уйти с горы.

— Марта, — с сомнением в голосе спрашивает Алик, — а какие еще у меня будут обязанности?!

— Я же тебе сказала! Помогать и охранять.

— А ... — мнется он, — ночью?

Ах, вот что его мучит!

— Ночью — спать.

— С тобой?

— И не мечтай! — сердито обрываю я, еле сдерживаясь, чтоб не захихикать, — только если придется спать на улице, и будет очень холодно, можешь придвинуться поближе, но не больше!

— Хорошо! — с облегчением вздыхает он.

Мой план сработал великолепно. Я выбрался первым, и, убедившись, что все внимание собравшихся посвящено нескольким упрямцам, сгрудившимся у верхнего камня, позвал Алика. Он выбрался наружу, с мрачной миной оглядел толпу и нехотя поплелся вслед за мной. Мы неспешно дошли до грота и заглянули внутрь. Те, кто определил себя товаром, сидели с левой стороны, жрецы и рабовладельцы с правой. Купцы бродили посредине, выбирая понравившихся рабов. Около лавки, где сидели женщины, толпилось особенно много народу. Особое удовольствие я испытал, увидев в этой толпе моих вчерашних клиентов. Талила по-прежнему была в мужской одежде, однако взгляды, которые бросал на неё принц, были так горячи, что заставляли девушку краснеть. Ориз сидел в дальнем уголке и около него не было ни одного купца. Парень расцвел, увидев как я пробираюсь к нему, и вдруг как-то осунулся, заметив топающего за мной Алика.

— Ты его купила? — спросил он, не отвечая на приветствие.

— Ну да, — пожимаю плечами, — а теперь куплю тебя.

— У тебя ж нет больше денег?! — обвиняюще воззрился на меня Алик.

— Зато есть богатые должники, — хмыкнул я, — посторожи его, я сейчас подойду.

Заид с Талилой уговаривали молоденькую беременную женщину не продаваться шикарно разодетому сутенеру, а пойти к ним. Они долго не замечали, что я остановился у них за спиной. Пришлось похлопать принца по плечу.

— Ну, кто там еще, — с досадой обернулся он, и открыл в изумлении рот, — Нана, а мы тебя искали!

— Еще бы, ведь вы должны мне тридцать средних монет!

— Разве твое гаданье стоит так дорого?! — растерянно бормочет он.

— Нет, для тебя гораздо дороже, — лукаво поглядывая на покрасневшую Талилу сообщаю я, — но мне нужно ровно тридцать, чтоб выкупить парня, который сидит здесь уже третий день.

— Но у нас нет с собой таких денег, — расстроился Заид, — осталось только то, что мы уже обещали этой девушке. Но там все равно тебе не хватит!

— А те четыре мешочка, разве вы их уже истратили?

— Нет, — упрямо поджимает губы принц, — мы решили этих денег не брать!

— И где ж они сейчас?

— Мы закопали их.

Как я понимаю, вместе с хозяином. И с кольцом. Еще ночью я раз десять пожалел, что поддавшись романтике момента, ушел, не попытавшись стащить кольцо. Ну, или выпросить. Мысль о том, что мне будет намного легче выполнить свою миссию, имея такую могущественную вещицу, прочно засела в моем мозгу.

— А ты не подумал, что полезнее было бы выкупить на эти деньги несколько жизней?

Нет, он не думал. Захваченный мрачными думами о собственной несчастной судьбе, человек обычно мало способен разглядеть чужое горе.

— Что же нам теперь делать? — несчастно повторяет Талила.

— Я уже купила одного парня, — объясняю лесовикам сложившееся положение, — возьмите его и отправляйтесь выкапывать деньги. И если вам не нужно то кольцо, передайте его мне.

Отправляемся в угол к Оризу. Узнав, что денег на выкуп нет, парень совсем завял.

— Не переживай ты так, — уговариваю я его, — скоро деньги принесут, я пока остаюсь с тобой. Ну а уж если денег не найдут, перепишу твой долг на себя.

Алик, презрительно поглядывая на удрученного пустынника, молча уходит вместе с принцем и его телохранительницей.

— Ты поел? — спрашиваю Ориза, пытаясь отвлечь его от грустных мыслей.

— Да, вот, — он сует мне мешок с провизией.

Ого, а парень то явно умеет торговаться лучше меня, я получил бы за эти деньги раз в пять меньше продуктов.

— Пусть будет у тебя, понесете по очереди с Аликом, — возвращаю мешок Оризу.

— Ты уверена, что он вернется?!

— Он поклялся, и я ему верю. Ну а не вернется — хуже для него.

— Заколдуешь?! — Впервые в его раскосых глазах зажигается огонек интереса.

— Зачем?! — усмехаюсь я, — он человек чести, его потом совесть хуже колдовства прижмет.

— А ты можешь?!

— Что?

— Колдовать?

— Ну, могу немножко, — лукавлю я.

— И денег можешь?

— Нет, вот денег не могу!

Ориз, разочарованно вздохнув, отворачивается, а я поправляю шарф, стараясь скрыть ухмылку. Да ведь для меня наколдовать денег как раз легче всего. И сейчас я могу достать из кармана много больше, чем нужно для его выкупа. Но вот завоевать доверие Алика после этого будет намного труднее. И кто только меня тянул за язык ляпать, что я потратил последние деньги?!

— Вот держи, — Неожиданно появившийся Алик сует мне в руки мешочек с монетами.

— Быстро ты, — удивился я, вставая, и только тут увидел за его спиной чернокрылого.

— Вот его встретил, — кивает Алик, — он и дал денег.

— Ладно, — не обращая внимания на сверлящие меня ненавистью глаза чернокрыла, говорю я, — пошли, выкупим Ориза.

Процедура выкупа проста и надежна, заплатив долг и налоги, покупаю пару одинаковых ошейников, и получаю документы на двух рабов. Пара небольших листков плотной бумаги и я могу делать все, что захочу с двумя молодыми парнями. Мороз проходит по коже от ощущения гнусности происходящего.

Ориз деловито надевает ошейник, подгоняя застежку поудобнее, а Алексарио все колеблется, с горькой усмешкой разглядывая новое украшение. Готов поспорить, раньше ему и в голову не приходило, каково это, быть рабом. Делая вид, что не замечаю его мучений, командую Оризу взять мешок и направляюсь в деревню. И, только пройдя полдороги, вспоминаю, что не знаю, где мне теперь разыскивать лесовиков. Я ведь не собирался с ними больше встречаться, надеясь, что кольцо и деньги принесет Алик.

— Алик, а те двое, с которыми я тебя послал, сказали, где их искать? — интересуюсь я, обернувшись к горцу.

И по его растерянному взгляду понимаю, что он и не подумал договориться с ними о встрече. Ну да, ведь он же привык все решать только за себя! Трудненько мне, однако, с ним придется!

— Послушай, нана, — решительно выступает вперед бредущий за нами чернокрылый, — я могу дать тебе много больше, чем ты заплатила за обоих рабов, если ты уступишь мне Алексарио!

— Нет.

— Но ты не имеешь денег даже на еду, а еще должна мне тридцать монет, я могу сейчас пойти заявить на тебя долг, и тебе все равно придется их продать, чтобы расплатится.

Ай, как страшно! Не для того я целый день зубрил казуистику ваших законов, чтобы попасться на такой простой крючок.

— Во-первых, господин, я вас не знаю, и денег у вас не брала. Во-вторых, если вы и дали их вашему другу, то до того, как он был официально признан рабом, и право предъявить ему долг потеряли. А в-третьих, я не могу продать Алика потому, что дала ему слово никому не продавать! — жестко отрубаю я.

Чернокрылый даже задохнулся от возмущения, и на секунду потерял дар речи, а потом разразился целым потоком ругательств, не уступающих по эмоциональности моему морскому лексикону.

— Перестань Грас, — с досадой оборвал его Алик, — ты ведешь себя недостойно перед женщиной, тем более, что она права.

— Это женщина?! — возмущенно рявкнул Грас, — да это настоящий шакал! Подумай сам, как я могу вернуться домой, оставив тебя с ней?!

— А мне теперь какое дело?! Я раб! — с горечью вздохнул на его причитания Алик, демонстративно застегивая на шее застежки рабского ошейника, который он до сих пор нес в руке.

Грас в отчаянии взмахнул руками, и, распустив складки крыльев, сделал несколько прыжков, пытаясь взлететь, но крутизны дороги, по которой мы бредем к деревне, для этого явно недостаточно. И тогда он, широко разведя крылья, просто помчался большими скачками вниз, рискуя оступится и переломать себе все кости.

Мы молча продолжаем топать следом, и неизвестно, у кого из нас в этот момент гаже на душе.

В деревне, заполоненной очередными волонтерами скалы последнего дня, царит обычное оживление перевалочного пункта. Готовится на кострах последний для кого-то обед, снуют продавцы и разносчики, распаковывается багаж и стелятся постели. В сеннике, где я вчера пережил несколько неприятных моментов, уже другие постояльцы. Хозяин сенника ничего не знает о вчерашних клиентах, но, получив мелкую монетку, согласился передать им мое послание, если они вернутся.

Покончив с этим вопросом, спешу увести свою команду из этого проклятого места. Мне нужно спешить, я и так потратил сегодня пару лишних часов на возню с Оризом. Пройдя еще через несколько деревень, решаю устроить привал на завтрак. Найдя взглядом небольшую рощицу, приветливо манящую яркой осенней листвой, сворачиваю туда. Однако, подойдя ближе, понимаю, бесплатно съесть в тени дерева свои припасы вряд ли удастся. На прибитой к столбу вывеске значится, что это место принадлежит какой-то общине грез. Это название ничего мне не говорит, все материалы, какие мы смогли собрать об образе жизни на материке, сводятся к трем отчетам разведчиков и книге законов. Приостановившись на минуту в раздумье, решаю не рисковать понапрасну, и разворачиваюсь в обратную сторону. В глазах Алика вспыхивает и гаснет понимающая ухмылка, Ориз же заметно разочарован.

— Почему ты передумала, нана, — бурчит он, — наверняка там найдутся желающие погадать, заработала б немного денег и мы бы повеселились!

Так, видимо я правильно сообразил, что не стоит останавливаться в этом месте. Не хватало мне еще зарабатывать гаданьем в притонах. Мы уходим подальше от заманчивой красоты рощи и останавливаемся на привал на берегу ручья. Здесь нет деревьев, но растут густые кусты, где можно набрать веток на костер. Хозяйственные заботы как-то органично берет на себя Ориз, мы же с Аликом приносим сухих веток. Судя по многочисленным остаткам кострищ, далеко не всех прельстила роща грез. Пока Ориз разжигает костер, иду к ручью набрать воды в бутыль, а вернувшись, замираю в изумлении. Над разгорающимся костром висит котелок, из которого торчат ноги какой-то птицы.

— Ориз, — подозрительно гляжу на пустынника, — откуда у нас котел?!

— Из мешка, — невозмутимо ответил он, — ты же сама сказала купить провизию в дорогу!

— Но на ту монетку, что я тебе дала, нельзя купить котел! Да и на эту птицу там бы не хватило!

— Я покупал крупу, хозяин сказал, отмерь себе котелок! Я и отмерил! А птицу я не покупал, она сама прибежала, когда я рассыпал немного крупы!

Я от возмущения даже дар речи потерял, а Алик, смерив Ориза презрительным взглядом, отвернулся и съязвил:

— Поздравляю, за тридцать монет ты купила лгуна и воришку!

И это стало последней каплей. Не помня себя, я сдернул с костра котел и вместе с птицей зашвырнул в кусты противоположного берега. Надо сказать, бросок удался, так далеко я не метал предметы даже когда участвовал в спартакиадах. Жаль только, что котел уже успел нагреться немного больше, чем я ожидал. Прыгая на одной ножке и дуя на обожженные пальцы, я непроизвольно прорычал парочку особенно цветистых выражений из числа услышанных от Граса. И добавил еще одно, про себя, наткнувшись на холодный, разочарованный взгляд Алика.

— И что мы теперь будем кушать, нана?! — строптиво буркнул Ориз.

— Ты, в наказание, теперь точно ничего не будешь! — вновь взорвался я, — но сначала достань все из мешка, и выброси то, за что не платил!

— Сама выбрасывай, — раскладывая на траве несколько овощей, пару мисок, бутылку пива и какие-то пакетики, — упрямится он, — я не помню, где что покупал! Крупу тоже высыпать?

— Иди сюда, — зловеще спокойно зову я Ориза.

— Ну, подошел.

— Дай мне руку!

— Вот.

— Теперь отвечай, сколько монет я за тебя отдала?

— Своих — нисколько! — Нахально глядит мне в глаза пустынник.

Ах, так вот как ты запел! Ну что ж, ответ верный.

— А сколько взял у друга Алик, и дал мне, чтобы я расплатилась за твой долг?!

— Ну, тридцать средних монет.

Правильно, ответ верный!

— А сколько монет я дала тебе утром, купить еды?

— Одну простую!

Правильно, ответ верный. Надеюсь, теперь у сканера достаточно информации, чтобы уловить малейшую ложь!

— А теперь скажи, за крупу ты отдавал деньги?

— Да!

Мику сообщает мне, что это правда.

— А за миски?

— Да!

Нет!- звучит у меня в ухе. Да я и сам так думаю.

— Врешь, — спокойно сообщаю Оризу, — миски ты украл! Бери и бросай, туда, куда я котел забросила!

Недовольно передернув плечами, парень выкидывает миски, одну за другой. Немного погодя туда же следуют почти все овощи, пиво и пакетики с приправами.

— Сколько у тебя осталось денег? — напоследок интересуюсь я.

— Ничего, — хмуро соврал пустынник.

— Неправда, в твоем левом кармане лежат две маленькие и одна полумонета! Доставай!

— Это мои деньги, они у меня были, когда ты меня покупала!

— Когда покупала, были, потому что это сдача с той монеты, что я дала тебе! А своих денег у тебя не было! И вообще карманы были пустые, а сейчас в правом лежат свеча и ложка! Доставай! И побыстрее, пока я не рассердилась!

— А если рассердишься, то что? Велишь Алику меня выпороть?

— Сама справлюсь! — уверенно обещаю ему.

Скептически хмыкнув, Ориз выворачивает карманы, и, вернув мне сдачу, отправляет ворованные предметы вслед за остальными. Костер почти прогорел, да нам теперь и нечего на нем готовить. Я мог бы достать свои припасы и быстренько сотворить отличный суп, но решаю преподать парням урок. В конце концов, за один день от голода еще никто не умер!

Через полчаса, выпив воды и пожевав сырой овощ, напоминающий по вкусу картошку, отправляемся в путь.

Ориз мрачен и зол, Алик отстраненно равнодушен.

Странная из нас получилась компания!

Здоровенная тетка в цветастых шароварах и кофте, заплатанном плаще и со странным сооружением из шарфа и шляпы на голове. А с ней два парня, принадлежащие к разным расам.

Ориз — дитя пустыни, щуплый и юркий, с узкими глазами, прикрытыми тяжелыми веками и белой, покрытой крошечными чешуйками, кожей головы и тела. Одет в белые истрепанные портки и такую же рубаху. На голове смешная соломенная шляпа с вуалью, а на ногах старенькие сандалии.

Алик — житель гор, ростом едва мне по грудь, а в плечах наоборот, раза в полтора шире. Голова, плечи и длинные руки, обрамленные кожистой перепонкой крыльев, покрыты бархатной, темно-серой шерстью. Короткие, худые ноги одеты в дорогие узкие брюки и мягкие кожаные сапоги. Мощную грудь едва прикрывает замшевая вышитая безрукавка, сколотая по бокам резными пряжками. На голове кожаный шлем с опускающимся прозрачным щитком.

Честно говоря, если судить по одежде, то именно он больше всех в нашей компании подходит на роль рабовладельца. Да и к тому же, горец-раб явление крайне редкое.

Парни шагают молча, хотя, несмотря на такие большие различия во внешности родной язык у них общий. На этом материке живут шесть совершенно разных по телосложению рас, и несмотря на это, все они говорят на близких диалектах одного языка. И именно это сразу показалось мне до дикости противоестественным. Как и странный обычай решения почти всех проблем через ритуальное самоубийство.

К вечеру, миновав, несмотря на вздохи Ориза, несколько небольших селений, выходим к переправе через Азыл. По обе стороны от этой бурной речки расположилось большое селенье с одноименным названием. Пройдясь по улицам, выбираю недорогую таверну и смело шагаю внутрь. Просторный зал полон народу. Упорно раздвигая себе дорогу, нахожу в углу скамью, занятую спящим любителем пива. Он немедленно отправляется досыпать под стол, а мы втискиваемся на его место. Подошедшему разносчику высыпаю в ладонь отнятую у Ориза мелочь. Добавив еще пару мелких монет, прошу три миски супа и делаю заманчивое предложенье подзаработать на рекламе моих услуг. С сомненьем оглядев мой наряд, разносчик оценил однако, наличие двух рабов, причем одного из них очень дорогого, и согласился.

Первый клиент подошел, пока нам еще не подали еду, второй, когда я доедал суп, потом народ повалил валом. После полуночи я заявил, что устал, и собираюсь идти искать ночлег. Неизвестно откуда взявшийся хозяин медовым голосом объявил, что лучшая комната мне уже приготовлена, за счет заведения, и выразил надежду, что утром я не откажусь принять два-три клиента из числа его друзей.

Пообещав ему эту услугу, разумеется, не бесплатно, отправляемся вслед за служанкой в номер. Комната действительно оказалась вполне приличной, с крошечной душевой и двумя кроватями. На маленьком столике бутыль с пивом и тарелки с тушеными овощами, хлебом, холодным мясом.

Ориз, мгновенно оценив эту роскошь, сразу засуетился, пододвигая столик и наливая пиво. У меня мелькнула было мысль оставить его в наказание без еды, но я так устал, что не хочу сейчас заниматься ничьим воспитанием. Умыться, и спать, больше я ни на что не способен. Вернувшись из душевой, обнаруживаю, что парни сидят на полу, не притронувшись к еде. Так, все понятно, приказа есть не поступало! Придется прояснить обстановку.

— Алик, назначаю тебя моим старшим помощником, — объявляю горцу, на ходу придумывая ему должность, — будешь распоряжаться всеми хозяйственными вопросами. И еще, ты отвечаешь за Ориза. Мне некогда за ним следить! А сейчас умывайтесь, ешьте, и спать! Вон та кровать ваша, эта — моя, я есть не буду, хочу спать. Все понятно?!

Горец озадаченно глядит на меня, и я начинаю сомневаться в правильности своего решения, какие там хозяйственные вопросы! Да он, наверное, без Граса и супу то себе в таверне купить не сумеет! Хотя, скорее всего, ему раньше в таверне обедать и не приходилось! Ну ладно, там будет видно, забираясь под одеяло, решаю я.

Утро началось на редкость удачно. Отличный завтрак, доставленный прямо в комнату, и богатые клиенты, приведенные хозяином сюда же, пришлись очень кстати. Мы настолько разбогатели, что смогли купить тележку, запряженную парой смирных лошадок. Повеселевший Ориз тут же взял их под свою опеку, и без конца кормил, поил и чистил. Время приближалось к обеду, нам давно пора было выезжать, а я все медлил. Лесовики, которым я назначил встречу в Азыле, так и не появились, и надежда получить обещанное кольцо таяла с каждой минутой. Ну что ж, придется обходиться без кольца. Да и неизвестно еще, был ли бы от него толк, успокаиваю я себя, прощаясь с хозяином, разбогатевшим от моего гаданья не меньше, чем я сам.

Переехав мост, выбираю кратчайшую дорогу на Райхан, оттуда ближе всего до Камтанского хребта, за которым и начинаются территории горцев. Ориз, восседая на передке тележки, весело помахивает плеткой и, похоже, теперь очень доволен жизнью.

Алик же, все утро проведший в походах по лавкам, наоборот, мрачнее тучи. Несколько мешков, плод его хозяйственной деятельности, сложены под передним сиденьем, и я очень надеюсь, что нам сегодня будет чем поужинать. Дорога, которую я выбрал, проходит по пустынным неудобьям, и торговцы рабами собираются обычно большими караванами, когда ведут здесь свой товар на рынки Райхана. Но я приготовил оружие и включил все сканеры, обшаривающие окрестные кусты на несколько сот метров вокруг, поэтому не собираюсь тратить время на поиск спутников.

Начинало темнеть, и я уже присматривал местечко для ночлега, когда мику сообщил, что сзади нас догоняет Грас. Причем, догоняет по воздуху. Неужели он решил отобрать Алика силой?! Ну, надо же, какая преданность! В другой ситуации я только приветствовал бы такое сильное чувство, но сейчас Алик нужен мне самому. Без него весь мой план ничего не стоит, а придумывать и претворять другой просто нет времени. Так что извини, Грас, вздыхаю я, незаметно доставая станнер.

Черные крылья промчались над нами, обдав ветерком, и коротконогая фигура приземлилась на дорогу перед лошадьми. Лошадки дернулись в сторону, тележка качнулась и завалилась.

Ну, все парень, достал ты меня! Свирепея, выбираюсь из-под обрушившихся на меня мешков. Парни вместе с налетчиком уже ставят телегу на колеса.

— Нана, ты цела?! Тебе помочь?! — Виноватый голос Граса как-то не вяжется в моем представлении с нападениями.

— Зачем ты лошадей напугал, поубивать нас решил?! — набрасываюсь на него, добавив для понятности пару выражений из его же лексикона.

Алик, обнаружив рассыпанные продукты и разбитую бутыль, возмущен еще больше. Даже Ориз, оглаживающий дрожащих лошадок, не преминул высказать Грасу свои претензии.

— Но я же не хотел, просто темно уже, не рассчитал! Боялся, если сегодня вас не догоню, завтра вообще не найду, свернете куда-нибудь!

— А зачем тебе вообще нужно было нас догонять? — остывая, бурчу я, — я же ясно сказала, не продам Алика! А если из-за денег, то зря торопился, нет у меня еще столько. Но я отдам, не волнуйся.

— Да нет, не из-за денег, — спешит объяснить он, видя, как я устраиваюсь на телеге. Я хочу попросить, возьми меня с собой!

— Куда?! — не понял я.

— Куда вы, туда и я, мне все равно!

— Но зачем тебе это?! — задавая вопрос, уже заранее знаю ответ. Вот только не лукавит ли горец, не хочет ли, дождавшись подходящего момента, напасть на меня исподтишка?!

— А куда мне идти без Алексарио? — Тяжко вздыхает он. — Да ты не бойся нана, я не задумал ничего плохого, честное слово даю! Ничего не поделаешь, раз так судьба распорядилась, ты ж не виновата, что его первая купила, только возьми и меня, не пожалеешь! Возьмешь?!

— Подумаю, — вспомнив старую пословицу, что утром человек умнее, уклончиво отвечаю я.

Но Грас доволен и этим, он живо взбирается в телегу, и устраивается около Алика. Это вызвало новый взрыв негодования Ориза, разворчавшегося, что лошадкам и так тяжело, а если мы будем подбирать всех желающих, то они и вовсе скоро сдохнут.

Однако его никто не слушает, горцы о чем-то тихо спорят, а я просчитываю выгоды изменившейся ситуации. Разумеется, для моего плана, чем больше горцев, тем лучше, но и держать их под контролем значительно труднее.

Тем временем стемнело окончательно, и Ориз заныл, что дорогу совсем не видно. Велю ему пересесть назад и, взяв бразды в свои руки, резко сворачиваю с дороги. Через полчаса Ориз уже распрягает милых его сердцу лошадей, а горцы разводят костер. Собираю дрова я сам, попутно расставляя несколько пугалок, радиоуправляемых крошечных шумовых мин. Собрать их утром я смогу за несколько минут, а в случае чего они помогут создать панику.

Разведчики, работавшие здесь, особенно подчеркивали в отчетах, что на планете нельзя пользоваться катером и вообще не стоит открыто пользоваться приборами. Поэтому я иду без прикрытия сверху и приходится перестраховываться.

Когда я притащил последнюю охапку дров, в котелке, купленном Аликом, уже что-то вкусно булькало. Сегодня роль повара взял на себя Грас, поэтому за ужин можно не волноваться. Правда из тихих перешептываний горцев мне становится ясно, что каких-то специй не хватает, но, думаю, это не суть как важно.

— Послушай Алик, а ты не купил никакого оружия?! — озвучиваю внезапно возникший у меня вопрос и, похоже, он застал горца врасплох.

— Но ты не говорила!

— Говорила!

— Когда?! — Алик возмущен до глубины души.

— Когда объясняла тебе твои обязанности. Ты должен меня охранять, а чем ты собираешься это делать, если на меня нападут?!

— У меня два кинжала, я могу дать ему один, — осторожно предлагает Грас.

— Дай, — немедленно соглашаюсь я.

— Ты с ума сошла, Марта, — возмущенно протестует Ориз, — да они тебя первую и прирежут! Ты что, не видишь, как они все время шепчутся по-своему?!

— Людям нужно верить, Ориз, — укоризненно останавливаю его гневную речь, — ты лучше мне скажи, а у тебя есть какое-нибудь оружие?

— Ничего у меня нет, — недовольно парирует он, — да мне все равно завтра некого будет защищать!

В моем ухе немедленно возникает информация со сканера. Как хорошо, что я вчера протестировал пустынника!

— Если ты соврешь еще раз, обещаю, что продам тебя в Райхане! — ледяным тоном объявляю ему, — ну-ка покажи, что там у тебя висит под рубахой?

Ориз скрепя сердце отворачивает полу, и мы видим массивный кухонный нож, заботливо обернутый куском ткани.

— Где ты это взял?

— Купил!

— Да украл он! — презрительно фыркает Алик.

— А ты куда смотрел? Я тебе четко сказала, ты старший помощник и должен следить за Оризом! — отчитываю побледневшего от негодования горца. — Я работала, мне некогда твоими делами заниматься!

— Да зачем ты его вообще покупала, за такие деньги столько проблем! — Срывается он.

— А купила я его, к твоему сведению, потому, что на скалу он пришел не по своей воле! Его за долги послали, а я не могу допустить, чтобы человек за десять средних монет в пропасть на съеденье рыбам прыгал! — тоже ору я.

— Почему за десять? Ты же тридцать отдала? — растерянно бормочет горец.

— Потому что за вторые десять на скалу придет его брат, а за третьи малолетняя сестренка! — устало объясняю я, уже жалея, что затеял этот разговор. — И вообще, что там у вас с ужином?

— И куда мне теперь этот нож? — виновато интересуется пустынник.

— Куда, куда! Забыл уже, куда ворованное девать нужно?!

Ориз, скорбно поджав губы, швырнул нож в кусты и отошел к лошадям, спешно найдя там какое-то неотложное дело.

Ужинаем мы молча, и сразу устраиваемся на ночлег. Горцы долго шепчутся, устроившись поодаль, не подозревая, что мику, поставленное мною Алику, передает не только слова, но и эмоции горца. А они у него, надо сказать, необычайно противоречивые.

Ночь прошла спокойно, никто не посягал на наши жизни и имущество, и я прекрасно выспался. Поднявшись поутру, собрал пугалки и скомандовал отъезд. Отдохнувшие лошадки весело катят нашу разношерстную, в прямом смысле слова, компанию вперед. Спутники мои кажутся вполне довольными жизнью, во всяком случае с лица Алика исчезло угрюмое безразличие, а Ориз даже что-то напевает.

Недоволен только я, хотя и старательно это скрываю. Скорость, которая кажется вполне достаточной моим спутникам, меня просто раздражает. Тем более что от нее, возможно, зависят жизни трех человек.

Когда Мария давала согласие передовой разведгруппе на первичную разведку этой, в общем-то мирной планеты, она и предположить не могла, что опытные парни исчезнут, успев послать всего три отчета и отсканированный свод законов.

Ближе всех находился я со своей группой, поэтому получил приказ осторожно разобраться в обстановке и выяснить, что могло случиться с разведчиками. Последний отчет от них, торопливый и невразумительный, получен из района Камтанских гор, и именно туда я и тороплюсь попасть как можно скорее.

Предприняв, разумеется, все возможные меры предосторожности.

К обеду мы добрались до деревушки, стоящей у развилки дорог. Решив пообедать в местной таверне, приказываю Оризу свернуть в деревню. По дороге сканирую всех попадающихся навстречу.

Вроде ничего особенного, почему же мне здесь как-то неуютно? Чуть побольше оружия под одеждой местных жителей, да чуть быстрее отводят они нарочито равнодушные взгляды. Жаль, у меня нет времени погадать двоим — троим, все их тайны тут же стали бы известны.

Велев Оризу и Алику обождать, не распрягая лошадок, вдвоем с Грасом заходим в таверну. И здесь то же самое чувство напряженности не покидает меня, поэтому все покупки стараюсь сделать побыстрее. Получив товары, расплачиваюсь не торгуясь, забрасываем все в телегу и тут же отъезжаем.

Ориз попытался было протестовать, но оба горца так дружно шикнули на него, что мне стало ясно, тяжелое впечатление эта деревня оставила не только у меня. В Райхан отсюда можно проехать пустынной короткой дорогой, а можно через Трайн, городок лесовиков. Большинство путников именно так и добирается в Райхан, но я собираюсь ехать по короткому пути.

Свернув на эту дорогу, предлагаю перекусить, не останавливаясь на привал. Недоволен как всегда один Ориз, поэтому сначала обедаем мы, потом пустынник. Грас, сменивший его, не жалея погоняет лошадок, и тележка резво катит вперед. Мои сканеры не видят ничего подозрительного, но я, на всякий случай, держу наготове оружие. Большой нож, купленный в таверне, выдаю Оризу, для хозяйственных нужд. Ну и для самообороны, разумеется. Горцы настороженно поглядывают по сторонам, даже неугомонный пустынник притих.

— Послушай, Марта, — неожиданно тихонько интересуется Грас, — А зачем тебе в Райхан?

— Дело есть.

Он кивает, понимающе сузив глаза. Интересно, о чем это он подумал?! Некоторое время мы едем молча, и я уже начинаю подозревать, что любопытство Граса на этом исчерпано. Оказывается, ошибаюсь.

— Ты собираешься там торговать? — немного погодя, снова осторожно заводит разговор чернокрылый.

— Нет.

— А гадать лучше в Сизане, — как бы между прочим роняет он.

— Это точно, — немедленно встревает в разговор Ориз, — в Сизане самые богатые люди побережья, и самые роскошные рестораны!

— Знаю, — обрываю его восторженную речь.

Еще как знаю. Карту материка, снятую из космоса, проштудировал, кажется до последнего камушка. Я тоже задавался вопросом, почему опытные агенты вместо того, чтобы изучать социум в самом большем и богатом городе материка, внезапно отправились в небольшой предгорный городишко. А из него через Камтанский перевал еще дальше в горы.

И там внезапно пропали с экранов орбитальной станции, непрерывно следившей за ними с помощью системы миниспутников. И они не разбились, и не были взяты в плен, во всех этих случаях мику все равно непрерывно держали бы связь.

Они так же бесследно пропали, как когда-то на Деллии беглецы из низранского поселка. Низране шептались потом, что беглецов пожрал горный дух. А на самом деле их просто погрузили в планетарный катер. Но здесь нет никаких катеров. Единственные летающие объекты крупнее птиц на этой планете — мужская половина племени горцев. И то, их полет — это всего лишь парение планера, хотя и довольно виртуозное. Женщины горцев и выше и крупнее мужчин, но вместо крыльев имеют только меховую бахрому по наружной стороне предплечий, поэтому летать не могут.

Внезапный сигнал со сканера о догоняющем нас отряде из пяти верблюдов вызывает у меня досаду. Нет никаких сомнений в том, что от пятерых местных жителей я отобьюсь шутя. Жаль только снова терять время. Прошу мику уточнить детали, и начинаю подозревать подвох. Вот только в чем он состоит, понять не могу. Оказывается, под всадниками только три верблюда, остальные два несут тюки. Может это просто торговцы, и до нас им нет никакого дела?! Когда расстояние до них сокращается до пятисот метров, делюсь своими сомненьями с Грасом. Горец, передав поводья Оризу, перелезает на задок телеги и, встав во весь рост, пытается рассмотреть погоню. Наконец заявляет, что с этими всадниками что-то нечисто.

— Почему ты так думаешь? — успеваю спросить его и вижу, как один всадник вырывается вперед.

Длинноногий верблюд легко нагоняет телегу, но, не добежав метров пятьдесят, резко берет вправо и, обойдя нас стороной, уносится вперед. Неужели пронесло, и они так же опасаются нас, как мы их?! А всадник сворачивает влево и промчавшись через дорогу метров за тридцать перед телегой завершает круг и стремительно возвращается к спутникам. И что он этим хотел сказать, недоумеваю я, глядя, как оседает на дорогу поднятая копытами его верблюда пыль. Пыль?! Но дорога камениста, и еще сыровата после вчерашнего дождя!

— Стой! — Кричу Оризу, рванувшись вперед, и, перехватив поводья, тяну изо всех сил, пытаясь остановить лошадей.

Поздно. Вдохнув странной пыли, лошадки валятся как подкошенные, а не удержавшийся на облучке Ориз от толчка вылетает прямо на них. Он было вскочил на ноги но сразу безмолвно осел наземь. Да что же это такое?!

— *****! -Кричит Грас на своем языке и мику тут же переводит — Кайф!

— Что это такое?

— Ты что, кайф, не знаешь?! — Вытаращил глаза горец.

Вот влип! Откуда мне знать такие вещи? В отчетах о кайфе не было ни слова!

— Да почему не знаю, — бурчу обиженно, — но лошадям?!

— Да с пылью смешали, много ли его нужно, — рычит он, спешно поливая водой какие-то тряпки.

Горцы почти синхронно опускают козырьки шлемов и обвязывают лица мокрым тряпьем. Однако и мне не мешает принять меры предосторожности. Обливаю водой шарф, плотно оборачиваю им голову, бормоча при этом как заклинанье команды мику. Пусть сделает анализ этого кайфа, и если есть возможность, впрыснет мне противоядие. Высвечивается изображение на экранчике шляпы и выясняется, что всадники, не теряя времени, во весь опор несутся к нам. Мне жутко не хочется при дневном свете демонстрировать спутникам свое оружие, но неизвестно, каких еще подлостей можно ожидать от нападающих. А в том, что это нападение, у меня лично не осталось больше никаких сомнений. Ну что ж братцы, сами напросились, вздыхаю я, вставая в телеге во весь рост, и нашаривая за пазухой пугалку. Жаль только, она немного легковата. А вот если...

— Грас, дай-ка мне мешок с продуктами, да побыстрей!

Горец мгновенно сует мне требуемое, не задавая вопросов. Да уж, Алик действительно был за ним как за каменной стеной, понимаю я, лихорадочно шаря в мешке. Да вот впрочем, это вполне подойдет! Выхватываю кусок жирного сыра и вминаю в него пугалку, снимая попутно с предохранителя. Преследователи уже приостановились неподалеку и направили на нас странное оружие, напоминающее рогатки. И, между прочим, настрого запрещенное на этой планете!

— Ложитесь! — командую горцам, и, видя как они медлят, рявкаю, — Я кому говорю!

И зашвырнув сыр так, чтобы он упал сзади врагов, пригибаюсь пониже. Мне прекрасно видно, как испуганно пригнулись преследователи к шеям своих длинноногих скакунов. Но вот, один из них, осторожно оглянувшись, углядел на дороге сыр и язвительно крикнул что-то сообщникам. Они дико захохотали, отпуская поводья, а я, только этого и дожидаясь, тихо шепнул кодовое слово.

В тот же миг сзади бандитов раздался оглушительный взрыв, и прыснуло во все стороны облако черного, вонючего дыма. Вместе с сыром, разумеется. Обезумевшие верблюды опрометью бросились вперед, за несколько секунд преодолев разделяющее нас расстояние. Всадники, сообразив, куда их несет, изо всех сил натягивали поводья, но изменить что-либо уже не могли. Один за другим обогнувшие телегу верблюды падали вместе со своими хозяевами. Только одному бандиту удалось соскочить с верблюда и, развернувшись, рвануть назад. Однако спрыгнувший с телеги Грас, распустив крылья, в несколько прыжков настиг беглеца. А поймав, обхватил мощными руками и поволок назад.

— Ну, и что тебе нужно было от нас? — грозно спрашиваю бандита, идя навстречу.

— Ничего! — ухмыляется он, нагло глядя мне в замотанное шарфом лицо.

— Лжешь, — констатирую я, взяв его за плечо, — ладно, тогда скажи, зачем вы высыпали на дорогу кайф?!

— Мы не сыпали!

Ответ не верный.

— А почему упали наши лошадки?!

— Не знаю!

Ответ не верный.

— А чем вы собирались убрать кайф с дороги?

— Какой кайф? — прикидывается он идиотом.

— Тот самый, в который я сейчас суну тебя башкой, — любезно сообщаю ему, — после чего брошу на дороге. Но прежде отрежу уши, нос и еще что-нибудь.

В доказательство своих слов стискиваю ему руку так, что наглец испускает вопль.

— Веником сметаем! — кричит он, и мику немедленно сообщает мне, что это ложь. Впрочем, это и ежу понятно.

— Ответ не верный! — ласково сообщаю негодяю, беря его одной рукой за ухо, а второй доставая нож.

— Ты не имеешь права! — орет он.

— Имею. По закону, если у меня есть три свидетеля, что ты покушался на мою жизнь, я имею право взять тебя в рабы, заплатив, разумеется, налог. А рабу я могу отрезать что захочу!

— Но у тебя нет трех свидетелей!

— Есть.

— Рабы не считаются!

— Вот он не раб, — киваю на Граса.

— А еще два?! — у бандита, кажется, проснулась надежда.

— Еще два приехали с тобой.

— Они не подпишут акт!

— Когда увидят то, что я сделаю сейчас с тобой, и поймут, что это же может случиться с ними — подпишут! — Уверенно отвечаю я, хотя на самом деле такой уверенности вовсе не испытываю. Но бандит, по-видимому лучше осведомлен об уровне нравственности своих подельников, потому что, сникнув, бурчит:

— Водой смываем.

А вот это правда. Только где же взять столько воды? Впрочем, пусть он и ответит.

— Где брать воду?

— В бурдюках!

— Забери у него оружие, и свяжи покрепче! — командую Грасу, направляясь к лежащим верблюдам.

Два верблюда, привязанные к оседланным собратьям и впрямь нагружены бурдюками с водой. Что ж придется поработать руками, мне не впервой. Однако внезапная идея заставляет меня бросить уже отвязанный бурдюк. И подтолкнул меня к ней отчет мику. Оказывается химический анализ кайфа готов, снадобье довольно простое и давно известно в моем мире. Мику уже сделал мне противокайфную инъекцию, и сообщает, что один из амулетов синтезировал несколько доз такого препарата. Ну, так это меняет все дело!

— Чьи это верблюды? — Сделав знак горцам, возвращаюсь я к бандиту.

— Не знаю. — Заводит он свою песню.

Так, ответ снова неверный.

— Может твои?

— НЕТ! — Слишком быстро выпаливает он.

А ответ, то, опять не верный!

— Ты кого надумал обманывать, колдунью и гадалку?! Я тебе уже объясняла, что за ложь буду отрезать по одному уху? Так вот, ты соврал сейчас два раза, я точно знаю, что верблюды твои! Поэтому приготовься остаться без ушей! Или у тебя будут другие предложения?! — выговариваю пройдохе, выразительно крутя в руках нож.

— Нет! — орет он.

— Да, — говорю я, беря его за ухо, и приставляя к коже холодную сталь. И это мгновенно отрезвляет скрягу.

— А что ты хочешь? — сдается он.

— Хочу купить твоих верблюдов!

— За сколько? — презрительно щурится жулик.

— За одного верблюда я отдам твою жизнь, — начинаю перечислять я. — За второго — одного твоего парня. За третьего — другого. За четвертого пойдет лошадка. За пятого — другая лошадка. Тележку получишь в придачу, совершенно бесплатно, я не жадная.

— Но это же грабеж! — ошеломленно охает негодяй.

— Кто бы говорил! А то, что вы пытались с нами сделать, это как называется? Я вообще могу связать вас и отвезти в Райхан, и премию получу и верблюды мне бесплатно достанутся! А я вас еще жалею, глупые, молодые, может, за ум возьметесь?!

На самом деле мне просто не с руки возится с ними, неизвестно, сколько придется потерять времени, да и чем вообще может закончиться такое предприятье.

— Ну, так что, подписываешь договор или нет? — помахиваю у него перед носом своим ножом.

— Подписываю. — Убито мямлит он, и, как ни странно, не врет.

Через полчаса акт продажи составлен на предусмотрительно заготовленном мною бланке и скреплен нашими подписями и Граса как свидетеля. Жизнь негодяев там записана как известные продавцу услуги личного характера и ни один крючкотвор не возьмется оспорить такой договор.

— Ну что, начинать поливать? — нетерпеливо спрашивает Грас, посадив связанного бандита в сторонке.

— Нет, не нужно. — Качаю головой, — Дай-ка мне свою руку!

— Вот, — не раздумывая, протягивает он ладонь.

— Помнишь, вчера ты спрашивал, можно ли тебе путешествовать с нами?

— Да.

— А сегодня я хочу спросить, — ты ещё не передумал?

— Нет.

— Тогда я тебя беру, но с условием, ты будешь меня слушать, и ни в чем не пойдешь против, а если захочешь расторгнуть этот договор, то предупредишь за пять дней! Согласен?

— Да. — С видимым облегчением выпаливает Грас, очевидно я мог бы потребовать за свою доброту значительно большего.

— Иди, разгружай телегу, — отпускаю горца, прижав на секунду к его ладони амулет со снадобьем.

Затем ту же процедуру с амулетом провожу над Аликом, стараясь встать так, чтобы бандит ничего не понял. После этого иду к Оризу, сладко дрыхнущему с блаженной улыбкой около лошадей. Через пару минут, зевая и потягиваясь, пустынник уясняет наконец, что мы владеем теперь пятеркой верблюдов. Это приводит Ориза в такое состояние эйфории, что мне даже становится жаль моментально позабытых им лошадок. Теперь остается лишь проверить, так же будет действовать препарат на верблюдов, как подействовал на людей. Выясняется, что верблюды просыпаются даже быстрее, в связи с чем у меня рождается смутное подозрение.

— Послушай, Грас, — зову вольнонаемного, а ты не знаешь, чем собирались эти бандиты будить верблюдов?

— Я думал, ты знаешь! — недоуменно таращится на меня горец.

— Не помню что-то, — уклончиво бормочу я, — привыкла, знаешь ли, своими методами!

— Так у них в сумах настой должен быть, — объясняет он, — только норму нужно знать, отравиться можно! И водой сначала хорошенько все промыть!

Понятно. Вот почему так быстро сдался разбойник, надеялся взять реванш, когда мы попросим у него настойки. То-то я не мог понять, с чего это у него вид стал кислее лимона. Просчитался, голубчик, обошлись и без тебя.

— Грас, ты не мог бы найти эту самую настойку? — задумчиво прошу горца.

— Да зачем она тебе, у тебя своими методами еще лучше получается!

— А вдруг когда-нибудь пригодится? — лукавлю я.

— Знаешь Марта, — мнется он, — можно совет?

— Конечно.

— Ты на верблюдов документ правильный сделала, я читал, а настой не бери. И оружие не бери. Мы сейчас верблюдов загрузим, и нужно быстро уезжать, а этого бандита развязать. И еще, хорошо бы сначала его друзей тоже разбудить и всем показать документ, и пусть он все подтвердит.

— Спасибо, — от души благодарю горца, понимая, что мог бы наделать кучу грубейших ошибок, — давай так и сделаем.

Через час, выполнив намеченные мероприятия по полной программе и даже немного больше, поскольку удалось заставить разбойников подписать договор за свидетелей, живописной группой скачем дальше. Я мчусь впереди, надеясь наверстать упущенное время, когда замечаю, что Грас догоняет меня, делая знак притормозить.

— Ну что у тебя? — нетерпеливо бросаю горцу, едва он сравнялся со мной.

— Марта, можно еще совет?

— Да.

— Нужно ехать через Трайн.

— Почему?!

— Они вернутся. Возьмут свежих верблюдов и вернутся. Ты их сильно разозлила, и законы все на твоей стороне. У них только одна возможность отомстить, ехать сегодня всю ночь. Наши верблюды дневные, а у них есть ночные. Ориза спроси, если не веришь. Их с детства по-разному учат. Наши скоро спать захотят, и мы не сможем всю ночь скакать, да еще тут дорога все вверх. Нужно свернуть, пока не стемнело, мы успеем засветло на трайнскую дорогу выехать.

Ну что ж, и снова он прав! В этот раз разбойников наверняка будет больше и неизвестно, какие у них еще каверзы в запасе.

— Ладно, — вздыхаю безнадежно, — сворачиваем!

Я первым разворачиваю верблюда, и, опустив на лоб шляпу, требую от мику карту местности. Если я и поеду по этому бездорожью, то только по тщательно просчитанному компом маршруту. Дорога на Трайн от развилки ушла почти под прямым углом, поэтому нам придется хорошенько постараться, чтобы выехать на неё засветло.

Причем мне хочется попасть туда как можно дальше от бандитской деревни. Мику выдает на экран разноцветную карту местности с зеленой жилкой намеченного маршрута и красными крестиками в наиболее труднопроходимых местах. Даю спутникам команду двигаться точно по моим следам, и путешествие по бездорожью начинается.

Сколько мы объехали холмов, горок и просто огромных валунов, сколько колючих и не очень кустов пытались украсть по лоскутку нашей одежды, сколько узких и не очень ручейков, овражков и трещин мы преодолели — я даже не пытался сосчитать. Уже почти совсем стемнело, когда две полоски, зеленая нашего маршрута и красная, трайнской дороги, почти соприкоснулись на моём экране. На местности это составило бы примерно метров семьсот, и можно было, совершив героический рывок, выбраться на дорогу, но я этого делать не стал. Сухая ложбинка между двух холмов как раз подходит для ночлега. Тем более, ручеек, который мы пересекли пару минут назад, поросший по берегам пышной, еще не успевшей пожухнуть травой, явно понравился верблюдам.

Разжигать костер не разрешаю, поэтому, пока Ориз занимается животными, а горцы, сносно видящие в полумраке, скромным ужином, ухожу осмотреть окрестность.

Расставляя пугалки и прикидывая план отражения возможного нападения, все время возвращаюсь мыслями к Алику. За сегодняшний день он едва сказал пять слов, и это были в основном междометия. Интересно, а с Грасом он тоже не разговаривает?! Я вообще-то против подслушивания, и категорически против вмешательства в чужую личную жизнь. Но ведь жизнь Алика, если б я не успел сдернуть его с камня, могла уже закончиться! Значит, я имею полное право знать о ней немного больше, успокаиваю свою совесть, прося мику включить запись разговоров горцев. Но это мало что мне дает, Алик, оказывается, не разговаривает не только со мной. И это мне совсем не нравится.

Вернувшись в лагерь, обнаруживаю всю компанию за поеданием простого ужина. Ну да, я же сам орал в гостинице, чтоб меня не ждали. Почему ж теперь это так неприятно кольнуло мое самолюбие?!

— Марта, вот твоя миска, — заботливо пододвигает еду Ориз.

Ну вот, и чего я обиделся? Еды мне оставили значительно больше, чем я могу съесть.

— Кто что думает по поводу нашего положения? — утолив первый голод, бросаю задачку парням.

Затянувшееся молчание, прерываемое только звуками жующих зубов да бульканьем пива, решается нарушить Ориз.

— Ты хозяйка, нана, тебе и виднее, — осторожничает он.

— Ладно, тогда скажите, те бандиты, если нападут снова, отпустят нас?

— Нет, — не выдерживает Грас.

— Значит, нас всех могут убить. Или нелегально продать в Райхане. Так?!

— Так, — кивает он.

— Кому, кроме меня этого не хочется, и почему?

— Ну, мне не хочется, — пожимает могучими плечами Грас. — И ясно почему, приятнее жить свободным, чем рабом.

— Мне тоже, — вздыхает Ориз, — хоть с тобой и трудно нана, но в руднике я совсем не смогу.

И отчего же это со мной так трудно, хотел бы я знать?! Но не успел я начать выяснять этот вопрос, как прозвучал голос Алика.

— А мне все равно.

— Почему?

— Тебе не понять, — прежнее высокомерие на миг возвращается к нему.

Ну да, где мне его понять! Я же простая бродячая гадалка, и методы у меня совсем не возвышенные, и видик тоже, ну скажем не очень. А он сам-то, интересно, каких кровей?

— А где ты родился, Алик?

Похоже, такого вопроса он не ожидал, во всяком случае отвечать не очень торопится. Придется подстегнуть.

— Неужели в горах не знают, что невежливо молчать, когда женщина, к тому же старшая по возрасту, задает вопрос? — провокационно вздыхаю я.

— В горах. — Бурчит он, в ответ на первый вопрос.

— Где именно?

— Ты не знаешь!

— А все же?

— В Лакуте.

— А, Лакута, — бормочу я как бы про себя, нажав амулет и тут же, получив исчерпывающий ответ мику, продолжаю, — Это, где два ущелья сходятся в одно и над тем местом стоит гранитный замок с тремя башнями?! А от него ведут через речку семь висячих мостов и один каменный? А по отлогому склону правого ущелья, заросшего малиной и костяникой, лепятся дома горцев?

Два изумленных вздоха сливаются в один.

— Откуда ты это знаешь? — не выдерживает Грас.

— А может, я там была? — отвечаю вопросом на вопрос.

— Неправда! — почти кричит Алик. — Никогда в Лакуте не было чужаков, туда приезжают только горцы.

— А рабы не чужаки? — спокойно интересуюсь я.

— Но они не могут вернуться!

— Что, не было случая, чтоб кто-то сбежал, или его выкупили?

— Ну, были.

— И женщины?!

— Что женщины? — Не понимает Алик.

— Женщин продавали?

— Ну да, наверное, продавали. — Сомневается он.

— Женщин продают чаще, чем мужчин, — тихо вступает в разговор Грас.

— Тогда почему ты говоришь, что меня не могло быть в Лакуте?! — напираю на Алика.

— Я не помню тебя, — уже неуверенно мямлит он.

— А ты запоминаешь лица всех рабов? Или имена? Или то, как они стали рабами? Тебя что, это очень интересовало? — усиливаю натиск.

— Нет, — совсем сникает он, — не интересовало.

— Тогда почему ты так уверен?

— Марта, — осторожно интересуется Грас, — а ты что, была рабыней?

— Нет. И в Лакуте не была. — Отметаю его подозренья, и наскоро выдумываю легенду, — Но у меня был друг, он там жил. Он много где жил, и часто рассказывал про те места. А у меня хорошая память.

— Он был раб? — интересуется Алик.

— Да, сначала был, потом его выкупили на волю.

— Кто? — сразу оживляется Ориз.

— Я. — и обрубая расспросы, предлагаю, — А теперь давайте спать, утром я вас рано разбужу!

Я надвигаю шляпу на глаза и, завернувшись в плащ, ложусь на землю. Все мои приборы давно включены, и в случае, если кто-нибудь приблизится ближе, чем на полкилометра, сразу подадут сигнал. Засыпая, слышу, как горцы о чем-то яростно шепчутся, и довольно хихикаю про себя, задал я им задачку!

Однако первыми подняли тревогу не амулеты, а верблюд. Я аж подскочил на месте, когда услыхал его истошный крик. Почему-то я всегда считал, что эти животные не умеют так вопить.

— Эй, Ориз, — хватаю за рубаху вскочившего пустынника, — почему он так орет?

— Это верблюдица, где-то слышит своего малыша, — горестно шепчет он, и мне все сразу становится ясно.

— За мной, — командую я горцам, и несусь к ручью, где пасутся верблюды. Вокруг стоит густой осенний предрассветный туман, но заблудится невозможно, верблюдица орет не переставая. А в короткие промежутки ее рева где-то вдалеке слышны тонкие крики верблюжонка. К верблюдам, уже поднявшимся на ноги, мы с Оризом подбегаем почти одновременно. Я даже не догадывался, что он умеет так бегать!

— Связывай тех по двое, — командую ему, бросаясь к разрывающейся мамаше.

Одно нажатие кнопки станнера, и она, резко оборвав свой вопль, валится в траву. Устремляюсь к Оризу, уже связавшему попарно встревоженных животных и, вскочив в седло, направляюсь навстречу горцам. Ориз, не отставая, едет за мной, тихонько всхлипывая.

— Ну что ты ноешь, — не выдерживаю я, направляя своего скакуна в ту сторону, откуда сигналит мику Алика, — жива твоя верблюдица! Я ей кайф дала!

Две тени, вынырнув из тумана, бросаются к верблюдам.

— Мы уж боялись, что заблудились в этом тумане, — оправдывается Грас, одним махом забрасывая себя на верблюда, и я понимаю, что было дело, мелькнула у них соблазнительная мыслишка отстать от нас. Интересно только, почему они не попробовали ее осуществить?!

Я увожу свой отряд вдоль дороги на Трайн по перелескам, все чаще встречающимся на пути. К тому времени, как позднее осеннее солнце разогнало туман, мы уже едем по сплошному цветному ковру из опавших листьев, и высокие деревья окружают нас со всех сторон. Мои сканеры, все время контролирующие дорогу, параллельно которой мы едем, никакой погони пока не обнаружили. Значит, бандиты потеряли наш след, и можно подумать о завтраке. Выбрав полянку со старым кострищем, объявляю привал. Проголодавшиеся парни резво берутся за хозяйственные дела. Вскоре на костерке закипает котелок, и Ориз, горестно перечисляя пропавшие вместе с несчастной верблюдицей продукты, начинает варить завтрак. Я мог бы добавить к этому перечню пяток безвозвратно утраченных пугалок, которые еще очень бы пригодились, но распространяться на эту тему не имею права.

Все тихо и безмятежно в освещенном нежарким осенним солнцем лесу, и фигуры, спокойно приближающиеся к нам со всех сторон, воспринимаются вначале как нечто безобидное. Но тут же запоздало бьют тревогу все сканеры, и я вижу, как на головы моих спутников падает тяжелая сеть. Сообразив, что против такого количества врагов одному мне не выстоять, успеваю лишь засунуть в потайной карман самые ценные из своих вещей. И в тот же миг множество цепких рук набрасываются на меня и, обмотав кучей веревок, тащат куда-то в глубину леса.

Помещение, куда нас, обыскав и обобрав, молча бросили шустрые лесовики, можно назвать лишь одним словом из моего мира, — блиндаж. Толстые бревна потолка, тяжелая дверца и грубые нары полностью соответствуют моему представлению об убежище древней войны. У нас забрали все документы, какие нашли и все оружие, однако оставили бутыли с водой. Да небрежно швырнули на пол котелок с недоваренной кашей. Как они представляли себе нашу трапезу, если в блиндаже непроглядная темень, не берусь объяснить. Мне то, разумеется, темнота не мешает, а вот Алик, раздраженно топающий по блиндажу, чуть не наступил в котел.

— Алик, остановись, — командую ему.

— Почему? — раздраженно интересуется он.

— Перед тобой котел с горячей кашей.

Мне прекрасно видно недоверчивую усмешку, с которой горец осторожно шарит перед собой руками.

— Чуть левее, — корректирую его поиск, и немедленно слышу недостойное бывшего хозяина замка выраженье, когда рука Алика попадает точно в середину котла. Невольная улыбка проскальзывает по губам Граса, закрыв рукой рот, хихикает Ориз.

— А что ребята, может, поедим? — возникает у меня идея.

Лесовиков поблизости нет, когда нас отсюда выпустят, неизвестно, значит, есть возможность немного отдохнуть. Достаю из своих заначек все необходимое и начинаю действовать. Перетаскиваю котел на нары и заправляю кашу мясными кубиками. Несколько хлебных таблеток сую в микроволновку и поливаю водой. Через минуту выкладываю на салфетку мягкие горячие булочки.

— Чем у тебя так вкусно пахнет, Марта? — не выдерживает Ориз.

— Сейчас увидишь, — обещаю ему, вливая в крошечный пузырек с серым порошком немного воды. Пристроив его повыше на выступ стены, достаю одноразовую посуду и начинаю раскладывать по тарелочкам кашу. Мягкий свет, понемногу набирая яркость, начинает исходить из пузырька, приводя в изумление моих спутников.

— Марта, можно вопрос, — запивая горячим чаем съеденный обед, интересуется неугомонный Грас.

— Угу.

— Почему лесовики у тебя все это не отобрали?!

— Потому, что не нашли.

— Как это? — недоумевает Ориз.

— У больших женщин свои секреты, — бурчу я загадочно, — вы мне скажите лучше, почему они на нас напали?

— Значит, мы заехали на их территорию, — пожимает плечами Грас.

— Но ведь в Трайн все ездят, и никто никого не хватает! — чего-то недопонял я.

— Ну, так ездят же по дороге! — изумленно вытаращивается он.

Так. Следовательно, по дороге можно. А по лесу, стало быть — нет. И почему ж в отчетах разведчиков ничего про это не было? Возможно, потому они и попали в ловушку, что не знали этих территориальных тонкостей, начинаю понимать я.

— А что нам за это грозит?

Похоже, мой вопрос попал в больное место. Грас хмурится, и отворачивается, Алик опускает голову на руки, Ориз тяжело вздыхает.

— Ну, так что вы все молчите?

— Со свободных возьмут штраф, или заставят отработать. А рабов...

— Ну!!!

— Насчет рабов решают жрецы или староста деревни. Могут отобрать, если нарушение серьезное, могут выставить на местных торгах, но хозяин имеет право первой руки, а могут продать в Райхане.

Так, похоже, я сильно влип. И, что обиднее всего, подставил остальных. Ведь я специально не выезжал на дорогу! Да откуда ж мне было знать, что все местные законы имеют столько лазеек для грабежа! Я даже скрипнул зубами от возмущения такими порядками.

— Ты не переживай так, Марта, — пытается утешить меня Грас, — может, еще откупимся!

— А деньги? — вспоминаю я. — Деньги они у всех отобрали? Как тут с деньгами? А с документами?

— Документы вернут, когда откупимся, — вздыхает он, — а деньги могут потерять. Или скажут, что не было.

Понятно. Теперь у меня прибавилось проблем. Нужно будет как-то объяснить появление в моих карманах нужной суммы. А кстати, интересно, долговые расписки тут принимаются?

— Грас, — зову прилегшего на нары горца, — А у тебя все деньги забрали?!

— Да. — Вздыхает он.

— Но ведь у тебя много было, неужели все пропадет?

— А ты откуда знаешь, сколько у меня было? — Внезапно рассердился чернокрылый.

— Ну, так ты же сам мне предлагал, в пять раз больше, чем стоят Алик с Оризом вместе! — Выкручиваюсь я, сообразив, что невольно чуть не выдал его секрет.

— Но я же не сразу собирался отдавать, мог написать расписку, да нам и под честное слово дают! — успокаивается он.

Чтобы сосредоточится и продумать появившуюся у меня идею, принимаюсь уничтожать следы нашего обеда. Одноразовую посуду бросаю в пустой котел и, облив водой, добавляю каплю растворителя. Световую капсулу заворачиваю в платок и в наступившей темноте ловко прячу в карман. Все, порядок. Укладываюсь на нары так, чтобы можно было за всеми наблюдать, и нараспев бормочу несколько слов. Со стороны это похоже на молитву или заклинанье, на самом деле заданье мику подробнее сообщить все, что известно на данный момент об Заидале.

Ну, оказывается, все предельно просто. Принц не единственный сын лесного правителя, но отец именно его выбрал наследником. Понятно, что конкуренты искали способ его устранить, и видимо нашли. Его отец давно болеет, и разномастные лекари уже сделали на этом целые состояния. И вот, когда уже всё перепробовали, объявился еще один лекарь, принесший чудодейственное лекарство, причем он уверял, что этот флакончик единственный в мире. Отец Заидала начал принимать лекарство и вроде даже почувствовал себя лучше. Но, через несколько дней лекарство пропало. А вскоре под окном Заида нашли пустой флакон. Нашлись и свидетели, видевшие, как принц ночью выходил крадучись из спальни отца.

Все возмущались его подлостью, желаньем побыстрее вступить на престол, ну, или как они выражаются, стать вершиной мудрого дерева. Заидал вспылил, считая ниже достоинства оправдываться, и заявил, что лучше прыгнет со скалы, чем станет этой самой вершиной. И ведь прыгнул бы, вздыхаю я, только что б он этим доказал?! Интересно, а с чего Алик-то на скалу полез, неужели и его кто-то подставил?

— Алик, — самым проникновенным тоном обращаюсь к горцу, — а ты, почему на скалу пошел?

Он возмущенно вскидывается и сердито посверкивает глазами в мою сторону. Затем, вспомнив видимо, что я вижу в темноте, резко отворачивается к стене и глухо отвечает:

— Марта, если я расскажу, даже ты будешь меня презирать.

Вот даже как! Это что же такого нужно было натворить, чтоб так казниться?! Однако Грас, услышав слова Алика, огорченно всплескивает руками и что-то сердито цедит сквозь зубы. Похоже он вовсе не согласен с такой самооценкой! А вот это уже интересно.

— Даю честное слово, — тем же голосом уверяю я, — что никогда не позволю себе никакого презренья! Рассказывай!

Алик несколько минут лежит неподвижно, так что я даже начинаю думать, что уговорить его не удалось. Однако потом тяжело вздыхает, садится и начинает, запинаясь и надолго замолкая, рассказывать свою историю.

Он родился в том самом горном замке, с тремя башнями и подвесными мостами и был вполне доволен жизнью и собой. Когда умер отец, а мать снова вышла замуж и переехала к мужу, Алик неожиданно для себя оказался владельцем родового замка. Он продолжал жить в ладу с собой еще несколько лет, пока не обнаружил, что состояние, оставленное отцом, как-то незаметно закончилось. По совету друзей Алик женился на приданом, и вернулся к прежнему образу жизни. Правда, вскоре с восторгом обнаружил, что, кроме денег, приобрел хорошенькую женушку, по уши влюбленную в него. Он расценил это как подарок судьбы, и двоих детей, появившихся один за другим в положенное время, воспринял так же. Каково же было его изумление, когда однажды выяснилось, что денег снова нет. Причем новость эта явилась к Алику самым неприятным образом, в виде кузена жены, вломившегося в его замок и устроившего скандал. Кузен кричал, что Алик прогулял два состояния и довел жену до нищеты, и теперь, чтоб накормить детей, ей приходится распродавать свои украшения и наряды. Алик не поверил вначале родственнику, но, заглянув все же в сундуки жены, обнаружил там только несколько старых платьев. Он пришел в отчаянье и попытался разузнать, чем зарабатывают деньги другие. Однако оказалось, что ничего из того, чем занимались его знакомые, Алик делать не умел. И тогда он понял, у него есть только один путь, уйти на скалу, чтобы красавица жена смогла выйти замуж за более достойного.

Он давно замолчал, вздохнув, отвернулся к стене и, кажется, уснул, а я все не мог сообразить, чем же можно помочь в таком случае. Тем временем Грас потихоньку перебрался поближе ко мне и, помявшись, шепнул, наклоняясь к самому уху:

— Он не все тебе сказал. Он поет. Чтобы его послушать приезжают даже из самых дальних замков. У нас закон, всех кто приехал в гости, нужно угостить. И Алик угощал. А некоторые жили по несколько дней. В нашем замке всегда было полно гостей.

— Вот гости и схрупали два состояния, — понимающе подхватываю я. — А они, что, не понимали, что после их визитов ваша звезда по миру пойдет?! Ну, или на скалу!

— Какая звезда? — озадаченно мотает головой Грас. — ты про что, Марта?!

Ах, ну да, в этом мире нет такого смешного обычая, какой был когда-то в моем, каждого, кто поет для публики, называть звездой! Но вот что мне вспоминается, все эти звезды очень даже не бедно жили! Были у них специальные посредники, что ли, которые занимались финансовыми вопросами «звёзд». И среди этих посредников случались такие ушлые, что могли и очень посредственного певца продать по высшей цене.

— Не обращай внимания, это я о своем, — бормочу горцу, пытаясь облечь в ясные формы мелькнувшую у меня мысль, — скажи лучше, откуда все-таки у тебя были деньги?

— Не было! — сердито шепчет Грас.

— Были! — так же шепотом отвечаю я, — Восемь, нет, девять мешочков на поясе и два в сапогах!

— Откуда ты знаешь? — растерялся горец.

— Профессия такая!

— Друзья собрали, кто сколько смог. — Горестно шепчет Грас. — Хотели, чтоб я ловца нанял, или сам его снял со скалы. А он, как приехал вечером, сразу на скалу побежал, хотел утром первым быть. Я вместе со жрецами пришел, а Алексарио нет. Жрецы говорят, никто не прыгал, без благословения нельзя. Я побежал искать, а он уже раб.

Так, все ясно. Нам бы теперь откупиться от лесовиков, а там что-нибудь придумаем. Однако лесовики что-то не торопятся, наверное, деньги Граса делят, морщась от отвращения, решил я.

Было уже позднее утро другого дня, когда нас привели в небольшой поселок лесовиков. Под раскидистым деревом за столом из потемневших досок сидели два слегка помятых лесовика.

— Ну, рассказывайте, почему нарушили границу? — неприкрыто зевает тот, что потолще.

— А почему вы нас вчера об этом не спросили? — нагло уставясь в его заплывшие глазки, интересуюсь я.

Грас, напуганный моей смелостью, исподтишка дергает меня сзади за плащ, но я только отмахиваюсь от него.

— Не до вас было! — высокомерно роняет толстяк. — Сам принц у нас ночевал, не хватало при нем нарушителей допрашивать!

— И давно он уехал? — вкрадчиво интересуюсь, радуясь неожиданной удаче.

— Тебе не догнать! — ухмыляется худой.

— Так догони ты! — во весь голос рявкаю я, выпрямившись, и, обличительно выставив на него палец, продолжаю, — И запомни, принц тебя никогда не простит, если ты немедленно не передашь ему мои слова!

— Какие слова? — толстяк растерянно оглядывается на худого, пытаясь понять, следует ли воспринимать меня всерьез.

— Есть третий путь! — четко и с нажимом произношу я, и уже с угрозой глядя прямо толстяку в глаза, отрубаю, — и поторопись, для Заидала это очень важно!

Имя принца производит именно тот эффект, на который я рассчитывал. Толстяк вскакивает и громко свистит. Откуда-то из ветвей скатывается обтрепанный парнишка и, получив указания на языке лесовиков, обезьяной взлетает назад. Переливчатый свист, постепенно стихая, волной катится вдаль от дерева к дереву. Не обращая больше внимания на лесовиков, подхожу к столу и величественно сажусь на свободный стул. Мои спутники напряженно следят за мной, не решаясь поверить, что все может закончиться хорошо. Да, откровенно говоря, я и сам не уверен на сто процентов, Заидал, вполне вероятно, уже забыл про нахальную гадалку. Толстяк, похоже, тоже немного пришел в себя и начинает прикидывать, что он сможет сделать со мной, если принц не захочет возвращаться.

Знакомый свист возникает в отдалении и лесное эхо обратной волной приносит его к нам. И по тому, как забегал, засуетился толстяк, я понял, что первый раунд за мной, и весело подмигнул Грасу. Он вздохнул облегченно, кивнул мне в ответ и вдруг смутился и, краснея, небрежно отвернулся к Алику. Эй, я чего-то недопонимаю, или он считает, что я ему симпатизирую? Только этого мне еще и не хватало!

А на столе, как по волшебству, возникли тарелки полные разной еды и кувшины с напитками. Несколько молодых лесовичек бегом подтаскивают все новые блюда и расставляют вокруг стола стулья. Кланяясь чуть ли не в ноги, толстяк бросается к вылетевшей на поляну тройке всадников. Но соскочивший с жеребчика Заидал, бросается ко мне и на миг стискивает в объятьях. Ну, уж вот этого-то даже я не ожидал!

— Поговорим потом! — звучит в ухе тихий шепот, а Заид, отпустив меня, уже во весь голос кричит: — Нана, как я рад, что ты здесь!

— Нана, а мы тебя искали! — вторит ему похорошевшая от женского наряда Талила.

— Вот, ехала к вам в гости, — печально вздыхаю я, — а на нас напали, верблюдов отобрали, деньги, документы, продукты — все отобрали! Целые сутки в темном погребе держали, я даже заболела!

Краем глаза вижу, как лицо толстяка из ярко-красного становится бледно-голубым.

— Прости господин, — бросается он к помрачневшему Заидалу, — но они не сказали...

— А нас никто и не спрашивал! — отрезаю я, — сидели, кашу варили, не дрались, не сопротивлялись, на нас сеть сбросили, связали и обобрали.

— Где их вещи? — тихо интересуется принц, и от его голоса даже у меня пробегает по спине дрожь.

Немедленно возникает откуда-то пара мешков с провизией, кучка документов и горстка мелких монет.

— А где верблюды? — ласково интересуюсь я.

— Верблюдов забрали хозяева, они предъявили документы! — храбро врет толстяк, уверенный, что нам нечем доказать обратное.

— А вот это что? — демонстративно лезу я за пазуху и, достав бумагу, отдаю принцу.

Заидал, пробежав документ глазами, сует его под нос толстяку.

Толстяк уже не просто голубой, а в розовый горох, несколько раз, сбиваясь, пытается прочесть документ, и, наконец, поняв, что влип по крупному, падает на колени.

— У тех тоже были документы, вон Саак глядел! Мы жеребцов отдадим, жеребцы лучше, чем верблюды, прости нана!

— Жеребцов я возьму только до Трайна, — не уступаю я, — а вы пока найдите моих верблюдов!

— Слышал?! — с нажимом бросает Заид, — верблюды чтоб были!

— И денег тоже мало, — ворчу я, проверяя документы, — Вон у Граса двенадцать полных мешочков было, да у Алика тоже несколько средних монет!

— Да не было у вас столько денег! У нас у всех столько не наберется!- взвивается староста.

— Давай погадаю?! — вкрадчиво предлагаю ему, — и мы узнаем, сколько денег наберется у вас!

Заид усмехается, вспомнив мое гаданье, однако староста, видимо, тоже что-то об этом слышавший, спешно делает знак и деньги тут же приносят. Ровно столько, сколько я запросил.

От угощения я отказываюсь наотрез, мне противно сидеть за одним столом с этим негодяем, поэтому, получив лошадей, немедленно покидаем негостеприимную деревню. Некоторое время едем молча, перебрасываясь только ничего не значащими замечаньями. Заидал на мою попытку поговорить сделал ясный намек на возможных слушателей, да и мои сканеры засекли в кронах несколько засад.

Примерно через час выезжаем к широкой луговине, пересеченной сильно обмелевшей рекой. Около самой воды, на отмели, Заидал командует привал. Оголодавшие парни бегом бросаются распаковывать провизию. Талила и немолодой лесовик, сопровождающий принца, достают свои припасы и присоединяются к ним.

Заид, махнув мне рукой, отводит в сторону и усаживается на камень.

— Ну, говори, — торопит он, — какой третий путь?

— Можно я сначала расскажу маленькую сказку?

— Если только маленькую!

— Тогда слушай. — Пытаясь припомнить слышанные в детстве сказки, сочиняю простенькую историю. — Три мальчика играли у реки. Маленькая собачка упала в реку и стала тонуть. Подошли два мальчика, и начали бросать в нее камни. Собачка скулила из последних сил, и тогда прибежал третий мальчик. Он прыгнул в воду и спас собачку. На берегу он вытер беднягу своей рубашкой и отдал ей свой обед. А друзья смеялись над ним. Но вдруг подъехал богатый господин и спросил, не видал ли кто его собачку. Плохие мальчишки сразу закричали — мы. И господин дал монетку злым детям. А потом увидал мокрую собаку и спросил, кто достал ее из реки? Мы! — ответили два негодяя. Но собачка лаяла и рычала на них, и тогда господин подозвал третьего. И собачка облизала мальчику руки. И тогда господин сказал ему спасибо и дал три большие монеты, потому что был умен и знал, что хорошая собака никогда не укусит того, кто ее спас.

— Ну и кто я в этой сказке? — помолчав, спросил Заидал.

— Я думаю, ты хороший мальчик.

— А ты?

— Мне придется побыть собачкой!

— Зачем? — недоуменно глядит принц.

— Чтобы найти того, кто бросает камни в тонущих, — загадочно отвечаю я, видя как к нам приближается Талила.

Пока мы едим, Заид о чем-то сосредоточенно думает, а дождавшись момента,

когда я в умиротворении отваливаюсь от застолья, тихо спрашивает:

— И что ты хочешь делать?

— А вы едете во дворец к отцу? — осторожно интересуюсь я.

— Куда ж мне еще ехать, — мрачнеет принц.

— Пригласи меня в гости. На один день.

— Да хоть на десять, только что это тебе даст?

— Нет, могу только на день, у меня важное дело, но я попробую найти третий путь для тебя.

— Как знаешь! — обреченно кивает Заид, отходя от меня.

К полудню мы въехали в Трайн, жители которого встретили принца с большим воодушевлением. Однако Заидал отказался даже от обеда, поменяв только лошадей на две крытые коляски. В первую сел он сам с Талилой, определив своего спутника кучером. Во второй устроился я с горцами, отправив на козлы Ориза.

— Ты же хотела ехать в Райхан, — провокационно глядит на меня Грас, увидев, как остался позади поворот к горам.

— И сейчас хочу, — невозмутимо киваю я, — но нужно съездить в гости к принцу.

Даже Алик заинтересованно поднял голову, услыхав это.

— Ты хочешь сказать, что мы едем во дворец Тарскала?! — ошеломленно бормочет он.

— Ну да. — Беспечно киваю я. — Принц пригласил меня погостить несколько дней, но я согласилась только на денёк, да и то, только потому, что нужно помочь ему. Я же тебе говорила, у меня важное дело в Райхане!

Оба горца глядят на меня так, словно впервые увидали. Видимо, действительно большая честь быть приглашенным во дворец Тарскала.

— А откуда ты знаешь Заидала? — осторожно интересуется не на шутку заинтересованный Алик.

— Оттуда же, откуда и тебя, — пожимаю я плечами, — ты разве не помнишь, я посылала тебя с ним за деньгами?

— Разве это был он? — открывает рот горец.

— Ну да, — бурчу я, понимая, что теперь в принце действительно непросто узнать того бродягу, что торговался на скале. А колечко, то, он так и зажилил, вздыхаю потихоньку, да и космос с ним, с колечком! Может, расположение принца принесет мне больше пользы.

— Марта, — теперь Грас мается, не зная, как задать волнующий его вопрос.

— Да? — подбадриваю его.

— А зачем он приходил на скалу?

— Затем же, зачем и Алик!

— А почему не ... ну, ... раз собирался?

— Я отговорила, — просто отвечаю я, надеясь, что это святая правда.

— КАК?! — не верит он.

— Да очень просто, погадала ему, потом его спутникам, вот он и поверил.

Говорить о том, что одного из этих спутников после этого пришлось закопать, а другого переодеть, я, естественно, не собираюсь.

— Марта, а что ты для него будешь делать? — осмелел Грас.

Я понимаю, о чем он думает, но не собираюсь разубеждать, мне нужна его помощь. Я уже давно понял, что по закону подлости вытащил со скалы именно того парня, который меньше всех остальных горцев подходит для моего плана.

— Пока не знаю, — отвечаю чистую правду, — но, думаю, мне понадобится ваша помощь. Кстати, Алик, дай-ка мне свой ошейник!

— Зачем? — расстегивая застежки, недоумевает Алик.

— Грас, ты не можешь его поносить, мне нужно на время поменять вас местами! — прошу чернокрылого.

— Да я согласен хоть навсегда, — кивает он, застегивая на себе ошейник.

— Зато я не согласен! — неожиданно упрямится Алик. — То есть, на время согласен, а навсегда нет! Я не хочу, чтобы Грас отвечал за мои глупости!

— А ты всегда делаешь только то, чего хочешь ты? И тебя никогда не интересовало, чего хотят другие?! — сухо обрываю его излияния. — Так вот, сейчас тебе придется делать то, что скажу я. И если мне понадобится, чтоб ты спел, то ты споешь, и не будешь артачиться!

— Предатель! — горько шипит Алик на друга и демонстративно отворачивается к окну.

Грас, осуждающе глянув на меня, отворачивается к другому.

Да, я понимаю, ребята, со мной трудно, как сказал Ориз! Но если б вы могли знать, как нелегко с вами мне!

К темной громаде дворца, слегка освещенной масляными фонарями и изредка — бодрствующими окнами мы подъехали за полночь. По веселой суматохе, поднявшейся у колясок, когда прислуга осознала, кого встречает, понимаю, Заидала здесь любят. По его знаку нас отводят в просторную столовую, и начинают подтаскивать угощенья. Мы только чуть перекусили на закате, выйдя на полянку размять ноги, поэтому особенно не церемонимся.

К концу трапезы в комнату заглянул седой прислужник и поманил меня за собой. Взяв с собой Граса, иду за ним. Идти недалеко, в небольшой, скромно убранной комнатке меня ждет Заидал. Грас и старик остаются в коридоре.

— Что ты собираешься делать, нана? — напрямик спрашивает он.

— Гадать! — коротко отвечаю я.

— Кому? — в голосе принца неприкрытая досада.

— Всем.

— Что это даст? — разочарованно цедит он.

— Тебе хорошо известно, что иногда может дать гаданье! — не сдаюсь я.

Заидал внимательно всматривается в мое лицо, и наконец, решившись, вздыхает, — А я что должен делать?

— Выполнить три мои просьбы.

— Какие?!

— Первая, возьми на один день моего раба, пусть он везде следует за тобой, как тень. Вторая — не отлучайся завтра из дворца, скажи всем, что устал, и хочешь отдохнуть. Даже если самые надежные родственники или друзья будут умолять! И самая главная просьба, я должна сделать над тобой защитный ритуал, для этого мне нужна твоя спина.

— Что ты мне сделаешь? — насторожился принц.

— Немного поцарапаю кожу на спине, и напишу твоей кровью защитный знак. Тогда мне будет спокойнее!

— Как я могу знать, что ты не всадишь нож мне в спину? — щурится он.

— Сейчас перед тобой снова два пути, поверить мне или нет. И ты должен решать сам. Но мне труднее будет найти для тебя третий, если я не буду уверена, что ты в безопасности. Хотя,... я могу тебе кое-что показать. Грас!

Чернокрыл мгновенно возникает в двери, за ним, размахивая ножом, врывается седой.

— Иди сюда, — командую горцу, — ложись на этот диван, спиной вверх.

Грас, замерев на секунду, беспрекословно выполняет приказанье. Заид делает знак старику остаться у дверей, но я не протестую, мне это на руку.

— Не бойся, — поднимая безрукавку, объясняю горцу, — я только сделаю знак защиты!

Мохнатая спина даже не дрогнула, когда я, осторожно прорезав кожу, с ловкостью фокусника незаметно запускаю за край разреза тонкий диск. Наложив на это место ладони, несколько минут «читаю заклинания», затем пишу каплей крови нотный знак. И прошу зрителей полюбоваться. Смущенный Заидал, не обнаружив на спине Граса ни царапины, молча ложится на диванчик. Ему, принимая во внимание происхожденье, предварительно делаю анастезирование, прикоснувшись амулетом. Когда все окончено, недовольный служитель долго разглядывает спину принца, пытаясь рассмотреть следы разреза. Но, так и не найдя, недоверчиво качает головой, что-то бурча себе под нос.

— Грас, — объявляю горцу, — с этой минуты ты телохранитель принца. И должен ходить за ним всюду. Без исключения! Когда он входит в комнату, идешь впереди его и все проверяешь! Везде! Под столом, за ковром, за занавесями, в горшках с цветами, словом везде. Если что-нибудь не понравится, кричи «Марта»! Понял?! Спать ляжешь около его кровати.

— Ну, это уж лишнее! — протестует Заидал.

— Только один день! — требую я, и принц нехотя сдается.

— Ладно! — бросает он, выходя, — Дис покажет тебе покои, отдыхай.

— Мне нравится здесь. — Заявляю я.

— Но это моя комната! — ошарашено возмутился Дис.

— Переночуешь один раз в другой. Иди, приведи моих спутников, они будут спать в соседней!

Недовольно ворча что-то презрительное про невоспитанных уличных гадалок, которых для чего-то таскает во дворец его слишком добрый хозяин, старик, наконец, уходит. Безусловно, негодует он совершенно справедливо. Однако, подходя сюда, я заметил, что спальня очень выгодно расположена, на пересечении двух коридоров и лестницы. А сканируя ближайшие помещения установил, что соседняя комнатка свободна.

Устроив Алика с Оризом на ночлег, некоторое время тихо сижу в своей комнате, погасив лампу. За это время сканеры составили мне схему здания и определили местоположение каждого жителя. И, выведя на экран объемный макет, отслеживают все передвижения. Двумя зелеными кружочками разного оттенка передвигаются по спальне Грас и принц. Розовый — Талила в соседней с ними комнате. Еще зеленый с полоской, рядом с оранжевым — Алик и Ориз. Желтый — Дис. Большинство кружков белые, им еще предстоит обрести цвета.

Хорошо еще, что во дворце ночует всего около тридцати человек, я боялся, что их будет намного больше. Понаблюдав за движением объектов, даю мику команду тех четырёх, что ходят вдоль стен, условно считать охранниками. И тех восьмерых, что замерли в нижнем, угловом помещении, пожалуй, тоже. Мику окрашивает их в серый цвет, и я продолжаю наблюдение.

Постепенно замирают на одном месте все те, кто не спал до сих пор, и настает пора действовать мне. Одеваю вывернутый наизнанку плащ и шляпу и выскальзываю в коридор. Стараюсь идти очень осторожно, в моем представлении полы замка, полностью выстроенного из дерева, должны неимоверно скрипеть. Однако к моему великому удовольствию, местные мастера так не считают. Совершенно беззвучно поднимаюсь на третий этаж, где по моим расчетам, находятся покои старого короля.

У меня было много времени обдумать ситуацию, и полученные выводы вовсе не порадовали. Получалось, что тот, кто подставил Заида, никак не мог действовать один. Во-первых, еще был подставной лекарь с чудо снадобьем. Во-вторых, тот, кто его привел, а потом украл пузырек. Но это могли быть и два разных человека.

Во всяком случае, получается не меньше трех человек. А это уже заговор. И все они прекрасно знали, на что шли. И, в случае чего, не остановятся ни перед чем, чтоб спасти свои шкуры. У меня есть только одна подсказка — мотив. Он мог быть лишь у тех, кто займет место Заида. А таких трое, его младший родной брат по матери, и двое братьев по отцу. И про них мне известен лишь факт их существования.

Я беспрепятственно добрался до спален третьего этажа и задумался. Как мне определить, где находится мудрая вершина дерева, если я ничего о нем не знаю, и никогда не видел? Я уже собирался шагнуть в самую подходящую, по моему мнению, спальню, как мику сообщил, что один из объектов начал движение.

Взглянув на макет, с удивлением обнаруживаю, что это Заид, выйдя из спальни, в темноте движется к лестнице. Однако еще больше меня насторожило поведение Граса, преспокойно оставшегося на месте. Возмущенный действиями принца, отправляюсь ему навстречу, послав предварительно запрос на мику горца. Полученный ответ поразил меня настолько, что, настигнув Заидала, я уже весь киплю.

— И как тебя теперь назвать?! — с упреком бросаю Заиду, внезапно ловя его за плечо.

Он ловко вывертывается, и делает резкий выпад левой рукой. Ну, к этому-то я был готов. Молниеносным приемом захватив руку, слегка выкручиваю ее и кинжал уже у меня. Не отпуская руки, веду принца назад к спальне. Втолкнув его внутрь, вхожу следом и запираю дверь. Нам повезло, мику сообщает, что никто не сдвинулся с места.

— Кто ты?! — с ненавистью шипит принц, отступая к стене, увешанной оружием, и только теперь я понимаю, что в комнате темно.

— Я Марта! — произношу успокаивающе, зажигая лампу.

— Какая Марта? — настороженно интересуется Заид, незаметно, как ему кажется, кладя левую руку на копье.

— Гадалка, которую ты привез с собой, — вздыхаю я, распахивая пошире плащ-хамелеон, и садясь на диванчик, — привез с собой, чтобы, воспользовавшись ее добротой, подставить вместо себя!

— Что ты мелешь?! — сердито рявкает он, — как это подставить?!

— Очень просто! — горько вздыхаю я. — Все факты говорят против тебя! Я как последняя дура, пожалев, не тебя, нет! Пожалев глупую влюбленную девчонку, потому что сама когда-то была такой! Как дура еду, чтобы помочь восстановить справедливость! Жертвую жизнью преданного друга, прошу его надеть рабский ошейник и рисковать собой, охраняя тебя! И что получаю взамен? Моего друга ты поишь кайфом, меня пыряешь кинжалом! Почему, спрашивается? Очень просто, потому, что мы мешаем тебе незаметно расправиться с больным стариком! Ведь именно к нему ты направлялся сейчас?! Как всегда, ночью, крадучись!

— Что? — Поднимая копье, гневно кричит принц. — Как ты смеешь такое говорить!

— Заидал! Остановись! — Бросается к нему, ворвавшись через смежную дверь, Талила. — ради меня, умоляю, остановись!

— Уходи Талила, прошу тебя, я потом все объясню! — Сквозь зубы просит Заидал, пряча за спину копье.

— Я говорила, тебе девочка, он слеп и глуп! — продолжаю подначку. — Его снедает гордость и высокомерие, за желанье помочь он готов убить преданных друзей, тогда как за подлость врагов спокойно отправляется на скалу, как теленок на бойню!

Заид вновь вспыхивает было, но, политый обильными слезами Талилы, обессилено опускается на край кровати, закрыв лицо руками. Тихо звякнуло упавшее копье. Ласково и мягко журчат тихие слова девушки, успокаивающе гладящей согнутую спину возлюбленного. Мне уже начинает казаться, что я недостаточно расшевелил принца, когда он, наконец, поднимает голову.

— Прости меня, Марта, — глухо произносит он, — я не узнал тебя в коридоре. Да, я шел к отцу, я не видел его много дней, и просто хотел взглянуть. А Граса усыпил, чтоб не помешал. Ты слишком перестраховываешься, думая, что меня в родном доме ждет опасность.

— Я же сказала, ты глуп. — Печально вздыхаю я. — Но я еще глупее, раз взялась помогать тому, кто не хочет помочь себе сам. Как ты думаешь, тот, кто сумел убедить всех вокруг, что лекарство украл ты, остановится на полпути? А ты не думаешь, что он обрадовался, узнав, что ты вернулся? Как просто сейчас нанести твоему отцу последний удар и сопоставить его с твоим возвращением!

— Но тогда нужно защищать не меня, а отца! — Вскидывается принц.

— А что я там ещё делала, по-твоему?

— Но до спальни отца еще три двери! — обличающе смотрит он.

— Откуда мне знать?! Я что, когда-нибудь была здесь?! Или ты мне что-нибудь захотел объяснить?! Вот и пришлось ходить потихоньку туда-сюда, пока не встретила тебя! — атакую я.

— Ладно, я опять неправ. Наверное, я действительно глуп. Идем, я покажу тебе комнату отца. — Кается Заидал, но мне нужно вовсе не это.

— Сначала разбудим Граса, затем ты мне расскажешь кое-что, а потом к отцу.

— Ты же сама сказала, что он в опасности! — вновь бунтует принц.

— У нас есть немного времени, не забывай, я гадалка! — останавливаю его, прикасаясь к щеке Граса амулетом. — Скажи, что из себя представляют твои братья, и где их комнаты?!

— А они-то тут при чем? — опять бунтует он.

— Может и не при чем. — Пожимаю плечами, рассматривая недоуменное лицо проснувшегося горца, — а разве это секрет?

— Я расскажу, — решительно вмешивается в разговор Талила. — Можно, Заид?

— Как хочешь. — Сдается он, и девушка коротко, точными фразами рисует портреты принцев.

Младший родной брат Заидала Аремат еще совсем парнишка, потерявший мать при рождении. Живет напротив. Он обожает брата и старается во всем ему подражать. Когда Заид ушел на скалу, Аремат заявил, что уйдет за ним, как только проводит отца.

Эта новость заставила глухо застонать принца, ничего не подозревавшего о планах братишки. А Талила, как бы не заметив этого, продолжает рассказ, и я ставлю ей пятерку. Молодец, девочка, заставь его прочувствовать чужую боль, без этого нет милосердия.

Трезен, старший сын от первой жены короля, очень тихий и мягкий человек. Живет с семьей в замке жены, в Джаде. Обожает детей, цветы и живопись, с Заидалом в дружеских отношениях.

Его младший брат Лиудат всего на три года старше Заида, высокомерен и замкнут. Живет в комнате по соседству. С Заидалом в ровных, но прохладных отношениях. Хотя братья почти ровесники, им не пришлось бегать вместе по полянкам дворцового парка в коротких штанишках. Лиудат все детство провел с матерью в Трайне.

— Как с матерью, разве она жива? — вырывается у меня.

— А почему она не должна жить? — пожимает плечами Талила. — Когда она обнаружила, что Лейсана, ее двоюродная сестра, ждет ребенка от мужа, то тут же покинула дворец с младшим сыном. Вершина мудрого дерева выделил ей хорошее содержание и Трайнский замок. Но если бы она захотела, то могла жить и тут, у лесовиков часто бывает по две и даже три жены. Впрочем, она часто приезжает в гости, особенно после того, как короля поразила болезнь.

Великий космос! Как же все просто-то! А я себе всю голову сломал, ища мотив! Шерше ля фам, как говорил один веселый народ в древности.

Выясняю, где комнаты королевы, и отправляюсь к мудрой вершине. Принца, несмотря на его горячие просьбы, заставляю остаться в спальне. Граса тоже, объяснив ему, для бдительности, причину его необычайной сонливости. Оскорблённый горец одарил принца таким презрительным взглядом, что у того зарделись уши.

Комнаты короля оказались вовсе не там, где я их первоначально искал. Да и кто смог бы догадаться, что вершина мудрого дерева занимает не шикарные апартаменты, а две небольшие смежные комнатки? Причем король спал в дальней, меньшей комнате, а в передней дежурил его бессменный камердинер. Остановившись у двери, осторожно запускаю в скважину крошку разведчика и через пару минут получаю цветное изображение комнаты. Простенько, но со вкусом, усмехаюсь про себя, увидев почти пустую комнату, обставленную лишь диванчиками вдоль стен. На одном из них спит камердинер, а над его головой висит связка звонких колокольчиков. Шнурок от них, протянутый через всю комнату исчезает за дверью в спальне короля. Рассмотрев это нехитрое на вид сооружение, понимаю, что на самом деле невозможно открыть дверь, не потревожив колокольцев. Проникнув в первую комнату, пару минут стою, раздумывая, что лучше, перерезать шнурок, или усыпить камердинера. И едва я, решившись на первое, протянул было руку к шнуру, как колокольчики вздрогнули и зазвенели. Не знаю, каким чудом мне удалось не рвануть с места, а замереть, затаив дыхание. Слуга, мотая со сна всклокоченной головой, нашарил около себя на полу тапочки и, прихватив с полочки лампу, широко зевая, двинулся к двери. Почти не дыша, шагаю за ним. Распахнув дверь, камердинер протопал к кровати, стоящей против окна, и, приподняв лампу, осветил лежащего на ней человека.

— Пить, — бормочет тот, и пока камердинер возится с больным, я успеваю бегло оглядеть комнату. Ширма в углу, скрывающая умывальные принадлежности, столик, заставленный пузырьками и пара стульев. Вот и все, что имеется здесь, кроме кровати. Это уже даже не просто, это аскетично. Интересно, такой стиль, это дань вкусу или самоистязание за грехи?

Камердинер пошаркал обратно, а я, притаившись за ширмой, дождался, пока он притворит дверь, и шмыгнул к столу.

Прикоснуться к пузырьку амулетом, дождаться результата анализа, и передвинуть амулет к следующему. Результаты анализа некоторых снадобий настолько ошеломляющи, что пару раз, я, не удержавшись, тихо хихикнул.

— Ты кто? — спокойный голос, прозвучавший над ухом, заставил меня подпрыгнуть.

— А... Марта, — выдавливаю, прикидывая, куда буду убегать.

— Не знаю такой, — так же безмятежно говорит голос, — напомни, когда мы встречались.

— Мы не встречались, — мягко объясняю ему, сообразив, что вершина не собирается пока поднимать шум.

— А почему тогда именно ты за мной пришла? — Король так спокоен, что я даже завидую его выдержке. Это ж, он меня, поди, за ангела принимает!

— Сейчас все объясню. — Мне почему-то не хочется врать умирающему, и я рассказываю ему историю своего знакомства с принцем. Опуская, разумеется, технические подробности. Все, вплоть до последней минуты.

— Я рад, что у Заида хватило смелости не прыгать со скалы. — Прямо заявляет вершина, дослушав рассказ. — И мне очень хочется познакомиться с этой прекрасной девушкой. А ты можешь сказать, что ты делала с моими лекарствами?

— Ваши, с позволенья сказать, лекарства, на самом деле жуткая гадость. — Вздыхаю я, продолжая работу. — Ну, скажите, пожалуйста, от чего может вылечить верблюжья моча с толчеными гнилушками?!

— Что, там и в самом деле все такая дрянь? — расстроился он.

— Да нет, есть пара настоев, богатых витаминами, но в идиотских сочетаниях. Ох, а вот это вообще нельзя пить, столько окиси свинца и молодого в гроб загонит.

— А какое лекарство принесла мне ты? — вдруг подозрительно спрашивает больной.

— Я что, плохо объяснила? — возмущаюсь в ответ. — Мне нужно выяснить, кто хотел смерти Заидала, потому что я уверена в его честности. Он горд и доверчив, и плохо разбирается в людях, но лекарство он не воровал!

— Я знаю. — Печально кивает король.

— Откуда?

— Я сам его бросил в окно!

— Как? — ахаю я, разинув рот.

— Это сложно объяснить. Заид приходил ко мне ночью, поговорить. Пузырек стоял вот здесь. Потом он ушел, и я выпил немного. А под утро проснулся от прохлады. Окно было приоткрыто. Я хотел еще выпить лекарство и заметил, что оно стоит не так. Тогда я взял салфетку и осторожно открыл флакон. Лекарство пахло по-другому, я же лесовик, у нас все чувства тоньше. И тогда я бросил его в окно, я часто так делаю. Только не подумал, что кто-то отнесет флакон под окно Заида. Лучше б я это выпил! — с отчаяньем вздыхает он.

— А почему не признались?

— Мне бы никто не поверил, сказали б, что выгораживаю любимчика. И даже если поверили, кто-то же видел, как он приходил. Решили бы, что это он хотел меня отравить!

Да действительно, выбор невелик.

— Ну а сами вы, на кого думаете? Ведь есть же у вас подозрения?

— Да я не думаю, я знаю.

— Кто? — рвется из меня вопль. И в тот же момент сигнал тревоги, взрываясь, звенит в ухе.

Гляжу на макет и потрясенно обнаруживаю, что по коридору к дверям несется несколько серых кружков.

— Это неважно, — бормочет он, но я уже не слушаю.

Распахнув окно, обнаруживаю то, о чем догадался, слушая короля. Резной карниз, проходящий под самым окном. Выбираюсь на него и, прикрыв за собой створки, шлепаю повыше прилипалу. Он легко вкатывается наверх, закрепляется и начинает наматывать тросик, закрепленный у меня на плече. Через пару минут, сидя на крыше, вижу, как освещаются одно за другим окна третьего этажа. Пора драпать. Даю мику заданье вывести меня к своей комнате. Самый простой путь оказывается снова на прилипале. Только пункт назначения я меняю в самый последний момент. Оказавшись напротив окна, где спят мои парни, потихоньку стучу в него. Немедленно распахиваются створки, и высовывается Ориз с огромным ножом наизготовку.

— Это я, Марта! — шепчу ему, — иди, запри покрепче дверь!

Интересно, что это он вообразил, пряча прилипалу и закрывая окно, размышляю я, следя за суетящимся возле постели пустынником.

— Как, оказывается, трудно в этом мире честным женщинам! — устало бурчу, сгоняя возмущенно сопящего Ориза с кровати. — Вот если нас придут проверять, то скажешь, что я сразу с вами спала, страшно мне одной стало! А пока иди к Алику.

И, натягивая одеяло, с удовольствием слышу хихиканье горца. Нет, приятно все же, когда хоть кто-то верит в твою порядочность!

Однако заснуть мне так и не удалось. Через пару минут забарабанили в дверь. Отшвыривая Ориза, в комнату врываются два охранника.

— Ну, в чем там дело, — начинаю бузить, потягиваясь как со сна, — Приличный дом, а шумят, как в дешевой таверне!

— Мы получили приказ проверить, все ли на месте! — честно оправдывается охранник, — и нет ли кого-нибудь чужого, королеве почудилось, что к мудрой вершине забрался злоумышленник!

— Надеюсь, я не похожа на него?! — игриво интересуюсь, вылезая из кровати, предварительно незаметно расстегнув несколько застежек на блузе.

Охранники, проверяющие шкафы, застывают с открытыми ртами, оглянувшись на меня.

— Ну, будете меня обыскивать, или нет? — зеваю, сладко потягиваясь.

Никогда бы не поверил, что королевская охрана может, краснея, спешно ретироваться при виде простой гадалки, если б не видел все сам!

И только после их ухода, оглянувшись на зеркало, выясняю, что в спешке расстегнул слишком много пуговиц. Ухмыльнувшись, привожу одежду в порядок, стараясь не оглядываться на примолкших рабов. И вдруг страшная догадка пронзает меня как нож. Спешно хватаю шляпу и плащ и вылетаю из комнаты. По коридорам бродят слуги и охранники, поэтому, поймав первого, кто попался под руку, велю отвести себя к Заидалу. По пути прошу мику показать, где кто из обитателей замка находился во время нашего с Заидом разговора. Просмотрев запись и сопоставив детали, прихожу к самым неутешительным выводам. Нас подслушивали, и враги теперь в курсе всех наших планов.

Грас немедленно открывает мне дверь, и по его облегченному вздоху понимаю, что здесь не спали, беспокоясь за меня. Заидал кидается мне навстречу, горя любопытством, но я международным жестом призываю его к молчанию.

Так же молча показываю, что нам нужно поговорить. Выходя из комнаты, внезапно понимаю, где мы должны разговаривать и посылаю Граса за Талилой.

Будет лучше, если при разговоре будет присутствовать как можно больше свидетелей. Когда наша компания, наконец, приблизилась к покоям мудрой вершины, обнаружилось, что возникли некоторые проблемы.

Около знакомых дверей в комнаты короля стоят два крепких лесовика, совершенно не склонных к переговорам. Ну что ж, придется применить свои методы. Оглянувшись назад и убедившись, что никто за нами не наблюдает, внезапно спотыкаюсь и падаю на ближайшего из охранников. Никто еще не успел понять, почему стражники начали потихоньку оседать на пол, а я уже волоку первого в распахнутую ногой дверь.

Грас, молниеносно сориентировавшись, подхватывает второго, и мы живописной кучкой вваливаемся в комнату под потрясенное аханье камердинера. Заперев дверь, и скомандовав Грасу не сводить глаз с прислужника, врываюсь в спальню вершины.

И очень вовремя. Сухощавая дама, замотанная в зеленые шелка, капает в бокал короля какое-то снадобье. А сам мудрая вершина, сложив на груди руки, покорно полусидит в кровати, с отрешенным спокойствием наблюдая за ней.

Метнувшись к даме, отработанным приемом фиксирую ее так, что она не может пошевелить даже пальцем.

— Марта, отпусти ее, это же королева, — напрасно взывает сконфуженный принц.

— Ничего, мне не трудно, — успокаивающе киваю ему, стараясь не замечать острых ногтей королевы, пытающихся располосовать мне руку. — Скажите, пожалуйста, мудрая вершина, чем это собирается вас напоить ваша первая жена?

— Это лекарство, — беспомощно краснея, врет король.

— Безопасное? — интересуюсь, усиливая нажим.

— Разумеется, — с ненавистью цедит пленница, — неужели вы думаете, что я могу дать моему любимому мужу что-либо вредное?

— Ну, любимым он вам был раньше, — спокойно замечаю я, — а после того как изменил с сестрой, стал самым ненавидимым. Однако проверить лекарство на безопасность вам придется на себе. Надеюсь, вы не против?

— Я против! — срывается на крик король.

— Почему?

— Лекарство редкое и его мало!

— Неужели? — скептически качаю головой, и, неожиданно для королевы, нажав на точку за ее ухом, осторожно вынимаю из обмякших рук флакон и бокал. — А вот это мы сейчас проверим.

— Что ты с ней сделала? — волнуется Заид, уставясь на свалившуюся ему под ноги мачеху.

— Успокоила на время, — ставя флакон на стол подальше от короля, отрезаю я. И ехидно интересуюсь, получив результат анализа, — А разве сок алканы такая редкость в этих местах?

— Что? — подпрыгивает принц. — Это же яд! Ты уверена, Марта?

— Действительно, ты, наверное, ошиблась, так бывает! — насмешливо журит меня король, но я слышу в его голосе дрожь.

— Ну что ж, если я ошиблась, давайте испробуем лекарство на Заидале, — спокойно предлагаю королю.

— Нет! — отчаянно кричит он, пытаясь дотянуться до флакона.

— Почему? Ведь вы же уверены, что это не яд?! — подняв снадобье над головой, ласково интересуюсь у вершины.

— Возможно, я ошибаюсь, — дрожа, шепчет несчастный.

— Тогда, может быть, просто расскажете сыну правду?

— Какую правду? — волнуется принц.

— Некрасивую, — вздыхаю я. — Впрочем, я и сама могу рассказать. Королева считала, что преемником мудрой вершины должен стать один из ее сыновей. Она так и не смогла простить мужу измены, а узнав о его выборе наследника, возненавидела короля всей душой. И решила сама отвоевать для сына звание мудрой вершины. С помощью одного из преданных ей слуг она подсыпала королю всякую гадость, а когда он заболел, переехала сюда и принялась за выполнение своего плана. Ей оставалось только дождаться удобного момента, чтобы обвинить Заида в измене. Что и было очень ловко проделано. Ну, а после этого осталось лишь добить короля, и трон, ну или вершина, принадлежит ее сыну. Что он достанется ему ценой трех жизней, вашу мачеху не волновало.

— Да откуда ж трех? — слабо протестует король.

— Очень просто, ваша, Заидала и Аремата! — жестко отрезаю, глядя старику прямо в глаза. — Все в замке знают, что Аремат, проводив вас, тоже собирался отправиться на скалу! Ну а теперь скажите, что я не права! Ведь вы давно догадались, кто сделал из вас инвалида!

— Прости меня сынок, — пытаясь дрожащими руками закрыть мокрое лицо, бормочет вершина. — Я очень виноват перед ней, мы сильно любили друг друга, а я нарушил клятву, женившись на вашей матери! Но я не думал, что так получится, считал, она хочет отомстить только мне!

— А кто ей помогал из слуг? — сквозь зубы интересуется Заид.

— Я думаю, камердинер, — вздыхаю я, — он, скорее всего, был в нее влюблен в молодости и остался предан хозяйке.

— И останусь навсегда! — молнией метнулся мимо нас старик в порванном камзоле и замахнулся кинжалом на вершину.

На одну секунду я опоздал подставить подножку. За мою ногу зацепился и рухнул под ноги Заидалу, мешая ему, влетевший с обрывком камзола в руке Грас. И только Талила, мгновенно поняв, что нет времени вытаскивать кинжал, успела со всей силы оттолкнуть слугу от короля. Он, падая, зацепился ногой за ножку кровати, инстинктивно выставил руку, пытаясь удержаться, но не сумел и рухнул всем телом на зажатый в кулаке кинжал. Острое лезвие, с противным треском разрывая ткань сюртука, выступило у него из спины.

— Отосплюсь в коляске, — отказываюсь я, пресыщено ковыряя ножом недоеденный кусок жареного поросенка. — Не удерживай меня, я и вправду очень спешу!

— Жаль, — вздыхает Заид, отчаявшись уговорить меня погостить. — Ну, тогда давай рассчитаемся. Вот деньги, а вот кольцо. Это кольцо королевы. Я всегда знал, что она не любит нас с Арематом. Это кольцо она получила от жрецов, не знаю, правда, за что. Если нужно что-то еще, только скажи. И приезжай, когда захочешь, мы с Талилой тебе всегда рады.

— Заидал, есть у меня одна просьба. — Признаюсь, задумчиво поглядывая на спутников, пирующих поодаль. — Этот мой раб, Алик, он певец. Попроси его спеть, а потом я тебе скажу, чего хочу.

Я не был, признаться, готов к тому, что привелось услышать. В моем мире очень много людей с прекрасными голосами, да и на других планетах я слышал, как поют лучшие певцы. Но после пения Алика с минуту сидел, не в состоянии говорить. Да и весь огромный тронный зал, где лесовики праздновали одновременно свадьбу и коронацию новой вершины, замер, потрясенный необычайно чистым и глубоким тембром голоса горца.

— Спасибо тебе за такой подарок, я еще не слышал такого пенья, — растроганно говорит Заидал, — но что ты хотела?

— Знаешь, он пошел на скалу, потому что нечем кормить детей. Жена продала последние платья. Алексарио слишком горд, чтобы брать деньги за пение, зато кормит всех, кто приезжает в замок его послушать. Если хочешь помочь, посылай его жене денег на еду, а он за это будет приезжать к тебе петь на праздники.

— Но ведь ты сказала, что он твой раб? — испытующе глядит Заидал.

— Ненадолго. — Качаю головой. — Доведу до дома и отдам жене.

— Мне вроде говорили, что ты обещала его никому не продавать?

— Обещала! — твердо подтверждаю я. — Не продавать! Не дарить — не обещала!

— Тогда договорились! — весело ухмыляется мудрая вершина.

В Трайне мы пересаживаемся из коляски на ожидающих нас на постоялом дворе верблюдов. Хозяин трактира и прислуга буквально стелятся, чтоб угодить нам. Да уж, в лесном краю слухи распространяются с быстротой молнии. Впрочем, так же быстро действовал сегодня и Заид. Еще не успело взойти солнце, а королева с сыном уже отбыли в дальний поселок на постоянное место жительства. Старого короля перенесли в другие, более подобающие покои, выбросив попутно все его пузырьки. Я сам, ругая себя за доброту, написал ему рецепт лекарства, незаметно для окружающих продиагностировав больного с помощью мику. Потом спешно была проведена церемония передачи власти, и к завтраку лесной народ уже имел законный повод пить пиво и медовуху за новую вершину мудрого дерева.

Поздно вечером останавливаемся на отдых в небольшой деревушке. Выбрав таверну почище, решаю переночевать здесь. Пока Ориз устраивает на заднем дворе верблюдов, занимаем в холле место за столом. Почти за всеми столами расположились торговцы рабами, возвращающиеся со скалы. Рабы сидят на полу, жадно поедая простой хлеб. Лето было засушливое, неурожайное, и, чтобы расплатится с долгами, многие пустынники, степняки и даже поморы продаются в рабство. Глядя на них, Алик притих, его брови горестно сдвинуты, а губы поджаты.

— Марта, а где мой ошейник? — болтая ложкой в супе, внезапно интересуется он.

— Не знаю, — чуть не поперхнувшись, выдавливаю я, вспоминая, что бросил символ рабства в окно повозки, когда Грас вернул его мне, — а зачем он тебе понадобился?

— Но я же раб! — горько усмехается он. — И должен носить ошейник.

— Ничего в законе про это не сказано! — холодно обрываю его, — как хозяин захочет, так и делает!

— Но Ориз же носит! — не сдается Алик. — Чем я лучше его?

— Ничем не лучше! — серьезно подтверждаю я, и прошу у пустынника, протиснувшегося к столу, — Ориз, дай-ка мне твой ошейник!

— А зачем тебе? — строптиво глядит пустынник.

— Нужно!

— Только не теряй, он удобный, я там дырочку по себе проколол, — хозяйственно ворчит Ориз, снимая ошейник.

— Ладно, не потеряю, — бурчу, пряча ошейник в карман, не забыть бы где-нибудь по пути выкинуть.

— Грас, скажи, а что в той стороне? — продолжаю осторожно расспрашивать горца, разглядывая открывшуюся перед нами панораму.

Здесь, на самом высоком месте Камтанского хребта, все путники, преодолевшие крутой подъем, останавливаются на отдых. Расчистив небольшую площадку, какой-то предприимчивый горец построил тут каменную харчевню, пообедать в которой остановились и мы. Пока Ориз обихаживает верблюдов, а Алик договаривается насчет еды, я сижу на скамье у невысокого парапета, любуясь на освещенные солнцем сахарные вершины гор.

— Там Райхан, разве ты там не была?

— Не помню, чтоб я это говорила, — качаю головой, — а в этой что?

— Там только мелкие поселки горцев, да несколько рудников!

— А прямо, вот в этих высоких горах, тоже рудники? — безразлично произношу, стараясь не выдать волненье, ведь именно в этом направлении ушли разведчики.

— Нет там рудников, и не живет никто, — неожиданно сухо отрезает горец, — склоны очень крутые.

— Зато какие красивые, — с неподдельным разочарованием вздыхаю я, — а что за ними, сразу море?

— Там за горами сначала старые рудники, потом море. Но туда давно никто не ходит, плохое место.

А вот это первая зацепка. Нужно будет запросить базу. Мы договорились, что на первый сеанс связи я выйду, когда прибуду в Райхан. Город настолько забит в это время года различным людом, что в случае чего мне нетрудно будет скрыться.

— А где Лакута? — интересуюсь, чтоб увести разговор от опасной темы, и по сжавшимся кулакам горца понимаю, как он ждал этого вопроса.

— Там, между Райханом и теми горами. — Выдыхает Грас и, не дождавшись расспросов, осторожно интересуется, — А ты хочешь поехать в Лакуту?

— Ну, ты же и сам понимаешь, что мне придется туда ехать, — усмехаюсь я, отворачиваясь к столу, на котором рабы расставляют еду.

За обедом болтает один Ориз, он встретил знакомых и успел обменяться новостями. Выяснив, кого куда купили, пустынник, похоже, обнаружил, что ему повезло больше других. И очень загордился, считая это, по-видимому, своей заслугой. Алик презрительно морщится, слушая хвастливые излияния пустынника.

— А ты не рассказал своим знакомым, что я обещала сбросить тебя с этой горы, если ты еще хоть раз что-нибудь украдешь? — лениво интересуюсь у Ориза, на всякий случай сканируя окружающих.

— А ты разве обещала? — упавшим голосом спрашивает он, опасливо отодвигаясь подальше.

— Ну, может, забыла, — соглашаюсь я, — так вот, обещаю сейчас. Откуда у тебя в кармане флакон?

— Так ведь их выкинули, там во дворце, я подобрал, это же не воровство! — слабо протестует Ориз.

— Дай сюда! — требую я.

Действительно, это тот самый флакон из-под яда, который я вырвал из рук королевы. Осторожно взяв в руки, небрежно рассматриваю строгий сосуд темного стекла, как вдруг, случайно взглянув сквозь него на светильник, вижу знакомые узоры. Те же самые, что и на кольце королевы. Хотел бы я знать, имеет флакон какое-нибудь отношение к жрецам, или это просто метка королевы. Во всяком случае, пока рано его выбрасывать, решаю я, засовывая флакон в карман под несчастные вздохи пустынника.

— А в Лакуту на верблюдах не проехать, — вскользь бросает Грас после обеда, словно случайно оказавшись рядом со мной.

Алик и Ориз заняты погрузкой нашего нехитрого багажа на верблюдов, вокруг суетятся чужие рабы и слуги, только Грас почему-то отлынивает от работы. Кстати, я замечаю это уже не первый раз.

— А на чем можно? — задаю вопрос, который он напряженно ждет.

— На яках.

— Вот, возьми деньги, здесь то, что я тебе должна, и еще несколько монет, купи в Райхане трех яков.

— Здесь слишком много, — протестует горец, заглянув в мешочек, — а верблюдов будешь продавать?

— Нет, верблюды останутся с Оризом. А кстати, Грас, ты почему не помогаешь седлать животных?

— Алик на меня сердится, — несчастно вздыхает горец, — думает, я про него рассказал, чтоб тебя разжалобить.

— Ладно, пусть посердится, недолго осталось, — загадочно ухмыляюсь я, и, хлопнув горца по плечу, влезаю на верблюда, подведенного мне Оризом.

В Райхан мы въезжаем вместе с последними косыми лучами заката. Поплутав по замусоренным улочкам в поисках свободной гостиницы, останавливаемся на ночлег в верхней, северной части города. Грас отправляется на рынок узнать, у кого можно купить яков, Алик с Оризом занимаются животными и ужином. Сняв конуру на первом этаже, гордо именующуюся в этом заведении — номер, отправляюсь туда. Заперев за собой дверь, сканирую помещение и, не заметив ничего подозрительного, приступаю к делу. Достав из карманов жилета все необходимое, сначала составляю документы, которые выручат моих рабов, если я не смогу вернуться. Затем достаю микропередатчик и диктую подробный отчет, дополнив его записями событий, сделанными мику. Несколько минут сижу с закрытыми глазами, мысленно проверяя, не упустил ли чего важного. Пожалуй, все.

После ужина зову Граса с собой, приказав рабам подождать в холле. По привычке резко обернувшись в дверях, ловлю разочарованный взгляд Алика и завистливый Ориза. Тихонько хихикаю про себя, представив, как будет веселиться Тези, когда увидит это в отчете.

— Садись, — предлагаю совестливо рдеющему горцу, — и выброси из головы все эти глупости, я тебя позвала по делу. Вот тебе пакет, тут бумаги, но сегодня ты его не открывай! Мне нужно уйти по делам, если я до завтрашнего вечера не вернусь, можешь открыть. А теперь посиди немного один, потом зови парней отдыхать!

Прихватив с собой плащ, гашу светильник и перемахиваю через подоконник. Осмотревшись, убеждаюсь, что никого, кроме недоуменно глядящего мне вслед Граса, моя персона не волнует, и отправляюсь в путь.

Мне нужно уйти как можно дальше от гостиницы, чтоб в случае чего легче было запутать следы. Я, конечно, очень сомневаюсь, чтоб на этой планете, прочно застрявшей в средневековье, кто-либо мог отследить мою шифрограмму. Но исчезнувшие разведчики в своем последнем донесении почему-то именно от сеансов связи настоятельно рекомендовали воздержаться. И еще от полета над материком планетарных катеров.

Центр городка полон шума, снующих торговцев и рабов и дымного запаха пищи, готовящейся на каждом углу. Выбираю самую многолюдную дешевую харчевню и сажусь за один из столов, расставленных на низкой открытой террасе.

В ожидании заказанного напитка задумчиво перебираю свои амулеты, разглядывая пеструю толпу, живущую по странным законам, изложенным в изученной мной книге. В других мирах я видал много необычных, нелепых и просто диких законов, но впервые встречаю мир, где несколько сильно отличающихся друг от друга рас слепо подчиняются одной книге законов. И есть еще необъяснимая странность, ни у одной из местных народностей нет ни армии, ни полиции. Нет судей и тюрем. Только жрецы. Общие для всех.

Хотя, когда я впервые их увидал, изучая отчет разведчиков, то был просто ошеломлен. Ничто в их облике и поведении не соответствовало тому, что присуще жрецам других миров. Никаких украшений или амулетов, никакой роскоши или аскетизма. Практичность и функциональность, вот как я определил бы их униформу. И неторопливая уверенность действий.

Сбор налогов и долгов, выплата компенсаций, выдача документов, покупка и продажа рабов и имущества, все делалось в соответствии с книгой закона, размеренно и скрупулезно. И вот эти то размеренность и праведность, неправдоподобно слащавые в противовес окружающему жестокому миру, настораживали меня до дрожи в спине.

Выпив свой напиток, ухожу из таверны, обронив по дороге в ящик с мусором горошину микропередатчика. Пройдя мимо пары домов, неспешно перебираюсь на другую сторону улицы, и, постояв задумчиво у лотка с фруктами, медленно вхожу в двухэтажное увеселительное заведение. Здесь играет музыка и слышен смех нарядных парочек. Лениво рассматривая празднующих, неспешно поднимаюсь по широкой лестнице на плоскую крышу. Немного погуляв, устраиваюсь на скамье у самых перил так, чтобы видеть тот самый мусорный ящик. Несколько минут, которые остались до начала передачи, тянутся невыносимо долго. Наконец в ухе раздается короткое кодовое слово, мику сообщает, что мое донесение принято станцией.

Ну, все, теперь можно и уходить. Напоследок бросаю взгляд вниз и внезапно чувствую, как ладони покрываются холодным потом.

С разных сторон, шагая размеренно и неторопливо, к таверне пробираются несколько жрецов. Их ладные серые костюмы напоминают мне сейчас форму печально известных войск одной из самых страшных войн моего мира.

Весь подобравшись, наблюдаю, как они сходятся к ящику, словно притянутые магнитом. Немного постояв кучкой около мусора, жрецы так же неторопливо начинают расходиться. И тогда я отчетливо вижу, что ящик перевернут и мусор аккуратно разобран на кучки. Ничего они там, разумеется, не нашли, передатчик самоуничтожающийся, но мне теперь предельно ясно, что все же придется обходиться односторонней связью.

— Не повезло? — сочувственно качает головой сидящая у дверей матрона, когда я, стараясь сохранять благостный вид, выхожу из дома. — Приходите завтра, в праздник бывает больше клиентов.

— Ладно, — согласно киваю ей, пытаясь сообразить, куда же я снова чуть не вляпался.

Ухожу на южную окраину города темными переулками, старательно петляя. По пути даю команду сканерам загодя предупреждать меня о каждом жреце, появившемся в поле их чувствительности. И в итоге пару раз довольно удачно миную нежелательную встречу. К полуночи нахожу вполне приличную гостиницу, где имеется очень дорогой номер на втором этаже. Заспанная хозяйка, получив пять простых монет, недоверчиво покачивает головой, разглядывая мой залатанный плащ.

— Мне сегодня повезло, — доверчиво улыбаясь, сообщаю ей, богатый клиент попался!

Понимающе хмыкнув, тетка выдает мне ключи, видимо, вопросы исчерпаны. В номере тщательно занавешиваю окно и сканирую помещение. Нет, похоже, до жучков или замаскированных глазков эта цивилизация еще не доросла.

Значит, я смогу, наконец, нормально помыться, сбросив с себя надоевшее снаряжение. Искупавшись, споласкиваю одежду из многофункционального материала, развешиваю ее по мебели и ложусь отдохнуть.

Сигнал тревоги раздался часа за два до рассвета. Помотав головой, чтобы разогнать остатки сна, выясняю, что у входа в гостиницу стоят два жреца. Спешно натягиваю приевшийся до тошноты тяжелый трансформ, изображающий пышные женские формы, не переставая наблюдать за происходящим.

И понимаю, что нравится оно мне с каждой секундой все меньше. Хозяйка беспрекословно впускает жрецов в дом и они, разойдясь в разные стороны, начинают планомерный и неторопливый обход здания. Стучат в каждую дверь, не пропуская ни одной. И заспанные жильцы послушно распахивают двери и суют визитерам какие-то предметы. Не могу только понять, что именно? Я никогда еще с таким ритуалом не сталкивался. И никаких сведений об этой странной процедуре не было в отчетах разведчиков.

Стараясь не запаниковать, торопливо пытаюсь сообразить, что же я то должен показать? А сам тем временем спешно восстанавливаю имидж гадалки. Всего пара дверей остается жрецу до моей, а я еще не решил, что же ему вручить. Сканеры сообщают, что все дают мелкие личные вещицы или монеты. Немного подержав, жрец отдает вещь обратно, монеты кладет в карман. Лихорадочно роюсь в карманах, пытаясь сообразить, что я могу ему всучить. Может пугалку?! Или все-таки деньги?! Рука непроизвольно выхватывает из кармана какой-то предмет в тот самый момент, когда жрец стучит ко мне. Сделав сонное лицо, неспешно распахиваю дверь. Жрец молча протягивает руку, и я так же молча кладу туда предмет. И тут же весь внутренне сжимаюсь, узнав в нем пузырек из-под яда. Смуглое лицо жреца, слабо освещенное масляным светильником, неподражаемо бесстрастно. Секунду подержав флакон в пальцах, он молча возвращает его назад. Затем, развернувшись, так же молча уходит к следующей двери.

А я, заперев дверь, еще несколько минут пытаюсь унять бешеный стук сердца. Отточенная многолетней практикой интуиция кричит, что я был на краю провала. Приоткрыв на случай побега окно, слежу за жрецами на экране сканера.

Однако, проверив всех жителей гостиницы, они так же молча уходят в соседнее здание. Можно вздохнуть и расслабиться, но сон уже бесследно испарился. Непонятная процедура тревожит меня своей кажущейся бессмысленностью.

Особенно настораживает, что туземцы восприняли дурацкую проверку, как нечто совершенно естественное. А в том, что это была именно проверка, я уверен. И еще, почему то уверен, что правильно поступил, не начав никого об этом расспрашивать. Да и чем я смог бы объяснить свое незнанье общеизвестных правил?!

С рассветом покидаю гостиницу, и так же кружными путями пробираюсь к своим спутникам. Последний час, проведенный наедине, я потратил на подготовку нового подробного отчета. Записанный на микропередатчик он лежит у меня в кармане и должен сработать завтра, когда я буду далеко отсюда. Я собираюсь бросить его где-нибудь на базаре, подальше от гостиницы.

Ежась от прохладного утреннего тумана, вхожу вместе с толпой спешащих позавтракать путников в теплый полумрак холла и с удивлением обнаруживаю, что вся моя команда уже в сборе. С напряженным ожиданием поглядывая на дверь, сидят за столом перед полными мисками с едой. Интересно, куда это они собрались в полном составе так рано? Пробираюсь к ним, стараясь держаться за чужими спинами, и, оказавшись рядом, резко кладу руку на плечо Граса. Горец оборачивается рывком, как от удара, но, узнав меня, облегченно вздыхает. Или разочарованно?!

— Как отдохнули?! — спокойно спрашиваю парней, устраиваясь за столом и пододвигая себе миску.

— Хорошо, — бурчит Алик, внимательно разглядывая мое лицо. — А ты как погуляла?

Ну и наглец! С каких это пор хозяева должны отчитываться перед рабами? И почему его вдруг стали интересовать мои дела?

— Тоже хорошо, — решив не грубить горному соловью, мирно отвечаю я, и, допив чай, прошу, — Грас, дай мне тот пакет, что я тебе оставила!

— Вот, — помедлив секунду, достает он пакет из-за пазухи.

И я сразу понимаю, что его вскрывали. Покачав укоризненно головой, разворачиваю грубую бумагу и достаю приготовленные вечером документы. Все листки на месте. Они точно такие же на вид, как и составленные жрецами. И на сотнях других планет со стопроцентной гарантией были бы признаны подлинными.

Но не на этой. Сегодня я понял, что каким то странным образом жрецы умеют отличать свои записи от подделок, и мои спутники были бы в большой опасности, показав эти документы.

Встаю из-за стола и, подойдя к жарко горящему очагу, засовываю фальшивки под котел. Терпеливо жду несколько минут, чтобы убедиться в их уничтожении, и возвращаюсь к парням. За столом царит прямо таки могильная тишина.

Так, все понятно, Грас читал мои документы не один. Вот и доверяй ему после этого!

— Ты это сделала, чтоб наказать меня? — сурово поджав губы, цедит Грас.

— Нет, — вздыхаю я, — просто мои планы изменились. — Я же тебя просила, не открывай до вечера! А сейчас бери Ориза и иди на рынок. Продадите верблюдов и купите четыре, нет, пять яков. И не очень то торгуйся, мне отдали долг, деньги есть, но я очень спешу. Мы с Аликом пойдем за припасами. Встретимся у западных ворот, там есть небольшая таверна.

— Я знаю. — Сухо бросает горец, поднимаясь из-за стола.

Ориз, горестно что-то бормоча, неохотно плетется за ним. Ну, еще бы, в пакете была также вольная на его имя и дарственная на верблюда. Парень, уже почти ощутивший себя свободным и богатым, вновь вернулся к сломавшейся джакузи, кажется, так говорили в старину?!

Довольный, что встретил такого покладистого оптового покупателя, торговец согласился доставить нас вместе с покупками к западным воротам. Сидя рядом с ним на передке тележки, которую тащит лохматая лошадка, осторожно кручу пальцами свои амулеты, вполуха слушая болтливого коммерсанта. И вдруг одна фраза, выхваченная разумом из этого потока пустой болтовни, заставляет меня внутренне сжаться.

— ...я вот никогда не возьмусь торговать запрещенными вещами, что мне, жизнь надоела? И где он только взял эти штучки?

— А что он продавал-то? — беззаботно, как бы только для поддержания разговора интересуюсь я.

— Никто из наших не видал! Мне тоже интересно бы посмотреть, нет, не для торговли, а чтобы знать при случае, с чем не стоит связываться! Но жрецы сразу нашли, а я еще думаю, чего это они по всем домам ночью ходят, давно уж такого не было! И вот нате вам, Сайвал! У него место на базаре рядом с моим, и товар простой, топоры, лопаты, замки и прочее. А эти штучки в миске держал, под гвоздями! Эх, жаль, я посмотреть не успел! Ну, мы приехали, вон и западные ворота!

— Давайте сюда! — Машу рукой Грасу с Оризом, сидящим рядком на вытертых ступенях неказистой таверны.

