Ронда Гарднер

Свадьба белой ночью

Лана Тэннер — Софи Бланше

«Милая Софи!

Я благодарна тебе за сам факт нашей с тобой переписки. Когда я застываю с пером в руке над чистым листом бумаги, то переживаю редкие минуты напряжения мысли, желания неторопливо оценить себя, свою жизнь, суть вынужденных поступков и результат не принятых, а как бы свалившихся на меня решений.

Мы все торопимся, экономя даже на минутах телефонных бесед. Ну много ли я узнала о тебе из последнего нашего суматошного разговора! Где была. Куда собираешься. Кто из знакомых встретился. А о тебе, твоем житье, душевном настрое — ничего. И вдруг — письмо из Парижа! Моя Софи из-за океана мне приказывает — стоп! Я поделилась собой, теперь — твоя, Лана Тэннер, очередь.

Моя так моя.

Софи! Ты говоришь, что намерена начать новую жизнь. Хочешь зачеркнуть прошлое и, выдрав из тетради измаранную ошибками и поправками страницу, свежий лист заполнить аккуратным красивым почерком, не допуская помарок. Я правильно тебя поняла? Придется огорчить тебя, сказав: так не бывает, дорогая! Сегодняшний почерк хранит в себе те линеечки и старательные загогулинки, которые мы писали, когда были малыми детьми. Ошибки, которые портят лист, — не они ли научили нас по мере сил обходиться без них?

Но даже не в этом суть. Само решение — мол, с девяти утра седьмого сентября я начинаю новую жизнь, поверь мне, самообман. Многое ли зависит от нас самих в выполнении подобной установки на обновление?

В отличие от тебя, — даже, скажем, в категорической противоположности наших житейских установок, — я не хотела бы ничего менять в своей прежней жизни (не самой, как ты знаешь, счастливой). Желала остановить все мгновения, часы, недели, годы, только бы все оставалось по-прежнему. И что же? Все разлетелось вдрызг! Без моего, заметь, участия. Так что не гневи Бога, благодари его за каждый дарованный день, прислушивайся к голосу Провидения, не пытаясь заглушить этот голос командами самой себе.

Вряд ли можно меня упрекнуть: дескать, я не ценила того, что окружало меня в прошлом. Мама со своей любовью и самоотверженностью. Папа с талантом великого музыканта, реализованным в самой малой степени. И я со своим балетом. Мне было отпущено совсем немного времени, чтобы состояться как балерина. Согласись, время не было потрачено зря. Но мама умерла. Великий музыкант перестал быть музыкантом. Балерины нет. Я не принимала решения начать новую жизнь. Это новая жизнь принимает решение взять меня в свой оборот.

Ах, как было бы прекрасно ту, исписанную уже, тетрадку, начать заново… Что бы я вписала туда? Друзей, которых у меня по сути не было из-за частых переездов с родителями. Странно, как еще тебя я не „растеряла“? Ты так нужна мне уже хотя бы тем, что учишь меня самоанализу. Когда я пишу вот эти строчки, я гораздо умнее самой себя…

Тебе кажется, что я ною? Не думай так. Единственно, чего я не хочу, — принимать решений. Я нужна отцу. Без меня он просто пропадет. Я нужна тем малышам, которые уже бредят балетом, и мне доверено воплотить их мечты в жизнь. И надеюсь, нужна тебе, хотя бы вполовину того, насколько нужна мне ты…

Потери, которые пришлось мне пережить, очень горьки. Говорят — время лечит. Когда другого лекарства нет, приходится уповать на это. Но не пойму, как время способно вылечить меня от главной сладостной болезни всей моей жизни — от балета. Пойми, дорогая, балерина это не ремесло, даже не творчество, не профессия. Это состояние души. Это жизнь. Лечить жизнь временем? То есть поеданием самой жизни?

Вот сейчас, согласна с тобой, я ною. Поэтому обуздываю свою излишне расписавшуюся ручку. Обзор состояния моей души закончен.

Остается продублировать телефонную сумятицу вопросов.

Ты спрашиваешь, что делаю, что собираюсь делать? — Отвечено.

Каково мое душевное состояние? — Отвечено.

Что с папой? — Вскользь отвечено.

Что с Филиппом Баком? То же, что было на момент прошлого письма. Доволен жизнью. Танцует, собирая аплодисменты, цветы, охи и ахи поклонниц. Меня держит в резерве, считая, видимо, что рано или поздно, как только мистер Бак возжелает — мисс Тэннер будет принадлежать ему. Отвечено? Тебе — да. И ему тоже отвечено, но разве столь знаменитый танцовщик может поверить, что кто-то способен не подпасть под его чары?

И не уговаривай, Софи. Никогда твоя Лана не свяжет свою жизнь с этой бабочкой, порхающей с цветка на цветок.

Передавай приветы всем нашим общим знакомым. Поцелуй от меня свою маму. Жду твоего письма и уже начинаю тосковать по желанию поковыряться в собственной душе. Умные мысли на сегодня исчерпаны, перехожу к каждодневным глупостям жизни.

Целую.

Твоя Лана».

1

Лана Тэннер запечатала письмо парижской подруге, отложила его на край стола и сидела, не отводя глаз от конверта, преодолевая искушение еще добавить несколько очень личных строк. Ну да пусть идет новый виток жизни, напрашиваясь на пересказ в следующем письме.

Телефонный звонок оборвал поток мыслей. Звонил отец. Далекий голос невнятной скороговоркой тщился что-то сообщить. Что-то из ряда вон важное.

— Папа, ничего не понимаю. У тебя все в порядке? Говори медленней… Что? Мне послышалась глупость какая-то… Что ты сделал? Женился?!

Лана сжимала в руке телефонную трубку, не в силах поверить в услышанное. От отца можно было всякого ожидать, но чтобы женился?

А голос, нервный, смущенный, твердил свое. Брак по любви. Церковная церемония состоялась.

— Лана, дорогая, конечно, Доминик гораздо моложе. Она так мила, она тебе понравится, вот увидишь. Ты полюбишь ее…

Лана долго находилась в оцепенении, а когда пришла в себя, вместо голоса отца услышала короткие гудки. Она положила трубку и в ужасе обхватила голову руками.

— Во что он впутался на этот раз? — вслух простонала Лана.

Каждый раз в тот момент, когда она теряла бдительность, позволяя себе расслабиться, Уильям Тэннер впутывался в очередную неприятность. Так продолжалось долгие годы, а если быть до конца честной, всю ее, Ланы, сознательную жизнь. Порой казалось, что дочь куда взрослее отца. Нередко бывало так, что она отменяла поездку в балетную студию, чтобы лишний раз проконтролировать отца: во что одет, ел ли, не забыл ли, что сегодня репетиция, а позже очень важная встреча. А вернется, бывало, домой, чтобы проследить за этим взрослым ребенком, его, оказывается, нет. Где пропадает? Помнит ли о концерте? Вечная неизбывная нервотрепка.

Женился, значит, мистер Тэннер… Его право! Что ж, в любом случае, это меня уже не касается, решила Лана, распрямляя спину. Что изменится, если она впадет в бешенство? Уж отца-то точно не изменить. Человеку за шестьдесят, а он себя все время ощущает юношей, едва входящим во взрослую жизнь.

Но чтобы жениться?! Отец ничего не говорил об этом, даже не намекал, что где-то отыскалась избранница его сердца. Что могло произойти за те несколько дней, пока она была в Пайктоне?

Лана открыла блокнот, куда заносила, не доверяя своей памяти, расписание всех своих встреч и список неотложных дел. Попытаемся восстановить в памяти события прошедшей недели. Посмотрим… В четверг вечером мы с папой ходили в концерт. Потом, в пятницу, я уехала на балетный конкурс.

Она разговаривала с ним по телефону в пятницу вечером, потом в субботу. Сегодня понедельник — рано утром она вернулась в Глаустер.

На протяжении всего этого времени не было никакого упоминания о женщине по имени Доминик. А до этого? Лана нахмурилась. Она абсолютно уверена, что с тех пор, как они переехали в Глаустер, отец не произносил ни одного женского имени. Доминик, Доминик… Откуда взялась эта «милая Доминик», которую надлежало Лане Тэннер полюбить?

Неделю человека не водили за ручку, не присматривали за каждым его шагом и вот, пожалуйста, — женился! О чем с удовольствием сообщает дочери. Без всякого предупреждения. Хоть бы намекнул для начала. Как он мог так быстро забыть маму? И еще ждет, что она, Лана, будет обрадована? Со дня смерти Памелы Тэннер прошло меньше года. Быстро же дорогой папочка оправился от постигшей их семью трагедии. Да и где он отыскал эту новоиспеченную жену?

Когда Лана спросила, откуда взялась неизвестная по имени Доминик, отец ушел от прямого ответа, что-то пробормотав о том, как он любил прогулки в одиночестве. Дурь какая-то! Неужели имеется в виду случайная встреча во время прогулки? Ничего себе — прогулялся! Девушка вздохнула и постаралась отогнать от себя дурные мысли. Жизнь продолжается. Пора ехать в студию.

Группа ребятишек уже ждала свою обожаемую учительницу. И им не было никакого дела до того, что у учительницы мысли витают далеко от балетного класса, а на сердце неспокойно. Лана заставила себя сосредоточиться на занятии. Провела разминку и даже порадовалась, что девчушки слишком малы, чтобы заметить ее состояние.

Девочки любили своего педагога. Подражали ей во всем и мечтали, что когда-нибудь вот так же будут стройны и красивы. Мисс Тэннер была очень похожа на статуэтку балерины из музыкальной шкатулки. Гибкая, тоненькая, длинноногая в красивой прозрачной юбочке и розовом трико.

Откуда было знать малышам, восторженно глядящим на мисс из сказки, что розовое трико скрывает ужасный шрам на левом колене, что тело их любимицы покрыто следами недавних ран. Не говоря уж о незаживающей ране, оставшейся в ее душе.

Наблюдая за своими подопечными, выполнявшими упражнения у станка, Лана оперлась рукой на сиденье стула. Сегодня колено болело сильней, чем обычно. Так каждый раз бывает после нервного срыва или под влиянием плохой погоды. Сегодня соединились все эти факторы. Папа «позаботился» о нервах, погода добавила от себя ноющей боли. Быстрее бы закончились эти занятия. Можно будет поехать домой, положить ногу поудобнее и ждать, когда придет облегчение.

Лана, чуть прихрамывая, подошла к магнитофону и перемотала пленку. Заиграл вальс Шопена. Она, закрыв глаза, наслаждалась прекрасной мелодией. Сегодня девушка попыталась оградить себя от лишних слез и не поставила пленку балетных шедевров. Чайковского, например. Это был любимый композитор мамы, мама любила наблюдать, как дочь танцует под удивительную музыку этого русского гения. Но сегодня не нужно Чайковского. Он стал бы лишь горьким напоминанием о том, как многое изменилось в жизни за короткий срок со дня их вечной разлуки.

Ах, мама, дорогая, может быть, даже к лучшему, что ты никогда не узнаешь о том, что твоя дочь, в светлую звезду которой так верили родители, никогда не будет танцевать ни под музыку Чайковского, ни под какую другую. Как бы переживала мать эту трагедию гибели их общей мечты!

Но, возможно, еще серьезней было то, что натворил отец. Дочь очень любила отца, но тот нередко раздражал ее своими странными выходками.

Лана взяла себя в руки и сосредоточила внимание на восьми малышках. Всем им было не больше шести лет. Они стояли в ряд, спиной к зеркалу и казались миниатюрными воплощениями Ланы в своих розовых трико и таких же балетных туфельках. Но в отличие от учительницы с ее густыми черными волосами, доходящими до середины спины, волосы детей были светлее и мягче — белые, каштановые, рыжеватые.

Занятия близились к концу, когда Лана заметила за стеклянной дверью мужчину, нервно мерившего шагами приемную. Человек походил на новоиспеченного отца, ожидающего известий в родильном доме. Странный тип. Откуда он? Кажется, со всеми родителями своих учеников она знакома.

Урок шел своим чередом. Но все-таки присутствие человека за дверью выбивало из привычного ритма. И ожидающим своих детей родителям, судя по всему, тоже было не по себе. Даже когда тот прекратил свое шатание из угла в угол и сел наконец, он оказался в центре внимания присутствующих. Чей он отец? Что он так мечется? Чем недоволен?

Сегодня так мало нужно было Лане, чтоб разнервничаться. Видимо, мужчина не привык ждать. Излишне резкая, возможно, оценка действий учительницы? Любой предвзятый контролер урока при желании мог бы заметить некоторые изъяны в преподавании. Когда дело касается творчества, то ничего не стоит поставить под сомнение методику коллеги.

Лана упала духом. После всего, что сегодня на нее свалилось, не хватало еще ссоры с незнакомцем.

А мамы будущих балетных звезд устремили взгляды в сторону раздраженного мужчины. Ход их мыслей можно было легко предугадать. Все посчитали, что возмутитель спокойствия не местный. Мать Клары оторвалась от шитья и беззастенчиво уставилась на необычного посетителя. Тетя маленькой Рут, прикрыв рот рукой, что-то шептала маме Риты. Город небольшой, здесь все друг друга знают. А этот — явный чужак.

Лана вела занятие, но пристальный взгляд мужчины ее несколько сковывал.

— Все встали в первую позицию! — скомандовала учительница.

Девочки тут же сложили руки овалом, и на отполированном студийном полу сомкнули свои крошечные пятки.

Прекрасно, что ее питомицам удается не обращать внимания на постороннего наблюдателя. Впрочем, ученицы действительно не замечали ничего необычного, а вот учительница нет-нет да и взглянет в сторону странного посетителя.

В очередной раз взглянула и увидела, что мужчина постучал ногтем по часам, явно давая понять, что, мол, пора закругляться. Да пошел он!.. У него свои дела, у нее своя работа. И тут разразись что угодно — занятия дойдут до своего логического завершения.

Последние пять минут занятий тянулись долго. Но у всего есть свой конец. К радости мам и к огорчению детей, урок завершился. Благодарили, не торопясь расходиться, дети; приветствовали мамы. Родители были заинтригованы присутствием незнакомого мужчины. С виду человек вполне приличный, но ведет себя, мягко говоря, нелепо.

Лана тоже насторожилась — чего доброго, мужчина ворвется в студию, как только уйдут ученицы. Но страхи порой преувеличивают опасность.

Незнакомец стоял прислонившись к стене и, видимо, ждал, когда толпа родителей с детьми рассеется.

Прошло пятнадцать минут, прежде чем ушла последняя мама с дочкой. Только тогда мужчина направился к Лане.

— Где они? — спросил странный гость. Голос был тихим, но манеры пугающе неучтивые. Брови угрожающе сомкнулись на переносице, глаза выражали едва ли не презрение. Сущий дьявол, только не хватало дыма из ноздрей. А впрочем, наружность совсем не дьявольская. Более того, вне контекста сложившейся ситуации его можно счесть даже симпатичным — песочного цвета волосы, ярко-зеленые живые глаза, черты лица правильные.

— Они? Кого вы имеете в виду? — растерянно произнесла Лана.

— Не стройте из себя глупышку, мисс Тэннер, — сказал посетитель. — Я хочу знать, куда ваш отец увез ее?

Ее? Ах, да… Если заставить себя вспомнить события дня, то можно догадаться, о ком идет речь. Она, видимо, та, кто стала новой женой мистера Тэннера, а была до этого кем-то очень важным для нахального типа, стоящего перед ней.

Лана слегка расслабилась — уже хорошо, что напрашивается хоть какое-то объяснение непонятному визиту. Теперь, по крайней мере, понятно, почему мужчина так зол.

— Как видите, мистер…

— Сейвин, Стивен Сейвин!

Лана широким движением руки обвела пустой зал.

— Как вы можете заметить, их здесь нет, мистер Сейвин. И я с той же мерой нетерпения, которую проявляете вы, тоже хотела бы знать, где они.

Нога болела, и, чувствуя необходимость сесть, Лана направилась в кабинет. Два заинтересованных человека лучше разберутся в происходящем, чем она одна.

Стив проследовал за ней и сел на стул, ею указанный.

— Полагаю, не без вашего участия все произошло, — прокурорским тоном строго произнес нервный гость.

Лана ошеломленно уставилась на сердитого мужчину, не находя слов для ответа. Она вновь ощутила нараставшее в ней раздражение выходкой отца. А тут еще этот грубиян!

Мисс Тэннер неизменно гордилась своим умением контролировать собственные эмоции. У нее накопился изрядный опыт общения с темпераментными людьми вообще, и со своим капризным отцом, в частности. Да, она умеет оставаться спокойной даже в ситуации, когда другая бы на ее месте взорвалась от негодования. Не дать выплеснуться злости, заставить себя перетерпеть любую нескладную выходку собеседника — победа над собой доставляла ей нечто, сравнимое с удовлетворением. Но сейчас вдруг так захотелось бросить в лицо незваному посетителю что-нибудь обидное, резкое. Взять бы, да выгнать наглеца за дверь! Резко, зато справедливо…

— Другого ответа и не предполагалось, — продолжал мужчина, по-своему истолковывая ее молчание. — Если вы заодно, то не можете не знать, где они. — Его пальцы нервно постукивали по столу.

— Я хотя бы потому не являюсь сообщником, что не было никакого заговора! — На этот раз Лане не удалось сохранить самообладания. Она поднялась со стула, напряженно вглядываясь в лицо мистера Сейвина. Хватит! Надоело терпеть выходки этого грубияна.

Да и вообще, кто он такой, этот Стив Сейвин? Может, новая жена отца — его сестра? Или, что тоже вполне вероятно, экс-подружка? Нет, вряд ли подружка. Отца, конечно, при желании можно счесть за очаровательного мужчину — дело вкуса, но все равно он не шел ни в какое сравнение с этим дьявольским красавцем. Пойди найди нормальную женщину, которая променяла бы такого на престарелого мистера Тэннера. Даже при условии, что мистер Сейвин лишен какого бы то ни было представления о приличных манерах.

— Если бы вы заговорили в другом тоне, я могла разделить ваше недоумение. Или, если сказать сильнее, — ваше возмущение. Но вы составили свое мнение, и, судя по всему, вас уже не переубедить. Поэтому я вынуждена сказать: почему бы вам не убраться отсюда? Ищите и найдете! Только не впутывайте меня в это дело! — Лана выпрямилась, уперев руки в бока.

— Где именно они могут быть? — не угомонился даже после отповеди мистер Сейвин.

— Отец ничего не сказал. — Она вздохнула. Вся бравада внезапно улетучилась, и Лана почувствовала себя невероятно уставшей.

— Допустим, вы не в курсе дела. Но у меня есть основания полагать, что даже знай вы, где скрываются беглецы, вы все равно ничего не сказали бы, — заявил он, стараясь тональностью голоса выказать снисходительное пренебрежение.

Ну словно прочитал ее мысли! Конечно, несмотря ни на что, Лана пошла бы на любой обман, но этому человеку не выдала бы, где находятся новобрачные. У, какой вид у него! С такого хватит и ударить от злости. Бедный Уильям Тэннер, тебе не выйти победителем, если Стив Сейвин навяжет схватку.

Но пока схватка у нее с Сейвином. Тот обвиняюще и язвительно произносит:

— Вы действительно полагаете, что вам двоим удастся одурачить меня?

— Я говорю вам правду! — с негодованием в голосе выкрикнула Лана.

Ну как этому идиоту доказать, что она говорит правду? Уильям Тэннер ни словом не обмолвился, где он. Впрочем, варианты для догадок есть, но не с сердитым же джентльменом ими делиться. Можно предположить, что дело не обошлось без затейливой старушки Джун, сестры Уильяма.

— Вам не приходит в голову, мистер Сейвин, что я, возможно, тоже расстроена? Всего лишь несколько часов назад я узнала об этой дурацкой свадьбе, а сейчас должна спорить с вами и терпеть грубое вторжение в мою жизнь!

Мистер Сейвин удивленно уставился на нее. Пожалуй, только сейчас он впервые вгляделся в лицо юной женщины, которую минуту назад готов был растерзать. Под его настороженным пристальным взглядом Лана засмущалась, неожиданно осознав всю нелепость своего костюма — прозрачная юбочка, розовое трико. Он так неожиданно навязал этот напряженный разговор, что она забыла переодеться и сейчас чувствовала себя неловко.

У собеседника тоже состоялась какая-то переоценка позиций. Не желая усмирять свое негодование, он тем не менее, кажется, исключил Лану из числа подозреваемых.

— Полагаю, с вами конструктивной беседы не получится. — Он извлек из внутреннего кармана пиджака маленький футляр, из которого достал визитную карточку. — Позвоните мне, как только узнаете что-нибудь, — приказным тоном произнес он и, бросив визитку на стол, вышел из кабинета.

— Гадкий тип, — пробормотала Лана и опустилась в кресло. Сидела тихо, желая успокоить биение сердца. Потом потянулась к столу, взяла визитку и порвала ее на крошечные кусочки. — Вот моя реакция на ваше несносное поведение, мистер Стив Сейвин! — сказала она и бросила бумажные клочки в мусорную корзину. — Жди в Сахаре снега!

Лана ехала домой по своему обычному маршруту, заведомо не самому короткому. Но уж полюбила ездить именно так, и машина, казалось, сама знала путь. Ведь дорога проходила мимо дома Тэннеров, величественного особняка, гордо возвышавшегося на мысе. Его окна выходили на реку. Здесь всегда красиво, какая бы погода ни стояла. Вот сейчас дождь прошел, исчезли хмурые тучи, выглянуло яркое полуденное солнце, лучи которого придавали роскошному белому зданию особую значительность.

Когда несколько месяцев назад Лана и ее отец вернулись в Глаустер, дом Тэннеров был сильно запущен, но недавно особняк наконец приобрел свой нынешний привлекательный вид. А работы еще не закончены. В саду до сих пор суетятся рабочие, нанятые для ремонта здания.

Однако Лана наметанным глазом смогла заметить, насколько продвинулась реконструкция. Новые хозяева, судя по всему, весьма состоятельны. Интересно все-таки, кто же эти люди, способные выложить бешеные деньги, чтобы вернуть дому его первоначальный пышный вид?

Лана нажала на газ. Сегодня нет у нее времени на обдумывание судьбы здания, поменявшего своих хозяев. Другие мысли теснились в уме. Да к тому же не хотелось, чтобы ее пристрастное любопытство было кем-нибудь замечено. Но вопреки доводам рассудка, девушку тянуло сюда, как тянет порой ребенка роскошная витрина магазина сладостей.

Каждый день, отъезжая от студии, она давала себе команду — ехать короткой дорогой. И тем не менее каждый день оказывалась у забора дома Тэннеров. Будто навещала больного друга. Свидание приносило некоторый покой: дом жив! Но находилось место и для печали: если бы не отец, этот особняк когда-нибудь мог бы принадлежать ей, Лане Тэннер.

В доме на окраине города, где они жили сейчас, было три спальни. Опрятное, ухоженное местечко, к которому Лана начала привыкать. Однако от очевидного не убежишь: их нынешнее жилье являет собой неоспоримое доказательство ухудшающегося финансового положения семьи. Особенно если сравнить его с безмолвным величием дома Тэннеров и вспомнить беспечальную жизнь до того несчастного случая.

Материально, сколько помнит Лана, семья жила хорошо. Отец, Уильям Тэннер, скрипач, играл в нескольких европейских оркестрах. Мать, Памела, была арфисткой. Однако Лана, по мнению родных и близких, оказалась самой талантливой из всех Тэннеров. К восемнадцати годам она была солисткой Королевского балета и уже исполнила все основные партии в лучших спектаклях. Творческая семья часто приглашалась на различные приемы, да и сама одаривала многих своим широким гостеприимством. Таков был образ жизни Тэннеров, который воспринимался как нечто само собой разумеющееся.

Потом несчастный случай изменил все. Внезапно и трагически оборвалась танцевальная карьера Ланы. Лишь двое из семьи вернулись в Глаустер.

Лана старалась прервать печальный ход своих мыслей, инстинктивно пытаясь защитить себя от той боли, которую они неизменно вызывали. Сегодня к постоянной боли примешалось еще одно чувство — ощущение предательства.

Как мог отец столь быстро забыть Памелу? Казалось, для него память о ней священна, а вот взял и женился на женщине, которую едва знал. Сказал, что новая жена молода. Моложе Памелы? Но ведь отец был старше мамы на целых пятнадцать лет! Неужели этот человек, знаменитый принятием сомнительных решений, влюбился в ровесницу своей дочери? Нелепость какая-то!

Лана обычно умела справляться с душевным волнением, но сейчас ничего не могла с собой поделать, хотя и понимала: терзай себя не терзай — ничего уже не изменится. Впрочем, все-таки не мешало бы поподробней выяснить, что и как произошло.

Значит, следует позвонить тете Джун. Уж эта причудливая старушка не зря славится своей осведомленностью — знает обо всех и обо всем.

Лана, переходя из комнаты в кухню и обратно, таскала с собой телефонный аппарат, постоянно набирая номер тетки. Безуспешно. Как всегда — занято. Джун на посту. Сидит разодетая в пух и прах в своем кресле и держит связь с друзьями, знакомыми, знакомыми знакомых и с вовсе не знакомыми людьми. Слава всеведущей действительно добывается в неизменных, невидимых миру трудах.

Эскиз памятника трудолюбивой Джун: на пьедестале каменное кресло, в которое навечно погружена женская фигура с головой, склоненной набок. Каменная телефонная трубка вжата в ухо и подпирается плечом. В принципе, памятник — это грустно. Пусть будет просто скульптурная композиция с условным названием — «Хочу все знать».

Часы пробили час дня. Времени достаточно. Правда, придется проигнорировать боль в колене — сейчас не до отдыха. Прими пару обезболивающих таблеток, садись в машину и — к тетке. Так будет куда больше толку, нежели сидеть, часами набирая номер, и злиться.

До дома Джун более ста пятидесяти миль. Не близко, конечно, но дело будет стоить того, если удастся встретиться с отцом прежде, чем до него доберется Стив Сейвин. Одно воспоминание об этом грубом напористом человеке заставляет нервничать.

А ну его! Еще не хватало тратить свои нервы на нахала! Итак — еду! Поскольку тетя Джун не выносит женщин в брюках, придется переодеться. Во что? Юбка цвета хаки, красная хлопчатобумажная блузка. Яркие тона Джун оценит. Чем бы еще ее умилостивить? Серьги! И покрупнее.

Девушка не была голодна, но и о еде стоит подумать заранее. Сделала сандвич с холодной курицей, листьями салата и помидором, схватила банку содовой воды. Если проголодается, поест в дороге. Главное — как можно быстрее добраться до тетки.

Машину Лана водила неплохо, так что руки автоматически делали свое дело, оставляя голове свободу раздумывать о чем угодно. А о чем ей, собственно, угодно сейчас раздумывать? Естественно, об очередной выходке отца.

Сегодня все идет не так, как всегда. Раньше она позволяла себе любоваться пейзажем, с удовольствием отмечая красоты местности, — вот сейчас за поворотом раскинется озеро, скоро замелькают высоченные сосны. В нынешнем же состоянии девушка не была настроена на спокойное созерцание красот. Впечатления дня нагрузили мозг неприятными горестными раздумьями.

Перед глазами серое полотно шоссе. Лана не любит это однообразие спрямленного пути. Особенно в последнее время. Прошло всего лишь одиннадцать месяцев после трагедии, случившейся недалеко от Парижа. Семья Тэннер взяла тогда небольшой отпуск. За рулем сидела Памела, вдруг она сделала резкий поворот влево — свернула в сторону, чтобы не сбить козу, выскочившую на дорогу, и, потеряв управление, столкнулась со встречной машиной. Смерть бедной женщины была мгновенной. Уильям отделался синяками, а Лана, дремавшая на заднем сиденье, пострадала сильно. Ее ногу зажало сплющенным металлом. Несколько недель пришлось провести в больнице. Страшные недели! Боль от полученных травм — ничто по сравнению с душевной болью: потерять мать, осознать себя инвалидом ох как было нелегко.

Когда Лана выписалась из больницы, отец настаивал на скорейшем возвращении в родной город. Ему тоже досталось! Отчаяние, в которое он впал, заставляло врачей тревожиться за его психическое здоровье. Да что там! Казалось, он пребывал на грани жизни и смерти. Он даже стал заговаривать о завещании, о том, где его похоронить.

После приговора, вынесенного врачами: танцевальной карьере конец, Лана всю себя отдала заботам об отце. Тот действительно нуждался в ней. Долгие месяцы он был донельзя угрюмым. Впрочем, стоит вспомнить — последние несколько недель в нем замечались некие проблески оптимизма.

Сколько можно жить, отдаваясь скорби? Лана не хотела выходить из состояния печали, но жизнь диктует свои законы. Действительность заявляла свои права. Сильно отрезвляющий шок: денег осталось мало. Небольшой счет в банке и минимальная страховка истощились. Те малые средства, что еще остались, Лана отважилась вложить в собственную танцевальную студию.

Какая угрюмая гримаса судьбы: отобрать у человека его же назначение и заставить передавать свой талант другим. Когда выбора не остается, легко подчиниться единственно возможному.

Больших денег студия, увы, не дала, но Лана все же могла поддерживать средний уровень жизни. И, значит, могла заботиться об Уильяме. После той трагедии он ни разу не брал в руки скрипку. Говорил, что, мол, слишком стар, что возобновить карьеру уже невозможно.

Приступая к педагогической работе, Лана вовсе не предполагала, что ее суета с юными дарованиями принесет удовольствие. Какая-то компенсация утраченного — уже хорошо. Но ничто не заменит удивительной власти над собственным телом, ничто не даст того волнения, которое охватывает актера перед выходом на сцену. Однако, посвящая своих юных подопечных в восхитительный мир танца, Лана оправилась от перенесенных травм. Только педагогическая деятельность и смогла хоть в малой степени компенсировать потери. А тут еще приглашение присутствовать на Международном конкурсе балета. Она согласилась. Это было важным решением.

Решение? Скорее — согласие с неизбежностью, но тем не менее… Ежегодные конкурсы проводились в одном из четырех городов — Москве, Хельсинки, болгарской Варне и, что просто невероятно, в Пайктоне. Пайктон приветствовал свою удачу, но втайне недоумевал — по нему ли честь? Что лишь прибавляло страсти всем балетоманам города и окрестностей.

Лану заинтриговала странная связь между родиной отца и миром балета. Когда-то мечтала принять участие в конкурсе, но высокие мечты разбились о горестную действительность.

Несмотря на прогнозы врачей, Лана была уверена, что ее нога заживет. Нельзя смиряться, нельзя расставаться с собственным предназначением. Ей казалось, что с каждым днем все меньше ощущается скованность ноги. Да, непогода тревожила, но разве эту боль сравнишь с той, что не давала ни вздохнуть, ни спать?

Но вот оказывается, что не самые трудные дни она тогда переживала. Физическая боль изматывает, отупляет, но проходит рано или поздно, а боль душевная способна множиться час от часа. Сейчас предстоит очередное испытание.

Желая нагрузить себя сверх меры, чтобы отвлечься, Лана дала согласие принять участие в деятельности жюри очередного конкурса. Безумный брак отца способен был нарушить все планы.

Ну почему так? Едва человек смирился с новым течением жизни, едва нашел себя в каком-то неизведанном дотоле деле, и снова все кувырком? Достаточно было всего лишь телефонного звонка Уильяма, чтобы повергнуть ее в смятение.

Хотелось сохранить спокойствие, уверенность в своей объективности, но не получалось. Волей-неволей напрашивались слова осуждения в адрес отца. Откуда у него подобный эгоизм? Почему думает только о себе, не заботясь о том, как его действия отразятся на близких ему людях?..

Найдя место для стоянки напротив ряда черных почтовых ящиков, Лана вышла из машины и направилась к подъезду дома тетки.

У старого Тэннера было трое детей — Уильям, Артур и Джун. Все они выросли в достатке. Семейный бизнес приносил более чем ощутимый доход. Компания грузовых перевозок Тэннера конкурентов в те годы практически не имела.

Унаследовать дело предков предстояло старшему сыну Уильяму. Его возражения, а позднее категорический отказ, родителями всерьез не принимались. Блажь возраста, рано или поздно строптивец поймет, что скрипка существует лишь для отдыха после трудного дня, посвященного увеличению капитала семьи. Но, как выяснилось, дед с бабушкой плохо знали своего отпрыска. Да и трудно было угадать в изнеженном рассеянном юноше твердость характера. Поэтому для всех стало шоком, когда старший сын Уильям Тэннер сообщил, что намерен всерьез продолжать музыкальное образование в Европе. Шаг ответственный, если смотреть с точки зрения родителей, даже жестокий, но вот ведь как силен оказался голос призвания! Ничто не могло остановить молодого человека на пути к карьере скрипача.

Партнером деда стал дядя Артур. Дед так никогда и не смог простить Уильяма и отомстил неверному сыну тем, что завещал все, и дом Тэннеров в том числе, Артуру.

К сожалению, дядя Артур не оправдал надежд своего родителя. Приняв на себя управление компанией, он закончил тем, что к моменту его ранней смерти — он умер в пятьдесят лет — кроме долгов не располагал ничем. Даже знаменитый дом и тот ушел из семьи в уплату долга.

Тетя Джун была, пожалуй, единственной из троих, имевшей деловую хватку, но во времена ее молодости подобные способности не давали женщине права претендовать на серьезное участие в делах. Поэтому Джун, как и положено, вышла замуж. По мнению самой Джун, ее брак был вполне удачным. И чем дальше уходила в прошлое горькая дата преждевременной кончины мужа, тем более удачным считала Джун свое замужество. Она, пожалуй, до сих пор хотела считать себя молодой вдовой и поддерживать ее в этом заблуждении до поры до времени охотников хватало — покойный супруг завещал тетушке приличную сумму, ради которой не грех и покривить душой. Но вдова стойко оберегала свое обеспеченное одиночество, держа связь с миром с помощью телефона.

Лана еще только намеревалась постучать в парадную дверь тетушкиного дома бронзовым молоточком в форме львиной головы, как вдруг услышала голос позади себя.

— Как я и предполагал, вы, видимо, знаете, где их найти.

Лана резко повернулась, ошеломленно глядя на стоявшего ступенькой ниже Стива Сейвина.

— Вы следили за мной! — с возмущением бросила она. Вот уж никак не ожидала, что этот тип и здесь ее догонит. Странно, что она не видела его машины. Да уж такой день выдался — все идет сегодня кувырком. Она в сердцах грохнула львиной головой об дверь. — С какой стати вы за мной следите?!

