Хелен БРУКС

МУЖЧИНА, КОТОРОМУ МОЖНО ВЕРИТЬ

ГЛАВА ПЕРВАЯ

— Мисс Милберн? Мистер Уорд уже пришел. У вас назначена встреча на десять, — сообщила по селектору секретарша Дженни каким-то слишком взволнованным голосом. Что ж, Розали прекрасно ее понимала. Она и сама смутилась, увидев его впервые две недели назад на ужине.

Розали бросила взгляд на свои маленькие золотые часики. Еще нет десяти, а он уже здесь.

Она сделала глубокий вдох и произнесла:

— Попроси мистера Уорда подождать пару минут, Дженни.

— Конечно, мисс Милберн.

Розали откинулась на спинку большого кожаного кресла и почувствовала, как оглушительно бьется ее сердце. Что, черт возьми, с ней происходит? Этот мужчина попросил назначить ему встречу неделю назад, и с тех пор она думает о нем не переставая. Почему Кингсли Уорд не выходит у нее из головы? Глупость какая-то.

Розали хотела избежать этой встречи, пытаясь переадресовать Уорда кому-нибудь из своих коллег, но его секретарша ясно дала понять, что ее боссу порекомендовали именно мисс Милберн, поэтому и речи быть не может о встрече с кем-то другим.

И вот он здесь. Розали нервно огляделась по сторонам. Просторный светлый офис был для нее вторым домом, так много времени она проводила здесь. Иногда она даже спала на диванчике в углу кабинета. Подойдя к огромному окну, из которого открывался вид на Кенсингтон, она вспомнила тот вечер в доме Джейми в Ричмонде.

…Войдя в помпезную гостиную, она лениво окинула взглядом гостей и застыла, пораженная невозможной синевой глаз. Дэвид что-то говорил, но Розали его не слышала. Незнакомец отвернулся, и молодая женщина глубоко вдохнула.

— С тобой все в порядке, Ли? — озабоченно спросил Дэвид.

— Все хорошо. — Она с трудом улыбнулась. А ты как?

Дэвид, ее старый университетский друг, только что пережил тяжелый развод. Его жена, забрав детей, уехала к другому. Дэвид впал в депрессию, и этот его выход в свет был попыткой Розали хоть как-то вернуть друга к жизни.

— Со мной все в порядке, — усмехнулся Дэвид. — Но ты же знаешь, что я не поклонник таких мероприятий. Это Энн всегда нравилось развлекаться. Она была душой любой компании. — Он тяжело вздохнул.

— Перестань, ты замечательный собеседник, одернула его Розали, — просто тебе не хватает уверенности в себе. Забудь про Энн. Все, что от нас требуется, — это улыбаться, вежливо поддерживать беседу и потягивать восхитительные коктейли Джейми. А потом нас ждет изысканный ужин, приготовленный одним из лучших шеф-поваров.

Поверь, чтобы его заполучить, пришлось выложить кругленькую сумму.

— Правда? — По профессии бухгалтер, Дэвид обожал считать деньги. — Розали, а ты не знаешь сколько?

Разговор продолжался бы и дальше, если бы за ее спиной не раздался мягкий низкий голос с американским акцентом:

— Розали… необычное имя. Французское, полагаю?

Молодая женщина резко повернулась. Высокий незнакомец пристально смотрел на нее. Короткие черные волосы, густые ресницы, синяя глубина глаз и мощная аура чувственности — необыкновенно красивый мужчина, словно сошедший с обложки модного глянцевого журнала.

Безупречно сидящий на нем костюм подчеркивал его потрясающую фигуру.

Розали мгновенно почувствовала себя маленькой девчонкой, восхищенно взирающей на своего кумира. Она тут же призвала на помощь все хладнокровие, напомнив себе, что ей уже тридцать один год, и, вздернув подбородок, произнесла:

— Моя мама была француженкой.

— О, тогда это объясняет возбуждающую смесь шика и элегантности, присущих вам.

Вот уж кого Розали ненавидела, так это льстецов. Видимо, ее мысли ясно отразились на лице, потому что незнакомец перестал улыбаться и холодно проговорил:

— Я, очевидно, прервал захватывающий разговор, и вам не терпится к нему вернуться. Простите. — Он повернулся и ушел.

Розали стало стыдно за свое поведение. Вдобавок ко всему ее место за столом оказалось между Дэвидом и Кингсли Уордом — так представился незнакомец. Он постоянно шутил, отпускал остроумные реплики и совершенно очаровал всех без исключения женщин. Впрочем, по-другому и быть не могло. Что касается Розали, то с ней он вел себя вежливо, но холодно.

Неделю спустя после той памятной встречи в ее офисе раздался звонок, после которого Розали не находила себе места. Мистер Уорд просил назначить ему время, чтобы обсудить какие-то дела…

Розали села за стол, пригладила волосы, сделала глубокий вдох и только потом нажала кнопку селектора.

— Дженни, мистер Уорд может войти.

Через секунду дверь открылась, и вошел… он. Розали с раздражением почувствовала, как напряглась под пронзительным взглядом синих глаз. Но на этот раз она была готова. Сердце пустилось в бешеный галоп, но зато на лице не отразилось ни одной эмоции. Она представляла собой совершенное воплощение деловой женщины — спокойной, собранной, уверенной в себе и владеющей ситуацией.

— Доброе утро, мистер Уорд. Присаживайтесь, пожалуйста.

Она хотела избежать традиционного пожатия руки, но у Кингсли Уорда было на этот счет другое мнение. Он подошел и протянул руку:

— Доброе утро, Розали. Могу я вас так называть? Для вас я Кингсли или Кинг, как вам больше нравится.

Он произнес это нейтральным тоном, но Розали была готова поклясться, что заметила насмешливые искорки в синих глазах.

Ее рука утонула в его теплой ладони. От этого прикосновения дыхание ее сбилось, и она быстро отдернула руку.

— Чем «Карр и партнеры» могут вам помочь? — по-деловому спросила Розали, указывая на кресло.

Кингсли отметил про себя, что она была все такой же холодной и утонченной, как на том ужасном званом ужине. Только сегодня на ней вместо элегантного платья для коктейля был безупречно скроенный деловой костюм, придающий светло-серым глазам удивительный оттенок. Уорд давно уже не встречал такой естественной и пленительной красоты. Он навел о ней справки и уже знал, что в ее жизни очень давно нет мужчины. Должно быть, она карьеристка, помешанная на своей работе. Но ее нежные чувственные губы заставляли его в этом сомневаться.

Кингсли улыбнулся и расположился в кресле напротив.

— Мы неудачно начали наше знакомство на вечеринке у Джейми, — протянул он. — Как насчет того, чтобы начать все сначала?

— Простите, я вас не совсем поняла.

Мужчина пронзительно взглянул на Розали, и ее щеки вспыхнули. Словно не замечая этого, Уорд достал папку с документами.

— «Уорд энтерпрайзиз» приобрел сотню акров земли между Оксфордом и Лондоном пару недель назад, — буднично сообщил он. — Я хотел бы построить отель, клуб с полем для гольфа, посадочную площадку для вертолета и тому подобное. У меня уже есть похожий комплекс в Штатах. Здесь план, чертежи и все нужные пояснения. — Мужчина положил бумаги на стол и откинулся на спинку кресла.

Розали открыла рот от изумления. Поспешно взяв себя в руки, она откашлялась. Почему никто у Джейми не сказал ей, что он, богатый бизнесмен с далеко идущими планами, хочет предложить их фирме фантастический проект?

— Я могу посмотреть? — Она потянулась к бумагам.

— Конечно, документы в вашем распоряжении.

Буквы расплывались перед глазами, стучало в висках. Нет, это невыносимо. К тому же Уорд встал и тоже склонился над планом. Розали почувствовала его тепло.

Ей потребовалось несколько секунд, чтобы вспомнить о своих профессиональных обязанностях. Теперь она полностью погрузилась в чтение бизнес-плана. — Это была фантастическая возможность для фирмы, но чертовски сложная работа. Для нее больше подходили ее коллеги, ведь Розали здесь всего лишь младший партнер. Например, Майку Карру, основателю фирмы, было за пятьдесят и он обладал колоссальным опытом ведения таких сложных проектов. Надо объяснить это Кингсли Уорду. Розали подняла голову.

Мужчина снова сидел в кресле, непринужденно откинувшись на спинку.

— Мистер Уорд…

— Кингсли, — тихо поправил он.

Она кивнула, щеки снова вспыхнули. Розали ненавидела себя за эту способность так легко краснеть. Но что поделать, это удел всех рыжеволосых.

— Кингсли, — начала она снова, — это замечательный проект, и «Карр и партнеры» будут счастливы в нем участвовать, если вы нам это поручите…

— Но?..

Розали всегда считала, что перебивать крайне невежливо. Поэтому она сделала паузу, прежде чем продолжить:

— Но, я боюсь, вы выбрали для разговора не того человека. Вынуждена признаться, мои партнеры гораздо опытнее меня и лучше справятся с этим делом.

— А вам самой разве не хотелось бы попробовать свои силы?

— Да, конечно, но вам нужен кто-то…

— Тогда решено, — снова перебил он. — Позвольте вот что сказать вам, Розали. Я не дурак и не предлагал бы вам работу, если бы считал, что вы не в состоянии с ней справиться. Я получил информацию из разных источников, которым могу доверять. Вы способны решить любые проблемы еще до того, как они успеют возникнуть. Я прав?

Под пристальным взглядом синих глаз она могла только кивнуть.

— Тогда все решено.

Розали почувствовала панику. Она откашлялась.

— Проблема в том, что решение зависит не от меня, — промямлила она.

— Правильно, оно зависит от меня, — согласился он, вставая. — Обсудите это с вашими партнерами, но дайте им понять, что я нанимаю вас. Здесь мои телефонные номера в Англии и в Штатах, если они захотят связаться со мной. — Уже подойдя к двери, Кингсли обернулся. — Если вам дадут шанс, вы сможете выполнить эту работу? Вы дали понять, что могли бы сделать это, но желать и мочь не совсем одно и то же. — Он вопросительно уставился на нее.

Внутри у Розали все дрожало, но голос был твердым.

— Да, я могу сделать это. Я вынуждена признаться, что не работала с проектами такого масштаба, но знаю, что надо делать. Через неделю я закончу предыдущее дело;

— Прекрасно. Моя секретарша будет держать с вами связь. Правда, я предпочитаю сам следить за работой, так что мы будем частенько встречаться.

Слова прозвучали невинно, но что-то заставило Розали насторожиться. Она тут же напомнила себе, что Кингсли Уорд — успешный и состоятельный бизнесмен. А с его внешностью, харизмой и деньгами у него, должно быть, море женщин. Именно это и вывело ее из себя на вечеринке у Джейми. Вся женская половина общества не сводила тогда с него глаз.

Розали собралась с мыслями и изобразила вежливую улыбку.

— Нам еще нужно многое обсудить, — ровно произнесла она. — Вы не спрашивали, сколько я беру за работу.

Синие глаза холодно сверкнули.

— И сколько же вы стоите, Розали? — недвусмысленно поинтересовался он.

С любым другим собеседником она обернула бы все это в шутку, но Кингсли Уорд не был любым. Молодая женщина выпалила:

— За такую работу мы берем большую плату.

У нее есть своя специфика. Иногда все идет не так, как задумано: материалы доставляют не в срок, возникают технические трудности, время поджимает. Конечно, это в исключительных случаях…

— Понятно, — протянул Кингсли, задумчиво глядя на нее.

— Первое, что мне нужно будет сделать, — это составить перечень материалов, которые потребуются. Я думаю, он займет несколько сотен страниц.

— Вы пытаетесь объяснить мне, что стоите дорого?

Никогда Розали не встречала столь надменного мужчину, к тому же способного перевести самый серьезный разговор в сексуальное русло.

Или это только в ее воображении? Она ненавидела неловкие ситуации.

— Но наша работа стоит этих денег.

— Надеюсь, — протянул он. — Буду рад услышать вас снова с информацией по стоимости основных материалов. Договорились?

Розали кивнула, и Уорд, не прощаясь, вышел из комнаты.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Следующие две недели Розали работала не покладая рук. Закончив предыдущий проект, она тут же взялась за составление сметы для Кингсли Уорда. Это было очень нелегкое дело. К тому же ее партнеры скептически отнеслись к .этой идее справится ли она?

Когда Майк Карр узнал о предложении Уорда, он тут же перезвонил ему. Розали уже собиралась домой, когда он вошел в кабинет.

— Уорд хочет, чтобы именно ты работала над проектом. — Майк пристально смотрел на красивую женщину, которой он искренне восхищался и которую уважал. Он заботился о ней как отец вот уже десять лет — с тех самых пор, как девушка переступила порог его офиса. — Ты что-нибудь знаешь о нем?

Розали удивилась. Майк был не просто боссом. Начав работать в фирме, она обнаружила, что училась вместе с его дочерью Венди в университете. Теперь девушки сдружились еще больше, и Розали часто проводила выходные в старинном доме Карров в Хэрроу. Именно они были рядом в самый тяжелый период ее жизни.

Для Розали дружба была важнее всего на свете.

Правда, Венди вышла замуж и жила за границей, поэтому сейчас они общались редко. Но Майк всегда находился рядом.

— Честно говоря, понятия не имею. Он что, ненадежный клиент?

Майк улыбнулся.

— Ты и правда ничего о нем не знаешь. Только то, что у него есть деньги, не так ли? «Уорд энтерпрайзиз» создал его отец тридцать лет назад. До того как Кингсли стал во главе, это была сеть отелей среднего уровня, приносящая стабильный, но небольшой доход. С приходом Кингсли все изменилось. У него была цель сделать имя «Уорд» маркой самых роскошных отелей с площадками для гольфа и огромными парками, где все предназначалось бы для удовлетворения прихотей богатых людей. И ему это удалось. Кингсли Уорд умеет добиваться своего.

— Тогда почему ты спрашиваешь, известно ли мне что-то о нем? Да еще таким встревоженным тоном.

— Я просто хотел тебя предупредить, что у него репутация богатого плейбоя по обе стороны Атлантического океана. Он, как бы это сказать, человек несколько свободных нравов.

Розали улыбнулась. Только Майк мог подобрать такие мягкие выражения для определения бабника. Подражая американскому акценту, она произнесла:

— Короче, он неравнодушен к женскому полу?

— Более чем. — Майк уже не улыбался. — У него было очень много женщин.

— Майк, ты что, серьезно думаешь, что Уорд может обратить внимание на такую серую мышку, как я? Он наверняка привык к роскошным фотомоделям, которые вращаются в его кругу.

— Розали, никто в здравом уме не назвал бы тебя серой мышкой. — Майк не переставал удивляться, что эта женщина не осознает, какой эффект оказывает на противоположный пол. Должно быть, глядя на себя в зеркало, Розали видит не то, что видят другие. И в этом виноват Майлз Стюарт. — Как бы то ни было, умоляю тебя будь осторожна. Я бы попросил о том же Венди, окажись она на твоем месте.

— Я знаю, Майк. — Розали коснулась руки друга. — Я ценю твою заботу, но правда мне нечего опасаться.

Сейчас молодая женщина вспомнила этот разговор. Она уставилась на длинный ряд цифр на экране компьютера. Кингсли просил связаться с ним, прежде чем она будет говорить с подрядчиками о ценах. Наведя после разговора с Майком справки о новом клиенте, Розали обнаружила, что отели Уорда есть даже на Карибах и что он постоянно летает из страны в страну. К тому же Майк не преувеличивал, описывая любовные похождения Кингсли Уорда.

Розали решила начать с телефонного номера в Англии. Было только восемь утра, и наверняка ей ответит автоответчик.

— Кингсли Уорд, — послышался знакомый низкий голос.

Розали чуть не выронила трубку. Сердце предательски пропустило удар. Только через секунду она пробормотала:

— Кингсли?.. Это Розали Милберн из «Карр и партнеры».

— Да, Розали?

— Простите, что звоню так рано, — быстро пробормотала она. — Я собиралась оставить сообщение на автоответчике. Перечень материалов готов. Вы говорили, что хотели бы взглянуть. Я не знала, что вы в Англии.

— Сегодня здесь, — коротко ответил он. — Вчера был в Штатах. Я бы хотел обсудить с вами пару вещей. Мы могли бы встретиться за ланчем?

— Л-ланчем?

Почему она заикается? Мысли путались в голове. Как она сможет сидеть с ним рядом за столиком кафе? Но работа есть работа.

— Ланч — прекрасная идея, — как можно спокойнее произнесла Розали.

— Чудесно. — Если Уорд и заметил ее колебания, то "не подал вида — Я заеду за вами в полдень, хорошо?

— Да, спасибо.

Кингсли отключился. Видимо, он не любил тратить слова понапрасну.

Розали взглянула на свою одежду: серые прямые брюки и белая блузка, поверх которой накинут шерстяной жемчужно-серый жакет. Ее квартира была в полумиле от офиса, и Розали всегда ходила на работу пешком. Утром она наслаждалась свежим воздухом, вечером — огнями ночного города. Машину брала, только когда ей нужно было съездить на строительную площадку или на деловую встречу.

Розали нахмурилась. Кингсли Уорд привык к роскошно одетым женщинам. Впрочем, какое ей дело, к каким женщинам привык этот американец. Это всего лишь деловой ланч с клиентом, ничего больше. Он, скорее всего, вообще не заметит, во что она будет одета.

Но Кингсли заметил. Заехав за ней в полдень, он окинул ее долгим изучающим взглядом. Розали сделала вид, что его появление не произвело на нее никакого впечатления. Она лишь приветливо улыбнулась и протянула руку.

— Кингсли, рада вас видеть.

Разумеется, он догадался, что она лжет. Это было видно по его ленивой улыбке и издевательским искоркам в глазах.

— Взаимно, — протянул он.

— Я приготовила бумаги, если вы хотите взглянуть до ланча. — Розали пожала ему руку и вздрогнула. Она не могла ничего с этим поделать.

— Позже. Я голоден. — Его синие глаза пронзали насквозь. Если на месте Кингсли был бы кто-нибудь другой, Розали решила бы, что он носит цветные контактные линзы. — Надеюсь, у вас нет сегодня срочных дел? После ланча я хотел бы съездить на площадку. Там будет архитектор, и я хотел бы, чтобы вы встретились.

— Я в вашем полном распоряжении.

— Какая щедрость. — Его губы чувственно изогнулись.

Он и не подозревал, насколько это близко к истине. Розали уже два раза встречалась с архитектором. В ее обязанности входило наблюдать за строительной фирмой, за ходом работ и за тем, укладываются ли расходы в смету.

— Ну что ж, пойдемте? — Розали заметила восхищенный взгляд своей секретарши. Боже, с каким удовольствием она поменялась бы сейчас с Дженни местами.

«Карр и партнеры» располагались в стандартном офисном здании. Тем резче выделялась на стоянке спортивная машина Кингсли Уорда.

Она была серебристого цвета. Розали подумала, что за рулем такого автомобиля вполне мог бы сидеть Джеймс Бонд. Теперь она была даже рада, что надела брюки. У машины была столь низкая посадка, что юбка, несомненно, приоткрыла бы ее ноги, а этого ей совсем не хотелось.

А так она удобно устроилась на кожаном сиденье, не опасаясь за свой внешний вид. Но чувство комфорта испарилось, стоило Кингсли Уорду сесть за руль рядом с ней. Он оказался слишком близко. Розали уловила аромат его лосьона и почувствовала нервную дрожь.

— Нам далеко ехать? — Голос, казалось, изменил ей.

— Нет, недалеко. — Кингсли завел мотор. — У моего друга Глена есть ресторанчик около парка Финсбери. Я там часто обедаю, когда бываю в Лондоне. Или вы против?

Розали покачала головой. Шелковистые локоны рассыпались по плечам. Через пару минут, проведенных в ужасном напряжении, она наконец-то решилась заговорить.

— Мне очень нравится работать над вашим проектом, и я хочу поблагодарить вас за оказанное доверие. Кстати, могу я спросить, кто порекомендовал вам меня?

Кингсли сделал маневр, нарушивший все мыслимые правила дорожного движения, и получил пару сердитых взглядов от водителей других машин.

— Что?.. Я не помню. Это так важно?

Он сосредоточился на дороге, и Розали невольно залюбовалась им. Боже, какой же он сексуальный! Поймав себя на том, что с восхищением разглядывает мужчину, Розали отвела взгляд.

Остаток пути они проделали в полном молчании. Когда автомобиль затормозил у симпатичного ресторанчика, Розали уже успела успокоиться и даже немного расслабилась. Разумеется, мистер Уорд очень привлекателен. Его состояние дает ему уверенность в своих силах. Но холодный взгляд говорил о том, что он может быть жестоким, холодным и бескомпромиссным дельцом. А манера поведения свидетельствовала об эгоизме и самовлюбленности. Женщин он использовал и выбрасывал как ненужные перчатки. Если, конечно, верить всем газетным историям, которые удалось разыскать. А глядя на него, Розали не сомневалась, что все написанное о нем — полная правда. Она презирала таких мужчин. Эгоисты, которые только берут, ничего не давая взамен, привыкшие получать все, что только захотят, считая, что имеют на это полное право.

— Вам не нравится?

— Что?.. — Розали осознала, что смотрит невидящим взглядом на здание перед собой. — О, простите, я задумалась, — поспешила извиниться она. — Это место выглядит чудесно.

— Не давайте простенькому внешнему виду обмануть вас. Глен не поклонник шика, но за столики в его заведении идет настоящая война.

Еда здесь великолепна.

Кингсли грациозно выбрался из машины и открыл дверцу с ее стороны. Розали с завистью наблюдала за ним. Сама она никогда не смогла бы так элегантно подняться с низкого сиденья.

Мужчина протянул ей руку, и вот уже Розали стоит рядом с ним, а ее щеки, разумеется, заливает яркий румянец.

Уорд открыл дверь ресторана, пропуская молодую женщину вперед. При этом он не мог не отметить, как соблазнительно она выглядит сзади. Фактически все в ней соблазняло его. Розали Милберн была чертовски привлекательной женщиной, но в то же время было в ней что-то трогательное, какая-то беззащитность, а может быть, это страх? Кто разбил ей сердце? Когда это случилось? Разумеется, Джейми и другие знакомые клятвенно заверяли его, что понятия не имеют. Но Кингсли им не верил. Эта женщина интересовала его. Она заинтриговала его настолько, что он решил дать работу именно ей, хотя, конечно, сначала проверил ее квалификацию. Он хотел немного поразвлечься — побыть в роли охотника, ведь Розали ясно дала понять, что не хочет его.

— Кинг! Старина!

Розали думала, что Глен — англичанин, во всяком случае, имя его типично английское. Но мужчина, бросившийся с распростертыми объятиями им навстречу, несомненно, был итальянцем. Глен расцеловал Кингсли в обе щеки, причем для того такие поцелуи, похоже, были не в новинку, потом повернулся к ней и воскликнул:

— Самая прекрасная дама Лондона почтила своим присутствием мой ресторан! И это ты ее привел, дружище! Чем я могу отблагодарить тебя?

— Забудь о лести, Глен. На эту леди она не действует, — сухо отметил Уорд. — Это Розали Милберн, мой новый партнер в Англии. Так что не строй романтических иллюзий.

— Значит, у меня есть еще шансы? Превосходно.

В темных глазах плясали смешинки, и Розали тоже не удержалась от смеха.

— Если еда здесь так же хороша, как и прием, то я понимаю, почему это место так популярно.

— Розали, это Глен Лорена, самый большой льстец по эту сторону океана, — представил итальянца Уорд. — Кстати, Розали координирует строительство моего нового гостиничного комплекса.

— Неужели? — На лице итальянца отразилось искреннее изумление. — Вы слишком красивы, чтобы заниматься строительством. Я не верю.

— Лучше поверь, приятель. — Кингсли заметил, что улыбка его спутницы померкла. — Мой столик свободен?

— Конечно, дружище, конечно. Стоит тебе только позвонить, и твой столик всегда свободен.

Когда они сели, Розали огляделась. Сравнительно небольшое помещение, простая мебель без намека на роскошь. Тем не менее все места были заняты. Они с Кингсли расположились в маленьком алькове, так что другие посетители им нисколько не мешали. Атмосферу можно было даже назвать интимной.

— Глен не хотел вас обидеть, просто у него такая манера общения. Его жена работала юристом до того, как они купили ресторан, так что он ничего не имеет против деловых женщин.

Розали кивнула. Ей действительно не понравилось высказывание итальянца. Она нередко сталкивалась с подобной реакцией. Чтобы добиться уважения, пришлось доказывать коллегам, что она не хуже, а иногда даже и лучше, справляется с работой.

— Раз уж мы заговорили о карьере, — продолжил Кингсли, — могу я узнать, почему вы выбрали такую необычную для женщины профессию?

— Мне нравится чередовать работу в офисе с посещением пыльных строительных площадок, отшутилась Розали.

— Бизнес — тяжелая работа. Мужчины не привыкли получать указания от женщины, тем более такой молодой и привлекательной.

Розали пожала плечами.

— Внешность бывает обманчива, — серьезно произнесла она.

— И кто же вы? Загадочная леди?

— Никаких загадок, — слишком поспешно ответила молодая женщина и в поисках спасения раскрыла меню.

Похоже, Кингсли задел чувствительное место. Его глаза сузились. Откинувшись на спинку, он пристально вглядывался в ее лицо.

Официант принес бутылку дорогого вина и стакан с минеральной водой.

За тридцать пять лет жизни Кингсли кое-чему научился. Во-первых, не экономить на хорошем вине, оно стоит каждого потраченного на него доллара. Во-вторых, азартные игры придуманы только для дураков. В-третьих, никогда нельзя доверять женщине. Особенно красавице с мягкими, как шелк, медно-рыжими волосами и глазами цвета штормящего моря, чьи туманные глубины хранят загадки. Разумеется, разгадать их будет так же просто, как выяснить название краски, которой она красит волосы. Хотя оттенок волос Розали Милберн казался таким естественным. Через пару месяцев она ему наскучит…

Раздраженный последней мыслью, Кингсли открыл меню.

— Рекомендую одно из лучших блюд Глена золотистый лук-шалот и салат с лимоном и тмином. Это для начала. Также средиземноморский рыбный суп, жареную баранину или тушеную с апельсинами и яблоками говядину.

Розали учтиво улыбнулась и решила сама сделать выбор. Она заказала суфле из морского окуня со спаржей и сделала глоток превосходного вина. Никогда еще она так не нуждалась в алкоголе, как сейчас.