Неподалеку за углом виднеются горы темного меха, кучами сваленные на землю. Парни начинают поднимать этот мех и тогда я понимаю, что наконец повстречался со знаменитыми камтанскими яками. Угрюмые рабы под руководством Граса молча грузят животных. Мрачный как туча горец выдавливает краткие команды лишь в самых крайних случаях. Наконец все готово и я даю команду отправляться.

— Куда мы едем? — не глядя на меня, холодно интересуется Грас.

— Сначала до Торсы, — мысленно похвалив себя за то, что внимательно изучил маршрут, так же сухо роняю я.

Вместе с другими припозднившимися путниками выезжаем в распахнутые ворота и по круто заворачивающей дороге поднимаемся к мосту через ущелье.

И в этот момент мои сканеры поднимают тревогу. Опустив, как бы от солнца, поля шляпы, рассматриваю толпящихся вдали у моста людей. И вижу на экране, что дорогу перегородили серые комбинезоны жрецов.

— Грас, а ты документы на яков получил? — тихо интересуюсь у горца, втайне надеясь, что появится благовидный предлог повернуть назад.

— Вот они, — чернокрылый, не глядя, сует сверток, — и сдача.

— Деньги пусть будут у тебя, на дорожные расходы. И к тому же мы не договорились, сколько я должна тебе жалованья?

— Какое еще жалованье? — неожиданно вспыхивает горец.

— Обыкновенное, за работу. Ведь ты же на меня работаешь, значит, полагается жалованье. Скажи, сколько ты хочешь получать?

— Нисколько не хочу, — зло обрывает разговор Грас, со всей силы пиная невинное животное, чтобы прибавило ходу.

Что это с ним? Совсем озверел парень! Да, похоже, мой план пробраться поближе к тому месту, где исчезли разведчики, с помощью горца, с треском проваливается. Он и вначале то был не очень надежен, всего процентов на пятнадцать, а с тех пор как я захватил на скале самого инфантильного из всех горцев, с каждым днем становился все эфемернее. Была, правда надежда постепенно завербовать Граса, но после того, как я был вынужден сжечь прочитанные им документы, растаяла и она. Ведь там было распоряжение о передаче Алика на попечение Грасу до моего возвращения, то есть, практически навсегда. Ума не приложу, как мне теперь вернуть его доверие, не могу же я объяснять, что такие важные документы состряпал сам?

Погрузившись в свои печальные размышления, внезапно замечаю, что мягкая меховая подушка подо мной перестала покачиваться. Оказывается, мы уже почти вплотную подъехали к толпе, желающей переехать через перекрытый мост.

— Что там такое? — недовольно интересуюсь у остановившегося рядом Ориза.

— Жрецы. — Коротко бросает он.

— Я долго жила на островах, — вздыхая, начинаю излагать свежесочиненную легенду, — у нас было мало жрецов, и никогда не проверяли по ночам. А здесь уже вторая проверка за утро!

— У нас в пустыне их тоже мало, — неохотно кивает Ориз, — только в больших селеньях, где есть кузницы. А здесь в горах в каждом руднике по пять штук.

— Притихни, — неожиданно шипит прислушивающийся к нашему разговору Грас, и я замечаю, как, постепенно просачиваясь через толпу, жрецы неумолимо приближаются к нам.

И снова повторяется ночная процедура, взять предмет, подержать, вернуть. Мне не хочется снова показывать флакон, меня могут заподозрить мои парни, они то знают его происхожденье. И тем более не хочется давать свои вещи, я уже начал догадываться, что жрецы умеют каким-то способом снимать с вещей информацию о владельце. Пожалуй, единственная вещь, которую я могу предъявить, это кольцо королевы. Не торопясь, достаю золотой ободок и старательно выравниваю дыхание по специальной методике.

А жрецы уже возле нашей компании. Подает мелкую монетку Ориз, гордо вручает свой кинжал Грас. Подержав его пару секунд, жрец возвращает оружие и протягивает руку ко мне. Спокойно кладу в нее кольцо, и ладонь мгновенно смыкается в кулак, чуть не прихватив мой палец. Прикрыв глаза, жрец несколько секунд витает где-то далеко, затем, перевернув кулак, протягивает его мне, впервые внимательно глядя в глаза. Запоздало начинаю соображать, что для таких вещей существует особый ритуал, и, пытаясь сымпровизировать, протягиваю руку ладонью вверх. Жрец опускает в нее кольцо и я, старательно подражая ему, крепко стискиваю пальцы. Жрец чуть заметно кивает и, опустив глаза, переходит к Алику. Пронесло, облегченно вздыхаю я, чувствуя, как становятся влажными ладони, и дрожит под коленками. Я не видел, что показал жрецу Алексарио, услышал только вопрос жреца — чей?

— Это мой раб, — спокойно бросаю я, и достаю из-за пазухи полученные на скале документы, попутно незаметно обтирая ладонь о кофту.

Жрец возвращается ко мне, бросает быстрый взгляд на бумаги и молча уходит к подъехавшим сзади торговцам.

Через несколько минут проверка закончена, жрецы освобождают проход и яки неспешно трогаются в путь. Лишь проезжая мимо кучки потерянно сидящих у обочины путников, охраняемых тройкой жрецов, начинаю понимать, какой жесткой была проверка. И не будет теперь в жизни этих людей ни судей, ни адвокатов, ни помилования, ни конца срока. Ничего. Только путь на скалу, и робкая надежда, что найдется смельчак и купит провинившегося для самой тяжелой работы.

Правда, никто из них даже не подозревает, что совсем недавно появился третий путь. Вернее, первый стал третьим. Пару дней назад Тези сообщила, что мои минироботы закончили тоннель к подножью скалы и установку аппаратуры. Так что пусть теперь прыгают со скалы все, кому не лень. Пневматическая ловушка способна поймать сразу несколько человек. И переправить по тоннелю в огромную пещеру, которую Кен обнаружил под скалой. И которую сейчас минироботы благоустраивают под руководством Гайерта. А кровожадным рыбам, дежурящим в море, придется теперь довольствоваться синтезированным мясом.

От светлой зависти к интересной работе, которой занята моя команда, меня отвлекает холодный порыв ветра. Оглядываюсь вокруг и вижу, что погода резко изменилась. Небо заволокли темные тучи, низко повисшие над узким серпантином дороги, по которой неспешно топают наши животные. Спонтанно возникший караван растянулся так далеко, что яки, идущие первыми, видны на склоне противоположной горы. А тех, кто замыкает колонну еще не видно из-за поворота. Оглянувшись назад, вижу, как скорчившийся от холодного ветра Ориз пытается поплотнее запахнуть ветхую рубаху. И мысленно объясняю себе на морском лексиконе, что нужно делать с бессердечными рабовладельцами.

— Грас, остановись! — кричу горцу, едущему впереди с грузовым мулом в поводу.

Оглянувшись, он кивает и показывает рукой куда-то вперед. Видимо, там можно будет передохнуть. И действительно, метров через триста за поворотом дороги открывается небольшая площадка, прикрытая сверху нависшей скалой. Здесь уже горит скупой костер и несколько продрогших путников пытаются согреть на нем котелок воды. Чай из смеси горных трав здесь любимый напиток. Рабы согреваются, сбившись в кучку между опустившихся на колени животных.

— Там в мешке теплая одежда, доставайте быстрее и одевайтесь, — командую Грасу, пристраивающему наших животных в защищенный от ветра закуток, — Ориз вон совсем посинел.

Пока пустынник, стуча зубами, натягивает на себя теплые вещи, отвернувшись, сую в микроволновку бутыль с водой. Через пару минут бросаю в воду витаминный кубик с запахом трав. Достаю кружки, разливаю горячий напиток и, обернувшись к горцам, с досадой обнаруживаю, что они проигнорировали мое приказание.

— Алик, иди сюда, — стараясь оставаться невозмутимым, зову горца.

Он тяжело вздыхает и, виновато оглянувшись на Граса, неторопливо плетется ко мне.

— Вот возьми и пей, — протягиваю ему кружку, — а потом пойдешь и оденешься потеплее. Иначе мне придется рассказывать твоему сыну, что его отец по собственной глупости замерз совсем недалеко от дома.

— Какому сыну? — надменно дергает плечом Алик, — ты даже не знаешь, что у меня две дочки!

— Это ты еще не знаешь, что у тебя вчера родился сын! — жестко обрываю его.

— Что?! ... ЧТО?!!! ... Марта, ты ведь не шутишь? Но ей еще рано... еще две декады... нет, правда, сын?!

— Правда, правда, — сердито бурчу я, — немного преждевременно, тоже правда, а как ты хотел, когда бедная женщина так переживает?! Но он здоровенький, и серенький, весь в тебя. Вот жена немножко нездорова, потому-то мы так и спешим, я даже все свои дела в Райхане бросила!

Ну, про дела я, положим, приврал, но все остальное чистая правда, сведения о событиях в Лакуте я получаю регулярно с тех пор, как объявил, что направляюсь туда.

Подходит приодевшийся Ориз и, получив свою кружку, жалостливо поглядывает на присевшего у скалы Алика. А тот, прикрывшись крылом, что-то тихонько причитает, раскачивая головой.

— Что ты с ним сделала? — зловеще спокойно интересуется незаметно подобравшийся ко мне со спины Грас.

Услышав его голос, Алексарио поднимает голову и, отирая кулаком щеки, просит, сияя счастливыми глазами:

— Можно я ему скажу? А, Марта? Можно?

— Ну, скажи, только потихоньку, — Вздыхаю я, и, прихватив Ориза, отхожу к животным, старательно не замечая зажатого в руке Граса кинжала.

Через несколько минут на площадке становится тесно от вновь прибывших путников, и я командую отправление. Возглавляет наш отряд Грас верхом на рогатом яке, как и прежде держа повод идущего за ним грузового животного. Следом выдвигаюсь я, за мной Ориз и замыкает строй Алик. С удовольствием замечаю, что горцы закутаны в просторные теплые плащи, из под которых выглядывают меховые сапожки.

Мы едем уже несколько часов, где-то позади остались две крохотные деревушки, примостившиеся на пологих склонах ущелий. Ветер все усиливается, начался мелкий противный дождик, который, как ни поворачивает дорога, почему-то все время бьет в лицо. Я надвинул на глаза шляпу и слежу за дорогой лишь по экрану сканера, удивляясь, как не сбивается с пути Грас в сумраке непогоды. Внезапно он останавливает яка и, спрыгнув с него, идет ко мне. Поднимаю непромокаемый шарф, с которого тут же струйкой стекает мне на лицо вода, и молча жду, не желая помогать ему расспросами.

— Марта, — тяжело начинает он разговор, не глядя мне в лицо, — ты правду сказала Алексарио, что мы едем в Лакуту?!

— А я всегда говорю правду и всегда выполняю свои обещания! — холодно чеканю в ответ, и, не удержавшись, подкалываю его, — в отличие от остальных!

— Тогда мы можем свернуть вот здесь в замок Китар, там нас пустят переночевать, а утром напрямик пойдем в Лакуту. — проглотив упрек, выдавливает он.

— А разве от Китар есть дорога?

— Через ущелье подвесной мост, потом тропа, я ходил. — Поясняет горец.

— Ну что ж, тебе виднее, если ты считаешь, что мы пройдем, то веди. — С показным равнодушием жму плечами и опускаю на лицо шарф, давая понять, что аудиенция окончена.

Массивное, приземистое здание замка Китар больше похоже на ангар. Грас долго колошматит в

ворота тюремного вида, пока, наконец, в открывшееся зарешеченное окошко не выглядывает чья-то заспанная физиономия.

Начавшиеся переговоры на местном сленге длятся так долго, что мне начинает казаться, нас в замок не пустят никогда. По раздосадованному взгляду хмурого Граса становится понятно, что и он ожидал совсем другого приема. Но вот за воротами появляется еще один представитель местной службы охраны, по-видимому, повыше рангом.

Опустив шляпку, наблюдаю, как он, презрительно морщась, выслушивает доклад подчиненного. Так дворецкий богатого дома выслушивал бы известие о приезде бедной родни. В конце концов, нас все-таки впускают во двор. Однако ведут не в замок, а к сеннику.

Побледневший Грас, скрипнув зубами, пытается в сотый раз что-то объяснить прислуге, но дворецкий, отмахнувшись от него, словно от надоедливой мухи, величественно удаляется в направлении замка. Привратник, открывая нам полупустой сенник, свысока окидывает взглядом мой наряд и холодно предупреждает, чтобы мы не брали на постель хорошее сено. Грас, вспыхнув как от плевка, отступает назад и стискивает кулаки, чтобы не схватится за кинжал.

— А ведь ваш хозяин по полторы декады гостил в моем замке, и всегда получал все самое лучшее, — с горьким упреком бросает не выдержавший оскорблений Алик.

— Так ведь и ты не был тогда рабом, вернувшимся со скалы! — мгновенно парирует наглый прислужник, и, довольный собой, важно разворачивается, чтобы уйти.

Ну, знаю я, что агент особого отдела помощи развивающимся планетам должен быть выдержанным и хладнокровным!

Знаю!

Только и сам не могу вспомнить, как оказалось, что привратник не утопал досыпать в свою теплую каморку, а повис на моей вытянутой руке перед моим же носом. Причем так перепугался, что не стал даже вырываться, а только скулил тихонько противным голоском, пока я ласково объяснял, с какой важной персоной ему повезло общаться.

В моем лице, разумеется.

После чего мои пальцы нечаянно разжались и негодяй, не удержавшись на ногах, шлепнулся задом в грязную лужу. Из лужи он выползал на карачках, и, только отползя на безопасное расстояние, решился встать на ноги. И тогда мы смогли оценить, как здорово умеют бегать слуги в замке Китар.

Не дожидаясь, пока привратник вернется с подмогой, разворачиваю своего яка в сторону ворот. Упрямое животное, целый день игнорировавшее все мои попытки руководить его движением, на этот раз кротко разворачивается от теплого нутра сенника навстречу секущим струям холодного дождя.

Ни разу не оглянувшись, стиснув зубы, скачу к воротам. Почему-то в этот момент я даже на миг не засомневался, что мой маленький отряд последует за мной.

Горцы скачут молча, и даже Ориз не комментирует, как обычно, мои распоряжения. Наверное, сообразил, что, когда я в таком состоянии, ему лучше помолчать.

Из дома выскочил дворецкий в сопровождении нескольких слуг и бросился следом, крича какие-то извинения. Поздно, голубчики! Сейчас уже никакие блага в мире не заставят меня вернуться в ваш гадюшник.

Когда замок Китар скрылся в сумрачной мороси, внезапно осознаю, что веду свою промокшую команду в неведомом направлении.

— Где этот ваш подвесной мост на Лакуту? — Обернувшись, мрачно спрашиваю притихших горцев.

— В той стороне! — Показывает Грас.

— Веди!

— Но Марта! Там ночью... — осторожно начинает горец, однако я упрямо перебиваю:

— Веди!

Через два часа, пройдя, где верхом, где пешком, а где и на карачках несколько километров по осыпающимся скользким камням, мы добрались до подвесного моста. За это время я прекрасно понял, от чего пытался предостеречь меня Грас. Ощутил, можно сказать, собственной шкурой. А также руками, ногами, боками и другими частями тела. Я даже пытался было отчитать себя за этот спонтанный ночной марш-бросок под непрекращающимся дождем. Однако, представив себе возвращение в Китар, отчетливо понял, что никогда не променяю эту мокрую тропу на лживое лицемерие местного гостеприимства.

Переправа по скользким дощечкам подвесного мостика заняла еще два часа. Каждого яка приходилось переводить вдвоем. Впереди тащил животное Грас, крепко держа на коротком поводке, сзади страховал я, вцепившись одной рукой в мокрый мех, другой в такие же мокрые веревки перил. Когда мы переправили через мост последнего яка, даже у меня подгибались от усталости колени. Парни же в прямом смысле свалились без сил. Рухнув около яков, залегших под огромным обломком скалы, они даже не пытались хоть как-то укрыться от дождя. Да и некуда здесь было укрываться. Тяжело вздыхаю, вспомнив, что у меня в районе левой ягодицы в потайном кармане имеется прекрасная непромокаемая палатка с подогревом. Однако я сейчас не имею права достать ее. Появление такой вещицы не объяснишь никакими легендами.

— Далеко еще до Лакуты? — спрашиваю в темноту.

— Примерно как два пути от Китар. — Обессилено бормочет Грас.

— А тропа такая же? — Настойчиво продолжаю выпытывать я.

— Нет, тут немного по карнизу, потом вниз по склону, а дальше до моста хорошая тропа. По ней на Торсу ездят, — обреченно вздыхает горец.

— Значит так, — прикинув свои возможности, решительно объявляю я, — пьем чай и идем в Лакуту.

— Я не дойду, — безнадежно бормочет Ориз.

Горцы молчат, но я уверен, думают они так же.

— Дойдешь! — уверенно обещаю ему, запихивая в микроволновку бутыль с водой.

Скомандовав мику Граса и Алика впрыснуть горцам энергетик, щедро сдабриваю кипяток высококалорийным концентратом, не забыв бросить в кружку Ориза пару таблеток энергетика.

Минут через пять после того, как выпита последняя капля чая, начинаю поднимать яков. Причитая, как заклинания, команды мику, прикасаюсь к морде каждого животного амулетом, мгновенно впрыскивающим энергетик.

— Никогда бы не поверил, что колдовством можно заставить яков встать среди ночи! — обескуражено бурчит Грас, ведя в поводу первых животных.

Я бы тоже, ухмыляюсь про себя, просматривая на экране предстоящий спуск.

— Эй, Грас! — кричу горцу, устав пробираться через валуны, — сверни левее, там склон ровный! Ни одного крупного камня!

— И как только ты все видишь в темноте? — проницательно замечает Грас, решительно сворачивая в противоположную сторону. — Это осыпь, туда нельзя, вниз можно только по большим камням!

Это называется — попался! Мысленно наградив себя одним из ядреных морских словечек, срочно сочиняю новую легенду.

— Пришлось пожить в одном месте, где не было света, — загадочно вздыхаю я, и тут же замечаю на экране сканера вспыхнувшие интересом взгляды спутников.

— Под землей? — понимающе кивает Алик.

— Примерно, — осторожно соглашаюсь с его догадкой, ломая голову, что они имеют в виду, рудники или... или что-то, пока неизвестное мне.

— Ну и где эта ваша хорошая дорога?! — чтобы сменить опасную тему, брюзгливо интересуюсь у горцев.

— Почти дошли, — успокаивает Грас, — скоро можно будет ехать верхом.

На мост, ведущий к воротам замка, мы въезжаем, когда на востоке уже начинает светлеть край неба. Дождь прекратился, но заметно похолодало. От нас и от животных идет парок, под копытцами похрустывают тонкие льдинки.

Примерно час назад поступило очередное сообщении о положении в Лакуте. И положение это настолько паршивое, что я никак не могу решить, нужно ли мне рассказывать об этом горцам. И вообще, какой вариант развития событий выбрать.

С одной стороны, в этом мире не стоит показывать себя борцом за справедливость, почему-то такие действия категорически не приветствуются пресловутым сводом законов. Да и мои наблюдения показывают, что именно эта категория местных жителей чаще всего оказывается на скале. Причем не всегда по своей воле. С другой, я уже потратил столько времени на вербовку Граса, что просто не могу сейчас отступать. И к тому же мы всегда в ответе...

А, была, не была! Облегченно вздыхаю, приняв, надеюсь, верное решение. Как там говорил Симон, до бога далеко? Ну а отсюда, похоже, еще дальше. В конце концов, всегда должен быть третий путь. Не доехав до ворот с десяток метров, тихонько командую остановку.

— Ну что там еще, нана? — Страдальчески стонет Ориз, когда я, вручив ему повод яка, даю знак горцам сделать то же самое, — Мы ведь уже приехали!

Прицыкнув на него, отвожу недоуменно переглядывающихся горцев в сторону.

— Я тут погадала, — Осторожно завожу разговор, внимательно следя за реакцией парней, — и теперь знаю, что происходит в замке.

— Ну и что? — недоверчиво вскидывается Грас.

— Я не могу сказать, пока вы не ответите мне на несколько вопросов. Честно ответите. — Прямо глядя ему в глаза, объявляю я.

— А может нам просто войти в замок и посмотреть самим?! — прищуривается он.

— Просто войти в замок не получится, — скорбно поджав губы, поясняю ему, — сегодня вас не собираются туда пускать.

— Как это? — недоумевает Алик, — в мой собственный замок?

— Во-первых, здесь уже известно, что ты раб, а рабы, сам знаешь, теряют право владения.

— Но моя жена...

— Во-вторых, твоя жена лежит в горячке, и ничего сделать не может. — Обрезаю ему последнюю надежду. — А в третьих, замок захватил ее родственник, за долги, и собирается сегодня продать. Ты забыл, что днем исполняется декада с того дня, как ты объявил себя рабом?

— Но что ж мы тогда можем сделать?! — упавшим голосом мямлит мгновенно осознавший безвыходность ситуации горец.

Ведь на материке, где нет полиции и судей строжайше запрещено выяснять отношения с применением силы. И нарушение этого закона ведет прямиком на скалу.

— Ответить на мои вопросы, — предлагаю я, — и побыстрее!

— Ну, хорошо, — безнадежно вздыхая, сдается Алик, — мы ответим на твои вопросы.

— Ты доверяешь Грасу? — для начала мне нужно показать парням, что я в курсе их отношений.

— Да. — Не колеблется Алик.

— Почему?

— Ну, потому что... — Алик беспомощно оглядывается на Граса, застывшего с окаменевшим лицом, и, не дождавшись помощи, выдыхает, — потому, что он мой брат!

Это давно для меня не новость, мику еще в замке Тарскала определили генетическое сходство горцев. Однако я знаю также кое-что еще.

— Несмотря на то, что он любит твою жену? — напрямик спрашиваю Алексарио.

— Да откуда ты это взяла, Марта! — отчаянно краснея, рычит Грас.

— Несмотря на это, — тихо подтверждает Алик.

— Давно ты знаешь? — Несчастно охает Грас.

— Давно. Мне Зарима сказала, но Грас ведь не виноват? Он ничего не сделал плохого. И он никогда бы не предал меня, — спокойно поясняет Алик. — А зачем это тебе, Марта?

— Это не мне, это вам нужно сейчас разобраться, готовы ли вы так же доверять мне, как и друг другу. Иначе я не смогу ничего сделать. — Признаюсь я.

— Тогда ответь ты, а зачем тебе нужно нам помогать?! — Испытующе смотрит на меня Грас.

— Потому что мне противно, когда подлецы хитростью и обманом отправляют на скалу честных людей, — говорю я правду, — и еще я считаю, хорошие люди должны помогать друг другу.

— Мы верим тебе, — твердо заявляет Алик, — говори, что нужно делать?

— Для начала открыть ворота, — с облегчением вздыхаю я, — Грас, принеси мешок с одеждой.

Подняв на вытянутых руках мешок, прижимаюсь к воротам и велю Алику залезать на него.

— Я попробую, — с сомнением бормочет он, только тебе тяжело будет.

— Не думай об этом, залазь! — шиплю на него, — Грас, подсади его и потом попробуй по нам перебраться через ворота! Как перелезешь, сразу открывай, никуда не отходя!

Наше счастье, что деревянные ворота обиты железом только до половины. Встав на мешок, Алик достает до деревянной рейки и замирает, намертво вцепившись в нее крепкими пальцами. Не медля ни секунды, Грас ловко, как лесовик, взбирается по мне на плечи брата.

— Достал до верха, — шепчет он, и в ту же секунду давление на мои руки становится меньше.

Алик, моментально скатившись вниз, начинает сконфуженно оттирать грязь с моих плеч.

— Потом, — останавливаю его под легкий скрип отворяющихся ворот, — Сейчас быстренько заводим животных и идем в левую башню.

— А туда то, зачем? — оторопело вытаращившись на меня, тормозит горец.

— Там сейчас твоя жена, — помогая Грасу запереть ворота, объясняю я, — сначала нужно помочь ей. Только никому ничего не рассказывай, понял?

— Понял, — озадаченно кивает певец, еле поспевая за мной.

Пока Грас с Оризом загоняют в сарайчик яков, мы врываемся в нижнее помещение каменной башни. Здесь полутемно и холодно. Под уносящейся вверх винтовой лестницей на грубых нарах жалкой кучкой спят несколько женщин и детей. Немного поодаль стоит простая кровать, на которой под грудой тряпья стонет в беспамятстве бледная, рыжеволосая горянка. Рядом с ней сидит крупная старуха, держа на руках замотанного в старенькое одеяльце ребенка.

— Кто вы такие?! — испуганно охает она, крепче прижимая к себе сверток.

— Сарма, это я! — Бросается к ней Алик, — Почему вы здесь? Где Зарима?!

— Вот она, бедняжка! — принимается рыдать Сарма, — Джарис выгнал нас из дома, и даже дров не дает! А ты то, откуда взялся? Тебя ведь в рабство продали?!

Слегка потеснив Алика, рухнувшего на колени возле кровати, беру Зариму за руку и бормочу команды мику.

— Что теперь делать? — скрипит зубами подоспевший Грас, не сводя глаз с Алика, поливающего слезами безжизненную руку жены.

— Пойдешь с нами, — прижимая к руке роженицы амулет, — поясняю я, — а пока объясни Оризу, как запереть дверь изнутри, и пусть, кроме нас, никого не впускает!

— Пора, — беру за плечо Алика, прослушав сообщение мику о предпринятых мерах.

— Не удивляйтесь ничему, что бы я ни сказала, — наставляю горцев по пути к дому. — Возможно, мне придется солгать, но вы должны подтверждать все. Иначе нам не удастся избавиться от этого подлеца!

Двери дома, как ни странно, оказались не заперты изнутри. Да и кого было опасаться захватчику, ведь Алик с Грасом, по его расчетам, должны находиться сейчас где-то далеко.

Стараясь ступать бесшумно, поднимаюсь по широкой лестнице на второй этаж и осторожно приоткрываю дверь. В большой парадной комнате, освещенной приглушенным светом масляной лампы, тепло и тихо. Полудремлет в кресле у угасающего очага вечносерый жрец, на диванах, расставленных вдоль стен, храпят трое горцев. Судя по количеству пустых кувшинов на столе и запаху медовухи, отмечать продажу чужого замка Джарис начал загодя.

Крепко держа Алика за руку, осторожно пробираюсь к очагу. Грас как тень, следует сзади.

— Документ на обмен! — деловито бросаю равнодушно разглядывающему нас жрецу.

Согласно кивнув, невозмутимый служитель неведомого божества достает бумаги и перо.

— Я, Марта, придворная гадалка мудрой вершины Заидала, отпускаю на свободу своего раба Алексарио, в обмен на его замок вместе со всем находящимся в нем имуществом! — громко диктую жрецу, замечая краем глаза, как вяло зашевелились на диванах крылатые фигуры.

— Подписывай, — сую полученный документ Алику, и, едва дождавшись, пока он выведет дрожащей рукой свою подпись, ставлю размашистый росчерк.

— Готово! — предъявляю документ на резолюцию жрецу.

— Тридцать средних монет налог, — безучастно сообщает он, и, получив увесистый мешочек, ставит в углу значок, — Сделка завершена!

— Что здесь происходит? — ревет проснувшийся толстяк, — глядя, как документ на замок исчезает у меня за пазухой.

— Я купила этот замок, — объявляю торжествующе, — вместе со всем содержимым!

— Как это так?! — взрывается он. — Эй, Джарис, ты ведь обещал замок мне!

— Он не имел права, — спокойно поясняю несостоявшемуся покупателю, — по закону в течение декады раб может вернуть себе свободу в обмен на имущество, если уходил на скалу по своей воле!

— Да откуда ты вообще взялась, проклятая нищенка! — Наступает тот, кого назвали Джарисом.

— Эй, поосторожнее, любезный! — Холодно обрываю грубияна, — с каких это пор разрешено оскорблять честную женщину в ее собственном доме! Это вы кто такие?!

— Я Джарис, двоюродный брат жены Алексарио, слежу за замком по ее просьбе! — заносчиво представляется подлец, — А вот ты кто?

— А я Марта, новая хозяйка этого замка! — объявляю с усмешкой в ответ, — и я предъявляю тебе, Джарис, долг в сто тридцать средних монет, за рабов и имущество, которые ты растащил из замка! Прошу почтенного жреца записать требование долга!

— Да откуда ты набрала такую сумму? — взвыл разом слинявший горец. — Я и третьей части этого за рабов не получил!

— Потому что поторопился распродать чужое добро и плохо торговался! — ледяным тоном отрезаю я, — и еще моральный ущерб, кто мне сейчас работать в замке будет? Не меньше декады нужно, чтоб привести из Райхана новых рабов! Да и найдешь ли сразу таких преданных! Один повар чего стоил! Нет, я еще мало с тебя требую!

— Ну, а мне кто задаток вернет? — встревает в разговор обозленный толстяк. — А сколько времени я напрасно потерял!

— Кому давали задаток, с того и спрашивайте! — Твердо отрезаю я, — но из моего замка убирайтесь немедленно! Грас! Присмотри, чтоб они ничего не прихватили! Все, что здесь находится, теперь мое! Алик! Помоги ему!

— Как это ничего? — Опешил от такой наглости толстяк, — а наши сумки, ковры, яки, наконец!

— Ничего не знаю! — Ядовито усмехаюсь ему в лицо. — Нужно было предупреждать, пока сделка не свершилась! А теперь все мое! И вы тоже, если не поторопитесь, станете моими рабами! Вы тут за десять дней съели больше, чем стоят два яка!

— Но горское гостеприимство... — начинает оскорбленно протестовать Джарис.

— Я не горянка и никакого отношения к горскому гостеприимству не имею! — безапелляционно отрекаюсь от разорившего Алика обычая. — А потому — поторопитесь!

— Ну ладно, мы еще встретимся, — зло бурчит себе под нос толстяк, вместе с напарником исчезая за дверьми.

— Можно я в счет долга рабов назад приведу? — робко интересуется от порога Джарис.

— Приводи! — Милостиво соглашаюсь я, кивнув Грасу, чтоб проводил захватчика.

— Больше никаких крупных сделок сегодня не будет? — поднимается жрец.

— Нет, — качаю головой, — только найму слуг.

Равнодушно кивнув, жрец размеренной походкой направляется к выходу. Подождав, пока стихнут на лестнице его шаги, вызываю на экран картинку происходящего во дворе. Но там все на удивление спокойно. Переругиваясь между собой, захватчики под присмотром моих парней выбираются за ворота, даже не предприняв попытки забрать своих животных. За ними с достоинством уходит жрец. Дождавшись, пока Грас запрет за ним ворота, мчусь в башню, перепрыгивая сразу по нескольку ступенек.

Алик все же опередил меня. Он уже около башни и через дверь пытается убедить Ориза, что опасность миновала. Однако трусливый пустынник и не подумал открыть запоры, пока не услышал мой приказ. Когда мы кучей вваливаемся в башню, там уже никто не спит. Кроме притихшей Заримы. Все сжалось у меня внутри от одного взгляда на нее. Оттолкнув охнувшего Алика, в три прыжка оказываюсь около кровати и хватаю женщину за руку. Несколько кратких команд мику и долгих секунд ожидания. И тяжелое сопение застывших за моей спиной горцев. Наконец звучит в ухе отчет мику, и я перевожу дух.

— Она просто спит, — обернувшись, смотрю в глаза Алику, — но ей теперь лучше. Как проснется, нужно покормить ее бульоном, здесь в последние дни было голодновато.

— Папа, ты насовсем вернулся? — несмело гладит севшего прямо на пол Алика по вздрагивающему от рыданий серому бархату плеча рыженькая девчушка.

Вторая, постарше, застенчиво замерла у изголовья матери, не решаясь при посторонних подойти к отцу поближе.

— Да, детка, — уткнувшись лицом в тряпье, которым укрыта Зарима, всхлипывает горец, — насовсем.

— Давайте-ка все в дом, пока дети тут не заболели, — решительно поднимая Зариму на руки, командую я. — Ориз, а ты иди за нашим багажом, нужно всех одеть и накормить. Грас, ты не поможешь ему?

— Конечно, — задумчиво тянет горец, — уже иду.

Осторожно уложив Зариму на диван, выбрасываю тряпье в очаг. Алик бережно укрывает ее мягким шерстяным ковром, оставленным захватчиками, и садится рядом. Детей он устроил на соседнем диване, не забыв сунуть им по сухарю, прихваченному со стола.

Старуха, положив ребенка рядом с матерью, уже суетится возле очага, раздувая огонь под котлом с водой. Парни втаскивают в комнату мешки и принимаются их распаковывать. Рухнув на диван, сквозь полуопущенные веки устало наблюдаю за этой оживленной суетой.

— Марта, — несмело подходя ко мне, осторожно интересуется Алик, — а, сколько мы можем пожить здесь?

И по воцарившейся тишине я внезапно понимаю, что этот вопрос волнует не только его. Великий космос! Да как же тут все запущено то!

— А сколько бы вы разрешили пожить здесь мне, — испытующе гляжу на горца, — если бы замок выкупил для тебя Грас?

— Да сколько хочешь! — не раздумывая, выпалил Грас.

— Само собой! — Гордо подтверждает его слова мой бывший раб.

— Это хорошо, значит ты добрый! — задумчиво тяну я. — Или просто по горскому обычаю опять готов всех кормить, кто ни придет?

— Ну, кроме Сарраза, хозяина Китар, и Джариса, и еще этого толстого, Шираса, — начинает перечислять Алик.

— Жаль, у меня не было времени пройти с тобой по остальным замкам, список был бы значительно длиннее! — удрученно вздыхаю я.

— Ты что ж, думаешь... — вскипает певец, но неожиданно на мою сторону встает Грас, резко перебивая брата.

— А ты что думаешь, когда ты ушел на скалу, я не у всех просил денег, чтоб нанять ловителя? Только что на коленях не стоял! И лишь трое мне не отказали! Да и то не из тех, что околачивались тут по полторы декады! — наконец то признается он. — Потому я и опоздал тебя купить!

Алик оскорбленно отворачивается, и в выразительных глазах Граса тут же вспыхивает раскаяние. Пожалуй, пора объясниться начистоту.

— Грас и Алексарио! — вздохнув, объявляю официальным тоном, — Вы и ваши семьи, и семьи ваших детей, можете жить здесь, сколько захотите! И вообще, делайте что хотите. Правило только одно. Гости, чтобы войти в замок, должны купить пригласительный билет. Продавать билеты будет Ориз. И стоить они должны по-разному. Для хороших, или бедных людей — подешевле, может, просто вязанку дров. Или кувшин молока. Кто что может. А для таких, которые только что выбрались отсюда — дорого! Очень дорого! Ориз, ты понял?

— Да, — сияет заблестевшими глазами хваткий пустынник, — А что делать с деньгами?

— Покупать все необходимое для хозяйства, остальные отдавать Грасу, или Зариме. Я назначаю тебя дворецким! Согласен?

— Ну да! — Довольно жмурится пустынник.

— А вы? — испытующе гляжу на горцев.

— Да, — Как будто впервые увидел, изучающе разглядывает меня Грас, — Конечно!

— Я тоже, — смущенно кивает Алик, — я согласен! А в какой комнате ты будешь жить?

— Вот тут посплю немного и пойду, — хлопаю рукой по дивану, — Только вначале хочу умыться и позавтракать. Грас, ты не покажешь, где тут у вас умываются?

— Куда пойдешь? — не слыша моего вопроса, сосредоточенно глядит Грас.

— По своим делам! Я же тебе столько раз говорила, что спешу! Ну, так, где мне умыться?

— Идем, — рассеянно бурчит горец, направляясь к двери.

Вернувшись в комнату, подсаживаюсь к столу, за которым уже устроилась вся компания. Рядом с Аликом, устало поблескивая осоловелыми от непривычного изобилия глазенками, жуют привезенные нами сладости рыженькие девчушки.

— Марта, что ты возьмешь с собой? — озабоченно интересуется, копаясь в мешке с провизией, Ориз.

— Ничего, — качаю головой, пододвигая к себе миску с кашей. — Это все для вас. И вот это тоже, — кладу перед Аликом пачку документов и несколько мешков с деньгами. — Декады через три покажешь жрецам, на регистрацию. А деньги на первое время, пусть Грас наймет в деревне надежных людей, надо поставить у ворот охрану. И ночью тоже пусть охраняют, этот Ширас, мне кажется, способен на любую подлость.

Просмотрев документы, Алик почему-то шмыгает носом, стыдливо отвернувшись. Грас, пристально взглянув на брата, только ниже наклоняется над миской с кашей.

— Вы кушайте, кушайте, пока горячее, — хлопочет возле меня старуха, — Алексарио сказал, вы всю ночь шли под дождем!

— А там были женщины, что-то их не видно? — Внезапно вспоминаю я. — Разве их не позвали в тепло?

— Это рабыни, их Джарис себе оставлял, — успокаивающе машет рукой старуха, — они потерпят!

— Ну, раз рабыни, — стиснув зубы от нахлынувшего душной волной гнева, стараюсь не глядеть горцам в глаза, — раз рабыни...

— Я схожу, приведу их, — срывается с места Грас и исчезает за дверью.

— Ты извини Марта, — покаянно бормочет Алик, — я сегодня плохо соображаю. Столько всего случилось..., я тебе обещаю, я их хорошо устрою.

— Лучше я сам, — внезапно берет на себя инициативу Ориз, — здесь в доме полно пустых комнат. А в башне будут отдыхать охранники! Правда, Марта?!

— Правильно, — радуется горец, — молодец, Ориз!

— Отлично, — одобряюще киваю я, — да купите побольше дров, и теплую одежду. Слышишь Ориз? Проследи, чтоб все были тепло одеты. Кстати о билетах, не забудь, что за один день одна цена, за два другая, а за три — третья.

— Понял! — уже крутит в уме будущие доходы предприимчивый пустынник, и вдруг, спохватившись, охает, — Марта, а где они, ну эти самые..., билеты?

— Напиши сам, — пожимаю плечами, направляясь к дальнему дивану.

— Но я же не умею писать! — Упавшим голосом признается он.

— Ну, попроси кого-нибудь, или закажи! — зеваю, поудобнее устраиваясь на мягком диване. — И не забудь отбирать, когда гости уезжают! А то найдутся хитрецы... — уже проваливаясь в темноту, бормочу последние указания.

Проснувшись от сигнала мику, не сразу вспоминаю, что это я сам дал прибору команду разбудить себя к обеду. Вот чего мне всегда не хватает на отсталых планетах, так это нормального полноценного сна. Вздыхая, встаю с дивана, и обнаруживаю, что в комнате, кроме меня никого нет.

Нехорошее предчувствие возникает из ниоткуда, мгновенно смыв, как холодной водой, остатки сна. Неужели что-то случилось, пока я спал? Надвинув шляпу, сканирую многочисленные помещения замка и облегченно вздыхаю. Народ просто разошелся отдыхать по комнатам, нагретым разожженными печами. И только на нижнем этаже, возле большой плиты, светящейся на моем экранчике правильным прямоугольником, суетятся три фигурки. Видимо это рабыни, готовят обед.

Пробежавшись сканером дальше по двору, обнаруживаю возле ворот двух неизвестных парней. Значит, Грас уже успел нанять охрану. Да, уж, с братом Алику крупно повезло. Интересно только, почему они так стесняются своего родства?!

Спускаясь по лестнице, пытаюсь продумать план вербовки Граса, и совершенно ясно вижу, что теперь очень непросто будет уговорить его покинуть дом, куда он так стремился. Значит нужно уходить одному.

С тяжелым вздохом направляюсь к массивной входной двери, однако вкусное шкворчанье, доносящееся из кухни, заставляет меня внести корректировку в первоначальные планы. Распахнув дверь кухни, оказываюсь в центре вниманья довольно привлекательных молодок.

— Ой, нана, проходи, мы сейчас тебя накормим, — резво накрывая на стол, щебечут пышнотелые степнячки.

Третья, светленькая горянка, застенчиво улыбнувшись, опрометью вылетает из кухни.

— Куда это она помчалась? — интересуюсь я, запуская ложку в миску с тушеным мясом. М.м.м... вкусно! Было бы очень неправильно уйти, не отведав это замечательное блюдо!

— Да, небось, к своему чернокрылому, куда ж еще! — усмехнувшись, объясняет младшая рабыня. — Вон, весь день так и светится, как увидала, что он приехал!

— Да только зря все, — вздыхает старшая, — он, кроме хозяйки, никого вокруг не замечает!

У, как интересно! Не зря говорят, что для прислуги и стены прозрачные!

А почему она в рабынях? — откусывая свежую булку, спрашиваю у степнячек, — ведь горянка вроде!

— Так Линна из нашей деревни, сирота, родичи сюда за долги привели! Да только на Граса этого, она говорят, и раньше заглядывалась, — словоохотливо объясняет старшая.

— Ну а он что?

— Так он же не простой охотник! Хозяину по отцу братом приводится, правда у них тут это позором считается, байстрюк! Но старый хозяин сына признавал и держал при себе. Жена его вначале говорят, серчала, однако с тех пор, как Грас её Алексарио из потока спас, и она утихла. Чернокрыл тогда сам чуть не погиб, пока брата вытаскивал. Вот с тех пор они не расстаются.

— Надо же! — изобразив натуральное изумление, всплескиваю руками, собираясь задать следующий вопрос, но не успеваю.

Дверь рывком распахивается и в кухню влетает заспанный Грас.

— Ох, Марта! — облегченно выдыхает горец, увидев меня, — Как хорошо, что ты еще не ушла!

— Скажи спасибо Линне, что так быстро бегает! — бурчу я, пытаясь не выдать вспыхнувшую надежду. — Ну, и зачем я тебе понадобилась?

— Возьми меня с собой! — решительно объявляет Грас, не замечая, как сразу запечалилась стоящая сзади него горянка.

Зато я хорошо вижу, как засветились нездоровым любопытством глаза степнячек. Ну уж, дудки, милые, от меня вам информации не дождаться!

— Поешь хорошенько, — строго взглянув на рабынь, берусь за дверь, — я подожду во дворе!

Не успел я еще продумать, как поэффективнее использовать свалившуюся на меня удачу, а Грас уже выскочил из дома, поспешно дожевывая на ходу зажатый в кулаке кусок булки.

— Ну что, возьмешь? — торопится он.

— А ты хорошо подумал? — спрашиваю в ответ, испытующе глядя ему в глаза.

— Хорошо! — твердо отвечает горец. — Возьми, не пожалеешь!

— Ладно, ты меня уговорил, иди, собирайся, оденься потеплей, и возьми запасную обувь. Но ничего лишнего, идти будет тяжело.

— Ты хочешь идти в горы? — догадался Грас.

— Там видно будет, — бурчу уклончиво, — и пришли мне Алика, хочу с ним попрощаться. Да поторопись, я долго ждать не буду.

— Марта, — бросается ко мне выскочивший из дома Алик, — Она проснулась! И попросила есть! Марта, она говорит, что ей лучше! Ох, как я рад! Спасибо тебе, не представляю, как бы я жил без нее!

— Вообще то, еще недавно ты хотел умереть без нее! — беззлобно ворчу я.

— Это лучше не вспоминать, — опускает голову горец, — мне так стыдно, что я был таким глупым!

— Ладно, забудь, я тебя хочу спросить о другом, ты знаешь, что Грас уходит со мной?

— Да, — кивает Алик, — это мы вместе так решили.

А вот это для меня новость!

— Почему?

— Мы все время думали, зачем ты меня купила. Потом поняли, я тебе нужен был, чтоб пойти в горы. Не знаю зачем, это твое дело. А когда ты поняла, что я не подхожу, то не бросила меня, и не обменяла, а помогла вернуться домой. И мы теперь хотим помочь тебе, ты же сказала, хорошие люди должны помогать хорошим. Поэтому Грас пойдет с тобой, он все умеет, и знает в горах все тропинки.

— Спасибо, — растроганно бурчу в ответ, даже не думал, что меня так тронет бесхитростное признание Алика. — Но у меня есть две просьбы. Первая, я пообещала Заидалу, что ты споешь для него, когда он пригласит. За это он назначит тебя придворным певцом, и будет присылать жалованье. Согласен?

— Конечно, — радуется горец, — а Зариму можно брать с собой?

— Можно, бери кого хочешь, — только оставь дома надежную охрану! Теперь второе, на кухне есть рабыня, Линна, беленькая такая, ты ее побереги! Я тут погадала, вышло, что она и Грас ... ну, ты понимаешь?!

— Ох, Марта, ну конечно! Вот это новость!

— Тихо! — останавливаю горца, готового растрезвонить секрет всему свету. — Помалкивай! Гаданье вещь пугливая, расскажешь кому-нибудь, а оно не сбудется! Просто побереги и все! И за Оризом присматривай, знаешь ведь его слабости! А если кто спросит, куда мы ушли, скажи в Райхан, за покупками!

— Ладно, я все понял, — кивает он, — не волнуйся, я присмотрю!

— Я готов, — объявляет появившийся в дверях Грас.

— Тогда идем, — просто соглашаюсь я и, кивнув Алику, не оглядываясь, иду к воротам.

Пусть думают, что я не вижу, как застыли, сплетясь на мгновенье в черно-серый клубок две крылатые фигуры.

Когда скрылись за поворотом освещенные послеобеденным солнцем высокие башни Лакуты, сажусь на большой придорожный камень.

— Что случилось, Марта?

— Нужно поговорить! Скажи, ты знаешь, откуда появляются жрецы?

— Ну да, — изумленно смотрит Грас, — а ты разве не знаешь?

— Нет, если б знала, не спрашивала бы, — не стал выкручиваться я.

— Они приходят из гор, откуда пришли все люди!

Что за странная религия о сотворении мира! Такого варианта я не слыхал ни на одной планете!

— А можешь показать это место? — достаю из-за пазухи карту, собственноручно срисованную со снимка, сделанного из космоса.

— Вот здесь, — когтистый палец тычет точно в то место, где пропали разведчики.

От неожиданности я чуть не подскочил на месте.

— А туда можно войти? — осторожно спрашиваю горца, переведя дух.

— Нет! — категорично отвечает Грас, — нельзя!

Даже на дорогу, что туда ведет, никому нельзя. По той дороге только жрецы ездят, а нам запрещено. Были такие, что хотели попросить у главного жреца дом или вещи, и пошли туда, но никто не вернулся!

— А разве у него есть дома? — затаив дыханье, продолжаю осторожный допрос.

— Ну, конечно! Это же он все построил, и замки и мосты! Первым людям все давал, вот эти шлемы, например, — стучит Грас по своему головному убору.

— Дашь посмотреть? — не веря в неожиданную удачу, тихо прошу я.

— На!

Грас не колеблясь, снимает шлем и протягивает мне. Бережно беру потертый шлем с чуть треснувшим прозрачным щитком и, рассматривая многократно штопаную подкладку, прикасаюсь к нему амулетом. А через пару минут мику сообщает, что этой вещи около пятисот лет и технология ее изготовления не соответствует уровню технического прогресса данной планеты.

И эта новость заставляет меня по-новому осознать опасность, навстречу которой ушли разведчики.

— Грас, мне нужно туда попасть! — возвращая шлем, взмолился я, — туда ушли мои друзья, очень хорошие друзья!

— Туда был еще вход, — помолчав, сообщает Грас, — через старые рудники. Только там нет никакой дороги, ты не пройдешь!

— Покажешь, где? — протягиваю свою карту.

— Тут, — уверенно тычет пальцем горец в глубокое ущелье на западном побережье материка.

Да, это похоже на правду. Два входа с двух противоположных сторон неприступного хребта, как входы в тоннель. Тоннель! Ну точно, это может быть только тоннель! Из небольшой бухточки на западном побережье прямо в сердце Камтанских гор. Но кто же его построил полтыщи лет назад? И для чего?

— Послушай, Грас, — озвучиваю возникшую идею, — проводи меня в ту сторону, сколько сможешь.

— А потом?

— Потом ты отправишься домой.

— А ты? — пристально сузив глаза, интересуется он.

— А я что-нибудь придумаю. Или вернусь. — Беззаботно улыбаюсь в ответ.

— Ладно, — неожиданно легко соглашается горец и, поднявшись с камня, командует, — пошли, тут недалеко тропа в ту сторону есть, там весной яков пасут.

Что-то подозрительно быстро он со мной согласился, размышляю я, карабкаясь за горцем по крутой тропе. Мы идем уже несколько часов, не останавливаясь даже на короткие привалы. Грас уверенно ведет меня со склона на склон, неуклонно приближаясь к белеющим вдали вершинам. Сначала я даже восторгался его выносливостью, позволяющей преодолевать километр за километром так неутомимо, словно мы и не шли вчера всю ночь. И только на закате случайно заметил, как, остановившись глотнуть воды, горец сунул что-то в рот. Объяснив себе на непопулярном у моей матери сленге, что я думаю о своих собственных умственных способностях, посылаю запрос на мику горца. И добавляю еще несколько подслушанных на базаре местных словечек, узнав результат анализа. Грас действительно глотал какую-то местную тонизирующую траву, но проблема вовсе не в этом. Оказывается, метаболизм его организма требует употребления большого количества белков, особенно при длительных физических нагрузках.

Короче — мяса. А он последнее время питался практически одной кашей, и потому находится на грани истощения! И я в любой момент могу остаться без проводника! Нет, так дело не пойдет!

— Стоп, — кричу я Грасу, — привал!

— Еще немного, нана! — Обернувшись, машет он рукой, и я замечаю, как жалко провисают из-под походного пончо перепонки его черных крыльев, — вон там есть пещера, уже недалеко!

— Ладно, — скрепя сердце, соглашаюсь идти дальше, — только не торопись.

Послав на мику горца приказ сделать все, какие возможно инъекции, сканирую ближайшие склоны. И очень скоро обнаруживаю в соседнем ущельи небольшое стадо горных козлов. Они уже устроились на ночлег между большими валунами и, по-видимому, не ждут для себя никаких неприятностей.

Дождавшись, пока Грас скроется за поворотом, резко меняю направление. Перевалить через невысокий гребень и оказаться прямо над козами я умудрился за несколько минут. С моей техникой не нужно подкрадываться часами к чутким козлам, ловя на мушку зазевавшееся животное. Выбрав на экране сканера подходящего козлика, даю команду самонаводящемуся парализатору. Несколько секунд, и на моем экране среди зеленых кружков вспыхивает красный. Под шелест камней, летящих из под копыт убегающего стада, добираюсь до неподвижно застывшего на камнях козла. Проводив взглядом испуганных животных, забрасываю добычу на плечи и, повернувшись, вижу на фоне закатного неба четкую фигуру Граса.

Вот это влип.

Интересно, и давно он за мной следит?!

— Я думал, ты в пропасть свалилась! — осуждающе цедит Грас, когда я выбираюсь на тропу. — В горах так не поступают!

— Извини, Грас — с искренним покаянием склоняю голову, — я больше так не буду. — Ну, не подумала!

Испытующе поглядев на меня, горец, не проронив ни слова, уходит вперед, даже не предложив помочь нести козла. Однако возле пещеры так же молча забирает добычу, достает кинжал и начинает ловко снимать шкуру.

Тем временем я обживаю пещеру. По старому кострищу, обложенному закопченными камнями, и запасу дров понятно, что это традиционное место ночлега охотников и пастухов. Прилепив к стене пузырек с биолюминисцентом добавляю в него каплю воды и развожу костер. Подумав, решительно достаю из своих запасов складной котелок и пару питательных кубиков. Вряд ли это особенно удивит уже привыкшего к моим сюрпризам горца.

Когда Грас протискивается в узкий лаз, толкая перед собой перевернутую мехом вниз шкуру, на которой разложены куски мяса, в котелке уже кипит калорийный бульон. Налив по кружке бульона себе и Грасу опускаю в котелок несколько кусков мяса. Еще пару кусков сую в микроволновку.

— Чем ты его убила? — выпив бульон и съев несколько кусков приготовленного в микроволновке мяса, неожиданно спрашивает Грас.

— Камушком, — озвучиваю заранее приготовленную версию.

— Неправда, — устало качает головой горец, — не было у тебя камушка.

— Нет, был, — продолжаю выкручиваться я, — только не совсем обычный, невидимый камушек.

— Ладно, у тебя все необычное, — подводит итог Грас, — наверное, друзья приносят.

— Какие, ... — начинаю возмущаться я и вдруг догадываюсь, в чем меня подозревает крылатый проводник, — Ты неправильно все понял!

— Не важно, — обрывает он разговор, — пора спать! Ложись на шкуру, так теплее.

— Сам ложись, — передергиваюсь я, представив себя на блохастой шкуре. — У меня плащ теплый.

Пожав плечами, Грас складывает мясо в мешок и, перевернув шкуру, ложится на нее спиной к костру. Дождавшись, пока он устроится поудобнее, тихонько достаю станнер и, поставив на малую мощность, нажимаю кнопку. Пусть поспит спокойно. Затем надиктовываю на мику отчет и прослушиваю поступившие сообщения.

У ребят неплохие новости. Гайерт вернулся на орбиту за новым оборудованием. Еще он собирается по-новому перепрограммировать спутники связи, чтобы я получил возможность связываться с ними напрямую. Разумеется, эту работу комп сделал бы и без него, но после многолетнего плена Гай как-то отвык доверять технике. У Кена и Тези появились первые пациенты, они пока отходят от нервного шока, но уже начинают рассказывать интересные вещи. И самое главное, откуда-то из глубины горного хребта получен слабый сигнал от разведчиков. Они живы, и предлагают искать запасной вход на западе. Есть сведения, что вход защищают ловушки, но какие именно, — они пока не выяснили.

Огромный камень тревог и сомнений свалился с моей души после этого сообщения. Я все же не опоздал, и иду в правильном направлении, о такой удаче можно было только мечтать.

Предприняв меры безопасности, заворачиваюсь в свой многопрофильный плащ и, включив подогрев, укладываюсь спать. Предварительно наказав мику разбудить меня пораньше.

Пораньше, но не среди ночи, возмущаюсь, запрашивая электронику, с чего это ей вздумалось будить меня так рано. И тут же выясняю, что по тропе, примерно метрах в трехстах, в нашу сторону движутся пятеро вооруженных горцев. Ну, что ж, возможно это охотники собираются переночевать в пещере, чтоб с утра пораньше засесть на козьей тропе. Однако, приглядевшись к тому, как они, грамотно, выслав вперед разведчика, парами осторожно продвигаются за ним, начинаю сомневаться в своем предположении. И тут же получаю подтверждение своим подозреньям, троих из них сканер опознает как Шираса с напарником и Джариса.

Значит, горцам нужны именно мы, точнее, я. Лихорадочно готовясь к отходу, даю мику команду разбудить Граса.

— Что случилось, Марта, — интересуется горец, протирая глаза, — еще ведь рано?!

— Сюда идут Ширас, Джарис и еще трое вооруженных горцев, — незаметно всовывая в трещинку крошечный жучок, — объясняю ему, — нужно уходить!

В считанные секунды собравшись, Грас выбирается из пещеры, волоча за собой шкуру.

— Зачем она тебе? — ворчу, выползая следом.

— Вот зачем, — сбрасывает шкуру со скалы Грас, — если за ночь нас не поймают, утром подумают, что мы ушли по нижней тропе!

Некоторое время мы споро продвигаемся вперед, однако сомненья с каждым шагом все сильнее одолевают меня. Расстоянье между нами и преследователями за время наших сборов сократилось до полутора сотен метров и пока не увеличивается. Правда, они еще не дошли до пещеры, но скоро дойдут. А когда обнаружат следы нашего ночлега, наверняка прибавят шагу.

— Грас, — тихо шепчу горцу, — а здесь нельзя никуда свернуть?

— Нет, только вперед, там мост.

О, мост! Насколько я помню из истории, мосты можно взрывать за собой! Или сжигать?! Эта идея так увлекла меня, что я невольно прибавил шагу, не забывая, однако, приглядывать за преследователями. Мы еще не прошли и половины пути до моста, а наши враги уже осматривают пещеру.

— Костер остыл, — бурчит горец, шедший первым, — может, еще вечером ушли. И хорошо поели, смотри сколько костей! Козла завалили! Грас всегда был хорошим охотником!

— Ты ж говорил, они были без оружия! — злится Джарис, — чем же они козла добыли?

— Грас петлю ловко кидает, — не сдается разведчик, — а ее можно под одеждой нести! Ну что, ночуем тут?

— Идем дальше, — сухо командует Ширас — я вам не за ночлег плачу!

— Что ты все время бурчишь, Марта? — вопрос Граса застал меня врасплох.

— Заклинания, хочу понять, чего нужно этим людям.

— И как? — заинтересовался горец, — поняла?

— Кое-что поняла. Например, что нас выдал один из жителей деревни, хорошо знакомый с тобой. Он рассказал Ширасу, что мы ушли без оружия, и что ты хорошо умеешь кидать петлю.

— А кто он? — напрягся Грас.

— Если б я с ним хоть раз встречалась, могла бы назвать. Хотя вот, у него в руках посох с крючком на конце, за плечами рогатка, а за поясом нож, в кожаных ножнах. Очень необычный нож, загнутый, и на рукояти надпись золотом.

— Краск! — ошеломленно шепчет Грас, — это может быть только Краск! Но почему он с Джарисом? Мы ведь с ним столько раз вместе охотились! И я его даже как-то выручил, когда он неудачно упал с камня. Четыре дня кормил мясом, чтоб быстрее зажила нога. С тех пор он прихрамывает! Погадай, он хромой, этот предатель?

— Да, — почти сразу получив ответ со сканеров, подтверждаю я, — твой приятель хромает на правую ногу!

— Он мне теперь не приятель, — огрызается Грас, — А далеко они?

— Вышли из пещеры, Краск впереди, тот парень, что был вчера с Ширасом и еще один незнакомый мне горец идут немного позади, а потом на расстоянии Джарис и Ширас.

— Как перейдем мост, тропа пойдет влево вверх, к перевалу. Но мы по карнизу проберемся вправо, там есть расщелина, по ней можно выйти вверх незаметно. — Объясняет Грас. — Ты сможешь пройти по карнизу?

— Попробую. А мост, когда перейдем, нужно обрезать.

— Нет! — резко протестует горец, — мост хороший, почти новый, всей деревней делали! А Краск и Джарис все равно перелетят, я знаю, а может быть и те двое! Только Ширасу здесь не перебраться, слишком тяжелый! Но они тогда поймут, что мы про них знаем, и будут хитрее! Им нужны те документы, что ты Алексарио оставила! И они не поверят, если мы им правду скажем, здесь никто так бы не сделал!

Да уж, с благородством на этой планете явная напряженка, это я успел заметить! Вернее с его проявлениями. Оскорбиться и в знак протеста в пропасть сигануть — это да, это пожалуйста! А вот морду подлецу набить — категорически запрещено, можно на ту же скалу угодить, или в рабство. И все почему-то таким законом довольны, и никто не протестует. Прямо не протестует. А если сейчас догонят нас пятеро крылатых бандитов, то без стесненья отберут все, что захотят. И, вполне возможно, уронят нечаянно в пропасть наши хрупкие тела. Но никому не признаются, и потому никакого наказанья не понесут. А благородному Алексарио, если он найдет наши останки и решит за нас оскорбиться, останется один путь — на скалу. В знак протеста. Ну, прямо не закон, а рай для подлецов.

Мост мы проскочили на одном дыханье, и резко свернув вправо, уперлись в отвесную скалу. Ну, и где здесь карниз? Почему я его не замечаю? А Грас, распластавшись по камню, уже ползет наискосок куда-то вверх.

Нет уж, я без прилипалы сюда ни ногой. Прилепив повыше шарик, даю команду поднять меня. И когда прилипала, намотав тросик, оказывается на уровне моего лица, обнаруживаю, что не могу нащупать ногами ни одного выступа. Так, главное не паниковать, говорится во всех инструкциях. Спокойно сесть и подумать. Куда сесть?

— Марта, ты идешь? — шипит Грас откуда-то сверху.

— Пока не разобралась, — отвечаю не очень уверенно, — но ты не останавливайся, я догоню.

Совсем не просто, болтаясь над пропастью на тонком тросике, пытаться отыскать в потайном кармане запасного прилипалу. Но я это сделал. И, стараясь не запутаться в командах, начал наискосок продвигаться вверх, поочередно прикрепляя прилипал к скале. Пока, наконец, не уперся случайно коленом в довольно широкий уступ. Так вот что горец назвал карнизом!

Ну да, сообразил, наконец, я, Грасу с его короткими ножками и цепкими руками действительно ничего не стоит здесь пройти! Тогда как мне встать в полный рост мешает нависающий сверху камень. Кое-как, примостившись коленями на выступе, сканирую предстоящий подъем и ясно вижу недоступный для горца путь. Отправляю прилипалу вверх, за гребень скалы, а когда он надежно зацепился, отправляю второго следом, но на пару метров правее. Здесь выступ такой узкий, что прилипала преодолевает его без труда. Затем даю им команду тянуть одновременно. И с комфортом въезжаю на гребень скалы.

— Эй, Грас, — зову горца, заглядывая в расщелину, по которой, тревожно посматривая вниз, карабкается проводник, — лови веревку, я тебя подтяну.

— Как ты туда попала? — потрясенно охает он, пытаясь скрыть уязвленное самолюбие.

— Сама не знаю, — вру напропалую, чтобы не огорчать проводника, — как-то влезла, от страха, наверное.

Перевалив через гребень, торопимся, пока темно, уйти как можно дальше на запад. Здесь склоны намного положе, чем с восточной стороны, но все равно, идти по диким скалам невероятно трудно. Камни то и дело норовят выскользнуть из-под ног, на пути беспрестанно возникают непреодолимые препятствия в виде расщелин или огромных валунов, острые обломки камней впиваются в ноги.

Чтобы двигаться быстрей я рассказываю Грасу обо всех преградах, появившихся на экране сканера, а он решает, с какой стороны их обходить. И все же пару раз нам пришлось возвращаться на несколько метров назад и обходить особенно трудные участки стороной. Но к тому времени, как окончательно рассвело, сканеры перестали видеть преследователей.

И это означало, что мы от них оторвались. Посоветовавшись с Грасом, решаем устроить привал под большим обломком скалы, наклонно торчащим поперек склона. Немного расчистив от острых камней место для привала, почти без сил плюхаюсь наземь. Здесь не из чего разводить костер, поэтому молча достаю мешочек -микроволновку и загружаю куски мяса.

Через час, плотно поев и немного отдохнув, Грас решительно поднимается с камней.

— Нужно идти, Джарис со своей бандой, наверное, уже дошел до пастбищ. — Объясняет он, — там есть хижина, где отдыхают пастухи. Когда они увидят, что нас там не было, сразу поймут, что мы ушли в другую сторону.

Ну, идти, так идти, надеюсь, у нас есть часа три форы. Потом придется искать убежище и пережидать там, пока преследователи не откажутся от своих намерений. Ну, а что делать, если они станут упорствовать, я пока не решил. Конечно, можно попробовать усыпить, но горцев слишком много и они прекрасно обращаются со своим примитивным оружием. Да и куда их девать потом, если даже удастся усыпить?! Оставить на склоне я не решусь, в горах водятся дикие звери. А тащить на себе, нет уж, извините! Да и куда тащить то?

Тут я споткнулся, и, больно ударившись коленкой об острый камень, решил, что разбираться с проблемами буду по мере их поступления.

Однако это самое поступление не замедлило свалиться нам на голову, причем в самом прямом смысле. Разом взвыли все мои сканеры, когда с неба, сияющего синевой высокогорья, на нас внезапно спикировали две крылатые фигуры. Обдав волной холодного воздуха, промчались над головами и приземлились на валуны выше по склону, ловко развернувшись к нам лицом. И сразу же выхватили свои рогатки.

— Прячься! — успел крикнуть я Грасу, сваливаясь за большой камень и шаря за пазухой в поисках станнера.

Однако, обернувшись, с ужасом увидел, как горец, распуская крылья, со всех ног несется вниз. Он мчался, не обращая внимания на камни, свистящие вокруг, и я уже почти поверил, что ему удастся взлететь. Но тут свистнул очередной камень, и Грас, коротко вскрикнув, покатился по склону, ломая крылья. А сверху победно завопил, запрыгал на своем валуне горец, когда-то спасенный чернокрылым.

Только собрав всю волю в кулак, я смог не ринуться вниз вслед за Грасом. Прикинув расстояние, ставлю станнер на полную мощность. Затем, несколько бесконечно долгих минут, стиснув зубы, наблюдаю на экране, как горцы уверенно топают ко мне. Едва Краск сравнялся с намеченным мною ориентиром, высовываю из-за камня станнер и нажимаю кнопку. Джарис, недоуменно открыл рот, увидев, как его спутник мешком свалился на камни. Сгоряча шагнул было к нему, но передумал и, опасливо озираясь, начал пятиться назад. И тут же рухнул рядом, получив свою порцию сна. Но этого я уже не видел, несясь со всей прытью вниз по склону к безжизненной фигурке, накрытой изломанным черным, отливающим синевой, крылом.

Упав возле него на колени, осторожно разворачиваю горца вверх лицом и прижимаю к его плечу левую руку. Хвала космосу, что я догадался вживить ему простенькую модификацию мику, способную не только передавать информацию, но и оказывать первую помощь. Но, чтобы вылечить его полностью, нужно более мощное оборудование. А оно мне пока недоступно. Пару минут взвешиваю в уме свои возможности и понимаю, что у меня есть только один путь. Вздохнув, отдаю мику короткую команду вызывать станцию.

— Что случилось, Арт?! — почти немедленно возникает в ухе голос Гая.

— Срочно вылетай ко мне на малом катере. Нуждаюсь в медробе. Подробности в отчете. — Сжато командую я, и отключаюсь.

Гайерт прибыл через пятнадцать минут, которые показались мне просто нескончаемыми. Я успел уложить Граса в ту самую палатку, которую не решался достать раньше. Потом, убедившись, что состояние его хотя и тяжелое, но стабильное, решился ненадолго оставить горца одного, чтобы перетащить поближе его спящих соплеменников. А затем, перенастроив сканеры, просто тупо сидел, уставясь в одну точку. Минут за пять до посадки катера в моем ухе раздался бодрый голос Гая, и потом, не умолкая, тараторил до тех пор, пока сам Гай, спокойный и серьезный, не выглянул в разомкнувшийся люк. Через несколько минут взлетаем, уложив Граса в медроб, а спящих горцев свалив попросту на пол.

— Куда теперь? — вопрошающе смотрит Гай, когда горы под нами становятся цветным рельефом на карте.

— Давай к Тези, — решительно объявляю я, — несколько часов передохну, переоденусь, а потом вместе все обсудим. Все равно, если б эти идиоты на нас не напали, мы бы дошли до места не раньше завтрашнего утра.

— Это ты правильно решил, — по голосу Тези сразу понятно, что она улыбается своей лучистой улыбкой, — у нас сегодня на обед твой любимый супчик!

Пытаясь подавить блаженную ухмылку, возмущенно грожу кулаком Гаю, не предупредившего меня, что подземелье с ним на прямой связи.

Добраться до пещеры можно только со стороны моря по расширенному роботами подводному тоннелю, заканчивающемуся в небольшом гроте. А под воду Гай в целях конспирации, посадил катер за несколько десятков километров от скалы. Наверное, было бы интересно понаблюдать за местными представителями морской фауны, но я все время полета, а затем и подводного плаванья, сладко спал в крошечной каюте. Сняв, разумеется, опротивевший трансформ и приняв душ.

Мику разбудил меня, когда катер замер у подземного причала. Соскочив с гамака, успеваю натянуть на себя легкий костюм и первым выпрыгнуть в разомкнувшийся люк.

— Ну не могли бы вы хоть немного посторониться, — взбунтовался Гай, безуспешно пытаясь протиснутся мимо нас. — Вот отправим твоих горцев в пещеру, тогда обнимайтесь, сколько хотите.

— Не надо их в пещеру, — на секунду отрываясь от Тези, бурчу я, — только Граса.

— Почему? — теперь уже заинтересовалась моя жена.

— У меня на их счет есть замечательные планы! — объясняю, подхватывая Тези на руки, — командуй, куда идти, чтобы твой отец нами не помыкал!

— И не мечтай, — хихикает сзади Гай, — я, может, всю жизнь жаждал тобой поруководить!

— И я еще этого коварного интригана лучшим другом считал! Заманить бедного мальчика в жуткую пустыню, полную кровожадных бяк, ради своих корыстных планов! — балаболю я, неся Тези по освещенному люминисцентами коридору.

И мысленно отпускаю в свой адрес самое грозное матросское словцо, заметив, как при упоминании пустыни горестно дрогнули губы любимой.

— Ни плащ, — виновато прошу Тези, — не буду больше про пустыню! Это я глупею, когда тебя долго не вижу!

— Ничего, — загадочно улыбается она, — я додумалась, как сделать, чтобы ты совсем дурачком не стал!

— И как? — осторожно интересуюсь я, сильно подозревая, что этот способ может мне не очень понравиться.

— В следующий раз я пойду с тобой! — безапелляционно заявляет жена.

Ну вот, не зря я подозревал. Действительно не нравится. Ну, абсолютно. Но что хуже всего,

мое мнение не имеет никакого значения. Потому что она теперь такой же агент, как и я, и имеет право выбора. Полное право. Только я отдал бы руку, лишь бы у неё этого права не было. Нет, лучше глаз, безрукий агент — это нонсенс.

— Посмотрим, — бурчу уклончиво, втайне надеясь на последнюю инстанцию, без разрешения Марии Тези на поверхность не выйти.

Грас проснулся к вечеру. С минуту недоуменно озирался, не понимая, где находится, потом резко сел.

— Где Марта?

— Марта — это я. — Мягко объясняю ему.

Наверное, права была Тези, когда утверждала, что не следует сразу показывать горцу мое истинное лицо. Однако тяжелый трансформ надоел до омерзения, и вообще, я сторонник радикальных методов. Жаль только, что для того, чтобы объяснить это Грасу, мне пришлось немного с ним побороться.

— Успокойся, наконец, — отдуваясь, уговариваю горца, плотно прижимая за плечи к постели, в то время как он пытается когтистой босой ногой врезать мне по голове.

— Все, хватит! — Тези решительно нажимает кнопку и медицинское ложе, на котором лежит Грас, в момент оплетает горца сотней упругих захватов.

— Отпустите! — рычит Грас, — слышите, гады! Я все равно вас достану, я вам никогда не прощу, что вы Марту убили!

— Грас! — Всерьез разозлившись, рявкаю я, — Перестань дергаться! У тебя в трех местах перепонки крыльев порваны были, еще тонкие после заживления, и два пальца после переломов нужно поберечь! Не говоря уже про ушибы спины! Я давно понял, что ты сначала делаешь, потом думать начинаешь, вспомни хоть, как ты на меня на скале вначале ругался! Сам подумай, зачем мне нужно было называть себя Мартой, если б я хотел тебя обмануть?! На самом деле мое имя Арт, или Артез. А Мартой я был временно! Пойми, с моим ростом нельзя было идти на скалу за Алексарио, ну нет у вас мужчин такого роста! Меня бы сразу жрецы заподозрили! Но неужели тебе ни разу не приходило в голову, что я слишком силен и вынослив для женщины?!

— Я думал, это от колдовства, — недоверчиво бурчит Грас, и, помолчав, просит, — Отпустите меня!

— Хорошо, отпустим, — соглашаюсь я, — только, пожалуйста, давай ты сначала все сам проверишь, а потом уже будешь решать, нужно кого-нибудь убивать или нет!

— Ладно, — хмурится горец, — отпускайте.

Захваты втягиваются на место и Грас, подняв руку, недоверчиво рассматривает розоватые полоски на местах разрывов.

— Сколько времени я здесь лежу?

— Краск и Джарис напали на нас сегодня утром. А сейчас уже вечер.

— И ты хочешь сказать, что за один день все зажило? — подозрительно щурится он.

— У нас очень хорошие лекарства, и не только лекарства. Да ты все увидишь сам, пойдем, там тебя ждут.

— Кто?

— Мои друзья.

— Ты же говорила... говорил, твои друзья ушли к жрецам?

— Да, и мне очень нужна твоя помощь, чтобы найти вход. А здесь у меня тоже друзья, а вот это Тези, моя жена.

— Мне очень приятно с тобой познакомиться, — сияет своей неподражаемой улыбкой Тези, — Арт тебя очень хвалит!

— За что меня хвалить, — неожиданно краснеет Грас, — если я сначала дерусь, а потом думаю? Но я все равно не понимаю, у Марты было... ну вот тут..., и тут... — окончательно смутившись, Грас расстроенно смолк.

— Покажи ему трансформ, — сдаюсь я, — иначе мы тут полночи проспорим.

Тези бросает пару фраз в мику и через минуту в дверь въезжает хозроб с моим имуществом в контейнере. Показываю Грасу цветастую одежду и многострадальный плащ, внешность гадалки и потайные карманы трансформа. Добивает его демонстрация голосового модулятора, проведенная Тези.

— Тебе в нем не жарко было? — осведомляется, щупая трансформ, горец.

— Ну не холодно, но тяжеловато, — неохотно признаюсь я.

На самом деле мне весь день кажется, что я обрел какую то нереальную легкость, ну как при посещении малых планет. Но зато невероятно обострилась чувствительность к малейшим сквознячкам.

— Мы ждем вас в столовой, — уводя хозроба, напоминает Тези, — поторапливайтесь.

— А это, правда, твоя жена? — осторожно интересуется Грас, когда за ней сомкнулась перемычка входа.

— Конечно, а почему ты сомневаешься?

— Ну, ты такой молодой, у нас так рано не женятся.

— Ты ошибаешься, я много старше тебя. — Спокойно объясняю ему, — просто выгляжу молодо. Ну, идем?!

После того, как Грас съел неимоверное количество мясных блюд, приготовленных кухробом, и задал почти сотню различных вопросов, Тези отвела его знакомиться со своими пациентами.

— У меня есть потрясающая новость, — дождавшись ее возвращения, — объявляет Гайерт. — Все в курсе, что на двух огромных материках, расположенных в западном полушарии, при первоначальном осмотре разумной жизни обнаружено не было?

— Ну да, — кивает Кен, — помните, мы еще удивлялись, получив отчеты? Отличное расположение, богатый растительный мир, а разумная жизнь только на этом небольшом удаленном материке!

— Вот, именно! Но теперь бортовые компьютеры полностью завершили обработку всех данных и утверждают, что лет четыреста — пятьсот назад, там была развитая цивилизация!

— И что с ней произошло? Атомная война? Климатическая катастрофа? Или космическая? Что предполагает комп? — Засыпали мы Гая вопросами.

— У него нет пока ни одной полностью доказанной версии. Практически все крупные постройки разрушены и заросли кустарником и деревьями. Но следов радиации зонды в почве не нашли. Кстати, эта планета очень бедна металлами, или они находятся на большой глубине, поэтому комп выдвинул версию о преобладании биологического развития. Поэтому биологическая или биохимическая версия гибели цивилизации самая жизнеспособная. — Обстоятельно докладывает Гай. — Все понятно?

Да куда уж понятнее. Прощай, моя несбывшаяся мечта погулять по планете в легком комбинезоне! Пока полностью не будет опровергнута версия о биологическом оружии, я по инструкции без спецзащиты выходить в поле не имею права. Зато неопытный агент Тейзирия Рази теперь останется в подземном бункере, и только это может послужить мне утешением.

— Нужно подогнать Грасу спецкостюм, — прошу Кена, у него на такие вещи талант.

— А мне? — немедленно реагирует Тези.

Я молчу, старательно делая вид, что не замечаю сигналов Гайерта.

— Я думаю, ты сама понимаешь, что тебе в этот раз в поле выходить нельзя, — Сообразив, наконец, что от меня ему помощи не дождаться, вздыхает Гай.

Тези секунду глядит на меня в упор, затем разворачивается и уходит так стремительно, что перемычки едва успевают разойтись перед ней.

— Ну и что ты молчал?! — возмущенно рявкает на меня Гай. — Ведь знаешь инструкции! Как старший группы, ты должен был сам сказать Тези это!

— Как я мог сказать, когда уже пообещал ей поле! — Проклиная себя за проявленную слабость, оправдываюсь я. — Не было ведь никакой особенной опасности! Посидела бы с Грасом в катере, пока мы парней вытаскиваем! А вот что мне теперь делать, видел, как она на меня посмотрела?! Может, вообще разговаривать не захочет!

— Арт, — Спешит задать очередной вопрос, вернувшийся в столовую Грас. — А как мы от Краска ушли?

— Я же тебе говорил, на летающей тележке.

— Нет, я не про то, ведь когда я убегал, я хотел, чтобы они за мной погнались, а потом в меня камень попал, я помню, как падал. Сначала помню. А они куда делись?

— А все потому, что ты меня не послушал! Я тебе орал, ложись! С ними я и без тебя справился, они теперь спят у нас в тележке. Вот хочу положить их посреди деревни, не знаю только, во что такое смешное переодеть, чтобы они думали, что просто медовухи перепили.

— Не нужно посреди деревни, — сосредоточенно думает вслух Грас, — Над ними издеваться будут, прийдется им на скалу идти.

Вот так Грас, потрясенно восхищаюсь я, какое благородство!

— Ну и пусть идут, — не выдерживает Гай, — ты же знаешь, ничего страшного теперь на скале с ними не случится!

— Нет, не нужно, — упрямится горец, — зачем вам здесь такие подлецы нужны!

Вот тебе и благородство!

— А они скоро проснутся? — развивает свою тему Грас.

— Как нужны будут, так и разбудим, — шутит Гай, — а ты не отомстить им задумал?

— Нет, — очень серьезно отвечает горец, — мстить не по-мужски, я просто хотел у Краска спросить, почему он Джарису помогать пошел?

— Давайте я ему запись покажу, — Примирительно кладя сзади мне на плечи руки, предлагает незаметно вошедшая Тези.

— Покажи, — немедленно притягивая жену поближе, разрешаю я.

— Грас, когда Арт сказал, что пойдет в Лакуту, мы туда пустили такую маленькую штучку, чтобы она предупреждала обо всем, что делается. Ну, помнишь, Арт рассказал вам, что у Алика сын родился?! Вот это она ему передала. Понятно?!

— Понятно, Кен объяснял, — серьезно кивает Грас, — и эта штучка знает про Краска?

— Правильно! — Радуется Тези, — Я тебе сейчас покажу все, что она видела, у нас это записано.

Над столом снова возникает облачко голограммы. В полутемном углу деревенского кабака Джарис подливает в глиняные кружки медовуху.

— Пойми, Краск, — уговаривает он угрюмого собутыльника, — я же не собираюсь его убивать! Просто оглушим и принесем в Лакуту! Нас будет пятеро, а он один. Баба не в счет. Алексарио за Граса отдаст мне замок, а я тебе за помощь девчонку! Да еще двадцать средних монет на хозяйство подкину! Идет?!

— Нет, — упрямится Краск, — Грас меня спас, когда я в горах разбился, не хочу!

— А девчонку хочешь?! — гнусно ухмыляется Джарис. — Ты же ведь два раза приходил ко мне ее торговать! Только учти, пока Грас в замке, этой девки тебе не видать! Вся деревня знает, как она по чернокрылому сохнет! Решайся Краск! Надо торопиться! Ты же сам сказал, что они по тропе прошли, когда солнце еще над башней стояло!

— Ладно, — Опустошив кружку, тяжело решается Краск, — но не вздумай обмануть, я убивать никого не хочу!

Голограмма давно растаяла, а Грас все смотрит перед собой ничего не видящими глазами. Руки Тези на миг так плотно сжали мою шею, что стало трудно дышать, но я лишь благодарно коснулся их щекой. Незаметно вздохнул Гай. Полуотвернувшись, забубнил компу команды Кен, отвечающий за оснащение предстоящей операции.

— Марта..., то есть, Арт, — краснея, путается горец, — А кто эта..., я ее знаю?

— Ладно, Грас, так и быть, только ради нашей дружбы, выдам тебе бедную девочку, — притворно сокрушаюсь я, давая команду мику показать запись моего вчерашнего разговора с рабынями.

Грас краснеет еще больше, слушая рассуждения степнячек, и замирает ошеломленно, когда напоследок, специально приблизив несчастное личико Линны, я на несколько секунд делаю стоп-кадр.

— Ох, ты и вредный! — тихонько шепчет на межгалактике Тези, ласково дергая меня за ухо.

— Зато справедливый, — ухмыляюсь я самодовольно, — и никому не позволяю повторять моих собственных ошибок!

— Все снаряжение готово, — докладывает Кен, — осталось назначить время отправления.

— Отправляемся прямо сейчас, — решительно командую, с незаметным вздохом отстраняя жену, — все, кроме Тези, она остается на связи.

— А я? — разволновался Грас.

— Ну, куда ж мы без тебя! Только переоденься, Кен приготовил тебе специальный костюм, а свои вещи забери с собой. После операции мы тебя доставим прямиком в Лакуту.

— Грас, а какой ты представлял себе свою родину со стороны, плоской, или, например, как гора? — интересуется Гай, наблюдая за горцем, прилипшим к экранам внешнего вида.

— Такой и представлял, — беззаботно пожимает плечами Грас, — нам жрецы рассказали, что наш мир круглый, называется Эвдия, и летает по кругу вокруг солнца.

Пару секунд я тщетно пытаюсь подобрать отвалившуюся челюсть, а глаза Гайерта становятся круглыми как у совы.

— А вы разве этого не знали? — встревоженный повисшим молчанием, оборачивается от экрана Грас.

Ну, мы то, допустим, это знаем с пеленок, но вот чтобы крылатый парень из средневекового замка такое запросто рассказывал, я еще не встречал.

— А что они еще рассказывали? — осторожно продолжает расспросы Гай.

— Да много чего, — отмахивается горец, — например, что звезды такие же большие как солнце, только очень далеко. Еще говорят, что вернутся предки, и будут жить с нами. И мы все должны будем их слушать.

— А ты в это веришь? — спрашиваю я.

— Не очень, — задумывается Грас, — что придут предки, говорили еще моему деду, а они все не приходят. Где же они ходят так долго?

— Подлетаем, — предупреждает Кен, — показывайте, где садится.

— Поближе ко входу, — как само собой разумеющееся, командую я, и ошеломленно отшатываюсь от подпрыгнувшего в возбуждении горца.

— Нельзя поближе! — истошно вопит он, хватая Кена за руку, — там синий свет нас убьет!

— Предупреждать нужно! — рявкнул Кен, нажимая экстренный разворот.

— А теперь расскажи про синий свет, — предлагает Гай Грасу, когда катер мягко опустился на пологий склон метрах в трехстах от входа.

— Там вокруг входа синий свет, только в одном месте небольшая дыра. Если синий свет заденешь,

очень больно. А в яме скелеты, уже сухие. — Объясняет Грас.

— И что это может быть? — с недоумением глядит на меня Кен.

— Не знаю, но рисковать не будем. Грас, вот карта, покажи, где свет.

— Вот тут, — обводит кружок когтистый палец.

— Отправляй миниробота, — командую Кену, — посмотрим, что он найдет.

Затаив дыханье, следим за происходящим в объемном кубе видиограммы. По мере продвижения миниробота округлое отверстие в скале медленно приближается. Вот и яма, вернее, ровная траншея, выбитая поперек дороги. Миниробот опускает туда камеру, и холодок невольно сквозит по спине. Побелевшие от времени скелеты разбросаны по дну траншеи. Но почему же нет никакого света, ведь Грас говорил, что именно свет убил всех этих людей?! А что, если...?!

— НАЗАД! Верни Миниробот назад, — Кричу я Кену, взглянув на озадаченное лицо горца.

— Но почему? — все еще не понимает Гай.

— Пойдем, — Не отвечая на вопросы, выпрыгиваю из катера, увлекая за собой Граса.

Осторожно пробираемся между камней поближе к входу.

— Грас, скажи мне, когда увидишь синий свет, — прошу проводника.

— Да вот же он, ты разве еще не видишь? — удивлен горец.

— Нет. А ваши все видят?

— Горцы все хорошо видят. А степняки плохо. Посмотри, здесь все скелеты степняков.

— Понятно, — киваю я, — Кен, давай развернутый анализ возможного излучения, от радиационного до звукового.

— Есть инфразвуковое излучение большой силы, — возникает в ухе радостный голос Кена, через несколько долгих минут. — Даю на щиток.

И тут же на щитке шлема вспыхивает зеленоватое сиянье, пучками исходящее из траншеи.

— Кен, а нельзя сменить цвет на синий?

— Уже сделано, — рапортует он. — А как ты догадался? Минироботы излучения такого рода не распознают!

— Неважно, — Бурчу я, рассматривая проход между пучками. Когда-то сюда свалился огромный камень, перекрывший один пучок, вот это место Грас и называет — дыра. — Проверь, насколько концентрация опасна для нас.

— Уже сделано, — несколько растеряно мямлит Кен, — концентрация излучения для нас не смертельна, хотя может вызывать болезненные ощущения. Зато в спецкостюмах практически безвредна.

Отправляю Граса назад и в ожидании Гая даю команду мику настроить сканеры моего костюма на распознавание инфразвукового излучения. Похоже, тайну первой ловушки мы разгадали, но не факт, что там не будет других. Гай присоединился ко мне, когда я уже перебрался по камню через канавку и изучал каменную плиту, некогда намертво перекрывавшую вход. Кто-то сумел включить механизм, открывающий каменную дверь, и сунуть в получившуюся щель крепкий обломок камня, не дающий плите встать на место. Теперь мне становиться ясно, что и огромный камень в траншее появился не случайно. Непонятно только, почему хозяева тоннеля до сих пор не устранили эти нарушения своей защиты. Может, пока не знают про них, но, скорее всего, дальше есть другие ловушки, через которые не смогли пробраться дерзкие туземцы. И потому нам следует идти здесь крайне осторожно.

— Кен, я буду устанавливать жучки по мере продвижения, следи, чтобы ничто не подобралось к нам с тыла. — Командую другу, следящему за экспедицией из катера.

Он, разумеется, протестовал против разделения нашей команды, но я настоял на своем. Всегда нужно иметь прикрытие, в этом я уже не раз убеждался. Пустив вперед бронированного робота разведчика, серии Брон В-712, которого Кен ласково зовет Броня, осторожно продвигаемся по просторному тоннелю. Судя по пыли, ровным слоем покрывающей пол, грабители сюда давно не наведывались.

— А чего туда ходить, все равно никто не возвращается, — резонно отвечает Грас на мой запрос.

Действительно, чего? Только мне это почему-то не нравится. Может, потому, что я все-таки собираюсь вернуться. Метров через триста от входа находим в пыли высохший труп горца, замотанный в истлевший меховой плащ. Недалеко же он ушел. Внимательно осмотрев останки и не найдя никаких физических повреждений, даю команду Броне взять ткани на анализ и двигаться дальше. Еще метров через двести снова находим двух мумифицированных горцев, причем в очень странной позе. Такое впечатление, что один исступленно полз к выходу, волоча за собой другого. Да так оба и застыли навеки. Здесь пыли почти нет, и можно рассмотреть богатую вышивку на безрукавке рыжеволосого горца.

— Это Сарибк, — почему-то шепотом объясняет наблюдающий за нами вместе с Кеном Грас, — я мальчишкой был, когда они туда пошли. Он с отцом дружил, останавливался в Лакуте. После него никто не ходил.

Понятно. Пока живы в памяти земляки, не вернувшиеся из похода, остальные поостерегутся безрассудно отправляться в экспедицию за чужим добром. Неужели на этой планете нет никакой пословицы о том, где бывают дармовые блага?

Не встречая никаких препятствий, продолжаем продвижение по полого опускающемуся вниз тоннелю. Небрежно выровненные своды странно контрастируют с гладко полированными плитами пола. Еще несколько мумий лежат на полу в том же неистовом стремлении к выходу. Какое же чудовище встретили они в глубинах гор, что так рвались из последних сил выбраться назад? И почему никому не удалось уйти? В какой момент невидимая смерть встанет перед нами, заставляя остервенело ползти к выходу по гладким плитам?! Что-то щелкнуло у меня в голове, заставив замереть на месте.

— Гай, остановись, у меня появилась одна мысль, хочу проверить, — нарочито небрежно прошу спутника, не стоит волновать друзей раньше времени.

Скомандовав роботу перейти на режим обороны, Гай с некоторым недоумением наблюдает, как я, развернувшись, бреду к выходу. Ну да, согласен, смешно и глупо это выглядит со стороны. Я и сам почти готов посмеяться над своими дикими подозрениями, потому что не происходит ровно ничего. Протопав почти тридцать метров и не ощутив никаких изменений в температуре и плотности окружающего воздуха, принимаю решение, если в ближайшие пять минут ничего не произойдет, прекращаю эксперимент. Пусть тогда Гай издевается над моей подозрительностью, столько, сколько хочет. И в этот самый момент мику вдруг сообщает, что вынужден ввести мне препарат для поддержания сердечной деятельности. Чего, чего?!!! Мне, для сердечной деятельности? Да это в принципе невозможно! Мало того, что у меня свое здоровье без малейшего изъяна, так еще однажды, для выполнения задания, Мишель вшил мне дублирующую минисистему. А потом забыл достать обратно.

— Гай, — останавливаясь и стараясь не паниковать, зову друга, — ты не можешь подойти ко мне?

— Конечно, — растерянно отзывается он, немедленно пускаясь в обратный путь.

Затаив дыханье, слежу за тем, как Гайерт спокойно идет ко мне. Шаг за шагом, все ближе и ближе. Но внезапно, не дойдя пару метров, останавливается и, изумленно глядя на меня, начинает оседать на пол, держась за сердце. Все, влипли! Опрометью бросаюсь к Гаю, хотя уверен, что его мику справится и без моей помощи.

— Что там у вас происходит? — волнуется в ухе голос Кена. — Что с Гаем?! Арт, что случилось, почему вы идете назад? Да ответите, вы, наконец, или нет?

— Скажи ему, — поднимает на меня враз ввалившиеся глаза Гайерт.

— Кен, ты не кричи, и ничего не предпринимай, пока я все не обдумаю, — Стараясь говорить твердо, отвечаю другу, — но мы кажется, попались.

— То есть, как попались? — Все не понимает он. — Я же вас вижу, или... что-то с техникой?

— С техникой все в порядке, но мы вернуться не сможем. Пока.

— Что значит, не можете?

— Ну, ты видел скелеты, мимо которых мы проходили? Вот и они не смогли. Сердце начинает отказывать. Я мог бы попробовать, у меня есть резервная система, а вот Гая мне живым не вынести. Сейчас поставим палатку и спокойно все обдумаем. А ты пока отдохни, и запомни, я запрещаю вам выходить из катера!

Через полчаса, удобно устроившись в палатке и потягивая тоник, решаюсь на первый эксперимент. Подозвав Броню, отправляю его назад к выходу. Приземистая бронированная машина легко катится вверх по скользким плитам на своих многочисленных ножках. Так, значит, робота остановить неизвестная сила не в состоянии. Уже легче. Через несколько минут он уже около катера.

— Кен, загрузи в разведчика медроб и минироботов, еще бластер и несколько мин различной мощности. И еще пожалуй, скафандр, тот самый, что ты использовал на Корване.

— Хорошо, — преувеличенно бодро отзывается Кен, — сейчас все получите! Я так и знал, что ты найдешь выход!

Хотел бы и я иметь такую же уверенность!

— Гай, — прошу, бережно заглянув другу в глаза, — сейчас ты ляжешь в медроб, и робот отвезет тебя на катер. Все команды медробу я выдам сам. Это единственная возможность для тебя вырваться отсюда. Потом робот вернется сюда.

— А ты? — что-то подозревает Гай.

— И я, — как можно убедительнее киваю в ответ, пряча глаза.

Потому что врать другу, да еще и отцу жены очень неприятно.

Эвакуация Гайерта прошла успешно. Когда Броня на полной скорости вез его к выходу из тоннеля, медроб дублировал работу всех важнейших органов. Получив от Кена сообщение о прибытии робота, прошу оставить Гая на некоторое время в медробе для полного восстановления, а Броню выслать ко мне. Вместе с некоторыми вещами, которые по моему смутному подозренью вполне могут пригодиться в дальнейшем.

— Арт, ты что, не собираешься возвращаться?!

— Тревожится Кен. — Тогда я приеду к тебе! Одному тебе там придется трудно!

— А я тебе запрещаю оставлять катер! Мне нужно пройти немного вперед, проверить кое-какие подозренья. Не сообщай ничего Тези и не пускай сюда Гайерта, он еще после низранского плена не вполне восстановил свое здоровье.

Кен, разумеется, еще немного побурчал, но, поняв, что переубедить меня невозможно, прислал все же разведробота со всеми требуемыми предметами. Добавив, правда, еще кое-что от себя.

Сделав все необходимые приготовления, немедленно отправляюсь в путь. Идем прежним порядком, впереди Броня, через несколько метров я. На скелеты, время от времени встречающиеся на пути, смотрю без прежней жалости. В этом тоннеле чересчур наглядно убеждаешься в правоте старой поговорки. Тем более, что рядом с мумиями все чаще валяются вещи, за которые они заплатили жизнью. Новенькие шлемы и кинжалы, украшенная золотой насечкой посуда и шкатулки с украшениями.

Мы прошли уже несколько километров, изредка оставляя на стенах крошечных жучков, когда Броня сообщил, что видит дверь. Приказав отправить вперед миниробота со сканерами, останавливаюсь рядом с разведчиком. Развернув в мою сторону экран, Броня дает изображение помещений, по которым гуляет его маленький собрат. По всей вероятности огромные залы, битком забитые тюками и ящиками, создавались именно для хранения вожделенных грабителями ценностей. Мумифицированные скелеты, валяющиеся между штабелями, доказывают, что уйти отсюда с добычей не сумел никто. Особенно потряс меня один из них, густо обвешанный драгоценностями и оружием и восседающий на груде поблескивающих золотом и камнями вещей. Ему удалось таки умереть богатым.

Однако никаких ловушек в виде обрушивающихся потолков или разверзающихся полов миниробот не выявляет, и мы с Броней входим в хранилище. К моему изумлению, при моем приближении начинают светиться странные колбы, установленные на тумбах вдоль прохода. Вот почему нигде не видно обгоревших факелов, запоздало соображаю я, оказывается, грабители рылись в чужом добре с большим комфортом. Пробираясь по складам вглубь, обнаруживаю большие запасы мебели, тюки с непривычно яркой блестящей одеждой, инструменты, и, наконец, упакованные в промасленную ткань механизмы.

А вот это уже очень интересно. В пресловутом своде законов строжайше запрещено придумывать и изготовлять даже примитивные приспособления, могущие называться механизмами. Единственное исключение сделано для простейшего транспорта. А здесь стоит целая армия разнообразных механизмов, о предназначении которых не специалисту трудно догадаться с первого взгляда. Зато распакованные ящики и скелеты попадаются все реже. И, наконец, исчезают вовсе. Видимо грабители понимали, что в этой стороне складов им делать нечего. Ведь глупо же выносить из тоннеля то, за что немедленно отправишься на скалу.

Переходя вслед за Броней из склада в склад, я утомился, в конце концов, разглядывать непонятную технику, пусть лучше в ней разбираются наши инженеры. Зато нашел на стене довольно внятную карту хранилищ, и, рассмотрев ее, сообразил, что если буду и дальше переходить из одного склада в другой, то могу пробродить в этой крипте еще не один день. Но если удастся открыть проход в центральный тоннель, то можно напрямик добраться до помещений, помеченных на карте странной закорючкой. Только сначала нужно перекусить, мой желудок давно сигналит, что наступило утро. Прошу Броню соорудить завтрак, и немедленно получаю надувной стул с откидным столиком. Едва я, приставив по привычке стул к стене, чтоб никто не зашел со спины, устроился поудобнее, как на столике появилась мисочка с овсянкой, политой витаминизированным фруктовым пюре и чашка кофе. Старательно пытаясь скрыть разочарованный вздох, засовываю в рот первую ложку полусырой каши. Все-таки очень здорово, что мне не часто приходиться завтракать в традиционной манере моего мира.

— Надеюсь, после завтрака ты отправишься назад, — твердо заявляет в ухе голос Гая.

— Зачем? — Старательно прожевывая полезную пищу, интересуюсь я.

— Затем, что одному тебе удастся дойти только до следующей ловушки. А помочь мы тогда не сможем. Ты ведь и сам прекрасно понимаешь, что пора возвращаться из этого склепа, разве тебя не убедил пример твоих высохших соседей?

Ну, спасибо Гай, за окончательно испорченный аппетит! Мне эта овсянка и раньше не очень нравилась, а теперь я ее и вовсе не могу глотать!

— Не понимаю, о чем ты?! Разве сейчас я не ближе к разведчикам, чем к вам? А там нас будет четверо! Я обещаю, если в тоннеле будет ловушка, обязательно вернусь! — Наскоро глотая кофе, обещаю другу и отправляюсь к Броне, который, просунув в тонкую щель найденного прохода свое щупальце, пытается разгадать тайну запора.

— Механизм замка изучен, опасности нет, могу открыть, — рапортует робот.

— Открывай, — соглашаюсь я, доставая бластер.

Хоть я и доверяю Броне, но лучше перестраховаться. Медленно распахнув мощную дверь, робот осторожно вдвигается в центральный тоннель. Несколько сканеров одновременно изучают коридор во всех направлениях и не находят никаких ловушек. Однако это вовсе не означает, что их нет, возможно, мы просто не знаем, что искать. Десять минут уходит на более тщательную проверку тоннеля минироботами, но и они не обнаруживают ничего подозрительного. Дав Броне команду заблокировать дверь, вслед за ним начинаю с опаской продвигаться по тоннелю вглубь горы. Разгораются при моем приближении уже ставшие привычными колбы со светящимся субстратом, и Броня, взявший немного странного вещества на анализ, сообщает, что это один из подвидов местного мха, реагирующего таким образом на тепло. Пройдя несколько десятков метров, обнаруживаем на стене знак. Броня, немедленно сопоставивший его с картой хранилища, рапортует, что за этим знаком дверь в следующий склад. На всякий случай прошу робота открыть ее. Но никаких сюрпризов это мероприятие нам не приносит. За дверью действительно склад, на этот раз строительных материалов. Блокируем и эту дверь и продолжаем путешествие. Устав топать пешком, с комфортом устраиваюсь в кресле, выдвинутом для меня на спине Брони. Юркий миниробот, двигающийся в нескольких метрах впереди нас с унылым однообразием фиксирует лишь колбы и двери в очередные склады.

— Я считаю, что мне следует отправиться к тебе, — внезапно заявляет Гайерт, выслушав мои предположения насчет хозяев складов. — Все-таки я историк, это моя работа. А возвращаться именно этим путем нам возможно и не придется.

— Я запрещаю тебе это. — Мгновенно вырывается у меня. — Извини Гай, но изучать все эти вещи сейчас некогда, а рассмотреть ты можешь и оттуда. Зато в случае опасности у меня одного больше шансов на спасение.

— Вас понял, — ледяным тоном чеканит Гайерт и прерывает связь.

Ну, вот, обиделся. Только ссоры со старым другом мне и не хватало. Придется, когда вернусь, искать пути примирения. Хорошо, что есть Тези, ей Гай ни в чем не может отказать. Как впрочем, и я.

Миниробот рапортует, что впереди тупик, и я сразу забываю обо всех личных неприятностях. Без сожаления покинув комфортное кресло, отправляю Броню на разведку. Через пару минут, просканировав стену, перегородившую тоннель, робот докладывает, что в ней имеется дверь. И за этой дверью находятся живые существа. Много живых существ. И не всех удается идентифицировать как людей.

Так, значит, мне придется предпринять дополнительные меры. Первым делом сажаю себе на пояс миниробота, мгновенно свернувшегося в виде большой замысловатой пряжки. Затем, приготовив все имеющееся у меня оружие, даю Броне команду открыть дверь. Однако, покопавшись несколько минут, робот объявляет, что для вскрытия замка требуется неизвестный предмет и предлагает вырезать проход резаком.

Нет, останавливаю Броню, резаком мы всегда успеем. Пару минут рассматриваю резную поверхность двери, и неожиданно неясное подозренье рождается в моей голове. Прошу Броню показать мне крупным планом неразгаданный элемент замка. И вижу желобок, покрытый смутно знакомыми символами. Где-то я уже такое недавно видел. Порывшись в карманах, нахожу кольцо королевы и вручаю Броне. Предмет найден, рапортует он и подставляет кольцо к желобку. Секунда, вторая,... десятая, — ничего не происходит.

— Послушай, Арт, — взволновано бормочет в ухе голос Кена, — А что, если кольцо должно быть на руке?!

— Молодец, — хвалю друга и, отобрав у Брони кольцо, одеваю на палец.

— Не нравится мне что-то эта суперсекретность, — недовольно ворчит Гай, — в случае опасности немедленно отступай!

— Ладно, — обещаю я, прикладывая руку к двери так, чтобы кольцо совместилось с желобком. И чувствую, как теплеет совпавшая с моей ладонью едва заметная впадинка. А вслед за тем дрогнули и поползли в разные стороны массивные пластины двери, расходясь ровно настолько, чтобы внутрь мог протиснуться человек. Что я незамедлительно и проделываю.

И сразу отшатываюсь от почти ощутимой волны ненависти и ужаса, исходящей от толпы людей, одетых в серое. Инстинктивно встав в защитную стойку, выхватываю станнер. Хор взволнованно кричащих голосов врывается в мое ухо, но громче всех выделяется, знакомый по отчетам, голос командира разведчиков Дика Марно.

— Убери станнер, быстро спрячь станнер! — настойчиво орет он, и я почему то ему подчиняюсь.

Не сводя взгляда с толпы сую станнер в потайной карман и запоздало понимаю, что люди в сером боятся вовсе не меня. Вся их ненависть направлена на Броню, пытающегося протиснуться в щель вслед за мной. Однако мощные створки неумолимо сдвигаются, грозя зажать Броне пару манипуляторов. И он, мгновенно вычислив эту опасность, уже держит в ловких манипуляторах плазменный резак.

— Броня назад! Отойди на двести метров и жди меня! — кричу настроенному на мою частоту роботу, и он немедленно втягивает манипуляторы.

— Гай! Ждите меня сутки, потом возьмешь командование на себя! — успеваю крикнуть в исчезающий просвет между створками.

— Отсюда связи нет. — Вместо Гая отвечает сочувствующий голос Дика.

— Надеюсь, они успели получить это сообщение через Броню, — бурчу я, разглядывая разом сникшую толпу.

Только на первый взгляд они похожи на опрятных и подтянутых жрецов. Этим людям явно доставались обноски, причем сплошь и рядом чужого размера. Большинство присутствующих — старики преклонного возраста и зеленая молодежь. Оставив у двери несколько охранников, толпа, не обращая на меня никакого внимания, начинает неспешно разбредаться, исчезая за распахнутыми в разные стороны дверями.

— Дик, вы где? Как мне вас найти? — зову разведчика.

— Стой там, уже идем. — Спокойно отзывается Марно.

И действительно, через пару минут в помещение влетают трое здоровенных парней, одетые как степняки. Основательно помяв мне бока, и выхлопав хорошенько из моих плеч несуществующую пыль, разведчики ведут меня на экскурсию. Неприятно поражает отношение аборигенов к новому лицу. Несмотря на то, что разведчики дают разъяснения в полный голос, занятые своим бытом жрецы не обращают на нас никакого внимания. Во все глаза разглядываю широкие четырехъярусные стеллажи, на которых спят, сидят и копошатся одетые в потрепанное серое тряпье сотни жителей подземелья.

— Что они все здесь делают? — Слетает с моих губ невольный вопрос.

— Живут, — пожимает плечами Марно. — А разве ты не задавался вопросом, откуда берутся жрецы? Нас это заинтересовало в первую очередь. Единственная организованная сила на континенте, и вдруг не имеет ни одного собственного здания. Это не просто необычно, это прямо таки вопит о противоестественности. Вот мы и проследили, куда они несут собранные налоги и везут грузы. Нас никто не остановил при входе, никто не спросил, зачем мы пришли. Только потом мы поняли, что не можем отсюда уйти.

— Проблемы со здоровьем, если идешь в сторону выхода? — догадался я.

— Ты уже попробовал? — Кивает в ответ Дик.

— Догадался. Мы шли сюда с Гайертом, пришлось отправить его назад в медробе.

— И как? — заинтересовался Серж, самый молодой из парней.

— Нормально, прибыл на катер в целости и сохранности.

— А вы что, пришли на катере? — Разом встрепенулись разведчики.

— Ну да, как только выяснили, где находится западный вход в тоннель, так и прилетели, а в чем дело?

— То-то мы понять не могли, почему сегодня в улье такая суета. Чувствуют они любое проявление механической энергии, непонятно как, но знают точно, когда и где сработал сложный механизм. Настолько боятся и ненавидят все механическое, что в наказание, в те дни, когда мы пролетали над материком, жрецы на скале не выкупали ни одного раба. Мы вначале случайно заметили, а когда провели эксперимент — перестали пользоваться катером и роботами. Да и дальней связью тоже.

— Дик, а почему ты назвал их ульем, просто за тесноту, или...?

— Или. Они на самом деле семья, вроде пчел, те, что наверху работают — добытчики, все сюда тащат, они бесполые. Вон там мамки живут, все время пузатые ходят, но их немного. Остальные рабочие и няньки, эти из улья не выходят до конца жизни. С ними работают и добытчики, те, что еще слишком молоды, или стары. И самцы в улье есть, эти покрупнее и с усами. Они центральный зал охраняют. Там живет главный жрец, а может и не один, про это ничего не известно, и пройти туда нельзя, самцы пускают только добытчиков. Как мы предполагаем, для отчета.

— Ох, как интересно, — вздыхаю я, — жаль, что нужно уходить. Сейчас я открою дверь, и буду переправлять вас по одному на катер. Часа за два думаю, управимся. Скажите только, вы как себя чувствуете? У меня с собой медикаменты и аварийный запас продуктов. Ну, и разумеется оружие.

Разведчики разочарованно переглядываются и не спешат набрасываться на высококалорийные капсулы аварийного запаса. Похоже, парней не очень заинтриговало мое предложенье. А я то дурак, ни разу как следует не выспался за последние две недели, все торопился их спасать.

— Ты извини, Арт, — мягко начинает уговаривать Дик, — я понимаю, что вы волновались, но ведь мы же сумели пару раз послать вам сообщение. А такая интересная ситуация бывает не часто. Мы тут подумали, раз у тебя есть ключ к двери, может, попробуешь войти к главному жрецу?! Или дай ключ мне, неужели так и уйдем, не посмотрев на того, кто всем этим заправляет?

— Вы еще ничего не знаете, — Вздыхаю я, — на двух больших континентах обнаружены следы цивилизации, погибшей полтыщи лет назад. А там, откуда я пришел, тоннель до западного побережья, и вокруг него огромные склады, забитые вещами, строительными материалами и механизмами, изготовленными примерно в то же время. Здесь секретов лет на пять для целой армии разведчиков и исследователей всех мастей.

— Арт прав, — констатирует не проронивший до сих пор ни слова Род Ионни, — Если Мария узнает, что мы из пустого любопытства рисковали жизнями, с работой в ОПРП можно распрощаться.

— Ничего он не прав! — вспыхивает Серж, — каждый полет уносит чьи-то жизни, а они прилетели на катере! И робота в тоннеле жрецы туземцам тоже не простят. Наш долг остановить бессмысленные самоубийства!

— Я виноват, не успел объяснить, — устало киваю разволновавшемуся разведчику, — Уже семь дней как под скалой работает ловушка. Все самоубийцы отправляются в обнаруженную нами подземную пещеру целыми и невредимыми. Там с ними занимаются по индивидуальным программам.

— Вы молодцы, — как-то кисловато хвалит Дик, — а мы вот до этого не додумались. Ну, тогда значит пора на выход, зря мы тут столько времени в тесноте просидели, можно было и вообще не соваться.

Столько горечи и сарказма звучит в его голосе, что я начинаю чувствовать себя последним подлецом. Отвернувшись от парней, начинаю пробираться к выходу из улья, как вдруг легкое постукивание по плечу останавливает меня.

— Ну что еще, — недовольно бурчу, оборачиваясь, и чувствую, как слова замирают на губах.

Окруженный разведчиками, вытаращившими от изумления глаза, передо мной стоит щеголеватый жрец и молча держит руку вверх ладонью. И я, подчиняясь этому немому приказу, снимаю с пальца кольцо и кладу в эту ладонь. Жрец, стиснув кулак и закрыв глаза, долгую минуту, покачиваясь, стоит передо мной, затем кладет кольцо мне на ладонь. Под потрясенными взглядами разведчиков в точности повторяю его жесты и опускаю кольцо в карман.

— Иди за мной. — Без выражения произносит жрец и, развернувшись, размеренно шагает вперед, нимало не сомневаясь, что я последую за ним.

И я действительно бреду следом, по пути спешно распихивая теснящимся рядом разведчикам оружие и аварийный запас. Пройдя несколько помещений, оказываемся перед массивными бронированными створками. Двое рослых усатых парней с увесистыми тесаками в руках преградили было мне путь, но жрец, подняв руку, сделал странный жест и охранники отступили.

— Это комната главного жреца, — шуршит в ухе голос Дика, — У тебя есть жучок?

Конечно, есть, и весьма мощный. Однако не думаю, что ставить его в помещении, где снуют существа, ловящие малейший всплеск энергии было бы верхом гениальности. Поэтому оставляю вопрос Дика без ответа и вслед за жрецом протискиваюсь в приоткрытые створки, немедленно сомкнувшиеся за моей спиной. В небольшом помещении, слабо освещенном парой колб, неподвижно сидят вдоль стен жрецы, надвинув на головы странные шлемы. В глубокой тишине слышны лишь шаги жреца приведшего меня сюда. Опустившись на свободное место он уверенно надвигает на голову закрепленный на подголовнике шлем и замирает.

Эй, парень, тьфу, не знай как тебя там, а мне то, что дальше делать?

Растерянно оглядываюсь по сторонам и замечаю скрытую занавесью небольшую нишу. Раз на меня никто не обращает вниманья, значит, мне можно пойти туда, соображаю я, и, откинув занавеси, прохожу в нишу. Здесь еще одна дверь, точно такая, как в тоннеле. Надеваю на палец кольцо и совмещаю с желобком. Дверь легко расходится, и я оказываюсь в просторном зале, похожем на операционный.

На чистых койках, соединенных между собой паутиной трубочек разного диаметра, лежит несколько рослых самцов. Судя по равномерно поднимающимся грудным клеткам, они живы, но погружены в глубокий сон. А в конце зала на широком столе, к которому ведут трубки от кроватей, и еще какие-то проводки, расположилось нечто, накрытое прозрачным куполом. Затаив дыханье, осторожно продвигаюсь к нему, не снимая пальца с кнопки станнера, спрятанного в кармане. Но ничего не нарушает тишины и стерильности этого странного места.

Подойдя вплотную, целую минуту внимательно разглядываю огромную серую медузу, замысловато свернувшуюся под стеклом. Красные жилки, слабо пульсируя, ветвятся по ее поверхности, вызывая во мне смутное чувство неловкости. Так смотришь на кого-нибудь и знаешь, что где-то видел это лицо, но никак не можешь припомнить, где. И вдруг пелена непонимания словно спала с моего сознания, ну точно, это же мозг, только неправомерно огромный, живой мозг! И сразу понятна становится роль самцов на койках, они просто кормушки, сердца, желудки, печенки и легкие этого монстра!

Меня слегка передергивает от отвращения, когда один из лежащих, не открывая глаз, внезапно начинает бормотать невыразительным голосом:

— Ты тируанин?

— А кто они такие, тируане? — недоумеваю я.

— Ты не врешь, — так же невыразительно бормочет усатая марионетка, — тогда, кто ты такой?

Оглянувшись в поисках стула, и, не найдя такового, усаживаюсь на ближайшую койку.

— Я Человек, а кто такие тируане?

— Они наши враги! Что такое человек?

— Человек это... разумное существо, высокоорганизованное, живет на далекой планете. А кто ваши друзья? И кто вы сами? Кто ты такой?

— Наши хозяева зарсины, друзей нет, я раб зарсин, здесь все рабы зарсин.

Я еще не успел выяснить, кто такие зарсины, но чувствую, что почему-то начинаю их тихо ненавидеть.

— Как тебя называть? — Тяну я время.

— У меня никогда не было имени, — неожиданно грустно вздыхает спящий, — зови, как хочешь.

— Я буду называть тебя Сократ, в моем мире был такой мудрец, можно?

— Зови, это неплохое имя, — соглашается мозг.

— Сократ, а где сами зарсины? — осторожно задаю провокационный вопрос.

— Последний зарсин разговаривал со мной четыреста девяносто три года назад, но они вернутся, как только исчезнет опасность.

Похоже, зря я начал их ненавидеть, смешно враждовать с давно вымершим народом.

— Расскажи мне про тируан и зарсин, — прошу мозг, — и еще, почему ты считаешь себя рабом?

— Тируане жили далеко отсюда, зарсины тоже. У каждого была своя страна, окруженная водой. — Бубнит спящий усач.

Надо понимать, это он о материках, расположенных на другом полушарии.

— Зарсины дружили с животными и растениями, и были высокие и красивые. А тируане копали ямы, добывали металлы, и строили механизмы. Они были белесые, маленькие и злые. Потом они решили захватить зарсин и приплыли на больших кораблях. У них было очень сильное оружие, и они хотели воевать с зарсинами. Но зарсины были умны, и поняли, что не смогут победить в войне. Они подарили тируанам хорошие подарки и своих сыновей. Сыновья уплыли в страну тируан, и там работали как рабы. Но ночами изучали чужую науку и отбирали все полезное для своей страны. Так продолжалось много лет. Тируане считали зарсин хорошими рабами, но очень глупыми. И когда однажды в их стране вспыхнула страшная болезнь, они и подумать не могли, что это месть зарсин.

Парень захрипел и смолк, но рассказ тут же продолжил его сосед.

— Зарсины считали, что все тируане вымрут, и они снова станут жить спокойно и счастливо. Однако болезнь вышла из-под контроля. Сначала заболели дети от смешанных браков, потом и сами зарсины. Тогда и был придуман план по спасению нации. На этот остров зарсины привезли механизмы, ученых, строителей и началась колоссальная стройка. Строители сделали тоннель, жилые помещенья и склады, построили замки и дома. Ученые, путем генной инженерии, из местного племени дикарей создали шесть рас. Одна раса после добавления гена ночных хищников получила крылья, другая от древесных обезьянок длинные цепкие руки. Третья — светлую защитную кожу рептилий. Четвертая — от степных грызунов — повышенную активность в теплое время года и пониженную зимой. Пятая — от морских животных перепонки на руках и ногах и особое строение органов дыханья. И, наконец, шестая, уникальная раса, получившая от тех же ночных хищников редкий ментальный дар, а от крупных насекомых способность жить семьями. И все расы получили врожденный иммунитет к болезни. Зарсины постепенно заканчивали работу и уплывали в свою страну, оставались лишь ученые, которые писали главный закон, и учили ему маленьких питомцев. Проверять исполнение закона должна была шестая раса, а чтобы проверять ее, создали меня. Я помню каждую крупную сделку и каждое большое событие в этой стране за последние четыреста девяносто пять лет. Я помню каждого вора, пытавшегося вынести ценности из наших складов. Я помню все, что знали тысячи информаторов, возвращавшихся сюда. Что еще ты хочешь узнать?

— Послушай, Сократ, а как собирались вернуться зарсины, если последний из них умер почти пятьсот лет назад?

— Ты умнее других! — резким голосом заговорил третий донор. — Но я не глупее тебя! Зачем мне выдавать человеку секрет зарсин?

— А зачем ты вообще решил со мной поговорить? — задумчиво тяну я. — Ну, ведь не из простого же любопытства? Значит, ты можешь сам ответить на свой последний вопрос. Я вот еще что хотел тебя спросить, почему зарсины придумали эту проклятую скалу последнего дня? И почему на нее неизбежно попадали самые честные, умные и благородные жители?

— А я еще назвал тебя умным, — издевается резким голосом донора Сократ. — Ты даже такой простой вещи не понял! Когда зарсины вернутся — им не нужны умные и благородные! Им нужны покорные и работящие, попросту рабы. А там, где много благородных и любознательных, неизбежен прогресс, неизбежно развитое общество. Разве такое общество потерпит возвращение хозяев?

Вот он, закон подлости, во всей своей неприкрытой красе! А я еще, дурак, идти сюда не хотел, с разведчиками спорил! Да здесь крушить всех нужно из бластера, и жрецов этих и неведомо где затаившихся зарсин!

— Я не сказал тебе, что меня вырастили, забрав у самого талантливого в ментальном отношении малыша шестой расы? — печально бубнит следующий донор. — И я все четыреста девяносто пять лет совершенствовал и развивал свой дар. Поэтому теперь чувствую твои эмоции так, словно ты прокричал их в ухо моему кормильцу.

— Чему еще ты научился за это время? — мысленно вспоминая самые ядреные словечки из морского лексикона, сухо интересуюсь я.

— Много чему. Например, рассуждать. И, проанализировав инструкции по воспитанию маленьких зарсин, понял, что в том обществе, которое построят они, не нужны будут мои родичи. Вместе со мной. Нет не сразу, а через годы. Может даже через много лет, но мою расу ждет гибель. И я чувствую себя в ответе за них, ведь я самый умный, и самый старый. В каком-то смысле они все мои потомки.

— Потому то ты и не спешишь выращивать зарсинян?! — догадался я. — И где же они так долго хранятся, зародыши будущих хозяев континента?

— Все-таки ты умный, — констатирует Сократ. — Да, мне оставили контейнеры с зародышами и они надежно спрятаны. Но было условие, прежде чем включить програссу развития я должен убедится, что на двух материках не выжил никто из тируан! А у меня нет возможности его выполнить! Вот потому и не вернулись вовремя зарсины, потому я и решил спросить тебя, не тируанин ли ты!

— Нашел способ обмануть хозяев, — киваю я, раз ничего неизвестно о тируанах, значит нельзя выращивать зарсин!

— Я не умею обманывать, — почти вздыхает донор, — это генетическая особенность моего племени. Но я действительно истолковал ситуацию в пользу своего народа. И я не вижу выхода из этой ситуации. Я обещал вырастившему меня зарсину, что воспитаю его детенышей, но не могу начинать их выращивать, пока ничего не знаю про тируан. Помоги мне, и я отпущу тебя и твоих друзей.

— Ты читал мои эмоции и еще не понял, что я никогда не позволю тебе воспитать маленьких зарсин подлыми монстрами?! — Усмехаюсь я, незаметно сдвигая рычажок станнера на полную мощность. — Шесть рас, живущие на этом континенте и так уже натерпелись по милости давно умерших зарсин. И я не могу тебе позволить еще и посадить им на шею маленьких тиранов. Да, я знаю, что случилось с тируанами. И с зарсинами. И я за то, чтобы возродить вымершую расу. Но воспитывать ее будешь не ты! И не по принципу подлости! Так что лучше поспи пока.

Гордый своим монологом пытаюсь нажать на кнопку станнера, но палец не подчиняется, его словно свело судорогой. Я силюсь отдать команду мику, но язык не слушает хозяина. Великий космос, похоже, на этот раз я влип по настоящему! Злость на собственную глупость вспыхивает во мне, постепенно переходя в отчаянную безысходность. Как выходить из ситуации, из которой просто нет выхода?! От отчаяния я застонал сквозь зубы, и тут вновь заговорил ближайший донор.

— Ты еще очень молодой, и очень импульсивный, — укоризненно бормочет усач. — Ты не сможешь меня усыпить своим механизмом, только рассердишь охрану, прибегут все мои родственники, может случиться беда. Погибнешь и ты и я, если в суматохе вырвут хоть одну питательную трубочку. И, что самое страшное, никто потом не сможет узнать правду. Потому что никто ее больше не знает, кроме нас двоих. Ты прав, этот закон подлый, но я не имел возможности его исправить. Я отдам тебе контейнеры с зародышами, если ты пообещаешь, что вырастишь зарсин хорошими людьми. И что моему роду найдется место среди других рас, когда я не смогу их защищать. Ну, Ты согласен?

— Согласен, — ощутив, как ожил язык, бормочу я, — а почему ты решил, что не сможешь всегда защищать свой народ? У меня есть на твой счет отличная идея, мне кажется, тебе пора приобрести средство передвижения. Вот если бы еще твои родичи не бросались так на механизмы!

— Это в моей власти, — откликается Сократ, — ты хочешь, чтобы я впустил твоих друзей и механизм, который ждет тебя в тоннеле?

— О, вот это было бы просто замечательно! — радуюсь я, — и еще, неужели твоему роду не надоело жить в тесноте подземелий? Подумай о том, как вы могли бы устроиться наверху.

— Подумаю, — обещает он, и мои руки и ноги немедля обретают свободу движений.

И почти сразу же в ухе возникает нестройный хор взволнованных голосов. Кричат все сразу, Кен и Гай, Дик и Серж, Тези и даже Грас. Послушав с полминуты сбивчивые предположения и тревожные догадки, спокойно командую в свой мику:

— Всем молчать, слушать мою команду. Броню с большим реаниматором на борту и три миниробота в помещение главного жреца. Немедленно. Разведчики ко мне, дверь открыта. Кену с Гаем, доставить Граса домой, горцев тоже, и вернуться за нами. Тези готовит своих пациентов к возвращению на поверхность, ловушку пока не отключать. Все объяснения отправляю с отчетом. Связь обычная, запрета на полеты больше нет.

Начинается обыденная работа, пора начинать исправлять общество, живущее по принципу подлости.

Конец третьей книги

КНИГА 4. Где игра жизнь

Аннотация

Прилетев на пару дней на день рождения к Кену, работающему на очень запущенной и в экологическом и в экономическом плане планете, Арт уже в первый день теряет в городской толчее жену. А вскоре выясняется, что она не пропала а украдена, и добраться до похитителя можно только одним способом, самому пройти все уровни реализованной в реальности компьютерной игры.

* * *

— Я убью тебя! Слышишь, гад, убью, если ты будешь молчать! — Скрипя зубами от ненависти, трясу тщедушное тельце в вытертых штанах с пузырящимися коленками.

— Отпусти его, он и так сказал все, что знал!

— Ну, так пусть теперь скажет то, чего не знаю я! Как ты туда попал?

— Да туда каждый может! Всего пять монет — за вход, а дальше — как повезет! — всхлипывает, не пытаясь вырваться из моего мертвого захвата, долговязый паренек с немытыми сосульками давно не стриженых волос.

— Дальше!

— Ну, вот, мне не повезло! На второй ловушке погорел! Он и говорит, иди, заработай бонус! Вот. Я и пошел. А не пойти нельзя, все равно найдут!

— Ну, слышал? Отпусти его, пусть идет, нам нужно все обсудить! — взывает к моему благоразумию Кен.

Отпустить его?! Да фига с два! Мало ли чего я вдруг захочу узнать, где мне тогда снова такого продвинутого искать?! Распахнув ногой дверь огромного гардероба, забрасываю парламентера туда и поворачиваю в замке ключ, пусть посидит немного взаперти, ничего с ним не случится.

— Что ты там делаешь?! — вернувшись в комнату, интересуюсь у Кена, с подозрительно серьезной миной уткнувшегося в экранчик наручного мику.

— Готовлю сообщение для всех агентов отдела, находящихся в зоне доступа! Для операции такого рода потребуется очень много людей и техники! Ты просто не представляешь себе ЕГО возможностей!

— Отставить! — гневно рявкаю на друга. — Не нужно никаких агентов, ты что, не слышал, чего ОН требует? Я пойду один!

— Я не пуще тебя одного! — упрямо наклонив голову, сопит побледневший Кен. — Там ничего не сделать одному! Даже тебе!

— Именно мне и сделать. Да пойми ты, туда, кроме меня, все равно больше никого не пустят! А если мы нападем группой, может пострадать Тези!- отрубаю я, и, заметив враз окаменевшие скулы друга, мягче добавляю, переходя на древний язык, — Но это вовсе не означает, что я пойду немедленно, не подготовившись! У меня еще десять часов, и ты должен мне помочь!

— Я не привык помогать самоубийцам! — тоже переходит на древний Кен, — а почему ты конспирируешься? Межгалактику здесь никто не знает!

— Ты же сам сказал, у НЕГО невероятные возможности! И потом, вдумайся, откуда он узнал, кто я такой, и чем меня можно выманить в поместье?! Ведь он сумел не только просчитать мое самое слабое место, но и украсть Тези!

И оттого, что я впервые произнес эти слова вслух, как бы официально признав реальность того, с чем никак не хотело соглашаться все мое существо, зубы стянуло тугим узлом, и они скрипнули помимо моей воли. Отвернувшись к окну, стискиваю изо всех сил кулаки, чтобы взять себя в руки. Но, видит бог, если б не боязнь навредить Тези, с каким удовольствием я взял в каждую руку по бластеру и пошел поливать огнем эту омерзительную планету! Вот он, сияет за окном россыпью ярких праздничных огней обманчиво прекрасный мегаполис! Столица развлечений и роскоши. Самый большой и безжалостный город на этой, донельзя изуродованной ее беспечными жителями планете.

Великий Космос, ну и зачем мы поперлись сюда поздравлять Кена с днем рождения?! Как будто нельзя было вызвать его на орбиту?! Я сам виноват, захотел показать жене, до чего может довести планету человеческая жадность и глупость! Ведь она до этого видала лишь несколько почти первозданных миров, едва вышедших из феодального строя.

— Арт, катер прибыл, — осторожно касается плеча Кен. — Ты сам отправишься за оборудованием, или мне слетать?

