Анна Бердникова

Провинциальный роман. Ирина

Глава 1

«Да, что же это такое!» – Ирина Александровна Ясенева с досадой хлопнула по столу папкой, которую держала в руках. Ирина Александровна работала методистом в Иргинском механико-инструментальном колледже. Сейчас ее кабинет напоминал посудную лавку после посещения группы слонов. Бумаги в беспорядке лежали на столах, стульях полках, подоконниках и даже на полу.

Ирина специально выбрала день, пока не начались занятия на ее потоке, чтобы привести в порядок свой кабинет. Однако сегодня явно был день, не подходящий для таких мероприятий.

Солнце светило не по-осеннему ярко, весело подмигивая, заглядывало в окно. Легкий ветерок слегка поигрывал разноцветными осенними листочками, как бы нашептывая: «Брось работу! Брось работу!».

Ира с тоской оглядела кабинет: «Столько рутинных дел… если я не сделаю сейчас, то потом как попало распихаю по шкафам и так и не удосужусь привести в порядок. С другой стороны, мне ведь этим и пользоваться. Вдруг это новая методика систематизации учебных материалов? Главное подвести теоретическую базу!». Ира впервые за утро улыбнулась.

Дверь со скрипом начала открываться. Открыться ей легко мешала большая стопка папок, ее подпиравшая. В комнату просунулась взъерошенная голова Светланы Николаевны Баштовой – преподавателя истории. Она только в этом году окончила университет, ей предстояло впервые в жизни начать учебный год в статусе преподавателя. Светлану поразил объем непедагогического труда, который, оказывается перед началом учебного года, вынужден выполнять педагогический коллектив каждого учебного заведения. Однако Светлана всегда была оптимисткой, умеющей даже в неприятных ситуациях находить повод для улыбки и энтузиазма.

– О-о-о!!! Да, бедлам в моем кабинете – детский утренник по сравнению с твоим! Хотя, если растянуть твой кабинет до объемов моего… То на то и выйдет! – Светлана заразительно рассмеялась, радуясь собственной шутке. – А не созрели Вы, коллега, для того, чтобы устроить кофе-брейк, сделать бизнес-паузу?

– Да, ты знаешь… – Ирина серьезно задумалась. – Знаешь,…ДА! Если вы, коллега, подождете несколько минут, то я всенепременно составлю вам компанию.

– Смотри, как интересно получается, – несмотря на историческое образование, а может быть, именно благодаря ему, Светлана постоянно делала лингвистические открытия. – Когда ты говоришь: «да, ты знаешь…», это означает: «Нет». А когда «знаешь, да!» Совсем наоборот! А слова-то одни и те же! О, великий и могучий русский… Что это ты делаешь?

Светлана с удивлением наблюдала, как Ирина, раскрыв двери шкафа начинает энергично запихивать туда лежащие на полу, полках и других поверхностях кипы папок, бумаг и бумажек.

– Я сейчас быстро «наведу порядок» в кабинете и устрою себе конец рабочего дня. Чем плохая мысль?

– Здорово! С моими пособиями, учебниками и прочей исторической пылью так не поступишь… – на секунду лицо Светланы Николаевны посетило горестное выражение. – Зато буду точно знать, где у меня что лежит.

Кабинет очень быстро приобретал официально-пустой вид.

– Осталось самое сложное, – Ира собирала уже последние листочки с подоконника. – закрыть шкаф так, чтобы он не выглядел, будто я бессистемно набила его бумагами.

– Я помогу, – Светлана, сделав вид, что разбегается, подперла плечом дверь, не желавшего запираться шкафа.

– Все. Программа сегодняшнего дня выполнена. «… и свобода нас встретит радостно у входа». Сколько времени?

– 11:30

– У меня конец рабочего будня! Идем, у тебя будет кофе-брейк, тебе ведь еще возвращаться к трудам, очищающим душу и кабинет, а у меня будет…э…

– Кофе-энд, – помогла Светлана, более опытная в словесной эквилибристике.

– Да, а потом я пойду домой и буду спать, спать, спать, пока тяга к знаниям не поднимет меня, – для Ирины начинался ее последний учебный год в Томском университете, филиал которого недавно был открыт в Ирге.

– Эх, ты «спать-спать-спать…» В такой день нужно устраивать романтические прогулки, свидания, праздники… Последние дни бабьего лета. Хорошо еще, что занятия начинаются с первого октября, а не в сентябре. Сентябрь в этом году… Слушай, а как ты все успеваешь?

– А? – Ира вздрогнула, она совсем не слушала коллегу, погрузилась в свои мысли.

– Ты ведь меня совсем не слушаешь, – вздохнула Светлана. – Если бы я перед вашим носом, коллега, не открыл дверь кафе, думаю, вы прошли через нее, не заметив.

– Я… да нет… Что будем пить?

– Возьмем чайник жасминового чая и заварные пирожные, они здесь такие… такие… а еще возьмем по молочному коктейлю. Я с кем меню согласовываю, Ира, ты здесь?

Кафе «Маленькое солнышко» – небольшая забегаловка, излюбленное место встречи студентов колледжа и молодых преподавателей, была оформлена под группу детского сада. Света побежала к барной стойке, выполненной в виде стенки, сложенной из модулей детского конструктора.

С Ириной происходило что-то странное. Весь сумбур путанных мыслей, который завертел Иру вчера вечером, как будто бы отступил перед производственной необходимостью и остался за стенами колледжа. Однако, стоило Ирине покинуть рабочее место – все началось с начала.

Света о чем-то громко спрашивала от стойки.

Ира попыталась справиться с собой:

– Я согласна, бери все, что хочешь – расчет пополам. О чем ты спрашивала? Как я все успеваю?

– Да, ты работаешь в колледже, учишься в университете и еще шьешь на заказ. Меня девчонки замучили, где я взяла такое платье на второй день. Ты сказала, тебе клиентов хватает – я молчала, как партизан! Подруги невесты обиделись на невесту! Хорошо, что ты шили платье на второй день, а не на первый, а то, представляешь, подружки невесты всю свадьбу с траурными лицами, а то и вообще бы осталась бы я без подружек на регистрации, – Света увеченно предалась воспоминаниям, перемешанным с фантазиями.

Ирина снова погрузилась в пучину переживаний и размышлений. Необходимо с кем-нибудь поделиться, очень тяжело носить такой груз внутри. С мамой? Пока не принято решение не надо ее посвящать, только переживать и нервничать будет, советовать все равно не станет, скажет, что это моя жизнь… И будет права, к сожалению… Или к счастью? Поговорить со Светой? Она хорошая девочка, только болтушка. Для историка это, наверное, полезное качество. Только вот для хранения моей истории она, кажется, не подходит.

Пару месяцев назад Светлана вышла замуж за Егора, старшего брата Ильи, с которым Ира дружила много лет, которого все считала ее будущим мужем, но не вышло. Так что Светлана, можно сказать, несостоявшаяся родственница.

Ирина до сих пор поддерживала полудружеские-полуродственные отношения с Людмилой Сергеевной, до сих пор считавшей Иру своей снохой, и недолюбливавшей Аню, таки ставшую на самом деле женой Ильи. Ира очень явно представила, как ей звонит Людмила Сергеевна и говорит: «Ира – это авантюра, ни в коем случае! Ира у нас здесь все наладится!», намекая на возможный развод Ильи. Людмила Сергеевна считала своим долгом поднимать тему развода Ильи каждую встречу, очевидно, считая, что Ире это необыкновенно приятно. Это стало чем-то вроде традиции их общения. Хотя если бы Иру кто-нибудь спросил: хочет ли она выйти замуж за Илью, вряд ли ответ был бы таким однозначным. С одной стороны, когда тебе двадцать четыре года – замуж вроде бы надо, с другой стороны, Илья изменился… Расставание тоже произошло не на пустом месте. Люди взрослеют, меняются, появляются новые потребности и интересы. Хочу замуж? Да! За Илью? Ну, если у меня есть выбор…я буду выбирать. Тем более, что Людмила Сергеевна, скорее всего, так замечательно ко мне относится именно потому, что я-таки не стала ее невесткой. Вот Светлану, которая сидит напротив меня и о чем-то говорит, она иначе, как «эта пигалица» не называет. «И разница в возрасте у них большая» – шесть лет всего, не так уж и много, «и готовит она холодной левой пяткой», «и вообще руки не из того места растут». Все-таки любопытно какими «талантами» наградила бы меня Людмила Сергеевна, заполучи я ее в свекрови…

– Ира, я уже десять минут с тобой как со стенкой разговариваю! – Светлана Николаевна, кажется, была возмущена. – О чем ты думаешь?

– Ты не поверишь, – Ира улыбнулась. – О твоей свекрови.

Сказать, что Светлана удивилась, означало ничего не сказать. Ее очень подвижное лицо на несколько секунд застыло, превратившись в бескровную маску, затем пошло пятнами.

– Она что-то про меня говорила? – в голосе Светланы отчетливо звучали слезы.

Света – человек с необыкновенно легким характером, очень переживала оттого, что не складываются отношения со свекровью. А Людмила Сергеевна – человек весьма и весьма своеобразный.

– Ира, скажи, – Света продолжала настаивать. – Да, я знаю, что молодая вертихвостка… нет, она всем говорит «пигалица». Что я не так трачу деньги, за домом не слежу и за мужем… А за мужем-то зачем следить? Он что ребенок малый? Мы два месяца женаты, «носки старые, ходит, что я еще покупала». Не слежу за мужниным гардеробом! Вот скажи, разве почти тридцатилетний мужчина не в состоянии понять, когда ему требуются новые носки? Может быть, мне и… не к столу будет сказано… ему вытирать? Э-э-эх… что тут скажешь?… А Егор при таких «объяснениях» молчит, делает вид, что его наши «женские» проблемы не интересуют…

Светлана погрузилась в свои невеселые думы. Ира испугалась, что еще немного, и Света сорвется в стенания по поводу своей горькой доли. Не то чтобы дело было в недостатке отзывчивости и сострадания, сегодня Ире самой требовалось сочувствие и поддержка. Прошло несколько минут в молчании, на Светином лице отражались раздумья разной степени тяжести, наконец, появилась слабая улыбка:

– Зато теперь я точно знаю, какой свекровью нельзя быть ни в коем случае. Это же такой ценности знание! Ты только подумай, буду я свекровь приятная во всех отношениях, – Света засмеялась. – Свекровь приятная во всех отношениях! Придет же такое в голову. Не бывает, однако…

– Как здорово, Света, что ты не расстраиваешься надолго.

– Это, конечно, здорово, мне самой очень нравится, – согласилась Светлана. Только кое-кто как будто не здесь. У тебя что-то случилось?

– Нет, – Ира на секунду задумалась. – Нет, не случилось. Пока не случилось. Может быть, случится, а может быть, не случится. Я в точке выбора. Извини, Свет, я пока не могу об этом говорить, я не готова.

Ира одним большим глотком допила свой чай и стала быстро собираться.

– До завтра, Света.

– Пока.

Света проводила Ирину задумчивым взглядом. «Случится или не случится – тоже мне тайны мадридского двора». Взглянув на часы, Светлана расплатилась по счету и отправилась разгребать историческую пыль своего кабинета.

Ирина спешно покинувшая «Маленькое солнышко», постепенно замедлила шаг. «Надо же, еще немного и я бы вывалила на ни в чем не повинную Светку свою «точку выбора». Определенно с кем-то необходимо поделиться, иначе меня просто разорвет».

– Наташа! – совсем молоденькая мама звала трехлетнюю девочку с большими выбивающимися из-под шапки бантами. – Наташа, иди скорее, мы опаздываем!

Наташа, пробегая мимо Ирины, взглянула на нее, и, как показалось Ире, подмигнула ей.

«Ну, конечно, какая же я глупая!» – подумала Ирина. – «Надо зайти к Наташке Булихановой, она точно ни с кем не поделится и, может быть, даже что-нибудь дельное посоветует».

Приняв это решение, Ирина снова зашагала быстрее, расправив плечи и выпрямив спину. На сегодняшний день решение принято. Предвкушение разделить свои тяжкие думы с подругой как будто сбросило тяжкий груз с плеч. Лицо Ирины посветлело, она улыбалась прохожим и солнышку, те отвечали ей взаимностью.

Дома Ира, не разуваясь, побежала к телефону:

– Алло! Наташа?

– Да, Ира, это я.

– Здорово, что я тебя поймала!

– А я и не убегала никуда, скорее, наоборот, сидела в засаде! Давненько же ты не звонила.

– Ты знаешь, к меня тут такое…

– Подозреваю…

– Наташ, я бы очень хотела тебя увидеть. Ты гостей сегодня принимаешь?

– Это в самом деле срочно?

– Срочнее не бывает! Вопрос сохранения моего психического здоровья!

– Если так, то принимаю. Захвати к чаю нашего любимого вермута.

– Наташ, тебе кто-нибудь говорил, какое ты сокровище?

– Ну уж…

– Так вот я тебе говорю!!! Много-много раз!!!

– Ты меня смущаешь… Я сейчас покраснею от него, хм, от смущения.

Это была старая шутка, потому что Наталья отличалась замечательным талантом не краснеть в самых сложных ситуациях, поэтому на ковер к классному или завучу на протяжении всех школьных лет приходилось Наталье, когда группа товарищей делала что-то неподобающее высокому званию старшеклассников.

– Хорошо-хорошо… Я приду к тебе после института.

– До вечера.

– Пока-пока.

Положив трубку, Ира радостно потянулась. «А теперь спать-спать-спать, минут триста, а то и все триста шестьдесят». Раздевшись, Ира задержалась у зеркала, ей нравилось ее отражение. Спортивное прошлое помогало поддерживать себя в отличной форме. Улыбнувшись еще раз собственному отражению, Ира с разбегу прыгнула в свою широкую кровать и уснула без сновидений в полете до подушки.

Глава 2

Проснулась Ирина в прекрасном настроении. Две пары кадрового учета, конечно, не особенно вдохновляли. Но ведь сегодня должна была появиться Рита Калугина. В начале сентября она вышла замуж и улетела в свадебное путешествие на ЮБК, как она всем сообщила перед отъездом. «На южный берег Крыма», – пояснила она для не особо продвинутых в географии одногруппников.

– Мы будем жить в отеле в Ливадии, представляете? Это под Ялтой. Там высота берега над уровнем моря больше ста метров, и от отеля к пляжу отдыхающие спускаются на лифте!!! Из окон нашего отеля открывается шикарный вид на Ливадийский дворец, дачу Николая второго и место проведения Ялтинской конференции, – Рита без остановки сыпала цитатами из рекламного буклета, взятого в туристическом агентстве.

Так что сегодня будет, на что со вкусом посмотреть и, наверняка, будет что послушать.

Само знакомство Риты с будущим мужем было похоже на один из стандартных ходов сериального режиссера, чем на событие реальной жизни.

Когда полтора года назад стали ходить упорные слухи о том, что Иргинский филиал Томского государственного университете будет реорганизован в Иргинский политехнический институт, многие переполошились. Одно дело иметь диплом Томского университета, известного во всем мире и одного из старейших в стране, и совсем другое дело – диплом Иргинского института, никому не известного и не зарекомендовавшего себя пока отличными специалистами. Тогда многие сделали попытку перевестись непосредственно в Томск, особенно студенты старших курсов. Потому что обидно, отучиться четыре курса в Томском универе и получить диплом Иргинского института.

Рита тогда еще Смирнова была одной из тех, кто предпринял такую попытку. До этой поездки Рита ни разу не была в Томске.

Старый город поразил ее старинными узкими улочками и обилием деревянных домов, украшенных необыкновенно красивой и разнообразной деревянной резьбой. Само здание университета впечатлило размерами и фундаментальностью. Рита поймала себя на том, что получает ни с чем не сравнимое эстетическое удовольствия от бессистемного блуждания по коридорам этого вместилища науки с более чем столетней историей. Рита заворожено бродила из корпуса в корпус, с этажа на этаж, не в силах остановиться и избавиться от наваждения. Доски почета сменялись списками отличников и лауреатов различных конкурсов и премий, расписания занятий различных факультетов перемежались со стендами кубков спортивных достижений. «Как все-таки не похож НАСТОЯЩИЙ университет на то место, где я учусь», – мелькнула мысль на задворках сознания.

Иргинский филиал Томского государственного университета располагался в переоборудованных когда-то жилых бараках, построенных еще пленными немцами, которых в Ирге было необыкновенно много. Их силами город отстраивался после войны, именно тогда собственно и ставший городом, благодаря эвакуированным заводам.

Так что было от чего впасть Рите в подобное состояние. Девушка потеряла счет пройденным ступеням и коридорам. Из этого сомнабулистического состояния ее вывела лужа, в которую Рита наступила в одном из полуподвальных помещений учебного корпуса. Остановившись посреди лужицы в босоножках на тоненькой подошве, Рита наконец-то пришла в себя. С удивлением оглядевшись, Рита поняла, что заблудилась окончательно и бесповоротно. Конец коридора, тускло освещенного маленькими сплющенными оконцами, терялся в сумерках далеко впереди. Рита стояла, затаив дыхание и чувствуя волну подкатывающего панического страха от того, что оглянувшись увидит ту же самую картину, что и впереди: темный и пустой бесконечный коридор. Рита была готова разрыдаться от досады и отчаяния: мама предлагала поехать вместе в конце недели, но как же, Рита – взрослая, самостоятельная девушка, она сама съездит и переоформит документы. А теперь как в старом детском стишке:

Я маленький-маленький зайчик,

Зовут меня непослушайчик.

Я мамочку часто не слушал,

Я плохо морковочку кушал,

Я баиньки поздно ложился,

И вот результат – заблудился!

«А может быть, я сплю», – пришла спасительная мысль. Рита с надеждой за нее ухватилась. – «Сейчас я себя ущипну и проснусь дома на диване. Мокрые пятки – это меня Дженни лизнула. Теперь, когда я поняла, что это сон, даже жалко просыпаться – красивый и интересный сон получился, а в конце даже таинственный. Но проверить сон на реальность надо». Скомандовав себе: «Три, два, один!» Рита ущипнула себя за ухо. Сон не желал отступать. Рита решила попытать счастья в другом месте. И снова: «Три, два, один!» Девушка из всех сил ущипнула себя за голень. Со сном снова ничего не произошло, только очертания коридора, уходящего в даль стали немного расплывчатыми от навернувшихся на глаза слез. Ущипнула Рита себя весьма и весьма ощутимо.

«Значит, это не сон… И не мой любимый пес Дженни лижет мои пятки, а я стою посреди самой настоящей лужи в подвале в чужом городе в сотне километров от дома. Зря только синяк на ногу посадила». Рита с тоской стала рассматривать нанесенный ущерб.

– Девушка, – услышала Рита, не на шутку испугавшись. – Не стойте в луже, Вы простудитесь.

– Я…, о господи, – Рита была совершенно уверена, что в коридоре никого нет.

Наконец Рита нашла в себе силы оглянуться. Оказывается, коридор был не просто подвалом, как ей показалось сначала. Здесь тоже были учебные аудитории, в которые вели маленькие дверцы вдоль одной из стен коридора. У одной из таких дверей, метрах в семи от Риты, стоял молодой человек с папкой в руках. Он отделился от стены и направился к Рите:

– Давайте руку, я помогу Вам, – он протянул девушке руку.

Рита вся сжалась в комочек – а вдруг он привидение, но руку все-таки протянула.

– С-спасибо.

– Вы проделывали такие странные манипуляции, стоя четко по середине лужи, что мне даже пришло в голову, что Вы поклонница какого-нибудь экзотического культа. Только потом до меня дошло, что Вы пытаетесь проснуться, – парень улыбнулся, его улыбка была теплая и ободряющая.

– Да, я в самом деле пыталась проснуться, – Рита робко улыбнулась в ответ. – А вы меня напугали.

– Я готовлюсь к зачету, с головой ушел в него, поэтому не видел и не слышал, как Вы появились. Поднимаю голову, в луже стоит, непонятно откуда взявшаяся красивая девушка, делающая странные жесты. Я тоже испугался, подумал: переучился… Хотя галлюцинация приятная…

В этот момент маленькая дверца, возле которой стояли молодые люди, приоткрылась, оттуда вышла девушка с раздосадованным лицом, небрежно кивнув им, бросила:

– Давай, Верзила ждет, свиреп, как никогда.

Парень снова схватил Риту за руку. Его рука была твердая и крепкая, она показалась Рите единственной реальностью в этом чужом иллюзорном мире университетских подвалов.

– Идемте со мной, я быстро отчитаюсь и выведу вас отсюда. Вы появились из ниоткуда, мне не хочется, чтобы вы снова исчезли, пока меня не будет.

– А Верз… преподаватель не будет возражать?

Молодой человек, казалось, не слыша ее робкого возражения, уже тащил ее за собой в маленькую дверцу. На какой-то момент Рита ощутила себя Алисой в Стране Чудес.

Рита оказалась в маленькой аудитории, куда, кроме преподавательского стола поместилось только четыре парты.

– Арнольд Альфредович, можно моя девушка подождет меня здесь?

– Меня присутствие прекрасной незнакомки ничуть не смутит, а вот, если вы не подготовились должным образом, молодой человек, то вам будет стыдно. Если ее присутствие будет вас стимулировать отвечать как можно лучше, кто я такой, чтобы возражать, – преподаватель, маленький сухонький старичок лукаво усмехнулся.

«Надо же, он такой маленький… А почему Верзила? Надо будет спросить об этом у … А-а-ах! Я ведь даже имени его не знаю, а уже числюсь его девушкой».

Рита никак не могла сосредоточится на том, что слышала, звучащая речь казалась ей каким-то инопланетным наречием.

«… подмена бытия всечеловечества, единого конкретного человечества небытием, которому дали наименование интернационализма. … гуманистический пацифизм, либеральный космополитизм, масонство… Он морально пленяет аскетическим отречением от национального эгоизма.»

«Какой ужас, какой же предмет он сдает?» Сопромат – гораздо проще и понятнее.

Зачет подходил к концу, Арнольд Альфредович, кажется, был вполне доволен своим последним на сегодня «отчитывающимся» студентом.

– Всего доброго, молодые люди, – дверь аудитории за их спиной закрылась. Спаситель Риты недоверчивым взглядом буравил свою зачетку.

– Отлично! Кто бы мог подумать?! Говорят, Верзила за пятьдесят лет преподавания всего трижды ставил отлично. Мое четвертое! Не могу поверить!?

– В самом деле?

– Вы принесли мне удачу, «прекрасная незнакомка»!

– Да… я тут ни причем. Я даже не совсем поняла, что за предмет вы сдаете, «прекрасный незнакомец».

– Кстати, Игорь, – молодой человек протянул Рите руку в третий раз за час их знакомства.

– Рита, – девушка ответила на его рукопожатие.

– Рита-Рита-Маргарита – замечательное имя, очень вам подходит!

– Можно тебе…

– Что? А, да. Очень тебе подходит.

– Рита, ты принесла мне необыкновенную удачу…

– А ты спас меня от помешательства… – Рита смутилась, слишком уж пафосным стал их разговор.

– Это непременно надо отметить! Вдруг это судьба? И вообще, по-моему, все это очень похоже на средневековый мистический роман…

– Боюсь я в них, средневековых мистических романах, разбираюсь, как…, – довольно грубое сравнение, которое пришло Рите в голову, показалось ей неуместным в общении с ее новым знакомым, – совсем не разбираюсь. Хотя чувство нереальности происходящего меня не покидает с самого приезда в Томск.

– Да, Томск производит впечатление… Могу я осведомиться о цели визита? Это ведь не тайна, покрытая мраком, есть? – Игорь улыбался, легко увлекая Риту во все более верхние светлые коридоры своей Альма матер.

– Я приехала, чтобы перевестись из Иргинского филиала в Томск, потому что…

– Здорово, так ты из Ирги! Вот это совпадение! Я тоже оттуда!

– Ты! Я тебя там не видела! – Рита весело рассмеялась.

