Михаил Дорохов

Русская Америка. Сухой закон 2

Глава 1

Большая игра

Мир поделился на две реальности. В одной — меня сейчас держали под прицелом Кольта. А в другой — за окном тихо и спокойно проплывали улицы Нью-Йорка. Весь город охватило состояние, которое знакомо каждому человеку. До Нового года ещё полмесяца, но витрины некоторых магазинов и дорогих ресторанов уже покрываются различными украшениями и гирляндами. Я разглядывал высокие здания Манхэттена, куда мы заехали спустя время. Рассматривал прохожих.

По улице торопились дамочки в красивых пальто, благо мода уже приобретала черты ар-деко. Яркие цвета, пояски, обхватывающие талию, локоны. До шанелевских строгих костюмов было ещё далеко. Падают снежинки, и всё кажется слегка размытым, словно панорама из какой-то романтической американской мелодрамы.

Тёплые эмоции перед Новым годом раньше были и у меня. Но сейчас, когда мне в живот смотрел пистолет незнакомца с переднего сидения автомобиля, праздных мыслей в моей голове не витало и в помине…

Наверное, у всех этих спешащих по своим делам людей внутри растекается приятное томление в ожидании праздника. Мне кажется, именно ожидание чуда и есть самое ценное в Новом году. Большинство мелких радостей, как правило, вещи короткие. Но ждать их можно долго.

Я же, в отличие от прохожих, думал о двух вещах. Первая: чтобы дорогой иссиня-чёрный Джордан, в котором мы ехали, не подпрыгнул сильно на кочке, и я не получил пулю в кишки. Это очень мучительная смерть, а «ковбойство» местных проявилось даже тут. Я чётко видел, что предохранитель на пистолете снят… Вторая мысль: кто послал этих незнакомцев за мной, и как они узнали о ночной пулемётной стрельбе в Уэйкфилде?

Для американцев Новый год это скорее вечеринка на «погулять и потанцевать шумной компанией». Они больше отмечают Рождество. Вот это у них истинно семейный праздник. А я вот хотел бы отметить наступление 1920го в кругу семьи, а не червей, поедающих моё тело под метром земли. Хотя грунт сейчас уже подмерзает. Вряд ли закопают так глубоко…

Я повернул голову, бросив взгляд на сидящего рядом франта в чёрном пальто и костюме-тройке. Он даже не повернул головы, смотря вперёд на дорогу между сидящими впереди напарниками. Лишь спокойно бросил:

— Волнуетесь, мистер Соколов?

А что я? Я уже умирал один раз. И переродился в этом молодом теле, в котором нахожусь сейчас. Интересно, а если двинуть кони ещё раз, меня куда закинет, к египтянам? Или всё, темнота? Наверное, лучше не проверять. Но вслух спокойно сказал:

— Не думаю, что это как-то поможет делу.

Незнакомец усмехнулся краешком губ и повернул голову. Он изучающе посмотрел на меня, но промолчал.

Джордан свернул с Мэдисон-авеню и остановился на углу. Здесь было пересечение с 46-ой улицей. К нашей машине кинулся бой в бордовой ливрее, но мой сосед справа сам открыл дверь и вышел наружу:

— Мы приехали, мистер Соколов. Прошу на выход.

Его напарник, сидящий на переднем сидении, сунул пистолет под полу широкого распахнутого пальто и кивнул мне на дверь. Я надавил на инкрустированную деревом ручку и начал выбирать наружу. В лицо сразу дохнул мороз.

— Не отставайте… — коротко бросил мне франт в чёрном и я, под «прицелом» его напарника, двинулся к большим и тяжёлым резным дверям отеля.

По пути я задрал голову наверх, придержав шляпу и осматривая всю помпезную громаду здания. Пятнадцать этажей, отделанных богатой плиткой, с каменными портиками и крупным рельефом в вышине. Отель строили явно для «дорогих» гостей. Над входом покоилась большая вывеска, на которой словно гигантским росчерком были написаны два слова: «Ритц — Карлтон». Всю эту монументальную красоту снесут в пятидесятых годах…

Дверь отворил швейцар, одетый в такую же ливрею, как и у боя, только чёрного цвета и из более дорогого материала. Он услужливо склонил голову. Да-да… Американцы только на словах любят демократию и равенство. Для многих из них она прямо пропорциональна количеству денег. Чем больше долларов, тем больше элементов роскоши и атрибутов «старой аристократии» они желают. Помнится, я слышал от знакомых фразу: «чем богаче американец, тем больше он южанин». А сейчас здесь в этом времени так и вообще, неравенство и расизм процветает.

Мы вошли в богатый высокий холл. С одной его стороны расположилась длинная стойка администратора. Далее у противоположной стены тянулся бар прямо неподалёку от лифтов и выхода на лестницу. Рядом стояли столики. Стандартный, но эффективный ход. Не надо ничего делать после плодотворного дня. Зашёл и шиканул сразу, заказав себе что угодно. Или ждёшь делового партнёра, попивая вкусный ароматный кофе. Деревянные панели на стенах, украшенные резными виньетками и, конечно же, куда же без этого, ядерно вишнёвые портьеры. Красный и его оттенки всегда будут ассоциироваться с властью во все времена.

— Проходите, — указал мне на лифт франтоватый незнакомец.

Бой пригласил нас внутрь гостеприимным жестом и задвинул за нами решётку. Затем закрыл обе створки дверей и провернул стопор.

— Какой этаж, джентльмены?

— Тринадцатый… — бросил незнакомец, а служащий гостиницы нажал кнопку закрытия массивных дверей, обитых лакированным деревом.

Он нажал заветную массивную «клавишу», по-иному назвать это не поворачивался язык, и лифт двинулся вверх. Вряд ли меня будут убивать прямо сейчас. Не те времена. Это не «Лексингтон» в Чикаго, где «в моём мире» заседал Аль Капоне, когда поднялся до вершин преступного мира, и откуда несколько раз выносили с чёрного хода подозрительные тяжёлые вытянутые мешки.

— Ваш этаж, джентльмены, — прервал наше молчание бой и открыл двери. Он быстро отодвинул решётку в сторону и протянул руку в направлении вестибюля, который предстал нашим глазам.

Монетка, подброшенная в воздух франтом, была ловко поймана.

— Премного благодарен, сэ-э-эр! — протянул довольно бой и с лёгким поклоном закрыл лифт.

В спину меня подтолкнул напарник незнакомца. Пришлось шагать по длинной ковровой дорожке. Мои ботинки утопали в глубоком ворсе. Мы свернули в просторный номер. Он явно был перестроен под заказ и больше походил на холл приёмной.

— Подождите здесь, — поднял руку незнакомец и, оставив меня со своим напарником, не спеша, скрылся за массивной резной дверью.

Прошла пара минут, прежде чем он снова появился, но уже в сопровождении невысокого, плотного мужчины с залысинами, в дорогом пенсне. Он наклонил голову и смерил меня взгляд, будто доктор пациента на приёме.

— Действительно, молод…

— Лучано тоже не старик, — усмехнулся франт и поманил рукой, — Проходите, мистер Соколов.

Я толкнул дверь и оказался в просторной комнате. Окна-арки почти полностью были закрыты плотным белоснежным тюлем. И всё же света хватало для игры в бильярд, которой был увлечён хозяин этого люкса. Его синий пиджак небрежно висел на стуле. Синие брюки, дорогие двуцветные туфли, жилет, на спине чёрный, а спереди малинового цвета с чёрными карманами и торчащей из них золотой цепочкой.

Мужчина стоял ко мне боком, примериваясь к очередному шару. Его мягкий голос был слышен достаточно хорошо.

— Проходите, мистер Соколов. Присоединитесь?

— Я не мастер бильярда. Но если вам требуется соперник, то можно и сыграть, — ответил я.

Мужчина хмыкнул и повернулся ко мне. Теперь я хорошо рассмотрел его в анфас. Большой нос, узкие губы, прищуренные хитрые глаза. Я видел это лицо на фотографиях в интернете «в прошлой жизни».

— Вы воспитаны. Берите кий, сыграем партию. Меня зовут Арнольд Ротштейн.

— Алексей Соколов, — назвался я так, как того требовал этикет, хотя хозяин номера на тринадцатом этаже «Ритца» явно знал обо мне больше, чем мне хотелось бы.

Я взял кий из стойки под пристальным взглядом франта.

— Александрос, подожди снаружи. И позови Мозеля.

Александрос, надо же. Интересная компания из грека и еврея. Хотя Арнольд «Мозг» Ротштейн, в отличие от многих «старых» боссов американского криминала, всегда славился тем, что не обращал особого внимания на происхождение человека. Ему было важно только одно — как тот ведёт «дела»?

В кабинет на смену греку зашёл помощник Ротштейна и мы остались втроём.

— Итак, приступим, — Арнольд с хлёстким ударом разбил «пирамиду», и шары медленно раскатились по столу, — Сегодня ночью в Бронксе произошло занимательное событие. Думаю, к обеду все газеты уже будут трубить о нём. Почти двадцать трупов, застреленных из пулемётов. Я не буду ходить вокруг да около, скажу лишь то, что мои осведомители из района сообщили, что у вас были проблемы с бандой ирландцев Гэрри Томпсона, а затем с Виктором Горским. Сложив эту нехитрую математику, я думаю, ко мне привезли «нужного» человека…

Ротштейн бровями указал мне на биток, и я молча примерился кием. Похоже, раз он в курсе обоих проблем, среди парней Горского, или приближённых к ним завёлся стукач, который сливал информацию «Мозгу». Ну, или у него были ещё какие-то каналы. В конце концов, и у меня Гарри сейчас активно «работает» с бродягами нашего района Нью-йорка.

Удар. Шар покатился по столу и аккуратно упал в лузу. Арнольд одобрительно кивнул и продолжил:

— Уничтожение двух банд заставит полицию Нью-Йорка рыть землю и особенно в Бронксе. Вы это понимаете?

— Они не оставили мне выбора… — сухо произнёс я, примериваясь для следующего удара.

— Верю. Небольшие… кхм… «сообщества» всегда менее избирательны в выборе средств, — улыбнулся Ротштейн.

— Ваши люди тоже действовали довольно прямолинейно, когда доставили меня сюда, — парировал я, уже начиная понимать, к чему ведёт этот разговор.

Шар стукнулся о край борта рядом с лузой и застыл на месте. Арнольд подошёл ближе, натирая кий мелком. Положил его на стол, склонив голову и примериваясь. Но затем решил зайти на удар с другой стороны:

— Знаете, я придерживаюсь того, что нужно уметь делать и сложные, и простые вещи. Так, противник не знает — чего от тебя ожидать…

— Кнут и пряник? — понимающе кивнул я.

— Именно так. Заодно я узнал вашу реакцию на… нестандартные обстоятельства. Можно ли вести с вами разговор в критической ситуации. Признаться, для столь молодого человека, у вас достаточно хорошая выдержка. Это мне импонирует… — «Мозг» чётким ударом загнал шар в лузу, — Но совершенно не нравится то, что теперь Бронкс — улей с копами, а учитывая шум, который вы навели, туда могут подтянуться и федералы.

— И все же вы позвали меня для этого разговора…

— Да. Бронкс — довольно большой район, хоть и не такой густо населённый. Удерживать его непросто, но в будущем он точно станет камнем преткновения.

Понятно, Ротштейн уже имел виды на Бронкс, но понимает, что его основной противник — Джузеппе «Босс» Массерия рано или поздно тоже постарается зайти в этот район. И если Джо действовал всегда в лоб, то Арнольд вечно был осторожен и предпочитал загребать золу чужими руками, оставаясь в тени.

— При этом, — продолжил он, — то, что две банды, которые могли стать проблемой, уже исчезли из него, и это уже результат.

Ну да. Вдруг ирландцы смогли бы договориться с Джо. Или Горский. Ну или просто ребята Томпсона пустили бы в ход пулемёты Льюиса для защиты сами. Их бы в конце концов смели, но крови бы они попили знатно.

— Основную проблему я видел в ирландцах… — добавил Ротштейн.

— Потому что они связаны со «своими» из Чикаго? — усмехнулся я.

Он бросил на меня уже более заинтересованный взгляд и кивнул:

— Я рад, что мы понимаем друг-друга. Именно так. Вы же осознаёте, что рано или поздно в Бронксе с высокой вероятностью объявятся ирландцы из Чикаго. Во-первых, они захотят узнать — кто уничтожил двух их главарей тут…

Похоже, Крэгс, которого я застрелил тогда во время покера, был шишкой как минимум уровня Гэрри Томпсона.

— А во-вторых, они всё равно стараются удержать за собою какие-то территории в городе.

— Плацдарм для возможного расширения, — произнёс я, натирая мелком кий.

Ротштейн примерился к следующему шару и согласился:

— Да. Сейчас у нас нейтралитет с Чикаго, но мы не можем предвидеть будущее. Это же не спорт, — ухмыльнулся «Мозг».

Основу для своей финансовой империи он заложил именно на азартных играх, ставках, гигантской сети «подвальных» казино, которая опутала весь штат. Что сказать, уверен, слитая мне Соломоном победа Гарцующей, на которой я сделал пятнадцать кусков — тоже его рук дело.

Он хитёр. Ни он сам, ни Массерия явно пока не хотят вступать в контры с ирландцами Чикаго. Ротштейн стремится загрести жар чужими руками. Моими руками. И ведёт себя так, словно у него нет никаких проблем. Сейчас уже начинается дело «Блэк-Сокс», самого крупного спортивного скандала в истории Америки в первой половине двадцатого века. А он спокоен как удав, и я знаю, что в «моём времени» Мозг из этого дела выпутался, даже несмотря на громкие газетные заголовки, которые его обличали в мошенничестве.

Кстати, на этом скандале я получил первые «серьёзные» деньги. Что-то слишком часто судьба меня косвенно пересекает с Арнольдом.

— Поэтому скажу прямо. Пока вы, Алексей, оттягиваете на себя внимание, мне выгодно посотрудничать с вами. На определённых условиях. Судя по всему, у вас есть люди и средства, чтобы удержаться в Бронксе, — он многозначительно посмотрел на меня.

Ну да. Наличие подготовленных людей и оружия я засветил. Думаю, он знает и про фабрику, кухню и гаражи.

— Что вы предлагаете? — я стоял, опершись на кий рядом чуть в стороне, наблюдая, как Арнольд, не торопясь, сокращает количество шаров на столе. В покере и бильярде трудно было найти такого же хорошего игрока.

— Я хочу, чтобы когда к вам обратился Массерия, а я уверен, что он рано или поздно с вами захочет увидеться, вы не говорили ему о нашей беседе. И продолжали развивать свои дела в Бронксе САМОСТОЯТЕЛЬНО. Сейчас у него война с целым рядом мелких банд. Джо никогда не мог мирно усидеть на месте и ставить очень большой процент… — усмехнулся Ротштейн, — Поэтому подозреваю, он и сам должен понимать, что распылять силы на еще одно большое боро ему невыгодно. Проблемы с ирландцами вы решаете сами. Я не хочу светиться в этом деле. МОИ люди в Бронкс не полезут.

Понятно. А когда будет возможность, Ротштейн вполне может захотеть слить и меня. Фактически, это тайный союз до первой случайной пули или момента, когда одна из сторон соглашения усилится настолько, что может наплевать на вторую. Значит, я должен ускориться по своему плану…

— Когда заработает Акт Волстеда и начнётся Сухой закон, деньги потекут рекой. В том числе и Массерии. Он сможет нанять больше бойцов, — заметил я.

— Так и вы не сидите, сложа руки, — усмехнулся Ротштейн, — Или вы думаете, что отказаться сейчас — это лучший вариант? Джо жаден. Это все знают.

Помощник Арнольда, пристально наблюдающий за мною взглядом коршуна, усмехнулся. Ну да. Попал между двух огней, называется. Массерия прёт как таран, но имеет много людей. А если стать врагом Мозга, то можно столкнуться с пресловутой тактикой «тысячи порезов». Эх, сейчас бы мне сотню вооружённых бойцов, и тогда можно было бы вести этот разговор с совсем других позиций. Самые разные люди и группировки ходят под началом Ротштейна или состоят у него на оплате. Вечно прятаться и ждать ударов таких ребят, как Александрос — не лучший выход. Врага надо иметь в поле зрения. Но и просто так заключать этот «договор» я не собирался. Поэтому и сказал:

— Для меня это определённые издержки.

— Разумеется, — кивнул серьёзно Ротштейн, — Мы же деловые люди. И думаю, сможем договориться. Что вас интересует?

— Мне нужен источник поставок алкоголя. Масштабный и надёжный. Только качественный продукт. И в Бронксе его продаю только я.

Арнольд отвлёкся от партии, с интересом поглядев на меня:

— Вам нужен алкоголь из Европы?

— Именно так.

— Хм… — он задумался, — У вас прямо большие планы. Это мне нравится. Вижу, вы хотите расширяться. Я не против, если это будет происходить вдали от моих заведений. Я не должен видеть ваших людей в тех «кормушках», где клюют мои…

— Это логично, мистер Ротштейн.

Арнольд наклонился к столу, примерился и ударил кием по битку. И вместе с этим отрывисто выдал:

— Десять процентов!

Я с трудом подавил улыбку. Про эти «десять процентов Ротштейна» чуть ли ни в каждой второй книге про мафию писали. Чего-то такого я и ожидал.

— Если с вами будут «проблемы» у поставщика, мой процент увеличится. Ведь я буду знакомить вас с ним. Значит, мой авторитет не может быть подмочен. Торг тут неуместен, говорю вам сразу. Десять процентов со всех партий, проходящих через МОЕГО поставщика.

Последние слова прозвучали так чётко и твёрдо, что было понятно — «Мозг» не шутит. Да и нельзя было спугнуть такую удачу. Дело в том, что вскоре в течение года он выстроит свою систему поставок и точно предлагал бы себя в качестве поставщика. Но я уже понимал, что рано или поздно нам придётся столкнуться. И я не хочу в этот момент потерять весь поток алкоголя, который просто перекроет конкурент или даже враг…

— Всё будет гладко. Думаю, десять процентов — это разумно. Но тогда за пределами Нью-Йорка вы не препятствуете моему бизнесу в этом штате. Как и в Бронксе.

В Нью-Йорке в одно время доходило до десяти тысяч наливаек и спикизи. Это огромный рынок, но по всему штату их было больше. Никто особо не заморачивался с построением сети поставок по штату и там работали мелкие дельцы, перекупавшие алкоголь у тех, кто приобретал его у Ротштейна или Массерии. Присутствие мафиозных кланов там ощутится в полной мере лет через пять.

Значит, если я настрою логистику и буду брать всё напрямую у поставщика Арнольда, то уберу лишние руки в этой схеме и смогу навариться эффективнее. Для этого, правда, понадобится гораздо больше людей. Но мне всё равно надо увеличивать штат «бойцов». Даже на тот случай, если Массерия или Ротштейн решат вероломно ударить первыми. Пока они пилят бОльшую часть Нью-Йорка и уверены в своих силах, их можно будет сталкивать лбами, а затем «забрать» город несколько нестандартным способом… Но об этом позже.

— Договорились. Надеюсь на вас. Вы слышали о Енохе «Наки» Джонсоне? — спросил Арнольд.

Я еле сдержался от удивления…

Глава 2

День неприятных встреч…

— Наки Джонсон? Из Атлантик-Сити? — уточнил я.

— О, да вы неплохо осведомлены! — хитро прищурился Ротштейн. Его помощник при этом, наоборот, весь напрягся и подобрался.

— Стараюсь быть в курсе новостей… — пожал я плечами, хотя не слышать про такую фигуру, изучая «нюансы» бизнеса, и, конечно же, его коррупционную составляющую в 20-е годы, было нельзя. Через Атлантику в его порт шло такое количество контрабанды, что у любого честного инспектора случился бы сердечный приступ. Атлантик-Сити жирел и превращался в главную игорную столицу Штатов. Ведь Лас-Вегаса ещё не было в проекте…

— Новостей? Наки точно не афиширует то, чем занимается, в широких кругах. Но именно он сможет достать вам то, что нужно. И вам повезло, если вас представлю я, то он согласится с вами работать. Без моего слова он сочтёт вас подосланным агентом, шпионом, провокатором… Да кем угодно. Енох очень осторожен.

— И когда с ним можно будет увидеться?

— Я поеду к нему в Атлантик-Сити в конце недели, в субботу. Говорят, он сделал большую игорную зону в своём Ритце. Это надо увидеть. И развеяться…

Ага, конечно. Арнольд тоже поедет по своим делам — как пить дать.

— И куда вы хотите расширяться, мистер Соколов? — полюбопытствовал Мозг.

— Не люблю раскрывать всё раньше времени. Я суеверный, мистер Ротштейн, — уклонился я от ответа.

— Что ж. Ваше право. Помните, вы должны сказать Массерии «нет». Иначе вы рискуете остаться без поддержки в дальнейшем. Я строго следую своим договорённостям, Алексей, — с небольшим акцентом произнёс моё имя Арнольд и резким ударом уверенно загнал последний шар в лузу.

Он выпрямился и приторно улыбнулся:

— Партия за мной, мистер Соколов.

— Мне было приятно сыграть с вами, — не моргнув глазом соврал я.

— Думаю, нашу аудиенцию можно завершить. Мои люди доставят вас, куда вам необходимо и расскажут, как связаться со мною по телефону в крайнем случае, — и он подал мне руку.

Я пожал её. Рукопожатие оказалось на удивление твёрдым, хотя внешне Мозг не производил впечатления крепкого парня.

— Мистер Ротштейн. Мистер Мозель…

И я направился к двери. В холле-приёмной я столкнулся с худощавым, дорого одетым итальянцем. Он стоял около репродукции «Рождения Венеры» и рассматривал её, засунув руки в карманы брюк. Незнакомец обернулся и поглядел на меня пронизывающим колючим взглядом. Словно мгновенно просканировал. На вид ему было лет двадцать, но лицо это я уже наблюдал на фотографиях ранее.

— Мистер Лучано! Вас ждут! — обратился к нему следовавший за мною помощник Ротштейна.

— Отлично! Я уже думал, что это никогда не произойдет, — и Чарли бросил на меня недовольный взгляд, энергично зашагав в кабинет. По его напряжённой походке и жестам казалось, словно он чем-то очень обеспокоен.

— Александрос, отвези мистера Соколова куда он скажет.

Грек молча кивнул и поднялся с кресла, одернув полы своего пальто. Надел шляпу и показал мне знак следовать за ним. На улице мы снова загрузились в тот же Джоржан. В этот раз на меня уже не направляли ствол.

Что ж, проблему поставок, судя по всему, я решил. Енох «Наки» Джонсон поставлял в Штаты во время Сухого закона самое меньшее — качественный ирландский виски. А вообще, был одним из немногих, кто продавал из-под полы элитные редкие вина. Более того, насколько я помню, его «запасы» перед внедрением Акта Волстеда достигнут гигантских масштабов. Настолько, что даже в середине времени Сухого закона сильные мира сего, развлекаясь в его казино и клубах, смогут найти редкие лимитированные партии вин и виски дорогих марок.

Правда, придётся отдавать десять процентов с потока «Мозгу». И всё же, это не больше, чем виг шерифу в Вирджинии. Там с нас брали за возможность продавать. Тут — за наводку и знакомства. В подпольном бизнесе рука руку моет, и этого пока не избежать.

Джордан остановился около дома, который я назвал, через пару кварталов от суповой кухни. Мой пистолет перекочевал обратно в кобуру. Отдавали мне его в разряженном виде. Александрос молча кивнул на прощание, и как только я захлопнул дверцу, машина поехала дальше.

Спустя минут десять я уже подходил к «Суповой кухне Ивана Соколова», названной так в честь отца Алексея, в чьём теле я сейчас находился. Рядом с дверями стоял грузовичок с красивым белым логотипом нашей мебельной фабрики. Сегодня он был доверху забит наборами, в которых находились предметы первой необходимости и различная снедь на первое время. Около грузовика стояла пара моих бойцов их тех бывших солдат, что прибыли вместе с Синицыным.

При моём появлении они по привычке подобрались. Поздоровавшись, я оглядел всю толпу, которая собралась около дверей кухни. Среди них мелькали знакомые лица, которых я видел тогда в порту. Кто-то из них пытались наняться к нам, но должных навыков для того, чтобы войти в «боевую команду» у них не было и пришлось на тот момент им отказать. Помимо новоприбывших, было много женщин. Некоторых из них я знал. Это матери-одиночки, которые воспитывали детей без мужей.

На крыльце рядом с моей сестрой Тоней стоял Мишка и что-то горячо объяснял, размахивая руками. Я протолкнулся через скопление людей. Лицо друга при моём виде повеселело. Навстречу из дверей вышел капитан Синицын. Он быстро оглядел меня, словно доктор осматривает пациента — всё ли с ним хорошо, и молча кивнул. Я тихо шепнул ему, поднимаясь на крыльцо:

— Потом всё расскажу… Сначала — дела! Гарри разузнал что-нибудь об остальных парнях Горского?

— Кое-что вроде есть. Можно проверить пару адресов…

Рядом громко выступал Рощупкин:

— А вот и владелец кухни. Алексей Соколов. Сын погибшего Ивана Фёдоровича, упокой Господь его душу. Послушаем его!

Я осмотрел толпу. Сотни пар глаз уставились на меня, и гул потихоньку начал затихать. Я снял шляпу и начал свою речь:

— Не буду ходить вокруг да около… Я вижу перед собою много честных людей, которых нужна помощь, еда и работа. Наше товарищество «Соколов и Компания» будет стараться всеми силами помочь нуждающимся переселенцам из нашей с вами родной страны. Сегодня мы делаем первый шаг, открываем кухню, которая поможет людям поддержать свои семьи, пока они устраиваются на работу. И будет работать постоянно, если у вас настанут тяжёлые времена. Все новоприбывшие, кто сегодня находится здесь, сейчас спокойно и мирно. Повторяю! Спокойно… пройдут в очередь и поставят свои семьи на учёт в кухне. Заниматься этим делом будет моя сестра Антонина! Часы работы кухни будут всегда висеть на дверях, и она будет открываться три раза в день.

Рядом по ступеням поднялся Громов.

— Кормильцам, которые ищут работу, могут обратиться к Виктору Громову. Чуть позже мы постараемся помочь и женщинам. Кто-то из товарищества всегда будет находиться в конторе начиная со среды, — и я назвал адрес.

Этот офис, который располагался недалеко от суповой кухни, ровно посередине между нею и гаражами с фабрикой, для нас нашёл Витя несколько дней назад. Теперь, когда с Горским было покончено, можно было чувствовать себя чуть более свободно. А нам требовалось место, куда будут приходить за помощью, и где наше «командование» сможет собираться не на съёмных квартирах. Отличное место, где окна выходили на тихий дворик. Сняв два этажа, можно было хозяйничать и в нём. Так можно было не опасаться того, что какие-нибудь стрелки решат разнести тебя с улицы через окна. Тем более, на оба этажа фасада здания у меня были отдельные планы для интересного заведения…

— А что делать нам? — вдруг раздался отчаянный голос.

Я устремил взгляд в сторону худой женщины, держащей на руках маленького ребёнка. За её спиной пряталась девочка годиков трёх от роду, выглядывая из-за маминого платья.

— Нам тоже нужна работа. У нас еле хватает еды. Меня нигде не берут, когда узнают, что у меня двое детей и на подходе ещё один.

— Где твой муж? — спросил кто-то в толпе?

— Он погиб на работе в порту. Его придавило краном.

Сотни глаз возвратились ко мне. А меня вдруг озарила мысль. Вот я и нашёл работу для матери. И знаю, как пустить её энергию в хорошее русло. Сейчас пойти нет никаких яслей в подобных районах.

И вот такое дело тут точно нужно открывать для эмигрантов из России, чтобы снять эту нагрузку с женщин, заодно и трудоустроив часть из них.

— Все женщины и их дети, которые живут без мужей, тоже будет иметь право пользоваться «Кухней Ивана Соколова».

Над толпой разнёсся одобрительный гул. Я увидел, как лица многих людей, независимо от пола просветлели. Надеюсь, это выльется в реальную поддержку. А мне она в будущем понадобится. Тем более, поглазеть на открытие пришло много зевак, которые потом разнесут эту новость по району быстрее ветра. Вообще, сеть социальных учреждений может стать точками притяжения соотечественников в этом городе. И моя «социальная база» в будущем для наполеоновских планов намного увеличится… Надо будет подумать над этим.

Вообще, в американских семьях среднего достатка женщины, сейчас, как правило, домохозяйки. Мне даже вспомнилась «душещипательная» заметка времён Второй Мировой, когда американские газеты лили слёзы, по поводу того, что домохозяйкам, о боги, приходится разбивать на участках огородики, а мясо они теперь могут есть только два-три раза в неделю.

В сравнении с тем, что пришлось переживать моим дедушкам и бабушкам в годы Великой Отечественной, это даже не смешно. Советские люди не только положили свои жизни на алтарь Победы, но и буквально выстрадали право называться истинными победителями.

Простым эмигрантам из России, которым зачастую платили в это время в Штатах гораздо меньше, и которые не смогли придумать или найти себе какое-то необычное дело, было очень тяжело, и их женщины вкалывали не меньше, чем главы семейств.

— Сразу ещё одно объявление! — продолжил я, — Нам сейчас нужны разнорабочие, водители, столяры и плотники. По деньгам не обижу. Ниже местных вы точно не будете зарабатывать. Желающие со среды подходят в нашу контору. На этом у меня всё. Я передаю всех в руки моей сестры. Те, кто только недавно прибыл в город, после трапезы подходят к грузовику получить вещи для первого времени. Объявляю «Суповую кухню» в честь моего отца открытой!

Меня обнял вал оваций, и я медленно спустился со ступенек, освобождая проход. Парни вместе с Тоней начали формировать очередь. Синицын с Мишей и Витей подошли ко мне.

— С кем ты сегодня виделся? — полюбопытствовал друг.

— Не здесь и не сейчас. Такими именами не разбрасываются. Скажу только, что мы в конце недели едем в Атлантик-Сити. Нас представят поставщику, и, надеюсь, решится проблема с алкоголем на первое время после вступления Сухого закона в силу. И ещё, Витя, мне нужно, чтобы ты подобрал хорошее место. Мы откроем ясли… И ещё пару подобных заведений для этих людей, — я указал на медленно двигающуюся толпу.

Капитан пристально посмотрел на меня и после долгой паузы заговорил:

— Если всё, что мы делаем, для этого, то я ещё раз готов сказать, что не жалею, что пошёл к вам на работу, Алексей.

Я молча кивнул. Эта речь была поважнее всех прочих. А Синицын вообще не из тех, кто бросается громкими словами.

— Я так понимаю, всё прошло хорошо? — спросил Громов, явно намекая на мой подневольный отъезд к Ротштейну.

— И да и нет. Это временный «мир». С этими людьми невозможно дружить или быть близким. Забудешься, и тебя съедят…

Мы ещё постояли, поговорив о текущих делах. Из открытого окошка на улицу тянулся умопомрачительный и аппетитный запах. Жена нашего казака Семёна Молотова, обладала поистине выдающимися кулинарными способностями.

— Это что, борщ? — удивился я.

— Наваристый, кубанский, — подмигнул Мишка.

В животе предательски заурчало. Уже долгое время я почти не появлялся дома и перебивался местной готовкой. От бешено-прекрасного запаха мясного бульона у меня аж в животе свело. Я даже представил его ало-золотистый цвет и запах тёртой петрушки, рассыпанной сверху для аромата. Именно золотистый цвет. Настоящий кубанский никак не бордовый. В чистом виде он делается по старинке на бураке, но сейчас жена Степана, скорее всего, сварила всё на томатах. И всё же запах так похож…

— Не пора ли нам подкрепиться? — улыбнулся я, процитировав героя из детства.

В конце улицы вдруг пришёл в движение стоящий до этого Фордик помощника шерифа. Он подъехал к входу в «Суповую» и резко затормозил. Оттуда вышли два полисмена и двинулись в нашу сторону. Один, помоложе, энергично вспрыгнул на бордюр и устремился прямо ко мне. На плечах его колыхался широкий плащ. Похоже, более тёплая одежда будет у фараонов только завтра. Сегодня первый снег и морозец застал Нью-Йорк врасплох.

На душе заскребли кошки. Плохое предчувствие подкралось и сжало сердце когтистой лапой. Стоящая около входа толпа тех, кто уже пообедал, с интересом воззрилась на происходящее.

— Мистер Соколов? Алексей Соколов? — коряво произнёс моё имя молодчик.

Я смерил его взглядом и кивнул:

— Слушаю вас…

Только сейчас полисмен заметил, что все вокруг пристально смотря на него. Особенно взгляд его зацепился за Синицына, который со своим непроницаемым лицом застыл истуканов рядом со мной. Толпа будто бы «подобралась» вся и двинулась ближе.

Фараон постарше кашлянул и покачал головой. В отличие от напарника, он держал руку на поясе. Вроде бы расслаблено. Но рядом с кобурой. И я видел, что она расстёгнута.

А молодой, наоборот, нахмурился, осмотрев всех окруживших нас зевак, и продолжил:

— Сэр, я — патрульный Бигсби. Вы должны проехать с нами в полицейское управление Бронкса. Вы обвиняетесь в возможном убийстве полицейского.

Вокруг прокатился ошарашенный вздох, и люди оживлённо загудели.

— Так убийство было? Или оно — возможное? — усмехнулся я, говоря как можно громче, — Я арестован?

— Этот человек уж точно не убийца, мистер… — проговорила женщина, стоящая рядом.

— Да, это честный человек, которые делает для других добрые вещи, офицер! — добавил незнакомый мужчина, «подняв» молодого фараона в звании.

— Кхм, прошу извинить моего напарника, мистер Соколов, он не так давно на службе, — вступил в разговор усатый полисмен постарше и поопытнее, — Я — сержант Конли. Мы должны доставить вас в управление по приказу шерифа Бронкса Джона Фэллона. Он считает, что вы можете быть связаны с исчезновением полисмена два месяца назад.

Ага, значит, та драка со шпаной, после того как я выиграл деньги на ставках в бейсболе, всё-таки всплыла. Тогда Гарри неосторожно вырубил полисмена. Ну как вырубил… Оборвал его земной путь. А нам пришлось закапывать в лесу за городом не только того парня, который хотел меня убить, но и патрульного. Похоже, детективы нашли кого-то из той шпаны. По-другому я не представляю, как бы на меня вышли. И это очень плохо.

Сейчас фараоны разговаривают со мною довольно вежливо, видя поддержку людей вокруг и мой прикид, который вязался скорее с образом успешного молодого бизнесмена, но никак не шпаны-мокрушника.

— Это бредовые обвинения! — изобразил я возмущение.

— Но мы вынуждены доставить вас в управление. Мистер Соколов, прошу вас не усложнять ситуацию, — вежливо склонил голову усатый полисмен, — И вас пока не обвиняют…

— Как это не обвиняют⁈ Да этот вот только что сказал, что Алексей Иванович убил полицейского! — вдруг сварливо закричала стоящая неподалёку женщина.

— Мочи от вас нет, уже! Сначала при первой же возможности к стенке ставите да обыскиваете, теперь вообще честных людей обвиняете не пойми в чём! — добавил худощавый мужчина в робе рабочего. В речи его слышен был сильный русский акцент.

Да. Толпа — это страшная сила. Я поднял руку, призывая всех к порядку:

— Тише! Тише! Я уверен, что мы во всём разберёмся с господами полицейскими! И что это какая-то нелепая ошибка! Все хорошо! Я уверен, что все недоразумения разрешатся и вы скоро меня увидите. Товарищество будет работать, несмотря ни на что! — и я «глазами» подозвал Витю.

Громов подошёл ближе, и я наклонился к его уху, еле слышно шепнув:

— Если вас потянут копы, мы ни с кем никогда не дрались в этом городе. Что было в тот день — вы не помните. Были как и всегда — на работе. Потом сходили со мной забрать выигрыш ставки. Тем более, если это будут проверять — всё подтвердится. Деньги все доставал я. Вы просто помогаете. Запомнил?

Друг молча кивнул.

— Мишке передай то же самое. Слово в слово. И поищи хорошего адвоката. Обратись для этого к Соломону. Он должен знать кого-нибудь. Только пусть найдёт сам! Никаких обращений за помощью куда-то выше, с кем он связан…

Громов посмотрел на меня встревоженно, отпрянув назад, но я прервал его возглас:

— На всякий случай! Всё.

И я развернулся к полицейским:

— Надеюсь, я поеду не в наручниках?

Сержант Конли покачал головой:

— Нет, но я должен Вас обыскать.

Кольт второй раз за день перекочевал в чужие руки. Усатый фараон с удивлением бросил на меня взгляд. В толпе тоже попритихли.

— Боюсь, что ограбят ночью. Слишком неспокойный район. Если бы полиции ловила преступников, а не честных бизнесменов, то не пришлось бы тратиться на пистолет, — улыбнулся я.

Полисмен сузил глаза, но не стал ничего мне говорить. Только бросил раздражённо своему молодому напарнику:

— Бигсби, садись за руль. Поедемте, мистер Соколов.

Он открыл мне заднюю дверь Форда, и я полез в узкий салон. Что-то сегодня я нарасхват. Сначала один из двух главных мафиози города, теперь шериф полиции района. А у меня впереди ещё столько дел. Как же это всё не вовремя…

Глава 3

Свидетель…

Двухэтажное здание полицейского управления Бронкса было сложено из красного кирпича. Аккуратные каменные арки вокруг дверей и окон по бокам от них, добротный цоколь с простым, но красивым узором по краю. Старинное здание через десятилетия могло бы стать памятником архитектуры Нью-Йорка.

Полицейский чёрный Форд с белой прерывистой полосой по борту, в котором меня везли, остановился напротив деревянных массивных дверей. Бигсби, сидящий за рулём, обернулся ко мне и глумливо усмехнулся:

— Приехали!

Втроём мы вышли из авто и меня завели внутрь здания. Молодой патрульный гордо бросил дежурному, сидящему за деревянной конторкой:

— Привезли подозреваемого по делу о пропаже офицера Ли Купера.

Вот я и узнал, как звали того несчастного…

— Детектив Барлоу ждёт вас, — кивнул дежурный, — Можете сразу вести его в допросную.

Мимо буквально за шиворот протащили какого-то мужичка в рваных брюках и замызганном старом пальто.

— Давай шевелись!

Задержанный споткнулся о торчащую половицу, и ему дали натурального пинка под зад:

— Не тормози!

Вот они, реалии начала двадцатого века. Отношение к тебе в американской полиции в это время складывается, во-первых, из твоего внешнего вида. Тут действительно «встречают по одёжке». Во-вторых, из твоего статуса в обществе, если полисмены о нём, конечно, знают. В-третьих, если у тебя ничего этого нет, то тебе везёт, если ты уроженец Штатов в бородатом поколении. Или хотя бы европеец внешне на лицо.

Американцы вообще любят придумывать мигрантам миллион уничижительных названий. Если бы меня привезли сюда пару месяцев назад, зная, что я русский, и в старой потрёпанной одежде, то обращались бы примерно так же, как и с этим мужиком, который потирая отбитый зад, быстро засеменил в сторону боковой двери.

— Давай, вперёд, — толкнул меня в спину Бигсби, под молчаливым и тяжёлым взглядом сержанта.

Судя по всему, патрульный являл собою типичный образчик из тех, кому категорически нельзя надевать знаки отличия служителя порядка. Он тут же чувствует, как раздувается его эго и тяжелеет в штанах. Такие, как он прессуют нищих на улице и орут им в лицо типичную вульгарщину по типу «Я тут закон!». Свои комплексы они забивают вот такими выходками и сейчас Бигсби, похоже, кайфовал оттого, что «взял особо опасного преступника-эмигранта». Которого, вдобавок, не так давно искал абсолютно весь участок. И плевать, что он просто съездил за мною и всё.

А вот сержант — тёртый калач. Не случайно его послали вместе с патрульным. Ведь могли направить и просто офицера. Со званиями у них тут всё «очень интересно». Я даже уверен, что усатый служака специально подъехал ко мне именно в тот момент, когда на улице были другие люди. Ибо Форд стоял неподалёку у «Суповой кухни» достаточно долго.

Мы прошли через большой офис, наполненный запахом кофе и выпечки. Отовсюду слышался шелест бумаги. Служащие управления работали: кто корпел за кипами толстенных папок, кто-то старательно выводил что-то в документах. А кто-то просто подпирал стену с чашкой в руках. Что ж. Тоже нужное дело…

Бигсби отворил дверь и впустил меня внутрь:

— Детектив Барлоу! Привезли Алексей Соколова. При нём был одиннадцатый Кольт. Взяли около его суповой кухни!

Я спокойно осмотрел небольшую комнату. Прямо как в фильм попал. Светло-голубые стены. Большой массивный стол посередине. Такой и не сдвинешь в одиночку. Два не особо удобных стула. Под потолком лампочка в абажуре. Единственное, чего не хватало, так это стеклянной зеркальной стены. Тогда киношное ощущение было бы полным.

— Отлично. Оставьте нас и позовите шерифа.

Баритон принадлежал долговязому мужчине лет тридцати-пяти. На нём был мятый костюм. В зубах сигарета. На рубашке пятно от кофе. Опухшие красные глаза выдавали тонну ночной работы.

— Сержант… — кивнул он старшему моему «конвоиру», и тот, прикоснувшись к фуражке, тоже покинул помещение.

Детектив повернулся опять ко мне. Он пристально несколько секунд глядел мне в глаза, после чего представился:

— Детектив Фред Барлоу. Управление полиции Бронкса.

Дверь внезапно распахнулась, и внутрь энергичной походкой влетел атлетично сложенный мужчина в брюках, рубашке и жилете. На вид всё выглядело безупречно. Я вспомнил — где я его видел. Когда полиция делала облаву в «Парадизе» и мы с Алей убегали после того, как я подрался со Штармайером и его прихвостнями, это он командовал в мегафон. Ну и в газетах тоже я видел это лицо. Как же там его зовут… Джон…

— Джон Фэллон. Шериф полиции Бронкса, — коротко бросил он, и опёрся на стол рядом со мной.

— Алексей Соколов, — с достоинством ответил я, чем вызвал явное удивление у шерифа.

— Вы хорошо говорите по-английски, — отметил он.

— Постоянно тренируюсь и подтягиваю свои умения, — скромно развёл я руками, — Бизнес обязывает.

— Бизнес? — удивился уже Барлоу.

— Да.

— Чем вы занимаетесь, мистер Соколов?

— Я открыл мебельную фабрику и авторемонтную мастерскую.

Барлоу присвистнул:

— Неплохо для молодого эмигранта. В вашем деле ничего не было об этом сказано.

— Деле? Позвольте узнать — я арестован?

— Нет, — помотал головой Фэллон, — Пока нет. Вы задержаны по подозрению в убийстве офицера Ли Купера. Прежде чем мы приступим, я должен сказать вам, что вы имеете право на адвоката.

— Не знаю никакого Ли Купера, — пожал я плечами, — Но соболезную…

— Зачем вам оружие, мистер Соколов? — спросил детектив, чуть подавшись вперёд.

— Затем же, зачем и всем. Защищать себя и свою семью, — спокойно констатировал очевидное я.

— Ха! Если бы все так считали, то это место уже давно бы закрылось, — Фэллон обвёл пальцем стены, имея в виду полицейский участок, — Вы неплохо воспитаны и хорошо говорите, мистер Соколов. Редкость не только среди эмигрантов, но и вообще среди юношей вашего возраста.

Ну вот тут я бы поспорил. Глядя на Фэллона, становилось понятно, что это принципиальный слуга закона. Это прямо ощущалось за версту. Эдакий правильный во всех смыслах идеалист. Но он явно не из простой семьи. И учился в очень хорошем колледже. А затем сделал неплохую карьеру, раз его в относительно молодом возрасте послали на место шерифа в большое боро Нью-Йорка. Поэтому его окружение точно состоит из образованных и воспитанных. А на работе он видит совсем другое. Поэтому я для него — необычный контраст.

— В вашем деле значится, что вы прибыли в Нью-Йорк с отцом, матерью, братом и старшей сестрой. Где ваш отец?

— Погиб при пожаре.

— Соболезную… — почему-то задержал свой взгляд Фэллон.

— Благодарю.

— Что вы делали девятого октября?

— То же, что и всегда. Работал.

— И никуда не отлучались с работы?

— Я сделал ставку на игру в бейсбол. И потом забрал выигрыш.

— Кто с вами был в тот момент?

— Мои друзья.

— Как их зовут?

— Это допрос?

— Нет, мы просто пока предварительно беседуем с вами.

— Тогда я не совсем понимаю, почему меня тут держат. Сегодня открытие суповой кухни в память о моём отце. Я должен быть там, — увёл я тему в сторону.

— Мы хотим, чтобы вы встретились со свидетелем по этому делу. Его скоро приведут. А пока мы поговорим с вами сами, отрезал шериф и добавил, — Откуда у вас деньги, мистер Соколов. Наш свидетель утверждает, что вы были одеты как бродяга, когда пересёкся с вами девятого октября.

— Это относится к делу? — поднял бровь я.

— Нам это тоже интересно знать…

— Выиграл.

— Опять в бейсбол? — ухмыльнулся детектив Барлоу.

— Нет. На скачках.

— И открыли мебельную фабрику, кухню… Сколько вы поставили, Алекс? — усмехнулся Фэллон, — И каков был ваш выигрыш?

— Я выиграл пятнадцать тысяч долларов, — спокойно ответил я.

На несколько секунд повисла тишина.

— Сколько? — поморгал глазами Барлоу.

— Погодите, — перебил его Фэллон, — а откуда вы взяли деньги на ставку?

— Занял, — пожал я плечами.

На его лице отразилось сомнение:

— Заняли несколько тысяч, чтобы поставить на коня?

— Это была лошадь, шериф, — улыбнулся я, надо переключать допрашивающих, а то еще вскроется, что я в скачках дуб-дубом…

— Что? — не понял Джон.

— Это была лошадь… Не конь. У коня обычно…

— Стоп! Вы издеваетесь над нами? — нахмурился шериф.

— Нет. Я просто не понимаю, что я тут делаю. Если потребуется, я предъявлю талон со скачек, где указан выигрыш. Обвинение мне предъявил только ваш патрульный. До сих пор я не в наручниках. Вы сказали, что ареста нет. Я могу быть свободен, господа?

Я откровенно блефовал. Талон был выписан на застреленного мною Фина МакЛаски. Но для того, чтобы официально стребовать его с меня, следователям пришлось бы запрашивать разрешение и подключать налоговую. Ибо это не входило в полномочия местного управления. Для меня было сейчас главное — как можно быстрее оказаться за стенами этого негостеприимного здания.

— Кто вам предъявил обвинение? — удивился Барлоу.

— Патрульный Бигсби. Он сделал это при очень большом скоплении людей, которые пришли бесплатно поесть в мою «Суповую кухню» в её первый день работы. И они были очень недовольны его действиями. Меня фактически увезли с открытия кухни, которое должно было почтить память моего отца.

Мои оппоненты даже застыли на мгновение.

— Я приношу вам извинения от имени полиции Бронкса, — сухо произнёс Фэллон, более быстро взявший себя в руки.

А вот Барлоу…

— Бесплатно поесть? — уточнил детектив, рассматривая меня будто диковинку.

— Да, а что в этом такого? — удивился я.

— Сегодня?

— Почему? И завтра. И послезавтра. Те, кто приехал в наш город и ищет работу, нуждается в помощи. Плюс матери-одиночки, плюс… — начал загибать пальцы я.

— Я не могу понять… Вы дьявол или агнец? — спросил детектив.

— Я — честный бизнесмен, которому небезразличны людские страдания, — произнес я и подумал, что перегнул с нечаянным пафосом.

Дверь отворилась, и внутрь заглянул полисмен:

— Шериф Фэллон, заводить свидетеля?

— Да, — махнул рукой Джон и кивнул Фреду Барлоу.

Тот поднялся со своего стула. На его место посадили высокого блондина. В этот раз его лицо было не таким наглым, как тогда, когда он и его дружки попытались отнять у нас триста баксов, выигранных на ставке в бейсболе. Помнится, они хотели забить нас обрезками труб и прочим материалом, от которого отлично лопаются черепа и ломаются кости. Вот гад…

С виду я остался абсолютно спокоен, прямо глядя на «свидетеля», которого привели в наручниках. Пусть думают, что мне нечего скрывать.

— Мистер Соколов, это Дэн Фоули, он утверждает, что Вы, и есть тот русский, который дрался с ним девятого октября. Мистер Фоули, вы узнаете этого человека? — задал вопрос белобрысой шпане Барлоу и указал на меня.

— Да.

— Кто это?

— Это тот урод, который напал на нас девятого октября.

— И именно он тогда убежал в ту же сторону, что и пропавший офицер Ли Купер?

— Да, всё так…

— Мистер Соколов. Вы можете прокомментировать слова свидетеля?

— Я впервые вижу мистера Фоули, — твёрдо сказал я, прямо рассматривая блондина и выказывая всем своим видом омерзение по отношению к нему.

— Он утверждает обратное.

— Почему мистер Фоули в наручниках? — вдруг задал я вопрос.

— Что?

— Почему на него надеты браслеты? Он же свидетель, — нахмурился я и посмотрел укоряюще на Барлоу.

— Мистер Фоули проходит по ещё одному делу как подозреваемый.

— То есть моё слово против слова преступника. Ему вы верите, а мне — нет? — деланно изумился я.

— Это не относится к исчезновению офицера Купера. А что относится, так это то, что на пути вашего побега были найдены следы крови. Что вы можете сказать на это, мистер Соколов?

Хотелось бы мне этому детективу сказать, что он тоже блефует, потому что мы с Гарри отмыли полы в комнате, где дрался и убил одного из бандитов под началом этого Фоули. И где случилась та поганая ситуация с полисменом.

— Вы меня с кем-то путаете. И мистер Фоули меня тоже с кем-то спутал, ведь так? Я ни от кого и никуда не убегал. И данного преступника я вижу впервые! — и я улыбнулся «свидетелю».

Тот аж опешил. Его уверенность мгновенно слетела с его лица. Он внимательно посмотрел мне в глаза, на мою одежду, ещё раз на лицо и неуверенно протянул:

— Нет… это он…

— Тогда я хочу адвоката. И я засужу всех, кто меня оклеветал! — начал распаляться я, — А действия полиции, когда меня сюда привезли, оставляют желать лучшего, шериф.

— Государственный защитник…

— Нет-нет-нет, спасибо, шериф Фэллон. Но я, пожалуй, дождусь своего адвоката. Только я не пойму, зачем всё это?

— Мы устроим встречу с остальными участниками драки, — не сдавался Барлоу.

В этот момент блондин бросил на него испуганный взгляд. Ага, похоже, остальные участники драки ещё на свободе и он боится их сдать. Значит, сегодня его будут активно «колоть», и он всё равно сдаст всех своих подельников. И потом на меня укажут пальцами уже несколько человек. И от подобного отмыться будет трудно. Плюс, на днях, если ничего не предпринять, сюда подтянут Мишку с Витей. И если их тоже «опознают», то это будет очень плохое комбо.

— Мы задержим вас до завтрашнего дня, — сухо произнёс шериф.

— Это превышение полномочий, мистер Фэллон, — покачал я головой, — Мне придётся пожаловаться на произвол полиции.

— В особых случаях мы имеем право оставить подозреваемого до выяснения всех обстоятельств. А исчезновение офицера и подозрение в его убийстве, это достаточно веские основания.

— Что ж, — скупо и холодно ответил я, — Справедливость, думаю, восторжествует…

— Уверен в этом, — усмехнулся Фэллон, — А пока вас проводят в камеру.

Я молча поднялся из-за стола и удалился в сопровождении двух патрульных. Вскоре я очутился в длинной клетке с толстыми прутьями, находящейся в подвальном помещении. Холод здесь стоял несусветный. Мои конвоиры с громким лязгом захлопнули массивную широкую, но низкую дверцу. Входить в изолятор мне пришлось, нагибаясь. Раздался звон ключей в большом замке, а затем полисмены удалились.

Пахло тут мочой, рвотой и плохим алкоголем. Длинная клетка временного изолятора содержала в своём нутре человек восемь. Трое из них, несмотря на пронизывающий холод валялась прямо на ледяном полу. Одетые в лохмотья, они были вусмерть пьяны. Судя по всему, для них это место на ближайшие сутки будет одновременно и вытрезвителем, и источником пневмонии.

Окошко было только одно, почти под потолком. И выходило во внутренний двор. Закрытое толстыми стальными прутьями, оно давало совсем немного света. Около него расположился худой длинный мужичок, который стоял и качался как китайский болванчик, бубня себе что-то под нос и перебирая редкую бороду. Ещё пара чернокожих пыталась прыгать с ноги на ногу. В их тёмных глазах я отчётливо прочитал зависть, когда они оценили мое пальто, костюм и ботинки. Да, одет я был теплее всех, кто находился тут.

Ещё двое субъектов в крепких тёплых стёганых дублёнках развалились на лавке подальше от валяющихся пьянчуг. Они о чём-то вяло чесали языками, когда меня выводили из короткого «продола». А когда я зашёл в клетку, то замолчали, бесцеремонно разглядывая мой внешний вид. Мда. Вот это я король на именинах…

Пройдя через половину клетки, я бросил взгляд в окошко. Долговязый тут же перестал бормотать и со страхом обернулся. Я покачал головой, мол, не нужно мне от тебя ничего, и уселся неподалёку от двух чернокожих.

Детектив и шериф сказали, что вскоре устроят что-то вроде очной ставки для меня и подельников этого самого Фоули. В том, что его «додавят», я не сомневался. Значит, надо тоже как-то узнать о местонахождении этих грабителей. И добраться до них первым. Но как, если я здесь, и пока что даже без адвоката. Соломон должен найти мне кого-нибудь. Сейчас главным образом надо передать информацию о свидетелях на «волю». Если они начнут топить нас, то даже при мастерстве защитника, всё это затянется очень надолго. Чего я не могу себе позволить…

В ближайшее время нужно навести порядок в Бронксе. С уходом Горского много в нём поменяется. Плюс, вопрос Вирджинии. Зачем-то тамошний шериф хочет со мною поговорить. А в конце недели я должен быть уже в Атлантик-Сити и договариваться с Енохом «Наки» Джонсоном о поставках алкоголя. Набор новых людей, большие партии виски… В пятницу ещё встреча с Давидом Сарновым… Мне категорически нельзя оставаться тут…

В худшем случае, вся эта история закончится очень плачевно. Надо во что бы то ни стало найти подельников этого блондина. Но я уверен, что его посадят в отдельную камеру. Или увезут в другой изолятор, где содержат всех до суда. Раз он под следствием, то его «заперли» где-то в другом месте. А я сижу в этом обезьяннике…

— Эй ты, красотка! — вдруг раздался глумливый голос.

— Мы к тебе обращаемся. Слышь, ты, в пальто! — зазвучал второй противный скрипучий, как несмазанное колесо у телеги, голос.

Я поднял глаза. С противоположной стороны клетки ко мне уже двигалось тело в дублёнке. Вальяжным, расслабленным шагом. Морда бугая не выдавала ни малейшего признака интеллекта. На ней блуждала едкая ухмылка.

— Снимай часы и пальто. Моему другу они очень нравятся.

Я неотрывно наблюдал за глазами этого урода.

— Ты чё молчишь,..………? — погнал на меня матом отморозок.

— Если твоей девочке нужно пальто, то купи ей его… — коротко ответил я.

Все в камере повернулись ко мне с удивлёнными лицами. Все, кроме долговязого около окошка, он так и продолжал бормотать что-то себе под нос. В глазах остальных зрителей отразился ужас. Один из лежащих на полу алкашей развернулся к нам. Оказывается, он не спал. Н-да, эти двое урода, видно, прижучили тут уже всех.

— Что ты сказал⁈ — заревел громила и бросился в атаку.

Я резко встал и с хорошим замахом впечатал носок крепкого ботинка в пах нападающему. А затем со всего размаха ударил обеими ладонями по его ушам. Здоровяк выпучил глаза и, схватившись за промежность, осел на пол, став на колени. Третий удар ботинка пришёлся в его челюсть.

И тут на меня налетел его напарник. Мы закружились по клетке, обмениваясь ударами. Техники у отморозка не было никакой, но зато силищи хватало. Неизвестно, чем бы это всё закончилось, но внезапно раздался окрик:

— А ну хватит! Разошлись, быстро, пока я вас не помыл? Холодной воды захотелось? Или, может, почки лишние? Так у меня есть для вас кое-что!

И по прутьям с дробным звуком прокатилась дубинка.

— Разошлись, ублюдки!

Мы остановились по разные стороны от скулящего на полу громилы, которые всё держал обе руки зажатыми между ног.

— Глен, Рамси. А ну живо в свой угол. Ещё раз оторвёте задницы от лавки, и ходить вы больше не сможете!

Я повернулся к говорившему. Среднего роста, квадратный по комплекции полисмен стоял прямо, словно проглотил палку. Из-под надвинутой на брови фуражки блестели ледяные серые глаза. Массивная челюсть. Нос широкий, словно картофелина. Сжатые губы.

— Они что-то сделали вам, сэр? — спросил он у меня, не отводя пристального взгляда.

— Нет, всё в порядке, — отряхивался я, осматривая порванный рукав на пальто.

— Видите, как хорошо, что я сюда зашёл… Всякое случается, никогда не знаешь, кто может оказаться с тобой в камере, — тихо проговорил полисмен.

Я вопросительно поднял на него глаза. И он представился:

— Я — лейтенант Дёрп. Старший офицер полиции Уэйкфилда…

А вот это уже интересно! Что-то я не помню, чтобы полиция спешила на стрельбу, когда Горский приехал меня убивать. Я подошёл к прутьям решётки, запустив руки в карманы:

— Что вам нужно, лейтенант?

Глава 4

Тучи сгущаются

Чикаго. Норд-Сайд.

— Френк, чёрт тебя дери! Закрой дверь, мы скоро превратимся в ледышек. Сколько можно шастать на улицу?

— Я ходил курить, Чарли!

— Тогда чтобы я больше не видел сигареты у тебя. Выкинь их сейчас же…

— Но…

— Ты тупой, Френк? Я сказал! Сейчас же! Выкинь! Эти долбаные! Сигареты! — вконец рассвирепел «командир».

— Ладно-ладно!

— Я терплю тебя только потому, что ты — кузен моей Милли. Если ты не прекратишь курить, я скажу Луи, и он сделает тебе ровно две дырки в голове. Да, Луи?

Луи «Два ствола» Альтери сидел в кресле, развалившись и закинув ноги на стол. В его кобурах покоилась пара печально известных всему криминальному Чикаго армейских Кольтов. Калифорниец, он обожал вестерны, и часть денег от незаконной выручки отсылал на обустройство собственного ранчо в Колорадо.

Луи прищурился и молча кивнул. Ни дать ни взять — брутальный герой очередного плохонького романа про ковбоев. Такие брошюрки можно было купить за пятьдесят центов в мягкой обложке в каждом киоске.

— Да, Дин…

— Не называй меня так, — огрызнулся главарь и большими пальцами оттопырил подтяжки, врезающиеся в начинающее слегка полнеть тело, — Скоро придёт этот мерзкий святоша. И опять будет забивать мне голову.

— Я бы ему открутил его башку, — усмехнулся Альтери.

— Удачи! И тебя найдут в мусорном баке…

— Меня? Ты что, боишься его?

— Нет. Но игнорировать его требования не стоит. Это другие люди, Луи. Они живут совершенно по иным законам. Деньги для них — только средство. Ты идёшь против закона. А они идут против власти у себя там — на острове. Тебя сажают в тюрьму, а их казнят по решению королевского суда. Надо быть идиотом, чтобы не понимать этого. Тем более, они периодически поставляют нам отличных бойцов. Таких, что тут найти сложно…

Всю эту тираду произнёс Чарльз Дин О'Бэнион — один из главных преступных ирландских боссов Норд-Сайда. Он стоял посреди просторного кабинета, расположенного на втором этаже промышленного здания в Килгаббине.

Этот пригород Чикаго настолько быстро заселялся ирландцами, что переживал одновременно и «культурную» и «преступную» революцию, становясь центром всех операций «Норд-Сайда». А О'Бэнион готовился к последнему рывку на вершину… Он хотел единоличной власти над ирландскими бандами города.

Дверь отворилась, и внутрь офиса зашёл сухощавый пожилой человек. Его чёрный костюм был аскетичен. Впалые щёки, нервный тик одной стороны лица. Словно бы выцветшие глаза, строго, и даже с укором взирающие на этот не заслуживающий их внимания грешный мир. Посетитель покосился на Луи Альтери и его ноги на столе, брезгливо поморщившись. Затем уставился на О'Бэниона.

Чарльз подошёл ближе и протянул руку:

— Рад Вас видеть.

— Не могу сказать того же, — сухо произнёс мужчина.

Луи машинально убрал ноги со стола. Френк, который уже вернулся с балкона, выкинув, а точнее просто спрятав сигареты, подобрался и старался пока не отсвечивать.

— Почему же? Все наши дела почти завершены…

— Наши дела не окончены, пока последние два пулемёта Льюиса не отправятся в Ирландию и не послужат делу повстанцев для свержения короля и его приспешников! — торжественно объявил мужчина, подняв руку, словно для клятвы, — Вы нашли эти пушки?

— Мы обязательно найдём их. Либо я лично считаю необходимым компенсировать Вам…

— Мне не нужны деньги. Мне нужны пулемёты и патроны к ним. Всё остальное меня не интересует, — отрезал мужчина.

— Мистер О'Шейн, мы найдём тех, кто украл эти стволы. Вынужден сказать вам, что случилось неприя…

— Не утруждайтесь… — прервал его старик, — Мне и так уже все доложили. Два ваших компаньона в Нью-Йорке расстреляны за одну ночь. Какая, однако, беспечность с их стороны, и пренебрежение мерами безопасности и скрытности. Вы тут в Америке забыли, что значит быть ирландцем последние полвека. Это означает бороться. И быть всегда начеку!

— Мистер О'Шейн, их убили профессионалы своего дела. С хорошей подготовкой.

— Вот как? — заинтересовался посетитель, — То есть это не просто ваши местные разборки?

— Нет. И мы, повторюсь, найдём тех, кто это всё устроил. Мы никогда особо не лезли в Нью-Йорк, но сейчас там стало на двух наших людей меньше. А один погиб почти со всеми своими подчинёнными.

— Мы должны и дальше переправлять оружие в Ольстер, — нахмурился О'Шейн.

— Для этого надо заручиться теми же связями, которые были у Крэгса, — развёл руками Чарльз.

— И найти пулемёты! — подал голос Френк.

— Заткнись, Френк! — сверкнул глазами на него О'Бэнион.

— Он прав. Нью-Йорк важен и для нас как порт. Несколько людей, которых ищут королевские ищейки в Ирландии, должны были залечь на дно и приехали сюда. Похоже, для них нашлось дело, — задумался старик.

— Что за люди? — живо спросил Чарльз.

— Поверьте, это настоящие профессионалы. Они работают в подполье против британской короны уже несколько лет. И умеют обращаться с оружием. И даже взрывчаткой. Но я надеюсь, до этого не дойдёт. Они помогут вам, но нужно, чтобы кто-то подсказывал им всё на местности, ведь она для них будет новой.

Дин О'Бэнион коротко поразмыслил и посмотрел на Альтери:

— С ними поедет Луи. Он отлично справится с этим делом.