— Иди ты, я должен выспаться. Встретимся за час до отправления.

— Ладно, я пошел, — подозрительно легко соглашается он, открывая дверцу в шкаф, из которого можно за пару секунд подняться на крышу в потайном лифте.

Иди, иди, а я пока проверю кое-какие свои догадки. Достаю из своего багажа миниробота, стилизованного под часы, вставленные в затейливую статуэтку, и нажимаю несколько кнопок, старательно изображая процесс установки будильника. Затем дергаю рычажок, выключающий свет, в темноте добираюсь до внушительной постели и забираюсь под одеяло. И уже через пару минут в моем ухе включается вклеенная горошинка крошечного динамика. Проведенное минироботом сканирование помещения выявило семь жучков различной мощности и назначения.

И что самое интересное, принадлежат они как минимум трем владельцам. Это уже любопытно само по себе, но мне нужен только один канал утечки информации. Тот, что ведет в знаменитое поместье Кришкофа.

Не вылезая из-под одеяла, бормочу на древнем языке команды мику. Пусть наблюдатели думают, что я брежу во сне. Им просто неведомы возможности моего электронного помощника, вшитого мне Мишелем под кожу в районе левой ключицы. Прошло всего несколько минут, а мику с помощью сканеров станции уже смог определить первых двух шпионов. Ими оказались, как я и ожидал, секретная служба безопасности планеты и представительство самой крупной машиностроительной корпорации. Однако третий никак не отслеживается, несмотря на то, что именно ему принадлежат четыре самых мощных жучка из семи.

Вернее, вначале сигнал поступает на пульт небольшой охранной фирмы, потом переправляется несколько раз с одного компа, принадлежащего заведениям компании, на другой и, наконец, теряется где-то на далеком, маленьком, приэкваторном островке.

Ладно, тогда приступим к плану «Б», вздыхаю я, сонным голосом отдавая приказ через мику минироботу. И в тот же момент малютка прилипала, на вид — точная копия местного таракана, начинает свой путь по стене. Через полчаса все жучки получают по крошечной приставке, заставляющей их показывать то, что нужно мне. А мне в данный момент нужно, чтобы наблюдатели считали, что я мирно сплю.

Не включая света, с помощью мику нахожу в багаже несколько совершенно необходимых каждому агенту штучек из числа последних достижений моего мира. И в который раз поминаю добром выработанную в низранском плену небесполезную привычку нигде не расставаться с милыми сердцу вещичками. Хотя в тот момент совершенно искренне презирал бедных низран, считая жуткими мусорщиками. За что теперь готов от всей души извиниться. Признаю, был неправ, и даже подумываю обзавестись модифицированным аналогом пояса Миссе.

Пока я обвешивался снаряжением и продумывал приблизительный план действий, миниробот с помощью своих крошечных помощников успел обработать жучки в гостиной и коридоре. Можно отправляться в путь. Однако неплохо бы приодеться согласно местной моде, в мои планы вовсе не входит выделяться из средней массы. С этими намерениями направляюсь к гардеробу и неожиданно обнаруживаю, что дверь, которую я сам недавно запер на ключ, распахнута настежь. И ничего, кроме груды шмоток всех размеров, отвечающих здешнему представлению о красивой одежде, в нем нет. Вот это сюрприз! Вообще-то считалось, что в этот дом не могут войти посторонние. Или выйти из него без ведома хозяев. Оказалось — это вовсе не факт.

Ну что ж, примем к сведению. Натягивая неброскую одежду, вспоминаю парнишку, принесшего в наш дом страшную новость. До его прихода мы с Кеном считали, что Тези просто нечаянно попала в одно из местных зданий, из которых нельзя связаться по мику. Вот сейчас она спохватится, выйдет на улицу, и мы услышим милый виноватый голосок. Но минуты сменялись часами, и я почти готов был объявить через орбитальную станцию всеобщую тревогу, как в дверь позвонил неопрятный туземец с полубезумным взором близоруко щурящихся глаз.

Вначале я воспринял как идиотскую шутку сообщение о том, что некто всесильный выкрал Тези лишь для того, чтобы пригласить меня в гости. Однако теперь уверен, что глупою была не шутка, а ее автор.

Надев на голову кепку с экраном сканера на внутренней стороне козырька и курточку хамелеонку, выскальзываю из дома через прорезанную минироботом дверцу в металлической стенке гаража. Пока робот наскоро заваривает дыру, сканеры проверяют местность. Никого живого вблизи, кроме стайки грызунов, копающихся в огромной мусорной куче. Сажаю минироба за пазуху и отправляюсь в плавание по ночному городу.

Задняя стенка гаража, встроенного в первый этаж дома, выходит в глухой переулок, и у меня есть шанс уйти подальше незамеченным. Скользя в тени стен, выбираюсь на оживленный перекресток. Здесь деловито урчат, выбрасывая клубы ядовитого дыма допотопные экипажи с уродливо прожорливыми двигателями внутреннего сгорания. И вызывающе хихикают, выпуская не менее ядовитые дымки, развязанные группки гуляющей молодежи.

Проложив с помощью мику наиболее безопасный маршрут, напускаю на себя беззаботный вид и выхожу на тротуар. Первые минуты плаванья по бурному морю чуждой жизни проходят как будто успешно. И мне вначале даже кажется, что здесь никому нет до меня дела.

— Эй, обрывок, а ты тут чего околачиваешься?! Вроде я тебя раньше здесь не видал? — Окликает наглый тенорок, и очень надеюсь, что не меня.

Зря надеюсь. Не успел я сделать и трех шагов, как гнусно ухмыляющийся владелец тенорка дергает меня за плечо.

— Ну, ты, придурок, я кого спрашиваю? — не вынимая вторую руку из кармана неопрятно обвисающих штанов недобро прищуривается задира. — Чего ты здесь забыл, в нашем краю и без тебя вони хватает!

Мику докладывает, что в руке, спрятанной в карман, у него зажат тяжелый кусок металла, а к ноге пристегнут ремешком нож в ножнах. Да и у остальных членов нехорошо ухмыляющейся компании в карманах полный набор различного оружия. Похоже, выпускать меня отсюда безнаказанно они вовсе не собираются. Однако драка — вовсе не то, зачем я с такими предосторожностями отправился на эту прогулку. Хотя, в другое время ни за что не отказался бы от удовольствия проучить этих наглых хозяев окраины.

— Так я сюда пришел, чтоб это..., ну девочки..., познакомиться... — невнятно бормочу, прикидываясь нетрезвым.

Надеюсь, спектакль пройдет без запинки, агенты, работающие на этой планете, подчеркивают в своих отчетах, что без нескольких стаканчиков горячительных напитков практически никто не выходит вечерами гулять по городу.

— А кто ты такой, чтобы знакомиться с нашими девочками? — здоровенный неряха в еще более необъятных портках лениво топает к нам.

Да и вся остальная бражка как-то незаметно перегруппировывается в этом направлении. Похоже, у них появилось твердое намерение поразвлечься за мой счет. Ну что ж, тогда пора действовать.

— Дак, я, это, не задаром же! — пьяно покачиваясь, начинаю копаться в карманах.

Парни опасливо приостанавливаются, но я достаю не оружие, а пригоршню смятых бумажек, и заплетающимися пальцами пытаюсь собрать их в пачку. Однако строптивые бумажки выскальзывают из непослушных рук и, подхваченные ветерком от промчавшейся машины, разлетаются по тротуару. Огорченно глядя им вслед, как бы нечаянно роняю и последние купюры. Они летят под ноги моим недругам как осенние листья, и те не выдерживают. С неожиданным проворством, толкаясь и переругиваясь, компания бросается подбирать разноцветные бумажки. А я, не теряя времени, запахиваю поплотнее куртку и незаметно растворяюсь в жидком ручейке поздних пешеходов.

Через несколько минут он выносит меня на сверкающий разноцветными вывесками центральный проспект. Здесь поток гуляющих гуще и шикарнее, и нечесаные парни, в провисших штанах словно с чужой задницы, почти не встречаются. Имитируя удачно найденный образ подвыпившего лоха, неспешно лавирую в толпе, ловя с помощью сканеров обрывки разговоров. Однако ничего полезного услышать не удается. Единственная фраза, заставившая меня насторожиться, мелькнула в разговоре двух полуодетых девиц в полной боевой раскраске.

— Что, я, полная дура, ждать, пока ему повезет?! Да из поместья и пошустрее его парни пустые возвращались! И то не все! — в сердцах выпалила вертлявая красотка, одетая лишь в несколько причудливо перевитых лоскутков блестящей ткани. И тут же опасливо оглянулась вокруг, как будто проговорилась о чем-то крамольном.

Ну вот, это уже интересно. Но чрезвычайно мало. Мне очень не хочется светиться в местах тусовок игроков, однако другого выхода я не вижу. Сворачиваю на боковую улочку и, пройдя пару перекрестков, засекаю сразу три таких заведенья. Неброские вывески, мощные бронированные двери и глухие фасады даже без намека на окна. Да кучка неудачников, околачивающихся неподалеку, и изредка перебрасывающихся совершенно дикими фразочками. Вот и весь набор отличительных особенностей.

Слегка покачиваясь, как бы бесцельно подбираюсь поближе к разномастной толпе, и, печально покачивая головой, останавливаюсь неподалеку.

Все разговоры на несколько минут прекращаются, и я прямо таки чувствую кожей изучающие взгляды. Однако мои тяжелые вздохи, сопровождающие тщетные попытки что-то нашарить в карманах, постепенно успокаивают игроков.

— Пусто?! — сочувствующе усмехается паренек в курточке с коротковатыми рукавами и странной ушастой шапке.

На указательном пальце его правой руки бдительный сканер разглядел большую жесткую мозоль, а под шапкой маленький приборчик с наушниками для прослушивания музыки.

— Где-то была... — упрямо качая головой, пьяно бормочу я, продолжая шарить в карманах. — А вот, она, — продолжая спектакль, достаю бумажку, — пойдем, выпьем?

— На хорошую выпивку маловато, — критически оценивает мои покупательские способности собеседник, — а давай, я лучше зайду, сыграю, а ты, если мне повезет, угостишь.

— Ты без меня пойдешь? — сомневаюсь я, отдергивая руку назад. — У, какой хитренький!

— Ну, пойдем вместе, скажи, что я твой лоцман. Только играть буду я, ты, похоже, совсем чайник. — Со вздохом соглашается парнишка.

— А играть будем в кости? — старательно изображаю туго идущий мыслительный процесс.

— Можно и в кости, — подхватив под руку, паренек тащит меня к тяжелой двери.

В крошечной линзе мелькает чей-то глаз и дверь открывается.

— Ну? — высокомерно ухмыляется лысый мордоворот с неправдоподобно большим бриллиантом на бычьей шее.

— Вот он платит, — торопится мой проводник, — а я лоцманом, он еще чайник.

— Мы будем играть в кости! — упрямо бормочу я.

— В кости, в кости, — успокаивающе бормочет спутник, суетливо заталкивая меня внутрь.

— Что, Кюся, деньги появились? — равнодушно интересуется кассир, франтоватый субъект, затянутый в разукрашенный блестками костюм, выдавая моему напарнику несколько бляшек в обмен на бумажку.

— Я с ним, — объясняет, бдительно пересчитывая бляшки, Кюся, — лоцманом.

— Тогда иди к седьмому, там есть место, — безучастно кивает модник.

Разделенные невысокими перегородками крошечные отсеки, в каждом из которых стоит стол и стул, полуосвещены тусклыми светильниками, подвешенными над проходами. Проходим к седьмому отсеку и устраиваемся на сильно потертых стульях. Огромный ящик и мутноватый экранчик перед ним и называются в этом мире компом. Кюся торопливо устраивается перед экранчиком, суетливо обтирая пальцы об штаны, и бросает в прорезь на ящике первую бляшку. Экран засветился, замелькали надписи, прочесть которые, без помощи мику, я бы не успел. Все ясно, это любимая Кюсина игра, и отвлечь его от нее смогут лишь закончившиеся бляшки.

— Хочу в кости, — капризно бубню я, как бы устало роняя голову на угол стола.

— Сейчас, сейчас, — безучастно отмахивается Кюся, проводя плохо нарисованного человечка через так же плохо нарисованный мост.

Сверху пролетает очень условный самолет, и на Кюсиного героя сыпятся бомбы. Но он, ловко прыгая из стороны в сторону, сумел перебраться на другой берег, и начинает расстреливать уродцев, несущихся на него со всех сторон. Не забывая, однако, с ловкостью заправского мародера обчищать карманы трупов. Да уж, как видно, моралью здешние игры не отличаются.

Как бы невзначай надвинув кепку на глаза, начинаю посапывать, изредка что-то сонно лопоча себе под нос. Сканеры осторожно обследуют помещение, оборудование и клиентов, немедленно донося мне свои выводы. Здесь тоже стоит несколько жучков, точно таких же, как в доме Кена. И сигналы от них ведут к компу в задней комнате заведения. Вроде бы все элементарно, если б не маленькая странность, объединяющая наш дом с игорным заведением. Данные с местного компа уходят на тот же безымянный островок.

Все, больше мне не стоит здесь светиться.

— Мне нехорошо, я выйду, — схватившись руками за лицо, бурчу, спешно покидая помещенье.

Мой уход не заинтересовал ни служащих заведения, ни моего азартного компаньона. Да и остальные посетители ничего вроде бы не заметили. Однако мику, получающий сведения со всех моих камер, утверждает обратное. Пошатываясь, отхожу за угол и прошу мику показать мне запись. И тотчас, глядя в экранчик кепки, сталкиваюсь с острым, абсолютно трезвым взглядом парня, сидевшего неподалеку от нас. И этот сверлящий взгляд провожает меня до самого выхода из заведения. Интересно, чем это я ему так не понравился? На всякий случай прошу мику выделить владельца ледяных глаз в категорию «Д». Это значит, что мои сканеры всегда впредь будут немедленно сообщать мне обо всех передвижениях этого субъекта. Если, разумеется, он еще когда-нибудь окажется в зоне их действия. Чего, вероятнее всего, может не произойти никогда.

Пошатываясь и хватаясь временами за стены, прохожу мимо сильно поредевшей кучки завсегдатаев, незаметно для них оставляя на стене пару крошечных жучков. Как и вся электроника, используемая нами на отсталых планетах, они самоуничтожающиеся, поэтому я могу не волноваться, что их обнаружат любознательные туземцы. Отойдя на безопасное расстояние, постепенно распрямляюсь, прибавляю шаг и перестаю спотыкаться.

И вдруг мику сообщает, что объект «Д» вышел из здания и движется в моем направлении. Захватив по пути парочку крепких дружков из компании неудачников. Знакомый сценарий. Только разборок с местными бандитами мне и не хватает. А может, я ошибаюсь, и они вовсе не собираются меня преследовать?! Нужно бы проверить. Согнувшись как от внезапного приступа тошноты, резко сворачиваю в тень длинного дома, опускаю подвернутые полы куртки, защелкиваю застежки. И в тот же момент становлюсь совершенно невидимым для всех аборигенов.

Теперь необходимо лишь дождаться, пока дружно прибавившая шагу троица пройдет мимо. Однако оказалось, что проходить мимо парни вовсе не собираются. Резво шмыгнув вслед за мной к дому, троица начинает действовать вполне грамотно. Главарь остается ждать в пяти шагах от меня, а пособники почти бегом отправляются в разные стороны вокруг дома. Все ясно, кто первым увидит жертву, тот и подаст условный сигнал. И тогда остальные просто присоединятся к нему.

Только в моем случае этот метод не сработает. Вскоре, обежав вокруг дома, гончие вернутся сюда, и главарь сообразит, что я их провел. И начнет делать выводы.

Так чего ж я тогда жду?!

Чуть пригнувшись, неслышно бросаюсь к нему и, зацепив ногой, разворачиваю к себе спиной. Парень, мгновенно среагировав, пытается опуститься на колено и перебросить меня вперед, но моя ладонь уже уютно тюкнула его по шее.

Бережно опускаю обмякшего бандита на вытоптанный газон и стремительно ухожу к центральной улице. По пути кардинально меняя свой облик. Туго свернутая курточка и кепка отправляются в карманы, из которых я достал новую внешность и странное приспособление, которое здесь носят на носу люди с плохим зрением. Только у меня оно имеет совершенно иные функции, те, что раньше выполнял козырек кепки.

Еще немного побродив по быстро пустеющим улицам, начинаю понимать, что больше ничего полезного я тут не найду. Пора отправляться домой. Конечно, информации, которую я сегодня получил, катастрофически мало, чтобы делать какие-либо выводы, но ведь есть еще отчеты работающих на этой планете коммуникаторов. А их здесь почти тысяча.

Разумеется, для такой запущенной планеты это ничтожно мало, но больше мы послать не можем. Жители моего мира могут без вреда для психики оставаться здесь не более сотни дней. Затем у них наступает жесточайшая депрессия, и их приходится отправлять восстанавливаться на какую-нибудь курортную планету типа Бенгалы.

Уже почти вплотную подобравшись к заветной стенке гаража, откуда я начинал свою вылазку, получаю от мику сообщение, что на моем пути появился объект, которого там раньше не было. Немедленно отправляю миниробота на разведку и достаю из кармана станнер.

Несколько секунд напряженного ожидания, а затем отбой тревоги, объект признаков жизни не подает.

Как, так, не подает?!

Бросившись вперед, вижу за кучей мусора лежащего ничком человека. Немедленно приставив к его голове диск запасного мику, посылаю на него запрос. Очень жаль, но моя помощь здесь уже не нужна, парень мертв почти час.

Рявкнув в сердцах крутое словечко из моего морского лексикона, переворачиваю труп к себе лицом. Великий космос! Да ведь это парнишка, принесший в наш дом страшную весть! Вот какой бонус ты получил, бедолага!

Пробравшись в гараж, оставляю крошку робота заделать прорезанное им отверстие так, чтобы не осталось никаких следов.

Не хватало еще, чтобы нас заподозрили в этом убийстве.

В своей комнате первым делом проверяю, не появились ли новые жучки. Нет, пока все в порядке, и механические шпионы исправно гонят своим хозяевам картинку моего крепкого сна. Ну вот и отлично, а я пока займусь отчетами.

Кен вернулся под утро, когда я пил в гостиной кофе, загрузив под завязку свою бедную голову. Мне пришлось применить гипновизор, чтобы постичь язык трамерян и их обычаи.

— Отдохнул? — подозрительно вглядываясь мне в лицо, интересуется он.

— Ну да, спал как младенец! — Отвечаю я на лингве и, перейдя на древний, сообщаю: — Хочешь знать, сколько жучков я обнаружил в твоем доме?!

— Ну?

— Почти двадцать!

— И что ты с ними сделал?

— Пока перекрыл дезоприставками, дальше решать тебе. Если вовсе убрать, боюсь, это покажется им подозрительным. Ты не знаешь, по какому признаку они ставят жителям эти жучки?!

— Да безо всякого принципа. Здесь жучки в каждом доме десятками понатыканы. Только я считаю, никто этими сведениями потом не интересуется, как ты думаешь, кому под силу отследить столько информации? Запрашивают только в том случае, если что-либо случится, ну там убийство или разбой! И почему ты все время говоришь на древнем? Лингву кроме агентов никто не знает на Трамере!

Ох, Кен, лучше перестраховаться, чем недооценить врага! Раз у них есть компьютеры, значит, они вполне могут расшифровать язык. Тем более — исскуственный.

Но вслух я говорю другое.

— Изучи на досуге мой отчет, может, появятся какие-нибудь идеи. А теперь давай посмотрим, что ты привез!

Через два часа наш нещадно коптящий воздух экипаж, прорвавшись сквозь непрерывный поток себе подобных, выбрался, наконец, за город. Мне даже страшно представить, сколько ценнейшего сырья сжирают эти ненасытные механизмы. И это притом, что местные запасы этого топлива катастрофически быстро подходят к концу.

Правда, трамерцы надеются найти новые месторождения на дне океана, не догадываясь, что наши глубоководные роботы уже сделали все, чтобы им это не удалось. Иначе они никогда не вырвутся из технологического застоя, бездумно сжигая невосполнимое сырье.

Мы поможем им достать его лет через сто, когда потомки нынешних туземцев смогут распорядиться этим богатством более разумно.

— Может, все-таки передумаешь?! — безнадежно интересуется Кен, выруливая на прямое пустынное шоссе, ведущее к поместью Кришкофа.

— Ты же знаешь, — отрицательно мотаю головой, — так зачем спрашиваешь? Лучше пообещай мне не вмешиваться, если прервется связь. Сам знаешь, это не всегда конец. Вспомни Деллию. Если б тогда Мария ринулась в пещеру нас спасать?

— Ладно, — тоскливо вздохнув, кивает Кен, — обещаю. И зачем только вы сюда заявились?! Не могли вызвать меня на орбиту!

Вот и я о том же!

Через полчаса ржавая цепь, натянутая поперек дороги, прерывает наш путь. Впрочем, не только наш. Несколько разномастных машин уже выстроились в ряд вдоль обочины. Интересно, что тут происходит?

— Привет! — небрежно киваю, подходя к группке туземцев, с сумрачным видом толпящихся у небольшой будки, в которой скучает накачанный охранник в ярко-красной униформе.

— За мной будешь, — вяло откликается парень со свежим шрамом на лбу.

— Ладно, — соглашаюсь я, иногда не стоит показывать свою неосведомленность.

— Что тут такое? — интересуется Кен.

— Первый раз? — нехорошо ухмыляется ему мой недавний собеседник. — А не боишься?

— Чего?

— Оказаться на мусорке!

— Заткни пасть, Танс! — даже не обернувшись, резко обрывает парня один из ожидающих, и Танс немедля смолкает.

Похоже, здесь все намного серьезнее, чем я представлял!

Отправляю Кена в город и присоединяюсь к ожидающим. Минут через пятнадцать со стороны города подъехала странная машина. Снаружи она похожа на те, в которых развозят по городу туристов, однако без единого окна. За это время наша компания пополнилась еще тремя парнями и одной девицей, довольно-таки мощного телосложения. При виде машины толпа дисциплинировано растянулась в цепочку, и мне пришлось занять в ней свое место. Интересно, Кришкоф — младший, их всех так же пригласил как меня, или я здесь один такой?! Пожалуй, нужно это выяснить, может мне вовсе не по пути с этими людьми.

А тем временем в боку машины открылась дверца и оттуда вылезли два здоровенных амбала. Бесцеремонно ощупывая лапами ожидающих, одного за другим пропускают в полутемное нутро своего механического монстра. Вот и моя очередь.

— Меня пригласили к Кришкофу, — все еще сомневаясь в правильности своих действий, осторожно произношу я, пока грубые руки мнут сквозь одежду мой трансформ.

— Угу, — гнусно ухмыляется амбал, подталкивая меня в сторону темницы на колесах.

Понятнее некуда, ворчу я про себя, пристраиваясь на неудобной жесткой скамье, тянущейся по периметру повозки. Ясно, что на душевную беседу под чай с пирогами теперь рассчитывать не приходится.

Но, по крайней мере, можно понять, что существует вероятность вернуться отсюда живым, ведь болтал же что-то Танс про первый раз! Умнее всего будет держаться к нему поближе, решаю я, изучая спутников.

Трансформ последней, экспериментальной модификации, доставленный вчера Кеном с орбитальной станции, избавил меня от необходимости таскать в карманах сканеры, минимедроба, станнер и другие полезные в условиях полевой работы предметы и приборы. Сразу после того, как я сегодня утром натянул это чудо современных технологий, трансформ автоматически приступил к сканированию и обработке поступающей информации. А мне нужно лишь легонько щелкать пальцами, чтобы услышать выводы мику. Или выдавать команды.

Что я и сделал, едва автомобиль рывком сдвинулся с места. Слышимый лишь мною голос мику немедленно объявил мне результаты сканирования. Пятнадцать человек, севшие в машину вместе со мной, не имеют в карманах никакого оружия, и никаких металлических предметов. Зато каждый имеет ровно пять монет. Некоторые везут в потайных кармашках маленькие пакетики с неким веществом, а у девицы такой пакетик спрятан в прическе. И последнее, темные пятна на полу — это не грязь, а ни что иное, как кровь, причем не одного существа. Услышав это, я едва сдержался от инстинктивного желания поджать ноги.

В моем кармане монет много больше, чем пять, и первым моим порывом становится желанье сравняться с остальными. Однако на запрос мику, решившего так же, я отвечаю категоричным отказом. Эти монеты не имеют для меня никакой ценности, тогда как свою осведомленность в этих вопросах лучше пока не проявлять.

Минут через пятнадцать машина сворачивает налево и мои спутники, сидевшие до этого спокойно, сразу как-то напрягаются. Видимо, нашей поездке пришел конец. И действительно, еще немного попрыгав по ухабам, повозка неожиданно останавливается и дверца распахивается. Ясное утро поначалу ослепляет привыкшие к полумраку глаза, но трансформ мгновенно притемняет картинку и пока мои спутники жмурятся, я уже успел рассмотреть пейзаж за дверцей. Ничего особенного, лесок, как лесок. Не считая, правда, что я вовсе не так представлял себе жилище самого богатого наследника планеты.

А спутники мои тем временем споро выпрыгивают из транспорта, и, сунув мордовороту, стоящему возле дверцы, свои монеты, куда-то бегут. Значит нужно бежать и мне. И все же, отдавая пять монет, я в последний раз попробовал прояснить обстановку.

— Скажи, пожалуйста, — вежливо обращаюсь к кассиру, успевшему залезть в кабину. — Меня вчера пригласил Кришкоф, я туда попал?

— А почему он тебя пригласил? — лениво ухмыляется детина в огненно-красной униформе.

— У него моя жена, он передал, что вернет ее, если я приду сюда утром, — глубоко презирая самого себя за заискивающий тон, лепечу я.

— Красивая жена? — неожиданно заинтересовался амбал.

— Да. — Сухо роняю в ответ.

— Вот и дойди до нее, если сумеешь! — гадко усмехается он и, захлопнув дверцу, берется за руль.

Дымя и рыча, машина скрылась за кустами, а я все стоял, не в силах разжать стиснутые в бешенстве кулаки. Получается, хозяин поместья ничего не знал обо мне, и не собирался выдвигать нашему отделу никаких требований. И, значит, Тези для него не жена агента чужой цивилизации, а просто рядовая заложница! И, соответственно, деликатного обращения с ней можно не ждать! Не зря ли я поторопился отказаться от объявления всеобщего сбора?!

Из ступора меня вывело сообщение мику. Трое незнакомцев, явно не с добрыми намерениями, подкрадывались ко мне с разных сторон. А в той стороне, куда побежали мои спутники, уже разгорелась жестокая бойня. Вновь приехавшие отчаянно отбивались голыми руками от вооруженных дубинками парней.

Ах, так вот как вы встречаете гостей! Ну, не обижайтесь потом!

Ближайший захватчик выскочил из-за куста и замахнулся на меня дубинкой. И кто же тебя, бедолагу, так драться учил, молниеносно отклонившись в сторону и подставляя ему ногу, бурчу я. Парень летит носом в траву, а я получаю плохо сбалансированную палку. А вот и следующий. Размахнувшись изо всех сил, пытается выбить у меня из руки грубо отесанную дровину. Да пожалуйста! Не встретив ожидаемого сопротивления, парень спотыкается о пытающегося подняться соратника и они вместе катятся по траве. Третий как-то притормозил, засомневавшись, и мне пришлось самому прыгнуть ему навстречу. Обманный выпад, легкий удар ребром по шее и дубинка у меня.

Теперь нужно взглянуть, не нужна ли помощь моим недавним спутникам. В несколько прыжков добираюсь до места потасовки и через пару минут становлюсь владельцем еще двух дубин. Оглядывая поле битвы, понимаю, что драка-то была не шуточная. Пара приехавших со мной парней недвижно лежат на обрызганной кровью траве, еще трое, из нападавших, постанывая, отползают в кусты. А остальные, бдительно поглядывая по сторонам, торопливо обшаривают карманы поверженных. Среди мародеров и Танс.

— Куда дальше? — спрашиваю, в упор глядя на него.

— А я тебе не справочная, — оглянувшись на спутников, вяло огрызается он.

— Гниль ты, Танс, — качает головой оборвавший его давеча парень, — не видел, что ли, как он нам помог!

— На тебя не угодишь, — обиженно ворчит Танс, — сам объясняй, если хочешь!

— Я Очил, иди за мной, только осторожно, что знаю — расскажу! — пригнувшись, крадется вдоль кустов неожиданный союзник. — Ты что, первый раз тут?!

— ДА!

— Тогда знай, здесь каждый за себя. Ну, правило такое.

— А вы?!

— И мы. Ты у тех парней, что завалил, бони забрал?! Ну, бляшки такие?

— Нет, — догадываясь, что от души ненавидя мародерство, совершил первую ошибку, признаюсь я.

— Плохо. За них на первом пункте можно купить оружие и лекарство. Ну, впрочем, у тебя пять дубин, предложи ребятам купить. По две бони можешь смело просить.

Уже легче. И сам не могу понять, почему сразу не раздал дубины бесплатно, ведь уже собирался! Остановил только откровенно завистливый взгляд одного из парней, да опасение, что эти дубины могут повернуть против меня.

— А купят?

Вместо ответа Очил останавливается и коротко свистит. Кусты зашевелились и на полянку осторожно выбралось двое парней.

— По две бони дубины берете? — Деловито предлагает Очил, в котором явно угадывается главарь этой компании.

Парни немедленно суют мне по две затертые бляшки, и я выдаю им по дубине, сильно подозревая, что торг идет вовсе не в мою пользу.

— Больше никому дубинка не нужна? — вежливо осведомляюсь у парней, видя, что они собираются вновь нырнуть в кусты.

— Пейлу нужна, но он пустой. — Уже из кустов отвечает покупатель.

— Даю в долг! — Бросаю вслед.

Из кустов тотчас вылезают еще трое парней. Внимательно вглядываюсь им в лица и отдаю последние палки.

— Что ж ты себе-то не оставил! — с недовольством ворчит Очил.

— А что, разве впереди нас больше никто не ждет? — невинно роняю я.

— Догадливый. Только те, что впереди, могут быть уже не с дубинками!

— Ну, вот видишь, — радуюсь я, — недубинка, это ж лучше?

— Лучше конечно, да взять-то не так просто!- загадочно роняет Очил.

Кому не так, а кому и так. Но раньше времени хвастаться не стоит, поэтому я молча топаю за ним. Сканеры доложили, что и все остальные идут в этом же направлении, именно туда, где, по моим данным, должно находиться имение Кришкофа.

Двигаемся неширокой колонной, не выпуская друг друга из вида. И мы с Очилом оказываемся во главе этой колонны. Неважно, чем вызвано такое расположение, доверием или наоборот, но меня оно устраивает. Последними, немного поодаль, идут два парня и девушка, приехавшие на пропускной пункт последними. Четвертый из их компании остался лежать на поляне.

— Очил, а те парни, что остались там, они мертвы?! — Как бы невзначай интересуюсь я.

— Не знаю, — помолчав, нехотя бурчит главарь. — Первая линия их подберет. Если живы, отлежатся пару дней в землянках, и выйдут встречать приезжающих.

Так. Ну, теперь мне хотя бы понятно, как зовутся нападающие с дубинками. Первая линия. Значит, будет и вторая и третья. А что еще? Что-то там говорил погибший парламентер про вторую ловушку?! Щелкнув пальцем, приказываю сканерам искать всевозможные ловушки. И через несколько минут мику объявляет о первой из них. На расстоянии нескольких десятков метров поперек тропы проложен электрический кабель. Очень хорошо замаскированный травой и песком. На всякий случай сообщаю об этом Очилу.

— Откуда ты знаешь? — резко остановившись, подозрительно глядит он.

Сказать правду я, естественно, не могу, они просто не поверят, поэтому, вздохнув, как бы по секрету сообщаю:

— Ты никогда не встречал людей, которые умеют видеть сквозь стены, или находить потерянные вещи? Вот я такой.

— Ведун?! — с уважением и опаской одновременно выдыхает Очил.

— Ну не совсем, — осторожничаю я, неизвестно еще, как тут относятся к колдунам.

— Слушай, а сюда-то ты зачем? Вы вроде и так нехило гребете?!

— Жена пропала. — Стиснув зубы, объясняю я. — А вчера вечером пришел один, пригласил.

— Ясно. — Кивает Очил, — Это вербы тебя заметили. Сюда все больше хиляки прут, а на дальних линиях стоять некому. Ты ведь, как пить дать, линии три за день проскочишь.

— А сколько всего линий? — чувствуя, как холодеет в животе, осторожно спрашиваю главаря.

— Мы с Гензом до четвертого уровня доходили, а в каждом уровне три линии. Но думаю, в тот раз просто повезло, ловушки знакомые были. Они ведь меняются, ловушки то. Так, где, говоришь, кабель? Погляди внимательнее, в нем проход должен быть, хоть маленький, но должен.

Кивнув Очилу, закрываю глаза и, щелкнув пальцами, жду ответа мику.

— Есть проход, кусок резины сверху лежит, песком присыпан. Туда подальше, вправо, а вокруг люди, человек десять.

— Если не врет, — обернувшись к своей команде, жестко объявляет Очил, — отдадите по боне, да подзовите-ка сюда вон тех троих.

Один из парней послушно отправляется за воинственной девицей и ее спутниками.

— Ну, и чего тебе нужно? — недовольно уставясь на Очила, бурчит девица, нехотя подходя ближе.

Парни за ее спиной решительно сжимают палки, всем своим видом давая понять, что свою предводительницу в обиду не дадут.

— Мне-то ничего, а вот вы или идите с нами или топайте своей дорогой, а за нашими спинами прятаться нечего!

— А мы и идем своей! — нахально ухмыляется рыженький парнишка. — Мы ж не виноваты, что нам тоже в ту сторону!

— Тогда нам в другую! — отрезает Очил и поворачивает вправо.

Его команда послушно топает следом, а девица, пожав плечами, ведет своих друзей дальше. Еще десяток шагов и они встанут на кабель.

— Стойте! — в несколько прыжков догнав троицу, встаю перед ними. — Там кабель, проход правее.

— А тебе-то какой интерес нам это рассказывать?! Врешь, небось, или на вознагражденье рассчитываешь?! — Подозрительно щурится рыжий.

— Жалко вас, дураков, молодые еще! — зло рявкаю я, и так же бегом догоняю Очила.

Несколько минут идем молча, сканеры давно вывели мне на линзы линию кабеля и силуэты противников.

— Где? — осторожно пробираясь под кустами шепчет Очил.

— Между тем камнем и сухой веткой! — тихо отвечаю ему и вырываюсь вперед.

— Куда-а! — несется вслед, но я уже перемахнул через проход и врезался в толпу вскочивших на ноги защитников второй линии.

В руках у них примитивные кнуты. По сути те же дубинки, только с прикрученными кусками гибкой проволоки. Свист этих неказистых кнутов раздается одновременно с разных сторон, но я, не обращая на него внимания, бросаюсь под ноги ближайшему противнику. Он падает на меня, и тут же взрывается диким визгом от обрушившихся на него ударов не успевших отвести оружие соратников. А я, вскочив с его кнутом в руке, уже стегнул по спине зазевавшегося парня в странном полосатом одеянии. Он с воем падает на колени, и я даю себе слово в следующий раз бить полегче. Свист и вопли раздаются со всех сторон, это подоспела команда Очила. В суматохе схватки мне пришлось пару раз воспользоваться неизвестными на этой планете приемами борьбы, позволяющими одолеть противника, не причиняя ему особого вреда, но надеюсь, что это никто не успел разглядеть. Уложив очередного неприятеля, отмечаю, как неподалеку, не обращая внимания на выбившиеся из прически светлые прядки, яростно размахивает дубиной предупрежденная мной девица. Значит, троица все же решила присоединиться к Очилу, одобрительно усмехаюсь про себя, отбивая натиск сразу двоих нападающих.

Через пятнадцать минут защитники второй линии лежат на траве под присмотром трех парней Очила, многозначительно помахивающих приобретенными кнутами. Остальные в это время очищают карманы побежденных и делят кнуты.

Я в этом не участвую, одного кнута мне вполне хватит, а у следующего неприятеля, очевидно, будет новая недубинка.

— Возьми, — подошедший Очил ссыпает мне в ладони бляшки. — Тебе нужно учиться лазить по чужим карманам!

— Разве мы не пойдем дальше вместе? — не считая, сую бляшки в карман.

— Пока пойдем. А потом... Я же тебе говорил, что в этой игре каждый за себя?!

— Почему?

— Правила такие. Не мы придумали. Дойти до суперприза может только один.

— И кто-нибудь уже доходил? — Смотрю на него, затаив дыханье.

— Я не слышал, — вздыхает Очил, и сканеры подтверждают, что он не врет. — Ну что, идем, до вечера нужно добраться до пункта.

— А что там?

— Нейтральная территория. Можно поесть и отдохнуть. И поторговаться.

Ясно. И все это, как я понимаю, за бони, своеобразную местную валюту. Интересно, а заработать ее каким-нибудь другим способом, кроме мародерства, тут нельзя?!

Мы движемся по тенистым тропинкам уже почти полтора часа, но мои сканеры молчат, хотя я все чаще щелкаю пальцами. И вдруг Очил, неотступно идущий следом, хватает меня за рукав.

— Ш-ш! Видишь, синька?

Что такое синька, собираюсь спросить я, и неожиданно замечаю сизый дымок, стелящийся над травой.

— Отходим, синька! — Очил спешно отводит назад людей.

Оглянувшись на него, делаю пару шагов вперед. Едва коснувшись носком ноги синеватого тумана, даю заданье сканерам определить состав и площадь распространения синьки. И сразу отпрыгиваю назад, подчиняясь злобному шипенью Очила.

— Ну, ты и малохольный! — ругается главарь, не выпуская мой рукав. — Что, скажешь, и про синьку никогда не слыхал?

— Слыхал, конечно, — уклончиво бормочу я, не желая признаваться в полном невежестве, — но здесь-то это откуда?

— Здесь все есть, — загадочно то ли обещает, то ли пугает Очил, — еще и не то увидишь. Только не стоит все сразу на вкус пробовать, если собираешься до жены дойти.

Напоминание о Тези моментально и надолго портит мне настроение. А вместе с мрачными мыслями приходят и подозрения. С какой стати этот Очил так обо мне печется? Прилип, прямо как родной. Не верю я в искреннюю заботу парней, пришедших сюда убивать себе подобных ради потертых бляшек. Мои рассуждения прерывает сообщение мику. Эта синька — не что иное, как химическое оружие, попросту паралитический газ. Последний раз трамеряне применяли его против жителей взбунтовавшихся провинций лет десять назад. Но с тех пор синька официально признана негуманным оружием. Как будто бывает оружие гуманное!

Мику докладывает, что определить границы разлива синьки невозможно. Однако если исходить из вложенных в него геодезических данных и того факта, что синька много тяжелее воздуха, можно определить места, куда газ еще не проник. Таких мест два, слева от нас, на холме, и справа, по дороге. Причем по дороге надежнее.

Интересно, а почему бы нам вообще не выйти на дорогу и не топать по ней? Возникает у меня вопрос, который я немедленно и озвучиваю.

В ответ на него хихикает не только команда Очила, но и присоединившиеся к ним парни, не говоря уж об их предводительнице Кани. Хотел бы я понять, что такое смешное сказал.

— Ты извини нас, Ведун, за смех, зато теперь понятно, что ты не провокатор, бывают здесь и такие. Мы ведь все с тебя глаз не спускаем, все ждем, когда проколешься. Да и то посуди, ведешь ты себя странно, пришел играть, а про игру вроде и не слыхивал. Дерешься как сумасшедший, а бони не собираешь. — Признается главарь.

— Да при чем тут бони! — неожиданно для себя взрываюсь я. — Не могу я по чужим карманам шарить, не научен! И про такие игры, где нужно людей убивать, тоже никогда раньше не слышал!

— Ну, что я вам говорил? — Осуждающе глядит на свою компанию Очил. — Никакой он не провокатор, просто ведун чокнутый. Но ты не расстраивайся, пока идем вместе, мы твои бони собирать будем, не бесплатно конечно. Отдайте его долю, парни. Вот если дойдешь до третьего уровня — придется самому наклоняться. А к дороге ходить нельзя. Заминировано там, и жучки везде. Вмиг зацапают, будешь неделю в первой линии за пайку стоять.

Ну, если я там буду стоять, то второй линии эту неделю делать нечего будет, мог бы ответить я, но лучше промолчу. Потому что нет у меня этой недели. У меня даже одного часа лишнего нет, если на то пошло.

— Тогда пошли в обход с другой стороны, — бросаю я компании авантюристов, поднимаясь с травы.

— Пойти то, пойдем, — рассудительно соглашается Очил, — только теперь я впереди буду. А ты, если чего заметишь — наш сигнал — ш-ш!

— Не забудь, Оч, — негромко предупреждает сухощавый парнишка, которого все зовут Гензом, — прошлый раз синьку висяки окружали.

Так, теперь еще и висяки какие-то! А этих-то с чем едят?!

— Помню, — кратко кивает Очил, и специально для меня объясняет, — это парни из третьей линии, любят на деревьях сидеть.

— Просто сидеть?! — осторожно уточняю я.

— Да уж конечно не просто! — ядовито хихикает Танс. — либо камни на веревках сбрасывают, либо сетей наплетут! А могут и горючкой полить, а потом поджечь!

— Ну, это уж ты загнул, — обрывает его Генз, — горючки раньше второго уровня не бывает!

Все ясно, скучать нам не придется! И что же это за людишки такие, вместо того, чтобы заняться чем-нибудь полезным для своей планеты, или хотя бы города, да просто для семьи, играют в дикие по жестокости игры, где чужая жизнь оценена в несколько жалких бляшек! Нет, мне наверное никогда не понять, почему эти парни с такой готовностью идут погибать за мифический, никем не виданный суперприз!

Нам приходится пройти почти два километра в сторону, чтобы обогнуть разлив синьки. И все это в напряженном ожидании какой-нибудь каверзы от изобретательных сторожей третьей линии. Очил несколько раз предупреждающе шипел, и мы, замерев, ждали, пока он изучит подозрительный бугорок или кустик. Один раз он даже бросил в кусты пару припасенных загодя камней, но, кроме длинноногого зверька, оттуда никто не выскочил. Не раз за этот переход он, оглянувшись, вопросительно смотрел на меня, и каждый раз мне приходилось, испытывая незаслуженное чувство вины, отрицательно качать головой.

К тому времени, как мы добрались до вершины холма, я уже устал щелкать пальцами и выслушивать однообразные ответы мику. Очил скомандовал короткий привал на отдых, и парни моментально попадали в траву. Однако и на привале действовали они довольно грамотно, оставили дозорных и легли не кучно, а попарно, спина к спине. Видна практика.

Мне валяться в траве не хочется, поэтому решаю пройти немного вперед, осмотреться. Сделав знак Очилу, и получив кислый кивок, осторожно крадусь меж кустов. Все спокойно. Летний день идет на убыль, косые тени от густых кустов ложатся на усыпанную белыми звездочками цветов травку, покрывающую скудную почву. Крупные насекомые, похожие на наших шмелей, вьются над цветами, собирая сладкую дань. Делаю еще несколько шагов. Внезапно какое-то неосознанное ощущение неправильности заставляет меня застыть в неподвижности. Ну да, цветочки! Впереди в десятке метров четко темнеют правильные квадраты без единой белой звездочки. И тут же в ухе звучит подтверждение моей догадки. Под снятым дерном нас ждет засада.

Не спуская глаз с опасного места, пятясь, возвращаюсь к парням. Они уже все на ногах.

— Ну? — Нетерпеливо выдыхает Очил.

— Сидят в ямках, накрытых дерном. — Коротко отчитываюсь я.

— Кроты! — презрительно ухмыляется Кани.

— Сколько их примерно, не знаешь? — задумчиво интересуется Очил.

— Знаю и не примерно, — гордо киваю ему. — Пять!

— Пять? Это не все! Тут должно быть не меньше пятнадцати человек! Значит, они собирались пропустить нас дальше и ударить с двух сторон. Эх, знать бы еще, чем?! Ну ладно, скоро выясним!

После короткого раздумья Очил предлагает разделиться на две группы. Первая осторожно пройдет вперед и займет позицию между кротами и основными силами противника. А вторая подождет, пока вылезут кроты и тогда быстро разделается с ними. А потом останется только вместе разбить тех, кто ждет в засаде.

— Не пойдет! — получив от мику оценку этого плана, решительно возражаю я. — Извини Очил, но разделяться нам не стоит. Те, кто караулит тропу дальше кротов, не должны быть слишком далеко, иначе теряется весь смысл засады. И они первую группу сразу заметят, поэтому не станут ждать, пока мы расправимся с кротами. Давай лучше я попробую осторожно зайти им с тыла и отвлечь на себя. Они ведь не поверят, что я один. Вот тогда вы и нападете всем скопом на кротов. Ну, а после поможете мне.

— Если будет, кому помогать! — мрачно шутит Генз.

— А почему ты уверен, что сможешь продержаться? — Похоже, старые подозренья вновь проснулись в Тансе.

— Да ни в чем я не уверен, просто попробую не подпускать их близко к себе! А вы там не очень то лютуйте, ну с кротами, такие ж ведь парни, как и мы, — глядя прямо в глаза, прошу Очила.

— Может, мне пойти с тобой? — очень серьезно спрашивает он.

В ответ лишь молча качаю головой и, пригнувшись, ныряю в кусты. Сканеры уже вывели мне на линзы подробную карту местности, испещренную значками разного цвета, и мне остается лишь пройти так, чтобы ни один из них не оказался на моем пути.

Едва выбравшись из зоны видимости команды Очила, предпринимаю меры предосторожности. Отстегнув кончики воротника, достаю и набрасываю на голову капюшон. Затем легкий щелчок пальцами заставляет мою одежду изменить цвет. Поплыли и замерли серо-зеленые листочки, расцвели на штанинах белые звездочки цветов. Все. Теперь стоит замереть на месте, и никто не разглядит меня на фоне кустов даже с двух шагов.

Неслышно ступая, ухожу все дальше от команды, не забывая внимательно разглядывать траву под ногами. Кто знает, какая еще гадость наподобие синьки может преграждать путь. И мои опасения оказываются не напрасными. В тот самый момент, когда я оказываюсь на одной линии с кротами, совершенно случайно замечаю зеленую веревочку, туго натянутую среди цветов.

Сканеры не смогли выделить ее из окружающей среды, так как бечевка явно сплетена из травы. Только после того, как я прошептал дополнительные вводные и поднес палец с камерой к бечевке, мику смог проследить ее направление. Одним концом веревка привязана к большему камню возле высоченной бетонной стены, которая тянется по всему периметру гигантского поместья. А второй конец переброшен через нижнюю ветвь большого дерева и к нему прикреплен какой то металлический предмет.

Ах, как интересно! Значит, стоит кому-нибудь задеть бечевку и сюда тут же прибегут бойцы третьей линии! Ну и зачем же мне тогда топать дальше, разглядывая цветочки под ногами? Выношу эту мысль на суд мику и, получив еще пару ценных указаний, принимаюсь за дело. Отступив на несколько метров в направлении стены, берусь за бечевку и легко ее разрываю. А затем, несколько раз сильно дергаю. Мелодичный звон доносится со стороны дерева, и враги, уверенные, что по бечевке прошел не один человек, немедленно направляются в мою сторону. Сразу четыре красные точки дружно мчатся, размахивая оружием.

Выворачиваю правую руку большим пальцем вперед и жму на кнопку, включающую самонаводящийся станнер. Через несколько минут четверо парней так же дружно, как бежали, храпят в нескольких метрах от меня. А рядом с ними валяются очень неплохие нагайки с кусками металла на концах. Да, это уже очень серьезная недубинка, вздыхаю я, выбирая себе оружие по руке.

Хорошо, что союзников не было рядом, легче будет соврать, что я усыпил врагов со страха. Гипнозом, так сказать.

Дергаю бечеву еще и внезапно вижу на карте, как понеслись навстречу друг другу зеленые и красные точки. Эх, Очил, ну что ж ты не подождал еще несколько минут?!

На ходу командуя трансформу вернуться в первоначальное состояние, бросаюсь наперерез врагам. И умудряюсь добежать до них как раз в тот момент, когда, раскрутив свое страшное оружие, парни готовы обрушить его на головы моих соратников. Никакими приемами мне уже не остановить кровавой бойни и потому, плюнув на все законы конспирации, выставляю вперед палец и коротким залпом из станнера укладываю всех под ноги парням Очила. Лишь один из врагов успел влепить металлическое жало своей нагайки в плечо Генза, бегущего рядом с Очилом.

Бросившись к стиснувшему зубы от боли парнишке, стаскиваю с него лопнувшую от удара курточку и кладу на рану ладонь. И пока Генз, с изумлением приоткрыв рот, прислушивается к своим ощущениям, успеваю оглядеть поле битвы.

Пятерка игроков, во главе с Кани, выуживает из под дерна кротов, так и не успевших принять участие в битве. Парни Очила, осторожно приблизившись к поверженным врагам, растерянно оглядываются по сторонам, пытаясь разобраться в произошедшем. А сам Очил, присев рядом со мной, мрачно разглядывает мою окровавленную руку.

— Ну, что там у него? — наконец не выдерживает главарь.

— До завтра заживет, — коротко вздыхаю я и нехотя снимаю руку с плеча Генза.

Очил недоверчиво разглядывает тонкую пленку затянувшейся раны и помогает парнишке надеть испорченную куртку. Потом, не глядя на меня, поднимается и уходит помогать парням собирать оружие и бони. Он явно чем-то недоволен, не могу только понять, чем. Ну что ж, захочет — сам скажет.

Поднимаюсь с травы и иду к тому месту, где сканер обнаружил крошечный родничок, жиденькую струйку воды, выбивающуюся из подножья холма. В моем трансформе имеется запас питательных капсул почти на месяц, а вот воду придется пить местную. Сунув палец в ручей, несколько секунд жду результатов анализа, затем достаю складной стаканчик и наполняю водой. Разумеется, она далека от идеала, эта местная вода, зато холодная и свежая.

Вскоре к ручью подтягиваются мои соратники. Хмуро пьют воду, зачерпывая пригоршнями, обтирают мокрыми руками лица и устраиваются неподалеку на траве. Кани, напившись воды, опять уединилась со своей свитой и с мрачными лицами что-то тихо обсуждают.

Последними подходят Очил с Тансом и молча опускают передо мной глухо звякнувший тяжелый сверток из чьей то куртки. Потом так же молча и сосредоточенно пьют воду.

— Что это такое? — Сообразив, что объяснений не дождаться, не выдержав, спрашиваю Очила.

— Твоя доля. — Мрачно бурчит он.

— Что?!

Размотав куртку, вижу целую кучу тускло поблескивающих бляшек. Так вот в чем дело! Парни третьей линии были много богаче предыдущих, и мои соратники, видимо, знали об этом заранее! И, разумеется, надеялись тут разбогатеть! Что там говорил Очил про пункт, где можно купить оружие и еще что-то?! А теперь я, получается, лишил их этой надежды. Но ведь это вовсе не то, что мне было нужно!

— Эй, Очил! — негромко окликаю главаря. — Я это не возьму, делите, как хотите. Я тех парней усыпил с перепугу, сам не знаю, как это получилось. Раньше я так не умел.

На полянке становится так тихо, что слышно, как жужжат неутомимые насекомые. Не глядя на застывших соратников, встаю и ухожу подальше, к тому дереву, где звенел мелодичный сигнал. Самодельный колокольчик из тонких обрезков металла отыскался сразу, и я, усевшись под деревом, аккуратно наматываю на него зелененькую бечеву. Наверное, это последствия низранского плена, собирать и складывать в карманы различные полезные, и не очень, мелочи. Смешная, конечно привычка, но, как ни странно, иногда помогает избежать больших неприятностей.

— Ты на парней не обижайся, — подошедший Очил усаживается рядом, — они за бони сюда и пришли. За них и кровь пролить готовы. А завтра нас четвертая линия ждет, там без хорошего снаряжения пройти трудно.

Да разве ж я на них обижаюсь! Как можно обижаться на неразумных детей, которые за никчемную игрушку готовы отдать самое дорогое, что имеют — здоровье, и даже жизнь!

— Ты парень необыкновенный, и наверное пройдешь дальше всех, это многие уже поняли. Вот и психуют, ведь за то, что ты умеешь, каждый из них отдал бы полжизни!

— И ты?! — внимательно гляжу главарю в глаза.

— И я. Ты хоть знаешь, в чем состоит суперприз?!

Не знаю, и знать не хочу. Мой суперприз — это свобода для Тези и возможность побыстрее улететь вместе с ней с этой насквозь прогнившей планетки. И никогда сюда больше не возвращаться.

Очил еще ждет ответ на свой вопрос, и потому, тяжело вздохнув, отрицательно мотаю головой.

— Суперприз — это пост президента компании Кришкоф. — Внушительно объявляет Очил.

— И ты всерьез веришь, что если дойдешь до конца, то тебя назначат президентом, а не отправят на мусорку?! — пораженно ахаю я. — Очил, ну ты ведь не полный же идиот?!

— Надеюсь, что нет, — почему-то смеется он, — вставай, нам пора отправляться на пункт, уже зажгли огни перемирия!

К деревянной хижине, над которой горит яркий маячок, мы подходим, когда за лесом гаснут последние отблески бледного заката.

По дороге Очил объяснил мне процедуру торговли и размещения на ночлег, поэтому появление плечистого распорядителя игры в сопровождении вооруженных охранников никакого удивления у меня не вызывает.

— Привет Оч! — хмуро кивает он главарю и плюхается на короткий диванчик, стоящий под навесом. — Ну, рассказывай, чего вы там сегодня натворили?!

А вот про такой допрос Очил мне ничего не говорил! Может, он и сам не знал, что такое может быть? На всякий случай тихонько щелкаю пальцами, приготавливаясь к обороне.

— Ничего не натворили, шли честно, три линии прошли, стало быть, переходим на второй уровень, — спокойно отчитывается главарь, и я начинаю успокаиваться.

— А вот старший третьей линии протест подал, заявляет, что вы неизвестным оружием его парней траванули, до сих пор спят, это как?!

— Это не оружие, Пирк, это ведун. Мы его в разведку послали, а третья там сторожку натянула, он и споткнулся. А когда вылетело на него пятеро, со страху их и усыпил. А потом примчался к нам, видит — на нас летят, он и их шарахнул. Ну, гипнозом, вроде. Какое ж это оружие?!

— И где этот ведун? — так же мрачно интересуется распорядитель.

— Я Ведун. — Выступаю вперед, незаметно держа наготове палец со станнером.

— Ты игрок?! — следователь пристально вглядывается в меня.

— Нет. — Честно отвечаю ему.

— А сюда, зачем пришел?

Что ему отвечать, правду или соврать, что хочу выиграть суперприз?! И если скажу правду, то не повредит ли это Тези?! Десяток разных вопросов и ответов с быстротой молнии мелькают у меня в голове, пока я рассматриваю проницательные глазки распорядителя. Скорее всего, он не дурак, раз занимает в игорной империи такой пост, поэтому лучше всего отвечать ему правду, решаюсь я наконец.

— Меня пригласили.

— Кто?!

— Кришкоф.

— Когда?

— Вчера вечером.

— Кто принес приглашение?

— Парень с немытыми лохмами!

— Что обещал за согласие?

— Вернуть мою жену! — зло рявкаю я. — Интересно, какое право вы имели воровать свободного человека?

— А ты уверен, что ее украли? Многие женщины мечтают, чтобы их пригласили к Кришкофу! — рявкает в ответ распорядитель.

Ну, еще бы! Разумеется, мечтают! И чем я могу доказать, что Тези никак не могла входить в число этих мечтательных дурочек?! Не объяснять же ему, что агент ОПРП никогда не захочет по доброй воле попасть в гарем какого-то игорного императора отсталой планеты!

Мое длительное молчание распорядитель понимает по-своему, и, довольно ухмыльнувшись, продолжает допрос.

— Где ты жил?

Кен предусмотрел такой вопрос, поэтому я уверенно выдаю заготовленную версию.

— В заповеднике Карсан, что в Рузайской провинции.

Если кому-нибудь придет в голову проверять это утверждение, то он найдет все соответствующие документы у руководителя этого заповедника. А если захочет искать дальше, то ему покажут и хижину, где мы с Тези якобы жили.

— А где пропала твоя жена? — Похоже, распорядитель что-то знает о Тези.

— В городе. В Зантед-Аре. Мы только три дня назад приехали.

— Где вы жили в городе?

— У друга. Акенз Кортари его зовут.

— Это правда, что ты ведун?

— Ну, есть кое-какие способности. Но усыплять людей у меня до сегодняшнего дня никогда не получалось!

— А что ты умел?

— Видел в темноте, мог найти потерянное животное, немного разбирался в травах.

— Как это, в травах?

— Ну, возьму в руки траву и чувствую, от чего она лечит.

— А лечить можешь?

— Вот травами и лечу.

— А как ты команду Очила нашел?

— Да никак я их не искал! Случайно в машине вместе оказались!

Распорядитель, сузив глаза и уставясь в никуда, несколько минут задумчиво постукивает рукой по дивану. Очил с командой молча и терпеливо ждут его решения.

— Ладно, — наконец объявляет нам распорядитель, — вы переходите на второй уровень. Можете идти в магазин.

Пятеро кротов, с надеждой ожидавшие решения за заборчиком, делящим территорию пункта на две части, уныло разворачиваются в сторону своего барака. Сегодня им не на что покупать припасы, а суточные они получат только утром.

В хижине нас ожидает весьма упитанный продавец столь заветных для игроков благ.

Над полками висят строгие таблички, сообщающие, какие товары может купить игрок определенной линии. Мы теперь по статусу приравнены к игрокам четвертой линии, и это довольно внушительная витрина. На ней есть и баллоны с синькой и сети, и кабель, и зловещие нагайки. А также защитные жилеты, камуфляжные костюмы и стандартные упаковки одноразовых пайков.

Очил с Гензом покупают первыми, выбирают товары, почти не задумываясь, и вскоре освобождают место Кани с ее группой. Я стою в этой очереди последним, чтобы мику успел подготовить мне краткие рекомендации. И когда подходит мой черед, не колеблясь, выбираю большой моток самой дорогой веревки, пару круглых дырявых камней и удобный рюкзак. А также несколько пайков, так как заметил, что некоторые из парней еды не взяли.

— Тебе бони хватило? — неизвестно, когда Очил успел вернуться в магазин.

— Даже осталось немного, — лукавлю я, теперь из моих карманов незатейливых бляшек можно достать столько, что у продавца не хватит товара.

— У нас тоже, — настаивает главарь, — не хочешь показать, что купил?!

Да, пожалуйста, смотри, сколько хочешь, распахиваю я перед Очилом рюкзак.

— И это все? — от полученного потрясения, невозмутимый обычно Очил, теряет на несколько мгновений дар речи.

— А что мне еще нужно?!

— Ты что, не смотрел, что покупали все?

— Смотрел.

— Тогда почему не купил жилет?

Ох, Очил, ну не могу я объяснить тебе, что весь запакован в такой жилет, какой вам и не снился.

— Мне в нем неудобно будет, — бурчу я, отбирая у главаря рюкзак.

— А пайков на всю жизнь, что ли, нахватал? — выходя вслед за мной из магазина, не перестает ворчать он.

— Ну, ведь не все же смогли купить, как они завтра голодные пойдут? — С упреком гляжу на расстроенного главаря.

— Так это ты на парней жратвы накупил! — сообразив, наконец, в чем дело, ахает Очил. — я ж забыл тебе сказать, что мы берем еду на всю свою команду! С нами только Кани не ужинает и ее парни! Но они себе продукты купили! И на тебя мы готовим.

— Ну, ничего, бросьте и это, гуще будет, — отдаю пакеты главарю. — А в следующий раз предупреждай!

Не успел я задремать, как сработал мику. Меня срочно вызывает для отчета база. Пробормотав про себя несколько забористых словечек из своего морского лексикона, слезаю с жесткого топчана и в полной темноте бреду к выходу из барака. Отойдя подальше от строения, щелкаю пальцем, и через несколько минут мику сообщает, что отчет отправлен, а информация получена. Я не волнуюсь, что передачу мог перехватить кто-либо чужой, в этой модели трансформа передатчик находится в верхней части головы, и узкий, направленный луч определенной частоты уходит точно к спутнику связи после обмена паролями.

Зевая и отмахиваясь от назойливых насекомых, неспешно бреду в барак, слушая на ходу инструкции базы. А затем получаю сообщение мику, оказывается, сканеры записали разговор моих соратников, случившийся, пока я гулял. Останавливаюсь, не доходя до дверей, прослушиваю запись и только после этого, усмехаясь, топаю на свое место. Ни одна из версий, высказанных парнями обо мне в мое отсутствие, не имеет с истиной ничего общего.

Будит нас громкий голос Генза, распевающего утренний гимн солнцу. Выглянув в распахнутую настежь дверь, обнаруживаю, что того, кому посвящен этот бодрый вопль, пока еще даже не видно из-за горизонта. Ненавижу эти дурацкие порядки, существующие только на отсталых планетах, когда, чем ниже занимает человек положение на социальной лестнице, тем раньше ему приходится просыпаться.

Закипает на плите котел с водой, выставляются на стол остатки вчерашнего ужина. Ребята торопятся покинуть пункт, перемирие уже закончилось. Когда, наконец, мы спешно выбираемся за ворота, замечаю, как вдали уныло бредут, направляясь в противоположную сторону, пять

угрюмых фигурок.

Очил снова идет впереди, и, по негласному соглашению, я топаю рядом с ним. Видимо, путь хорошо ему известен, главарь не останавливается даже для того, чтобы рассмотреть очень подозрительные следы поперек сырой от росы глинистой тропки. Я тоже иду спокойно, отключив мику и сканеры. Ведь спутник передал мне вчера свежую подробную карту огромного именья. И обещал передавать происходящие изменения два раза в сутки.

Вот по этой самой карте я и выяснил, что четвертая линия построила свои заграждения над глинистым обрывом к реке. А до них еще почти километр пути и потому можно наслаждаться утреней свежестью, первыми лучами солнца и посвистом невидимых в листве птиц.

Посвистом?! Но только что не было никакого свиста! Щелчок пальцами и в уши врывается тревожный сигнал сканеров, а в линзах вспыхивает полукруг красных точек, повисших в ветвях деревьев. Выработанная годами реакция срабатывает мгновенно.

— Висяки!

Еще не утих мой вскрик, а я уже мчусь назад по дорожке. Волоча одной рукой упирающегося Очила, а другой придерживая на плече худенького Генза.

— СТОЙ! — Взрывается возмущенным воплем Очил, — Ты что, решил бросить ребят?

— А с чего ты это взял? — Отшвыривая его в сторону, ставлю на тропу Генза. — Но хоть оружие — то достать нужно?

Резко разворачиваюсь назад и вижу висяков, стремительно падающих на растерявшихся парней. Выхватываю из рюкзака нагайку и мчусь на помощь соратникам. Двоих из них висяки уже успели придавить к земле, но остальные еще сопротивляются.

Однако преимущество явно на стороне внезапно напавшей четвертой линии. Значительно легче махать нагайкой, вися на веревке, чем стоя на земле. Я это понял сразу, едва получил пару точных ударов по спине. Третьего удара я ждать не стал, а пригнулся и завыл, как от боли. Висевший надо мной парень с победным криком начал резко снижаться, решив, что выигрыш уже в кармане.

А вот это-то мне как раз и нужно! Резко выпрямившись, подпрыгиваю и, обхватив одной рукой висяка за пояс, ребром другой достаю до его шеи. Парень обмяк и больше не сопротивляется. И тогда, зажав в одной руке свободный конец веревки, другой толкаю висяка как таран на наступающего на Кани врага. А потом, подтянув свой таран назад, снова толкаю, точным ударом сбив с ног очередного неприятеля. Следующий висяк, оглянувшись, начинает суматошно перебирать руками, пытаясь уйти вверх от страшного снаряда. Однако двое парней разом повисают на его ногах и веревка, не выдержав этой тяжести, обрывается. С горестным визгом висяк рухнул наземь, и сразу же смолк, оглушенный мощным ударом озверевшей Кани. Мне удается вбить свой снаряд еще в одного врага, сцепившегося с Очилом. Но напористый парень, уже падая, успел хлестко огреть главаря нагайкой. Отпустив веревку, прыгаю к нему и через пару секунд упрямец утихомирен.

Парни ловят и связывают еще парочку пытающихся удрать висяков, и четвертая линия сдается. Двое последних сами садятся на землю и бросают перед собой нагайки.

Победа! Теперь можно считать потери. Запросив у мику отчет о состоянии моего трансформа, с удовлетворением узнаю, что удары нагайкой он выдержал. В отличие от рюкзака, висевшего на плечах. Ну, ничего, рюкзак починить можно. Значительно хуже тем ребятам, что попали под первые, прицельные удары нагайками.

Очил, морщась от боли, приказывает выставить дозорных, и собирать оружие и бони. Все, кто не слишком пострадал в этой схватке, отправляются выполнять приказ, а я начинаю обходить раненых, прикладывая на несколько минут ладони к рваным ранам. Потом оказываю помощь защитникам четвертой линии. Их оказалось на четыре человека меньше чем нас, видимо, потому-то они и решили атаковать сверху.

Последним в мои целительные руки попадает Очил. Пара минут — и продранная царапина на шее главаря перестает кровоточить. Нужно еще несколько часов, чтобы впрыснутое из ладоней трансформа регенерирующее средство полностью заживило эту рану. Но у нас нет этих часов. Нас ждет пятая линия. Судя по мрачным пророчествам, изредка вырывающимся у Танса — очень трудная.

Генз и Дитон, рыжий помощник Кани, приносят кучу захваченных нагаек и рюкзак с бони.

— Сегодня вся добыча по закону твоя. — Твердо объявляет Очил, — Если б ты не крикнул, — лежать нам всем тут без оружия и без единого бони в карманах! Да и потом ты их здорово сбивал! Так что забирай!

Вот еще чего не хватало, таскать одному кучу палок и мешок бляшек! А оно мне надо?! Нет уж, таскайте сами, ведь это вы сюда за ними пришли! И едва я собрался открыть рот, чтобы озвучить эту мысль, как случайно заметил отчаянно тоскливый взгляд парня четвертой линии. Ну да, это же их оружие и их бляшки и они тоже за этим сюда шли. Но сегодня им даже еды не на что будет купить. Обложив про себя самым многоэтажным из известных мне выражений автора этой жестокой игры, решаю прощупать на вшивость своих случайных соратников.

— Скажи Очил, — испытующе гляжу на него, — а нам очень нужны эти нагайки?

— Ну, их можно продать, правда, если сумеем дойти до пункта без проигрыша. — Осторожно отвечает, не понявший еще, к чему я клоню, главарь.

— Но ведь без них идти намного легче! — намекаю я.

— Тогда лучше бросить наши, эти длиннее и крепче, — Похоже, Очил сообразил, наконец, чего я от него хочу.

— Тогда так и поступим. — Объявляю свое решение. — Поменяйте нагайки, а бони поделите поровну, только оставьте сначала парням на еду.

Когда через полчаса мы выступаем в путь, предусмотрительно привязав оставленные нагайки в развилке высокого дерева, четвертая линия провожает нас растерянными взглядами. К ним примешивается зависть, недоверчивость, скептицизм. Однако нет больше откровенной ненависти и отчаянной безвыходности, и это греет мое сердце крошечным огоньком надежды, что не все хорошее в этих людях безнадежно утрачено.

— Слышь, Ведун, а как тебя зовут-то?! — Выводит меня из задумчивости настойчивый вопрос Очила.

— Что? А, имя! Арт меня зовут, а тебе зачем?!

— Да так, для порядка. Что ж мы все, Ведун да Ведун! А ты, Арт, почему этих висяков не усыпил, вроде тоже внезапно свалились?

— Сам не знаю, — уклончиво отвечаю я.

Вчерашний допрос наглядно показал мне, что наша война с линиями находится под самым пристальным наблюдением третьей стороны, и этой стороне вполне по силам ужесточить правила. А это вовсе не в моих интересах.

На высокий, глинистый берег широченного оврага, по дну которого течет бурная, мутная речушка, мы выходим внезапно. Просто вдруг расступились густые деревья и перед нами распахнулась уходящая во все стороны пасмурная пустота.

Ненадолго замираем на краю, рассматривая теряющийся вдали противоположный левый берег, на котором нас ждет второй пункт. По прямой нам до него всего несколько километров, однако нужно вначале спуститься по извилистой тропке, вьющейся по крутому склону, затем преодолеть реку, на единственном мосту которой заняла оборону пятая линия. Её бойцы уже увидали нас, и хотя мы дойдем до них не раньше, чем через три четверти часа, сразу забегали, засуетились, занимая свои посты.

— Ну, что рты пораскрывали, шагайте вниз, — грубовато командует главарь, — Вон, нас уже пятая заждалась!

— Послушай, Очил, давайте передохнем немного, — неожиданно для себя прошу я, усаживаясь на пенек и пытаясь развить мелькнувшую идею. — Расскажи, как вы обычно проходите пятую?

— Просто проходим, — Мрачнея, ворчит он, — А что тут придумаешь? Речка ледяная, ключевая, через минуту у любого ноги сводит. Значит, переплыть нельзя. Вот и приходится пятую с моста выбивать!

Понятно. Тупо лупят друг друга, пока у кого-нибудь не кончатся силы. И тогда истекающие кровью раненые победители грабят так же истекающих кровью раненых побежденных. Или даже убитых. И другого выхода нет. И сейчас мы тоже отправимся устраивать эту зверскую бойню.

Вот только одна загвоздка. Участвовать в подобном мероприятии лично у меня нет никакого желания. И вообще, что там говорил Очил, в этой игре каждый за себя?! Так может и мне пора отрываться от этой компании самоубийц?! Вот прямо сейчас объявить, что дальше я иду один, и пусть отправляются вниз без меня! А я буду сидеть и смотреть как плетутся по тропке, эти, хоть и сумасбродные, но уже ставшие мне чем-то близкими парни.

— Скажи, Очил, — безнадежно вздохнув, возвращаюсь к проблеме переправы, — а вон там что?

— Стена.

— А как река через нее проходит?

— Никак. Овраг начинается от подножья горы, а река от водопада. Стена там упирается прямо в скалу, взобраться наверх к водопаду невозможно.

— Далеко это?

— Прямиком через лес около часа.

Да, это так. Я уже успел рассмотреть карту этой местности, и щелкнуть пальцами, вводя задачу мику. И смутная вначале идея, развиваясь, приобретает вполне приемлемый вид.

— Значит так, — объявляю соратникам, выслушав комментарии мику, — Я на мост не иду. У меня есть идея, как перебраться через реку около водопада. Если кто-то хочет со мной, пошли, я помогу. Обещаю.

— Так я и думал, — прерывает воцарившуюся после моих слов тишину насмешливый голос Танса. — Мальчик сдулся. Испугался честной схватки?

— Заткнись. — Обрывает его Очил, — Ты же знаешь, что он не испугался! А языком от зависти мелешь, тебе столько бони никогда не заработать! А ты Ведун, объясни, если мы за тобой пойдем, как мы потом от двух линий отбиваться будем, если пятая нас на том берегу нагонит?!

— А почему от двух?! — Непонимающе гляжу на главаря.

— Так за пятой на склоне шестая окопалась. Что мы без проигрыша три линии вчера метнули, небось, уже все знают. А раз видят нас здесь, значит, мы и четвертую сделали. И идем с полными карманами. Так что парни нас легко не пропустят. За наши бони пятая с шестой сейчас готовы друг-друга порвать. Тем более, победитель уходит на третий уровень. — Терпеливо объясняет Очил.

Но я и сам уже все понял. И разозлился. Я всегда злюсь, когда на отсталых планетах меня принимают за добычу. Тем более, легкодоступную. А разозлившись, принял решение. Фиг вы увидите наши бони, мальчики, пока я иду с этой командой.

— Тогда нужно поторопиться, чтобы у них не было времени объединиться! — вскакиваю с пенька и направляюсь в лес.

И только пройдя с полсотни шагов, осознаю, что иду один. От досады я даже рявкнул вслух одно из тех матросских выраженьиц, за которые мать грозит отправить меня в длительный отпуск. На какую-нибудь курортную планету типа Бенгалы. Или Эдема.

Ну что ж, значит, отсюда наши пути расходятся. И хотя одному мне намного легче будет пройти еще несколько таких линий, все же почему-то кошки скребут на душе. Наверное, потому, что я мог бы отвести от этих, вроде бы чужих мне парней, не один удар плетью. Или еще какой-нибудь недубинкой.

Быстро пробираясь через завалы валежника и, перепрыгивая через пни, негромко диктую мику свои рассуждения о местных забавах. Может, пригодятся кому-то из здешних агентов. Все мои сканеры работают на прощупывание завалов и зарослей, на случай, если четвертая понаставила тут ловушек. Однако никаких следов западней не обнаруживается, и, примерно через три четверти часа, я выхожу к водопаду.

Здесь все точно так, как объяснил Очил. Уходит вверх почти отвесная скала, а с нее падает вниз бурлящий поток. Не слишком высоко, но подняться невозможно. И главное, очень сыро. В воздухе стоит завеса из водяной пыли. Наверное, в солнечный день здесь очень красиво, мелькает в голове мысль, пока я осматриваюсь в поисках крепкого дерева.

Наконец подходящий могучий представитель местного семейства лиственных найден, и я принимаюсь за осуществление своего плана. Перекидываю через ветку веревку и привязываю один конец за пояс. Все, простейшая страховка готова. Я уже встал одной ногой на край обрыва, а другую занес над пустотой, как получил сообщение мику, что в радиусе действия сканеров появился один из моих бывших соратников.

Неужели кто-то все же решил пойти со мной? Я возвращаюсь к дереву и отвязываю от пояса страховку. Теперь нужно будет вначале спустить компаньона. И вдруг нехорошее подозрение прожигает меня как луч бластера. А с чего это я взял, что парень собирается составить мне компанию? Ведь мои карманы битком набиты бляшками, такими вожделенными для моих спутников. Бывших спутников. Поэтому вполне возможно, что за мной гонятся вовсе не из дружеских намерений. И если так, мне лучше подготовиться заранее.

Спрятавшись за дерево, внимательно слежу за приближением преследователя, мысленно ругая себя, что вчера не удосужился выяснить имена всех соратников. И не приказал сканерам идентифицировать их. Даю распоряжение сделать это сегодня, ведь лучше поздно, чем...

А преследователь все ближе и вскоре я слышу его голос, окликающий меня на все лады. И, наконец, между кустов показывается ладная фигурка.

Облегченно вздыхаю, опознав Генза, однако, выходить навстречу не спешу. Парень идет быстро, но осторожно, внимательно оглядывая каждый кустик и держа наготове нагайку.

— Эй, Ведун, ты где? — Наклоняется над обрывом Генз, пытаясь что-то рассмотреть в водяной завесе.

Неслышно метнувшись к нему, беру парня в мертвый захват и ласково шепчу на ухо:

— Ну, и зачем я тебе понадобился?!

— Вот черт сумасшедший, как напугал! — облегченно выдыхает он, опуская нагайку. — Да отпусти, ну не дурак же я, на тебя нападать! Меня Очил послал, я хожу быстрей всех! Мы решили с тобой идти, только тебя догнать не так просто. Вон остальные идут, не слышишь?

Но я уже и сам отпустил его, получив от сканеров сообщение о приближении моих спутников в полном составе. Да, головной боли мне теперь явно прибавилось, чему же тогда я так радуюсь?!

Однако когда Очил выводит к нам отряд, встречаю соратников с напускным равнодушием. Деловито предлагаю собрать все веревки и немедленно связываю их морскими узлами. Затем, показав парням простые правила страховки, первым спускаюсь с обрыва. Предварительно незаметно прилепив к дереву крошечного жучка.

Разумеется, с прибытием команд Очила и Кани первоначальный план переправы несколько изменился, но не кардинально. По мокрым валунам пробираюсь вплотную к потоку и выбираю самое узкое место. Когда-то, на школьных олимпиадах, я неплохо метал тяжелые предметы и теперь очень надеюсь, что полузабытые навыки мне пригодятся. Достав из рюкзака камень с дыркой, привязываю к нему конец крепкой веревки. А сверху для надежности незаметно сажаю малютку прилипалу. Затем собираю под валуном с десяток камней приблизительно того же веса и делаю несколько пробных бросков. Всё как я и предполагал, камни падают за кучей валунов на том берегу.

И вот настает ответственный момент. Встав поустойчивее, беру приготовленный снаряд и, размахнувшись, пускаю в облюбованную кучу. Короткий свист распрямляющейся веревки и камень приземляется точно в назначенном месте. Не подвела олимпийская закалка!

Специально для зрителей несколько минут тщательно привязываю к поясу петлю, затем связываю концы веревок. И только услышав отчет прилипалы, что камень закреплен намертво, даю Очилу сигнал тянуть веревку.

Парни выбирают слабину и веревка, натягиваясь все сильнее, приподнимает меня в воздух.

Пора. Пошел. Придерживая разматывающийся моток страховки, осторожно начинаю перебираться на другой берег. К концу переправы приходится поднять ноги на веревку, чтобы не вымокнуть в бурунах ледяного потока. Перебирая ногами и руками, споро добираюсь до первых камней. И хотя несколько особенно буйных струй все-таки успели плеснуть мне за шиворот, это не особенно расстроило меня, трансформ надежно защищает не только от ледяной воды.

Взобравшись на гору обточенных рекой камней, первым делом прячу прилипалу, свою задачу он выполнил. Затем намертво закрепляю веревки за верхний валун и машу Очилу рукой. Первым, как мы и договорились, перебирается Генз. Обмотав руки курткой и зацепившись по моему примеру ногами, парень довольно быстро оказывается на берегу.

— Сейчас Кани пойдет, — едва успев встать на ноги, сообщает он, — она боится, что потом ее некому будет держать!

Приготовившись к сложному спуску довольно крепкотелой воительницы, оказываюсь приятно удивлен ее бесстрашием и ловкостью. Кани прибывает к нам едва ли не быстрее чем Генз, с чем я и не преминул ее поздравить.

— Да ничего особенного, — отмахивается от похвалы неожиданно покрасневшая девушка, — Вот Дитон действительно умеет через пропасти перебираться, он в четвертом уровне сумел из мельницы выбраться!

Так, и сколько ж еще всяких переправ, ловушек и мельниц мне предстоит преодолеть, чтобы добраться до Тези?! Стиснув зубы, чтоб не ляпнуть вслух рвущиеся из души проклятья, делаю глубокий вдох и считаю до трех. Похоже, мне пора начинать придумывать кару для изобретателя этой игры.

— Ты там с ним была? — с показным равнодушием спрашиваю Кани.

— Нет, конечно! — с сожалением вздыхает она, — В четвертом ходят по одному!

Опять загадки. А куда ж деваются остальные? И почему бывалые игроки сразу замолкают, когда я спрашиваю про четвертый уровень?!

Мои размышления прерывает вскрик Танса, зачерпнувшего сапогом воды. Мы втроем едва успеваем втащить на чем свет ругающегося игрока на берег, как буквально ему на голову сваливается Дитон. Он действительно асс скоростного спуска. Затем довольно быстро прибывают остальные члены команды, и нам остается только переправить главаря.

Я могу лишь гадать, почему Очил решил переправляться последним, по традиции капитанов, или он не особо доверяет своим соратникам. Но в этот раз обычная предосторожность едва не сослужила ему плохую службу. То ли от незажившей раны, то ли от природной боязни высоты, Очил внезапно перестает перебирать руками. Завис на привязанной к поясу петле, не подавая никаких признаков жизни, над самой стремниной.

— Я к нему! — метнулся к веревкам Генз, но я успел поймать парня за рукав.

— Стой! Пусть лучше Дитон!

Вопросительно глянув на резко побледневшую, закусившую губы Кани, Дитон ловко полез по веревке к главарю. Затаив дыханье, слежу, как ловкий парнишка обматывает Очила веревкой и зацепив за петлю начинает подвигать главаря к берегу. Хуже всего, что Очил намертво вцепился руками в веревку и их приходится расцеплять, отгибая по одному пальцу. Последние метры особенно трудны, веревка под тяжестью двух тел провисла почти до воды. Рявкнув на растерявшихся парней, чтоб подтянули веревки повыше, прыгаю по валунам к воде.

— Вылазь! — Ору Дитону, стараясь перекричать шум водопада.

Но упрямый парнишка волочит Очила до тех пор, пока я, шагнув одной ногой в воду, не смог дотянуться до висящего без сознания главаря. И пока я тащу обмякшего командира к камню, мику делает полный анализ его крови. Ведь не может же быть, чтобы здоровый мужик падал в обморок от одного вида холодной воды.

Устроив главаря на сухом песке за грудой камней, под присмотром бросившейся навстречу Кани, ухожу к воде и развязываю свои узлы. Поручив Гензу проследить за тем, чтобы все веревки были вытянуты и смотаны, возвращаюсь к Очилу. И первым делом прогоняю всхлипывающую соратницу. Вот потому мне так сложно разбираться с этими женщинами. Несколько минут назад она совершенно спокойно перемахнула по тросу бурлящий поток, а от обыкновенного обморока товарища пришла в такую панику, что готова разрыдаться!

Через пару минут наш командир, получивший от скрытого в моем трансформе минимедроба нужные инъекции, приходит в сознание. И едва постигнув, что с ним случилось, пытается встать на ноги.

— Не спеши, — останавливаю главаря, — полежи еще немного. Все равно мы еще пока не готовы.

— Времени мало. — Упрямо качает он головой и от нахлынувшей слабости закрывает на мгновенье глаза.

— Ты чем-то болен? — осторожно интересуюсь я, как бы невзначай кладя руку ему на плечо.

— Давняя история, — пытается улыбнуться Очил, — сегодня еще повезло, быстро очухался. Мог бы и над речкой отключиться.

Наверное, пока не стоит объяснять ему, что так оно и случилось, решаю я, выслушав отчет мику.

— Веревки смотаны! — рапортует Генз, с тревогой поглядывая на главаря.

— Ему уже лучше, через пару минут сможет встать, — оглянувшись, успокаиваю парнишку, и пристально глянув ему в глаза, делаю выразительный жест, понятный на всех планетах.

Генз вначале открыл от изумления рот, затем, наконец, сообразил, кивнул и потопал в сторону редких кустиков, которыми порос пологий левый берег.

Выждав несколько секунд, бормочу под нос нечто невразумительное и иду за ним, не забыв включить сканеры. Мику докладывает, что никто из команды за нами не идет, поэтому, встретившись в кустах с Гензом, сразу задаю ему главный вопрос.

— Очил кого-то из команды подозревает в стукачестве?

— Да с чего ты это взял? — прячет глаза парнишка.

— Он все время старается, чтобы вы с ним были в разных концах группы. Странно для таких верных друзей, не правда ли? Но мне вы должны доверять, я точно не предатель. И если за кем замечу, то скажу. А теперь объясни, есть какой-нибудь закон насчет того, какую линию нужно брать сначала?

— Как это? — не понимает Генз.

— Ну, вот если мы сейчас пойдем сначала на шестую, они ведь нас не ждут?! На мосту нас еще не было, вот они и отдыхают! А потом вернемся к пятой, это будет по правилам, или нас накажут?

— Да нет, так один раз было, парни заблудились и вышли в тыл к третьей, а потом пошли на вторую. Лишь бы не проиграть!

— Да с чего ж мы должны проигрывать?! Шестую возьмем внезапностью, а пятую на испуг.

— Может получиться! — подумав с минуту, соглашается Генз.

— Тогда иди вперед, дорогу знаешь? А мы с Очилом сразу за тобой. Я его подлечил, но идти самому ему пока еще трудно.

Через пару минут, поддерживая Очила, бреду за Гензом вверх по склону. Остальные, не задавая лишних вопросов, двигаются следом.

— Куда мы идем? — пройдя почти половину пути, неожиданно заинтересовался Очил.

И только теперь я начинаю понимать, насколько ему было плохо, если привыкший ни на секунду не выпускать из поля зрения ни единой мелочи главарь, даже не задумался, куда его ведут.

— Брать шестую, — коротко отвечаю я.

— Опять сам решил? — хмурится Очил.

— С Гензом посоветовался. Ты лучше скажи, с тобой часто такое бывает?!

— Не очень. — Неохотно бурчит главарь. — На кабель однажды упал. В четвертом. Слушай, я теперь сам, а ты давай к Гензу, шестая обычно вокруг себя не один ряд сторожек наматывает. И учти, если они здесь не первый день стоят, могли скопить на рогатки.

— А пятая чем воюет?

— Палицами. Палки такие, с металлическими набалдашниками.

— Острые?

— Не очень. Но нагайку перебить могут.

— А голову?

— Не подставляй.

Сколько информации сразу! И вся скверная. Как там говорит старинная поговорка, чем дальше в лес, тем больше леших?

Догоняя Генза, поручаю мику выявлять различные сторожки, ловушки, сигналки и прочие приспособления для охраны от нежданных гостей. Однако, то ли сканеры не могут опознать незнакомые приспособления, то ли шестая линия очень здорово поднаторела в их установке, но мику молчит. Мы с Гензом непрерывно вертим головами, бдительно рассматривая каждую травинку и каждый кустик. Тщетно.

Наш отряд давно уже вышел из оврага и крадется по холмистой равнине к месту дислокации шестой линии. Вдалеке справа темнеет полоска леса, растущего на самом краю покинутого нами обрыва. И вот именно оттуда неожиданно приходит сигнал от моего жучка. Несколько бойцов пятой линии, не дождавшись нашего возвращения, заподозрили неладное и отправились на разведку. И сейчас изучают оставленные нами следы, пытаясь понять, куда же делись те, кто так натоптал под высоким деревом.

— Нужно поторопиться, — подождав главаря, шепчу ему, — где эта шестая?!

— Так пришли! — тычет он пальцем куда то мимо меня.

Оборачиваюсь и вижу между кустов полянку, а на ней с десяток мирно дрыхнущих парней. Очил тихо шипит по-змеиному, и, подняв над головой руки, плавно разводит их в стороны, как бы обнимая кого-то. Команда, правильно понявшая этот жест, мгновенно делится на два ручейка, которые бесшумно окружают спящих.

Взмах рукой — и безмятежная тишина поляны взрывается разноголосьем борьбы. Очень недолгим разноголосьем. Через несколько минут бойцы шестой сидят со связанными руками и заткнутыми ртами. Глядя на вытаращенные от изумления глаза побежденных, понимаю, что они даже не собирались утруждать себя установкой каких то там ловушек. Или того круче, копаньем западни. Зачем, раз есть перекрывшая единственный мост пятая линия, после штурма которой к ним еле бредут израненные игроки?! Пока я разглядываю незадачливых вояк, мои соратники начинают сбор трофеев. В этот раз они достались нам без единого синяка. Правда рогаток у здешних парней было всего шесть, зато у каждого палица, защитный жилет, и тугой мешочек с бони.

— Очил, побыстрее, — подгоняю главаря, занятого дележом.

— Иду, — внимательно глянув мне в глаза, обещает он, — А ты что ж себе оружие получше не взял?!

— Мне нагайка нравится, — разворачиваюсь в сторону моста.

И тут прямо на меня из кустов выскакивает растрепанный парнишка.

— Что тут у вас ... — с ходу кричит он и застывает как столб, увидав у наших ног своих связанных товарищей.

— У нас победа, — Подтолкнув дозорного к Очилу, вежливо объясняю я, а сам, больше не задерживаясь, топаю на мост.

К пятой линии нам удалось подобраться незамеченными. Оставшиеся на мосту защитники так упорно разглядывали высокий откос, куда ушли на разведку их товарищи, что начали оборачиваться, лишь услышав наши шаги на скрипучем настиле. Но не все из них успели даже обернуться, а уж поднять тяжелую палицу и как следует ею замахнуться, не успел вообще никто. Пользуясь численным преимуществом, парни Очила и Кани буквально смяли противника.

Такой быстрой и легкой победы не ожидал даже я. Правда, оставались еще разведчики, но мой жучок насчитал всего пятерых, а это для нас теперь просто игрушки. Пока соратники заняты любимым мародерством, придумываю, как побезопаснее поймать разведчиков. От дерева они ушли минут десять назад, причем очень торопились. Значит, будут на обрыве через четверть часа. Или чуть позже. Да еще полчаса на спуск, ведь идут они налегке.

— Очил, — окликаю главаря, — Свяжите всех и положите за мостом так, чтобы не было видно с обрыва. И сами спрячьтесь, оставьте только тех, кто похож на защитников пятой. А еще лучше, возьмите их жилеты и шапки. Дайте разведчикам подойти поближе к мосту. А я возьму Кани с ее парнями и засяду под обрывом. Понятно?!

— А чего это ты тут раскомандовался?! — грубо обрывает меня Танс. — Мы тебя вроде в главари не выбирали!

— А мне твоего заступничества, между прочим, не требуется! — незамедлительно рявкает на него Очил. — Или ты забыл, это мы за ним сегодня идем, а не он за нами! Хоть бы сообразил своей упертой башкой, сколько он нам крови сберег! А ты Ведун, на него не обижайся, парня бог умишком обидел.

Да я и не обижаюсь. Не к лицу агенту отдела помощи развивающимся планетам обижаться на отсталых аборигенов. Кивнув Очилу, ухожу по хорошо утоптанной тропе к обрыву. Кани с Дитоном и Реном деловито шагают следом.

Среди обвалившихся глиняных глыб, позади рухнувшего сверху полусгнившего ствола обнаруживаем кем-то обжитой уголок. Видимо, здесь зализывали раны игроки, не прошедшие пятую линию.

— Кани, а ты тоже тут уже воевала?! — спрашиваю девицу, поудобнее устраиваясь на обломке бревна.

— И не раз, — кивает она, заправляя в узел на затылке выбившиеся во время боя светлые волосы, — но дальше четвертого еще не была.

— А что нас ждет в третьем? — затаив дыханье, небрежно интересуюсь я.

— Сначала жребий. Его все боятся, потому заранее и не говорят. Разное может выпасть. А ты еще не знаешь, что нам за сегодняшний день бонусы светят?

— Какие еще бонусы?

— За пять побед подряд положен бонус. За пять линий без потерь игроков — тоже. Наверное, за шесть побед подряд тоже, но я о таком не слыхала.

— И что бывает в этих бонусах? — опасливо спрашиваю Кани, припоминая бонус, заработанный принесшим приглашенье парнем.

— Дают на выбор, оружие или бони, или желание.

— И кто выбирает?

— Главарь команды. Тебе Очил ничего не говорил?

— Нет, — честно отвечаю я, догадываясь, почему смолчал главарь.

Скорее всего, он опасался, что я потребую себе этот самый бонус. В виде желания. А желание у меня, как всем известно, только одно, свобода для Тези. Тогда как всем остальным милее бони. Ну что ж, я на эти бонусы и не рассчитывал, так что обойдусь. Только рейтинг Очила стал в моей личной таблице с этой минуты на несколько пунктов ниже.

Подал сигнал сканер и тут же сверху на наши головы посыпались сухие комочки глины. Значит, разведчики уже на тропинке. Вдавившись в стену и затаив дыханье, терпеливо ждем, пока они пройдут мимо нашего укрытия.

А парни, с панической скоростью скатившись по тропе, почти бегом устремляются к мосту. Выкрикивая на бегу какие то невразумительные предостережения.

Очил в чужой шапке, надвинутой на лоб, непонимающе разводит руками.

Пора и нам. Вскакиваю и мчусь к разведчикам, ни на секунду не сомневаясь, что Кани с парнями мчатся следом. Не добежав до моста несколько метров, старший из разведчиков внезапно останавливается, как вкопанный. И пронзительно орет. Трое его товарищей, проскочив, было мимо, с недоумением оглядываются на дружка и видят за его спиной меня. Не знаю, успели парни осознать, что происходит, или нет. Как раз в этот момент я прыгнул на орущего разведчика. И, сбив его с ног, покатился вместе с парнем по песку. На остальных с двух сторон бросились Кани со своей дружиной и парни Очила.

Но разведчики и не думали сопротивляться. Трое, бросив оружие, дружно рухнули на песок, прикрывая руками головы. В этой игре есть только одно разумное правило — лежащих не бьют, и Очил очень строго следит за его выполнением. Хотя я и слышал пару раз недовольное ворчанье Танса. Только пятый разведчик, худосочный парнишка в смутно знакомой мне шапке, успел проскочить на мост, суматошно крича, что игроки придут с другой стороны. И тогда Танс, которому явно не терпелось испытать новое оружие, коротко врезал парню булавой по голове. Раздался громкий хруст и разведчик как подкошенный рухнул на настил.

Оттолкнув с пути кого-то из соратников, в несколько прыжков оказываюсь рядом с ним. Положив ладонь на худенькую шею, шепчу команду мику, не надеясь, впрочем, даже на чудодейственные средства из запасов моего трансформа. После таких ударов на отсталых планетах не живут. Сейчас парню смог бы помочь только большой медроб, но вызывать его сюда я не имею права.

Скрипнув зубами от сознания собственного бессилия, уже начинаю вставать с колен, как мику рапортует, что абориген приходит в сознание, кроме шишки на голове серьезных нарушений организма у него не обнаружено. Чего, чего??? Неужели мой мику вышел из строя?! Вот только этого мне сейчас и не хватает! Нет, я, конечно, слышал кучу баек, про то, как мику выходит из строя в самый неподходящий момент. Но Кен всегда очень сердится, услышав нечто подобное, и с пеной у рта бросается доказывать, что внезапная поломка такого совершенного прибора просто невозможна. Представляю, как он будет расстроен после моего рассказа!

Парнишка тем временем шевельнулся и открыл глаза. Замершие вокруг меня соратники потрясенно ахнули, считая видимо, что это я вернул парня с того света. Совершенно незаслуженно, между прочим, считая!

А парнишка, придя в себя, первым делом хватается за свою ушастую шапку. Я даже глаза невольно зажмурил, отчетливо представляя жуткую картину, которая сейчас откроется нам. Но услышав горестный всхлип и странное позвякивание, приоткрыл все же один глаз. И тут же распахнул оба, а вместе с ними и рот.

Несчастно вздыхая, парнишка сидит, сокрушенно рассматривая кучку пластмассовых обломков. А среди них торчат проводки, транзисторы и прочая электроника, из которой состоял разбитый плеер.

Команда начинает истерически хихикать.

— Кюся?! — Охаю я, прежде мику опознав парнишку. — Ты здесь откуда?!

— А, это ты, — безучастно кивает Кюся. — А я тебя искал. Мы выиграли, и мне предложили бонус. Сразу в третий уровень. Могли бы вместе поехать.

— Но здесь ведь не третий! — невольно вырвалось у меня.

— А в третьем я вчера утром был! Не повезло. Поставили в шестую. Но шестая вечером проиграла, вот мы и стоим на пятой.

Все понятно. Теперь я более — менее представляю, откуда берутся бойцы всех этих линий. Уйти добровольно не хочет никто, вот и переходят с линии на линию, пока не проиграют.

— Ну Танс, счастлив твой бог, — жестко роняет Очил, — Если б не этот плеер, то ...

— А ты-то здесь, откуда? — оглянувшись на стоящих вокруг парней, начинает что-то подозревать Кюся.

— Мы вас победили. — Почему-то я чувствую себя немного виноватым.

— Пришли оттуда? — Кюся кивает в сторону шестой.

— Да.

— Я им говорил! А они — невозможно! Так никто еще не ходил! Эх! Теперь на четвертую отправят! — Безнадежно махнув рукой, парнишка прислоняется к перилам и закрывает глаза, крепко прижимая к груди шапку с останками любимой игрушки.

Я ухожу в сторону шестой, даже не глянув на притихшего Танса. Меня не интересует, как поделят соратники отнятые у пятой оружие и бони, и не воодушевляет одержанная победа. Мне хочется просто сесть где-нибудь под деревом и как Кюся закрыть глаза. Чтобы хоть некоторое время не видеть эту загаженную отходами и выбросами планету и не общаться с ее жестокими обитателями.

— Слышишь, Ведун, — догоняет меня голос быстроногого Генза, — ты, куда так рванул-то?! Нам на пункт пока нельзя, нужно здесь переждать!

— Где? — не останавливаясь, спрашиваю я.

— Чуть левее возьми, там, на пригорке под деревом лежаки натасканы.

Молча кивнув, щелкаю пальцами, задавая мику нужное направление. Вспыхивает в линзе зелень ориентира, и я топаю в указанное место. Под раскидистым деревом разбросаны, примятые чьими то телами, кучки сухих веток и травы. Но я, по старой привычке не оставлять открытой спину, сажусь вплотную к мощному стволу и, включив сканеры, закрываю глаза.

Немного погодя начинают подтягиваться нагруженные добычей соратники. Теперь уже бывшие, ведь в третьем каждый за себя. Тихо переговариваются, располагаясь на лежаках, не подозревая, что я могу повторить каждое их слово, сказанное за пределами человеческой слышимости.

— Спишь? — осторожно интересуется, усаживаясь рядом, главарь.

— Нет.

— Давно ты с ним знаком?

— С кем?

— С Кюсей.

— Нет.

— А точнее?

Вот ведь пристал! Я же вас не спрашиваю, сколько вы друг с другом знакомы! Сколько голов вместе проломили, сколько бони вытрясли из окровавленных карманов! И сколько раз, бросив дома жен, матерей и даже детей, уходили на узаконенный грабеж, называемый игрой?!

И спрашивать не собираюсь.

Однако Очил терпеливо ждет ответа, поэтому, вздохнув, нехотя объясняю.

— Играть он меня учил. В тот вечер, как я приглашенье получил.

— И что ж ты не дождался конца игры?!

— Плохо стало. Выпил немного. Вот и ушел.

— А Кюся этот, он хорошо играет?!

— Вроде неплохо, — пожимаю плечами, вспоминая, как лихо лупил по кнопкам мозолистый Кюсин палец. — У него даже мозоль на пальце от этой игры.

— Я тебе не говорил заранее, — помолчав, объясняет Очил, — не хотел загодя обнадеживать, — но теперь скажу. Нам нынче бонус дадут. Или два, это как распред решит. Могут бони отсыпать, могут оружие на уровень раньше разрешить. Иногда желанье исполняют.

Главарь на несколько минут замолкает, ожидая моих вопросов. Но я молчу, вовсе не собираясь выяснять, ради какой выгоды он затеял этот разговор.

— Так вот, — не дождавшись вопроса, продолжает Очил, — я думаю, будет справедливо, если мы желание отдадим тебе. Только хочу сразу предупредить, чтоб не надеялся зря. Жену твою они за желанье не отпустят. Желанье может касаться только условий следующего уровня. Да там список висит, сам увидишь.

Очил надолго замолкает, а я, стиснув зубы, сначала медленно считаю про себя до десяти, потом с лихвой возвращаю главарю отнятые ранее единицы рейтинга.

К очередному пункту отдыха я подходил самым последним, поэтому никто не увидел моей отвисшей челюсти. От неожиданности. Ну не ожидал я увидеть добротное трехэтажное здание и клумбы у крыльца. А также короткий ряд фонарей вдоль широкой подъездной дорожки, ведущей к основному шоссе. Просто никакого сравнения со вчерашним бараком.

А Очил, уверенно поднявшись на крыльцо, уже входит в приветливо распахнутую дверь. И следом повеселевшая команда. Интересно, чему это они заранее так радуются?! От любопытства я даже прибавил шаг, но, войдя в ярко освещенный холл, понял, что мне здесь веселится не от чего. Потому что за стойкой теснятся ряды нарядных бутылок, опекаемых не менее нарядным продавцом с цепким взглядом подкрашенных глаз. А напротив, в синеватых клубах дыма поблескивает яркими лоскутками нарядов целый взвод игривых девиц. Вот теперь ясно, почему парни так выкладываются за неказистые бляшки. Полагаю, завтра утром карманы моих спутников уже не будут так же раздуты, как сейчас.

Однако Очил, не останавливаясь в холле, ведет команду дальше. Очевидно, сначала нужно отчитаться перед распределителем. Пройдя по коридору мимо лестницы, ведущей на второй этаж, вваливаемся в просторную комнату. Махнув нам рукой на диванчики, расставленные вдоль стен, Очил направляется к столу, за которым совещаются трое представительных мужчин. Один из них мне уже знаком, это Пирк, вчерашний распорядитель. Однако меня больше заинтересовал компьютер, стоящий перед ними. Очень хороший, по местным меркам, компьютер. Скомандовав сканерам на всякий случай проверить помещение и запомнить начальство, сажусь в уголке.

— Поздравляем, Очил, — отрывается от экрана человек, чьи манеры и интонации тотчас выдают в нем босса. — Вы очень хорошо сегодня играли! Отличная реакция, свежие решения! Вам очень повезло с новым игроком! Администрация компании решила, что вы заслужили поощрения! Кроме положенных трех бонусов получаете три желания. Теперь главное! На третьем уровне меняются правила! Вы показали хорошую командную игру, поэтому завтра будете играть командами по четыре человека! Вас четырнадцать, а мы решили запустить одновременно четыре команды. Двоих недостающих выберете из игроков последней линии. Играть будете на выбывание. Подробности утром. Все понятно?!

— Да. — Слегка ошеломленно кивает Очил. — А какие бонусы?

— Это вам Пирк объяснит. А нам пора. Надеюсь, завтра вам повезет не меньше!

Эти слова босс произносит уже от двери, и через секунду в сопровождении так и не сказавшего ни слова спутника, исчезает из комнаты. Вихрь, а не человек!

В ухе раздается знакомый голос мику, сообщающий, что эта комната, как и весь дом, находится под неусыпным надзором камер и жучков. А сигналы с них уходят по хорошо знакомому мне адресу. На далекий островок в океане. Мику высказывает предположение, подтверждающееся семидесятью процентами полученной информации, что игровые клубы, щедро разбросанные по городам, напрямую связаны с местом, где я сейчас нахожусь. Да я, в общем, и сам уже что-то в этом роде подозревал.

— Второй бонус — это бесплатное снаряжение на завтрашнюю игру. Третий — можете купить оружие из четвертого уровня. — Монотонно перечисляет голос Пирка.

Так, похоже, я уже что-то пропустил.

— Желания можете обсудить и выскажете после посещения магазина. — Заканчивает распорядитель свою речь. — Желаю хорошо отдохнуть!

— Пошли, — трогает меня за плечо Очил, — Пора в магазин!

— Постой, — неожиданно для себя останавливаю главаря, и направляюсь к Пирку. — Скажи, а нельзя взять парня не из шестой, а из пятой линии? Но вчера он был в шестой.

— Ты имеешь в виду кого-то конкретного? — заинтересованно глядит Пирк.

— Да. Парнишка с плеером, Кюся. Можно его?

— А как остальные, не возражают?

— Он пойдет со мной.

— А еще двое?

— Кто еще со мной? — Оборачиваюсь к команде, замершей на полпути к двери.

— Я! — немедленно откликается Очил.

— И я! — вторит Генз.

— И я, — эхом выдыхают остальные.

И кого же мне теперь выбрать? Промолчали только Кани с друзьями и хмурый Танс.

— Ну, — торопит Пирк, — Кого берешь?

— Очила и Генза.

— Вы не против парня по имени Кюся? — испытующе глядит на них распорядитель.

— Нет! — в один голос заявляют друзья.

— Хорошо, тогда сейчас его привезут. И, давайте, тогда сразу определим, кого возьмете еще, чтоб машину дважды не гонять!

— Кто пойдет с нами? — шагнув вперед, интересуется Кани.

И опять эхо голосов, девушка показала себя отличным воином. Не раздумывая, Кани тычет пальцем в крепкого парня по имени Стаден, и он присоединяется к неразлучной тройке.

— Ну, а кто со мной? — самоуверенно интересуется Танс.

Пару минут парни вполголоса разбираются в своих симпатиях, затем объявляет себя командой четверка игроков под руководством осторожного Мироу.

Оставшиеся игроки, мешковатый Трин и коротышка Пейл, уныло присоединяются к побелевшему от ярости Тансу.

— Так, ну а вам кого привезти? — торопит Танса распорядитель.

— Там в шестой был такой, с рогаткой, — пытается вспомнить Танс кого-то из заспанных парней, оставленных на полянке.

— Вот этот? — тычет пальцем в экран Пирк.

Пока Танс пытается выбрать себе партнера, неслышно захожу сзади и осторожно заглядываю в громоздкий монитор.

Вот это удар!

На мониторе идет запись нашей кратковременной битвы с шестой линией! Но ведь мои чуткие сканеры не разу не доложили мне о каких либо камерах наблюдения! Откуда же здесь эта информация?!

Тихо отхожу от стола, в полном смятении пытаясь сообразить, не выдал ли себя где-нибудь ненароком?! Я ведь даже не подозревал, что работаю на камеру!

В магазине Очил получает четырнадцать больших бляшек с надписью сто, и раздает нам. Оказывается, это и есть первый бонус. Затем все выбирают бесплатное снаряжение. Скрепя сердце беру для себя широкий пояс с множеством кармашков и карабинчиков, веревку с крюком на конце и тяжелые ботинки на резиновой, шипованной подошве. Причем на ботинках настоял Очил. Для себя они с Гензом взяли крепкие комбинезоны, такие же ботинки с шипами и шлемы с опускающимися очками. Подобрав такой же прикид для Кюси, переходим к стендам с оружием. В четвертом уровне, кроме прочего, разрешено сражаться короткими мечами и пневматическими пистолетами, стреляющими резиновыми пулями.

— Ну и что будем брать? — задумчиво интересуется Очил.

— Я бы взял пистолет, — перевожу взгляд на цену и охаю про себя.

Если я достану из своих карманов столько бляшек, Очил моментально решит, что рано поспешил вычеркнуть меня из провокаторов.

— Тогда мы возьмем мечи, — спокойно кивает главарь, — а что взять Кюсе, узнаем у него, когда приедет.

Несмотря на мое беспокойство, денег на оружие хватило. И еще остались. Оказывается, это Генз таскал те бляшки, которые полагались мне при дележе, и собирался отдать вечером. Тяжелыми мешочками у него было забито полрюкзака.

Забрав покупки, отправляемся на третий этаж, устраиваться на ночлег. Выясняется, что и спальни здесь сильно отличаются от той казармы, где мы спали вчера. Блок для четырех человек состоит из холла, ванной и двух спален. В каждой из которых две удобные кровати и два шкафа. Ну, просто предел мечтаний!

Очил немедленно занимает блок в самом конце коридора и предлагает мне выбрать комнату.

— Да не все ли равно? — бурчу я, сворачивая налево.

Очил и Генз отправляются вправо. Значит, Кюсю решили поселить со мной. Привыкли жить вместе, или хотят посекретничать?!

Бросив покупки на кровать, отправляюсь в ванную, по пути прикидывая, под каким безобидным предлогом я смог бы немного погулять. И пока я в целях конспирации намыливаю ладони трансформа, подходящая идея, кажется, находит мою голову.

Очил и Генз ждут меня в холле за столом, о чем-то тихо переговариваясь.

— А почему мы сегодня еды не купили? — громко интересуюсь, чтобы предупредить друзей о своем приближении.

— Ты что, не слышал про первый бонус? — Вытаращил глаза Генз. — Ну, ты даешь!

— Что-то пропустил, — честно признаюсь я. — Думал, только бони.

— По сто бони и праздничный ужин! Наши, наверное, уже все внизу!

— Ну, тогда пошли!

— Подожди. Мы вот тут с Гензом подумали насчет желания. — Останавливает меня Очил. — Жену тебе сейчас не отдадут, а вот поговорить с ней могут разрешить. Во всяком случае, нужно попытаться.

Мысль о возможности разговора с Тези мгновенно разбередила во мне старательно скрываемую боль. Ты даже себе не представляешь, главарь авантюристов, каких благ можешь потребовать с меня за эту идею! Особенно, если она сработает. Я готов на любое должностное преступление, лишь бы услышать милый голосок и убедиться, что с женой все в порядке! Пусть даже мне светит за это двадцать лет приторной курортной жизни на Бенгале!

— Можно попытаться. — Бормочу я севшим голосом, — Так, что, идем?

Несмотря на дразнящие запахи, витающие в воздухе, все соратники сидят в комнате распорядителя.

— Ну, наконец! — Поднимает он голову от компьютера, — Очил, сегодня еще ты командуешь, огласи, кто получит исполнение желания?!

— Первое желание, — твердо заявляет главарь, — отдаю Ведуну. Все знают, за что. Второе — Кани. Она хоть и девушка, но сражалась не хуже других, за спины не пряталась. Третье я беру себе, по праву командира. Все.

Парни, тихо перебрасываясь редкими фразами, потянулись к выходу, и через минуту в комнате никого нет, кроме нас троих и Пирка.

— Ну, с кого начнем? — торопит распорядитель. — Может, с Кани?

— С него. — Ткнув в меня пальцем, объявляет она.

— Хорошо. Так, и что ты желаешь?

— Я пришел сюда за женой. — Сглотнув комок, неожиданно вставший в горле, начинаю озвучивать заготовленный текст.

— Жену я тебе отдать не могу. — Сердито перебивает Пирк, — можешь даже не просить.

— А я и не прошу! Но хоть поговорить с ней можно? Один звоночек! Разве это такое большое желание?! — неожиданно для себя взрываюсь я.

— Звонок? — с сомнением качает головой Пирк. — Не знаю, надо спросить. Жди. Ну а вам чего?

— Я желаю, чтоб ему разрешили поговорить с женой. — Твердо заявляет Очил. — Неужели наших двух желаний не хватит?

— Если не хватит двух, возьмите и мое, — невозмутимо сообщает Кани.

— Ладно, идите ужинать! Я сообщу вам решение позднее! — ошарашено уставившись на нас, выносит свой вердикт распорядитель.

— Идем! — тянет меня за рукав Очил, — а то ребята без нас все съедят.

Да и пусть едят! Мне сейчас все равно кусок в горло не пойдет, отмахиваюсь от главаря, но все же плетусь следом. Нужно же где-то убить время, пока решается моя судьба.

Напротив комнаты Пирка распахнуты широкие двери и виден уставленный блюдами длинный стол. Парни уже устроились вокруг него и заваливают кусками еды огромные тарелки. Да они что, с ума сошли, столько съесть? Ведь у них у всех завтра животы болеть будут!

— Получилось? — Подскочивший к нам Генз заглядывает всем поочередно в глаза.

— Советуется, — коротко бросает главарь, плюхаясь на свободный стул.

Мы с Гензом устраиваемся рядом, для Кани заняли стул ее друзья. — Что будешь пить? — пододвигает ко мне бутыли с разноцветной жидкостью Генз.

— Я?! Ничего. И тебе не советую. Слышал, завтра будем биться на вылет?! А после выпивки, какие из нас бойцы?!

— Ну, ты ведь и сам после выпивки на игру приехал! И ничего, не вылетел! — протестует Генз, наливая в свой стакан темно-коричневую жидкость.

— Арт прав, — отбирая у него стакан, безапелляционно отрезает Очил. — Пей вон сок, и не спорь!

— Эти к вам? — трогает Очила за плечо прислужник.

Обернувшись, вижу растерянно озирающегося Кюсю и здорового, нагло ухмыляющегося детину. Да уж, Танс похоже, не ошибся с выбором!

— Ты к нам, — кивает Кюсе на стул возле себя Очил, — А ты — вон к тому парню в зеленом шлеме!

Детина, довольно жмурясь, немедленно отправляется к весело звенящей стаканами команде Танса.

— Вы что, правда, меня выбрали? — уже присев на стул, сомневается Кюся.

— Ну, раз ты здесь, значит выбрали. — Усмехается Очил. — Вон, твой напарник так захотел. Говорит, ты в игру здорово играешь!

— Да он только один раз и видел! — Краснеет Кюся. — А потом ему дурно стало, он и ушел! Но играю я действительно неплохо. А мы что, завтра в третий идем?

— Командами по четверо. Новые правила! — кивает Генз, и, как ему кажется, незаметно подливает в свой сок что-то покрепче.

— Еще раз так сделаешь, пеняй на себя. — Вынимая из его руки стакан, обещает Очил.

Следующие полчаса сижу, не сводя глаз со входа и машинально засовывая в рот куски чего-то съестного. Поэтому, едва Пирк распахнул свою дверь и махнул рукой, сразу вскакиваю на ноги.

— Ну?! — выдыхаю, в два прыжка оказавшись напротив распорядителя.

— Фу, шалый! — отшатывается тот и привычно хватается за карман, ежу понятно, что там не кошелек, — Нельзя ж так на людей прыгать! Иди, вон аппарат, у тебя одна минута!

— Алло, Тези? — мгновенно оказавшись возле стола, хватаю снятую трубку.

— Арт! — доносит связь далекий голосок.

— У тебя все в порядке?

— Да, не волнуйся! Со мной подруга!

— Какая еще подруга? — Недоумеваю я.

— Как ты? — тревожится Тези.

— Нормально, уже иду за тобой! Продержишься еще несколько дней?!

— Да! Подруга поможет! Мы с ней из одной провинции родом! Не рискуй, Арт!

Тези явно стремится мне что-то сообщить. Однако, не могу пока понять, что. Нет у нее подруг ни в каких провинциях, она не только не с этой планеты, но вообще из другой системы.

— А я ее случайно, не знаю? — осторожно, чтобы не насторожить подслушивающих, задаю наводящий вопрос.

— Вы плыли на грузовозе... — Успевает сказать Тези и связь прерывается.

— Тези! Тези! — напрасно взываю я к смолкнувшему аппарату, все еще не веря, что с таким трудом заработанная минута уже закончилась.

— Вы можете высказать свои желания, ему хватило одного, — милостиво разрешает Пирк, неизвестно откуда взявшимся, Кани и Очилу.

— Все в порядке? — деликатно интересуется главарь.

Молча кивнув ему, выскакиваю за дверь. Мне сейчас просто необходимо немного побыть одному. Пробегая мимо столовой, краем глаза замечаю, что ужин набирает обороты. Над столом плывет непрерывный гомон и звон посуды, а рядом с подобревшими парнями уже крутится несколько веселых красоток. Одна из них, состроив счастливое лицо, метнулась было ко мне, но промахнулась. Ловко уклонившись от продажных объятий, пролетаю холл и выскакиваю на улицу.

Пробежав мимо клумб, начинаю потихоньку успокаиваться. Раз Тези сказала, что все в порядке, значит так и есть. У нас с ней давно заготовлено кодовое слово на всякий случай. И Тези непременно бы его произнесла, если бы требовалась срочная помощь. А она беспокоилась за меня и настойчиво твердила про какую-то подругу. С которой я, якобы, куда-то там плыл. Да еще и на грузовозе! И что еще она там говорила про провинцию? Тези родилась на чужой планете, в отдаленной от центра галактики солнечной системе. Ее родители работали там, а затем долгое время жили в плену у низран. И если б у нее на самом деле была подруга в провинции, то она должна быть, как минимум, низранка. А я должен был бы куда-то плавать с этой самой низранкой на каком-то грузовозе!

Стоп! Великий космос! Действительно, есть низранка, с которой я плыл на грузовом судне в Гредал! Это Касси, наш с Тези заклятый враг! Но ее никак не может быть на этой планете! И уж именно ее Тези никогда бы не назвала подругой, которая готова нам помочь!

Окончательно запутавшись в своих размышлениях, резко останавливаюсь и с изумлением обнаруживаю, что сгоряча добежал почти до центрального шоссе. Рявкнув, в сердцах, позаимствованное у Танса местное непечатное словцо, разворачиваюсь, чтоб идти назад, и внезапно слышу из кустов на обочине ехидное хихиканье.

— Кто там? — одним щелчком включаю сканеры и немедленно получаю ответ.

В кустах устроено что-то вроде сторожевой будки, оборудованной по последнему слову местной охранной техники. А на скамеечке возле нее сидят два хорошо вооруженных амбала.

— Мы то, охрана, — язвительно отзывается один из них, — А вот ты, кто такой?

— Я игрок. — Вежливо отвечаю ему, в мои планы вовсе не входят ссоры с представителями власти.

— И куда ж ты так бежал?

— Просто гулял.

— Бегом?!

— Привычка у меня такая!

— Слышь, Торб, а ведь это Ведун! — неожиданно объявляет второй охранник.

— Что? — изумился Торб. — Не может быть!

— А ты спроси.

— И спрошу! Эй игрок, а ты случайно не Ведун?

— Случайно, да. — Отвечаю парням, радуясь, что в жидком свете фонарей не видно моей отпавшей челюсти. Я мог ожидать чего угодно, но никак не столь широкой известности среди местных охранников. — А вы меня откуда знаете?

— А мы игру все время смотрим!

— У нас на тебя уже ставки по двести процентов идут!

— А ты, правда, сквозь стены видишь? — перебивая друг друга, оживленно орут охранники.

— Ну не совсем, — осторожничаю я, пытаясь прикинуть, можно ли обернуть себе на пользу внезапно свалившуюся популярность.

— А ну скажи, что у нас в караулке под столом стоит?

Тоже мне, секрет!

— Бутылка с выпивкой, — величественно отвечаю им, помахав с загадочным видом перед собой руками.

— Ничего себе! — охает Торб, — слышал, Райсул?

— Не дай небо, чтоб наш командир так умел!

— Эй Ведун, а ты и лечить умеешь? — интересуется Райсул.

— Немного.

— Скажи тогда, что у меня все время в боку болит?

— Ну, иди сюда, мне потрогать нужно, — вздыхаю я, начиная подозревать, что пока от моей славы никакой выгоды ждать не приходится. Хотя...

— Ага, я подойду, а ты меня усыпишь!

— Чтоб усыпить, мне сильно разозлиться нужно, а ты пока ничего плохого не сделал. А может, еще и добром отплатишь! Ну, знаешь, как бывает, ты мне, я тебе?

Очень распространенный на отсталых планетах способ взаимоотношений.

— А, ну так это мы можем! — неожиданно радуется Райсул, вылезая на дорогу.

Положив руки на упитанный торс, тихонько шепчу приказ мику.

— Что ты там бормочешь? Слова непонятные! — тревожится охранник.

— Не бойся, это древний язык, меня один старик научил. Так мне легче твою болячку понять. Ты где-то падал года два назад, у тебя ребра были сломаны, и неправильно срослись. Вот и болят. На непогоду, небось, особенно крутит?!

— Точно! Есть такое! — потрясенно охает Райсул. — А как это вылечить, не знаешь?

Почему не знаю?! Знаю! Дать приказ моему мику, чтоб сделал несколько соответствующих инъекций. А еще лучше, положить тебя на полчаса в большой медроб. Однако охраннику я сообщаю совсем другое.

— Трудное это дело. Старые раны не просто лечить! Особые травы нужны, здесь такие не растут! Можно конечно, попробовать из местных лекарство сделать, да времени нет. Ну, мне идти пора, бывайте, парни!

— Эй, постой, — волнуется Райсул, — а как же я?! Хочешь, я тебе скажу, какие завтра испытания будут? А ты мне траву поищешь!

— Откуда ты можешь знать? Нам сказали — утром жребий!

На это заявление оба парня заливаются веселым смехом.

— Не первый год здесь сидим! Все заранее известно! А как иначе ставки делать? На вашу игру большие люди большие деньги ставят! Ну, договоримся?!

— Ладно, — бурчу потрясенно, мне до этого момента и в голову не приходило, что игра — это не просто блажь богатого наследника. — Согласен! Говори!

— Завтра первое соревнование — компьютерная игра, пятый уровень. Кто пройдет первым, идет в лабиринт. Когда из лабиринта выйдет две команды — будет поединок на мечах. Победитель пойдет в четвертый уровень. — Обстоятельно рассказывает Райсул. — Понял? Теперь твоя очередь выполнять обещанное.

— Как встану утром, так пройдусь вокруг дома, поищу, чем тебе можно помочь. — Твердо обещаю охраннику. — Но раньше вечера сюда прийти не смогу, сам понимаешь, мазь так быстро не сделать. А ты мне не можешь сказать, как вы умудряетесь за нами следить? Я нигде в лесу камер не видел!

И опять парни заливаются просто гомерическим хохотом. Видимо, для них это секрет полишинеля.

— Ну, вот как завтра лекарство принесешь, так я тебе все и объясню! — Торгуется Райсул.

Сразу видно делового человека! Не иначе, его предки родом из южных провинций! Те народы обычно отличаются особыми талантами именно в торговле.

Пожав плечами, не спеша, отправляюсь в обратный путь. Мне нужно сформулировать несколько вопросов Кену и прослушать информацию, спутник связи пару минут назад просигналил о готовности к сеансу.

Вернувшись на пункт, встречаю возле входа свою новую команду в полном составе.

— А вы чего не гуляете? — с ходу налетаю на них. — Вечер просто замечательный, нужно подышать перед сном свежим воздухом!

— А то мы сегодня еще не нагулялись! — возмущается Генз. — До сих пор ноги гудят от прогулок! Отдохнуть пора! Вон парни уже по спальням разошлись!

— И всё парами! — ехидно уточняет Очил. — А я вот тоже люблю перед сном немного погулять. Как ты, Кюся?

— А я вообще рано не ложусь. Ночью самая игра. Когда деньги бывают, до утра из заведенья не уходим.

— Значит, решено, немного погуляем, — разворачиваюсь в сторону реки. — Погодка, то, какая замечательная!

— Да уж, — не перестаёт бунтовать Генз, ловя на ладонь первую дождевую каплю.

И внезапно пораженно смолкает, получив от главаря ощутимый толчок.

Через несколько десятков метров, убедившись, что ни в кроне ближайших деревьев, ни в снаряжении спутников нет ни одного жучка, движением руки останавливаю отряд. Мне уже кое-что известно из донесения Кена о причине необычайной мощности применяемых в игре камер слежения.

Удалось выяснить, что большинство оборудования фирма Кришкоф нелегально закупает с закрытых военных заводов. Причем ему обычно достаются самые новейшие, суперсекретные разработки.

— Мне рассказали, какие завтра будут состязания. — Шепотом объявляю своей команде. — Не знаю, правда, как нам это поможет.

— Да ты что! Еще как поможет! Оборудование и оружие еще можно поменять! Мы кстати, Кюсе пока не все купили! Ну, давай, говори! — торопит Очил.

— Сначала компьютер, пятый уровень. Потом лабиринт. Две команды, что первые выйдут из лабиринта — бьются на мечах. Команда — победитель идет в четвертый.

— Кто это сказал? — не выдерживает Генз.

— Неважно. — Не дает мне ответить Очил. — Даже если это треп, то очень похожий на правду. А раз так, двигаем в магазин. Купим два меча.

— Но я на мечах совсем не умею! — Убито признается Кюся, топая за прибавившим ходу главарем.

— Неважно. Без меча тебя сразу выбьют. Пару несложных движений утром покажу, отобьемся. А ты, Арт, меч в руках держал?

— Да. — Коротко отвечаю я, и, получив сигнал о приближении обнимающейся парочки, предупреждающе хлопаю Очила по плечу, — замечательно погуляли, правда? А воздух какой вкусный, хоть на хлеб намазывай!

— При чем тут воздух? — даже спотыкается от недоумения Кюся, так что я едва успеваю его подхватить. И, крепко стиснув худую руку, заставить замолчать.

— О, оказывается, не нам одним не хватило спален! — выходя из кустов навстречу, мурлыкнула повисшая на неуклюжем Пеле девица.

Но, пройдя мимо и не заметив среди нас ни одной товарки, с отвращением плюнула вслед. И тихо пробурчала что-то ядовитое насчет любителей однополых связей.

— Ну, ты! — рванулся, было, к ней оскорбленный Генз, однако Очил не дремлет.

Подхватив парня под руку, главарь что-то сердито шепчет ему на ухо и Генз немедленно стихает.

Утро начинается со становящегося традиционным немузыкального вопля Генза. В разные времена и на разных планетах я часто задавался одним и тем же вопросом, почему совершенно не имеющие слуха люди так любят петь? Причем с очень большим воодушевлением! И очень громко! Тогда как лично мне особенно дорога каждая лишняя минутка сладкого утреннего сна!

Гимн утреннему светилу звучит под аккомпанемент странного топота, стука и звона. Интересно, что там такое происходит? Неохотно открыв глаза и не увидев на соседней кровати Кюсю, вспоминаю, что Очил собирался утром преподать ему несколько уроков. Нужно бы и мне посмотреть, как орудуют мечами местные бойцы. Нехотя встаю, зевая, натягиваю на трансформ совершенно ненужную мне одежду и выхожу в холл.

Представшее глазам зрелище вовсе не добавляет мне оптимизма. Взмокший и растрепанный Кюся прыгает вокруг спокойно стоящего Очила, пытаясь коротким мечом достать главаря. И каждый раз его меч встречается с клинком соперника. Да, похоже, парнишка не врал, говоря, что никогда не дрался на мечах! Заметив меня, главарь одним ловким движеньем выбивает орудие из неумелых Кюсиных рук.

— Попробуешь? — лукаво ухмыляется Очил, подталкивая ко мне ногой Кюсин меч.

Ну почему ж ты такой недоверчивый, а? Я ведь тебе вчера ясно сказал, что умею обращаться с мечом! И еще с тремя десятками колющего и режущего оружия, так модного на тех отсталых планетах, где мне довелось работать. Ну ладно, не обижайся потом!

Едва заметное движенье ногой и меч, как живой, прыгает мне в руку. Слегка крутнув оружие, чтобы почувствовать его тяжесть и центровку, опускаю острие в пол и жду выпада Очила.

— Ну что ж ты? Давай! — подначивает он.