– Где ты там живешь?

– Я…

Так увеченно болтая, разбавляя разговор легким флиртом, молодые люди добрались до кафе. Там выяснилось, что Рита живет в одном подъезде с родителями Игоря, купившими квартиру в этом доме четыре года назад, в год поступления Игоря в Университет. Игорь был поражен таким совпадением и удивлен тем, что ни разу во время своих нечастых, увы, визитов в родной город не встретил Риту. Хотя этот факт имел простое и логичное объяснение: все свое свободное время Игорь проводил со старыми школьными приятелями, которые остались в районе старой квартиры.

– Это судьба, это судьба, – обнаруживая каждое новое совпадение, с улыбкой повторял Игорь.

Рита совсем не возражала, ей все больше и больше нравился новый знакомый. У нее даже возникло чувство, что она знает его сто лет: так легко и свободно ей с ним было.

После кафе Игорь проводил свою спутницу в административный корпус, где выяснилось, что отделение Иргинского филиала в самостоятельный институт – пока не более, чем слухи. «Плох тот декан, который не мечтает стать ректором». Получив такой ответ в приемной проректора, Рита решила пока ничего не делать с документами.

Игорь вызвался показать Рите город:

– Грех – уехать из такого города, как Томск, не осмотрев его, как следует, – авторитетно заявил Игорь.

Удивительно, но Рите снова не захотелось возражать Игорь. Вообще Рита была поразительной любительницей повозражать, из-за этой привычки часто рушились ее потенциальные романы, не успев начаться.

Прогулка по городу закончилась на автовокзале, где Игорь посадил Риту на автобус.

– Мне осталось сдать всего один зачет, и я приеду. Обещай мне не планировать никаких романов на это время!

– Ну… это так сложно, целых три дня, нет, я не готова давать таких категоричных обещаний, – ответила Рита тоном светской львицы.

– Я буду ждать встречи с тобой.

– Я тоже, – прошептала Рита.

Рита долго махала Игорю, плотно прижав лицо к автобусному стеклу. Ей хотелось как можно подробнее запомнить этот момент: лицо Игоря, его одежда, вокзал, на фоне которого он стоит, циферблат громадных электронных часов над ним.

Три дня до приезда Игоря, Рита провела у окна, глядя на тропинку, ведущую к автобусной остановке. Когда утром четвертого дня Игорь появился у ее двери, Рита была готова покусать его от нетерпения. С этого момента они не расставались на протяжении всего лета. Решение пожениться было ими принято еще до истечения недели знакомства. Однако свадьбу все же под давлением разумных доводов родителей отложили на год, чтобы иметь возможность закончить основной курс обучения. Поженились Рита и Игорь перед выходом на диплом, в начале пятого курса.

Быстро умывшись и одевшись, Ира неспешно нанесла макияж. Спешка при творчестве make up совершенно неуместна. Ирина свято в это верила и всегда тщательно подходила к «рисованию» собственного лица.

Дорога до института не заняла много времени. Ира, по ее словам, знала тайный ход к знаниям.

Ира появилась в аудитории не задолго до звонка, одногруппницы и одногруппники почти в полном составе толпились вокруг загоревшей до черноты и необыкновенно довольной Смирновой-Кулагиной, восторженно разглядывая привезенные ею фотографии и слушая комментарии.

– Это я на фоне Ласточкиного гнезда…

– Вау, какие скалы!

– Там везде такие скалы, пологих спусков к морю практически нет. Крым – полуостров вулканического происхождения, – учительским тоном поясняла Рита. – Ласточкино Гнездо, по-моему, ни исторической, ни архитектурной ценности не имеет…

– По твоему мнению? – поддел Риту Вовка Просеков.

– Ну, во всяком случае, так Игорь сказал, – нехотя уточнила Рита.

– Так прямо и надо было говорить: «Игорь – величайший в мире историк и архитектор, философ и мужчина и прочая, и прочая – авторитетно заявил», – Вовка продолжал беззлобно хихикать.

– Да, хватит уже, – зашикали на него, – фотографии смотреть мешаешь.

– А это платный пляж…

– Посмотрите-ка, посмотрите, мисс Занятость нашей группы объявилась, – Вовка, прочно оседлав конька своего смешливого вдохновения, не желал успокаиваться. – Можно приступать к раздаче слонов.

Ирина ловко отвесила Вовке дружескую затрещину.

– Очень приятно, что без меня не вручали слонов.

– Оставалось только тебя дождаться, Валентину, которая родит через месяц смысла ждать особого нет, – подвела итог староста группы Вера Николаева.

– Ну, держись, Ритка, – Вовка оставался верен себе, – смотри, как бы тебя этим слоном не придавило, а то и вовсе расплющило!

– Вовка, – Катя Симонова и Люда Ермолаева, выбиравшие подарок, кажется, начали всерьез сердиться на одногруппника, – хватит уже. Согласовывали же подарок.

– Хватит нелепых препирательств, – взяла власть в свои руки авторитарная Вера, доставая из-под своего стола внушительных размеров сверток – Дорогая Рита, мы очень рады за тебя и приготовили тебе небольшой свадебный подарок. Мы дарим вашей молодой семье это одеяло и желаем, чтобы под ним зародилась новая жизнь.

Рита была растрогана.

– Спасибо вам, ребята, – Рита смущенно улыбнулась, – обещаю вас не подвести.

В аудитории появилась преподаватель кадрового учета, одна из немногих замужних сотрудниц педагогического коллектива, Ксения Николаевна Колесова. Молодые люди нехотя потянулись к своим местам. Не то чтобы предмет Ксении Николаевны не любили, но смотреть отпускные фотографии гораздо приятнее, чем анализировать причины кадровой текучки.

– Рита Калугина, очень рада тебя видеть довольной, загоревшей и отдохнувшей, – улыбнулась Рите Ксюша, так ласково назвали Ксению Николаевну, любившие ее студенты. – А мы с вами приступаем к анализу кадровой ситуации нашей любимой компании «Рога и копыта». Люда, раздайте, пожалуйста, необходимую документацию.

Кадровая политика компании "Рога и копыта", согласно имеющимся отчетам основательно оставляла желать лучшего. Ирина в течении трех часов изо всех сил старалась помочь несчастному трудовому коллективу, страдающему от нерадивого и неразумного руководства. В конце второй пары Ксюша, заглянув через Ирино плечо, одобрительно кивнула.

– Ира, Вы определились уже с темой дипломной работы и руководителем?

Ирина, вырванная из творческого созидательного процесса, растерянно хлопала ресницами.

– Я думала об оптимизации кадровых ресурсов… – наконец собравшись с мыслями, сказала Ира.

– Замечательно, подойдите ко мне на следующей неделе, – и Ксения Николаевна направилась дальше вдоль ряда, изучая работы студентов и оценивая предпринятые усилия и уровень теоретической подготовки.

Пара закончилась, Ира поспешно начала собирать вещи. Через полчаса наконец-то состоится долгожданный разговор с Натальей.

– Ира, ты не могла бы?.. – откуда-то сверху раздался голос Риты Смирновой.

Ира вопросительно подняла взгляд на стоящую рядом одногруппницу.

– Понимаешь, Ира… я знаю, что ты замечательно шьешь, не могла бы ты… – с этими словами Рита извлекла из сумочки фирменные капри нежно-салатового цвета, – я села на что-то и зацепилась, они мне так нравятся, я выгляжу в них просто сногсшибательно, но с таким … носить их просто невозможно…

Рита начала расправлять брючки, к Ириному столу потянулись восхищенные одногруппницы.

– Красотища какая!

– Цвет потрясный!

– Но вот незадача, – Рита расправила брюки на руке, между задними карманами ткань была аккуратно надорвана в форме уголка. – Я даже и не пробовала это как-то исправить, у меня точно ничего не выйдет. Ты возьмешься?

– Давай, я попробую.

– Сколько с меня?

– Оплата по результату, если тебе не понравится, я их себе оставлю, – улыбнулась Ира.

– Тогда у тебя нет стимула, – встрял вездесущий Вовка.

– Глупый, буду делать, как для себя, – с этими словами Ира стремительно начала закидывать вещи в сумку.

Глава 3

Наконец, прекрасные капри Риты упокоились в Ириной сумке. Одногруппники и одногруппницы в большинстве своем уже покинули аудиторию. Все Ирины мысли обратились к главному событию сегодняшнего дня – разговору с Натальей.

– Ира, – на институтском крыльце нервно курил Андрей Гришин, Ирин давний воздыхатель. – Ира, ты не очень занята?

– Что случилось? – в ирином голосе четко слышались нетерпеливые нотки.

– Нам надо поговорить…

– Нам?

– Мне, наверное…

– Вот что, милый, ты определись сначала, хорошо?

– Можно я провожу тебя хотя бы?

– Извини, Андрей, я сейчас иду не домой и очень тороплюсь!

– Новый мужчина, да? А как же я? Почему ты опять не дала мне шанса? – казалось, Андрей вот-вот расплачется.

– Андрей, – Ира уже начинала себя проклинать за мягкосердечие, – я иду к подруге, у меня важный разговор с ней, я и так уже катастрофически опаздываю.

– Раз ты идешь к подруге, то я провожу тебя, хорошо? – Андрей просительно заглядывал в Ирины глаза, не давая ей пройти. – Я тихонько пойду с тобой рядом, не буду тебе мешать… пожалуйста.

– Хорошо, только идем быстро и молча, мне надо с мыслями собраться.

Андрей радостно закивал. Ира быстро зашагала, с беспокойством поглядывая на часы, спиртное, чей градус превышал 15 %, в магазине отпускали только до двадцати двух ноль-ноль. А их любимы с Натальей вермут был целых 16 %. Было ради чего торопиться.

Когда Ирина повернула в сторону «Белой крепости» – единственного в Ирге алкогольного супермаркета и еще больше ускорила шаги, Андрей подозрительно на нее покосился. Ира, почувствовав его взгляд, подумала: «Где-то я читала, что именно из таких вот рабски преданных мужчин, часто получаются маньяки. Кто знает, в какой момент в его голове что-нибудь переклинит? Но не брать же его по этому поводу к Наталье?».

Быстро сделав покупки, Ира, наконец, вышла на финишную прямую. Андрей тяжело сопел у нее над ухом. «Вот тебе, курилка несчастный!» – злорадно подумала Ира.

– Мы пришли, – сказала Ира у Натальиного подъезда, сделав ударение на слове мы, как бы показывая, что пришел как раз Андрей, и дальше их пути расходятся.

– Я провожу тебя до квартиры, я твердо должен быть уверен, что с тобой все в порядке.

– Н-да,… ну, идем.

Ира пыталась представить лицо Натальи, когда она увидит Андрея, тем более после их дневного разговора, в котором Ира намекала на сообщение важности необыкновенной. С ощущением предвкушения Ира нажала кнопку дверного звонка.

– Привет!

– Привет, подруга! – Натальина улыбка немного потускнела, когда она заметила Андрея. – Ты не одна?

Ира была разочарована, она рассчитывала на большее.

– Конечно, я одна. А Андрей просто любезно согласился меня проводить, а теперь он уходит. Да, Андрей?

– Угу, – невнятно пробормотал незадачливый провожатый и, опустив голову, побрел вниз по ступеням.

Когда дверь квартиры захлопнулась за ее спиной, Ира испытала громадное облегчение.

– Уфффф…

– С занудой проще переспать, – ехидно ухмыльнулась Наташа.

– Если бы… Знаешь, я считаю, что здесь народная мудрость категорически неправа, начала философствовать Ира, снимая ботинок. – Зануда хочет тебя проводить, ты позволяешь ему, потому что так проще, потом он хочет с тобой переспать – опять ты идешь по пути наименьшего сопротивления. В итоге он садится тебе на шею, переезжает с вещами, теперь он хочет с тобой жить… Вот тут-то и придется попотеть, чтобы объяснить, что ты вовсе не такая, а ждешь трамвая…

– В корень зришь, дорогая подруженция, вау! Наш любимый! – обрадовалась Наташа, извлекая вермут из пакета. – Проходи на кухню, там удобнее будет. Юренций спит уже.

Юрка, или Юренций, как обычно называла его Наташа, ее шестилетний сын. Юренций остался ей в наследство от скоротечного юношеского брака. Бывший муж, Алексей, будучи на восемь лет старше Натальи, совершенно вскружил голову семнадцатилетней девчонке. Как красиво и галантно он ухаживал! Как выгодно отличался от сверстников, выглядевших на его фоне в глазах Наташи сопливыми пацанами! Как расписывал он свои мучения в браке с первой стервой-женой, обманом его на себе женившей, как бывшая жена изменяла ему с каждым встречным и обвиняла в этом его! Став старше, Наталья поняла, что принц на белом коне, настоящий рыцарь без страха и упрека, никогда бы не стал так говорить о своей бывшей женщине, матери его ребенка. Но тогда ей, молоденькой девчушке, казалось, что ее любимый в ужасной беде, ее долг спасти его, иначе она не простит себя до конца дней. Во всяком случае, именно такими словами была пересыпана речь Наташи, когда она рассказывала о своем романе лучшей подруге.

– Ира, представляешь, он приходит с работы домой, заходит в прихожую, а там чужие ботинки стоят сорок пятого размера, жена выбегает из комнаты и кричит: «Алеша, мусор надо выбросить!». Когда он возвращается, ботинок больше нет. Представляешь, какая, какая… ушлая баба!

Ира, раскрыв рот, слушала рассказы из «настоящей взрослой» жизни.

– Я встретила ее недавно в магазине, Ира, она маленькая толстая, у нее два, нет, три подбородка, глазки маленькие, поросячьи… Ей двадцать пять, представляешь? По-моему, тех, кто в 25 толстеет и стервенеет, стрелять надо! Чтобы жизнь приличным мужикам не портили! – Наташка со вкусом произносила слово «мужик», тем более в сочетании «приличный мужик», которым обычно пользуются взрослые женщины, знающие толк в «мужиках», автоматически причисляя себя к их когорте.

Ира и Ленка Зайцева, третья подружка, слушали и страшно завидовали взрослым страстям подруги.

– Наташ, а чего он женился на такой стерве? – робко спрашивала Ленка.

– Глупая, она же его женила на себе, – тоном много повидавшей матроны поясняла Наташа, – прикинулась ангелочком с крылышками, а потом: цап! – и забеременела! Обычное дело!

– Ой, держите меня, ангелочек с пузом! – Ира не могла сдержать смех, представив эту картинку.

– А он все терпит, потому что сына не может бросить…

– Но ведь он жене тоже изменяет! – прервала поток Наташиных излияний Лена.

– С кем?

– С тобой, конечно!

– Неужели ты не понимаешь? Это же совсем другое! Ира, скажи ей! – Наташа была возмущена до глубины души.

– Что сказать-то? – Ира искренне хотела помочь подруге, но не понимала как. Ей тоже казалось, что что-то здесь нечисто.

– У нас-то любовь!!! А у нее – собачья свадьба! Мы будем венчаться в церкви! Потому что она развода не дает… – Наташа прикусила язык, чувствуя, что сболтнула лишнее.

– Ты выходишь замуж!? – в один голос воскликнули подруги.

Наташа сидела молча, опустив взгляд, давая понять, что пояснять не намерена. Но наперстницы решили не останавливаться на достигнутом.

– Наташа, мы же твои лучшие подруги, – начала Лена, – ты не можешь вот так вот молча, тайно выскочить замуж.

– Давай, подруженция, не томи, – поддержала Лену Ира. – А то мы сейчас перевернем тебя и вытрясем подробности.

Девушки сделали вид, что готовы воплотить Ирину угрозу. Наташа шутки не поняла, испугалась всерьез.

– Хорошо, девочки, я скажу, только помните – это пока секрет. Об этом никто не знает, даже моя мама.

Наташа доверяла своей маме абсолютно во всем. При таком раскладе ситуация вырисовывалась, в самом деле, необычная.

– Мы все четыре больших уха и ни одного рта, – попыталась пошутить Ленка.

– Я беременна, уже два месяца. Его жена не дает ему развод. Мы уже были в церкви, нас обещали обвенчать.

– А разве так можно? Разве поп… – начала Лена.

– Тихо! – перебила ее Ира. – Продолжай, Наташа.

– Мы в церкви не сказали, что я беременна, а он женат, сказали только, что сначала хотим заключить брак перед Богом, а потом перед людьми.

– Что-то я не поняла, а зачем венчаться? Если вы обманули попа? – не желала успокаиваться Лена.

– Потому что у ребенка должна быть семья! – отрезала Наташа.

После этого разговора было много суеты, волнений и приготовлений. Чего стоил разговор Наташи с мамой, на который она для поддержки потащила с собой Иру?! Или выбор фасона платья: срок беременности был небольшой, но все равно никто не должен был об этом догадаться. Прежде всего священник, иначе вся идея со свадьбой рушилась, как карточный домик.

Лена принимала участие во всех этих хлопотах исключительно формально, ей эта церковная свадьба: «сначала перед Богом, потом перед людьми» совсем не нравилась. К тому же Лена готовилась к поступлению в институт, у нее была формальная отговорка, позволяющая не принимать участие в хлопотах. И Наташа, помня въедливость Лены во время памятного разговора, особенно не настаивала.

Была пышная свадьба, тяжелый токсикоз, мотание по больницам, когда любимый муж Алешенька ни на шаг не отходил от своей любимой Наташеньки. Родился Юренций, крепким и здоровым, десятка по Апгар. В день его рождения Алексей серьезно напился. Потом стал часто позволять себе появляться дома навеселе. От просьб жены о помощи отмахивался. Часто в пьяном угаре мог кричать жене: «Ты, как все!!! Все вы, бабы, одного хотите – захомутать мужика! И сидеть на его шее, ноги свесив!!! Что надо? Чтобы я мусор вынес? Вот тебе! Отвыносился уже одной!!!». Слова свои Алешенька мог сопровождать неприличными жестами, да и речи редко оставались в пределах литературного языка.

При первых ссорах Наташа немела, а потом, будучи от природы бойкой на язык, стала отвечать.

В трезвые периоды жизни, которые могли продолжаться до нескольких недель, Алексей был, как представлялось Наташе, образцовым мужем. Гром грянул на первый день рождения Юренция. Именины с родственниками уже позади, остались дружеские посиделки. Пришел неженатый друг Алексея, Ирина, из Энска приехала Лена. Виновник торжества давно отправлен спать, и выпито немало. Ленка в очередной раз отправилась курить на балкон, к ней присоединился хозяин дома. Через несколько минут с балкона послышалась возня, треск разрываемой материи и сдавленный крик: «Козел!». В дверном проеме появилась взъерошенная Ленка:

– Ну, знаете ли, если твой муж, Наташа…

Следом за Ленкой появился Алексей в разорванной рубахе:

– Эта недотр…ая, как набросится на меня!

Наташа встала из-за стола, ее лицо пошло пятнами, она растерянно переводила взгляд с подруги на мужа и обратно, явно не зная, кому верить. Алексей, конечно, товарищ ненадежный, но в связях порочащих вроде бы замечен не был… Ленка – почти лучшая подруга, Алешку терпеть не может, но у нее никого нет сейчас, кто ее знает…

– Что это получается: меня сначала попытается облапать пьяный мерзкий мужик, а потом лучшая подруга мне не поверит? – закричала Ленка, почувствовав Наташину неуверенность.

– Лена, – попыталась успокоить подругу Ира. – Сейчас разберемся…

– Что тут разбираться? – раззадоривал себя Алексей. – Шалава, она и есть шалава!

– Шалава? – Лена даже сначала не оскорбилась, настолько сильным было ее удивление. – Наташа, и ты молчишь? Ты веришь этому…

– Лена, этот… – мой муж, пойми меня правильно…

– А меня кто поймет? – Лена начала входить в раж. – Никогда не думала, что попаду в такую ситуацию! Никогда не думала, что меня здесь так оскорбят!

– Кто тебя здесь оскорбляет? Тебе здесь правду говорят! Что глаза режет? – хорохорился Алексей. – А будешь орать в моем доме, врежу, как следует, не посмотрю, что «подруга» жены!

– Что? Я не ослышалась?

Алексей сделал шаг к Лене, та отступила.

– Что? Что? – передразнил Лену Алексей, продолжая наступать на нее. – Что слышала!

Друг Алексея вскочил из-за стола и схватил приятеля за плечи, опасаясь рукоприкладства.

– Ноги моей больше в этом доме не будет! – Лена спешно собирала вещи.

– Вот-вот, катись отсюда, шалава! Давно пора! – кричал Алексей, вырываясь из рук друга.

Наташа не могла справиться с оцепенением, которое напало на нее. Застолье дальше не заладилось. Первой собралась Ира, ей было неловко от увиденного. Она также, как и Наташа, не могла понять, кому верить. Алексея, она почти не знала – редко виделась с подругой после ее замужества, и еще реже после рождения ребенка. Лена последний год жила и училась в другом городе, она здорово изменилась. Кто из них нагло врал, глядя в глаза Наташе? Кто-то врал – это точно, к согласию, они на балконе не пришли, тогда не было бы никакого смысла устраивать эту грязную сцену. Какой сложный выбор: определить, кто тебя обманывает – муж или лучшая подруга?

Ответ на этот вопрос Ира получила через несколько месяцев, когда в Новогоднюю ночь решила поздравить подругу и ее семейство. Около трех часов ночи, поздравив родителей и посетив нескольких одногруппниц, Ира пришла к Булихановым. Они тихо по-семейному праздновали Новый год. У Иры даже мелькнула мысль: какая Наташка счастливая! Дом, муж, ребенок, всю ночь заходят друзья и поздравляют. Посидели немного, поговорили, обменялись подарочками. Проснулся Юренций, Наташа побежала к нему. После ухода Наташи повисла неловкая пауза. Ира понятия не имела, о чем можно поговорить с Алексеем. Почему-то вспомнился Юркин День рождения.

– Как дела на личном фронте у самой красивой из подруг жены? – спросил Алексей, пересаживаясь со стула на диван, поближе к Ире.

– Да, все нормально, – забормотала Ира, отодвигаясь.

– Мы тоже должны подружиться, хотя бы ради Наташки, – продолжал придвигаться Алексей. – Выпьем на брудершафт.

Алексей уже наполнял бокалы, Ире отодвигаться было некуда – в поясницу упирался подлокотник.

– Ну, – Алексей взял Иру за ставшую вдруг ватной руку, обвил ее вокруг своей, – пей!

Свой бокал он залпом опрокинул и, сально улыбаясь, смотрел на Иру.

– Ты уже большая девочка и знаешь, что теперь нужно делать, – Алексей продолжал улыбаться.

Ира попробовала выдернуть свою руку, ничего не вышло, у Алексея была железная хватка.

– Давай же, – Алексей попробовал притянуть ее к себе, Ира изо всех сил упиралась. В какой-то момент Ира, потеряв равновесие, оказалась в его объятиях. Они молча боролись.

– Ты что думаешь, – шепот Алексея был переполнен злостью, – целый час мне глазки строила, а теперь вся такая цаца! Орать будешь – ребенка разбудишь!

Извернувшись, Ира вцепилась ногтями в лицо обидчика. Он вскрикнул и отпустил ее, поднеся руки к лицу. Ира, воспользовавшись свободой, схватила вещи и выбежала на лестничную площадку. Отдышавшись и одевшись, она пошла домой. Кто обманул Наташу на День рождения Юренция, она теперь знала точно.

Рано утром первого января позвонила Наташа:

– Ира, и ты тоже… не ожидала, что тебя на пару минут нельзя оставить с чужим мужем. Ты такая же…

– Наташа, я … все не так было, послушай…

– Я все знаю, не надо ничего мне говорить!

– Я … – но Наташа уже бросила трубку.

Еще через год Наташа развелась. Ире об этом сообщила мама Наташи, сказав, что Наташа сидит уже вторую неделю в затененной комнате и не хочет ни с кем разговаривать.

– Ира, я знаю, что вы в последнее время не ладили. Но я очень тебя прошу, приди, пожалуйста. Ей очень плохо.

