Владимир Мясоедов

ПЛАМЯ ПОДЛИННОГО ЧАРОДЕЙСТВА

ПРОЛОГ

Барак изнутри больше всего походил на тюрьму. Толстые бревенчатые стены не имели ни одного окошка, свет внутрь проникал лишь через небольшие дыры в небрежно крытой крыше, на полу лежала гнилая солома, от которой разило ароматами выгребной ямы и нечистот. В паре мест виднелись норы, слишком большие, чтобы принадлежать мышам, а не крысам. И повсюду люди, вернее, мужчины. Сидели, лежали, стояли. Оборванные, изможденные, больше похожие на зверей. Нельзя сказать, чтобы их лица постоянно кривились в уродливых гримасах, ни капли не походящих на нормальные человеческие лица, вовсе нет. Во всяком случае, не у всех. Большая часть, напротив, выглядела умиротворенно и безучастно. Как коровы или овцы, пасущиеся в тесном загоне. Но имелись здесь и другие. Сосредоточившиеся на пятачках относительно свободного пространства (даже снабженного какой-то нехитрой мебелью вроде топчанов и лежанок), с порывистыми резкими движениями, несколько менее битые жизнью, судя по относительно нормальной одежде. Несколько человек демонстративно держали руки в непосредственной близости от ножен, оттягивающих их пояса. И почему-то при взгляде на этих людей виделась волчья стая, разделенная на несколько постоянно грызущихся друг с другом группок, но дружно загоняющая обреченную добычу себе на ужин.

Дверь распахнулась, и стражники, щеголявшие нашитыми на толстые куртки железными кольцами, принялись запихивать в барак новое пополнение.

— Свежачок, — сплюнул через дырку меж зубами один из тех, кто занимал привилегированные места. — Одна шантрапа. Никого из наших нет.

— С чего ты взял? — лениво осведомился у него самый крупный из находящихся здесь мужчин. На поясе его висел даже не нож, а скорее короткий меч. А одна из рук сжимала глиняную бутыль, на которую все остальные обитатели барака косились с нескрываемой завистью. Мочку уха говорившего украшала длинная деревянная серьга в виде весла, достающего лопастью до линии подбородка.

— Походка не та, — фыркнул его собеседник. — Те, которые вначале шли, явно дураки деревенские, наверно, сюда из-за неуплаты налогов угодили. За ними горожанин. А последний… Да никак к нам благородная птичка залетела! Ишь как нос морщит, значит, не привык нюхать, чем жизнь-то настоящая пахнет.

— К нам — и персона голубых кровей? — не поверил обладатель весла. — Нет, ты, Шнырь, конечно, знатный ворюга с глазом, на всяческих персон наметанным, но здесь явно дал маху. Даже признанного бастарда, провинись он по-крупному, скорее бы убили, чем в штрафной легион сунули под клинками да копьями настоящей армии помирать, злость и опыт в солдатиках воспитывая.

Стражники, закончив свое дело, вышли и, судя по глухому стуку, заперли дверь снаружи на тяжелый засов.

— Он колдун, — внезапно сказал единственный в их компании старик, разлепив до того молчавший рот. На испещренное морщинами вдоль и поперек лицо свешивались седые космы, и оттого вид человек имел сильно неряшливый, даже несмотря на почти новую и не слишком грязную теплую черную куртку, болтающуюся на его худых плечах, как на скелете. — Темный. Совсем слабый. Служит кому-то из богов, но не Отцу Времен и не господину зла, владыке льда Сакраешу. Щенок!

И, подорвавшись с места, старик стремительной походкой направился к столпившемуся перед самыми дверями барака народу, почти ослепшему от резкой смены освещения. Люди с его пути разбегались, а если не могли из-за плохого состояния, то расползались. Будто не почти доживший свой срок человек шагал, на которого даже дышать боязно было, а нечто большое и страшное. Или просто страшное. К примеру, очень-очень ядовитая змея.

— Ну, щас начнется, — с довольным видом протянул хозяин длинного кинжала, приготовившийся смотреть увлекательное зрелище. — Не люблю колдунов, но Черм своих собратьев люто ненавидит. Прирезать бы его, да где взять другого? К нам чародеев бросают редко. Тем более чего-то стоящих, а не деревенских колдунов, без своих травок вообще ни на один фокус толком не способных.

— За что его вообще сюда отправили, знает кто-нибудь? — осторожно спросил названный Шнырем.

— Донос в инквизицию пришел, — пожал плечами еще один представитель элиты барака. — А она взяла да и проверила, правдив он или как обычно. Мы со стариком в одной партии сюда попали, слышал, что конвойные говорят. Держал Черм в доме какую-то демоническую дрянь, призванную сделать его сильнее. То ли младенца, живьем замороженного, то ли книгу, на коже человеческой написанную. На колесование не хватило, но к нам сюда его законопатили.

Дошедший до группы новичков старик времени на разговоры тратить не стал, с неожиданной для его внешности и возраста скоростью ударив в грудь высокого молодого мужчину, вряд ли перешагнувшего двадцатипятилетний рубеж. Впрочем, чародеи, как правило, имеют весьма особые отношения и с детством, и с взрослением, и со старостью.

— Все, готов жмурик, — вздохнул разочарованный быстрым окончанием зрелища обладатель татуировки, внимательно наблюдая, как новичок зажимает грудь, пробитую вылетевшим из широкого рукава одеяний седого колдуна кинжалом. А оружие, рукоять которого не сжимали ничьи руки, словно живое, метнулось к горлу отшатнувшегося к закрытой двери мужчины и вскрыло ему горло.

— Хе! — довольно крякнул, разворачиваясь спиной к упавшему на колени телу, Черм. — Сопляк! Даже защититься не попробовал.

Новички с испуганными криками шарахнулись от него в стороны на несколько шагов. Они бы и дальше с радостью удалились, но вот только некуда им было деваться.

— Видали, как я его? — залихватски спросил старик, неспешной походкой направляясь к тому месту, откуда встал, и списывая внимательные взгляды, устремленные ему за спину, на болезненное любопытство, которое люди всегда проявляют к зрелищу гибели своего соплеменника. Алые щупальца обвили его затылок, нашарили глаза и, не обращая внимания на сдавленный взвизг и нелепое махание руками, вдавились внутрь двумя буравчиками.

— Братаны, это чего ж такое? — ошалело спросил Шнырь, но никто не ответил. Все ошеломленно смотрели, как струи крови, выплеснувшиеся из смертельных ран молодого мужчины и преобразившиеся в чудовищные конечности, убивают седого волшебника. Узкий стилет со следами ржавчины на тонком лезвии, снова вылетевший из рукава, преодолев половину дистанции до цели, брякнулся вниз. Причем отпускать все реже дергающееся тело чародей-убийца совсем не спешил. Напротив, казалось, будто понемногу жуткие образования увеличиваются в размерах.

— Господа, — побулькал новичок рассеченным горлом и потер татуировку в виде искусно выполненной морской звезды на своей щеке. — И трупы. Чтоб вы знали, магам крови большой резерв в ауре не нужен. Мы за счет жизненных сил большей частью колдуем. А убить нас очень сложно. Во всяком случае, существам с теплой горячей кровью. Ибо она для таких, как я, оружие и лекарство одновременно!

Алые щупальца отдернулись от давно затихшего мертвеца, ощутимо уменьшившегося в размерах. Казалось, из него выкачали всю воду. Теперь он отличался от себя прежнего, как вяленая рыба от плещущихся в реке товарок. Кровь подползла к своему хозяину и быстро влилась в разрезы, тут же затянувшиеся. Не вся. Часть образовала вокруг усевшегося прямо в гнилую солому и закрывшего глаза человека идеально ровный круг, по внутренней границе которого равномерно расположились неведомые символы.

— Весло, чего делать будем? — тихо спросил у самого авторитетного в бараке вожака один из его прихлебателей. — Может, навалимся все сразу и…

Бандит осекся, скосив глаза на кинжал седого колдуна, вонзившийся в стену рядом с его ухом.

— А еще у нас невероятно острые чувства, — добавил маг. — И потому нападать рекомендую на сонного и кучей. Первых человек пять — семь, конечно, жаль, но у остальных есть шансы на успех. Средние. Чем больше вокруг крови, тем мне лучше.

— Спокойно. — Главарь сначала потрогал рукоять меча на своем поясе, а потом длинную серьгу. — Черм давно нарывался, своих коллег душил, словно ласка курят. А этот колдун может стать полезным. И он опасен. Поговорим, посмотрим, а потом будем думать.

Кивнувший то ли ему в ответ, то ли самому себе волшебник затих, привалившись к стене почти у самого входа, откуда ощутимо тянуло холодом. Лишь губы его иногда шевелились. Умевший читать по губам Шнырь пытался разобрать, что он произносит, но потерпел неудачу. Звуки-то опытный и много раз битый жизнью вор различал, и даже в слова они складывались, но вот только не знал он такого языка.

«Наверняка какие-то демонические молитвы читает, — опасливо подумал преступник (убивший в доме, куда проник за добычей, двух маленьких девочек, проснувшихся очень не вовремя) и очертил руками священный круг, призванный оградить его от зла. — Но Весло прав. Такой сильный чернокнижник может стать полезным для нашего выживания».

— Что ж так больно-то, — шептали губы волшебника на русском языке, который в этом мире, кроме него самого, знали лишь двое. — Проклятье! Терпи, Виктор, терпи, не смей сознание терять! Как сердце дергает! Критический удар по горлу заживить оказалось как-то легче. Нет там особо сложных структур, одни только сосуды с кровью, трахея и кожа, но вот грудь… Стучи! Стучи, паразит с дырой в каком-то там желудочке! Без кислорода мозг загнется, а с ним пропадет сознание, которое магией гоняет кровь по телу, пока раны окончательно не заживут. Лишь бы эти урки не кинулись прямо сейчас, наплевав на циферблат, который я тут начертил.

Вокруг мага действительно красовался начерченный кровью круг, разбитый на двенадцать делений. С римскими цифрами. От татуировки на его щеке вовсю веяло морской свежестью, куда сильнее, чем от лежащего рядышком и медленно остывающего тела.

ГЛАВА 1

— Ровняйсь, вы, толпа отребья! — Громогласный голос центуриона Глая Цекуса разносился, казалось, на километры и, возможно, достигал звезд. Глотку сорокалетний вояка, дослужившийся до далеко не самого низкого звания в армии Империи, имел луженую. Да и телом если и походил на колобка, то исключительно на колобка-убийцу. Пузо стоящего на трибуне оратора выдавалось вперед, словно корма ледокола, но руки, каждая толщиной с мое бедро, явно могли дотянуться куда дальше. Да и вопрос, сколько в том объемном животике плоти, а сколько железа. Свою уязвимую плоть высокое лагерное начальство прикрывало выпуклой кирасой ярко-желтого цвета, на вид весившей килограммов этак двадцать. Да и шлем с высоким гребнем, напяленный на голову, мог без особых проблем быть перекован в головку не слишком тяжелого молота. Или даже маленькой кувалдочки. Изо рта военного шел пар. Холодно. Горы. Здесь всегда зима. Снега нет, но были бы лужи, они бы точно подмерзли.

— Пошевеливайтесь! — Легионеры, сгонявшие обитателей барака в одну единую толпу более-менее правильной формы, миндальничать с ними не собирались и пускали древки своих копий в дело по поводу и без оного. А если кто-то пытался сопротивляться грубому обращению, то за их спинами расположились немногочисленные, но очень убедительно выглядевшие арбалетчики. Пока они еще никого не пристрелили, но, нет сомнений, при случае колебаться не будут. Заключенные примерно наполовину состояли из отборных отбросов человеческого общества, которые следовало бы прикопать на месте, да еще и кол им осиновый вбить в грудь на всякий случай. Остальным просто не повезло чем-то очень сильно вызвать на себя гнев властей. Налоги не заплатили, голодный бунт подняли, заговорщикам против императора в трактире кружку пива подали, маньяка поймали и кастрировали, а он местным судьей оказался. Историй за те двое суток, которые я провел на своем новом месте жительства, очень надеюсь временном, было рассказано превеликое множество. А обостренное восприятие — одно из немногих преимуществ, которыми наградила меня судьба, лишившая взамен куда большего.

— Запомните мои слова крепко, — провозгласил центурион, когда наконец решил, будто подотчетное ему стадо выстроено приемлемо для живых манекенов, призванных стать учебным материалом настоящих военных. — Вы не легионеры. Пока. Но у каждого, слышите, у каждого будет шанс стать настоящим солдатом!

Спасибо, но я и так неплохо жил, промелькнула в голове мысль. До одной паршивой ночки, когда решил погонять с кладбища, где подрабатывал ночным сторожем, сатанистов при помощи небольшого количества спецэффектов из проволоки, ниток и петард. И ведь все получилось. Только наутро некоторые странности в организме у меня и моих друзей, с которыми вместе дело организовывали, обнаружились. Я во время медитации обжег сам себя, слова Ярослава заставили мгновенно вырасти в несколько раз практически мумифицировавшийся кактус, а Артем едва не поставил новый мировой рекорд, приобретя аномально хорошую физическую форму. Такое пропустить три А просто не могло. Ну, так мы сами себя называли из-за созвучного начала данных друг другу кличек. Ярослава окрестили Алколитом. Артема — Ассасином. За уже тогда имевшуюся спортивную подготовку и любовь к дракам. Ну а мне, Виктору, досталась кличка Алхимик. Люблю возиться с разной ерундой, делающей в итоге громкое «Бам!». Или яркую вспышку. А лучше все сразу и вместе с ударной волной.

— Если отряд, в который вы войдете, будет неизменно демонстрировать успехи, — продолжал распинаться Глай Цекус, — то, клянусь, он будет переведен из числа смертников в состав настоящей армии! Но запомните, за каждого солдата, пострадавшего во время тренировок по вине учебного легиона, виновники будут ставиться в манипулы наказания! И сражаться с частями войск его императорского величества насмерть!

Интересно, как он себе такое представляет, а? — мелькнула в моей голове мысль. И стараться, и противников не трогать? Сомневаюсь, что нам выдадут резиновое оружие, тут и материал-то такой если и известен, то очень редким магам-алхимикам. Скорее всего заключенным впихнут в руки деревянные клинки, а вот тренирующимся на нас новобранцам — железное оружие и, напротив, будут требовать от них максимальной жестокости к врагу. Иначе смысла бы в таких учениях, с участием специально набранных живых кукол, не было бы вовсе. Неопасными макетами солдаты бы и друг с другом прекрасно махались. Нет, не в добрый час мы с друзьями повторно пошли на злосчастное кладбище. Мало того что снова сатанистов встретили в расширенном составе, так еще и в магические разборки ввязались. Обитающий на погосте призрак старого колдуна, на которого, как позднее выяснилось, и легло основное подозрение в том, что из-за его стараний три А стали сильными черными магами, схлестнулся с призванным сектантом демоном. В результате тот покинул поле боя, решив напоследок захватить с собой утешительный приз — нас. Вот только домой в родную преисподнюю он не добрался.

— А тем из вас, кто решится на побег, — продолжал разглагольствовать оратор, — могу сказать только одно. Дерзайте! Лагерь учебного легиона окружен по периметру поселениями, где квартирует вся армия его императорского величества! Если кто-то сможет пробраться мимо всех их патрулей и дозоров, то помогать ему должны все демоны Ледяного Провала!

Один из таковых, кстати, и ответственен за то, что три А выжили, попав в этот мир.

— А еще есть у меня и хорошие новости, — обрадовал нас Глай Цекус. — Милостью его императорского величества в состав учебного легиона будут включены не только мужчины, но и женщины. Первая партия их прибудет дней через десять или двадцать.

Среди заключенных поднялся ошеломленный и не совсем цензурный ропот. Новость была настолько неожиданной, что с ходу в нее верить многие просто отказывались. У нас тут лагерь для смертников или альпийский курорт? Первое. А значит, зачем-то кому-то здесь понадобились представительницы прекрасного пола. Они, уверен, не первой свежести и точно такое же отребье, как большинство моих соседей, но ведь будут же! М-да. Совсем, видно, регент с ума сошел, завоевательный поход планируя. Хоть и поминает центурион владыку государства через слово, но правит страной давно уже заместитель якобы приболевшего монарха. И ему очень хочется возвращения древних дней и былой славы государства. Которое когда-то занимало едва ли не все изведанные территории, да еще и расширяться периодически пыталось. Раз солдат будут учить убивать и женщин, то дело, вероятно, совсем плохо. Такие легионы пройдут по земле, не оставляя за собой ничего живого. Чтобы не выросло новое поколение людей, способных возжелать независимости.

— А теперь вам придется поработать, — выдал наконец реальную причину, по которой людей выгнали из бараков на мороз, Глай Цекус. — В лагере еще нет храма. Как слуги Отца Времен будут без него хоронить погибших? А потому сейчас можете разобрать лопаты, и начнется стройка. И только попробуйте отлынивать! Запорю!

С этим жизнеутверждающим напутствием охрана погнала нас к совершенно пустому пространству, где были сложены какие-то ящики, видимо, с шанцевым инструментом, и прогуливались неспешным шагом, чтобы не окоченеть, человек десять, вероятно, мастера.

Без плана? Без фундамента? Завалится же все, подумал я, медленно шагая в толпе заключенных к назначенному месту. Впрочем, это не Земля. Могут и магией укрепить. А покойники, которых бросят без присмотра священника, имеют неплохие шансы встать в виде вечно голодных мертвецов. Мы таких, кстати, видели. И даже угрожали наделать подобных из жителей одной тихой, мирной лесной деревеньки, где нас пытались убить и ограбить. Впрочем, в скором времени мы стали ее владельцами одним интересным способом.

— Стой! Да стой же ты, отродье шакала!

Меня огрели по спине плетью. Сильно. Очень. Даже сквозь одежду проняло. Впрочем, та рванина, которую мне дали в тюрьме во время суда, такого гордого наименования вряд ли заслуживала. Развернувшись лицом к обидчику, я обнаружил двух монахов. Один из них определенно имел некоторые способности к святой магии, потому что при взгляде на его ауру слегка резало глаза, что являлось достаточно характерной особенностью, а второй был обычным человеком, он сжимал в руках рукоятку с прицепленными к ней кожаными ремнями.

— Ты, темный ведьмак и слуга морской богини. — Его оружие одновременно с констатацией очевидных фактов едва не ткнулось мне в нос.

Увы, но да. Отмечен этой сущностью, чтоб ей пусто было. В городе Колон, куда мы с друзьями переехали из той деревни, происходили странные события. Под раздачу попали и три А. Одному из нас крупно не повезло. В поисках излечения нам пришлось податься в заброшенный храм морской богини, ибо эта сущность исцеляет своих верующих практически от всего, а одну из местных религий принять все-таки надо было рано или поздно, чтобы быть спокойным за свою душу, в наличии которой сомневаться уже просто физически не получалось. Маги ее просто видят.

Каждому из нас она дала особое задание, чтобы заслужить ее покровительство.

— Чего молчишь, отребье? — вопросительно уставился на меня монах, не дождавшись ответа.

В душе вскипели гнев и обида. На судьбу. На богов. На архидемонов. На себя самого и друзей. Ведь в том, что я оказался здесь и сейчас в таком переплете, виноваты в том числе и мы сами. Послав морскую богиню с ее требованиями подальше, наше трио стало искать другие пути исцеления. И решилось на призыв архидемона Окреша.

— Если ударишь, убью, — пообещал я монаху, видя, как он замахивается плеткой, и заставляя кровь выступить из пор на коже и слиться в жуткое подобие маски. Пугающе и глаза защищает. Видеть, правда, сразу стало проблематично, но уж силуэты обоих церковников вблизи различались прекрасно. А за душу… за нее теперь опасаться было уже поздно. Вляпался. Стал жрецом морской богини. Когда Ассасин занял место Окреша, приняв похожее на демоническое обличье, и обрадовал своим визитом одну дроу, ожидающую прихода любовника из преисподней, то архидемон совсем взбесился. Нас бы просто уничтожили, но тут вмешалась покровительница морей и океанов. Всех нас троих небожительница благословила одной пощечиной, приняв под свое крыло, и отдавать на растерзание просто так отказалась. До драки сверхсущностей из-за трех смертных не дошло. Они заключили между собой договор, не интересуясь нашим мнением ни в малейшей степени. Наши магические силы урезались. Вернее сказать, кастрировались. А дружный коллектив из трех А разъединили, и обидчики Окреша оказались засунуты в очень опасные места, тем не менее дающие шанс выжить. Я вот в учебный легион угодил. Если подумать, то это хуже, чем штрафной батальон Великой Отечественной. Мечом и копьем, как правило, убивают дольше и больнее, чем снарядом и пулей.

— Не солгал донос, — хмыкнул второй монах, неуловимым глазу движением ловя кончик уже занесенной для удара плетки. — Маг крови. Редкая птица. Ты как сюда попал, ведьмак? В жизни не поверю, чтобы такая персона совершила то, что написано в приговоре, и столь глупо попалась. И не лги! Мне Отцом Времен…

— Тебе даровано право отличать истину от лжи, — продолжил я за него. Сталкивался уже с подобным фокусом в исполнении церковника. Тот, кто им владел, отец Фоул, правда, аж целым настоятелем монастыря числился. В принципе вполне приличный был тип, не без странностей, хотя фанатики по определению к нормальным людям не относятся. Блин, и чего ж ему сказать-то? А впрочем… — Ты слышал про обычай моей покровительницы давать своим слугам трудновыполнимые задания? — уточнил я.

— Конечно, — кивнул тот. — Изучение особенностей культов, способных совратить умы прихожан, входит в базовый курс теологии. И ты, вижу, уже одно такое выполнил, раз стал ее жрецом, ибо слуг своих она принимает только лично.

— Так вот она пожелала, чтоб я был здесь. — Такой ответ в принципе абсолютно точен. После договора небожительницы с архидемоном очнуться мне довелось уже в тюрьме. Да и приговор, уверен, был согласован в высших сферах загодя, уж слишком он суровым оказался. — Выживу и смогу кое-чего добиться, получу в награду увеличение магических сил.

И это верно. Как минимум прежние способности должны вернуться. А ведь раньше удавалось без проблем летать, одновременно жонглируя при помощи телекинеза несколькими валунами, сравнимыми по весу с человеком. Сейчас же даже нож поднять и кинуть силой мысли крайне тяжело. Резерв в ауре равен, возможно, одной сотой того, чем я владел несколькими днями ранее. А ведь еще морской богиней была стребована с Окреша какая-то награда, которую тот обязуется выплатить пережившим его испытания. Если они вообще будут.

— Ее любопытство порой принимает весьма изощренные формы, — согласно кивнул монах с плетью, делая вид, будто это не он пускал ее в ход вот только что. — Особым эдиктом церкви приказано вашу веру считать умеренно еретической, но исповедующих ее не притеснять сверх необходимого.

Ну и пассаж! А немножко беременным, по мнению специалистов по законотворчеству, быть можно?

— Во-первых, проповедовать тебе запрещается под страхом сурового телесного наказания, — сказал тот из церковников, который владел святой магией. — За каждого утратившего свет истинной веры будет назначено тридцать, нет, тридцать пять плетей!

Я от двух десятков, прописанных судьей, чуть в могилу не отправился. А шрамы бы и сейчас еще болели, если бы не магия крови, прекрасно лечащая (вместе с проступившей на щеке после удара богини татуировкой) всевозможные повреждения. Молитв не требовалось. Одно лишь желание исцелиться. И тут же от рисунка начинало пахнуть морем, а раны закрывались на глазах. К счастью, после произошедших событий осталась возможность распоряжаться жизненной энергией, которая всегда мне легко подчинялась. Вот только ее перерасход вызовет сильное недомогание или даже смерть. А потому придется колдовать очень-очень осторожно. Если, конечно, хочу найти друзей и расплатиться по долгам. Впрочем, идея агитировать потенциальную паству и в голову ни разу не приходила.

— Хорошо, — с готовностью кивнул я. — Еще какие-то проблемы?

— Исцелять обратившихся к тебе за помощью нельзя, — добавил священник с плеткой.

Звезду на щеке резануло жуткой болью. Причем в голове откуда-то возникло ощущение, что, если соглашусь, она усилится во много раз и не пройдет, пока не нарушу собственного слова, наплевав на возможные проблемы. Божественное вмешательство, чтоб его! Морская богиня никому не отказывает сразу. И от своих жрецов хочет того же. Хорошо хоть благотворительности не требует.

— Не пойдет, — покачал головой я. — Вы же отлично понимаете, это невозможно.

— Перечишь? — улыбнулся монах, снова занося свое орудие. — Думаешь, твои жалкие фокусы тебя спасут? Даже с магией крови ты не тянешь на могучего колдуна, оставаясь тем, кем родился. Слабеньким ведьмаком. Только дернись, и стража нашпигует тебя стрелами.

— Угу, — согласился с ним я, заставляя кровь на лице еще больше уплотниться и пытаясь сотворить похожую броню по всему телу. Проклятье! Тяжело! Долго такой нагрузки не выдержу. Минуту, может, меньше, а то просто свалюсь! — Но успеешь ли ты это увидеть? И кстати, а где твой круг? Не жжется ли он?

— Что? — опешил монах, не ждавший такого поворота.

— Символ Отца Времен, — пояснил ему я. — Такая, знаешь ли, освященная штуковина. А то чем больше смотрю на это чудное место с его обитателями, тем больше мне кажется, что истинного автора такой, как штрафной легион, затеи зовут Сакраеш. Вокруг холодно, люди должны умирать ради гордыни и алчности власть имущих, священники этому способствуют…

— Да как ты смеешь! — гулко бухнул второй монах, и меня просто смело в сторону. Жутко болела челюсть. Ударил с ускорением, сволочь. Одна надежда, его кулак мог пострадать сильнее, чем моя щека.

— Пока все очень похоже, — пожал плечами я, не делая попыток встать. — Согласись, все признаки на лицо. К тому же слугу давней союзницы Отца Времен, в которую верили основатели Древней Империи, убить обещают. Закрадываются подозрения: а не появится ли скоро у Бейла Жестокого коллега? Тот, помнится, тоже человеком был когда-то, а теперь хозяин ударной силы зла, командир ледяных легионов и архидемон. Да еще и жрецом светлого божества являлся? Только вот какого не припомню. Не повторяется ли история? Убей меня ни за что и будь уверен, не упущу возможности нажаловаться с того света вестникам. Чтобы приглядели за смертными слугами своего господина, не предали ли они, тщательно ли исполняют все заповеди веры, ну и так далее.

— Стража! — заорал монах с плеткой. — Сорок плетей ему за богохульство! Сдохнет — не жалко. А если нет, договорим позже. И вот мой священный круг!

Мне под нос была сунута деревяшка правильной формы. Держал ее церковник не морщась. Да и в ауре руки возмущений видно не было. Значит, наверное, не предался демонам. Просто скотина. А вестники, как в этой реальности называют ангелов, все-таки изрядные лентяи, если на них такая мразь работает. Или лицемеры.

Легионеры подходили ко мне как-то несмело. Ах да, на лице же кровавая маска. Я убрал ее. Силы еще пригодятся. Интересно, получится ли при порке создать у себя под кожей нечто вроде подушечки из энергии жизни? Снаружи-то можно, но там монахи заметят и рассеют. Где-нибудь на середине процесса, чтобы все заново начать. Они, уверен, будут наблюдать за наказанием. Нет, среди верующих в Отца Времен полно нормальных людей, но эти двое к ним явно не относятся.

— Куда идти? — спросил я у ближайшего стражника.

— За мной, милорд, — почему-то причислил он меня к лику благородных. И пошел вперед, даже не оглядываясь. Действительно, зачем? По бокам же есть его товарищи. И арбалетчики неподалеку смотрят с интересом, крепко держа ложа своего оружия. А кто это чешет нам навстречу? Никак сам центурион?

— Так-так, что у нас тут такое? Бунт? — начал было Глай Цекус громовым голосом, но вдруг зацепился своим взглядом за мое лицо и сбился с мысли. Татуировка на щеке едва ощутимо потеплела.

— Теологический диспут, — решил не молчать я. Ну нет у меня привычки любой ценой держать язык за зубами. Не вбили ее пока. Хотя, кажется, скоро это упущение будет исправлено к вящему торжеству добра и справедливости. — К сожалению, меня можно признать в нем проигравшим.

— Брат Тензор. Брат Холлер. — В голосе офицера прорезался металл. — Вы опять?!

— Он использовал против нас зловредное чародейство! — ничуть не смутился монах. — Все видели!

— Поверю на этот раз, — подумав, решил центурион. — Но вы скоро перегнете палку. Не мне вам говорить, что многие из высшего командного состава происходят из древних аристократических семей. А там еще чтят морскую богиню.

А не из них ли он сам? Как-то божественная отметка на него странно реагирует. Он ей как будто бы… нравится?

— Еще раз нечто подобное устроите, — решил военный, — и попрошу о вашей замене, услав в главный лагерь с первым обозом. Пусть лучше на недельку часть останется без капелланов, чем с такими пастырями. И я ничуть не удивлюсь, если после этого кое-кого пошлют проповедовать гоблинам.

Церковники дружно скривились. Опа, видно, сюда действительно сослали все сливки общества. Интересно, а за что самому Глаю Цекусу досталось командовать подразделением, предназначенным в прямом смысле для убоя?

— Иди, — осторожно ткнул меня в спину какой-то солдат. Впрочем, по сравнению с остальными подобными стимулирующими приемами его поступок выглядел едва ощутимым жестом вежливости.

Идти оказалось недалеко. У стен двухэтажного строения виднелось нечто вроде лобного места. Во всяком случае, плаха и виселица были. А палач где-то прятался. Отлынивает от работы, паршивец.

— Снимай свои тряпки и берись за те кольца, — указал мне солдат на поначалу не замеченные ржавые металлические кругляши в стене.

Едва мои руки коснулись их, как тело окутало какое-то светлое заклинание, не позволяющее шелохнуться. И колдовать стало ощутимо сложнее, кожу на спине жгло, причем изнутри, а воздух, врывавшийся в легкие, в одно мгновение ока из весьма прохладного стал раскаленным.

— Магию крови, увы, целиком заблокировать такими грубыми инструментами невозможно, — будто извиняясь, сказал тот самый монах с плетью, внезапно оказавшийся сбоку от меня. Сейчас, правда, свое оружие он сменил на нечто другое, больше напоминающее кнут с тремя хвостами. — А просить испытывающего муки чародея от нее воздержаться бессмысленно, ибо дух редко может противиться позывам плоти.

— Но силами, дарованными Отцом Времен своим верным слугам, ее можно ослабить, — жизнерадостно сказал его коллега. Жар разом усилился раз в пять, а то слабое подобие волшебной брони, которое будто само собой образовалось на спине, вообще исчезло как дым. — Раз в десять. Кстати, наказания в учебном легионе осуществляют обычно товарищи провинившегося, но в особых случаях, связанных с опасностью попасть под проклятие, за жесткое, но необходимое дело приходится браться капеллану.

Первый удар, обрушившийся на спину, заставил меня сквозь зубы замычать от боли. Помнится, к двадцати плетям, полученным в тюрьме, прилагался сорванный голос. Кажется, сегодня вечером с остальными обитателями барака придется общаться шепотом.

Новый удар лег, как показалось, почти в то же место, и мой рев, отразившись от стены, ушел обратно. Возможно, все сорок я и не выдержу. Просто сдохну.

ГЛАВА 2

Спина болела. Никаких следов на ней уже не осталось, если верить ощупыванию, применяемому за неимением зеркала, но тем не менее нет-нет да и простреливали в мышцах ноющие всполохи жалкого отголоска испытанных во время наказания ощущений. Интересно, бывают артефактные предметы палаческого ремесла? Надо будет к той плети получше присмотреться при случае. И при встречах со священниками молчать. Или убивать их сразу.

— О чем задумался, колдун? — спросил меня якобы незаметно подошедший со спины Весло.

Главарь какой-то организованной преступной группировки, даже в заключении сохранивший достаточно влияния и денег, чтобы всегда иметь оружие и вино, явно намеревался расставить все точки над «и». Иначе зачем ему два десятка сопровождающих? У половины ножи, у остальных нехитрый шанцевый инструмент. Котлован, призванный послужить основой для будущего храма, неуклонно расширялся уже третий день. Совсем недавно, буквально полчаса назад, число жертв среди заключенных, погибших при его строительстве, достигло пяти. Какой-то старик умер, судя по симптомам, от сердечного приступа. Может, если бы увидел его агонию, смог бы помочь магией, вот только сквозь плотную толпу инцидент разглядеть не удалось. А когда над лагерем разнеслись громкие матюги охраны, которая с нас не спускала глаз, было уже поздно для целительной магии. Некромантию же вряд ли одобрили бы. Да и не уверен, что жалких остатков магической силы хватит, чтобы поднять труп. Во всяком случае, если не использовать какой-нибудь длительный ритуал.

— Меня зовут Алхимик, — ответил я, решив оставить свое имя при себе. — А ты Весло.

— Ну, значит, разводить политесы нет нужды, — хмыкнул главарь, понемногу подминающий под себя всех людей в бараке. Впрочем, несколько полукровок и квартеронов иных рас среди них тоже имелось. В целом ожидаемое развитие ситуации. Сходство земных зэков и их коллег из иного мира составляет процентов девяносто. Вот только в здешних тюрьмах специального уголка для голубых нет. Ибо это порок, а порок — вотчина архидемона, известного среди смертных как Многоликая. Наложница повелителя зла Сакраеша, судя по прочитанным книгам, весьма активная особа в своей сфере деятельности. И тех, кто становится ее паствой, священники мигом подвергнут церковному покаянию, призванному объяснить разницу между мужчиной и женщиной. Если не поможет — колесованию с последующей заупокойной молитвой о свернувшей не на тот путь душе. А не то получат вместо зоны рассадник жутких тварей, для которых люди лишь интересные и вкусные игрушки. — Мы в одной лодке, понимаешь?

— Угу, — кивнул я. Ссориться здесь и сейчас с бандитом глупо. Во-первых, всю его кодлу мне просто не перебить. Сил не хватит. Во-вторых, устрою бойню — охрана прикончит. На одиночные трупы она смотрит как на неизбежное зло при массовой концентрации преступных элементов в одном месте, но вот массовая гибель людей, которых чуть позже должны организованно перебить легионеры, в планы армейского командования не входит. — Готов занять в ней должность судового лекаря. Вот только слишком наглые пациенты заснут и не проснутся, даже будучи абсолютно здоровыми.

— А не много на себя берешь, так дерзко разговаривая? — хмыкнул один из его помощников по прозвищу Шнырь. — У нас и собственные колдуны имеются. Послабее сдохшего Черма, зато их больше.

— Вижу. — Мои глаза уставились на двух из шайки, в аурах которых имелось некоторое количество магической энергии. У одного из них способности были больше моих раза в два. Вот только их обладатель, напоминающий улыбчивого борца сумо, лет десять назад забросившего спорт и подсевшего на фастфуд, даже на скудной баланде умудрившийся не сильно сбросить вес, впечатления опасной личности не производил. Как он ходит-то с такой массой сала, пригибающей к земле? Хотя, вполне возможно, внешность обманчива и этот тип спортивно сложенного гепарда догонит и на ходу сожрет. Магия может многое. Второй же, судя по виду, являлся типичным представителям чародеев класса «знахарь сельский». Бородатый мужик, с немалым размахом плеч и заскорузлыми ладонями, всю жизнь проведший у сохи или где-то рядом. К тому же среди бандитов он чувствовал себя явно неуверенно и нет-нет да и косился на них с опаской. — Вот только ни один из них не является жрецом морской богини. А мы лечим все, кроме смерти. Но и берем за свои услуги дорого.

— Что правда, то правда, — радостно согласился толстяк. Кстати, в его ауре имелось достаточно много красных тонов, вероятно, парень хорош в магии огня. — А еще слабых духом среди вас нет по определению. Легионы Древней Империи считались непобедимыми вовсе не из-за благословления Отца Времен. Увы, но в современном обществе к представителям иных верований относятся куда хуже, чем сотни лет назад.

— Сала кусок, — процедил сквозь зубы Весло, — заткни пасть! Или будешь набивать ее только пустой кашей, да и то через день!

Угроза действие возымела, и жиртрест замолк, старательно выделывая гримасы, которые, вероятно, должны были расшифровываться как «Никто меня не любит» и «Давайте дружить!». Получалось на редкость выразительно. Впрочем, у него одни только брови на полкило потянут, а потому в доходчивости мимических движений, совершаемых столь развитым органом, нет ничего удивительно.

— Короче, ведьмак, — решил взять быка за рога главарь, — будешь слушаться меня, и все у тебя будет хорошо. Выпивка, мясо, баб скоро подвезут, если нам давеча не наврали. А нет, ищи себе место в другом бараке. Прямо сегодня.

— Ты всерьез думаешь, будто там будет кто-то не похожий мордой на переболевшего проказой покойника? — хмыкнул я, наблюдая как бандит тискает оружие на своем поясе. — Ладно, не кипятись. Согласен. Нас тут скоро будут убивать, и, чтобы выжить, надо держаться вместе.

— Почему не работаем? — раздался голос охранника, который стоял в некотором отдалении с арбалетом на изготовку. — Плетей захотели?!

Вместо ответа Весло бросил ему медную монету. Откуда он ее извлек, просто не представляю. Конфликт исчез, даже не начавшись, но легионер никуда уходить и не подумал. Видимо, ждал возможности для следующей подачки.

— Значит, договорились, — продолжил наш разговор как ни в чем не бывало бандит. — Что ж, вот и хорошо. Чем могут быть полезны жрецы морской богини, мне известно, лечил один такой шайку по соседству лет пять назад. Чуть ли не из кусков их собирал, как было, пока какой-то пьяный идиот ему кишки не выпустил. Что ж, значит, сегодня будешь сидеть и спать в бараке рядом с нами. Попробуешь своевольничать — убью.

Это не прозвучало как угроза. Скорее как констатация факта.

— Попытаешься, — согласился с ним я. — Может, и сумеешь. Как повезет.

Люди вокруг работали, опасливо косясь в нашу сторону. Большая их часть не понаслышке знала, что наиболее жестокими к нижестоящим бывают те, кто ближе всего к ним находится.

— Какие у тебя разногласия с церковниками? — спросил толстяк, не меняя на лице улыбчивого выражения, будто разговаривал о погоде. Или скорее о способах приготовления шашлыка и особенностях маринада. — Думал, они тебя запорют. Ан нет. На своих ногах, правда, не ушел, но пришел в норму почти моментально.

— Козлы они просто, — пожал плечами я, сказав чистую правду. Вряд ли преступники могут быть искренне верующими в Отца Времен. С их работой прямая дорога в местный ледяной ад и никуда больше. — К тому же магов крови убить хоть и можно, но сложно. С нами, как с живыми покойниками, целиться лучше в голову. Ну, про меня, смотрю, и так всем все известно, а вы чего можете? Думаю, когда легионеры начнут на нас учиться, придется применять чары вовсю, чтобы спасти побольше жизней и просто уцелеть. У них ведь тоже по штату какие-то волшебники наверняка полагаются.

— Да, о мясе, — Весло с видимой брезгливостью оглядел людей вокруг, — придется заботиться. Чем больше людей будет между нами и клинками, тем выше шансы. Ладно, колдуны, вы тут общайтесь, а я пойду покемарю. С собой в тепло позову, когда заслужите.

И потопал в сторону барака вместе с наиболее доверенной частью своих прихлебателей, а оставшиеся разбрелись по стройке и стали делать вид, будто работают, а сами просто прогуливались между долбящими мерзлую землю людьми. Естественно, попасть в барак вожак бандитской шайки смог не забесплатно. Еще одна монета поменяла владельца.

— И откуда у него столько денег, — пробормотал я, глядя вслед главарю. Теперь уже, кажется, и моему. — Ну ладно, в тюрьме мог сохранить пару монет от стражников… но ведь сорит ими так, словно у него целая сокровищница за щекой спрятана. Неужели артефакт со свернутым пространством имеет?

— Все проще, — жизнерадостно поделился информацией колобок. — Его люди подкупили одного из офицеров чистым золотом, и тот регулярно выдает Веслу маленькую его часть на мелкие расходы, чтобы случайная проверка начальства или чьи-нибудь ловкие пальцы всего разом не лишили.

— Занятно, — произнес я, впрочем, без особой заинтересованности в голосе. Средства-то у меня были, но вот только остались они на попечении нанятой в качестве слуг семейной пары, родителей потенциальной ученицы. В другом государстве — самой вероятной цели Империи в медленно, но неуклонно надвигающейся войне. — Что ж, может, расскажите о себе? Я-то жрец морской богини, как видно по отметине на морде, владею как обычными заклинаниями, так и магией крови. И то и другое не слишком хорошо. Сюда попал на четыре года из-за того, что один мой друг перешел дорогу очень влиятельной личности. — Вернее, наставил рога. Архидемону. Увел у него одну из шести потенциальных любовниц. Вот только говорить об этом не стоит. Пусть лучше грешат на дворян с их интригами или прочих сильных, но вполне привычных мира сего. — Рикошетом и всех причастных зацепило, — решил добавить я, немного подумав. — Некоторый боевой опыт имею, в ближайшем будущем планирую как минимум выжить, а для того нам лучше знать друг о друге как можно больше. И научиться взаимодействовать. Толпа одиночек против хорошо скоординированных легионеров шансов иметь не будет.

— Получили силу в дар от покровительницы? — заинтересовался толстяк. В щелочке между щеками и бровями его глаз видно почти не было. Даже о цвете их оставалось лишь гадать. Волосы же были достаточно светлыми, почти белыми. — Оттенок у нее какой-то нехороший. Как у тех некромантов, которые трупы потрошат, чтобы сильнее стать. Я Фреддо, купец из Игхольма, ну вернее, был таким раньше. С детства огнем баловаться люблю, это у нас семейное, как и тучность. В молодости, понятное дело, в гильдию попал, в Таинственный лепесток. Слыхали? Нет? Ну, она маленькая. Там паре фокусов научили, но великого чародея из меня не вышло. Так, среднее нечто между ведьмаком и магом. По пьянке пару месяцев назад одного урода благородного поджарил, который кулаками махать вздумал, тоже нализавшись в дымину. Не насмерть, но красавчиком ему больше не быть. Вот только он средний сын графа, а я так, купчишка. За то и угодил в учебный легион на два года. Так-то я мирный… когда трезвый. Оружия сроду в руках не держал, на то телохранители имеются.

— Гларк-кузнец, — представился слабенький чародей, похожий на обычного крестьянина, подозрительно буравя меня взглядом из-под густых черных бровей, совпадающих по цвету с глазами и волосами. — Спалил свой дом и всю деревню. Случайно. А потом секирой порезал человек десять, которые меня на вилы поднять хотели. Разбойником стал, пока не поймали. Тоже четыре года. Травки знаю, со зверьми могу договариваться, ну и так, кой-чего по мелочи. А ты, сдается мне, все же разграбитель могил и есть самый настоящий. Видел я таких уже.

Толстый волшебник от его слов вздрогнул и немного отодвинулся. Интересно, что бы он делал, останься у меня прежняя аура, от которой аж сигнальные амулеты против нежити срабатывали? Бежать кинулся?

— Ну, в общем, близко. — Я решил сказать почти правду про обретение способностей к колдовству. — Повезло как-то оказать услугу одному очень-очень сильному темному магу. За то и силы немножко от него получил, которую тот с трупов собирал со всеми вытекающими. Но сам, увы, нужный для этого ритуал не знаю. А то бы, чувствую, светила мне по окончании службы в этом учебном легионе мантия архимага. Ну или в чем они там ходят.

— Ага. — Фреддо растерянно огляделся вокруг и зябко повел плечами. — Ну и чего делать будем? Еще немного, и охрана нас погонит землю долбить. А неохота. Брр! Холодно.

— Ты же огненный маг, — удивился я, промолчав про то, что с такой-то жировой шубой мерзнуть при температуре, не сильно отличной от нуля, просто неприлично. Моржи, не те, которые закаливаются, а ластоногие, с подобным утеплителем вообще купаются, гоняя пингвинов и прочую редкую в Антарктике живность. — Согрей вокруг себя воздух. Кстати, а почему вас тот припадочный не тронул? Или это мое лицо у него вдруг вызвало приступ бешенства?

Бывший кузнец и разбойник что-то неразборчиво буркнул себе под нос и, развернувшись, демонстративно начал проталкиваться к противоположному концу стройплощадки. Разговаривать он явно не хотел. По пути поджигатель собственной деревни отобрал у какого-то заключенного его деревянную лопату, лишь немного окованную железом по краю. Видимо, между нами и тяжелой физической работой выбор с его стороны был очевидным.

— Ну, мне повезло чуть-чуть владеть эмпатией, — пожал плечами толстяк. — И потому я успел зажечь огненный шар раньше, чем он ко мне подошел. И не соглашался его рассеивать, несмотря ни на какие угрозы, пока Черм не убрался обратно. Возможно, ночью он бы повторил попытку, но ты попал в барак раньше. Брр! Нет, ну тут же невозможно находиться! Легионеры совсем спятили? Не понимают, что мы просто замерзнем?

— Да не так уж и холодно, — возразил я, мысленно прикидывая участок, на котором можно будет устроиться работать с максимальным комфортом, спрятавшись за чужими спинами от охраны. После союза с главарем шайки коллег по несчастью вроде бояться нечего: опасного колдуна они не тронут без очень веской причины, каковой отлынивание от общего дела вряд ли считается. Конечно, арбалетчики со стоящей неподалеку вышки бездельника увидят, но стрелять все же не будут. А уж спускаться, чтобы лично дать ему пинка, тем более. — И потом, повторюсь, магией греться можно.

— Смеешься? — неверяще уставился на меня Фреддо. — Нагретый воздух быстро улетучится, здесь же нет стен и крыши, способных задержать тепло. Не холодно ему… Да на таком морозе зуб на зуб не попадает! Хотя да, ты же темный, да еще с силой смерти. Вас холод и тьма почти не трогают. Ворон ворону, как говорится, глаз не выклюет.

— Ну, не так уж я и силен. — Возможно, нечто в его словах и есть. Во всяком случае, раньше темная магия для меня и моих друзей была практически неопасна. Хотя тот же Алколит мог превратить человека любым ударом, которыми обменивались на тренировках, в лужу дурно пахнущей слизи. — А знаешь, есть одна идея, как и не напрягаться особо и вроде как при деле быть. Тем более пламенем тоже чуть-чуть владею. Самую капельку. Давай вдвоем воду разносить, вроде там легионеры небольшой бочонок для жаждущих притащили с парой черпаков, к нему прицепленных.

— Да кто сейчас пить-то будет? — удивился толстый волшебник. — Холодно же.

— От большинства пар так и валит, — кивнул я на работников кайла и лопаты, — а значит, в горле у них скоро пересохнет. И потом, мы ее подогреем. Каких-нибудь травок в ней заварить, увы, не получится, но вот от пары глотков кипятка, думаю, на морозе никто не откажется.

Таскать тару между заключенными, к счастью, не пришлось. Они, едва лишь завидели поднимающийся над водой парок, сами к ней поспешили. Видимо, на улице действительно было холоднее, чем казалось организму пусть и слабенького, но темного мага. Зато вот по рукам я бил часто, много и больно.

— А ну убрал грабли! — Судя по цвету кистей, стоящему передо мной мужику звероватого вида пересадили руки выходца откуда-то из глубин Черного континента. У негров, которые живут на его берегах, они все-таки посветлее, знаю, попадались такие в Колоне, и не сказать, чтобы совсем уж редко. Хотя, возможно, донором просто дроу послужил. — Это тебе не баня.

— Что я вижу. — (Не понял, эти два священника откуда еще за моей спиной взялись? И почему они вечно парой ходят?) — Верным детям Отца Времен какой-то колдун из язычников запрещает омыть тело свое?

— Как вы могли такое подумать, — зло оскалился я прямо в лицо монаху. Спину прострелило фантомной болью. — Напротив, предостерегаю его, чтобы не обварился невзначай. Кипяток практически. Чуть не все силы потратил.

Резерв ауры и правда опустел после того, как литров пятьдесят воды начало булькать. Впрочем, если бы не помощь Фреддо, даже сейчас не отпустившего стенку бочонка, — якобы он время от времени подогревал жидкость, а на самом деле грелся сам, — я бы заставил его содержимое лишь чуть-чуть потеплеть. Магия огня всегда давалась мне очень тяжело.

— Похвально, похвально, — покивал головой тот из них, который владел святой магией, и наложил на бочонок какое-то заклинание. Чернильная клякса, расплывшаяся от сунутых в теплую воду пальцев, мгновенно осела куда-то на дно. Кажется, теперь любые примеси будут оседать куда быстрее, чем положено им природой. — Но нет в лице твоем смирения, должного для того, кто грехи отпускает. Пять плетей.

— Святой отец, — вздохнул, я проклиная собственный язык. Кажется, святоши задались целью меня сломать. — А вы во время учений-то в рядах будете? Ну, хоть с какой-нибудь стороны.

— Увы, — поднял взгляд к небесам монах. — Забота о душах, погрязших во грехе, не даст полноценно исполнять обязанности капеллана, кои вместе с солдатами на битву шагают. Пройди к месту наказания, неверный, пока еще плетей не добавил.

— А может… — начал было его товарищ, но увидел мой взгляд и передумал. Охрана-то, конечно, поднявшего бунт заключенного убьет на месте, но вот священник, находящийся от него в двух шагах, да еще к тому же сам лично колдовать не умеющий, за торжеством справедливости будет наблюдать скорее всего уже с небес.

— Еще один вопрос, — вздохнул я, припомнив единственного знакомого, теоретически способного разобраться с данной проблемой по своим каналам. — Если захочу к одному из святых Отца Времен обратиться, как это лучше сделать? Речь про Феона Своевременного идет.

Может, хоть он поможет зарвавшихся уродов к порядку призвать? Прибью ж их на фиг! Или они меня. Не сегодня, так завтра. Должен же прожорливый алкоголик с крыльями проявить заботу о нижестоящих, и потом, пили все-таки вместе. Да и письма с Земли он доставил мне и моим друзьям в награду за спасенную от пиратов историческую реликвию лично, хотя никто его об этом не просил. Просто не знали про такую возможность. Жаль только, дальнейшие попытки установить с ним контакт упорно игнорировал, но, может, хоть теперь откликнется?

— Ты? — удивился монах, владеющий святой магией.

— Я, — покорно согласился я с ним, прислушиваясь к татуировке на щеке. Она недовольства не выказывала. Хотя не может же богиня или кто там от ее ведома жрецами командует мониторить их постоянно. — А разве подобное запрещено?

— Нет, — покачал головой церковник. — Но просто… просто… бессмысленно! Ни один святой никогда не снизойдет до неверующего, тем более если он слуга пыжащейся стать на одну ступень с истинным богом демоницы!

— Как знать, — пожал плечами я. — Один раз сработало. И потом… А ладно, лучше промолчу. Время нас рассудит.

— О да. — Странно, но монах вдруг успокоился. Наверно, решил, будто бы мне пришлось косвенно признать превосходство его покровителя над владычицей морей. — Икон святого Феона у нас нет… Мне кажется, их вообще не существует.

— Портрет я как-то видел, — решил добавить я, заметив впереди площадку, откуда вчера едва ушел, и рефлекторно замедляя шаг.

— Вперед, — подтолкнул меня в спину церковник, никогда не расстающийся с плетью. Кажется, он остался разочарован результатом. Если бы шрамы не успели зажить, то сейчас раны быстро бы передали в голову непередаваемые ощущения от лишнего раздражителя. — Простое изображение — это совсем не то. Но молитву, обращенную к святым, достойным стать верными помощниками и слугами Отца Времен, мы тебе, конечно, подскажем. Это, в конце-то концов, наш долг.

Едва руки легли на уже знакомые отметины в стене, как магия опять как будто испарилась, а зубы сцепились намертво. Помогло. Во всяком случае, ни разу так и не закричал. А громкое шипение не считается. Хотя, если бы по нему проводились конкурсы, то занял бы первое место, далеко оставив всех гадюк, вместе взятых и в пучок связанных. Пока я приходил в себя, шатаясь от пережитого, священник, скручивающий плеть и убирающий ее за пояс, быстро протараторил себе под нос какую-то невразумительную абракадабру в темпе, больше достойном профессионального рассказчика скороговорок. Ускорился, паразит. Видно, уж такую-то малость ему позволяет сотворить священный круг, висящий на шее. Или просто напарник помог.

— Запомнил? — осведомился он и, не дожидаясь моей реакции, пускай и отрицательной, сам себе ответил: — Нет? Ну, так и думал. Староимперский — очень сложный язык. Увы, но сегодня больше с тобой возиться недосуг. Но если ты еще раз провинишься, то, конечно, урок будет повторен. Молиться, кстати, можно прямо там, где землю долбить будешь. Пусть храма еще нет, но его фундамент — тоже место подходящее. В древности там, кстати, имели привычку самых поганых работников и замуровывать.

И ушел, похохатывая от собственного остроумия, вместе с товарищем. А меня к месту копания могилы, то есть, тьфу ты, будущей часовни, повели конвоиры с арбалетами в руках. Вечно хмурые они, заразы, и весьма роботов общей эмоциональностью напоминают. Хотя живые люди, уж подмену, надеюсь, даже в таком состоянии заметили бы. Наверное, с ними какой-нибудь особый тренинг проводят. Или подбирают в подобное спецподразделение одних отморозков.

Вернувшись обратно к бочке, я увидел жутко расстроенного Фреддо, неумело тыркающего в землю кайлом просто затем, чтобы согреться. Святая магия рассеялась, и в емкости, куда всякие разные чересчур умные личности совали грязные руки, снова плавала муть. А менять воду легионеры считали ниже своего достоинства. И партию из добровольцев-заключенных к ручью или колодцу, ну, словом, первоисточнику жидкости, отправлять отказывались наотрез.

— Алхимик, — едва не плача заканючил толстяк, стоило мне лишь остановиться рядом с ним, — ну ты же маг крови. И жрец морской богини к тому же! Сделай что-нибудь!

— Резерв пуст, — вздохнул я, осматривая ауру. К тому же чары, способные заменить хороший угольный фильтр, мной выучены как-то не были. — И вообще, как греться, так охотников много, а как отдуваться за всех, так я один. Хватит на сегодня подвигов.

Заключенные, собравшиеся вокруг, недовольно загалдели. От работы у многих в глотках уже пересохло, несмотря на погоду, далекую от палящего зноя. А чем чревата слишком грязная вода в этом мире хорошо было известно всем, включая потомственных горожан. Вполне возможная после глотка мутной жижи смерть от дизентерии далеко не самый приятный и эстетичный способ окончить свои дни. Конечно, беду можно было бы предотвратить лекарствами или магией… вот только большинство закономерно опасались, что конкретно их по какой-либо причине могут в суровой обстановке учебного легиона и не спасти.

— Я бы сам все сделал, но огневикам вода почти не дается! — Фреддо стонал в голос, словно маленький обиженный ребенок. Килограммов эдак трехсот. Вот только глаза у него оставались сухими, а аура спокойной. На публику играет. Интересно, он действительно тот, за кого себя выдает? Здесь, среди преступников всех мастей, ни в ком нельзя быть уверенным.

Кстати, а как бы действительно отделить зерна от плевел, вернее, чистую жидкость от мути? Испарить и конденсировать? Затратно. Раньше бы еще справился, но не теперь. Бочонок высохнет быстрее, чем достаточно силы накоплю. Процедить? Но через что?

— Ладно-ладно. — Мне на ум пришла неожиданная мысль. Вроде бы добровольно отданная кровь несет в себе достаточно жизненной энергии, которую можно относительно легко преобразовать в магическую, отчего ее так ценят при различных ритуалах и жертвоприношениях. Да и неплохо будет приучить себя слушаться. В скорой драке с армейцами гарантированно поможет. К тому же алая жидкость, пропитанная силой волшебника, остается частично живой. Думаю, мне удастся заставить ее абсорбировать в себя все посторонние примеси. — Есть вариант. Но должны быть выполнены два условия.

— Какие? — сглатывая пересохшим горлом, едва слышно спросил старик с тонкими, словно ветки, руками. Его-то сюда за какие грехи отправили? Дедушка на том свете, похоже, уже является долгожданным гостем. Причем, возможно, не первый год. — Говори же, не томи, демонов бесстыжее отродье!

Грубому пенсионеру немедленно дали по сопатке соседи и заботливо уложили потерявшее сознание тело, попутно обобрав его, прямо на холодную землю, где тот наверняка обморозит почки в считаные минуты. Добычей аж троим мародерам послужил кусок выдаваемой на завтрак лепешки, который один из них тут же сожрал, не слушая протестующих воплей и не давая вырвать еду в прямом смысле из зубов.

— Если в бочку добровольно выплеснуть пригоршней десять крови, — я решил действовать с небольшим запасом, — то, возможно, мне удастся уговорить грязь собраться в нее, а затем получившую субстанцию извлечь, оставив только воду. Но тот, кто в нее запустит руки, получит по шее!

Вокруг загомонили как те, кто толпился рядом, так и вроде бы до того смирно работающие. Общее мнение можно было выразить словами: «Мы такое пить не будем!»

— Ну как хотите, — пришлось развести руками мне. — По-другому никак. Или можете снова монахов Отца Времен позвать, они ребята вроде бы щедрые. По крайней мере, на плети.

Все замолчали. Оказаться на месте дежурной куклы для битья не хотелось никому.

— Эх! — Старик, которому вообще-то полагалось лежать без сознания, вдруг вскочил на ноги и протянул свою тонкую ручонку вперед. Я едва успел отпрянуть, а то бы точно по носу получил. — На, упырь! Пей мою кровь!

— Вот еще. — Да уж, давненько за вампира не принимали. С тех пор, как на гномо-гоблинско-эльфийских переговорах в кармане дымовая шашка не сдетонировала. — Нож бери, в бочку цеди. Если найдешь чего. У тебя, наверное, по жилам уже песок течет. Ранку, так и быть, потом заживлю. Эй, пироман озябший, следи, чтобы в воду еще грязи не занесли. Второй раз за сутки, да еще после общения со святыми отцами такое волшебство сотворить не получится.

— Обещаю, — поклялся Фреддо и погрозил в толпу пухлым кулаком. От кожи, покрытой толстыми, часто лезущими из пор волосками, пахнуло кузнечным жаром, прекрасно ощутимым даже на расстоянии.

— И второе, — сказал я, наблюдая, как старик царапает свои мослы остро заточенной косточкой, извлеченной на свет кем-то из заключенных. Еще пара добровольцев тоже, кажется, нашлась, но они пока медлили, видимо не желая быть первыми. Ладно уж, сам молиться святому чужой веры не буду. Не по рангу. Тем более мимолетно знакомый покойник, достигший немалых чинов в небесной иерархии, без очень веского повода общение со смертными считает излишеством. — Всем надо дружно помолиться типу по имени Феон Своевременный. Желательно не по одному разу.

Вокруг моментально образовалась тишина. Только на самой периферии пара-тройка стахановцев, вошедших в раж, все так же долбила мерзлую землю. Остальные стояли в полном ошеломлении, едва ли рты не раззявив. Наверное, если бы я предложил совершить массовое самоубийство, реакция слушателей оказалась бы менее ярко выраженной.

— Зачем? — прокашлявшись, спросил Фреддо, первым отойдя от шока.

— Чтобы уж точно обратил свое внимание на нас всех и помог. — Мой ответ их сильно удивил. Странно. Ведь в этом мире боги и демоны со своими слугами весьма активны, так почему же вдруг такая реакция? — Он действительно может, сам как-то видел.

— Не басню сказываешь? — уточнил белобровый и широкоплечий лысый мужик, больше похожий на гладко выбритого гнома-переростка, чем на человека. — Святые лишь до праведников и аскетов снисходят, кои лет по сорок не едят от пуза и на женщин не заглядываются. Ну, монахам еще, быть может, делают иногда благое дело.

— Клянусь всеми невеликими магическими силами и покровительницей. — Для пущей убедительности положил руку на сердце. — Своими глазами видел очень сильных темных магов, которым он помог и не взял за это никаких нерушимых обетов или клятв.

Артема с Ярославом. И одного смутно знакомого типа, постоянно отражающегося в зеркале.

Народ загудел, обсуждая сказанное. Как бы между делом толстяк оторвал старика от бочки и ткнул им в меня, словно куклой. Пришлось заращивать ему неожиданно большую и тяжелую рану. Дед костяным осколком умудрился едва ли не содрать себе кожу с руки, словно перчатку. Он мазохист? Или просто так пить хочет?

Кровь, покорная моей воле, действительно весьма неплохо собрала в себя почти всю имевшуюся грязь и, покинув бочку, словно обожравшаяся тропическая змея, расплескалась на быстро высыхающие ошметки. В резерве ауры снова появилось немного магической энергии, которая пошла на стишок-заклинание, окончательно убравшее со спины свежие рубцы. Да уж, принадлежность к жрецам морской богини действительно помогает лечить. Раньше даже при всей былой силе подобным приемом мог максимум остановить не слишком сильное кровотечение. Впрочем, и повторить его был способен раз двадцать. И то, если бы язык не уставал, то замахнулся бы и на все пятьдесят. До темноты работа шла нормально. Заключенные трудились, иногда прося зашептать свежесодранные мозоли, Фреддо грел остатки воды, я делал вид, будто помогаю. На самом же деле на меня приходилось процентов пять полученного жидкостью тепла. Охранники пару раз заставляли нас двоих браться за лопаты, но без особого энтузиазма. Видимо, им это было не надо. Не удивлюсь, если узнаю, что так называемое строительство затеяно лишь затем, чтобы занять ораву потенциальных бунтовщиков делом.

Ночью снилась жуткая тварь. Сама морская богиня лично. Синеволосая женщина, одетая в мятые синие штаны, отдаленно похожие на джинсы, и почему-то топлес, грозила своему насильно взятому слуге пальчиком и улыбалась клыкастой улыбкой. Вокруг нас плавали рыбки всех цветов радуги, в том числе, кажется, большая белая акула. Наутро татуировка на щеке чесалась, а доступный резерв чуть-чуть увеличился. Буквально на ноготочек, позволяющий едва ли свечку мыслью зажечь или, учитывая особенности моей силы, скорее сгноить кузнечика. На мышку прибавки могло и не хватить. Но вчера ее еще не было, могу поклясться. Мне кажется или это было поощрение от высшей силы, которую, будь моя воля, стоило бы зажарить на сковородке как особо опасного бешеного пескаря, портящего жизнь мирным темным магам? Но за что нам все это?

Дверь заскрипела, отворяясь, но в проеме вместо стражников, несущих завтрак или на худой конец ведущих новую порцию заключенных, появился самый настоящий паладин. Двухметровая фигура, закованная в латы до кончика макушки, еще больше увеличивающие ее объем, буквально излучала своей аурой силу света. Внутрь барака она протиснулась бочком, но все равно едва косяк не своротила. И уверенным шагом направилась ко мне. Заключенные с ее пути поспешно убирались в разные стороны, чтобы не быть растоптанными двуногим слонопотамом.

— Я знал! — прогрохотал внутри пустого ведра с дырочками, натянутого на голову, голос, из которого пафос можно было откачивать ведрами. Но, кажется, раньше слышать его уже доводилось. — Я верил! Я внимал гласу небесному!

Потолок с отверстиями для дополнительной вентиляции, проделанными не строителями, но неумолимым течением времени, ощутимо содрогнулся от звуковой волны, и с него посыпалась пыль.

— Потише немного можно? — Невероятно, но моя ошалелая просьба заставила этого воина света замолчать. — И шлем снять. А то не узнаю вас в гриме.

— Маг. — Невероятно, но эта громадина в стальном панцире умудрилась поклониться в пояс, не снимая свою железную зачарованную шкурку. Только голову и обнажила, взяв ведро со смотровыми щелями в левую руку, лишь немного не дотягивающую габаритами до лопаты. — Восхищен твоим душевным подвигом и благодарю небеса за то, что они свели нас!

— Сэр Олкотомер, — опознал я рыцаря света, которому мой друг Артем однажды начистил рожу на дуэли. Под ложечкой неприятно засосало. Блин, мало мне было тех двоих садистов, так еще и этот деятель явился мстить за давнее унижение.

— Истинно так, — распрямился паладин, хрустнув сочленениями своего доспеха, со стороны немного похожего на металлическую кожу. — Рад, что вы запомнили мое имя, хотя наша встреча и была недолгой по причине недостойной слуги Отца Времен гордыни.

Странно он себя ведет. Неужели бить не будет? Сейчас-то, когда превосходит на голову, размазал бы ведь, как таракана. Какая неожиданность.

— А вы-то что здесь делаете? — не нашел ничего лучшего, чем спросить, я. — Или тоже решили в учебный легион поступить?

— Нет, — смутился рыцарь. — Просто паломничество по святым местам завело в земли Империи, и вчера ночью приснилось мне удивительное видение, явно посланное свыше, которых ранее лишь восемь раз удостаивался. Будто бы маг темный, свою силу отринувший и просветления почти достигший, совсем рядом находится. Ну и еще кое-что там было по мелочи. Естественно, проигнорировать такой знак Отца Времен было никак нельзя. И вот я, преодолевший гигантское расстояние в двенадцать дневных переходов за одно утро, здесь и поражаюсь увиденному. Такой подвиг духа… Не ждал. Даже после того, как твой коллега оставил мне жизнь, хотя мог и убить.

Ну да, раньше же он видел меня совсем с другими силами, от которых сейчас остались лишь рожки да ножки. А темные маги, если они решают посвятить себя светлым силам, к примеру, тому же Отцу Времен, теряют свое могущество. Правда, не сразу, а постепенно, но и скачкообразные рывки в принципе возможны. Если подумать, со стороны можно произошедшие изменения и так интерпретировать.

— Я теперь жрец морской богини, — осторожно заметил я.

— Жалко, конечно, что не стали приверженцем истинной веры, — серьезно кивнул паладин. — Но и так это огромный шаг вперед, видимый каждому, кто имеет хоть частичку света в душе. Раньше-то с отродьем Пожирающего Плоть заигрывал, но теперь, вижу, отринул нечестивые силы в сторону, решив не губить душу ради собственной выгоды.

При имени архидемона, бывшего отцом гоблинского божка Ленваху, с которым и правда случалось пару раз общаться весьма близко, народ от нас отодвинулся вплотную к стенам. Весло. Блин! Ну и создал этот святоша мне репутацию одной непродуманной фразой!

— Кстати, а моего победителя здесь нет? — Цепкие глаза паладина обежали барак, но потом снова разочарованно вернулись к прежней цели. — Хотел бы извиниться за грубости, сказанные при нашей прошлой встрече. Теперь я смирил гордыню и понял, как был неправ.

— Увы. — В голову пришла идея. — Когда мы приняли решение стать слугами хозяйки морей, то решили на некоторое время разделиться. Но, поверьте, они сейчас примерно в таком же положении, как я. Если поищите их по местам, в чем-то подобным учебному легиону, наверняка найдете. И заодно при встрече привет им передайте. И отцу Фоулу. Пусть нашим слугам сообщит, что все в порядке, скоро вернемся, а то они волнуются. Ну, или не очень скоро, тут как повезет.

— Буду молиться, чтобы встретить их, — серьезно кивнул паладин. — Но, увы, в ближайший год я домой не вернусь. Еще и половины святых реликвий не успел посетить из тех, которые просто необходимо лицезреть для совершения паломничества.

— Что здесь происходит?! — В барак ворвалась неразлучная пара монахов и застыла в дверях. Видимо, рыцарей света, мирно беседующих с темными волшебниками, парни видели редко.

— Они? — со странной интонацией спросил у кого-то, кажется, даже у меня, сэр Олкотомер.

— С дороги, смерд! — Обладатель плетки, отошел от изумления первым и хлестнул заключенного, оказавшегося в некоторой близости от его ног. Им по странному стечению обстоятельств оказался давешний старик, готовый менять кровь на воду.

— Точно они, — решил паладин и одел шлем обратно. Из-под железного ведра глухо донеслось продолжение рассуждений воина света: — А ведь еще поначалу засомневался, правильно ли конец видения понял.

Шагнувший навстречу церковнику с плетью исполин без разговоров дал ему кулаком в живот. И когда монах с хеканьем согнулся, добавил закованным в железо локтем по спине, роняя тело, временно забывшее как дышать, на землю.

— Бунт! — заорал его коллега, пятясь назад и нащупывая задницей дверь. Чем уж он собрался взяться за ручку, боюсь даже представить, но тут рыцарь света решил помочь брату по вере. От молодецкого удара в подбородок оставшийся на ногах капеллан воспарил. Думаю, он намеревался достичь небес, чтобы отчитаться перед Отцом Времен лично, но, увы, помешал косяк. Звук от столкновения двух деревянных предметов, дубовой головы и творения неведомого плотника, получился сочный. Тело выпало из помещения наружу. Не знаю, живое ли.

— Подайте-ка мне эту душу заблудшую, — попросил сэр Олкотомер, становясь ему одной ногой на грудь и указывая на лежащего на гнилой соломе обладателя плети. — Жаль, но, если буду объяснять им их заблуждения в вере прямо здесь, доблестные легионеры могут не так понять. А снаружи в наш теологический диспут охранники не вмешаются.

Бум! — донеслось, едва за паладином закрылась дверь. Стена совсем рядом с ней вздрогнула. Бум!

В магическом зрении было видно, как источающая свет человеческая фигура производит соударение двух других церковников с преградой. Действовал святой рыцарь с размахом. Да еще и лечил капелланов вдобавок, чтобы сразу не померли.

— Это чего такое было? — дернул меня за руку Весло. Глаза у бандита округлились, словно их прочертили циркулем, да и в размерах, кажется, увеличились.

— Ну, здесь не только у тебя остались связи, — пожал плечами я, с удовольствием наблюдая за побитием недавних мучителей. Теперь паладин действовал ногами. Видимо, побоялся разрушить двумя живыми таранами ветхие стены барака. — Только у жреца они, сам понимаешь, в высших сферах по большей части обретаются, а не на бренной земле. Феон Своевременный, которому вчера пол-лагеря молились, еще и не такое может, если хочет. Своих паладинов у морской богини нет, вот и пришлось ее скромному слуге арендовать у Отца Времен одного на время. Через посредника.

ГЛАВА 3

Центурион Глай Цекус смотрел на меня как на врага народа. Я преданно пялился в ответ взглядом барана, увидевшего целую выставку новых ворот всех размеров и форм. Закосить под идиота, кажется, не получалось. А жаль. Обстановка вокруг нехорошо напоминала кабинет для допросов, правда, пыточной помещение, куда небольшой отряд арбалетчиков без всяких объяснений отвел жреца морской богини, единственного на весь лагерь, все-таки не являлось. Нет здесь ни дыбы, ни испанского сапога, камин и тот отсутствует. А для карцера слишком тепло и мебель чересчур удобная на вид. К тому же вряд ли в этом мире камеры для простых узников оборудуют, помимо кровати, больше напоминающей тюремные нары, шкафом и письменным столом.

Впрочем, причина моего появления здесь была, и веская. Паладин, прежде чем уехать, довел капелланов до состояния, в котором земная медицина была бы бессильна. Причем он пребывал в полной уверенности, что раньше, чем они поправятся, за ними приедет инквизиция. К сожалению, задержаться в учебном легионе сэр Олкотомер не согласился, но зато ссудил мне в долг небольшую сумму денег, свою старую одежду и даже магический кинжал, который недавно отобрал у какого-то некроманта, при помощи отряда мертвецов пытавшегося грабить путников на дорогах. Зачарована вещичка оказалась так себе и являлась всего лишь слабеньким аккумулятором темной энергии, но по меркам еще недавно абсолютно нищего заключенного подарок был царский. Вот только теперь, кажется, пришла пора огребать за вмешательство рыцаря света во внутренние дела армии.