Разве ты еще не заметил, главарь, я никогда не нападаю первым! И считаю олухами тех, кто поддается на провокацию. Поэтому, усмехнувшись, молча качаю головой и продолжаю ждать. Очил, пожав плечами, поднимает меч и делает пробный, осторожный выпад. Я молниеносно провожу ответный и оружие Очила, звеня, отлетает в угол.

Раздосадовано охает Генз, недоверчиво оглядывается главарь, не сразу понявший, что произошло. Довольный Кюся, мигом сбегав за мечом, возвращает его владельцу.

И вновь Очил наступает на меня, бдительно следя за каждым ответным движеньем. Эх, Очил! Только простаки повторяют два раза подряд один и тот же прием! Взмах меча, уклонение в противоположную сторону и после разворота легкий толчок вдогонку. Если бы я хотел тебя убить, то легко мог бы сейчас воткнуть меч в спину по самую рукоять.

Затормозивший только у стены Очил, тоже понимает это, хотя и с запозданием. Обернувшись к нам, он убирает меч в ножны и сухо предлагает идти завтракать. Похоже, этот пробный бой сильно задел его самолюбие.

Вниз спускаемся в полном снаряжении, захватив все своё имущество. Возможно, в этот дом нам возвращаться не придется. Мои вещи сложены в починенный и усовершенствованный минироботом рюкзак, а на поясе болтается меч в ножнах, купленный ночью по настоянию Очила.

В столовой, кроме нас, завтракает только Кани со своими парнями. Четвертый член ее команды, Стаден, сидит поодаль, с явным отвращением посматривая на содержимое наших тарелок. Да и молчаливый Рен как то вяло орудует приборами.

Парни явно принимали вчера активное участие в вечеринке, судя по слегка опухшим лицам и сердитым взглядам, которыми Кани эти лица одаривает.

— А где все остальные? — невольно вырывается у меня вопрос, не хотелось бы думать, что кто-то еще нежится в кровати, когда я уже полчаса как на ногах.

— Пошли к полигону, жеребьевка через полчаса, — поясняет Кани.

— А мы не опоздаем? — оборачиваюсь к спокойно жующему Очилу.

— Туда пять минут быстрым шагом, — отвечает за него Кани.

— Тогда зачем они так рано пошли? — одолевают меня нехорошие подозренья.

— Не могут они сегодня быстро ходить! — не выдержав, сердито бурчит Очил. — Пережрали вчера!

— Я хотел им сказать, нельзя так много еды класть себе на тарелку! Заболеть можно! — соглашаюсь я, откусывая пирожок.

Сотрапезники с минуту ошеломленно глядят на меня, затем начинают хохотать, роняя куски изо рта и вытирая слезы.

— О, не могу! Он им сказать хотел! — повизгивает от смеха обычно невозмутимая, Кани.

Так, теперь я не понимаю! Что я такого смешного сказал-то?!

— Ты на нас не обижайся, Ведун! — отсмеявшись, снисходительно объясняет Очил. — Я сказал, пережрали, в смысле — перепили. Ну, напились, попросту. Ты же видел вчера, сколько бухла на столе стояло! Так им этого еще и не хватило! Они потом в бар отправились, недельную выручку бармену сделали!

— Так это же настоящее отравление! — Доходит до меня смысл произошедшего. — Очил, но их ведь лечить нужно! Как же они сегодня состязание пройдут?!

— Эй, Арт, ты дурак или святой?! Нам же лучше, если у этих идиотов руки дрожать будут! В конце концов, они не дети неразумные, думать должны были! — Всерьез разозлился Очил.

Я то не святой, главарь, но и не подлец! А вот ты опять потерял несколько баллов в моем личном табеле. Эти люди шли за тобой и доверяли тебе, значит ты в ответе за них. И должен был хотя бы поговорить с парнями, прежде чем они кинулись в омут бесплатного развлечения. Хотя, настолько ли бесплатного?! Что там сказал Очил про недельную выручку? Ясно, что разгоряченные спиртным игроки за ценой не стояли!

— Скажи Очил, в вашем городе есть поговорка про бесплатный сыр? — мой внезапный вопрос заставил его оторопеть.

— Что-то не припомню?! — сомневается главарь.

— Так вот, он бывает только в ловушке для грызунов! Так говорят у меня на родине.

— А при чем тут сыр? Особенно бесплатный! — обижается главарь.

— Да неважно, сыр или бухло! Если бы вчера бесплатной выпивки на столе не было, парни бы так не напились! Но вчера ты еще был командиром, мог от выпивки отказаться! Они же привыкли за тобой идти, во всем доверять, спорить бы не стали! Скажи, как ты им сейчас в глаза посмотришь, если придется на мечах биться? Может, радоваться начнешь, что умнее оказался? Или для тебя твой суперприз дороже совести?! Эх!

Махнув на Очила рукой, принимаюсь яростно выскребать остатки завтрака из тарелки. И одновременно медленно считать до десяти, иногда это помогает.

Больше за завтраком никто не проронил ни слова. Только потом, когда мы шли сквозь кусты, пронизанные первыми лучами умытого вчерашним дождем солнца, Кани со вздохом сказала:

— Может ты и прав, Ведун, только в эту игру раньше так никто не играл! Мы всегда знали, что здесь каждый за себя! И что наступит момент, когда придется бороться с теми, кто еще вчера был с тобой заодно! Думаешь, мне хочется биться с Дитоном или Реном? Но ведь придется, не в третьем, так в четвертом! Победитель может быть только один!

У тебя своя правда, Кани, у меня своя. Я тоже играю с вами нечестно. Но меня к этому вынудили, я пришел сюда не по своей воле, и должен дойти до конца. Однако алчность устроителей этой игры, сделавших на меня ставки и теперь хитростью ослабляющих остальных игроков, мне претит. Поэтому я постараюсь исправить положение. Как смогу.

Приотстав от спутников, тихонько объясняю мику задачу. И уже через пару секунд получаю утвердительный ответ. Медицина моего мира легко справится с последствиями алкогольного отравления. С моей помощью, разумеется.

Первый пациент не заставил себя ждать. Из кустов справа раздаются булькающие звуки и тихий стон. Шагнув туда, обнаруживаю Лауда, парня, которого выбрал вчера для своей команды Танс. Вид у него самый плачевный, лицо бледное, руки трясутся, изо рта течет зеленая струйка. Без лишних слов кладу ладонь ему на шею и бормочу команды мику. Через несколько минут парню станет легче, и он сможет догнать команду.

Дальнейший мой путь к месту проведения третьего уровня состоит из непрерывных ныряний в кусты и созерцания различных степеней этого заболевания. Зрелище, надо сказать, вовсе не из приятных. Наконец очередь дошла и до Танса, он почти добрался до места, и теперь сидит, прикрыв глаза, прямо на дорожке.

— Что же ты не остановил вчера эту попойку? — укоряю его, кладя руку на шею.

— Да иди ты! — злобно дергает головой недруг, ошибочно считая, что я оскорблюсь и уйду.

Нет, приятель, теперь тебе так просто не отделаться. Можешь дергаться сколько угодно, пока медроб трансформа не закончит короткую процедуру, моя рука не сдвинется с твоей шеи. А как личный подарок от меня, с этого дня все вы получаете полную непереносимость любых видов алкоголя.

У запертой металлической двери в огромное мрачное здание, без какого либо намека на окна, нам приходится подождать несколько минут, пока подтянутся немного оклемавшиеся соперники. Пряча взгляды, останавливаются, немного не дойдя до двери, и пытаются привести в порядок одежду и снаряжение.

— Ох, и жрать же хочется! — ноет могучий Ремез, из команды Мироу.

— Разве вы вчера не нажрались? — с ехидной улыбкой немедленно отзывается Кани. — Вот наш Стаден до сих пор о еде даже слышать не может.

— Достала, заноза, — бурчит несчастный.

О, а про парней Кани я чуть было не забыл! Передвинувшись к парню, дружески полуобнимаю его, и положив ладонь на мощную шею, укоризненно высказываю боевой девице:

— Ничего ты, Кани, не понимаешь в мужских развлечениях! Ну, сама подумай, что может быть круче, чем хорошая драка, с синяками и шишками, с кровью и грязью? А как приятно после, на все выскобленные из чужих карманов бляшки, купить дорогущего пойла и заесть не менее дорогой жратвой?! И вовсе неважно, что все это вскоре извергнется в кусты или канаву! И что голова будет трещать от боли, а внутренности переворачиваться в животе!- с этими словами переключаю внимание на Рена, обнимая теперь его.

— Но зато не оттягивают карманы тяжелые бони, и можно всласть повеселиться, вспоминая, кто куда свалился, и кто кому по пьяни врезал! Ну, разве ж это не замечательно?! — положив руку на шею Дитона, заканчиваю монолог.

— О, об этом я как-то не подумала! — На лету схватывает Кани. — Это действительно прекрасно! Особенно, когда утром выясняется, что кое-кто даже свое оружие вчера отнес обратно в магазин, чтоб на выпивку хватило! Им сейчас должно быть особенно легко и приятно.

Что это так заскрипело, дверь или зубы у заведенных нами парней? Оказывается, все-таки дверь. В небольшом холле на возвышении стоит Пирк. Возле него на столике странное сооружение, вроде ящика, наполненного шариками. Едва за последним игроком закрылась дверь, Пирк нажал кнопку и шарики пришли в движение. Вторая кнопка открыла лючок снизу и в него выпал синий шар. Затем зеленый. Последним оказался оранжевый.

Внимательно следя за процессом жеребьевки, начинаю понемногу сомневаться в словах вчерашних охранников. Ну откуда они могли знать, какой шар выпадет первым? А Пирк раскрывает запечатанный конверт и достав лист бумаги торжественно читает:

— Первое испытание — синий шар — компьютерный поединок, пятый уровень. Второе — зеленый — Лабиринт, третий уровень. Значит, последним будет бой на мечах. Всем понятно?!

Куда как понятно! Особенно если учесть, что листок немедленно исчезает в кармане Пирка, и никто не требует его для проверки. Да и кому охота проверять такого важного начальника?! Себе дороже обойдется!

Распахивается дверь справа, и мы дружно вваливаемся в большую комнату, где стоят по углам четыре стола. На каждом по допотопному громоздкому компьютеру. Рядом со столами теснятся стулья. Едва все разместились в своих углах, Пирк объявил простые правила.

У каждой команды будет по четыре жизни. По одной на каждого. Кто дойдет до шестого уровня, сразу идет в лабиринт. Кто не сможет, идет завтра защищать шестую линию.

— Иди первым, — подталкивает меня к кнопкам Очил, — да сохраняйся почаще! Следующий идет с сохранения!

— Нет, — сопротивляюсь я, — пусть лучше Кюся, а я посмотрю!

— Лучше ты! — шипит, побледнев от злости Очил, но я тверд как скала, и он, пошептавшись с Гензом, сам садится за пульт управления.

Замелькали на экране знакомые по Кюсиной игре картинки, неуклюжий человечек с ограниченными возможностями бежит по странным мостикам, спасаясь от смертоносных ударов огромной и хитрой твари. Пока Очил, приоткрыв от напряжения рот и притоптывая ногой, давит пальцами кнопки пульта, я осторожно выпускаю под стол крошечного паучка сканера. Незаметно пробравшись внутрь компьютера, он должен скачать все файлы игры и вернуться ко мне.

— Сохранись! — шепчет Генз, едва человечек достиг устойчивой площадки на крыше какого-то сооружения.

Очил жмет кнопку, игра на миг застывает, появляется рука, ставящая печать, и человечек оживает вновь. Бежит к краю площадки, прыгает на следующий мостик и ... не долетев совсем чуть-чуть, проваливается вниз! Громкий стон срывается с губ главаря, а на экране вспыхивает надпись, сообщающая, что осталось три жизни.

— Садись! — подталкивает меня Генз к освободившемуся стулу.

Но мне пока рано играть, мой шпион успел только достичь цели.

— Нет, — отрицательно мотаю я головой, — Садись ты!

Спорить некогда, на экране идет отсчет секунд и Генз, с чувством матюгнувшись, хватает пульт. Он играет намного увереннее Очила, человечек сразу начал продвигаться вперед с большей ловкостью. За пальцами Генза трудно уследить, так быстро они мелькают по кнопкам. Твари, одна противнее другой, дохнут от его примитивного оружия, а бони, накопленные в их желудках, перекочевывают в карман героя. Генз сохраняет игру каждые три минуты и я не сомневаюсь, что ему удастся дойти до шестого уровня. А за соседними столами кипят страсти, ахают и матерятся, теряя своих человечков, мои оживившиеся пациенты.

Возник в ухе отчет мику о том, что операция по расшифровке файлов успешно завершена. Мне почему-то кажется, что мику произнес это слегка пренебрежительно, задачи такого уровня должны казаться моему компу оскорбительно примитивными.

Игра, судя по комментариям Кюси, приближалась к концу, когда человечка Генза внезапно атаковали сразу четыре гада. Одно неверное движение и человечек скрючился, попав в поток огня, вырывающегося из пасти монстра.

— Кюся, давай! — Не обращая больше на меня внимания, командует Очил.

Вообще-то считается, что с сегодняшнего дня командиром группы являюсь я, однако спорить с напряженно злым главарем не хочется. Кюся, облизывая пересохшие от напряжения губы, устраивается напротив экрана и игра продолжается вновь. Четыре монстра уверенно отправлены на тот свет, человечек осторожными перебежками неуклонно приближается к выходу из жуткого места. Кюся действительно играет хорошо, а самое главное, отлично помнит каждую ловушку, и я перестаю волноваться за судьбу нарисованного героя.

И совершенно зря. Когда человечку остается лишь несколько шагов до входа в заветный шестой уровень, в полу открывается люк и человечек летит в помещение, где проходил с полчаса назад.

Охнул Генз, стукнул от возмущения кулаком по столу Очил. А Кюся, стиснув зубы, лупит по кнопкам, заставляя человечка быстро подняться и отскочить в сторону от вылезших навстречу острых шипов.

И его человечек выжил. Он не погиб, но потерял половину жизненной энергии. Кюся вынужден отдать за лекарство большую часть собранных бони неизвестно откуда взявшемуся в этом серпентарии аптекарю.

— Никогда там не было никакого люка! — Рычит озверевший Очил, — Я этот уровень столько раз видел!

Но мику на мой щелчок объясняет, что эта версия игры создана только вчера, следовательно, Очил видел ее предшественницу. Теперь и я не свожу взгляд с экрана, выдав мику задание изучить тактику Кюси. На всякий случай. А Кюся играет еще осторожнее, чем раньше, не забывая сохраняться каждые пару минут.

И все-таки теряет человечка. Забыв напоить его лекарством после схватки с монстром, отправляет в ранее пройденный пустой коридорчик. И нарывается на град ударов страшных лап притаившегося на потолке паука-гиганта. Человечек замер без движения, а на экране возникло сообщение, что у нас осталась одна жизнь.

Под гробовое молчание команды решительно занимаю место расстроенного до слез Кюси и кладу руки на пульт. Я, разумеется, не научился за последние два часа играть в эту жуткую игру, но мне это и не требуется. Трансформ, управляемый мику, будет нажимать кнопки, а мне остается лишь верить в могущество родной микроэлектроники.

Затаив дыханье, парни следят, как продвигается по запутанным мрачным переходам нарисованный человечек. Положив на кнопки руки, наблюдаю, как он отбивается простым мечом от огнедышащих чудищ и пару раз, забывшись, в азарте пытаюсь даже надавить пальцами на клавиши. Однако, получив строгое предупреждение мику, бурчу извинения, и немедля ловлю изумленный взгляд Очила, не понявшего причину моей внезапной вежливости. А человечек тем временем уверенно добирается до коварного люка и, отыскав на стене малозаметный переключатель, запирает ловушку. Несколько шагов, открытая дверь — Победа!

— Ну, ты молодец! — С чувством хлопает меня по плечу главарь, — а я думал, все, хана нам, будем завтра в шестой стоять! Так что ж ты сразу не садился, мы ведь подумали, не умеешь?!

— А я тогда еще и не умел, — честно объясняю разинувшим от изумления рот парням, и, чтобы не шокировать их еще больше, намеренно не уточняю, что не умею и до сих пор.

Топая к выходу из компьютерной, ловлю на себе несколько откровенно завистливых взглядов бывших соратников. Судя по разговорам, записанным моим мику, все они попались в коварный люк, и теперь ищут способ его обойти.

— Скажи, Очил, — шепчу главарю, — а, никак нельзя им подсказать, где переключатель?

— Ты точно, чокнутый! — ошалело вылупился он, но все ж, немного поразмыслив, отрядил к Мироу Генза, а к Кани Кюсю. Сам же, презрительно кривя губы, направился к столу Танса.

— У Кани еще две жизни в запасе, этот Рен играет как автомат! — Выпаливает Кюся, присоединяясь к нам в холле.

— А у Танса сколько? — нетерпеливо спрашивает Очила Генз.

— Последним ходят. Трин за пультом. Вполне могут дойти до конца. Ты Мироу предупредил?

— Ну да. Они аж рот раскрыли! Не врешь? говорят. — Возбужденно объясняет Генз.

— Я вижу, вы готовы идти в лабиринт?! — раздается сзади насмешливый голос.

Дружно обернувшись, видим незаметно подошедшего Пирка.

Я молча киваю.

— Ну, тогда слушайте условия. На третий уровень дается три дня, если пройдете за один, два бонуса и два желания, если за два один бонус и одно желание. Входная дверь красная, если откроете ее — проиграли. Выход за синей дверью. За зелеными — пункты отдыха. Кто выйдет из лабиринта первым — дополнительный бонус. Ловушек нет, одновременно можно открыть только одну дверь и в нее обязательно нужно войти. Вот ключ. Все понятно?!

— Да. — Деловито отвечает Очил, — открывай.

— А тебе? — Смотрит на меня Пирк.

— Вроде все. — Пожимаю плечами. — А что в пункте отдыха?

— Торговец. Продукты, снаряжение, постель. Все за бони. Ну, раз всем все ясно, — вперед!

Пирк открывает железную дверь напротив входной и мы входим в узкий, слабо освещенный коридор. Хлопнула сзади дверь, скрипнул ключ в замке. Испытание началось.

Первая дверь виднеется впереди метрах в десяти.

— Дай ключ, — бурчит, не глядя на меня, Очил.

Да, пожалуйста, усмехаюсь про себя, протягивая ему странную печать на длинной ручке. Мне вовсе не светит работать ключником в этих коридорах.

Однако процесс отпирания дверей оказался немного проще, чем я предполагал. Очил просто прижал торец ключа к подходящей выемке на двери и она поехала в сторону. За дверью находится круглая комнатка, скорее камера, со множеством дверей. Едва мы вошли в нее, как дверь за нами закрылась и погас свет. Затем что-то скрипнуло и пол начал вращаться, постепенно ускоряясь.

Это еще что за фокусы? Пирк вроде говорил, что никаких ловушек не будет?! На всякий случай щелкаю пальцами, включая трансформ в режим повышенной опасности. Однако вращение внезапно прекратилось, загорелся свет.

— Смотри внимательно, — шепчет Гензу главарь, — я прошлый раз синим мелом писал!

Я только открыл рот, чтобы спросить, куда они собираются смотреть, как и сам все понял. Все двери сверху донизу разрисованы разноцветными значками, цифрами, буквами и стрелками. Это же, сколько игроков здесь должно было перебывать, чтобы оставить такое количество отметин?!

— Вот, — рассмотрел какую-то закорючку Генз, — по-моему, эта дверь первая!

— А можно мне узнать, что мы ищем? — вежливо спрашиваю главаря.

— Дверь, в которую вошли, — почтительно наблюдая за изысканиями Очила, шепчет Кюся.

— А зачем нам эта дверь, ведь в нее нельзя идти?! — недоумевающе бормочу я.

— Чтобы нарисовать новую отметку и не ошибиться! А потом пойдем в соседнюю, — Дивясь моей необразованности, терпеливо растолковывает Кюся.

— Да я вам и без отметки скажу, мы пришли оттуда! — уверенно показываю на входную дверь.

Меня можно катать на этой карусели в полной темноте хоть целый день, мику все равно покажет вход. Вот в какую дверь нужно войти, чтобы приблизиться к выходу, я пока не знаю. Но только пока. Как только у компа будет достаточно данных, чтобы просчитать алгоритм, он безошибочно укажет и выход.

— Ты уверен? — осторожно интересуется Очил, уже понимая, что я прав. Генз нашел на указанной мною двери несколько разноцветных, наспех нацарапанных значков, обозначающих на этой планете начало отсчета.

— Очил, ну ты пойми, я чувствую, где встает солнце, а где садится. И помню, с какой стороны оно было, когда мы входили в этот ангар! Остальное просто. — Обстоятельно вешаю главарю на уши спагетти, так, кажется, выражались в старину?!

— Человек — компас! — Восхищенно шепчет Генз. — Покажи ему, Очил!

— Ладно. — Секунду поколебавшись, соглашается главарь, — Гляди!

Разинув от изумления рот, наблюдаю, как Очил расстегивает жилет и рубашку. Это еще что за шуточки? Какой-то тайный местный ритуал, неизвестный нашим агентам? Надеюсь, хотя бы не сексуальный?! А Очил уже оголил правое плечо и сует его мне под нос. И что в таких случаях положено делать на этой планете?! Лихорадочно размышляю, непрерывно щелкая пальцами в надежде получить ответ от мику. Однако мой электронный друг упрямо молчит, заставляя сомневаться в его непогрешимости.

— Видишь? — Грязный палец Генза тычет в плечо главаря, и, проследив его направление, я, наконец, рассмотрел довольно странный рисунок.

Ну, да, да! И на моей планете была когда-то дурацкая мода разрисовывать свое тело разными картинками. Особенно увлекались ею неуверенные в себе особи, не нашедшие другого достойного способа проявить свою индивидуальность, либо желая таким примитивным способом привлечь повышенное внимание противоположного пола. Но, чтобы такой самодостаточный мужик, как Очил, увлекался подобными штучками, я и представить себе не мог!

— Ну что, понял? — с надеждой глядят на меня три пары глаз.

— Не очень. — Осторожно признаюсь я.

— Так вот же, здесь начало! А потом сюда, сюда и сюда. А тут зеленая. А где-то тут должен быть он. Ну что ж тут непонятного?! — Разочарованно сопит Генз. — Мы два года рисовали!

Стоп, стоп! Так это же незаконченный план лабиринта! Вот теперь я все понял! Ну, молодец Очил, запоминал все двери и потом навсегда заносил на свою кожу! Щелчок пальцем, и схема лабиринта занесена в память моего мику.

— Можешь одеваться, я все запомнил. Открывай вон ту дверь.

За дверью снова оказывается коридорчик, а из него мы попадаем точно в такую же круглую камеру. И вновь гаснет свет и вращается пол. Только теперь в другую сторону и очень быстро. Нам приходится ухватиться друг за друга, чтобы не упасть.

Так же внезапно как погас, вспыхивает свет и карусель замирает.

— Ну? — с надеждой и сомнением глядят на меня парни.

— Туда! — тычу пальцем в дверь за спиной Кюси.

— Точно?!

— Открывай.

И все повторяется опять. С одним только нюансом, в очередной комнате свет не погас совсем, а начал бешено мигать, вызывая резь в глазах. Мой трансформ немедленно включил светофильтры, а парни попросту зажмурились.

В этот раз мы идем в дверь, которой нет на схеме Очила. Однако мику считает, что нужно проверить вероятность более короткого прохода к выходу. И оказывается прав. Ещё всего две крутящиеся камеры и мы оказываемся в длинном коридорчике, в конце которого горит над дверью синий фонарик.

— Не может быть! — Охает Генз, — мы же считали, выход должен быть за девятой вертушкой!

Однако мой мику подтверждает свои расчеты, и Очил уверенно открывает последнюю дверь. Просторный зал, ярко освещенный электрическими светильниками, абсолютно пуст. Интересно, а где же торжественная встреча, цветы и оркестр?! Вряд ли кто-нибудь до нас проходил это препятствие за такое короткое время.

— Похоже, нас тут не ждали, — озвучивает мои мысли Кюся, устраиваясь на узкой скамейке, тянущейся вдоль стены.

— Странно, обычно здесь кто-нибудь дежурит, — сомневается осторожный главарь, — ну, подождем, может, скоро придут.

И они действительно приходят. Только вовсе не так, как я это себе представлял.

Неожиданно широко распахнулись двери с двух противоположных сторон зала и в них ворвались крепкие парни в униформе. И с очень серьезными штуками в руках. Мику мгновенно включил мой трансформ в режим полной защиты, едва идентифицировал многозарядные, крупнокалиберные автоматы.

— Не двигаться, стреляем без предупреждения! — Орет абориген в навороченной форме.

Видимо, это командир. Но мои соратники, ошарашенные этим нападением, и так стоят с вытаращенными от изумления глазами. Значит, такие маневры вовсе не в моде у здешнего начальства. Следовательно, причиной этой вылазки могу быть только я. И командир немедленно предоставляет мне подтверждения этого вывода, приказав своим людям взять меня в кольцо.

— Ты пойдешь с нами! — Безапелляционно заявляет он.

— А они? — не двигаясь с места, лениво интересуюсь я.

— Они? — Красавчик морщит лоб, видимо такой вопрос у него раньше не возникал. — Они останутся здесь!

— Я без них не пойду! — Качаю головой, заметив посуровевший взгляд Очила.

— Пойдешь! — Уверенно бросает командир. — А не пойдешь — будет хуже твоей жене.

Это заявление наглого аборигена вызвало во мне такую волну дикого гнева, что пришлось до боли стиснуть кулаки. Не спеша, начинаю считать про себя до десяти, но уже на счете три мику заявляет, что согласно проведенному сравнительному анализу интонаций — последнее заявление командира — блеф. Ах, вот как! Ну, раз Тези в безопасности, я буду говорить с тобой не так вежливо!

— Ты дурак! — Нахально ухмыляюсь в покрасневшую от возмущения рожу командира. — Поэтому я никуда с тобой не пойду! Особенно без своей команды!

— Ну, раз тебе не жаль свою жену, — еще пытается сыграть на моих чувствах офицер, однако я сую ему под нос скрученную в оскорбительный жест руку. Этой штуке я научился, подсматривая за спорящими соратниками, и точно знаю, что она не оставит равнодушным никого из туземцев. Мои наблюдения оказались верны, командир взрывается градом непечатных выражений, из которых я узнаю много нового о происхождении своих предков. Вернее, о его представлении об этом. Жаль, что мне сейчас нельзя предоставить ему достоверные доказательства ошибочности его выводов, у туземца вполне могла бы от них поехать крыша.

— Ты меня не убедил, — дождавшись конца тирады, небрежно бросаю офицеру, — поэтому слушай мои условия, или моя команда идет со мной, или ты уходишь без меня! Ни на что иное я не согласен! Понял?!

— Буду я с тобой договариваться! — ухмыляется франт, — Ты с нами и без согласия пойдешь!

Его рука делает простой жест, и парни в камуфляже подхватывают меня на руки. Да, пожалуй, они и впрямь способны утащить агента межгалактической службы ОПРП на своих мощных плечах! Только куда?! Скорее всего, я понадобился кому-то очень важному. А раз от меня чего-то хотят, значит, условия диктую я.

— Вы можете таскать меня сколько угодно, — невозмутимо вещаю с высоты солдатских плеч. — Только это совершенно бесполезно, я ни на какие переговоры без своей команды не пойду! Интересно, похвалит ли вас начальство за такую инициативу?!

С минуту мой оппонент молчит, усиленно соображая, стоит мне поверить или нет. Его вояки, замерев на полушаге, терпеливо ждут решения командира, а я тихонько щелкаю пальцами, готовясь к неравному бою. Я не уверен, что успею уложить в сон всех солдат, но начну именно с тех, что держат на прицеле моих соратников.

— Танзит, довольно артачиться! Ведите всю команду! — холодный голос, с явными нотками презрения, раздается откуда-то сверху.

Из хорошо замаскированного динамика, сообщают мои сканеры.

Танзит, мгновенно потеряв всю свою самоуверенность, делает знак солдатам и меня довольно невежливо опускают на пол. Если точнее, роняют. Но я не обижаюсь на солдат, затурканных напыщенным самодуром, в конце концов, они люди подневольные. И к тому же, не самые разумные представители нации. Как, впрочем, и остальные их коллеги в любой другой армии и на любой другой планете.

Постоянно держа под прицелом, нас ведут в длинный коридор. Предварительно отобрав оружие и все снаряжение, вплоть до ботинок. Вот когда я порадовался потайным карманам трансформа. Мои маленькие приспособления солдаты не сумели обнаружить. Танзит открывает хорошо замаскированную дверцу, за ней оказывается ведущая вниз винтовая лестница с металлическими ступенями. Мы спускаемся первыми, за нами солдаты и последним, заперев секретную дверь, топает офицер.

Лестница виток за витком ввинчивается в неизвестность, и, наконец, наступает момент, когда Танзит не может нас видеть. Возможно, это последний шанс взять ситуацию под контроль. Отодвинув в сторону Очила, идущего первым, занимаю его место. Мои сканеры пока не отыскали впереди живых существ, и если нам повезёт, я смогу без риска для соратников по одному усыпить солдат.

Однако внизу меня ждет сюрприз. Едва Кюся, шедший последним, ступил на металлический пол подземной комнаты, из динамика раздался бесстрастный приказ войти в вагончик. И не делать при этом лишних движений, иначе на пол будет дан ток высокого напряжения. Одновременно с этим заявлением в стене раздвигаются двойные двери. И за ними открывается нутро крошечного вагончика, похожего больше на тюремную камеру.

На всякий случай подхватываю Очила и Генза под руки и киваю Кюсе, чтоб встал впереди меня. Так толпой и вваливаемся в тесное помещеньице, с небольшой дверцей напротив и наглухо задраенными окнами. Хорошо, хоть пара скамеек по бокам имеется. Едва мы, под дулом подоспевших солдат расселись на них, как двери сомкнулись, и вагон плавно двинулся.

Неплохо бы еще знать, куда.

— А говорить здесь можно? — тихо шепчет Кюся минут через двадцать, когда становится ясно, что дорога нам предстоит долгая.

— Лучше не надо, — сухо бормочу я, мои сканеры обнаружили в вагоне несколько скрытых камер и жучков.

— Можете разговаривать и ходить, за дверью с синей полоской умывальник, под скамейками в ящике вода и пайки, — немедленно отзывается замаскированный под вентиляционное отверстие динамик.

Очил многозначительно поднимает брови в ответ на это выступление, Генз понимающе ухмыляется. Кюся, не ожидавший таких сюрпризов от простенького на вид транспорта, изумленно разевает рот.

— Большое спасибо, — преувеличенно вежливо кланяюсь невидимому диктору, — а окна нельзя открыть?! Люблю в дороге любоваться на природу!

Динамик долго молчит, видимо у наблюдателя заглючил бортовой комп от такой наглости.

— Открытие окон не предусмотрено! — наконец, сухо объявляет он.

Да не очень-то я и хотел! Мику только что сообщил, что наш транспорт выехал на поверхность и появился сигнал спутника. Дав заданье мику отправить отчет, вздыхаю с облегчением. Если Кен не получит от меня сообщение в течении суток, то имеет полное право начать решительные действия. А это почти наверняка будет означать провал нашей миссии на этой планете. Ведь предугадать последствия спасательной операции не возьмется самый мощный комп. Электроника почти всегда бессильна, когда вступает в действие так называемый человеческий фактор.

День подошел к концу, когда наш транспорт начал торможение. Я уже получил к этому времени данные со спутника и знал, что небольшой состав везет нас через страну к берегу океана с предельной для этой планеты скоростью. Парни, скупо перебрасываясь междометиями, успели за это время обжить тесное пространство и пообедать найденными пайками. Продукты я, разумеется, тайно подверг анализу, но ничего вредного не нашел. Значит, в планы похитителей расстройство нашего здоровья не входило. А это уже повод для размышления. Кому-то я нужен в целости и сохранности, ради этого даже согласились на мои условия. Значит на кону большие деньги, на этой планете для большинства жителей это единственное мерило значимости индивида.

Прошло немало времени, мы успели кое-как подремать и снова пообедать, когда вагончик замедлил ход и остановился.

Двери распахиваются без предупреждения, и мы опять оказываемся под прицелом мощных автоматов. Теперь только для того, чтобы пройти в замершую неподалеку стрекозу вертолета.

Очень мощного военного вертолета.

Без каких-либо опознавательных знаков.

По пути старательно верчу головой, чтобы хоть немного осмотреться. Железнодорожные пути, на которых одиноко стоит привезший нас состав, заканчиваются тупиком. Темное вечернее небо чуть освещено тающей бледной полоской заката, свежий ветерок доносит шум прибоя и морскую свежесть. Маленький аэродром окружен высокими стенами, по углам торчат сторожевые вышки. И на них застывшие фигуры, с очень серьезным оружием в руках. Да, похоже, мы влипли по крупному.

В вертолете нам приготовлена очень похожая на нутро вагончика каюта, с той только разницей, что вместо скамеек здесь двухъярусные подвесные койки. За нами задвигается мощная металлическая дверь, и путешествие продолжается.

Устроившись поудобнее в койке, я почти заснул, когда голос Кюси тихо прошептал сверху:

— Генз, как ты думаешь, куда мы летим?

— Не знаю, — выдержав солидную паузу, неуверенно заявляет тот и мику тотчас констатирует, что парень врет.

Как интересно! Значит, Генз возможно знает, куда нас так спешно переправляют! И, стало быть, именно он может быть тем самым шпионом, которого так опасался Очил! Как бы только это проверить, пока еще есть время?! И тут я смекаю, что мику до сих пор не доложил мне о наличии жучков, камер и прочей следящей аппаратуры. Немедленно щелкаю пальцем и получаю твердый ответ, ничего такого здесь нет. Вот как! Да и логично, не могут же задумать летящие на такой высоте пленники побег или акцию протеста.

— А мне кажется, сейчас ты сказал неправду, — объявляю Гензу.

— Почему ты так думаешь? — оживляется Кюся.

— Ты знаешь, куда нас везут. — Упорно гну свою линию.

— И я знаю. — Неожиданно признается Очил. — Ну, вернее, догадываюсь! Но думаю, об этом не стоит говорить.

— Здесь нет жучков, — вздохнув, объясняю ему, — они здесь без надобности.

— А в вагоне были? — перегнувшись через край койки, подозрительно глядит Кюся.

— Были, — вздыхаю еще тяжелее, — разве ты забыл, как прослушивающий на твои слова отозвался?!

— Но ты ведь об этом знал еще до его слов, — задумчиво тянет Генз, сидя на противоположной нижней койке рядом с Очилом и холодно рассматривая меня, как будто видит впервые, — И кабель ты издали почувствовал! Что ж ты за человек, Ведун, все заранее знаешь! И в компьютере, помните?! выключатель сразу нашел! А зачем мы тебе здесь понадобились, не скажешь?! Ведь офицер тебя одного забрать хотел! Ну, объясни, почему ты именно к нашей команде пристал?!

У меня даже челюсть отпала от изумления, когда я понял, в чем именно меня пытается обвинить Генз. Вот это и называется с больной головы на здоровую! Не зря, видно, я в нем засомневался! Вон как ловко свалил все на меня! И как мне теперь оправдываться? Да и стоит ли объяснять этому шпиону суть происходящего?! Может, лучше усыпить его сейчас часов на пятьдесят, чтобы не напакостил где-нибудь?

— Отстань от Ведуна! — неожиданно властно рявкает на друга Очил и успокаивающе кладет мне руку на плечо.

— Не сердись на него! Генз всегда излишне недоверчив. И к тому же он еще не понял, что ты сегодня спас нам жизнь. Не знаю, правда, надолго ли.

— Как это? ... жизнь?! — растерянно мямлит Кюся.

— Очень просто, если б Арт не настоял, чтоб нас взяли сюда, прямая нам оттуда дорога на мусор. Это же видно было по глазам того франта.

— Мне не было видно! — строптиво ворчит Генз.

— Потому что молодой еще, мало видел. — Отрезает главарь.

— А ты ему вообще то, доверяешь? — Решаюсь озвучить точащий меня вопрос.

— Да. — Ни секунды не колеблется Очил, — Генз горяч и не всегда справедлив, но не предатель, это точно! Лучше скажи, можешь ли ты поручиться за Кюсю?!

Не знаю. Правда мику еще ни разу не поймал парня на лжи, так ведь и не было у него пока причин лгать. И все же интуиция подсказывает, что не может этот нескладный парнишка быть шпионом. И к нам он попал совершенно случайно, если бы я не разозлился тогда так на Танса, то и не подумал бы выбрать Кюсю в напарники.

— Арт, — Выводит меня из размышления осторожное прикосновение худой Кюсиной лапки, — Ты не думай, что я шпион, кто ж меня взял бы в шпионы-то! Но раз уж меня задели, то и я молчать не буду! Они вон шептались недавно, думали, я сплю, я подслушал, они не просто игроки! У них тайная организация! Они совещались, как передать боссу, что нас увезли из имения!

Так, так! Значит, есть босс! И неведомая тайная организация! А почему я ничего об этом не знаю? Да потому, что просто посчитал излишней предосторожностью прослушивать записи разговоров соратников. Ну, так я ведь могу и восполнить промашку, щелкая пальцами, ухмыляюсь про себя.

Прослушивание разговоров Очила с Гензом занимает у меня всего несколько минут, и сразу становится ясно, что Кюся прав. Время от времени друзья лаконично переговаривались на довольно прозрачном иносказательном сленге, и не только между собой. Несколько раз они передавали сообщения бойцам побежденных нами линий.

— Ну, Очил, и что ты скажешь теперь? — прямо спрашиваю настороженно уставившегося на меня главаря. — Кто такой этот босс?

— Ну, ты же ведун, — помолчав, мрачно усмехается главарь, — вот и догадайся! А я тебе ничего сказать не могу!

Ну что ж, я попробую догадаться. Вернее, немедленно пошлю внеочередной запрос на следящий за моим передвижением спутник связи. Возможно, Кену удастся что-нибудь выяснить. А если нет? Неужели придется устранять парней, рядом с которыми сражался против неприятеля?! И как это устроить, чтобы не причинить им серьезного вреда? Ведь даже усыпить их нельзя, те, кто нас захватил, могут воспользоваться этим. И вряд ли будут так же гуманны, как я.

Следующие несколько часов я провел, изобретая и отвергая различные планы устранения парней. Пока не понял с ужасающей ясностью, что достойного выхода из этой ситуации нет. Мне остается лишь делать вид, что между нами ничего не произошло, и следить за друзьями с особым вниманием.

Все уже давно посапывали и похрапывали, когда я, поставив все свои средства защиты в режим наивысшей бдительности, решился тоже немного поспать. Однако, как это всегда бывает на отсталых планетах, выспаться мне не удалось. Предупреждающий сигнал мику раздался в ухе, едва сканеры засекли, что вертолет пошел на посадку.

— Ты куда? — открыл глаза Очил, едва я неслышно спрыгнул с койки.

— Умыться, похоже, подлетаем, — Кратко отвечаю ему из санузла и запираю за собой дверь.

Мне нужно выслать отчет и получить сообщения, которые удалось собрать Кену про это место. Когда я через пару минут выхожу в каюту, демонстративно вытирая мокрые руки, запас знаний мику существенно пополнился секретными отчетами военного ведомства. Не знаю, как удалось их получить тщательно законспирированным разведчикам, но, судя по обширности сведений, Кен подключил к делу добрую половину агентов.

— Послушай, Ведун, — торопится высказаться Очил, — я бы тебе все рассказал, но не могу, слово дал, понимаешь?! Но поверь, ничего плохого против тебя мы не затеваем, и предавать никого не собирались!

— Ладно, потом поговорим, сейчас некогда! — останавливаю его излияния.

И как раз вовремя, пол качнулся от легкого толчка и замер, а сканеры сообщили, что к вертолету приближается человек. Я потребовал подтверждения, наверное, люди? И должно быть, хорошо вооруженные?! Но мику упрямо повторяет, один человек и без оружия.

Двери отъезжают, движимые каким-то механизмом и мы выходим к наружному люку. Нас никто не провожает, кабина пилотов наглухо заперта изнутри. Как будто меня при нужде остановил бы этот запор!

— Куда нам? — встревожено шепчет беспокойный Кюся, и как бы в ответ ему раздается голос из динамиков, предлагающий нам покинуть вертолет.

— Да мы бы и рады, только как? — бурчит хмурый Генз.

Очень просто. Очил немедленно находит устройство запирающее люк и, повернув какие-то рукоятки, впускает в полутемное нутро вертолета ослепительно яркий сноп солнечных лучей. Трансформ немедленно притеняет мои линзы, и я первым выбираюсь на бетонное покрытие аэродрома. Утреннее голубое небо без единого облачка, густая тропическая зелень окружающих бетон кустарников и немилосердно жаркое солнце подтверждают данные Кена. Мы на приэкваторном островке посреди океана. Неподалеку от лениво мелькающих лопастей стоит худой старик в желтой камуфляжной майке и таких же шортах и приветливо машет нам рукой. Он не вооружен и действительно совсем один.

— Нам к нему? — неизвестно кому задает вопрос Кюся.

— Ну, раз больше никого нет, — рассудительно решает Очил и первым направляется в сторону встречающего.

Нам ничего не остается делать, кроме как следовать за ним. Когда до старика остается несколько метров, сзади раздается металлический стук захлопывающейся дверцы и почти сразу лопасти ускоряют свой бег. Инстинктивно пригнувшись, делаем последние шаги и в спину бьет тугая волна горячего воздуха от сорвавшегося ввысь вертолета.

— Куда это он? — Раскрыв от изумления рот, охнул неугомонный Кюся.

— Обратно, на побережье, — равнодушный голос старца звучит резким диссонансом нашим взвинченным чувствам.

— А мы как же? — не унимается Кюся.

— А вы пойдете со мной, ждут вас уже. — Так же невозмутимо вещает дедок.

— А если не захотим? — подозрительно прищуривается Генз.

— А куда вам деваться? — пожимает плечами встречающий.

— Ну, уйдем куда-нибудь. На берег, например. — Провокационно ухмыляется Генз.

— Идите. — Старик разворачивается и, не спеша, топает в сторону небольшой будки, одиноко торчащей на краю поля.

А может и действительно, взять и уйти? Мику постоянно уверяет меня, что Тези в полной безопасности, так почему бы не организовать местный вариант партизанской войны?!

— Стой, старик! — догоняет встречающего Очил.

— Стою. — Обернувшись, покладисто докладывает дед.

— Объясни, почему тебе все равно, уйдем мы или нет? Разве ты не должен доставить нас к начальству?! — настойчиво допрашивает деда ушлый главарь.

— На какой вопрос вначале отвечать? — в голосе старика прорезалось едва заметное ехидство.

— На мой. — Решительно вмешиваюсь я. — Ты кто такой?

— Человек! — старику явно не чуждо чувство юмора.

— Чем здесь занимаешься?

— Чем придется!

— А чем приходится?

— А чем заставят!

— Арт, можно, я ему врежу? — не выдерживает Генз.

— Попробуй! — неожиданно соглашается старик.

— Не нужно. Мне кажется, я его знаю. — Задумчиво разглядывая старика, сообщает Очил. — Просто давно не видел, он сильно изменился. Ты ведь Карн Ритази, первый игрок, дошедший до седьмого уровня?!

— Не может быть, — с сомнением качает головой Генз, — у того мускулы были и вообще...

— А ты Очил Ливанс, бывший капитан элитной гвардии соимператора Мерезия?! — прищурившись, роняет старик.

— Откуда... — пораженно бормочет Генз.

— А это Гензил Тири, бывший лейтенант того же подразделения?! — Так же невозмутимо продолжает Карн.

Так вот что связывает моих соратников! Былая служба у одного из девяти соправителей великой Рованской империи! И, возможно, именно Мерезий является тем самым загадочным боссом, которому верные служаки отправляют тайные донесения! Действительно, гениальная по простоте идея, отправить офицеров элитной гвардии добывать для босса кресло президента корпорации «Кришкоф»! Странно, что такая же не пришла в голову остальным восьми соимператорам! Хотя, ... вовсе не факт, что не пришла.

— Ну, раз ты так хорошо знаешь нас, предлагаю перейти к делу. Почему именно тебя послали за нами? — продолжаю допрос.

— Потому что не жалко. — Жестко роняет Карн.

— То есть?

— Ну, вас же не по доброй воле сюда привезли. Вот и нужен человек, которого не жалко отдать в заложники. Вы ведь сейчас, небось, бежать порываетесь? Или условия ставить, торговаться собрались? Потому вам никого ценного и не пришлют, пока вы не поймете, что отныне ваша жизнь не стоит даже алюминиевого бони.

— Но ты же сказал, идите? — сомневается Кюся.

— Да чтобы вы побыстрее все поняли! Ну, идем, покажу сам! — Старик решительно разворачивается в сторону будки.

Пока мы топаем следом за неспешно передвигающимся Карном, предлагаю мику озвучить полученную сканерами информацию. Великий космос, а старик, то, прав! У нас действительно нет другого пути, кроме как слушать его указания. Пока нет.

Когда Карн, не остановившись возле распахнутой двери в будку, невозмутимо повел парней к краю поля, я не выдержал.

— Очил, вам не стоит туда ходить! — окликаю главаря.

Главарь немедленно останавливается, и разворачивается назад. Генз вопросительно взглянув на него, беспрекословно идет следом. Не остановился только мой протеже.

— Кюся, вернись! — мягко прошу парнишку.

— Почему? — не понимает Кюся.

— Как ты думаешь, где мы стоим? — вздохнув, задаю главный вопрос.

— На посадочной площадке! — уверенно выпалил он.

— А что вон там, за краем этой площадки?

— Кусты. Не видишь разве, листики шевелятся? — недоумевает Кюся.

— Лучше бы мозги у тебя шевелились! Играл в компе на шестом уровне? Не помнишь, куда пробивается герой, чтобы доставить квестовый пакет? — не выдержав, вступает в разговор старик.

— Помню! На крышу штаб квартиры, там его ждет вертолет! — Строптиво вскидывает голову игрок. — Но что из того?!

— А теперь оглядись повнимательнее! Это и есть та самая крыша! А твои кустики, это верхушки пальм! И растут они, между прочим, до сорока метров в высоту! И куда ж ты в таком случае топаешь? — терпеливо разъясняю обстановку Кюсе.

— Никогда бы не поверил, если б сам не увидел! — пораженно бормочет старик. — Ну, ты парень, действительно силен! Не каждый, даже дойдя до края, сразу понимает, где находится! А когда поймут, по-разному себя ведут! Одни в панику ударятся, волосы рвут, с крыши прыгать пытаются! Приходится объяснять, что там сетки натянуты. Другие сразу в буйство впадают, сколько раз провожающих вниз сбрасывали!

Не по адресу комплименты, дед! Во первых, петь оды нужно научным достижениям моего мира, а во вторых, Мария тысячу раз повторяла своим подчиненным, что паника может принести только вред. Всегда нужно вначале перепробовать все возможные варианты спасения. А потом — невозможные. И в самом конце — невероятные. Авось, что-то да сработает. И я всегда свято следую этому правилу.

— Ведун, — заискивающе смотрит мне в глаза Кюся, — а можно я сбегаю, посмотрю вниз? Мне всегда хотелось, когда я в шестом ходил. Я быстро!

— Я бы тоже не против полюбоваться, — спокойно поддерживает парнишку Очил.

— Да и мне интересно! — вторит ему Генз.

— Так в чем дело? Идем! — пожав плечами, направляюсь к краю.

Если честно, мне и самому хочется немного размяться на свежем воздухе, неизвестно, что ждет нас впереди.

Через несколько минут мы дружно обозреваем окрестный пейзаж. Хотя, трудно назвать пейзажем поблескивающие крышами мрачные бетонные коробки, торчащие между пальм. Между ними тянутся ленточки дорог и врыты отсвечивающие металлом ангары для техники. Крыши самых высоких зданий ощетинились десятками антенн и радаров. На дальних домах, на фоне синеющих океанских просторов, просматриваются силуэты вертолетов и аэростатов. Вполне типичная для этой планеты имперская военная база. С одним только нюансом, именно сюда сходятся данные всех игровых заведений, и именно здесь копятся сведения о жизни рядовых граждан империи.

Когда-то плодовитый император Барзий Рованс искренне считал, что нашел гениальное решение для примирения своих девяти детей. Он издал приказ, разделяющий империю на девять секторов, и назначил детей их правителями. Кроме того, он закрепил за каждым соответствующее его наклонностям министерство. Постаравшись при этом так распределить права и обязанности, чтобы никто из них не смог захватить власть без ведома других. И все вроде было прекрасно вначале, однако со временем отлично продуманная схема начала сбоить. Уже внуки не были в восторге от затеи деда, а правнуки называли его не иначе как умственный инвалид. Но окончательный разлад в незыблемую некогда систему внес технический прогресс. И возникшие в связи с ним огромные монополии, имеющие в своих руках реальные состояния, а, следовательно, и реальную власть. И на особом месте среди них стояла компьютерная корпорация Кришкофа. Простой инженер завода вычислительных машин сумел когда-то разглядеть великое будущее в несовершенном наброске полусумасшедшего изобретателя. Схема первого компа была куплена по смешной для того времени цене. Зато когда старый Кришкоф умер, его юному сыну досталось самое большое на планете состояние и компьютерная корпорация. А также единоличное право на разработку и эксплуатацию компьютерных игр и превращенное в игровой полигон огромное поместье.

— Никогда бы не поверил, что когда-нибудь окажусь в таком месте! — восторженно сияет глазами Кюся. — А это что, тоже поместье Криша?

— Это военная база Т-Н 452, — скупо роняет Очил.

— Что, настоящая база? — таращит глаза парнишка.

— Ну, не игрушечная же! — насмешливо передразнивает его Генз. — Вон смотри, на фоне океана военные вертолеты! Между прочим, самая последняя модель! Скорость, знаешь, какая?

Пока Генз и Кюся с жаром обсуждали летные характеристики военной техники, Очила заинтересовала система энергетического снабжения базы.

— Видишь, крыши блестят? — тычет пальцем проводник. — Это секретная разработка, солнечные батареи! Здесь солнца нет только в сезон дождей!

— Понятно, — сузив глаза, кивает главарь, и я ясно понимаю, что он интересуется техническими подробностями вовсе не из праздного любопытства.

— Послушай, Ведун, — вспоминает про меня Кюся, — а тут оказывается, вокруг океан! Как ты думаешь, нам разрешат искупаться?

— Попробуем договориться, — усмехаюсь я, парнишка нравится мне все больше. — А теперь нам пора, невежливо заставлять начальство ждать! Эй Карн, куда идти, то?!

Старик ведет нас в будку, оказавшуюся на деле кабинкой скоростного спуска. Ничего лишнего, просто маленькая неогороженная площадка, явно не рассчитанная на пятерых. Приходится разделиться, мы с Очилом и Кюсей спускаемся первыми, а Генз и ветеран остаются наверху.

Пока площадка с сумасшедшей скоростью несется вниз, мои сканеры работают с предельной нагрузкой. Мелькают освещенные пустые коридоры, а мику сообщает, что здание полно людьми разного пола и возраста. А также компьютерами всевозможной мощности. Похоже, это штаб базы. Наконец лифт останавливается и мику констатирует, что это минус третий этаж. То есть подземелье.

Сойдя с площадки и отправив ее наверх, начинаем осмотр. Впрочем, разглядывать особенно нечего, длинный коридор и массивные двери по обе стороны. И всё — противного серого цвета. Похоже, с дизайнерами тут напряженка.

— Вам сюда, — из распахнувшейся двери испуганно выглядывает худенькая девица в таких же майке и шортах как у Карна, только светло-серого цвета.

Видимо, это местная униформа.

— Мы еще не готовы, — почему-то моя вежливая улыбка вызвала у девицы панический ужас.

Судорожно кивнув, она мгновенно исчезает.

Никогда раньше не видел такой реакции на свою внешность. Обычно девушки расцветают, едва взглянув в мою сторону, и немедленно начинают поправлять несуществующие изъяны в прическе и макияже. Может, во всем виноват трансформ, облепивший меня как вторая кожа? Или я чем-то испачкал лицо, и не похож теперь сам на себя?

— Очил, взгляни, у меня нет на лице грязи? — смущаясь, прошу главаря.

— Все чисто, — внимательно рассмотрев мою физиономию, сообщает он. — А с чего ты решил, что испачкался?

— Да девица эта, испугалась чего-то. Вот я и ...

— Мне тоже показалось, что она прямо трясется от страха, — кивает Кюся, — у нее даже губы посинели! А в остальном ничего девица, симпатичная.

О, а Кюся, то, у нас, оказывается, не промах! За пару секунд умудрился детально разглядеть девушку.

Генз прибыл через несколько минут, когда я уже начал волноваться. По подсчетам мику, лифт мог привезти за это время не меньше двадцати человек.

— Что случилось? — бросается к другу Очил.

— Кто это тебя? — заметив на щеке бывшего лейтенанта свежую царапину и мгновенно рассвирепев, рычу я.

— Да остановили нас где-то наверху. Карн этот, сразу нырнул куда-то. А на меня автоматы наставили — иди за нами. Ну, я думал к вам ведут, пошел. Приводят в комнату, я смотрю — пусто. Рванул назад, они еще дверь запереть не успели. Одному зуб дверью выбил, он автомат и выпустил. Я оружие ухватил и на них наставил. Все, говорю, крышка вам. Пока меня расстреляете, я тоже пару-тройку шлепнуть успею. Ну, они взвыли, подожди, позвоним. Позвонили. Иди в лифт, говорят, мы тебя к своим отправим. Ну, я спиной в лифт и шел, чтоб их из виду не выпускать. А как на площадку шагнул, она и помчалась, я на колени упал, об автомат щеку ободрал. — Возбужденно объясняет Генз.

— Ну и где он? — живо интересуется Очил.

— Кто?

— Автомат!

— Так вот, — сдергивает с плеча оружие лейтенант, — не мог же я им его оставить, меня тогда точно б пришили!

— Молодец, — скупо хвалит друга главарь, разглядывая трофей, — вот теперь можно и поговорить. Куда там, нас звали то?

— В эту дверь, — немедленно отвечает внимательный Кюся, — я посчитал. Я всегда считаю, от игры привычка такая.

Подтверждающе кивнув в ответ на быстрый взгляд Очила, настежь распахиваю указанную дверь и первым шагаю в просторное помещение, меблированное как канцелярия. И сразу понимаю, кроме девицы, застывшей навытяжку перед стоящим на столе экраном, здесь никого нет.

— ... отправишься в солдатскую казарму! — холодно чеканит слова кто-то невидимый.

Неслышно скользнув к девушке, выглядываю из-за ее спины, и вижу на экране злые глаза немолодого офицера. На его строгой форме нет никаких знаков отличий, нет и так любимых туземным офицерьем украшений. Однако с первого взгляда понятно, что этот человек обладает огромной властью. Ну, наконец-то мне попался реальный противник.

— Представь нас, — мягко бормочу девице в ухо, переставляя ее в сторону.

— Э... это... господин генерал Джамо Рудет, — запинаясь, лепечет девица. — А это...

— Не нужно, я знаю, кто эти люди. Иди к себе, Майра! — состроив приветливую гримасу, командует генерал.

— Слушаюсь! — на секунду вытянувшись перед экраном, Майра бросается к двери.

Однако Очил, что-то крутящий в дверном запоре, неожиданно перехватывает девицу.

— Я думаю, нужно пока оставить ее у нас, — спокойно бормочет он в ответ на мой изумленный взгляд.

— Отпустите! — рухнув на колени, стонет Майра.

— А она нас в слезах не утопит? — презрительно ухмыляется Кюся. — Да и следить за ней придется!

— Ладно, придержи ее пока, — сообразив, что Очил что-то задумал, соглашаюсь я и оборачиваюсь к экрану. — Зачем мы вам понадобились?

— Вообще то, мне понадобился ты один, — жестко роняет генерал, — но раз уж тебе захотелось таскать с собой друзей, я счел возможным пойти тебе навстречу. И теперь твоя очередь пойти навстречу нашим пожеланиям.

— Хотелось бы их услышать. — Выдвигая из под стола кресло, и удобно устраиваясь в нем, бурчу в ответ.

— При разговоре со мной положено стоять! — немедленно пресекает мой маневр генерал.

— Кому положено, те пусть и стоят, — и не думая вставать с кресла, пожимаю в ответ плечами.

Мне кажется, или я действительно слышу, как скрипят генеральские зубы?!

— Я хочу, чтобы ты продолжил игру под моим руководством. — В конце концов, решив плюнуть на этикет, заявляет Рудет.

— То есть, ты будешь делать ставки, а я должен их обеспечивать? — так же напрямую уточняю я.

— Что тебе известно про ставки? — помолчав, ледяным голосом интересуется генерал.

— Ну... что их делают очень большие люди, и очень большими деньгами.

— И все?

Ну, допустим, не все, но тебе пока это показывать не стоит.

— Угу! — утвердительно киваю я.

— Ты тоже получишь свою часть денег, — великодушно обещает генерал, — и, конечно же, свою жену.

Как-то странно чуть скривилось его холеное лицо при упоминании моей жены. Словно в задумчивости, шевелю пальцами, и мику немедленно подтверждает мои подозрения. Генерал лжет и про Тези и про деньги. Не собирается он мне выдавать никаких наград. Ну что ж, попробуем поторговаться для вида.

— А суперприз? — задумчиво тяну я.

— Какой суперприз? — даже не понял вначале Рудет.

— Ну, как же, пост президента компании Кришкоф!

— Что?! Но... ведь ты пришел сюда не за этим! — Маска невозмутимой приветливости на миг выцвела на лице генерала.

— Однако, у меня неплохо получается! Играть, я имею в виду! По-моему есть реальные шансы на победу, как ты считаешь? — Нагло ухмыляюсь потемневшему Рудету.

— А твоя жена... разве ее судьба тебя больше не волнует?

— Разумеется, волнует! — радостно киваю я. — Я думаю, ей должна понравиться моя новая должность! Жена президента компании Кришкоф! Звучит, а?! Как по твоему?

— Звучит, — кисло соглашается генерал, — Так, значит, ты согласен на мое предложение?

— Не так быстро! — Торможу я его. — Мне нужно еще подумать, посоветоваться. И с женой, кстати, тоже. Так что распорядись, чтоб ее привели сюда.

— Но твоей жены здесь нет! — Быстро выпаливает Рудет заранее приготовленную фразу.

— Никогда! — Стиснув зубы, рычу на него, — Слышишь?! Никогда не лги мне! Ты и так уже солгал сегодня достаточно! И если действительно хочешь, чтобы я и дальше играл в эту вашу дурацкую игру, немедленно отдай приказ привести сюда Тези. И ее подругу!

— Но... — растерянно мямлит генерал и вдруг, спохватившись, со всей силы лупит по стоящему перед ним пульту.

Экран на миг вспыхивает цветной заставкой и гаснет. Сеанс окончен.

— А ты уверен, что твоя жена здесь? — Осторожно интересуется Кюся.

Молча киваю ему и кладу руки на пульт. Пусть мику попробует выяснить, нельзя ли заставить чужую технику работать на нас.

— Зачем я вам, — снова начинает скулить за спиной Майра, — отпустите, ради всего святого! Генерал ради меня ничего не станет для вас делать, я здесь низшая служащая, никакой ценности не представляю!

— Помолчи, а? — Не выдерживает Генз. — Что тебе, так не терпится в солдатские казармы отправиться?!

— Там я хоть жива останусь! — неожиданно зло огрызается девица. — А с вами тут...

— Что может произойти с нами? — Вкрадчиво интересуется Очил. — Ну?! А то это произойдет с тобой, и немедля!

— Газ пустят, и все! Пикнуть не успеете! — Срывающимся голосом кричит Майра и начинает рыдать.

— Побрызгай ее водичкой, — оглянувшись через плечо, советую Гензу, — и осмотрите помещение, может, найдется что-нибудь полезное!

Пока парни дружно шарят по шкафам и столам, незаметно достаю паучка хакера и отправляю в путь. Кроме большой камеры, укрепленной напротив компа, в потолок комнаты вмонтировано еще несколько скрытых камер и жучков, но мне сейчас не до них. Да и не верю я, что туземные техники, сидящие за приборами, обратят внимание на невзрачное насекомое. Через пару минут мику докладывает, что паук добрался до цели своего путешествия и начинает сканирование. Ждать результатов приходится дольше, чем в первый раз. На мои нетерпеливые запросы мику сообщает, что здесь сложная система паролей и приходится проверять все варианты.

Наконец экран засветился, погас, мигнул пару раз и, наконец, выдал на всю площадь какую-то таблицу. Потом вторую, третью, схемы, карты, чертежи начали возникать и гаснуть со всё возрастающей скоростью. Через пару минут этого сумасшедшего потока информации на экране установилась стандартная заставка, а мику доложил о полной расшифровке имеющейся на базе информации.

— Что это было? — потрясенно выдохнул кто-то за моей спиной.

Оглянувшись, обнаруживаю свою команду в полном сборе. И даже Майру, разинувшую от изумления рот. Увидев ее, сразу вспоминаю, что хотел сделать первым делом. Немедленно даю мику задание отключить все камеры наблюдения и проверить, есть ли какие-нибудь газовые или иные подозрительные трубы, ведущие к помещениям. И если есть, немедленно заблокировать их все. А также по возможности предотвратить остальные способы причинить нам вред.

— Арт, как ты это сделал?! — глядя на мелькнувшее на экране сообщение, подозрительно осведомляется Генз.

— Ничего сложного, — для видимости массируя виски, сочиняю я. — Всегда есть человек, который знает больше других. Нужно только найти его и заставить поделиться информацией. Правда, голова потом сильно болит. Вот, еще бы найти, где они Тези прячут!

Мне неприятно конечно, впаривать команде такую чушь, но иного выхода у меня нет. На самом деле информацию о том, где держат Тези, я получил первым делом, но пока не придумал, как туда пробраться. Она находится в этом же здании, на пятом этаже. В помещении, где ее держат, нет компа, я уже попробовал связаться. А сигналу мику не хватает мощности пробить восемь этажей бетона и металла.

— А можно, Генз попробует покопаться? — осторожно спрашивает Очил.

Да, пожалуйста! Я прекрасно понимаю, что данные, находящиеся сейчас в моих руках, являются пределом мечтаний отставных офицеров. И вероятно, главной целью их многолетней игры. Возможно, я не имею права показывать им то, что станет бомбой в умелых руках, но когда-то пообещал себе, что исполню любую просьбу Очила. И теперь пришло время это обещанье реализовать.

— Пробуй! — вставая с кресла, киваю Гензу на пульт.

Мне он не нужен, я могу теперь управлять этим компом на расстоянии. И не только этим. Всё управление базой сейчас в моих руках. Не нужно только, чтобы до времени об этом кто-либо догадался. А, кстати! Устроившись в сторонке на жестком диванчике, запрашиваю мику, успели надзиратели что-нибудь понять, или нет. Выясняется, что на наблюдательном пункте сейчас легкая паника, внезапно появился сбой в программах, погасли все экраны, по которым следили за нами и техники спешно ищут причины неполадок.

Это хорошо, значит, у меня есть возможность попытаться прорваться к Тези. Нужно только как-то объявить об этом соратникам.

— Послушай, Ведун, — прерывает мои размышления Очил, — мы с Гензом должны уйти. Похоже, мы нашли то, за чем так долго сюда стремились. Спасибо тебе за все и прощай!

Разинув от изумленья рот, гляжу, как главарь, не мешкая, разворачивается к двери. Да нет, какой главарь! Очил сразу подобрался, изменились и походка и стать. Расправились плечи, надменно откинута назад голова с твердо сжатыми губами. И взгляд стал другим, острым, решительным. Куда-то пропала манера смотреть исподлобья, наклонив одно ухо к плечу. Передо мной кадровый офицер гвардии соимператора, и вовсе не отставной. Да не один, Генз тоже вздернул нос и расправил плечи.

Вот так поворот! И куда же они собираются топать без оружия? Ах, да, Генз же захватил автомат! Но один автомат на двоих, и без боезапаса, это ж самоубийство! А допустить, чтобы мои друзья совершили самоубийство, я не могу ни в коем случае!

— Стоять! — отрывисто рявкаю я, и оба офицера вмиг машинально вытягиваются в струнку.

— Что?!!! — опомнившись, разворачивается ко мне Очил.

— Я сказал, стоять! — с нажимом повторяю, глядя прямо ему в глаза.

— Иначе мне придется остановить вас силой!

— Попробуй! — угрожающе поднимает автомат Генз.

И тут же, уснув, мягко складывается на пол. Очил, потянувшийся было за автоматом, вовремя одумался, и теперь, скрестив руки на груди, выжидающе смотрит на меня.

— Отойди к тому столу и сядь! — настойчиво советую ему.

— Арт, ты не понимаешь... — предпринимает Очил бесполезную попытку начать переговоры.

— У тебя будет возможность объяснить! А сейчас отходи!

— Но время...

— Последний раз говорю — отойди!

Безнадежно вздохнув, Очил плетется к указанному стулу. А я, метнувшись к Гензу, выхватываю из обмякших рук оружие. И, немного погодя, бесполезная теперь железяка отправляется на высокий шкаф. Потом под презрительным взглядом Очила поднимаю с пола спящего Генза и укладываю на диванчик. Все, больше тянуть нельзя.

— А теперь слушайте меня внимательно. Сейчас я уйду, а вы запретесь, и будете ждать. Генз проснется через десять минут. Если через час меня не будет — действуйте по обстановке. Но я собираюсь вернуться за вами.

С этими словами распахиваю дверь, которую отпирал во время своей короткой речи и выглядываю в коридор. Тут никого нет, как и сообщали сканеры. Сориентировавшись, направляюсь в сторону, противоположную лифту, там расположена винтовая лестница наверх.

— Арт, можно я с тобой? — тихий шепот сзади бьет по натянутым нервам как выстрел.

Мгновенно развернувшись и выставив вперед руку со станнером, вижу непривычно серьезную мордашку Кюси. Смутное подозрение молнией мелькает в мозгу, постепенно превращаясь в достоверную догадку. Нет, не может быть!

— Наверное, я не очень удивлюсь, если ты мне сейчас скажешь, что ты тоже агент Мерезия. — с сомнением бормочу, внимательно разглядывая парнишку в свете неожиданно вспыхнувших подозрений.

— А почему именно Мерезия?! — презрительно фыркает парнишка. — Леди Налерна тоже полноправная соправительница!

Так, значит еще и светская львица Налерна! А интересно, как насчет остальных, братьев-близнецов Мастрина и Лентарма, престарелого Овбинома, юной Синтарес, и прочих? Неужели все они участвуют в гонке за эфемерным постом президента корпорации? Не сами, разумеется, махают нагайками в драках с защитниками линий, а пытаются загрести жар чужими руками.

— И что ж она пообещала юному геймеру за победу в игре? — саркастически усмехаюсь Кюсе в лицо.

— Много чего. И не мне одному. Только я не дурак, ее обещаниям верить. Я сюда из-за брата хожу, он уже полгода домой не возвращается.

А игрок был, каких поискать! И в компе, и на мечах, и по тросу пройти мог! Мечтал суперприз выиграть. Мать жалко, совсем плохая стала! Уже и не ходит, только сообщения из игры слушает, все ждет, что про брата объявят! Возьми меня с собой! Я не помешаю!

— Кюся! — качая головой, прошу парнишку, — Подожди здесь! Я тебе обещаю, я вернусь! Мы обязательно выясним, где твой брат! Иди назад, мне пора!

Недоверчиво смерив меня несчастными глазами, Кюся уходит в распахнувшуюся дверь, и я запоздало соображаю, что Очил подслушивал наш разговор. Ну и пусть, может, так оно и к лучшему. По крайней мере, будет знать, что не только у них с Гензом есть серьезные причины для участия в этой игре. А как для меня, так у Кюси они на порядок важнее.

Неслышными шагами крадусь мимо закрытых дверей, прислушиваясь к шорохам вокруг, и к лаконичным рапортам мику, сообщающего мне данные сканеров. За некоторыми дверями нет ничего живого, за другими находятся существа, вид которых сканер не может идентифицировать. Сквозь зубы сообщаю себе на понятном всем морякам сленге, что я думаю про свои умственные способности. Ну что мне стоило, на самом деле, забросить в мику данные о животных этой планеты?! С какого перепугу я решил, что эта информация мне не понадобиться?!

Но вот и дверь на лестницу. Осторожно открываю её, и пару секунд стою, прислушиваясь к тому, что делается наверху. А там явно что-то происходит. Откуда-то с верхних этажей доносится топот армейских ботинок, которые на всех планетах изготавливаются по одному принципу — чтоб солдату жизнь медом не казалась. Топот перемежается выкриками и отрывистыми командами, стуком дверей и лязганьем оружия. Похоже, на базе творится нечто серьезное. Даю мику команду выйти в центральный компьютер базы, и через секунду передо мной повисает призрачный экран голограммы.

Напряженное лицо офицера, отрывисто произносящего зашифрованные команды типа — готовность семь, ситуация д-один, и так далее, ничего мне не объяснило. Кроме одного, Джамо Рудет оказался намного сообразительнее, чем я ожидал, и правильно растолковал неожиданные сбои в своей компьютерной системе. Вот только удалось бы выяснить, на какие крайние меры уполномочивают доверенного генерала тайные инструкции.

Выдав мику команду расшифровать все эти предписания, отправляюсь наверх. Первые два этажа до нулевого уровня я махом пролетаю без остановки, не встретив по пути ни одного служащего. Зато на нулевом застреваю почти на десять минут. Мне приходится, застыв в тени лестницы, пережидать, пока схлынет поток солдат, выбегающих в распахнутую на улицу дверь. Почти у всех лица перекошены испугом, в руках, кроме оружия, какие-то мешки и коробки. Некоторые предметы так велики, что их тащат по нескольку человек.

Я ясно понимаю, что они бегут, как крысы с тонущего корабля, но сделать в этой ситуации ничего не могу. Их слишком много, и распахнутая дверь, скорее всего, под прицелом снаружи. А, кроме того, где-то наверху меня ждет Тези и ее загадочная подруга, и я сейчас просто не имею права рисковать. Да и парням на минус третьем этаже, если что, кроме как на меня, рассчитывать не на кого. Как там, у классика, мы в ответе....

Программа хакер закончила, наконец, расшифровку команд и мику зачитывает мне результат. Самое черное из арсенала моих матросских выражений невольно срывается с языка, и я, отпрянув назад, вжимаюсь спиной в стенку. Но последним выбегающим наружу солдатам вовсе не до мата на чужом языке, доносящегося откуда-то с лестницы. Они резво захлопывают за собой двери, и в коридоре становится тихо. Лишь из-за наглухо закрытых дверей еще несколько секунд слышны скрипы и шорохи запирающихся запоров, да гулкие отзвуки частых ударов. Видимо перетрусившие офицеры приказали дополнительно укрепить и без того мощную дверь. Излишняя предосторожность. Если они и вправду собираются сделать пакость, предусмотренную пунктом «Л» в ситуации «Д-1», ломать эту дверь через очень короткое время будет попросту некому.

Всего пару секунд я колебался, разрываясь между желанием немедленно мчаться к Тези и здравым смыслом, а затем, со вздохом сожаления, ринулся вниз по лестнице. Потому что синька, которую собираются, согласно секретной инструкции, закачать в здание через люк в крыше обезумевшие вояки, очень тяжелый газ. И если я побегу вначале на пятый этаж, то в подвал потом можно будет даже не ходить. Все равно, спасать там уже будет некого.

Дверь в подземную канцелярию оказывается подпертой снаружи, и я с досадой сообщаю себе, что находится в моей голове вместо мозгов. Потому что подпереть эту дверь должен был я сам. И ведь мелькнула у меня такая мыслишка, да показалась недостойной. Как же, запереть тех, с кем еще сегодня утром делил поровну место в клетке и паек. А они вот не постеснялись, ушли и заперли, и даже могу угадать, кого! И действительно, не успеваю я распахнуть дверь, как слышу рыданья захваченной нами Майры. А около нее уже примостился шустрый Кюся и приобняв девушку за плечи, шепчет ей на ушко что-то утешительное. Да, уж, парнишка точно не промах!

— Быстро за мной! — командую, не входя в комнату, нет у нас сейчас ни секунды на объяснения.

— Ведун! — бросается ко мне Кюся, — она говорит, что был сигнал экстренной тревоги, и если мы...

— Все верно, нужно бежать! И побыстрее! — Рявкаю на Кюсю и разворачиваюсь в сторону лифта.

Офицеры Мерезия мне навстречу не попались, значит, они собирались подниматься на лифте. И если мы не поспешим, они могут стать первыми жертвами официально запрещенной синьки. К шахте лифта подбегаем все вместе, угроза опасности заметно придала парочке прыти. Сверху отчетливо слышится шорох поднимающейся платформы, дрожат тросы, но даже приблизительно невозможно определить, на какой этаж стремятся шпионы Мерезия. Нажимаю рычаг вызова платформы и даю мику задание со всей возможной точностью определить, с какого этажа она пойдет вниз.

— Ведун, а что там случилось? — покровительственно придерживая девицу за плечи, нарочито спокойным голосом интересуется Кюся.

— Генерал эвакуировал из здания всех своих подчиненных, — не желая заранее пугать спутников синькой, лаконично отвечаю я.

Платформа тем временем остановилась, и через секунду двинулась в обратный путь. Замелькали было непонятные обозначения в окошке вызова и вдруг шахта лифта и коридор погрузились в непроглядную тьму. Тросы дернулись и замерли.

Майра с Кюсей дружно охнули, я в бешенстве рявкнул словцо из матросского сленга. Случилось то, чего я боялся больше всего, в здании вырубили энергию.

— Что это такое, Арт? — дрогнувшим голосом осведомился Кюся.

— Бежим к лестнице! — дав мику команду включить аварийный фонарик, кричу спутникам и первым разворачиваюсь в обратную сторону.

Из указательного пальца моей левой руки вырывается мягкий сноп света, вызвав у топающей за мной парочки изумленный вскрик. Однако мне некогда останавливаться для разъяснений, да и как я смогу объяснить такой феномен?! Пусть уж лучше пока помучатся от любопытства, когда выберемся отсюда, что-нибудь придумаю. Если, конечно, нам суждено выбраться.

По лестнице мы бежим молча, крутые ступеньки не способствуют беседе. Майру я тащу за руку, Кюся, пыхтя, карабкается сам.

Один пролет, второй, третий... На нулевом этаже мику сообщает мне, что навстречу нам движутся какие-то люди. Сканеры опознали среди них только одного, бывшего игрока Карна Ритази.

Плохо дело. Значит, генерал в спешке решил пожертвовать некоторыми из своих подчиненных. Или... того хуже, заметает следы?! Во всех случаях мне это только прибавляет головной боли. Ведь именно мои действия спровоцировали такие катаклизмы на этом маленьком, затерянном в океане, островке. А самое поганое, последние два часа у меня нет связи с Кеном. И не только с ним. Связи нет вообще. То ли здание экранирует сигнал, то ли сканирующие системы спутника связи засекли наблюдение радаров базы, и спутник удалился на безопасное расстояние. Разумеется, агенты на орбитальной станции придумают выход из этого положения, хотелось бы только, чтобы это случилось побыстрее.

— Кто там?! — раздается сверху встревоженный возглас, видимо, идущие вниз заметили свет моего фонаря.

— Свои! — лаконично отзываюсь я, обычно это лучший отклик на подобный вопрос.

— Рамей, ты что ли? — неуверенно пытается угадать невидимый собеседник.

— Почти, — уклончиво бурчу в ответ, и миролюбиво предлагаю аборигену, — Остановитесь там, мы сейчас подойдем!

— А ты не знаешь, почему свет вырубили? — нетерпеливо задает он вопрос, который совершенно незаслуженно тревожит их сейчас больше всего.

— Нет, — вздыхаю я, — Но догадываюсь.

Луч фонарика упирается в высокого парня, стоящего, с нагайкой в руке, впереди толпы одетых, как и он, в желтый камуфляж людей. Лицо парня пересекает некрасивый рваный шрам, на левой, изуродованной руке не хватает пары пальцев.

— Лурис!!! — потрясенный полу-стон, полу-вздох раздается сзади и, оттолкнув меня к стене, к парню бросается Кюся.

Парень, отшатнувшись, приподнял было нагайку, но Кюся, не обращая внимания на это простое, но страшное в руках мастера оружие, повис на нем, бессвязно бормоча что-то про мать и свою веру в непобедимость брата.

— Не может быть... ?! Кюся?! Но откуда?!! — роняя нагайку и стискивая братишку в изуродованных руках, взволнованно всхлипнул Лурис, и стоящие за ним люди стали с пониманием отводить в сторону глаза.

— Разворачивайтесь назад, нужно идти наверх, — протискиваясь мимо застывших в обнимку братьев, настойчиво советую товарищам Луриса.

— А ты кто такой, что мы должны тебя слушать? — строптиво вздергивает голову немолодая мадам, вооруженная палицей.

— Поверьте, я желаю вам добра. — Отвечаю, мягко и укоризненно глядя прямо ей в глаза.

— Много найдется на нашу голову таких доброжелателей! — Недоверчиво ухмыляется она.

И, судя по одобрительному смешку, прокатившемуся по толпе ее товарищей, большинство из них думают точно так же.

— А мы щаз проверим, откуда он такой умный взялся! — оторвавшись от Кюси, грубо бурчит Лурис.

— Да ты что! Это же Ведун! Он же... Ну... Как вы не понимаете! — Возмущенно ринулся на мою защиту Кюся.

— Где Ведун? — откуда-то сверху раздался голос Карна. — Я его могу опознать, я их встречал сегодня!

— Я здесь, Карн! — тотчас откликаюсь я, радуясь неожиданному свидетелю.

Старик пробирается ко мне и внимательно рассматривает, подсвечивая зажатой в руке самодельной лампадкой. Затем удовлетворенно кивает и удостоверяет мою личность:

— Это точно он!

— А откуда он знает, что случилось, если только сегодня прибыл? — не сдается бдительная воительница. — Мы вон тут уже не по одному году, и то впервые такое видим!

— Так он же взломал ваш центральный комп! — потрясенный ее упрямством, ахнул Кюся. — На наших глазах сломал! Как же ему не знать, что происходит?! Да и она вот, тоже говорит!

Его рука прокурорским жестом предъявляет зрителям испуганную Майру.

— В общем, так, — решительно беру инициативу в свои руки, — спорить с вами у меня нет времени. — Джамо отдал солдатам приказ эвакуироваться и начать закачку синьки через люк лифта. Поднимайтесь на верхний этаж, попробуем что-нибудь придумать. И без паники, пожалуйста!

С этими словами я проталкиваюсь сквозь онемевшую толпу заложников генеральской подлости и бросаюсь наверх. Непредвиденная встреча и так съела несколько драгоценных минут, а мне нужно теперь искать не только Тези, но и ретивых шпионов Мерезия.

Избавленный от необходимости приноравливаться к скорости спутников, одним махом взбегаю на пятый этаж. Такой же длинный коридор, с одинаковыми дверьми по обе стороны. И только возле одной из них грубо приварена толстая металлическая решетка с маленьким окошком посредине. И именно за этой дверью мои сканеры обнаруживают живых существ. А через секунду и мой мику докладывает, что появился сигнал с мику двух агентов. И один из них принадлежит Тези.

Что значит принадлежит?! А где же сама Тези? Скрипя зубами от тревоги, прошу комп уточнить свои выводы. И почти сразу облегченно вздыхаю, Тези там же, где и ее мику! Только она почему-то спит! Так же, как и второй агент! И это в самый разгар дня! Такое поведение настолько нетипично для моей жены, что я снова впадаю в смятение. Нужно бы попросить мику полностью протестировать состояние ее здоровья, но время неумолимо отсчитывает последние смертоносные минуты. Поэтому просто вдыхаю поглубже и командую мику аварийную побудку обоих агентов. И сразу же в мою голову врывается целый рой рассерженных ос. Я едва устоял на ногах от разламывающей боли в висках, и намертво вцепившись в решетку, прошипел пару нелюбимых мамой словечек.

В тот же миг осы, словно испугавшись матросского сленга, отступили, растворились, как будто их и не было. А дверь за толстой решеткой распахнулась, и в луче фонарика возникли две женские фигурки.

— Арт! — бросилась ко мне та, которую я узнал бы среди тысячной толпы на любой планете.

Просунув между прутьев пальцы, пару секунд молча касаюсь ее рук. Застывшая сзади Тези фигуристая девица с ярко-оранжевыми, супермодными в этом сезоне в Зантед-Аре волосами, ничем не напоминает ненавистную Касси, и я чувствую, как с моей души сваливается огромный камень. Ну не могу я, после всех ее подлостей, доверять коварной низранке!

— Решетка открывается? — незаметно вздохнув, тихо спрашиваю любимую.

— Нет!

— Отойди подальше! — прошу Тези, с сожалением отпуская тонкие пальчики, и она беспрекословно отступает в глубину комнаты, увлекая за собой подругу.

У меня припасена с собой пара минироботов, распластанных на внутренней стороне трансформа и распилить решетку для них вовсе не проблема, однако сейчас дорог каждый миг. Поэтому, я, не колеблясь, достаю из самого сокровенного кармана бластер. Пока я расправлюсь с решеткой, мику передает Тези все сведения о грозящей нам опасности.

Несколько секунд, и светящийся по краям тусклым багровым светом расплавленного металла квадрат решетки отодвинут настолько, что девушки могут покинуть свою тюрьму.

— Быстро наверх! — Выхватив из камеры пленниц, подталкиваю в сторону лестницы.

— А ты? — оглядывается Тези.

— Пробегу до лифта, и вернусь, может здесь есть еще пленники.

— На этом этаже мы одни, я проверяла! — Знакомым, четь шепелявым голосом вещает рыжая красотка.

И от этого ее, так хорошо запомнившегося говорка у меня внутри все обрывается. Застыв на полушаге, начинаю медленно разворачиваться, незаметно доставая еще теплый бластер.

— Арт! Остановись! — Тези, раскинув руки, загораживает собой рыжую. — Ты же ничего не знаешь! Она теперь такой же агент, как и мы! И она спасла меня, рискуя собой!

— А ты ей и поверила! Уже забыла, как она умеет лгать?! — Холодно усмехаюсь, тщательно целясь, чтобы луч бластера не задел Тези.

— У нее было послание от Кена! И она принесла мне трансформ! На себе принесла!

— А сама, что, осталась без костюма?! — Иронично поднимаю брови, бдительно следя за низранкой.

— Она пришла в двух! Верхний с этой внешностью, а нижний был с моей! — убеждает меня жена.

Факты слишком серьезны, чтобы им не доверять. Да и убить бластером агента, защищенного трансформом последней модели, довольно проблематично. Ладно, сохраним пока этот вопрос открытым. Но пусть даже не надеется, что я хоть на миг оставлю ее без присмотра.

— Тогда вперед, — сухо цежу сквозь зубы и прячу бластер.

— Спасибо. — Тихо шелестит Касси, но я не намерен ей отвечать.

Шагнув вперед, крепко хватаю Тези за руку и увлекаю к лестнице. По милости низранки мы потеряли еще несколько драгоценных мгновений.

Внезапно раздавшийся страшный звук заставил меня на миг резко остановиться и загородить собой жену.

Жуткий, почти звериный вой разносится откуда-то сверху, и я от неожиданности выдаю целую тираду ненормативных слов.

Вот, она, паника! Именно этого я больше всего и боялся, объявляя аборигенам о решении Рудета. Хотя и была призрачная надежда, что здесь все-таки не рядовые жители, а закаленные непредвиденными испытаниями игроки. Но, не прокатило. К вою добавились крики и топот, и я еще быстрее запрыгал вверх по ступенькам, не выпуская руку Тези из своей. Держу наготове станнер, ничего хорошего от толпы, охваченной безумным страхом, ждать не приходится.

События, представшие нашим глазам в чадящих бликах светильников, поднимают в моей душе бурю протеста. Под непрерывный аккомпанемент воплей и ругани происходит совершенно возмутительное действо. Несколько женщин, брыкаясь и сопротивляясь изо всех сил, пытаются вырваться из рук удерживающих их мужчин. А те, не обращая на сопротивление никакого внимания, деловито связывают несчастных крепкими веревками. Ну, вот уж этого я никому не позволю! Какой бы отсталой ни была планета, а уважать женщин вам придется! Хотя бы при мне!

С быстротой молнии бросаюсь к мучителям, и, применив пару-тройку не изобретенных здесь пока приемов, расшвыриваю парней в разные стороны. А затем, вернувшись к пленницам, начинаю помогать распутывать веревки. Однако первая же освобожденная мной дама, горестно подвывая, стремительно бросается по лестнице вниз!

— Стой! Туда нельзя! — едва успеваю в ужасе вскрикнуть я, как беглянка, схватившись за стену, начинает медленно оседать на пол.

И только взглянув ей за спину, вижу сощуренные глаза Касси, сопровождающие это падение. Следующая жертва мужского шовинизма, разобравшись с узлами, тоже немедленно устремляется к лестнице и ее постигает та же участь.

— Касси! — Кричу в отчаянии, — Прекрати!

И в тот же момент что-то тяжелое обрушивается мне на голову и в глазах вспыхивают и гаснут тысячи искр.

Голова гудит и раскалывается, спине жестко и неудобно. Зато голова лежит на чем-то очень знакомом и теплом, а тонкие пальчики бережно гладят меня по щеке. Глаза пока отказываются открываться, а тихий шелест голосов отдается в ушах как грохот дикарского барабана.

Нет, ну почему на всех отсталых планетах обычно действует один и тот же варварский метод выяснения отношений? Врезал оппоненту дубинкой по кумполу — и прав! А наши техники тоже хороши, каждый раз обещают, что вот уж этот-то вариант трансформа будет совершенно неуязвим для любых воздействий! Наверняка они и не предполагают, что существуют такие примитивные, но эффективные воздействия, как дубинка, ну или крепкий кулак на худой конец! В следующий раз я сам усовершенствую свой трансформ, очень простым способом, подсуну под него ту прекрасную металлическую шапку времен старинной войны, что однажды видел в музее. Ну и пусть череп у меня будет нестандартной формы, зато целый!

Однако, меры, предпринятые мику для моего исцеления, оказали, наконец, свое благотворное воздействие и боль стихает. Нехотя отрываю голову от уютных коленей Тези, сажусь, и, распахнув глаза, начинаю изучать обстановку. А она, надо сказать, за последние несколько минут существенно изменилась. Партия желтых — разбросанные мною изверги и их приятели, побросав нехитрое оружие, шеренгой стоят вдоль стены. Под прицелом прищуренных глаз Касси и незаряженного автомата в руках Очила. Генз, спокойно продвигается вдоль этой шеренги, собирая в кучу ногайки и дубинки.

Интересно, а они-то когда успели к нам присоединиться, удивляюсь я, рассматривая сосредоточенно делающих свое дело шпионов Мерезия, но вслух спрашиваю совсем другое.

— Кто меня так приложил?

— Это она! — обвинительно тычет пальцем в давешнюю мадам с палицей стоящий рядом со мной Кюся, зарабатывая за это разоблачение презрительный взгляд брата.

Впрочем, палицу у неё уже отобрали.

— За что ты меня ударила? — интересуюсь, подходя к воительнице вплотную.

— А зачем ты первый на ребят напал?! — С отчаянным вызовом глядя мне в глаза, выпаливает она.

— Но ведь они же женщин связывали! — взрываюсь я негодованием. — Твоих подруг! Тебе что, нравится, когда с ними так обращаются?!

— А как бы тебе понравилось, если б твои друзья на верную смерть бежали?! — В ответ взрывается мадам. — Сам же сказал — синька по шахте течет!

— Да при чем тут синька?! — ошалев от ее дикой логики, взвыл я, начиная подозревать, что у них тут у всех проблемы с рассудком.

— А при том, — неожиданно вступает в разговор Карн, — у баб в подвале чада заперты! Вот они и бежали их спасать. А мы не пускали, спасти они никого не смогут, и сами понапрасну погибнут.

Так, выходит, я и сам зря пострадал, и ребят ни за что обидел!

— Но ведь не было в подвале никаких детей! Одни животные! — растерянно бормочу, вспоминая отчет сканеров.

Черт, нужно было все же открыть те двери, проверить все самому! Вполне возможно, присутствовали какие-то факторы, помешавшие электронике сделать правильные выводы. Но в таком случае нужно немедленно бежать туда, возможно хоть кого-то удастся спасти!

— А они и не дети вовсе! — горький вздох пожилой драчуньи заставляет меня развернуться на полушаге.

— КАК ЭТО?!!! Ты же сама сказала!

— Ну не совсем дети. То есть, они люди, но по воспитанию... — Пытается объяснить Карн, однако, запутавшись, замолкает.

— Ладно, сначала будем спасать, а потом разберемся! — Отрезаю я, решительно направляясь к лестнице.

— Стой, Ведун, не нужно их спасать, поверь мне! — бросается наперерез Очил.

— Я сам знаю, что нужно, а что нет! — Обманным движением заставив его отклониться влево, проскальзываю мимо. — Поднимайтесь все на верхний этаж и забирайтесь на столы! Тези, — добавляю, переходя на лингву — дай заданье сканерам определять проникновение синьки, данные уже в твоем мику.

— Мы с ними встречались! — Несется мне вслед голос Очила, — они в лабиринтах с нами сражаются! Их воспитывают дикие животные, а потом солдаты натаскивают как бойцовых горилл!

Ненавижу! Ненавижу вашу гнусную планету, вашу жадность, ваши отвратительные игры, и ваше равнодушие! Ненавижу вас всех! Вы ломаете дубинки о чужие головы, чтобы достать жирный кусок себе или своему правителю, а кто-то не менее жадный, но более хитрый, делает все, чтобы этот кусок вам никогда не достался! И не брезгует при этом никакими методами. Точно так же, как не брезгуете вы лазить по карманам побежденных противников. Разве ты еще не сообразил, капитан Очил Ливанс, что из последнего уровня в этой игре возможны только два выхода, один на мусорку, другой сюда, а отсюда через какое-то время — тоже в первый вариант! В общем, как ни крути, а вождь у вас всегда прав! И чем дальше, тем больше мне хочется с ним повидаться, с вождем этим! Претензии у меня к нему, знаете ли, накопились!

Перепрыгивая от злости по две-три ступеньки, я оказываюсь на первом этаже очень быстро, и мику тут же сообщает мне об этом громким сигналом опасности. Синька пока растеклась по полу слоем всего в несколько сантиметров, но продолжает прибывать, потому, не мешкая, несусь к первой двери, за которой сканер распознает живое существо.

Замок довольно прост и пока вожусь с ним, успеваю дать мику команду послать мне на линзы изображение находящегося в камере существа. Оно спит, свернувшись клубком на невысоком помосте, и через минуту другую газ дойдет до его кожи. Крадучись вхожу в комнату, и, стараясь не производить ни малейшего шума, пытаюсь подойти поближе.

Однако, как выясняется, это не самая лучшая идея, которая посетила мою голову за последние сутки. Не успеваю сделать и трех шагов, как существо вскакивает на корточки и, разворачиваясь в прыжке мощной пружиной, летит на меня. Я успел нажать на кнопку станнера, но не успел уклониться. Уже уснувшее тело впечатывается в меня с такой силой, что я падаю на спину. И только в последний момент, отклонившись, чудом умудряюсь упасть не на пол, а на стоящий у стены ящик с каким то тряпьем. Спящий тяжелой грудой придавил меня сверху, и ящик под нашим совместным весом начинает трещать, грозя в любой момент рассыпаться на составляющие. А тогда конец моим героическим усилиям, синька, сизоватым дымком расползающаяся по углам, если не убьет чадо сразу, то оставит совершенным идиотом. Хотя... куда уж дальше.

Как я умудрился подняться на ноги, ни разу не макнув существо в синьку, мне и самому непонятно. Однако это факт, пока я тащил чадо к лестнице, мику проверил параметры его жизнедеятельности и счел их в норме.

Поднявшись по лестнице на несколько ступеней, решаю временно оставить здесь существо, и попробовать спасти остальных. Хотя теперь эта задача уже не кажется мне такой простой, как раньше. И я уже развернулся было в сторону камер, как отчетливый звук шагов по лестнице и мелькание лучиков света заставили меня замереть. Интересно, кто это бродит здесь, и чего ему нужно?! На всякий случай гашу фонарик и встаю в тень стены, опуская на голову капюшон хамелеонки.

Все разрешается через минуту, когда на лестнице появляются топающие вслед за Тези двое парней в желтом камуфляже и Генз.

— Так, и куда же мы идем? — холодно интересуюсь я, внезапно заступая им дорогу.

Парни, рефлекторно отпрянув, поднимают перед собой руки, Генз, на секунду сбившись с шага, облегченно вздыхает.

— Ну, Ведун! Так можно и дурачком сделать! — недовольно бурчит он, отирая вспотевший лоб.

И только моя жена остается совершенно спокойной, невольно заставив восхититься ее выдержкой. И только чуть позже догадываюсь, что на самом деле она знала о моем присутствии из донесения сканеров.

— Мы пришли помочь с ... детьми, если удастся кого-нибудь спасти, — деловито заявляет она, разглядывая лежащее на ступенях чадо.

— А там как? — уже спускаясь вниз, интересуюсь скорее для зрителей, мику уже скачал сведения с ее прибора.

— Все пока в порядке, — так же для зрителей откликается она, — этого можно нести?

— Да. — Торопливо шагая вдоль коридора, бурчу я, на таких расстояниях мику поддерживает вполне сносную связь.

Живые существа обнаруживаются еще в трех клетках. Запросив мику, выясняю, что когда я проходил здесь в последний раз, их было почти на десяток больше. Вздохнув, иду к ближайшей клетке и, поставив станнер на полную мощность, вскрываю дверь. Существ здесь двое, и оба заперты в клетках из толстых металлических прутьев. При виде меня они оба вскакивают с подстилок и рыча начинают дергать и расшатывать толстые прутья. И вот это называется дети?! Ничего себе, деточки! Ростом на полголовы выше меня, с мощными длинными руками и кривыми крепкими ногами, чада напоминают уродливый гибрид человека и орангутанга. Да еще эти совершенно не человеческие злобные гримасы, в ореоле оскаленных зубов! Чада бесятся в клетках, изнывая от желания попробовать меня на вкус, а мне очень хочется сунуть им на обед того, кто сделал с ними такое.

Поставив станнер на полную мощность, укладываю деток в крепкий сон и открываю первую дверцу. Хорошо еще, что решетчатое дно клеток на полметра поднято над уровнем пола, видимо, для удобства уборки, вряд ли этих деток можно приучить к цивильному туалету. Иначе они давно спали бы не так безобидно. Выношу первого чадушку на лестницу и вижу, что грузчиков прибыло.

— Много там еще живых? — всех интересует одно.

— Еще как минимум трое. Один пока в безопасности, сейчас проверю других, — вручая груз парням, бурчу я. — А вы поосторожнее, синька может пойти и по коридорам!

Синька действительно поднимается довольно быстро. В коридоре ее уже по колено и я, проконсультировавшись с мику, подключаю дополнительные фильтры. Пройдя мимо клетки с усыпленным деткой, отправляюсь в дальнюю камеру, где сканер зарегистрировал живое существо. С прежними предосторожностями открываю двери и обнаруживаю чадо сидящим на потолке. Скаля на меня острые зубки, оно, тем не менее, с опаской поглядывает на сизоватый дымок, вьющийся вокруг моих ног и прыгать вниз не спешит.

Нажимаю кнопку, чадо обвисает во сне, но разжимать пальцы, крепко зажатые на специальных скобах, не торопиться. И что же мне теперь с ним делать?! Подпрыгнув, пытаюсь сбить пациента рукой, но он висит на удивление крепко. Так ничего не выйдет. Поразмыслив, выпускаю миниробота, придав ему в помощь пару прилипал, и спешу в последнюю клетку. Пока я усыплю оставшегося в живых дитятю, миниробот опутает этого горе-паука сеткой и опустит на нужную высоту.

Почему не погиб последний экземпляр, становится ясно, едва на него падает луч фонаря. Он лежит, намертво прикрученный к высокому столу грязным тряпьем, и злобно скалит на меня щербатые зубы. Усыпив чадо, начинаю разрезать то, что издали показалось мне тряпьем и понимаю, что на самом деле это бинты. Вся грудь и плечи детки покрыты множеством ран и синяков, видимо, ему недавно где-то сильно досталось.

Перенос всех троих чад занимает не больше десяти минут, но синька за это время поднялась почти до пояса. Когда я, с последним пациентом на плечах, ступаю на пол минус второго этажа, то обнаруживаю, что и здесь по коридору тихо струится в мою сторону сизоватый язык газа. В ответ на мой запрос мику сообщает, что при таком темпе синька полностью заполнит здание через шесть-семь часов. Не слишком-то много у нас остается времени.

Притащив последнего пациента на верхний этаж, обнаруживаю, что игроки, под руководством Касси, перекрыли часть коридора, ведущую к лифту, баррикадой. Для этой цели они стаскали сюда столы и шкафы, а щели между ними и полом тщательно проконопатили различным тряпьем.

— Эта рыжая может армией командовать, — утирая вспотевшее лицо, признает Очил, — Дотошная девка, всех построила!

Если б ты знал, капитан, она ей и командовала. Только не пожелал бы я тебе в той армии оказаться!

— Боюсь лишь, зря мы это... ну, трепыхаемся. Как ни прикидываю — а итог один. А ты что думаешь? — продолжает он вполголоса, оглянувшись на женщин, суетящихся в попытке приготовить еду.

— Пока ничего не думал, у нас еще часов шесть есть. — Уклончиво пожимаю плечами.

Очил внимательно вглядывается в глаза, словно не доверяя моей невозмутимости. Ну, в общем, и правильно не доверяя.

Когда я тащил наверх тяжеленного детку, мелькнула одна идея, но ее еще нужно хорошенько обмозговать и проверить на мику. Однако для этого мне нужно немного времени и свободный от народа уголок.

— Арт, мы с Касси тут комнатку заняли, не хочешь отдохнуть? — дипломатично интересуется, появляясь как по заказу, моя жена.

Вот это я понимаю, родство душ! Не успел еще муж пожелать — а жена уже сделала! На самом деле все значительно проще, наши мику настроены на совместную работу, а я, подходя к нашему убежищу, просил свой прибор найти свободное помещение. Но я, все равно, очень благодарен Тези, там, где она воспитывалась, женщины не имеют дурной привычки заботится о мужчинах.

В небольшом помещении без окон нет практически никакой мебели, только несколько потертых матов на полу. Устроив из них подобие дивана, усаживаю на него жену и устраиваюсь рядом.

— Тези, а в вашей комнате тоже не было окон?! — вдыхая щемяще — родной запах шоколадных локонов, озвучиваю мучащий меня вопрос.

— Здесь окна только в кабинетах начальства.

— Потому вы и спали днем? Когда я тебя нашел?!

— Да нет, — Вздыхает она. — Не потому.

— Расскажешь?

— Это длинная история.

— А ты вкратце.

— Когда меня поймали, то вначале держали в поместье. Однако уже на второй день перевезли сюда.

— Не объяснили, почему?

— Ты оказался очень перспективным игроком, — Тези виновато гладит меня по руке.

Вот это удар! Значит, надо было сразу сдаться?

— Не переживай, меня они все равно бы не отпустили, здесь никого не отпускают! Ну а Кен застал на станции Касси, она сразу согласилась помочь. И заставила вербов привести ее ко мне. Мы сюда приехали вместе, сначала в вагончике, потом в вертолете. Скоро генерал понял, что не сможет заставить нас работать на себя, и приказал пустить в комнату газ. Но Касси его все время... как это... ну, слышала, и не позволила солдатам этот приказ исполнить. Потом она сумела заставить их совсем закрыть газовые трубы возле нашей комнаты. Тогда он отключил нам свет и воду. Воды мы набрать успели, пить хватало, мы ведь умеем воду экономить. А когда ты позвонил, пришли солдаты и приварили решетку. Но раз ты сказал, что идешь, мы уже не боялись. Только без света все равно делать нечего, сигналы не проходили, вот и решили экономить силы...

— Ни плащь, — скрипнув зубами, успокаивающе стискиваю вздрагивающие плечики.

Ну, Джамо, клянусь, я сделаю все, чтобы встретиться с тобой лицом к лицу и гарантирую, эту встречу ты не забудешь никогда!

Отправив Тези проследить за устройством деток и вообще за хозяйством, устраиваюсь поудобнее и приступаю к разработке плана. В черновом варианте он готов уже через полчаса, осталось только уточнить некоторые детали, поэтому отправляю на разведку двух из имеющейся тройки минироботов. После чего с чистой совестью иду выяснять, как там дела с обедом.

— Эй, Ведун, подожди немного! — догоняет меня женский голос.

Кому я еще понадобился?! А, мадам с дубинкой! Почему это от встречи с ней я не жду ничего хорошего?

— Ты прости меня, парень, ну за тот удар, я ведь думала...

— Прощаю. — Сухо перебиваю ее, — Я сам виноват, не разобрался!

— И вот еще что, — торопится она, видя, что я собираюсь повернуться к ней спиной, — я попросить хотела, если ты отсюда выйдешь... ты удачливый, у тебя может получиться, вот пакетик, он легкий совсем, передай его в Зантед-Аре, тут сверху все написано. Скажешь, от Барты.

— Кто у тебя там? — Пытаясь проглотить вставший в горле комок, бурчу я.

— Семья. Ну, была когда-то. Я уже давно здесь, а они не знают... Наверно думают... что... бросила их... — она неожиданно всхлипывает и, резко развернувшись, почти бегом уходит в темноту.

А я, стиснув зубы, чтоб не выдать вслух самые ядреные из своих морских словечек, поворачиваюсь и топаю в столовую. Хотя есть мне теперь вовсе и не хочется. А очень хочется поймать генерала Джамо и отдать этим людям, и пусть они выместят на нем всю боль за свои сломанные судьбы. И за судьбы тех, кто уже никогда не сможет сделать этого.

Разумеется, я сделаю все возможное и невозможное, чтобы вырваться отсюда самому, и вырвать всех этих бедолаг. И мои соплеменники тоже сделают все, чтобы спасти нас. Потому, что в моем мире давно стал главным один закон — никогда не бросать людей в беде. Но никто и никогда не сможет вернуть им загубленную молодость и жизни, отнятые теми, для кого деньги всегда на первом месте.

В большом помещении горят чадящие лампадки, за длинным столом неспешно насыщаются нехитрой снедью несколько угрюмых мужчин. Они едят молча, да и о чем тут говорить?! Женщины кучкой сидят на матах у стены, и еле слышно перешептываются, изредка горестно всхлипывая. Касси полулежит неподалеку от них с закрытыми глазами, однако по скользнувшему в моей голове знакомому, свербящему ощущению, понимаю — она вовсе не спит. И, скорее всего, отсутствие явной паники среди игроков — ее заслуга. В таком случае я прощу, пожалуй, низранке старые грехи, успокаивание истеричек никогда не было моим любимым занятием.

Сажусь у дальнего края стола, и хмурая аборигенка тотчас приносит миску с едой. Пока ем, в столовую заявляется Кюся, пару минут неуверенно топчется у дверей, не решаясь подойти, потом с тяжелым вздохом все-таки садится напротив.

— Ты чего-то хотел? — прожевав очередной кусок, вопросительно гляжу на парнишку.

— Ведун, ты... это... не знаешь, когда... ну...

— Когда что?

— Ну, эта, синька...

— Доберется до верха?

— Угу.

— Часов через пять. А что?

— А воздух... нам воздуха на пять часов хватит?

Я уже и сам задавался этим вопросом, потому точно могу на него ответить.

— Да. Синька тяжелая, и выталкивает воздух сюда, вверх. Поэтому должно хватить.

— А Джамо это знает?

— Думаю, да, он вовсе не дурак.

Хотя гад, конечно, редкий, и ум у него тоже редкий. С особым образом извращенным, гнусным талантом делать деньги чужими руками. И за счет чужих жизней. Но, как ни стыдно признавать, в моем родном мире таких талантливых когда-то тоже хватало.

— А если он решит ускорить наше, ну... , он ведь может пробить дыру в крыше?

Теоретически может. Однако крыша, служащая штабу посадочной площадкой для вертолетов, устроена с тройным запасом прочности. Мои минироботы это уже проверили.

— А почему ты решил, что он захочет пробивать крышу? — глотая недоваренную крупу, подозрительно гляжу на парнишку.

— Да я не решил. Мы там сидели... ну в дальней комнате,... а оно скребет.

— Что скребет?

— Не знаю!

— Пойдем! — отодвигаю недоеденный обед, все равно, совершение подвигов по поглощению полусырой рыбы не мой профиль, — покажешь, где скребет!

В коридоре мы сталкиваемся с Очилом, и по его оценивающему взгляду догадываюсь, главарь специально меня поджидал.

— Пошли с нами, — киваю ему, и капитан без расспросов присоединяется к нам.

В угловом помещении возле лестницы, скорее всего, раньше было помещение для дежурных охранников. Столы с разоренными ящиками, перевернутые стулья и несколько громоздких мониторов. Коптящий светильник на столе да жесткий диванчик у стены, видимо, охранники дежурили не в одиночку, раз имели возможность отдыхать. И как только Кюсе взбрело в голову здесь обосноваться?! Кстати, он вроде говорил, что был не один?

— Ну и где? — вопросительно глядя на парнишку, шепчу я.

— Кто? — неожиданно краснеет он.

— Не кто, а что! Ну и кто, тоже можешь рассказать, если хочешь! — Ухмыляюсь я, уже догадавшись, что Кюся уединялся здесь с Майрой.

— А это! — облегченно вздыхает Кюся, радуясь возможности не распространяться про свои похождения, — Вон там, в углу!

— Иди, покарауль снаружи, чтоб никто не входил! — отправляю парнишку из комнаты, и, кивнув Очилу на диванчик, подхожу к указанному месту.

С минуту сканеры не ловят никаких шорохов, затем в моем ухе раздается усиленный динамиком скрежет. Действительно, такое впечатление, что сверлят стену. Очил тоже услышал странный звук и, встревожено глядя на меня, неслышными шагами подбирается поближе. А вот это он зря. Помощи в любом случае от него никакой, зато без лишних глаз мне значительно проще.

— Отойди к двери! — приказываю главарю, не забывая дать заданье сканерам.

Пусть выяснят природу этого загадочного скрежета.

А скрежет становится все громче, временами резко смолкая, и тогда давящая тишина продолжается по нескольку минут, а затем внезапно возобновляясь с завидным упорством. Мику заявил, что с большей долей вероятности сверлят стену очень мощным и тонким сверлом, однако я такое заявление воспринял с недоверием. Нет, разумеется, сканеры редко ошибаются, вот только генералу нет никакого резона в очень тонком отверстии. В него не закачаешь синьку, да и воздуха он много стравить не даст. Вполне достоверна была мелькнувшая версия, что Джамо собирается через это отверстие запустить к нам провод с жучком, чтобы быть в курсе всего происходящего. Но в таком случае его людям целесообразнее было бы сверлить где-нибудь над коридором. И все равно, такой скрежет не мог остаться незамеченным, так что на особые секреты можно не рассчитывать.

Я терялся в догадках, а сканеры уже точно определили и вывели на мои линзы место будущего отверстия. И ждать с каждой минутой остается все меньше.

И вот уже шевельнулась серая штукатурка на стене, над разбросанными в спешке по столу мятыми бумажками и прочей, обычной для таких мест малозначимой дребеденью. Я сжал в кармане приготовленный бластер, и, на секунду обернувшись к Очилу, еще раз жестом приказал не сходить с места.

Мелькнул в точно обозначенном месте блестящий кончик сверла, осыпав мусор на столе тонкой пылью, и снова исчез. Несколько бесконечно долгих секунд не происходит ничего, затем выковыривается из отверстия странный темный паучок. Расправляет усики и встревоженный голос Кена внезапно проклевывается в моем ухе.

— Арт, ответь станции, ответь станции! Арт...!!! — голос друга взрывается радостью, получив автоматический отзыв мику, — Он жив! Есть связь!

— Очил, — прошу, взглянув в тревожные глаза капитана, — Позови сюда Тези!

Секунду он недоверчиво и изумленно всматривается в мое лицо, потом, задумчиво кивнув головой, выходит из комнаты.

До прихода Тези я успел отправить на станцию все данные, которые мику скачал из компьютерной сети генерала Джамо Рудета, и свой отчет. Старший координатор станции Ланс Галерин попросил нас без согласования с ним не предпринимать никаких действий и я с удовольствием это пообещал. Все-таки чрезвычайно приятно убедиться еще раз, что в моем мире принято не бросать своих в беде. Никогда.

Тези вихрем ворвалась в караулку, бросилась ко мне, замерла, приоткрыв губы и внимая неслышные для остальных слова своего мику. А затем, вцепившись в мои плечи тонкими пальчиками, горько разрыдалась, пряча лицо в жесткую ткань куртки, и только тогда я осознал, как же она в действительности боялась снова надолго оказаться в плену. И смог лишь, стиснув зубы от внутренней боли, осторожно гладить вздрагивающую спину и шептать:

— Ни плащ! Ни плащ, ну же!!!!!

Ох, Джамо, боюсь, теперь тебе со мной рассчитаться не хватит даже жизни!

Ничего не понявший Очил, деликатно кашлянув, вышел из комнаты, осторожно прикрыв за собой дверь.

Само собой, разумеется, пришлось переносить свою резиденцию в эту комнатушку. Хозяйственная Тези, едва успокоившись, принялась стирать пыль какой-то тряпкой, а я решил сходить, притащить пару матов, сидеть несколько часов на жестком диванчике, по меньшей мере, глупо.

Но, едва открыв дверь, наталкиваюсь на встревоженные взгляды соратников. Почувствовав, как от стыда вспыхивают уши, объясняю себе на нелюбимом мамой сленге, куда нужно отправлять таких товарищей. Похоже, от радости у меня заглючил бортовой компьютер. Иначе как я мог забыть, что парни ждут моих объяснений?!

— Все хорошо, — твердо заявляю, глядя им в глаза. — Нам помогут, нужно только немного подождать!

— Кто? — с сомнением прищуривается Очил.

— Мои друзья.

— Кто они?

— Неважно.

— Они у тебя такие влиятельные? — Недоверчиво ухмыляется, неизвестно, когда присоединившийся к соратникам, Генз.

— Уж, какие есть.

— Не хочешь ничего объяснять! — Укоризненно глядит главарь.

— А вы много объясняли про свои тайны? Мало того, что ушли, не дождавшись меня, еще и Кюсю с Майрой заперли! А они ведь могли погибнуть, вы про это не подумали? — взрываюсь я от несправедливых упреков.

— Мы уже бежали вниз, когда встретили Кюсю с братом. — Тихо признается Генз. — А насчет тайн — мы клятву давали, не наши это тайны. Вернее, не только наши.

— Ладно, квиты, — примирительно вздыхаю, разворачиваясь за матами. — Обещаю, если смогу, потом все объясню. А пока попробуйте успокоить остальных, я схожу, заберу Касси отдыхать.

— Да она и так отдыхает! — протестующе вскинулся Кюся.

— Это тебе только так кажется. — Уже топая в сторону столовой, многозначительно отвечаю ему.

В столовой теперь горит всего пара светильников, и в полутьме слышен сонный храп игроков.

— Касси! — шепотом окликаю я, и человек, сидящий у стола, положа голову на руки, тяжело поднимается со скамьи. И нерешительно останавливается, не осмеливаясь подойти ко мне.

— Пошли, тебе нужно отдохнуть, — предлагаю, подхватываю низранку под руку.

— А они? — Свистящим шепотом протестует Касси.

Ну, надо же, какая трогательная забота о совершенно чужих людях! Я сейчас заплачу! И ведь поверил бы, если б не начали рефлекторно ныть когда-то переломанные по ее приказу ребра. Я, разумеется, в курсе, что с ней, как с перспективным и талантливым агентом много работали наши психологи и педагоги. Однако в глубине души твердо уверен, что невозможно полностью перевоспитать взрослого человека, с установившейся системой ценностей. А Касси к моменту нашего с ней знакомства была именно такой. Поэтому, как бы она не старалась доказать свою лояльность и преданность делу нашей организации, лично я всегда буду начеку.

— Ничего не случится, здесь все спят. — На всякий случай незаметно сажая на стену очередной жучок, бурчу я на лингве, уводя Касси с собой.

Мы неспешно брели по едва освещенному коридору, и почти уже достигли караулки, когда меня окликнул вездесущий Кюся.

— Ну что еще? — устало бурчу, подталкивая Касси к двери.

— Ведун, там... эти... ну местные... чего-то обсуждают...

— И что из того?!

— Меня не пустили. А брат там.

— Где Очил?

— Он пошел к этим, ну... как их... монстрам!

— А Генз?

— С ним.

Действительно, странно. А Кюся то, какой молодец, не повелся на родственные чувства, рассуждаю я, запрашивая свои жучки о тайном собрании аборигенов. Однако оказывается, что в том помещении, куда отправилась почти вся боеспособная половина местного населения, минироботы еще не побывали. Следовательно, жучков там нет. Придется идти самому.

— Отведи Касси к моей жене, я схожу, узнаю в чем дело. — Бросаю, передавая низранку парнишке, и разворачиваюсь в сторону помещения, которое выбрали заговорщики.

Дверь в эту комнату находится в дальнем конце коридора, дальше только баррикада, да проход к шахте лифта, по которой сейчас беззвучно хлыщет вниз запрещенная синька.

Почти дойдя до баррикады, обнаруживаю, что интересующая меня дверь охраняется парочкой аборигенов, прислонившихся к стенам с нарочитой небрежностью. Типа, мы тут просто гуляем. Ох, и как же все непросто-то! И за что вот только мне все эти сложности? Я ведь вообще по планетам такого вида не спец! Да их, таких загаженных и насчитывается в доступном нам секторе галактики всего ничего, то ли три, то ли четыре. Нет, четвертую вроде уже вывели в стадию уверенной самоочистки. Это значит, удалось мнение населяющих ее народностей поставить в ранг безоговорочного закона, не оставляющего никаких лазеек для манипуляций нечистым на руку чиновникам и ненасытным до одури дельцам всех рангов.

Ведь, как гласит непреложный закон развития любого общества, хороших людей всегда намного больше, просто плохие намного лучше организованы.

И что еще интересно, плохие обычно сами себя таковыми вовсе не считают, а, нахапавшись под завязку сомнительно пахнущих эквивалентов местного благосостояния, обожают, состроив умильные рожи, пожертвовать немножко сирым и убогим. Поиграть в благотворительность. Чтобы еще больше поверить в собственную значимость и величие. Потому наша работа обычно и заключается в том, чтобы помочь тем, кому не безразлична судьба родной планеты, хорошо объединиться.

— Гуляй отсюда! — беззлобно бросает один из охранников, устав разглядывать мою задумчивую физиономию.

— Почему?

— Просто гуляй, непонятно, что ли?

— А если я хочу войти?

— Мало, чего ты хочешь!

Ну и почему ж вы такие грубияны, я же вам ничего плохого не сделал, вздыхаю, разглядывая сползшие на пол сладко спящие тела, и осторожно распахиваю дверь. Язычок коптилки на столе, вокруг которого сгрудились хмурые парни в желтом камуфляже, резко дернулся, выдавая мое появление.

— Кто его пустил? — недовольно буркнул Лурис, прикрывая рукой какие-то предметы, разложенные на столе.

— Никто... — миролюбиво начинаю объяснять, шагнув внутрь, как вдруг, дверь, рванувшись из рук, захлопнулась, и кто-то засопел мне в ухо, одной рукой крепко обняв за шею, а другой до боли уперев под лопатку что-то твердое.

Нож. Немедленно определил сканер.

Я еще раздумывал, стоит ли устраивать здесь бойню, а четверо парней уже оказались около меня, вцепившись в руки и приставив к горлу еще пару ножей.

— Свяжите его хорошенько и суньте в кладовую, — холодно командует брат Кюси, — да проверьте, что там в коридоре.

Ну, уж вот этого то я вам никогда не прощу, решаю, мстительно выпуская из одной руки заранее приготовленную капсулу, а другой прижимая к шортам захватчика, обхватившего меня как родного, жучок.

Компания моих противников шустро обматывает мои руки и ноги крепкими веревками, не забывая также сунуть в рот какую-то тряпку. Мысленно награждаю извергов всеми известными мне ядреными словечками, но не пытаюсь, однако, пока выплюнуть неаппетитный лоскут, пусть думают, что им удалось меня нейтрализовать.

Кладовкой, оказывается, называется закуток, выделенный перегородкой от этой же комнаты, поэтому уже через минуту я лежу там, в полной темноте и одиночестве. Первым делом, щелкнув пальцами, включаю прослушку жучка, затем вызываю резервного миниробота. Скользкой змейкой миниробот выбирается из-за пазухи и, мгновенно перестроившись в паукообразную форму, перерезает стягивающие мою грудь веревки. Затем освобождает правую руку. Кляп изо рта я вынимаю сам, пока минир занимается левой.

— Арт, у тебя все в порядке? — звучит в ухе встревоженный голосок Тези и я щелкаю пальцами, отправляя ей «А-4», что значит — ситуация под контролем, помощь не требуется.

Заговорщики тем временем вполне серьезно распределяют роли в задуманной ими вылазке. Шанс на успех у них невелик. Все снаряжение состоит из нескольких украденных у солдат противогазов да восстановленного из запчастей автомата, не считая нагаек, рогаток и пары слабеньких гранат. Однако, по мнению Луриса, солдаты, закачивающие синьку, никакого нападения не ожидают, и можно захватить их врасплох. Тогда оружия будет значительно больше, и операция перейдет на новую стадию. А в случае неудачи они ничего не теряют, все равно живым отсюда никому не выйти.

Если бы станция не нашла способ связаться с нами, я и сам попытался проделать нечто подобное, правда мой план был не в пример лучше оснащен. Однако теперь рисковать жизнями людей просто глупо. Отбросив подальше обрезки веревки, запрашиваю сканеры о звукопроницаемости перегородки и тихонько продвигаюсь к двери. Щелкнув пальцами, даю мику команду активировать капсулу и отправляю минира открывать дверь. Кто-то встревоженно вскрикнул, кто-то затопал, что-то упало. Жучок внезапно заглох, видимо, оказавшись под спящей тушей напавшего на меня давеча сторожа, да мне и без него ясно, что бодрствующих в комнате не осталось. А жаль, возможно, придется эвакуироваться в спешке, и тогда куча недвижимых аборигенов обернется новой головной болью.

Дверь скрипнула и распахнулась, миниробот сделал свое дело. Потом он обежал потолок по периметру, ставя пару жучков, спустившись вниз, деловито взобрался на стол, обезвредил собранные на нем боеприпасы и вернулся ко мне.

Посадив миниробота на место, пробираюсь между спящими, по ходу укладывая их поудобнее, и открываю дверь в коридор. Новые охранники, сменившие на посту усыпленных грубиянов, увидев меня, вытаращили глаза и отвесили челюсти.

— Вас Лурис зовет, — приветливо сказал я и прошел мимо.

И, только пройдя пару метров, услышал сзади удаляющийся дружный топот. Оттаяли, наконец, то. Усмехнувшись, направляюсь в караулку, пока есть время, неплохо бы немного отдохнуть. И почти сразу, едва не сбив с ног, в меня влетают несколько парней, выбежавших из ближайшей двери.

— Кюся?! — едва удержавшись, чтобы не вырубить переднего отработанным приемом, узнаю вездесущего парнишку.

— Ведун... ? Ты... ?! а как же... ?! — растерянно бормочет он, вглядываясь в мое лицо.

Вернее личину, и слава космосу, она не умеет в полной мере передавать наши эмоции. Иначе мой авторитет невозмутимого знахаря потерпел бы полное фиаско. Не часто агентам моего уровня приходится видеть выражение такой искренней радости и тревоги в глазах малознакомых людей.

— Конечно я, а ты кого ждал-то? — стиснув на секунду худые плечи, грубовато ворчу я, пытаясь скрыть смущение, и замечаю рядом с ним Очила, Генза и Карна. — А куда вы все вообще бежали?

— Поднял панику, ведуна повязали! — укоризненно глядит на Кюсю Карн. — Вот он, твой ведун, живой и невредимый!

Так, а вот отсюда поподробней!

— Кюся! Откуда ты знаешь, что они меня связывали? — притянув парня к светильнику, вглядываюсь в его виноватую рожицу. — Я же тебе велел отвести Касси!

— Ну, я ее и отвел! — Прячет глаза проныра. — А потом пошел поглядеть, как там у Луриса. Ты же мне не запрещал!

— В следующий раз буду умнее. — Твердо обещаю я. — А у Луриса... спят теперь все у Луриса, кроме двух охранников.

— Как это? — охает Карн, еще не привыкший к моим методам.

— Не понравился мне их план освобождения, и прием, которым меня встретили, тоже не понравился, — коротко объясняю ему, подталкивая всю компанию в сторону караулки.

Мы уже почти достигли дверей, за которыми меня ждала любимая женщина и долгожданный отдых, как сзади что-то грохнуло.

И не просто грохнуло. Грохочущее нечто прокатилось сверху вниз по всем этажам и лопнуло где-то в подвале. И следом еще одно. А потом еще, еще и еще. Грохотало теперь непрерывно, разбуженные аборигены встревожено выскакивали в коридор, и, вцепившись в бесполезное оружие, испуганно озирались.

— Что это т...такое? — растерянно выдавил побелевшими губами Кюся, а Очил и Генз как-то сразу посерьезнели и подтянулись.

Бормоча вполголоса лучшие ругательства из своей коллекции, в два прыжка достигаю заветной двери и, даже не успев еще распахнуть ее, слышу в ухе голос Галерина.

— ... сохраняйте спокойствие, вертолеты прибывают к вам через сорок минут. Арт, постарайтесь продержаться!

Влетев в караулку, прошу мику повторить для меня полный текст сообщения и узнаю, что Джамо по своим тайным каналам получил предупреждение о готовящейся спасательной операции. Где-то завелся высокопоставленный крот. Поэтому генерал и решил ускорить наполнение здания синькой. По его приказу солдаты теперь вертолетами доставляют на крышу газ в баллонах, и, открыв вентиль, сбрасывают баллоны в шахту лифта. Если учесть, что закачка синьки из резервуара тоже не прекращается ни на минуту, достичь верхнего этажа газ может в течение часа.

Очень скверно! Действовать нужно немедленно. Разворачиваюсь и вижу застывшие в дверях напряженно серьезные лица своих соратников. Секунду размышляю, что можно им сказать, а что нет, и понимаю, в нашем положении мне нужно их полное доверие.

— Генерал в курсе, что к нам летит подмога. — Внимательно следя за реакцией парней, объявляю я. — Поэтому решил нас побыстрее отравить. Солдаты сбрасывают в шахту баллоны с синькой. Нужно продержаться минут сорок, вертолеты уже в пути. Самое главное — избежать паники.

— Может, ты всех усыпишь? — насмешливо предлагает Генз.

— А если придется спешно грузится в вертолеты, то ты их таскать будешь, или опять мне?

— Соберите всех в одно помещение. — Строго заявляет из-за моей спины голос Касси, — Я смогу удержать их от паники.

— Да ты еще полчаса назад еле на ногах стояла! — недоверчиво уставясь на нее, бормочу я.

— Она энергетиком накачалась, — виновато признается на лингве Тези.

— Ну в таком случае... Давайте, ребята, собираем всех в столовую. Идете по комнатам по двое, начинаем отсюда. Касси, встречай людей в коридоре, Тези, следи, чтоб никто не отстал. Я пойду таскать заговорщиков, они около баррикады.

Пока иду к команде Луриса, выдаю команду минироботам укрепить, насколько возможно, баррикаду с противоположной стороны. У них, разумеется, нет большого запаса строительного пластика, но, чтобы напылить на нижнюю часть баррикады герметичную пленку, должно хватить.

Следующие двадцать минут моей жизни не отличались особой оригинальностью. Сопящие на плечах личности различного веса и возраста, застывшая посреди коридора с напряженным лицом Касси, деловито собирающие народ в столовую офицеры Мерезия. Словно только этим в жизни и занимались. Карн помогал аборигенам устроиться с возможными удобствами, предусмотрительно размещая бодрствующих между спящими. Проштрафившиеся охранники заговорщиков искупали свою вину перед товарищами, помогая мне перетаскивать их спящие тела. Тези и Кюся проверяли освободившиеся помещения и присматривали за эвакуацией.

Неожиданно в дверях столовой раздались истошные крики и рыданья. Оказалось, сорвалась в истерику Майра. Осознав, по нашим серьезным физиономиям, что дело приняло совсем дрянной оборот, она вдруг набросилась с кулаками на бережно ведущего ее Кюсю. Яростно колотя растерявшегося геймера по груди и плечам, девица со злыми всхлипываниями выкрикивала совершенно необоснованные претензии. Вроде того, будто это Кюся виноват, что именно её сегодня офицер назначил на дежурство, хотя очередь была вовсе не Майры, а какой-то неведомой нам Танины.

Игроки не вмешивались в инцидент, с презрением посматривая на разбушевавшуюся девицу. Я ринулся было к дверям, но меня опередила Касси. Чуть повернувшись, низранка только глянула на Кюсину новую подружку пристально, как истерика захлебнулась. Впечатление было такое, словно из Майры разом выпустили весь воздух. Она немедля смолкла, пошатнувшись, повисла на руке обиженно пыхтящего Кюси и беспрекословно позволила ему отвести себя к сидящим у стены женщинам. А я вновь вернулся к перетаскиванию заговорщиков, проклиная про себя их тупость и упрямство, из-за которых теперь страдают мои усталые плечи.