Когда подали блюда, Розали вынуждена была признать, что еда просто восхитительна. Правда, заказ Кингсли выглядел гораздо более аппетитно, чем ее. На десерт она выбрала шоколадный пудинг со взбитыми сливками, пропитанный сладким соусом.

Все это время они вели непринужденную беседу. Розали еще раз отметила, что ее новый клиент просто замечательный собеседник. А какая у него красивая улыбка! Правда, улыбался Кингсли одними губами, глаза оставались холодными.

— Глен самый лучший шеф-повар из тех, чьи творения мне удалось пробовать, — сказал Кингсли, допивая кофе и делая знак официанту, чтобы тот принес счет. — Видимо, люди, которые выстраиваются сюда в очередь, тоже так считают.

— Но он мог бы заработать целое состояние, если бы устроился в «Савой» или «Риц», — понизила голос молодая женщина.

— Он какое-то время там и работал. Только это чуть не стоило ему семьи. Они были на грани развода, но Глену удалось выбраться из ловушки, купить ресторанчик и наладить отношения с Лючией, которая столько для него сделала.

Ему предлагали кучу денег, чтобы он вернулся, но Глену это не нужно. Он счастлив здесь, Лючия счастлива, а это все, что имеет для него значение. Он нашел свою обетованную землю.

— Звучит так, словно вы ему завидуете.

— Почему вы так решили? Я тоже нашел свое место в жизни. А как насчет вас?

— Меня?

— Да, вас. Вы нашли свое место в жизни? спросил Кингсли подозрительно мягко. — Вы занимаетесь тем, что вам нравится, встречаетесь с людьми, которые вам интересны?

— Разумеется. — Разговор нравился ей все меньше и меньше.

— Тогда нам обоим повезло.

В его тоне было что-то издевательское, словно он ни капельки не верил ей. А кто он, собственно, такой?

— Именно так. Я вернусь через минуту. — Розали встала и направилась к двери с надписью «Синьорина».

В небольшой безупречно чистой туалетной комнате молодая женщина взглянула на себя в зеркало. Щеки горели, глаза сверкали, выражение лица было сердитым. Что с ней происходит?

Она ведь собиралась держать дистанцию, не переходя на личности. По правде говоря, зла она была только на себя. Самоконтроль — вот чего ей не хватает. Все дело в самоконтроле. И ей это известно лучше других.

Розали закрыла глаза и тряхнула головой.

Воспоминания, которые она задвинула в самый дальний уголок памяти, нахлынули на нее волной.

…Она снова превратилась в маленькую девочку, которая вцепилась в перила лестницы и с дрожью вслушивается в знакомые голоса родителей в гостиной. Вот отец кричит на маму. Потом раздаются другие звуки, тоже хорошо знакомые. И потом внезапно наступает оглушительная тишина. И снова голос отца, на этот раз взволнованный:

— Шанталь? Шанталь, вставай.

Все поплыло у нее перед глазами.

Затем огни «скорой помощи», полицейская сирена. Розали нашли в оцепенении на ступеньках лестницы и отвезли к родителям матери.

Отец вырос в детском доме, у него не было семьи. А спустя пару дней бабушка тихо рассказала ей, что мамочка отправилась к ангелам на небо. Ее нежная красивая мать, которая никогда никому не причинила боли, так и не пришла в себя после смертельного удара по голове, полученного от руки мужа.

В день суда отец покончил жизнь самоубийством. Так в пять лет девочка осталась сиротой.

Растили ее дедушка с бабушкой. К тому же у Розали было много родственников, двоюродных братьев и сестер. Ее детство вполне можно было назвать счастливым, но ей всегда недоставало матери. С самого рождения она была ее любимицей, маминой маленькой девочкой…

Со временем Розали поняла, что отец безумно ревновал Шанталь ко всем, не только к мужчинам. Ее бедной матери пришлось жить в совершенной изоляции от мира, потому что так требовал муж. Но все попытки сохранить мир в семье закончились трагедией, о которой Розали никогда не забудет.

Когда ей исполнилось восемнадцать, дедушка с бабушкой решили вернуться на родину, во Францию. Здоровье дедушки оставляло желать лучшего, и ему хотелось повидать своих братьев.

Розали долго мучилась перед выбором — бросить университет в Лондоне и поехать с ними или остаться в Англии. Здесь были ее друзья, ее жизнь. В конце концов она решила остаться. А в скором времени встретила Майлза Стюарта…

— Хватит воспоминаний. — Она произнесла это вслух, сама того не замечая. Губы превратились в узкую полоску. Почему она вспомнила это именно сейчас? У Майлза и Кингсли не было ничего общего. И все же…

Оба они обладали одним несомненным качеством, неуловимым и одновременно осязаемым.

Такой мужчина пробуждает в женщине первобытные желания, хочет она того или нет. Мужская привлекательность, животный магнетизм мощное оружие в руках охотника.

Розали вздохнула, вымыла руки, коснулась щеткой своих длинных шелковистых волос и обновила помаду.

Кингсли разговаривал с Гленом.

— Я еще никогда так вкусно не ела, Глен, — поблагодарила Розали.

— Большая честь — готовить для такой красивой женщины, — улыбнулся Глен. На вид он был прирожденным соблазнителем, но что-то подсказывало, что Глен — очень верный муж.

Розали повернулась к высокому стройному мужчине, бывшему сегодня ее спутником, и смело встретила взгляд синих глаз. Взяв его под руку, она шагнула навстречу яркому майскому солнцу.

— Это был восхитительный ланч, — вежливо сказала она, вспомнив о хороших манерах. Спасибо.

— Не за что. Я тоже получил большое удовольствие.

Обычная фраза, но в его устах она прозвучала как нечто большее. Розали взглянула на него, но синие глаза смотрели невинно и бесхитростно. Да, впереди ее ждет трудный день.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Как это могло произойти? — уже в сотый раз спрашивала себя Розали. Десять лет она провела на строительных площадках и ни разу не споткнулась. А сегодня? Она выставила себя полной дурой в глазах Уорда. Вот она разговаривает с архитектором в надежде поразить Кингсли своей деловой хваткой, а в следующий миг уже лежит в пыли, корчась от боли в щиколотке.

Архитектор, приятный мужчина средних лет, не на шутку перепугался, но не успел сделать и шагу, чтобы ей помочь, как Кингсли опередил его.

— Со мной все в порядке, спасибо, — пробормотала Розали. — Я могу идти. — Ощущать себя в его объятьях было выше ее сил.

— Успокойтесь.

Она попыталась высвободиться, но сильные руки только крепче сжали ее.

— Правда, мне уже лучше, — солгала она, кусая губы от боли.

— В таком случае я Микки-Маус.

— Это, скорее всего, растяжение, мисс Милберн, — предположил архитектор. — Но вам все же лучше съездить в больницу.

— Я не поеду в больницу из-за простого растяжения.

— Именно это вы и сделаете, — отрезал низкий мужской голос.

Она продолжала бы возражать, если бы чувствовала себя хоть немного получше. К боли в ноге примешивалось странное ощущение близости с ним, она ощущала аромат его лосьона, чувствовала напряжение мускулов под одеждой.

— Если вы просто отвезете меня обратно в офис, я буду вам очень признательна. — Розали не знала, что делать со своими взвинченными нервами.

Кингсли ничего не ответил. Он донес ее до машины и опустил на сиденье так бережно, словно она была хрупкой фарфоровой вазой. Но Розали все равно не смогла сдержать стона, такую боль причиняло ей малейшее движение.

Она вся побелела и закусила губу.

— И вы еще говорите о каком-то офисе, — с неприязнью произнес Кингсли. — Ваша лодыжка распухла вдвое, или вы не заметили?

Кингсли захлопнул дверцу и сказал что-то архитектору. Затем достал мобильный телефон и набрал номер. Розали не сомневалась, что речь пойдет о ней.

— Я отвезу вас к доктору, — бросил Кингсли, сев за руль. Взглянув на свою спутницу, он покачал головой, открыл бардачок и достал фляжку. — Выпейте. Это бренди.

— Я не хочу…

— Выпейте.

Она поспешила сделать глоток. Жидкость обожгла горло, но зато голова перестала кружиться. Розали только начала приходить в себя, как Кингсли стянул свой пиджак и скатал его.

— Я хочу подложить это вам под ногу в качестве подушки.

Он нагнулся так низко, что голова почти коснулась ее коленки. Дорогой пиджак от Армани оказался под ее больной ногой, но Уорд на этом не остановился и быстро стянул с нее туфельку.

Розали опустила глаза на черные как смоль волосы, мускулистые плечи и поняла, что ей нужно выпить еще.

— Спасибо, — выдохнула она, надеясь, что он припишет румянец бренди, а не смущению от его близости. Он всего лишь снял пиджак, почему же она так нервничает?

Кингсли расстегнул ворот и взялся за руль.

Девушка словно завороженная смотрела на его широкую грудь под шелковой рубашкой. Она перестала бороться с искушением и, потянувшись за фляжкой, сделала еще глоток.

— Все хорошо? — сочувственно спросил Кингсли.

Розали выдавила улыбку и кивнула это все, на что она была способна. Скорее бы доехать до больницы и избавиться от этой опасной близости.

На этот раз Уорд вел машину очень осторожно. Но боль не отпускала, а только еще больше усиливалась. Наконец машина подъехала к современному зданию и затормозила на обсаженной густым кустарником стоянке.

— Это ведь не частная больница? — встревожилась Розали.

— А в чем разница?

У нее имелась только государственная медицинская страховка. Кингсли, наверное, прочитал ее мысли, потому что поспешил объяснить:

— Здесь работает мой друг. Нам очень повезло: сегодня он на месте и с радостью посмотрит вашу лодыжку.

Похоже, что Уорд имел друзей на все случаи жизни, и Розали это почему-то не нравилось.

— Я бы предпочла муниципальную больницу, процедила она.

— Замечательно, — язвительно заметил Кингсли. — Только вот у меня нет времени сидеть в очереди и дожидаться, когда вас примут. У меня слишком много дел.

— Прошу прощения, — с иронией произнесла Розали.

— Прощаю. — Красивые губы изогнулись в улыбке. Ее злость смешила его. — А теперь сидите спокойно. Я вам помогу.

Она ненавидела подчиняться идиотским приказам, но выбора не было. С такой травмой идти несколько проблематично. Но можно ведь прыгать на одной ноге. Только бы он не понес ее снова на руках.

Кингсли открыл дверцу, прерывая тем самым ее дальнейшие размышления. Он поднял Розали на руки, прежде чем она попыталась что-то сказать. Тепло его тела теперь превратилось в жар, прикосновение шелка его рубашки — в изысканную ласку.

— Обхватите меня руками за шею, — тихо приказал он. — И не бойтесь, я не кусаюсь.

Розали посмотрела ему в глаза. Их яркая синева сводила с ума. Сначала он удивился ее пристальному взгляду, но через мгновение изумление сменилось чем-то другим. У Розали перехватило дыхание.

Подъехала еще одна машина, и звук ее мотора нарушил волшебство. Розали закрыла глаза, чувствуя, как горят ее щеки. К тому времени, когда Кингсли внес ее в приемную, румянец на ее лице снова сменился бледностью.

Время, проведенное в больнице, стало сплошным кошмаром. Рентгеновский снимок подтвердил перелом. Теперь придется несколько недель провести в гипсе. Лодыжка болела уже меньше, но Розали была на грани нервного срыва, прокручивая в голове все важные встречи, запланированные на ближайшие дни. К счастью, большую часть работы можно выполнять, не выходя из офиса, а на строительные площадки ездить на такси. Молодая женщина не собиралась передавать свою работу, в которую столько вложила, другому человеку.

— Как вы?

— Простите?

Розали не расслышала вопроса. Повернувшись к Кингсли, она снова вспомнила, каким заботливым он был. Не позволил ей платить, а сам выписал чек. Терпеливо ждал диагноза, хотя у него были назначены встречи. Розали и не представляла, что он на такое способен.

— Лодыжка. Как она? — повторил он вопрос, теряя то самое терпение, которым она восхищалась секунду назад.

— Прекрасно. Надеюсь, я вас не очень задержала, у вас ведь назначены встречи?

— Ужин.

Розали готова была поспорить, что это свидание, которого он с нетерпением ждет, раз уж разорился на частную больницу, лишь бы не опоздать. Смесь разочарования и огорчения, в которых Розали не хотела себе признаваться, заставила ее замолчать. У такого мужчины, как Кингели Уорд, должны быть сотни роскошных и утонченных женщин. Но ей нет никакого дела до его личной жизни.

Розали бросила на него взгляд из-под ресниц.

Она уже почти привыкла к его близости и к совершенству этого великолепного тела. Ведь в течение почти двух часов, проведенных в больнице, он стоял у нее над душой. Но все равно при каждом взгляде на него внутри у Розали разливалось живительное тепло. Ее неудержимо влекло к этому мужчине. Видимо, сказывались стресс и обезболивающее, которое вколол доктор. Так или иначе, но очень скоро тепло салона сморило ее, и она начала зевать.

— Откиньте сиденье и поспите, — предложил Кингсли, заметив ее состояние.

Мысль о том, чтобы спать в его присутствии, почему-то показалась Розали возмутительной.

Она заснет, и он сможет беззастенчиво наблюдать за ней?

— Все в порядке, — заверила она. — Если я сейчас посплю, потом не смогу заснуть ночью. А это не очень приятно.

— Правда? — Он бросил на нее быстрый взгляд. — Вы страдаете бессонницей? Почему? С каких пор?

С тех пор, как рассталась с Майлзом, подумала Розали, но вслух произнесла:

— Последние годы. Вообще бессонница обычное явление.

— И первый признак стресса, — констатировал Уорд.

Розали застыла. Ей послышалось обвинение в его голосе.

— Я так не думаю. Мне нравится моя работа, твердо заявила она, глядя прямо перед собой.

— Дело не в работе, — продолжил Кингсли. Смысл жизни сосредоточен не только в ней.

— В моей жизни нет поводов для стресса, уверяю вас.

— Розали, в наше время многие испытывают стрессы. Как же вам удается сохранять баланс между работой и удовольствиями?

Вопрос прозвучал иронично и даже, может быть, несколько жестоко, учитывая, что ей пришлось сегодня пережить. Но Уорд не мог удержаться. Измученная, она казалась такой беззащитной. Ему хотелось узнать побольше об этой женщине, и сейчас был самый подходящий момент. Розали разбудила его любопытство, а ее полное равнодушие к нему только разжигало его интерес. Кингсли не мог поверить в то, что как мужчина он нисколько ее не привлекает. Это задевало его самолюбие.

— Это мое дело, разве нет? — последовал ледяной ответ. Другого Кингсли и не ожидал.

— Конечно, простите, — с невинным видом произнес он. — Я разбередил рану.

Розали опешила.

— Вовсе нет, — отрезала она. — Какая чушь!

Темные брови поползли вверх. Выражение его лица говорило красноречивее самых язвительных слов. Розали разозлилась. С этим человеком просто невозможно разговаривать нормально.

— Вы ничего не разбередили, — упрямо проговорила молодая женщина.

— Мне кажется, леди принимает мои слова слишком близко к сердцу. — Кингсли выдержал паузу, а потом как бы невзначай поинтересовался, заранее зная ответ:

— У вас есть друг или любовник?

Розали опять чуть было не посоветовала ему не совать нос в чужие дела, но она опасалась давать ему очередной повод для иронии.

— Нет. — Таким тоном можно было охладить кого угодно, но только не мистера Уорда.

— И когда вы в последний раз были на свидании?

Розали вся кипела от гнева. Как он смеет устраивать ей допрос?

— Не смотря на то, что мы живем в двадцать первом веке и люди получили свободу совокупляться как кролики, я предпочитаю качество количеству, — ледяным тоном отрезала она.

Но Кингсли ответ не смутил.

— Понятно, так когда же?

Гнев куда-то внезапно испарился, и теперь ей хотелось разрыдаться.

Двенадцать лет. Двенадцать лет прошло с того времени, когда ей причинили боль, оскорбили, довели до края отчаяния. Слова звучали у нее в голове так громко, что на долю секунды Розали испугалась: не произнесла ли она их вслух? Но лицо Кингсли оставалось невозмутимым, и женщина поняла, что это ей только показалось. Она никогда никому не рассказывала о своих отношениях с Майлзом. Бабушка с дедушкой умерли, так ничего и не узнав. Старые друзья и родственники не догадывались о причинах разрыва.

Розали глубоко вдохнула, пытаясь сдержать непроизвольную дрожь.

— Я не помню. Я не делаю зарубок на спинке кровати, в отличие от некоторых. — Она многозначительно посмотрела на своего спутника.

Его губы вытянулись в тонкую линию, глаза сузились.

— Вы имеете в виду меня? — мрачно спросил он.

— Я этого не говорила. Но если вы приняли это на свой счет…

— Нет.

— Вот и хорошо, — беззаботно ответила она.

— У меня есть недостатки, Розали, но половая распущенность к ним не относится, — отчеканил Уорд.

— Мне кажется, джентльмен принимает мои слова слишком близко к сердцу.

На секунду Розали испугалась, что зашла слишком далеко в словесной перепалке. Она украдкой бросила взгляд на его лицо и была поражена широкой улыбкой и искренним смехом. В первый раз улыбались не только губы, но и глаза.

— Туше, мадемуазель, — усмехнулся он. — Я это заслужил.

О нет, только не это, взмолилась она про себя. Этот новый Кингели был совсем не похож на тот образ, который она ему придумала. Кингели Уорд, которого она знала, не смеется над своими ошибками. Он надменный и эгоистичный делец, которому нравится издеваться над людьми.

— Итак, — лениво протянул ее спутник, — вы считаете меня развратником? — Он внимательно посмотрел на девушку, и та смущенно отвела глаза. — Чудесно.

— Послушайте, Кингели, я этого не говорила, поспешно пробормотала Розали, напомнив себе, что он лучший из клиентов за последние годы. — Я вас совсем не знаю.

— Вот это правда. Так почему же вы сделали такой вывод? — Он затормозил у светофора.

— Какие бы выводы я ни сделала, это ведь ничего не меняет, так?

Его взгляд замер на ее чувственных нежных губах.

— Может быть, между нами возникло непонимание? — чуть хрипло спросил Кингели и наградил ее такой сексуальной улыбкой, что у Розали перехватило дыхание.

Да он флиртует с ней! Розали ошеломленно уставилась на Уорда. В это мгновение загорелся зеленый свет, и машина тронулась.

Многие мужчины пытались заигрывать с ней, но Розали всегда ставила их на место. Она отказывала им мягко или жестко в зависимости от настойчивости, с которой они ее преследовали. Она давала отпор и зрелым опытным соблазнителям, и молодым романтичным ухажерам.

Их попытки либо смешили, либо раздражали Розали. Никому из них не удавалось ее заинтересовать.' Но с Кингели все обстояло иначе. Поэтому ей следует его избегать. Розали уже один раз совершила ошибку, позволив себе безумно влюбиться. Не следует наступать на одни и те же грабли дважды. В то же время она знала, что секс без любви не для нее. Поэтому молодая женщина сосредоточилась на карьере, сделав ее смыслом своей жизни. Хорошие друзья, уютный дом, возможность путешествовать — все это устраивало Розали, и до недавнего момента она была всем довольна. Самое главное — не терять контроля над своими эмоциями.

— Мне нужен ваш адрес, — донесся до нее голос, выводя ее из оцепенения.

— Что?..

Кингсли внимательно посмотрел на нее. Еще на вечеринке он понял, что эта женщина пережила какую-то личную трагедию. Ее стройная, изящная фигурка словно говорила «Не прикасайся», а взгляд светло-серых глаз обдавал ледяным холодом.

— Вы можете высадить меня возле офиса. У меня там дела. Со мной все будет в порядке.

— Дела могут подождать до завтра. Думаю, не стоит шутить с обезболивающими.

Кингсли не понимал, что особенного нашел он в этой женщине, почему не может выбросить ее из головы. Розали такая же, как все, она играет в ту же игру, что и остальные женщины, только по своим правилам. Но она разожгла пожар в его крови, и это волновало его избалованное мужское «эго».

Кингсли запустил пальцы в волосы, злясь на самого себя. Слишком опытный и циничный, он не верил, что существует нечто большее, чем просто физическое влечение между женщиной и мужчиной. Может, все дело в ее холодности, ведь Уорд привык к тому, что дамы вешаются ему на шею, глядя на него восхищенными глазами? Еще ему не давал покоя вопрос, почему такая красавица одна.

Розали чуть пошевелила ногой и тут же закусила губу, что не осталось не замеченным Уордом.

— Так вы дадите мне адрес или мы так и будем кружить по Лондону? — спросил он грубовато. Ее упрямство вывело его из себя.

— Я живу недалеко от офиса в Кенсингтоне. Я покажу, как проехать.

— Премного благодарен, — с сарказмом произнес Кингсли.

Почему ему так нравится издеваться над ней?

Каждый их разговор превращался в словесную перепалку.

Дальше они ехали молча. Оказавшись в Кенсингтоне, Розали указала нужный дом. К входной двери вела лестница. Уорд скептически уставился на это архитектурное сооружение.

— Я знаю, лестница не самый лучший вариант в сложившихся обстоятельствах, — выдавила Розали. — Я завтра попрошу Дженни принести костыли, тогда я хоть как-то смогу передвигаться.

— Я так не думаю, — спокойно возразил Уорд, выходя из машины.

Когда он повернулся к ней спиной, Розали показала ему язык. Может, это и ребячество, но он сам довел ее.

Открыв дверцу с ее стороны, Кингсли с минуту разглядывал усталое лицо девушки.

— И часто вы ностальгируете по детским шалостям?

Розали хлопала глазами, не зная, что сказать.

— Вы это заслужили, — наконец выдавила она. Я пытаюсь вести себя как можно деликатнее в столь неловкой ситуации, а вы только и делаете, что выводите меня.

— Вы правы. Я прошу прощения. — Слова прозвучали вполне искренне.

— Я принимаю ваши извинения, — сказала она, смутившись.

— Благодарю вас за то, что вы были столь великодушны и приняли мои извинения.

С этими словами Уорд поднял Розали на руки.

Внеся свою ношу в холл, мужчина огляделся.

В доме было четыре этажа, на каждом располагалось по одной квартире. На первом этаже жила хозяйка, которая и сдавала помещения.

— Только не говорите, что вы живете на последнем этаже… — мрачно произнес Кингсли.

— Вообще-то именно там, — радостно подтвердила его догадку Розали.

— Очень умно.

Их глаза встретились, и на этот раз им никто не мешал. Очень медленно он склонил голову, Розали не пыталась отвернуться. Она не могла отвести взгляд, утопая в бездонной синеве его глаз. Его теплые губы коснулись ее губ в мимолетном поцелуе, который длился всего долю секунды.

— Пойдемте. У вас был тяжелый день, — хрипло произнес Уорд.

У двери в свою квартиру Розали обнаружила, что до сих пор держит в руках ключ от подъезда. Пытаясь найти нужный ключ, она заметила, что руки ее дрожат. Только бы Кингсли ничего не заметил.

Она позволила себя поцеловать! О чем она только думает? Вдруг он решит, что этот поцелуй — приглашение? Ну уж нет!

Она вставила ключ в скважину, и они оказались в небольшой прихожей.

— Дальше я справлюсь сама. — Розали попыталась высвободиться, но Кингсли ей не позволил. Тогда Розали попросила:

— Не могли бы вы опустить меня, пожалуйста?

— Где гостиная? — словно не слыша ее, осведомился Уорд.

— Там, — показала она, — но вам нет нужды оставаться. У вас встреча, и я благодарна за то, что вы подвезли меня.

— Прекрасно. — Он внес ее в гостиную и огляделся по сторонам.

Комната была просторной и светлой, с высокими окнами. Светло-желтые и кремовые тона стен, мебель из сосны.

— Если бы вы опустили меня здесь, — она указала на широкий диван у стены, — это было бы очень кстати. — Только бы он не воспринял это как приглашение.

— Я не собираюсь приставать к вам, Розали, словно прочитав ее мысли, произнес Кингсли.

Он очень осторожно опустил ее на диван, и на долю секунды Розали стало жалко расставаться с теплом его тела и надежным кольцом сильных рук. Но слова, которые только что произнес Уорд, еще звучали в ее ушах.

— Я знаю. У вас назначена встреча.

— Была назначена. Я отменил ее, когда узнал, что у вас перелом.

— Вам не следовало ее отменять, — запротестовала Розали.

— Я ее перенес. Вам от этого лучше?

— Ноя…

— Не надо отвечать, — отмахнулся он. — Я не мог поступить иначе. Послушайте, кем вы меня считаете? Вам плохо. Единственное, что я могу для вас сделать, — это убедиться, что у вас есть какая-нибудь еда. Где кухня?

Это безумие. Губы все еще ощущали его поцелуй. Ей так хотелось спросить, зачем он сделал это. Но для него, по-видимому, этот поцелуй не имел никакого значения. Да и ей самой он казался чем-то нереальным. Если бы не это странное ощущение на губах, Розали решила бы, что все это ей померещилось. Ее сердце билось так часто, что стало трудно дышать.

— Не стоит беспокоиться, — как можно спокойнее произнесла она. — Я вполне могу приготовить бутерброд, а после нашего ланча этого более чем достаточно.

Она лгала. На самом деле Розали просто умирала от голода. Может быть, это стресс повышает аппетит? Или она столько энергии и сил потратила на этого мужчину, что организм требует их восполнения?

— Бутерброд? — Кингсли скептически взглянул на нее. — Сейчас уже восемь вечера. Вам нужно что-то более существенное, да и мне тоже.

— Боюсь, вы ничего не найдете. Я собиралась сегодня зайти в магазин.

— А в морозилке?

— У меня ее вообще нет. Я предпочитаю свежие продукты, ведь для одного человека не требуется больших запасов.

— Хорошо, — улыбнулся Уорд, — я закажу ужин на дом. Какую кухню вы предпочитаете?

Китайскую, итальянскую, индийскую или тайскую?

Розали сдалась. Она слишком устала, чтобы спорить, да и лодыжка болела.

— Китайскую.

— О, это моя любимая. Что-нибудь конкретное?

— На ваш выбор, — отозвалась Розали.

— Чудесно. У вас есть рекламка с телефоном?

— Нет, но на углу замечательная китайская закусочная.

Кингсли кивнул, подошел к телевизору, включил его и протянул ей пульт.

— Развлекайтесь пока, только дайте мне ключи от входной двери.