Быстро собравшись, Ира поехала к бывшей лучшей подруге. Ира нашла подругу похудевшей, почерневшей в ее комнате в квартире родителей. Услышав скрип двери, Наташа обернулась. Узнав Иру, Наташа вскочила и бросилась на шею подруге.

– Ира, ты настоящая подруга. Как была я неправа! И Лена тогда тоже… – Наташа горько расплакалась.

Подруги помирились.

Произошло это четыре года назад. Сейчас подруги встречались не то, чтобы часто, но всегда, когда в жизни кого-либо из них происходило что-нибудь важное. С Леной отношения Наташи так и не восстановились полностью. Лена переживала обиду гораздо болезненнее и не смогла простить Наташе ее недоверие.

Глава 4

Подруги уже переместились в кухню. Наташа торопливо сервировала стол. Наконец, украсив стол свечами, она удовлетворенно кивнула.

– О чем задумалась, подруженция? Об Андрее? Ты ведь не о нем пришла говорить. Или я ошибаюсь?

– Не о нем. Не знаю, с чего начать…

– Начни с начала.

Ира снова глубоко задумалась. Наташе казалось, что она слышит, как шуршат шестеренки в Ириной голове.

– Ира, ты напустила таинственности, заинтриговала меня, и все для того, чтобы помолчать у меня на кухне?

– В выходные приезжала Ленка Зайцева…

– Ну, об этом ты могла бы мне и по телефону рассказать. Тоже мне новость… – Наташа передернула плечами.

– Ты не понимаешь, она сделала мне предложение, такое странное, неожиданное, я не знаю, что мне с ним делать…

– Она сделала тебе предложение? Подруженция, ты ничего не путаешь? – Наташа, слегка напуганная интонациями Ирины, попыталась разрядить атмосферу.

Ира проигнорировала намек. Она подумала о том, что Наташа сегодня на удивление язвительна. Надо же та давняя история с Днем рождения давным-давно прояснилась, а отношения у бывших подруг не наладились. И только упоминание имени заклятой приятельницы способно вызвать приступ язвительности.

– Она предложила мне переехать в Энск, – Ирина снова погрузилась в молчание.

– Что так прямо и сказала: я предлагаю тебе переехать в Энск? А где ты там жить будешь? Где работать? Каково это вообще тебе будет без родных и близких в чужом городе? По-моему, сумасшедшинкой отдает… – враждебное недоверчивое отношение Наташи к Лене снова давало о себе знать.

– Ты не понимаешь, – снова повторила Ира. – Она сказала, что выдаст меня там замуж…

– Так прямо и сказала? У нее что, брачное агентство? Узнаю нашу сказочницу! – усмехнулась Наташа.

Голова Лены Зайцевой всегда, еще со школьных времен была полна самыми разнообразными идеями.

Например, в шестом классе, Лена стала школьной знаменитостью. В ходе военно-патриотической игры «Зарница» проводилось соревнование шифровальщиков. Соревновались только ученики выпускных классов. Приложив массу усилий, Ленка пробилась на соревнования и победила в них! Старшеклассная общественность была в нескрываемом, глубоком шоке. По большому секрету Ленка поделилась с лучшими подругами источником своего шифровального вдохновения.

Им оказался малоизвестный роман Жюля Верна «Матиас Шандор», впечатливший начитанную Лену двумя вещами. Во-первых, тем, что его сюжетная линия один в один повторяла известный сюжет А.Дюма, использованный им в «Графе Монте-Кристо». Во-вторых, шифром, которым пользовался главный герой, узник Матиас Шандор. Тот самый шифр предприимчивая Ленка и прихватила на соревнования. Ленке очень повезло, что во всей школе больше не нашлось человека, читавшего этот роман.

Или, например, в седьмом классе, когда изучали историю Древней Руси, Ленка предложила:

– Давайте построим машину времени!

– ???

– Представьте, кто-нибудь из нас, например, я как будто бы отправляется в прошлое…

– А смысл?

– Не перебивайте! Так вот, я отправляюсь в прошлое, живу там при дворе какого-нибудь князя и пишу отчеты о тамошней жизни, а вы мне о здешней! Это же интересно!

– Ну, давай, – вяло согласились подруги.

Однако отсутствие энтузиазма подруг Лену никогда еще не останавливало.

– Так, в Рюриковичи и Палеологи, я, пожалуй, не полезу… Я буду Большое Гнездо! Вам нравится: Елена Большое Гнездо! Побежали собирать меня!

Опустив головы, девочки побрели за Ленкой. Хотя ей надо отдать должное, игра развернулась в захватывающее действо. Даже Наташа, не блещущая эрудицией вообще в школе, а в гуманитарных науках особенно, к концу четверти претендовала на твердую четверку. Людмила Петровна – преподаватель истории – удивленно хлопала своими большими навыкате глазами и разводила руками.

Таких историй за долгую школьную жизнь можно было вспомнить не один десяток.

– Да нет у Ленки брачного агентства, и сказала она не совсем так.

– Давай ты все расскажешь по порядку.

– Хорошо, слушай внимательно.

Ленку настиг очередной экзистенциальный кризис. Она думала о смысле жизни, и том, как она, жизнь, собственно проходит. Ленке вдруг пришло в голову, что, у нее несколько рабочих мест, масса сослуживцев, коллег, соратников и просто знакомых, но катастрофически нет подруг. Те немногие, кого можно было бы так назвать, остались в Ирге. Встречается Ленка с ними в лучшем случае один раз в полгода. Сложившееся положение дел совсем не радовало. Будучи натурой деятельной, Ленка решила не ждать милостей от судьбы, а взять инициативу в свои руки.

Пойти здесь можно несколькими путями.

Во-первых, целенаправленно начать приобретать подруг в Энске. Усмехнувшись при воспоминании, как старуха Шапокляк подружила с собой Крокодила Гену и Чебурашку, Ленка отмела этот путь, как слишком затратный по времени и силам, но ничего не гарантирующий.

Во-вторых, можно все оставить, как есть. Поохать, повздыхать: все настоящие подруги приобретаются в босоногом детстве… Да, и неслучайно ведь сложилась такая ситуация… Путь совсем не затратный ни по времени, ни по силам, был безжалостно отметен, как совершенно точно нерезультативный.

Наконец, в-третьих, можно перебазировать своих старых закадычных подруг в Энск. Путь сложный, затратный, но творческий и интересный. На нем Ленка и остановилась.

На повестке дня следующий вопрос: с кого начать? В том, что это только начало, Ленка ничуть не сомневалась.

Инна – уже лет семь чему-то учится в Кемерово. В Ирге бывает только наездами. Кемерово – крупный город, вряд ли Инна захочет менять шило на мыло.

Саша Черная замужем. Семью пристроить гораздо сложнее, чем одного человека. Да и что значит пристроить девушку в большом городе? Можно, конечно, найти работу – это хороший вариант, но оставляет нерешенными ряд задач. Где жить и что делать с личной жизнью. А замужество, как правило, позволяет убить сразу двух зайцев: с жильем не будет проблем и с личной жизнью тоже. Приложить к замужеству работу гораздо проще, чем наоборот. Обдумав все это, Лена Зайцева вычеркнула Сашу Черную из своего списка кандидаток на переезд в Энск.

Оля Бурундукова. Да, то, что нужно. Она учится заочно в Красноярском университете. Живет в Ирге, где у нее последний год нет работы. С мамой у нее на этой или не на этой почве перманентный конфликт. В личной жизни пару месяцев назад не было ничего особенного, ради чего имело бы смысл отстаивать свое право оставаться в Ирге, под натиском Лены. Да, Оля, должна согласиться, ей нечего терять, кроме скандалов с мамой и скуки маленького городка. Хотя надо признать, что Оля не авантюристка, бесшабашности и легкости на подъем ей явно не хватает. «Что-нибудь придумаю, – беспечно махнула рукой Лена. – Но необходим запасной вариант».

Ира Ясенева – спорная кандидатура. Живет одна в трехкомнатной квартире. Периодически заводит романы с состоятельными мужчинами. Подолгу одна не бывает. Учится и работает в Ирге. Хорошо шьет. Частными заказами зарабатывает вполне прилично по иргинским меркам. Маловероятно, что ей захочется что-то менять радикально в своей жизни. Но в списке пусть будет, на всякий случай. Случаи, они, как известно, всякие бывают.

Вооружившись списком, Лена отправилась в родной город.

Как Лена и ожидала, Инны в Ирге не оказалось. Ничего страшного, ведь в списке ее почти не было.

Первой, с кем Лене удалось встретиться, оказалась Оля Бурундукова. Лена, в своих лучших традициях, свалилась, как снег на голову, появилась без звонка.

– Привет, Олька, судьба в моем лице стучится в твою дверь!

– Привет, для моей судьбы ты слишком бодро выглядишь, проходи.

Оля от бездействия и сидения дома немного поправилась и поскучнела, утратив интерес к переменам.

– Я не буду тебя спрашивать: как жизнь? Сама вижу – не очень… – с места в карьер начала Лена.

– Я тоже не буду…

– Ты работу нашла?

– Нет, пока…

– Так, замуж вышла?

– Я, нет…

– Вот и замечательно!

– Что же тут…

– Тогда мое предложение – как раз для тебя. Я все правильно рассчитала. Я – молодец!!!

– Подожди ты рисоваться, объясни, в чем дело!

– Значит, тебя здесь ничего не держит? Это здорово!

– Лена!!! – в голосе Оли появились истеричные нотки.

– Хорошо, хорошо, – сбавила обороты Лена. – Сейчас поясню. Я поняла, что за много лет в Энске так и не обзавелась подругами. Все мои подруги остались здесь. Поэтому я хочу позвать вас жить со мной в Сибирск. Все от этого выиграют. Всем будет хорошо: у меня появятся там подруги, у тебя изменится жизнь в лучшую сторону. Во всяком случае, станет разнообразнее…

– В смысле переехать? Меня там, что кто-то ждет?

– Я все уже обдумала. У моего мужа есть замечательный друг – Макс. Он не женат. У него есть квартира, он ориентирован на семью. И вообще женить его давно уже надо. Выдадим тебя за него замуж. Всем будет счастье!

– Лена, ты…

– Оля, у моего мужа, Виталика, через месяц будет День рождения, там вы познакомитесь и понравитесь друг другу.

– Лена, ты в своем уме? – Оля выразительно покрутила пальцем у виска.

– Оля, это же шанс! Неужели ты не понимаешь?

– Ты ведь меня, как пуделя своего на случку ведешь! Я твоего Макса в глаза не видела, вдруг он урод или не в моем вкусе?

– Оля…

– И вообще, почему ты решила, что я хочу ехать в твой Сибирск? С чего ты взяла, что я непременно хочу замуж? Почему ты думаешь, что у меня никого нет? Или ты считаешь, что без тебя я тут пропаду?

– Оля…

– Что Оля? Что Оля? Я двадцать три года Оля! – Оля распалялась все больше и больше, ее крик уже срывался на визг. – Ты думаешь, самая умная, да? Приехала тут из столицы, а мы тут темные, даже парня себе найти без тебя не можем! Кто тебе дал право решать за других? Э? Сама взяла?

– Знаешь, Оля, я, пожалуй, пойду.

– Иди-иди, благодетельница!

Лена направилась к дверям, Оля только что не толкала ее в спину. Дверь за спиной Лены с треском захлопнулась. Лена, ошарашенная, таким приемом, глубоко задумалась.

«Что-то, очевидно, я сделала не так. Что именно? Наверное, не надо было так в лоб сразу говорить. Надо было поприседать в реверансах, расспросить про жизнь. А вдруг у нее кто-то есть, я об этом не подумала и села в лужу. Да, не надо было торопиться. Хороши мысли на лестнице! И все равно я не сказала ничего такого, из-за чего стоило так на меня накидываться. Повезло еще, что по шее не получила. Драться нам – мне было бы как-то не с руки. Мы все-таки в разных весовых категориях, – улыбнувшись своим мыслям, Лена, хлопнула себя по стройным бедрам. – Не хочет – не надо. Насильно мил не будешь! Время все расставит по своим местам. Хотя обидно, конечно, хочешь, как лучше, получается, как всегда».

Погруженная в раздумья, Лена почти дошла до своего подъезда. «Зайду домой и позвоню Ире Ясеневой – проверю резервный вариант. Если уж основной дал осечку. Как же я дала маху. Но ничего, не ошибается, тот, кто ничего не делает». Лена ускорила шаги и скрылась в своем подъезде.

Через пару часов Лена снова отправилась в гости.

Однако пока не к Ире, встреча с ней была назначена на глубокий вечер. Ира, несмотря на субботний день, была необыкновенно занята: четыре пары в институте, подготовка к возвращению Риты из свадебного путешествия, примерка вечернего платья клиенткой, визит к родителям. День выдался не из легких, встречаться Ире тогда ни с кем не хотелось. Но Лена настаивала, говорила, что это вопрос жизни и смерти, решается судьба всех и каждого, завтра Ленка уезжает, и судьбы зависнут на неопределенный срок, это будет что-то ужасное. Ире пришлось согласиться:

– Хорошо, Лен, забегай часиков в десять.

Встреча с Ирой будет вечером, но сначала Лена Зайцева отправилась к Саше Черной.

После приветствий и обмена последними новостями. Лена не удержалась и рассказала про визит к Оле. Сашу эта история здорово развеселила. Отсмеявшись, Саша спросила:

– А этот Макс, он как, ничего?

– В смысле?

– Симпатичный, красивый, спортивный?

– Приятный. Красивый? Я бы сказала, на любителя. Спортивный? Скорее, да, но давно, – Лена улыбнулась.

– И квартира в Энске? Однешка?

– Бери выше, двушка!

– Мне нравится этот мужчина! Знаешь, Лен, я бы съездила и посмотрела на него.

– Ты?

– А что тут такого?

– Мне казалось, что у вас с Сашкой все хорошо…

– Ага, Саши Черные… мир, дружба, жвачка!

– Я слышу в твоем голосе досаду.

– Ты знаешь, я что иногда думаю. Вот выйдешь замуж за симпатичного мальчика, а остальные симпатичные мальчики – мимо. Обидно ведь…

– Остальные симпатичные мальчики – достаются другим симпатичным девочкам.

– Так я про что и говорю, чувствую в этом несправедливость какую-то, – Саша грустно улыбнулась.

– Тебя твой Сашка чем-то не устраивает?

– Сейчас он меня всем вроде бы устраивает, хотя, конечно, не всегда, иногда он меня просто дико раздражает…

– Так устраивает или нет? Точнее скорее устраивает или скорее не устраивает? Клиент скорее жив, чем мертв, или клиент скорее мертв, чем жив…

– Ну, скорее да… Но когда я думаю, что это на всю жизнь, мне жутко становится…

– Откуда такие мысли мрачные?

– Я вообще-то не хотела об этом говорить, но, кажется, я беременна. И мне страшно.

– Вау! Вот это новость! И ты молчишь!!!

– Лена, я пока не знаю, задержка – неделя. Если я беременна, мне всю жизнь придется жить с Сашкой. А вдруг Макс, про которого ты говоришь, моя вторая половинка…

– А Сашка? Он же муж.

– Муж, муж. А вдруг он не тот человек, с которым всю жизнь прожить можно. Вот ведь в чем вопрос!

– Саша, по-моему, здесь не может быть места неуверенности – ты точно беременна, у тебя энцефалопатия беременных.

– Энце… Что?

– Вот и слово запомнить не можешь, точно-точно, энцефалопатия, – Лена улыбнулась. – Женщина, забеременев, тупеет.

Весь дальнейший разговор вертелся вокруг возможной беременности Саши. В половине десятого Лена спохватилась и, попрощавшись, побежала в следующие гости, прорабатывать резервный вариант.

– Вот такой план, – закончила свой рассказ Лена. – Что ты думаешь?

– Лена, ты серьезно?

– Серьезнее не бывает.

– Очень похоже на розыгрыш…

– Ира, за кого ты меня принимаешь, я со всей ответственностью заявляю, план продуман в основных, крупных деталях, мелочи додумаем на месте. Поехали?

– Лена, такие вещи в момент не решаются…

– Ты подумай неделю, в следующие выходные я приеду, ты все обдумаешь, и мы будем строить планы.

– Лена, я должна буду здесь все бросить.

– Ира, что ты здесь такого важного бросаешь, чего не будет у тебя там?

– Работа…

– Работы в Энске гораздо больше, чем здесь.

– Квартира…

– Квартира – такая вещь, которая карман не тянет. Если все пойдет так, как надо, то жить тебе там будет где. А что с этой квартирой делать решишь потом.

– Родители…

– Ира, неужели твои родители не порадуются за тебя, если ты устроишь свою личную жизнь. Вот скажи, только честно, каковы твои шансы нормально выйти замуж в Ирге? Тебе уже двадцать четыре года, ты помнишь? – Лена понимала, что поступает жестоко, но остановиться уже не могла.

Специфика маленького городка такова, что в двадцать ты становишься старой девой. Все сверстники, потенциальные мужья, вдруг становятся отцами семейств, чужих семейств. Свободными остаются только алкоголики и наркоманы либо настолько домашние мальчики, что в качестве даже чисто гипотетического мужа не представляют никакой ценности. Выйти замуж в Ирге в двадцать четыре года и сделать это удачно – большое чудо из области фантастики.

В свое время Саша, тогда еще не Черная, а Попова, вышла замуж смешно подумать почему. «Представьте, девочки, соседка снизу, ей ведь восемнадцать только стукнуло, а она с мужем и коляской гуляет. Мне ведь двадцатник скоро стукнет, а я все стою с Сашкой в подъезде, как дура». Через пару месяцев после этих горестных вздохов Саша оказалась счастливой обладательницей новой фамилии и тоненького золотого колечка.

– Такие дела, Наташа, – Ира печально вздохнула. – Я теперь в такой задумчивости…

– Ты от меня совета ждешь?

– Даже не знаю, чего-нибудь… Как вообще эта дикая идея воспринимается?

– Вообще, конечно, едут девочки в Москву с маленькими чемоданчиками и становятся звездами…

– Только это далекие девочки, киношные, журнальные, ненастоящие какие-то…И сколько звездами становятся? А сколько пропадают?

– Так ты и не в Москву едешь, а тут рядом совсем, если что-то не получится – вернешься. Хотя я бы, наверное, не рискнула. Лучше синица в руке, чем журавль в небе.

– А есть у меня синица? Не знаю. Что моя синица?

– Ну, работа нормальная, институт…

– Институт через полгода закончится, и тогда же с работой что-то решать надо будет.

– Да, наверное…

– Я хочу, чтобы у меня была семья: муж, трое детей и черепашки. Когда я закончу институт, мне будет 25! Кому я здесь буду нужна? Я ведь не выйду замуж?!

– Я бы не рвалась туда…

– Ты другое дело, ты была там. А я какая-то неполноценная получаюсь, что ли… – на глаза Иры навернулись слезы.

– Ну-ну, Ирочка, не надо расстраиваться. Посмотри на себя – ты же как «Кавказская пленница» – красавица, спортсменка, только что не комсомолка…

– Когда я думаю об этом, всегда начинаю жалеть себя и плакать, – Ира всхлипнула. – Вдруг у меня с этим Максом все получится? И будет у меня самая настоящая семья? А?

– Вот что, подруженция, я думаю, что ты уже на самом деле все решила, и теперь меня пытаешься убедить, – Наташа улыбнулась. – Ты хочешь, чтобы я сказала: съезди, попробуй?

– Не знаю… Наверное, что-то вроде того… А ты скажешь?

– Если тебе надо – скажу. Для чего же еще нужны подруги? Ира, съезди, хотя бы посмотри на этого Макса. А там и думать будешь.

– Ох, Наташа, у меня гора с плеч свалилась, – Ира схватила Наташу за руки. – Как здорово, что ты у меня есть.

– Как там говорится? Лучше сделать и раскаяться, чем не сделать и каяться. Съезди – посмотри.

– Спасибо, Наташ, спасибо. А у тебя-то как дела, а то я что-то все про себя, да про себя?

Девушки проболтали до глубокой ночи, вермут остался почти нетронутым на столе. В начале третьего Ира, вспомнив, что завтра – рабочий день, стала прощаться.

– Спокойного остатка ночи!

– И тебе подруженция!

Ира бойко застучала каблучками вниз по лестнице. Выбежав из подъезда, Ира остановилась от удивления. И было от чего. На скамейке в неудобной позе, скрючившись, спал Андрей. Ира улыбнулась и легко дотронулась до его плеча.

– Вставай, мой рыцарь печального образа, простудишься.

– Да? – вздрогнул Андрей. – Конечно, сейчас.

– Что ты здесь делаешь?

– Странный вопрос, тебя жду, – возмутился Андрей. – Как ты одна среди ночи домой пойдет. Должен же хоть кто-то об этом думать! Мы идем? Или будем здесь стоять?

– Мы? Хорошо-хорошо, конечно, идем.

Молча шагая рядом с Андреем, Ира думала о том, до чего причудливо переплетаются человеческие отношения, мысли и желания. Рядом с ней идет Андрей, который спит и видит себя ее мужем, как только разведется со своей первой женой. А Ира собирается ехать за несколько сот километров, чтобы посмотреть на возможного кандидата в мужья, кандидата, который и знать пока о ней не знает.

– Спокойной ночи, мой верный рыцарь без страха и упрека, – сказала Ира у дверей своей квартиры.

– Ира, может быть, я могу… – Андрей поставил ногу на порожек.

– Нет, Андрей, не можешь! – Ира столкнула его ногу с порожка и захлопнула дверь.

Раздался глухой удар в дверь, Ира вздрогнула от неожиданности и отошла от двери, чтобы не слышать, что о ее внешних и душевных качествах говорит Андрей. «Интересно, на что он рассчитывает после таких выходок?». Внизу громко хлопнула подъездная дверь.

«Ничего, вот приедет Ленка, и будет мне счастье», – было последней мыслью Иры перед тем, как она провалилась в сон.

Глава 5

– Брр-брр-брр! Брр-брр-брр! – надсадно дребезжит, доставшийся в наследство от бабушки будильник.

Просыпаться совсем не хочется – голова гудит от полночных посиделок и совсем чуть-чуть от выпитого вермута.

– А ведь я вчера решилась! – неожиданно возникла мысль и разбудила Иру гораздо эффективнее противной трели будильника. – Теперь мне должно быть легко!

Ира села в постели. Это и в самом деле оказалось сделать несложно. «Может быть, мне по поводу легкости необыкновенной сделать комплекс утренней гимнастики? Все-таки новая жизнь начинается!»

Следующие десять минут Ира посвятила энергичной разминке под музыку. Давно утро не начиналось на таком душевном подъеме. Сборы на работу заняли совсем немного времени. Даже «рисование лица», обычно занимавшее большую часть отведенного на сборы времени, прошло на удивление удачно: все получилось с первого раза.

По дороге на работу Ире все казалось необыкновенным: бесконечно-прозрачное голубое небо без единого облачка, отливающая всеми цветами теплого спектра листва деревьев. Наступила настоящая золотая осень! Ира даже подняла несколько особенно красивых листьев, чтобы украсить свой письменный стол букетом. Люди, торопящиеся на работу, казались не хмурыми, как обычно, а несли приятные выражения лиц в свои офисы и улыбались Ире, то ли делясь с ней своим хорошим настроением, то ли заряжаясь ее энергией. Какое необыкновенное утро! Как, оказывается, преображается все вокруг, когда на тебя не давит необходимость выбора.

Кабинет, в котором вчера совершенно ничего не хотелось делать, радушно встретил свою хозяйку. «Листья в вазу на стол, в шкафах – прибраться! Раз-два!», – скомандовала себе Ира. Работа закипела.

Пару раз заглядывала Светлана, предлагая «позагорать» – в ее терминологии «сходить в «Маленькое солнышко». В первый раз Ира вовсе не заметила Светлану, но во второй визит та была настойчива.