— А что мне оставалось делать? Вы явно темните. На вопросы не отвечаете. Значит, следовало, идя по вашим следам, найти наших счастливых беглецов. Кстати, следить за вами было очень нелегко, — сказал Стив. — Вы гоните с такой скоростью, словно вас ошпарили. Странно, что мы оба не опрокинулись в кювет.

Неужели правда? Лана и представить не могла, что превысила скорость. Обычно она осторожна за рулем, особенно после того рокового случая. Вот до чего можно дойти, утратив контроль над собой! Высокая скорость лишь отражала душевное волнение, связанное с нелепой женитьбой отца и, кстати, с появлением в ее жизни этого невыносимого человека, мистера Сейвина.

Дверь открылась.

— Лана, дорогая, какой приятный сюрприз! — Тетя Джун крепко обняла племянницу. — А это кто же?

— Тетя Джун, это Стив Сейвин. Мистер Сейвин, это — Джун Конрад.

— Приятно познакомиться, — галантно произнес непрошеный гость; в его голосе слышалось едва ли не веселье.

Что развеселило мистера? Возможно, он так отреагировал на то, что вынудил Лану все же представить его своей родственнице? А может быть, сам вид «молодой вдовы»? Сегодня тетя Джун многое сделала, чтобы выглядеть, с ее точки зрения, прелестной. Ее халат из бирюзовой набивной ткани развевался при ее стремительных движениях, оранжевого цвета волосы были уложены на голове пышным облаком, а в ушах красовались серьги размером с небольшие блюдца. Щеки от румян были ярко-розовыми, а пурпурные тени на веках подчеркивали небесно-голубой цвет глаз. Тетя Джун, похожая на разукрашенную сумасшедшую сказочную тетушку, непривычного к ее облику человека запросто могла, мягко говоря, огорошить.

— Ну же, входите, детки, входите. Я должна была сообразить, что вы — Стив, — сказала Джун, приветливо пожимая его руку. — Доминик говорила, что ее сын — красавец. Так и есть. Она не преувеличивала.

Джун посчитала необходимым каждого из своих гостей одарить теплым объятием, после чего, взяв обоих под локти, провела в холл.

Сын Доминик… Вот оно что. Теперь все прояснилось. Уж Лана-то могла понять весь ужас Стива, узнавшего о скоропалительной свадьбе матери. Девушка и сама чувствовала то же самое, разве что вела себя поприличней. Лана с облегчением вздохнула. Ну что ж, новость хотя бы тем ее устраивала, что давала некоторые представления о возрасте новой жены отца. Не двадцать лет — и на том спасибо.

— Я не верю своим глазам, — пробормотал Стив, оглядывая гостиную тети Джун. Да уж, тут было чему удивляться! Комната под стать хозяйке — кокетлива, ярка и до предела безвкусна.

Было предложено сесть, чем и воспользовалась Лана, вместе с теткой устроившись на чудесных стульчиках, инкрустированных слоновой костью и обтянутых алой тканью.

Гостиная была напичкана старомодными безделушками, поражало обилие картин, среди авторов которых встречались достойные имена. Викторианские лампы во множестве, ковры и коврики, бесчисленное количество стульев и кресел и множество подушек… Вдобавок ко всему, здесь была еще и клетка с попугаем. И ксилофон, на котором, как не уставала утверждать тетя Джун, она будет учиться играть. На диване царственно восседал Сим, огромный облезлый беспородный кот, на шее которого крайне неуместным смотрелся ошейник с фальшивыми бриллиантами.

— Шампанское?

Словно из ниоткуда возникла служанка, держа поднос, на котором стояли бокалы, серебряное ведерко со льдом и бутылка шампанского. Она поставила все это на стол, напротив Джун, и быстро исчезла. Не ожидая никакого согласия своих гостей, тетка взяла бутылку и наполнила бокалы игристой жидкостью.

Стив продолжал стоять. Он замотал головой, отказываясь от предложенной выпивки, но у тети Джун были свои законы. Она встала, подошла к молодому человеку и поставила бокал на мраморную каминную доску у его плеча. Гость с удивлением уставился на экстравагантную хозяйку. Лана почувствовала некоторое облегчение, оттого что внимание Стива полностью переключилось на тетю Джун.

— Где они? — спросил мистер Сейвин. В голосе послышались прежние неучтивые, если не сказать грубые, нотки.

— Выпей немного шампанского, дорогой, — проворковала Джун и жестом указала на стул. — Сядь и расслабься. У нас будет время обсудить ситуацию.

Слова пожилой женщины звучали успокаивающе, но не произвели никакого впечатления на раздраженного гостя. Казалось, тот вот-вот взорвется от негодования. Тем не менее, хоть и с неохотой, он бокал с шампанским все же взял и даже сделал пару глотков. Но так и не сел.

— Где они? — вновь спросил он, на этот раз его голос прозвучал спокойнее.

— Молодоженам нужно побыть вдвоем. Как говорится — третий лишний. — Тетя Джун почесала кота за ухом, и Сим прикрыл глаза от наслаждения. — Уверена, что они свяжутся с вами на следующей неделе.

Сейвин был явно разочарован. Он рвался чуть ли не в драку, а тут ему дают понять, что поле боя будет готово еще не скоро. Он поставил свой стакан обратно на каминную полку и громогласно заявил:

— Вижу все вы, Тэннеры, заодно. Не стоит провожать меня, миссис Конрад. Спасибо за шампанское.

Стив направился к выходу. Странно, что еще дверью не хлопнул. От такого всего можно ждать.

Лана встала и выглянула в окно. Было видно, как Стив Сейвин быстро пересек улицу. Он весь просто исходил злостью. Вот остановился, мрачным взглядом окинул дом миссис Конрад, покачал головой и сел в свою машину. Рванул с места и вскоре исчез за углом. Только тогда девушка почувствовала себя в сравнительной безопасности; она повернулась к тете Джун и тихо спросила:

— А действительно, где они?

— Ну, Лана…

— Никаких «ну, Лана», тетя Джун! Ты же прекрасно знаешь, где они. Уж я-то всегда могла угадать, когда ты желаешь соврать.

— Я не вру, — обиженно произнесла Джун. — Я только сказала, что молодожены хотят побыть немного вдвоем.

— Они здесь, не так ли? — Лана направилась к лестнице. В этот момент на верхней площадке лестницы и впрямь появился отец.

— Он ушел? — спросил Уильям.

— Да.

— Хорошо. Доминик еще не готова встретиться с ним. Она никак не ожидала подобной реакции со стороны сына.

Судя по всему, и сам мистер Тэннер не горел желанием встретиться со Стивом. Удивительное единодушие в молодой семье!

— Скажи ей, что уже можно спускаться, — заявила тетушка. — Нам предстоит допить шампанское, а то Лане нужно засветло вернуться домой.

Странное создание, эта тетушка Джун. То прикидывается шаловливым ребенком, то проявляет чудеса взрослой мудрости. Как она одной фразой все расставила по местам! Значит, сначала пьем шампанское. Естественно, за здоровье молодых. С бокалом в руке не до выяснения отношений. Но заранее предполагается, что, мол, выпьешь и катись отсюда побыстрее. И все так мило, вежливо, даже игриво.

Не волнуйтесь — уеду. Вот только еще один шок придется пережить — встретиться с новой женой отца. Лана сделала большой глоток шампанского, чтобы успокоить нервы, и чуть не захлебнулась шипучей жидкостью, когда отец вошел в комнату, ведя под руку женщину, про которую, как там ни злись, можно сказать одно — она прелестна.

— Дорогая, я хочу, чтобы ты познакомилась с моей Доминик. — Уильям светился гордостью.

Доминик освободилась от его руки и направилась к Лане. Подойдя, она поцеловала девушку.

— Здравствуй, дорогая. Я очень хотела познакомиться с тобой. Мне очень жаль, что тебе пришлось столкнуться со Стивом. Я думала, он все еще в Европе, и не ожидала, что он так быстро узнает новость. Я попросила Стива связаться с тобой, чтобы убедиться, что у тебя все в порядке после отъезда Уильяма. Но никак не думала, что Стив сделает это немедленно. — Она взяла руки Ланы в свои и вопросительно взглянула на Уильяма. — Полагаю, мне нужно было спуститься и поговорить с ним?

— Ничего хорошего из этого не вышло бы, дорогая. — Мистер Тэннер пересек комнату и встал позади жены, положив руки ей на плечи.

Боже мой, как же хороша эта женщина! Теперь становится понятным скоропалительная любовь отца. Какая необычайная внешность — прелестная блондинка со спокойными манерами южанки, мягкая, удивительно женственная. Миниатюрна, ростом не более пяти футов, но не худа. В ней угадывается некоторая сексуальность. А глаза… Зеленые, как у Стива, только у того они сверкали ненавистью, а у этой приветливо улыбались. В уголках глаз залегли крошечные морщинки, как это обычно бывает у людей, часто улыбающихся.

Однако, как ни мила новоиспеченная миссис Тэннер, Лана не могла преодолеть обиду на отца. Почему так поспешно женился? Почему это делалось тайно?

Девушка подняла глаза на Доминик и тут же отвела их в сторону. Надо же! Как эта женщина похожа на мать — белокурое повторение темноволосой Памелы.

Отец надеется, что Лана одобрит их союз. Но как он не понимает, насколько иллюзорны его надежды! О каком одобрении может идти речь, если еще так свежа душевная боль от утраты матери? И он хочет, чтобы дочь продемонстрировала радость при встрече с женщиной, так неожиданно занявшей место Памелы?

— Мы просто должны дать моему сыну побольше времени, — говорила Доминик Джуне. — Уильям прав — лучше не встречаться с ним до тех пор, пока он не смирится с неизбежным. В конце концов, я уверена, все будет хорошо.

Ах, ах, как мамочка заботится о своем сынишке. Дать мальчику время очухаться, и избалованное дитя смирится и упадет в родительские объятия… Неужели не видит, что вырастила вздорного, самолюбивого грубияна? Таким он и останется навсегда.

— Вообще-то, — продолжала Доминик, — Стив — единственный, кто вдохновил меня на повторный брак, правда, он сам подобрал мне жениха — своего бухгалтера. — Она любяще улыбнулась Уильяму, потом повернулась к женщинам: — Бухгалтер Стива — прекрасный человек, но я никогда не могла представить нас вместе, особенно после того, как познакомилась с Уильямом. — Женщина тихо засмеялась.

Тэннер взял жену за руку. Он, казалось, просто сражен ее обаянием. А Лана, глядя на счастливую пару, никак не могла заглушить в себе боль. Доминик словно прочитала ее мысли и успокаивающе погладила девушку по плечу.

— Дорогая, я знаю, как это тяжело для тебя. Ты простишь нас за нетерпение? — Ее улыбка ободряла.

— Только ведь нечего прощать, правда, Лана? — прервал отец жену. — Жизнь продолжается. Моя дочь прекрасно все понимает…

Твоя дочь много чего понимает! Твоя дочь сейчас еле сдерживает крик. Ей больно, понимаешь, папочка? Она задыхается от боли! Но кричи не кричи, чего добьешься? Только обидишь людей… Да, жизнь продолжается, ты прав. Рано или поздно кто-то все равно около тебя появился бы, папа. Но почему же так рано?

Лана с трудом выдавила из себя слабую улыбку, которой оказалось вполне достаточно, чтобы отец остался доволен.

Уильям явно был удовлетворен реакцией дочери. Во всех жизненно важных ситуациях он считал себя правым, не очень беспокоясь о близких. Мне хорошо, значит, и им тоже. Удобная позиция. Но Лана оставила при себе свои чувства и простила отца. Как всегда…

Очень сомнительно, что Стив Сейвин будет так же покладист, как она. Несмотря на уверения Доминик, что сын привыкнет к мысли о ее браке, он, судя по всему, не из тех, кто быстро остывает. Есть даже серьезное подозрение, что сыночек сделает все, что в его силах, лишь бы причинить неприятности молодоженам.

Лана отставила полупустой бокал с шампанским и попрощалась. Тетя Джун права: если нужно добраться домой засветло, то пора выезжать.

— Мы останемся здесь на день-два, а потом поедем в круиз по Средиземноморью, — сказал отец и поцеловал дочь в щеку. — Через несколько дней мы позвоним тебе, дорогая. Спасибо за твое умение все понимать.

После объятий и поцелуев Лана наконец поехала домой. И вновь, оказавшись в одиночестве, почувствовала ноющую тоску.

Допустим, два человека невзначай встретились, полюбили друг друга и началась у них новая, можно надеяться, счастливая жизнь. А подумали счастливчики, что их новая жизнь полностью ломает другие судьбы? Ее судьбу, в частности. Да и судьбу этого нервного типа Сейвина тоже. Где, спрашивается, Доминик и Уильям собираются жить? Потеснят Лану? Хорошенькая перспектива: жить в маленьком доме двум чужим друг другу женщинам, ревниво оценивая поведение мужчины, так нескладно соединившего их под одной крышей. После всех испытаний, которые выпали на долю Ланы, хотелось покоя. Мало ли, что тебе, дорогая, хотелось. Папочка распорядился по-другому…

Папа, папа, ты счастлив и думаешь, что все разделяют эйфорию твоих чувств. «Моя дочь прекрасно все понимает…» Нет, далеко не все. Неужели нельзя было спросить дочь, как, мол, твоя нога, девочка? Болит? А она соврала бы в ответ: нет, папа, все в порядке. Но ты не дал ей возможности благородно соврать. Ох, как болит эта противная нога! Как болит. Скорей бы вернуться домой!

2

Но оказалось, «вернуться домой» и «обрести покой» — это совершенно разные вещи. Ну кто бы думал, что на подъездной дорожке к дому Лана снова увидит коричневую машину Стива Сейвина. Она вышла из своей машины, вышел и он.

— С какой стати вы преследуете меня? — с раздражением поинтересовалась Лана.

— Просто хочу убедиться, что ты без проблем добралась до дома. Вести машину так, как это делаешь ты, верный способ угробиться.

— Ваша забота весьма трогательна, но я в состоянии позаботиться о себе сама. — Что, интересно, этот человек делает здесь на этот раз?

— У тебя, наверно, богатый опыт.

— Опыт чего?

— Опыт заботиться о себе самой. Твой отец, пожалуй, способствовал такой самостоятельности. Он больше внимания уделяет моей матери, нежели собственной дочери.

— Какое вам дело до наших отношений с отцом? Я не желаю больше слушать вас! — Она развернулась и пошла прочь.

— Меня поражает, что ты еще защищаешь этого дамского угодника, этого альфонса!

Лана застыла на месте. Она взглянула на Стива и искренне рассмеялась. Так-то он разгадал характер папы! Ее отец? Альфонс?

Стив внимательно изучал ее, видимо, посчитав, что она свихнулась. Выражение его лица дало повод для нового взрыва смеха.

Он что, этот Стив Сейвин, не видел никогда Уильяма Тэннера? Зря. Не стал бы его выставлять донжуаном, да еще с материальными притязаниями. Небольшого роста, толстеющий немолодой человек. Лысина обрамлена каемкой седых волос. Нет, не донжуан. Скорее, мечтательный Дон Кихот в обличье Санчо Пансы, охочий до встреч с ветряными мельницами.

Он любил книги и музыку. Вставал на заре, слушал что-нибудь из классики, совершал долгие прогулки, вечерами читал, а к десяти часам уже ложился спать. Лана попыталась как-то найти ему учеников, но тот наотрез отказался мучить детей игрой на скрипке. Да, воистину смешно, когда берешься оценивать человека, а сам про него ничегошеньки не знаешь.

— Я рад, что один из нас находит ситуацию забавной, — проворчал Стив. — Хотя, если бы богатая вдова стала членом моей семьи… — его пренебрежительный взгляд остановился на скромного вида доме, — я тоже почувствовал себя немного счастливее.

Лана одарила его взглядом, полным презрения.

— Какая мерзость! — Она тряхнула головой и направилась к дому.

Молодой человек последовал за ней.

— Может, и так. Однако надеюсь, вы еще не начали опустошать банковский счет моей семьи. Хоть моя мать и состоятельна, но я контролирую все расходы.

Вот это уже была проблема! Стив Сейвин думает, что папа женился на Доминик из-за денег!

Молодые люди стояли возле входной двери, и Лана пыталась открыть ее, от раздражения не попадая ключом в замок. Наконец ей это удалось. Войдя в дом, она включила свет.

— Ваши предположения насчет моего отца нелепы. Папа лишен какой бы то ни было практичности. Брак по расчету? Такое даже не пришло бы ему в голову. — Лана бросила ключ на стол и пристально посмотрела на Стива.

— Ты не думаешь, что пора бы уже перестать защищать папочку? — Когда свет упал на молодого человека, выражение его лица показалось еще грубее, нежели произнесенные слова.

— Пока ты рядом, он, полагаю, нуждается в еще большей защите, чем обычно. — Лана убрала пряди волос с лица. — Я очень устала. Почему бы тебе не уйти?

Он проигнорировал ее слова.

— Полагаю, ты видела их?

— А что, если и видела? — с вызовом спросила Лана. Врать не было смысла. Ведь в конце концов он узнает обо всем. Возможно, если Лана сейчас удовлетворит его любопытство, он оставит наконец ее в покое. — Они собираются в круиз и сказали, что скоро позвонят.

Стив фыркнул.

— Странно, что у него достаточно денег для медового месяца. Или, может, моя мать платит по счетам?

Вообще-то, честно говоря. Лану это тоже удивило. У Уильяма было мало наличных денег, невелик и счет в банке. Как он собирается расплачиваться за путешествие? Круизы стоят дорого. Проблема так проблема… Как выпутается из нее непрактичный, наивный, неделовой человек, каковым является ее отец? Неожиданные эти мысли имели и неожиданные последствия. Лана ощутила, что слезы навернулись на глаза. Она поспешно отвернулась.

И вдруг ощутила, как сильные руки Стива легли ей на плечи. Он повернул девушку к себе.

— Слезы? Правильный ход! На какое-то мгновение я подумал, что слишком грубо обошелся с тобой. Но вовремя вспомнил, что ты актриса и можешь улыбаться или плакать по заказу. Впредь всегда буду помнить об этом.

Произносит несправедливые, обидные слова, а на лице читается едва ли не жалость! Стив все еще держал ее за плечи, но Лана освободилась из его рук.

— Если у тебя с памятью так же плохо, как и с умением оценивать людей, мне не о чем беспокоиться. А теперь, пожалуйста, уйди. — Ей не нужно сочувствия Стива Сейвина. Не ведающий сомнения красавец — опасный противник для любой женщины. А для Ланы, с ее ранимостью и беззащитностью, — опасный вдвойне.

— Как пожелаешь. Где телефонный справочник? Мне нужно найти место, где я могу остановиться на ночь.

— Вот, — ответила Лана, сняла справочник с полки и протянула незваному гостю. Не сказав ни слова, Стив взял книгу.

Лана оставила его одного и пошла в свою комнату. Возможно, ее поведение можно счесть несколько невежливым. Однако с таким человеком иначе нельзя. С такими — чем хуже манеры, тем лучше. Да и с какой стати оказывать этому неприятному мужчине радушный прием?

Лана сняла с себя украшения и часы, сбросила туфли, но вдруг остановилась. Нельзя переодеваться, пока он в доме. С облегчением вздохнула, когда услышала, как хлопнула дверца машины. Слава богу! Наконец-то ушел, освободив ее от необходимости прощаться с ним. Она сбросила с себя юбку и блузку и облачилась в махровый халат.

Однако неприятности для нее еще не закончились. Когда Лана отправилась на кухню за стаканом воды, то от неожиданности застыла на месте. Снова этот человек! Стив вошел в дом, держа в одной руке портфель из коричневой кожи, в другой — большую сумку.

— Ты все еще здесь? Я думала, ты ушел.

Он молча оглядел ее новый наряд, и Лана тут же почувствовала неловкость — халат слишком короток, ее длиннющие ноги все на виду.

— Я остаюсь, — заявил Стив. Затем проследовал на кухню и по-хозяйски откинулся на спинку плетеного стула, закинув руки за голову. — Тэннеры вообще гостеприимные ребята, правда? — с иронией проговорил молодой человек. — По крайней мере, твоя тетя угостила меня шампанским, прежде чем выставить за дверь.

— Ничего подобного. Ты сам ушел.

— Может быть, и так. Но признай: вы обе еле дождались, чтобы я ушел. Прямо как ты сейчас. Странно, что ты не захлопнула дверь у меня перед носом. — Он чуть наклонился вперед и облокотился на стол. — Думаю, я побуду здесь, пока не приедут наши родители. Тогда я смогу поговорить с матерью и постараюсь оградить ее от всех неприятностей.

— Мистер Сейвин, даю вам слово, что они не появятся здесь. По крайней мере, в ближайшее время. И я вовсе не уверена, что ваша мать хочет, чтобы вы спасали ее. Так что, пожалуйста, позвоните куда надо и уходите. Я действительно слишком устала, чтобы спорить с вами.

— Я уже позвонил, и не один раз. Мест в гостиницах нет. Какие-то туристы оккупировали номера на несколько дней вперед.

— Но вы не можете остаться здесь.

— Ну тогда тебе придется меня выгнать. — В зеленых глазах читался вызов. — Полночи я летел домой, а потом таскался полдня за тобой. Чувствую себя совсем разбитым и сейчас в мои планы абсолютно не входит ехать черт знает куда в поисках ночлега. Да, забыл тебе сказать: мать просила присмотреть за тобой. Так что мое присутствие здесь как нельзя кстати. Если у тебя нет отдельной спальни, я переночую на кушетке.

Лана уставилась на него.

— И что потом?

— Потом будем ждать наших родителей. Они могут не объявиться сегодня, но когда-нибудь они же вернутся. Тут-то я и дам понять Уильяму Тэннеру, что он связался вовсе не с одинокой беззащитной женщиной. За нее есть кому постоять.

— Ты хочешь сказать, что собираешься дожидаться их здесь?

— Именно. — Голос звучал решительно.

— Но пройдут дни, может даже недели, прежде чем они вернутся.

— Твоя версия у меня лично вызывает серьезное сомнение.

Лана вздохнула. Она слишком устала, для того чтобы продолжать спор.

— Ну что ж, оставайся, только придется одному коротать время. Что касается меня, то я еду в Пайктон на Международный конкурс балета.

Стив пожал плечами.

— Поедем вместе.

— Только этого не хватало! — Лана с вызовом взглянула на нахального собеседника. — Самым лучшим для тебя будет вернуться туда, откуда ты явился.

— Вовсе нет. Оттуда я не смогу выполнить свои обязательства в отношении тебя. На какое-то время это — мой дом. — И он по-хозяйски двинулся по коридору, заглядывая в каждую комнату.

Лана уперла руки в бока.

— Ты хочешь дать соседям пищу для пересудов?

— А что, разве старший брат не может присматривать за сестренкой, пока мама с папой в отпуске? Соседи поймут, не волнуйся… — Он говорил с совершенно серьезным видом, но в голосе угадывалась издевка.

— Ты мне не брат.

— Брат. Сводный брат. А, вот и кофе. — Стив вытащил банку с кофе. — Будь хорошей девочкой, приготовь чашечку, а я пока принесу оставшиеся вещи из машины. — Он вручил ей банку и пошел к входной двери.

Да что он себе позволяет! Нашел прислугу! Лана со злостью захлопнула за ним дверь, но Стивен оказался настойчивее, чем можно было предположить, и стал стучаться. Из окна на кухне девушка увидела, что он оставил перед дверью чемодан и вернулся к машине. Снова идет к дому и опять с чемоданом в руке.

Очевидно, вернувшись из Европы, он даже не заезжал домой. Нет, как-то надо отделаться от него… Но как?..

Лана подошла к двери и включила свет на веранде, который залил небольшой дворик перед домом. А то, чего доброго, хлопнется в темноте — костей не соберешь. Тогда уж и вовсе не избавишься от этого несносного гостя.

Стив продолжал разгружать машину. Удивительно, зачем ему столько вещей? И как долго он намеревается здесь пробыть? Судя по тому, что говорила Доминик, он бизнесмен, управляющий какой-то компанией, значит, его присутствие в офисе обязательно. Не сможет же он руководить большим делом, сидя у нее в доме.

Вот тут-то она явно ошиблась.

— Ты всегда так долго спишь? — Распахнутые шторы впустили в комнату яркий солнечный свет.

Лана резко села на кровати. Стеганое одеяло упало, открывая прозрачную голубую ночную сорочку. Девушка поспешно подтянула одеяло к подбородку.

— Что ты здесь делаешь?

— Помогаю тебе не проспать всю жизнь. — Стив поставил на столик у кровати чашечку кофе.

Спросонья не сразу и сообразишь, что ответить нахалу. Не станешь же ему объяснять, что полночи лежала без сна, что события прошедшего дня не прошли даром, что, в конце концов, просто неприлично врываться в чужую комнату без разрешения.

— Я думал, у тебя есть работа, — как ни в чем не бывало заявил он.

— Есть, но мне нужно уезжать только в десять тридцать.

— Прекрасное время. Но боюсь, что все равно пора вставать и умываться, Спящая красавица. Уже больше десяти часов.

— О господи! — Лана схватила будильник. Десять пятнадцать! Она спрыгнула с кровати, но потом вспомнила о незваном госте. — Может быть, ты все же догадаешься выйти из комнаты?

— Раз ты так вежливо просишь… — Он оглядел ее с едва заметной улыбкой, потом повернулся и пошел к двери. Но на пороге остановился и сказал: — Надеюсь, ты не рассчитываешь, что завтрак для тебя уже приготовлен? Я варю только кофе.

— Я не завтракаю.

— Понятно. Следишь за фигурой, — проговорил Стив, оглядев ее стройную фигурку.

Под его пристальным взглядом Лана чувствовала себя обнаженной, словно и не было на ней сорочки, закрывавшей тело от шеи до пят.

— Пожалуйста, выйди, — попросила она, махнув рукой по направлению к двери.

На этот раз просьба была услышана: пожав плечами, он вышел.

Лана быстро приняла душ, заметалась по комнате, не находя в спешке то, что намеревалась надеть. И даже при этой нервной торопливости подмечала детали, говорящие о том, что ненавистный гость ведет себя так, будто находится в своем доме. То и дело натыкаешься на его вещи! В ванной его бритвенный набор, зубная щетка, при входе распакованный чемодан, на столе какие-то журналы. В воздухе витал запах хвойного лосьона после бритья.

Девушка поспешно почистила зубы. Облачившись в розовый костюм, подкрасила губы и наложила на лицо немного косметики. Хватит! — убедила она себя, раздражаясь от того, что тем не менее прихорашивается. Таким образом, она все-таки реагирует на присутствие постороннего, в общем-то, человека. По дороге из ванной в спальню она поймала себя на том, что его вид, в облегающих джинсах и рубашке-поло, волнует ее. А тот стоял у раковины и не торопясь ополаскивал кофейник. Спрашивается, почему он так спокойно чувствует себя в ее доме, а она, хозяйка, впадает в панику?

Лана решила, что уложит волосы уже в студии. В дороге попыталась проанализировать свое поведение и пришла к выводу, что пока все не так плохо, как могло показаться. Во-первых, ей удалось сохранить определенную дистанцию между собой и незваным пришельцем. Во-вторых, у нее есть место, где можно восстановить нарушенное спокойствие, — ее студия, ее работа.

Девушка не привыкла к общению с такими мужчинами. Да и богат ли вообще ее опыт в этом отношении? Разве что отец… Вот с ним она действительно проводила много времени. Уильям Тэннер — полная противоположность Стиву Сейвину. Папа — беспечный, располагающий к себе человек, любящий оставлять решение всех проблем другим. А мама, она, увлеченная музыкой, житейские дела считала чем-то недостойным ее серьезного участия. Так вот и получилось, что Лана вынуждена была стать единственным прагматиком в их несколько необычной семье.

С юного возраста жизнь приучила ее самостоятельно принимать большинство решений. Она одна способна была контролировать все дела старших. И вот впервые рядом с ней появляется человек, выказывающий настойчивое желание решать проблемы и за себя и за нее. Это было не только неожиданно, но и в достаточной степени неприятно.

Начался нелегкий рабочий день. Стайку усердных маленьких балеринок сменила группа женщин, занимающихся аэробикой, потом пришли дети старшего возраста. Работа нелегкая. Ведь каждый человек, доверившийся ее мастерству, будь то малыш или взрослая женщина, — требовал особого подхода, каждый имел свою индивидуальность, свой порог возможного… И каждый обязательно должен уйти из студии удовлетворенным, захотеть вернуться сюда, к своему учителю.

К концу рабочего дня Лана чувствовала себя вконец усталой. Ночь тревожная, утро не задалось, день утомил. Неудивительно, что сегодня, пожалуй, впервые за последнее время, она проехала мимо бывшего дома Тэннеров, едва обратив на него внимание.

А дома — снова нервотрепка. Стив обустроился тут еще основательней, чем прежде, Гостиная стала офисом со столом, на котором какие-то незнакомые приборы, лампа, пишущая машинка. Прибавился еще один телефонный аппарат, видимо, параллельный с ее аппаратом.

— Откуда эти вещи? — Прошлым вечером он притащил много всякой всячины, но неужели машина смогла вместить еще и предметы канцелярского обихода?

— Я тебя тоже приветствую самым сердечным образом, — с издевкой отозвался он. — Мне это доставили по моей настоятельной просьбе. Начальство нельзя не слушаться.

— Но почему? Во-первых, почему здесь, во-вторых, почему в таком количестве?

— На часть вопросов я уже ответил утром. А оборудование, поясняю, необходимо, потому что именно отсюда мне предстоит продолжать руководить моей компанией до тех пор, пока «папочка» не соизволит вернуться сюда вместе с моей матерью. — Он посмотрел на часы и неожиданно строгим голосом сообщил: — Ты опоздала.

— Ты предлагаешь мне оправдываться? — Она уселась на диван, всем своим видом подчеркивая свою независимость. Но потом, поразмыслив, снизошла до объяснения: — Во вторник у меня такое расписание. Даже несмотря на то, что у многих моих учеников сейчас каникулы, они все же предпочитают не прерывать занятий танцами.

— Я бы выпил что-нибудь. Присоединишься ко мне? Может, бокал вина?

Что за странный человек! С одной стороны, раздражает само его присутствие, его манера держаться хозяином в любой обстановке. С другой же… Если быть до конца честной, то приходится признать, есть в этом мужчине нечто симпатичное. А кроме того, оказывается, очень приятно, когда кто-то ждет тебя. И этот кто-то даже пытается, хоть и неуклюже, заботиться о ней. Насколько Лана могла вспомнить, она всегда сама все приносила своему отцу. Во всяком случае — никогда не было наоборот. А большинство мужчин из балетного мира — существа избалованные, те ждали особого отношения к себе. Как же — великие знаменитости!..

— Может, холодный чай? — предложила Лана. — В холодильнике должен быть готовый.

Стив без колебаний направился на кухню и почти сразу же вернулся с бокалом чая со льдом, который и предложил Лане.

Она отпила глоток.

— Спасибо, очень кстати.

— Я не очень хороший повар, — сказал он, — но картошка уже жарится. Кроме того, я нашел кое-какую зелень. А пару стейков положил в печку-гриль. Какой ты любишь?

— Средне запеченный, — ответила Лана.

Нет, что ни говори, этот мужчина полон сюрпризов! Хоть он и незваный гость, но, кажется, старается смягчить впечатление о себе вчерашнем. Во всяком случае, сейчас он ведет себя прекрасно. Впрочем, именно это и тревожит — нельзя терять бдительности, не стоит привыкать к этому особенному обращению, ведь открытая ссора между ним и ее отцом все же должна произойти. А кроме того, чем бы ни кончились эти выяснения отношений, Стив, в конце концов, уедет отсюда. Нет, не надо поддаваться обаянию этого нахала!

Они вместе приготовили ужин, вместе поужинали за деревянным кухонным столом, а потом сидели, расслабившись после трудного дня, попивая кофе. Стив добавил молока в свою чашку и посмотрел на собеседницу.

— Ты скучаешь по сцене?

— Иногда, — ответила она, удивленная тем, что он знает о несчастном случае и ее уходе со сцены. Должно быть, прочитал в газетах.

— Видимо, действительно очень тяжело, когда обстоятельства, не от тебя зависящие, заставляют поставить крест на твоей карьере?

Лана замешкалась с ответом. После смерти матери она никому не открывала своих чувств. Разве что полунамеком подруге Софи. Отец был охвачен собственным горем и какое ему дело до проблем дочери. А с кем еще поделиться своими горестями! Врачи проявляли профессиональную заботу, но раны-то зажили, а карьера тем не менее закончилась. Невыносимо даже думать об этом, а тем более обсуждать с посторонними людьми. Вместе с осознанием потери пришло чувство смирения.

Теперь в ней зародилось новое чувство — надежда. Надежда на возможность вернуться на сцену продолжить карьеру. Однако не стоило слишком рассчитывать на это, чтобы не искушать судьбу.

— Я бы не хотела повторить тот период своей жизни, — ответила наконец Лана, вложив в голос несколько больше раздражения, чем хотелось бы. Но на что ни пойдешь, лишь бы предотвратить дальнейшие расспросы…

Однако Стива не так-то просто остановить.

— Ты всегда хотела быть балериной?

— Всегда. Просто даже не помню такого времени в своей жизни, чтобы я не любила балет.

— Балетный мир тоже отнесся к тебе благосклонно. Ты была знаменита.

— Мне бы не хотелось продолжать этот разговор.

— А я хочу для себя уяснить то, что меня когда-то поразило. Почему ты уехала из Парижа? Почему оставила предыдущую труппу?

— Для танцоров вполне нормально менять коллективы, — ответила Лана, но по существу ушла от конкретного ответа. Его настойчивость смущала. Не хотелось давать Стиву лишний повод осуждать отца. Потому что правда заключалась в том, что все переезды делались из-за Уильяма, ради Уильяма. Как, впрочем, все в семье делалось для него.

Отец подолгу не задерживался на одном месте, особенно в последнее время. Почему? Трудно сказать. Возможно, из-за того, что, как ему казалось, его музыкальная карьера начала подходить к концу. А поскольку для Уильяма Тэннера было особенно важно, чтобы семья держалась вместе, когда грозил новый переезд, Лана подыскивала новое место работы, новую труппу. Преданная дочь уступала страсти отца к необычного рода путешествиям.

— Но, согласись, прыгать с одного места на другое — не лучшая стратегия для успешной карьеры. Разве ты ехала в Париж не для того, чтобы прочно устроиться на новом месте? Ведь несчастный случай произошел именно тогда, не так ли?

Какое-то время Лана изучающе смотрела на дотошного исследователя ее жизни. Осведомленность собеседника немного превышала ту сумму фактов, которую обнародовали газеты.