Розали послушно протянула ключи. Когда дверь за ним захлопнулась, она облегченно вздохнула. Этот день был каким-то кошмаром.

Никогда она не чувствовала себя такой беспомощной. А как ужасно она, должно быть, выглядит!

Последняя мысль тут же привела ее в чувство. Розали дохромала до ванной комнаты и взглянула на свое отражение. Ее лицо было пепельно-серым, макияж куда-то испарился, за исключением туши, которая оказалась размазанной вокруг глаз. Панда какая-то, да и только. Розали застонала. Как Уорду могло прийти в голову остаться поужинать с таким пугалом?

Она бросилась приводить себя в порядок.

Умылась, нанесла крем, подкрасила ресницы, припудрилась, чтобы убрать бледность, расчесала волосы, пока они не заблестели и не легли мягкими волнами на плечи, надушилась своими любимыми французскими духами, стоившими целое состояние, и оценила результат. Вот это уже намного лучше!

Розали похромала в кухню и рухнула на стул.

Лодыжка нестерпимо ныла. Ее брюки безнадежно испорчены, но на переодевание уже не было сил.

Спустя десять минут маленький столик в углу гостиной был заставлен всевозможными закусками. Кингсли наполнил бокалы апельсиновым соком. Спиртное исключалось он был за рулем, а она приняла обезболивающее.

— Кингсли, этого хватит, чтобы накормить целую армию, — воскликнула Розали, разглядывая все это великолепие. Здесь был паштет, говядина с черным перцем, свинина по-китайски, цыпленок с имбирем и ананасом, жареный рис, крекеры из креветок и еще много разных вкусностей.

— Я голоден, — улыбнулся Уорд, и у Розали все внутри сжалось.

Когда тарелки опустели, Кингсли принес обезболивающее и стакан воды. Он подумал обо всем.

— Спасибо, — смущенно поблагодарила Розали. Ей не хотелось, чтобы о ней заботились, тем более Кингсли Уорд. Она вообще отказывалась признаться в том, что его забота очень приятна.

— Помочь вам приготовиться ко сну? — вежливо предложил он.

Серые глаза встретились с синими. Розали поспешно отвела взгляд и пробормотала:

— Я сама справлюсь.

— Хотите кофе? Или чай? Я знаю, англичане предпочитают чай.

— Нет, спасибо.

— Какао? Молоко?

— Ничего не нужно, спасибо. — Скорее бы закончились ее мучения.

— Поправьте меня, если я ошибаюсь, но, кажется, мое пребывание в гостях затянулось, произнес Кингсли с издевкой. Он взял ее руку и поднес к губам. Этот поцелуй был столь же мимолетным, что и предыдущий. — Спокойной ночи, Розали. — Он выпрямился, не выпуская ее руки. — Приятных снов.

— Спокойной ночи. — Поцелуй жег руку. Спасибо за все, что вы сделали для меня сегодня.

Это мой долг — помогать леди, попавшим в беду.

Кингсли вежливо кивнул и вышел из комнаты. Розали слышала, как тихо закрылась входная дверь. Молодая женщина сидела в тишине, задумчиво глядя перед собой.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

На следующее утро посыльный принес Розали огромную корзину цветов. На карточке было только «Выздоравливайте поскорее» и "К" вместо подписи. За цветами последовали… три недели молчания.

Розали не находила себе места. Нервы были напряжены до предела, а аромат цветов, пропитавший, казалось, даже стены ее квартиры, сводил с ума, постоянно напоминая о Кингсли. В офисе тоже было не лучше, при каждом телефонном звонке ее сердце замирало.

К концу второй недели она решила, что неверно растолковала знаки внимания, которые оказывал ей Уорд. Видимо, она интересовала его только как специалист, а не как женщина. Запихивая в мусорную корзину увядшие цветы, Розали уверилась в мысли, что Кингсли просто-напросто пожалел ее, а цветы — знак сочувствия с его стороны, и ничего больше.

По офису и квартире Розали передвигалась с помощью костылей, а на работу ее отвозил Майк. Вот и сегодня утром он заехал за ней.

Протянув ей глянцевый журнал, он заметил:

— Здесь кое-что, что может тебя заинтересовать. Это Ханна увидела.

Жена Майка обожала все без исключения глянцевые журналы. Майк шутливо называл жену «журналоголиком».

Розали открыла загнутую страницу. Ее словно ударили в живот. На фотографии был запечатлен улыбающийся Уорд в смокинге. Рядом с ним стояла роскошная брюнетка.

Розали попыталась придать своему лицу безучастное выражение и не подать вида, как ей на самом деле больно. Она быстро пробежала глазами подписи под фотографиями. Свадьба представителей нью-йоркской элиты. Кингсли выступал в роли шафера у жениха, своего старого друга, а девушка являлась младшей сестрой друга и подружкой невесты. Слабым утешением послужило то, что ее платье канареечного цвета смотрелось довольно вульгарно. Да и кто будет обращать на это внимание, кроме Розали, — уж слишком хороша была брюнетка. Последний снимок привел Розали в ярость — «канарейка» почти прилипла к Уорду и счастливо улыбалась.

— Красивые фотографии. — Розали бросила журнал на заднее сиденье.

Майк бросил на нее серьезный взгляд.

— Говорят, этой девушке удастся окрутить закоренелого холостяка.

— Правда? Подружкам невесты всегда везет.

— Розали, — начал Майк, — я не хотел тебя расстроить…

— Не говори глупости. Я не думаю, что его свадьба помешает нашей работе. — Молодая женщина перевела разговор на служебные темы.

Розали злилась на Майка, но это было все равно что винить гонца, принесшего плохую весть. И вообще, почему она так нервничает из-за какой-то жалкой статьи? Кингсли Уорд ничего для нее не значит. Ничего.

На работе все шло своим чередом, и скоро наступила пятница — день незавершенных дел, нарушенных обещаний и вынужденных задержек. Выходные Розали договорилась провести у своей тети, родной сестры матери. Она должна была заехать за племянницей в офис. Собранная с утра сумка лежала на кресле.

Розали заканчивала работу, когда в дверь постучали. Она отпустила секретаршу домой, поэтому откликнулась:

— Входи, Бет, мне осталось совсем чуть-чуть.

Тетю, всего на десять лет старше, девушка звала по имени. К тому же они были очень хорошими подругами.

— Меня называли по-всякому, но Бет — никогда, — раздался до боли знакомый мужской голос.

— Здравствуйте, Кингсли, — выдавила Розали.

От волнения во рту пересохло.

— Здравствуйте, Розали.

Кингсли стоял в дверях и улыбался. На нем были светлые брюки и синяя футболка, облегавшая рельефные мышцы. Боже, до чего он хорош!

— Я ждала тетю, — смущенно пояснила Розали.

— Как видите, это всего лишь я.

— Да. Чем я могу быть вам полезна?

Кингсли подошел к ней, внезапно заполнив собой все пространство ее не такого уж маленького офиса, и, к ужасу Розали, присел на край стола с таким видом, словно имел на это полное право. Черные как смоль волосы были подстрижены короче, и это еще больше подчеркивало синеву глаз с густыми ресницами.

Наверное, хочет хорошо выглядеть для своей брюнетки, подумала Розали и нахмурилась.

— Простите, — она потянулась к бумагам, разложенным на столе, — вы можете их помять.

Кингсли не пошевелился и прямо взглянул на нее.

— Что случилось? — тихо спросил он.

— Ничего, — холодно ответила Розали. — Я просто не хочу, чтобы документы перепутались.

— Я вам мешаю?

— Я этого не говорила.

— Как ваша нога? — продолжал допрос Кингели мягким, вкрадчивым голосом.

— Лучше, и спасибо за цветы.

— Вы встречаетесь сегодня со своей тетей? А я надеялся поужинать с вами. — Уорд обворожительно улыбнулся.

Розали не могла поверить своим ушам. От него не было ни слуху ни духу три недели, а теперь он заявляется в офис и думает, что она все бросит и побежит с ним ужинать!

— Простите, — холодно сказала она, — я занята.

Кингсли только что прилетел из Штатов. Все это время он занимался одной очень важной сделкой. А тут еще и свадьба его старого друга Александра, больше похожая на цирк.

— Очень жаль, — произнес он. — А завтра вы свободны?

— Меня в выходные не будет в городе.

Странно, но ей не доставляло никакого удовольствия отказывать ему.

— Ах да, тетя. Вы будете у нее?

Розали кивнула. А потом сделала то, что клятвенно обещала себе не делать. Она спросила:

— Как прошла свадьба?

Слова сами вырвались из ее уст.

— Свадьба? — удивился Кингсли. — Разве я что-то о ней говорил?

Розали покачала головой.

— Жена Майка прочитала в журнале репортаж. Вы, оказывается, знаменитость.

Кингсли скривился.

— Это Алекс, а не я. Ему принадлежит половина штата, точнее, его семье. Он чудесный парень, но серебряная ложка во рту немного его подпортила.

— Понимаю, — равнодушно ответила девушка.

— Хорошо, Розали. — Уорд наклонился к ней, не обращая внимания на полетевшие на пол страницы. — Почему вы так сердиты на меня?

— Не понимаю, о чем вы.

— Конечно, понимаете. — Его губы превратились в тонкую линию. — Я пригласил вас на ужин, а не нанес смертельное оскорбление.

Вполне достаточно было бы сказать «Нет, спасибо», вы так не думаете?

— У вас выдалась пара свободных часов и вы решили, что приглашение на ужин заставит меня броситься вам на шею и осыпать благодарностями?

Господи, Розали хотела быть холодной и равнодушной, но стоило ему войти в ее кабинет, как она испытала мучительное желание спросить, почему он не звонил все эти недели. Этот мужчина лишал ее способности мыслить разумно.

— Так вот что вы обо мне думаете. — Кингсли обошел стол и довольно грубо поднял ее на ноги. — Вы считаете, что вы очередной номер в моей записной книжке?

Сильные руки крепко сжимали ее плечи. Розали не могла пошевелиться, но она вздернула подбородок и смело встретила его взгляд.

— Если честно, да.

Она ожидала гнева, но мужчина только смотрел на нее долгим оценивающим взглядом.

— Некоторые женщины не возражали бы, протянул он. — Ужины, вино, флирт без обязательств — это то, о чем мечтают сегодня многие дамы. Никаких привязанностей и проблем, связанных с ними.

— У вас есть ответы на все вопросы, — сердито пробормотала Розали, чувствуя, как предательски дрожит голос. Ладони оказались прижатыми к его груди, она ощущала, как бьется его сердце. Аромат лосьона кружил голову.

— Правда?

Сексуальный шепот обволакивал. Розали замерла, не в силах пошевелиться. Теплая рука коснулась ее щеки.

— Простите, — раздался смущенный голос в дверях.

Розали дернулась, но Кингсли обнял ее за талию и еще крепче притянул к себе.

— Бет, — промямлила Розали, — я не слышала, как ты вошла.

— Вы, должно быть, тетя Розали, — заулыбался Кингсли. Он нехотя отпустил руку и поспешил к симпатичной полноватой женщине. — Меня зовут Кингсли Уорд. Я хотел устроить Розали сюрприз и пригласить ее на ужин, но, к сожалению, опоздал.

Он — само обаяние и любезность, сердито подумала Розали, наблюдая, как краснеет от такого внимания Бет.

— Какая жалость! — Бет переводила взгляд с одного на другого. Она много лет уговаривала племянницу найти подходящего мужчину и радоваться жизни. И вот теперь, кажется, ее мечта сбылась. — Вы приехали издалека? — спросила она взволнованно.

— Из Нью-Йорка, — обезоруживающе улыбнулся Уорд. — Не так уж и далеко.

Только бы Бет не поддалась на эти дешевые уловки, молила Розали. Но напрасно.

— Правда? Послушайте, Розали едет к нам погостить. Почему бы вам тоже не поехать? У нас есть свободные спальни. Дети уже выросли.

Двое учатся в университете, а сын в Шотландии, занимается какими-то раскопками.

— Раскопками? Как интересно. Но мне неудобно…

— Ну что вы, очень даже удобно. Мы вас приглашаем. Правда, Розали? — Бет была в ажиотаже.

Две пары глаз уставились на девушку: наивные карие — тети и синие дьявольские — Кингсли, который явно наслаждался ситуацией.

— Я уверена, что у Кингсли много дел. Он очень занятой человек. — Розали бросила на мучителя умоляющий взгляд.

— Знаю, знаю, все время работа и никаких удовольствий, — пожурила Бет, восхищенным взглядом окидывая красивого поклонника племянницы. Если бы ей предоставили право выбрать мужчину для Розали, она не смогла бы найти лучше.

Девушка хотела возразить, что уж на удовольствия-то время у него находится, но Уорд ее опередил.

— Если я вам не помешаю, с радостью приму ваше приглашение, — с невероятной скромностью произнес Кингсли. — Я приехал сюда прямо из аэропорта, так что все вещи у меня с собой.

Вот это поворот. Розали всю трясло от ярости. Как могла Бет вот так запросто пригласить его? Впрочем, она знала ответ на свой вопрос.

Тетя заглянула в синие глаза и потеряла голову.

— Чудесно, просто замечательно, — просияла Бет. — Я познакомлю вас со своим мужем, Джорджем. Если, конечно, нам удастся вытащить его из кабинета. Он работает над природой антропоморфизма — так, кажется.

— Способность приписывать человеку свойства божества или животного… — протянул Кингсли с видом знатока.

— Именно так! — Бет была в восхищении. Боже, какой же вы умный! Вам понравится Джордж. Он преподает в университете, и теперь, когда дети уехали, ему не хватает интеллектуальных бесед. Они все в него, никто на меня не похож.

— К большому сожалению.

Если они и дальше будут продолжать в том же духе, Розали стошнит. Она многозначительно откашлялась.

— Простите, но мне нужно закончить кое-какие дела. Почему бы тебе, Бет, не дать Кингсли адрес?

Как же дать понять тете, что между ними ничего нет?

— Дорогая, мне нужно заехать в магазин. Может, вы вместе приедете? Ты покажешь Кингсли дорогу …Какое необычное имя! — Бет сама себя перебивала, совершенно этого не замечая.

— Друзья зовут меня Кинг, — улыбнулся Уорд. А мы ведь с вами станем друзьями, верно?

— Кинг, как величественно!

Розали в изнеможении закрыла глаза.

— Ладно, увидимся позже. — Тетя направилась к двери.

— Жду с нетерпением. Спасибо за приглашение, Бет. — Кингсли повернулся к пылавшей от гнева Розали. — Я подожду, пока вы закончите, в офисе секретаря.

Десять секунд Розали стояла, уставившись на закрытую дверь. Потом рухнула на стул. Ей хотелось и плакать и смеяться одновременно. Этот мужчина умеет добиваться своего. Он просто блистательно охмурил бедняжку Бет, но Розали не собиралась воспевать его актерский талант.

Она попыталась сосредоточиться на подсчете цифр, но в голову лезли совершенно иные мысли. Уик-энд с Кингсли. Это казалось нереальным. А как же роскошная брюнетка? Что она обо всем этом подумает? Может, она одна из тех деловых женщин, что предпочитают ужины, вино и легкий флирт серьезным отношениям? Или слухи, о которых говорил Майк, на самом деле правда и она будет миссис Уорд?

Впрочем, Розали на это наплевать.

Она прижала ладони к пылавшим щекам.

Сердце неистово колотилось в груди. Во рту пересохло. Розали с трудом наладила свою жизнь и не хотела, чтобы кто-то ее испортил. А Кингсли на это способен.

Она убрала волосы с разгоряченного лица.

Руки дрожали, но девушка ничего не могла с этим поделать.

Контроль. Вот что ей нужно. Когда-то Майлз лишил ее контроля. Он бульдозером проехался по ее жизни. Юная и наивная, она попала под обаяние его привлекательной внешности и лицемерной любезности. Майлз довел ее до грани, когда черное она могла назвать белым. Ей было восемнадцать, когда они познакомились, и двадцать один, когда расстались. И с первых месяцев их отношений Розали не жила, а существовала.

Она боялась разочаровать Майлза, боялась потерять его любовь. Она действительно верила, что во всем виновата только она одна. Дочь своей матери.

Розали выпрямилась. Воспоминания о пережитом стыде и унижениях заставили ее расправить плечи и поднять глаза. С такими мужчинами, как Кингсли, можно справиться, только изображая полное равнодушие. Именно этим она и займется. Она не станет очередным увлечением для скучающего миллионера.

Розали вышла из своего кабинета только через пятнадцать минут. И это была уже прежняя Розали, готовая к вызовам судьбы.

Кингсли сидел на краю стола Дженни, листая глянцевый журнал. Он окинул девушку оценивающим взглядом и соскользнул на пол.

— Если будете так хмуриться, получите преждевременные морщины.

— Я все же рискну.

— Не успеете сосчитать до пятидесяти, как ваша кожа из персика превратится в сморщенный чернослив, — пошутил Кингсли, улыбнувшись той искренней улыбкой, которая так нравилась Розали. Холодные глаза его на мгновение вспыхнули и потеплели.

Внезапно сильные руки притянули ее к себе, и совершенно серьезно Кингсли спросил:

— Как его зовут?

— Что? — опешила Розали, от удивления даже не пытаясь высвободиться. Ее ладони оказались прижаты к шелковой рубашке.

— Парня, из-за которого на вашем лице написано «Руки прочь».

— Понятия не имею, о чем вы говорите.

— Лгунья. — Он окинул взглядом ее покрасневшее лицо. — Кто-то обидел вас, сильно обидел. Как его зовут?

— Кингсли, отпустите меня.

— Мы можем стоять здесь всю ночь, но я узнаю его имя, — заявил Кингсли. — Чем больше мы общаемся, тем большей загадкой вы остаетесь. Мне это не нравится. — Синие глаза превратились в льдинки.

Розали вздернула подбородок.

— Я думала, у вас есть другие дела, кроме как думать обо мне.

Кингсли посмотрел на нее долгим внимательным взглядом.

— Вы снова намекаете на мое загруженное расписание? — спросил он. — Опять маленькая записная книжка?

Розали попыталась вырваться, но он только усилил хватку.

— Это вы заговорили о книжке. Я только…

— Я знаю, что вы хотели сказать, Розали.

Уорд наклонил голову и поцеловал девушку.

Его губы были требовательными, голодными.

Этот поцелуй был совсем иным. Жгучее пламя.

Сначала Розали хотела отстраниться, но когда поцелуй стал глубже, нежнее, слаще, она забыла обо всем на свете, кроме желания, которое пробуждал в ней этот мужчина. Она ощущала тепло его тела, тяжесть рук, которые скользили по ее спине, прижимая к себе еще крепче. Она почувствовала, как возбудился он от поцелуя. И это было восхитительно — знать, что она его возбуждает.

Внезапный звонок телефона нарушил волшебство момента. Розали осознала, что они, должно быть, целую вечность стоят так — тесно прижавшись друг к другу и забыв обо всем на свете. Автоответчик начал записывать сообщение.

— Я не целовал бы тебя так, если бы у меня был кто-то еще, Розали, — прошептал Кингсли. Я могу пригласить тебя на ужин или коктейль, на свидание, но мы никогда не будем заниматься любовью.

— Только платонические отношения? — В ее голосе слышалось недоверие.

— Только.

Разве ему можно верить? Она искала ответ в синих глазах, но не находила. Однажды Розали поверила мужчине, и что из этого вышло?

Мысль о Майлзе и собственной глупости заставила сердце сжаться от страха. Видимо, что-то промелькнуло в ее глазах, потому что Кингсли сказал:

— Рано или поздно тебе придется снова решиться зайти в воду, ты же знаешь.

— Что знаю? — Розали сделала вид, что не поняла его.

— Ты слишком красивая и желанная, чтобы оставаться одной. Кто бы он ни был и что бы ни сделал, будущее в твоих руках и все зависит только от тебя. Ты веришь мне?

Она молчала. Ощущение эйфории, испытанной в его объятиях, испарилось. Розали тихо произнесла:

— Его зовут Майлз Стюарт.

— И?.. — так же тихо спросил Кингсли.

— Мы встретились, когда мне было восемнадцать, потом поженились, а через два года развелись. — В глазах застыла боль.

— Ты тогда училась в университете?

Она кивнула. Больше она ничего не скажет.

— Он обидел тебя? — спросил Кингсли, заранее зная ответ.

— Я не хочу об этом говорить, — отрезала Розали.

— Хорошо, но то, что я сказал, правда. Он в прошлом, а ты должна жить настоящим.

Кингсли понятия не имеет, о чем говорит, ведь это произошло не с ним.

— Ты была у психотерапевта?

— Здесь Англия, а не Америка, — с иронией напомнила Розали. — И я уже сказала, что не хочу говорить об этом. Все равно ничего бы не помогло.

Биение сердца в груди оглушало. Она не хотела вспоминать о Майлзе. Комок подкатил к горлу. Даже сейчас, десять лет спустя, ей так же больно, как тогда. Есть вещи, о которых нельзя говорить с другим человеком.

— Я вышла за него замуж. Это была ошибка, вот и все. — Нет, далеко не все…

— Как скажешь, — сдался Кингсли. — Но, говоря о нас…

— О нас? Откуда…

— О нас, Розали, нравится тебе это или нет. С того самого момента, как мы встретились. Называй это влечением или как угодно, но твое тело знает, что хочет меня, хоть разум и отказывается это принять.

— Это сексуальное влечение, не более того, выпалила она.

Его глаза сверкнули.

— Правильно, Рози.

— Не называй меня так. Все сокращают имя Розали до Ли.

— Но я ведь не все? — прошептал он.

Розали вздрогнула. Нет, Кингсли определенно не такой, как все.

— Кроме того, Ли — холодное, безличное имя, почти мальчишеское. Рози — теплое, нежное и безумно сексуальное. — Он нагнулся и поднял костыли. — Но хватит признаний на сегодня. Бет ждет нас дома.

— Поверить не могу, что вы приняли приглашение, — холодно произнесла Розали, пытаясь вернуть утраченную дистанцию. Почему Кингсли всегда добивается желаемого?

— Поверьте. — Он окинул ее долгим взглядом. Вы еще ничего не знаете, Рози. Поэтому доверьтесь мне во всем.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Июньский вечер выдался теплым, в воздухе сладко пахло цветами. Машина въехала на посыпанную гравием дорожку, Розали испытала удовлетворение при виде ошеломленного лица своего спутника. Он просто потерял дар речи. И было отчего. Розали специально не стала предупреждать его, зная, какой эффект оказывает на гостей этот старинный коттедж, купающийся в розах, жасмине и жимолости.

— Какая красота! — восхищенно произнес Кингсли.

— Прелесть, правда? А сад за домом еще красивее. Мне всегда казалось, что это место — рай на земле. Английский рай, разумеется, — поправила она себя с улыбкой.

— Деревянные скамейки, розовый сад и беседки? — улыбнулся Уорд. — Готов поспорить, все это здесь есть.

Она кивнула.

— Беседки, увитые розами, яблони, сливы.

Сад — само совершенство. Во всяком случае, для меня.

— Стоит, наверное, целое состояние, — задумчиво произнес Кингсли, оглядывая коттедж. Не знал, что преподаватели так хорошо зарабатывают.

— Нет. Отец Джорджа был бизнесменом и нажил большое состояние. Но Джордж совсем на него не похож. Он немного не от мира сего, научный гений. Понятия не имеет, какой сегодня день недели. Бет для него — идеальная женщина, ей приходится быть и женой и матерью одновременно. Состояние Джордж унаследовал уже после того, как они с Бет поженились. Его родители погибли в автомобильной катастрофе. Тогда они и решили купить этот дом и создать свой собственный уголок рая здесь, недалеко от университета. Это было почти двадцать лет назад. С тех пор цены на недвижимость выросли в несколько раз. Я считаю этот дом удачным вложением денег. Отец Джорджа был бы им доволен.

— Несомненно. — Кингсли протянул руку и коснулся шелковистой пряди волос, провел пальцем по щеке. — Персик и сливки, — прошептал он. — Очень по-английски. Но в вас есть и французская кровь… — Он вспомнил, как спросил ее в больнице, не надо ли позвонить родителям, и узнал, что они погибли, когда она была ребенком. — Ваши родители… Они тоже погибли в автокатастрофе?

Она воспользовалась заученным с детства ответом:

— Моя мать умерла от кровоизлияния в мозг, а отец не мог без нее жить…

— Он покончил с собой? — тихо спросил Кингсли.

Розали смущенно кивнула. Никогда еще ей не было так трудно отвечать на этот вопрос. Она уже привыкла облекать суровую правду в более привлекательную форму, но на этот раз ей было неловко. К счастью, дверь открылась и на пороге появилась Бет.

— Бет зовет нас.

Она попробовала было открыть дверцу машины, но Кингсли поймал ее руку.

— Вам пришлось нелегко.

— Бывает и хуже. — Она испытывала ужасное чувство вины. — Бабушка с дедушкой заботились обо мне, а сестры матери жутко меня баловали.

Может быть, вы познакомитесь с Жанной. Она часто приезжает сюда, потому что живет неподалеку.

Зачем она только это сказала? Он ведь не ее молодой человек. Вовсе не обязательно знакомить его со своими родственниками.

Розали отпрянула, взбешенная своей откровенностью. Она всегда старалась держать мужчин на расстоянии. И вот теперь оказалась в такой ситуации, хотя и не по своей вине. Бет, конечно, очень гостеприимная и добрая женщина, но иногда это приносит больше вреда, чем пользы. Оставалось надеяться, что Джорджу не понравится Уорд или что Кингсли будет здесь скучно.

Сама Розали старалась приезжать к Бет почаще, зная, как ей одиноко. Дети разъехались, а Джордж все свое время проводил либо в университете, либо в своем кабинете. Так будет и на этот раз. Может, Кингсли все это надоест и он уедет?

— Вы опять хмуритесь, — констатировал Кингсли, открывая дверцу и помогая ей выбраться из машины. Голосом, полным участия, он добавил:

— Улыбнитесь ради Бет. Мы же не хотим расстроить вашу очаровательную тетю.

Пробормотав ругательство, Розали с радостью заметила, что такого Уорд от нее не ожидал.

Молодая женщина изобразила улыбку и захромала к двери, проклиная все на свете за то, что не может пройтись перед ним элегантно.

Мужчины не только нашли общий язык Джордж был просто в восторге от нового собеседника и появился в гостиной еще до начала ужина, что было ему совершенно несвойственно. Бет радовалась за Джорджа так, как мать радуется за своего ребенка, талант которого наконец оценили.