– Ира, сколько можно работать? От работы кони…

– Света, ты разве не знаешь, что труд и только труд сделал из обезьяны человека, – Ира решила вступить в дискуссию, ей было любопытно, что ответит любящая риторические прения Света. Светлана не обманула ожиданий Иры:

– Последние исторические исследования, – важно начала Света с улыбкой, – постановили, что труд мог сделать из обезьяны только горбатую обезьяну, а вовсе не человека. Здесь не иначе как вмешательство божественного провидения…

Дальше Света уже не смогла говорить от распиравшего ее пафоса и душившего смеха.

– А если серьезно, Ир, то ты сегодня совсем другая, кажется, даже светишься изнутри.

– Да, а еще у меня в руках горит вчерашняя, если быть честной, работа!

– Думаю, что если бы твоя работа у тебя горела, то наша администрация была бы очень недовольна. Да, и приняла бы административные меры против тебя, – Свете определенно нравился ход ее мыслей. – Администрация…административные меры… Тебя бы отстранили на время устранения очага возгорания. Конечно, сгорел весь методический архив, тебя определенно отстранили бы от работы, и мы бы как раз успели бы сходить в «Маленькое солнышко»!

– Какая ты, Света! Не предполагала за тобой такой нудности! Сейчас, через пятнадцать минут встречаемся на крыльце.

– Хорошо. Ты помнишь, что сегодня в 12 планерка? Нам надо успеть вернуться!

– Я буду угощать тебя необыкновенно быстро. Продумай меню, чтобы там не тратить время на это, – сурово напутствовала Ира.

– Ну, раз ты угощаешь, мне есть над чем подумать ближайшие пятнадцать минут! – сказала Света, прикрывая за собой дверь.

Когда Ира вышла на крыльцо колледжа, Света уже поджидала ее там, нервно постукивая каблучками.

– Наконец-то, коллега!

– Надо же, а мне казалось, я укладываюсь в отведенный период времени, – Иру забавляла Светина торопливость. – Идем!

– Рассказывайте, коллега, где у вас кнопка? – Света задала этот странный вопрос с абсолютно серьезным лицом, устраиваясь за столиком кафе.

– ???

– Вчера ты была… как бы это поточнее выразиться, – Света задумчиво водила свеженаманикюренным пальчиком по меню. – Как будто на твою голову неласково опустили пыльный мешок… А сегодня, сегодня ты улыбаешься, у тебя даже цвет лица стал нежно-персиковым. Умудренные коллеги увидят тебя сегодня на планерке – обзавидуются!

– Да, все просто! Я приняла решение, которое, наверное, перевернет мою жизнь. А вчера я еще ничего не решила, вот и мучалась. А сегодня решила: будь что будет! Пусть жизнь переворачивается! Она ведь у меня одна, пусть пройдет как можно интереснее.

– Вау! – присвистнула Светлана. – В тихом омуте черти водятся!

– Ладно, коллега, вам ведь тоже не терпится мне о чем-то рассказать? Иначе к чему такая настойчивость?

– Да, сейчас сделаю заказ, наберу воздуха и сделаю грандиозное сообщение!

Света легко упорхнула к стойке. Ира проводила ее задумчивым взглядом, небрежно поигрывая погремушками, закрепленными с торца столика. «Какая замечательная идея – оформить кафе, как игровую комнату детского сада! И настроение сразу повышается».

– Я вчера решала семейные проблемы, вооружившись передовыми психологическими методами!

– ???

– Впервые в жизни я качественно построила человека!

– Любопытственно. Все любопытственнее и любопытственнее.

– Я закатила Егору ультиматум по всем правилам психологической науки!

– Судя по тому, какая ты довольная, все прошло на ура.

– Да, я сначала писала черновик речи на листочке, потом долго репетировала, убила массу времени, но результат того стоил!

– Света, публика в нетерпении от ожидания!

– Атмосфера ожидания достаточно накалена?

– Не томите уже, коллега. Что же вчера прозвучало?

– Я сказала ему: Егор, когда твоя мама кричит на меня в твоем присутствии, а ты молчишь, я зверею, потому что мне кажется, ты устраняешься от ситуации и кидаешь меня. Я хочу, чтобы мы с тобой были единой командой, семьей, где один за всех и все за одного. Поэтому если твоя мама снова будет обзывать меня, а ты не будешь заступаться, я сама скажу твоей маме все, что о ней думаю, не стесняясь в выражениях!

– Ну и…

– Это был эффект разорвавшейся бомбы!

– И что Егор?

– Он был ошарашен. Он смотрел на меня раскрыв рот, и кажется, забывал моргать. А когда наконец немного пришел в себя, то кивнул и сказал: «Да, Светочка».

– Это важно?

– Ты не понимаешь! Он обычно точно с такой же интонацией говорит: «Да, мамочка». Представляешь? Я в его сознании теперь запечатлелась на месте мамочки.

– Ты думаешь, это хорошо?

– Думаю, да. Я ведь не во всех смыслах теперь вместо мамочки, а только в плане авторитетности в его глазах.

– Тебе удалось контролировать этот процесс?

– Ну, я сильно на это надеюсь.

– Когда будут полевые испытания?

– Совсем скоро, в пятницу вечером, мы идем к «маме» в гости. Там и проверим.

– И ты вот так, не стесняясь родственников, выполнишь свою угрозу?

– При чем здесь стыд?

– Ну…

– Понимаешь, Ира, я должна сейчас расставить все по своим местам, иначе они всю жизнь меня гнобить будут. Я настроена решительно. В пятницу все встанет на свои места. «Броня крепка, и танки наши быстры». Что-то вроде того.

– Да, вы, Светлана Николаевна, – матерый человечище! Снимаю перед вами свою шляпу, – Ира подняла руки, изображая снятие воображаемой шляпы. – Взгляд ее упал на часы. – 11:55, коллега, мы опаздываем на планерку!

– Чингачгук все сказал, – ответила Светлана, слегка ударяя себя в грудь кулаком.

Быстро расплатившись по счету, девушки поспешили вернуться в колледж.

Проскочить незамеченными на планерку не получилось. Почти весь педагогический коллектив колледжа был собран в тесной преподавательской. Ирина Павловна, завуч, уже делавшая доклад по какому-то необыкновенно важному вопросу, была прервана появлением методиста и преподавателя истории.

– … усиление дисциплины… Да, о каком усилении дисциплины можно говорить, когда преподаватели позволяют себе игнорировать заранее назначенное время педагогического совещания. Как мы можем что-то требовать от студентов, если сами не всегда соответствуем высокому званию педагога? Ведь педагог – это…

– Не расстраивайся, все нормально, это обычная ситуация, всегда кто-нибудь опаздывает, – прошептала Ирина Александровна на ухо Светлане Николаевне. – А высокое звание педагога – любимый конек Ирины Палны.

– … какой дисциплины и внимания мы можем требовать от студентов, если некоторые преподаватели, – продолжал доноситься суровый голос Ирины Павловны.

Планерка шла своим чередом. Сурово вещала о дисциплине Ирина Павловна. В такт ее словам кивал седой головой директор, Иван Аркадьевич. Затем выступала Софья Иосифовна, завуч по учебному процессу, оглашая расписание на неделю. В разделе разное обсуждали бюджет Дней рождения и проводов на пенсию заслуженных сотрудников Струковой Галины Анатольевны – преподавателя спецтехнологии и Блюм Татьяны Эрнестовны – преподавателя конструирования.

Ирина Александровна, не принимавшая активного участия, в общем обсуждении, откровенно начала посматривать на часы.

Наконец нудное совещание, съевшее непомерно большое количество такого необходимого времени, позади. До института еще столько дел: пробежаться по магазинам, прибрать в квартире и еще какое-то важное дело, которое никак не хотело вспоминаться.

До дома Ирина добралась значительно позднее, чем планировала. В дверях универмага «Снегири» она столкнулась с самой занудной из маминых коллег-приятельниц. Альбина Васильевна не имела своих собственных детей, но не упускала случая повоспитывать чужих.

– Ирочка, ты ли это? Добрый день!

– Добрый день, – в голосе Иры отчетливо прозвучали досадливые нотки, проскочить незамеченной ей не удалось. Теперь придется вежливо выслушивать чушь несусветную, выдаваемую за истину в последней инстанции.

– Ирочка, дорогая, как твои дела?

– Я…а..

– Ты замуж не вышла? – Альбине Васильевне ответы на вопросы вовсе не были важны, гораздо нужнее были внимательные или хотя бы какие-нибудь слушатели. – Да, ведь не вышла. Мама бы твоя сказала бы точно. Такой радостью как же не поделиться? А у Полины Александровны Дашенька вышла. Ты слышала? Мы всем отделом деньги на подарок собирали. Мама говорила? Три месяца уже как. Да. Так радовались, такой красивый мальчик, из такой семьи хорошей. Только вот зря радовались. Не пожилось им, да. Не пожилось. Через месяц первый раз убежала к матери. Он, муж-то, страшное дело, алкоголиком оказался. А ведь так посмотришь, и не подумаешь: чистенький да хорошенький, говорит красиво, зарплату хорошую получает. А вот на тебе…

Ира с трудом вспомнила, как выглядит Полина Александровна, а кто такая Дашенька, чем она примечательна, кроме родства с Полиной Александровной, никак не представляла. Но Альбину Васильевну, когда она набирала обороты, было не остановить.

– … это же надо только представить, идет домой шесть бутылок пива покупает! Шесть бутылок пива!? Каждый день. Развозит его – он и жену не узнает. Даша-то помучилась-помучилась, да и к маме. Так вот…

Время уходило, как вода в песок. Помимо собственной воли Ира начала задумываться над судьбой горемычной Даши. «А куда же она до свадьбы смотрела, где ее глаза были?»

– Что? – Ира не заметила, что задала свой вопрос вслух. – Куда Даша-то смотрела? Так всегда же кажется, что любовь чудо сделает. Да, она и матери потом говорила, что он обещал не пить после свадьбы. Мы всем отделом за нее переживали. Лечить мужа-то надо. А она развод-развод! За кого она выйдет потом, разведенка, кому нужна будет? В двадцать два года-то? Чем девка думает? Мы-то говорим, ребенка ей надо, вот и утрясется все, глядишь. И муж меньше пить станет. Что не так разве?

– Я думаю, Альбина Васильевна…

– Тебе вот лет сколько уже? Тоже ведь двадцать три, не меньше! Теперь-то замуж точно не выскочишь. Чем раньше думала? Будь ты моя дочь…

– К счастью, Альбина Васильевна, я не ваша дочь! – Ира рассердилась не на шутку. В последние несколько дней разговоры о том, что она уже вышла из возраста, пригодного для замужества, порядком утомили ее. – До свидания, Альбина Васильевна.

Последние слова Ира сказала громче, чем ей бы ей этого хотелось. Прохожие начали оглядываться на растерянную пожилую женщину, с недоумением смотрящую вслед девушке, резко с ней простившейся. Конечно, не обошлось без шепотков «Молодежь нынче», «Молодежь, никакого уважения». Настроение подпортилось, гулять по магазинам расхотелось. Ира быстрым шагом направилась к дому.

Может быть, быстрое движение тому причиной, может быть, прекрасная погода, но к Ире постепенно хорошее настроение. «Значит, я все правильно решила, надо уезжать отсюда. Иначе пройдет еще пара лет и мне эти кошелки прохода не дадут. Конечно, уж лучше, как эта бедная Даша, всю жизнь мучиться с алкоголиком, чем вообще не побывать замужем!? Чушь-то какая! Я молодец, мой Макс совсем не такой! Мой Макс!!! Вот так!» – Ира улыбнулась своим мыслям.

Первое, что бросилось Ире в глаза, когда она вошла в квартиру, были сногсшибательные капри Риты, порванные на месте пятой точки. «Вот оно дело, про которое я никак не могла вспомнить!»

Ира повертела в руках брюки. Дырка была небольшая, но незаметно зашить ее не представлялось возможным. Капри цвета нежной молодой травки, как весенний лужок, что их спасет? Спасет их термоаппликация. «Я наклею бабочку, заштопаю дыру и закрою ее аппликацией. Это хорошая мысль!». Через полчаса работа была окончена. Ира, очень довольная собой, начала собираться в институт.

Рита встретила Ирину у входа в аудиторию.

– Ну, как удалось что-нибудь придумать!

– Добрый вечер, Рита! – Ира решила потянуть время, получая от этого удовольствие.

– Привет, конечно, и как?

– Я долго и напряженно думала…

– Ира!

– Так вот, я пробовала и так и этак…

– …!

– Сначала у меня ничего не получалось, я отбрасывала одну идею за другой…

– Ира, ты все сделала! Ты просто меня дразнишь!

– Но после долгих-долгих мучений, наконец…

– Где они? Я хочу их видеть!

К дверям начали подтягиваться заинтересованные одногруппники.

– Что здесь происходит? – сурово спросила Вера на правах старосты.

– Мисс Занятость демонстрирует всему миру свои садистские склонности! – не остался в стороне записной шутник Вовка.

– Ира, не томи уже! – Рита уже приплясывала от нетерпения.

– И, наконец меня осенила совершенно невероятная идея, – Ира извлекла пакет с брючками из сумки жестом фокусника. – Ты должна примерить, я не знаю, как смотрится окончательный вариант. Не смогла примерить на себя – ты немного больше. Сразу примерь – это обязательное условие!

Ира подталкивала растерявшуюся Риту к дверям.

– Давай-давай, – поддержал Вовка Иру, – а звери останутся здесь в ожидании Дурова…

Рита убежала переодеваться.

– Ира, что ты придумала?

– Это что-то необычное?

– К чему столько загадочности?

Ира хранила таинственное молчание.

– Организуем подиум, – суетился Вовка. – Отойдите, пусть будет место для торжественного выхода.

В этот момент дверь распахнулась, и, поддерживая Вовкину игру в неделю высокой моды, торжественно прошествовала Рита.

– Внимание, поворот, – комментировал дефиле Вовка, – мужская часть аудитории замерла в нетерпеливом ожидании…

Рита повернулась спиной к народу и грациозно слегка наклонилась.

– Вау!

– Круто!

– Браво!

Стас и Толик, сидевшие за первой партой, зааплодировали.

– Классная идея!

– Качать кутюрье! – наконец пришел в себя Вовка.

– Как тебе? – спросила Ира, обращаясь к Рите.

– Мне нравится, особенно реакция мужчин! – Рита была в восторге.

– И это говорит недавноиспеченная мать семейства? – Вовка изобразил на своем подвижном лице панический ужас.

– Став матерью семейства, женщина не перестает оставаться женщиной, – рассудительно заметила Вера.

– Да, и муж в тонусе пусть будет! – добавила Катя, подмигнув Рите. – Да?

На этом месте дискуссия была прервана появлением преподавателя экономики. Потянулась рутина экономических терминов, понятий и задач.

Мысли Иры были далеко. Она пыталась представить себе, как выглядит Макс, какой у него голос, какие девушки ему нравятся, какую кухню предпочитает. Осталось только дождаться приезда Ленки и дать ей свое согласие, а потом строить, строить, строить планы.

Глава 6

Трудовая неделя начиналась для Елены Геннадьевны Зайцевой с тяжелых раздумий.

«Женить Макса на своей подруге из Ирги – замечательная идея. Только вот без помощи и поддержки Виталика воплотить ее в жизнь вряд ли получится. Согласится ли Виталик с этой авантюрой? Ведь именно на его День рождения возлагаю такие надежды. У Виталика своеобразные представления о морали: то, что его по каким-либо причинам не устраивает, он называет атавизмом и дигитальностью, но иногда бывает занудным моралистом».

В последний год Виталик серьезно увлекся психологией. Он как минимум раз в месяц отправлялся на двухсполовинойдневный тренинг и даже собирался получить базовое психологическое образование. Эти тренинги уже не единожды становились причиной семейных разногласий в семье Зайцевых. Став адептом, Виталик часто приносил домой различные рекламки, даже пытался распространять их среди коллег и друзей. Среди бумаг, газет и документов часто можно было встретить такие прокламации:

Курс-тренинг

«ПРИНЯТИЕ СЕБЯ И ДРУГИХ»

Став участником этого курса, вы сможете не только увидеть причины, почему у вас возникают трудности

По жизни в достижении результатов в области взаимоотношений с людьми, в бизнесе, возможно с самим собой, но и как это изменить в лучшую сторону.

НА КУРСЕ ВЫ МОЖЕТЕ:

 Научиться эффективно разрешать конфликты в семье,

с детьми, с коллегами по работе, партнерами по бизнесу!

 Научиться больше рисковать, а значит и получать от жизни намного больше

 Повысить собственную самооценку и уверенность в себе

 Преодолеть страх выступления перед аудиторией,

сдачей экзаменов или важным для Вас разговором!

 Научиться управлять собственными эмоциями и чувствами!

 Многое другое (порядка 300 жизненно важных

направлений, во взаимоотношениях в зависимости

от потребностей участника курса).

УСЛОВИЯ ПРОВЕДЕНИЯ КУРСА: ИСПОЛЬЗУЕТСЯ ФОРМА УИК-ЭНДА. КУРС НАЧИНАЕТСЯ В ПЯТНИЦУ В 18–30 И ЗАКАНЧИВАЕТСЯ В ВОСКРЕСЕНЬЕ ВЕЧЕРОМ. В ПОНЕДЕЛЬНИК ВЫПУСКНОЙ ВЕЧЕР.

Лена тоже сходила на такой тренинг и была неприятно удивлена невысоким уровнем профессионализма и отсутствием психологического образования у тренеров. Еще Лену раздосадовал тот, факт, что здесь, как и во всякой околопсихологической тусовке женщин в N-раз больше, чем мужчин. Собственно сам тренинг для большинства тех, кто регулярно ходил сюда, оказался неважным, самым главным здесь была атмосфера любви, принятия и понимания. Лене показалось лицемерием то, что большинство людей обнимавшихся и улыбавшихся друг другу в течение уик-энда, за пределами курса не общались, а иногда не здоровались, встретившись на улице.

Лене, как правильной жене, хотелось разделять интересы мужа. Она пошла на этот тренинг вместе с ним. Но, как выяснилось чуть позже, это она пришла вместе с ним, а Виталик пришел туда «вовсе не для того, чтобы общаться с тобой». Так комментировал ситуацию, когда Лена через час выловила его в объятиях какой-то девицы. Виталик взял Лену за руку, отвел ее в сторону и внушительно произнес:

– Лена, ты хотела посмотреть, чем я занимаюсь. Я пошел тебе на встречу, заплатил за тебя деньги и привел сюда. Не надо меня пасти.

– Я не знала, что лапанье вульгарных девиц теперь носит гордое название психологического тренинга!

– Я всего лишь подошел поздороваться!

– А-а, это еще цветочки? Это еще не тренинг?

– Ты зажата и некоммуникабельна, поэтому устраиваешь здесь скандал!

– Я ухожу.

– Лена, мне неприятно, что ты превратно понимаешь ситуацию…

– Да иди ты… – махнув рукой, Лена пошла прочь.

Виталик несколько секунд смотрел в след Лене, потом развернулся и пошел в другую сторону.

Обиженная Лена села в уголочек пить кофе. Идти в зал, где тренеры учили жизни совсем не хотелось. Конечно, легко быть коммуникабельным, когда девицы десятками на тебя вешаются, потому что на десять девчонок один парень. Вот значит, что такое этот тренинг – легализованная легкость нравов!

Кто-то опустился на скамейку рядом с Леной. Лена подняла голову и узнала недавнюю девицу.

– Ты жена Виталика, так ведь?

– И что?

– Ты злишься сейчас на меня и на него. Потому что ты видела, насколько комфортнее ему общаться со мной, я разделяю его увлечение психологией, я ближе ему чем ты…

– Вот как?

– Да, ему тяжело с тобой. В глубине души ты понимаешь, что не подходишь ему. Он просто мучается с тобой. Ты злишься на меня, потому что боишься.

Лена и в самом деле разозлилась:

– Знаешь, милая, если я почувствую угрозу с чьей бы то ни было стороны, я не стану бояться, я просто отверну тебе башку!

Лена рывком поднялась, расплескав остатки кофе, и направилась к выходу. «Психологические тренинги не для такой нежной девушки, как я!» – с горечью решила Лена.

Через несколько часов домой пришел Виталик. Он был очень зол.

– Кто дал тебе право выставлять меня в дурацком свете? – начал он прямо с порога.

– А разве это не ты поставил меня в глупое положение, обнимаясь на моих глазах с какой-то наглой девкой?!

– Юлька не девка…

– Ах, вот даже как!? Так где я тебя выставила?

– Кто кричал на весь зал, что всем головы поотрывает, кто только приблизится ко мне на три метра!

– Я кричала? И ты сам слышал?

– …

– Не слышал? Кто-то передал? А кто-то, кроме твоей недевки Юльки, слышал? Что молчишь? Твоя Юлька спит и видит, как на мое место попасть! Это ты ей сказал, что мучаешься со мной, или она сама такая умная – догадалась? Это вас на вашем тренинге учат так тонко разбираться в людях?

– Я не ожидал, что ты поведешь себя, как скандальная баба!

– Юлька не девка, а я баба! Докатились! Вы там все мните себя психологами, а не знаете, что этический кодекс психолога запрещает направо и налево разбрасываться диагнозами!

– Она хотела с тобой поговорить…

– Что она хотела мне сказать, что я не подхожу тебе? Она сказала!

– Юлька не могла этого сказать!?

– Да уж, конечно, кристальной души человек, соратник по борьбе, не то что жена постылая!

– Лена!

– Не хочу с тобой больше разговаривать!

Виталик схватил куртку и выскочил из комнаты, хлопнув дверью. Лена упала на кровать и разрыдалась. Это был их первый серьезный скандал за пару лет в общем-то, как казалось Лене, успешного брака. Незаметно Лена провалилась в сон.

Открыв глаза, Лена увидела спящего на краю постели одетым Виталика. Как он вернулся, Лена не слышала.

«Наверное, пора собирать вещи, – горестно думала Лена. – Или сделать вид, что я это делаю. И посмотреть, что скажет муж любимый. Если не остановит, значит, ловить тут больше нечего. Смогу я вот так уйти, если не попросит остаться? Эх, не задавай вопросов, на которые не готова получить ответов. А если он вообще не проснется, пока я собираюсь, уйти не простившись? Да я вообще не хочу уходить, если честно. Надо что-то с этим делать».

Лена пошевелилась, Виталик повернулся к ней и открыл глаза. С минуту они молча смотрели друг на друга.

– Лена… Виталик, – каждый из них чувствовал неловкость за происшедшее накануне.

– Нам… – снова одновременно начали они.

– Иди ко мне под бочок, – улыбнулся Виталик и сделал приглашающий жест.

Лена задумалась на секунду, но решив ответить на мирную инициативу мужа, перекатилась к нему. «Кто будет меня так нежно обнимать, если я уйду?» – подумалось ей.

– Виталик, мы должны поговорить спокойно про вчера…

– Ты уверена, что сможешь сохранять спокойствие?

– Если ты не будешь меня сознательно тиранить, то да.

– Хорошо, говори! Только помни, что я люблю тетя, – с этими словами Виталик нежно коснулся губами Лениной шеи. От его прикосновений Лена почувствовала приятное тепло и легкое покалывание в кончиках пальцев. Сосредоточиться становилось все труднее, Виталик не останавливался. Лена оказалась перед выбором: с головой погрузиться в удовольствия или прояснить ситуацию.

– Виталик, мы ведь разговариваем.

– Я тебя внимательно слушаю, только ты еще ничего толком не сказала.

– Мы должны обсудить то, что произошло вчера, – сказала Лена, отстраняясь.

– Хорошо, с чего начнем?

– Ты говорил, что эти занятия для тебя много значат, что это личностный рост и прочая, и прочая. А на деле оказалось…

– Что оказалось?

– Что ты туда с девками «общаться» ходишь!

– О, Господи, Лена, ты про что? Про Юльку? Поздороваться я к ней подошел, там принято целовать знакомых в щеку.