— Нет, ну неужели нельзя было как-то иначе? — сказал наконец военный и щедро плеснул себе в кубок вина из стоящей на столе бутыли. Капли до посуды не долетели, застыв в воздухе.

— Жуткая дрянь, — авторитетно высказался возникший из ниоткуда подозрительного вида тип, худой, как палка, и облаченный в рясу церковника со священным кругом напротив сердца. Его нос, похожий на картофелину, принюхался к струе жидкости, по идее являющейся скисшим виноградным соком, и покрылся от негодования морщинами. В прошлый раз, когда мои глаза его видели, облик типичной канцелярской крысы, вылезшей из какого-то монастырского подвала, дополнялся четырьмя белыми крылышками. И, кстати, он в одиночку сожрал и выпил как бы не больше, чем я со своими двумя друзьями, после того как мы приняли осознанное решение нализаться в хлам.

— Какие люди, — пробормотал я, — то есть вестники конечно же.

— Святые, — поправил Феон Своевременный и, выдвинув ящик стола, начал в нем копаться. — Нет, ну это ни в какие ворота не лезет! Он что, чувство вкуса потерял за ненадобностью?! Ах да! За массовую молитву, обращенную ко мне, спасибо. Очень, знаешь ли, такие знаки внимания поднимают репутацию в нашей среде.

— Не знаю, — пробормотал я. — Слушай, и тебе спасибо, что помог, вот только почему ты раньше не отзывался?

— Не положено, — вздохнул основатель крупнейшего монастыря города Колона, скончавшийся лет эдак с тысячу назад. — У нас жесткие правила установлены по взаимоотношениям со смертными. Меня бы и сейчас завернули, если бы после твоих вчерашних слов о возможной помощи свыше один заблудший грешник, давно уже мысленно готовящийся стать обитателем Ледяного Провала, не раскаялся в своих грехах и впервые за два десятка лет искренне помолился Отцу Времен. Да и морская богиня, что бы там сейчас ни говорили, демоницей отнюдь не является, и к ее жрецу в теории должно быть совсем другое отношение, нежели просто к черному магу. На практике, правда, едва ли не каждый раз получается наоборот, ну да это всегда так было.

— Занятно, — в голову умные мысли лезть упорно не хотели. — В книгах почему-то о ваших заморочках ничего не говорится. Дашь почитать полный список правил для получения помощи от вестников?

— Не могу, — еще более печально вздохнул святой и, покосившись на кубок, все-таки не выдержал и выпил его одним глотком. — Он только для внутреннего пользования, чтобы каких-нибудь светлых демонологов среди смертных не появилось. Якобы точное знание о возможной награде за благие дела будет мешать их искреннему выбору. Дебилизм. Санкции же за разглашение такие идут… Легче уж самому себе крылья оборвать. Так я чего пришел-то. В общем, за помощь в наставлении душ на путь истинный награда тобой уже получена, как правильно догадался, дружеским визитом паладина. Но больше к подобному не призывай. Таких позорищ, как эти двое нравственных калек, конечно, стоит под ближайшим кустом скопом прикопать, но они все-таки исполняют генеральную линию церкви. А она требует, чтобы для восстановления Древней Империи прилагались все возможные силы.

— Кто у вас вообще командует? — озадачился я от такого объяснения. — Отец Времен или монахи?

— Идею выдвинул какой-то архиепископ лет сто назад, — пожал плечами вестник. — Ее приняли к сведению и недавно на самом верху решили поддержать. Теперь вот приходится расхлебывать последствия. А то если все будет идти так, как сейчас, то очень уж прогнозы получаются неблагоприятные. Какие даже мне не говорят, видимо, боятся, что разболтаю.

— Ясно, — вздохнул я. — А про мою покровительницу у тебя точные сведения? Она стопроцентно не демон достаточно могущественный, чтобы за бога сойти? Очень уж улыбка у нее нехорошая. А характер и того хуже.

— Властные женщины, они и так не сахар, — поделился жизненной мудростью святой, наливая себе еще один кубок. — Безымянная же и на их фоне выделяется, как кит среди макрели. Характер у нее, правда, своеобразный. Но Отцу Времен нравится, в древности они даже чуть супружескую пару не образовали. Увы, не сошлось. Хм. Ты что улучшениями тела баловаться начал? У людей такой пасти быть не может, туда же человеческая голова целиком пролезет!

Я с усилием закрыл челюсть. Подвигал ею из стороны в сторону. Связки ощутимо ныли. Полученная информация проливала свет на многое. Помнится, я еще недоумевал, как священники допустили создание такой вещи, как учебный легион. Но если их бог столь похож на мою покровительницу, которая весьма жестока со своими верующими, то остается лишь удивляться, почему вокруг не царят обычаи, похожие на те, которые имели место в древнегреческой Спарте. Слабых детей там кидали в пропасть, а юноши становились мужчинами после того, как выйдут на охоту на людей и убьют несколько отчаянно защищающих свою жизнь рабов. Видимо, смягчение общественных нравов — дело людей, а не высших сил, и сейчас идет откат на прежние позиции. Феон Своевременный приканчивал бутылку вина, морщась от отвращения, но глотая его, как воду.

— Слушай, — меня давно уже бесил тот факт, что жрецом я стал практически насильно, — а как она отнесется к тому, что ты мне помог? И еще, от этой отметины на щеке как-то избавиться можно?

— Саму татуировку удалить удастся без особых проблем, — пожал плечами святой. — Только кожу срежь и все. Но вот на твоей душе морская богиня оставила свою отметку, и удалить ее оттуда… Ну, лучше даже не пытаться. Безымянная очень часто сталкивается с тем, что ее жрецы пытаются уйти в другую веру, и заранее принимает меры. Если уж она поставила на ком-то знак морской звезды то все, молиться Отцу Времен поздно. Хотя, с другой стороны, и демоны, а также иные магические существа навредить особо не смогут. Убить если только. А вот высосать силы, свести с ума, сделать вечным рабом и все такое прочее уже вряд ли. Ну, если, конечно, самым могучим из них на зуб не попадешь. Да и тогда еще можно потрепыхаться. А за помощью к иным силам ее жрецы обращаются легко. Они, если приспичит, и ритуал какой могут провести с участием чужого алтаря. Если его хозяин не против, богиня откликнется. Ладно, прощай, что ли, Виктор.

— Секундочку! — всполошился я. — А ну оставь какой-нибудь знак, что вино центуриона выжрали высшие силы, а не один страх потерявший заключенный! А то ведь все на меня свалят.

— Да я так, только пригубил маленько! — возмутился святой и в качестве доказательства попытался вновь наполнить кубок. Из горлышка бутылки вытекла одинокая капля.

— Засада, — мрачно констатировал вестник и, немного поколебавшись, проявил свои крылья. В стороны от них буквально разбегались волны света, но, как ни странно, ауру черного мага они не жгли. Феон же внимательно осмотрел все четыре дополнительных конечности и вырвал из одной из них маленькое перо, которое положил в опустевшую посуду.

— Кажется, у вас на небесах с алкоголем напряженка, — решил я, перехватив печальный взгляд, кинутый святым на опустевшую бутыль.

— Не с ним самим, — мрачно констатировал четырехкрылый ангел местного разлива, не спеша, однако, уходить, — скорее с состоянием опьянения. Да и вообще с телесными радостями. Они вроде и есть, но какие-то совсем не такие. А потому те из небесной канцелярии, кто когда-то был смертным, очень ценят моменты возвращения в бренный мир. Знаешь, мне очень сложно будет отвечать на просьбы о помощи от черного мага, пусть и жреца морской богини. А жаль. Не знаю, какую судьбу планирует для своей новой игрушки твоя покровительница, но она обязательно будет как минимум очень интересной.

— Это я и сам сообразил, — пробормотал я, наблюдая, как Глай Цекус автоматически опрокидывает кубок себе в рот и натужно кашляет, подавившись лучащимся светом пером.

— Чего?! — прорычал центурион, заставив охрану, оставшуюся снаружи помещения, заглянуть внутрь, и только потом кинул взгляд на предмет, который едва не проглотил. Маленькое такое перышко. Вот только выглядело оно так, словно было сотворено из чистейшего света.

— Просили передать, что вам так много пить для здоровья вредно, — пришел на помощь впавшему в оцепенение вояке я.

— Ага, — рука Глая Цекуса цапнула улику, поднесла ее к глазам, а уже те, в свою очередь, принялись внимательно изучать ее. — Охрана! Караулить… вот этого вот.

И выбежал из комнаты со скоростью, которую от его массивного и закованного в латы тела, обладающего практически шарообразной формой, ожидать было сложно. Обратно он вернулся спустя минут десять, причем с довольно сильным магом, в ауре которого помимо всего прочего виднелись отблески ярчайшего света. Внешне, впрочем, новое лицо тоже вполне соответствовало стандарту доброго белого мага. Выглядит на все сто лет, белая борода едва не до пояса, но под темной тканью бесформенной хламиды видны нехилые такие мускулы, а яркие голубые глаза смотрят на мир с явным интересом.

— Да, сюда определенно спускался вестник, — заявил он, едва вошел в помещение и начал внимательно изучать меня, одновременно делая какие-то пассы руками. По лицу будто прошла мягкая волна, пахнущая хвоей, а звуки, доносившиеся из-за пределов комнаты, как отрезало. Уж не друид ли? Насколько мне известно, представителей этой ветви искусства волшебства сильно не любят эльфы. Вплоть до стрелы в глаз без предупреждения. И основания для настолько искренних чувств у остроухих имеются. Именно жрецы природы были теми, кто сокрушил могущественные кланы перворожденных на их собственном поле боя, в лесах, во времена Древней Империи.

— Ерунда какая-то. — Центурион без сил плюхнулся на свое место. — Абсурд. Чушь. Нелепица. Что за балаган тут, ради всех зимних демонов, происходит? Я не понимаю!

— Ну, — волшебник, как и полагается чародеям по статусу, хотя бы умел шевелить мозгами достаточно интенсивно, чтобы выдвигать рациональные предложения, — можно узнать у виновника происшествия, уж он-то наверняка знает, почему жреца морской богини бросается защищать паладин Отца Времен.

Татуировка дернулась, а в голове словно лампочка зажглась. Озарение свыше пришло. Или, вернее, ценная информация от начальства.

— Наблюдатель, — ответил ему я с полной уверенностью в том, что правдив как никогда. — Учебный легион вызвал сильный интерес со стороны моей покровительницы. И она, воспользовавшись удобным случаем, отправила сюда своего эмиссара, через которого наблюдает за происходящим. А при необходимости вмешается. И, кстати, бояться тут надо совсем не меня. Сакраеш тоже не оставит подобное начинание без внимания, и где-то здесь уже наверняка находится его слуга, жаждущий обернуть дело на пользу своего хозяина. Скорее всего не один.

Последние фразы говорить не хотел, они сами вылетели через судорожно пытающиеся сжаться зубы. Проклятие! Оказывается, свободе воли можно сделать ручкой. У волшебника, медленно осознающего сказанное, глаза округлялись до форм, невозможных анатомически. Видимо, магией помогал измениться впадинам черепа. А может, просто метаморф.

— Прелестно, — со спокойствием идущего на таран камикадзе вздохнул центурион и достал из ящика стола еще одну бутыль, из которой накапал в кубок темной жидкости. Сивухой от нее разило так… Самогон, всеми неправдами раздобытый где-то Веслом, на фоне этого пойла явно мог считаться чистейшей амброзией. — Меня подставили. Меня разжаловали. Меня засунули командовать сборищем каторжников, для которых даже рудники слишком хороши, с едва ли полусотней солдат. А им ведь еще скоро и оружие выдадут! И в довершение всего оказывается, что меня втянули в божественные разборки. Ну чего еще должно со мной случиться для полного то счастья?!

— Разрешите доложить! — сунулась в приоткрывшуюся дверь морда какого-то легионера. — Прибыл гонец из женского обоза. Они застряли в половине дневного перехода отсюда! Среди заключенных начался бунт! Охрана просит помощи.

Вслед за физиономией служаки в помещение влезло и туловище. Чужое. Во всяком случае, судя по тому, как дергался часовой, пытаясь не пустить его внутрь, представшие перед нами конечности тоже не являлись деталями организма вояки.

— Да отвяжись ты!

Солдат, судя по звуку, упал, а тот, кто оттолкнул его, все-таки прошел в комнату. Сапоги со шпорами, чьи голенища тянутся едва ли не до колен, на груди кираса, за спиной длинный плащ синего цвета, оббитый мехом, длинный палаш на боку. Кавалерист, однозначно.

— Потрудитесь встать, когда с вами разговаривает дворянин! — Надменная морда гонца, ну, а кто это еще мог быть, буквально требовала кирпича, кривясь в презрительной гримасе.

— Кратко и четко, что у вас стряслось, — потребовал центурион, отодвигая в сторону кубок. Определенно рефлексы военного, буквально въевшиеся в кости, взяли контроль над головным мозгом и превратили растерянного человека обратно в живую командную машину для убийства, по слову которой в бой при необходимости пойдет весь учебный легион. — Какая помощь необходима?

— Дела чрезвычайной важности не являются вопросом, достойным обсуждения среди пьяного мужичья, — пафосно и, как мне показалось, заученной фразой ответил гонец. — Соблаговолите послать за равным мне по праву рождения.

Глухое рычание, раздавшееся из горла толстого старого солдата, могло бы напугать медведя. Но посланец предупреждению не внял.

— И вообще, — добавил он, — заключенные, несмотря на их пол, оказались хорошо скоординированы. Подавить их бунт совсем не то же самое, что резать беззащитных детей.

Кубок, просвистевший в воздухе со скоростью пушечного ядра, буквально сплющился о лоб кавалериста, разбрызгивая в стороны источающую жуткий запах жидкость. И упал на пол с глухим стуком, окрашенный кровью. Дворянин еще немного постоял, как бы в раздумье, а потом рухнул.

Глай Цекус несколько раз судорожно сжал кулаки, а потом схватил бутылку и стал пить прямо из горла. Я взглянул на сорокалетнего вояку с сочувствием. Оказывается, мы чем-то похожи. Не знаю, о каких детях говорил получивший дистанционный нокаут самоубийца, но уверен, происхождение у них примерно то же, что и у моих якобы имеющих место преступлений, за которые суд и направил одного темного мага, появившегося в тюрьме в прямом смысле из ниоткуда, в учебный легион.

— Ты тоже служил? — недоверчиво уставился центурион, оторвавшись от бутылки. Как оказалось, последнюю мысль губы произнесли вслух. Причем теперь это было явно не влияние татуировки, а собственная тупость. — Где? Может, воевали вместе?

— Да нет, — отмел его предположения я, — просто оказываться здесь вовсе не планировал. Но решил однажды проявить инициативу, привлек внимание морской богини, в конечном итоге стал ее жрецом и попал сюда.

— И что же нам теперь делать? — задумчиво пробормотал предполагаемый друид, проверяя у лежащего тела пульс. — Жив, как ни странно. Но даже за простое мордобитие гонца, да еще, судя по всему, крайне благородного происхождения, нас по головке не погладят. Глай, может, тебе его на дуэль вызвать и прирезать по-быстрому? Все меньше возни будет.

— У парня обычный обморок от переутомления, — пришел ему на помощь я, наклоняясь над телом. Ситуацию требовалось очень быстро решить, ведь, как известно, свидетели долго не живут. Кровь собралась с лица и одежды убитого в компактный шарик, который сам собой влился в немного потерявший форму, но все еще пригодный для удерживания жидкости кубок. — Вот, даже одежда чистенькая. И ссадина на лбу уже исчезает, а обморок переходит в здоровый сон. Если не идиот, то болтать о случившемся и сам не будет. А то ведь, правда, вызовете. И прибьете.

— Катись отсюда, — устало вздохнул центурион. — И больше не роняй авторитет капелланов, когда они на ноги встанут, разумеется. Если инквизиция за ними не приедет, как обещал тот паладин. В крайнем случае, воткни им какое-нибудь кайло в спину. Выдадим за самоубийство.

И снова присосался к бутылке с профессионализмом, достойным настоящего святого.

— Действительно странная сложилась ситуация, — задумчиво пробормотал маг и, наконец, представился: — мэтр Амвросий Волиус. Армейский заклинатель. Специализируюсь на защите и ошеломляющих массовых заклинаниях.

— Виктор, но лучше по прозвищу, Алхимик, — ответил я, мысленно прикидывая, чего можно ожидать от деда. Но данных для анализа катастрофически не хватало. — Но смешивание интересных ингредиентов, скорее, любимое хобби и дается не очень. Жрец морской богини, как видите, и в дополнение маг крови.

— Какая часть фразы «Катись отсюда» была тебе не понятна? — подал голос центурион. — Заруби себе на носу, ты, быть может, в худшем подразделении мира, но все равно оно остается частью армии. И приказы здесь выполняют быстро!

Ревом меня буквально вымело наружу.

— Волиус! А ты куда? — Видимо, маг непонятно когда успел снять защиту от подслушивания. — А ну назад! Бери кубок. И демоны с ней, с той охраной. Пока заключенные в лагере не окажутся, я за них не отвечаю. Разбегутся бабы, ну и пусть их обычные легионеры ловят, все равно без дела сидят, а так хоть развлекутся. А у меня тут преступников чуть не шесть сотен, ни человека отдать не могу.

— Ну, это надолго, — вздохнул один из тех солдат, кто привел меня сюда. Кстати, внутрь заглядывал именно он. — И что нам теперь делать? Стоять и ждать, пока они сначала напьются, а потом протрезвеют?

— Отвести меня туда, где взяли? — выдал им рациональный вариант действий я.

— Хм, — задумался он и, приняв какое-то решение, кивнул головой, — хорошо. Эй, десятник, свободны, обратно в барак и сам доведу. Все равно из лагеря не сбежать никому, кроме архимага.

Когда мы шли по пустому коридору, ведущему из теплого здания на холодную улицу, легионер, придержал меня за руку и тихонько шепнул на ухо:

— Жрец, ты любые болезни лечишь?

— Ну, что-то вроде, — кивнул я, вспомнив известные о своих коллегах сведения. — Исключения есть, но их мало. Магические травмы, повредившие ауры, отравления ядами, не выводящимися из организма, врожденные пороки. Потерянную конечность тоже заново не выращу, хотя теоретически и могу, наверное, это надо кого-нибудь поопытнее.

— А если, ну… — явно смутился солдат. — В общем, с женщинами проблемы.

Импотенция? Хм. Вот о борьбе с этой конкретной болезнью при помощи магии я как-то ничего не читал. Не думал, что пригодится в моем-то возрасте, откровенно сопливом по меркам сильных волшебников. И просто юном, по людским. Проблемы с потенцией тому, кто не достиг и двадцати пяти лет, способны устроить только ножницы. Хотя… Насколько помню механику процесса, там все элементарно, кровь приливает, и дело пошло. Уж заставить жидкость немного переместиться из одной части организма в другую я сумею без особых усилий, но не ходить же мне за этим пациентом всякий раз, как тот затеет кого-нибудь соблазнить? Может, сделать простенький амулет? Приложить его — и потечет алая вода жизни туда, куда надо. А если передержать — то самая важная для мужчины деталь организма рискует взорваться. Предупреждать бесполезно, насколько мне известна людская психология. Значит, надо сделать в амулете не больше одного срабатывания в день с фиксированным результатом. Так, может, если случай представился, еще чем-нибудь разжиться попробовать на халяву?

— Справлюсь, — решил я. — Но нужны кое-какие ингредиенты. Во-первых, добудь пустую заготовку под слабенький амулет, такие в магических лавках продаются по двадцать серебряных за штуку. Во-вторых, краски по металлу и инструменты вроде тех, какими гравировальщики работают, а то чем буду руны вырезать?

Вообще-то с магическими знаками у меня не очень. Ну, на память их не помню. А для такой безделицы одной только симпатической связи хватит. Но если хочешь продать какую-то дрянь, то заверни ее в обертку поярче — главное правило маркетинга. От десятка иероглифов, которые выдумаю на месте, только польза будет. А долото, ну или чего там раздобудет больной, может стать крайне полезной вещицей. Его телекинезом держать и метать должно быть проще, чем кинжал, из-за маленького веса и обтекаемой формы.

— И, в-третьих, принеси мне десяток живых ос, — решил я провернуть один фокус, вычитанный в книжке по химерологии, подаренной книготорговцем Шинцо, с которым у нашего трио установились очень хорошие отношения. Собственно оттуда я почти все сведения по магии крови и смежным с ней дисциплинам и почерпнул, но первый практический пример из данной области магии особенно хорошо запомнился. Там был приведен способ выращивания измененных волшебством ос или пчел, называемый «жалящие пули». Несколько живых диверсантов с самонаведением, способных проскользнуть в любую щель между стыками лат, думаю, лишними не будут. От холода их магией защищу, прокормить насекомых не проблема. А если заставить один такой управляемый снаряд залезть врагу, к примеру, в ухо и ужалить барабанную перепонку, то можно получить очень интересный результат. Даже паладину, вероятно, придется очень несладко. — Устраивает?

— Угу, — с готовностью кивнул легионер. — Все добуду. Только ты… тсс! Молчок.

— Само собой, — кивнул я и зашагал к выходу.

Барак встретил меня вонью. Холода, который так донимал остальных, темному магу прочувствовать так и не удалось, а вот амбре, ставшее после недолгого пребывания на относительно чистом воздухе улицы особенно пронзительным, буквально выдавливало из глаз слезу.

— Чего от тебя хотели? — Стоило мне дошагать до места, которое счел своим, как Весло отложил все дела, заключавшиеся, если честно, в плевках в потолок, и приступил к допросу. Естественно, не в одиночестве. Подельники сопровождали своего патрона везде. А с ними и два оставшихся чародея нашего барака.

— Показывали, кто в доме хозяин, — пожал плечами я, решив правду главарю не рассказывать.

— Врешь. — Видимо, мои актерские таланты оставляют желать лучшего. — Ты в порядке. И не побитый. Даже если раны залечил, одежда слишком целая.

— Им быстро стало не до меня, — пожал плечами я, поправив рубаху, подаренную массивным паладином. В нее, думаю, при желании можно было еще одного некрупного человека спрятать. — Сюда везут женщин. И у них бунт.

— Ишь, благородный выискался, — сплюнул на пол тип по прозвищу Шнырь, судя по похвальбе, до недавнего времени являвшийся одним из лучших воров мира.

Увы, безупречную карьеру звезды нелегкого промысла изъятия чужих ценностей у их хозяев испортили поимкой и судом. Теперь ему легендой не стать. Жаль, правда, что высшую меру к преступнику не применили. Гад редкостный. Вчера с удовольствием рассказывал, как развлекался в свободное время с семьей, состоящей из матери с двумя детьми, попавшими к нему лет пять назад в финансовое рабство. Едва удержался от того, чтобы устроить ему путевку в загробную жизнь. Наглеть все же не стоит. Кроме того, у некоторых обитателей барака какие-то амулеты на шеях висят, на соседних цепочках со священным кругом. Долго эти поделки вряд ли протянут, но моих сил для быстрого и незаметного убийства может и не хватить. Но в первом же бою постараюсь искупить прегрешения этого выродка его же кровью непременно.

— Подожди! Бабы едут?!

В тюрьме он пробыл едва ли месяц, а отреагировал, словно Робинзон, увидевший, как к берегу его острова прибило спасательную шлюпку с корабля, где проводился конкурс красоты.

— В том-то и дело, что нет, — ответил я, — кажется, они бунт подняли. Причем весьма успешный. К центуриону гонец прискакал, взмыленный так, словно на своих двоих весь путь проделал. Эй, народ, кто-нибудь знает, каких амазонок сюда впихнуть собираются?

— Да не берут бабы в руки оружие, — ошалело буркнул Весло, теребя свою серьгу характерной формы. — Чай, мы, жители Империи, не дикари какие.

— А эльфийки? — спросил Фреддо.

— Если здесь появится хоть одна остроухая дева, то я обещаю больше никогда не богохульствовать, да и вообще жизнь вести праведную, — хмыкнул вор. — За возможность помять такую цыпочку не жалко. Вот только их и для элитных борделей, куда вход иным благородным заказан, вечно не хватает. А в нашу клоаку если какая и попадет, то одноглазая, одноногая, однорукая, лысая, да и вообще страшная, как бродячая псина. Да и то на такую экзотику небось в высшем свете свои ценители найдутся.

— Может, наемниц собрали, — подумав, предложил идею другой подручный главаря, чьего имени или прозвища мне пока запомнить не удалось. — Слышал, на границе они иногда создают чисто женские отряды.

— Ну не, — не согласился с ним толстый чародей, — байки это. Мне как-то довелось в герцогство Бхейсе по четыре раза в год путешествовать, так ни одной такой не видел.

— А кто ж еще тогда легионерам настучать мог? — озадачился Весло, видимо, предчувствующий скорые перемены. Взгляд его скользнул по трем собравшимся колдунам. — Может, там ковен ведьм загребли и теперь сюда тащат?

— Их бы инквизиция при необходимости с боем вырвала для показательного колесования, — задумчиво пробормотал бывший кузнец, ставший бандитским чародеем. — Уж я-то эту публику хорошо знаю.

И смотрел при этом в упор на меня. Вероятно, после визита паладина подозревал в том, что являюсь замаскированным агентом церкви. Хотя ладно, пусть его. А еще лучше, если с остальными преступниками своими идеями поделится. Может, больше опасаться станут и не прирежут при первом же удобном случае. Интересно, а подделать знак морской богини возможно? Черные маги-то на службе у Отца Времен точно есть, сам видел. Они, правда, понемногу свои силы теряют, но могут развивать ветви волшебства, не связанные с тьмой. Вот только я такого лишен в принципе. Аура, фактически сделанная из кусочков душ, оставшихся в мертвых телах, изменилась слишком кардинально. В лучшем случае, если бы стал слугой светлых сил, постепенно превратился бы в обычного человека. Но скорее всего просто зачах, отправив душу, куда ей там положено по местным меркам.

— Все на выход! На выход! — заорали легионеры, распахивая дверь на всю ширину и для надежности заклинивая ее чем-то. — Пошевеливайтесь!

— Ну и чего еще произошло? — недовольно пробубнил главарь, наблюдая, как первых заключенных буквально выволакивают наружу.

— Кажется, мы это скоро узнаем, — решил я, охваченный неприятным предчувствием. Татуировка на щеке дергалась. Морская богиня проявляла к происходящему некий интерес. Ну вот почему эта стерва синеволосая нормально словами не общается? Сложно ей, что ли? Или у меня стоит полуавтономный модуль, который работает без личного внимания небожительницы?

Заключенных снова согнали к трибуне, на которой центурион многообещающе улыбался кровожадной улыбкой людоеда, заманившего в свое логово пару любителей фастфуда килограммов по двести каждый.

— Ну что, отбросы Империи, — обратился он к нам, осматривая народ добрыми глазами профессионального маньяка, — у меня для вас сюрприз! Сегодня знаменательный день! Учебный легион, созданный по воле нашего всемилостивейшего императора, впервые начнет исполнять свое предназначение. Как вы уже знаете, к нам должны были обозом доставить женщин, но что-то пошло не так буквально в двух шагах от нашего общего дома, то есть вот этого лагеря, они начали мятеж. Командование решило, что это прекрасное начало войсковой тренировки. Ставлю задачу! Пойти с ними на соединение.

Среди заключенных послышались неуверенные смешки, вызванные двусмысленной фразой вояки. А у меня почему-то от нахлынувших неприятных предчувствий едва волосы не зашевелились. То ли трушу, то ли… Интересно, а предвидение среди талантов одного черного мага не числится? Я ведь и про способности к крови не знал, пока чисто случайно их не обнаружил. А с женщинами мне в этом мире с самого начала не везет. Всего одна была, да и та убить пыталась.

— Оружие разобрать! — скомандовал Глай Цекус и повелительным жестом указал на телеги, стоявшие у начатой стройки, где уже красовался не самый маленький котлован. — И предупреждаю! Оно деревянное. А у охраны, понятное дело, настоящее.

Сначала робко, но потом все смелее подгоняемая дружескими тычками толпа потянулась к повозкам. А там действительно лежали грубые подобия мечей и копий. Хотел бы сказать, что сделаны они были без единого гвоздя, но это не так. По крайней мере, в мечах пара планок, призванных изображать гарду, оказалась прибита.

— Надо брать потяжелее, — решил я и толкнул Фреддо. — Слышишь? Тяжелой палкой при удаче чью-нибудь голову проломить можно, а тонким прутиком сколько ни тыкай врага с криками: «Ты убит!», махнуть в ответ настоящим оружием ему это не помешает.

— Да я отродясь в руках ничего, кроме ножа, не держал! — взвизгнул толстяк и уцепил то ли короткую пику, то ли длинный двуручник. — А магию лучше вообще не применять! Армейские чародеи мигом прибьют!

— Ты знаешь, сколько их по штату положено? — заинтересовался я, беря практически точную копию. Нет, наверное, все же это меч. Или молот, если взять за длинный конец. Ай! Вот блин, занозу посадил.

— Это индивидуально, — помотал головой жирный волшебник. — Как минимум на сотню, если правильно помню, положен один целитель, два стихийника и один священник Отца Времен, обладающий святой магией. Но почти всегда бывает больше раза в два-три, толковые командиры за счет легиона нанимают чародеев, чтобы уменьшить потери. Правда, большинство из них слабенькие. Ну, может, как я или ты. Обычно.

— Очень хорошо. — Я окинул толпу взглядом. Что там говорил центурион насчет нашей общей численности? Шестьсот заключенных, кажется. Интересно, а в других бараках маги есть? Какие? Сколько? Насколько слабые?

— Тронулись! — заорали за спиной. Наши охранники уже успели рассесться на лошадей. Причем на их седлах были предусмотренные специальные подставочки для арбалетов. — Ну же! Живее, падаль! Строй! Составляйте строй!

— Жизнеутверждающее напутствие, — мысленно вздохнул я. — Жаль, щитов нет. От хорошей стрелы не поможет, но хоть ослабит удар, а несмертельную рану заживлю быстро. — Наверное, в случае обстрела надо будет подставить подножку Фреддо и залечь за ним. Толстяк, учитывая его способность пару раз швырнуть пламенем, вполне себе сойдет за передвижной дот. Или, скорее, бруствер с лежащей поверх двустволкой.

Как ни странно, но толпа действительно довольно быстро образовала какое-то подобие строя. Обитателей нашего барака по местам расставлял, понятное дело, Весло, занявший защищенную со всех сторон позицию в центре импровизированного воинского формирования. Кстати, весьма грамотно. Он, что, готовился к этому моменту?

— Вы, с длинными палками, а ну наружу. Наружу, я сказал! Этой оглоблей в толпе не размахнуться. — Главарь сыпал указаниями во все стороны, словно заправский сержант. А его подчиненные помогали понять смысл команд самым тугодумным при помощи щедро раздаваемых пинков и затрещин.

Кто-то пытался сопротивляться новоявленным командирам, но мгновенно был избит, причем очень жестоко. До состояния, когда стоять на ногах уже было невозможно. Я и Фреддо, не дожидаясь окрика и не сговариваясь, заняли места рядом с обладателем приметной сережки. Третий маг, Гларк, уже был там. Молчаливый и немногословный, как всегда зыркающий вокруг из-под недобро насупленных кустистых бровей.

— Чего оглядываешься, колдун? — попытался подколоть меня Шнырь. — Или сочувствуешь этому грязежору?

— Да нет, всего лишь реакцию охраны проверяю. — Против ожиданий арбалетчики, порядочно отставшие от тех, кого по идее должны неусыпно охранять, добивать слабо стонущее тело не стали. Они аккуратно подняли его и положили на одну из десятка телег, которые выехали из лагеря следом за легионерами. Наверное, это для раненых. С одной стороны, не радует тот факт, что их количество предполагается весьма большим, с другой, значит, хотя бы можно не опасаться помереть на месте в весьма возможном случае неудачи.

— Шакалы, — зло сплюнул, угодив на спину впереди идущего заключенного, вор. — Эх, если бы сейчас всем вместе сделать ноги в разные стороны…

— Цыц! — оборвал его Весло, недобро осматривающий наших конвоиров. — До них шагов триста. Сразу не пристрелят, но быстро доскачут. И потом, лично я в слова, что вокруг нас стоят лагерем войска, верю. Когда везли, слышал строевые команды, доносившиеся из соседнего леска, где каких-то кавалеристов по елкам маршировать учили. А мы жители городские, нам от егерей не спрятаться. Да еще зимой. Колдун!

— Что? — с готовностью откликнулся Фреддо.

— Да не ты, — поморщился главарь. — Алхимик. Если вокруг будут убивать, станешь сильнее?

— Ну, где-то так, — согласно кивнул я. — Раза в два-три.

А если соглашусь мириться с негативными последствиями, вызванными большой потерей жизненных сил, используемых магией крови, то и в пять-шесть. Но потом буду долго лежать слабо стонущим бревном, неспособным без посторонней помощи даже с боку на бок перевернуться. Если верить книгам, временный паралич, сопровождающийся жуткой болью, предпоследняя по степени опасности кара, ждущая слишком амбициозного чародея. Ну а дальше, понятное дело, смерть.

— Жертв тебе пока не будет, да и сразу убивать легионеров не спеши, — отдал весьма неожиданное приказание Весло. — Ломай руки, ноги, ребра… ну или чего ты там делать умеешь. Но чтобы дышали и снова в строй могли встать! Месяца через два-три, а лучше чтоб полгодика по лекарям полежали.

— Магией на ноги и мертвого поднимут, — осторожно напомнил ему я.

— Да кто будет тратить на такое же мясо, как и мы, усилия могущественных волшебников, — хмыкнул главарь. — Я был в легионе три года, знаю, о чем говорю. Наши бараки хуже, чем их кармы, но не намного. Да и кормят столь же несъедобной бурдой. Короче, ты меня понял, не убивай, но калечь. Толстый не вояка, а кузнец — скорее знахарь, чем колдун. Вот лук бы ему, сразу видно, стрелы метать привычен, браконьер! И силы береги, лечить сегодня надо будет многих.

Поджигатель собственной деревни согласно хмыкнул, кажется впервые улыбнувшись. Рядом обиженно засопел Фреддо. Видимо, ему не понравился эпитет, которым удостоили его фигуру.

— Да. — Мой кивок успокоил Весло, который вернулся к тому, что снова начал расставлять заключенных по порядку и даже стал назначать нечто вроде десятников из числа собственного окружения.

Интересно, долго нам шагать? — мелькнула в голове мысль. Помнится, у центуриона что-то говорили о полудне пути. Но если там бунт, то они еще и отдалиться могли.

Реальность мои ожидания обманула, но, как ни странно, все обернулось наилучшим образом. Войска гнали женщин в нашу сторону, а потому встреча с ними произошла часа через три. Хотя, возможно, мы просто слишком быстро перемещались вниз, а обратно в гору тащиться придется намного дольше.

— Ага, вот они, голубушки, — задумчиво пробормотал себе под нос Фреддо, рассматривая вид, расстилавшийся ниже по пологому склону.

Я смерил взглядом черные точки где-то далеко внизу. Хм. И это бунт? Больше походит на заранее спланированную акцию. Те, что покрупнее и выстроены правильным порядком, явно легионеры. Четыре стальных прямоугольника, перекрывших склон горы, медленно, но верно шагают вверх. А перед ними крутятся, как мошки перед мухобойкой, рассеянные люди. Вероятно, действительно женщины, подробности с такого расстояния не рассмотреть. Судя по жестам, они почти непрерывно кидают в солдат что-то маленькое. Снежки? Так вроде осадков нету, и кругом мерзлая земля лишь кое-где тронутая инеем. Значит, камни или какой-то прочий мусор. Потому что если командующие армией решили выдать бунтовщицам оружие, то я знаю, как вернуть величие Древней Империи. Надо просто построить большой сумасшедший дом и их туда загнать!

— Вперед! — Глай Цекус, выглядевший верхом на лошади откровенно забавно, прогарцевал между нестройными рядами заключенных. — Не спать, трусы! Если до вечера легионеры смогут загнать вас обратно в лагерь, то все останетесь без ужина!

И ускакал, обдав пылью.

Я посмотрел на солнце. Время немного за полдень, интересно, что центурион понимал под словом «вечер»? Если наступление темноты, то можно мысленно приучать себя к сеансу лечебного голодания.

— Вперед! Вперед! — начал подгонять заключенных Весло и повысил голос так, чтобы его слышали все, в том числе и люди из других бараков. — Нам надо набрать разбег! Тогда получится опрокинуть первый ряд солдат, где стоят новобранцы, и отобрать у них оружие. Ну же! Давайте!

— Никогда не любил бегать, даже в детстве, — пожаловался Фреддо, семеня своими толстыми ножищами в попытке угнаться за остальными членами учебного легиона, которых криками и пинками буквально гнали вперед. Получалось плохо. Его подталкивали в спину идущие сзади, но скорость упитанный чародей все равно не набирал. Волшебник определенно со спортом никогда не дружил.

— Ржавый! Ломоть! — отдал указание атаман двум из числа адъютантов, оставшимся при его персоне. — Берите жирного и тащите его! Заупрямится — катите, такая бочка должна с пригорка врезаться в солдат не хуже, чем снаряд из катапульты!

Фреддо пытался возмущаться и орать, но в итоге магию в ход все-таки не пустил, а позволил двум типам весьма гориллообразной наружности себя практически нести. По мере приближения к солдатам и тем, кого они теснили, стало видно, что прибыли действительно женщины. Громкие вопли, издавать которые способны лишь разгневанные представительницы прекрасного пола, перекрывал слитный гул. Легионеры задних рядов синхронно колотили в свои щиты. А те, кто стоял на переднем плане, принимали на себя жидковатый дождь из придорожных камней и комьев мерзлой земли. Иногда из задних рядов армейцев летел дротик и бил ту или иную особо меткую или крикливую даму. Именно бил, а не пронзал. Сейчас, с ближней дистанции стал очевиден очень обнадеживающий факт. Хоть на поясах защитников империи и висят мечи, да и броня на них вполне себе настоящая, но в руках воины держат практически такие же деревяшки, как и мы. Ну, может, чуть более тщательно выделанные.

— Вперед! Вперед! — орал Весло, словно заклинивший магнитофон. Толпа, собранная из представителей нашего барака, вырвалась вперед и, как стало ясно, теперь находилась на острие атаки.

— Барра! — синхронно выдохнули солдаты и проперли вперед с утроенной скоростью, просто сминая стеной щитов замешкавшихся женщин. Причем, как я отметил с удивлением, далеко не все из них напоминали двуногих крокодилов или позабыли свои лучшие деньки лет эдак сто назад. Во всяком случае, среди тех дам, которые оказались достаточно умными и везучими, чтобы быстро развернуться и бежать от солдат, перешедших в контратаку, имелась парочка мордашек, не вызывающих содрогания. Хотя и безобразных старух тоже хватало. Кстати, ковыляли бабки как бы не резвее девиц, годившихся им во внучки.

— Идиоты! Не останавливаться! Лысый! Положи ее на место! — надрывался Весло, но тщетно.

Заключенные замедлили шаг и практически остановились. Они бы и совсем прекратили движение, но сзади на нас напирали обитателей других бараков. Особый же гнев главаря вызвал давешний белобровый бугай, разговаривавший с заметным акцентом. На него, словно на дерево, взлетела какая-то дама, являвшаяся Фреддо сестрой по лишним килограммам, и теперь могучий дуб медленно, но верно кренился под гнетом судьбы, судорожно пытаясь стряхнуть с себя нежданно-негаданно привалившее счастье.

— Барра! Барра! Барра! — гремели легионеры, тесня нас щитами.

Из-за их голов появились настоящие лесины и принялись безжалостно колотить заключенных по головам. Робкие удары, наносившиеся в ответ, не слишком им мешали. Разница между профессиональными военными и сборной солянкой преступников была очевидна. Кое-какого успеха добились те, кто пытался колотить по ногам, которые оставались почти не прикрытыми, но раздались крики, блеснула сталь, и один из хитрецов начал булькать рассеченным горлом, прощаясь с жестоким миром. Впрочем, настоящий меч почти тут же убрался в ножны.

— Ну, чего тянуть, — решил я, видя, как толпа несчастных, которым не повезло попасть в учебный легион, стремительно тает под ногами военных, и, перехватив свою деревяшку поудобнее, пошел вперед.

Благодаря чуть более лучшим физическим кондициям, в той или иной мере свойственным всем магам, мне удалось ударить раза два или три и даже, кажется, зацепить кого-то за стеной щитов по лицу. Но почти сразу же на голову мне опустилось увесистое бревно, а в глазах помутилось. Пришел в себя, впрочем, почти сразу же. Солдаты еще не всех пострадавших на телеги сложили. Тело болело так, словно по нему маршировала целая армия, да так в принципе и было. Но тем не менее теперь я чувствовал себя куда более уверенным в будущем, чем еще сегодня утром.

— Ничего, — прошептал я разбитыми губами, сплевывая кровь на землю. — Главное, сразу не убили. А значит, мы еще поборемся.

ГЛАВА 4

— Надо было подольше притворяться больным, — мысленно решил я, шатаясь от усталости и прислонясь к стене. Девятый пациент недоверчиво смотрел на коленку, которая больше не напоминала конструктор «собери сам», и, прихрамывая по старой памяти, освобождал место для следующего страждущего. Если бы не кинжал-накопитель, подаренный паладином, я бы сдулся уже на пятом. Как мало силы мне оставили, как мало…

— Колдун, не спать! — гаркнул в ухо Весло и для доходчивости пихнул меня в бок. Но буфер из усталости, прочно отделяющий тело от сознания, смягчил удар, и так-то нанесенный чисто символически.

— Все, не могу больше, — поделился с ним очевидной истиной я, медленно сползая по стеночке на пол. Врал. Мог. Как минимум еще на пару исцелений резерва ауры хватило бы. Но оказаться посреди полного криминальных элементов барака безоружным и почти бессознательным? Других идиотов ищите! Хотя, конечно, пациентов, требующих помощи в бараке осталось… Да почти все они по меркам земных больниц могли рассчитывать минимум на недельный больничный. Вывихи, ушибы, растяжения, немногочисленные рубленые, резаные и колотые раны, закрытые и даже открытые переломы! Примерно половина в себя до сих пор не пришла. В ходе первого столкновения с легионерами было убито лишь пять или шесть человек из тех, которые находились со мной в одних стенах. Но вот серьезно пострадали практически все. Пожалуй, один только Весло смог остаться без единого синяка на морде. Талант. Или опыт.

— Врешь, ведьмак, — не поверил главарь, и свора его прихлебателей, пусть и несколько покалеченная, но оставшаяся дееспособной в полном составе мгновенно напряглась. — Видел, как чародеи выглядят, которые действительно больше ни на что не способны. Лечи давай!

Лежащий передо мной на соломе человек жалобно застонал. Это был пожилой мужчина с несколько обрюзгшим лицом и носом пьяницы, покрытым сеткой лопнувших сосудиков. Удар деревянного меча по руке буквально выломал фаланги из суставов на двух пальцах.

— Ну, кулак он сжать сможет уже сегодня. — Я посмотрел на раненого и для облегчения мук совести решил считать его симулянтом. Тем более обладатели серьезных повреждений имелись в широком ассортименте, но бандиты заставили лечить сначала тех заключенных, кто охотнее всего с ними сотрудничал. — Вот только мне тогда следующего больного придется в норму приводить завтра. Раньше никак. А так, глядишь, передохну немного и еще кого-нибудь подлатаю.

— Умничаешь, — констатировал Весло и сделал резкое движение, будто собирался ударить.

Я машинально окутал руку жизненной энергией, которая в тесном помещении, наполненном ранеными людьми, буквально клубилась, и поднял ее на уровень глаз.

— Есть силенки-то, — с довольной усмешкой констатировал главарь и взглядом указал на мои пальцы, которые выступившая из кожи и конденсировавшаяся из воздуха кровь облекла в подобие перчатки, а затем глаза его посуровели. — Лечи. И сегодня ты ляжешь спать, не выпив ни капли вина!

— Велика потеря, — буркнул я, алкоголь и так-то недолюбливающий, но вынужденный периодически глотать местные напитки, по качеству больше всего напоминающие уксус. Что делать, кипятить воду было сложно, а заболеть какой-нибудь инфекционной гадостью, наподобие дизентерии, очень не хотелось. Конечно, морская богиня вроде как обязана лечить своих верующих вообще и жрецов в особенности от всего на свете, но после личного с ней знакомства рассчитывать на помощь крайне своеобразной по характеру небожительницы не приходилось. С нее станется дать мне отравы и отправить спешно добывать противоядие. Хорошо хоть татуировка на щеке на невосторженный образ мыслей по отношению к той, которая ее нанесла, не реагирует. Но вот если кто-то пытается обратиться к ее обладателю за помощью, причем именно просит, а не приказывает, то приходится немедленно откликаться, иначе рисунок начинает так болеть, словно к коже приложили раскаленное железо. К счастью, отданные шутливым тоном распоряжения вроде «извольте разбиться в лепешку о стену» или «пожалуйста, отдай свой нож вон тому уроду» отметина игнорировала. Да и в остальных случаях торг был уместен. Даже очень не равный. К примеру, однажды мной был запрошен кусочек звезды в качестве платы, и ничего, сработало. Магическая отметина не возмутилась в отличие от того, кто пытался упросить поделиться ужином.

Я крепко сжал искалеченную кисть и начал безжалостно вправлять пальцы на место. Вой, который поднял раненый, пожалуй, мог бы заставить поседеть от страха и оборотня. Истечение энергии жизни из его тела скачкообразно усилилось, и моя аура, вобрав ее в себя, окутала поврежденное место. Татуировка на щеке дернулась, вместе с ней содрогнулось энергетическое тело, а фаланги с щелчками встали на место. Пациент захлебнулся криком и, потеряв сознание, обмочился.

— Зачем я вообще в себя пришел? — вопросил то ли небеса, то ли заключенных я, мотая головой в попытках отогнать мушек, начавших перед глазами брачный танец обкурившихся пилотов-камикадзе. — Лежал бы себе спокойно поленом, как Гларк. Или отплевывался завтраком, как Фреддо.

Бывший кузнец, отправленный в нокаут на редкость качественно, в себя не приходил то ли вопреки регулярному тормошению, то ли благодаря ему. Попытка привести его в сознание провалилась: сильно сократив интенсивность протекающих в ней процессов, аура просто отторгала инородные добавки. Состояние поджигателя родной деревни походило на кому. Возможно, искусственную. Во всяком случае, я уже дал себе слово при первой же возможности научиться отключаться абсолютно от всех внешних раздражителей.

Толстый волшебник же получил сотрясение мозга и теперь сосредоточенно отрыгивал содержимое желудка в углу, над здоровым чаном с отходами человеческой жизнедеятельности, который самые затюканные заключенные впятером выносили два раза в день. Меня он к себе не подпускал, опасаясь доверять свое жирное тело магу крови. Обоснованная предосторожность в общем-то. Заклятия подчинения даются адептам этой ветви искусства едва ли не лучше всего. Превосходят нас в этом отношении лишь чародеи, узко специализирующиеся на разуме. Правда, по законам всех без исключения государств за такие чары полагается медленная мучительная смерть. Лишь это, да еще наличие поблизости враждебно настроенных священников останавливало меня от того, чтобы зазомбировать главаря бандитской шайки и таким образом прибрать к рукам ее и весь барак. Фреддо пытался напевать какие-то стишки для самоизлечения, но довел до конца лишь пару заклинаний, будучи сражен мощными приступами головокружения. Да и те, которые все-таки сумел из себя выдавить буквально чудом, не сильно помогли.

— Нет, ну его к демонам, — вслух решил я, как только вселенная перестала вращаться перед глазами. — Еще немного — и просто упаду.

— Все равно врешь, — вздохнул Весло. — Эх, врезать бы тебе… но ведь потом же сглазишь.

— Постараюсь, — согласно кивнул я, обшаривая ауру главаря бандитов взглядом. Паршивец перед самым выходом из лагеря нацепил на себя достаточно мощный защитный амулет, видимо подкинутый тем самым подкупленным офицером. Нечто подобное мне уже приходилось видеть на богатых дворянах. Побрякушка, зачарованная мастером своего дела, могла спасти от двух-трех слабеньких заклинаний. Или такого же количества скользящих ударов меча. Не уверен, что сумею преодолеть ее защиту, совсем не уверен. Скорее всего убьют раньше.

— Ладно, — вздохнул главарь, — тащите жертву.

— Чего? — сначала мне показалось, будто бы я ослышался. А потом двое бандитов, одним из которых являлся вездесущий Шнырь, бухнули передо мной тело, скорее мертвое, чем живое.

Вместо нормальной правой руки перетянутая неожиданно чистой тряпкой культя, оканчивающаяся чуть ниже локтя. Все лицо в тончайшем слое какой-то темной пакости, от которой за версту шибает травами, но даже явно целебная мазь не может скрыть того факта, что оно полностью покрыто жуткими нарывами. Похожие видны на открытых частях рук, но там их никто не смазывал. В груди торчит обломанная стрела. Как видно в магическом зрении, боевая, с железным наконечником, который сейчас застрял в мягких тканях, но, к счастью, не ушел глубоко и лишь чуть поцарапал одно из ребер. Куда больше крови вылилось из раны на животе, оставленной явно острым стальным клинком, распоровшим толстую ткань настоящей зимней одежды, словно бритва.

Но тем не менее раненый еще дышал. Более того, был в сознании. И, как я понял с внезапно наступившей оторопью, это совсем не он. А вовсе даже она. Женщина. Единственная на весь барак. Представительниц прекрасного пола легионеры складировали отдельно от раненых мужчин в постройке, которая до этого пустовала. Фигура ее однако же была хоть и худой, но сильно мускулистой. Да и грудей под одеждой не видно, наверное, не повезло родиться с нулевым, ну максимум вторым размером. Или просто перемотала их очень плотно.

— Ты имел дело с демонами, — тыкнул в меня пальцем Весло. — Тот паладин об этом говорил. А значит, умеешь приносить жертвы тьме и получать взамен силы. Этого доходягу из чужого барака нам засунули по ошибке, и он все равно не выживет. Проткнутые кишки — дело такое, даже хорошие маги не всегда справляются. Убей его, а потом лечи остальных.

На мне скрестились взгляды всех заключенных, которые пришли в себя. Часть — подозрительные. Часть — испуганные. Но большинство — полные надежд на собственное излечение от, в общем-то, не опасных, но крайне неприятных для самочувствия болячек и предвкушения чрезвычайно интересного зрелища. Ничто так не завораживает толпу, как кровь обреченного на заклание агнца. Особенно, если он такой же, как они сами.

— Да пошли вы все, — от души сказал я и, подумав немного, уточнил маршрут, используя накопившиеся за пребывание в неволе запасы ненормативной лексики. — Баста. Финиш. Мной было решено с этим завязать. И вообще, перед вами стоит совсем не демонопоклонник, а жрец морской богини.

— Он все равно не жилец, — пожал плечами Весло. — А так ты сможешь помочь другим. И потом, если не сделаешь этого и не затянешь наши раны, пожалеешь. Верно я говорю, ребята?

Обитатели барака, даже те, кто бывал регулярно бит бандитами, поддержали главаря дружным гулом. Промолчали лишь люди, которые не могли говорить из-за нахождения в бессознательном состоянии, да несколько особо сознательных личностей. Хотя, возможно, им после полученных ран просто не удавалось говорить без неприятных для себя ощущений. Неожиданно Веслу пришла поддержка оттуда, откуда ее никто не ждал.

— Добей, — за руку меня цапнула сама лежащая на полу женщина, страшная, будто постапокалипсическая действительность. — Не хочу подыхать от гнили в кишках. Это слишком долго. И больно.

Черт! Карма это у меня, что ли?! Мало мне было русалки, которая просила о том же, да еще с почти такими же интонациями в голосе? Хорошо хоть с этим чудовищем, лежащим на соломе, у нас ничего не было.

— Да пошли вы все, — повторил я, наблюдая, как недовольно вытягиваются лица у заключенных, и рывком, которого сам от себя не ожидал, переместился к двери, толчком плеча опрокинув пару бандитов, удивившихся, что волшебник применил грубую силу. — Эй! Охрана! Легионеры, не спать, мать вашу!

— Чего ты сказал? — с многообещающими интонациями протянул кто-то из часовых, и в тут же распахнувшуюся дверь ткнулось острие копья.

— Слушай ты, лангуст в панцире! — Пары обряженных в железо дуболомов после всего произошедшего со мной за последнее время бояться было просто глупо. Да мне целый архидемон угрожал! И, кстати, свои обещания частично исполнил, отправив в эту клоаку. — Проводи-ка меня в храм. Ну, или где там сейчас святые отцы обитают. Другие маги, в особенности целители, тоже подойдут.

— Да ты… — начал было солдат, но вдруг осекся и даже копье попытался перехватить вертикально, перестав тыкать его острием в направлении живота оскорбившего его узника. — Эм… ладно.

В голосе его промелькнул испуг. Не понимаю, я что, такой страшный? И откуда хриплое дыхание за спиной?

— С тобой пойду, — мне на плечо тяжело оперся… оперлась больная. Да уж, ее чудесным обликом действительно вблизи можно впечатлиться до мокрых штанов. Как она ходить-то умудряется с такими ранами?

— Сиди тут, — буркнул я.

— Ни за что, — тяжело выдохнула женщина и со страхом покосилась себе за спину. Так, умереть она не боялась, а почему же ее сейчас колотит? Хм, наверное, понимаю. Тюремный барак, полный злых мужиков, а маскировку рано или поздно раскроют. А от перитонита умирают долго, скорее всего она к тому моменту еще будет жива. Ненадолго. Ибо даже такую уродину, вероятно, озабоченные самцы, многие из которых, кажется, не видели женщин годами, попав в учебный легион прямиком из тюремной камеры, просто растерзают.

— Самоубийц останавливать не нанимался, поняла, красавица с улицы Вязов? — вздохнул я и, потратив практически последние силы, заставил ее рану на животе стать чуть-чуть менее опасной. Окончательно затянуть ее вряд ли бы получилось, во всяком случае, оставшись на ногах. По крайне мере, теперь она сможет куда-то дойти, не размотав по дороге кишечник. Может быть. — Звать-то тебя как?

— Ринк, — назвалась больная в мужском роде, и лишь затем до нее дошло: — Так ты знаешь?!

— Тс! — шикнул на нее я, опасливо оглядываясь за спину, где очень многообещающе хмурился Весло. Видимо, со спины распознал характерные особенности женской фигуры. Или просто что-то заподозрил благодаря профессионально развитой интуиции.

— Выходите уже, — вздохнул кто-то из стражников очень знакомым голосом. Ба, да это же тот тип, которому нужен амулет от импотенции. Впрочем, логично. Если он в первый раз сопровождал меня от барака и потом привел обратно, значит, ему назначено тут дежурить. Пусть и не все время, но периодически. — Мага сейчас все равно нет, отправился вместе с центурионом на доклад к начальству. К монахам пойдем.

Опа! Воистину болтун — находка для шпиона. Теперь известно, что тот старикан в лагере из волшебников один. Важная информация на тот случай, если все же решусь сделать отсюда ноги, наплевав на возможность поимки, после которой вероятность выжить станет вообще величиной отрицательной.

Нас провели мимо котлована, где какие-то личности незнакомого вида проводили замеры глубины, ширины и прочего с подробным составлением плана, затем мы завернули в маленькую землянку, явно являющуюся сооружением временным. Внутри едва хватало места для круглого алтаря Отца Времен, небольшого пятачка, видимо, предназначенного для верующих (человек пяти-шести, а больше бы тут просто не поместилось), если те задумают обратиться к небесам единовременно, и двух коек. Занятых. Оба церковника дрыхли без задних ног под толстыми, словно танковая броня, одеялами, и оглашая помещение раскатистым храпом. В унисон они, правда, вопреки моим подсознательным ожиданиям не попадали, но старались как могли. Следов побоев на их лицах уже не было. Жаль. Ну, будем надеяться, памяти о перенесенных неприятных минутах для налаживания конструктивного диалога хватит.

— Не шуми, — тихо попросил я легионера, уже набравшего в грудь воздуха для приветствия священнослужителей. — Нечего людей пугать. Резать будем тихо, чтобы кровью не запачк… Кхм… То есть будим их тихо и культурно. Без резких движений и слов. Рина, или как там тебя, подойди, пожалуйста, к святому отцу и поцелуй его.

— Чего?! — взвыла девушка одновременно с ошарашенным возгласом легионера, мгновенно перебудив церковников.

— Жаль, не получится, — вздохнул я, мысленно прощаясь с идеей привить монахам стойкую импотенцию. Во всяком случае, если бы меня по методу принца из сказки о спящей красавице разбудило такое чудо, то кошмары бы снились долго.

— Здравствуйте, коллеги! — Мое приветствие заставило их скривиться. — Мне пришлось побеспокоить ваш сон ради очень-очень важного дела. А именно лекции о профессиональной этике, следование правилам которой требует пристального внимания со стороны тех, кто по роду деятельности обязан заботиться о своей пастве.

— Ни демона лысого не понял, чего ты хочешь, мерзавец, — окрысился тот гаденыш, что все время ходил с плеткой. Странно, но сейчас его хвостатой спутницы рядом не обнаружилось. — И лучше бы тебе придумать какую-нибудь сказку поубедительнее.

— Так, — вздохнул я и не без некоторого внутреннего содрогания положил руки на круглый алтарь. Молнией не стукнуло. Да и татуировка на щеке ничем себя не проявила. — Сэр Олкотомер здесь уже был… А кто ж из ваших мне еще должен?

— Угрожаешь, падаль?! — взвился из-под одеяла монах, обладающий святой магией, занося руку для удара. Причем на пальцах его плясало обжигающее глаза чистое белое пламя.

— Предупреждаю, урод, — решил отбросить в сторону дипломатию и вежливость я. — Бараки забиты ранеными. И умирающими. В своем подлатал, кого сумел, но силы кончились, а люди, требующие исцеления, остались. Вон, самую тяжелую пациентку даже вам на дом привел, чтобы лишний раз ноги не утруждали.

— Все в руках Отца Времен, правда, брат Тензор? — пожал плечами, обращаясь к своему приятелю монах, убирая однако заклятие. — Брр! Холодрыга!

Если он мог позволить себе спать фактически голым, какое-то подобие ночной рубашки, по обилию кружев больше похожее на женское платье, не в счет, то температура в помещении явно поддерживалась вполне комфортная.

— Воистину. — Церковник, долго пытавшийся оставить на моей спине шрамы от плети, поступил умнее, сначала скинув на пол одеяло, а потом встав на него ногами. (Ну хоть этот одет не как представитель нетрадиционной сексуальной ориентации, которых последнее время на Земле развелось столько, что можно подумать, они научились размножаться методом деления пополам, словно амебы. Может, если вернусь домой, проверить теорию каким-нибудь подходящим предметом, например, двуручным мечом?) — Но тут случай явный. Сестра моя, задумайся о жизни своей, ведь скоро предстанешь ты перед судом божьим. Сколько там живут с пробитыми кишками? Полмесяца, если не ошибаюсь? Ну, времени хватит.

Женщина, которую фактически приговорили к медленному сшиванию заживо, зло заскрипела зубами и рванулась вперед со скоростью, которую от раненной в живот и фактически умирающей ожидать никто не мог. В руке ее будто из ниоткуда возникло нечто вроде струны, которая обвила шею монаха, а сама она, словно кошка, скользнула невероятно ловким движением за спину захрипевшему церковнику.

— Не успеешь, — сказала она вновь призвавшему магию святоше. — Эта ниточка сделана из гномьей стали. Если дерну посильнее, она перережет тебе не только горло, но и позвоночник.

М-да, боевая штучка. Если бы она еще не напоминала личиком, да и не только им, давно умершего от оспы зомби, точно бы начал оказывать знаки внимания. Интересно, а уж не зачинщица ли бунта случайно передо мной?

— Ты, — глаза оставшегося свободным монаха налились священным пламенем гнева. — Ты привел ее сюда!

Аура содрогнулась, приняв в себя заряд светлой силы, какая-то его часть отлетела в стороны от автоматически воздвигнутого барьера, но слишком не равны были силы. Да и те почти все ушли на лечение заключенных. Огонь как будто выжег голову изнутри.

— Будь проклята моя привычка хватать то, что плохо лежит, — бормотал я, едва шевелясь, боясь сдвинуть руки и ноги на лишний миллиметр и отчаянно пытаясь развернуть шею на сто восемьдесят градусов, чтобы увидеть, что творится сзади. — Это ж надо… нет, это ж надо, а? Все! Хватит! Пора идти на курсы самоконтроля, пока эта черта характера не успела свести меня в могилу. Больше ни разу! Больше никогда! Совсем-совсем никогда на поводу у инстинктов не пойду. И вообще, «Оку» надо было брать. И денег бы сэкономил порядочно, и, случись чего, ее не жалко, ну вот ни капельки. Остатки в совочек смел, мелочь из кармана достал и можно идти за новой. А с этой дурой точно инфаркт заработаю. Если новый гараж не куплю. А денег нету. Вообще. Мелочь на молоко с хлебом не считается. Может, все-таки этот расширить? Но как?! Бока-то точно сдвинуть не удастся, там же соседи, а вот длину бокса увеличить… хм… можно попробовать. Пара умелых работяг со сваркой, немного железных листов, и, думаю, все получится. Вот только тогда из общего стандартного ряда выбиваться сильно будет…

Машина медленно-медленно вползала задом в гараж, и я, облегченно выдохнув, повернул ключ зажигания, глуша мотор. Слава богу, обошлось. Не задел стены, не поцарапал блестящее покрытие и даже бампером в выступающую крышку погреба не ткнулся, наловчился останавливаться в считаных миллиметрах от него. Красивая иномарка, покупка которой съела мои накопления за последние четыре года, встала на положенное ей место. Высокая, черная, вытянутая, с каким-то хищным прищуром фар, я влюбился в эту модель сразу же, как увидел ее в автосалоне. Цена, правда, была выше той суммы, которую сам себе назначил как верхнюю планку стоимости покупаемого четырехколесного друга, но мысль о том, каких девушек можно будет без особого труда кадрить на этом шикарном транспортном средстве, заставила затянуть пояс потуже и на какое-то время свести свой личный финансовый баланс к нулю. Причем на то, чтобы заставить не уйти его в минус, требовалась немалая сила воли. Ненавижу влезать в долги. Потом ведь отдавать приходится. А это время, нервы, да и просто какой-то неприятный осадок в душе. И вообще, будем считать, что я на ближайший месяц сел на диету.

Моя же новая машина, как оказалось, в соответствии со своей хищной красотой имела истинно женский характер изрядной стервы. Во-первых, в предназначенное для нее жилище она не то чтобы входить отказывалась… нет, просто требовала большего. Гараж был длиннее ее корпуса. Примерно на полметра с хвостиком. Проблема в том, что вплотную к стене разместился довольно высоко выступающий, сантиметров на сорок, люк, ведущий в небольшой подвал. Вкопанная кем-то из прежних хозяев круглая железная труба с вбитыми в нее с внутренней стороны скобами в случае столкновения с блестящей полированной поверхностью автомобиля оставила бы на ней жуткого вида царапину. И в ширину она занимала примерно полметра. В результате каждый раз при попытке припарковать машину в ее постоянном месте дислокации приходилось в уме решать сложную математическую задачу, с ювелирной точностью размещая автомобиль так, чтобы и двери закрывались, и столкновения не произошло. Пока получалось, но долго так продолжаться не могло, ну, не рассчитан я на то, чтобы выполнять одну и ту же последовательность действий, не отклоняясь от нее ни на сантиметр. Рано или поздно ошибусь, и тогда прости-прощай парадный вид машины, здравствуй автосервис и новые траты. А они и так на эксплуатацию детища зарубежного автопрома были немаленькие. При покупке я как-то забыл, что расход бензина у больших машин выше. И теперь за это приходилось расплачиваться при каждой заправке, так как литры топлива, цена на которое неуклонно дорожает последние лет тридцать, утекали в недра мотора со страшной скоростью.

Нервов эта ситуация портила — жуть. Если бы столько же проблем создавала женщина, то, право слово, лучше было бы ее бросить, будь она хоть мисс Вселенная.

Осторожно открыв дверцу и буквально просочившись в узкий проем, — в ширину моя покупка тоже была немаленькой, и приходилось следить, чтобы не стукнуть ее крылом о стену, — я выбрался наружу и задумчиво посмотрел на трубу спуска в погреб, напоминающую тайный вход в какой-то секретный бункер. Не исключено, кстати, что им она первоначально и являлась, но потом кто-то ушлый исхитрился утащить кусочек приглянувшегося казенного, то есть, по понятиям многих, ничейного имущества.

— Может, тебя отпилить? — задумчиво пробормотал я, косясь на предмет, своим диаметром занимающий так необходимые сантиметры пространства. — Но с другой стороны, а вдруг такая выступающая фиговина зачем-то нужна? Ну, чтобы мыши в погреб забраться не могли, например. Или чтобы…

Неожиданно в голову что-то как будто стукнуло изнутри. Вид внутренностей родного гаража замерцал, и вместо глухой стенки проступило что-то неясное, вроде туннеля, ведущего к большому крытому стадиону. Странным образом было понятно, что до потолка десятки метров, а прямо напротив меня стояла толпа людей в нелепых одеждах, напоминавших какие-то старинные платья и камзолы вроде тех, которые можно увидеть в исторических фильмах на различных мушкетерах или их дамах сердца. Наваждение длилось несколько секунд, а потом исчезло.

— Все болезни от нервов, — констатировал я и, дрожащей рукой повернув ручку двери, полез в машину, где в бардачке валялась аптечка. Правда, есть ли в ней успокоительное, было неизвестно, слава богу, не открывал ее еще ни разу. — Хватит так беситься, Виктор, хватит. Вот уже галлюцинации начались из-за того, что регулярно пытаюсь протащить верблюда через игольное ушко, а дальше-то ведь только хуже, наверное, будет? Нервный тик появится? Припадки бешенства начнутся? Рубашку с длинным рукавчиком санитары пропишут, и даже вспомнить не сможешь за что?

Противоположная стена гаража снова исчезла, а потолок скакнул куда-то к небесам. Я понял, что вместе с машиной нахожусь в каком-то поистине громадном помещении, правда, народ из него куда-то подевался, прямо перед капотом стоял лишь один-единственный узкоглазый старикан в широкополой шляпе, одетый, как киношный волшебник, в черную мантию с какими-то красными узорами, но почему-то вместо посоха крепко сжимающий в руке двуручник, по-моему, больше него ростом. Кажется, последнее предположение насчет психбольницы было верно. Нет, я знал, конечно, что регулярные стрессовые нагрузки разрушают психику, но чтобы так быстро?! Еще же и половины месяца с момента покупки автомобиля не прошло!

Пенсионер с большим мечом задумчиво меня оглядел, а потом сделал картинный жест рукой. Капот моей новенькой иномарки уехал в сторону. Вот просто так взял и уехал, будто так и надо. Педаль сцепления вообще, можно сказать, из-под ноги ушла, оставив меня сидеть в водительском кресле и в шоке.

Волшебник, ну а кто это еще мог быть после такого-то, неспешно подошел ко мне и, сложив пальцы в щепоть, ткнул ими прямо в мой лоб. Вся жизнь выстроилась, как по команде, в стройную цепочку и пронеслась перед глазами, начиная от младенчества и заканчивая последней попыткой загнать машину в гараж, ничего не поцарапав. Не знаю, сколько времени это продолжалось, но, когда пришел в себя, увидел все того же пожилого азиата, который стоял прямо напротив меня и довольно скалился.

— Вот гадство, — только и смог сказать я, и тут потолок громадного помещения рухнул, к счастью, не весь. В довольно небольшую, всего-то метров десять в диаметре, дыру — по сравнению с общей площадью ну просто дырочку от укола иголкой — начал резво сыпаться десант. Причем какими-нибудь ремнями или парашютами (высота, думаю, вполне была сравнима с теми вышками, на которых учатся этому делу) решившие зайти к нам на огонек себя принципиально не утруждали. Они просто падали. И приземляясь на ноги, сразу бросались в бой, передвигаясь не менее чем десятиметровыми прыжками со скоростью негров на Олимпиаде, на ходу занося над головами длинные тонкие сабли.

Старикан выкрикнул что-то, судя по интонациям, нецензурное, и упавший на пол кусок вернулся на свое место, воспарив с легкостью воздушного шарика. Очередного десантника, ради разнообразия, видимо, сунувшегося к нам с копьем, он просто вытолкал куда-то наружу далекой крыши.

Атакующие выстроились полукругом, в центре которого оказался маг с двуручником. Они тоже были азиатами, в чем я убедился, пройдясь взглядом по их лицам. Кожа слегка желтоватая, глаза-щелочки, рост ниже среднего, уши круглые. Не эльфы какие-нибудь фэнтезийные, в общем. Даже жаль. Одеты во что-то вроде светло-серых халатов с двумя рядами пуговиц, волосы собраны на затылках в пучки, шляп или шлемов не видно. Один из них выступил вперед и что-то коротко пролаял, выставив свой ножик-переросток. На дуэль, что ли, этого старого пня вызывает? А иначе чего он как-то церемонно кивает? Неужели пенсионер сейчас попробует со своим сплющенным тараном отмахаться от молодого парня с сабелькой? Я, конечно, в фехтовании полный профан, но то, что ей можно ударить раза три, пока это чудовище для замаха поднимешь, понимаю. Или магию тоже можно в ход пускать?

Я оказался прав в одном и неправ в другом. Поединок действительно состоялся. Вот только маленький меч не успел даже дернуться прежде, чем его старший собрат перерубил лезвие у основания вместе с туловищем десантника. Старик двигался не просто быстро, а очень быстро. Вот он стоял от своего противника в добром десятке метров, а вот уже с брезгливой миной смахивает с тяжеленного двуручника, удерживаемого, между прочим, только левой, кровь и, по-моему, кусочек позвоночника.

А потом оставшиеся владельцы халатов напали на мага. Все разом. И началась бойня. О том, что существуют законы инерции и гравитации ни пенсионер, ни его чудовищное оружие, судя по всему, даже не подозревали. Они крутились юлой в воздухе на расстоянии пары метров над полом и резали нападающих с легкостью циркулярной пилы с самонаведением. Ноги, руки, тела, клинки и головы разлетались в разные стороны, пятная темные плиты пола темной кровью. В воздухе запахло совсем не розами, и, когда очередная конечность плюхнулась практически мне на голову, желудок рванулся к горлу и выплеснул из себя все, что в нем имелось. Пока организм избавлялся от полупереваренной пищи, битва кончилась вместе с десантниками. Они, порубленные практически в фарш, лежали тихими, сочащимися мерзкими жидкостями кучками, в которых опознать людей было довольно-таки проблематично.

Старик, на одежде и мече которого почему-то не осталось ни единого пятнышка укоризненно покачал головой, глядя на дело… хм… пищевода моего, и не успел я испугаться, что сейчас тоже отправлюсь на тот свет в разобранном виде, как он снова ударил щепотью по многострадальной голове. На этот раз в мозгу вместо воспоминаний забрезжили… Да в принципе они же и забрезжили, да вот только не мои. Детство в странном доме, где стены сделаны из тростника и бумаги, игры с такими же карапузами, причем никакого футбола или чего-то похожего, только прятки и драки на деревянных мечах, уроки верховой езды, фехтования, магии, каллиграфии, географии, философии, экономики, геральдики и много чего еще, юность, первые поцелуи, драки, дуэли, церемония совершеннолетия и назначение официальным наследником…

На этом чужая память оборвалась. Окружающее на секунду замерцало и исчезло, после чего спустя какую-то секунду я обнаружил себя в странном месте за любопытным занятием. А конкретно, стоящим посреди небольшого бассейна и сосредоточенно разглядывающим свои ноги, к которым с гастрономическим интересом присматривалась стайка снующих над пальцами рыбок. Вокруг простиралось нечто, похожее на римские бани или сауну депутата, денно и нощно не жалея горба своего обкрадывающего русский народ. Везде сверкающий мрамор, алебастровые статуи, позолота и колонны. Окон нет. Дверей тоже не видно, впрочем, они могут быть скрыты какой-нибудь архитектурной композицией.