— Я как раз собиралась показать Кингсли сад. Розали больше не могла смотреть на этот щенячий восторг и чуть ли не силой вытащила Уорда из-за стола. — Вы не обязаны восхищаться его работой, — фыркнула она, отходя подальше от дома.

— Но мне интересно, — запротестовал Кингсли. Он сел в тени старого дерева, увитого благоухающими розами, и похлопал по скамейке. Сядьте и расслабьтесь. Вы слишком напряжены.

Вам нужно научиться отдыхать.

Он понимает, что говорит? Розали чудесно отдохнула бы в эти выходные, если бы Кингсли не было поблизости. А теперь она словно на иголках.

Пара синичек вспорхнула с кормушки. Розали попыталась сосредоточиться на них и не обращать внимания на Кингсли, когда он сидит вот так рядом, положив руку на спинку и повернувшись к ней.

— Как здесь чудесно. — Кингсли вытянул длинные ноги. — Так тихо и мирно, как будто остального мира просто не существует.

— Не знала, что вам нравится мир и покой.

— Почему?

Розали вспыхнула.

— Ваша репутация…

— Какая? — Кингсли не отрывал от нее взгляда.

— Ну… интенсивная работа и активный отдых.

— Ах, это. Рози, я ведь не робот, я тоже устаю.

Могу заболеть. Уколите меня, и вы увидите, что пойдет кровь. Я такой же, как все другие люди.

Розали опустила глаза: выдерживать его взгляд больше не было сил.

— Я знаю, — пробормотала она. — Конечно, я знаю.

— Что-то мне так не кажется, — отвернулся Кингсли.

Они сидели молча, вдыхая теплый душистый воздух и слушая жужжание пчел. Розали никогда не привозила сюда Майлза. Почему? Потому что в университете они жили насыщенной жизнью и у них было много друзей? Или потому, что она боялась? Страх пришел сразу после того, как они зарегистрировали свои отношения.

Может, она боялась, что Бет заметит, как она несчастна, увидит в Майлзе те же черты тирана, что наблюдала у мужа своей сестры?

Розали стиснула руки и заерзала на скамейке.

У ее отца хотя бы были причины, повлиявшие на его безумное поведение. Он рос без семьи и воспитывался в детском доме. И, мучая свою жену, не переставал любить ее. Это была странная любовь, страшная и разрушительная. Но Майлз был просто избалованным сынком богатых родителей, потакавших всем без исключения его прихотям.

— Вы его не забыли? — Голос Кингсли вывел ее из оцепенения. Теплая ладонь накрыла ее руки. — Он здесь с нами, правда? Безмолвная тень у нас за спиной.

Розали вздрогнула и отвела взгляд. Губы ее сжались. Она не могла привыкнуть к манере Уорда читать мысли по лицу.

— Вы его все еще любите?

— Люблю?! — Розали с таким отвращением произнесла это слово, что Кингсли вздрогнул.

Он опять задел больное место.

— Так зачем тогда столько думать о нем?

— Я уже говорила, что не хочу обсуждать Майлза, — дрожащим голосом произнесла Розали. Она никак не могла успокоиться. — Мне холодно. Давайте вернемся.

— Нет, вам не холодно. — Кингсли крепче сжал ее ладонь. — Я только пытаюсь понять, что с вами происходит. Я не хочу будить болезненные воспоминания, но с момента нашей первой встречи явственно ощущаю присутствие другого человека. Это он, ваш бывший муж, источник болезненных воспоминаний?

Розали не пошевелилась. Значит, он прав. Но что теперь делать? Как разговорить ее? Кингсли и сам однажды обжегся на этой любви до гроба, и ему было хорошо известно, что это такое — жестоко ошибаться. С него достаточно любовных историй.

— У вас нет права задавать мне такие вопросы, — отчеканила Розали.

— Нет, есть, — мрачно возразил Кингсли. — Вы сейчас со мной, а не с ним, а мне не нравится любовь втроем.

Это прозвучало так грубо, что Розали с трудом сдержалась, чтобы не ответить ему тем же.

Все они одинаковы, представители гордой мужской расы. Только Джордж единственное исключение из этого правила, он — существо с другой планеты.

— Я вас сюда не приглашала, — напомнила Розали.

— Вы хотите, чтобы я уехал?

Осознание, что она этого не хочет, ошеломило и напугало девушку. Дрожащим от избытка чувств голосом она пробормотала:

— Да. Именно этого я и хочу.

Мир остановился в своем вращении. Кингсли притянул ее к себе и прижался губами к ее губам. Протесты утонули в жарком поцелуе, с каждой секундой становившемся все глубже и глубже. Розали сама не поняла, как оказалась у него на коленях, крепко обнимая за шею. Его губы были горячими и требовательными, сильные руки сжимали ее в объятьях, и пламя страсти разгоралось все сильнее.

Бет позвала их к столу, и они отпрянули друг от друга. Розали ловила ртом воздух, пытаясь унять бешено бьющееся сердце.

— Ты не хочешь, чтобы я уезжал. Скажи это. Кингсли поцеловал ее в кончик носа. — Скажи, Рози.

— Я не хочу, чтобы ты уезжал, — призналась девушка.

— Вот и хорошо. — Кингсли встал со скамейки и помог ей подняться. — Это хорошо, потому что я не собираюсь уезжать. — Он улыбнулся. — Мы будем просто наслаждаться выходными, развлекаться и отдыхать. Никаких допросов и словесных перепалок. — Заметив, что Розали слегка нахмурилась, он добавил:

— И не стоит меня бояться. Мы взрослые люди. Нам просто следует получше узнать друг друга. А теперь пойдем. Я умираю от голода. Надеюсь, Бет хорошо готовит?

— Великолепно. — Розали обрадовалась, что Кингсли сменил тему. — Трое одаренных детей и гениальный муж вдохновили Бет на совершенствование кулинарных способностей. Даже вашему другу Глену было бы чему у нее поучиться. А еще она хорошо разбирается в винах.

У Кингсли на лице появилась удовлетворенная улыбка.

— Похоже, от этих выходных я получу еще больше удовольствия, чем предполагал. Вино, женщина и песня — что может быть лучше.

— Разве говорят не «вино, женщины и песня»? — выдохнула Розали, откидывая волосы с лица.

Его взгляд скользнул по ее высокой груди, тонкой талии и стройным ногам, а затем остановился на раскрасневшемся лице.

— Мне достаточно одной, — просто сказал он.

Еда действительно оказалась великолепной.

Беседа шла легко и непринужденно, бокалы то и дело наполнялись вином. В обществе Кингсли Джордж показал себя очень остроумным человеком, и они много шутили. Розали поймала себя на мысли, что наслаждается ужином. Наблюдая за тем, как Бет расплывается в улыбке от комплиментов по поводу приготовленных ею блюд, Розали отметила, что Кингсли умеет находить общий язык с самыми разными людьми.

Под его влиянием даже Джордж вернулся к земной жизни и похвалил кулинарный талант жены.

Но Майлзу ведь тоже удавалось очаровывать всех без исключения.

Воспоминания вновь причинили боль. Девушка разозлилась на себя, что позволила им испортить такой приятный ужин. Она давно уже не вспоминала Майлза, но он всегда жил в глубинах ее сознания и, как сказал Кингсли, тенью стоял за ее спиной. Неужели Кингсли такой же, как ее бывший муж?

Розали украдкой наблюдала, как он очаровывает Бет и Джорджа, рассказывая смешные истории, нередко выставляющие его самого в неприглядном свете.

Майлз никогда не смеялся над своими ошибками. Но возможно, Кингсли знает, что эта способность смеяться над собой помогает завоевывать доверие? Розали удивилась своему цинизму, но невольно продолжала мысленно сравнивать обоих мужчин. Майлз был высоким, стройным, темноволосым, невероятно привлекательным и очень богатым. Как и Кингсли. Перед аурой власти, могущества и еще чего-то, чему трудно дать название, не могла устоять ни одна женщина.

Но только Розали знала настоящее лицо своего мужа. Это был жестокий и беспринципный тиран, чья истинная натура скрывалась под маской положительного молодого человека с открытой улыбкой. Все подруги умирали от зависти, глядя на них с Майлзом. Кто бы мог подумать, что за дверями их дома он превращался в садиста, безжалостного мучителя, которого приводила в безудержную ярость любая мелочь вроде подгоревшего тоста. Квартира, которую они снимали, превратилась для Розали в камеру пыток. В безопасности она чувствовала себя только в университете или на людях.

Почему она так долго терпела? Может быть, потому, что верила: брак — это на всю жизнь. Розали отчаянно хотела наладить отношения, чтобы не произошло той трагедии, которая случилась с ее родителями. Каждый раз после ссоры она старалась стать еще более примерной женой. Майлза все считали совершенством. А в день ее выпускного…

— О чем ты думаешь, Ли? — озабоченно спросила Бет.

Розали вырвалась из плена воспоминаний и обнаружила, что все уставились на нее.

— Простите, — выдавила она улыбку. — Я думала о работе. Кое-какие проблемы.

— Надеюсь, не с моим проектом? — лениво поинтересовался Кингсли, пристально глядя на нее и давая понять, что он-то все понимает.

— Нет-нет, с вашим проектом все в порядке. Розали повернулась к тете. — Прости, что ты спросила?

Разговор возобновился, но молодая женщина все время чувствовала на себе взгляд Кингсли.

Он шутил и смеялся, но не переставал наблюдать за ней.

Ужин затянулся до позднего вечера. Розали не терпелось отправиться в постель — она была утомлена событиями сегодняшнего дня.

Все поднялись по резной деревянной лестнице и пожелали друг другу спокойной ночи. Бет с Джорджем исчезли в спальне, оставив гостей одних.

— Доброй ночи, Розали. — Кингсли склонил голову и нежно поцеловал ее.

Розали не успела запротестовать. Ее охватило блаженное тепло, через секунду превратившееся в жар, сжигавший ее изнутри. Кингсли притянул ее к себе, целуя все крепче и крепче. Розали растворилась в его объятиях, отдаваясь страстному поцелую.

Внезапно мужчина отступил на шаг. Чтобы не упасть, Розали ухватилась за его плечи. На лице Кингсли она прочла откровенное желание и… что-то еще.

— Когда мне было двадцать, я встретил одну женщину, — словно отвечая на ее безмолвный вопрос, сказал Кингсли. — Я тогда сильно обжегся.

С тех пор придерживаюсь одного правила: что бы ни чувствовал, я не даю обещаний, кроме обещания быть верным, пока длятся наши отношения. Того же я жду и от партнерши. Честность и верность. Но никаких обязательств и никаких сожалений. Это моя философия.

Розали ошеломленно уставилась на него.

О чем это он? Он что, хочет завести с ней роман? Роман безо всяких обязательств? Розали потребовалось несколько минут, чтобы осознать, что он имеет в виду.

— И женщин это устраивает? — спросила она едко.

— Конечно, — удивился вопросу Кингсли. — На самом деле большинство женщин сознает, что любовь — красивое чувство, которому, к сожалению, нет места в реальном мире. Рано или поздно недоверие и сомнения пустят свои черные корни. А если ты к тому же обнаружишь измену? — Кингсли пожал плечами. — Так всегда и бывает. Количество разводов — лучшее тому доказательство. Сексуальная совместимость — совсем другое дело. Это реально и честно. В этом случае партнеры могут доверять друг другу.

— Ты делаешь мне предложение?

— Ты хочешь меня, Рози. И я хочу тебя с самой первой минуты, как только увидел. Я сгораю от желания. У тебя никого нет, у меня тоже.

Секс — это самая естественная вещь на свете.

Розали не могла понять, что же она чувствует в этот момент. Может, дать ему пощечину? Но ведь Уорд просто честен с ней. Почему же она так болезненно реагирует на его слова?

— Прости, но мне не нужен роман, — ответила девушка.

— Я знаю. — Он снова притянул ее к себе, руки обхватили тонкую талию. — И я уважаю твои чувства.

Кингсли прижал ее к стене и впился поцелуем в губы. Его тело было мощным и горячим.

Все разумные мысли испарились без следа. Желание переполняло молодую женщину. Она чувствовала биение его сердце. На мгновение желание сдаться, открыть ему дверь своей спальни стало непреодолимым.

Розали потребовалось огромное мужество, чтобы оттолкнуть его. Дрожащими губами она прошептала: ;

— Не надо. Я не хочу этого, Кингсли. Отпусти меня.

Уорд знал многих женщин и даже считал себя в этом деле знатоком, но страх в голосе Розали смутил его. Он мгновенно остановился и сделал шаг назад.

— Что, черт побери, он с тобой сделал? — гневно спросил он, глядя на бледную, дрожавшую Розали. — Хорошо, я понял, ты не хочешь об этом говорить.

— Я не могу, — прошептала девушка. — Я не могу об этом говорить.

— Ты мне не доверяешь, — закончил Кингсли.

— Я тебя не знаю.

На самом деле ей казалось, что она знает его всю свою жизнь, но именно это ее пугало.

Уорд нахмурился, обдумывая ее слова. Лицо его было непроницаемым.

— Я понимаю, — наконец произнес он. — Но все можно исправить.

Розали в недоумении уставилась на него.

— Что ты имеешь в виду? — испуганно спросила она.

— Мы будем встречаться, — улыбнувшись, заявил он. — И постепенно узнаем друг друга.

— Мне кажется…

— Это не предложение, Рози, — решительно сказал Кингсли. — Это шантаж. Или ты соглашаешься, или я продолжу целовать тебя, пока мы не окажемся в твоей постели. А мне сдается, это будет не очень сложно.

Самодовольный тип! Розали пришла в ярость. Больше всего ее бесило то, что он был прав, — она не устояла бы перед соблазном. Уничижительно взглянув на него, она произнесла:

— Встречаться? Целоваться на прощание и все такое? Если ты думаешь, что…

— Я сказал, что все будет развиваться медленно и так, как ты захочешь. — Кингсли скрестил руки на груди.

Он казался таким большим. Большим и невероятно сексуальным. Во рту у нее пересохло.

— Я знаю, в это трудно поверить, но я могу пригласить женщину на ужин, не ожидая награды после, — сухо добавил он.

Конечно, наверняка награду он получал еще до ужина — столько женщин стремилось поймать его в свои сети!

— Послушай, после Майлза… я ни с кем не встречалась. — Розали опустила глаза. — И я не хочу ни с кем встречаться. У меня есть работа, дом и…

— И ты довольна своей жизнью: никаких тревог и волнений, просто стоячая теплая водица, протянул Кингсли. — Тебе не это нужно, Розали.

— Откуда тебе знать, что мне нужно? — возмутилась молодая женщина. Глаза ее сверкали. Ты меня совсем не знаешь.

— Ну вот мы и вернулись к тому, с чего начали. — Он поймал ее взгляд, пытаясь прочитать секреты в этих светло-серых глубинах. — Все наши споры заканчиваются одинаково. Поэтому я больше не хочу спорить. Мы будем встречаться — и точка.

Он повернулся и стремительно направился к своей комнате. Дверь за ним тихо закрылась.

Розали поверить не могла. Она еще несколько минут стояла на лестнице в полной тишине, окутавшей дом. Кингсли Уорд — мужчина до мозга костей. Агрессивный, безжалостный, сильный, могущественный и сексуально неотразимый. И последнее слово осталось за ним.

Ну что ж, она будет отвечать отказом на все его предложения о встрече. Это охладит его пыл, и скоро ему все надоест.

Слабое утешение. Возможно, потому, что Кингсли упрям как осел. Ждать, пока ему что-то надоест, можно было до бесконечности. Но надо хотя бы попытаться.

Розали расправила плечи и пошла в спальню, отгоняя от себя мысли о близком соседстве Уорда. Интересно, что он сейчас делает? Принимает душ?

Розали помотала головой. Она должна справиться с этим наваждением. Ведь после брака с Майлзом она не только выжила, но и сумела начать новую жизнь, свою собственную. Так что она справится с чем угодно. Она больше не восемнадцатилетняя девчонка, на которую внезапно обратил внимание самый привлекательный парень университета, предложив ей руку и сердце. Руку и сердце…

Розали упала на кровать, уронив костыли.

Майлз довел ее до нервного срыва, Майлз сломал ее и унизил… Но он в прошлом. В этом Кингсли прав. Но зато, если Уорд думает, что, согласившись работать на него, Розали будет и спать с ним, он очень ошибается. Ее глаза сузились. Ошибается…

ГЛАВА ШЕСТАЯ

В семь утра Розали разбудила встревоженная Бет: звонил декан университета, где учился ее младший сын Джефф. Один из студентов заболел менингитом, в общежитии объявили карантин, сделали вакцинацию. У трех человек, включая Джеффа, прививка вызвала аллергию, и их тоже отвезли в больницу.

— Мы срочно едем в Кембридж, — взволнованно сказала Бет. — С тобой и Кингсли все будет в порядке? В холодильнике полно еды. И, пожалуйста, покорми кошек в шесть вечера. Тунец в шкафчике над раковиной. А еще они любят молоко и сливки, я их подаю в фарфоровых блюдечках. Иначе они не будут есть. Они скоро попросят молока.

— Я пригляжу за ними, обещаю, — заверила Розали, улыбаясь обыкновению Бет заботиться больше о кошках, чем о гостях.

Тетя была заботливой женщиной, очень чувствительной и с добрым сердцем. Розали обожала ее, но всегда считала, что ее кошки — толстые зверюги с янтарно-желтыми глазами и отвратительным характером — были страшно избалованными созданиями.

— Мы останемся на ночь в отеле и подождем, пока Джеффу станет лучше. Я тебе позвоню. О, Ли, я так боюсь. — Бет тяжело вздохнула.

— С ним все будет в порядке. Я уверена. А теперь поезжайте. Мы с Кингсли присмотрим и за домом, и за кошками.

Проводив Бет и Джорджа, девушка пошла на кухню. Наливая в чайник воду, она почувствовала на себе пристальный взгляд, резко повернулась и, поскользнувшись на плитках, чуть не упала. Чертов гипс!

— Доброе утро! — улыбнулся Кингсли.

— Доброе утро. — Розали вспомнила, что не успела причесаться, занятая тетей и ее проблемами, а все, что на ней было надето, — это ночная сорочка и халатик, к тому же далекие от совершенства.

Кингсли же только что принял душ. Шелковый темно-синий халат облегал его несравненное тело, подчеркивая мускулы. Мужчина был просто дьявольски красив, и, несомненно, знал об этом.

У Розали пересохло в горле, а руки вспотели.

Запах его лосьона дразнил и притягивал.

— Чай? — предложила она охрипшим от волнения голосом.

— Кофе, если можно. — Увидев, что она потянулась за кофемолкой, Кингсли добавил:

— Можно растворимый. Горячий и крепкий кофе — все, что мне нужно утром.

Кухню Бет нельзя было назвать маленькой, при желании здесь могла бы поместиться небольшая лондонская квартирка. Но Кингсли даже здесь подавлял ее своим присутствием.

Розали поспешно объяснила внезапный отъезд хозяев и распахнула окно, впустив кошек. Те с грациозностью бегемотов спрыгнули на пол и, подбежав к Кингсли, начали тереться о ноги, громко мяукая.

— Они всегда такие дружелюбные? — поинтересовался он.

— Нет, только когда голодные, — пояснила Розали. Нога снова поскользнулась на плитках.

— Садись, — распорядился Кингсли. — Я сам все приготовлю.

Девушка покорно села и стала наблюдать за его уверенными движениями. Он на удивление хорошо смотрелся в домашней обстановке.

— Тост? Кашу? — спросил Кингсли, ставя перед ней чашечку чая. — Или, может, яйца по моему рецепту?

— Это как? — осведомилась Розали.

— Ничего опасного. Просто яйцо, поджаренное с луком и беконом, поданное на тосте. С моей точки зрения, восхитительно.

— Ты умеешь готовить? — Она с восторгом смотрела на него. Но тут же пожалела о своем вопросе. Сколько еще женщин пробовало его стряпню?

— Умею, если считать яичницу едой.

— Не уверена, что хотела бы есть ее на завтрак, обед и ужин, — протянула Розали.

В синих глазах заплясали смешинки.

О боже, ну почему он такой красивый?! Она с удовольствием съела бы его самого на завтрак.

Розали вспомнила, что выглядит сейчас непрезентабельно, и это ее очень расстроило.

Однако Кингсли ее вид нисколько не смутил.

Он убрал прядь волос ей за ухо, на секунду задержав локон в пальцах.

— Чистый шелк. И такого необычного медно-рыжего цвета, наверно, вспыхивают на солнце.

Откуда этот цвет?

— От отца. Серые глаза — тоже от него, — с трудом выдавила Розали.

— Сколько яиц тебе поджарить? — словно не заметив ее замешательства, осведомился Уорд. Я возьму четыре.

— Два будет достаточно.

Розали с любопытством следила, как он чистил лук, предварительно смочив нож водой, как аккуратно опустил колечки в шипящее масло.

— А теперь возьмемся за тосты, — улыбнулся он.

— Сегодня ты ответственный на кухне, а кошки хотят есть, — напомнила Розали, стараясь казаться беззаботной.

— Я знаю, что им нужно.

Кингсли открыл дверцу холодильника, достал пакет сливок и налил в простую пластиковую миску. Розали с удивлением наблюдала, как они набросились на угощение.

— Ни одна женщина в мире не может устоять перед сливками, — с видом знатока провозгласил Кингсли.

— В этом ты эксперт, — медовым голосом пропела Розали.

Уорд улыбнулся и принялся нарезать ветчину. Один ломтик он отправил в рот и довольно облизнулся.

— Восхитительно. К хорошему легко привыкнуть.

Розали только хлопала глазами. Бизнесмен, предприниматель, делец — таким она привыкла видеть Кингсли Уорда. Теперь же он предстал перед ней совсем в ином свете. Потрясающий мужчина в шелковом халате, воплощение самых смелых сексуальных фантазий, готовил на кухне завтрак — и делал это с явным удовольствием и знанием дела.

К тому времени, когда Кингсли поставил перед ней тарелку, Розали уже умирала от голода.

— Восхитительно, — изумилась она.

— Спасибо. — Кингсли был сама скромность.

— Нет, правда…

— Не надо ничего объяснять. Ты же не из тех женщин, которые считают, что только они умеют готовить и убираться…

Розали запульнула в него салфеткой. Уорд ответил ей тем же и продолжил:

— …и зеленеют от зависти к мужчинам, которые делают это лучше их. Лично я предпочитаю уборку.

— Мечтать не вредно.

— А я люблю мечтать, Рози. Ты и не догадываешься, о чем я мечтаю, глядя на тебя.

В ее глазах вспыхнуло пламя, и Розали быстро отвела взгляд. Когда она наконец осмелилась вновь посмотреть на него, то заметила, что Кингсли явно забавляется ее смущением.

Завтрак стал началом чудесного дня. Впервые за много лет Розали чувствовала, что о ней кто-то заботится. Утро они провели в саду, читая субботние газеты за чашечкой самого вкусного в мире кофе, приготовленного Кингсли. А на ланч он повез ее в паб. Они сидели на берегу реки под полосатым красно-синим зонтиком, потягивали холодное пиво, ели цыпленка и любовались лебедями.

Розали пару раз звонила Бет на мобильный.

Джеффу все еще было плохо.

— Мы останемся здесь на ночь, — сказала тетя. Я хочу быть с моим мальчиком. У вас все в порядке? Вы справитесь? В холодильнике полно еды. Не голодайте там!

Какой голод?! По дороге из паба Кингсли притормозил у местного магазинчика, торговавшего домашней выпечкой. Он тут же завоевал расположение пожилой хозяйки и через несколько минут был в курсе всей ее жизни, включая любовное приключение с одним американским солдатом.

— Он говорил почти как вы, — расплылась в а улыбке толстенькая розовощекая женщина. Этот акцент и шарм… Местные парни не имели никаких шансов. Все говорили, что ничего у нас не выйдет, но я любила его, а он любил меня. Но его убили на войне. С тех пор трижды побывала замужем. Двух похоронила, с одним развелась.

Но никто из них не сравнится с моим Хэнком.

Розали не знала, смеяться ей или плакать.

Крошечная леди была одновременно комичной и трогательной. Она рассказывала историю за историей и каждый раз с трепетом произносила имя Хэнка. У девушки на глаза навернулись слезы. А когда они уже собрались уходить, старушка схватила Розали за руку и прошептала на ухо:

— Не дай ему уйти, дорогая. Если это произойдет, ты будешь очень, очень жалеть. Я знаю.

Я это знаю.

— Что она тебе сказала? — Кингсли вопросительно смотрел на нее.

— Ничего особенного. Только то, что она все еще скучает по Хэнку.

— Но ведь столько лет прошло.

— Да, но тем не менее…

Розали посмотрела на своего спутника. От его красоты голова шла кругом. От него так вкусно пахло лосьоном после бритья, что ей хотелось лишь одного — запечатлеть это мгновение в своей памяти: яркое солнце, великолепный мужчина рядом с ней, аромат цитрусовых.

Она слишком увлеклась им. Сердце билось в груди как сумасшедшее. Его окружала аура чувственности, перед которой невозможно было устоять. Его сильное, крепкое тело обещало как наслаждение, так и защиту от всех жизненных бурь. Но Розали знала, что это только иллюзия.

Сегодня он горит желанием, а завтра и не вспомнит, как ее зовут.

Кингсли открыл машину и помог Розали сесть. В ее ушах все еще звучали слова старой женщины. Но откуда этой милой старушке знать, что они не созданы друг для друга. Ни она, ни Кингсли не хотели серьезных отношений, и эта мысль почему-то причинила ей боль.

Все, что ему нужно, — это легкая интрижка. А ей не нужно даже этого.

Кошки встречали их на пороге, обиженно мяукая. Можно было подумать, что их не кормили целую вечность. Розали перешагнула через них и обратилась к Кингсли:

— Может, стейк с салатом и молодой картошкой? Бет оставила нам кучу еды.

— Звучит чудесно.

По дороге домой они остановились у винного погребка, где Кингсли купил несколько бутылок чудовищно дорогого, по мнению Розали, вина.

— Какое вино ты предпочитаешь? — спросил он. — Красное, белое или розовое?

— Пожалуй, розовое. Я приготовлю ужин, а ты можешь накрыть на стол.

Девушка вспомнила, как они завтракали в кухне. Плечо Кингсли как бы случайно касалось ее плеча, и это было очень интимно. Розали предпочла бы ужинать в столовой — так ей было бы спокойнее.

— Вечер восхитительный, — растягивая слова, произнес Кингсли. — Может, накрыть стол в саду?

— Как пожелаешь, — ответила девушка.