Старик брезгливо поморщился:

— Этот мясник?

— Этот мясник — лучший в своём роде. И прекрасно ориентируется в Нью-Йорке. Тем более, он лично знает там наших знакомых, кто может помочь в этом деле.

— Хорошо. Я даю срок две недели. Больше мы ждать не можем.

— По рукам! — О'Бэнион протянул широкую ладонь, и старик, нахмурившись, пожал её.

Уже в дверях он обернулся, надевая свою чёрную шляпу-котелок:

— Бойцы будут у вас сегодня вечером. В ваших интересах, чтобы всё прошло гладко. Иначе вы больше не увидите от нас: ни виски, ни денег, ни людей…

Когда он закрыл дверь, то повисла гробовая тишина. Через полминуты Френк деловито бросил в сторону ушедшего:

— Мразь!

Дин О'Бэнион шумно выдохнул, прошёлся по комнате, обеими руками сильно пригладил волосы, запрокинув голову назад. Снова выдохнул, и… С разворота впечатал кулак в челюсть Френка. Тот упал, схватившись за лицо, и Чарльз начал с размаху пинать его:

— Какого? Ты! Открыл! Свой! Рот!

— Чарли! Нет! — жалобно поднял руку избиваемый.

Второй он закрывал лицо.

Но О'Бэниона было уже не остановить. Он схватил кочергу, которой мешали угли в небольшом камине, и начал наносить один удар за другим. Главарь молча сопел от усилий, не обращая внимания на крики жертвы. А затем отбросил со звоном своё «оружие» в сторону, и снова поправил волосы:

— Луи, убери это дерьмо с моего ковра. А ты, Френк, если расскажешь об этом хоть слово моей девушке, моей Милли, я тебя лично застрелю.

Альтери «Два ствола» нагнулся над стонущим человеком на ковре:

— Чарли, тут вообще всё плохо… Ты что-то разошёлся. Ему придётся накладывать с десяток швов…

— Ну и пусть. Когда доставишь его к Милли, скажи, что на него напали. И что я покараю их… Нет, не надо, я сам ей всё скажу. Всё, пусть ребята утащат этого придурка. А мы с тобой займёмся делом. Надо узнать, что за чертовщина происходит в Нью-Йорке. Я спущу шкуру с тех, кто украл у нас эти пулемёты и завалил Томпсона и Крэгса…

* * *

Взгляд лейтенанта Дёрпа, казалось, был направлен сквозь меня. Но необычным было даже не это, а ощущение угрозы, которое распространял этот человек. Краем глаза я отметил, как забились в угол оба громилы. Один оттащил своего «раненого» подельника, и они делали вид, словно их никогда тут и не было. Значит, Дёрпа боятся даже отморозки. А это уже показатель.

Дело в том, что люди с расшатанной психикой, а у криминальных элементов этого времени она довольно часто именно такая, слабо поддаются на рациональные угрозы. Ведь они сами иррациональны. И если эти два идиота, явно не обременённые интеллектом, но щедро одарённые агрессией и комплексами, так трясутся от голоса лейтенанта, то знают про него что-то, что вселяет такой животный ужас.

— У вас проблема, мистер Соколов, — очень тихо сказал он, так, чтобы слышал только я.

— Согласен, быть тут за решёткой — перспектива не из лучших, — усмехнулся я в ответ.

— Вы знаете, о чём я говорю. У вашей проблемы есть конкретное имя и фамилия. И она сейчас сидит наверху. Я видел, как работает Фред Барлоу. Он хороший детектив. И дожмёт этого парня.

— И вы спустились сюда именно за этим? — поднял я бровь, скептически глядя на лейтенанта.

Его напарник маячил где-то в самом конце «продола», делая вид, что разглядывает кляксу на стене. Причём с таким лицом, словно это «Мона Лиза».

— Я думаю, что мы можем быть друг другу полезны. Уверен, вы довольно скоро выйдете отсюда. Ваш адвокат уже рвёт и мечет там — наверху.

А вот это неплохая новость. Значит, Соломон сразу отреагировал на просьбу Вити и послал кого-то из своих знакомых. С такой скоростью чужой человек даже за хорошие деньги не прилетит.

Я молча смотрел на Дёрпа. Иногда лучше не задавать лишних вопросов. Бывает, когда человек говорит с вами, достаточно сделать небольшую паузу, когда он замолчит, и он, чтобы подсознательно её заполнить, начинает снова болтать, становясь находкой для шпиона.

Лейтенант не был похож на болтуна. Но бросил напоследок:

— Нам стоит увидеться. Я свяжусь с вами, когда вы покинете участок. Советую ответить на моё приглашение…

И он убрался восвояси, погрозив ещё раз дубинкой двоим отморозкам, сидящим в углу. На меня они лишь молча и злобно зыркали.

Через полчаса за мною пришли. Конвоир сопроводил меня наверх, в центральный офис, где стоял пожилой господин в дорогом костюме и очках. Он что-то живо, но с достоинством втолковывал шерифу и детективу.

— … если нет обвинения, повторюсь, вы не имеете права задерживать его более, чем на час. По гнусному и лживому доносу преступника через какую-то фотографию вы пытаетесь посадить уважаемого и законопослушного человека! А вот и Вы, мистер Соколов! Рад вас видеть в добром здравии. А это что такое? — цепкий взгляд адвоката тут же обнаружил порванный рукав.

— Ничего серьёзного. Зацепился за решётку двери. Не обращайте внимания, — улыбнулся я, заметив, как Фэллон с подозрением сузил глаза.

Было видно, что он мне не поверил.

— На сегодня вы можете быть свободны, мистер Соколов. Уж не знаю, как вы это сделали, что гильдия адвокатов города прислала своего представителя. Но мы ещё обязательно встретимся.

— До свидания, джентльмены! — приложил я руку к шляпе и двинулся за адвокатом.

Энергичный невысокий мужчина засеменил в сторону выхода. Я получил своё оружие, и мы покинули полицейский участок.

— Меня зовут Исаак Ванжевский. Чек я передам через Соломона. И постарайтесь больше не встревать во все эти дела, — напоследок увещевал меня адвокат.

— Откуда вы знаете Соломона Михайловича?

— О-о-о! Мы должны держаться друг друга! Да и мир маленький. Мы с ним знакомы уже давно. Прощайте, мой друг. Не попадайте в подобные ситуации. Мои услуги стоят дорого! — пошутил адвокат, садясь в свой Бенц.

За рулём в этом красивом авто расположился важного вида шофер в ливрее и фуражке. Похоже, Исаак любил пофорсить.

На улице неподалёку стоял мой Паккард. Около него топтались, переминаясь с ноги на ногу, Громов и Гарри. Их шляпы и плечи были покрыты редкими снежинками.

Я поздоровался с ними и полез внутрь авто:

— Поехали!

Гарри занял своё место за рулём и длинный хищный автомобиль заскользил по улицам Бронкса.

— Ну что там?

— У нас есть проблема. Помните того полисмена, которого мы закопали с тем грабителем в лесу?

— Да, — сразу напрягся Гарри.

— Полиция взяла того белобрысого главаря этой мелкой банды. Но он проходит у них по ещё какому-то делу. А проблема в том, что я уверен, они смогут в ближайшее время его разговорить. Тогда детективы выйдут на остальных членов банды. И свидетелей того, что я был в той драке и за мной погнался пропавший полисмен станет больше. Будет трудно играть против этого.

— Что будем делать? — спросил встревоженно Громов.

— Гарри, постарайся узнать у бродяг про этого Дэна Фоули. Может, они как-то наведут нас на его дружков. Не думаю, что они где-то далеко, раз напали на нас тогда в Бронксе. Если нам повезёт, и мы найдём их первыми, то можно будет дальше разваливать обвинение. И ещё… Надо бы узнать — осталась ли у офицера Ли Купера семья.

— Хотите помочь им, Алекс? — спросил ветеран.

— Да.

— Хорошо, — кивнул он, — я постараюсь всё разузнать.

— Витя, сегодня поставка в Вирджинию должна состояться по плану. Десять машин. Ты едешь с ними и всё проконтролируешь, как обычно. Даже лучше, что мы увезём виски со склада. Мало ли что задумает этот шериф. Он очень умён и принципиален.

Десять машин это тринадцать тысяч баксов. Минус затраты на приобретение и долю шерифа Тагерта из Бакхэннона, в итоге получаем шесть косых за один рейс. В следующий поедет уже пятнадцать автомобилей, если мы наберём нужных людей и посадим их за баранку в грузовые Фордики. Но мне всё равно требуется больше денег на будущую операцию с Давидом Сарновым.

— Пулемёты тоже надо будет перевезти и спрятать получше. Всё нелегальное оружие — тоже. Возможны обыски. Гарри, передай всем об этом. Есть ещё какие-то новости?

— Да. Мы, кажется, узнали, где скрываются двое парней из банды Горского, — ответил ветеран.

— Что ж, будем надеяться, они знают что-то про место, где он прятал свой заводик, и мы найдём его…

* * *

Полицейское управление Бронкса

— Этот адвокат слишком хорош, — произнёс устало шериф Бронкса.

— Согласен. Ты веришь этому русскому, Джон? — спросил Барлоу, упав в объятия низкого кресла, стоящего в углу кабинета начальника.

— Ни одному слову. Не знаю почему. Вроде с виду белый и пушистый парень, но как-то всё это звучит слишком фантастично. Про деньги и прочее…

— Но держался он так, словно действительно ничего не сделал, — заметил детектив.

— Да, тут не поспоришь, — согласился шериф.

— Я даже сам на мгновение подумал, будто этот паренёк ошибся. Почему ты считаешь, что он лжёт?

— Ты заметил, как быстро приехал адвокат? — поднял глаза Джон Фэллон и откинулся в своём кресле, повернувшись к последним лучам солнца, проникающим через окно.

— Да.

— В его визитке указана контора на Манхэттене, Фред! Манхэттен. Оттуда ехать сейчас по такой погоде.

— То есть, ты думаешь, этот парень заранее его вызвал? — поинтересовался детектив.

— Да. Но такой хороший юрист просто на абы кого работать не станет. Либо задерёт непомерную цену.

— Ты же слышал. Парень выиграл на скачках. Удачно вложился и пошло-поехало, — пытался «спорить» Барлоу, на самом деле разгоняя мысль шефа.

— Был нищим, дважды ему улыбнулась удача и потом из восемнадцатилетнего парня, который ставит на коней…

— На лошадей.

— Да ты то куда, Фред⁈ — вспылил Джон.

— Да ладно — ладно тебе, пытаюсь тебя разгрузить. А то совсем уже никакой ходишь…

— Давай к делу! Поставил на лошадь, то есть совершил не особо логичный поступок с точки зрения расчётливого человека, а теперь проявляет чудеса управления бизнесом как Генри Форд? Где надо держать всё под контролем. Нет… даже если он не связан с этим делом о пропаже Ли Купера, то тут ещё что-то. Надо к нему присмотреться… — Фэллон побарабанил пальцами по столу и добавил, — Попробуй разузнать о нём побольше. И об этом адвокате тоже.

Дверь открылась, и в кабинет заглянул слегка напряжённый помощник. Он поднял многозначительно брови и показал глазами в сторону за придерживаемую им дверь:

— Шериф Фэллон, к вам из бюро…

Друзья переглянулись, и Джон развернулся к двери:

— Зовите!

В кабинет вошёл подтянутый мужчина лет тридцати пяти. Серый костюм, светлая сорочка, просто галстук. Ни дать ни взять, обычный клерк. Но взгляд его был колюч и проницателен.

— Агент Диксон, федеральное бюро расследований.

— Джон Фэллон, шериф управления полиции Бронкса. А это детектив Барлоу. Присаживайтесь. Кофе?

— Не откажусь.

— Фред, скажи, пожалуйста, помощнику, пусть сделает…

— Сейчас.

Мужчины обменялись рукопожатиями, и агент приступил сразу к делу:

— Вы догадываетесь, почему я здесь?

— Предпочитаю всё же узнать от вас, — парировал Джон.

— Помимо этого, — и на стол легла вытащенная из портфеля газета с фотографиями последствий перестрелки в Уэйкфилде, — Есть ещё кое-что. Насколько нам известно, почти все трупы принадлежат гангстерам Бронкса. Это не такая большая потеря. Но вот застрелены они предположительно из пулемётов, которые ирландские банды хотели переправить к себе на родину для повстанцев. И на передаче этих стволов в порту Нью-Йорка мы должны были взять координатора от повстанцев здесь, в Штатах. У него много кличек, но чаще его называют Благочестивый, — ещё одно фото с сухощавым стариком, опирающимся на трость, заняло своё место на столе, — Пожилой под семьдесят лет. Вот его фото. Теперь это всё сорвано. Буквально на несколько дней главарь одной из банд Крэгс пропал из нашего поля зрения, а затем мы уже получили его накрытым простыней и с простреленной головой. На вашей территории. И вторая причина — почему я здесь, вот.

И на стол легли фото, на которых было изображено покорёженное авто, разорванное напрочь неимоверной силой.

— Это тоже Бронкс. Вы помните этот инцидент. Взрыв автомобиля в полдень! Мы хотим узнать — кто достал взрывчатку и почему применяет её среди белого дня. Меня прикомандировали к вам заниматься этим делом. Завтра прибудет мой напарник. Его тоже нужно где-то разместить…

Фэллон посмотрел на снимки. Он поиграл желваками и помассировал виски. Затем поднял полный ярости взгляд.

Тому, кто это сделал — жизни не будет, — понял Фред Барлоу, глядя на друга…

Глава 5

Надо делиться!

Я толкнул дверь и зашёл внутрь большого «предбанника» из красного кирпича. Для этого места это было шиком. Днём здесь было пусто, и при дневном свете всё смотрелось очень просто.

«Парадиз», в котором мне когда-то гадала Аля и где началась драка со Штармайером, днём был обычным баром, куда в рабочем эмигрантском квартале захаживали нечасто. То, что ещё осталось и иногда «всплывало» от предыдущего хозяина тела, грустно шевельнулось воспоминаниями о рыжей красотке и затихло. Думаю, у неё всё хорошо. С такими деньгами в северной Франции она не пропадёт.

Когда в «Парадиз» вечером набьётся молодёжь, заиграет музыка и всё будет освещено тусклыми лампочками, то клуб оживёт, и будет блистать совсем другими красками.

Здесь, в это время, сейчас в моде иные мотивы. А вот в моём XXI веке, откуда я «провалился», такой дизайн назвали бы «лофт» и долго бы восхищались его аутентичностью. Я даже улыбнулся этим своим мыслям, представив культурный восторг дизайнеров.

Мирон Валентинович меланхолично возил тряпкой по столешнице, то ли желая оттереть с неё ему одному видимый отпечаток, то ли просто проделать дыру. Грозный хозяин клуба оторвался от своего занятия и поднял на меня пристальный взгляд.

Я медленно пошёл по основному большому залу среди столиков и стульев, осматривая всё вокруг. Прежде я не бывал в «Парадизе» днём.

— Чем обязан? — натянуто спросил хозяин сих мест.

— Да вот, пришёл к вам с предложением, Мирон Валентиныч. Деловым.

— Ты что ли теперь вместо Горского по всем барам ходить и собирать дань будешь, Алексей? — усмехнулся владелец клуба.

— Побойтесь Бога, Мирон Валентиныч. Не надо мешать меня с Горским в одну кастрюлю. Я пришёл решить вашу проблему, — улыбнулся я.

— У меня нет проблем! — отрезал он.

— Будут… — пообещал я.

Мужик побагровел и упёр руки в бока:

— Что? Это ты-то мне проблем доставишь?

Я откровенно забавлялся. Это ему за Алексея. Понятное дело, я внешне Мирону в сыновья гожусь, но нужно потихоньку вбивать в головы местных — к кому и как следует обращаться. Субординация — одна из самых важных вещей в отношениях человек-человек. А любая подпольная деятельность основана именно на них.

— Нет. Но я знаю, что Горский поставлял вам алкоголь. И его парни присматривали за вашим заведением. В январе уже заработает Сухой закон. Вы итак теперь дороже покупаете алкоголь, когда Виктора Павловича не стало. А будете вообще платить с наценкой в два-три раза. И станете его покупать в бандитов. У итальянцев, ирландцев, ещё кого-нибудь. У какой-то из их группировок. А они увидят это прекрасное заведение. И задумаются…

Мирон Валентиныч нахмурился, но промолчал. Это он ещё не знает, что у людей Ротштейна ничего не купит. А если они решатся на эту сделку за спиной Арнольда, то, насколько мне известно, это плохо закончится. Вести же дела с итальянцами опасно. У них главарь очень жаден. А я, тем временем, продолжал:

— Задумаются плохие люди — а почему бы нам САМИМ не возглавить всё это? У них же есть племянник, брат, сват. Они тоже замечательно могут руководить этим клубом…

Проняло хозяина «Парадиза». По глазам вижу, что крепко задумался.

— А у меня есть виски, будет вино и ещё много чего. И, если договоримся, деньги на развитие всего этого, — я покрутил пальцем вокруг, указав на потолок, — И вы можете закупать алкоголь по более низким ценам.

— А чего сам пришёл? Раз такой важной персоной стал? — приосанился Мирон Валентиныч.

Вредный он всё-таки мужик, хоть и хозяйственный.

— Мне нужно, чтобы вы передали тоже самое остальным, — развеял я его мысли об «избранности», — Я знаю, вы общаетесь со всеми значимыми барами на несколько кварталов вокруг. Если бы это делал кто-то другой, то я пошёл бы к нему. Постарайтесь привести как можно больше владельцев для покупки виски и прочего. Не стоит говорить об источнике поставок.

— А что я получу взамен? — тут же спросил Мирон.

— Очень хорошую скидку. Для вас всё будет на четверть дешевле от «рынка». Это большие деньги, поверьте.

Действительно. Цена виски из-за океана из Европы и Британии подскочит вскоре до минимум сорока пяти баксов за ящик. Это если брать оптом большую партию. Местная бормотуха будет дешевле. Производство на месте будет выгодным, но очень опасным. За такой будут сразу сажать довольно надолго.

— Тридцать!

— Не будьте жадным, Мирон Валентиныч. Двадцать пять. Иначе я найду другие способы привлечь людей. СО МНОЙ в этом районе — не торгуются. Донесите эту мысль до остальных. И насчёт защиты тоже. Но об этом мы уже договоримся отдельно. Я не буду ломить процент как Горский.

— Я думаю, с этим разберёмся. А по алкоголю — я передам. И согласен сам на такие условия, Алексей.

Ну что же. Флаг им в руки. Сейчас все сидят тихо и не высовываются. Бандиты Бронкса тоже не дураки. И понимают, что где-то появилась страшная сила, которая нагло расстреливает по ночам почти два десятка бойцов главного местного авторитета. Но вскоре они осмелеют и попытаются выползти, забрав под себя бары или ломбарды. И вот к этому моменту сейчас готовят бойцов Синицын и Молотов. Помимо «ядра» нашего боевого крыла, они набирают людей для менее сложных поручений по охране. С опытом. Несколько лайнеров скоро придут в порт. И там мы найдём новых специалистов «узкого профиля». По крайней мере, я очень надеюсь на это. На неделе по адресу нашей конторы будет открыто частное охранное агентство. Всё официально и красиво… Не подкопаешься.

— Прекрасно. Если что, всегда можете найти кого-то из нашего товарищества в конторе. По поставкам обращайтесь к Виктору Громову.

— Да, я наслышан, что он тоже с тобой. Фабрика, гаражи, кухня, алкоголь. Теперь мне понятно, откуда деньги, — усмехнулся Мирон, — Уверен, что продержишься, Алексей?

— На Бога надейся, а сам не плошай! — пожал я плечами, — Я стараюсь использовать все возможности…

* * *

Я стоял на краю набережной Манхэттена. Позади на ветру качал голыми ветками парк. Пока что тут сохранялась большая лесная зона, которую впоследствии съедят бетонные высотки. Резные лавочки, каменные парапеты у воды, красивые фонари, редкие прохожие.

Я смотрел на то, как волны пробегают по Верхнему Нью-Йоркскому заливу. Часто его называют просто Нью-Йоркской бухтой. «Натыкаясь» на острый край Манхэттена, залив разделяет собою Стейтен-Айленд и Бруклин. Вдалеке правее, километрах в трёх, виднелся остров Либерти. Его венчала статуя Свободы.

Из-за расстояния между нами чувства помпезности не было. Главный символ американской нации глядел на восток, за океан.

Ну-ну… Мы ещё посмотрим — кто кого? — усмехнулся я.

Я стоял, чуть расстегнув пальто и засунув руки в карманы, давая холодному воздуху проникнуть под полы. Хотелось взбодриться.

— Добрый день, мистер Соколов, — послышался знакомый голос.

Рядом со мною к парапету встал лейтенант Дёрп. Одет он был в этот раз во всё штатское. Простой плащ и шляпа из добротного материала. Трость. Интересно, зачем она ему? Для пущей представительности? Звание лейтенанта в полиции Америки этого времени, это достаточно серьёзно. Учитывая, что шерифы районов Нью-Йорка это капитанские должности в начале XX века. Идущие следом за лейтенантскими.

Он кивнул, и серые глаза на мгновение блеснули из-под надвинутой на брови шляпы.

— Надеюсь, что добрый, — ответил я сухо, продолжая рассматривать статую.

— Поверьте, мне нечего с вами делить, мистер Соколов. Я уверен, что мы можем быть друг другу очень полезны, — проговорил старший офицер полиции Уэйкфилда.

— Откуда мне знать, что вы не врёте?

— Ниоткуда. Но наше сотрудничество должно быть выгодным. И вам, и мне, и Бронксу, и управлению полиции, — бесстрастно заявил Дёрп.

Вот тут, признаться, я удивился. Слишком большие планы наметил лейтенант.

— Говорите, — кивнул я.

«Оборотень в погонах» запахнул посильнее свой плащ и начал монолог:

— До недавнего времени часть Бронкса держал под контролем Виктор Горский. Я уверен, вы успели познакомиться с ним «достаточно близко», — ухмыльнулся Дёрп, — Я в курсе того, что у вас были проблемы с бандой ирландцев. Не спрашивайте откуда. Это моя работа — знать всё, что происходит на моей территории. Ну и у меня есть источники на улицах, которые недоступны шерифу Фэллону. И вряд ли станут. Странное совпадение, но ирландцы и парни Горского с ним самим погибли в течение одной недели. А вы, напротив, усилили свои позиции достаточно сильно. Вы осторожны, Алекс. Формально к вам сложно придраться и предъявить какие-то обвинения. Но я попросил кое-кого на улицах понаблюдать за вашими людьми. И они производят впечатление тех, кто способен решать «проблемы». Но работаете вы «громко». Учтите это и постарайтесь не провоцировать больше такого интереса у полиции к Бронксу. Иначе с вами не будет работать никто…

Со стороны Гудзона нам в спину задул холодный ветер, и я тоже принялся застёгивать своё пальто. А лейтенант продолжал:

— Горский — редкостный урод. Но держал подобие порядка на улицах, где находились его точки. И я думаю, скоро в Бронксе начнутся проблемы с мелкими бандами. Я предлагаю вам сотрудничество. Вы приструните эту шпану и будете следить за порядком. Более того, я знаю, что вы и так будете это делать, чтобы не потерять территорию. А я буду снабжать вас информацией…

— Как снабжали Горского? — подколол его я.

— Именно так, — не смущаясь подтвердил Дёрп.

— Знаете, я читал в газетах, что полиция не успела доехать до перестрелки в Уэйкфилде. Каким-то необычным, чудным образом. Как думаете, сколько Виктор заплатил полиции, чтобы она покинула район? — как будто бы раздумывая, поинтересовался я.

— Пятьсот долларов… Наверное, — пожал плечами Дёрп, назвав свою расценку.

Значит, Горский забашлял ему полтысячи баксов, чтобы лейтенант послал экипажи патрульных по каким-то другим «неотложным» делам, подальше от грядущей бойни. И он намекает мне на сотрудничество. Действительно, какая ему разница, кто будет платить?

— Подумайте. Всем будет только лучше. Вы будете знать — что происходит в управлении полиции? Мне и остальным офицерам будет легче работать. Район станет спокойнее. Все в плюсе, — пожал плечами Дёрп.

— Полиция уже начала задавать мне вопросы.

— А всем очень бы хотелось, чтобы все эти истории с перестрелками закончились. Портят, знаете ли, статистику, — проворчал лейтенант, — Меньше происшествий — меньше внимания.

— Вы сказали, что шериф вряд ли будет получать ту информацию, которую получаете вы. Почему?

— Потому что тогда ему нужно служить так, как я, — загадочно впервые улыбнулся Дёрп, — А Фэллон неплохой мужик. Но белоручка. И действует только по букве закона.

Понятно. Передо мною стоял типичный представитель тех, кто думал так же, как американские спецслужбы накануне Второй Мировой. Они просто пришли и договорились с мафией, что она выполняет какую-то работу за них. Ту, куда сложно проникнуть не преступнику. И Дёрп стремится поддержать баланс, правда, жёсткими методами. И параллельно вполне себе круто набивает собственный карман. Какие же у него будут «пенсионные» накопления, если он здесь работает долго?

И тут меня осенило!

— Коронер, который осматривал тело моего отца — тоже ваших рук дело? — внезапно задал я вопрос.

Он пристально посмотрел на меня и покачал головой:

— Нет. Но по моей просьбе… — честно ответил лейтенант.

— И сколько стоило Горскому скрыть убийство моего отца?

— Триста баксов. Я люблю круглые суммы.

Я замолчал и повернулся к заливу, разглядывая статую Свободы и окрестности Стейтен-Айленда, лежащего на другом берегу. Лейтенант достал из кармана пачку сигарет и наклонился, закрывая спичку от ветра. Затем спросил у меня?

— Это проблема? Повторюсь. Мне нет разницы — как и что делать? Он заплатил за конкретную просьбу. Я её выполнил. К вашему отцу у меня никаких претензий не было. И убивал его не я. Заранее про убийство тоже не знал. Это не такая вещь, про которую говорят или предупреждают. От меня требовалось договориться с коронером, чтобы в документах точно значилось, что ваш отец «сгорел при пожаре».

Я промолчал. Дёрп — матёрый коррупционер и просто так и пальцем не шевельнёт. Более того, замазываться в серьёзных «мокрых» делах он сам напрямую не станет. А зачем? Он получил пятьсот долларов за то, чтобы Горский мог минут десять вдоволь пострелять в одном из пригородов Бронкса. Ему полгода официально на службе такие деньги зарабатывать. Чем не бизнес?

— Кто ещё с вами?

Лейтенант усмехнулся. Его некрасивое лицо покрыли морщины:

— Вы думаете, я вам отвечу на этот вопрос? Скажем так, в полиции есть и другие сторонники спокойной, размеренной жизни. Про них вам знать не надо, как и мне про ваших компаньонов по «бизнесу». В целом в управлении есть недовольство Фэллоном. Он слишком рьяно взялся за дела. Ну и ему не повезло оказаться у нас в такой момент.

— Кто он?

— Выпускник академии. Отличный послужной список. Начинал в Лос-Анджелесе. В отделе по борьбе с хищениями. Затем постоянные командировки. Последние три года он был в Тампе. Вскрыл несколько крупных сетей контрабандистов. Смелый, умный, надо отдать ему должное. Но там, в Тампе, он бегал с винтовкой наперевес и обладал исключительными полномочиями… А тут у нас… Нью-Йорк. Большой город. Много тех, кто хочет «помочить клювик», много денег, мало улиц, — хитро подмигнул Дёрп и добавил, — Барлоу его старый напарник. Они вместе были на юге.

— Говорите, умён… Но его появление в Бронксе нельзя назвать продуманным, — нахмурился я.

— Вы имеете в виду облавы в тот день, когда он только вступил в должность? Это не его идея. Он был против. Тогда пропал офицер Ли Купер, — лейтенант цепко посмотрел на мою реакцию, но я лишь продолжил наблюдать как плещутся воды залива, — И шеф полиции Нью-Йорка Кэллахан приказал Джону «проявить» себя. Показать, что полиция что-то делает.

— Как шериф отнёсся к той перестрелке в Уэйкфилде? У вас не будет проблем, лейтенант?

— Служебная проверка вот-вот начнётся. Но у меня самый безопасный по статистике район. И экипажи были сняты так, что не подкопаешься.

Хорошо он устроился. Взял себе пригород, где мало что происходит, навёл там порядок, и запустил оттуда свои щупальца уже в другие районы и отделы.

А Дёрп, тем временем, продолжал:

— Но ваши смелые начинания, Алекс, могут оборваться. Вы можете действительно перейти в статус настоящего подозреваемого в исчезновении или убийстве Ли Купера. В том, что Купера не найдут, я не сомневаюсь. Но в том, что возможные пять свидетелей против вас — это сильное слово, я тоже уверен.

— Вы знаете, где искать подельников этого Дэна Фоули?

— Нет, — покачал головой Дёрп, — это мелкие и незначительные сошки. За такими я не слежу. Если бы знал, «продал» бы вам их подороже, Алекс. Но я могу помочь с самим Фоули.

— Как?

— Пока что его содержат в общей камере. До того, как вам предъявят официальное обвинение, он проходит как соучастник в грабеже. Но если Дэн Фоули сдаст своих товарищей, и они укажут на вас, то станет официальным свидетелем по делу, которое находится на контроле шефа полиции города. И его переведут в одиночку… — он многозначительно посмотрел на меня.

— То есть…

— Он может замолчать. В камере могут найтись те, кому не понравятся… например, его шутки. Или он кого-то оскорбит. Или отравится тюремной жратвой… Всё бывает…

— Сколько? — посмотрел я в глаза лейтенанту.

— Три тысячи, — не моргнув, ответил тот.

В его серых глазах не отразилось ни тени сомнения. Нехилая цена.

— Вы можете всё организовать сами. Но боюсь, ваши исполнители тут же вас сдадут. Или проболтаются потом стукачам. Если это буду делать я, то никто не будет знать не то что вашего, но и моего имени.

Я недоверчиво посмотрел на лейтенанта. А он, видя моё замешательство, усмехнулся:

— Поверьте, уж в этом я профи…

— А с остальными его дружками…

— Здесь вы сами. Но если я получу какую-то информацию, то дам вам знать. И мы обговорим цену. Как и во всех других случаях. Например, я буду держать вас в курсе того, что делает Фэллон и Барлоу.

— По рукам.

— Да. И вот ещё что. В честь начала нашего «сотрудничества». К нам приехали два агента из бюро расследований. Глен Диксон в этой паре за старшего, плюс его подручный Билл Хогли. Вот их снимки. Такие же как в личных делах. Не спрашивайте, как я их достал, — прервал мой удивленный возглас Дёрп, — сделайте так, чтобы они побыстрее уехали из Бронкса. И советую тем, кто любит взрывать машины и стрелять из пулемётов — не делать этого больше в Бронксе. И вообще, в ближайшее время где бы то ни было…

Лейтенант повернулся на каблуках и зашагал по аллее, засунув руки в карманы и дымя как паровоз новой сигаретой, зажатой в зубах. А я остался в своих думах. Начало недели выдалось тяжёлым…

Глава 6

Хлопоты мафиози

Признаться, новость о том, что в районное управление полиции пожаловали агенты ныне молодого и набирающего силу бюро расследований — меня совсем не порадовала.

В будущем про этих ребят снимут массу выпендрёжных фильмов. На экране они в форменных куртках с тремя буквами станут щемить копов, говоря из боевика в боевик одну и ту же избитую фразу: «Теперь это наше дело». А сейчас эта организация пока что только зарождается. Сказать, что я боялся федералов? Что ж, я прекрасно знал, чем они занимались сейчас и какие результаты выдавали. Агентство из тысячи человек шерстило по всей стране, разыскивая сначала германских шпионов, а теперь уже и «инакомыслящих».

Особых результатов оно пока не достигало. В прошлом и этом году они даже не довели ни одного обвинения до суда. А крупные провалы на них уже повисли… Точнее, Я знал об этих косяках. Ну и, разумеется, сами агенты и посвящённые люди из Конгресса. И я намеревался в будущем использовать этот компромат. К примеру, диверсия в 1916 году, когда несколько сотен тонн боеприпасов, которые хранились на военном складе, расположенном на острове Блэк-Том, взлетели на воздух. И это отличное доказательство «затаптывания висяка». Спустя года уже узнают, что версия, которую быстренько состряпало всемогущее агентство о несчастном случае — окажется чистым враньём. А сам взрыв вполне себе стал «украшением» богатой плеяды из более чем 50 бадабумов, которые немецкие диверсанты и шпионы совершили в десятые годы.

Но сейчас в бюро появилась звезда. А для нас — проблема. В виде знаменитого Джона Эдгара Гувера. Он молод, энергичен и очень ловок в подковёрных играх. И уже переориентировал Управление общих расследований на борьбу с анархистами, коммунистами и прочими-прочими. Страх перед германцами в Америке отступил. Но страх перед «красной угрозой» появился.

И вот поэтому я не хотел более привлекать внимание в Бронксе. Ведь в первую очередь его обращали на эмигрантов — русских, немцев, мексиканцев… И даже факт бегства от красных может не помочь. Попасть «на карандаш» к бюро это одно. А вот если возьмут плотно в разработку, то через пару-тройку лет могут насобирать такого, что когда бюро возьмётся за бутлегеров, то на меня уже будет целое досье.

Надо было кровь из носу дать агентам то, что они хотят!

А именно: отлично состряпанную версию произошедшего. Которая уведёт их из Бронкса и потащит по ложному следу. Пытаться «купить» агентов я не буду. Потому что рядом с ними трётся Фэллон. Шериф слишком принципиален и если что-то заподозрит, то будет плохо.

С этими мыслями я развернул газету и, наконец, прочитал заметку о нашей «работе».

«…По нашим данным среди убитых есть Виктор Павлович Горский. Он считался одним из подпольных главарей Бронкса. Похоже, наш город захлестнула война преступных кланов! Примечательно, что 'Пулемётная жатва» произошла именно под конец года. Неужто полиция Нью-Йорка уже расслабилась перед праздниками? Редакция искренне полагает, что должно быть наоборот! Мы же не хотим, чтобы количество жертв в следующий раз превысило число убитых в Нью-Йорке во время «Красного лета…»

Вот бы язык этим репортёрам вырвать. Ради сенсации готовы настращать фараонов ещё сильнее. А название-то какое придумали! Да ещё и сравнили с массовыми расовыми беспорядками летом этого года, когда погромы охватили приличную часть города, а ирландцы буквально месились, по-другому это никак не назвать, со своими афроамериканскими согражданами. А там погибло больше ста человек.

«…мэр города уже выступил с заявлением, что одно только это событие вкупе с недавней „Покерной резнёй“ значительно ухудшило статистику криминальных смертей в уходящем году…»

Да, не зря мне Дёрп говорил, чтобы мы вели себя в Бронксе максимально тихо.

«…Мэр призвал полицию города усилить бдительность, а наш источник в мэрии говорит о том, что шеф полиции Кэллахан может покинуть свой пост и его полномочия не продлят на следующий год…»

А вот это плохо. Этому самому шефу полиции теперь просто необходимо, чтобы Фэллон достал тех, кто виновен в стрельбе в Уэйкфилде.

— Всё читаешь? — раздался голос Тони.

Сестра подошла к столу, за котором расположился я, и присела на резной стул с высокой спинкой. Обед я решил провести в «малом» кругу семьи, нагрянув в гости. Сашка игрался в детской, а мама ушла по делам. Я снял для них хорошую просторную квартиру через пару домов от себя. Там же, где теперь проживал Синицын и двое его бойцов. За квартирой постоянно приглядывали.

— Да, хочу узнать — какие новости? Кстати, как обстоят дела в «суповой»?

— Отлично! Но нам нужно небольшое расширение по деньгам. Чтобы хватало на все запросы.

— Что по матерям-одиночкам?

— Я поставила их в отдельное время.

— И сколько их пришло?

— Больше сотни…

Я даже зубами скрипнул. Целая орава женщин, которые лишились по разным причинам мужа. И у большинства несколько детей. Учитывая реалии начала двадцатого века, работа сейчас отнимает колоссальное время и все силы. Замученная женщина посвящает крохи времени детям и окончательно перестаёт за собою следить. Можно сколько угодно дискутировать на эту тему, но то, что ухоженная и выглядящая здоровой дама привлекает мужчин больше — это факт. Получается замкнутый круг. Тратишь время на себя — нет времени на детей. Их воспитывает улица. Тратишь время на детей — нет времени на личную жизнь и тянешь их одна. Хорошо, если всё-таки подвернётся какой-нибудь нормальный спутник жизни.

— Н-да… нужны ещё и спортивные секции… — задумчиво протянул я.

— Что? — удивилась Тоня.

— Ничего-ничего, это я так, сам с собою. Размышляю о будущем…

— Я хотела с тобою серьёзно поговорить.

Мужской инстинкт сработал моментально. Внутри всё оборвалось и полетело в бездну. Даже зубы от этих слов заныли. Ну почему не задать какой-то другой вопрос? Например: «Я хочу обсудить с тобой одну вещь…» и сразу следом: «Ты как думаешь?» или «Я хотела спросить…».

Нормальный мужчина в присутствии родной женщины: жены, мамы, сестры — и так всегда настороже. Он — защитник. И его защита направлена вовне. А тут бац — с тыла прилетает: «надо серьёзно поговорить».

Я даже улыбнулся этим своим мыслям. То ли это ощущение дома так повлияло, когда я зашел сюда в гости и расслабился. То ли что-то ещё настроило на лирический лад. И, тем не менее, я спокойно ответил:

— Я тебя слушаю.

— В ту ночь, когда нас забрали твои люди, ты пропал и потом появился снова. Мама спрашивала у тебя — почему похитили Алю и зачем все эти предосторожности? Помнишь?

— Да, — кивнул я, откладывая газету и поднимая блюдце с чашкой.

— Ты сказал, что у тебя хотят отнять твой бизнес.

— Именно так, — согласился я.

— Мама поверила. Точнее, она себя убедила, что ты говоришь правду… — выпалила Тоня, заглядывая мне в лицо.

— А ты, значит, не веришь? — поднял я свои глаза и пристально посмотрел на взволнованную сестру.

— Нет, — покачала она головой, — Это маме так спокойнее. Я не совсем дура. Я слышала, как твои люди болтали о каких-то ирландцах. А потом прочитала в газетах про банду Гэрри Томпсона. Ты убил их, Лёша!

Надо взять на заметку. Чтобы парни даже не заикались о делах в N-ном радиусе вокруг моих близких. И Тоня права. Наши матери всегда верят в лучшее и стараются не подавать виду — как волнуются за нас, если уже поняли, что дорогое чадо выросло и с намеченного пути не свернёт. Даже если этот путь совсем не по сердцу маме.

— Что ты хочешь от меня услышать? — нахмурился я.

— Ты можешь мне не говорить, что это не ты. Я не поверю.

— Это было сделано…

— … для нашей безопасности. Или наша семья, или они. Это я понимаю, — кивнула сестра.

А я вот удивился. В её глазах не было укора. Лишь печаль. Печаль оттого, что всё пошло именно так и ничего уже не вернуть назад. Она понимает, что я выбрал свой путь. Я ожидал истерик, обвинений, слёз. Но Тоня меня приятно удивила. Она лишь нахмурилась и закусила губу, о чём-то раздумывая. А затем сказала:

— Мне страшно, Лёш.

— Понимаю. Но я обещаю, что больше не допущу подобного. Вы в безопасности. И под защитой, — мягко проговорил я, взяв её тонкую руку в свои ладони, — Всё будет хорошо.

— Твои люди охраняют нас. Но я и их боюсь. Этот жуткий капитан… — Тоня даже поёжилась, — Он говорит так мало, а в глазах у него, наоборот, столько всего. Ты нанял страшных людей, Лёша.

— Что же ты хотела, Тоня? — пожал я плечами, — Они прошли войну. Огонь, воду и медные трубы. Зато они настоящие профессионалы. Это отчаянные люди.

— Тебе и нужны были такие, — понимающе кивнула Тоня.

— Да.

— Но ты и сам очень поменялся, Лёш. Ты словно постарел. Постоянно о чём-то думаешь. Стал по-другому ходить, говорить. Ты стал по-другому улыбаться.

Ох, как же она близка к истине. В этом теле сидит уже не её беззаботный брат, а совсем иной побитый жизнью человек.

— Мама скучает по тебе, тому. Но очень любит, всё равно. Ты не думай… Ой, что я за глупости говорю! — расстроено всплеснула руками Тоня.

— Всё хорошо. Я понимаю. Я не поменялся. Просто теперь от меня зависят и другие люди, кроме вас. Работа, бизнес. Столько всего навалилось, — лукавил я.

А по поводу капитана она тоже не до конца со мною честна. Вижу я, как они друг на друга взгляды бросают. Бояться-то его она боится, но и тянет парочку друг к другу. Синицын всё же остаётся невозмутим.

Сестра задумалась, и я решил отвлечь её от тяжёлых мыслей. Открыл лежащую на столе записную книжку на нужной странице и показал ей карандашные зарисовки:

— Как тебе?

Она склонилась над страницами, убрав локон с лица:

— Что это? Тут столько столиков… Ресторан?

— И да и нет. Это танцевальный клуб, — улыбнулся я.

— Ты хочешь открыть что-то такое в Бронксе? — удивилась Тоня.

— И не только. Я хочу запустить целую сеть таких клубов. И мне нужен помощник, — подмигнул я сестре, — Смекаешь? Кто-то должен проработать дизайн интерьера.

Легальный бизнес не входил в нашу с Ротштейном сделку. Так что соглашений я не нарушал.

— Но я же мало что в этом понимаю… — растерялась Антонина.

— Ты отличная швея. Мне нужно решение — как можно разграничить пространство визуально, а не стенами. С помощью ткани. Чтобы всё можно было «перестраивать». И очень быстро придавать совсем другие оттенки.

— Зачем?

— Днём это будут рестораны. А вечером и ночью — клубы с коктейлями, которые ещё никто не пробовал нигде на этой планете… И со-о-овсем новой музыкой…

* * *

Форд катил по тёмным улицам Исчестера.

— Что-то разузнал о подельниках Фоули? — спросил я у Гарри, который крутил баранку.

— Пока тишина. Но мой человек видел не всех бродяг. А те, кого он спрашивал — не знают Дэна Фоули. Похоже, этот свидетель — мелкая сошка.

— Ты сам расспрашивал бродяг?

— Нет. Попросил одного знакомого. Даже если бродяги сдадут его, то выйдут только на меня. Это, конечно, если его расколют. Но не должны.

— Почему?

— Ему, к сожалению, недолго осталось жить. Болезни почти полностью его съели. Полиция не сможет дать ему ничего. А я могу дать денег на сытую жизнь перед смертью.

Я подивился простоте суждений ветерана. Гарри вообще говорил мало, но всегда или просто, или даже мудро. По-житейски мудро.

— Откуда этот мужик?

— Из Гарлема. Он раньше гонял с бандами оттуда. Потом уже его подкосило.

— Тебя не напрягает его цвет кожи? — напрямую спросил я Гарри.

Мне было интересно — что думает ветеран, ибо я уже замечал за ним некоторую «широту» взглядов.

— До войны я их не любил. Почему — не знаю. Просто все вокруг с детства говорили «грязный негр». И я тоже. Потом я попал в армию, Алекс. Люди одинаково живут и умирают. У них один и тот же цвет крови. Я видел, как они одинаково плакали, когда им отрывало ноги, молили о пощаде и дохли от химической дряни, которую приносил к нам ветер от окопов фрицев. И одинаково геройствовали. А потом я очутился на улице. Где я быстро понял, что всем теперь насрать на мой цвет кожи. Кстати, Алекс, вы, например, не американец. Но вполне себе достойный человек. И людей вы подобрали неплохих. Так что получается, если я встретил неплохого русского, то когда-то могу увидеть и доброго мексиканца! — засмеялся Гарри сам своей же шутке.

— Спасибо за ответ, Гарри, — искренне поблагодарил я ветерана.

— Вы решили — как будете разбираться с самими Дэном Фоули? — спросил он, посмурнев, — Если нужно, я просто сдамся полиции и скажу, что это всё сделал я. Будьте уверены, я не пророню ни слова о том, что вы там были.

— Не надо таких жертв, Гарри. Этот вариант я даже не рассматриваю, — махнул я рукой на него, — Больше такого не говори.

— Есть, сэр…

— Это здесь?

Наш Форд проехал неприметный деревянный дом. Ещё одно авто двух моих подручных, которых мне посоветовал Молотов, двинулось дальше, огибая квартал, а мы затормозили через пару строений.

— Здесь. Их должно быть двое. Но нужно быть осторожнее.

Гарри выбрался и зашагал к дому. На нём был большой чёрный плащ почтальона. Широкую смешную фуражку он почти натянул по самые брови — благо размер нашёлся побольше. Стоячий воротник прикрывал лицо. Так посмотришь на человека — одни уши да глаза торчат. Мы с Рощупкиным покинули Фордик и пошли чуть поодаль следом. Главную роль во всей этой бутафории мы отдали именно ветерану, так как у Мишки заметный акцент. А моё лицо бандиты Горского могут знать.

Гарри подошёл к двери и потянул за шнур. Внутри раздался звон колокольчика. Ветеран ещё раз дёрнул за мокрую от косого дождя верёвку.

— Кого там чёрт несёт? — раздался недовольный голос.

— Вас письмо, сэр!

— Какое ещё письмо?

— Письмо с уведомлением о выселении.

— Чего-о-о?

— Вас уведомляют о выселении из этого дома.

— Это мой дом, тупица. Проваливай.

— Нет, сэр. Здесь указан ваш адрес. Если вы не покинете дом, то вас будут выселять приставы!

Тишина. Ага, вряд ли им хочется, чтобы сюда заявились люди из управления полиции. Приставы сейчас сидят там в отдельной конторе.

Раздумывали на той стороне долго.

— Сэ-эр? — протянул Гарри.

— Сейчас…

С другой стороны послышался скрип и грохот засова. Затем в скважине провернулся ключ, и открылась небольшая щель:

— Давай письмо!

— Сэр, вы должны…

— Я говорю, давай…

Договорить ему не дали. Дверь рванул на себя Мишка. С его силищей она чуть с петель не слетела. А я уже нырял вперёд, прижимая ствол Кольта к небритому подбородку бандита.

— Только попробуй пикнуть! Где второй?

— Какой второй? — забегал глазами отморозок, поднимая подбородок и вытягивая шею на максимум, пытаясь «сняться» с пистолета.

— Я тебе сейчас мозги вышибу! — пообещал я, вдавливая металл в кожу бандюка.

— Наверху.

— Пойдём, покажешь. Только попробуй издать хоть один звук…

Через пару минут связанные подельники уже сидели на стульях посреди комнаты. Ещё двое человек зашли в дом с чёрного хода, который им открыл Гарри, когда мы спеленали прячущихся бандитов.

— Кто ещё тут остался из «ваших»? — вёл допрос я.

— Пошёл ты!

Я смерил взглядом чересчур смелого бандита. Помоложе. Повыпендрежнее одет. А вот второй бросает косые взгляды по сторонам. Видно, ещё на что-то надеется и продумывает возможные пути побега. Наивный. Но умнее первого.

— Так, у меня мало времени. Вы вообще странные парни. Горского нет. Вашей банды нет. А вы тут храните верность какому-то мёртвому ублюдку. Ну ладно. Гарри, принеси молоток…

— Хорошо, Алекс.

— Я всё скажу, — вдруг заговорил тот, что постарше.

— Вот на тебя-то я и надеялся. Соображаешь! — уважительно произнёс я.

— Есть ещё пара ребят. Но они уехали из города. Остались мы и Коля Деньга.

Про человека с этой кличкой я пару раз слышал. Втихаря судачили, что он являлся бухгалтером Горского. Неудивительно, что его не было в той перестрелке в Уэйкфилде. Зачем ему воевать «в поле», если у него совсем другие задачи?

— Остальных нанимали от случая к случаю, когда надо было больше людей, — закончил бандит.

— Как тебя зовут?

— Клайд…

Ого, а я не знал, что у Горского и местные на подхвате имелись.

— Клайд, ты про завод что-то знаешь?

Он помотал головой.

— А если так? — холодный край Кольта прикоснулся к его виску.

— Я правда не в курсе! — забормотал мужик, — Деньга должен знать! Точно!

— И где он?

Мужик назвал адрес, и я кивнул, запомнив, в общем-то, несложную улицу.

— Отлично, может, и заводик будет наш, — подмигнул я Мишке и Гарри.

А Рощупкин как-то странно рассматривал говорившего пленника. А затем выдал:

— А я видел его. Это про него говорили, что он изуродовал Марси.

Я порылся в памяти бывшего хозяина тела и вспомнил этот инцидент. Отказ девушки — француженки превратил этого «тихоню» в зверя, который полоснул её ножом. А потом откупился какими-то грошами. Ну как откупился. Сделал он это по указке Горского. Но там были сущие копейки. Или, если быть точным, центы. Виктор был жаден.

— Понятно. Гарри. Надо наведаться к этому Деньге. И хорошенько расспросить его обо всём. Не надо его бить. Просто доставьте его ко мне. Поглядим, что за человек.

Я дал знак, и стоящие за бандитами парни накинули им шнуры на шею. Через минуту всё было кончено. Два тела лежали посреди комнаты.

— Освободите их от верёвок. И выкиньте путы подальше в кладовку. Подожгите тут всё хорошенько. Пусть копы думают, что это бытовой пожар.

Через час я уже был в своей квартире. Прошёлся по ней. Пустынной и большой. Даже стало как-то тоскливо без Али. Я подошёл к столу, и включили лампу. Открыл записную книжку и принялся чертить планы зданий. Последнее время меня это успокаивало. Так было проще понять, как будет выглядеть всё то, что я собираюсь открыть за этот год.

В этот момент зазвонил телефон. Противное дребезжание разнеслось по всему дому. Тревожность этого звонка передалась и мне.

— Слушаю…

— Лёха, у нас проблема… — раздался взволнованный голос Вити.

— Какая?

— Вчера ночью мы уехали в Вирджинию, чтобы продать новую партию…

— К сути!

— Груз не добрался до фермы Глена Уолберга.

— Почему? И где вы сейчас?

— Застряли в каком-то мелком городке по пути. Здесь большая банда из всякого отребья. Но у них есть оружие. За главного у них полный псих. Зовёт себя «Большой принц» и хочет с тобою поговорить лично…

Глава 7

«Заправочная мафия»

Я выбрался из Паккарда и огляделся по сторонам. Маленькая улочка, ухоженные газоны по бокам. Небольшие бедные частные дома. Рядом заправка и вдалеке по той же стороне дороги горят огни небольшой закусочной.

— Это даже не городок. Деревня какая-то. Как называется? — спросил я у Громова. Всё же он последние несколько недель «заведует» этими поездками.

— Юнион. Они тут называют деревни так же, как и внутренние округа.

Внутренние, это потому что в Штатах сейчас особо не мудрствуют. Бакхэннон, куда мы возили свой виски, был единственным городом и административным центром в округе Апшур, который, в свою очередь, расположился в штате Западная Вирджиния. Помимо него были ещё несколько мелких деревень, которые возглавляли мини-округа уже внутри Апшура. На всё поселение было штук пять двухэтажных строений. Администрация, гостиница, общежитие для сезонных работников, и пара жилых домов. Все остальные — деревянные одноэтажки.

— Кто они?

— Говорят, что теперь они будут контролировать этот город и соседние округа. Главарь — «Большой принц». Имени он не назвал. Натуральный псих. Взял в заложники дочку главы этой деревни и не вылезает из гостиницы. В неё никого теперь не пускают. Кстати, они хотят якобы купить всё наше виски. По двадцать долларов за ящик.

— Сколько? — Изумился я, — Они с ума сошли? Это средняя цена со склада.

— Я думаю, это просто уловка. Они не очень хорошо вооружены. Но их много. Постоянно перемещаются. Пока не суются, но водители попытались с Витей прорваться к заправке, так им этого не дали сделать. Задеть никого не задели, но мысль донесли предельно понятно. Большую пальбу в городе открывать пока никто не хочет, но ребята нервничают. Они, конечно, не робкого десятка, но и не вояки, как Капитан или его команда. Короче, они не могут убраться из города, да и вообще отъехать от кафе, где остановились перекусить и заправиться. А этих уродов примерно под сорок человек. Они сказали, что хотят говорить с главным, то есть с тобой.

— Почему местный глава не позвонил полиции? Вы связались с шерифом Тагертом в Бакхэнноне? Пусть отрабатывает свой процент и то, сколько денег мы ему уже принесли…

— Глава Юниона боится. Этого Принца знают тут. Он из этих краёв. Не так давно вышел из тюрьмы. Он держит девчонку около себя на цепи. И сказал, что вышибет ей мозги, как только что-то пойдёт не так. Мы звонили Тагерту. Он со вчерашнего дня больше не шериф. Ушёл на пенсию. И вместо него назначили другого человека. Не того, кого Тагерт хотел оставить после себя…

В голову мне закрылись неприятные мысли. И я решил спросить у Вити:

— Как-то всё одно к одному складывается… А кого назначили шерифом округа?

Громов вздохнул и, посильнее запахнув пальто, ответил:

— Помнишь этого урода Барнса, который тогда избивал Гарри и угрожал вам?

— Да, — у меня закололо в груди.

— Шериф теперь он и, кажется, он тоже в доле с этими гадами… Тагерт сказал, что Барнс первым делом уволил несколько людей, которые были ему преданны. В Бакхэнноне очень неприятная ситуация. Кто-то хочет контролировать город.

— Обалдеть! — поразился я, — Вот так нагло, посреди штата…

— Кроме девчонки, предъявить им пока нечего. А чтобы предъявить, надо, чтобы это официально подтвердилось. Её отец Накс не знает — как быть? Он виделся с Принцем и сказал, что у дочери не будет никаких шансов в случае атаки. А в том, что этот псих будет стрелять и убьёт её — никто не сомневается… Кстати, Накс — старый друг Тагерта. Со школьной скамьи. Поэтому старый шериф тоже не хочет пока никуда докладывать и звонить. Он сказал, что в случае перестрелки, полиция не будет считаться с одним трупом гражданской. Так что у девушки в этом случае действительно нет вариантов… А этот глава Юниона тоже в алкогольном бизнесе. Его знают и боятся тут все. Поэтому и сидят тише воды и ниже травы, не высовываясь из дома, пока он не решит проблему со своей дочерью.

— Тагерт что-то ещё сказал?

— Он уже едет сюда. С теми людьми, которых уволил Барнс. И сказал, что с ним прибудут люди «заинтересованные в решении проблемы». Тогда они встретятся с нами. Накс сейчас собирает своих людей.

— А что наши реднеки? Глен Уолберг не хочет подтянуться сюда?

— Не объявлялись… — пожал плечами Витя.

— Ну да… не удивительно. Им всё равно — кто будет привозить алкоголь. Видно, у нас только один союзник — Тагерт и люди, которые стоят за ним…

— Старый шериф сказал по телефону, что хочет что-то нам предложить…

Понятно. Тут налицо конфликт двух теневых группировок. Какой-то новой, которая науськивает местное отребье. И Старой, которая стояла за бывшим шерифом Тагертом. Интересно, что они могут дать взамен, если мы решимся им помочь. В любом случае хотелось бы продолжить возить алкоголь в Вирджинию. Тут уже всё налажено. Это раз. До Сухого закона у нас ещё месяц. Это два. Терять сейчас единственную точку сбыта нельзя, чтобы не лишиться потока денег. Это наша слабая сторона. Пока «раскрутится» всё в Бронксе — пройдёт время. Да и выручка там будет до января мизерная. Ведь в Нью-Йорке пока что можно спокойно продавать виски. Если мы ввяжемся во всё это дело, то надо будет очень хорошо поторговаться.

Я подумал и спросил у Громова:

— Что за псих этот Принц?

— Редкий ублюдок. Несколько преступлений. Разбой, пытки, садизм. Недавно вышел из тюрьмы, как я уже говорил. Но он не совсем тупой. Ну, или те, кто стоит за ним. Тагерт сможет рассказать больше. Он когда-то его ловил, чтобы тот сел в тюрьму.

— А остальные местные что говорят?

— Молчат в тряпочку. Тут мало людей. В сезон урожаев приезжает много батраков, но сейчас декабрь. Деревня вымерла. Тем более этот «Большой принц» кутит в гостинице. Привёз туда откуда-то девок, и веселится со своими уродами уже второй день. Прямой угрозы остальным в деревне от них не поступало. Да и те стараются не отсвечивать, пока эти бандиты тут.

— Почему Вы просто не развернулись и не поехали обратно?

— Это единственная заправка на много миль вокруг. Это как раз к тому — почему этот урод не тупой. Такие же его банды, но поменьше, сидят в соседних округах…

— И контролируют заправки? — догадался я.

— Да. На них они узнают — что за груз везут в Бакхэннон. И дальше груз исчезает посреди дороги. Иногда вместе с водителем. Ну, или как в нашей ситуации — они просто сказали, что не продадут бензин. Наши грузовики не дотянут до Бакхэннона. Про обратную дорогу я вообще молчу. Последний месяц мы заправлялись тут. Маршруты сейчас меняем уже нечасто, ибо есть охрана и оружие. Но через Юнион проезжаем всегда, чтобы залить полный бак.

Хитро. Есть миф, что в машины Форда заливали спирт и ездили на нём очень долго. В первые модели — да. Но уже в конце десятых — начале двадцатых годов в стране появилась сеть заправок. Так что «спиртовая» эра Фордов просуществовала чуть больше десяти лет. Тем более, мы не для того везли дорогой алкоголь, чтобы его куда-то выливать. И брать с собою, например, тот же спирт, занимая драгоценное место для виски.

«Заправочная мафия» была достаточно распространена в Штатах в это время. Некоторые банды, когда криминальный фон подскочит во времена Сухого закона до небес, вообще будут тормозить всех и задирать цены до небес. А то ещё и договариваться с кем-то, чтобы остановить целый караван алкоголя. Да, бывало и такое. Одна банда подкупала такую вот «заправочную мафию», а она, в свою очередь, не разрешала конкурирующей банде заправляться. По итогу машины намертво становились где-нибудь на трассе.

И по закону особо не прикопаешься. Стоят люди на заправке и стоят. Шланг застрял в машине. Что делать в этом случае конкурентам? Звать копов? «Господа фараоны, извините, пожалуйста, за беспокойство, у нас тут с другой бандой проблемы, нам горючку не продают. Что мы везём? Да так… ничего интересного… Всего лишь виски. Сколько? Ну, лет на пять тюрьмы или штраф в несколько тысяч баксов…».

Это было возможно только потому, что ни о какой разветвлённой сети автобанов в Америке этого времени и говорить не стоило. Некоторые дороги до небольших селений были грунтовыми, и их просто-напросто размывало до конца весны. Сейчас Западную Вирджинию пересекают с севера на юг три «шоссе». И похоже, на всех трёх засели эти уроды Принца.

В двадцать первом веке большинство дорог в этом штате так и останутся залатанными полотнами с одной полосой в каждую из сторон. А вокруг поля, грунтовки, леса, горы, ранчо. Природа красивая, но для машины — жестокая.

— Что Принц хочет от меня?

— Если повторить его слова, то «решить как дальше будет идти бизнес». Он готов увидеться в гостинице. Сказал, что ты можешь идти не один. Там столько его людей, яблоку упасть негде.

Я обернулся на дорогу. Гостиница стояла сразу напротив администрации Юниона. В её окнах, в отличие от муниципалитета горели почти все окна. Даже приглушённо доносилась музыка. Парни Принца веселились вовсю.

— Капитан, возьмите двух людей и давайте за мной…

Вообще, к нему уже прицепилось это прозвище. Капитаном его называли и за глаза. Не сказать, что Георгий Александрович был против.

Синицын кивнул и повернулся к своим подопечным. За нами на дороге выстроилось несколько Фордов, в которых приехала половина нашего выросшего «боевого крыла». Восемь человек, не считая меня. Также около грузовиков толклись водители. Они тоже были вооружены. Но не все из них могли похвастаться нужными умениями. Половина проходила военную службу в императорской армии. У остальных уровень подготовки — «ходил на охоту». Стрелять может и смогут метко, кто умеет это делать. Но действия в открытом стрелковом бою — это совсем другая песня.

Вчетвером с парой бойцов, выбранных капитаном, мы двинулись в сторону заправки. Вокруг постепенно разыгрывалась гроза. Мелкий дождь уже дошёл до Юниона, а раскаты грома вдалеке говорили о том, что вскоре до нас доберётся и серьёзный ливень. Музыка из гостиницы-притона Принца постепенно глушилась за шумом капель.

На подходе к станции от конторки заправщика отделились две фигуры. Мы встретились около автоматов со шлангами. По бокам от них высились небольшие столбики с горящими круглыми фонарями-рекламками. В их свете мы и остановились с парочкой ребят Принца.

Один из них, здоровенный детина в распахнутом полушубке, ковырялся в зубах зубочисткой с таким усердием, словно именно там находилась вся нефть Оклахомы.

Он же и заговорил первым, оставив своего товарища позади и закинув дробовик на плечо:

— Это ещё кто к нам пожаловал?

— Принц спрашивал обо мне, — коротко ответил я.

— Ты, что ли, главный? — удивился громила и скептически скорчил рожу, глядя на меня с высоты своего роста, — Тебе сколько лет, парниша?

— Веди к Принцу. У меня мало времени. Если начну нервничать, мы полностью разнесём этот дом вместе с теми, кто внутри него! — и я указал на гостиницу.

— Полегче, браток! — осклабился недалёкий здоровяк.

Мозгов у него было, похоже столько же, сколько и у курицы. Но зато понтов так много, что ни каждый день увидишь.

— Ты мне не брат. Мы идём, или будем тут стоять до завтра?

— За мной… — кивнул здоровяк и враскачку направился к гостинице.

Дождь усилился. По полям моей шляпы уже конкретно барабанили крупные капли. Около входа в гостиницу под козырьком подпирали стену и колонну ещё два сомнительного вида субъекта.

— Это кто, Гусь?

— Главный у этих придурков с виски.

— О-о-о! Это мы скоро будем снова бухать? — с искренней радостью оживился отморозок.

— А то! — хрюкнул Гусь вместо нормального смеха.

Дверь распахнулась пинком, и мы попали в царство грязи, кутежа и разврата.

Чтобы так засрать двухэтажную большую гостиницу за пару дней — надо было постараться. В прихожей на нас дохнули перегаром два тела, которые зачем-то схватились за револьверы, словно мы зашли в салун на Диком западе. В боковой комнате вовсю как кошки орали две девицы. Похоже, они были под чем-то и уже не первый час обслуживали подопечных Принца под улюлюканье зрителей. Мерзость! В этом же помещении и стоял пресловутый граммофон. Он истошно надрывался, насколько хватало его мощности. Одну весёленькую мелодию сменила другая, когда мы зашли в гостиницу.

Чтобы пройти прямо по коридору, пришлось переступить через какие-то объедки и рваную обивку для мебели. В большом зале-кафе на первом этаже за стойкой сидели ещё несколько уродов, обнимающих продажных девок. За баром стоял испуганный мужичок с залысинами. Он, как мне показалось, с надеждой бросил на меня взгляд.

— Уже тринадцать насчитал… — тихо произнёс Синицын, грохоча ботинками по ступеням за мною, поднимаясь на второй этаж.

— Их гораздо больше. Ещё на улице, на заправке, и в соседних домах. Поэтому даже не обыскивали. Уверены, что завалят нас в случае чего… — также еле слышно ответил я.