— Хорошие глюки пошли, — возникла где-то на заднем фоне мысль. — Качественные. Чем же тот монах так приложил, что практически художественный фильм на тему попаданца увидел с собой в главной роли? И где это я?

— Строго говоря, все там же, — очень знакомый женский голос, сопровождающийся двумя упругими шарообразными предметами и руками, которые обвили мой торс, заставил меня вздрогнуть, как от прикосновения раскаленного железа, и непонятным образом оказаться на другом конце бассейна.

— Странная реакция на женские ласки, — в притворном изумлении округлила глаза морская богиня. — Хм, мальчик, а тебе девочки вообще нравятся или уже лечить пора?

Ее синие волосы, спадающие водопадом на спину, стали, казалось, еще длиннее, и теперь их кончики мокли в бассейне, где воды было в лучшем случае по щиколотку. Одежда тоже немного изменились. Штаны, похожие на джинсы, остались все теми же, а вот на груди красовался импровизированный топик из завязанной узлом белой рубашки.

— Ну чего молчишь? — Руки небожительницы уперлись в бока. — Слушай, я ведь и настоять могу.

— А как же свобода выбора? — ляпнул я первое, что пришло на ум.

— Хорошо, — ничуть не смутилась владычица морей. — Вот, выбирай! Или она, или я!

Передо мной предстала, соткавшись из воздуха, давешняя пациентка, ошалело крутящая головой. Мазь, покрывающая ее лицо, местами стерлась, кажется, под ударами кулаков, из носа текла маленькая струйка крови, оба глаза украшались медленно, но верно проявляющимися фонарями. И раньше она была не красавица, а сейчас вообще хоть титул «Мисс импотенция» присваивай. Но если выбирать между ней и обладательницей бескрайних возможностей с непростым характером, то…

— Ну нахал! — заключенная исчезла так же внезапно, как и появилась, а небожительница выглядела немного обескураженной. — Ладно, меня не хочешь, но позариться вот на это вот… И причем ты ведь не извращенец! М-да, видно, переборщила с прошлым уроком, так, кстати, и непонятым до сих пор.

Мне при воспоминании о погибшей русалке и ситуации, когда морская богиня наблюдала за тем, как недавние любовники сталкиваются лбами, пытаясь убить друг друга, очень захотелось ответить потоком богохульств. А еще лучше, прибить свою покровительницу. Медленно. Вот только давать волю желаниям в присутствии этого существа было просто глупо. Увы, но мы в настолько же разных весовых категориях, как божья коровка и мычащая рекордсменка по удоям.

— Поэтическое сравнение, — хмыкнуло божество, явно прочитав мысли своего невольного слуги, не делая, впрочем, попыток покарать и даже воздерживаясь от поползновений в мою сторону. — Знаешь, а из тебя мог бы получиться сносный рифмоплет. Может, забросишь магию и уйдешь в поэты? Обещаю регулярно подбрасывать вдохновение.

— Ну уж нет, — даже содрогнулся от такого предложения я. Подобную музу если кому и пожелаешь, так исключительно автору литературы из жанра ужасов, причем желательно, чтобы он то, что пишет, себе абсолютно не представлял. Менее закаленные мозги ее фантазии не выдержат. — Так где я? Умер?

— Еще нет, — обрадовала небожительница. — Но приложил тебя монах знатно. Теперь лежишь в лагерном карцере, галлюцинируешь. Сия уродливая особа под боком, всего лишь в соседней камере. Кстати, открывшиеся тебе в бассейне видения несли в себе искаженную картину грядущих событий. Побочный, так сказать, эффект, иногда проявляющийся при пересечении моей воли и сил Отца Времен. По отдельности дар пророка даровать никто из нас толком не способен, но вот вы, простые смертные, иногда и сами неплохо справляетесь, объединив усилия. Вернее просто попробовав разбить друг другу носы.

— Бред какой-то, — вздохнул я, припоминая очень реалистичную галлюцинацию. — Если верить ему, то попаду обратно на Землю, куплю машину и снова провалюсь в иной мир.

— Эй, не все так буквально, — погрозила мне пальчиком богиня. — Я же сказала «искаженную картину». Будущего еще нет, а его наметки похожи на реальность, которая когда-то наступит, не больше, чем круги в воде на упавший в нее камень. Вполне возможно, на родину ты так никогда и не вернешься… а может быть, и попадешь туда буквально на днях. Кто знает? Ладно, жрец, я собралась с тобой поболтать совсем не о тонкостях мастерства видеть грядущее. Готовишься внимать гласу божьему?

— Угу, — мрачно кивнул я, подумывая, а не заткнуть ли уши. Поможет, конечно, вряд ли, ну а вдруг?

— В общем, кто-то вроде жаловался недавно, что не ставлю перед ним ясную и четкую задачу, после выполнения которой вернется былая сила и добавится обещанный тем малюткой-архидемоном подарок. — Морская богиня уселась на бортик бассейна и задумчиво постучала пальцем левой руки по носу. — Или не ты был, а кто-то из твоих друзей?

— Как они, кстати? — быстро спросил я, надеясь узнать хоть что-то о Артеме и Ярославе. — И куда вы их с Окрешем засунули?

— Не скажу, и не проси, — отмахнулась владычица морей, заставив меня заскрежетать зубами от тщательно сдерживаемой ненависти. Впрочем, можно и выход ей дать. Уверен, небожительницу она только позабавит, примерно как слона попытки агрессивной мухи идти на таран. — В общем, так, запоминай, повторять не буду. Из страны, где сейчас находишься, убраться надо — это раз, самому нужно добиться могущества, сопоставимого с тем, что раньше было, — это два. Ну и не сдохнуть в процессе, само собой, а то вечно вы, смертные, дышать перестаете, столкнувшись ну с абсолютно пустяковыми трудностями на своем жизненном пути. Учти, отбросишь копыта раньше времени, следующую жизнь, а может, даже и не одну, проведешь максимум треской. Все, аудиенция окончена, можешь отправляться из моих уютненьких владений обратно в карцер, раз уж такой привереда и видеть свою покровительницу не желаешь.

Бассейн с рыбками и беломраморные колонны поблекли и потемнели, постепенно переходя в кровавую муть перед глазами. Я застонал от раскалывающей голову боли и сел на голых камнях, ощущая касающийся тела материал голой кожей: с меня сорвали почти всю одежду. Было холодно и темно. А ведь организм темного мага практически не мерзнет, какая же тогда здесь температура? Ой, чувствую, засунули куда-то в вечную мерзлоту. Ощупывание стен показало, что мое тело спровадили в какой-то каменный мешок. Встать в полный рост здесь можно, а вот лечь, вытянув ноги, нет, в стенку упираешься. Холод пробирался через босые ступни внутрь организма. Интересно, тут на полу жидкий азот нигде не конденсируется? Может, поискать по углам?

— По крайней мере, уголовников здесь нет, — попытался найти положительные стороны в сложившейся ситуации я. — И вообще день не зря прожит. В битве поучаствовал, нескольких людей вылечил, одного из монахов под удар, вернее под удавку, подвел, богиню, явно испытывающую приступ сексуальной агрессивности, отшил. Ой, последнее, кажется, зря-а-а-а…

ГЛАВА 5

Сколько времени я провел в карцере, не знаю. Мне оно показалось едва ли не вечностью. Было неизменно темно и холодно. Очень хотелось спать. Тело давно потеряло чувствительность. Думаю, если бы остался в этой тюрьме еще часиков эдак шесть, живым бы оттуда уже не выбрался. Может, и зря не замерз. Жизнь трески, обещанная мне морской богиней, в случае если лишу ее развлечения в своем лице раньше срока, в принципе безмятежна и коротка. А человек может мучиться ой как долго.

— Смотри-ка, — удивился стражник, фактически доставший меня из каменного мешка, — даже в сознании.

— Темный маг, — пожал плечами его сменщик, в котором я с удивлением опознал того самого типа, рассчитывающего получить средство от самого постыдного для мужчины недуга. — Хоть и слабенький. Хм, как думаешь, сам дойдет?

— Смотря куда, — пролязгал не попадающими друг на друга зубами я, щурясь от света факела, после полного мрака подземелья кажущегося ослепительно ярким. — Если там есть камин, раскаленное железо, столб с охапкой хвороста под ним или иные теплые вещи, то да.

Так, похоже, мое чувство юмора стремительно чернеет. А функция самосохранения вообще отключена. Интересно, это воздействие полученного от небожительницы благословления или, так сказать, природный тупизм?

— У центуриона все найдется, если будешь излишне наглым, — уверил незнакомый легионер. — Нет, ну это же надо на святого человека напасть…

— Оба монаха живы? — поинтересовался я с затаенной надеждой на то, что вот прямо сейчас услышу изобилующий кровавыми подробностями рассказ, в котором церковников, желательно всех двух, жестоко убила однорукая заключенная.

— Разумеется, — кивнул мой старый знакомый и практически бессменный конвоир. — Иначе бы всех зачинщиков бунта уже колесовали.

— А начались беспорядки? — удивился я. — Сильные? Как же их допустила охрана?

— Да, если честно, не особо, — пожал плечами солдат. — Но, пока священники ни обошли все бараки, читая свои молитвы об исцелении, та сумасшедшая отца Тензора не отпустила. И как только держала удавку одной-то рукой? Ладно, не время сейчас разговаривать, центурион ждет. Идем.

К начальнику всего лагеря он вел меня в одиночестве, видимо, не опасаясь попыток нападения. Интересно, откуда такая беспечность? Или это твердая уверенность в своих силах? Странно, вроде никаких волшебных амулетов, способных защитить от магии, под доспехами, кажется, не прячет.

— Все добыл, — негромко сказал он, когда мы удалились от тюремных помещений. Никого по пути не встретили, да и вообще было как-то тихо, а в редких окнах плескалась темнота. Кажется, на дворе глубокая ночь.

— Это, конечно, хорошо, — хмыкнул я. — Но сейчас мне немного не по себе и лучше не колдовать какое-то время, пока в норму не приду. А то напутаю еще чего, и станет куда хуже, чем было. Как тебя, кстати, зовут-то? А то столько общаемся и еще друг друга не знаем.

— Хуже, это только если проблема вообще отпадет, — горько вздохнул легионер. — Лайс я. Ладно, будем надеяться, до завтра ты доживешь.

Глай Цекус в своем кабинете сидел далеко не один. Компанию ему составлял уже знакомый чародей, однорукая любительница прыгать на священников с удавкой, а также относительно миловидного вида девушка в богатой одежде и с мечом у пояса. Вот только его дополняли коротко остриженные волосы, едва прикрывавшие череп, свежие следы недавних травм на лице и клеймо на лбу, выделяющееся на светлой коже грязной кляксой. Кто-то прижал к нежному челу раскаленный металл в виде круга, внутри которого оставалось свободное место, складывающееся в слово «клятвопреступник». Заключенная, как и я. Вот только относятся к ней, судя по всему, совсем иначе. Во всяком случае, на столе стоят высокие бокалы, от которых не тянет сивухой, нарезанный хлеб и полуобглоданные птичьи косточки. Кажется, попал на званый ужин. Надеюсь, не в качестве десерта.

— Вот он, леди, — разлепил губы Амвросий Волиус. — Темный ведьмак и жрец морской богини по прозвищу Алхимик. Да вы присаживайтесь, не стесняйтесь, чего в дверях стоять.

— Мульткласс, однако, — пробормотал я, занимая свободное место. — Вино? Спасибо, но лучше воздержусь. Мне бы лучше горячего чего-нибудь, если можно. Карцер у вас жутко холодный. Даже жаль, что ни разу священника не стукнул, чтобы туда попасть за дело, а не просто так.

— Скажи спасибо, что до утра в нем не остался, — в голосе центуриона раскаяния за то, что в тюрьме оказался ничего в общем-то не сделавший человек, не слышалось ни капли. — Кстати, ты, думаю, будешь обрадован новостью, что капелланы в учебном легионе скоро сменятся. Во всяком случае, прошения об отставке они оба уже дружно подали. И, учитывая тот факт, что раненые без помощи мирно спящих святых отцов умирали, бессмысленно сокращая количество легиона, полагаю, начальство их удовлетворит.

— Спасибо. — Мой взгляд в упор однорукую душительницу монахов ни капли не испугал. И даже смутиться, кажется, не заставил. И вообще, сама виновница произошедшего выглядела гораздо лучше, чем раньше. Впрочем, а хуже-то куда?

— Думаю, моя телохранительница попозже выкажет вам благодарность за оказанную поддержку, — вдруг вступила в диалог девушка. — Сейчас Сандре это несколько затруднительно, и потому прошу принять ее от меня. Заклятие немоты, которое наложил на нее священник, после того как его товарищ наконец освободился, снять без помощи очень сильной магии невозможно. Придется ждать, пока само развеется.

Мисс Кошмар Наяву сделала рукой странный жест, видимо, призванный подтвердить сказанное.

— В общем, так, жрец, — тяжелый взгляд центуриона уперся в меня, словно прицел крупнокалиберного орудия, — не буду ходить вокруг да около. Набирается небольшой отряд для учений в схватке насмерть. И ты в него входишь за все свои художества. Знаю, большая их часть есть измышления святых отцов, недостойных своего сана, но ты заключенный, а они офицеры, которым очень хочется расплатиться за пережитый страх и унижение. Если после двух бунтов подряд не накажу явно причастных к их устройству, то меня просто не поймут. За беспорядки, принудившие монахов исполнить свои обязанности, ты и телохранительница леди как зачинщики отправитесь побегать от молодых легионеров, которым, по мнению их командиров, пора попробовать крови. К сожалению, несмотря на все усилия, за беспорядки в женском обозе туда же отправится и леди Мейр.

— Ну, сколько можно просить, — поморщилась обладательница клейма. — Просто Кассандра. Тем более титула меня официально лишили. — И я не думаю, что есть серьезная необходимость привлекать этого человека. Моя слуга прекрасно справится с любым разумным противником, данный факт она уже с блеском успела доказать в ходе недавних событий. Да и я сама тоже далеко не подарок, что могли бы охотно подтвердить глава нашей охраны и два его помощника, если бы случайно воскресли.

Аура у девушки была самой обычной, следовательно, магией она не владела. Боевые искусства? Вполне возможно. Явная дворянка, а этот класс по определению должен поставлять профессиональных солдат. Правда, в этом мире обычно убивать учат только мальчиков, но исключений, думаю, можно найти много, если хорошенько поискать.

— А кто говорит о честной схватке? — удивился Амвросий. Старый маг извлек откуда-то из складок своего одеяния комок какой-то подозрительной гадости, кажется, сушеного мха или чего-то подобного, понюхал его и убрал непонятный предмет обратно. — Враги вашего деда, уверен, пропихнут всеми правдами и неправдами в отряд своих людей. Или нелюдей. Ради внучки адмирала, в свое время едва не уполовинившего поголовье пиратов и отправившего на рею за сотрудничество с ними нескольких благородных капитанов, они и отряд эльфов-снайперов при поддержке чернокнижников-дроу выставят. Плата, которую обязательно назначат за вашу голову, заставит их отложить междоусобную резню до того момента, как дело будет сделано. Поверьте, целитель, да еще такой, будет очень даже нелишним.

— Если он, конечно, согласится помочь, — добавил я, потихоньку шалея от собственной наглости. — А пока делать этого что-то не очень хочется.

— Наглеешь, — нахмурился Глай Цекус. — Обратно в карцер захотел?

— Центурион, — надеюсь, мой взгляд получился достаточно безмятежным, — я слуга и наблюдатель бога. Вернее, богини, не суть важно. Да еще и маг крови по совместительству. Чем можно запугать обладателя такого сочетания? Гибелью физической оболочки? Вот уж вряд ли. На том свете уже ждут с распростертыми объятиями. В своем посмертном существовании и даже его качестве уверен целиком и полностью просто по роду деятельности. Помешать ему, конечно, можно… но не смертным. Болью? Ну, убить себя успею всегда, вряд ли вы, Амвросий, знакомы с целительством настолько хорошо, чтобы надолго удержать среди живых чародея, активно этого не желающего. Позором? Мимо. Понятия о чести у меня настолько своеобразные, что задеть их посторонним личностям вряд ли получится. Угрозой достать близких людей? Родню без помощи Отца Времен или его ближайших слуг, ну на худой конец каких-нибудь могущественных демонов вам просто не отыскать.

— Хорошего же ты о нас мнения! — буквально прошипела девица с клеймом.

— Леди Мейр, — припомнил я титул, каким называл ее Глай Цекус, — вы никогда не попадали в плен к племени гоблинов? Знаете, если верить личному опыту, он очень похож на нахождение в учебном легионе. Только тюремщики чуть выше, не того цвета и вроде бы людей не едят. Хотя насчет последнего еще не уверен, мало ли.

— Да как ты смеешь! — Рука центуриона цапнула меня за шиворот, а вторая едва не расквасила напрочь нос. Но ее остановили.

Телохранительница, лицом похожая на жертву атомной войны, целой конечностью без особых усилий перехватила толстый кулак. Ее пальцы еле сошлись на толстой, словно ветка столетнего дерева, руке, но остановили ту надежно, словно стальные оковы.

— Правда никому не нравится, — вздохнул я, с немалым усилием освобождаясь от его пальцев. — За то и страдаю. Безвинно.

— Ну-ну, — хмыкнул Волиус. — Кроткий и миролюбивый жрец морской богини. Кому сказать — засмеют.

— Потому что в предмете не разбираются совершенно, — вздохнул я, еще раз мысленно помянув тот злополучный миг, когда в первый раз переступил порог подводного храма и привлек к себе внимание небожительницы. — Кстати, давно хочу спросить: вы часом не друид?

— Бывший, — пожал плечами старый маг. — Меня собратья уже полсотни лет как из круга выпихнули.

— Правда? — удивился я, наблюдая за безуспешной борьбой Глая Цекуса и арестантки, еще совсем недавно умиравшей от раны в живот. Центурион, вероятно способный голыми руками удавить гориллу, проигрывал, но на помощь звать, видимо, не собирался. — А за что, если не секрет?

— Да так, — меланхолично пожал плечами чародей. — За систематическое присутствие в моей спальне одной ушастой куртизанки. Видишь ли, с ее народом у жрецов природы давние и очень кровавые счеты. Взаимные.

Бравый вояка тихонько зарычал, словно злой медведь, но сдал назад, позорно проиграв в противостоянии. И его тут же отпустили. Кипящий яростью взгляд центуриона скрестился с немного виноватым взглядом обладательницы нарывов по всему лицу, но, пожалуй, особого смущения в нем не чувствовалось. Начальник лагеря явно не числился в ее шкале вышестоящих субъектов.

— Чего ты хочешь? — спросила Кассандра, так кажется, звали эту клейменую аристократку.

— Ну, в первую очередь извинений за то, что провел в каменном мешке незабываемые часы фактически за красивые глаза, — решил я, понимая, что от участия в скорой драке не отвертеться. — Впрочем, могу сменить их на то, что в составе противостоящего нам отряда будут два известных вам капеллана.

— Они и так туда собираются, чтобы поквитаться, — пожал плечами Амвросий. — Придурки молодые, что с них взять.

Кажется, старый друид, пусть и бывший, священников тоже недолюбливает. Наверное, они и к нему цеплялись. Фанатики.

— Во-вторых, — продолжил наглеть я, — хотелось бы сократить срок своего пребывания здесь.

— О помиловании и не мечтай, — отрезал центурион. — Приговоры могут быть пересмотрены либо судом, либо военным трибуналом, а в его состав мне даже входить запрещено.

— Печально, — вздохнул я, мысленно попрощавшись с весьма вероятной свободой и силой, которая появилась бы очень быстро после ее обретения. Эх, если бы вернулись былые способности, тогда бы вновь стал могущественным колдуном, способным ни на кого не оглядываться, а в случае необходимости от врага просто улететь. — Ну, тогда хоть скажите правду, в какую дрянь сейчас втравливаете. Не великий царедворец, но понять, что от нее несет политикой, могу. Ничто иное просто не способно отправить сюда столь благородную даму, как вы, леди Мейр, да еще и вызвать столь галантное отношение к простой узнице и зачинщице женского бунта со стороны начальства лагеря.

— Все просто, — хмыкнула девушка, потрогав свое клеймо. — Учебный легион — затея, несомненно, полезная… но грязная, уж с этим никак не поспоришь. И им в своих интересах пользуются многие из не самых достойных жителей Империи. А другие просто мараться не желают. Уважаемый центурион был поставлен его главой в качестве наказания за громкое дело, достойное вообще-то награды, а не разжалования и направления в подобную клоаку. Но слишком многим влиятельным личностям были отдавлены ноги, слишком многим…

— С леди Мейр та же ситуация, — вздохнул Глай Цекус, переставший мериться взглядом с ее телохранительницей. — Она, надев глухие доспехи, выступила на дуэли, призванной решить земельный спор, вместо своего брата-близнеца, которому некие неустановленные личности накануне поединка подлили в вино смертельного яда. В результате право на феод их род не утратил.

— Вот только меня обвинили в нарушении клятвы, которую я давала перед судом, назвавшись чужим именем, — прошипела девушка, в очередной раз дотрагиваясь до отметины, уродующей ее лицо. — Заслуженно в общем-то, но… приговор был вынесен феноменально суровый! Лишение дворянского статуса, десятилетие в учебном легионе, клеймо.

Она скрипнула зубами от гнева, сжимая руки в кулаки. Те не выглядели особенно грозными, но тем не менее сила духа их хозяйки явно могла компенсировать недостаток телесной массы. Впрочем, любая женщина за погубленную красоту мстить будет куда страшнее, чем за простое покушение на ее жизнь. А назвать подобный вердикт суда иначе, чем умышленным убийством, у меня язык просто не повернется.

— Били по вашему деду, — попытался, видимо, успокоить ее Амвросий. — Старый адмирал многим в свое время кровь попортил честной и беспорочной службой.

— Да, — тихо согласилась с ним леди Мейр, вернее теперь уже просто Кассандра. — Ему уже больше ста лет, старик едва с кровати встает, из всего рода лишь я да он остались, а все равно старые враги никак не успокаиваются.

— Действительно, прогнила в чем-то Империя, — негромко вздохнул Волиус. — Хорошие в общем-то люди, половина из которых фактически находится в камере смертников, а вторая их охраняет, договариваются между собой о том, как бы половчее истребить отряд молодых легионеров. А ведь еще каких-то сто лет назад все было совсем не так… Ну что, вы согласны нам помочь, Виктор?

— Разве еще не просил называть меня Алхимиком? — ответил я, недовольно морщась. Татуировка дергалась и сигнализировала, что жрецу морской богини надо назначить плату за свое участие в деле. — Ладно, куда уж тут теперь деваться. Не бесплатно, само собой разумеется.

— Некуда, — согласился со мной Глай Цекус. — И, кстати, одно участие в битве насмерть приравнивается к месяцу обычного заключения в учебном легионе. Сколько у тебя там по приговору?

— Четыре года, — вздохнул я.

— Многовато, — подумав, честно признала Кассандра. — Если захочешь выйти на волю поскорее, то потребуется два с половиной десятка схваток не на жизнь, а на смерть. Столько битв далеко не каждый ветеран за своими плечами оставляет.

Блин, как я мог забыть! В соответствии с местным календарем в году шесть месяцев, больше напоминающих сезоны. Если не ошибаюсь, с какого-то древнего языка их названия переводятся как «холод, грязь, сев, тепло, урожай, снегопады». С другой стороны, а зачем мне это знание до сего момента нужно-то было?

— Ну, раненых в бой не пустить, по крайней мере, в моей власти, — обнадежил центурион. — Да и питание положено манипулам наказания не хуже, чем простым солдатам. Так что еще поборемся. И потом, продержишься достаточно долго — обеспечу перевод в нормальную армию, как и прочим отличившимся.

— Достаточно долго это сколько? — уточнил я, прикидывая свои шансы удрать из обычного лагеря легионеров. Конечно, там тоже будет охрана и прочее, а за таким переведенным заключенным так вообще глаз да глаз… но шансы сделать ноги в любом случае увеличиваются.

— Пока меня не прикончат, — вздохнула Кассандра. — Неважно, в бою или здесь, в лагере. Думаю, первых убийц можно будет ожидать дней этак через десять. После того как глава охраны женского обоза не сумел прирезать свою цель во сне, воспользовавшись небольшой отлучкой Сандры, поиск других исполнителей, полагаю, уже начался.

— Я не позволю тронуть внучку одного из лучших полководцев Империи, — гордо выпятил вперед объемное пузо Глай Цекус.

— Себя поберегите, — грустно улыбнулась обладательница клейма. — Дедушка не знал вас лично, но сразу же, как только началась травля, сказал: «Ругают так, что сразу видно честного человека».

— Лирику в сторону, — вздохнул я, понимая, что шансы на выживание все больше и больше уменьшаются. — Когда будет схватка? На каких условиях? Сколько участников и чем они вооружены?

— Дня через три-четыре, — подумав, решил центурион. — Лучше бы, конечно, подальше оттянуть, но боюсь, не получится. Соотношение сил будет равное. Относительно. Пятнадцать легионеров на десяток заключенных. Вы трое плюс семерка каких-нибудь бугаев посильнее, уж я их отберу со всем тщанием. Впрочем, для вас уже приготовлено настоящее снаряжение. Не самого лучшего качества, прямо говоря, но, думаю, мои умельцы смогут привести несколько комплектов в достаточно приемлемое состояние. Естественно, солдаты придут со своим оружием.

— Два священника Отца Времен в их составе будут почти наверняка, — напомнил Амвросий. — Вероятно, добавят еще какого-нибудь начинающего армейского волшебника.

— Там буду я, — напомнила Кассандра. — Значит, скорее всего именно чародей и будет убийцей. На такое дело вчерашнего ученика не пошлют. А противостоять опытному боевому магу…

Молчащая до того однорукая телохранительница хлопнула по столу единственной ладонью и, собрав на себе все взгляды, ткнула пальцем в себя.

— Полагаешь, справишься? — скептически уточнил я, припомнив силы, которыми владел не так уж и давно. Обычные люди тогда для меня опасности вообще не представляли. Ну, может, если бы их собралась пара сотен только.

— Сандра имеет богатый опыт сражений, — уверила меня бывшая аристократка. — Она воин одного давно уничтоженного магического ордена, баловавшегося трансформацией своих слуг в прирожденных бойцов. А также моя наставница.

— Уж не Приносящих силу ли вы имеете в виду? — вдруг заинтересовался друид. — Мм, леди, а ведь мы же знакомы! Бал у барона Лукса, помните? Вас еще в то время называли Сандрой Лисой! Я тогда выглядел лет на тридцать помоложе, нас еще тамошний духовник друг другу представлял.

Однорукая присмотрелась к старику и неуверенно кивнула.

— М-да, мир действительно тесен, — пробормотал маг. — Вот только полвека назад вы были первой красавицей побережья, а сейчас… Во имя матери-природы, что с вами произошло?!

И заткнулся, видимо, поняв, что напомнил сидящей перед ним женщине о ее виде, наводящем на мысли о мутантах и смертельных болезнях. Впрочем, для вековой старушки облик еще являлся вполне себе приличным.

— Это у нее так старость проявляется, — подсказала ему Кассандра. — Тело по-прежнему крепкое и сильное, но последние лет десять на нем все чаще и чаще появляются гнойники, не убираемые никакими заклинаниями. Ну разве что те будут использоваться как обычный нож. Маги сказали, так измененный чарами организм борется с подступающей слабостью. Но лет двадцать у Сандры, к счастью, еще есть. Целая жизнь, если подумать.

Однорукая кивнула и покосилась в бокал, видимо, любуясь на отражение в вине. Или скорее ужасаясь ему. М-да, боюсь даже представить, на что она станет похожа к концу своих дней. Один сплошной комок гноя, брр! С другой стороны, предо мной явно прекрасный пример работы настоящего мастера, чьи таланты лежат не в таких уж далеких от магии крови областях. Может, удастся подсмотреть парочку каких-нибудь оригинальных решений? Остаток вечера прошел не слишком интересно, но вкусно. После жуткого варева, подаваемого в бараки заключенных, нормальная еда резко прибавила в своих вкусовых качествах. Еще одним плюсом стало то, что участвующим в поединке выдавался в пользование небольшой сарайчик, разделенный тканевой ширмой на две части, выгодно отличающийся наличием большого количества свободного места, удобными топчанами и малым числом соседей. По правде говоря, первую ночь ночевали в нем только трое: я, Кассандра и ее молчаливая поневоле телохранительница. Думаю, был бы здесь Артем, он бы попробовал познакомиться с девушкой поближе, не сильно смущаясь наличием при той дуэньи, но мне куда большее наслаждение доставила возможность выспаться в тепле, да еще и в полной уверенности, что проснуться удастся. Вот уж воистину удовольствие, с которым ничто не сравнится!

На следующий же день мне удалось припомнить полузабытые навыки по созданию простеньких амулетов, наделив дешевую заготовку свойством нагнетать кровь в место, к которому ее прикладывали. Наградой мне стали полтора десятка недовольно жужжащих ос, которые были спрятаны в маленький мешочек, носимый на шее, и громадное уважение десятника Лайса, который, смотавшись в увольнительную и опробовав результат, на следующее утро остался крайне доволен.

— Не как в молодости, конечно, — поделился он счастьем, провожая меня, а также и остальных обитателей отдельного барака к центуриону, — но вполне неплохо.

— Рад, — сказал я честно, естественно не сознавшись, что до последнего момента не был уверен в том, что все сработает как надо. Насекомые, носимые на шее, недовольно жужжали и ползали в своем мешочке, но уже куда менее активно, чем раньше. Чужая жизненная энергия по капельке, чтобы не навредить, заполняла их тела, делая обладателей желто-черной окраски, крылышек и жала живыми снарядами, покорными воле мага крови. Эх, жалко, что их не целый улей. И вдвойне — что приходится соблюдать осторожность. Если волью в ос слишком много энергии разом, они просто подохнут. Слишком мало — не станут слушаться, когда выпущу на свободу. А ведь схватка с легионерами все ближе и ближе.

— Леди, вы были правы, — только и сказал Глай Цекус, едва мы перешагнули через порог комнаты.

— Меня одну безоружной приказано выставить против пятнадцати горных троллей? — невесело усмехнулась Кассандра.

— Ну, почти, — согласно кивнул центурион. — Определен состав отряда, который будет вам противостоять. Десяток простых солдат. Все имеют за плечами как минимум несколько лет службы и крови на своем веку перевидали достаточно. Их имена мне ничего не говорят, зато остальные говорят сами за себя. Два бывших капеллана, видимо, обязанных нейтрализовать Алхимика как жреца Морской богини. Парочка оруженосцев, уже практически получивших рыцарскую перевязь. И мэтр Листолий Ост. Маг огня, который, по слухам, следующим летом попробует получить в своем ордене статус магистра.

Я против воли присвистнул. Хорошенькое дело. Не то чтобы ввязываться в драку с таким отрядом гарантированное самоубийство… но играть в русскую рулетку с одним пустым гнездом в барабане явно куда более безопасное занятие.

— Где хоть драться-то будем? — Голос против воли скатился едва ли не до пронзительного взвизга. — На плацу?

— Нет, — покачал головой Глай Цекус. — В лесу. Тренировка по бумагам заявлена как способствующая лучшей борьбе с разбойниками. Вас выпустят туда в обед, а через некоторое время следом пойдут легионеры. Учения прекращаются с наступлением темноты, только тогда можно будет вернуться в лагерь. Амвросий, может, и помог бы дистанционно, но его, как и меня, обязательно ждут как раз в это время на совещании командного состава. Видимо, о том, что я покровительствую по мере сил леди Мейр, уже какая-то собака кому не надо доложила.

— Лес — это уже не так плохо, как могло бы быть. — Голос, в первое мгновение показавшийся незнакомым, заставил вздрогнуть. Далеко не сразу удалось сообразить, что это заговорила впервые за много дней Сандра. — Вот демоны! Язык отвязался.

— Слава Отцу Времен! — обворожительно улыбнулась Кассандра. — Я уж боялась, навсегда умолкла!

И тут губы жуткой на вид женщины начали без перерыва изрыгать такую чудовищную брань, что, казалось, даже солнце за окном померкло. Уши натуральным образом пытались свернуться в трубочку и опасть, как лист с дерева после первых заморозков, а кровь без всякой магии прилила к лицу и давила изнутри на него так, словно готовилась выплеснуться.

— И да возлюби все демоны разом и по очереди этих двух святых укурков, когда они в Ледяном Провале появятся, а они появятся, ибо я их туда лично затолкаю, — закончила она минут через шесть или семь. — Эх, хорошо-то как!

— Кажется, понимаю, почему на вас заклятие немоты наложили, — пробормотал я, машинально проверяя, на месте ли остались мои глаза. Против ожиданий, посереди лба их не обнаружилось. Странно. Был готов поклясться, что они едва ли не к затылку уползли. — А тогда, с раной в животе, вы вели себя куда более тихо. И на измененного магией человека ну совсем не походили.

— Контузия и камуфляж! — отрезала столетняя магическая мутантка, без спроса наливая себе вина из стоящей рядом с центурионом бутылки. — Знакомы тебе такие слова? И вообще, называй вещи своими именами. Чудовище я и есть чудовище. Раньше была страшно симпатичной, теперь просто страшная. Но завязать в узел штук двадцать олухов в легионерской броне все равно смогу. С магом оно, конечно, сложнее будет, но справимся, особенно если не одна буду… Так, где этот древолюб? Он мне срочно нужен! Закладки кое-какие надо сделать на всякий случай, если еще какую пакость, кроме заявленной, подложат. Будет себя хорошо вести, дам зад пощупать, на который он пятьдесят лет назад любовался, слюнями захлебываясь. Благо, это у меня единственное место, где чирьи почему-то не лезут. А если совсем хорошо — еще и морду свою гнилую спрячу.

— Надо срочно узнать, какое заклинание из раздела святой магии было использовано монахами, — решил я, слушая, как обретшая дар речи моложавая и боевая старушка сыплет приказами и распоряжениями, отдаваемыми в форме, от которой центурион краснел, словно юная школьница, по ошибке попавшая в мужской туалет. — И доступно ли оно жрецам морской богини. А то ведь если со стыда и не сгорю, так пламенным сиянием ушей буду себя выдавать не хуже, чем маяк безлунной ночью!

ГЛАВА 6

— Пошевеливайтесь, покойнички! — отвешивая пинок Сандре, напутствовал нас в спину какой-то ярко разнаряженный хлыщ, явившийся вместе с еще двумя десятками различных офицеров посмотреть на схватку смертников с численно превосходящими их легионерами.

Женщина вроде если чем и дернула, так только ягодицами, близко познакомившимися с чужим сапогом, но придворный шаркун, а кем еще мог быть обладатель настолько попугайских тряпок, все равно потерял равновесие и ударил лицом в мерзлую землю.

— Ах ты курва! — взвыл он, садясь на задницу и пачкая в грязи роскошные и наверняка очень теплые бархатные штаны.

— Господин, ой, господин, простите старую-глупую-неловкую, — запричитала женщина в полном соответствии со своим почтенным возрастом, который составлял, судя по всему, около ста пятнадцати лет. Точной даты своего рождения, равно как и родителей, магическая мутантка просто не знала, будучи выращенной в давно уничтоженном ордене волшебников, но примерно век она помнила прекрасно, а что было ранее проведенных над ней ритуалов, увы, практически выветрилось из головы воительницы под воздействием пережитого тогда стресса. Сейчас обладательница неведомым путем измененного тела повязала на голову платок, покрыла изъязвленное гнойниками лицо накладными морщинами, добавила в волосы благородной седины и выглядела словно самая обычная старушка. Еще и очень натурально кряхтела при ходьбе, подволакивая левую ногу вдобавок.

— Мерелис, оставьте ее в покое, — одернул хлыща обладатель золоченых доспехов, восседающий на прекрасном белом жеребце. Во всяком случае, лично по моему мнению, даже мордой коняга превосходил большинство представителей российской эстрады. — Сами на ногах не стоите, а еще кривляетесь, словно паяц! И вообще, заканчивайте балаган. Чем быстрее перережут каторжников, тем быстрее мы сможем вернуться обратно.

То, что вышеупомянутые прекрасно его слышат, находясь буквально в двух шагах, военного совсем не волновало. Видимо, он уже успел всех нас заочно записать в покойники. Ну-ну. Если бы Сандра сейчас решила наплевать на возможность сохранить жизнь воспитанницы и кинулась бы на охранников, за их шкуры не дал бы и медной монетки. Женщина, возможно, и разваливалась на части от подступающей старости, но ее улучшенный чарами организм все равно мог без особого труда двигаться со скоростью, малодоступной простым смертным. Во всяком случае, на тренировках стрелы, причем арбалетные, ловила она без труда. И ломала толстые короткие древки небрежным движением пальцев.

В принципе если бы не трагическая случайность ни ее, ни Кассандры в учебном легионе я бы не увидел. Но, увы, во время стихийного бунта, начавшегося, когда Сандра прибила главу охраны и нескольких его помощников, прямиком на них вынесло единственного мага-легионера. Менталиста. Он едва не вскипятил женщине мозги, но, к счастью, она голыми руками успела вырвать ему челюсть раньше. Вслед за этим ослабевшую в результате почти полной потери сознания телохранительницу весьма сильно порезали, переведя в состояние, когда драться или тем более прорываться через посты легионеров она просто не могла. Ученица бросить наставницу, являвшуюся ей второй матерью, не решилась и в процессе защиты ее теплого, но безвольного тела была забросана тупыми дротиками до полного отключения и двух переломов, которые позднее залечил друид, когда центурион сообразил, на кого указывают преступницы. Как уж он смог извернуть дело так, что настоящие зачинщицы бунта были признаны убитыми в схватке, не знаю, но, судя по тому, что обеих дам не казнили, Глай Цекус нехило нарушил законы своей страны.

— Вперед, отродья! — заорал я на товарищей по несчастью и, эффектно щелкнув пальцами, ужалил самого отстающего, Гларка, яркой и хорошо видимой искрой (которая ударила тому в шею), применив жалкие крохи пирокинеза, едва-едва доступные с моей-то аурой.

Тот в ответ злобно зыркнул и прошипел сквозь зубы какое-то ругательство, но ноги переставлять стал быстрее. В соответствии с планом, совместно разработанным всей компанией, именно мне предстояло корчить из себя своеобразного командира обреченного на практически верную смерть отряда. Одного из двух. Просто я мужчина, с достаточно хорошо развитой фигурой, темный ведьмак и жрец морской богини. Вторым, естественно, была леди Мейр, до звания мастера меча если и недотягивающая, то совсем чуть-чуть. Хотя и кулаком хрупкая на вид девушка могла приложить неподготовленного человека насмерть без особых усилий. Кассандра не обладала сверхспособностями своей наставницы, но возможный для обычного человека потенциал раскрыла за годы обучения практически полностью. Вместе мы представляли из себя своеобразный тандем из силы и магии, способный держать в узде оставшихся уголовников отряда. В результате на свет появилось образование, в тени которого прекрасно спряталась старая, слабая и больная женщина, могущая врукопашную разорвать на клочки десяток обычных солдат. Конечно, вся эта маскировка не стоила бы и выеденного яйца, если бы… если бы известная воительница Сандра Лиса не осталась утешать убитого горем старого адмирала, скрашивая соратнику последние годы жизни. Не известная никому актриса заняла покои воина давно уничтоженного магического ордена, а их былая обитательница проникла в ряды штрафного легиона самым простым способом. Прокравшись в обоз во время визита некогда великого командующего, может, и подрастерявшего влияние, но сохранившего остроту ума. Внучку герою морских баталий увидеть, разумеется, не дали. А вот телохранительница с вестями из дома у той появилась.

— Попадешься ты мне еще, урод морской, — злобно прошептал сквозь зубы бывший кузнец, видимо, полагая, что его никто не слышит. Вот только мою остроту слуха он сильно недооценил. Впрочем, у парня были основания для злости. В отряд, обреченный фактически на смерть, он попал именно из-за того, что при обсуждении дополнительных кандидатур обнаружился забавный факт. Поджигателя собственной деревни по спискам провели как обычного лесного разбойника. Не чародея! А ведь если легионеров встретит не один слабенький волшебник, а два, это же плюс, да еще какой! Доверенные солдаты Глая Цекуса немедленно вытащили угрюмого бандита из барака и поселили в практически отдельные апартаменты, занимаемые на тот момент лишь дамами и мной. Сложить два и два бывший крестьянин смог и воспылал к невольному виновнику своих злоключений деятельной ненавистью, попытавшись зарезать в первую же ночь. К счастью, я благодаря неясному предчувствию успел проснуться раньше, чем отточенная полоса железа скользнула по горлу, оборвав земное существование. Из последующей для Гларка разъяснительной беседы, участие в которой приняли и Сандра, и сам центурион, он понял одну важную вещь. Если со мной или леди Мейр что случится, ему лучше совершить самоубийство методом битья головой о ближайшую стену. Все не так больно будет.

— Если оба переживем встречу с легионерами, надо будет принять меры, — нерешительно сказал сам себе я, даже мысленно не желая произносить слово «убийство». Все-таки какие-то остатки цивилизованного воспитания во мне еще держались, несмотря на время, проведенное в другом мире, и большое количество уничтоженных при помощи магии противников.

Оставшиеся шестеро заключенных представляли из себя головорезов той или иной степени мастерства. Три наемника, попавших в учебный легион за драку со стражей, закончившуюся несколькими трупами хранителей правопорядка, двое бандитов с впечатляющими мускулами и крохотными мозгами, один бывший пират.

Последний вызвал у меня некоторые опасения, так как влился в нашу группу буквально вчера взамен идиота, решившего скрасить Кассандре ночь, очень вероятно, способную стать для них обоих последней. Кто знает, действуй он более культурным способом, что-нибудь ему и обломилось бы, во всяком случае, было ясно видно волнение, охватившее девушку накануне столь знаменательного события. Конечно, оставались проблема невозможности полноценно уединиться и способная свалить дерево голыми руками дуэнья под боком… Нет, ну прояви он хоть капельку такта, перед тем как действовать, жив бы остался точно. Не знаю, какой черт, но явно очень изобретательный, подтолкнул самоубийцу к тому, чтобы без всякого предисловия внезапно ухватить леди Мейр за бюст и не менее мягкую часть тела, расположенную чуть ниже пояса с противоположной стороны. Двойной перелом спины. Тройной перелом стола. Или тоже двойной? От хрупкой мебели осталось два куска и три ножки. Четвертую из трупа решили не доставать и закопали прямо с ним, так и оставив где-то в районе между шестым и седьмым ребром с левой стороны.

— Деревьев мы достигли, — угрюмо констатировал я, опершись на ближайшую сосну. Толстая кожаная куртка с нашитой на груди стальной пластиной немного жала, но доверенный солдат Глая Цекуса, еще в лагере помогавший напялить и затянуть обмундирование как подобает, уверял, будто бы так и надо. — Значит, скоро будет драка. Интересно, легионеры пойдут по нашим следам или начнут методично прочесывать этот крохотный лесок?

— Их вроде должны с другого края леса пустить, — неуверенно заметила Кассандра. — Во всяком случае, Глая так уверяли.

— Вот дуреха, — ругнулась старушка божий одуванчик, чей вид портил только толстый рваный плащ, спасающий пожилую женщину от холода и добавляющий ее талии сантиметров пять в обхвате. — Учишь тебя учишь в любой момент подлянки ждать… Впрочем, напротив нас тоже те еще пустоголовые разини собрались, раз огненным шаром в упор не встретили. А уж теперь-то я им задам жару!

Болтовня не мешала безмерно опытной воительнице удаляться все дальше и дальше в лес, надежно прячась от глаз тех, кто мог наблюдать за отдельно стоящим массивом деревьев, следя, чтобы заключенные не попробовали удрать. Кроме охраны высоких гостей, сим сложным делом занимались ставшие уже привычной деталью пейзажа конные арбалетчики. К счастью, далеко нам идти не было нужды. Метров пятьсот, не больше. Достигнув маленькой поляны, на которой весьма отчетливо слышалось доносящееся откуда-то журчание, Сандра без разговоров начала стаскивать оба слоя своей верхней одежды и развешивать ее на трещащих под неожиданной тяжестью кустах.

Пират, выглядевший как разукрашенный татуировками с ног до головы истинный викинг, то есть белобрысый культурист, одержимый манией убийства, передернул плечами, разглядывая ее. Он, кстати, каким-то шестым чувством сразу понял, что стоящая перед ним женщина является самым опасным существом в нашем отряде. А может быть, и во всей округе. Я, умудренный опытом, поспешно отвернулся. Нет, если бы убрать нарывы, то стоящее передо мной практически обнаженное тело стоило бы признать очень красивым. Вот только Сандра, богато украшенная чирьями, иногда достигающими пары сантиметров в диаметре, могла вызвать вожделение примерно в той же мере, что и померший от чумы зомби.

— Ага, — с довольным видом ухмыльнулась воительница, голыми руками срывая слой дерна у приметного дерева, изъеденного короедами и, очевидно, проходящего у местной популяции дятлов по категории «запасы на случай конца света». — Не подвел, древолюб бородатый. Все на месте.

Укрытые тканью, в земле лежали стальные доспехи. Полный комплект, включая глухой рогатый шлем с решетчатым забралом. На них, правда, виднелись следы ржавчины, ударов, да и просто времени… но искусственная скорлупа все же оставалась на порядок прочнее, чем выданные нам на складе куртки легионеров, сверху которых тяжелой пехоте вообще-то полагались бы еще и кольчуги или даже полноценные латы. Ну, кирасы на худой конец. Хорошо хоть оружие нам позволили взять приличное, не зачарованное, разумеется, но острое и не грозящее сломаться при первом же ударе. Наверное, высокие чины, сейчас мирно попивающие горячее вино с пряностями и дожидающиеся результатов учений, просто не думали, что смертники сумеют правильно им воспользоваться.

— Откуда клад? — спросил Гларк, косясь на облачающуюся женщину с немалым подозрением и морщась, словно профессиональный дегустатор вин, впервые в жизни оценивший народную бормотуху.

— Много будешь знать — скоро состаришься, — посулил ему я, нервно оглядываясь. Присутствие где-то рядом численно превосходящего и хорошо экипированного противника нервировало.

— Да чего тут думать, — оскалился пират и поудобнее перехватил кузнечный молот. Из оружейной, несмотря на все усилия и мат интенданта, он прихватил именно его. — Дорога к лесу тут от лагеря одна. И везти нас должны были, ясное дело, по ней и высадить где-то рядом. Значит, у вас там свой человек имеется. И не маленький, раз смог такую вещичку заныкать. А винца-то, случаем, в яме не припрятано?

И гора мускулов, венчаемая шапкой светлых волос, сунулась к тайнику.

— Уйди, пьянь! — небрежным движением одной руки уронила его на землю Сандра, заканчивающая свой оригинальный туалет. Кстати, я бы в этот набор гнутого металлолома быстрее, чем минут за десять, просто бы не втиснулся. Да и то исключительно с посторонней помощью. — Тут осталось только самое необходимое. Веревки, припарки на случай ранений, дротик.

И легко, словно веточку, подкинула в руке метательное оружие. Цельнометаллическое. Метровый стальной шест, переходящий в длинное, вытянутое острие. Весила эта чудовищная штука килограммов двадцать, не меньше.

— Демоница, а не баба, — во всеуслышание заявил пират, потирая плечо, на котором у него медленно проступали следы от тонких длинных пальцев.

— Ну, частично, — неожиданно согласилась с ним Сандра, собирая свою одежду и напяливая ее сверху лат, чтобы вновь соответствовать образу безобидной старушки. Плащ прикрывал теперь стальные доспехи, надетые фактически на голое тело. Нормальный человек бы стер ими с себя все, что можно и нельзя, но измененный магией организм на такие мелочи чихал с высокой колокольни. — Примерно на одну двенадцатую. А еще оборотень, огр, тролль, гном и даже самую капельку кентавр. Ладно, мальчики, начинайте с шумом продираться сквозь кусты к ручейку. А я за вами…

— Все равно гнилое дело, — отмер один из бывших наемников и, взмахнув коротким мечом, срезал ветку, мешавшую ему продвигаться в глубь леса. — Нас как наживку подставлять…

Если выбирать между сохранением тайны и возможностью собрать сплоченный отряд, то Глай Цекус, чье слово было решающим, предпочел второе. А потому за прошедшие дни наша десятка худо-бедно, но притерлась друг к другу за исключением в виде недавнего новичка. Даже Гларк хоть и бурчал, но использовал свои невеликие умения на полную катушку. Бывший кузнец оказался слабеньким гидромантом, с боевыми заклинаниями у бандита-чародея было плохо, только и мог, что при ударе голой рукой по незащищенной плоти рану открыть, но, правда, туману напускать умел просто загляденье. Густого, белого, плотного, хоть топор в него вешай. Вот и сейчас он с сосредоточенным видом начал раскачиваться на одном месте, а к кистям волшебника со всех сторон потянулись на глазах утолщающиеся нити светлой дымки.

— Цыть! — оборвал его один из наемников, доставая из-за пояса короткий острый нож. — Маги по запаху умеют чужую волшбу выслеживать! А у нас еще ловушки не готовы! Все делать, как договаривались?

— Угу, — кивнула Сандра, маскируя свое оружие ворохом веток. — Эй ты, дитя севера, чурбачков наруби. Вот с себя размером примерно.

— Зачем это? — насупился пират, однако оставляя молот и покорно принимая у занятого навязыванием узлов вокруг большого камня заключенного топор.

— Просто делай, — посоветовал ему я, раскидывая руки в стороны и изо всех сил пытаясь почувствовать живую кровь.

Как и ожидалось, она обнаружилась примерно в паре десятков метров к востоку. У мелкого ручья, перегороженного хилой бобровой плотинкой. Место для тайника было выбрано не случайно. Друид перерыл весь лесок, но нашел участок, где магу огня стало бы проблемнее всего использовать свои силы. Грунтовые воды залегали неглубоко, но болотом и не пахло. Деревья стояли достаточно редко, чтобы между ними нельзя было незаметно подкрасться, и в то же время были достаточно толстыми, чтобы прикрыть от стрелы или ударной волны, несущей с собой осколки. У русла в изобилии лежали камни, пригодные для того, чтобы послужить составной частью импровизированного метательного оружия. Имелись даже достаточно крупные животные, которых я мог бы подчинить. Конечно, лучше бы это были волки или медведи… Вот только крупных хищников живущие неподалеку люди выбили уже давно, заботясь о собственной безопасности. И кабанов тоже, но последних исключительно ради мяса.

— Сможешь оставить их в живых? — спросила Кассандра, наблюдая, как я иду по направлению к плещущемуся ручью и почти перегораживающей его хатке.

— Постараюсь, нам они еще не раз могут пригодиться. — В моем голосе не было особой уверенности. Чем крупнее и ближе животное к человеку, тем легче его подчинить. Меньше аккуратничать приходится. Болтающиеся в мешочке на груди пчелы требуют на столь тонкую операцию едва ли не неделю, а какому-то двуногому хватит пятиминутного сеанса. Но в условиях недостатка времени… Буду слишком напорист — бобры откинут лапки. Возможно, даже раньше, чем согласятся подчиняться приказам, а может, уже после того как чужая жизненная энергия покинет их ауру. Промедлю, работая с ними в щадящем режиме, — рискую встретить легионеров без чутких наблюдателей, прикидывающихся деталью пейзажа и вдобавок снабженных внушительными резцами. Человек не дерево. Он мягче!

— Всем лежать! — раздался вдруг вопль Сандры, которая, видимо, от избытка чувств позабыла о своем образе слабой, беспомощной старушки. — Затаиться! Спрятаться в кусты! А то нащупает!

— Вот же дрянь, — только и сказал я, плюхаясь животом на мелкую, но твердую гальку. Среди деревьев достаточно быстро передвигались тонкие, едва ли с палец толщиной, ветвящиеся нити алого сияния, тыкающиеся во все стороны, как слепые котята. Они напоминали какие-то чудовищные усы неведомой слепой твари, которыми та нащупывала себе дорогу. — Что это за штука?

— Огненный веник, — спокойно ответила Кассандра, изгибающаяся, словно червяк, и набрасывающая себе на спину смесь из песка и камешков. — Условно поисковое заклинание, применяемое некоторыми особенно сильными чародеями. Когда оно натыкается на преграду, вспыхивает небольшое пламя, а маг понимает, что именно он только что пытался подпалить. Дерево там, камень, траву, железо, живую плоть…

— А почему условно? — спросил я, пытаясь по мере сил повторить ее действия и наблюдая за неизвестным ранее волшебством. Книги про магию, разумеется, раньше привлекали мое самое пристальное внимание, но, увы, было их мало, и информацию в них записывали крайне скупо. Во всяком случае, о таком оккультном трюке даже не слышал. Впрочем, магия огня вообще не казалась тогда заслуживающим особого внимания предметом. Сейчас, конечно, при виде обугливающихся в местах соприкосновения с сиянием веточек и листиков приоритеты практически моментально сменились.

— Если заклинание нащупает нечто, что покажется чародею похожим на его врага, — поделилась известными ей сведениями Кассандра, — то оно может быть практически моментально модифицировано в огненную вагонетку. Проще говоря, по нити, прицепившейся к цели, пройдет фаербол. А потому лучше бы нас сейчас не обнаружили.

Сияющие нити приближались, тыкаясь во все стороны. Большая их часть, к счастью, оказалась занята тем, что проверяла деревья; видимо, маг, находящийся где-то далеко, резонно полагал, что честным боем смертники превосходящих силами легионеров удостоить не захотят и попытаются устроить засаду. Или на худой конец попрятаться. Лесок, конечно, маленький, но обшарить все окрестные елки до темноты можно и не успеть. Найденные ямки, даже самые небольшие, тоже тщательно исследовались. Хм, а неплохая мысль — попробовать где-нибудь закопаться, если с дракой ничего путного не выйдет. Надо бы запомнить, вдруг да случится применить.

— А ну лежать! — Злой голос Сандры стеганул по натянутым нервам, словно кнут. — Положи пращу! Ну! Быстро! Каменюка чарам все одно вреда не нанесет, а вот в летающие сами по себе камни волшебник вряд ли поверит!

Наемник, к которому она обращалась, пытался из положения лежа раскручивать пращу, уже сделанную из обрывка веревки и широкой кожаной заплатки, которая ранее совсем непрочно была пришита к его одежде. Столь немудреным, но в принципе довольно опасным дистанционным оружием в отряде владели все, кроме меня и пирата, а потому о материалах для его изготовления позаботились заранее, немного повысив наши шансы на выживание. Конечно, лучше бы уже готовое оружие, но друид транспортировать его почему-то резко воспротивился, упирая на тот факт, что при магическом поиске, проводимом какой-нибудь прирученной тварью вроде духа или мелкого демона, предметы, созданные для убийства, обнаружить будет достаточно легко. С доспехами же почему-то такой проблемы не возникало, вот только лишний комплект тяжелых лат удалось наскрести всего один, да и то с превеликим трудом, а легкие нам так и так выдали. Правда, без щитов, но этот факт выяснился лишь сегодня утром.

Сияющие нити прошлись по песку в нескольких десятках сантиметров от меня, оставляя за собой ясно видимый след, в котором слегка тлел разный растительный мусор, принесенный на берег ручья ветром. Одна из них мазнула по спине девушки, но, не найдя в покрывавшей ее гальке ничего интересного, проследовала дальше.

— Не очень-то эффективные чары, — заметил я, осторожно приподнимая голову и убеждаясь, что практически все составные части заклинания перемещаются дальше, к границе леса. Некоторая их часть, правда, задержалась, обследуя ручей и скользя по самой границе воды, иногда пробивая тонкий слой жидкости, чтобы проверить, а далеко ли дно. Видимо, чародей считал, что люди разумные прячутся от огненных заклинаний в месте наибольшего скопления противоположенной стихии, и надеялся все же отыскать парочку доморощенных ихтиандров. Тот факт, что по утрам в лужах имеется лед и рискнувший поизображать из себя моржа наверняка получит воспаление легких, ему, кажется, в голову не пришел.

— Против обычных заключенных сошло бы, — пожала плечами в положении лежа клейменая аристократка. — Кто-нибудь из них обязательно бы запаниковал и начал метаться, дав себя нащупать.

— Не вставать! Лежать! — заорала Сандра на пирата, попробовавшего выпрямиться. — Куда голову поднял, орясина дубовая? Сейчас края леса достигнет и обратно пойдет!

— К тому же, — добавила девушка, — чары эти, если верить книгам, хоть и достаточно утомительные, но крайне простые и не мешают колдующему перемещаться. А значит, легионеры наверняка в дополнение к магии обшаривают лес более привычными методами.

— Весело, — буркнул я, понимая, что любой обладатель хоть какого-то зрения заметит нас в один момент. — А мы ведь хотели ловушки подготовить. Бревна там падающие, еще что-нибудь в том же духе. Но теперь, чую, придется встречать солдат голым задом.

— Ну, может, наставница и сумеет, — неуверенно заметила Кассандра, пропустив не слишком-то цензурные слова мимо ушей, тем более на фоне некоторых выражений самой магической мутантки, некогда служившей у великого адмирала боцманом, они выглядели просто невинными цветочками. — Все же она двигается быстрее простых людей, и у нее хорошее чутье…

И тут со стороны ручья до моего уха донеслось какое-то недовольное шипение или нечто вроде того. Скосив глаза туда, я понял, что настоящие неприятности у нас только начинаются. На вершине своей хатки пятился от обжегшей его нити крупный толстый бобр, на подчинение которого, понятное дело, времени просто не было.

— Как, по-твоему, волшебник поймет, что наткнулся на простую зверюшку? — каким-то севшим голосом спросила Кассандра, наблюдая, как рывком вернувшиеся нити пытаются вновь нащупать природного подгрызателя деревьев, метнувшегося в воду. И пару раз им это удалось.

С низким гудением, словно тяжелая авиабомба, пылающий комок огня пронесся, лавируя между деревьями, и врезался прямо в хатку, куда забилось вспугнутое животное. Во все стороны полетели горящие веточки, на несколько мгновений практически сравнившиеся по красоте с настоящим фейерверком. Сияющие нити, число которых возросло, казалось, раз в десять, начали обшаривать прилегающую территорию и практически мгновенно наткнулись на еще одну аномалию. Молот пирата, уроненный им на землю. Деревянная рукоять вряд ли могла быть опознана среди леса, но вот крупное железное навершие, на котором скрестилось штуки четыре наливающихся багрянцем щупов, совсем другое дело. Металл в этом мире вещь ценная и без присмотра где попало не валяется.

— Вперед! — скомандовал я, проводя лезвием кинжала по своей ладони, концентрируясь и отсекая часть заклинания. — Врукопашную! Если останемся здесь, нас просто расстреляют с безопасной дистанции!

Впрочем, примерно треть отряда и так перестала изображать из себя закопавшихся в землю червей. Обе женщины уже расходились в стороны, прячась за деревьями, но впереди них несся здоровыми прыжками пират, явно сообразивший: будет лежать на месте — превратится в жаркое. Свое оружие он, кстати, прихватить не забыл, и теперь нити впустую обшаривали участок земли, где уже ничего не было. Спустя несколько секунд туда ударил новый огненный шар, правда, бывший на этот раз совсем не таким разрушительным.

— А куда бежать-то? — недоуменно спросил один из наемников, вертя головой по сторонам и отпрыгивая от пытающегося нащупать его заклинания. Теперь оно спустилось до самой земли и уворачиваться от него стало в разы сложнее. По мне, например, уже пару раз скользнули щупы, вызывающие ощутимое нагревание одежды, но, видимо, контакт был слишком мимолетным, чтобы чародей решил расходовать силы, впустую атакуя место, где может ничего и не быть.

— Туда, откуда пуляют, дурень, — рванула его за руку Сандра, буквально вытаскивая из-под незамеченного щупа. Кстати, а энергии в нем ощутимо прибавилось. Если раньше при его соприкосновении с опавшей листвой та жухла, но и только, то сейчас некоторые скрутившиеся прошлогодние листья начали вспыхивать. Как бы лесного пожара не случилось, легионеры-то в нем, вероятно, уцелеют благодаря опеке профессионального пирокинетика, способного отвести жар в сторону от людей, а вот мы вряд ли. — И толпой не идите! По ней попасть легче.

— Легионеры ж наверняка строй сбили, — напомнила ей воспитанница.

— Да ну и пусть их. — Старая воительница поудобнее перехватила свое метательное оружие, непонятно когда успевшее покрыться слоем грязи и, кажется, даже корой. Теперь в стальном дротике с первого взгляда можно было заподозрить исключительно палку. — Пращи вам на что? Закидать их с безопасной дистанции, куда дротиками своими не дотянутся, и все дела. Или камней не набрали? Эх, олухи, мои держите…

Бывший кузнец снова начал стягивать к себе белую дымку, стремительно обретающую плотность. В ней даже дышалось как-то тяжело, а светящиеся багрянцем нити враз прекратили метаться, будто попав в густой кисель, и теперь еле-еле ползали.

— Гларк, убери туман, — потребовал я от лесного разбойника. — Нам же самим ничего не видно!

— Да пошел ты, — донесся в ответ наполненный ненавистью голос, исходящий, казалось, сразу с нескольких сторон. Чародей словно растворился в созданном заклятии, став невидимым. — Сами со своими проблемами разбирайтесь, а мне пока шкура дорога, и подставлять ее под клинки резону нет.

— Ах ты, — вырвалось у пирата, наблюдавшего, как туман уползает в сторону вместе с его создателем. Гроза морей, попавший на сушу, особой ловкостью похвастать не мог и в очередной раз едва не подставился под поисковое заклинание. Спасла его Кассандра, просто уронившая белобрысого здоровяка на землю. В результате тот ударился головой о какой-то пень, впрочем, без особого ущерба для обоих участников близкого контакта, но зато вражеский маг не смог запустить по нам еще один огненный мячик. — Крыса трюмная! Поймаю — выдеру хребет!

— Не успеешь, — почему-то довольно улыбнулась мутантка. — Смотри.

Небольшие, всего лишь с кулак, но явно очень горячие фаерболы пролетели мимо нас, вихляя во все стороны, словно пьяные. Один из них ударил одного из наемников в грудь, вызвав сдавленный вопль и воспламенение толстой кожаной куртки, но пламя его друзьям удалось быстро потушить, заставив заключенного отделаться легким испугом и подпаленной шевелюрой. Зато остальные штук тридцать или сорок проследовали дальше, канув в туман, и принялись метаться там, словно бешеные. Они явно искали того, кто его создал.

— Пока маг пытается нейтрализовать своего, как он думает, единственного коллегу, — пояснила Сандра, — у нас есть время, чтобы подобраться к врагам незамеченными. Вперед! Ну же, давайте не стойте на месте! Порядок такой же, как на тренировке!

— Там еще и священники есть, — заметил я на бегу потихоньку перемещающейся в хвост нашего маленького отряда воительнице.

— Пускай, — пожала она печами. — У слуг Отца Времен всегда было не очень с боевыми заклинаниями, способными причинить вред простым, ну или не очень простым, людям. Но солдат они усилят, конечно.

Легионеры выбрали для себя практически такое же место, как и мы. Небольшая поляна, почти свободная от деревьев, только без ручья. Двенадцать солдат в глухих шлемах, облаченных в такие же куртки, как и мы, но с надетыми поверх них стальными кирасами и с окованными по всей поверхности щитами в руках, кругом огораживали троих персон. Двое в светлых доспехах, при взгляде на которые у меня как у темного мага щипало глаза, впрочем, вполне терпимо, — священники, а оставшийся тип в плотной темно-коричневой мантии с вышитыми на ней алыми языками пламени явно чародей. И всю их группу прикрывало дрожащее марево какого-то защитного заклинания, со стороны смахивающего на пленку из багрово-красного полиэтилена. Увидеть друг друга у нас получилось одновременно или с разницей на какие-то ничтожные доли секунды. Без всяких слов, в общем-то в такой ситуации и не нужных, солдаты метнули дротики, по одному из которых каждый сжимал в правой руке, и синхронным движением потянулись за следующими.

Три палки с заостренными наконечниками не долетели, видимо, будучи брошенными слишком слабо. Или, может быть, во всем виновато торможение, которое практически моментально произвели заключенные, очутившись перед лицом врага. Пять штук отбила в стороны оказавшаяся на острие атаки Кассандра, в которую, кажется, большинство солдат и целилось. Судя по всему, им успели объяснить, кто главный противник и какова цель резни, которая просто обязана случиться сегодня. К счастью, дождь из опасных предметов запустили не совсем единовременно, и девушка смогла, двигаясь с поражающей воображение скоростью, либо увернуться от смерти, либо и вовсе отправить ее себе под ноги ударом меча. Два из пролетевших мимо нее дротика, пробили грудь и руку оказавшегося у нее за спиной бандита, еще стоящего на ногах, но уже обреченного. Еще один поймал плечом рванувшийся вперед и рычащий, словно злой медведь, пират, казалось, не заметивший выросшей из его тела помехи и струящейся из-под нее крови. И последний засел в моей ноге, буквально раздробив коленку.

Проклятье, только и подумал я, усилием воли гася вспышку боли и рукой хватаясь за мешочек с осами. Крылатые живые инструменты немедленно были вытряхнуты на траву, где завозились, приходя в себя. В голове словно пульсировать полдесятка теплых комочков, отражая в какой-то мере чувства желто-черных насекомых. Кажется, воздействие магии крови или, возможно, длительное заключение в состоянии, больше напоминающем искусственную кому, заставило их сильно тормозить. Теперь-то уж точно не побегаешь!

— Получите! — Сандра бросила свое страшное оружие в цель. Время как будто замедлилось.

Впрочем, почему как будто? Наверняка священники постарались обеспечить своим защитникам преимущество! Алая завеса, вспыхнувшая жарким даже на расстоянии пламенем, стальное копье не остановила, лишь раскалив и превратив его в движущуюся прежним курсом глыбу полужидкого металла, призванную прибить на месте начавшего оседать вниз волшебника, чье лицо стремительно заливалось мертвенной белизной. Вероятно, тот запитал свой барьер напрямую от ауры и сейчас расплачивался за это мощным откатом, из которого вряд ли уже выйдет живым. Пусть оружие утратило свою остроту, но несколько килограммов металла, ударившие в цель, столь же полезны для здоровья, как уроненная наковальня.

Вполне вероятно, мага бы в самом прямом смысле слова вбило в землю, но путь остаткам цельнометаллического дротика преградил сначала один из легионеров, а потом священник. Солдата, поднявшего свой щит выше головы, развернуло на месте и бросило на землю, вывернув руку под невозможным для целой конечности углом, но вот от слуги Отца Времен, закованного в светлые латы с ослепительно белым кругом на грудной пластине, железо бессильно отскочило, едва заставив того пошатнуться.

— Настала пора платить по счетам, заблудшие души. — Голос брата Тензора, совсем недавно от всей широты души отходившего меня плеткой, разнесся над полем боя. — В мечи их, воины света!

И сам подал пример, шагнув сквозь строй легионеров вперед и замахиваясь двуручным мечом, не сильно в длину уступающим его росту. Дебил. Кто ж такую махину в лес берет? Ей же тут и не размахнешься толком. Второй слуга Отца Времен молчал, подняв голову к небесам и скрестив руки на груди, которые касались намалеванного на броне священного круга. Видимо, он и поддерживал заклинание, благодаря которому солдаты двигались медленно. А заключенные еще медленнее. Я понял это, потянувшись за своим коротким мечом и с ужасом наблюдая, что руки едва шевелятся. Нет, преграды не было и воздух не мешал, просто… Ну не знаю. Получалось только так и никак иначе. Время замедлило для меня свой бег. А ведь остальные коллеги по несчастью из учебного легиона вообще практически замерли! Кроме Кассандры, из полуразмытого силуэта вернувшейся к вполне ожидаемым от простого человека скоростям, пирата, завязшего в остатках алого марева, истаивающего, но все еще обжигающего здоровяка, и, конечно, мутантки, сейчас уже раскручивающей над головой пращу. Камень, выпущенный из петли, прошел слишком высоко над легионерами, чтобы его можно было перехватить, ударил в дерево и, отрикошетив от ствола вековой ели, врезался в затылок одаренного святой магией монаха. Тот, потеряв то ли концентрацию, то ли равновесие, то ли сознание, а возможно, все это сразу, упал лицом в землю. Причем в начале своего пути вниз ускорение свободного падения явно считало человека чем-то вроде картонного листика и лишь у самого финишного слоя дерна вспомнило, что готовится себе расквасить нос взрослый мужчина, да еще с добавочными килограммами лат. Время и скорость движения людей на поляне вернулись на свои места.

— Ийех! — молодецкий выдох обгоревшего пирата, обрушившего молот на первого врага, раздался в наступившей тишине, словно гром. Щит солдата треснул, в сторону отлетел вполне приличный кусок обитой железом древесины, а рука, держащая рукотворную защиту, опустилась вниз и, возможно, даже оказалась сломана. В открывшуюся между кирасой и шлемом шею немедленно влетел камень, выпущенный Сандрой из своей пращи, словно из противотанкового ружья, и смявший кадык в лепешку.

Отпихнув умирающего врага в сторону одним пинком, пират занес свое тяжелое оружие для новой сокрушительной атаки, но получил в грудь три клинка и один дротик, брошенный оказавшимся дальше всего от заключенных солдатом, который решил не лезть врукопашную, а поддерживать соратников дистанционно. Но тем не менее тяжелая кувалда все равно опустилась на чей-то шлем, сплющивая и металл, и находящийся под ним череп. Лишь после этого морской разбойник позволил себе упасть, тщетно зажимая руками раны, оставленные лезвиями, наверняка дотянувшимися до сердца или легких.

Я метнул при помощи телекинеза свой кинжал в глазную щель чьего-то шлема. Не попал, вернее, противник в последний момент успел дернуть головой, и клинок безвредно скользнул по забралу. Вот только он явно не ожидал, что улетевшее вниз оружие на половине пути нырнет ему под кольчужную юбку и вонзится если и не в самое чувствительное для мужчины место, то куда-то рядом.

На поляне закипела схватка, жестокая и скоротечная. Заключенных было меньше, и их выучка с опытом ветеранов службы сравниться не могла, но среди нас была Кассандра, для которой преимущества врага в броне и количестве не значили, казалось, ничего. Оставшийся на ногах монах по очереди разрубил от плеча до пояса двух своих противников и встретился с мутанткой, отбросившей в сторону пращу и взявшей в нормальную руку короткий меч. Две человеческих фигуры внезапно почти размазались в воздухе от скорости и остановились, сойдясь вплотную. Наконечник двуручника торчал примерно в полуметре за спиной женщины, а ее клинок сломался о светлую броню.

— Вот и все, — спокойно сказал Тензор своей обидчице, на днях едва не задушившей его. — Никакое искусство не сравнится с мощью Отца Времен, частичку которой, он вложил в святые латы капеллана!

— Угу, — согласилась та и, выронив рукоять оружия, прижалась культей к светлому кругу на груди монаха. Уши резанул короткий взвизг, а из спины любителя помахать плетью высунулось сверло из металла синего цвета, спустя пару мгновений убравшееся обратно в идеально ровный обрез руки. В священнике появилась круглая дыра несколько сантиметров диаметром. — Мне часто так говорили.

— Нет, — прошептал священник, пошатнувшись и проворачивая рукоять своего оружия, вызвав у женщины вопль боли, — не верю!

С этими словами он и умер, лично отправившись докладывать богу о совершенных при жизни прегрешениях. Или подвигах. Тут уж как посмотреть.