В саду стоял огромный круглый деревянный стол. Бет покупала его с тем расчетом, чтобы, когда дети вырастут и обзаведутся семьями, можно было бы устраивать семейные торжества. За таким столом ей нечего бояться близости Кингсли.

Розали постаралась приготовить все как можно вкуснее. Она поставила мясо жариться на маленьком огне, бросила картошку в кипящую воду и приступила к салату. У Бет имелось все, что нужно для приготовления самых экзотических блюд: масса всевозможных приправ, фруктов и овощей. Из сливок, горчицы, лимона, перца и мускатного ореха Розали сделала салатную заправку — это был рецепт Бет.

Кингсли окунул палец в получившийся соус и облизнул, присвистнув от восхищения.

— Ммм, как вкусно. — В его глазах вспыхнули дьявольские искорки.

Розали не могла не улыбнуться его мальчишеской проделке.

— Чур не пробовать, пока все не готово;

Он наполнил бокалы вином и подошел к ней.

На лицо Розали упала непослушная рыжая прядь, и Кингсли убрал ее, сделав это так нежно, что девушка не смогла сдержать дрожь удовольствия.

— Посмотри, как там стейки, — выдохнула она.

Колени ослабели. Она просто не могла быть благоразумной, когда Кингсли стоял рядом. Ее сущность словно раздвоилась. Ей хотелось никогда с ним не встречаться, но, с другой стороны, она никак не могла понять, как жила без него так долго. И это пугало.

Девушка поймала себя на том, что стоит как вкопанная с маслом в руках, а Кингсли с любопытством смотрит на нее.

— Так как? — говорил он, заметив, что она не расслышала вопроса.

— Что как? — не поняла Розали, вспыхнув под пристальным взглядом. Почему она все время краснеет? Это доставляет столько неудобств. , — Я спросил, как ты себя чувствуешь? Тебе лучше?

— Да, конечно, — поспешила ответить она. — А как стейки?

— Ждут, когда мы их съедим. Почему бы тебе не пойти и не сесть за стол, как примерной девочке?

— Но мне надо выложить картофель и…

— Я все сделаю. Теперь моя очередь участвовать в приготовлении ужина. — Он протянул ей бокалы. — Попробуй не пролить, — добавил он с улыбкой.

Что ей оставалось делать? К тому времени как она дохромала до гостиной, дверь из которой вела в сад, Кингсли уже успел несколько раз сбегать туда и обратно.

Выйдя в сад, Розали не могла сдержать восхищение. Кингсли накрыл только одну часть стола. На двоих и как можно интимнее. Две свечи горели в изящных подсвечниках. Посередине стояла ваза с чайными розами, аромат которых девушка ощутила еще в дверях. На белоснежной скатерти красовалась лучшая посуда Бет — белый китайский фарфор и серебряные столовые приборы.

Красота вечернего неба только усиливала романтичность обстановки. На горизонте золотые и розовые краски сливались с пурпурными и фиолетовыми и постепенно уходили в темноту ночного неба. Воздух, пропитанный ароматами роз и жасмина, опьянял и кружил голову.

Минуту или две Розали стояла, не в силах пошевелиться. Она словно окунулась в волшебную сказку. Подняв бокал с вином, произнесла тост:

— За новый отель и успех «Уорд энтерпрайзиз».

Кингсли улыбнулся.

— За самого красивого консультанта из всех, что мне доводилось встречать, и за наше знакомство. — Заметив ее смущение, он шепнул:

— Позволь мне поухаживать за тобой.

Ужин удался на славу. Беседа текла ровно и непринужденно, и Розали совершенно расслабилась. Показалась луна, темное небо усеяли тысячи ярких звезд. Весь мир растворился в ночи, и они остались одни за столом, освещенным зыбким пламенем свечей.

Кингсли убрал тарелки и вернулся с кофе и сыром. На потрясающие десерты Бет у них уже не хватило сил.

Кингсли протянул ей кофе с густой шапкой взбитых сливок, который имел привкус апельсинового ликера и специй.

— Это божественно, — восхитилась Розали, пригубив ароматный кофе и стараясь не замечать руки Кингсли, словно случайно оказавшейся на спинке ее стула. — Кто научил тебя его готовить?

— Не помню.

Что-то подсказывало, что он лжет. Он все прекрасно помнит.

— Это та женщина, не так ли? — спросила Розали прямо. — О ней ты говорил прошлой ночью, женщина, о которую ты обжегся…

— Да, она.

— Тогда почему ты соврал?

— Потому что я не люблю обсуждать своих женщин.

— Ты не хочешь рассказать мне о ней?

Кингсли убрал руку с ее стула, выпрямился и посмотрел ей в глаза.

— Ответ — нет. Сейчас я не хочу говорить о ней.

Розали знала, что нечестно спрашивать его об этом, ведь она сама не хотела говорить о Майлзе, но не могла удержаться.

— Что между вами произошло?

— Мария была итальянкой и работала в одном из отелей моего отца. Мы любили друг друга, или я думал, что любили. Но я не знал, что был не единственным ее возлюбленным. Ей нравились милые безделушки. Мария родилась в самом бедном районе Неаполя, а там красивая девушка легко может заработать деньги старым известным способом. Тебя это шокирует?

— Нет, — солгала Розали. — Вовсе нет.

— А меня это шокировало, и очень.

— И ты порвал с ней? — осторожно спросила Розали.

— Не совсем так. Я узнал всю правду, только когда она сбежала с нефтяным бароном, несмотря на то что мы были помолвлены. Видимо, он сулил больше перспектив, чем я, сын хозяина отеля. Но что ни делается — все к лучшему. Это заставило меня работать не покладая рук и превратить дело отца в преуспевающий бизнес. Я также выучил один очень важный урок. Женщинам лучше всего удается лгать лежа на спине.

Такой грубости Розали не ожидала.

— Не все женщины лгут.

— Я же предупреждал, что не люблю говорить на эту тему.

— Я не ее имею в виду, а женщин вообще, — с жаром возразила девушка. — Нельзя мерить всех одной меркой.

— Разве не так ты поступаешь со всеми мужчинами без исключения? — спросил Кингсли с иронией.

Серые глаза широко распахнулись, и в них Уорд увидел такую боль, что тут же пожалел о своих словах.

Розали не стала спорить. Она словно превратилась в маленькую напуганную девочку и прошептала дрожащими губами:

— Ты прав, я тоже не доверяю мужчинам. Но у меня есть на это свои причины.

Проклятье! Он совсем не так хотел закончить этот волшебный вечер. Кингсли расстроил ее и теперь не знал, что делать, чтобы исправить ситуацию.

— Я понимаю, — беспомощно пробормотал он.

Розали сидела не шевелясь. Эмоции переполняли ее.

— Моя мать умерла не от болезни. — Слова сами слетели с уст.

Ее мать? Какое отношение имеет к ним ее мать? Они ведь говорят о Майлзе, ее бывшем муже, или…

— Я не понимаю…

— Мой отец… он…

— .Розали никогда не произносила этого вслух не могла, не смела. И вот сейчас она сидит здесь и рассказывает ему об этом, словно та ночь не сломала ее жизнь. Она не могла забыть, как съежилась на ступеньке в темноте, боясь пошевелиться, не понимая, что произошло, но чувствуя, что случилось что-то ужасное. Ей холодно, и страшно, и ужасно одиноко. И теперь она рассказывала об этом Кингсли.

Закончив, Розали подняла глаза и увидела на лице Уорда ужас. Ей не следовало рассказывать это, ему неприятно слышать ее историю.

— Черт, — вырвалось у него. Кингсли сгреб ее в охапку и крепко прижал к себе. — Я не знаю, что и сказать, Рози. Мне так жаль. Ни один ребенок не должен пройти через такое.

Ему правда было жаль ее. Он обнимал Розали, и тепло его тела согревало ее. Она сглотнула.

Это было слишком. Слишком много всего произошло с ней за последние дни.

Кингсли легонько поцеловал ее в губы. Мягко отстранив девушку, он усадил ее обратно на стул и прошептал:

— Твой кофе остыл, я принесу тебе другую чашку. Подожди минутку.

Розали смотрела ему вслед. Несмотря на теплый июньский вечер, она дрожала. Кингсли самый потрясающий мужчина из всех, что ей доводилось встречать, самый красивый, с великолепным чувством юмора. Но все равно он не для нее. Все, что ему нужно, — короткая интрижка. Он сам это сказал, чтобы избежать недоразумений. Он желает ее. А она?

Розали беспомощно запустила пальцы в волосы. Да, она тоже хочет его, но это безумие.

Только сумасшедшая могла зайти так далеко.

Она рассказала ему то, о чем никому не рассказывала. Даже Майлзу. Ее семья — бабушка с дедушкой, тети — никогда не обсуждала обстоятельства смерти матери и самоубийство отца.

Никто никогда не говорил с ней об этом. Страшный секрет тщательно скрывался от посторонних. И это добровольное молчание заставляло Розали чувствовать, что в произошедшем есть и ее вина.

Она закусила губу и зажмурилась. Разум говорил ей, что не нужно об этом думать, ее вины тут нет, просто отец был безумно ревнив, и она не виновата в смерти матери, но сердце редко прислушивается к голосу разума. Теперь, когда она рассказала о той страшной ночи Кингсли, ей хотелось поговорить с Бет, спросить у нее, какими были ее родители, какими были их отношения. Бабушка с дедушкой очень любили Розали, но смерть родителей была запретной темой в доме. Может быть, именно поэтому Розали стала идеальной жертвой для такого негодяя, как Майлз, которому нравилось подчинять и унижать. Она чувствовала свою вину в смерти родителей, была не уверена в себе, всего боялась. Ее так легко было подчинить своей воле…

— Кофе. — Мягкий голос вывел ее из оцепенения.

— Спасибо, — благодарно улыбнулась девушка.

Но она тут же напряглась, потому что, поставив перед ней чашку, Кингсли нагнулся и прижался губами к ее шее. Тепло разлилось по всему телу. Воспоминания о прошлом улетучились.

Закрыв глаза, она утонула в бархате ночи, позволив волнам желания унести ее в заоблачную высь. Кингсли оторвался от ее шеи и прижался к губам в медленном соблазняющем поцелуе. Неожиданно для самой себя она ответила на этот чувственный поцелуй. Когда он оторвался от ее сладких губ, Розали уже вся сгорала от желания.

— Пей кофе, — хрипло пробормотал Кингсли, садясь на свой стул и не отрывая от нее взгляда.

Розали вспыхнула. Он не может не знать, как сильно возбуждает ее. Но почему он остановился? Неужели этот поцелуй был демонстрацией силы и он просто хотел показать, что может сделать с ней все что угодно?

Розали схватила чашку и сделала глоток, не различая вкуса. Прерванный поцелуй оставил ее разочарованной и неудовлетворенной. Каждая клеточка ее тела молила о продолжении. Романтическая атмосфера вечера испарилась. Кингсли сидел молча, а в воздухе ощущалось напряжение, как перед грозой.

Розали пила кофе и размышляла. Было ли это первым шагом к соблазнению? Поцелуи ведь помогают расслабиться и настроиться на романтический лад. Но Розали все равно не изменит своего решения — она не будет спать с мужчиной, который ее не любит и хочет только легких, ни к чему не обязывающих отношений. Но где-то внутри нее поселилась тревога. А сможет ли она отказать, если он все-таки предложит?

— Почему бы тебе не вернуться в дом, пока я все тут уберу? — спросил Кингсли абсолютно спокойным голосом.

Розали испуганно подняла глаза. Выражение его лица скрывали ночные тени. Слабое пламя свечи не давало возможности заглянуть в глаза.

— Нет, я помогу.

— Зачем? В этом совершенно нет необходимости. Только отнести пару тарелок, а посудомоечная машина сделает все остальное.

Значит… никакого плана соблазнения нет?

Розали почувствовала разочарование, но беззаботно пожала плечами и спросила:

— Ты уверен?

— Конечно, уверен, — улыбнулся Кингсли. Пока гипс не снимут, я буду ухаживать за тобой.

А потом ты можешь заботиться обо мне.

— Мечтать не вредно, — пробурчала Розали.

Кингсли считает, что они будут и дальше встречаться, а этот вечер — только начало? Эта мысль одновременно волновала и возбуждала.

Было о чем подумать.

Розали осторожно встала на ноги. Она оставила костыли в спальне — от них больше хлопот, чем пользы. Кингсли поднялся за ней, поддерживая под локоть, но сохраняя дистанцию, чтобы видеть ее лицо. Улыбнувшись краешком рта, он произнес:

— Ты женщина, полная загадок и противоречий. Но я не жалуюсь. Скучной тебя определенно не назовешь.

— Это комплимент? — Щеки снова залил яркий румянец. Почему он такой невозмутимый, когда она волнуется как школьница?

— А ты как думаешь? — спросил Кингсли, провожая ее до спальни.

Рука, поддерживающая ее локоть, была теплой и сильной, глаза, смотревшие на нее, — пронзительно-синими. Он просто смотрел на нее, не говоря ни слова. Розали была как под гипнозом.

Все мысли улетучились. Кингсли Уорд оказывал на нее странное действие.

Удивительно, но он не поцеловал ее. Только поднял руку и погладил по щеке. Губы его прошептали:

— Спокойной ночи, Розали.

— Спокойной ночи, — выдохнула девушка.

Его рука выпустила ее локоть. Она была свободна.

Бет с Джорджем вернулись в воскресенье утром. Тетя настояла на том, чтобы приготовить традиционный воскресный обед. Джеффу стало лучше. Он вернулся в общежитие и ясно дал понять, что предпочитает заботу своей девушки материнской. Забота заключалась в кормлении его виноградом и удовлетворении малейших капризов.

— Типично для его возраста, — вздохнул Джордж. — Думаю, Бет расстроилась. Позвольте ей позаботиться хотя бы о вас.

— Хорошо, — улыбнулась Розали, — сделаем все, что в наших силах.

Они послушно съели весь приготовленный тетей обед, сыграли в карты, хотя Кингсли не очень любил это занятие, и обсудили достоинства французских, итальянских и австралийских вин.

Помахав на прощание родственникам, Розали обратилась к Кингсли:

— Спасибо, что ты был так обходителен с Бет.

— Не за что. Бет очень милая и добрая женщина, она чем-то напоминает мне маму.

— Маму?

Он ничего не рассказывал о родителях. Розали взглянула на него. Сердце в груди забилось быстрее. Странно, она не могла представить этого мужчину маленьким ребенком.

— Она умерла, когда мне было двенадцать. Ей было тяжело рожать меня, и врачи сказали, что следующий ребенок ее убьет. Но она так любила детей, что упросила отца рискнуть. Мальчик умер вместе с ней, не успев родиться. — Кингсли надолго замолчал. — Через три года отец снова женился. Но мы с мачехой не поладили.

— Мне так жаль. — Розали не знала, что еще сказать.

Он пожал плечами.

— Все это уже в прошлом. Отец умер, когда мне было тридцать, мачеха снова вышла замуж.

На свадьбу меня не позвали, да я бы все равно не пошел.

— Все было так плохо?

— Я, наверное, был трудным ребенком, считал, что отец предал мать, и ненавидел женщин, которые появлялись в его жизни. К тому же мачеху прежде всего интересовали деньги отца.

Поверь мне, я не преувеличиваю.

— Я верю, — пробормотала Розали. — Ты можешь рассказать мне все, не выбирая выражений.

— Разве я когда-нибудь выбирал слова, милая? — спросил Кингсли с горькой усмешкой.

Машина затормозила перед домом Розали.

Девушка сама не поняла, как пригласила Уорда на чашечку кофе, и он не отказался.

Лучи вечернего солнца заливали гостиную золотистым светом, придавая сосновой мебели сказочный вид.

— Присаживайся, я на минутку. — Розали исчезла в кухне.

После несчастного случая на стройке она приобрела столик на колесиках. Без него она была бы как без рук.

Когда Розали вернулась с кофе, Кингсли сидел на полу, рассматривая ее музыкальную коллекцию.

— У тебя нет джаза? — удивился он.

— Извини, я его не очень люблю.

— Вижу, я должен тебя научить многим вещам, — тихо произнес он.

Розали промолчала.

В конце концов Кингсли остановил свой выбор на классической музыке. Они пили кофе, как вдруг он произнес:

— Я говорил, что подыскиваю дом в окрестностях Лондона?

На мгновение она потеряла дар речи.

— Что? — выдавила она. — Зачем тебе дом в Лондоне?

Кингсли поставил чашку на столик и обнял ее за плечи.

— Это удобнее, чем каждый раз останавливаться в отелях.

— Но ведь ты хозяин, ты можешь зарезервировать один номер специально для себя. И потом, главный офис твоей фирмы находится в Штатах, разве нет?

— В данный момент да, — протянул он, — но я хочу сеть отелей и в Англии. Я планирую построить по меньшей мере еще три гостиничных комплекса.

— Правда? — Розали не знала, верить ему или нет.

— Я думал, ты будешь рада. Ведь «Карр и партнеры» получат новые заказы. Конечно, если первый будет выполнен в срок.

— В этом можешь не сомневаться, — заверила она.

Кингсли нечаянно коснулся бедром ее ноги, и Розали тут же вспыхнула словно спичка. Он, казалось, не заметил этого.

— Кроме того, я не люблю жить в отелях. Они все безликие и холодные, то ли дело свой дом. К тому же мои сотрудники уделяют слишком много внимания моей личной жизни. Иногда я чувствую себя рыбкой в аквариуме.

— Я понимаю.

— Понимаешь мою нелюбовь к отелям или любопытство моих служащих?

— И то и другое, — ответила Розали, делая глоток кофе и чувствуя на себе пристальный взгляд синих глаз.

— Есть предложения? — весело поинтересовался Кингсли.

— Предложения?

— Я имею в виду дом, — терпеливо пояснил Уорд.

— Я не знаю ни одного, который мог бы тебе понравиться. Тебе нужен дом или квартира?

— Может, и квартира, — улыбнулся Кингсли. У меня уже есть дом в Нью-Йорке и вилла на Ямайке, так что, думаю, квартира будет идеальным вариантом.

Дом и вилла, только и всего…

Розали разволновалась от мысли, что Кингсли будет жить в Лондоне. Конечно, Лондон город большой, и они могут никогда не встретиться, даже живя в одном районе. Но все же…

Она глубоко вздохнула.

— Думаю, тебе лучше обратиться к специалистам, — посоветовала она.

— Да, наверное.

Если бы Розали тогда отказалась работать на Уорда, все было бы намного легче. Но Майк никогда не простил бы ей потерю такого клиента.

У нее не было выбора. С той самой вечеринки у Джейми столько всего произошло, и в этом виноват мужчина, сидящий рядом с ней.

— Я, пожалуй, пойду, — поднялся Кингсли. Утром улетаю обратно в Штаты.

— Улетаешь? Но…

— Что?

— Ты ведь прилетел только в пятницу.

Кингсли довольно кивнул, глядя на ее удивленное лицо.

— Но этот проект гостиничного комплекса… недоумевала Розали. — Разве ты не будешь им заниматься?

Он нежно провел пальцем по ее щеке, губы на секунду коснулись волос.

— Разве кто-то сказал, что я приехал из-за работы? — прошептал Кингсли ей на ухо. — Спи спокойно, Розали. — И исчез за дверью.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

— Так когда вы увидитесь снова?

Не прошло и дня, как Бет появилась на пороге. Тетя сообщила, что приехала в город за покупками. Как бы не так! Все, о чем только Бет могла говорить, так это о высоком темноволосом красавце, который совершенно очаровал ее.

— Я же сказала, что не знаю, — устало повторила Розали.

Они потягивали вино и ждали заказанную пиццу. Из-за вопросов, которыми ее засыпала Бет, было совершенно невозможно расслабиться.

— Но ведь вы встречаетесь, разве нет? Надеюсь, у вас не эти ужасные современные отношения, когда оба свободны делать, что захотят? испугалась Бет.

— Бет…

— Скажи, что это не так, скажи, Ли!

— Ты мне и слова не даешь вставить! — Девушка начала терять терпение. Впрочем, она и сама не знала, есть ли у них эти самые отношения. — Я же рассказывала, как мы познакомились, я работаю на него. И мы решили встречаться, пока он в Англии, и посмотреть, что из этого выйдет.

— А ты уверена, что в Штатах у него никого нет? — озабоченно спросила Бет.

Хороший вопрос.

— Я думаю, что нет.

Бет поежилась. Очевидно, ответ ее не удовлетворил.

— Ли, он просто великолепен, самый лучший из мужчин, которых мне доводилось видеть… Тетя не могла найти слов, чтобы выразить свое восхищение. — А ты даже не можешь ответить на такие простые вопросы! — Она придвинулась ближе. — Ли, ты должна быть строже, за таким сексуальным мужчиной нужен глаз да глаз. Ты должна настоять!

— Я не уверена, что хочу серьезных отношений с Кингсли. — Наконец-то Розали произнесла это вслух. Теперь остается только ждать бурной реакции Бет, которая назовет ее сумасшедшей.

Но, к ее удивлению, Бет молча налила себе еще вина и сделала глоток. Вздохнув, она отчетливо произнесла:

— Все дело в нем, в этом негодяе. — Именно так тетя называла Майлза. — Ты все еще думаешь о нем?

— Время лечит раны, но воспоминания остаются. Но, Бет, это не имеет никакого отношения к Майлзу.

— Надеюсь, это вино на пустой желудок затуманило тебе голову, — сказала тетя. — И надеюсь, что прошлое не помешает тебе обрести счастье с другим мужчиной. Не все такие негодяи, как Майлз.

Розали собралась с духом и очень тихо произнесла:

— Наш брак с Майлзом был ночным кошмаром, Бет. Ты не знаешь и половины всего, что тогда произошло…

— О, Ли! — Глаза Бет наполнились болью.

— Я знаю, в нашей семье не принято говорить о моих родителях… — Розали сделала глубокий вдох, — но по сравнению с Майлзом мой отец сама доброта.

Бет опешила и взяла племянницу за руку.

— Не то чтобы мы с Джорджем не хотели говорить о твоих родителях, мы просто думали, ты сама не хочешь этого. Ты никогда не спрашивала.

— Потому что эта тема была чем-то вроде табу в нашей семье. Мы все стыдились того, что произошло.

— Вовсе нет, — испугалась Бет. — Мы просто не знали, что именно ты видела и что помнишь из того, что тогда случилось. Ты была такой маленькой, мы не хотели тебе лишний раз напоминать…

— О, Бет… — Розали покачала головой. Внезапно слова полились сами собой. Все страхи и сомнения выплеснулись наружу. Чем больше она говорила, тем сильнее рыдала Бет. Под конец они обе рыдали в объятиях друг друга. Но то были слезы очищения.

— Твой отец обожал тебя. Ли, — сказала Бет. Никогда не сомневайся в этом… Мы все удивлялись, что он никогда не ревновал тебя так, как твою мать. Хотя мама любила тебя больше, чем его. Он ревновал твою мать ко всем, в том числе и к родственникам. Мы и показаться не могли на пороге вашего дома. Но ты была для него продолжением их любви. Он правда обожал тебя.

Розали почувствовала себя свободной, словно огромная тяжесть упала с ее плеч.

— Почему ты заговорила о родителях сегодня? — спустя немного времени спросила Бет.

— Я рассказала о них Кингсли, — призналась девушка.

— Ах, Кингсли. С него-то мы и начали. — В глазах Бет вспыхнуло любопытство, которого так боялась племянница.

— Пожалуйста, Бет, — взмолилась Розали.

— Хорошо. Ты не знаешь, хочешь ли серьезных отношений с самым великолепным представителем мужского пола, когда-либо ступавшим на этот остров. Ведь ты так сказала?

Розали вздохнула.

— Все не совсем так, — вздохнула Розали. Мы просто… друзья. — Это прозвучало совершенно нелепо даже для нее самой.

Бет хотела что-то сказать, но тут раздался звонок в дверь. Тетя подпрыгнула.

— Пицца, — воскликнула она. — Я принесу.

Через секунду она появилась в гостиной, утопая в цветах. Букет из тигровых лилий и кремовых орхидей опровергал слова Розали.

Очевидно, Бет думала о том же, потому что наградила племянницу многозначительным взглядом и произнесла:

— Друзья? Ну да, конечно.

— Да, тетя. И потом, кто сказал, что эти цветы , от него?

— Ты хочешь сказать, что у тебя таких, как Кингсли, много? Не смеши меня.

На карточке было написано: "Думаю о тебе.

К.". Это было совершенно в стиле Уорда. Никаких сентиментально-банальных «целую» и «твой навеки». Только думает ли? Они такие разные люди, у каждого своя жизнь. Послать цветы — так просто. Майлз в начале их знакомства присылал букет каждый день. Ее сокурсницы зеленели от зависти, а потом, уже после развода, Розали узнала, что не только она получала цветы.

Розали разозлилась на себя за эти воспоминания, которые разрушили то прекрасное чувство, которое она испытала, увидев эти цветы. Они были просто великолепны. Как в сказке…

Бет уехала на такси в девять вечера, и Розали решила расслабиться в горячей ароматной ванне. Она капнула в воду безумно дорогое масло, которое сама себе подарила на Рождество, зажгла ароматные свечи и взяла бокал с вином. Больную ногу Розали закинула на бортик ванны, закрыла глаза и полностью погрузилась в негу теплой воды и божественных ароматов.

Раздался звонок телефона. Очарование момента было нарушено. Телефон не умолкал. Расстроенная и сердитая, Розали вылезла из ванны и схватила полотенце. Выскочив в холл, подняла трубку.

— Алло! — пробурчала она, не в силах скрыть недовольство.

— Рози… это ты? — спросил голос, который невозможно было не узнать.

— Кингсли? — Девушка попыталась справиться с волнением. — Я думала, ты в Штатах.

— Так и есть.

Розали чувствовала, что он улыбается.

— Ты получила цветы? — спросил низкий чувственный голос.

— Цветы? О да, они великолепны. Спасибо. А сколько у вас сейчас времени?

— Время не имеет значения, — хрипло ответил Кингсли. — Как прошел день? — спросил он.

— Хорошо. — Ее сердце готово было вырваться из груди. — А у тебя?

— Так себе. Я думаю о тебе все время, вижу тебя во сне. Как ты думаешь, что это значит?

— Может, ты переел чего-нибудь у Бет, например сыра? — попыталась пошутить девушка, хотя ей было совсем не до шуток.

Он рассмеялся.

— Я хотел услышать твой голос. Именно сейчас, сию минуту. Это какое-то безумие. Что ты со мной сделала?