— Но ведь это потери…

— Им по барабану. Тут половина под дурью или ещё чем-то…

На втором этаже вокруг стоял омерзительный запах. Мне показалось, он тянулся из-за слегка приоткрытой двери. И оттуда не доносились никакие звуки. Они там что, труп оставили?

— Эй, вы кто такие, уроды? — выскочил из следующей комнаты худощавый тип, размахивая лупарой со взведёнными курками. Глаза его бешено вращались. Жёлтые белки были пронизаны красными жилками.

— Отвали, Цент! — рявкнул на него здоровяк, который нас сопровождал, — Это гости Принца!

— А, ну если так, то я чё, я молчу, Гусь! Я ничего… — быстро свалил обратно в комнату нарик.

А этот Большой Принц тут действительно держит всех в страхе. Похоже, бабки и харизма здесь — единственная скрепа для этих гастролёров. И я уже начал догадываться, к какому типу главарей меня ведут…

Около последнего номера топтались ещё трое головорезов. От одного разило спиртом. В спину нам смотрела ещё парочка.

Гусь распахнул дверь и произнёс внутрь:

— Пришёл главный от этих… из Нью-Йорка.

— Сколько их? — раздался ленивый голос.

— Четверо!

— Пусть заходит один.

— Хрена с два! — громко произнёс я, — Тут мой напарник по бизнесу.

Это я про Синицына.

— Пусть заходит тоже. Только не дурите… Тут везде мои парни, вы живыми не уйдёте, если начнёте стрелять, — милостиво снизошёл Принц.

Мы ступили внутрь комнаты, отделанной с шиком. Никак, люкс. Внутри сидели трое вооружённых мужчин. Ну да. Трое тут, трое снаружи. Плюс Гусь и ещё уроды в коридоре. И это без учёта комнат. Понятно, почему они так беспечны.

В отличие от тех, кто был снаружи, три бандита в этом номере-люксе выглядели в разы опаснее. Но один действительно заслуживал особого внимания.

В кресле развалился худощавый скулатый мужик лет сорока. Если бы он был помоложе, то в моём времени он снискал бы успех на подиуме модных показов. Эдакий разбиватель женских сердец. Стильные брюки, чёрно-белые туфли из кожи. Расстёгнутая до середины груди алая рубаха. В руке он покачивал бокал с вином. Вторая сжимала Кольт Миротворец. Ствол упирался прямиком в копну взлохмаченных кудрей девушки, которая сидела в одной ночнушке около ног Принца как собачонка. Её била крупная дрожь. Руки были связаны. От её щиколотки куда-то за кресло вела небольшая цепь.

Я задержал взгляд на револьвере.

— Нравится? — ухмыльнулся Принц, — Старинная вещь! В отличнейшем состоянии. Я взял его из дома одной пожилой пары и спрятал до того, как меня схватили и посадили за решётку. Но я тебе ничего не говорил! Ахах! — ухмыльнулся главарь.

Даже не хочу знать, что он сотворил с теми старичками…

— Это моя собачка! — он ткнул револьвером в затылок девушки. Старый Накс вечно ругал меня в детстве. Постоянно стегал меня веткой. А теперь его дочурка тут, у меня. А Накс ничего не любит так же, как свою младшенькую!

— Ты отсюда? — задал я вопрос.

— Из этих краёв, — кивнул Принц, — Знаю тут каждую дыру. А ты не местный. У тебя есть какой-то слабый странный акцент…

— Да он просто… — вдруг подал голос один из амбалов-охранников.

— Я разве разрешал тебе открывать рот, когда я говорю с людьми и обсуждаю бизнес? — тут же переключился на него Принц.

Впрочем, Миротворец так и остался недвижим. Рукоять его была упёрта в подлокотник, так что главарю бандитов было удобно держать его прямо у затылка пленницы.

— Извини, Принц! Молчу! — поднял руку говоривший.

Да. Классический пример лидера харизматичного типа. Такие в криминале часто сбивают именно подобные стаи. Если вожак даёт слабину, стая его сжирает. Но видимо, Принц ещё не ошибался и держал всех в узде. Он не выглядел идиотом, и в глазах его светилась мысль. Только при этом они были какие-то полубезумные что-ли…

— Итак, джентльмены. Давайте обсудим мой виски? — слащаво улыбнулся псих.

Глава 8

Полштата

— Никакого твоего виски тут нет, — спокойно ответил я, — Чтобы он стал твоим, его нужно купить у нас.

— Я уже назвал цену твоим парням. Двадцатка за ящик. Ты что-то имеешь против?

— Меня это не устраивает.

— И сколько ты хочешь?

— Сто баксов за штуку, — бросил я.

Сидящий рядом с главарем бандит поперхнулся. Капитан Синицын еле слышно усмехнулся. А я наблюдал за реакцией Большого Принца.

Урод неотрывно сверля меня глазами поднёс к губам стакан с виски и отхлебнул от него.

— Это не деловой разговор…

— Не деловой разговор тормозить мои машины и не давать им заправиться.

— Так пойди по домам, попроси спирта да залей в баки, — ухмыльнулся псих, — Только вряд ли тебе откроют. Мои парни доходчиво намекнули всем, что будет в этом случае…

— Отпусти девчонку, тогда будем говорить по-нормальному.

— И что ты сделаешь, если не отпущу? — ухмыльнулся Принц, — Откроешь тут пальбу? Я тут же пристрелю её как собаку. Шальная пуля! При обороне от твоих парней. Скоро здесь и в Бакхэнноне будет совсем другой расклад. Я вместо Накса — здесь. Нужный шериф — там. Остальные дороги к концу недели тоже будут нашими. Тагерту пора валить из штата. Так и передай ему. Мне говорили, ты работаешь с этим старым козлом? Можешь сообщить, что Большой принц сказал: старикам тут не место.

Я не подал виду, что новости были отнюдь не лучшие. Тот урод Барнс, который пытался «построить» нас на дороге в самую первую поездку в Вирджинию, действительно в сговоре с теми, кто стоит за Принцем. А этот псих, в свою очередь, этого даже не скрывает при своих дружках. Это может означать только одно — Барнс сам тоже появится тут. И очень скоро. Он недалёкий идиот, жаждущий власти. И говорящая голова для тех, кто рулит всем этим дурно пахнущим спектаклем.

— Это всё? — спокойно поинтересовался я, — Твоё последнее слово?

В глазах Принца на мгновение мелькнуло сомнение. Но тут же сменилось на пляску привычных ему огоньков безумства.

— Не всё… — вдруг медленно произнёс он.

Я отметил, как на лице одного из его подчиненных отобразилось удивление после этих слов. А псих, тем временем, поставил гранёный стакан с виски на небольшой столик около кресла, и потянулся освободившейся рукой к волосам девушки. Длинные пальцы сграбастали её кудри, и Принц с силой рванул её голову вверх. Красивое заплаканное лицо Рози исказила гримаса боли. В широко раскрытых глазах пленницы метался животный ужас. Девушка, влекомая рукою маньяка, на ощупь заползла на диван рядом.

— Я хочу, чтобы старик Накс извинился передо мной. За то, что когда-то отходил палкой при Мэри и Рози, да и остальном классе. Пусть подставит свою спину, и я так же пройдусь по нему его же клюкой. Тогда мы будем в расчёте. А если мы мирно разберемся с тем — кому принадлежит дорога и Юнион и он свалит отсюда, обещаю, я даже не стану забавляться с его крошкой. А если нет…

Принц наклонился к Рози и взял девушку за подбородок, сдавив своей рукой ее щёки. Он прижался к её щеке и плотоядно ухмыльнулся, не убирая револьвера от затылка бедняжки:

— А то у меня уже парни спрашивали про неё. Она тут мно-о-огим понравилась.

Я услышал, как шумно выдохнул Синицын. Только бы сейчас дворянская честь не начала вулканом бить из капитана раньше времени. Принца я уже итак заочно приговорил. Осталось только добраться до его бренной тушки без ненужных трупов. Например, чтобы эта девушка продолжала жить.

Жизнь без ненужных потерь. Мне кажется, это даже могло бы стать визитной карточкой, девизом моей организации. Бизнес без проблем и лишних трупов. Тем более, задача на ближайшее время — максимально перекачивать деньги в легальные дела. За прошедший месяц мы с парнями итак записали на криминальный счет Нью-Йорка десятую часть убитых за год. И при этом от рук бандитов пострадали две девушки. Не хотелось бы, чтобы в этот раз всё прошло так же. Если на этих улицах останется кто-то лежать, то пусть это будут преимущественно отморозки Принца. Жаль нельзя их всех положить из пулемётов. Если засветимся ещё и здесь, местных быстро размотают как клубочек, вызнавая кто это такой в ночи любит пострелять из Льюисов в разных штатах.

— Я тебя услышал… — глухо произнёс я, осматривая комнату.

Одно большое окно. Несколько массивных диванов, отодвинутых от стены. Пара кресел. Резные шкафы, большое коричневое пианино. Рози теперь сидит ровно между ублюдком Принцем и окном. Запомним…

— А теперь послушай меня ТЫ. Твои слова я передам и Наксу и прочим. Но говорю тебе сразу. Я буду возить свой виски по этой дороге так, как пожелаю. Если твои хозяева захотят поговорить со мной, то я жду от них весточки. До утра я ожидаю тут.

И я повернулся в сторону двери, попутно заметив, как дёрнулась щека у Принца при упоминании «хозяев». Значит, я попал точно в цель. Понемногу картинка начинала уже складываться. Осталось поговорить с Тагертом и Наксом.

* * *

Дождь хлестал так, словно небо прогневалось на Юнион и разверзлось над ним. Ливень явно решил смыть эту придорожную деревню с лица планеты. Под козырьком, расположенным позади небольшого амбара, в стороне от заправки, стояло несколько мужчин. Кто-то курил, выпуская в сырость дождливой ночи тонкие струйки дыма. В руках у некоторых было и оружие.

Я, бывший шериф Бакхэннона Тагерт, его помощник Джон со шрамом от ожога через всё лицо. Именно он когда-то обыскивал нашу машину в первую встречу и они с шерифом выручили нас, когда Барнс творил беспредел Последними участниками разговора были: Накс, глава деревни и Капитан.

Юнион застыл в предвкушении чего-то грядущего. Тяжёлого и неизбежного. Все селяне попрятались по углам. На улицах было настолько пустынно, что редкие авто, проезжающие мимо, даже притормаживали ненадолго. Водители с удивлением глядели на чёрные силуэты домов в ночи. Ведь во всем Юнионе горели окна только в гостинице. Некоторые всё-таки рассматривали за ливнем редкие фигуры в плащах. Кто-то на заправке под навесом. Кто-то в тени домов, прислонившись к стене. Целая группа мужчин стояла и курила возле замершего каравана Фордов, бросая цепкие взгляды на проезжающие авто из-под своих шляп. Водители быстро отводили глаза и неслись дальше в сторону Бакхэннона. Оттуда машин было сегодня очень мало.

— Удалось выяснить что-то про то, кто стоит за всем этим? — я снова зашёл под козырек, отказался от предложенной сигареты, и натянул перчатки посильнее.

Тагерт, которому гражданская одежда была будто не к лицу, кивнул и ответил:

— Да. Это люди из Лос-Анджелеса. Я звонил своим знакомым туда. Они не слышали про эту банду.

— Значит, это просто попытка забрать дороги и тянуть с них деньги? Плюс желание взять под контроль поступление алкоголя в Бакхэннон. Далековато отсюда до Лос-Анджелеса… Как-то сомнительно всё…

Тагерт покачал седеющей головой:

— Не совсем. Больших боссов за этой бандой не стоит, это правда. Но она многочисленна. Большой Принц у них — основная боевая сила. Есть ещё более мелкие группы, которые промышляют сейчас на двух других дорогах. И это очень плохо. Потому как если они останутся тут, а Барнс окончательно закрепится в Бакхэнноне, то бОльшая часть севера штата окажется под их контролем. Они будут следить за машинами, будут вмешиваться в торговлю алкоголем.

— Теперь звучит разумно. Но тогда зачем им Принц?

— Он у нас — местная «легенда». Правда с жирным таким знаком «минус», — горько усмехнулся Тагерт, — Суд не смог доказать его причастность к нескольким очень жестоким убийствам. Но я уверен, что это он. Вы бы видели, Алекс, то, что осталось от его жертв… Врагу не пожелаешь. Он — настоящий садист и моральный урод. Вы с ним говорили?

— Да.

— Я уверен, он показал вам максимум своего «нормального» состояния. И держит себя в руках.

— Об этом я уже догадался. И всё же. Зачем такой неуправляемый человек банде из Лос-Анджелеса.

— Именно из-за него Барнс стал шерифом… — нахмурился Тагерт.

На лице бывшего шерифа пролегла тень.

— Это каким же образом? — искренне удивился я.

— Большой Принц, он… как бы это сказать… Собирает вокруг себя людей. Это всегда ему удавалось. Какое-то обаяние у него есть. И прочие отморозки вокруг него начинают копировать своего главаря во всём. Он для них как мессия. Только несёт вовсе не добро, а настоящее зло…

Я его понял. Вторым образованием в прошлой жизни стал психологический факультет. Но занятия я вёл только по общей психологии. Это стало скорее дополнением к основной специальности. Как и у многих представителей моей профессии. Правда, историки часто выбирали параллельно юридический, или уходили в политологию. Но я выбрал психологию.

И там была масса интересного. Особенно по криминальной психологии. Похоже, Принц был из тех редких уникумов, которые умудрялись распространять вокруг себя психологическое заражение.

Самое простое психологическое заражение, это паника. Боец видит, что его товарищ паникует, глядит: как побелело у напарника лицо, или наоборот пошло пятнами от стресса, его мозг считывает визуальную информацию и включает «тревогу» следом.

А тут у нас более тяжелый случай. Принц заставлял окружающих его недалеких, травмированных озлобленных представителей социального дна — подражать ему! И, кажется, я даже понял, почему Барнс стал шерифом.

Я снова заговорил, обращаясь к шерифу:

— Правильно я понимаю, что Принц просто запугал тех, кто влиял на выборы и назначение шерифа? У вас же до сих пор заседают выборщики?

— Да! — опустил голову Тагерт.

— Понятно. Они испугались, что тот всплеск преступности, который может запустить Принц, затронет и их. Даже если его быстро поймают, он точно успеет убить нескольких выборщиков…

— Именно так…

— А вы… — я повернулся к Наксу.

Дородный старик, опирающийся на трость, несмотря на трагедию, которая разыгрывалась в данный момент с его дочерью, старался держаться спокойно. Только отчаяние в его глазах и белый цвет лица, который даже почти не изменил свет уличного фонаря, говорили о том, насколько он переживает.

— … а я был из тех, кто отказал Принцу и Барнсу! — буквально в сердцах выплюнул старый управитель Юниона.

— И вас наказали… А вы ещё и так удобно расположились. На одной из трёх нужных дорог, — заключил я.

— Похоже на то, — раздражённо кивнул глава Юниона.

— Что вы знаете о Принце, мистер Накс? Расскажите мне. Это важно! — мягко, но настойчиво потребовал я.

Он пожал плечами и добавил:

— Его зовут Тедом. Пасынок Перри Хауза. Перри был очень жёсткий мужик. Но работящий, многое на ферме Гленсона было на его плечах. Однако дома он был настоящий зверь. Его жена Марта под конец жизни обезумела. Он уже был старик, а она ещё молода. Ревность. Постоянные побои. Но каждый раз, когда я хотел его приструнить, она защищала мужа.

— Из-за страха перед ним?

— Не только. Она очень боялась, что люди начнут говорить, что она «заложила» мужа. Ведь Тед и его сестра были от другого мужчины. И это тоже не добавляло хорошей молвы. Когда она сошла с ума, то часто била детей тоже.

— Какое это имеет значение, мистер Алекс, — вмешался Тагерт.

— Огромное, шериф, — по привычке назвал я его по старой должности, — Я, возможно, смогу помочь вам и вытащить дочь мистера Накса. Вы же хотите этого, или нет?

Тагерт молча кивнул, нахмурившись и пожав губы.

— Продолжайте, мистер Накс.

В глазах отца пленницы блеснула надежда, и он снова принялся за свой рассказ:

— Тед был в школе слабым мальчиком. Его все били. И у него появилась нездоровая тяга к подглядываниям. Знаете, все юнцы нет-нет да и попытаются что-то такое учудить, но он переходил абсолютно все границы…

— И за это его лупили по спине палками… — задумчиво добавил я.

Накс кинул на меня быстрый взгляд, но я покачал головой и кивком предложил ему закончить свою речь.

— Он подрос, начал водить дружбу с братьями Бритл. Их позже застрелила полиция при задержании. Они жестоко убили целую семью, чтобы ограбить несчастных. А через время, в тех местах, где видели Большого Принца, начались убийства. Полиция не нашла никаких улик. Как будто он всё рассчитывал и подчищал за собою.

Я задумчиво протянул:

— Дайте догадаюсь, убивали или стариков, или молодых женщин. Может даже немного взбалмошных или ветреных…

— Да! Всё так… — удивлённо уставился на меня Накс.

Мда. Криминальная психология здесь существует исключительно на бумаге. Реально она начнёт развиваться только в семидесятые-восьмидесятые.

— Здание администрации сейчас кем-то занято?

— Она закрыта на замок. Но люди видели там силуэты людей. Скорее всего, пара человек Принца как-то проникла туда и бродит внутри. Наблюдает за обстановкой.

Я снял шляпу и отряхнул её от капель. Задумался, потом обернулся на капитана. Синицын молча и пристально смотрел на меня, ожидая указаний.

— Нужно собрать вместе Гарри и Семёна. Вчетвером обсудим — что нужно делать?

— А нас вы не хотите посвятить в свой план? — вскинулся Накс.

— Разумеется… Но для начала мы должны определить, как дальше будет проходить наше сотрудничество?

— В смысле? — удивился глава Юниона.

Я надел шляпу и терпеливо объяснил:

— Мы заключали соглашение с шерифом Тагертом. Он — больше не шериф. Подозреваю, что вы, мистер Тагерт, рассчитывали на то, что и дальше будете контролировать распространение алкоголя в Бакхэнноне и его окрестностях. Но сейчас наступают совсем другие времена. И я советую вам всем быть к ним готовыми. Количество банд будет постоянно увеличиваться. Этому краю нужна сильная рука. Кто должен был стать вашим приемником на этом посту?

— Джон, — указал на своего бывшего напарника Тагерт.

Молчаливый громила кивнул без слов. Он был непробиваемо спокоен и стоял как скала. Насколько я понял, шерифу он был почему-то предан как собака. И парни, которые возили виски в Вирджинию, говорили ранее, что местные его уважают, а сам он свое дело знает и неукоснительно соблюдает данное им слово. Лучший вариант для замещения должности шерифа. Уверен, в части алкоголя он и дальше подчинялся бы Тагерту, а по части правопорядка справился бы и сам. А в случае чего — старший советчик тоже рядом. Но в Бакхэнноне «посадили» в кресло именно Барнса.

— Значит, теперь вместо Джона у вас новый шериф, который чистит участок от ваших людей…

— Именно так, — кивнул Тагерт.

— И теперь возникает вопрос, — продолжил я, — Мы платили вам за спокойствие в этих землях, — я обвел рукой ночную дорогу и здания вокруг, — Но мои машины стоят без горючего и мне приходится разбираться с каким-то психом…

— Вы платили за право торговать тут, — перебил меня Накс.

Шериф укоризненно посмотрел на него с видом «лучше бы ты молчал старина».

— А шериф не должен следить за порядком и обеспечивать торговлю? — тут же ухватился я за этот прокол главы Юниона, — Сто баксов с одного грузовика это очень большая цена. Не по чину задираете прайс, джентльмены. За то, что не смогли проконтролировать обстановку и обеспечить, подчеркну, моему бизнесу и НАШИМ сделкам достаточную защиту.

Оба пожилых мужчины натянули на лица кислые маски.

— Если вы надеетесь на меня, а я вижу, что надеетесь, раз так хотели поговорить, то я делаю вывод, что людей у вас не так-то много. На остальные две дороги может и хватит. Но на банду Принца — вряд ли. Поэтому, давайте договариваться. И я постараюсь решить вашу проблему.

Шериф недоверчиво поглядел на меня. В глазах его на секунду мелькнуло разочарование, но потом он увидел реакцию своего старого друга, и лицо его прибрело привычное выражение. А Накс весь подобрался на последних моих словах. Шутка ли, дочь в плену у маньяка. К её голове приставлен револьвер. А тебе предлагают какой-то вариант выхода.

Джон не проявил никаких эмоций.

— Если Принца не станет, то с остальными дорогами мы разберемся. И в Бакхэнноне тоже «проведём работу» с выборщиками. Давно пора менять некоторых из них. Трусливые зайцы нам не нужны. И Барнса не будет на месте шерифа, — заявил Тагерт.

— Вам нужны будут ещё люди, — заметил я, — Если кто-то вроде Лос-Анджелесских ребят захочет приехать в штат и продиктовать свои порядки.

— Будут, — хмуро кивнул Джон.

— Тогда к делу. Я пойду туда и постараюсь сделать так, что девушка останется жива Как только начнутся выстрелы, нужно будет атаковать бандитов Теда Большого Принца. Накс, вы же уже знаете — где стоят люди этого ублюдка? Думаю, жители всё равно уже донесли. Да и вы местный, должны знать здесь каждую дыру.

— Да, что вы задумали?

— Не думаю, что вы до конца поймёте, — отрезал я, — Но могу заверить, что в данной ситуации я перевожу весь риск с девушки на себя. Продолжим. Банду Принца надо множить на ноль прямо здесь. И в максимальном составе. Пока все сидят по домам и подвалам.

— Тут я согласен, — подал голос Тагерт.

— Но я хочу беспошлинную торговлю в Западной Вирджинии на ваших территориях сейчас, и после того, как Сухой закон вступит в силу…

Тагерт даже подавился, бросив на меня гневный взгляд.

— Насколько я понял из всей ситуации и вашего беспокойства за остальные дороги, вы контролируете часть севера штата?

Накс хмуро ответил за своего товарища:

— Всё к северу от Бакхэннона.

Это получается чуть меньше половины штата. Я даже присвистнул:

— Неплохо вы устроились. Вам точно нужно будет больше людей. Но на это нужны деньги. А я могу обеспечить их поток. Постоянный и надёжный.

— Каким образом?

— Похоже, пора менять вашу систему множества мелких поставок. Я предлагаю вам сорок машин за один рейс. И в дальнейшем последующее расширение. Продавать всё буду вам, а вы уже сами торгуйте тут в штате. Вы больше не шериф, мистер Тагерт, думаю, вы и сами хотели заняться торговлей виски…

Я рисковал. Сейчас у меня нет сорока машин. Но после поездки в Атлантик-Сити может быть и больше. Главное, это договориться с легендарным Енохом «Наки» Джонсоном. Думаю, Ротштейн тоже заинтересован в этом. Ведь для меня это, как минимум, на «одну точку соприкосновения» с ним больше, чем с Джо Массерией. Плюс процент от закупок. Если всё выгорит, можно будет не везти виски из Нью-Йорка, а сразу гнать его из Атлантик-Сити в Западную Вирджинию.

Во-первых, этот путь короче. Во-вторых, сейчас, когда ко мне есть пристальное внимание от полиции и Джона Фэллона с его детективом, было бы неплохо дистанцироваться в Нью-Йорке от этого дела. А со временем можно будет снабжать и больше населённых пунктов в Вирджинии через Тагерта и его помощника. А там и целый штат… Но это пока радужные мечты. Так просто ничего не бывает. Если хочешь что-то взять — надо постараться…

Даже Синицын на моих словах поднял одну бровь. Его явно удивляли быстро растущие масштабы. Теперь точно придётся открывать ещё какую-то фирму-прокладку. Сорок грузовиков в гараже небольшой мебельной фабрики — слишком подозрительно. Надо бы «обработать» Сьюзи, у которой я снимаю квартиру. Всё-таки она работает в транспортном управлении…

— Вы хотите залить весь округ своим виски? — удивился Накс, — А вы потянете?

— Я хочу наполнить им половину штата. Но это в будущем, — поправил его я, — И да, это выгодно нам всем. Больше качественного товара и регулярные поставки дадут вам разбогатеть. Только повторюсь. Не жалейте денег на людей… Как справимся с Принцем, сразу дадите заметку в газету. Напишите, что Джон проявил чудеса храбрости и что его бы стоит назначить новым шерифом. Все довольны…

Тагерт с Наксом переглянулись, но пока молчали.

— К нам «гости», — вдруг подал голос Джон и поднял дробовик, покоящийся в его руке.

К козырьку, под которым мы все находились, приближались три фигуры. Первый мужчина шёл, засунув руки в карманы. Походка его была вальяжной и раскованной. Лицо скрыто в тени под шляпой. За ним шли двое «охранников». В руках они держали дробовик и автоматическую винтовку.

— Этого нам ещё не хватало… — процедил Тагерт.

Глава 9

Один точный выстрел

Незнакомец подошел к навесу и поднял лицо на свет фонаря.

— Ну что, джентльмены. Будем «договариваться» или вы по-доброму перестанете совать нос в наши дела? — весело проговорил Барнс.

А это был именно он. Та тварь, которая избивала дубинкой Гарри и заставляла Рощупкина зажимать зубами ствол револьвера под угрозой смерти.

— Это ты, Барнс? — глухо произнёс Тагерт. Взгляд его потяжелел. Казалось, он хочет придавить им бывшего подчиненного.

— Да, старик. Это я. Не удалось меня списать, а? — ухмыльнулся Барнс.

— А ты, я гляжу, приоделся? — процедил Накс.

— Могу себе позволить!

Выглядел мерзавец и правда очень франтовато. Напомаженные волосы, богатый смокинг под плащом, дорогая шляпа. Такое ощущение, что он только что приехал в танцевальный клуб на Манхэттене, а не в деревню у дороги посреди лесов и полей.

— Значит так. Вы проваливаете отсюда и забираете своих людей. И чтобы я больше вообще не видел вас ни здесь, ни в Бакхэнноне. До этой ночи я бы потерпел тебя, Тагерт. Но теперь ты должен свалить из города. А ты, Накс, подашь в отставку. Скоро тут будут совсем другие люди, и другая жизнь.

— Слушай, Барнс, а где они, эти люди? Почему не приехали сами? — спросил я.

Он удивлённо поглядел на меня, прищурился, а затем удовлетворённо кивнул:

— Шпана с севера. И ты здесь. Поднялся, нанял несколько дуболомов и прикупил костюмчик? Запоминай! Чтобы конкретно тебя я в Бакхэнноне больше не видел. И твоих людей тоже.

— А может, твой господин не приехал, потому что хочет всё сделать твоими руками? Ты — пробный шар, Барнс. Попытка номер раз. Если не удастся взять полштата руками таких идиотов как ты и Принц, значит лучше пока не лезть. Так ведь? — догадался я и шагнул ближе к уродцу.

Он не удержался на крыльце, и от неожиданности шагнул назад. Я навис над поганцем, а за его спиной послышался звук перезаряжаемого Винчестера. С нашей стороны тоже самое сделал и Джон.

— Тихо! Тихо! Парни! — поднял руку и развязно отступая, ухмыльнулся Барнс, — Я даю вам возможность решить всё без крови. Подумайте над этим…

И он развернулся, уходя в косую стену ливня. Его охранники какое-то время ещё пятились, держа нас на прицеле.

— Вот……! — выругался Тагерт.

— Ну, так что? — обернулся я, — Мы договорились, или как? Я помогаю с Принцем и обеспечиваю со следующей недели поток виски. И если понадобится, чего подороже. Сорок машин для начала за рейс. И вы не берёте виг, а покупаете всё сами. Дальше — можете кидать свои наценки и делать что хотите. С остальными бандами, я так понимаю, вы и сами разберётесь.

— Сколько за пойло?

— Пятьдесят за ящик хорошего ирландского. Всё, что дороже — договариваемся отдельно.

— Дороговато.

— На побережье будет сорок-пять. Если у вас есть поставщики в портах — можете попробовать сами. А мы тогда разворачиваемся и уезжаем. Горючее я найду. В крайнем случае, привезу. Не думаю, что Принц настолько идиот, чтобы нападать на вооруженный стоящий автопоезд. И с вас неустойка, шериф… Это проблема на ВАШЕЙ земле. А моя поставка сорвана.

Тагерт переглянулся с Наксом. Глава Юниона спросил:

— Мистер Соколов, вы уверены в своем плане?

Я кивнул:

— Надеюсь, всё сработает. Но, я так понимаю, других вариантов у Вас нет, чтобы вытащить оттуда вашу Рози. Чем дольше времени мы тут потеряем, тем больше шанс, что об этом узнают выше и пришлют сюда массу полицейских или ещё чего посерьёзнее, если ситуация выйдет из-под контроля. А вы сами сказали, тогда у неё нет шансов. Если у кого-то ещё есть идеи, то пусть выскажется сейчас…

И я обвёл взглядом всех присутствующих.

Накс поиграл скулами и махнул рукой:

— Мы согласны. Но только если с Рози что-то случится — вашей ноги здесь вообще не будет.

Я ничего не ответил ему, только обернулся к Синицыну:

— Мне нужен Гарри и Семён…

* * *

— Дело серьёзное, джентльмены. Я должен быть уверен, что вы всё поняли и всё сделаете правильно. Это большой риск для нас. В первую очередь для нас с Капитаном. Но когда начнется стрельба, это будет уже серьёзный бой. На кону жизнь девушки и гигантская сделка, после которой нам не нужно искать в ближайшее время большой рынок сбыта даже после вступления акта Волстеда в силу. А наши люди должны понимать, что им платят не просто так. И ОСОБЕННУЮ поддержку им и их семьям мы будем так же оказывать в случае чего-то неожиданного… Нужно сделать всё быстро и чётко. Тем более пулемёты и взрывчатку пока использовать нельзя, и мы оставили их в Нью-Йорке. Мы итак были чересчур «громкими».

Мои «бригадиры» молча закивали.

— Капитан, мне нужна будет вся ваша меткость и скорость. Вы идёте со мной. И снова берёте двоих людей. Семён, выбери себе помощников, и проникните в здание администрации напротив гостиницы. Сделать это надо так, чтобы ни одна живая душа об этом не узнала. Повторюсь, это очень и очень важно. Весь наш план зависит от того, поднимут ли бандиты Принца тревогу или нет раньше времени. Никакой стрельбы!

Вот сейчас я благодарил судьбу за то, что она послала мне Семёна Молотова. И себя благодарил тоже, за то, что заметил его и решил взять к себе. Казак-пластун с большим опытом… Для того, чтобы проводить разведку и тихо ликвидировать противника, более лучшей подготовки чем у этих бойцов, в Российской империи не было ни у кого.

— Вы должны будете зачистить здание ратуши и провести туда Гарри. Он выберет позицию. После этого Вы подадите условный знак, и мы с Капитаном пойдём к Принцу.

— А что требуется от меня? — спросил сам ветеран Сен-Миэля.

Я повернулся к Гарри и ответил:

— Твоя винтовка. Мне нужен один точный выстрел. В такой дождь с этим справишься только ты…

* * *

— А вы намного раньше. Утро ещё не наступило! Ну, что, ты посоветовался с этими стариками? Надеюсь, ты сделал правильный выбор?

Мы с Синицыным опять стояли оба в люксе, который занял Большой Принц. Снаружи двое наших парней расположились напротив трёх охранников. И все так же два этажа были забиты гуляющими отморозками местного сапопровозглашённого царька.

— Поговорил, — я вперил свои взгляд в глаза Теду Принцу.

— Все никак не возьму в толк, что у тебя за акцент? Говоришь хорошо, но что-то чувствуется. Откуда ты? — полюбопытствовал главарь.

— Из России, — коротко ответил я.

— И он? — кивок на Капитана.

— Он тоже.

— Интересно, — протянул урод, — Такого я ещё не встречал. Видал ваших раньше. Но они всё больше молчат и какие-то угрюмые. Злые русские… Ха!

Я усмехнулся:

— У нас большой запас терпения. А потом… — я показал двумя пальцами на голову, — Пффф, и как в русской рулетке. Лучше не трогать.

Рози, сидящая около Теда, совсем уже потеряла все силы. Она прислонилась к толстому обитому бархатом подлокотнику и закрыла глаза. Дыхание девушки было неровным. На лице проступили тёмные круги под глазами, словно она не спала неделю, а то и больше.

— Ну и что решили наши общие «знакомые»? И чего хочешь ты? — с интересом произнёс Принц.

— Отпусти девушку, и тогда мы сможем продолжать разговор. Я предлагаю в последний раз, — жёстко отрезал я.

Лицо главаря буквально она глазах начало краснеть от злобы. Он сузил глаза и процедил:

— И это всё? Передай им, что они останутся валяться на улицах Юниона. А ты отдашь мне весь груз,

— Это вряд ли. Да и они не захотят слушать такого, как ты… — начал свою «игру» я.

— Какого такого? — нахмурился Принц.

— Того, кто напялил эту красную нелепую рубашку и играет из себя крутого босса.

В комнате повисло молчание. Оба подручных Теда с угрозой подались вперёд на своих диванах. Рискую ли я? Конечно. Но у бедняжки около этого маньяка не особо то богатый выбор. Так, я хотя бы дарю нам всем шанс на её спасение.

— Я теперь хозяин этого местечка. Хочешь убедиться — пойди да пройдись по улице, — самодовольно ухмыльнулся Принц, но в глазах его заметалось бешенство.

— А чего ты напрягся? Ты для всех них только тот самый Тед, подглядывающий за всеми подряд. Которого пинали все, кому не лень. Ты привёл сюда всю эту шпану. И она вся поляжет на этих улицах только потому, что ты захотел отомстить старине Наксу за то, что он отходил тебя палкой. А ты рассказывал своим парням — за что он это сделал?

Оба подручных Теда украдкой бросили взгляды на своего босса. У Принца непроизвольно дернулась щека. Глаза буквально налились кровью.

— Что такое, Тедди? Ты, похоже, можешь драться только со стариками, да с молоденькими девушками? Или размахивать пушкой перед этими парнями, которых ты обвёл вокруг пальца? Что тебе пообещали Лос-Анджелесские? Что ты теперь будет тут король, заглядывать под каждую юбку и мочить налево направо невинных стариков?

— Заткнись, ублюдок! — брызнул слюнями Принц.

Синицын стоял рядом как статуя. Казалось, капитан врос в пол и пустил там корни. Он смотрел куда-то между двумя прихлебателями Большого Принца.

— Тихо-тихо, Тедди! Я не хотел тебя обидеть, — картинно развёл я руки в стороны на уровне груди, — Я всё понимаю. У самого было детство не сахар. Правда, меня не избивал старый папаша… Да и собственная…

— Заткнись! — вдруг взвизгнул тонким голосом Принц.

Его мелко затрясло, а я всё-таки закончил:

— Не сметь Тедди! Скройся Тедди! Принеси мне палку, Тедди. Она для твоей же спины! Скажи мне, Тед. Как ты вообще можешь держать пушку у головы Рози? Ведь она как твоя сестра. Я понимаю, почему ты хочешь разобраться с Наксом. Он же старик. Да, наверное, когда ты стрелял в тех стариков, ты представлял отчима, ведь ты и твоя сестра…

— Ублюдок!

И он толкнул стволом револьвера Рози, из-за чего девушка от неожиданности упала вперед. А Принц начал вставать со своего места и быстро переводить Миротворец на меня. Время потекло как будто бы медленнее. Точнее, я отключился от его восприятия. Всё ушло в рефлекс, в котором я нырял куда-то в сторону, выхватывая из кобуры под мышкой пистолет. Руки уже были подняты заранее, и делать это было удобно.

Синицын подался назад, отклоняясь и выхватывая два револьвера, которые начали подниматься в сторону вскакивающих с дивана прихвостней Тедди.

И одновременно с этим лопнуло хрупкое стекло окна. С громким выстрелом, который не смог заглушить даже ливень.

Всё произошло за долю секунды.

Принц так и не успел полностью довести свой Миротворец. Как только он показался из-за девушки на линии выстрела, его так толкнуло в бок, что показалось, будто его лягнула копытом лошадь. Пуля из его револьвера взвизгнула где-то рядом с моим плечом. Два выстрела Синицына практически слились воедино с пальбой двух прихвостней Теда. Но капитан оказался быстрее. Падая назад, он влепил свинцовые приветы в обоих дегенератов. Я выстрелил в Принца, задев его руку. А следом принялся палить в двоих бандитов, которые так и не успели полностью встать с диванов. Их пули прошли выше наших голов.

В коридоре вовсю тоже шла пальба. Хлёсткие выстрелы вперемешку с матом. Синицын влепил ещё пару пуль в дёргающегося охранника Принца, и обернулся ко мне:

— Алексей!

— Я цел!

Капитан рванул к дверям и распахнул их. В образовавшемся проеме я увидел прислонившегося к стене бандита. Он уронил голову на плечо. На лице его застыло удивление. По красивым узорчатым обоям позади трупа виднелся красный след. Рядом торчали ноги ещё одного охранника. Оба бойца Капитана сработали чисто, тут же положив всех трёх охранников, как только услышали первый выстрел. Синицын их выбирал для этого дела лично. И инструктировал тоже.

Матвей, который являлся своеобразным «протеже» Капитана, уже пинком распахивал дверь в противоположный номер. Послышался мат и крик. Ещё два выстрела, и парни скрылись в комнате. А через секунду из дверного косяка выбило щепки. Это бандиты Принца выскочили в коридор и начали лупить по дверям комнат, в которых оказались мы. Теперь вся наша команда' парламентёров' в осаде. Дело за остальными.

Я подскочил к девушке. Рози свернулась калачиком на полу и обняла свои колени. Ее била крупная дрожь и слезы.

— Тихо-тихо! Всё хорошо. Мы отведем тебя к отцу!

Заплаканные глаза поднялись на меня, и она дала волю рыданиям, быстро обхватив мои плечи.

Из-за кресла послышался стон. Я аккуратно погладил девушку по спине и тихо проговорил:

— Спрячься где-нибудь. Хотя бы вон в том шкафу. Сейчас, я только отстегну тебя. И не смотри…

А сам встал и обошёл бывший «трон» Принца. Маньяк лежал на спине, зажимая страшную рану на боку. Гарри попал отлично. Шансов выжить при такой кровопотере у Теда не было.

— Прекрасный выстрел, Гарри, чтоб тебя… — пробормотал я, и бросил мимоходом взгляд в окно. Там, в соседнем здании изредка громко бахало и сверкали вспышки. Это ветеран расстреливал бандитов на улице. Иногда к нему добавлялись другие выстрелы — Молотов со своим помощником помогал отстреливать отморозков. На улице стояла такая пальба, словно началась война. Сейчас те, кого с собой привез Тагерт и Джон, а так же мои люди, разносят конторку заправки и окна гостиницы.

Я обернулся к трясущемуся Большому Принцу. На его лице гримаса боли периодически сменялась на удивление, словно он не понимал — как же так вышло?

Я натянул перчатку и поднял один из стволов бандитов. Направил на Теда. В глазах его больше не плясало безумство. Остался лишь ужас.

— Ты хотел увидеть «злого русского»? — усмехнулся я, — Ну так получай!

Выстрел оборвал жизнь негодяя-садиста.

Я отцепил девушку и подошёл к двери, около которой отстреливался Синицын. И громко закричал в коридор:

— Сдавайтесь! Ваш Принц уже мёртв!

* * *

Пятиминутная пальба длилась как будто бы несколько часов. Но объединенные усилия тех, кто умеет держать оружие, против наполовину пьяного сброда… Тут качество явно побило количество. Учитывая, что мы сразу смогли уничтожить семерых бандитов на втором этаже, а Гарри с Молотовым еще тройку на первых этажах. Заправку Джон с моими людьми «вынес» мгновенно.

Никого не стали оставлять в живых. Свидетели среди отморозков, которые видели воочию всё произошедшее, нам были не нужны. И, к сожалению, не обошлось и без раненых. Один из бывших сослуживцев Джона, уволенный Барнсом, оказался убит. У меня же трое получили ранения. Одного из бойцов сейчас грузили передо мною в грузовик, выделенный Наксом, и вид его ноги был ужасным.

— Мы позаботимся о нём, мистер Соколов. Так, чтобы в больнице ничего не узнали.

— Он сможет ходить?

Врач, двоюродный брат главы Юниона, печально ответил:

— Боюсь, теперь только с костылем. Если повезёт…

На лице раненого отобразилась вселенская мука. И возможно, даже не от боли, ведь он услышал эти слова. Я стащил перчатку и положил ему руку на плечо, заглядывая в глаза:

— Петя, доктор сделает всеё что в его силах, да, доктор? — я грозно посмотрел на врача и тот поспешно подтвердил мои слова.

— Я больше не смогу нормально ходить… Моя семья… — процедил раненый, которого заботливо располагали на госпитальных носилках, которые принесли по приказу Накса, — Как я теперь буду работать?

— Не волнуйся за них. Твоя семья, это наша семья. Мы позаботимся и о тебе и о твоих близких. Вы будете жить достойно.

— И я буду вечной обузой для них и для всех, — угрюмо прошептал бывший солдат, — Лучше бы меня пристрелили…

Я слегка сжал его плечо:

— Я даю тебе свое слово, что найду тебе работу, если ты так желаешь. И ты сам сможешь заботиться о своей семье. Ты пострадал за наши интересы. И теперь мой долг — позаботиться о тебе.

Все стоящие вокруг внимательно прислушивались к этому разговору. Молотов, стоя поодаль, еле заметно одобрительно кивнул каким-то своим мыслям.

Ко мне подошёл Джон. Его лицо с ожогом в свете одинокого уличного фонаря казалось маской, созданной для фильмов ужасов.

— Мистер Соколов, уделите нам пару минут…

Я раздал короткие команды водителям, которые уже быстро заправлялись. Никто с них сегодня здесь денег не возьмёт.

Джон двинулся в обход крайних домов, держа путь в небольшую рощицу, скрывавшую происходящее там от посторонних взглядов. Когда я вышел на небольшую полянку, то увидел катающегося по земле и заламывающего руки Барнса. В напомаженные волосы забилась грязь. Дорогая шляпа лежала рядом в луже. Смокинг был заляпан так, что никакая химчистка тут не поможет. Впрочем, совесть Барнса была заляпана не меньше. Неподалёку лежали трупы его «охранников».

— Я умоляю, шериф! Меня заставили это сделать!

— Поздно Барнс, назад дороги уже нет. Хочешь что-то сказать напоследок?

Накс, Тагерт, Джон и ещё пара людей стояла вокруг, сжимая оружие в руках.

Взгляд Барнса упал на меня, и он внезапно злобно ощерился:

— Ты! Лучше бы тебя и твоих дружков перестреляли тогда на дороге!

Я нахмурился:

— Что ты сказал? Это ты организовал ту засаду?

— Эти болваны не смогли справиться с простой задачей. Да, это я, и жалею, что не сделал всё лучше. Надо было все делать самому!

Так вот что за мразь тогда подстроила засаду, в которой ранили Витю Громова и чуть ли не убили меня и Гарри. После неё нам пришлось ехать за помощью к Соломону и всё закончилось смертельным заданием по взрыву склада.

— … Эти идиоты не смогли нормально проследить за вами на двух машинах и пристрелить к чертям!

Как я и думал. Наверное, звонили друг другу из населённых пунктов до и после нашей машины, пока она ехала по шоссе.

Накс подошёл ко мне и протянул руку:

— Спасибо за дочь, мистер Соколов!

— Как она?

— Очень напугана. Сейчас спит тяжёлым сном, но я думаю, всё будет хорошо. Вы рисковали собой… — заглянул мне в глаза старик.

— Это часть моего бизнеса…

— Я держу слово. Правда, Бен?

Бывший шериф Тагерт кивнул, соглашаясь, и добавил:

— Добро пожаловать в Западную Вирджинию, мистер Соколов.

Я прикоснулся к шляпе и ответил:

— Не забудьте указать в газетах, что всё организовал Джон. Пусть это послужит ему в помощь при назначении на пост нового шерифа. Про меня и моих парней ни должно быть ни слова.

— Разумеется, мистер Соколов. Осталось придумать, как половчее избавиться от этого… — и Тагерт указал стволом дробовика на стоящего на коленях Барнса.

Я подумал и ответил:

— Напишите в той же заметке, что он погиб в этой перестрелке, помогая Джону задерживать Принца. Ложь во благо. Тогда у детективов будет меньше вопросов.

— Разумно. С этим я разберусь, — кивнул Тагерт.

— Джентльмены! — я ещё раз прикоснулся перчаткой к шляпе и развернулся.

Через несколько шагов позади раздался крик:

— Нет! Прошу!

Одиночный выстрел дробовика упокоил смятенную душу Барнса, чей срок на посту шерифа Бакхэннона был, пожалуй, самым коротким в истории этого городка.

Глава 10

Аппетит приходит во время еды

В Дельконико играла живая, приятная музыка. Руки пианиста порхали по клавишам, извлекая из дорогого инструмента лёгкую, нежную мелодию. Я посмотрел на часы. Дэвид Сарнофф, или, на русский лад Давид Сарнов опаздывал.

Ненавязчиво оглядывая соседние столики, я встретился глазами с миловидной девушкой. Ярко накрашенные губки, короткие светлые волосы, уложенные лаком в «волну», открытое платье на тонких бретельках. Даже свободно спадающее, оно не могло скрыть приятные формы красавицы.

Девушка почувствовала мой остановившийся взгляд и обернулась на меня. А затем задорно склонила голову набок и подняла бровь. Я отсалютовал ей бокалом и улыбнулся в ответ. Сейчас я тут не за этим. Сначала — дело…

Через зал, освещённый дорогими хрустальными люстрами, свисающими с потолка, прошёл молодой джентльмен лет тридцати. Округлое лицо, широкий нос и губы. Умные и стреляющие по сторонам глаза. Небольшая залысина уже в этом возрасте. Представительный добротный коричневый костюм с галстуком цвета морской волны.

— Давид! — поднял я руку, и он обернулся ко мне.

Сарнов обогнул несколько столиков, за которыми сидели щебечущие парочки, и приблизился к нашему. Я встал и протянул руку:

— Алексей Соколов. Это я звонил вам.

— Давид Сарнов, — решительно пожал он мою ладонь и тут же спросил, — Как вы меня узнали?

— Трудно не запомнить фото того человека, который три дня держал связь по радио со спасателями тех, кто выжил после трагедии на Титаникае! — ответил я ему комплиментом.

Давид не смутился, а просто отодвинул стул, присев напротив и глядя на меня с некоторым вызовом. Живой, умный, он стал легендой после того, как принял семь лет назад радиотелеграмму, что Титаник затонул и потом трое суток помогал спасателям. После этого карьера телеграфиста пошла в гору, а он очень быстро полетел по должностям. И уже давно на столе владельцев «Радио Корпорейшн» лежал его проект о массовом радиоприёмнике. Но Первая Мировая внесла свои коррективы, и приоритет был отдан другим проектам. Насколько я помню, у меня совсем немного времени до того, как он всё-таки докажет перспективу частного радиовещания. А затем запустятся первые развлекательные частоты. Давид станет одним из самых преуспевающих бизнесменов Америки. Надо ковать железо, пока горячо.

— Благодарю вас за лестную оценку, но любой на моём месте поступил бы также, — дежурной отговоркой парировал Сарнов и улыбнулся.

— Давайте закажем что-нибудь и уже потом побеседуем о делах, — предложил я.

Это только американцы сразу рвут с места в карьер. И этим же многих раздражают. В этом времени ещё не наступили на моей Родине 90-ые, и не наплодились суперэффективные менеджеры в каждом учреждении или фирме, которые тоже в американском стиле будут гнуть пальцы. Большая часть из них потом под шумок свалит за границу с награбленным.

Тем более, скоро Дельконико, символ гастрономического небосвода Нью-Йорка десятых годов, закроется после вступления в силу Сухого закона. Как он поднялся за счёт дорогого и эксклюзивного алкоголя, так и прекратит своё существование, когда даже имеющие деньги начнут пить виски, и часто совершенно не дорогой.

Еда тут тоже была весьма недешёвой. Но с редким вкусным вином те, кто мог себе это позволить, сюда приходили часто. А потом… Ну какой стейк под односолодовый виски полупаленого происхождения. Или рыба под виноватый шёпот официанта: «простите, но белого вина сегодня нет». Потому что громко говорить нельзя, а то вдруг за соседним столиком уселся «тайный покупатель» из числа блюстителей Сухого закона. Мы же ходим в рестораны не только из-за еды, но и из-за цельного образа: сочетания блюд, атмосферы и прочего.

Сарнов согласился, и мы приступили к серьёзному разговору только через сорок минут, когда с первыми блюдами было покончено.

— Вы предлагаете открыть производство радиоприёмников уже в этом году? — удивлённо спросил Давид.

— Именно так. И я думаю, стоит организовать для этого большую рекламную огласку.

— Отобьются ли эти вложения… — поморщился собеседник.

— Когда мы начнём давать рекламу по радио — да, и довольно скоро, — подмигнул ему я.

— Реклама на радио? — изумился он.

— Конечно. Реклама, музыка. Я думаю, в компании, где вы работаете, этого пока не понимают. Нужно успеть сделать это быстрее. Моя задача — найти деньги на сборочную линию, первые партии. Ваша — утрясти всё с компанией. Пока у них нет эксклюзивного права. Если они хотят получить с этого что-то, то пусть вкладываются. Но я настаиваю на том, чтобы компания не имела «пятьдесят плюс один процент».

— Почему? — откинулся на спинку стула Давид.

Оно и понятно, свои деньги Сарнов получит. Вопрос только в сумме. А в компании Давид уже работает не первый год, так что там ему всё известно и привычно.

— Потому что вы и сами понимаете, что это заинтересует многих. А дальнейшие разработки привлекут внимание военных. Мне ли вам рассказывать о том, что рано или поздно в конгрессе приберут к рукам большую часть всего этого? Или будут оказывать значительное влияние.

Сарнов нахмурился, а я продолжил «грузить» его:

— Если это случится, то получится ситуация, когда государство разными способами заберёт часть акций. Но компания будет иметь долю, и мы тоже будем влиять на дальнейшее развитие. И, как минимум, будем иметь доступ к эфиру. Реклама и развлекательные передачи принесут деньги. Затем можно открыть новые волны… Зарабатывать на них.

На лице Давида появилась задумчивость. Но он всё ещё молчал, поэтому я, не делая большой паузы, мягко сказал:

— Либо кто-то сконструирует «похожую» модель, выпустит на рынок, и соберёт все сливки. Вы же не один задумываетесь о подобном проекте.

Сарнов бросил на меня тревожный взгляд. Конечно, он думал об этом. И я только что намекнул, что начну подобное дело без него. А потом возможны и споры в суде. Ведь можно оформить патент сразу на ряд программ по радио, «застолбив» самое вкусное. Хотя, глядя на него, я уже предугадывал ответ. Ведь это была его «идея-фикс»!

— Что ж. Мне нужно подумать, прежде чем дать окончательный ответ, — помрачнел Сарнов.

— Какие-то проблемы? — участливо поинтересовался я, понизив голос.

— Да… — махнул рукой Давид, — Скорее проблемы среди директоров компании. С определённого рода людьми…

— Гангстеры? — усмехнулся я.

— Можно и так сказать. Дело в том, что вы не первый, кто предлагает подобную идею. Правда, не в таком интересном варианте — с рекламой, развлекательными передачами и прочим. И компания может потребовать патент, как внутреннюю разработку, которая вышла в то время, пока я пользовался её мощностями для экспериментов. Тогда мне придётся доказывать всё в суде. А у компании, сами понимаете, руки длиннее. И пока директор боится возразить этим людям, мне он будет давать отказ.

Я кивнул задумавшись. А затем произнёс:

— Расскажите поподробнее, может, я смогу помочь…

Для себя я решил, что нужно оценить риски. Ведь иметь в своих руках часть «рупора» в виде доли будущего американского радио, это гигантские деньги и… влияние. За такое стоит побороться!

* * *

На следующий день. Суббота.

Атлантик-Сити встретил меня мириадами огней на набережной. Гордость штата Нью-Джерси, город, построенный на острове и имеющий красивые песчаные пляжи и виды на океан, ему свыше было предначертано стать курортом.

Но его настоящий, подпольный хозяин пошёл намного дальше. В Атлантик-Сити было больше пятидесяти дорогущих бутиков и масса точек для азартных игр. Город жил во многом за счёт того, что сюда круглый год ехали толстосумы оставлять гигантские состояния в покер и американскую рулетку. Американцы добавили в свой вариант двойное «зеро», из-за чего вероятность для крупье быть в плюсе и принести игорному дому барыш, повысилась на чуть больше чем пять процентов.

Летом тут почти каждый день проходили конкурсы и прочие забавы на пляже и знаменитой деревянной набережной. Шествия русалок и морского царя, фестивали зелёного пива и регаты на яхтах.

А ночью начиналась ещё более раскованная жизнь. Открывались клубы, в которых выступали танцовщицы. Атлантик-Сити был рекордсменом по количеству выступлений в стиле эротического бурлеска. Дамочки в костюмах, которые не прикрывали почти ничего, танцевали на сцене то по изменённым греческим сюжетам, то по ещё каким-нибудь. А толпа вокруг хлопала в ладоши и сорила деньгами. Пока что никто не запихивал купюры за край нижнего белья. Но ювелирные украшения нескончаемым потоком текли в гримёрки, прокладывая путь к сердцам танцовщиц на одну ночь.

И всё это под свинг — агрессивный джаз, под который здесь танцевали чаще всего. Во всех штатах его порицали, как неприличную музыку. Но Атлантик-Сити был особым местом, где даже сенаторы веселились под градусом, двигаясь в унисон этим композициям.

Дальше, когда городской пляж кончался, начинались причалы и доки. Гигантская длинная полоса хаотичных застроек с одной стороны. Океан — с другой. В складах у моря хранилась всевозможная контрабанда. А сейчас их набивали дорогим алкоголем.

Здесь грабили только того, на кого укажет Енох «Наки» Джонсон. Ведь в городе ему башляли все. «Хочешь спокойствия — плати Наки!». И он умудрялся поддерживать достаточно неплохой порядок во всём этом бедламе. Тут можно было ходить с бумажником, полным наличности даже вечером. Если ты вёл себя в казино прилично и не затеял драку, кутил, веселился и не доставлял проблем — с тобой будет всё хорошо. А если нет…

Машина остановилась около входа. Я вышел наружу, швейцар открыл мне дверь. Я оставил пальто в гардеробе и двинулся в сторону зала. Толкнул дверь… И музыка сразу стала громче. В глаза ударил яркий свет. В них зарябило от количества блестящих платьев на девушках, которые кружились на танцевальной площадке со своими кавалерами. На сцене надрывался оркестр. Перед ним напомаженный певец чистым тенором выводил скабрёзный куплет. Звон вилок и ножей. Хлопки открываемых бутылок с дорогим шампанским… Я попал в «Ритц» — главный отель и резиденцию Наки Джонсона.

— Обалдеть! — протянул Мишка, идущий следом за мною.

Синицын не сказал ничего. Лишь оглядел зал и усмехнулся в усы. Ну да. Русское офицерство иногда гуляло и покруче, чем все эти напомаженные франты.

К нам тут же подошла девушка с чёрными локонами в костюме на мужской лад. Подняла шляпу, высокую, как у фокусника, и приятным голосом произнесла:

— Чем могу вам помочь, джентльмены?

— У нас заказан столик, и нас ждут…

— Как вас зовут? — мило улыбнулась девица. В её руках буквально из ниоткуда материализовался список гостей.

— Соколов. Алексей Соколов.

Лицо девушки еле заметно посерьёзнело на секунду. Но она тут же ответила:

— Прошу за мной, джентльмены!

И мы двинулись в обход дрыгающихся пар. Я смотрел вокруг и запоминал. Одно дело — знать, читать об этом. Другое — видеть воочию. Здесь, в Атлантик-Сити Енох Джонсон построил почти то, что я хотел сделать в Нью-Йорке в своих клубах. Только я собираюсь создать качественную сеть клубов, а его «Ритц» становился после двенадцати просто дорогим кабаре с легкодоступными, за деньги, разумеется, девочками. Но в плане музыки и формата отдыха до того, как благообразные дамы покинут это заведение — это было то, что нужно. А с моими нововведениями из будущего такое точно «выстрелит».

— Ваш столик! Мистер Соколов, вас ждут в верхнем люксе!

— Благодарю, вы не проводите меня? Мы тут впервые.

— Конечно, — белозубо улыбнулась девушка, — Вы гости мистера Джонсона. О ваших спутниках позаботятся.

Я обернулся к своим товарищам и наклонился к столу, понижая голос:

— Можете отдыхать — как вам вздумается. Только одно условие — мозги должны работать. Не напивайся, Миш! Мало ли что…

— А чего только я? — возмутился друг, а Синицын тихо рассмеялся с этой реплики.

Я сделал «страшные» глаза на него, а потом добавил:

— Смотри, Дина узнает, оторвёт…

И пошёл вслед за девушкой под откровенный гогот Капитана и возмущённые возгласы Рощупкина. Когда я поднимался по лестнице, прежде чем зал скрылся за углом стены, увидел, как к столику подскочил официант и направились три стройные дамочки, одетые броско и ярко.

Но обманываться не стоило. «Наки» всегда гостеприимен ко всем и прекрасный дипломат. Сейчас он кормит и поит тебя, а через минуту, если ему что-то не понравится…

Девушка распахнула дверь в большой просторный люкс. Хотя это можно было назвать, пожалуй, мини-пентхаусом внутри отеля. Судя по разбегающимся от центрального помещения коридорам и боковым дверям, здесь было комнат шесть-семь, не меньше. Главный зал вмещал в себя с десяток кресел и диванов, бильярдный стол, массу мелких столиков с табакерками, внушительных размеров граммофон, рояль и даже небольшое возвышение-подиум для вип-выступлений. Богатые часто приглашали на свои вечеринки певцов и комиков.

Дорогая мебель, лепнина, хрустальные люстры и много подсвечников, сейчас пока ненужных. Но я подозревал, что зажигают свечи по определённым случаям. Слухи про вечеринки в 'Ритце'ходили самые разные…

Около бильярда стоял Арнольд Ротштейн. Как только я вошёл, он тут же вскинул руку и расплылся в иезуитской улыбке:

— А-а-алекс! Вот и вы! Мы ждали вас, проходите. Не желаете ли сыграть?

— Мы же ещё не закончили, Арнольд, — возмутился полноватый мужчина. Глядя на него и его несколько несуразный невзрачный костюм, было непонятно — как он оказался в этой компании.

— Вакси, мы всё равно начнём ещё одну партию! Знакомьтесь, Алекс, это Вакси Гордон. Занимается нашими «северными» соседями.

Точно… Один из подручных Ротштейна. О нём известно не так много, но поначалу основным контрабандистом канадского виски был именно он, а затем рулил для Ротштейна его делами на восточном побережье.

— Приятно познакомиться, мистер Гордон, — дежурно улыбнулся я и пожал протянутую руку.

Вакси посмотрел на меня с прищуром и что-то пробормотал себе под нос. Либо он всегда такой, либо я ему сразу не понравился…

— Но где мои манеры? — развёл руками Арнольд и обернулся к компании, которая собралась в комнате, — Прошу любить и жаловать, Чарли Лучано, Джордж Ремус, Бен Донован и, конечно же, наш дражайший и гостеприимный друг, про которого можно говорить долго, Енох «Наки» Джонсон!

Около большого панорамного окна, из которого просматривался весь зал клуба, стоял мужчина среднего роста, с залысинами, в круглых дорогих очках. На нём был стильный смокинг, в петлице на груди — цветок. Атрибут, который Наки носил всегда.

— Добрый вечер, мистер Джонсон! Благодарю за гостеприимство! — произнёс я и пожал протянутую ладонь. На запястье Еноха блеснули дорогие золотые часы.

— Просто Наки! Не надо этого официоза. Надеюсь, вам и вашим товарищам понравился «Ритц»?

— Да, это грандиозно, — немного слукавил я.

— Вы мой гость. Платить за номера не нужно. Чего бы вам хотелось? Девочек, выпивки? Только скажите, — улыбнулся на все тридцать два Наки.

Про его радушие во время переговоров ходили легенды. Очень умелый дипломат, он так далеко запустил свои щупальца, что все остальные крупные гангстеры предпочитали не переходить Наки дорогу. В его «Ритце» отдыхали и будущий президент Америки, и генеральные прокуроры Штатов, и прочие важные шишки двадцатых годов. Он сосредоточил всё в своих руках и голове. Без Наки в Сухой закон львиная доля всего пойла в Америке просто не добралась бы до адресатов.

Если представить себе золотую реку, то Енох был дамбой на её пути. Разрушишь дамбу — потеряешь контроль и нормальный прибыток. Параллельно Джонсон активно развивал город и следил в нём за порядком, строил массу социальных объектов и даже в будущем заложит самый крупный выставочный центр в стране, где будут собираться различные конференции, выставки, дебаты. И проводиться выступления артистов.

В двадцатые годы он получал лично в свой карман по разным оценкам от полумиллиона в месяц. А в «хлебные» годы даже за неделю. И это минимум, и только от незаконных точек. Игровые, бары и бордели. А были ещё гигантские откаты на строительстве дорог и контрабанде.

— Благодарю вас!

Я также пожал руки Чарли и Ремусу.

— Часто видимся, мистер Соколов… — как мне показалось, с некоторой ревностью произнёс Лучано, смерив меня тёмными глазами, — Быстро растёте!

— Расчёт и везение… Только и всего, — пожал я плечами.

А вот последний присутствующий даже не обратил на меня внимания, вклинившись в разговор:

— Ты не ответил на мой вопрос, Нак! — резко бросил он.

Ремус с удивлением посмотрел на заносчивого гангстера. Лучано нахмурился. И весь подобрался, словно для прыжка. А Ротштейн лишь разочарованно покачал головой, нанося удар по шару.

— Что я должен сказать тебе, Бен? У меня есть конкретное число покупателей. И я не выхожу за его рамки. Новые люди приходят только по рекомендации моих партнёров. И у тебя их нет. Много посвящённых людей — много проблем. Ты можешь купить алкоголь у кого угодно, кто берёт его у меня. Например, у Арнольда…

— Да? И насколько он подорожает после этого? На сорок? На пятьдесят процентов? Его ещё надо довезти до Мичигана, — распалялся мужик.

— Ну, так купи у канадцев. Боже, Донован, у тебя под боком канадская граница, зачем тебе я? — засмеялся Наки, а затем обратился ко мне, — Простите нас, Алекс, Бен не понимает слова «нет».

— Я не понимаю? У меня испоганились отношения с канадской полицией. И ты это знаешь! На меня и моих парней будет охотиться вся гвардия! — психанул Донован.

— В нашем деле без риска никак, Бен, ты же знаешь! — развёл руками Енох, — Купи у Джонни Торрио. Там сейчас заправляет поставками какой-то молодой паренёк. Не помню, как его зовут. Вроде Аль… Аль-Капоне. Как-то так…

— Я не хочу ничего покупать у макаронников!

— Эй, придержи язык за зубами, дубина. Не то я тебе его укорочу! — тут же взвился Лучано.

— И что ты сделаешь⁈ — тут же повернулся к нему Донован.

— Спокойно! Чарли, присядь, прошу тебя, — мягко произнёс Ротштейн.