Однако когда закончилась даже эта работа, вдруг почувствовал себя совсем неуютно. Оказалось, сидеть под смертельно тоскливыми взглядами молчаливых заложников и слушать жуткое громыханье баллонов и вовсе невмоготу.

— Ведун, — в секундной тишине шепот Очила кажется слишком громким, — пойдем, проверим обстановку.

— Ну, пойдем, — догадавшись по напряженному взгляду главаря, что он хочет просто поговорить без свидетелей, соглашаюсь я.

— Им так лучше, — объяснил он, когда мы дошли почти до караулки.

— Кому?!

— Да всем. Так они будут ждать нас, и думать, с чем мы вернемся, а то размышляли, когда конец.

Ну, в общем-то, правильно. Вот только боюсь, когда вернемся, еще ничем не сможем их порадовать.

— Ты что-то хотел сказать? — Осторожно спрашиваю главаря.

— Сколько у нас есть времени?

Никому другому я бы не стал честно отвечать на этот вопрос, но Очил...

— Хватит, чтобы спокойно поговорить.

— Немного. Знаешь... я хочу сказать... все равно, ты и сам докопаешься... если уже не в курсе... Генз давно меня предупреждал... только я не верил... Если есть мы... зачем еще... а... с другой стороны... мы столько лет... по уровням... с дубинками, с рогатками... с мечами... Но сегодня я видел, как ты по синьке... босыми ногами... и эти, девушки твои... тоже... нет, я понимаю... но могли бы и намекнуть... ведь иногда... ну, знаешь, так паршиво становится... как будто все напрасно... и семьи нет... — Глядя куда-то мимо меня, делая большие паузы, чтоб сглотнуть обиду, сквозь зубы цедит он.

Несколько секунд потрясенно молчу, лихорадочно соображая, о чем это он, и вдруг до меня доходит. Великий космос, да ведь они же не просто наймиты Мерезия! Это действительно тайная организация, причем настолько законспирированная, что о ней не знают, по-моему, даже работающие здесь наши агенты!

— Очил, даю тебе честное слово, — заявляю, развернув главаря лицом к себе и прямо глядя ему в глаза, — я ничего не знал про вашу... организацию, я вообще не из вашего... ну как это... ведомства. Но думаю, что цели у нас похожие, во всяком случае, мы не враги, это уж точно!

— А из какого ты... ведомства? — он мгновенно ловит меня на слове.

— Это не моя тайна, ты же понимаешь?! Но я тебя никому не выдам, поверь, ты не пожалеешь, что заговорил об этом.

А вот это я вру. Хотя... выдавать его впрямую мне действительно не придется. Просто, минироботы, наконец, закончили оснастку помещений жучками, и за нами наблюдает сейчас, наверное, вся станция.

— А мне это, возможно, скоро станет все равно! — мрачно шутит Очил. — Я-то ведь не умею ходить по синьке, как по песочку!

— Нет, Очил, не станет! — услышав в ухе голос Кена, решительно протестую, подхватывая главаря под руку. — Пошли быстрее, мои друзья уже прибыли!

Что-то насторожило меня, пока я мчался по коридору, под топот не отстающего Очила, что-то такое случилось. И только взявшись за ручку двери, догадываюсь, прекратился грохот баллонов! И это значит, мы спасены!

А ворвавшись в столовую, сразу окунаемся в настороженное благоговейно-недоверчивое молчание. Все взгляды устремлены на середину потолка, где явно что-то происходит. С тихим шорохом и потрескиванием начинает проявляться слегка светящийся красноватым круг.

— Не подходите близко! — предупреждаю аборигенов, испугавшись, что народ может ломануться к спасительному отверстию и попасть под падающее перекрытие.

Однако на станции, видимо, предусмотрели такое развитие ситуации, потому что вырезанный бластером круг, состоящий из нескольких слоев арматуры и бетона, не падает вниз, а уползает вверх, словно великан вынул пробку из огромной бочки. А через несколько долгих секунд в отверстие опустился светлый цилиндр и с треском ломая подвернувшийся стул утвердился на коротких ножках. А затем в нем неслышно вспыхнуло овальное дверное отверстие и шагнули на замусоренный пол агенты в чистеньких комбинезонах и с приветливыми улыбками на личинах.

Бодрствующим пришлось подниматься в большой планетарный катер, замаскированный под тяжелый военный вертолет, по лесенке, зато всех спящих мы потом мгновенно отправили наверх по пневмоэвакуатору. И сами с удовольствием воспользовались им же. Я поднялся одним из последних, после меня шли только двое членов команды.

Катер немедленно втянул посадочный модуль и поднялся в воздух.

— Ланс, — вызываю станцию, — а почему мы не захватили генерала?!

— План действий разрабатывал Кен, он ждет тебя в капитанской каюте. — Коротко сообщает Галерин и обрывает связь.

Я почти кипел от возмущения, пока добрался до капитанской каюты, где меня уже ждали Кен, Тези и Касси.

— Что с генералом Джамо?! — Рявкаю, распахивая дверь.

— Им займутся специалисты! — Отрезал Кен.

— Им сначала должен был заняться Я!

— Пойми, Арт, это не твоя планета! Генерал нам еще пригодится, он знает столько секретов, а ты его просто убьёшь.

— Не просто! Сначала разрешу стукнуть каждому из тех, кому он насолил!

— Тогда до тебя очередь может и не дойти! — Ехидно ухмыляется Кен.

— И я ... — мечтательно прищурила глаза Касси.

— Чего, ты? — не сразу уразумел я.

— Хочу стукнуть Джамо.

— А я два раза. Или, нет, три. — Деловито считает Тези.

— Вот видишь! — Торжествующе резюмирует Кен. — Все хотят! Но понимают, что нельзя!

И я не успеваю еще открыть рот, чтобы оспорить его вывод, как Тези спокойно возражает:

— А с чего ты взял, что я понимаю?

— И я. — Коротко подтверждает Касси.

— Что? — Возмущенно уставился на низранку Кен.

— Не понимаю, почему генерал должен уйти от наказания! — Неожиданно взрывается она. — Ты копался у него в голове? Нет? А мне пришлось! И я заявляю, таких негодяев мне еще не встречалось! Он не заслуживает даже место последнего раба в низранской деревне!

Кен целую минуту только ошалело раскрывает рот, уставившись в ставшие стальными бритвами раскосые глаза бывшей повелительницы низранок.

А мне как-то сразу расхотелось спорить. И действительно, неужели у агента моего уровня нет другого занятия, кроме как бить морду жадному и подлому генералу отсталой планеты?! Плюхнувшись рядом с Тези на мягкий диван, обнимаю родные плечи и, зарывшись лицом в шоколадный шелк волос, тихо шепчу:

— Прости.

— За что? — так же тихо интересуется она.

— За все.

— Ты не хочешь возвращаться на базу? — догадалась жена.

— Да.

— Я с тобой.

— Нет. Прости.

— Ладно, — немного подумав, покладисто соглашается Тези, и я, как обычно, радуюсь тому, что ей никогда не нужно ничего объяснять. Или доказывать.

Зато пришлось доказывать Лансу. И, только когда Кен, просчитав, по традиции, не один десяток вариантов, скрепя сердце согласился, что я прав, Ланс разрешил начать подготовку к операции.

На знакомый аэродром у берега океана нас высадили, когда солнце еще только наполовину скрылось за горизонтом.

— Быстро мы на этот раз, — с восхищением крутит головой Кюся, оглядываясь. — А солдат что-то не видно!

Да потому их и не видно, чтобы они нас не видели! — Про себя каламбурю я, спешно загружая свою команду в вагончик. Очень похожий снаружи на тот, в котором сутки назад нас сюда доставили под охраной.

Однако, только снаружи. Внутри здесь вместо лавок комфортные двухъярусные кровати, санузел с массажным душем, шкафчики с одеждой и едой. И широкие стекла окон, занавешенные лишь легкими кусками ткани.

Но самое главное скорость, с которой транспорт мчит нас в поместье. Нужно спешить, ведь уже две команды, Кани и Танса, вышли из лабиринта. И утром между ними состоится бой на мечах.

— Как располагаемся? — осмотревшись, сухо интересуется Очил. Он почему-то без энтузиазма принял мой план, хотя и не отказался участвовать.

— Как хотите. — Равнодушно пожимаю плечами и гостеприимно предлагаю, — Ужинать будем?

— Да в вертолете нас так накормили, что я теперь два дня и думать о еде не смогу! — уже раскинувшись на верхней койке, бурчит Генз.

— А я бы немного поел, — застеснялся Кюся, — я, когда чего-то жду, всегда так жрать хочу!

— Почему ж ты тогда такой худой? Такие обычно быстро живот наедают, ведь всю жизнь приходится чего-то ждать! — Философствует Генз, пытаясь пальцем расколупать вентиляцию, чтобы понять, как она работает.

— Просто направь, куда тебе нужно и нажми кнопку у изголовья. — Мельком объясняю я, ставя на стол контейнеры с едой.

— Которую? — Недовольно бурчит Генз, рассматривая блок управления.

Я мог бы ответить сам, но точно знаю, что одной кнопкой он не ограничится, поэтому даю команду мику, продемонстрировать лейтенанту весь букет услуг. Ничего секретного, кроме тянущего нас локомотива, нет в оборудовании этого вагона, к изготовлению подобных приступают на одном из заводов леди Налерны. Правда перевозить в них планируется только высокопоставленных особ, но это Гензу знать не обязательно.

Нажав все кнопки не по одному разу, лейтенант все же решился присоединиться к нам, чтобы скушать порцию мороженого. Кюся как раз отвалился от стола и довольно поглаживал себя по пузу, как объевшийся ребенок.

— А быстро мы едем, — Поглядев в окно, заметил он, — Когда будем на месте, неизвестно?

— Есть время немного поспать, — объясняю, поглядывая на молчаливого главаря, — я вас разбужу заранее.

— А если, пока мы приедем, Мироу тоже выйдет из лабиринта? — не поднимая глаз от широкого блюдца с мороженым, внезапно поинтересовался Генз.

— Ну, значит, выйдем последними, — равнодушно пожимаю плечами.

— Тогда придется драться на мечах со всеми, — мрачнея, подытожил Кюся. — А я ведь на мечах... сами знаете.

— Ведун что-нибудь придумает. — Желчно обронил лежащий на своей постели лицом к стене Очил.

— Постараюсь, — усмехаюсь в ответ.

— Послушайте, — сказал Генз и лизнул блюдце, — мы с Кюсей, наверное, в вашем понимании тупицы толстокожие, — он снова лизнул мороженое, — но нам завтра все-таки рядом драться. И я хочу, — со стуком поставив посудину на стол, твердо закончил он, — знать, что между вами произошло?!

— Ничего. — Не оборачиваясь, поспешил буркнуть Очил.

— Ведун?

— Видишь ли, — подняв честные глаза под испытующий взгляд лейтенанта, вздыхаю я, — Раньше Очил мне верил, а ты все время в чем-то подозревал.

— Ну?

— А теперь ты, вроде, поверил, зато Очил засомневался.

— Засомневаешься после такого! — понимающе бормочет забравшийся на верхнюю полку Кюся. — У меня у самого голова кругом идет!

— И это только ягодки! — желчно хмыкает главарь в стенку.

— Вот! Сам видишь! — развожу я руками.

Генз задумчиво покачал головой и полез спать.

Я вздохнул и тоже улегся на свое место.

Мику разбудил меня, когда до рассвета было еще так же далеко, как до суперприза. Матеря про себя отсталые планеты с их вечными цейтнотами, дурацкими правилами и тупыми играми, включаю свет и громкую музыку, круглосуточно транслируемую по местным радиоканалам. Лучше уж это, чем пение Генза. Помянув ядреным словцом подозрения Очила, со вздохом достаю из шкафчика приготовленные Кеном для парней защитные жилеты с встроенными мику и еще некоторыми, вовсе не лишними в этой игре, функциями.

— Вот это следует надевать под одежду, лучше прямо на голое тело, — сухо предлагаю соратникам.

— Ух, ты! А что это? — Крутя в руках жилет, охает Кюся.

— Секретная разработка, последние достижения науки. — Кратко отвечаю я, не уточняя, чьей.

— А ты? — Подозрительно глядит Очил.

— Уже.

— Когда? — Еще пристальнее вглядывается он.

— Когда надо было, тогда и надел! — вспылил я, разозлившись. — Слушай, Оч, если тебя что-то не устраивало, не нужно было соглашаться! Знал ведь, что играть по правилам Джамо я больше не намерен!

— А по чьим намерен? — Тут же подловил меня не посвященный в наши планы Генз.

Просто Очил приказал ему идти, он и пошел. А Кюсю вообще не пришлось даже спрашивать, едва увидав нас втроем, он сообразил, что появился шанс отыграться.

— По своим собственным! — отчеканил я, и это была чистая правда.

Теперь я режиссер этой игры, а Кен командует спецэффектами. Ну а в рабочей группе не один десяток агентов, компьютеров и роботов.

Вагончик мягко останавливается, и за распахнувшимися дверьми обнаруживаем знакомое помещение с устремленной вверх винтовой лестницей. А на полу кучками лежат наши вещи и оружие. Тихо буркнув в мику спасибо для Кена, немедленно получаю его насмешливое «пожалуйста». И серьезный совет поторопиться.

По лестнице взбираемся молча, почти бегом, парнями вдруг овладело предстартовое волнение. Преодолев крутизну металлических ступеней, проносимся по коридору и оказываемся перед одетым в офицерскую форму парнем. Это один из людей Ланса, которые проникли сюда за пару часов до нас и уже успели захватить кое-какие ключевые должности. Для этого им потребовалось лишь несколько загодя приготовленных личин да пара станнеров. Пароли и ключи они позаимствовали в хозяйстве генерала Джамо.

Молча распахнув еще одну из дверей, о которой и не подозревали раньше игроки, он впускает нас в коридорчик, в одном конце которого горит над входом синяя лампа. Дверь за нами захлопывается, не оставив даже малейшей щели. Достичь этого эффекта строители смогли довольно простым способом, вся поверхность стен отделана небольшими шершавыми плиточками.

Презрительно хмыкнув, Очил сплюнул на затертый пол и решительно распахнул дверь под синим фонарем. Второй раз за последние два дня.

Вот теперь нас встречают по всей форме. Трое серьёзных людей заносят на карточку время нашего выхода из лабиринта и вручают её мне.

— Вторая команда вышла после зажжения огней, — коротко бурчит старший из них, провожая нас к выходу, — поэтому боя сегодня не было. Можете отдыхать до утра, а утром бои на мечах.

Идя в темноте по тропинке, ведущей к гостинице, внезапно вспоминаю про охранника по имени Райсул, наугад срываю несколько листьев с растущих у дороги кустов и сую в карман. Не сказать, что нам очень помогла его информация, но обещания свои я предпочитаю выполнять.

В холле гостиницы тихо, полутемно и безлюдно, похоже, все давно спокойно спят. Однако, поднявшись на третий этаж, натыкаемся на Дитона, дремлющего в кресле у приоткрытых дверей в один из блоков.

— Наконец-то! — облегченно вскрикивает он, едва открыв глаза, и бросается обнимать всех нас. — Что так долго, мы уже волноваться начали! А Танс, прямо раздулся весь от гордости, что вторым вышел! Кани велела разбудить ее, как придете, так что ждите, сейчас прибежит!

Последние слова он выкрикивает, уже скрывшись в холле.

— Ох, ты, жаль, что им нельзя ничего рассказать, — с досадой вздыхает Кюся, топая за Очилом к нашему блоку.

А у меня, почему-то никак не хочет сползать с лица довольная ухмылка. Как-то забылось в тревогах и ужасах нашего короткого плена, что здесь остались люди, которым мы вовсе не безразличны. Которых радуют наши победы и печалят поражения. И уж совершеннейшим открытием для меня явилось, что и они стали мне по-своему дороги, эти наивные бойцы за суперприз.

Кани явилась к нам не одна, а со всей своей командой. Вгляделась внимательно в осунувшиеся лица парней, хлопнула по плечу Кюсю, пожала руки Очилу и Гензу, дружески кивнула мне. И сразу приступила к делу.

— Вам надо поспать, поэтому давайте быстренько договоримся насчет завтрашнего... да, уже сегодняшнего боя. Мы по правилам должны драться с Тансом. Потом вы с Мироу, если они успеют выйти. Потом победители между собой. Мы постараемся вымотать Танса, а потом вы его добьете. Не хотелось бы, чтоб они прошли в четвертый уровень.

— А почему ты уверена, что Танс вас победит? — осторожно спрашиваю я.

— Мы и раньше видели, как он дерется, лупит куда попадя, никого не жалеет, а сегодня еще подглядели тренировку. Этот новенький у него — просто зверь. Нам нипочем не выстоять, придется сдаваться, не хочется в бинтах уходить. — Честно признается Кани.

— Ладно, идите спать, я что-нибудь придумаю, — нарочито зевая, обещаю ей, и команда покидает наш холл.

— Ты, правда, придумаешь? — озабоченно хмурится щупленький Кюся, шагая за мной в спальню.

— Да уж можешь не сомневаться! — пускает ядовитую шпильку Очил и захлопывает за собой дверь.

Однако на этот раз решение нашел Кен, и, едва я успел утром открыть рот, чтобы как обычно выбранить местные порядки, из-за которых вот уже какой день не могу выспаться, в моем ухе раздался его бодрый голос. Зевая, вылезаю из-под одеяла, выслушиваю его планы и нахожу, что это единственно правильное решение. На самом деле, если правила против нас, почему бы их не изменить?! Тем более, это теперь в нашей власти!

И только одно известие настораживает меня, команда Ланса, напряженно проверяющая связи Джамо, пока никак не может найти таинственного крота. Причем очень влиятельного, судя по секретным приказам, которые ребята нашли ночью в потайном сейфе генерала. Совершенно случайно нашли, между прочим! А ведь я уж начал было склоняться к мысли, что это сам Джамо, под прикрытием имени Кришкофа, ведет свою, собственную игру. Имеющую до противного тривиальную цель — под шумок набить потуже собственные карманы.

Мне остается теперь только надеяться, что наше незапланированное прибытие в поместье прикроет запущенная Кеном дезинформация. Перед жучками и скрытыми камерами в кабинете генерала была разыграна сценка, в которой одетый в мою личину агент соглашался работать на Джамо. Которого, кстати, тоже играл наш сотрудник. И, разумеется, в обмен на жизни, мою и Тези.

Завтракаем мы молча, и только мои загадочные действия по заливанию горячей водой мелко порезанных привядших листьев вызывают у соратников косые, заинтересованные взгляды. А я сливаю настой в найденную под столом бутыль из-под горячительного, и, прежде чем закрыть, шутки ради глубокомысленно бормочу над ней нечто неразборчивое. Кюся даже рот приоткрыл от интереса. Это еще что, видел бы ты меня в роли гадалки, хихикаю про себя, незаметно опуская в емкость крошечную пилюлю.

— И что это будет? — не выдерживает Генз.

— Яд для противников. Вот сейчас смочим им мечи, и никто нам не соперник! — саркастически шутит Очил.

И когда ему только надоест? И самое главное, обижается ведь ни за что! За язык никто не тянул! Ну да, обстановка была напряженная, но я же предупреждал, что спасатели близко! А он, то ли струсил, то ли хотел у меня что-то выведать. Хотя, может, и проболтался-то специально, чтобы в доверие войти, внезапно соображаю я. Ведь крот пока не обнаружен, а им может оказать именно тот, на кого меньше всего думаешь!

— Вообще-то это лекарство от старой болячки для одного парня. Вы его не знаете. — Спокойно объясняю я, закрывая бутыль крышкой и засовывая в карман.

Выйдя на улицу, натыкаемся на злорадную ухмылку Танса.

— Ой, какие люди наконец выбрались из лабиринта! — кривляясь, орет он. — А мы уж думали, вы там навсегда жить остались, так понравилось на карусельках кататься!

Врезать ему что ли? Да нет, пожалуй, не стоит. Подожду до боя.

— Эх, если бы я драться умел! — Тихонько скрипит зубами Кюся, оглянувшись на меня.

— И не мечтай! — шипит Очил. — Он специально нас задевает, у него наверняка в кармане камень припасён!

И уже громко, в сторону Танса, вежливо склонив голову, произносит:

— Спасибо за заботу, дружок, мы тоже очень о вас беспокоились! Кстати, тебе ведь помогла наша подсказка?! Да?! Ну и на здоровье!

Танс скривился, словно глотнул уксуса, но не успел больше ничего сказать, на крыльцо высыпали игроки двух остальных команд, под предводительством довольной Кани.

— Очил, — радостно кричит она, — смотрите, Мироу тоже успел!

Пока парни оживленно обмениваются шутками и приветствиями, выясняя, кто и где заплутал, незаметно отхожу за куст. Мику пару минут назад предупредил, что за раскидистым деревом, растущим в стороне от дороги, стоит Райсул.

— Давно ждешь? — следя, чтобы за мной никто не увязался, шепчу охраннику.

— Не очень. Не знал, как тебе знак подать, потом решил, если сам не подойдешь, не выйду. Принес?

— Вот, мажь больное место на ночь, и по ложечке внутрь. На пять дней должно хватить.

— Спасибо! — С чувством бормочет он и сует мне что-то в руку.

А затем, пригнувшись, исчезает в густых кустах. Оглянувшись, осторожно разворачиваю грязноватую бумажку, видимо охранник не выпускал ее из рук. Значит, не хотел, чтобы попала в чужие лапы, соображаю я. Собирался, небось, сжевать, как в дешевых местных фильмах.

«За вами наблюдают с зондов, которые выпускают по утрам военные. — Нацарапано на бумажке. — А в зданиях везде жучки и камеры. Будьте осторожны, на вашу команду сегодня поставили очень мало.»

Ну, спасибо тебе, парень, думаю я, пересказывая Кену содержание записки на лингве. А саму записку засовываю в потайной карман, ну не есть же мне её на самом деле?!

В холле печально знакомого, похожего на ангар, металлического здания нас уже ожидает Пирк. Ну не сам Пирк, а его личина, утверждают мои сканеры. Одетая на одного из людей Ланса Галерина, по имени Томас.

— Все прошли лабиринт, — голосом Пирка буднично вещает он, — очень хорошо. Сегодня испытание на мечах. Правила новые. Вас шестнадцать, чтобы пройти в четвертый уровень игрок должен победить не менее двух человек. Начинают сражение самые сильные игроки. Бьются один на один три минуты. Поражение засчитывается, если игрок выбил у противника оружие, сбил противника с ног или нанес ему ранение. А также, если игрок вышел за пределы круга. Игрок, победивший двух соперников, может один раз выступить за любого более слабого игрока. Всем понятно?

— Понятно... — задумчиво тянет Очил, поглядывая на меня.

Все остальные заняты осмысливанием слабых сторон и преимуществ новых правил, и, похоже, не всем они нравятся. Например, Тансу не нравятся точно. Он-то считал, что биться мы будем команда на команду. В таком случае он наверняка проходил в четвертый уровень со всей командой.

А Томас равнодушно открывает перед нами дверь в уже знакомый зал. Именно сюда мы попадали из лабиринта.

— Самые сильные игроки команд пройдите ко мне! — Вызывает он.

— Пойду я, — безапелляционно заявляет Очил, — Мне Танс кое-что должен.

— Выбей у него меч! — советует Генз, — Резко, без боя!

— Может, лучше я?! — пытаюсь остановить капитана.

— Тебе останется Лауд, мне с ним не справиться, — серьезно объясняет он, и я с облегчением узнаю нашего рассудительного главаря.

От Кани выступил Стаден, От Мироу крепыш Ремез. Танс вышел сам.

Томас бросил скрученные бумажки с именами бойцов в маленький ящик и накрыв его крышкой, в которой прорезана узкая щель по размеру человеческой кисти, предложил Тансу тянуть жребий. Затаив дыхание, ждем результата.

Танс спокойно вынул бумажку и протянул Томасу.

— Стаден! — Читает распорядитель и сует бумажку в карман.

Смутное подозрение вызывает у меня эта жеребьевка! Щелкнув пальцами, вызываю Кена.

— А что тебе не нравится? — нахально интересуется его голос в моем ухе. — Мы просчитали все вероятности, так что случайности должны быть исключены. Кстати, ты за кого будешь сражаться в дополнительном бою? Твой Кюся слабоват физически, ему в четвертом не пройти. Впрочем, решать тебе.

Понятно, что мне. Слабоват физически! Мягко сказано! Не просто слабоват, а откровенно слаб! Но он проверен более серьезным испытанием, чем эта дурацкая игра, и там он не подвел ни разу. Так неужели я выберу вместо него кучу мышц?

А Танс и Стаден тем временем вошли в нарисованный на полу круг и подняли мечи.

— Бой! — Скомандовал Томас и состязание началось.

Танс, не теряя ни секунды, взмахнул мечом и ринулся на противника. Стаден, осмотрительно отступая, пару раз парировал мощные удары, а затем попробовал ударить сам. Танс шутя отбил эту попытку, и предпринял контратаку. Стаден, едва сдерживая его напор, отступал все ближе и ближе к заветной линии. Танс усилил натиск, Стаден, стоя у самой черты, покачнулся, зрители затаили дыханье, Кани, не выдержав, охнула. С победным ревом Танс широко размахнулся, собираясь нанести сокрушительный удар, но Стаден вдруг ловко нырнул ему под руку и, мгновенно развернувшись, пинком под зад выбил неприятеля за пределы круга.

Грохот падающего Танса потонул в хохоте и восторженных выкриках игроков. На победу Стадена не надеялся никто, кроме меня. Мои сканеры еще в начале боя опознали в бойце Кани нашего сотрудника, Толена и потому я ничуть не сомневался в исходе боя, все наши агенты проходят специальный курс обучения, как рукопашному бою, так и фехтованию различными видами колюще-режущего оружия.

Следующим противником Стадена становится Очил, и снова по жребию. Этот бой длится несколько секунд, ловким ударом капитан выбивает у своего, вновь ставшего неловким, соперника меч и становится победителем.

Затем он тянет жребий и вытаскивает бумажку с именем Танса. По крайней мере, именно так объявил распорядитель. Интересно, как теперь Кен сумеет организовать победу Очилу?!

— Не волнуйся, — словно подслушав мои мысли, в ухе возникает голос Кена. — Очил победит. Сейчас мику впрыснет ему одно средство, от него скорость возрастает почти вдвое.

— Ты с ума сошел! — рассерженно шиплю я, — у него позвоночник поврежден, может отказать в любую минуту!

— А разве мы тебе не сказали? — удивляется он. — Сняли ему этот паралич, всего-то несколько нервных волокон и нужно было восстановить!

— И когда только успели! — бурчу пораженно.

— Когда врачи всех на вертолете проверяли.

Ну, было такое. Только меня-то ведь не проверяли, а выяснить результаты обследования я не удосужился. Как-то не до того вдруг стало.

Тем временем Очил играет с Тансом как кошка с мышью. Ловко уходит от бешеных ударов разъяренного Танса, не забывая хорошенько шлёпнуть того повернутым плашмя мечом пониже спины. И, в конце концов, валит соперника с ног таким мощным ударом, что Тансу не сразу удается подняться.

А потом Очил выходит на бой с последним возможным для него противником в этой категории, Ремезом из команды Мироу. Но прежде, оглянувшись, вопросительно ловит мой взгляд. Я уже прикинул возможные варианты этого поединка и ясно понимаю, что никакого решающего значения для нас эта победа не имеет. Но может помочь команде Мироу, поэтому я в ответ незаметно отрицательно качнул головой, и Очил понимающе кивает.

Бой Ремезу он проиграл красиво. Ни разу не позволив противнику нанести себе удар, в конце боя, словно случайно, отступил за запретную черту.

Затем в круг выходят Ремез и Стаден-Толин. Обоим нужно еще по одной победе, но у Стадена это последний бой, а Ремезу еще предстоит биться с обозленным до предела Тансом. Прикинув свои возможности, он полагает, что победить Стадена легче, чем Танса и бросается в бой с удвоенной энергией. И к своему изумлению наталкивается на непробиваемую защиту. Некоторое время они бьются на равных, проводя молниеносные атаки и так же молниеносно уходя в глухую защиту. Только раз за разом Ремезу эти пируэты даются все труднее. И, наконец, Стаден, улучив момент, когда его противник на долю секунды опоздал выставить защиту, мгновенным выпадом выбил у него из рук клинок и стал победителем.

Кани встречает первого победителя одобрительным шлепком по плечу, и ей вовсе невдомек, что это совсем не тот парень, которого она взяла в свою команду пару дней назад.

Танс, немного передохнувший за эти минуты, выходит против Ремеза с перекошенным от ненависти ртом и горящими злобой глазами. И с ходу начинает махать мечом как ошпаренный. Ремез невольно отступает под этим бешеным натиском, едва успевая парировать удары. Похоже, так он долго не продержится. Конечно, необходимых двух побед у Танса уже не будет, но и отдавать ему эту одну очень уж не хочется.

— Джокер. — Торжествующе объявляет в моем ухе голос Кена и Танс неожиданно спотыкается.

На абсолютно ровном месте. Он почти сразу восстановил равновесие, замешкавшись всего на пару секунд. Но Ремезу хватило и этих секунд. Ударив как-то отчаянно, снизу, игрок выбил меч из рук Танса и тот, звеня, улетел за пределы круга.

— Победил Ремез! — Безучастно объявляет распорядитель и приглашает на жеребьевку следующую четверку игроков.

— Что такое джокер? — На лингве бормочу я, пробираясь к Томасу.

— Слабый направленный удар парализующего поля. — Профессорским тоном вещает Кен. — У нас тут на станции, после того, как ты ушел в поместье, все следят за игрой. Так народ этого Танса до того не переносит, что его именем решили называть все встречные метеориты, подлежащие уничтожению.

А Томас тем временем бросает в ящик бумажки с именами Кани, Мироу, Лауда и моим.

Первым руку сует Лауд и... естественно вытаскивает меня.

— Бой! — Возвещает Томас-Пирк, и зрители разом смолкают.

Лауд начинает наступление осторожно, разгром Танса, похоже, заставил его задуматься. Но мне вовсе не нужна его осторожность, моя задача вымотать его как можно сильнее. И я бросаюсь на него, не давая ни на минуту расслабиться или остановиться. Мы кружим по площадке в бешеном танце и звон наших мечей сливается в одну бурную мелодию.

— Арт, осталось десять секунд! — Волнуется Кен.

— Понятно! — рычу я, и начинаю считать.

А досчитав до пяти, резким ударом вышибаю Лауду плечевой сустав. Он вскрикивает от боли и выпускает из руки меч.

— Победил Арт. — Объявляет Томас, и я слышу в его голосе хорошо скрытое торжество.

Типа, знай наших!

Второй мой бой с Мироу, и заканчивается он через десять секунд. Точно так же, как бой Очила со Стаденом. То есть, я просто выбиваю у него меч. Ничего личного, друг, так нужно.

Последний раз я должен биться с Кани. Томас объявил начало боя, мы вступили в круг. Кани настороженно следит за каждым моим движением, судорожно вцепившись в рукоятку своего меча. Видимо, успела оценить мастерство. Но мне не нужна эта победа, а честность и доблесть соратницы заслуживают поощрения. Слегка поклонившись девушке, кладу оружие на пол и объявляю, что побежден. У Кани неожиданно вспыхнули жарким румянцем щеки, а непривычные к таким благородным жестам игроки сначала захихикали, потом несколько раз неумело хлопнули в ладоши. И только Очил, кисло взглянув на меня, презрительно дернул плечом.

Затем Кани дерется с Лаудом. Он еще не отошел от болевого шока, хотя Танс и вправил ему плечо. Не очень умело, но вправил. И тут оказалось, что Лауд вполне может сражаться и левой рукой. Не так хорошо как правой, но все же.... Однако Кани тоже не лыком шита. Она сражается уверенно, расчетливо держа противника на расстоянии. И в конце концов ей удается нанести Лауду неплохой удар по больному плечу. Он на секунду теряет контроль и Кани не теряет возможности его добить. Решающий удар она наносит со всей силы по левой руке неприятеля и только крепкий защитный костюм спасает того от потери руки. Но не спасает от поражения.

Последний свой бой она быстро проиграла Мироу, отступив за черту. Хотя он даже и не пытался сражаться с девушкой в полную силу.

Неглупый и осторожный Мироу уже прекрасно понял, в чьи ворота сегодня идет игра. Он выходит на бой с перебинтованным Лаудом с такой решительной физиономией, что тот не выдерживает. Швырнув на пол меч, Лауд с ненавистью выкрикивает в наш адрес проклятья и, развернувшись, уходит к скамейке, на которой основался его командир.

В третью четверку мы выставили Генза, от Кани пошел Дитон. Танс, потерявший всякий интерес к соревнованию, отправил драться Трина, а Мироу — Сарка.

Генз легко победил Трина и Сарка и уступил победу ловкому Дитону.

Дитон, по вновь заведенной традиции, не уступать никому из парней Танса, выкинул из круга Трина и после победы над Гензом, с большой неохотой поддался Сарку.

После чего Сарку ничего не стоило в свою очередь победить упавшего духом Трина.

И вот уже Томас вызывает последних игроков. К кругу подходят: молчаливый друг Кани Рен, коротышка Пейл, обстоятельный Дис и наш Кюся.

Первым тянет жребий Рен и вытягивает Пейла.

— Я сдаюсь! — немедленно капитулирует коротышка, успевший во время наших битв с неприятелями рассмотреть хладнокровную ловкость молчуна. Рену засчитывают первую победу, а Танс разражается в адрес своего бойца громкой бранью.

Вторым, Рен вытягивает Кюсю. Побледнев, мой напарник решительно достает меч, но сразиться ему не удается.

— Я дерусь за него! — сообщаем мы с Очилом в один голос.

Рен оглядывается на Кани, и я замечаю, как она качнула головой.

— Арт сразится с Реном! — объявляет Томас.

— А почему не я? — Возмущается Очил.

— Потому что он командир вашей четверки и имеет право первого голоса, — невозмутимо отвечает распорядитель, и я довольно ухмыляюсь.

Всегда полезно иметь своих людей среди начальства!

Бить Рена всерьез мне вовсе не хочется, поэтому я одним обманным движением выбиваю у него из руки меч и ухожу из круга.

Затем Кюся вытаскивает бумажку с именем Пейла, и снова сразиться вместо него вызывается Очил.

Пейл, обрадовавшийся было улыбнувшейся ему удаче в виде боя с неспортивным Кюсей, заметно приуныл, но сдаваться второй раз не решился. А зря. Очил гонял его по кругу, поддавая мечом под мягкое место, пока коротышка не рухнул на пол, прикрывая руками голову.

Драться с Дисом Кюсе пришлось самому. Он храбро поднял меч, как его и учил главарь и тут же его лишился.

— Даже полминуты не простоял! — Разочарованно бурчит Очил, надеявшийся, что его уроки не пройдут даром.

— Зато в других ситуациях ему цены нет, — возражаю я, наблюдая, как Дис без труда расправляется с Пейлом.

В В последнем бою Рен надеялся свободно побороть Диса, ведь у того уже было две победы, необходимые для прохождения в четвертый уровень. Однако развоевавшийся боец Мироу проявил неожиданное упорство, и бился за победу всерьез. Побледневшая Кани, закусив губы, застыла столбом, глядя, как из рук ее друга уплывает так нужная победа.

Время боя подходило к концу, и я уже хотел шепнуть — Джокер! — как меня опередил Очил.

— Дис! Сзади! — Рявкнул он во весь голос и игрок, привыкший доверять главарю, оглянулся.

Рен не успевал поднять оружие, поэтому он просто толкнул соперника со всей силы и тот растянулся на полу. Разуметься, он сразу вскочил, разгоряченный боем и обидой, но Томас уже провозгласил победу Рена.

— Итак, — заглядывая в свой блокнот, объявляет распорядитель, — В четвертый уровень проходят в полном составе три команды, Кани, Арта и Мироу. Можете идти в гостиницу, бонусы получите вечером.

Это сообщение было встречено не так бурно, как ожидалось мне. Несколько одобрительных возгласов, слегка расслабившиеся лица, и неуверенные еще улыбки. Похоже, усталые парни еще не до конца поверили в то, что это тяжелое испытание пройдено. А тут еще и проигравшие подпортили настроение.

Внезапно сообразив, что все остальные игроки сегодня бились против их четверки, озверевшие парни Танса предприняли отчаянную попытку взять реванш. Они набросились на бывших соратников с кулаками и мечами, а Танс даже успел несколько раз огреть окружающих нагайкой. Но все закончилось за считанные секунды. Нас много больше и охранники на нашей стороне. Поэтому смутьянов быстро скрутили и отправили на шестую линию. На память об этом инциденте у Кюси на скуле остался след от нагайки, а у остальных пара синяков и несколько оторванных пуговиц.

— За эту победу можно и по стакану вина, — полушутя предлагает Генз, пододвигая к себе тарелку с обедом.

Хотя по времени это скорее ранний ужин. Вроде и короткие были бои, а заняли почти весь день.

— Лучше отоспаться как следует, — обрезает его намеки Очил, — а то, как после того банкета, до места не дойдете!

Завтра нас ждет четвертый уровень, жуткое, по словам Очила место. Место, где раньше всегда ходили по одному. Мы же пойдем командами, и еще неизвестно, что лучше.

— Да один-то стакан и не повредил бы, — тоскливо тянет Рен, — так ведь не идет!

— Что не идет? — не понял Генз.

— Вино не идет! — со вздохом объясняет Ремез.

— Как это? — подозрительно уточняет лейтенант.

— А ты, что не пробовал? — заинтересовался Дитон.

— Чего не пробовал? — Сильно подозревая, что его разыгрывают, уточняет Генз.

— Ну, выпить?!

— Когда мне было пить, мы ночью из лабиринта пришли! Ты сам нас встречал! — разозлился лейтенант.

— Так бар внизу всегда открыт! Вон парни Мироу, как пришли утром, тоже хотели пропустить на радостях!

— НУ?

— Так не идет! Не идет, тебе говорят!

— Разыгрываете! — не поверил Генз.

— Эй, девушка, вина! — машет Ремез официантке.

— Генз, — доверительно кладу лейтенанту руку на плечо, — Не нужно!

— Что не нужно? — артачится он, не замечая, что моя рука прикоснулась к его шее.

— Не нужно тебе пробовать, поверь мне!

Мику сообщает, что инъекция сделана, и я убираю руку.

— Я сам знаю, что нужно, а что нет, большой уже! — наливая вино в стакан, ворчит он.

Очил, сузив глаза, внимательно следит, как Генз решительно подносит стакан ко рту. Соратники затаили дыханье, предвкушая каверзу. Однако Генз спокойно делает первый глоток, одобрительно кивает, найдя напиток вполне достойным, и с удовольствием допивает вино до дна.

Ничего.

Ну да, не может же вакцина так быстро дойти до желудка. Вот если бы он подождал минуты две...

Лица парней становятся разочарованными и по детски обиженными.

— Но почему?! — бормочет Дитон, плеская в свой стакан немного хмельного напитка.

Однако, едва поднеся стакан ко рту, брезгливо морщится и передергивает плечами.

— Опять ... ! — срывается с его губ непечатное словцо.

Генз с торжеством наполняет свой стакан снова и дразняще медленным движением несет к губам. Легкий вздох зависти вырывается из груди моих пациентов. И тут же сменяется злорадным хихиканьем. На лице лейтенанта появилось выражение такого отвращения, словно в стакане плескалось нечто совершенно непотребное. Усилием воли он все же заставляет себя смочить в вине губы и тут же, уронив стакан, вскакивает со стула и пулей вылетает из столовой.

— Со мной так же будет? — тихо интересуется Очил, наклоняясь к моему уху.

Он вполне мог бы и не шептать, в столовой стоит такой хохот, что прибежала из бара вся банда торговок интимом.

— С тобой — нет.

— А почему?

— Ты и сам можешь держать себя в руках.

— Спасибо за доверие! — ядовито шипит главарь и, налив себе полный стакан вина, махом выливает в себя.

И что он кому доказал?

В столовой застывает мертвая тишина.

— А еще? — осторожно подначивает Рен.

— Норму нужно знать! — отрезал Очил.

— Дак, мы вот даже по стакану не можем! — Возмущается Ремез.

— И не сможете никогда! — решаю положить конец сомнениям.

— Так это твоя работа! — догадался Дитон.

— Моя. — И не думаю отпираться. — А вы что думали, я вам нянька, каждый раз буду после пьянки лечить?!

— Ничего себе! -Обиженно взвыл Дис. — И что ж у нас теперь за жизнь такая будет, ни праздников, ни вечеринок!

— А ты оглянись, может найдешь что-то поинтереснее вина! — неожиданно встает на мою защиту Кани. — Вон, с девочками пообщайся, да мало ли!

— Заканчивайте обед, пора за бонусами, — прекращает спор Очил, решительно поднимаясь из-за стола.

Распределение бонусов Томас проводит так сноровисто, что даже я на минуту забываю, что это не Пирк. Затем игроки дружной толпой отправляются в магазин, а я, получив весточку от Кена, остаюсь сидеть на диване.

Дверь захлопывается за последним игроком и из смежной комнаты немедленно появляется Кен.

— А не боишься, что кто-нибудь вернется? — оглянувшись на дверь, интересуюсь я.

— Нет. Здесь уже поработали наши роботы. Все нужные двери открываются только на голос. Давай, пока аборигены тебя не хватились, просмотри испытания четвертого уровня.

Над столом вспыхивает объемное изображение огромного помещения, похожего на ангар для звездолетов, разделенного на несколько секторов.

— Вот гляди, первое испытание, мельница, — начинает объяснения Кен.

Через час у меня в голове смешались в невообразимую кашу все эти переходы, ловушки, люки, лестницы, и т.п.

— Слушай, Кен, — задумчиво разглядывая макет, бормочу я, — а почему бы нам не сделать проще? Может, запустишь в сеть мультик, а мы пока будем где-нибудь в уголке мороженое кушать?

— Все двенадцать? — Ухмыляется он. — Ты что, думаешь, такая идея тебе первому в голову пришла? Да Тези с ней еще утром ко всем приставала! Я бы и сам не против! Только пока нельзя! Нужно сначала претендентов немного отсеять, а самое главное, крота найти!

— А вы что, до сих пор ничего не накопали?

— Накопали. Только он не один оказался, то есть, крот-то один, да еще свои люди у него буквально в каждой службе устроены. И на кого работают, не знают. Организовано все в лучших шпионских традициях. Каждый знает лишь подчиненного. Кстати, зато мы выяснили все про организацию Очила. К соимператору Мерезию она никакого отношения не имеет. Основана лет пятнадцать назад в виде спецслужбы особого назначения. Однако вскоре ее руководители обнаружили, что их пасут неизвестные структуры. Ну, там жучки, камеры и прочее. Так они схитрили. Создали секретное подразделение, официально нигде не числящееся и отправили на поиски своих преследователей. Вот Очил и есть командир этого подразделения. Про его миссию только его непосредственный начальник знает. А Очил медленно, но верно определил, что следы ведут сюда, и начал играть. И в конце концов понял, что дойти до приза в этой игре невозможно. Может, поэтому и раскрылся там, на острове. Видимо решил, что все уже выяснил.

— Понятно. А для чего вообще была создана эта организация?

— О, цели у них самые благородные. Охрана природной среды, борьба с различными негуманными видами вооружения, выявление взяточников, коррупция и многое другое. Если хочешь, прочти отчеты.

— Не нужно. Лучше скажи, кто-нибудь из людей крота в нашей команде был?

— Был.

— Кто? Впрочем, я кажется, догадался! Стаден?

— Да. Пришлось подменить. Но Кани от этого не прогадала!

— Какую команду отсеиваем завтра? — чувствуя себя предателем, сухо интересуюсь напоследок.

— Я думаю — Мироу. Так справедливее, Кани посильнее будет! Да и наши ей симпатизируют. — Объясняет Кен.

— А я думаю, все-таки Кани. Иначе крот захочет выйти на Стадена, и может догадаться о подмене. — Нехотя бурчу я.

— Ладно, я еще просчитаю вероятности, — соглашается Кен и, проверив, нет ли кого возле двери, выпускает меня в коридор.

— Гуляешь? — встречает меня возле двери в магазин Очил. — А снаряжение покупать мы без тебя должны?!

— Ты же знаешь, я люблю снаряжаться последним, — выкручиваюсь я.

— Так все уже ушли!

— Быстро они! — делаю изумленное лицо. — Обычно по часу примерялись.

— Обычно у них столько бони не бывает! А сегодня многие даже в банк положили!

Не знал, что тут еще и банк есть.

В магазине оказалось, что ждет меня не только Очил. Генз и Кюся слоняются вдоль рядов с оружием, споря, какая марка пневмопистолета бьет дальше. Заметив нас, парни тут же сворачивают в сторону прилавка, за которым в личине продавца стоит мой коллега.

Едва заметно киваю, давая знать, что вижу его насквозь.

— Что будем брать? — деловито интересуется Кюся.

— А вот что продавец посоветует, — перекладываю я свои обязанности на плечи агента, запросив у мику его имя.

— Вот, вот и вот. — Выкладывает он приготовленные заранее пакеты.

Насколько я помню из истории, раньше такой способ снабжения назывался из-под полы, или по блату. Хотя, что такое блат, наши словари толкуют весьма неоднозначно.

— Что это? — опешил Очил.

— Все, что вам понадобится в четвертом уровне! — уверенно заявляет Джон, мику уверяет, что я с ним вместе работал лет двадцать назад на одной далекой планетке.

— А ты откуда знаешь? — подозрительно уставился на него недоверчивый Генз.

— Не первый год торгую, знаю, что берут и что потом приносят назад. — С превосходством заявляет коллега.

— А почему ты раньше нам никогда не предлагал вот так, все сразу? — не сдается лейтенант.

— А почему вы раньше никогда не спрашивали совета? — Отбривает Джон. — А вот ваш командир заранее попросил приготовить снаряжение, я и приготовил!

— Спасибо дружище! — Благодарю его, подмигивая и забирая один пакет. — Очил, расплатись!

— А если нам чего-нибудь не хватит? — строптиво бурчит капитан.

— Если не хватит, возьмете бесплатно, все что захотите! — Делает обиженное лицо Джон.

— Мы запомнили! — многообещающе рычит Генз, хватая свой пакет.

По пути в свой блок пытаюсь придумать, как буду объяснять своей команде наличие в пакетах не совсем привычного для них оборудования. Однако никаких объяснений не понадобилось. Очил понимающе прищурился, разглядывая изящные крепления на широких страховочных поясах и невесомые мотки суперпрочных канатов, совершенно обычных на вид. Генз лишь присвистнул, увидав оружие, а Кюся многозначительно пробормотал:

— Последние достижения!

И резво засунул оборудование в пакет, услышав стук в двери.

— Это свои, — бурчу я, услышав донесение мику, что в дверь стучит Томас-Пирк.

— Ведун, — не входя в комнату, хмуро бросает он, — зайди в мой кабинет.

— Хорошо, — покладисто соглашаюсь я, направляясь к двери, и вдруг замечаю в зеркале, как глянул на меня Очил.

Нехорошо глянул. Почти с ненавистью.

— А можно, Очил со мной? — задаю в спину Томаса риторический вопрос.

— Как хочешь! — не оглядываясь, пожимает плечами лжераспорядитель.

— Очил, идешь? — обернувшись, зову капитана.

— А нужно? — Холодно усмехается он.

— Сам решай! — так же колко отзываюсь я и, больше не оглядываясь, ухожу из блока.

Как я и думал, отказаться от приглашения Очилу было не под силу. В кабинет Пирка он вошел вместе со мной, плотно притворив дверь.

— Арт! — встречает меня нетерпеливым возгласом Кен и смолкает, увидев капитана.

— Я думаю, его пора вводить в курс дела, — спокойно объявляю коллегам, сигнализируя Кену, чтобы поддержал.

— А не рано? — он делает вид, что задумался.

— Иначе он меня попробует убить!

— Хорошо. — Соглашается Кен и, обернувшись к Очилу, с серьезной миной произносит странную фразу: — Солнце одинаково светит для всех!

— И никто не должен загораживать от него других. — Недоверчиво уставясь на Кена, заученно отвечает капитан. — Откуда...?! Не может быть!

— Этот пароль сообщил нам ваш начальник, Барриден Лиози, когда выяснил, что в этой игре у нас с вами общие цели. — Объясняет Кен. — Только дело в том, что у нас больше возможностей, а у вас опыта. Но началось все действительно случайно, если б у нашего сотрудника не украли жену, мы бы еще некоторое время не догадывались об истинной роли этой игры.

Очил мрачно помолчал, пытаясь осмыслить эти слова, затем, решившись, стал задавать вопросы. Кен, старался отвечать возможно близко к истине, однако не открыл капитану тайны нашего инопланетного происхождения. Их беседа продолжалась около часа, и все это время я сидел со скучающим видом на диванчике, не вмешиваясь в процесс охмурения соратника.

— А он, каким образом в вашу организацию затесался? — Неожиданно задал Очил провокационный вопрос, указывая на лжеПирка, когда Кен уже почти уверился, что убедил главаря.

— Да никаким, — Отрезаю, устав от этого диспута. — Этот человек наш товарищ и заменяет настоящего Пирка первый день. Наши люди заняли эту гостиницу вчера вечером. И попали они сюда по тому же тоннелю, по которому привезли нас. Остальные вопросы потом, а сейчас объясняйте, зачем вызвали?

— Ты общался с охранником по имени Райсул?

— За информацию о третьем уровне сделал ему лекарство. — Рапортую, не понимая, зачем Кен спрашивает то, что и так прекрасно известно.

— Вечером он не вышел на дежурство. Мы обыскали территорию и нашли его неподалеку от дороги. Его убили.

— За что? — вырывается у меня.

— За что понятно, за общение с тобой. — Вздыхает Кен, — Непонятно, другое — как. Мы перенастроили все камеры так, чтобы информация не уходила никуда без нашего ведома. А его не только выследили, но и убили так, что не зарегистрировал ни один жучок.

— А чем убили? — неожиданно заинтересовался капитан.

Мне кажется кощунственным интерес Очила, разве это сейчас важно? По усадьбе разгуливает невидимый убийца, карающий смертью за малейший проступок, а его интересует способ убийства!

— Током. — Сухо отвечает Кен, испытывающий те же эмоции.

— Тогда его убили не здесь. — Немедленно реагирует Очил.

— Как... почему ты так думаешь? — мне непонятна нить его рассуждений.

— Незащищенным кабелем пользуются в первом и втором уровнях. — Объясняет капитан. — Там имеются точки подключения. За них платит линия, взявшая кабель. А в третьем таких точек нет, значит ...

— Все понятно, — перебивает Кен. — Значит, его сюда привезли. Уже мертвого. Мы сейчас проверим, нет ли в записях видеокамер этого момента, а вы постарайтесь не выходить из гостиницы по одному. Здесь мы уже все помещения контролируем, а на улице... могут быть сюрпризы. Крот явно недоволен происходящим. Еще бы, мы нарушаем все его планы.

Очил, уже выведавший у Кена все, что тому известно насчет крота, согласно кивает и встает с дивана. Ну, наконец-то, может, хоть сегодня удастся выспаться!

— Нет, я не верю, — внезапно оборачивается капитан от двери, — Я знаю его не один год, у него все как было... и родинка и волосы... даже голос!

— Томас, это он про тебя! — просвещаю вытаращившихся агентов. — Придется доказывать!

— Но... я не имею права! — пытается отговориться тот.

— Очил никому не скажет. Ну, а если и скажет, все равно никто не поверит! — уговариваю лжеПирка.

— Ладно! — сдается Томас и одним привычным движением снимает личину.

— А голос? — обойдя агента вокруг и пощупав зажатую в его руке личину, не отступает капитан.

— А это у него от природы, талант такой! — якобы доверительно сообщает Кен. — У нас вообще много людей с необычными талантами, ты же сам видел, Касси например, и вот Ведун! Мы их специально разыскиваем, и помогаем раскрыться!

— Ясно. — Кивает Очил, и мы отправляемся-таки спать.

Едва заслышав вопли Генза, бурчу распоряжение мику, и громкие звуки местного радио перекрывают утреннюю самодеятельность лейтенанта. Полежав еще минуту, рывком сбрасываю себя с кровати и отправляюсь умываться, утешаясь данным себе зароком после окончания операции отоспаться, как следует.

В столовой, куда мы дружно притопали вслед за Очилом, взявшим организационные вопросы в свои руки, нас уже ждал заказанный капитаном легкий, но калорийный завтрак. Похоже, бывший главарь действительно считает, что лучше меня разбирается в вопросах подготовки к преодолению различных ловушек. Ну и флаг ему в руки, пусть потешит уязвленное самолюбие, решаю я, поддевая вилкой розовый ломоть вяленого окорока.

— Ведун, — смятенно возя кусочком хлеба по блюду, тяжело вздыхает Кюся, — Ты действительно уверен, что я пройду четвертый уровень?! Может... вам... это... не надо было... ну, драться вместо меня?

— Дошло! — саркастически ухмыляется лейтенант. — А раньше ты это сообразить не мог?!

— Генз! — сурово прикрикнул Очил и его напарник удивленно вскинулся.

— А что, не правда?!

— Правда. — Спокойно подтверждаю я. — Но он пойдет в четвертый уровень. В связке со мной. И если нужно будет, я его на спине перенесу.

— Да как скажете! — обозлился Генз. — Я тоже хочу, чтоб Кюся прошел! Просто хотел сказать, что там трудно будет с его... мускулами!

— Знаю. — Сухо киваю лейтенанту. — Только, если б я друзей выбирал по мускулам, то взял бы с собой Танса!

— Не надо! — страдальчески морщится геймер. — Не надо из-за меня ссориться! Я все сам понимаю! Думал, может, вы меня обменяете... ну осталось ведь желание... Но... раз Арт сказал — надо идти — я пойду.

А действительно, нам же еще полагалось желание! Так, дайте подумать, возможно, и найдется выход!

Но Кен вновь меня опередил.

— Чего вы мучаетесь, — появился его голос в моем ухе, — возьмите за желание оборудование для Кюси из последнего уровня. А я уж тут подберу ему костюмчик!

И это, похоже, самый лучший вариант, о чем я тут же и сообщаю Кену.

— Наконец-то! — пафосно отзывается он, — сам великий и ужасный тайный агент отдела помощи развивающимся планетам оценил мои скромные способности!

Ох, дошутишься ты у меня!

ЛжеПирк, на наше желание получить комбинезон для Кюси отреагировал в точности так, как когда-то его предшественник на мое желание позвонить Тези. Кому-то доложил, и, немного погодя, бесстрастно предложил пройти в магазин.

В магазин вместе с Кюсей отправился и я. Чтобы пояснить парнишке кое-какие детали. Однако геймер быстро разобрался в управлении скрытыми под суперпрочным материалом пневматическими усилителями. И вскоре легко доставал в прыжке до потолка и висел на одном пальце на карнизе. Его восторгу не было предела.

— Представляешь, Ведун, если б у нас во втором уровне такие костюмчики были! Вот мы бы!!!

Описать дальнейшее у него просто не хватило слов и он, зажмурившись от счастья, подпрыгнул так высоко, что чуть не врезался черепом в потолок. Хорошо еще, что встроенный в комбинезон мику вовремя скорректировал отданный геймером приказ.

— Если ты не перестанешь прыгать как козел, я отберу у тебя костюм, — грозно рычу я, останавливая готового к новым безумствам парнишку. — И учти, при соперниках не нужно показывать возможности твоего комбинезона, это...

— Последнее достижение! — понятливо перебивает меня напарник, — я больше не буду, я все понял, ты не думай, Ведун, я не дурак!

— Ладно, пошли уже, нас ждут! — перебивая Кюсю, командую я, потому что ненавижу нравоучения.

Если бы мне дали что-либо подобное, когда я еще не имел представления о возможностях наших технологий, не уверен, что кто-либо смог остановить мои эксперименты!

— К испытаниям все три команды приступают одновременно, — официальным тоном объясняет Томас-Пирк, — препятствия выбираете по жребию. Кто пройдет первым, имеет право выбора следующего препятствия. На весь уровень три дня. К пятому уровню каждая команда имеет право потерять только одного игрока. Кто потеряет больше — возвращается в третий уровень. Все понятно?

Игроки сосредоточенно кивают и жеребьевка начинается. Я вытягиваю мостики, Кани — мельницу, а Мироу — стенку.

Распорядитель разводит команды по разным углам и нажимает кнопку, открывающую двери. Очил первым врывается в узкий коридорчик, ведущий наклонно вниз. А вот теперь, пора, пожалуй, поставить его на место.

Ловлю главаря за плечо и придержав, протискиваюсь вперед.

— Я здесь все знаю! — почему-то шепотом протестует он.

— А я чувствую, — обрываю ненужные споры, выбираясь к началу испытания.

Мостиками несправедливо называют качающиеся на цепях небольшие куски досок, на каждой из которых может поместиться только один человек. Ну, если очень постараться, то два, но очень худых и тесно обнявшихся. Вся соль в том, что нужно по ним пройти из конца в конец длинную, извилистую канаву, наполненную жижей неприятного вида. И запаха. Хуже всего, что сорвавшись, приходится возвращаться к началу испытания. А если учесть что после пребывания в неопознанной жидкости удержаться на мостиках намного труднее, можно понять нежелание игроков в нее попадать.

— Может, я пойду вперед? — предлагает расхрабрившийся Кюся, но я только мотаю головой.

В которой медленно, но верно начинает созревать план.

— Очил, приготовь веревки, — командую насупившемуся капитану, и получаю возмущенный взгляд.

Что, впрочем, не мешает ему немедленно достать из рюкзачка моток выданного нам вчера Джоном троса.

— Вот.

Вся беда капитана в том, что он хорошо знает, как можно здесь пройти одному. Но нас-то теперь четверо, и из этого нужно извлечь все преимущества.

— Сколько времени ты тратил на мостики? — не обращая внимания на сухость ответа, продолжаю разговор.

— Когда как повезет! — отвечает за друга Генз, — иногда до ночи идешь. Там, в конце, мостики на разной высоте висят, да и водосбросы появятся, хорошо еще посередине есть островок, на него, если постараться, можно взобраться. Многие так делали, отсюда шли по воде, а от островка по мостикам. Только в воде полно ловушек, сети с крючками, острые шипы, ямы с вязкой глиной, быстро не пройдешь.

Понятно, киваю я, не объясняя соратникам, что прекрасно все вчера разглядел в макете Кена. Но в вонючую жижу я и первоначально не собирался соваться. Достаю из рюкзака верную нагайку, еще вечером переделанную в некое подобие альпенштока и, подтянув ею первый мостик, закрепляю на нем трос. Оставив конец троса в руках Очила, перепрыгиваю на мостик и подтягиваю нагайкой второй. Кюся моментально поняв суть моей задумки, шагает на первый мостик и ждет, пока я не подтяну третий. Через пару минут все мы, как бусины на нитке, качаемся на мостках, связанных между собой.

— Очил, — кричу главарю, когда он собирается перешагнуть на третий мост, — отпусти конец троса!

И вижу, что капитан и сам уже догадался, как подтянуть с первых мостков ненужный там трос. Надеюсь, что ненужный, мой план не рассчитан на чье-либо падение. Да и сложно упасть с конструкции, стянутой тросом, на который можно даже наступить, если не можешь допрыгнуть.

Так, качаясь и прыгая, через час с небольшим добираемся до обещанного островка.

— А островок-то, увеличили! — с удивлением бормочет Генз, завидев дощатый настил впереди себя.

Могли бы и больше сделать, желчно бурчу про себя, рухнув на жесткий помост площадью в четыре квадратных метра.

— Интересно, как там наши проходят препятствия? — Вздыхает под боком неугомонный Кюся.

Я мог бы рассказать парням, что ребята Кани идут через мельницу поодиночке, и Рен уже два раза попал в ловушку. Хорошо еще, что ловушки были с запасным выходом, он, хотя и потерял много времени, но вернулся в игру. А вот игроки Мироу, наоборот, идут по стенке одной связкой, и смогли удержать едва не сорвавшегося Диса. Однако рассказывать нельзя, крот, тайный заправила этой игры все еще не найден, и возможно сейчас внимательно следит за нами. Хотя ошибочно мы называем его кротом, судя по методам, он, скорее, серый кардинал. Поэтому я лишь пожал плечами и буркнул, что дойдем и узнаем, доставая из рюкзака припасенную флягу с горячим кофе и сверток с бутербродами.

— Не наедайтесь сильно, дальше будет труднее! — не удержался от указаний Очил, наливая себе в кружку кофе.

И сморщился, попробовав, — Что за гадость?

— Просто настой травки, в горах растет! — напропалую вру настороженно замершим у кружек парням. — Я всегда пью, когда далеко иду, бодрит очень!

Кюся осторожно пригубливает напиток и задумчиво кивает: — Ничего! Генз следует его примеру, и тоже не находит к кофе особых претензий.

А через десяток минут и кофе и бутерброды надежно упакованы в наши желудки и по телу разливается приятное тепло.

— Пора идти! — пряча свою кружку в рюкзак, не дает расслабиться Очил, и я согласно киваю.

Значительно приятнее отдыхать где-нибудь в гостинице, а не посреди этой зловонной канавы. Хотя мне-то здесь приходится легче, чем остальным, едва сканеры трансформа сочли концентрацию неприятного запаха завышенной, автоматически сработали фильтры.

Путь от островка к финишу занимает у нас намного больше времени. Мостики, висящие почти над поверхностью жижи, чередуются с мостиками, висящими почти под потолком. И как интересно, забирался туда Очил? — размышляю я, забрасывая за верхний мостик канат и собирая его в петлю, встав на которую можно будет достичь следующий мостик, не взбираясь наверх.

— Очил, а вы как туда влезали? — озвучивает невысказанный мной вопрос любопытный Кюся.

— Никак! — сухо отрезает капитан.

Что значит...? — в недоумении оглянувшись на него, я внезапно понимаю, ну да, действительно — никак! Они просто переплывали от низкого мостика к следующему, даже не пытаясь забраться наверх в скользкой, сочащейся вонючей жижей одежде и обуви.

А вот водосбросы нам обойти не удалось. Предлагал вчера Кен, на время нашего прохождения, отключить потоки ледяной воды, сплошной завесой падающей между мостиками, но я отказался. Уж слишком подозрительно будет выглядеть такое послабление тем, кто делает на нашу игру ставки. Разумеется, мы натянули непромокаемые капюшоны, но когда по нескольку минут болтаешься под непрекращающимся тропическим ливнем, невозможно остаться сухим. Тем более, уберечь от воды ноги. Даже в высоких, туго зашнурованных ботинках через несколько минут после начала такого душа захлюпала ледяная вода. Зато запах почти исчез, бурлящая вода, прежде чем уйти через решетки, сильно разбавляет тухлую грязь.

Стиснув зубы, цепляясь застывшими от холода пальцами за страховку, мы перебирались по веревочным петлям к череде последних мостков, когда внезапно сорвался Генз, шедший после привала последним.

Вскрикнув, он рухнул вниз, туго натянув страховку, и в тот же миг ударило в уши эхо выстрела. Оглянувшись, вижу мелькнувший огонек следующего выстрела, и, инстинктивно выкинув вперед руку, посылаю в сторону засевшего в невзрачной нише врага широкий луч станнера.

— Свети!

Крик спрыгнувшего вниз Очила подстегивает меня и я одновременно с замешкавшимся от неожиданности Кюсей направляю вниз луч фонарика.

А Очил, стоя по пояс в ледяной жидкости уже поднял безжизненно обвисшее тело лейтенанта, и по его рукам течет, смешиваясь с водой, алый ручеек.

— Стой тут! — командую Кюсе и соскальзываю к Очилу.

Всего момент нужен мне, чтобы достать из-за пазухи и сунуть за ворот Гензу плоский диск походного минимедроба. А мику уже отчитывается о проведенном сканировании состояния здоровья лейтенанта, и я радуюсь, что заставил парней одеть защитные жилеты. И тому, что в каждом имеются встроенные мику — многофункциональные индивидуальные компьютерные устройства. Потому что пуля, скользнув по жилету, лишь задела Гензу предплечье, и ему уже сделаны все необходимые инъекции. А сознание он терял всего на мгновение, выстрел был сделан из мощного охотничьего карабина почти в упор и вызвал болевой шок.

Странно, только теперь вспыхивает у меня законный вопрос, откуда здесь мог взяться стрелок, если мои сканеры никого не засекли?

— Кен! — вызываю я, но не получаю никакого ответа.

Зато подал голос очнувшийся Генз.

— Отпусти, меня, мне уже лучше! — просит он, упрямо сжавшего губы капитана.

— Отпусти, он правду говорит! — подтверждаю я, пробираясь мимо них к нише.

На крошечном пятачке спит, сидя на корточках, тощий мужик в темном трико и такой же маске, цепко держа в руках неположенное в этой игре оружие. Крепко же мы насолили кому-то, раз они решились на такой шаг. Закинув за плечо отнятое у стрелка оружие, внимательно разглядываю стену за его спиной. Ну да, все как я и думал, затертая грязью массивная металлическая дверь настолько плотно прилегает к стене, что не остается даже малейшей щели.

Безуспешно попытавшись открыть ее, понимаю, стрелок не имел возможности уйти, пока не выполнит свою задачу. А вот попал он сюда сразу после того, как мы прошли мимо. Иначе бы мои сканеры засекли его заранее. Значит, кто-то имел возможность следить за нашим передвижением и корректировать действия киллера. То есть открыть ему дверь и снова закрыть. И неизвестно, кто это сделал, человек или автоматика. Пару секунд раздумываю, как мне теперь поступить с этим киллером, затем со вздохом взваливаю на плечо и возвращаюсь к своей команде.

— Ну и зачем он нам? — с ненавистью рассматривая спящее тело шипит Кюся.

— Допросим. — Привязывая стрелка к спине, отвечаю я. — Очил, где самый последний низкий мостик?

— Сзади, — нехотя бормочет он.

Идти назад мне вовсе не улыбается, поэтому направляюсь вперед и найдя мостик, висящий всего в метре от поверхности воды, перебрасываю через него канат. Затем завязываю конец каната за пояс стрелка, подтягиваю его и закрепляю. Вот и все. Теперь осталось подтянуться на канате и, ухватившись за цепь, выбраться на доску, а затем втянуть и вновь повесить за спину киллера. Не так уж и сложно. Больше времени заняло подтягивание соседнего мостика и налаживание привычного режима перехода.

Очила, к его великому изумлению, легко втащил на мостик Кюся, после того как они помогли взобраться Гензу. Подозрительно поглядывая на внезапно проявившего богатырские способности геймера, капитан не смог удержаться от ехидного хмыканья.

Но сейчас не время и не место объяснять ему преимущества Кюсиного комбинезона. Кстати, мику геймера сообщил, что вторая пуля попала именно в него. Однако паренек вгорячах даже не понял, что именно его так сильно толкнуло, удар совпал с рывком троса, когда упал Генз. А полученный синяк, пока мы доберемся до суши, благополучно рассосется.

Если нам дадут спокойно добраться. Теперь мы движемся еще медленнее, стрелок, висящий у меня за спиной, и раненый Генз сдерживают продвижение. Кюся, натянув капюшон комбинезона на голову, по моему приказу замыкает группу, его сканеры должны обнаружить врага, если он подберется с тыла. А я тщательно обследую каждую щель впереди. И тщетно пытаюсь установить связь хоть с кем-нибудь.

Связи нет. И это может значить все что угодно, от полного провала операции, до простого сбоя в работе электроники. Что уже само по себе совершенно невероятно. Поэтому я непроизвольно ускоряю движения, почти автоматически подтягивая заржавевшие цепи, забрасываю трос, вновь мостик, еще один, еще...

Площадка с синим огоньком над дверью открывается за поворотом, и я форсирую темп, торопясь побыстрее вступить на каменные ступени.

— Ведун, сбавь ход, — взмолился сзади голос капитана. — Гензу ведь еще трудно!

— Ничего, — глухо возражает запыхавшийся Генз и я приостанавливаюсь, давая лейтенанту, идущему за мной, небольшую передышку.

Он останавливается на соседнем мостике и, тяжко дыша, повисает всем весом на цепи, прижавшись щекой к ржавому железу. Странно, мику вместе с регенерирующим средством должен был впрыснуть парню анаболик и энергетик, а Генз выглядит так, словно теряет последние силы. Посылаю запрос на его мику и немедленно получаю сообщение, что рана лейтенанта подверглась заражению неизвестным ядом. Вот только этого и не хватало! А мику перечисляет принятые меры и сообщает, что для успешной диагностики и получения противоядия требуется помощь станции.

А связи все нет.

— Постой так минутку, — прошу лейтенанта и снимаю с плеч киллера.

Подвесить его под высоким мостиком и вернуться к Гензу я сумел за несколько минут, и за это короткое время лицо раненого заметно побледнело. Запрыгнув к нему на мостик, помогаю лейтенанту взобраться мне на плечи и привязываю его тросом. И почти сразу чувствую, как повисли вдоль тела его потерявшие последние силы руки.

Великий космос, и как же он держался-то?!

Дав команду медробу приступать к реанимационным процедурам, начинаю гонку по мосткам. Очил и Кюся заподозрив неладное, молча несутся следом. Наконец остался один мостик, раскачивающийся почти под потолком, за ним полтора метра гнойной грязи и вожделенная твердь. Причем, взобраться на нее из канавы невозможно. Кто-то об этом хорошенько позаботился. Тщательно примерившись, забрасываю за мостик канат, делаю петлю, и, встав в нее одной ногой, собираюсь перемахнуть на сушу. И уже перенеся на канат вес двух крепких мужчин, свой и Генза, чувствую, что петля не пружинит упруго, а легко подается под ногой. На голову и плечи сыпятся ржавые звенья цепи, в грязь смачно шлепается, обдав меня вонючими брызгами, кусок доски. Чудом не отпустив руку, которой держался за цепь предыдущего мостка, повисаю на ней вместе с привязанным к спине Гензом и почти сразу понимаю, что долго так не продержусь.

Левая нога еще упирается в задравшийся кверху мостик, а правая запуталась в тросе. С трудом дотягиваюсь свободной рукой до цепи, лихорадочно соображая, как развернуться, чтобы падая, не утопить в грязи Генза. И вдруг чувствую, как моя болтающаяся правая нога уперлась во что-то твердое.

— Вставай, не бойся, — командует спокойный голос Очила.- я удержу!

Оглянувшись, вижу, что капитан стоит в канаве во весь рост, подставив под мою ногу руки. Грязь доходит ему почти до плеч. Перенеся упор на его руки, подтягиваю мостик ногой и возвращаюсь на него.

— Давай мне Генза, — продолжает командовать он, — придется переносить на руках.

Однако меня как-то не устраивает такое предложение. Не хочется рисковать здоровьем Генза, медроб едва успел внедриться в кровеносную систему, чтобы начать очистку крови.

— Кюся, — зову я, — попробуй пробраться мимо меня и перепрыгнуть на сушу.

Парнишка мигом оказывается с другой стороны цепи, ловко оттолкнувшись, едва касается ногой плеча капитана и приземляется на камни около двери.

— Ничего себе! — пораженно охает Очил, от сильного толчка Кюси присевший в грязь по подбородок.

А Кюся уже ловит конец каната. Второй конец я привязываю к своему мостику и велю геймеру тащить.

Очил только презрительно хмыкнул, услышав эту команду, но Кюся, ловко перебирая трос, натягивает его так туго, что мы поднимаемся вверх. Сняв Генза с плеч, застегиваю его пояс за трос и осторожно переправляю Кюсе. Капитан страховал операцию снизу, но его помощь так и не понадобилась. Кюся бережно принял Генза, отстегнув, аккуратно положил на пол, и вновь натянул трос. Зацепив карабин пояса за трос мгновенно съезжаю по нему на берег. Через минуту мы уже тянем наверх пропитавшегося вонючей грязью Очила.

Кюся принялся помогать главарю избавляться от грязной одежды, а я немедленно бросился к двери.

— Арт, а того? — вопрошает из-за спины голос геймера, и, оглянувшись, понимаю, это он об оставшемся висеть высоко над водой киллере.

— Пусть повисит, ничего с ним не случится, — пытаясь распахнуть дверь, отмахнулся я.

Не тут то было. Дверь, никогда не запирающаяся по определению, сейчас не просто заперта, а еще и прижата снаружи чем-то тяжелым. Рявкнув со злости парочку особенно цветистых выражений, непопулярных в приличных местах, оглядываюсь на свою команду. Кюся встревоженно и преданно уставился на меня, не решаясь высказать самые мрачные предположения. Очил, оторвавшись на секунду от лейтенанта, хмуро глянул полными тоски и боли глазами, скрипнул зубами и вновь наклонился к осунувшемуся лицу Генза.

Да что я, в конце концов, сомневаюсь?! Как будто у меня есть выбор! Оправдываю себя, уже шаря рукой за пазухой в поисках последнего минироба. Двух других я отдал Кену, считая, что в испытании они мне не понадобятся. А он как раз собирался сменить за это время всю систему наблюдения бункера.

Стоп! А ведь возможно именно действия Кена вызвали такую реакцию со стороны нашего темного кардинала, размышляю, следя как минироб сканирует щель между дверью и стеной.

— Это... бомба? — Встревоженно шепчет Кюся, выглядывая из-под моей руки.

— Нет.

— Последнее достижение! — мрачно язвит капитан.

— Угу, последнее, — зло киваю я, не отрываясь от работы. — Ты, Очил, чем в ядовитости совершенствоваться, лучше объяснил бы новичкам, с какого бодуна эта дверь не просто заперта, а заклинена, да еще и чем-то тяжелым придавлена. Это что, такие тут правила?

— Не было тут раньше таких правил! — неожиданно взрывается он. — И по игрокам боевыми патронами никто не стрелял! Выводы сам сделаешь? Или все же подсказать?

— Да я-то давно понял, что те, кто боевыми патронами с отравленными пулями игроков косят, никогда не собирались вас дальше четвертого уровня пускать! А кто доходил дальше, прямиком к генералу Джамо отправлялся, не зря весь этот бункер потайными ходами напичкан, как червивое яблоко! Ты лучше объясни...

Но, оглянувшись на Очила, смолкаю на полуслове. Капитан, сжав губы, горестно всматривается в безжизненное лицо Генза, и слезинка ползет по его грязной щеке.

— Отравленная!

Черт, и зачем я ляпнул это слово!

— Оч, держись! — тихо прошу главаря. — Сейчас выйдем, достанем противоядие, он будет жить! Не все так плохо, как ты думаешь, Генз сейчас под ... присмотром компьютера.

— Последняя разработка? — с надеждой шепчет сникший Кюся.

— Самая что ни на есть!

Минироб докладывает, что замок открыт, но нагрузка на дверь около полутоны, а такой груз ему не под силам.

— Кюся, давай к двери, — командую я, и мы соединенными усилиями трех человек и трех механизмов — минироба, моего трансформа и комбинезона Кюси наваливаемся на дверь.

Самый незначительный силовой вклад в дело сдвигания груза вносит, естественно, сам Кюся, но зато его энтузиазму нет равных.

И проклятая дверь начинает понемногу подаваться. Вскоре в узкую щель уже смог протиснуться мой минироб.

— А куда она делась? — Встревоженно шепчет востроглазый Кюся.

— Кто?!

— Ну, эта, не бомба?!

— Пошла, вернее, пошел, растаскивать завал.

— И много она может... ну... он, ... растаскивать?! — Светло-карие глаза Кюси сияют восторгом и любопытством.

— Ну, тебя мог бы утащить, — задумчиво киваю, слушая отчет минироба.

Дверь с той стороны завалена мешками с песком, никого из персонала или людей Кена поблизости нет, связи нет. Дав миниробу задание, сажусь около Генза и, взяв его за руку, задумываюсь. Куда мог деться Кен, я могу только предполагать, но это явно связано с нападением на нас. А вот почему исчезла связь, у меня не возникает даже догадок.

— Арт, — теребит мой рукав настырный Кюся, — а как ты думаешь... Кани и Мироу... с ними все в порядке?!

— В тот момент, когда на нас напали, были в порядке, — думая о своем, автоматически сообщаю я.

— А ты откуда это знаешь? — не пропустил моей оплошки Очил.

Черт! Действительно, и откуда я могу это знать?

— Ну, он же ведун, — оскорбляется за меня Кюся, — он их, наверное, чувствовал!

— А сейчас не чувствует? — Ехидно ухмыляется капитан.

— Чувствуешь? — с надеждой уставились на меня светло-карие глаза.

— Связь прервалась, — понимая, что больше не получиться обманывать соратников, вздыхаю я.

— А раньше была! — торжествует Очил.

— Была.

— Когда раньше? — не понял Кюся.

— Всегда! — отрезал Очил.

— Не всегда, — качаю головой, поднимаясь и толкая дверь. — В штабе Джамо вначале не было. Кюся помоги!

Под нашими совместными усилиями дверь подалась ровно настолько, что худенький Кюся смог выбраться на волю. И сразу принялся отбрасывать мешки. Похоже, ему понравилось быть сильным и ловким, размышляю, подхватывая минироба. Хочется надеяться, что эти ощущения заставят его впоследствии серьезно заняться своими мускулами.

Ступени, ведущие вверх, я пролетаю на одном дыхании. И, едва распахнув металлическую дверь в холл, где сегодня проходила жеребьевка, понимаю — здесь был бой.

У стены, неестественно сложившись, спят трое субъектов в таких же темных масках, как и пойманный мною киллер. Перевернутые столы, кучей взгроможденные у наружной двери, не могут быть ничем иным как простейшей баррикадой. А на стене светящимся маркером написано — «В-7» и это послание мне. Или другому попавшему сюда агенту. Немедленно выдаю эту команду своему мику и он переходит на резервную волну связи. И сразу в ухе взрывается криками и приказами идущая где-то баталия.

— Кен, это Арт, где вы?! — добавляю свою толику в этот хаос.

Почти не надеясь на ответ.

Но чудеса иногда случаются.

— Арт, у вас все в порядке? — немедленно откликаются сразу два голоса, Тези и Кена.

— Почти. Отравленной пулей ранен Генз, все остальные целы. — Коротко докладываю обстановку. — А что здесь происходит?

— Ты был прав, — даже не видя лицо Кена, отчетливо представляю его мрачное выражение. — Они расшифровали лингву, засекли волну и использовали нашу связь. Но мы уже загнали остатки нападающих в замок. В соседней с холлом комнате наш медроб, там раненый из группы Мироу. Нет сообщений о группе Кани. Можешь помочь? Я пока никого не могу туда послать, нас всего трое.

— Понял, иду к Кани, — обрываю разговор и, обернувшись, вижу сосредоточенно рассматривающего меня Очила. — Где Генз?

— Вон у стены!

Не теряя времени бросаюсь к Гензу и поднимаю его на руки. Перед дверью в нужную комнату замираю на секунду, отдавая приказ мику, но его сканеры уже засекли сигнал медроба.

Большой медроб уютно посвечивает зелеными огоньками индикаторов и это прекрасно. Значит, человек в нем уже просто спит после успешно проведенных процедур. На ходу отдаю ему команды и прозрачная крышка медленно открывается.

— Кюся, вынь оттуда ... Сарка! — узнав спящего, командую неотступно следующему за мной геймеру.

— Как? — осторожно рассматривая медроб, сомневается он.

— Возьми на руки как девушку и неси вон на тот диванчик. Да не трясись, он просто спит!

— Последняя разработка! — разглядывая медроб, желчно комментирует Очил.

А я аккуратно опускаю Генза в медроб и расстегиваю на его груди жилет, мысленно объявляя Кену благодарность за эту предосторожность. Иначе лейтенанту пришлось бы намного хуже.

Еще не успела полностью задвинуться крышка, а к бледной коже Генза уже метнулись разноцветными змейками манипуляторы медроба.

Охнул сбоку Кюся, скрипнул зубами Очил. Мгновенно поняв свою промашку, приказываю медробу закрыть непрозрачные створки, не стоит пугать аборигенов обычным для меня зрелищем.

Да и находиться им в этой комнате тоже не стоит.

— Очил, — спрашиваю капитана, приняв мгновенное решение, — Ты знаешь, как пройти к мельнице?

— Ну! — настороженно бурчит он.

— Срочно веди нас туда, Кани нужна помощь!

Капитан резво бросается к двери, Кюся за ним. И только когда за нами захлопнулась уже взятая под контроль компа дверь, Очил на мгновение притормозил.

— А тут... без охраны... ?

— Никто не сможет войти, — уверенно отмахиваюсь от его страхов.

Кен же сказал, что всех загнали в замок. Только... почему в замок? И кого всех?! И как их туда пустили? Но сейчас мне некогда раздумывать над этими загадками, Очил уже распахнул металлическую дверь и бежит вверх по длинному коридору. Да что ж он всегда так рвется вперед?

А капитан распахивает следующую дверь и в уши врывается непрерывный гул. Словно мы внезапно попали на экскурсию в одно из местных предприятий. Придержав рванувшего на обгон Кюсю, выскакиваю вслед за Очилом на небольшой металлический балкончик под самой кровлей.

Великий космос! В полупрозрачном цветном макете это место выглядело не в пример привлекательнее!

В полутьме огромного зала одновременно крутятся десятки вентиляторов разного размера. От метра до пяти в диаметре, они подвешены под разными углами и вертятся с различной скоростью. А под ними куда-то вдаль и вниз, в темноту, уходят подвешенные на цепях зыбкие ленты переходов. Мостки переходов висят в несколько уровней, пересекаясь и расходясь причудливыми узорами. Иногда узкая качающаяся дорожка без намека на перила заканчивается тупиком, иногда проходит в сантиметре от лопастей. А из темной глубины веет холодом и опасностью.

— И как тут ходить? — охнул за спиной Кюся, опередив меня.

— Осторожно! — усмехается Очил, пробуя ногой ближайший мосток.

Но я ловлю его за руку и втаскиваю обратно на балкончик. Мне вовсе не светит таскать капитана по этим обезьяньим тротуарам.

— Кен! — зову друга, — а эти мельницы нельзя отключить?

И получив утвердительный ответ, довольно киваю головой. Через пару довольно неприятных секунд, которые я провел под негодующим взглядом Очила и страдающим Кюси, в размеренном шуме вентиляторов произошла еле заметная перемена. А потом мы смогли наблюдать ее и визуально. Первыми лениво остановились самые большие и медленные вентиляторы, затем нехотя сбросили обороты те, что поменьше.

А сканеры уже проверили каждую лесенку и каждый балкончик и вывели мне на линзы цветную схему комплекса и на ней зелеными точками расположение членов команды. Все три точки расположены ближе к нам, чем к дальнему выходу, но почему-то не преодолевают каверзные проходы между сумасшедшими лопастями а сгрудились суетливой кучкой на одном из балкончиков.

Стоп! Как три?!!! А где... Но сканер уже отыскал на самом дне под ними четвертую точку. И она абсолютно неподвижна!

— Очил, что здесь на дне? — Рявкаю я, совершенно забыв, что могу спросить об этом у мику.

Ответ приходит одновременно с трех сторон.

Вернее, три ответа и все неутешительные. Но точнее всех ответил мику, точно перечислив всю гадость, в которую можно вляпаться, рухнув с перехода. И этот список как кнутом подстегнул меня, заставив плюнуть на последние правила конспирации, еще не нарушенные мной на этой планете. Несколько быстрых приказов мику, в том числе и о двойной дозе энергетика, и я готов к действиям.

— Очил, жди здесь, Кюся — к тем троим! — кратко приказываю соратникам, пристегивая карабин троса к стойке перехода.

И прыгаю с балкона, успев заметить ненавидящий взгляд капитана. Но мне сейчас не до анализа его настроения. Торопливо договариваясь на ходу с Кеном об отключении ловушек, скольжу вниз. Самых опасных ловушек всего три вида, проваливающиеся крышки люков, оголенный кабель и острые штыри, торчащие точно под переходами. Остальное против них просто цветочки. Штыри вмонтированы намертво, но крышки и кабель должны отключаться, и Кен обещает с этим разобраться. А я пока зависаю над нижним, самым безопасным уровнем перехода и, слегка раскачавшись, благополучно спрыгиваю на шаткое сооружение.

Этот уровень не оснащен преградами и тупиками, он для тех игроков, которые падают с самого верхнего уровня. И каждый мостик ведет к скобам на стене, по которым можно добраться до балкончика, с которого начинался путь этого уровня. Но мне не нужно к балкончику, поэтому я перебрасываю скользнувший сверху трос на соседний переход и снова, раскачавшись, перелетаю на нижний мостик.

Через пару таких маневров я уже вижу распластавшуюся по стене фигурку. И вздыхаю свободнее, сообразив, самое страшное, чего я опасался, пока не произошло. Игрок висит на стене над открытым люком, уцепившись обоими руками за непонятно с какой целью вбитый крюк, а ногами едва упираясь в крошечный выступ. Свисающая с балкончика веревка, больше не встречающая после отключения вентиляторов на своем пути препятствий, падает на плечо игрока, но парень, едва повернув к ней голову, даже не пытается отцепиться от крюка. Ну да, у него же наверняка затекли руки! И тут я, по упавшей на щеку светлой пряди, узнаю Кани.

Великий Космос!

Держись! Держись девочка, я уже близко! Рычу, перескакивая с мостка на мосток, а мику, рассчитывающий мой путь, сообщает, что один из стоящих на балконе игроков готовится к спуску.

Только его здесь не хватало! Не люблю работать в толчее!

Я уже завис почти над Кани, и, спешно щелкая карабинами, готов прикрепить ее к себе. И в этот момент толстая металлическая плита вдруг выезжает из щели, в которой стоят ноги девушки. Потеряв опору, Кани обреченно вскрикнула и ее побелевшие пальцы поползли вниз, сдирая ногти. Рявкнув с досады крепкое словцо, отпускаю трос и спрыгиваю на медленно двигающуюся плиту. И почти сразу Кани падает мне в руки.

Не знаю, каким чудом я смог удержаться на ногах и не упасть вместе с ней в бурлящую глубину ловушки, а качнуться в обратную сторону. В результате я оказался сидящим на плите, держа в объятьях намертво вцепившуюся в меня и трясущуюся от рыданий девушку. Помогая Кани подняться, бормочу ей какие-то невнятные слова утешения. Совершенно безрезультатно! Черт, никогда я не умел успокаивать ревущих девиц!

А крышка тем временем встала на место, и на нас буквально свалились один за другим Стаден-Толен, Дитон и Кюся.

— Ну и зачем вы все сюда примчались? — Ворчу на парней. — А кто будет Кани наверх поднимать, вы подумали?

— Просто нам тоже захотелось пообниматься, а то у некоторых и жена есть и девушки прямо в руки падают! — Весело отбивается Тол, ловко застегивая на пострадавшей страховочный пояс. — Как ты, Кани?

— Ничего, — смущается она, отпуская мои плечи, — уже ничего!

— Сейчас мы тебя поднимем, и будет еще лучше! — широко ухмыляется он.

Однако прошло не меньше пяти минут, пока Толен и Кюся как следует не проверили сохранность рук и ног девушки, попутно обнимая ее и гладя по головке. Кани лишь смущенно краснела от непривычного повышенного внимания соратников, похоже, только сейчас разглядевших в командире женщину. И очень симпатичную, кстати.

К счастью, подниматься наверх и брести по качающимся переходам нам не пришлось. Кен, уже получивший план потайных ходов комплекса, открыл для нас дверцу неподалеку от ловушки. Я первым, согнувшись, лезу в запыленный, низкий и узкий лаз, Толен за мной, следом Кани, Дитон и замыкает группу Кюся. Не очень приятно пробираться в полутьме на коленях по металлической трубе, зато минут через пятнадцать впереди возникает освещенный овал выхода.

С большим облегчением вдыхаю свежий воздух, выбираясь из люка в небольшую комнатку и сразу натыкаюсь на Очила, Кена и Томаса-Пирка.

— Все целы? — волнует меня прежде всего.

— Все! — кивает Кен. — Раненых двое, ну ты уже знаешь, оба идут на поправку, хорошо, что компьютеры заметили нестыковку сигналов, и мы успели перехватить управление!

— Так, а вот об этом попозже! Сначала надо устроить игроков на отдых! — резко перебиваю друга, и оборачиваюсь, чтобы помочь Кани выбраться из лаза.

Однако обнаруживаю, что обошлось и без меня. Толен и Очил бережно, как хрупкую вазу, поднимают отважную девицу с колен и начинают отрясать с неё пыль, исподтишка отпихивая друг-друга локтями. Мне уже было показалось, что победа за соотечественником, но Кани решила иначе. Отвернувшись от Толена, она вдруг положила голову на грудь главарю и тот, обняв девушку за талию, что-то тихо шепнул ей на ушко, нисколько не стесняясь любопытных взглядов. Раскрыв рот от изумления, слежу за нежной парочкой и вдруг с досадой понимаю, что удивлен происходящим только я один. Парни, понимающе усмехаясь, торопятся покинуть комнатушку. Так, и почему я снова не в курсе?

Мы выбираемся в коридор вместе с расстроенным Толеном.

— Всегда так! — Бормочет он. — Только приглядишь хорошую девушку, как откуда-то возникает ухажер!

— Да вроде он на нее и не смотрел раньше! — Сочувствующе поддакиваю коллеге.

— Это ты не в курсе! — В сердцах отмахнулся Толен. — Они давно знакомы, раньше в одной команде играли, потом рассорились.

— Из-за чего?

— Да все из-за игры этой! Очил ей в поединке не уступил, у него ведь задание, а Кани невдомек, вот и обиделась! Они после ссоры старались вместе не ходить.

— А откуда ты все это знаешь? — начинаю прозревать я.

— Просмотрел записи игр.

— Так!

— Да ты не понял! После того, как ты начал играть! Мы раньше на игру и внимания не обращали, мало ли на чем они тут деньги делают! Вся жизнь сплошной тотализатор! А потом заинтересовались, интересная картина получается! Да тебе лучше Кен объяснит, он уже и выводы на компе просчитал!

Кен и Томас обосновались в комнатке, где получасом ранее стоял медроб. Однако, когда я влетел туда, никаких следов нашей техники в помещении уже не было. Кроме развернутой над всей плоскостью стола информационной голограммы. И сразу нескольких знакомых лиц в ней.

— Что происходит?

— Крот активизировался. — Коротко отвечает Кен.

— Привет Мария! — киваю серьезному лицу матери, неизвестно когда успевшей прибыть на станцию, потом остальным. — Привет всем! Объясняйте!

На экране поплыли знакомые очертания материка, местами расцвеченные в интенсивно красный, местами ярко-розовый, переходящий в желтый. Так комп обозначил области превалирующего влияния компании Кришкоф. Побежали цифры и факты, сопровождаемые краткими, но емкими комментариями. А у меня по спине поползли холодные липкие язычки предчувствия. Предвиденья большой беды. И не столько для нашей миссии на этой планете, сколько для жителей империи. И особенно для них.

Потому что крот, а точнее «кукловод», — такую кличку ему присвоили в последние часы, поднял в штыки все доступные ему структуры. А доступно ему очень многое. Купленные на подставных лиц крупные агентства СМИ, военные базы и заводы, машиностроительные предприятия, транспорт, энергостанции. Все получили секретный приказ приготовиться к отражению нападения террористов.

— Террористы — это мы? — на всякий случай интересуюсь я и получаю утвердительный кивок Кена.

— А что же соимператоры?

— Сделали ставки на игру и сидят у экранов, не реагируя больше ни на что.

— И велики ставки?

— Просто астрономические!

— За кого? — смутная догадка начинает оформляться в моем мозгу в уверенность.

— Не за вас! Впрочем, они сейчас смотрят вовсе не то, что происходит в реальности! — Объясняет Ланс.

— Мультик?

— Нет. Игра в записи. Кани только выходит из лабиринта. Но про вас почти ничего. Было пару кадров, как вы крутитесь в «карусели» и все.

— А мы не можем взять трансляцию в свои руки?

— Сейчас наши техники заканчивают перенастройку, — кивает Мария, — нужно решить, что показывать.

— На кого сделаны ставки?

— Кани и Танс. На Танса — больше.

— А кто получит деньги, если они проиграют?

— Кришкоф.

— И вы думаете ... это юный наследник закрутил все это дело? — недоверчиво хмыкаю я.

— Конечно, нет. Он практически не выходит из поместья, и не разбирается ни в социальных вопросах, ни в экономических. — Не задумываясь, отвечает Ланс. — Всем управляет «кукловод» и вот он действительно гений. Только злой. Ты пока отдохни, как только будет готова система, попробуем запустить свою информацию.

— А он немедленно поднимет восстание в стране!

— Не сможет. Мы первым делом отключим с ним связь.

Пару минут я молча раздумываю, как объяснить друзьям свои сомнения. Великий космос! Моя интуиция так часто выручала меня, что я просто не могу её сейчас проигнорировать!

— Не пойдет. — Категорично заявляю, уставясь на голограмму. — У него неординарный ум и поразительная хватка. И о реальных событиях на базе он определенно знает. Кто бы он ни был, вы сами утверждаете, что он гений. А гений не будет действовать стереотипно! И ему сейчас невыгодны волнения в стране! Я чувствую, у него есть туз в рукаве! Нельзя включать трансляцию нашей версии игры, пока не поймаем его! Давайте я отправлюсь в замок. Ведь туда каждый день въезжает машина с продуктами, переоденусь водителем и...

— Я против! — перебивает меня Кен. — Он сейчас настороже, к тому же видел наших агентов в личинах своих служащих, неужели не принял дополнительные меры предосторожности? Всякие там пароли, каверзные вопросы, ну, не знаю, что еще, методов много.

— Немного подождем. Связь по резервной схеме. — Выносит вердикт Мария и изображение тает.

— Нужно решить, что делать с игроками? — вопросительно смотрит на меня Кен.

— А что тут решать? Аборигенов нужно выводить из игры! — Уверенно заявляет Томас. — Тем более, они не прошли испытания.

— Но ведь на них напали! — Пытаюсь воззвать к справедливости.

— Ну и что? Они должны быть готовы и к такому обороту! Объясним, что это новая вводная! Завтра пусть идут в третий!

Он очень категоричен, этот молодой агент, и все сказанное им логично. Да и безопаснее им там будет, в третьем. К тому же и раньше правила менялись каждый день. И все же мне немного обидно за бывших соратников, они очень неплохие ребята, и не их вина, что кроме этой игры, нет у них других средств к существованию.

— А мы?

— Ну, вы же прошли испытание! Еще и Кани спасли! Твоих парней придется пока оставить. Насчет Очила и Генза — сюда уже вызвали их руководителя, он считает нас секретной организацией, вроде его собственной. Прикажет им молчать и все будет в порядке. Вот с Кюсей сложнее. Кен думает, с ним можно поговорить, парень вроде неглупый. Устроим на хорошую работу, в солидном предприятии. Подпишет бумажку о неразглашении, и пусть живет спокойно!

Почему же с самого Кена никто не стал требовать никаких бумажек, когда он оказался по уши замешан в наши дела? — Размышляю я, в упор уставясь на заерзавшего от моего взгляда друга. Наоборот, учитывая личные качества, позволили пройти подготовку на базе отдела. А потом — предложили для работы планету на выбор!

— Но это просто предварительные планы, — не выдерживает Кен. — Ты же знаешь, без твоего согласия никуда этого мальчишку не денут!

— Ладно, — со вздохом соглашаюсь я, — тогда отправляйте Кани и Мироу в гостиницу, а я пойду к парням, пора бы пообедать! И, кстати, где Генз?

— Спит в комнате отдыха, это рядом, — с облегчением рапортует Томас и уходит к игрокам.

Я тоже встаю и узнав у Кена о расположении столовой направляюсь к двери.

Кюсю я нашел сразу, одиноко сидящим на диванчике в холле.

— Ведун! — вскинул мне навстречу печальные глаза парнишка, — А наших всех отправили в третий! Очил их провожает. А ты Генза видел?

— Пока нет, он спит. Пойдем, пообедаем?

Кюся кисло кивнул и мы отправились в столовую. Здесь уже обедали мои коллеги, Томас, в личине Пирка и Толен, уже без личины. Но в форме офицера охраны.

Любимые блюда моего мира немного развеяли гложущую меня тревогу и поразили Кюсю. Вначале с подозрением копавшийся в тарелке, к концу обеда парнишка вполне разобрался, что к чему, и попросил добавки. И на самом деле, пицца кок-робу удалась.

Да и не могло быть иначе, робот ведь не станет откладывать кусочек ветчины или сыра себе на завтрак, как это свойственно людям.

Очил так и не явился, и мику на мой запрос сообщил, что капитан обедает в гостинице с Кани и ее игроками.

Зато прибыл его начальник, и я отправляюсь на встречу с ним. Попутно доставив Кюсю в комнату, где спит Генз. Это помещение для победителя четвертого уровня. Здесь стоит удобная мебель, а за дверью расположена не менее удобная ванная комната. Очень правильный психологический ход, усмехаюсь, разглядывая буфет, заставленный красивыми бутылками и тарелочками с закусками. Не думаю, что человека, так хорошо обдумавшего методы поощрения победителей, можно сбить с толку простым отключением связи. Никогда не поверю, чтобы он не придумал какой-нибудь фортель на этот случай.

Эта мысль не оставляет меня все то время, пока мы беседуем с Барриденом Лиози. А он рассказал много интересного. Но, к сожалению, уже известного мне из наших источников. Только один момент неожиданно показался очень занятным. Люди Лиози давно инкогнито проникли во многие структуры, принадлежащие, прямо или косвенно, компании Кришкоф. И, между делом, доносят, что везде очень упорно превозносится доброта и справедливость управляющего компании Кришкоф. Особенно стараются чиновники высшего порядка, расписывая введенные им льготы и преимущества для простых рабочих. И что интересно — эти слухи не врут. В компании действительно лучшие на планете условия труда.

Хуже, что меня это почему-то не радует. И даже как-то... настораживает, что ли?! Что-то есть в этом подозрительное, как в старинной поговорке о том, что не всегда приятно спать там, где... слишком мягко? ну, или что-то в этом роде.

— А кто он?

Барриден непонимающе уставился на меня.

— Ну, кто управляет компанией? — Я и сам не понимаю, почему никому не задал этот вопрос раньше.

— Имеется в виду наследник, — неуверенно пожимает плечами человек, чей ранг мику переводит для меня как полковник спецслужбы.

Понятливо киваю и быстренько перевожу разговор на другую тему. Надеюсь, полковник не обратил внимание на маленькое несоответствие между собственными словами. Наследник по возрасту чуть старше Кюси, откуда у него такое знание человеческой психологии и тонкостей производственных отношений? А вот наш кукловод в эту раму прекрасно вписывается, но об этом я не собираюсь пока сообщать спецслужбе. Засуетятся, спугнут. Ничего, кроме вреда, их деятельность сейчас не принесет.

К концу нашего разговора явился Очил. Прохладно поздоровался с начальником и, после обмена парольными фразами, поджав губы сел к столу.

Барридена явно удивило такое безразличие подчиненного.

— Он боится, что ты — это не ты! — со вздохом сообщаю полковнику. — Наши люди... носят маски, копирующие чужую внешность. Придется доказать.

— Это так?! — потрясенно глядит Лиози.

— Да. — Очил несчастно изучает свои мозолистые, в царапинах и шрамах, руки.

— Так. — Задумывается Барриден. — А хочешь, я расскажу, как один молодой лейтенант, только пришедший к нам в отдел, поймал своего первого террориста? Вернее, террористку! Привел бабусю лет под восемьдесят. Природную среду она загрязняла. Рассказать, КАК?!

— Не надо. — Багровеет Очил, — я знаю.

— А я нет! — заинтересованно поглядываю на капитана, и прошу, не обращая внимания на умоляющий взгляд — Расскажете?

Уж очень он надоел мне своими придирками.

— Ну, вот Очил пусть и расскажет, на досуге! — понимающе ухмыляется Лиози и, перейдя на официальный тон, объявляет капитану, что они с Гензом поступают в мое распоряжение, до особого приказа. И обязаны сохранить все, что увидят и узнают во время выполнения этого задания в строжайшей тайне.

После этого мы с Барриденом прощаемся, и Очил вызывается его проводить.

— НЕТ! — безапелляционно запрещаю я. — Лиози прибыл тайно, и не нужно, чтобы его как-то связывали с нами. В этой комнате уже жучки подчищены, а за остальные помещения пока не ручаюсь.

Хотя Кен заверил меня, что роботы проверили каждый сантиметр этого здания, и все каналы, ведущие отсюда, передают только тщательно отсортированную информацию. Однако, после нападения на полигон, я начинаю сомневаться даже в собственной технике.

Барридена провожает Толен, вызванный мной по мику.

— Разрешите идти? — Сухо интересуется Очил, с оскорбленным видом вытягиваясь около стола.

— Очил! Садись и прекрати кривляться! — разозлившись, рявкаю я. — Тебе Кани сказала, почему она упала?

— Нет. — Так же сухо роняет он, присаживаясь на стул.

— Посмотри. — Включаю на компьютере Пирка запись с того места, как команда Кани, пробравшись под огромными лопастями вентилятора, едва не задевающими мостик, двинулась к балкончику.

Видимо, хотели отдохнуть. Но в этот момент, в стене напротив перехода открылась дверца. И киллер, точная копия нашего, направил на девушку оружие. Дитон, заметив стрелка, молниеносно толкнул ее на мостки и попытался прикрыть своим телом. Пуля ушла в молоко, по ангару заметалось громкое эхо. Стрелок моментально спрятался, дверца закрылась. А Кани не успела удержаться на качнувшемся переходе. Соскользнув с узкой полоски мостка, попыталась ухватиться рукой, но сорвалась и полетела вниз. Дитон отчаянно пытался ее перехватить, но и сам остался на мостке только благодаря Стадену-Толу, ухватившему его за ногу и втянувшему обратно.

— Видел? — Я выключаю комп.

— Ну, видел. — Бурчит Очил. — Извини, забыл вам всем спасибо сказать!

— Да иди ты... — взрываюсь я и объясняю главарю — куда. — На что мне твое спасибо? Лучше объясни, почему он хотел все команды снять с игры?

— Суперприз... — начинает он, но я жестом затыкаю его.

— Ты в это и сам давно не веришь. Но ты не знаешь одного, все соимператоры сейчас сидят у экранов и смотрят игру. Но только не ту, что шла сегодня, а в записи. Ту, что была два дня назад. Когда еще только Кани и Танс вышли из лабиринта третьего уровня. И возможно не покажет, как выходим мы. А может — покажет. Но на это поставлены огромные деньги! Ты здесь давно, вспомни все слухи, все, что не считал важным и не сообщал Лиози. И подумай, как это может помочь нам. Он что-то задумал, не могу понять, что. И вся наша техника не может. Не хватает данных.

Очил несколько минут сверлит меня недоверчивым взглядом, потом, задумчиво нахмурясь, объявляет, что лучше бы спросить Генза. Что-то он такое вроде говорил.

Генза через пару минут приводят Толен и Кюся, старательно поддерживая под руки. Однако, едва переступив порог, лейтенант вырывается и начинает возмущаться. Оказывается, он давно здоров, и рвется с нами пообщаться, а вот этот — сердитый взмах рукой в сторону невозмутимого Кюси, его держит взаперти, как преступника!

— Ну, скажи ему, Ведун! — не выдержал обвинений геймер. — он еще слабый, после отравленной то пули, чтобы по ангару бегать!

— Ничего, немножко можно, — пытаюсь найти компромисс, — аппетит нагуляет, это полезно! Садитесь, вам Очил хочет пару вопросов задать.

И Очил, действительно, очень толково разъясняет сразу примирившимся парням суть моего расследования. А главное, быстро и в таких выражениях, на которые я бы точно не решился. Виден опыт многолетнего командования кучкой неорганизованных парней.

Генз долго хмурится, вспоминая, затем рассказывает несколько местных легенд, ходящих в среде игроков.

Но это все не то.

— Послушай, Ведун, — нерешительно вступает в разговор Кюся, — был у нас один дед, он неподалеку от заведения в подвале жил...

— Ну?!

— Мы к нему иногда с выпивкой приходили... ну, когда домой нельзя...

— Дальше!

— Он говорил, раньше у Кришкофа работал... кем-то вроде писаря... может, врал?

— Что он рассказывал? — нетерпеливо подгоняю парнишку.

— Что все дураки. Ну, кто играет. Нас ругал. А однажды... сказал... — что с вас, глупых, взять, когда скоро даже соимператоры последние штаны проиграют. Вот будет у вас новый император, тогда узнаете, почем пирожки с... — ну это не важно.

— Где его найти?

— Я адрес не помню, но могу показать. И проведу.

— Кен, — вызываю друга, — Срочно агента в этот дом. Показывай!

— Что? — растерялся Кюся, не замечая засветившейся над столом панорамы города.

— Где это заведение?

— Тут! — парень тычет мозолистым пальцем в улицу, на которой мы встретились.

Изображение тотчас меняется, увеличиваясь.

— Дом!

— Вот!

— Вход!

— Отсюда. Потом вниз, тут лестница, тут вдоль стены, потом в дырку, потом налево, еще вниз, там за фундаментом закуток... он почти всегда на месте. — Загоревшимися глазами следит парнишка, как под его пальцем послушно поворачивается, увеличиваясь и обрастая подробностями изображение.

— Как его зовут?

— Мы дедом звали! Он такой один, волосы длинные, седые, в узелок завязаны, и борода тоже.

— Борода в узелок? — ехидно уточняет Очил.

— Нет, седая! — смутился Кюся.

— Старика срочно сюда! Да охраняйте хорошенько! — на древнем языке командую Кену, выключая изображение.

Перейдя на местный язык, объявляю парням благодарность и отправляю отдыхать.

Старик и вправду оказался очень интересным. Правда, вначале был колюч и неприступен, однако, запивая легким вином хороший обед, подобрел и разговорился. Мне уже приходилось встречать таких людей в разное время и на разных планетах. Они никогда не стремятся к богатству, и не любят власть. Ни свою, ни чужую. Но особенно — свою. Такой человек никогда не встанет даже во главе команды из трех человек. И не потому, что не смог бы. Просто не любит. А жаль. Именно такие люди должны бы править государствами. Потому, что обладают ясным аналитическим умом и честны до невероятности.

Именно такой мужичок на одной далекой планете рассказывал мне однажды, как, по его мнению, можно помирить два враждующих государства. И не просто враждующих, а враждующих много веков. Я поверил ему и предложил этот авантюрный план совету. И ведь все получилось! А к этому мужичку мы потом приставили способного парнишку, вроде как для помощи, а на самом деле, задавать вопросы и учиться мыслить. И вышел со временем из парнишки отличный президент объединенного государства!

После долгой беседы со стариком проясняются многие загадки и становятся на места различные несоответствия. Я в который раз убеждаюсь, что мотивы действия людей одинаковы во всех отсталых мирах. И как всегда, их очень немного.

Станция, принимавшая через меня активное участие в беседе, немедленно объявила мобилизацию всех агентов. Можно только представить, что происходит сейчас в городах империи. Разные люди, в различных компаниях, внезапно обратились к руководству с просьбой об отпуске. Причины могут быть названы разные, от свадьбы до похорон. Важнее то, что отпуск получат все. И уже через несколько часов, выйдя на крышу, или балкон, или просто за город, эти люди внезапно исчезнут. А еще через несколько часов катера невидимки доставят агентов в Зантед-Ар. Они расположатся на заранее определенных постах и будут там дежурить, сменяя друг друга, пока не получат сигнал.

Но я очень надеюсь, что сигнала все-таки не будет.

А пока отправляюсь немного поспать, лично мое участие здесь и сейчас пока не нужно.

Да что же это за ...! Рычу нелюбимые мамой слова, спешно натягивая одежду.

А мику все подгоняет меня, заполошно звеня в ухе сигналом тревоги первой степени. Да что же там еще могло случится то, недоумевая, выскакиваю из комнаты. И тут же слышу четкие команды Ланса.

И уже после первых слов понимаю — кукловод нас опередил.

Катер ждет у дверей ангара, следом за мной в него заскакивают Томас и Джон. Остальные уже разместились в удобных креслах.

— Все? — скорее для порядка спрашивает Кен и командует — старт!

Двери начинают сдвигаться и вдруг, в последний момент в сужающуюся щель ныряет в сумасшедшем прыжке худенькая фигурка.

Кюся! Узнаю парнишку, едва он поднимается с пола.

— А ты зачем сюда? — грозно интересуется Кен, однако высадить геймера теперь не в его власти, катер уже летит, с места взяв предельную скорость.

— Ну... вы все побежали... и Ведун... я подумал... — растерянно лепечет Кюся.

— Садись сюда и от меня ни шагу! — Киваю парню на соседнее кресло, продолжая слушать новости, из-за которых меня подняли среди ночи.

И не только меня. По тревоге подняты все агенты на планете.

Посреди катера засветилась голографическая сфера видеосвязи и знакомое лицо Марии с тревогой объявило, что мы уже над замком.

— Осторожность е-9, командует Арт. Касси используйте в крайнем случае. — Отдает последние распоряжения она и прерывает визуальную связь.

И только после ее слов я, оглянувшись, замечаю черноволосую головку низранки. Только ее нам и не хватало!

А катер уже мягко коснулся дорожки сада и парни потянулись за шлемами и плащами — хамелеонами. Ну да, Е -9! Пришлось показывать Кюсе, как пользоваться шлемом. В итоге мы высаживаемся последними, агенты мигом выскользнули из катера. Двери сдвигаются, катер взмывает вверх, поднявшийся ветерок скручивает в маленький смерч опавшие листья и мусор.

Неслышно перебегаем к задней стене дома, под которой уже затаились невидимые чужому глазу агенты. Запустив предварительно наверх лестницы прилипалы. Через пару минут, получив от них сигнал, начинаю подъем. Внизу тихо бурчит Кен, не успевший взяться за лестницу раньше Кюси. Похоже, парнишка понял приказ в буквальном смысле. Легко перепрыгнув через перила балкона, проскальзываю в открытую дверь. Сканеры утверждают, что в комнате никого нет. Вот и замечательно, чем меньше шума, тем лучше для нас.

Следуя за высветившейся на стекле шлема зеленой линией проложенного компом пути, выбираюсь в коридор. Мику немедленно объявляет, что связь с катером и, соответственно, со станцией исчезла. Зато обнаружено несколько жучков. Ну, чего-то в этом роде я и ожидал. Предупредив коллег об повышенной опасности осторожно двигаюсь в сторону, где сканеры отметили скопление людей. Агенты, разделившись на несколько групп по три человека, идут туда же другими путями. На случай ловушки, наш клиент на них помешан.

Однако, как ни странно, коридоры совершенно безопасны. И так же пусты. А сканеры уже просветили все здание и мику выводит на наши шлемы подробный план. Оказывается, посреди дома есть большой круглый зал, и в него ведет несколько дверей.

И именно там собрались все жители этого дома. Вот и замечательно, возьмем всех разом.

Двери автоматически распахиваются при нашем приближении, выпуская в коридор ослепительно яркий свет. Да уж не банкет ли у них тут, по какому только поводу, интересно?

Дождавшись, пока все группы доберутся до дверей, подаю сигнал атаки.

Первым врываюсь на широкий балкон, огибающий по периметру празднично освещенное помещение.

И застываю потрясенно, начиная понимать, что назвать эту компанию банкетом не повернется язык ни у кого.

Около четырех десятков людей различного возраста и пола и, судя по одежде, общественного положения, сидят за огромным овальным столом.

Только лица у них вовсе не сияют праздничным восторгом. И сидят они не лицом к столу, а спиной, и тела бедняг вместе с руками накрепко примотаны к стульям.

Великий космос! Заложники!

А посреди стола мерно поблескивает зеленым огоньком донельзя зловещая конструкция.

Прямо по натянутым нервам хлопнули, закрываясь за нами, автоматические двери и откуда-то сверху раздался зловещий смешок.

— Добро пожаловать в замок Кришкофа! — ядовито сообщает его обладатель.

— Предлагаю стоять не двигаясь, в противном случае взрывное устройство будет приведено в действие немедленно!

— Где он? — одними губами шепчу в микрофон.

— И не разговаривать! — истерически взвизгивает изверг.

А вот этого быть не может! Наружный звук я отключил, стекло шлема снаружи непрозрачно!

Значит, легко ловит наши сигналы. Но не факт, что может расшифровать. Щелкнув пальцами, даю команде приказ перейти на другую волну.

— Никого живого больше не обнаружено! — через несколько долгих секунд докладывает мику, сверху просто громкоговоритель.

Не может быть! Ведь среагировал же он моментально на мои слова?! Значит должен быть где-то недалеко.

Думай, агент, думай!

— Если вам не жаль себя, пожалейте этих людей за столом! — снова орет невидимка.

Но мы ведь не разговаривали! И не шевельнули даже пальцем!

Что же тогда значат эти слова? Только одно, кукловод тянет время. Ведь именно сейчас по его каналам показывают, как моя команда выходит из лабиринта. А значит... до полной победы ему не хватает всего нескольких часов! Обидно! Ведь казалось что все уже под контролем!

Один из людей, сидящих как раз напротив меня, медленно поднимает глаза и внимательно вглядывается в стекло шлема. Как бы дать ему знать, что я на него смотрю? Еле заметно, немного наклоняю голову, затем так же медленно поднимаю. Мужчина пару раз моргает, давая понять, что заметил мой маневр.

— Если вы не прекратите двигаться — я нажму кнопку! — новый окрик сверху.

Мужчина презрительно кривит уголок рта, и еле заметно усмехается.

Так, и что же он этим хочет сказать?

А заложник тем временам красноречиво устремляет глаза на пол и вновь на меня. И повторяет это движение еще раз. А потом смотрит укоризненно, типа, вы что, таких простых вещей понять не можете?

Нет, я могу понять, что мимика у этого индивидуума на порядок выше средней, но ведь хочет то он от нас чего-то другого?

На всякий случай делюсь информацией с другими агентами, вдруг кто-нибудь расшифрует эти знаки.

А тем временем наши сканеры исследовали устройство, стоящее на столе, и подтвердили — действительно, бомба! Довольно мощная и до противного примитивная. Достаточно перерезать красный проводок и она станет кучкой запчастей. Вот только добраться до этого проводка нужно время. Немного, но нужно. Жаль что адская конструкция, управляемая откуда то извне, по радио, такой возможности не оставляет.

Нет, нас, в наших комбинезонах и шлемах сильно не поранит, к тому же стоим мы в нескольких метрах от стола, да еще и на балконе.

А вот заложники... Вряд ли им можно будет помочь, если садист вздумает нажать кнопку.

Что-то зашевелилось, заскребло у меня в мозгах и тихо прошипело — он внизу!

Черт, Касси, это вновь твои штучки?!

Слегка повернув голову, отыскиваю взглядом стройную фигурку низранки, и короткое словцо невольно срывается с губ. Касси подняла щиток шлема и уставилась напряженным взглядом куда-то под стол.

А ведь кукловод молчит, он что, не заметил моей промашки? Почему перестал орать угрозы?

— Она его достала! — шепчет в ухе голос Томаса, стоящего возле Касси.

А она ничего не замечает, только крепче впивается пальцами в руку товарища.

— Ну что, можно уже? — Нетерпеливо пританцовывает рядом Кюся и вдруг, невероятным прыжком вылетает с балкона.

— Нет! — вырывается у меня отчаянный крик, это я должен был туда прыгать, а не он!

Вторым таким же прыжком парнишка взлетает на стол и припадает к мирно тикающей смерти.

Одним махом перелетаю через перила и бросаюсь к привязанным людям.

Зажмурились до боли, вжали головы в плечи несчастные заложники, сообразившие, что настал их последний миг.

А Кюся уже выпрямился на столе во весь рост, победно потрясая зажатым в руке красным проводком.

Великий Космос! Ну и напугал же он меня!

Однако стоять без дела нет времени, у кукловода вполне могут быть еще сюрпризы. Но вначале нужно вывести людей.

Первым бросаюсь освобождать подавшего мне знак мужчину, однако он отталкивает меня.

— Под столом лестница! — торопясь, выкрикивает мим. — Открывается нажатием на цветок на ножке! Да не на этой, на следующей!

Пока агенты освобождают заложников от веревок, ныряю под стол. Где тут цветок? Наверное, вот это!

Кусок пола внезапно опускается, отъезжает в сторону и прямо передо мной оказывается винтовая лестница. Сунув в щель минироба, чтобы не допустил закрытия тайника, начинаю спуск. Кто-то, торопясь, топает за мной, и я не сомневаюсь что это Кюся. Ох и задам же я паршивцу, когда все закончится! Чтобы запомнил — нельзя поперед батьки!

Лестница кончается небольшим тамбуром, из которого ведут в разные стороны три двери. Две из них отпадают сразу, огромные амбарные замки, висящие на них, нельзя закрыть изнутри. Третья распахивается от хорошего пинка. За ней еще тамбур, но уже широкий и уютный.

А за ним — большая, богато отделанная комната, уставленная по периметру мониторами очень высокого класса. И посреди — статуей застыл в удобном кресле невзрачный человек с пультом в руке.

Не мешкая, вбиваю в него полноценный заряд сна, освобождая от непомерной нагрузки усталую Касси. Девушка сегодня сделала невозможное, пробилась сознанием через несколько слоев экранирующих перекрытий.

— Что это? — восхищенно охает Кюся, бродя между непрерывно меняющимися картинками на экранах.

— Сердце вашей империи! — с досадой говорю я и ничуть не преувеличиваю.

Именно отсюда двигал своими марионетками кукловод-одиночка, именно здесь задумывал и осуществлял грандиозные планы по завоеванию империи. И почти осуществил свою мечту, лишь маленькая случайность перевернула все его планы.

Маленькая, но закономерная, как все случайности. Такая же закономерная, как закон о больших состояниях.

За всю историю моего мира тысячи раз сильные личности создавали баснословные, сказочные состояния, мечтая, как приумножат их внуки и правнуки. Но ни разу не сбылись эти мечты. Враги, воры, войны, катаклизмы и кризисы, тайные страсти и явные пороки наследников развеяли в прах фантастические богатства. Зачастую намного быстрее, чем они создавались. И это закономерно.

— Ты же говорил, можно это нарисовать, ну, как игру? — возмущается Генз, вытирая потное, в грязных разводах лицо.

— Можно, было бы, если б вокруг не околачивалась стая независимых наблюдателей! — устало огрызаюсь я. — Потерпи, всего одно испытание осталось!

— Ну и шел бы со своим Кюсей, он в своем волшебном комбинезоне тут бы за пять минут пробежал! — не сдается лейтенант.

— Никто не поверит, что он так может, сам говорил! — уговариваю парня, прекрасно понимая его настроение.

Идея Кена доиграть игру и мне сначала не понравилась, но когда ее поддержали и Ланс с Марией, пришлось сдаться. Причем играть приходится вживую, ведь каждый раз после испытания нас встречают как героев. Хорошо, хоть конец уже близко.

Очил отставляет кружку из под кофе и ложится навзничь на узкий жесткий диванчик. Все ясно, капитан опять почти до утра пролюбезничал с Кани. Их роман переживает сейчас бурный букетный период, и для отдыха парню совсем не остается времени.

— А этого Доммери, правда не будут судить? — не открывая глаз, внезапно интересуется он.

— Правда. — Вздыхаю я. — Он больной человек. Его таким отец сделал. Когда с пеленок внушал ненависть к Кришкофу. Ну, ты же знаешь, что именно у его отца Кришкоф за бесценок купил идею компьютера? Вот тот и завещал сыночку отомстить.

— И все-таки неправильно! — Упрямо мотает головой Генз. — Он столько зла натворил, столько людей угробил! А этот, наследник? Ты его видел?

Видел. Сам его и нашел, в комнатке за амбарным замком. Кроме бледного, изможденного подростка с полубезумным видом лупящего по кнопкам компьютера, в комнате были элементарные удобства, кресло и кровать. Да на столе, сбоку от компа, поднос с подсохшим, почти нетронутым обедом.

И пульт в руках, который парнишка даже во сне не хотел отдавать, так и пришлось с ним эвакуировать. Это уже позже, в больнице выяснилось, что жертвой себя парень вовсе не считал. Наоборот, мнил, что он тайное оружие верного воспитателя, ведь именно ему приносил Доммери на прогон новые версии игры. А что жил под замком — так это в целях безопасности, кругом столько врагов, только и мечтающих о том, как бы отнять у него состояние.

Хорошо, отец уже никогда не сможет увидеть, что сделал с его сыночком преданный слуга.

— А как ты думаешь, Генз, — осторожно пытаюсь донести до соратника еще не дошедшую до него истину, — сколько еще таких, сдвинутых на игре, парнишек подрастает в стране?

— Да до фига! — сплевывает он.

— И скоро будет еще больше! Компания намерена наладить производство более дешевой модели, компы смогут купить многие!

— И куда ты клонишь? — Заинтересованно открывает один глаз Очил.

А я то думал — он спит!

— Просто представь мальчишек, с детства играющих в вашу игру. Как они будут действовать в реальной жизни?

— И как? — щурится Генз.

— Они возьмут в руки дубинку, или недубинку, смотря по обстоятельствам, и пойдут на улицу, добывать монеты одним известным им способом, а именно — из чужих карманов!

— Ну не знаю! — задумчиво тянет лейтенант.

А я знаю. Видел уже записи с улиц ваших городов.

— Ты потому по карманам и не лазишь? — Открыл второй глаз главарь.

— И поэтому тоже. Но в основном потому, что знаю, когда берешь чужое — теряешь свое! И значительно более ценное.

— Как это? — Вытаращился Генз.

— Он имеет в виду — душу! — снисходительно объясняет Очил и снова закрывает глаза.

Ну, или что-то в этом роде!

— Подъем! — командую парням через час, распахивая двери пункта отдыха.

В шестом, последнем, уровне нормальному человеку трудно пройти испытание, не заходя пообедать и отдохнуть. Потому и мы, имея солидный запас времени, стараемся отдыхать как можно чаще. Нам осталось последнее испытание, но по плану Ланса, Генз его провалит. В финал должны выйти мы с Очилом, и разделить между собой пост президента компании. Если учесть, что соимператоры, проигравшие Доммери намного больше, чем имели, на последнюю, решающую игру поставили отречение от императорства, то мы будем президентами не только компании, а и всей империи.

Ланс несказанно рад такому обороту, его команда уже рассчитала, что, создав прогрессивное правительство из проверенных людей, можно миновать как минимум двадцать лет болезненных реорганизаций общества.

Очил собирается отказаться от должности в пользу Лиози, а в мою личину Ланс решил засунуть Кена, на что тот пока своего согласия не дает. Ну, ничего, разберутся как-нибудь!

— Да как же вы надоели, — рычит Очил, расстреливая очередного механического монстра, внезапно вынырнувшего из под моста.

— Да уж постарался, гад Доммери, понапридумывал! — зло отзывается Генз, ковыряясь в системе рычагов, переключающих мостки.

А я хихикаю про себя, представив, как бы он ругался, если б знал, что этих монстров сейчас на нас направляет Кен, тщательно разработавший программу, при которой механизм чудовища отключается после попадания второй пули. Неважно куда.

Этот лабиринт мы должны добить к вечеру, и тогда нам останется только хитроумный компьютерный поединок. Для меня, впрочем, никакой опасности не представляющий.

Мостик, на котором стоит Очил, вдруг резко поворачивается вокруг оси и не ожидавший такой подлости капитан летит вниз.

Только короткий вскрик сорвался с его губ, когда он приземлился на растянутую над смертоносными ловушками тонкую страховочную сеть, на установке которой настоял Ланс.

Выдохнув вставший в горле ком, рявкаю пару экспроприированных в этом мире ругательств. Побелевший от тревоги Генз вспыхивает яркими пятнами.

— Что делать будем? — непривычно дрожащим голосом шепчет он.

— А что ты теперь сделаешь?! От случайностей не застрахован никто! — выдвигаясь к рычагам, рычу я. — Вот трос, прикрепи к поясу. Не хватало мне еще тебя потерять! Не помнишь, что ты такое тут нажал?

Дальше мы пробираемся очень медленно и со всеми возможными предосторожностями. Очилу, при всем желании, нас теперь не догнать, с сетки он попадет на самый первый круг лабиринта.

— Ох, и надоели эти бездельники! — буркнул злой Генз, когда, вырвавшись из лап встречающих, мы захлопнули, наконец, за собой двери своих апартаментов.

— Может, нам тоже уйти? — желчно интересуется из полутьмы холла голос Очила.

Включаю свет и обнаруживаю рассевшуюся по диванам теплую компанию бывших соратников. Рядом с Очилом примостилась Кани, напротив Дитон и Кюся.

— Оч, ты прости, я нечаянно! — бросается к командиру лейтенант.

— А ты думаешь, я бы пришел, если б считал, что нарочно?! — сварливо выговаривает главарь. — Не вини себя, с любым могло случиться. И давайте прощаться, мы с Кани едем к ней на родину. Я давно хотел отдохнуть от этой усадьбы, ну вот, наконец, и довелось!

— А нельзя отложить ваш отъезд на один день? — прошу капитана.

— Зачем?!- его глаза смотрят устало, но без неприязни.

— Я вам сюрприз приготовил. Сегодня, попозже вечером, когда чужих отправят из замка, хотел вас пригласить в одно... место.

— Всех? — недоверчиво вскинулся Дитон.