Розали сглотнула. Она вся дрожала от возбуждения.

— Это были чудесные выходные, — сказал Кингсли. — Самые лучшие за последнее время.

Поблагодари от меня Джорджа и Бет. Они очень милые люди.

— Бет только что ушла, — пробормотала Розали. Его голос сводил с ума. — Твои цветы поразили ее. Она была так рада, будто они предназначались ей.

— Я тоже послал ей букет фрезий.

— Правда? Как мило… — вырвалось у нее.

Мягкий, бархатистый голос произнес:

— Это именно то, о чем ты подумала, — заговор, чтобы привлечь Бет на мою сторону. В любви и на войне все средства хороши. И я не могу пренебрегать ни одним, когда дело касается тебя.

Розали совершенно не ожидала таких слов.

Она улыбалась как идиотка, но тем не менее строго произнесла:

— То, что думает Бет, не играет особой роли.

Я сама решаю, что для меня лучше. — Точнее, решала. До того, как в ее жизни появился Кингсли.

— Не будь такой жестокой. Ты же видишь, как я страдаю.

— Это я-то жестока? — удивилась Розали.

— Нет, ты просто очаровательна. Само совершенство, — хрипло прошептал он.

Молодая женщина сходила с ума от этого низкого чувственного голоса.

— Рози? Ты еще там?

— Да.

— Послушай, мне надо идти. Здесь кое-какие проблемы в одном из отелей. Я хотел выбраться в Англию на выходные, но, похоже, придется задержаться.

— Все в порядке, — выдохнула девушка. — Если возникнут проблемы со строительством, у меня есть твой номер. Но думаю, что мы и сами справимся. Архитектор очень толковый.

— К черту архитектора. Я хочу увидеть тебя, обнять, поцеловать… Спокойной ночи, Рози.

Сладких снов. Надеюсь, ты увидишь меня во сне.

— Спокойной ночи.

Вернувшись в теплую воду, Розали обнаружила, что расслабиться ей уже не удастся. Голос Кингсли вывел ее из равновесия и разбудил бурю эмоций.

Розали провела еще какое-то время в ванной, занимаясь самовнушением. Она деловая женщина, для которой главное — карьера. За десять лет она добилась многого. А любовные отношения требуют взаимоотдачи, причем не всегда равнозначной. Кингсли из тех мужчин, которые контролируют других. После той трагической помолвки он уже не позволит чувствам взять верх.

Он сам сказал, что построил свою империю на желании властвовать.

Но сердце говорило о другом. Этому человеку удалось затронуть душу Розали, хотя она и пыталась свести все к простому физическому влечению. Прошедшие выходные все изменили.

Ей было слишком хорошо с ним. Ей нравился Кингсли. Слишком нравился.

Майлз поймал ее врасплох, ослепил своими ухаживаниями, выбил почву из-под ног, и Розали вышла за него замуж, одурманенная физическим влечением и безумной страстью. Она не видела его истинного лица за привлекательным фасадом. Майлзу не составило труда одурачить доверчивую девчонку, и Розали жестоко за это поплатилась.

Но Кингсли не такой. Он не скрывал своих истинных намерений. Его интересовали близкие отношения без каких-либо обязательств, он сам так сказал.

Розали выбралась из ванны и посмотрела на свое отражение в зеркале. Почему нельзя просто перестать чувствовать? Никогда больше она не позволит мужчине управлять ею, обращаться с ней как с ничтожеством, смеяться над ее любовью. Она знала, что хоть Майлз и причинил ей ужасные мучения, но Кингсли может причинить боль гораздо сильнее. Тогда она была глупой и наивной, в том, что произошло, не было ее вины. Но если она позволит себе влюбиться в Уорда, то сделает это сознательно. И тогда она, и только она одна, будет виновата во всем, что случится.

Розали легла в постель и закрыла глаза. Она не позволит их отношениям перерасти в нечто большее. Он сам сказал, что все будет так, как она захочет. Так вот, Розали хочет, чтобы все происходило так медленно, что Кингсли потеряет терпение и переключит свое внимание на более сговорчивый объект. А пока она будет работать, встречаться с подругами, может быть, поедет в отпуск. Наверное, встреча с Кингсли была предначертана, чтобы она могла разобраться в том, чего же хочет от жизни. С этими мыслями Розали повернулась на бок и мгновенно заснула.

Она проснулась посреди ночи от собственного крика. Лицо было мокрым от слез, тело сотрясала дрожь. Ей приснился кошмар. Кингсли тоже был там, но не с синими глазами, а с карими, он был багровым от злости, кричал, бил, толкал…

Девушка села на постели. Ночная сорочка облепила влажное от пота тело. Дрожащими руками она убрала с лица влажные пряди.

Почему она сразу не ушла от Майлза? Тогда бы не было этого страшного выпускного вечера.

Этот вопрос она задавала себе миллион раз. Но она была так молода и так напугана. Она начала привыкать к побоям, которыми Майлз награждал ее, когда оказывался не в настроении. Но он всегда так раскаивался в том, что сделал, просил прощения. И она прощала. Ведь он был Майлзом Стюартом — мужчиной, за которого ей, по всеобщему мнению, «посчастливилось» выйти замуж.

А в ночь выпускного устраивалась вечеринка в доме одного из друзей. Розали искала ванную и по ошибке вошла в одну из спален, которых было множество в большом особняке. Майлз и одна из ее подруг кувыркались в постели.

Она закричала и в шоке выбежала из дома.

Она шла не разбирая дороги от слез и отвращения, душивших ее. Но Майлз догнал ее на машине. Розали думала, что он будет просить прощения, но он начал бить ее и бил, пока она не потеряла сознание. Муж запихнул ее бесчувственное тело в машину и отвез домой, где снова избил. Та ночь стала последней каплей.

Розали закрыла глаза и прижала колени к груди.

Та ночь убила все ее чувства к нему. Когда в спальне Майлз набросился на нее, Розали начала защищаться. Она кричала, царапалась, кусалась. Муж пытался изнасиловать ее, но шум разбудил соседей, которые сломали дверь и ворвались в квартиру. Она была спасена.

Развод был быстрым и тихим. Родители Майлза боялись, что она смешает с грязью их имя. Несмотря на стыд, Розали готова была пойти на это. И пошла бы, если бы Майлз не согласился на развод со всеми ее условиями.

Розали помнила свои чувства в тот момент, когда она наконец стала свободной. Несмотря на физическое и эмоциональное истощение, после развода она почувствовала себя легкой и невесомой, как перышко, словно с ее плеч упала огромная тяжесть и теперь она в любое мгновение может взлететь как птичка. Конечно, это ощущение было кратким, время еще не стерло следов насилия на ее теле, а перед глазами все стояли ужасные сцены издевательств, но в тот момент ее душа пела.

Розали судорожно вздохнула. Бывают истории и похуже, чем у нее. Она могла стать инвалидом на всю жизнь, могла попасть в аварию, умереть от голода на улице, как это случается с другими, у нее могло не быть друзей и родственников. Она должна благодарить Бога, что у нее есть дом, и работа, и нормальная жизнь. Вернее, была нормальная, до того как появился Кингсли.

Его неожиданный звонок вывел ее из равновесия, взволновал ее чувства, но она справится с этим волнением. Ей надо держаться подальше от Уорда, выкинуть его из головы. Тогда и тело успокоится. А когда он исчезнет, все будет по-прежнему.

Розали не обратила внимания на то, как все сжалось внутри при мысли, что Кингсли может уйти из ее жизни.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Лето было в самом разгаре, но Розали не замечала лондонской жары. Ей наконец сняли гипс, и ее больше не мучило постоянное желание почесать ногу.

Прошло две недели с того уик-энда, который они провели вместе с Кингсли за городом. Уорду все не удавалось вырваться из Штатов, но он постоянно звонил. Стоило услышать знакомый голос, как дрожь охватывала все тело.

Вот и сейчас он позвонил на работу и сообщил, что прилетает. Голос был хриплым, низким и мягким как бархат. Он приглашал ее на ужин в одно место, где потрясающая еда и можно потанцевать. Им ведь надо отпраздновать снятие гипса. Как ей предложение?

Вот она, прекрасная возможность положить конец их отношениям. Они так долго не виделись, что ее отказ прозвучит вполне логично.

— Ужин? — выдохнула она. — С удовольствием.

— Вот и чудесно.

Внутри все пылало. Зачем она согласилась?

— Ты была хорошей девочкой? — вдруг спросил Кингсли.

Боже, если один его голос сводил Розали с ума, то что произойдет, когда они встретятся?

— Хорошей? Я просто разрывалась между любовниками, если ты это имеешь в виду, — весело прощебетала она. — А ты как?

— Работа и никаких развлечений. Совсем ничего интересного.

Розали сглотнула. Во рту стало сухо, сердце металось в груди, руки дрожали.

— Наверное, потому, что ты не привык к отказам любого рода, — с иронией предположила она.

— Может быть. Но я не сделал ничего плохого. Разве я не заслуживаю поощрения?

— Чистая совесть — сама по себе поощрение, наставительно произнесла Розали.

— Ну конечно. — Кингсли рассмеялся. — Увидимся в восемь.

.Розали несколько минут стояла с трубкой в руках. Она действительно сошла с ума.

Без десяти восемь Розали была готова. Само спокойствие внешне — и дрожащий осиновый лист внутри. Она нервно мерила шагами гостиную, затем, уже в который раз, подошла к зеркалу Впервые за много лет Розали уложила волосы, подняв их наверх и закрепив. Немного туши и теней — и ее глаза стали огромными. Алая помада придавала ей чувственный и искушенный вид. Красное шелковое платье для коктейля длиной до колен и всего с одной бретелькой было слишком смелым для нее. Но оно так выгодно оттеняло необычный цвет ее волос. Каждая медная прядь сверкала как солнце. Черные туфельки из переплетенных ремешков и крохотная сумочка дополняли образ роковой соблазнительницы.

Это Бет настояла на покупке столь вызывающего наряда, когда пару месяцев назад они ходили по магазинам. Сама Розали даже не подумала бы примерить такое: платье выглядело на миллион долларов, да и стоило ненамного дешевле.

Но ей нужно было вечернее платье на дружеский ужин с партнерами и их женами, поэтому Розали поддалась на уговоры Бет и купила его.

Правда, в последний момент надела другое, сочтя его слишком вызывающим.

Но сегодня вечером… Сегодня платье, пылающее как пламя и подчеркивающее каждый изгиб ее тела, — именно то, что нужно.

Зазвенел домофон. Розали сосчитала до десяти и подняла трубку.

— Да?

— Это Кингсли.

Сердце предательски пропустило удар. Она нажала на кнопку и вышла в холл.

— Вот это да! — с восторгом выдохнул он и крепко поцеловал ее, словно у него было на то полное право.

Розали растворилась в поцелуе.

— Ты как живое воплощение моих самых смелых фантазий, — восхищенно прошептал он.

— Всех сразу? — За улыбкой девушка попыталась скрыть волнение. — Блондинок, брюнеток и шатенок?

Его рука коснулась ее волос.

— Сейчас в моих мечтах медно-рыжие красотки с серыми глазами, очаровательным носиком и сладкими губами, которые так и хочется поцеловать.

Он попытался снова заключить Розали в объятия, но она со смехом остановила его.

— Жаль тебя огорчать, но у тебя все губы в помаде. Если ты не хочешь показаться несколько странным, я предлагаю ее стереть.

— Всему свое время… — Кингсли закрыл дверь ногой.

На этот раз поцелуй длился целую вечность.

Его руки крепко прижимали ее, губы впивались в рот. Розали поймала себя на том, что страстно отвечает на поцелуй, но остановиться не могла она просто таяла в его объятиях.

— Мне нужно заново подкрасить губы, — сказала она, когда поцелуй закончился. Щеки пылали, голова кружилась.

— Конечно, а я пока сотру свою. — Смеясь, Кингсли достал белоснежный носовой платок.

В такси он взял ее за руку. Они беззаботно делились друг с другом событиями последних двух недель, пока машина не остановилась у ночного клуба, одного из самых роскошных в городе, с живой джазовой музыкой и небольшим танцполом.

Столик в глубине зала был выбран очень удачно — оркестр и танцующие пары не мешали им разговаривать. Кингсли заказал шампанское и откинулся на спинку стула. Синие глаза сверкали.

— Я рад, что твоя лодыжка зажила, — тихо сказал он, не отрывая от нее взгляда. — Теперь мы вместе сможем сделать много интересного.

Розали ошеломленно молчала, ощущая, как между ними нарастает чувственное напряжение.

— Конечно, когда нам позволит рабочее расписание, — выдохнула она. — А это значит, не очень часто.

— Но мы ведь можем попытаться, — протянул Кингсли. — Друзья должны чаще встречаться.

Друзья? Она не знала, как реагировать на это.

К тому же он сидел слишком близко. Розали чуть отодвинула стул и сделала вид, что рассматривает зал.

Официант принес шампанское. Молодая женщина пригубила бокал и чуть не поперхнулась, услышав:

— Ты мне очень нравишься, Рози. Я хочу, чтобы ты знала это. Я думаю о тебе постоянно. Мне не хочется торопить тебя, но то, что я чувствую… — Он дотронулся до ее губ.

Розали отвела взгляд. Этот мужчина — просто какая-то загадка. Непонятно, когда он говорит серьезно, а когда шутит. Хамелеон. Она нахмурилась.

— Тебе это неприятно?

Под его напряженным взглядом девушка занервничала.

— Конечно, нет. Все хотят нравиться, разве не так? В этом нет ничего плохого.

— А если эта симпатия перерастет в нечто большее? — спросил Кингсли.

Что он хочет этим сказать? Розали не знала, что делать и что говорить.

— Понимаю.

— Что?

— Мы прошли уже половину дороги. — Его голос был низким и чувственным. — Разве нет? Это не было вопросом. Он просто смотрел на нее и ждал.

Официант положил перед ними два меню.

Розали ему так обрадовалась, что чуть не расцеловала. Она принялась благодарить официанта с таким усердием, что тот покраснел и быстро удалился. Розали схватилась за меню, как утопающий за соломинку, но Кингсли забрал его из ее рук. Приподняв пальцами ее подбородок, он заставил девушку посмотреть на него.

— Ты рассказала мне о своих родителях, Рози. Почему ты не хочешь рассказать о нем?

— Нет, — вырвалось у нее.

— Хорошо, — Кингсли убрал руку и подал ей меню. — Я мог бы порекомендовать что-нибудь, но знаю, что ты нарочно выберешь совсем другое, — тихо сказал он.

— Это было глупо с моей стороны, — призналась она, вспомнив обед у Глена. — Но иногда ты бываешь таким надменным.

— А сейчас?

— Все такой же надменный, — с улыбкой солгала она, — но я начала привыкать к этому.

— Надеюсь, ты и к другим вещам привыкнешь с такой же легкостью, — беспечно предположил Кингсли, и девушка тут же покраснела.

Было ли дело в шампанском, или в фасоне платья, или в том, что ее пригласил в ресторан самый потрясающий мужчина на свете, Розали не знала, но наслаждалась вечером. Кингсли снова превратился в очаровательного собеседника, заставив ее расслабиться и получать истинное удовольствие.

Он пригласил ее на танец. Его близость так взволновала Розали, что она несколько раз наступила ему на ногу — оправданием ей послужила якобы еще слабая лодыжка. Простой танец Кингсли сумел превратить в таинственный ритуал, разговор двух тел на самые интимные темы.

Домой они возвращались уже за полночь.

Когда такси остановилось, опьянение от шампанского и танцев как рукой сняло. Розали очень хотелось пригласить его, и не только на кофе.

Разум подсказывал ей, что если она отдаст ему свое тело, то только вместе с душой. Но ей так не хотелось оставаться одной сегодня ночью, хотелось окунуться в море нежности, страсти и любви.

Кингсли открыл дверцу и попросил водителя подождать.

Он не будет заходить?.. Сердце подпрыгнуло в груди. Она сама не понимала, радоваться ей или огорчаться.

Кингсли взял ее за руку и довел до двери. Но как только Розали открыла ее, он вошел в парадное, увлекая ее за собой. Оказавшись внутри, он прижал ее к себе и поцеловал с такой страстью, что девушка испугалась. Запах его лосьона и вкус губ кружили голову, пальцы скользили по его крепкому телу, ощущая сквозь тонкую ткань рубашки твердые мускулы. Руки Кингсли тоже исследовали каждый изгиб ее фигуры, обтянутой тонким шелком.

Но, несмотря на страстность поцелуя, молодая женщина сознавала, что Кингсли полностью владеет собой. Это расстроило ее. Ей хотелось, чтобы он так же потерял голову, как она, чтобы их страсть сняла с нее ответственность, лишила возможности делать осознанный выбор. Ей хотелось, чтобы это просто случилось. Розали устала думать и мучиться сомнениями.

Но именно в это мгновение Кингсли мягко отстранился.

— Мне нужно идти, — выдохнул он.

Розали могла сказать: «Останься и займись со мной любовью. Отпусти такси и возвращайся ко мне», но вместо этого произнесла:

— Я знаю. — Она крепко сжала руки, подавляя желание коснуться его.

— Я позвоню, — прошептал он. — Хорошо?

— Хорошо. — Она смотрела на него широко раскрытыми глазами.

Кингсли прижался к ее губам в еще одном прощальном поцелуе, потом нежно погладил ее по щеке и быстро пошел к машине.

Розали стояла в дверях, глядя, как он уходит, и чувствовала себя одинокой как никогда. Кингли повернулся и помахал ей на прощание. Розали подняла было руку, чтобы ответить тем же, но беспомощно уронила ее. Такси исчезло за поворотом, а молодая женщина все стояла в дверях, уставившись в ночь и слушая звенящую тишину. Ей хотелось плакать.

Два янтарных огонька уставились на нее из темноты. По тротуару величаво проследовала пушистая рыжая кошка. Она остановилась и оглянулась, чтобы проверить, следует ли за ней поклонник — большой черный кот.

— У тебя все так просто, — разочарованно протянула Розали. — Ни проблем, ни забот. Тебе не нужно думать, исчезнет ли он на следующее утро или останется с тобой. Никаких обещаний вечной любви…

Она вошла в дом и захлопнула дверь. Ну вот, теперь она уже с кошками разговаривает. Следующими будут люди в белых халатах. Все, пора спать!

Этот вечер был первым в последовавшей веренице свиданий. Они гуляли в Гайд-парке, плавали на лодке по Темзе, устраивали пикники с шампанским и клубникой, навещали Джорджа и Бет, которая в честь их приезда всегда устраивала целые пиршества. Им было очень хорошо вместе.

Жара не спадала. Газеты писали о засухе и экономии воды. В парках гуляли целые семьи, всюду слышался веселый смех. Встречались и счастливые парочки. Розали тоже была счастлива. Правда, она пыталась себе внушить, что эта радость кратковременна, что их отношения с Кингсли так же скоротечны, как летняя жара. Но она ничего не могла поделать со счастливой улыбкой, с сиянием глаз.

Конечно, она понимала, что Уорду нужно больше, чем простые встречи, и дело было не только в сексе. Но каждый раз, когда Розали спрашивала себя, как выйти из этой сложной ситуации, она не находила ответа.

С Майлзом она встречалась пять месяцев, прежде чем они сыграли свадьбу. Розали готова была поклясться, что знает своего будущего мужа и что никаких сюрпризов, кроме приятных, он не преподнесет. Кингсли она знала еще меньше, но уже ловила себя на том, что видит в нем только хорошее. Это опровергало старую мудрость, что, обжегшись на молоке, дуют на воду.

Иногда ей казалось, что Кингсли просто ждет окончания их совместной работы над проектом, поэтому не торопится перейти на новую стадию отношений. Может быть, спать со своей подчиненной не в его стиле и он из тех, кто не смешивает работу с удовольствием?

Но, надо признаться, Розали была удивлена, что он не настаивает на интимных отношениях.

Иногда он целовал ее с такой страстью, будто уже не мог держать себя в руках, иногда — очень нежно, заставляя девушку чувствовать себя желанной и любимой. И всегда, всегда ей хотелось большего. Может, эти поцелуи — часть его стратегии? Если он рассчитывает заманить ее в ловушку, то ему это прекрасно удается.

Целыми днями Розали твердила себе, что надо положить конец их встречам, но никогда не могла ответить «нет», получив приглашение на свидание. Еще всего лишь одно свидание, думала она. Что в этом плохого?

Жарким субботним утром в конце июля на пороге появилась Бет, и Розали сразу поняла, что что-то произошло. Джорджу предложили должность в лучшем университете Новой Зеландии. Он подумал и решил, что, поскольку дети выросли и больше не живут с ними, это прекрасная возможность переехать в Новую Зеландию.

Сказав это, Бет разрыдалась. С одной стороны, она не желала лишать Джорджа такого шанса и к тому же всегда сама мечтала побывать в Новой Зеландии, но, с другой стороны, это означало разлуку со всеми, кто ей дорог. Что же ей теперь делать?

Розали усадила ее на диван, налила горячего кофе и принесла тетин любимый шоколадный торт. Через час Бет почти успокоилась и начала смотреть на переезд более позитивно. Отчасти в этом была и заслуга Розали.

Девушка проводила Бет до такси. Тетя быстро заведет себе друзей на новом месте, а вот Розали будет ее ужасно не хватать. Именно сейчас она поняла, что значила для нее Бет. Она была не только близкой родственницей и подругой, она была частью самой Розали.

Девушка закрыла дверь и, подойдя к столу, уставилась на стопку бумаг, принесенных из офиса. Кингсли после консультаций с архитектором выбрал одного из подрядчиков, строительство уже шло полным ходом. Поскольку Розали теперь регулярно приходилось ездить на строительную площадку, а все свободное время она проводила с Кингсли, бумажная работа застопорилась.

Нахмурившись, девушка собрала грязную посуду, приготовила себе еще одну чашку кофе и взялась за бумаги. Через двадцать минут раздался звонок в дверь.

Кого еще принесло? Вечером они с Кингсли собирались на концерт, и ей хотелось поработать еще хотя бы пару часов.

Она нажала кнопку домофона и сердито произнесла:

— Да, кто там?

— Это Кингсли, Рози. Нам надо поговорить.

Открыв дверь, девушка опешила. Кингсли стоял с чемоданом.

— Что-то случилось? — спросила она.

Он кивнул и коротко поцеловал ее.

— Мне нужно срочно лететь на Ямайку, — ответил он. — Боюсь, сегодняшнее свидание придется отменить.

— Проблемы с отелем? — попыталась скрыть разочарование Розали.

Мужчина покачал головой.

— С моим другом, Алексом, произошел несчастный случай, — тревожно произнес Уорд. — Он сломал себе шею, катаясь на водных лыжах, и сейчас в больнице на Ямайке. Там они с Джоанной проводили медовый месяц. Я знаю ее так же хорошо, как Алекса. У бедняжки нет семьи. Она в истерике позвонила сегодня ночью, и я сказал, что обязательно прилечу.

— Какой ужас. — Розали потянула его за собой в гостиную и усадила на диван.

— Это случилось в последний день их путешествия. Он выпил с друзьями и решил прокатиться перед отъездом. Чертов идиот!

— Мне так жаль. — Розали сжала его руку, пытаясь хоть как-то утешить.

— Алекс и его семья всегда помогали мне, особенно когда мой отец снова женился. Алекс отличный парень, Рози, он тебе понравится.

Спорт — его страсть, он его просто обожает. Для Алекса лучше умереть, чем остаться на всю жизнь парализованным. Он этого не вынесет.

— Надеюсь, до этого не дойдет, — тихо сказала девушка. — Люди выздоравливают даже после таких тяжелых травм. Все зависит от того, насколько серьезен перелом.

— Знаю… — Кингсли откинулся на спинку дивана, закрыв лицо руками. — Джоанна позвонила, и я больше не мог заснуть. Проклятье, как он мог быть таким идиотом?!

— Когда твой самолет?

— Через пару часов, — устало ответил Кингсли.

— Ты ел?

Он отрицательно покачал головой.

— Тогда я принесу тебе кофе и еще чего-нибудь. — Розали поднялась, но он остановил ее.

— Я не хочу оставлять тебя, — прошептал Кингсли. — Не так.

Розали больше не могла сдерживать свои чувства.

— Я не хочу, чтобы ты уезжал, — прошептала она в ответ.

Кингсли притянул ее к себе и накрыл ей губы страстным поцелуем. Язык исследовал глубины ее рта, руки крепко прижимали к телу. Он целовал Розали до тех пор, пока она не потеряла ориентацию во времени и пространстве. Его руки гладили, ласкали и мучили ее тело, подвергая сладкой пытке. Девушка вся дрожала от желания, которое было столь сильным, что она просто не могла больше ждать. Он целовал ее много раз, но никогда так…

И теперь она поняла, что именно этого поцелуя ждала столько времени. Может быть, с того самого момента, как впервые увидела его. Это ожидание того, как хорошо им будет вместе, всегда словно пульсировало между ними.

Дыхание Розали стало прерывистым, грудь напряглась в томительном желании. Девушка приникла к нему, отвечая на каждую ласку и сгорая в чувственном пламени. Она так хотела заняться с ним любовью.

— Ты такая красивая, Рози, такая красивая. — Губы Кингсли покрывали жаркими поцелуями ее шею. — Ты сама не представляешь, как ты красива и телом и душой. Я просто без ума от тебя. — Он заглянул ей в глаза и повторил:

— Ты такая красивая.

Розали буквально утонула в его пронзительно-синих глазах, полных желания.

— Я не хочу заводить с тобой интрижку, хочу большего. Я влюбился в тебя, Рози, и боролся с этим чувством с тех пор, как впервые поцеловал тебя. Уже тогда я понял, что люблю тебя, но надеялся, что ошибаюсь, надеялся, что ты сделаешь или скажешь что-нибудь, что разрушит образ идеальной женщины, которой ты мне казалась.

Розали замерла. Она никогда не могла представить, что Кингсли, один из тех мужчин, которые руководствуются правилом «никаких обязательств», будет говорить ей такие вещи…

— Ты не веришь мне. — Кингсли заметил ее реакцию. — Почему, Рози?

Ей потребовалось время, чтобы ответить.

— Не знаю, — выдохнула она наконец.

Синие глаза внимательно разглядывали ее лицо. Внезапно он выпрямился и, отстранив от себя, усадил девушку на диван.

— Ты не чувствуешь любви ко мне. Так ведь? мрачно спросил он.

Она сглотнула, не в силах поднять на него взгляд.