— Откуда такая информированность о моей злосчастной судьбе? — Лана Тэннер никогда не была настолько уж известной, чтобы широкая публика знала все зигзаги ее карьеры. — Похоже, ты наводил обо мне справки.

— Не о тебе, а о твоем отце. Вообще-то, в процессе поисков я составил приличное досье и на его дочь. — Стив встал, снова наполнил чашку и опустился на стул. — Давай постараемся уяснить главное: я не позволю, чтобы Тэннер разбил сердце моей матери, мотая ее по всему свету. Она домашний человек и долгие годы стремилась иметь собственный дом. Теперь, когда я получил возможность осуществить ее мечту, никто и ничто не должно помешать ее выстраданному счастью. И уж, конечно, не такой жених, с цыганской склонностью к перемене мест. Уильяму Тэннеру придется начать новую жизнь. Я ясно выразился?

— Вполне, — холодно отозвалась Лана. — Ясно одно — не зная моего отца, даже ни разу не увидев его, ты успел вынести ему свою оценку. Причем, предельно негативную.

— Мне не нужно встречаться с ним, чтобы составить о нем свое мнение. Стиль его жизни говорит сам за себя. Он не довольствуется своим куском.

— Каким куском? Господи, да о чем ты говоришь? — Лана встала и подошла к его стулу.

— Я говорю о доме Тэннеров. Конечно, жених однозначно полагает, что сможет вернуть свой особняк, женившись на моей матери. Но его проект чреват большим просчетом. Цена для Уильяма Тэннера окажется, пожалуй, выше его возможностей. Он сделал свой выбор. Теперь никаких шатаний по белу свету, никаких переездов, перелетов! Пусть довольствуется тем, что будет находиться рядом с женой все двенадцать месяцев в году. Пусть считает себя самым счастливым мужчиной на свете. Я не позволю причинить матери какой бы то ни было вред.

— Ты… ты купил дом Тэннеров?

— Ой, только давай обойдемся без этого притворства. И не нужны мне невинные взгляды и робкий лепет! — отрезал он. — Не сработает! Ты можешь говорить что угодно, но я знаю — и ты тоже! — Уильям Тэннер ни минуты не раздумывал, жениться ему на моей матери или нет, едва узнал, кто купил милый его сердцу особняк.

— Да с чего ты это взял? Совершенно не знать человека и заочно выносить приговор! — Она выдала голосом предельную степень негодования, но, если честно, на сей раз ее протест был лишен прежней искренней горячности.

Откуда могла появиться у людей сама мысль о том, что отцу небезразлична судьба дома? Видимо, кто-то увидел, как несостоявшийся наследник особняка подглядывает за ходом реставрации. Он, кстати, и не делал из своего любопытства никакого секрета, в отличие от нее, Ланы. Она-то как раз осторожничала, не хотела быть замеченной, когда следила за постепенным обновлением их бывшего дома. Ее скрытность, если разобраться, была более предосудительна, чем откровенное любопытство Уильяма.

— Обманывать кого-то — совершенно не похоже на папу, — тихо и убежденно заявила дочь.

— Разве? Насколько я вижу из всего сказанного, это как раз похоже-таки на твоего папу, который, согласись, законченный эгоист. Уильям Тэннер думает только об Уильяме Тэннере и ни о ком больше. А в этом случае его поступки говорят сами за себя. Дом Тэннеров и был причиной его скоропалительной женитьбы, дорогая сводная сестренка.

— Ты даже не допускаешь мысль, что соединить людей может и любовь?

— Любовь? О чем ты? — Стив невесело улыбнулся. — Когда-нибудь — не в самый, может быть, лучший час твоей жизни — ты поймешь в конце концов, что нет на свете такой вещи, именуемой любовь. Любовь — это социальная болезнь, болезненная иллюзия. Каждый в свое время переболевает подобной иллюзией, упрощенно называя ее любовью. — Он громыхнул чашкой о стол и оставил Лану на кухне одну.

Та, ошарашенная его словами, прислонилась к дверному косяку. Неужели этот злой человек прав и отец действительно женился на Доминик, чтобы вернуть дом? Нет! Как Лана и сказала, это совсем не похоже на него. Но где-то в подсознании зародилось предательское сомнение.

Уильям всегда очень любил тот дом, и, насколько дочь могла припомнить, он вечно забивал ей голову разными историями о прожитых в этом доме годах. Глядя на обновленный особняк, он, казалось, переносился от печалей настоящего в свое счастливое детство. Несомненно, именно у дома Тэннеров он впервые встретил Доминик и наверняка был очарован ею.

Старый особняк словно испытывал на нем свои чары. Под их могучую власть подпал не он один — Лана тоже была околдована особой прелестью исторического для их семьи здания. А сейчас Лана Тэннер околдована еще чем-то, что никак не отнесешь к разряду мистики. Состояние, прямо сказать, чреватое дополнительными проблемами…

Следующий день начался так же, как и предыдущий. Стив разбудил Лану с чашечкой кофе в руках. Потом замер, прислонившись к притолоке, будто специально фиксируя свое присутствие. Но вскоре молча повернулся и вышел, закрыв за собой дверь.

Нельзя сказать, что в ее жизни никогда не было мужчин. Приятели, знакомые, почитатели ее таланта всегда окружали Лану, но для нее куда более волнующим и романтичным было общение с ними на сцене. Балет — вот главный роман ее жизни. Для чего-то более серьезного не было ни времени, ни возможности. Искусство танца требовало особой преданности и полной отдачи. Так и только так можно было добиться сценического успеха.

Уже после несчастного случая, поломавшего всю ее жизнь, Лана несколько раз ходила на свидания, но редко ее дважды сопровождал один и тот же кавалер. В последнее время было несколько встреч с Биллом Каллагеном, врачом, чей офис находился этажом ниже балетной студии.

Билл мог бы стать неплохой партией — удачлив, молод, не женат и симпатичен. Ох, если бы она могла влюбиться! Ждать его, волноваться от предчувствия встречи, непрестанно думать о нем! Но, нет… Этих эмоций Каллаген не вызывал. В отличие от Стива Сейвина…

Неожиданная эта мысль буквально ошарашила Лану. Да, она вынуждена признаться хотя бы самой себе: этот человек, так неожиданно и грубо ворвавшийся в ее жизнь, занимает ее мысли. Более того, уже грезится — вдруг да он поцелует ее? Интересно, что можно почувствовать, если гипотетический поцелуй станет реальностью? Чувствовать его тело рядом со своим, ощущать тепло объятия… Господи! О чем это она?..

— Все еще в постели, сестренка? — раздался его голос из соседней комнаты.

Сестренка! Именно так Стив ее воспринимал. Почти родственница. Член семьи. А вот у нее были совсем другие мысли. Нескромные, честно сказать, мысли. Ситуация выходила из-под контроля. Общение с ним вызывало поток фантазий. Нужно заставить себя вернуться к реальности! Возможно, работа развеет нелепый настрой мыслей.

Лана зашла в студию и сразу же раздался телефонный звонок.

— Я позвонила тебе домой, чтобы узнать, слышала ли ты что-нибудь еще о том божественном мужчине, — сыне Доминик. — Это была всезнающая тетушка! Ее южный акцент становился более отчетливым, когда она начинала быстро говорить. — Знаешь, кто поднял трубку? Он сам! И скажу тебе: это замечательно. Просто замечательно. Я так рада за тебя!

— Тетя…

— Но лучше мы ничего пока не будем говорить ни Уильяму, ни Доминик. Пусть они не знают, что он здесь. Молодые уехали этим утром — еще одна причина, почему я не звонила до того… Но при первой возможности звоню. Ну так что ты думаешь о Доминик? Разве она не прекрасна? Да к тому же так подходит Уильяму — нежная и женственная, прямо как твоя мать. Но хватит о них, расскажи мне лучше о Стиве. О, я представляю себе — ты от него без ума?

Это так похоже на тетю Джун — при первой возможности переходить на долгий эмоциональный монолог. Предложения сливаются в одно, а тема разговора меняется со скоростью света. Как это ни странно, зачастую, начиная строить свои фантастические предположения, она тем не менее нападала на верный след, как, например, сейчас. Лана решила, что лучше резко прервать монолог и тем самым сразу поставить тетку на место, пока та не успела разослать приглашения на свадьбу племянницы.

— Оставь, пожалуйста, на другой случай роль свахи и забудь о своей идее нас свести! Я не желаю об этом слышать. — Лане показалось, что говорит она достаточно гневно и убедительно, что и подтвердила тетушка своей следующей репликой, высказанной разочарованным тоном:

— Но почему, девочка? Деньги и внешность — отличная комбинация…

— Стив не слишком жалует Тэннеров, неужели не понятно?

— Нельсон тоже не сразу полюбил леди Гамильтон. Но какая жизнь, какая страсть!

— У Сейвина на один глаз больше, чем у Нельсона, а ненависти к нашей семье втрое больше, чем у Нельсона по отношению к врагам отечества.

— Вздор! — отозвалась тетя. — Мы с ним очень мило и долго беседовали об Уильяме и Доминик и о тебе тоже. Он — восхитительный парень, как Доминик и говорила.

Ох, как хотелось бы вызнать у тетки о «милой и долгой беседе», особенно в той ее части, которая впрямую касалась Ланы. Но это — бессмысленное занятие: наплетет фантазий, а может, прибегнет и к явному обману. Раз она в мыслях уже один раз попробовала соединить любимую племянницу с новоявленным племянником, теперь ее уже не остановить.

— Доминик, кстати, чтоб ты знала, сообщила: сын пережил серьезную сердечную драму. Как он сам в разговоре с матерью выразился — я, мол, пресытился любовью. Он учился в колледже, когда влюбился в девушку и предложил ей выйти за него замуж. Она согласилась, а потом променяла его на богатого прощелыгу. Разбила сердце мальчику! Конечно, теперь-то женщины буквально преследуют его. А как же иначе — такая партия! Но он непреклонен. Возможно, нужна особенная женщина, способная изменить его несколько циничное отношение к жизни.

— Тетя Джун, пожалуйста, не надо.

— Что «не надо», дорогая?

— Не пытайся налаживать какие бы то ни было отношения между нами. Я меньше всего хочу, чтобы Стив Сейвин думал, будто я очередная претендентка на роль его жены. Он уже выставляет папу охотником за удачей, человеком, способным жениться не на женщине, а на ее деньгах. Ему ничего не стоит посчитать, что корысть — наша семейная черта.

— Ах, дай ты мне хотя бы возможность помечтать. — Тетя громко вздохнула. — Почему ты всегда мне говоришь что-то неприятное? Ну ладно, хватит. Передай Уильяму и Доминик привет, если они тебе позвонят.

Этим вечером Лана допоздна задержалась в студии, стараясь оттянуть стычку со Стивом, которая — тут уж можно быть уверенной — обязательно произойдет. Когда отзанимались группы, Лана проделала целый комплекс упражнений для поврежденной ноги. Потом убралась в студии, желая хоть как-то убить время. По дороге домой остановилась у небольшого кафе и купила еды на двоих. До дома девушка добралась почти в девять часов.

Стив сидел ссутулившись над пишущей машинкой, когда Лана вошла в гостиную. Он обернулся и почесал затылок. Сначала ничего не сказал, но его обеспокоенный взгляд говорил сам за себя. Наверняка, дело не обошлось без вмешательства тетки, что-то она, видимо, и Сейвину наговорила. Иначе с чего бы он вел себя чуть ли не мужем, уставшим от ожидания неверной жены?

Он сдержанно спросил:

— Будем ужинать? Или, может, это лучше назвать легкой трапезой перед сном?

— Послушайте, мистер Сейвин, вы незваный гость в этом доме, поэтому считайте, что вам повезло, раз вы получаете еду в любом виде и в любое время.

— Постараюсь запомнить это. — Он встал из-за стола, чтобы забрать у нее сумки. — Ммм, жареный холестерин?

— Ты всегда так шутишь? Или у тебя хорошее настроение?

Он снова почесал затылок и лукаво улыбнулся.

— Вообще-то, когда есть, чего есть, — это уже залог хорошего настроения. — Он понюхал то, что должно было стать их ужином. — Пахнет не так уж плохо. Раз уж ты купила, я думаю, мы просто-таки обязаны съесть все это.

— Я уже не голодна, — ответила Лана, раздраженная его словами, желая видеть за каждой витиеватой фразой намек или попытку обидеть ее. — А ты давай, ешь.

— Но скучно есть одному.

— Следовало подумать об этом, прежде чем начинать глупые разговоры.

— Слушай, давай не будем ссориться. — Стив явно пытался загладить свою вину. Однако миролюбивые слова мужчины не успокоили раздраженную девушку. В каком бы настроении он ни был, следовало тем не менее сначала оценить ее благородный жест, прежде чем выдавать глупые комментарии.

— Мне нужно собирать вещи, — сказала Лана, пытаясь отделаться от внимания несносного мужчины. — Завтра я уезжаю сразу после утренних занятий.

— О да! Пайктон, так, кажется, называется то место?

— Да, там пройдет заключительный этап Международного конкурса.

— Ммм, — промычал он. — Именно он является действительной причиной отъезда или это только повод для встречи с нашими молодоженами?

— Ты даешь повод подозревать тебя в некотором умственном нездоровье, — оборвала его Лана так резко, что сама удивилась своей нелепой вспышке. — Сколько раз я должна повторять, что наши родители вернутся не раньше чем через неделю? Они не в Пайктоне, и я еду вовсе не на встречу с ними. Ясно? Да и потом — к чему мне вообще стремиться их увидеть? Можно поставить вопрос и иначе: какой им смысл встречаться со мной? — Стив продолжал недоверчиво смотреть на нее. — Ладно! Трать свое время, прячась здесь, как задумавший каверзу пес, лично у меня есть более интересные и важные занятия. — Она перекинула сумку через плечо и направилась в спальню, радуясь, что пустому разговору положен конец. Невыносимый тип! И надо же такому случиться, что ее отец женился на его матери. Остается надеяться, что в будущем семья не обязательно будет собираться вместе. Вот уж чего меньше всего хочется, так это находиться рядом со Стивом Сейвином дольше, чем уже вынудили обстоятельства.

Вестибюль недавно отреставрированного фешенебельного отеля кишел людьми, причастными к балетному миру. Большинство гостей — танцоры, преподаватели, хореографы, режиссеры, журналисты. Удобно, что отель находился в нескольких шагах от здания частной школы, где и проходил конкурс.

Еще немного, и мир узнает новые имена будущих звезд балета. Даже в вестибюле отеля ощущалось напряжение борьбы и предчувствие триумфа победителей.

Лана многих здесь знала. Старые друзья, знакомые, коллеги, они шумно приветствовали друг друга, весело перекликались, обмениваясь новостями. Приятно, что еще не забыто недавно гремевшее имя — Лана Тэннер. Мисс Тэннер проследовала за посыльным в свою комнату. Мальчик открыл дверь и отошел назад, приглашая ее войти. Лана застыла на месте: вместо скромной комнаты, в которой она останавливалась раньше, перед ней был роскошный номер люкс.

— Прошу прощения, — сказала она посыльному. — Должно быть, произошла ошибка.

Он посмотрел на ключ.

— Нет, все правильно.

— Но… — Сомнения еще оставались, и ей хотелось их высказать, но тут открылась дверь, соединяющая два номера, и на пороге появился Стив Сейвин.

— Ну разве не знаменательное совпадение? Выходит, у нас смежные номера. — Он протянул посыльному пару долларов и выпроводил его за дверь.

— Совпадение? Такая, значит, случайность! За кого ты меня принимаешь? — Когда дверь за юным слугой закрылась, Лана позволила себе высказать свое отношение к происшедшему: — Ты устроил это! И, пожалуйста, не пытайся отрицать.

Стив с демонстративным спокойствием посмотрел на нее, и только одна бровь изогнулась, выражая предельную степень изумления.

— Помнишь, мне было поручено заботиться о тебе? Ну так вот, я здесь. И забочусь. Нам с тобой не хватает самой малости — чтобы мама с папой к нам присоединились. Вот уж был бы обоюдный сюрприз!

Лана громко вздохнула.

— Хорошо, что ты не выбрал себе профессию сыщика. Разорился бы в пух и прах. У тебя тогда не хватило бы денег отремонтировать не то что особняк Тэннеров, но даже мой дом, который куда как меньше. Заруби на носу, мистер сыщик, — наши родители сейчас находятся посреди Средиземного моря. И появление их здесь не запланировано. Уж поверь мне.

Он прислонился к двери и покачал головой.

— Я так не думаю.

Ну что с ним делать! Хоть криком кричи, хоть кол на голове теши — он снова за свое. Ну нет больше сил терпеть его подозрения. Лана подошла к упрямцу и подчеркнуто спокойным жестом взяла его за руку.

— Если ты высказал всю порцию обвинений, запланированных на сегодняшний день, то можешь быть свободен. Пора тебе вернуться в свой номер и наметить следственные действия на завтра. Считай, что я специально организовала в Пайктоне Международный конкурс, чтобы обвести тебя вокруг пальца! Вокруг мои люди, и они-то уж обязательно скроют от тебя мою встречу с несчастными новобрачными. Ночью советую не спать — мало ли что я еще придумала, лишь бы провести незадачливую ищейку. У тебя есть пасьянсные карты?

— Нет. — Собеседник явно растерялся от ее многоречивого напора.

— Жалко. А то бы сидел за пасьянсом, и время бы пролетело незаметно, и слышал бы все шорохи, доносящиеся из соседнего номера, где замышляется злонамеренное действо. И запомни: у меня свои планы на этот уик-энд. — Она подтолкнула его к двери.

Стив улыбнулся.

— Уик-энд? Мне придется следовать за тобой по пятам.

— Ни за что! Здесь люди, которые знают моего отца, и я не собираюсь продолжать войну с тобой у них на глазах.

— Мы не будем воевать. Мы заключим пакт о ненападении, а родительская свадьба будет нашим маленьким секретом. — Стив прижал палец к губам.

— Интересно, как ты предполагаешь, я буду представлять тебя своим друзьям? — Раздражение нарастало. — Только не говори, чтобы я представила тебя как старшего брата. Все мои друзья знают, что у меня нет брата.

— Тогда нам придется сказать им, что я твой любовник.

— А что, если мой любовник тот, кому я буду объяснять твое присутствие?

Стив удивленно изогнул брови.

— Это было бы очень неприятно. Но я не думаю, что среди них твой любовник. Ты никогда, как мне кажется, серьезно не относилась к мужчинам-танцорам, в противном случае ты не оставила бы своего избранника. А поскольку никто еще не осмелился занять это место, какое-то время я буду мужчиной твоей жизни.

Лана почувствовала, что краснеет. Стив, видимо, уже все вызнал о Филиппе.

— Ты явно переусердствовал в своих поисках.

— Я люблю знать все. Это дает возможность владеть ситуацией. В данном случае не представляло труда кое-что узнать из твоего прошлого. Мне всего-то и пришлось прочитать колонку сплетен. Если принять во внимание опубликованные факты, то можно предположить, что у вас были испепеляющие отношения. — Стив взял ее за руки и ближе притянул к себе. — Журналисты не соврали, дорогая? Он обжег тебя своей страстью?

— Это не твое дело! — Она высвободилась из его объятий. — Почему бы тебе просто не вернуться домой?

— В Глаустере ты была более гостеприимной. Но смирись с действительностью: я не собираюсь уезжать. — Стивен положил руки на плечи девушки и развернул ее по направлению к спальне. — Надеюсь, сейчас ты переоденешься. Жду тебя через час — мы едем вместе обедать.

Лана вошла в спальню и закрыла за собой дверь. Жаль, что нет засова, чтобы понадежней отгородиться от навязчивого соседа. Что теперь ей остается делать? Придется через час выходить на никому не нужное свидание. С этого ненормального станет затеять скандал, ломиться в дверь, всю округу оповестить об их разногласиях.

Вообще-то она планировала позвонить Филиппу и провести вечер с ним, вспоминая прошлое. Англичанин был ее самым частым партнером на сцене. Мир балета полагал, что они счастливая пара, и сплетничали о каждой детали того, что посчитали за бурный роман. Но злые языки ошибались. Бурным был не роман, а сам Филипп.

Будучи звездой балета, он не привык к отказам женщин. А так уж получилось, что именно Лана стала той единственной, которая отказала ему. Но несмотря на это, а может быть, именно поэтому, он сходил по ней с ума, называл самой желанной женщиной на свете. Филипп мстил за непокорность его воле, было время, когда он буквально преследовал ее, пытался запугать, любыми средствами хотел добиться повиновения. Уступи она, и, возможно, он тут же потерял бы к ней всякий интерес. Нет, Филипп — герой не ее романа.

Но тем не менее, если говорить честно, этот человек ей нравился. Когда Филипп был в настроении, он умел очаровывать. Легкий, веселый, приятный в общении. Но любить? Нет, любить, всерьез отвечать на его чувства — это невозможно. Лана никогда и помыслить не могла, что их может связывать нечто большее, нежели просто симпатия.

Филипп неистовствовал. После того как она дала ему ясно понять, что не желает с ним близости, он не находил себе места. Как так, ему, окруженному поклонницами, ему, звезде национального балета, отказывают во взаимности!

— Не любишь? — говорил он. — Ты просто не знаешь, что такое любить! Иди ко мне, ты почувствуешь мою страсть и не сможешь не ответить тем же. А любовь придет…

— Нет, — отвечала она. — Не от страсти к любви, а от любви к страсти — вот нормальное развитие чувств.

— Глупости! — возражал он, в нервозности сжимая кулаки. — Дитя прошлого века! Моралистка! Кого ты хочешь удивить своими высокими принципами? Меня? Считай, что уже удивила. А теперь расслабься. Иди ко мне, не мучай ни меня, ни себя.

— Нет, — отвечала она. — Если бы были с моей стороны мучения, то не состоялся бы наш с тобой разговор. Для меня секс — это вершина любви. А для тебя — просто минутное удовольствие, не больше.

Да, Филипп никогда не понимал «ее старомодных викторианских взглядов», как он это называл. Во время последнего их уик-энда в Пайктоне он всячески пытался расположить ее к себе: был внимателен и необычайно терпелив. Видимо, надеялся на то, что станет-таки объектом ее любви. И вот снова уик-энд. И снова, значит, предстоит защищаться от его домогательств. Может быть, даже к лучшему, что Стив будет с ней? Но как же смеется над ней судьба: предоставлен выбор между нелюбимым и невыносимым. Второй на данном этапе предпочтительней.

3

Стивен легко маневрировал на своем автомобиле среди потока машин. И куда так торопится? Стоило ли устраивать такой слалом на шоссе, чтобы десятью минутами раньше прибыть на стоянку около итальянского ресторана? Лана пыталась уговорить его ехать медленней. Он будто не слышал ее.

Наконец их недолгий, но неспокойный путь завершен.

Стив сделал заказ сам. Заказал уйму каких-то неведомых блюд и бутылку кьянти. Лана не стала спорить. В основном из-за того, что жутко проголодалась, а чудесный острый запах чеснока и оливкового масла, витавший в воздухе, заранее предполагал, что готовят здесь вкусно.

В молчании сидели они, ожидая заказ. Первой заговорила Лана.

— Вы так пристально смотрите на меня, мистер Сейвин…

— Это что, наказуемо? Уверен, ты сама знаешь, что очень красива.

— О? Вообще-то твой странный взгляд наводит меня на мысль, что у меня что-то не в порядке на лице или с прической. Твои глаза строже твоих слов.

— Неужели ты не привыкла к восхищенным взглядам, будучи танцовщицей?

— Это немного другое. Ведь аудитория смотрит на тебя из затемненного зала, а не с расстояния одного ярда.

Когда принесли заказанное, разговор прервался. К счастью для Ланы. Неожиданный комплимент заставил ее почувствовать себя неуютно. Ей привычней и легче было общаться с ним как с противником.

Но, оказывается, в состоянии временного перемирия можно найти вполне удобные темы для разговора. Они обсуждали необычные блюда, поболтали об интерьере ресторана, о погоде. Потом прервали беседу, отдав свое внимание телячьим фестонам с лимоном и сыром.

Стив ел с аппетитом, уговаривал и Лану съесть еще кусочек каждый раз, когда она откладывала вилку.

— Ты слишком худая.

— Этого требует моя работа.

Казалось бы, сейчас он снова бросится в спор, но, как это ни удивительно, краткое ее объяснение было встречено без комментариев. Разве что опять стал усиленно потчевать ее новым блюдом. Говорил миролюбиво, даже с заботливыми нотками в голосе. Неожиданно широко улыбнулся. Впервые девушка увидела, что этот человек, оказывается, умеет искренне улыбаться.

— Что тебя развеселило? — полюбопытствовала она.

— Представляю, как наши родители украдкой выглядывали из-за дверей, когда мы были у твоей тети, — сказал он. — Словно двое непослушных детей, которые, нашкодив, прячутся от взрослых.

— Ты знал, что они там? Тогда почему ты не вернулся и не посмотрел им в глаза?

Он задумался.

— Зря, наверное. По правде говоря, я сам начал чувствовать себя озорным первоклассником. Ведь что получилось? Моя собственная мать не хотела видеть меня. Ну раз не хочет — не надо, хоть сейчас я жалею, что потерял терпение и не дождался их. Но чего они, собственно, опасались?

Он покачал головой.

— Нас с тобой. Они хотели нашего одобрения и боялись, что мы не поймем их чувств. Отец, как я сейчас понимаю, практически вынудил меня сказать, что все в порядке.

Взгляд Стива стал жестче.

— Ну уж от меня бы они не дождались такого скорого одобрения. Нет. — Он наклонился к ней, будто хотел сообщить ей нечто конфиденциальное. — Но, действительно, сожалею, что потерял контроль над собой. Однако мнения своего не изменил. И повторяю: я не позволю причинить боль моей матери.

Ну вот, опять взялся за свое! Был момент, когда Лана почувствовала чуть ли не симпатию по отношению к Стиву. Теперь оставалось удивляться собственной слабости. Это же просто совершенно тупоголовый человек! Он из разряда мужчин, которые вопреки здравому смыслу отстаивают какие-то дурацкие принципы. Отвратительная порода самоуверенных баловней судьбы.

— Не надо так волноваться. — Он похлопал ее по руке. — Как ты понимаешь, мне нелегко смириться с мыслью об этом браке, но я больше не собираюсь вести себя, как разъяренный бык. Обещаю. — Он снова улыбнулся. Ее тело неожиданно ответило еле сдерживаемой дрожью. Господи, ведь сама же себя, казалось, уговорила, что будет оставаться безразличной к нему! Лана потянулась к бокалу, надеясь, что рука не выдаст дрожи, охватившей ее.

— Тебе удалось сделать какую-нибудь работу на этой неделе? — спросила девушка, чтобы уйти от неприятной темы.

— Удивительно, но да, удалось.

Лана с излишним вниманием наблюдала за тем, как официант наполняет бокалы.

— Чем ты занимаешься?

— Я консультант.

— И чего касаются твои консультации?

— Банковские тонкости, тебе это не интересно, — сказал он. — У меня своя небольшая компания, офис которой я намерен перенести в Глаустер, когда в доме Тэннеров закончится ремонт. Я много путешествую, потому что у меня контракты с бизнесменами по всему миру. Если честно, то вовсе неважно, где расположен главный офис; основное требование — чтобы рядом был аэропорт. В этом смысле Глаустер не хуже и не лучше любого другого города подобного масштаба.

— То, чем ты занимаешься, это выгодное дело?

— Вполне, — безразличным тоном ответил он. — Я занялся этим случайно. Я в принципе технарь. Неплохо, честно скажу, учился в колледже, потом пошел работать в крупную фирму. Вполне успешно вписался в коллектив. Мною были довольны. Но мне не нравилось, когда кто-то командовал мной, поэтому, когда появилась возможность, я постарался открыть собственный бизнес. К счастью, мне повезло.

— У тебя есть братья или сестры?

— Нет. Мой отец умер, и ты — моя единственная сестренка.

— Остроумно. — Лана подняла бокал и отпила один глоток.

— Хочешь еще что-нибудь узнать? Спрашивай.

Ну что ж, у нее есть кое-какие вопросы. Она так мало знает о Сейвинах, а надо бы побольше, ведь теперь их жизни связаны.

— Ты, должно быть, счастливчик — создал собственную компанию, которая существует… уже сколько? Лет десять?

— Около того. Мне тридцать два, если ты об этом спрашиваешь. Еще подростком я внушил себе, что успех в жизни зависит только от меня самого. Как-то я с друзьями ездил на экскурсию. Завели разговор, кто кем будет, кто о чем мечтает, и я, мальчишка, заявил ответственно и категорично: я сделаю все, чтобы у моей матери был такой же большой дом, как тот, около которого мы болтали. Это был очень важный момент в моей жизни. Мама даже не мечтала о подобном. Мечтал я.

Итак, что же из этих отрывочных сведений годится для того, чтобы самой себе объяснить Стива Сейвина? Судя по всему, в юности Стив не был хорошо обеспечен. Может быть, именно поэтому он подозревает ее отца в том, что он из-за денег женился на Доминик?

— И все-таки ты сделал это. Но почему свет клином сошелся на доме Тэннеров.

— Одна из компаний, на которую я работал, нашла этот вариант — поместье, за которое не заплатили по счетам. Президент компании утверждал, что это чудесный особняк, правда, сильно запущенный. Это возбудило мое любопытство, и я решил поехать и сам на все посмотреть. Мне понравилось то, что я увидел, и я купил этот дом.

Так, это понятно. Хотелось бы еще кое-что уточнить, но, если будет слишком много вопросов о доме, Стив решит, что дочь с отцом находились в каком-то злоумышленном сговоре. Не будем об этом. Тут очень кстати подошел официант, который принес десерт и кофе.

— Ты хотела бы побывать в старой усадьбе?

— Что?

— В доме Тэннеров. Ты хотела бы увидеть его?

Как тут можно устоять? Да, ей этого ужасно хотелось. Увидеть все своими глазами, побродить по комнатам дома, где выросли ее отец и дед… Ну разве это неинтересно?

— С удовольствием. — Лана тепло улыбнулась.

— Отлично. Как только вернемся в Глаустер, сходим туда обязательно.

Стив взял Лану под локоть, когда они шли по проходу к своим местам в зале, где должно было проходить награждение победителей конкурса. На ней было оранжевое шифоновое вечернее платье. Мужчина же — в отлично сшитом смокинге. Откуда только раздобыл? Сейчас девушка была довольна, что Стив рядом. Не хотелось признаваться самой себе в этом, но сидеть рядом с раздражительным «родственником» все-таки лучше, нежели быть одной на протяжении всего представления. Лана чувствовала, что идет на некоторый риск. Победа над своими чувствами вроде бы была уже одержана, но кто знает, чем может кончиться для нее это долгое, причем вполне миролюбивое общение. Мистер Сейвин умеет раздражать, но умеет и быть обаятельным. Удастся ли ей сохранить маску безразличия? Сумеет ли она достойно выдержать его близость?

— Я понятия не имел, что конкурс — такое серьезное дело, — прошептал Стив ей на ухо.

— Только для тех, кто всерьез увлечен балетом. На этом конкурсе когда-то выступали великие звезды.

— И Лана Тэннер в их числе, — добавил он. — Насколько я помню, мисс Тэннер аплодировали Париж, Москва, Нью-Йорк…

Мисс Тэннер улыбнулась.

— Может быть, ты не такой уж безнадежный сыщик, как мне казалось до этой минуты.

Свет погас, и вскоре Лана погрузилась в восхитительный мир балета. Душой она была там, на сцене, и мысленно повторяла за танцорами каждый пируэт, каждое па. Музыка окутала ее своим волшебством. И отошли прочь недавние несчастья, и забылась боль, утихло горе… Уже не растерянная Лана, незащищенная, робкая, одинокая, сидела в нарядном зале, а та Лана Тэннер, которая покоряла своим искусством Европу.

Когда пришло время антракта, девушка была настолько эмоционально опустошена, что решила остаться на месте, в то время как остальная публика направилась в фойе.

После короткого антракта занавес вновь поднялся, и Стив взял Лану за руку. Странно, но его прикосновение не вызвало у нее сопротивления. Она оценила этот жест и нашла его действие вполне утешающим. Но умиротворение длилось недолго. Когда Филипп станцевал последнее па-де-де со своей новой партнершей, Ниной Сосиной, Лана почувствовала, как болезненно сжалось ее сердце.

Стив по-прежнему держал ее руку, словно давая силы высидеть с высоко поднятой головой, пока звучали аплодисменты. Когда зажгли свет, он нагнулся к девушке и, увидев, что та вытирает платком слезы, участливо спросил шепотом:

— Ты в порядке?

Она кивнула.

— Хочешь уйти?

— Хотела бы, да ведь предстоит еще вечеринка… Я согласилась присутствовать.

— Ты не обязана.

— Думаю, что обязана, — ответила Лана.

— О чем, черт побери, думал твой отец, когда решил отпустить тебя сюда одну? Ему в такой момент нужно бы быть рядом с дочерью.

Ну вот, он опять за старое! Неизменно найдет повод осудить Уильяма! Неужели сам не чувствует, что сейчас-то выступает совсем уж не по делу?

В фойе отеля было шумно и многолюдно. Лана со Стивом протиснулись через плотную толпу. Нет, это не бегство. Лане нужен был хотя бы небольшой отдых, перед тем как показаться друзьям. Они поднялись в номер, где девушка устало опустилась в кресло. Она никак не думала, что встреча с недавним прошлым вызовет в ней такую грустную волну воспоминаний, что именно триумф юных заставит так болезненно ощутить потерю… Потерю чего? Сцены, балета, прежней жизни. Славы, в конце концов!

Местный банк организовал для гостей отличный буфет. Стив, когда мимо них проносили поднос с напитками, успел взять два бокала шампанского и теперь один протянул Лане. Он выглядел как нельзя более спокойным, чего никак нельзя было сказать о Лане. Она уговаривала себя успокоиться, ведь уже привыкла к новому своему состоянию. Слезами, как говорится, делу не поможешь.

Стив был внимателен и добр. Он не торопил ее, но в какой-то момент, уловив едва заметную смену ее настроения, мягко, но уверенно сказал:

— Пожалуй, уже можем идти. Все ведь хорошо, не так ли?

Они спустились в зал. Сюда же стали подходить участники конкурса. Появление каждой новоявленной звезды вызывало шепот в толпе. Многие танцоры выискивали Лану, торопились ее поприветствовать, узнать про ее нынешнюю жизнь. Приятно, конечно, что тебя помнят, любят, но нахлынули разом и другие чувства: счастье от встречи со старыми друзьями, зависть к тем, кто до сих пор танцует, и желание вернуть себе то положение, от которого ей в силу печальных обстоятельств пришлось отказаться. Да и присутствие Стива смущало. Вроде бы и неплохо, что она идет рука об руку с красивым мужчиной но он сам, будучи спокойным, не дарил спокойствия ей. Наоборот, его близость волновала.