— Всех, кто здесь сидит. Ну, как Очил, решайся?

— Оч! — слегка краснея под нашими взглядами, тихо просит Кани и капитан сдается.

— Ну, раз так! Поедем завтра.

— Вот и замечательно! — расцвел Генз, — а сейчас вы с нами пообедаете! Вы даже не представляете, как здесь кормят!

Уже совершенно стемнело, когда стихли за окнами последние рыканья отъезжающих машин.

— Для твоих друзей я лично программку подобрал, все готово, — ухмыляется в ухе голос Кена.

Он знает, что я затеял этот сюрприз потому, что завтра буду уже очень далеко отсюда. Транспорт, который доставит нас с Тези к месту работы, выйдет в ближайшую к планете точку послезавтра и мы должны на него успеть. А ждать он не может.

— Входите! — распахиваю дверь в комнату и открываю в изумлении рот, завидя Тези, сидящую на диване посреди совершенно пустой комнаты.

— Похоже, первый сюрприз удался, — с удовольствием констатирует она.

— Еще бы! — счастливо ухмыляюсь в ответ, немедленно занимая место рядом.

— Рассаживайтесь, чего стоите? — Приглашаю замявшихся в дверях соратников.

Через пару минут все расселись. Небольшое, огороженное невысоким барьером, возвышение посреди комнаты, на котором друг за другом стоят два низких дивана, и гладкие, словно стеклянные, стены на некоторое время подверглись внимательному разглядыванию, затем игроки разочарованно завздыхали.

Этого момента я и ждал.

— Вы все знаете, что я ненавижу игру, в которую мне пришлось играть вместе с вами. — Начинаю приготовленную речь.

— Но ... — что-то попытался возразить Генз, однако Очил шикнул на него и лейтенант обиженно засопел.

— Поэтому я хочу вам на прощанье показать, какие бывают... развлечения.

Свет начинает меркнуть и через секунду в комнате совершенно темно.

Завозились, захихикали на переднем диванчике Кюся с Гензом, и вдруг появился тихий звук, напоминающий свист нагайки. Что-то дрогнуло под ногами и родилось ощущение движения. Охнула Кани, сидящая рядом с Тези, притихли парни на переднем диване. А впереди неясными проблесками зажглись светлячки звезд, разгораясь все ярче и заливая площадку с диванами бледным светом.

Присвистнул Дитон, шумно выдохнул Генз. Оглянувшись на пол, вижу, что звезды окружают нас со всех сторон.

— К... как мм мы сюда...- начал было Кюся, но оглянулся на нас и смолк.

А звезды, понемногу ускоряясь, рванули назад, и холодный ветерок упруго ударил по лицам. Ощущение полета настолько реально, что даже у меня замерло сердце. Прижалась покрепче Тези, Очил стиснул свою подругу мертвой хваткой.

А навстречу нам уже плывет, быстро увеличиваясь, нежно-зеленая звездочка. Вот она выросла так, что исчезли все остальные звезды, вот приблизилась настолько, что стали видны материки и моря. Поплыли вокруг нас густые клубы холодных облаков, а в следующий миг мы уже стремительно приближаемся к крутому, заснеженному горному склону, весело искрящемуся под ярким солнцем.

Мягкая посадка на снег, и мы как на санях помчались в блёстких снежных струйках вниз. Лихорадочно вцепившись в диван, парни судорожно всхлипывают на высоких трамплинах и крутых поворотах.

Пышные снежные языки бывших лавин простираются до самого леса.

Поднырнув под мягкие, темно-зеленые ветви огромных елей, обдавших нас свежим, хвойным запахом, вырываемся на поросший первой, нежной весенней травкой склон. Скорость заметно упала, и можно подробно рассмотреть и стоящего на скале могучего, светло-серого козла, с немыслимыми завитками огромных рогов, и грациозно летящих над склоном, словно не касаясь тонкими ножками земли, изящных газелей, и яркие полянки весенних цветов.

Узкий вход в пещеру загадочно темнеет впереди и мы немедленно ныряем в него. Пару секунд мимо мелькают только темные камни сводов и вдруг, за поворотом вспыхивает в ярких лучах света тончайшим кружевом сталактитов невиданной красоты огромная пещера. Причудливо вырастая из стен и потолка, срастаясь со сталагмитами и растекаясь по полу нежно розовыми мраморными лужицами, это великолепие даже меня заставляет затаить дыхание.

А наши чудо-диваны скользят в следующую пещеру, где спит темное, хрустальное озеро в обрамлении искусно подсвеченных крупных друз изумруда необычайно чистого зеленого оттенка. И вновь только восхищенные вздохи прерывают звонкую тишину.

Следующую пещеру я узнал сразу. Ни с чем другим нельзя спутать окружающее нас со всех сторон сияние делийских самоцветов. Крупные кристаллы от густо-бордового, до прозрачно-розового цветов, сплошной мозаикой покрывают стены, потолок и пол уходящей вдаль расщелины.

— Эту пещеру нашли мы с Кеном, — шепнул я Тези на ушко, и чуткий Кюся тут же, обернувшись, уставился на меня в немом восторге.

— Я знаю! — счастливо кивает она, — Кен рассказывал!

Убью гада!

Впереди светлеет овал выхода и мы выезжаем на красный песок пустынного пляжа. Ярко синее небо в пушистых кипах белоснежных облаков над головой, нежно- ультрамариновое море в алебастровых кружевах пены под ногами. И теплый, солоноватый ветерок в лицо.

Наш путь над ленивыми, маслянисто поблескивающими волнами ведет на заросший роскошной, буйно цветущей зеленью коралловый островок. Мелькнули над головами яркие, душистые кисти цветов, качнулась на лиане веселая обезьянка.

Просторная поляна в центре острова как ковром усыпана лепестками цветов, в тени высоких пальм в узорных подставках разгораются сдобренные благовоньями факелы. Быстро темнеющее небо вспыхивает на миг ярким закатом и крупные звезды незнакомым узором украшают темно-синее бархатное небо.

Чистые звуки свирели сначала очень тихо, затем, постепенно все больше набирая густоты и глубины, звучат со всех сторон, и на поляну медленно выплывают смуглые танцовщицы.

На них, кроме бус и лент, почти нет одежды, но ритмичный танец так гармоничен и прекрасен, что никому и в голову не придут грязные мысли.

А над поляной плывут, смешиваясь со сладким ароматом цветов, пряные струйки дыма.

Внезапно стройные парни в такой же лаконичной одежде выбегают из-под пальм и рисунок танца меняется. Теперь это танец — вызов, танец — спор, и вскоре девушки, проиграв шуточную схватку, ускользают под сень листьев. А в пенье свирелей вступает тихий рокот барабанов, и все убыстряясь, подгоняет танцоров, неизвестно откуда выхвативших дубинки. Теперь это уже не просто танец, это битва, это быстрые и точные выпады и такие же молниеносные отражения атак.

И вдруг, взорвавшись напоследок бешеным боем, смолкли барабаны и бросились врассыпную дуэлянты.

Под печальный перелив свирели медленно выплывают на поляну поникшие девушки и, взявшись за руки, в тихом хороводе плетут свой прекрасный танец. Только все тише звук музыки, все ниже скорбные руки.

С последним, тоскливым аккордом, танцовщицы на миг замирают в немом горе и падают ничком на цветочный ковер.

Дружный вздох вырвался из груди потрясенных зрителей, а диван уже взмыл над островом и летит в звездное небо.

— Вот бы так пожить! — тоскливо тянет Кюся, бесстрашно глядя на проплывающие под ногами созвездья.

— Какие твои годы! — Со вздохом отозвался Очил, и, едва зажегся свет, первым слез с дивана. — Ну, Арт, спасибо! Такого я точно никогда бы без тебя не увидал! Пойдем мы, пожалуй, нам еще до пункта добраться нужно!

— Ночуйте здесь, свободных комнат полно! — радушно предлагает Тези, но игроки, пряча глаза, упорно стоят на своем.

— Кюся, а ты то, куда торопишься? — недоумевая, что его такое укусило, окликаю плетущегося сзади парнишку.

— Не, я с ними, — не оглядываясь, чуть слышно бормочет он.

Через несколько минут только мы втроем молча стоим на широком мраморном крыльце, провожая взглядами четыре тающих вдали силуэта.

— И даже напиться нельзя! — с досадой скрипнул зубами Генз и, круто развернувшись, рванул в свою комнату.

— Вот и делай после этого людям добро!- В сердцах со всей силы захлопываю за собой дверь.

— Ты им не сделал добро, ты им его показал. А это не одно и то же. — Жалостливо поглядывая на меня, вздыхает Тези. — Когда мне мать показала свои записи, я чувствовала почти то же. Где-то вода и цветы, а вокруг меня только песок!

— Но я ведь вовсе не за этим! — тяжко вздыхаю, уткнувшись в родное плечо, — Хотелось им стимул, цель в жизни показать, они же уже почти все про нас поняли! Еще несколько лет и мы их выведем в стадию самоочистки! Эти парни вполне доживут до путешествий в другие миры! Тем более с нашей медициной! Ты же знаешь, такие перемены обычно бывают при жизни одного поколения!

— Да я-то все поняла! — нежно гладит меня по волосам Тези. — И они поймут, не сразу, но поймут. Я знаю, тебе обидно, но им сейчас еще обиднее! Прости их, они по сравнению с тобой неразумные дети!

Я и сам это знаю, но как же нужно иногда, чтобы ты вот так, по волосам, и все поняла и все объяснила! И пожалела и утешила и успокоила! И была со мной и была за меня! И тогда я могу снова и снова и в грязь, и в бой, и с дубинкой, и с недубинкой, и я дойду куда надо и обязательно вернусь. А завтра утром просто все им объясню, надеюсь, поймут, ведь не дураки же?

Но утром оказалось, что объяснять практически некому. Все уехали.

Остался только Генз, да и тот был мрачен и неразговорчив. Мои объяснения выслушал, отвернувшись к окну и ковыряя в зубах веточкой. И ничего не сказал.

А когда мы шли на последнее испытание, он специально умчался вперед, что, впрочем, только придало в глазах зрителей правдоподобности интриге предстоящего поединка.

В этом уровне каждый за себя.

Я быстро решил девять из десяти обязательных заданий и, доведя до середины десятое, задумчиво уставился в монитор. Зрители, сидевшие за стеклом в зале и сделавшие ставки на меня, хватались за пузырьки с успокоительным и не очень. Те, что поставили на Генза, затаили дыханье.

— Начал десятое, но у него неправильно решено седьмое, — Сообщил голос Кена.

— А ты не можешь ему подсказать? — тихо бурчу как бы в пылу размышлений.

— Как? — Саркастически шипит друг.

— Ну, выдели ему на экране ответ!

— уже сделал! Ноль вниманья!

— Помигай!

— Помигал.

— Ну?

— Думает! — Кен отключился.

Я сделал еще несколько действий и снова задумался.

— Он решил десятую и дописывает результат! — Подстегнул меня Кен.

Я молниеносно закончил задачу и вскочил с места. Но Генз уже стоит у стола распорядителя, торжествующе усмехаясь.

Пожав плечами, подхожу туда же.

— Первым задание выполнил Гензил Тири! — торжественно объявил Томас.

Мои болельщики взвыли так, что перекрыли радостные крики фанатов Генза.

Вторым — Артез Рази!

Рефери отправились проверять решение, а я спокойно уселся на стул, приготовившись ждать результат.

Через несколько минут Генза позвали к столу, и что-то начали объяснять. Я видел, как сбежала с его лица торжествующая ухмылка, как поникли плечи и побледнели щеки. Ну что ж ты так расстраиваешься из-за ерунды, лейтенант?

Зрители почуяли неладное и притихли, затаив дыханье. Наконец судьи вернулись к столу и что-то стали оживленно обсуждать. Я даже знаю, что. Генз тяжело приплелся следом и замер, уставясь в пол.

Наконец совещание закончилось и вперед вышел Томас-Пирк.

— Первым задание выполнил Гензил Тири, но у него в решении одна ошибка!

Болельщики Генза охнули.

В решениях Артеза Рази ошибок нет. Но он пришел вторым.

Теперь вздохнули мои почитатели.

Мы решили — медленно читает распорядитель, — первое место и суперприз присудить ...

Генз отвернулся, в зале застыла мертвая тишина.

— ... Обоим!

Тишина сгустилась еще секунд на пять, пока народ осмысливал случившееся, затем зал взорвался одобрительными криками.

Генз потрясенно поднял недоверчивые глаза, и встретил мой понимающий спокойный взгляд. Мотнул головой, хмыкнул, и развернулся было к выходу, но прорвавшиеся фанаты подхватили его на руки и потащили качать. Я злорадно хихикнул ему вслед, и вдруг почувствовал, что и меня поднимают и куда-то тащат бесцеремонные руки.

Эй, эй, ребята, мы так не договаривались!

— Я сейчас уезжаю. Далеко и надолго. — Складывая в рюкзак вещи, объявляю своему соправителю, пришедшему выяснить дальнейшие действия. — Поэтому править империей будешь не со мной!

И, оглянувшись на вошедшего Кена, махаю в его сторону рукой. — А вот с ним!

— Но как же это ... — озадаченно глядит Генз, подозревая, по-моему, какую-то каверзу.

И правильно, между прочим, подозревая!

— А вот так, — снимаю с себя надоевшую личину и бросаю Кену, — он теперь будет мной! Но не волнуйся, я от него отчеты буду регулярно получать!

— А Оно мне надо?! — Ворчит Кен, примеряя личину. — Еще и отчеты!

— А вместо меня тоже можно... вот такую ... маску? — хмуро интересуется Генз.

— И не мечтай! — Категорично обрываю его, но, заметив недоуменный взгляд парня, смягчаюсь, — Ну хотя бы года два-три поработай, немного порядок наведите, сам знаешь, что тут у вас творится, потом подумаем. Может, Очила вместо себя оставишь, он человек надежный! Вот с Кеном тогда договоритесь, они ему личину подготовят!

— А я куда? — как-то странно глядит мой соправитель.

— Ну, если захочешь на наших... курортах отдохнуть, думаю, можно будет устроить. Но у вас и здесь океанские пляжи неплохие имеются! Но сейчас об этом рано пока говорить, работайте, вытаскивайте планету из грязи!

— Не уверен я, что он тебя правильно понял! — задумчиво тянет Кен, упав в мягкое кресло.

— Вот ты и объяснишь, в процессе работы! Кстати, не забудьте Очилу с Кани мой подарок переслать, его уже доставили!

— А что за подарок? — осторожно интересуется лейтенант.

— Вездеход. Последняя модель. — Кратко отвечаю, поднимая свой багаж. — Они же, насколько я понял, в деревне собираются немного пожить?! Как там без транспорта?! Ну, вот и все, я готов! Пора, Тези ждет!

Кен только махнул рукой из кресла, не любит он расставанья. Генз, смущаясь, подошел пожать на прощанье руку и вдруг отпрянул в сторону, едва не сбитый с ног ворвавшимся в комнату Кюсей.

— Ведун! — отчаянно жестикулируя, бросился парнишка к Кену и вдруг застыл, недоверчиво вглядываясь в плутоватую физиономию.

— Это... а где...? Генз! — тянет недоверчиво, заметив соратника — это ведь... не он?!

— А зачем тебе он? — Остановившись в дверях, устало интересуюсь я.

— Ведун... ? — настороженно смотрит бывший напарник, — это ... это же... ты?!!!

— Ну!

— Правда ... ты?! Да?!

— Да! — Вздыхаю с досадой, — это — я! А ты что хотел?

— Ведун ... ты... прости, -запинаясь и краснея мямлит парнишка, — я вчера не понял... думал, ты похвастаться хочешь... А ночью все думал... ты же не такой! Ты же никогда не хвастался, всегда делился, да что там, всем помогал! И я понял, ты хотел... чтобы мы... ну знали, как нужно правильно, чтоб не сомневались, ну... что не получится! Ведь раз вы помогаете... значит и у нас так будет, верно?

Я шагнул к парнишке и крепко стиснул его плечи, отвернув лицо в сторону, чтоб никто не заметил, как что-то предательски блеснуло на щеке.

И прозевал появление над столом светящейся сферы связи.

— Послушай, Арт! — мягко произнес на местном языке голос Марии и только тогда я обернулся. — А почему бы вам с Тези не забрать этого парня с собой? Возьмете над ним шефство, мне кажется, из него со временем получится хороший агент.

— Как скажешь! — взглянув в улыбающиеся, чуть лукавые глаза, соглашаюсь я, и разворачиваю Кюсю к себе лицом. — Хочешь со мной?

— Да! — почему-то шепотом отвечает он, — а эта девушка...

— Я тебе дам, девушка! Это моя мать и наш начальник! — шутливо рявкаю на него, — Да не вздумай еще раз куда-нибудь прыгнуть, как тогда в зале! Сразу назад отправлю!

— Я все понял, Ведун! Я тебя не подведу! — счастливо блестя глазами, клянется парнишка, вихрем выскакивая из комнаты.

Забыв, от восторга, даже попрощаться с друзьями.

— Похоже, закончилась моя спокойная жизнь! — Для виду ворчу я, пытаясь скрыть довольную улыбку.

И, уже захлопывая за собой дверь, случайно ловлю ошеломленный взгляд Генза.

Интересно, что его так потрясло?

Конец четвёртой книги

КНИГА 5. Не сгинуть в раю!

Аннотация

Отправляясь с женой в отпуск на курортную планету, агент никак не мог предположить, что на мирной планете, с патриархально-пасторальным укладом жизни, может найтись работа соответствующая его уровню подготовки. Как оказалось, глубоко ошибался.

* * *

— Не скучай!

— И не подумаю! — жизнерадостно хмыкнул я, однако по несчастному вздоху Тези понял, обман не удался.

— Я там долго не задержусь, — виновато заглядывая мне в глаза, шепнула жена, и ступила на транспортер, унесший ее к овальному люку.

Поднявшись на смотровой балкончик, я тоскливым взглядом проводил оставшуюся от планетарного катера светлую полоску, медленно таящую в ослепительно голубом небе, и тяжело вздохнул.

Вот и все. Свободен как ветер.

Как минимум на полсотни дней.

По советам психологов, супруги должны иногда отдыхать друг от друга. Тогда у них вроде бы происходит обновление взаимного интереса. И первоначальная радость от ощущения свободы через некоторое время должна плавно перейти в ожидание счастливой встречи.

Почему же тогда мне сейчас так паршиво? И неожиданное одиночество раздражает до зубовного скрежета? Да я элементарно с ума сойду от скуки на этой тихой курортной планетке за два долгих месяца!

А ведь еще вчера я собирался прожить здесь вдвое дольше! И не просто собирался, а сделал для этого всё! И строил планы, и придумывал развлечения! Как вдруг утром, будто гром с ясного неба, Тези пришло приглашение на конференцию! На Деллию! Она, оказывается, почетный член какого-то там низранского комитета! Ну, и, естественно, разве она могла отказаться?!

И, разумеется, низранским матерям совершенно неважно, что этого совместного отпуска мы ждали почти три года!

Злобно пнув вертящуюся дверь в зал ожидания, я направился, было, к выходу на стоянку флаеров, как получил по мику приказ зайти в седьмой кабинет.

Так, а это еще что за новости? Похоже, кто-то серьезно намерен не позволить мне прокиснуть от скуки! И боюсь, я очень хорошо знаком с этим кем-то!

Седьмой кабинет оказался уютной приемной с синеволосой секретаршей за угловым столиком и очередью из полудюжины туристов к массивной двери с электронной табличкой.

Секретарша немедленно расцвела при моем появлении, и, кокетливо поправляя несуществующие складки на полупрозрачной блузке, внесла мое имя в свой компьютер.

Начинается! Кисло скрипнув зубами, я схватил рекламный проспект и рухнул в свободное кресло.

Мелодично звякнул сигнал вызова, и на двери высветилось чье-то имя. Фигуристая дама в цветастых шортах, мешковатой футболке и темных очках, шагнула к двери, и я невольно отметил ее немалый рост, почти не уступающий моему. Скорее всего, она с Сакры, или с Денноса, там тяготение чуть меньше земного и люди растут выше. А вот на Зее девушки специально останавливают свой рост, не желая подавлять своих избранников.

Звякнул сигнал, на табло появилось мое имя. Оперативненько! — усмехнувшись про себя, шагаю в просторную светлую комнату.

Дверь за спиной автоматически защелкнулась, и плечистый парень, одетый только в плавки, обернулся ко мне. Уставившись ему в лицо, от неожиданности роняю челюсть на гладкий пол, имитирующий паркет из ценных пород дерева. А он, нагло ухмыляясь всей, до нереальности знакомой мне физиономией, подождал, пока в моем ухе отзвучала секретная инструкция, и приглашающим жестом указал на разбросанные по дивану вещи.

Скрипнув зубами и выстроив про себя трехэтажное непроизносимое словосочетание, снимаю с руки туристический вариант мику и начинаю раздеваться. А парень так же молча поднимает с пола, специально, из вредности, разбрасываемую мной одежду, и ловко напяливает на себя, с каждой секундой все больше превращаясь в Артеза Рази.

Тогда как мне предстоит стать той, кем вошел в эту комнату мой свежеиспеченный двойник.

Судя по тяжести, трансформ, натягиваемый мной, относится к категории А-7, и это значит, задание мне предстоит вовсе не такое уж простое. Парень помог закрыть последний стык и натянуть уже знакомый яркий костюм — мешковатые шорты и футболку. Вручил свой мику, темные очки, сумочку с мелкими вещичками и обувь, мимоходом поправил мне непривычную пока прическу и, прихватив со стола мою гостевую карту, выскользнул за дверь.

Все понятно, это курьер. Просто один из рядовых полевых агентов, вся его работа как раз и состояла из доставки мне трансформа и легенды. И теперь он будет в моей личине дожидаться моего возвращения. Ну, разумеется, ему то двухмесячный отдых на Хилионе в тягость явно не станет!

Экран компа, стоящий на столе и плодотворно заменяющий здесь чиновника, засветился и, произнеся традиционные фразы приветствия, выплюнул в меня из принтера гостевую карту. Значит, агент специально отключал его на то время, пока мы меняемся обликом. Да уж, ничего хорошего после таких предосторожностей ждать не приходится. И ведь, что странно, как раз на этой планете, по определению, никогда не должно было найтись работы, соответствующей мне по статусу! А что самое интересное, произошло это именно в тот момент, когда улетела Тези!

Стоп!

СТОП!!!

А вот с этого места...

Значит, конференция?! Срочный вызов?! Почетный гость?! Ну, дайте мне только дойти до какого-нибудь уединенного местечка, я вам выскажу все по поводу ваших методов конспирации!

Мрачно буркнув компу дежурные слова благодарности, хватаю карту и выбираюсь в приемную. Синеволосая хозяйка приемной тихо тает, мечтательно уставясь на входную дверь, только что закрывшуюся за моим двойником, и мое настроение портится еще больше. Пусть только попробует этот самозванец испортить мне репутацию на данном курорте, прибью и не посмотрю, что коллега! Нам тут еще с Тези отдыхать, когда она вернется!

Или, когда вернусь я?! Любопытно только, откуда?!

Сравнительно безлюдное местечко нашлось на дальнем пляже, куда я смог выбраться лишь после того, как отправил чемоданы с вещами мадам, точнее, теперь моими, в пансионат. Находящийся, разумеется, не случайно, на берегу Главного острова, противоположном моему прежнему месту жительства.

Прежде чем зачитать задание, сканеры трансформа тщательно проверили окрестности на наличие камер и жучков, вызвав во мне тихое бешенство. Да ведь всем, в освоенном нами районе галактики, точно известно, что на эту планету запрещено законом завозить такие вещички!

Хилион уже почти тридцать лет служит галактическому содружеству зоной отдыха, одной из немногих официальных планет — курортов! И каждый прибывающий сюда желает полной анонимности и личной неприкосновенности! Поэтому здесь даже в космопорту нет обязательной на других планетах регистрации.

В моем ухе давно отзвучали инструкции и обоснования для привлечения именно меня к операции, а я все сидел, невидяще уставясь на неутомимые ласковые волны и пытался соотнести полученное задание с общеизвестными сведениями об этой планете.

И что-то меня во всем этом беспокоило. Нет, даже не беспокоило, свербело, коробило вопиющим несоответствием. Так и хотелось крикнуть, что такого не может быть! Просто потому, что такого не может быть никогда!

— А почему такая роскошная девушка скучает одна? — проворковал из-за спины медово-сладкий голос.

Я мгновенно перекувырнулся вперед и, захватив в развороте горсть песка, замер в боевой стойке, разглядывая незнакомца.

Слишком рельефные, показные бугры мышц, художественно-небрежная грива волос и прекрасно обрамляющие эту выпяченную напоказ мужественность шелковая белоснежная расстегнутая до пояса рубашка без рукавов и короткие шорты в обтяжку сразу раскрыли мне, с кем довелось встретиться.

Курортный плейбой, один из тех жителей недавно примкнувших планет, которые, получив вторую молодость, не смогли удержаться от соблазна наверстать все упущенные в первой возможности. Упущенные, скорее всего, по причине неуверенности в себе, невзрачной внешности или тяжелых болезней. Наши психологи не считали нужным вмешиваться в поведение этих людей. Тем более что их неуемная жажда новых отношений и приключений как раз и вносила необходимый шарм в курортные будни. И чаще всего случалось так, что, проведя здесь несколько месяцев или лет, человек обретал все-таки те черты характера, которых ему недоставало, и с жадным энтузиазмом возвращался к любимой деятельности. Или находил себя в чем-то другом, порой совершенно непредсказуемом.

Но лично мне совершенно не импонировало заводить знакомство с курортным повесой.

— О, прости, пожалуйста, если напугал, — сладкоголосо залебезил красавчик, — я готов искупить свою вину любым способом!

— Да?! — задумчиво протянул я, выпрямляясь и выбрасывая песок. — Хорошо, искупай!

— Прямо здесь? — засомневался он, оглядываясь.

— А чем тебе место не нравится? — Удивился я. — Только ты еще про способ не спросил!

— А ... нужно? — глаза мачо нервно забегали.

— Обязательно! — твердо киваю, хищно разминая плечи.

— Э... Извини... я ... наверное, пойду! — вдруг заторопился он, видимо, и вправду имелись у него в прошлом проблемы с девушками.

— Стоять! — рявкнул я. — Слушай моё условие!

Однако плейбой неожиданно резко развернулся и рванул со всех ног прочь, по прибитой волнами кромке прибоя. Давненько от меня так не бегали!

А ведь моим условием как раз и было его отсутствие в радиусе километра от меня! Надо же, какой догадливый!

Похихикивая про себя над струхнувшим мачо, отправляюсь в обратный путь, пора начинать подготовительный этап. Но для начала, пожалуй, стоит пообедать и спокойно обдумать план действий.

Подъемный эскалатор мягко катил меня вместе с толпой курортников на окружающую остров защитную дамбу. Открывающаяся сверху панорама ошеломляла яркой синевой высокого неба, разноцветными лоскутками парусов на неохватном просторе океана и пышной зеленью ближайших островов. А еще стеклянным блеском наклонной поверхности дамбы, по которой прямо в прибой скатывались пестрые доски сумасшедших серфингистов.

Главный остров пару тысяч лет назад был грандиознейшим вулканом. Именно он и породил все окрестные островки, которых, согласно туземной легенде, должно быть ровно тысяча. Однако, на самом деле их всего шестьсот восемьдесят три. Хотя, вполне возможно, когда-то было и больше.

Во всяком случае, красивое сказание утверждает, что это именно так. Туземцы с восточного архипелага рассказывают, что в древности гордая морская богиня полюбила красавца рыбака. Он подарил ей нитку бус, ровно из тысячи жемчужин и очарованная богиня не устояла перед возлюбленным. Она так его любила, что заставляла рыбу прыгать прямо в лодку. Однако вскоре поняла, что ненаглядный просто использует её в корыстных целях, к тому же завел на берегу роман с хорошенькой дочкой старосты деревни.

Разгневанная богиня сорвала с шеи бусы, и они разлетелись по всему океану. А сама от ярости взорвалась огненным смерчем, погубившим и ее возлюбленного и рыбацкую деревушку вместе с жителями. Много времени спустя на том месте отважные мореплаватели обнаружили высокий каменистый остров с дымящейся вершиной, а вокруг тысячу мелких островков, выросших, по легенде, из рассыпанного жемчуга. И с тех пор никто из туземцев не селится в этих местах, и рыбу вблизи островов ловят с оглядкой, боясь гнева оскорбленной богини.

Подтверждение обоснованности их страхов разведчики получили в первый же месяц после высадки на Главный остров. Они уже отправили отчеты о найденном курортном раю, совершенно свободном от туземцев, и готовились к приему транспорта со строительной техникой.

Как вдруг... Необычайно мощный ураган пригнал такую высокую волну, что под водой оказалась вся пологая часть Главного острова. Мелких же островков почти не было видно целые сутки. Затем вода спала, и вокруг вновь ласково бежали неутомимые волны и манили райским покоем и чистым серебристым песком коварные острова. А разведчики ходили мрачнее прошедшего урагана. Мечты о новом курорте грозили навсегда остаться мечтами.

Но прибывший со следующим транспортом главный строитель курорта влюбился в острова, как легендарная богиня. И построил таки курорт. Окружив предварительно остров необычайной стеклянной дамбой, двадцати пяти метров в высоту и почти сорока в ширину. Расплавив, с помощью плазменных установок, миллионы тонн прибрежного песка. В сторону моря дамба опускается под углом в сорок пять градусов, и за это моментально стала любимым аттракционом отдыхающих. Через каждые сто метров вверх бегут ленты транспортеров, вынося туристов на широкую террасу, уставленную беседками, шезлонгами и площадками скоростных лифтов, споро снующих между вершиной дамбы и городом.

За несколько часов до очередного цунами всех отдыхающих отправляют в укрытия, расположенные в склонах бывшего вулкана, транспортеры убирают, и привычная жизнь замирает на пару суток. Добавляя, впрочем, курортникам адреналина и остроты ощущений. За что Хилион с каждым годом приобретает все большую популярность.

— А вы не едете на материк? — со старомодной вежливостью провинциалки обратилась ко мне рыженькая девица, сидящая за столом напротив.

— А что там делать? — вопросом на вопрос мрачно ответил я, остервенело пытаясь поймать экзотическими палочками скользящий по тарелке мясной шарик.

— Так экскурсия же по диким землям! — в восторженном выдохе ясно слышится затаенный ужас.

— Ну и что? — Привычно пожимаю плечами, и, наконец, рассвирепев, просто протыкаю шарик палочкой как копьем и засовываю в рот.

Как будто не видал я диких земель! По настоящему диких и опасных, не то, что местный материк! Ну, живут здесь отсталые туземцы, так не первобытные же! Развитой феодальный строй — это не дикари! К тому же крепко живут, не воюют, не бедствуют, и законы вполне справедливые, да и мракобесия не наблюдается! Несколько прибрежных государств уже потихоньку начинают с нами сотрудничать на взаимовыгодных условиях. Только центральная империя пока вяло сопротивляется, ну так это же вопрос времени! Но на экскурсии в соседнее государство, порядочно с туризма получающее, через свою территорию проезд не запрещают. Кстати, тоже очень недурно на этом зарабатывая.

— Да вы что! — возмутилась туристка. — Там люди даже простых машин никогда не видели, на животных ездят, как можно не посмотреть?!

— Все, записалась! — Бодро отчиталась выскользнувшая из прохода такая же рыженькая девица, только чуть поплотнее и постарше. — Как раз вовремя! Еще всего два места на вечерний катер осталось!

— А обратно когда? — Забеспокоилась первая, пододвигая севшей подруге пульт.

— Когда захотим! Можно будет задержаться в тех местах, где понравится! Ну, по этим... по рынкам походить спокойно, там сувениры бесподобные!

Так, а вот это уже интересно.

— А как же ваши спутники, они, где будут вас ждать? — бесцеремонно влезаю в чужой разговор.

Однако общительные туристки только рады просветить темную соседку.

— Никто никого не должен ждать! — Безапелляционно объявляет пришедшая. — Просто выходят к катеру, на той стороне и все! Один катер приходит в Новил, — поясняет она, видя мои округлившиеся глаза, — второй в Капарет. Высаживают туристов и забирают тех, кто хочет вернуться. Очень удобно!

Великий космос! И действительно, как удобно-то! А я дурак, еще сомневался!

— А где зарегистрироваться? — интересуюсь, поднимаясь со стула.

— Так, это... — неожиданно краснея, признается девушка, — оказывается, можно было с пульта!

— Ясно, — киваю, плюхаясь назад, хватаю со стола пульт и нажимаю красную кнопку. — Можно записаться на вечерний катер в Новил? Марта Караз. Спасибо! Обязательно!

— Записались? — сияют рыженькие.

— Отправление с пятнадцатой платформы в девятнадцать ноль-ноль по местному времени, — киваю я, прикидывая, успеваю или нет сходить за чемоданом.

— Значит, вместе едем! — Непритворно радуется худенькая девица и весело представляется — меня зовут Кинти, а ее Рамика!

— Очень приятно, — киваю, уже отходя от стола, — А я...

— Мы слышали, Марта! — хором кричат вслед два голоса.

Перспектива копаться в куче разноцветного тряпья, называющегося теперь моей одеждой, навеяла на меня такое уныние, что я решил прибегнуть к кардинальным мерам. Добрался до ближайшего вещевого пункта и надиктовал в пульт свои пожелания. Рюкзачок с вещами вывалился из окошка выдачи так быстро, что я даже не успел допить дежурную чашку кофе. Вот и отлично, забрасывая рюкзак за спину, радовался я, чемоданы спокойно постоят несколько дней в камере хранения. И неважно, что вещички там немного ... скажем, нестандартные. Я же ведь не собираюсь пока ничего предпринимать! Просто небольшая разведка. А минимум необходимых приспособлений у меня как обычно найдется в тайниках трансформа.

До отправления оставалось больше часа, поэтому я медленно ехал на транспортере в сторону кратера, где расположился космопорт и слушал рекламную информацию, пытаясь найти хоть малейший намек на интересующую меня тему. И поражался беспечности персонала, отвечающего за безопасность людей на этой планете. Нет, разумеется, все природные катаклизмы и технические сбои были многократно просчитаны и исключены. Даже с перестраховкой. Катера, уходящие на малые острова, оборудованы дополнительными средствами спасения, аварийным запасом продуктов на несколько дней и медробом. И туристы, желающие пожить робинзонами, не оставались без защиты. На всех островках построены сверхпрочные подземные бункеры со всем необходимым и в случае шторма туристы могли с удобствами переждать в них любое цунами. А также связаться оттуда через спутник связи с любым объектом. Однако, увлекшись идеей сохранить инкогнито отдыхающих, организаторы упустили, по-моему, самих отдыхающих. Иначе как объяснить, что никто не учитывает, сколько человек прибывает на курорт, а сколько убывает?

Добравшись до зала ожидания, я первым делом направился в справочное бюро. Устроившись в мягком кресле, медленно потягиваю внеплановую чашку кофе, попутно рассматривая плывущие на экране виды Хилиона, и недоумеваю, почему комп так долго ищет ответ на такой простой вопрос?!

И когда я совсем уже решил, что комп забыл про меня, или заглючил, экран вдруг выдал надпись, предлагающую предъявить право доступа к секретной информации.

Что? Какой такой секретной? С каких пор вопрос о количестве побывавших на Хилионе туристов стал секретом?!

А комп предложил мне сообщить свое имя и номер туристической карты, для идентификации. Тренированные годами осторожность и интуиция заставили меня действовать мгновенно. Буркнув нечто нечленораздельное, рывком поднимаюсь из кресла и бросаюсь в сторону туалетов. Стараясь, однако, чтобы мое поспешное бегство не особенно привлекало внимание.

В тесной кабинке туалета мгновенно сбрасываю с себя броский наряд и швыряю в утилизатор. Из рюкзачка достаю темные брючки и такую же футболку. На голову натягиваю пляжную кепку, стараясь опустить козырек пониже. Что еще? Очки! В утилизатор! Вроде всё.

Осторожно выглядываю из сверкающего белизной помещения и щелкаю пальцами, отдавая встроенным в трансформ сканерам задание проверить окружающих и оборудование на наличие жучков. И почти сразу получаю ответ. В стенах и потолке встроенных жучков нет, а вот в форменной куртке администратора, ловко пробирающегося к справочному, сразу три. Впрочем, возможно ему-то как раз и положено. Однако на всякий случай осмотрительно отхожу подальше от этого места, стараясь все время держаться среди толпы. И выдаю трансформу приказ не позволять чужим приборам тестировать его. Теперь даже самый современный сканер не увидит на мне ничего, кроме одежды.

Наконец зал ожидания остался позади, и я вздохнул свободнее. Хотя, чувство опасности почему-то полностью не исчезло. Наоборот, возникло ощущение, что я только что избежал очень больших неприятностей.

За многие годы работы особым агентом я неоднократно убеждался в правоте своей интуиции. Чувство, которое я испытывал в данный момент заставило решиться на нарушение инструкции. Обычно, в первый день вживания в чужой образ мы не отправляем своим кураторам никаких отчетов, но в этот раз я поступил иначе. Выйдя на поле космопорта, я наговорил на горошинку одноразового передатчика свои предварительные размышления и черновой план действий и прилепил приборчик к нижней стороне платформы с подготовленным к отправке грузом.

Передатчик сработает через час, когда меня уже здесь не будет. А груз, судя по всему, еще не успеет оказаться в трюме какого-нибудь катера. Вот и пусть тот, кого интересует мое имя, попробует меня вычислить. К тому же, понять текст закодированного сообщения посторонние просто не смогут.

— Марта, идите к нам! — громко окликает знакомый голос, едва я успеваю шагнуть в катер.

К вам, так к вам. Мне, в общем-то, все равно, с кем сидеть рядом. Пассажирский отсек катера поделен на расположенные по обе стороны широкого прохода уютные кабинки из двух стоящих напротив двухъярусных удобных диванов и столика между ними. Рыженькие подружки, или все-таки сестры? уже заняли места у окна, и я плюхаюсь рядом с той, что поминиатюрнее. Как там ее, Кинти? Да, точно.

— На этой планете не принято обращение на вы, так что давайте без церемоний, — миролюбиво предлагаю девушкам. — А вы сестры?

— Нет, — почему-то смущаются девицы, — мы просто с одной планеты. С Латии. А вы? Ой..., ты?

— Я... — а действительно, откуда я? Щелкнул пальцами, требуя подсказки мику, и, получив спрашиваемое, едва сдержался, чтоб не высказать вслух все, что думаю про сочинителей легенды. — ... С Деллии.

— Это ... — судорожно начинает вспоминать Рамика.

— Очень далеко! — небрежно отмахиваюсь я и перевожу разговор на сувениры, которые якобы хочу найти на материке.

Салон тем временем постепенно заполняется туристами, да и пора уже, до отправления осталось несколько минут.

— Ты кого-то ждешь? — вопросительно гляжу на Рамику, не позволившую занять место рядом с собой высокой брюнетке с длинными, волнистыми волосами.

— Она сегодня познакомилась с обалденным парнем! — Доверительно шепчет мне в ухо Кинти. — Он едет с нами!

Очень интересно. И, возможно, не лишним будет уточнить, когда познакомилась, до встречи со мной или после?

— А вот и я! — Игриво мурлыкнул сзади бархатистый голос и я невольно натянул кепку пониже на лоб.

Потому, что голос этот уже слышал. А обладатель медового голоса уже картинным движеньем изящно скользнул к дивану и целует руку заалевшей от смущения Рамике.

— Познакомишь меня с подружками? — с показной неохотой отпуская ручку девушки, воркует плейбой, оглядываясь на нас с Кинти.

Он тоже успел переодеться, и выглядит бывалым путешественником в полуформенном костюме и сапожках.

— Конечно, — спохватывается растерявшаяся от непривычного галантного обращения Рамика, — знакомься, — это Кинти, моя подруга! А это Марта!

— Арнольд! — нежно заглядывая в глаза моей соседки, целует её руку ловелас.

Кто бы сомневался! Хотя вполне мог назваться Ричардом, Марлоном, или даже Аполлоном! В честь героев старинных фильмов моего мира. По принципу — все должно соответствовать!

— Марта! — тихо рычу я, успев перехватить руку плейбоя так, чтобы он не начал меня облизывать, и крепко ее стискиваю.

О... очень приятно... — охает мачо, разглядев, наконец, лицо моего трансформа и нерешительно опускается на диван рядом с Рамикой, незаметно шевеля побелевшими пальцами.

А мне нет. И к тому же невольно возникает законный вопрос, насколько случайна наша новая встреча?! На Хилионе одновременно отдыхает, по моим примерным подсчетам, не менее ста тысяч туристов, и встретить одного и того же назойливого плейбоя в течение нескольких часов практически невозможно. Ну, только если он не засланный казачок. А поскольку менялись мы с курьером внешностью в совершенно безопасном месте, мои сканеры не нашли там ни одного жучка, следовательно, хвост привел он. И это наводит меня на очень неприятные мысли. Настолько неприятные, что я не стану их пока высказывать в очередном отчете, а постараюсь по мере возможности проверить досконально.

В динамиках звучит мелодичный голос, желающий нам приятного путешествия, и возникает легкое ощущение полета. Одновременно за окном стремительно уходят вниз яркие огни космопорта и вспыхивает красочное зарево предзакатного неба. Катер летит к расположенному далеко на западе огромному материку, сопоставимому по площади с самым большим материком моего мира.

— Ох, как красиво! — замирают у окна рыженькие подружки.

— Здесь бесподобные закаты! — тоном знатока снисходительно роняет курортный донжуан, незаметно подвигаясь поближе к своей соседке.

— Пойду, погуляю! — хмыкаю я, поднимаясь с дивана.

— Разрешите показать Вам катер? — старинная форма вежливого обращения странновато звучит из уст загорелой стюардессы.

— Спасибо, я все найду, — учтиво отказываюсь от экскурсовода, я ей сам мог бы объяснить, что где здесь находится и как работает.

На самом деле, всё на катере полностью автоматизировано и находится под контролем компьютера. И даже маленький экипаж из пилота и стюарда ему не нужен. На моей родине давно без них и обходятся. Но здесь, где больше половины контингента — жители недавно вошедших в союз миров — без экипажа не обойтись. Во избежание паники.

Уютный санузел, я, прежде всего, проверяю на наличие камер, затем щелчком пальцев включаю прослушку оставленного в складке дивана крошечного жучка.

В мое отсутствие Арнольд развил бешеную деятельность по охмурению провинциалок. Он уже успел наговорить им кучу комплиментов и даже сделать заказ. И теперь, судя по доносящимся звукам, расставляет по столу посуду.

— Давайте Марту подождем. — Неуверенно просит кто-то из девиц, по-моему Кинти. — А то, как-то неудобно!

— Разумеется, — немедленно соглашается плейбой, и вроде невзначай интересуется — А вы вместе с ней приехали?

— Нет! Мы только сегодня познакомились! Это мы ее уговорили поехать на материк! — дружно защебетали девушки, найдя, наконец, тему для болтовни.

— А она не хотела? — недоверчиво удивляется сладкий голос.

— Ну, да! — Тараторит Рамика, — говорила, что там интересного?! А потом узнала, что там можно спокойно пожить несколько дней, выбрать местные сувениры и сразу согласилась!

— И правильно сделала! — без энтузиазма вздыхает Арнольд и начинает объяснять подружкам, как нужно кушать экзотическое блюдо из местных фруктов.

Судя по выдаваемой им информации, на сто процентов повторяющей рекомендации из рекламного проспекта, плейбой не такой уж знаток туземных обычаев, каким хочет казаться. И, следовательно, его можно исключить из числа подозреваемых. Ну, или почти исключить. Хотя, пока неясно, а будут ли вообще подозреваемые. В мое задание пока входит только проверка поступивших в отдел заявлений. Заявлений о почти невозможном происшествии — о пропаже на Хилионе туристок.

Сообразив, что вряд ли поглощающая романтический ужин компания в ближайшее время вспомнит про мою персону, с неохотой отправляюсь в обратный путь.

— Марта, — едва завидев меня, бурно радуются неугомонные подружки, — иди скорей, посмотри как красиво.

Действительно красиво. Надо признать, мачо умеет устраивать романтическое настроение. Гало проектор транслирует на стены каюты вид пышно цветущих кустов, увивающих мраморные колонны старинной беседки. Из высокой прозрачной вазы разливают нежный аромат изумительно прекрасные местные цветы, а в воде, между их стеблей плавают электронные светящиеся рыбки.

На тарелках искусно разложены необычной расцветки фрукты, а между ними расположились фужеры с прохладительными напитками и вазочки с мороженым и сластями.

И над всем этим ненавязчиво звучит нежная музыка.

Проглотив невольно возникшую слюну, вежливо отказываюсь пробовать приготавливаемое плейбоем из всех этих ингредиентов экзотическое блюдо. Под тем предлогом, что я на диете. На самом деле, агентам на задании пробовать неизвестную пищу, тем более из чужих рук, категорически запрещено.

Про диету я ляпнул, не подумав, явно под влиянием недавнего осмотра себя в зеркале. И потому, вместо хорошего шматка ветчины с отварной картошечкой, помидором и горчицей, вынужден был, скрипя зубами, заказать пресную кашку с ломтиком постной говядины. Отказаться от помидора я не смог.

Уничтожив, безо всякого удовольствия, заказанный ужин, я поторопился нажать кнопку верхнего дивана. Спальное место немедленно выдвинулось на свое место и опустило подъемник. Презрительно хмыкнув в его сторону, я уже было взялся рукой за край дивана, намереваясь одним рывком забросить туда свое тело, как передумал. Возможно, будет умнее, если я пока не стану афишировать свои физические возможности.

Бурча что-то типа — а вдруг не выдержит? — осторожно усаживаюсь в хрупкий на вид гамачок, и, тронув кнопку, с комфортом еду наверх.

— Ой, Марта, — забеспокоилась совестливая Кинти, — может, поменяемся? Я люблю наверху спать!

— Я тоже! — перебираясь из гамака на диван и опуская штору, буркнул я, — спокойной Ночи!

Сигнал, призывающий туристов к побудке, раздался на рассвете, вызывая привычное раздражение порядками отсталых миров. Повернув больную после гипноизучения местного наречия голову, выглядываю в окно. И неожиданно для себя обнаруживаю, что катер уже опустился на воду и мчится по невысоким волнам, поднимая фейерверк мелких брызг. Следовательно, скоро причал.

Курортники деловито сновали вдоль катера, спеша совершить утренние процедуры и позавтракать, откуда-то уже вкусно запахло яичницей и кофе. Мои спутницы тоже суетились, доставая из сумок свежую одежду и косметику. Черт, побери, потирая виски, сообразил я, а ведь мне тоже нужно переодеться и что-нибудь нарисовать на лице. Вот только этих забот для полного счастья и не хватало, рычу про себя в адрес разработчиков легенды заковыристое словосочетание. Неужели нельзя было оставить меня мужчиной?

Однако не успел я распотрошить свой рюкзачок, как стюардесса приятным голоском, с извиняющимися интонациями, объявила по громкой связи информацию, касающуюся только туристок женского пола. От которой, мое, и так вовсе не радужное настроение, начало резко падать. Оказывается, женщины на берег могут сойти только в длинных юбках.

День определенно не задался.

По проходу медленно двигался робот, тянувший тележку, полную юбок различных цветов и фасонов. Общее у них было одно — длина. Курортницы с энтузиазмом ринулись примерять обновки. Ну да, женщинам такое правило должно было понравиться. Особенно тем, кто с недавно присоединенных планет.

— Марта, ты что, еще спишь? — над краем дивана показались сияющие восторгом зеленые глаза Кинти в ореоле рыженьких локонов. — А нам юбки привезли! Идем мерить!

— Иду, — неприветливо буркнул я, про себя еще раз поминая соленым словцом разработчика легенды, и одним махом спрыгнул на пол.

Едва не придавив Арнольда, с открытым ртом и блестящими глазами жадно наблюдающего за массовым стриптизом прекрасной части туристов. Нет, я не ошибался, у него точно комплексы на любовной почве! А может он маньяк? Вот сразу бы и разъяснились странные исчезновения девушек! В отсталых мирах время от времени бывает такое. Да что греха таить, и на моей родной планете несколько веков назад случались жуткие истории.

— Нравится? — Злым шепотом ядовито осведомляюсь, наклонившись к самому уху плейбоя.

Он испуганно отшатнулся и внезапно жарко покраснел.

— Что? ... Я просто... — заикаясь и пламенея все ярче, несчастно забормотал мачо.

Жаль. Не похож он на маньяка. Те умеют держаться нагло и невозмутимо.

— Сходи, найди мне юбочку потемнее! — Небрежно бросаю красавцу, окончательно определившись с его статусом, и ухожу умываться.

Ни на минуту не сомневаясь, что вернувшись, обнаружу ненавистный атрибут женственности на своем диване. Именно такого отношения и ждет от девушек этот мускулистый представитель сильного пола. Чтобы ему отдавали приказы и милостиво разрешали их исполнять. Пообещав себе обязательно отвести Арнольда к психологу, когда возвратимся на курорт, с сожалением вычеркиваю его из списка подозреваемых. Мелковат он для похитителя. Если, разумеется, таковой вообще существует.

Минут через сорок, плотно позавтракав и выслушав полезные советы в исполнении стюардессы, вываливаемся наконец, на волю.

Получив возле люка все от той же стюардессы по кошелю с местной валютой. Тоскливо вздыхаю, взвешивая на ладони позвякивающий кожаный мешочек, от которого головной боли намного больше, чем пользы. Мало того, что его придется без конца развязывать и завязывать, пытаясь выудить деньгу именно того номинала, какой требуется в данный момент, так имеется еще и большая проблема, где хранить наличность. Из кармана, как и с пояса, кошельки имеют обыкновение исчезать в чужих ловких ручках, за пазухой неудобно и негигиенично, а в руках он попросту мешает.

В конце концов, как бы из любопытства заглянув в кошель, оставляю на внутренней стенке крошечного жучка и даю приказ мику поднимать тревогу, если этот объект начнет от меня удаляться. После чего, задрав повыше подол, спокойно бросаю кошель в карман длинных шортов, которые я и не подумал снимать, натягивая сверху обязательную юбку. У стюардессы, заметившей этот маневр, приоткрылся изумленно рот, и в глазах появилось несчастное выражение. А чего она еще хотела от современной женщины?!

Закинув рюкзак за спину, последним выскакиваю из катера на дощатый настил.

На берегу нас уже ждут запряженные флегматичными серыми животными вместительные повозки. Не особо чистые, с туземными возницами и простыми скамейками, укрытыми от солнца тряпичными навесами. Экзотика!

— Марта! — нетерпеливо машут уже устроившиеся в повозке девицы, — мы здесь!

И плейбой, разумеется, рядом с ними.

Большинство из туристов тоже уже заняли места в раритетном транспорте, остальные что-то живо обсуждают около дощатого щита с объявлениями, прибитого к неотесанному столбу. Неспешно подойдя к дискутирующим, выясняю, что это сомневающиеся. То есть, не решившие, куда ехать.

— А что, есть варианты? — осторожно осведомляюсь у белокурой красотки, крепко вцепившейся в локоть серьезного крепкого мужичка.

— Конечно!- безапелляционно отрезает она. — А ты не знала? Три повозки идут в Новил, это порт, две по берегу в деревню Аккала, там можно посмотреть местных животных, а еще три прямо через перевал в Мосетию. С остановкой в живописных местах!

Черт! Только этого мне и не хватало! По дороге к заждавшимся попутчицам объясняю мику новую вводную. Пусть просканирует и запомнит всех приехавших с нами туристов, и проследит, куда они отправляются. Возможно, эта информация мне позже понадобится.

— А куда вы едете? — Интересуюсь у Кинти, едва приблизившись к повозке.

— В Аккалу! — Уверенно отвечают подружки в два голоса. — Оттуда мы сегодня же вернемся в Новил, а послезавтра можно будет поехать в Мосетию или дальше по побережью!

— Тогда я поеду сразу в Новил, — мгновенно созревает решение, — Там вечером и встретимся, не люблю деревню!

Дружески обняв на прощание попутчиц, отправляюсь к повозке, идущей на Новил. По жучку на их вещи я незаметно поставил еще ночью в катере.

Порт открылся взору через пару километров, едва повозки преодолели вершину бугра, по которому идет дорога.

Единственный крупный материк на Хилионе имеет форму неправильного ромба, и экватор удачно проходит через него почти посредине. А туристский маршрут пересекает материк в северном полушарии по самому узкому месту. Начинаясь с глубоко врезавшейся в сушу бухты Новила.

Голубое прибрежное мелководье бухты, в которую впадает медлительная речка, пестрит разномастными суденышками, мирно лавирующими между небольшими зелеными островками дельты. Сам Новил раскинулся на правом берегу реки и похож на тысячи других портовых городков на этой и других планетах, достигших того же уровня развития.

Причалы, забитые товарами, и пропахшие рыбой склады вдоль берега, торговые ряды и тесно стоящие бедняцкие хижины сразу за ними, а выше добротные дома зажиточных горожан за высокими заборами. А еще выше, на обрывистой вершине холма — каменная стена, из-за которой виднеются лишь высокие крыши жилища местного феодала и белый купол храма.

Ну, и что тут смотреть?

Туристы засуетились, заозирались, восторженно заохали, как будто увидали нечто выдающееся.

Только я, да строгий мужик, спутник напористой блондинки, сидели со скучающими минами. Ну, я-то понятно, а вот он почему?

— Вам не нравится этот вид? — вежливо интересуюсь, наклонившись к нему.

— А вам? — снисходительно усмехается он, окинув меня ехидным взглядом. — И почему на вы, что, с отсталой планеты?

— Ну, ... почти. С Деллии. Но могу и на ты. Я Марта.

— Принято, — кивает он — А я Сид. Так, насчет вида, где ты видишь этот самый вид? Я не вижу. Ну не могу ж я охать над каждой речкой, окруженной уродливыми постройками! К тому же не сомневаюсь, что скоро и у самых восторженных зрителей пройдет эйфория. Ничего пока не чуешь?

Чую. Как не чуять! Мерзкий запах тухнущих рыбьих отходов. Неизбежный спутник подобных городов в этой стадии развития. И во многих последующих.

Тем временем серые животные, вид которых, мику, по закону языкового перевода, соотнес с близким, или похожим видом, существующим на далекой родине и называет бизонами, уже втащили повозки на небольшую площадь перед торговыми рядами.

Запах сразу стал гуще и ядренее, лишь слегка разбавившись дымом от примитивной неоштукатуренной печи, в которой коптится рыба.

Толстенький, шустрый человечек в странной шляпе безошибочно выделил среди выбравшихся из повозок туристов Сида и рванул к нему.

— Я хозяй отель, — На плохой лингве заверещал он, — показать вам комнат. Мой слуг показать город. Желай ужин к наш господин, на закат, опоздать нет. Понимай?

— Да! Веди!- сурово кивнул Сид, и неожиданно зычным голосом скомандовал — Всем собраться возле меня! Сейчас идем заселяться в отель, затем с предоставленными администратором гидами гуляем по городу! Желающие попасть на ужин в замок, должны перед закатом подойти к воротам! Опоздавшие не пропускаются! Всем понятно?!

Вот это я понимаю! Так мгновенно и решительно взять на себя командование неорганизованной туристской массой может лишь человек, привыкший и умеющий это делать.

Туристы послушно сгруппировались вокруг Сида, блондинка, горделиво задрав носик, повисла на его руке и мы толпой двинулись за толстячком.

Отель оказался недалеко, на полпути от площади до замка. Впрочем, здесь всё недалеко, звание города Новил определенно получил несколько преждевременно.

Двухэтажное каменное здание, построенное бесспорно с нашей помощью, было оснащено всеми благами цивилизации. Вплоть до очистки воздуха, поэтому после заселения в маленький номер, увеличенную копию катерной каюты, плюс удобства, выходить на улицу вовсе не хотелось.

Однако необходимость получения хоть какой-то информации взяла меня за шиворот и вытряхнула в вонючую жару портовых улиц.

— Гида нада? — при моем появлении вскочили со ступенек крыльца трое смуглых, черноволосых кучерявых туземцев.

Очень молодых и смазливых. Похоже, толстяк много хитрее, чем я о нем подумал вначале.

— Нет.

— Зачем нет?! Гида помогай, сувенир таскай! Возьми меня, красавис! — Перекрывая мне проход, затараторил самый нахальный, как бы невзначай плотно обхватив пальцами мое предплечье.

— Как твоего хозяина звать? — растягивая губы в зловещей улыбке, ласково интересуюсь я, не делая попытки освободится.

— Хайен! — обольстительно ухмыляется паршивец, нахально заглядывая в то место на трансформе, где у меня находятся два из четырех самых больших потайных карманов.

— Хайен!!! — Рявкаю я так, что туземец отскакивает на полтора метра, а в доме что-то с грохотом катится по полу.

— Кто? Что? — суматошно хлопает глазами выскочивший из двери толстяк, тряся обрезанным пальцем.

Похоже, он немножко обедал.

— Это кто? — ледяным тоном, не предвещающим ничего хорошего, вопрошаю, брезгливо тыча пальцем в побледневшего нахала.

— Мой слуг, — неуверенно лепечет Хайен.

— Научи его хорошему поведению! — высокомерно бросаю я, и, неспешно повернувшись к ним спиной, отправляюсь по своим делам.

Не забыв, на ходу незаметно приклеить снизу к перекладине забора жучок.

— Что ты сделал этой дуре, Талам? — рычит Хайен на своем языке нахалу, не подозревая, что я прекрасно слышу и понимаю их разговор.

— Ничего! — злобно огрызается тот.

— Прошлый раз тоже было ничего! — шипит хозяин. — А мне потом пришлось чуть не на коленях ползать!

— Да что она строит из себя, бревно с глазами! — зло сплюнул паршивец.

— Они нам деньги платят, значит, веди себя потише! — Оборвал его Хайен. — Иначе не посмотрю, что ты сын господина, выгоню и все!

И, считая разговор оконченным, хлопнул дверью.

— Как бы тебя самого... — мстительно бубнит

вслед барский отпрыск.

Как интересно!

Нет, что местные жители всегда, во все времена и на всех планетах ненавидят туристов, я прекрасно осведомлен. Ненавидят, когда выслушивают идиотские, с их точки зрения вопросы, ненавидят за неправильное, с той же самой точки зрения, поведение. Ненавидят, когда приветливо улыбаются, ненавидят, когда фотографируют на память рядом с любимыми реликвиями. Ненавидят, несмотря на то, что практически живут за их счет. И в самом деле, когда человек каждый день видит толпы веселых, нарядных, получающих от жизни одни удовольствия курортников и сравнивает их праздную жизнь со своей, невозможно не обозлиться.

Далеко не каждый способен понять, что эти люди зачастую не один год работают практически без выходных, иногда рискуя здоровьем и жизнью. И потому так жадно набрасываются на нехитрые курортные развлечения и беззаботно сорят деньгами.

И мне вполне понятно желание туземцев хорошенько нажиться на чужеродных «бездельниках». И даже пофлиртовать с незакомплексованными девицами. Тем более что здесь женщины ведут себя более чем строго. Но почему в эту компанию гидов затесался сын местного феодала? И знает ли отец о том, как проводит время сынок?!

Черт, похоже, придется все же топать на пресловутый ужин, хотя раньше я туда вовсе не собирался.

Городок не смог удивить меня ровно ничем. Хитроглазые торговцы, приторно улыбаясь, пытались, «почти задаром», всучить «красавице» залежалые безделушки, ну, или в крайнем случае, скормить немыслимое количество местных деликатесов. Производимых, безо всяких санитарных заморочек, прямо на глазах у покупателей.

Архитектурой же я вообще никогда особо не интересовался, да и не было ее здесь, как таковой. Ну, ведь нельзя же назвать архитектурой примитивные донельзя домики, неопрятно сложенные из неотесанных камней. Тем более, что захламлены они были со стороны улицы разнообразными хозяйственными постройками, ворохами соломы, кучами кривых сучьев, привезенных на зиму в качестве дров и так и не порубленных и не сложенных под крышу. И не сказать, что у хозяев этого безобразия не было времени, то там, то сям, на грубо сколоченных скамьях сидело по двое, по трое нечесаных туземцев и неспешно что-то тянули из глиняных кружек, лениво переговариваясь.

На проходивших мимо туристов особого внимания никто из них не обращал, однако ненадолго смолкали, поэтому я подбросил пару жучков, просто так, на всякий случай. На самом деле никакого подозрения аборигены у меня не вызвали, скорее недоумение. И какое-то еще непонятное, неосознанное пока чувство. Скорее ощущение чего-то ускользающе-неприятного, что я пока не взялся бы выразить словами.

Хотя, скорее всего, я просто злюсь на свой новый имидж, и на необходимость таскать на себе тяжелый постылый трансформ. Необходимость, которой я пока здесь вовсе не нахожу, и от того бешусь еще больше.

Побродив по Новилу еще несколько часов, я почувствовал голод и повернул к гостинице. Несмотря на уверения торговцев местными яствами в отличном качестве их продукции, ничто на свете не подвигло бы меня это отведать. И не потому, что я боюсь отравиться, для вшитого в трансформ медроба никакой яд не проблема. Просто мне все равно придется вернуться в свой номер, необходимо подготовить отчет, да и переодеться к ужину. Значит, вполне можно отложить пробу местной кулинарии на будущее. Как можно более далекое.

Около входа в гостиницу никого из местных проводников уже не было, и я с чистой совестью снял с забора свой жучок. Он мне еще вполне может послужить в другом месте, жучки после активации работают около месяца.

Пройдя через небольшой холл, мимо распахнутых дверей столовой, я уже было шагнул на лестницу, ведущую на второй этаж, к занятому мной номеру, как остановился. Внезапно даже для себя. Что-то неправильное происходило там, в мелькнувшей глубине стандартного помещения, что-то такое, чего никак не должно было быть.

Легко развернувшись на носках, осторожно, крадучись возвращаюсь к двери и, приготовив на всякий случай руку, с вмонтированным над большим пальцем дулом портативного станнера, заглядываю в проем. Несколько разморенных уличной жарой туристов неспешно обедают, блаженно наслаждаясь прохладой кондиционированного воздуха. Вроде все нормально, почему же мое тренированное подсознание углядело здесь что-то необычное?!

Оборачиваюсь на тихий шорох, доносящийся из угла, и застываю в изумлении. Хозяин гостиницы, стоя у распахнутой дверки холодильника, невозмутимо складывает в большие корзины шелестящие упаковки продуктов. А двое мускулистых проводников терпеливо ждут рядом.

Но ведь это же... ! Заметив подозрительный взгляд проводника, делаю безразличное лицо и спокойно прохожу мимо. Не для того я тут парюсь в трансформе, чтобы ловить мелких воришек. Хотя в отчете обязательно об этом сообщу. Аборигены, работающие на нас, должны быть безукоризненно честными, это закон. Нельзя прощать хоть малейшее воровство или ложь даже одному человеку, если хочешь помочь целому народу. Нет, это вовсе не значит, что его накажут, просто найдут другого на это место, а уж казнить себя он будет сам.

Я грел себе еду в микроволновке, нажимая на допотопные кнопки, на отсталых планетах не допускается использование самых современных технологий, когда в столовую ввалилась толпа разомлевших и усталых туристов. Тех самых, что утром уехали на ферму.

— Марта! — слегка охрипшими голосами воззвали рыженькие подружки, едва завидев мою рослую фигуру. — Ох, мы так устали! А еще надо Новил посмотреть!

И помчались выбирать обед.

— Ты правильно сделала, что не поехала с нами! — Замученно пробормотал Арнольд, плюхаясь на соседний стул и вытирая раскрасневшееся лицо.

На салфетке остались черные разводы.

— Ах, коровки! Ах, лошадки! Ах, курочки! — Ехидно передразнил несчастный мачо. — Коровки похожи на наших зебр, только ноги на полметра выше! Можно стоя доить! Лошади — зубастые как тигры, а куры вообще колючие!

— Тебе в душ надо. — Хмыкнул я, — сразу полегчает.

— Надо! — вздохнул плейбой. — А когда? Сейчас быстренько поедим и бегом осматривать Новил. А вечером ужин в замке, сказали — опаздывать нельзя! А ты идешь на ужин?

— На ужин иду. А смотреть в Новиле нечего, я ходила. — Пожалел я мужика.

— Вот, слышали, что Марта сказала? — обрадованно воззвал Арнольд к девицам, притащившим подносы с едой.

— Мы все равно пойдем! — безапелляционно объявила Рамика. — А ты можешь остаться, отдохнуть до ужина! И Марту как раз развлечешь!

Ну, только этого развлекателя мне как раз и не хватало! Вот сколько раз я замечал, как только влезешь в чужие дела, даже с самыми благими намерениями, так оно сразу по тебе же и шарахнет!

Осматривать Новил заморенный плейбой все же отправился. Ради имиджа. Хотя и в душ успел сбегать, пожертвовав ради водных процедур десертом. Я был ему за это очень благодарен, ничто не помешало мне спокойно надиктовать отчет и отдохнуть. А также сменить наряд, в стенном шкафу нашелся неплохой выбор одежды. Свободные шорты ниже колен под просторную, пеструю юбку с большими карманами и темная майка под свободный темно-серый блузон с широкими рукавами чуть ниже локтя, давали мне возможность в любой момент незаметно достать нужный предмет из потайных карманов трансформа.

За час до заката бодрым шагом выбираюсь из гостиницы и отправляюсь в сторону причала. Нужно отправить отчет и сделать это лучше подальше от места моего пребывания. А для этого отлично подойдут телеги с рыбой, замеченные мной во время утренней прогулки. Загорелый хозяин обоза кричал тогда на всю пристань, что должен до заката отправиться за перевал.

Обоз уже тронулся, когда я ступил на привокзальную площадь, и мне пришлось сделать вид, что я очень заинтересовался конструкцией телег. Довольно- таки необычной, надо признать. Расширенные кверху, плетеные из прутьев огромные корзины стояли на решетчатых платформах с небольшими, широко расставленными колесами. Скорость таких телег невысока, зато они очень устойчивы на песчаных склонах и горных дорогах.

Я даже протянул руку и пощупал, восхищенно прицыкивая, пахнущую рыбой корзину, незаметно приклеив с внутренней стороны крошечный микропередатчик. Он сработает через несколько часов, в полночь, это мое стандартное время связи, когда будет находиться за десяток километров от Новила.

Постояв на краю причала и полюбовавшись притихшим, предзакатным океаном, отправляюсь в замок. Около ворот уже собралась порядочная толпа курортников, среди них почти вся прибывшая со мной группа и недавно приехавшие из Тохена через перевал туристы. Они лениво перебрасываются короткими фразами и заметно отличаются от нас темным загаром и безучастными, утомленными взглядами.

— Замок в Грозвеле намного красивей, — разглядывая строение через распахнутые ворота, равнодушно бурчит загорелый сухощавый парень в выцветшей рубашке и с выгоревшим добела чубом.

— И раза в три больше, — согласно кивает присевшая на корточки девчонка в темных очках.

— Так может, не пойдете? — внезапно раздражаясь, язвительно шипит повисшая на Сиде блондинка.

— И двор запущенный, — продолжает вяло комментировать девица, не поворачивая к ней голову.

— Зато храм близко, — так же равнодушно кивает ей собеседник.

Блондинка уже открыла рот, чтобы сказать еще что-нибудь язвительное, но бдительный Сид потянул ее ближе к воротам, в которых появился нарядно одетый мужчина средних лет.

— Великий князь Парибон приглашает гостей государства на ужин! — Торжественно провозгласил он и небрежно махнул стражникам.

Те неспешно развели в стороны скрещенные алебарды и отступили в тень каменных стен.

А дворецкий, или, кто он там, развернулся к нам спиной и, не ожидая реакции на свои слова, горделиво потопал к высокому крыльцу. Туристы покорно потянулись следом, невольно подстраиваясь под заданный темп, и было что-то постыдное в этом смиренном движении, какое-то унижение, хлестнувшее меня по лицу, как нагайка подлеца. Не желая раньше времени обращать на себя внимание, стискиваю покрепче зубы и шагаю вместе с толпой. И только взойдя на крыльцо, понимаю, что идущий рядом Арнольд уже посматривает на меня с тревогой, тщетно ожидая ответ на неизвестно когда заданный вопрос.

— Извини, задумалась, — бурчу я, — Так что ты говоришь?

— Я спрашиваю, ты не знаешь, экскурсия обязательна или можно не ходить?

— Мы же свободные люди, — Строптиво фыркнул я, — какие могут быть обязательства?

— Сразу видно, что только сегодня приехали! — Устало комментирует девица в очках, притиснутая толпой к моему боку с другой стороны. — Великие князья не любят, когда нарушаются их порядки. Сейчас вам все объяснят!

И действительно, едва мы ввалились в освещенный колеблющимся светом свечей холл, дворецкий повернулся к нам лицом и поднял руку.

— Сейчас осмотрите нижний этаж замка и храм, потом идете в столовую! Никто не отстает и не разговаривает! Идете за ним! — Презрительно раздувая ноздри, холодно объявил он и отступил в сторону, небрежно указав на сухонького старичка, в чистенькой, но небогатой одежде.

Внутри меня уже кипел вулкан, я впервые видал такое обращение с представителями моего мира. Обычно первыми на отсталые планеты, вслед за разведчиками, приходят мудрые коммуникаторы. Все они специалисты высокого класса, отлично разбирающиеся в социологии, психологии, политологии, и еще нескольких смежных науках. И после их тщательной работы по налаживанию контактов аборигены более чем дружелюбно относятся к каждому вновь прибывающему на планету. Неважно, кто это будет, турист, специалист или простой переселенец. Потому что твердо знают, общение с нами несет их миру только пользу, и моральную и материальную. Разумеется, и наши туристы всегда ведут себя очень тактично, стараясь ненароком не нарушить какой-нибудь туземный обычай.

Поэтому у меня на присоединившихся планетах обычно возникает стойкое сиропное ощущение, так я это называю.

Но здесь происходит нечто прямо противоположное и это мне сильно не нравится. Как не понравилось бы и Марии, если б она об этом узнала. А что она не в курсе — могу прозакладывать голову, мне ли не знать свою мать! И при воспоминании о ее прекрасных, строгих и нежных глазах в ушах невольно звучит много раз слышанный совет — если столкнулся с чем-то непонятным, или неизвестным — не спеши действовать, затаись, тщательно разведай обстановку и отправь отчет. И мудрые аналитики отдела, скрупулёзно просчитав ситуацию, найдут самый оптимальный вариант действия. И обязательно вытащат тебя из любой передряги!

Вот только не всегда получается затаиться и не подавать виду, когда сталкиваешься с несправедливостью, злобой или откровенным хамством, как сейчас. Хотя сейчас я как раз твердо решил ничем не выдавать своего недовольства. Зато во внеплановый отчет включу не только свои резкие комментарии, но и запись всех виденных мной сегодня проявлений недружелюбия. Благо, мой трансформ ведет непрерывную съемку встроенными мини-видеокамерами не только того, что я вижу сам, но и того, что творится за моей спиной. И еще того, что передают ему расставленные мной жучки.

Почти час мы цепочкой протискивались по тесным коридорам замка, разглядывая малохудожественные помпезные портреты хозяина и его родственников, заглядывая в распахнутые двери безвкусно обставленных комнат (Входить нельзя!) и, наконец, выйдя через террасу с тыльной стороны замка, прошли по выложенной камнем тропке к белому храму.

В храм я не пошел, с удовольствием заметив, что не одинок в нарушении этого правила. Рядом со мной оказались почти все вернувшиеся из Тохена, Сид с блондинкой и Арнольд. Ну и еще с пяток замученных поездкой в Аккалу туристок.

— Ребята говорят, эти храмы везде одинаковы, — бурчит Сид, в ответ на мой взгляд, — посмотрим в другой раз.

— Только сборы разные, здесь хватит треугольной денежки, а в Мосетии берут квадрат. — Уточняет присевшая на корточки туристка, шаря в почти пустом кошельке.

— А нам тоже нужно платить? — насторожился я.

— Вы же уважаете местных богов? — усмехнулся уже немного знакомый загорелый парнишка, помахав зажатым между пальцами рыжим треугольничком.

Мы дружно полезли в кошели, доставать такие же.

И все же я сомневался в их словах, ровно до того времени, пока из храма не вышел упитанный жрец в неудобной попоне, с внушительным сосудом в руках. Следом за ним топали два качка, недвусмысленно помахивая тяжелыми жезлами. Такими легко можно заставить уважать кого угодно, не только местных богов. Да мы и не собирались сопротивляться. Следом за загорелым парнем, первым шагнувшим к жрецу и опустившим в кувшин свою дань, послушной цепочкой выстроились остальные. Зазвенели монетки, торопливо бросаемые в кувшин, расслабленно ухмыльнулись качки.

Я шел последним, стараясь как можно полнее записать процедуру недобровольного отъема денег. Но вот и моя очередь. Бросив треугольник в кувшин, замираю, ожидая, что жрец за наши монетки скажет какие-то слова благословения, или молитвы, ну или что тут у них полагается.

Но жрец неторопливо развернул свое пузо в обратном направлении, и процессия исчезла в дверях храма. А через пару минут оттуда потянулись вспотевшие туристы. Похоже, вентиляцию в этом здании никто не предусмотрел.

Старичок отвел нас через ту же террасу в большое угловое помещение, заставленное по периметру длинными столами и топорными скамейками. Напротив входа на довольно высоком помосте, застланном шкурами, стоял стол поменьше. Для князя, как я понимаю. И только на нем была скатерть, правда, вовсе не первой свежести. Несколько массивных кресел, стоящих вокруг стола, были оббиты пушистым мехом и имели довольно-таки комфортный вид.

— Представляю, сколько в этих креслах блох! — желчно буркнул Сид, и я моментально перестал завидовать тем, кто на них сядет.

Я, Сид, блондинка с подругой, Кинти, Рамика и Арнольд по установившейся негласной договоренности уселись вместе. За столом напротив оказались туристы, приехавшие из Тохена, про себя я их называл тертыми калачами, хотя плохо представляю, зачем в старину терли хлебобулочные изделия. Может, на сухари? Так вот, эти калачи немедленно достали из карманов одноразовые полотенца и расстелили на столе перед собой. Предчувствуя недоброе, перевожу взгляд на темную поверхность перед собой и понимаю, это вовсе не полировка, как я подумал вначале, а многослойный непромытый застарелый жир.

Великий, космос, а я уже руки сюда положил! Хотя, на мне трансформ, ему никакие микробы не страшны. И все же! Пошарив по карманам, нахожу пачку одноразовых платочков и раскладываю парочку перед собой. Сид, внимательно наблюдающий за моими действиями, тоже достает из карманов упаковку салфеток.

— А мы все платочки истратили!- горестный шепот Кинти чуть не заставил меня покраснеть, какой же из меня джентльмен, едва успел сменить внешность, и, пожалуйста, хороших манер как не бывало!

— Вот! — поспешно сую девушке свою упаковку, — извини, я не догадалась!

— А можно мы остальное соседям отдадим? — спрашивает она через пару минут, застелив стол перед собой и покрасневшим Арнольдом.

Бедный мачо теперь три дня будет себя корить за непредусмотрительность!

Дворецкий появился из-за шторы, висевшей сбоку от помоста, когда мы уже успели обустроиться, осмотреться и заскучать.

— Великий князь Парибон! — Торжественно прокричал он и посторонился.

— Вставать будем? — мрачно поинтересовался

под ухом голос Сида и я решительно замотал головой.

— Ни за что!

А все из-за той же занавеси уже выбрался грузный седоволосый мужик в красном бархатном одеянии и с толстенной золотой цепью на шее. Не глядя на нас, он протиснулся к центральному креслу и, устроившись поудобнее, кивнул дворецкому.

— Княжич Таримед, Советник Назар, воевода Пилитим, — монотонно выкрикивает слуга и в кресла на помосте усаживаются появляющиеся из-под шторы туземцы.

Впрочем, советник Назар туземцем не был. Мои сканеры немедленно доложили, что это наш наблюдатель, один из тех, кто приходит на планету после коммуникаторов, чтобы решать повседневные проблемы. Вроде обеспечения туристов или заключения торговых соглашений.

Я мельком взглянул на него и отвел глаза, таких рядовых работников на каждой планете не по одной сотне. И вдруг мику запросил разрешение на отзыв. Кто-то пытался просканировать туристов на принадлежность отделу. Мгновенно щелкаю пальцами, запрещая мику отвечать на чей-либо призыв, не забыв похвалить себя, что еще на острове отдал приказ трансформу не выдавать моего статуса. А советник послал еще один пробный сигнал и, обернувшись к князю, что-то тихо ему сказал. Качнув при этом головой.

И почему-то вся эта процедура мне очень не понравилась!

Может тем, что была рассчитана на дурака? Или на уж очень неопытного агента?

С террасы тем временем потащили подносы с едой, и дворецкий от имени князя пожелал нам приятного аппетита. Сам князь до общения с нами так и не снизошел. Подносы с едой для него выносили все из-под той же занавески, и это мне снова не понравилось.

Да и вообще мое настроение катастрофически падало. Еда оказалась неплохой, в основном рыбные блюда, но представив, что ее готовили на таких же чистых столах, за какими мы сидели, я решительно отодвинул от себя деревянную тарелку. Перекушу в гостинице. Кстати, неплохо бы удрать отсюда пораньше, подготовить внеочередной отчет. И придумать, как его отправить, не навлекая на себя подозрение.

Занятый своими мрачными мыслями я не забывал следить за окружающими и, особенно за князем и его окружением. Пытаясь по мимике догадаться, о чем они разговаривают. И ругая себя при этом самыми непроизносимыми вслух из известных мне слов за то, что не прилепил к столу на помосте своего жучка. Хотя... а возможно оно и к лучшему, что не прилепил, неизвестно ведь, какого класса у Назара сканер, вполне мог бы и засечь моего шпиона.

С террасы тем временем просочились мужики со странными приборами в руках и, став лицом к помосту, завели унылую мелодию.

Ох, ребята, ну только не это! Не переношу я средневековую самодеятельность! У меня от такой музыки зубы ноют!

— Марта, смотри, какие странные инструменты! — восторженно пискнула мне в ухо Кинти, не сводя загоревшихся глаз с музыкантов.

Все, пора уходить. Только бы еще придумать, как выбраться из-за стола. Нет, в следующий раз я буду умнее, сяду с самого края!

Мелодия постепенно стала немного поживее и в зал вошли шесть молодых аборигенов. Одеты они были в одинаковые узкие желтые штаны и короткие шелковые синие туники. Встав в кружок между музыкантами и помостом, они замерли на миг, потом одновременно вскинули вверх руки и начали ритмичное движение. Что-то подобное вроде танцевала одна народность моего мира, племя, дольше других сопротивлявшееся цивилизации. Ну, как ее тогда понимали в моем мире.

И вдруг я узнал в одном из танцоров гида, который так настойчиво предлагал мне утром свои услуги. Но ведь он же вроде сын князя? Почему же тогда, вместо того чтобы сидеть на блохастом кресле, парень развлекает танцами гостей? Или тут такие порядки, или парень бастард, или я чего-то не понимаю?

А танец тем временем становился все азартнее, и вдруг один из танцоров, скользнув к столу, потянул за руку сидящую с краю туристку. Я мгновенно напрягся. Современные женщины моего мира свободны и бесхитростны в общении, потому что не ждут от противоположного пола никаких подвохов. И потому очень беззащитны перед битком набитыми предрассудками, хитрыми и коварными аборигенами.

Стиснув зубы, наблюдаю, как порозовевшая от удовольствия девушка следом за танцором выходит на импровизированную сцену. Она попыталась, было, встать в один круг с парнями, но ее непреклонно вытолкнули в середину. Музыка опять прибавила темп, и парни задвигались быстрее, навязывая свой ритм жертве. А она, ни о чём не подозревая, старательно копировала их движения.

Князь перестал глодать огромную кость и с интересом воззрился на танцующих. Его сотрапезники тоже не спускали со стройной фигурки замаслившихся глазок.

Туристки за столами, не понимающие грязной сути происходящего, в так музыке махали над головами руками и кепками, советник, страдальчески сморщив нос, уткнулся в свой бокал.

Танцоры все ближе сжимали круг, и девушка уже находилась в рискованной близости от взмахов их рук и колебаний разгоряченных тел. И движения эти постепенно становились все более и более неприличными. А девушка, польщенная вниманием и захваченная ритмом, все быстрее покачивала бедрами и плечами, подняв руки над головой. Парни, гнусно ухмыляясь исподтишка, сдвинулись еще ближе и, приседая в танце так, что их колени почти касались светлой юбки, принялись ритмично водить в воздухе ладонями вдоль гибкой фигурки, повторяя все ее изгибы. Князь облизнул языком жирные губы и подался вперед, возбужденно раздувая ноздри, как выпущенный на волю молодой бычок.

За столом напротив меня, парень в выгоревшей рубашке мрачно проворчал что-то своей спутнице и сплюнул через плечо. Сид буркнул крутое словцо и нырнул под стол.

— Сид! — пытаюсь его остановить, но он, даже не повернув головы, решительно шагает к танцорам.

— Не бойся, папа с ними разберется! — гордо задрала носик блондинка.

Папа?! А разве...

— Угу, это мой отец! — кивает она на мой недоуменный взгляд. — Полковник дивизиона быстрого реагирования, звездные беркуты! А я — Лючия.

Великий космос, звездные беркуты! Ну, все парни, круто вы попали!

А Сид уже решительно разомкнул круг танцоров и протиснулся к начавшей паниковать жертве. Изящным движением положил руку ей на талию, другой поднял пальцы девушки в классической фигуре вальса и повел во все расширяющемся движении из круга. Аборигены попытались, было вновь сомкнуть кольцо, но один из них запнулся об вовремя выставленную Сидом ногу, другой отлетел в сторону от небрежного движения мощным плечом, и парочка вылетела в танце на простор зала.

Музыканты сбились с ритма, но, как оказалось, полковнику вовсе и не нужна была их музыка.

— Танцуют все! — крикнул он, добавляя громкости пристегнутому к карману рубашки крошечному, но достаточно мощному плееру.

Лючия полезла под стол, я нырнул за ней.

Схватил, было девушку за руку, но вовремя сообразил, что я теперь и сам как бы дама. Поэтому, скомандовав ей выбирать партнера среди своих, мертвой хваткой вцепляюсь в танцора в синей тунике, попытавшегося смыться по-тихому.

— Станцуем! — приветливо улыбаясь, грозно рычу в макушку аборигену, оказавшемуся много ниже меня, и, подхватив его под ребра, разворачиваю назад. А чуть позже, уже несколько раз обернув партнера в вальсе вокруг себя, и хорошенько оттоптав незадачливому неумелые ноги, соображаю, что поймал утреннего гида.

— И как зовут моего кавалера? — копируя приторные интонации Арнольда, с придыханием интересуюсь у бастарда, стискивая его ребра железным захватом.

— Талам, — шипит он полузадушено, тщетно пытаясь освободиться из моих объятий.

Зря стараешься, паршивец, это и не таким хлипким, как ты, не удавалось, усмехаюсь про себя, приподнимая партнера так, чтобы во вращении его ноги не мешались под моими. Надоело мне об него спотыкаться.

Вокруг уже тесно от желающих танцевать, слуги распахнули двери на террасу, и вальс выплеснул туда первые пары. Сид передал свою партнершу ее подруге и вальсирует с донельзя довольной Лючией. Лицо князя опять непроницаемо высокомерно, а вот советник, словно оправдываясь, что-то торопливо шепчет в высокородное ухо.

И все это мне снова очень не нравится. Похоже, Сид сорвал некое, обещанное князю эротическое представление. Придется мне теперь приглядывать за полковником, мужики с менталитетом князя неправомерно обидчивы.

— А хочешь, Талам, — так же страстно шепчу, утанцовывая бастарда в распахнутые на террасу двери, а оттуда на дорожку, ведущую к воротам, — я увезу тебя на свою родину? Деллия красивое место, я — низранская царица, будешь моим мужем! Хочешь?! Семьдесят восьмым, самым любимым! Я тебе выделю в помощники четырех, нет, пятерых своих сыновей, выкопаешь хороший домик, рядом с моим? Ну, соглашайся! Здесь тебя не ценят, заставляют танцевать как прислугу, а ведь ты сын князя, я правильно угадала? Мы, низранки, не ошибаемся, мы слышим голос крови! Я всегда знаю, какое из моих яиц, от какого мужа! Пойдем со мной в гостиницу, познакомимся поближе! Сразу и контракт составим, у меня бланки с собой! А утром отправимся вместе на острова, тебя ждет новая жизнь!

— По...! — отчаянно пискнул гаденыш, когда я выбирался за ворота замка, почти таща его на себе. Однако я бдительно прижал бастарда к себе в горячем объятии, и он на пару минут потерял способность говорить.

— Да ты не бойся, — сплюнув, продолжаю ворковать, таща пленника к гостинице, — твой отец никогда не сможет тебя вернуть! По нашему закону, если мы даже недолго побудем наедине в одной комнате — ты навсегда мой, а после моей смерти перейдешь в собственность старшей дочери! Правда, у нее ты вряд ли будешь любимчиком, мелковат. Но не волнуйся, это еще не скоро будет, я женщина в самом расцвете сил!

И тут я, вроде невзначай, на секунду выпустил поганца из рук.

Как же он бежал!

Наверное, так он не бегал никогда в жизни, и вряд ли еще когда побежит!

И ведь даже не заметил паршивец в панике, как я приклеил ему за ухо один из самых надежных своих жучков.

Подождав, пока шаги гаденыша стихнут вдалеке, разворачиваюсь в обратный путь. Только иду я теперь не посередине улицы, а пробираюсь в тени домов и заборов, включив сканеры на поиск живых объектов. И бдительно пережидаю в тени, когда таковые появляются. Хорошо, хоть появляются они не часто. Да и то подумать, кому охота ломать ноги на скудно освещенных улочках. К тому же в то время, когда почти во всех домах жители приступили к уничтожению ужина.

Добравшись до стены замка, пробираюсь вдоль нее к самому обрыву. Здесь, сиротливо пристроившись на обломке камня, составляю внеочередной отчет и записываю его на одноразовый минипередатчик. Затем, приклеиваю приборчик на стену так высоко, как смог достать, и по-прежнему осмотрительно пробираюсь в гостиницу.

И все это время в моём ухе раздаются горестные всхлипывания и неуёмная грязная ругань сбежавшего поганца. Видимо, он забился в какой-то тихий уголок, переживать мое великодушное предложение. Во всяком случае, через некоторое время бастард сонно засопел, и я был вынужден отключить связь, от всей души сожалея, что зря потратил на него ценный жучок.

К тому времени, как вернулись туристы, я успел принять душ и комфортно устроиться за столиком перед тарелками с разогретым в микроволновке ужином.

И как оказалось, очень вовремя, потому что почти все сразу ринулись к холодильнику и продуктовым автоматам. Видимо, не один я не впечатлился княжеской трапезой.

— Марта! А ты давно пришла?! — завидев меня, протискиваются сквозь толпу неугомонные подружки. — А мы так здорово потанцевали! Жаль, потом конферансье запретил нашу музыку! Мы и ушли! Ох, как кушать хочется!

Интересно, был бы польщен дворецкий, если бы узнал, что его произвели в конферансье? Хотя, возможно он совсем и не дворецкий? А напротив, церемониймейстер?!

Арнольд принес пакеты с едой и тяжело плюхнулся на стул.

— Вообще не стоило таскаться на этот прием! — желчно ворчит он, помогая девушкам открывать комплексный ужин. — Не нравятся мне эти туземцы! Какие-то они...

Мачо передергивает плечами, так и не найдя нужного определения.

— А вот Марта, похоже, другого мнения... — невозмутимый голос полковника звучит из-за спины, и я, невольно оглянувшись, обнаруживаю за соседним столиком его энергично жующую физиономию.

Рядом с дочерью, разумеется.

— Почему? — вскинулась Рамика.

— Ну, она же так лихо отплясывала с одним из этих танцоров! И с ним же и исчезла! — так же безразлично объясняет он, но мне как-то слабо верится в это равнодушие.

— А что такого? — считает своим долгом заступиться за меня Кинти. — Они вполне современные мальчики! Жалко, что все сразу ушли!

— Потому и ушли, что ваш Сид слишком рано из-под стола вылез! — Бурчит слева слушающий этот разговор парень с выгоревшим чубом.

— А что было бы дальше? — Не выдерживаю я.

— Ничего особенного! — Ядовито усмехается он. — Просто пощупали бы эти красавцы немного наивную дурочку, ну, может, стащили с нее блузку! Вроде как в шутку! А больше ничего! Только ухмыляются они при этом больно гадко, как будто это мы, а не они отсталый народ!

— Вот! И я об этом! — подхватывает мачо.

— А самое главное, даже набить как следует морду грубиянам нельзя, чревато осложнениями дипломатических отношений! — возмущенно вздыхает блондин.

— И что, везде так? — заинтересованно поднял от тарелки голову Сид.

— Везде по-разному, — вступает в разговор подружка блондина. — Но по торговцам и по рынкам лучше ходить группами. И чтобы мужчины были обязательно. У них тут с женщинами... как бы сказать... трудно. Вот вы за день много местных женщин видели?

— Молодых — нет! — твердо заявляет мачо, — одни старухи. И те какие-то... странные!

Я тоже это заметил. Замотанные по самые глаза в темные платки и наряженные в балахонистые монашеского вида одежды, местные женщины ходят испуганными стайками, не поднимая робких глаз.

— Потому что молодые взаперти сидят! Девушек замуж покупают за деньги, у кого денег больше, у того и жен больше! Потому тут женщины — большая ценность! Вот местные парни и липнут к нашим туристкам! Девчонки рады вниманию, не понимают, что здесь их за доступность презирают хуже воров! — прорвало белобрысого.

— Я Сид! — протягивает ему руку полковник, — пошли в наш номер, поговорим?

— Я Ланс. А она — Инна. — Не сразу решается подать руку парень. — Да о чем тут говорить! Сами все увидите!

И все-таки поднимается с места следом за полковником, предварительно сбросив в лючок, открывшийся в центре стола, развернутый пакет с остатками еды.

Чтобы не нарушать экологию чужих планет, все упаковки на продуктах, ввозимых нами, изготовлены из растительных волокон. Даже одноразовая посуда. А одноразовые столовые приборы спрессованы из костной муки. Все отходы и упаковка попадают в установленные в подвале измельчители, после чего используются как корм для животных.

Судя по рекламному буклету, прочитанному мной в дороге, мы помогаем туземцам в постройке теплиц и ферм для этих самых животных, за вырученные от туризма средства. И потому аборигены якобы просто счастливы принимать наших туристов.

Интересно, он давно здесь был, автор этих буклетов?

Посомневавшись немного, все же присоединяюсь к компании Сида, сейчас любая, даже незначительная информация может стать ключевой. Потому что ситуация, к моему великому огорчению, все больше говорит о том, что парюсь я в женском образе вовсе не напрасно.

Посиделки в номере Сида ничего нового мне не дали. Правда, вначале, полковник, узнав подробности туристских будней, вознамерился было, утром отправиться на катер, чтобы вернуться на главный остров. Однако, посмотрев на разочарованное личико дочери и убедившись, что моих рыженьких подружек ничуть не испугала перспектива попасть в лапы местным «шутникам», Сид передумал. Звёздных беркутов не так-то просто запугать, говорил его решительный взгляд.

Лично я немедленно вернул бы на остров всех до одного туристов, если бы имел на это полномочия. Хотя это означало бы провал моего задания. Потому и на вопрос Кинти, еду ли я с ними, только молча киваю головой.

Утро не принесло никаких сюрпризов, кроме приятных. Я даже не возмущался против раннего подъема, сутки на Хилионе длятся почти двадцать девять наших часов, и мне вполне хватило ночи, чтобы выспаться. Когда мы, умывшись и позавтракав, добрели до площади, куда прибыли вчера утром, оказалось, что нас ожидает не скрипучая телега, а замаскированная под потрепанный автобус авиетка. Довольно таки комфортная внутри. И, едва Новил скрылся за гребнем перевала, пилот поднял ее в воздух.

— Марта, посмотри какие горы! А лес! Правда хорош?!! — восторженно щебечет мне на ухо сидящая у окна неугомонная Кинти.

Перегнувшись через ее колени, окидываю взглядом открывшуюся панораму и утвердительно киваю головой. Неплохой вид. Примерно как на моей планете в районе уральского хребта. И вновь радуюсь, что организаторы маршрута не заставили нас карабкаться по этим склонам пешком или на каких-нибудь зубастых лошадях. Не переношу я эту пыльную экзотику.

— Марта, — Смущенно шепчет девушка через несколько минут, проникновенно заглядывая мне в глаза, — а этот... ну с которым ты вчера... танцевала... он тебя провожал, да?!

Вот оказывается, что не дает ей покоя! А я-то пытаюсь понять, почему она все утро возле меня как куриная мать вертится? Или все же цыплячья? Нет, как-то не так. Не помню. Надо мику вопросик подкинуть, заодно и про планету, с которой эти подружки прибыли, как её, с Латии, кажется?!

Но по тому, как над передним креслом замерла макушка полковника и смолкли голоса сидящих сзади Арнольда с Рамикой, внезапно догадываюсь, что подробности моего свидания волнуют не только Кинти. Общество хочет знать всю глубину моего падения. Ну что ж, раз оно хочет, то оно её получит.

— Видишь ли, Кинти, не помню, я тебе говорила, что я с Деллии? — задумчиво начинаю издалека.

— Да, — заинтригованно развернувшись ко мне, кивает девушка.

— Ну вот, у нас, на низранском материке, в семьях правят женщины. Матриархат, по научному.

Кинти широко распахивает глаза, сзади слышится сдавленный вздох Рамики.

— И как это... ? — Не может прийти в себя соседка.

— Очень просто. Каждый поселок — это отдельная семья. Главная там мать-царица, она живет в самом большом доме посреди поселка. С ней живут ее дочери и маленькие дети. Все взрослые мужчины поселка ее мужья, но живут каждый в своей землянке, с ними подросшие сыновья.

— А как же... ну это... ну... любовь?!

— Мать любит всю семью. А если ты имеешь в виду супружеский долг, так для этого она выбирает самых достойных. Ну и естественно, каждый старается соответствовать!

— Ничего себе ...! — присовокупив, неожиданно для дам, крутое словцо, охает сзади Арнольд.

— Все мужья слушают царицу беспрекословно, каждое ее слово закон. — Продолжаю вдохновенно расписывать спутнице низранские порядки. — И все мужчины о матери заботятся, увозят в безопасное место во время весеннего половодья, копают потом ей новый дом, сеют и мелют зерно, охотятся и охраняют семью от диких зверей. И при этом царицу искренне любят и уважают. А вчера у князя... ну вы сами все видели!

— Но Марта! причем... тут тот парень? — Недоумевающе распахнула глаза латиянка.

— Ну, видишь ли, этот танцор... его сын. Князя. Он еще подрабатывает гидом, и очень нахально навязывал мне себя утром, когда я шла гулять. Вот я и решила немного с ним... побеседовать! Но добровольно он идти не хотел, пришлось утащить.

— И как, поговорила?!

— Да. — Коротко киваю я, точно зная, что заинтригованные слушатели не удержатся от наводящих вопросов.

— А что... ты ему сказала? — перебравшаяся к нам Рамика сидит на подлокотнике моего кресла, разгоревшимися глазами вглядываясь в мое лицо.

Точнее, в лицо трансформа.

— А что я могла сказать? — Притворно вздыхаю я. — Бедный мальчик так испугался, что я его пожалела! Предложила ему стать моим мужем. Любимым, семьдесят восьмым. Обещала помощь в рытье землянки. И что после моей смерти он достанется старшей дочери.

— А он? — затаив дыхание, шепчет Кинти.

— Сбежал. Не оценил моего великодушия! -Трагически вздыхаю я. — Вырвался и сбежал. Очень быстро. И почему от меня все мужчины так быстро убегают, ты случайно не знаешь, Арнольд?!

Мачо не ожидавший такого подвоха, зашелся в нервном кашле, Сид тоже слегка закашлялся. Или он так пытается скрыть рвущийся смех? Неужели плейбой рассказал ему о нашей первой встрече? Я бы на его месте ни за что не решился.

— Марта, — задохнувшись от восторга и ужаса еле шепчет Рамика, — А... у тебя... в самом деле... семьдесят семь... мужей?

— Ну, видишь, ли, Рами, — Тяну я опечаленным голосом, — на самом деле, я с другого материка. Понимаешь?! Но ведь тот-то паршивец об этом не знал?!

Полковник ржет уже в открытую. Через несколько секунд к нему присоединяется мачо и сидящие через проход туристки, невольно подслушавшие мою исповедь. Заливисто хохочет Лючия. Потом как-то неуверенно начинают улыбаться рыженькие подружки.

Похоже, они искренне жалеют, что я не мать-царица.

Через несколько часов полета наша авиетка приземляется на укатанную дорогу вблизи города Тарслайн. И это уже Мосетия. Самое крупное из государств материка.

Почти все туристы дремлют или играют, развернув перед собой голографические изображения компьютерных игр.

В гостинице, да и в других общественных местах материка демонстрация наших технических возможностей запрещена, поэтому любители размять мозги пользуются выпавшей возможностью. В салоне нет ни одного туземца, перевоз аборигенов на современном транспорте строжайше запрещен.

Еще примерно с час авиетка, превратившись в старенький автобус, неспешно катит по выровненной нашей техникой дороге, между невысоких холмов поросших травой и кустами. Изредка попадаются довольно корявые деревья, усыпанные мелкими зелеными плодами. В Мосетии началось лето.

Ближе к городу начали все чаще встречаться расчищенные от кустарников пологие склоны, засаженные ровными рядками каких-то овощей, между ними изредка мелькают приземистые здания ферм. А затем как-то резко из-за поворота открылся вид на город.

Небольшой, по нашим меркам, но крупный по местным. С каменными домами, окруженными садами и огородами, невзрачными по окраинам и внушительными ближе к центру. А в центре, широкая квадратная площадь, с одной стороны запертая каменной оградой замка, с другой кованой решеткой храма. Две другие сплошь утыканы вывесками магазинов и кабаков. Посреди площади расположились со своим товаром местные фермеры.

Автобус высадил нас на неширокой улочке, не доезжая до площади пары сотен метров, и отбыл, загрузив туристов, едущих в Новил.

Гостиница оказалась рядом, за крепким забором. Расположенный в глубине сада каменный дом оказался изнутри почти точной копией Новилской гостиницы. Стандартизация иногда очень даже удобна. Не нужно каждый раз изучать план здания. Но зато очень приятным сюрпризом оказался заведующий гостиницей. Он не был аборигеном. И это было понятно с первого взгляда, на Хилионе нет туземцев негроидной расы. Его радушная белозубая улыбка мгновенно заставила сердце сжаться в ностальгическом спазме. Черт, а я и не подозревал до сих пор, что так соскучился по родной планете.

Мы разместились почти так же, как раньше, только Арнольд поменялся местами с Лючией.

— Вам, девочки, так будет удобнее, — сияя лучезарной улыбкой, заявил он.

И, правда, девочкам стало удобнее. Жаль только, я не совсем девочка. Точнее, совсем не девочка! Но мне ничего не оставалось, кроме как тихо материть не ко времени проснувшееся в плейбое джентльменство.

Наши рыцари поселились в соседнем номере вместе с двумя парнями, отдыхающими на Хилионе после работы на одной из новых планет.

И все они, судя по прервавшемуся при моем появлении разговору, замышляли какие-то действия против аборигенов. Чтобы не вызывать подозрения, я спросил у Сида какую-то ерунду, вроде разрешения Лючии пойти с нами на рынок, и поспешно удалился прилепив мимоходом за спинку кровати жучок. За спутниками придется приглядывать потщательнее.

Не хватало мне еще, чтобы эти герои своей самодеятельностью навлекли на себя опасность! Уж лучше быть в курсе их планов!

— Тебе не кажется, что эта гренадерша тебя клеит? — Задумчиво пробормотал голос Арнольда в ухе, едва за мной закрылась дверь, и я злопамятно поклялся себе отомстить плейбою за такие предположения при первом же удобном случае!

— Да я и не против, — довольно хмыкнул Сид. — Мне нравятся решительные женщины!

Да с чего они это взяли? Неужели со стороны так выглядят мои совершенно безобидные попытки цивилизованного общения?! Или мужской эгоцентризм любое проявление человеческой потребности в общении записывает на счет своего обаяния? Ох, не зря моя Тези говорит, что все мужики — самоуверенные и самовлюбленные эгоисты! А я-то еще всегда оскорблялся из солидарности!

И все-таки на рынок без бдительного мужского надзора девушек не пустили. Вместе со мной. Я, разумеется, тихо хихикал про себя, когда Арнольд авторитетно заявил мне, что женщинам не стоит ходить одним. Однако, чтобы не подавать слишком самостоятельным девицам дурной пример, вынужден был с ним согласиться. Решив, что с моими-то способностями смогу оторваться от этой компании в любой момент.

Мы шли гуськом вдоль рядов с овощами, ягодами, тушками птиц и животных, бочками с соленой рыбой и икрой, мешками с крупой, мукой и солью. Впереди неслись восхищающиеся всем подряд латиянки и Лючия, следом шел я, и черноволосая, тихая подружка Лючии Саэда, а замыкающим топал, едва не лопающийся от сознания собственной значимости, Арнольд.

— Сюда, красавис! Смотри, какой короший! Купи у меня! — Сияя как начищенные медные тазики, орали на ломаной лингве темноволосые аборигены.

Лишь немногим отличались они от торговцев Новила, и все же отличались. В лучшую сторону. Чуть более качественной и чистой одеждой, опрятно выложенными товарами, мытыми руками. Но главное, отношением к туристам. Нет, пока еще не доброжелательным, но и без пакостных усмешек в спину.

— Ох, Марта, смотри, что мы нашли! Иди сюда скорее! — наверное, в сотый раз восторженно взвизгнули рыженькие подружки.

Я от этого визга скоро уже оглохну. Пора мне отсюда смываться.

— Посмотри, какая прелесть! — Кинти, ухватив меня за руку, тянет поближе к большому ящику, — видишь?!

Ну, вижу. Несколько рыжих, как сама Кинти, пушистых комочков, испуганно застыли мягкой кучкой на дне ящика. И недоверчиво следят за покупателями огромными глазами.

В длинном пушистом мехе непонятно, какие у животных лапы, уши и хвост, но судя по величине глаз, ведут они ночной образ жизни. Не понимаю, от чего тут приходить в восторг. И только подробная история Латии, родины рыженьких подружек, поведанная мне мику во время поездки, останавливала меня от презрительного хмыканья.

Что еще можно ожидать от жительниц планеты, всего несколько лет назад вступившей в стадию самоочистки?! Латияне умудрились довести свою родину почти до полной катастрофы. Загаженные водоемы и почва, редкие чахлые остатки лесов без следов живности, ядовитая атмосфера. И сплошные суррогаты вместо продуктов питания. Неудивительно, что от невиданных ранее болезней с каждым годом гибло все больше людей. Причем в первую очередь вымирали дети и мужчины.

Когда наши разведчики наткнулись на гибнущую планету, там приходилось двадцать женщин на одного мужчину. И на трех детей.

Латия — единственная планета, где мы не стали проводить предварительных исследований и анализов. Просто сразу посадили на планету несколько грузовых транспортов с роботами и оборудованием и построили сотню защитных куполов. Под которые собрали остатки населения. Обеспечив их чистым воздухом, едой и водой. А также коммуникаторами, педагогами и медиками. Насильно никого не забирали, кроме детей. Возмущающимся и бунтующим предоставили полную свободу выбора, отобрав прежде все оружие.

И это был исключительно верный метод. Через несколько дней бузотерки потянулись под защиту куполов. Это была уникальная по своему масштабу операция, но проводил ее не наш отдел, поэтому я до сих пор знал о ней лишь понаслышке.

И потому так терпеливо наблюдаю теперь за неуёмным восторгом подружек. Ну, нету у них на Латии пока ни густых лесов, ни прозрачной воды. Ни пушистых, глазастых, неизвестного вида зверушек.

— Можно, я ее поглажу?! — задыхаясь от счастья, шепчет Кинти и сует руку в ящик.

— Нет! — Немедленно рявкнул я, но опоздал.

Из пушистого клубка взвилась круглая, безухая голова на гибкой длинной шее и впилась в палец девушки дюжиной острых клычков.

— А-а-а-а! — Пронзительно завизжали наши спутницы.

Потрясенно охнул растерявшийся мачо.

Злобно заверещал торговец, на чем свет понося глупую иностранку, испортившую дорогой товар.

Орали все.

Кроме самой Кинти. Непонимающе глядя на брызжущие из разорванного пальца алые капли, она медленно белела, начиная потихоньку заваливаться набок.

— Арнольд, дай платок! — Рычу я, подхватывая ее на руки. — И всем молчать!

Когда есть кто-то, кто может уверенно отдавать приказы, плейбой становится просто умницей. Мгновенно выхватив из кармана пачку платочков, он намотал на злополучный палец несколько штук, стараясь прижать разорванные сосуды. Хотя бы на несколько минут нужно остановить кровотечение, потом начнут действовать лекарства, вбрызнутые её мику.

— Давай я понесу! — сунув пачку в карман, мачо подставляет руки.

Как раз вовремя, а то я и впрямь, несколько странно выгляжу с девицей на руках.

Передав ему Кинти, велю всем своим отойти подальше от торговых рядов. Но тут еще громче взвыл торговец, поняв, что может нас больше никогда не увидеть. Он выскочил из-за ящика и, хватая меня за рукав, затарахтел со скоростью пулемета, умоляя не грабить его.

— Но мы же ничего у тебя не взяли! — с досадой рычу на местном наречии, пытаясь вырвать у него из рук свою кофту.

— Теперь никто не купит этого ... — мой мику посомневался, как логичнее перевести название мохнатого существа, чтобы не погрешить между его видовой принадлежностью и назначением.

— Хорька, — наконец определился комп.

— Почему?

Торговец снова взорвался фонтаном сбивчивых объяснений и ругани. Только после того как в разговор вмешался его сосед и внятно объяснил, в чем дело, все стало на свои места. Оказывается, местные «хорьки» — отличные сторожа. Помесь кошки и собаки. Используют их для защиты погребов и амбаров от крыс, мышей и прочих зверюшек. Кому от чего нужнее. Повзрослевшим зверькам не дают мясо до тех пор, пока хозяин не определится, на кого будет охотиться хорек. После чего его кормят, например крысой, и выпускают в подвал. Все. Никакую другую живность он больше не съест. А тот щенок, что укусил Кинти, теперь будет охотиться на людей и его нужно убить. Но хуже всего то, что его не найти среди десятка собратьев. Поэтому убить придется всех.

— Сколько ты хочешь за всех зверьков? — испытующе гляжу на причитающего торговца.

И, о чудо, его вопли мгновенно стихли, а лицо стало хитрым и жуликоватым.

— По кучке углов за каждого! — звучит торопливый ответ.

Слишком торопливый.

По десять квадратных монет! Ну и цены! Десятеричную систему подсчета мы неназойливо вводим на каждой планете при расчете с аборигенами. И, если учесть, что в ящике около десятка зверьков, то я должен отдать туземцу почти все содержание своего кошелька. Что-то мне подсказывает, что на мне пытаются бессовестно нажиться.

— Столько я тебе не дам! — категорично качаю головой, и начинается ожесточенный торг.

Торговец умолял и угрожал, льстил и насмехался, провоцировал меня и подначивал.

Мне даже понравилось, как он меня уговаривал. Очень умело! Почти талантливо! Жители отсталых миров, в большинстве своем, как правило, не очень умные люди. Да оно им и не нужно, по большому-то счету. Простая, размеренная жизнь, не требующая особого умственного напряжения, как-то не способствует интеллектуальному развитию.

В моем мире происходило точно так же, заметное увеличение объема головного мозга и соответственно извилин в нем, началось только после всплеска технического прогресса. И разумеется в свете тотального образования. А здесь на весь городок пока лишь несколько человек умеют худо-бедно читать. Нет, разумеется, и в средние века рождались гении в моем мире, но проявить себя смогли далеко не все. И не во всех сферах.

Но самым простым способом выказать свою незаурядность, что бы там не писали историки, на самом деле была как раз торговля. Именно она дает первоначальную умственную тренировку и первоначальный капитал. А дальше только космос знает, как повернутся дела у гениального купца, но основных путей развития в основном три.

Либо замкнет ему мозги на накопительстве, и он закончит свою жизнь жадным Гобсеком, либо сроднится с профессией и станет известным купцом. И только в очень редких случаях сумеет вырваться на простор жажда знаний и обернутся деньги мудрыми свитками и невероятными открытиями.

Однако мой торговец обладал исключительным талантом больше в психологии покупателя, скорее даже туриста, чем в логике. И потому свято верил, что сможет меня уболтать. Наивная простота!

Его коллеги, побросав свои товары, сгрудились вокруг собрата и азартно следили за торгом. Получая от происходящего настоящее удовольствие и время от времени давая ему все новые советы, но, забывая при этом, что я все слышу и понимаю. Страсти накалялись, но мы оба крепко стояли на своем.

— Вообщем, так! — потеряв терпение, рявкнул я, когда торговец завел свою волынку по третьему разу. — Ты сам виноват, что так получилось! Почему не накрыл хорьков какой-нибудь решеткой? Почему не остановил девушку, ведь видел, что она подошла слишком близко! Почему, в конце концов, не сделал для каждого зверька отдельную клетку? А теперь за свои ошибки хочешь получить деньги с меня? А я ведь не трогала твоих зверей, и заплатить хотела, только потому, что пожалела тебя! Но! Ты не ценишь чужой доброты, и за свою жадность будешь наказан! Последний раз говорю, возьмешь за всех полторы кучки углов?! Если нет, я ухожу, надоело мне твою болтовню слушать!

И демонстративно поворачиваюсь к нему спиной.

— Э... Эй! — начинает нервничать торговец. — Но так же нечестно?!

— А как честно? — мгновенно обернувшись, грозно гаркаю я, — натравить на бедную девочку своего хищника — это честно?! А продавать таких злобных тварей, и даже не позаботится защитить от них покупателей, это честно?! И что у девушки теперь палец на всю жизнь искалечен, она работать больше не сможет, и ее ни один жених не возьмет — это честно?! Да ты мне еще доплатить должен, чтобы я забрала твоих чудовищ! И еще девушке всю жизнь пенсию оплачивать!

Не знаю, понял ли абориген слово пенсия, но то, что содержимое моего кошелька уплывает от него безвозвратно, осознал доподлинно. Потому, что взвыл пуще прежнего и вцепился в мою кофту, как тонущий в спасательный круг.

Я немного поупрямился, позволив себя поуговаривать, и отсчитал торговцу пятнадцать монет.

— Ну, давай!

— Что? — непонимающе вытаращился он, засовывая за пазуху тряпицу с моими деньгами.

— Покупку мою давай! Можешь в какой-нибудь мешок их засунуть, твой ящик слишком неудобный!

— Что? — от изумления у туземца чуть глаза на лоб не повылезли. — Какую покупку?!

— Как это какую? За которую ты у меня деньги взял! И побыстрее, некогда мне тут с тобой разговаривать!

— Да зачем они тебе нужны! — поразился купец. — Их теперь только убить можно!

— Вот я сама их и убью! Складывай в мешок, и поторопись, я и так на тебя столько времени потеряла!

Но торговец и не подумал немедля отдавать хорьков. Похоже, такое развитие событий вовсе не входило в его планы. Вместо этого он заюлил, запричитал, придумал сто причин, по которым я не должен забирать животных. И сбегут они, и покусают всех, а ему потом за это отвечать, и зачем нежной девушке такие неподобающие трудности и так далее и тому подобное.

Покажите только, пожалуйста, кто это здесь нежная девушка?

Мне уже давно стало понятно, что, забрав хорьков, я лишу жулика ежедневной прибыли. Кинти явно не единственная, кто сунул руку к хорошеньким мохнатикам. Но и допустить, чтобы мной манипулировали отсталые аборигены, я не желал. И не только мной, но и наивными туристами, уже попавшими в эту ловушку и теми, кто попадут после нас.

— Так, — рычу я, схватив ящик в охапку, — не хочешь по-хорошему, будем по-плохому!

— Эй, красавис! — отчаянно взвыл туземец, кидаясь мне наперерез и пытаясь вцепиться в ящик, но я поднял ношу над головой и зашагал в сторону гостиницы.

Он попытался ухватить меня сзади за одежду, пришлось лягнуть его в колено, и жулик присел, взвыв от боли.

— Что тут происходит? — двое крепких аборигенов в одинаковой одежде и с кинжалами за поясом, как ниоткуда возникли передо мной.

Похоже это местная стража. Или мафия?

— Марта! — Запыхавшийся Сид в сопровождении Арнольда и трех парней вынырнул из окружившей нас толпы. — Что случилось?!

— Я тут котят купила... — потупив глазки, залепетал я, ставя ящик наземь и крепко прижимая коленом — а он... меня обмануть хотел, деньги взял, а котят не отдавал!

— Кто?! — Так грозно рявкнул Сид, что окружающие начали потихоньку отступать.

Вот что значит сила предрассудков! Я ведь ничуть не ласковее с ними разговаривал, и ростом не ниже, да и оценить мою силушку имели возможность все. Ящик-то с хорьками не меньше тридцати кило весит. Но раз на мне юбка — то можно и на рычание внимания не обращать, подумаешь, какая-то баба что-то вякнула!

Через пару минут все решилось в мою пользу. Торговец нашел крепкий мешок, и, натянув длинную толстую рукавицу, побросал в него хорьков. С таким горестным видом, словно отдает собственных детей. Мужики с кинжалами, оказавшиеся все же княжескими стражниками, тоже кисло морщились, очевидно, пройдоха был им хорошо знаком. Но спорить с пятью воинственно настроенными туристами все же не рискнули.

— Джон, ты не мог бы дать мне большой ящик с крышкой?! — Прошу, едва войдя в гостиницу и завидев встречающего нас сияющей улыбкой управляющего.

— Да, конечно! А зачем?

— Я тут зверьков купила!

— О! — его глаза раскрываются во всю ширь. — Каких зверьков?!

— Не знаю, — состроив наивную физиономию, смущенно бормочу я, — хорошеньких!

Не говорить же доброму человеку, что я припер в его дом лохматых убийц?!

— Покажи! — протягивает Джон руку к мешку, но я быстро прячу покупку за спину.

— Они... пока... боятся чужих!

Управляющий подозрительно уставился на меня, но спорить не стал, а, пожав плечами, отправился за ящиком.

— Ну, как у вас дела? — ввалившись с мешком в номер, бодро спрашиваю соседок.

И чувствую, что ляпнул что-то не то. Девицы сидят вокруг зареванной Кинти с похоронными лицами, жалостливо оглаживая ее одеяло.

— Марта! — Сделав страшные глаза, шипит Рамика. — Ей плохо!

— Палец? — догадался я, невольно напрягаясь.

Неужели задеты сухожилия? Но тогда почему никто ничего не делает? В аварийной аптечке гостиницы как раз для таких случаев обязательно должен быть медроб. И если они этого не знают, то уж Джон-то ведь точно в курсе!

— При чем тут палец! — отчаянно всхлипывает пострадавшая и, натянув одеяло на голову, заходится в рыданиях.

— Кинти, Кинти, ну не нужно, успокойся, выпей вот это! Ну, пожалуйста! — трагическим голосом залепетала Рамика, бросаясь к подруге со стаканчиком.

— Отстань! — Истерично взвизгнула пострадавшая, резко отворачиваясь.

— Так, девочки, вас Сид срочно зовет! — непреклонно выталкиваю из номера группу поддержки.

И запираю за ними дверь. Кто-то, опомнившись, подергал ручку, тихонько постучал и сдался. Ну вот, теперь можно и поговорить спокойно.

— Кинти, — безразличным голосом начинаю я, — моя мама говорит, что нет неразрешимых проблем. Есть люди, которые не знают, как их решать.

— Что? — На секунду выглядывает из-под одеяла опухший глаз.

— Но зато бывают и люди, которые умеют решать сложные проблемы.

— Кто? — уже два глаза недоверчиво смотрят на меня.

— Например, я.

— А! — с горестным всхлипом глаза пропали под одеялом.

— Но даже я не смогу решить проблему, если не знаю, в чем она состоит!

Кинти всхлипывает еще минуты три, потом откидывает одеяло.

— Эту проблему никто не решит! — отрешенно качая головой, шепчет она.

— Конечно! — уверенно киваю я, и губы девушки вновь начинают дрожать. — Потому, что ты никому не скажешь, в чем дело!

— Я скажу! — скорбно поджав губы, несчастно бормочет она. — Все из-за меня! Если бы я не была такой глупой, не погибли бы эти беззащитные малыши!

— А с чего ты взяла, что они погибли? — так и сел я.

— Не нужно меня обманывать! — С негодованием качает головой девушка. — Я сама слышала, как Арнольд рассказал Сиду, за что тебя задержали торговцы! Он меня почти бегом сюда притащил, чтоб послать мужчин тебе на помощь!

Ой, как интересно! Но ведь Арнольд вроде не понимает местный язык? Похоже, я рановато вычеркнул его из списка подозреваемых!

— Ну вот! — безнадежно всхлипывает Кинти, — и как ты сможешь решить эту проблему?

Она несчастно морщится и, похоже, собирается снова зарыдать. Ну нет, только не это! Не выношу я эти слезоприношения!

— Кинти! А ведь я её уже решила! Смотри сюда! — спешно развязывая мешок, пододвигаю его поближе.

— Что там? — безучастно отмахивается она.

— Не что, а кто! Твои малыши, я их купила!

— Не может быть! — ее как ветром сдувает с кровати.

— Может! Только пальцы пока к ним не суй!

— Марта! Это же, правда, они?!

— Они, они! — довольно ухмыляюсь я.

— А... тот... ?!

— Кто, тот?!

— Ну... который... меня укусил?! — с ужасом замирает рыженькая латиянка.

— И он тут, — извиняющимся тоном бормочу я, — никак нельзя было отличить от других. Пришлось покупать всех! Да ты не бойся, я сейчас посажу их в ящик, и он больше ни на кого не сможет напасть!

— Я и не боюсь! Ох, Марта, спасибо тебе!

И в порыве благодарности девушка неожиданно крепко обнимает меня и целует в щеку. Надеюсь, Тези не станет полностью просматривать мои отчеты, иначе мне достанется!

Кстати, об отчетах, вчера я напрасно прождал целый час, ответа на мои донесения так и не пришло.

— И что ты собираешься с ними делать? — Задумчиво тянет Сид, разглядывая зверьков, с аппетитом уничтожающих творог и вареное мясо.

— Отправлю на остров.

— А потом?

— У меня есть хороший друг, он биолог, подарю ему!

— А он на острове?

А почему, интересно, тебя это так интересует, хмыкаю про себя, но вслух говорю другое.

— Нет, его задержали дела, но дней через двадцать он должен прибыть.

— Угу, — неопределенно кивает полковник и

переводит разговор на другое, — пошли обедать, наши уже все приготовили!

Согласно кивнув ему, закрываю ящик, и иду следом. Обед — это свято!

После обеда вся компания, за исключением меня, три часа посвятила магазинчикам и лавкам в поисках сувениров. Вернулись они с полными корзинами покупок только для того, чтобы умыться и выпить по паре стаканов холодного кваса.

— Марта, ты зря не пошла с нами! — восторженно блестит усталыми глазами уже забывшая утреннее горе Кинти, врываясь в номер. — Там такие дивные вышивки!

— А статуэтки из камня вообще чудо! — подхватывает Рамика, выкладывая на кровать, где я расположился отдохнуть, кучку камней. — Мы и тебе купили, вот эту и эту, посмотри, нравится?

Статуэтки, как статуэтки. Обычное средневековое творчество. Правда, камень хорош. Мягкий, полупрозрачный, весь пронизанный разноцветными разводами и более плотными вкраплениями. Неизвестные резчики очень умело использовали эти природные свойства камня, как детали отделки своих бесхитростных персонажей.

— Смотри Марта, такой был только один!- доставая из своей корзины фигурку местного божка, светится в экстазе Кинти.

Действительно, штучная вещица. Резчик так расположил полосы, что одна сторона божка вся прозрачная и яркая, а другая темная, непрозрачная и зловещая. И выражение лица только подчеркивает контраст. На светлой его стороне сияет доверчивой улыбкой и лукаво прищуренным глазом добро, с темной коварно кривит рот в змеиной усмешке зло.

— Он называется бог огня! — шепчет, разглядывая статуэтку Рамика. — А тут посмотри, как шапка!

Рыжеватая непрозрачная полоса постороннего вкрапления пришлась на темя статуэтки, и могла бы считаться браком, если бы не создавшийся ею эффект изюминки. Как будто специально было так задумано, что на голове бога одета набекрень шалопутная шапочка, смягчая его грозный двусмысленный облик.

— Действительно, очень неплохая вещица! — хвалю приобретение Кинти, и импульсивная латинянка краснеет от удовольствия. — А у меня для тебя тоже есть подарок! Вот смотри!

И я отдернул покрывающее мои ноги покрывало. Эффект превзошел все мои ожидания. На целую минуту девушки выпали из реальности, изумленно выпучив глаза и раскрыв рты. И даже дежурное «Ах» они смогли из себя выдавить, лишь подобрав с полу отвисшие челюсти. Ну, разумеется, вовсе не мои ноги произвели на них такое впечатление. Хотя и ногами своими я вполне могу гордиться. Когда они не под трансформом и не под юбкой.

— Как ты это сделала? — потрясенно выдохнула Рамика.

— Ну... — скромно опустив глазки, протянул я, — само получилось.

И тихонько почесал за крошечным ушком ближайшего, из развалившихся на моих ногах, котенка. Или все же щенка?

— А нам можно? — Умоляюще смотрят на меня две пары серых глаз.

— Не сразу! — предупреждающе выставляю руку. — Они не любят запах парфюмерии! После душа! Кстати постарайтесь обойтись без сильно пахнущих средств, а после я дам вам специальную мазь, смажете руки и гладьте, сколько хотите! — мазь я сделал сам, после произведенных оборудованием трансформа обследований, взяв за основу найденное в холодильнике коровье масло местного производства. — Я вообще собиралась вам подарить парочку, мальчика и девочку, на вашей планете ведь таких нет?

— А разве нам разрешат привезти их домой? — сомневается Рамика.

— Конечно. Мой друг, биолог, поможет, если будет нужно! — преувеличенно уверенным тоном обещаю я, хотя разрешение собираюсь просить совсем через другое ведомство.

И очень надеюсь его получить.

На Латии в таком количестве развелись мутировавшие грызуны, что парочка хорьков сможет оказаться одним из способов решения проблемы. Вернее, экспериментом по решению.

— Марта, а тот... ну который, — начинает запинаться Кинти, но я уже знаю, что ее волнует.

— И он здесь!

— Но ведь он же... как же... — недоверчиво качает головой озадаченная девушка.

— Обманщики они все! — бурча про себя намного более крепкое выраженьице, ответил я. — Специально натаскивали котят на запах нашей парфюмерии. Ну, то есть били палкой, которую обрызгали духами. А потом на рынке устраивали целое представление. Я тут погуляла немного, и видела, как дети с такими зверьками играют!

На самом деле видел не я, а мои жучки, оставленные вблизи нескольких домиков, но этого я девушкам объяснять не стану.

— А разве так можно? — негодует Рамика, — бить животных нехорошо!

— Ради денег люди идут на многое. Не только животных, но и людей в отсталых мирах бьют и даже убивают за несколько металлических квадратиков или кружочков! — сердито бросил я, и латиянки неожиданно смутились.

Что такое? Ох! Великий космос, я же совсем забыл, они и сами из подобного мира! Вернее, совсем недавно бывшего подобным!

— Извините, я не хотела, — хмуро извиняюсь, — но к вам это уже не относится!

— Нет, ничего, мы понимаем! — вздохнула Рамика, — просто... к хорошему так быстро привыкаешь!

В замок на ужин наша компания отправилась самой последней, и только после того, как Сиду удалось оторвать пищащих от восторга девушек от затисканных котят.

Здесь все оказалось почти так же как в Новиле, и все же по-другому. Дворецкий был величественен, толст, и улыбчив. Хотя, вряд ли эта улыбка была дружественной, однако и особого высокомерия в ней не чувствовалось. Да и правила были подемократичнее. По коридорам мы ходили вольготнее, да и забредать в раскрытые двери покоев не воспрещалось. Чем я и воспользовался, прилепив в укромных местах несколько жучков. Мне до зарезу нужна информация, до сих пор я ничего существенного не нашел по интересующему отдел вопросу.

В храме с нас все же взяли по квадратной монете, выдав каждому по тонкому шнурочку, продетому в крошечное колечко, символ здешней веры. И быстренько выпроводили, не прикрываясь хотя бы лицемерным напутствием. Здесь мы были только источником легкой наживы.

Залом для приема местному князю служил огромный холл, по боковым сторонам которого тянулись длинные столы, со скамьями у стен.

Стол для самого князя, рассчитанный человек на десять, стоял напротив входа, на просторной площадке, от которой в обе стороны уходили вверх деревянные ступени широких лестниц.

К площадке вели еще три ступеньки, огибающие ее по периметру. Приятнее всего поразила неожиданная чистота. Выскобленные добела столы, скамьи, лестницы и пол, промытые стекла высоких окон.