— Я не знаю, что я чувствую. — Голос ее дрожал. — Все произошло так быстро…

— Быстро? — жестко переспросил он. — Я знал сотни женщин. Всегда одна и та же схема: вино, ужин в ресторане, постель…

— Но почему ты думаешь, что чувствуешь ко мне что-то? Чем я отличаюсь от них?

— Ты правда хочешь знать?

— Да. — Розали смело встретила его взгляд.

— Потому что я не хотел бы просыпаться рядом с этими женщинами всю оставшуюся жизнь.

Она молчала.

— Чего ты так боишься, Рози? Меня?

Ну почему этот разговор состоялся именно сейчас, когда его друг болен и ему надо улетать на другой конец света? Это так несправедливо.

Сердце оглушительно стучало в груди.

— Я не говорила, что боюсь тебя.

— Это и так видно, — мрачно усмехнулся Кингсли. — Но, клянусь, я не понимаю почему.

Сначала я думал, что это просто физическая реакция, ведь ты давно ни с кем не встречалась. Но теперь я больше ничего не понимаю. Ведь мы хорошо знаем друг друга, разве не так?

— Да.

— Я ждал, я пытался показать тебе всеми способами, что тебе будет хорошо со мной, что я готов ждать сколько потребуется, потому что не хочу сделать тебе больно. — Кингсли запустил пальцы в волосы и тихо спросил:

— В чем дело, Рози? Почему ты не можешь разобраться в своих чувствах и признаться самой себе, что именно ко мне испытываешь? Дело в твоем бывшем муже? Что, черт побери, он тебе сделал?

Розали была натянута как струна. Мысли в голове перемешались. Она должна хотя бы попытаться объяснить, ведь Кингсли не заслуживает подобного обращения. Собравшись с духом, девушка выдавила:

— Майлз… он был не совсем здоровым…

— В каком смысле? — не понял Уорд.

— Я… он… — Розали задрожала. — Я должна начать сначала. Мы встретились в университете, и . я думала, что он замечательный. Красивый, обходительный… короче, такой, о каком только могла мечтать девушка. Он так ухаживал за мной, что я потеряла голову. Он был из очень обеспеченной семьи, постоянно приезжал в университет на разных спортивных машинах. Я могу показаться тебе пустышкой…

— Нет, просто восемнадцатилетней девушкой, которая встретила свою первую любовь, — перебил Кингсли.

Розали взглянула на него и продолжила:

— И он хотел меня. Я была девственницей, и, мне кажется, это распаляло его еще больше.

Кингсли взглянул на тревожное лицо в обрамлении медных локонов. Внутри у него все сжалось. Что бы ни сделал этот парень, его повесить мало, подумал он.

— Мы поженились, потому что я… я думала, что секс возможен только после свадьбы, думала, так будет правильно. До свадьбы он был само очарование. Но потом резко изменился. В одно мгновение. Он, — Розали зажмурилась, — стал агрессивным. Когда мы были наедине, малейшая оплошность с моей стороны приводила его в бешенство. Все считали его превосходным мужем, завидовали мне, а я думала, что в его недовольстве виновата я, и пыталась его задобрить.

Теперь я понимаю, что это бесило его больше и больше.

— Он бил тебя? — мрачно спросил Кингсли.

— Да… но так, чтобы синяки не были заметны.

У него это хорошо получалось. После развода его тетя встретилась со мной и рассказала, что .

Майлз уже в детстве был жестоким и злым ребенком, но родители не обращали на это внимания. Видимо, это передалось ему по наследству.

Она пояснила, что его дед умер в психиатрической больнице. — Теперь Розали вся дрожала.

Шок от этих слов, произнесенных вслух, оказался непереносимым.

— И ты терпела? — Кингсли не мог смотреть на ее побледневшее лицо и дрожащие руки. Что же стало последней каплей, из-за которой ты все-таки решилась на развод?

— Я нашла его в постели с другой. А когда он начал избивать меня, я впервые в жизни начала защищаться, — прошептала девушка. — Майлз совсем обезумел. — Розали словно еще раз переживала этот ужасный момент, вспоминая, как муж сдирал с нее одежду. — Он пытался… — Она не смогла произнести это вслух, но Кингсли и так понял все. — Соседи выломали дверь и оторвали его от меня…

Кингсли обнял ее за плечи и прижал к себе, но дрожь не утихала. Слезы стыда и унижения покатились из глаз девушки. Если бы не соседи, Майлз изнасиловал бы ее той ночью. Избитая, нагая и беспомощная, она не могла дать ему отпор.

Обо всем случившемся знал только судья, который вел дело о разводе. Если бы кто-нибудь еще узнал о событиях той ночи, Розали не пережила бы такого позора и вряд ли смогла жить дальше.

— Где он сейчас? — мрачно поинтересовался Кингсли. Можно было не сомневаться в его намерениях.

— Он погиб. Вместе с девушкой разбился на спортивной машине. Его тетя написала мне.

— Жаль, он легко отделался.

— Может быть, — прошептала Розали, чувствуя себя отвратительно. Почему считается, что после того, как ты выговоришься, становится легче?

— Значит, это из-за него ты решила всю жизнь оставаться одна? — тихо спросил Кингсли. — Я тебя понимаю, но ты не должна позволять ему и теперь управлять твоей судьбой. У нас все будет по-другому, верь мне. Ты же мне веришь?

Она вырвалась из его объятий. Майлз говорил те же самые слова, когда просил выйти за него замуж. «Мы другие. Ли, мы отличаемся от всех остальных. Мы две половинки одного целого, и с сегодняшнего дня наша жизнь будет прекрасной. Я обещаю».

Ее пальцы впились в ладони. Розали вся сжалась.

— Он тоже так говорил.

— Как?

— Неважно. — Она покачала головой.

— Нет, важно, — возразил Кингсли, борясь с волнением. — Я не хочу, чтобы ты сравнивала меня с ним, Рози.

— Я не имела в виду… — Голос изменил ей.

Наверное, имела. Между Майлзом и Кингсли было так много общего. Не только внешность и богатство, но и железная воля, умение добиваться своего любой ценой. Она и подумать не могла, что Майлз может сделать ей больно, как же она может быть уверенной насчет Кингсли?

— Это я, Рози, — донеслось до нее. — А не тот негодяй, за которого ты вышла замуж. И я люблю тебя.

— Когда ты рассказывал мне о Марии, ты говорил, что любовь — красивая сказка, которой нет места в реальном мире, рано или поздно сомнения уничтожат ее, — бесстрастно напомнила Розали.

— Иногда люди меняют свое мнение. Заметь, это позволено не только женщинам. Я хочу быть с тобой, Рози. Всегда.

— А если ты передумаешь, что тогда? — испуганно спросила молодая женщина, заставив себя поднять голову и посмотреть ему прямо в глаза.

Майлз тогда сказал, что она заманила его в ловушку, разрушила его жизнь, что она никчемное существо, паразит, которого никто никогда не полюбит. Она боролась изо всех сил, чтобы не позволить этим словам проникнуть в душу, но это было трудно. — Что, если ты не создан для семейной жизни? Если решишь, что я заманила тебя в ловушку, обвинишь в преследованиях?

Скажешь, что я давила на тебя, лишала воздуха?

— Это Майлз говорил тебе все эти вещи?

— Не важно. Важно, что мне это не нужно.

Прости, но я ничего не хочу. Я всегда была честной с тобой. С самого начала.

— Это правда, — согласился Кингсли. — Так что нам теперь делать?

Она взглянула на него. Никогда еще она не чувствовала себя такой усталой и беспомощной.

— Нет никаких «нас».

— Не согласен.

Она испугалась. Уорд и не собирался сдаваться!

— Кингсли, я говорю серьезно.

— Я знаю, но я тебе не верю.

Он с трудом удержался от того, чтобы не коснуться ее. Это все только бы усложнило, поддайся он искушению обнять ее и целовать до изнеможения. Он закрыл глаза.

Розали осторожно встала с дивана. За последние месяцы она достаточно много узнала о Кингсли от его коллег по работе. Терпение не входило в число его достоинств. Так почему же сейчас он так терпелив с ней? Это лишний раз доказывало, что она его совсем не знает и ей не стоит ему доверять.

— Кто-то говорил о кофе, — заметил Кингсли, выводя ее из оцепенения.

Ноги почти не повиновались, когда Розали медленно побрела в кухню. Она поверить не могла, что только что рассказала Кингсли о Майлзе и их трагическом браке. Что он теперь подумает о ней? Что она истеричная идиотка?

Господи, зачем она ему рассказала?

Розали зажмурилась, удерживая слезы. Она не заметила, как вошел Кингсли, только почувствовала сильные руки, которые притянули ее к нему.

— Я знаю, тебе было трудно рассказать мне обо всем, но его больше нет, Рози. Все в прошлом, — прошептал он. — К сожалению, такие подлецы и моральные уроды ходят по земле, отыгрываясь на тех, кто слабее. Я рад, что его больше нет, потому что мне не придется искать его, чтобы воздать по заслугам. Я знаю, что, спросив о прошлом, разбередил твои старые раны. Но раны имеют свойство затягиваться. Кингсли еще крепче прижал ее к себе.

Все не так просто. Дело ведь не только в ее несчастном браке. Смерть матери, самоубийство отца, чувство вины за происшедшее… А потом она встретила Майлза, и думала, что он будет ее спасением, будет любить ее, по-настоящему любить. И чем все закончилось?..

Дело не в Кингсли, дело в ней самой. Розали отодвинулась от него, убрала волосы с лица и тихо произнесла:

— Я приготовлю еду и кофе.

Он не пытался удержать ее и не сказал ни слова. Просто отвернулся и вышел из кухни.

Они ели за маленьким столиком в гостиной, и это всколыхнуло воспоминания о том, как Кингсли впервые был у нее дома. Тогда Розали думала, что все этим и закончится.

Кингсли посмотрел на часы.

— Поедешь со мной в аэропорт?

— А ты хочешь? — Она взглянула на него. После всего, что я сказала?

— Конечно, хочу. Что за идиотский вопрос? раздраженно ответил он.

Если бы Розали была в состоянии, она бы улыбнулась. Ответ был настолько в стиле Кингсли, что у нее потеплело на сердце. Она ненавидела себя за эту слабость. Уорд опутал ее душу сетью, которую невозможно было порвать. Но она должна. Она не может позволить себе любить. Никогда. Ей нужен контроль над своей жизнью, а любовь делает ее слабой и зависимой от другого человека.

Розали поедет в аэропорт и не скажет больше ничего, что могло бы его расстроить, потому что на Ямайке его ждет больной друг.

Но это будет концом их отношений. Даже если Кингсли ни о чем и не догадывается.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

В такси Кингсли взял ее за руку и не отпускал всю дорогу до аэропорта. Они ехали в полном молчании, и от всего невысказанного воздух в машине буквально искрил напряжением.

Розали остро чувствовала его близость. Бедро мужчины касалось ее бедра, пальцы сжимали ей ладонь. Можно было подумать, что Кингсли успокоился, но Розали слишком хорошо знала, что это только видимость.

В аэропорту было полно народу. Кингсли зарегистрировался, и, чтобы как-то скоротать время, они зашли в ближайшее кафе. Заказав два кофе, которого, впрочем, никому не хотелось, они присели за столик. Кингсли взял ее руки в свои.

— Ты совсем холодная, — изумился он.

Розали поежилась. Ее душа буквально оледенела после принятия рокового решения.

— Внутренний терморегулятор барахлит, отшутилась она.

Глаза Кингсли сузились. Пристально глядя на нее, он сказал:

— Я собираюсь вернуться в конце недели. Поужинаем вечером в пятницу?

— Давай решим потом, — поспешила ответить она. — Ты ведь можешь задержаться.

Внезапно она поняла, что речь идет не только об ужине. Мужчина напротив казался огромным, сильным, жестким, привыкшим распоряжаться своей жизнью и жизнями других людей, не способным на компромиссы, — мужчина, привыкший отдавать приказы. Но сегодня он был таким нежным с ней, он утешал ее, как ребенка, а ведь она больше не ребенок, она взрослая самостоятельная женщина, которая живет одна уже больше десяти лет и прекрасно со всем справляется. Розали сама выбрала одиночество и самостоятельность. Теперь она твердо стоит на ногах, и все, чего добилась, она добилась собственными силами. Никто, никто не смеет отобрать у нее это. Ее самые главные богатства — независимость, самоуважение и самостоятельность.

Конечно, иногда по ночам она чувствовала себя одинокой, особенно с тех пор, как в ее жизни появился Кингсли. Но она запрещала себе мечтать о том, как было бы чудесно заниматься с ним любовью, засыпать в его. объятиях, прижиматься к нему во сне. Прекрасные мечты, которые рано или поздно обернутся для нее обманом…

— Я не обманываю тебя, Рози, — словно в ответ на ее мысли произнес Кингсли. — Если я сказал, что буду здесь в пятницу, значит, так оно и есть. Ты должна научиться доверять мне. Я никуда не уйду.

— Ты улетаешь на Ямайку, — вырвалось у Розали, и она тут же прикусила губу.

— Если бы ты попросила меня остаться, я бы остался.

— А как же твой друг?

— Ты важнее.

Ее сердце забилось как сумасшедшее.

— Я не буду просить тебя остаться. Ты должен лететь. Ты нужен другу.

— А тебе — нет?

Розали молчала. Что она могла сказать? Ничего.

Уорд вздохнул.

— Я чувствую себя с тобой как на минном поле. Я не могу предугадать, как ты отреагируешь на то, что я собираюсь сказать. Ты все время сравниваешь меня с тем подонком, за которым была замужем. Сравниваешь, не так ли? Ищешь общие недостатки. Скажи, я прав?

Розали не могла отрицать очевидное. Кингсли не дурак и сам все прекрасно понимает. Какому мужчине понравится такое сравнение?

— Какое тебе… — Голос подвел ее. — — …до этого дело? — закончил за нее Кингсли. А как ты думаешь, Рози? Почему я из сил выбивался все эти месяцы? Я ждал, когда ты наконец расскажешь, что тебе сделал этот урод, за которого ты вышла замуж. Но теперь пропасть между нами стала еще глубже, так ведь?

— Какая пропасть?

— Пропасть на пути к твоему сердцу.

— Я ничего не могу поделать со своими чувствами, — прошептала Розали и опустила голову, чтобы он не заметил слез в ее глазах.

— Нет, ты можешь, — хрипло отрезал Кингсли. Меня терзали сомнения, когда я понял, что влюблен в тебя. Не ты одна напугана до смерти. После истории с Марией я поклялся, что больше никого не полюблю. Кому нужна эта любовь? — думал я.

Все женщины одинаковы, и есть достаточно желающих играть в эту игру по моим правилам. Без обид и сожалений. А потом появилась ты.

Розали больше ничего не могла говорить, она тихо плакала. Слезы капали из глаз, слезы, которые она так долго сдерживала. Она любит Кингсли, любит уже столько месяцев. И это чувство не умрет никогда. Вот почему одна мысль о том, чтобы открыть ему свое сердце, так пугающа.

Она любит его больше, чем она думала, что способна любить. Его сила над ней безгранична. Но он не должен узнать. Не должен.

Кингсли тоже молчал. Розали чувствовала на себе его напряженный взгляд.

— Не плачь, — полным боли голосом попросил он. — Проклятье, я не хотел тебя расстроить.

Прошу тебя, не плачь.

Розали вытерла глаза платком и отпила кофе.

Он оказался холодным и отвратительным на вкус. Наконец она собралась с силами и подняла на него глаза.

— У нас ничего не получится, Кингсли, — дрожащими губами пробормотала она. — Я только все испорчу. Я не смогу стать для тебя тем, кем ты хочешь меня видеть. Твои чувства скоро пройдут. Когда Майлз сделал… то, что он сделал, во мне что-то умерло. Умерло навсегда.

— Я не верю в это, — отчетливо произнес Кингсли. — Я люблю тебя, хочу жениться на тебе, завести детей и состариться рядом с тобой. Я не Майлз. Я — это я, и никто больше. Я пробовал показать тебе, какой я на самом деле. Это ведь должно хоть что-то значить для тебя.

Розали отвела взгляд, ругая себя за глупость.

Зачем она только согласилась поехать с ним в аэропорт? Но она знала ответ. Ей хотелось быть рядом с ним, в последний раз. Каждая минута, каждая секунда были бесценны. А они тратят время на споры.

— Я не хочу ссориться, у нас слишком мало времени.

— Я никогда не прятался от проблем и не собираюсь делать это сейчас. Этот разговор чертовски важен для меня. Если надо, я полечу следующим рейсом.

Она вздрогнула. У нее больше нет сил. Он рвал ее сердце на части.

— Не глупи, — прошептала она потерянно. Твой друг ждет…

— Ты не понимаешь, да? — тихо спросил Кингсли. — Ты действительно не понимаешь. Ты понятия не имеешь о том, что значишь для меня.

— Я не хочу понимать. Мне и без того тяжело.

Почему ты не можешь просто принять то, что я сказала, и оставить меня одну? Так будет лучше.

Однажды ты сам это поймешь.

— Нет, черт побери! — Он впился в ее губы поцелуем.

— Нет!

Розали вырвалась. Он не должен касаться ее.

Иначе она снова поддастся слабости. Нужно положить этому конец. Здесь и сейчас.

Уорд уедет. Это даст ему время подумать и понять, что она права. У них нет будущего. Розали слишком сильно любит его. Он просто не в состоянии понять такую любовь. Это нельзя объяснить словами.

— Я не хочу, — четко произнесла она. — Я не хочу тебя.

Кингсли прямо посмотрел ей в лицо. В его глазах она увидела столько боли, что вздрогнула.

— Ты это не серьезно, — тихо произнес мужчина.

— Нет, серьезно. — Розали подчеркнула слова уверенным кивком. — Я говорю серьезно. Тебе пора идти. Ты опоздаешь на самолет.

Он выругался. Очень грубо. Пассажир, оказавшийся недалеко, посмотрел в их сторону и поспешно отошел.

— Я не могу быть с тобой, Кингсли. — В ее голосе сквозило отчаяние. — Я хочу, чтобы все было так, как до нашего знакомства. Майк или другие мои коллеги могут заняться твоим проектом.

— Я не хочу Майка или других. В контракте твое имя.

— Тогда я отказываюсь. Можешь подать на меня в суд, — с вызовом произнесла Розали.

Он молчал, казалось, целую вечность. Его лицо исказила такая ярость, что Розали чуть не умерла от страха.

— В этом нет нужды, — произнес он наконец. Пусть им займется Майк или кто угодно. Мне все равно. — Кингсли медленно поднялся из-за стола.

Лицо его было мертвенно-бледным. — До свидания, Рози.

— Прощай.

Уголком глаза Розали заметила плачущего ребенка, который пролил апельсиновый сок, двух подростков, хихикающих над журналом. Господи, почему их расставание происходит в таком ужасном месте? — подумала она в отчаянии.

Кингсли молча взглянул на нее, едва заметно кивнул, повернулся и пошел. Он уходил спокойным широким шагом. Из кафе, из ее жизни. И она позволила ему уйти.

— Что ты сделала?

Розали вздрогнула от тона Бет.

— Я рассталась с Кингсли, — повторила она ровно. — Все кончено.

Было воскресенье, и Розали сидела в саду Бет в окружении благоухающих розовых кустов, одурманенная их ароматом. Было жарко. Очень жарко. Все указывало на то, что будет гроза. Но духота не помешала Бет приготовить традиционное воскресное пиршество, с которым Розали с трудом удалось справиться. Всю ночь она не сомкнула глаз, пока рыдания окончательно не лишили ее сил.

— Но он обожал тебя! — воскликнула Бет. Только не говори, что его увела другая. Я все равно не поверю!

— Нет, все было совсем не так, — осторожно начала Розали. — Мы просто подумали и решили, что не подходим друг другу.

— Мы? — Бет красноречиво посмотрела на заплаканные глаза племянницы. — Только не говори мне эти глупости вроде «мы решили» и все такое. Неужели он такой двуличный?

— Бет, я клянусь, Кингсли ничего плохого мне не сделал, — поспешила заверить Розали. — У него нет другой женщины, поверь мне. Просто все зашло слишком далеко…

— О, Ли, — застонала Бет, — ты ведь не… — Ее глаза широко распахнулись.

— Что «не»?..

— Не бросила его? Только не Кингсли — самого потрясающего мужчину в твоей жизни. — Розали молчала, и тетя продолжила:

— Скажи, что это не так, пожалуйста! О, нет, ты уже сожалеешь…

Только сейчас Розали поняла, почему дети Бет так торопились покинуть родительское гнездо. Ужасно, когда кто-то всегда прав.

— Я ни о чем не жалею, — все же возразила она. — Так лучше для нас обоих. Ему нужно было больше, чем я могла дать.

— Так у вас был просто секс? Он такой же, как все мужчины.

— Не совсем так.

— Он просил тебя переехать к нему? Но так ты бы потеряла свою независимость, а он остался бы свободным. Я понимаю…

— Бет, он хотел…. — Розали не знала, как сказать. — Он говорил о браке, — выдавила она наконец.

— Нет, — выдохнула тетя. — И ты ответила отказом? О, Ли! Ты с ума сошла…

Приехать сегодня к Бет оказалось не самой хорошей идеей, но ходить из одного угла квартиры в другой — тоже не лучший вариант.

— Возможно, — ответила Розали без улыбки. Кингсли, во всяком случае, думает так же. Это было не самое дружеское расставание. — Голос ее дрогнул на последних словах.

— О, детка… — Бет опустилась на колени и обняла племянницу с материнской нежностью.

Этого Розали уже не могла вынести. Слезы хлынули из глаз таким потоком, что Джордж, вышедший было из кабинета, сразу же вернулся обратно.

За несколькими стаканами освежающего лимонада Розали рассказала Бет обо всем, что произошло, обо всех своих страхах и сомнениях.

Они проговорили до самого вечера, и девушке стало чуть легче.

— Я всегда ненавидела Майлза, ты же знаешь, сказала Бет. — Пока вы были вместе, мы тебя совсем не видели. Ты все время была с ним, с его друзьями, занималась вещами, которые интересовали только его, не так ли?

— Наверное, — кивнула Розали. Майлз обращался с ней так же, как ее отец с матерью. Но если отцовская властность была вызвана болезненной ревностью, то Майлзу просто доставляло удовольствие подчинять ее своим прихотям. Я не замечала этого тогда.

— Кингсли не похож на него, Ли. Ты ведь знаешь это, правда? Он никогда не сделал бы тебе больно. Я уверена.

— Знаю, — кивнула Розали. — Но я так боюсь брака, что вряд ли рискну пойти на это еще раз. И хотя мне все время хочется набрать его номер и сказать, что он мне нужен, что-то останавливает меня.

— Может, тебе стоило сказать, что ты хочешь просто жить с ним, без брака? — предложила Бет самая преданная сторонница узаконенных отношений во всем Лондоне.

Розали обняла тетю.

— Бет, я буду очень скучать по тебе, — искренне призналась она. — Но дело не в браке, дело вообще в отношениях. Нельзя, чтобы он узнал, как сильно я его люблю. Кингсли не похож на Майлза, но боюсь, что если он узнает о моей любви, то переменится… О, я не знаю, что сказать. Знаю только, что напугана до смерти, — со вздохом закончила она.

Бет долго смотрела на племянницу.

— А одиночество тебя не пугает? — спросила она тихо. — Не надо отвечать. Просто подумай об этом.

Розали подумала. Она думала все ночи напролет, ворочаясь в постели, мокрая от пота и изнемогающая от жары. Долгожданная гроза так и не разразилась.

В пятницу она проснулась еще затемно. Внезапно все стало предельно ясно. Она совершила самую большую ошибку в своей жизни, и сделала это своими собственными руками.

Даже брак с Майлзом померк на фоне того, что она натворила. Она прогнала Кингсли, хотя с самой первой встречи знала, что любит его.

Майлз ушел во всех смыслах этого слова.

Ушел из ее сердца, из ее жизни, из этого мира, зачем же она позволяет ему портить ей жизнь?

Бет права. Кингсли ни в чем не похож на Майлза. Он совсем другой. Он честный, прямой… У бывшего мужа не было и намека на эти качества. Ничтожество под маской обаятельного молодого человека. И она позволила этому ничтожеству убедить себя в том, что любовь — это страх и насилие.

Розали села в постели и включила лампу. Какой дурой она была! Кингсли открыл ей свое сердце, свою душу, а она даже не слушала его.

Что она натворила!

Розали вылезла из постели и побрела на кухню за чашкой крепкого кофе.

Почему она не нашла в себе мужества сказать, что любит его? Кингсли так ни разу и не позвонил, и девушка не винила его. Он устал добиваться ее. Но как она сможет жить без Кингсли, зная, что он существует? Зная, что он может встречаться с другими женщинами, создать семью, завести детей…

Розали застонала и уронила голову на руки.

Больше всего на свете ей хотелось быть рядом с ним. Но что теперь делать? Она надеялась, что разлука позволит Кингсли понять, что у них не может быть совместного будущего. Что, если именно это он и понял?

Розали сделала глоток обжигающего кофе.

Если он действительно любит ее, то любит такой, какая она есть, со всеми ее проблемами и комплексами. Такой уж он мужчина. Она должна доверять ему, иначе у них действительно не будет будущего. А ей так хочется быть с ним вместе. Всю жизнь.

Только теперь Розали заметила, что давно уже встала из-за стола и меряет шагами кухню.

Девушка резко остановилась. Она была так напряжена, что с трудом смогла разжать пальцы.

Сначала она примет душ, а потом позвонит в аэропорт и узнает, когда прилетает его самолет.

Она будет его встречать.

Розали взглянула на часы. Лучше сначала позвонить в аэропорт.

— Мне очень жаль, но сегодня рейсов с Ямайки нет, — сообщил голос диспетчера. — Разве вы не слышали об урагане?

— Нет… — Розали буквально упала на стул.

— Из-за урагана все полеты отменены. Может быть, завтра ситуация изменится в лучшую сторону.

Она положила трубку. Руки дрожали. Розали набрала номер офиса Кингсли в Англии, но тут же вспомнила, что еще только пять утра.

Следующие четыре часа стали самыми долгими в ее жизни.

Розали приняла ванну и вымыла голову, вычистила всю кухню, включая шкафы, переставила посуду.

Но, чем бы она ни занималась, перед глазами мелькали жуткие картины разрушений. Думать о том, что Кингсли, раненый и беспомощный, знающий, что она не любит его, лежит где-нибудь под завалом, было мучительно.