Но в голосе его вибрировали такие нотки, что Лучано, скрипнув зубами, нехотя отошёл в сторону и налил себе виски. Садиться он не стал.

— Послушай меня, Бен, — вдруг жёстко заговорил Енох.

Глаза его сузились. Очки блеснули, когда он снял их и начал протирать платком. Наки сделал паузу и продолжил:

— Послушай меня внимательно. Такое поведение здесь неприемлемо. Тебе тут не рады. Ешь, пей, веселись до завтра в «Ритце». Но не нарывайся. А завтра я хочу, чтобы ты убрался из моего города и забыл сюда дорогу. Ты меня понял? — последние слова были сказаны так, что ни у кого не оставалось сомнений в том, что нарушение станет поводом к войне.

— Наки!

— Тебе нечего делать на восточном побережье…

О как! Фактически это был намёк всем присутствующим, что работа с Донованом, это как прикосновение к заражённому. И его все поняли.

— Ты ещё пожалеешь об этом, Нак! — злобно прошипел Бен. Затем он резко повернулся и пошёл к выходу, с грохотом поставив гранёный стакан на рояль.

Как только дверь захлопнулась, Енох сразу переключился на меня. На лице его мгновенно возникла былая улыбка.

— Прошу простить моего гостя. Его занесло. Он не умеет вести бизнес и не понимает, что «продавец выбирает клиента»!

Тонкий намёк на то, чтобы в будущем я не совершал подобных ошибок. Что ж, из всех присутствующих наиболее полезным мне был именно он. Давать Лучано подняться нельзя. И я в будущем постараюсь этого не допустить, иначе на теневом небосводе страны мне ничего не светит. Ротштейн — союзник до тех пор, пока ему это выгодно. А Джонсон был фигурой неординарной, умудряющейся лавировать так, что он был на виду. На виду газет и репортёров. Он имел политические невидимые рычаги.

— Всё в порядке. Наверное, Бен просто перебрал, — усмехнулся я.

— Ха! Может, и так! — засмеялся Енох, — Ну что же, джентльмены, мы удалимся ненадолго. Не скучайте без нас.

И он громко позвонил в колокольчик, который стоял до этого на столике.

Двери отворились, и внутри появился помощник.

— Рони! Позови девушек. А то нашим гостям скучно.

— Сию минуту, сэр!

Когда мы покидали комнату, прихватив с собою бутылку дорогущего виски, в зал уже залетала стайка щебечущих девиц. Из одежды на них были только юбки из непонятных лент, украшенных стеклянными камушками, а грудь еле прикрывали многочисленные бусы.

Мы прошли в соседний кабинет, и Енох закрыл дверь. Махнул мне рукой на глубокое кресло, а сам подошёл к бару:

— Присаживайтесь, мистер Соколов. Если что, есть ещё шампанское, бурбон, вино, что хотите. У меня всё найдётся.

— Пожалуй, всё-таки виски. Надо дегустировать то, чем торгуешь, — изрёк я, опускаясь в кресло.

— Вот так с места в карьер? Вы уже уверены в сделке? Мне нравится, — лукаво засмеялся Джонсон.

Он достал пару гранёных стаканов и плеснул темно-золотой напиток в стекло.

— Арнольд поручился за вас. Это уже серьёзное заявление. А ещё означает то, что скряга не упустит своего. Дайте догадаюсь, десять процентов? — плюхнулся в кресло за большим письменным столом Наки.

— Вы хорошо его знаете, — кивнул я и отпил виски.

— Партнёров надо изучать постоянно…

— Не доверяете ему? — полюбопытствовал я.

— Это бизнес. Любая ошибка — и от тебя отвернутся. А любая удача, и все сразу хотят с тобой вести дела. У победы много отцов, мистер Соколов, — глубокомысленно изрёк Енох, — И вы хотите быть победителем в этой истории с моими портами в Атлантик-Сити. Как и все остальные…

— Не соглашусь, — покачал я головой, — Победитель всегда на виду. Я в этом деле хочу быть выгодоприобретателем. И желательно, в тени.

— Ха! Прекрасно-прекрасно! Арнольд говорил мне, что вы неглупый молодой человек, — улыбнулся Енох, — И сколько вы хотите?

— Для начала сорок грузовиков по сорок ящиков виски за рейс. Четырьмя колоннами. Чтобы не дразнить полицейских. Иначе слишком странно. Я ведь вожу мебель, мистер Джонсон.

— Да, сорок грузовиков с диванами, это необычно! — ухмыльнулся Наки, — Тысяча шестьсот ящиков, это серьёзно. Вы потянете такие суммы?

— Если бы я был в этом не уверен, то не стал бы озвучивать это число.

— Тридцать баксов за ящик.

— Двадцать.

— Вы получите за каждый после продажи сорок пять — пятьдесят. Вам этого мало? Даже с учётом процента Ротштейна, это внушительные суммы.

— Двадцать три только потому, что я плачу ему за эти сделки.

— Тридцать восемь.

— Двадцать пять.

— По рукам!

Я был готов к этому. И понимал, что где-то на этой сумме мы и сойдёмся. После одного полного рейса, выплаты Ротштейну, зарплат водителям и охране, ремонта, заправки, на руки будет выходить чистой прибыли минимум двадцать пять — тридцать тысяч. Это очень серьёзная сумма. А деньги на дополнительные грузовики я уже выделил с тех средств, которые удалось «затрофеить» на квартирах у Горского, когда мы искали его подельников.

— Я хотел бы в будущем увеличить поставки.

— У вас аппетит как у акулы! — удивился Наки, — Но если всё будет идти гладко, я продам больше.

— Идёт!

— Когда ждать первую колонну ваших грузовиков?

— На следующей неделе, я свяжусь с вами заранее.

— Отлично!

— И я хотел бы кое-что провести в «Ритце»… — задумчиво протянул я.

— Что именно? — удивился Енох.

— Большую радиопередачу соревнований по боксу. А затем по бейсболу.

— Это как? — поднял он брови.

— Увидите. Но я думаю, мы сможем заработать за раз много денег. Мне нужно будет провернуть это в крупных отелях и залах соседних штатов.

— Вы хотите провести это здесь? — Джонсон встал и показал рукой в сторону большой стеклянной панорамы.

Я поднялся с кресла и со стаканом виски подошёл к нему. Посмотрел вниз на танцующих и веселящихся людей. Моё внимание вдруг привлекла девица, которая вся отдавалась танцу, но плясала со своей подругой. Блондинка, платье искрами и блёстками. Алая помада. Ого! Да это же та милашка из кафе, где я сидел вчера. Похоже, приехала с подругой в Атлантик-Сити окунуться в ночную разгульную жизнь.

— Именно тут.

— Я подумаю. Что ж. Пойдёмте к остальным, а то они уже заждались. Кстати, если вам понравились девушки в кабаре, я договорюсь.

— Нет, спасибо! — отказался я.

Продажной любви мне не хотелось от слова совсем. Да и нет в ней того волнения, азарта и интереса, который испытываешь при обычном знакомстве и флирте. Поэтому я добавил:

— Я уже присмотрел себе пару…

Наки проследил за моим взглядом и одобряюще усмехнулся:

— Ну что же. Тогда не смею вас задерживать. Когда надумаете, Рони проводит вас в ваш люкс. Отдыхайте.

Через минуту я уже спускался по лестнице вниз. Когда до танцпола оставалось несколько ступеней, я посмотрел поверх толпы и поймал взгляд блондинки. Она явно удивилась, но озорно улыбнулась и продолжила танцевать.

Я подозвал девицу-распорядительницу, которая встречала нас на входе.

— Видите ту девушку?

— Да, мистер!

— За каким они столиком?

— Третий у той стены.

— Пусть туда принесут самое дорогое шампанское, которое есть…

Что ж… Иногда надо и отдыхать. Наверху меня ждёт люкс с белоснежными холодными простынями и видом на океан. И прекрасная ночь, которую я заслужил провести не один!

Глава 11

За грехи твои…

Гретель потянулась на постели и прикрыла ладошкой глаза. Из большого окна ей в лицо уже светили лучи утреннего солнца. При виде изящного женского тела, высвободившегося из-под одеяла, мой организм срочно потребовал продолжения ночных развлечений.

— Сколько времени?

— Пора, красавица, проснись! Открой сомкнуты негой взоры! — продекламировал я, стоя около стеклянной панорамы на сороковом этаже.

— Чего? — непонимающе спросонья протянула красотка, прикрывая внушительную грудь одеялом.

— Дам потом почитать. Если найду, конечно, — махнул я рукой на неё.

Дочь американки и немца эмигранта во втором поколении, умом она не блистала. Зато были другие… достоинства. Которые она демонстрировала мне уже неделю по вечерам. В Атлантик-Сити я сорвался в «постельный штопор». Всё-таки напряжение почти трёх месяцев давало о себе знать.

Поэтому из «Ритца» от Еноха «Наки» Джонсона мы выезжали с ней вдвоём. Арендованная машина доставила нас до поезда, в котором я купил билеты в люкс. Там же мы закрылись от лишних глаз и проводников и продолжили наш забег.

На квартиру я её не повёз. Снял номер в одном из молодых небоскрёбов Нью-Йорка и раз в два дня заезжал в гости. Короткий страстный роман. Требующий ласки молодой парень и избалованная девица, прожигающая деньги щедрого отца, балующего своё чадо.

Привязанности у меня не было. Подозреваю, что у неё тоже. Появился бы на горизонте кто побогаче, Гретель, не задумываясь, упорхнула бы к нему. Она явно уже расставила приоритеты на будущую жизнь, и видимо, считала будто на роль её мужа может претендовать минимум миллионер. Что ж. Хорошая самооценка…

— Закажем в номер еды? — сморщила она свой носик.

— Я уже это сделал.

— Ты такой заботливый!

— Нет, дорогая, просто голодная женщина рядом, это верный путь к смерти мозговых клеток мужчины…

— Что? Это как? — удивилась блондинка.

— Не бери в голову! — усмехнулся я.

Н-да. Мне бы кого поумнее и поопытнее. А то даже простых шуток не понимает.

Раздался стук в дверь.

— Иду! — прокричал я.

Звонком с утра служащие отеля не пользовались. Вдруг гости спят. Я набросил халат и открыл дверь. На пороге стоял портье со столиком, на котором виднелись крышки над блюдами, белоснежные салфетки, и красивый чайник, из которого уже доносился прекрасный аромат, на тарелочках рядом покоились воздушные гранд-эклеры. Настоящие, по французскому рецепту.

Выглядят они совсем не так, как то, что в двадцать первом веке будут пытаться выдавать за них в магазинах и кафе по всему миру. Помнится, было сложно найти их где-то. Овальная булка, которая тает во рту, разрезанная пополам и начиненная сладким сырным кремом, инжиром и клубникой. То, что я хотел. Тем более Гретель поглощает их со страшной скоростью. Даже удивительно, как при такой «диете» у неё остаётся тонкая талия.

— Ваш завтрак, сэр! На две персоны. И записка. Вам звонили и просили передать.

— Благодарю. Я сам.

Доллар перекочевал в карман портье, и он улыбнулся ещё шире, пожелав мне отличной трапезы. Запускать его в номер, где лежит обнажённая красавица, я не стал.

— О! Эклеры! — захлопала в ладоши Гретель.

А я прочитал про себя записку:

— «Позвони в контору. Нашли»

Понятно. Это неплохая новость.

— Можно я съем и твой? — лукаво спросила блондинка.

— Да… — рассеянно ответил я, беря трубку телефона в номере.

Через минуту меня соединили с нашей конторой в Бронксе.

— Ну что там? — нетерпеливо спросил я у Гарри.

— Мы нашли то, что ты спрашивал.

— Отлично! Я скоро буду.

— Что с первой проблемой? Отбой?

— Нет. Нужно, чтобы всё было чисто. Отдай нашему общему «другу» деньги.

— Понял.

Я положил трубку и начал влезать в брюки.

— Уже уходишь? — обиженно сморщила носик Гретель.

— Да, милая. Дела!

— Дела-дела! Я видела, как ты говорил с теми серьёзными людьми в Атлантик-Сити. Ты опасный человек, Алекс! Признайся мне! — потребовала жующая эклер красотка.

— Ну что ты, солнышко. Я самый мирный человек на свете… — и я поцеловал её в лоб.

* * *

На следующий день. Полночь

Все американские тюрьмы, построенные в начале двадцатого века, отличаются друг от друга. Но некоторые из них не меняются с годами. И их «сердце» будет выглядеть также и через сто лет.

Распределители…

Американские аналоги нашего СИЗО часто имеют большое помещение, размером со спортзал. И в нём стоят длинные ряды двухъярусных коек для тех, кто ещё ожидает окончательного решения суда. В одиночки или в камеры по четыре человека сажают только опасных. На более серьёзные помещения денег нет. Да и вряд ли когда-то будет.

— Ну что, Дэн? Опять копы что-то хотели от тебя? — сиплым голосом спросил худой бродяга, цепко смотря на блондина, плюхнувшегося в койку через проход.

Довольный Дэн Фоули, а это был именно он, ответил, закидывая ногу на ногу и заваливаясь на вонючую простыню:

— Да всё о том. Пытаются повесить на меня грабёж.

— А я думал, это тебя из-за той драки со стрельбой, после которой пропал полицейский, опять таскали. Детективы вроде хотели, чтобы ты сдал своих парней…

— Да нет. С этим они уже отвалили от меня.

— Значит, всё так же, как и раньше? — спросил худой американец в наколках.

— Ну да.

— А чего тогда веселишься? Словно завтра выйдешь на волю, — переглянулся с ещё одним «сидельцем» мужик.

Фоули посмотрел на него и нахмурился:

— Ты что, Сид, думаешь, я стукач? Ты чего.

— Я ничего про это не говорил, ты парень нормальный, я всем это говорил…

— А НУ ВСЕ СПАТЬ! ОТБОЙ! — раздался крик надсмотрщика от дверей.

— ВСЕ ЛЕГЛИ НА СВОИ МЕСТА!

Свет погас и охранник, ещё проорав матерных ласковых в темноту, захлопнул металлическую дверь.

Спустя полчаса, когда последние разговоры затихли, в дальнем углу кто-то спрыгнул с верхней койки. Затем зашуршала и нижняя. Еле слышные шаги. Шёпот:

— Давай!

Звук слабого удара подушкой был не слышен уже через пару рядом. Раздалось сдавленное мычание. А затем голос:

— Сид, держи ноги лучше.

— Да эта сволочь дрыгается.

Мычание стало обречённым. Три фигуры, силуэты которых было не разобрать в темноте, сгрудились вокруг одной койки, где спал Фоули.

Звуки из-под подушки затихли, а тело перестало биться в конвульсиях.

— Всё. Готов!

Худая фигура склонилась над мёртвым и беззвучно шепнула так, что слышно было только ей:

— Привет от лейтенанта Дёрпа…

— Давай спи уже, Сид! Развёл тут театр! — еле слышно прошептали на ухо.

Раздался скрип коек. Вскоре всё затихло. С утра окажется, что никто и ничего не слышал. Потому что жить хочется всем…

* * *

Красивая вывеска, сделанная Рощупкиным-старшим, горела неоновыми лампами, которые рекламное агентство поставила мне заранее на заказ.

«Колизей». Такая надпись ярко-жёлтым цветом сияла так, что её было видно далеко в обе стороны перекрёстка. Почему жёлтым? Да потому что кабаре, бурлески и то, что превращалось в подпольные бордели, почти всегда в Нью-Йорке этого времени горели кислотно-розовым цветом.

А жёлтый и белый были символом «серьёзного» отдыха. Сегодня Новый год! В силу вступает 1920ый, который станет для Америки точкой отсчёта Сухого закона на больше, чем десятилетие, и началом тотальной криминализации общества. Официально преступником станет даже тот, кто продал банку самогона соседу. Но реальные деньги будут рубить теневые империи, которые затем вложатся в казино Лас-Вегаса, Кубы и прочие злачные места.

Я стоял посреди «клуба», сделанного на современный для меня манер. Двухэтажное здание гостиницы имело большой холл, от которого отходили в стороны коридоры с комнатами. В них были оборудованы курительные, вип-залы и просто места для компаний. По краям холла стояли столики, разделённые драпировками, выдающимися слегка вперёд от стен. Вместо короткой стояла длинная барная стойка, за которой трудилось три человека. Высокая сцена, на которой расположился джаз-бэнд и уже наяривал весёлый свинг.

Масса цветных затемнённых абажуров делала свет приглушённым. Из-за этого на лицах сидящих в «нишах» бродили отсветы красных оттенков.

Хорошо освещена была только стойка бара. Ибо там толпа наблюдала за «магией» бармена. Которое он творил, используя, пожалуй, самое дорогое, что было помимо алкоголя в этом клубе. Огнеупорное стекло.

Боросиликат даже в Российской империи появился в быту не так давно. Но для того чтобы поджигать коктейли, его ещё особо никто не использовал. Да и сами коктейли пока оставались не так развиты. Весь мир предпочитал чистый продукт. И его здесь тоже подавали.

Но люди хотели поглядеть на то, как поджигают смешанные ликёры. А потом хлопали в ладоши, когда очередной смельчак опрокидывал шот.

— Почему вы дали такое странное название этой штуке? — держал в руках свою рюмку Симон Дуглас.

Клерк уже не раз помогал мне проворачивать дела с покупкой недвижимости. А в этот раз помог с выходом на патентное бюро, в котором я, заплатив кое-какую сумму в карман знакомому Дугласа, застолбил за собою состав десятка коктейлей. И я не собирался выпускать их все сразу. Нет-нет! Нужно делать это постепенно.

А Симона я также пригласил на открытие. Более того, он привёл с собою нескольких товарищей и девушек. Всё-таки Новый год в Америке это не семейный праздник, а гуляние на вечеринках с друзьями. А я после всего этого отправлюсь домой. Хотелось побыть в окружении семьи.

— Я назвал его «Эн-20», потому что не хотел придумывать более сложное название! — соврал я.

Ну, в самом деле, не называть же знаменитый Б-52 так, как его называли в моё время, придумав в шестидесятые-семидесятые. Во-первых, долой названия в честь авиации Штатов, во-вторых, даже если истинная причина настоящего названия была в другом, я придал коктейлю другой символизм. «Н» — Новый год. 20 — число года. Пусть гостям клуба это напоминает о последнем Новом году без Сухого закона. Они падкие на такие вещи, будут раскупать всё влёт. Что сейчас, кстати, и происходило.

— У вас очень необычно! — закивал радостно подвыпивший Симон и раскланялся, — Пойду к своим друзьям, прошу прощения, вынужден откланяться, мистер Соколов! Это поистине странное место, но мне нравится!

— Желаю вам хорошо отдохнуть!

Вокруг начинало кружиться всё больше пар. Музыканты старались изо всех сил. Я прошёл к барной стойке и поднял один палец:

— Ирландского!

Бармен кивнул и взялся за бутылку. А потом спросил у меня:

— Вы видели новость, сэр?

— Какую?

— В Западной Вирджинии полиция устроила целую войну в каком-то захолустье.

— Да что ты говоришь? — деланно удивился я.

— Вот газета, сэр!

Я взял свежую прессу и посмотрел на разворот. Благо света тут около бара хватало. На фотографии были изображены с оружием в руках в картинных красивых позах Джон и Тагерт. И ниже, в чёрной рамке — Барнс.

«…а так же усилиями бывшего шерифа и его помощника, который теперь является главным претендентом на роль нового шерифа Бакхэннона….»

Так, это всё понятно… Что дальше?

«…три десятка отъявленных головорезов были уничтожены, в том числе и Тед Хауз, известный под кличкой Большой принц…»

А вот и завершение статьи:

«…с прискорбием сообщаем, что шериф Барнс, только вступивший в должность, был убит в ходе перестрелки с бандитами…»

Ну что ж. Всё, как я и сказал. А мы со временем возьмём торговлю виски на севере Вирджинии под себя. Рядом материализовался Гарри.

— Ещё одна колонна ушла. Последняя из предыдущей поставки возвратилась обратно.

— Сколько выручили? — тихо спросил я.

— Тридцать тысяч чистыми. С водителями и охраной Виктор уже расплатился. Это — итог.

Девяносто тысяч мы заработали за десять дней. Это серьёзная сумма, которую надо было куда-то вложить.

— Отлично. Что насчёт нашего дела?

— Всё. Их никто не найдёт…

Да. Дружки Дэна Фоули теперь тоже на том свете. Если нашли их главаря, то могут рано или поздно выйти и на них. Даже если бы его не раскололи. А лейтенант Дёрп уже сигнализировал о том, что это не за горами.

«Исполнили» их мы вдвоём. Гарри и я. Потому что именно мы были связаны тайной исчезновения того полицейского по имени Ли Купер. Парни только нашли этих ублюдков через нищих и подстраховали. Отморозки сворганили себе логово в одном из домов в Истчестере. А накрыли мы их только потому, что они фактически украли девушку из небольшого борделя. К нашему приезду она, к сожалению, была замучена.

Рука моя после этого не дрогнула, хотя изначально я ехал на «дело» с тяжёлым сердцем. А парни, которые поехали с нами, после того как увидели бедняжку — лишних вопросов не задавали: кто эти уроды и почему я их искал? Теперь все четверо оставшихся на свободе члена банды Фоули кормили червей в небольшом лесу. Бойцы Синицына избавились от тел. Шериф Фэллон может теперь долго искать концы. То, что произошло этой ночью в распределительной тюрьме штата, конечно, напряжёт его. Но зато я могу быть уверен в том, что ни одного свидетеля больше не осталось.

Я поблагодарил Гарри:

— Спасибо! Что ж. Надеюсь, этот год будет лучше. У меня для тебя есть подарок.

Бывший нищий округлил глаза:

— Да? Мне очень приятно. И что же это?

Я выложил на стол небольшой свёрток, перевязанный бантом.

— Открывай!

И пригубил виски, с улыбкой наблюдая за тем, как Гарри, нахмурившись, разворачивает подарок. Наконец, к сорванному банту прибавилась и обёртка. Морщины на лице Гарри разгладились. И он поднял счастливые глаза произнеся:

— Гарри Ллойд-младший… Это…

— Твои документы. Дуглас сегодня принёс перед открытием. Упаковывал я сам. Поэтому, может было криво, извини…

— Алекс! Сэр!

— Давай без этого! Это уже последний вариант твоих документов. Ты больше официально не бродяга.

— Спасибо! — было видно, что ветеран не знает, как подобрать слова. Всё таки хорошо, что я вышел на Дугласа. За хрустящие купюры в карман он был готов напрягаться и бегать со скоростью света, подмазывая нужные инстанции.

Гарри не знал, что сказать, поэтому я ему помог:

— Давай просто выпьем за это!

И мы опрокинули по паре виски, прежде чем он, счастливый, пошёл на улицу. А мне нужно уже было собираться. Только, пожалуй, ещё по одной, в честь праздника. За спиною послышался чарующий женский голос, тембр которого заставил пробежать по спине мурашки.

— Трогательно. Я наблюдала со стороны, как вы дарите подарок своему другу, товарищу, простите, я этого не знаю. Это было даже красиво!

Я обернулся на этот прекрасный голос. Передо мною предстала красавица с длинными, убранными под небольшую сетку пшеничного цвета волосами. Зелёные глаза насмешливо глядели на меня, пронзая насквозь. Полные губы, розовинка на щеках.

— Один из барменов держался до последнего, но я всё равно выведала — где хозяин этого места, и как он выглядит? — особа слегка наклонила голову набок, рассматривая меня будто диковинку.

Ниже тонкой шеи соблазнительно появилась ямочка. Открытые плечи. Обнажённые руки, держащие бокал с шампанским.

— Что ж я не буду винить бармена за это. Не верю, что кто-то смог бы устоять перед вами, — парировал я с улыбкой.

— Интересные коктейли. Я никогда не видела таких.

— Советую вам не мешать их с шампанским, — заметил я, — Но бармен должен был об этом сказать.

— Он и сказал. Но мне никто не указ, — усмехнулась девушка.

На вид ей было лет двадцать пять. Точёная фигура «песочные часы», подчёркнутая синим вечерним платьем. В отличие от большинства представительниц женского пола, она явно одевала не то, что очень модно, а то, что действительно выгодно демонстрировало её фигуру. А там было на что посмотреть…

Оркестр заиграл медленный и грустный джаз. Я специально давал установку иногда исполнять «медляки». Некоторые пары разошлись к своим столикам в нишах, но многие остались танцевать.

Девушка подняла бровь

— Вы даже не пригласите меня?

— Смею надеяться…

— А вы не надейтесь, а делайте! — дерзко засмеялась незнакомка.

Н-да, такое поведение не типично для большинства женщин этого времени.

Я поставил стакан из-под виски на стойку и протянул ладонь девушке. Она вложила свою тёплую нежную руку в мою, и через несколько мгновений мы закружились вдвоём.

— Как вас зовут? — спросил я, глядя в насмешливые глаза.

— А это имеет значение?

— Хотелось бы знать — кто вы? Про меня вы уже знаете больше, чем я про вас.

— О, поверьте, Алексей, я знаю гораздо больше, чем мне рассказал бармен…

А я чуть не запнулся от неожиданности. Потому что последнюю фразу незнакомка выдала на чистейшем русском языке. Но я тут же взял себя в руки и, не подав виду, что произошло, что-то необычное, продолжил вести партнёршу в танце.

— Теперь я ещё больше хочу знать ваше имя, — признался я.

— Ксения. Но тут меня все зовут Кристиной. Так удобнее. И всем и… мне… — улыбнулась девушка.

— Почему же?

— Ну, истинное имя не всегда хорошо называть. Фрол, кстати, просил передать вам большой привет.

Я стиснул зубы. Вся картина начинала понемногу играть совсем другими красками.

А девушка прижалась ко мне поближе и добавила:

— И он попросил забрать у вас наши деньги. Вы помните? Тридцать тысяч.

— Не думал, что у большевиков есть такие агенты! — тихо прошептал я Ксении на ухо.

Её локон коснулся моей шеи, и по телу пробежала приятная дрожь. Прости Гретель, но это совсем другой уровень женщины…

— Вы бы не прижимались так ко мне, всё-таки следует соблюдать приличия, — пошутила девушка.

— Когда мы с вами увидимся, чтобы я передал деньги?

— Послезавтра. Отель «Плейс». Я буду в кафе в фойе отеля в три часа дня.

— Я приду.

Она подняла на меня зелёные глаза, в которых бегали натуральные бесенята:

— А я — буду ждать!

В этот момент очередь из выстрелов разнесла вдребезги стёкла окон клуба. Прозрачное крошево разлетелось в стороны. Пули снесли несколько торшеров. Лампочки в них погасли. Бокалы на столах слетели на пол и разбились. Пара пуль угодили в виолончель, и она издала жалобный звук. Я тут же бросился на пол, увлекая Ксению вниз. Накрыл своим телом девушку и обнял руками её голову. В нос ударил слабый дурман духов и душистый запах, который бывает только у женщин при смешении косметики и чистой нежной молодой кожи.

Танцующие в ужасе бросились по сторонам. Кто поумнее тут же кинулся на пол, как и я. Несколько раненых кричали от боли.

— Алексей, вы тяжёлый! — раздалось из-под меня. Я посмотрел на Ксению. В глазах всё равно виднеется страх, но держится она покруче, чем большинство мужчин в зале.

На улице раздался звук быстро набирающего скорость авто. Из его двигателя выжимали все соки. Я бросился к выходу и выскочил на улицу. И тут же увидел знакомую фигуру, которая сползала по стене.

— Гарри!

— Алекс…

— Куда они попали? Ты их видел?

— Нет. Лица в масках… Подъехали на машине и всё…

Рядом на колени быстро опустилась Ксения.

— Помоги мне разорвать рубашку!

Я буквально рывком распахнул пальто Гарри. Пуговицы отлетели куда-то в сторону. Затем то же самое проделал с пиджаком и рванул рубашку товарища:

— Жить будет, — коротко бросила шпионка, осматривая и щупая края раны, — Но срочно нужен хороший врач!

На улицу выскочил Матвей:

— Господин Соколов!

— Матвей, помоги мне погрузить Гарри в машину!

— Хорошо! Алексей Иванович!

— Да⁈ — в сердцах крикнул я.

— Звонил Рощупкин.

— И что?

— Наш склад кто-то поджёг…

Я стиснул зубы и процедил:

— Узнайте — кто это сделал!

Уже заводя машину, я в сердцах стукнул по рулю:

— Вот тебе и Новый год!

* * *

Дорогие читатели! Мы приблизились к январю 1920го, когда запустится Сухой закон, подошли к этапу, когда герой уже должен будет отстоять свое право на Бронкс и ему придется окунуться в борьбу за целый город, а так же справиться с внезапной угрозой извне!

Следующая глава по подписке — платная.

Ваши лайки, положительные комментарии, Ваша поддержка покупкой, наградой — позволяют мне больше времени уделять именно писательскому делу. И я очень рад, что могу придумывать для Вас подобные истории.

Спасибо, что читаете!

Благодарю Вас за Вашу поддержку!

Жду Вас в следующей главе!

Глава 12

Скрытая угроза

— Вы хотите сказать, что не имеете ни малейшего понятия о том, почему ваш клуб и склад расстреляли? — горячился детектив Барлоу.

— Во-первых, никто не стрелял в склад, — не повёлся я на уловку фараона, — Во-вторых, откуда мне знать, кто это стрелял? И почему вы задаёте мне такие вопросы, словно это я стрелял? Напомню вам! На мой клуб напали! Мой человек ранен! И я должен сейчас поддержать его и своих работников. Они, вообще-то, вчера первыми пожар тушили.

— Нет, вы не подозреваемый, мистер Соколов.

— Тогда почему меня всё ещё держат здесь? Мне нужно успокоить всех работников. Разобраться с пожаром, со страховой компанией.

Детектив Барлоу пристально посмотрел на меня и произнёс:

— Вы в курсе, что свидетель по делу об исчезновении офицера Ли Купера Дэн Фоули был задушен в распределительной тюрьме штата?

— Задушен? Чем? — расширил глаза я.

— Подушкой… — сухо прокомментировал Барлоу.

— Откуда я могу об этом знать? Вы опять за старое, детектив? — возмутился я, — По-вашему я главный преступник Америки, который вот так может убить человека в тюрьме? Вы издеваетесь? Как это вообще возможно? Там что, совсем нет охраны?

Детектив кисло протянул:

— Там была охрана. Но это было сделано в распределителе. Кто-то из других подсудимых это сделал.

— А причём здесь я? — пришлось уже вызвериться, — Вы не думали, что у вашего Фоули вполне могли быть враги, раз он и сам преступник?

Возмущение даже не надо было играть. Достаточно было приотпустить чувства на малую толику. А злость внутри меня действительно полыхала. Гарри ранен и в больнице. Рядом с ним мои люди. Склад выгорел наполовину. И хорошо, что пламя не перекинулось на строительный мусор, который до сих пор валяется на пустыре за ним. Даже думать не хотелось, чтобы там было, если бы виски до сих пор хранился в Нью-Йорке.

— Пока что вы ни при чём. Но хотите знать, что я думаю по этому поводу, мистер Соколов? — сузил глаза детектив.

— Говорите…

— Думаю, что вы только с виду кажетесь таким меценатом и несчастной овечкой. И обещаю, до истины я докопаюсь! — откинулся на спинку стула Барлоу.

— Я могу быть свободен? — раздражённо спросил я.

— Можете. Получите своё оружие на выходе у дежурного офицера. Вам же так оно надо… — не удержался от подколки детектив.

Дверь участка я закрыл с облегчением. В этот раз шериф почему-то не почтил меня своим присутствием. Возможно, был не в управлении. В любом случае этому обстоятельству я был рад. Лишний раз пересекаться с ним пока всё не уляжется, мне вообще не хотелось.

Я забрался в Паккард и захлопнул дверь. Стянул перчатки и подул на руки. Стало уже совсем холодно.

— Поехали!

Матвей направил автомобиль по улочкам Бронкса. Я повернулся к сидящему рядом Мишке:

— Ты сообщил моей семье, что со мной всё хорошо? Что сказали люди на складе?

— Да. Тоня звонила и волновалась. Я успокоил её. А по поводу склада… Подъехал автомобиль, и за ограду бросили целую связку бутылок с зажигательной смесью. Такое ощущение, что они знали — куда бросать. Там как раз были поленницы. А забор высокий — увидеть их они не могли.

Невесёлые думы начали закрадываться в мою голову:

— А что сказали те, кого вы опросили около «Колизея»?

— Они видели машину, что за рулём кто-то сидел. И стрелка. Оба были в масках. И тут же уехали прочь. Ничего особенного. Обычный чёрный Форд. Таких по городу очень много.

Я задумался. А Мишка спросил у меня:

— Что думаешь?

— Такое ощущение, словно это какое-то послание, — нахмурился я.

— Почему ты так решил?

— Если бы это была война, то действовали бы они намного жёстче и не разменивались на поджоги и стрельбу по клубу. Стреляли бы в упор и наверняка. И у них не так много сил…

— Немного? — удивился Рощупкин.

— Если бы у меня были большие ресурсы, то я бы ударил везде, — ответил я, — у нас ещё есть гаражи, кухня и контора. Но били только в две точки. Либо их мало, либо это какой-то отвлекающий манёвр. Но тогда непонятно, чего они ждут.

— К нам приходил сегодня Мирон Валентинович, хозяин «Парадиза»

— И что сказал?

— Что большинство в Бронксе согласны брать у нас товар.

— Ну, хоть одна хорошая новость за сегодня, — устало кивнул я, — Закупи новые грузовики. Десять штук.

— И ещё нам звонил Джо Массерия, — сморщил лоб, припоминая имя, Рощупкин.

Я чуть не подпрыгнул на сидении:

— И ты не сказал?

— А кто это? — удивился Мишка.

Ну да. Я забываю про то, что друзья, в отличие от меня, не попаданцы в другое время. Для них это имя мало что говорит, потому как сам по себе Джо был очень скрытным человеком, только изредка позволяя себе какие-то публичные выходки. А вот в капо, то есть в подчинённых ему «бригадиров», он себе отбирал настоящих отморозков и мясников. На них-то и был смещён весь фокус внимания.

— Это главный у местных итальянцев.

Рощупкин присвистнул:

— Вот это да.

— Что он хотел.

— Сказал, что очень хотел бы тебя увидеть. И что ты можешь подъезжать сегодня после полудня в кафе «Палермо» на пятой авеню. Он будет там. Хочет «поговорить о бизнесе».

Понятно, вот и первый «пробный» шар в лузу.

— Капитан, надо собрать человек шесть-семь бойцов для того, чтобы съездить на эту встречу.

— Сделаю.

— А это не опасно? — спросил Мишка, — Я к тому, что это может быть засада.

— «Палермо» — его «офис» для приёмов. Вряд ли он там будет стрелять или что-то ещё делать наподобие того. Но перестраховаться надо. Капитан, что с новыми людьми?

— С последнего парохода ещё есть десять неплохих человек. Они готовы. Что мне им сказать?

— Что на наш бизнес напали и пытаются забрать.

— Ты же сказал, что они просто «отправили нам сообщение», — удивился Рощупкин.

— Одно — другому никак не мешает, — ответил ему за меня Синицын.

— Вот именно. По пути забрать несколько точек — лакомый кусок. И лёгкий, — согласился я, — На этой встрече заодно можно и убедиться — не Массерия ли всё это приказал сделать?

— Думаешь, будет с ними война? — озадачился Рощупкин.

— Думаю, что надо быть готовым к ней всегда. И что мы её, если что, перенаправим в другое русло, — я подмигнул обоим, — Пусть слоны дерутся, пока мы растём…

* * *

«Палермо» с виду представляло собою дорогое итальянское кафе. Я толкнул дверь под традиционным красно-белым полосатым навесом. Внутри в небольшом зале было пустынно. В углу большого зала сидел человек, который наводил ужас на большую часть города. Круглое, слегка опухшее лицо, стеклянный взгляд убийцы.

При моём приближении на его губах появилась змеиная усмешка. Коричневый костюм, белая рубашка, галстук, алый как кровь. Перед Джо «Боссом» Массерией стоял бокал красного вина. Он подался слегка вперёд при моём приближении и протянул руку:

— Добрый день, мистер Соколов. Рад вас видеть в моей скромной обители, — и он обвёл руками выдержанный в итальянском стиле ресторан.

Интересно, что название ему было дано в честь главного города на Сицилии. Хотя сицилийская итальянская и итало-американская мафия — это совершенно две разные организации. Они пересекались, но в некоторых случаях между кланами и родами была непримиримая вражда.

— Добрый день, мистер Массерия! — я пожал руку и присел на резное кресло, обитое бежевой дорогой тканью.

Мои люди остановились за мною. По сторонам от Джо стояли несколько человек с недешёвых костюмах-тройках.

— Что вы будете? Я угощаю вас, — произнёс хозяин заведения.

— Кофе, — коротко ответил я.

— Розетти! Сделай нам кофе! — обернулся он к официанту-итальянцу, материализовавшемуся из ниоткуда, словно Джо позвал его силой мысли.

Массерия облокотился на стол и добавил:

— Думаю, нам стоит поговорить в более приватной обстановке, — улыбнулся он и, подняв руку, щёлкнул пальцами.

Его бойцы медленно и степенно начали отступать в сторону чёрного выхода.

Я проговорил:

— Капитан, будьте добры, подождите снаружи.

Мои люди удалились, и Массерия, наконец, начал говорить:

— Я слышал о некоем русском, который быстро и даже жёстко ведёт дела в Бронксе. В этом боро удивительным образом сгинули две группировки за последние пару месяцев, — и он вопросительно поглядел на меня.

— Я тоже об этом наслышан… — спокойно ответил я.

Массерия поднял бровь, а затем рассмеялся:

— А вы умеете играть, мистер Соколов. Ха! Наслышаны! Может, тогда вы слышали, что один клан просто выкосили из пулемётов?

Он говорил на итальянский манер — клан. Клан, семья, итальянцы редко говорили о ком-то — банда. Если звучало это слово, то это значило только одно — говорящий не считает тех, о ком ведёт речь, серьёзной силой. Банда это что-то мелкое. Банда грабит прохожих вечером. А вот «семья». Это уже серьёзно. Тем более что первоначально мафия действительно функционировала по этому принципу. Массерия, насколько я слышал, пытался сохранить какие-то традиции и правила. Но и в его «семье» были пришлые люди, которые становились временными наёмными лошадками.

— Я читаю газеты, мистер Массерия, — улыбнулся я, пытаясь понять — он или не он устроил всё это ночью на моих точках.

— Давайте напрямую, Алекс. Я вижу, что вы умеете когда надо, жёстко давать отпор тем, кто хочет забрать ваше. Обе группировки мне абсолютно неинтересны. Я, признаться, даже рад, что вы задали трёпку этим ирландцам. Они слишком много о себе думают, и я вообще выгнал бы их из Нью-Йорка…

И Джо резко провёл по шее и подбородку тремя пальцами, выбросив их хлёстким взмахом вперёд перед лицом. Итальянцы вообще очень активно жестикулируют при любом разговоре, и их жесты часто имеют настоящий скрытый смысл. Этот, в данном случае, означал презрение и возмущение.

— А с русскими я до этого даже не сталкивался. Вы — первый, Алекс.

— Даже не знаю — радоваться мне или нет, мистер Массерия, — улыбнулся я, подыграв ему интонацией.

— Я думаю, — Джо даже подался вперёд, — У нас с вами может получиться неплохое сотрудничество.

— Кофе для джентльмена! — произнёс Розетти, вышедший из двери, ведущей на кухню за барной стойкой.

Он, не спеша, склонился, и аккуратно поставил блюдце с чашкой ароматного напитка. А затем поинтересовался:

— Что-нибудь ещё?

— Нет, спасибо, — покачал я головой.

— Спасибо Роз, погуляй пока, — отослал его Массерия, и официант буквально растаял в воздухе.

— Какого рода сотрудничество вы хотите установить? — спросил я, медленно пригубив кофе.

Надо сказать, он был замечательным. И я был рад ему. Подобные мелочи отрезвляют и «останавливают» нас, когда нам это требуется. Как ритуал, или как точка переключения. Всю ночь я был как комета. Сначала больница, в которую отвезли Гарри, потом склады. Проверка всего и вся. Усиление охраны. А сейчас я откинулся на стуле и на секунду отключил себя от всего, когда сделал глоток кофе. И тут же, уже более спокойно, оценил обстановку. В «прошлой» жизни я тоже всегда так делал. Придумывал короткий ритуал или действие, которое работает словно сброс воды на гидроэлектростанции. Раз, и ты уже более трезво реагируешь на вызовы. Главное, чтобы действие было простое и приятное.

— Думаю, вам будет нужен поставщик. Виски уже начинает дорожать. Хорошие дружеские отношения позволят покупать его дешевле, — развёл руками Массерия.

— Сколько? — поднял я бровь.

— Скажем, в конце января, когда заработает акт Волстеда, по тридцать пять за ящик, — пожал плечами Джо, словно говорил о какой-то сущей мелочи.

— У меня уже есть поставщик, мистер Массерия, — вежливо ответил я.

Взгляд его на мгновение стал злобным. Джо был не только жаден, но и крут нравом. Те, кто находился на его территории, были обязаны покупать алкоголь у него по грабительским ценам. И через какое-то время заведения начнут закрываться. Но в той, моей реальности, он со своими итальянцами быстро перепрыгнул на торговлю «порошковой смертью». Принцип Дона Корлеоне «никогда не работать с наркотиками» — это было точно не про Массерию. И не про молодую мафию типа Лучано.

— Ротштейн? Это «Мозг»? Ну и сколько он потребовал у вас? — голос Массерии огрубел.

— Нет, это не он. Я не хотел бы раскрывать раньше времени своего поставщика. Он просил меня этого не делать. А я всегда держу своё слово, — аккуратно ответил я.

Джо откинулся на стуле и посмотрел на меня с уже плохо скрываемым раздражением. Глаза его сузились. Пальцы в тяжёлых золотых перстнях принялись барабанить какой-то ритм по подлокотнику.

— Хотите сказать, что вы не работаете с Арнольдом?

— Я думаю, вам давно уже известны все его точки и склады. В отличие от меня. И мои грузовики не заезжали ни на один из них. С вашими возможностями, вы легко в этом убедитесь, — спокойно проговорил я.

— Значит, Атлантик-Сити… Этот проклятый казначей Наки везде толкает свой виски… Per farlo morire!

Джо добавил пару ругательств на итальянском и стукнул кулаком по столу. Его бокал жалобно звякнул.

— У меня всего лишь один вопрос, мистер Соколов, — уже не скрывая враждебности и горячности, заговорил итальянец.

— Я вас слушаю, — с ледяным спокойствием русской зимы ответил я.

— Сегодня утром произошло интересное событие. Ваш новый клуб «Колизей» расстреляли прямо в день открытия. И подожгли склад…

Я весь подобрался внутренне и слушал внимательно.

— … как вы будете защищать свой бизнес? Не боитесь, что это подстроил сам Арнольд? Он хитрый паук, который плетёт вокруг каждого из своих компаньонов невидимую паутину. А затем съедает их. Не лучше ли примкнуть ко мне? Бронкс вскоре станет местом, за которое будет вестись борьба. Это пока там у вас шныряет полиция и репортёры, вас не трогают. ПОКА у нас в городе перемирие. Но все всё понимают, мистер Соколов. Подумайте хорошенько, на чьей вы будете стороне?

Вот так мне напрямую даже не намекнули, а сказали про «крышу». Зато по реакции Джо я склонился к мысли, что он в ночном налёте не замешан.

— Я подумаю над вашим предложением, мистер Массерия. Но скажу сразу, я привык решать свои проблемы самостоятельно. Тех, кто это сделал с «Колизеем», постигнет суровая кара. И я обязательно найду каждого из тех, кто участвовал в ночном налёте. А затем доберусь и до того, кто их послал.

Массерия злобно прищурился:

— Или они вас «съедят», Алекс.

— У меня есть для них серьёзные аргументы… — пожал я плечами.

— Какие?

— Свинцовые, — усмехнулся я, — Мы можем за себя постоять, мистер Массерия.

— Ну да, ну да… кухни, меценатство, работа для тех, кто приехал из вашей страны… — кивнул Джо, — Мы с вами похожи, мистер Соколов. У меня тоже работают люди из Италии. Я их поддерживаю, они пользуются уважением и уважают меня. У нас с вами много общего и мы друг-друга поймём. Так что, я последний раз предлагаю вам сотрудничество. Но больше я его озвучивать не стану, если вы откажетесь. Слово Джо Массерии!

Ага, держи карман шире. Если семья, это облагание данью всех и вся, то я пас. А насчёт уважения и прочего. Если бы Джо не был так жесток и жаден, молодые итальянские гангстеры типа Чарли Лучано не бросились бы искать удачи в других организациях. Да к тому же Ротштейну, например. А затем количество «отколотых» группировок стало таким, что Лучано просто сбросил «Босса» с его пьедестала.

— Я тоже не меняю своего слова, мистер Массерия. Мне не нужна защита, — твёрдо ответил я.

— Вы понимаете, что после этого разговора ничто не будет мешать мне посчитать вас однажды моим врагом? — с нотками превосходства спросил «Босс».

— Всё когда-нибудь случается, — пожал я плечами, — Надеюсь, мы не пересечёмся на улицах этого города. Он большой, хватит всем…

Тут я лукавил. Нью-Йорк нужен мне весь. До основания. С его барами, ресторанами, а затем и политиками в кармане.

— Что ж… Тогда предлагаю завершить наш разговор. Мы не смогли с вами договориться, — обрубил Массерия.

Руки он мне не подал. Тянуть свою я тоже не стал. Лишь надел шляпу и, прикоснувшись к ней, произнёс:

— Хорошего дня, мистер Массерия. Благодарю за прекрасный кофе.

Полчаса дороги по Нью-Йорку пролетели незаметно. А в «своём» Бронксе я всё равно выдохнул. Здесь я чувствовал себя уже привычнее и спокойнее. Поднявшись к своей квартире-штабу, я отворил дверь и прошёл внутрь. В гостиной меня уже ждал мой «высший командный» состав. Они почему-то внимательно и пристально смотрели на меня.

— Какие результаты? Ты говорил с Джо? — поинтересовался Витя.

— Да. Думаю, это был не он, — вздохнул я.

Все переглянулись, и Громов протянул мне вдвое сложенный листок:

— Это было в почтовом ящике. Адресовано тебе. Прочитай…

Я взял в руки бумагу. На ней с одной стороны было начертано: «Алексею Соколову». Развернув записку, я увидел всего лишь пару предложений:

«Ты взял то, что не принадлежит тебе. Через три дня мы свяжемся с тобой. Подготовь пулемёты. Если ты отдашь их, то за смерть наших товарищей погибнешь только ты, и мы не тронем твою семью и родных. Мы достанем тебя и их всегда и везде»…

Глава 13

Черное-белое

Мой Паккард катил по дороге Бронкса. А я предавался тяжёлым думам. На нас определённо напали ирландцы. Но одна тонкость в записке никак не давала мне покоя. Почему три дня?

«Через три дня мы свяжемся с тобой».

Почему не завтра? Почему ни два, ни четыре? Да какое угодно число. Что-то должно произойти через три дня. Причём это «что-то» нужно именно ирландцам. И мне не нравилось то, что я не могу понять логики этого послания. Надо бы узнать про остальных боссов ирландских банд в городе. Мелкие сошки на такое бы не решились. Сейчас небольшие банды, которые держат руку на пульсе, понимают, что в Бронксе есть серьёзная и даже с точки зрения ведения уличной войны — жёсткая группировка. Даже Массерия отметил это. Шутка ли, положить почти два десятка гангстеров посреди одного из окраинных районов города. И напасть на меня — владельца клуба в Бронксе, это подвести себя под риск того, что можно нарваться на мою «крышу». Только вот немногие банды пока знают, что я и есть — эта самая «крыша». А вот эти нападавшие явно знают.

У меня возникло премерзкое ощущение, будто я сейчас копаю не в ту сторону. Но отработать эту версию тоже нужно. Жаль, Гарри в больнице. С нищими общался он. Я попрошу сделать это Мишку. Болтать он умеет, язык у Рощупкина подвешен как надо. Нужно задействовать все ресурсы, чтобы найти этих отморозков.

А сейчас навалилось сразу столько дел. Требовалось заработать СВОБОДНЫХ сто тысяч для старта дела по производству радиоприёмников. И это только на первое время. Но для начала решить вопрос с теми, кто угрожает начальнику Давида Сарнова. Понять — кто они, а самое главное — кто за ними стоит?

Вдобавок скоро будет большой рейс, о котором Соломон просил меня в прошлом месяце. И мы с парнями должны будем его сопроводить.

Поставки в Бронкс, в Западную Вирджинию. Текущие дела в конторе. Масса всего свалилась на меня. И всё же это было даже интересно, а кипучая деятельность не давала мне застояться.

Но это нападение было явно лишним…

— Останови, Матвей…

Паккард затормозил около «Колизея». Несколько рабочих вставляли новые стёкла. Я вышел из машины и двинулся внутрь клуба. На полу танцпола уже не было битых стёкол и посуды. Вообще, кроме окон сейчас визуально ничего уже напоминало о том, что вчера по этому заведению палили из автоматического оружия. За стойкой сидел Громов и сводил смету по ущербу и работам. Он всё больше погружался в работу «бухгалтера»

Я подошёл к бару и постучал по столешнице:

— Кофе.

Бармен кивнул и отошёл в сторону, чтобы сварить тягучий ароматный напиток.

— Ну что там? — спросил я у Вити, — Много денег надо?

— Месяц назад было бы много. А теперь для нас — сущие копейки. Но и это тоже непредвиденные расходы, — поморщился друг.

Нет, ну точно бухгалтер…

— Но есть интересная вещь… — добавил Громов и подтолкнул мне свежую утреннюю газету.

Я развернул её и прочитал:

«Выстрел по новинке! Криминальные войны против коктейлей»

Ого! Это кто же такой ушлый среди репортёров придумывает подобные заголовки? Я принялся читать дальше.

«…необычное событие произошло в новом клубе „Колизей“. В первый же день открытия он организовал в связи с праздником коктейльную вечеринку. На ней были презентованы новые коктейли. Гости высоко оценили как напитки, так и совершенно необычный интерьер клуба. Однако прямо во время празднования „Колизей“ был обстрелян неизвестными из автоматического оружия. На данный момент известно о двух раненых посетителях…»

Ага, а если считать Гарри, которого я увёз, то трое пострадавших. Кстати, прекрасная представительница «красного» подполья пока я помогал раненому ветерану, испарилась, словно бы её и не было. Наутро про наш танец напоминал только еле осязаемый аромат духов на моём костюме. «Интересные» кадры, однако, у шпионов Коминтерна. Я даже улыбнулся, вспоминая о золотоволосой красотке.

«…начало работы „Колизея“ выдалось, мягко говоря, запоминающимся, теперь это место будет навсегда овеяно флёром гангстерских разборок…»

Я задумался. Интересно, кто написал эту заметку в Нью-Йорк Таймс? Я поглядел подпись. Джефф Браун.

— Витя, найди этого репортёра, что написал заметку. И свяжись с ним. Он может быть нам очень полезен…

— Найду, — кивнул Громов.

Он немного уже отошёл от скепсиса, с которым мы начинали наши дела. Витя был из разряда людей, которым нужно или обязательно показать результат, или логически и очень чётко всё доказать. Но если такие люди видят результат, то начинают работать с выкладкой на все сто процентов.

Контроль за финансовыми потоками я поручил именно ему и не пожалел. Дотошность и прекрасная память, аналитический от природы ум: позволяли Громову держать много информации в голове. А для нашего дела это было очень важно. Он хранил любые записи в разных местах, и фактически все они никак не указывали на нашу подпольную деятельность. И это было очень важно! Погореть на том, что полиция в случае внезапного обыска найдёт гроссбух, как у покойного Горского — очень не хотелось.

— Ты хочешь дать рекламу? — спросил Витя.

— Это, — я ткнул в заметку, — Уже хорошая реклама. Поверь, даже несмотря на стрельбу — люди потянутся. Надо ускоряться с открытием других клубов. Нам нужно «отмыть» наши баксы для налоговой. Скоро станет очень сложно скрывать все эти деньги за счёт только гаражей и мебельного дела. Их мощности не соответствуют прибыли.

Вот именно! Американцы падкие на сенсации как дети. И даже упоминание разборок не остановит их от того, чтобы одним глазком не посмотреть на место происшествия. Заказать новый коктейль, а потом хвалиться друзьям, какие они смелые.

— Думаешь, за нас скоро возьмутся? — удивился Громов.

— Думаю, шериф Бронкса точно будет отслеживать всё, что мы делаем.

Потом я хитро посмотрел на друга и добавил:

— И кто-то пойдёт учиться…

— В смысле? — не понял Витя.

— Ты пойдёшь учиться. Мы оплатим всё это. Нам нужен свой бухгалтер. Официальный. И с последующими разрешениями и лицензиями. Так что придётся тебе напрячься.

Брови Громова поднялись. Ну а что он хотел? Это сейчас он «на земле» разбирается с наличкой. А дальше должен будет хотя бы понимать — как движутся финансовые потоки. И это для начала. Чтобы во время Великой Депрессии, когда я буду вкладывать гигантские суммы в те отрасли, которые реально работают, и скупать в них предприятия — у меня был человек, который меня не обманет и проконтролирует всю армию финансистов, которые закрутится юлою вокруг «Соколов Компани», контуры которой я уже наметил себе в голове. Нужно растить собственного контролирующего директора.

— Симон звонил и сказал, что скоро уже будет в нашем офисе, — сообщил Витя.

— Отлично. Пора уже окончательно оформить нашу частную охранную компанию. Тогда последние вопросы по перевозкам и оружию отпадут.

— Не слишком ли много мы платим? — сморщил нос Громов.

— Ты имеешь в виду налоги? — уточнил я, — Нет, поверь, скоро всех будут за них щемить так, что мало не покажется. Тем более, если всё пойдёт нормально, у нас будет достаточно денег, чтоб не жалеть о том, что мы заплатили в качестве налогов.

Не говорить же ему о том, что я знаю кое-что из будущего. Например, о том, как американские спецслужбы будут ставить дорогостоящие прослушки в отеле «Лексингтон» для того, чтобы поймать Аль-Капоне на горячем. А по итогу всё равно смогут предъявить ему только уклонение от уплаты налогов.

Я положил газету на деревянную барную стойку и отпил кофе, который уже стоял рядом со мною. Я кивнул бармену и глазами показал ему на подсобку. Он без слов всё понял и испарился, оставив нас вдвоём.

— Какой объём поставок запросил Мирон Валентиныч?

— Восемьсот ящиков.

— Неплохо.

— И ещё он просил поставить водку и ром.

Я поднял брови:

— Ром? Он что, надумал поменять меню и внешний вид «Парадиза»?

— Мирон сказал, что твои слова насчёт ремонта клуба интересны. И просил у тебя назначить встречу, переговорить об этом.

Значит, всё-таки старый скряга зажёгся идеей сделать из своего «Парадиза» настоящий рай, а не то, что было сейчас.

— Это отлично. Глядишь, мы со временем сделаем из Бронкса место, где много приличных клубов.

В глубине комнаты за баром раздалась телефонная трель. Пронзительная и звонкая.

— Клуб «Колизей» слушает. Кто спрашивает? Он здесь. Сейчас! — послышалось из-за ширмы.

Бармен появился спустя полминуты, неся в руках телефон и аккуратно растягивая его провод. Он водрузил аппарат на стойку и произнёс, протянув слуховую трубку и приёмник:

— Это вас, мистер Соколов!

Я ответил на звонок:

— Да!

— Алексей Иванович, у нас проблема.

— Слушаю…

— На нашей территории объявились какие-то уроды, которые захватили второй этаж над баром «Кайман». Устроили там бордель, а владельца бара Эль-Греко заставляют поставлять бесплатно выпивку и требуют с него денег «за защиту».

— Понял. Капитан далеко?

— Нет, он сейчас в гаражах.

— Скажите, чтобы взял парней и подъезжал к «Кайману». Я скоро буду.

Я повесил «трубку». Сделал это, видимо, слишком громко, из-за чего чуткий Громов тут же нахмурился:

— У нас проблемы?

— В «Каймане» засели какие-то ублюдки. Хозяин там некий Эль-Греко. Скажи мне, этот бар есть в списке, который тебе давал Мирон?

— Есть! — кивнул Витя.

— Отлично. Похоже, кто-то решил, что после Горского можно творить в Бронксе, что ему вздумается. Ну, я это предвидел. Что через время какие-нибудь отпетые придурки или залётные начнут что-то подобное. Тем более, нам ещё и «Колизей» обстреляли. Нужно показать силу. Жаль, только, эти ирландцы нам сейчас вообще не кстати… Я поехал. Завершай всё тут и собираемся все в офисе. Пусть Симон подождёт. А вечером у меня ещё одно дело.

Я допил кофе и взял шляпу. Выйдя из «Колизея», сел в свой «Паккард».

— Куда, шеф? — поинтересовался Матвей.

— Знаешь, где «Кайман»?

— Да, проезжал там пару раз.

— Гони туда. Надо преподать кое-кому урок.

* * *

Паккард остановился около неприметного здания на границе с Ист-Сайдом. Двухэтажный кирпичный дом, никаких изысков и излишеств. По узкой улочке проезжали редкие автомобили. Немного прохожих, в основном женщины. Будний день — большинство мужчин на работе. В это время в рабочих кварталах редко увидишь праздно шатающихся парней.

Матвей припарковал авто прямо за Фордом. В его заднем оконце были видны головы сидящих людей.

Я выбрался из Паккарда. Дверцы Форда раскрылись, выпуская наружу трёх бойцов во главе с Капитаном. Один из «солдат» открыл входную дверь, и мы прошли внутрь. Несколько посетителей — пьянчуг осоловело подняли на нас глаза. Бухать в полдень до такой потери смысла во взгляде может либо алкаш, либо тот, у кого случилось невероятное горе.

Бармен нервно дёрнулся при нашем появлении и уставился на нас, мигая глазами так, словно у него нервный тик. Я осмотрел помещение. Обычная наливайка, каких много. Разве что по размерам довольно приличная. Я тяжёлой поступью приблизился к барной стойке. Хлопнул по ней ладонью в печатке. Убрал. На столешнице осталась купюра.

— Виски.

— Всё кончилось, сэр! — дрожащим голосом протянул бармен.

Я удивлённо поднял бровь:

— А в подсобке у тебя что за бутылки? Когда я заходил, видел их, — я указал в сторону чуть отвёрнутой занавески.

— Это для личных нужд… — пролепетал бармен.

— Личных? Ты не похож на алкаша.

— Это не для меня, сэр. А для хозяев…

— Хозяев? А ты тогда кто? Как тебя зовут?

— Эль-Греко, сэр!

— Мне сказали, что Эль-Греко — хозяин этого места.

— Больше нет, сэр… — потупил глаза мужик.

— Понятно… — нахмурился я, — Они наверху?

— Кто? — попытался сыграть под дурачка бармен.

Но в этот момент дверь, ведущая в коридор и подсобные помещения, отворилась, и в зал вышел, пошатываясь, небритый неряшливо одетый субъект. Он смерил нас поросячьими глазками и самодовольно ухмыльнулся:

— Что господа? Приехали к девочкам?

Мы с Капитаном переглянулись. Синицын усмехнулся в усы. А я покачал головой, снимая шляпу и подходя ближе:

— Нет. До нас дошли слухи, что у партнёра нашего заказчика проблемы.

Лицо Эль-Греко на этом моменте прояснилось. Похоже он врубился в простую схему «Мы — Мирон хозяин „Парадиза“ — алкоголь».

— И кто вы…

Договорить наглый мужик не успел. Я со всей силы вломил ему под дых. Ублюдок согнулся пополам, и его стошнило на пол. Не надо столько пить…

— Уберите это дерьмо отсюда!

Один из бойцов Синицына по его короткому движению, схватил бухнувшегося на колени мужика за шиворот куртки и потащил в угол.

— И обыщите его. Вдруг у него при себе что-нибудь?

Затем я обернулся к «завсегдатаям» и хлопнул два раза в ладоши:

— Бегом на выход, господа. Коли жить охота. Живее!

Мгновенно протрезвевшие забулдыги заторопились на улицу, толкаясь в дверях и чертыхаясь друг на друга. А я обернулся к бармену:

— Оружие у них видел?

— У двоих были револьверы.

— А у тебя что, ничего нет? Даже дробовика? — удивился я.

— Эль-Греко против оружия и насилия! — вдруг вскинулся грек.

— Ну-ну… Это пока… — отмахнулся я от него.

Начнётся Сухой закон — под каждой барной стойкой будет дробовик и запас патронов…

Парни вытащили револьверы и двинулись в подсобные помещения. Синицын дал команду одному из «солдат», и он быстро поднялся по лестнице, держа на прицеле второй этаж. Нырнул влево и замахнулся на кого-то, скрытого краем лестницы. Послышался глухой удар и вскрик боли. Мы уже поднялись следом. Взору открылся небольшой зал второго этажа, переходящий в коридор с отдельными дверьми. Посреди стояли несколько диванов. Около одного из них валялся субъект с отнюдь не добрым лицом. Скажем так. При взгляде на него в тёмном переулке сразу стало бы ясно, что ему нужен твой кошелёк или жизнь. Отморозок зажимал нос, из которого струилась кровь, пока его обшаривали двое других бойцов.

Я врезал ногой в ближайшую дверь, и направил пистолет в открывшуюся комнату. Небогатый интерьер в пошлых оттенках розового и красного. С кровати скатился «посетитель», запутавшись в штанах, спущенных до колен.

— Эй, вы чё, совсем охренели⁈

По виду обычный клерк, зашедший спустить пар. Я глянул на девушку, лежащую на кровати. Закатившиеся глаза, безвольное тело, синюшные губы, вялые движения. Рядом с кроватью лежало блюдце с маслянистыми кусочками. И длинная стеклянная трубка с расширением. Вот же мрази конченые!

— Она же накуренная опиумом! — удивился я, — Гнида ты эдакая!

— А чё, так даже прикольно… Новая услуга! Да ты вообще кто? — взвился субъект.

— Может, ноги ему сломаем? — мрачно посмотрел на «клиента» Синицын.

— Не надо! Я отдам все деньги! Не надо! — заголосил посетитель, тут же включив заднюю, и перестав быковать.

— Нам твои гроши ни к чему! — отрезал я, — У тебя три секунды, чтобы испариться отсюда. Быстрее! — рявкнул я, увидев, что мужик закопошился, — А то вылетишь через окно!

— Эй, уроды! — раздался крик в коридоре.

И тут же грохнул выстрел, сменившийся истошным воплем. Мы с Капитаном выскочили в коридор, подняв пистолеты. Около дальней комнаты на полу валялся ещё один доморощенный сутенёр, зажимая рану на плече. Рядом на полу валялся револьвер. Хорошо, что окна тут выходят в глухой двор, где нет окон у соседних зданий. Если кто и слышал звук, то очень слабо.

— Хороший выстрел, Ваня! — прокомментировал Синицын.

— Я вообще целился в голову… — будто бы оправдываясь, пожал плечами боец.

Я «страшно» зыркнул на него:

— Без лишних трупов. В этот раз…

Из ближайшей комнаты за шиворот выволокли ещё одного ублюдка.