– И то, что она мне потом сказала, тоже у вас принято?

– Ну, что она такого сказала?

– Она сказала, что я боюсь ее, потому что чувствую, что с ней тебе будет лучше! Это тоже в правилах вашего тренинга прописано?

– Я не знаю, с чего она это взяла. Я со всеми там общаюсь примерно одинаково, никого не выделяю. Разве что совсем крокодилов избегаю. Все знают, что я женат и жену свою люблю. Пофлиртовать – да, это бывает. Но строить серьезные отношения там со мной никто не собирается. Все понимают – это бесперспективно.

– И Юлька понимает? У нее, кстати, муж есть? Или хотя бы молчел?

– Сейчас, насколько я знаю, нет, она полгода назад рассталась с другом, до сих пор тяжело переживает.

– Замечательно, и она просто так с потолка, совсем ничего про меня не зная, решила, что я тебе не подхожу?

– Лена, я в самом деле не знаю.

– Понимаешь, Виталик, раньше я доверяла тебе. Когда ты говорил: «я иду на тренинг», я думала, какой развитый и понимающий у меня будет муж. А теперь, всякий раз, когда ты будешь туда собираться, я буду опасаться, что ты станешь жертвой таких вот Юлек!

– А моя свободная воля в расчет не принимается? Мой дом здесь, с тобой, в этой общажной комнате. Я с тобой, а не там с Юлькой! Неужели это ничего не значит?

– Значит, конечно! Но я не хочу больше слышать ничего подобного! Не хочу больше видеть никаких Юлек! И еще, может быть, тебе завязывать уже с этими тренингами, а? Ты уже почти два года там толкешься, неужели там еще что-то новое может быть для тебя?

– Леночка, тебе достался совершенно замечательный муж, непьющий, некурящий, даже ночующий дома регулярно. Пусть тренинги будут моим единственным маленьким недостатком?

– Маленьким? Это ты сильно сказал!

– Лен, представь, если бы я водку пил?

– Ты еще наркотики сюда добавь!

– Да, или наркотики принимал бы? А? Лежал бы сейчас в ломке, – Виталик закатил глаза и паралитически задергался. – Или бегал бы за тобой с топором по нашей комнатке. Она небольшая – шансов у тебя никаких! Это было бы лучше, скажи?

Лена чувствовала, что Виталик где-то передергивает, но поймать его не могла.

– Нет, конечно, о чем ты говоришь.

– Так возвращается ко мне под бочок любимая скандалистка-жена? – Виталик снова сделал приглашающий жест.

Решив, что воспитательному процессу мужа отдано достаточно времени, Лена вернулась в раскрытые объятия.

На День рождения Виталик, наверняка, захочет пригласить кого-нибудь из близких соратников в борьбе за дело повышения уровня осознанного отношения к жизни. Будут и психологически продвинутые женщины. Вполне возможно предложить равнозначный обмен. Ирочка на какую-нибудь девицу. А если девиц планируется быть не одна, то можно и помощью заручиться в обольщении Макс.

Тем не менее в понедельник Лена не решилась поговорить о приглашении Иры на День рождения Виталика.

Во вторник Лена после долгих раздумий пришла к мысли, что надо пригласить Виталика на прогулку, там поговорить будет гораздо легче. Лена и Виталик жили в научном городке, пожалуй, самом зеленом и красивом месте Энска. Такого удовольствия, как прогулка, Лена и Виталик, занятые на работе, давно уже себе не позволяли.

В восемнадцать тридцать Лена при полном параде звонила Виталику с проходной института.

– Как там российская наука? Удержится на плаву, если мой любимый муж уйдет с работы прямо сейчас?

– Лена, что-то случилось?

– Я приглашаю тебя на прогулку. Есть разговор.

– Ты меня пугаешь, точно ничего не случилось?

– Пока нет, но от твоего участия зависит, случится ли что-то грандиозное.

– Буду через десять минут.

– Вот он я, весь заинтригованный, – Виталик в самом деле очень торопился, даже слегка запыхался.

– Идем, – пригласила Лена. – Сейчас гулять по Университетскому проспекту – одно удовольствие.

Взявшись за руки, супруги покинули огромное здание института ядерной физики.

– Как ты думаешь, а не скучно ли мы живем в последнее время, – начала издалека Лена.

– В смысле?

– Однообразно живем в последнее время, нет у нас, какой-то объединяющей идеи.

– Ты думаешь?

– Так вот я эту идею придумала!

– …?

– Посмотри вокруг, – Виталик, понявший Лену буквально, остановился и начал оглядываться. – Нет, посмотри на наших друзей: Денис, Антон, Макс они все не женаты. Давай их всех переженим!

– Между собой? – усмехнулся Виталик. – Что-то мне подсказывает, что обречена эта идея.

– Нет, мы каждому найдем пару!

– Как это будет выглядеть? Алиса, это пудинг; пудинг, это Алиса; предлагаю вам пожениться?

– Тебя сегодня на работе не облучали этим вашим чудо-облучателем? А-то твой высокий интеллект куда-то подевался.

– Понял-понял. Хорошо, я серьезно спрашиваю, как ты себе это представляешь?

– Значит, в целом, тебе идея нравится? Тебя интересуют детали?

– В целом, почему бы и нет. Детали меня очень даже интересуют.

– Начать я думаю с кого-нибудь одного. Всех разом, пожалуй, не осилить. Первым будет Макс.

– Почему?

– О, этому есть много причин. Первая – он ориентирован на семью. Семья для него очень много значит. Посмотрите на его отношения с родственниками. Вторая – у него есть свое жилье, ему есть куда привести молодую жену.

– Ну, это, наверное, не причина.

– Зря вы так думаете. Антон, например, не намерен жениться, пока не обзаведется квартиркой. Он так во всяком случае говорит.

– Мне отсутствие квартирки…

– Не все такие решительные, как мой муж любимый, – Лена улыбнулась Виталику и, подпрыгнув, чмокнула его в кончик носа. – Третья причина – скоро будет оказия, с которой мы сможем представить Макса его будущей супруге.

– А вот это уже совсем любопытно. Что это за оказия?

– Это твой День рождения, который, как ты говорил, мы будем праздновать в квартирке Макса, а не в общажной комнате.

– И кандидатура уже подобрана?

– Да, конечно. Мы на День рождения пригласим Ирочку из Ирги, помнишь, она к нам на свадьбу приезжала?

– Ирочка, Ирочка, да, конечно, помню. А почему ты думаешь, что она все бросит и поедет за Макса замуж выходить?

– Есть у меня повод так думать.

– А как ты собираешься сказать об этом Максу?

– Максу никто ничего говорить не будет. Для него это будет естественное развитие событий.

– И ты веришь в успех этого предприятия?

– А почему бы и нет? Зато, какое широкое поле для деятельности. И Макс, по-моему, подходит Ирочке. Они будут хорошей парой.

– Лучше, чем мы?

– Нет, конечно, лучше просто быть не может.

– Так ты согласен?

– Ну, – Виталик взял эффектную паузу. – Если всем от этого, включая мою любимую жену, будет счастье. Я согласен.

– Виталик, сокровище мое!!! – Лена запрыгала вокруг Виталика. – Здорово, в выходные я поеду в Иргу и поговорю с Ирочкой. Пусть готовит подарок на День рождения!

Глава 7

Три дня до выходных, до приезда Ленки, тянулись для Иры необыкновенно долго.

В среду утром на работу позвонила мама.

– Ирочка, доброе утро! Что у тебя случилось?

– Привет, мам! Почему у меня должно было что-то случиться?

– Альбина Васильевна, говорит, вчера встретила тебя. Ты ей нагрубила. Она всю ночь уснуть не могла. Под утро даже с сердцем плохо стало.

– Мама, я не грубила ей.

– Ты кричала на нее посреди улицы!

– Да не кричала я на нее! Ты знаешь, твоя любимая Альбина Васильевна обозвала меня старой девой. Вот если бы я была ее дочерью… все было бы иначе! Я сказала: какое счастье, что я не ваша дочь! Вот и вся грубость! Нечего с больным сердцем к людям в душу лезть!

– Ира…

– У меня много работы, мама. До свидания.

В раздражении Ира бросила телефонную трубку. «С сердцем плохо! Надо же! А как я с таким настроением сейчас к студентам пойду? Кто об этом подумает? Уезжать надо, точно! Карету мне, карету!»

Взяв конспект занятия, еще не пришедшая в себя Ирина Александровна отправилась к своим студентам. Не видевшие ее с прошлого семестра студенты очень обрадовались.

– Доброе утро, присаживайтесь!

– Доброе утро, Ирина Александровна!

– Как дела? – автоматически спросила Ира.

– Представляете, у нас четыре девочки за лето замуж вышли!

– И один женился!

– А Маша Минина на сохранении лежит. У нас в группе скоро будет малыш! – понеслось со всех сторон.

Ира уже была совсем не рада, что задала свой дежурный вопрос. Она подала условный знак рукой, показывающий, что частные разговоры закончились. Быстро набрасывая задание на доску и комментируя его, мыслями Ира была далеко.

Интересно, это ведь тоже знак. Эти знаки были всегда или появились только сейчас, когда я задумалась об отъезде? Если они были всегда, то почему я их раньше не видела? А сейчас они навалились на меня, как будто хотят выжить из города. Или мне кажется? Я себя накручиваю? Выходящие замуж и рожающие первокурсницы, Альбина Васильевна, непонимание с мамой. Если бы Ленка не приехала со своим безумным предложением, что бы я делала? Это теперь я могу сказать, ну и что, я уезжаю! А если представить, что у меня нет этого выхода? Смириться, стерпеться…

– Ирина Александровна, что дальше?

Ирина не заметила, как в задумчивости прекратила писать.

– Да, конечно, сейчас продолжим, – очнулась Ира.

Удивительное дело, Ирина почти не уставала от преподавательской работы. Однако нахождение за партой часто казалось нудным и утомительным. «Учеником быть сложнее, чем учителем?» – думала Ирина по дороге в институт.

Перед началом первой пары к Ире подошла Алена Пичуева.

– Ира, мы уходим со второй пары. Катя Симонова устраивает посиделки. Ее нет, но она просила тебя пригласить. Правда, там будут Илья с женой. Ты как?

– Я, – Ира на секунду задумалась. – Я пойду. Женился Илья, что мне теперь всю жизнь избегать его?

– Чудно, с тебя полтинник, – улыбнулась Алена.

Катя Симонова жила в перепланированной однокомнатной квартире. Сейчас бы такую квартиру назвали студией. Из внутренних стен остались только ограждающие санузел, все остальное пространство было единым. Два низких диванчика, ковры, покрывающие пол и стены; множество подушек разных форм и размеров, в художественном беспорядке везде лежащих. Подушечки были гордостью Кати, увлекавшейся вышивкой и пэчворком. Вообще квартира напоминала восточный шатер, в котором Катя, имевшая татарские корни смотрелась очень органично.

Гости уже начали собираться, в живописных позах располагались на диванах и подушках. В центре комнаты на вышитой скатерти прямо на полу расставлялось угощение.

– А что собственно празднуем? – спросил опоздавший Вовка.

– Я подумала, что как-то мало праздников в моей жизни и устроила Праздник, пригласив приятных мне челов, – ответила Катя.

– Это классная идея, – поддержал Катю Илья.

– Суперская идея, – поддакнула его жена Аня.

Ира только что заметила Аню и почувствовала гораздо более неприятный укол ревности, чем ожидала.

– Что у нас в программе праздника? – поинтересовалась Вера.

– За программу у нас ответственная Люда. Люда, огласи программу, – посыпались реплики.

– В программе у нас торжественная часть. Чествовать автора идеи праздника. Петь песни под гитару. Танцевать зажигательные танцы. Все вышеперечисленное сопровождать активными возлияниями. Стас, гитара с собой?

– Я без нее никуда! Иногда спрашиваю себя, а кого собственно приглашают на вечеринку меня или мою гитару?

– Какой ответ получаешь?

– А это в зависимости от настроения.

– Итак, приступим! Всем и каждому обеспечить себя посудой! – привычно взял на себя обязанности тамады Вовка. – Ничего, Люда, что я за тебя покомандую? А то мы так до утра не нальем по первой.

Ира не стремилась в центр всеобщего веселья, поэтому села в уголке. По команде Вовки о само обеспечении посудой рядом появился хмурый Андрей с двумя бокалами.

– Знаешь, Ира, я, наверное, погорячился тогда…

– Что? – не поняла Ира.

– Я не должен был к тебе ломиться, – повторил Андрей, – наверное…

– Да, наверное.

– Ты меня простишь?

– Если ты пообещаешь больше так никогда не делать, – напустила Ира на себя притворную строгость.

В этот момент Ира почувствовала на себе чей-то взгляд. Рассеянно оглядевшись, она заметила, что на нее пристально смотрит Илья.

– Выпьем на брудершафт в знак примирения, – гнул свою линию Андрей.

Ира, мысленно подмигнув себе самой, кивнула. Поймав себя на том, что ей приятно поцеловать другого мужчину на глазах Ильи, Ира улыбнулась. Чувствовалось, что Илья недоволен. Аня пыталась чем-то его отвлечь, видимо, еще не поняла причины его раздражения. Ирино настроение стремительно поднималось. Наивный Андрей отнес это на свой счет и решил закрепить поцелуйный успех. Однако Ира отстранилась.

– Андрей, брудершафт предполагает один поцелуй, не так ли?

– Угу, – помрачнел Андрей.

– Стас распаковывает гитару, послушаем? – Ира положила свою руку на локоть Андрея. Для него этого было уже достаточно, чтобы почувствовать себя гораздо лучше. Ира снова поймала раздраженный взгляд Ильи, в ответ она погладила Андрея по плечу. Андрей млел, Илья кипятился. Определенно, Ире нравилась эта игра.

Стас привычными движениями отстроил гитару, и уже прозвучали первые аккорды вечного гимна компании «Бутылка кефира, полбатона…». Ира заслушалась. Сыграв еще с десяток песен, Стас взял тайм-аут.

– Кто следующий?

– Кто примет знамя из рук уставшего героя? – вставил свои пять копеек Вовка.

– Ира, ты, может быть?

Сначала Ира хотела отмахнуться, но желание еще подразнить Илью, придало ей бесшабашной веселости.

– Я? А почему бы и нет.

Ира подстроила гитару под себя, улыбнулась, глядя прямо в глаза Илье, спросила, ни к кому не обращаясь:

– Что слушать будем?

– Земфиру!

– Земфиру давай!

Песни Земфиры под гитару Ира пела ничуть не хуже эстрадной исполнительницы. «Хочешь» и «Не отпускай меня» Ира исполнила, прикрыв глаза, открывая их только для того, чтобы посмотреть в глаза Илье. Илья нервничал все больше, Аня, наконец, поняла, в чем дело, сурово посмотрела на Иру. Когда Ира запела «Время года – зима, время года – терять» Ночных снайперов, Илья не выдержал, побежал курить на балкон. Аня, окинув всех укоризненным взглядом, поспешила за ним.

С уходом Ильи Ира потеряла интерес к исполнению. Она получила свою порцию удовлетворения. Илья всегда любил слушать, как она играет. Говорил, что от ее голоса по его коже бегут возбуждающие мурашки. Доиграв, Ира отложила гитару.

– Кто следующий?

– Чувствую себя вполне бодрым и свежим для исполнения пары песен. А потом потанцуем?

– Тамадой план полностью одобряется.

– Спой «Перекресток»!

– Нет, «За тех, кто в море»!

– Сначала «Поворот»!

– Придется, видимо, петь не две, а три песни, – подвела итог Вера.

Ира вернулась в свой уголок. «Надо же, неужели, кроме Аньки, никто ничего не заметил? Ну, ей-то сам Бог велел, такие вещи замечать. Ничего, ничего, пусть помучается. Вот начнутся танцы – то ли еще будет», – злорадно подумала Ира. Рядом появился Андрей с неизменными двумя бокалами.

– Продолжим?

– От чего нет?

– Брудершафт тоже дублируем?

– Чуть позже, не возражаете? – за спиной Андрея появилась Аня, скорее напоминавшая фурию.

– Чем обязана? – сделала наивное лицо Ира.

– Выйдем и поговорим? – настаивала Аня.

Окружающие начали прислушиваться к их разговору.

– Мне нечего скрывать, я могу и здесь поговорить, – отмахнулась Ира.

– Девочки, девочки, мы тут так хорошо сидим… – попытался сгладить ситуацию Андрей.

– Что случилось? – подскочил Вовка.

– Аня вот со мной поговорить серьезно хочет, – поябедничала Ира, – сурово так, я прямо нашкодившей школьницей себя ощущаю. И пугаюсь.

Ира в притворном страхе закатила глаза.

– Аня, что случилось? – поинтересовалась Люда.

– Она, – Аня чувствовала себя не в своей тарелке, но остановиться уже не могла. – Пусть она оставит моего мужа в покое!

– Да, я к нему не подошла ни разу за вечер!

– Ты пялилась на него все время!

– Мне что уже и посмотреть ни на кого нельзя?

– Аня, ты горячишься, – положила руку на плечо Ани Катя.

– Да, не надо со мной, как с идиоткой разговаривать!

– А где сам виновник разборок? – спросил Стас, игру которого уже никто в комнате не слушал.

– Он спрятался где-то, – Иру распирало глуповатое хихиканье. – Наблюдает из засады, как девочки в грязи махаться будут! А давайте его поищем! Илья, ау!

Аня покраснела и сжала кулаки.

– Она же надо мной издевается!

– Не надо подставляться! Сама виновата! – буркнула Вера. – Ира прекрати, только драки между девочками нам здесь и не хватает!

– Давайте подеремся! Это будет избиение младенцев!

– Андрей, забери эту буйную Иру отсюда! – распорядилась Вера. – Аня, на балкон быстро, студить буйну голову!

В критических ситуациях распоряжения Веры выполнялись беспрекословно. А это ситуация, безусловно, была критической.

Андрей принес куртку Иры, накинул ей на плечи.

– А почему это я должна уйти? Веселье только начинается. Давайте-ка сюда эту мелкую нервную девицу!

Андрей потянул Иру к двери.

– Отпусти меня, я еще не все сказала.

– Ира, ты сказала достаточно, завтра тебе будет стыдно! – Вера была непреклонна.

– Нет, я еще скажу! Слушайте все!

На голос Иры нельзя было не обернуться. Завладев всеобщим вниманием, Ира продолжала:

– Я очень-очень-очень, слышите, очень рада, что не вышла замуж за этого хлюпа, который может отсиживаться на балконе, пока жена устраивает разборки по его поводу!

– Андрей, сделай что-нибудь!

Андрей забросил сопротивляющуюся Иру на плечо и выскочил из квартиры. Дальнейшее Ира помнила очень плохо.

Глава 8

«Сегодня приедет Ленка», – с удовольствием потягиваясь в постели, думала Ира субботним утром.

Субботнее утро – самое лучшее время на рабочей неделе. Вечер пятницы – тоже неплохо. Но иногда к концу дня в пятницу чувствуешь себя настолько усталой, что даже перспектива двухдневного отдыха не особенно радует. Исчезает вера в то, что быть отдохнувшей в принципе возможно. А утро субботы – совсем другое дело. Позади ночь бодрящего в преддверии выходных сна – и свободного времени еще целых полтора дня! Хотя, как показывает практика, использовать выходные, именно для отдыха, удается нечасто. Обычно накапливаются дела, отложенные и течение недели. Или планируются целевые мероприятия, например, вымыть окна или переклеить обои в спальне.

Часто, нежась в постели по субботам, Ира проводила ревизию событий недели. Одним из самых ярких событий была вечеринка в среду. При этом воспоминании в Ириной душе начинали борьбу два противоречивых чувства. С одной стороны, ей было стыдно. Стыдно за то, что она несколько перебрала и с трудом припоминала окончание вечера. С другой стороны, присутствовало приятное чувство от совершения не слишком благовидного поступка, выбившего из равновесия окружающих. Эпатировать публику – занятие, не лишенное приятности. «Интересно, о чем мог говорить Илья со своей Аней, когда я ушла? Наверняка, назвал ее дурындой, которая лезет не в свое дело, – при этих мыслях Ира улыбнулась. – «А что он подумал обо мне? Что я хочу его вернуть? А он готов вернуться? Хотел бы? Да теперь это и не важно. Теперь я не хочу, чтобы он вернулся. Он мне больше не нужен… Надо же, как странно звучат в голове эти слова: он мне больше не нужен. Илья мне больше не нужен! ИЛЬЯ МНЕ БОЛЬШЕ НЕ НУЖЕН! Это правда? Это правда. Да, вчера, я, наконец, с ним окончательно рассталась. Это, наверное, стоило того, что у некоторых знакомых испортится мнение обо мне. Определенно это того стоит! Теперь даже эта тоненькая ниточка от меня к Илье, которая привязывала меня к Ирге, порвалась и больше не держит. Я свободна уехать отсюда в Энск или куда-нибудь еще. Как все складывается! Правильно все складывается. Не хорошо, не удачно, а именно правильно. Да, «правильно» – самое подходящее здесь слово…»

Телефонный звонок прервал поток мыслей.

– О-о-о, это Ленка! – с этими словами Ира побежала к телефону.

Однако, оказалось, звонила Света Баштовая.

– Ира, доброе утро!

– Привет! – Ира была слегка разочарована.

– Я не разбудила тебя?

– Сейчас это уже не имеет значения. Давай, выкладывай! Ведь не просто же так ты с утра пораньше в субботу поднимаешь меня из постели?

– Конечно, нет.

– Судя по твоему голосу, тебе есть, чем похвастаться!

Да! Да и еще раз да! Я вчера потерпела сокрушительную победу!

– Потерпела?

– Да, именно потерпела.

– В смысле?

– Я терпела, терпела и, наконец, потерпела!

– Ты говоришь лингвистическими загадками.

– Ну, хоть я и была настроена решительно, когда пришла в гости, стушевалась. Как обычно села в уголочек и не высовывалась. Но ты ведь знаешь Людмилу Сергеевну!

– Да, конечно.

– Сначала она меня не задевала. А потом совершенно распоясалась, не встречая сопротивления с моей стороны. Когда она начала говорить о том, что она месте некоторых жен бы… и выразительно просмотрела на меня. Я взорвалась!

– Да ты что!

– Я представила, что в этот момент решается моя судьба, и кроме меня самой, защитить меня некому…

– Что ты ей сказала?

– Что, к счастью, она не на месте некоторых жен, а на своем. И у нее на ее собственном месте, в ее собственный день рождения, муж почему-то считает необходимым задерживаться на работе? Что происходит на ее собственном месте? Уж не может ли это означать, что здесь не все гладко? Не следует ли некоторым излишне ретивым хранителям семейных ценностей привести в порядок свои семейные отношения и только потом лезть в чужие отношения, подобно слону в посудную лавку!

– Сильно ты ее! – не верила своим ушам Ира.

– Да, ты бы видела, какими испуганными глазами на меня все смотрели! Егор растерялся. Начал что-то лепетать: Света, Света, так нельзя! Я была чудовищно зла! Я ему сказала, я ухожу отсюда, если хочешь, можешь пойти со мной, но только сейчас. Если не оторвешься от маминой юбки прямо сейчас, то потом можешь не появляться вообще. Я больше не позволю помыкать собой! Так ты со мной?

– Он пошел с тобой? Ты здорово рисковала!

– Ира, а зачем он мне такой нужен, если к маме привязан больше, чем ко мне?

– Это правда, наверное.

– Конечно, правда! Откуда столько неуверенности в голосе, коллега? – Светиной уверенности и энергии сейчас хватило бы на небольшую динамо-машину.

– Мне, как даме пока незамужней, сложно судить о таких вещах…

– Ваше «пока», коллега, обнадеживает!

– Надежда умирает последней.

– Ладно, не буду прерывать больше твой субботний законный отдых…

– Ага, выговорилась и довольная побежала дальше, как будто я смогу снова уснуть после такого… Пока!