Да, в принципе очень удобно иметь кого-то рядом, но как представить его друзьям? Лана несколько раз рекомендовала его как кузена. Стив неизменно придумывал способ открутиться от подобного родства, чем приводил ее то в смущение, то просто в ужас.

— Влюбленный кузен, — расплывался он в улыбке. — Да, да, кузен, переступающий границы родства…

Внезапно раздались громкие аплодисменты, и Лана поняла: пришел Филипп. Он стоял в дверях, весело и снисходительно кивая толпе. Ну что ж, Филиппу всегда нравилась слава, нравилась лесть и вся эта звездная жизнь. Он великолепно выглядел в темном пиджаке, розовой шелковой рубашке с платком вокруг шеи. Пожалуй, не было на свете мужчины, который бы не выглядел вычурным и безвкусным, нося яркий шейный платок, кроме Филиппа. Так, во всяком случае, считала мисс Тэннер.

Одна из его драматически изогнутых бровей поднялась, когда он увидел Лану. Филипп направился к ней, попутно целуя то чью-то ручку, то чью-то щечку, и через пару минут уже стоял перед Ланой и Стивом.

— Дорогая моя. — Филипп сжал Лану в объятиях и расцеловал в обе щеки. — Почему ты не позвонила мне? Я боялся, что ты передумаешь и не приедешь.

Смутившись, оттого что они привлекают к себе столько внимания, Лана высвободилась из его объятий и повернулась, чтобы представить Стива. Она не знала, чего ожидать от своего спутника, но отлично понимала, что сейчас не стоило представлять его как своего кузена.

— Филипп Бак, Стивен Сейвин.

— Очень приятно, — сказал Филипп Стиву, протягивая руку. Он понизил голос. — А кто такой Стивен Сейвин?

— Телохранитель Ланы Тэннер, — поспешно ответил Стив, обнимая ее за талию.

Господи, ну как теперь выкручиваться из этой ситуации? Филипп стоит набычившись. Он не привык соперничать с другими мужчинами. Но что скрывалось за поведением мистера Сейвина? Он что, специально дразнит Филиппа? Или, верный себе, просто пытается казаться неприятным? Ну что ж, пусть будет так! В конце концов, это и есть самая сильная сторона мистера Сейвина. Ему всегда удается достичь подобного эффекта: казаться неприятным. Или на самом деле быть им?..

— Вообще-то, Стив Сейвин — недавно обретенный мною родственник, — решилась пуститься в объяснения Лана. — Мой отец снова женился и… Но я уверена, тебе не хочется слушать сейчас подробности. Ты ведь пропустишь приветствия обожающей тебя публики.

— Глупости, — прервал ее Филипп. — Ты же знаешь, мои глаза видят только тебя. — Он взял Лану за руку и вновь притянул к себе. — Уильям женился это замечательно. Для меня это означает лишь то, что теперь мне проще будет сделать тебе предложение. Всю предыдущую неделю я только и думал об этом. Препятствием мог быть только Уильям. Теперь препятствий нет, не правда ли? Мы можем встретиться позже?

Лана почувствовала себя неловко. Знакомое ощущение, которое она испытывала всегда, когда Филипп хотел остаться с ней наедине.

— Бар в отеле? — предложила девушка.

Звезда балета снисходительно улыбнулась.

— Неужели ты никогда не изменишься? Всегда играешь со мной в кошки-мышки. Нет. Для нашей беседы я предпочитаю интим твоего номера. Так что перестань дразнить меня и расскажи, как тебя найти.

Лана оторвала клочок от программки и нацарапала на нем номер. Филипп тут же сунул бумажку в карман. Девушка улыбнулась. Не получится у тебя, Филипп Бак, сегодня интима. «Кузен» на страже. Не зря назвался телохранителем. В глазах телохранителя прыгали веселые чертики, однако челюсти были стиснуты. Вид серьезный. У мистера Бака — тоже.

— Увидимся позже, дорогая. — Филипп поцеловал ей руку и отошел к другим гостям.

— Представляю себе его «предложение»… Неужели руки и сердца? — с издевкой произнес Стив. — К счастью, я рядом, мне же доверили хранить душу и тело мисс Тэннер.

— Обойдусь без хранителей, — огрызнулась Лана, чувствуя, как поднимается раздражение и против звезды балетного небосклона, и против его оппонента. — Лучше уведи меня отсюда.

Девушка была рада, когда, едва препроводив ее в номер, Стив немедленно удалился. У нее осталось немного времени, чтобы подготовиться к встрече с Филиппом. Неужели ее бывший партнер действительно думает, что эта их встреча пройдет более интимно, чем предыдущая?..

Взглянув в зеркало, Лана улыбнулась своему отражению. Если великий балетный танцор ожидает романтического вечера, то его ждет глубокое разочарование. Чувства к нему не претерпели никаких изменений, да и впредь подобного не ожидается.

Каковы бы ни были намерения Филиппа, Лана знала, что он не останется с ней, едва она намекнет на близкое соседство с номером Стива. Господи, как все смешно складывается. Один рядом и не допустит, чтобы кто-то у нее был. Другой уйдет, узнав, что кто-то рядом. Смешно не смешно, но нельзя допустить, чтобы между двумя мужчинами возник конфликт.

Да шут с ним! Есть из-за чего волноваться! Предложение Филиппа, должно быть, скорее профессионального характера, нежели личного. Мистер Бак — художественный руководитель новой балетной школы в Лондоне и, видимо, хочет пригласить свою бывшую партнершу для работы преподавателем.

Как он сказал? Неделю думал… Уильям — был препятствием, теперь препятствия нет, значит, нет причин для отказа…

Филипп вошел без стука. И если снова пытался лезть с поцелуями и объятиями, то это напоминало скорее всего продолжение его победного шествия сквозь толпу почитателей.

Кажется, можно было считать, что он заранее разгадан: она ему нужна с точки зрения профессиональной целесообразности. Снова говорит о неделе, которую он посвятил раздумьям, снова об Уильяме. А потом, положив руку ей на плечо, заявил:

— Мы будем работать вместе! Предстоит новая, замечательная жизнь, Лана. Конечно, не прежний свет прожекторов, но все же мир, который ты знаешь. И это могло бы перерасти во что-то большее, если бы ты захотела.

Лана освободилась от его руки. Какое-то время девушка изучающе вглядывалась в собеседника. А тот стоял прислонившись к стене в своей всегдашней самоуверенности.

У него и мысли не возникало, что кто-то может отвергнуть столь лестное предложение. Поразительная самонадеянность! Впрочем, если быть объективной, стоит признать — большинство женщин тут же согласились бы. Ну тогда почему же она медлит? Это решило бы многие ее проблемы и вернуло бы частичку прежней жизни. Соблазн велик, но велико и сомнение. На сцене он, безусловно, высокого полета профессионал, а вне сцены… Тщеславный, капризный, избалованный славой субъект. Нет, если и наступит когда-то момент возвращения былого успеха, то не в паре с мистером Баком бороться за это. Но надо же что-то отвечать…

— Я не ожидала этого. Я удивлена, польщена… Я просто…

— Хоть на сей раз измени своему правилу говорить «нет». Кажется, у тебя уже выработалась привычка всегда так отвечать, моя дорогая.

Лана покачала головой.

— Я не знаю. Все так быстро изменилось, Филипп. Жизнь моего отца. Моя жизнь. — Она никогда не рассказывала Филиппу о своем желании вернуться на сцену. — Могу я немного подумать?

Он подошел к ней, погладил по щеке и улыбнулся.

— Конечно. Когда ты, в чем я не сомневаюсь, согласишься, позвони. Обещаю, что не буду давить на тебя.

Лана смерила его недоверчивым взглядом.

— По крайней мере, не сильно. — Он снова одарил ее улыбкой, повернулся и вышел.

Лана сидела на диване, обхватив руками колени. Нежный оранжевый шифон вечернего платья окутал ее.

Вошел Стив.

— Твой гость что-то рано ушел.

— Ты подслушивал у двери?

— Нет, я использовал старый трюк — приставил стакан к стене, но фокус не сработал. Ничего не было слышно.

Девушка взглянула на него.

— Филипп предложил мне работу в Европе.

— Ты согласилась?

— Сказала, подумаю. Не знаю, честно говоря, как поступить.

— Я помогу тебе ответить ему «нет». Этот мужчина, видимо, по-своему любит тебя. А поскольку ты не отвечаешь ему взаимностью, вы не будете счастливы, работая вместе.

Лана подозревала, что Стив слышал большую часть ее разговора.

— Помнится, ты говорил, что на свете нет такой вещи, как любовь.

— Это так, но некоторые испорченные личности настаивают, что такая вещь есть, и они в это верят. Мистер Бак думает, что любит тебя. Поэтому, если говорить о жизненно важных вопросах, надо исходить из того, что так оно и есть. Любит!

— Интересный анализ. Но вряд ли заслуживает доверия, потому что исходит от такого циника, как ты.

— Я не циник. Я реалист.

— Циничный реалист. — Лана пожала плечами. — Твоя позиция по-прежнему негативна и жестока. А сейчас, прежде чем ты найдешь какой-нибудь колкий ответ, я пожелаю тебе спокойной ночи. — Она встала и направилась в спальню.

— Уверена, что не хочешь оставить кого-нибудь для компании?

Лана даже не обернулась.

— Если бы я хотела, то пригласила бы остаться Филиппа. — Девушка захлопнула за собой дверь, подтвердив тем самым серьезность своего ответа.

Лежа в постели, она думала о Стиве. Итак, несколько минут назад он довольно прозрачно намекнул о возможности их физического сближения. Может, просто пошутил или, что тоже вполне вероятно, хотел над ней посмеяться. Допустим, она ответила бы согласием. И тут он мог бы высмеять ее былые пуританские принципы. Да при чем здесь принципы! Главное для самой себя решить: она хотела бы, чтобы сейчас рядом с ней лежал этот мужчина? Ну, Лана, ответь себе честно! Хотела бы? Нет, она не уверена, что готова ответить на этот вопрос.

Едва они вместе со Стивом перешагнули порог ее дома в Глаустере, Лана бросилась к непрерывно звонящему телефону, сняла трубку в кухне. Стив снял трубку параллельного аппарата, который он установил в гостиной.

— Девочка моя! — приветствовал ее голос отца. — Как ты?

— Мы в порядке, — ответил Стив, опередив Лану. — Вы и моя мать наслаждаетесь круизом?

Отец в смущении закашлялся.

— Да… конечно. Вот, поговори с ней сам.

— Одну минутку, мистер Тэннер.

Но Стив опоздал — Уильям уже передал трубку своей жене.

— Стив, дорогой, что ты делаешь в Глаустере?

— Слежу за работой над домом. Я заглянул к Лане, как ты и просила. Она оказалась очень добра и предложила мне остаться. — Лана выразила свое негодование, услышав заведомую ложь своего нахально поселившегося жильца.

— Стив, прости, что не обсудила свои планы с тобой заранее, — сказала Доминик. — Я бы предупредила тебя, но все произошло что называется под влиянием минуты. Я познакомилась с Уильямом и… Мы ничего не могли с собой поделать. Мы любим…

— Мама, не нужно извиняться, — прервал ее Стив. — Я лишь хочу, чтобы ты была счастлива. Ты ведь счастлива, не так ли?

— Очень. О, как тонко ты все понимаешь, сынок.

Лана чуть не задохнулась от злости. Если бы только мать знала про истинное положение вещей. Всепонимающий сынок — циничный лжец, самоуверенный нахал, бессовестный словоблуд.

— Давай дадим Лане и Уильяму поговорить немного, — сказала Доминик. — Пока, дорогой.

— Пока, мама.

— Лана? — В голосе отца слышалось волнение, он, видимо, боялся вновь нарваться на Стива. Но тот уже повесил трубку.

— Да, папа, — ответила она. — Когда ты планируешь вернуться?

— В Штаты вернемся, видимо, в пятницу. Возможно, заедем к Джун, прежде чем вернуться в Глаустер. Я еще позвоню и тогда скажу уже наверняка. Все в порядке?

— Все отлично, — соврала Лана. Нет нужды говорить отцу, что Стив завладел ее домом как хозяин. Если она такое скажет, отец, чего доброго, вообще не захочет возвращаться. Кроме того, это нисколько не поможет отделаться от назойливого гостя, а лишь расстроит отца и Доминик. — Не волнуйся за меня. Наслаждайся медовым месяцем. Увидимся. Пока.

— Пока, дорогая.

Лана положила трубку, а когда подняла голову, то увидела Стива всего в нескольких шагах от себя. Наверное, слышал весь разговор. Сейчас начнутся опять выяснения, обличения. Дочь незаслуженно обижаемого отца уже была готова к битве. Но, как ни странно, ожидаемых колкостей не последовало. Стив молча подошел к холодильнику, взял банку сока и вернулся к своему рабочему месту.

Лана стояла в дверях гостиной и несколько секунд наблюдала за ним, прежде чем решила включить телевизор. Она очень устала, но была чересчур возбуждена, чтобы заснуть. Телевизор поможет развеяться. Включила. Бездумно уставилась на экран. Тут вмешался непрошеный жилец.

— Ты не возражаешь, если я сделаю звук потише? Я еще должен сделать кое-какую работу.

— Вообще-то, возражаю. Это мой дом, моя гостиная и мой телевизор. Если бы ты не ездил со мной в Пайктон, тебе не пришлось бы сейчас так усердно работать.

Лана понимала, что не совсем права. Если уж до конца разобраться, то выходные дни были бы ужасными без поддержки Стива. Но в то же время она предпочитала оставаться с ним во враждебных отношениях. Всю дорогу из Пайктона Стив и так не выходил у нее из головы.

Она не переставала удивляться его фразе, сказанной после ухода Филиппа. В мыслях Лана заходила намного дальше. Она даже представляла себе, что произошло бы, согласись она позвать Стива в свою спальню.

Загадочный мужчина! То вздорный, то внимательный, то откровенно грубый, то тонко понимающий… Ему легко удается вывести ее из себя, но удается и заинтриговать. Он может быть предельно резким с ней, но в то же время необычайно нежным и заботливым по отношению к матери. Казалось, он всячески старается скрыть от людей все положительное, что в нем есть, и спрятаться за маской враждебности.

Несмотря на свою осторожность, Лана знала, что может далеко зайти в своих чувствах к Стиву. Вполне очевидно, что она по-прежнему эмоционально неуравновешенна и должна оберегать себя.

— Если телевизор отвлекает тебя, пожалуйста, оставь этот беспокойный дом, — сказала она и для убедительности добавила: — Наверняка в городе уже освободились гостиницы.

Стив коротко взглянул на нее.

— О нет. Ты не выгонишь меня отсюда без скандала. Мне нравится жить в твоем доме, наслаждаться твоим гостеприимством. Так что продолжай смотреть свой телевизор, а я буду работать. — Он вновь вернулся к столу, заваленному бумагами.

Без скандала, да? Лана переключила каналы в поисках чего-нибудь действительно раздражающего. Комедия, непрерывный смех — неплохо, но, возможно, есть что-то более громкое. Новости — нет, не подходит. Прямая трансляция уличных выступлений — тоже не то. Слишком тихо и велеречиво. О, а это что? Фильм о войне. Прекрасно. Много стрельбы, автоматных очередей. Лана прибавила громкость как раз в тот момент, когда пошла интенсивная стрельба.

Стив пару раз бросил взгляд на экран. Лана улыбалась про себя — работайте, работайте, молодой человек. Неужели взрывы вас отвлекают? Какая жалость… Вдруг он встал и переместился поближе к телевизору, какое-то время продолжая хмуриться. Неожиданно щелкнул пальцами и улыбнулся.

— Вспомнил! Прекрасный фильм. — Стив сел на диван рядом с ней. — Классика!

Лану его восторг не порадовал.

— Ты уже видел этот фильм?

— Два или три раза. Забыл, как называется. Что-то вроде «Америка проснулась» или наоборот — спит. Грегори Пек в главной роли. Не устаю смотреть. Теперь уже не снимают таких фильмов. — Стив откинулся на спинку дивана и положил ноги на журнальный столик. — Удачно ты поймала. Это надо посмотреть.

— Но твоя работа…

— Подождет. — Он подложил подушку с дивана себе под голову.

Проклятье! И что же — теперь ей эту стрельбу придется выдержать до конца? Очень не хотелось быть разгаданной. В его глазах она будет выглядеть капризным ребенком. Что ей делать? Остаться в комнате и делать вид, что внимательно смотрит фильм? Или же уйти и тем самым выдать свою глупую мстительность? Нет, все-таки, наверное, поумнее будет — остаться.

Она осталась. Незаметно старый фильм увлек ее. А к концу фильма Лана откровенно плакала над трогательной историей о любви, которую пыталась разрушить война. Фильм оказался печальным.

— Вижу, тебе понравилось, — проговорил Стив самодовольно, будто сам создавал это незаурядное творение.

— Не знаю, что со мной случилось. Я давно так не плакала, с тех пор… с тех пор как умерла моя мама.

Стив осторожно похлопал ее по плечу.

— Нужно много времени, чтобы выплакать все слезы. Я наплакал целое ведро в тот год, когда умер мой отец.

— Когда это было? — Лана с сочувствием взглянула на Стива.

— Я был совсем ребенком — восьми лет еще не исполнилось. Папа долгое время болел. Но от этого потеря для меня не стала легче. После его смерти маме пришлось устроиться на работу, чтобы оплатить медицинские счета и все остальное. Она была абсолютно не готова к этому, ничего не умела, не имела никакой специальности. Начала с того, что пошла в домработницы. Потом стала официанткой. Но всегда, сколько помню себя, было слишком много неоплаченных счетов и слишком мало денег. В конце концов мы потеряли дом и пришлось переехать в маленькую грязную квартирку. Но как-то нам удалось выжить. А потом я поступил в колледж, хорошо учился и, значит, получал стипендию. Закончил учебу. Началась работа. Тут уж стало полегче…

— Но мне казалось, ты говорил, что твоя мать была богатой наследницей.

Стив нахмурился.

— Не может быть, чтобы я такое говорил. Она богата сейчас. Возможно, это прозвучит не очень скромно, но, кажется, у меня талант к вложению акций. Я приобрел много бумаг на ее имя. Хочешь узнать, какие акции и на какую сумму? Или твой отец уже выяснил все детали?

Лана почувствовала, что краснеет от злости. Она отвернулась, пытаясь сдержаться. Все было так хорошо всего лишь несколько минут назад. Почему Стив всегда все портит?

— Сомневаюсь, что ты мне поверишь, — сказала она, — но я никогда раньше не слышала ни твоего имени, ни имени твоей матери. У меня — алиби, можешь ты наконец это понять! Я узнала о вашем существовании лишь после того, как родители поженились. Ничего не знаю о тебе и о твоих делах. Наверное, мне тоже следовало нанять следователя. Тогда вопросов, возможно, было бы значительно меньше.

Легкая улыбка заиграла на его губах.

— Ценное замечание.

Вот такие у него переходы — то огреет незаслуженным упреком, то милостиво простит неизвестно за что. То явно груб, то улыбчиво понятлив. Да ну его! Сколько можно терпеть?

— Что ж, спокойной ночи, — сказала она. — Был трудный день. — С этими словами Лана вышла из комнаты.

Лежа в постели, она стала анализировать события вечера. С собой справляться становится все трудней. Он то казнит, то милует. Но из мыслей не уходит. И что человеку надо? Красив, умен, как сам говорит — удачлив. Но что-то его гложет. Что-то заставляет его быть агрессивным. То неизвестно от чего защищается, то почему-то нападает. Но, так или иначе, он уже занял какое-то место в ее жизни. С чего бы ей вместо того, чтобы спокойно заснуть, думать об этом невыносимом человеке?

Лана уже успела узнать воинственного Стива, Стива — деспота, Стива — соблазнительного мужчину и совершенно невыносимого мистера Стива Сейвина. И в каждой своей ипостаси этот тип абсолютно непредсказуем. С ним доходишь до нервозной дрожи. Но вместе с тем с ним ощущаешь себя живой. Ощущаешь себя женщиной. Чего, в силу печальных обстоятельств, давно уже не бывало.

Проснувшись утром, Лана нашла в кабинете записку от Стива. Тот писал, что уехал на несколько дней по делам. Видимо, разговор с матерью убедил его, что он успеет решить свои проблемы до возвращения молодоженов.

Лана прочитала записку и расстроилась. Вот цена его обещаниям — хотел ведь показать ей дом Тэннеров! Но тут она заметила приписку внизу страницы: Как только вернусь, мы съездим в особняк.

Все же, значит, не забыл!

Следующие несколько дней дом казался ей пустым. Она чувствовала себя одинокой, хотя раньше ей не было знакомо это чувство. С раннего возраста девушка привыкла сама составлять себе компанию. Иногда ездила с родителями на гастроли, а порой приходилось оставаться и без них — нельзя же все время пропускать занятия в школе.

Она всегда находила, чем занять себя. Приводила в порядок дом, читала книги, раскладывала пасьянс, разгадывала кроссворды или занималась рукоделием. Даже после несчастного случая, когда не было настроения заниматься подобными делами, она тем не менее всегда была чем-то занята.

Но теперь ничто надолго не захватывало ее внимания. Днем Лана ездила в студию, вела занятия и продолжала лечить свое травмированное колено. И, как всегда, возвращаясь домой, ехала мимо особняка Тэннеров, чтобы следить за его преображением. Но все равно оставалось много свободного времени. Не к кому было пойти. Мысленно все время составляла очередное письмо Софи, но чтобы сесть, как раньше, и написать подруге о том, что волнует, что тревожит, — вот этой потребности она не испытывала. Не готова, значит, пока к объективному самоанализу.

Хотелось, чтобы Стив позвонил. Дошло до того, что не хватало даже его вечной грубости. Телефон звонил всего три раза: первый раз — Джун, потом Билл пригласил в кино и, наконец, — ошиблись номером.

Лана разговаривала с тетушкой больше часа, пытаясь сменить тему, а Джун, как назло, напоминала о Стиве. Когда они наконец попрощались, Лана почувствовала себя настолько уставшей, словно танцевала на репетиции десять часов подряд.

Может быть, именно осознание своего одиночества и было причиной того, что она согласилась сходить с Биллом в кино. Только дала согласие и тут же раскаялась. Ну да ладно! Не отказываться же от собственного слова? Да и какое объяснение она даст несчастному влюбленному. Не говорить же правду — что она влюбилась в кого-то другого?

Влюбилась? Надо же, сама объяснила свое состояние и сама же вздрогнула от неожиданности. Влюбилась… О, только не это! Нет, даже хорошо, что есть Билл, с которым она идет в кино.

Лана была не в духе, когда Стив вернулся поздним субботним вечером. Она лежала в постели и пыталась сосредоточиться на книге, когда услышала звук подъезжающей машины. Ключ, который Лана дала ему, повернулся в замке.

Потом хлопнула дверь. Стив стоял на пороге. Как только Лана увидела его, плохое настроение мигом улетучилось. Какой все же красивый мужчина этот мистер Сейвин! Выглядит он неплохо, но явно устал: темная щетина на щеках, рукава мятой белой рубашки закатаны до локтей. Без галстука.

Стив улыбнулся ей.

— Ну, ты скучала по мне?

— А ты разве уезжал? — небрежно фыркнула она.

Сейвин засмеялся, пересек комнату и сел рядом с ней на кровати. Через хлопчатобумажную рубашку Лана ощущала тепло его тела. Помолчали. На несколько бесконечных секунд зеленые глаза встретились с голубыми.

Внезапно Стив как бы очнулся.

— Я валюсь с ног от усталости. Приму душ и прыгну в постель. Увидимся утром. — Он встал и направился к двери. — Мы все еще собираемся смотреть дом Тэннеров?

Лана кивнула, мысленно благодаря его за ту дистанцию, которую он сохранил между ними. В одно безумное мгновение она почти решилась на близость с ним. Когда же дверь за Стивом закрылась, почувствовала облегчение.

Вот и хорошо: он рядом, но не с ней. Никаких теребящих душу разговоров и мыслей. Но надо же и признать очевидное: не ее заслугами отношения остались по-прежнему натянутыми. Не ее целомудрие бережет ее честь. В основе — его безразличие. Его нежелание увидеть в ней не надменную дочь неизвестно откуда взявшегося мужа Доминик, а просто женщину. Ну да и на том спасибо! Не надо себя упрекать в неправильном поведении, в непродуманных шагах, в сокращении однажды выверенной дистанции между ними.

4

Лана была чересчур возбуждена, чтобы сидеть и медленно потягивать кофе. Она залпом осушила чашку, и скоро они уже были в пути.

Девушка годами выслушивала воспоминания отца о поместье Тэннеров и наконец сама получила возможность взглянуть на родовое гнездо предков. Не украдкой из окна машины, а самым что ни на есть законным образом.

Даже несмотря на то, что Уильям отказался от наследства, предпочтя музыкальную карьеру, он не собирался обрывать нити, связывающие его с цитаделью Тэннеров. Особняк стал частью его биографии, ведь он принадлежал семье более ста пятидесяти лет и передавался от отца к старшему сыну. Эта цепочка оборвалась, лишь когда Уильям Тэннер пошел против воли отца.

Уильям не раз убеждал себя и дочь, что принял тогда единственно правильное решение. Впрочем, по тому как он вдруг отказался от служения Музыке, можно было задним числом засомневаться в правильности сделанного когда-то шага. Но тут, правда, вмешалась трагедия. Не стало Памелы. И потянуло его снова в родные места. Только вот родовое гнездо было разорено. И ничего уже исправить было нельзя.

Стив отворил ворота и въехал на поросшую сорняком, выложенную булыжником дорожку. Было воскресенье, у рабочих выходной, поэтому молодые люди оказались одни. Подходя к входной двери, девушка огляделась. Дом вблизи впечатлял, пожалуй, больше, чем издалека, — монументальные белые колонны, темные ставни, двухъярусные террасы. Красивое, можно даже сказать, величественное здание.

— Как только полностью будут закончены фасадные работы, я приглашу дендролога или специалиста по парковой архитектуре. Надо привести сад в порядок, выкорчевать чахлые кусты, больные деревья. Надеюсь, что магнолии и дубы удастся сохранить. Хочу посадить много кустов азалии, они так прекрасны в цвету!

— Должно получиться красиво. Твоей матери наверняка понравится!

— Уже понравилось. Она, как оказалось, неутомимый садовник. За домом был когда-то шикарный розарий. Мама собирается восстановить его сама.

Лана задумчиво улыбалась. Когда после катастрофы она залечивала свои раны, то занялась выхаживанием нескольких запущенных розовых кустов на заднем дворе их маленького дома. Они вместе выздоравливали — розы и она. И вылечились. Лана даже воспользовалась услугами профессионального садовника, который многому научил ее. Счастливая Доминик — такой прекрасный сад отдан ее попечению…

Стив открыл дверь и пригласил гостью войти. Та мгновение колебалась, потом перешагнула через порог и остановилась, словно пригвожденная к месту, оглядывая холл.

— Чудесно. Именно так я себе все и представляла.

— Отделочные работы уже почти закончены, — сказал Стив. — Осталось лишь покрыть лаком полы.

— А что с мебелью?

Холл был пуст, лишь с лепного потолка спускались изысканные хрустальные люстры.

— Некоторая мебель, купленная на аукционе, сейчас реставрируется. Хочу отделать дом в стиле девятнадцатого века. Я подобрал пару интересных вещей, но собираюсь поискать еще.

— Замечательно. — Лана провела пальцем по причудливой резьбе дверного наличника, потом указала вправо. — А там что?

— Музыкальный солярий. Пойдем. — Их шаги по деревянному полу эхом отдавались в большом пространстве необжитого дома. — Моей следующей покупкой будет пианино для матери. Несколько лет назад она начала брать уроки музыки, но инструмент у нее совсем плохонький, старый, вконец расстроенный. Не терпится побыстрее купить новый. Заранее представляю, как мама обрадуется.

Стив провел Лану по всем комнатам, рассказывая о бывшем назначении каждой и о том, для чего Сейвины будут их использовать.

Многое из того, что говорил Стив, было ей уже известно. Лану потрясла его осведомленность и глубина знаний. Очевидно, человек провел тщательное исследование истории жизни дома и его прежних обитателей. Из книг и документов он узнал не меньше, чем Лана из рассказов Уильяма и Джун.

Некоторые комнаты были лучше обустроены, чем остальные, но тем не менее все говорило о том, что в доме Тэннеров наводился тщательный порядок после длительного запустения. Девушка почувствовала укол совести и ревности одновременно. Вот какая странная судьба у дома ее предков! Потомки оказались недостойными былой славы дома. И вот он рядом — новый хозяин родового гнезда Тэннеров, — напористый везучий человек. Стив Сейвин!

А как же теперь Уильям Тэннер? После того, как они с Доминик поженились, вполне очевидно, что они тоже будут жить здесь.

Стив, надо отдать ему должное, хоть перестал делать едкие замечания в адрес Уильяма.

Допустим, ему удалось-таки справиться со своими сомнениями по поводу корыстных побуждений Уильяма. Однако приходится признать: теперь эти сомнения появились у дочери мистера Тэннера, дочери человека, который ранее славился своей непрактичностью, доверчивостью и бескорыстием. Неужели у отца все-таки были корыстные побуждения, когда он решился на брак с Доминик? Так не хотелось верить в это!

В юности отец ушел из семьи, отказался от наследства. Дочь знала, что он сожалел об этом. Иногда у Уильяма вырывались слова досады по поводу утраты фамильного особняка. Может быть, действительно, женившись на Доминик, он хотел вернуть то, что некогда принадлежало ему по праву? Девушка надеялась, что это не так, молилась, чтобы это было не так.

Ей самой не надо забывать, что пришла пора решать собственное будущее. Торопят обстоятельства, торопит время. Уильям больше не нуждается в ней как в няньке или компаньоне. Она вольна теперь поступать как пожелает. Мысль скорее печальная, нежели ободряющая. Немалую часть своей жизни Лана служила двум хозяевам: балету и семье.

Теперь можно заботиться только о себе. Можно остаться в Глаустере и продолжать преподавать в своей студии. Можно принять предложение Филиппа и поехать работать в Европу. Можно даже, преодолев недомогание, попытаться вернуться на профессиональную сцену. Для женщины, никогда не имевшей выбора, нынешние возможности казались безграничными.

— Я оставлю тебя на несколько минут, — сказал Стив, прервав ее размышления. — Хочу посмотреть кое-что на чердаке.

— Не беспокойся за меня.

— Кстати, если придет в голову пойти наверх, лучше оставайся в западном крыле. В восточном еще кладут ковры, поэтому оно больше похоже на минное поле со всеми кнопками, гвоздями и прочей ерундой.

Отсутствие Стива дало Лане время насладиться великолепием комнат. Она еще раз прошлась по первому этажу, потом не торопясь отправилась наверх, переходя из помещения в помещение. Наконец Лана остановилась, задумчиво глядя в окно хозяйской спальни на огромные темно-зеленые листья магнолии. Она отворила окно и вдохнула аромат цветов.

Обстановка воскресила в памяти рассказы отца о прадеде Тэннере. О том, как тот прибыл сюда, на пустое тогда место, как хотел создать родовое гнездо. Он влюбился в дочь французского аристократа и привез ее сюда, в Глаустер, в новый дом. Наверное, та неведомая француженка бродила по дому так же, как сегодня ходит Лана, осматривала каждую мелочь. Новобрачная мечтала о детях, которые наполнят гомоном просторы этих помещений.

Лана вновь прошла мимо двух спален, потом направилась в холл, удивляясь, почему Стива нет так долго. Он оставил ее больше двадцати минут назад. Что могло его так заинтересовать на чердаке?

А вот и он. Стоит у изножия лестницы и внимательно вглядывается в чей-то портрет, вставленный в распорки козел для пилки досок.

Услышав шаги, Стив с улыбкой обернулся к Лане.

— Ты знаешь, кто это?

Внимательно взглянув на картину, девушка застыла от изумления. Если не брать во внимание прическу и платье, то можно было бы сказать, что изображена Лана Тэннер. Уильям и тетя Джун не раз говорили, что девочка вылитая бабушка. Семейные фотографии подтверждали сказанное, но сейчас Лана со всей очевидностью могла заметить, насколько поразительно их сходство. Как будто это она надела маскарадный костюм и, довольная собой, взирает на зрителей.

Мисс Тэннер мельком взглянула на мистера Сейвина и вновь перевела взгляд на картину. У той, что на портрете, были такие же черные, как у нее, волосы, но вместо обычной косы, которую носила Лана, у прототипа с картины струились локоны по голубому шелку платья. Так они стояли — бабушка и внучка, — глядя друг на друга сине-фиалковыми глазами.

Девушка подошла и осторожно дотронулась до резной старинной рамы. В одном углу пролегла глубокая трещина, да и холст тоже пострадал от времени — местами поцарапан, местами выцвел.

— Где ты нашел это?

— Не я. Рабочие обнаружили его среди хлама на чердаке. Там есть и другие семейные портреты, фотографии. Можешь посмотреть. Этот привлек мое особое внимание, и я подумал, что тебе приятно будет взглянуть. — Стив отошел от картины и стал спускаться по ступенькам. На середине лестницы остановился. — Поразительное сходство, правда?

Что да, то да, — сходство поразительное. Лана вдруг каким-то внутренним чутьем ощутила, что ее жизнь изменилась от такого неожиданного соприкосновения с прошлым: Ее мать родилась в Бельгии и потеряла всю семью во время Второй мировой войны.

Что-то рассказывала тетушка Джун, ну родители вскользь касались иногда истории предков. А в общем-то, у единственной наследницы рода Тэннеров не было по сути дела осязаемых связей с прошлым. И вот сейчас, когда она смотрела на себя в образе бабушки, Лану посетило странное ощущение своей причастности к былому.

Девушка обернулась и посмотрела на Стива, стоящего несколькими ступенями ниже. Он не отрывал от нее взгляда. Спустившись, девушка остановилась рядом с ним. Стив вдруг прикоснулся к ее щеке, потом медленно притянул к себе, и их губы встретились. Сначала это было инстинктивное движение, позволившее ей сохранить равновесие, а потом, еще не осознав происшедшего, она по своей воле сократила и без того небольшое расстояние между ними и обвила руками его шею. Никогда раньше она не испытывала такой тяги к мужчине. Стив медленно ослабил объятия и прервал поцелуй. Он смотрел ей в глаза.