— Вот же ж сука, — тоскливо произнесла Сандра, плюхаясь на травку рядом со мной. Кровь из ее раны текла, но совсем не сильно, а ведь должна бы ручьем хлестать. — Семнадцать лет уже так не дырявили! Не подлечишь? А то дела у наших как-то неважно идут…

— Занят пока, — пробормотал я, изо всех борясь с болью в покалеченной коленке, осколки костей в которой сейчас напоминали пазл. На ногах остались зажимающая левый бок Кассандра, причем пальцы обеих ее рук были разбиты в кровь, видимо, пришедшимся плашмя ударом, и два наемника, тоже потерявших пару клочков шкуры. Один из бандитов, кажется, пока жив, но потерял сознание от кровопотери. А против них твердо держались пятеро легионеров плюс поднимающиеся на ноги священник и маг. Вот только двое последних не знали о том, что все мои усилия сосредоточены на контролере полета крылатых диверсантов, наконец пришедших в себя и уже заходивших в атаку. Вокруг мага, к сожалению, оказался еще один слой защиты, не оставивший от хитиновых телец даже пепла, но три осы, забравшиеся в шлем священника, вонзили жала в заранее намеченные для них цели — оба глаза и левую барабанную перепонку. Последнюю насекомому отыскать было сложнее всего, ибо монах на одних инстинктах начал мотать головой внутри своей железной кастрюли и едва не придавил хрупкое оранжево-черное тельце, да и ухо человеческое оказалось тесноватым, но тем не менее ведомое магией крови существо безжалостно нашло свою цель. А оса — это ведь не пчела, погибающая после единственного в своей жизни укуса. Жало у нее гладкое, яда, правда, хватает лишь на три-четыре раза, но просто втыкать его она может, пока не надоест.

Жуткий вой ослепляемого и оглушаемого человека, донесшийся сзади, заставил вздрогнуть легионеров. Монах сорвал с третьей или четвертой попытки с себя шлем и, раздавив насекомых, добравшихся до его глаз через тонкие веки, заколотил себя по уху, пытаясь избавиться от источника жуткой боли, буравящего его мозг практически изнутри, и забыв про всякую магию. Но усилия оказались бесполезны. Мизинцы взрослого мужчины куда толще, чем вытянутое тело осы. А насекомое, напитанное моей жизненной энергией и от того ставшее куда сильнее сородичей, пробиралось все дальше и дальше, попутно жаля все подворачивающееся на пути. Внезапно его затопило потоком крови, а священник, оборвав очередной вопль, упал на землю — то ли потерял сознание, то ли умер.

— В стороны, — сплюнул на землю чародей, поднимая руки, между которыми воздух задрожал, пошел волнами и стал превращаться в плазму. — Сейчас я их поджарю!

Минутой раньше ему бы это удалось без малейших усилий. Но сейчас вокруг меня плескалась кровь, вытекшая из полутора десятков человек. А раздробленная коленка — рана хоть и крайне неприятная, но не слишком опасная. От большого оттока жизненных сил с такой не умирают. Алая, исходящая паром жидкость, обильно разлитая на мерзлой земле, плеснулась вверх, нарушая все законы физики и обволакивая собой летящий фаербол как раз тогда, когда он находился ближе всего к легионерам. Кассандру и наемников опрокинуло взрывной волной, а вот солдатам совсем не так повезло. Огонь, лизнувший их доспехи, явно оказался не простым, иначе чем объяснить тот факт, что плоть из лат двоих бедолаг буквально испарилась.

— Но я же убил вашего колдуна! — успел возмутиться чародей всемирной несправедливостью, после чего Сандра метнула в него один за другим три дротика, которые, несмотря на пробитую грудь, успела собрать с земли, куда те воткнулись после неудачных бросков в самом начале. Две палки с железными наконечниками волшебник сжег, но третья, распавшаяся пеплом лишь до середины, саданула его обуглившейся деревяшкой в лоб, вызвав кратковременную потерю ориентации.

— Ну хоть самому с Гларком разбираться не придется, — порадовался я, создавая из покорной моей воле крови копье. Алая жидкость, местами уже успевшая свернуться, ударила мага в грудь и мгновенно испарилась безвредным паром, оставив после себя лишь неглубокую ссадину.

— Хватит, — закашлялся волшебник, сплевывая на землю темную слюну. Видимо, удар сломал ему ребра. — Прекратите! Бой закончен!

— Да-да! — поспешил подтвердить его слова один из последних легионеров. — Мы сдаемся!

— Кассандра, — строгим тоном произнесла мутантка. — Вставай, дрянная девчонка, и помоги мне!

— Как скажешь, мамочка, — фыркнула клейменая аристократка, поднимая с земли мой кинжал и внезапно кидаясь одним рывком на успевшего лишь вскрикнуть волшебника. Жиденькая струйка пламени отлетела от нее в сторону, вероятно, отраженная каким-то защитным амулетом, а вот стальное острие располосовало горло армейского волшебника от уха до уха, после чего вонзилось куда-то в левую сторону груди, чтобы гарантировать смерть.

— Черт, ну и кровь у него! — аж вздрогнул в каком-то странном мучительно-блаженном состоянии я, когда попытался впитать жизненную энергию, выпущенную армейским колдуном в агонии. — Жжется!

И, шалея от полученной на время силы, за которую очень скоро придется расплачиваться, послал в легионеров по магическому импульсу, которые слишком грубо впитались в их ауры, вызвав тем самым разрыв сердца.

— Хм, мы же все равно их в живых оставлять не собирались? — Вопрос пришел в голову только тогда, когда исправлять что-то стало уже поздно.

— Разумеется, — кивнула Сандра, обессиленно развалившаяся на земле в позе морской звезды. — Жрец, ты лечить еще можешь? Я-то выдержу, а вот если кто тяжелораненый есть, то их до лагеря вряд ли дотащим.

— Давайте всех наших сюда, — обратился я к оставшимся на ногах наемникам, не желая куда-то перемещаться с раздробленным коленом и чувствуя, как понемногу приближается откат, обещающий быть очень жестоким. — Будем смотреть, может, кого и успею реанимировать раньше, чем вырублюсь.

ГЛАВА 7

— Даже не знаю, радоваться мне или горевать. — Глай Цекус был задумчив и имел красные глаза, принадлежавшие то ли вампиру, то ли человеку, который целую ночь не спал. — Ваша вчерашняя победа заставила говорить о себе всю армию. И большинство легионеров смерти своих товарищей отнюдь не обрадовались. Да и начальство их тоже в восторг не пришло.

Мы находились в его рабочем кабинете, по совместительству являющимся личными покоями, и поедали скорее ранний ужин, чем поздний обед. Хотя, должен сказать, особых отличий между блюдами, приносимыми в барак для ждущих схватки насмерть, и пищей главы лагеря не отмечалось. Видимо, нас уже давно подкармливали с его стола.

— Это мы и сами видели, — мрачно хмыкнула Кассандра, дотрагиваясь до синяка под глазом, которого вчера на момент окончания схватки не было.

Впрочем, лично я очнулся относительно недавно и все события, связанные с триумфальным возвращением заключенных, пропустил. Откат от перенапряжения, вызванного магией крови, оказался ужасающим и настиг еще в лесу. Во всяком случае, на руках обнаружились следы от веревок, которыми бьющееся в агонии тело связывали, чтобы хоть как-то его транспортировать к теплу, еде и друиду, неплохо разбирающемуся в целительстве.

— Виконт Саурен не достоин своего звания дворянина, — пожал плечами центурион. — И лишний раз подтвердил этот факт, сорвав свой гнев на вас раньше, чем его успели остановить. Хотя, конечно, срыв командира, потерявшего лучшего мага своего подразделения и более десятка ветеранов, составляющих костяк любого отряда, понятен.

— Нечего было на золото, которое ему обещали за мою голову, рот разевать, — фыркнула девушка. — Если бы не охрана, я бы ему ноги вырвала и вместо рук вставила. Хм, у вас будут проблемы из-за того, что за меня заступились?

— Большие, чем уже есть? — скептически поднял одну бровь Амвросий. — Едва ли. Тем более дальше идет только возможность встать в учебном легионе плечом к плечу с заключенными, отстаивая свою жизнь с деревянным оружием в руках.

— Это не так маловероятно, как кажется. — Леди Мейр дотронулась до клейма на своем лице. — Доказательство сидит перед вами.

— В истории полно примеров, когда вассалы поднимали мятеж за меньшие оскорбления, чем то, которое стерпел Глай и его солдаты всего лишь за выполнение своего долга, — вздохнул друид. — Может, нам тоже стоило бы так сделать? Хоть внимание народа и нобилей к проблемам страны привлечем.

— Волиус! — возмутился центурион. — Хватит молоть чепуху!

— Вот только сил маловато, — продолжал нести крамолу маг природы. — Даже если удастся заключенных сделать настоящими бойцами и привить им верность присяге. И потом, расположение неудобное, кругом стоят верные регенту легионы, а ближайшая часть, командир которой еще помнит смысл слова «честь» и тот факт, что служат солдаты все-таки императору, находится едва ли не на границе.

— Замолчи! — вскочил толстяк, пошатнув пузом тяжелую столешницу и вызвав обрушение на прикрытые грубой тканью доски пары бокалов, подсвечника и блюда с остатками куриных косточек. Мясо с них уже успела обглодать мутантка, работающая челюстями со скоростью пары пираний.

— И не подумаю! — не пожелал останавливаться друид. — Каждый из нас не жалея своей жизни служил стране почти три десятка лет, а теперь с нами поступают, как с псами, загрызшими хозяйскую индейку!

— Давно хотел спросить, — осторожно толкнул я локтем сидящую с закрытыми глазами Сандру, прислушиваясь к разгорающемуся скандалу. — А что они натворили-то такого, что их отправили сборищем каторжников командовать, да еще, судя по некоторым обмолвкам, с понижением в звании и прочими прелестями, сопровождающими гнев высоких чинов.

— Ты про болота ящеролюдов, расположенные почти у самых стен столицы, слышал? — тихо ответила мне воительница, отвлекаясь от трапезы, при помощи которой, очевидно, набиралась сил для регенерации.

Вчера я рану ей затянул, впрочем, вряд ли особо хорошо, все-таки там очень уж громадная дырка была после двуручника-то, и теперь измененный магией организм как мог возвращался в норму. Кстати, количество фурункулов на лице женщины, если меня не обманывают глаза, возросло раза в два, видимо, из-за ускорившегося обмена веществ. Еще удалось вырвать из лап смерти раньше, чем погрузился в пучину боли из-за отката, одного из наемников и, как ни странно, пирата. Этот белобрысый детина, судя по всему действительно являющийся берсеркером, оказался на удивление вынослив, да к тому же стал первым обычным подданным морской богини, который попался мне на пути. Стоило лишь положить руки на его порядком обескровленное и раскуроченное, но все же каким-то чудом живое тело, как татуировка на щеке буквально взорвалась потоками странной силы, отдающей утренним бризом. Она, фактически перехватив контроль над аурой, окутала нас двоих, меня и бойца, настоящим облаком, а когда оно спустя пару секунд исчезло, то попавший на сушу морской волк оказался цел, невредим и даже без новых шрамов, а раздробленное дротиком колено само собой пришло в норму. Причем заметил это, лишь когда собрался все-таки его полечить, и обнаружив, что уже давно являюсь симулянтом. Жаль, от отката дар покровительницы не помог. Или просто еще недостаточна ее поддержка, чтобы лечить травмы не только физического, но и энергетического тела?

— Конечно, — кивнул я, — даже видел их купцов как-то.

— Так вот эти ребята хоть и являются гражданами Империи с незапамятных времен, но некоторые свои не самые хорошие обычаи, не совместимые с законами и моралью, сохранили и ревностно оберегают, — пояснила Сандра. — В частности их жрецы, признающие безусловное главенство веры в Отца Времен, но потихоньку поклоняющиеся каким-то духам, ежемесячно устраивают нечто вроде детских гладиаторских игр, естественно насмерть, победителю которых вырезают сердце и проводят с ним ритуал, призванный даровать всем ящеролюдам здоровье и силу убитого молодого воина. А поскольку они подчиняются людям уже одни лишь историки знают сколько лет, то и участники данного мероприятия, естественно, происходят из человеческого племени.

— М-да, — почесал в затылке я, удивленный такими сведениями. — И им это разрешают?

— Конечно нет! — хмыкнула воительница. — Запрещают строжайше! Но ящеролюды — твари упрямые как бараны и все равно за свои обряды цепляются. Покупают рабов, набирают сирот или беспризорников, которых никто не хватится, прячут их в своих болотах и, когда священники Отца Времен пронюхают место и время проведения ритуала, сдают неудачливых жрецов с потрохами… Вот только взамен одного колесованного воспитывают двух новых. Денег у них хватает, связи торговые поколениями налаживались, а лордам за простых смердов лишний раз беспокоиться резону нет, вот и находят на окраинах болот регулярно целые захоронения из детских косточек. Глай Цекус же до недавнего времени был одним из двух заместителей главы столичного гарнизона.

— Высокого полета птица, — оценил я, наблюдая за переходящим в драку спором между центурионом и друидом. Теперь они пытались друг друга душить. Амвросию мешало пузо доблестного служаки, а толстые пальцы-сосиски военного путались в длинной густой и, кажется, бронебойной бороде жреца природы. Во всяком случае, преграду из обычных волос нормальный человек миновал бы с куда меньшими усилиями. Или они просто так на публику играют?

— Угу, — кивнула Сандра. — Был таковой, во всяком случае. Не знаю с чего, но решил Глай обряд ящеролюдам сорвать. Может, выслужиться хотел, может, действительно на едва ли не официальные кладбища из тел человеческих, нелюдьми убитых, осерчал. В общем, выследил он одного работорговца, с ними дела ведущего, да и ломанулся вслед за ним внутрь какой-то невзрачной с виду кочки на окраине болот, на самом деле тайным храмом оказавшейся. Жрецов да их слуг там была горстка, а вот юных гладиаторов хватало. И ящеролюды, не желающие просто так умирать, их на легионеров и натравили. Детей же не просто к бою готовили, но и какими-то зельями, напрочь отбивающими разум, пичкали. Им в таком состоянии все равно было, кого резать. Своих, чужих, самих себя… В общем, потерял тогда Цекус половину своих людей, а получил подземелье, заполненное детскими трупами, которых солдаты перебили.

— Мерзкая история, — согласился с женщиной я. — И за нее его сюда законопатили?

— Официально да, — кивнула мутантка. — Мол, должен был помощь позвать и инквизицию, тогда бы малюток спасти удалось… А на самом-то деле озлобились на него за обнародованную переписку главного жреца ящеролюдов с некоторыми влиятельными персонами, которые жителям болот живой товар из своих владений за звонкую монету продавали. Большая часть аристократов, конечно, без проблем отбрехалась, объявив документы фальшивыми, и даже встречный суд выиграли, когда их крючкотворы-законники на солдат накинулись за клевету, но этого им показалось мало.

— И в результате я тут, — мрачно закончил за нее центурион. Опа! А когда они успели с друидом помириться? — Разжалованный, с несмываемым пятном на репутации и, кажется, строящий заговор против остальной армии.

— Наши дела действительно так плохи? — уточнила Кассандра. — Простые солдаты нас ненавидят? Это может стать проблемой, ведь стоит распустить слухи, и меня во время следующей общей тренировки убьет толпа, просто забив насмерть палками.

— Если они только попробуют, я выстрою из их тел баррикаду, на кручу которой не каждый гном поднимется, — посулила Сандра.

— Вот только не надо корчить из себя лучшего мечника мира, — поморщилась девушка. — Ты хороша даже сейчас, но и в молодости кое-кому здесь сидящему, между прочим, приходилось проигрывать врагу, имеющему численное преимущество.

— Всего пару раз, — запротестовала смутившаяся воительница, поглядывая на обрубок своей руки, скрывающий, как оказалось, нечто вроде своеобразного боевого магического протеза.

— Сейчас хватит и одного, — отрезала ее воспитанница. Кстати, у них подозрительно похожие имена. Неужели назвали в честь мутантки? — И потом, если на смену одиночным убийцам придет общее мнение, что я должна умереть, то можно сразу идти копать себе могилу.

— Ну, не все так однозначно, — заметил Волиус, расправляя смятую бороду, хранящую отпечатки толстых пальцев центуриона, словно плотная резина. — Должен сказать, леди, вам многие сочувствуют благодаря деятельности вашего деда, вышедшего из уединения и развившего сейчас нешуточную активность. Здравомыслящие личности, кровно не заинтересованные в разделе земель, которые пытаются отобрать у старого адмирала, фактически оборвав его род, прекрасно понимают несправедливость и пристрастность вынесшего приговор суда, а потому вряд ли будут винить оказавшуюся в сложной ситуации даму за попытку сохранить свою жизнь. И потом, когда каторжники сражаются с новобранцами и убивают двух священников-капелланов, одного магистра магии и сплоченный десяток признанных ветеранов с их командиром, не распознать грязную игру просто невозможно.

— Вот только некоторые и не хотят этого делать, видимо, полагая, что раз никто не говорит о их смердящих подлостью делах, так их никогда и не было, — грустно хмыкнул центурион. — Вчера во время ожидания итогов боя удалось краем уха услышать одну сплетню… В высших сферах обсуждается возможность вообще убрать из учебного легиона охрану, возложив поддержание в нем порядка на самих заключенных. Какой-то горлопан выкрикнул идею о том, что такая служба позорит честь солдат императора, и его вроде бы многие поддержали. Вы представляете, какой кошмар тогда произойдет?

— Они там все перепились! — сделала вывод Кассандра.

— Да нет, девочка, тут тонкий расчет, — покачала головой ее наставница, задумчиво кусая губу. — Учебный легион зачем создан? Чтобы научить спешно набираемых по деревням в рекруты крестьян убивать. Умение-то ладно, новобранца натаскать за месяцок до приемлемого уровня можно, но вот характер… Им же всю жизнь священники внушали, что губить чужие жизни нельзя, но государственные интересы теперь требуют обратного. А себя так просто не переборешь, и сейчас все эти люди не армия, а гражданская толпа с оружием. Несколько лет, необходимых для того, чтобы солдаты научились слушаться командиров, а не родную маму, регент ждать не хочет, вот и решил приучить щенят к чужой крови, скармливая им каторжников.

— Что ты такое говоришь! — возмутился Глай Цекус.

— Правду, старый друг, правду. — Амвросий погладил свою роскошную бороду и продолжил вместо Сандры: — Если заключенных предоставят самим себе, то здесь за считаные дни вместо пусть и специфической, но тюрьмы появится настоящий бандитский лагерь, в котором мужчины и женщины станут двуногими зверьми. Таких убивать вчерашним крестьянам будет намного легче, ибо разбойник для них не человек, хотя и похож. А там уж солдаты, привыкнув к крови сопротивляющихся и опасных противников, при необходимости и чужой город удержат, перерезав ополчение из местных жителей, и массой профессиональных солдат задавят. Против трех-четырех новичков, нападающих сразу, выстоит редкий ветеран, число которых в отколовшихся от Империи странах не может быть чрезмерно велико. Все-таки нас больше, чем их всех, вместе взятых.

— Да в любом баронстве крестьяне с луком обращаются лучше, чем иные увальни из столичной стражи, просто из-за того, что регулярно на охоту ходят! — вспылила Сандра. — А учитывая милую привычку феодалов примерно раз в двадцать лет устраивать небольшую войнушку за наследство какого-нибудь сдохшего землевладельца, то и с мечом иные крестьяне им фору дадут! Если регент туда полезет, то он умоется кровью, так было со всеми завоевателями до него, и, думаю, время ничего не изменило!

— Ну, вы немного преувеличиваете, леди, — хмуро покосился на нее Глай Цекус. — Все-таки солдат — это солдат, и мирному жителю с ним не тягаться. Но да, потери ожидаются… серьезные. Потому и собирается именем императора небывалая армия, а учебный легион создан для ее обучения.

Мутантка весьма образно сравнила сложившуюся ситуацию с весьма своеобразно обработанными экскрементами каких-то крайне экзотических тварей, о которых я раньше даже не слышал, и замолчала лишь после очень настойчивой просьбы своей воспитанницы, сопровождающейся дерганьем ее за нормальную руку.

— Что делать-то будем? — нарушил установившуюся тишину Амвросий. — Обратно по баракам вас расселять опасно, туда убийцу забросить легче легкого, а в такой толчее его приближение не отследить. А на помещение, предназначенное для манипул наказания, можно много чар навесить, якобы чтобы смертнички не разбежались. Даже темноэльфийский ассасин пройдет не сразу. Да и задерживаться здесь вам, леди, не стоит. Лучше уж побольше битв, но быстрее в отчий дом вернуться, тем более, уверен, ваше дело обязательно пересмотрят… месяца через два-три. Если несколько хороших убийц на одной и той же цели потерпели неудачу, их коллеги, как правило, дел с ней предпочитают не иметь. А там уж хоть дальше будете вместе с адмиралом за свою землю воевать, хоть за границу уедете, куда-нибудь в царство Кин. Там-то уж точно не достанут.

— Уж лучше в яму с голодными вурдалаками, чем туда, — отмела девушка предложение эмигрировать в местный аналог Китая, отделенный от считающихся цивилизованными земель труднопроходимым горным хребтом. — На дедушку императорский дом официально обижен, а значит, попадись он или я им в руки, то в лучшем случае нас сварят живьем в масле. Хм… а когда планируется следующая схватка насмерть?

— Завтра будет общая тренировка, но вы в ней как поправляющиеся от ран можете не участвовать, — прикинул центурион. — Ну, еще пару дней попробую выбить, вряд ли кто-то из приглядывающего издалека начальства примет во внимание, что у нас есть собственный жрец морской богини. Алхимик, ты же согласен помочь леди Мейр?

— Человек она хороший, — хмыкнул я, понимая, что был приведен сюда специально ради этого вопроса. Быстрый и опасный путь на свободу или не столь рискованное, но медленное прозябание, грозящее растянуться на годы? В обычной ситуации разумный человек, да к тому же априори долго живущий, если не убьют, темный маг (ведь вернут же всю волшебную силу рано или поздно, да еще вроде с добавкой) и выбрал бы второе, но где-то далеко есть мои друзья. А они сейчас почти наверняка в столь же тяжелом положении, и, значит, их надо спасать. Кто знает, может, им сейчас приходится терпеть невыносимые страдания и, возможно, лишний день промедления приведет к тому, что Артем и Ярослав окажутся мертвы. — Да и, уверен, если покинет учебный легион раньше времени, то протянет руку дружбы тем, кто ей помогал.

— Буду стараться изо всех сил, — кивнула клейменая аристократка. — Даю тебе в том слово чести рода Мейров, которое до недавнего времени котировалось не многим ниже, чем императорское. Ну и магическую клятву могу принести, если этого недостаточно.

— Не помешает, — согласился с ней я, мысленно припоминая правила составления закрепленных чарами договоров. — Правда, она не к спеху, вот приду в себя толком, тогда и можно будет заняться. Если кто не понял, то это значит, что на меня можно рассчитывать до тех пор, пока какие-нибудь очень важные жизненные обстоятельства не заставят нас разбежаться.

Раздался стук в дверь.

— Ну кого там еще принесло, — едва слышно пробурчал центурион и во всю мощь своего толстого пуза проорал:

— Войдите! — едва вторично не уронив подсвечники и бокалы одной лишь звуковой волной.

— Разрешите доложить! — в приоткрывшуюся щель просунулась голова солдата, лыбящягося так, словно он выиграл в лотерею свободный от налогообложения миллион. — Прибыл капеллан. Новый. Правда, старый. Ну, то есть…

— Привет вам, грешники! — Звонкий голос ворвавшегося внутрь, словно солнечная вспышка, слуги Отца Времен, заставил меня непонятным образом оказаться в стойке циркового дрессировщика львов. В левой руке табуретка, выставленная ножками к угрозе, в правой — заменяющий пистолет комок из крови и тьмы. В стихийно образовавшееся заклятие ухнул едва ли не весь резерв, успевший со вчерашнего дня восстановиться далеко не полностью, и я не был уверен, хватит ли чарам силы, чтобы пробить светлую стальную броню со священным кругом в центре. Да уж, кажется, сам собой вырабатывается достойный истинного темного мага рефлекс на представителей церкви. Эх, ну почему я оставил кинжал в бараке? Думал, здесь и сейчас никакой угрозы не будет. Вот дурак! — Хм, а это еще кто? И почему он приветствует меня, словно бешеного упыря?

— Какая встреча! — Глай Цекус расплылся в широкой улыбке, превратившись из просто колобка в латах в одоспешенный смайлик. — Мой добрый друг и прежний капеллан, которого отозвали в родной монастырь для бесед и покаяния после всем известных событий, Алистор! Отличный человек, доверяю ему, как себе и даже больше. Ибо он вообще никогда и ничего не боится!

Ага, теперь понятна заминка солдата. Действительно, разъяснить ситуацию ему было не проще, чем русскому объяснить иностранцу смысл термина «старый Новый год». Хм. Может, табуретку опустить, он вроде мирный. Или пока все же не стоит?

— Таков мой обет перед богом, — пояснил священник, дергая немного заостренным ухом. За исключением этой детали, выглядел он как человек лет сорока с довольно правильными чертами лица и большими светло-синими глазами. Коротко остриженные волосы напоминали высохшую на жарком летнем солнце солому. Для полуэльфа у него, пожалуй, слишком грубая фигура, значит, квартерон. — Теперь по воле Отца Времен на его скромного слугу возложена забота о душах тех, кто попал в учебный легион охранником либо заключенным. А вы кто, коллега, выбравший в покровительницы хозяйку морей?

— Убийца вашего сменщика, ну то есть предшественника, — ляпнул я раньше, чем успел подумать. И добавил: — Здравствуйте!

Окосевший от такого приветствия четвертьэльф машинально пожал протянутую руку и, без спроса схватив со стола бокал с вином, выпил его. Потом перевел взгляд на присутствующих здесь дам и, внимательно рассмотрев их, повторил процедуру. Леди Мейр оставалась истинной аристократкой даже с клеймом на своем прекрасном лице и могла дать понять это одной лишь позой, а ее наставница… Не знаю, как воспринимают мир при помощи магии слуги Отца Времен, но даже внешне мутантка очень впечатляла. Примерно как Фредди Крюгер. К тому же она, видимо, решив усилить впечатление от моей фразы, внесла в разговор и свою лепту.

— Сей юноша только одного из двух капелланов угробил, — оповестила она коллегу усопших. — Второго мне пришлось отправить мерзнуть к демонам.

Взвизгнув, вырвавшееся из культи сверло насадило на себя маринованный огурчик, которым довольная произведенным эпатажем воительница начала аппетитно хрумкать.

— Знаешь, Глай, — обратился священник к центуриону, нервно сглатывая и наливая себе третий бокал вина, — там, где ты, там всегда страшно интересно. И чем дальше, тем страшнее.

К счастью, обошлось без драки. Этот священник оказался вполне вменяемым человеком, ну то есть четвертьэльфом, и после краткого разъяснения сложившейся в лагере теологической обстановки, вылившейся в итоге в смертоубийство, изрек буквально хрестоматийную фразу:

— Собакам собачья смерть!

— Кхе! — аж подавился куриным крылышком от такой сентенции я. — Ну… ты… блин. Не ожидал.

— Вероятно, те монахи прибыли откуда-то из центральных провинций, — пожал плечами старый-новый капеллан. — А там такие обычаи среди слуг Отца Времен царят, что впору летом снег из келий выметать! Меня вот тоже однажды, когда в мирской одежде вылез по столице погулять, такой субчик, к слову, милостью небес обделенный, едва к стоянию у позорного столба не приговорил за несоблюдение поста. Хотя виноват-то был хозяин таверны, подавший слишком уж обильный и щедрый обед. Сам-то гаденыш в сутане, спрашивается, какого демона там делал? Или не ради еды завалился, а чтобы непотребных девочек исповедать, на втором этаже проживающих?

— Чем больше узнаю о вашей вере и ее проявлениях на земле, тем больше понимаю, что кто-то где-то чего-то накурился, и теперь все наперекосяк идет, — подумав, изрек я, осторожно косясь на квартерона и дожидаясь его реакции.

— Ну, до морской богини с ее воистину женской капризностью Отцу Времен с его почти полным безразличием к мирской суете далеко, — и не подумал сердиться священник. — Сейчас-то еще в целом ничего, в древности хуже было. Ты про войну монастырей слышал?

— Нет, — покачал головой я. — А что это?

— Да был такой период в истории, — поморщился священник, — когда религиозные учения от разных богословов начали особо сильно друг другу противоречить. Дошло до того, что над полем боя, участники которого были исключительно слугами церкви, несколько вестников друг с другом оружие скрестили. Об этом, само собой, по мере сил пытаются замалчивать, но правду скрыть трудно.

— С ума сойти! — Местная история определенно очень увлекательный предмет. Если настоящая, а не та, которая имелась в прочтенных мной книгах. — И чем все кончилось?

— Гетервильскими курицами, — хмыкнул друид. — Гетервиль — это деревенька, рядом с которой та битва произошла. В ней после прекращенного вмешательством свыше сражения буквально из ниоткуда появилась удивительно вкусная и яйценоская порода домашней птицы с немного светящимися перышками на крыльях. Ее сразу же сочли священной и по закону обязали жить лишь в монастырях для сугубо декоративных целей. Но тем не менее купить на черном рынке можно и по сей день, хоть это и считается серьезным преступлением.

— Это просто удачно выведенная каким-то магом-химерологом, видимо, сильно увлекающимся сельским хозяйством, порода, — слишком поспешно запротестовал Алистор. — И пускать ее представителей в суп действительно немыслимое расточительство! Из их перьев, являющихся прекрасными алхимическими реагентами, связанными со стихией света, можно готовить такие редкие лекарства, как…

— О, кстати, — оживился центурион и быстрым движением руки извлек откуда-то из ящика своего стола вещественное доказательство, оставленное выхлеставшим его вино святым, — оцени, какой мне сувенир выдали, чтобы я с этим темным ведьмаком, по совместительству наблюдателем морской богини являющимся, себя вел поласковее.

Как-как?! Поласковее? Ультимативно запихнуть в отряд смертников — это поласковее? Блин! Хочу грубости, цепей и тихую уютную камеру. Нет, лучше конечно же билет на свободу, но будем же реалистами и помечтаем о событии, имеющем хотя бы маленькую вероятность случиться.

— Настоящее, — ошарашенно пробормотал капеллан, рассматривая светящееся перо.

— А то! — гордо похвастался Глай Цекус с таким видом, будто сам его у святого выдирал.

— Рассказывайте, чего я еще не знаю, кроме того, что к вам прислали двух спесивых идиотов, сейчас кормящих червей, — вздохнул слуга Отца Времен и потянулся к бутылке. — И кто все-таки эти дамы?

К концу объяснений он нализался в зюзю и нетвердой походкой отправился осматривать доставшуюся по наследству от сменщиков-предшественников берлогу, шагая профессиональным противострелковым зигзагом.

— Наш человек, — одобрила священника Сандра, составившая ему конкуренцию по части уничтожения не слишком качественных спиртных напитков, столь нежно любимых центурионом, и, повесив на плечо давно уснувшую воспитанницу, отправилась по следам нового духовного наставника, коллегу которого только вчера насмерть засверлила. Надо бы узнать, кто ей такой шикарный протез сделал. Да и вообще, осталось ли от ее ордена хоть что-то способное представлять интерес для мага крови. Очень уж меня заинтересовал проведенный над женщиной эксперимент. Срок жизни в сто тридцать — сто сорок лет, из которых век тело остается не дряхлой развалиной, а машиной для убийства, это немного. Для мага. Но вот если таким образом улучшать простых воинов, из которых потом собрать армию…

— О чем думаешь? — пихнул меня в бок Амвросий. Старому друиду выпивка, казалось, была нипочем, и он остался даже трезвее меня, за все время едва-едва уговорившего полтора бокала вина.

— Как и положено могущественным злым темным магам, о захвате мира, — пожал плечами я.

— Хорошая шутка, — оценил друид, ибо сейчас меня к вышеназванным отнести было попросту невозможно. Оставим в стороне проблемы этики, но имеющиеся в наличии силы могут помочь если только при захвате курятника. Ну, пусть домишки какого-нибудь купчишки средней руки, все одно на эпическое событие не тянет. — Ты какие заклинания или ритуалы, способные защитить территорию от нежелательного проникновения, знаешь?

— Лишь самые простейшие охранные круги, — сознался я. Раньше резервов ауры хватало, чтобы ими очертить территорию дома с прилегающим к нему немалым участком земли, а потом ежедневно вливать в получившееся заклинание новые порции силы, способные разложить на составляющие десяток-другой человек. Сейчас же… себя-то такой защитой не огражу.

— Плохо, — закручинился Амвросий, а потом, окинув меня взглядом, добавил: — Хотя чего еще ждать-то? Для настоящего волшебства силенок мало, а использовать магию крови для подобного, все равно что алмазами гвозди заколачивать. Ладно, парень, смотри и учись, может, и пригодится чего в будущем. Глай, ты там в сознании еще? Пошли мы уже.

— Угу, — пьяно кивнул бравый вояка, сейчас бы согласившийся и с известием, что в борьбе света и тьмы победили хиппи, скурившие на фиг все мироздание.

— А вы меня друидизму подучить не сможете? — уточнил я, шагая вслед за магом, вышедшим из кабинета центуриона и сейчас идущим к выходу из казарм.

— Чтобы силами природы управлять, склонность особая нужна, — покачал головой Волиус. — С ней или родиться надо, или ритуал особый пройти, со священным древом породнившись. Мне вот повезло: отец с матерью маги природы оба были, потому и сил после изгнания из круга не лишился, ослаб только.

— А как это связано? — не понял я.

— Да просто, — пожал плечами старый маг. — Дерево, с которым связь духовная установлена, срубают и все дела. Приток энергии от него прекращается, можешь лишь на себя рассчитывать и получаешь не самое слабое искажение ауры, вполне сравнимое с родовым проклятием вдобавок. Вылечиться, правда, можно, но сложно.

— А заново ритуал произвести? — Мне по-прежнему было ничегошеньки не понятно.

— Сразу видно, ты из очень дальних краев, где о магии природы и слыхом не слыхивали, — хмыкнул друид. — Священное древо — это что, по-твоему? Береза? Дуб? Ясень?

— Мне казалось, любое подойдет, но лучше всего меллорн, — припомнил я.

— Неправильно тебе казалось, — вздохнул Амвросий. — Только он один и годится в дело. А они наперечет и растут лишь в священных рощах эльфов, часть которых, правда, остроухим давно не принадлежит. Во всех остальных случаях, разумеется, тоже будет эффект, но… чтобы получить достаточно сил хоть на какую-нибудь магию, надо будет вступить в родство едва ли не с целой пущей! А ведь его еще и поддерживать надо периодически. Это же годы непрерывных ритуалов на одном месте с редкими минутами отдыха и невозможностью далеко удалиться от выбранного места! А если пожар? Смерч? Лесорубы? Каждая сломанная ветка будет словно удар по яй… по чести и достоинству. Да какой дурак на такое вообще согласится?

Я тактично промолчал. Пару лет назад, в бытность свою обычным человеком, мирно проживающим на матушке Земле, за такую возможность согласился бы отдать если не руку, так почку. Желательно, правда, чужую, но все равно. Интересно, а если провести ритуал этого сродства над достаточным числом каких-нибудь сосенок и подождать пять минут, это будет считаться достижением былого могущества? Главное, чтобы ставшую практически родной темную силу вернули, а потом шел бы этот друидизм лесом!

Амвросий, достигнув небольшого барака, внутри которого уже давно скрылись захмелевшие представительницы прекрасного пола, постоял немного с задумчивым видом, а потом и вовсе закрыл глаза, начав дышать нечасто и размеренно. То ли уснул стоя, то ли медитирует. Изменений в ауре почему-то не видно, а потому, как ни странно, более возможен первый вариант. Хотя второй-то логичнее.

Не зная, что делать, я огляделся по сторонам. Легионеры с арбалетами привычно смотрели, как работают заключенные, успевшие весьма основательно вгрызться в мерзлую почву. Рядом с котлованом высились штабели бревен, досок и кирпичей, вероятно, привезенные для строительства церкви. Интересно, учебный легион, по идее, явление временное, так зачем же в таком месте размещать храм? У стройматериалов обнаружились и некие личности гражданского вида, очевидно, архитекторы или какие-то другие квалифицированные специалисты, среди которых, к моему удивлению, были Весло и Фреддо. Главарь бандитов и толстый волшебник что-то жарко обсуждали, обращая на собравшихся вокруг людей внимания не больше, чем на редко падающие с хмурого неба снежинки. Преступник очередную посылку с воли получил, а обычно крайне застенчивый и пугливый толстяк, ошалев от недоедания и тюремной пищи, вознамерился ее сожрать?

— Ну, заметил чего? — оборвал мои размышления толчок. Амвросий вышел из своего странно-созерцательного состояния и теперь смотрел на меня, дожидаясь ответа.

— Нет, — честно сознался я, разглядывая покрывало из мха, укутывающего стены барака и даже его крышу. Когда он появился, непонятно. — А можно еще раз показать?

— Не вижу смысла, — покачал головой Волиус. — Сила природы тем и хороша, что заметить ее может лишь имеющий склонность к ней. А значит, прирожденного друида из тебя не получится, уж извини. Впрочем, шансов и так почти не было, учитывая, каким путем изначально были получены магические способности. Обирание трупов или подачка от божества и так-то с этим искусством почти не сочетается, а уж если все вместе… Таких исключений и не упомню. Пожалуй, даже если каким-то образом наткнешься на бесхозный меллорн, не стоит и пытаться пробовать обрести силу, только напрасно изуродуешь и себя, и дерево.

Вариант обретения могущества путем закабаления елок не прокатит. Жаль.

— А как эта зелень нам поможет? — кивнул я на мох. — Она не выглядит слишком уж грозной.

— Сама по себе — никак, — согласился Амвросий. — Это основа, на которую сейчас буду накладывать плетения. Ну и подпитка для них в то же время. Мне ходить и каждый день обновлять заклинания просто лень, значит, сделаю их самоподдерживающимися. В общем, так, набор будет большой, запоминай правила безопасности при обращении с ним. Во-первых, на все здание будет наложен сплошной щит молний. Слабенький, понятное дело, но, чтобы дать солидную вспышку, хорошо видимую даже в сумерках, хватит. Часовые ею заинтересоваться просто обязаны, а значит, одни наедине с убийцами не останетесь. Чары срабатывают при тактильном контакте ну или… хм… в несколько ином случае. Собак в лагере вроде нет, а если кто из людей попробует отлить на стену, то сам виноват.

Я содрогнулся, представив последствия подобного. Интересно, слабенький щит молний в понимании старого друида — это достаточное напряжение, чтобы поджарить человека полностью или хотя бы частично? Получается, мох играет роль солнечной батареи для столь своеобразного волшебного трансформатора. Интересно-интересно. Магия природы, оказывается, может стать неплохим заменителем развитой промышленности. Была бы электростанция, а, куда приложить халявную или почти халявную энергию, пытливый разум найдет.

— На окна поставим преграду посерьезнее, — задумчиво покосился на проемы с наглухо закрытыми ставнями старый волшебник. — Все-таки сквозь бревенчатые стены мало какие мастера ходить умеют. Во всяком случае, быстро и незаметно. Думаю, двухслойный барьер самое то будет. Первый слой — из спрессованного воздуха, чтобы остановить нарушителя, второй, пожалуй, водная пленка. Чтобы самому в них не вляпаться, нужно после открытия дверей немного подождать. Убить не убьет, но приложит основательно, грохотом весь лагерь на ноги поставив. Снять все это, разумеется, можно, но только мастеру посильнее меня. А таких немного осталось в Империи. Десятка три, может быть.

— Великолепно, — искренне похвалил я работу мастера, наблюдая, как косяк оплетает пробившаяся из-под земли лоза. В магическом же зрении эффект такой сложной работе никак не соответствовал. Слабое зеленое свечение энергии природы, окутавшей дом, навевало скорее мысли о хорошем благословении, а не о системе безопасности, достойной какого-нибудь банка. — Вам бы с такими талантами где-нибудь в столице работать… Извините, забыл, что вы там и были до недавнего времени.

— Да ничего, — пожал плечами старый маг. — Мне никогда большие города не нравились. Здесь хоть и холод собачий и контингент, скажем прямо, паршивый, но дышится-то намного легче. Нет толпы спесивых дворян, имеющих горы гонора, но забывших добавить к ним хоть каплю мозгов, нет кровопийц-бюрократов, выматывающих нервы разными правилами и ограничениями, и, самое главное, мои бывшие собратья по кругу в этих краях попросту не водятся. Те, которые несут службу в окружающих лагерь легионах, не в счет, ибо ранг их невысок, да и сталкиваемся мы по обоюдному желанию редко. Вообще молодой человек, когда отсюда выберетесь, а вы выберетесь, я в это верю, не вздумайте никогда поселиться в крупном поселении и уж тем более, мать-природа упаси, пытаться выполнять в нем обязанности чародея, поставленного на охрану легиона. Задолбают разной чушью.

И с этим воистину ценным советом волшебник развернулся и ушел обратно к зданию казарм, очевидно, посчитав свою работу на сегодня выполненной.

— Проверим, как это все работает, — пробормотал я, открывая дверь. В проеме обнаружилась пленка из аномально вихрящегося воздуха, за которой плескалась вертикально стоящая вода, немного смахивающая на голубую ширму. А в магическом диапазоне всего этого как будто и не было! Нет, ну правда, раньше во время опытов в сделанной собственными руками из обычного сарая лаборатории иногда эликсиры получались фонящими сильнее, чем эти чары. — Потрясающе! — Других эпитетов просто не нашлось. — Если друиды не первые в мире по искусству установки разных магических мин и прочих ловушек, то я готов съесть свою шляпу. Тем более, ее у меня все равно нет.

Внезапно меня толчком в спину швырнуло вперед, прямо в ждущие злоумышленников заклинания. По морде будто двинули мокрой боксерской перчаткой, принадлежащей чемпиону мира в тяжелом весе, стало трудно дышать, а под лопатку словно вонзили раскаленную кочергу. В довершение всего в уши ударил жуткий грохот.

— Какого демона? — полуодетая Сандра материализовалась как будто из ниоткуда.

— Эй, я же говорил, прежде чем входить, надо немного подождать! — Видимо, друид так и не дошагав до казарм, вернулся обратно.

— Опа! — вместе сказали они спустя какую-то секунду.

— Что у меня в спине? — прохрипел я, сплевывая кровь и начиная паниковать. Магические и жизненные силы стремительно утекали, и помочь себе не получалось. Тело онемело и практически не слушалось — неужели задет позвоночник? Казалось, к ауре присосался паразит, стремительно пожирающий всю доступную энергию. Еще секунд тридцать — и она просто разрушится, убив своего обладателя!

— Арбалетная стрела, — задумчиво сказала воительница, наклоняясь ко мне. — И очень-очень не простая. Выдернуть?

— Лучше вырезать, а то эти гадские штуки имеют отвратительную привычку ломаться, замучаемся потом в мясе осколки искать, — ответил ей друид.

Дальше начался ад на земле. Я не мог пошевелиться, а спину терзала чудовищная боль, казалось, из меня извлекают позвоночник и заталкивают вместо него раскаленный шипастый карданный вал от крупнотоннажной фуры.

— Лови! — послышался голос воительницы сквозь пелену агонии. — Она пытается спрятаться!

— Ловлю! — (Боже, то есть морская богиня, покровительница ты моя сволочная, от которой помощи и снисхождения черта лысого дождешься, чем они там вдвоем занимаются? Я не могу-у-у!!!) — Верткая, зараза!

Неожиданно агония сменилась приятным ощущением дубового чурбака вместо туловища.

— Все. — Довольный друид переместился в поле моего зрения и показал свою добычу. В его пальцах извивалась, как живая, короткая стрела из черного льда, вместо наконечника у которой красовалась небольшая волчья пасть. Острые зубы щелкали, пытаясь отхватить магу природы палец, но их останавливала какая-то незримая преграда.

— Что это за дрянь? — едва слышно простонал я. Энергия из ауры перестала утекать. Конечно, теперь моей кровью заляпан, кажется, весь пол, но это уже не так и важно. Главное — выживу.

— Оружие демонов, — каким-то странным тоном проговорила Сандра, рассматривая артефакт. — Причем не низших. Лишь сильнейшие из ледяных легионеров могут похвастаться им.

— Вам случалось сойтись в поединке с этими выкидышами зла? — удивился друид. — Судя по тому, что охрана не спешит трубить тревогу, да и наш капеллан еще не носится кругами вокруг места происшествия, никто ничего не заметил.

— Бывало, — кивнула воительница. — Один из них и отхватил мне руку. Обычно таиться и бить в спину не их стиль, но, полагаю, выстрел был сделан не тупым солдатом. Кассандра! Иди сюда, паршивка ленивая! Одной тебе теперь оставаться опасно. И вооружись уж заодно. Где там этот бугай с молотом? Режутся твари из льда неважно, но вот раскалываются уже значительно лучше.

— Значит, эмиссар темных сил здесь все-таки есть, — вздохнул Амвросий и покосился на мутантку, принявшуюся командовать невеликим войском из своей воспитанницы, двух уцелевших наемников и пирата-берсеркера, который после лечения, проведенного через меня морской богиней, был в куда лучшей форме, чем даже до ранения. — Впрочем, предупреждение об этом уже было. И как же его теперь отыскать-то?

Взрывом дверь вынесло. А меня, все еще лежащего перед ней, шандарахнуло о противоположенную стену барака. В голове помутилось, а когда глаза более-менее пришли в норму, то в помещении уже кипел бой. Две закованные в ледяные латы фигуры, от которых буквально валил во все стороны белый дымок, словно они оказались облиты жидким азотом, теснили людей. Пират, чье имя запомнить так и не удалось, уже лежал на полу с разрубленной на две части головой. Один из наемников затихал, еще булькая пробитым горлом. Сверло Сандры, вырванное с корнем, застряло в шлеме-маске одного из нападающих, частично раскрошив броню и открыв очень знакомое украшение. Весло, прицепленное к мочке странно синего уха. Сама мутантка обменивалась ударами с главарем бандитов, оказавшимся вовсе не тем, за кого он себя выдавал, с переменным успехом. Парочка порезов, полученных женщиной, выглядели неопасными, а царапины, оставленные ею на вражеском панцире, наносили скорее моральный ущерб.

— Во имя матери-природы, где носит солдат и священников, когда они так нужны?! — в голос взвопил друид, отшвыривая от себя второго воина зла волной зеленого сияния.

Тот в ответ метнул в старого мага один из длинных кинжалов, которые сжимал в руках, и тотчас же выхватил из пустоты новое оружие. Летящий в чародея клинок, будто отлитый из черного льда, встретила мечом леди Мейр и отшатнулась назад, когда он взорвался градом осколков, посекших клейменое лицо девушки.

— Вот я тебя-то растяну, девка. — Шлем, немного похожий на тот, который носят мотоциклисты, надежно скрывал голову его обладателя, но не узнать голос Шныря было невозможно. — Пушу голубую кровь!

— Развлекаешься? — Знакомый голос морской богини, раздавшийся в голове, заставил испугаться едва ли не сильнее, чем вид вынутой из меня несколькими минутами раньше стрелы. — Помощь нужна, а, великий черный маг-самоучка, попавший в каталажку?

И божество, находящееся то ли где-то далеко в небесных, ну или скорее подводных эмпириях, а то ли под боком, захихикало так, словно сказало донельзя смешную шутку.

— Смотря чего она будет стоить, — осторожно заметил я, наблюдая, как у Сандры появляется глубокая резаная рана на бедре. А ведь она еще от раны на груди, пробитой двуручником, толком не оправилась! Скоро Весло ее прикончит, и тогда Амвросия и Кассандру просто забьют числом. Уцелевший наемник, сейчас старательно прячущийся за спину девушки, тут не помощник. И тяжелораненый я тоже. У меня же аура после принудительного опустошения практически не содержит энергии, а ноги не ходят!

— Боги и демоны вообще друг-друга не любят. — Судя по тону, покровительница улыбалась. — К тому же эти два едва получивших доспехи черного льда ушлепка успели убить моего верующего. Короче, сейчас помогу даром, во исполнение, так сказать, своих обязанностей. Заодно и пользоваться моей силой одного крайне непочтительного жреца научу немножко.

Меня будто обмыло теплой, ласковой волной, вышедшей из татуировки на щеке и окутавшей все тело, которое совсем недавно ощущалось как колода, пришел в норму заполнившийся магией резерв, количество жизненной энергии в организме восстановилось полностью, и жутко зачесалась спина. Кажется, там сейчас стремительно смыкались края раны. Аура стремительно уплотнялась и… трансформировалась в плоть!

— Великое исцеление, — пояснил голос богини в голове. — Сам ты такого провернуть не сможешь… пока, да и я обычно столь щедрыми дарами не разбрасываюсь. А это хлыст священной воды, одно из немногих боевых заклинаний, доступных моим служителям. Его, быть может, и осилишь, если хорошо постараешься.

Из задергавшегося рисунка на коже засочилась некая странная смесь воды и магии, где моя энергия перемешивалась с чужеродной силой. Жидкость со скоростью гоночного болида скапливалась в ладони, но вопреки словам покровительницы ни в какой хлыст трансформироваться не собиралась.

— Это просто называется так, глупенький, — хохотнул в голове голос морской богини. — Форма может быть любая.

Шнырь, разорвавший пытавшиеся опутать его лианы, внезапно выросшие из досок в полу, занес над споткнувшимся Волиусом кинжал, вторым блокируя меч Кассандры, и мне не пришло в голову ничего лучше, как окатить его горстью воды, скопившейся в ладони. Движение получилось неловким, и жидкость, неожиданно ударившая вперед струйками, словно вода из душа, хлестнула сразу обоих демонов, проев в их латах серьезные выбоины. То ли уголовники, а то ли посланцы зла закричали от сильнейшей боли.

— Вот так, — подбодрила меня морская богиня. — Поливай их, поливай. Видишь, тают?

— У меня резерв снова заканчивается! — огрызнулся я, наблюдая, как Шнырь оплывает, будто попавший в теплую ванну снеговик. От него отваливались целые куски, руки давно выронили кинжалы и теперь пытались прикрыть наиболее уязвимые участки тела.

— Нет! — застонал мой противник, когда ноги ледяного легионера обломились, уронив тело в успевшую натечь лужу воды. — Патрон! Спаси! Так не должно быть!

Голос странного существа, вроде бы еще недавно выглядевшего как обычный человек, оборвался. Тело разрушалось все быстрее и быстрее, и спустя пару секунд на месте врага, едва не убившего совсем не слабого мага природы, остались лишь стремительно истаивающие куски, похожие на испачканный снег. А мой резерв кончился.

Но Весло своему подручному на помощь не спешил. Оставшийся без внимания наемник прокрался к молоту погибшего пирата и ударил им занятого фехтованием с мутанткой противника в спину, уронив того на пол. Встать ему не дали, раздробив руки и ноги, но даже лишившееся всех конечностей тело продолжало жить. Или, возможно, существовать. Однако постепенно оно тоже начало покрываться капельками воды.

— Проклятье! — сплюнул сквозь дыру в шлеме мелкой льдинкой Весло. — Так и знал, не надо было верить уроду, что вы станете легкой добычей. Впрочем, мне так и так давно готовили холодное местечко в преисподней.

И с этими словами он попросту… растаял!

ГЛАВА 8

— Чтоб вас демоны возлюбили!

— Какие конкретно? Против парочки суккуб особо не возражаю.

— Богохульник! Я немедленно донесу о твоих порочащих словах в инквизицию!

— Согласен, доносите. Мне по роду деятельности часто приходится разных чудиков выслушивать.

— Братья и сестры, успокойтесь!

— …

— А среди нас разве есть дамы? Где? Почему я их не вижу?

— Сестра Розалия была, но вот отошла куда-то.

— А из какой она, простите, обители? И что здесь делает? Бабам в армии не место!

— Ну, не знаю, раз пришла, значит, зачем-то нужна.

— А ее мы проверяли? Лучшие шпионы среди слуг зла, как известно, адепты Многоликой.

— Это ты кого демонской подстилкой назвал?! Это ты меня демонской подстилкой назвал?! Да я тебя с потрохами съем!

Конгресс священников Отца Времен, собравшихся на осмотр останков ледяных легионеров, протекал весьма бурно. В нем участвовало примерно полтора десятка церковников разной степени матерости, включая крайне воинственную сестру-монахиню, сейчас пытающуюся выцарапать оскорбившему ее бедняге глаза длинным, ухоженным маникюром. Тот не давался, демонстрируя умения по обращению с противоположенным полом, достойные профессионального и заслуженного охотника на ведьм.

— Слушай, — я осторожно толкнул капеллана учебного легиона в бок, — не расскажешь, кто все эти люди и к каким выводам вы уже пришли, а то мне ничего не говорят и проводят чуть ли не как главного подозреваемого.

Второй день после схватки с Веслом и Шнырем в учебном легионе творился форменный бедлам. Чародеев, церковников и просто важных шишек, желающих выяснить, какого черта в нем происходит, понаехало столько, что даже планировавшиеся учения отменили. Впрочем, первые и последние покрутились-покрутились и слиняли, удовлетворившись прилюдным допросом участников событий под заклинаниями правды, а вот некоторые слуги Отца Времен здесь задержались, и, боюсь, надолго. Сейчас они собрались в бараке для манипулы наказания и громко спорили.

Утомленная следственными мероприятиями Кассандра спала на женской половине помещения. Выживший наемник тоже похрапывал на топчане в углу. Сандра сидела на пустующей лежанке в паре шагов слева от меня, уставившись в одну точку, и не моргала, кажется, уже последние полчаса. Справа практически в аналогичной позе застыл Алистор. Штатного капеллана за присутствие на вверенном ему объекте представителей местного ада мучили столько же, сколько и всех остальных, вместе взятых. Все вымотались до упаду. Ну, может, кроме Амвросия, который, сославшись на старость, слабость и тот факт, что он все-таки не заключенный, принял какое-то особо сильное снотворное в своей комнате казарм и теперь должен был проснуться только завтра утром.

— Расслабься, — посоветовал квартерон. — Тебя никто всерьез не подозревает. Жрецы морской богини, переметнувшиеся на сторону повелителей тьмы и холода, являются немыслимой редкостью. Вестники и то своему господину изменяют, пожалуй, чаще. Да и ситуация хоть и серьезная, но нельзя сказать, чтобы очень уж экстраординарная.

— То есть два демона, сумевшие незаметно навести шороху в воинском лагере, скрыв происходящее сильнейшей иллюзией, это нормально? — удивился я.

— Конечно же нет, — ответил Алистор. — Но, чего греха таить, изредка случаются и куда худшие вещи. Что же касается личностей убитых… Понимаешь, сам образ жизни чернокнижников и преступников делает их верными союзниками друг друга. И те и другие ловятся стражей, и те и другие таятся от простых людей, и те и другие регулярно нарушают законы божеские и человеческие, и тем и другим время от времени требуется поддержка в крайне опасных, но прибыльных делах. Естественно, колдунам — физическая, а бандитам — магическая. Вот и получается, что среди опытных преступников очень многие имеют связи с личностями, для которых даже самое медленное колесование будет являться слишком мягкой карой за совершенные злодеяния.

— Но Весло и Шнырь-то были не людьми, — напомнил ему я. — Человеческие тела не тают, словно льдинки весной!

Неожиданно по ауре ударила волна светлой силы, заставив зашипеть от обжигающей боли, казалось, пробирающей до самых костей. На мне скрестились взгляды священников, прекративших междоусобные разборки.

— Некромант, — заметил кто-то из них. — Только какой-то хиловатый. Мне простые призраки сильнее попадались.

— Об этом говорится в его бумагах, — заметила ему монахиня, выглядевшая очень довольной.

Расцарапанный инквизитор согласно кивнул и добавил:

— Я его уже проверил, слугой кого-то из темных богов он не является.

— И раз сила Отца Времен оставила остальных присутствующих безучастными, то и они тоже вне подозрений, — отметила служительница церкви. — Надо искать в другом месте.

— Заключенных уже проверили дважды!

— Значит, надо проверить трижды и теперь сделать это совместно!

— Чего они ищут-то? — спросил я у капеллана.

— Того, кто сделал наших знакомых бандитов ледяными легионерами, — пояснила Сандра. Надо же, а я думал, она спит с открытыми глазами. — Да, они стали тварями тьмы, но совсем недавно. Или ты не знаешь, что чем могущественнее и древнее демон, тем больше от него остается после смерти? Мелочь истаивает полностью, а вот от кого посерьезнее сохранилось бы хоть что-нибудь. Солдаты армии зла являются сильными существами, поэтому, раз от них ничего не осталось, то до недавнего времени Весло и Шнырь были обычными людьми.

— К тому же оба они действительно являлись весьма известным преступниками, — поддакнул ей капеллан. — Таких священники в обязательном порядке проверяют перед судом на наличие связей с демонами и чернокнижниками. Если таковые имеются, то подозреваемые направляются в подвалы инквизиции, откуда уже если и выходят, то лишь для показательной казни. А потому скорее всего в учебный легион прибыли два человека, пусть даже очень плохих, а не два демона. И тут им кто-то предложил стать слугами зла, и заблудшие согласились. Вероятно, это была та же личность, которая и принесла в жертву того самого толстого чародейчика, забыл, как его звали, чтобы отвлечь внимание. Ее-то как раз сейчас мои коллеги и надеются обнаружить.

Труп любившего покушать пиромана оказался найден в центре магической звезды, начерченной на крыше одного из бараков. Беднягу ритуально зарезали каким-то хитрым образом, умудрившись это сделать быстро и незаметно. Я же видел его практически сразу перед попаданием арбалетной стрелы в спину! Профессионализм слуги демонов, прячущегося где-то рядом, заставлял содрогаться.

— Фреддо, — напомнил я имя погибшего и задумался. — А почему не вызвали кого-то из настоящих ледяных легионеров, вместо того чтобы посылать фактически эрзац-сырье?

— Прорыв столь сильной твари в реальность дело шумное, — пожал плечами квартерон. — Его бы я ощутил, даже будучи в наведенном магией непробудном сне, а не просто после легкого опьянения. Превратить же человека в слабую и молодую тварь тьмы, да еще посреди такого скопища эманаций, исходящих от заключенных, как ни странно, проще и легче.

Монахи, закончившие устраивать птичий базар, дружной толпой выметнулись из барака, прихватив с собой Аластора и впустив внутрь немного свежего горного воздуха. Хотя нормальные люди от него ежились, будто стояли неимоверно жуткие морозы, объясняя мою терпимость к низким температурам склонностью к тьме. Неженки! Я пару дней назад достоверно узнал: температура по ночам иногда бывает и плюсовая, лед в бадье с водой, стоящей у казарм легионеров, так и не появился.

— Не найдут, — вдруг сказала Сандра.

— О чем ты? — не понял я.

— Демонопоклонника не найдут, — пояснила она. — Это не ученик, сдуру решивший стать самым сильным, и даже не рядовой волшебник, жаждущий знаний и могущества. Разыграть столь согласованную комбинацию и улизнуть, словно его никогда и не было, мог лишь истинный мастер. Встречала я таких. Никогда с ними нельзя быть уверенным ни в чем. Сначала обнимет и будет заботиться как о смысле всей своей жизни, а потом в годовщину свадьбы уложит на алтарь. Проткнешь ему сердце и отрубишь голову, так она, если вовремя не сжечь, лапки отрастит и куда подальше смоется.

— Личный опыт? — заинтересовался я.

— Слава Отцу Времен, нет, — покачала головой воительница. — Это одной из волшебниц в ордене Приносящих силу не повезло за такого козла замуж выйти. Жизнь и душу сохранила чудом, которое состояло в слабо затянутых на запястьях веревках и топоре, вовремя попавшем под руку. Правда, потом за останками супруга, уползшими из родного дома, она еще два дня по канализации гонялась. Хорошая была тетка, жаль ее, погибла глупо, выйдя ночью подышать свежим воздухом и поскользнувшись на крепостной стене.

— А что вообще это была за организация, твой орден? — задал вопрос я. — Кто ее уничтожил? И как ты уцелела?

— Так тебе все и расскажи, — хмыкнула мутантка. — Впрочем, а почему бы и нет? В общем, лет двести назад собралась в одном маленьком городке компания из нескольких волшебников и решила, а будем мы, ребята, держаться кучкой, а то поодиночке жить как-то плохо, и денег на все про все вечно не хватает. Как ни странно, через пару месяцев не разбежались, создали гильдию, потом доросли до ордена. Его глава раздобыл в каких-то руинах, оставшихся еще от Древней Империи, книгу по химерологии и с головой ухнул в эксперименты, решив подняться еще выше. Набрал детей и подростков, всех с согласия родителей, впрочем, провел над ними ритуалы, выживших стал воспитывать, тех, кому не повезло, похоронил с почестями. Хотя было их не сказать чтобы много, всего один из пяти.

— Двадцать процентов трупов — это мало? — удивился я.

— Из оруженосцев до рыцарей, пусть даже безземельных, половина доживает, и это считается нормальным, — пожала плечами женщина. — А воины ордена, в том числе и я, могли без особых проблем двух-трех обладателей захудалого герба и лат просто запинать, а потому мгновенно приобрели славу и репутацию профессиональных и дорогих наемников. Вот только возрастающее могущество Приносящих силу не понравилось второй организации волшебников, проживающих в данной местности. Ищущие знаний имели более древнюю историю, и было их больше раза в полтора, а потому уроды решили стать монополистами, просто уничтожив конкурентов одним махом. Собрались в толпу и без затей напали на выкупленную у разорившегося аристократа крепость, где проживали почти все маги. Результат — взаимное истребление. Среди нападавших, все-таки одержавших победу, выжило десятка полтора, а из моих собратьев уцелели лишь те, кто по какой-то причине дома отсутствовал.

— А ваши знания уцелели? — жадно спросил я. — Ну хоть обрывочные? Может, если бы знал, каким путем изменили твой организм, удалось бы убрать твои прыщи! Я все же жрец морской богини и маг крови! Исцелить могу все или почти все!

— Нет, — покачала головой мутантка. — Верхушка ордена в тот день была в замке в полном составе. Собственно потому-то тогда и состоялась атака. Библиотека сгорела. Рядовые волшебники, которых осталось всего-то двое, к тайнам древних знаний допущены не были. А такие, как я… Да что мы можем сказать о проводившихся над нами ритуалах? Сначала давали горькое и зеленое, от которого память едва ли не напрочь отшибло и ноги на полгода отнялись, а потом противное и синее, после чего два месяца в ознобе колотило.

— Печально, — вздохнул я. — И тебе совсем никто помочь не может?

— Демоны. Вестники. И по нарастающей, — печально вздохнула женщина. — Сил жреца морской богини гарантированно не хватит, один твой коллега надо мной уже неделю бился. Вымотался так, словно в каменоломне работал, а новые чирьи взамен исчезнувших через два дня повылазили. Он, правда, предлагал веру сменить, но я отказалась. Не дело это из-за каких-то болячек душой как товаром распоряжаться.

Мне пришлось промолчать, поскольку данную точку зрения разделить бы при всем желании не получилось. Что поделать, так уж воспитан. Все имеет свою цену. Ну, может, кроме друзей.

Остаток дня прошел в отдыхе от церковного дознания и прочих малоприятных радостей жизни, а наутро к нам заявился хмурый, как грозовая туча, Глай Цекус. С отрядом солдат, несущих в руках какие-то тюки, и семеркой заключенных, облаченных в потрепанное солдатское обмундирование.

— Собирайтесь, — печально вздохнул центурион. — Эти… эти… Короче, у вас новый бой, перейти в число обычных заключенных уже не получится, раз здесь квартируете. Подловили, гады. Вот оставшиеся члены отряда. Все добровольцы, если верить трибуну Линию.

— Ага, как же, — довольно громко пробурчал один из людей за его спиной. — Кто у двери сидел, тот, получается, горит желанием подохнуть.

Насколько помню, трибун в структуре легиона — это командир нескольких центурионов. М-да, кажется, полоса невезения только начинается.

— Цыть! — коротко приказал ему начальник лагеря. — А то вы и в следующий бой пойдете. Поскольку он будет на плацу, то за сегодня их хоть десять штук провести можно.

— Один вопрос, — сказала Сандра, уже успевшая выхватить комплект брони, предназначенный именно ей, из рук легионеров и облачиться в него. К сожалению, доспехи, которые заключенным по идее не полагались, остались в тайнике в лесу. — А где у нас плац? Что-то я его не заметила.

— Пока не знаю, — честно сознался центурион. — Для меня самого внеочередная тренировка, да еще такая, большая новость. Но с командованием не спорят, а потому где скажут, там он и будет.

— Умереть не встать, — буркнул я, борясь с завязками плотной куртки. Эх, ну почему ее не сделали на молнии или хотя бы на пуговицах? Последними, во всяком случае, в этом мире точно никого не удивишь. — Кто хоть противники-то?

— Не встанешь, — уверил меня Глай Цекус. — В лагере, помимо капеллана еще осталось четыре священника. Все вино у меня выжрали, паразиты в сутанах. Всех погибших отпоют хором, и им после этого из могил будет не подняться точно. А с кем вас сведут, и сам не знаю.

Дожидаться грядущего побоища мне было вполне комфортно, вот остальные девять человек мерзли на холодном горном ветру, переминаясь с ноги на ногу. Охранники лагеря, ставшие уже практически родными, были оттеснены в сторону, и на их место вокруг нас встал отряд каких-то мелковозрастных ополченцев. Иного термина для этих горе-вояк подобрать было просто невозможно. Даже новобранцами их называть язык не поворачивался. Мелкие, тощие, недокормленные школьники с подростковыми длинными шеями, на которых доспехи висели, как на пугалах. Половине из них не дал бы и шестнадцати лет. Правда, их было много. Штук сорок. И все нервные, да вдобавок с настоящим и очень острым оружием.

— Цыплята, — еле слышно сказала наставнице на ухо леди Мейр.

— Угу, — кивнула ей мутантка, придавая лицу на редкость плотоядное выражение и ловя взгляд уставившегося на нее салабона. (Паренек, которому и с девочками-то целоваться, возможно, еще не приходилось, затрясся сильнее чем подавившийся кошкой пылесос. Он даже отшатнуться попытался, но помешали стоящие сзади боевые товарищи.) — Если они составят костяк формирующейся великой армии, то треск от ее поражения сшибет с неба звезды. Опытный рубака при удаче уничтожит десяток таких ходячих недоразумений и остановится лишь потому, что ловить их запыхается.

— Если нас еще немного продержат, то я при ходьбе начну звенеть колокольчиками, зло прошептал пожилой человек с крайне невыразительным и незапоминающимся лицом, растирая длинные и изящные, словно у пианиста, пальцы рук.

— Это будет погребальная мелодия, — мрачно пошутила Сандра, с тоской покосившись на свою молодую воспитанницу. — Ты ведь карманник и оружия в руках не держал?

— Дрались бы мы на ножах, — вздохнул отбывающий наказание в учебном легионе преступник, — еще, может, и отмахнулся хоть. В молодости, помнится, получалось неплохо. Но эту железную дуру мне и поднять-то тяжело!

На мой взгляд, выданный ему короткий толстый меч столь грозного эпитета заслуживал не больше, чем столпившиеся вокруг новобранцы титула настоящих вояк. Да и вряд ли он такой тяжелый, мой вот всего-то с килограмм весит. Ну, может, чуть больше. Или у меня за счет владения кровью, составляющей самую суть человеческого организма, характеристики тела незаметно увеличилась?

Остальные наши коллеги тоже оказались совсем не брутальными личностями. Два приворовывающих клерка, попавшихся при ревизии. Один неплательщик налогов. Студент, совративший дворянку. Крестьянин, участвовавший в мятеже против сеньора. Самого восстания труженик мотыги, правда, не помнил, потому как оно началось с выставления старостой в честь своих именин бесплатного угощения с обильной выпивкой, а закончилось визитом солдат, собравших упившихся крестьян с пепелища охотничьего домика сеньора, где оказался богатый винный погреб. Ожидание растянулось надолго. Часов пять, не меньше. За время, которое мы выстояли на плацу, солнце, иногда все же проглядывающее в редких разрывах хмурых облаков, успело весьма значительно сместиться по несвободу. И нас никуда не выпускали из кольца солдатиков, медленно, но верно принимающих синюшность дохлых кур. Садиться на землю они, правда, не мешали, но холодная почва оказались слишком экстремальным местом отдыха даже для морозоустойчивого меня.

— Кажется, я поняла план того, кто все это затеял, — с еле заметной дрожью, вызванной то ли чересчур низкой температурой окружающего воздуха, то ли нервами, произнесла Кассандра. — Еще немного, и справиться с нами, окоченевшими на таком ветру, сумеет даже беременная кошка. Алхимик, ты можешь что-нибудь сделать?

— Если только заставить кровь быстрее струиться по вашим жилам, — вздохнул я. — Но это будет… неприятно. Да и в таком случае во время боя мне станет куда сложнее колдовать.

— Наплевать! — решила Сандра. — Действуй. — Еще чуть-чуть, и мы будем вынуждены сражаться против пятнадцати легионеров втроем!

Увы, но она была права. Если женщины по извечной предусмотрительности прекрасного пола умудрились попасть в учебный легион с теплой одеждой для себя любимых, а я практически не мерз, то вот остальные наши товарищи по несчастью, напялившие под прочные, но не слишком приспособленные к холодной местности кожаные доспехи разное видавшее виды тряпье, уже практически инеем покрылись.

— Ну-с, приступим, — решил я, отделяя от своей ауры небольшую долю жизненной энергии и перемещая ее в энергетическое тело Кассандры, стараясь делать так, чтобы подарочек распределился в основном по конечностям, после чего ускорил циркуляцию алой жидкости в организме девушки. В районе тела или головы слишком грубое вмешательство запросто вызовет сбои в работе внутренних органов. А зачем нам инсульт или инфаркт? Даром не сдался! — Как ощущения?

— Уй! — Лицо внучки какого-то там опального великого адмирала скривилось так, что буквы на ее клейме сложились в нечитаемую абракадабру. — Больно! Тело как огнем горит.

— Ну извини, — сочувственно сказал я ей. — Я вообще на людях, кроме себя, целительный аспект магии крови до попадания в учебный легион не испытывал. Только на кроликах.

— Живодер. — Лишенная титула аристократка кое-как выпрямилась и провела рукой по лбу, смахивая выступивший пот. — Фух! А знаешь, помогло. После твоих изуверских чар ни на какой мороз внимания больше не обращаешь.

Обработка остальных членов отряда вызвала у наших доблестных синеющих стражей приступ прозелени. Как оказалось, Кассандра замечательно умела терпеть боль. А вот остальные таким полезным навыком похвастаться не могли, а потому кричали, стонали, плакали. Пара человек выплюнула из желудков то ли сегодняшний завтрак, то ли вчерашний ужин.

— Знаешь, наставница, по-моему, твоя оценка их боеспособности была неверна, — заметила мутантке отдышавшаяся Кассандра, наблюдая, как солдатики опасливо жмутся подальше от нас всех вместе взятых и меня в особенности. — Нормальный опытный рубака и два десятка таких птенчиков в пух и перья разнесет.

Мы постояли под теплым горным небом еще немного. С часочек. И только потом про то, что сегодня должна проводиться битва насмерть между заключенными и какими-то там вояками, наконец вспомнили. Как оказалось, высокие чины, в числе которых был замечен и придворный хлыщ, пнувший Сандру, назначили плацем котлован, готовящийся принять в себя фундамент для храма. Откуда-то даже покрытые коврами скамейки взялись, предназначенные для седалищ офицеров, намеревавшихся смотреть кровавый спектакль вживую с высоты склонов импровизированного амфитеатра. Мутантка, судя по кровожадной улыбке, своего обидчика узнала и теперь явно лелеяла планы случайно метнуть в него что-нибудь тяжелое. Или острое. А лучше объединяющее в себе оба вышеназванных качества. Правда, над стенками выкопанной в мерзлой земле ямы уже установлена какая-то магическая преграда, заставляющая воздух едва заметно колебаться рябью, но не уверен, что она рассчитана на сверхспособности измененного магией организма.