Стекло было еще одним товаром, который мы продавали туземцам, и хотя цена на него была сравнительно невелика, простой народ не очень-то спешил обзаводиться большими окнами. Считая, видимо, большой блажью платить за столь хрупкую роскошь.

Стол князя покрыт тонким, синим полотном, расшитым затейливой вышивкой. Высокие спинки стульев обтянуты плотной тканью того же оттенка и с похожей вышивкой. Ну, что ж, еще один плюс в пользу хорошего вкуса здешнего правителя. Я-то, по правде говоря, уже и не ожидал встретить среди туземцев любителей чистоты и дизайна.

— Марта, садись! — Настойчивый голос Сида отрывает меня от изучения обстановки.

И действительно, оказывается, все туристы уже чинно сидят вдоль стен, только Сид стоит у стола, ожидая пока я сяду. Чтобы самому сесть с краю. Ну, уж дудки!

— Я сяду после тебя! — невинно хлопая глазами, объявляю полковнику.

Его лицо недовольно скривилось, скрипнули зубы.

— Нет, — ультимативно объявляет он, — это мое место!

— Где это написано?! — с интересом уставясь на стол, мгновенно выпалил я.

— У меня есть причина, не спорь, Марта! Садись!

— Не сяду! У меня целых две причины!

— Какие?! — Тяжело вздохнув, почти рычит Сид.

— Первая, мне не понравилось лазать под столом! Вторая, мне понравилось наблюдать, как под столом лазишь ты! Достаточно?!

Уперев руки в бока, и гордо подняв голову, с удовлетворением наблюдаю, как щеки Сида медленно начинают бледнеть, а глаза наоборот, темнеют. Ох, что сейчас будет!

Но неожиданно весело хихикнула Лючия, за ней Саэда, странно закашлялся сидящий между ними Арнольд, потом неуверенно хмыкнули латиянки. И полковник сдался. Правда, вначале громко скрипнул зубами, невнятно пробормотал что-то про упертых баб, и только потом шлепнулся рядом с Рамикой.

Вот и правильно, ухмыляюсь я, усаживаясь с краю, нечего умным мужикам спорить с глупыми женщинами!

Церемониймейстер провещал ритуальную фразу и на ступенях правой лестницы появились сапоги. Хорошие такие, с блестящими заклепками и фасонными носками. Они важно зашагали вниз, поочередно открывая нашим любопытным взором заправленные в них черные штаны, по виду замшевые, такую же куртку, обильно вышитую вишневым шелком, белоснежный кружевной ворот рубахи и наконец бесстрастное, довольно молодое лицо князя. Типичное лицо жителя Мосетии, широкоскулое, черноглазое и чернобровое, обрамленное черными же, прямыми волосами. Если проводить аналогии с моим миром, слегка монголоидного типа. Не очень красивое, но и не безобразное.

Обычное. Настолько обычное, что я и не подумал бы его разглядывать, если б не одна маленькая деталь. У него на левой руке мои сканеры мгновенно засекли мику.

Я даже не поверил своим ушам и запросил подтверждение. А получив его, немедленно выключил все свои дополнительные функции. Теперь мой мику на сигнал сканера подаст только отзыв обычного туристического прибора.

На большинстве планет — мику — многофункциональное индивидуальное компьютерное устройство — выполняет множество различных функций. Главные из них следить за состоянием здоровья и служить средством связи. Эластичный широкий браслет или диск носится либо на запястье, либо вшивается под кожу. Имеет в своем арсенале несколько доз лекарственных препаратов и энергетик для экстренных случаев. А также миникомпьютер, мобильную видеосвязь, навигатор, аварийный маячок и многое другое.

Но на Хилионе такие приборы положено сдать или отключить, и пользоваться только туристическим вариантом. Исключающим, якобы для удобства туристов, всякую возможность контроля за перемещением туристов. И, соответственно, всякую связь. Кроме получения особых объявлений от дирекции курорта, вроде предупреждения о цунами.

Однако на запястье князя сканеры засекли вовсе не простенькую туристическую модель. Хотя у него в принципе, и простенькой-то быть не должно. Строжайше запрещено. И это меня сразу насторожило.

За ним следовало пятеро мужчин различного возраста, приближенные и гости из соседнего государства. Советника среди них не было, да ему и не обязательно ужинать с туристами. Однако я теперь просто жаждал с ним познакомиться. Хотя бы для того, чтобы просто убедится, что он жив и мику князя снято не с его руки.

Князь не стал толкать нам приветственную речь, просто молча кивнул и аккуратно опустил царственный зад на центральное кресло. Его спутники так же безмолвно устроились рядом и дворецкий, сдаваясь перед необходимостью кормить наглых туристов, весьма прибыльной, кстати, для княжеского бюджета, махнул белой тряпкой.

Тотчас из распахнувшейся под лестницей неприметной дверцы побежали молоденькие парнишки с огромными подносами, расставляя по столам блюда с едой. Туристы засуетились, перенеся все внимание на незнакомые кушанья, и перестали разглядывать стоящий на возвышении стол.

И только я сидел неподвижно, осторожно следя за князем из-за спины наполняющего свою тарелку Сида. И, как выяснилось, не напрасно. Едва гости перестали на него таращится, правитель опасливо обежал столы цепким взглядом. Останавливая его вовсе не на хорошеньких иноземках, как можно было бы предполагать, а на рослых парнях.

И я не успел еще как следует это обмозговать, а от нехорошего предчувствия уже мгновенно стянуло знакомым холодком живот.

— Марта, тебе что положить? — холодно интересуется полковник, не глядя мне в глаза.

Ох, и какими же мы становимся невыносимыми, стоит только девушкам задеть наше самолюбие! Никогда не преминем кольнуть их в ответ, наказать ледяным презрением, равнодушным молчанием или убийственным взглядом! Неужели я тоже бываю таким? Великий космос! Когда вернусь с задания, не забыть бы спросить у Тези! Или лучше просто сразу попросить прощения?! Так, на всякий случай?!

— Ничего, — буркнул я, но, заметив, что Сид все еще ждет моего ответа, скорчил кислую мину, — Нездоровится мне что-то!

Ну, про здоровье я соврал, конечно, однако с вполне определенной целью. Мне необходимо кое-что разведать в этом замке, а для конспирации недомогание лучший предлог. Тем более, женское. Мужчины обычно предпочитают не уточнять причин дамских болезней, но предполагают всегда самые для них отвратительные.

Сид бросил на меня короткий испытующий взгляд и повернулся со своим предложением к Рамике. Та встретила услуги полковника довольно прохладно, сухо сообщив, что уже положила себе все, что хотела. Беркут равнодушно кивнул девушке и склонился над своей тарелкой, но я с изумлением заметил, как вспыхнули огнем его уши. Ух, ты! А в полковнике то, оказывается, кипят эмоции, непонятно только, какие! Жаль, что у меня нет времени в них разбираться, хотя Сид и симпатичен мне как личность.

— Простите, пожалуйста, — вежливо шепчу пробегающему мимо парню в ливрее, — как мне пройти в дамскую комнату?

Чтоб такие были в каждом пункте, где принимают туристов, позаботились устроители курорта. За свой счет конечно, охватив заодно удобствами и хозяев.

— Не понимай! — равнодушно бурчит лакей, и торопливо отходит подальше.

Как это — Не понимай?! Их ведь должны были научить нескольким расхожим фразам, для удобства туристов! Или просто слугам запрещено без особого разрешения водить нас по замку?!

— Что с тобой?! — мгновенно среагировал Сид.

— Тошнит немного, — мрачно вру я, пытаясь сообразить, каким еще способом можно проникнуть во внутренние помещения.

— Сейчас! — уверенно кивает полковник, наливая в стакан воду из глиняного кувшина.

Ставит этот самый кувшин рядом с собой, загородившись объемистой посудиной от посторонних взглядов. Затем, на секунду задержав над стаканом руку, подает его мне. И я точно уверен, что никто, кроме меня, не заметил в кулаке беркута крошечного зелененького дозатора.

— Выпей!

Пью. А куда мне деваться?! Но полковник то, тот еще жук! Снаряжен так, словно ехал не на курорт, а на боевое дежурство! Не удивлюсь, если он и оружие где-нибудь заныкал! Недаром же в отделе шутят, что негласное правило звездных беркутов гласит: Если хочешь отдохнуть хорошенько на курорте — не забудь взять побольше оружия, не факт, что оно не пригодится!

— Вы хотели пройти в дамскую комнату? — в щедро сдобренной презрением ледяной старомодной вежливости дворецкого явно слышится первостатейное хамство.

— Мне уже лучше! — высокомерно дернул я плечом, и, откинувшись к стене, прикрыл глаза, демонстративно потягивая из стакана воду.

— Как хотите! — Ехидно шипит он и величественно отплывает от нашего стола, озирая ужинающих туристов таким надменным взглядом, словно кормит беспризорников в благотворительной столовой.

Ярое бешенство с такой силой охватило меня, что зубы невольно стиснули край стакана. Он громко скрипнул, и я тихо рыкнул от досады, объясняя себе в ядреных морских выражениях, куда нужно посылать секретных агентов забывающих держать под контролем свои эмоции.

— Марта! Что... — Сид тревожно уставился мне в лицо, хватая за руку и пытаясь нащупать пульс.

Ну, уж вот это совсем лишнее! Зло зашипев, выдергиваю у полковника свою конечность. Пульс у трансформа всегда в норме, а это меня сейчас не устраивает, так и погореть недолго!

— Я пойду в гостиницу! — тихо шепчу, изо всех сил пытаясь изобразить на лице удрученное выражение.

— Я тебя провожу! — решительно поднимается полковник.

Великий космос! Ну что ж ты навязался на мою голову?! И как мне теперь от тебя отделаться?! Какими словами объяснять, что не нужно мне никаких провожатых!

— Я сама! — категорично рычу на него, — у тебя Лючия, о ней позаботься!

— Не спорь, Марта, вставай! Отведу тебя и вернусь за ней! Ну же, давай!

Обиженно сопя и перечисляя в уме все известные мне ненормативные выражения, означающие степень умственной деградации полковника, нехотя выбираюсь из-за стола и бреду к выходу. Бережно поддерживаемый под локоток крепкой рукой звездного беркута. Парни в отделе по полу покатятся, просматривая эту запись. Жаль, стереть нельзя, Мария настрого запретила такое самоуправство.

Улицы вечернего городка заметно опустели, последние торговцы спешно увозят на повозках и тележках нераспроданные товары, запирают ставни и двери лавок, складывают в большие ящики испорченные овощи и мусор. Похоже, чистоплотность князя распространяется не только на территорию замка.

— Сид, спасибо, иди назад! — тщетно пытаюсь спровадить бдительного полковника.

— Доведу тебя до дверей и вернусь! — невозмутимо бурчит он. — Немного осталось!

— Вот я и дойду сама!

— Дойдем вместе, хватит спорить, Марта!

Да я бы и не спорил, да неохота потом возвращаться! Хорошо, если никто не увидит, а то даже дураку будет понятно, что дело нечисто, только отвели бабу в гостиницу, а она тут же назад крадется!

Впрочем, новая идея внезапно приходит мне в голову и я послушно позволяю полковнику отконвоировать себя до самого крыльца. Войдя в здание, первым делом отправляюсь в номер, подготовить кое-какие пустячки и переодеться, потом топаю в столовую. Поужинать-то мне не довелось!

И уже поглощая разогретые в микроволновке блюда, продумываю план действий на завтра. Наверное, даже хорошо, что я не стал пытаться попасть в замок сейчас, завтра это можно будет сделать на вполне законных основаниях.

— А разве вы не пошли ужинать в замок? — приветливая физиономия Джона начинает сиять белоснежной улыбкой от самых дверей.

— Пошла! — горестно вздыхаю я.

— И что? Не понравилось?

— Я ничего не успела съесть! Мне стало нехорошо, и меня проводили сюда. Но теперь, уже лучше, я приняла лекарство, сейчас поем и пойду отдыхать. — Старательно копируя манеру разговора латиянок, объясняю управляющему.

— Кушайте на здоровье! — скалит зубы Джон.

— А вы не знаете, что нужно, чтобы отправить ящик с моими зверюшками на остров? — Простодушно интересуюсь, честно глядя чиновнику в глаза.

— Наверное, нужно разрешение князя, или советника, — неуверенно бормочет Джон, отводя взгляд.

— Это мне придется идти в замок? — почти испуганно махаю ресницами.

— Сегодня уже поздно, только утром. Князь принимает просителей после завтрака.

— Как жаль! Я тогда отстану от своих! — печально охаю я.

— А вы отдыхаете вместе?! — понимающе щурится он.

— Нет, с девочками я познакомилась на острове, а с остальными подружились в пути! — наивно хлопая глазками, охотно выкладываю Джону явно интересующую его информацию.

В холле раздался топот и усталые голоса.

— Это автобус из Грозвеля прибыл! — поясняет управляющий, спеша навстречу прибывшим.

— Марта! Марта! Пора вставать! — занудно бубнит у меня под ухом голос Кинти.

Не хочу! Отмахнувшись от назойливой девицы, натягиваю одеяло на голову и пытаюсь вернуться в тающий сон. Он был такой приятный! Смеясь, бежала по пляжу Тези, почему-то с черными, как у Граса, крыльями, в ярком солнечном свете они отливали синевой и золотом, пел где-то над головой неземной голос Алика и плескались о берег нереально прозрачные волны. А я лежал на теплом песке и упивался этой картиной.

— Марта! — так грозно рявкнул под ухом голос Сида, что я чуть не свалился на него с верхнего дивана.

— Да за что мне такое наказание! — поняв, что сон уже не вернуть, резко оборачиваюсь и рычу прямо в ошеломленное лицо полковника.

Очень удобно торчащее прямо против моей подушки.

— Чего тебе нужно?

— Вставать пора! — вспыхнув от обиды, цедит он ледяным тоном.

— Мне — не пора! — с нажимом отвечаю трем парам глаз, уставившимся на меня, — Я никуда сегодня не еду!

И отвернувшись к стене, вновь натягиваю на себя одеяло. Хотя и ясно понимаю — заснуть больше не удастся. И это несмотря на то, что я без малого два часа гулял ночью по городку, когда мику разбудил меня в самую глухую послеполуночную пору. Почти безрезультатно, к сожалению.

Ведь не назовешь же особым результатом несколько подслушанных разговоров, записанных днем жучками. Хотя и прояснивших для меня кое-какие детали туземного быта, но не давшие никаких зацепок по заданию.

Но самая главная неприятность, вновь не пришел ответ на мои отчеты, и мне пришлось снова менять код. Последний отчет я отправил вчера утром, прилепив передатчик к умчавшемуся в Новил автобусу. Следующий передатчик должен уехать сегодня в Грозвель с вещами латиянок.

— Марта, — нерешительно интересуется под ухом вежливый голос Рамики, — Скажи, пожалуйста, а почему ты не едешь?

— По двум причинам.

— По каким? — в номере так тихо, как будто никого нет.

И запугал же я их, однако! Но иначе они от меня никогда не отстанут!

— Мне еще нехорошо, и к тому же нужно взять у советника разрешение на вывоз котят! — сурово отвечаю затаившим дыханье спутницам.

— А его обязательно брать? — Так же вежливо интересуется голос Сида.

А я уж было обрадовался, что он ушел!

— Спроси Джона!

Почти неслышными шагами полковник выходит из номера. Похоже, ему приходилось служить в разведке! Они вообще, на многое способны, эти звездные беркуты! Лучшее подразделение космической гвардии! Практически бескровно проведенные операции по нейтрализации пиратов и террористов — стиль их деятельности.

— Марта, можно я с тобой останусь? — произнесенное виноватым голосом предложение Кинти меня вовсе не удивило.

Чего-то в этом роде я и ждал от девушки и подготовился заранее.

— Ни в коем случае! Мне помощь не нужна! Езжайте спокойно, я постараюсь приехать завтра.

— Но, Марта!

— НЕТ!

— Лучше я останусь. — Грустно говорит Рамика и Кинти с ней почему-то не спорит.

— Почему, лучше ты? — развернувшись на постели и опершись на локоть, гляжу на латиянку.

— Так, — краснеет она.

Похоже, я что-то пропустил. Но это не имеет никакого значения!

— НЕТ! Никто не останется! Я не хочу, чтобы вы оставались из-за меня! — категоричным тоном отметаю все посягательства на свою свободу.

— А я и не из-за тебя! И запретить ты не можешь! Хочу и остаюсь! — С неожиданным вызовом выпаливает девушка и выскакивает из номера, хлопнув дверью.

— Что это с ней?

— Пусть сама скажет! — неожиданно начала вредничать Кинти, начиная складывать в сумку свои вещи.

— Посторонись!

Я осторожно спрыгнул на свободный от багажа пятачок и уселся на диван. Как мне теперь понять, к чьей сумке я прикрепил передатчик? И не останется ли он здесь? Хотя, возможно по одному сеансу трудно будет понять, кто из нас отправил сигнал, в конце концов, сегодня в городе как всегда встретятся четыре группы туристов.

Захватив одежду, отправляюсь в ванную умыться и переодеться, а вернувшись, застаю в комнате всю компанию. Нехорошее предчувствие охватывает меня при виде их серьезных физиономий. Великий космос! Пусть это будет не то, о чем я подумал!

— Вы так прощаетесь со мной, словно хороните! — ехидно ворчу, пробираясь к двери.

— Мы с тобой вовсе и не думали прощаться! — так же колко отвечает Сид.

— А могли бы!

— Еще чего!

Пожав плечами, выхожу из номера и отправляюсь завтракать. Столовая почти пуста, лишь несколько туристов спешно заканчивают ранний завтрак. Взяв поднос с едой, устраиваюсь поближе к открытым в холл дверям, чтобы видеть уходящих. Через несколько минут, нагруженные рюкзаками и корзинами местного производства, туристы потянулись на выход. А вот и мои спутники. Прошли мимо, словно не замечая меня.

Обиделись.

Только Кинти с виноватой гримаской робко помахала рукой. Я ответил ей кивком и склонил голову к тарелке, неожиданно почувствовав легкое разочарование. Впрочем, а чего я ждал после всех своих грубостей?! Как говорится, за что боролся, на то и напоролся!

Позавтракав, набираю в холодильнике полную тарелку вареной рыбы и мяса и отправляюсь кормить котят. Все равно, до приема у советника еще почти два часа. В большом пластиковом контейнере я проделал вчера несколько дырок для воздуха, и прорезал сбоку небольшую дверцу. Приделав к ней простенький, но надежный запор. Сид, исподтишка следивший за моей работой, был явно разочарован, что дама обошлась без его помощи, чем доставил мне несколько приятных минут.

Открыв запор, подставляю поближе к отверстию тарелки и удобно устраиваюсь на полу.

Котята быстро расправились с едой, аккуратно закопали продукты своей жизнедеятельности в тазике с песком, откуда-то принесенном вчера Арнольдом и затеяли вокруг моих рук веселую возню. Каждый хотел быть единственным, кого я должен гладить по спинке и чесать за ушком. Лаская пушистые, игривые рыжие комочки, искренне желаю жадному аборигену, мучавшему таких милых зверьков, всех известных ему напастей.

— Все, Марта, мы их проводили! — опустившись на диван, уныло сообщает вошедшая Рамика.

— Замечательно! — автоматически бормочу я, и тут же, поймав несоответствие сказанного действительности, вскидываю на нее подозрительный взгляд — Кто это — мы?!

— Мы — это я и Рамика, — спокойно заявляет появившийся в дверях с рюкзаком в руках Сид. — Какое место можно занять?

— А больше никто не вернется? — подозрительно ворчу, рассматривая поблескивающий хитроумными застежками внушительный рюкзак военного образца. Настоящий монстр семейства рюкзаковых.

— Нет! — так же печально вздыхает Рамика, — они уже уехали! Занимай тот диван!

Это уже Сиду.

— А может Марте удобнее будет внизу? — безразлично разглядывая котят, тянет полковник.

— Нет, она любит верхнюю полку! — категорично отвечает за меня девушка.

— Точно? — все еще сомневается беркут.

— Точно! — не выдержал я его благородства, — Но если ты тоже любишь верхнюю, то можешь устроиться напротив!

— Мне все равно! — гордо отрезал Сид и, сбросив на свободный диван своего монстра, вышел из номера.

— Рамика, — наконец решаюсь спросить, понаблюдав несколько минут за несчастной девицей, — что-то случилось?!

— Нет! — горестно кривит губы латиянка.

— Рами!

— Тебе это неинтересно!

— Рассказывай!!!

— Просто... ну понимаешь..., этот... Арнольд..., а теперь, ну... наверное ему больше понравилась Лючия! — краснея, выдавливает Рамика.

— И ты из-за него так расстроилась?

— Да не из-за него... хотя... я же понимаю, такому красивому мужчине... — она неожиданно всхлипывает.

— Так, — отправляю котят в ящик, и заперев дверцу, усаживаюсь рядом с девушкой.

— Посмотри на меня!

— Ну? — комкая в руке салфетку, всхлипывает она.

— Как ты думаешь, я стану тебя обманывать?

— Нет! — не понимая, к чему идет разговор, на секунду перестает хлюпать носом Рамика.

— Так вот, я думаю, что этот Арнольд тебе вовсе не подходит!

— Н... не... понимаю...

— Сейчас поймешь! Он ведь не всегда был таким красавцем! Просто в его мире уже действуют технологии, позволяющие людям иметь такую внешность, какую они себе выберут! И возраст тоже! Хочешь, когда приедем в Грозвель, я при тебе спрошу его, как он выглядел до трансформации?! Поверь, когда каждый человек имеет возможность выглядеть красавцем, внешние данные теряют всякую ценность! Главными становятся его душевные свойства! Я не хочу сказать, что Арнольд плохой человек, нет! Просто он не такой, какой нужен тебе! Ты девушка добрая, покладистая и тебе больше подойдет сильный, решительный мужчина! А Арнольд — по характеру слабак! И подсознательно он ищет себе сильную подругу! То есть женщина должна все время им командовать, и сама решать все проблемы! Подумай, разве ты сможешь построить прочные отношения с зависящим от тебя мужчиной?

— Откуда ты это знаешь? — недоверчиво уставилась на меня латиянка.

— Почувствовала! — загадочно ухмыляюсь в ответ. — Впрочем, вспомни, как он всегда бросался выполнять все желания женщин? Например, когда мне нужна была юбка, кто ее принес? Когда он не хотел идти осматривать Новил, ты ему приказала, и он пошел! А вот представь себе, удалось бы кому-нибудь так же командовать Сидом? Вот то-то же! Так что переставай хныкать и обрати, наконец, внимание на полковника! Тебе нужен именно такой как он!

— А тебе... он... совсем не нравится? — снова краснея, осторожно интересуется она.

Похоже, мои слова упали вовсе не на бесплодную почву! Хвала космосу! Нет, я вовсе не уверен, что правильно объяснил Рамике любовную диспозицию, так я ведь и не психолог! Просто я считаю, что заставить спутников заняться флиртом не худшая идея, пусть только меня оставят в покое!

— Только не как партнер! Я вообще-то уже имею любимого человека! — горячо, и главное, совершенно искренне, заверяю латиянку.

— А Арнольд говорил...

— А с чего ты взяла, что Арнольд разбирается в женских чувствах?! — фыркнул я.

— Но...

Быстро вошедший в комнату Сид невольно заставил Рамику смутиться и покраснеть.

— Нам еще не пора идти в замок? — Не глядя на меня, холодно поинтересовался полковник, и, заметив зардевшиеся щеки девицы, подозрительно прищурил глаза. — А что это вы, любопытно, тут обсуждаете?! Не меня, случайно?!

Наверное, настоящие женщины тут же принялись бы разубеждать бдительного беркута, что говорили вовсе не о нем. И он им бы, разумеется, не поверил. Но я-то не настоящая женщина, поэтому невозмутимо кивнул и спокойно заявил:

— Именно тебя!

— Как занятно! — полковник плюхнулся рядом со своим рюкзаком и испытующе уставился на меня. — И чем же я провинился перед прекрасными дамами?!

— Ничем! Просто, я утверждаю, что, хотя в некоторых мирах считается правильным, что мужчины берут на себя решение всех проблем, но лично мне такая точка зрения кажется глубоко ошибочной. А вот Рамика, оказывается, наоборот, всю жизнь мечтала, чтобы мужчина, который будет рядом с ней, был настоящим лидером!

Ну, или настоящим звездным беркутом, хихикаю про себя.

— Марта!!! — Уши возмущенной моим предательством латиянки вспыхивают огнем.

— А что Марта?! Я всегда говорю правду!

— Странно, а мне казалось, что еще утром... она переживала из-за Арнольда! — безжалостно заявил полковник.

Ну, вот почему некоторые мужчины не могут хоть иногда не высказывать так напрямую свое драгоценное мнение? И как мне теперь реабилитировать несчастную девушку?

— Разумеется! — вздохнув, печально киваю я Сиду. — Переживала! И даже плакала! Да и как ей не переживать? Только вам, мужикам, этого не понять! В кои веки случилось девушке найти человека, который, казалось бы, олицетворяет все твои мечты! Все представления об идеале! И красивый как... аполлон, и мужественный как рыцарь, и обходительный как принц! Но вдруг обнаружить, что, кроме сногсшибательной внешности, причем, явно позаимствованной, в предмете воздыхания нет ни одного важного для тебя качества! Это же катастрофа! Крах всех надежд и мечтаний! И я бы заплакала в такой момент!

Рамика к концу моего прочувствованного монолога почти в голос рыдает, полковник наконец-то ощутил себя виноватым и покаянно прячет глаза.

— Пойду, принесу воды! — уже шагнув за дверь, сообщил я, и в темпе скатился по лестнице.

Разумеется, вовсе не за тем, чтобы немедленно доставить обещанную воду. Пусть немного пообщаются наедине, возможно, процесс утешения несчастной латиянки станет началом большого чувства. Что, несомненно, пойдет на пользу не только моему расследованию, но и этим одиноким, действительно славным людям.

И впрямь, когда я через полчаса открыл дверь номера, Сид что-то увлеченно рассказывал восторженно внимающей ему девушке.

— Вода не из княжеского дворца, случайно? — окинув меня насмешливым взглядом, съязвил полковник.

А вот иронизирует он зря! Я вполне успел придумать себе правдоподобное оправдание!

— Вода из холодильника, а вот это — успокоительные таблетки, еле выпросила у Джона! — Оскорбленно сую под нос растерявшемуся от такого напора беркуту серебристую конволюту.

— Советник сегодня не принимает!

Стоящий у ворот рослый абориген в форменной одежде глядит на нас высокомерно и ехидно.

— А когда будет принимать? — в голосе Сида, кроме холодной вежливости, отчетливо проскальзывают нотки нетерпения.

Ему вовсе не светит терять здесь из-за моих котят несколько дней. Да и за дочь переживает, хоть и старается этого не показывать, но все равно заметно. Арнольд вовсе не тот мужчина, которому полковник готов надолго доверить свое сокровище.

— Никто не знает! — ухмылка парня становится еще гнуснее.

— Так пойди и узнай! — Надменно рявкаю на наглого стражника, решив, что пора брать переговоры в свои руки.

Мне и без туземного хамства хватает забот, мало того, что не удалось оторваться от настырных туристов, да еще и нет связи. Ни на один из своих отчетов я пока не получил ответа и это с каждым днем все сильнее меня беспокоит.

Стражник изумленно вытаращился было на меня, но быстро очухался.

— ... ! Не хватало еще, чтобы всякая ... мной командовала! — злобно выругался он.

И в тот же момент испуганно захрипел, обнаружив себя высоко вздернутым за ворот крепкими руками полковника.

— Быстро проси у дамы прощения, скотина! — с ненавистью шипит Сид, легко держа тучного туземца, судорожно болтающего ногами, в полуметре над землей.

Похоже, его мало волнует осложнение дипломатических отношений. Хотя, если б беркут не поторопился, туземец непременно получил бы свою заслуженную плюху с другой стороны.

— Ппп... ппрошу простить! — полузадушено пыхтит абориген, закатывая выпученные глаза.

— Сид, отпусти его! — Умоляет испуганная Рамика.

— Так и быть, раз дамы просят! — Кровожадно тряхнув стражника, полковник разжал руки.

Что это так странно громыхнуло? И зазвенело, покатившись по камням двора? Рассматривая широко рассыпавшиеся вокруг рухнувшего аборигена монетки, начинаю понимать, что должность охранника в замке одна из самых прибыльных.

— Значит, нет советника?! — нехорошо ухмыляясь, процедил Сид, пиная блестящие квадратики.

И сделал вид, что собирается вновь ухватить туземца за шиворот. Тот шарахнулся, как от удара, ловко прополз несколько метров на коленях и, поднявшись, наконец, на ноги, прокричал издали, что немедля сходит и узнает, прибыл ли советник.

— Давно бы так! — презрительно фыркнул себе под нос Сид и брезгливо отряхнул руки.

— А с какой целью вы их покупали? — Вежливо интересуется сидящий за письменным столом советник, внимательно нас разглядывая.

— Так меня торговец не отпускал, пока не заплачу! — обиженно надув губы, жалуюсь я, так же бдительно изучая хозяина кабинета.

И убеждаюсь, что его мику находится на своем месте. На руке хозяина.

— Хотите заявить претензии? Торговца накажем, заставим извиниться и вернуть деньги! — Собеседник — сама корректность.

— Нет! — капризно мотаю головой. — Я уже к ним привыкла! И они меня полюбили! Хочу забрать их домой, на нашей планете таких нет!

— А если вам не удастся получить разрешение на ввоз? Не жаль будет усыплять?!

— Я дружу с главным биологом инопланетного зоопарка и уверена, что он с удовольствием примет этих животных! — Гордо выдаю заранее приготовленную фразу.

— А с какой вы планеты?

— С Деллии!

— Это кажется...

— Очень далеко отсюда!

— Я рад, что популярность Хилиона достигла Деллии! — с едва заметной ехидцей склонил голову советник.

— Дело вовсе не в популярности! — высокомерно ответил я. — Женщины моего племени могут путешествовать, только пока не пришла пора заводить семью! Потом я стану слишком занята для таких прогулок! Поэтому и путешествую сейчас, чтобы было потом, что рассказывать вечерами детям!

— Но ведь дети вырастают! — с холодной недоверчивостью глядит оппонент.

И что он, интересно, хочет добиться своим упрямством? Котят я ни за что не намерен возвращать наглому дельцу!

— Вы, видимо, не знаете тонкостей быта моего племени! Когда придет моя очередь стать матерью-царицей, у меня будет очень большая семья! А дети будут выводиться до самой моей смерти! — снисходительно объясняю чиновнику, и легонько толкаю ногой ногу Сида.

Чтобы не вздумал меня разоблачать.

Однако не Сид, а Рамика едва не выдала мою ложь.

— Но, Марта, разве... — неуверенно начинает она.

— Да, Марта! — перебивает ее Сид. — Ты же вроде не горела особым желаньем становиться этой... как ее...?

— Матерью — царицей!- Гордо задираю подбородок. — В нашем племени мое желание ничего не значит! Я старшая из дочерей и посвящена во все секреты семьи! А стать матерью-царицей очень большая честь для меня! И если что-то случится с матерью, именно я должна немедленно занять ее место! Неужели ты думаешь, что я смогу не выполнить свой долг?! Меня тогда будут презирать все соплеменники! Да это хуже смерти!

— Извини, не думал, что все так серьезно! — уважительно заявил Сид, ошеломленно разглядывая мое надменное лицо.

Очевидно, беркут вовсе не ожидал, что я умею врать с такой убедительностью.

— Я разрешаю вам вывоз ваших зверей, — принимает решение советник и прижимает к вылезшему из принтера листку свой мику.

С достоинством взяв из его рук ставшую официальным документом бумажку, выхожу из кабинета. Наскоро пробормотав слова благодарности, Сид с латиянкой топают следом. Пока веду их к выходу из замка, пытаюсь понять, откуда у меня взялось ощущение, что я что-то проглядел.

Что-то очень неправильное и, несомненно, важное уже второй раз за последние дни засело в мозгу крошечной занозой. Может, Сида спросить про его впечатления от визита? Да нет, нельзя. Полковник не должен знать о моих подозрениях. В смысле, какие могут быть подозрения у отсталой низранки?!

Так же молча мы выходим за ворота мимо вытянувшегося охранника и я мельком отмечаю, что на чисто выметенных камнях более не блестит ни одного квадратика.

Великий космос! Ну, правильно! Мы забыли пожаловаться советнику на собирающего мзду аборигена! Так ведь и он не спросил нас, каким образом мы попали в замок так рано! И что же получается?! Либо советник не владеет информацией о делишках работников князя, что говорит о его некомпетентности, либо он потакает жадному туземцу, а это уже и вовсе должностное преступление! Во всех случаях его следует немедленно отозвать и прислать более сильного работника.

И только осознав это, я понял, что еще в поведении советника так поразило меня. Обычно люди, работающие на чужих планетах, очень радуются встречам с земляками. Я в данном случае представляю из себя отсталую низранку, Рамика жительницу недавно присоединенной планеты, и только Сид приходится советнику земляком. Да к тому же еще и почти коллегой. И, несмотря на это, беркуту даже традиционного бокала шампанского предложено не было! Или хотя бы кофе, не говоря уж о непременном пожатии рук и похлопывании по плечу! Да даже простой дружеской улыбки полковник не получил от земляка!

— Марта!!!

Да что ж она так орет-то?!

— Что случилось?

— Ничего! — растерянно вытаращилась латиянка, — Ты куда сейчас идешь? Я тебя уже третий раз спрашиваю!

— В гостиницу, узнать расписание автобусов!

— Я узнавал, рейс на Новил в обед, автобус прибывает из Сервена! На Грозвель ближайший — вечером. — Вежливо информирует Сид.

— Значит, есть время посмотреть вышивки! Мы вчера не успели! — по-детски радуется Рамика, оглядываясь на полковника.

— Я не против! — кивает он, испытующе поглядывая на меня.

А я, разумеется, против, но говорить этого не буду. И так слишком выделяюсь поведением из толпы туристов, а если еще и сувенирами интересоваться не стану, то возможно, заинтересуются мной. Не ведаю, пока кто, но что найдутся желающие, знаю наверняка.

— Пошли! — киваю Рамике, и девушка расцветает довольной улыбкой.

Как же мало ей нужно для счастья!

На вечерний автобус в Грозвель мы явились первыми. Тучи, с утра наползавшие на летнее небо, к этому времени нависли над верхушками деревьев плотной, беспросветной темнотой. Где-то вдалеке уже начал погромыхивать гром, и я мечтал лишь успеть до дождя оказаться в теплом салоне автобуса-трансформа.

По-видимому, Сид с Рамикой желали того же, поскольку непрестанно с тревогой поглядывали в ту сторону, откуда, по нашему представлению, должен был появиться транспорт из Тохена.

Котят я еще в обед отправил с сопроводительным письмом в Новил, откуда они вечером должны вылететь на главный остров. А к дну клетки прилепил очередной отчет, почти не надеясь, что он достигнет аналитиков отдела. И все же, чем меньше у меня оставалось веры в возможности коллег, тем чаще и подробнее я составлял и отправлял отчеты. И все яснее понимал, что мне пора убираться с Хилиона. Уж больно что-то непонятное здесь происходит.

Когда первые, редкие капли дождя начали шлепаться на небольшую кучку собравшихся в путь туристов в конце улицы зажглись, наконец неяркие фары автобуса.

Через несколько минут, отирая воду с лица и рук, уютно устраиваемся на мягких диванах. Двери беззвучно захлопнулись и автобус мягко тронулся в путь.

— Марта, чай пить будешь?

А почему бы и нет? Что еще делать ранним вечером в такую погоду? Только не стоит показывать попутчикам излишнюю готовность к общению, в Грозвеле я намерен окончательно от них отмежеваться.

— А с чем? — специально капризничаю, чтобы посильнее достать беркута.

— С пирожками, с печеньем, с кексами! Ты что любишь? — Хозяйственно хлопочет Рамика, светясь от удовольствия, которое ей доставляют эти заботы.

— Давай с кексом! — исподтишка вздохнув, снисходительно соглашаюсь я.

— А я буду всё! — с одобрением следя за ее бурной деятельностью, умиротворенно сообщает полковник, вызывая своим заявлением счастливую улыбку на лице девушки.

А мне немного стыдно перед девушкой за то, что в ее мире возможность ухаживать за своим мужчиной возведена в ранг высших ценностей.

Хотя, похоже, если меня однажды за какой-нибудь промах выставят из отдела, я вполне смогу трудиться свахой! Или сватом?! Не важно.

— Давайте отойдем в сторону, и там вы все спокойно объясните! — Тихо, но твердо рыкает полковник на Лючию и Арнольда, встречающих нас в Грозвеле.

Еще только увидев в окно стоящую под дождем парочку, я почувствовал, как все сжалось в груди от ощущения чего-то непоправимого.

Уж больно жалкими они выглядели. И дело даже не в мокрых прядях волос, прилипших к лицам, и не в судорожно сжатых от волнения кулаках Арнольда. Насторожило появившееся меньше чем за сутки нервное подергивание небритых щек и темные круги вокруг глаз мачо. Да и Лючия выглядит не лучше. Распухший от слез нос и покрасневшие несчастные глаза обычно оживленной и энергичной девицы заставляют предполагать худшее.

— НУ! — почти рычит Сид, стискивая руками плечи дочери. — Только коротко!

— Кинти... пропала! — Горестно всхлипывает Лючия и, упав лицом в надежное плечо отца, захлебывается в рыданьях.

— Что? — С состраданием оглянувшись на уронившую вещи Рамику, Сид оторвал руки дочери от себя и всучил ее несчастному Арнольду.

— Рами, не волнуйся, возможно, она просто заблудилась! — Подхватив одной рукой помертвевшую латиянку, а другой чемодан, полковник уверенно ведет ее в сторону дверей.

Благо, автобус подвез нас почти к калитке окружающего гостиницу садика.

— Пошла покупать сувениры и не вернулась!

— растерянно бормочет, плетясь сзади, Арнольд. — Мы весь вечер по рынку бегали, пока все не закрылось! А ее так и не нашли!

В холле никого, приехавшие с нами туристы отправились наверх устраиваться, отъезжающие ушли к автобусу, остальные сладко спят в этот ранний утренний час.

— А где Саэда и парни?! — топая по лестнице, деловито бросает через плечо Сид.

— Спят. Они недавно легли, — виновато бормочет Арнольд, — вместе с нами бегали!

— Ложитесь и вы! — впихнув безропотную Рамику в свободный номер, скомандовал полковник. — Сейчас все равно ничего нельзя сделать, слишком рано. Да и отдохнуть вам нужно, на себя не похожи! Арнольд! Проследи за девушками!

И, войдя вслед за латиянкой в комнату, захлопнул за собой дверь.

— А... что?! Марта... ! Ты не... знаешь?! — Ошеломленно шепчет Лючия, оглядываясь на меня.

И начинает нервно хихикать, увидев мою обвисшую челюсть.

Однако! Пытаюсь отойти от испытанного в коридоре изумления. А полковник-то не промах!

— Пойдемте, пойдемте девочки, — напористо подталкивает нас получивший, наконец-то, четкие указания Арнольд, — умоетесь, выпьете чайку, и спать!

Скрипя зубами, иду в номер, сообразив, что это на самом деле хорошая идея, уложить всех спать! Спящие не будут мешаться под ногами! Да и обдумать как следует свои действия мне не помешает. Комп в этой ситуации совершенно бесполезен, не может он выдавать инструкции на основании таких мизерных данных! К тому же, расплывчатых, а порой даже, противоречивых!

— Я чаю не хочу, — сообщаю Лючии, забираясь на верхний диван.

И мысленно поглаживаю себя по голове за хорошо укрепленную легенду о моей любви к верхним полкам. Сейчас это особенно полезная для меня привычка. Сверху очень легко следить за соседками. И едва Лючия, поудобнее устроившись на своем ложе, прикрыла глаза, нажимаю на кнопку станнера. Извини, подруга, так будет лучше!

Неслышно соскользнув с дивана, выдаю порцию дополнительного сна Саэде, и начинаю собираться. Для начала переодеваюсь в неприметную пеструю юбку и кофту, на забыв, разумеется, натянуть под них неизменные футболку и длинные шорты. На голову натягиваю серую бейсболку, на плечо вешаю сумку на длинном ремешке, выбросив из нее половину женских принадлежностей. Оставив на столе записку для Сида, тихонько приоткрываю дверь и оглядываюсь.

Никого!

Соскользнув по лестнице в холл, крадусь в столовую. Нужно еще забросить в сумку пару пакетов с едой и бутылку воды, возвращаться сюда на обед я не намерен. Даже если найду Кинти.

В столовой, неярко освещенной ночными светильниками, чисто и тихо. И никого. Ни туристов, ни персонала. Слишком рано. Одному мне, как всегда на отсталых планетах, не удается насладиться сладким утренним сном. Выбрав в шкафу пару пакетов с сухим пайком бутылку с водой и коробку сока, укладываю их в сумку и, закинув ее за спину, выбираюсь в холл.

— Марта, и куда ты собралась?! — язвительный голос полковника раздался, кажется, над самым ухом, едва я осторожно приоткрыл входную дверь.

Оглянувшись, вижу спускающихся по лестнице Сида и Арнольда. И оба они полностью одеты и обуты. Похоже, полковник даже не ложился спать.

Ну, а они-то куда топают? Как собираются искать Кинти в такую рань? У меня хоть есть приблизительный план, мои сканеры смогут засечь мику девушки. Если он будет в зоне доступа, разумеется. А вот на что рассчитывает беркут, даже представить не могу.

— Хочу воздухом подышать! — независимо бросаю я.

— Ты ведь спать пошла! — возмущенно шипит мачо.

— Ну и что? Не смогла уснуть! И вообще, с какой стати я должна перед вами отчитываться? Кто вы мне такие? И когда вообще оставите меня в покое? — злобно рыкнув на неугомонных защитников, пошире открываю дверь.

— Я тоже иду с вами! — останавливает меня на полушаге тихий голосок Рамики.

Подняв глаза, замечаю появившуюся на верхних ступеньках латиянку. И возмущенное лицо полковника, раскрывшего от потрясения рот. Ну, да, он ведь считал, что у него все под контролем!

— Куда? — от ледяного голоса беркута даже у меня по спине сквозит холодок.

Не дожидаясь конца разборки, молниеносно выскальзываю за дверь и мчусь за угол дома. Одного взгляда оттуда хватает мне, чтобы увидеть, как дверь почти сразу распахивается вновь и на крыльцо выскакивает Арнольд. Бурча ругательства в адрес упертой низранки, пробегает несколько метров до калитки, и скрывается за ней.

Ну, как раз это от него и требовалось. Хихикнув, ныряю в густые кусты сада и выбираюсь к забору, огораживающему территорию гостиницы . Перемахнуть полутораметровую ограду для меня просто детская игра, пришлось только вначале задрать подол юбки и намотать его на пояс.

Пробежать через захламленный задний дворик большого дома, перепрыгнуть в соседний, проскользнуть под раскрытыми окнами сочащейся запахами готовящегося завтрака кухни мне удалось за несколько минут. Подождав, пока скроется в дверях дома неторопливо топающий из отхожего места упитанный хозяин, выскальзываю из умело отпертой калитки в неширокий переулок. Успев поймать изумленный взгляд дрыхнущей в конуре псины. А нечего спать на службе!

Оправив одежду и сверившись с мику, выбираюсь из путаницы переулков на рыночную площадь. В Грозвеле она расположена на просторной, мощеной камнем набережной довольно широкой реки. Магазинчики и лавки выходят лицом на набережную, а торговые ряды тянутся параллельно реке. За мостом, разделяющим площадь на две половины, видны взбирающиеся на высокий холм белокаменные дома зажиточных горожан, а над ними возвышаются замок князя и храм.

Действительно, красиво, признаю я, вспомнив отзывы Ланса, и начинаю поиск. Включив все сканеры на розыск мику Кинти, медленно бреду мимо магазинчиков.

Ничего.

Обойдя площадь по периметру, задаю новые параметры поиска. Теперь сканеры ищут любое живое существо. Таких за закрытыми дверями находится несколько, и я отмечаю эти помещения, чтобы проверить после открытия.

— Как успехи? — едва успеваю удержаться от удара, услышав негромкий вопрос Сида, внезапно раздавшийся из-за спины.

Ну, нельзя же быть таким идиотом! Он что, не знает, что нельзя подкрадываться к людям сзади?!

— Как и у вас! — раздраженно рычу в ответ.

— А откуда ты знаешь, как у нас?! — подозрительно щурится Арнольд.

Еще один доморощенный сыщик на мою голову!

— Догадайся с трех раз! — ехидно предлагаю ему и вспоминаю, что хотел задать мачо пару вопросов. — Кстати, подскажи, где ты ее видел в последний раз?

— Кого? — не сразу сообразил плейбой.

— Да уж не Лючию!

— А... Кинти... да вот где-то возле тех лавок. Там украшения продаются... я хотел... купить... ну, девушкам... в подарок... — краснея, замекал красавчик.

Похоже, я ошибался в определении его возраста. Даже самые скромные мужики уже не умеют краснеть ко времени первого омоложения.

— Ты покупал украшения, а где были девушки? — строго обрываю его блеяние.

— Лючия — рядом, а Кинти пошла дальше, ей что-то там понравилось... — виновато повесил голову мачо.

— Дальше — в какую сторону? — не поддаюсь на его переживания.

— В ту! Мы отсюда шли.

Именно в той стороне мои сканеры засекли за запертыми дверями лавки двоих людей. Украдкой суеверно сплюнув через плечо, направляюсь к магазинчику. Нужно не допустить, чтобы девушку успели перепрятать, иначе нам её не найти. Если она, разумеется, еще здесь, на что я очень надеюсь. Да и действительно, не могли же, на самом деле, средневековые купцы придумать особо хитроумный план похищения?! Скорее всего, заманили наивную иномирку под предлогом продажи какой-нибудь диковины в склад и связали, а поскольку ночью вывезти не успели, опасаясь попасться на глаза охране, то отложили это мероприятие на тот момент, когда на рынке будет много народа.

Компания Сида неотступно следует за мной, несмотря на мое показное молчание. Матеря себя в душе за то, что, занявшись сканированием лавок, не дал мику задания предупреждать о приближении полковника, в глубине души понимаю, что ничего бы мне это не дало. Все равно негде укрыться от них на пустынной площади, не в мусорный же ящик лезть.

Тем временем торговые ряды потихоньку начинают оживать, открываются первые двери, поднимаются тяжелые ставни над прилавками. Некоторые, особо прогрессивные торговцы, застеклившие в соответствии с веяниями моды свои крошечные витрины, теперь с гордостью трут поблескивающие в первых лучах солнца стекла чистыми тряпками. Остальные просто раскладывают на прилавках нехитрые товары.

Наконец сканеры засекли движение в интересующей меня лавке и я, состроив скучающую мину, начал продвигаться ближе к ней. Сид с помощником двинулись было следом, но тут уж я не сдержался и яростно прицыкнул на них. У оскорбленного мачо даже уши вспыхнули огнем. А вот Сид прищурился и уставился на меня таким взглядом, словно увидал впервые. Ох, и не нравится мне выражение его лица!

Но от меня они все же отстали. Приткнулись у ближайшего прилавка и начали с деловым видом копаться в сувенирах. Конспираторы несчастные!

А из магазинчика тем временем выполз заспанный абориген, расправил могучие плечи и одним махом снял с витрины увесистую ставню. Однако где-то в глубине помещения находился второй, и я должен был его немедленно увидеть.

— Можно посмотреть товары? — Вежливо спрашиваю амбала и, дождавшись небрежного хмыка, ныряю в магазин.

Полумрак помещения не мешает рассмотреть добротные полки, заставленные различными сувенирами. И крепкую дверь в дальнем углу. Оглянувшись на трущего стеклянную витрину хозяина, осторожно продвигаюсь в том направлении. Вот я, наконец, почти у двери. Еще шаг... дверь распахивается и в магазин вваливается куча ящичков, за которыми едва видно несущего их человека. Даже близко не похожего на Кинти.

— Что ты здесь делаешь! Наткнувшись на меня, рычит он.

— Товары рассматриваю!

— И как, выбрала уже?

— Ты мне помешал! Тут и так темно, да еще и ты свет загораживаешь!

— У меня работа! Нужно товар приготовить, пока туристы не набежали! — ворчит он. — Уже с утра пораньше приходить начали!

Но я уже, разглядывая для виду сувениры, собираюсь отступить к выходу, все понятно, здесь мне делать нечего. И вдруг замираю, пронзенный ледяным копьем ужасного подозренья. Прямо перед моими глазами в уголке дальней полки стоит до боли знакомая статуэтка. Божок огня, которого Кинти, не желая расставаться с понравившейся безделушкой, всегда носила в сумке.

— Какая прелесть, — бормочу я, щелчком пальцев отдавая сканерам приказ сверить талисман с хранящимся в памяти изображением.

И почти сразу получаю ответ. Соответствие 99,9 процентов. А ведь на нем вполне могли остаться микрочастицы или даже отпечатки, смекаю я, и осторожно беру сувенир двумя пальцами.

— Я это покупаю! А не найдется ли у вас еще таких?! Я куплю всех!

— Нет, этот был один! — едва взглянув на сувенир, выпалил торговец.

Еще больше утвердив меня этой поспешным ответом в своей виновности. Вряд ли он может помнить каждую безделушку, только если она не досталась ему необычным способом.

Расплатившись, заворачиваю божка в салфетку и кладу в сумку. Не забыв прилепить к поясу коммерсанта жучка, выхожу из лавки. И сразу делаю разочарованное лицо, не стоит вовлекать спутников в это расследование.

Однако их уже нет поблизости, и это даже показалось мне немного обидным. Не верят крутые мужики в детективные способности простой низранской бабы. Посмеявшись в душе над своим разочарованием, нахожу неподалеку туземное кафе на свежем воздухе. По устройству похожее скорее на обеденный стол в старинных тюрьмах. С лавками по бокам. Отсюда прекрасно виден магазинчик, из которого я вышел.

Устраиваюсь в самом дальнем уголке и прошу принести завтрак. Нужно же как-то оправдать свое пребывание здесь, возможно сидеть придется долго. Пока разносчик ходит за моим заказом, достаю сувенир и засовываю за пазуху. Там в потайном кармане трансформа миниробот произведет над божком все необходимые процедуры. Жаль, у меня нет образцов отпечатков рук латиянок, но идти сейчас за ними я не собираюсь.

Интуиция говорит, что это тот самый сувенир, я очень хорошо запомнил смешную шляпу. Узнать бы, как он попал в этот магазин! Ну, если до вечера ничего не прояснится, ночью попробую допросить торгашей. Припугну, как следует, может и удастся что-то узнать. Голос мику зазвучавший в моем ухе подтвердил мои догадки. Это сувенир Кинти. Миниробот нашел на статуэтке мои собственные отпечатки трехдневной давности. Ну, все, бандиты, вы попались!

Но прежде, чем идти в магазин, допрашивать коммерсантов, отхожу к перилам пустынной пока набережной и записываю очередной отчет. Включающий и мои намерения насчет торговцев. Потом немного гуляю по площади, выбирая тележку, к которой собираюсь прикрепить одноразовый передатчик. Присматриваясь по пути к аборигенам и аборигенкам. Женщины здесь почти такие же как в Новиле, тихие, молчаливые. И одеты почти так же в темные мешковатые платья и платки замотанные так, что виден лишь кончик носа. Одна приятная разница, ходят не кучками а по двое. И даже пару раз я встретил одиночек. Правда, торговцы на них косились с укором, но вслух не порицали.

В тот самый момент, когда все мои дела закончены, и я начал неспешный путь к магазину, мику передал разговор, подслушанный жучком, оставленным на торговце.

— Все спокойно? — настороженно спросил незнакомый голос.

— Да. — А вот это уже тот, что продал мне божка.

— Никто не искал?

— Нет.

— Вот деньги. Сегодня не берите, пережди пару дней!

— Да что ты трусишь! Она одна ходила!

— Заткнись, дурак! Я только что неподалеку встретил очень похожую девку, как сестра! Глаза заплаканы, рядом двое здоровых мужиков! Товары не глядят, лица злые! Хочешь попасться?!

Уже попались, голубчики! Останавливаюсь около прилавка напротив дверей магазинчика и начинаю копаться в соломенных тарелках. Дав задание мику фиксировать всех выходящих.

— Ладно, ладно, — небрежно соглашается торговец, — подожду два дня!

А ты привези еще картинок, все закончились!

— К обеду жди.

Хлопнула дверь, но мику молчит. Что за... Ох, черт! Там же черный вход! Бросив тарелку с такой силой, что они все покатились на землю, разворачиваюсь и бегу вокруг магазинов. Что-то кричит вслед возмущенный торговец, но мне вовсе не до него. Как я мог не проверить заранее второй выход!

Так, магазинчик от конца четвертый, значит... выглянув на миг из-за угла тут же прячусь назад. От дверей четвертого магазинчика разворачивается тележка, запряженная местной лошадью. На тележке установлен вместительный длинный ящик с крышкой, на котором сейчас сидит хорошо одетый абориген. Кажется, теперь я знаю, как вывезли отсюда Кинти. В этом самом ящике!

Приготовив жучок, снимаю туфлю и начинаю вытрясать из нее несуществующие камушки. Не обращая ни на что вокруг внимания. Но когда телега проезжает мимо, молниеносно протягиваю руку и прижимаю жучка к ящику. И тут же, отвернувшись, вновь сосредотачиваюсь на невинной обутке. Камеры мику вывели мне на линзы записанный ими подозрительный взгляд обернувшегося возницы, однако моего маневра купец не заметил. Угол ящика загораживал от него мою руку.

Подождав, пока телега скроется за поворотом, устремляюсь в погоню. Мику уже показывает мне план городка, поэтому можно особенно не спешить. Телега едет к мосту, значит, достаточно пройти по набережной ей наперерез.

И действительно, выйдя к мосту, получаю сигнал жучка. Возница едет не спеша, часто останавливаясь около знакомых и неприметно окидывая взором снующих по набережной туристов. Стараясь не попадаться ему на глаза, неуклонно следую за телегой. А она, переехав мост, пересекает ухоженную набережную площадь и начинает подъем по центральной улице к кварталу богачей. Вот гадость, а дело-то становится все паршивее.

Наконец, свернув в тенистый переулок, телега остановилась около добротных деревянных ворот. Возница слез с ящика, неторопливо обошел вокруг своего транспорта, задумчиво поглядывая в ту сторону, откуда приехал. Я только хихикнул. Привычка принимать меры безопасности заранее и тут не подвела меня. Припасенный в одном из потайных карманов плащ-хамелеон пришелся как раз кстати. Увидеть меня в нем купец не мог, меняющий цвет плащ делает человека незаметным на расстоянии двух метров. А я находился гораздо дальше, притаился у забора в тени густой ветки и прекрасно разглядел, как бдительный взгляд незнакомца сменился на успокоенный.

Условный стук возницы, сподвиг кого-то, пока невидимого, распахнуть ворота и впустить телегу. И сразу же захлопнуть створки. Но я не гордый, вполне могу и через забор. Перекинув ремешок сумки через голову, подбираю полы юбки, и одним махом взлетаю на забор. И сразу же вниз, чтобы меня не успел заметить неспешно бредущий к дому прислужник.

Ого! Какая милая собачка! Похожа, скорее на небольшого тигра, чем на привычную в моем мире псину. А вот пасть свою ты на меня разеваешь напрасно! Надеюсь, хозяева не поднимут раньше времени тревогу при виде уснувшей в такой неудобной позе охранницы?!

Прокравшись под кустами почти к самому жилищу, замираю в раздумье. Дом, построенный из бело-розового ракушечника, оказался весьма внушительных размеров. Никогда не думал, что торговать примитивными сувенирами такое прибыльное дело. И где здесь искать Кинти, у меня не было ни малейшего представления. Во всяком случае, сканеры ее мику засечь не смогли. Я прекрасно понимаю, что снять ценный для аборигенов прибор с девушки могли запросто, но отозваться-то он должен был в любом случае?!

Выяснилось лишь, что в доме находится шесть человек.

Решив, что буду разбираться с проблемами в рабочем порядке, проскальзываю под стену дома и начинаю обследовать ближайшее окно. Оказалось, что небольшие окошки первого этажа вовсе не подходят для проникновения в жилище. Застекленные небольшими мутноватыми пластинками горного хрусталя, вправленными в свинцовые рамки, они намертво вмурованы в камень. Пришлось пробираться вдоль дома, пока наконец не показался угол крытой веранды. Убедившись, что поблизости никого нет, одним махом перебрасываю себя через массивные перила и вижу распахнутые двери в просторную комнату. Вот это мне как раз подходит. Сканеры доложили что комната пуста, и я спокойно прошел туда. По углам комнаты, служившей, скорее всего гостиной или столовой, виднелись две двери. Задумавшись, в какую сторону идти, едва не прозевал приближение двоих аборигенов. Еле успел нырнуть за плотную, длинную штору. Одним из вошедших оказался сам купец, второй, видимо слуга. Он внес небольшой поднос с едой и поставил его на стол перед хозяином.

Дождавшись, пока слуга выйдет, выныриваю из-за занавеси и, захватив купца одной рукой за шею, другой подношу к его лицу схваченный со стола нож. Проделано все было так быстро, что он еще секунд пять изумленно хлопал глазами, прежде чем попытался закричать. Но в тот же миг нож плотно прижался к его горлу.

— Молчи, если хочешь жить! — Злобно рычу на торговца, — мне нужна туристка, которую вчера ты привез сюда!

— Я никого не привозил! — полузадушено шипит пленник.

— Врешь! — чуть сильнее надавливаю на нож и в глазах негодяя вспыхивает ужас.

Надо же, какая банальная угроза, а как безотказно действует!

— Она болеет!

— Позови слуг, пусть принесут ее сюда!

— Не... нельзя!

— Почему?

— Им запрещено ходить в мои комнаты!

Мерзавец явно вынуждает меня идти за Кинти самому. Не сомневаюсь, что это какая-то хитрость, но времени на уговоры нет. Нужно быстрее забирать девушку и уходить, если я попадусь на глаза слугам, дело станет намного опаснее.

— Хорошо, веди меня к ней! — соглашаюсь я.

В конце концов, станнер у меня под рукой, и вряд ли туземцу удастся обвести агента моего класса!

Крепко держа хозяина за шиворот и уперев ему под ребра острие ножа, приказываю вести меня к Кинти.

— И если хоть слово скажешь слугам, можешь считать себя трупом! Я низранка, нам жалеть мужчин не положено! — Угрожающе шепчу негодяю в ухо, когда мы выдвигаемся в коридор.

— Нет, не надо! — испуганно озираясь, шепчет он. — Я все сделаю!

Я, конечно, надеюсь, что туземец не собирается поднимать шум, но на всякий случай прижимаюсь к нему теснее, если нас увидят слуги, они не должны догадаться, что происходит на самом деле!

Таким манером мы преодолеваем коридор и полутемную спальню. В углу спальни туземец отодвигает ковер и за ним обнаруживается неприметная дверка. Негодяй, пыхтя, долго шарит в карманах, лихорадочно ища ключ. Он даже взопрел от усердия, расстегнул куртку и вытащив платок, размером с полотенце, утирает струящийся по лбу пот. Наконец ключ найден, и я, отобрав его у пленника, сам отпираю дверь.

— Она там! — дрожащим голосом показывает в темноту каморки хозяин.

— Идем! — включив ночное зрение, командую я.

Купец, тяжело вздохнув, осторожно делает шаг в глубь комнатки и вдруг, оставив куртку в моих руках, рывком скачет вперед. К потайному выходу, мелькнула мысль, едва я заметил, как негодяй вцепился в какой-то рычаг.

— Куда! — Нащупывая в кармане станнер, прыгаю следом.

И уже ступив ногой на пол, чувствую как он раскрывается под моим весом и я лечу куда-то вниз. Тренированная реакция развернула меня в полете, руки дернулись зацепиться хоть за что-то. Мне и нужна-то была всего секунда, только ее как раз и не оказалось. Короткое ощущение падения и довольно чувствительный удар о пол. Слегка прикрытый полусгнившей соломой. Если бы не трансформ, смягчивший удар, красовался бы я в синяках. Очень внушительного размера.

Поднимаюсь на ноги и начинаю изучать ловушку, в которую меня так ловко завел работорговец. А ведь как талантливо сыграл испуг, негодяй! И сценка, похоже, тщательно подготовлена! Как же я не сообразил, зачем он расстегивает куртку!

Сканеры уже изучили помещение, и мику бодро зачитывает мне их выводы. А они неутешительны. Это не погреб, а старая шахта. Видимо, здесь добывали камень, из которого сложен дом. Потолок находится метрах в семи надо мной, но попасть туда сложно. Практически невозможно. Нет, я, конечно, могу взобраться по стене с помощью прилипал, они у меня всегда с собой. Но вот раскрывшийся как створки окна потолок вновь захлопнут. И защищен снизу толстой, кованой решеткой. Я и решетку мог бы перепилить, и выбраться б сумел. Но на это уйдет много времени, а купец уже, наверное, собрал возле ловушки целую команду помощников.

Остаются горизонтальные выработки, на разных уровнях и в разных направлениях отходящие от шахты. Ну что ж, вполне возможно хоть одна из них выводит на поверхность. Никто не мешает мне проверить.

Я снял надоевшую юбку, сунул ее на всякий случай вместе с ножом в сумку и подошел к стене. Нижнее отверстие оказалось на высоте около двух метров, и забраться в него не составило особого труда. Хуже будет, если ход окажется тупиком, в следующее придется забираться с помощью прилипал. Выработка, в которую я влез, оказалась шириной около двух метров и вполне достаточной высоты, чтобы пройти в полный рост. Поставив сканеры на режим повышенной опасности, отправляюсь в путь. Чтобы через пару сотен метров выйти к точно такой же шахте.

Я даже подумал сперва, что сделал круг, но мику, скрупулезно фиксирующий мои передвижения утверждал, что тоннель идет почти прямо. С севера на юго-запад. Здесь потолок был еще выше, и так же прикрывался защищенным решеткой люком. А в стенах темнели входы в очередные выработки. Я представил себе размерчики этих катакомб, исходя из количества построенных белокаменных домов и дворцов, и почувствовал легкую тошноту. Похоже, бродить мне здесь не один день. И тут мне в голову пришла такая простая идея, что я даже хихикнул.

Ведь незачем мне проверять все ходы. Нужно лишь выбрать те, что ведут за пределы города. И сделать это с моей техникой проще простого. Через минуту я получил на линзы план города и короткую черточку пройденного мной пути. Вовсе не в ту сторону, кстати, пройденного! Я спрыгнул в шахту и нашел вход в тоннель, ведущий в нужном направлении. И уже через пару минут, воспользовавшись прилипалой, взобрался в него и потопал вперед. К свободе.

Иногда даже хорошо, что начиная новое дело, или отправляясь в неизведанное место, мы не очень четко представляем себе предстоящие трудности. Спустившись в десяток шахт, различной глубины и степени загрязнения, взобравшись почти в полсотни выработок, пройдя их из конца в конец и вернувшись к началу, так как большинство оказалось тупиками, я понял, если б мне пришлось выбирать снова, то никогда бы не решился на эту авантюру. Путешествовать по катакомбам Грозвеля.

К тому времени, как на поверхности давно прошло время обеда, я устал, перемазался и дико проголодался. Пора было устраивать привал.

Выбрав проходной, довольно чистый тоннель, я установил у обоих входов жучки и, дойдя до середины выработки, рухнул на пол. О-О! Как хорошо, что я додумался захватить с собой еду! Рассматривая свои припасы, понимаю, пообедать досыта не придется. Я пока еще довольно далеко от цели, а возвращаться из тупиков приходится все чаще. И неизвестно пока, есть ли вообще выработка, ведущая прямо на волю. Или придется все же вскрывать одну из решеток.

Поэтому делю припасы на четыре части и одну съедаю. Добавив таблетку аварийного питания, вот их в моем трансформе хватит не на один месяц. Спрессованные в плотный цилиндрик витамины, аминокислоты и протеины дают энергию, достаточную организму до полусуток. Но не особенно избавляют от чувства голода, и, разумеется, не доставляют того удовольствия, что натуральная еда. Запив таблетку водой, вспоминаю, что нигде не встретил даже крошечной лужи. Значит, придется экономить и воду. И вот это мне очень не нравится.

А еще больше мне не нравится, как грамотно был подготовлен купец к моему приходу. Не разинул в изумлении рот, не удивился тому, как я его вычислил, как смог проникнуть в дом. Именно поэтому я не стал в шахте ждать его дальнейших действий, загодя чувствуя, что они могут мне весьма не прийтись по вкусу.

За последние пару дней мое отношение к этой планете вообще сильно изменилось. Я больше не чувствую себя беззаботным курортником на райском острове. Теперь мои внутренние ощущения можно сравнить с тем, что чувствует ночной разведчик в тылу врага. Вокруг кромешная тьма, несущая смертельную опасность и нет никакой возможности распознать ее заранее. И, значит, невозможно к ней подготовиться.

Как же могло так случиться, что всего за тридцать лет аборигены из наивных обитателей отсталой планеты превратились в опасных врагов? Хорошо конспирирующихся под мирных и безопасных жителей?! Что или кто подтолкнуло их к этому? И разве под силу одному агенту, лишенному доступа ко всей информации, разобраться в этой головоломке?! Ответов на все эти вопросы я пока не нахожу.

Отдохнув еще с полчаса, поднимаюсь и иду снимать свои жучки. Пора идти дальше.

Шахта. Тоннель. Тупик. Тоннель. Шахта. Тоннель. Тупик. Тоннель. Шахта.

И так много раз. В голове уже нет никаких мыслей, только одно примитивное желание, свалиться где-нибудь, и заснуть. Время далеко за полночь, и я уже пару раз совсем было сдался, однако дисциплинированное подсознание снова гонит меня вперед. Вот уже несколько раз путь мой на карте подходил к черте города и обрывался в тупике. И только уверения компьютера в том, что мировая практика изучения катакомб располагает сведениями об обязательности выходов на поверхность, питает мои надежды. Поэтому я снова и снова, почти машинально, спускаюсь в замусоренные шахты и поднимаюсь в новые тоннели.

И все же я сдался. После того как несколько раз подряд сорвался при подъеме в тоннель. И едва не сломал руку в неудачном падении. Шатаясь, прошел сотню метров по выработке и лег под стеной. Не стал даже есть, лишь выпил несколько глотков сока, да раскрыл аварийную одноместную палатку.

Снилось мне, что я сплю в низранской землянке, на неудобном песчаном ложе. Где-то в глубине домика хозяин печет жесткие темные хайки. Я ненавижу солоноватые, сухие хлебцы, но желудок стягивает голодным спазмом и рот невольно наполняется слюной. И я просыпаюсь и ползу по узким, темным тоннелям, в сторону дразнящего желудок запаха.

Открыв глаза, еще несколько мгновений не могу понять, где нахожусь, пока не припоминаю события вчерашнего дня. На часах всего шесть утра, я вовсе не выспался, неужели чувство голода сильнее сна? Сажусь, опираясь спиной на стену и окончательно проснувшись, начинаю шарить в сумке, ища, что пожевать. И вдруг до меня доходит, что почти неуловимый запах свежего хлеба совершенно реален.

Задав сканерам непростую задачку, делаю несколько шагов по тоннелю сначала в одну сторону, затем в другую. Есть! Вот оно! Мудрый прибор определил, с какой стороны идет запах. Я не знаю, что мне это даст, но не пойти в том направлении просто не могу. Проглотив питательную таблетку и зажевав ее сухариком, отправляюсь в направлении таинственной хлебопекарни. Не забыв собрать со стен своих жучков, и немудреные пожитки.

Добравшись до шахты, осторожно осматриваюсь. Пусто. Мусор на полу, затянутая нетронутой паутиной решетка вверху. Хозяева этого дома, видимо давно не заглядывали в катакомбы. Спускаюсь на дно и бреду вдоль стен, стараясь не споткнуться об обломки старой посуды и куски камня. Пройдя полный круг, получаю от мику уверенное направление неизвестного хлебопека. Взобравшись в отверстие выработки, находящееся в верхней половине шахты, убеждаюсь, что сканеры не ошиблись. Хлебом здесь пахнет уже ощутимо.

По выработке иду особым бесшумным шагом, замотавшись в плащ и приготовив станнер. А когда из-за поворота мелькнуло едва освещенное отверстие выхода, даже затаил дыхание. И двинулся вперед с особой осторожностью. Но только подкравшись к отверстию ближе, смог рассмотреть очень разочаровавшее меня обстоятельство.

Выход загораживала массивная кованная решетка. С довольно широкими ячейками, двадцать на двадцать сантиметров. А за ней виднелся слабо освещенный неизвестным источником потолок довольно широкой шахты. Осторожно приблизившись к решетке, просовываю сбоку крошечную камеру, приклеенную к найденной на дне сумки одноразовой вилке.

Получив на линзы изображение, я едва не вскрикнул. На полу шахты в очаге, сложенном из почерневшего от сажи камня, горит скудный огонь. Сверху пристроена сковорода, на которой чумазая женщина печет маленькие лепешки. Одета она в какие-то лохмотья, в которых с трудом можно узнать юбку, футболку и кроссовки.

Сняв готовый кругляшек, она сунула его в стоящую рядом корзину и шлепнула на сковороду очередной кусок серого теста.

— Сана, тебе еще много? — из широкого отверстия нижнего тоннеля выглянула лохматая голова другой женщины.

— Три штуки осталось. — Безучастно буркнула Сана.

— Значит можно пока не будить. Воду сама поставишь, или помочь?

— Сама. — Так же равнодушно ответила кухарка.

Я прилепил пару камер за пределами решетки, добавил жучка и отошел на несколько шагов. Необходимо немного понаблюдать за женщинами, прежде чем делать какие-то выводы. Но одно уже сейчас можно сказать твердо, эти женщины не туземки. И живут они тут очень давно. А хорошая новость только одна, они пока живы. И прежде чем можно будет искать способы их спасения, я должен получить максимум информации. Иначе вполне могу только навредить.

Вернувшись к заброшенной шахте, ставлю и там жучка. Не хочется оказаться в ловушке возле зарешеченного входа. Затем, немного подумав, достаю из-за пазухи одного из двух минироботов и, выдав ему заданье, выпускаю из рук. Небольшой комок, размером с кулак, мгновенно разворачивает антенны и ножки и, превратившись в длинноногого паучка, стремительно исчезает в ближайшем тоннеле.

А я возвращаюсь к решетке и устраиваюсь неподалеку. Ждать мне здесь придется долго, поэтому обустраиваюсь со всеми возможными удобствами. Достав из запасов трансформа аварийную палатку, нажимаю кнопку и она мгновенно начинает раздуваться. Через минуту у меня есть одноместное жилье с мягким матрасом и непромокаемой крышей.

Многие люди моей родины лет двести назад полюбили жить в таких жилищах. Небольшой пакетик, размером с ломтик хлеба, имеет внутри мощную батарейку, крошечный насос и оболочку из тонкой, прочной и герметичной ткани.

Когда-то давно все люди моего мира жили в огромных каменных и бетонных домах. Иногда в деревянных или глиняных. Тогда считалось престижным иметь большое жилье. Некоторые индивидуумы строили дома с многими десятками комнат, в которые иногда не заглядывали по несколько месяцев. А некоторые имели даже по нескольку домов в разных странах. Но потом, когда технический прогресс и социальное устройство мира поднялись на современную высоту, люди осознали, что вовсе не обязательно всю жизнь проводить в надоевших жилищах.

Тем более что все работали и учились с помощью современных компьютеров. Сидеть долгими зимами в замкнутом непогодой пространстве, когда где-то тепло и сухо, казалось большой несправедливостью. И города начали пустеть на долгие зимние месяцы. А их счастливые жители бродили в это время по теплым пляжам, тенистым садам или устраивались в живописных горных долинах. Многие устраивались в стандартных домах, но нашлось немало и таких, кто не хотел зависеть ни от каких условностей. И вот эти люди там, где собирались ночевать, доставали из сумок коробок с палаткой. А потом многие из них вообще перестали возвращаться в свои жилища. Это явление, получившее название мигранты, очень быстро захватило всю планету и большинство людей свою жизнь стали планировать на месяцы вперед, сообразуясь с долгосрочным прогнозом погоды.

— Декабрь и январь мы в Сахаре, февраль и март в Техасе, ну а на апрель думаем отправиться в Австралию, собираюсь там собрать материал и дописать свою диссертацию! — можно было услышать от бывалого мигранта. Большую часть пути они проходили пешком, иногда останавливаясь в понравившемся месте на несколько дней. Благо, что на всех основных направлениях мигрантов через каждые пять километров были установлены автоматические пункты питания, энергетические подзаправки, душевые и туалеты. А когда требовалось перебраться с континента на континент, мигранты либо располагались на одном из громадных морских лайнеров, либо вызывали авиетку. По желанию.

В конце концов, в огромных, опустевших мегаполисах по решению планетарного совета было решено разобрать большинство устаревших типовых жилых кварталов. Остались только памятники старины и архитектуры. И музеи. А на месте неуклюжих небоскребов раскинулись сады и ягодники. Вездесущие мигранты любят навещать их в период поспевания урожая.

Однако вскоре один из сибаритов, устав от ежедневного раскладывания палатки, придумал миграту — передвижной дом. Изготовленный из сверхлегкого суперпрочного современного материала, сфероид трех — четырех метров в диаметре, покрыт солнечными батареями и имеет сверху винт, как у старинного вертолета. А внутри два этажа удобного жилья. На втором этаже где мягкий пол является одновременно кроватью, а в стены встроен обзорный экран, расположена спальня. Которую, в больших мигратах, при желании можно разделить на две или три. На первом расположен современный туалетный отсек, кухонный уголок и рабочая зона. Она же гостевая, спортзал и многое другое. На нулевом — запасы воды и контейнер с отходами. И теперь над планетой, тихо шурша пропеллерами, плывут в разных направлениях миллионы миграт. Приземляются в пунктах заправки, на пляжах и лесных полянках, на высокогорных лугах и снежных склонах. Иногда поодиночке, иногда сцепившись переходными мостками в большие группы. В сильную непогоду миграты встают на прикол у первого попавшегося на пути пункта.

Я тоже очень люблю, изредка попадая в родной мир, взять на стоянке малую миграту и отправиться в путь. Неспешно лететь на малой высоте, любуясь хрустально чистыми водами возрожденных озер и речек, яркой зеленью лесов и садов, зеркальными крышами зданий и пунктов заправок. И сейчас, лежа в аварийной палатке, в заброшенных катакомбах чужого мира, твердо постановляю, что отныне буду проводить отпуск только на родной планете. Хватит с меня райских курортов.

А в сфере голограммы, развернутой перед моим лицом проектором трансформа, тем временем добавилось действующих лиц. Из ниш, вырубленных в стенах, угрюмо сползаются к очагу обтрепанные женщины. Волосы у большинства коротко обкромсаны и торчат неровными, давно немытыми прядями. Одежда находится в той стадии изношенности, когда уже невозможно сказать, какого она первоначально была цвета. Лица изможденные, серые от пыли. Похоже, несчастным не дают воды на купанье и стирку.

Взяв по серой лепешечке и по кружке горячей воды, пленницы рассаживаются вокруг очага на каменные блоки, с незапамятных времен заготовленные для стройки. Но, по неизвестной причине так и не пригодившиеся.

Едят пленницы молча, с безнадежной отрешенностью.

Подбирая с нищенской скупостью каждую крошку. А у меня, от вида их изможденных, отчаявшихся лиц, застревает в горле взятый на завтрак сухарик.

Я много повидал миров и стран, и больше всего ненавижу в людях подлость, жадность и желание устроить себе сладкую жизнь любой ценой. Хотя, по большому счету, цена всегда сводится к одной простой гнусности.

Отнять.

Отнять у слабого, больного, наивного, беззащитного.

У ребенка. У старика. У инвалида. У женщины.

Отнять деньги. Дом. Здоровье. Память. Свободу. Честь. Радость. Счастье. Любовь. Жизнь.

Отнять хитростью, наглостью, обманом, силой.

И, обменять отобранное на золотые, серебряные, натуральные или бумажные символы.

А потом в обмен на эти грязные капиталы натаскать себе под задницу шкур, ковров, машин, бочек с вином или медом, рабов, бриллиантов, картин, звездолетов. Неважно, чего. Главное, побольше! И, самое страшное, что это барахло для негодяев стократ дороже, чем чужие страданья и жизни.

Непонятно мне только одно. Почему эти нелюди так искренне надеются на сострадание и участие, в которых отказывали другим?! В тот момент, когда приходит время возмездия?!

А приходит оно всегда. Иногда раньше, иногда позже. Но обязательно приходит. Доказано.

Заскрипело где-то над шахтой непонятно что, и женщины в голограмме сжались, испуганно притихли. Значит, не ждут для себя ничего хорошего. Скрипнув зубами от невозможности помочь, защитить, крепче сжимаю в руке бесполезный пока станнер. Сопровождаемая погромыхиванием раскручиваемого невидимого барабана появляется спускающаяся сверху деревянная платформа. На ней, широко расставив ноги, стоит презрительно ухмыляющийся коренастый упитанный туземец. У его ног лежат какие-то мешки, кувшины и коробки и сидит на корточках замотанная в темные платки женщина.

— Чистоплюй. — Ловит жучок тихий шепот пленниц.

— Принимайте родственников! — зло бросает абориген женщинам, когда платформа касается пола.

Однако они не очень торопятся подходить ближе. Туземка, сойдя с платформы, начинает сгружать с нее корзинки и сосуды.

— Что стоите, свиньи?! А ну быстро помогать! — не сходя с места, злобно орет прибывший.

Женщины, хмуро переглянувшись, осторожно выдвигаются вперед, и, стараясь держаться за спиной туземки, подхватывают из ее рук грузы. И спешно отступают с ними подальше. Абориген, хищно прищурившись, жадно поблескивающими глазками следит за каждым их шагом. И вдруг, улучив момент, когда одна из пленниц на миг оказывается в опасной близости к нему, одним прыжком достает зазевавшуюся. Схватив за руку, втаскивает на помост и, победно рыча, начинает задирать жертве юбку. Вначале она молча сопротивляется, однако, получив увесистую оплеуху, затихает.

Остальные торопливо растаскивают привезенные грузы и молча ждут, отвернувшись, пока гаденыш, гогоча, насилует несчастную. Облив ее предварительно холодной водой из кувшина.

Стиснув зубы и повторяя про себя как заклинанье самые забористые матросские выраженья, даю сканерам приказ хорошенько запомнить этого аборигена. И клянусь себе, как бы ни сложилась ситуация дальше, но этот урод получит свою порцию возмездия из моих собственных рук. Очень большую порцию!

Грубо столкнув свою жертву с платформы, изверг дергает какой-то тросик и платформа со скрежетом и грохотом начинает подниматься.

Женщины молча провожают ее тайком брошенными ненавидящими взглядами, и лишь когда где-то вверху со скрипом захлопывается люк, с чьих-то губ злым плевком срывается:

Чистоплюй!

И звучит оно хуже самых гнусных ругательств.

Туземка бесстрастно развешивает по выработке электрические фонари, а пленницы осторожно кладут на рваные одеяла странные буро-грязные тюки. И только теперь я понимаю, что это новые пленницы. Избитые до беспамятства. А скорее всего еще и неоднократно изнасилованные. Так вот в каком виде туристки попадают сюда!

Ненависть переполняет меня, туманя разум, сжигая запреты. Достать бластер и жечь, жечь, жечь! Вот единственное желанье, которое стучит в висках. Жечь тупых, похотливых, жадных и жестоких чудовищ, по страшному недоразумению носящих человеческий облик. И пусть все выученные мною назубок инструкции отдела твердят, что агент не имеет ни малейшего права на самосуд, сейчас я с ними категорически не согласен. И не желаю оправдывать зверски жестоких аборигенов ни неправильным воспитанием, ни средневековой моралью. Человек в любые века имеет выбор. Стать человеком или... нет, не зверем. Монстром. Потому что ни один, самый дикий зверь не относится так к существам своего рода.

— Бедный! — тихий горестный женский всхлип выбрасывает меня из кипящей бешенством тьмы.

И обдает ледяной волной доклад мику, бубнящего, что лежащий в забытьи человек с вероятностью в восемьдесят два процента опознан как турист по имени Сид.

Что?! Я рванулся, было из палатки, но, вовремя опомнившись, приказал мику увеличить изображение.

И увидел покрытую рваными ранами и засохшей кровью коротко стриженную лобастую голову полковника. Затаив дыханье, прошу показать второго пленника. И не могу сдержать стон, узнав спутанные окровавленные рыженькие локоны.

Кто? Кинти или Рамика?

А камера с беспощадной откровенностью показывает мне порванную кофточку и покрытую синяками и ссадинами девичью грудь.

Ну все, сволочи, вы меня довели! Не ждите теперь пощады, я встаю на тропу войны! И пусть горит синим пламенем моя репутация, любимая работа и карьера! Но вам от меня уже не уйти!

Женщина, которая разговаривала утром с Саной, куском мокрой тряпки начинает осторожно протирать раны полковника.

— Лиза, у тебя осталась мазь? — бдительно оглянувшись на туземку, осторожно шепчет она.

Еще одна оборванная замухрышка, опасливо обходя надзирательницу, тайком приносит небольшую баночку.

А у меня в потайных карманах не только запас лекарств на все случаи, но и минимедроб. И несколько простейших запасных мику.

Однако передать это женщинам при туземке я не смогу. Придется ждать до вечера. Судя по поведению пленниц, надзирательница не очень-то им сочувствует.

Она уже закончила с освещением и молча раздает пленницам небольшие доски и коробки с какими-то вещичками. Женщины рассаживаются на принесенное из ниш тряпье и принимаются за работу.

У очага, несмотря на злобный пинок туземки, остается только врачевательница. Она продолжает обрабатывать страшные раны полковника, изредка поднося к его губам плошку с водой. Но Сид еще не пришел в себя и потому пить не может. Зато очнулась девушка. Застонав, попыталась поднять голову и вновь впала в беспамятье.

Как я дожил до вечера, не ворвавшись в эту подземную тюрьму, и не придушив своими руками аборигенку, не могу объяснить даже себе. Просто сидел, уткнувшись лицом в колени, и с ненавистью рычал про себя самые ядреные выражения из своей обширной коллекции, собранной не в одном мире.

В старое время в моем мире была предусмотрена смертная казнь для таких подонков, какие гуляли сейчас где-то над моей головой. Потом ее отменили, посчитав негуманной. И я много лет искренне считал, что это было правильное решение. А сейчас вдруг понял, что глубоко ошибался. Когда видишь нечеловеческую гримасу издевающегося над беззащитной жертвой монстра, становится предельно ясно, его не исправит никакое наказание. И не вылечит никакой врач. Да и не стоит никого лечить. Каждый должен знать, что за любой бесчеловечный поступок виновный должен отвечать полной мерой. Но не только тот, кто его совершил. Казнив преступника, нужно наказать и тех, кто его воспитал. Жестоко наказать, примерно. Чтобы люди, не умеющие правильно воспитывать детей, и близко к ним не подходили.

Судя по времени, закат над городом давно отгорел, а пленницы в подземелье все работали. Надзирательницу давно сменила другая, привезшая на платформе стандартные пакеты с обедом. По одному на двоих. Я сразу вспомнил директора гостиницы, неприкрыто складывающего продукты в корзины и еще раз выматерился. Теперь уже на себя. И почему мне не пришло тогда в голову сунуть в корзину жучок? Возможно, все пошло бы по другому сценарию.

Наконец аборигенка подала сигнал, и пленницы стали сдавать ей свои поделки. Я злобно хмыкнул. Завтра восторженные туристки будут покупать в лавках сувениры и ахать от восторга.

— Это делают туземцы своими руками!

Женщины молча погрузили коробки на платформу, а надзирательница собрала тем временем фонари. Наконец она дернула тросик и со скрипом уехала вверх, оставив пленниц в полутьме. Лишь один маленький фонарик освещал шахту.

— Нара, поставь чайку! — устало буркнул кто-то, собирая потрепанные подстилки, — хоть горячим живот погреть.

Будет вам девочки горячее, все вам будет!

Лишь только несколько последних прутьев решетки перепилит миниробот, все остальные с превеликими предосторожностями, запрограммированными мной, он уже перепилил днем.

Чтобы не испугать пленниц, вновь натягиваю юбку и вешаю за спину давно собранный тючок. Последний прут перепилен, и я, подхватив тяжелую решетку, отставляю ее в сторону. Если все пойдет по моему плану, она еще может сыграть свою роль. Сбрасываю вниз заранее закрепленную лесенку и начинаю спуск.

Я уже успел пройти большую часть пути вниз, когда женщины, вымотанные работой и голодом, наконец, заметили лестницу и меня на ней. С испуганным вскриком отшатнулись от костерка, на котором грели пустую воду.

— Ш-ш-ш! — шикнул я, — Тише! Это свои!

— Кто?! — недоверчиво пискнул дрожащий голосок.

— Туристка.

— Врешь!

— Зачем мне врать?! — осведомился я, ступая на пол. — Больные где?

— Там! — С опаской показала на нишу женщина, лечившая Сида с латиянкой.

— Сварите пока! — сунул я пленницам несколько пакетов супа, приготовленных заранее.

После голодовки нельзя сразу наедаться, но женщинам понадобятся силы, поэтому в обычные супы я добавил калорийных концентратов.

Больных в нише оказалось трое, мои попутчики и метавшаяся в жару изможденная женщина. С болью поворачиваю к себе лицо латиянки и замираю. Кинти.

Одев всем троим на руки запасные мику, достаю медроба и кладу на грудь Сида. Его помощь и опыт могут оказаться весомым фактором в борьбе с рабовладельцами.

Медроб возмущенно замигал сразу всеми красными огоньками, сердясь, что ему достался такой запущенный пациент. Знал бы ты, что это еще не худший вариант, горько усмехнулся я и вылез из ниши.

Женщины, что-то горячо обсуждавшие шепотом, сразу стихли, с тревогой уставившись на меня.

— Сколько вас? — мягко спросил я, хотя знал точное число.

Но не хотел объяснять, каким путем его получил.

— С теми? — поинтересовалась врачевательница.

— Нет.

— Двадцать три.

— Меня зовут Марта, — киваю ей, а тебя?!

— Меня — Кира, — помедлив, отвечает она.

— У меня есть мику. Семнадцать штук. Но десять из них подкожные. Их поставим тем, кто послабей. Остальными будете пользоваться по очереди. Предлагаю поесть и начинать собираться. Пока вы едите, я буду ставить мику. Потом подождем, пока смогут встать больные и уходим.

— Куда?

— В тоннели, потом наверх. Я знаю путь.

Про то, что знаю не я, а разведавший дорогу миниробот, просигналивший эту новость под вечер на мой мику, говорить я не собираюсь.

— Лона не встанет! — неверяще качает головой женщина, что пекла лепешки. Сана, кажется.

— Значит понесем. — Категорично заявляю им. — Но уходить нужно всем! Оставшихся эти звери убьют!

— Мы не единственные рабыни в этой стране! — Почти кричит Лиза. — Если мы уйдем, их убьют!

— Откуда ты знаешь?

— Меня привезли сюда из другого места. Нас там стало очень много, вот и поделили.

— А где это место?

— В Новиле.

— Но Новил далеко!

— У них наши мику и они как-то общаются через них.

— И сколько вас там было?

— Почти шестьдесят человек.

Черт, а вот такой ситуации я и не предусмотрел. Мне даже в голову не могло прийти, что пленников может быть так много! И почему в таком случае, до сих пор никто не искал этих женщин?

— Лиза, а когда ты попала в плен?

— Почти полгода, по местному времени. Но сначала нас долго было только трое. Потом понемногу начали приводить новеньких. Потом умерла Зося, ее поймали первую. У нее был выкидыш..., ну ты понимаешь, они нас в покое не оставляли. Она потеряла много крови, и когда ей дали мику, было уже поздно.

— Сварилось, — тихо сообщила Сана, кивая на котел.

— Ешьте, — Кивнул я, — и попробуем покормить больных.

В нише, куда я ушел, чтобы не мешать им обсудить, кому ставить подкожные приборы, обстановка начала понемногу исправляться. На теле Сида начали под действием мощных препаратов понемногу затягиваться раны. Извини, друг, медроб один, а времени мало, вздыхаю я, отключая малютку. Медроб не возмущается, в обычных условиях такое случается только тогда, когда доставлен большой аппарат.

Устанавливаю медроб на груди Лоны и оборачиваюсь на робкое прикосновение ладони.

— Мы готовы, — шепчет маленькая кареглазая девушка с уродливо обкромсанными волосами.

— Повернись спиной!

Пока она, повернувшись спиной, задирает изодранную кофту, передаю Кире семь браслетов.

Кто возьмет их первыми, они уже видимо решили.

Надрез, приподнять кожу, вложить упругий тонкий диск, зажать края раны, подержать ладонью. Крошечные инъекторы, расположенные под оболочкой трансформа, мгновенно впрыснут по сигналу мику регенерирующее лекарство. Протереть стерильной салфеткой руки, кожу под лопаткой и снова...

Надрез... и так десять раз. В конце операции я настолько приловчился, что прорезал грязноватую бледную кожу почти без паники. Никогда до этого мне не приходилось видеть таких изможденных людей. Кроме как в совершенно отсталых мирах, и то нечасто.

— Марта... — хрипло бормочет Сид, едва открыв глаза, — тебя тоже поймали?

— Пока нет.- Протягивая ему приготовленную кружку с растворенной в воде капсулой, спокойно хмыкнул я.

— Что?! — От волнения беркут приподнимается на локте, забыв, что на нем не найти и клочка непобитой кожи. — А где мы?!

— Выпей сначала. Вот так. А мы в старой каменоломне. Тут под городом катакомбы. И почти под каждым домом шахта каменоломни. Аборигены не особенно утруждали себя подтаскиванием стройматериалов. В этой шахте они держат пленниц. И вас с Кинти сюда привезли. А я пришла по тоннелю. Там стояли решетки, но я их распилила.

Я специально говорю подробно и многословно, чтобы дать полковнику время на осознание реальности. Только оказывается, ему это не очень то и нужно.

— Чем распилила?! — В упор смотрит он.

— Минироботом. — Вздыхаю я тяжело, раз нам предстоит выбираться отсюда вместе, скрыть своих электронных помощников мне все равно не удастся.

— У тебя есть миниробот?! — Наконец-то мне удалось его поразить!

— Ну да.

— И где ты его прятала?!

— У женщин такие вещи не спрашивают, — решаю я прервать допрос, — лучше посмотри сюда.

И, загородив собой вход в нишу, включаю запись особо значимых сегодняшних событий.

Полковник глядит в голограмму, стиснув зубы, и только по побелевшим глазам можно догадаться, в каком он гневе.

— Кто ты?! — жестко глядит мне в глаза беркут, досмотрев запись.

— Я провожу расследование, по поступившим заявлениям о пропаже женщин. — Уклончиво отвечаю я, не желая открывать полковнику служебных тайн.

— Если у тебя есть план лучше моего, изложи. — Прошу Сида спустя несколько минут, — В противном случае мы уйдем отсюда по тоннелю. Миниробот нашел выход наружу. Он на окраине города. Потом можно будет пробраться к гостинице или авиетке. Решать придется по обстоятельствам.

— Судя по тому, в каком состоянии женщины, быстро идти они не смогут. — Начинает вслух рассуждать он. — Похитители, когда спохватятся, вполне сумеют перекрыть выход. Ведь не может же быть, чтобы аборигены о нем не знали?! Можем не успеть выйти наружу. И возьмут нас тепленькими. Как ты связывалась с ОПРП?

— Одноразовые передатчики, — буркнул я, и только после этого сообразил, что полковник поймал меня как новичка.

Ну и жук!

— Я так и думал. — Серьезно кивнул беркут. — И какие у тебя последние указания?

— Никаких. Ни на один отчет не было ответа.

— А аппаратура... в порядке?

— Да.

— Уверена?

— Слушай, беркут, перестань меня инспектировать. Я старше тебя и по возрасту и по опыту.

— Откуда ты знаешь... мои данные?!

— Лючия просветила.

— Ну, всего не знает и она. Ладно. Оставим это. Оружие у тебя есть?

— Да.

— Много?

— Не очень.

— А все — же?

— Тебе я могу дать запасной станнер. Все остальное не достать. Встроено.

— Ты в трансформе! — мгновенно догадался беркут.

Ну, разумеется, они тоже в подобных ходят на задание. Только другой модификации.

— Кушать хочешь? — Уходя от ответа, предложил я.

— Не откажусь. — Кивнул он.

— Кира, — негромко прошу, обернувшись в шахту, — покормим пациента?!

— Конечно, — она немедленно возникает с чашкой в руках.

Как будто стояла за углом. Застарелая профессиональная подозрительность громко кричит, что пленница подслушивала наш разговор, но я только кручу ей пальцем у виска. Ну, подслушала, и что?! Моя жизнь теперь так же зависит от них, как и их жизни от меня.

— Я сам могу! — предупреждающе поднял руку полковник, заметив, что женщина собирается его кормить с ложечки.

Но Кира неожиданно краснеет так, что на ее глазах выступают слезы.

— Кира, что случилось?! — бросаюсь к ней.

После стольких дней унизительного рабства, неудивительно, что у девушек начинают сдавать нервы.

— Мы моем руки вечером, — всхлипывает она в плечо моего трансформа. — А утром специально... из-за чистоплюя...

Теперь краснеет полковник. Вот это номер! Не думал, что хоть один из звездных беркутов на это еще способен!

— Извини, Кира, — неожиданно твердо говорит он, — ты не так поняла. А руки твои, я и поцеловать не погнушаюсь. И еще, обещаю, что этот чистоплюй получит от меня за свои делишки в тройном размере!

Эй, а вот это уж дудки! В этом деле я первый очередь занимал и уступать ее не намерен никому!

— А это что у нее? — Увидев на груди Лоны минимедроб, ахает Кира.

— Тс! — Предупреждающе кладу палец на губы. Мои приборы не положено афишировать. — Это ей поможет! Только не болтай пока!

— Угу! — Заинтересованно меня разглядывая, кивает девушка. — Конечно!

Пока полковник задумчиво скреб ложкой миску, я положил ладонь на руку Кинти. Мику доложил, что она получила все необходимые препараты и скоро придет в себя.

И вспомнит все происшедшее с ней, и впадет в депрессию или истерику, заключил я. А потому — пусть лучше пока поспит. Прошу дать ей часок сна, все равно к проходу мы будем подниматься не меньше.

— Слушай, Марта, а как ты собираешься поднимать женщин наверх? — Неожиданно спросил Сид.

Надо же, и думает он о том же, о чем и я.

— Сейчас по лестнице, Кинти я втащу. Потом на прилипале.

— И сколько раз нам придется взобраться и спуститься?!

Мику давно просчитал. Ровно одиннадцать раз. И это самое слабое место моего плана. С каждым подъемом мы будем идти все медленнее. Появятся отстающие и сомневающиеся. Дойти к рассвету до выхода практически невозможно.

Я молчу и полковник понимающе кивает головой.

— Знаешь, — говорит он через минуту, — А что, если мы попробуем провернуть авантюру?!

— Какую?!

— Сейчас все хорошенько отдохнем, а утром захватим платформу. Они этого никак не ожидают! И поднимемся наверх на ней. Мы пойдем первыми, уложим там всех, потом будем переправлять туземцев на платформе вниз, а женщин наверх. А затем попробуем отправить еще отчет. Вернее, тревожный вызов. У тебя есть передатчик посильнее, на такой случай?

— Да.

— Прекрасно. Нам останется продержаться от силы пару дней. Наши дежурят в каждой системе, пошлем мой сигнал. Ну и твой, для верности!

Отличный план. Только очень опасный. Мы не знаем, сколько наверху людей и как они вооружены. И сможем ли мы захватить их всех. Но самое главное, мы не знаем, как связаны туземцы с нашими наблюдателями. А что связаны, я уверен на все сто процентов.

Заметив испытующий взгляд Сида, выкладываю ему свои соображения. И заметив ироничную усмешку при моем сообщении о нечестных наблюдателях, включаю для него запись подсмотренных мною подозрительных моментов.

Полковник смотрит молча, и лицо его понемногу каменеет.

— И давно... ты сообразил? Что предатель где-то в управлении?

— Что? — Делаю изумленное лицо. — Как ты сказал?!

— Не кривляйся. Я давно должен был догадаться. Женщина, которая не любит ходить по лавкам и легко поднимает огромный ящик. Думаешь, очень приятно чувствовать себя тупицей?! С моим-то опытом!

— Думаю, не очень. — Киваю я. — Но для тебя я все равно Марта.

— Понятно. — С невольным уважением смотрит полковник. — Профессионал.

— Сид, закончили этот разговор. Давай лучше обсудим твой план. Если нам не удастся устранить всех туземцев в доме, и кто-то уйдет, на нас откроют охоту всеми доступными им способами. А доступно им многое, я уверен. И еще... не хочу тебя пугать... но, у меня несколько раз возникало ощущение, что все заинтересованные в том, чтобы истинное положение дел на планете осталось в тайне, откуда-то знают обо мне. А меня интуиция никогда не подводила. Вот например, вчера... этот торговец... что поймал меня... он совершенно не удивился. И у него был приготовлен очень хорошо продуманный план на этот случай.

— Расскажешь, как тебя поймали?

— Не совсем поймали. Но лучше, расскажи сначала ты.

Мне хотелось понять, в безопасности ли наши спутники, оставшиеся в гостинице. Ведь если они не успокоятся и начнут нас усиленно искать, то вполне могут вскоре оказаться в такой же яме. Лючия и Арнольд никогда не поверят, что Сид мог уехать в другой город без дочери. Вот что я мог смыться по тихому, поверили бы легко, слишком уж я старался от них отколоться.

— Да глупо я попался. Если б знать заранее... все, что ты мне показал...

— Сид!!!

— Ну ладно... показала.... Я... что... очень смешным выглядел... со своей заботой?! — Переживает свой промах полковник.

— Нет. Но мешал изрядно.

— Могу представить! А там... на ужине... тебе ведь не было плохо?!

— Нет. Нужно было проникнуть внутрь, поставить пару жучков. И хватит об этом, а?! Лучше расскажи дальше.

— Хорошо. Еще один вопрос. Последний. А на нас ты тоже ставил жучков?!

— Сид! Сколько говорить! СТАВИЛА! Ну да. Один раз. Когда вы строили планы борьбы с туземцами. — Честно признаюсь я.- И то не на вас, а в номере. Чтобы быть в курсе ваших действий. У меня уже были тогда кое-какие подозрения по поводу здешних наблюдателей. А ваше передвижение отслеживается моими сканерами по излучениям мику. Ты хочешь спросить про Лючию? Не могу утешить, отсюда, из подземелья, я их не могу найти, мощности не хватает.

— Понятно. — Помрачнел Сид. — А поймали меня просто. Когда и ты пропал...а я отвел всех в гостиницу. И пошел узнать у управляющего, когда принимает советник. Он мне все объяснил и спрашивает, что случилось. Я хотел смолчать, но Рамика проговорилась. Девушки, говорит, исчезли. Он нас начал успокаивать, мол, не пропадут ваши девушки, решили что-нибудь осмотреть, поехали на экскурсию, и с вами разминулись. Рамика на него раскричалась, он вроде как обиделся, пришлось идти извиняться. Ну, потом я все-таки отправился к советнику. Только не дошел. В переулке, недалеко от дворца, проезжала мимо телега. Полная аборигенов. Штук семь. И вдруг один меня со всего маху ударил дубинкой по голове. Я успел немного увернуться, знаешь ведь, какая у нас реакция. Но они прыгнули все разом и у всех тяжелые палки в руках. Вначале я отбивался. Но кто-то сзади по голове со всей силы врезал... тут я и упал. А уж потом... они оторвались.

Да, дело дрянь. Права была Лиза, преступники имеют возможность общаться между собой. И у них заготовлены на случай непредвиденного поведения туристов свои сценарии решения проблем. Команды быстрого реагирования с дубинками.

— А ты... как? — помолчав, спросил беркут.

— Я покажу. — Включая запись, буркнул я.

Сид прав, очень неприятно рассказывать о собственных промахах.

Полковник внимательно смотрит, как я нахожу в лавке божка, как ставлю жучок. Слышит разговор торговца. Вместе со мной следит за телегой, усыпляет собаку, пробирается в комнату, держит нож у горла похитителя. А потом летит в тоннель.

— Ты... сюда упал...а?

— Нет. В другом месте. Вот карта. — Я показываю Сиду изображение.

Со всеми отмеченными на нем цветными линиями катакомб и моим маршрутом по ним. Дом, в котором я упал в шахту, находился к западу от замка, а мы сейчас находимся ближе к восточной границе города. И чтобы выйти на волю, нам нужно спуститься еще в пять выработок.

— Трудно лазать по тоннелям? — интересуется Сид, задумчиво прищурив глаза.

— С помощью прилипал не очень.

— Есть еще один план... не знаю, насколько хороший. Оставить здесь все как есть, и пойти вдвоем во дворец. Смотри, напрямик всего три шахты. Захватить их князя, сунуть в шахту... И шантажировать тех, кто сунется нас ловить, его жизнью. Они должны поверить, обычно люди считают, что другие способны на то же, на что и они. А они на убийство давно готовы.

— Нет. — Обдумав все, заявляю я. — Тогда у них тоже будет возможность шантажировать нас. Этими девушками. И у них это получится намного лучше. Мы с тобой можем лишь блефовать, а они будут убивать по одной, и даже не задумаются. К тому же мы не знаем точно, насколько князь для них важная фигура.

— Значит, идем в дом? Интересно, сколько там человек? — Задумчиво бурчит Сид.

— А это мы попробуем узнать! — Неожиданно посещает меня идея.

Я диктую своему компу условия задачи, а мои технические возможности он знает и сам. И через пару секунд выслушиваю предложения. Выбираю приемлемый вариант и щелчком пальца даю добро.

Выйдя из ниши, вижу, что девушки напряженно ждут моего решения. Ох, как непросто мне объяснить этим запуганным и замученным рабыням, на что я собираюсь отважиться! И вовлечь их в эту авантюру.

— Мы решили завтра утром захватить охранника и подняться наверх. Там мы переловим и опустим сюда всех остальных, а вас поднимем туда. И вызовем помощь. Но придется пару дней ждать. Если вы не согласитесь, будем уходить по катакомбам к выходу на поверхность. Это за городом. Но это будет очень трудно. Вы сильно ослаблены и быстро идти не сможете. Вполне возможно, что пока мы доберемся, у выхода нас уже будут ждать. Поэтому мы за первый вариант. — Честно говорю девушкам и сажусь на камень.

Вслед за мной, держась рукой за стену и шипя сквозь зубы от боли в полузатянувшихся ранах, в шахту выбирается Сид.

— Садись! — вскакивает со своего места Кира.

— Нет, я постою, устал лежать. — Сопротивляется полковник.

— А может вам нужно... так это вон в том углу, за занавеской.

— Учту. — Кивает он. — Так что вы скажете насчет плана спасения?

— А вы сможете... их вдвоем... побороть? Они ведь вон какие бугаи кормленые! — Сомневается Сана. — Ведь... если вы с ними не справитесь... они отыграются на нас!

— О чем ты говоришь, Сана! Нам так и так конец! Но если я хоть одной гадине смогу завтра оторвать ... мне не так обидно будет подыхать! — яростно рявкает женщина с почти налысо клочковато остриженной головой.

— Это правда. У нас ни одного шанса выбраться отсюда. А жить здесь... я давно думала... что бы такое с собой сделать... А то, что они предлагают... если хоть одна останется в живых и то радость! — почти шепчет девушка со страшным рваным шрамом через всю щеку.

— А вот про это и думать не смейте! Выжить должны все! Это мое правило. И если вы решите, что надо идти наверх, я сделаю все, чтобы от него не отступить! — Непреклонно заявляю пленницам, потому что твердо уверен, настроение в таком деле — половина успеха.

— Тогда что еще думать? — Решительно заявила коротковолосая. — Давайте отдыхать, завтра нам понадобятся все силы.

Видимо, ее слова имеют здесь решающее значение, девушки начинают подниматься и разбредаются по нишам, волоча за собой тряпье.

Разворачивать свою белоснежную палатку при них мне кажется кощунственным, потому пробираюсь в нишу к больным и устраиваюсь недалеко от Лоны. Когда ей станет получше, нужно переставить медроба на Сида. К рассвету он должен быть в полной форме.

Мику будит меня, когда начинает печь лепешки дежурная пленница. Проверяю состояние своих подопечных и пытаюсь подавить вздох. По хорошему, им еще пару дней с медробом полежать нужно. У Лоны спала температура, резко пошли на убыль воспалительные процессы. Но застарелая болезнь отступает очень неохотно из-за общей изможденности организма. Ей бы сейчас на теплый пляж, да хорошее питание, да фруктов побольше. Но все это для рабынь существует где-то в другом мире. Очень далеком. Почти недостижимом. Скрипнув зубами от ненависти к рабовладельцам, проверяю Кинти. Она почти в норме, но будить ее мне очень не хочется. С какими надломами психики она проснется, практически невозможно предугадать.

— Что, очень плохо? — Беркут, оказывается, следил за мной.

— Физически — ничего. Но будить ее опасаюсь. Как она себя поведет... боюсь даже думать.

— А если ей что-нибудь... дать... у тебя же есть?

— Так и хочу сделать. Но реакция у нее будет... немного замедленной.

— Ничего. Предупредим девушек, они последят.

Другого варианта у меня все равно нет, поэтому соглашаюсь с ним. И приказываю медробу, снятому с Сида, сделать латиянке инъекцию. После чего убираю прибор в сумку. Не стоит прятать его далеко, когда предстоит битва. Несколько минут обсуждаем с беркутом план захвата, потом я отправляюсь к дежурной поварихе. Ею оказывается та женщина, что приняла вчера решение за своих подруг.

— Марта. — Протягиваю ей руку.

— Сулия. Или просто Сули. — Кивает она. — Что нам нужно делать?

— Ведите себя как обычно. Они не должны догадаться раньше времени.

— Тогда ты не показывайся на глаза, пока он кого-нибудь не поймает. Сегодня постараюсь попасться я.

— А может лучше я?

— У тебя одежда чистая. Может насторожиться.

— Поменяемся. Пошли.

— Так можно и здесь.

— Да... это... — Начинаю постигать, что эти женщины давно отвыкли стесняться друг друга.

— Новенькие все так. — Понимающе хмыкнула Сули, и потянула с себя драную кофту.

Полуотвернувшись, спешно снимаю с себя верхний костюм и натягиваю грязное тряпье.

— Еще волосы. — Внимательно рассматривает меня рабыня и, наконец, принимает решение.

Набрав в руку немного теста, разводит его водой и мажет по волосам трансформа, скручивая их в грязные сосульки. Под конец проводит ладонью по моему лицу и довольно кивает.

— Теперь ты похожа на нас. Правда, слишком толстая, но это он не сразу разберется. А ты уверена... что справишься?! Он очень сильный!

— Ну во-первых, я не толстая, а фигуристая! — специально шучу, чтобы успокоить Сули, — а во-вторых, не волнуйся, я справлюсь!

И отправляюсь к Сиду. Он только хмуро прищурился, увидев мои «обновки».

— Может, лучше я пойду?!

— Сиди здесь. Вот тебе станнер. Миниробот просверлил пол и установил мощного жучка с камерой, информация идет на мику. Подключись. Пока в доме всего шесть человек, из них двое — женщины. Но, возможно, попозже прибудут еще. Во всяком случае, упускать такую вероятность не стоит. Связь со мной тоже по мику.

Да кого я учу?! — Смолкаю, заметив ироничный взгляд беркута.

Это для меня непривычно работать в команде, я одиночка. Лишь для некоторых заданий мне подбирали напарников, и всегда в этих случаях я чувствовал себя неуютно. Намного проще отвечать только за себя и рисковать лишь собой. После любой операции, в которой приходилось волноваться за напарников, я чувствовал себя выжатым.

Тогда как Сид, наоборот, привык работать в группе. Беркуты обычно формируются в команды по четверо. И у каждого члена группы какая-нибудь дополнительная необычная специализация. А то и не одна. Поэтому такие команды и бывают чрезвычайно эффективными в деле. Кстати, не забыть узнать у полковника, что умеет он.

— Сид, — Не откладывая на будущее, спрашиваю я, — А какая у тебя дополнительная специализация?

— А... ты откуда... ну, да, понятно.- Кивает он. — У меня две. Механик-ремонтник и охотник. А у тебя?

— Я одиночка. Специальный агент. Делаю все сама. Поэтому не очень... люблю... работать в паре. И запомни, здесь командую я.

— Марта, лепешки испеклись! Пойдем пить чай! — зовет меня Сулия.

— Спасибо, я пока не хочу. Кушайте, девочки! И вот вам еще по таблетке. Это набор витаминов. — Выдаю Сули пакетик пилюль аварийного питания.

— А как наши... больные?

— Благодарю, неплохо! — Поднявшийся с подстилки полковник и правда, выглядит довольно бодро.

Если не обращать внимания на ярко розовеющую кожицу едва затянувшихся ран и сплошной сине-зеленый синяк в пол-лица. Но это уже прогресс, вчера утром синяк был черно-багровый.

Девушки тоже выглядят терпимо. Кинти пока еще спит, а Лона уже проснулась. Села и оглядывается с недоумением.

— Где я?

— Лоночка, это я, Сули! Как ты себя чувствуешь?! — Спешно протискивается к ней подруга и я тороплюсь покинуть тесную нишу.

Мое присутствие тут больше не нужно, девушке теперь поможет хорошее питание и немного внимания. И если с первым у нас пока напряженка, то вторым, я надеюсь, ее не обделят.

Аборигены сегодня немного задержались. Их количество в доме увеличилось до восьми человек, откуда-то прибыло еще двое. Девушки уже позавтракали и собрали нехитрые пожитки. Несмотря на ужасающую нищету их быта, у каждой нашлось что-то ценное, какое-то напоминание о прошлой жизни, с которым они пока не готовы расстаться. Пузырек из-под духов, случайно оставшийся в кармане или просто пуговица от давно истлевшей кофточки. Единственное напоминание о том времени, когда они были свободными людьми.

Наконец взвизгнули немазаные шестеренки подъемной платформы и она медленно поползла вниз. Внимательно слежу за спускающимися аборигенами, сдерживая невольное напряжение. Операция начинается не так, как мы планировали, сегодня на платформе, кроме чистоплюя, едут два крепких мужика. И, кроме того, нет ни надзирательницы, ни корзин с едой. Тихо сообщаю об этом Сиду, и он отвечает коротким — понял.

Когда платформа опустилась почти до половины, комп сообщил, что на запястьях мужиков обнаружены мику с достаточно мощным потенциалом. То есть, вовсе не туристический вариант.

У, какие гости! Щелчком пальца даю команду просканировать подозрительных посетителей на наличие оружия. И, получив ответ, собираюсь в комок, готовясь действовать немедленно. В кармане одного из них лежит стандартный станнер. У второго только нож в ножнах, пристегнутых к поясу.

Вслух про эти открытия Сиду не сообщаю, он и так должен был слышать выводы мику. А платформа тем временем приближается к полу. Чистоплюй стоит в своей обычной вызывающей позе немного с краю, уступив лучшее центральное место гостям.

Мы с девочками понуро выстроились у стены, и я невольно поразился их выдержке. Ни одна не шевельнулась, не подняла глаз, не выдала своего волнения.

— Где? — Слегка повернув голову в сторону чистоплюя, спрашивает старший из гостей.

— Где у вас вчерашний мужик, показывайте! — рявкнул на лингве на девчонок негодяй, — Да пошевеливайтесь, свиньи грязные!

Я подталкиваю стоящую передо мной Киру, и она послушно бредет в сторону ниши, где, прикрывшись тряпьем, лежит Сид. Лону и Кинти мы из этой ниши унесли, чтобы дать полковнику побольше места для действий.

— Вон там, господин. — Тихо и покорно бормочет девушка.

Мужик со станнером спрыгивает с платформы и направляется к нише, небрежно отпихнув ее с дороги. Второй важно следует за ним.

— Эти двое мои. — Шепчет в ухе голос Сида, и я пожимаю плечами.

Твои, так твои.

Жду, пока они пройдут половину пути и, направив большой палец трансформа в сторону чистоплюя, новым щелчком даю команду мику.

Чистоплюй покачнулся и начал медленно заваливаться на бок. И в этот момент вскрикнули девушки. Обернувшись в сторону ниши, вижу, что мужик со станнером уже бездвижно валяется на полу, а полковник умело скручивает второго гостя, изо рта которого торчит кляп из невообразимо грязной тряпки.

— Хороший мальчик будет языком, если хочет жить! — Рычит беркут, угощая дернувшегося пленника увесистой оплеухой.

Возможно, это правильное решение, решаю я, бросаясь к чистоплюю. Пара увесистых пинков, от которых я не смог удержаться, это только крохотная отдушина для жара сжигающей меня ненависти. Остальное воздам ему позже, сейчас нет времени, сбрасывая гада с платформы, с досадой вздыхаю я.

— Марта, — Зовет в ухе Сид, — иди сюда!

— Что?! — интересуюсь, в три прыжка достигнув ниши.

— У тебя ничего нет, его связать?

Молча сую руку за пазуху и, покопавшись, даю ему упаковку с паутинкой и пузырек с клеем.

— А это... ? — поднимает он недоуменный взгляд получив пузырек.

Быстрее сделать, чем объяснять. Выдираю изо рта пленника кляп и сжимаю ему губы пальцами. Нажав на кнопку, пару раз провожу пипеткой по трясущимся губам. Сжимаю посильнее, считаю до пяти, все! Так же расправляюсь и с паутинкой. Кладу пакет на голову вытаращившего глаза в попытке разомкнуть губы бандита и жму на кнопку. Через полминуты пленник похож на жертву гигантского паука. Или на овощ в сетчатой упаковке.

Сид, вывернувший за то время, пока я упаковывал его языка, карманы гостей, протягивает мне два мику и станнер. Сунув станнер в карман, пару секунд рассматриваю приборы. Такие можно получить в одном из давно присоединившихся миров, однако они намного проще моего компа. Хотя, почти равны по возможностям с теми, что я раздал женщинам. Проверять их сейчас на наличие запаса медикаментов у меня нет времени, поэтому просто отдаю мику нетерпеливо переминающейся рядом Сули.

— Возьмите! — Женщина хватает приборы и почти бегом уходит от меня.

Да куда же она так торопится?!

Оглянувшись, вижу, как девушки всей кучей тащат в угол чистоплюя.

Но это их право, мне нет до этого никакого дела! Зло затыкаю свою трепыхнувшуюся, было профессиональную этику, утверждающую, что моя обязанность ни в коем случае не допускать самосудов. И, хладнокровно отвернувшись, твердо шагаю на платформу. Сид уже ждет меня. Дергаем тросик, включающий простенький мотор, неизвестно как попавший к аборигенам и под его скрип и шорох начинаем подъем. В небольшом помещении, где установлен подъемник, по утверждению мику, пока никого нет, и это нам очень на руку.

— Надо было переодеться в их одежду — запоздало соображает Сид.

Возможно. Я об этом сразу подумал. Но уж очень не хотелось. Ненавижу я чужие грязные портки. К тому же лишняя минута дороже этого дешевого маскарада.

Едва моя голова поднялась над полом комнатушки, сбрасываю с себя рванье, и ухватившись руками за край проема, забрасываю свое тело наверх. Немедленно вскакиваю и неслышными шагами подхожу к двери. Осторожно приоткрываю ее и вижу небольшой полутемный коридорчик. Сид, повторивший мой трюк, уже дышит в плечо.

— Пошли!

Ну, пошли. Выскакиваем в коридорчик и встаем спиной друг к другу, держа под прицелом станнеров двери в противоположных концах. В одной стороне станнер обнаружил двух людей, в другой трех. Куда идем?!

— Я туда. — Шепчет беркут и бросается к двери, за которой находятся трое.

Ладно. Вовремя вспомнив его специализацию, останавливаю дернувшуюся, было в ту сторону ногу и парой неслышных шагов оказываюсь у двери, предназначенной мне Сидом.

Как я не старался открыть ее бесшумно, это не получилось. И почему у аборигенов не принято мазать навесы?

Двумя нажатиями кнопки укладываю спать двух надзирательниц, изумленно поднявших глаза на скрип дверей. Мельком оглядев небольшую комнатку, в которой женщины складывали в корзины заготовки для работы, выскакиваю в коридор и мчусь к Сиду.

И сталкиваюсь с ним в дверях.

— Как там?! — рвется из меня вопрос.

— Нормально. А у тебя?!

— Тоже. Иди за женщинами, сначала возьми тех, кто может помочь. Я организую наблюдение. — Отправляю беркута в шахту.

Он послушно разворачивается и уходит, а я, отправив минироба установить вокруг дома несколько жучков и снять тот, что уже не нужен, заглядываю в комнату, где в разных позах спят трое туземцев. Похоже, это кухня, и они как раз завтракали. Заглянув в котел, зло сплевываю в сторону. Плавающие в кипятке целыми связками сосиски и ровные куски копченого мяса не оставляют никаких сомнений в том, откуда взяты продукты. Однако бесит меня не это. Судя по тому, с каким расточительным цинизмом завтракали краденными продуктами аборигены, экономить у рабовладельцев никакой необходимости не было. Почему же они тогда так скупо кормили несчастных девушек? Можно ли из этого сделать вывод, что негодяи вовсе не были заинтересованы в сохранении их жизней, несмотря на то, что зарабатывали на рабском труде неплохие деньги?

Все эти вопросы я тихонько бормочу мику, стаскивая грузных мерзавцев поближе к платформе. У, гады! Разожрались на ворованных харчах! Сбросив на пол последнего, рычу я, заглядывая в шахту.

Платформа, покачиваясь на тросиках, скрипя, приближается ко мне. Что-то не очень они радуются освобождению. Все какие-то бледненькие, даже Сид, держащий на руках Кинти. Пошатываясь, девушки стоят, вцепившись в беркута, и не поднимают глаз. Да что это с ними?

Перехватываю с рук Сида полусонную Кинти, и веду прибывших в кухню. Она проходная, дверца в коридорчик, из которого мы вышли, маленькая и неприметная, а широкая дверь за углом ведет в просторную прихожую. Из нее можно попасть в большую парадную комнату, на крыльцо и на узкую лесенку, ведущую на мансарду, где расположены спальни.

— Кира, — завидев знакомое лицо, киваю на котел, там вареное мясо и сосиски, нужно вынуть и заправить бульон крупой. — Сможешь?

Она неуверенно кивает, а я веду остальных через тамбур к общей комнате. Устроив Кинти на низенькой кушетке, возвращаюсь на кухню, и застываю в тревожном недоумении. Кира сидит на корточках возле печи с закрытыми глазами и зажатым рукой ртом.

— Что с тобой? — бросаюсь к девушке.

— Сейчас... пройдет. Я не могу... на это... смотреть...

Девушку начинает тошнить, и я, сунув ей бадейку, спешу к Сиду, выяснить, что с девушками. Ну не может же быть, чтоб им стало плохо от моих пилюль?!

Сид уже сбросил на платформу туземцев и ждет меня.

— Туземных женщин лучше вниз не отправлять. — Хмуро сообщает он. — Запрем где-нибудь.

— А что вообще случилось? — смотрю на беркута в упор. — Ну, что ты молчишь?

— Они... чистоплюя... — начинает Сид, отвернув лицо, и у меня все застывает внутри. — Распотрошили. Как свинью. А некоторые... части... ну, ты понимаешь... порезали на клочки. В запале. А потом опомнились... и всех начало рвать. У двоих вообще была истерика, одна валяется в обмороке.

Я замер в шоке, услышав это сообщение. Чтобы девушки... на клочки... нет, я такого даже не ожидал. Думал, ну потрясут гада, вырвут клок волос или попинают немного... но, чтобы вот так... Я ведь его и сам мечтал убить. Точно зная, что получил бы за это как минимум отстранение от работы. Да и теперь все равно получу взыскание. И Сид тоже. За то, что допустили самосуд. Если, конечно, нам удастся отсюда вырваться. Но это не особо меня расстраивает. Плохо, что это сделали девушки. Не нужно было им руки пачкать. Не женское это дело, подонков казнить. Всем рабыням и раньше была нужна помощь психологов, а теперь их обязательно отправят на излечение года на два. Как минимум. Нет, там им будет хорошо, в наше время психиатрические клиники — это лучше курорта. И лечение и покой, и прогулки, и постоянная ненавязчивая забота. Но ведь они и так давно дома не были, а оттуда, пока не посчитают человека полностью психически здоровым, ни за что не отпустят.

Сид уже уехал вниз, а я все стоял, не в силах вернуться в кухню. Теперь мне стало понятно, почему Киру так тошнит от вида сосисок в котле.

Очень вовремя пришло сообщение от миниробота о завершении работы. Я вызвал изображение двора и внимательно изучил расположение дома и сарайчиков. Возле забора что-то жевала из бадейки местная лошадь, запряженная в легкую тележку. Видимо, на этом приехали гости. Вообще, этот дом не выглядел особенно большим или богатым, и можно было только догадываться, почему именно тут устроили узилище для рабынь.

Заскрипела, поднимаясь, платформа, быстро Сид загрузился в этот раз. Я вспомнил о насущных проблемах и, вздохнув, отправился в кухню. Бледная Кира уже немного пришла в себя и что-то мыла в миске. Ей помогала Сули.

Вот еще задачка, взглянув при свете дня на их лохмотья, вспомнил я, нужно во что-то переодеть девушек.

— Марта, — окликнула меня Сули, — Ты не знаешь, где здесь вода?

— Сейчас найдем. — Кивнул я, и выдал задание мику.

И почти немедленно получил ответ, в канавке, проходящей вдоль забора, течет вода, отведенная из верховий реки.

Объяснив это Сули, предлагаю девушкам поискать на верхнем этаже какую-нибудь одежду.

— А Сана уже пошла. — Спокойно кивает Сули, похоже, она меньше всех терзается из-за гибели чистоплюя.

Или у нее крепче всех нервы.

— Где языка допрашивать будем? — спрашивает в моем ухе голос Сида, и я спешу ему навстречу. По коридорчику уже бредут остальные девушки, полковник умудрился перевезти всех за пару рейсов. Видимо, посчитал, что такие худышки идут по трое за откормленного аборигена.

— Куда нам? — спрашивает до синевы бледная Лиза, и я с содроганием замечаю, что на ее мокрой кофточке проступают плохо замытые следы крови.

Да и юбка забрызгана до самого пола.

Молча посторонившись, показываю на открытую дверь кухни. Говорить с ними я сейчас не могу, горло перехватил спазм жалости. Не к чистоплюю, нет. Таких зверей я не смогу пожалеть никогда. Мне жаль девушек, доведенных до такой стадии ненависти, когда они стали способны убить человека. Ведь это не забитые туземки, или женщины из вновь присоединенных миров. Это женщины, воспитанные по самым высоким принципам общечеловеческой морали, в которых правило — не убий — стоит на первом месте.

— Давай в ту комнату! — предлагаю Сиду, стоящему около кокона.

И первым подхватываю языка за плечи. Сид берется за ноги, и мы втаскиваем аборигена в комнатушку. Сажаем у стены и, сложив спящих надзирательниц в уголке, устраиваемся на невысоких скамеечках, на которых они сидели.

— Ну, будешь говорить, или отдать тебя нашим женщинам? — спокойно поинтересовался Сид, глядя на упакованный овощ.

Того прямо затрясло. Он и до предложения беркута выглядел не очень, бледный, вспотевший. И, по-моему, немножко подмокший снизу. Похоже, расправа над чистоплюем произвела на него неизгладимое впечатление.

— Протри ему рот, — сняв паутинку, выдаю Сиду пузырек с растворителем, увидев, как пленник с неожиданным энтузиазмом закивал головой.

Едва беркут снял клей с губ бандита, тот разразился мольбами о пощаде и просьбами не выдавать его женщинам. И увереньями в своей честности и в желании рассказать всю правду. Какую он знает.

— Вопросы задавать буду я. — Останавливаю Сида.

Мне нужно сначала настроить приборы, чтоб точно отличать ложь от правды.

— У тебя было оружие?

— Да, господин!

Ответ правильный.

— Какое?

— Нож.

Тоже правда.

— Вы приехали вдвоем?

— Да.

— На тележке?

— Да.

Ответ верный. Вот теперь можно задавать и серьезные вопросы, соврать туземцу уже не удастся.

Сид слегка нахмурясь, следит за моим допросом. Вполне вероятно, ему не совсем ясен его смысл. Беркуты никого не допрашивают. Они воины передовых отрядов быстрого реагирования и планов захватов или боевых разработок сами не придумывают. Это работа штабных стратегов. А мне приходится все делать самому, и зачастую на скорую руку.

Вот и сейчас, слушая рассказ аборигена о тех событиях и делах, в которых он участвовал, все яснее понимаю, отсидеться здесь нам не удастся. Попросту не дадут те, кто поставил на эту аферу слишком много. Вплоть до жизни.

— Сид, — говорю беркуту, нажав кнопку станнера и наблюдая, как сползает вбок уснувший язык, — продержишься без меня пару часов? Мне нужно уйти.

— Скажешь, куда?

— Нет. Но я вернусь в любом случае. И ничего сейчас не говори. У меня такая примета.

— Ладно. — Кивает полковник, — Иди.