– До понедельника!

От приятной утренней расслабленности не осталось и следа. Да, вот и будь доступным слушателем – никакой возможности отдохнуть, сосредоточиться на своих мыслях и делах. Поспать и в самом деле больше скорее всего не получится. Ира с сожалением посмотрела на часы, показывавшие десять часов. Надо ждать звонка от Ленки. Нет ничего хуже двух занятий – ждать и догонять! Все равно в ожидании Ленки я ничем не смогу заняться, буду бегать от телефона к окну и обратно. Я позвоню ей сама и приглашу на утренний кофе! Замечательная мысль! По крайней мере, до ее прихода мне будет, чем заняться. Сказано – сделано!

– Доброе утро, будьте так любезны, пригласите Лену к телефону, пожалуйста, – Ира была сама корректность.

– Минутку.

– Да, конечно.

– Ну, Ира, я понимаю твое нетерпение, но не в десять же утра! Я еще глаз раскрыть толком не успела…

– Так это же замечательно!

– ???

– Приходи ко мне, я купила совершенно замечательный натуральный кофе, сварю и буду тебя угощать!

– Звучит заманчиво…Хорошо, через полчаса я у тебя, готовься!

– Жду и не прощаюсь!

Положив трубку, Ира опрометью бросилась в кухню. Захлопала дверями шкафчиков. «Надо же, как будто к первому свиданию готовлюсь», – мелькнула мысль.

Хороший кофе был Ленкиной слабостью, поэтому задерживаться она не стала.

– Какой аромат, – первые слова, которые произнесла Лена, появившись на Ириной кухне.

– Я старалась, – улыбнулась Ира. – Согласная я, на все согласная. А Виталий согласился?

– Как тебя подперло! Сразу берешь быка за рога!

– Да, чем больше я думала над твоими словами, тем больше убеждалась в их правоте.

– Приятно слышать твои речи, право слово.

– Что Вы Максу сказали?

– С Максом сегодня или завтра Виталик должен поговорить, не думаю, что он откажет. Так что дело в шляпе.

– Мне не верится, что все это происходит на самом деле…

– Подожди, вот приедешь, начнется большой праздник.

– Ой, Лена…

– Значит так, – перешла к деловому обсуждению Ленка, пробуя ароматный напиток. – Ты в следующую субботу первым автобусом приезжаешь к нам. Виталик тебя встретит и привезет сразу к Максу. Готовить мы, наверное, будем тоже у него.

– Много народу вообще-то планируется?

– Человек примерно двенадцать, плюс-минус два-три. Количество человек, продукты – полная ерунда, самое главное – развлекательная программа. Практически во всех конкурсах должны будут участвовать пары в различных модификациях.

– Пары в модификациях?

– Не придирайся, это отвлекает, – отмахнулась Ленка. – Твоя задача – принимать во всем участие и втягивать Макса. Я буду из всех сил тебе помогать со своего распорядительского поста. Буду ставить вас рядом. Ты не теряйся, чтобы не пришлось тебя разыскивать.

– А не будет ли это странно выглядеть, если я приклеюсь к Максу? Что он сам подумает?

– В том-то и дело, что мы тебя к нему приклеим органично. Настолько органично, что ему и в голову не должно прийти, что может быть как-то иначе.

– Ну, ты задачи ставить!

– Да, мы не ищем легких путей! Объединить тебя в пару с Максом в течение вечера – основная тема вечера, за исключением, конечно, поздравления моего любимого мужа.

– Кстати, что ему подарить?

– Он в последнее время живет в жилетках… Нет, новую жилетку ему уже купили мои родители, вручат завтра торжественно мне. Подари ему какой-нибудь комповый прибамбас, он будет очень рад.

– Э-э, комповый прибамбас! Что именно? Вдруг я подарю ему десятый ортопедический коврик для мыши – то-то будет радости, – невесело усмехнулась Ира.

– Именно, именно ортопедический коврик. Виталик недавно жаловался, что у него кисть побаливать начинает.

– Хорошо.

– Так, вроде бы обо всем договорились. Давай проверим!

– Давай, – обреченно согласилась Ира.

– Время приезда мы обсудили, – Лена загнула мизинец. – Внешний вид оставляю на твое усмотрение, помни, мы должны сразить Макса наповал.

– Я озадачусь этим.

– Твоим стопроцентным участием в конкурсной программе я тоже заручилась, – средний палец тоже оказался загнутым. – Ты безоглядно восхищаешься Максом, не обращаешь при этом ни на кого внимания. К концу вечера Макс будет наш!

– Лена, а как ты это себе представляешь? Я что там жить останусь сразу после вечеринки?

– Об этом я, если быть честной еще не думала, но, наверное, сориентируемся на месте. Мне кажется, что это не тот вопрос, над которым сейчас надо ломать голову…

– Да?

– Понимаешь, если вы к концу вечеринки почувствуете себя парой, то все дальнейшие вопросы будете решать, как пара. Так что, – тут Ленка хитро ухмыльнулась, – я умываю руки с этого момента. Или ты не согласна с таким раскладом?

– Вроде бы все логично. Просто сейчас мне сложно представить, что за несколько часов можно стать с кем-то парой.

– Это задача, вызов, если угодно!

– Лена, а ты не думала, что я могу ему не понравиться?

– Нет, не думала, и думать не собираюсь! Я даже мысли такой не допускаю.

– Там будут и другие девушки. Другие девушки ведь будут?

– К сожалению, да.

– Почему к сожалению?

– Во-первых, это осложняет твою задачу, во-вторых, я просто не люблю этих «сиреневых».

– Сиреневых?

– Мне не хочется сейчас об этом говорить. Приедешь, сама увидишь этих специфических девушек.

– Они слишком легкие?

– Не то чтобы легкие. Они, понимаешь… им кажется, что они хорошо разбираются в людях, в психологии, эти их тренинги дали им такую уверенность и позволили сыпать самонадеянными диагнозами направо и налево. Их там убедили, что каждая женщина в глубине души – стерва. Чтобы стать счастливой, надо эту стерву всхолив и взлелеяв, выпустить в мир. Вот с такими тараканами девушки. Не хочу о них разговаривать. Приедешь, сама увидишь.

– Я тебя послушала, уже испугалась. А Виталику они зачем?

– Он говорит, что они его друзья. Пусть лучше дружит на моих глазах, чем где-нибудь прячется.

– Мне сложно понять твою позицию, может быть потому, что у меня пока нет мужа… Ты знаешь, я уже не в первый раз сегодня произношу эту фразу…

– Твое «пока» несказанно радует меня.

– И что-то вроде этого я тоже уже слышала.

– Будь здесь Виталик, он бы тебе толкнул свою теорию о парности все происходящих событий.

– В смысле парности?

– Давай эту теорию Виталик изложит тебе сам, когда будет тебя везти с автовокзала. В его исполнении она просто неподражаема. А мне уже пора, – Ленка начала собираться. – А то наш утренний кофе рискует плавно перетечь в обед.

Ира подняла удивленный взгляд на часы, показывавшие половину второго.

– Ты куда-то торопишься? – спросила она Лену.

– Я обещала к двум подойти к Надежде Петровне, помочь отредактировать какой-то текст.

– Хорошо, передавай ей от меня привет.

– Договорились. До новых встреч в эфире, – Ленка, махнув рукой на прощание, скрылась в подъезде.

Ира задумчиво побрела приводить в порядок кухню. «До дня «Д» (Дня Рождения) еще целая неделя, чем себя занять? Наверное, надо сегодня же отправиться по магазинам за подарком. Или затеять пошив нового вечернего платья для себя любимой в ожидании события, которое должно радикально изменить мою жизнь? Да, надо по максимуму занять себя чем-нибудь, а то я свихнусь от ожидания. Решено сошью себе сногсшибательный наряд, пусть все эти, как их «сиреневые» девицы попадают и высохнут от зависти. Не оставлю им ни малейшего шанса! Сегодня подарок, завтра выбор модели и ткани, послезавтра сажусь за машинку. Никаких левых заказов, эту неделю посвящаю себе!»

Полная решимости, Ира отправилась готовиться к походу по компьютерным магазинам.

Глава 9

Для Виталика, задержавшегося в пятницу на работе, субботнее утро началось довольно поздно.

Потянувшись в постели, Виталик с тоской подумал о том, что сегодня уже второй выходной подряд никто не порадует его завтраком, например, свежими блинками. Посокрушавшись, Виталик отправился готовить себе завтрак из бутербродов. Грустную трапезу прервал стук в дверь.

– А, Денис, заходи, – с набитым ртом поприветствовал приятеля-соседа Виталик.

– Завтракаешь? Я не надолго.

– Уже завтракал? А то присоединяйся, я по-холостяцки…

– А вот не буду отказываться, позавтракаю второй раз.

– Силен, товарищ, а по тебе и не скажешь, – склонный к полноте Виталик с некоторым подобием зависти оглядел сухощавого Дениса. – Куда только в тебя помещается?

– Я сейчас буду второй раз завтракать не для удовольствия, а для профилактики депрессивного состояния.

– Что случилось-то?

– Ты вчера пригласил нас с Диной на день рождения… Так вот я пришел сказать, что я приду один.

– О-ох, впереди еще неделя, неужели не найдешь с кем прийти?

– Не сыпь соль на рану.

– Рискуя показаться навязчивым, спрашиваю еще раз: что случилось?

– Что случилось? Что случилось? Разве непонятно, Дина меня бросила… Я думал всю ночь, хотел к вам прийти, потом вспомнил, что Ленка уехала, и не пошел. Короче, голова у меня сейчас, как котел…

– Думал-то чего? – Виталик искренне не понимал страданий приятеля. Денис долгое время страдал в одиночестве, часто плакался по этому поводу в Ленкину жилетку, иногда и Виталик оказывался в курсе очередного одностороннего романа. Однако с тех пор, как Денис купил себе машину, его акции резко пошли вверх. За полгода Дина была уже третьим увлечением. Виталику казалось, что если ты еще в поиске, то девушки легко приходят и легко уходят. Да даже, если уже и не в поиске, если что-то легко идет в руки, не стоит от этого отказываться. Флирт и легкие отношения дают много энергии и бодрости. А сожаление и горькие думы – удел прочных отношений.

– Я пытался понять, почему женщины не остаются со мной. Какая-то непонятная мне пока закономерность в этом есть. Я ее поймать и понять не могу. Думал, что Ленка мне поможет.

– Да уж. Ты помнишь, куда Женьку ее анализ ситуации завел?

– Женьку? А, да, так там было совсем другое дело. И если честно, мне кажется, что все было правильно.

Около полугода назад на гостеприимный огонек к Виталику с Ленкой вместе с Денисом пришел Женька – соратник по борьбе за процветание ядерной физики на сибирских просторах.

Женька был раздосадован очередной ссорой со своей любимой девушкой Оксаной. К сожалению, в последнее время ссоры происходили все чаще и чаще, а поводы, по мнению, Женьки, становились все ничтожнее и ничтожнее.

Это была инициатива Дениса прийти вместе к Ленке и поговорить с ней, чтобы получить женский взгляд на ситуацию.

– Женька, бабы, они же инопланетянки. Тебе даже в голову не придет, из-за чего они могут раздуть такое. Кто-то там сказал, что настоящая женщина может из ничего соорудить три вещи: салат, шляпку и скандал.

– С последним целиком и полностью согласен. Не понимаю, чего Оксанка бесится. Все в порядке. Забыл уже, когда с кем другим кувыркался…

– Пойдем к Ленке, она тебе квалифицированную обратную связь даст.

– Думаешь, польза будет?

– Ну, если пользы не будет, то хоть развлечемся. Переворачивать с ног на голову она умеет, как никто.

Ленка и Виталик из всех сил пытались начать готовить ужин. Приятелям обрадовались, предложили им в обмен на квалифицированный женский взгляд, предоставить пельмени для ужина. Когда консенсус был достигнуть, пельмени стояли на столе, Ленка дала отмашку.

– Если я все правильно поняла из предварительных разговоров, тебя Жень бросила Оксана?

– Нет, не бросила. Но взъелась из-за такой ерунды, что вообще…

– А от меня тогда, что требуется?

– От тебя требуется объяснить ситуацию с женской точки зрения, – вмешался Денис.

Виталик ухмыльнулся, он уже успел понять, что ему здорово повезло, что Ленка выбрала именно его. Он при желании в любой момент мог спросить у Ленки, а как это выглядит с точки зрения женщины, и уже забыл, что может быть по-другому, что в отношениях можно двигаться вслепую.

– Я вас внимательно слушаю, – напустила на себя важности Ленка.

– Вчера я… – начал Женька, немного смущаясь. – Мы с Оксанкой собирались пойти гулять в Центральный парк. Я уже поехал к ней, на остановке встретил Сашку с Мишкой. Мы пошли, выпили пива, посидели в кафешке. Когда я пришел к Оксанке, она устроила грандиозный скандал. Вот собственно и все.

– А ты с Оксаной на какое-то конкретное время договаривался? – начала допрос с пристрастием Ленка. – Или просто сказал: может быть, зайду, может быть, нет?

– Мы договаривались на семь часов.

– А пришел ты во сколько?

– В девять.

– И ты спрашиваешь, в чем дело?

– А что собственно такого? Я встретил друзей, которых целый год не видел. А с Оксанкой я позавчера виделся. Я что должен был пацанов кинуть и бежать к Оксанке?

– Жень, ты серьезно сейчас говоришь, или забавляешься? Ты в самом деле ничего не понимаешь?

– Если бы мне сейчас было до шуток, я бы шутил в другом месте, – мрачно отрезал Женька.

Виталик и Денис с интересом наблюдали за разговором, но не вмешивались.

– Жень, представь, вы с Оксаной договорились пойти в кино на шесть часов. Ты купил билеты. Стоишь и ждешь ее, а она опаздывает на час. В свое оправдание говорит, что с девочками заскочила в магазин и не заметила, как время пролетело. Как ты на это отреагируешь?

– Это же совсем другое дело! – не сдержался Денис.

– Да, это совсем другое, – поддержал его Женька. – Она-то вчера сидела дома спокойно, смотрела телевизор. И потом не целый же год она не видела этих девочек!

– Значит, ты настаиваешь, что ситуации совсем разные? Или дело в том, что ходить по магазинам это одно, а пива выпить со старыми знакомыми совсем другое дело, гораздо более важное? Только честно.

– Ну, магазин, это и в самом деле, несерьезно…

– Вот значит, как! Хорошо, мальчики, я не буду ходить вокруг и около. Я прямо скажу, что я думаю об этом, как девочка!

– От тебя больше ничего и не требовалось.

– Я собираюсь пойти со своим любимым на прогулку. Я привела себя в порядок и сижу, как кукла на чайнике. Ничем заняться не могу, потому что с минуты на минуту собираюсь уйти. А ожидание длится и длится. Через полчаса я начинаю звереть. Когда приходит мой любимый, я все это выливаю на его голову. Понятно?

– Нет, непонятным осталось самое главное: чего звереть, я ведь все объяснил.

– Странно. Давайте еще раз разберем. Что по сути произошло. У нас с тобой была договоренность? Была. Ты ее нарушил? Нарушил. Своим приятелям, которых целый год не видел, ты что-нибудь обещал? У вас была договоренность? Нет, не обещал. А теперь смотри, что ты сделал. Ты нарушил слово, данное девушке, поставил ее в дурацкое положение, испортил ей настроение, пренебрег ее желаниями, только ради случайной встречи с «пацанами», – Ленка начинала заводиться.

– Лена, твоих интересов сейчас никто не ущемляет, успокойся, – обнял Ленку за плечи Виталик.

– Я еще не закончила! Так вот, когда на весах оказались интересы любимой девушки и случайно встреченных знакомых. Перевесило желание общаться со случайными знакомыми. Что ты об этом скажешь?

– Я это так не рассматривал. По-моему, ты перегибаешь, – смутился Женька.

– Ты хотел девочкового взгляда, их есть у меня.

– Мне тоже кажется, что ты сгущаешь краски, – присоединился Денис.

– Ничуть. Вообще, как часто ты ставишь интересы «пацанов» выше интересов Оксаны? Как часто ты что-то обещаешь ей, а потом более важные дела и встречи заставляют тебя перекраивать график общения, не поставив ее в известность?

– Ну, такое бывает, но не так уж и часто.

– Что намного реже, чем Оксана устраивает тебе скандалы? – Ленка уже начала откровенно язвить. – Тебе-то вообще девушка нужна?

– Нужна, конечно, о чем ты говоришь!

– Для чего тебе нужна любимая девушка? Давай оставим секс за скобками. Тебе с ней интересно или у двадцатипятилетнего парня должна быть девушка?

Женька погрустнел и надолго ушел в себя.

– Лена, зачем так категорично ставить вопрос, – попытался поддержать приятеля Денис.

– Такая постановка вопроса вытекает из его действий. Я бы еще более категорично поставила вопрос…

– Да бей, чего уж!

– Женя, а тебе девушка-то в принципе нужна как таковая? Или, положа руку на сердце, в общем-то нет. От девушек масса шума не по делу и скандалы.

Женька ничего не ответил, но выглядел несчастным. Очевидно, он уже всерьез жалел, что пришел сюда за девочковым взглядом.

В течение недели Женька расстался с Оксаной. С тех пор девушки у него не было и, кажется, он больше не пытался строить близкие отношения, довольствуясь случайными связями.

– Это ты сейчас считаешь, что все правильно, а тогда здорово обиделся на Ленку за Женьку. Представь, если она и тебе что-нибудь похожее нароет?

– Зато получишь раз такую встряску – и иммунитет на некоторое время!

– А так ты за прививкой пришел!

– Что-то вроде.

– Хочешь, я тебе поставлю?

– Ты совсем не то!

– От женщины хочешь волшебный пендель получить? Это знаешь, какой-то патологией попахивает…

– Да иди ты, психиатр…

– Не кипятись.

– Ладно, замяли.

– Я собираюсь к Максу идти договариваться, пойдешь со мной?

– Договариваться?

– Праздновать у него будем, здесь все не поместятся. Принципиальное согласие он уже дал, осталось детали обсудить.

– Не знаю даже…

– Да, пойдем, чего киснуть будешь в тоске, а так хоть развеешься.

– Наверное. А вообще, знаешь, я решил к психологу сходить на консультацию.

– ???

– Я уже записался к Валентине Кузнецовой. Хватит кустарными методами разгребаться и каждый раз по новой огребаться.

– Да ты поэт, батенька, – Виталик не мог скрыть своего замешательства. Расскажешь потом.

– Это вряд ли – информация конфиденциальная.

– Да ладно тебе, то я про тебя чего-то не знаю, скажешь тоже.

– Будешь приставать ко мне, я Ленке пожалуюсь. Она быстро тебе объяснит, чем это заканчивается.

– Хорошо, хорошо. Ты когда на консультацию идешь?

– Зачем тебе это?

– Чтобы знать, с какого момента ждать позитивных изменений в твоей жизни.

– Во вторник.

– Замечательно, идем? – спросил Виталик, сгребая чашки в раковину.

Необходимость договариваться о деталях праздника с Максом напомнила Виталику о сверхзадаче дня рождения, предложенной Ленкой. У Виталика было двойственное отношение к Ленкиной идее. С одной стороны, безусловно, было любопытно, что получится из этой затеи, с другой – Макс – друг. Имеют ли друзья, пусть даже из лучших побуждений, право ставить такие эксперименты? Может быть, лучше ввести Макса в курс дела? Тогда эксперимент будет не чистым, и Ленка обидится. А так получается, что решение за Макса уже принято. Хотя, конечно, если Ира ему не понравится. Никто ведь не заставит его на ней жениться против его воли. Поймав эту успокоительную мысль, Виталик улыбнулся.

– О чем задумался? – спросил Виталика Денис.

Виталик вздрогнул, задумавшись, он совсем забыл, что Денис пошел вместе с ним.

– Ты не поверишь, о любви.

– И что ты о ней думаешь?

– Как ты считаешь, можно срежиссировать любовь?

– В смысле? Типа телешоу любовь с первого взгляда или «Дом. Построй свою любовь»?

– Нет, таким образом обставить знакомство, что люди не смогут не понравиться друг другу.

– Не думаю, что это возможно.

– Почему?

– Потому что любовь – это вспышка, спонтанность, инсайт, а вовсе не режиссура.

– То есть бывает только любовь с первого взгляда?

– Настоящая любовь бывает только с первого взгляда.

– А если второй взгляд говорит, что любовь того… э… не совсем подходящая?

– Любовь не может быть подходящая или неподходящая. Если ты так рассуждаешь, ты уже включил мозги. Это уже не любовь, а рационализация.

– Странно ты рассуждаешь…

– Вот твоя Ленка – подходящая для тебя любовь или нет?

– Конечно, подходящая. По твоей логике, я не люблю, если считаю, что Ленка мне подходит?

– Не совсем так. Ты ведь сначала ее полюбил, а потом понял, что она тебе подходит.

– Ага, если бы я понял, что не подходит, тогда это была бы не любовь, так?

– Да иди ты… – Денис исчерпал все разумные на его взгляд аргументы.

«Не удивительно, что он с девушками не может строить нормальные отношения, с такими взглядами. Как будто озарения должны случаться каждую минуту», – удовлетворенно подумал Виталик, но вслух ничего говорить не стал, понимая, что Денис в гневе может быть страшен.

Глава 10

(Макс)

Когда в субботу утром к Максу зашли Виталик с Дэном «проситься на день рождения», он не слишком удивился. Будучи полновластным хозяином двухкомнатных апартаментов, он часто становился хозяином вечеринок для многочисленных приятелей, преимущественно жителей общежитий. Когда Макс задумывался об отношениях, которые связывают его с другими людьми, чаще всего он употреблял слово «приятельские». Хотя, наверное, Виталика и Антона с некоторой натяжкой можно было назвать друзьями.

У Макса была своя особая теория дружеских отношений. Поддерживание таких отношений чем-то напоминает строительство дома. Для строительства необходимы как минимум две составляющие: кирпичи и раствор. Кирпичи – это совместно прожитые события, а раствор – это чувства симпатии, доверия, интереса, словом те чувства, которые необходимо испытывать к человеку, чтобы с ним было хорошо и приятно проживать различные события. Макс всегда открыт для приятных чувств, но слишком ленив для придумывания и организации событий, хотя, если кто-то выступает с предложением события, как правило, Макс не отказывается.

Просьба Виталика провести его день рождения на своей территории представлялась Максу этаким массивным кирпичом, который они вместе с Виталиком укладывали в стену их совместного «дома дружбы».

Помимо настоящего Макса и Виталика связывало еще и прошлое. Обучение в одном вузе и студенческие вечеринки часто сближают людей и создают чувство общности.

Хотя студенческие вечеринки Макс посещал довольно своеобразно. Макс не жил в общежитии, потому что его бабушка и тетушка, обитавшие на Шлюзе, были рады приютить его. Поэтому каждый день Макс дважды проделывал часовую поездку в набитом автобусе для того, чтобы не огорчать родственниц, получавших искреннее удовольствие от заботы о нем. Когда устраивались вечеринки, Макс, как правило, заранее отпрашивался, однако в девять вечера обязательно звонил с вахты домой, чтобы удостовериться, что там все в порядке. Как и следовало ожидать, дома редко оказывалось все в порядке: у бабули шалило сердечко, прыгало давление, беспокоили плохие предчувствия и сны – весь организм выходил из повиновения. Макс, как примерный внук и племянник, поднимался наверх, прощался со всеми и стремительно бежал на последний автобус, чтобы успокоить бабулю. Стоит ли говорить о том, что в обычные дни Макс сразу же после занятий торопился домой.

Даже сейчас будучи вполне взрослым и независимым человеком, Макс довольно много времени проводил с родственниками. Виталик и Ленка совершенно точно знали, что если Макса в выходной день нет дома, значит, он с вероятностью девяноста процентов у бабули: обедает, вещает новую гардину или чинит подтекающий кран.