Как-либо представлять участников начинающегося гладиаторского боя, а именно на данное мероприятие больше всего походила эта, с позволения сказать, тренировка, устроители боя явно сочли излишним. Продрогших и озябших заключенных просто втолкнули на наклонный спуск, сомкнув за нами волшебный барьер. А примерно в центре котлована уже стояли пятнадцать фигур в необычно темной железной броне, сколотив миниатюрное подобие квадрата из щитов. Дротиков у них почему-то видно не было. Арбалеты тоже отсутствовали. Видимо, это мастера боя на мечах. В центре их находился неясный субъект в сиренево-серой мантии с явной аурой волшебника и какой-то чадрой на голове. Вернее, находилась. Со второго взгляда удалось установить, что две еле заметные выпуклости в районе торса — это не что иное, как женская грудь.

— Осминоговы… — начала какое-то ругательство Сандра, но не успела его закончить. Вражеская волшебница скрестила над головой руки в каком-то странном жесте, и ярчайшая вспышка света просто ослепила меня и, судя по раздавшимся над ухом воплям, всех остальных заключенных. — Назад! Все назад! Я задержу их, пока не восстановится зрение!

— Тоже обойдусь без работающих глаз. — Помнится, ослепший после отравления Алколит за какой-то вечер научился сносно различать даже совсем мелкие предметы по аурам. Времени на тренировки, увы, не было, но вот, к примеру, стоящая рядом мутантка прекрасно чувствовалась как наполненный энергией до краев объект. Да и простые люди тоже воспринимались, правда хуже. Конечности их нечетки, и о фехтовании в таком состоянии лучше даже не думать, но мимо корпуса с постоянно перекачивающим кровь сердцем не промахнусь. А медленно приближающееся нечто, состоящее из магии, неодушевленных материалов и скрывающегося за всем этим алого сияния жизни, очевидно, строй легионеров.

Вслед за светом пришел грохот, по сравнению с которым звуки, доносящие из колонок происходящего на стадионе рок-концерта, просто тихое мелодичное пение. После него в ушах остался лишь звон и ничего больше. Нас не жгли боевой магией, а ослепляли и оглушали, делая легкой добычей для подступающих солдат. Помнится, друид тоже говорил про себя, что он мастер чего-то подобного. Проклятье! Почему этот старый пень не научил, как противостоять подобным атакам?!

— Иду на таран!!! — Вопль воительницы, достойный самца гориллы в брачный период и пробившийся даже через последствия вражеского заклинания, отвлек меня от пустых сожалений.

Сандра действительно кинулась вперед, очевидно, рассчитывая задержать своей сверхживучей тушкой строй легионеров на некоторое время. Впрочем, если она симулирует смерть при, скажем, ранении груди, то потом сможет ударить солдат в спину. И главное, если прольется кровь, неважно чья, магия этой странной направленности сможет помочь нам сравнять шансы, став в пару-тройку раз сильнее. Вот только для усиления этого эффекта нужно быть как можно ближе к вожделенной алой жидкости.

— Меня подожди! — заорал я, пытаясь догнать мутантку и телекинезом раскручивая в воздухе перед собой поднятую со дна котлована пыль, жаль, что ее там было слишком мало. Не знаю, насколько широки забрала в шлемах солдат и хватит ли внезапно обретшего способность летать грунта, чтобы запорошить им глаза. Удушить-то с его помощью точно никого не получится — не тот объем. В глазах по-прежнему плясали цветные пятна, через которые различить хоть что-нибудь не получалось. Зато в свободной от оружия руке начал скапливаться комок из крови и тьмы, причем энергию, которая пошла на его создание, я предварительно пропустил через татуировку на щеке. Остается надеяться, что получившееся в итоге заклинание подействует на живых людей не хуже, чем на воинов зла. В конце-то концов, смертные по определению не настолько живучие твари, как ледяные демоны, правда, ведь?

Под ногами внезапно стало скользко. Наледь? Масло? Локальное изменение силы трения? Неважно, главное, падение удалось перевести в перекат; увлекающийся всеми физическими дисциплинами разом, в том числе брейк-дансом и паркуром, Артем мною бы гордился. Правда, под ноги попала какая-то палка, едва не заставившая растянуться на земле, что стало бы приговором. Чудом не попавший по мне дротик, все-таки оказавшийся у противников? Или кто-то из заключенных просто забыл на рабочем месте лопату? Неважно! Главное — цель в виде шеренги врагов уже рядом.

Воспринимаемая магическим зрением фигура Сандры исчезла в строе легионеров (защищенном какими-то чарами, а потому сливающемся в единое марево, где было трудно различить отдельных воинов), и он раздался в стороны, пропуская ее через себя! Вдобавок в спину женщины полетела короткая стрела энергии, кажется, это была молния, выпущенная волшебницей, скрывавшейся в глубинах квадрата своих охранников. Прощай, детище погибшего ордена, остается надеяться, смерть от электрического разряда действительно так быстра и безболезненна, как уверяет американское правосудие родственников и адвокатов поджариваемых заживо людей. Будем надеяться, мне повезет так же. Не хочу проверять, как долго может умирать маг крови от механических повреждений тела.

— Получите! — Скопившийся в руке заряд волшебства хлестанул по врагам (ближайший из которых, кажется, уже заносил руку, чтобы нанизать меня на меч, как жука на булавку), превратившись в длинную струю, действительно немного напоминавшую хлыст, и исчез бесследно. А меня буквально окатило водопадом из горячей жидкости и жизненной энергии, стремительно улетучивающейся из умирающего тела. — Есть! — обрадовался я, крутя во все стороны мечом, больше надеясь на авось, чем действительно различая легионеров, и одновременно собирая вокруг себя всю доступную мощь. Поднятая телекинезом земля уже ушла в район, где предполагались головы расступившихся солдат, и теперь крутилась там, мешая им видеть и тем уравнивая нас. — Одного зацепил! Да нет, многовато тут для одного. Или это от Сандры посмертный подарок? Все-таки жизненных сил в мутантке куда больше, чем в обычном человеке. И кстати, а почему никто не атакует? Вражеская волшебница уснула, что ли?!

— Стой! — Опа! Голос, пробившийся через звон в ушах, явно принадлежал Сандре. Живая?! Или это наведенная звуковая галлюцинация. — Остановись! Хватит!

Раньше, чем я успел хоть что-то предпринять, вплотную к границе поднятой мной в воздух крови, сейчас исполняющей функцию импровизированного щита, прижалась знакомая аура. Пропустить? Или нет? А, ладно, рискну. В одиночку от солдат все равно не отобьюсь никогда, а глаза до сих пор ничего не видят, слишком хороша оказалась та вспышка. Если что, будем надеяться, рыбине, в которую меня обещала реинкарнировать морская богиня, понравится вкус планктона или чем там она питается.

— Умерь пыл! — скомандовала женщина, вызвав у меня стон облегчения. Все-таки она не подделка. Сейчас, оказавшись фактически внутри созданного магией защитного периметра, враг нанес бы смертельный удар без малейших препятствий. — Я чую запах, и это запах просто чудовищной подставы!

— Поясни, — попросил я, наблюдая, как ауры легионеров, вновь сбившихся в строй, старательно отступают. Кстати, аномальной энергетической оболочки волшебницы среди них не обнаружилось. Не понял, ее что, тем единственным заклинанием убило?

— Цыплята. — (Короткая фраза ввергла меня в ступор. Кстати, кажется, она перестала кричать, и, хотя слова все еще оставались малопонятны из-за звона в ушах, глухота медленно, но верно отступала.) — Против нас выставили точно таких же цыплят, как те недотепы, которые стояли в охранении. Я ударом тела по щитам двоих просто вынесла и на песок следом за ними улетела, не ожидая, что они так просто с ног свалятся!

— А молния в спину? — Так, это начинает нравиться мне даже меньше, чем просто схватка насмерть. Какую еще каверзу судьба собирается преподнести на блюдечке скромному, тихому и даже где-то в глубине души немного застенчивому темному магу с Земли? — Видел же, в тебя попали!

— А, ерунда, — откликнулась битая жизнью воительница. — Даже кожу толком не сожгло. Благодаря усилиям чародеев ордена таких штук десять выдержу без особых для себя последствий. Даже больше, может быть. Да ты сам на эту дурынду малолетнюю взгляни, это же, кажется, не волшебница никакая!

— А кто? — не понял я, начиная осторожно концентрироваться, с тем чтобы дотянуться до остатков волшебной силы и исцелить свои глаза, которые по-прежнему отказывались видеть окружающее пространство, подсовывая вместо него взбесившийся цветной калейдоскоп.

— Боевой амулетчик! — Ответ ясности не принес, но, судя по тону, мутантка о вышеупомянутых крайне невысокого мнения.

— И чего она делает? — продолжал допытываться я, борясь с собственной аурой, которая после показанного накануне морской богиней заклинания опустела, словно карман налогоплательщика после реформы власти.

— Точно не пойму, ее от меня эти горе-вояки закрывают. — В голосе Сандры внезапно появилось столько ехидства, что его бы хватило на целый полк сатириков. — Но, кажется, смотрит на измочаленные тобой трупы и пачкает штанишки со страху.

— А как там наши? — Да уж, чего-чего, а такого развития событий точно не ожидал.

— Стоят у самого барьера, глаза трут. — В тоне мутантки проскользнуло облегчение, видимо, она сильно волновалась за судьбу своей воспитанницы. — Неужели еще зрение в норму не пришло? У меня-то почти сразу вернулось.

— Повезло, — позавидовал я способностям воительницы. Интересно, у нее зрачок отличается от обычного человеческого или аура сопротивляется даже таким не слишком-то прямым ударам магии, как световые? — А мне надо время, чтобы проморгаться. Только-только свои руки начал различать.

— Не торопись, — посоветовала Сандра. — Солдатики в угол котлована забились и трясутся так, что лязг железа даже здесь слышен.

Ну, ее ушам, возможно, но даже весьма острые органы чувств мага крови ничего аномального не замечали. Наконец глаза вернулись в норму, и первое, что они увидели, это лежащие на мерзлой земле трупы. Моя магия, сработавшая совсем не так, как в прошлый раз, тем не менее оказалась достаточно действенна и против обычных людей, облаченных в простые доспехи и прикрытых какой-то магией. Она не растопила их, словно кислота, а взрезала, как циркулярная пила консервную банку. Трое солдат лежали рядком с вскрытой сквозь щиты и латы грудью практически той же линией, которой и стояли при жизни. Еще один покоился чуть дальше. Шлем с него был сорван, а тонкая подростковая шея свернута безжалостными пальцами мутантки.

— Ты же говорила, что сбила двоих, — удивился я.

— Вон второй, — указала рукой куда-то в сторону легионеров воительница. — Мой клинок в плече утащил, паршивец.

— М-да, — вздохнул я, оглядывая жмущийся к стенке котлована и сократившийся почти на треть строй. — Кажется, мы их и вдвоем растоптать можем. Странно. Не нравится мне это. Что там на трибунах происходит, хотел бы я знать! Ты по губам читать случайно не умеешь?

— Увы, — покачала головой воительница. — Хотела научиться, но как-то не срослось. Могу лишь сказать, что на Глая с крайне самодовольной мордой орут штук десять офицеров чином повыше, чем он сам, а остальные с любопытством на это смотрят. Ну я же говорила, подстава. Знать бы еще какая.

— Склонен согласиться, — вздохнул я. — Знаешь, давай-ка попробуем остальных солдатиков просто вырубить. Аккуратно, но сильно. И желательно совсем не зрелищно, чтобы наше превосходство не было таким очевидным. Чую, это именно за него вставляют сейчас выговор центуриону.

— Можем попробовать, — подумав, решила воительница. — Если амулетчицу на себя возьмешь. И, кстати, притуши это свое колдовство. Нам силы еще могут понадобиться.

— Ой, сейчас, — смутился я, и кровь, кружащая в воздухе вокруг меня алым маревом, начала скапливаться в компактный шарик, который можно было бы контролировать, прилагая минимальные затраты энергии. — Тебя подлечить?

— Не стоит, — покачала головой мутантка. — Лучше Кассандрой займись. И еще пару-тройку человек в норму приведи. Мне кажется, сама по себе слепота, наведенная магом-амулетчиком, будет проходить чересчур долго.

— Хорошо, — сказал я, начиная отступать в сторону основной массы заключенных, но не сводя тем не менее взгляда с легионеров и насилуя память в поисках того, что же за подраздел волшебников так называется. Если не ошибаюсь, так иногда именуют слабых волшебников, которым повезло разжиться довольно сильными артефактами, обычно изготавливаемыми под заказ с учетом особенностей ауры отдельной личности. Они их долго заряжают, но потом в случае необходимости способны активировать свои игрушки практически одновременно, на короткий момент переплюнув по эффективности полноценного чародея. Правда, позволить себе такие волшебные предметы может далеко не каждый из тех, кто обладает крупицами дара. — А в армии Империи таких много?

— Да не сказать чтобы много, — пожала плечами воительница. — Но все же больше, чем обычных магов. Вы же, колдуны, народ свободолюбивый и наглый, с дисциплиной и уставом малосовместимый, если они накоплению личного могущества мешают. Вот и ввел какой-то древний император для гильдий и орденов магов особый налог. Вместо денег они сдают цацки, которыми экипируются пришедшие в войска ведьмаки, типа тебя.

Толпу сбившихся в кучку легионеров мы все-таки совсем чисто растащить не смогли. Амулетчица в чадре прицельно била нам по глазам яркими вспышками, вызывающими слепоту секунд на тридцать, и даже пыталась насылать нечто вроде проклятия дезориентации, впрочем, не слишком хорошо действующее даже на обычных людей. Но тем не менее из-за ее усилий один из солдат все-таки умер после того, как я нанес ему управляемым телекинезом мечом чересчур глубокую рану. Кстати, все солдаты действовали хоть и синхронно, но не издавая ни звука. У меня даже зародились сомнения, живые ли они, но вовсю хлеставшая из ран врагов кровь была самой обычной.

— Все, — пробормотала Сандра, пиная в щит последнего солдата, загнанного в угол, но все еще пытающегося отмахиваться мечом. Женская ножка, одетая в облезший но все еще прочный сапог, выбила из дерева сноп щепок и уронила легионера на пятую точку опоры. Извлечь из рук солдата оружие и оглушить его после этого стало делом пяти секунд.

— И чего теперь? — задал вопрос я, задумчиво рассматривая лежащую на земле амулетчицу, с которой собственноручно содрал чадру просто затем, чтобы узнать, что под ней такое. Оказалось — самое обычное зареванное личико ненакрашенной девицы лет двадцати. На ее груди, кстати, и в помине не имеющей лифчика, обнаружилось нечто вроде изукрашенной полудрагоценными камнями бронзовой тарелки с выгравированной на лицевой стороне рожей какого-то типа с нимбом над головой. От артефакта тянуло светом, и мне очень хотелось оставить его себе, несмотря на то что прямые прикосновения к вещице темного мага обжигали. Мало ли, вдруг опять с демонами повстречаюсь? Имеющихся резервов может и не хватить, а тут такое подспорье. Перед тем, как клейменая аристократка приласкала слабосильную волшебницу рукоятью клинка по затылку, она разевала рот, словно рыба, и явно пыталась просить пощады. Вот только звука почему-то не было. — Мы вроде победили. Но барьер почему-то не убирают.

— Наверное, подождать надо, — предположила мутантка, наблюдая, как офицеры, сидящие на скамейках, оживленно переговариваются.

— Бой ведется до смерти одной из сторон, — чей-то сухой, безжизненный голос раскатился над котлованом минут через пять, заставив заключенных переглянуться.

— Не стоит торопиться, — одними губами произнес я. — А то потом окажется, что слышанной нами фразы никто никогда не говорил, а снаружи о ней из-за барьера никто и не догадывается.

— Угу, — кивнула головой Кассандра. — Или враги дедушки еще какую подлость сотворят. Нет уж, посидим, подождем. Если надо, хоть до завтра. Мне сомнительно, что офицеры продемонстрируют такое терпение.

Пожилой вор, не слышавший разговора и находящийся от нас на значительном удалении, карауля пару потерявших сознание солдат, потянулся к выданному ему мечу, явно примеряясь к горлу лежащего перед ним пленника.

— Стой! — Камень, метко запущенный Сандрой, выбил оружие из рук осужденного на пребывание в учебном легионе преступника. — Не надо этого делать!

— Почему это?! — возмутился он. — Они сами сказали…

— Ну и что, — перебила его мутантка. — Надо им — пусть сами сюда спускаются и дорезают!

— Слушай, женщина! — набычился уголовник, уперев руки в бока. — Не перечь мне!

— Слушай, мужчина, — Сандра отзеркалила стойку, — еще одно слово — и твои зубы будут равномерно рассеяны по всему котловану. Или ты сомневаешься, что я смогу это сделать?

Преступник опомнился и, извинительно пробормотав под нос какую-то абракадабру, сделал вид, будто оно тут не стояло. Лежащий передо мной пленник, дольше всего остававшийся дееспособным, слабо дернулся и открыл рот. По идее оттуда должен был донестись стон, но ничего не было слышно.

— Может, их связать? — предложила Кассандра. — Кто знает, сколько нам ждать придется. И хорошо бы выяснить, почему они как рыбы молчат.

— Веревок нет, — заметил я.

— Тоже мне проблема! — фыркнула мутантка и, ловко вытряхнув вояку из доспехов, как вареную креветку из панциря, стала сдирать с него рубашку. — Смотри и учись, как надо!

В движениях женщины чувствовался вековой опыт и нечеловеческая грация. Складывалось впечатление, что у меня обе здоровые руки менее ловки, чем одна ее культя.

— Не надо, — простонал солдат, когда его принялись запихивать в нарезанные из одежды путы, словно дорогой сорт колбасы в сеточку, вызвав у нас нешуточное удивление. Кстати выглядел он без своего обмундирования как избитый подросток, кем, собственно, и являлся. Жалкое зрелище. Совесть, в последнее время, казалось, решившая залечь в зимнюю спячку, даже слегка царапнулась и попыталась посочувствовать бедолаге, которого командование явно кинуло на убой.

— Опа! — удивился я. — Заговорил! А ведь я уже уверился, что по всему войску полтора десятка немых собрали.

— Не трясите, — да уж, голова у паренька явно раскалывалась, наверное, не по-детски. — Это все амулет. В грудной пластине. Не губите!

— Ну ты еще мамочку позови, — пробурчала Сандра, довязывая на пленнике последние узлы. — Нечего было в руки оружие брать, раз такой нюня.

— Да я… Вербовщики, — залепетал паренек. — Не надо!

— Держи кляп, — передала наставнице комок ткани клейменая аристократка. — И пойдем остальных обработаем, чтобы заново буянить не начали.

— Бой ведется до смерти одной из сторон! — прогремел в воздухе все тот же голос.

— Не наши проблемы! — буркнул себе под нос я и, взвалив солдатика на плечо, понес его к самой большой куче пленных. — Кстати, волшебнице рот-то не затыкайте. Надо же узнать, что это за амулеты у них такие в грудных пластинах попрятаны.

Из допроса пленницы, мужества у которой хватило бы максимум на заячий хвостик, выяснилась любопытная вещь. Против нас выставили не просто новобранцев, а новобранцев, снабженных новым экспериментальным обмундированием. Оно не давало солдатам во время боя общаться или кричать от ужаса без разрешения командира, просто глуша звуки, и могло служить неким аналогом личной рации для отдельных бойцов, принимая сообщения от специально обученного колдуна-переговорщика.

— Молчащие воины, ведущие себя как неживые, должны угнетающе действовать на врага, — заикаясь, объясняла горе-волшебница, со страхом взирая на меня. Девчонке, бывшей ученицей какой-то сельской ведьмы, явно никто не сообщил, что встретиться в бою ей придется с помесью некроманта и мага крови, пусть и не сильно превосходящей ее по силам, и теперь она старательно боялась, выбалтывая все известные ей военные тайны, и хорошо, если не сочиняя их на ходу.

Офицеры, рассевшиеся на скамейках, оживленно переговаривались друг с другом, наблюдая, как заключенные свалили связанных легионеров в кучку для лучшего сохранения тепла, да сами к ней и прислонились, ведя с пленниками неспешную беседу. Расходиться они не торопились. Нас выпускать тоже.

— Идиотизм, — пожала плечами Сандра. — Впрочем, логика регента уже давно ставит меня в тупик. Хм, скучновато как-то сидим, может, споем?

Если вернусь на Землю, надо будет найти квалифицированного психиатра и в целях сохранения относительно здравого рассудка поговорить с ним по душам — зародилась мысль во время прослушивания частушки про на редкость развратную морячку, исполняемой дуэтом из мутантки-наставницы и ее воспитанницы, клейменой аристократки. Но если он после этого начнет за людьми с топором гоняться, честное слово, я не виноват!

Мы сидели, мерзли и уже хотели есть. Наступил вечер, плавно переходящий в ночь. Офицеры разошлись. Пленники периодически пытались давить на жалость. Заключенные упорно предлагали их прирезать, одного самого активного даже пришлось оглушить и, связав, положить к солдатам. Вот умора будет, если его в конце концов заберут вместе с остальными легионерами и отправят в их родную часть. Неожиданно из почвы карьера высунулся зеленый росток и дотронулся до моей руки.

— Терпите, — прошелестел в голове голос старого друида, — вас выпустят утром. Глай отправлен в отставку. Даже не знаю, что было бы лучше, убить солдат сразу или оставить все как есть. Уверен, у трибуна Линия были заготовлены варианты на любое развитие событий. Слухи о том, что лагерь отдадут в самоуправление самим заключенным, оказались правдой. Солдаты уходят с рассветом и станут охранять лишь подступы к нему, чтобы предотвратить побеги и натаскать егерей. Мой вам совет — как только армия покинет это место, убейте всех главарей и захватите власть в свои руки. Может, и выживете.

ГЛАВА 9

Человек захрипел, задыхаясь. Его тело начало мелко содрогаться и спустя некоторое время обмякло. Через минуту, за которую чудесного возвращения к жизни не произошло, шею начинающего остывать трупа покинула широкая полоса толстой ткани, вымокшая в крови. В моей крови. Словно змея или сороконожка, она шустро проползла по полу и, достигнув стены, принялась вертикально подниматься по ребристой, из-за не слишком тщательно выровненных бревен, поверхности. Строители бараков не очень заботились о качестве своей работы, а потому щелей в крытой соломой крыше хватало. В некоторые из них при желании мог бы протиснуться не то что какой-нибудь там голубь, а целый индюк, подсади его кто-нибудь с земли. Артефакт же проскользнул через одну из них, словно кот через небрежно прикрытые створки двери, ведущей на кухню. Быстро, тихо, незаметно. Вниз он переместился так же изящно и заскользил по улице, не видимый в черноте ночи никем, кроме хозяина, управляющего орудием убийства посредством тонкой ниточки, тянущейся от необычного предмета к сделавшим его рукам.

Дистанционное управление орудия убийства, способного действовать на некотором удалении от владельца, я по праву считал своей гордостью. Правда, для возможности его осуществления пришлось довольно много потрудиться. Нитки, пошедшие на изготовление шарфа, включали в себя мои волосы, полоски кожи и даже вплетенные в них обрезки ногтей. И, разумеется, все это было много раз пропитано совсем не чужой кровью. Фактически этот предмет являлся частью своего создателя, просто чуть более необычной, чем рука или нога. Один я его, если честно, сотворить бы не смог по очень прозаической причине. Вязать не умею. Но, к счастью, Сандра умело управлялась не только с мечом, копьем, булавой и прочим оружием. Спицы ей тоже знакомы были досконально. Правда, как призналась сама воительница, сначала они изучила их боевые варианты, иногда использующиеся в качестве оружия в царстве Кин, а уже потом, лет через тридцать, гражданские аналоги, предназначенные для мирных целей.

— Готово, — вздохнула Кассандра, увидев, как в мои ладони скользнул кусочек темной и от природы, и от напитавшей ее крови материи.

— Совсем истрепался шарфик, — заметил я, оглядывая артефакт, от многократного употребления потерявший товарный вид. К моей одежде, которая последнее время выглядела даже с неким намеком на элегантность, он абсолютно не подходил. Вот только выпустить такую вещь из рук для мага подобно смерти. Если ее найдет другой маг.

— Не беда, постираю, — кивнула клейменая аристократка, поворачиваясь к зданию, в котором раньше жили легионеры. — Если ты, конечно, снова не соизволишь расплескать пол бочки воды, которая, наверно, еще не успела остыть. И вообще! Меньше дергаться при виде прислуги следует. А ей пора бы запомнить: перед тем как войти, стучаться надо и дождаться приглашения заходить, а то ведь прибьет кто-нибудь дуреху рано или поздно.

— Поклеп! — возмутился я тихим шепотом, шагая к зданию. — В том, что мы в последний раз весь пол улили, виновата не служанка, как всегда зашедшая очень не вовремя, а твоя манера кидаться в нее черпаком! Пришлось оказывать бедняжке первую помощь, а то бы и помереть могла от такого-то удара по маковке. Боюсь, скоро девочка инвалидкой умственного труда станет. Это ж надо! Третье сотрясение за неделю!

— Да, что-то тут нечисто, — подумав, сообщила Кассандра. — Небось специально, паразитка, время подбирает. Отбить у меня парня хочет, не иначе. Хотя кому, спрашивается, такой задохлик нужен?

— Да я мужчина в самом расцвете сил! — Особой уверенности в сказанном, правда, не было. У черных магов, по идее, этот период должен начинаться лет эдак после тысячи. Вот тогда да, тогда расцвет сил. Магических, во всяком случае. И все встречные паладины черепахами притворяются, а лучшие девушки мира собраны в собственном гареме. — И вообще! Может, она как раз на тебя запала?

Девушка ответить не соизволила, фыркнув и гордо задрав носик. А затем и вовсе скрылась из глаз, нырнув в приоткрытое окно. Впрочем, оказавшийся на несколько секунд на виду задик, туго обтянутый кожаными штанами, давал изрядную фору клейменому личику. Да уж. Со стороны мы, наверное, смотримся как очень гармоничная парочка. Маньяк и маньячка. Колдун и убийца. Босс и его верная секретарша… Так, куда-то не туда понесло. Тем более что обычно в роли помощника по всякой разной мелочи выступать-то приходится мне!

Легионеры покинули лагерь четыре месяца назад, оставив возведенную за ночь неким полумистическим образом часовенку, примостившуюся далеко в стороне от непонятно за каким чертом вырытого котлована, некоторый запас продуктов и четкие указания, как должны в дальнейшем происходить сражения с участием учебного легиона, если заключенные не желают, чтобы за ними снова неусыпно надзирали злые дяди с арбалетами. Они оказались просты. Раз в пять дней — общее побоище палками. Смертельные битвы в пропорции полтора солдата на одну живую тренировочную куклу — по мере накопления последних, вольно или невольно вынужденных рискнуть собственной шеей, или в любое время по требованию высокого начальства. Общение с властями, включающее просьбы, пожелания и прошения о помиловании одновременно с учебной тренировкой — все через не участвующих в драке личностей, ставших новой администрацией своеобразного населенного пункта и имеющих право обратиться к наблюдающим за солдатами офицерам.

Воры, убийцы, насильники, бунтари, должники, контрабандисты и просто попавшие под катки закона люди в первый день в это толком и не поверили. Хотя главари, которых моментально обнаружилось штук десять, вроде как договорились о совместном управлении. В крепко запертые двери барака, предназначенного для манипулы наказания, долго стучались, но выбивать не рискнули. Защита друида, видимо, усовершенствованная им перед уходом, очень нервно на такие вещи реагировала, прицельно плюясь электрическими разрядами, после которых встать могли не все и далеко не сразу. Чародея, сравнимого с Амвросием, понятное дело, не обнаружилось, лишь несколько слабых ведьмаков. Терять же людей в штурме не захотел никто. Нет, может быть, за недельку осады вражеские слабосильные волшебнички типа меня и смогли бы не мытьем, так катаньем поломать установленную охранную систему, вот только кто ж им позволил бы такое удовольствие? Изнутри разобрать крышу, сделанную из кое-как скрепленных между собой досок, прикрытых сверху для пущей сохранности тепла все той же соломой, — дело пяти минут. А под прицельным обстрелом имеющимся в лагере чародейчикам почему-то не колдовалось.

На следующее утро претендентов на власть стало в два раза меньше. Через стенку от двоих тихонечко постоял я, устроив заслуженным деятелям преступного мира самый банальный инфаркт. Защитные амулеты были у всех, но пока еще люди проснулись, пока сообразили, что именно происходит… Время — жизни. Пока самые расторопные открывали двери бараков, следы одного скромного, но временно очень слабого черного мага уже успевали остыть. Одного снайперским выстрелом сняла Сандра, чьи глаза, как оказалось, обладали встроенным прибором ночного зрения, выстрелив из очень-очень тяжелого арбалета, «случайно» забытого уходящим в отставку центурионом и его верным каптенармусом. Зря тот придурок занял роскошно обставленные гостевые покои казарм, единственные, в которых имелись стеклянные окна, зря. Толстый короткий болт лишил лагерь столь редкого в данных краях предмета и, пройдя сквозь человеческое тело, застрял в стене здания, откуда потом его с немалым трудом выковыряли. Четвертый и пятый главари образовавшихся в лагере группировок померли по своей вине. Ринулись узнать, почему на улице стоит такой шум, и нарвались на потерявших начальство боевиков, очень громко спорящих между собой по поводу того, кто виноват, и готовых немедленно покарать врагов. Вообще-то погибших тогда было несколько больше, да и участвовали в стихийно вспыхнувшей многосторонней резне почти все хоть как-то организованные криминальные элементы, но погибшее мясо и легкораненых атаманов в той ситуации можно было не считать.

А наутро в лагере, полном злых, толком не выспавшихся и испуганных людей, появилась новая сила. Кассандра. Внучка великого адмирала, чье настоящее имя все-таки надо узнать, да только времени как-то вечно не хватает, покинула отдельно стоящий укрепленный барак вместе со мной и мутанткой, вот только обрывать чужие жизни не спешила, занявшись практически полностью противоположенным делом. Нет, детей она не рожала и даже не вела процесс, кхм, предварительной подготовки к этому самой природой предназначенному для женщин событию. Но с рассветом у нее оказалось почти шестьдесят пар рук, сжимающих тупое тренировочное оружие, а лучшего на тот момент просто не нашлось, хоть неумело, но со всем пылом, которое только может дать женское сердце.

Привезенных к месту отбытия наказания, пусть и с некоторыми сложностями, преступниц легионеры поселили в бараке, откуда предварительно выгнали всех мужчин, уплотнив тех по другим строениям. Заключенные, понятное дело, истосковались по ласке, но в первый день без охраны еще особо наглеть не спешили, подозревая подвох, а потому дамы, сбившиеся кучкой и пытающиеся по мере сил давать отпор лезущим к ним наглым рожам, отделались всего-то двумя десятками утащенных прочь из родных стен и не вернувшихся назад подруг. Об их судьбе лишних иллюзий, понятное дело, никто не строил. И оказаться на месте несчастных не желал. Контингент дам в учебном легионе подобрался тот еще, но даже приблизительный анализ показывал соотношение полов как семь к одному. А это было даже для попавших туда шлюх некоторым перебором. Если же распределение произойдет неравномерно, а человеческая природа, по законам которой лучшее достается сильным, причем часто все сразу, такое практически гарантирует, то особо невезучим можно идти и вешаться сразу. Неудивительно, что аристократка в энном поколении, мучимая в детстве помимо прочих наук еще и риторикой, сумела сагитировать представительниц прекрасного пола на защиту если не чести, большинство из них никогда толком и не знали, что это вообще такое, то хотя бы здоровья. А толпа испуганных безоружных баб и толпа озлобленных баб с дрекольем, управляемых грамотным командиром в юбке, это совсем разные вещи.

В лагере установилось настороженное перемирие, какое можно наблюдать в банке с пауками. В каждом бараке появился свой вождь с отрядом преданных ему людей, готовых по приказу проливать кровь. Иногда таких в одном помещении оказывалось двое или даже трое, что никак не способствовало тишине и спокойствию. Одним из них стала Кассандра, чья мини-армия в условиях хорошего укрепления могла держаться едва ли не вечно. Ну, или хотя бы до тех пор, пока невеликие запасы продуктов не кончатся. То время вспоминаю с содроганием. Жить на одной территории с десятками склочных и постоянно пребывающих в истеричном состоянии дам всех возрастов, включая пенсионный, это — брр! Не знаю, есть ли где-нибудь ад, напоминающий женское общежитие, но если нет, то демоны явно упустили важный аспект мучительства людей. По крайней мере, их мужской половины. Я, уцелевший после всех перипетий судьбы наемник и несколько прибившихся заключенных почувствовали это на свой шкуре в полной мере. Штурм, начавшийся удивительно теплым вечером, был воспринят едва ли не как радостное событие. Попытку захвата удалось отбить с незначительными потерями, а потом пришло посольство от главарей, среди которых, кстати, оказалось и несколько авантюристов-самовыдвиженцев, сколотивших свою шайку за минувшие сутки. А один из тех, кто только недавно пережил первую ночь, так пагубно сказавшуюся на поголовье авторитетных преступников, взял и умер. Да вот просто так. Без всяких видимых причин, исключая лишь заточку в сердце. Кто ее туда воткнул, так и осталось тайной, покрытой мраком.

Последующее за этим время вспоминать не хочу. Получившаяся в итоге преступная группировка, состоящая почти исключительно из женщин, дралась за жизнь, не чураясь торговлей своими представителями, сдаваемыми для понятных целей в аренду, и при каждом удобном случае устраняла конкурентов. Самыми опасными моментами были учения, на которые приходилось ходить всем лагерем. Если бы банды договорились, они бы нас смяли. Но обошлось, пара мелких инцидентов не в счет. Видимо, каждый из главарей был уверен, если дойдет до боя, то я, однорукая воительница или сама Кассандра перед, смертью дотянемся именно до него. Бойцов сопоставимого класса в лагере оказалось всего пять штук, но, к счастью, все они находились по разные стороны баррикад.

Остальные группировки по мере сил занимались тем же самым: выживали и устраняли конкурентов. В среднем за неделю в лагере по разным причинам, исключая естественные, в мир иной отправлялось человек по двадцать. В итоге население его сократилось едва ли не наполовину, но тут солдаты привезли новую порцию заключенных, вставших на место убитых, которых закапывали в котловане. Как оказалось, предварительное его освящение и часовенка поблизости вполне надежно защищает лежащие там тела от спонтанного разупокаивания. А вот из брошенных за околицей трупов пару раз покойники поднимались, после чего смешной рысью кидались к очень близкой добыче — людям.

Я и Сандра, понятное дело, стали министрами небольшого женского королевства, прочно прописавшегося в самом маленьком и самом хорошо защищенном бараке. И занятыми мы оказались в основном всего двумя делами. Убийством опасных чужаков и охраной Кассандры. На клейменую аристократку в конечном итоге было совершенно почти два десятка покушений. Попытки банально зарезать наглую девку, совершенные в первые дни во время переговоров, стали самыми легкими и неопасными. А вот выпущенные из самопальных или даже настоящих боевых луков стрелы, попытки подсунуть отравленную пищу и даже одно практически достигшее цели смертельное проклятие заставили сильно понервничать. К сожалению, одной защиты, пусть даже очень хорошей, было мало, чтобы обеспечить нам спокойствие и возможность создать в лагере пусть и не слишком хорошие, но приемлемые условия. Хоть мне и отчаянно не хотелось этого, но пришлось освоить в принципе профильный для темного мага вид деятельности — искусство убивать.

Так на свет и появился шарфик, плод недельного труда, который днем прикрывал шею своего хозяина, в случае необходимости принимая прочность стальной горжетки благодаря насыщающей его магии и подпитываясь от ауры создателя, а по ночам обрывал жизни слишком беспечно заботящихся о своей безопасности преступных элементов, достаточно могущественных, чтобы быть Кассандре соперниками. И мог он не только душить. Воткнуть в практически живую ткань иглу, смазанную ядом, ничего не стоило, а крепко спящие люди от одного укола куда-нибудь в бок просыпались редко. Также сделанный моими руками артефакт мог просто-напросто выжать из себя вредную для человеческого здоровья жидкость в какой-нибудь бокал, в результате чего очередной главарь умирал после завтрака или даже обеда в окружении своих верных сподвижников, которые немедленно начинали подозревать всех вокруг и вырывать друг у друга из зубов такую желанную власть.

Примерно после десятого убийства, хладнокровного и расчетливого, у меня стали сдавать нервы. Одно дело бой, когда или ты, или тебя, другого варианта развития событий просто нет, но четкое, распланированное и практически регулярное, по графику, лишение жизни людей, не успевших сделать лично тебе ничего плохого, это уже совсем другой коленкор. Хоть последствия в виде чужих хладных тел и идентичные, но все равно в душе после устранения очередной цели появлялось такое чувство, словно туда целый кошачий батальон нагадил. Татуировке на щеке, впрочем, метания ее обладателя были, судя по всему, глубоко безразличны. Покровительница на связь тоже не выходила, но оно и к лучшему, думаю, продолжительного общения с морской богиней никакая нормальная психика не выдержит. Начались кошмары, вспышки раздражительности, постоянная нервозность. Не знаю, чем бы все кончилось, но нашлось хорошее успокоительное. Кассандра.

После припадка гнева, обернувшегося для осмелившейся ляпнуть что-то нелицеприятное в мой адрес бабищи неопасным, но болезненным и сильно пугающим кровотечением из носа, ушей и даже глаз, девушка заперла меня в крохотном чулане, единственном по-настоящему уединенном помещении во всем микробараке, сделанном недавно при помощи оставленных у котлована стройматериалов, и потребовала объяснений столь неадекватного поведения. Я высказал все. Что было, что думал, что нафантазировал и накрутил в уме. В ответ же практически сразу посыпался такой ворох проблем и эмоций взявшей власть в свои руки лишенной титула аристократки, что в нем мог бы утонуть и аквалангист. Короче, нешуточный стресс у нас назрел у обоих. И он снялся. Самым естественным образом, слышимым, вероятно, на весь барак. А мне потом пришлось спешно искать новые штаны взамен порванных в любовной горячке гвоздем, торчащим из стенки и не вовремя попавшимся под самое мягкое место. Железяка была спешно загнута, а едва не прерванный на середине процесс продолжился, но вот гардероб понес с трудом восполнимую потерю.

После такой разрядки кошмары как-то притихли. Да и нервозность исчезла на денек, сменившись приятной истомой. До следующего убийства, во время которого затаившийся на крыше сарая волшебный шарф столкнул на голову выходившему из него главарю, мускулистому татуированному детине, прибывшему в лагерь совсем недавно (но уже успевшему основательно запугать людей и собрать из них себе стаю верных шакалов), с немалым трудом пролевитированный туда предыдущей ночью камень. Громила, правда, от удара предметом в пару-тройку килограммов по маковке всего лишь потерял сознание, но его тут же прирезал кто-то из подручных, немного задержавшийся перед тем, как рвануть на вершину барака, искать врага. Тряпку, уносимую в сторону порывами сурового горного ветра, если кто-то из преступников и заметил, то значения ей не придал. А меня после сообщения об успешной миссии пригласили все в тот же чуланчик для развернутого доклада, спровадив погулять разухмылявшуюся Сандру, начавшую давать воспитаннице советы весьма похабного толка.

В покушении на ее честь меня однорукая мутантка обвинять, к счастью, и не думала. Вероятно, в связи с тем, что опыт амурных дел у аристократки имелся, причем не такой уж и маленький. Да и годочек ей шел уже двадцать второй, а брачный возраст в этом мире начинается лет с пятнадцати, и отсутствие у девушки мужа и детей было вызвано лишь опалой на ее некогда великого деда, сейчас практически потерявшего свои земли и власть. Ну и полученным воспитанием, не без того. Старый аристократ, по словам воительницы, был ее полной копией, только не того пола и совсем дряхлой, а его сыночек, лет десять назад зарезанный наемным убийцей вместе с супругой, всегда больше смахивал на капитана пиратского корабля, чем на благородного дворянина в черт знает каком поколении.

За какой-то месяц главари организованных сообществ в лагере вымерли посредством естественного отбора, а «женский батальон», оставшийся единственной реальной силой, осмелел настолько, что занял оставленные легионерами казармы как самые теплые и удобные помещения, в одном из которых моя комната, разумеется, по чистой случайности, соседствовала с покоями аристократки. Правда, при завозе новых преступных элементов в обязательном порядке находились те, кто пытался свергнуть установленные порядки, что ж, котлован им пухом.

Те, кто выступал в открытую, убивались на прилюдной дуэли Кассандрой. Иногда, если цель выглядела чересчур серьезной, вызов новоявленному претенденту на власть бросала Сандра. Отказаться он не мог. За спиной однорукой воительницы, внешность которой наводила на подозрения не о суперспособностях, а о запущенной проказе, стояли два десятка бывших крестьянок с полукустарными арбалетами, честно купленными у легионеров, якобы потерявших оружие в ходе учений, за деньги, еду, амулеты моего производства и натуроплату. Пару раз и самому пришлось вступить в бой, когда к нам присылали мелких, но крайне амбициозных колдунов, по какой-то причине не заинтересовавших инквизицию.

Первый продемонстрировал любопытную технику, разом опустошив свой резерв, но таки сумев начаровать прицельно ударившую вниз с ясного неба молнию, достойную тропического тайфуна. Как выжил, не знаю, подозреваю вмешательство морской богини, не желающей лишиться любимого развлечения в моем лице. Волосы, во всяком случае, стояли дыбом и притягивали к себе всякий мусор потом целый день. Хорошо хоть убить обессилевшего волшебника труда не составило. От банального кинжала, воткнутого ему в грудь при помощи телекинеза, тот защищался лишь методом бестолкового размахивания руками. Если бы в тот день дал себе труд подумать, то, наверное, даже пощадил бы его. Но увы, на тот момент, оседая после знакомства тела с неизвестным количеством вольт, был полностью уверен — умираю, а потому бил от души. Способности к исцелению, выразившиеся в полурефлекторной попытке унять боль и залатать полученные повреждения, проснулись уже тогда, когда противник остывал.

Второй же колдун, оказавшийся коллегой, чернокнижником и некромантом, от которого знакомо разило смертью, выдавая получившего силу от потрошения энергетических оболочек трупов, скорее всего являлся присланным по душу Кассандры убийцей. Вот только парень хоть и превосходил меня в мастерстве на голову, оставаясь при этом не слишком сильным в магическом плане, совершенно не учел психологии людей его окружавших. Когда он, небрежными пассами уводя в стороны все, что я в него кидал, метнулся к котловану и начал какое-то заунывное пение, в такт которому зашевелилась земля, набросанная похоронной командой (выделенной новой бабской властью) поверх самых свежих тел, то столпившиеся на бесплатное представление заключенные моментально вспомнили о характерных способностях неупокоенных. В частности об их вечном голоде и трудностях с тем, чтобы лечь обратно в могилу и не выбираться потом на охоту от каждого чиха рядом с их хладными телами. Чародея просто затоптали. В чисто профилактических целях, для получения возможности спокойно спать. Оставалось лишь порадоваться за снявшуюся саму собой проблему и пойти обыскать размазанные по земле останки темного чародея. Кстати, ни одного сеанса магии смерти лагерники в моем исполнении никогда и не видели. Хотя бы потому, что я их и не проводил. Зато целительство, в котором я практически не отказывал, заставило их если не уважать, то ценить полезного советника самозваной клейменой королевы всех каторжников.

С теми же, кто таился, собирая втихую силы для противостояния, приходилось разбираться способами, достойными Артема, носившего прозвище Ассасин. Кассандра не хотела убивать их публично, боясь создать себе образ тиранши, уничтожающей ни в чем не повинных людей, и утратить свою популярность среди подданных, на которых, кажется, уже начала строить некие далеко идущие планы. А потому приходилось изыскивать иные способы решения проблем. Яд. Магическая удавка. Удар кинжалом. Выстрел из темноты и с предельной дистанции. Умело пущенный слух или подброшенная улика какого-то преступления, дающего повод перевести совершившего его в манипулу наказания, откуда теперь возвращались редко. Даже найденные во время учений в норе и подброшенные в теплую постель гадюки. В ход шло все.

И вот сейчас, когда после очередной порции заключенных число живых кукол увеличилось рывком до добрых семи сотен человек, среди которых, понятное дело, нашлись слишком амбициозные личности, мой шарф снова пошел в дело. Задушенный сегодня главарь был уже четвертым возмутителем спокойствия за последнюю неделю. Интересно, такого количества остальным чрезмерно активным хватит, чтобы остальные новички утихомирились? Среди более старого контингента-то все сорвиголовы давно повывелись.

— Ты где там застрял? — Злобный шепот девушки вывел меня из внезапно нахлынувших воспоминаний. Голос у нее был какой-то странный и напряженный. — А ну иди сюда!

— Слушаю и повинуюсь, — хмыкнул я, ныряя в окно. — Знаешь, а что, если нам сегодня…

— Всем троим? — заинтересованный голос Сандры, раздавшийся из угла, заставил вздрогнуть. — А ты шалун, парень! Эх, была бы я чуток помоложе, точно бы тебя отбила.

— Простите, не заметил, — смутился я.

— Плохо, — вздохнула воительница. — И почему у мужиков, когда они девку ждут, мозги ниже пояса перемещаются, а глаза способны проморгать даже идущую на абордаж галеру? Хотя того полукровку с ножиком ты все же как-то углядел.

— Он прятался хуже, — вздохнул я, не желая сообщать, что найденный и убитый пару месяцев назад полуэльф, весьма ловко размахивавший отравленным кинжалом, сложил свою голову, не сумев нанести хоть какой-то вред лишь по чистой случайности. Если бы горе-ассасин не отбил в сторону башмак, брошенный в угол, где он прятался, то, возможно, смог бы и зарезать меня, уставшего после очередных учений. Махать в них дрекольем уже не приходилось, но спасать слишком сильно ушибленных или сподобившихся получить удар боевым оружием заключенных тоже мало радости. А ведь еще выдержал жаркий спор с интендантом, видимо, считающим, что несколько сотен человек поголовно являются йогами, способными при регулярном ежедневном одноразовом питании вполне сносно себя чувствовать. — К тому же в моей комнате, где посторонних быть не должно, а не здесь, в маленьком подсобном помещении, где никто не живет из-за окна, через которое вечно дует.

— И через которое вы, два покалеченных на голову влюбленных голубка, регулярно наружу выбираетесь, — вздохнула уродливая воительница. — Слушайте, ну сколько раз вам говорить? Разные маршруты используйте, разные! А то поставят на пути горшок с какой-нибудь алхимической гадостью или хорошо замаскированное заклинание — и все, амба, хоронить можно будет в одном гробу. Кого, кстати, в таком случае положить сверху?

— Хватит шутить. — Кассандра смущаться даже и не подумала, равно как и реагировать на подначки наставницы. — Какая еще беда стряслась? Ты же вся как на иголках, я вижу!

А я в поведении мутантки никаких странностей вроде бы не видел. С другой стороны, бывшая аристократка знает ее всю свою жизнь. Неужели опять нас убивать приходили? Кто на этот раз? Надеюсь, не демоны. После того достопамятного случая слуги зла то ли покинули окрестности лагеря, то ли затаились. С другой стороны, им просто надо было немного снизить активность, чтобы оставаться малозаметными. Сутки без хотя бы одного трупа в среде относительно свободно разгуливающих заключенных до сих пор являются если и не редкостью, то и не постоянно случающимся событием. Если эмиссар из местного ледяного ада способен удовлетвориться хотя бы одним не слишком сильно выделяющимся убийством в месяц, то он вполне может быть где-то здесь и не вызвать особых подозрений. Помнится пара беспредельщиков, не желающих мериться силами с Кассандрой и ее людьми, но периодически притесняющих остальных, еще где-то бродит.

— Письмо от Марка пришло, — вздохнула Сандра. — Одной дурехе солдат передал на прошедших учениях, а она, дура, забыла и только сейчас вспомнила. Ох и всыпала я ей…

— Как там дедушка? — оживилась моя новая подружка. Ну наконец-то узнал, как зовут ее единственного оставшегося родича, а то спрашивать после настолько тесных и длительных отношений как-то неудобно было. — Уже придумал, как нас отсюда вытащить, чтобы не связываться с той кучей нечистот, которая называется имперским судом?

— Он умирает. — (Ответ заставил понемногу начавшую расползаться на ее лице улыбку застыть в окаменевшей гримасе.) — Послание шло к нам дней двадцать, а то и больше. Возможно, старого пропойцы и охальника уже на этом свете просто нет. Во всяком случае, зная упертый характер моего старого друга, предположу, что он мог посрамить любые прогнозы из чистой вредности.

— К-как? — Кассандра, кажется, уже поняла, но еще не поверила. Смерть близких всегда тяжкий удар, осознать который с первого раза сложно. Во всяком случае, если они по-настоящему близкие, а не только на словах. — Почему? Он же был такой… такой… До него все-таки добрались! Но кто?! Поймаю мерзавцев — демонам живьем скормлю!

В принципе, пожалуй, помогу ей в этом святом деле, раз уж жениться как честный человек пока не собираюсь. Ну что поделать, не готов еще к такому серьезному шагу морально. Лучше уж в кровавой вендетте поучаствовать. Тем более к имперскому правосудию тоже некоторые счеты имеются. Понятно, что я оказался в учебном легионе из-за объединенных происков высших и низших сил, но сомнительно, чтобы морская богиня и Окреш лично занимались такими мелочами, как назначение мне плетей без всякого повода. Вот только как бы намекнуть девушке, чтобы подождала с выполнением обещаний, которые сейчас столь щедро раздает, впав в праведную ярость? Сначала надо вернуть свои силы и друзей собрать, ну а потом… Втроем, да при полной мощи, к которой еще и прибавка обещана, мы горы свернем. Причем не путем переворачивания фотографий или заменяющих их в этом мире портретов и иллюзий, а в самом прямом смысле слова.

— Не уверена, что его отравили или прокляли, — вздохнула воительница. — Скорее всего пагубно сработала самая обычная старость. Такого мнения придерживаются все приглашенные маги и, думается мне, не врут. Все-таки он мой ровесник, а целители не всесильны. К тому же испытания, выпавшие на долю старого развратника за последние лет двадцать, и молодого способны в гроб свести да заставить за крышку обеими руками держаться, чтобы его хоть в могиле не достали.

— И что делать? — Кассандра если и не успокоилась окончательно, то в руки себя взять сумела.

— С одной стороны, теперь интенсивность охоты на тебя спадет, — пожала плечами наемница. — Уверена, земли на следующий же день после смерти Марка окажутся принадлежащими императору, а фактически регенту и его соратникам из-за отсутствия наследников. Эх, жалко, замок ваш мне так нравился, особенно центральная башня и тройные стены с проваливающимся вниз полом в промежутках между ними. Ладно, это все лирика, главное, что он фактически из наших рук уплыл. Даже если каким-то чудом ты восстановишься в своих правах, добившись признания вынесенного приговора недействительным, по закону тебе потерянный феод не компенсируют никак.

— Демоны с ним, — рубанула рукой девушка. — Из-за него погибли отец, мама, брат, а вот теперь еще и дедушка!

Да уж, действительно не везет моей девушке с наследством.

— Как теперь прикажешь за них мстить? — буквально шипела она, мечась из угла в угол, словно тигрица в клетке. — У дедушки были хоть какие-то друзья и вассалы… А меня на порог-то пустить не побоятся лишь человек пять из всех! Нашим же противником будет сам регент!

— Ну, может, десять — пятнадцать, если мелких рыцарей, владеющих хуторками на пару домов, считать, — прикинула наемница. — Они, как правило, куда благороднее, чем высшее дворянство, без зазрений отсутствующей совести предающее и продающее все и вся ради власти. Вот только поднимать мятеж с целью восстановить справедливость они уж точно не будут. Как и бодаться с имперским правосудием, что практически одно и то же с точки зрения властей. Но! Есть альтернативный вариант!

— О чем ты? — заинтересовался я. Покинуть лагерь очень хотелось. К тому же в условиях, поставленных мне морской богиней, упоминалось о могуществе, но не оговаривалось, в чем оно должно заключаться. Может, найдутся какие-нибудь еще пути, кроме прилежного постижения искусства магии?

— Марк сообщает, что вторжение в баронства начнется со дня на день, — спокойно пояснила Сандра. — Значит, опытные формирования скорее всего покинут пределы страны. С ними пойдет часть новобранцев, а оставшиеся будут охранять порядок внутри государства. В таком случае учебный легион скорее всего либо вырежут в образцово-показательном бою, либо загонят в каменоломни. Возможно, что сохранят, чтобы продолжить новичков натаскивать на смену убитым в войне солдатам, и так было бы лучше.

— Ну да, — согласился с ней я. — Новобранцы вроде тех олухов, которых периодически выпускают на заключенных во время учений, это не противники. Да мы их в трети случаев сминаем, несмотря на меньшую численность и худшее снаряжение, на одной злости, наглости и напоре!

— Правда, в последний вариант верится слабо, — созналась мутантка. — Командиры легионов, конечно, временами те еще чурбаки на плечах носят вместо голов, однако же сколько-то умных, способных понять опасность такого развития событий среди них обязательно найдется. И потому, вероятнее всего, будет принят план либо уничтожения лагеря, либо его разгона. Но! Пока этого не случилось, у тебя, девочка моя, в любом случае под командованием есть несколько сотен человек, большая половина из которых, по меркам армии, вполне годятся на роль бесстрашных ветеранов-десятников, настолько часто они получали по морде от врагов. Главное — не упустить нужный момент и прорваться через охраняющих склоны гор легионеров. А там уж посмотрим, развернут ли за нами уже фактически выступившие в поход регулярные армейские части, и если да, то сколько, и можно ли будет дать бой или лучше разбежаться и в кустах попрятаться.

— В любом случае это место мы покинем, — подумав, решил я, — а там нас пойди еще найди.

— Ну уж нет, — руки Кассандры до хруста сжалась в кулаки, — прятаться и таиться мы не будем! И наши враги еще умоются кровью…

То, как это звучало, заставило вздрогнуть даже мага, практически профессионально управляющего вышеупомянутой алой жидкостью.

ГЛАВА 10

— Ты ничего странного сегодня не заметил? — спросила меня Кассандра, наблюдая за тем, как сходятся две волны людей, швыряя друг в друга деревяшками, призванными изображать дротики. Легионеры и заключенные. Первых было больше, вторые были злее. Еще бы. Эти учения начались на два дня раньше, чем планировалось по графику, и у многих еще не совсем сошли синяки после предыдущих.

— Шутишь? — хмыкнул я. — Расписание летит ко всем чертям, у нас новый интендант, еще более наглый и вороватый, чем предыдущий, послезавтра требуется предоставить сформированную манипулу наказания, а часть, с которой приходится бодаться сегодня, совершенно новая!

— Как ты последнее-то определил? — удивилась девушка. — Офицеры с нами сегодня пообщаться не соизволили, одних снабженцев прислали.

— У них эмблемы легиона совсем другие. — Мое пожатие плечами, кажется, ее немало удивило. — Раздавленный осьминог в круге или иная чушь, на него очень похожая. Такой нам раньше точно не попадалось.

— Не знала, что ты разбираешься в геральдике, — протянула девушка, о чем-то глубоко задумавшись.

— Этого и не требуется, хватит банальной наблюдательности, — хмыкнул я, промолчав о том, что поначалу, увидев знак отличия солдат, едва не окосел от удивления. Уж очень сильно он на знак биологической угрозы смахивал. Потом отличия, конечно, нашлись, но первое впечатление оказалось весьма серьезным. — У предыдущих вояк эмблемы как-то попроще были. Пара палочек там, циферка, буква какая-нибудь.

— Чем старше греб, тем он проще, — поведала девушка. — А недавно созданные соответственно стараются выделиться, чтобы не повторить ничего из уже существующего ранее. Ты прав. Это абсолютно новое подразделение, видимо, набранное регентом специально для этой войны.

— Я всегда прав. — (Такое амбициозное заявление заставило клейменую аристократку скептически ухмыльнуться.) — Думаешь, уже пора начинать? Посмотри, кажется, наши сейчас сомнут солдатиков, во всяком случае, идущая на острие атаки Сандра уже обменивается ударами с кем-то из вражеских командующих, спешно пытающихся отступить со своей свитой в глубь рядов, которые еще хоть как-то держатся. А там один только приказ, который заключенные с охотой выполнят, — и врагов станет примерно на тысячу меньше.

— Не сейчас, — покачала головой Кассандра. — Арбалеты и немногочисленное боевое оружие лежат в лагере. К тому же даже если против нас остался всего один легион, то это все равно пять тысяч человек! Почти десятикратное превосходство. Единственный шанс пробиться через него, а еще лучше полностью уничтожить противника — внезапная ночная атака на лагерь.

— Ты действительно веришь, что нам удастся провести подобный трюк? — скептически усмехнулся я. — Дорогая, боюсь, ты переоцениваешь свои стратегические таланты.

— Не называй меня так, — почему-то попросила девушка и задумалась еще больше, очаровательно нахмурив лобик.

Эх, как бы удалить с ее лица это клеймо? Сейчас, отбывая наказание, она обязана его носить, но вот потом, когда мы уйдем на вольные хлеба… операция станет возможной. Вероятно, придется ее усыпить, срезать кожу и нарастить заново. Не слишком сложно, если подумать, вот только нужна помощь хорошего хирурга, сам, увы, достаточно аккуратно отделить пораженные раскаленным металлом участки вряд ли смогу, вдруг еще заживет как-то не так и будет не столь замечательно, как прежде? А женщины становятся ужасно капризны, когда дело касается их красоты…

Над полем учебного боя разнесся громкий заунывный звук рога, означающий прекращение схватки. Что ж, давно пора. Легионеры уже показали впавшим в азарт погони заключенным спину, а Сандра преследованием даже командовать не стала по причине своей страшной занятости. Устраивалась поудобнее на спине поверженного ею офицера, лежащего без сознания и шлема лицом в, наверное, единственную на все горы лужу. Надеюсь, жидкость, из которой она состоит, хотя бы вода, а то что-то цвет у нее подозрительно желтоватый. Ох, чувствую, доиграется мутантка когда-нибудь. Впрочем, однорукой воительнице, пожалуй, все же надо спустить пар после известия о смерти старого друга и потери места, которое она до того момента уже несколько десятков лет вполне привычно называла домом.

— Мне пора, — вздохнул я и заспешил к раненым, оставив девушку размышлять среди телег, заполненных привезенными для лагеря припасами. Коней к ним, кстати, не полагалось, а потому тащить повозки придется тем из заключенных, которые останутся на ногах после боя. Нет, если бы они проиграли, тогда маячившие в отдалении конные арбалетчики впрягли бы своих животинок, тем более идти-то недалеко. Километров пять, не больше. Но раз уж мы победили, то и продукты для себя должны доставлять к месту постоянного отбытия наказания сами. Интересно, сколько в этот раз будет убитых? Десятка два? Три? Последнее время легионеры стали все чаще и чаще пользоваться боевым оружием. Стараются сократить число преступных элементов, уже приговоренных к поголовному вырезанию? Или это потому, что они частенько проигрывают?

— Раненые здесь, у самого краешка. — Мне навстречу выдвинулся Еро, один из попавших в лагерь слабеньких чародейчиков, ставший кем-то вроде зама по медицине, но, несмотря на в общем-то нерядовую должность, участвовавший в боях. Прикрывать-то солдат от магии армейских чародеев, изредка пускаемой в ход, ведь кто-то должен? Получалось, правда, это редко, как правило, боевые маги толк в своем деле знали, спасибо хоть, что огненными мячиками, способными испепелить по десятку человек за раз, не кидаются, ограничиваясь уже знакомым ослеплением, оглушением, насыланием страха да грязью под ногами. По профессии парень был шулером, благодаря телекинезу и иллюзиям надувавшим по тавернам простаков, но различные повреждения человеческих и не очень организмов тоже латать умел. На себе учился после того, как обман раскрывали или слишком буйные противники попадались, никак не согласные расставаться с нечестным образом выигранными деньгами. — Их еще во время боя начали сюда оттаскивать, как вы и просили.

— Молодец, парень, — похвалил я его и еще раз мысленно поздравил себя с тем, что догадался создать из имеющихся в наличии целителей, целых пяти, нечто вроде санитаров, работающих фактически сразу же за спинами бойцов. Многого они, конечно, сделать не могли, но если несколько легкораненых не переходили в категорию тяжелых, а из последних часть все же выздоравливала, дождавшись исцеления от жреца морской богини, то наши потери сокращались. А очень скоро мог стать ценен каждый человек, я знал это, чувствовал всем сердцем. — Предварительные результаты есть? Так, этого в сторону уберите, он уже труп.

Последнее относилось к первому в ряду раненых. Достаточно мускулистый тип, имевший в родне то ли троллей, то ли профессиональных культуристов, лежал с раскроенной головой и слабо стонал. Наверное, получил удар топора, причем далеко не учебного. В черепе бедолаги обнаружился шикарный пролом, через который было отчетливо видно мозги. И, кажется, они даже пульсировали, содрогаясь от испытываемой их владельцем боли. Плохо. Сращивание костей отнимает заметно больше сил, чем соединение мягких тканей, а уж если непоправимо поврежден какой-нибудь важный участок, то после того, как по парню ухнет львиная доля имеющихся у меня сил, он может остаться хоть и абсолютно здоровым, но идиотом. Так уже было пару раз в предыдущих учениях.

— Дышит же еще, — несмело возразил мне Еро, давая знак парочке своих мускулистых помощников оттащить пациента в сторонку, где на безнадежного никто не будет тратить силы.

— Живуч, — констатировал я, склоняясь над следующим больным. Глубокая рубленая рана бедра. Ее замотали, а не то человек, вернее какой-то метис, несущий в себе некоторую толику крови орков, что ясно было видно по выступавшим над нижней губой клыкам, истек бы кровью, но зарастить поврежденные сосуды не смогли. — Но только в данной ситуации это ему не поможет. Впрочем, если дотянет до того момента, как закончу с остальными, попробую заняться его головой. Так, кто у нас дальше?

На очереди оказалась женщина с пробитыми ребрами. Ее ранило лишенным железного наконечника, но все равно очень тяжелым и достаточно острым дротиком. Деревяшку из нее уже вынули, и теперь рядом с раненой стояла старая Лея, единственная на весь лагерь ведьма, немного умеющая управляться с воздухом. Лишь благодаря ее магии организм больной все еще имел относительно работающие легкие. Пенсионерка снадобий и припарок попала за решетку после того, как отравила насмерть идиота, год назад изнасиловавшего ее правнучку, а следующей зимой простудившегося и пошедшего к единственной на весь маленький городок знахарке за лекарством. После его приема он кашлял, но недолго. Мстительницу инквизиция не колесовала лишь по той простой причине, что она имела отчетливо заметную склонность к свету, а свое искусство получила, обучаясь в монастыре, где ходила послушницей, но так и не решилась принять сан.

— Мы уже практически бригада реаниматологов, — грустно вздохнул я, телекинезом пытаясь сложить кости раненой примерно так, как они и должны были лежать, и одновременно откачивая все же натекшую, несмотря на все усилия ведьмы, в легкие кровь, сейчас могущую послужить дополнительным источником энергии для мага, умеющего обращаться с этой странной и до конца никем не изученной телесной жидкостью.

— Шего? — прошамкала беззубым ртом старушка божий одуванчик, без своих зелий способная лишь на самые незначительные фокусы. Во всяком случае, отбиться даже от одного человека одними лишь чарами бабушка не могла. Или делала вид, что такой подвиг ей не под силу.

— Да ничего, — ответил ей я, пуская жизненную энергию вдоль кое-как сложенных вместе костей. Мышцы почти моментально вернулись в норму, и теперь у больной остались всего лишь трещины в костях. Болезненные, но неопасные, если не делать резких движений. А у меня осталось достаточно сил для следующих пациентов. Однако как целитель я за прошедшие месяцы сильно подрос и теперь уже исцеляю больного, не расходуя целую прорву собственных жизненных сил и литры чужой крови. Можно сказать, повысил эффективность использования имеющихся ресурсов процентов этак на шестьдесят. Или даже на семьдесят. С хвостиком.

— Безобразие! Это возмутительно! Почему наши солдаты стащены в кучу с вашим отребьем?! — Рев, раздавшийся над ухом, отвлек от осмотра очередного пациента, которым оказался вполне себе крепкий мужчина с полуотрубленной кистью правой руки, лежащий без сознания. Только большой палец и сохранился, да и тот, вероятно, чудом. М-да. Ну я тут, увы, бессилен. Приращивать назад чужие конечности пока не умею. Хотя пару раз и пытался, когда в наличии были раненые, насильно отделенные от их тел запчасти и кое-какие остатки резерва в ауре, но ничего хорошего не получалось, неминуемо начиналось отторжение. Видимо, чего-то не учел.

— Не нравится — исправим, — согласно кивнул я какому-то армейскому лекарю, не обратившему внимания, что сильно пострадавшие легионеры свалены не среди заключенных, а рядом с ними. Все равно они после многочисленных ударов тяжелыми тупыми предметами пребывают без сознания, а мне в трудных случаях нужна чужая жизненная энергия. Не у своих же ее брать в самом-то деле? Они и так в большинстве своем после учений на ногах стоят едва-едва. — Лечить ваших раненых не будем. Сами разбирайтесь.

— Да их и так никто не лечит! — вопил собеседник так, будто облился бензином и вспыхнул.

— Рад столь честной оценке вашего профессионализма, — пробормотал я, окончательно закрывая разорванные сосуды в руке раненого и шагая к следующему пациенту, только сейчас концентрируя внимание на своем оппоненте, которого до того держал где-то в поле периферийного зрения.

Длинный, худой как жердь, на костистом лице желваки играют так, словно пытаются вперед длинного носа вырваться, одет во что-то зеленое. Ни дать ни взять Буратино. В голове, во всяком случае, точно опилки, иначе бы заметил, что все солдаты как минимум перевязаны. Кассандра уже давно велела заботиться о них по мере возможности, чтобы завоевать симпатию мелких командиров, ценивших своих подчиненных, с которыми регулярно общались. И результаты такой политики имелись. По крайней мере, немножко контрабандного оружия, кое-какие медикаменты и поставки не самой плохой еды выторговать удалось.

— Да я вас! — Чувство опасности заставило метнуться в сторону, и там, где только что находились мои ноги, земля вскипела, будто разрываемая изнутри кротом-мутантом. Но никаких аномальных животных в мерзлой почве не оказалось, вместо них наружу высунулись толстые узловатые побеги, зашарившие вокруг и цепко схватившие раненого, над которым я едва успел наклониться.

— Останови свои сорняки! — потребовал я от друида, напрягаясь и перерезая несколько растительных канатов бичом священной воды.

— Демон, да не того! — Подстегнутые чарами растения выпустили раненого, наполовину уже погребенного под землей и, кажется, не совсем живого, после чего поползли в мою сторону. Драться было глупо, так как приблизившиеся, чтобы собрать своих раненых, легионеры, а в особенности их маги, могли понять самозащиту неправильно, а потому пришлось спасаться бегством.

— Чтоб тебе с ордой голодных людоедов-вегетарианцев повстречаться, — пожелал я магу природы, передвигаясь скачками, достойными гепарда, которому под хвост для пущего ускорения прилепили перцовый пластырь.

Ручная и очень агрессивная флора за мной, к счастью, не успевала, но зато она отрастила на себе нечто вроде цветков подсолнечника, стреляющих какими-то семечками. Острыми. Штук шесть, во всяком случае, уже засели в ягодицах и спине, а крови пришлось изрядно постараться, чтобы вытолкнуть их из организма наружу. Живые метательные снаряды, кажется, сопротивлялись и пытались уцепиться за плоть спешно отращенными корешками.

— Не уйдешь! — раздался сзади пронзительный, словно пароходная сирена, вопль, и друид поспешил за мной, оседлав какую-то непонятно откуда взявшуюся корягу, словно скаковую лошадь.

— Настырный попался, паразит, — оценил я, ускоряя собственный метаболизм до предела. Кровь текла по телу раз в пять-шесть быстрее положенной нормы, разнося кислород и выплеснувшиеся в нее гормоны, грудь заходила ходуном, а ноги со стороны, наверное, должны были смотреться размазанным пятном, так часто они мелькали.

Меня пытались догнать и швырялись в спину какими-то заклинаниями, одно из которых даже попало и вызвало резкую интоксикацию организма какой-то дрянью, от которой помутилось в голове, но, к счастью, татуировка на щеке помогла справиться с отравой. Отстал невесть с чего разбушевавшийся друид едва ли не у ворот лагеря, да и то, наверное, просто побоялся попасть в ловушку на чужой территории, да еще и в отрыве от легионеров, ближайшие из которых находились за пару километров.

— Ни черта не понимаю, — признался сам себе я, вламываясь в кладовую и начиняя пожирать продукты, расход сил и запасов в организме оказался просто чудовищен, пришлось спешно восстанавливать потраченное. Вообще-то на двери был замок, но для человека, способного пользоваться телекинезом и собственной кровью, принимающей любую форму, простая механическая поделка — это едва удостоившаяся мимолетного взгляда преграда. — Чего он так на меня взъелся? Или убийцы Кассандры стали действовать тоньше и решили для начала избавить ее от преданных помощников, постоянно путающих им карты?

— Жрешь, тунеядец? — В дверь, спустя полкаравая хлеба и здоровый шмат сыра, где-то на килограмм, а может, даже и чуточку побольше, просунулась злорадно скалящаяся физиономия Сандры. — Подрываешь боеготовность лагеря и собираешься устроить продовольственный кризис?

— Сама такая, — ответил я, проглатывая очередной кусок. — И чего этот любитель цветочков и зелени на меня так взъелся ни с то ни с сего?

— Видимо, узнал, что мы были в достаточно хороших отношениях с Волиусом, — пожала плечами воительница, ловко поддевая обрубком руки остатки каравая. Когда в ее целой ладони появился нож, понять оказалось решительно невозможно, но спустя несколько секунд у мутантки был гладко отрезанный ломать хлеба. Подобную же операцию она проделала с сыром. Впрочем, после того как я увидел, как она вяжет, неведомым путем умудряясь без пальцев не только удерживать спицу на гладкой вроде бы коже культи в одном положении, но и совершать ею достаточно ловкие движения, удивляться любым мелким фокусам от источенной гнойниками женщины стало попросту глупо. Интересно, может, она неосознанно пользуется какой-нибудь формой телекинеза. — Ну и решил, мол, друг моего врага — мой враг, а значит, неплохо бы его пустить на удобрения. А может, просто дурак молодой, обучение в своей священной роще едва закончивший и в большой мир недавно выбравшийся.

— Мне в общем-то его личные проблемы глубоко безразличны, — решил я, внимательно изучая остатки трапезы и прислушиваясь к собственному желудку. Пожалуй, хватит. Режущего чувства голода больше нет, места внутри организма тоже. — Скажи лучше, сколько сегодня убитых и раненых вышло, учитывая, что главный целитель был вынужден спасаться бегством. И где Кассандра?