— Это последний. В остальных комнатах только девушки. Все под опием…

Я тяжёлым взглядом обвёл всех четырёх «пленных». Раненый прекратил орать после пары затрещин и лишь тихонько подвывал. Одна из девушек была более-менее в сознании. Иван вывел её в зал и посадил на диван. Я присел напротив. Если бы не ужасная жизнь и «маска» из синяков под глазами, девицу можно было бы даже считать недурной.

— Как тебя зовут?

— Джудит…

— Ты давно тут?

— Два года… — заплетающимся языком ответила девушка.

— Это они накачали вас?

— Д-да…

— Ещё кто-то был, кроме этих четырёх?

— Нет.

— Приведите Эль-Греко! — скомандовал я.

Спустя несколько секунд бармен уже стоял рядом, бледный как смерть.

— Ты их знаешь?

— Нет. Они заявились два дня назад и сказали, что убьют меня и мою семью, если я ослушаюсь.

— Девушки и раньше работали под этой гадостью?

— Нет. Это они принесли. Когда бордель принадлежал Виктору Павловичу, тут такого не было.

Ага, это бывшая точка Горского. Так я и думал.

— Что ты имел с этого?

— Ничего!

Я грозно поглядел на бармена, и он начал клясться:

— Я только продавал выпивку для клиентов, и всё.

— Ясно. Передай остальным владельцам баров, что если у них будут похожие проблемы, то пусть найдут меня через Мирона — хозяина «Парадиза». Понятно?

— Да, конечно! А что с этими? — бармен показал на четырёх пленных.

— А это уже не твоё дело. У тебя есть телефон?

— Есть!

— Отлично. Иди вниз. Сейчас я спущусь.

Эль-Греко мгновенно испарился, а я повернулся ко всем четырём уродцам:

— Я вас не убью. Но только для того, чтобы вы распространили среди таких же ублюдков, как и вы, что в Бронксе им делать нечего. Понятно? Любой, кто покажется здесь, будет иметь дело с русскими. Ясно? Не вижу реакции.

Четверо закивали, кто со страхом, а кто с ненавистью глядя на меня.

— Отлично. Ещё раз увижу тут — утоплю в Гудзоне. Надеюсь, я понятно объясняю. Ну и напоследок. Нельзя же вас просто так отпускать. А «битие» — определяет наше сознание. Капитан, оформите, пожалуйста! А по девушкам я сейчас распоряжусь.

— Слушаюсь…

И я начал спускаться со второго этажа вниз. Сверху послышались глухие удары, вскрики, и звуки падающих тел. И ещё удары. И ещё…

— Телефон! — потребовал я у Эль-Греко.

Через минуту я уже говорил в «трубку»:

— Миша, пришли грузовик к бару «Кайман». И машину. Тут пять девушек. Да. Отвезите их в приход Святой Марии. Да, там принимают всех. Так у них будет шанс. Ну да, девушки «древней профессии». Посмотрим. По крайней мере, это для них шанс начать новую жизнь при монастыре, если захотят. Оттуда свободный выход… Всё, до встречи!

Я повесил трубку и прислушался. Наверху вскрики прекратились и остались лишь звуки ударов и гулкий топот сапог вокруг валяющихся на полу отморозков. Синицын знал своё дело.

* * *

— Завтра купи с утра карту, Матвей.

— Мы едем куда-то далеко, Алексей Иванович?

— Нет, но в городе вы все ориентируетесь ещё не так хорошо, как Гарри. Нам нужно быть в три часа в отеле «Плейс». Поедем раньше.

Про встречу с агентом Коминтерна Ксенией-Кристиной я не забыл. Сердце при мысли о том танце с девушкой забилось сильнее. Да, неудобно теперь, когда Гарри в больнице. Нужно заехать сегодня и проведать его. Но для начала следует закончить одно дело…

Паккард остановился на небольшой улочке в Уэйкфилде.

— Вроде здесь, — показал на обычный деревянный дом Матвей.

— Дом номер четырнадцать. Он самый. Всё, как его описал Гарри, перед тем, как мы говорили в последний раз… — протянул я задумчиво.

В доме горел свет. Мне показалось, что за занавесками я увидел женский силуэт, мелькнувший в свете лампы. Когда-то здесь жил офицер полиции, который чуть не схватил меня после драки с парнями Фоули. Тогда у меня было всего лишь триста долларов в кармане. И все могло закончиться, так и не начавшись. Случайное появление Гарри спасло меня, но оборвало жизнь этого человека…

Матвей промолчал, ожидая дальнейших инструкций. И я не заставил его ждать. Когда он дослушал, то просто кивнул, не задавая лишних вопросов. Мол, надо, так надо. Он принял из моих рук конверт, в котором лежала тысяча долларов. Отсчитанных из тех, которые прошли оборотку в мебельной фабрике. Я их не брал голыми руками. Мало ли… начинаю подстраховываться везде от этой жизни.

Затем мой водитель покинул авто, прошёл по дороге, надвинув фуражку и оглядываясь. Забросил конверт на крыльцо. А затем поднял небольшой камушек с дороги, и, размахнувшись, попал им в стекло. Стук должен был быть звонким, но я его с такого расстояния не услышал. А Матвей пошёл быстро дальше, скрывшись за поворотом. Сейчас он обогнёт квартал, а там уже я подберу его по дороге.

Я же хотел посмотреть…

Сидя в темноте салона авто, я увидел, как открылась дверь и на порог вышла женщина в чёрном. Она огляделась, но никого не обнаружила на пустынной вечерней улице. Потом заметила конверт. Наклонилась и подняла его. Открыла. Через несколько секунд, прочтя короткую записку, она замерла. Затем снова начала оглядываться по сторонам. Никого не найдя, она постояла немного и подняла глаза к небу. А потом пошла в дом.

Я, не спеша, перебрался на место водителя. Завёл Паккард и поехал по улице. Как там говорят: «Иногда лучше пусть одна рука твоя не знает — что делает другая»? Нет уж! Я приеду сюда через время. И снова на пороге окажется конверт. И снова я увижу эту женщину в чёрном. Пусть это поможет мне не свернуть с нужного пути и не потерять своё лицо.

Синий Паккард медленно проехал мимо почтового ящика, на котором висел похоронный венок и сверкала выбитая надпись. «Офицеру Ли Куперу. Пропал без вести при исполнении долга. Считается погибшим»…

От грустного к позитивному. Нейросеть так увидела Ксению-Кристину — агента Коминтерна. Мне понравилось))) А Вам?

Глава 14

Вынужденные меры

Уважаемые читатели, прошу прощения за долгое отсутствие из-за ситуаций, сложившихся в последние 5 месяцев жизни. Куда я пропал? Если кратко, то с сентября и до Нового года из-за болезней и лечения пробыл на работе 1,5 месяца от силы. Подкошенное здоровье, изменения в деятельности, смерть родственников — всё это за это время. Масса командировок по выходу из всего этого. Прошу у Вас прощения за такую гигантскую задержку. Очень благодарен тем, кто поддерживал в личке и под книгой, несмотря ни на что. Вам я ещё напишу отдельно! И я очень благодарен тем, кто купил книги — без этих средств протянуть в месяцы до Нового года было бы в разы сложнее! Надеюсь, что не разочарую тех, кто ждал, и даже тех, кто негодовал по поводу такого простоя. Написанные главы будут выходить большие, по паре-тройке в день и сразу после редакта в течение нескольких дней.

Краткое содержание вставил в блог https://author.today/post/628385 для подписчиков. Прошу ознакомиться! Также в новые главы будут вплетены некоторые отсылки, чтобы быстрее вспомнить всех персонажей и их «функционал».

* * *

Отель «Плейс» смотрел прямо на Центральный парк Нью-Йорка. Фешенебельное место, сейчас это был девятиэтажный дом с номерами, в которых чаще всего останавливались политики, магнаты и бизнесмены, а они любили тишину и уединённость. Молодёжь здесь бывала редко. Двадцатые наступили только пару дней назад, но характер, за которые их прозовут «ревущими», уже проявлялся вовсю в поведении набриолиненых тусовщиков. Здесь, в укромном уголке центра города, время пока было не властно.

В шестидесятые это здание выкупит фирма «Хайят», добавит к названию своё, достроит ещё тридцать пять этажей и превратит один из первых больших домов Нью-Йорка в обезличенный бежевый мини-небоскрёб. Они вообще будут скупать все подряд по миру, из-за чего некоторые будут путаться и думать, что «Хайят» это разновидность гостиницы.

Швейцар открыл мне массивную деревянную резную дверь в полтора человеческих роста, и я ступил в просторное фойе. Прошёл мимо длинной лакированной стойки администратора из тёмного дерева, жестом остановив уже было набравшего для вопроса воздуха портье.

Холл высотой в пять этажей с огромной люстрой, бордовые дорожки среди оттенков нежно-голубых портьер вдоль ниш, закрытых деревянными панелями. Небольшие изящные бра над журнальными столиками вдоль стены для посетителей. Пара мужчин в дорогих костюмах удобно расположилась в креслах рядом с ними, и пили кофе, ожидая свой багаж. Один из них махнул по мне ленивым взглядом, но я отметил это про себя. Вдруг Кристина пришла не одна. От этих подпольщиков можно ожидать что угодно.

Саму то ли провинциалку, то ли эмигрантку, то ли беглую княжну я нашёл в кафе, отгороженном символическим барьером из красных бархатных «цепочек» между столбиками. Блондинка сидела, закинув ногу на ногу, и тянула чай, тремя пальчиками придерживая небольшую пиалу. Где её только раздобыли — непонятно. На девушке было строгое тёмное платье на старый манер с двойными юбками. Короткая шубка расположилась на соседнем кресле, будто намекая нежелательным собеседникам, что дама уже скоро покинет сие заведение и заводить знакомство или хотя бы разговор — не намерена.

Я снял шляпу с лёгким поклоном и положил её на колено, устроившись в кресле поудобнее под недовольные взгляды двух мужчин, исподтишка рассматривающих красавицу, но не решившихся с ней заговорить.

— Не боитесь лишнего внимания? — кивком указал я на пиалу с улыбкой, — Или вам не нужно скрывать своего происхождения?

Кристина улыбнулась, обнажив белоснежные ровные зубки, словно слегка оскалилась.

— Нет, и даже предложу вам, Алексей, перейти на родной язык.

— Что же, было бы приятно… — перешёл я на русский.

— Видите ли, мне не нужно как Фролу изображать из себя то одну личность, то вторую, то третью, — тихо произнесла она.

— А он так делает? — деланно удивился я.

— И весь успешно. Вы же не замечали Фрола, когда он наблюдал за вами и вашими друзьями. Раз, два, три, а может, и больше… — повела бровью блондинка.

Я скрипнул зубами. Действительно, как бы мы ни старались, ничего такого никто и не заметил. Может быть, слежку заметил бы Илья Митрич… Но, я пока держал его как туз в рукаве, выпустив только один раз, когда нужно было взорвать машину с «собирателями дани» Горского. С подобными талантами такого человека светить лишний раз не стоило.

Рядом неслышно материализовался официант, и я коротко заказал кофе и пару сливочных круассанов. Как только он испарился, Кристина-Ксения снова заговорила:

— Вы принесли деньги?

Я похлопал ладонью по саквояжу, который поставил на кресло рядом.

— Хорошо… — удовлетворительно кивнула девушка.

— Пересчитывать не будете? — иронизировал я.

— А нужно? — состроила обиженную гримаску Кристина, — Вы что, обманите честную девушку? Мы же не имеем друг от друга никаких тайн и ничего не скрываем, ведь так?

Пришёл мой черёд смеяться. Слышать такое от агента Коминтерна в самом сердце капиталистического мира — уже как готовый анекдот. Но девушку поспешил заверить:

— Нет. Вы назвали сумму, я её принёс. Все как договаривались. Это же вроде так работает? — сбился я на каламбур. Сейчас Гай Ричи мне бы поаплодировал за эту цитату.

— Всё так. Вопрос в другом — что дальше? — пристально посмотрела на меня Кристина и выпрямилась в кресле, оставив пиалу. Грудь натянула платье. За дальним столиком отчётливо послышался вздох тех двух нерешительных джентльменов.

На Алексея, которому едва стукнуло восемнадцать, это произвело бы разительный эффект вкупе с прекрасными чертами лица шпионки. Но не на Ивана Романовича, который уже честно отсчитал больше сорока лет в прошлой жизни и теперь «сидел» в теле молодого русского эмигранта.

Вопрос был словно бы двусмысленным. Но Кристина так говорила, что я бы не посмел сейчас перейти напрямую к каким-то личным предпочтениям интимного характера. Время не то сейчас, чтобы напрямую в лоб предлагать что-то.

— А дальше я попрошу вас об услуге, — ответил я, наблюдая за её реакцией.

Бровь девушки изумлённо поползла вверх:

— Насколько мне известно, вы хотели разделаться с денежным вопросом и больше «нас не видеть».

— Обстоятельства изменились. Да и, признаться, сначала нужно оценить возможности вашей организации, — развёл я руками.

Девушка нахмурилась, но в этот момент мне принесли кофе и выпечку. У неё было время переварить мой провокационный вопрос.

— У нас достаточно обширные…

— Это я уже слышал от Фрола. Вы простите мою бестактность и то, что я вас перебил, угощайтесь… — я пододвинул тарелку с нежным хрустящим круассаном поближе к красавице, — Не стоит беспокоиться, такую фигуру ничем не испортить — я уверен!

Даже мелочи выбивают людей из колеи, даже если они максимально собраны и опытны. Сейчас я переводил шпионку с серьёзного вопроса на уровень дружеской болтовни ни о чём. О еде, о кофе, о погоде.

— Благодарю, не откажусь, — хмыкнула она и взялась изящными пальчиками за тарелку.

Я слегка дотронулся до них и тихо произнёс, снова возвращая её в «рабочий» вопрос:

— Федеральные агенты разве в вашей досягаемости?

Тонкие пальцы чуть заметно дрогнули, но она не подала более виду и надкусила лакомство. Затем запила чаем, внимательно поглядывая на меня. Пауза затянулась.

Недостаток кадров, подумал я. Пока Коминтерн молод, и опираться зачастую приходится и на энтузиастов. А Кристина-Ксения молодая и горячая энтузиастка. Вот Фрол, та агентура старая. Похоже, докоминтерновская. И рабочего сыграет, и, если надо, загримируется под старого промышленника, и под интеллигента. И будет, если потребуется, разглагольствовать о чём угодно.

— Что именно вас интересует, Алексей?

— Вопрос в том — что интересует вас? — хитро улыбнулся я, — вы же понимаете, что основная работа агентов бюро расследований касается напрямую и вашей организации? Внимание, СПЕЦИАЛЬНЫХ агентов! — выделил я интонацией нужное слово.

Кристина сжала скулы. А как же. На заре своей истории пресловутое федеральное бюро расследований, ещё не получило своё последнее название. Пока что это не те суровые ребята в костюмах, с которыми их ассоциирует любой, кто смотрел боевики про американских копов. Мол, появляются ребята в штатском, говорят три волшебные буквы и требуют отдать им дело. И так в каждом втором голливудском фильме 90-ых и нулевых.

Сейчас, на рубеже начала двадцатых, первостепенной задачей бюро является как раз контроль за мигрантами. Выявление диверсантов и тех, кто посягает на капиталистический уклад. Коммунистические ячейки, спящие агенты мексиканских революционеров. Кстати, с последними именно в этом году состоится самое громкое дело бюро, за счёт которого его расширят и дадут ещё большее финансирование. Так что для товарищей Кристины известие о приезде агентов это тоже ценная информация.

— Не томите, Алексей! — сладко потянулась девушка. Видно, уже взяла себя в руки и вошла в свой «режим» томной искусительницы.

— Если я скажу вам — где их можно найти, откуда начать поиск, вы поделитесь со мной их перемещениями и местом проживания?

— А вам зачем? — деланно изумилась шпионка.

— Я тоже заинтересован, чтобы они побыстрее уехали из города.

На самом деле, я с утра пытался уложить в голове схему, как «сбросить» на агентов бюро ирландских подпольщиков. Эти бомбисты, если так продолжат атаковать меня по всему Бронксу, скоро сожгут все точки и предприятия и начнут отстреливать людей. Пока схема не укладывалась, но у меня было предчувствие, что вот-вот, и я смогу что-то придумать. Нужно было с чем-то ехать на «стрелку» с ирландцами. И желательно так, чтобы остаться в живых. Их записка не выходила у меня из головы. Проблемы с ИРА нужно было решать быстро.

— И что же вы такого натворили, что агенты бюро прибыли по вашу душу? — наигранно удивилась Кристина.

— Вы и сами всё прекрасно знаете. Но я могу их пустить и по другому следу, — пожал я плечами, намекая на ячейку Коминтерна.

— Фу, как это низко. Не боитесь, что про вас самого узнают слишком много? Например, про то, как два десятка бандитов некого Горского были убиты из пулемётов в Уэйкфилде? — парировала девушка.

— От кого? От Фрола? От ещё кого-то из его «товарищей»? А что мне терять? Либо меня убьют бомбисты из Ольстера, либо посадит бюро, за то, что я был вынужден работать с Коминтерном? Или за то, что были разборки с Горским, которые нужно ещё доказать? Мне не нравятся все три варианта. Видите ли, я пытаюсь смотреть на такие вещи «по-китайски», — подмигнул я.

Тут я смог удивить Кристину. Она заинтересованно посмотрела на меня и сделала жест ладонью, мол, продолжайте.

В прошлой жизни я достаточно долго увлекался восточными единоборствами, а впоследствии с интересом изучал восточную философию. И сейчас рассказывал Кристине то, что меня поразило тогда в менталитете китайцев:

— Видите ли, у нас зачастую проблема — это беда. А у них беда — это возможность! Любое испытание даётся только для того, чтобы даже путём лишений увидеть новую возможность. Когда западный человек решает проблему, он говорит: «наконец-то всё обошлось». И чаще всего закрывает эту страницу в своей жизни. А у китайцев это вечный поток. Проблема — всего лишь этап к достижению ещё большей цели. Возможность для её достижения! Поэтому они всегда играют «вдолгую». В бизнесе, в политике. Раз у меня есть три варианта, и все они плохие, то я буду делать так, чтобы любой из трёх вёл к новому витку моих же планов. Невзирая ни на что… — серьёзно добавил я последнюю фразу, — И ни на кого…

Кристина пристально посмотрела мне в глаза и откинулась в кресле, задумчиво протянув:

— Вы действительно уникальный человек, Алексей. В этой стране и правда все считают, что проблемы надо просто решать.

— Проблема — это ресурс, — коротко ответил я и отпил кофе, чуть зажмурившись от удовольствия.

Бодрящий с кислинкой напиток прокатился внутри горячей волной. Хороший кофе.

— Хорошо. Предположим, мы будем держать вас в курсе перемещений и дел наших «знакомых». Что мы получим взамен? — перешла на деловой тон Кристина.

— А что вам нужно? Деньги? — усмехнулся я, поставив обратно фарфоровую чашку.

Она нахмурилась. Даже прикусила нижнюю губу на мгновение. Я с удовольствием наблюдал за её милым красивым лицом. Всё-таки это девушка гораздо «выше уровнем», чем та же Гретель, прожигающая жизнь. Или Аля, которая сейчас плывёт на пароходе во Францию после той ситуации, когда её похитили ирландцы Томпсона. Томпсон теперь в земле. А Алевтина с мамой и очень большой суммой денег едут на север Франции. И возвратятся нескоро.

— Нам нужен склад в Уэйкфилде. Зарегистрированный на вас. Так, чтобы с нами его никто не мог связать. И десять тысяч долларов, — испытующе поглядела на меня Кристина.

Видно, они пока ещё не смогли отследить — насколько быстро развивается мой бизнес. Со следующей недели это даже не пятая часть выручки за всего лишь одну поставку виски с побережья в Вирджинию. Теперь, когда половина этого штата под моими «партнёрами», которые частично обязаны мне в деле сохранения своей теневой власти, поставки будут только расти. Но для вида я задумался.

— Зачем мне такие проблемы, если ваших «друзей» накроют на этой квартире. Вы же хотите сделать из неё явочную.

— Оформим так, словно вы её сдали нам в наём. Если, как вы говорите, её накроют, то вы скажите, что не знали — чем занимались жильцы.

Понятно. Меня подписывают оплачивать явочную квартиру для агентов Коминтерна. А они нигде не светятся, что имеют какую-то недвижимость. Удобно устроились.

— Тогда у меня будет небольшая просьба, — ответил я.

— Какая? — нахмурилась Кристина.

— В городе объявились ирландцы. Их профиль… скажем так… тоже подпольный. Скорее всего, учитывая тот инцидент около моего «Колизея» и последующие их действия — они неплохо натасканы, чтобы портить кровь малыми силами. Если у вас будет какая-то информация о них — дайте знать.

Шпионка задумалась.

— И благодарю вас за помощь с моим раненым другом, — вполне искренне напомнил я ей про ситуацию с Гарри, в которого попали шальные пули бомбистов.

Лицо девушки смягчилось. Она отряхнула ладони от крошек и кивнула:

— Хорошо. Это можно сделать. Но гарантий я здесь дать не могу.

— Понимаю, договорились. Тогда к делу. В Бронкс, в участок полиции прибыл агент федерального бюро Глен Диксон. И его подчинённый Билл Хогли. Вот их фотографии, — я положил перед Кристиной поздравительную открытку, в которую заблаговременно положил фотографии, которые дал мне продажный лейтенант Дёрп. — Запоминайте их внешность, Кристина. Отдать эти снимки я сейчас не могу.

Девушка некоторое время внимательно изучала фото, словно сканировала их в память. Затем закрыла открытку и с улыбкой положила её на стол передо мной.

— Спасибо! Я очень тронута! — по-английски произнесла она и погладила мою руку, лежащую на столе. Нежные пальцы неуловимо пронеслись по моим, а сама шпионка чуть наклонилась ко мне. Так, что я почувствовал еле уловимый цветочный аромат дорогого парфюма.

Мужчины за дальним столиком бросили на меня завистливые взгляды и принялись дальше обсуждать свои дела.

Я посмотрел на неё самым нежный из доступных мне взглядов. Пусть и дальше окружающие думают, что встретилась пара влюблённых. А затем написал на салфетке номер телефона.

— Как только вы узнаете, где эти агенты и чем они занимаются, позвоните мне. И мы увидимся.

— Хорошо, — тонкие пальчики медленно потянули на себя записку.

— Сотрудничать с вами — одно удовольствие, — покривил я душой и добавил, — Кристина, это нужно сделать как можно скорее. В свою очередь, я подготовлю деньги и квартиру.

— Я догадалась. Делаете всё чётко и быстро? — усмехнулась она.

— Ну не всё, — на автомате двусмысленно парировал я, но она пропустила эту скабрёзность мимо ушей.

— Поймаете мне такси?

— Не боитесь, что за вами могут следить?

— Если прямо сейчас за нами следят, то уже поздно расстраиваться, — засмеялась шпионка.

Точно энтузиастка. Что это всё для неё? Идея, приключение? Загадочная девушка.

— Что же. Извольте! — я поднялся с кресла, попутно забрав открытку с фотографиями агентов, и взялся за её шубку.

Накинув её на плечи спутницы, я согнул руку в локте, а она, будто бы невзначай подхватила маленький саквояжик, в котором мирно покоились тридцать тысяч вечнозелёных, из-за которых когда-то ирландцы убили отца и спалили семейную лавку Алексея, в теле которого я находился сейчас.

Я бросил купюру на стол. С лихвой покроет и счёт, и чаевые официанту. А мы направились в выходу из отеля. На улице я поднял руку и около нас медленно остановился ярко окрашенный фордик. Кристина повернулась ко мне, плотнее запахивая меховой воротник шубки. В глазах её прыгали бесенята. Блондинка поднялась на носочках, коротко коснувшись губами моей холодной щеки.

— Не будем разрушать легенду, — заговорщически шепнула она и, стрельнув глазами, быстро нырнула в тёплый салон авто. Я с улыбкой проводил такси глазами и достал сигареты. Прикурил, выпустив струйку дыма в свинцовое зимнее небо Нью-Йорка. Через полминуты рядом остановился синий Паккард. Дверь распахнулась.

— Алексей Иваныч, едем?

— Да, Матвей. Давай в «штаб».

* * *

Офис, который мы сняли для компании «Соколов и Ко» располагался в угловом здании. Кабинет «для совещаний» мы временно поменяли и перенесли внутрь здания. Не хотелось, чтобы от шальной пули ирландских бомбистов с улицы полегли сразу все.

Сейчас в небольшой комнатушке собрались почти все. Витя Громов, который за последнее время стал казначеем моей организации, Миша Рощупкин, моя правая рука по поручениям в бизнесе, капитан Синицын, руководитель «боевой» части. Молотов, ответственные за «щепетильные» дела, когда требовались его навыки диверсанта-разведчика. Казак сидел в кресле и с видом умудрённого годами мыслителя курил трубку. Гарри до сих пор был в больнице под охраной. Но уже шёл на поправку. В этот раз присутствовал и Илья Дмитриевич Волков. Худощавый мужчина лет тридцати с необычайно живым взглядом развалился как барин в кресле и стрелял глазами по сторонам, покручивая гранёный стакан с виски.

Я укоризненно посмотрел на него, но плут поднял руки в защищающемся жесте, мол, ничего такого.

— Апперетивчик, Алексей Ваныч, — быстро буркнул он.

— Господа, у нас сразу несколько важных дел. На ближайшее время усиленную охрану мы не снимаем. Все родственники продолжают находиться также под охраной. За кварталом, в котором мы проживаем, нужен усиленный догляд. Илья Дмитрич, учитывая ваши… эээ… навыки, я попрошу вас несколько преобразиться и пошататься по улицам. За нами пристально следят. Попробуйте понять — кто.

— Ирландцы. Это и так понятно… — тяжело вздохнул Синицын.

— Не только, Георгий Александрович. Не только… Я думаю, за нами смотря не только бомбисты, но и те, кто тогда сдал нам Томпсона и его «команду», — произнёс я, намекая на бойню, которую мы устроили во время покерной игры, слитой нам коминтерновцами, — Вдобавок здешняя полиция не такая простая. Глаза и уши есть у тех, кто достаточно давно в этом районе.

Упоминать личность лейтенанта Дёрпа я счёл пока ненужным.

— А новый шериф Фэллон? — подал голос Мишка.

— Думаю, он тоже приставит за нами глаза и ноги при первой возможности, если у него будут для этого лишние люди и нужные кадры. Но официально слежка не в его компетенции, и пока он занят расследованием всего того, что мы натворили за последний месяц.

По комнате пронеслись короткие смешки. Действительно, шутка ли. Почти полностью обнулить две основные банды Бронкса.

Я продолжил:

— Второй вопрос. Необходимо точно установить — кто стоит за угрозами начальству Давида Сарнова.

— Что за Сарнов? — подал голос Волков.

— Коротко введу вас в курс дела, Илья Митрич. Сарнов это восходящая звезда в сфере радио. У него есть разработка и частичный патент на производство частных радиоприёмников и запуска частных радиостанций в Америке.

— Частичный?

— Да, часть принадлежит Радиокомпании Америки, где он работает. Разработки велись, пока он был в ней, значит, и часть патента тоже за компанией.

— И зачем нам этот Сарнов?

— Если мы вложимся в это дело и станем основными инвесторами и владельцами новой радиокомпании с правом преимущественного запуска частных радиостанций, то через год будем, как бы это помягче выразиться, очень и очень богатыми. Пока шла война, всем было не до частного радио. Теперь счёт идёт на недели, прежде чем RCA поймёт перспективы этой золотой жилы. Реклама, трансляции матчей по радио, музыка. Первыми запустим — первыми снимем сливки. Первыми начнём массовое производство радиоприёмников — первыми заработаем больше всех…

Я не стал объяснять всем, что быть у истоков частного радио в Америке это гораздо больше, чем всё, что я описал. Это прямое влияние на умы людей, это гигантский ресурс для продвижения своих идей. Это настоящее оружие в моих руках по влиянию на процессы в Штатах первой половины этого века. Конечно, такой актив будет непросто удержать, когда правительство Америки «распробует» этот рычаг. Но чтобы торговаться, надо что-то иметь для начала. Я сделаю Давида миллионером, а он меня — одним из самых влиятельных людей в стране. За это стоит побороться.

В комнате повисла тишина. Мои люди осмысливали сказанное.

— Но для этого нам нужен полный патент с этим Сарновым? — заговорил Синицын.

— Именно так.

— И в чём проблема?

— В том, что мы не одни такие умные. И даже среди гангстеров есть неглупые люди, — припечатал я.

Затем дождался, пока все удивлённые взгляды пересекутся на мне, и пояснил:

— Кто-то давит на руководство Давида. С тем же вопросом. И если их «дожмут», то они продадут свою часть патента бандитам…

— … А потом они просто придут к Сарнову, — понял Волков.

— Именно так. И будут выбивать оставшуюся часть прав. За бесценок. В лучшем случае. А Давид горит этой идеей. Он пообещал уладить вопрос с продажей части прав руководства — нам, если мы решим их проблемы с этими гангстерами. Вот такой вот расклад… — закончил я.

— Известно — кто они?

— По его словам, какие-то залётные ребята из Чикаго. Вроде серьёзные. Я постараюсь в ближайшее время узнать всё более подробно.

Молотов подался вперёд со своего места и вытащил трубку изо рта, впервые подав голос:

— Что с запиской ирландцев, Алексей?

Чёрные глаза казака требовательно просверлили меня.

— Ничего, — пожал я плечами, — Я так понимаю, они назначили встречу. На неё придётся идти. Мне нужно будет, чтобы вы меня подстраховали. Чувствую, это будет сложно, ибо я уверен, что они выберут удобное для себя место. И с этими парнями пока не поторгуешься. Козыри на их руках. Судя по всему, их мало, они очень мобильны, у них есть опыт подпольной работы. И очень обширный. Мы будем бегать за ними как за осами. Только с рыболовной сетью…

Сравнение все поняли. Поймать сейчас профессиональных убийц и бомбистов было сложно. А нам нужно было не просто ликвидировать их, но и понять — кто стоит за всем этим безобразием, и кто ещё знает о пулемётах. Иначе такие команды из подпольных ирландских революционеров начнут приезжать к нам каждый месяц и безнаказанно кошмарить. Рано или поздно, мы начнём нести тяжёлые потери. И людские, и денежные. Бить нужно в «сердце».

— В ближайшее время, надеюсь, мы получим информацию о них. Сегодняшняя моя встреча была в том числе и по этому поводу. А теперь давайте к делам насущным — переключил я напарников на бытовые хлопоты, — Витя, я хочу, чтобы ты нашёл для нас в пределах Бронкса большое помещение. Его нужно будет разделить на три секции. Чертежи и квадратуру я тебе покажу. Вместимость рабочих мест — минимум пятьсот человек.

Брови Громова поползли вверх, но я не дал Виктору перебить меня, и продолжил сам:

— Приоритет этих рабочих мест — землякам. И нужно найти и отобрать из них тех, кто может работать с радиотехникой. Выполнять сборочные процессы.

— Так, мы же ещё не забрали себе патент Сарнова! — всё-таки вклинился Мишка.

— В любом случае сборка приёмников даст большие деньги. Но я призываю всех приложить максимум усилий, чтобы гангстеры и носа не совали ни к Давиду, ни к его начальству.

— А если его начальство передумает? — вдруг подал голос Синицын.

Я многозначительно посмотрел на него тяжёлым взглядом:

— Не передумает! Мы поможем им, они помогут нам! — надавил я на последние пару слов.

Капитан ухмыльнулся:

— Понятно…

В дверь постучали.

— Войдите, — коротко и звучно позвал я.

В комнату вошёл один из подчинённых Синицына.

— Алексей Иваныч, там внизу человек. Мы его привезли с той квартиры, где должен был прятаться бух…. бухалтер Горского, — с трудом выговорил малоизвестное ему слово бывший солдат.

— А сам он где?

— Его не было. На квартире был только этот тип. Попытался сопротивляться. Пришлось маненько его «поправить»… — словно про коня рассказывал боец.

— Понятно. Сейчас спущусь. Иди.

Когда дверь закрылась, я отдал последние распоряжения Громову:

— Витя, и подумай — где можно будет арендовать гараж между Атлантик-Сити и Вирджинией. На тридцать грузовиков. С возможностью расширения. Будет хорошая цена за место, где сразу встанут пятьдесят — просто замечательно.

— Хочешь «вывести» из Нью-Йорка это направление? — понимающе кивнул Громов.

— Да. Здесь мы будем продавать виски по Нью-Йорку. Второй склад и гараж нужно будет открывать где-то за городом. В неприметном месте. Но не в деревне, а в среднем промышленном городке. Так, чтобы большое предприятие не было бельмом на глазу. Через него будет строиться сеть за пределами Нью-Йорка и подальше от глаз шерифа Фэллона и прочих блюстителей закона. А в Вирджинию всё пойдёт напрямую из Атлантик-Сити.

— Почему не хочешь всё открыть там, на месте?

— Тогда придётся либо просить пригляда у Тагерта в Вирджинии, или Енох «Наки» Джонсон потребует свою долю с бизнеса. Не хочется зависеть от них.

— Что за «Наки»? — поинтересовался Молотов.

— Хозяин Атлантик-Сити. Любой бизнес там отстёгивает ему плату за спокойное существование, — ответил я.

Громов кивнул. Ему, как никому другому было известно, что если у нас получится чётко выстроить всю сеть поставок, но через месяц, особенно после старта Сухого закона, в неделю чистой прибыли будет выходить самое малое сто тысяч. После всех выплат работникам и бойцам. Когда-то эти деньги казались нам каким-то сумасшествием. Но когда «запасы» магазинов и ушлых дельцов иссякнут, и всё будет идти только через подпольное производство и контрабанду из других стран — эти барыши тоже станут сущими копейками. Пора открывать в Бронксе пару небольших заводов и то, что я планировал две недели назад. Детские сады для малышей мигрантов-соотечественников.

Я позвал с собою лишь Синицына. Остальным и так найдётся дело, пока я беседую с пойманным недобитком Горского.

В подвальном помещении у стены сидел небритый мужик. Когда я вошёл, он злобно ощерился и прищурил один глаз. Второй у него полностью заплыл. Бандит сплюнул кровь на пол и привалился к кирпичной кладке.

— Его кто-нибудь видел? — спросил я у бойца, дежурившего рядом с «пленным».

— Нет. Задний двор глухой. Мы его сюда притащили сразу из машины через чёрный ход, — отозвался он.

— Ты кто такой, мальчик? — усмехнулся мужик.

Ну да. Мне на вид и есть мои восемнадцать. Пусть даже в это время люди взрослеют на лицо значительно раньше.

— Меня зовут Алексей. Алексей Соколов, — сухо ответил я, взял старый деревянный стул и поставил его на середину еле освещённой комнатушки.

Я с удовлетворением отметил смятение, которое промелькнуло в глазах мужика. Ещё бы. Я и есть причина, по которой была ликвидирована почти вся банда его хозяина — Горского. Мигранта, который наживался на несчастьях своих же соотечественников. Но мы эту гадость со здешних улиц «подчистили». Думаю, он в курсе, как его подельников покрошили из пулемётов Льюиса не так давно.

— Чего тебе от меня нужно? Я ничего не знаю! Если ты Гору прибил… То я тебе зачем? Я вообще не в его банде был, — тяжело засипел мужик.

— Ну конечно, ты просто мимо туда-сюда прогуливался, — усмехнулся я и чуть подался вперёд на свет одинокой лампочки, — Ты Колю Деньгу знаешь?

— Нет.

Я поморщился:

— Слушай, ты, если будешь строить из себя дерево, то придётся тебя разговорить. Поверь, у нас это получится. И очень быстро. Я знаю, что ты был на побегушках при казначее Горского. Зовут Коля Деньга. Он же Николай Митрофанович Деньков. Тебя нам сдали твои бывшие «друзья». Перед своей смертью… — прищурился я, нажимая на последние слова.

Мужик вздрогнул и посмотрел на меня уже с нескрываемым страхом.

— Тебе-то зачем свою голову класть? Горского уже нет. Никто с тебя не спросит. Если Деньги не было на квартире, где ты прятался, то где он сам? Нам нужно задать ему пару вопросов. По поводу завода, который Горский втайне купил где-то в штате.

Пленник облизнул окровавленные губы и тихо заговорил, опустив глаза:

— Коля давно уже сбежал в местечко, где и стоит этот завод. Сразу через день после того, как вы положили босса.

Ого, иностранные словечки уже зашли в речь этого мужика прочно. Но меня радовало другое. Судя по всему, мы наконец-то ухватились за ниточку, которая вела к подпольному заводу с алкоголем.

— И что это за место? Что он там делает? Где там найти Деньгу?

— Наверное, решил залечь на дно. И просто производить бухло на продажу. Раз босса больше нет. Сказал, чтобы я пока был в городе. Кинул, сволочь. Оставил здесь одного. Могли бы вместе туда рвануть. А теперь вы тут… — мужик горестно вздохнул.

— Ты не отвлекайся, — вернул я его на путь истинный, — Где это место?

— Мимо Гленс-Фолса идёт дорога на север. Километров через десять после него по шоссе будет поворот налево в горы. Какое-то поселение Аунего, вроде. Ещё километров пятнадцать по дороге в глухомань.

Хм, интересно. Название индейское. Хотя ближе к озеру Онтарио, насколько я знаю, много поселений с похожими названиями.

— Это всё, что мне известно. Клянусь. Несколько раз я отвозил туда Деньгу и оставлял в большом баре на центральной площади. И всё. Где он там останавливается — не знаю.

Я пристально посмотрел на мужика. Он тяжело и прерывисто дышал, словно после бега.

— Хорошо. Капитан, нужно отправить туда пару людей. Покрутиться и осмотреться. Но ненадолго. Пусть не светятся там. Просто понять — что это за место. Чувствую, мы скоро найдём этот заводик Горского. Нам он ой как пригодится! Тем более, по дороге на север. Хорошее направление на Канаду. Для развития нашего… кхм… «бизнеса».

— Сделаем, — кивнул Синицын, — А с этим что? — он указал на бандита.

Я лишь усмехнулся…

Глава 15

Ход конем

Звонок телефона заставил меня буквально подскочить с кровати. Я прошлёпал босыми ногами по полу и чуть не сорвал аппарат со стола. Благо, провода были не длинные и толстые — удержали всю конструкцию на столешнице. Поднёс «приёмник» к лицу и вжался ухом в слуховую трубку:

— Слушаю!

— Мистер Соколов! Я вас не разбудил? — нарочито бодрый голос поприветствовал меня.

Я подавил разочарованный вздох. Признаться, я думал, что это звонит Кристина, чтобы принести какие-то добрые вести. Присев на резной стул, я опёрся на колени локтями и сонно ответил:

— Нет, что вы… А который час?

В «трубке» послышался смех.

— Чувство юмора не теряете никогда, да? Мне это нравится! Это «Наки»! Узнали?

Как интересно. Что это в такую рань понадобилось от меня Еноху Джонсону, официально казначею, а в реальности подпольному хозяину Атлантик-Сити? Между прочим, игорной столице Штатов, пока не построен Лас-Вегас. Я попытался сбросить с себя сонное наваждение.

— Конечно, узнал, — слукавил я, — Чем обязан, мистер Джонсон?

— Просто «Наки»! Для друзей.

Не помню, чтобы мы с ним дружили. Занятно.

— Хорошо, Наки! Я слушаю.

— До меня дошли слухи, что вы ищете место под большое количество авто между моим штатом и Вирджинией.

Ого! Виктор только вчера весь день и вечер шерстил и обзванивал арендодателей, а Джонсону уже всё известно. Я напрягся.

— Не волнуйтесь, Алекс! Прямо чувствую, как раскалён мой телефон! А-ха-ха! Я уважаю ум, а вы поступаете как дальновидный бизнесмен. Мне это импонирует! Мне нужна ваша помощь.

— Я весь внимание, Наки!

— Видите ли, я решил развлечь свой город перед важной предвыборной кампанией. Выбирают нашего мэра. Думаю, им станет Эдвард Бейдер. Строительный магнат, интересная личность! Обещаю, познакомлю вас, если согласитесь помочь! Я его, скажем так, поддерживаю и одобряю его курс. Стараюсь сделать так, чтобы люди были всем довольны…

Мэры Атлантик-Сити при Наки были примерно как флаг. Куда дунет ветер под названием Енох Джонсон, туда поворачивается и флаг.

— И как же я могу в этом помочь? — изумился я.

— Я хочу провести скачки на побережье. У нас, знаете ли, отличный климат, вдоль моря нет снега, а частные скачки бы стали прекрасным дополнением к открытию нового большого отеля!

Если Наки говорит отель, то надо переводить так: «клуб — казино».

— Но я столкнулся с проблемой, — вещал в трубку казначей, — Сейчас все мои машины заняты «делом».

Он так выделил это слово, что я сразу понял, что все фургоны сейчас задействованы в развозе алкоголя. Сухой закон чуть более чем через неделю. Всё сложилось как два и два. Открытие нового отеля, казино и клуба, скачки. Предвыборная кампания, к которой это якобы приурочено. На деле Наки планирует гигантскую вечеринку — проводы. А провожать будут старые времена. В день перед стартом Сухого закона. Вино, шампанское и виски рекой, масса гостей, куча политиков, в том числе высокопоставленных. И все чувствуют себя в полной безопасности, так как полиция Атлантик-Сити полностью куплена Наки. А управляет полисменами его брат Альфред. Что-то такое я даже помню, но этой частью истории интересовался не так сильно, и подробности этих вечеринок в памяти не всплывали.

— Мои машины тоже заняты перевозками по графику, Наки, — я даже на секунду развёл руки, словно он мог это видеть.

— Но вы планируете расширение автопарка. Я же прав? — спросил Наки.

— Именно так.

— Вот я и хочу предложить вам выгодное дело. Новые фургоны поедут не «пустыми», — Енох выделил это слово, — Я дам вам отличную наводку на продажу. Вы точно останетесь довольны. Но на обратном пути нужно будет привезти лошадей. И «наш товар»…

Я чуть не поперхнулся. Лошадей? По поводу «товара» я понял. Часть фургонов можно будет загрузить виски. Так, чтобы они утянули за собой и боксы со скакунами. Но предложение необычное.

— А откуда везти лошадей?

— Из Луисвилла, штат Кентукки…

Понятно, легендарное место проведения всех самых знаменитых дерби. Штат, который прославился своими скачками. В голове уже начал формироваться собственный план. Небольшой крюк через Вирджинию мог дать мне двойной навар. Больше чем тот, что планировал предложить мне Наки. И это уже мои, а не его дела.

— Если вам интересно, я введу вас в курс дела и познакомлю с теми, кто будет технически организовывать сами скачки.

— И кто будет исполнителем?

— Одна некогда богатая и знатная, но теперь беднеющая семья. Для них это способ заработать и встать снова на ноги. Между прочим, очень приятные молодые люди. Брат и сестра. Дэннис и Блум Брауни… Но если вы не интересуетесь конным спортом, то вам эти имена вряд ли что-то говорят… Неправда ли?

Так-так-так. Вопреки словам Джонсона, в моей голове начали крутиться воспоминания. Блум, Дэннис… Дэн… Молодые. Скачки. Стоп! А не их ли я видел на ипподроме «Акведук», когда принёс наши первые три тысячи долларов с целью кратно их умножить по наводке Соломона?

Я не знал их фамилии, но не думаю, что найдётся ещё двое молодых коннозаводчиков, брата и сестры, с такими же именами. В голове сразу возник тонкий аристократичный профиль Блум. Тёмные локоны, осанка. Капли дождя на её ресницах в тот день на ипподроме… Так, не об этом надо думать. Я тряхнул головой, прогоняя наваждение.

— Вы слышите меня, Алекс? — переспросил Наки.

— Да. О каком количестве грузовиков и товара идёт речь?

Он назвал, и я даже вздрогнул, когда быстро, с округлением в меньшую сторону подсчитал возможный навар. Стоящее дело. Но всё не может быть таким простым.

— А в чём истинная проблема, мистер Джонсон? — перешёл я на деловой тон.

В трубке на пару секунд воцарилась тишина.

— Вы проницательны. Скажем так, меня не жалуют в Кенкукки. Там заправляет семья Розетти. А вы — человек новый. Приехали и уехали. Не думаю, что это вызовет какие-то проблемы именно у вас, учитывая, насколько масштабная у них там… кхм… деятельность. Пока Сухой закон не вступил в силу, они чувствуют себя хозяевами. Но думаю, как только их запасы кончатся, через полгода они придут ко мне, и разговор будет строиться в более дружелюбном ключе. До этого момента я не хочу всё обострять. Вы обяжете меня этой услугой, Алекс!

Наки вёл себя как истинный политик. Зачем ради пусть даже хорошего куша создавать напряжение там, где через время могли возникнуть хорошие перспективы? А я понимал, что в будущем мне придётся делить именно с ним восточное побережье Штатов. В отдалённых и грандиозных планах. Ведь вся контрабанда востока с югу до Тампы и Кубы будет лежать под ним. Он и на Кубу свои руки запустит. И Еноха, как поставщика, будут защищать и беречь.

Вот с Ротштейном и прочими дельцами Нью-Йорка мне, возможно, придётся бороться. Сам Енох был представителем, что называется, «старой гвардии». Про таких писал Марио Пьюзо в своих художественных книгах. Мол, никаких наркотиков и прочего-прочего до самого упора. Это новая мафия, по типу Лучано или Лански, будет строить свою империю на порошковой смерти, очень быстро «распробовав» вкус гигантских процентов навара.

В довесок, он назывался быть обязанным. А это тоже чего-то стоило, насколько я помнил о нём статьи из «прошлой» жизни. Как там звучит его знаменитое высказывание? «Когда я жил хорошо, все жили хорошо и спокойно»?

Прикинув всё это, я ответил:

— Из уважения к вам, мистер Джонсон. Из уважения к вам. Нужно будет обговорить детали.

— Просто Наки, Алекс, — явно заулыбался на другом конце провода Енох, — Я предлагаю вам встретиться с моим человеком в Нью-Йорке. И всё уточнить. Пишите номер. Он остановился в «Плазе». На пересечении Пятой авеню и 59-ой улицы на Манхэттене. Я думаю, он сможет вас познакомить и с самими Блум и Дэннисом Брауни…

* * *

«Колизей» встретил меня тихой музыкой рояля и мило щебечущими парочками за столиками. Всё-таки вариант модульной перестройки за счет панелей и света зашёл на ура. Днём приятное кафе, вечером — искрящийся клуб.

Я подошёл к барной стойке. Поднял было руку, но тут же опустил. Бармен уже метнулся лично варить кофе. Мои требования он уже знал.

— Сейчас позову Виктора.

Я кивнул и развернул свежую газету.

«Кровавый передел Чикаго!»

А это интересно. Я коротко пробежался по строчкам:

«…пятнадцать пуль было выпущено в хозяина бара „Пегас“. Очевидцы утверждают, что убийство хладнокровно выполнили двое человек в масках, говоривших между собою по-итальянски. Также был убит охранник заведения. Один точный выстрел прервал его жизнь навсегда!..»

Какой, однако, слог, это вам не сухие выжимки бандитских некрологов будущего. Читатели криминальных сводок сейчас любят экспрессию.

«…Грек по национальности, владелец бара, по некоторым данным, имеющимся у редакции, был связан с криминалитетом округа…»

Хм. А не та ли это война между итальянцами и греками в Чикаго? Впрочем, она очень быстро закончилась. И поводом было как раз то, что последние попытались объединиться с ирландцами Дина О'Бэниона. Мне кажется, я даже знаю, кто мог быть в этом замешан. Один очень активный, но пока малоизвестный молодой коренастый итальянец. С которым мы чуть не поубивали друг друга по ошибке в лесу на границе с Канадой, когда поехали туда за виски.

Я ухмыльнулся и обернулся на приближающиеся шаги. Виктор подал мне руку, и я пожал её.

— Ты в курсе, что Енох «Наки» Джонсон уже пронюхал про то, что ты ищешь склад? — усмехнулся я, прекрасно понимая, что друг и знать про это не знает.

— Нет, — напрягся он, — И чем это грозит?

— Новой сделкой. Ты ещё не заказывал фургоны?

— Пока только сверяю сметы…

— Тогда заказывай, как и хотели, большей мощности и вместимости. Но чтобы на них стоял сзади выносной фаркоп. Стрелой. Понял какой?

— Понял, а вот зачем нам такой — не понял, — помотал головой Громов. — На таких мебель почти не возят, подозрительно будет, — намекнул он на то, что наши грузовики гоняют под надписями мебельной фабрики.

— Мы повезём лошадей в Атлантик-Сити. В Кентукки фургоны пойдут полные виски. Через Вирджинию. Обратно — с лошадьми для скачек.

Виктор задумался:

— Это Наки попросил?

— Он самый. И будет у нас в долгу. Ему в Кентукки соваться не с руки. А вот мы заодно там осмотримся.

Громов прищурился, внимательно разглядывая моё лицо, словно что-то там увидел:

— Только не говори, что ты решил ещё и скачками заняться?

Молодец! Я ткнул его пальцем в грудь:

— Не сомневался в тебе! Енох думает, что для нас это будет разовая акция. А вот я думаю, что это отличная перспектива. Тем более, нас познакомят с коннозаводчиками из Луисвилла.

— И насколько это перспективно? — с сомнением протянул он, — Там же всё поделено между бандитами. Сам Ротштейн завязан на этом. А ты говорил, что переходить ему дорогу не стоит.

— А мы и не будем… — загадочно улыбнулся я, — Хочу оставить это в секрете. Пусть «дозреет».

В подсобке зазвонил телефон. Послышался голос официанта:

— Да. Сейчас спрошу у управляющего…

Он вышел из-за занавески и тихо спросил у меня:

— Господин Соколов, вы «тут» или нет?

Я махнул рукой:

— Тут-тут. Сейчас сам подойду.

Я прошёл внутрь небольшого помещения и закрыл за собой обычно открытую дверь.

— Слушаю!

— Алексей…

Я тут же узнал этот чарующий голос. Спутать его ни с каким другим было невозможно.

— Чем обязан, Кристина? Я рад вас слышать.

— Я здесь встретила ваших «друзей». В гостинице «Хилл». Они сняли номер на неделю. Тридцать четвёртый. И очень весело проводят время. Сначала в ресторане, а потом в номерах. Но я бы не стала водить знакомств с их дамами!

Признаться, я опешил. В том, что коминтерновцы быстро найдут (да ещё и мотивированные такими деньгами на их дело) где проживают агенты бюро расследований, я не сомневался. С их то навыками и практикой слежки. Но вот информация о характере развлечений блюстителей закона была очень ценной. Будущие фбровцы, оказывается, предавались вовсю плотским утехам с дамами лёгкого поведения. Интересное кино.

— Это прекрасно. Я подготовил вам «подарок»!

— А «место», где вы сможете его передать? — игривый голос шпионки заставлял тело юного Алексея, в котором я находился, вибрировать.

— Вечером будет всё готово. А по второму вопросу у вас есть что-то?

— Ну не всё так быстро, Алексей! Не гоните лошадей, всё будет, всё будет…

Опять какие-то двусмысленности. Играется со мной, что ли?

— Хорошо. Как с вами связаться?

— Вы же прекрасно знаете, что я сама всегда выхожу на связь.

— Понял. Здесь будет мой друг, Виктор. Он распорядится обо всём. Можете говорить с ним.

— Чао!

Я положил трубку. Чересчур пока что перестраховывается барышня. Прослушка сейчас — дело страшно редкое. Хотя бы потому что по-нормальному она начнёт развиваться только в середине двадцатых, когда всё то же бюро расследований начнёт большую компанию против организованной преступности и против банд налётчиков, типа Джона Диллинджера. А пока что правительство не видело в этом большого смысла. Вон, Наки даже не парился, когда звонил. Про Розетти говорил, про «товар».

— Виктор. Сюда будет звонить Кристина. Я тебе рассказывал про неё. Здесь, — я выложил перед ним свёрток, — десять тысяч. Это для неё.

Громов тяжело вздохнул, а я чуть ли не заржал как конь от его унылого лица. Очень уж быстро друг сросся с обязанностями казначея.

— И нужно найти квартиру в Уэйкфилде. Неприметное здание. Первый этаж с личным подвалом. Снимешь на моё имя. Ключи отдашь ей. Платить за квартиру — каждый месяц, пока не скажу «стоп». Всё понятно?

— Понимаю, — усмехнулся он.

— Не понимаешь, — устало покачал я головой, — Это не для меня. И не для неё. И лучше тебе не знать, для кого. Строго-настрого прошу тебя — не говори об этой квартире никому. Даже Мишке. Я ему верю, но как выпьет, что-нибудь учудит. Сам там больше не появляйся. Договорись, что оплачивать будешь в конкретный чёткий день. Затем переоформим договор аренды.

— Хорошо. Не задавать лишних вопросов.

— Именно так. Мне нужно позвонить.

Я приложил «трубку» к уху и произнёс в приёмник:

— Соедините меня с полицейским участком Уэйкфилда.

Подождав пару минут, я спросил ответившего мне диспетчера:

— Скажите, я могу услышать начальника участка, лейтенанта Дёрпа?

— По какому вопросу?

— Это конфиденциальное дело!

— Эмм… Ну его сейчас… Погодите. Лейтенант. Вас просят. Вы уже уезжаете? Конфиденциальное дело.

Спустя несколько секунду в трубке послышался недовольный надтреснутый голос Дёрпа:

— Дёрп слушает.

— Скажите, а когда можно будет вызвать пожарного инспектора? — выпалил я.

На пару секунд повисло молчание. А затем Дёрп разразился в трубку громом и молниями:

— Какой ещё пожарный инспектор? Это, по-вашему, конфиденциально? Да вы там…

— Простите, ошибся, — усмехнулся я, и с чистой душой положил трубку, пока лейтенант там ломает комедию перед подчинёнными и посетителями. Слушать разговоры не слушают, но вот установить: откуда и когда был звонок — могут спокойно.

— Всё. Если больше вопросов нет, то мне нужно съездить в одно место, — я стал собираться.

— Кофе? — разочарованно протянул бармен так, словно я оскорбил его так, как никто другой в жизни.

Я наскоро отхлебнул живительный нектар и махнул рукой:

— Некогда.

Попрощавшись с Громовым, я выскочил на улицу, на ходу поправляя шарф и надевая шляпу. Запрыгнул в «Паккард». Рядом с Матвеем сидел уже другой боец с оружием. Это Синицын настоял после нападения ирландцев.

— Куда, Лексей Иваныч?

— Давай-ка прокатимся вглубь района. Найди мне телефонный автомат.

Узкие улочки Бронкса, окружённые невысокими серыми домами, замелькали в окошке авто. Публика здесь была одета в разы проще, чем в Ист-Сайде, или на Манхэттене. Много рабочих роб, натянутых прямо на дешёвые полушубки. Много дам в бесформенных пальто. Кафешки не светились неоновыми яркими вывесками.

Всё это напоминало стиснувший зубы улей, который каждый день проживает день сурка, чтобы выжить. Молодёжь, имеющая больше энергии, соберется потанцевать в выходные в заведениях наподобие «Парадиза». Люди постарше будут отсыпаться. Или работать лишнюю смену в надежде перебраться хотя бы на те улицы, на которых находился мой «Колизей». Но в этом всем, казалось бы, жестоком круговороте быстрее всего происходили изменения. И я понимал, что мне повезло с районом, с которого мы начинаем.

Боро Бронкс перестраивался постоянно. Всю его историю. В двадцать первом веке настоящими историческими улицами останутся разве что одна-две, наподобие Вашингтонского авеню. Там сохранятся кубические пятиэтажные кирпичные дома, с жёлтыми панелями, с лепниной и полурозетками на верхних этажах.

Остальное боро будет типичным памятником середины и второй половины двадцатого века. Налепленные, грубые, но мощные по своей «натуре» коробки. Рядом с ними будут строить современные высотки, распахивающие своё нутро окнами в пол и современным дизайном будто бросающие вызов всей старине вокруг. И рядом с ними бурый и красный кирпич зданий семидесятых будут постепенно зашивать в панели. Стыдливо и неумолимо.

У меня всегда ассоциировалась тишина с классицизмом. Его помпезность предполагает любование, а когда любуешься — очень не хочется, чтобы тебя что-то отвлекало. А вот архитектура индустриальная, напротив, будто захватывает себя. Я ловил это чувство всегда, когда гулял по Москве на Ленинском проспекте около Центрального дома туристов. Попав туда впервые зимой, сразу после поезда, я пошёл гулять рано утром в воскресенье, когда вся столица ещё спит. Широкий полупустой проспект, мало людей, серая громада ЦДТ. И шум машин где-то вдалеке на кольцевых надземных развязках. Сливающийся в единый шум. Как мощный ветер. Казалось, что это именно ЦДТ звучит так, а не сами улицы. В этом и есть прелесть индустриального пейзажа.

Ностальгия захватила меня. Но я прислушивался к ней, подумывая, как и что я буду менять именно здесь, в этой точке, которую планирую сделать местом притяжения русских мигрантов Америки.

«Паккард», сверкая хромом, остановился около телефонной будки. Сначала вышел телохранитель, приданный мне капитаном Синицыным. Затем уже я. Рука моего подопечного была спрятана под широким пальто. Даже боюсь представить, что туда мог запрятать ушлый военный инженер императорской армии. А вооружал он своих ребят на славу. Через два дня всё это оружие можно будет носить даже не скрывая, после того как Виктор окончательно оформит на нас охранное агентство. Но я строго-настрого всё равно запретил форсить оружием напоказ.

Ядерно-красная телефонная будка посреди серой улицы была словно не от мира сего. Я забился в узкую кабинку и посмотрел на часы. Подождал ещё немного и принялся звонить. Лейтенант подошёл не сразу. То ли не успел приехать в условленное место, после моего «кодового» звонка, то ли… Нет, всё же ответил.

— Слушаю. Надеюсь, это действительно важно, — проскрипел голос продажного начальника полиции Уэйкфилда. Знал бы шериф Фэллон, какой у него помощник по одному из округов, очень бы удивился…

— Приветствую вас, лейтенант, — ответил я.

— Давайте к делу, Алекс.

— Мой вопрос может показаться странным, но он, поверьте, очень и очень важен в сложившейся ситуации, — мягко начал я, — Скажите, вы в курсе о семейном положении наших гостей, которые ищут пулемёты в Бронксе?

Я прямо намекал на агентов бюро расследований.

— … или, может, вы сможете узнать как-то об этом?

Дёрп думал недолго:

— Что вы задумали, Алекс?

— Поверьте, с их головы и головы их близких не упадёт ни один волосок. Я не трогаю невинных, — твёрдо ответил я, — Мы же с вами договорились. Мы с вами негласно обеспечиваем порядок в Бронксе. И я делаю всё возможное со своей стороны, чтобы он установился…

— Хм… ладно. Уточнять ничего не требуется. Я сам слышал, как в центральном участке района они оба хвастались друг другу своими молодыми жёнами. Наверное, специально бесили шерифа Фэллона. Он-то у нас холост. Не может поднять головы из-за работы. Которую, кстати, вы ему подкинули.

— Отлично, это мне и нужно было услышать, лейтенант. Вы очень помогли.

— Помощь стоит денег.

— О, я знаю. И не заставлю себя долго ждать.

— Не стоит. Это просто напоминание. Если оба агента перестанут проедать плешь всему участку в Бронксе, это уже будет достижением.

— До связи.

Я со звоном повесил трубку, но не отпустил её. Металл холодил кожу в морозный день. А у меня в голове постепенно сложился пазл.

Второй звонок уже был в наш офис — «штаб». Трубку снял Мишка.

— Я еду к вам. Илья Дмитриевич на месте?

— Если нужно, я найду его.

— Поскорее…

* * *

Волков в безмятежной позе развалился на диване, покачивая стаканом с виски. И песня та же и поёт она же… Завидую его безмятежности. Но слушал он меня явно очень и очень внимательно.

Вообще, такой творческой натуре было место на подмостках театра. Но публичная жизнь была явно не для Ильи Дмитриевича. При первом взгляде его бы обозвали «червонным вальтом», тем, кто живёт одним днём и прожигает эту жизнь на полную катушку по закрытым казино и притонам. Но я уже оценил его скрытую холодную расчётливость. Готовность к риску и ледяной рассудок составляли гремучий коктейль, помноженный на гигантское количество специфических навыков. Такой человек был бы желателен в любой разведке, у любых подпольщиков. Но там бы он и не прижился. Ему требовалась свобода, периодические встряски и разнообразие. Творчество! Представить его сидящим в «секрете» какой-нибудь разведки было трудно.

Лишь Синицын мне как-то приватно выразил недовольство по поводу Волкова. Военному инженеру, фронтовику, дворянину, ему было тяжеловато общаться с таким человеком. Но я быстро объяснил — почему я ухватился за этого кадра.

— Илья Митрич, вот я не разбираюсь в фотографии. Если честно, от слова совсем, — развёл я руками, восседая в кресле за рабочим столом, — Насколько мне известно, вы называли это дело в числе своих любимых.

Волков не стал скрывать удивления:

— Вы поэтому меня так срочно позвали?

— Да. И поверьте, это очень важно, — улыбнулся я.

— Что же, извольте задавать вопросы! — с интересом подался вперёд Волков.

— Скажите, вы можете, скажем, сделать фотографию за сутки? Точнее, за ночь?

— Позитив? — нахмурился он?

— Да.

— Ну, практически можно. Но риск потерять снимок будет велик. И получится очень слабое качество. Если качество вам неважно, то есть и быстрые «ярмарочные» варианты.

— Это как? — озадачился я.

— Ну, потребуется специальная камера и пластинки. Фото будет готово минут за десять…

— Насколько большая камера? — перебил его я.

Волков расставил руки, показывая размер.

— А вспышка? — полюбопытствовал я, вспоминая о выносных элементах первых камер.

— Ну и вспышка, естественно. А вам зачем? — спросил Илья Митрич.

— Нужно будет сделать пару снимков двух господ. В весьма… неприглядном свете, — протянул я задумчиво.

— Ха, так бы сразу и сказали. А они должны знать об этом?

— В обоих случаях нет, — честно признался я.

— В обоих случаях?

— Нужно сфотографировать их с дамами во время общения на людях. И, скажем так, после него.

Волков подался вперёд:

— А кто эти господа?

— Агенты бюро расследований Соединённых Штатов, — усмехнулся я.

Плут даже подался вперёд. Я увидел, как в его глазах заплясали огоньки:

— Это интересно. Где будет проходить съёмка?

— Ресторан, потом номер.

— Значит, будут другие люди… — задумался Волков, — Они не должны видеть фотографа?

— Никто! Не должен! Видеть фотографа… — поправил его я.

Илья Дмитриевич комично пожевал ус. Нахмурился, а затем на него точно снизошло озарение. Он хлопнул себя по лбу и даже вскочил:

— В ресторане можно использовать «окопный фотоаппарат»!

Он даже заходил туда-сюда по комнате.

— Что за «окопный фотоаппарат»?

— Кодак сделал вооот такой прекрасный аппаратик, — Волков показал мне размеры не больше старых мыльниц, — Несколько поворотов затвора, и фото сделано. На фронте подобные часто использовали. Только при вечернем или неестественном свете будет полное «замыление» краёв фото.

— Я полагаюсь на ваше мастерство. Нам нужно будет, скорее всего, поймать один столик в объектив.

— Это возможно… Ещё бы «выстроить» так всё вокруг, чтобы удобно было фотографировать!

— Выстроим… — пообещал я ему, начиная придумывать, как я это сделаю, и наблюдая за мечущимся по комнате подопечным.