— Ты тоже меня поцеловала, — с нажимом в голосе констатировал он после долгой паузы.

Лана, смутившись, с удивлением уставилась на него. Она ничего не ответила. Просто не могла говорить. Молчание затянулось, и девушка нашла в себе силы прервать неловкость безмолвия.

— Пусть так. Но ты тоже не бездействовал.

Лана продолжала смотреть на молодого человека, тщетно пытаясь преодолеть охватившее ее смятение.

— Только, пожалуйста, не трать зря времени, ожидая от меня извинений, — оборонительным тоном проговорил Стив. — Я нисколько не сожалею о сделанном. Только святой мог бы сопротивляться твоему очарованию. — Потом он снова притянул ее к себе и поцеловал, но почти тут же отпустил: — А я, как ты имела возможность убедиться, далеко не святой.

С этими словами он вышел на улицу, захлопнув за собой дверь. В комнате повисла давящая тишина.

Лана все еще не могла перевести дух после происшедшего. Кто из них сумасшедший? Он? Она? Этот мужчина — ходячий парадокс. Каждая минута, проведенная рядом с ним, задавала новые загадки. Он так сложен и непредсказуем, что впору пожалеть не только тех, кто оказался рядом, но и его самого.

Когда Лана спустя несколько мгновений вышла на улицу, Стив стоял прислонившись к массивной белой колонне.

Девушка не знала, как теперь вести себя с ним. Нужно ли что-то сказать? Или просто пойти к машине? Лана выбрала последнее, но, когда она проходила мимо, Стив задержал ее. Во взгляде его читалось торжество. Это был взгляд победителя.

— Полагаю, ты умная девочка и понимаешь, что за этим ничего не стоит, — резко проговорил он.

Лана замерла, выражая крайнюю степень удивления.

— В дальнейшем постараюсь контролировать себя, — бросила она как можно более легкомысленным тоном, надеясь, что беспечность интонации скроет от него ее смущение.

— Что ж, — заверил Стив, — от себя могу твердо заверить: ничего подобного больше никогда не произойдет. — Он повернулся к ней спиной и открыл дверь автомобиля.

Девушка молча села в машину, пристегнула ремень и уставилась в лобовое стекло. Удивительно, но как ни жаль, ростки дружбы, которая едва-едва начала зарождаться между ними, исчезли с этим неожиданным поцелуем. Как она сможет терпеть в своем доме присутствие этого странного непоследовательного человека после всего случившегося?

Если Лана и злилась, то в основном на саму себя. Нельзя было позволять ему целовать себя. А тем более отвечать на поцелуй. Интересно, что сейчас чувствует Стив Сейвин? Знает ли он, что лишил ее последних остатков уверенности в себе? Догадывается, что только усугубил сложность и без того непростой ее жизни?

Вместо того, чтобы отвезти девушку домой, Стив вознамерился пригласить ее в ресторан. Ему наплевать, что кого-то тяготит его компания. Человек даже не удосужился спросить мнения приглашенной. Ладно, решила она, подчиняться его планам проще, чем с ним спорить. А кроме того, намного легче проводить с ним вечер, находясь в ресторане, нежели наедине дома.

— Сегодня я уезжаю, — сообщил Сейвин, когда они сели за столик.

Ресторан располагался в старинном здании, из окон которого открывался вид на ухоженный сад.

— Предстоит серьезная деловая встреча, затем проверка состояния дел на наших дочерних фирмах. Собираюсь посетить свою старую обитель, прежде чем окончательно осесть в доме Тэннеров.

Лана молча слушала его, не до конца понимая, с чего вдруг тот решил посвящать ее в свои планы.

— Надолго едешь?

— Возможно. Сейчас даже трудно сказать, как скоро смогу управиться с намеченными делами.

Девушка молчала.

— Какие-то проблемы? — поинтересовался собеседник. — Мне казалось, что ты только и мечтаешь поскорее отделаться от меня.

Лана отложила меню в сторону.

— Я просто не понимаю тебя, вот и все. Так долго убеждать, что не сдвинешься с места, что должен спасать свою мать от каких-то неведомых опасностей и вдруг… А как же наши родители? Они ведь должны скоро вернуться из путешествия. Я думала, ты хочешь быть здесь, когда это случится.

— Могу и подождать.

— Невероятно! — Лана всплеснула руками. — Ты как ураган влетаешь в мою студию, едешь, словно отъявленный сыщик, за мной к тетке, потом в Пайктон… — Заметив, что начала привлекать внимание окружающих, она понизила тон. — Несмотря на мое сопротивление, врываешься в мой дом, категорически не хочешь переселяться в гостиницу, а теперь, видите ли, он уезжает. Появились неотложные дела! Как все у тебя просто!

— Наверняка ты согласишься, что это к лучшему, особенно после того, что произошло в доме Тэннеров. — Едва заметная улыбка заиграла на его губах. — А может, именно поэтому ты так беспокоишься из-за моего решения уехать? Может, ты мечтаешь стать второй хозяйкой в поместье? Если это так, вынужден тебя огорчить: не строй иллюзий на этот счет. Больше свадеб типа Тэннер — Сейвин не будет. Я не такой простак, как моя мать.

— Да ты… только самый последний эгоист может додуматься до такого! Ничтожество! Замуж за тебя! Да лучше умереть!

Стив улыбнулся не без ехидства.

— Благодарю за откровенность. Своим эмоциональным всплеском ты мне напомнила прелестную тетушку Джун. Правда, как мне показалось, та считает, что я прямо-таки создан для семьи, для брака.

— Не трогай мою тетю! Если она делает какие-то намеки, то это всего-навсего означает, что пожилая искренняя женщина ошиблась в отношении тебя, приняв неожиданного гостя за приличного и приятного человека. За человека, которого, как ей кажется, она хотела бы видеть моим мужем. При первой же встрече я постараюсь развеять ее заблуждение.

— Что-то мы излишне агрессивны друг с другом, тебе не кажется? — отозвался Стив. — Злишься, что я не подчиняюсь тебе?

— Не понимаю, почему ты так поглощен своей персоной? Не забывайте, мистер Сейвин, что это вы поцеловали меня.

— По-моему, степень нашего участия была примерно одинакова. Во всяком случае, я не почувствовал твоего сопротивления. Мне даже показалось, уж извини за откровенность, что ты рассчитывала на большее.

Лана отодвинула стул и бросила на стол свою салфетку.

— Я не голодна. Сию же минуту уходим отсюда!

— Зато я голоден, — с подчеркнутым спокойствием заявил мистер Сейвин. — Так что лучше расслабься. Я не собираюсь пропускать обед только потому, что ты не в настроении и собираешься дуться на меня. Ну хотела большего, ну не получилось, стоит ли принимать все так близко к сердцу?

— Я мечтаю лишь об одном — восстановить то, что ты своим вторжением разрушил: независимость жизни и неприкосновенность личности, — гневным полушепотом заговорила оскорбленная девушка. — Мне все труднее выносить твою самоуверенную надменность.

— Смешно, ведь ты вовсе не хотела отделаться от меня, когда так страстно приникла к моим губам.

— Стив Сейвин, ты, несомненно, самый отвратительный мужчина, которого я когда-либо встречала.

К удивлению Ланы, отвратительный мужчина весело рассмеялся в ответ.

— И на том спасибо, — сказал он и сделал знак официанту, после чего углубился в изучение меню.

Оставшуюся часть ужина Лана сидела молча, глазея в окно и временами вспоминая про еду. Что за человек! Просто зла не хватает! С ним даже нельзя нормально говорить. А уж переубедить в чем-либо и вовсе невозможно.

— Не понимаю, чем ты так расстроена, — сказал Стив, когда официант принес счет.

— Я вовсе не расстроена, а…

— Ты не раз и очень убедительно выражала неудовольствие по поводу моего присутствия в твоем доме, — прервал ее Сейвин. — Считай, что наконец тебе удалось добиться своего. Ну что, пошли?

Он встал и помог ей выйти из-за стола.

Они промолчали всю дорогу до дома Ланы. Только когда машина затормозила у входной двери, Стив выключил зажигание и повернулся к своей спутнице:

— Не знаю, как ты на это среагируешь, но вынужден предупредить: не стоит слишком привыкать к моему отсутствию. Наша разлука не будет слишком долгой. Я вернусь, как только приедут наши родители.

Лана хотела было ответить какой-нибудь колкостью, но, подумав, решила, что любой разговор с ним — бесполезен. Главное, человек уезжает, чему она только рада. Ей сейчас просто необходимо побыть одной. Только так она сможет хорошенько все обдумать и разобраться в себе самой. Ведь что-то действительно с ней необычное происходит.

Стив прошелся по дому, взял свой портфель, бритву, свежую рубашку, какие-то бумаги. Отнес багаж в машину и вернулся еще за одной сумкой.

— Я пришлю кого-нибудь через несколько дней, чтобы забрали офисное оборудование и перевезли в дом Тэннеров. У тебя есть моя визитка, так что ты знаешь, где меня найти в случае чего.

— Я порвала визитку. Да и для чего ты мне можешь понадобиться?

С гримасой раздражения Стив достал еще одну визитную карточку, прикрепил ее клейкой лентой к холодильнику и вышел.

Ну вот и все. Был человек — нет человека. К лучшему ли, к худшему ли, — кто скажет? Только заснуть Лане этой ночью так и не удалось. На улице отчаянно завывал ветер, словно тоскуя, что в доме нет мужчины. Безуспешно пытаясь выкинуть Сейвина из головы, девушка лишь под утро наконец задремала. А в одиннадцать — уже на ногах.

Утром — занятия в студии, надо поторопиться. Лана поспешно умылась, оделась и выбежала из дома. У нее уже вошло в привычку тренироваться самой перед приходом учеников. Однако сегодня ничего не получалось. Вместо того, чтобы сконцентрироваться на упражнениях, она то и дело мысленно возвращалась к образу непредсказуемого «кузена».

Мысли мешали, отвлекали, не давали возможности системно строить занятия. Контроль ума за движениями тела необходим, если поставила для себя трудную, почти недостижимую цель — вернуться в балет. Балет — это ее жизнь. Лана знала, ради чего ей стоило жить дальше. Она сделает все от себя зависящее, но вернется на сцену. Врачи говорили: «Нет, смиритесь, травма слишком серьезна». Но Лана мучила, мучила себя бесконечными тренировками.

Совсем недавно физические нагрузки доставляли немало хлопот. Еще несколько месяцев назад даже небольшой упор на покалеченную ногу вызывал резкую боль. А сейчас колено почти перестало тревожить. Ей под силу уже выполнять сложные па, повороты, прыжки. Правда, по-прежнему страшит предчувствие возможной боли, но и это дело поправимое.

Да, за последние несколько месяцев произошло значительное улучшение. Скажи ей раньше, что подобное возможно за столь короткий срок, — не поверила бы. Она вновь приобрела силу, ловкость, гибкость, необходимую для солистки балета! И это вопреки прогнозам эскулапов! Ей помогала, видимо, ее всепоглощающая любовь к балету.

После несчастного случая, даже споря с докторами, Лана тем не менее в какой-то степени смирилась, что уже никогда не будет выступать. Теперь же улучшение самочувствия заставило ее усомниться в диагнозе. Это означало одно — пора обратиться к специалисту. Лана все время откладывала этот визит, боясь возможного разочарования. Однако долгие недели выжидания должны наконец подойти к концу. Если оптимистические прогнозы подтвердятся, она просто вернется к тому, с чего когда-то начала. Да и на худой конец у нее есть вариант — своя студия.

Лана вышла из кабинета врача прямо под проливной ливень. Но она даже не прикрыла голову и не попыталась побыстрее спрятаться в машине. Какое значение имеет этот дождь теперь, когда она услышала такую новость! После рентгеновских снимков, исследований лечащий врач, сам удивляясь своим словам, подтвердил: с ногой все в порядке. Лана Тэннер снова может танцевать! Так же хорошо, как раньше? Этого доктор сказать не мог. Время — главный судья. Время и тренировки. Забрезжившую надежду укрепила уверенность: если теперь все зависит только от ее личных усилий, значит, она вновь станет балериной.

Вот только одно странно — всего несколько недель назад такая новость стала бы для нее настоящим праздником, а сейчас… Почему-то не было ощущения восторга, головокружительного торжества. Конечно, хорошо, что врачи констатировали выздоровление. Но какие-то другие острые ощущения заставили померкнуть реакцию на такую, казалось бы, сногсшибательную новость.

Сейчас ей больше всего нужен был кто-нибудь, с кем можно выговориться.

«Дорогая Софи!

Извини, что не ответила на твое письмо. Так много в моей жизни произошло, что не смогла собраться с мыслями. Сегодня, впервые за долгое время, я одна, и ты мне снова поможешь осмыслить меня саму.

По порядку. Женился мой папа. Представь, каково мне было узнать об этом! Мама жива теперь только в моей памяти. Я, честно говоря, до конца так и не поняла, почему в такой спешке и в такой тайне свершился этот странный брак. Но теперь уже ничего изменить невозможно, и потому моя рука не дрожит и слезы не капают на лист. Впрочем, возможно, вторая страница письма выдаст мое волнение. Следи за почерком.

Жена отца очаровательная. Зовут ее Доминик. Лучшей жены ему я бы и не желала, если бы все они делали по-человечески. Она богата. И — можешь себе представить? — стала владелицей нашей тэннеровской родовой усадьбы. Намеренно ухожу от этой темы, так как не до конца все здесь поняла. Одним словом, богатый сынок присмотрел дом Тэннеров и купил для себя и мамочки. Здание уже отреставрировано. Дом — красавец. Вот такие зигзаги выписывает порой жизнь.

Я еще не говорила с папой (практически и видела-то его после свадьбы один раз) обо всех этих странностях.

Теперь о богатом сыне Доминик. Зовут его Стивен Сейвин. Хорош ли собой? Возможно. Умен? Безусловно.

Видимо, здесь подойдет определение, которым я не привыкла пользоваться ни в разговоре, ни тем более в письме. Сексапилен. Вот так! Высок, строен. Самоуверен. Самонадеян. Вот уж кто мастер создавать проблемы и решать их. Руководит какой-то компанией. Бывает резок до грубости. Упрям до глупости.

Предвижу твой вопрос: почему Лана вдруг столько места уделяет человеку, которого месяц назад и знать не знала?

Может быть, мое письмо и есть попытка ответить на этот вопрос.

Новый „родственник“ появился внезапно. Преследовал меня, желая выведать все про брак матери, ненавидя заранее моего отца. Можешь себе представить — к тете Джун заявился! Та от него в восторге — богат, хорош собой (как она считает). Одним словом — как раз годится в мужья ее племяннице.

С.С. заявился ко мне домой и, как я ни возражала, жил у меня. Злил меня. Довел почти до нервного срыва. И вдруг — исчез.

Впрочем, рука сопротивляется признанию. Он поцеловал меня, когда по его приглашению я побывала в доме Тэннеров. А уж если быть до конца честной — я ответила на его поцелуй. Умом понимаю — надоедливый, самонадеянный тип, но, Софи, не знаю, что со мной. Он мне снится. Один вид его ухмыляющейся физиономии заставляет замирать сердце. Учащается дыхание, немеют руки. Софи, милая, ты же знаешь меня — здравый смысл всегда брал верх над моими эмоциями, правда? Так вот сейчас все наоборот — эмоции легко справились со здравым смыслом.

Иногда он откровенно издевается надо мной. Я взвиваюсь, даю отпор, но…

Сегодня была бессонная ночь. Впервые после его наглого (подчеркиваю — наглого) заселения в мой дом, его не было рядом.

Это такое сильное чувство, что померкла радость от новости, которую (вот видишь) невольно придержала для концовки. Нога моя приведена врачами и мной (да!) в порядок. Я буду танцевать! Скажу так: я вернусь на сцену, если этот человек оставит меня в покое. Но если он действительно исчезнет из моей жизни, то… Вряд ли утешит меня мой балет.

Ты единственная, кому я доверила свои самые сокровенные мысли. Не все удалось рассказать, но все равно — пожалей бедную Лану и прости, что не сумела в письме взглянуть поверх бытовых событий. Мисс Тэннер безнадежно поглупела.

Софи, неужели это любовь? Но ты же видишь, я совершенно не идеализирую объект моих мыслей. Недавно я назвала его самым отвратительным из всех мужчин. Сказало было в обиде, сгоряча, но правда состоит в том, что ни один мужчина так не мучил меня, не обижал намеренно, не смеялся надо мной. Неужели любовь — такое изматывающее душу чувство?

Не перечитаю и не поправлю написанное. Все потом расскажу подробней.

Скоро возвращаются молодожены.

Вспоминай меня, дорогая.

Целую.

Твоя Лана».

Лана договорилась встретиться с Джун и поехала к ней.

— Входи, дорогая, кофе уже готов, — проговорила тетушка, едва племянница появилась на пороге.

Сегодня тетя была одета в халат, прямо скажем, дерзкого фасона. В ушах красовались большие серьги в форме фруктов, а на ногах были золотистые босоножки. Она жестом пригласила племянницу в гостиную. Сим разлегся в одном из кресел, нагло взирая на гостью — посмеет ли та прогнать его? Девушка не стала беспокоить кота и села на стул.

— Итак, дорогая, расскажи мне обо всем, — скомандовала тетя Джун, наполняя чашки черным кофе.

Лана сообщила тетке о своем визите к доктору, о радужных балетных перспективах. Тетушка, слушая племянницу, счастливо улыбалась.

— Это же чудесно! — Она весело похлопала девушку по плечу. — Почему же ты не прыгаешь от радости? Мне казалось, что именно этого ты так хотела!

— Хотела. — Лана пригладила руками юбку. — Видимо, я еще не свыклась с этой мыслью. Или, возможно, я пока просто в смятении. Сейчас столько всего происходит…

Тетя Джун какое-то время внимательно изучала ее.

— Что ты имеешь в виду?

— О, ну ты знаешь. Папина свадьба. Доминик со своим Стивом.

— Ах да, Стивен. Имя красивое. Вы вдвоем, насколько мне известно, были в Глаустере… Расскажи мне, девочка, что у вас произошло.

— Ничего не произошло, — пожала плечами Лана. — Если ты помнишь, я сказала «Доминик со своим Стивом»… Красивое имя на последнем месте… — Девушка встретила изучающий взгляд Джун.

С этой всеведущей особой надо говорить как можно осторожней. Обронишь невзначай лишнее слово, она уже тебя видит в белом подвенечном платье.

— Не думаю, что Доминик создает проблему. Не в ней дело, — сказала Джун. — Мне кажется, что моя племянница наконец нашла своего мужчину. Разве я тебе не говорила, что он нечто особенное? Держу пари, это любовь с первого взгляда.

Лана встала.

— О тетя, не будь смешной, — сопротивлялась девушка, хотя слова тетушки, чего греха таить, были не так уж и далеки от истины.

Лана никогда не верила в любовь с первого взгляда, но, если быть до конца честной, нужно признать: ее сердце подпрыгнуло в груди в ту их первую встречу дождливым днем. И подобное происходило каждый раз, когда она видела Сейвина, думала о нем.

Она также не могла отрицать, что во время их поцелуя в доме Тэннеров на мгновение допустила мысль о Стиве как о спутнике на все времена. Он безраздельно владел ее мыслями. Но одно было очевидно: у Стива Сейвина подобных чувств по отношению к ней нет. Он с предельной ясностью дал это понять.

Догадался ли он о ее мыслях? Возможно, их несложно было прочитать на ее лице во время того обеда? Наверняка он что-то заметил. В отсутствии наблюдательности его не упрекнешь. Не улови он ее настроения, вряд ли бы стал говорить, что больше не будет свадеб типа Тэннер — Сейвин.

Покашливание тети вернуло девушку к реальности. Она согласилась выпить еще кофе и тут же сменила тему, заговорив об Уильяме и Доминик.

К счастью, Джун, удовлетворенная собственными соображениями о Стиве, оставила больную для племянницы тему и больше к ней не возвращалась на протяжении всего вечера.

На следующий день, рано утром, Лана уехала в Глаустер и целый день пробыла в студии. Когда она наконец вернулась домой, зазвонил телефон. Оказывается, девушка разминулась с отцом и Доминик всего на несколько часов; они звонили от тетушки Джун и планировали приехать в Глаустер к шести часам вечера.

Лана мигом начала уборку в доме, потом приготовила ужин. Она радовалась работе — бытовые заботы помогали отвлечься от навязчивых мыслей о Стиве. К счастью, все покупки девушка сделала на прошлой неделе, и теперь холодильник был полон продуктов, включая все составляющие для ее фирменного блюда — королевского цыпленка. Праздничное блюдо поможет создать обстановку тепла и уюта.

В доме было уже все прибрано, а цыпленок запекался в духовке, когда хлопнула дверца машины, извещая о прибытии Уильяма и Доминик. Лана заспешила к двери, чтобы поприветствовать их.

Спустя некоторое время, глядя на отца, сидящего за столом напротив нее, дочь невольно подумала, что выглядит он просто великолепно. Загорел, отдохнул, в его глазах больше нет той прежней боли. Пару раз он даже громко смеялся. Нет, что там ни говори, Доминик оказалась для него вполне подходящей парой.

— Ты бы видела своего отца на танцевальной площадке. — Доминик тихо засмеялась, подмигивая ей. — Конечно, мне пришлось прибегнуть чуть ли не к угрозе, чтобы заставить его танцевать.

— Угрозы, должно быть, фамильная черта Сейвинов, — пробормотала себе под нос Лана.

— Ты что-то сказала, дорогая?

— О нет, ничего. Расскажите мне еще о своем путешествии. Это было интересно?

— Мы чудесно проводили время. Танцевали каждый вечер. Когда я впервые вытащила Уильяма танцевать, то была поражена — он оказался великолепным партнером. Вальсировал просто божественно. — Доминик взяла руку мужа в свою. — А теперь расскажи, дорогая, что происходит здесь? Что ты думаешь о моем сыне? И где он? Я думала, что мы застанем Стива здесь, но в офисе сказали, что он уехал в командировку.

— Уверена, он скоро вернется, — ответила Лана и попыталась сменить тему. — Давно вы друг друга знаете? Расскажи, как ты ухаживал за Доминик, папа.

Лана заметила, как отец затеребил пальцами воротник. Странно, но он явно нервничает, даже в лице переменился, услышав ее вопрос. Уильям — ей ли не знать? — всегда старался избегать каких бы то ни было проблем. Может, он волнуется, что на этот раз могут возникнуть неприятности со Стивом Сейвином? Ну что ж, тогда ему не откажешь в прозорливости.

Наконец Уильям заговорил.

— Кто-то мог бы сказать, что я нарушил границу чужой собственности, то есть дома Тэннеров. — Он взглянул на Доминик, ну и, как показалось дочери, несколько успокоился, распрямился, поднял голову, даже голос стал тверже. — Ты ведь знаешь, я жил там почти сорок лет. Как-то проходил мимо и увидел рабочих в саду. Мне всего лишь хотелось посмотреть на дом и уйти незамеченным. Но случилось так, что Доминик тоже пришла туда. О, когда я ее увидел… Это было словно видение… Ты не поверишь, мне казалось, что я сплю.

— Но, к счастью для меня, это оказался не сон, — отозвалась женщина. — Скажу, что ты вел себя так чинно! И надо же было такому случиться — ты зашел именно в тот день, когда я приехала, чтобы проверить работу плотников. — Она улыбнулась своим воспоминаниям. — В общем, Уильям вошел, мы познакомились, и он пригласил меня пообедать.

— Думаю, мы уже тогда знали, что все закончится свадьбой, — сказал Уильям, взяв руку жены в свою.

— Но как вам удавалось встречаться? Я имею в виду без моего ведома, — спросила Лана.

— Это было нетрудно, — ответил отец. — По утрам ты всегда мчишься в студию. Нас никогда никто не видел из знакомых. Пока ты была на работе, мы с Доминик каждый день обедали вместе, гуляли по городу. Ничего необычного. Хоть она и тащила меня каждый вечер танцевать во время круиза, я все равно предпочитаю спокойную размеренную жизнь. За все годы выступлений моя кровь получила достаточно адреналина.

— Мы отступили от темы, — продолжила Доминик. — Через неделю мне нужно было уезжать домой, а Стив укатил в Европу. Мне стало одиноко, и я вернулась, чтобы увидеться с Уильямом. Ну вот, собственно, и все. Знаешь, Лана, мы и в мелочах очень подходим друг другу. Нам обоим по душе спокойная жизнь — рано лечь, рано встать. Вот и сейчас… Одним словом, — она посмотрела на мужа, — уже поздно.

Доминик встала и стала убирать со стола.

— Я сама все уберу, — сказала Лана.

— О нет, — настаивала мачеха, — я помогу тебе.

— Не сегодня. — Лана приложила все усилия, чтобы ее голос прозвучал спокойно. — Вы, должно быть, оба устали с дороги.

— Если ты не возражаешь, девочка, мы пойдем, — отозвался отец. — По дороге домой Доминик призналась, что очень утомлена. Да, пораньше ляжем — до солнца встанем…

Тем не менее Доминик еще несколько раз успела проделать путь от стола к раковине, прежде чем отец смог увести ее. Эта женщина явно не была кроткой миниатюрной милашкой, как могло с первого взгляда показаться. За приятной располагающей внешностью угадывался достаточно твердый характер. Именно эту черту она, судя по всему, передала своему сыну.

Моя посуду, Лана размышляла о прошедшем вечере.

Уильям, несомненно, выглядел вполне счастливым. Но что-то еще было в нем, какие-то детали поведения казались странными и непонятными. В нем не просто возродилась былая энергия, в нем горел новый огонь, вспыхнувший от неведомой искры.

Девушка положила скатерть на поднос и случайно поймала в зеркале свое нахмуренное отражение. На какое-то мгновение она засомневалась, насколько правильно разгадала характер мачехи. Что касается отца, то, может быть, и здесь стереотип прежнего представления о нем несколько устарел? Он доволен жизнью, он кажется человеком, уверенным в правильности сделанного шага… Вот только этот странный нервный жест рукой, как будто враз ему стал тесен ворот и не хватило воздуха для нормального дыхания…

5

Ну вот вам и пожалуйста — казалось бы, кто-то взял на себя заботу об отце и надо этому только радоваться. Так ведь нет! Чувствуешь себя совершенно бесполезной и ненужной именно потому, что с тебя снята былая ответственность за близкого человека. А Доминик с радостью выполняла роль няньки Уильяма. Она все время была занята: то кухней, то наведением порядка в доме, контролируя всех и вся.

Уильям, казалось, питался энергией жены. Лана никогда не видела его таким деятельным. Читал, гулял, помогал на кухне. И даже вновь начал играть на скрипке. Частенько Доминик аккомпанировала ему на ветхом пианино, которое недавно доставили из старого дома Сейвинов.

Лана про себя прозвала мачеху стальной магнолией. За хрупкой милой внешностью скрывались сила и выносливость. Такой, возможно, была в иные годы тетя Джун. Только та взбалмошная, добрая, своя, одним словом. А вот Доминик… Нет, Лане не удавалось составить объективный портрет этой, безусловно, сильной личности — все еще мешало чувство обиды.

Мачеха делала все возможное, чтобы сблизиться с дочерью мужа. Но девушка не торопилась сокращать дистанцию между ними.

Если честно, ей нравилась Доминик. Но разве сравнишь ее с мамой? Лана все еще скучала по матери и не могла воспринимать на ее месте кого-то другого.

Особенно кого-то, кто так отличался бы от Памелы. Мать была тихой, даже замкнутой болезненной женщиной. У мачехи же — море энергии и великий вкус к жизни.

Бессознательно пытаясь защитить от новой хозяйки свое прошлое, Лана старалась находиться вне дома как можно дольше: уходила в студию рано утром и возвращалась лишь в сумерках. Совершенно не было никаких оснований огорчаться из-за женитьбы отца. Тем более что ему новый брак пошел только на пользу. Но почти детская ревность дочери не давали ей смириться с новым положением дел. Вид двух воркующих влюбленных голубков не столько умилял, сколько вызывал порой раздражение.

Успокоение девушка находила в танцах. Из-за каникул многие ее ученики не посещали занятия. Поэтому студия зачастую пустовала. И можно было использовать свободное время для собственной тренировки. Каждый час усиленной нагрузки увеличивал ее шансы вновь стать солисткой балета. Ведь старания хирургов оказались более успешными, чем те сами ожидали. Теперь можно быть уверенной: она сможет танцевать! Одно беспокоило — не будет ли новая балерина Лана Тэннер хуже прежней.

Впрочем, многое зависит от нее самой. Лишь бы снова выйти на сцену. Танцы по-прежнему приносили радость, но вот вопрос — созрела ли она, чтобы появиться на зрителях? Достанет ли у нее мужества и терпения сделать этот шаг?

Действительно ли она хочет быть солисткой? Прима-балериной?

Лана чувствовала и без медицинских обследований, что ее колено уже почти в норме. Она уже могла выполнять очень сложные па. Но нет былой уверенности в своих силах, нет прежней легкости. Есть нечто похожее на страх. Вдруг все же подведет нога? Вдруг вернется боль? Может быть, оставить честолюбивые мечты о сольных партиях и начать с малого. Например, рискнуть выступить в кордебалете?

Взглянув на часы, Лана забеспокоилась — почти шесть часов. Скоро должен позвонить Уильям. Заботливость отца — это что-то новенькое. Раньше он не был столь внимателен. Это привнесено в их жизнь, несомненно, Доминик.

Наблюдая за женой отца, Лана поражалась, как у такой заботливой и в общем-то доброй женщины мог вырасти сын… совершенно другого склада.

Что удивительно, Стив так и не появился в Глаустере. Их родители вернулись из круиза почти неделю назад. Нет, что ни говори, странный человек, этот Сейвин! То он прямо-таки рвался в бой, желая немедленно увидеть Уильяма, то пропал неизвестно куда. Должно быть, его задерживают какие-нибудь дела. Доминик наверняка знает, почему нет ее сына. Но раз молчит, вряд ли имеет смысл задавать ей вопросы. И вообще-то Лане куда проще стало жить, с тех пор как не слышно его язвительных шуточек. Вот если бы тот еще ушел из ее мыслей, перестал бередить ее память…

По-видимому, Доминик иногда общалась с сыном по телефону. Ее разговор с домашними был полон фраз типа: «Стив сказал это. Сын сказал то». Порой и Уильям поддерживал разговор о пасынке, при этом уже не бледнея при одном его имени, как это было раньше. Видимо, мудрая жена исподволь готовила встречу двух мужчин, заочно приучая их друг к другу.

В пятницу Лана решила позвонить тете Джун и провести с ней выходные. Из случайно оброненных слов отца можно было понять, что Стив должен приехать на днях. Поэтому и пришло решение — уехать.

Уильям, судя по всему, уже был в состоянии выдержать стычку с сыном Доминик, поддержка дочери ему не требовалась, а той совершенно не хотелось быть рядом, когда встретятся «новые родственники». И еще не хотелось показывать своего смущения, которое охватывало ее всякий раз при воспоминании о поцелуе в доме Тэннеров.

Уик-энд у тетушки Джун — самое подходящее время для того, чтобы разобраться в своих чувствах к Стиву, осмыслить новую жизненную ситуацию, возникшую в связи с женитьбой отца. Тетя Джун будет только рада увидеть племянницу. Однако, позвонив тетке, чтобы предупредить о своем приезде, она не застала той дома. Мало того, выяснилось: тетя сама едет к ним в Глаустер. Этого еще не хватало!..

— Я сгораю от нетерпения. Хочу посмотреть дом, — произнесла тетушка, едва появившись на пороге.

Лана улыбнулась и пригласила ее войти. Тетя неисправима. На руках у Джун восседал Сим.

— Доминик сказала, что многое в доме изменилось. А мне кажется, что все осталось по-старому. Стив ведь показывал уже тебе дом Тэннеров? Ну и как тебе, понравилось? Это именно то, что ты представляла со слов отца и по моим рассказам?

— Дом прекрасен, он словно родился заново, — ответила Лана, едва обозначился просвет в скороговорке тетушки.

Так, отметим про себя: Стив рассказывал матери, что демонстрировал Лане родовое гнездо Тэннеров.

Об объятиях на лестнице и последующем разговоре, видимо, не говорилось. Сын вряд ли посвятил мать в интимные подробности визита.

Джун, едва переступив порог, оказалась в объятиях Уильяма и Доминик. А затем уютно устроилась на кушетке. Отстегнув булавку от шляпки с цветами и страусиными перьями, тетушка все аккуратно сложила на кофейном столике. Сим тем временем воспользовался неожиданной свободой, с любопытством огляделся вокруг, обнюхал углы и спрятался под диван.

— Когда мы сможем посмотреть дом Тэннеров? — спросила Джун у Доминик. — Так хочется окунуться в прошлое!

— Как только пожелаете. Стив приехал, и сейчас он находится там. Мы с Уильямом позавтракали с ним около одиннадцати. Он весь день просматривает корреспонденцию. Давайте осмотрим дом, а к ужину, я надеюсь, мой сыночек присоединится к нам.

Сыночек, черт возьми! Лана задохнулась от негодования. Ее сыночек целый день в Глаустере и даже не удосужился сообщить об этом. А Уильям тоже хорош, как, впрочем, и его супруга — почему они ничего не сообщили ей о приезде мистера Сейвина? По всей видимости, Стив уже встретился с Уильямом, и этот факт, намеренно или нет, но скрывался от нее до этой минуты. Почему? У нее за спиной творятся какие-то тайные странности и надо делать вид, что тебя ничего не удивляет, что все идет нормально.

Тетя Джун ухватилась за идею об экскурсии по дому.

— А как насчет того, чтобы посмотреть все прямо сейчас? — Тетушка тут же водрузила шляпку на голову и встала.

— С удовольствием, — согласилась Доминик. — Надеюсь, вам понравится.

Уильям листал какую-то книгу, пока женщины разговаривали. Но сразу после последних слов жены отложил книжку в сторону и поправил галстук. Лана в который уже раз поразилась изменениям, происшедшим в отце. Вот только что человек был увлечен чем-то, но стоило Доминик заикнуться о том, что она уходит, как Уильям реагирует, словно дремлющий щенок на команду «гулять».

Да, он сейчас совершенно не похож на того мужчину, который еще недавно и выглядел и чувствовал себя глубоко несчастным. Приходится в который уже раз признать: Доминик именно та женщина, которая ему нужна. Но стоило Лане так подумать, как она остро и болезненно почувствовала, что предает память матери.

Они устроились в новой машине теги Джун и отправились осматривать поместье Тэннеров.