— Ну, девочка сейчас пытается доказать офицерам, что не ее люди приделали ноги двум мечам и четырем кинжалам, таинственным образом пропавшим у солдат во время учений, а лучше поискать их по заначкам у интендантов и гарнизонных куртизанок, — хмыкнула воительница и извлекла из своих кожаных штанов, довольно плотно обтягивающих ноги, короткий гладиус. Затем второй. Ножи-переростки с двухсторонней заточкой, имевшие практически такую же форму, но меньшие размеры, обнаружились там же. — А вот с людьми плохо. Четырнадцать отправились к Отцу Времен или демонам в зависимости от своего поведения при жизни, да еще почти пять десятков сильно изметелены и встать на ноги смогут денька через три.

— То есть когда я всех вылечу. — Мое предположение было встречено утвердительным гыгыканьем. Более внятно ответить мутантке, в молодости немало общавшейся то ли с контрабандистами, а то ли с ворами, помешал свежесделанный бутерброд. — А что насчет плана «делай раз, делай два, делай ноги»?

— Сложный вопрос, — созналась Сандра. — Ты уверен, что нас не подслушивают?

Я как мог просканировал окружающее пространство и утвердительно кивнул. В магическом зрении вокруг не было видно ничего живого. Вероятно, мутантка по мере способностей повторила мой забег до лагеря, далеко обогнав остальных заключенных.

— У нас еще есть время, но вряд ли много. — Веселье из голоса много повидавшей воительницы не исчезло даже сейчас. — Я думаю, надо прорываться через две ночи на третью, сразу после того, как вернется манипула наказания. Если вернется, конечно. Предыдущим двум это, если помнишь, не удалось.

— Нас станет меньше на десять человек, — да уж, вот и наступило время, когда человеческие жизни оцениваются при помощи банальной арифметики. — Но зато все, кто пострадал сегодня, придут в норму. Сейчас же синяков и шишек нет лишь у редких счастливчиков, а в бою толпа охающих от боли инвалидов будет стоить немногого.

— Плюс конные арбалетчики, которые будут охранять лесок, а учения намечены именно там, вымотаются, — добавила Сандра. — И их лошади тоже. В легионе же таких много быть не может, сотня, максимум полторы-две, они не основное боевое подразделение, а исключительно разведывательное.

— А нас остался охранять всего один легион? — уточнил я.

— В прошлый раз были офицеры от трех, — пожала плечами воительница. — А сейчас только все носили на плечах одинаковые эмблемы. Если же и за смертниками приедут только из одной воинской части, то все, пора действовать. Пока еще можем. А то кто знает, вдруг армейцы решат прорепетировать штурм крепости, используя в качестве учебного пособия наш хлипкий частокол, да еще выдадут указание пленных не брать?

— А у нас есть гарантии, что этого не случится сегодня же ночью? — удивился я.

— Некоторые, — кивнула воительница на полки, где еще оставались продукты, уцелевшие после последнего завоза продовольствия. — Нам все-таки выделили провиант еще на некоторое время, пусть даже рационы и придется чуть урезать. А снабжать приготовленных для убоя каторжников харчами, которые можно съесть самим или даже продать, ни один интендант не станет.

— Может, они просто не в курсе планов командования? — хмыкнул я.

— Уж поверь, — однорукая воительница погрозила кому-то невидимому остатком бутерброда. — С этими складскими кровопийцами по информированности и умению лезть во все щели не сравнится ни одна военная разведка!

Еще немного пообсуждав планы на будущее, я направился возиться с ранеными, которых наконец-то притащили в лагерь. Забота о чужом здоровье заставила меня вымотаться до упада и, вернувшись в свои покои, уже после того как на небе зажглись первые звезды, плюхнуться на кровать, не снимая одежды. Глаза, если не ошибаюсь, закрылись еще в процессе падения, за пару миллисекунд до столкновения с подушкой.

— Привет! — Морская богиня выглядела довольной, как кошка, попавшая на собрание не умеющих летать воробьев. — Видение свое помнишь? Вот оно. Начинается.

Меня буквально подбросило с постели, причем проснуться целиком и полностью умудрился еще в полете. И даже меч выхватить. За окном почему-то уже царила глубокая ночь. Где-то недалеко кричали на разные голоса, но как-то странно. Вроде и от страха, вроде и от боли, но в то же время в звуках слышались явные нотки удовольствия. У нас что своя собственная группировка садомазохистов среди заключенных образовалась? В дверях комнаты находилась Кассандра со стоящими дыбом волосами и оружием в руках.

— Мой амулет сигнализирует о большой опасности. — Девушка ощутимо нервничала. — Где-то рядом демоны или их слуги! А Сандра не просыпается даже после обливания холодной водой!

— Плохо дело, — оценил я. Душу немного покоробил тот факт, что девушка в первую очередь бросилась к своей наставнице, а лишь потом ко мне. Сразу видны ее приоритеты. — А что дежурная смена на дверях?

— Ее нет, — короткий ответ клейменой аристократки содержал не просто много, а очень много удивления, — створки раскрыты. И, кажется, изнутри.

Действительно, странно. Если уж в бывшие казармы солдат проник враг, то почему он не избавился сразу от наиболее опасных противников? К тому же, по идее, одна из них обязана являться его основной целью.

— Лю-уди-и-и! — заорал я во всю глотку и прислушался. Тишина. Абсолютная. Никто не вопит в ответ с просьбами умолкнуть и не мешать спать, никто не топает по коридору, стремясь сюда попасть, никто, кажется, вообще ничего не заметил. Но чуткие уши мага крови различают несущиеся из комнат храп и посапывание. Проверка магическим зрением принесла неожиданные результаты. В воздухе будто плавали снежинки черного цвета, которые, попадая в мою ауру или ауру девушки, просто уничтожались. Только у нее их будто сжигал невидимый свет, заставляя рассыпаться на части, а вот энергетическое тело жреца морской богини чужеродные структуры, похоже, просто переваривали. Лишь коснувшись духовного тела, они начинали стремительно выцветать до полного исчезновения.

— Все спят благодаря какому-то мощному заклятию, — понял я. — Ну, может, кроме тех, кто сейчас голосит на улице. Пойдем будить Сандру, у нее, по идее, должна быть наивысшая сопротивляемость чужеродной магии. И вообще, странно, что не уснули лишь ты и я. Меня-то покровительница, похоже, защитила, а вот тебя? Неужели, амулет? Но они ведь вроде почти у всех имелись.

— Сравнил иголку с целой елкой! — фыркнула девушка, стремительно шагая к комнате своей наставницы. — Мой род владеет древней реликвией, перстнем Олмона! В него вделан рубин, по преданию являющийся окаменевшей кровью любимого вестника Отца Времен, погибшего на дуэли с самим Сакраешем.

— Да ну? — заинтересовался я чисто машинально. — И где же эта вещь? При тебе нету. Уж артефакт такой силы не заметить невозможно, даже если его проглотить!

— В дедушкиной сокровищнице, если еще не сперли, — вздохнула потерявшая титул и родню аристократка. — Но пока он настроен на меня, то темными чарами, не предназначенными для прямого уничтожения врага, повредить его владелице сложно. А смена хозяина возможна лишь в связи с его смертью.

— Странно. — Любопытство во мне взыграло с недетской силой. — Почему же тогда со стороны ничего не видно? Творения святой магии, в том числе весьма мощные, видеть доводилось, фонили они, словно включенный прожектор, аж глаза через закрытые веки резало. А ты уверена, что вещичку не у каких-нибудь друидов сперли лет этак пару тысяч назад, а потом уже красивую легенду к трофею придумали?

— Хватит молоть чепуху! — вспылила Кассандра и даже ножкой притопнула от избытка чувств. Впечатление капризной, избалованной девочки портили только комплект кожаных доспехов со скрытой внутри мелкоячеистой кольчугой и тяжелые сапоги со стальной набойкой, буквально просящей пощекотать ею чьи-нибудь ребра. Она была получена пару месяцев назад от одного пожилого аристократа, служившего в исчезнувшем куда-то на днях легионе и вроде бы чем-то обязанного ушедшему на пенсию черт знает когда адмиралу. — Лучше разбуди ее!

Последнее относилось к Сандре, недовольно мотавшей головой по подушке. При каждом движении головы из тканевого мешка с перьями сочилась вода. Да уж, кажется, моя подружка серьезно подошла к попыткам разбудить самого дорогого ей человека. Как не утопила-то еще?

В ауре мутантки обнаружились посторонние включения. В районе головы. Уже знакомого вида снежинки прочно прописались там, словно живые, забурившись куда-то в глубь чужеродных структур, и начали вести там какую-то непонятную деятельность. Во все стороны от них отходили нити, напоминающие грибницу. Ой, не нравится мне это, ой, не нравится! Учитывая, что плоть и дух — две стороны одной медали, просто умертвить воительницу со столетним стажем не планировали, иначе бы она уже давно остыла. А значит, что? Значит, враги намереваются провернуть какой-то трюк похуже. Попытки вытащить или уничтожить черные снежинки на месте успехом не увенчались, стоило лишь приложить побольше усилий, как тут же энергетическая оболочка начала дрожать и сокращаться. Часть выпущенных ими отростков оказалась уничтожена, но они немедленно стали распускать новые, используя для этого ресурсы организма.

— Нет, лучше оставить все как есть, — вздохнул я, опуская руки в прямом и переносном смысле. — На ней заклятие-паразит, которое окутало если и не весь лагерь, так это здание точно. Одномоментно не вытащу, так чтобы Сандру не угробить. А начну борьбу на истощение, все равно сведу ее в могилу, только не одним рывком, а медленно.

— Проклятье! — Девушка в гневе стукнула рукоятью меча, крепко сжимаемого в руке, об стену, оставив в плотных досках видимую невооруженным глазом вмятину. Интересно, а гвозди, как молотком, она им сможет забивать? — Тогда пошли наружу! Тот, кто наслал чары, должен суметь их и снять! И лучше бы ему это сделать, а не то все демоны ледяной преисподней начнут выражать сочувствие его судьбе!

— Как мило. — Мелодичный женский голос, раздавшийся сзади, заставил нас обоих синхронно вздрогнуть и развернуться к неожиданной угрозе. — Сколько гнева, сколько экспрессии! Милочка, ты так и пышешь! А я так люблю горяченьких смертных…

— Вот блин, — только и получилось сказать у меня при виде лица, возникшего в помещении из ниоткуда. Вернее, откуда-то из нижних планов. — Суккуба.

— А почему такой тон? — в притворном испуге округлила нереально большие и небесно-синие глаза ослепительно прекрасная блондинка, облаченная так, как не каждой порноактрисе в профессиональной деятельности доводилось. Короткая шубка белого меха с двумя вырезами на груди для, хм, целых фабрик по производству молока, выставленных на всеобщее обозрение, оканчивалась чуть выше пояса. На ногах имелись короткие сапожки и снежного цвета чулки примерно до середины бедер. Все. Между ними и краем верхней одежды ни клочка ткани более не имелось. — Неужели я забыла накраситься? Врешь! Я не забыла…

Удар моего меча, буквально выстрелившего вперед при помощи телекинеза, прошел через едва прикрытое тело, словно через туман. И примерно с тем же уроном. Но мне главное — выиграть время, необходимое, чтобы сложить бич священной воды. Увы, но мгновенно использовать это заклинание не получается, нужно хоть несколько секунд на подготовку.

— Шалун! — в ответ в меня пошла волна холода, от которого, казалось, заледенел даже спинной мозг. Но практически сразу же татуировка на щеке дернулась, и магическая атака сошла на нет, оставив лишь уязвленное самолюбие и четкое осознание одного факта: был бы обычным человеком, стал бы столь же живым, как лежащий в вечной мерзлоте мамонт. — Только, жрец, меня не убить простым оружием. Вот если бы ты был мастером боя на кулаках, еще мог бы попробовать чего-нибудь со мной сделать. Приласкать там, погладить…

С этими словами походкой опытного рукопашника демоница шагнула вперед. Ее тонкие ручки сложились в кулачки, а те практически размазались от скорости, стуча по своей цели, словно капли дождя. Мои попытки при помощи магии крови ускорить собственный метаболизм одновременно с завершением узнанного от божества заклинания пошли прахом. Нос хрустнул, сломавшись. В ребрах появились трещины. Пробившаяся через все преграды боль заставила нарушиться концентрацию. От неловкого выплеска из ладони не сформировавшихся толком чар суккуба ушла, изящно прогнувшись в спине и коснувшись затылком пола, а врезавшееся в стену волшебство оплавило бревна, словно кислота. Учитывая наряд демоницы, выглядело это сногсшибательно. Но принять нормальное положение высасывающая из смертных тепло вместе с жизнью красотка уже не смогла. Меч Кассандры, обычная железяка, не несущая на себе ни следа чар, вонзился ей в живот, вызвав громкий крик боли и ужаса, а потом прополз несколько сантиметров вверх, прежде чем вырваться из конвульсивно отшатнувшегося тела.

— Нет! — Исчадье зла, выглядевшее, как эротический сон в новогоднюю ночь, неловко пыталось отползти от нас, зажимая рану, из которой лилась светло-голубая кровь, исходившая парком, и вывалились такого же цвета кишки, напоминавшие заиндевевшие связки сосисок. — Как?! Ты же не могла!

Суккуба, преодолевая боль, попыталась создать какое-то заклятие, кажется, обязанное отправить ее обратно в родную ледяную бездну, но я не дал, метнув в формирующуюся конструкцию немного собственной магической и жизненной энергии. В результате деформации структуры портал не сформировался, лишь между нами и раненой пролегла по полу толстая полоса льда.

— Сюрприз, шлюха! — кровожадно усмехнулась Кассандра, обходя невесть откуда взявшуюся замерзшую воду. — Не все, что выглядит безопасным, таким является. А теперь сдохни!

— Не надо! — Под меч владелицы какого-то там жутко священного перстня, пусть находящегося за тридевять земель, но обеспечивающего владелице некие преимущества даже на таком расстоянии, демоница подставила руку, едва не перерубленную молодецким ударом. — А-а-а! Стой! Выкуп! Я заплачу за свою жизнь!

— Твои сиськи меня не интересуют!

Следующим ударом Кассандра добила бы демонессу, но я успел перехватить ее руку. Не то чтобы достойную ученицу мирно храпящей в наведенном сне мутантки это остановило, но лезвие не достигло своей цели, отклонившись со своей траектории, и лишь оставило на прелестной шейке небольшую царапину, вместо того чтобы просто снести белокурую голову с плеч.

— Какого демона! — рыкнула клейменая аристократка и небрежным толчком плеча, пришедшимся в мои и так пострадавшие ребра, уронила меня на пол. — Не мешайся!

— Она может нам помочь, — поспешил выпалить я и разрушил еще одно заклятие, которое пыталась создать демонесса. Правда, в этот раз оно формировалось намного быстрее и в районе пострадавшего живота, а значит, было скорее всего целительным. — А ну прекрати колдовать! Не то сам прибью на фиг!

— Но я же умираю! — попыталась давить на жалость суккуба, но, увидев, как Кассандра снова заносит свое оружие, зачастила: — Хорошо, хорошо! Больше не буду! Только, пожалуйста, быстрее!

— Ты смотри, — поразилась девушка, примериваясь для смертельного удара, но не нанося его пока, — она еще и условия ставит, дрянь эдакая!

— Обольстители обоих полов, как правило, плохие бойцы, а потому не особо сильны и живучи, — припомнил я прочитанное в книгах. — До тех же ледяных легионеров им ой как далеко. От такой раны ни суккуба, ни инкуб не умрут, как люди, практически мгновенно… Но вот без возможности ее зарастить, пожалуй, действительно загнутся. Слышишь ты, белобрысая, докладывай быстро и четко. Почему ты здесь и напала на нас? Что тут вообще происходит?!

— Слуга Многоликой призвал меня и шестерых моих сестер в мир, чтобы мы смогли отобрать лучших жертв для госпожи, — прохныкала демонесса, переставая заслоняться и пытаясь затолкать в свой живот все, что из него вывалилось. Теперь она уже не выглядела такой сексуальной и агрессивной. Скорее жалкой и противной, как и все тяжелораненые и умирающие. — Он провел ритуал снежного сна, погрузив смертных в сон, от которого они без вмешательства сил света или тьмы проснутся лишь на следующие сутки уже полностью подчиненными его воле чудовищами!

— Судя по твоему тону, подразумевается, что мы сейчас должны тебя бросить и нестись их спасать? — скептически осведомился я. — Даже не надейся! Без магического договора, предусматривающего твое как минимум полное невмешательство в наши дела на ближайшую Вечность, живой не отпустим. А то стукнешь еще своим товаркам, и будут они ждать нас с распростертыми объятиями.

Суккуба, несмотря на боль от распоротого живота, сделала большие и очень честные глаза. Мол, как вы могли так подумать на меня, такую белую и пушистую. Вот только сдается мне, жалости в этой особе примерно столько же, сколько в живущем у самого Северного полюса медведе, обладающем обеими вышеперечисленными внешними характеристиками, на самом деле большом и опасном представителе своего семейства. Хм. Сейчас положение мое явно выигрышное, может, попробовать заключить с ней кабальный договор? Собственный порабощенный демон в хозяйстве темному магу не помешает, вот только как быть с покровительницей? Она пусть и весьма своеобразное, но все же божество, а тут представительница противостоящего ей лагеря.

— Разрешаю, — голос морской богини, раздавшийся в голове, заставил обмереть от ужаса. — И вообще, казалось, ты уже должен запомнить: моим слугам не запрещено практически ничего! А своя суккуба мужику всегда пригодится. В конце-то концов, если брезгуешь по прямому назначению использовать, можно ее и кулинарничать научить. Наверное. Опять же, готовая на все красотка без комплексов — это валюта, пожалуй, поуниверсальнее золота и кое-где даже души…

— Как ты нас нашла? — продолжила допрос Кассандра, косясь в сторону спящей беспокойным сном наставницы и, видимо, не обращая ни малейшего внимания на мое лицо, с которого сейчас, наверное, можно было писать местный аналог картины «Не ждали, или Действующий жрец получает от своей покровительницы благословление на выбор профессии демонолога». — И не заявятся ли сейчас сюда остальные демоны? Зачем вас вообще призвали?

— Мне всегда хорошо удавалось сканирование, — не без гордости в голосе отметила демонесса. — Колдун же, открывший нам сюда дорогу, сейчас не может отвлекаться от своего ритуала, чтобы не получить вместо толпы преданных солдат ораву безмозглых монстров, а другие слуги Многоликой охраняют его, подпитывают энергией и, кхм, лакомятся самыми вкусными кусочками из тех, что есть в этом месте. Чем больше сил у них, тем лучше они сопротивляются чарам. А вы вдвоем не спали.

— Короче говоря, остальные суккубы где-то рядом высасывают людей заживо, — перевел ее слова в более соответствующую истине форму я и, отыскав на столе Сандры какую-то бумажку и чернильницу, начал стремительно набрасывать договор. Несколько готовых шаблонов для сделок с силами зла мой друг Ярослав по прозвищу Алколит разработал еще в бытность нашу на Земле простыми людьми. Как говорил он, ну просто ради шутки. Однако же на критику свое творчество давал охотно самым разносторонним специалистам, в число которых мне, понятное дело, войти пришлось автоматически. Эх, память дырявая… кажется, еще какие-то моменты стоило бы прописать. С другой стороны, условия контракта сейчас для мага будут самые выгодные. Он ничего никому не должен, кроме одной маленькой вещи. Здесь и сейчас сущность, с которой заключает договор, волшебник убивать не собирается. — И это их крики мы слышим. Ты же засекла самую лучшую добычу и решила ею ни с кем не делиться.

— С тобой я бы справилась, — всхлипнула эта смертоносная Снегурочка, давя на жалость даже после признания в имевшем место намерении просто сожрать пусть не тело, но ауру, очень плотно сплетенную с душой. Во всяком случае, откусить бы она постаралась столько, сколько смогла. — Сразу видно, молодой, слабый, неопытный. Если бы не метка богини, тоже бы не проснулся раньше, чем ощутил бы на своих губах поцелуй одной из дев холода! А эта… леди и сейчас выглядит как простая смертная, не способная навредить демонам без святого оружия, которое не учуять от себя поблизости не смог бы и самый тупейший бес. Можно себя залечить? Ну пожалуйста! За это от имени Многоликой даю обещание, что вы оба сможете один раз ощутить ласки ее слуг без всякой для себя опаски!

— Ах ты! — задохнулась от гнева Кассандра и, наверное, прибила бы суккубу на месте, но я заслонил демонессу собой, сунув ей в руку, зажимающую живот, кое-как составленный договор.

— Но это же самое настоящее рабство! — возмутилась она, с ужасом продираясь через мой корявый подчерк.

— Выбирай, либо оно, либо Кассандра снесет тебе голову, — пожал плечами я, старательно давя сочувствие к симпатичной девушке или, вернее, существу, выглядевшему в точности, как она. С демонами иначе как по-плохому нельзя. Не поймут, сожрут и высмеют. Тем более в этом мире, как выяснилось после прочтения религиозной литературы, подавляющее большинство представителей сил зла — это люди, активно грешившие при жизни. А значит, сейчас пытающаяся вымолить себе какие-то поблажки особа имеет за душой или тем, что ее заменяет, немалый шлейф из трупов, причем скорее всего зверски замученных. Простое убийство вряд ли даст нужный результат.

— Зачем тебе эта… эта… да у меня для нее и слов-то подходящих нету! — в бешенстве взвилась Кассандра. Гнев придал девушке очаровательности, заставив лицо буквально светиться изнутри эмоциями, а глаза блестеть, словно бриллианты. Даже доспехи, в общем-то больше всего напоминающие снятую с коровы шкуру, казалось, стали смотреться куда более элегантно.

— Я должна умереть в момент твоей смерти или при потере свободы на срок более чем в один год?! — В голосе демоницы сквозил ужас, и, кажется, даже не наигранный. Но сейчас на ее переживания находящимся с ней в одном помещении людям было глубоко начхать, слишком уж они оказались заняты выяснением отношений между собой.

— Собственная суккуба это не только сиськи и все, что к ним прилагается, — поспешил уверить я свою девушку. — Пойми, она будет полезна. Способный проникнуть почти куда угодно шпион, диверсант, разменная монета в бою, в конце-то концов! Сил у нее столько же, сколько у среднего мага, а нам скоро каждая мелочь важна будет! И потом, ты все равно лучше! Тут даже и сомнений никаких быть не может…

— Но это же демон! — кажется, клейменая аристократка была действительно потрясена. Интересно чем? Склонность к тьме, магии крови и статус жреца морской богини она приняла без малейших пререканий. Или поначалу выбора не было, а потом смирилась и привыкла? А сейчас демонстрирует самую банальную ревность?

— Мне разрешили ее завести! — (Суккуба, пребывавшая в шоке то ли от прочитанного, то ли от потери, а то ли от всего сразу, на фразу о ней, больше подошедшую бы комнатной собачке, не отреагировала.) — Покровительница лично соизволила дать ответ!

— Так ты о том, чтобы оставить себе эту мерзость еще и высшие силы просил?! — Глаза Кассандры расширились еще больше, хотя, казалось, дальше это уже невозможно. — Еретик! Отец Времен покарает тебя за такое святотатство!

Так показалось или бумажку суккуба держит как-то подозрительно ровно, да еще и вторую руку использует, чтобы водить по строчкам пальцем? Вряд ли она является малограмотной особой, а значит, дурында просто вносит туда исправления! Неужели думает, что не замечу? Или… рассчитывает, что одни выставленные напоказ замечу, а какие-нибудь видимые только в инфракрасном свете, ну или нечто наподобие, пропущу? Детская уловка. Хм. Или мне давно пора было пристальнее изучать демонологию.

— Ну, не совсем. — Решительно не понимаю логику клейменой аристократки. Впрочем, с женщинами у мужчин так часто бывает. — Если помнишь, я молюсь не ему. Вернее, я вообще никому не молюсь, но, так уж получилось, несу на себе печать совсем другого божества, хотя в принципе союзного. И с точки зрения моей покровительницы, все вполне приемлемо, а потому еретиком быть просто не могу.

— Да, — немного помолчав, сказала каким-то севшим голосом девушка. — Только кобелем! Я же вижу, как ты на нее косишься!

— Исключительно, чтобы она нам удар в спину не нанесла, — поспешил отвести от себя все обвинения, на данный момент абсолютно беспочвенные. — Эй ты, сосулька надломленная, прочитала? Возражения есть или пожить еще охота?

— Я согласна… хозяин, — демоница наклонила голову, пряча свой взгляд, — рабский ошейник лучше небытия.

— Отлично, — хмыкнул я, беря из ее рук бумажку и немедленно уничтожая ее при помощи имеющихся зачатков пирокинеза, а затем, после кратких поисков найдя среди вещей Сандры (помимо всего прочего пытающейся распоряжаться припасами, насколько это возможно в условиях полной зависимости от подвоза продуктов) еще один листок, снова записал текст договора. — Зачитай вслух и поставь сюда оттиск своей ауры, чтобы не возиться с истинным именем, которое человеческому горлу все равно, наверное, сложновато будет произнести, и закрепи взятые на себя обязательства клятвой перед холодом и тьмой, которые в случае ее нарушения тебя просто уничтожат. Великие силы не прощают, увы. Не обучены.

— А может, сначала вы его подтвердите? — Кажется, теперь ужас в ее глазах перерос в безнадежность, но демонесса все же что-то явно замышляла и теперь паниковала из-за провала планов.

— Обойдусь, — отрезал я. — Все равно условий с моей стороны в этом варианте нет уже никаких. Или ты думала, твой маленький фокус с исправлениями останется незаметным?

— Тогда умри! — Глаза демонессы вспыхнули синим пламенем, испускающим волны мороза. Оно практически мгновенно начало разбегаться по ее телу и даже разлитой на полу крови, не обращая внимания на меч Кассандры, раскроившей голову служанке темных сил. Волосы, тело, даже шубка суккубы весело полыхали, стремительно остужая воздух в помещении. И, кажется, я знал, что именно она хотела сделать своей последней атакой. Забрать нас в небытие с собой.

— Ложись! — заорал я, отшатываясь в сторону так, чтобы упасть ногами к агонизирующему телу демонессы, и усилием воли сбрасывая однорукую воительницу на пол. Может, кровать ее хоть немного защитит. Смысла возводить магические преграды нет. Если это то, о чем думаю, то любой барьер, пусть даже поставленный архимагом, оно просто не заметит. — Сейчас рванет!

Тихо и совсем не страшно треснуло, словно шифер в костре, а ноги, спину и мягкое место между ними словно пронзили десятки маленьких, но очень острых нематериальных иголок, оставивших тем не менее после себя вполне видимые ранки. Все. Суккуба, убившая сама себя, детонировала, словно маленькая граната, вот только осколки ее разлетелись в слоях реальности, слишком удаленных от обычной трехмерной действительности, и лишь затем вернулись обратно на материальный план. Хм. Наверное, надо было все-таки использовать другой шаблон договора. Ведь читал же в местной магической литературе, что загнанные в угол отродья зла иногда кончают с собой вместо того, чтобы покориться сильнейшему. Ведь если они выживут и попадут в руки прежних хозяев, то узнают на собственной шкуре, что такое агония, растянутая на целые эпохи. А если предпочтут гибель, то раз и все. Нет больше боли. И не будет уже никогда.

— Проклятье, — простонала Кассандра, судя по голосу, лежащая в паре метров от меня, практически у самого выхода из комнаты. — Глаз!

— Выбило?! — Меня словно подбросило невидимой пружиной. — Проткнуло? Дай сюда! Может, еще успею восстановить, пока не вытек.

— Да нет, — пробормотала она, тоже поднимаясь на ноги. — Стукнулась им о порог. Ох, ну и синяк теперь будет. Ты зачем так кричал? Эти уколы особого внимания не заслуживают. Были бы настоящие иглы, глубоко сквозь одежду не воткнулись бы, а часть вообще уже бы выпала.

— Образующиеся в результате ледяного взрыва совершившего самоубийство демона осколки его сущности крайне токсичны, — поморщился я, магией крови по одному заращивая повреждения тела и капсулируя пораженные участки плотной коркой. Хм. Полсантиметра мяса некоторые из нематериальных снарядов точно прокололи. Плохо. Значит, простой обработкой уже ничего не добиться, отрава попала в кровь и очень скоро начнет превращать ее в кристаллики льда, которые доберутся до сердца или мозга и порвут там сосуды. — Ядовиты, проще говоря. Рядовые амулеты не спасают, большая часть эксклюзивных тоже, ибо, чтобы пробить любую защиту, эти темные чары и создавались. Твой чудо-перстень… возможно, поможет, возможно, нет. Действует эта пакость не сразу, но уж когда сработает… шансов у живых существ просто нет. И спасает только молитва кому-то из богов об исцелении, причем услышанная и принятая к сведению кем-то повыше, чем рядовой вестник. К счастью, я жрец морской богини, удостоившийся ее личного внимания.

— Да ладно, — хмыкнула Кассандра, нервно ощупывая себя, а затем перевела взгляд на по-прежнему храпящую после удара об пол наставницу, часть чирьев которой были проколоты в результате самоубийственной атаки демонессы, и, кажется, всерьез начала волноваться. — А я в таком случае самая вероятная кандидатка на престол Империи после регента и того, кто там сейчас сидит.

— Чистая правда. — Мои слова, видимо, не сильно ее убедили. Чем же успокоить клейменую аристократку, чтобы не металась и меня не отвлекала от предстоящего действа? О! Кажется, придумал! Моей старой подружки с Земли, признаю, очень классной девушки, все равно в этом мире нет и не предвидится, да и не обещал я ей ничего вроде похода в ЗАГС… Кажется. Или все-таки было? Ладно, будем считать, наступила временная потеря памяти в связи с отравлением продуктами распада демонической сущности. — Пришлось пару раз лично пообщаться. Скажу честно, лучше бы не приходилось вообще никогда! Хм. Но если она сейчас не поможет, то мы оба станем трупами раньше, чем успеем досчитать до шестисот. На всякий случай знай, ты мне по-настоящему симпатична как личность и, встреться мы в другое время и в другом месте, стоило бы задуматься о браке.

Оставив замершую Кассандру переваривать эту информацию, с точки зрения всех женщин, далеко обгоняющую по важности формулу философского камня, я как мог отрешился от происходящего и сосредоточился на себе. Надо было помолиться. Вот только как? Признаться, общаться по доброй воле с морской богиней или тем более о чем-то ее умолять совершенно не хотелось, слишком уж тяжелый груз памяти о свершившейся по ее воле трагедии лежал на душе.

— Не забудешь ты ту русалку, — констатировал голос покровительницы в моей голове. — Никогда. По крайней мере, сам. И не простишь.

— Не прощу, — честно сознался я, прекрасно понимая бессмысленность вранья. — Поможешь?

— Пожалуй, — согласилось божество. — Хотя молиться тебе стоило бы все же научиться. Ну хоть как-нибудь. Я ведь не всегда буду свободна настолько, чтобы приглядывать за обидчивыми смертными. С другой стороны, ваше желание переложить все возможные трудности на чужие плечи тоже та еще морока, а ты ей не утомляешь, что само по себе неплохо… Бубен, что ли, себе заведи, чтобы в него стучать по случаю. Головой.

— А татуировка на щеке о моем намерении пообщаться, что, разве не сообщает? — удивился я, машинально трогая отметину, оставленную рукой небожительницы. — Она же оказывает влияние на мою ауру!

— Вообще-то ее вполне достаточно, если уметь пользоваться хотя бы мозгами, — усмехнулось божество. — Но, согласись, с бубном будет куда забавнее. Для правильной молитвы нужен предмет, посвященный тому, к кому обращаешься. В моем случае это жемчуг, самое сердце моря. Что же до воздействия татуировки, то, согласись, ради каждой царапины, которую какому-то там жрецу приспичило залечить на бродячей кошке, лично отвлекаться просто глупо. Что ж до завершения того маленького пари, которое я заключила с Окрешем, тебе даровано право возносить полноценные молитвы без алтаря. То есть, говоря откровенно, я за тобой наблюдаю…

Голос покровительницы упал до драматичного шепота и оборвался, а Сандра открыла глаза и смачно выругалась. Кстати, ранки, нанесенные суккубой, испарились в неизвестном направлении, оставив после себя неповрежденную кожу.

— Небольшое дополнение. — Морская богиня вновь возникла в голове. — На сегодняшнюю ночь ты свой лимит просьб о помощи исчерпал. Теперь выкручивайся как знаешь. Вот теперь точно все.

Я задумался. А потом стал чисто механически повторять за однорукой мутанткой слова, даже не обращая внимания на то, что говорю. Все равно по смыслу они к сложившейся ситуации подходили.

— Он чё свихнулся? — замолкла Сандра, обратившись к своей воспитаннице.

— Не знаю, — сказала она, внимательно меня рассматривая. — Знаешь… очень может быть!

Ну вот. Я ей, понимаешь ли, лапшу на уши вешаю, практически в вечной любви клянясь, а она так о своем воздыхателе отзывается! Точно мы с ней два сапога пара.

Краткое разъяснение воительнице сложившейся ситуации вылилось в напряженную тишину, прерываемую лишь чьими-то болезненно-счастливыми вскриками с улицы.

— Почему нас еще не разорвали на куски другие суккубы и этот колдун? — задумалась Кассандра. — Один короткий штурм — и дело сделано!

— Скорее всего та, что отделилась от товарок, действительно лучше всех знала магию, а значит, являлась сильнейшей и наиболее самостоятельной, — пожал плечами я. — Слуги Многоликой в лучшем случае диверсанты, но никак не воины. Да и иерархия у них, кажется, едва ли не самая жесткая среди всех демонов. Если чернокнижник занят ритуалом, то он не может сам о себе позаботиться и боится отпускать далеко охрану, которая ему перечить то ли не хочет, то ли не может. В принципе, нам особой разницы нет. Есть лишь вопрос, попробуем ли мы напасть или дернем из лагеря подальше, пока заключенные не превратились в монстров?

— Выбора нет, — пожала плечами Сандра. — Втроем через дозоры легионеров в предгорьях просто не пробиться, если там, конечно, остались старослужащие солдаты. А их хотя бы пара сотен обязательно есть. Нет, ну были бы мы гномами, для которых скалы — дом родной, тогда еще решали бы, а так… надо атаковать. Сюда после явления демонов нагрянет инквизиция, и это можно будет использовать в свою пользу. Им светские законы не писаны, можно и попробовать пробить ходатайство об освобождении. Или хотя бы о переводе в нормальную воинскую часть за доблесть при уничтожении истинных врагов Отца Времен. Второго случая ведь уже не будет. По идее, достаточно самим влиться в ряды тех, кто действует под знаком карающего меча инквизиции. Пошли!

— Подожди, — остановил ее я. — Слушай, а арбалет твой, ну тот, который центурион еще якобы забыл, занеся нам перед уходом, он где? Может, нам демонов с безопасной дистанции обстрелять удастся. Врукопашную лезть чего-то боязно, смерть своей товарки они не могли не почувствовать.

— Идея неплоха, — задумчиво признала воительница, постукивая пальцами нормальной руки по срезу своей культи. — Крики слышны рядом, значит, туда добьет гарантированно. Вот только не остановят ли болт магией? Специальных боеприпасов, предназначенных для охоты на магов или разных волшебных тварей, нет ведь.

— Да, парочка колчанов зачарованных стрел нам не помешала бы, — вздохнул я. — Ладно, думаю, у меня найдется, чем их заменить.

— Ты о тех четырех вонючих кувшинах, которые у себя в комнате прячешь? — сморщила носик Кассандра.

— Ну да, — кивнул я, мысленно благодаря себя за то, что сначала не поленился вспомнить навыки химические и алхимические, а потом сумел изготовить некое грубое подобие пороха, ограбив место, отведенное под сортир, ради добычи селитры и заказав через вороватого интенданта одного из легионов, всегда готового на левые заработки, немножечко серы. Уголь же добыть было легко, а нужные пропорции в голове отпечатались намертво. В результате на свет появилось пять то ли гранат, то ли бомб из глины, примерно литрового объема с детонатором зажигательного типа. — Если помнишь в тот раз, когда мы все-таки использовали один, устранив того типа, который называл себя каким-то там барсом, сработал он достаточно неплохо, разметав взрывом сразу четырех человек!

— Угу, — кивнула однорукая воительница. — Хотя, честно сказать, получилось это, наверное, случайно. Не хватает им убойной силы, да и не стоят подобные хлопушки тех денег, которые на них ушли.

— Как скажешь, — обиделся я за свое творение, стоившее немалого труда и даже некоторой части приобретенной среди заключенных репутации. Вид мага, ковыряющегося в содержимом выгребной ямы, заставил их по какой-то причине усомниться в его способностях. — Но зато теперь у нас есть лишние козыри. Давай так, если сможем незаметно подобраться на дистанцию выстрела, то я попробую усилить первую парочку снарядов и лишь затем брошу свои шутихи. Благословить как-нибудь болты, думаю, получится. Жрец все же должен справиться… теоретически. А если суккубы пойдут врукопашную, задержите их хотя бы чуть-чуть. У меня есть одно заклинание специально против демонов, но создавать его долго. И на всех шестерых, боюсь, имеющихся сил не хватит.

— Меньше слов, больше дела! — Сандра уже закопалась в недра своей кровати, безжалостно отшвыривая в сторону матрас. — Вот он, родименький. Ну ничего, теперь главное — эту дуру взвести, а там она и тролля навылет прошибет!

Место, откуда возможен был обстрел неприятеля, обнаружилось очень быстро. Гостевые покои, лишившиеся большей части стекол в окнах, выходящих внутрь лагеря, давали неплохой обзор происходящих в какой-то сотне метров событий. Видно было просто замечательно благодаря темно-синему свету, окружающему фигуру, вне всяких сомнений являющуюся виновником наших несчастий. На относительно ровном месте человеческими телами, дергающимися, живыми, издающими те самые крики боли и удовольствия, был выложен круг примерно пятиметрового диаметра, внутри которого воздух вполне годился для того, чтобы стать наполнителем неоновой рекламы. И именно от него в стороны разлетался вихрь черных снежинок, усыпивший всех людей. Среди них, с грацией профессиональных танцовщиц скользя по земле, передвигались туда-сюда суккубы, скорее раздетые, чем одетые, и цепко всматривающиеся в окружающий пейзаж. Иногда соблазнительницы из преисподней перешагивали ошметки, явно бывшие в недавнем прошлом их любовниками. В некоторых еще можно было различить человеческие черты, деформировавшиеся при разламывании охлажденного до неимоверно низких температур тела, утратившего разом тепло и жизнь в смертоносных объятиях.

В самом центре магической фигуры сидел кто-то в темном плаще со скрывающим всю голову капюшоном, без затей давя задом мерзлую землю. Вот только руки чародея, поднятые на уровень груди и немного разведенные в стороны, были заняты. Между ними дрожал и переливался, будто вырезанный из черного льда, символ, при одном взгляде на который в душе пробуждались животные инстинкты, обычно подавляемые воспитанием и рассудком. Сама собой стукнулась в голову мысль, что живу, может быть, последнюю ночь, а рядом со мной две женщины, которыми стоило бы заняться, пока еще есть время. Кассандра против не будет, уверен, она сейчас чувствует то же самое, вон как тяжело задышала, стремительно заливаясь румянцем. И пусть одна давно разменяла вековой юбилей, да и вообще страшна как смертный грех, но она обладает замечательной и по-молодому гибкой фигурой. К тому же тут темно, и если особо не приглядываться, да вдобавок отключить магическое зрение…

— Возбуждает, — хмыкнула Сандра, спуская курок, и короткий толстый арбалетный болт, в который мной предварительно было внедрено немного собственной энергии, чтобы сделать его хоть чуть-чуть более опасным, устремился к своей цели. — Последний раз меня так накрывало, когда попала в руки к одному талантливому массажисту из царства Кин. И было это, кажись, лет эдак тридцать назад. Или сорок? Ох, склероз-склероз!

Снаряд срикошетил от сгустившегося перед грудью колдуна черного снега.

— Там! — заорала одна из демониц, углядев, откуда был начат обстрел, и тотчас же с ее руки слетела сосулька, не уступающая по длине, остроте и опасности боевой стреле. Впрочем, мутантка уже успела пригнуться, и в результате пострадала только стенка в том месте, где несколькими секундами раньше была голова Сандры.

— Тьфу. — Кассандра закусила губу, пытаясь болью перебить нахлынувшее возбуждение. — Что это такое?

— Не смотри на того типа в центре круга, — посоветовал я ей. — То, что у него в руках… Кажется, это визитная карточка Многоликой. Мне приходилось видеть символ, обозначающий имя Окреша, младшего из архидемонов. Похож, но не так подавляет!

Внезапно участок стены, в котором и было прорублено окно во двор, начал покрываться инеем и… трескаться!

— У них явное преимущество в атаках с расстояния, — пробормотал я, помогая отступившей в глубь здания Сандре натягивать арбалет и тратя секунду на то, чтобы повыдергивать фитили из своих взрывоопасных творений. — Знаешь, попробуй-ка в этот раз подстрелить какую-нибудь суккубу. Колдуна, похоже, защищает сила его госпожи, а значит, без пары сильных волшебников, а лучше паладина, ломиться через нее бессмысленно.

— Сейчас, — кивнула она, стреляя в пролом. — А что твои вонючие кувшины?

— На них и вся надежда, — вздохнул я и, взяв в руки первую бомбу, осторожно приблизился к вымороженному в плотных досках проему. — Ловите!

Пузатый снаряд упал в паре метров от ближайшей демонессы и разбился, оставив на земле кучку грубого, но все же способного детонировать пороха, полученного с помощью алхимии. От своего обычного земного собрата, применявшегося еще в Средние века, он отличался массой достоинств. Во-первых, магия помогла не то чтобы совсем игнорировать низкое качество ингредиентов, которые сами по себе могли дать лишь легкогорючее и сильно воняющее вещество, но значительно улучшить полученный продукт. Ну а во-вторых, мне удалось слегка зачаровать полученный темный порошок путем добавления в него довольно редких и, к сожалению, очень дорогих ингредиентов. Он получил свойство создавать вокруг себя слабенький воздушный щит. Сам по себе барьер смог бы остановить максимум лягушку, но невидимый воздушный сосуд, каким бы он ни был хрупким, значительно увеличивал силу детонации за счет сдерживания газов, образующихся в процессе горения.

За первым кувшином последовали второй и третий, упали они пусть не на голову кому-нибудь из обольстительниц, но практически на одно и то же место, создав одну большую кучку взрывчатого вещества. Демонессы, шарахнувшиеся было в разные стороны, сообразили, что их обстреливают не слишком-то опасными предметами, и с яростными возгласами обрушили на меня шквал слабеньких ледяных заклинаний. Если бы Сандра за шиворот не оттащила меня от проема, едва не придушив, некоторые из них, пожалуй, достигли бы цели.

— Сдурел? — рыкнула воительница, пока ее ученица отбивала в сторону сосульку, видимо, предназначенную серьезно подпортить и так уже пострадавшее этой ночью лицо.

— Все путем, — сдавленно прохрипел я и, подхватив последний снаряд, снова высунулся к пролому, чтобы метнуть его. Три или четыре заклинания разбили грубо вылепленный глиняный кувшин на кусочки, вот только фитиль, пропитанный самодельным спиртом, над которым к тому же немало побился пусть и плохонький, но маг, просто не мог погаснуть так просто.

— Мазила! — успела выкрикнуть демонесса, которая стояла босыми ногами в кучке пороха, посылая в меня ледяную стрелу, ударившую куда-то в плечо и заставившую одновременно потерять равновесие и скрючиться от боли. Впрочем, это спасло от еще одного гостинца с улицы. А затем самодельная взрывчатка детонировала. Одного большого бума не получилось. Но несколько раздавшихся следом друг за другом хлопков уменьшили число противостоящих нам демонесс на тридцать процентов, просто разорвав двух из них на клочки. Да и оставшиеся выглядели дезориентированными и растерянными. В одну из них Сандра немедленно вогнала арбалетный болт. Суккуба, конечно, пыталась увернуться, но добилась лишь того, что короткая толстая стрела попала не в грудь, прикрытую полупрозрачным лифчиком, а в шею, разорвав виднеющийся на ней ошейник из черной кожи с какими-то рунами и убив пришелицу из нижних планов на месте.

— Мы уходим! — Скрипучий голос колдуна, находящегося в живом круге, заставил меня вздрогнуть. Я слышал его раньше и не раз! — Уходим! Ну же, давайте! Нет смысла дохнуть здесь, все равно их перебьют легионеры!

Черные снежники уплотнились вокруг него, будто бы на маленьком участке земли законы мироздания нарушились и осадки повалили от земли к небу, а когда они рассеялись, то под ними уже ничего не было, кроме покрытой толстой ледяной коркой почвы. Оставшиеся суккубы отправились восвояси подобным же образом.

ГЛАВА 11

— Не понял. — Я в недоумении уставился на место, где совсем недавно находился выполняющий какой-то архисложный ритуал чернокнижник. — Куда и как свалил этот кузнец-поджигатель?!

Неожиданное бегство противников произошло буквально пару минут назад. Мы втроем только и успели спуститься на улицу и внимательно обследовать место боя, там кисло пахло сработавшим алхимическим порохом.

— Вы знакомы? — удивилась Кассандра, опасливо наблюдая, как начинают таять тела поверженных суккуб. Кстати, если от них что-нибудь останется, надо бы это собрать. Сильный алхимический реагент получится, очень сильный. К тому же если на обольстительницах случайно оказался надет какой-нибудь артефакт, то он скорее всего сохранится.

— Кажется. Да и ты, кстати, тоже можешь припомнить данного субъекта, если хорошо постараешься. — В моем тоне не хватало уверенности, но предположение очень походило на правду. — Возможно, я и ошибаюсь, но вроде бы голос принадлежал Гларку. Тому слабенькому колдуну, нагонявшему туман в нашем первом смертельном учебном бою. Он проходил по спискам центуриона как обычный человек. Тело-то мы его так и не видели, только ораву самонаводящихся огненных шариков, канувших в рукотворное облако.

— В таком случае бегство тварей становится понятным, — задумчиво пробормотала однорукая наемница, присаживаясь над человеческими телами, сложенными в круг. Все как один с исчезновением демонов и чернокнижника прекратили издавать разнообразные звуки и дружно умерли. Видимо, их жизни ушли на то, чтобы сотворить некий аналог телепорта. — Как ты там назвал того типа? Гларк? Так вот, он — слабак! И, вероятно, способен на по-настоящему впечатляющие трюки лишь со временем на подготовку и жертвами. Сильный слуга тьмы и холода не стал бы притворяться заключенным и слушаться охрану, а из нас, помешавших его планам, просто вытряхнул бы душу. Да и те ледяные девочки особо грозными не выглядели. Скорее всего, как и напавшие на нас бандиты, примерившие ледяные доспехи, они являлись свежеообращенными.

— Дьявол! — Я аж подскочил на месте. — Та суккуба, которую мы забили с Кассандрой на пару, утверждала, что заключенные должны во что-то превратиться! А у меня и из головы вылетело…

— Но колдуна же здесь больше нет, — опасливо заметила клейменая аристократка, в руке которой уже возник убранный было в ножны меч.

— Мавр свое дело сделал, мавр может уходить, — не поручусь, что цитата была воспроизведена в точности, но смысл ее до обоих женщин дошел моментально.

— Будем надеяться, ты неправ. — Моя девушка решительным шагом направилась к ближайшему бараку. — Быстрее! Если та голожопая дрянь не врала, то у нас есть время, по крайней мере, до рассвета, чтобы не дать людям превратиться в чудовищ. Алхимик, ты…

— Не хочу тебя расстраивать, дорогая, — вздохнул я, направляясь следом за ней, — но мой лимит божественной помощи на сегодня уже исчерпан. И если покровительница не соизволит…

— Неа! — раздался в голове довольный голос, обладательницу которого немедленно захотелось убить. Желательно как можно более мучительным способом.

— Ты чего зубами скрипишь?

Вопрос Кассандры, заглядывающей мне в глаза, послужил выходом из припадка внезапно нахлынувшей ярости. Какая она все-таки красивая. Если выше переносицы не смотреть. Может, и правда жениться? Сжатые в кулаки руки расслабились, а под ногтями почувствовалась выступившая сквозь кожу кровь.

— Не соизволит, — вздохнул я. — Только что получил официальное подтверждение.

— Плохо, — вздохнула девушка, лицо которой мрачнело все больше и больше. — И не называй меня дорогой, ладно? Просила ведь уже.

Сандра, кажется, порывалась сказать какую-то фразу, а может быть, даже и речь, но в последний момент передумала и с отчетливо слышимым стуком захлопнула рот, в котором, несмотря на разрушающееся тело, по-прежнему красовался комплект белоснежных и острых кусалок. Практически полный. Парочку зубов ей выбили на последней тренировке легионеры, но новые должны были вырасти за считаные дни.

— Почему это? — спросил с недоумением я. Может, местный язык недостаточно хорошо мной изучен? И Кассандра слышит ласкательный эпитет в свой адрес как «оцененная в гору денег»?

— Потом объясню, — дернула уголком рта клейменая аристократка и, развернувшись, продолжила свой путь к бараку. — Не отставайте! В лагере находится около семи сотен человек, и если после вмешательства темных сил они проснутся жаждущими крови тварями, то надо сделать так, чтобы они уже никогда не пробудились.

С некоторым трудом открыв дверь ближайшего барака, подпертую изнутри храпящим часовым, я оглядел тесное помещение, заполненное людьми. Так. Кажется, здесь собрались по большей части ветераны учебного легиона, махающие дрекольем уже на протяжении нескольких месяцев. Незнакомых лиц мало, практически все так или иначе примелькались. К примеру, у самого входа лежал старик Клойсер, в самом начале рытья котлована оказавшийся готовым обменять воду на кровь. Ох, как он замучил всех целителей своими постоянными болями в пояснице… Ну хоть за анестезию щедро расплачивался пересказом всех новостей лагеря, умело фильтруя действительно важную информацию от постороннего мусора. Машинально проверив ауру пенсионера, являвшегося в бытность свою свободным человеком и профессиональным нищим, на предмет обострений, оказался приятно удивлен. Их не было. А темный налет демонического волшебства, окопавшийся в голове, кажется, после прекращения подпитки начал стремительно истончаться.

— Стой! — скомандовал я Кассандре, занесшей меч и, видимо, прикидывающей, с кого начать мясорубку. Первым кандидатом на заклание оказался тот самый подпиравший двери часовой, уже теряющий человеческий облик. У него вылезли волосы, кожа потемнела, и на ней синими прожилками выделялись вены, а уши и нос, кажется, собирались в самом прямом смысле слова отклеиться. Во всяком случае, кончики сильно вытянувшихся ноздрей уже почти касались подбородка. На руках пальцы потеряли кожу и мясо, а обнажившиеся кости приобрели загнутую форму и заострились, став чудовищными когтями. В ауре же несчастного темнота продолжала пульсировать и расширяться, стремительно захватывая все новые и новые участки энергетического тела. — Большая часть заключенных, кажется, приходит в норму.

— Но не все! — твердо решила девушка, снося уродливую голову с плеч и уворачиваясь от брызнувшей крови.

— Увы, ты права, — вздохнул я, шагая мимо спящих в бараке людей и быстро их осматривая. — Знаешь, те, которые с видимыми изменениями, кажется, уже безнадежны. Во всяком случае, мне из них эту дрянь точно не вытянуть. Хорошо хоть мало их… каждый десятый примерно. Эх, был бы у нас хоть один священник Отца Времен, может, и остальных спасти бы удалось. Это же явно какой-то подвид одержимости!

— Но его нет, — вздохнула Сандра, обрывая жизнь еще одного человека, несмотря на все еще вздымающуюся грудь демонстрирующего явные признаки родства с гигантским ленивцем. Во всяком случае, когти у него выросли больше, чем мой артефактный кинжал, паладином подаренный. — Проклятье! Семьдесят бойцов — это очень много! И еще вопрос: когда очнутся остальные и в каком они будут состоянии? Помнишь, что тот колдун ляпнул про легионеров?

Внезапно один из людей, лежавший в дальнем конце барака и уже почти утративший человеческий облик, дернулся, будто бы поднятый в воздух невидимыми нитями гигантского марионеточника, и захрипел, словно его душили. А потом неловко попытался встать на ноги, но не удержался и упал лицом вниз. Чернота в его ауре пульсировала, разрывая сама себя на части, но пытаясь растечься в стороны и захватить тело. Правда, она не касалась района груди, где висел на простой веревке священный круг Отца Времен, но действие символа веры оказалось совершенно недостаточным, чтобы полностью устранить угрозу в данном конкретном случае. Судороги обзаведшегося когтями и неким подобием чешуи на лице человека переросли в агонию без всякой посторонней помощи, но, даже не отдавая себе отчета в действиях, новосотворенный монстр успел сильно ранить лежащего рядом с ним человека, вскользь проехав тому по ноге своими конечностями, теперь сильно напоминающими некие чудовищные боевые грабли.

— Похоже, Гларк или кто-то из его начальства запустил какой-то механизм принудительной активации, поняв, что превратиться людям в монстров никто не даст, — заорал я, втыкая кинжал в сердце ближайшему мутанту, извивающемуся, словно червяк, и, кажется, утратившему способность махать конечностями, но очень уж угрожающе он щелкал челюстями, в которых резцов вообще не осталось. Одни клыки. Пусть не слишком крупные, но только их стало вроде бы больше, чем должно быть зубов у человека вообще, включая выпавший в детстве комплект молочных.

— Да поняла уже, — рявкнула Сандра, носясь по бараку, как вихрь, и уничтожая приходящих в себя монстров. Остальные люди, в аурах которых демоническая пакость исходила клочьями, видимо, пытаясь все же исполнить свое предназначение, сильно ей мешали. Они просыпались и немедленно начинали стонать и метаться от терзающей их материальное и энергетическое тело боли, держась за различные части тела, преимущественно за головы.

— Все, кто может ходить, хватайте оружие и — в другие бараки, быстро! — скомандовала Кассандра, сама подавая пример и стремительно перемещаясь к дверям. — А не то твари всех порвут! Алхимик! Чего стоишь?! За мной!

Впрочем, кроме меня, ей никто помочь и не мог. Люди, счастливо избегнувшие судьбы превратиться черт знает во что, оказались тем не менее серьезно травмированы и в способностях к передвижению уступали даже кое-как пытающимся подняться на ноги монстрам.

Следующие минут пять слились для меня в единую круговерть, где брызгавшая кровь и несущиеся со всех сторон вопли ужаса и боли практически смешались с чувством отваливающихся от напряжения ног. Благодаря способностям к магии крови свою скорость удалось взвинтить раза в три, а женщины и так-то могли записываться преподавателями на курсы по ускорению зайцев пинками, но тем не менее успеть остановить расправляющихся с беспомощными заключенными чудовищ удавалось не всегда. Измененные демонической магией тела погибали в трех случаях из четырех, но и оставшихся хватало, чтобы за считаные секунды превратить барак в филиал бойни. Особенно тяжело пришлось в последнем строении, где парочка полностью оклемавшихся тварей и штук пять паралитиков вырезали почти три десятка человек, прежде чем мы успели вломиться туда и отвлечь внимание на себя.

— Знаешь, а они похожи на оборотней, — решила Сандра, скрещивая клинок с когтями прыгнувшей на нее с расстояния метра в четыре твари и одновременно пиная ту ниже пояса. Если бы однорукая воительница была голкипером, то мяч бы вынесло за пределы стадиона. Или расплющило об крышу. — И скулят точно так же.

— Но они лысые! — резонно заметил я, отшатываясь назад и чудом спасаясь от клацнувших в районе горла челюстей. Кинжал, воткнутый телекинезом (на который ушли уже самые последние остатки магических сил) куда-то в район живота противника, похоже, абсолютно его не волновал. Может, попробовать ему кровь в башке вскипятить? — Сгинь, упырь!

— Да, сходство с упырями тоже есть, — согласилась Кассандра, ударом своей ножки, обутой в тяжелый башмачок, ломая шейные позвонки подползающей к ней твари. — Однако это явно не нежить.

— Оборотней я видел. — Признание далось мне тяжело. Тварь, даже при потекшей из глаз, рта и ушей крови, не потеряла своей силы и, вонзившись в последнем движении когтями, прикончившими мой кожаный доспех, в грудную клетку, сильно мешала дышать. — Даже дрался с одним в ближнем бою. А потом лечился, чтобы самому шерстью не обрасти, так как в те времена жрецом не был. Не похожи. Так, помогите отцепить эту падаль. Сам не справляюсь.

— Ты неправ, — покачала головой Сандра, добивая последнего твареныша, вгрызавшегося в живот убитого им человека, вместо того чтобы атаковать нас. — Мне случалось видеть, как вервольфов на потеху публике жарят инквизиторы, стараясь продержать чудовище живым как можно дольше. Так вот, если без шерсти, а она сгорает первой, то они становятся сильно похожи на людей с песьей головой. Ты присмотрись получше, у этих же череп тоже начал уже вперед вытягиваться! И зубы волчьи.

— Мне как-то все равно, кем они должны были стать, — вздохнул я, устало присаживаясь прямо на грязную солому, устилающую пол. Кассандра оторвала от меня мертвое чудовище и теперь для надежности отсекала ему голову. Сейчас, когда работа организма вернулась к нормальному ритму, дико хотелось есть. И спать. Ничего не дается даром, и способность на некоторое время не уступать в скорости с детства тренированным или магически измененным воинам исключением не являлась. Количество жизненных сил в ауре наводило на мысли о серьезной болезни или длительном голодании. Требовалось отдохнуть. Лучше всего недельку, вот только кто же даст усталому придворному волшебнику лагерной королевы столько времени? — Куда больше волнует другой вопрос.

— Какой? — заинтересовалась девушка, закончившая свое нужное, но кровавое дело. Впрочем, мы все трое уже изгваздались так, что лишняя капля алой жидкости не особо повредит. Да и ведро слишком сильно выделяться на общем фоне не будет.

— Как, скажите на милость, лечить всю эту прорву народа с опустевшим резервом, парой дырок в шкуре, усталостью и необходимостью подготавливаться к скорому визиту легионеров?!

Двух самых тяжело раненных, нашедшихся в этом бараке, все-таки подлатал, не дав отправиться то ли к Отцу Времен, то ли к демонам. А потом на мгновение прикрыл глаза и открыл их уже ближе к полудню. В своей кровати. Раздетым и разутым. Все спокойно. Никто на нас не нападал. Солдат и близко видно не было. Люди отходили от пережитого шока, но в целом те, кто не был убит, отделались тяжелым испугом и поводом для кошмаров на всю оставшуюся жизнь. Как оказалось, они даже во сне примерно представляли себе, что с ними происходит, а оттого ужасно боялись, но ничего поделать не могли. Вероятно, негативные эмоции каким-то образом усиливали темные чары. Или ослабляли сопротивляемость, подпитываемую твердостью личности и верой. Во всяком случае, все обратившиеся в чудовищ принадлежали к либо очень пугливым, либо крайне нерелигиозным личностям. Те же, кто после внезапного прерывания ритуала встал на ноги и пытался напасть, махая когтями, совмещали в себе оба этих качества и не носили религиозные символы. Да уж. Думаю, в этом мире нет смысла проповедовать столь желанный одному незадачливому жрецу морской богини научный атеизм. В лучшем случае не приживется, а то и вовсе вымрет, вместе со всеми последователями.

— Что еще у нас плохого? — вздохнув, спросил я Кассандру, которая оказалась в своей комнате и теперь усиленно что-то считала с Сандрой, перечеркав непонятными для непосвященных цифрами, похоже, уже всю имевшуюся в нашем распоряжении бумагу.

— Гонцы, отправленные к легионерам, вернулись буквально одновременно с твоим пробуждением, — мрачно бросила однорукая воительница, рассматривая получившийся итог, который, очевидно, никоим образом ее не устраивал. — Нас больше не охраняют. Некому. Их лагерь разгромлен и пуст, как кружка похмельного пьяницы. Но видны следы боя, причем жестокого. А еще там в стойлах находятся обглоданные лошадиные костяки и полтора десятка кругов, выложенных нетронутыми, но заиндевевшими, несмотря на довольно теплый день, мертвыми телами.

— Мы не были основной целью атаки, — понял я.

— Именно, — кивнула Сандра. — Чернокнижникам и их хозяевам, демонам, были куда более интересны солдаты Империи, верные Отцу Времен и императору, а не какое-то там преступное отребье, и так-то душами принадлежащее силам зла почти поголовно. Да и нас тут было всего семьсот, а легионеров целых пять тысяч. Минус потери… Нет, думаю, основная их часть все же переродилась. Ну, больше половины точно.

— Армия, — констатировала Кассандра. — На земле впервые за сотню лет появилась настоящая армия зла!

— Чуть больше века после уничтожения прошлого подобного образования, изрыгнутого Ледяным Провалом, прошло, — мрачно бросила Сандра. — Я при нем еще сопливой девочкой, толком меч держать не умеющей, была. А мои наставники из ордена в войне участвовали. Тогда началась резня в одной из провинций, замаскированная под борьбу с обычными сепаратистами, а в итоге орава тварей тьмы вырезала три крупных города и деревень без счета!

— И как с ними справились? — заинтересовался я. — Читал об этом в какой-то книге, но мельком. Событие тогда произошло хоть и довольно исключительное, но очень уж быстро проблему решили, а потому, если верить летописям, удалось отделаться относительно малой кровью.

— Дедушка нынешнего императора, тогда еще совсем молодой, собрал всех вассалов, которые и так-то, впрочем, к нему стеклись, чтобы мятеж задавить, и уничтожил слуг тьмы, воспользовавшись пятикратным численным преимуществом, — задумчиво пробормотала однорукая воительница. — Даже не слишком большими потерями прямая схватка обернулась для всех, кроме родичей Кас.

— Ну да, — теперь уже помрачнела ее воспитанница. — Отряд моего прадеда был использован как приманка. И он держался достаточно долго, чтобы чудовища и еретики перестали следить за тылами, увлекшись охотой на людей, в результате чего прозевали удар конницей с тыла. И дед, оставшийся в родовом замке, стал номинальным главой рода в три годика за отсутствием старших родственников, пусть даже боковых ветвей.

— Печальная история, — посочувствовал своей девушке я. — Но сейчас-то вся эта армия где? Не сочтите, что жалуюсь, но почему она еще не хрустит нашими косточками?

— Для обеспечения разнообразных потребностей легионеров вырос целый городок мирных жителей, — напомнила мне Сандра. — Легкая цель и хорошие жертвы, да к тому же достаточно близко, чтобы в свободный день боец мог быстро дойти до селения и вернуться обратно. Поначалу твари, очевидно, двинулись именно туда. Потом… Не знаю, кто командует получившейся армией, но, видно, он счел нас слишком мелкой добычей.

Озарение стукнуло мне в голову, и было оно далеко не самым приятным.

— Легионы! — вскрикнул я. — Идущие на марше легионы! Целых два! Если, конечно, их тоже не превратили в монстров.

— Ну нет, — поморщилась Кассандра. — Вряд ли. Я удивлена, как на один-то легион действующих вместе чернокнижников набралось. А уж на все три… Нет. Их же тогда самих когорта должна быть. Целый орден, да к тому же крупнейший. Если такое произошло, то инквизиторам следует колесовать самих себя за неисполнение служебных обязанностей. Не заметить, столько слуг зла в одном регионе, да еще проморгать их свиту из низших демонов, просто невозможно!

— Боюсь, там могут быть не только они, — решил вставить свои пять копеек в тактические размышления я. — Если там десятки колдунов, ну судя по количеству кругов, то они могли призвать и кого-то по-настоящему сильного. Почему бы и нет, собственно?

— Потому что тогда бы вестники спустились с небес и задали им жару, — уверенно заявила клейменная за защиту родной земли в соответствии со справедливым судом аристократка. — Высшие силы не допустят, чтобы людям угрожали силы, с которыми те не могли бы сами справиться!

— Ну-ну, — разбивать ее иллюзии вдребезги на основании личного общения со слугами местного божества не хотелось. Но, чувствую, бардак у них там стоит страшный. А начальство то ли о сотворении нового мира подумывает, то ли в тетрисе пытается собственный рекорд побить и на всякие мелочи отвлекаться не собирается.

— Нет, на целых два легиона твари бы не позарились, — согласилась со своей воспитанницей однорукая воительница. — Они на марше, значит, они должны быть готовы к бою. Часовые выставлены, магические барьеры вокруг стоянок возведены, оружие под рукой, а не в арсенале. Но ни одно крупное воинское соединение не может передвигаться и существовать без обоза. И вот он-то, думаю, и стал целью армии зла. Лишив солдат снабжения, твари могли бы взять их в осаду или, если монстров все-таки маловато, сильно замедлить. А сами чудовища тем временем прошлись бы по окружающим землям, собирая с них кровавую дань. Все-таки не в безжизненной пустыне находимся, а едва ли не в центре страны. Тут до столицы всего двенадцать дней ходу, если по дороге.

— Это все, конечно, интересно. — Борьбу с демонами оставлю лучше паладинам. Ну, в конце-то концов, им же за это платят! Как жрец союзного божества могу благословить мимо проезжающих воинов света на дорожку. И даже вслед платочком помахать, специально ради этой цели у какой-нибудь из женщин одолженным. — Но нам-то что в этой ситуации делать? Сидеть и ждать у моря погоды?

— Ну уж нет! — Непонятно, то ли похожая на земную поговорка существовала и в этом мире, то ли Кассандра догадалась о ее сути. — Пока твари заняты солдатами регента, мы постараемся прокрасться мимо их войска и пойдем… домой. Я хочу вернуть свои земли. И расплатиться по кое-каким долгам. Самые боеспособные части воюют в баронствах, а новобранцы уничтожают прислужников зла — будет достаточно времени, за которое в стране многое может измениться.

— Войска готовы, госпожа, — хмыкнул я, прикинув настроение заключенных. — И будут драпать хоть куда. Думаю, они наш лагерь иначе как проклятым местом уже и не называют. Главное, чтобы, как только мы окажемся в относительной безопасности, наши горе-вояки, треть из которых старики и бабы, не разбежались.

— Постараюсь найти нужные слова, хорошо мотивирующие их сражаться, — вздохнула Кассандра. — Ну и отряд для поимки и казни дезертиров надо будет создать, само собой. Ты возьмешься?

— Нет, — пришлось покачать головой мне. — Такая работа совсем не то, чем стоит заниматься нормальному человеку. Может, ну их, этих беглецов? Испарятся, так и демоны с ними. Или отряд стражи поймает преступников рано или поздно.

— Хорошо. — Судя по насупившейся Кассандре, ответ ей не очень понравился, но настаивать она не стала. — В таком случае, выступаем завтра утром. Ночью твари тьмы имеют преимущество, а до заката мы далеко не уйдем. Если они будут рядом, обязательно нападут. Для начала навестим лагерь легионеров, гонцы говорили, там осталось некоторое количество брошенного оружия, и даже притащили несколько мечей с собой. Постараемся прорваться из гор на равнину, а дальше будем действовать по обстановке. Глупо составлять далекоидущие планы в такой ситуации.

Судя по тому, как кровожадно сверкнули глаза девушки, идеи, как выжить, сохранить учебный легион и отомстить всем врагам, у нее все же уже имелись. Надеюсь, мое желание ненадолго отлучиться, чтобы найти своих друзей, не сильно ее огорчит. Или все-таки задержаться с Кассандрой? Мне же надо для возвращения собственной силы не только из страны свалить, но и накопить могущество. А в роли заместителя командира немаленького отряда это проще.

Вечер и ночь прошли тревожно. Заключенные, порядком взбудораженные, вряд ли выспались. Зато на редкость качественно заострили в обилии имеющееся у нас дреколье, призванное изображать мечи, копья и дротики. Немногим обладателям настоящего оружия страшно завидовали. А еще из окрестностей лагеря пропали последние камни, хоть как-то подходящие на роль метательных снарядов. Праща — это всего лишь веревка с кусочком ткани. Но между возможностью ударить врага с расстояния, превышающего длину рук, и тем, чтобы подпустить его к своему телу поближе, на дистанцию клинка, выбор очевиден любому, кто имеет в голове хоть капельку мозга. Тем более последние пару месяцев, с тех пор как власть Кассандры в лагере стала если и не абсолютной, то близкой к этому, тренировки по обращению с нехитрым оружием крестьян и мальчишек стали практически обязательными. Даже офицеры пару раз делали нам выговор за то, что новобранцев, подступающих к отрядам заключенных, встречал чересчур уж плотный и тяжелый дождь, оставляющий синяки, головные боли и даже способный лишить парочки зубов или глаза.

— Ой, неспокойно у меня на сердце, — решила Сандра, когда наше сборное войско разнообразных преступников, шалея от собственной наглости и трясясь от тщательно сдерживаемого страха, стало подступать к лагерю легионеров. До частокола ограды оставалось еще, наверное, метров пятьсот, но уже ясно было, солдат там нет. Иначе нас бы встречали. Пусть и стрелами. Ну ворота бы закрыли точно.

— Случались раньше приступы ясновидения? — заинтересовался я, припомнив один такой, произошедший несколько месяцев назад. До сих пор его разгадать так и не получилось. Ну, положим, машина может быть символом, обозначающим наше войско. Такое же сложное образование, состоящее из множества слаженно работающих деталей, да которое к тому же легко испортить, поцарапавшись о слишком крупного противника. Но тогда, получается, учебный легион скоро будет уничтожен? И при чем тут, скажите на милость, азиаты с их междоусобными разборками? Или мое сознание так интерпретировало борьбу света и тьмы, обострение которой случилось позапрошлой ночью?

— А-а-а! Сгинь! — Крик, приглушенный расстоянием, тем не менее оставался достаточно пронзительным, чтобы заставить нестройно шагающих заключенных сбиться в кучу и затормозить. Звуки определенно издавал человек, причем насмерть перепуганный. А их там, куда мы направлялись, вроде как быть не должно. — Прочь, твари! Прочь! Изарио Айро еще никто не сжирал! За мной, за мной, братья!

— Чего встали! — заорал какой-то десятник женского пола. Поскольку Кассандра начинала именно как предводительница не всех заключенных, а именно той их части, которая ходит в юбках, то после ее окончательной победы (как единственной оставшейся крупной силы в лагере) бывшие с ней с самого начала люди естественным образом получили повышение и право командовать остальными. За практически каждой из достаточно боевитых и решительных баб закрепили свой маленький отрядик, и за неподчинение командирше клейменая аристократка сурово карала. Вплоть до высшей меры. В результате в войске образовался если не матриархат, так нечто к нему близкое. Мужики поначалу бурчали, но быстро смирились. Хорошие отношения дамами оказались единственным способом, благодаря которому они могли все-таки завалить их где-нибудь в укромном уголке. А близких контактов весьма определенного рода заключенным, многие из которых попали в учебный легион прямиком из тюрем, хотелось. Насильники, впрочем, тоже имелись. Но, после того как я выследил и прикончил то ли седьмого, то ли восьмого, они как будто вымерли. Ориентировался по оставшимся на жертвах (осталась жива лишь одна из них, да и то скорее по недосмотру извращенца) телесным жидкостям, в магическом плане от крови отличающимся не сильно. — Вперед!

— Копья опустить! — Молодой парнишка, попавший в среду уголовников прямиком из церковного хора, откуда вылетел за незаконный сбор пожертвований, идущий исключительно в свой карман, послушно повторял фразы Кассандры луженой глоткой, неплохо заменяющей мегафон. — Щиты поднять! Пращники на фланги!

— Пол царства за винтовку с оптическим прицелом, — выругался я, заметив какое-то шевеление в воротах. — Или нет. Скорее за брандспойт со святой водой!

Из разгромленного лагеря вылетели, сверкая пятками, человек пять или шесть. Один из них, самый медленный и тучный, оказался облачен в рясу священника Отца Времен, а остальные сильно напоминали крестьян. Следом за ними на первый взгляд вроде бы неспешно и неловко, но на самом деле, мало чем уступая хорошему бегу трусцой, ковыляли лишенные плоти скелеты, сжимающие в руках мечи.