— А в номерах? Как там всё будет?

— Думаю, у вас будет время уже на все необходимые процедуры.

Волков ухмыльнулся.

Я достал чековую книжку и оторвал с десяток чеков:

— Необходимую аппаратуру и реактивы нужно будет приобрести сегодня же. И сразу поезжайте в гостиницу «Хилл». Там же есть их ресторан. Узнайте, бронируют ли столики для постояльцев. Если да, то узнайте, за каким столиком сидят гости из тридцать четвёртого номера. Думаю, вы справитесь так, чтобы об этом не узнали лишние люди. Здесь…

Я отсчитал значительную сумму в долларах и выложил на стол:

— … на расходы для того, чтобы обслуживающий персонал вам отвечал на нужные вопросы и молчал при этом в тряпочку, когда у них возникнет желание потрепаться с другими. Если столики за гостями «Хилла» не бронируются, то скупите все свободные на сегодняшний вечер.

— А как тогда наши «гости» сядут за них? — поднял бровь Илья Дмитриевич.

— Пусть нужный вам столик для необходимого ракурса чудесным образом «освободится», когда они появятся в ресторане. Вот их фотографии.

Я передал Волкову открытку с фото агентов бюро.

— А если они не придут сегодня?

— Значит, придут завтра.

— Не дороговатое ли мероприятие?

— Поверьте, оно того стоит.

— Всё затем, чтобы просто выйти на них? Шантаж?

— Всё только затем, чтобы они точно «избавили» нас от ирландцев из Чикаго.

Плут удивился:

— Каким же образом?

— Это уже моя забота. Но нам нужен материал, чтобы они стали намного сговорчивее.

— Понима-а-аю… — протянул с улыбкой Волков.

— Сколько вам нужно людей?

— Пока хватит двоих.

— Отлично. Сейчас как раз должен подойти Капитан. Он выделит вам надёжных бойцов.

Волков никак не мог знать про финт ушами, который когда-то сделали главные герои в моём любимом «Крёстном отце». Да и я не собирался устраивать никакой кровавой бани, чтобы потом шантажировать политика. Никаких убитых проституток, никакой крови. То, что я задумал, требовало тонкости и розыгрыша как по нотам. Одной точной шахматной партией убрать из Бронкса и агентов бюро и ирландцев-бомбистов. Первых подальше, а вторых — в принципе…

Дверь открылась, и вошёл Синицын.

— Георгий Саныч, выделите двух бойцов в помощь Илье Дмитричу. Это очень важно. Обязательно на машине. Неприметной. И помогите ему с устройством лаборатории.

— Лаборатории? — непонимающе переспросил Капитан.

— Да, фотолаборатории. Она пригодится нам и дальше. Какое-нибудь глухое подвальное помещение.

— Можно то, где вчера был «пленный».

— Подойдёт. Илья Дмитрич, не смею вас более задерживать.

Как только Волков закрыл за собою дверь, Синицын обратился ко мне:

— Доверяете ему?

— Лучше него нам не найти, поверьте мне.

— У меня к вам важное дело. За дверью стоит один человек. Он сам пришёл к нам. Выслушайте его. Я уже переговорил с ним. Заранее скажу, что возражений не имею.

Хм, это что-то новенькое.

— Допустим, зовите его.

Синицын открыл дверь и тихо окликнул кого-то. Раздались гулкие чеканные шаги. В кабинет вошёл сухощавый, среднего роста мужчина. На первый взгляд. Присмотревшись, я понял, что ему от силы двадцать пять лет. Но вот глаза. По спине пробежал холодок. Такие я уже видал. Смотрят на тебя и видят лишь набор молекул, которые чудом удерживаются в бренном теле. Именно из-за взгляда казалось, что парень намного старше своих лет.

— Рядовой Семён Горохов прибыл, — отчеканил он и почти не мигая воззрился на меня.

— Присаживайся, — кивнул я, — с чем пожаловал?

— Прошу принять на работу.

Я переглянулся с Синицыным. Тот старательно изображал из себя мебель сродни торшеру.

— Давно здесь?

Семён назвал дату. Я прикинул и понял, что это был примерно тот же день, когда мы набирали в порту первых людей. Тогда к нам и пришёл наш костяк.

— С этими вопросами можно было и к Рощупкину Михаилу зайти…

— Я по особым поручениям, — твёрдо произнёс Горохов.

Я сузил глаза:

— Каким таким поручениям.

— Я живу в Уэйкфилде. Дом шестнадцать по пятой улице, — внимательно наблюдая за моей реакцией, произнёс нежданный посетитель.

У меня нехорошо засосало под ложечкой.

— И?

— И видел всё.

— Что — всё?

— Расстрел бандитов из пулемётов ночью. Льюисы, если не ошибаюсь. Их звук сложно с чем-либо перепутать.

Я откинулся в кресле. С интересом посмотрел на Горохова, выбил из пачки сигарету и прикурил:

— Кому ещё рассказал?

— Только Георгию Александровичу, — кивок в сторону Синицына.

— Как понял, что это мы? — я понял, что отпираться смысла нет. Да и как он докажет, что этот разговор состоялся.

— Походка, жесты. Голоса слышал. Я в окно за всем этим наблюдал. Потом ходил и присматривался к вам и к вашблагородию. Сличил вместе — сошлось… — пожал плечами Семён.

А интересный кадр.

— И кем ты служил?

— Сначала «егерем», потом в особой роте.

Снайпер, значит… Они уже с пятнадцатого года в царской армии иногда выводились в отдельные соединения из егерских частей. И в «Брусиловском прорыве», и в «Праснышске» так действовали. Походку и повадки он сразу про себя отмечает. Глаз намётан противника выслеживать.

— Олеся! — крикнул я.

В комнату впорхнула одна из жён бойцов Синицына, работавшая в офисе. Её обрядили в строгое платье. Девушка была серьёзная и молчаливая.

— Сделай-ка нам чаю, пожалуйста!

Девушка коротко присела и тут же исчезла.

— И почему же ты пришёл к нам? — переключился я на рядового, выпустив струйку дыма под потолок.

Тот внезапно растерялся от этого вопроса. Опустил глаза и начал мять свою потёртую кепку. По скулам заходили желваки.

— Я ничего делать и не умею другого уже. С двадцати лет без передыху на фронте. Война, она вот тут сидит — и он показал на висок. Жена пугается, я и сам за неё и детей боюсь. А как винтовку возьму, так сразу успокаиваюсь.

— Чего охотиться не пробовал?

Он поднял на меня мрачный взгляд и коротко отчеканил:

— Не то.

Я покачал головой:

— Риска нет? Опасности ищешь?

Он лишь коротко кивнул.

Понятно. Подсел человек на адреналиновую иглу. И война его побила очень крепко. После Первой Мировой в некоторых странах признали посттравматический синдром. И даже платили пенсии и оказывали якобы медицинскую помощь. Только заканчивалась она на выписке опиатов да таблеток, и периодических занудных опросах врача. Худо бедно пытаться как-то реально помочь психологически таким бойцам в той же Америке начнут только после Вьетнама. Точнее, изучать феномен этого расстройства.

— И почему к нам решил?

— Посмотрел на всё, что делаете для тех, кто сюда прибыл с Родины. Ну и Горского вы убрали. А тот ещё та гнида был. Это я тоже быстро понял.

Я задумался. Потом затушил сигарету в пепельницу и подался вперёд. Как раз на столе уже появился чай, принесённый Олесей.

— Угощайся. У нас просто так каждый день палить во врага без разбора не получится.

— Мне нужна работа.

Н-да. Оставлять его без присмотра было нельзя. И мне такие люди не помешали бы. Лучше держать при себе. Остальные его лишь пожалеют, а я хотя бы понимаю примерно — какие процессы происходят в голове этого парня. Да и не жалость ему нужна, а понимание.

— Обучать бойцов сможешь? — пытливо посмотрел я на Горохова.

— Могу, отчего же не могу? — просветлел лицом Семён.

— Хорошо. Для начала подойдёт.

— А ещё что требуется? — тут же спросил он.

— То, что умеешь. Метко стрелять… — хитро улыбнулся я и посмотрел на Синицына, — Принят.

Кстати. Так выглядит сейчас Вашингтонское авеню в Бронксе. Те самые дома, которые описываются, когда герой едет по его улочкам и предаётся ностальгии.

Глава 16

Сделка с дьяволом

Гостиница «Хилл». Нижний Ист-Сайд.

«Хилл» был вполне себе приличным местом. Три звезды с небольшим ресторанчиком. По светлым коридорам сновали портье в тёмных ливреях — уже претензия на то, что гостиница поднимет свой статус на звезду выше в ближайшее время, раз у хозяев есть деньги на подобные вещи.

Под лестницей в одном из немногих неосвещённых мест гостиницы, стояли трое человек. Двое из них склонились друг к другу и о чём-то тихо и оживлённо беседовали.

— Милейший, ну вы же не откажете нам в такой маленькой просьбе.

Администратор ресторана, средних лет мужчина с уже хорошо наметившимся пузиком, смешно шевелил завитыми усами. Было видно, что он волновался. Управляющий сдавленно протараторил в ответ:

— Но дамы уже забронировали этот столик. Я дорожу репутацией ресторана!

— Фред, от одного раза ничего не изменится, поверьте мне, — на почти чистом британском английском отвечал Волков. Его горящие глаза будто гипнотизировали управляющего, — вы просто пересадите их за другой столик и подарите извинение-комплимент…

Администратор хотел было возразить, но Илья Дмитриевич, по-барски, словно успокаивая, мягко взял руку администратора:

— Это дамам на комплимент. Бутылку самого дорогого вашего шампанского и корзину фруктов. Поверьте, они точно не обидятся.

В ладони управляющего оказалась кругленькая сумма.

— Я уверен! Просто уверен в том, что они даже будут благосклонны к вам и оценят ваш жест! Скажите, что корзина от вас! За вашу единственную ошибку на работе. Что эта ошибка для вас приятна, так как вы считаете за счастье извиниться перед ними столь изысканно! Может, дамы захотят пообщаться с таким великодушным джентльменом? Вы же не женаты? О, я вижу по глазам родственную холостую душу…

Администратор вообще поплыл, ничего не понимая и мямля себе под нос несвязные фразы.

— Но зачем? Почему фотографирование…

— Послушайте, это очень важно. Дело государственной важности. Вы же честный гражданин Соединённых Штатов?

— Боже, храни Америку… — пролепетал администратор и быстро закивал, словно боялся, что его уличат в обратном.

— Прекрасно! Прекрасно! Вы осознаёте последствия того, что будет, если вы кому-то расскажете обо всём этом? — сузил глаза Волков.

— П-последствия? — начал заикаться управляющий, с опаской поглядывая на третьего участника из «рандеву под лестницей».

Высокий мужчина стоял прямо, будто проглотил палку. Со спины, из-за ширины плеч и габаритов, он больше смахивал на какого-то медведя, вставшего на задние лапы. Поджатые губы, серые глаза, неотрывно и безэмоционально сверлящие администратора. Фред чувствовал исходящую от него угрозу и силу. Ему казалось, что силач может играючи сломать его пополам, подбросив как пушинку. За время этого разговора незнакомец не проронил ни слова, в отличие от его болтливого спутника.

— Конечно, никто не должен узнать о нашей договорённости. И тогда все будут в выигрыше. По занятым нами столикам мы оплатим неустойку в двойном размере. Плюс бронирование. Вы получите кругленькую сумму, мы сделаем нужную работу. Всё пройдёт тихо. Вам, может, даже благодарность выпишут! — поднял палец вверх Волков, — Только представьте, награждается Фред, как вас там?

— Джордж-младший…

— … Фред Джордж-младший, за помощь и неоценимый вклад в борьбу Соединённых Штатов Америки с преступным сообществом! Подробности не разглашаются! Дамы хлопают, смотрят на вас как на героя, мужчины завидуют. На благое дело, Фред, денег не жалко. Мы! — Волков выпятил грудь, — Имеем большие финансовые ресурсы для проведения этой операции. И если вы нам поможете, она пройдёт бескровно…

— Что-о? — задёргался глаз у администратора, — Какая ещё кровь?

— Вот именно! Нельзя, чтобы кто-то пострадал. Это вам на оперативные расходы.

Пачка долларов перекочевала в руку Фреда.

— Оперативные расходы по вашему усмотрению, — кивнул Волков.

В глазах управляющего появился алчный огонёк.

— Я понял! — уже более твёрдо ответил он, и плут одобрительно похлопал его по плечу.

Ещё минут пять посовещавшись с «агентом», администратор удалился, оставив странную парочку наедине.

— Илья Дмитриевич, а почему его просто было не припугнуть или не купить без всех этих представлений? — впервые подал голос громила.

Волков на глазах превратился из лиса обратно в волка, жёстко сузив глаза и закуривая:

— Понимаешь, Ваня, как часто люди сталкиваются в своей жизни со взятками?

— Бывает, Илья Митрич…

— Хорошо. Как часто американцы здесь видят шпану, гангстеров и всяких бандитов. Каждый ли знает того, кто не в ладах с законом?

— Думаю, каждый, — кивнул человек-медведь.

— Тут у них в «Хилле» прямо на месте «бордель на выезде». И этот тип тоже в деле и в доле. Этим его не удивишь. С теми, кто может ему угрожать, он уже знаком. А вот с тюрьмой, разведкой, тайными полициями, да хоть масонами, да-а-леко-о не каждый сталкивался. Главным образом с перспективой тюрьмы, — усмехнулся Волков, — Ты дай ему денег, расскажи, что он делает благое дело для Штатов, посули что-то, пригрози чем-то. Раскачай, дай прикоснуться к тому, что ему непонятно, неизвестно, а значит — опасно. Ведь неотъемлемая часть опасности, это неизвестность, Ваня. Ты улавливаешь ход мыслей?

— Да, — с интересом ответил здоровяк.

— Ну вот и отлично. Учись. Ваня, пока я жив. Я смотрю, мозги у тебя имеются. А с твоим лицом и габаритами это всё можно вдвойне страшнее преподносить…

— Илья Митрич… — укоризненно прогудел «медведь».

— Да шучу я, шучу. Но в каждой шутке есть доля шутки, Ваня. Пошли, нам ещё надо с «девочками» поболтать. Подготовить их. Это будет посложнее, чтобы они не прокололись нигде, и не спугнули наших «гостей»…

* * *

Двое неплохо одетых мужчин подошли к администратору и кивком поприветствовали его. Почему-то вместо привычного боя, который рассаживал гостей, сегодня лично управляющий стоял на входе в большой светлый зал.

— Ну что? Есть места сегодня?

Мужчина нервно и смешно передёрнул завитыми усиками и загомонил:

— Конечно, господа, вам повезло, остался как раз один столик на четверых!

— Отлично! — потирая руки, агент Глен Диксон улыбнулся и добавил, — Мы будем не одни, к нам присоединятся дамы.

И он залихватски подмигнул напарнику, который сразу изменился в лице, будто сытый кот, наевшийся сметаны.

— Позвольте, я вас провожу! — Фред метнулся вперёд, чуть ли не с полупоклоном выставляя руку в сторону стола в центре помещения почти под люстрой средних размеров, — Сейчас Вам принесут меню и приборы!

Оба агента уселись за столик, степенно разговаривая:

— Ты видел лицо этого Фэллона? Бедняга, столько всего произошло в его боро, а он ещё и глава двух комиссий по расследованию взрыва и поджога.

Билл Хогли пренебрежительно пожал плечами:

— Нужно лучше работать. Тонко! Это ему не бегать по лесам за контрабандистами.

У него был такой вид, словно он пробыл на службе в два раза больше шерифа Фэллона, а его заслуги несоизмеримо шире, чем у начальника полиции Бронкса. По всем его повадкам было видно, что своей работой и назначением он гордится. Билл был из тех, кого власть портит довольно быстро в сторону заносчивости. Мол, смотрите, вот они мы — специальные агенты бюро расследований. Мы не копаемся в дерьме, как полиция. Мы занимаемся только стоящими делами государственной важности.

Пока что молодое бюро располагало частично такими вот кадрами. До его расцвета было далеко. Небольшой части действительно креативных сотрудников было недостаточно. А во времена Сухого закона часть уже действующих и так себя замажут связями с мафией. Будущему директору бюро, знаменитому Эдгару Гуверу, пришлось в какой-то момент очень активно исправлять ситуацию, показывая в конце двадцатых эффективность бюро благодаря борьбе с налётчиками и похитителями.

— Как там Мардж? — спросил Билл у напарника.

— Думает, что я вообще не могу поднять головы и с утра до вечера не вылезаю из помоек, ища улики и вылавливая жестоких убийц, — засмеялся старший агент Диксон, — Её матушка рассказала уже всему городку, насколько её зять хорош!

— Неплохо! Тебе повезло с их семьёй. У Мардж богатые родители. Смотри, чтобы они не узнали про наш «отдых»! — заметил Билл.

— Это всё «оперативная разработка»! — засмеялся Диксон и добавил, — В самом деле, должны же мы иногда отдыхать от жён!

— За них и за прекрасный пол! — сделал серьёзное и кроткое лицо Билл.

Оба рассмеялись и чокнулись бокалами с вином.

— Говорят, после введения Сухого закона часть агентов будет брошена на работу по поиску нарушителей. Я слышал, что уже готовят списки людей, для нового направления. И будут набирать новых, — произнёс Глен Диксон.

— Не хочу возиться с этим, — покачал головой Билл.

— Эх ты! Это очень перспективное дело. А главное, несложное, — пожурил товарища старший и более опытный напарник.

Знал бы он, чем обернётся всё это и как быстро первые три десятка агентов будут убиты мафией при попытке ареста складов или накрытия фургонов с алкоголем.

— О! А вот и прекрасные дамы! — воскликнул Билл, поднимая свой бокал, — Официант, принесите нам шампанского для леди!

В зале появились две девицы, которые привлекли внимание части мужчин. Как инь и янь, одна из них была одета в чёрное с драпировками, а вторая в серебристое струящееся платье в пол. Но с разрезами, которые тут же вызвали у немногочисленных посетительниц ресторана брезгливые смешки и многозначительные переглядывания. Короткие причёски, убранные в шапочки-сетки из декоративных бусин, имитирующих жемчуг. Ярко накрашенные ресницы и губы. Эти отличия намекали на степень вольности девиц и давали сигнал мужчинам о возможной лёгкой близости. Разумеется, не за просто так.

— Ма-а-альчики! — воскликнула одна из них, чуть дороднее и оттого будто бы страстнее.

— Мэри, крошка, присаживайся! — улыбнулся Диксон, вставая и отодвигая стул.

Ночная бабочка тут же села рядом, невзначай опершись на бедро старшего агента и сжав его пальчиками. Улыбка Глена тут же стала шире. Вторая девица опустилась рядом с Биллом и коротко обменялась с ним «поцелуями», соприкоснувшись щеками.

Неподалёку от них управляющий обхаживал двух миловидных и строго одетых дам, усаживая их за столик в более тёмной части помещения. Официант нёс за ним большую корзину с фруктами, а в руках Фреда уже поблёскивало этикеткой дорогое шампанское. Дамы на глазах становились добрее и даже смеялись над шутками администратора.

— Ого! Это что, у кого-то день рождения? У этих куриц? — недовольно шепнула Мэри, наблюдая за этой картиной.

— Дорогая моя, мне по карману оплатить тебе такой же мини-праздник, — подбоченился Диксон, наклоняясь к уху девицы и украдкой заглядывая в аппетитный вырез платья.

Она повернулась к нему и пощекотала носом висок своего ухажёра:

— Какой ты милый! Настоящий джентльмен!

— Официант! — требовательно поднял руку Глен и, дождавшись пока парень в белоснежной рубашке подлетит к столику, произнёс:

— Фруктовую корзину, две, нет, три бутылки шампанского Доль-Бланш и чего-нибудь покрепче нам с другом, чем это, — он покачал пустым бокалом из-под вина.

— Виски, сэр?

— Разумеется! — отозвался Билл за своего товарища.

Никто из них не замечал, как за портьерой второго выхода для персонала, в темноте промелькнула тень человека, в руках которого был какой-то небольшой предмет.

— Подождём, Ваня. Наши гости должны «настояться»…

* * *

Волков медленно и с расстановкой постучал в дверь тридцать четвёртого номера несколько раз. Словно отбивал метроном. На нём были чёрные брюки, белая рубашка и коричневый жилет.

За дверью послышались шаги, и спустя несколько мгновений, она отворилась. На пороге стояла Мэри в светлом пеньюаре. Помада слегла размазалась вокруг губ. Она оперлась на дверной косяк в томной позе, покачивая початой бутылкой шампанского.

— Просто богиня! — ухмыльнулся Илья Дмитриевич, смерив роковую продажную красоту.

Говорил он шёпотом:

— Они всё?

— Готовы. Дрыхнут, как гризли… — усмехнулась «мадам».

— Прекрасно!

Волков быстро осмотрел пустой коридор и вкатил внутрь полулюкса столик для развоза заказов в номера. Накрытый до пола скатертью. Аккуратно закрыв за собою дверь, он «прокатился» в спальню и осмотрелся.

На кровати развалился Глен Диксон и храпел так, словно в номер закатили мотоцикл. При этом чудодейственным способом он держал на животе криво стоящую бутылку из-под виски. Ни дать ни взять богатырь, сражённый стрелой. Из одежды на нём была только одна сорочка и носки на лентах.

Мэри было хотела прикрыть срам, но Волков остановил её:

— Нет-нет! Прекрасный ракурс! Лучше и не придумаешь.

По щекам Диксона размазалась помада. Билл восседал дальше на стуле, опрокинув голову на грудь. У этого вообще остался из одежды только галстук. В отличие от своего напарника он тихонько сопел в две дырки, свесив руки по бокам от подлокотников. В ванне шумела вода. Видно, вторая девушка, Дафна, была там.

— Ты сколько им сыпанула? — удивился Волков.

— Да сколько вы и говорили, мистер. Они же ещё напились, как черти. Такое здесь творили…

— Понял. Так, поработаем над экспозицией!

Голову Билла Волков поправил так, чтобы было видно лицо. Руки заняли места на подлокотниках. В одной из них материализовалась бутылка.

Затем из-под столика начала появляться фотоаппаратура. Тренога была извлечена и поставлена посреди комнаты. Вспышка, камера. Волков делал всё быстро и точно под любопытными взглядами девушек.

— А если они начнут нас искать? — полюбопытствовала Мэри.

— Не начнут. Тем более, вы же хотели в Европу? — спросил Волков.

— В Париж! — мечтательно закатила глаза девица.

— Вот и будешь гулять там по Монмартру! Завтра уже будете на пароходе. С такими деньгами можете хоть вообще не работать несколько лет.

— А вы там были, мсье? — почему-то на французский лад обратилась мадемуазель к Волкову.

— Конечно, милочка! Тебе точно понравится, — не моргнув глазом соврал плут, — Так, прекрасные дамы, занимаем места, согласно тому, что скажет режиссёр!

Девушки непонимающе переглянулись.

— Режиссер, это я, — печально добавил Волков, — Как же тяжело работать с дилетантами… Давайте-ка изобразим радость! Поближе к нашим мужчинам! Прекрасно! Вот так!

Вспышка.

Илья Дмитриевич осмотрел ещё раз с удовлетворением комнату и развёл руками:

— Видите, дорогие мои, и никто не умер! А теперь, дамы, попрошу к кассе! Советую вам тут не задерживаться…

И достал из жилета свёрток с деньгами.

* * *

На следующий день. Манхэттен. Пятая авеню.

Моё авто остановилось рядом с телефонной будкой. Последнее время я настолько часто пользуюсь именно ими, что уже впору покупать телефонную компанию.

— Гостиница «Хилл», пожалуйста. Ист-Сайд.

Спустя мгновение, я заговорил в «трубку»:

— Доброе утро! Тридцать четвёртый номер, пожалуйста, позовите. Глена Диксона.

Пришлось подождать, пока меня переключат на телефон в коридоре третьего этажа и позовут из номера нужного человека.

— Слушаю… — хрипло пробасил Глен. Видимо, ещё отходил от своих ночных подвигов на любовной стезе.

— Прошу вас внимательно меня слушать и не перебивать. Встречаемся через полчаса в кафе «Роза Италии». Манхэттен, Пятая авеню. Напарнику и кому-либо ни слова. Если увижу слежку, то сразу уйду. Только вы и я. Не беспокойтесь, это людное место.

— Я ничего не понимаю, кто вы? — раздражённо проговорил сонный Диксон.

— У меня есть важная информация для вас. Но я опасаюсь за свою безопасность. Услышьте меня… Пулемёты! Льюиса! — ответил я и повесил трубку, невзирая на окрики, которые тут же начались в ней.

Я вышел из будки и, не спеша, пошёл вдоль улицы, сделав едва видимый знак Матвею, сидящему в «Паккарде», оставаться на месте. Сегодня был день икс. Скорее всего, ближе к вечеру нам позвонят ирландцы. Третий день, который был указан в их записке, начался. Значит, будет встреча, которая ответит на многие вопросы. В том числе и на тот — проснусь ли я завтра?

Волновался ли я? Да. Думал ли я только об этом? Нет. Кто-то удивится и скажет, что это невозможно. Но я давно убедился: чем большая ответственность лежит на человеке, чем больше острых ситуаций в жизни он проходит — тем больше он может «отключаться». Когда ты выстраиваешь сложную систему, в которую включено много людей и много разноплановой деятельности — ты будто распадаешься на множество потоков. Придумываешь дублирующие системы управления. Создаёшь много «предохранителей» на разные случаи. Когда наступает ответственный момент, он действительно требует большого сосредоточения сил и внимания. Но при этом нельзя забывать о других текущих задачах.

Во-первых, в противном случае система начнёт сбоить в мелочах. Мелочи начнут копиться. Это как авто, у которого начинают выходить из строя разные узлы. А ты упорно чинишь только движок. Во-вторых, это помогает отвлекаться и снижает уровень стресса. От меня здесь зависят уже много людей. Их работа, и даже сама жизнь. И это всё не должно рухнуть. Один раз умирая, ценить жизнь начинаешь больше. Но и страх смерти как будто бы притупляется. Относишься к нему философски.

Так я размышлял и «готовил» себя к предстоящему, медленно шагая по оживлённой Пятой Авеню. Множество экипажей такси проносилось мимо по широкому проспекту. Гомон сотен людей сливался воедино. Я шёл с поднятым воротником, дымя зажатой в зубах сигаретой, как паровоз, и засунув руки в глубокие карманы пальто. Перчатки забыл в машине.

Я дал Диксону полчаса. Это ровно то время, чтобы очень-очень быстро, подгоняя таксиста, приехать в кафе. А Илья Дмитриевич уже на месте, и подстрахует меня на случай слежки. Уж он-то точно её заметит. Если Глен не совсем уж дурак, то придёт один. А если он карьерист, то тем более. Делить лавры того, кто раскрыл громкое дело с кем-либо из местного отдела бюро — такое себе занятие.

Сейчас у бюро мало регламентов. Его агенты действуют, в основном, по своему усмотрению и в масштабе собственной изобретательности. Это в будущем, если сотрудник не доложит о нужном контакте, то есть вероятность, что ему прилетело бы по шапке. Если, конечно, он бы не доказал необходимость именно тайной встрече с перспективным информатором.

В «Розе Италии» я сел за заранее бронированный столик у большого начищенного окна. Настолько, что можно было бы стукнуться в него не заметив. Заказал себе фриттату с Котто и кофе, а в ожидании заказа развернул любезно предложенную официантом свежую газету, посматривая украдкой на улицу и выглядывая Диксона. Большинство столиков уже было занято. Оставшиеся тоже заполнялись очень быстро.

Фриттату принесли минут через пятнадцать. Быстро. Видно, картофель варят постоянно и поддерживают тут в готовности. Взболтанная яичница с луком и ломтиками картофеля, душистым перцем, превращённая чудо-поварами в нежный омлет. А потом в духовку или печь, предварительно щедро посыпав всё это тёртым пармезаном и положив ломтики итальянской ветчины Котто сверху. Слегка подкопчённой. Десять минут, зелень сверху на последней минуте и вуаля. Очень сытный завтрак. Я отказался от соусов, предложенных официантом. Не хотелось портить божественный вкус. И хотелось превратить приём пищи в ритуал, который отвлёк бы меня от тяжёлых мыслей.

Когда я уже закончил завтрак и снова взялся за газету, к кафе подошёл Диксон. Значит, он не стал сразу подъезжать на такси и вышел из него раньше. Похвально. Агент медленно подошёл к «Розе Италии» и потянул на себя резную дверь. Он неторопливо начал беседу с официантом, тут же подлетевшим к нему. Наверное, затягивает время, медленно снимая шляпу, перчатки, пальто.

По улице быстро прошёл Волков, незаметно кивнув мне и скрывшись за углом дома. Отлично. Значит, всё в порядке. Я свернул газету и поймал взгляд Глена, шарившего по залу. Улыбнулся как можно дружелюбнее и поднял руку.

Агент приблизился, и я протянул ему ладонь для рукопожатия:

— Очень приятно, что вы решили откликнуться на мою просьбу, — проговорил я.

— Неожиданное приглашение, мистер… эээ… — буркнул он и присел за столик.

— Алексей. Можно просто Алекс, — представился я.

Диксон смерил меня холодным взглядом. Молодец, быстро пришёл в себя после ночки и сейчас выглядел как молодой зубастый волк, который готов «колоть» нежданного «шурика». Но это ненадолго…

— Что вы хотели мне сообщить?

— Прежде всего, скажите мне, поделились ли вы информацией о моём звонке с кем-либо? Может, со своим напарником? Биллом… — спросил я.

Он прищурился, услышав имя Хогли и с интересом начал меня изучать. Затем медленно покачал головой:

— Нет. Сначала я хотел убедиться, что ваша история действительно имеет вес.

— Поверьте, это именно так. Видите ли, мы может друг другу очень помочь, — начал я, — Вы ищете кое-что «тяжёлое», что пропало из поля зрения бюро расследований. Ведь так?

— Допустим, — кивнул он.

— Отлично. Согласитесь, если вы в кратчайшие сроки справитесь со своей задачей, вас наградят, а может, даже и повысят. Вы уже старший агент, но ведь пределов совершенству нет!

Диксон ухмыльнулся, понимая, что мне известно и кто он, и чем занимается.

— Продолжайте.

— Видите ли, Глен. У меня возникли некоторые проблемы. С одними людьми. Которые тоже ищут пулемёты. Некие ирландцы. И мне очень хочется избавиться от этой проблемы. Вам что-нибудь известно о них?

— Это конфиденциальная информация.

— Ну, Глен, так мы не продвинемся. Кстати, рекомендую фриттату. Она здесь очень вкусная, — добавил я, когда к нам подлетел официант.

Дождавшись пока он уйдёт, я продолжил:

— Я предлагаю вам простой вариант. Вы сделаете так, чтобы у меня не было хлопот, когда эти люди исчезнут. Расскажите, кто они и откуда? Я уверен, что раз бюро следило за пулемётами, то в курсе — что это за ирландцы. А вы получите пулемёты обратно.

Глен откинулся назад на стуле и задумчиво смерил меня взглядом:

— Откуда вы знаете, где Льюисы?

— Они у меня, — коротко ответил я и спокойно отпил кофе.

Я с удовольствием отметил реакцию агента. Он на секунду замешкался от того, насколько легко я это выдал.

— Я могу арестовать вам прямо здесь, — нахмурился Диксон.

— И что дальше? Устроите у меня обыски? Ничего не найдёте, поверьте. Я же не дурак — хранить такое в шкафу для платьев, — тихо засмеялся я.

— Мы можем разговорить любого! — с уверенностью произнёс Глен.

— Не сомневаюсь. Только тогда мы с вами, получается, станем врагами. А это плохо для нас обоих. Допустим, меня разговорят. Повышение получат другие люди, а вы вылетите пулей из бюро. В лучшем случае, — твёрдо ответил я.

Старший агент презрительно усмехнулся:

— Не понимаю, о чём вы говорите, Алекс…

— Помашите рукой, Глен! — улыбнулся я и повернулся к стеклу, подняв руку.

Агент машинально повернулся тоже. За стеклом на улице убрал вниз «окопный» Кодак Илья Дмитриевич. И с самой идиотской счастливой улыбкой показал большой палец Диксону.

— Стоп-стоп-стоп! — остановил я возмущение начавшего подниматься со своего места агента, — Вы лучше взгляните на это. Вам точно понравится.

На стол перед моим собеседником упал тонкий конверт. Диксон недоверчиво и уже не скрывая злобы, посмотрел на меня и открыл его. Достал первый снимок. Глаза его округлились. Второй снимок. Краска начала заливать щёки агента, и он бешено задышал. Ноздри его ходили туда-сюда ходуном.

— Можете оставить на память. Такие девушки! У меня есть ещё, — прокомментировал я, подавшись вперёд и говоря уже тихо, — Слушайте меня внимательно. Это, — я указал на снимки, которые он торопливо запихивал обратно в конверт, — всего лишь вынужденная мера и страховка от того, что вы начнёте совершать необдуманные действия. Подумайте о последствиях, Глен. Перспективный агент, в богобоязненное время, занимается блудом и даже развратом втайне от своей жены. И когда? Во время расследования важного дела? Как к этому отнесётся начальство? Семья? Общественность? Думайте, Глен. Спокойно. Выпейте кофе.

Агент на автомате протянул руку за чашкой и сделал большой глоток. Я увидел, как он прямо с трудом провалился внутрь. Неудивительно. Сейчас Америка просто семимильными шагами идёт в сторону создания тысяч организаций, которые только и занимаются тем, что с яростью изобличают все пороки. Кстати, они сыграли немаловажную роль и в самом принятии Сухого закона. Обнародование подобной информации запросто сломает карьеру Глена, учитывая, что бюро с самого начала тоже объявило себя поборником благочестия. Эдвард Гувер вообще в будущем станет рвать и метать по поводу морального облика агентов. А судя по тому, что рассказал мне Волков из подслушанного в ресторане, семья избранницы Диксона, которой он оказался неверен, будет просто в ярости. А он ещё и на положении нахлебника там.

После второго глотка Глен поднял на меня глаза, в которых светилась ненависть.

— Эти снимки — моя страховка. Представьте. Вы арестовываете меня. Находите пулемёты. Потом эти снимки получают огласку. Поверьте, я уже продумал это. А затем начальство спрашивает: «Глен Диксон, как вы узнали о том, что пулемёты у господина Алекса?». И тут следом прилетает снимок, как мы с вами мило пьём кофе в неплохом местечке на Манхэттене. Я улыбаюсь и машу в камеру. Всем доволен. А вы меня отдали на растерзание? А может, вы и сами как-то в этом замешаны? Странно всё это…

Теперь агент сжал кулаки.

— Выпейте ещё кофе и давайте перейдём к приятному! К тому, как мы продвинем вас по службе, сделаем героем, а меня — ответственным гражданином, и забудем про всю эту историю как про страшный сон, — перешёл я к «плюшкам».

«Держи, парень, спасательный круг. Хватайся за него» — подумал я, наблюдая за душевными метаниями агента.

Он поморгал и сипло спросил:

— Из этих пулемётов была убита целая группировка бандитов. Вы знаете об этом что-нибудь?

— А вы как думаете? — вопросом на вопрос ответил я.

У Диксона вытянулось лицо. Он даже слегка побледнел, взглянув на меня «по-новому»:

— Вы хотите, чтобы я пошёл на сделку с головорезом? Где вы их достали?

Какая тонкая душевная натура. Это он ещё не знает — на какие сделки будет идти его бюро и прочие силовые организации Америки для достижения своих целей. Тоже мне, гулёна-белоручка!

— Нашёл, — спокойно ответил я, — И это не шутка.

— Вы в курсе, что они были у ирландцев, которых тоже убили во время игры в покер ранее?

— Догадался. Но тут я не при делах! — поднял я руки.

— Зачем вы вообще это сделали?

— Люди, которых мне пришлось ликвидировать в Уэйкфилде — убили моего отца. И потом пришли ко мне. Требуя пулемёты. Думаю, они же и порешили перед этим ирландцев.

— Почему люди Виктора Горского пришли к вам?

— Потому что, видимо, ирландцы перед смертью «проболтались» им, что Льюисы хранились в подвале лавки моего отца, которую сожгли. Его вынудили их прятать у себя за долги. Как-то так, Глен. Я стал заложником ситуации. Или я просто смотрю — как убивают мою семью и потом меня. Или я беру в руки оружие и решаю свою проблему.

— Почему вы не пошли в полицию?

— Вы серьёзно? — засмеялся я, — Полиция вообще пыталась повесить на меня какое-то непонятное убийство. Примерно так они здесь работают. И тут я прихожу и говорю: сморите, у меня есть два Льюиса. Спасите меня! От Виктора Горского, который почему-то вполне себе неплохо жил и процветал тут пару лет! Не находите это странным, кстати? Как думаете, сколько бы я прожил после этого? Думаю, не добрался бы даже до дома… Если бы меня вообще отпустили.

Вот так я и «переиграл» события, которые произошли между мной и бандитами Бронкса. Ирландцев я вроде бы и не трогал. Их перебили парни Горского. От самого него я защищался. Пулемёты у меня оказались случайно, и мне пришлось их пустить в ход для собственной защиты и спасения семьи. И вообще, я — пострадавшая сторона. В Техасе мне бы ещё и похлопали, сказав: мужик! Ещё и за отца, получается, отомстил защищаясь.

— Я смотрю, вы задумались, Глен. Мне неприятно это говорить, но вам будет чрезвычайно трудно доказать всё это. А всех участников этих дел вы не поймаете. При очень и очень слабой доказательной базе. Фактически ею станут ваши домыслы, после которых надо будет «колоть» меня. Я возьму всё на себя. А вот мои «коллеги» явно будут этому не рады, — сделал я тонкий намёк Диксону.

Он вздрогнул и посмотрел на меня совершенно другими глазами. Ну да. Поугрожай человеку, который в восемнадцать перебил крупную банду Бронкса. Какие у такого человека друзья? Насколько будет серьёзной их месть? Так ещё и единственное звено в цепочке возможного расследования — сам агент Диксон и его слова. Такое звено можно легко «удалить».

— Я искренне сожалею, что приходится всё это говорить, — покачал я головой, — Давайте всё же перейдём к приятному. Я предлагаю сделать всё так, что пулемёты будут найдены. Ирландцы — ликвидированы. Вы — получите повышение. А я — спокойствие. И буду заниматься дальше своими вполне законными делами. Звучит неплохо, правда?

— Я вас слушаю, — понемногу начал приходить в себя Диксон.

— Ирландцы вышли на меня три дня назад. Они требуют отдать пулемёты. И думают, что это я, а не Горский, покрошил их «коллег» в Бронксе. Не думаю, что они будут слушать меня в вопросе — кто прав, а кто виноват. Я думаю, они убьют меня как только я передам пулемёты. Угрожают моей семье. Посмотрите.

И я передал Диксону записку, которую мне прислали бомбисты. Он быстро пробежался по ней глазами.

— Видите? Я в этой ситуации пострадавшее лицо. Записку вам придётся вернуть.

Я забрал обратно листок и сложил его вдвое, отправив в нагрудный карман. А затем продолжил, отпив кофе. Что-то последнее время я его поглощаю литрами. Всегда любил, но сейчас эта любовь перешла в абсолют.

— Я открыл охранное агентство. И предлагаю сделать так. Ирландцы угрожают мне, требуя передать им мой бизнес. Назначили мне встречу. Я решил, как законопослушный гражданин уведомить об том бюро расследований. Тем более, именно оно занимается преступниками — мигрантами. В полицию не обратился, потому что меня пытались сделать обвиняемым в другом деле. На встречу с ирландцами я взял с собою людей из своего агентства в качестве защиты. Вы прибываете со своими людьми на место происшествия. Ирландцы погибают. Вы находите у них пулемёты. Я — скромное пострадавшее лицо. Вы — человек, который нашёл пропажу. В ваши задачи будет входить сделать так, чтобы когда я позвоню в местное бюро — трубку взяли именно вы, и никто другой.

— Есть проблема, — задумчиво произнёс Диксон.

— Какая? — нахмурился я.

— Предположительно среди ирландцев есть один человек, которого нужно взять живым.

— Кто он?

— Я не могу разглашать это.

— Послушайте, Глен. Вы же не дурак. И понимаете, что среди бомбистов не должно остаться свидетелей. Тем более, я вам рассказал многое. Придётся и вам тоже приоткрыться…

Он тяжело вздохнул и ответил:

— По нашим данным за пулемётом прибудет «Благочестивый». Один из значимых подпольщиков ирландских республиканских повстанцев. Он тесно связан с бандитами в Чикаго.

— Так вы из Чикаго? — догадался я, — Вас поэтому сюда и прислали?

— Именно так, — подтвердил агент.

— И с кем связан «Благочестивый»?

— С неким Дином О'Бэнионом. Глава банды «Норд-Сайд» в Чикаго.

Я весь подобрался внутри. Вот и прояснилось — куда мне «копать» дальше, чтобы разобраться со всей угрозой полностью. Это была очень ценная информация.

— Всё ясно. Послушайте, Глен. Лучше синица в руках, чем журавль в небе…

— Чего? — не сразу понял Диксон.

Я порылся в памяти и извлёк американский вариант нашей пословицы:

— Одна птица в руке стоит двух в кустах. Вы понимаете меня? Оставить в живых кого-то из этих бандитов я не могу. Тогда моей семье будет и дальше угрожать опасность. И, кстати, они могут начать болтать на допросе про то, что пулемёты им передал именно я.

— А зачем они взяли их на встречу?

— Подстраховались. Вдруг я приду не один, — пожал я плечами, — С них, отморозков, станется… Или планировали вывезти их. Это меня не должно волновать. Когда я выполню свою часть сделки, вы должны будете представить меня полиции как пострадавшее лицо. Лавры и почести, грамоты мне не нужны. Главное — чтобы эти пулемёты забрали у меня, дали и дальше спокойно заниматься бизнесом. Моя семья будет спать спокойно. А вот вы получите, я уверен, отличную перспективу на работе, про ваши шалости в «Хилле» никто не узнает. Кстати, получается вы делаете доброе дело, ведь на фото и ваш напарник Билл. Отводите, так сказать, не только себя из-под удара, но и его. А я отблагодарю вас финансово.

Я подмигнул ему:

— Всё-таки любой труд должен быть оплачен. Ведь так? Глядишь, ещё и в гольф будем вместе играть в будущем. И смеяться, вспоминая всё это.

По лицу Глена было видно, что ему совсем не до смеха. Я не стал мешать ему думать. Подозвал официанта и попросил десерт.

Наконец, он «созрел».

— Хорошо. Я согласен. Когда вы мне позвоните?

— Как только ирландцы назовут мне место и время встречи. Мы обговорим с вами все детали. Я уверен, они сделают все, чтобы убедиться, будто я один. Вы должны будете появиться к концу стрельбы. И отличиться.

— Вы очень рискуете, — заметил агент.

— Рад, что вы оценили. Но выбора у меня нет…

Дорогие читатели. Пишу после большого перерыва. Часть текста была подготовлена, как вы поняли, заранее. Пишите, как вам по ощущениям, в сравнении с тем, что было? Первая часть получилась очень объемной, нужно было ввести основных персонажей, сделать финансовый «задел» для ГГ. Теперь, как видите, события развиваются быстрее. И главы получаются объёмные. С уважением, автор!

Глава 17

Риск — дело благородное

Отель «Плаза». Манхэттен.

Пересечение Пятой авеню и 59-ой улицы было очень и очень оживлённым. Большой перекрёсток, который будет фигурировать чуть ли не в каждом втором фильме про Нью-Йорк, уже стал настолько забитым, что я невольно вспомнил перекрёсток Сибуя в Токио. Он будет считаться самым оживлённым через восемьдесят лет. Думаю, сейчас это звание по праву принадлежало тому месту, где я стоял среди толп разномастно одетого народа.

Отель «Плаза», пятизвёздочная громада, напоминал собою одно из зданий Версаля, которое решили «вытянуть» вверх, добавив несколько этажей. Швейцар с поклоном открыл мне дверь, и я оказался посреди холла, покрытого блестящими «шахматными» плитами.

— Чем могу быть полезен, мистер? — тут же подскочил ко мне портье в бордовом костюме и бутоньеркой в виде белой лилии на лацкане пиджака.

— Мне нужен пятый зал для встреч.

— Вас ждут?

— Да.

— Позвольте, я вас провожу!

Я двинулся следом за ним. Мы поднялись на десятый этаж. От лифта вперёд и в стороны разбегались широкие коридоры, отделанные мрамором. Портье вежливо протянул руку направо и повёл меня к широким распашным дверям. Вскоре я уже оказался внутри большого помещения.

Зал для встреч в моём времени называли конференц-залом. И в девяноста процентах случаев он выглядел бы совсем не так. Сейчас тут не было никакого хай-тека или функциональности. Напротив, резные панели, тяжёлые шторы, ковёр, в котором утопала нога. Длинный, тяжёлый и массивный стол, вокруг которого стояли удобные глубокие кресла с подушками. Печатная машинка на столике в углу — это для машинистки, если нужно что-то фиксировать. Золочёные абажуры настольных ламп, портреты исторических деятелей по стенам. В углу расположился бильярд. Видимо, для «перерывов» между совещаниями для желающих скоротать время или обсудить дела за игрой в более непринуждённой обстановке.

В одном из кресел сидел высокий худой человек в толстенных роговых очках. А спиной ко мне — темноволосая девушка и атлетично сложенный молодой человек. Зуб даю, вот их-то я как раз знаю. Пусть и очень вскользь.

— А вот и мистер Соколов! — поднялся высокий тип в очках и расплылся прямо-таки в лошадиной улыбке, — Позвольте отрекомендоваться! Оуэн Манн-младший. Поверенный в делах мистера Еноха Джонсона в Нью-Йорке. А это мисс Блум и мистер Дэннис Брауни. Дорогие друзья, это — Алекс Соколов, замечательный молодой человек, бизнесмен и друг мистера Джонсона.

О как, я уже и друг, и замечательный человек. Когда американцы хотят что-то тебе втюхнуть, они вообще не стесняются в оценках. Хотя фамилия у Оуэна отнюдь не американская.

Молодые люди поднялись со своих стульев и обернулись ко мне. Да. Это была она!

Блум, в приталенном платье, казалась невесомой статуэткой из другого мира. Тонкая шея, точёные скулы. Прямой аристократический нос, длинные ресницы. Тёмные карие глаза и чёрные как смоль волосы, уложенные так, что их них выбивался только один локон на лице, добавляющий образу чувственности.

Признаюсь честно, по её брату Дэннису я лишь мазнул взглядом, склонившись в поцелуе протянутой руки девушки.

— Очень рад снова вас видеть, мисс и мистер Брауни. Теперь я знаю и вашу фамилию, — улыбнулся я.

Девушка подняла бровь и пристально вгляделась в моё лицо. Брат тоже на секунду замешкался. Затем она улыбнулась:

— Добрый день, Алекс. Алекс из России? Скачки пару месяцев назад?

— Ипподром «Акведук», — кивнул я с улыбкой.

— Вы поставили на «Гарцующую»…

— И победил… — закончил я.

— Победила «Гарцующая», мистер Соколов. А вы — выиграли ставку, — хитро прищурилась девушка.

Хороша! Вроде и не нагрубила, но отбрила тонко. К сожалению для них, и к счастью для меня, их «Огнедышащая» тогда не пришла к финишу первой. Зато я смог сделать по наводке Соломона Михайловича из трёх — пятнадцать тысяч долларов. И это стало стартовым капиталом моей «империи».

— Мистер Брауни! — пожал я протянутую руку Дэнниса.

— Очень приятно, — ответил он весьма нейтрально.

Вот в его глазах был холод. Ну, ничего. Судя по тому, что сказал Наки, выбирать партнёров им уже не приходится из-за финансовых обстоятельств.

— Господа, предлагаю перейти к делу. Мистер Соколов, семья Брауни сегодня отбывает в Кентукки. Но я очень рад, что мы смогли все увидеться лично и обсудить наши дела. Прошу вас! — и поверенный Наки пригласил нас к столу.

Нам быстро подали чай и кофе с десертами. Я украдкой наблюдал за Блум. Она сидела прямо, изящно держа тонкими пальчиками маленькую чашечку. Что там говорил Джонсон? Вроде бы Брауни происходят из аристократического рода.

— Господа, семнадцатого января в силу вступает Сухой закон. Благочестивые жители штата Джерси, и, в частности, Атлантик-Сити, хотят устроить гуляния по поводу введения этого несомненно замечательного акта, — начал Оэун, поблёскивая линзами очков.

Ну да, ну да. Раз он поверенный Наки, то в курсе дел босса, и для них это вообще золотая жила. Внешне они будут рукоплескать Акту Волстеда. Я посмотрел на Брауни. Дэннис кивал с серьёзным видом. А вот Блум еле заметно усмехнулась, внимательно наблюдая за поверенным. У меня создалось впечатление, будто она-то намного дальновиднее оценивает всё это, чем брат. И понимает, что это лишь ширма, для гигантской вечеринки, масштабом в целый курортный город для его жителей и гостей.

— Накануне шестнадцатого числа, казначей Атлантик-Сити, Енох Джонсон устраивает скачки на правах временно исполняющего обязанности мэра. Мисс и мистер Брауни милостиво согласились предоставить лошадей и найти жокеев для этого замечательного действа!

— Двенадцать скакунов, — кивнул Дэннис.

— Мистер Соколов пообещал, что сможет выделить нам часть своих фургонов и без проблем перевезти всех лошадей и доставить их в целости и сохранности из Кентукки в Джерси. Всё так, мистер Соколов?

— Именно. Двенадцать лошадей — вполне посильная задача.

— Отлично, — улыбнулся Оуэнн.

— А жокеи? — неожиданно вклинилась Блум и посмотрела на меня.

Её брат бросил на неё недовольный взгляд и заговорил:

— Это не столь существенно…

Оуэнн с улыбкой посмотрел на красавицу, словно это действительно не имело смысла обсуждать.

— Позвольте, джентльмены, — подал я голос, — Мне хотелось бы услышать мнение мисс Блум, — я внимательно поглядел на девушку и кивнул ей, — Прошу вас!

Она отставила чашку в сторону и облокотилась на стол:

— Мы договорились с мистером Джонсоном, что мы предоставляем лошадей и жокеев. Но все остальные расходы и процедуры берёт на себя он или его компаньоны. Я так понимаю, таким человеком выступает Алексей.

Приятно было услышать своё полное русское имя. Значит, она запомнила его тогда на скачках в «Акведуке».

— Так вот, — продолжила красавица, — Жокеи должны ехать с лошадьми. С ними ещё четверо людей, которые будут помогать ухаживать за скакунами. Техническое разборное стойло. Медицина, малая кузня. Видите ли, я привыкла к «своему». Далее инструменты, сёдла и прочее, фураж в дорогу, тёплые одеяла для лошадей. У них должна быть в дороге хорошая вода. А, да! Плюс мы с Дэннисом.

Брауни-старший поморщился и с опаской посмотрел на меня. А ну как я сейчас психану из-за того, что мне не рассказали условия заранее. Кстати, девушка себя и брата поставила в конец. После лошадей. Это не укрылось от меня. Похоже, она до безумия влюблена в этих благородных животных.

— Спасибо, мисс Блум. Это действительно ценная информация… — опередил я Дэнниса, который явно хотел вклиниться в наш диалог.

И правда. Я же собирался на обратном пути заехать в Вирджинию и провернуть ещё одно дельце. А теперь его масштабы сокращаются. Раз столько всего нужно везти. Либо вообще отменяется. Туда, в Кентукки, мы алкоголь-то довезём. А вот обратно… Да и дорога незнакомая. Бандитизм на них сейчас процветает. Даже на шоссе между штатами. Но я уже назвался Наки. Давать заднюю я и сам не привык, да и не с руки ради сохранения хороших отношений с Джонсоном. Мягко стегану ему этим по глазам, пусть оценит мои затраты.

— Вы сможете перевезти всё это? — пытливо спросила Блум.

— Думаю да. У меня много авто, — кивнул я, делая себе пометки в записной книжке.

— А чем вы занимаетесь, позвольте полюбопытствовать?

— Блум… — укоризненно посмотрел на неё брат.

— У меня небольшая мебельная фабрика, — скромно ответил я.

— У НЕБОЛЬШОЙ мебельной фабрики столько фургонов, что их «небольшая часть» может перевезти всё это? — подняла бровь девушка. Похоже, что-то о делах Наки она прознала. И теперь делает вывод, что и я не так-то прост.

Оуэнн Манн крякнул при этом. Про «выделить ЧАСТЬ фургонов» брякнул-то до этого он. Блум Умна. Дела в этой семье нужно вести с ней. Вообще, Дэн здесь как будто бы для подписания бумажек. Тем более, сейчас по законам Америки, несмотря на двадцатый век, он несёт за неё ответственность. И гласную, и негласную. Но реальный «мозг» в этой семейке не он. Похоже, и Оуэнн в этом окончательно убедился, судя по его быстрому и опасливому взгляду, брошенному на девицу.

— Мисс Брауни, поверьте, я приложу все усилия, чтобы ВАС не подвести! — твёрдо ответил я, глядя ей прямо в глаза.

Она на секунду удержала мой взгляд, а затем кивнула и опустила ресницы, снова обратившись к чашке ароматного чая:

— Я вам верю. Я волнуюсь за лошадей, мистер Соколов. Мне кажется, вы впервые сталкиваетесь с этим, иначе, простите меня за бестактность, вам не нужно было бы делать себе пометки в блокноте.

— Вы абсолютно правы. Но я всегда готов учиться. И мне очень интересно познакомиться с миром лошадей.

Я умышленно не сказал «скачек». И даже не слукавил. Скачками всё ЗАКАНЧИВАЕТСЯ. Вся гигантская работа делается до этого коннозаводчиками, тренерами, наездниками, жокеями, врачами.

— Мы с братом с удовольствием познакомим вас с этим делом, — ответила Блум, — Вы можете приехать к нам, погостить и погрузиться во всё.

Дэннис лишь коротко кивнул. Похоже, его больше интересовала финансовая сторона вопроса. Сколько им заплатит Джонсон за такое мероприятие.

— Обязательно воспользуюсь вашим приглашением! Это очень любезно с вашей стороны!

Теперь Дэннис смотрел на меня уже с подозрением. А его сестра лишь вскинула гордо голову и улыбнулась.

Мы ещё поговорили вчетвером о нюансах предстоящего дела. Я оставил контакты Виктора, как моего распорядителя, и вежливо откланялся.

* * *

В «Колизее» меня ждал сюрприз. Белоснежные локоны я приметил сразу, как только зашёл в клуб. Сделал знак бармену и, указав на нужный столик, я присел перед Кристиной-Ксенией.

— Мне кажется, или вы меня преследуете? — шутливо обратился я к шпионке по-русски.

— Не шутите так, Алексей, — пококетничала она, — Иначе я подумаю, что вы со мной заигрываете! А вам нельзя! — строго покачала она пальчиком.

— Почему же? — удивился я.

Девушка наклонилась вперёд над столиком и заговорщически произнесла:

— Мигрант, покинувший страну именно в то время, когда там внутри бушует война? «Начинающий» капиталист. И скромная девушка, которая симпатизирует «другой стороне»? Да вы в своём уме, Алексей? — и она снова откинулась на стуле, звонко рассмеявшись.

— У меня таких мыслей и не было, — слукавил я, — Подозреваю, что вы здесь неслучайно?

— Вы правы. Я решила, что «светиться» вам на квартире — лишнее дело. Ваш друг Виктор любезно передал мне деньги и ключи, — удовлетворённо произнесла девушка.

— Как насчёт ирландцев? — не стал сбавлять обороты я.

— А что с ними? — округлила глаза девица.

— Это была моя дополнительная просьба. У меня появилась информация, которая может облегчить вам задачу.

— Отдельная плата, — потребовала шпионка.

— «Спасибо, что взял деньгами», — ответил я ей известной пословицей, — На всякий случай напомню, что вы, конечно, не давали гарантий, но всё же это тоже входило в наши условия.

Она постучала коготками по столешнице и несколько секунд побуравила меня взглядом.

— Хорошо. К делу, Алексей. Что за информация?

— Ирландцы, которые хотят меня убить, приехали от Дина О'Бэниона. Это главарь банды «Норд-Сайд» из Чикаго. А с ними прибыл некий «Благочестивый».

Я заметил, как при упоминании этой клички у шпионки поднялась бровь.

— Вы знаете его, Кристина?

— Лично? Да вы что⁈ Конечно, нет! Но это, скажем так, личность легендарная. В узких кругах.

Видимо, она имела в виду узкие круги подпольщиков со всего мира.

— И ваши соратники могут помочь мне в этом деле?

— Не думаю. Цели наших организаций, я имею в виду моей и той, в которой состоит «Благочестивый», разнятся. Но вот что интересно. Я слышала, что в городе неделю назад появился Луи «Два ствола» Альтери. Вы слышали что-либо о нём?

— Нет, — покачал я головой, попытавшись порыться в своей памяти. Видимо, эта часть истории Америки меня не так интересовала.

— Это бандит, наёмный убийца, похититель, грабитель… Да там полный набор для казни на электрическом стуле. Он выполняет различные «щепетильные» заказы…

Даже знать не хочу — откуда Кристине это известно…

— … но большую часть времени он работает именно с Дином О'Бэнионом. Понимаете — к чему я веду?

— Да, — кивнул я, — Что это странное совпадение. Если он прибыл неделю назад, то это как раз укладывается в гипотезу о том, что он приехал сюда из Чикаго вместе с «Благочестивым». Они, скорее всего, осмотрелись и проследили за мною и моими людьми, а потом расстреляли «Колизей».

— Тут быстро привели всё в порядок. И люди всё равно ходят. Всегда ажиотаж, — улыбнулась Кристина и обвела взглядом клуб.

— Непрошеный чёрный пиар — тоже пиар, — пожал я плечами.

— В общем, я тоже уверена, что Луи работает сейчас вместе с «Благочестивым». И вот его-то можно и попытаться отследить. Как правило, количество мест, где светятся люди, которые прибыли в Нью-Йорк по поручению О'Бэниона — ограничено.

— Если вы мне в этом поможете, я буду очень благодарен.

— Вы будете мне должны, Алексей. Не волнуйтесь, я не заставлю вас работать на нас день и ночь, — уже шёпотом и с игривых тихим смехом произнесла Кристина, наклонившись ко мне.

— Благодарю вас!

— Ну что же! Пора! Я с радостью бы ещё посидела, но у меня ещё много дел. Я вынуждена вас оставить. Было приятно оказаться в вашей компании, Алексей, — покуражилась напоследок шпионка и начала подниматься из-за столика.

Я помог ей одеться, проводил на улицу и посадил в такси. В этот раз дружеского поцелуя меня не удостоили.

Уже возвратившись, я встретил Виктора и начал давать ему новые вводные касательно поездки за лошадями в Кентукки. А он обрадовал меня тем, что смог найти достойные гаражи с ремонтными боксами в Балтиморе.

Отличное место, учитывая, что хоть это и крупнейший город штата Мэриленд, но в нём нет центральных офисов полиции штата, бюро расследований и прочего-прочего. Всё это находится в Аннаполисе, который и является центром штата. Зато Балтимор расположился близко от границы со штатом Делавер, за которым и расположен Джерси с Атлантик-Сити, к северу близко граница с Пенсильванией, и при желании можно попасть в обе Вирджинии из-за длинного «отростка» штата на северо-западе.

Город из-за этого является скопищем бизнесов по перевозкам. Поэтому наше предприятие не вызовет никакого интереса. Таких там сотни. В Балтиморе большое скопище складов и есть выход через реку на залив. А также гигантский металлургический завод. Население бедное, преимущественно рабочие. Много афроамериканцев.

Вообще, американцы сумели втюхнуть своему населению интересную идею того, что административные центры должны быть вынесены от остальных городов. Во многих штатах крупнейшие города, где живёт подавляющее количество небогатого люда — не являются местными «столицами». А вот сами центры — это благоустроенные, помпезные спокойные места, где полиция реагирует раза в три быстрее на любые раздражители. Вот такое вот искусственное географическое расслоение. Да что говорить, население Вашингтона в двенадцать раз меньше, чем Нью-Йорка. И там всё работает в основном для американского истеблишмента.

В общем, плати аренду и налоги в Балтиморе, и никому не будет интересно, что там у тебя за бизнес по перевозкам. Прекрасный вариант.

Зазвонил телефон. Я не стал никого дожидаться и решил ответить сам. Неизвестно — когда и куда позвонят ирландцы.

— Алексей! — раздался в трубке гулкий бас, и я сразу понял — кто это, — Заедь в гаражи у мебельной фабрики. Надо тебе кое-что показать!

* * *

Грузовой Фордик стоял посреди ремонтного бокса, и вид у него был отнюдь не презентабельный. Незаполированный металл — толстенные профили вдоль кузова вместо бортов, между которыми пролегли наспех сделанные сварные швы. Всё это безобразие было высотой сантиметров сорок и окружало буквой «П» весь грузовой отсек, оставляя открытым только пространство позади авто.

— Это как, Александр Афанасьевич? — провёл я с удивлением по мощному шву.

— «Покрытыми» электродами все сделали. Угробили кучу, прежде чем приноровились, — крякнул отец Мишки Рощупкина, потирая мозолистые руки.

Он теперь заправлял всем на нашей мебельной фабрике и в гаражах, расположенных на территории Бронкса. Зычный бас дяди Саши оживлял любую работу. А иногда он мог и приложить нерадивых работников пудовым кулаком. Но так, слегонца. Тем не менее за справедливость, мастерство и чёткость его очень уважали и ценили. Я уже не раз убеждался, что сделал тогда правильный выбор. И даже пргщал фамильярность. Как-никак он был отцом моего друга и старше меня намного.

— А идея чья? — спросил я.

— Мишкина, — усмехнулся Рощупкин-старший.

Удивил меня друг. Очень приятно удивил.

Афанасьевич прокашлялся и добавил:

— Он говорил, что вы когда-то в Пёсельвании в какую-то заварушку попали…

— Пенсильвании, — машинально поправил его я с улыбкой.

— Да пёс с ней, какая разница! Хоть Пёсель, хоть ещё какая другая живность! Мишка сказал, что все эти машины — страшное дело для пуль. И предложил сварить вот такую штуковину… Ты, Алексей, решил опять своей головой рисковать? — Рощупкин-старший пристально заглянул мне в глаза.

— Придётся, Александр Афанасьевич, — вздохнул я, — По-другому никак.

— Верю. Лезть не в своё дело не буду. Ежели что — ныряй сразу в кузов. Такую толщину разве что трёхлинейка может как-то пробить. И то не факт. Береги себя там…

— Понял, дядь Саш. Постараюсь! — на полном серьёзе ответил я.

— Сейчас это наспех закрасят, чтобы не было видно при первом взгляде. А тент я распоряжусь, чтобы подрезали и дотянули до краёв этих бортов. Его тонкими верёвочками прихватят. Так, чтобы на соплях держалось. Можешь прямо сбоку с разгона туда прыгать — они из пазов выйдут и всё. Не надо будет оббегать фургон. Понял?

— Понял, — я пожал от всей души его крепкую руку, — Это очень выручит.

Сам же думал, что нужно будет ещё постараться расположиться на встрече с ирландцами так, чтобы они не успели угробить меня до того, как я буду выполнять эти гимнастические выверты с бортом грузовика, изображая героя из Матрицы.