— Вот это дашь Сули. На всякий случай. — Отдаю беркуту трофейный станнер.

И ухожу не оглядываясь, чтобы не найти в его глазах то, что так не желаю видеть. Просьбу о Лючии. И возможно, о Рамике. Ну, соврал я ему, разве не ясно? Нет у меня никаких таких примет. Но если он попросит, я буду вынужден ему пообещать, а если не удастся выполнить обещание, буду чувствовать себя виновным. Я и без его просьб постараюсь их вытащить, но лучше пусть это будет для него приятным сюрпризом, чем разочарованием.

В кухне девушки уже поставили в углу медную лоханку и сразу трое, стоя на коленях, моют в ней головы. У стены лежит куча черных одежек, в которых ходят местные дамы, и я бесцеремонно выбираю оттуда комплект побольше.

— Марта! Тебе тоже нужно умыться! — Окликает Сули и я вспоминаю, что волосы трансформа подверглись обработке тестом.

Черт, а у меня и так мало времени! Ладно, во дворе есть канавка, там и умоюсь! Натягивая на ходу балахон, выскакиваю на улицу. Пара горстей воды, обтереть подолом, платок на голову и вперед!

Придется бежать бегом, у меня осталось очень мало времени!

Так!

Стоп!

А если? Хм! Можно попробовать!

Однако лошадка не сразу прониклась заманчивой простотой моей идеи, и попыталась цапнуть меня огромными зубами. Я отскочил и заглянул в бадью.

Ого!

Никогда не видал, чтобы лошади грызли вяленую рыбешку и куриные кости.

Но это ровно ничего не меняет, мне нужно, чтоб ты меня повезла и ты повезешь!

Немного разобравшись в управлении телегой, открываю ворота, отвязываю хищницу от забора и влезаю на сиденье. А потом резко опускаю на спину тягловой силы найденный в телеге увесистый прут.

Ох, великий космос! Похоже, я что-то сделал не так! Лошадь подпрыгнула вверх как ошпаренная, метра на полтора, дернулась, и огромными прыжками рванула прочь.

Вместе с телегой.

И со мной.

— Сид! Прикрой ворота... — успеваю крикнуть, пытаясь направить свой транспорт в нужную сторону.

Не сразу, но мне это удалось. За счет дополнительной силы трансформа.

К реке мы вылетели буквально за пять минут. Мгновенно сориентировавшись, разворачиваю лошадь в сторону моста, и бешенная скачка продолжается.

Встречные телеги еле движутся по сравнению с нами, и мне довольно легко удается с ними разминуться. Хорошо, что я в юности пару лет увлекался гонками на спортивных флаерах. Теперь приобретенные в тот момент навыки оказались очень кстати!

Правда, флаером управлять было намного легче. Он беспрекословно слушал команды, не косил на меня злобным глазом и не скалил кровожадные зубы. Да и сидеть там было... помягче. И не подпрыгивал он так на камнях, словно собирался перевернуться. Словом, если мне придется выбирать, на чем кататься, я однозначно выберу флаер. И вовсе не потому, что не люблю животных. Наоборот, это животное меня за что-то невзлюбило!

На мост мы вылетели, не снижая скорости, и лихо понеслись на правый берег. Почти без столкновений. Так, задели пару телег, с одной из которых звонко посыпались какие-то горшки. А со второй выпал возчик, но это уж точно не наша вина. Он сам, еще до встречи с моей телегой выпал. Когда увидел, как мы на него едем.

А моя лошадка, вот умница! Обогнула его транспорт с такой грацией, словно всю жизнь участвовала в экстремальных гонках. Правда, едва не потеряла на этом вираже меня, когда тележка ехала пару секунд на двух боковых колесах, но, хвала космосу, обошлось.

И помчалась дальше. Правда, рычать начала как-то очень подозрительно, но нам ведь уже немного осталось! Жаль только, что лошадь этого не знает. Вот и переулок, где стоит гостиница, а вон и остановка, на которой пара десятков туристов ждет автобус.

Черт, а как же она останавливается-то?! Оглянувшись, вижу стремительно приближающуюся зеленую изгородь и, подобрав юбки, выпрыгиваю из тележки.

Ух, как здорово! Я вишу животом на кустиках, в полной темноте, задравшееся на голову плотное черное платье закрыло весь мир.

Да только некогда мне тут прохлаждаться. Похвалив себя мысленно, за то, что, несмотря на летнее тепло, не поддался соблазну снять свои шорты, сползаю с куста. Одергивая на ходу юбку, несусь в гостиницу. До прихода автобуса осталось всего пять минут.

— Куда! — рьяно встает грудью на защиту дверей директор гостиницы. — Сюда нель...

И начинает оседать на подкосившихся ногах. Подхватив его, осторожно сажаю, прислонив к стенке, и огромными прыжками несусь на второй этаж. Дернув дверь своего номера, обнаруживаю, что она открыта. Залетаю и вижу шесть мрачных физиономий. Арнольд, Лючия, Саэда, Рамика и двое парней, присоединившихся к нашей компании.

Слава космосу, хоть тут повезло!

— Быстро! — Кричу на них, — хватайте вещи! Арнольд, беги, задержи автобус! Мы уезжаем! Да быстрее! Нас ждут! Лючия, возьмите вещи Сида! Одна минута на сборы!

Я протискиваюсь мимо остолбеневших девиц к шкафу и вытаскиваю всю кучу запасных юбок и блузок.

— Что застыли? Вперед! — Рявкнув на них, заталкиваю в свой полупустой рюкзак одежду и бегу вниз.

Яркая рубашка Арнольда мелькнула в дверях. Хороший он мужик. Шустрый. Когда кто-нибудь придаст нужное ускорение.

В столовой несколько завтракающих туристов, широко разинув рты, с испугом смотрят, как я бросаю в пару крепких мешков пакеты с продуктами из холодильника. Что, первый раз такое видите? Не бойтесь, не последний!

Все, больше не утащу.

Выскочив из гостиницы с огромными мешками на плечах, бегу к уже стоящему у остановки автобусу.

Идущие навстречу свеженькие, отдохнувшие туристы, с изумлением оглядываются на мой экстравагантный вид, даже не решаясь угадать, кого же они видят перед собой. Зашуганную аборигенку, или туристку с отсталой планеты.

Арнольд встречает меня у дверей, и по его глазам вижу, что и у парня созрело штук десять вполне законных вопросов.

— Потом, — властно останавливаю мачо, заскакивая в автобус и бросая под ближайший диван мешки и рюкзак. — Помоги девушкам!

— Послушай, шеф! — Громко окликаю пилота, пробираясь поближе к его креслу, — ты не можешь подождать еще пару минут, девушки проспали?

И незаметно для пассажиров всаживаю в него заряд из станнера.

— Ой! Водителю плохо! — Негромко объясняю стюардессе, вытаскивая спящего пилота из кресла и вынося на улицу.

Не доверяю я теперь никому из местного персонала! Может и не все, но многие из них точно люди предателя. А потому лучше перестраховаться.

— Куда ты его? — ринулась следом стюардесса.

— На свежий воздух! — Укладывая водителя у заборчика, авторитетно объявляю ей.

Она бросается на него, хватает за руку и, подняв рукав рубашки, начинает считать пульс.

Ну-ну! — Хмыкаю я, смотри не сбейся!

И заскакиваю в авиетку, подсадив по пути растерянную Рамику.

— А... как мы поедем? — вытаращилась на меня латиянка.

— Наши все? — перебиваю ее. — Вещи Сида захватили? Отлично! Я вас повезу.

Сбрасывая на ходу платье и платок, лезу на сиденье пилота.

— Тогда мы сойдем! — вскочили со своих мест несколько туристов.

— Как хотите, только быстро, автобус и так задержался! — Профессиональным голосом водителя холодно объявил я, и они засомневались.

Но почти половина туристов все же шустро выскользнула из авиетки. Я только пожимаю плечами. Люди вольны решать за себя сами. А уж где в ближайшее время будет безопасней, не скажет сейчас ни один компьютер в мире.

Нажимаю кнопку, закрывающую дверь, и шепчу команду мику. А что еще делать, я такими средствами передвижения никогда не управлял. Планетарными катерами управлял, межпланетными челноками тоже. Даже зубастой лошадью сегодня управлял, а вот такой допотопной авиеткой — нет.

Но мику уже протестировал данное транспортное средство и сообщил, что подключился к бортовому компьютеру и может им управлять. Задаю следующий вопрос, и сразу получаю ответ.

Отлично! Тогда вперед!

— Мы тоже хотим выйти! — Бегут по проходу еще три перепуганные туристки.

Поздно. Мы уже в воздухе и делаем разворот в сторону дома, где меня ждет Сид.

— Здесь остановки запрещены. — Категорично отказываю им, но они уже и сами быстренько плюхнулись на кресла.

Наверное, увидели панораму, открывшуюся за окном. С высоты птичьего полета.

Даю задание мику увести авиетку за пределы города, а потом зайти на посадку со стороны восточной окраины. Так у нас будет на несколько минут больше, чтобы забрать девушек.

— Марта, что происходит? Где Сид и Кинти? Что с ними?! — Арнольд уже стоит за моим плечом, а из-за его накачанной фигуры выглядывают лица Рамики и Лючии.

— Они живы. — Отвечаю на главный вопрос. — И мы сейчас к ним летим. Садитесь на свои места, скоро посадка!

Не знаю, что подумали туземцы, живущие по соседству с домом, во дворе которого мы приземлились, когда днище авиетки снесло им флюгер. Меня это как-то мало волновало. Зато очень обрадовало то, что Сид правильно расценил наш прилет. И едва я открыл дверь, как он уже появился на крыльце с латиянкой на руках.

— Кинти!

— Папа! — В один голос закричали девушки, бросаясь к выходу.

— Назад! — Гаркнул я на них. — Арнольд, парни! Там еще есть слабые девушки, помогите! И захватите оттуда побольше продуктов!

— Жучки собирать будешь? — Сид, подавая одному из парней Кинти, на миг остановился у дверей.

— Времени нет!

— Ясно. — Полковник только скользнул быстрым взглядом по бросившейся к нему Лючии и помчался назад в дом.

— Марта! — Взмолилась девушка, — Что у папы... с лицом?

— Аборигены избили. Не вешайся на него от радости, у него все тело сплошной шрам. Иди... лучше, посиди с Рамикой, Кинти тоже досталось! — Отправляю я ее.

Правильно Сид девчонку воспитал, хотя на первый взгляд и не скажешь! Не стала ни рыдать, ни охать, а стиснула губы и послушно отправилась к дивану, около которого уже хлопочет всхлипывающая Рамика.

— Марта, а воду с собой брать? — В дверях стоит Сули с мешком в руках.

— Вода есть. Садитесь.

— А можно, мы тут сойдем? — Упертые туристки снова стоят в проходе.

— Куда, дуры?! — Свирепо прицыкнула на них Сули, не дав мне открыть рот. — На наше место, в рабство захотелось?!

И подтолкнула баламуток на диван. Они шлепнулись с выпученными глазами, и кажется, больше даже не шевелились.

А в авиетку тем временем споро забирались бывшие рабыни. Почти все успели помыться и немного приодеться, но несколько девушек предстали перед обществом в том виде, как увидел их я. Тихий вздох то ли ужаса, то ли сочувствия пронесся среди пассажиров.

— Куда кашу ставить? — Арнольд с большим котлом, накрытым деревянной крышкой, лезет в авиетку.

— В конец, около буфета! — объясняю ему, в глубине души сильно сомневаясь, что эту кашу кто-то будет есть.

И в этот момент мику доложил, что по связи авиетки получено шифрованное сообщение.

— Расшифровать! — Командую я, и начинаю подозревать, что зря выкинул пилота.

Пусть бы спал под диваном, что мне, жалко было? Зато он знал коды.

— Все. — Занося Лону, отчитался Сид, и я закрыл дверь, давая катеру через мику команду уходить на восток тем же маршрутом, что и прибыли.

Откуда ж я знал, что этот туземец так любил свой флюгер? Только когда увидел на одном из экранов, что мы летим прямо на махающего руками человека, сидящего на своей крыше, охнул от волнения. Но не зря наши приборы запрограммированы так, чтобы не причинить даже случайного вреда человеку. Авиетку слегка подбросило вверх и скрючившийся от ужаса абориген, вцепившийся в остатки флюгера, остался позади.

Задаю приборам курс на Капарет, приказав выбрать маршрут так, чтобы мы летели, минуя города, и вылезаю из кресла пилота. Энергии хватит с избытком, чтобы пересечь материк пару раз вдоль и поперек, запас воды есть, значит, беспокоиться пока не о чем.

— Марта! — охает, увидев, как я иду по проходу, Арнольд, — А... кто же управляет?

Нет, он все же с отсталой планеты!

— Автопилот, — коротко отвечаю и поворачиваюсь к притихшим бывшим пленницам, — девушки, там, в конце салона, рядом с кухней, есть душ, а вот

одежда. Чего не хватит, туристки поделятся. Приводите себя в порядок, и будем завтракать. Сулия, проследи, пожалуйста! Лючия, тебе не трудно будет помочь?

— Ей не трудно, — отвечает за дочь Сид, и она немедленно пересаживается к Сули, — куда мы направляемся?

— В Капарет, — коротко отвечаю я.

— Есть причины?

— Новил немного ближе, поэтому вероятность, что нас там будут ждать, больше. Нам нужен планетарный катер, добраться до главного острова.

— А как мы на него попадем? — Испытующе смотрит беркут.

— Так же, как сюда. Захватим.

— Уверена, что удастся? Наверняка, всех пилотов уже предупредили!

— Нет, не уверена. Но другого выхода пока не вижу. А вот если не удастся, придумаем другой план.

— А может... подать сигнал и переждать... в укромном месте?!

— Сигнал отправим в любом случае. Потом попробуем захватить катер. Если не сможем, будем прятаться, — постановляю я.

— А почему мы не можем просто сесть в катер, а должны его захватывать?! — Не понял один из присоединившихся парней.

— Как тебя зовут? — Поворачиваюсь к нему.

— Ну, Патрик, а что?! — Слегка вызывающе смотрит он.

— Ничего. — Незаметно вздыхаю я.

Детский сад. Так отвечают мальчики, едва перешагнувшие совершеннолетие. Им в любом вопросе чуть более взрослого человека чудится покушение на свою независимость.

— А друга?

— Михал. — Спокойно смотрит второй.

Ну, хоть этот постарше. Интересно, как эти парнишки будут реагировать на известие о том, что полчаса назад, сами того не ведая, вступили в неравную борьбу с мощными тайными силами, орудующими на Хилионе?!

— Так вот, Михал, Патрик и остальные пассажиры! — Оглядев уставившиеся на меня лица, объявляю я, — Все вы мобилизуетесь мной в отряд по спасению захваченных в плен туристок. Командиром отряда назначаю себя. Заместителем полковника Сида...

— Шаррэ. — Громко представляется беркут.

А ведь я уже слышал это имя. Интересно, в связи с чем? Нужно будет выяснить у мику.

— Сида Шаррэ. У кого будут вопросы, обращайтесь к нему! — указав на полковника, ухожу к креслу пилота, мне нужно спокойно подумать.

Вид у пассажиров, присоединившихся к нашей компании в Грозвеле, мягко говоря, ошарашенный.

— У меня вопрос! — дерзко выкрикнул Патрик.

— Давай. — Усмехается Сид.

— Почему нами командуешь не ты, а эта... женщина?!

— Потому что это она сегодня вытащила меня и двадцать пять девушек из плена, и тем самым спасла от рабства. Да и от смерти. — Серьезно объяснил беркут.

— Как это? — Разинул рот задира.

В его голове явно не укладывалось, что громоздкая тетка из отсталого мира может спасти мужественного полковника. Да, нет! Он, наверное, шутит! — Было написано на лице парня.

Я похихикал над мальчишкой и попросил комп авиетки показать мне карту материка. Немедленно на допотопном экране высветилась подробная цветная карта, с отмеченными на ней городами, поселками, дорогами, нашими складами и всем прочим, что обычно присутствует на всех картах.

Автоматически, по давней привычке делать со всех документов копию, даю мику задание скопировать из памяти авиетки все имеющиеся там файлы. Потом запрашиваю расчетное время нашего полета и увеличенную карту окрестностей Капарета.

— Пытаешься просмотреть пути подхода? — Раздался над ухом голос Сида.

— Да что их смотреть. Капарет — узкий скалистый мыс, на пару километров полумесяцем выдающийся в море. Катер пристает к причалу, построенному посреди внутренней части полумесяца, потом туристы с километр идут пешком. Дорожка там ровная, открытая со всех сторон, незаметно не подберешься. Значит, можно попасть только из гостиницы. Но хозяин или директор, скорее всего уже предупрежден о нас, и о каждом подозрительном человеке будет сообщать. Поэтому выход один, смешаться с туристами на выходе из гостиницы. Вряд ли они всех помнят.

— Рискованно. — Вздыхает Сид.

— Не очень. Хуже другое, когда я захватила авиетку, прошло закодированное сообщение. И мой комп до сих пор не может его расшифровать.

— Покажи! — просит беркут.

Я щелкаю пальцем, и на экране появляется несколько строчек. Цифры от одного до пятидесяти в различных комбинациях.

— Простейший шифр, но прочесть невозможно, — вздыхает Сид.

— Это как?

— Берется заранее оговоренный текст, и ставится номер буквы, которая нужна. Одна только тонкость, два раза с одной строчки букву не берут. А поскольку угадать, о каком тексте договорились заговорщики, невозможно...

— Стоп! — Остановил я его, пытаясь осмыслить мелькнувшую в голове идею. — Сид... посмотри, там в салоне... не валяются рекламные проспекты?

— Ты думаешь? — Беркут срывается с места и через полминуты приносит пачку ярких буклетов.

Выдав мику задание сканировать тексты, быстро листаю одну книжонку за другой. И уже на третьем, самом ярком и блестящем проспекте комп, мгновенно делающий проверку текстов на ключ к шифру, дает отбой. Ключ найден. А еще через минуту на экране появляется короткое сообщение. Перечеркивающее все наши планы.

— Приехали, — коротко комментирует его беркут. — Что делать будем?

— Давай поищем место для убежища, — говорю я, лихорадочно перелопачивая в мозгу сотни похожих ситуаций и инструкций отдела.

Потому что шифрованное сообщение приказывает прекратить всякое сообщение между городами и островом и взять под охрану всех туристов. Во всех гостиницах континента. Так как группа опасных вооруженных террористов захватила в городе Грозвеле автобус с беззащитными туристами.

Ну, вооруженные террористы — это разумеется мы.

Но я небезосновательно считаю, что под словом «охрана» подразумевается плен. И это именно я, своими действиями по спасению рабынь только ускорил какую-то, готовящуюся заранее операцию предателя.

— Нужно давать сигнал. — Сказал Сид.

— Уже готовлю полный отчет. Все дело в том, что мое время выхода на связь — полночь. А у нас, как ты видишь, даже обед не скоро.

— Сколько у тебя аварийных передатчиков?

— Три.

— Давай, один используем сейчас, отправим сигнал моему отделу. — Решает полковник. — Второй отправим твоим в полночь. А один оставим на крайний случай.

— Тогда нужно сесть.

— Зачем?

— Оставить передатчик. И установить время передачи часа на два дня. Чтобы мы могли уйти подальше. С авиетки пускать нельзя, они нас сразу выследят. — Объясняю беркуту.

— Да, это правильно, — сосредоточенно посмотрев на меня, кивает полковник. — Лучше даже, часа на три, у этой машины скорость невысокая.

— Кстати, — вспомнил я, — а ты умеешь такими управлять? На всякий случай. Мне не приходилось. Вот катер — другое дело.

— Я с любыми машинами на ты, — пожал плечами Сид, — давай, посмотрю.

Я освобождаю ему место и отправляюсь взглянуть, как устроились освобожденные. Их уже можно отличить от туристов только по страшной худобе, да одинаковым, очень коротким прическам.

Пройдя в конец салона, нахожу объяснение такому единодушию во вкусах на прически. Энергичная Лючия, вооружившись ножницами, стрижет бывших рабынь.

— Девочки, — обращаюсь к ее клиенткам, — Не забывайте, что кушать вам нужно понемногу, но часто. А время второго завтрака уже прошло! Не хотите ли перекусить?

— Сейчас сядем и перекусим на свежем воздухе! — Заявляет в моем ухе голос Сида.

— Сид предлагает позавтракать на лоне природы! — Немедленно вношу поправки в свое предложение. — Кто за? Все?! Отлично! Приготовиться к посадке. Парикмахерская продолжит работу после взлета!

Авиетку полковник посадил мастерски, точно загнав под густые ветви огромных старых дубов. Во всяком случае, выглядели они очень похоже на дубы моего мира. Едва он открыл дверь, как я первым выпрыгнул на квелую травку. Включив предварительно все свои сканеры на распознавание живых существ. Ни в одном туристическом путеводителе нет описаний диких обитателей этих мест, а рисковать жизнями туристов и еще слабеньких пленниц я не желаю.

Но в радиусе полукилометра нет ни одного живого существа больше зайца. Хотя... оно может оказаться и агрессивным, потому даю сканерам задание оповестить меня, если животное начнет приближаться.

Пока я обходил вокруг авиетки, производя разведку местности, парни уже вытащили котел с кашей и несколько одеял. Завтракать кашей распорядился Сид, посчитавший, что долго она не простоит, а разбрасываться в нашем положении продуктами, по меньшей мере, неумно. И теперь Рамика раскладывает кашу по одноразовым тарелочкам, а девушки рассаживаются на одеяла, постеленные прямо на травку.

Над полянкой поплыл вкусный запах и я вспомнил, что сегодня еще не завтракал. Но сначала дело. На передатчик уже записаны все собранные мной сведения, вплоть до этой минуты, осталось только заложить код дивизиона быстрого реагирования. Их межпланетные катера дежурят в каждой системе, готовые по первому тревожному сигналу поспешить на помощь.

— Сид! — зову полковника, и когда он подходит, объясняю, как настроить передатчик.

— Понятно! — кивнул беркут, и, забрав приборчик, ушел вглубь леса.

Секретные коды вызова отделов мы не имеем права передоверять никому.

А я получаю у Рамики свою порцию каши и сажусь на одеяло, только сейчас почувствовав, как хочу есть. Освобожденные девушки уже пьют какао с булочками, и на их изможденных личиках светится такое счастье, что даже Патрик, взглянув в сторону бывших пленниц, смущенно отвел в сторону взгляд.

Сид вернулся через несколько минут, выпил пару чашек кофе и показал мне глазами в сторону авиетки. Значит, хочет поговорить без свидетелей, понял я, поднимаясь с одеяла. И обернувшись, чтобы поставить на поднос пустую чашку, заметил тоскливый взгляд Рамики. Ох, черт! Да ведь она же его ревнует! Кто бы только знал, как меня достала вся эта конспирация!

— Я правильно сделал, что прикрепил приборчик повыше на дерево? — Убедившись, что нас никто не слышит, спросил полковник.

— Да.

— Тогда пора лететь. Только я хочу немного покопаться в электронике. Насколько я понял, там должен быть передатчик, который автоматически отвечает на запрос о нашем местонахождении. Попробую отключить.

Сид, достав из кармана универсальный инструмент, направился, было к приборам управления.

— Сид, подожди! — Остановил его я. — Пусть лучше миниробот.

— Действительно, как я про него забыл! — с досадой фыркнул беркут и, спрыгнув со ступеньки, отправился собирать разбредшихся туристов.

А я послал минироба копаться во внутренностях авиетки, сел в кресло пилота и невольно задумался. Что-то задело меня в его поведении. Привычка никогда и никому не доверять еще никогда меня не подводила. Вот излишнее доверие, да, было такое дело, приносило несколько раз неприятности и дополнительные хлопоты. Так почему же я в этот раз так беспечно доверился данному беркуту? Хотя знаю о том, что он полковник, только со слов его спутницы. Да и что Лючия ему дочь, я знаю тоже лишь с ее слов! Едва эти раздумья обрели четкое направление, я сделал запрос мику на всю имеющуюся информацию по каждому из людей, оказавшихся волей случая в одной лодке со мной. И первым человеком, на которого мику нашел целое досье, оказался именно Сид Шаррэ.

— Марта, все на месте, можно взлетать! — Говорит у меня над ухом голос беркута и я невольно вздрагиваю.

Но, мгновенно справившись с собой, спокойно киваю и даю приказ автопилоту поднимать авиетку. Командование бортовым компьютером я несколько секунд назад перевел на себя, и защитил паролем. Так же запретив без моего согласия выдавать на мику остальных туристов какие-либо сведения.

Местность, на которой мы летим, довольно холмиста и я даю автопилоту приказ лететь на небольшой высоте, чтобы затруднить поиск планетарным катерам. Их у управляющего курортом всего три и поэтому у нас есть шанс продержаться ненайденными пару дней. Нужно только уйти подальше от Грозвеля. Поиск однозначно начнут оттуда.

И пока авиетка виляет между холмами над поблескивающей извилистой лентой безымянной речкой, прослушиваю непростую историю полковника Шаррэ. Хотя... может, он уже и не полковник больше. Специальная комиссия, созданная для рассмотрения его дела, разделилась во мнениях. А сам Сид, устав с ними объясняться, обманом сбежал от этого разбирательства. В неизвестном начальству направлении. И этим несомненно существенно усугубил свою вину.

И так, по понятиям отдела, немалую. Потому что у беркутов дисциплина намного жестче, чем у нас. И никаких экспромтов им не прощают. Вот и в тот, злополучный раз, четверка Сида получила предельно ясное и конкретное задание. Незаметно пробраться в захваченное вооруженными террористами здание и затаиться до сигнала.

Они так и сделали. Пробрались через дыру в разгромленной конюшне, переползли в подвал, потом по глухой наружной стене дома взобрались на чердак. И обнаружили через дыру в разобранном потолке почти под собой несколько захваченных террористами малолетних заложников. Опутанных проволокой и подсоединенных к простейшему взрывному устройству. Не очень мощному, беркутам в защитных костюмах с того расстояния, на котором они находились, ничего не грозило. Они доложили своему руководству и должны были ждать приказа.

Одна лишь маленькая деталь, бомба была присоединена к часовому устройству, и оно уже тикало. Вот тогда Сид и пошел против правил отдела и скомандовал атаку. Пока он спешно разминировал заложников, его напарники отстреливали ринувшихся на них террористов. Но бомба все-таки рванула. Правда, через несколько секунд после того, как последнего заложника швырнули за угол. А вот Сид и один из его напарников отскочить немного не успели. Парня ранило очень тяжело, никто не предполагал, что террористы в бомбу насуют острых стальных обрезков. Его больше двух суток держали в медробе, восстанавливая разорванные в лохмотья ноги. Да и после этого беркуту придется еще не один месяц провести в инвалидном кресле, пока полностью восстановится нервная система.

Сиду тоже досталось, но поменьше. Зато их рассвирепевшие напарники, увидев истекающих кровью друзей, не стали брать в плен поднявших руки последних террористов. Разрушив этим планы своего отдела, мечтавшего с помощью языков раскрыть всю организацию.

И во всех трагических последствиях этой операции обвинили Сида. На вполне законных основаниях. И полковник должен был терпеливо дождаться приговора. Но он сбежал, и возможно затаил зло на своих судей.

Значит и я не должен ему полностью доверять. Озлобленный человек не может правильно оценивать обстановку, на все события он смотрит сквозь призму своих обид.

Так что же мне делать? Сид единственный, кто может мне сейчас помочь. Остальные не имеют ни малейшего представления о серьезности нашего положения. И тем более никакого опыта в таких делах.

Может, поговорить с ним начистоту? А что это мне даст? Я бы в том случае поступил точно также, с одной поправкой, не разрешил остальным парням подходить к бомбе, и стрелять боевыми. Но это правильно отсюда, с моей теперешней позиции, когда уже известны последствия. Хорошо рассуждать со стороны! Только дело в том, что когда такая ситуация возникает в реальной жизни, самые умные аналитики обычно напрочь забывают свои собственные рекомендации.

— Марта, что-то случилось? — Проницательно смотрит незаметно подошедший беркут.

— Нет, ничего. — Отводя глаза в сторону, лгу я.

И вижу в отключенном боковом экране как в зеркале свою несчастную и мрачную физиономию. Да черт бы побрал эти трансформы, копирующие выражение скрытого под ними лица!

— Ну раз ничего, то может, пойдешь, отдохнешь? — суховато предложил Сид.

— Чуть позже. — Отказался я.

— Тебе видней. — Поджал губы беркут, разворачиваясь, чтобы уйти.

Да ни черта мне не видней! Просто пришли кое-какие мысли насчет переоборудования устройств связи, и теперь я жду отчета минироба об окончании работы. Но полковнику пока об этом не говорю, вполне возможно, что ничего не получится. Однако показывать ему свое недоверие в любом случае не стоит.

— У меня одна идея проверяется. — Говорю ему в спину, радуясь, что не нужно следить за выражением лица. — А ты посмотри, что там с запасами. И, кстати, я принесла продукты, их нужно засунуть в холодильник!

— Где продукты? — приостановился Сид.

— Два мешка под крайним диваном.

— Хорошо.

Пока он утаскивает в кухонный отсек мешки, быстро прикрепляю под потолком жучок, так, чтобы видеть проход. Не люблю, когда ко мне подбираются незаметно.

Минут через двадцать Сид возвращается.

— Нас сорок три человека. Продуктов, если считать трехразовое питание хватит почти на три дня. Но девушкам нужно питаться почаще и покалорийнее.

— У меня еще есть два пакета аварийных капсул. — Вспоминаю я.

— Предлагаю к вечеру остановиться у реки, наловить рыбы. — Осторожно говорит Сид.

Да, это неплохая идея. Говорят, идешь в поход на день, возьми запас на три дня. Но пока планировать что-то в нашем положении просто легкомысленно.

Внезапно осветившийся экран связи это подтверждает. И почти сразу на нем появляется зашифрованное сообщение.

— Что это? — напрягся Сид.

— Минироб перенастроил наши приборы на более широкий и усиленный прием связи. Мне давно казалось, что интенсивная реклама полной анонимности туристов немного лжива. И как видишь, я не ошиблась. Оказывается, в действительности наблюдение со спутника за нами все-таки ведется. Возьми, — снимаю с руки туристический вариант мику, — и собери такие у остальных. Мы их должны немедленно выкинуть.

— А те... что ты дала нам?

— Они настроены на мой трансформ и на сигналы дальней связи не отвечают. Поэтому их спутник не видит.

— Ясно. — Кивнул беркут и ушел в салон.

А я засунул в трансформ вылезшего из-под панели минироба и стал ждать результатов расшифровки.

Мику справился с этим не сразу, предатель сменил шифр. Но через несколько минут все же на экране появилось несколько строчек. И касаются они именно нас. Спутник все же засек наши координаты, правда, в то время, когда мы завтракали. И сейчас все три катера двигаются в том направлении.

— Вот. — Сид держит пакет с приборами. — У одной туристки пришлось отбирать силой. Теперь с ней истерика.

— Ничего, пройдет. Сейчас это не главное. Садись в кресло и ищи место для посадки. — Киваю на экран, — А потом будем убегать.

Через несколько минут Сид посадил авиетку под высокими деревьями. Рядом с круто уходящим вниз склоном огромного оврага, густо заросшего кустарником.

— Давай я сбегаю! — Предлагает он, открывая дверь.

— Нет. Там могут быть звери! Ты лучше никого не выпускай! И... в случае чего... используй станнер!

— Обойдусь и без него. — Буркнул мне вслед Сид. — Но ты поторопись!

Да я и так уже, используя возможности трансформа, огромными прыжками бегу вниз, лавируя между колючих кустов. Одновременно бормоча приказ сканерам. Именно в таких непроходимых местах любят отсыпаться в жару ночные хищники. Однако, пока мои приборы никого подозрительного не находят. А мне приходится поневоле сбавить скорость продвижения, кусты становятся все выше и гуще. Видимо, сказывается близость ручья, протекающего по дну оврага. Метров через сто пятьдесят, когда продраться сквозь переплетенные ветви стало совсем невозможно, я остановился и по одному зашвырнул приборы как смог подальше. Стараясь разбросать их по возможно большей площади. Вот теперь ловите нас, преследователи!

Назад я возвращаюсь намного медленнее, крутой глинистый склон не способствует быстрому подъему. Но я упорен и метры, остающиеся мне до авиетки, неуклонно сокращаются. И вдруг, уже почти дойдя до последних кустов, получаю сообщение мику, что двадцать приборов, напрямую связанных с трансформом, удаляются прочь с большой скоростью. Именно с такой, какую может развить, удирая, авиетка.

Не веря ни мику, ни своему голосу разума, выскакиваю из-под кустов и вижу только примятую траву в том месте, где недавно находилось умыкнутое мной транспортное средство.

Пару секунд я стою, ошалело хлопая глазами, затем взрываюсь потоком отборной брани из пятиэтажных непечатных словосочетаний. И только после пары минут этой разрядки начинаю понемногу приходить в себя от такого предательства.

Ну и беркут, провел меня как простака! И как я теперь отсюда выберусь? Черт, да ладно я, и не такое видал! А что он собирается сделать с несчастными девушками? Ведь они еще даже не до конца поверили в свое освобождение! И снова такое потрясение! Неужели он передаст их аборигенам, чтобы заслужить себе доверие?

Да что теперь гадать! Мне нужно уходить как можно скорее, когда Сид сообщит мое местонахождение местным заговорщикам, это будет для них отличным подарком.

Я с минуту поразмышлял, где бы стал искать себя, если бы был собственным преследователем, а потом двинулся в противоположном направлении.

И тут мику сообщил, что в мою сторону направляется воздушное судно класса планетарный катер.

Быстренько они сориентировались! Я побежал в сторону кустов, стараясь нагибаться как можно ниже и не выходить на открытые полянки. И лишь когда катер приблизился на расстояние трехсот метров, достал плащ хамелеон, натянул на себя и затаился под кустом. Приготовив все свое вооружение.

Пока я вооружен и защищен от постороннего сканирования своим трансформом, еще ничего не потеряно. И я ни за какие коврижки не сдамся без боя.

Так что потанцуем, гаденыши!

А катер прошел над оврагом круг на малой высоте и сел на открытом холмике в полусотне метров от того места, где недавно приземлялась авиетка. Почти двадцать человек вылезли из люка и с опаской отправились вниз. И еще пятерых мои сканеры засекли возле трапа.

Охраняют вход.

Ну-ну. Посмотрим, как вам это удастся. Неслышно переставляя ноги давно отработанным способом, пробираюсь под прикрытием кустов к холму. На мой вопрос о проникающей мощности максимального излучения моего станнера мику однозначно отвечает, на близком расстоянии ее хватит, чтобы достать цель даже сквозь обшивку катера. Тем более, что при ближайшем рассмотрении категория катера определяется, как легкий пассажирский. И значит, дополнительной защиты, как военные или спасательные он не имеет.

Со всеми возможными предосторожностями тихонько подползаю как можно ближе к охране. Так близко, что могу расслышать, как старший бандит бубнит в мику.

— Окружайте их потихоньку. И сразу жмите на кнопки. Они все уснут. Точно говорю, проверял! Вот дураки! Нет! Не смей! Он тебе всыплет бабу! Велел всех к нему привезти. Которые не нужны будут, потом отдаст. Все, конец. Разговору конец, дубина!

— Какие вы всё же тупые козлы! — с презрением хмыкнул он на своих подчиненных. — Только и знаете, жрать да баб мять! Простое дело не могут сделать, пока десять раз не переспросят!

Ну-ну. Посмотрю я на твои умственные способности, если все пойдет по моему плану! Ставлю станнер на предельную мощность и плавным движением провожу невидимый круг по катеру. Потом по полянке возле люка. Вскочив со всех ног, бросаюсь к люку. Перескакивая через неестественно сложившиеся тела, забегаю внутрь катера и для подстраховки еще раз обвожу его лучом изнутри. Потом несусь в кабину пилота и с трудом вытаскиваю из кресла огромного мужика негроидной расы. Такого крупного, что мне, пожалуй, подойдет его новенький комбинезончик. Жутко надоело ходить в женских блузках. Но это чуть позже. Пока же коротко объясняю мику задачу и выпускаю минироба. Скоро и этот катер исчезнет с экранов спутника. И будет полностью управляться с моего компа.

Пробежав по катеру, собираю в одну кучку еще пять человек, и у всех нахожу станнеры. Старой модели, не чета моему, но для того, чтобы усмирить всех туристов, хватит и их. Потом, приказав мику следить за теми, кто бродит по оврагу, обыскиваю пятерку, спящую у трапа. Здесь станнеры оказались у троих, еще один был вооружен мощным пневматическим охотничьим ружьем, а у старшего в кобуре обнаружился бластер. Очень старой и слабой модификации, но независимо от марки категорически запрещенный на этой планете.

И это очень плохо.

Раз бластер есть у подчиненного, значит, и у их предводителя он будет обязательно. Это непреложный закон таких группировок, главарь всегда забирает себе самое мощное оружие, вне зависимости, умеет он им пользоваться или нет.

Теперь нужно как можно непринужденнее расположить у катера спящую пятерку. Так, чтобы никто из группы зачистки не догадался, что они спят, пока не подойдут поближе. Но того, что был с бластером, я все же решил не оставлять на лужайке. Просто снял с него куртку и шапку и натянул на похожего по комплекции мужика. Потом втащил командира в катер и сунул в какую-то кладовку, чтобы не перепутать с остальными.

И тут мне повезло. В кладовой стояло несколько тонких шестов от сборной лестницы. И едва я на них взглянул, как понял, это именно то, что мне нужно. Нахожу в инструментальном ящике катера бухточку самоклеющейся веревки и выскакиваю на улицу. Пользуясь усилиями исскуственных мышц трансформа, втыкаю шесты в глину в тех местах, где раньше стояли охранники. Потом, приподняв спящего аборигена, как можно выше прикручиваю его к шесту за торс, за одну ногу и одну руку. Потом второго. Третьего.

Мику докладывает, что возвращаются трое из поискового отряда. Нужно спешить. Аборигена, изображающего командира, сажаю на нижнюю ступеньку и немного надвигаю на его лицо шапку. Придирчиво оглядев живописную группу, нахожу, что ничего подозрительного возвращающиеся разведчики заметить не должны. Вполне реальная картинка. Раскисшие под жарким солнцем охранники в расслабленных позах, присевший отдохнуть командир.

Теперь пора позаботится и о себе. Одним прыжком заскакиваю в катер и принимаюсь за мародерство. Стягиваю с великана пилота новенький комбинезон. Под ним у мужика оказывается хорошенькое белое атласное белье с красными сердечками. Еще один плейбой местного разлива! Я великодушно прикрыл его простынкой и натянул на себя униформу. Очень удобная одежда, масса закрывающихся карманов, немнущаяся и самоочищающаяся ткань.

Потом пробрался к люку и занял удобную позицию. В тени выдвинутой двери, так, чтобы снаружи не было видно моего лица. Что, разве пилот не имеет права немного размять ножки?! Тем более, командир рядом.

Вот и разведчики так подумали. Потому что, ни в чём не сомневаясь, дошли почти до катера. И только метров за шесть один из них нерешительно крикнул:

— Эй Жунт, а что ...

Больше он сказать ничего не успел. Свалившись в траву вместе с напарниками.

А я выскочил из катера и бросился их обыскивать. Из всей тройки станнер был только у того, что заподозрил неладное. Ну, что ж, этого парня по праву назначили старшим. Еще в его карманах нашлось четыре мику из тех, что я недавно разбросал по оврагу.

А мне опять пришлось работать грузчиком. Подтащив пришедших поближе, живописно раскладываю их вокруг охранников, спящих стоя у шестов. И вновь занимаю свое место у входа в катер. На этот раз подходит группа из шести разведчиков. Они все промокшие и грязные, видимо пришлось переходить через ручей. Один из парней хромает и опирается на толстую ветку. Отдыхающих возле катера собратьев они издали награждали такими свирепыми взглядами, что не заметили ничего подозрительного. Злость в серьезных делах плохой советчик.

И потому бандиты невольно облегчили мне жизнь. Не пришлось их далеко таскать. Почти. У этих тоже было два станнера на шестерых, и я сделал вывод, что именно так они и снаряжались в поиск. Один со станнером, двое сопровождают. Стало быть, мне осталось встретить еще девять человек. И судя по тому, что я нашел у парней уже десять из семнадцати наших мику, значит, они скоро придут. Я ссыпал наши мику и приборы, снятые с бандитов в один карман и задумался. Ну, вот куда их деть, чтобы станция снова не обнаружила? И чтобы они еще раз не попали в руки аборигенов? С одной стороны, это улики, с другой такое мощное средство связи, что приравнивает его к оружию.

А собственно, что я мучаюсь? Можно для начала просто запросить свой комп.

Я успел выдать задание компу, погулять по катеру с целью проверки хранящихся в холодильнике запасов и съесть пару хороших бутербродов.

Наконец, мой мику доложил о завершении миниробом перенастройки катера и о найденном решении по устранению сигнала с туристических мику. Оказывается, все очень просто. В памяти катера найден электронный код, с помощью которого сигнал отключается и мой комп этот код может воспроизвести.

Вот это меня очень порадовало, значит, не зря я захватил данное корыто. И одновременно навело на очень неприятные мысли о том, как здесь использовались эти катера. Ведь если бы они не перевозили пленниц и контрабанду им не нужны были такие секретные сведения. Выдаю мику разрешение на применение кода и со спокойной совестью иду встречать оставшихся врагов.

Последние разведчики вышли из оврага намного дальше того места, откуда в него входили, и теперь плелись грязной усталой кучей. Я ожидал их, спрятавшись за катером, с этой стороны вид на неподвижно застывших охранников не производил такого убедительного впечатления, как со стороны люка. А переставлять их, или таскать в катер, уже не было времени.

Они почти подошли к вершине холма, оставалось только взобраться на него, когда мику сообщил мне, что приборами катера получено сообщение. Тихонько прошу зачитать его и осторожно выдвигаюсь навстречу шестнадцати точкам, кучно двигающимся к катеру на голограмме подвешенной мику у моего плеча.

Молодцы бандиты, все приборы отыскали! — злорадно хмыкаю я, выслушивая текст сообщения.

...Катер под номером 2706 видит место приземления катера номер 3671 и идет на посадку...

— Что он видит?! — Автоматически переспросил я, уже понимая, что влип по крупному.

— Катер 3671. Переведенный нами на автономное управление связью. — Обстоятельно объясняет комп.

Да понял я это уже! И что ж мне делать?!

Мысли несутся в голове как угорелые. Выскочить, уложить разведчиков я, может, и успею, но с подлетающего катера это будет отлично видно. Начинать таскать в катер спящих пленников тоже поздно.

Значит, остается одно. Удирать.

Ну, гады! Я ведь, и удирая, постараюсь доставить вам все возможные в моем положении неприятности! Устраиваясь в кресле, до которого добрался за рекордные сроки, рычу я. Отдав команду закрыть дверь, берусь за ручное управление. Катера этого класса я водил столько раз и при таких погодных аномалиях, что сейчас, в отличную погоду, запросто могу сделать на нем любую фигуру высшего пилотажа.

— Получено сообщение. — Бесстрастно объявляет мику.

— Приказываю все сообщения читать по мере поступления.- Рявкнул я, поднимая катер в воздух почти перед выбравшимися на бугор разведчиками. И нажал на кнопку станнера, направленного в пол.

— катер 2706 запрашивает 3671 о получении сообщения.

— Скажи, получили.

— Катер 3671! Что у вас происходит? Что с ва...

В этот момент я взмываю в небо перед самым его носом, не забыв надавить на кнопку станнера.

— Катер 4266 сообщает, что будет в заданной точке через десять минут!

— Вот еще только тебя мне и не хватало! — Разглядывая на экране изображение заваливающегося боком 2706, буркнул я.

— 4266! Это 2706! Уходи назад! На нас напали! 3671 захвачен! Вызывай подмогу! — монотонно читает мне мику.

Значит, все же не всех я там усыпил, разочарованно вздыхаю, глядя, как 2706 неуклюже обрушился в кусты, и беру направление в ту сторону, куда улетела моя авиетка.

Нападать на катер не имеет никакого смысла, у них может оказаться бластер помощнее предыдущего. А ведение военных действий в мои планы и вовсе не входит. Мне нужно снова спасать однажды спасенных девушек. И на этот раз от значительно более опытного противника.

Которого, я сам к тому же и вооружил.

Обидно.

Очень обидно ошибаться в людях. Я много раз за годы работы на отсталых, и не очень, планетах сталкивался с человеческой неблагодарностью. И предательством. По идее, должен бы привыкнуть, ведь человек ко всякому привыкает. Но вот к этому не могу. Каждый раз так больно и обидно узнавать, что человек, которому ты доверял, с которым делился самым дорогим, для которого готов был на многое, променял твое отношение на сиюминутную выгоду.

Обычно этим грешат жители отсталых миров, не имеющие нашего воспитания и мировоззрения. И им это простить намного легче.

Ну что с них взять, с убогих?!

Но вот от Сида я этого не ожидал. Потому что чувствовал в нем родственную душу. Видел, как он переживает за девушек. Как ненавидит в людях те же качества, что и я.

Жадность, жестокость, наглость, лживость.

И поэтому мне теперь намного больнее.

Нет, если по большому счету, я его даже понять могу. Не хочется мужику выслушивать от судьи обидные слова перед своими же товарищами. Да и наказание получить обидно. Хотя, в его деле, какое может быть наказание?! Запретят в течении трех лет командовать звеном беркутов, и то лишь в крайнем случае. Из отдела однозначно не выгонят, они такими людьми не бросаются. Даже звания вряд ли лишат, его за особые заслуги дают, много перевешивающие этот проступок.

Ну, так подошел бы ко мне и объяснил! Я бы мог их с дочкой до окончания этого разбирательства оставить на одном из тысячи островов, мне не трудно! И сдавать его, чтобы выслужиться перед их отделом я вовсе не собирался!

А он подло бросил меня на произвол судьбы и сбежал. Ну, что ж, впредь буду знать, как доверяться первым встречным!

На ошибках учимся!

Катер 4266 тем временем доложил, что взял курс на Новил, а на помощь 2706 с главного острова отправился межпланетник. Их переговоры теперь ведутся новым шифром, и на другой волне, но мой мику разобрался с этой задачкой всего за шесть минут. После чего снова начал монотонно бубнить в мое ухо жалобы 2706 на поломки, полученные в результате моего удара. Усыпившего пилота. И на то, что из тридцати человек команды половина спит, а еще четверо имеют различные ранения. И что на месте приземления 3671 катера обнаружены его спящие бойцы.

Я только зло хмыкнул. Еще легко вы, негодяи, отделались. Прилетели бы на три минуты позднее, и спали б там сейчас все вместе миленькой кучкой!

Мой катер широкими рыскающими зигзагами летит в ту сторону, куда умчалась авиетка. Я очень надеюсь, что таким образом мне удастся поймать сигнал своего жучка или тех мику, которые я выдал девушкам. Вряд ли Сид решится отобрать их у несчастных. Хотя, после того, как он поступил со мной, не знаю, на что он еще способен. Зато хорошо знаю, что теперь я сделаю с ним самим, когда поймаю.

А поймаю обязательно, это для меня теперь дело чести.

И действительно, моя тактика оказалась верной. В какой-то момент, повернув вправо, слышу сообщение мику, что сканеры засекли слабый короткий сигнал жучка. Разворачиваюсь назад. Сигнал чуть продолжительнее и громче. Вправо. Влево. Назад. Вправо.

Есть! Взят точный курс на авиетку! Мику произвел простенькие расчеты и заявил, что авиетка совершила посадку в ложбине между двух холмов. И стоит под прикрытием больших деревьев.

Все точно, это уже проверенная тактика Сида. Ну вот, беркут, ты и попался! Определяю направление ветра и на малой скорости подбираюсь к авиетке с подветренной стороны. Чтобы раньше времени не заметили и не услышали тихий шорох двигателей. Сид все же профессионал. А вот поймать мой сигнал своими мику они не могут, я еще раньше предусмотрительно перевел все управление средствами связи на себя.

Сажаю катер в полукилометре от авиетки и выбираюсь из кресла. Засунув плащ-хамелеон в нагрудный карман, чтоб было поближе доставать, выпрыгиваю в траву и посылаю компу катера приказ закрыть двери. Потом сканирую местность вокруг себя и отправляюсь в путь. Ходить тут не очень просто, старые сгнившие стволы и ветки попадаются чуть не на каждом шагу. Видимо речка, вьющаяся между холмов, весной разливается и приносит сюда с верховий все мертвые обломки деревьев.

И все же я постепенно продвигаюсь вперед. Радуясь приобретенному комбинезону. И невольно сочувствуя женщинам из отсталых миров, вынужденных везде ходить в длинных платьях. Хотя... и в моем мире когда-то такое было, а у некоторых народов даже мужчины ходили в рубашках до пят. Бедняги, как же им было неудобно!

А до авиетки тем временем остается метров сто и я могу не только определить где, кто из туристов находится, но и подслушать их разговоры. И решаю воспользоваться этой возможностью, чтобы быть в курсе планов Сида. Мику находит его довольно быстро, но слушать нечего, беркут упорно молчит. Я тихонько пробираюсь между огромными стволами все ближе, и уже могу различить синюю надпись «ХИЛИОН» на белом борту авиетки.

И в этот момент в моем ухе озабоченный голос Рамики ясно произносит:

— Сид... а она... точно, никуда не уйдет оттуда? Я бы убежала, если б увидела, как садится катер!

Я замер, боясь пошевельнуться.

— Надеюсь, что не уйдет! — Тяжело вздохнул Сид. — Она же профессионал. Может спрятаться в любом месте.

— А у них... оружие было?

— Вот только этого и боюсь. — Несчастно признался беркут.

— Пап, ну что ты так переживаешь?! Сам же сказал, что она профессионал! — Сочувствующе утешает звонкий голосок.

А это уже Лючия. Что у них там, совещание что ли?!

— Ты не понимаешь, Лю. Почему-то не прошел сигнал. Я пытался связаться по мику. А потом вспомнил..., она свой прибор мне отдала, чтобы вместе с теми положил, которые выбросить нужно было. В тот момент я подумал... что другой есть... а теперь сомневаюсь! Нужно было у кого-нибудь из девушек взять... но он...а бы не согласилась.

Голос Сида дрогнул и беркут замолк.

Я прислонился щекой к шершавому дереву и с облегчением выдохнул застрявший в груди горький комок.

— Сид! — С болью шепнула Рамика, — Не нужно так! Вот увидишь, мы ее найдем! Ты же сам сказал... как стемнеет... Полетим и найдем! Все будет хорошо! Она замечательная женщина, я сразу поняла! И вы с ней отлично смотритесь.

— Рами, ты о чем? — наконец-то беркут сообразил, что своими вздохами разбивает сердце латиянки. — Марта мне просто друг! И коллега! Да к тому же... только никому не говорите... мне кажется, она вообще не женщина!

— А вот так говорить некрасиво! — Теперь Рамика обиделась уже за меня. — Если она низранка и немного выше ростом... то сразу и не женщина?!

Ничего себе немного! — Хихикнул я и аккуратно снял плащ.

А потом вспомнил молниеносную реакцию Сида и дал мику задание включить обратную связь.

— Полковник Шаррэ, вы никого не потеряли? — Изо всех сил стараясь говорить спокойно, произношу в микрофончик.

— Марта?! — Срывающимся голосом кричит Сид. — Марта, ты где?

— Вообще-то здесь, — глупо улыбаясь, бурчу я, пробираясь между кустами, за которыми скрывался.

— Здесь, это где? — озираясь, вскакивает беркут с пенька, на котором сидел.

— Вот тут. — Объявил я, выходя из-за огромного дерева.

— Марта! — Завизжала Лючия, бросаясь ко мне.

— Марта! — Рванулась было, но остановилась посреди полянки смущенная Рамика.

— Великий космос, Марта! Как ты нас нашла? — Стиснул мои плечи Сид, двумя прыжками обогнавший дочь.

— Сам же говоришь, что я профессионал! — С удовольствием хлопнув его по спине, засмеялся я.

И тут на нас обрушился ураган по имени Лючия!

С минуту я терпел ее объятия, поцелуи и визг, потом, заметив, как полковник незаметно зашипел сквозь зубы, вспомнил про его не до конца зажившие раны. И про то, что эту пленку обязательно будет смотреть Тези.

Поэтому просто оторвал Лючию от себя и беркута и немножко подержал на вытянутых руках.

Под веселое хихиканье набежавших зрителей.

Дождавшись, пока она немного успокоится и перестанет дрыгать ногами в воздухе, поставил на землю и серьезно сказал:

— Боец Лючия Шаррэ! Отставить визжать и целоваться! Собрать всех в автобус. Через минуту отправление!

— Марта! А как ты нас нашла? — с любопытством смотрит Рамика, замирая от восхищения и страха.

— И где ухватила такой комбинезончик?! — Подозрительно фыркнул Патрик.

А мне нравится ход его мыслей. Действительно, оставили тетку чёрти где, а она вдруг вылезает из кустов в новеньком вражеском одеянии! Лично меня бы тоже взяли сомнения!

— Все объясню чуть позже! И даже покажу! А сейчас все в автобус! Времени мало! — Авторитетно объявил я, и первым полез в авиетку.

Но, дойдя до кресла пилота, раздумал туда садится. Сид и вправду водит ее намного лучше осторожного автопилота.

— Садись, — киваю беркуту, — я покажу, куда лететь!

— Скорость самая малая, — диктую ему в ухо, — здесь недалеко.

И приказываю мику вывести на экран карту.

— Там катер, садись с южной стороны, чтоб двери совпали. — Когда мы зависли над полянкой, объяснил я.

— И ставь поближе, легче перебираться!

— Марта, ты увела катер? — уважительно присвистнул беркут, ловко сажая авиетку в трех метрах от моего нового транспорта.

— Да. — Нарочито тяжело вздохнул я, заметив подслушивающего нас Патрика. — Что-то это становится плохой традицией! Увести за один день третье чужое транспортное средство — даже для меня многовато!

— А что было третьим? — заинтересовался Сид.

— Зубастая лошадь с телегой! И знаешь, что я скажу тебе по секрету? — захватив несколько сумок и направляясь к открывшейся двери, громко спрашиваю беркута.

— Что?! — подыгрывая мне, так же громко спрашивает он.

— Оказалось, что ею намного сложнее управлять, чем катером!

— Парни! — Приказав мику открыть люк, объявляю я. — Сейчас мы перебираемся в катер! Нужно перенести туда все продукты и остальные вещи. А оттуда сюда пятерых засонь.

— Если б я знал, что их там всего пятеро... — разочарованно бурчит Сид, осматриваясь в катере, — То не стал бы поднимать авиетку!

— Вообще-то их было не пять, а почти тридцать! — Весело фыркнул я, — просто остальных некогда было затаскивать. Там как раз еще один катерок притопал. Кстати, шестой лежит в кладовой, его выносить не нужно! Похоже, он может кое-что рассказать! Арнольд! Не хватайся за этого, он тяжелый. Я его сама возьму!

И, подключив возможности своего трансформа, легко забрасываю пилота на спину. Простынка при этом слетает и все туристы могут полюбоваться его миленьким исподним.

Арнольд от такого пикантного зрелища только рот разинул.

— Марта, — Весело ухмыляется сзади Сид, — А почему он в одних трусах?

— Неужели непонятно? — С обидой тяну я. — Он намеревался меня соблазнить!

— И ты не соблазнилась?!

— Обижаешь! Разумеется, соблазнилась! Вот на этот комбинезончик!

Глаза Патрика, неотрывно следящие за мной с упорной подозрительностью, при этом шутливом диалоге широко распахнулись, потом снова бдительно сузились. Похоже, одними шутками от него не отделаешься. Придется крутить кино.

Перебрались мы в катер довольно быстро. Пока парни таскали тяжелые мешки, девушки перенесли сумки и часть остальных вещей. Даже бывшие пленницы пытались помогать, пока я их решительно от этого не отстранил. Девушки еще очень далеки от выздоровления, а должным уходом для них пока и не пахнет.

Проходя с Сидом в последний раз по опустевшей авиетке, мысленно проверяю, всё ли возможное сделал, чтобы она не смогла подняться в воздух. И чтобы ничто не повредило здоровью спящих бандитов. Еды мы им оставили немного, потерпят, а воды хватит на месяц. В двигателе покопался миниробот. Не сломал, а хитро перепаял пару проводков. Починить, когда знаешь где — можно за пять минут. Все приборы и аварийные системы заблокированы моим мику. Двери после ухода я закрою точно так же. Чтобы не проникли дикие звери.

Те, кто потом будут разбираться в степени их виновности, должны найти пленников живыми и невредимыми.

— Марта... — нерешительно начал беркут и смолк.

— Да?

— Я хотел тебе сказать...

— Почему сбежал из отдела? — обернувшись к полковнику, вижу на его лице не изумление, а горькую усмешку.

— Я так и думал, что ты уже знаешь.

— Ни черта я не знаю. Только то, что было в официальном отчете.

— Так...

— Подожди! — Перебил я его. — Хочу сказать сразу, я бы поступил точно так же. Поэтому виновным тебя не считаю. Только не могу понять, зачем ты сбежал. Теперь говори.

— Ну, так вот. В отчете конечно, правда... только немного... кривая. А сбежал я не сам, мне генерал приказал пересидеть где-нибудь. И даже дал капсулу с записью приказа. У них с начальником штаба старый спор. Но это долгая история. И не об этом я хотел сказать. Просто... чтоб ты знал..., я никогда не был предателем и не буду.

— Я верю. Только... зря ты мне не сказал про приказ раньше. Поэтому извини.

— За что?!

— Я ведь... посадил катер подальше потому... ну ты понимаешь. Извини.

— Понимаю. Я бы тоже так сделал, если бы сомневался. А теперь ты мне веришь?

— Да. И если... захочешь уйти... в наш отдел... я помогу. Дам рекомендацию.

Я действительно теперь ему верю. И не только потому, что так подсказывают моя интуиция и логика. Просто я подключил анализатор речи и мику со стопроцентной уверенностью утверждает, что беркут не врет. Прости, Сид. Но это моя работа и рисковать я имею право только своей жизнью. Но не жизнями других. В данном случае, сорока беззащитных туристов.

— А теперь пойдем к нашим. Пора отправляться.

— Еще один вопрос.

— Ну?!

— Ты нечаянно... два раза... оговорился?

— Нет. Но не надо об этом рассказывать Рамике! И Лючии!

Просто мне захотелось дать беркуту понять, насколько я ему доверяю. В компенсацию за мои недавние подозрения.

— Ясно. — Хмыкнул Сид, и мы отправились на катер.

— Кто поведет? — спросил беркут, когда за нами захлопнулся люк.

— Комп. Нам нужно обсудить дальнейшие действия.

— А разве ты сама еще всё не решила? — Ехидно интересуется голова Патрика, высовываясь из-за ближайшего дивана.

— Может, усыпить его, как тех бандитов?! — задумчиво бормочу я, проходя в сторону кухонного отсека.

— Могу и я. — Предлагает Сид.

— А еще спасателями себя называете! Усыпить беззащитного туриста! — язвительно фыркнул Патрик и гордо уставился на нас.

— Нельзя назвать беззащитным человека, если у него такой ядовитый язык! — Не выдержал Сид.

— Жаль только, ума маловато. — Пожав плечами, хмыкнул я и вошел в кухню.

Первые экипажи катеров почему-то звали это место камбуз, но название тихо умерло после того, как катера стали беспилотными.

Маленькое помещение очень вместительно, так как холодильники и пищевые автоматы спрятаны по встроенным шкафам и под мягкими сиденьями скамеек, протянувшихся по периметру. Круглый стол при нажатии на кнопку пульта опускается с потолка на телескопической ножке и по желанию может раздвигаться.

— Кого еще позовем на совещание? — Спрашиваю Сида, чтобы проверить, насколько совпадут наши мнения.

— Арнольда, Сули, Киру, и... — Сид ненадолго задумывается, — Патрика с Михалом.

— Еще Лючию, Рамику и кого-нибудь из тех, что сели в Грозвеле. — Добавляю я. — Ты никого из них не приметил?

— Ну, мужчин там только двое. И оба с благополучных планет. Сидят тихо, как мыши, глаза испуганные. Есть одна очень здравомыслящая туристка с Денноса, она их немного сгруппировала вокруг себя, так кучкой и ходят.

— Ну, вот ее и давай. — Киваю беркуту, и он отправляется собирать совет.

Катер тем временем, под управлением автопилота летит на юго-запад, там нет крупных поселений, да там и вообще никаких нет. Совершенно неизученные места. Мне думается, там нас будут искать меньше всего. А прожить несколько дней без посторонней помощи мы теперь сумеем. Холодильники и продуктовые автоматы катера оказались до отказа набиты продуктами. Для нас это, разумеется, просто отлично, но для туристов, захваченных в гостиницах, очень скверно. Потому, что может означать только одно, бандиты приготовились к серьезной борьбе, и значит, никого из захваченных в плен просто так не выпустят.

Они собрались довольно быстро, расселись по скамейкам и выжидающе уставились на меня.

— У нас есть время поговорить, — мягко объявляю я, оглядывая таких разных представителей чужих планет.

Волей судьбы, но с моей непосредственной помощью, оказавшихся в одном планетарном катере, взявшим курс на неизвестность.

— А говорить будешь ты одна? — Задиристо хмыкнул Патрик.

— Говорить будем все, но сначала вы зададите мне свои вопросы. — Устало вздохнул я, вспоминая, что так и не пообедал.

— Тогда у меня вопрос... — начал было Патрик, но его неожиданно резко перебила Сули.

— Это у меня вопрос! Заткнется когда-нибудь этот щенок, или нет?! — Рявкнула она, обличающе выкинув руку в сторону Патрика.

— Да я же о вас... — начал было возмущенно парень, но женщина снова бесцеремонно его перебила.

— Уже сто раз слышали, что ты о нас печешься! Но это пока только слова. А вот она пришла и вывела нас из погреба, где мы несколько месяцев сидели! И думали, уже никогда больше солнышка не увидим! А она нас накормила, вылечила Лону, и рыженькую девочку и вот этого командира! Потом пригнала автобус и вывезла нас оттуда! Да мы за то, что снова свежим воздухом дышим, всю жизнь за нее молиться готовы! — Разъяренно кричала Сулия, горящими ненавистью глазами глядя на съежившегося парня.

— Сули.

Я примирительно положил ладонь на ее плечо.

— Ненавижу! — Неожиданно всхлипнула она. — Ненавижу, когда сами ничего не делают, а потом начинают искать ошибки у тех, кто что-то сделал!

— Сули! Успокойся. — Поглаживая ее дрожащие от рыданий плечи, бормочу я. — Он и, правда, еще очень молод. Сопоставил пару несоответствий и сделал вывод. Неправильный, конечно, но ему нужно просто объяснить. Он ведь не со зла!

— Марта, а ты можешь показать ему, как они жили... там, в катакомбах? — Неожиданно предлагает Сид.

— Но девушкам... будет... неприятно... — не умея подобрать нужных слов, бормочу я.

Вообще-то, я собирался им показать, как захватил катер. Чтобы Патрик перестал, наконец, искать во мне главного диверсанта, и баламутить народ. Но то, что происходило в шахте... нет, наверное, не стоит.

— А мы не против, — неожиданно жестко заявила Кира. — Мы ведь не сами выбрали для себя такую жизнь! И вон тем девчонкам, что все время шепчутся, как бы сбежать... тоже посмотреть не повредит. А то ведь еще рванут куда... по дурости.

— Да мы здесь не уместимся... — начал, было, я, вовсе не уверенный, что туристкам нужно смотреть такие записи.

— Парни на пол пересядут, — решает Сулия. — И мы потеснимся! Да и дверь можно не закрывать.

Я только пожал плечами, на вопросительный взгляд Сида. Раз они так уверены...

Лично я пока уверен только в одном, человек должен знать, в чем участвует, и иметь право голоса.

Следующие два часа туристы смотрят на голограмме сокращенный вариант сделанных мной записей. А я гляжу на их потрясенные лица и думаю, все ли возможные меры предосторожности принял, чтобы избежать встречи с теми, кто так стремится нас поймать. Не знаю для чего, но явно, не чаю попить. И что самое подозрительное, это им почти удалось. Какие они методы используют, чтобы буквально висеть у нас на хвосте, я даже представить не могу. По моему компетентному мнению, не должно быть у руководства курортом таких средств.

Всхлипнула туристка с Денноса, сжались от ужаса неугомонные подружки. Патрик пробормотал что-то нецензурное. Все, пора показать им, как я захватил катер. Такие кадры обычно снимают стресс.

Но вот, наконец, туристы посмотрели, как я ухожу от оврага на катере, выслушали подслушанные переговоры вражеских катеров, и мику по моему приказу выключил изображение.

— Скажите... Марта... — помолчав, со старомодной вежливостью спрашивает туристка с Денноса. — Вот мы слышали... что туристов в городах охраняют от террористов...

— Террористами они называют нас, — насмешливо объясняет Сид, — а охраняют... так, как охраняли этих девушек в подвале. Не пожелал бы я вам оказаться сейчас там!

— Это-то понятно. — Тихонько бормочет Патрик, — а вот откуда Марта так умеет...

Нет, этот парень не успокоится, пока не докопается до сути. Поэтому лучше ему всё сразу объяснить, пока парнишка не выдумал собственного метода проверки меня на искренность намерений.

— Я здесь с заданием от ОПРП, — строго глядя на Патрика, объясняю я, — по проверке заявлений о пропаже на Хилионе туристок. И наделена полномочиями действовать по своему усмотрению! Но объяснение моего статуса не тот вопрос, по которому мы сюда собрались. Нам нужно решить, где переждать несколько дней до прибытия ПБР — подразделений быстрого реагирования. И если кто-то изучал Хилион немного больше, чем имеется в рекламных проспектах, пусть поделится.

— Я изучала, — печально смотрит Кира, — мы прибыли с подругой для изучения фауны приэкваторных районов. На главном острове нас посадили в маленький катер и обещали высадить на западном побережье материка в районе экватора. А привезли в подземелье. Еще смеялись... что там лучше, чем в желудке у пуаки.

— Кто такая... пуака? — Быстро перебиваю девушку, чтобы отвлечь от горьких воспоминаний.

— Что-то вроде крокодила или удава. Очень быстрое, нападает без предупреждения. Живет в тропических лесах. Его видели лишь издалека, тех, кто подходит ближе, оно глотает целиком. Еще в тех районах большую угрозу представляют летающие муравьи. Налетают роем и в несколько минут съедают крупное животное до скелета. Потому аборигены и не селятся в тех местах.

Это плохая новость. В который раз ругаю себя за то, что помчался на материк налегке, не просмотрев подготовленный мне багаж. Наверняка там были самые последние данные исследовательских групп. Но во всех случаях оставаться на материке не стоит. Хотя нужно попробовать замести следы. По расчетам мику к вечеру мы будем на побережье. Там я намерен оставить аварийный передатчик, а потом резко уйти в сторону. Вот только пока не знаю, в какую.

— О чем ты думаешь? — внимательно глядит Сид.

Да и все остальные как-то притихли.

— О том, что нам не стоит гулять там, где летают такие мурашики. Но на побережье мы все же приземлимся на несколько минут. В самом безопасном месте. Отправим сигнал. А вот куда лететь потом — нужно думать. Вот карта, смотрите.

Я включил изображение Хилиона и перед нами медленно поворачиваясь, поплыл прекрасный голубой шар с зелеными точками островов и ярким неправильным ромбом материка. Райский мир. Межгалактический курорт. Ставший сегодня тюрьмой для тысяч туристов. Ненависть к тем, кто испортил такую замечательную идею, охватила меня, заставив скрипнуть зубами.

— Знаешь, Марта, а почему бы нам не спрятаться на островах? — неожиданно предложила Сулия. — Мы там немного жили, до поездки на материк. Там на каждом острове подземный бункер, люки такие, что никакой силой не откроешь. И аварийные запасы еды и воды на несколько дней. Мы посчитали, в каждом бункере больше десятка подвесных кроватей. Вполне можно переждать несколько дней.

— Подумаем, — кивнул я. — Больше никаких предложений?

— Может лучше поискать пещеру в южных горах? — Внимательно разглядывает прозрачный глобус Сид. — Не нравится мне идея разделиться на группы. Сразу падает уровень защиты. Да и оружия у нас маловато.

— Кстати про оружие. — Я достаю из кармана пакет с мику, минироб уже проверил и заправил все приборы. — Вот, берите, у кого нет.

— А откуда... столько? — Патрик неисправим.

— Бандиты пособирали те, что я выбросила, да и на них на каждом был. Жаль, я не успела у тех, что шли последними, собрать. А это тебе. — Протягиваю Сиду бластер.

— Но... ты же говорила... что нас по ним найдут? — Глаза у парнишки снова подозрительно сощурились.

Быстро он соображает! Восхитился я, и тут же услышал звонкий шлепок и возмущенное шипение. Это Сулия, так же быстро среагировала на замечание парнишки и отвесила ему полновесную затрещину.

— Сули, не нужно! — окликаю замахнувшуюся для нового удара женщину. — Я объясню. Мой комп нашел в базе катера код, с помощью которого сигналы выключаются. И теперь они все уже невидимы для спутников предателей. А Патрика не бей, он правильно мыслит, и если захочет поступить в ОПРП, я замолвлю за него словечко.

— Поняла?! — Вызывающе смотрит на Сули парнишка, обиженно потирая покрасневшую шею.

— Это тебе давно пора понять, что нужно разговаривать повежливее! — Не сдалась она.

— Пещера, это неплохо, — отвечаю на предложение Сида, — только ее еще найти нужно. Но, во всяком случае, можно попробовать. А вариант с островами оставим про запас. Ну, пока все, разбирайте мику и пора подумать про полдник.

На побережье катер сажаю я. Не решаясь приблизится к туго обмотанным лианами дебрям, где гуляют неведомые опасные пуаки, выбираю песчаную косу, далеко выдающуюся в море. Она абсолютно пустынна, море частыми штормами вылизало ее дочиста.

— Марта, а нам можно погулять? — Несчастно смотрят бывшие рабыни, когда я открываю люк.

— Под присмотром Сида и парней. — Разрешаю после сканирования океана и ближайшего куска пляжа.

Океанское дно в этом месте очень полого уходит вдаль и на мелководье никто из крупных водных обитателей не живет. Но ядовиты могут быть и мелкие, поэтому прошу девушек в воду не входить.

Пляжи вокруг главного острова постоянно чистят подводные роботы. Они ставят под водой передатчики, направляющие в глубины сигнал, от которого крупные хищные рыбы уходят подальше. А мелких жителей собирают в контейнеры и отдают на кухню или туземцам. Но там все встречающиеся виды местных крабов, рыб и водорослей досконально исследованы. А здесь могут оказаться сотни неизученных видов. Если не тысячи.

Проследив за тем, как грамотно Сид организовал прогулку туристов, ухожу в сторону джунглей. Включив приборы на постоянный поиск всего живого. И надвинув на глаза линзы, на которые поступают данные сканеров.

Джунгли оказались населены так же густо, как когда-то одна крупная страна моего мира. Когда путешествия в другие миры стали реальностью, правительство этой страны первым объявило своей собственностью одну из найденных планет того же типа, что и мой мир. И переселила туда большую часть своих жителей.

А затем, неожиданно для всех, отдельную планету потребовали для себя негроидные расы. Заявив, что им надоели оскорбления светлокожего населения. И что самое удивительное, когда им такую планету подыскали, перебрались туда все, почти поголовно. И объявили предателями и врагами тех немногочисленных темнокожих, кто не решился ради нации бросить семью. И до сих пор на Африкон не допускаются белые люди. Да и сами темнокожие, выбираясь по делам на другие планеты, стараются держаться большими компаниями и не вступают с белыми ни в какие близкие отношения.

Стоп.

На что-то натолкнуло меня это размышление, на что-то зацепившее недавно, и я даже приостановился, не дойдя с десяток метров до ближайших деревьев, отдаленно напоминающих пальмы родины.

И почти сразу одна из точек на моих линзах начала стремительно расти в размерах. Так стремительно, что защитная система трансформа буквально захлебнулась тревожным воем. И немедленно переключилась на режим А1. Это, когда от моего желания и умения уже не зависит ровным счетом ничего. Трансформ включает все свои мощности, и больше не экономит тщательно собираемую им в обычном состоянии энергию. В этот момент у него только одна задача, сохранить меня в целости и сохранности. Комп рассчитывает тысячи версий в долю секунды и выдает трансформу заключение и способ решения проблемы, а тот немедленно выполняет.

Поэтому я ни капли не удивился, обнаружив себя летящим вверх и вбок и одновременно нажимающим кнопку бластера. Только успел заметить, как ринувшийся на меня, сочащийся мерзкой слизью бурый парашют разваливается на две ровненькие, извивающиеся половинки. Ну да, ведь точность стрельбы рассчитал тоже комп.

А я приземлился в полуметре от шлепнувшихся дергающихся останков и инстинктивно отступил еще на несколько шагов, заметив бьющийся в агонии страшный хвост. Темно зеленый, весь в шипах и присосках. И только после этого услышал крик Сида и, повернув голову, заметил бегущего ко мне беркута.

— Стой! — Грозно кричу полковнику, — Назад!

Он делает по инерции несколько шагов и наконец останавливается.

— Не ходи туда! — кричит Сид, — вдруг их много?!

Не бывает такого. Такие хищники не живут стаями. Слишком много живности им нужно для прокорма, поэтому они либо первоначально селятся поодаль от родственников, либо съедают своих более слабых собратьев. Это закон, неизменный во всех мирах.

— Не волнуйся. — Вернувшись назад на несколько шагов, объясняю я, — тут таких больше нет.

— Откуда ты знаешь? — Уже спокойно буркнул беркут и тут вдруг сзади разом взвизгнуло несколько женских голосов.

Мы с полковником, не сговариваясь, рванули к катеру. Девушки уже молчали, и, стоя по колено в воде, спиной вперед отступали в море, зачарованно уставясь в люк катера.

Значит, то, что их напугало, находится именно там. А поскольку мои сканеры еще не подняли тревогу, следовательно, это не какой-нибудь монстр.

Я на бегу вытянул руку и выпустил по катеру мощный заряд усыпляющих лучей. Девушки дружно охнули и остановились. В несколько прыжков добежав до катера, я заглянул внутрь и сразу наткнулся взглядом на пару тел, кучкой лежащих у входа.

— Что с ними? — тяжело дышит сзади полковник.

Да, отсутствие тренировки сразу дает себя знать. Бегать ему надо почаще.

— Сейчас разберемся. Девушек выводи из воды. — Буркнул я, принимаясь за спящих.

Сверху лежит Саэда, причем выглядит она как-то непривычно. В брюках, куртке и с кепкой на голове. На эту кепку мои сканеры отреагировали однозначно, вполне в духе нашего отдела вещица. И засечь ее можно только во включенном состоянии. А сейчас она включена. Решив, что разберусь позднее, отодвигаю ее в сторонку и обнаруживаю Арнольда. А вот тут дело похуже. Парень не просто спит, он ранен, и, судя по обилию крови, ранен серьезно. Да и не бывает от бластера легких ран.

Стоп! Но ведь бластера здесь только два, у меня и Сида. Мой всегда при мне, его даже украсть невозможно, а вот где бластер беркута?

Выхватываю из-за пазухи медроб и первым делом кладу на рану плейбоя. Похоже, этот прибор придется после возвращения чинить, так его выводят из равновесия раны, которые ему достаются.

— Кто его так? — Озадаченно хмыкнул Сид, глядя на Арнольда из-за моего плеча.

— Не знаю. Твой бластер где?! — Спокойно спрашиваю беркута, но кто бы знал, какой ценой это спокойствие мне досталось!

— Вот. — Он достает из кармана свое оружие.

— А где же тогда?... Начинаю оглядываться я.

— Надеюсь... ты не думал... — в голосе полковника льдом звенит обида.

— Ну... она же могла украсть? — не глядя ему в глаза, шарю под ступеньками.

— У меня?! — с нажимом рычит Сид.

— Вот. — С облегчением достаю из песка крошечный бластер.

Всего-то на четыре выстрела. И два из них уже использованы. Ну, один на мачо, а на кого же второй?

Заскакиваю в салон и бегу по проходу, заглядывая во все каюты. А в сердце бьется предчувствие боли. Кто?!

Но никого раненного или убитого ни в одном отсеке не обнаруживается. В недоумении останавливаюсь посреди прохода и посылаю запрос сканерам трансформа. Великий космос! Как же я про него забыл! Несколько шагов до кладовой, распахнуть дверь... Хм. Здесь медроб уже больше не понадобится. Когда у человека в голове сквозная дыра от бластера, медроб бессилен.

— Интересно, за что его так? — Присвистнул Сид.

— Лучше скажи, она с самого начала с вами путешествовала?

— Нет. А ты... думаешь, это она? — Недоверчиво качнул головой полковник.

— А кто ж ещё? — Рыдающий голос Лючии заставил нас отскочить от кладовой и захлопнуть дверь.

Нечего девушке там разглядывать.

— Не плачь, — успокаиваю ее, оттесняя подальше от отсека, где Сид положил Арнольда. — Лучше расскажи, что здесь произошло.

— Давай, я расскажу. — Сулия выглядит самой спокойной из туристок. — Когда она ушла, мы вначале внимания не обратили. А потом Сид вдруг закричал и побежал к Марте, мы тоже все туда смотрели. И вдруг Арнольд охнул и кинулся к катеру. Смотрим, она пытается изнутри дверь закрыть. А он ногу поставил и не дает. Тогда она чем-то махнула и он упал. Мы увидали кровь и закричали. А она сказала — всем отойти, кто хочет жить. Вот... все.

Понятно. Хотела закрыть изнутри дверь. Чтобы нас не пустить? Или она еще и катером управлять умеет?! Кстати, очень интересно, где она прятала бластер?!

— Лючия, где ее вещи?! — Предварительно обыскав спящую террористку, спросил я.

— Вот. — Зло пнула девушка полуавтоматический чемодан.

— Хорошо. А теперь идите, погуляйте! — Выпроваживаю всех из каюты.

— И я? — Сухо спрашивает Сид.

— Ты отнеси Саэду в кладовку и запри, а потом возвращайся.

Оставшись один, достаю миниробот и объясняю мику задание для него. Потом выхожу из каюты и прикрываю дверь. Мало ли какие еще сюрпризы могут обнаружиться у тихой туристки?!

— Так когда она к вам присоединилась?

— За день до поездки. На пляже рядом оказалась. Они так быстро с Лючией сошлись, я даже порадовался. Она ей очень подходила, спокойная, рассудительная. — Тяжело вздыхает беркут. — Никогда бы на нее не подумал!

Мику сообщил мне об окончании проверки и я распахнул дверь в каюту. Ничего необычного, кроме лежавшей в верхнем кармане чемодана косметички, мой электронный помощник не обнаружил. Я подхватил минироба и сунул за пазуху, а хитрую коробочку показал Сиду. Сделанная из специальных материалов, не пропускающих сканирующие лучи, она с одной стороны совершенно такая же, какие возят с собой остальные туристки. Зато с обратной стороны хитрым запором закрыта тоненькая крышка. Минироб открыл ее и теперь видно углубление для крохотного плоского бластера, а в специальных гнездах лежит несколько крошечных жучков и одноразовых передатчиков. Того же типа, что использую я для отправки отчетов. Только немного послабее. И несколько гнезд из-под них уже пусты.

— Вот теперь я понял, как они нас так быстро находят. — Буркнул я, пряча коробку в карман комбинезона.

— Мне тоже показалась странноватой... такая быстрая реакция... этих бандитов... — Виновато признался полковник. — Но... чтоб Саэда!

— Ладно, куда сейчас? Она явно сообщила им о наших планах, значит можно подыграть! — Рассуждаю вслух. — Сид, веди катер на юг, к пещерам, и присматривай место для передатчика. Часа через два нужно сесть на пару минут. Я пока займусь отчетом и Арнольдом.

— Ясно. — Кивнул беркут и отправился в кабину.

Через пару минут катер взял курс на горный хребет, тянущийся вдоль юго-западных берегов материка.

А я проводил взглядом пляж с останками неведомого чудовища и пожалел только об одном, что не успел его как следует рассмотреть.

Приготовив отчет и тревожный вызов, отправляюсь проведать нашего мачо. Мику уже отчитался мне о состоянии его здоровья, и оно оказалось вполне удовлетворительным. Хвала космосу, что Саэда вовсе не собиралась убивать плейбоя, потому что лишь скользнула ему лучом наискосок по предплечью. Судя по тому, как диверсантка профессионально разделалась с пленником, с оружием она обращаться умеет. Рана, Арнольда, конечно, неприятная, но никакие важные сосуды не задеты. Его даже нет надобности класть в большой медроб, который имеется на борту катера. Минимедроб уже почти срастил края. В этом плюс таких ранений. Края настолько идеально ровные, что достаточно очистить их от спекшейся крови и склеить специальным регенерирующим составом. Через пару дней на плече у мачо останется лишь незаметная ниточка шрама.

Поболтав несколько минут с Лючией, безвылазно сидящей у постели раненого, отправляюсь на кухню. Почему-то во время еды мне думается лучше всего. А подумать есть о чем. Если Саэда присоединилась к Сиду за день до того, как я отправился на материк, значит, о моем задании заранее знал тот, кому знать об этом вовсе не положено. Ведь именно он принял полковника и Лючию за меня и Тези. Иной версии у меня нет.

И приставил шпионку. Заранее подготовленную именно на такой случай. Как интересно! А я, дурак, еще против женского облика бастовал!

— Марта, ну что ты кушаешь всухомятку! Давай я супу сварю! — Ворчит Сана, рассматривая огромный кусок сухой колбасы, который я задумчиво грызу, держа в другой руке целый батон.

Черт, я же вроде собирался это порезать?!

— Нет, не нужно! Спасибо Сана, это у меня такой способ думать!

— Ну, хоть с чаем!

— Вот с чаем, это хорошо! — Соглашаюсь я.

— Марта... — присев напротив и поглядывая как я пью чай, нерешительно спрашивает женщина, — а ты веришь... что их... ну... поймают? Их ведь... целая страна!

— Ну не вся же страна этим занимается, — мрачнею я, — но поймают всех. Ты с какой планеты?

— Я с Земли. Отработала полгода на спутниках внешних планет гидом и решила в отпуске посмотреть новый курорт. Туристы очень хвалили. И вправду, как приехали — настоящий рай! Две недели отдыхали... очень хорошо. Потом соблазнились... на материк. И в первый же день... в Новиле...

— Сана! Не нужно это вспоминать! — Перебиваю женщину. — Вам всем сейчас нужно думать о хорошем. Больше ничего плохого не случится! Поверь мне! Чем быстрее ты это забудешь, тем быстрее вернешься домой.

— А Лона говорит... нас всех теперь психиатры ждут. И домой еще... пару лет... не отпустят!

— Сана, ну ты же не с отсталой планеты! Лечить конечно будут, но и тут все от вас зависит! Берите себя в руки, начинайте думать о будущем! И тогда врачи вас долго не задержат! Кстати, на земле есть хорошие лечебницы! А дома... сама знаешь, и воздух лечит!

— Спасибо тебе. — Смахнула она со впалых щек слезинки.

— Да не за что. Лучше расскажи, что тебе известно о других местах, где держат пленниц?!

С таким вопросом я подхожу ко всем девушкам по очереди, и мику уже составил почти точную карту известных им тюрем. Но это вовсе не означает, что женщинам известно все. Тайных темниц может быть намного больше.

Почти час женщина рассказывала страшные истории, услышанные от сокамерниц.

А я слушал, стараясь не смотреть ей в глаза. Стыдно понимать, что в то время, когда эти несчастные женщины тихо сходили с ума от горькой безвыходности, я спокойно ел, пил, и наслаждался свободой! Мне никогда не понять тех уродов, что могут спокойно наблюдать за чужими страданиями.

— Вот и все, что я знаю. — Тихо произнесла Сана и, взглянув в мое окаменевшее лицо, поспешно вышла.

А я тяжело вздохнул и положил на тарелку колбасу и батон.

Есть как-то расхотелось.

На лысую вершину крутобокого каменистого холма Сид посадил катер уже в темноте. Я выскочил в темноту, постоял минутку, давая возможность сканерам проверить окрестности и, включив прибор ночного видения, пошел в сторону огромного валуна. Быстро прикрепил к его боку передатчик и сразу вернулся назад.

— Иди, отдохни! — Приказал Сиду и сел на место пилота.

Поднял катер в воздух, и резко развернул влево. Если враги засекут сигнал передатчика, и построят траекторию нашего полета, то решат, что мы все-таки летим к южным хребтам. А на самом деле я направляюсь к Новилу. Там самый короткий перелет через океан к райским островам. Мой мику проверил информацию про бункеры и оказалось, что некоторые из них вполне вместят всю нашу компанию.

— Нет. Ты останешься здесь. Будешь охранять девушек. Не на Патрика же их оставить!

— А почему не на него? Ты сам...а говорила, что его можно в отдел принять? — Заметив мелькнувшую за углом любопытную мордашку паренька, хитро ухмыльнулся Сид.

— Принять на обучение. — Подмигнув ему, строго отвечаю я. — А пока у него терпения маловато, для такого задания. Его к нашему возвращению девушки прибьют.

— Если ты скажешь им, что я главный, не прибьют. — Не очень уверенно заявляет, вылезший наконец из засады, Патрик.

— А где ты видел, чтобы охранника назначали главным? — В упор рассматриваю паренька, — главной здесь остается Сулия. Поскольку девушек здесь большинство, главной должна быть одна из них. К тебе ведь они не пойдут со своими проблемами! Но это пустой разговор, Сид остается здесь! И это приказ, не спорь, полковник!

— Марта! Ты не права! — Пытается убедить меня беркут.

В который раз. Понимая, что это бесполезно. Ни за что не возьму я с собой в неопределенность человека, не имеющего достаточной защиты!

— Все, прощаемся! — Категорично объявляю парням. — Закрывайте люк и не высовывайтесь, пока я не вернусь!

И по узкой лесенке поднимаюсь к выходу из бункера. Обернувшись чтоб махнуть рукой напоследок, ловлю разочарованный взгляд беркута.

Он до последней минуты считал, что сумеет меня уговорить. Взять его с собой.

Сев в кресло пилота и приказав приборам закрыть люк, на миг задумываюсь, правильно ли я решил. Оставить в подземном бункере спасенных туристок и отправиться в разведку на главный остров. Возможно, стоило сидеть здесь вместе с ними и спокойно ждать помощи отдела. Но что-то не дает мне покоя, как-то неправильно все идет на этот раз. Вот и вчера, напрасно все приемники катера ждали ответа на мой отчаянный призыв на условной волне. Ответа снова не было.

Значит, произошло что-то из ряда вон выходящее, и моя помощь может понадобиться коллегам. Нет, меня никто не упрекнет, если я останусь с туристами, это моя прямая обязанность. Но сам я потом многие годы буду скрежетать зубами, вспоминая упущенную возможность сделать что-то большее.

Главный остров показался на горизонте перед закатом во всей своей красе. Блестела яркой ленточкой огибающая его защитная дамба, лизали ее белые кружевные языки лазурных волн.

Но чего-то не хватало, какой-то яркости, маленького штриха, присутствовавшего в тот раз, когда я впервые увидел остров.

И вдруг я осознал. Ни одного живописного паруса не мелькало в волнах, ни один цветной катамаран или катер не катал счастливых туристов.

А подлетая ближе, заметил, что исчезли и ленты транспортеров.

— Сид! — Связавшись с беркутом, объявляю я — Возможна вероятность шторма! Вам не приходило сообщение? Но все равно, загерметизируй люк! Я позже свяжусь еще раз! Ладно, не волнуйся, со мной все в порядке. Уже вижу главный остров! Отбой!

Пролетая широким кругом над кратером, замечаю еще одну странность. На космодроме нет ни одного межпланетника. Стоит только пара грузовых беспилотников, и стройная сигара разведчика среднего класса. Интересно, а вот он здесь откуда? На разведчиках установлено довольно мощное вооружение, и поэтому им запрещено садится на мирные планеты. Тем более, курортные. Я включаю все свои сканеры и опускаю катер ниже. И тут же получаю весьма неприятное сообщение от мику. Наружные бластеры разведчика держат мой катер под прицелом. Значит, уйти без боя не удастся, хмыкнул я, прикидывая, что смогу противопоставить мощному оружию. Оказалось, почти ничего. Кроме пары маленьких хитростей.

— Катер 3671, немедленно садись! — приказывает бесстрастный голос динамика. — Иначе будешь сбит!

— Сажусь, — смирно отвечаю я, проворно делая все нужные приготовления.

И спокойно завожу катер на обычную траекторию посадки. Облет полкруга, с постепенным снижением. А потом внезапно, резким броском, кидаю катер вверх и вбок, а потом сразу вниз. Днищем прямо на разведчика. От этого удара корабль качнулся, его изящные опоры не выдержали и подломились. Он качнулся сильнее и грузно завалился набок.

Я выскользнул из открытого заранее люка и бросился под бочок разведчику. Ни у одного корабля нет оружия, стреляющего по себе самому.

Комп катера, запрограммированный мной, резко уводит транспорт за пределы кратера и сажает на внешнем склоне. Теперь он будет ждать моих приказаний и никому другому не удастся поднять его в воздух.

— Вот дьявол, ушел! — Раздался неподалеку злобный голос. — Ну, ничего, сейчас догоним!

Я только насмешливо хмыкнул. Разведочные катера этого класса используются в основном на планетах, не имеющих атмосферы, и с пониженной силой тяготения. А с миров типа Хилиона могут взлететь, лишь стоя на опорах. Ну а поставить многотонную махину на опоры не так-то просто!

— Боб, смотайся с двумя парнями за погрузчиками и тросами! — Командовал тем временем сердитый незнакомец, — а вы трое, быстро доставайте подушку! Мин, а ты что сидишь? Вылезь, осмотри, этот гад антенны нам не погнул?

Я поплотнее запахнул плащ и теснее прижался к боку разведчика, выдавать себя раньше времени не стоило.

Упитанный темнокожий парень тяжело спрыгнул из люка с другой стороны катера и, пыхтя, отправился в обход. Через несколько минут он не спеша вышел из-за двигателей катера и, чавкая огромным грейпфрутом, направился в сторону носа. Так же невозмутимо прошел мимо и сраженный лучом станнера мягко осел прямо в мои руки.

Я быстро обыскал его, потом усадил за стойкой и содрал куртку. Возможно, она мне пригодится. Через пару минут появились еще трое пиратов. Они шли чуть быстрее предыдущего, подстегнутые разъяренным рыком командира. Хотя и тащили тонкий, длинный рулон аварийной подушки. Минута, и они лежат рядом с черненьким Мином. А я, проверив их карманы, нажал клапан на подушке. Бросив ее между собой и кораблем.

Тихое шипенье и огромный серый мешок почти мгновенно надулся выше лежащей на боку гигантской сигары.

— Т... р... т... — Рявкнул взбеленившийся командир. — Да чтож вы творите, идиоты проклятые!

Решительные шаги затопали в мою сторону и ругань оборвалась. Но я и не удивился. Лучи станнера прекрасно проходят через аварийные подушки.

Выглянув из-за мешка, вижу три фигурки, возящиеся возле ярко освещенного входа в ангар, и спешно подбираюсь к капитану. О, а вооружен он, как сказали бы раньше, до зубов. Переложив все в свои карманы, засовываю капитана за подушку и стрелой взвиваюсь в разведкатер. Едва очутившись внутри, пару раз провожу лучом станнера по всем внутренним перегородкам. На предельной мощности. Вылезающих из-за угла сюрпризов мне вовсе не нужно. Еще одно движение рукой и оба миниробота убегают в разные стороны. Один в центр управления, второй проверить помещения.

А я, затаившись возле люка, жду прибытия погрузчиков с пиратами. Похоже, они не очень-то торопятся принять участие в охоте на удравший катер. Да это и неудивительно. Пираты всех времен отличаются одним неизменным качеством, они храбры только тогда, когда уверены в беззащитности жертвы. Но если жертва вдруг показывает зубы, пираты сразу показывают задницы. Храбрецов и борцов за идею в таких бандах не бывает. Несмотря на самовосхваление и романтические бредни, что рассказывали они сами про себя в припортовых тавернах. Так уж повелось, что именно представителям самых презренных профессий обычно нужно хоть какое-то оправдание в глазах общественности.

Наконец погрузчики гуськом двинулись в сторону катера. Я нажимаю кнопку, когда им остается до люка всего метров двадцать, и погрузчики по инерции въезжают прямо под нос корабля. В этот момент включается связь катера, переведенная миниробом на мой мику.

— Джас, что там у вас происходит? — Холодно осведомляется кто-то неизвестный.

— Ничего. — Пытаюсь воспроизвести рычащие интонации капитана.

— А почему сразу не отвечал?!

— Ууу... — тяну я задумчиво, надеясь, что он сам подскажет ответ.

Все начальство обычно само знает, что думают подчиненные. Вернее, думает, что знает.

— Не вздумайте сегодня напиться! Если хоть одного поймаю... ! — Не обманул моих надежд главарь.

— Ууу... — обиженно рычу я.

— Все. Жди сигнала. Они уже на подходе! Ты не забыл, что должен поджечь только самый верхний этаж?

— Уу! — возмущаюсь я.

— Ну, смотри! — В последний раз угрожает пиратское начальство и связь прерывается.

Так, а теперь нужно подумать. Интересно, насколько точны его данные, что сегодня наши предпримут атаку? Для чего разведчик должен их припугнуть пожаром? И где же тогда люди, которые должны находится в здании? Туристы и обслуживающий персонал? Черт, столько вопросов и ни одного ответа.

Я спрыгнул на пол, в который превратилась стена коридора и, скомандовав автоматам закрыть люк, отправился на пульт управления. Минироб сообщил, что нашел запись переговоров. Интересно, и зачем она пирату? Или я что-то не понимаю, или он умнее, чем кажется, раз сохранил запись указаний своего главаря.

Пока я, постепенно зверея от наглости их планов, слушал переговоры пиратских главарей, вернулся миниробот, проверявший отсеки. Его находки меня вовсе не порадовали, зато оправдали действия по захвату катера. В нескольких отсеках заперты усыпленные моим станнером пленники. И женщин среди них большинство. Да еще трое членов экипажа спит под столом в столовой.

Выдав мику задание рассчитать оптимальный вариант подъема разведкатера, отправляюсь проверить спящих заложников. И переложить их поудобнее, а если нужно, то и оказать первую помощь. К счастью, все они в порядке, лишь несколько незначительных ссадин, полученных девушками при падении катера, но серьезных травм нет. По внешнему виду пленников понимаю, что захвачены они совсем недавно, и никакого вреда им причинить пока не успели. Перекладываю их с таким расчетом, чтобы спящие не отлежали руки или ноги, на большее пока нет времени.

Мику рассчитал необходимые условия для подъема катера, и оказалось, что своими силами мы будем поднимать его не меньше трех часов. Да и то, на пределе возможностей.

Плохо. В лежачем положении большинство орудий применить невозможно, а они, вполне вероятно, могут мне сегодня понадобиться.

Осторожно пробираясь по стене, ставшей полом, усиленно размышляю над проблемой. Возможно, в ангарах и есть более мощные подъемники, но вот оставить разведчика без присмотра мне как-то не хочется. Вряд ли мне удастся так же легко захватить его во второй раз. И отправить миниробов в ангары тоже нет возможности, металлические стены и ворота ангаров сильно экранируют сигналы, а мои малыши управляются только с моего мику. Разумеется, я могу запрограммировать их на самостоятельные действия, но в случае какого-нибудь непредвиденного препятствия они немедленно запросят совет мику и застынут в ожидании ответа. Поэтому есть шанс потерять их безо всякой пользы.

Вот если бы у меня был хоть один помощник! Как зря я все-таки не взял с собой Сида! Может, сгонять за ним катер? Это займет часа полтора, но зато потом мы быстро поднимем разведчика! Я смогу проверить ангары, пока Сид дежурит здесь.

А что, похоже, это решение!

Не мешкая, выдаю компу катера задание, благо, он в зоне доступа передатчиков трансформа. И уже через несколько секунд получаю сообщение, что катер 3671 взял курс на остров Љ 423.

Пока есть свободное время, пробираюсь к центр управления и, неудобно приткнувшись в висящее теперь на наклонной стене командирское кресло, требую отчет о работоспособности всех систем корабля. М-да. Похоже, хороших механиков среди пиратов не нашлось. И как они только умудрялись на этом летать?!

Немедленно отправляю своих электронных помощников на устранение всевозможных мелких неполадок в различных системах. Единственное, что в полном порядке на разведчике, так это запасы энергии и продовольствия. Еще бы, ведь все это пираты беспрепятственно воруют у планет содружества, угоняя грузовые беспилотники.

Через сорок минут Сид кратко сообщил, что направляется к главному острову. В целях конспирации я запретил ему длительные переговоры, не хочется, чтобы о наших планах догадались пираты.

Пока катер был в пути, я переделал кучу мелких дел. Поужинал сам и дозаправил энергией все свои приборы, в том числе и трансформ. Отправил минироба подсоединить к корпусу корабля привезенные пиратами канаты. Запрограммировал найденного в инструментальном отсеке потрепанного мехроба и с помощью минироба заменил ему набор универсальных инструментов.

До полуночи оставалось чуть больше полутора часов, когда из-за края кратера выскользнула темная тень и зависла над космодромом.

— Марта, куда садится?

— Поближе к люку разведчика.

— А почему он валяется?

— Я уронил. Потому тебя и позвал, чтоб поднять помог.

— Сейчас сяду. Нужно тросы привязать.

— Тросы привязаны. Садись, подождешь в катере, пока я в ангарах роюсь.

Однако катер продолжает висеть над разведчиком, понемногу разворачиваясь.

— Зачем тебе в ангары? Мы его катером поднимем!

— Уверен?

— Поднимал уже.

— Что мне делать?

— Сейчас сяду, и прицепим тросы.

Катер наконец сел, и из люка выпрыгнули две фигуры.

— Сид, кто с тобой?

— Патрик, кто еще!

— Зачем он нам?

— А что, могу помешать? — Ехидно заухмылялся парнишка.

— Уже мешаешь! — Рявкнул я раздраженно.

— Пусть лучше нам мешает, чем девушкам! Кстати, мы и Саэду привезли. — Доложил Сид, ловко прикручивая тросы. — Мехроб есть?

— Уже готов. — Киваю я. — Давайте, вы посидите в разведчике. А я буду следить из катера.

— Может, наоборот? — сомневается Сид.

— Нет.- Отказываюсь, запрыгивая в катер.

Черт, сколько времени напрасно потерял! Но откуда ж я мог знать? Ни в одной инструкции не сказано, что разведчика можно поднять планетарным катером! Таким вещам обычно учатся в боевых условиях, или по рассказам тех, кто это хоть однажды проделал сам.

В кабине я ввожу все данные в свой комп, и подъем начинается. Слегка подняв нос, катер тянет тросы, и разведчик начинает медленно выправляться.

— Стоп. — Командует в моем ухе голос Сида, но комп и сам уже завесил катер в воздухе. Робот механик одну за другой отрезал обе погнутые опоры и, доварив к ним куски металла, установил поустойчивее. А минироб, пауком взобравшись на отвесный корпус, приварил конструкции на прежнее место. И всё за полчаса. Опускаю катер поближе к разведчику и начинаю таскать в него спящих бандитов. Сид, уже спрыгнувший на посадочный бетон, усиленно помогает мне.

— Там еще трое в столовой, — сообщаю беркуту, и Сид отправляется за ними.

— А зачем тут подушка? — Подтаскивая последнего, интересуется он.

— Эти, хотели ею разведчика поднять! — хмыкнул я и отправил катер с пиратами в ангар. Все-таки там безопаснее.

Разумеется, мне жалко не пиратов, а катер, он нас спас и еще может неплохо послужить людям.

— Погрузчики убирать будем? — Спрашивает Сид, нажимая кнопки на пульте.

— Как хочешь.

Все-таки, что значит, механик. Через пару минут погрузчик тихо катит в сторону ангаров, таща на буксире двух остальных.

Закрыв люк, первым делом отправляюсь перекладывать пленников. Сида с Патриком зову с собой.

— Откуда они здесь? — Не понял парнишка, а Сид только тихо матюгнулся.

Выдвигаем из стен полетные гамаки и накрепко пристегиваем к ним туристов.

— Может... нужно было их в здание? — осторожно поинтересовался беркут.

— Не успеваем. На полночь назначена операция.

— Какая операция? — Сверкнул загоревшимися глазами Патрик.

— Сейчас устроим всех туристов и пойдем в центр управления, послушаете сами. — Предложил я.

После этого работа закипела с утроенной энергией. Патрик побежал вдоль стен, раскрывая гамаки, мы с Сидом подтаскиваем спящих. А Патрик следом защелкивает привязные ремни. Великая вещь кооперация!

Переговоры бандитов Сиду не понравились так же, как и мне. А парнишка и вовсе от изумления рот открыл. Не ожидал он попасть в переплет такого масштаба.

— Джас! — Неожиданно рявкает на весь отсек голос пиратского командира, переключенный мной на громкую связь.

— Я. — Немедленно хриплю в ответ.

Освободившийся минироб уже так настроил передатчик, что на орбите невидимый главарь пиратов услышит не мой голос, а рёв спящего в ангаре Джаса.

— Ты готов?

— Да!

— Смотри! Они уже близко!

— Да, понял! — с нарочитой досадой рычу я.

— Тогда жди. — Вроде успокоился главарь.

Поджечь верхний этаж главного здания космопорта мы должны, но замыслу главаря пиратов, для того, чтобы показать подходяшим подразделениям содружества, что бандиты не шутят. У него уже готовы готовы видеоотчеты о запертых в этом здании пленницах. Пират собирается потребоватб от содружества отказа от всех прав на эту планету. В обмен на заложниц.

По расчетам мику, основные пиратские силы затаились в тени планеты. И если сейчас наш сигнал до пиратов еще идет через спутники, то вскоре мы окажемся в зоне прямой видимости их приборов. А значит и оружия. И потому мне все-таки придется хоть что-нибудь поджечь, чтобы хоть на время обмануть и успокоить главаря. На время, достаточное, чтобы наши силы подошли как можно ближе к пиратам.

Черт, и почему эта мысль не пришла мне в голову раньше?

Срываюсь с кресла и пулей лечу к люку. Открываю его, и опускаю на землю одного минироба. Затем приказываю автоматам тщательно задраить люк. Возможно, нам придется взлетать.

А сам тем временем топаю в командный отсек, плюхаюсь в кресло капитана и терпеливо жду, пока мику закодирует мое послание. Текст я надиктовал в коридоре, пока открывал и закрывал люк.

Время тянется нестерпимо медленно, я уже успел несколько раз просчитать все шансы своего плана и выпить с десяток чашек кофе. Сид сидит с невозмутимым лицом, видимо, ему приходилось не раз ожидать в такой обстановке. Разумеется, полковник тоже волнуется, однако не подает виду. Зато Патрик вертелся как на иголках до тех пор, пока беркут не пригрозил его усыпить.

Ждем. На часах уже первый час ночи, а операция была назначена на полночь.

Скорей бы!

— Джас, приготовься. — Наконец, рычит динамик связи.

— Готов. — Внешне невозмутимо буркнул я, и тут же дал мику команду включить передатчик.

Зашифрованный текст сообщения унесся в околопланетное пространство. Я ни минуты не сомневаюсь, что корабли отдела его поймают, у них самая мощная аппаратура связи.

Два сообщения приходят одновременно, одно на мой мику, в подтверждение приема сообщения, второе на громкую связь.

— Джас! — ... ... ... — Орет главарь, — ты что, не слышишь, у тебя под боком шифровка идет!

— Ну, слышу! — Спокойно хмыкнул я. — И что? Мне бросить разведчика и идти искать этого хмыря? А если он передатчик оставил и давно смылся?

— В... т... б...! — Рявкнул пират и отключился.

Сид только саркастически хмыкнул. А Патрик уставился на меня непонимающим взглядом.

— Он что... не узнает... голос?!

— Приборы у меня хорошие. — Объясняю я.

— Где?

Но ответить я не успел.

— Давай! — Крикнул главарь и я дал.

Один выстрел из направленного в сторону ангаров оружия. Яркая вспышка, как от взорвавшегося баллона на миг осветила космодром. Разгорающееся пламя легко можно будет увидеть из околопланетного космоса.

— Что ты поджег? — Непонимающе бурчит беркут, вглядываясь в экран.

— Подушку. — Вздохнул я.

Надеюсь, мой минироб успел хорошенько спрятаться, как я ему приказал.

А в небе над нами вдруг загорается несколько новых звезд и начинают танцевать немыслимо прекрасный смертельный танец. Черт, это же только снизу так красиво! А там, наверху, воюют мои товарищи и они вполне могут погибнуть!

— Как ты думаешь, — до боли стиснув кулаки от невозможности помочь, тихо спрашиваю полковника, не отрывающегося от экранов, — Наши пробьются?

— Наверное, сто раз все просчитали, — уверенно хмыкнул он, — прежде, чем подошли. И не один сюрприз приготовили!

— Твоими бы устами... — с надеждой бурчу я, отдавая распоряжение приборам на аварийный взлет по моему приказу.

Еще несколько бесконечно долгих минут мы с тревогой следим за яркими вспышками, как вдруг из динамика раздается отчаянный крик главаря:

— Джас! Поджигай там все вокруг к чертям собачьим и иди сюда на помощь! Быстрей!!!

— Сейчас, — спокойно хмыкнул я, — только шнурки поглажу!

Мне нравится это старинное выражение, хотя я никак не могу представить, из чего же у предков были шнурки, если их нужно было гладить?!

И сразу отдал мику приказ отменить голосовые настройки связи. Надоело мне разговаривать голосом бандита.

— Что? — Разъяренно заорал главарь, но ответить ему я не успел.

Что-то грохнуло, зазвенело и связь оборвалась.

А потом знакомый голос Гайерта с беспокойством произнес:

— Арт, у тебя все в порядке?

— Да. — Кратко отвечаю я, но в душе все поет. Хвала космосу, все закончилось хорошо и с моими друзьями ничего не случилось! И они, наконец, рядом со мной!

— Мы садимся, можешь осветить космодром?

— Конечно.- Киваю я, и отдаю компу приказ включить осветительные прожекторы.

— Агент Артез Рази! — Раздается из динамика неизвестный мне, надменный до неприятного голос. — Примите все меры к задержанию бойца дивизиона звездных беркутов Сидора Шаррэ, нарушившего правила следствия!

Потрясенный Патрик недоумевающе переводит растерянный взгляд с побледневшего Сида на меня.

— Полковник Сидор Шаррэ, — Еще более надменным тоном холодно сообщаю я, — Мобилизован мною на операцию по вызволению из плена двадцати пяти рабынь. Также принял активное участие в операции по спасению жизней шестидесяти трех туристов и в данный момент находится со мной в захваченном пиратском катере-разведчике. Под моим личным руководством и защитой!

— Какое вы имеете право! — взвизгнул, сразу потерявший лоск, голос.

— Специальный агент Артез Рази имеет полное право привлекать к своим операциям всех, кого сочтет нужным! И я, своими полномочиями, до окончательного разбора операции, объявляю полковника Шаррэ членом ОПРП. — С ледяной презрительной вежливостью чеканит знакомый голос Марии.

Спасибо, мамочка! Весело хмыкнул я и отключил связь. На посадочное поле космодрома заходил на посадку первый корабль.

— Артез Рази! — Потрясенно качнул головой Сид. — Много чего я слышал про тебя! Ты ж ходячая легенда!

— Забудь! Я тоже слышал! Там большая половина — враньё! Все удачные операции отдела мне приписали! — отмахнулся я.

— Она... что... правда, мужик? — обиженно сузив глаза, недоверчиво сопит Патрик.

— Не заморачивайся, парень! — Хлопнул его по плечу повеселевший Беркут. — Лучше осознай, кто тебе рекомендацию в отдел даёт!

— Тебе кстати, тоже. — Испытующе глядя на Сида, буркнул я.

— Я подумаю. — Посерьезнел полковник. — А сейчас не пора ли нам подкрепиться? Что-то я сильно проголодался! И ещё... откуда ты насчитал шестьдесят три? Там, в катере нас было сорок четыре!

— Плюс еще здесь девятнадцать. Мой комп считать умеет! А вот думать советую быстрей! Иначе этот буквоед еще немало твоей крови попьет! — кивнул я, вставая. — Патрик, что сидишь? Пошли, подкрепимся! Спать не скоро

придется!

Подкрепиться, как следует, мы не успели. Едва откусили по куску бутерброда, как мику сообщил, что мои коллеги уже возле катера. Я бросил недоеденный хлеб и помчался их встречать, по пути отдавая автоматам команду открыть люк.

Потом меня мяли, хлопали и тискали не менее двадцати человек. И все опытные агенты, обязанные в данный момент находиться совершенно в других местах. Похоже, отделу пришлось на эту операцию собрать все свои лучшие кадры.

Они еще попытались, было подшутить над моим обличьем, но я мгновенно завернул их энергию на благое дело, объявив, что по моим подозрениям, в здании космопорта заперты заложники, жизнями которых главарь предполагал шантажировать руководителей операции.

Шутки немедленно стихли и все рванули в том направлении. Вместе со мной и Сидом. Патрика я оставил охранять катер, предварительно заблокировав на себя управление.

— А остальные? — Поинтересовался я у Гайерта, после того, как он на ходу объяснил, что сейчас тут сядет еще один корабль.

— Несколько останется сторожить на орбите, остальные сядут там, где ты нашел тюрьмы с пленницами. И во всех городах, которыми управляют заподозренные в заговоре князья. К утру зачистка должна быть завершена. Но наших там мало, больше звездных беркутов. — Рассматривая запертые двери комнат, объяснил Гай, и начал шарить в кармане.

— Подожди! — Я достал из трансформа минироба и пустил к двери.

— Не нужно! У нас есть схема здания, все двери заблокированы из кабинета директора! — Крикнул, пробегая мимо, Кен.

Воспоминание о компе, отказавшемся дать мне информацию, вспыхнуло в голове, и я помчался за нам. Перехватить друга удалось почти у самой двери.

— Стой! — крикнул я, но он только отмахнулся.

И тогда я оттолкнул его назад, и, не оглядываясь на покатившееся по холлу тело, рванул на себя дверь. И в тот же миг яркая вспышка бластера впилась в мой трансформ. Запахло паленым, зашипел, плавясь, сверхпрочный материал трансформа. Я мгновенно отпрянул в сторону и всадил в дверной проем заряд из станнера. Потом перекатился, и запустил еще один с другого места.

И только после этого почувствовал жгучую боль. Такую острую, что не удержался от стона.

— Арт, — сразу прыгнули ко мне Гай и Сид, — Что с тобой?

— Ничего. Гляньте там! — Я показал в сторону кабинета и потихоньку поднялся, незаметно щелкая пальцами, чтобы мику ввел обезболивающее.

Но он уже всё сделал и без моих указаний.

— Немедленно отправляйся в медпункт! — Выскочил из кабинета через пару мгновений Гай. — Это через две двери! Или тебе помочь?

— Не выдумывай! — хмыкнул я и, сцепив зубы, отправился в медпункт.

И не потому, что был серьезно ранен. Просто очень противно воняла расплавившаяся оболочка трансформа. Да и вообще он мне уже до чертиков надоел!

Через полчаса, когда я, тщательно заклеенный противоожеговым пластырем и переодетый в нормальные брюки и рубашку, вышел из медкабинета, оказалось, что под дверью меня ждет Кен.

— Я тебя не слишком ушиб? — Глянув в виноватое лицо друга, буркнул я.

— Нет. — Тяжело вздохнул он. — Арт... извини. И спасибо. Ты меня спас.

— Не бери в голову. Мне просто в последний момент вспомнилось кое-что.

— Я должен был остановиться и спросить. — Гордо не принял он мою помощь. — А я мчался как неразумный щенок.

— Перестань себя терзать. Осознал и отлично. В следующий раз не забудешь. А сейчас пойдем освобождать заложников.

Однако оказалось, что все уже закончено. Агенты уже выпустили всех запертых в кабинетах служащих и туристов. И даже оказали тем, у кого была истерика, первую помощь. Теперь их всех кормят в столовой, оказалось, они почти сутки сидели без еды. А подоспевших помощников со второго корабля Гай отправил проверять пансионаты и отели.

Так что мы можем спокойно идти в кабинет директора, там теперь что-то вроде штаба.

Когда мы впихнулись в полный спасателей кабинет, все стояли вокруг огромной голограммы и что-то рассматривали. Заглянув через головы, вижу цветное изображение планеты и движущуюся по нему темно синюю волну.

— А это еще что такое? — Хмыкнул я.

Все оглянулись с таким видом, словно я спросил, что такое про кусок хлеба.

— Шторм начался. — Несчастно вздохнул сидящий у экрана центрального компа Гай. — Не успеваем забрать ваших спасенных с острова.

— Сид, ты им объяснил, как задраить люк? — В панике кинулся я к стоящему у стола беркуту.

— Два раза. И Арнольду и Михалу. И даже Сули. — Твердо отвечает беркут, пристально рассматривая меня.

После его уверенных слов я немного успокоился, но какая-то полузабытая, ускользающая мысль все же продолжала тревожно мелькать в голове.

— А связь с ними есть? — внезапно вспомнил я.

— Остров не отвечает. — Виновато откликнулся Гай.

Еще бы он вам ответил!

— Пусти! — Пробираюсь к пульту центрального компа.

— Пожалуйста! — Пожав плечами, друг освобождает кресло.

— Тези где? — выдав приказ мику подключиться к компьютеру курорта, тихо спрашиваю у него.

— На базе. — Отвечает сразу несколько голосов.

У! Оказывается, здесь все в курсе моих семейных дел, кроме меня самого.

— Почему?! — Приказав мику ввести свой пароль и вызвать бункер, на миг поднимаю голову.

— Я не пустил. — Спокойно смотрит Гай.

— Правильно сделал. — Так же спокойно отвечаю я.

Хотя представляю, чего наслушался друг про мужской шовинизм, когда запретил дочери лететь с ударной группой.

— Остров 423 отозвался. — Докладывает мику, и я прошу его включить громкую связь.

— Арнольд! — Громко спрашиваю отозвавшегося плейбоя, — Это Марта! У вас все в порядке?

— Да. — Отвечает он, — А Сид прилетел?

— И Сид, и Патрик. Здесь все отлично, прибыли спасатели и главный остров уже очистили от бандитов. Можешь поздравить девушек. Но есть одна неприятная новость, на вас идет шторм. Мы не успеваем вас забрать. Арнольд, ты понял?

— Да. — Не очень уверенно ответил он.

— Ты должен вместе с Михалом и Сули проверить, как закрыт люк. Если горит желтая лампочка, значит, он не закрыт герметично и к вам попадет вода! Должна загореться зеленая! Понял?

— Понял. — Уныло бормочет Арнольд, но его перебивает решительный голос Сули.

— Марта, не волнуйся, я посмотрела, там зеленый свет. Мы вместе закрывали! А шторм надолго?

— Обычно длится дня два, три. Так что отдыхайте, отъедайтесь, еды у вас много больше, чем нужно. И не волнуйтесь, если неожиданно пропадет связь, так бывает!

— Марта, а можно мне поговорить с папой?! — Неуверенно просит голос Лючии.

Я не успел оглянуться, а Сид уже рядом.

— Лючия, я здесь! У меня все в порядке! Не скучай! Девочкам передай привет! — беркут изо всех сил пытается сдержать свою взволнованность.

Как будто я не соображаю, что девочками теперь зовут Рамику.

— Папа! — Радуется голос девушки так, словно не видела отца полгода. — Не волнуйтесь за нас, все хорошо! Мы уже все сходили, посмотрели на лампочку!

— Тогда ложитесь отдыхать! — Командую я, — Ночь на улице! Если будет связь, вызовем в восемь утра! Отбой!

— Как тебе удалось? — подозрительно смотрит Гай.

— Когда улетал сюда, перевел связь на себя. На всякий случай. — Пожал я плечами. — Что собираетесь делать?

— Сначала проверим, предприняты ли все меры безопасности в связи с ураганом. Потом нужно разбудить директора и допросить. — Размышляет Гай, — потом...

— Одиннадцать пиратов и одна шпионка спят в катере в ангаре. — Сообщаю я. — Девятнадцать туристов заложников спят в разведчике под присмотром моего помощника Патрика. Еще пять бандитов заперты в авиетке в ущелье на материке. До утра должны проспать. Координаты в моем мику. Кстати, вы получали мои отчеты?

— Только последний, вчера в полночь. Раньше не могли ближе подобраться, чтобы эти бандиты ничего не заподозрили! А спутники они все заблокировали. — Виновато вздыхая, признался Гай. — Зато мы так ему радовались! Многое сразу стало понятно, и за тебя беспокоиться перестали! Ребята, займитесь туристами и пиратами! И оставьте кого-нибудь из беркутов в катере!

— Сначала возьмите у моего мику доступ. — Отдаю приказ своему компу поделиться паролем. — Там все закрыто на меня.

— Ты давно не спал? — Тихо поинтересовался Гай, когда агенты дружно утопали выполнять его указания.

— Больше суток. — Сдал меня Сид.

— Тогда немедленно иди спать! Найди комнату неподалеку, где есть диваны и до утра чтоб я тебя не видел! И полковника забери!

— Ладно, сейчас Патрик придет, и пойдем. — Покладисто соглашаюсь, потому что совершенно нет сил спорить.

Напряжение последних дней спало и я вдруг почувствовал себя страшно уставшим.

— Ну, долго еще? — Больными глазами смотрит высокий мужчина с легкой проседью на висках.

— Специалисты говорят, еще часа два. — Терпеливо отвечаю я. — Туда лететь полчаса, так что можешь немного погулять!

— Не могу. — Тяжело вздыхает он, сев на стул. — Хочу рассказать... знаешь... я — гад!

Чего только я не выслушал за эти двое суток, и признания пиратов, и доказательства причастности к грязным делишкам князей и наблюдателей и даже исповедь директора курорта. Который преступно променял вверенные ему жизни туристов на любовь красивой, лживой интриганки. Нет, даже не на любовь, а на иллюзию любви. Потому что любила она главаря пиратов. А с директором просто играла, как с мышкой. По приказу своего любовника.

И рассказы о том, как аналитики нашего отдела почти год раскручивали странные исчезновения людей и грузовых транспортов в этом районе галактики. Как обнаружили связь между пиратами и рейдерами с Африкона. Откуда выяснилось, где пираты прячут украденные в разное время боевые корабли. И даже, как возникло подозрение, что на пиратов работает кто-то из отдела. Не подтвердившееся, кстати! Просто пираты случайно захватили в одном из налетов файлы с шифрами, и некоторое время следили за нашими переговорами.

Но вот такого признанья еще не было.

— Может... не стоит так категорично... — вежливо пытаюсь остановить самобичевание.

— Стоит. Ты послушай. Мы жили вместе сорок лет. Она всегда была такая. Добрая, тихая. Я ее очень любил. А она меня. Друзья завидовали. А потом... мы прошли курс омоложения. В меня... как энергетик влили. Хотелось петь, по пляжу бегать... Девушки стали посматривать с интересом... А она такая и осталась... Тихая, добрая. Ни слова поперек. Нет, я не бросил ее... просто однажды встретил девушку... такую... яркую... как цветной фонтан в солнечный день. У меня от взрыва эмоций даже мозги переклинило.

Лиза... сразу почувствовала.... И ушла. А мы стали жить вместе. Было так... весело, шумно, каждый день как праздник. Только... через несколько месяцев я начал уставать. От такой жизни. И начала мне сниться Лиза. Каждую ночь. Сидит и смотрит... так укоризненно... Я сам к ней пойти стыдился... Друга послал. Он с ней поговорил, но ответа она не дала. Я еще немного подождал, и когда совсем тошно стало, пошел сам. А мне говорят... вчера на курорт улетела. Понимаешь? На один бы день раньше... Конечно, я гад! Если бы не я... с ней бы ничего такого не было...

Он вздохнул еще несчастнее и стиснул руками голову.

— Знаешь, что?! — Внезапно разозлился я. — Несмотря на то, что там было двадцать пять рабынь, Лизу я отлично помню. И она действительно необыкновенная. Сильная, мудрая! И нежная. А ты не гад, ты просто тряпка. И если ты сейчас себя в руки не возьмешь, то на остров с нами не полетишь! Это я тебе твердо обещаю! Ей сейчас не жалость и не твои признания в подлюшности нужны, а любовь и поддержка. И никаких напоминаний про прошлое! Только будущее и только светлое! А не можешь такое обеспечить, заткнись и уходи! У неё и без тебя все будет в порядке!

Мужчина ошеломленно открыл рот, пытаясь что-то возразить, но я ему такой возможности не дал. Вскочил и выбежал из комнаты, где ожидал разрешения на вылет за своими подопечными.

— Арт! — Ринулся навстречу Патрик, уже успевший привыкнуть к моему настоящему виду, — А я лечу за туристами?

— Конечно, — буркнул я, направляясь к расположенной за углом столовой, в которой мы познакомились с Кинти и Рамикой.

— А Сид сказал что нет! — В голосе топающего рядом парнишки настоящая тревога.

— Он пошутил.

— Ничего подобного, — серьезно возразил сидящий за крайним столом полковник, незаметно подмигивая мне. — Доктора сказали, девушкам вредны негативные эмоции, даже допросы запретили. А Патрик для них сплошная негативная эмоция, его Сули даже убить грозилась!

— Арт! — парнишка умоляюще смотрит на меня.

— Ладно, — махнул я Сиду, нет у меня сейчас настроения шутить, Лизин бывший испортил. — Возьмем под мою ответственность!

— Ну, если только под твою... — задумчиво тянет Сид, набирая на пульте заказ.

— Арт, ты не сомневайся, я им ни слова! — Заглядывает мне в глаза парень, за эти два дня уверовавший в мою необыкновенность.

— Знаешь, Патрик, — отпив полбокала апельсинового сока, принесенного роботом, смотрю на парня, — почему я рекомендовал тебя в отдел?

— Ну... — неуверенно тянет он, — наверное...

— Не знаешь, — подытожил я, — так вот, знай. Потому, что ты ничему не доверял. Ничего не принимал на веру, и очень быстро находил слабые места в чужих доводах. Это отличное качество для агента. Так вот, мой тебе совет, постарайся не меняться. Вырабатывай интуицию. Понял?!

— А ты это почему говоришь? — Знакомо прищурил глаза Патрик.

— Догадайся, — смеется Сид.

— Что, пошутил? — Обиделся парень. — А я тебе как другу, поверил!

— Ладно, извини! — Ухмыльнулся Сид. — И привыкай, вместе работать будем!

— Сид? — Поднял я на полковника заинтересованный взгляд. — Ты... снова шутишь?!

— Сейчас — нет! Полчаса назад подал заявление. И вместе со мной еще два человека. Как думаешь... их примут?!

— Обязательно! — Уверенно киваю я — И третьего тоже. Как поправится.

— Спасибо. — Поднял на меня серьезные глаза Сид и вдруг открыто улыбнулся. — Тогда повоюем!

Мы дружно стукнулись стаканами с соком.

А через два часа я стоял рядом с ними и остальными встречающими на ярких пластиковых ковриках, брошенных на мокрый песок, и смотрел, как потихоньку отходит в сторону тяжелая крышка люка. И как худенькая фигурка Сули первой поднимается по лесенке. Внимательно оглядывает Сида, Патрика и останавливает внимательный взгляд на мне.

— Это Марта, — тихо подсказал Сид.

— Я поняла, — неожиданно объявила женщина и порывисто обняла меня, — нам Лючия рассказала.

— Ох, Сид! — Качаю я головой, — не выдержал все-таки!

— Когда улетал, — смущенно признался беркут, — на всякий случай... чтоб знала, к кому обратиться.

И только теперь я сообразил, что вылетая мне на выручку, он прекрасно понимал, что ему грозит при встрече с начальником штаба. И еще в одном я почему-то уверен, Сид не собирался никому показывать приказ генерала. Решив взять вину за всё на себя.

— А мне сказать? — Смотрю с укором и вижу, как светлеет лицо беркута.

Эх, хорошего все-таки человека мне удалось заполучить в отдел!

А девушки так торопятся выбраться из бункера, как будто мы можем улететь и кого-нибудь из них забыть!

И все благодарно обнимают нас и все говорят трогательные слова признательности и все плачут, и моя рубашка уже покрыта разноцветными пятнышками их макияжа. Ведь они так старались сегодня выглядеть красивыми!

— Лиза! — Вдруг хрипло шепчет сзади меня голос ее бывшего мужа и он, расталкивая встречающих, бросается к люку.

И подхватив растерянную, изумленно распахнувшую глаза Лизу на руки, нежно прижимает к себе, забыв про упавший на песок роскошный букет цветов. Который он бережно, чтобы не помять, держал на весу все сорок минут полета. И что-то ей ласково шепчет, сияя счастливыми глазами.

А я сумел разобрать только одну фразу:

— Какое счастье, что ты сумела не сгинуть в этом раю!

Конец пятой книги

Content

Чиркова Вера Андреевна
Особый агент

КНИГА 1. Убить зверя

КНИГА 2. Под тёмной луной

КНИГА 3. Принцип подлости

КНИГА 4. Где игра жизнь

КНИГА 5. Не сгинуть в раю!