Она позвонила Дженни домой и предупредила, что утром в офисе ее не будет. Затем набрала номер секретарши Уорда и попросила дать ей его номер на Ямайке.

— Здравствуйте, мисс Милберн, записывайте. Девушка вежливо продиктовала цифры и, не удержавшись, добавила:

— То, что случилось с другом мистера Уорда, ужасно. Он ведь только что женился. А теперь еще этот ураган.

Сердце Розали замерло в груди.

— Его друг, он ведь не…

— О, нет, нет. Он жир, но, похоже, парализован, поскольку они не могут перевезти его в больницу в Штатах.

Розали поблагодарила секретаршу и опустила трубку.

На Ямайке сейчас около трех часов утра, но Розали не могла больше ждать в неизвестности.

Она набрала номер отеля, где остановился Кингели.

Голос служащего был усталым. Без сомнения, он всю ночь принимал звонки от обеспокоенных родственников. Наконец он соединил девушку с апартаментами Кингсли.

— Алло? — донесся до нее такой желанный голос.

— Кингсли, это ты? — Более глупого вопроса она не могла задать. — Это Розали.

— Рози?

Слезы радости готовы были хлынуть из глаз.

В трубке что-то трещало, но она не могла выдавить из себя ни звука.

— Рози? Ты там? — спросил Кингсли громче.

— Мне так жаль. Ты сможешь простить меня?

— Рози, я не слышу тебя. Ураган… Говори громче!

— Сможешь ли ты простить меня?! — выкрикнула она. — Я была такой идиоткой.

— Ты не идиотка… — Снова треск, тишина и снова голос Кингсли:

— …и очень смелая, ты же знаешь…

— Я не слышу тебя.

— Я сказал, что ты самая умная и смелая женщина из всех, кого я знаю. Послушай… — голос опять пропал. Только через минуту она услышала:

— …назад.

— Что? О, Кингсли, я не слышу тебя, но я хочу сказать, что я очень, очень тебя люблю. Будь осторожен! Когда сможешь, позвони мне. Ты меня слышишь?

Но он не слышал ее. Связь уже прервалась.

Розали положила трубку и разразилась рыданиями.

Весь день она провела перед телевизором, ожидая новостей. Ураган Кимберли был очень мощным и сметал все на своем пути. Розали выпила бесчисленное количество чашек кофе, но съесть не могла ни кусочка. Когда вечером позвонила Бет и сообщила, что связь с Ямайкой прервана, Розали уже была вне себя от отчаяния.

— Я приеду к тебе, — заявила Бет, почувствовав ее состояние.

— Нет, не надо.

— Я все равно приеду. Джордж на конференции и вернется только завтра. Лучше, если мы будем волноваться вместе.

— Я тебя жду.

Бет приехала так быстро, как только смогла.

Она появилась на пороге с полными сумками.

— Я… не голодна, — всхлипнула Розали, пропуская тетю.

До встречи с Кингсли она много лет ни разу не плакала, а теперь, после его отъезда, рыдала практически все время.

Бет проигнорировала слова племянницы и поспешила в кухню. Загрузив еду в микроволновку, она открыла бутылку красного вина и назидательным тоном произнесла:

— Послушай, Ли. Бывают ураганы и пострашнее этого. И потом, на Ямайке ураганы — обычное явление. Жители острова хорошо подготовлены к стихийным бедствиями, поверь мне. Для них ураган — все равно что снежная буря у нас зимой. С Кингсли все будет в порядке. Я не думаю, что он придет в восторг, если ты уморишь себя голодом. Тебе надо поесть, успокоиться и ждать его звонка. — Бет всучила Розали бокал вина. — Выпей, — не терпящим возражений тоном приказала она.

Розали покорно выпила. Вино было превосходным, и тепло разлилось по всему телу, прогоняя дрожь.

— А теперь пойдем поедим, и ты мне все расскажешь.

Розали с удивлением обнаружила, что смертельно проголодалась. Они проговорили с Бет до позднего вечера, после чего тетя настояла, чтобы Розали легла в постель.

— Ты выглядишь ужасно, — прямо заявила Бет. Тебе надо поспать. Не можешь же ты встречать Кингсли с такими мешками под глазами.

Розали думала, что не сможет заснуть, но погрузилась в сон почти мгновенно. Напряжение последних дней и вино сделали свое дело.

На следующее утро Бет вернулась домой. Розали обещала держать ее в курсе всех событий.

Сразу после отъезда тети зазвонил телефон.

— Рози?

Это был он. Сердце подпрыгнуло в груди и забилось как сумасшедшее.

— Кингсли. — Голос ее дрожал, но она ничего не могла с собой поделать. — Кингсли, я люблю тебя. — Розали всхлипнула. — Я так ошибалась. Я хочу быть с тобой. Ты меня слышишь?

— Я слышу, дорогая.

Дорогая. Он назвал ее «дорогая». Слезы хлынули из глаз, но Розали их не замечала.

— Послушай, мне случайно удалось дозвониться, связь еще не налажена.

— С тобой все в порядке? Ты не ранен?

— Нет, только грязный, голодный и усталый.

Здесь много разрушений, и я помогаю разбирать завалы.

— О, будь осторожен. Не рискуй.

— Я так рад, что ты позвонила прошлой ночью, — сказал он низким чувственным голосом, от которого у Розали внутри все сладко сжалось.

— Я тоже…

— Я люблю тебя.

— Я тоже очень тебя люблю. — Она вспомнила о его друге. — Как Алекс?

— Не очень хорошо. Слава богу, ураган обошел больницу стороной. — В его голосе послышалась боль. — Мне нужен был твой звонок.

— Кингсли, ты меня простишь?

— Конечно, милая.

Счастье переполняло молодую женщину.

— Когда ты сможешь улететь с острова?

— Мы ждем новостей. Слушай, мне надо идти. Скоро увидимся.

— Береги себя, — прошептала она.

— Обещаю. Прощай, Рози.

— Прощай.

Ей так много надо было сказать ему. Положив трубку, Розали снова и снова прокручивала в памяти разговор. Она должна была объяснить, что именно пугало ее в серьезных отношениях, — это любовь, которую она к нему испытывала. Ей хотелось сказать ему, какой он замечательный, потрясающий, самый лучший…

Девушка сидела несколько минут, пытаясь успокоиться. Потом набрала номер Бет и поделилась с ней новостями. Тетя искренне обрадовалась за племянницу.

Розали очень устала. Она вошла в спальню, скинула туфли и, бросившись на кровать, тут же погрузилась в крепкий сон. Ее разбудил звонок телефона.

Девушка бросилась к аппарату, но, к ее разочарованию, это была Бет.

— Прости, Ли, — Бет почувствовала ее состояние, — это всего лишь я. Сейчас по телевизору показывают Ямайку, разрушения и прочее. Думаю, тебе будет интересно.

— Спасибо, я сейчас включу.

Десять минут спустя Розали все еще сидела перед телевизором, равнодушная ко всему на свете, превратившаяся в холодный бесчувственный камень.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

— Ли, я уверена, что этому есть разумное объяснение. Подожди, пусть Кингсли сам расскажет обо всем, что случилось, — сказала Бет по телефону.

Розали выслушала ее, вежливо со всем согласилась, заверила, что с ней все в порядке, и повесила трубку.

Она долго сидела в тишине, пытаясь собраться с мыслями. Но в голове у нее все перемешалось.

В новостях сообщили, что в результате стихийного бедствия пострадали самые бедные районы. Люди, невзирая на классовые различия, объединились перед лицом общего несчастья.

Они организовывали спасательные бригады для разбора завалов и помощи пострадавшим.

Сердце Розали чуть не выпрыгнуло из груди, когда на экране мелькнула знакомая фигура. А потом ее словно ударили в живот. Было так больно, что девушка просто оцепенела. На заднем плане Кингсли помогал вытаскивать из-под развалин пожилого человека. Вдруг к нему подошла женщина. Розали сразу узнала ее, она не могла ошибиться. Пышная красивая брюнетка бросилась Кингсли на шею и впилась в его губы жарким поцелуем. В следующую секунду камера переключилась на другой репортаж.

Розали сидела, не в силах пошевелиться. Перед глазами стояла ужасающая картина: Кингели обнимает сестру своего друга, а потом она целует его. Даже Бет согласилась, что этот поцелуй нельзя назвать дружеским.

Розали еще могла понять, что сестра Алекса приехала после несчастного случая, что Кингели знает ее с детства, но чтобы так целоваться…

Что же теперь делать? Боль пронзала насквозь. Ее решение с головой броситься в омут страсти, принятое двадцать четыре часа назад, теперь казалось настоящим безумием. Все страхи вернулись назад с новой силой.

Конечно, она должна доверять Кингсли, но миллионы телезрителей видели, как мужчина, которого она любит, обнимал другую… «Канарейка», так прозвала сестру Алекса Розали за ее желтое платье, целовала его! Почему? Как Кингсли сможет объяснить этот факт?

Розали очень хотела бы позвонить ему и спросить, какого черта он обнимает другую? Но связь прервана. Неужели ему нельзя доверять?

Сердце говорило, что можно, она ведь его любит и знает, но глаза-то не могут лгать, она видела это воочию.

Розали больше не могла размышлять на эту тему. Она отправилась в ванную комнату и умыла лицо холодной водой. Посмотрев на свое отражение в зеркале, девушка увидела бледное усталое лицо с заплаканными глазами.

— Я устала плакать, хватит! — громко крикнула она.

Кингсли сам скоро позвонит. А про сестру Алекса она спросит, только когда они встретятся. Розали сразу поймет по глазам, лжет он или говорит правду.

Она не побежит от любви, ведь взрослые женщины должны смело смотреть в лицо неприятностям. Розали не будет притворяться, что ничего не случилось, а прямо потребует объяснений. Она притворялась с Майлзом, будто не подозревает о его изменах, потому что даже боялась думать об этом. Но он изменял ей потому, что являлся ничтожеством, а не потому, что она была никудышной женой.

— Пожалуйста, Кингсли, позвони, объясни мне все, что случилось, но только так, чтобы я поверила, — в отчаянии прошептала Розали.

Он позвонил на следующий день.

— Я возвращаюсь домой, Рози.

То, как он это произнес, заставило сердце Розали сжаться. Но она запретила себе волноваться, поэтому спокойно поинтересовалась:

— Когда твой самолет?

— Я прилетаю в Хитроу в понедельник вечером, в семь.

— Я тебя встречу, — предложила она.

— Я очень надеялся, что ты это скажешь.

Розали почувствовала, что Кингсли улыбается. Ее вдруг охватила ярость — как он смеет улыбаться, когда ее сердце разрывается на части?

— Как идут спасательные операции? — ровно спросила она.

— Нормально. Ужасно видеть нищету и отчаяние людей, потерявших все, но я поражен их готовностью помогать друг другу.

— А как Алекс? — осторожно поинтересовалась девушка.

— Его отец прилетел вместе с доктором. Тот сказал, что Алекса можно будет перевезти в конце недели и что есть все основания надеяться на лучшее. Все зависит от результатов анализов.

Рози?

— Его отец? — чуть дрожащим голосом переспросила Розали. Она не могла справиться со своими чувствами, когда он так произносил ее имя. — Он тоже там, на Ямайке? Вместе с женой и…

— Да, они все здесь.

— Неужели? — Это вырвалось помимо ее воли.

— Конечно. Что-то случилось? — тихо спросил Кингсли.

— Нет, ничего не случилось, — солгала Розали.

— Я тебе не верю, но мне надо идти. Береги себя, дорогая. Увидимся завтра. Я люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю. — По крайней мере в этом она не лгала.

Но любовь способна причинить боль. Сначала Розали сделала больно Кингсли, прогнав его, теперь ее терзают сомнения, и она собирается устроить Уорду допрос по поводу пышногрудой «канарейки».

С Майлзом она никогда не решилась бы на такое, боясь его гнева. Но если Кингсли действительно ее любит, он поймет, почему она спрашивает. Может, ему и не понравятся ее вопросы, но он честно ответит на них. Такой уж он человек.

Розали так хотелось поверить в то, что есть любовь, способная длиться вечно. Она устала бояться боли и разочарований, устала прятаться за маской безразличия. Кингсли Уорд подарил ей надежду на счастье. Сможет ли она прямо спросить его о сестре Алекса? Ведь, получив ответ, она может потерять Кингсли навсегда.

Так не хотелось снова разочароваться в жизни как раз в тот момент, когда она впервые почувствовала, что живет.

Розали приехала в аэропорт рано. Она просто не могла больше ждать.

Уйдя с работы в четыре часа, она все оставшееся до отъезда время провела в терзаниях по поводу того, что надеть. Все содержимое ее гардероба было свалено в кучу на кровати. Наряжаться ей не хотелось, но и выглядеть слишком буднично — тоже.

В конце концов она остановилась на легком белом платье с тонкими бретельками и сандалиях на пробковой подошве — просто и элегантно.

Стояла нестерпимая жара, но в воздухе пахло грозой. Где-то далеко-далеко слышались раскаты грома.

Самолет прилетел точно по расписанию. И хотя сердце билось как сумасшедшее, внешне Розали оставалась совершенно спокойной. Ее стройная фигурка привлекла ни один заинтересованный взгляд, но молодая женщина ничего не замечала. Все мысли были только о Кингсли, она ждала его.

И вот Розали увидела знакомый высокий силуэт, который выделялся среди прибывавших пассажиров. Глаза Кингсли нашли ее в толпе, и его лицо засияло от радости.

— Привет. — Кингсли подбежал к ней и, бросив чемодан, крепко прижал к себе. Склонив голову, он накрыл ей губы поцелуем.

Губы были теплыми и нежными. Розали уловила знакомый аромат лосьона, и все внутри сладко заныло. По телу пробежала дрожь.

Кингсли убрал прядь волос с ее лица и прошептал:

— Ты невероятно красива.

— Ну, это уж слишком, — отшутилась она. Достаточно сказать «просто красивая».

— Для тебя ничего не бывает слишком, улыбнулся Кингсли, гипнотизируя ее своим ласковым взглядом. — Я грезил о тебе все ночи напролет, — признался он. — Но в реальности ты в тысячу раз красивее.

Розали смотрела в эти синие глаза и недоумевала, как она могла жить без Кингсли Уорда так долго. Вокруг сновали люди, было очень шумно.

— Давай уйдем отсюда, — предложила девушка.

Он посмотрел на нее долгим взглядом, поднял чемодан и взял ее за руку, увлекая к выходу.

Розали в эту минуту была самой счастливой на свете.

Темные тучи касались крыш. Первые капли дождя упали на мостовую.

— Кажется, начинается гроза. — Она посмотрела на небо.

Странно, почему долгожданный дождь собрался пойти именно сейчас, когда они с Кингсли только встретились? Не успело подойти такси, как с неба хлынул такой ливень, что они тотчас же промокли насквозь.

Розали плюхнулась на сиденье и с ужасом обнаружила, что платье, такое элегантное и скромное до этого, теперь облепило ее мокрое тело, как вторая кожа. В таком виде девушка могла бы выиграть любой конкурс на звание «Мисс Мокрая футболка»

— Черт, чем я вызвал… — выругался Кингсли.

Его шелковая рубашка и брюки тоже промокли насквозь, но он хотя бы выглядел прилично.

Привлекая Розали к себе, он серьезно спросил: Чем я вызвал гнев небес, что они наказывают меня бурями! Что случилось? Только не говори, что ничего. Я так ждал нашей встречи. Для меня счастье снова видеть тебя.

Розали прижалась к теплому телу. Ей так хорошо с ним, но она должна знать правду. С чего начать? Ей не хотелось все испортить.

— Ты правда видел меня во сне?

— Конечно. — Взгляд мужчины скользнул по ее фигуре. — Но если бы я увидел тебя в этом платье раньше, то вообще не смог бы заснуть.

— Я не подумала, что могу попасть под дождь.

— Я очень рад, потому что это самый горячий прием из всех, какие я когда-либо получал. — Он поцеловал ее в нос и скомандовал:

— А теперь рассказывай.

Розали напомнила себе, что не будет обвинять его, а просто спросит.

— Я видела тебя в новостях, — начала она.

— Что? — не понял Кингсли.

— По телевизору. — Розали старалась говорить спокойно. — Они интервьюировали кого-то, а ты на заднем плане помогал вытаскивать пожилого человека из-под завала.

— Ой, если бы я знал, что меня снимают, я бы послал тебе поцелуй.

Девушка подавила желание улыбнуться и с иронией произнесла:

— Не думаю, что ты бы смог. Ты был слишком занят.

— Чем? — изумился Кингсли.

— Поцелуем. Чем же еще?

— Рози, извини, но я понятия не имею, о чем ты говоришь.

— Ты не помнишь?

Он нахмурился, а когда начал говорить, в голосе звучало нетерпение.

— Я долго могу гадать. Почему бы тебе просто не сказать все, что у тебя на уме?

— Ты и «канарейка», — вырвалось у нее. Проклятье! Вспыхнув, она поспешила добавить:

— Ты и сестра Алекса.

— Трикси? Она что, тоже попала в кадр? Ты к этому клонишь?

Трикси? Неужели это ее настоящее имя? У бабушки Розали был пудель по кличке Трикси, очень, кстати, невоспитанный.

— Вы целовались, — пробормотала она, — целовались.

Кингсли пристально смотрел на нее. Девушка пыталась прочитать его мысли, но ничего не получалось. Невозможно было определить, что он чувствует или о чем думает.

— А при чем здесь канарейка? — спросил он спустя пару минут. В машине вдруг стало угрожающе тихо — только капли дождя били по крыше.

Розали заерзала на сиденье. От этого ее платье еще сильнее натянулось, что не осталось не замеченным Кингсли. Но он тут же снова посмотрел ей в глаза.

— Прости, но я не понимаю, — сказал он. — Какая канарейка?

— Это вырвалось случайно… — Розали залилась жгучим румянцем.

Темные брови приподнялись. Такой ответ его явно не устраивал.

— Я видела фотографии со свадьбы Алекса, снова начала девушка. — Ты был шафером, а она подружкой невесты. Она была одета в желтое…

Кингсли изучал ее пылающее лицо еще секунду, а потом, к ужасу Розали, громко расхохотался.

— Она все время липла к тебе, — выкрикнула Розали, — а ты наслаждался этим!

— Подожди, — Кингсли никак не мог успокоиться. — Трикси мне как младшая сестра. Я избаловал ее, согласен, но то, что ты подозреваешь…

Это просто нелепо. Черт, она же еще ребенок…

— Ребенок? — Розали начала выходить из себя. Девушка с параметрами 90-60-90 — больше не ребенок. Кингсли, ты, может, и не заметил, но у малышки на тебя виды, — грубо закончила она.

— Рози, ей всего двадцать.

— И что? Многие мужчины встречаются с девушками, которые младше их на десять, двадцать, а то и тридцать лет. И некоторые даже умудряются жениться.

— Ты ревнуешь, — с видимым удовольствием констатировал Кингсли.

— Вовсе нет. — Розали отодвинулась в угол машины. — Я только думаю, что не совсем прилично вести себя на публике так, как вы себя вели.

— Нет, ревнуешь, — повторил он, улыбнувшись. — Ты ревнуешь к девчонке, которая сама не знает, что делает. Трикси настоящая чума.

Она доводит меня до безумия своими проделками. Но, как я сказал, она мне как младшая сестра, и поэтому я отношусь к ней снисходительно.

Розали изумленно уставилась на него. Неужели он видит в Трикси только ребенка и называет эту роскошную красотку чумой?

— Но вы целовались… — упрямо повторила она, — и это был не братский поцелуй.

— Она просто была взволнована новостями об Алексе. Доктор только что сообщил им, что надежда на выздоровление есть. А Трикси в том возрасте, когда девушки флиртуют со всеми подряд. Это ничего не значит. — Голос Кингсли внезапно потеплел, когда он сказал:

— Иди ко мне, любимая. — Обняв ее и прижав к себе, он прошептал:

— Я вижу, потребуется немало времени, чтобы убедить тебя в том, как сильно я тебя люблю, но я сделаю это, обещаю. Только мне потребуется провести это время наедине с тобой.

Как насчет долгого медового месяца? Я хочу узнать тебя. Хочу увидеть, какая ты, когда спишь, занимаешься любовью, сердишься, ревнуешь… особенно ревнуешь.

— Кингсли…

— Скажи просто «да».

— Но…

— Скажи это, Рози. — Кингсли страстно поцеловал ее, требуя согласия. Ее затвердевшие соски туго натянули влажную ткань платья, и мужчина почувствовал, как сильно она возбуждена. — Ты согласна? — промычал он, снова целуя ее.

— Да, Кингсли, — выдохнула она. — Да, да, да…

— Быстрая свадьба, очень быстрая. Согласна?

— Да! — Розали с ума сходила от возбуждения.

— Кажется, я понял, как тебя нужно убеждать…

Гроза уже бушевала вовсю, и такси медленно ползло по залитым водой улицам. Но Розали было все равно, ведь с Кингсли она в безопасности. С ним ей ничего не угрожает. Он любит ее, понимает, и это — бесценный дар. Такой мужчина, как Кингсли, стоит того, чтобы его столько ждать.

— Никогда не сомневайся в моей любви, — прошептал Кингсли. — Слышишь, никогда. Мы вместе победим все страхи и сомнения. Ты не одна, любимая. Я буду с тобой до последнего вздоха.

Розали прильнула к нему, желая поскорее оказаться в квартире, наедине с ним. У них все будущее впереди — светлое, полное счастья и радости. Розали отдаст этому мужчине всю свою неистраченную любовь. Их встреча была неминуема. Эта судьба. Они будут вместе, пока бьются их сердца…

ЭПИЛОГ

Это была довольно скромная, но очень красивая свадебная церемония. Розали не хотела, чтобы их фотографиями пестрели газеты и журналы, поэтому они особо ее не афишировали. На свадьбе присутствовали только близкие Друзья.

Невеста была великолепна в серебристом платье из шелка и кружев. В руках она держала изысканный букет из нежных орхидей. Кингсли не мог отвести от нее восторженных глаз. В его взгляде было столько любви, что Розали просто задыхалась от счастья.

Сентябрьский день выдался солнечным и теплым. Гости танцевали в саду роскошного лондонского отеля, в котором состоялось торжество. Шампанское лилось рекой.

Свадебное путешествие Кингсли планировал растянуть на целых три месяца, посетив самые экзотические места. Но первую брачную ночь они должны были, как сказал Кингсли, провести в особенном месте. Розали терялась в догадках.

Незаметно ускользнув, они подошли к лимузину. Розали, опьяневшая от счастья и шампанского, села в роскошный автомобиль. Машина плавно тронулась.

— Куда мы едем? — спросила она, чувствуя себя по меньшей мере принцессой.

— Подождите, миссис Уорд. — Кингсли притянул жену к себе. В полумраке салона он выглядел чертовски привлекательным и немного опасным.

Розали не терпелось поскорее заняться с ним любовью. Сейчас она лежала в его объятиях на мягком сиденье и с жаром отвечала на его поцелуи.

— Не могу дождаться, когда мы приедем, прошептала она. — Я так хочу тебя.

— Искусительница. Ты ведь не хочешь, чтобы я взял тебя прямо здесь, в машине?

— Я бы не возражала…

— А я возражаю. Наша брачная ночь должна быть долгой и неторопливой. Я собираюсь доказать, как сильно люблю тебя. Я буду пробовать тебя на вкус, буду исследовать каждый сантиметр твоего божественного тела, словно в первый раз. Я сведу тебя с ума своими ласками.

Розали этого не требовалось — она уже дошла до безумия.

Машина остановилась. Водитель открыл им дверцу, и Розали не поверила своим глазам. Перед ней была до боли знакомая калитка, утопающая в роскошных цветах.

— Кингсли, это… — Ее голос дрогнул, она не могла произнести ни звука.

Бет и Джордж продали свой коттедж и должны были уехать в Новую Зеландию на следующий день после ее свадьбы. Розали не представляла, как сможет жить без тети, и уже начала скучать по ее гостеприимному дому.

— Теперь он наш, — произнес Кингсли, потянув жену за руку. — Мы ведь хотели приобрести домик, так почему бы не этот, который ты так сильно любишь? Ты можешь сама обставить его, как пожелаешь.

— О, Кингсли… — Розали не находила слов, чтобы выразить свои чувства.

Она пошла в сад. Бархатное небо усеяли мириады сверкающих звезд, ароматы наполняли благоуханием все вокруг. Она вспомнила тот вечер, когда они впервые приехали сюда с Кингсли…

А потом они поднялись наверх, и роскошь спальни ослепила девушку. Кровать занимала огромное пространство. Покрытая мягкими подушками, она так и манила прилечь. Стены имели кремовый оттенок, а пол был покрыт пушистым ковром.

Розали не могла сдержать вздоха восхищения. Она несколько минул молчала, разглядывая обстановку.

— Теперь я понимаю, почему Бет с Джорджем сняли квартиру несколько недель назад, а всю мебель отправили в Новую Зеландию. — Она взглянула на мужа. — О, дорогой! У меня не хватит слов, чтобы сказать, как сильно я люблю тебя!

— Тебе и не надо ничего говорить! — Кингсли заключил ее в объятия и прошептал на ушко: У тебя есть вся оставшаяся жизнь, чтобы показать мне это, дорогая.

Его взгляд остановился на губах жены. Розали закрыла глаза и задрожала всем телом в предвкушении сладких мук. Этого мужчину она любила всем сердцем.

Кингсли начал нежно целовать ее лицо, шею.

Он медленно освобождал Розали от одежды, целуя обнажавшуюся кожу.

Оба были невероятно возбуждены и буквально повалились на кровать. Розали непроизвольно выгнулась навстречу своему мужу — любимому, единственному и такому дорогому. Его язык и руки сводили с ума. Она ждала этого мужчину всю свою жизнь.

Розали и представить себе не могла, что все может быть так чудесно. Счастье, радость, наслаждение и любовь переполняли ее. То, что происходило, было лучше, чем в самых смелых ее мечтах…

— Я люблю тебя, дорогая, — прошептал Кингели. — Мы будем любить друг друга вечно. И каждый раз это будет лучше и лучше. Ты мне веришь?

— Да, я верю тебе…

Впереди их ждала целая жизнь, жизнь, полная любви…

Content

Хелен БРУКС
МУЖЧИНА, КОТОРОМУ МОЖНО ВЕРИТЬ

ГЛАВА ПЕРВАЯ

ГЛАВА ВТОРАЯ

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА ПЯТАЯ

ГЛАВА ШЕСТАЯ

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

ЭПИЛОГ