— Здесь в кузове ящик с «секретом». Посмотри!

Я залез за Рощупкиным-старшим внутрь. Вдоль его задней части ближе к кабине был намертво приварен стальной ящик.

— Так его не открыть. А вот когда нажимаешь тут… — дядя Саша нажал на выемку сбоку, — Запор отходит и крышку можно поднять.

Внутри ящика лежали на «подушке» из крупных стружек два дробовика и пистолеты.

— Все как ты просили. Попробуй открыть и закрыть!

Я потренировался с «кнопкой», и Рощупкин отпустил меня только тогда, когда сам остался удовлетворён. А я не стал противиться. Мелочи могли спасти жизнь.

— И там ещё кое-что хотели тебе показать Капитан с Казаком.

Казаком уже окрестили Семёна Молотова. Собственно, прозвище напрашивалось для бывшего казака-пластуна само собою. Я даже удивился, что впервые его услышал. Но сразу понял — о ком идёт речь.

— Где они?

— У меня в подсобке. Посмотришь, что они там придумали, — хитро, с прищуром, добавил Александр Афанасьевич.

Я зашагал между остовов машин, над которыми работали механики. Работа кипела полным ходом. Завтра очередная колонна грузовичков уходила в Вирджинию. Новая поставка, обещавшая принести около шестидесяти тысяч грязными. За пять дней работы. Минус оплата водилам, охранникам. Горючее, ремонт. Зарплаты механикам. Теперь, кстати, и у тех, кто крутил баранку, имелось простенькое оружие на всякий пожарный случай.

Всего у меня уже трудилось больше двухсот человек. А скоро станет больше трёх сотен. Когда Виктор назвал эту цифру, я даже опешил. И бросился проверять сметы друга. Но там был полный порядок. Точно отправлю его учиться. Голова очень светлая и работает всё у него как часы. Подтянуть некоторые моменты, и у меня будет казначей — гений.

Я вошёл в кабинет Рощупкина-старшего. Капитан Синицын и Молотов поднялись мне навстречу и после короткого обмена рукопожатиями приступили к делу.

— Лексей Иваныч, смотрите. Вот эту вещицу вы наденете на встречу с ирландцами.

И Капитан отступил в сторону, освободив мне обзор.

На плохоньком манекене покоилось нечто, похожее на плод запретной любви боевой кирасы и римского доспеха. Но что это — я понял сразу. Похожие вещицы испытывали и до Первой Мировой. Хотя распространения они не получили.

Передо мной был один из первых бронежилетов, где ниже широкой сплошной грудной пластины шли более толстые сегменты внахлёст. Такое, пожалуй, можно даже спрятать под зимнее пальто и будет совсем не видно. Более или менее повторяет изгибы тела. Это что-то редкое достали мои подопечные. Ибо ранние жилеты были чем-то страшным и монструозным. Да и громоздким, превращая тебя в «пузана», как, например двенадцатикилограммовые немецкие «Саппенпанзеры».

— Где раздобыли? — поинтересовался я.

— Выкупили сегодня у одного сумасшедшего. Коллекционирует такие штуки и оружие. Еле расстался, пришлось раскошелиться, — ответил Молотов, — Но оно того стоит.

— Сколько весит? — спросил я и подошёл к броне, ощупывая её и пытаясь приподнять.

— Восемь килограмм. Самое лёгкое, что удалось найти, — признался Синицын, — Зато толщина приличная.

Ну, восемь, это вполне терпимо. Если бы здесь ещё была защита паха, то такая шутка тянула бы все двенадцать и выше. Но такое не наденешь — ирландцы сразу все поймут.

— Спасибо! — горячо поблагодарил я своих помощников.

Приятно, когда какие-то вещи можно делегировать профессионалам, а не ломать голову над мелочами.

— Да было б за что, Лексей Иваныч! Вы точно уверены, что мы не сможем быть рядом?

— Не думаю, что нам дадут такой возможности, — покачал я головой, — Это очень опытные парни. Даю голову на отсечение, что они выберут такое место, где смогут контролировать все подъезды и будут видеть любого, кто приближается к ним. Так что, думаю, вы будете на расстоянии. Когда всё начнётся, вам нужно будет быстро прибыть на место. Постараюсь продержаться до этого момента. Забираем жилет и поехали в офис. Машину, как закончат, пусть тоже туда пригонят. А остальные люди… Делаем так, как договаривались заранее…

* * *

Часть нашей команды собралась в глубине офисного здания. Я делал пометки в записной книжке. Остальные украдкой посматривали на телефон. Приходилось специально делать вид, что я спокоен, чтобы волнение не передавалось пусть даже и бывалым бойцам. Внутри меня, как бы я ни старался, начинал закипать мандраж. До этого его удавалось держать в узде. Плюс ещё и молодое тело с его гормонами.

Звонок раздался как гром среди ясного неба. Я поднял глаза, отложил, не спеша ручку с записной книжкой в бордовом кожаном переплёте. Отпил кофе и обвёл всех взглядом. Несколько пар глаз неотрывно сверлили меня.

Снял «трубку» и ответил в приёмный «раструб»:

— Слушаю.

— Дизельная станция в «Бир Стейт». Адрес «Бир Стейт шесть». Через два часа. Ты должен быть один. Иначе мы уедем, и уже завтра ты недосчитаешься кого-то из своих близких.

— Мне нужно забрать Льюисы из тайника! — быстро проговорил я, пока на том конце провода не положили трубку.

— Какой ещё тайник? — проскрипел пожилой голос, — Не дури мне голову.

— Меня обвиняют в убийстве копа. Пришлось всё спрятать. Ты думаешь, я сижу в данный момент прямо на пулемётах?

Несколько секунды тишины и затем голос угрожающе ответил:

— Даю тебе лишние полчаса. Не более. Повторяю, хоть малейшее подозрение, что ты не один, и твои друзья и родственники — трупы. Поверь, мы умеем добраться до любого.

Трубку бросили. Раз дали ещё время, значит, уверены в себе. Я повернулся к Синицыну:

— Карту!

Мы кинулись к столу, и он развернул большую подробную карту окрестностей Нью-Йорка.

— Что ещё за «Бир Стейт»? Медвежья гора… Это… — я начал водить пальцем по карте, — Это заповедник…

Мы с Капитаном склонились над приличным зелёным пятном, испещрённым мелкими реками, впадающими в Гудзон.

— Вот же сволочи! — выругался Синицын, — Да тут вокруг одни поля. А это единственная возвышенность на километр вокруг. На которой и стоит эта станция. Только одна дорога идёт мимо. А чтобы туда подъехать, надо пересечь мост. Они точно оставят там кого-то, чтобы увидеть — сколько машин едет. А может, даже всё просматривается и с самой станции.

— Тут рядом есть лес, — указал я, — В полукилометре.

Капитан нервно пожевал ус и затем сказал:

— Отправлю туда Горохова. Но нам придётся лететь на всех парах через мост. Уверен, они звонили из автомата уже где-то на окраине города. Пока мы доберёмся до выезда из Нью-Йорка, они уже будут на месте.

— Согласен, я тоже так думаю, — я кивнул напарнику.

Тут и в моё время до этого заповедника по шоссе надо ехать минимум час. А в условиях скоростей этого времени, если сделать скидку на то, что дороги свободны от пробок будущего, времени мне дали впритык даже с учётом лишнего получаса.

— Звони бойцам, — скомандовал я, — Введи их в курс дела и пусть выдвигаются.

Мы заранее договорились, что группа «прикрытия» в течение дня разъедется по городу и потом соберётся в одной из Богом забытых кафешек. Ибо я был уверен, что ирландцы следят за нами и если поймут, что мы сорвались на большом количестве машин — запросто не появятся в точке встречи. Кто-то должен был остаться у них в городе и следить за нами. А может, и кто-то из местных бандитов им помогает.

Так что часть людей поедет туда отдельно от меня. Синицын с парой человек уже следом за мной. На моём «Паккарде», который будет побыстрее любого фургона. Не думаю, что это уже вызовет напряжение у бомбистов. Во-первых, они уже получат, как они думают, желаемое. Во-вторых, у них хороший опыт, а значит, одной машины не испугаются. И её они засекут заранее.

Только бомбисты не в курсе о возможностях и моих людей. Мы не просто мелкая банда, которую сколотил молодой везунчик. У меня тоже кадры имеются. В открытом бою я бы поставил сто к одному именно на своих парней.

Я снял трубку:

— Бюро расследований Нью-Йорка…

И с замиранием сердца ждал ответа.

— Слушаю вас! — ответил знакомый голос.

Глен Диксон должен был явиться в отдел сегодня и ждать моего звонка. В его способности обставить всё на месте так, что трубку возьмёт именно он, я не сомневался. Неглупый малый всё-таки. Только по женщинам прокололся. Но у всех есть свои слабости.

— Говорит Алексей Соколов. С кем имею честь?

— Агент Диксон на проводе.

— Меня хотят убить. Ирландская банда. Они угрожали мне и требуют отдать им мой бизнес. Эти сволочи только что назначили мне встречу через два с половиной часа, — проговорил я всё так, как мы условились с агентом.

— Вы уверены? Что за ирландцы? Какой адрес?

— Бир Стейт шесть. Приезжайте срочно. Я не могу ждать! Бир Стейт шесть! — добавил я истерии в голос, чтобы возможные «уши» тоже слышали это рядом с агентом.

И повесил трубку. Повернулся к Синицыну:

— Капитан, вы знаете — что делать. Бюро будет ехать лишние минут десять. Они дальше, чем мы от этого заповедника. Я поехал. Помогите мне.

Придётся ехать в «кирасе», если за мной будет слежка. Ну, ничего. Это мелочи по сравнению с тем, что предстоит. Синицын и Волков помогли мне облачиться. Затем я надел толстый свитер поверх бронежилета и уже накинул пальто, запахнув его. Оставил только один пистолет. Уверен, его придётся выкинуть по требованию ирландцев. Основное оружие у меня в фургоне.

Я спустился вниз и прошёл через чёрный ход на задний двор. Мне нужно проехать через заранее снятую нами квартиру и погрузить завёрнутые Льюисы. Пулемёты перевезли туда ещё неделю назад, когда я отдал приказ убрать их подальше от наших точек. На самом деле на это у меня уйдёт меньше получаса.

«Доработанный» грузовичок ждал меня у стены примыкающего дома. Я забрался внутрь. Двигатель мерно затарахтел. Ему-то волноваться было не о чем. Я машинально перекрестился и вдавил педаль:

— Начали…

Отель «Плаза» сейчас. Теперь он смотрит на парк, и перекрёсток уже не такой оживлённый.

Глава 18

Слишком много пуль…

После того как я выехал из Нью-Йорка, то ещё какое-то время ехал по автостраде на север, постоянно сверяясь с картой и подсвечивая её зажигалкой. Если бы я промахнул нужный поворот или не заметил указатель, то не успел бы вовремя. И тогда неясно — как поступили бы ирландцы. А я ещё не так долго прожил, чтобы хорошо ориентироваться, да ещё и за пределами Большого Яблока. Алексей тоже пробыл здесь около года и дальше Бронкса вырывался редко. Это я постоянно в разъездах.

Я свернул направо на нужном указателе. До заповедника «Бир Стейт», Медвежьей горы, оставалось несколько километров по двухполосной дороге. Навстречу мне попалась только одна машина. Ярко слепя фарами, Мерседес пронёсся мимо. Неудивительно, кто в этом заповеднике может быть зимней ночью, кроме бандитов или тех, кто припозднился и теперь быстрее возвращается домой в тепло и уют. Парочки влюблённых вряд ли бы рискнули по такому морозу сидеть где-то в авто посреди леса.

Мост четырьмя длинными, изогнутыми дугами, казалось, «сжал» реку, как лента. Я быстро промахнул его, попутно крутя головой по сторонам. Но увидеть что-либо необычное тут было невозможно. Впереди по бокам от дороги высилась громада леса. Если за мной и наблюдали, то я точно никого не видел.

Проехав ещё с километр, меня «вынесло» на дорогу среди полей. Впереди слева высилась освещённая белыми и красными огнями «стрела». Вот и станция. Прямо к ней и примыкала эта радиовышка, которую я заметил издалека. Я притормозил и свернул с дороги. Грузовичок затрясло на ухабах грунтовки. С замиранием сердца пришлось остановиться на плоской, укатанной площадке перед воротами на станцию.

Фары вырвали из темноты закрытые решётчатые ворота, перетянутые цепью. Весь забор представлял собой крупную редкую рабицу. Я заглушил двигатель. Выключил фары и сидел где-то минуту, приоткрыв окно и слушая тишину позднего вечера. Огни вышки, выкрашенной в красный цвет, освещали большие цистерны, тускло поблескивающие в свете старых и уже желтоватых прожекторов. Несколько подсобных помещений из дешёвых материалов. Деревянные катушки с проволокой, ящики, контейнеры. Массивное колесо железного ворота, будто забытое здесь уже давно. Только вот нигде не видно сторожа. Должен же тут быть кто-то ночью.

Я открыл дверь, выпрыгнул наружу и, не торопясь, прохрустел по снегу вокруг капота. Достал сигареты и осмотрелся. На пустой дороге вдалеке не было пока видно ни одного огня. Как назло, ноль авто. До горизонта, с одной стороны, во тьму уходили поля. В сторону моста в полукилометре высился сплошной чёрной громадой лес. За ним вдалеке виднелись огни Нью-Йорка. С другой стороны, за редкими посадками должна была изгибаться река. Тишина. Лишь еле слышное гудение трансформатора вышки.

Я выпустил струйку дыма, и тут же в стороне, противоположной городу зажглись огни двух авто. Они, покачиваясь и подпрыгивая, начали приближаться ко мне через поле. Значит, меня всё это время пасли, оценивая — один я, или нет.

Машины, Форд и Рено, закатили на площадку и остановились передо мною, не выключая фары. В окне Рено торчал ствол винтовки, направленный на меня. По спине пробежал холодок. А ну как сразу пальнут без разбора. Но не должны. Сначала убедятся, что я не пустой приехал и не попытался их обвести вокруг пальца.

Спустя несколько секунд двери всё же открылись и наружу начали выбираться ирландцы. Пять человек в зимних пальто без особого шика и простеньких шляпах. Такой пройдёт мимо на улице, и ты даже не приметишь — сколько людей в подобной нейтральной одежде каждый день перемещается по мегаполису.

Среди них выделялся лишь один. Приталенное чёрное пальто, смахивающее больше на военный френч. Шляпа-котелок на голове. Трость в руке, на которую опирался хромающий пожилой мужчина. Морщинистое лицо превратилось в маску практически без эмоций. Цепкие глаза смерили меня, и он усмехнулся:

— Так вот вы какой, мистер Соколов? Признаться, я ожидал другого. Мне говорили, что вы молоды. Но все ваши деяния как-то не укладываются… в это… — он показал на меня рукой в перчатке и затем опёрся обеими ладонями на трость, поставив её перед собою.

— А вы, господин «Благочестивый», именно такой, каким мне вас и описали, — парировал я, хотя в душе не знал — как выглядит один из основных подпольщиков.

Он удивлённо сузил глаза:

— Слышали обо мне? И откуда?

— Это разве важно? — я докурил сигарету и бросил бычок в сторону кучи хлама около пустых бочек.

Главарь бомбистов усмехнулся и добавил:

— Вы не привели за собой хвост, Алекс?

— Вы и сами знаете ответ на этот вопрос. Уверен, ваши люди позвонили сюда, — я кивнул на подсобку радиовышки. В таких местах всегда был простенький телефон, — Иначе бы мы не увиделись. Я один.

Ну да, что им стоит развернуться, выехать на дорогу и рвануть по дороге через заповедник на восток в сторону побережья. А потом по окружной внешней автостраде вернуться в Нью-Йорк.

— Обыщите его… — коротко скомандовал «Благочестивый».

Боевик, стоящий ко мне ближе, двинулся вперёд. Мне под мышку уткнулся его пистолет, но я предусмотрительно поднял руки и проговорил:

— Пистолет за поясом сзади.

Полы моего пальто разошлись широко в стороны вслед за руками. Ирландец хмыкнул и достал Кольт. Забрал его себе и сунул за пазуху. Затем отвернул полупальто дальше и заглянул за спину. Похлопал по бёдрам и ногам. Последние обшаривания прошли по поясу. Он отступил назад, и я с облегчением выдохнул. Пока руки были подняты — моя «броня», и без того коротковатая, ушла выше пояса и всё обошлось. Собственно, вряд ли бы ирландцы с меня стаскивали её, если бы нашли. Но в случае чего целились бы уже не в силуэт.

Вообще, это было явно лишнее и скорее в качестве дани привычке и перестраховке. Три ствола сейчас смотрели на меня. Куда я денусь с подводной лодки?

— Пулемёты? — требовательно произнёс «Благочестивый».

— В кузове, — я кивнул вбок на грузовик.

— Парни, заберите.

Тот боец, что меня обыскивал, отошёл подальше, не сводя с меня пистолета. Другие двое не торопясь обошли по широкой дуге грузовик, держа на прицеле его кузов. Затем один из них приблизился и заглянул внутрь.

— Порядок. Никого!

Он закинул дробовик на ремне за спину и полез внутрь. Закопошился там.

— Льюисы здесь. Но я не вижу патронов.

— Где патроны? — нахмурился «Благочестивый».

— Речь шла о стволах. А патроны я расстрелял в парней Горского… — пожал я плечами, — Пришлось…

Ага, сейчас. С патронами я тебе их привезу. Чтобы потом эти адские машинки заговорили против моих людей и агентов бюро? Если они, конечно, успеют…

Желваки на лице старика бешено заиграли. Но он совладал со злостью и процедил:

— Зачем ты и твои люди убили Гэрри Томпсона и его парней?

— По его приказу убили моего отца. И его люди похитили мою девушку. Я не собирался вступать в конфликт первым, — сухо ответил я, — Предлагаю сделку.

Двое ирландцев понесли Льюисы к Рено. Один из них начал укладывать замотанные в ткань пушки в багажник. Предварительно Синицын с ребятами вчера обтёр их, избавляя от любых отпечатков наших пальцев.

Второй бомбист стоял налегке и не сводил с меня глаз. Но пистолет его был опущен вниз. Сейчас меня держали на прицеле двух стволов. Уже лучше… Если, конечно, это считается за «везение».

— Что за сделка? — осклабился старик.

— Я отдаю свой бизнес, а вы отпускаете меня. Я закурю ещё?

— Кури напоследок… Зачем нам твой бизнес? Если мы захотим, наши компаньоны дадут нам денег. Мы предпочитаем лишний раз не светиться, — усмехнулся «Благочестивый».

Под «компаньонами» он, видимо, имел в виду бандитов типа Дина О'Бэниона. Я достал сигарету и начал прикуривать её. Сделал вид, что на ветру не зажигается спичка, и сделал небольшой шаг назад, закрываясь от ветра и одновременно равняясь с капотом моего грузовика.

— Не позорьтесь, Алекс, — продолжал старик, — Примите смерть достойно. Надо отвечать за свои поступки.

Тоже мне, моралист нашёлся. Бомбист, подпольщик, действующий на деньги ирландской мафии. А не за это ли ему такое прозвище дали?

Парочка, которая перетаскивала Льюисы, начала заканчивать свою возню с багажником Рено. Пора. Не стоит ждать, когда против меня снова будут четыре ствола. Я напрягся как струна. Кровь набатом уже била в висках. Адреналиновый шторм гулял по телу.

«Благочестивый» тем временем убрал одну руку с трости, потянувшись за пазуху пальто-френча. Похоже, сейчас меня и прикончат. Достанет ствол и пальнёт в меня.

— Томпсон был моим шурином, — злобно сплюнул один из ирландцев.

— И редкостным дерьмом! — резко ответил я.

Ирландец что-то яростно выкрикнул и вскинул винтовку.

А я уже как вратарь прыгал в сторону стоящего под углом грузовика. Пуля из винтовки прошла выше. Мне бы только успеть упасть за высокий капот моего тарантаса. Что-то ударило мне в бок, когда я уже почти скрылся за грузовым Фордиком. Да так сильно, что у меня вышел весь воздух из лёгких. Всё-таки второй ирландец, который держал меня на прицеле — попал!

— Убейте его! — заорал в ярости «Благочестивый», — Томми, что вы копаетесь там? Обходите его!

Тот, что назвался шурином, похоже, не стал даже дожидаться окриков босса и, сразу сориентировавшись, двинулся в мою сторону. Я выглянул из-за угла авто. Пуля выбила искры рядом, и мне пришлось отпрянуть обратно.

Вдруг послышался премерзкий звук, который я не раз слышал когда-то во время своей военной службы… Слишком уж плохие воспоминания, когда именно с него начинается бой в горах, а ты идёшь по дороге, и вдруг твой товарищ падает прямо перед тобою…

Смертельный короткий свист и глухой чавкающий «плевок-удар». Как будто что-то вошло в мокрое и плотное. Прилетело вместе с громким выстрелом со стороны леса.

Ирландец-родственник Томпсона с гримасой боли выгнулся дугой вперёд, даже привстав на носочки. А затем бухнулся на колени и рухнул, как подрубленное дерево на снег.

— Снайпер! — заорал «Благочестивый», с неожиданной для него прытью ныряя за Рено.

А я уже переваливался через борт грузовика. Спасибо Александр Афанасьевич — не подвёл! Верёвки вышли из пазов, и тент «впустил» меня в тёмное нутро кузова. Падая через заваренный борт, почувствовал ещё один приступ острой боли в боку. Я рухнул на настил, пытаясь как рыба, вытащенная из воды, набрать воздуха между длинными паузами. Рука шарила по ящику с оружием.

Наконец, пальцы вдавили пружину, и я перевернулся на здоровый бок, с трудом отбрасывая крышку. В этот раз уже зарычал от болезненных ощущений в теле.

По толстенным металлическим профилям забарабанили пули. От звона у меня начало закладывать в ушах.

— Дааа……. — зверски заревел я и запустил руку в ящик. Без русского могучего и трёхэтажного было уже никак.

Пальцы нашарили дробовик, а я подтянул себя к ящику.

Бах! — раскатистый выстрел из винтовки снова прилетел со стороны леса. Ирландцы на секунду перестали палить и инстинктивно залегли за машинами и рухлядью, которая лежала на площадке перед станцией.

— Стреляйте по вспышке! Он там! — заорал кто-то из бомбистов.

Похоже, позицию моих людей раскрыли. У меня не было времени думать про то — как они умудрились так быстро оказаться рядом с вышкой? Потому как в секундном затишье я уловил быстрый скрежет снега под ботинками. Тень мелькнула в просвете между бортом и тентом, и я вскинул Винчестер. В кузов за угол попытался засунуть свой дробовик один из врагов, и я сразу, без разбора, пальнул в его сторону. Дробь ушла бандиту в руку и плечо. Бомбист не успел «довести» своё оружие на меня, и его заряд улетел куда-то в верхний угол тента.

Зато его рука и пальцы превратились в месиво. Я кинулся вперёд, не давая ему прийти в себя, и лупанул из дробовика, не глядя за угол, ещё два раза. Послышался истошный крик. Попал!

Среди буйства выстрелов мне показалось, что я слышу телефонную трель. Но даже если пособники ирландцев хотят их предупредить о чём-то — сейчас «Благочестивому» и его людям явно не до этого.

Я коротко выглянул в щель между уже изорванным дробью тентом и «бронебортом», мысленно не переставая благодарить Рощупкиных за их идею и работу.

Ирландцы засели за машинами и пытались вести пальбу в сторону леса. Как только один из них попытался приблизиться к водительской дверце Форда, стекло над его головой тут же разлетелось вдребезги от очередного винтовочного выстрела. Бомбисты в ответ тут же поднялись и начали заливать огнём видимую им одним точку, откуда лупил меткий стрелок.

Я поднял дробовик и послал все оставшиеся заряды в сторону прячущихся ирландцев. Одного эта хаотичная стрельба задела в ногу. Он тут же спрятался за багажником Рено, громко ругаясь.

А я нырнул обратно, потому как над лежащим на снегу железным воротом внезапно показался сам главарь бомбистов, целясь в меня из пистолета. Это когда он успел туда перебежать?

Выстрел пробил тент в том месте, где я был долю секунды назад. Пришлось отбросить опустевший дробовик и схватиться за второй, заряженный. Вытянув его из ящика, я послал следующие заряды дроби «по-африкански», выставив оружие над собою и над бортом. Хаотичные выстрелы в сторону противника не принесли нужного результата, но заставили их ещё больше залечь.

Бах!

— Томми! — заорал «Благочестивый!»

Судя по всему, теперь бомбистов осталось в строю двое. Одного сразил снайперский выстрел из леса, второго я точно нашпиговал дробью рядом со своим грузовиком — «бронекапсулой». А точнее, «броневанной». Звучит смешно, да только я до сих пор жив исключительно благодаря ей. Теперь ирландцы потеряли ещё одного бойца. Всё же такой бой, это вам не в городской застройке кошмарить полицейских где-то в Ольстере.

— Там какие-то машины! — закричал последний подопечный главаря подпольщиков.

Похоже, бюро расследований спешит мне на помощь во главе с агентом Гленом Диксоном. Нельзя дать им взять хоть кого-то из этой пятёрки живыми! Я послал ещё несколько зарядов дроби в сторону ирландцев. Но без каких-либо последствий. Они уже спрятались так, чтобы быть закрытыми и от моей позиции в кузове грузовика, и от стрелков из леса.

Следом я выхватил из оружейного ящика привычный мне Кольт. Пистолет отправился в глубокий широкий карман пальто. В нагрузку подхватил патронташ для Винчестера, забрасывая его себе на плечо. Пальцы начали механически набивать дробовик патронами.

Я шумно вдохнул и вынырнул наружу, стискивая зубы от боли в боку. Попытка мягко приземлиться на снег не удалась. Но я тут же упал в снег, целясь в сторону железного колеса-ворота. Где-то там «Благочестивый».

Быстро встал и в полуприседе двинулся вперёд. На снегу булькал ирландец, которого я нашпиговал дробью чуть ранее. Живучий, гад. Выстрел из Винчестера угомонил его навсегда. Перебежка в сторону цистерны.

Я превратился в механическую машину. Вскинуть дробовик. Отстрелять два заряда, наклон — выстрел за колесо-ворот. Несколько шагов, повтор «упражнения». На третий раз я задел торчащий ботинок «Благочестивого» и он дёрнул ногой, заваливаясь от внезапности набок.

— Алекс! Не стрелять по нему! Алекс! Прячьтесь! — раздался позади окрик Диксона.

Машины бюро вынеслись на пустырь перед станцией. Из них наружу посыпались агенты. Последний ирландец было попытался выстрелить из-за Рено, но его буквально смели пальбой из автоматических винтовок Браунинга. Крыло куцего автомобильчика естественно не выдержало множественных попаданий, и пули вошли в тело бомбиста, который медленно завалился вперёд. Шляпа с его головы слетела, а он уткнулся лбом в снег, так и застыв пятой точкой кверху, словно пришёл на занятие йогой, а не чтобы убить меня и забрать Льюисы. Смерть в бою находит людей зачастую в самых странных позах, сковывая тело предсмертной судорогой.

— Алекс, ложитесь! — орал Диксон.

Ага, сейчас! Времени уже не было, и я просто рванул вперёд за угол, выхватывая Кольт из кармана. Прямо на выставленное дуло пистолета «Благочестивого»…

Тууум! В голове разом исчезли все звуки, а я словно попал на зажёванную киноплёнку. И падал назад, стреляя в главаря ирландцев. Один раз. Второй, третий, четвёртый! Весь магазин Кольта ушёл в извивающееся тело «Благочестивого». А я рухнул на снег спиной, пытаясь вдохнуть.

Наконец, это удалось сделать. Ощущение было, словно я вынырнул из-под толщи воды на воздух. Надо мной склонился агент Диксон.

— Алекс! Как вы?

Я проморгался и хотел растереть грудь, где ощущал сильнейшую боль. Куда там… Там же бронежилет. И, судя по всему, смятый. Я молча запустил руку под жилет на боку. Не мокро. Значит, и там не пробили. Думать о том, какие теперь будут гематомы — не хотелось. Калибры в меня прилетали некрупные. Разрыва органов не должно быть. Да и что самое главное? Что я живой! А враг снова повержен!

— Выставите дозор, вдруг кто-то из этих бандитов ещё рядом! Алекс, руку! Кто это? — закричал старший агент.

Ухватившись за протянутую ладонь Глена, я с трудом встал и увидел подъезжающие машины.

— Это мои люди, Глен! Из моего охранного агентства! Скажите своим коллегам, чтобы не стреляли!

Диксон тут же обернулся:

— Отставить! Это люди из охранного агентства мистера Соколова!

Агенты бюро явно с облегчением выдохнули, опустив стволы, в прицелы которых взяли подкатывающие Форды.

Пока ко мне подбежали и начали помогать Матвей с Молотовым, пока что-то говорили напарники Глена Диксона, я изо всех сил фокусировал взгляд на лежащих ирландцах.

«Благочестивый», нашпигованный пулями, привалился к цистерне около большого колеса. Его рука с пистолетом была запрокинута на лежащий рядом ворот, который он и использовал так успешно в качестве укрытия. С губ его сочилась тонкая красная струйка. Готов!

Лицом вниз, как новая кукла из упаковки лежал бомбист, которого сразили первым выстрелом из винтовки со стороны леса. Смотреть на того, кого я сначала ранил, а потом добил из Винчестера — не хотелось. Такое потом в страшных снах будет сниться. В виде призрака без головы.

Томми лежал на капоте авто. Шляпа слетела. В голове… А, да ладно. Там тоже без шансов. Ещё одного порешетили агенты бюро. Всё. Здесь свидетелей сделки с пулемётами нет…

Мой взгляд, бегающий по трупам, не укрылся от Диксона. Он скомандовал агентам и указал на бомбистов:

— Обыщите их. Осмотрите все машины. Окажите помощь Алексу.

Возникшая было заминка испарилась. Вокруг забегали люди.

Я поднялся, опираясь на Матвея, и пересел на старый полусгнивший ящик, чудом уцелевший в перестрелке и не разлетевшийся на множество деревянных реек и щепу.

— Они все мертвы. Вам ничего больше не угрожает. Вы вовремя позвонили нам, Алекс, — короткими фразами оттарабанил Глен.

— Агент Диксон! Тут пулемёты Льюиса! — раздался радостный возглас одного из сотрудников бюро, — А это не те, что мы ищем?

Билл Хогли, под пристальным взглядом напарника обошёл меня и уставился на убитого главаря:

— Да это же «Благочестивый», Глен! — ахнул он, — Это же наш клиент!

Наивная душа. Но чего его жалеть, он пойдёт счастливым прицепом за своим старшим напарником. Получит какую-нибудь благодарность или что-то вроде того в личное дело сотрудника бюро.

— Похоже, это наши подпольщики, — кивнул Диксон.

— Глен, у вас прямо чуйка! Мы сначала подумали, что это глупая шутка! Какие-то ирландцы, да ещё и тут — в заповеднике! — добавил кто-то из его напарников.

Диксон приосанился.

— Тут ранения от винтовки, — вдруг громко доложил кто-то, склонившись над лежащим ничком в снегу ирландцем.

— Винтовки? — подозрительно переспросил Глен, — Здесь был ещё кто-то?

— Это люди из моего охранного агентства, — поспешил ответить я.

— И где они?

— Во-о-он там, — я показал на тёмное пятно леса, — Думаю, они скоро к нам присоединятся…

Агенты заметно напряглись.

— Никто не выжил… — с неудовольствием констатировал Билл, закончив беглый осмотр, — Эх, Алекс, зачем вы полезли…

— Билл, осади! — остановил его старший напарник, — Парню досталось. Ему и так прилетело.

— А как он выжил? — удивился Хогли.

Я вместо ответа задрал свитер, привалившись к стенке, и показал пластины бронежилета.

— Надо снять и осмотреть. Крови нет, но боль чувствуется.

— Сейчас прибудут врачи. Они с коронером едут следом, — произнёс Диксон.

— Агент Диксон! Там в подвале сторож! До сих пор не пришёл в себя. Пытаемся его «растормошить». Ему крепко досталось. Эти уроды ударили его чем-то тяжёлым по голове сзади!

А вот и пропавший сторож нашёлся, подумал я. Хорошо, что жив. И что ничего не видел — тоже.

Со стороны леса показалось два еле заметных пятна. Агенты взяли их на прицел, но вскоре подуспокоились. Два человека шли, подняв руки над головой. Оружие болталось на ремнях у них за спинами.

Я прищурился. Синицын с Гороховым. Точно они!

Оба бойца сразу подошли ко мне. Капитан по пути мазнул взглядом по убитым ирландцам и, удостоверившись в том, что всё прошло как надо, присел передо мной. Только сейчас я заметил, что он был без пальто, в какой-то толстой фуфайке. Как и его напарник. Обоих била крупная дрожь. Одежда была вся мокрая.

— Как? — слабо спросил я, — Как вы там оказались?

Капитан улыбнулся и тихо ответил, убедившись, что Диксон уже отошёл подальше и занят тем, что раздаёт команды агентам.

— «Паккард» выше всяких похвал со своей скоростью… — зубы его стучали.

Горохов же усиленно прыгал вокруг, изображая из себя ударника-физкультурника.

— Но всё равно…

— Это идея Семена, — капитан кивнул на подопечного, — Мы ехали по дороге вдоль реки, чтобы срезать, и он увидел моторные лодки на причале. Еле договорились со сторожем. Пришлось даже «поднажать и подмаслить». Дальше было дело техники. Только мы чуть не перевернулись в самом конце уже на «этом» берегу. Всё-таки непривычно таким управлять. Лодка налетела на какую-то корягу у кромки воды. Оружие успели поднять, а сами в воде оказались. Потом был марш-бросок через лес. Бежали быстро, насколько могли.

— А если там капканы? — неожиданно произнёс я, — Здесь всяких дураков шастает много. Хоть и заповедник, но всё же…

Горохов замер, услышав меня, а Синицын застыл с открытым ртом.

— Шутка-шутка… — усмехнулся я, — Это у меня всегда так. Начинаю шутить не в тему, когда такое, — я показал на побоище.

Отходники, чтоб их…

— Семён, спасибо большое! — горячо поблагодарил я снайпера.

Он остановился и вдруг инстинктивно вытянулся, коротко оттрубив:

— Рад стараться!

Так, надо будет точно поработать с ним… Чтобы не было никакого «накопительного» эффекта. Сейчас Горохов выглядел бодрее бодрого. Словно и не бежал по лесу в мокрой одежде в мороз и потом не участвовал в перестрелке с бандитами.

— Если бы не мороз, руки бы меньше дрожали, Лексей Иваныч! Я бы их всех того! Жаль, света мало было, только эти фонари на вышке да фары, — он разминался, гоняя кругами вокруг пустой бочки, продырявленной моими же выстрелами, — Но оптику мне хорошую к винтовке выдали. Прямо загляденье!

— Но-но! Давай-ка без бахвальства! — усмехнулся в заиндевевшие усы Синицын.

— Слушаюсь, вашблагородь!

Я посмотрел на бегающего паренька и обратился к Синицыну, пока он помогал мне освобождаться от бронежилета:

— Наверное, я всё правильно делаю, Георгий Александрыч…

— Не понял… — удивился он, стуча зубами.

— Послало же мне провидение этого Горохова…

— Это да, — усмехнулся Синицын, — Но вы и сами не промах, продержались бы. Лично я не сомневался.

— Ты давай-ка прими внутрь чего-нибудь «горячего» с Семёном, и давайте в машину. Растираться и переодеваться. Матвей! Отвези их срочно в тепло. Пока врачи приедут — сто лет пройдёт.

— Слушаюсь!

Неподалёку один из агентов стоял с блокнотом и быстро черкал, пока другой, в очках, склонялся над каждым из ирландцев:

— Киприан МакФредди, он же «Благочестивый». Том Бэдфорд… Хороший выстрел… — он посмотрел на сражённого Гороховым Томми, — Это Балджер Ласки и Билл Ласки. Давно их, кстати, ищем.

— А этот? — агент указал карандашом на того, которому я разнёс лицо.

— А здесь проблема… — мужик в очках почесал затылок. — Ну-ка. А что это тут у нас?

Он опустился на колено и достал медальон из-за воротника убитого. Счистил с него кровь и открыл.

— Финну Биллингену от семьи. Пиши пока что так! Финн…

Я весь превратился во внимание. Значит, Луи «Два ствола» Альтери тут нет. Поневоле я машинально оглядел ночное поле вокруг станции. Похоже, «Благочестивый» не стал брать на дело «не своего» человека. Тогда ручной отморозок Дина О'Бэниона до сих пор где-то в городе. И, может, не один. Это плохо…

— Черкай там… Пятеро убитых угрожали мистеру Алексею Соколову, бизнесмену. При попытке убить мистера Соколова были ликвидированы агентами бюро расследования… — диктующий блеснул очками на моих людей и добавил, — И частной охраной мистера А. Соколова…

— Господа, вам придётся в ближайшее время подтвердить протокол и дать показания, — подошёл к нам Билл Хогли.

— Не волнуйтесь, здесь для нас всё очевидно! Тем более, такая удача! «Благочестивый» разыскивается у себя дома и во всех Штатах, — поторопился добавить Глен Диксон, бросив на меня украдкой многозначительный взгляд.

Мои люди превратились в немногословных кивающих болванчиков: понял, не знал, не видел, не в курсе, выполнял задание по охране, стрелял. Я даже усмехнулся, глядя на их лица.

Тело обнимала боль. На адреналине я её, оказывается ещё и слабо чувствовал. А сейчас ощущал, как тупой и ноющий огонь расползается от мест, где пули попали в бронепластины. Хотелось раздеться и лечь на снег…

Глава 19

Не в мою смену

Доктор ушёл во втором часу ночи. Я забылся тяжёлым сном, но через время почему-то проснулся от странного ощущения.

Несмотря на требования врача сохранять максимальный покой, я медленно поднялся на постели. Сжав зубы, опустил ноги на холодный пол и замер в этой позе, опершись на постель. В темноте еле слышно тикали часы. Я осмотрел комнату, будто бы увидел её в первый раз. Взгляд вырывал из тьмы абрисы предметов. Их очертания молча окружали меня как призраки.

«Вижу, что тебя ждут огромные испытания, а от твоей воли будут зависеть сотни судеб. Вижу, что тебе придётся жертвовать близкими. Вижу, что враги будут сильны и жестоки… Вижу всё в тумане. Столько разных событий и возможных ответвлений судьбы. Не уследишь… И… Вижу, что ты такой не один — в чужой клетке…»

Я вздрогнул из-за того, что эти слова Али, когда она гадала мне несколько месяцев назад — сами всплыли в голове. Без приглашения. А буквально через время после этого её похитили и чуть не убили бандиты Гэрри Томпсона. Сегодня всё прошло бескровно для моих людей. И я даже не задумался об этом. Не оценил.

Я помотал головой, отгоняя наваждение. Холодно. Подняв глаза, увидел, как тюль на окне вздымается белым саваном из-за того, что забыли закрыть форточку. Или я сам попросил её не закрывать и отрубился…

Никогда не был фаталистом. Но сейчас ощущение чего-то грядущего и большого противными коготками сдавило сердце и заставило биться почему-то наоборот медленно. Тук… тук… тук… Как в трансе.

Что-то будет… И почему-то именно я должен буду это остановить.

* * *

Утро принесло боль при каждом движении. Я отвернул край повязки и увидел расплывшееся тёмное пятно на груди. На боку было такое же. Лекарственной мази на мне было примерно столько, что хватило бы на целый полк бодибилдеров во время соревнований.

За дверью послышался какой-то шум и быстрые шаги.

— Тоня, погоди!

— Я должна его видеть!

— Тоня!

Дверь распахнулась, и на пороге возникла моя старшая сестра. Как валькирия она пронеслась по комнате, обожгла меня возмущённым взором, нависла надо мной так, словно сейчас меня предадут самому страшному суду…

А затем бросилась обнимать. Из глаз её брызнули слёзы. Я поморщился от того, что пришлось крутиться, но обнял её в ответ.

— Опять? — тихо произнесла она, — И когда это закончится?

Я молчал. Врать Антонине было бессмысленно. Я уже понял, что её не мог обмануть ни Алексея, ни я, сорокалетний, сидящий в его теле. Она безошибочно распознавала все попытки слукавить.

В комнату заглянул Мишка, но я сморщился, мол, не сейчас. И он тихо, понимающе закрыл за собою дверь.

— Это отчего? — сестра провела по повязке.

— От пули, — ответил я, и тут же быстро добавил, видя её задрожавшие губы, — Попали в бронежилет. Но после него всё равно остаются большие синяки такие, — Старался я максимально смягчить сказанное.

— Кто ещё пострадал?

— Никто. Всё нормально. Все живы-здоровы. Как мама? Как Сашка?

— Хорошо. Обижаются, что ты совсем не заходишь. Сашка ещё спрашивает — когда он сможет пойти в школу?

Я поджал губы. Это в фильмах и книжках семья героя живёт нормальной жизнью. Их берут в заложники (о чудо!) и герой их мгновенно спасает, поливая всех свинцом из шестиствольника. В реальности всё намного суровее. Я пока не придумал, как сделать так, чтобы младший брат мог безопасно посещать школу. Разве что отдать его в частную дорогую школу с хорошей охраной. И ещё там держать несколько людей. Но это другой социальный опыт. Придётся что-то решать…

— Расскажи мне лучше, что там с детскими садами? — улыбнулся я и попытался переключить сестру на деловые вопросы.

* * *

Когда все распоряжения на сегодня были отданы, я посмотрел на время. Справился за пару часов. Иногда полезно отдохнуть. Только не так, как сейчас — ухмыльнулся я. Телефон ещё с утра перенесли в мою комнату, чтобы меньше двигаться.

А я позавтракал и углубился в изучение газет. Первая полоса «Таймс» давала сразу большой разворот с фотографией, на которой я узнал окрестности «Бир стейт».

«Бюро расследований накрыло ирландских подпольщиков!»

Ну-ка! Ну-ка!

«…в ходе успешных оперативных действий агентами Бюро было уничтожено пять рецидивистов, угрожавших расправой одному из представителей среднего бизнеса Нью-Йорка. Бюро предполагает, что это позволит „распутать“ цепочку, по которой можно будет поймать ещё целый ряд опасных преступников…»

Ага-ага! Вроде бы говорить с мёртвыми бюро ещё не научилось. Или я чего-то не знаю?

Телефон внезапно зазвонил, и я по-стариковски закряхтел, поворачиваясь к нему. Поднял трубку и тут же улыбнулся. Я узнал бы этот голос из тысячи.

— Алексей, это Кристина! — бархатный голос шпионки ласкал слух, рождая внутри приятные вибрации, пробегающие по телу.

— Добрый день!

— Я нашла его! — довольным тоном заговорила девушка.

— Кого, Кристина?

— Как кого? — нетерпеливо затараторила красавица, — Луи Альтери.

Точно! С этой ночью и таким тяжёлым сном всё вылетело у меня из головы. И так как в коматозе проснулся.

— И где он?

— Мои «знакомые» сказали, что он может быть в паре мест. Но из-за временной… кхм… ограниченности в количестве людей, я решила сама всё проверить. И нашла его. Сейчас «Два ствола» живёт в отеле «Ироквойс» на 44 улице в Мидтауне. Номер пятьсот восемнадцать, — почему-то тихо сказала шпионка.

Мидтаун это на Манхэттене.

— А ты сейчас где? — нахмурился я, — Почему шепчешь?

— Он в соседнем номере. У нас даже балконы близко, стены тонкие — ответила она.

— А зачем тебе этот отель?

— По делу, — коротко отрубила она.

Понятно. Значит, в отеле есть «двойное» и «тройное» дно. Готов поспорить, там останавливаются люди, которые связаны с Коминтерном. Это Кристина решила совместить «рабочее с полезным».

— Хорошо. Ты можешь проследить за ним? Надо понять — как его лучше взять. Так, чтобы никто не заметил. Или выманить оттуда, — проговорил я.

— Могу… Погоди! Ко мне стучат… — девушка зашагала в сторону двери — цокот её каблучков был слышен даже в такой допотопный телефон. Часто в такие трубки приходилось чуть ли не орать.

У меня появилось нехорошее предчувствие.

— Да? Уборка? Сейчас…

Я терпеливо ждал, поправляя повязки на теле. Раздался глухой стук. Скорее всего, девушка поставила телефон на какую-то тумбочку рядом со входом в номер.

— Стоп… Что? Нет! — короткий вскрик резко оборвался, и я услышал, как хлопнула дверь.

— Кристина! — закричал я в трубку, — Кристина!

Тишина. Твою же дивизию! Я в сердцах грохнул телефон на стол и принялся одеваться, скрежеща зубами от боли под повязками. Нет уж! Не в этот раз! Только думал над тем, как обезопасить тех, кто рядом… Как проклятие какое-то!

— Миша!

Друг появился быстро, и увидев, что я собираюсь куда-то, округлил глаза:

— С ума сошёл?

— Машину срочно! Синицына и Волкова сюда. Кристину похитили!

— Кто?

— Да есть у меня подозрение. Если поедем быстро, успеем застать его там!

— Его? — не понимал друг.

— Зуб даю, это Альтери! Он как-то понял, что она за ним следит. Если кто-то другой, я очень удивлюсь. Быстрее!

— Сейчас подгоню «Паккард».

— Нет, поедем на твоём Мерседесе!

— Ааа… — открыл рот Рощупкин.

— Ты думал, я не узнаю про твою новую машину?

— Так пару дней, как купил… — начал почему-то оправдываться друг.

— Тоже мне, шифровальщик! В соседнем дворе её бросать! Надеюсь, ирландцы ещё не срисовали её за эти дни. Я уверен, Альтери знает мой «Паккард». Они же следили за мной. Быстрее!

Я уже наспех натянул свитер и продел руки в подмышечную кобуру с Кольтом. Затем схватил пальто и шляпу с вешалки и застучал по ступеням вниз, чертыхаясь на каждом повороте от боли в боку.

Сейчас я был благодарен себе за то, что поселил всю нашу команду в соседних домах. Наш перекрёсток был как «мини-крепость», где с нескольких этажей сразу можно было открыть огонь в крайнем случае. Попробуй расстрелять какое-то окно — сразу получишь ответку с двух сторон из десятка точек.

Через минуту Мишка вырулил на своём белоснежном Мерседесе и остановился рядом. Через дорогу уже бежали Синицын с Волковым.

— Что случилось?

— Кристину похитили! Мишка, гони в Мидтаун. Быстрее!

* * *

Мерседес повернул на сорок — четвёртую улицу, и я тут же хлопнул по приборной панели:

— Паркуйся вон там! — и указал на место между двумя презентабельными авто, — Выходим, не торопясь. Может, он смотрит за улицей. Вдруг узнаёт кого-то из нас. Или поймёт, что что-то не так, если побежим.

Мы покинули машину и пересекли улицу. Весь первый этаж отеля «Ироквойс» был забит модными бутиками. Неудивительно, учитывая, что он находился между Пятой Авеню и Театральным районом Бродвея. В сердце культурной жизни Манхэттена.

Обычно таких субъектов как Альтери «Два ствола» ищут на воровских малинах и в бандитских притонах. А здесь он с комфортом расположился там, где полиция триста раз подумает, стоит ли беспокоить уважаемых людей.

Мы оказались внутри и огляделись. В отличие от «Плазы» или «Плейса» здесь кипела активная и богатая жизнь. В огромном холле можно было затеряться среди мужчин в дорогих костюмах и женщин в изысканных платьях, ибо даже внутри было четыре ресторана и дорогие магазины.

— А Диксона не будем вызывать? Или полицию? — на всякий случай спросил Мишка.

Я сделал на него «страшные» глаза.

— А ты не помнишь ситуацию в Вирджинии с этим шизанутым Принцем? Если начнётся пальба, то и Кристине может достаться. Действуем тонко. Пошли, вон лифт.

Я быстро сверился со списком номеров около лифта, и мы начали подниматься на пятый этаж. Как только бой открыл нам внешние двери-решётки, я, не снимая шляпы, вышел наружу и из-под полей осмотрел коридор. Вот тут было пусто и тихо.

— Номер пятьсот восемнадцать. Она сказала, что остановилась в соседнем. И у них рядом балконы.

Мы прошли, ступая по мягкой бордовой ковровой дорожке, скрадывающей шаги. Я расстегнул пальто, запустив внутрь руку к пистолету. Вот и нужный номер. Синицын прошёл чуть дальше, контролируя противоположную часть коридора и закрывая меня, пока я прислонился ухом к двери номера.

Волков внимательно смотрел на меня:

— Что там? — шёпотом произнёс он.

— Два голоса. Мужские, — скривился я и отпрянул от двери, — Её не слышу. Похоже, недобитки от банды, которая приехала из Чикаго по нашу душу.

— А что, если это кто-то другой и они уже уехали? — спросил Илья Дмитриевич.

— Будем надеяться, что нет. Её как-то надо провести через толпу внизу. Думаю, что они здесь. Тем более, они уехали, и так быстро заселили других гостей?

«Ироквойс» позиционировал себя как гранд-отель. Вряд ли бы они плюнули на уборку и тут же позволили себе принять новых постояльцев.

Пока я лихорадочно соображал, Волков мгновенно выдал:

— Балконы, говорите, рядом?

Точно! Мы переглянулись, и я тут же скомандовал:

— Надо найти её номер.

— Это мы быстро! — кивнул плут и быстро прошёл к следующей двери.

Он постучал в неё. Затем ещё раз. Послышались шаги. Илья Дмитриевич посмотрел на меня и покачал головой. Не оно…

Но тут же вытащил какие-то ключи из кармана, нацепил любезнейшую из улыбок и изобразил изумление, когда дверь в соседний номер распахнулась:

— Прошу прощения, милые дамы! Моя вина! Я сегодня очень рассеян. Но я благодарен судьбе за то, что мне открыли именно вы! Я сражён! — он размахивал ключами перед постоялицами.

Его старания были не оценены. Дамы очень сухо, но вежливо ответили и закрыли дверь.

Волков тут же убрал улыбочку и добавил:

— Да Боже упаси с такими в нумерах оказаться наедине…

А я быстро перешёл к двери справа от номера, где проживал Альтери. Подёргал ручку.

— Захлопнулась…

— Это не проблема, — тут же засуетился Волков, доставая из-за пазухи пальто какую-то связку с хитромудрыми заготовками, — Минутку…

Мишка закрыл его своей широкой спиной от возможных посетителей, которые могут оказаться в коридоре. Из лифта вышли две миловидные девушки. Они смерили коренастую фигуру моего друга глазками, стрельнули ими, а он поднял шляпу в приветственном жесте и улыбнулся. Волков даже не стал отвлекаться. За спиной у Рощупкина можно было ангар спрятать. Да и вообще, самые главные подозрения всегда вызывает именно суета.

— Вуаля! — тихо произнёс плут.

Замок щёлкнул, и отмычки исчезли в кармане Волкова. Интересно, как теперь Синицын будет бухтеть на то, что в нашей компании этот пройдоха? Мы торопливо скользнули внутрь номера. Я тут же увидел телефон, который Кристина оставила перед тем, как её застали врасплох. Трубка лежала рядом. Я повесил слуховое устройство на металлическую штангу и осмотрелся.

Обычный стандартный полулюкс. Я быстро пересёк комнату и подошёл к двери на балкон. Обернулся к товарищам и прижал палец к губам. Немые кивки были мне ответом. Я медленно провернул вниз ручку и, скривившись от напряжения, потянул дверь. Открылась без скрипа. Отлично!

Выглянул наружу. Оживлённая сорок-четвёртая подо мной. Широкий балкон с толстыми периллами. И такой же у соседнего номера. Между нами было больше двух метров.

— Полезешь в своих повязках — сорвёшься! — коротко резюмировал Мишка.

— Выбора нет.

— Давайте я, Алексей Иваныч, — предложил Волков, — Я самый лёгкий. Для меня перебраться туда — плёвое дело, поверьте. И не в такие окна к дамам лазил!

— Я полезу, — перебил его Синицын.

Мишка было открыл рот, но я прервал их спор:

— Так! Отставить гусарство!

Я смерил взглядом всех троих и решил:

— Илья Дмитриевич, это ваша задача…

— Ради прекрасной незнакомки — запросто! — ухмыльнулся Волков и принялся быстро скидывать пальто.

— А мне предстоит идти через «парадный» вход, — добавил я.

— С ума сошёл? — взвился Мишка.

— А ты что думаешь? Они будут сидеть и смотреть, пока кто-то у них на балконе как обезьяна прыгает? Я вот не знаю, с чего бы этого Луи называют «Два ствола», но почему-то есть догадки… — раздражённо проговорил я, — И он там не один. Я иду сам. «Сдаваться!». Потому что они не откроют никому, если только не будут в этом сами заинтересованы. А дальше действуем по ситуации. Вы двое — остаётесь в этом номере и ждёте. Как только услышите что-то подозрительное — тогда и подключаетесь. Дверь оставьте приоткрытой на всякий случай. Придётся нам действовать по обстоятельствам.

— А шум?

— Плевать на шум. Они могут взять её в заложники и увезти.

— Господа, мы спасаем прекрасную даму! Ободритесь и не унывайте! — просиял Волков.

Я на секунду задумался о том, что я ведь даже не поразмыслил ни секунды, когда рванул сюда спасать Кристину. Не привык бросать в беде девушек, тем более тех, кто мне помог.

А для людей, которые стояли передо мной, слово «честь» было не пустым звуком. Мишка отчаянный. У Волкова своеобразный взгляд на жизнь, но у меня бы не повернулся язык упрекнуть его в малодушии. С капитаном Синицыным вообще всё понятно. Ваше благородие, похоже, запросто шагнёт вперёд и примет пулю за незнакомую женщину, если потребуется.

Секунда на вдох, мысленно собраться и… Я постучал в дверь пятьсот восемнадцатого номера.

Никаких шагов я не услышал. Зато через пару мгновений откуда-то из-за двери послышался глухой голос. Скорее всего, отвечавший стал сбоку от неё.

— Кто?

— Предлагаю обмен. Себя на девушку, — коротко сказал я.

— Кто ты?

— Алексей Волков. Открывай.

Тишина длилась долго. Секунд пятнадцать. Затем мне ответили:

— Ты один?

— Один.

— Попытаешься чудить — я вышибу ей мозги. Давай без фокусов!

Замок щёлкнул, но дверь не открылась.

— Заходи! Руки держи так, чтобы я видел!

Я толкнул дверь вперёд и поднял ладони. Что-то часто я так их держу за последние сутки. Шагнув в номер, я увидел плотного коренастого мужика, который держал одною рукой Кристину за горло. Вторая держала револьвер, который был приставлен к виску красавицы. Её волосы разметались, а в глазах шпионки был одновременно и страх, и злость.

— Закрой дверь, — коротко скомандовал второй головорез. Высокий хлыщ с сальным взглядом на скуластом, чуть небритом лице. Эдакий герой-красавчик фильмов про ковбоев во плоти. В одной руке он держал револьвер. Второй ствол покоился в кобуре под мышкой. Ну да. Логично, судя по его кличке. И сдаётся мне, стреляет он так же, как в вестернах. Хорошо и точно.

— Проходи.

— Отпусти девушку, — потребовал я.

Луи наклонил с интересом голову. Я заметил в его взгляде некоторое безумство.

— Зачем? Теперь вы двое у меня в руках. Где твои люди? Ты думаешь, я поверю, что ты пришёл один?

— Они дальше по коридору, — произнёс я.

— Ну вот! Теперь мы говорим более или менее честно. Это меня радует. Френки, ты не отпускай эту прекрасную даму. А то наш гость выкинет чего-нибудь. Если Алекс поведёт себя хоть как-то подозрительно — сразу стреляй в её прекрасную головку.

— Алексей, как ты… Зачем? Они же убьют тебя! — еле слышно прошептала Кристина, смотря на меня во все глаза.

— Всё будет хорошо! — я улыбнулся шпионке.

Луи встал и подошёл ко мне, не опуская револьвера. Прохлопал по карманам, залез под пальто, забрал Кольт и приставил его мне к подбородку.

— Мой босс будет очень рад узнать, что ты теперь в моих руках. Особенно после того, что ты натворил этой ночью в «Бир стейт».

— А тебя почему «Благочестивый» с собою не взял? Не доверяет «не ирландцам»? Ты кто? Француз? — усмехнулся я.

В его глазах мелькнуло раздражение:

— Один парень уже как-то пытался меня поймать на этот понт. Теперь он кормит рыб на дне реки.

— И что дальше? Как мы будем выходить из этого отеля? — спросил я, опуская руки.

— Ну, может, вы оба здесь и останетесь. Умрёте в расцвете лет, — пожал плечами Альтери с мерзкой ухмылкой.

— Тогда давай, стреляй. И все копы будут здесь через пару минут. Не рискованно?

— А может, я готов рискнуть! — улыбнулся Луи.

А вот его подопечный не разделял его радости. Я отчётливо увидел, как в глазах Френка мелькнул страх. Лицо его на секунду переменилось, и я понял — куда надо давить.

— А может просто разойдёмся миром, Луи? — спросил я.

— Смешно! — расхохотался француз.

— Сто тысяч долларов, — серьёзно ответил я.

За спиной Альтери и Френки в окне рядом с дверью балкона мелькнул краешек лица Волкова. Быстро он перебрался.

— И что потом? Бегать от своих же всю жизнь? Как предатель. За сто тысяч? — покачал головой «Два ствола».

— Значит, вопрос всего лишь в цене? Тогда по двести тысяч каждому. Ты как. Френки? — я повернулся к бандиту, который держал Кристину.

Девушка, к её чести, держалась хорошо.

Бандит замешкался на секунду, и это не понравилось Луи.

— Ты что, повёлся на его россказни?

— Да нет, Луи, ты что? — затараторил его подельник.

— То-то же!

— Но бабки-то хорошие! И у него они есть. Ты видел, сколько они бухла перевозят в Вирджинию?

В глазах Кристины мелькнуло удивление. Ничего себе! Сильна! В такой ситуации умудряется оценить, что продешевила, когда ставила цену за частные услуги Коминтерна.

— Какие бабки, идиот? — разразился Альтери проклятиями, — Заткнись, иначе я вышибу и тебе мозги. Мы будем делать так, как сказал О'Бэнион!

— Да пошёл он! Как мы свалим отсюда, если начнём стрелять?

— Так их удавим! — рявкнул Луи

— Вот это будет непросто… — усмехнулся я и сжал кулаки, — Через подушку попробуешь стрелять? Ну, потянись за ней, и я тут же вмажу тебе. Всё равно терять нечего. Начнёте пальбу — всё. Финита ля комедия. Ты, Луи, полиции нужен или живым, или мёртвым. Думаю, последний вариант их устроит, чтобы не заморачиваться. А тебя, Френки, за компанию с ним положат. Рядком. Предлагаю двести пятьдесят каждому. Больше у меня нет. Это последнее предложение.

Признаться, у меня не было сейчас и трёхсот. Я откровенно блефовал, краем глаза видя, как Волков в окне показывает мне знаки.

— Давай согласимся, Луи! Тебя не достало работать на этих чёртовых ирландцев? — поплыл Френк.

— Пошёл ты, Френки. Знай своё место!

Револьвер коренастого бандита перепрыгнул с виска Кристины на Луи Альтери.

— Луи, двести пятьдесят тысяч и не надо никому служить!

— Ты обалдел, Френки? Совсем страх потерял, — изумился Альтери, — Опусти пушку.

Выстрел грохнул вместе со звоном разлетевшегося стекла окна. Луи «Два ствола» неловко клюнул носом и полетел с кресла на пол. В спине у него появилось пулевое отверстие. Хорошо в него Волков попал.

А я уже летел вперёд как паровоз, перехватывая отставленную руку Френка, который было начал разворачиваться в сторону балкона. Кристина со всей силы укусила его за руку, и он заорал. Она вывернулась в сторону, а я, словно игрок американского футбола снёс его всей массой и впечатал в тумбочку. Небольшой стеклянный расписной торшер упал на пол и разлетелся вдребезги. Ещё один выстрел грохнул внутри номера, когда я ударил по руке отморозка.

Френк начал сопротивляться и даже заводить руку обратно. Всё-таки силищи в этом кабане было немерено. Позади раздался тяжёлый топот. Из-за моего плеча вылетел пудовый кулак и впечатался в челюсть бандита. Это Мишка подоспел, влетев в номер как ядро.

Головореза «повело» так, что я смог выбить пистолет из его руки. И тут же отпрянул от Френка, впечатывая ему каблуком ботинка прямо в грудь. Он ещё раз ударился о тумбочку, окончательно роняя всё, что на ней стояло. Графин упал со звоном на пол.

Хлопки выстрелов оглушительно забахали в комнате, эхом улетая в коридор через распахнутую дверь. Тело Френка забилось в конвульсиях, и он сполз на пол, уронив голову на грудь. На которой у него расплывались четыре красных пятна, быстро сливаясь в одно большое.

Синицын убрал револьвер за пазуху и кивнул мне.

— Кристина!

Я бросился к девушке, уже не обращая внимания на боль в теле. Мишка открыл дверь балкона и впустил Волкова. Вот так бесславно и закончился жизненный путь этого преступника.

Шпионка оказалась в моих руках и обмякла.

— Цела?

— Да. Только голова… Болит. Они меня ударили чем-то, когда пришли ко мне. Не понимаю, как они меня вычислили…

В коридоре послышался топот множества ног. Полиция…

Нас взяли на прицел. Всех, кроме девушки. И пока я общался с полисменами и объяснял, что нам позвонила знакомая и попросила приехать в отель, где мы обнаружили её в заложниках, она активно подтверждала мои слова, на ходу подстраиваясь под мои слова. Версию я транслировал громко, чтобы и остальные могли её услышать. До самого побоища мы так и не добрались, потому что Луи Альтери зашевелился. Издав сиплый стон, он попытался подняться. Здоровый гад! Я сжал зубы. А вот это плохо. Очень плохо!

— Увезите его! Срочно! — скомандовал полисмен, — Окажите ему медицинскую помощь. А вы, джентльмены, должны проследовать за нами. Чей это револьвер?

И он указал на лежащий на столике револьвер. Я быстро оглядел всех в комнате, и в моей голове искрой мелькнула безумная мысль:

— Мой!

Я увидел, как Синицын удивился, увидев револьвер Волкова, но я снова уверенно повторил с нажимом:

— Мой. Из него я стрелял в этого бандита, — и показал на Альтери.

Полисмен обвёл тяжёлым взглядом всех присутствующих и заключил:

— Едем в участок.

Наручники на нас надевать не стали, всего лишь обыскали и, взяв под локоть, повели к выходу из отеля. Уже в большом холле, в большой толчее посетителей в меня врезался человек.

— Ба! Алексей! Давно не виделись! А что это такое? Почему ты с полицией?

Коп, который вёл меня, сухо ответил:

— Простите, мистер, но сейчас не время для дружеской беседы.

— Понял! Понял! Вы куда, в участок? Ладно, обнимаю тебя, дружище! Полисмен, этот человек точно не мог сделать ничего плохого!

— Отойдите! — требовательно сказал служитель закона и потянул меня из рук «знакомого».

А я быстро по-русски шепнул на ухо тому, кто заключил меня в короткие объятия:

— Достаньте Альтери! Нельзя, чтобы он заговорил! Живым берите, если получится! Если нет — Туда ему и дорога…

Волков отпустил меня и улыбнулся. Как он испарился через балкон из комнаты до того, как ворвалась полиция, не заметил ни я, ни мои товарищи. Нас начали грузить в быстро подъехавший фургон отдельно от Кристины. Её посадили в полицейскую машину.