— Стоять! Держать строй! — надрывалась Кассандра, а следом за ней и живой рупор аристократки. — Не пятиться! Куда?! Ослепли вы, что ли, остолопы? Покойников всего два десятка! Слышите? Двадцать. Два раза по десять! А вас тут шесть сотен с хвостиком! В тридцать раз больше! Да мы их шапками закидаем! Толпой затопчем! Плевками утопим!

— Вот уж последнее вряд ли, — всерьез усомнился я в возможности проделать вышеозначенное с поднятыми мертвяками, у которых и легких-то видно не было. Тем не менее, к счастью, опомнившееся от первого шока, вызванного лицезрением, войско приободрилось и пятиться назад перестало. Пращники, вышедшие из строя, чтобы не попасть камнями по кому-нибудь из своих, обрушили на ковыляющих вперед мертвяков целый град булыжников. Вероятно, у них дрожали руки, потому что, хоть совокупный вес снарядов и равнялся шлакоблоку, пошатнулся далеко не каждый скелет, а упал так и вообще всего один, которому чисто случайно разнесло вдребезги черепушку.

— Да что ж вы делаете, ироды! — Вопль приблизившегося священника был наполнен болью и мукой. Какой-то особо «меткий» заключенный засадил ему окатышем прямо в выступающее вперед, словно корма ледокола, брюхо. — Прокляну! Вот отдышусь только. Изарио Айро еще никто не побивал камнями!

— Это откуда ж у него такое имечко? — удивилась Сандра, по мере возможности не отлучавшаяся далеко от своей ненаглядной воспитанницы, и раскрутила собственную пращу, размерами превосходящую три обычных. Сил у мутантки хватало, чтобы кидаться, причем прицельно, целыми кирпичами. Ближайшего к слуге Отца Времен скелета словно из пушки разнесло. Настоящий булыжник попал ему в верхнюю часть грудной клетки и разворотил ее к черту, буквально раздробив позвоночный столб. — Неужели из южных провинций священника сюда занесло? Помнится, только там так гласными увлекаются.

— Меня больше интересует, откуда дровишки, — вздохнул я, с большим неудовольствием увидев новых покойников, вышедших из ворот лагеря. Эти были куда более медлительными. Но зато они сохранили на костях немного плоти, да к тому же поголовно оказались в кольчугах, которые кто-то основательно разворотил когтями и, кажется, немного погрыз, стремясь выколупать из своеобразной консервы желанное мясо. — В смысле мертвецы. Нет, понятное дело, что перед нами легионеры, не прошедшие перерождения, но почему они тут? И атакуют явно бестолково, показывая, что ими никто не управляет, а значит, поблизости нет ни колдунов, ни демонов. Но вчера их вроде не было, если верить нашим разведчикам.

— Вряд ли они далеко углублялись в лагерь, — пожала плечами Сандра, наблюдая, как крестьяне неловко топчутся перед опущенными наконечниками, пусть и деревянными, но остро наточенными, которые никто и не подумал поднимать. — Скорее у ворот огляделись, цапнули вещички с ближайшего убитого и бежать кинулись, не дожидаясь, пока их кто-нибудь выйдет встречать. А может, трупы лишь сегодня ночью поднялись.

— Эй вы, остолопы деревенские! В сторону! — командовала моя девушка, словно опытный полководец. — С боков строй обходите! Не стойте, как коровы, а то щас покойники за хвосты цапнут!

— Поберегу магию, — решил я, наблюдая, как разрозненный строй мертвяков вполне успешно останавливают дрекольем. — Мало ли кто еще сегодня может встретиться.

Под градом камней, которые посылали отступившие на безопасное расстояние пращники, скелеты качались, теряли конечности, а то и вовсе оседали на землю грудами костей. Немногих счастливчиков, все-таки дошагавших до строя, встречало сразу по три-четыре оглобли. Парочка упиралась в грудь, не давая дотянуться до ее владельца мечом, руками или пастью, а остальные охаживали живого мертвеца с боков и сверху. Особой крепостью те не отличались, хотя, конечно, и превосходили по выносливости людей. Если человек, получивший по голове удар лесиной, переставал быть опасным моментально и весьма надолго, то череп чересчур активного покойника приходилось буквально измолотить в труху, чтобы тот успокоился. А удары по корпусу они вообще игнорировали, если те не лишали их конечностей или не перебивали позвоночник. К счастью, бить по ногам трупов не старались, а сами они не додумались упасть на землю и подползти к незащищенным ногам заключенных. Длинные копья, удерживаемые из-за веса двумя-тремя людьми, отразить подобную атаку вряд ли бы помогли.

Наступай враги одним плотным отрядом, они бы собрали свою кровавую жатву, но у разрозненной, вытянутой цепочки шансов не было. В первых рядах стояли ветераны, привыкшие встречать грудью легионеров. Они, вероятно, боялись, но оружие не опускали, повинуясь в прямом смысле слова вбитым рефлексам. А бежать им вовсе было некуда из-за напиравших в спину товарищей. Пару раз обладающим хоть какой-то броней трупам все же удавалось добраться до людей, но и тогда численное превосходство выручало живых. Пока второй ряд держал копья, первый молотил скелетов щитами и короткими деревянными мечами. Отражать удары, сыплющиеся с нескольких сторон сразу, те не могли, да и не пытались, полностью сосредоточившись на атаке, а потому рано или поздно рассыпались.

— Почти идеальный противник, — решил я, наблюдая за заканчивающимся избиением. Если бы заключенные решились шагнуть вперед, то оставшиеся противники уже испустили бы дух второй раз. Но поскольку они стояли на месте, то еще шевелящихся скелетов, так и не дошагавших до своих врагов, с безопасной дистанции закидывали пращники, не отличающиеся особой меткостью. — Страшный, но тупой. После победы боевой дух неминуемо должен подняться.

— Это да, — тихо согласилась Кассандра. — Но будь их хотя бы в три раза больше, мы бы умылись кровью, а людей махом бы стало меньше наполовину. Долго держать строй заключенные все же не могут, в конце концов, они все же не настоящие легионеры. Приведите этих крестьян ко мне!

— Руки прочь! — тотчас же донеслись вопли священника, по громкости превосходящие даже приказы, транслируемые «рупором». — Изарио Айро еще никогда не отказывался идти туда, куда его звала красивая женщина!

Вот скромный слуга Отца Времен, обладающий, похоже, глазами достойными настоящего ястреба! И как разглядел с такой дистанции мою девушку? Надо бы с ним провести профилактическую беседу, если попробует и дальше комплименты делать. О трагической судьбе первых капелланов учебного легиона рассказать, например.

— Кто ты такой?

— Кто ты такая?

Вопросы, которые одновременно задали монах и Кассандра, повисли в воздухе.

— Отвечай ты, — пришла на помощь воспитаннице Сандра, ткнув пальцем на нормальной руке в церковника, крепко удерживаемого двумя добрыми молодцами, попавшими в учебный легион не иначе как за разбой. Крестьян тоже привели, но они скорее всего являлись простыми тружениками мотыги и плуга, а потому вряд ли могли рассказать что-то существенное в отличие от того, кто по роду деятельности обязан читать проповеди, много общаться и быть хоть немного образованным человеком.

— Почему это? Мой сан возвышает его обладателя над любым преступником, коими вы все без сомнений являетесь, — заинтересовался он, выдавая с головой человека штатского. Будь обладатель рясы одним из приписанных к легиону священников, то так глупо спорить с командованием бы не стал. Хотя, безусловно, мог бы и попробовать поиграть в молчанку.

— Нас больше, — пришел на помощь Кассандре я. — И если вы, святой отец, не сможете объяснить нам, что вы тут делаете и какая дрянь вокруг вообще происходит, то в пределы лагеря легионеров войдете первым. Исключительно, чтобы повергнуть во прах все отродья зла святым словом конечно же.

— Еретик? — уточнил священник, внимательно меня разглядывая и, видимо, по внешнему облику пытаясь определить, кто же может себе позволить так дерзко с ним разговаривать. Магической силы в монахе было меньше, чем в придорожных камнях, а из всех артефактов мог похвастаться лишь священным кругом на шее. Не особо зачарованным, кстати, у некоторых из заключенных и посильнее вещицы на шеях попадались.

— Скорее язычник, — поправил его я. — Жрец морской богини. Если верить приговору, то попал в тюрьму за драку со слугами Отца Времен. А потому не злите меня. Пожалуйста. И быстро отвечайте на все поставленные вопросы. Тем более любая помощь сражающимся с мертвяками и демонами может быть расценена лишь как исключительно благой поступок.

— Оно, конечно, так, — поспешно согласился монах, кидая взгляд на дорогу, ведущую к лагерю. Отдельные трупы еще дергались, не желая упокаиваться окончательно. — В общем, так. К нам с утра в деревеньку залетел гонец императорский. Раненный тяжело, чуть не помер бедолага, несмотря на все травы знахаркины. Он послание для солдат вез, а на пути на него какая-то тварь страхолюдная напала и чуть с коня не сдернула, покуда он ее не прирезал. Но шкуру продырявили, да. Вот мы и решили, пока гонец болеет, сами письмо доставить да об монстре рассказать, чтобы защитнички округу обыскали и, если еще кого найдут, так на месте изничтожили. Прибыли сюда, зашли с противоположенной стороны в ворота, а там… Не думал, что так быстро бегать-то умею.

— Большая у вас деревенька-то? — уточнила Сандра.

— Да где там, — пожал плечами священник. — Десять домов ровным счетом. Вон, видите сопку? Там почти на самой вершине и расположена, у старой шахты самоцветной, которую еще в прошлом веке всю выработали.

— Повезло, — решил я, проследив за его указующим перстом, тычущим в ближайшую гору. На вид даже более высокую и крутую, чем та, с которой едва успел спуститься учебный легион. — Чересчур далекая и маловажная цель для слуг зла. Эй, а как к вам гонец-то поднялся на такую верхотуру? Понимаю, ночью заблудиться можно, но не до такой же степени!

— Так без сознания он был, — пожал плечами священник. — Чудом в седле удержался, не иначе. А конь-то из нашенских, только в прошлом месяце армии проданный. Вот и пошел по знакомой тропке. Кстати, письмо-то возьмите, пока оно у меня совсем не помялось.

После внимательного изучения извлеченного из глубин рясы толстого бумажного пакета, украшенного помимо обычных восковых еще и магическими печатями, его было решено пока не вскрывать. Самоуничтожится еще. Вместе с невыясненным количеством народа вокруг. Но тем не менее выкидывать занятную вещицу не стали, решив сохранить до лучших времен. В конце-то концов, места много не занимает, а на чужие руки реагирует спокойно. Может, и наткнемся на какого-нибудь выжившего офицера, способного его распечатать.

— Ладно, дамы, введите святого отца в курс дела и по возможности рекрутируйте, — пришлось с грустью констатировать мне после возни с крайне любопытным, но пока сохраняющим таинственность документом. — Нам сейчас любые церковники нужны. А я пока пойду соберу отрядных колдунов и постараюсь потихоньку разведать обстановку. Вдруг в лагере еще какие сюрпризы оставлены, вроде магических мин.

— Тех, у кого нормальное оружие есть, с собой возьми, — посоветовала Сандра, кивнув головой на личный резерв командования, окружающий нас. — Половину хотя бы.

— Обязательно, — согласился я без малейших колебаний.

Клейменая аристократка старалась приближать к себе в первую очередь наиболее верных бойцов, но и полными неумехами никто из них не являлся. Слишком уж дефицитными оказались простые заточенные куски железа для сидящих в осаде и фактически приговоренных преступников. И заполучить пару десятков таких охранников перед визитом в по-настоящему проклятое место без сомнений стоило. Больше не надо, а то друг другу мешать начнут или наведут кого-нибудь из оставшихся заключенных на мысль, что временно лишившихся ударного кулака предводительниц можно и перерезать, воспользовавшись численным преимуществом.

Вопреки самым мрачным ожиданиям никаких особо неприглядных сюрпризов не обнаружилось. Ну не считать же за такие еще один десяток затаившихся за воротами мертвяков, которых утыкали арбалетными болтами без особого, впрочем, эффекта, а потом порубили в капусту.

— Вчера их тут не было, — доложил один из мотавшихся накануне к лагерю разведчиков, махая самодельной алебардой на приближающегося к нам покойника. Первоначально его оружие было колуном для рубки дров, но после насаживания тяжелого ржавого рубила на почти двухметровую рукоять, сделанную из прочного дуба, оно стало куда более подходящим для ведения боевых действий. — Чем хочешь клянусь, не было. Вот у той поилки для лошадей стоял, и все нормально было. Ни одного трупа. Ни ходячего, ни простого, за исключением тех, которые в кругах лежат. Но они, как посмотрю, и сейчас все там, на старом месте остаются. Откуда ж эти куски гнилого мяса наползли только?

— Из здания, вероятно, — решил я, уничтожая бичом священной воды покойника, все-таки опрокинувшего одного из идущих со мной заключенных и уже собиравшегося его добить. Струя имеющей аномальные свойства жидкости под большим магическим давлением выстрелила вперед и, словно циркулярная пила, отсекла покойнику голову. Впрочем, даже утратившее подобие жизни тело нанесло удар, просто выронив из костлявой длани меч, вонзившийся в плоть бойца. — Проклятье! Тащите его ко мне! Сейчас подлатаю, и дальше пойдем.

Обыск лагеря стоил нам, наверное, нескольких килограммов нервов каждому, но, к счастью, только их. Общее количество живых мертвецов в оставшихся без хозяев постройках не превышало полусотни. Все они были жестоко обгрызены, вероятно, мутантами наподобие тех, в которых Гларк пытался превратить заключенных, а также имели при себе оружие. Да и помимо него мечей, копий и дротиков здесь хватало. Старых, ржавых, практически некондиционных, разве что пригодных для совсем уж безоружных людей. Также не обнаружилось ни единой монетки, а из подвергнувшихся разграблению кладовых исчезли все мясо и вино, но вот мука, оставшаяся в неразорванных мешках, почему-то никого не интересовала.

Очевидно, до нас здесь, кроме чудовищ, побывал и кто-то разумный, скорее всего колдуны и их слуги, не поленившиеся снять сливки с добычи, но бросившие на месте ненужный им хлам. Они же, думается, и превратили оставшихся людьми легионеров в нежить. Из-за плохого качества материала покойники получились слабые и тупые. На секундочку заглянувших внутрь разведчиков они просто проморгали, не успев выбраться из здания, где прятались от солнца, которое большинство творений некромантии страшно не любит. А вот священник их внимание привлек. То ли шумел он сильно, то ли молиться пробовал, не знаю. В общем, спасибо ему за это. При тесноте лагерных стен пять десятков мертвяков стали бы куда более опасными противниками, чем на ровном, хорошо простреливаемом месте.

— Мы сумели вскрыть письмо, — обрадовала меня, вернувшегося с радостными вестями о большом количестве халявных трофеев, Кассандра.

— Как? — удивился я.

— Да просто выдернула бумагу из конверта и отбросила его раньше, чем он успел загореться, — пожала плечами однорукая наемница. — Сорок лет назад такой фокус иногда срабатывал с не слишком хорошо защищенными посланиями и сейчас вот тоже не подвел. Внутри находились запрос к какому-то офицеру, почему его маг-менталист не выходит на связь, и краткая сводка по ведению войны. В баронствах армией Империи захвачено несколько крупных плацдармов, но это не главное. Они столкнулись с авангардом царства Кин, чья армия, как оказалось, практически единовременно с наступлением наших войск на побережье прорвала горные перевалы.

ГЛАВА 12

— Весело там должно быть, ох, весело. — Последние сутки все мысли крутились вокруг портового города Колона, где у меня имелась неплохая в общем-то недвижимость, к которой прилагалась ячейка общества в виде потенциальной ученицы и ее родителей. А еще ведь одному хоббиту с его клановым выводком защиту по мере собственных сил обещал. — Хотя вообще-то мы здесь тоже не скучаем.

— Чего ты там бормочешь себе под нос все время? — недовольно пихнула меня локтем в бок Кассандра. — Замолчи! Демаскируешь раньше времени.

Мы стояли вместе с остальным отрядом рядом с населенным пунктом. Или тем, что еще совсем недавно могло претендовать на такое название.

— Вот уж вряд ли, — вздохнул я, разглядывая закопченные остовы сожженных домов. Наша армия преступных элементов продолжала двигаться по пятам уничтожающих все на своем пути тварей и людей, которые могли быть с полным правом к ним приравнены. — Нежить на таком расстоянии нас не услышит. И не увидит. Они вообще полагаются не на привычные живым органы чувств, которые у тех же скелетов в принципе отсутствуют, а не некое подобие аурного зрения. Оно хоть и дает возможность различить цель даже сквозь не слишком толстую материальную преграду, но дальше, чем метров на тридцать — сорок такое умение распространяется редко.

— Ты думаешь, она там есть? — Девушка разглядывала пепелище, еще недавно бывшее небольшим населенным пунктом, и, судя по лицу, кривящемуся в мучительной гримасе, отчаянно не желала туда заходить. Я ее понимал. Мы за прошедший день и ночь уже видели то, как развлекаются стремительно перемещающиеся от одного населенного пункта к другому слуги зла, когда им особо некуда спешить, а никто помешать не может.

Тем, кого сразу убивали и сжирали монстры, можно сказать везло. Оставшихся же распинали на собственных воротах, жгли, сажали на кол. К женщинам и детям применялись особые, изощренно-садистские подходы. Своеобразную композицию из повешенной матери, окруженной торчащими из земли маленькими головками зарытых по шею карапузов, буду помнить, наверное, вечно. Женщина, почти касающаяся ногами опоры в виде какого-то бревна, могла дышать, пока стояла на цыпочках, а ее семья медленно умирала, сдавливаемая холодными тисками почвы. Не знаю, в каком порядке приходила смерть, и очень надеюсь, что никогда не узнаю.

Из черепов казненных на самодельных алтарях складывались магические звезды, а те, кого призывали с их помощью, пополняли воинство зла, впервые за многие годы попавшее в гости к смертным и теперь отрывающееся на них по полной. Немногие относительно уцелевшие трупы превращались в нежить, которая должна была оставаться там, где прошли колдуны, демоны и их слуги. Против организованного отряда численностью в шесть сотен человек такая мера не помогала, но вот уцелевших крестьян или проезжих путников, сдуру сунувшихся на пепелище, могла ждать лишь смерть.

Впрочем, мы бы тоже в оставшиеся после демонов руины по доброй воле не полезли. Но нам нужны были припасы. Как можно больше. Сытыми заключенными, лишившимися карающего меча легионеров над головой, еще удавалось как-то управлять, но вот голодные вне всяких сомнений моментально поднимут бунт. До родовых же владений Кассандры, где она могла рассчитывать на некоторую поддержку, предстояло скорым шагом идти едва ли не месяц, а встречные крестьяне вряд ли будут гореть желанием расстаться с излишками продовольствия, за которое, по правде говоря, платить-то и нечем.

— Вперед, дети мои! — донесся вопль священника, подбадривающего отряд двигаться по направлению к закопченным остовам деревеньки. — Не бойтесь порождений зла, ибо прах и тлен они пред ликом верного слуги Отца Времен!

— Как-то быстро он набирает популярность, — помимо воли вырвалось у меня. — Не пришлось бы принимать меры, если против нас свою новую паству направит.

Изарио Айро, оставивший родную деревню, куда отпустили всех крестьян с наказом сидеть тихо, как мышки, и слать укромными горными тропами гонцов в населенные земли, чтобы скорее привели на помощь армию, стал духовным отцом войска каторжников. Особой пользы нам от его проповедей вроде бы не было, но народ к ним прислушивался с большим вниманием.

— Я сама сейчас стала куда более истовой прихожанкой святой матери церкви, чем молоденькая послушница, о мужиках без штанов еще даже не мечтающая, — хмыкнула Сандра, наблюдая за тем, как передовой отряд разведчиков-мародеров осторожно приближается к постройкам. Основная их задача сначала пошуметь, а затем быстро побежать по направлению к основной массе войска, направляя за собой следующую за живой добычей нежить. — Ничего удивительного нет в том, что люди к священнику потянулись. И он не лидер. Да, оратор неплохой, но вот командовать не сможет.

— Это ты так думаешь, — вздохнул я. — А вот сам церковник может придерживаться прямо противоположенного мнения.

— Да и пусть его, — пожала плечами мутантка. — Главное, что те из преступников, которые имеют на плечах голову и пользуются среди остальных заключенных некоторым влиянием, не стремясь, однако, в явные главари, чтобы иметь возможность засыпать каждый вечер без страха, давно сообразили, что стоит держаться Кассандры, если они хотят получить шанс из себя что-то представлять в этой жизни. И говорят они, как правило, недостаточно тихо для моих старых ушей, если те находятся от них шагов за сорок. В конце концов, вся Империя когда-то началась с грандиозной шайки морских разбойников, выпертых с соседнего континента и захвативших все окрестные земли.

— Вроде бы в книгах этот момент назывался как-то по-другому, — попытался припомнить когда-то прочитанные материалы по истории я.

— А ты им больше верь, — посоветовала мне однорукая воительница, почесывая свежий гнойник, вздувшийся на ее лице за ночь. — Бумага, она любую глупость и подлость стерпит.

— А-а-а! — вопли, донесшиеся со стороны передового отряда, заставили напрячься и понять, что произошло нечто, не предусмотренное планом. Еще больше укрепил в этом подозрении вид конницы, наскакивающей на сбившихся в кучу заключенных, которых, кстати, уже стало в два раза меньше. Но всадников, к счастью, оказалось не слишком много. Штук пятнадцать или около того. Половина кружила вокруг ощетинившегося копьями строя, осыпая его не слишком прицельным, но все равно опасным градом стрел из луков и арбалетов, а вторая, уже успевшая втоптать лошадьми в грязь тех, кто, позабыв все уроки, вынесенные из учений с легионерами, пытался спастись бегством в одиночку, теперь спешно разворачивалась и, кажется, намеревалась драпать. Связываться с численно превосходящим войском, стоящим практически в двух шагах, дураков среди них не было.

— Уйдут, — мрачно констатировала Сандра, опуская руку с пращи, которую носила последнее время на манер пояса. — Мне не достать. А этим косоруким мазилам, которые у нас стрелками считаются, и подавно.

Как бы подтверждая ее слова, высыпавшие из-за защиты копий метатели камней начали раскручивать над головами свое немудреное оружие, посылая булыжники разных размеров куда-то в сторону всадников. Правда, кажется, им, поголовно имеющим неплохие шлемы с забралом, от подобного дождика особых неприятностей не перепало, а вот кое-как экипированным остатками легионерской брони заключенным досталось. Во всяком случае, разнесенный чем-то мало напоминающим стрелы затылок я даже с такого расстояния углядел. М-да. Вряд ли раненого до меня донести успеют.

— Вперед! — скомандовала Кассандра, через свой верный громкоговоритель, сейчас надсаживающий глотку. — Шагом марш! Это не колдуны, это какое-то дворянское ополчение! А значит, нежити в деревне уже нет!

Внезапно из центра слаженно отступающей группы разведчиков в спину разворачивающимся для отступления всадникам полетели дротики. Настоящие. Боевые. Пусть и слегка ржавые, с немного гнутыми наконечниками. Других в разгромленном лагере солдат, увы, не оставили, да и такого-то выброшенного за ненужностью оружия оказалось куда меньше, чем можно было ожидать. Большая часть метательных снарядов пролетела мимо своих целей, но один все-таки смог ударить в плечо какого-то лучника и застрять там. Неловко взмахнувший руками человек потерял управление своим четвероногим транспортным средством, которое вторым залпом перевели из категории «скот» в категорию «заготовка для колбас», пробив бок коняге сразу двумя короткими копьецами. Наездник едва успел выпрыгнуть из седла раньше, чем его придавило. Парочка всадников изменила было направление движения на противоположенное, чтобы подобрать своего, но строй, загораживающийся от их луков и арбалетов утыканными стрелами щитами, затопал вперед с весьма неплохой скоростью и накрыл собой подранка.

— Ай, молодца! — обрадовалась Сандра. — Надо бы наградить того, кто там таким метким оказался. Уж эти-то типчики должны больше знать, чем крестьяне из глухой деревни, которую и силы зла-то не вдруг найдут.

Аристократка, пусть и официально лишенная своего статуса, оказалась права. Населенный пункт встретил нас свежими могилами, разрушенными алтарями и мелко нашинкованными покойниками, которым, очевидно, в могилах не лежалось. Впрочем, нежить все-таки смогла добраться до кого-то из всадников, поскольку практически в центре пепелища лежал труп убитой лошади, в стремени которой осталась чья-то нога.

— И чего они сразу драться полезли? — удивился. — Ведь нормальные же люди. Кажется.

— Они-то да, — хмыкнула Сандра. — А вот мы явно нет. С одного же взгляда ясно, что наше войско — это беглые каторжники. А уж про учебный легион и тех, кто туда попал, уверена, по округе такие слухи ходят, что можно самим себя бояться начинать. Не удивлюсь, если эти всадники решили, что деревни разоряем именно мы, а не какие-то там демоны, шайка которых случайно оказалась поблизости. Впрочем, сейчас этот доблестный сквайр нам все расскажет. Правда ведь, милый? А ну-ка иди сюда, дай я тебя поцелую…

Пленник, а его к нам как раз подвели все те же добрые молодцы, ставшие из простых головорезов неким подобием адъютантов по требующим грубой физической силы делам при практически высшей власти, от такой перспективы побледнел до состояния первого снега. Он в общем-то и так румянцем не отличался из-за грубо выдернутого из плеча дротика, а тут еще такая рожа, жертву биологической войны напоминающая, к лицу тянется и губами сладострастно чмокает. Уж на что я притерпелся и то стараюсь на лицо мутантки не смотреть, чтобы лишний раз не кривиться.

— Не надо. — Мужчина лет двадцати пяти попытался отвернуть от нее свое лицо, словно нашкодивший кот от тапка, которым ему тычут прямо в наглую морду. — Сгинь, нечисть! Изыди!

— Ну вот. — Сандра жеманно надула губки, на одной из которых, кстати, красовался фурункул, лишь немногим уступающий по габаритам ногтю на моем мизинце. — Как смазливость морды и упругость попки оценить, так желающих полно, а чтобы красоту души увидеть, так лишь в легендах мужики на такое способны.

— В общем, так, — оборвала веселье наставницы Кассандра. — Рассказывай. Четко, громко, лаконично. Попробуешь юлить или героя тут из себя корчить, когда закончим с тобой, будешь выглядеть хуже, чем она. Даю тебе в этом слово чести рода Мейров.

При упоминании фамилии девушки раненый ощутимо расслабился и заново стал нас всех рассматривать. Определенно, о внучке великого адмирала, и, кажется, последней из семьи, он слышал достаточно. И, кажется, даже хорошее.

— А это вы, да? — уточнил он, видимо еще не до конца веря. — Эсквайр Баломот к вашим услугам.

На мой взгляд, на лицо благородного сословия, пусть даже совсем уж заштатное, он не тянул. Кольчуга, надетая поверх одежды, хуже той, что сейчас на моей девушке. Броня хоть и грубая, но достаточно хрупкая и изготовлена, вероятно, в какой-то сельской кузнице. Вон, даже изрядно потасканный дротик ее пробил, и теперь на покрашенной в синий цвет кожаной куртке расплывалось темное пятно. Впрочем, не особо большое и экстренного лечения, кажется, не требующее.

— Из всех фамильных регалий могу предъявить лишь семейный удар по наглой морде, — мрачно буркнула Кассандра. — Продемонстрировать?

— Не надо, — поспешил уверить ее пленник. — У меня еще нет наследников, а после него вряд ли будут.

— А им есть чего передать? — скептически хмыкнула Сандра. — Да по твоему обтрепанному виду сразу видно, младший сын младшего сына, имеющий лишь коня, оружие да, возможно, домик где-нибудь в глуши. В общем, наемник благородных кровей, предлагающий свой меч всем, кто сможет его содержать.

— Так и есть, — был вынужден признаться эсквайр. — Миледи, получается, теперь я ваш пленник?

— Пока не знаю, — задумчиво и эдак наигранно покачала головой Кассандра. — Таков уж состав находящегося под моим командованием отряда, что посторонние в нем даже как товар для последующей перепродажи вряд ли долго проживут, а помощники, увы, обладают некоторыми экзотическими пристрастиями.

— Мне нужно свежее сердце. — Я мгновенно понял ее игру и подключился, решив поизображать из себя того, кем, собственно и являлся. Темного мага, имеющего особые отношения с кровью, сейчас выступившей на лице и застывшей в подобии ужасающей маски. — Иначе сегодня не удастся провести ритуал, держащий демонов на расстоянии.

— А мне новый наложник! — потребовала Сандра, причем ее игра выглядела куда как более достоверней. — А то эти хиляки то вены себе режут, то вешаются…

В результате спектакля под названием «Два ужасных чудовища и добрый следователь» пленник рассказал нам все, что знал. Ситуация оказалась довольно простой. Вестники не предотвратили произошедших пару ночей назад событий, но все-таки скинули своим слугам информацию о том, что по земле теперь ходит армия зла, бывшая ранее каким-то там легионом, переродившимся в жутких тварей, и получившая поддержку в виде колдунов и демонов. Они даже примерный район указали. Поэтому по всей провинции, да и парочке соседних тоже, сейчас проводится тотальная мобилизация, а паладины, инквизиторы и боевые монахи затеяли массовую миграцию в наши не очень-то гостеприимные края. Легионы, выдвинутые к границам и лишившиеся обоза, который действительно отставал от них почти на неделю пути, спешно разворачивались. Правда, когда это они еще сюда доберутся… Но в общем и целом здешний сенатор показал себя не самым плохим управленцем. Положение врага определил и, хотя своими силами уничтожить его не мог, окружил противника частой сетью из патрулей. Вернутся воины — хорошо, привезут ценную информацию. Нет — в той местности есть более крупный, чем их, враждебно настроенный отряд.

— Основной отряд тварей движется по направлению к Трирму, — докладывал, захлебываясь от скорости, порядком струхнувший военнопленный.

— Большой торговый город, — пояснила Сандра в ответ на мой недоумевающий взгляд. — Последний раз, когда я там была, его стены могла перелететь престарелая курица, настолько давно они не ремонтировались.

— Но также вокруг главного скопления чудовищ и еретиков постоянно рыскает несколько отрядов, уничтожающих все на своем пути, — продолжал рассказывать эсквайр. — Один такой уже успели остановить, а мой отряд был выслан по направлению, откуда он двигался, и в результате наткнулся на эту деревню.

— Оперативно действуете, — оценил я. — Кажется, боевая машина имперских войск раздавит врага, как только запустит свой маховик на полную катушку.

— Несомненно, — с готовностью согласился со мной пленник. — В том отряде, который мы уничтожили, под предводительством могучего чернокнижника было шестеро ледяных легионеров, десяток порочных демониц и полусотня оборотней.

Все-таки тогда однорукая мутантка оказалась права. Просто из-за незавершенного ритуала результат получился не совсем правильный. Интересно, как этих тварей держат под контролем? И какой процент жертв сам в скором времени вольется в ряды чудовищ, отрастив себе когти и ценный, во всяком случае для алхимиков, мех?

— Пять тысяч разделить на пятьдесят, — задумчиво промолвила Сандра. — Так, мелкая, сколько это будет? Никогда не была сильна в математике.

— Один процент солдат, оказавшихся в лагере, — практически моментально ответила ученица, вообще-то бывшая на пару сантиметров повыше наставницы. — Ну, если отминусовать погибших во время трансформации, то, может быть, два или три.

— Короче, их еще очень много, — вздохнул я. — Только по численности раз в тринадцать больше, чем нас, если при формировании того отряда соблюдался принцип пропорциональности.

— И больше, чем гарнизон провинции, — добавила Кассандра. — В мирное время число стражи и каких-нибудь вспомогательных отрядов на службе наместника провинции не может превышать число в тысячу человек. Сейчас он увеличен, но даже в самом лучшем случае только в два раза, все-таки битвы идут не на нашей территории, а на чужой, и повода поднимать налоги для содержания лишних бойцов нет. Есть, правда, еще дворянское ополчение, но редкий лорд может позволить себе иметь четыре-пять десятков воинов. А обычно их даже меньше. Наемники же постараются забиться в самые глубокие щели и не вылезут оттуда, пока все не успокоится. Если вообще к еретикам не примкнут. У слуг демонов всегда много золота, а мрази, которой в любом случае хорошее посмертие заказано, среди торгующих своими клинками полно.

— Это не так, — вяло попробовал отстоять честь собратьев эсквайр, но особого убеждения в его голосе не чувствовалось.

— Ладно, жертва, — вздохнул я, заставив успокоившегося было пленника вздрогнуть. Надеюсь, он не додумается, что оговорка была допущена намеренно. — Зачем вы на нас-то напали без разговоров? Видно же было сразу, что люди идут, а не монстры.

— У вас были на щитах и доспехах значки уничтоженного тьмой легиона, — осторожно ответил эсквайр. — А потому мы решили, что перед нами шайка каких-то еретиков. А остальной отряд видно не было, иначе отступили бы сразу. Но, госпожа, могу я говорить откровенно?

— Конечно, — кивнула головой Кассандра. — Что бы ты ни сказал, если воздержишься от оскорблений и проклятий, твоей судьбы это не ухудшит, даю слово рода Мейров.

— Вас скорее всего уничтожат независимо от того, причастен ли учебный легион к произошедшему или вообще ни при чем и боролся с порождениями зла, не щадя своей крови, — честно признался раненый, чем снискал мое немалое уважение. Надо бы подлечить ему руку. За храбрость. Тем более убивать пленника все равно никто не собирается. — Особенно после того, что сотворил адмирал два дня назад, после того как в храмах объявили, что силы зла вступили на землю.

— Дедушка? — удивилась Кассандра. — Так он еще жив?!

Надо же, а ведь мы его уже похоронили, доверившись прогнозу магов-лекарей. А сколько в ее голосе надежды снова увидеться с близким человеком. Может, все-таки успеем навестить их родовое владение раньше, чем пенсионер испустит дух?

— Чего этот старый пьяница еще учудил? — также заинтересовалась ее наставница, бывшая старой боевой подругой вообще-то уже давно обязанного переселиться в мир иной аристократа.

— Мне известны только слухи, которые из столицы передали маги, — осторожно начал пленник. — Не знаю, насколько они правдивы, но… одним словом, адмирал Марк при полных регалиях заявился на прием по случаю свадьбы племянника регента, намереваясь вручить ему дары.

— Он, что?! — В голосе девушки плескался целый океан удивления и негодования. — После того как шакалы этих пожирателей падали так со мной поступили?! Дед не мог пойти с ними на сделку! Не мог!!!

— Тихо, — попыталась ее успокоить однорукая мутантка. — Ну, подумаешь, пришел старик на прием. В морду, наверное, дал самой титулованной особе, до которой смог дотянуться. Или все-таки зарезал? Да нет, будь он лет на десять помоложе, тогда бы точно попробовал, а сейчас, да с его-то артритом даже и пытаться не стал бы. Телохранители с закрытыми глазами, лишь на щелканье и скрип суставов ориентируясь, взвод таких развалин остановят и не вспотеют при этом.

— Он приблизился к молодоженам, чтобы передать им сундучок, в котором красовался какой-то очень большой драгоценный камень, напоминающий ограненный кусочек яростного пламени, — продолжил рассказывать пленный, практически каждую секунду облизывая пересохшие губы. — А потом… потом…

— Слеза дракона, — решила Кассандра, скрипя зубами от гнева. Я обнял ее, чтобы успокоить, но девушка этого даже не заметила. — Крупный такой рубин. Очень крупный. Был взят дедом в качестве выкупа с наследника царства Кин, развлекающегося игрой в пирата, но нарвавшегося на нашу эскадру. Драгоценность, достойная самого императора. И что же случилось? Ну же! Говори!

— Ваш дед взорвался, — быстро протараторил эсквайр и закрыл глаза. Открыл их только секунд через двадцать и, оценив нашу замершую в изумлении троицу, добавил: — Невесту хоть и с трудом, но опознали, а вот племянника и брата у регента больше нет и тела их захоронить не удастся. Сгорели целиком и полностью в пламени, которому мог бы позавидовать и настоящий дракон.

Вот шахид престарелый! И чего ему мирно в кровати не лежалось? В голове роились разные мысли, но хороших среди них было мало. Теперь от нас, вернее от Кассандры, точно никогда не отвяжутся. Фактически правитель крупнейшей страны этой части мира стал не только политическим противником для моей девушки, но и ее кровником. Причем на взаимных основаниях. А так, глядишь, из страны бы смотались, я бы друзей нашел, свою силу вернул и все, можно жить-поживать, о бурной юности вспоминать. На фиг экзотику и борьбу за власть, хочу собственное комфортабельное жилище, можно даже классическую для мага башню. И черт с ним, пусть туда периодически лазают авантюристы, стремящиеся ограбить сокровищницу хозяина или выгодно продать его же голову. Их, по крайней мере, целые армии не собираются. Не знаю, насколько у регента были хорошие отношения с родичами, но какой-нибудь легион он направит за нами персонально, лишь чтобы поддержать свой имидж.

— Да уж, — выдохнула наконец Сандра, — сумел напоследок удивить, старый хрыч. Я-то думала, он с годами утратил хватку, ан гляди-ка, грызанул напоследок, волчара морской, не хуже, чем в молодости. Интересно, а кто ему помогал проклятие на камне снова активировать?

Кассандра сидела, замерев, как истукан, и уставившись в одну точку. Лишь всхлипывала иногда, даже не пытаясь утереть сбегающие по щекам из глаз слезы. Со смертью дедушки она вроде бы уже давно смирилась, но одно дело — знать, да еще с некоторой долей неопределенности, а другое — услышать что, да, действительно последний родич коньки отбросил. С шумом. Впрочем, мне его мотивы, похоже, понятны. После того как священники локализовали армию тьмы в окрестностях учебного легиона, он, видимо, решил не тянуть кота за хвост, а сразу направиться на встречу с семьей и захватить по дороге на тот свет тех, кто их туда отправил. Думаю, внучку адмирал, а персоны такого ранга по умолчанию обязаны уметь делать логические выводы, записал в покойницы. Нет, какие-то надежды у заслуженного пенсионера, может, и были, но он дышал на ладан и времени на то, чтобы перепроверить ход собственных рассуждений, похоже, не имел.

Даже теракт на свадьбе, событие безусловно аморальное, если подумать, не вызывает у меня особого протеста. Его враги первыми начали грязную игру, с убийствами, неправедным судом и подсылом к попавшей в лагерь Кассандре ассасинов. Так пусть не удивляются выжившие, получив адекватный ответ в спину отравленным кинжалом, да еще ниже пояса. Заслужили. Долгими и старательными усилиями в поте лица своего.

— Какое еще проклятие? — уточнил я, поглаживая впавшую в прострацию девушку по волосам и плотнее прижимая к себе.

— Да эти узкоглазые из царства Кин нормальных людей равными себе не считают, а когда им по морде дашь, чтобы не зазнавались, в ответ подлости делать нисколько не стесняются, — охотно пояснила однорукая воительница. — Когда Марк выкуп за наследника получал, он сразу догадался, что с ним не все чисто будет, а потому камешек к одному нашему полузнакомому магистру магии оттащил. Волшебник оказался тем еще паразитом и жадиной, но дело свое знал крепко и в булыжнике драгоценном мигом нашел спрятанные чары, обязанные испепелить владельца при соблюдении каких-то там хитромудрых условий, возникающих раза по два в неделю. Даже того, кто их наложил, по подчерку опознал, но имя я не запомнила, лишь то, что специализируется он на разной дряни, принципиально не снимаемой, которую лишь усыпить на время можно. Вроде для срабатывания проклятия требовались большое скопление людей вокруг, вино на столах и еще какая-то чушь в этом роде. Заклинатель из царства Кин имел в виду, понятное дело, военный совет или офицерскую пьянку, но свадьба, как оказалось, тоже подошла.

— Отпусти. — Кассандра, высвободилась из моей хватки, несмотря на сопротивление, и встала на ноги, смотря заплаканными глазами куда-то вдаль. — Сэр Баломот, вы мой пленник и как лицо благородного сословия, разумеется, можете выкупить свою свободу. Скажем… за двадцать пять золотых монет. Но можете стать вассалом. Кровь близких требует отмщения, и если я выживу, то пошедшие за мной взлетят высоко. Или погибнут.

— Таких денег мне и за пять лет не собрать, — насупился эсквайр и хмуро посмотрел на меня и Сандру. Кажется, он уже понял, что мы его разыграли, изобразив из себя монстров, но метаться после того, как выболтал всю известную информацию, уже было поздно. — Что ж… хорошо, леди. Мой меч — ваш меч! Прошу простить, но я не силен в клятвах.

— Вы сделали правильный выбор, — чуть наклонила голову девушка. — А теперь оставьте меня, пожалуйста, все. Мне надо побыть одной. И да, думаю, солдат можно пустить обыскать руины. Ничего опасного в них уже не осталось.

— Много времени у них это не займет, — осторожно заметил я. — Тем более что трупы крестьян уже похоронены.

— Уйди, Виктор. — Глаза, в которых плескалась настоящая мука, заглянули, казалось, в самое сердце. — Пожалуйста. Мне надо подумать о… многом.

Пришлось подчиниться. Кассандра прекрасно знала, что я предпочитаю использовать свое прозвище, а не имя, и раз она к нему прибегла, то ей действительно надо побыть одной. Хотя такие удары судьбы встречать надо все-таки вместе. В конце-то концов, не чужие же мы друг другу люди.

Обыск пепелища много времени не занял, так как от большинства домов остались лишь стены, но и награда за него оказалась пропорциональна затраченным усилиям. Впрочем, парочка не разрытых тварями погребов, вероятно, не заинтересовавшихся подземельями, в которых не пытались спрятаться люди, обогатила нас вполне неплохими копченостями, которые были вечером с аппетитом уничтожены, в том числе и мной. Учебный легион, превратившийся, по сути, в одну большую банду беглых заключенных, остановился на ночлег едва ли в паре километров от уничтоженного населенного пункта. Кассандра расположила верных ей воинов вокруг основной массы людей, чтобы минимизировать возможность их дезертирства, и даже сама решила устроиться с краю. Возможно, в этом был какой-то тактический смысл. Если по ее душу придут убийцы, неважно кем посланные, то они скорее всего будут атаковать не периферию, которая занимает довольно-таки много места, а центр.

— Нам надо решить, куда и как двинемся дальше, — заметила Кассандра за ужином. — В принципе, карту этих мест я помню неплохо, да и священник — местный уроженец и неплохо знает все тропинки.

— Вот только есть одна проблема, — хмыкнула мутантка, обгладывая с кости последний кусочек мяса. — Дорога в наши земли лежит в той же стороне, куда уперлись колдуны и монстры. Да оно и неудивительно. Трирм, как и любой крупный город, возник на пересечении нескольких оживленных торговых путей. А ломиться по бездорожью… не то чтобы нельзя. Но глупо. Если слишком долго будем находиться на одном месте, раздавят неминуемо, и неважно, кто это будет.

— Попытаемся прокрасться краешком, — высказал очевидное я. — Думаю, какими бы ветхими ни были стены, какое-то время они продержатся. Хотя бы за счет отчаянного сопротивления жителей, которые против тварей будут стоять до последнего, не надеясь на пощаду.

— Опасно, — покачала головой Кассандра, почему-то избегающая смотреть мне в глаза. — Мы уже исчерпали весь свой лимит везения тем фактом, что чудовища еще не кинулись на столь легкую добычу, идущую по их следам.

— По сравнению с крестьянами или простыми горожанами наше сборище головорезов вполне себе зубастое, — не согласился с ней я. — Конечно, нас умножат на ноль, но потери среди нападающих будут неизбежны. Уверен, колдуны знают об учебном легионе и не трогают его по каким-то своим причинам. Вероятно, полагают, и не без основания, будто мы сможем оттянуть на себя какие-то силы в этом регионе, дав им побольше времени на то, чтобы убивать мирное население. А может, и вовсе переманить на свою сторону хотят как социально близкий элемент. Власти будут бороться и с ними, и с нами. И почему бы в таком случае не объединиться? Вот только не пойму, где их эмиссары?

— Выйди сейчас к кострам чернокнижник со сворой ручных оборотней и пообещай всем, пошедшим за ним, вина, мяса и бабу, так здесь одни девки и старики останутся, — согласно поддакнула Сандра, крутя головой и будто надеясь высмотреть в сгущающейся темноте тех, о ком только что говорила.

— Не настолько наши люди плохи, — заступилась за них клейменая аристократка с некоторым сомнением в голосе. А затем упала навзничь, схватившись рукой за короткую рукоятку то ли метательного ножа, то ли кинжала, возникшую у нее в груди, и страшно хрипя.

— Да, разумеется, — вздохнул кто-то из темноты, не спеша, впрочем, показываться на глаза. — Особенно на вкус. Часовые были великолепны. Больше всего мне понравилась рыженькая, но и темненькая тоже оставила после себя на редкость приятные воспоминания. Даже обратить хотел, но увы, увлекся и слишком много выпил.

— Вот же ж дрянь! — Сандра, пружиной взметнувшаяся с места, где сидела, пнула головню из костра, улетевшую, как показалось, в пустое место, но все же ударившуюся о вполне материальную преграду. — Вампир! Как он смог к нам подобраться?! Часовые! Стража! Кто-нибудь!

Я не тратил времени на бесполезные вопросы, а сразу же кинулся к девушке, надеясь, что однорукая мутантка выиграет достаточно времени, чтобы можно было успеть спасти потерявшую сознание Кассандру. Странно, рана хоть и в груди, но сердце не задето, а значит, такая реакция неестественна. Ах, вот оно в чем дело! Яд. Довольно сильный, судя по быстро уходящим силам, даже татуировка едва справляется, но вылечить можно. А потом и нежитью займемся, благо есть средство.

— Абсолютно верно, моя дурно пахнущая леди. — В свете медленно затухающей головни стал виден первый ночной кровосос, встретившийся мне в этом мире. Хотя и на Земле его собратьев видел только по телевизору. И на картинках. Внешне он походил на худого и абсолютно лысого мужчину лет сорока, облаченного в антрацитово-черные одежды. На поясе в ножнах висел длинный прямой меч необычных очертаний, наводящий на мысли то ли о квадратном серпе, то ли о чересчур гнутом кукри. Пижон. — Жаль, но похоже, ваша кровь на вкус будет похуже, чем сок, выдавленный из тухлой рыбы.

— Это новообращенный, — мрачно процедила женщина, внимательно разглядывая нашего противника. — Но, кажется, через него говорит какая-то старая и хитрая тварь, находящаяся где-то рядом и не желающая подставлять под удар собственную шкуру.

— Верно, — ничуть не смутился кровосос и сделал попытку подойти поближе. Бич священной воды, который я успел создать, ухнув туда большую часть оставшегося после лечения резерва, разбился о его грудь, словно струя из детской брызгалки. — Ой, я разве не предупредил? У вашей командирши есть вещичка, делающая ее иммунитет устойчивым к темной магии, а этому телу, вот уж совпадение, не страшны божественные силы. Во всяком случае, в умеренных количествах. Умерь пыл, волшебник. Если бы я намеревался вас убить, то просто дождался бы, пока все уснут, и хорошо поужинал.

— Не хочется признавать, но он прав, — мрачно буркнула мутантка. — С новообращенным я справлюсь. С одним. Вот только ни у одного высшего вампира свиты меньше, чем из половины десятка прислужников не бывает.

— Вот и посланник из ледяного ада, — хрипло пробулькала Кассандра, сплевывая кровь, пошедшую у нее горлом. Кажется, я не всю ее успел убрать из легких. Но, по крайней мере, теперь девушка не умирает и готова к бою. — Алхимик, помнится, ты недоумевал по поводу их отсутствия? Получи и распишись.

— Если можно, кровью, — подыграл ей мертвец, несколькими секундами раньше едва не отправивший клейменую аристократку на тот свет. — Очень, знаете ли, хочется самому оценить потенциал смертного, умудрившегося настроить против себя аж двух архидемонов.

Взгляды женщин скрестились на мне, словно лучи прожектора на пойманном в чужом небе бомбардировщике. Ну да. Свою биографию я им не рассказывал, умудряясь отделываться туманными фразами. Да они, впрочем, и не настаивали никогда. Вероятно, думали, что перед ними обычный житель баронств, где вера в Отца Времен по сравнению с Империей сильно хромала, умудрившийся стать служителем морской богини.

— Бурная молодость, — сознался я под их выражающими неверие и даже некоторую опаску взглядами. — Ну, просто очень бурная. В ней такое бывало, сам до сих пор сомневаюсь, не привиделось ли. Кстати, а кто второй-то из владык зла, что на меня зубы точит?

— Мой номинальный хозяин, Пожирающий Плоть, — пожал плечами вампир при упоминании архидемона, в теории заведующего всей нежитью мира. На практике он, правда, своими обязанностями манкировал, работая на повелителя всея Тьмы поваром и палачом. Видимо, на все три свои ставки стахановец от зла просто не успевал. — Не стоило сначала заключать с его сыном договор, а потом вырывать едва ли не лучшую из всех возможных жертв у Ленваху из зубов. Где вы вообще нашли эльфийку из рода королей народа лесов? Их же сейчас во всем мире меньше десятка!

— Щ-щито?! — От волнения у Сандры прорезался какой-то дикий акцент. Интересно, это версия языка столетней давности или местный диалект?

— Бурная молодость, — повторился я. — Очень бурная. И, кстати, она еще продолжается, поскольку зачисление в учебный легион и все с ним связанное для меня крутовато, но в общем и целом из ряда сыплющихся на голову проблем выделяется не слишком. Так что тебе надо, вампир? Почему ты сначала атаковал, а теперь разговариваешь, как ни в чем не бывало? И где, демоны их побери, носит караульных. Или уже побрали?

— Нет, — улыбнулся вампир, явив длинные острые зубы, мало напоминающие по строению человеческие. Скорее уж ряд практически треугольных кусалок наводил на мысли об акуле. — Я со своей свитой здесь один. Но сил у нас, чтобы высушить несколько сотен человек, не хватит. Просто лопнем. Но тем не менее у меня есть к вам предложение, люди. Тот нож же считайте просто средством привлечения внимания. Оригинальным, признаю, и, возможно, несколько излишне грубым, но что поделать, некоторая экстравагантность свойственна всем по-настоящему великим существам.

— От недостатка самомнения ты не умрешь, — констатировала Кассандра, потирая пострадавшую грудь. Видимо, надо было лучше обезболить. Хотя, может, ее преследуют фантомные чувства? В таком случае даже общий наркоз вроде бы не всегда помогает. — Ну же, хватит медлить, тварь, говори, чего именно тебе надо.

— Я вообще никогда не умру, — самоуверенно заявил вампир. — Или уже четыре сотни лет как скончался. С какой стороны посмотреть. Хочу же я одну очень простую и вместе с тем сложную вещь. Вас.

— Ты не в моем вкусе, лысый, — хмыкнул я, окидывая взглядом поленницу дровишек рядом с костром. Так. Ель. Береза. Осины нету и именно тогда, когда это дерево так нужно. Хоть с собой ее носи в кадке на случай встречи с недружелюбно настроенным кровососом. Или напротив проявляющим отнюдь не гастрономический интерес к твоей персоне. Не знаю даже, что страшнее. Любопытно, а карликовые подвиды осины бывают? — Смени-ка для начала пол, потом посмотрим.

— Я не из тех пересыщенных удовольствиями идиотов, ищущих развратных милостей Многоликой, в данный момент незримо руководящей армией, по следам которой вы идете, — поморщился вампир. Что ж, по крайней мере, он придерживается правильной ориентации. Это ему зачтется. Посмертно. — И ты меня не так понял. Я нуждаюсь не в новых постельных игрушках, а в тех, с кем могу поделиться своим темным даром вечной жизни. В последователях и учениках.

— Упырь, жаль тебя разочаровывать, но ты пришел совсем не по адресу, — хмыкнула Сандра, мягко сдвигаясь так, чтобы прикрыть свою воспитанницу от возможных атак со стороны нежити. — Лично у меня, например, никогда не получится стать кровососом в силу существенных отличий от обычной человеческой, да и не только человеческой, природы. Кассандра защищена благословлением могущественного артефакта, которое сразу не сломить и твоим хозяевам. Ну а Алхимик жрец морской богини и, следовательно, тоже из могилы никогда не поднимется.

— Отвечаю по пунктам, — хмыкнул вампир, сохраняющий во все время разговора неподвижность, недоступную людям. Даже грудная клетка не вздымалась. — Да, ты, однорукая, действительно не сумеешь стать никем, кроме какого-нибудь тупого зомби или в лучшем случае призрака. Я обратить существо, столь странно пахнущее, не стану и пытаться, а кого-то посильнее из ночного народа искать придется долго. Но вот что до твоих спутников… их нельзя сделать подобными мне насильно, но вот если они сами решат принять темный дар, то ночь распахнет для новых детей свои объятия.

— Один маленький вопрос, — хмыкнул я. — Зачем это нам?

— Пришедший из иного мира темный магистр по прозвищу Алхимик, принявший в себя столько силы смерти, что ее хватило бы на трех-четырех личей. — Взгляд кровососа вонзился в меня и заставил почувствовать себя неуютно. — Еще недавно, несколько месяцев назад, ты бы одним движением брови уничтожил стоящее перед тобой тело. На отряд, сейчас спящий за вашими спинами, потратил бы пару десятков заклинаний, не больше. Армия темных сил, которая сейчас рыщет вокруг стен ближайшего города, потребовала бы порядочно времени. Но выбивая возглавляющих ее чародеев по одному, ты бы тоже с ней справился. В одиночку. Дней за десять. Со своими соратниками, увы, сейчас находящимися где-то очень далеко, управились бы раза в три быстрее.

— Это правда? — На лице Кассандры калейдоскопом сменялись разные чувства. — Испуг, неверие, гнев, облегчение. Последнее-то откуда? — Виктор, скажи, это правда?

— Он меня переоценивает, — шепнул я ей. Впрочем, зачем было приглушать голос? Вампир все равно обладает куда более тонким слухом, чем обычный человек. Думаю, он стоит примерно вровень со слепыми, способными благодаря собственным ушам обойтись без поводыря. — Но в принципе, откровенной лжи пока сказано не было. Успокойся и не сходи с ума. Мне придется тебе многое рассказать, но никаких особо страшных и грязных тайн не будет.

— Не утруждайте себя, мэтр — посоветовал вампир. — Я справлюсь лучше. Вы, как и парочка других достигших своего потолка чародеев, с которыми вас связывали некие непонятные мне узы, потянулись к высшим силам, чтобы не останавливаться на одном месте в своем развитии. И морская богиня, известная любительница всевозможных пари и испытаний, чья слава, похоже, достигла уже иных звезд, согласилась на сделку. Она забрала большую часть ваших сил, сделав из могущественных чернокнижников практически обычных мелких колдунишек, но те из них, кто смог бы вернуть свои способности, получили бы награду, встав на новую ступень, ведущую к всемогуществу. Не знаю, как именно будет проявляться подарок, но он обязательно окажется более чем щедрым. Безымянную владычицу океанов называют как угодно, но только не скупой.

— Откуда информация-то? — поинтересовался я у чересчур много знающего упыря.

— От Окреша, — не стал скрывать кровосос. — Самый надежный и достоверный источник сведений в нашем мире. Смертных чародеев, служащих мне, достаточно, чтобы узнать все возможное о вызвавшей интерес персоне. Признаться честно, мастер, восхищен. Наглостью, смелостью и дерзостью плана, а также полным безразличием к собственной судьбе. Снова стать птенцом, только восставшим из смертного сна и впервые отведавшим крови… Лично я бы не рискнул. Кстати, а чем вы так разозлили младшего из владык Тьмы и холода? Будучи призванным, чтобы рассказать о вас, он так ругался, что у начинающего демонолога без всякой магии уши едва не облетели.

Ну понятно. Архидемон, имеющий на меня зуб, сказал вроде и правду, но поменял акценты, сумев умолчать о некоторых деталях, и теперь вампир, похоже очень и очень крутой и осторожный, раз даже сейчас общается через своеобразную систему удаленного доступа, возжаждал провести обмен кровью. Какой лапши ему навешали на уши и что будет, когда она наконец-то обтечет?

— Был не оригинален, — буркнул я. — Отбил даму. Вернее, участвовал в этом процессе, инициатором которого являлся один из моих коллег. И опять это была эльфийка. Правда, темная. Но в нашей беседе так и не удалось услышать главного. Зачем подставлять мне или Кассандре шею под чей-то там укус?

— Элементарно, — улыбнулся вампир. — С птенцом я смогу поделиться своей силой, и вы практически моментально обретете имевшееся ранее могущество, выиграв пари с морской богиней. А награду поделим пополам, узы, образующиеся между нами, это позволят. Да, получится меньше, чем ожидалось, но признайтесь честно, не надоела еще жизнь ничтожества, способная оборваться в любой момент? Сколько лет вы шли к своей силе? Наверное, не меньше, чем я. А может, и больше. Сейчас же есть возможность обменять десятилетия связанного с риском для жизни труда на темный дар, обладать которым и так-то жаждут практически все смертные.

— Жрец-нежить? — хмыкнул я, нервно потирая шею. М-да. Кровосос нашел убедительные аргументы. Магическая сила — наркотик для любого, имеющего ее. Черт! Как же мне хочется вернуть те времена, когда можно было летать, брать в одиночку на абордаж корабли пиратов, а всех врагов вбивать во прах небрежным усилием мысли! — Думаете, морская богиня сочтет такое извращение уместным? Сильно сомневаюсь.

— Прецеденты были, — с самым серьезным видом кивнул вампир. — Целых два. За каждый могу ручаться головой и тем, что заменяет мне душу.

— Не врет, — прошелестел в голове голос покровительницы. И как всегда, я от него вздрогнул. Неужели такая реакция стала уже условным рефлексом? — Имели место случаи. И даже чуть больше. Исключения из правил. Если согласишься на его предложение, станешь одним из них, мешать не буду.

— С чего такая щедрость? — подозрительно осведомился я и, увидев непонимающие взгляды женщин и кровососа, пояснил: — Это не вам. Покровительнице. Она сейчас со мной разговаривает. Хотя, возможно, слышимый мною голос лишь сезонное обострение шизофрении.

— Интересно посмотреть на твой выбор. — Судя по голосу, божество, вполне подходящее под эталон идеальной стервы, улыбалось. — Да и вампир интересный. Не тот, понятное дело, который здесь стоит, а хозяин, говорящий его устами. Один из так называемых алых князей. Проще говоря, он уже скорее высший демон, чем обычная нежить. Гордый. Могущественный. Вынужденный пресмыкаться перед хозяевами Ледяного Провала. И страстно мечтающий обрести если и не полную независимость, так хотя бы ее жалкое подобие. А без поддержки кого-то из божеств, например меня, такое, увы, ему не по зубам.

— Что ж, — кровопийца сориентировался первым и перевел фокус своей словесной атаки на Кассандру. — Леди Мейр. Последняя из древнего и славного рода, всемирно известного отважными героями без страха и упрека, а также прославленными полководцами, способными разнести в пух и прах вражеское войско, будучи в меньшинстве. Имеющая ту же кровь, что плещется в жилах у императора, с которым вас связывают пусть и дальние, но неоспоримые родственные узы. Лишенная титула, земель, семьи. Выжившая скорее вопреки судьбе, чем благодаря ее милости.

— А ты об этом не рассказывала, — осторожно заметил я. — Только о том, что из очень древнего и благородного рода происходишь, а они все друг другу в какой-то степени близки.

— Не о чем разговоры вести, — фыркнула клейменая аристократка. — Семь поколений назад единственный ребенок в венценосной семье, девочка, стала женой моего предка. Но ее брак являлся, во-первых, мезальянсом, во-вторых, скандалом, в-третьих, был вызван беременностью, в-четвертых, он из-за каких-то правовых заморочек считался не совсем законным… Да и вообще права на трон передаются по мужской линии, и в те времена на престол совершенно законно взошел младший брат умершего своей смертью императора.

М-да. Оказывается, тискал на неудобной лагерной койке фактически принцессу, с которой, между прочим, иногда даже подумываю об официальном браке. Возгордиться, что ли? Ну хоть немножечко. А то такой повод пропадает!

— Для вас и правда темный дар вечной жизни вряд ли выглядит сейчас большой ценностью, — продолжал разливаться соловьем кровопийца, — но я же не требую, чтобы вы решились стать моей дочерью по крови прямо сегодня! Что вы скажете о золоте, на которое можно купить лучших наемников, способных потягаться в бою даже с гвардией императора? И они никогда не предадут, потому как их тайные помыслы будут всегда контролироваться мной. Поверьте, управлять парой десятков человек для воистину могущественного сына ночи не сложнее, чем умелому парикмахеру уложить в прическу непокорные волосы. С такой поддержкой вы сможете восстановить свой род. Найти себе избранника и родить детей, много детей, способных и дальше нести славу Мейров сквозь века. И лишь потом, когда годы приблизят вас к могиле, обрести вечную жизнь и стать неусыпной хранительницей собственного рода, приглядывая за потомками.

— Умеет уговаривать, паразит, — тревожно хмыкнула Сандра, косясь из-за плеча на свою воспитанницу. — Но ты ему не верь.

— И не собираюсь. — Злобная улыбка на лице Кассандры выглядела практически полной копией гримасы лица ее воспитанницы. — Не дура. Слышишь ты, кусок гнилого мяса? Может, я и помру сегодня ночью, а может, стану в конечном счете императрицей, неважно. Тем более если заменить нынешнего правителя напомаженным гоблином, никто и не заметит разницы, а сместить его после всего творящегося в стране долг любого благородного человека… Но сделаю я это все сама! Без чьих-то там подачек, от которых будет смердеть чужой кровью! Убирайся отсюда, тварь, и надейся, что я не смогу встретить в ближайшее время паладинов Отца Времен и пустить их по-твоему следу!

— Присоединяюсь, только, может, не в столь сильных выражениях, — добавил я, после того как вампир перевел свой взгляд на вторую интересующую его персону. — Бытие нежити не то, что видится мне в мечтах. Во всяком случае, в последнее время.

— Ваша точка зрения вполне понятна, — ничуть не смутился кровосос категорическому отказу. — Впрочем, я и не надеялся, что все будет так легко. Редкие неофиты соглашаются на принятие темного дара сразу, какие бы преимущества он им ни сулил. Настаивать не буду, обращенные насильно никогда не сравнятся в верности с теми, кто принял предложение погрузиться в объятия матери-ночи по доброй воле. Подумайте, времени у вас много. А бессмертные ждать умеют. Неделю, месяц, год, десятилетие… столько, сколько потребуется. Что ж, до новой, надеюсь, весьма скорой встречи. Я, алый князь Верлиго Леччи, не прощаюсь.

И говорящий с нами вампир начал рассыпаться, словно был слеплен из песка. Сперва у него стекла вниз кожа лица, будто нагретая зажигалкой пластмасса, а затем спустя какую-то пару секунд процесс стремительно ускорился, и роскошная одежда, лишившаяся тела, на котором висела, осела на кучку неприятной на вид массы серого цвета, напоминающей то ли бетон, то ли песок.

— Вот блин, — вырвалось у меня от неожиданности. — Чего-чего, а такого уж точно не ожидал. А он сдох?

— Сейчас проверим, — решила Сандра. — ТРЕ-ВО-ГА!!!

Вопль мутантки, как мне кажется, мог быть услышан на другой стороне океана. И вот теперь-то заключенные учебного легиона его не проигнорировали. Спустя пару секунд мирно спящий лагерь превратился в куча-малу, где солдаты поневоле пытались одновременно разлепить глаза, взяться за оружие и отбиться от врагов, вне всяких сомнений уже замахивающихся, чтобы нанести им смертельный удар. Кое у кого последнее даже получилось. После завершения переполоха мне пришлось лечить аж семерых раненных соратниками людей. Впрочем, зла на Сандру за внезапную побудку никто не держал. Маленькая кучка праха, ранее бывшая вампиром, и две зверски убитых женщины-часовые вблизи лагеря оказались очень весомым поводом для беспокойства. Сомнений в том, что несчастных прикончила какая-то темная тварь, не возникло ни у кого. Да и было от чего. Высушенный, словно мумия, труп соседствовал там с помещенным в весьма знакомого вида магическую звезду телом, обескровленным гораздо меньше, но зато проткнутым в определенных точках какими-то черными иглами. Примерно такая же фигура была начерчена, чтобы скрыть при помощи смерти толстого чародея Фреддо налет ледяных легионеров на наш барак. Популярная, я смотрю, в некоторых кругах вещица.

— Не понимаю, почему он нас просто не перекусал. — Кассандра серьезно нервничала и даже решила отложить выяснение некоторых недомолвок между нами на потом. — Если уж мы ему так нужны, что даже кого-то из своих отправил на смерть, только чтобы поговорить без помех.

— Скорее всего решил не портить отношений с моей покровительницей, — вздохнул я. — Для нее потеря новой и не успевшей еще приесться игрушки стала бы, конечно, не смертельным ударом, но вот обиду на вампира, как любая женщина в подобной ситуации, она бы точно затаила. А зачем тому, кто рассчитывает жить, вечно такой могущественный недоброжелатель? Дорогая, думаю…

— Не называй меня так! — сорвалась на крик клейменая аристократка. — Не надо! И вообще! Завтра! Все завтра! Вечером. Если выживем во время прорыва мимо Трирма.

ГЛАВА 13

— Опять галлюцинации какие-то, — понял я, ощущая всем телом неприятно липнущую к коже мокрую одежду и делая грудью широкий вдох. Вода в легкие не попала. Воздух тоже. Видимо, здесь и сейчас дышать вообще не обязательно. Это хорошо. А то глубина, судя по едва угадываемому где-то далеко вверху солнцу, составляет метров двадцать. Или пятьдесят. Зависит от чистоты моря, в глубинах которого сейчас нахожусь. Впрочем, несмотря на плещущуюся со всех сторон жидкость, видимость на уровне. Удавалось различать камешки на дне, чешуйки на боках мимо проплывающих рыб, а уж стая дельфинов, беспорядочно мечущаяся туда-сюда, и вовсе была как на ладони. — Чую, божественным вмешательством попахивает.

— Мама! Мама! Они идут! Я боюсь! — Тонкий детский голосок принадлежал одному из них. Маленькому. Самочке. Вернее девочке. Слов как таковых она не произносила, но почему-то ее поза и негромкое пощелкивание складывались в голове во вполне понятную речь.

— Тихо, милая, тихо, маленькая, все будет хорошо, мы справимся. — В голосе ее мамаши, напоминающей торпеду формой тела и серебристо-стальным цветом, уверенности не было. Только паника и страх. — Хозяйка вод нас защитит!

— Ой, что-то мне это не нравится, — вздохнул я, предчувствуя недоброе. — Сколько ни общался с морской богиней, ни разу от нее чего-нибудь доброго не видел.

— А я и не добрая. — Покровительница обнаружилась буквально под носом, причем с таким видом, будто была там уже давно. На этот раз она встретила меня в прикиде классической строгой учительницы из мечтаний старшеклассника, мучающегося половым созреванием. Черные лакированные туфли, чулки, юбка, заканчивающаяся намного выше середины бедер, костюм с вырезом едва ли не на всю грудь и очки. Ах да, в руке еще была указка, которая сейчас оказалась направлена на дельфинов, сбившихся в кучу, словно шпроты в банке. — Я просто есть. И помогаю своим верующим. Тогда, когда это отвечает моим интересам.

— Подожди, — мысль, внезапно ткнувшаяся в мою голову, была настолько дикой, что осознать ее удалось не сразу, — ты хочешь сказать, что эти дельфины тебе поклоняются? Они разумны?

Дрожащими от ужаса голосами необычные, но, должен признать, весьма приятные людскому глазу водные млекопитающие затянули гимн. И, судя по тому, что в нем упоминалась некто, называемая Безымянной хозяйкой всего, что течет, догадка оказалась верной.

— Да — на оба вопроса. Вот только не эти, — поправила меня покровительница. — Все! Ну, или почти все. Мы когда-то разделили с Отцом Времен сферы влияния. Он старается заполучить себе сушу и тех, кто там живет, а мне достаются морские обитатели, плюс некоторое количество верующих, ходящих по земле, которых тем не менее должно быть не больше, чем одна двадцатая часть от его паствы. Знаешь, он такой глупенький… До сих пор думает, что при заключении союза меня надул, и от того жутко стыдится своего недостойного поступка.

— А-а-а! — сбился с ритма песни один из дельфинов, оказавшийся самцом. — Они уже здесь! Я чую их! Бежать! Бежать! Надо бежать!

Метнувшийся вперед, словно снаряд, выпущенный из торпедного аппарата подводной лодки, он проплыл прямо сквозь меня, вызвав рефлекторный вскрик и попытку прикрыться руками. Вот только делать этого смысла не было. Вытянутое, обтекаемое тело весом, наверное, килограммов в сто, прошло через мое тело, будто было нематериальное.

— Ты здесь не лично, — пояснила богиня, с улыбкой наблюдая за моими попытками успокоиться и придать себе приличный вид. — Мог бы и догадаться, ведь сейчас спишь в лагере со своей новой подружкой под боком. Но все происходящее реально.

— Она же вроде по другую сторону костра засыпала, — припомнил я. — И потом, здесь, судя по солнцу, день.

— Другое полушарие, — развела руками небожительница. — А девушка замерзла и передумала быть гордой и неприступной. Воительница же без руки слишком воняет мазями, которыми пытается хоть как-то уменьшить количество прыщей у себя на морде.

— Нет! Помогите! Они схватили меня! — Отчаянный крик, в котором страх сменился паническим ужасом, достиг ушей, а потом вдруг резко перешел в визг боли и исчез. С той стороны, куда уплыл одинокий дельфин, запахло кровью.

— Под водой морским обитателям, как правило, слышно дальше, чем видно, — пояснила морская богиня ответ на мой невысказанный вопрос. — А ты сейчас воспринимаешь реальность примерно так же, как мой народ. Вернее, маленькая группка одного не самого большого народа. Скажу честно, в океанах живет куда больше разумных, чем топчет землю.

— Дельфины, — продолжал не верить я.

— Дельфины, — подтвердило божество, шагая в толще воды, словно по паркету и поглаживая плачущую сквозь гимн хвостатую девочку. — Киты. Кашалоты. Ну и, конечно, русалки. Не тратящие времени на такую глупость, как войны или собирание золота и красивых камней, называемых алмазами и рубинами. Не разводящие глубоких философских дискуссий. Простые и понятные. Возможно, даже немного примитивные. Но мне нравятся.

— Нас они не видят? — уточнил я, наблюдая, как маленький дельфинчик успокаивается и перестает хныкать.

— Разумеется, нет, — кивнула покровительница. — Хотя присмотрись, если не лень, к вон тому типчику, чья шкура от многочисленных шрамов изрядно посветлела. Он может кое-что и почувствовать. Вождь этого маленького племени и одновременно шаман. Ну и мой жрец по совместительству. Почти как ты.

Аура животного… впрочем, какого еще животного? Вполне разумного существа. Только без рук. И общающегося жестами и ультразвуком, действительно принадлежала волшебнику. Не слишком сильному, но вполне способному провернуть некоторое количество оккультных трюков. И в ней имелась отметина, один в один похожая на мою. Да и между глаз красовалось подозрительно узнаваемых очертаний темное пятно. Вот только его обладателю когда-то едва не сделали трепанацию черепа, и потому опознать в ней морскую звезду удалось бы лишь обладателю очень бурной фантазии. А может, это действительно просто потемневший сам по себе участок кожи, и сходство с татуировкой мне только кажется.