Бурной личной жизни такой modus vivendi не предполагал. Конечно, оставалось еще Интернет-сообщество, видным участником которого был Макс. Встречи этого сообщества в реале часто проходили либо у Макса, либо в кафе «Потерянный кластер». На самом деле кафе, конечно, называлось совсем не так. Но на вывеску давно никто не обращал внимания, и вообще называть кафе как-то по-другому никому не приходило в голову.

Среди Интернет-тусовщиков встречались и девушки. Максу они казались очень своеобразными, прямолинейными и мужеподобными. Иногда какая-нибудь из них пыталась «склеить» Макса. Как это было, когда он во второй раз пришел в «кластер». Было это уже несколько лет назад. Выпив пару-тройку литров пива, девушка с романтическим ником Ариадна, сидевшая напротив Макса, перегнулась через стол и, дыхнув перегаром, прошептала:

– Эникей, рыцарь без страха и упрека, не соблаговолите ли вы проводить даму до дома?

Макс, уже собиравшийся уходить, кивнул:

– Да, конечно.

Оставшиеся за столиком народ захихикал. Макс непонимающе их оглядел, все, как один, опустили глаза. Недоумевающий Макс махнул рукой и направился к выходу.

Девушка была совсем не в его вкусе, но ведь он собирался всего лишь проводить ее. Макс подал ей куртку и всю дорогу поддерживал под локоть, чтобы изрядно перебравшая «дама» не упала на скользкой дороге.

– Ты ведь живешь один, да?

– Ну, в общем, да.

– Тебе не скучно?

– Да, нет.

– Неужели тебе не одиноко просыпаться в одиночестве по утрам? – попробовала настроиться Ариадна на романтическую волну.

– Нет, – Макс отвечал односложно и сразу отворачивался, потому что к пивному перегару добавился запах сигаретного дыма, который вызывал у некурящего Макс бурное отвращение.

– Эникей, может быть, мы пойдем к тебе? Я тебя согрею, и завтра утром тебе будет не одиноко! Пойдем, я ведь знаю, где ты живешь!

– Ариадна, ты просила, чтобы я проводил тебя до твоего дома, вот я и веду тебя.

– Но зачем нам идти ко мне? У меня узкая кровать, да еще соседка по комнате!

– Мы, – сделав ударение на этом слове, сказал Макс, – не идем к тебе. Это ты возвращаешься к себе домой.

– Подожди, – Ариадна становилась, – ты не хочешь, чтобы я шла к тебе?

– …

– У тебя кто-то есть? В этом все дело? Так бы и сказал!

– М-м-м… нет, – природная честность взяла верх над желанием легко выйти из щекотливой ситуации.

– Раз нет никого, давай пойдем к тебе!

– Ариадна, ты попросила меня проводить тебя, я выполняю твою просьбу.

– Да в чем наконец дело? Я предлагаю тебе самое драгоценное, что у меня есть, себя, а ты отказываешься?!?

– Ариадна…

– Я тебе не нравлюсь? Ну-ка, ну-ка, скажи мне честно!

Макс был уже совершенно не рад, что проявил благородство и наконец понял, почему народ встретил усмешками его готовность проводить Ариадну.

– …

– Вот значит как?!? Ты еще скажи, что от меня плохо пахнет, и я дурно воспитана! Что молчишь? А знаешь, почему у тебя нет девушки до сих пор? Нет, не знаешь? Я тебе скажу, потому что ты импотент! И не будет у тебя нормальной девушки!

«А почему я собственно должен все это выслушивать?» – задал сам себе вопрос Макс.

Взвесив все за и против, Макс решил, что взял обязательство только проводить девушку до общежития, предполагая, что она будет более или менее прилично вести себя. Тем более что за столиком кафе ничего не предвещало беды. Макс отвернулся от Ариадны и зашагал в сторону своего дома.

– Эй, ты куда? Стой! Я еще не все сказала! – Ариадна попыталась схватить Макса за рукав.

– По-моему, ты сказала достаточно! – Макс отодрал ее пальцы от своей куртки.

– Невоспитанный мужлан! – завопила Ариадна, наконец-то вспомнив о своем достоинстве оскорбленной дамы.

Но Макса ее крики уже мало волновали, как впрочем, и то, насколько успешно девушка доберется до дома. Похоже, пожелавшего напасть на нее, придется спасать самого.

На следующее утро Макс разродился гневной речью в чате, встреченной бурными аплодисментами старожилов.

Гиппопотам Изумрудный Браво, Макс!

Кейн Ты прошел испытание Ариадной!

Эникей (Макс) Так это все было подстроено? Это ритуал такой?

Кейн Нет, Ариадна, она сама по себе такая! Такая вообще.

Гиппопотам Изумрудный Ариадна с каждым новичком проделывает примерно одно и то же. Отказываются не все. Те, кто не отказываются, обычно не жалеют о потраченном времени…

Эникей Вы оба, я так понимаю, не жалеете…

Гиппопотам Изумрудный Ну, ты же понимаешь, пока нет точной информации о том, кто именно не жалеет, интрига сохраняется.

Кейн Гы-гы-гы!

После этого случая Макс стал с осторожностью проявлять галантность в этой компании. В другой компании, состоявшей из Виталика и Антона, девушек долгое время не было, поэтому в галантности вообще не было никакой нужды.

Еще пару раз Интернет-девушки пытались скрасить одиночество Макса, но их попытки не увенчались успехом. Максу удавалось со всеми сохранять ровные, спокойные отношения.

Если бы Макса кто-нибудь спросил, что он думает о своей будущей семье. Макс бы ненадолго задумался, а потом ответил: она будет. В этом Макс ничуть не сомневался. Но считал, что все должно случиться само собой, по воле провидения. Да, семья будет, причем СВОЕВРЕМЕННО!

Частенько собираясь втроем за преферансом, Макс, Антон и Виталик, засиживаясь иногда до утра, радостно отмечали: какое счастье быть холостыми и свободными! Виталик при этом добавлял:

– Мы подобны цирковым слонам! Мы самые ловкие, умные и талантливые слоны в мире, но размножаться не способны!

– Да, наверное, мы просто не созданы для семейной жизни, – поддерживал приятеля Антон.

– Вы просто еще не пробовали! – ухмылялся Макс.

– Вот они слова умудренного жизнью пророка Макса, великого и ужасного! – ехидничал Виталик.

А потом появилась Ленка, буквально через пару недель после последних преф-посиделок. Виталик радикально поменял свои взгляды на жизнь. Хотя, наверное, каждый радикально поменял бы свои взгляды на жизнь, если бы ему на втором свидании сообщили, что он подходит в качестве мужа.

Впрочем, Максу Ленка нравилась. Нравилась в качестве жены Виталика. Для себя ему хотелось бы более уютную, домашнюю женщину, считающую семью наивысшей ценностью и оптимальной ареной для реализации своих амбиций.

Встретив приятелей у дверей, Макс поставил кофе.

– Как-то вы оба взъерошено выглядите.

– Дэн настаивает на том, что единственно возможная форма любви – это любовь с первого взгляда. И обвиняет меня в том, что я не люблю Ленку, – наябедничал Виталик.

– Я не говорил, что ты не любишь Ленку, – нахмурился и без того нерадостный Денис.

– Эко вас с утра пораньше на философию потянуло.

– Это не философия – это чисто эмпирический интерес, – оживился Виталик. – Сейчас мы статистику набирать будем. Вот ты Макс веришь в то, что любовь можно срежиссировать?

– Давайте сначала определимся в понятиях. Что мы будем считать любовью, и что значит срежиссировать?

– Начну с последнего, как более простого. Срежиссировать, значит, создать такие условия, в которых два человека, предполагаемых влюбленных, понравятся друг другу настолько, что захотят узнать друг друга получше. А потом – жить вместе, рожать детей и т. д. и т. п., пока смерть не разлучит их. Я в общем-то дал сразу два определения.

– Сложный вопрос…

– Я считаю, что это невозможно! Любовь – это вспышка, ее нельзя предугадать, нельзя подготовить, – не выдержал Дэн.

Макс надолго погрузился в размышления.

– Я об этом никогда не думал, если честно, – наконец сказал он. – Я думаю, что такое возможно, но только в исключительных экспериментально-психологических условиях. Если режиссер – психолог-асс и имеет полное досье на влюбляемых.

– В любом другом случае затея обречена на провал? – продолжал набирать статистику Виталик.

– Думаю, да, – взвешенно ответил Макс.

– Ты считаешь, что с тобой такого произойти не могло бы?

– Конечно, нет!

– Почему?

– Потому что, во-первых, в моем окружении нет ассов-психологов, во-вторых, я за естественность во всех ее проявлениях.

Виталика несколько смутила категоричная решительность Макса, но идея Ленки его уже полностью захватила. Виталик был не намерен отказываться от интересного действа только потому, что Макс отвергал такую возможность.

Посидев и поболтав некоторое время, приятели договорились встретиться вечером, чтобы расписать пулю в суровой мужской компании. Антона к этому тоже можно было бы привлечь, если у того возникнет желание.

Глава 11

С того момента, как Ира определилась с подарком и нарядом, в настоящем ее больше не было. Она провалилась в какую-то параллельную реальность мечтаний. Откуда иногда выныривала, чтобы сконцентрироваться на каком-нибудь простейшем действии.

«Что это будет за конкурсная программа? Может быть, зря я согласилась? Или надо было у Ленки попросить программу, тогда бы я подготовилась и сразила бы Макса наповал. Интересно, я рассуждаю, как будто мой роман с ним – дело решенное. Я ведь даже не знаю, как он выглядит! Вот ведь Ленка заморочила мою голову, я фотографию не догадалась попросить. Сижу теперь и не знаю, чего ожидать!.. Зато я могу представить себе все, что угодно.… А если он окажется хуже, чем я нафантазирую, я буду разочарована. Зато буду обрадована, если он окажется лучше!»

Ира прикрыла глаза и попыталась представить себе сцену знакомства. В воздухе разливается нежная мелодия. Я, подхватив подол платья, вступаю в комнату. Сказать, что я ослепительно хороша, значит, ничего не сказать. Сложная прическа с аккуратными локонами, подчеркивают нежный овал моего лица. Великолепная грудь, украшенная фамильными драгоценностями, затянута в тугой корсаж. Хотя блеск драгоценностей в сравнении с блеском моих глаз теряет часть своего великолепия. На мне платье, сшитое по образцу средневекового костюма, я кажусь пришелицей из далекого сказочного прошлого. И только легкий румянец, вызванный волнением, свидетельствует о том, что я не являюсь плодом фантазии. Да, я волнуюсь, потому что оказалась под прицелом многочисленных внимательных глаз. Макс сразу обратил на меня внимание, вскочил и впился в меня страстным взглядом. Он увлечен и в то же время растерян. Стоявшая рядом Ленка, трогает его за локоть. Макс оборачивается к ней, а затем направляется ко мне. В тот момент, когда моя рука касается его ладони, по комнате проносится легкий вздох восхищения, и я отчетливо слышу чей-то шепот: «Какая прекрасная пара…». Я королева! Да, я чувствую себя королевой в окружении вассалов. Ведомая Максом, я иду через всю квартиру и знакомлюсь с присутствующими, ловлю восхищенные взгляды…

– Э-э-э, Ирина Александровна, – оказывается, в кабинет совсем неслышно проникла студентка, в первый момент Ира не смогла вспомнить ее имени. – Вас просил зайти Иван Аркадьевич.

Ира вопросительно посмотрела на студентку, та немного смутилась.

– Извините, что прервала вашу медитацию. Я не знаю, зачем вас вызывают.

– Спасибо, – Ира уже понемногу начала приходить в себя. – Я сейчас зайду. А медитацию я продолжу позже.

Перемещаясь по давно знакомым коридорам, Ира думала о том, что так глубоко она давно не уходила в фантазии: даже не слышала, как вошла эта девочка. Ничего себе! «Надо же куда меня унесло. Я представила себя героиней какого-то дамского сентиментального романа. Наверное, я слишком много их прочитала в свое время. Да, и квартира размерами подозрительно напоминала бальный зал какого-нибудь замка», – Ира улыбнулась своим мыслям.

В кабинете Ивана Аркадьевича оказалась Софья Иосифовна, и речь пошла всего лишь об изменении нагрузки Ирины Александровны. Ей предлагалось взять еще одну группу на информатику. Ира, услышав об этом, облегченно вздохнула, потому что опасалась, что, будучи в таком «выпадающем состоянии», вполне могла сделать что-нибудь не так в каком-нибудь серьезном вопросе. Хотя, с другой стороны, с момента принятия окончательного решения и разговора с Ленкой прошло совсем немного времени, следовательно, она просто не успела бы сделать серьезную глупость за такой короткий промежуток времени. Но чем черт не шутит!

Вернувшись к себе, Ирина взяла себя в руки, решив больше не выпадать из реальности, во всяком случае, на работе. Репутация «препода-не-в-себе» была Ире ни к чему. Ира заняла себя серьезным и ответственным делом – составлением перспективных планов, требовавшем полной концентрации.

Расслабиться Ире не удалось даже в гостях у родителей. Занятий в институте сегодня не было.

Папа, открывший дверь, был слегка навеселе. Ира отметила, что в последнее время это происходит довольно часто. Папа недавно купил машину и, как старый советский автолюбитель, массу времени стал проводить в гараже. Познакомился с местными старожилами, во всех смыслах влился в их тесную компанию. Стал принимать самое активное участие во всех общественных мероприятиях гаражного кооператива. Процесс планирования гаражной жизни немыслим без пиво-водочного сопровождения. А также каждое мероприятие, независимо от степени его успешности, требовалось отметить. Поэтому активистам были необходимы здоровая печень и железные почки, коими, к сожалению, папа похвастаться не мог.

– Привет, дочка! – дыхнув пивным перегаром, папа потянулся обнять дочь.

– Привет! – поморщившись, Ира все же решила не нагнетать атмосферу, делая папе замечания.

– Как дела обстоят на педагогическом фронте?

– Как дела гаражные?

Это был привычный ничего не значащий обмен любезностями.

– Мужики говорят, что нам нужен депутат в горсовет от нашего кооператива.

– …

– Угадай, на чьей кандидатуре они остановились? – папа так хитро улыбался, что не оставалось никаких сомнений, что же это была за кандидатура.

– У вас в кооперативе очень много достойных и уважаемых людей, поэтому выбрать самого достойного, наверняка, было невероятно сложной задачей, – Ира решила подыграть папе.

– Да, но это непростое решение было найдено… – теперь папа улыбался самодовольно.

– Кто же это мог быть? Дай секунду, я подумаю! Так, так, так… – Ира полностью вжилась в роль. – Сдается мне, что я вижу перед собой этого достойнейшего и уважаемейшего кандидата.

– Вот! Вот, моя дочь! Мать, послушай, что она говорит! Вот моя надежда и опора! Не то, что некоторым, побубнить бы только! – папа сделал недовольный жест в сторону кухни. С кухни донеслось что-то невнятно-недовольное. – Скажи своей матери, что зря она меня сейчас не ценит! Потом поздно будет!

– Папа я люблю тебя и маму люблю, поэтому не желаю вникать в ваши разногласия.

– Ох, если бы меня в самом деле в этом доме любили…

– Папа, не спекулируй на моей дочерней любви!

– Ну, вот уже и ты туда же… – папа горестно махнул рукой.

– Скажи-ка лучше, где наша мелкая?

– Наша мелкая, скажешь тоже! Бурная личная жизнь у нашей мелкой!

– В самом деле?

– Ага, то один под балконом серенады поет, то другой на мотоцикле под окнами газует и свистит.

– Здорово, что Ариша пользуется таким успехом, будет из кого выбирать!

– Где это видано, чтобы порядочная девушка на свист бежала? Вот скажи мне, где это видано? Чем вообще нынешние девушки думают?

– Папа… – Ира укоризненно посмотрела на отца.

– Когда тебе шестнадцать было, вокруг тебя тоже толпами увивались. Где они сейчас?

– …

– Молчишь? То-то и оно, что сказать нечего! А поменьше бы бегала на свист, глядишь, была бы замужем!

– Папа… – Ира была задета словами отца, растерялась, не знала, что ему ответить. Ей было обидно от того, что он так думает. Слезы навернулись на глаза. Спасение пришло из кухни в лице мамы.

– Ты что несешь-то? Ты думаешь, что говоришь?

– А что? Меня все про внуков спрашивают, почему я краснеть должен? Как я должен объяснять, почему мою дочь никто замуж не зовет? Да еще намеки терпеть, что она с чуркой связалась!

– Папа!

– Что папа? Что папа? Ты накуролесила, а я красней! – идея изобразить мученика, безвинно страдающего, похоже, очень понравилась папе.

– Краснеть ты разучился еще лет двадцать назад! – вступила мама. – Ира, иди на кухню, нечего тут стоять, как оплеванной.

– Да идите вы все со своей бабьей солидарностью! Думаешь, твои бабы за спиной не хихикают над тобой! Вон Полькина дочь-то страшна, как моя жизнь, а замуж сходила!

– Да, уж, конечно, лучше за алкаша замуж выйти! А ты знаешь, что Дашка разводится уже? Нет? Вот так-то! Никому такие, как ты, алкаши не нужны!

– Я, значит, алкаш?

– У тебя сомнения?

– Вот значит как? Хорошо, тогда я сейчас врежу тебе по пьяному делу, давно хотел!

– Саша! Прекрати немедля!!!

Услышав испуганный крик матери, Ира вскочила, как подброшенная, и побежала в коридор. Увиденная картина потрясла Иру до глубины души. Ей никогда не приходило, что отец когда-либо сможет поднять руку на мать. Конечно, разногласия между ними иногда случались, но разрешались, они, как правило, мирным путем. Папа замахнулся на маму, взятым с полки ириным зонтиком, мама перехватила его руку, не допустив удара. Ира бросилась между ними.

– Папа, что ты делаешь?! Отдай мой зонтик! Ты его сломаешь! Я промокну по дороге домой! – Ира не вполне соображала, что она несет. Сейчас главным было разрушить эту ужасную картинку: папа собирается ударить маму.

Абсурдные фразы Иры отрезвляюще подействовали на отца. Он опустил руки, раздраженно бросил зонт на полку и, фыркнув, пошел в зал. Через пару секунд раздался шум работающего телевизора. Ира растерянно посмотрела на мать. Теперь слезы стояли в глазах мамы. Мать молча вернулась в кухню. Ира отправилась за ней. Молчание затягивалась. Ире казалось, что прервать его должна мать. Мама, по-видимому, не собиралась каким-либо образом комментировать то, что произошло. Наконец, Ира не выдержала.

– Мама, – позвала она.

Ответом ей было молчание.

– Мама, как такое могло произойти?

– Ира, – мама тяжело вздохнула. – Я не думаю, что готова обсуждать это с кем-либо… И с тобой тоже не готова.

Ира поднялась с табуретки, обняла мать за плечи.

– Мама, я люблю тебя… Для меня важно понять, что происходит. Я всего несколько месяцев не живу здесь, поэтому я в растерянности…

– Ира, я уже сказала, что не буду говорить об этом, во всяком случае, сейчас. Я должна прийти в себя. Для меня происходящее тоже в новинку, хотя, предпосылки и намеки, конечно, уже были… Да только я закрывала на них глаза.

– Мама…

– Ира, будет лучше, если ты пойдешь сейчас домой! – мама слегка повысила голос, было заметно, как она взвинчена.

– Как ты останешься с ним дома одна?

– Я уже большая девочка, как ты понимаешь, – к матери начала возвращаться ее привычная манера речи. Ира почувствовала почти физически, как мать от нее закрывается.

– Тогда я пойду домой.

– Да, так будет лучше. Извини, что семейного ужина не получилось. Хочешь, положу тебе котлет и салат с собой?

– Я хороших перспектив никогда не супротив, – грустно улыбнулась Ира.

Взяв сверток, Ира, не прощаясь с папой, делать этого не хотелось, ушла из квартиры родителей. Мысли были самые мрачные.

Родители не были влюбленными романтиками, но их отношения всегда отличались спокойствием и корректным обращением. Увиденное сегодня потрясло Ирину. Неужели два человека, когда-то любившие друг друга, могут возненавидеть? Что для этого нужно? Где гарантии того, что то же самое не произойдет со мной… Что могло бы довести меня до того, чтобы я ударила человека? Ира попыталась представить свою семейную ссору с Максом через несколько лет семейной жизни.

– … сейчас не время для таких разговоров.

– Время для таких разговоров давно прошло! Я хочу знать, почему моя жена собирается уйти от меня!

Макс взорвался, что случалось с ним нередко. Его ярость могла привести в ужас кого угодно! Но я еще в самом начале наших отношений научилась не пасовать перед ним. И сейчас я тоже не собираюсь отступать перед его гневом. Пусть он превосходит меня силой и ростом, но по воинственности я ему не уступлю. Я с вызовом смотрю ему в глаза.

– Я не собираюсь говорить на эту тему, это бесполезно и ни к чему хорошему не приведет.

– Ты хочешь сказать, что мы не в состоянии разрешить твои проблемы?

_ Да, именно это я и хочу сказать!

– Не верю!

– Поверь мне на слово.

– Здесь замешан другой мужчина? Говори, в этом все дело?

– Нет.

– Тогда в чем же? Какая еще проблема может быть настолько безнадежно неразрешимой, что мы не в состоянии вместе справиться с ней?

– Макс, ты ошибаешься.

– Это Женя, водитель из твоей конторы?

– Что-что?

– Ты уходишь от меня к нему? Бросаешь меня, чтобы спать с ним?

И тут я залепляю ему пощечину. Со всего маху. Я первый раз в жизни поднимаю руку на другого человека. В ужасе смотрю, как на его щеке расплывается красное пятно. С еще большим страхом я думаю о том, как он отреагирует… Но Макс улыбается. Я удивленно смотрю на него.

– Ира, твоя реакция говорит мне, что я ошибся! – говорит Макс, раскрывая мне объятия.

Да, о примирениях, гораздо приятнее думать, чем о ссорах. Или это о ссорах приятно думать, потому что за ними следует примирение? Надо же, какая я, оказывается фантазерка. Не зная человека, наградила его взрывным темпераментом. А может быть, мы, бледные северные красавицы, только и мечтаем, что о южных горячих страстях?

Оказавшись в прихожей Ира внимательно и критично осмотрела себя: хороша все-таки! Надо что-то думать с платьем.

Переодевшись, Ира устремилась к шкафу, где лежали отрезы ткани различных фактур и оттенков. Черный креп-атлас – очень хорошо, черный всегда позволяет в выигрышном свете представить стройную фигуру. Но как-то слишком официально. Это ведь не торжественный прием, а дружеская вечеринка. Обязательно кто-нибудь придет в джинсах. Я в черном бархатном платье буду смотреться нелепо. Голубой шелк, – Ира ловко задрапировалась. – Нет, он делает меня этакой невинной наивной девочкой. Хочется добавить искушенности. Глубокий синий цвет – вот оно то, что нужно! Обрадованная Ира закружилась по прихожей. Над моделью я подумаю завтра, или пусть она мне приснится.

Однако уснуть оказалось не так-то просто. Перед глазами настойчиво мельтешили различные вероятные образы Макса. То он представлялся высоким длинноволосым блондином, этакой белокурой бестией, то смуглым кучерявым южанином, подвижным, как ртуть.

Ира сидит на кровати, листая дамский журнал и попивая чай. Спокойная и невозмутимая. Возле ее ног лежит огромный пушистый полуперс. Иногда ее рука слегка касается его шелковистой шерсти.

В комнату врывается Макс, он отнимает у нее журнал, бросает его в сторону. Потом берет из рук чашку с чаем и ставит ее на пол. Одним рывком он поднимает Иру на ноги, чтобы разглядеть ее как следует.

Ира послушно стоит перед ним, хлопая пушистыми ресницами. Каждый волосок на своем месте. Пряди цвета потемневшей меди аккуратно ниспадают ей на плечи. Она накрашена, и полные чувственные губы ее на этот раз пахнут клубникой. На Ире короткий халат, плотно перехваченный на талии тонким пояском, отчего ее грудь высоко поднимается.