Решётка захлопнулась, и грузовичок тронулся, увозя нас по улицам Манхэттена в участок. Но я втайне обрадовался. В шпионке в таких вопросах я не сомневался. А вот моим товарищам надо было провести кое-какой ликбез по поводу версии того, что случилось в номере. И у нас есть время в пути до полицейского участка.

Уважаемые читатели! Пока выкладывал новые главы, мне нарисовали нового чибика уже для тех, кто наградил вторую книгу! Постепенно я «пройдусь» по всем наградившим, и в гостевых у них окажется вот такая вот замечательная вещь! Спасибо за поддержку!

Глава 20

Как юла

Медицинский автозак чёрного цвета с красным крестом на боку катил в сторону окружной спецбольницы Нью-Йорка. Она была вынесена на окраину города и пока что находилась в Саутгемптоне на Лонг-Айленде. Дальше простирались тихие кварталы частных домов и жители некоторых «особо больших» особняков возмущались соседством с такого рода учреждением. Поэтому городское управление уже строило планы по переносу больницы в западную часть Нью-Йорка.

Как только установилась личность Луи «Два ствола» и шериф округа выпил три чашки кофе одновременно от волнения и от радости, Альтери повезли в эту больницу, разделённую на две части. Одна — для преступников, другая — для душевнобольных.

Волновался шериф из-за стрельбы в фешенебельном отеле. Насколько прилетит ему от начальства, когда газетные репортёры обсмакуют каждый кусочек этой истории. Радовался оттого, что он схватил поистине ценный куш без жертв среди гражданских. Всё закончилось только испугом двух чопорных дам в номере по соседству. Зато в его руках оказался человек, которого разыскивали как минимум за десять доказанных убийств.

И пока шериф придумывал, как обставить всё так, что основную работу сделали именно его подчинённые, Луи «Два ствола» Альтери трясся на врачебной каталке, связанный по рукам и ногам. Тело его было раздето до пояса. Ему уже оказали первую помощь в больнице Манхэттена и вытащили пулю, вошедшую неглубоко. Она встретила на своём пути лопатку, раздробив её. Головорезу повезло, что пуля не начала «кувыркаться» после этого, разнося всё вокруг в соседствующих тканях тела. Но теперь ему нельзя было двигаться. Бандит находился в полузабытье, обколотый препаратами.

И, тем не менее, полицейский, сидящий рядом с ним в фургоне тюремного медицинского автозака, опасливо косился на раненого. Он уже успел узнать — кого им приходится перевозить, и какая слава идёт по пятам за этим убийцей.

Фургон не спеша повернул на узкую улочку, коих в Саутгемптоне было много. Заключённых возили по ним, чтобы не раздражать богатую общественность городка, отгрохавшую себе дворцы вдоль широких основных проспектов. Шериф Мидтауна строго наказал везти преступника осторожно. Нужно было, чтобы он дожил как минимум до дачи показаний. А там с ним «поработает» полиция Нью-Йорка так, как она умеет…

— Второй рейс за сегодня, Бен. Прямо «хлебный день». Обострение у гангстеров! — крикнул в окошко-решётку вооружённый полисмен, который сидел рядом с водителем.

— И не говори!

Позади раздался звук клаксона. Он нетерпеливо просигналил ещё несколько раз.

— Да проезжай ты! — в сердцах чертыхнулся водитель и сдал чуть правее, чтобы пропустить чёрный Форд.

Машина обогнала автозак и поехала вперёд. Позади фургона пристроился грузовой Додж. Но он почему-то не спешил вырываться вперёд.

— Вот дурачьё! Такой гололёд на дороге! Улетят в какой-нибудь столб. Если будут так ездить, то «обнимут» фонарь так, что все расшибутся! — заворчал полисмен, крутящий баранку.

— И не говори! — пробубнил напарник внутри фургона.

Он вообще не был многословен. Жена говорила, что у него в словарном запасе будто бы десять рубленых фраз. Одна — чтобы удивиться. Одна — чтобы возмутиться. Ещё пять фраз для отчёта на службе. А вот для любви, мол, у него не было ни одной. Но Бен лишь отмалчивался на это и всегда многозначительно отвечал: «Ну вот так вот, дорогая».

Напарников всё устраивало. Ибо Бен был прекрасным слушателем для болтунов.

Чёрный Форд вдруг резко затормозил и даже чуть прошёл юзом на дороге, блестящей ото льда.

— Ну вот! — и водила автозака выругался, давая по тормозам.

— Осторожнее! Не мешки с песком везём! — возмутился его напарник.

Оба аж налегли на приборную панель наклонившись. А когда подняли глаза, в лобовое уже смотрели несколько дробовиков и винтовок, которые держали в руках люди, высыпавшие из машины. Их лица скрывали платки, словно они не в пригороде Нью-Йорка, а где-то на прериях Дикого Запада.

— Руки! Руки, я сказал! Брось ствол, иначе ляжете тут оба! — закричал один из налётчиков, приближаясь к автозаку и держа на прицеле обоих полисменов, — Клянусь, никто не пострадает, если не будете дурить! Нам нужен только Луи Альтери! Руки!

Водитель посмотрел в зеркало заднего вида. Там дорогу уже перекрыл «Додж» с удлинённой базой. Оттуда к ним тоже медленно приближались люди с оружием и целились в фургон.

— Руки!

Оба полицейских показали ладони. Бен внутри автозака посмотрел в окошко-решётку и произнёс:

— М-да…

Один из его напарников нервно усмехнулся на это. Как всегда, Бен в своей стезе…

Вооружённый налётчик тем временем обошёл автозак и приблизился к пассажирской двери:

— Выходим наружу! Быстро!

Оба полицейских покинули авто, держа руки на виду.

— Лежать! Где ключи?

Один из полисменов ответил:

— На поясе. Самый большой…

Резким рывком всю связку сдёрнули с ремня.

— Кто ещё в машине?

— Наш напарник, Бен.

— Скажи ему, чтобы не делал глупостей.

— Бен! — позвал полисмен, — Их много. Не сопротивляйся. У них оружие!

— Эй, Бен! — закричал один из налётчиков из-под платка, — Мы не хотим лишней крови! Нам нужен лишь Луи Альтери! Не дёргайся, и твои друзья не пострадают. Обещаю! Положи свои ладони на решётку! Покажи руки!

Бен молча коснулся ладонями решётки, ведущей в кабину. Один из налётчиков запрыгнул в неё со стороны пассажирского места и заглянул внутрь фургона, коротко мазнув взглядом по полицейскому.

— Порядок! Больше никого!

В двери загремел ключ, и она быстро распахнулась. Двое налётчиков принялись выгружать Луи Альтери наружу. Они перенесли каталку к «Доджу» и начали заталкивать её в кузов под тент.

— Извините, джентльмены, это необходимость… — произнёс юморным голосом один из нападавших, и по очереди пристегнул полицейских. Первых двух к выноске бампера, а Бена — к решётке-перегородке, — Уверен, вас быстро найдут.

— Замёрзнут, — произнёс один из бойцов из-под платка.

— Нет, мы сейчас уберём заслоны, и по улице скоро кто-нибудь точно проедет.

Похоже, налётчики заблокировали глухую улочку за поворотами и разворачивали под каким-то предлогом другие авто.

— Всё? Погрузили его? Сворачиваемся! — скомандовал главный налетчик, и вскоре вся банда отчалила восвояси, оставив опустевший автозак посреди дороги.

— Ну и денёк у нас, — хмуро произнёс полисмен-водитель.

А ему изнутри фургона ответил Бен:

— И не говори!

* * *

Шериф Мидтауна, Малкольм Вэнс, сидел передо мною, сложив на столе руки в замок. Грузный мужчина в возрасте, он сверлил меня глазами, решив лично поговорить после того, как меня и моих людей «помучали» допросами его детективы:

— То есть, я правильно понимаю, вы приехали по делу к мисс Кристине Роговой. Затем вас попытался взять в заложники Луи Альтери и его подельник Френк Карино. Завязалась потасовка, во время которой подоспели ваши подчинённые. Вы выстрелили в Луи из револьвера после того, как Георгий Александрович Синицын, — шериф с трудом выговорил русское имя и отчество, — застрелил Френка. Всё так?

— Именно, — кивнул я.

Теперь хоть знаю — под какой фамилией здесь Кристина.

— Девушка ничего не может вспомнить. Говорит только, что к ней в номер начали ломиться, когда она звонила вам. И не понимает, что нужно было от неё бандитам. А когда завязалась драка, укусила Френка, который её удерживал, а следом получила удар по голове и уже толком ничего не видела.

— Наверное, так, я был «занят». Пытался выбить оружие из рук Карино, — кивнул я.

— Почему вы не позвонили в полицию?

— Я не понял сначала, что произошло. Она бросила трубку. Поехал в «Ироквойс». Услышал её голос и плач в соседнем номере. Там тонкие перегородки. Я понял, что её кто-то схватил. И мы все направились туда.

Похоже, у полиции нет информации о том, что Волков перелезал с одного балкона на другой, учитывая, что ширина балконов такова, что кто-то мог увидеть его снизу лишь в момент прыжка, или что он там делал… А соседнее здание закрыто лесами на реставрацию. И всё же… Вдруг кто-то из рабочих мог увидеть происходящее? Это было слабое место моей истории. Но главное — покинуть сейчас здание полиции.

— Ваш Кольт оказался у Альтери. Как вы это прокомментируете?

— Он обыскал меня.

— Но не нашёл револьвер?

— Видимо, слишком «поверил» в себя, шериф, — пожал я плечами.

— И ваши люди не получили ни одного ранения? — недоверчиво сузил глаза шериф Малкольм.

— Я очень рад этому обстоятельству, — кивнул я и изобразил улыбку.

— А вы в курсе, Алекс, кто такой Луи Альтери и КАК он стреляет? — медленно и с расстановкой произнёс Малкольм.

— Нет, — покачал я головой.

— Что ж… Вам несказанно повезло. Прямо-таки удивительное везение, я бы сказал… — откинулся в кожаном кресле шериф и побарабанил пальцами по столешнице, заваленной бумагами.

— Я уже понял, что это какой-то опасный преступник.

— Револьвер зарегистрирован на кого-то официально?

— На моё частное охранное агентство, — с готовностью ответил я.

— Решили в «Пинкертонов» поиграть, мистер Алекс? — усмехнулся начальник полиции Мидтауна.

— Дорожу собственной безопасностью.

— Интересные у вас люди собрались в агентстве. Коронер сказал, что в теле Френка Карино застряли четыре пули. Две пули пущены в нижнюю часть грудной клетки и две в сердце. Во-о-т так! — шериф показал зеркально отображённую английскую букву «L» и добавил — Как по линейке прочертили. Да ещё и, я так понимаю, стреляли, когда вблизи от Френка стояли вы… Я бы дорого отдал за то, чтобы мои сотрудники обладали такими навыками. Что у вас там за бойцы такие?

— Капитан Синицын — ветеран войны, он очень хорошо стреляет, — сделал я вид, что не вижу ничего такого в подобной стрельбе.

Малкольм поджал губы и произнёс:

— Угу… Остальные говорят примерно то же самое. А от мисс Кристины толку нет…

— Девушке очень досталось, и она напугана. Возможно, эти ублюдки хотели совершить с ней что-то ужасное! Её нужно отпустить, — настойчиво произнёс я.

— Её уже отпускают, — недовольно процедил Малкольм, наливая себе воды из графина.

Дверь распахнулась, и внутрь влетел уже знакомый мне человек. Светло-серый костюм под тёмным пальто контрастировал достаточно сильно. Похоже, шериф Бронкса не изменял себе, одеваясь по южной моде.

— Почему я не удивлён? — раздражённо бросил Джон Фэллон в мою сторону и кивнул Малкольму, удивлённо поднявшему бровь, — Шериф Вэнс, приветствую вас!

— А вы здесь какими судьбами? — поинтересовался начальник полиции Мидтауна, переводя подозрительный взгляд с меня на Фэллона, и обратно.

— Вы уж простите за то, что я без предупреждения. Прошла информация, что был пойман Луи Альтери. И я увидел очень интересную фамилию рядом.

— Увидели? Общей внутренней сводки ещё не было. Скажите лучше — узнали в центральном управлении от кого-то! — едко ответил Малкольм.

— Это неважно. Я решил заехать лично и побеседовать, с вашего позволения, с мистером Соколовым.

— Откуда такой интерес к нему?

— Мистер Соколов чудесным образом оказывается с громкими событиями. То умирают свидетели, утверждающие, что он участвовал в драке, а после неё пропал полицейский Ли Купер, который прибыл разгонять эту самую драку. Причём эти свидетели умирают прямо под Новый год! Удивительный цинизм! То мистер Соколов чудесным образом оказывается замешан в стрельбе в отеле «Ироквойс» и после этого убивают гангстера, а знаменитый Луи «Два ствола» Альтери едет сейчас в спецбольницу штата. Очень и очень много совпадений…

Шериф Малкольм озадаченно посмотрел на меня.

— И я рад вас видеть, шериф Фэллон, — кивнул я Джону.

Он буравил меня взглядом, плюхнувшись на предложенное ему Вэнсом кресло.

— Откуда вы знаете Рогову, Алекс? — спросил Фэллон.

— Кристина — моя хорошая знакомая.

— Да? Я имею в виду откуда она и кто? — с иронией задал он вопрос.

— По всей видимости, пострадавшая! — я начал разыгрывать раздражение, — Шериф Малкольм, позвольте мне изложить своё мнение.

— Валяйте! — откинулся в кресле Вэнс, уже с большим интересом наблюдая за спектаклем.

— Меня явно оговорил какой-то грабитель. Который, насколько я знаю, был не просто свидетелем по-моему, ЯКОБЫ, делу, которое, кстати, так и не заведено у шерифа Фэллона. Он был ещё и грабителем. А вот дело об ограблениях, в которых он участвовал, существует. Кстати, об этом мне шериф Фэллон сообщил сам. Про смерть этого «свидетеля» я узнал от детектива Барлоу, помощника шерифа, — я кивнул в сторону Джона, — Насколько мне известно, его убили в распределительной тюрьме штата! И как, по-вашему, я мог это сделать? Если шериф Фэллон будет продолжать давить, то я прошу адвоката. А то я уже не уверен в его непредвзятости… Мы сидим здесь уже почти весь день! Сколько уже можно? — закончил я, и для пущей убедительности хлопнул ладонью по подлокотнику кресла.

Малкольм закурил, пуская кольца дыма в приоткрытую форточку.

— Инте-е-ресно, — протянул он задумчиво.

Мы с шерифом Бронкса яростно сверлили друг друга взглядами. Он — с искренней, а я — с наигранной.

В коридоре послышались шаги. В дверь громко постучали.

— Да кто там опять⁈ — взбесился Вэнс и пробубнил себе под нос, — Похоже, точно надо будет сделать себе стеклянную «новомодную» дверь… А с ней ни брюхо не почесать, не разуться в собственном же кабинете! Кто там?

Дверь распахнулась, пропуская ещё двоих посетителей.

— Старший агент Бюро расследований Глен Диксон. Это мой напарник Билл Хогли.

Брови Вэнса поползли вверх.

— А вы по какому делу, джентльмены?

— Прошла информация, что пойман Луи «Два ствола» Альтери! — с порога начал Диксон.

Малкольм, самый возрастной из всех присутствующих, устало прикрыл глаза и потёр виски:

— В этом управлении всё течёт из всех щелей… Раньше было по-другому… Пора на пенсию… на пенсию… Мог бы сейчас сидеть с удочкой на Гудзоне…

— Шериф Малкольм. К сожалению, Луи Альтери не доехал до спецбольницы штата…

— Что? — вскочил Джон Фэллон со своего места, покрываясь багровыми пятнами.

А я втайне порадовался, что сейчас нет мобильников и социальных сетей, иначе бы шериф Бронкса был в курсе всех новостей.

— Полчаса назад неизвестные люди похитили Альтери. Полицейские, участвовавшие в перевозке раненого преступника — не пострадали! Но, похоже, сообщники Луи успели скрыться. Пока вы здесь мучаете мистера Соколова, полицейские Лонг-Айленда шерстят все улицы. К сожалению, налётчиков и след простыл…

Вэнс посмотрел на меня, затем на Фэллона. Я развёл руками:

— Мои люди и я сам — здесь, шериф, — и при этом посмотрел на Фэллона.

Тот хотел было что-то сказать, но Диксон перебил его:

— А в чём дело? Мистер Соколов в чём-то обвиняется?

Малкольм кивнул на Джона и ответил:

— Шериф Бронкса утверждает, что Алекс Соколов ведёт двойную жизнь. И кому мне верить?

— Но мистер Соколов оказал нам неоценимую помощь в поимке ирландских бомбистов вчера ночью. Те, которые пытались отнять у него бизнес, угрожали его семье и обстреляли в Новый год его клуб «Колизей», — сухо припечатал Диксон.

Вэнс перевёл тяжёлый взгляд на Фэллона:

— Про клуб вы ничего не сказали…

Джон молчал. Он уже взял себя в руки, его лицо превратилось в непроницаемую маску. Глаза неотрывно смотрели на меня.

— Не мне судить о действиях полиции, шериф, — усмехнулся Глен Диксон, обратившись к Фэллону, — Но мне не доставляет удовольствия выполнять работу за вас. И смущает, что население Бронкса не доверяет вам в вопросах своей безопасности. Я обязательно отражу это в своём отчёте. Почему-то именно в Бюро идут за помощью. Повезло, что мы искали как раз этих ирландцев.

Джон молчал, не двигаясь на своём стуле.

Вот она и схватка ведомств. Диксон явился сюда по понятной причине. Ему категорически нельзя, чтобы Альтери или я — раскололись хоть где-то. Сложив два и два, он понял, что Луи похитили или мои люди, или бандиты. Причём агента устраивали оба варианта. Лишь бы «Два ствола» не мог дать никаких показаний. А сейчас Глен окончательно отводит от меня подозрение и топит Фэллона, чтобы тот бросил всё это дело.

— Погодите, то есть этот Луи тоже мог быть с этими ирландцами и просто следил за мной, а потом решил мне отомстить? Через Кристину? — поражённо спросил я, разыгрывая удивлённого и оскорблённого.

— Вполне возможно.

— Какой ужас! Бедная Кристина. Даже думать не хочу, что могло её ждать!

Я сложил пальцы на висках, широко раскрыв глаза.

В кабинете повисло молчание. Похоже, все, кроме Билла Хогли понимали, что происходит совсем не то, что было озвучено. И у каждого только часть пазла. Ну, разумеется, кроме меня.

Малкольм старый и опытный, он уже понял, что творится какая-то чертовщина. Диксон, соответственно, уводил меня и себя из-под удара, узнав, что Альтери «украли». Ему бы завершить это дело, подчистить все «хвосты», и уехать в свой родной Чикаго. Джон Фэллон ни на йоту не поверил ни в мою, ни в его историю, и теперь иногда пристально поглядывал на агента.

Лишь Билл Хогли стоял и ухмылялся, видя, как напарник нагибает шерифа Бронкса. Будучи во-о-обще ни в курсе ничего происходящего на самом деле.

— Так, джентльмены. Похоже, тут всё очевидно, — принял Соломоново решение Малкольм, и хлопнул своими ручищами по столу, — Мистер Соколов, у меня нет больше оснований держать вас здесь. Шериф Фэллон, рад был видеть, если вы закончили, у меня ещё много дел. Агенты, благодарю вас за ваш визит. Он многое прояснил!

Вот так. Я внутренне усмехнулся. Чем быстрее он спровадит нас из участка со своей территории, тем скорее вздохнёт спокойно и забудет про всё это. У него и так своих забот полон рот.

Уже на улице я дождался, пока Фэллон прыгнет в свою машину. Напоследок он бросил на меня пристальный взгляд. Похоже, я окончательно нажил себе врага в его лице. Жаль. Хороший малый. Из тех, кто идет исключительно по букве закона.

Как только Форд шерифа Бронкса скрылся за углом, со мной поравнялся Глен Диксон. Билл дождался его в машине.

— Как я понимаю, Альтери нас больше не потревожит? — тихо спросил он, закуривая и пуская густой дым в серое небо Мидтауна.

На плечи нам ложились мелкие снежинки. Нью-Йорк начинало постепенно заметать.

— Если вам будут предлагать вести дело по его поимке, то не советую браться. Ничего не найдёте, — коротко ответил я.

— Понял, — усмехнулся Диксон, — Тогда удачи вам, мистер Соколов. Чувствую, наши дела в этом городе закончены.

И он пошёл в сторону своего Фордика.

— Как знать… как знать… — сам себе произнёс я, глядя, как мой «Паккард» подъезжает к тротуару. Внутри за рулём сидел Матвей. А рядом Синицын и Мишка.

Друг высунулся наружу, опустив стекло, и весело спросил:

— Ну что? Домой?

Мне бы его оптимизм!

* * *

Кристина сидела в нашем штабе-офисе. Теперь скрывать её знакомство со мной было бессмысленно. Девушку закутали в большой плед, и она изредка потягивала чай из пиалы. Олеся с удвоенной силой захлопотала вокруг неё, как только услышала от гостьи родную речь.

Это натолкнуло меня на мысль о том, что в детских садах и в будущих учебных заведениях, которые я открою для соотечественников, обязательно нужно будет обзавестись штатом грамотных русоведов. Понятно, что дети будут говорить дома с родителями на родном языке. Но это нужно делать чаще и «лучше». Глубже понимая его структуру. Ведь известно, что наш менталитет напрямую зависит от того — на каком языке мы думаем.

Я вспомнил случай, когда мой одноклассник уехал в Германию в возрасте девяти лет, затем приехал погостить у родственников, а мы тогда уже учились в университете. Так вот он не понимал уже часть шуток и оборотов. Потому что думал про себя на немецком.

— Как ты? — спросил я у шпионки.

— Голова побаливает. Даже лекарство не помогает полностью, — смешно сморщила она носик, — У тебя замечательные кадры. Я слышала, как они отзываются о тебе… Приятно оказаться в своей… «среде». Да ещё и воспитанной.

Ну да. Как только Рогова появилась на пороге офиса, сначала у всех представителей мужского пола отвисли челюсти, а потом вокруг неё закружился калейдоскоп из улыбок, услужливости, и молодцеватого шарканья сапогами.

— Ты можешь остаться здесь. Или мы откроем гостевую квартиру, — предложи я.

Я видел, что девушка, как бы она ни храбрилась, впечатлилась происходящим. Слишком быстро всё произошло. Вот она, полная энтузиазма подпольщица. Романтика, тайны, великие цели или большие деньги (кому — что). И тут на тебе — удар по голове и весьма мерзкие и даже смертельные перспективы. От кого? Не от вражеского агента, не от пули «злобных капиталистов» или прочих идейных врагов, а просто от редкого отморозка из глубинки Штатов. Такую смерть героической не назовёшь, и в стихах её тоже не воспоют.

— Нет, я хотела бы побыть одна… Смыть это всё с себя, — брезгливо провела она по тонкой шее, которую ещё этим утром держали холодные пальцы рецидивиста Френка Карино.

— Хорошо! Тебя отвезут, куда ты захочешь, — кивнул я.

Движения давались мне тяжело. Постельный режим пошёл насмарку. Привезённый сюда доктор долго чертыхался, делая час назад все процедуры. Тело просто ныло от пяток до макушки, и я, развалившись в кресле, ловил эти минуты приятной компании и покоя.

— Ты же знаешь! Я на такси. Нельзя же мне, в самом деле, и здесь проколоться! — усмехнулась красавица.

Ну да. Не хочет показывать — где живёт. Мы как-то невольно перешли этим вечером на «ты» после всего произошедшего в «Ироквойсе».

Я, невзирая на ноющую боль, помог ей надеть шубку и вышел провожать на улицу.

— Спасибо ещё раз! Сложно подобрать слова. Но я обещаю, я их найду! — улыбнулась шпионка, поднимаясь на цыпочки и еле заметно касаясь губами моей щеки.

Девушка села в такси, и машина унесла её прочь в метель.

Внутри меня уже ждал Волков. Он помог мне снять пальто.

— Где он? — спросил я.

— Внизу. Соломон Михайлович уже возится с ним.

Тесть Михаила Рощупкина, который когда-то подсунул нам бомбу с таймером в пять секунд для взрыва склада, прибыл сразу, как только я обозначил, что вопрос очень важный. Сейчас после свадьбы его единственной обожаемой дочери с Мишкой, Соломон больше не пытался нам насолить. Как, однако, интересно поворачивается судьба.

Я спустился в подвал и обнаружил не только аптекаря-бутлегера, но и его подопечного Льва.

— Здравствуй, Лёва! — поздоровался я с ним и затем пожал руку вставшему Соломону, — Соломон Михалыч! Как он?

Передо мной на каталке лежал Луи Альтери. Он уже пришёл в себя, и из-под дрожащих век смотрел на меня так, словно хотел убить взглядом.

— Будет жить. Я составил план лечения. Старайтесь меньше тревожить его, — подал мне листок Соломон, — Лекарства на первое время я оставил. В том числе и обезболивающие. Только одного не могу понять, Алексей! Зачем он тебе? — брезгливо указал мне аптекарь на «Два ствола».

— Он — живое «доказательство», — загадочно ответил я, — Скоро все узнаете, Соломон Михайлович. И если всё пойдёт как надо — у меня будет для вас очень выгодное предложение. Так что держите кулаки!

— Ох, Алексей, — опять какие-то необычные планы… — покачал головой аптекарь и усмехнулся в бородку, — Только вы смотрите — ещё пара таких «допросов», как был сейчас, и этот бандит уже не жилец…

Я повернулся к Семёну Молотову. Чёрные глаза казака следили с выражением редкого омерзения за Луи.

— Удалось выяснить что-то?

— О «Благочестивом» и его ребятах знал этот урод, Дин О'Бэнион, пара его подопечных и двое из тех, кого мы убрали вчера ночью.

Я посмотрел на рецидивиста и, уже покидая подвал, ответил:

— Спасибо, Семён. С него пока хватит. Проследи, чтобы он выжил…

Я поднялся в кабинет, где собрались все основные члены моей «команды».

— Как Гарри? — спросил я у Виктора.

— Идёт на поправку. Врачи говорят, что через две недели сможет подняться с больничной койки.

— Хорошо. Усиленную охрану не снимать. Заеду к нему на днях, после Чикаго. Если всё пройдёт нормально…

Все посмотрели на меня. Синицын озвучил общий вопрос, повисший в воздухе:

— Ты всё-таки решил?

— Да. Пока мы полностью не обрубим все концы — нам не будет покоя от ирландских подпольщиков. А на свете ещё есть люди, которые знают про всю эту ситуацию с пулемётами и «Благочестивым».

— Дин О'Бэнион?

— И ещё несколько его «капо»…

— Кто? — не понял Виктор.

Пришлось тут же поправиться, ведь в обиход это слово войдёт нескоро и использовать его будут те, кто говорит про итальянскую мафию.

— Ближайшие помощники.

— Значит, надо действовать на опережение, — развёл руками Волков.

Плут развалился на диване и пребывал в таком умиротворённом расположении духа, словно бы это и не он сегодня утром стрелял в Луи, а затем выкрал его же у полицейских.

— Только что мы будем делать в Чикаго? Мы же совсем не знаем этот город! — нахмурился Синицын.

Я улыбнулся.

— Зато я знаю того, кто там ориентируется прекрасно!

Поднял трубку телефона и попросил у диспетчера:

— Соедините, пожалуйста, с Чикаго. Клуб «Четыре двойки»…

Подождал полминуты, и затем после помех в динамике зазвучал вальяжный, чуть пьяный голос:

— «Четыре двойки»! Слушаю!

— Добрый вечер! Позовите, пожалуйста, к телефону Аля.

— Кто спрашивает?

— Это очень важно. Из Нью-Йорка.

— Хм… ладно, погоди… Аль! Аль! Тебе здесь какой-то парень звонит. Да откуда я знаю? Говорит — из Нью-Йорка.

Трубка захрипела, а потом раздался бодрый, весёлый голос:

— Алло!

— Аль, это Алекс!

— Какой Алекс?

— Ты что, не помнишь? Пару месяцев назад мы ехали на грузовике из винокурни около Хантинг-Пойнта, а ты с братьями принял нас за других парней…

— Ого! Русский! Это ты! Che bello! Конечно, помню, мы с тобой тогда чуть не поубивали друг друга, — заржал в трубку собеседник, — Что случилось?

— Ты говорил, что если у меня будет дело в Чикаго, я могу заскочить к тебе.

— Конечно! О чём речь! Я же тебя тогда пригласил! И не бросаю слов на ветер! Или я не Аль Капоне!

Глава 21

«Король умер, да здравствует…»

Южный Чикаго. Вабаш Авеню, дом номер 2222. Клуб «Четыре двойки»

Клуб «Четыре двойки» был весьма сомнительным местом. С моим «Колизеем» у него не было ничего общего. Это был натуральный бордель, который использовали как ширму для бандитской деятельности. Этакое место для «кормления». И кормился с него на заре своей деятельности человек, который сидел передо мною.

Невысокий, нервный, с бычьей шеей. Круглый и подвижный как «на шарнирах». С живыми темными глазами и покатым лбом. Он, набычившись, сидел за столом, уперев в него локти и сложив руки на груди.

— Еще партейку? — весело произнес он, кивая на карты.

— Нет Аль, я так все деньги здесь оставлю, — засмеялся я.

— Да конечно! Не прибедняйся! Я же вижу — в каком ты костюме ходишь! — мне показалось, он говорил с ноткой зависти.

— Это мой лучший. Все-таки я приехал с деловым предложением.

— Как добрался?

— На удивление быстро. Кстати, давно не катался по железной дороге.

— Да ладно! — изумился Аль Капоне, — Серьезно?

— Да. Все вокруг Нью-Йорка.

— Рассказывай сказки. Тебя видели в Атлантик-Сити. Договаривался с Наки о чем-то. И говорят, судя по его и твоей довольной роже — успешно, — ухмыльнулся Аль.

— Это кто тебе такое сказал? — озадачился я.

— Ремус. Он часто тут бывает. Они с Торрио хорошо ладят.

Точно, Ремус был на «закрытой» вечеринке в апартаментах Еноха Джонсона в «Ритце», когда я приезжал впервые в Атлантик-Сити договариваться о поставках.

— А этого как везли? Подстреленного, — задал вопрос Аль.

Это он про Луи Альтери. Которого я уже показал ему на съемной квартире, закованного по рукам и ногам.

— На грузовике.

— Сколько с тобой людей?

— Чуть больше десятка.

— Маловато будет.

— Так и я планирую действовать быстро и четко. У меня есть хорошие «специалисты» по весьма щепетильным делам. Я знаю, на что иду. Дин О'Бэнион послал людей, чтобы они убили меня. Один из моих людей тяжело ранен. Если бы я не ударил первым, они нашли бы способ добраться до моей семьи. Так что давай уже к делу, — усмехнулся я.

— А чего тут думать? Лично я за то, чтобы всех этих ирлашек выкурить отсюда! — и он стукнул кулаком по столу.

И это говорит человек, у которого жена — на большую часть ирландка.

— Но? — спросил я, уловив в его голосе нотку сожаления.

В принципе я итак заранее знал эту проблему. В Чикаго итало-американской мафией заправлял пока что Джонни Торрио по прозвищу Лис. Очень мудрый и дальновидный гангстер, который в двадцатые создал в «моем мире» знаменитую «Чикагскую организацию», которая долго работала как часы. И даже стоял у истоков «Синдиката». Именно он предложил эту идею национального преступного «парламента», а реализовывали ее уже Лучано и Лански. Аль Капоне пока что только начинал свой путь как восходящая звезда. Здесь, в большом районе Чикаго, он был важной шишкой. Однако в рамках всего города стоял «на побегушках» у Торрио.

Но именно поэтому я решил идти через Капоне. У него есть амбиции. Для него это одна из лазеек наверх. А с ирландцами Норд-Сайда уже назревает война. Луи Альтери был моим живым свидетельством того, что Дин, скрытый враг Торрио, напал на меня. А я хочу защититься.

Аль побарабанил по столу здоровенными сбитыми костяшками и махнул рукой:

— Ладно. Не будем терять время. Я уже коротко рассказал всю ситуацию Лису. Он ждет нас в «Лексингтоне». Поехали!

Автомобиль понес нас по улицам Чикаго. В отличие от Нью-Йорка даже центр был не таким помпезным. Но уже чувствовалось, что это будет город строгих индустриальных форм. Если в Нью-Йорке можно было зайти за угол и перейти на небольшую улочку, то всего в двадцати метрах от красивого ухоженного проспекта могли прятаться трущобы, блошиные рынки и прочее.

А здесь все это незримо вытеснялось строгими прямоугольными кварталами и высотными зданиями. Зато окраины представляли из себя такое гетто, которого уже было не найти в Нью-Йорке, где приличные дома были даже в самых депрессивных боро.

Мы остановились около десятиэтажной громады отеля «Лексингтон». Богато украшенное лепниной здание с уходящими ввысь закругленными линиями балконов, больше напоминающими выступающие стены крепостных башен, гордо и величаво высилось над окрестными пятиэтажками. Казалось, оно даже не смотрело на них и своим видом говорило, что каждый постоялец на верхних этажах должен просыпаться по утрам и смотреть куда-то вдаль. В луга и горы исконной старой Америки. Взывая к величию человека и природы.

Американцы убедили себя в том, что они и есть та самая Грейт Америка, будто бы созданная в один момент с нуля. Забывая про то, что они совсем молодые гости на этом материке, загнавшие коренные народы в резервации.

Аль задрал голову вверх и сдвинул шляпу на затылок:

— Когда-нибудь буду тут жить, и смотреть на всех с десятого этажа, — ухмыльнулся он.

В «моем мире» он и правда достигнет этого. Отель даже прозовут «замком Аль Капоне» и за ним закрепится дурная слава. А вот как будет в этот раз — посмотрим…

Поднявшись на девятый этаж, мы прошли в дорогой номер с высоченными потолками. Уже на подходе я услышал знакомый голос. А стук бильярдных шаров только закрепил мою догадку.

Благообразного вида мужчина, ничем не примечательной внешности, с ранними засысинами, повернулся к нам и расставил руки в приветственно жесте:

— Аль! Как я рад тебя видеть!

— Джонни! — Капоне троекратно облобызался со своим патроном и представил меня, — Знакомься, это Алекс Соколов из Нью-Йорка. Алекс, это Джонни Торрио. Прекраснейший и мудрейший человек Чикаго!

Я пожал руку Лису:

— Мистер Торрио…

Его черные глаза быстро смерили меня. Они очень контрастировали с мягкими чертами лица. Острый как бритва взгляд, казалось, пытался разглядеть что-то в глубине меня. То, чего даже я сам не вижу.

Второй человек, одетый в темные брюки, белую рубашку и зеленый жилет, обернулся и оперся на бильярдный кий:

— Добрый вечер, мистер Соколов.

Елейная улыбка, мягкое рукопожатие. Арнольд «Мозг» Ротштейн поприветствовал и Аля.

— Проходите в соседний зал, джентльмены. Там уже накрыли стол. Отобедаем и потом не спеша все обсудим, — пригласил Торрио, и обратился снова ко мне, — Знаете, мистер Соколов, ваш вопрос очень тонкий. И его нельзя взять и просто разрешить, даже имея желание. Я должен был посоветоваться.

В соседнем зале уже сидели за столом Лаки Лучано и Мейер Лански. Через пару минут к нам присоединился Ремус, и мы приступили к трапезе, поначалу говоря о любых отвлеченных вещах. О войне, о спорте, о погоде, о политиках. И если мне было легко поддерживать разговор, то Алю и Лаки Лучано было явно тяжело.

Капоне хотелось сразу рвать с места в карьер, крушить и стрелять. А Лучано явно больше любил поговорить о деньгах и женщинах.

Ремус по большей части лишь отмалчивался и вел себя так, словно был голодным «реднеком», что пришел после тяжелого рабочего дня домой. Набивал щеки и усиленно жевал, изредка угукая на задаваемые вопросы. Вообще очень интересный «экспонат». Двуличный и опасный. На приеме у Наки в Атлантик-Сити он был прямо светским болтливым львом.

Торрио явно был удивлен тому, как я веду непринужденную светскую беседу. А вот Ротштейн лишь усмехался, закидывая кусочки жаркого в рот тонкой вилочкой.

Когда мы прикончили десерт, Торрио поднял руку и предложил всем перейти в зал. Официанты принесли горячительные напитки и пепельницы с кубинскими сигарами.

Аль тут же с довольным лицом схватился за «кубинку». Его примеру последовал Ремус. Остальные курили сигареты. Лис, закинув ногу на ногу, начал:

— Итак, господа. У нас сегодня гость из Нью-Йорка. У него есть большие вопросы к банде «Норд-Сайд». Которую возглавляет всем нам знакомый Дин О'Бэнион.

— Наглые уродцы! — вставил Капоне, но Торрио осадил его взглядом и предложил мне все рассказать, — Мистер Соколов, вам слово…

— Ну что ж. Если вкратце, О'Бэнион помог ирландским подпольщикам и послал с ними в том числе и своих людей, чтобы убить меня. Они угрожали моей семье, обстреляли мой клуб и тяжело ранили моего друга. Мне и моим людям удалось их ликвидировать. И достать живым Луи «Два ствола» Альтери.

Торрио покивал головой:

— Аль рассказывал мне, что вы показывали ему Луи. У меня нет сомнений, что мистер Капоне говорит правду, джентльмены. Я ручаюсь за него. Капоне уже передал мне все то, что говорил Альтери. Он назвал людей, которые стоят в контакте с ирландскими подпольщиками. Фактически, это вся верхушка «Норд-Сайда». У меня только один вопрос, мистер Соколов, как вам удалось сломать и разговорить Луи? Он — очень крепкий орешек.

— Мистер Торрио. На любого орешка найдется свой молоток… — коротко ответил я, — Если у кого-то есть сомнения, то я готов показать Луи пока он жив, и вы можете напоследок с ним поговорить.

Лис усмехнулся. Кое-кто из присутствующих тоже.

— Пока?

— Он угрожал моей семье, мистер Торрио, — пожал я плечами.

Все закивали. Ротштейн остался недвижим, выпуская кольца дыма в потолок. Он все это время смотрел в одну точку.

— И чего же вы хотите, Алекс? — подал голос Ремус.

— Я хочу, чтобы все, кто был связан с подпольщиками в банде «Норд-Сайд» — исчезли. А сама она перестала существовать.

Лучано бросил на меня заинтересованный взгляд. А Лански начал пристально изучать, словно увидел впервые.

— Ремус, что думаешь? — перевел взгляд Торрио.

Он спрашивал у этого странного человека совета именно потому, что Ремус больше всех был завязан с ирландцами.

— Я бизнесмен. И поставщик. Я веду дела с теми, кто не создает проблем. А подпольщики привлекают очень много нездорового внимания полиции и Бюро. Чем дальше они будут от наших штатов, тем лучше.

— Точка притяжения для них здесь очевидна! Это О'Бэнион! — подал голос Лански, — Он дает им деньги. И они летят на них как…

— Погоди, Мейер… — прервал его Ротштейн и, наконец, посмотрел на меня, — Мистер Соколов, вы понимаете, что если мы сдадим вам «Норд-Сайд» и вы не справитесь, то нам всем придется разгребать последствия?

— «Норд-Сайд» усиливается с каждым днем. Сейчас ирландцы в целом — разрозненная и неорганизованная сила. Мелкие банды, которые связаны лишь эпизодическими контактами. Но если они объединятся вокруг «Норд-Сайда»… Посчитайте, сколько их будет… — парировал я.

Ремус в этот момент посмотрел на меня впервые так, словно бы я был зело умным ученым за трибуной. А Ротштейн удовлетворенно улыбнулся. Словно я сдал ему одному ведомый экзамен.

— Предположим… Подчеркиваю, предположим, мы согласимся с вашей точкой зрения, — взял слово Торрио, — Кто тогда возьмет контроль над тем, что останется от банды О'Бэниона?

— Это территория Чикаго! — веско произнес Аль Капоне.

— Такие решения имеют последствия для всех, — возразил ему Лаки Лучано, — И ничего не получить за такое, это полная stronzate!

— Мне не нужны бары. Мне нужны покупатели, — пробубнил Ремус, прихлебывая виски.

— А вы, мистер Соколов? — вдруг произнес Торрио, — Не хотите закрепиться в «Норд-Сайде»? Скажем так, несколько кварталов были бы приятным бонусом для вас за старания?

Я краем глаза отметил, как опешил Капоне и побагровел Лучано. Ротштейн остался безразличен. А Лански усмехнулся.

Понятно. Торрио уже все для себя решил. Он понимает, что когда ирландцы окончательно скооперируются вокруг Дина О'Бэниона, рано или поздно начнется война за Чикаго. Собственно, в том мире, откуда я сюда «попал», она и случилась. Торрио в ней дважды чуть ли не убили. Один раз он еле выкарабкался после массы ранений. А тут для него отличный вариант убрать конкурента. И сделать так, чтобы в части города было несколько группировок, но намного более мелких, чем его.

Забрать себе все он не мог. Физически, может, и потянул бы. Я даже уверен, что потянул бы. Набрал бы больше бойцов. Повысил кого-то из командиров и поставил на новые районы. Но его бы просто «не поняли» остальные.

Всем кажется, что ликвидировать важного босса мафии очень трудно. И да, и нет. Жизнь его часто зависит не от количества бойцов в охране, а от договорённостей с другими боссами. Это как большая политика. Если тебя коллективно приговорили, то шансов у тебя уже нет. Всегда найдётся тот, кто филигранно все это исполнит. Всегда появится тот, кто даст информацию о тебе: где ты, и чем занимаешься в какие дни недели? Всегда будет тот, кто окажет поддержку убийцам после совершенного дела.

Дин О'Бэнион совершил как раз ту ошибку, которую нельзя было допускать. Он наплевал на все договоренности и подгребал под себя все, до чего мог дотянуться. В конце-концов, за это его и прикончили, насколько я помнил. Только на тот момент он уже усилился, и война между гангстерами в Чикаго была очень долгая и кровавая. И втянутыми в нее оказались прямо или косвенно чуть ли не все серьезные шишки северных штатов.

На этом я и хотел сыграть. Устранить фигуру, которая начинала напрягать всех. Для этого у меня и у собравшихся здесь был формальный повод — мелкий босс из Бронкса, то есть я, предъявил претензии из-за того, что люди и компаньоны Дина хотели убить меня и угрожали моей семье. Спутавшись с подпольщиками. «А так дела не делаются!»

Был и свидетель — Луи «Два ствола» Альтери. Фактически, слово Торрио было печатью, «знаком качества» под этими свидетельствами.

Об этом знают все присутствующие. Три босса — Ремус из Цинциннати, «Лис» из Чикаго и «Мозг» из Нью-Йорка. Заинтересованность Ротштейна очевидная. Поэтому он осаживает Лучано в его притязаниях и не высказывается против того, чтобы я занял какое-то место в Чикаго. Ведение бизнеса на два города — дело непростое. А Лучано слишком горяч и нетерпелив. Пока что еще не набрал нужного опыта. И про мои «дела» в Бронксе Ротштейн в курсе. Поэтому понимает — на что я способен.

И главное — здесь в этом зале нет одного человека. Джо «Босса» Массерии. Который недоволен тем, что я не стал подчиняться. Если меня «утвердят» хотя бы на небольшой территории в Чикаго, то Массерии будет сложнее объявить мне войну без последствий. И в то же время, я занимаю то место, на которое бы мог претендовать он. А учитывая нашу связь с Ротштейном, это Арнольду выгодно. Сам он не хочет напрямую лезть в Чикаго — это взбесит Массерию, который слишком подозрителен и в любом усилении будет видеть угрозу лично для себя.

Отдавать Алю? Пока что его не воспринимали всерьез. Кстати, зря. Лански нужен Ротштейну в Нью-Йорке. А Еноху «Наки» Джонсону из Атлантик-Сити вообще по барабану на все это. Он — ворота в Атлантику. Наки сейчас нужен всем, и будет нужен в сто раз сильнее, когда наступит Сухой закон.

Пока он удерживает Атлантик-Сити под своей рукой, где у него куплено все — от полисменов до мэра, ему ничего не грозит и разборки на севере Штатов до лампочки. Может, даже и выгодны. Потому как Дин О'Бэнион рано или поздно начнет гонять ром и виски из Канады такими партиями, что будет где-то даже портить всю малину Наки. Кстати, и Ремусу тоже. Так что он тут зря скромничает, изображая нейтральное лицо.

— Я очень признателен за такое доверие. И готов буду всегда предоставить нейтральную территорию в Чикаго, для решения любых вопросов, раз она будет незначительна в масштабах города.

Вот так. И ответил и подчеркнул, что не претендую на многое. Да еще и готов работать со всеми.

Аль затянулся сигарой и задумался. Лучано раздраженно усмехнулся и нервно отхлебнул виски. Похоже, с ним у меня будут самые вероятные проблемы в будущем.

— Я все же настоял бы на том, чтобы господин Ремус тоже присутствовал здесь, в Чикаго, — произнес Ротштейн.

Шпилька между Ремусом и Торрио. Они хорошо общаются и ладят, как сказал Капоне. Но Ремусу нельзя терять лицо. Отдавать управление Торрио — означает показывать слабость.

— Согласен, — склонил голову Торрио.

— Я — как все, — нагло слукавил Ремус и пожал плечами, — Если вы просите, джентльмены.

— Тогда решено. Кто голосует за смерть Дина О'Бэниона? — спросил Джонни «Лис» Торрио.

Воздержавшихся не было…

— Ну что же. Тогда, Алекс, мы просветим вас насчет нужных вам людей. Где они бывают, когда и что делают…

* * *

Пьяный мужчина сидел около большого, в пол, окна бара, и, подперев голову рукой, размышлял вслух. Его модная прическа из зачесанных назад волос нарушалась лишь одной выбившейся длинной прядью. Бар был только «для своих». Редкие прохожие уже не бродили по глухой улочке. Да и внешний вид двух громил, дежуривших около «Бенца» напротив бара, не вдохновлял никого.

— А что, если завтра я стану мэром Чикаго, а, Багз? Что, если я буду управлять этим чертовым городом?

Джордж «Бакси» Моран, который приехал за своим товарищем на припаркованном «Бенце», покачал головой, слушая эти истории. Перед ним сидел Винсент Друччи, который за такие пьяные россказни и прослыл «Интриганом».

— Ты снова нажрался, как свинья, Винс! Ты уже всех разогнал отсюда. Даже бармена. Дин будет недоволен.

— К черту Дина! П-шел он! — размахивал револьвером Винс

Моран со вздохом сел рядом. Завтра Винс проспится и станет снова тем, кем его ценил О'Бэнион. Жестоким вышибалой денег. Лучшим рэкетиром Чикаго. Если вообще слова «лучший» и «рэкетир» можно ставить рядом.

Мимо большого окна прошла дамочка, укутанная в пальто до пят. Наружу торчал только нос. Шляпка была надвинута на глаза. Она подняла глаза, увидела двух здоровяков около машины, испугалась и споткнулась на льду, схватившись за низкий водоотлив бара. Громилы на улице заржали и махнули ей рукой. Отвернулись друг к другу, пряча от снега и ветра сигареты и зажигалки.

— Какая цыпа! — вздохнул воодушевленно Друччи.

— Ты что, слепой? Что ты там разглядел? На ней же сто одежд! На улице адский мороз, — посмеялся над ним Моран.

— А-а ладно… Джо, скажи мне, почему Дин не делает меня капо в районе.

— Потому что ты — глава боевой организации.

— Я же пьянь, Джо! — неожиданно трезвым голосом проговорил «Интриган», словно объяснял другу очевидные вещи, — Какой из меня командир?

— Когда не пьешь, все в порядке, — усмехнулся Моран.

— Гляди, эта дурочка оставила свою корзинку… — протянул Винс, буквально прилипая носом к большому, почти в пол, стеклу окна. Оно тут же покрылось испариной от его пьяного «духа».

На краю водоотлива стояла приличных размеров корзинка. Из нее торчали какие свертки с покупками.

— Надо ее догнать! И посмотреть на личико! Вдруг там вторая Грета Гарбо!

Винс поднялся, шатаясь, из-за стола.

Оглушительный взрыв услышал весь район. Огненный смерч вынес все окна наливайки, не пощадив никого. Ни двух посетителей, ни их охрану…

* * *

«Хайми» Вайс держал руку молодой дамочки в своей и нацеловывал ее.

— Дорогая, ты, как всегда прекрасна! Эта роль сегодня так идет тебе!

— Спасибо, «Хайми»! Ты такой милый! — защебетала тоненькая актрисулька звонким голоском.

— Ты достойна большего! Тебя ждет Бродвей!

— Скажешь еще! Меня и здесь-то с трудом взяли на главную роль, — состроила расстроенную гримаску девица.

— Поверь, в моих силах немного подтолкнуть твою карьеру! Я знаю двух режиссеров, которым ты точно приглянешься! — шептал Вайс, уже представляя, как певичка будет расплачиваться за эту услугу в номере над рестораном.

— Я даже не знаю, как тебя отблагодарить, «Хайми»! — улыбнулась она.

Рядом зашипела вспышка. Фотограф убрал фотоаппарат, а Вайс мгновенно пришел в бешенство.

— Это что такое? Брэд, куда ты смотришь? Убери его! И разбей эту долбаную камеру!

Громила за соседним столиком вскочил.

— Дорогая не обращай внимания. Я просто не люблю фотографов… — начал успокаивать Вайс испуганную его криком девицу.

Хлопок выстрела огласил зал ресторана. Вокруг тут же завизжали дамы. Некоторые бросились под столы. Телохранитель Вайса медленно повернулся к боссу. На его лице застыло удивление. А во лбу появилась дырка. Здоровяк рухнул на колени и завалился прямо под ноги «Хайми».

Вайс потянулся за пистолетом за пазуху, но только успел поднять глаза и увидеть на уровне своего лба дуло револьвера.

— Сволочь!

Второй хлопок, и бандит запрокинул голову назад, застыв на стуле. Певичка, сидящая рядом с ним зажмурилась, и продолжала верещать как сирена даже когда стрелок быстрым шагом покинул ресторан.

* * *

Здоровенный мужик считал доллары, складывая их в ровные пачки и заворачивая в бумажки на тоненьких, но крепких скрепках.

— Запомните, парни, денег много не бывает. Поэтому надо жить скромно!

— Что? — удивился молодой бандит, чуть не выронив сигарету, пляшущую в зубах, — В смысле?

— Ну, вот взломал ты сейф, достал несколько тысяч баксов. Тут же все спустил. И ты сразу беден, как церковная мышь. А если ты тратишь постепенно, то растягиваешь удовольствие, — усмехнулся громила.

— Глупости, «Бык»! Вон Дин гребет деньги лопатой, и только богатеет.

— Большие деньги — большая ответственность. Большой риск. Это раз. Во-вторых, ты мне сказал, что я глупый? — сузил глаза Чарльз «Бык» Райзер.

Он играючи впечатал кулак в скулу говорившего даже не поднимаясь со стула. Подопечный улетел со стула и уронил пачку долларов. Они рассыпались по полу.

— Поднимай! И пересчитывай! — потребовал спокойно «Бык».

Еще двое «счетовода» притихли и сосредоточенно принялись шевелить губами, считая про себя доллары и пятерки.

— Большой риск, это дорога в один конец, — нахмурившись, добавил Чарльз. Дин, Винс, Морган… Где они сейчас? Даже не заезжают проведать старика…

Взломщик сейфов, когда-то он был наставником для только начинающих покорять преступный мир Чикаго молодых членов банды «Норд-Сайд».

— Что там за шум? — вдруг отвлекся один из молодых.

— Ну, так пойди и спроси у Рэда, — пожал плечами Чарльз.

Но из всех сидящих за столом только он пододвинул к себе револьвер, лежащий на столе.

«Шестерка» только подошел к двери, как вдруг она распахнулась настежь и внутрь влетели двое человек в платках. Выстрелы из дробовика и автоматического Браунинга слились в единую какофонию.

Чарльз успел нырнуть за спину соседа, грудь которого сразу разворотили заряды из Винчестера. Он начал палить в сторону двери из револьвера, падая на пол и увлекая за собой уже мертвого подопечного.

— Твою! — раздался крик одного из налетчиков.

Выстрелы взбивали в воздух доллары, разлетающиеся по всей комнате. Пули решетили тела бандитов. Наконец, очередные свинцовые приветы нашли и Чарльза.

Он еще шевелился, пытаясь поднять ствол, несмотря на пять или шесть попаданий в тело.

— Задел тебя?

— Да, в бедро! По касательной!

— Идти сможешь?

— Поможешь мне доковылять…

Грохот выстрелов снова огласил небольшой ангар, где расположились счетоводы О'Бэниона. Тело Чарльза забилось под множеством выстрелов. Он испустил дух.

— Силен… — произнес один из налетчиков и сделал контрольный прямо в лоб.

На улице около ангара лежало еще три трупа, а над ними стоял черноглазый высокий мужчина, вытирая длинный нож.

* * *

— Давайте быстрее, парни! Погрузку надо закончить уже к полуночи! Чего вы там возитесь?

Куча работяг, обливаясь потом, таскала ящики с ромом и грузила в фургоны.

— Сколько тут в этой партии? — остановил Джулз Мортон начальника смены.

— Тысяча ящиков.

— Отлично. Поторопи всех во втором боксе, а то они как ленивые мухи сегодня.

— Хорошо, «Нейлз»…

— Так… — Мортон остановился под фонарем и склонился над листом бумаги. Теперь под светом можно было прочитать все записи.

Свистнуло. Раздался громкий выстрел.

Мортон отпрянул назад, словно его лягнула лошадь. Он врезался в стену спиной и выронил листок. Посмотрел удивленно на свою грудь. По белой сорочке расплывалось красное пятно. Джулз попытался расстегнуть ее. Ему неожиданно захотелось стянуть с себя тесную одежду. Пальцы начали шарить по пуговицам. Он поднял глаза. Туда, где метрах в ста расположилась высокая водонапорная башня. В темноте снова блеснула вспышка, и раздался еще один выстрел.

Мортон упал на снег…

* * *

Дин О'Бэнион восседал в кресле барбера, и щурился. Нос чуть свербило от пены.

— Лекс, давай выкуплю твою парикмахерскую, а? — шутил он.

— Зачем, удивился худой старик.

— Будешь стричь только меня. Деньгами не обижу, — усмехнулся Дин.

— Эх ты, высоко летаешь! — улыбнулся старик.

Ему позволялась такая фамильярность. Он помнил Дина еще мелкой прыщавой шпаной. А сейчас он скрывал, что уже давно боится главаря «Норд-Сайда». Дин стал непредсказуемым. У него бывали вспышки агрессии. Пока что Лекс под них не попадал. А О'Бэнион требовал, чтобы он говорил с ним на «ты».

— Уговорил! Как заберу себе весь город и прибью этого дурака Торрио, открою сеть парикмахерских и сделаю тебя управляющим. Как тебе идея, а, Лекс? — куражился Дин.

Старик из вежливости кивал, не зная, как ему реагировать.

Дверь в подсобку отворилась. Лекс поднял голову и его глаза расширились от ужаса. На него смотрел Кольт. Лицо вошедшего было замотано шарфом. Как он тут появился — было непонятно. Ведь задняя дверь была всегда закрыта. И там все равно всегда тоже стоял охранник. Незнакомец прижал палец к губам. Старик как парализованный, застыл на месте, расставив руки с бритвой и помазком в стороны.

Дин, лежа с задранной к потолку головой, сменил тон на недовольный:

— Поторопись, Лекс, у меня сегодня еще встреча.

Человек достал нож из-под полы пальто и подошел к креслу. Провел лезвием от уха до уха О'Бэниона. Главарь ирландских бандитов выпучил глаза и заклокотал, забился в кресле.

А убийца уже пересек парикмахерскую, открыл входную дверь. Два выстрела, две вспышки в вечерней полутьме. Оба охранника Дина, караулящие вход, упали в разные стороны на тротуар.

Незнакомец спрятал пистолет за пазуху и быстро скрылся за углом дома.

* * *

Отель Лексингтон. Чикаго.

— Ну что! Поздравляем мистера Соколова с удачным «предприятием». Ваша жажда мести утолена, Алекс? — поднял стакан с виски Торрио.

— Я не кровожадный человек, мистер Торрио. Я действую по-обстоятельствам, — с улыбкой ответил я.

— Хороший ответ! — засмеялся Лис, — поднимем бокалы. Не чокаясь! За Алекса.

— За Алекса! — нестройно повторили те же люди, что накануне проголосовали за смерть главаря банды «Норд-Сайд».

— Сыграем? — подмигнул мне Ротштейн, показывая на бильярд.

Только что я занял еще одну ступеньку в иерархии криминального мира Штатов…

* * *

Бронкс. Нью-Йорк.

После возвращения из Чикаго мне пришлось почти сразу погрузиться в дела. Но делал я это из офиса. То ли от постоянной деятельности, то ли от того, что мне буквально некогда было думать об этом, но гематомы уже не так сильно ныли, как почти неделю назад.

Впереди была перевозка лошадей в Атлантик-Сити. И решение вопроса с гангстерами, которые кошмарили начальство Давида Сарнова. В Чикаго я попросил отправиться временно Соломона и Виктора. Чтобы оценить те заведения, которые «переходили» под наше управление. Их было немного. «Золотой район» нам, конечно же, не отдали. Но перспективы были очень неплохие.

Часть бойцов тоже пришлось оставить там. Сейчас шла зачистка мелких пешек. Но к этому уже подключились под разными предлогами ребята Аль Капоне. Он все же смог урвать кусочек небольшой территории, которую взял Торрио. Попрощались мы вроде в неплохих отношениях. Видно было, что Аль больше бесился не на меня, а на Лиса, хотя и старался не показывать этого.

И нужно было закончить с заводом Горского. На «собрании» в Лексингтоне мы обсудили и дальнейшие дела. Нужно было окончательно оформить два пути доставки алкоголя из Канады. И один из них должен был идти через штат Нью-Йорк. Я предложил заняться этим вопросом. В том, что Коля Деньга нам не соперник, и завод перейдет под наш контроль, а неподалеку от него можно будет организовать большие склады — я не сомневался.

Заодно достигну одной из своих целей — точка логистика для того, что взять окрестности Нью-Йорка, пока они никого не интересуют. А ведь это тоже прибыльный рынок.

Пора было переключаться на «внутренние» дела. Строительство в Бронксе, радиозавод, скачки. Хотелось поменьше всех этих «мокрых» дел.

Телефон зазвонил. Я снял трубку:

— Алло!

— Приезжай в отель «Ройял». Номер триста два. Один, — коротко и серьезно произнесла Кристина.

И положила трубку.

Я нахмурился. И никаких объяснений. Что-то опять случилось? Хотя нет, тогда не просила бы приезжать одного.

Матвей повез меня через город. Погода изменилась, и теперь в стекла «Паккарда» били крупные капли. Шел мокрый снег с дождем. Я чуть приоткрыл стекло и слушал убаюкивающий шелест, в котором сливался ветер, дождь и шум машин.

«Паккард» остановился около старинного отеля. Я поднялся на третий этаж. Прошел по коридору. По привычке расстегнул пальто и встал с краю от двери. Расстегнул кобуру. Постучал.

Через несколько секунд дверь отворилась. И я все понял.

Кристина протянула руку, взяла меня за полу плаща и увлекла внутрь номера. Обняла мою голову теплыми нежными руками, погладила по щеке. Я взял ее руку в свою. Провел по белоснежным локонам, по скулам, шее. Она улыбнулась и прильнула к моим губам…

* * *

Тонкий пальчик рисовал узоры на моей груди.

— Ну что, ты «использовал» свои проблемы «по-китайски»? — Кристина поднялась на локте и посмотрела на меня сверху вниз.

Я усмехнулся:

— Да. Получилось даже лучше, чем планировал.

Девушка улыбнулась:

— Знаешь, я не сомневалась. Чувствовала в тебе что-то такое…

— Уверенность?

— Странность… — не согласилась она.

— Ну, спасибо! — в шутку пробурчал я и погладил ее плечо.

— Спасибо! Мне было хорошо, — она поцеловала мою ладонь.

— Пообедаем вместе? — спросил я.

— Мы же еще не завтракали? — округлила она глаза.

— Уже два часа дня!

— Как быстро бежит время… — вдруг загрустила она.

— Что с тобой? — я поднялся на постели и обнял ее.

— Я уезжаю.

— Куда? В какой город?

— Из Штатов.

Я чуть отстранился и заглянул ей в лицо:

— Надолго?

— Не знаю. После того случая в полиции задавали мне кучу неудобных вопросов. Боюсь, меня могут со временем «раскрыть». А я не могу так рисковать. Придется уехать. В Европу… Куда решит… «организация».

Понятно. Коминтерн решил, что ее деятельность в Штатах закончена. На какое-то время, или навсегда.

— Когда ты уезжаешь?

— Пароход сегодня вечером. Мне нужно собрать вещи, — грустно ответила красавица.

Я потянулся к ней, но тут, вдруг зазвонил телефон. Кристина сняла трубку и потом посмотрела на меня:

— Ты дал этот номер своим людям?

— Вчера звонил, сказал, где меня искать в случае чего.

— Это тебя, — она подала мне приемник и трубку.

— Слушаю!

В трубке послышался взволнованный голос Мишки.

— У меня есть важные новости!

В груди засвербило неприятное ощущение.

— Говори!

— Помнишь, ты посылал людей в Аунего искать этот завод Горского?

— Конечно.

— Короче… — Мишка замешкался, словно ему было сложно говорить.

Волнение нарастало.

— Их убили.

Сердце ухнуло куда-то вниз.

— В смысле убили?

— Виктор попросил Волкова тоже осмотреться там. Заодно и парни не выходили на связь два дня. Илья Митрич сказал, что слышал в баре, как местные хвалились друг другу, как убили двух «шпионов» из Нью-Йорка.

— Может, это какая-то ошибка?

— Волков нашел их. И тебе не понравится то, что ты увидишь…

— Кто это сделал?

— Короче, там творится что-то непонятное. Это не первые убийства. И полиция почему-то вообще не интересуется этим местечком. Большинство жителей состоят в какой-то странной организации. И слушаются во всем местного проповедника. Называют его Пророком…

Конец второй части!

А здесь завтра появится ссылка на третью часть!)))

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Русская Америка. Сухой закон 2

Content

Михаил Дорохов
Русская Америка. Сухой закон 2

Глава 1 Большая игра

Глава 2 День неприятных встреч…

Глава 3 Свидетель…

Глава 4 Тучи сгущаются

Глава 5 Надо делиться!

Глава 6 Хлопоты мафиози

Глава 7 «Заправочная мафия»

Глава 8 Полштата

Глава 9 Один точный выстрел

Глава 10 Аппетит приходит во время еды

Глава 11 За грехи твои…

Глава 12 Скрытая угроза

Глава 13 Черное-белое

Глава 14 Вынужденные меры

Глава 15 Ход конем

Глава 16 Сделка с дьяволом

Глава 17 Риск — дело благородное

Глава 18 Слишком много пуль…

Глава 19 Не в мою смену

Глава 20 Как юла

Глава 21 «Король умер, да здравствует…»

Nota bene