Внезапно дельфин, на которого морская богиня навела указку, разинул свою длинную узкую пасть, перед которой магическая энергия начала стягиваться в устойчивый водоворот. Бич священной воды пронзил морскую толщу и уперся во… что-то. Казалось, будто гигантская капля вдруг задергалась в агонии, бешено молотя во все стороны то ли щупальцами, то ли ложноножками, а потом растворилась в океане, оглашая окрестности пронзительным скрежетом и выпуская в воду литры бесцветной для глаз, но наполненной темной энергией, прекрасно различаемой аурным зрением крови.

— Что это? — удивился я, смотря вокруг. Практически моментально удалось выявить еще десятка два похожих созданий, медленно окружающих морских млекопитающих. Большая часть их находилась между дельфинами и поверхностью, очевидно, они хотели отрезать воздуходышащих от кислорода, без которого те рано или поздно утонут. С боков тоже находилось немало странных существ. А вот прижиматься к дну необычным верующим покровительницы никто не мешал. — Похоже на амебу-переростка. Вот только почему у нее аура, почти как у суккуб?

— А они демоны, — хмыкнула богиня, будто дирижируя своей указкой и обрисовывая ею непонятную фигуру вокруг мечущейся туда-сюда, но непрерывно поющей паствы. Вода немедленно уплотнилась и создала нечто вроде полусферического щита. Вовремя. Удлинившиеся конечности двух ближайших тварей метнулись к добыче. И кажется мне, достигни они живой плоти, получилось бы что-то плохое. — Морские. Не подчиняющиеся Сакраешу и имеющие с ним не больше общего, чем рыба с человеком. Их родные места находятся в глубинах, куда никогда не проникает свет и где властвуют силы, чуждые обычной жизни.

— Наши мольбы услышаны! — завопила еще одна дельфиниха, но торжество в ее голосе мгновенно сменилось болью и ужасом, когда едва видимое щупальце коснулось гладкой кожи. Несколько тварей расплющились по поверхности щита, дарованного божеством своим верующим и, кажется, слились в одну. Получившемуся монстру хватило сил, чтобы проделать в преграде дырку, через которую он немедленно запустил внутрь ловчую конечность. Там, где она дотронулась до живой плоти, мясо немедленно слезло с костей. Еще секунда, и ложноножка растеклась по всему туловищу хвостатой носительницы разума и окутала свою жертву коконом, немедленно начавшим переваривать добычу. Несколько секунд, животные крики ужаса со стороны сородичей несчастной — и на дно опускается скелет, потерявший девяносто процентов мяса. Лишь небольшие розовые и словно вылизанные ошметки чудом удержались кое-где на костях.

— Защитники! — скомандовал вождь-шаман, отрубая еще одним бичом священной воды протянутую за новой добычей конечность. — Призывайте защитников! Арр!

Через новую дыру в щите просунулось щупальце, мазнувшее главу племени по спине. Но аура мага смягчила повреждения, и в результате ее хозяин отделался всего лишь новым шрамом.

— Ладно, думаю, общую ситуацию ты понял, — решила морская богиня, и в точке, куда она ткнула указкой, вода раздвинулась в стороны, чтобы дать место идеально круглой арке, будто сотканной из сияющего света. Сквозь нее стало видно какой-то странный город. Улицы, площади, дома. А потом с той стороны самого настоящего портала в океан пролез здоровый детина. С молотом в руках.

— Старый знакомый, — узнал я пирата, убитого ледяными легионерами несколько месяцев назад.

— Он самый, — кивнула покровительница, наблюдая, как следом за ним следует еще десятка два людей. Впрочем, нет. Двое были явными эльфами, а один так вообще орк. Вся эта толпа народа, ничуть не смущаясь плещущейся вокруг воды, рванула вперед, замахиваясь на полупрозрачные кляксы разнообразными орудиями убийства. Командовало ими странное существо, напоминающее гибрид гнома и акулы-молота. Приземистое. Бородатое. Почти квадратное. С коротенькими ручками-ножками и зубастой пастью, чуть ли не свешивающейся по бокам широких плеч из-за двух выростов на щеках, продолжающих чуть ли не метровые губы. В руках топор едва ли не больше него размером, а на вполне нормальной, за исключением чудовищного рта, голове при помощи хитрой системы завязок крепится рогатый шлем. — Стать защитниками народов морей — такова судьба моих верующих из числа жителей поверхности после окончания их жизни. Что поделать, обитатели океанов — замечательные создания, но, как правило, не бойцы. Жаль. А то бы послала я вас, сухопутных, куда подальше.

Один из воинов, судя по разрезу глаз, выходец из царства Кин, распался на куски, когда его окутали и переварили ложноножки демонических амеб. Но тем не менее два коротких меча в его руках вращались пропеллерами до самого последнего мгновения, изнутри взрезая самую большую тварь, слившуюся из нескольких мелких. К сожалению, этого оказалось мало. Морской демон растворил в себе отважного азиата. Ни оружия, ни скелета не осталось. Впрочем, вряд ли он был материален. Скорее, передо мной было воплощение души, энергия, принявшая форму.

Схватка все же близилась к концу. Пришедшие по воле морской богини ее верные слуги уничтожали своих противников. Мечи рубили их на части, копья протыкали, стрелы застревали в прозрачных телах, выпуская в воду струйки фонящей тьмой крови. Гномо-акулий гибрид своего противника так и вовсе сжевал, запихивая еще слабо трепыхающуюся мерзость в глубь широко разинутой пасти топором, словно крупный пельмень вилкой. Численность противников была примерно равной, но качественный перевес, несомненно, принадлежал моим коллегам по религии.

— Закончили! — обрадовался варвар, расплющивая последнюю амебу в мутное облачко. — Все, можно идти назад! Быстрей, а то там все пиво выпьют! А Кьена помянуть надо. Хоть и хлюпик косоглазый был, но парень, каких поискать.

— Вот бочка ненасытная. — Некто в доспехах, скрывающих лицо и фигуру, толкнул его в бок, и я с удивлением понял, что это женщина. Как-то не заметил сразу, что примерно треть бойцов составляют представительницы прекрасного пола. Кстати, ни на оружии, ни на латах не было ни пятнышка ржавчины. Наверное, оно тоже не совсем материальное. — И куда в тебя лезет-то?

Воины удалились обратно в арку портала, обсуждая какие-то свои дела, и она немедленно закрылась за ними. Правда, удалось разглядеть, что дома странного города будто выточены из кораллов, а воздуха там нет. Только вода. Впрочем, не похоже, что жителей это как-то напрягало. Привыкли, наверное.

— А какова судьба погибшего? — осведомился я у покровительницы, присевшей над упавшим на дно дельфиньим скелетом. От него отделился отчетливо видимый в магическом зрении силуэт, очертаниями напоминающий это небольшое китообразное, и втянулся куда-то в указку.

— Та же самая, что и у любых нематериальных сущностей, подвергшихся развоплощению, — пожала плечами морская богиня. — Большая часть его души превратится в энергию, рассеявшуюся по миру, а остаток станет основой нового живого существа. Скорее всего какого-нибудь мелкого и слабого, вроде рыбки или мышки. Эти твари, приходящие из глубин, чтобы поохотиться на столь редкую в их родных краях добычу, уж слишком хорошо умеют жрать. Потому-то я и принимаю в число своих служителей лишь самых сильных личностей. Мне нужны надежные бойцы, не боящиеся рискнуть своим загробным существованием. Весьма комфортным, к слову. Хочешь посмотреть?

— Как-нибудь в другой раз, — непонятно почему отказался я. — А зачем ты мне это все показала?

— Да так, — сделала неопределенный жест покровительница. — Захотелось.

Глаза открылись. Светало. Ночь уходила, уступая место утру. Левая рука болела. Кассандра, действительно перетащившая свой лежак поближе ко мне, пристроила свою милую головку на чужом плече и все его отлежала. Какая же она все-таки красивая, если на лицо, обезображенное выжженным клеймом, не смотреть. И котенка чем-то напоминает, те тоже вечно спят в самых неожиданных местах и в жутко неудобных, по мнению окружающих, позах, с блаженным выражением мордочки. Жаль, что мы пока не нашли никаких палаток, а то можно было бы с утра пораньше и пошалить немного. Но, увы, их в лагере легионеров не оказалось, а шесть сотен свидетелей, часть из которых уже обязательно проснулась, в корне убивают все возможности разбудить подругу самым приятным способом.

— Эх, все-таки хорошо так лежать, — решил я, поудобнее устраиваясь под хранящим тепло тела одеялом.

— Угумс, — сонно подтвердила девушка, потягиваясь и умильно зевая. Вот черт! Потревожил все-таки. — Жаль, что продлится это недолго.

— Да, — со вздохом пришлось с ней согласиться. — Надо вставать. За этот день нам предстоит очень много пройти, чтобы миновать всех врагов и выйти в относительно безопасные земли. Ты уже придумала, что мы будем делать дальше?

— Есть идеи, — ответила Кассандра через полминуты, когда я уже было решил, что она снова задремала. — Герцог Кейрот. Один из немногих высших аристократов, не только недовольных регентом, но и не стесняющихся говорить правду. Он друг и родич моей семьи и поддерживал нас, даже когда стало ясно, что мы неминуемо проиграем. Единственный по-настоящему благородный сосед, еще до того злополучного суда поклявшийся жизнью и честью, что ни при каком исходе дела не возьмет ни пяди чужой земли. И в его владениях имеются две тысячи лучших на всю империю конных рейнджеров, оберегающих мир и покой во всех окрестных феодах.

— Это все равно меньше полного легиона, — заметил я.

— По количеству, — согласилась Кассандра. — Но в деле каждый из этих бойцов, исправно уничтожающих всевозможную нечисть и бандитов уже который год подряд, будет стоить пятерки простых солдат. Они за счет своих породистых коней и мастерства обращения с луком подавят любую пехоту, просто не приближаясь к ней на дистанцию броска дротика. Чтобы карманное войско герцога проиграло хотя бы трехкратно превосходящему противнику, тот должен сидеть за стенами крепости, где кавалерия волей-неволей уравнивается с простыми бойцами, и отбивать штурм за штурмом. К тому же он очень богат по любым меркам и сможет легко собрать и вооружить хоть десятитысячное ополчение. Нет, если Кейрот согласится помочь, то свои земли я отстою. И, думаю, даже расширю.

На этих словах Кассандра глубоко задумалась и спустя пару минут вывернулась из-под одеяла.

— Вставай! — Это была уже не девушка, общающаяся со своим парнем, а командир отряда из шести сотен головорезов, хлебнувших своей и чужой крови, обращающийся со своим магом. — Обойди десятников и проверь, нет ли дезертиров. А я пока распоряжусь насчет завтрака.

Беглецы нашлись. Пятеро. Ловить их было уже поздно, но, впрочем, оставшаяся масса войск вряд ли собирается кинуться по их следам. Там, где бродят в ночи вампиры и оборотни, безопаснее держаться группой. И еще одну потерю понес учебный легион в это утро. Старик-осведомитель, не раз поставлявший нам ценные слухи и сплетни, умер во сне. Судя по всему, своей смертью. Видимо, испытания и нервное напряжение подкосили профессионального нищего, не оставив дряхлому телу шансов, чтобы поправиться. Что ж, срок его пришел. Печально.

— Срочно к госпоже Кассандре! — От невеселых дум меня оторвала подбежавшая девушка, в глазах которой плескалась тревога. Имя ее я не помнил, но вот то, что она частенько исполняет для Сандры обязанности курьера благодаря умению едва ли не мгновенно перемещаться на короткие дистанции и малой пригодности к военному делу из-за чересчур хрупкого телосложения, знал. — Быстро! Немедленно!

— Что случилось? — вздохнул я, отворачиваясь от покойника, для которого уже начали копать могилу.

— Инквизиция! — В этом коротком слове были и страх, и подобострастность, и надежда. Девушку, спешившую вернуться обратно, я обогнал. К счастью, худшие подозрения не подтвердились. С женщинами, ставшими фактически командованием учебного легиона, действительно разговаривал неизвестно откуда взявшийся священник, одетый в рясу из грубого сукна, но носящий на шее цепочку с массивным золотым кругом (на который даже обычным зрением смотреть было больно), выставленным на всеобщее обозрение. Вот только был он один и, очевидно, казнить, допрашивать или загнать в тюрьму шесть сотен человек не мог. Судя по ауре, передо мной оказался обычный человек, а поддержкой покровителя он мог пользоваться лишь посредством артефакта.

— Чернокнижник? — покосился в мою голову служитель церкви и брезгливо поджал губы. Каким чудом мне удалось удержаться от ответа: «Приятно познакомиться», — просто не представляю. — Мне казалось, что вы вызвали сюда своего помощника по делам, где применяются чары. Вот уж не думал, что он окажется презренным гробокопателем. Да еще таким слабым.

— Из трех капелланов два являлись отъявленными мерзавцами, пытавшимися в неравном бою убить леди Мейр, после чего отправились на небеса отчитываться о своих прегрешениях, а последний исчез вместе с охраной, когда заключенных предоставили самим себе. Больше священников учебному легиону почему-то не предоставляли. — Вероятно, Сандра искренне считала, что ее слова подходят под понятие «дипломатия» и жутко бы удивилась, скажи ей кто-нибудь обратное. Хотя, может, на то и рассчитывала? Если священник начнет бучу, то она его просто прихлопнет и все, нет человека — нет проблемы. А судя по отчаянно хмурящейся Кассандре, новая проблема у нас если не уже появилась, так маячит где-то на горизонте. — Даже трупы приходилось хоронить самим без подобающих молитв и отпеваний. Хотелось бы узнать почему, если, по вашим словам, в паре дней пути от нас имелся целый монастырь?

— Разберемся, — устало вздохнул инквизитор, и я лишь сейчас заметил, как он вымотан. Под глазами без всякой косметики нарисовались мешки, щеки впали, будто после длительной голодовки, а в от природы темных волосах проклюнулась седина. При том что выглядел-то представитель внутренней безопасности церкви максимум лет на тридцать. — Во всем разберемся, даю слово церкви и инквизиции. Видимо, мы действительно слишком много грешили и чересчур вольно относились к своим обязанностям, раз Отец Времен дал нам столь суровое испытание.

— Кем будет подписана бумага, если мы поможем? — спросила Кассандра. — Простите, святой отец, но на слово я теперь уже никому не верю.

— Епископом Дионисием, — вздохнул инквизитор. — Он, разумеется, находится в столице, но, как только чернокнижники и создаваемые ими преграды будут устранены, сможет прибыть в обитель при помощи магов, состоящих на службе матери-церкви.

— Что ж, тогда решено, — кивнула Кассандра. — Слову заместителя главы инквизиции верить можно. Отдохните пока, святой отец, мы выступаем скоро, но моментально это сделать не получится.

— А в чем, собственно, дело, можно узнать? — осведомился я, отдышавшись после короткого забега.

Инквизитор не удостоил меня даже взглядом и ушел туда, где Изарио Айро громко созывал людей на утреннюю молитву. И между прочим, к нему действительно шли практически все, отложив ради этого дела даже завтрак!

— Буквально у нас под носом располагается монастырь, принадлежащий инквизиции, — ответила Кассандра, задумчиво смотря в спину церковнику. — Но не совсем обычный. По сути дела, это нечто вроде посольства, где слуги Отца Времен ведут дела с представителями тех, кто ему не поклоняется. Эльфы, орки, люди с других континентов или из царства Кин. Ну и прочее в том же духе. И сейчас это заведение осаждает довольно крупный отряд из демонов, еретиков и их слуг.

— Им требуется помощь, — сообразил я. — Но почему подобную службу не расположили в столице?

— Туда же не допускаются инаковерующие, — удивленно посмотрела на меня девушка. — Ты разве не знал?

— Ага. — Ситуация чуть-чуть прояснилась. Правда, остался вопрос, почему церковь, фактически государство внутри государства, расположила посольский комплекс в такой глуши, но уверен, ему тоже найдется какое-нибудь рациональное объяснение. Например, здесь очень удобно прятать трупы неудачливых дипломатов и сваливать все на разбойников. — Оставим на время в стороне техническую сторону проблемы, заключающуюся в том, что наши люди против тварей слабоваты, но остается еще один нюанс. Зачем им вообще помогать? Неужели монахи и их гости за стенами не отсидятся?

— Их там меньше пятидесяти, а осаждающих штук триста, — покачала головой Сандра. — И потом, это же все-таки монастырь, а не крепость! Пусть и принадлежащий инквизиции. Если бы не преимущество святой земли, всех защитников давно смяли бы, но они держатся. Пока. Колдуны проводят свои нечестивые ритуалы, убивая захваченных в деревнях крестьян, и стараются сломать оборону, рано или поздно у них получится.

— Инквизитор, чудом выбравшийся из обители через тайный ход, считает, что это произойдет сегодня к вечеру. — Клейменая аристократка вздохнула и с тоской посмотрела на меня. — Виктор, если мы прорвемся внутрь обители и поможем ее отстоять, то церковь проведет мою полную проверку на принадлежность к врагам Отца Времен, а также дарует солдатам отпущение грехов за совершенные ранее преступления и выдаст соответствующий документ! Запасов там вроде бы полно и осаду можно держать хоть полгода!

— И? — не понял я главного. — Зачем нам нужна подобная бумажка?

— Фактически это свидетельство, что все ее поступки, какими бы они ни были, нарушали лишь законы людей, — пояснила однорукая воительница. — То есть с ним ее уже нельзя будет ловить как пособницу еретиков. Или проклясть, подключив к этому делу святых магов. Не получится также натравить на наш отряд паладинов. Да и выжившие заключенные будут считаться искупившими свою вину кровью. Таким образом церковь обещает, что, как бы Кассандра и регент ни разбирались между собой, да хоть гражданскую войну устраивали, она останется в стороне. Данный вопрос будет уже вне сферы ее компетенции. Ну, если, конечно, никто не собирается разрушать храмы, приносить жертвы демонам или же поднимать налоги для служителей бога.

— Тогда нам этот документ, несомненно, жизненно необходим, — согласился с мутанткой я. — Вот только не колесуют ли по-быстрому церковники выживших после того, как учебный легион уничтожит тварей у монастыря? Если, конечно, нам это вообще удастся.

— Как ты можешь такое говорить! — возмутилась Кассандра.

— Легко. — Пожатие плечами, кажется, девушку просто взбесило. — Отправлять почти безоружных людей на убой под клинки натаскиваемых на кровь новобранцев им вера в Отца Времен ни капли не мешала. А насколько некоторые из них были виновны в приписываемых им преступлениях, ты по себе знаешь. Войдешь внутрь охраняемого периметра, объявят еретичкой и привет. Церкви вообще и инквизиции в частности большая благодарность от имени императора, выраженная в вознаграждении из денег регента, ну а тебе — царствие небесное. Может, правда, года через два и реабилитируют, признав, что погорячились, ошиблись, напутали, вот только, на мой взгляд, слабое это будет утешение.

— Мы выступаем! — непреклонно заявила Кассандра. — И мы поможем монастырю, нравится тебе это или нет! И вообще, во времена, когда силы зла ступили на землю, не стоит людям грызться друг с другом. Понимаю, конечно, что, с точки зрения потерявшего свою силу магистра темной магии, да к тому же ставшего слугой жестокой языческой богини, ничего страшного не происходит, но у меня есть долг перед родиной, честью и верой, который надо отдать!

— Зря ты так, — обиделся на девушку я. — Ладно, пойду готовить наши недоразумения, зовущиеся чародеями, к скорому бою. Но не говори потом, будто я тебя не предупреждал!

На то, чтобы накормить людей и довести до их сведения поставленную боевую задачу, ушло примерно полчаса. Спешили как могли, а потому уложились в самые короткие сроки, вообще возможные для шайки беглых заключенных. К идее прощения церковью всех грехов, что по законам Империи автоматически равнялось амнистии, народ отнесся с энтузиазмом, а приблизительное количество тварей, осаждающих монастырь, им никто не сообщил. Ну-ну. Интересно, сколькие из нас уцелеют при перевесе всего лишь два к одному? Есть, конечно, надежда на помощь осажденных инквизиторов, но она как-то не слишком велика. Хотя, может, я действительно мыслю предвзято? Понятное дело, не все церковники сволочи, но вот кто попадется сегодня? Впрочем, от сомнений сейчас толку не больше, чем от средств контрацепции, когда тест на беременность уже показал две полоски. Нравится мне эта затея или нет, все равно учебный легион идет прямым ходом по указанному аборигеном в рясе маршруту.

Первые признаки врага проявились примерно через три часа марша в виде пятерки оборотней, с наглым видом сидящих на дороге и пирующих чьими-то весьма основательно протухшими останками. Судя по стоящей у обочины телеге с нехитрым скарбом, твари вчера наткнулись на семейство спасающихся бегством, но оказавшихся недостаточно быстрыми крестьян. Возможно даже, кто-то из них сейчас хрумкал костями своих близких. Слишком уж быстро обращались люди в бараках, чтобы такую вероятность можно было исключить. Не уточнить ли у инквизитора, сейчас скрипящего зубами на все окрестности и прикидывающего, как бы половчее завалить тварей, которые находятся от отряда в шесть сотен беглых заключенных где-то на расстоянии полукилометра и даже не думают убегать.

— Я встречался раньше с оборотнями. — Хоть бы повернулся ко мне этот тип, что ли. Стоит в профиль, словно памятник, и внимания на идущего с ним в бой соратника обращает не больше. — И даже был хорошо отделан одним из них. Превращение же занимает много дней, так почему же эти твари сейчас обрастают шерстью, когтями и клыками едва ли не мгновенно?

— Черная магия. — Надо же, все-таки соизволил ответить. Говорит, правда, себе под нос, но ничего, не гордый, стерплю. — Некоторым колдунам ведомы способы ускорить действие проклятия во много раз. Только сложно это. Обычно.

— Ну, держитесь, блохастые. — Сандра целилась в группку монстров из своего чудовищного по размерам арбалета. Тренькнула спускаемая тетива, и короткий толстый болт, унесшийся вдаль, на излете тюкнул какого-то оборотня в ногу. Впрочем, это не помешало ему прекратить изображать из себя слепоглухонемого старого пса, удерживаемого на одном месте цепью, и с ревом, (приглушенным расстоянием), припустить по дороге куда-то вдаль ничуть не медленнее, чем оставшиеся целыми сородичи. — Вот демон! Не попала!

— Не богохульствуй! — сверкнул на нее глазами инквизитор. — Тем более что попала! Да я вообще думал, не достанем мы их, так и уйдут отродья бездны целыми.

— В голову не попала, — пояснила свое раздражение однорукая мутантка, передавая ручную баллисту одному из не обделенных силой заключенных, чтобы он снова ее зарядил. — А просто дырка в шкуре им не повредит. Болт-то не серебряный, а значит, рана уже ближе к вечеру зарастет.

Инквизитор промолчал. Странно. Он не знал об этом, что ли? Хотя с другой стороны, а с чего я взял, будто стоящий передо мной человек имеет отношение к силовым операциям церкви? Учитывая факт работы в посольстве, он вполне может оказаться простым писарем, которого послали за помощью из-за занятости всех остальных на обороне монастыря. Интересно только, как он вообще умудрился нас найти. Или свыше подсказали?

Мы шли по дороге, указанной священником, а в зоне видимости, но за пределами досягаемости самых дальнобойных луков и арбалетов начали скапливаться монстры. К четверке оборотней постепенно подтянулся еще десяток, затем к ним присоединилась парочка фигур, блестевших на солнце, словно куски льда, а апофеозом стал идущий следом за нами отряд нежити, числом где-то штук в сорок мертвяков, которыми управлял некто высокий в черном балахоне, разрисованном черепами.

— У меня такое чувство, что мы идем прямиком в ловушку, — поделился с Кассандрой своими подозрениями я. — Слушай, может, хоть ходячих трупов с хвоста стряхнуть попробуем? Они вряд ли смогут похвастаться особой быстротой.

— Бой не начнется раньше, чем учебный легион окажется в непосредственной близости от стен монастыря, — покачала она головой. — Колдуны вряд ли рискнут как прервать защиту, так и оставить себя без надежной охраны на случай контрвылазки. Скорость же нам снижать нельзя, если обитель будет захвачена, то мы лишь напрасно сунем голову в петлю. Впрочем, думаю, покойников и некроманта пугнуть действительно можно попробовать, много времени не потеряем.

Через пять минут бардака, связанного с относительно незаметной передачей указаний, из порядков внезапно остановившегося учебного легиона выбежали две сотни самых быстроногих заключенных и бросились назад по собственным следам, раскручивая над головой пращи. В рукопашный бой с живыми мертвецами, начавшими организованное отступление с весьма неплохой скоростью, решено было не лезть, но вот обстрелять их с безопасной дистанции стоило. В числе бегущих находилась большая часть наших чародейчиков, включая меня, способных хоть как-то прикрыть солдат от ответного удара мага смерти. Град камней, несущий скорее символическую угрозу, накрыл пытающуюся удрать группку покойников, но особого вреда не принес. Из-за большой дистанции стрелки использовали самые легкие снаряды, мелкую гальку, и нанести ими вред даже обычному человеку удалось бы лишь при очень удачном попадании.

Черный маг, невзирая на слабость угрозы, прикрыл себя завесой из тьмы, затянувшей его фигуру в непроницаемый для взгляда саван, а парочка трупов-телохранителей дополнительно защитила его, видимо, специально таскаемыми для этой цели башенными щитами и самими собой. Второй залп пращников принес столь же малый результат, как и первый. Ни один из врагов не упал, хотя некоторые от попаданий и пошатывались, а некромант со своими творениями все продолжал улепетывать. Правда, он ненадолго замедлился, чтобы метнуть какую-то дрянь, не видимую простым глазом, а различаемую лишь аурным зрением. К счастью, двигалась она прямолинейно и достаточно медленно, а потому чародеи успели просто убрать всех с траектории непонятного заклинания, в конечном счете улетевшего куда-то в ближайшие кусты и вызвавшего там массовое опадение листьев.

— Стоять! — скомандовал я остальным, усилив голос магией. — Все, больше ни шагу. И так уже далеко от основной массы войск отдалились. Оборотней видите? А ледяных легионеров? Не знаю, с какой скоростью они могут бегать за чересчур увлекшимися погоней идиотами, и на себе узнавать не хочу, а потому отступаем.

— Ну и чего ты добился? — спросила Кассандра, как только мы вернулись в строй.

— Хотя бы поднятия морального духа бойцов, — пожал плечами я. — Ничто так не вдохновляет солдат, как зрелище уносящего ноги врага. А то они ведь боятся демонов. Все.

— А что же еще прикажешь делать с ними, если не бояться, — удивилась девушка.

— Ну, в идеале порабощать, уничтожать и разбирать на ценные ингредиенты. — Меня пробил приступ ностальгии по утраченной силе. Будь она со мной, противник бы не ушел.

— Люди, которые действуют как нелюди, по природе своей ими и являются, — высказался инквизитор, возглавляющий колонну на правах проводника.

— Это ты к чему? — не понял я, но он промолчал, и лишь спустя пару минут до сознания дошло, что в общем-то было услышано нечто иное, как оскорбление. Сильно завуалированное. Сравнение с демонами. Хотя в принципе обычному темному магу стоит воспринимать подобное заявление как комплимент. В размышлениях об ответной подколке прошло минут пять, и лишь изощренное богохульство Сандры, заставившее всех услышавших его покраснеть как маков цвет, отвлекло от составления планов страшной мести, в частности: а не распить ли нам со святым отцом по рюмашечке в знак налаживания добрых отношений? Слабительное, собранное попавшей в учебный легион знахаркой, где-то было, а без противоядия обойдемся. Магу крови не столь уж и сложно остановить всасывание вредных веществ в собственном желудке, а потом просто их отрыгнуть в ближайших кустиках.

— Вот же ж… — неожиданно повторил не менее чем тридцатисекундный и крайне неприличный пассаж Сандры скромный слуга Отца Времен, приглядевшись к тому, на что она указывала. — Прости, господи, меня грешного.

Дорога в этом месте делала небольшой поворот, огибая клин деревьев, неизвестно с чего выметнутый ближайшим лесочком на открытую местность, а сразу за ним открывался шикарный вид. На расположенный примерно в полутора километрах монастырь. И тех, кто его штурмовали. Прямо сейчас! Время еще только-только подходило к полудню, но монстры и демоны уже лезли на невысокие стены обители, откуда их угощали стрелами и боевой магией, впрочем, без заметного эффекта. Во всяком случае, собравшаяся внизу толпа чудовищ не таяла на глазах. Но и внутрь ворваться не могла. Пока.

— Поспешим! — В голосе инквизитора слышалась паника. — Вперед, быстрее, пока братьев не смяли! Бегом! Ну же, ну же, не стойте на одном месте, остолопы! Прокляну!

— Хочешь быстрее, проси Отца Времен о помощи вообще и об ускорении учебного легиона в частности! — рявкнул на него я. — Пока мы дотуда доковыляем на пределе сил, у людей ноги отвалятся и их можно будет голыми руками брать, а ваш курятник три раза отвоевать успеют!

Сложно сказать, какой аргумент оказался более действенным, но священник немедленно плюхнулся в дорожную пыль на колени и заголосил какую-то молитвенную и малопонятную околесицу. Верещал парень так, словно его режут, одновременно тиская священный круг на шее до заметных невооруженным глазом промятых участков в мягком по сравнению с остальными металлами золоте и сбиваясь во время размашистых ударов лбом о землю. И ему немедленно ответили.

— Припекает! — сморщился от неприятных ощущений я, когда с небес на учебный легион излился поток золотого света, вызвавшего у преступников всех мастей и видов шквал восторженных охов и ахов. — Значит, действует. Чего встали, волчья сыть? Понеслись!

— Эй, я тут командую вообще-то, — возмутилась Кассандра и, выдав своему живому громкоговорителю подзатыльник для приведения того в рабочее состояние, начала отдавать приказы, которые люди выполняли немедленно и, как мне показалось, с каким-то нездоровым, фанатичным энтузиазмом.

— Ох, поляжем все, поляжем. — С небес на нас изливалось довольно болезненное для темного мага сияние, несмотря даже на тот факт, что инквизитор, таки рассадивший себе лоб и теперь мордой сам сравнимый с выкопавшимся из могилы мертвецом за счет размазавшейся по ней крови и грязи, прекратил молиться и теперь несся впереди всех, размахивая длинным прямым мечом. Может, ему и недоставало профессионализма, — а за время, не по своей воле проведенное в армии, где основное оружие клинковое, в этом вопросе мне разбираться научиться пришлось, — но каждый удар по воздуху проводился с пылом истинно верующего, увидевшего самого страшного врага своей религии. — Минуты через две, если скорость не снизится.

То ли войско из всякого сброда неслось как стрела, то ли сам мир крутился нам навстречу, а только расстояние до обители стремительно сокращалось, будто не идем мы, а бежим, причем стометровку и в соответствии со школьными нормативами. А там на одну десятую километра не желающим портить дневники трояками отводилось всего-то пятнадцать секунд. Стены монастыря стремительно приближались, а те, кто их осаждал, из безликой разноцветной массы стали превращаться в отдельные группки существ, постепенно обрастающих все более четко различаемыми деталями. Да и благодаря способностям к магии крови, неплохо обостряющей все чувства, жестокую схватку я видел гораздо лучше обычного человека.

К счастью, отнюдь не вздымающиеся к небесам укрепления оказались сложены из достаточно гладкого камня, чтобы по нему не смогли взобраться оборотни, а потому осаждающим пришлось действовать более традиционными методами. С поправками на магию, разумеется. Из земли в двух местах на расстоянии пяти метров друг от друга возвышались пандусы, по которым, прикрывая себя сверкающими щитами, лезли на стены ледяные легионеры. Вот только там их уже ждали и отнюдь не с хлебом и солью. Облаченные в режущий глаза свет фигуры, колотившие врагов самым разнообразным оружием и белоперыми крыльями, не могли быть не кем иным, как вестниками. Представителей местной разновидности ангелов оказалось всего пятеро, но даже такого невеликого числа стало достаточно, чтобы создать на проблемных участках обороны пробку, через которую враги перехлестнуть и реализовать свое численное превосходство просто не могли, а потому толпились на прекрасно простреливаемой позиции. Впрочем, в дистанционной дуэли, ведомой как обычным оружием, так и чарами, игра шла в обе стороны.

Защитники, укрывавшиеся за пусть и не слишком внушительными, но тем не менее имеющими место зубцами стен, могли выбирать себе едва ли не любую цель по своему вкусу. Демона. Колдуна. Оборотня. Живого мертвеца. Промахнуться по врагам, особенно из тех, что толпились на сотворенных явно при помощи заклинаний пандусах, было сложно. Собственно в этом-то и крылся секрет неподражаемой стойкости вестников. Больше половины демонов под градом стрел до них просто не доходили, падая вниз или оставаясь на насыпи и стремительно истаивая, будучи утыканными, как ежи. На моих глазах очередной солдат ледяного ада, в теле которого уже красовалась парочка коротких арбалетных болтов, получил в левую ногу дротик, прилетевший сбоку, и, не удержав равновесия на краю насыпи, свалился вниз. Впрочем, вряд ли это его убило. Во всяком случае, его собратья продолжали оставаться в строю и куда с более чудовищными на вид ранами.

Они брали свое числом и накрывали верхушку стены, уже местами похожую на спинку дикобраза из-за застрявших там стрел и копий, целым ливнем снарядов, надеясь зацепить высовывающихся из-за зубцов для удара защитников. Иногда получалось, несколько мертвых людей уже лежали, раскинув руки в стороны, словно сломанные манекены. А ведь большую-то часть наверняка оттаскивали в сторону, чтобы не мешали остальным. Если бы оборотни, составлявшие процентов семьдесят штурмующих, имели на вооружении, хоть что-нибудь, кроме когтей и зубов, обороняющимся уже пришел бы каюк, но, к счастью, изменившиеся под влиянием проклятия люди оказались для столь сложной деятельности недостаточно сообразительны. Обычным оружием пользовались лишь поднятые некромантами мертвецы, да и то не особо удачно. Нет, они, конечно, стреляли, вот только при этом, судя по результатам, не целились, а просто палили куда-то в сторону цели. Наверно, именно этим объяснялся частокол из дротиков, украшающий верхушку стены. По-моему, если бы у монахов и их гостей кончились свои боеприпасы, они бы без труда надергали оттуда еще тысчонку-другую снарядов. Кстати, а с какой силой их, интересно, кидают, раз оружие умудряется вонзиться в камень и даже висеть там? Может, наконечники зачарованы? Вот только чем может помочь такая их особенность, ума не приложу. Разве что не позволит во время битвы вытащить метательное копье из щита, куда оно попало. А может, все проще, и камень только внизу, а вся верхушка стены — дерево, только покрашенное под серый булыжник?

Намного большую опасность представляли колдуны и суккубы, выцеливавшие защитников с земли магией, преимущественно ледяной. Впрочем, за это они расплачивались тем, что большинство обитателей монастыря, не занятых выбиванием демонов с насыпей, старались попасть именно в них. Прямо на моих глазах высунувшийся в бойницу монах прицельно швырнул огненный шар в группку из парочки обольстительниц, метающих ввысь ледяные иглы, и чернокнижника, прикрывающего их от стрел каким-то блекло-серым и слегка переливающимся радугой маревом. В результате взрыва волшебник свалился от перенапряжения и был немедленно застрелен каким-то снайпером, а священник получил по морде острой сосулькой, раскровенившей ему щеку до кости, несмотря на возникшее вокруг слуги Отца Времен золотистое сияние магического щита.

— Правее! Правее! — внезапно заголосил инквизитор, отвлекая меня от идущей уже на расстоянии каких-то пятиста метров битвы. Он несся впереди всех и от возбуждения даже подпрыгивал на бегу. Кстати, а угрозу с тыла уже заметили, и большая часть оборотней, без особого толка рычащая на стены, где демоны с пандусов пытались одолеть вестников, постепенно разворачивалась мордами к более доступным, хоть пока и более далеким целям. Интересно, а кто и как ими управляет? Вот бы разрушить эту связь и полюбоваться на то, как монстрики разорвут сначала колдунов и демонов, а потом друг друга. — Туда, где у них лагерь! Нам надо разрушить алтарь Многоликой, чтобы в обитель из столицы смогли открыть портал!

— Да что ж ты молчал, паразит! — высказала мое мнение Сандра, видимо, вспомнившая молодость, когда ходила по океанам вместе с дедушкой своей воспитанницы. — Курс на частокол, макрель сухопутная! Сломаем капище, и паладины тут всех в пыль втопчут!

Надеюсь, воины света все же не будут утруждать себя тем, чтобы перебить еще и несколько сотен беглых каторжников, которым чего-то там обещала инквизиция. Кстати, а слона-то я и не приметил. Вернее, целого мамонта. В стороне от дороги стояло нечто, вероятно, являвшееся лагерем осаждавших. Ну, во всяком случае, вкопанные в землю колья там действительно имелись, вот только забор они не составляли, поскольку было их штук тридцать, не больше. И на каждом сидел человек. Мертвый. Лица казненных этим изуверским способом кривились в гримасах жутких страданий, а свежеобструганная древесина потемнела от впитавшейся в нее крови. А еще над этим лагерем шел снег. Нигде больше он не падал, а вот там был, выдавая место поклонения силам тьмы, в этом мире захапавшим себе еще и холод. Внутри магической метели копошились чьи-то фигурки. И кажется, они там кого-то приносили в жертву вот прямо сейчас.

Шесть сотен человек, полгода сражавшихся с регулярной армией крупнейшего государства округи, спешили к чернокнижникам как воплощение их профессионального кошмара — толпа обывателей, жаждущих устроить самосуд над пойманными колдунами. А сбоку к нам уже неслись оборотни. Много. Очень много. То ли инквизитор наврал о количестве осаждающих, то ли их за время его отсутствия стало больше благодаря полученному откуда-то подкреплению. Среди заключенных, которые находились к ним ближе всего, а потому лучше видели приближающуюся угрозу, началась паника. Практически все пытались отступить назад и спрятаться за чужими спинами. Проклятье! Если мы не сможем выставить стену из копий, монстры, каждый из которых по своей природе куда сильнее человека, нас просто растерзают!

— Строй! Строй! — надрывались Сандра и некоторые десятники с особо крепкими нервами. — Щитоносцы в первую линию! Кто видит идиота с длинным копьем в глубине рядов, бейте труса!

На нас налетел порыв ветра, пахнущего одновременно и морозом и тленом разложения. Свет, изливающийся с небес, исчез, а золотой круг на шее инквизитора вспыхнул и прожег ему одежду. И кожу под ней. А следом даже мясо. Когда со священника сорвали его символ веры, тот уже не дышал. Видимо, умер от болевого шока. Или от отката. Не знаю, каким именно образом не имеющие своего дара священники получают помощь свыше, но может, и они страдают тем или иным образом от этого бича магов?

К счастью, несмотря на возникшую суматоху, построение закончилась раньше, чем оборотни успели до нас добраться. Несколько дезертиров, побежавших в разные стороны, все же нашлось. Да уж, естественный отбор в действии. Окружившие нас монстры, скачущие вокруг выставленных в их стороны копий, словно гигантская стая обезьян, догнали и разорвали их в клочья. Самых везучих. Один весьма выдающийся по физическим параметрам быстроногий трус, вполне способный выступать на гоночных соревнованиях даже без машины, погиб куда более страшной смертью. На полном ходу он налетел на высунувшееся из земли лезвие и благодаря набранной инерции покатился дальше. Большая часть тела в одну сторону, а отрезанная нога в другую. Лагерь чернокнижников был вовсе не беззащитен, как казалось на первый взгляд. По его периметру из-под земли вставали трупы. Вооруженные. И было их не меньше сотни. А на своих кольях зашевелились казненные, и почему-то мне очень не понравилось фиолетовое свечение, вдруг окутавшее их тела.

— Как на учениях! Не стоим! Вперед! — подбадривали десятники, назначенные на эту должность Кассандрой или даже стихийно образовавшиеся, но не собирающиеся выступать против клейменой аристократки. — Копья втянуть, подождать, пока твари приблизятся, и колоть их! Колоть! У кого есть дротики, кидай так, чтобы шагах в десяти от строя падали! Их там много, не промахнетесь!

Все-таки некоторое подобие разума люди, превращенные в оборотней, сохранили. Кинься они грудью на острия, то первые бы погибли, но наш строй оказался бы проломлен, и завязалась бы мясорубка, дающая преимущество монстрам. Но поскольку твари по мере возможностей старались проскользнуть мимо оружия, мы получили возможность сражаться не сразу со всеми вместе, а лишь с теми, кто умудрялся все-таки приблизиться к щитам. Жидковатый град метательных копий, бросаемых задними рядами в прямом смысле слова наугад, тоже нет-нет да и собирал своих жертв. Сухие щелчки арбалетов извещали о том, что стрелки, ухитряющиеся найти бреши между головами своих товарищей по оружию, как могут уравнивают шансы, но, увы, их было слишком мало. А пращей в толпе не размахнешься.

— Алхимик! Брешь на северо-востоке! — скомандовала Кассандра. В нескольких местах монстрам действительно удалось растолкать копья или переломать их, и теперь когти и клыки спорили с короткими мечами, позаимствованными из уничтоженного лагеря легионеров. Возможно даже, что кто-то из бывших хозяев клинков был сражен своим же оружием. И теперь моя девушка пускала в ход свои самые лучшие и самые преданные кадры, чтобы не дать оборотням вгрызться слишком глубоко.

— Сандра! — раздалось за спиной. — То же самое на севере!

— Но… — попыталась заикнуться мутантка. Выражение ее лица увидеть уже не получилось, поскольку я проталкивался через нервничающих людей к тому месту, где кипел бой.

— Быстро! — скомандовала клейменая аристократка. — Только самоубийца будет покушаться на командующего во время боя, а если нас опрокинут, так и так не жить!

Пятая или четвертая спина, которую надо было обойти, завалилась назад, а за ней обнаружился оборотень с окровавленной пастью. Бич священной воды оторвал ему голову. И еще двум следующим за ним тварям. Резерв опустел на четверть. Практика показала, что вкладывать излишнюю силу в заклинание просто ни к чему. Существ из плоти и крови оно прекрасно уничтожает и на минимальной мощности.

— Куда пятитесь? — заорал я на окружавших меня солдат, пытающихся заслониться щитами и несмело тычущих из-за них кончиками коротких мечей, понятное дело, никуда не попадая. — Вперед! Не дайте им помешать соседним копьеносцам!

Пришлось потратиться на уничтожение еще двух чересчур настырных тварей, прежде чем струхнувшие люди опомнились и пошли вперед, закрывая своими телами пролом в стене щитов. Слава условным рефлексам, вбитым в них на тренировках, где такой поступок не оборачивается гибелью, а уклонение от него становится поводом для продолжительного и очень болезненного взыскания со стороны пострадавших (которые оказались таковыми по вине дрогнувших бойцов).

— Держать строй! — надрывала где-то рядом голос Сандра. Надеюсь, у однорукой воительницы тоже все получилось. Она хоть и не может похвастаться способностью столь же моментального уничтожения нескольких целей, зато будет сражаться без передышки целый день. А у меня уже всего половина магической силы от имеющегося в ауре энергетического запаса осталась!

Откуда-то из глубин строя выдвинулся плечистый детина с большим копьем и, встав со мной рядом, начал им тыкать над образовавшейся прорехой в выставленных вперед копьях. Почему он один?! Нужны же еще как минимум трое! Оборотни, без помех подходящие к щитам, просто вырывают их из рук бойцов, а потом перегрызают лишившимся защиты людям глотку!

Очередная тварь попыталась сбить с ног стоящего впереди человека, но бич священной воды, вонзившийся ей в грудь, вызвал взвизг боли, а ударивший по шее короткий меч солдата завершил дело. Правда, следующий монстр оказался более успешным и все-таки прикончил моего товарища по оружию. Пришлось потратиться и на него. А затем еще сразу на двоих, откинувших в сторону агонизирующий труп своего собрата. И лишь затем плечи солдат снова сомкнулись. Проклятье! Мне еще четверых пришлось навеки упокоить магией, чтобы не допустить нового прорыва внутрь строя! И я пуст! Пуст, как сухой колодец, остались лишь фокусы с жизненной энергией, но ее ведь тоже надолго не хватит!

К счастью, тут напор врага заметно ослаб, а затем и вовсе иссяк.

— Это что? — послышался хриплый шепот стоящего впереди счастливчика — в первом ряду, но все еще живой. — Они кончились?!

И столько радости было в этом голосе, что верилось ему сразу. Осторожно привстав на цыпочки и заглянув вперед через его плечо, понял: парень прав! Казавшиеся неисчислимыми оборотни кончились. Сотня, а может, и больше, тварей лежала на земле. Проткнутые копьями. С арбалетными болтами в мохнатых телах. Пробитые дротиками едва ли не насквозь. Часть еще дергалась, но, похоже, это была агония.

Уцелевшие откатывались туда, где стояли стянувшиеся в подобие строя покойники. И там, в лагере чернокнижников, сейчас творилось какое-то жуткое колдовство. Тела, посаженные на колья, сгорели в фиолетовом пламени, и оно, оторвавшись от своего жуткого источника, крутилось теперь в воздухе, образуя крайне подозрительного вида воронку. Уж не портал ли это, через который в любой момент могут полезть демоны?!

— Вперед, братья! — Крик сельского священника Изарио Айро, какими-то странными перипетиями судьбы оказавшегося со мной рядом, ввинтился в уши. — Если эта дрянь по нам шандарахнет, всем конец! Я ее в сторону не отведу, тут святой нужен, не меньше!

— Одну кандидатуру, вполне подходящую для этого, знаю, — побормотал я, проталкиваясь обратно к Кассандре. Сделать это оказалось не так-то просто, учебный легион, вернее то, что от него осталось, пошел вперед, намереваясь добраться до колдунов раньше, чем они нас уничтожат. Интересно, а сколько жизней забрали оборотни? Сотню? Две? Ну, хоть раненых после себя они оставили мало, уже плюс.

Воздух начал стремительно охлаждаться. Повинуясь неясному предчувствию, я шарахнулся в сторону. Вовремя. Прилетавшая непонятно откуда трехметровая сосулька, больше всего похожая на стрелу из крепостной баллисты, пробила четверых человек, прежде чем застрять в пятом. Кто же это у них там такими чарами пуляется, а?

— Виктор! — Кассандра бросилась мне навстречу. На щеке ее алела кровь, сочащаяся из длинной глубокой царапины. Кто и как смог до нее добраться? Ведь со всех сторон свои! — Ты можешь это остановить?

Рука ее показывала куда-то вверх и, проследив за ней, я обнаружил угрозу. В воздухе, на высоте примерно сорока метров, медленно формировался еще десяток подобных ледяных снарядов.

— Одну. — Решение далось мне нелегко. — В лучшем случае две. Но потом меня придется нести.

— Но та тварь говорила, будто ты великий волшебник! — вспомнила девушка. — Ну же, прошу! Ради меня! Помоги нам! Или учебный легион уничтожат! А без него земли и титул просто не вернуть!

— Я был им. — Отчаянная надежда на лице клейменой аристократки сменилась выражением жестокого разочарования. — Но сейчас не могу похвастаться и десятой частью тех сил, которые были раньше! Одна. Максимум две.

— Делай! — хлестнул приказ. — Нам надо уничтожить колдунов, пока они не уничтожили нас! Эх ты…

В глазах отвернувшейся девушки блестели слезы.

— Это добром не кончится, — вздохнул я, понимая, что сейчас из-за своего бессилия теряю вес в ее глазах, и создал из жизненной энергии сгустки. Целых три. В голове закружилось, но остатков сознания хватило, чтобы при помощи собственной воли дотянуться до сгустков холода и тьмы над головой. А затем сломать и разнести их только формирующуюся структуру на куски.

Боевая магия — вещь замечательная, но вот с дистанцией поражения у нее, как правило, не очень. Если создать действующую часть чар далеко, от них можно просто увернуться. Вставить самонаведение тоже по силам хорошему чародею, но тогда сложность возрастет на порядок. Бить по площадям — уходит слишком много сил. А потому, видимо, тот, кто оказался ответственен за создание этих сосулек, творил их в непосредственной близости от цели, но из-за разделяющей нас дистанции делал это довольно неспешно.

Ноги подкосились, и, наверное, я бы упал, но кто-то подхватил под локти и потащил. Мир по-прежнему вращался со скоростью пары сотен оборотов в минуту, рядом кто-то кричал, звенели мечи, но встать и поучаствовать возможности не было. Слишком много жизненной энергии потратил. Еще бы чуть-чуть, и вообще отключился. Сколько меня так транспортировали, представляю плохо, но, вот когда отпустили, почувствовал хорошо из-за крайне жесткого приземления на землю. Впрочем, кое-что положительное в нем все же было. Уронили-то прямо в кровь! И, похоже, какую-то необычную. Чужая жизненная энергия стала сама по себе ввинчиваться в ауру, заставляя кричать от боли, но проясняя сознание.

— Вот дрянь! — только и сказал я, восстав из теплой алой лужи и оглядывая окрестности. Похоже, свою выносливость все же переоценил и сознание потерял. Иначе как объяснить, что бой уже кипел в лагере, а жалкие остатки нежити, прикрывающей пяток плюющихся заклинаниями чернокнижников, окружили оборванные, местами дымящиеся и грязные, сами словно покойники, заключенные и теперь методично добивают. Волшебники били в упор огнем, молниями, льдом и какой-то еще гадостью, каждым ударом уничтожающей двух-трех человек, но в ответ заключенные, сейчас больше напоминающие впавших в ярость берсеркеров, рвались вперед и пытались проткнуть их копьями и мечами. Кто нес потерявшую ценность тушку главного колдуна учебного легиона, не знаю, но уронил ее он очень удачно. Прямиком в маленький бассейн, на дне которого плескалось немного крови. А вытекала она из нескольких десятков тел, прикованных к его стенкам. По большей части еще живых и взирающих на меня с самыми разнообразными гримасами. Некоторые даже сквозь кляпы мычали, стараясь привлечь к себе внимание. Видимо, мое падение помешало колдунам завершить какой-то крайне важный ритуал, требующий многочисленных жертв. Ну, вот и хорошо. Интересно, как они обработали вытекающую кровь, что она чуть ли не сама на ауру магов кидается? Да, впрочем, какая сейчас разница!

— Надеюсь, вы все соображаете адекватно обстановке, ребята? — обратился я к ним и тотчас же поправился: — И конечно же дамы. Так, как бы до вас дотянуться, чтобы обратно сигать не пришлось?

Лезть в драку не хотелось, несмотря на вливание заемной жизненной силы, голова все еще кружилась, а ноги подкашивались. Да и вообще, освободить узников, наверняка жаждущих расквитаться с обидчиками, сейчас было полезнее, чем лезть в драку самому. Оковы на первом же пленнике оказались хитрые, если судить по форме замочной скважины. Щепкой нипочем не откроешь. Да и руны на них какие-то подозрительные выбиты. А вот телекинезом попробовать можно, надеюсь только, что человек, потерявший энное количество крови, это не переживет.

На счет раз рана на руке ближайшего пленника закрылась, на счет два браслеты кандалов щелкнули и раскрылись, а на счет три выпавшее из них тело рухнуло в плескавшуюся внизу кровь. Откуда спустя пару секунд немедленно вылетело, громко ревя от боли, нечто, по смыслу, видимо, близкое к «Ну, я вам задам, уроды!», и метнулось к лежащему на землю трупу с обломанным копьем в руке. Остаток оружия немедленно перекочевал в руки мужчине, и он бросился в круговерть боя.

— Первый пошел, — резюмировал я и занялся вторым. В своеобразном бассейне оказалось целых девятнадцать источников алой жидкости, и когда я добрался до последней из них, то порядком вымотался. Кстати, как-то странно она на меня смотрит. Да и лицо вроде знакомее. Ушастое, одноглазое, блондинистое. А ведь я его уже видел, причем практически в такой же ситуации, только тогда его обладательница была распята на стене пиратами.

— Вот это встреча! — На мое лицо сама собой выползла улыбка. Так, как зовут эту эльфийку, одну из последних представительниц клана Солнечного Ветра? Знал же ведь! Но забыл. — Миледи, обстоятельства нашей встречи имеют тенденцию повторяться, вы не находите?

Кстати, а она ведь тогда плыла с посольством в Империю с какой-то исторической реликвией. Видно, именно сюда, к монахам и инквизиции. Вот только как в руки к чернокнижникам попала? Да уж, тесен мир! Кстати, а почему она такие рожи корчит? Я же вроде рану ей уже успел закрыть, да и освободить намереваюсь, а не насиловать.

— Сзади, дурак! — вырвался у перворожденной вопль отчаяния, стоило вытащить у нее изо рта кляп.

Обернуться уже не успел. В бок и правое плечо впилась жуткая боль. Чисто инстинктивно прыгнув вперед и влипнув в стенку бассейна рядом с прикованной девушкой, понял: ранен, и ранен серьезно.

— Давно не виделись, мерзавец, — позади меня обнаружился еще один старый знакомый, сжимающей в каждой руке по кривому кинжалу. Гларк. Но в каком виде! Или, может, все-таки она? У колдуна непонятно откуда появились длинные локоны, под одеждой набухли женские груди, а черты лица смягчились, но все равно наводили на мысли о неумелом столяре, вооруженном лишь топором. Чуть-чуть. Был он угрюмым мужиком, а стал отвратительным трансвеститом. — Из-за тебя я бездарно потратил кровь моей Многоликой госпожи, призванную обратить неверных в рабов ее воли, но теперь ты один, ранен, растратил магические силы, а значит, заплатишь за все!

— И чего все злодеи так любят позлорадствовать? — задал философский вопрос я, вкладывая последние крохи энергии в телекинез. Оковы эльфийки, прекрасно управляющейся с магией Света, щелкнули и раскрылись. Видимо, догадка была правильной, и именно руны на них мешали пленнице колдовать, потому что в следующую секунду то ли мужика, а то ли не очень будто разрезало лазером.

— Мэтр Алхимик, — меня, начавшего сползать вниз по стеночке, поддержали тонкие, но сильные ручки, — вы как?

— Не очень хорошо, — почти прошептал я, чувствуя, как сознание снова уплывает. — Кажется, клинок был отравлен. Или оба.

В себя пришел не знаю когда, но уже лежащим на кровати и, судя по стягивающим тело ощущениям, перебинтованным, словно мумия. Кажется, отравление имело какие-то нехорошие последствия для организма. Во всяком случае, веки упорно открываться не желали.

— Эта преступница должна быть подвергнута наказанию! — срывался на крик чей-то мужской голос. Судя по всему, его владелец находился очень близко к истерике.

— Все ранее совершенные прегрешения верная дочь церкви Кассандра искупила, защитив стены нашей обители от порождений тьмы. — В негромком баритоне чувствовалась непробиваемая уверенность своего обладателя. — Кстати, если она уберет свой меч от вашего паха, то, думаю, мы сможем проследовать в мой кабинет, где поговорим о сложившейся ситуации спокойно.

— Что происходит? — наконец-то удалось открыть глаз. Один. Я лежал в каком-то длинном, но узком чуланчике, укрытый одеялом под самый подбородок. И буквально в паре метров Кассандра прижимала к стене некоего типа в кольчуге весьма оригинальным образом. А именно заставляя балансировать его на цыпочках, чтобы не опуститься промежностью, пусть и прикрытой штанами, на лезвие своего меча. А за всем этим с доброй отеческой улыбкой наблюдал некто в рясе, на чью ауру смотреть оказалось очень больно.

— У меня же приказ регента! — едва ли не прохныкал мужик, с ужасом глядя вниз. Показалось или оружие немного приподнялось?

— Сожалею, — развел руками монах. — Но инквизиция с древности обладает экстерриториальностью даже для посланников самого императора. А потому как только люди этой уважаемой леди поправятся, они будут вольны двигаться туда, куда захотят. Нет, ну правда, отпустите уже его! Все равно он только с двумя десятками человек приехал и глупости делать не решится.

— Хорошо, — немного поколебалась девушка, убирая оружие. — Наверное, нам действительно лучше пройти в ваш кабинет, святой отец. Виктор, успокойся, мы победили. Об остальном поговорим позже.

И все трое вышли. Но в одиночестве я не остался. Стоило лишь двери хлопнуть, как в помещении появились новые действующие лица.

— Ну что? — Возникшая из воздуха морская богиня хлопнула меня прямо по раненому плечу, вызвав вырвавшийся сквозь зубы стон боли. — Выиграла я пари? Он за пределами Империи и обладает могуществом, сравнимым с тем, которое имел раньше. Или ты считаешь, будто сильнейший волшебник группировки людей, навалявших последователям Многоликой, имеющей право отдавать им приказы, это слишком мало?

— Дос-та-точ-но! — Признание архидемон Окреш, непонятным образом очутившийся в монастыре Отца Времен, а куда-то еще перетащить меня просто не могли, выдавил из себя буквально по капле и с видимым усилием. — Ты выиграла эту часть пари, Безымянная! Но на оставшихся двух я отыграюсь!

— Все может быть, — кивнула покровительница. — А теперь пришла пора расплачиваться. А тебе, Алхимик, спать! И проснуться здоровым.

Веки закрылись сами собой. А открылись снова лишь после того, как кто-то начал трясти меня за плечо. Оказалось, Кассандра.

— Бредил, что ли? — мысленно удивился я, проверяя резерв своей ауры. Проклятье! Он остался все таким же крохотным! Ну точно галлюцинации видел, а не архидемона с богиней, заглянувших на территорию, подконтрольную Отцу Времен. Вот только почему тогда ничего не болит?

— Ты уже пришел в себя? — уточнила с сомнением девушка.

— Угу. — Тело и душа здоровы. Абсолютно. Или бред продолжается, и маг крови не может просканировать сам себя. — Слушай, а кто…

— Помолчи! — перебила меня аристократка, потирая лоб. Как я с удивлением понял, клейма на нем уже не было. — Лежи и слушай, ты еще слаб после ранения, но нам надо поговорить, и дальше откладывать уже нельзя. В общем, мы расстаемся.

— Что? — Смысл ее слов дошел до меня не сразу. — Но почему?

— Ты хороший человек, — улыбнулась Кассандра. — Для язычника, не верующего в Отца Времен, и темного мага вдобавок так вообще замечательный. Будь я свободна от обязательств перед родом, возможно… Да нет. Все равно вряд ли. В моих жилах течет императорская кровь, и спутник жизни или даже любовник должен ей соответствовать.

— А я значит, больше ни на что не гожусь, после того как ты получила прощение из рук церкви? — Обида взыграла в душе, словно проснувшийся вулкан.

— Будь ты только другом, мы смогли бы общаться дальше, как начальник и подчиненный — вздохнула девушка. — Но для того, чтобы получить обратно владения рода, придется пойти на политический брак. Герцог Кейрот. Помнишь, говорили о нем? Вот только тебе неизвестно, что он однажды уже делал мне предложение. Тогда можно было отказаться, поскольку он, откровенно говоря, не красавец, да и старше на сорок лет, но сейчас же… выбора нет. Я уже связалась с ним при помощи магов и выяснила, что он все еще желает заключить этот брак. Прости. И если сможешь, пойми.

ЭПИЛОГ

Молодой отвергнутый темный маг сидел и тупо смотрел в закрытую дверь, через которую вышла его девушка.

— На душе погано, — охарактеризовал собственное состояние он. — Меня бросили. Обидно. Дура титулованная. Ей же хуже будет, карьеристке несчастной. Да что такое, ё-мое?! Уже со второй девушкой этого мира облом! Ладно, хоть живая осталась… Та-ак! А не приложила ли здесь руку та же личность, с которой начались все эти неприятности?

— Сидим? Грустим? Меня обвиняем? — Морская богиня обнаружилась сидящей на сундуке и грызущей собственный ноготь. Впрочем, занятый рот небожительнице неким мистическим образом общаться не мешал совершенно. — Напрасно. Могу поклясться всей своей силой, что девочка сама пришла к такому решению, без малейшего влияния извне. Кстати, а у меня для тебя сюрприз! Поскольку ты первым прошел свое испытание, тебе полагается особо крупная награда! Согласен ли ты принять ее?

— А есть выбор? — заинтересовался волшебник. — И кстати, в чем же она заключается и где подвох?

— Тут все сложно, — почесала в затылке его покровительница. — Начнем, пожалуй, с последнего. Ты уже заметил, что магия крови стала даваться намного легче за счет того, что жизненная энергия стала более пластична?

— Да, конечно, — кивнул парень. — Должен сказать, это здорово меня выручало последнее время.

— Так вот, — доверительно поделилась его покровительница, — был бы на твоем месте более опытный чародей, внимательно изучивший теорию подобных оккультных практик, так он бы уже выл от ужаса и бился головой о стены. Потому-то и используют они жертв везде, где можно и нельзя, поскольку собственная аура колдующего может измениться. Утратить сопротивление. И как следствие повысить расход жизненных сил. В единичных случаях даже почти полная потеря их не особо страшна, но при постоянном оттоке итог фатален и скоротечен. Лечению, кроме божественного, данная проблема в принципе не поддается.

— То есть, — маг сглотнул, — я умираю?!

— Еще нет, — покачала головой небожительница. — За счет молодости и крепкого здоровья некоторое время протянешь, если полностью откажешься от любой магии, чтобы не напрягать ауру. Лет десять. А вот если примешь законно полученный выигрыш, то эта проблема перед тобой стоять не будет. Но в чем он, пока не скажу. Правда, есть один нюанс. Я тебе не нравлюсь, и это факт, впрочем, меня текущее положение дел вполне устраивает. Вот только если сейчас ты хоть и являешься жрецом, но все же можешь расторгнуть связывающие нас узы. Да, это будет нелегко, но шансы освободиться, хотя бы через смерть, имеются. Потом же их не будет. Или верная служба, или развоплощение. Одно из двух.

— Будто есть выбор, — вздохнул парень, мрачнея, как грозовая туча. — Черт с тобой. А лучше архидемон. Голодный и злой. Согласен.

— Ну, будем надеяться, о своем решении сожалеть ты будешь не слишком долго, — улыбнулось божество с явным предвкушением во взоре. — За то, что позволил мне выиграть пари с Окрешем, прими же заслуженный дар, а именно кирасу и штаны! Носи их с гордостью. Особенно последние.

Об пол брякнулись ржавые рыцарские латы. С них кусками отслаивалась жирная, липкая грязь.

— По-моему, при ударе в корпусе брони появилась новая трещина, — меланхолично отметил юный волшебник и лишь потом пелена апатии, в которую погрузился его разум, рассыпалась на куски под потоком яростного гнева. — И все?! Вот за этот вот металлолом я мерз, страдал, голодал и дрался голыми руками с демонами?!

— Ой, не то, ошибочка вышла, — хмыкнула морская богиня, и чародея неведомой силой долбануло в грудь так, что в глазах его мгновенно потемнело, а тело отправилось в полет и удивительно долго не приземлялось.

«Меня по кругу в комнатушке носит, что ли?» — подумал темный маг, с трудом перебарывая нахлынувшую тошноту.

Но наконец-то жесткая поверхность, как понадеялся парень, хотя бы пол, а не потолок или стена, повстречалась с его ногами животом и грудью, после чего жрец обожающей садистские шуточки небожительницы остался лежать и беззвучно ругаться. У чародея болело и тело, и аура, а в ничего не видящих глазах застыл вопрос: «За что она меня так?» На более громкие выражения своего протеста волшебнику не хватало выдавленного ударом из легких воздуха. К тому же ему очень неприятно впивались в пузо некие неопознанные объекты неправильной формы.

Но все кончается, и зрение мага наконец-то пришло в норму. Он лежал на каком-то пляже, и предметы, впивающиеся в тело, оказались галькой. В воздухе кружила странно крупная мошкара, откуда-то доносились крики чаек, но самих их видно не было. А прямо перед носом морская богиня запускала блинчики, считая, сколько раз брошенный ею камешек подпрыгнет, отталкиваясь от поверхности воды, прежде чем канет в море. Вот только рост ее составлял сантиметров десять, не больше.

— Интересно, с чего ей приспичило поиграть в лилипутку? — подумал волшебник и попытался пошевелиться. Безрезультатно. В тело ему будто вместо крови свинец залили.

— Очнулся, болезный? — перевела на него свой взгляд хозяйка океанов и запустила очередным камешком своему слуге прямо в нос. Был бы он побольше, жрецу было бы больно, а так он просто чихнул, сдув облачко мельтешившей перед носом мошкары куда-то в сторону. Невидимые чайки резко усилили гвалт, видимо, звук их напугал. — Долго в себя приходишь. Третьи сутки пошли.

— Что?! — Голос прозвучал как-то глухо и непривычно, попытка встать успеха не принесла, тело не двигалось, будто парализованный червяк. — Но меня же уже потерять успели!

Попытки утвердиться на ногах провалились. Но зато парню удалось ощутить где-то под грудью свои руки, на которые он, кажется, опирался. Правда, получилось это плохо, складывалось ощущение, будто они вдруг резко укоротились раза в два, заодно потеряв способность сжиматься и разжиматься.

«Впрочем, чего я особо беспокоюсь, — решил про себя чародей. — Пусть. Все равно я там больше не нужен».

— Вот-вот, — прочла его мысли покровительница. — Лучше здесь полежи, награду осваивай.

— Какую? — устало вздохнул волшебник и попытался поудобнее устроить голову на гальке, с которой встать пока не получалось. Но и это начинание пошло крахом. Что-то парню мешало. Какая-то аномалия в районе подбородка, не дающая дотронуться до земли, но тем не менее не ощущаемая посторонним предметом. — Частичный паралич? Может, лучше все-таки вернемся к первоначальному варианту? Уверен, те штаны, если хорошенько почистить, все-таки можно будет толкнуть старьевщику за пару медяков.

— Нет, — хмыкнуло божество. — Переход на новую веху своего развития. Ты теперь морской хранитель! Это, если не догадался, более высокая ступень моих слуг, чем рядовой защитник.

— Подожди, — насупился маг. — Если я правильно понимаю, то хранителями ты называешь некое подобие ангелов собственного производства?

— В точку, — кивнула хозяйка морей. — Ты теперь не просто кучка мяса с прицепленной к ней бессмертной душой, а могучее существо, вполне способное обойтись и без материального тела. Приведенная тобой аналогия, правда, не совсем уместна, поскольку у хранителей имеется практически ничем не ограниченная свобода воли и очень широкая автономность, тут более подходит слово «джинн». Такие, как ты, теоретически даже могут на меня напасть и уничтожить. При значительном численном перевесе.

— Как-то не чувствую себя способным строить дворцы и рушить города, — тяжело вздохнул волшебник. — Хотя, думаю, ощущения совпадают с теми, которые можно испытать, если провести пару тысяч лет в бутылке. Или лампе. Кстати, а при чем тут штаны с кирасой?

— Ну, объяснить сложно, — почесала в затылке его покровительница. — Начнем пожалуй, с того момента, что Окреш, со своей стороны, ставил знак лорда на смерть каждого из вашей троицы. Ты вообще знаешь, что это такое?

— Нет, — честно сознался чародей.

— Если не углубляться в метафизику, — задумалась богиня, — то созданная богом или демоном структура из собственной энергии, способная перейти к другому обладателю. То есть нечто вроде того, чем наделяются жрецы, но во много раз лучше и сильнее. Получивший знак становится, ну можно сказать, личной гвардией бога. Вассалом. Лордом при своем повелителе. У хозяев Ледяного Провала он традиционно имеет вид комплекта доспехов. И один такой я уже выиграла, после чего часть его переработала и передала тебе. Если остальные двое тоже уцелеют, они получат оставшееся от первого знака. Ну а нет, придется мне удовольствоваться уже имеющимся.

— Но ты в любом случае получишь прибыль, — заключил чародей. — Кстати, а откуда у Окреша такие сокровища? Его же вроде как в черном теле держат и усиливаться самому, а не то чтобы кого-нибудь там усиливать, просто не дают.

— А это наследство от его погибшего папочки, — хмыкнула богиня. — Тот на брата напал, когда собрал около полусотни лордов под своим началом и решил, что теперь-то уж точно победит. Вот от них-то знаки и остались. Никто, кроме малыша-архидемона, к которому власть над ними перешла по праву родства, распоряжаться уже сформированными структурами не может, а он не соглашается передавать их остальным владыкам Тьмы, несмотря ни на какие пытки. Но вот на кон поставить их рискнул. Видно, очень уж хотел выиграть и получить немного силы воды, которую у него не смогли бы забрать.

— Сколько же лордов у самого Сакраеша? — заинтересовался против воли волшебник, прекратив бесплодные попытки подняться на ноги.

— Как ни странно, всего один, — пожала плечами хозяйка океанов. — Бейл Жестокий. Да и тот был взят им после победы над братом, свиту которого Сакраеш перебил в одиночку. Да уж, силен, паразит. И драться умеет. По идее, на обычного бога в прямом бою двух десятков за глаза бы хватило.

— Запомним, — пробормотал себе под нос волшебник, чем вызвал у покровительницы усмешку.

— Расслабься, малыш, — хмыкнула она. — Даже несмотря на полученную силу, тебе все равно не светит встать вровень с настоящими лордами.

— Это почему еще? — удивился чародей. — Слишком слаб из-за того, что получил знак не полностью?

— Да нет, как раз грубой мощи-то хватит, — пожала плечами богиня. — Полностью раскрыть свои способности можно двумя путями. Но ты недостаточно упорен и усидчив, чтобы погрузиться в формулы, расчеты и таблицы, при помощи которых архимаги получают свое могущество. А изначальная склонность к сотворению волшебства, когда чаруешь как дышишь, это талант. И его у одного чересчур амбициозного хранителя по прозвищу Алхимик просто нет. С пламенем подлинного чародейства в жилах надо родиться, приобрести его невозможно никакими способами.

— Ну и зачем тебе такой недоделанный лорд? — В голосе мага слышалась с трудом сдерживаемая злость.

— Очень просто, — хмыкнула богиня. — Ты не способен подняться выше, но будешь отлично справляться с тем, чтобы охранять мои владения. За счет полученной тобой из разных источников силы, из которой тьму не вытравить уже никакими методами, демонам глубин уничтожить подобного врага, в немалой степени родственного им, но куда более сильного, чем рядовые твари, будет очень сложно. В общем, в итоге, после небольшого манипулирования смертными и бессмертными, у меня получилась идеальная сторожевая собачка.

Этого эпитета волшебник не выдержал. Он взревел от ярости и, изогнув непослушное тело, словно червяк, рывком приблизился к медленно отступающей назад покровительнице. Затем еще раз. И еще. А потом замер.

— Что с моими ногами? — В его голосе появился испуг. — Они будто превратились в хвост! Только ступни торчат в разные стороны и почему-то не двигаются!

— Ты еще не понял? — расхохоталась небожительница, крохотная по сравнению с надвинувшимся на нее чародеем, но неизмеримо могущественная. На руку ей села одна из мушек. — Присмотрись!

Волшебник послушался. И с удивлением узнал в маленькой черной точке, едва видимой глазом, миниатюрную чайку. Или птица все-таки была обычных размеров, а он вырос?

— Каждый хранитель получает вместе со своей должностью второе обличье, — пояснила ему богиня. — Прототипом его, понятное дело, служит одно из морских существ. Чем больше сил, тем оно крупнее. А ты уж у меня одним из самых могучих получился. Ну как, уже понял, кем стал?

— Эта штука у меня под подбородком, — голос чародея напоминал рычание, — это ведь клыки, да?

— Именно! — усмехнулась хозяйка океанов. — Правда, некоторые их еще называют бивнями! До встречи, Алхимик. Я приду, когда ты сумеешь вернуть себе человеческое обличье. Интересно, года хватит?

И богиня, весело хохоча, пошла вдоль кромки волн, а за спиной ее ярился, круша прибрежные скалы, титанический морж-оборотень.

Content

Владимир Мясоедов
ПЛАМЯ ПОДЛИННОГО ЧАРОДЕЙСТВА

ПРОЛОГ

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12

ГЛАВА 13

ЭПИЛОГ