Лана молча сидела сзади, думая о Стиве и стараясь не слышать болтовню Джун и Доминик. Ей не хотелось признаваться даже самой себе, но то, что Стив не позвонил и даже не попытался встретиться, ее огорчило. Глупо, конечно, но что поделаешь, если так оно и есть.

Неужели он действительно видит в ней охотницу за чужими деньгами? У этих Тэннеров только одна мысль — урвать кусок пожирней! Так, видимо, представляется дело мистеру Сейвину.

Они подъехали к дому Тэннеров и вышли из машины. С тех пор, как Лана побывала здесь, кое-что уже изменилось. Рабочие выложили камнем дорожки, убрали чахлый кустарник.

На пороге дома появился Стив. Лана в письме Софи говорила, что не знает, хорош ли он собой. Мистер Сейвин безумно привлекателен! Да так ли это в действительности или, может быть, ей просто кажется? Нет, он, без сомнения, чертовски притягателен.

Одет просто. Так сказать, по-домашнему — легкие брюки и облегающий пуловер. Лана даже порадовалась, что сама не оделась перед поездкой во что-то более изысканное, чем шорты и полосатая футболка, которые были на ней. Так хотя бы ему в голову не придет вообразить, что девушка прихорашивалась специально для встречи с ним.

Лана почувствовала, что дни, проведенные ими врозь, не прошли даром — совершенно улетучилась враждебность по отношению к Стиву. Однако это длилось недолго. Несносный мужчина не упустил шанса вновь разозлить ее.

А началось все с того, что он в качестве приветствия легонько чмокнул ее в щеку — один из вялых и безжизненных светских поцелуев. Отвратительное свидетельство его полного равнодушия… Лана переходила из комнаты в комнату, грустная, одинокая в своей отчужденности.

Наконец молодой хозяин, будто опомнившись, подключил ее к разговору, небрежно взяв под локоть. Этого было достаточно, чтобы у Ланы появилось непреодолимое желание хорошенько наступить ему на ногу и высказать все, что она думает о его дурно исполняемой роли радушного хозяина.

Но, наверное, самым неприятным было то, как Стив подозрительно смотрел на нее. Он что, думает, что у него сейчас начнут воровать столовое серебро?..

— О, как чудесно, — произнесла тетя Джун, учуяв напряжение, возникшее между молодыми людьми. — Невероятно, но туалетный столик стоит как раз там, где должен!

Ах, вот почему этот столик показался таким знакомым. Он прежде стоял в холле у Джун. Это одна из немногих вещей, которая не была выставлена на аукцион после банкротства семьи Тэннеров. И, конечно, тетушка ничего лучше не придумала, как подарить его Стиву.

— Как сейчас помню! Мои прабабушка и бабушка пользовались этим столиком.

Джун закружилась у старинного, в полный рост, зеркала и даже пристукнула каблучками. Ни дать ни взять девица на выданье, пляшет от переизбытка чувств. Ну, тетушка, ты даешь.

— Когда будет новоселье, Стив? Его обязательно нужно устроить. Я верно говорю? Такую красоту нельзя долго скрывать от людей. Да и у вас появится чувство обжитости вашего нового дома. О, как шикарно все можно организовать…

Тетя, как обычно, сумела превратить разговор в монолог. Удивительно, но Доминик ни словом ей не возразила.

— Я об этом еще не думал, — ответил Стив, жестом приглашая всех следовать наверх.

— Но ты должен. Это было бы так… — Джун внезапно остановилась. — Нет, нет. Это не место для мамы!

Лана увидела, что на лестничной площадке висит портрет ее бабушки, отреставрированный и обновленный по всем правилам.

— Портрет всегда висел в хозяйской спальне. Вы должны повесить туда.

— Да, видимо, так будет лучше, дорогой, — покорно произнесла Доминик, адресуя свои слова сыну. — Если мы пытаемся соблюдать историческую последовательность, то стоит вернуть портрет на место.

— Ты знаешь, где он был? — вмешалась Джун.

— Предполагаю, что напротив кровати, — без какого бы то ни было чувства произнес Стив.

— Думаю, что ему самое место в твоей спальне, Стив. Ты согласен? — быстро произнесла Доминик.

Веки мачехи дрогнули. Наверняка она заметила, как похожа Лана на бабушку, но воздержалась от комментариев.

Лана почувствовала чуть ли не вину перед Стивом. Ему только не хватало каждый день видеть этот портрет в своей спальне. Чужие глаза, так похожие на глаза Ланы, будут следить за ним. Вряд ли такое приятно. Однако молодой хозяин безропотно снял портрет со стены.

— Извините, пойду за инструментами, — сказал он и вышел.

Тут Доминик обратилась к присутствующим.

— Пойдемте, дорогие, посмотрим комнату Стива.

И они, захватив Уильяма, удалилась, оставив Лану наедине со своими мыслями. Ну вот дом Тэннеров поделен заново. Теперь надо восхищаться спальней Стива. Просто зло берет!

В центре комнаты стояла величественная кровать под старину. Одну стену занимал камин, над которым скоро будет висеть портрет бабушки. А другую — шикарный гардероб. Внезапно Лану охватило чувство сродни страху. Ей захотелось бежать отсюда, из этой комнаты, как можно дальше.

Но судьба распорядилась иначе. Едва Лана вышла из комнаты, как тут же столкнулась со Стивом. Он поймал ее в кольцо своих рук, но девушка резко отпрянула, словно обожглась. Новый хозяин родового поместья Тэннеров, видимо, почувствовал это и не стал препятствовать ее уходу. Он был не один. И Лана поспешила выйти, чтобы трое рабочих не стали свидетелями ее смущения.

Ну убежала… А чего добилась? Теперь вот стоит в коридоре, а сама наблюдает за Сейвином, мечтая вновь очутиться в его объятиях. Конечно же, со стороны так называемого «кузена» это был всего лишь неосознанный жест, а не полный чувственности поступок. И все же Лана не могла не признаться самой себе, что жаждет его поцелуев вновь и вновь.

После того, как, ко всеобщей радости, портрет оказался на стене, Доминик сообщила, что пора обедать. Только этого не хватало! Да у Ланы кусок в горло не пойдет во время такой семейной трапезы, да еще вместе со Стивом. Но, оказывается, Сейвины вовсе и не планировали накрывать обед в своей новой гостиной. Стив распорядился по-другому: был заказан столик в ресторане. Ну это еще куда ни шло…

На протяжении всего обеда — шашлык из лососины, печеные зеленые томаты с листьями репы, бобами и кукурузным хлебом — Стив оставался невозмутимым. Он не без успеха пытался выглядеть предупредительным и очаровательным хозяином стола, с охотой отвечая на вопросы Доминик и тетушки Джун о доме. Да, надо честно признать, эта роль ему удавалась. Женщины, узнав все необходимое, принялись безостановочно болтать друг с другом. Доминировал голос восторженной пожилой женщины.

Играла негромкая музыка. Чайковский, «Лебединое озеро». Волшебные звуки. И Лана старалась представить свои движения в роли Одетты. Обычно воображение уносило ее далеко от реальности. Но сегодня это не срабатывало. Она не могла не думать о Стиве, его близость смущала и волновала одновременно.

Девушка вступала в разговор, только когда к ней обращались. Ее позабавило, когда Доминик стала говорить о сыне так, будто бы его здесь не было.

— Когда к нему приходит какая-нибудь идея, то практически никто не может на него повлиять. Я даже перестала вмешиваться в его дела. Самое интересное, что обычно он оказывается прав. Дом Тэннеров — яркий тому пример. Я и не предполагала, что он его купит. — Доминик улыбнулась Уильяму и взяла его за руку. — Я так рада, что мы с тобой будем жить в нем, дорогой!

Лана украдкой посмотрела на Стива. Какие мысли сейчас крутятся в его мстительной голове? По-прежнему Уильям Тэннер видится ему альфонсом с большими материальными запросами? Интересно, он до сих пор считает этот дом причиной того, что мать оказалась в сетях корыстного Уильяма?

Неужели он не сможет перебороть свое глупое упрямство и будет забивать клин в отношения между отцом и его матерью? Так и не примет никогда Уильяма? А ее, Лану?..

Она помнила, как он выглядел, когда его принудили повесить портрет бабушки Тэннер у себя в спальне. Внешне он выказал услужливость, но скорее всего, как только вернется домой, сразу же снимет картину. Сейчас в моде иная живопись. Что любит мистер Сейвин на самом деле? Абстракционизм? Кубизм?.. Но уж не реалистическое искусство старых мастеров, это точно…

После обеда они вернулись в поместье. Солнце еще не зашло и окрашивало небо своими золотистыми лучами. Доминик предложила Джун осмотреть розарий и новый бассейн. Как только две пожилые дамы во главе с Уильямом ушли, Стив повернулся к девушке.

— Ну… — он указал на лестницу, — поднимемся в спальню?

Лана преувеличенно сладко улыбнулась.

— Я, кажется, ничего не забыла в твоей спальне.

— Жаль, ты там желанная гостья.

— У тебя, видимо, сложилось неверное впечатление обо мне.

— Напротив. Я же не предлагаю тебе руку и сердце. Но постель… — Он усмехнулся, но в его глазах появились веселые бесенята. — Я хотел бы увидеть прямо сейчас твои длинные волосы в беспорядке разбросанными по шелковой подушке.

— И бабушка будет присматривать за нами?

Стив рассмеялся.

— Думаю, бабуле стоит уйти.

— Интересно, как ты ей об этом скажешь. — Преодолевая смущение, Лана постаралась изобразить на лице полное равнодушие и направилась в холл.

Ну просто невозможно понять, чего добивается этот человек? Обернувшись назад, Лана увидела, что он смотрит ей вслед. На этот раз лицо, не скрытое маской невозмутимости, отразило море эмоций. Он же хочет ее! Эта резкая перемена испугала. Ей стало не по себе под таким взглядом. Вдвойне трудное состояние, если ты хочешь быть соблазненной. Если ты сама желаешь близости. Главное сейчас никак не выказать своей слабости. Не дать высокомерному мужчине повода насмешничать.

— Ты уже готов смириться с замужеством матери? — язвительно спросила Лана, пытаясь тем самым охладить томительно жаркую атмосферу.

Вот тут лицо Стива отразило всю меру злости, на которую он только способен.

— Что ты хочешь этим сказать? — Он взглянул на троицу, гуляющую по саду. — Я просто не хочу причинять боль матери.

— Возможно, ты заблуждаешься насчет своей матери. Она вполне может самостоятельно позаботиться о себе. Доминик далеко не слабая…

— Слабая? Мама? Конечно же нет! То, что ты пришла к такому выводу, означает, что ты умеешь слушать и слышать. Моя мать должна была много работать после смерти отца. Многие женщины на ее месте сломались бы. Вот поэтому я не могу и не хочу причинять ей боль. Есть люди слабые, которые совершенно не умеют переносить невзгоды… Мама к таким людям не относится.

— Ну, не знаю, что и подумать. Мне показалось, что ты смирился с их женитьбой, как это сделала я. Причем сделала не от пассивного равнодушия, а по зрелом размышлении.

Стив растерялся.

— По правде говоря, мама кажется очень счастливой. А я вовсе не хочу омрачать ее настроения. Только бы она сама не ошиблась. Я никому не позволю отнять у нее радость.

— Так, понимаю. Ты имеешь в виду конечно же моего отца? Пойми ты наконец: папа обожает Доминик. И только идиот может не заметить этого.

— Например, я?

— Я совершенно не намеревалась тебя обижать. — Лана нервно обхватила себя руками. — Но ты мог бы дать им шанс.

— Мне казалось, именно это я и делаю. Согласись, разве я похож на людоеда… Правда же нет?

Молодой человек пристально посмотрел на собеседницу, отчего та смутилась и покраснела.

Ясно одно — Стивен опасен. Особенно для таких женщин, как она. С ним ведь никогда не знаешь, чего он выкинет в следующую минуту.

— Хочешь кофе? — неожиданно спокойно спросил Стив.

Девушка кивнула.

— Пойдем на кухню. Сейчас слишком жарко пить кофе на веранде.

Пока молодой хозяин колдовал над кофеваркой, гостья накрыла на стол.

— Странно, что у тебя до сих пор нет прислуги.

— Всему свое время, — отозвался он. — Мы никогда прежде не нанимали прислугу. Только раз в неделю к нам приходила женщина, чтобы убрать в квартире. Но этот дом слишком велик.

К тому времени, когда молодые люди допивали кофе, к ним присоединились представители старшего поколения.

— Мы как раз собирались тоже выпить кофе, — произнесла Доминик и направилась к серванту за чашками.

Все расселись за столом.

— Ты продумал мою идею о новоселье?

Лана заметила, что Стив несколько растерялся от напора тетки. Но надо отдать ему должное, тут же нашелся и ответил вполне тактично:

— Ваша идея заслуживает внимания. Но я сейчас еще слишком занят обустройством дома. Может быть, будет лучше, если вы с мамой все обдумаете сами.

— Прекрасно! — одновременно воскликнули польщенные женщины.

Стив бросил быстрый взгляд в сторону Ланы. Та молчала. А что ему сказать? Что рано или поздно он все равно будет вовлечен в приготовления к новоселью и своей матушкой, и беспокойной Джун? Их согласие — лишь временная отсрочка для него. Уж ей ли не знать свою тетушку? А Доминик, кажется, полностью подпала под влияние Джун. Вдвоем они сумеют ему обеспечить ужасную головную боль, прожужжав все уши про детали вечеринки.

После кофе стали собираться домой. Лана выходила последней. Внезапно Стив обнял ее за плечи и проговорил:

— Увидимся позже.

С этими словами он легонько чмокнул ее в щеку.

Лана была в смятении и не знала, как ей реагировать на это. Ладно бы она заблуждалась по поводу его чувств, но ведь совершенно ясно, что его поцелуй — лишь дань вежливости. Интересно, Стив намеренно выводит ее из себя? Последнее время Лана только и делала, что боролась со своими эмоциями. Так что надо радоваться, что он не пытается делать шаги к сближению.

Да уж никак не сопоставишь эти разные поцелуи. Разве сравнишь жест гостеприимного хозяина с тем божественным поцелуем в ее первое посещение дома Тэннеров! Боже, что случилось со мной?..

— Ну что ж, я рад, что все наконец-то закончилось, — сказал Уильям, плюхнувшись на диван в гостиной их дома.

— Неужели тебе так тяжело находиться рядом со Стивом, дорогой? — Доминик присела около мужа и погладила его по голове.

— Нет, нет, — поспешил успокоить Уильям. — А вообще, если честно признаться, я не могу понять, почему чувствую себя таким скованным в присутствии этого милого молодого человека. — Он улыбнулся жене и обнял ее за талию. — А, да ладно, все это ерунда! Я тебе обещаю выкинуть подобные мысли из головы.

— Извини, ты ни в чем не виноват. Стив сам ведет себя довольно странно, порой почти враждебно. Его отец умер слишком рано, и с тех пор сын считает себя в ответе за все, что происходит в семье, и в первую очередь в ответе за меня. — Доминик улыбнулась и посмотрела на Лану и Джун. — Моему сыну еще предстоит научиться не заботиться так сильно обо мне. — Она едва договорила, подавляя смех. — Забавно, не правда ли, слышать подобные слова из уст матери? Обычно дети таким образом упрекают родителей. Мне кажется, что кто-то когда-то просто перепутал наши роли.

Лана слушала с интересом. Совершенно такая же ситуация была и у них с Уильямом.

Она не прекращала размышлять над словами мачехи, когда все уже разошлись по комнатам. Укладываясь спать, девушка с облегчением вдруг подумала, что теперь кончились дни, когда она жила лишь проблемами и заботами отца. Раз Доминик избавила ее от этих хлопот, скажем ей спасибо. Пора бы подумать и о собственном будущем. Уильям ушел, отдалился, как и должно было случиться. А чем же заняться ей? Может, стоит позвонить Филиппу и принять его предложение, если оно еще в силе.

Ночь Лана провела беспокойно, постоянно просыпаясь от ветра за окном, срывающего листья с деревьев. Утром она чувствовала себя почти такой же уставшей, как и накануне вечером.

Как только она вошла на кухню, Доминик протянула ей стакан грейпфрутового сока со словами:

— Выпей, дорогая. Мы ужасно торопимся.

— Нам предстоит переделать массу дел, — произнесла Джун таким тоном, что было ясно: тетушка сегодня в приподнятом настроении. — И совершенно нет времени! Мы планируем устроить новоселье в следующем месяце, как только завезут всю мебель. И это будет не просто вечеринка, а бал. Чудесный бал.

— Лучше в одну из суббот, как ты думаешь? — спросила Доминик у Ланы.

Девушка допила сок и недоуменно пожала плечами. Она прекрасно понимала, что ее мнение не очень-то и нужно. Скорее всего, Лана требовалась им в качестве рабочей силы. Она усмехнулась — женщины нашли друг друга.

— Мы хотим осмотреть мансарду. Слушай, поедем с нами — ты получишь огромное удовольствие, дорогая, — обратилась тетушка к племяннице, целуя ее в щеку. — Там полно всевозможных коробок со старинными вещами. Мы устроим костюмированный бал. Да, да, именно так. «Дом Тэннеров. От прошлого к настоящему». Вот что мы напишем на приглашениях. Ну а кто не захочет приходить в костюме, шут с ними. Кстати, в одном из сундуков было полно старой одежды. Может, мы что-нибудь и для себя подыщем. А теперь поторопите Уильяма. Я сгораю от нетерпения.

К величайшему облегчению Ланы, Стива не было, когда они приехали в поместье. Сейчас совершенно неподходящее время для встречи с ним. Все собрались в мансарде, деловито распечатывая одну коробку за другой. Брат и сестра рассказывали то и дело забавные истории почти о каждой вещи, вынимаемой из коробок.

Джун достала из старой шкатулки почти стертый снимок.

— О дорогая, посмотри, это же свадебная фотография твоей бабушки.

Это действительно оказался снимок юной бабушки в день, когда она выходила замуж за дедушку Тэннера. На ней было простого покроя, но очень красивое платье и фата с длинным шлейфом.

Лану поразила строгая элегантность наряда и естественная красота невесты.

— Как бы я хотела так выглядеть в день своей свадьбы. Если я, кончено, когда-нибудь выйду замуж, — произнесла она задумчиво.

— Разумеется выйдешь, — прервала ее Джун. — И, возможно, Очень скоро, мне, во всяком случае, так кажется.

Лана удивленно посмотрела на тетушку, но тут же успокоилась, вспомнив, что перед ней непревзойденная болтушка. Тетя Джун доминировала в каждом разговоре, невзирая ни на что. Девушка не успела ответить, потому что в этот момент Уильям нашел какой-то старый документ, и все стали увлеченно его обсуждать.

Несмотря на то, что Стива до сих пор не было, Лана не могла не думать о нем. Наверное, он еще спит, растянувшись на своей огромной кровати. Интересно, он спит обнаженным? Девушка покраснела, смутившись своих мыслей. Она бросила быстрый взгляд на остальных. К счастью, все были так увлечены содержимым коробок, что никто не обратил на нее никакого внимания.

Она постаралась переключиться с мыслей о Стиве на балет. Но ничего не получилось. Удалось вспомнить лишь пару движений из «Спящей красавицы». Девушка тряхнула головой. Лучше ей, как и всем, погрузиться в воспоминания о прошлом дома Тэннеров.

Через несколько часов старшие спустились вниз, чтобы перекусить. Лана осталась в мансарде, полностью поглощенная своими открытиями. Она нашла свадебные приглашения и даже танцевальные карточки, которыми пользовались молодые красотки еще в начале века. Открывая очередную коробку, Лана наткнулась на девичий дневник с засушенным между страницами цветком.

Она заворачивала в бумагу старинное платье для торжеств, когда вошел Стив.

— А, Лана, привет! Слушай, ты хочешь иметь детей?

Лана могла бы просто ответить «да, хочу», потому что всегда мечтала иметь семью и детей. Когда-нибудь. Но в вопросе этого непростого человека чувствовался скрытый подвох.

— А тебе-то что! — наконец ответила она.

— Конечно, тебя никто не заставляет продолжать род Тэннеров…

Он присел на пол рядом с ней. Близко, слишком близко, так, во всяком случае, показалось девушке.

Их глаза встретились, и Лане пришлось приложить немало усилий, чтобы выдержать его тяжелый взгляд и бесстрастно произнести:

— Оставь свои намеки и колкости. Между прочим, меня отправили сюда, чтобы подобрать костюмы для бала.

— Для бала? Так речь не шла только о новоселье? Боже, мне стоило сначала хорошенько подумать, прежде чем соглашаться с идеями этих дамочек. — Стив тряхнул головой. — И что же ты сейчас делаешь? — Он взял из рук Ланы детское платьице. — С ума сойти — какая-то девочка носила его задолго до нашей с тобой эры.

— Я нашла его в одной из коробок. Здесь так много вещей, от которых просто трудно оторваться. Но я, кажется, уже устала. — Лана оглядела комнату, с облегчением заметив, что осталось всего шесть коробок.

— Я очень удивлен, что в мансарде хранилось так много старых вещей. Мой новый дом — мавзолей семьи Тэннеров.

Лана не знала что ответить и сочла за лучшее промолчать. Стив приподнял за подбородок ее голову.

— Не строй из себя такую покинутую, одинокую. Я…

Девушка выжидающе смотрела на собеседника, но тот так и не продолжил фразы. Что он хотел сказать? И почему остановился? В какой-то момент ей показалось, что он ее сейчас поцелует. Но он не двинулся. А так хотелось почувствовать его губы на своих губах.

Тишина начинала угнетать.

— Почему ты обращаешься со мной, как с игрушкой?

— Как с чем?

— Ты прекрасно слышал, что я спросила.

— А может, я влюбился?

Лана усмехнулась.

— Ах, ах, ты разбиваешь мое сердце. Но позволь спросить, и как же теперь понимать твои слова о том, что любви нет? Твои принципы вошли в противоречие с действительностью? Ты мне теперь брат, вот и объясни сестре что к чему.

— В действительности мы вовсе не родственники…

— А может, тебе повторить слова, которые ты говорил не так давно?

Стив усмехнулся.

— Это было давно.

Неожиданно он притянул Лану к себе. Их губы встретились в поцелуе, полном страсти. Молодой человек держал девушку нежно и в то же время крепко прижимал к своей груди. Лана старалась убедить себя, что совершает ошибку, но была не в силах победить собственное желание.

Не переставая осыпать ее лицо поцелуями, Стив провел пальцем по ее щеке, подбородку, двигаясь ниже к нежной шее.

Лана не могла понять, чье сердце бьется сильнее. Волна возбуждения нахлынула на нее. Разум отказывался контролировать страсть. Безумное, всеохватное желание возобладало над всеми другими чувствами.

Стив отпустил Лану. И они стояли друг перед другом, ошеломленные происшедшим. Тишину разорвал сигнал машины Джун. Их уже ждали.

6

— Но я купил его для тебя!

Голос Стива разбудил Лану. Она посмотрела на часы позади кровати. Было почти десять — время вставать. Ей хотелось выпить кофе, но для этого нужно было спуститься на кухню.

Лана приоткрыла дверь спальни и услышала голос Доминик:

— Мне нравится приезжать в дом Тэннеров, но мы оба с Уильямом совершенно не хотам там жить.

— Но почему? Это же абсурд.

— Нет, дорогой, — сказала Доминик. — Странно, что ты до сих пор думаешь, что Уильям женился на мне из-за дома или денег.

Девушка накинула халат и спустилась в холл. Это невежливо с их стороны так громко разговаривать. Ведь Доминик знает, что Лана здесь. Джун еще вчера вернулась к себе. Ну а где же папа? Через открытую дверь она увидела мать и сына, сидящих за столом.

— Извини, мама, если я тебя огорчил. Это последняя вещь, которую я хотел сделать.

— Ты слишком строг к Уильяму, дорогой. Неужели ты думаешь, что все такие же золотоискатели, как Барбара? — Она покачала головой. — У меня сразу же портится настроение, как только я о ней вспоминаю. Это она отбила у тебя веру в людей. Вот уж кто никогда мне не нравился. Но мне, честно скажу, было неприятно, что она предпочла тебе более богатого парнишку.

Доминик посмотрела на сына.

— Мама, мы же договорились не касаться темы Барбары, помнишь? Я прошу тебя.

— Договорились. Сейчас я говорю не о ней, а о тебе в связи со всей этой неприятной историей.

— Не надо ни про историю, ни про мои ошибки. Мне казалось, мы говорим о доме и об Уильяме, а не о моей прошлой любви.

— Любовь? Не смеши меня. Назови это как-нибудь по-другому. Секс? Да, короткий эпизод из сексуальной жизни молодого человека. О, не смотри на меня с таким недоумением. Порой ты ведешь себя так, словно я никогда не слышала слово «секс» и не знаю, что за ним скрывается.

— Мама, давай закроем эту тему, пожалуйста.

— Ладно, я не буду вмешиваться в твою личную жизнь. А то ты смущаешься, будто четырнадцатилетний мальчишка.

Следующие несколько слов Лана не расслышала, потому что кто-то из них включил воду. Но позже до нее вновь стали доноситься обрывки фраз.

— А что касается Барбары…

— Я не хочу говорить о ней!

Лана улыбнулась, представив выражение лица Стива. Да уж, Доминик прилагала максимум усилий, чтобы отвлечь сына от дома и Уильяма. И все же Лана не могла упрекнуть сына в непочтительности по отношению к матери.

— Хорошо, закрываем эту тему, — согласилась Доминик и тут же продолжила: — Дорогой, я скажу тебе одну вещь — та твоя рыжеволосая пассия ничего не знала о любви, да и ты не знаешь, Стив. Я от всего сердца желаю тебе безумно влюбиться. Это так чудесно! Жаль, если это светлое чувство никогда не коснется твоей души.

— Вернемся к дому? — предложил сын.

— Вернемся, — охотно согласилась мать. — Одно мне непонятно, почему ты до сих пор злишься на весь мир из-за этой взбалмошной девчонки!

Лана улыбнулась — сыночек и мамочка стоят друг друга.

— Мама, ради бога. Я не виделся с ней уже больше года. Ты довольна? Теперь мы можем поговорить о доме? Пусть комнаты в восточном крыле будут вашими с Уильямом.

— Порой я поражаюсь, насколько ты непробиваем. Может, это твоя работа так действует на тебя? Я прихожу к выводу, что ты слышишь лишь то, что хочешь. Повторяю последний раз — мы с Уильямом не собираемся переезжать в дом Тэннеров.

— Но я купил его для тебя. Ведь это дом твоей мечты.

— Ты купил его для себя, дорогой, — прервала его Доминик. — Это было твоей мечтой, а не моей. Такой огромный шикарный дом мне совершенно не нужен. Видят небеса, я уже нашла свой кусочек счастья. Конечно, это самый лучший дом, который когда-либо я вообще видела. Но, мальчик, ты поймешь мои чувства, когда наконец сам влюбишься. Мне лучше здесь, с моим мужем. Тебе будет лучше там, с твоей будущей женой.

— Ну а что же мне делать с этим домом сейчас?

— Живи там и постарайся найти себе достойную девушку, чтобы жениться. А потом подари мне пару внучат, и тогда я буду самой счастливой женщиной на свете.

Лана наконец широко открыла дверь и намеренно шумно вошла на кухню. Доминик стояла, обняв сына за плечи.

— Я уже приготовила кофе, Лана. А ты, Стив, положи хлеб в тостер и приглашай Лану завтракать. Я слышу, подъехала машина. Видимо, Уильям вернулся с молоком.

Девушка вначале направилась в ванную и встала под водяные струи, ласкающие тело, стараясь отвлечься от ревнивых мыслей по поводу первой влюбленности Стива.

Когда после душа Лана вернулась на кухню, тема дома была уже закрыта. Мужчины читали утренние газеты, а Доминик накладывала кашу в тарелки. Но как только все расселись за столом, Стив вновь коснулся больного вопроса.

— Мистер Тэннер…

— Почему бы тебе не называть меня просто Уильям? — прервал его тот. — Все же мы родственники.

— Уильям, — продолжал Стив, — мама говорила мне, что вы подыскиваете себе дом. Вы всегда желанные гости в нашем… и вашем доме Тэннеров.

— Я понимаю. Спасибо.

Уильям положил в кофе сахар и сливки.

Лана ждала продолжения разговора. Что, интересно, ответит отец?

— У меня никогда не было много денег, Стивен, но я всегда мог содержать свою семью в достатке, пока не произошло несчастье. После этого мы с Ланой жили на то, что осталось от матери. А часть денег вложили в студию дочери. Это было не самое легкое время…

Уильям замолчал на мгновение и взял руку Доминик в свою, крепко сжав.

— Когда я впервые встретил твою маму, Стивен, я не мог предложить ей ничего, кроме своей преданности. Даже брак был проблематичным, ведь мое финансовое положение оказалось слишком плачевным. Но потом в моей жизни, можно сказать, произошло чудо. Об этом не знает даже моя собственная дочь…

Дочь недоверчиво посмотрела на отца. Она боялась услышать продолжение. Последнее время все начинания папы лопались, словно мыльные пузыри.

— Ты знаешь историю о моем наследстве, Лана, — сказал отец. — В молодости я делал многое, что не нравилось моим родителям, в особенности моему отцу. Мы оба были слишком упрямы, чтобы идти на компромисс. Тэннер-старший — непреклонен, а младший — молод и импульсивен. Это было за несколько лет до того, как я встретил Памелу, мать Ланы. А когда появилась дочь… Мне пришлось выбирать между домом Тэннеров и карьерой. С уходом из семьи я потерял не только деньги, но и родственников. Моя мать умерла, когда я еще был подростком, а об отце я ничего не слышал после нашей последней ссоры. Джун общалась с моей семьей, но мое имя отец запретил произносить в доме.

Поэтому я был весьма удивлен, когда в пятницу мне позвонил адвокат. Отец, к нашему с сестрой удивлению, оставил мне деньги в банке, которые я должен был получить только в том случае, если вернусь в Глаустер и проживу здесь не меньше полугода. Речь идет о не слишком больших деньгах, но их вполне достаточно, чтобы мы с Доминик в достатке и спокойствии прожили столько, сколько нам отведено. Я никогда бы не получил этих денег, если бы не вернулся сюда. Да, мой отец даже после смерти остался таким, каким я его помню… Вот так.

Лана автоматически посчитала — они прожили здесь почти семь месяцев.

— Мне кажется, я даже немного помешался, когда встретился с адвокатом, — продолжал Уильям. — Что-то непреодолимо тянуло меня к дому Тэннеров. Там произошла моя встреча с Доминик. Я даже не смогу сказать, когда мы решили пожениться. Моя дочь была в отъезде, а ты, Стив… — Его взгляд переместился с Ланы на Стива. — Ты был в это время в Европе.

— Но почему вы поженились так спешно? — спросила Лана.

— А почему нет? — ответил отец. — В нашем возрасте разбрасываться временем — непозволительная роскошь.

— Просто мы хотели быть вместе, — добавила Доминик. — Мы оба чувствовали себя одинокими. И ты, Стив, и ты, Лана, заботились о нас, но оказалось, для нормальной плодотворной жизни этого еще недостаточно.

Лана мысленно согласилась с мачехой и посмотрела на Стива. Казалось, он думает о том же, о чем и она. На лице его читалось некоторое удивление и в то же время умиротворение.

— Хорошо, я могу со многим согласиться, но все же наши интересы насчет дома Тэннеров расходятся. Почему бы вам хоть немного не пожить в нем? И если вам понравится, то я буду счастлив.

— Я даже не знаю, что тебе сказать, дорогой. — Доминик подперла руками подбородок. — В любом случае, мы никогда не будем постоянно жить в поместье. Дом слишком велик для нас.

— Как он может быть слишком велик для троих, если поначалу не казался таковым для нас с тобой? — спросил сын.

— Многое изменилось с тех пор. И не забывай, мы не подумали о Лане.

— Да, — вставил Уильям, — нельзя оставлять девочку одну.

— Ну, конечно, она тоже желанный гость в моем доме. Для Ланы есть отдельная комната, — прищурившись, произнес Стив.

Девушку раздражало, что о ней разговаривают как о какой-то ненужной вещи, которую жаль выбросить и надо куда-то пристроить.

— Не беспокойтесь обо мне, — произнесла она как можно более равнодушно. — Возможно, я даже не останусь в городе. Филипп Бак предложил мне работу в Лондоне, и я подумываю, не согласиться ли.

Три пары глаз в изумлении уставились на Лану.

— Малышка, это же прекрасно! — Уильям обнял дочь. — Самые прекрасные и чудесные вещи произошли со мной именно в Лондоне. Это великий город. И оттуда рукой подать до Парижа или Рима.

— Это вынужденное решение или тяга к перемене мест?

Вопрос Стива, кажется, был адресован Лане, но смотрел он в это время на мистера Тэннера. Это было не слишком корректное замечание, в нем скрывался намек на то, что Уильям Тэннер мог когда-то в любое время собрать чемоданы и умчаться на край света.

Лана поняла двоякий смысл произнесенного вопроса. Теперь, когда Стив не мог придраться к тому, что Уильям позарился на его деньги, он нашел новый способ уязвить отца. По правде говоря, Лана была удивлена тем, с каким энтузиазмом отец отнесся к сообщению дочери. Он никогда открыто не показывал своей неприязни к Филиппу, но чувствовалось, что не очень-то доверяет бывшему партнеру Ланы. Не объясняется ли его радость тем, что Уильям согласен расстаться с дочерью даже при таких условиях, лишь бы жить наедине со своей новой женой?

Опять все решили за нее. Даже это не стало ее выбором.

Будет ли место Лане там, где станут жить Доминик с Уильямом? Если они останутся жить здесь, в старом коттедже отца, то она явно лишняя — слишком мало места. Нет, все-таки лучше будет согласиться на предложение Филиппа и уехать в Европу. Но почему-то это решение совсем ее не радовало.

На следующей неделе Стив все еще продолжал настаивать на переезде молодоженов в дом Тэннеров, а те, в свою очередь, продолжали с прежним энтузиазмом отказываться. Лана чувствовала себя меж двух огней. Всякий раз, как заходила речь о доме, Доминик вставляла: «А как же Лана?» Казалось, она понимала, что девушка не хочет сокращать дистанцию, существующую между ней и Стивеном.

Наконец Лана все взяла в свои руки. Она позвонила Филиппу.

— Конечно, работа все еще ждет тебя, — успокоил он ее. — Но в любом случае я всегда найду местечко для моей любимой партнерши.

Лана не почувствовала удовлетворения от этого разговора. Филипп, казалось, очень обрадовался звонку. Девушка вспомнила утверждение Стива о том, что Филипп влюблен в нее. Возможно, он прав. И если это правда, то с приездом Ланы его надежда возрастет. Но не оправдается. А каким бывает мистер Бак, когда что-то делается не по нему — лучше не знать.

Итак, переезд в Европу — не самый лучший выход из положения. Но что же делать в таком случае?

Следующим вечером, когда отец дремал в своей спальне, Лана решила рассказать Доминик о своем телефонном разговоре с Филиппом. Вот уж к чему девушка была совершенно не готова, так это к слезам мачехи.

— Боже мой, это моя вина. Что я скажу Уильяму?

— Папа хорошо отнесся к моему решению.

— Нет, нет. Ему неприятен такой поворот событий. И он боится, что ты больше не вернешься в Глаустер. Уильям считает, что ты ухватилась за этот шанс, чтобы уехать отсюда. Мне кажется, он ошибается. Ты ведь, в действительности, совсем не хочешь никуда уезжать? Ты сбегаешь из-за меня. — Доминик не смогла сдержать слезы и вновь разрыдалась.

Лана не знала что ответить. Она чувствовала себя виноватой перед этой в общем-то милой и доброй женщиной.

— Мое решение никак не связано с вами, — поспешила она успокоить Доминик. — Я просто хочу быть ближе к балету.

Женщина перестала плакать, но все еще нервно прохаживалась по кухне, то и дело поднимая крышку кастрюли и поглядывая на булочки в печке, потом попросила Лану дождаться Стива и накормить его.

— Я сама хотела встретить его, но если он увидит мои заплаканные глаза, то начнутся вопросы.

Лана была согласна на все, только бы не пришлось больше ничего объяснять Доминик. Но тут ее поразило одно наблюдение: родители использовали любую возможность, чтобы соединить их со Стивом. Интересно, что бы сказал сын, узнав о сводничестве матери?

Он пришел бы в бешенство, сама себе ответила Лана. А если Стив уже догадывается о замыслах Доминик, то отъезд Ланы в Европу только облегчит его участь.

Наконец Стивен приехал и, судя по всему, был в отвратительном расположении духа.

— Что ты пытаешься этим доказать? — заявил он. — Мама рассказала мне о вашем разговоре. Мне казалось, что ты не очень-то рада предложению Филиппа. Или все уже изменилось?

Ее опасения подтвердились. Доминик не стала с ней спорить, а предоставила это Стиву, тем самым вновь столкнув их лбами.

Стив взял тарелку из рук Ланы.

— Почему ты всем создаешь проблемы?

— Напротив, я стараюсь разрешить все проблемы.

— Ты считаешь, что нашла лучший для всех вариант их разрешения? Хорошо, уезжай. Этим ты, конечно же, сразу всех успокоишь. Ты вообще подумала о моей матери, прежде чем вытворять такое? Ей-то кажется, что ты уезжаешь из-за нее. Постарайся как-нибудь это уладить. Пусть она… они будут счастливы.

— Они?

— Я имею в виду и твоего отца. Уильям, кстати, более впечатлительный человек, чем мама. А когда он расстраивается, она не может найти себе места от беспокойства.

— Спасибо, ты первый открыл мне глаза на моего отца. Я только успела разучить одни твои слова о папе, как вдруг мне предлагается вызубрить другие. Впечатлительный, говоришь?.. — не отказала себе в сарказме Лана.

Стивен, как ни странно, пропустил мимо ушей ее издевку.

— А потом, ты знаешь, есть еще одна вещь, которую я хотел бы с тобой обсудить. Уильям не очень доверяет Филиппу. Ты об этом знала?

Лана не могла поверить, что отец способен был высказывать кому-нибудь свои соображения на этот счет. Даже если что-то ему не нравилось, он предпочитал молчать.

— Глупости! — сказала Лана раздраженно.

— Можешь сама спросить у папочки про своего балеруна.

Девушка поразилась, что Уильям разговаривает о таких вещах со Стивом.

— Хорошо, предположим, я не поеду в Европу. Но что тогда? Я чувствую себя гостьей в собственном доме. Наши родители хотят остаться одни. Я, конечно, могу, и, кстати, хочу остаться в Глаустере, сняв квартиру. Но и тогда твоя мать подумает, что я это делаю из-за нее. Не знаю, как поступить. А что ты мне можешь предложить?

— Я не знаю, — признался Стив. — Но я что-нибудь придумаю. Может, мы вместе найдем какое-то оптимальное, всех устраивающее решение. Давай поужинаем сегодня вдвоем и все обсудим.

— Мы можем обсудить все и сейчас. Если у тебя есть какие-нибудь идеи, выкладывай.

Стив посмотрел на часы.

— Извини, но у меня через час деловая встреча, я даже не смогу отвезти тебя в студию. Встретимся вечером. Заеду в семь.

— Надень свое красное платье, дорогая. Одну из тех шикарных вещичек, которые у тебя есть. Стиву нравятся яркие цвета.

Доминик стояла в дверях спальни Ланы, советуя, как той принарядиться, словно заботливая мать. Зря, наверное, они со Стивом договорились, что он заедет за ней домой. Было бы гораздо лучше встретиться где-нибудь на стороне, чтобы не пришлось ничего объяснять родителям.

Уильям суетился ничуть не меньше жены. Он то входил, то выходил из комнаты, советовал, как лучше уложить волосы, предлагал что-нибудь погладить. Лана чувствовала себя, словно загнанный зверек.

Неужели Доминик и отец действительно думают, что между ней и Стивом может что-то получиться? Этот мужчина не верит ни в любовь, ни в институт брака. Наверняка здесь не обошлось без усердных советов тетушки Джун. Надо же — сразу три свахи на одно неудачное сватовство…

Впрочем… Признайтесь, юная леди, вам вовсе не так уж неприятен тот, кого вам прочат в суженые. Да, чего уж скрывать, все попытки выбросить образ Стива из головы не увенчались для нее успехом. Она полюбила этого мужчину, но сам-то он к ней, видимо, равнодушен.

Час спустя они уже входили в ресторан, и Лана едва сдерживала негодование, замечая восторженные взгляды дам, обращенные к Стиву. Но тот, казалось, ничего не замечал и оставался невозмутимым.

Лана подумала, что идет рядом с самым красивым мужчиной. Но зря вы, женщины, завидуете спутнице этого красавца. Знали бы вы, по какому поводу молодая пара заявилась сюда. Они встретились всего лишь для того, чтобы обсудить деловые вопросы.

И все-таки надо признать, Стив умел быть галантным кавалером. Как сейчас, например. Он предупредителен и вежлив, грациозен и изящен, что было не только удивительно, но и приятно.

Поначалу они разговаривали на нейтральные темы — о погоде, классической музыке, о новых книгах. Вкусный ужин, изумительное вино в сочетании с приятной беседой помогли Лане расслабиться. И вот в такой момент Стив неожиданно серьезно заговорил о доме Тэннеров.

— Мне кажется, я нашел выход. Причем такой, который устроит всех.

— О! — Лана удивленно вскинула брови и подняла бокал с вином, ожидая, что же дальше скажет ее самоуверенный собеседник.

— Мне кажется, родители уже довольны своим выбором.

— Почему ты в этом так уверен?

— Уильям выкупил дом и землю. Ты знаешь об этом?

Нет, она не знала. И вот теперь надо стараться говорить как можно более равнодушно, пытаясь скрыть от внимательных глаз боль и обиду. Почему Стив узнал о новости первым? Как мог отец не сказать ей ничего? Конечно, у него полное право не посвящать дочь в тонкости своих финансовых дел. Но покупка дома… Она должна была узнать об этом раньше, чем Стив. Странно, что отец побоялся сказать все дочери… Может, он придумал какой-то хитроумный план, чтобы задержать или вовсе отменить ее поездку в Англию?

— Наши молодожены, таким образом, решили свою жилищную проблему. А в результате все мои усилия, потраченные на то, чтобы осчастливить мать, полетели к черту. Я как дурак оказался в целом поместье один-одинешенек… — Стив потянулся через стол и взял руку Ланы в свою. — А где ты хочешь поселиться? Ведь ты не собиралась жить с молодоженами.

— Естественно нет. Так что для меня в этой ситуации остается единственный выход — ехать в Англию.

— Не выдумывай. В действительности, это совершенно не то, чего ты хочешь. Нет, нет, только не Европа! Тем более что там Филипп. Вы несколько лет были равноправными партнерами, а теперь представь себе его в качестве твоего босса. К тому же — влюбленного босса. Не слишком приятная перспектива, не правда ли? Ведь ты-то его не любишь.

— Знаю. Но я уже большая девочка и вполне смогу держать его на расстоянии. Я не хочу бросать балет. К сожалению, после аварии мой выбор ограничен, но я могла бы преподавать.

— Ты вполне можешь преподавать здесь или в другом городе Штатов.

— А что, если я хочу вновь выступать на сцене?

— А ты сможешь? — Голос Стива не скрыл скептических нот.

— Надеюсь, что смогу, — произнесла Лана задумчиво.

Ах, если бы она точно знала, что сможет танцевать! Тогда никакого вопроса о выборе вообще бы не стояло.

— Предположим, я останусь. Но где я буду жить?

— Бедная Лана! — с наигранным сожалением произнес Стив. — Думаю, тебе остается только одно — переехать ко мне. Это осчастливит всех, за исключением Филиппа, разумеется.

Лана была в недоумении.

— Ты что, свихнулся? — Она сделала паузу, ожидая что молодой человек признается, что пошутил. Но тот был на удивление серьезен. — Бедная Лана? — повторила девушка. — Ты решил, что я до такой степени бедная и несчастная, что необходимо присмотреть за мной? — Она широко улыбнулась, обнажив свои прекрасные белые зубы. — Благодарю покорно, но я не собираюсь быть твоей приживалкой! Кстати, ты подумал, как на подобный шаг отреагировали бы Уильям и Доминик? Не уверена, что они придут в восторг от такой идеи.

— Напротив. Моя мать так часто намекает на то, что хотела бы иметь внуков, что, мне кажется, они были бы рады видеть нас вместе. Глядишь, и порадовали бы стариков.

— Ты все просчитал, не так ли? На что только не пойдешь, лишь бы осчастливить маму!..

— О, не только маму. Папу тоже. Папочка будет втройне рад: обстоятельства осчастливят его жену, дадут возможность достойно пристроить дочь и держать на коротком поводке пасынка… Чем плохо?

— Мне до смерти надоели твои шуточки в адрес моего папы. Мне кажется, ты просто ревнуешь к нему.

— Ревную к Уильяму? Не будь смешной. Ты так долго нянчила собственного отца, что скорее сама его ревнуешь.

— Это Доминик тебе сказала?

— Конечно нет. — Стив подозвал официанта и достал бумажник. — Давай уйдем отсюда. Я не настроен на споры.

— Ты, видимо, всерьез предполагал, что я с восторгом одобрю твое предложение — вместе жить в доме Тэннеров? — продолжила разговор Лана, когда они сидели уже в автомобиле.

— Нет. Но ты все-таки поразмысли над этой идеей. Ты спросила, как решить все проблемы разом, и я предложил свой вариант.

— Мне не нужно даже думать — я против. Уверена, и Уильям и Доминик не одобрили бы такого поворота событий. С их-то точки зрения, это же вызов общественной морали! Мы ведь с тобой практически брат с сестрой. — Она рассмеялась.

Лане самой не нравился ее ернический тон, ну и пусть! Главное ею сказано: она против!

— Я не предлагаю ничего такого, что могло бы опорочить тебя. Тем более что дом большой, и мы можем жить в разных концах, даже не встречаясь, если ты не готова к большему.

— Родители никогда…

— Мы уже не маленькие и не нуждаемся в их благословении! К тому же их реакция будет совсем не такой, как предполагаешь ты.

Странно, почему он так настаивает на ее переезде? К чему эти намеки?

— Не так давно ты и близко боялся подпустить меня к себе. Надеюсь, на этот раз, в случае моего согласия, ты не вздумаешь подозревать меня в корысти?

Стив вырулил на боковую дорожку и остановил машину.

— Давай договоримся: все, что я сегодня говорил, — чистая правда, сказанная от чистого сердца. В моем предложении нет ни на гран какого бы то ни было подвоха. Договорились?

Он был так близко, что Лана чувствовала его горячее дыхание на своей щеке и едва сдерживалась, чтобы не прикоснуться ладонью к его щеке, губам…

— Хорошо? — спросил Стив.

— Хорошо, — эхом отозвалась Лана. — Я еще подумаю обо всем этом.

В голосе помимо ее желания прозвучали надрывные нотки. Она не могла даже самой себе логично объяснить свои эмоции. Да, ее волновало, что скажут родители, как прокомментирует ее возможное решение тетя Джун. И все же не это сейчас главное. Но главное, что ее безмерно волнует близость человека, с которым она разговаривает. Так хотелось, чтобы он обнял ее и целовал долго-долго…

7

Подумай об этом, сказал он. Лана и без того ни о чем другом не могла думать. Вернувшись домой, девушка старательно избегала встреч с Уильямом и Доминик — вдруг выражение лица, тональность голоса выдадут ее нервное напряжение…

Стив, конечно, прав насчет перспектив ее работы с Филиппом. Но влюбленность бывшего партнера — не единственная проблема. Лана хотела танцевать.

А Филипп Бак никогда не позволит этого. Не важно, будет она преподавать или выступать, он не сможет смириться с тем, что балет будет для нее на первом месте. Только он, Филипп Бак, должен быть главным в ее жизни.

Ночью спала плохо, крутилась, вертелась, постоянно сбрасывая с себя одеяло и от того просыпаясь. Да, работа с Филом — не лучшая перспектива. А жить под одной крышей со Стивом Сейвином? Это, пожалуй, и того хуже! Разве легко ежедневно видеть равнодушное лицо мужчины, к которому ты сама неравнодушна?

Самым правильным выходом было бы снять квартиру. Но и это чревато неприятностями. Как же ей поступить, чтобы не огорчить Уильяма и Доминик? Какое решение принять, чтобы никого не обидеть?

Было очень рано — около семи, — когда Лана решила поехать в студию. У нее сейчас не было учеников, поэтому есть возможность позаниматься самой. Несколько часов физической нагрузки помогут ей сосредоточиться. И если она поторопится, то сможет избежать встречи с родителями. В доме было тихо. Надо спуститься на кухню, чтобы глотнуть кофе и оставить записку, объясняющую ее столь стремительный уход.

Однако случилось по-другому. На кухне уже были ранние пташки — Доминик и Уильям. Мачеха стояла у плиты, что-то помешивая, а Уильям обнимал ее за талию. Оба были так поглощены друг другом, что даже не заметили Лану. Боже мой, он целует ее. Не стоит нарушать эту идиллию. Лана, стараясь быть незамеченной, захватив сумку и ключи от машины, выскользнула из дома.

Должна ли я была что-нибудь им сказать? А вообще-то, что, собственно, я могла сказать? «Извините, но я здесь случайно»?

Вчера Лана невзначай застала их целующимися, позавчера заметила, как Доминик поглаживает мужа по щеке. Они совершенно не думают о своем возрасте. Впрочем, ей-то какое до этого дело? В конце концов, как ни забавно это звучит, два пожилых человека сейчас — молодожены. А дочь немолодого молодожена просто-напросто ревнует, ведь так? Или все еще не может смириться с тем, что умерла мама?..

Лана переоделась в трико и балетные тапочки и приступила к разминочным упражнениям, мысленно возвращаясь к сцене, которую наблюдала утром на кухне. Да, приходится признать: дочь чувствует себя неуютно при мысли о том, что у отца другая женщина. Можно, конечно, постараться уговорить себя, мол, отношения между отцом и Домиником такие, какие и должны быть у любой здоровой супружеской пары. Но, оставаясь взрослым ребенком немолодого родителя, все-таки трудно принять нового человека рядом с родным отцом.

Все еще не решено, что стоит ответить Стиву. Вариант с Филиппом плох уже хотя бы потому, что рассчитан умом, а не сердцем. Да, она не любит этого человека, но Филипп, по крайней мере, предсказуем. Но почему же тогда ей так не хочется ехать в Лондон?

Час шел за часом, а никакого решения все еще не было принято. Лучше на время выбросить эти тревожные мысли из головы. Раньше в таких случаях выручал балет. Лана включила магнитофон. Чайковский, «Лебединое озеро». Поистине волшебные звуки. Надо представить себя Одеттой. Партнер — Барышников.

Лана двигалась под музыку, но не получалось слиться с ней. Приземленные мысли возвращали девушку на грешную землю. А тут еще заныло, видимо, от перегрузки, колено.

Едва Лана устроилась отдохнуть на своем любимом стульчике, как распахнулась дверь и вошел Стив.

— Тебе бы следовало запирать дверь, когда ты занимаешься здесь одна.

— Правда? Мистер Сейвин в роли заботливого кавалера, это что-то новенькое…

— Никак не пойму, куда я попал: в питомник по выращиванию язвительных дам или в балетную студию?

— У тебя возник вопрос, — тебе и ответ искать.

Стив взял ногу Ланы и положил к себе на колени.

— Ну что, устала? — тихо спросил он, нежно погладив ее больное колено.

— Колено немного ноет, — смущенно пробормотала Лана, удивляясь поведению непредсказуемого мистера Сейвина.

— Ты не хочешь уйти? Предлагаю устроить пикник. Я думаю, мы можем поехать на одну чудесную поляну за городом и позавтракать на свежем воздухе.

Предложение показалось девушке довольно заманчивым. Ей нравилось бродить по горбатым склонам гор, представляя, как много веков назад здесь проходили индейцы. Немного свежих впечатлений сейчас не помешают. Она сможет отдохнуть и отвлечься от проблем. Единственными звуками, нарушающими тишину и покой этого места, было пение птиц и журчание ручья.

Однако провести день со Стивом — не самая приятная перспектива. Надо постараться придумать веский и необидный аргумент для отказа.

— В такую-то погоду? По такой-то жаре?

— Хорошо, согласен. Тогда предпримем план «Б». Устроим пикник у бассейна.

— Я не голодна, и у меня много важных дел.

— Ну что ж, нет так нет. Но мисс Тэннер, кажется, обещала подумать над моим предложением. Вряд ли ты сможешь решиться на мой вариант, если не увидишь дом Тэннеров снова. Уже завезли всю мебель, и дом готов тебя принять. — Он снял ногу девушки со своего колена и бережно опустил на пол.

Когда Лана поднялась, Стив мягким движением приобнял ее за талию.

— Пойдем. Самое время перекусить.

Они искупались в бассейне перед обедом. И это было приятно, хотя Лана поначалу всячески сопротивлялась, ссылаясь на то, что у нее нет с собой купального костюма. Но Стив и здесь не растерялся. Он отвел девушку в ванную, где стопкой лежали новые купальники на любой вкус, размер и фасон. Запасливый, однако.

С прохладной водой ушли все тревоги и печали. Бодрящая влага успокаивала и вселяла уверенность. Колено расслабилось и уже не так ныло, как раньше.

К полудню им принесли обед, но молодые люди не торопились приступать к трапезе, лениво потягивая холодный чай, такой, как любила Лана, — с лимоном и мятой. Стив открыл тент, чтобы гостья не обгорела на жарком солнце.

— К чему все эти хлопоты? — наконец спросила девушка.

— Я хочу показать тебе, каким услужливым могу быть. — Он выдвинул свой шезлонг из тени.

Лана наблюдала, как переливаются на солнце его волосы, размышляя над его словами.

— Ты уже сказал родителям о своей идее?

— Конечно нет. Пока это между нами. Но если ты согласишься, я им сразу же сообщу.

— Не думаю, что они отнесутся к этому с большим энтузиазмом.

— Ну и что? Мы ведь с тобой не очень одобряем их женитьбу. И все-таки счастлива Доминик, счастлив Уильям. И, приняв мой вариант, мы только умножим их счастье.

— Тем, что будем жить с тобой вместе?

— Давай, Лана, решайся.

— Я… Я не знаю.

Стив встал.

— У меня нет ни времени, ни средств, чтобы пустить в ход тяжелую артиллерию. Предлагаю экскурсию в восточное крыло дома. Возможно, это поможет тебе решиться. — Молодой человек бесцеремонно взял Лану за руку и повел к дому.

Большая спальня поражала своим великолепием. В комнате преобладали желтый и голубой тона. Стены, мебель и вся отделка — все было выдержано на контрасте этих цветов. В центре стояла кровать, покрытая шикарным пледом.

— У Доминик хороший вкус, — сказала Лана. — Очень жаль, что она не сможет всем этим наслаждаться.

— Принимаю соболезнования. Но то, что ею потеряно, может быть найдено тобой.

— Искушение велико. Трудно устоять.

Прелестная комната! Вот бы, действительно, пожить в ней.

— Нет. — Она потрясла головой, словно стараясь убедить саму себя, что необходимо победить искус и отказаться. Как только могло прийти подобное в голову — жить рядом с мистером Сейвином!

— Бога ради, почему нет? Ну хорошо, можешь пожить здесь хотя бы пару месяцев? Это поможет тебе принять продуманное решение и разобраться во всем. Я уверен, даже любезный твоему сердцу Филипп со мной согласился бы. А работа… она для тебя всегда найдется.

— Дело не в работе.

— Тогда в чем? Я не услышал от тебя сколько бы то ни было аргументированных объяснений.

— Ты привык всегда получать то, что пожелаешь, не правда ли? — ответила Лана резче, чем хотела. Она слишком устала. — Извини, но мой ответ — нет.

— Ответ не принят. Ну что для тебя значат несколько недель? Мой совет: оставайся, а если вдруг надоест, уедешь в любой момент. — Стив скрестил руки на груди. — Все зависит от тебя, но, честно говоря, я бы сначала подумал о Доминик, прежде чем отважиться на категорический отказ.

Лана почувствовала укол совести. Стивен прав: она слишком эгоистична. Исходит только из собственных интересов. Несколько недель, проведенных здесь, ничего действительно для нее не решат.

— А какова будет плата за проживание?

— Не будь дурочкой. Я не собираюсь брать с тебя деньги.

— Но я настаиваю на каком-нибудь виде оплаты.

— Хорошо. Мы обсудим это позже. — Стив приподнял ее подбородок и посмотрел прямо в глаза.

В какой-то момент девушке показалось, что сейчас Стив сожмет ее в своих объятиях и поцелует. Она так желала почувствовать его прикосновение, вкус страстного поцелуя… Однако ничего подобного не произошло.

Лана собиралась было в очередной раз сообщить об отказе, но неожиданно для самой себя произнесла:

— Хорошо, я поживу здесь какое-то время.

— Ну и отлично, — кивнул довольный хозяин.

— И еще, — добавила гостья, — пока я живу здесь, между нами устанавливаются исключительно платонические отношения. Я ясно выразилась?

Губы собеседника скривились в ухмылке.

— И что, никаких поцелуев?

— Ни поцелуев, ни объятий. Ничего. Хорошо?

— Хорошо. — Стив протянул руку, чтобы скрепить соглашение.

Лана не шевельнулась.

— Ах да, я забыл — никаких контактов!

Не забывать про осторожность! Не дать ему подумать, что хоть в чем-то одержал победу!

Итак, решение принято — уже хорошо. Наверно, она поступила правильно. Во всяком случае, она ничем себя особенно не связала. Филипп сказал, что ее класс еще не начал занятия. Так что время есть. В любой момент можно будет уехать в Англию.

— Мы должны поставить в известность наших влюбленных старичков.

— На выходные приедет тетушка Джун, вот тогда и скажем все сразу троим.

Уже стемнело, когда Стив привез Лану обратно в студию, чтобы та могла забрать свою машину. Немного раньше девушка позвонила домой, чтобы там никто о ней не беспокоился. И вздохнула с облегчением, поняв, что родители и не собираются выяснять, где она пропадала. Соврать было бы трудно, сказать правду — еще трудней.

Лана тихо вошла в дом никем не замеченная. Уильям с женой были увлечены музицированием. Он на скрипке, жена на пианино. Увидев, каким счастьем светятся их лица, Лана поняла, что оба нужны друг другу как воздух.

Девушка сидела на кровати, вглядываясь в причудливые световые эффекты на стекле темных окон. Неужели это случилось и она дала свое согласие жить с Сейвином в его доме? Нет, что ни говори — в его присутствии у нее просто отшибает разум, она не в состоянии мыслить сколько-нибудь логично.

Через тонкие стены Лана услышала шорохи в соседней комнате. Молодожены готовились спать. Вот скрипнула кровать. Возможно, там торжествует свою победу страсть? Фу ты черт, о чем она только думает? Стыд какой… Но в принципе само направление мыслей — еще один довод в пользу принятого ею решения. Вот почему нельзя оставаться водной квартире с родителями.

Ну хорошо, о влюбленных голубках она подумала. А о себе? Как можно жить в одном доме с мужчиной, о близости с которым мечтаешь и который для тебя недосягаем? Да, надо честно признаться себе, что она полюбила Стивена. Лана всегда мечтала обрести любимого и дорогого человека. Но ее фантазии были обезличены. Сейчас обезличенный образ персонифицирован — это не кто иной, как Стив Сейвин.

С этой точки зрения, переезд в дом Тэннеров — самая большая ошибка, которую она совершила за последнее время. Но что толку терзать себя подобными мыслями, если по-другому она и поступить не могла? В конце концов, это же ненадолго. Ровно на столько, сколько потребуется Уильяму и Доминик, чтобы привыкнуть к ее отсутствию, понять, что дочь вовсе не собиралась никого обидеть. Они успокоятся, заживут размеренной жизнью. Вот тогда и можно будет кардинально решить свое будущее, не нарушая ничьих интересов.

В субботний вечер Стив пригласил всю семью на ужин в свой дом; Клоди, новая кухарка, все приготовила и ушла раньше, красиво накрыв стол в столовой. Стивен, видимо, рассчитывал на то, что уютная семейная обстановка поможет всем убедиться в правильности принятого молодыми членами семьи решения.

Большую половину вечера Джун и Доминик обсуждали подготовку к балу. Тетя настаивала на том, что нужно срочно определиться с датой вечеринки. Как только приступили к десерту, Стив прокашлялся и произнес:

— Мы с мисс Тэннер хотели бы вам кое-что сообщить.

Все удивленно посмотрели на него. Джун так и застыла с открытым ртом, не успев откусить пирожное, потом отложила его и замерла в нетерпеливом ожидании.

— Лана переедет в восточное крыло дома Тэннеров, туда, где, как я полагал, должна была жить мама.

Воцарилось молчание, нарушаемое лишь едва слышным жужжанием кондиционера.

Внезапно, будто очнувшись, Доминик нарушила тишину, произнеся несколько неуверенно:

— О, это же чудесно, дорогой.

Дальнейших комментариев не последовало, и Стив взглянул на Джун.

— Тетушка Джун, а что вы думаете по этому поводу?

— Я рада. Но, по правде говоря, надеялась услышать новость несколько иного рода.

Лана поняла, что хотела услышать неугомонная тетка, да и родители тоже: они ждали объявления о помолвке. И теперь плохо скрывали разочарование. Даже Сим, вальяжно раскинувшийся на софе, осуждающе посмотрел на девушку, будто все понимая.

Но Стивен, казалось, совершенно не потерял самообладания.

— Ну что ж, теперь, когда вы все знаете, давайте пойдем в солярий и выпьем по чашечке кофе.

Они провели в солярии еще несколько часов, болтая обо всем и ни о чем. Но Лана чувствовала, что старшие до сих пор находятся под впечатлением новости…

На следующее утро Лана начала укладывать вещи. Правда, возникли некоторые трудности, так как имелась масса вещей, которые просто ни под каким видом не могли понадобиться в доме Тэннеров, тем более если она собирается жить там недолго. Тогда и возникла мысль — часть багажа отвезти к Тэннерам, а другую — в студию.

Стив прислал грузовик для перевозки вещей, а сам уехал в прежний офис своей компании. Что было только кстати. Сейчас весь дом принадлежал только ей одной — потомку рода Тэннеров.

Самое нелегкое было встретиться с Уильямом, Доминик и Джун. Совершенно ясно, что, одобряя вслух решение молодых, в глубине души они затаили в лучшем случае — сомнение, в худшем — осуждение.

Достаточно вспомнить, как замолчала тетя Джун после сообщения Стива. Это так не похоже на нее! Наверняка добрая старушка успела обсудить происшедшее с родителями. Но ведь никто из них не решился высказаться честно и откровенно. Затаились. Не имея сил, доводов и уверенности возражать, предпочли молчать.

Лана чувствовала страх только от одной мысли, что Стивен находится рядом. Не вызывает сомнений: они неизбежно будут встречаться, несмотря на то что живут в разных концах огромного дома.

Так оно однажды и получилось. Лана спускалась на кухню, а Стив как раз в эту минуту вышел, чтобы прогуляться. Они столкнулись в холле. Он коротко взглянул на девушку и продолжил свой путь. А та, ошарашенная внезапной встречей, на какое-то время застыла в оцепенении.

Как-то ночью она спустилась вниз, чтобы попить. Когда вдруг зажегся верхний свет, Лана чуть не закричала от неожиданности. Стив, видимо, тоже хотел что-нибудь взять на кухне.

— Я собиралась только выпить молока, — в свое оправдание пробормотала она смущенно. Ведь на ней была лишь короткая ночная рубашка. Взяв пакет с молоком, девушка выбежала.

Порой Лане казалось, что все эти встречи не так случайны, как могло показаться на первый взгляд. С этого человека станется разработать план, как специально смутить ее.

К тому же до сих пор не был решен вопрос об оплате за проживание. Лана навела справки о ценах в номерах люкс фешенебельных отелей. И хотя молодой хозяин ей не обеспечивал подобного сервиса, она тем не менее выписала чек примерно на ту самую сумму.

Когда Лана отдавала чек Сейвину, тот, даже не взглянул на него, сунул бумагу в карман, откуда, вероятно, никогда его не достанет. Ну и что теперь делать? Она предпринимает все возможное, чтобы дать ему понять, что не является приживалкой, а он, возможно, именно за такую и хочет ее принимать. Нескладная ситуация, из которой не знаешь как и выбраться.

Девушка как-то спустилась вниз, чтобы взять кресло-качалку, которую она раньше принесла с мансарды. Спускать его было нелегко, а поднимать и того труднее. Нижний обод цеплялся за ступени, спинка была шире, чем обхват ее рук. Но раз решила, надо довести дело до конца. Она размеренно преодолевала ступеньку за ступенькой и вдруг в какой-то момент ощутила, что кресло стало легче. Чья-то рука помогла. Это было так внезапно, что девушка вздрогнула. Стив!

— А нельзя было меня попросить?

— Мне не нужна твоя помощь, — запротестовала Лана, взволнованная близостью их тел.

— Не сопротивляйся. Кресло в два раза больше тебя.

Лана попыталась дернуть кресло на себя. Не получилось. Она зло уставилась на противника.

— Оставь меня, пожалуйста, в покое. Ты же только мешаешь. Мне надоели твои игры!

Глупо сказала? Конечно, глупо. Но по-другому вести себя не удавалось. Близость этого человека лишила ее способности нормально рассуждать, а тем более — давать словесный отпор.

Стив посмотрел на нее и, неожиданно развернувшись, заключил ее в полукружие своих рук, опершись о стену. Незавершенные объятия или жест отстранения?

— Я не совсем понимаю, — произнес он серьезным тоном, — о чем ты говоришь. С тобой я не играю ни в какие игры.

Из ловушки его рук Лана выбралась легко, сообразив опуститься на ступеньку ниже. Стив был вынужден отступить и тоже сел на ступеньку.

— Да, дурацкая сложилась ситуация, ты прав. Но ведь не мной было спровоцировано такое положение дел. — Лана говорила размеренно, спокойно, радуясь, что смогла преодолеть волнение. — Мы вдвоем одиноки. Никто к тебе не приходит, насколько я понимаю. Да и я никого не могу сюда пригласить. Но это же ненормально! Нам надо с кем-то встречаться…

— Встречаться? — удивленно переспросил он. — Ты хочешь с кем-то встречаться? — Мужчина рассердился, казалось, от собственного вопроса. Он говорит таким тоном, как мог бы возмущаться муж, застав врасплох неверную жену.

Почему Стив так враждебно настроен по отношению к ней? Она ведь всячески старается облегчить их взаимосуществование — как можно дольше находится вне дома, а когда возвращается, то отсиживается в своей комнате.

— Да, встречаться… А почему бы и нет. Представь себе — многие люди нашего возраста ходят на свидания.

— Ты имеешь в виду кого-нибудь конкретного? Может, Филипп собирается нас посетить?

— Ну даже если и Филипп, чего ты вдруг так разнервничался? Уж не ревность ли это?

Сердитый собеседник не сразу нашелся что ответить. Сначала, судя по всему, рвался в словесный бой, потом, тяжело вздохнув, произнес:

— Знаешь, Лана, я что-то очень устал и к тому же проголодался. Ты примешь мои извинения, высказанные в такой форме?

— Знаю, что у Клоди сегодня выходной, но я могу что-нибудь приготовить вместо нее.

— Давай лучше сходим и съедим по гамбургеру.

— Нет, спасибо, я не голодна.

— Хорошо, но составить мне компанию ты можешь?

В ответ — молчание, тогда Стив улыбнулся и прибавил:

— Пожалуйста.

— Ну хорошо, согласна. Разве что как благодарность за то, что ты отнесешь это чертово кресло в мою комнату.

Решено было поехать в ближайший ресторан быстрого обслуживания. Заведение оказалось даже не рестораном: уж больно ярким было его оформление и уж очень много веселой ребятни сновало между столиками.

Лана заказала гамбургер и ванильный коктейль. Обстановка располагала к этакому простонародному веселью. Здесь было уютно и легко. Шум, гомон детских голосов, разговоры, хохот — все вместе не давало возможности опять перейти к словесной перепалке. Вскоре девушка расслабилась. Стив был сама услужливость. Он остроумно рассказывал, как однажды его администратор, женщина, обнаружила в мастерской мышь, а мужчина, помощник босса, ростом под два метра, просидел час на столе, пока не выгнали мышь.

Впервые за долгое время молодые люди провели вместе больше часа и ни разу не поссорились. Они не переставали смеяться, обмениваться незлобными шутками. Девушка совсем не хотела возвращаться к обычным делам. Но, хочешь не хочешь, а возвращаться надо.

Стив припарковал машину у дома и неожиданно взял Лану за руку.

— Я не хочу, чтобы ты уезжала.

Затем притянул ее к себе и поцеловал. Вновь по телу Ланы пробежала дрожь блаженства, заставившая ее полностью отдаться во власть чувств.

Наконец молодой человек прервал поцелуй, вышел из машины и помог выйти своей спутнице. Но когда та ступила на землю, снова крепко прижал ее к себе, осыпая поцелуями. Их тела уже не слушались разумных доводов. Стив подхватил девушку на руки и понес в дом.

Войдя в гостиную, он поставил ее на пол и снова поцеловал, на этот раз медленно и ласково. Лана боролась с эмоциями из последних сил. А мужчина посмотрел на нее серьезно, внимательно, нежно и произнес:

— Лана, не стоит обманываться. Это страсть. Обоюдная страсть. И тут уж ничего не поделаешь…

Да, он прав. Когда накал чувств достигает такой отметки, трудно сопротивляться…

Но что это? Едва произнеся слова, оправдывающие их поведение, этот непредсказуемый мужчина разворачивается и уходит… Сумасшедший! То, что он ушел, — его проблемы. Но как он посмел оставить ее одну, да еще в таком состоянии? Он что, издевается над ней?!

8

Всю следующую неделю сумасшедший хозяин дома не заговаривал о том, как они живут, и прерывал все попытки гостьи сообщить, что она съезжает из предоставленных ей апартаментов. Он не считался с ней, а она не посчиталась с ним, решив снять уютную квартиру в небольшом доме возле студии и намереваясь переехать туда в ближайшее время.

Да, им было некогда выяснять отношения, обсуждать планы на будущее. Оба слишком заняты. Может, это и к лучшему. Он холоден, она — чего уж тут скрывать? — до сих пор не может прийти в себя после тех поцелуев. Хорошо хоть, что обговорена возможность съехать из дома Тэннеров раньше, чем предполагалось. Уложилась в испытательный срок и теперь могла уехать в любое время, когда ей заблагорассудится.

Однако Стив и тут смешал ее планы. Как-то вечером, когда Лана с сандвичем в руках сидела перед телевизором, он вошел к ней. Чего пришел? Весь вечер не выходил из своей комнаты, хотя и вернулся домой несколько часов назад, и вдруг — явился. Взял банку содовой из холодильника и сел рядом. Девушка выключила телевизор.

— Мне не нравится, как мы живем. — Стив глотнул воды.

Ну вот, наконец и его посетило прозрение! Ему, оказывается, что-то не нравится в их совместной жизни. А ей — тем более! И если он еще ищет выход из положения, то она этот выход уже нашла. Есть возможность облегчить ему решение его задачи.

— Нет проблем, — сказала девушка как можно более спокойно, хотя в душе у нее творилось невесть что. — Я уже нашла себе новое жилище. Я…

— О чем ты говоришь? — прервал ее Стивен раздраженно. — Я не имел в виду твой переезд.

— Но ты сказал, что тебе не нравится…

— Да, но я думал совсем о другом. — Он взял ее за руку. — Выходи за меня замуж, Лана. Мы должны изменить свою странную совместную жизнь. Мы же живем не вместе, а бок о бок. Давай поженимся. Сыграем скромную свадьбу прямо здесь, в доме Тэннеров. Потом, надеюсь, пойдут дети… Ты только подумай, как все будут счастливы.

Было от чего растеряться. Хорошо хоть, злость отрезвила, привела в чувство. Лана встала, выдернув свою руку из его руки.

— Остынь, Стивен! Что ты несешь? Свадьба, семья, дети… И все вокруг счастливы… Замечательная идея! Главное, твоя мама будет довольна. Это должно меня, как ты предполагаешь, очень порадовать. И тем не менее, мистер Сейвин, вам придется поискать себе другую невесту.

Несмотря на обиду и злость, Лане все-таки удалось сдержать резкость в голосе.

— Пожалуйста, сядь, Лана, — решительно произнес он.

Лана повиновалась. Стив вдруг нежно коснулся ее щеки.

— Обойдемся без нежностей, — оттолкнула девушка его руку.

— По крайней мере, подумай над моим предложением. Не отвергай его прежде, чем тщательно все взвесишь.

— Над чем же ты мне предлагаешь думать, если сама идея, высказанная тобой, абсурдна! Ты не любишь меня! А я… я не люблю тебя. — Лана опустила голову, сосредоточив все внимание на салфетке, которую наматывала на палец. Действительно, что он выдумывает? Оставим в стороне ее чувства, но сам-то этот необузданный тип неужели не понимает, что такого рода вещами не играют. Замуж? Она бы и рада выйти за него, но если сердце человека глухо, что сулит подобный брак? Ничего хорошего не сулит.

Он взял растерявшуюся девушку за подбородок и заставил посмотреть на себя.

— Разве? Ты уверена, что я тебя не люблю? Ты уверена, что и у тебя нет никаких чувств ко мне?

Лана затрясла головой, пытаясь одновременно освободиться от его руки и показать, что на все его вопросы ответы могут быть только отрицательные.

— Господи, сейчас ты споришь не со мной, а с самой собой! Ты же знаешь, что любишь. И отдаешь себе отчет в том, что нас связывает, как я уже говорил, обоюдная страсть.

— Физическое влечение — недостаточное основание для свадьбы. А факт свадьбы — слишком дорогое средство для успокоения твоей мамы. Найди другое лекарство для Доминик.

— Глупости! Да, я сказал о страсти. Но есть еще и любовь. Ты любишь меня, Лана Тэннер, а я люблю тебя. Ты можешь твердить обратное, но в глубине души знаешь: я прав.

— Ты же сам говорил, что не веришь в любовь. Однажды ты даже сказал, что любовь — это социальная болезнь.

— И я был прав. Если помнишь, речь шла еще и о том, что болезнь заразна.

Стив встал, заставив и Лану подняться с кресла. Не дав ей времени опомниться, он поцеловал ее. И снова это томительное чувство сладостной истомы. И снова рассудок отступает перед желанием плоти. Но еще можно превозмочь себя. Лана нашла в себе силы отстраниться.

— Пожалуйста, отпусти меня. Оставь в покое. Я теряю способность думать, когда ты вытворяешь подобное.

Стив усмехнулся.

— Прекрасно. Это означает одно: подчинись не думая.

— Но хоть один из нас должен сохранять рассудок!

Не в состоянии больше продолжать спор, казавшийся ей бессмысленным, Лана выбежала из кухни, не обращая внимания на его крик: «Подожди!»

Она бросилась вверх по лестнице, намереваясь найти убежище в спальне. Но, захлопнув за собой дверь, девушка поняла, что всего лишь через несколько минут Стив окажется здесь.

Пора бежать отсюда! Другого выхода нет. Можно согласиться на условия Филиппа, но пойти на поводу у Стивена — невозможно.

Схватив с тумбочки сумку, Лана выбежала из комнаты. Через мгновение она уже сидела за рулем автомобиля, пытаясь решить, что делать, куда ехать. Сейчас почти девять часов, так что у нее небольшой выбор. Лана выехала за ворота дома, так и не определив для себя, куда направиться.

В студию? Этот адрес известен возможному преследователю.

К Уильяму и Доминик? Определенно нет. Меньше всего ей сейчас хотелось отвечать на их вопросы.

Кафе — это тоже не выход.

Оставалась только Джун. Тетушка Джун, всезнающая, всех любящая, а ее, свою племянницу, особенно. Когда другого выхода нет, легко принимать решение. Еду к тетке!

Если ничего непредвиденного не случится в дороге, до полуночи можно добраться до уютного дома, где всегда ей рады.

Джун никогда не ругала племянницу за поздние визиты. Однако девушка все-таки позвонила ей из телефона-автомата, чтобы не доставить славной старушке лишних хлопот и нервотрепки.

Дорога предстояла неблизкая — времени хватит, чтобы обдумать происшедшее. На полпути к дому тетки Лана немного успокоилась и даже нашла в себе силы более или менее объективно оценить свое поведение.

Дура! Человек предложил ей выйти за него замуж, чего, собственно, она и хотела, о чем мечтала с самой первой их встречи, а что услышал в ответ? Она вела себя как последняя идиотка. Конечно же, этот самоуверенный тип ожидал, что осчастливленная им девушка тут же бросится ему в объятия. Господи, так бы она и хотела сделать, но что-то останавливало… Неуверенность в себе? Неверие в его признания?..

Сейчас она, конечно же, была не права. Стив сделал над собой гигантское усилие, преодолел свой принцип отрицания любви и подарил именно ей, Лане Тэннер, признание в своих чувствах. А она?..

Да, Стив сказал правду: она любит его. Он не знает другого: любовь зародилась, но не сразу была ею осознана. Проблемы? Этого хоть отбавляй. Скажем, ее карьера. Лана ни за что не бросит свой балет, дело всей ее жизни. Как отнесется к этому Стив?

А потом, эти родственные хитросплетения. Тэннер — Сейвин, Сейвин — Тэннер. Надо же такому произойти! Две пары… И одна должна быть ответственна за другую. Распадись один союз, и это неизбежно должно затронуть другой. Ну как тут быть?

Лана, уставшая от нелегких мыслей, с облегчением припарковала машину напротив ярко освещенного дома дорогой тетушки Джун. Может, тетя поможет найти ответ?

Женщины сидели за кухонным столом, попивая ромашковый чай и слушая тихое мурлыканье Сима.

Стив успел-таки позвонить сюда еще до предупреждающего звонка Ланы.

— Он очень волнуется, — скорбно сообщила Джун.

— Я тоже, тетя, — с не меньшей печалью в голосе высказалась племянница.

Тетя, ощущая свой звездный час соучастия, всеведения и предвидения, поторопилась с монологом.

— Я даже не знаю, как тебе помочь, дорогая. Ты — единственная, кто может принять решение, пусть даже неверное. У меня с мужем все было легко. Мы любили друг друга, все одобряли наш брак. Жаль, что твой отец покинул нас и не смог присутствовать на моей свадьбе. Но потом я потеряла мужа. Первые годы, честно, я думала, что сойду с ума от тоски. Но скажу тебе одну вещь: я бы еще раз прошла через все страдания за один лишь час, проведенный с ним. — Тетушка взяла племянницу за руку, но ее взгляд витал где-то далеко. Все мысли сосредоточились на любимом, обожаемом и навсегда ушедшем в мир иной муже. — К сожалению, любовь не гарантирует вечного счастья. Думаю, ты знаешь это. Тебе не приходило в голову, чего ты боишься, Лана? Потеряв Памелу, ты боишься новой потери?

— При чем здесь это, милая Джун? Я люблю его.

— Ну вот и ответ!

Все-таки тетка потрясающий человек! Пускай одевается как попало, пускай ограничивает свои интересы телефонными новостями, но какая же она чуткая и добрая женщина. Наговорила с три короба, а главное вместила в одну фразу: «Ну вот и ответ!»

Джун улыбнулась племяннице, та улыбнулась в ответ. Оковы нерешительности у молодой собеседницы внезапно спали. Возможно, у нее оставался ничтожный шанс на успех, но теперь, по крайней мере, ясно, что надо делать.

Обратный путь в Глаустер показался бесконечным. Лана постоянно посматривала на спидометр и каждый раз обнаруживала, что едет слишком быстро. Уже светало, бессонная ночь шла к концу. Но теперь самое важное состояло в том, чтобы вернуться к Стиву.

В доме Тэннеров было тихо. Девушка открыла дверь, прошла по первому этажу — Стива не видно. Тогда она подбежала к двери его комнаты. Постучала. Он, наверное, спит. Во всяком случае, явно не торопится открывать. Наконец в дверном проеме из темной комнаты появился Стив Сейвин. Взъерошенный, небритый, в мятых джинсах… Несмотря на все это, он показался ночной гостье самым потрясающим мужчиной на свете.

— Ответ — да! — выкрикнула Лана и бросилась в его объятия.

— Я так и знала, так и знала! — воскликнула тетушка Джун с упоением первооткрывателя потрясающей новости. На самом-то деле всеведущая старушка уже давно была в курсе дела по поводу того, что предложение Стива племянницей принято. — Я знала это еще тогда, когда вы впервые вдвоем появились на моем пороге. Помните, дети тогда искали Уильяма и Доминик? Конечно, вы нас несколько шокировали тем, что решили жить вместе. — Она обняла Лану, потом Стива. — Это будет событием года! Вместо бала мы устроим свадьбу — как хорошо, что мы еще не успели разослать приглашения. Свадьба! Прямо здесь, в доме Тэннеров. Как когда-то это произошло у мамы с папой.

Джун поставила корзину с Симом на пол, сняла шляпу, украшенную разноцветными перьями, и положила ее на ближайшее кресло. Все стояли в коридоре, где Лана и Стив, приветствуя родственников, сообщили им новость о помолвке.

Уильям обнял дочь и пожал руку Стиву, тем самым выразив свое одобрение намечаемому браку. Да, он был так же доволен, как и Джун, но каждый по-своему выражал свои чувства. Не всякий способен на такой всплеск восторженных эмоций, какой демонстрирует Джун. Ближе всего к ней по накалу чувств оказалась Доминик. Та была безумно рада выбору сына и не скрывала этого.

— Мы должны сейчас же отпраздновать это событие. У нас есть шампанское! — Обняв Лану за талию, она пригласила всех следовать за ними. — Ты именно та женщина, которая нужна Стиву. Матери невозможно быть более счастливой, дорогая, чем я сейчас.

Все собрались на просторной уютной кухне, потягивая шипучее вино и готовя ужин. Этим вечером Стив отпустил Клоди, поэтому мужчины взяли на себя приготовление мяса и вышли в кладовую за говяжьим филе. Женщины резали овощи для салата и намазывали ломтики французского хлеба маслом, постоянно болтая о надвигающемся событии.

Удивительно, но Лана чувствовала себя невероятно уютно в этой атмосфере семейного оживления. Смех, веселая болтовня, общее проявление радости! Ей нравилось это женское единение на кухне, нравилось, как мужчины хозяйничают на улице, поджаривая на углях мясо.

Семья! Она и была главной причиной ее сомнений относительно переезда в Англию. Уехав из Глаустера, Лана бы непременно скучала по отцу, тете Джун. Все еще не до конца смирившись с женитьбой отца, дочь тем не менее знала, что стала бы скучать и по Доминик тоже. Ведь и та — отныне член ее семьи.

Теперь, когда Уильям привык к Стиву, а тот, в свою очередь, смирился с замужеством матери, они действительно стали семьей, которую Лана не хотела бы терять.

Позже, за ужином, Лана попыталась представить себе ту же картину лет через пять. К тому времени, возможно, у старших молодоженов уже будут внуки. Девушка в задумчивости машинально потерла рукой лоб: а что, если к следующей осени она будет беременна. Эта мысль вогнала ее в краску. Стивен, с нежностью взглянув на невесту, мягким жестом взял ее за руку. Может, он прочел ее мысли?

— Я переверну все на чердаке, чтобы найти его, — проговорила Джун. — Думаю, это будет очень романтично, если наша невеста наденет на свадьбу мамино платье — то, в котором она сфотографирована. Вы же знаете, Тэннеры не выбрасывают свои раритеты. Если моль не поела этого великолепного платья, то Лана вполне сможет надеть его на свадьбу. Как оно ей пойдет, с ума сойти!

— Предполагаю, что платье положили в кедровый сундук, — сказал Уильям.

— Вполне вероятно, я просто не помню. Будучи намного выше мамы, я и мысли не допускала, чтобы надеть его, а потом, после банкротства… — Голос тетушки смолк.

То были несчастливые времена для Джун. Лана понимала, как много значило для отца и тети то обстоятельство, что потомки Тэннеров смогут жить в старом родовом поместье. Так уж получилось, что, выходя замуж за Стива, девушка делала счастливыми многих людей. Прежде всего, конечно, себя, но и остальных тоже. А значит, все идет правильно. Решение принято верное. Единственно верное.

— Когда мама надевала платье, оно уже не было новым. Это платье ее матери. — Голос Джун снова был веселым. Эта удивительная жизнерадостная женщина никогда не позволяла себе долго печалиться. — Мы можем найти его, но лучше будет отыскать портного, который бы сделал копию — если, конечно, Лана захочет. — Она взглянула на племянницу.

— Думаю, это замечательная идея, — сказала смущенная невеста, позволяя тете Джун заразить себя предпраздничным волнением. Кроме того, невозможно сдержать радость, если трое самых близких людей так счастливы и одобряют ее замужество.

А что чувствует мистер Стив Сейвин?

Судя по его виду, мистер счастлив!

Он по-прежнему держал ее руку в своей, пальцем поглаживая ладонь. И о чем думает ее будущий муж? О свадьбе? Или, что более вероятно, о первой брачной ночи?

— Ну так вы же еще не все нам сказали, — заявила Джун. Тут она заметила, что молодые обменялись улыбками, и прикинулась рассерженной. — Вы прекратите наконец глазеть друг на друга! Скоро у вас будет для этого уйма времени. А сейчас вы должны сориентировать семью в отношении даты свадьбы. Если ждать до октября, можно попасть в сезон дождей. Как насчет конца сентября? Сад еще будет в цвету, а розы, скорее всего, начнут распускаться во второй раз, когда спадет летняя жара. Алтарь можно поставить прямо в саду. Мы пригласим…

— О, — прервал ее Стив с напускным, в духе Джун, восторгом. — По-моему, звучит прекрасно! Да и Лану, кажется, все устраивает. Только единственная просьба — давайте не будем приглашать много народа. Ведь мы мало кого знаем в Глаустере. Хорошо?

Стив посмотрел на Лану, ожидая ее одобрения. Та согласно кивнула. Заручившись ее поддержкой, жених продолжил:

— Я хочу пригласить несколько человек из моей компании. У меня с ними прекрасные отношения. К тому времени многие уже переедут сюда, к офису поближе. Потом нужно, конечно, пригласить родственников и тех, кого захочет моя нареченная.

Хорошо, что Стив вовремя прервал тетушку. Той только дай волю — пригласит полгорода и всех своих соседей. Даже с маленькой свадьбой хлопот будет достаточно.

У Джун в Глаустере по-прежнему оставалось много знакомых и друзей, которых она знала всю жизнь. Общительный человек, ничего не скажешь. В отличие от своего брата. Уильям плохо помнил тех, с кем сестра поддерживала отношения. Новых знакомств избегал, старых не восстанавливал. Позже он оказался слишком увлечен Доминик, чтобы тратить время на кого-нибудь еще, кроме красавицы жены.

Для Ланы жители Глаустера в большинстве своем тоже были незнакомцами. Два-три человека, несколько студийцев. Вот и все.

Софи! Вот кто должен присутствовать на ее свадьбе обязательно. Сообщить ей о новости надо сегодня же. На этот раз телефонным звонком. Для пространного письма нет сейчас ни времени, ни настроения. Впрочем… Надо написать, конечно. А то когда было плохо, так находила возможность писать пространные письма, наполненные нытьем и философскими рассуждениями, а вот о радости сообщить не торопится.

Да, сейчас Лана Тэннер откровенно счастлива! И пусть себе Джун с Доминик отдаются хлопотам о свадьбе в свое удовольствие. Только одно ограничение — нельзя допустить, чтобы в этот особенный для нее день дом был полон незнакомыми людьми.

После ужина семейство дружно навело порядок на кухне. А потом они все вместе перебрались в сад — насладиться свежим воздухом и ароматом роз. Наконец Уильям посмотрел на часы.

— Уже поздно.

— Как романтично, как романтично, — проговорила Джун, удовлетворенно вздохнув.

Она обняла и поцеловала молодых и двинулась вслед за Уильямом с Доминик. Все! Ушли оживленные родственники. Лана смотрела на свет фар удаляющейся машины до тех пор, пока тот стал неразличим. Тогда она повернулась к жениху и с улыбкой произнесла:

— Наверно, они думают, что мы уже бросились в объятия друг другу.

Стив обнял ее за плечи и улыбнулся в ответ.

— Отличная мысль.

— Нет, я так не думаю.

— Большинство будущих новобрачных, по крайней мере, хотя бы целуют друг друга на ночь.

— Припоминаю пару таких поцелуев. После них я почти не способна контролировать себя. Давай сохраним нашу… Давай подождем до… — Лана запнулась, не зная, как отнесется к ее словам Стив. Реакция возможна разная — просто смех, смех с издевкой, спокойное возражение, а возможно, возражения самые горячие… Ну что скажешь, мистер Сейвин? Непредсказуемый мужчина и на этот раз подтвердил эту черту своего характера. Взгляд его был спокойно внимательным. Он выдержал паузу и неспешно произнес:

— Значит, предлагаешь ждать до первой брачной ночи? Ну, если ты этого хочешь, то я согласен. Но учти, мне воздержание дается нелегко. Я редко бываю терпелив, ты же знаешь.

И улыбнулся. Такой улыбки Лана у него еще не видела — грустная, несколько смущенная. Девушка опустила голову, почувствовав, как краска заливает ее лицо.

— Я хочу тебя целовать, чувствовать твою близость, вкус твоих губ…

Стив подошел ближе, и она ощутила его горячее дыхание на своей щеке. Их губы встретились. Это был нежный поцелуй, и вскоре оба захотели большего. Лана обвила руками его шею, а он в это время ласкал все ее тело.

— А у тебя были другие мужчины, Лана? — Он прервал поцелуй, а девушка уткнулась лицом в его плечо.

Будучи ошарашенной таким вопросом, она никак не могла сформулировать ответ. Да и не было у нее привычки вслух говорить о подобных вещах. И что тут скажешь? Стив, конечно же, опытный любовник; она же не представляет толком, как должны складываться отношения между мужчиной и женщиной. Даже изъездив весь мир, общаясь с разными людьми, Лана скорее была замкнутым человеком. Ее одержимость балетом забирала большую часть времени и энергии. А на личную жизнь просто не оставалось ни того, ни другого.

До встречи со Стивеном она могла противостоять всем окружающим соблазнам. Что, впрочем, вовсе не ставила себе в заслугу. Все проще простого: был всепоглощающий балет и не было человека, которого бы она любила. Стив в этом смысле — первый и единственный.

— Не отвечай, — сказал он. — У меня не было права спрашивать это. К тому же я, кажется, знаю ответ. — Стив сделал шаг назад, будто отмерил специально дистанцию между ними. — Не знаю, чем я завоевал твое сердце, но я скажу, почему женюсь на тебе. Я безумно тебя люблю и страстно желаю близости. Это у меня как навязчивая идея с того самого дня, когда мы впервые встретились. Я хочу ласкать тебя, целовать до бесконечности. Хочу гладить твои чудесные волосы…

С этими словами он расстегнул заколку, удерживающую ее прическу, и каскад черных волн пролился на ее плечи.

Улыбаясь, он тихо проговорил:

— Мысль о первой брачной ночи с новобрачной, у которой никогда не было мужчины, невероятно ободряет. Кажется, я даже смогу выдержать до свадьбы, несмотря на свое нетерпение. Но все же лучше будет, если мы поторопим маму и Джун с приготовлениями. В конце концов, я не желаю, да просто-напросто не могу ждать слишком долго.

«Софи, дорогая!

Мы очень скоро должны с тобой увидеться. И не у тебя, в Париже, а у меня, в Глаустере. Я никогда не прощу ни себе, ни тебе, если Софи Бланш не станет подружкой невесты Ланы Тэннер. Да, дорогая, через месяц, 28 сентября, состоится моя свадьба! Ты догадываешься, конечно, кто жених? Ну конечно же противный, непредсказуемый, единственный, замечательный Стивен Сейвин.

Мое перо совсем поглупело от счастья и не знает, что еще написать. Мы любим друг друга. И порой я ловлю себя на мысли — само Провидение предначертало мне такую дорогу. Уже хотя бы такой факт говорит о многом: выйдя из дома Тэннеров, я возвращаюсь в него. Он так и будет называться всегда, несмотря на то что я стану миссис Сейвин. Пока мне странно прилагать это имя к себе, но привыкну со временем.

Я могу думать только о предстоящем событии. Остальные мысли покинули мою бедную голову. Так что прости за сумбур письма. Заставляю себя подумать, какие бы вопросы ты сейчас, сразу по получении известия о свадьбе, мне бы задала.

Да, люблю. Да, надеюсь быть счастливой. Да, Стив — мой единственный мужчина (шепотом скажу: между нами ничего не было, кроме поцелуев, но и они потрясли меня. Я не ведала, сколько страсти таит худенькое тело балерины. Но об этом при встрече).

О чем ты еще меня спрашиваешь?

Отвечаю:

Выгляжу неплохо. Глаза, которые еще недавно были потухшими, пожалуй, горят. Колено почти прошло. О карьере поговорим особо.

В чем буду на свадьбе? Вот это пока секрет. Увидишь — обалдеешь. Церемония состоится в нашем (слово подчеркиваю не только в письме, но и интонацией голоса) доме. Будет с нами вместе человек сто. „Маленькая свадьба“! Это еще хорошо, что тетку вовремя обуздали — она собиралась полгорода осчастливить. Джун, я это хорошо понимаю, хочет похвастаться мной и домом. Только сейчас становится понятным, какую тоску они с отцом переживали, потеряв родовую усадьбу.

Я заранее представляю, какое впечатление на тебя произведет мой будущий муж. И его мать, которую я тебе могу рекомендовать двояко: мать моего будущего мужа и жена моего отца. Вот как все у нас необычно сложилось.

Предвижу вопрос о Филиппе. Я звонила ему, но о замужестве сказать не решилась. Узнала только, что он не сдержал своего слова и о работе для меня не побеспокоился. Знаю почему. Он считает меня чуть ли не своей невестой, а будущую жену намерен держать далеко от сцены. Желательно в парандже. Ничего, придется ему все-таки пережить единственное пока поражение в своей жизни. Пусть бабочка продолжает свой легкомысленный полет, любуясь собой и красуясь перед другими. Кто первый тебе решительно заявил, что мисс Тэннер никогда не станет миссис Бак? Я, будущая миссис Сейвин!

Ты читаешь, а сам наверняка думаешь — ну совсем несчастная девочка, Лана Тэннер, потеряла голову. И это так! Несчастная твоя подруга от счастья потеряла голову и совершенно не намерена ее искать. Приезжай — поищем вместе.

Я жду тебя. Не приму никаких отговорок.

Целую.

Твоя Лана».

Большую часть следующего месяца Стив был в отъезде, решая вопросы передислокации офиса. Звонил каждый день, несколько раз выбирался на выходные. Он постоянно думал о своей невесте, чему свидетельство — многочисленные букеты, присылаемые им. Иногда это были розы, иногда яркие букеты гвоздик и ирисов.

Полгода назад Лана и предположить не могла, что будет так счастлива. Так неожиданно она наконец нашла свою судьбу! Казалось, именно судьбой предначертан ей брак со Стивом. Надо же — с детства слышать рассказы о доме, в котором через долгие годы ей предстояло жить. Разве это не судьба? Мама часто говорила, что у каждого свой путь. Может быть, о такой ее дороге и шла речь? Мама сейчас бы порадовалась за свою дочь. Мама! Мамочка! Твоя дочь счастлива. Одно ее огорчает: тебя сегодня нет с ней.

Лана смущенно улыбнулась своим мыслям. А ведь ее жизнь чуть было не превратилась в нескончаемую балетную историю. Кстати, ей всегда удавалось танцевать сцены любви со всей возможной страстью и энергией. Только это вовсе не было следствием личного опыта, а диктовалось врожденным талантом. Раньше девушка никак не могла понять, что такое неудержимость желания, какой безмерной бывает радость от встречи с любимым. До настоящего времени она не знала подобных чувств. Лана с нежностью подумала о Стиве, о его теплых руках.

Да, это так, — само Провидение дало согласие на их брак.

На следующий день после объявления об их помолвке Лана была приглашена советом директоров на Международный балетный конкурс, чтобы присутствовать в составе жюри на следующей сессии в Пайктоне. В дальнейшем ей предстоит работать и на конкурсах, проводимых за пределами Соединенных Штатов. Это была для нее великолепная возможность продолжать любимую работу.

Стив не стал возражать — пусть жена путешествует, занимается любимым делом. Даже выразил желание иногда составлять ей компанию. И именно Стив вдохновил ее продолжать заниматься студией в Глаустере. Как не порадоваться такому повороту дел, ведь реши он по-другому, ссора была неминуема: бросить студию для нее очень тяжело. Участие в работе конкурса несколько затормозило ее тренировки, отодвинуло решение вопроса о продолжении балетной карьеры, ну да ладно — ей нравилось преподавать.

Пусть будет как будет! Она же не порывает с балетом. Все останется почти как прежде. Почти… Теперь будут аплодировать не ей, а ее ученикам. И говорить будут не о ее мастерстве балерины, а об умении передать другим свое мастерство. Что ж, это не так уж и плохо.

Конечно, если быть до конца честной, то карьера, как она мыслилась раньше, принесена в жертву ученикам и Стиву. Она сделала свой выбор. Прямо скажем, не очень трудный выбор. Лана улыбнулась. Совсем не трудный.

Время до свадьбы пролетело быстро. Очень скоро наступил конец сентября. Лана стояла перед зеркалом в своей спальне дома Тэннеров. За окном — непогода. Серые тучи, дождь.

Девушка никогда не отличалась суеверием, но мрачное небо действовало на настроение, будто предвещая беду. Всю неделю тетя Джун не уставала повторять, что счастливы те молодожены, которые играют свадьбу в день, освещенный солнцем. И ведь надо же — до сегодняшнего дня стояла прекрасная погода. А сегодня за окном серо, промозгло.

Ее беспокойные мысли были прерваны стуком в дверь. В комнату вошла Джун в сопровождении Сима. Вместо ошейника на нем красовался огромный бант.

— Тебе помочь? — спросила Джун.

— Я как раз собиралась надевать платье, и мне не помешает лишняя пара заботливых рук.

Внезапно налетевший порыв сильного ветра с хрустом сломал большую ветку яблони.

— Господи, — вздохнула Лана, указывая рукой на вздымающиеся ветви деревьев. — Что ты сегодня скажешь о солнышке, которое светит новобрачным?

— А, это! — отозвалась Джун, словно речь шла о сущем пустяке.

Тетушка все-таки непревзойденная актриса. Будто не она твердила про связь солнца со светлым будущим новобрачных. Будто не ей предстоит руководить суматошным и трудоемким делом переноса церемонии из сада в дом. А это значит перетащить с сотню стульев, столы, алтарь, высокие канделябры. Даже роскошную буфетную стойку придется переместить из розария в гостиную.

— Нет повода для беспокойства! — Джун, как видно, ничто не заставит потерять присутствие духа. — Просто история повторяется. Все возвращается на круги своя. В день свадьбы мамы и папы тоже шел дождь! И что же? Они прожили долгую счастливую жизнь. До самой смерти отец хранил портрет любимой жены, тот самый, что теперь висит в комнате Стива. Просыпаясь и засыпая, папа смотрел на нее. Вот что такое любовь, омытая дождем! — торжественно закончила тетушка Джун, а потом, улыбнувшись, со вздохом добавила: — Иногда мне жаль, что нет мужчины, которому я могла быть так же предана. О дорогая, не обращай на меня внимания. На свадьбах я всегда так сентиментальна. — Джун сняла с вешалки свадебное платье и протянула его невесте.

— Тетя Джун, пора звать Софи. Пусть выполняет свои обязанности подружки невесты.

— Прелестная девушка. А этот молодой человек, что приехал с ней, он тоже твой друг?

Джун знала все. Знала, что Софи приехала с Полем Лорье, парнем, который недавно сделал ей предложение. Предложение пока не принято, что не помешало француженке намекнуть хозяевам: им с Полем достаточно одной спальни с одной кроватью. Целомудрие Джун в смятении. Открыто выказать свои столь несовременные принципы тетушка, однако, не решилась, но хотела, чтобы были соблюдены приличия. Молодым парижанам приготовили две комнаты, а уж как они потом ими распорядятся — их личное дело. И еще Джун хотела представлять гостям мсье Лорье не как любовника подруги ее племянницы, а как друга юности ее племянницы. И ее вопрос, адресованный Лане, — невысказанная просьба перевести Поля в разряд друзей семьи. Хитрости тетки Ланой разгадывались легко. Она со смехом подтвердила лукавую подсказку Джун:

— Да, моя дорогая тетушка, Поль Лорье мой давний друг. Мой и Софи. Мой друг, а для нее — без пяти минут муж.

— Ну уж пять-то минут могли бы и подождать, — пробурчала тетка себе под нос, с чем и вышла из комнаты на поиски легкомысленной француженки.

Лана надела платье и взглянула на себя в зеркало. Ее платье — точная копия свадебного наряда бабушки. Часть волос цвета воронова крыла Лана убрала в пучок, украшенный кружевными лентами. Часть же рассыпалась по плечам аккуратными кудряшками. На ней не было фаты. Единственное украшение, — если не считать кольца со дня помолвки, — это жемчужная нитка и под стать ей серьги, подарок Стива, присланные сегодня утром.

— О господи… я как будто смотрю на мою молодую мать. — На пороге в восхищении застыли Софи и тетушка Джун. Пожилая дама даже несколько отпрянула, загораживаясь от невесты, как от неожиданного прекрасного видения.

Тетушка достала из сумочки носовой платок и промокнула глаза, тщетно пытаясь не дать туши размазаться по щекам. Потом достала большую косметичку, поправила макияж и привела в порядок свою новую шляпку. Этот предмет женского туалета был слабостью Джун. Сегодняшний наряд тетушки был чересчур скромным, по сравнению с тем, который та обычно носила.

Софи ничего не сказала — просто бросилась к подруге и заключила ее в свои объятия. Для всегда многословной француженки это было, видимо, предельным выражением одобрения.

— Так, ну и где же мой братец? — нетерпеливо пропела Джун, когда часы пробили два.

Поскольку Лана знала очень немногих в Глаустере, она попросила десятерых своих учениц быть в свите.

В дверь просунулась голова Уильяма.

— Пора, дорогая, — сказал он, улыбаясь. — Мы тебя уже заждались.

Из-за приоткрытой двери доносились звуки сонаты, исполняемой струнным квартетом.

Идя по проходу, Лана старалась сосредоточить все свое внимание на алтаре. Там ее ждал мужчина, которого она полюбила, мужчина, которой подарил ей счастье.

Музыка, улыбающиеся лица родных и друзей. Лишь небеса продолжали греметь и светиться от ярких вспышек молний.

Когда жених и невеста повторяли свои клятвы, мелькнул зазубренный зигзаг молнии, и звук грома прервал Лану на полуслове. Она подождала несколько мгновений и продолжила. Оставшаяся часть церемонии прошла без помех со стороны разбушевавшейся стихии. Скоро Стив поднял молодую жену на руки и прошептал:

— Я тебя люблю и очень заинтригован намеками природы. Самые прекрасные вещи случались со мной именно в дождь. Лил ливень — я встретил тебя, льет дождь — я женился на тебе. Надеюсь, гроза будет бушевать всю ночь…

Он приник к ее губам. В поцелуе было обещание страсти.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Content

Ронда Гарднер
Свадьба белой ночью

1

2

3

4

5

6

7

8