Вдруг Ира сделала шаг навстречу, обхватила его шею руками и прильнула губами к его рту. Кончик языка легко танцевал на его губах. Поцелуй настолько захватил их, что они растворились друг в друге, не замечая ничего вокруг. Это удивительно упоительное чувство полета… Как давно я не летала во сне… Во сне? Да, во сне.

Глава 12

В понедельник после работы Лена вытащила Виталика на прогулку по своему любимому маршруту: Университетский проспект – Терешковой – Морской проспект – Ильича. Рассказ Лены о выходных в Ирге занял весь Университетский проспект и треть улицы Терешковой. Говорить Лена закончила в сквере напротив Управления делами. И Лена, И Виталик очень любили бывать в этом скверике осенью: красиво оформленные клумбы, листва на деревьях всех возможных осенних оттенков – к этому располагали.

Виталик начал свой рассказ на скамейке в сквере. Начал с самого начала – утра субботы – с общения с Дэном, с его горестей и решений.

– Он так прямо и сказал, что хочет сходить к психологу?

– Да.

– Почему он тогда выбрал Валентину Кузнецову? По-моему, она шарлатанка.

– По-моему, тоже.

– Устроит вокруг него шаманские пляски, задурит голову и возьмет за это кучу денег.

– Дэн сказал, что это уже решенный вопрос. И еще он обещал рассказать, как все прошло.

– Когда он идет на консультацию?

– Завтра.

– Тогда все и узнаем. А вдруг она именно то, что ему надо? И он придет преображенный?

– Что-то вызывает у меня некоторые сомнения, – Виталик грустно улыбнулся.

– Что сказал Макс?

– Он сказал, что с удовольствием примет мой день рождения у себя.

– Ты про Иру что-нибудь говорил ему?

– Нет, конечно. Хотя, наверное, стоило бы, – Виталик придал своему лицу максимально коварное выражение.

– Понятно все с вами, значит, главная задача теперь построить программу так, чтобы Макс от нас никуда не делся.

– Какая ты кровожадная!

– Так я ведь не его крови хочу, я ему счастья желаю!

– Тебе не приходило в голову, что ты его в счастье насильно тащишь?

– Виталик, мы уже это обсуждали, и кто-то, не будем показывать пальцем, говорил о наличии такого явления, как свобода воли. Если Макс не захочет быть счастливым с Ирой, пусть не будет – это будет его свободный выбор, хорошо?

– Хорошо, давай обсудим конкурсную программу. Ты, кстати, уже выбрала подарок для своего нежно любимого мужа?

– Конечно, это ответ и на твое предложение и на вопрос. А вообще я предпочла бы прогулку сидению на скамейке даже в таком замечательном месте, как это.

Взявшись за руки, Лена и Виталик отправились дальше по своему маршруту.

Вернувшийся с работы Дэн пребывал в тяжких раздумьях. С одной стороны, он уже договорился с Валентиной о консультации, с другой – невысокое мнение о ней Виталика, которого Дэн уважал, заставляло сомневаться. Необходимо отметить, что тяжкие раздумья – вполне характерное для Дэна состояние. Любое решение, касающееся сферы личных отношений, стоило Дэну больших душевных усилий, преодоления череды сомнений. Дэну здорово повезло, что такая нерешительность не распространялась на рабочие моменты. Иначе ему никогда бы не стать в свои неполные тридцать лет сначала ведущим научным сотрудником одной из крупнейших лабораторий института ядерной физики, а затем и просто высококлассным специалистом, которого многие фирмы Городка, занимающиеся наукоемким производством, готовы были с большим энтузиазмом вырывать друг у друга, соревнуясь размерами заработной платы. Несмотря на то, что Дэн уже твердо решил, что уходит из ИЯФа и даже с тем, куда уходит, тоже вполне определился. Поток предложений о сотрудничестве не желал не только иссякать, но даже сколько-нибудь мелеть. Ценным кадром Дэна, помимо высокого профессионализма, делало владение английским языком в совершенстве. При чем упомянутое владение языком вовсе не являлось декоративным украшением Дэна как специалиста. Это самое владение Дэн активно использовал в своей основной работе. Настоятельно интересуясь тем, что делается в научном мире, в большинстве своем, кстати, говорящем на английском, Дэн имел возможность и желание привлекать к своим разработкам новейшие достижения науки и техники. Во всем, что не касалось личных взаимоотношений, Дэн был необыкновенно успешен.

Например, около полугода назад Дэн подумал, что неплохо было бы научиться играть на синтезаторе. Синтезатор был незамедлительно куплен. Через пять месяцев Дэн, не имевший никакой музыкальной подготовки, вполне сносно исполнял «Лунную сонату».

Личные отношения, особенно отношения с противоположным полом для Дэна оставались тайной за семью печатями. Будучи эстетом, Дэн предъявлял к девушкам очень серьезные требования, преимущественно это касалось внешности.

Не одна ночь была проведена в бурных дискуссиях с Ленкой и Виталиком по поводу завышенной планки некоторых Дэнов при выборе девушки. Вообще разговоры о девушках и красоте начинались стандартно.

– Что нужно сделать, чтобы девушки стали обращать на меня внимание?

– А разве девушки не обращают на тебя внимания?

– Конечно, нет.

– А Ольга?

– Что Ольга?

– Разве она с готовностью не откликается на все твои предложения, какие только приходят в голову? На лыжах она с тобой ходит, на концерт симфонической музыки тоже, даже посмотреть, как ты катаешься на серфе, тоже сходила. Хотя весело тогда было только тебе, а нам, оставшимся на берегу было ужасно скучно, – включилась в разговор Ленка.

– Ну, Ольга…

Ольга была компанейской девчонкой, не интеллектуалкой, но душой компании. Был у нее один наисущественнейший, по мнению Дэна, недостаток: при росте метр пятьдесят Ольга весила около семидесяти килограммов и имела вид тумбочки.

– Дэн, красота – явление не абсолютное, а относительное, – говорил обычно Виталик. – Не мне математику учить тебя, физика.

– Если эта девушка будет рядом со мной продолжительное время, я должен получать удовольствие, взглянув на нее.

– Ага, значит, все-таки, ты готов признать, что не обращают на тебя внимания не девушки в целом, как класс, а какие-то определенные девушки? – не удержалась от язвительного замечания Ленка.

– Так ты не думаешь, что красота – понятие относительное, – гнул свою линию Виталик.

– Конечно, не думаю, есть классические каноны, между прочим!

– Вот скажи, Дэн, – Ленка не желала униматься, – ты ведь много времени проводишь с нами? Да?

– Да, – ответил Дэн, еще не понимавший, к чему клонит Ленка.

– Ты получаешь удовольствие, когда смотришь на меня?

– Ну… это же совсем другое дело!

– В чем другое? Ты много общаешься со мной, много смотришь на меня. Смею предположить, что получаешь удовольствие от общения! А получаешь ли удовольствие при взгляде на меня?

– Лена…

– Ага, я, значит, не соответствую классическим канонам красоты! Да?

– Лена, я не буду отвечать на этот вопрос.

– Все, ребята, брейк! – вмешался Виталик, почувствовав, что атмосфера начинает накаляться.

– А сам-то ты соответствуешь классическим канонам красоты? – остановить Ленку было не так-то просто.

– Я … Лена…

– Или мужчине достаточно быть чуть краше обезьяны, а к женщине предъявлять классические каноны…

– Ну, знаешь ли! – кулаки Дэна непроизвольно сжались.

– Все, я сказал!!! – более решительно вмешался Виталик. – Если вы не прекратите, я разгоню вас по разным комнатам. При моих пусть и не классически красивых физических данных, мне это сделать будет не сложно. Или мне Вас водой полить?

Ленка и Дэн, еще не утратившие агрессивного запала, угрюмо замотали головами.

– Вот так-то лучше! А то устроили! И вообще, по-моему, вы квиты. Дэн отказался признать, что при взгляде на тебя, Лен, получает эстетическое удовольствие, напрасно, по-моему. Я, например, получаю, – Виталик расплылся в довольной улыбке. – Но ты не осталась в долгу, сказав, что Дэн чуть краше обезьяны. Так что один-один.

– Я не сказала, что это именно он краше обезьяны!

– Лена, не начинай сначала. Так мы возвращаемся к научной дискуссии? Хотя, конечно, у нас есть широкий выбор, мы можем, например, продолжить бодаться или вообще разойтись. Но я продолжаю настаивать, что красота – явление относительное. Третий раз это говорю. Я готов привести мнения классиков, чтобы подтвердить свою правоту.

Ленка и Дэн хранили напряженное молчание.

– Расцениваю ваше молчание, как знак согласия.

Что есть красота? И почему

Ее обожествляют люди?

Сосуд она, в котором пустота?

Или огонь, мерцающий в сосуде?

– …

– Так, похоже, со мной никто дискутировать не собирается…

– Да, – наконец заговорил Дэн. – Я, пожалуй, пойду домой. Поздно уже.

– Наверное, самое время расходиться. Дэн, спасибо, что зашел, – сказала Ленка, показывая, что его визит подошел к концу.

– Пока.

– Пока-пока.

Воспоминания об этом разговоре пронеслись в голове Дэна. Прошел год, в жизни Дэна ничего не изменилось. Да, наверное, уже пора обращаться к профессионалу. Но, может быть еще раз обсудить эту идею с друзьями? Дэн вскочил с кровати и в несколько прыжков оказался на лестнице. Комната Ленки и Виталика была тремя этажами ниже. На стук никто не открыл. Сказать, что Дэн был раздосадован, значило ничего не сказать. С силой ударив кулаком в стену, Дэн решил вернуться к себе и лечь спать, здраво рассудив, что утро вечера мудренее.

Полчаса спустя Виталик и Ленка усталые и довольные возвращались домой с прогулки. Виталик купил Лене красивую красную розу и маленький торт, чтобы сходить в гости к Дэну и попить чай с ним.

– Смотри-ка, у Дэна свет не горит.

– Наверное, его дома нет еще.

– Ты думаешь?

– Конечно, время еще детское, он у нас мужчина свободный…

– Тебе самому-то не смешно?

– Лена, ну не спать же он лег, в самом деле…

– Хорошо, давай через полчаса выглянем.

– Давай, видишь, как со мной легко договориться.

Ленка полушутя хлопнула Виталика по плечу.

Однако и через полчаса и через час свет в окне Дэна так и не появился. Ленка была раздосадована.

– Чем он интересно думает?

– В смысле?

– У него завтра такое ответственное мероприятие, а он где-то болтается…

– Человек сам кузнец своего счастья и несчастья тоже. И вообще с чего это ты так обеспокоена его отсутствием? Ты его мамочка?

– Виталик, мы прождали его с восьми до десяти. После десяти есть сладкое – катастрофа для фигуры.

– Ну, предположим, что твоей фигуре ничего не угрожает, – Виталик потянулся и нежно хлопнул жену по подтянутой упругой попке.

– Ей ничего не угрожает, как раз потому, что я ем сладкое своевременно! Что теперь делать?

– Придется сделать над собой усилие и съесть все самому, Виталик сделал вид, что крадется к холодильнику, где стоял тортик.

– О, нет, только не это, – Ленка картинно бросилась грудью на защиту холодильника и тут же оказалась в объятиях Виталика.

– Вот что, моя изящная жена, давай этот тортик съедим завтра и тем самым отпразднуем первую в жизни Дэна «профессиональную» психологическую консультацию.

– Замечательная идея, муж мой любимый!

Виталик легко подхватил жену и понес ее на постель.

Глава 13

– Ты в самом деле не знаешь, до чего ты хороша? – мягко спросил Макс. – Не понимаешь, что чем больше я узнаю тебя, тем более привлекательной нахожу? Кожа прямо светится изнутри, волосы блестят еще ярче прежнего, в глазах тепло и мягкость. Впервые с тех пор, как я тебя узнал, ты выглядишь такой хрупкой и нежной. – Он взял из моих безвольных пальцев юбку, бросил на кровать. – С каждым днем ты буквально расцветаешь на глазах, – прошептал он. – С каждым днем в тебе распускается таинственный мистический цветок, имя которому – женщина.

Его взгляд, чувственный и напряженный, жадно скользит по моему телу.

Я стою не шевелясь. Сердце мое бешено заколотится в предчувствии его прикосновений, когда он расстегнул бюстгальтер, и тот бесшумно упал на пол.

– Ты даже не представляешь, как ты сейчас хороша… – хрипло выдохнул Макс. Его руки скользнули вверх и бережно обхватили мои груди. Он посмотрел на меня затуманенными от желания глазами. – Я никогда еще так не хотел тебя, – прошептал он.

Я вся дрожала, глухой от страсти голос Макса проникает в самую глубь моего естества, прикосновения его горячих рук будят ответное желание. Точно во сне, я накрываю ладонями ласкающие меня руки, и смотрю на него широко открытыми, удивленными, вопрошающими глазами.

– Макс, я не ожидала, что чувство так захватит меня, все так неожиданно, я боюсь форсировать события, я не хочу…

– Зато я хочу, – пробормотал он, – и если не сделаю этого, то тихо сойду с ума!

Он потянул меня к кровати и, опустив на прохладные простыни, яростно обрывая пуговицы, стянул через голову рубашку. Впервые я видела, как он раздевается, продолжая неотрывно пожирать меня глазами. Я забываю обо всем, сердце бешено колотится, готовое выскочить из груди. А он уже рядом и, глядя на меня темными от страсти глазами, медленно снял то последнее, что укрывало меня от его лихорадочно горящего взора.

– Ира! – услышала я хриплый, срывающийся голос. – Скажи, что ты хочешь этого. Я хочу знать. Мне нужно знать, Ира!

– Макс! – я крепко прижимаюсь к нему, чувствуя силу его желания, начинаю жадно ласкать его пылающее неистовой страстью тело. Макс жадно приникает к моим губам, и я почти задыхаюсь в его объятиях.

– Помоги мне быть нежным, – простонал он. – Я безумно хочу тебя, Ира!

А мне вовсе не хочется, чтобы он был нежным. Мгновение спустя я уже вся как в огне, и мой пылкий порыв отозвался в нем стоном невыразимого блаженства и одновременно протеста.

Макс без остановки шепчет мое имя, стараясь нежной лаской сдержать огненный вихрь, уносящий нас на край земли. Наши глаза встречаются, я тону в бездонной глубине его зрачков. Макс наконец овладевает мной с тем свирепым самозабвением, которого я так ждала и которое повергло меня в темную пучину, озарявшуюся неистовыми вспышками слепящего света.

Очнувшись, я встречаю взгляд Макса, устремленный на мое разрумянившееся лицо. Макс подложил ладонь мне под голову, и, даже если бы я захотела, то не смогла бы отвести от него глаз. Чувство приятной истомы переполнило нас обоих, объединило, захватило нас, сделав одним целым…

Приятная игра – представлять себя героиней дамского романа увлекла Иру. «Жадно ласкать, пылать неистовой страстью» – надо же, какие образы приходят мне в голову, не ожидала от себя, вполне рациональной и практичной девушки, – удивлению Иры не было предела. – Интересно, что со мной происходит? Я заочно и крепко влюбилась? Или мне очень хочется, чтобы это было так?

Ира отложила на край стола ведомость, которую будто бы заполняла все это время. Эти странные фантазии захватывают меня. Чем больше я думаю о выходных, тем чаще проваливаюсь в свои грезы. Может быть, мне с кем-нибудь поговорить об этом? Через пару часов на обед домой придет Наташа. Она меня поймет. Приняв важное для себя решение, Ира сосредоточилась на нудной бумажной работе.

Через час в кабинет заглянула довольная Светлана.

– Привет, коллега, как дела методические?

– Делаются, привет! Хорошо выглядишь!

– Есть от чего!

– Заходи, рассказывай!

– Не могу, через десять минут за мной Егор заедет, повезет меня обедать!

– … – Ира удивленно уставилась на Светлану. – Какие перемены, а не виделись всего-то неделю!

– Егор с меня пылинки теперь сдувает, уже второй день меня на обед возит. Говорит, что очень любит, и что теперь так всегда будет!

– Да, это стоящий результат твоего побоища!

– Так я собственно хочу тебя пригласить на обед с нами, чтобы ты сама посмотрела на мои завоевания, и поразилась Егорову смирению, – Света самодовольно улыбнулась.

– Я бы с радостью, но у меня на обед другие планы. Слушай, – Иру вдруг поразила, пришедшая в голову мысль. – А тебе не скучно будет жить с подкаблучником?

– Ну…, я об этом пока не думала. Когда станет скучно, подумаю. Как там говорила незабвенная Скарлет О`Хара? «Подумаю об этом завтра»!

– А может быть, подкаблучники – это и хорошо, – мечтательно протянула Ира.

– Когда мне надоест ПОДкаблучник, ничего не помешает мне сделать его НАДкаблучником, – засмеялась любительница лингвистических экспериментов.

– Потенциал твой, конечно, велик, только захочет ли муж-подкаблучник расставаться с безответственным зависимым положением? Безответственность, знаете ли, развращает.

– Ай, Ира, скажешь, тоже…

– Ты, как историк, хорошо должна помнить бедных российских крепостных крестьян этим самым крепостным правом развращенных…

– Вот ты о чем…Посмотрим, потом видно будет. Пока я очень довольна! Так ты идешь с нами?

Ира отрицательно помотала головой.

– Жаль, многое теряешь! – с этими словами Света прикрыла за собой дверь.

«Хочу ли я, чтобы мой муж был подкаблучником? Или просто зависимым от меня человеком? Что вообще может заставить взрослого сильного мужчину занять зависимое положение? Например, проблемы со здоровьем, временные, конечно. Постоянные проблемы… Я, наверное, для этого недостаточно благородна. Конечно, если с мужем, которому я поклялась: пока смерть не разлучит нас, я останусь навсегда. Но выходить замуж за заведомо больного человека – здесь нужно особое мужество или глупость, или огромная жажда власти, – последнее соображение изрядно удивило Ирину. – А вот временные проблемы со здоровьем… Травма… после которой я выхаживаю любимого мужчину. Особенно, если получил он эту травму совершая что-нибудь героическое, например, объезжая дикую лошадь…» Ира снова потеряла контроль над своими фантазиями.

Вдруг фары выхватили из темноты нечто, от чего мое сердце гулко забилось. Это была лошадь без седла с волочившимися по земле поводьями…

Когда я подъехала поближе, животное опустило голову и ткнуло мордой что-то на траве у самой дороги. Болезненный спазм сжал мой желудок – я чутьем угадала, что мой поиск завершен.

«Господи, пожалуйста, не допусти, чтобы он был мертв!» – взмолилась я, обычно не склонная полагаться на божественное провидение, круто повернула руль, осветив фарами зловещее место в траве, надавила на тормоз и распахнула дверь. Лошадь заржала и попятилась. На подгибающихся ногах я торопливо выбралась из машины.

– Макс! – Голос стал хриплым и сдавленным. Я заставила себя приблизиться. На земле рядом с грудой камней лежал человек. Он не двигался, его красивое лицо в ярком свете фар было белым и безжизненным. Я дрожащей рукой пощупала его пульс и вздрогнула, уловив слабый стон.

Слава Богу! Он жив!

– Макс, ты слышишь меня? – я коснулась ладонью его щеки. Он шевельнул головой, застонал и открыл глаза.

– Где?.. Что?.. Кто? – пробормотал он.

Первое, что он увидел, был ослепительный свет и устремленные на него самые добрые и ласковые глаза, какие только ему доводилось видеть. На миг он решил, что видит ангела. Но если он умер, тогда откуда чувство, что его голова вот-вот лопнет от боли?

Макс попытался приподняться, но снова упал на траву с болезненным стоном.

– Голова… – выдавил он.

– А что-нибудь еще болит?

«Все болит».

– Нога. Плечо.

– Ты можешь ими двигать?

Его сил хватило только на то, чтобы напряженно кивнуть. Он осторожно пошевелился. Если бы только адская боль в голове утихла хотя бы на мгновенье.

Моя рука очень осторожно коснулась его головы, но он все равно сморщился, когда я коснулась до больного места.

– У тебя глубокий порез, и большая шишка.

Я легко провела ладонью по его волосам.

Этот сочувственный жест странным образом успокоил его и смягчил боль.

– У тебя плечо в крови. Дай, я посмотрю.

Прохладные пальчики быстро расстегнули пуговицы на его джинсовой рубашке, и он услышал, как я резко втянула в себя воздух. Макс сжал зубы, готовясь услышать неприятное известие.

– Что, плохо дело?

– Рана кажется неглубокой, но кровоподтек достаточно большой, – произнесла я, избегая глядеть ему в глаза. Макс не был уверен, что я сказала всю правду, я сторонница лжи во спасение. Я обошла кругом, и он ощутил мои руки на своей правой ноге. Приподнявшись на локте, Макс наблюдал, как я ощупываю его лодыжку. – Это, видимо, порез. У тебя разорваны джинсы, но мне придется разорвать их побольше, чтобы понять, в чем тут дело.

Я потянула за ткань, и он сжал зубы. Раздался громкий треск.

– Здесь придется наложить швы. Если ты сможешь снять рубашку, я забинтую ею ногу, чтобы остановить кровотечение. Потом отвезу тебя в больницу.

Представлять лежащего на земле, зависящего от тебя, раненого, но не смертельно мужчину, оказалось на удивление приятно. Но фантазии уже преодолели порог навязчивости.

– Я определенно должна рассказать об этом Наталье. Если я кому-нибудь расскажу о том, что меня преследуют навязчивые мечтания, они испугаются и уйдут. Только вот хочу ли я, чтобы они уходили насовсем? Ну, уж, чтобы я могла их контролировать – этого я уже хочу совершенно точно! – вслух сказала Ирина, в очередной раз порадовавшись, что в кабинете, кроме нее никого нет.

Взглянув на часы, Ира начала собираться на обед, чтобы перехватить Наталью по дороге домой.

– О, привет, подруженция, – Наталья явно была обрадована встречей с Ириной.

– Привет, я собираюсь к тебе на обед!

– Это что-то новенькое…

– Если ты возражаешь…

– Я не возражаю, я удивляюсь. Такие самонадеянные высказывания к лицу, скорее Ленке, чем тебе.

– Мне, Наташ, надо с тобой поговорить, а мысль эта пришла внезапно.

– Не зря я Ленку вспомнила. Это вашей авантюры касается?

– Ну, – Ира ненадолго задумалась. – Да, наверное, да.

– Хорошо, пойдем, суп вчерашний будешь?

– Буду.

– Приходи завтра, – Наташа весело засмеялась своей бородатой шутке.

Заняв свое привычное место на Наташиной кухне, Ира наблюдала за ее приготовлениями.

– Ну? – наконец требовательно сказала Наташа, усаживаясь напротив Иры. – У нас ведь не так много времени.

– Понимаешь, день рождения Виталика в эту субботу, – начала Ира. – Я встречусь там с Максом. Я ведь ни разу его не видела…

Наташа внимательно слушала подругу.

– Так вот, я в последние дни постоянно проваливаюсь в какие-то фантазии. Проваливаюсь – другого слова здесь не подберешь. У меня такое ощущение, что эти мечты приходят сами по себе, без моего вмешательства и отсекают меня от внешнего мира. Я ничего не слышу, ничего не вижу. Вот.

– А фантазии-то приятные?

– Да, конечно… – Ира вдруг начала краснеть. – Мне кажется, что меня шиза косит со страшной силой, и в субботу я приеду на день рождения больная во всю голову.

– Расскажи какую-нибудь, выбери самую скромную, – Наташа хитро улыбнулась.

– Хорошо, сейчас.

Ира прикрыла глаза, через пару минут начала говорить. Речь ее лилась плавно, без запинок, как будто она читала ее по книге, лежащей в темноте, под веками.

– Можно мне еще оладышек? – красивая четырехлетняя девочка протягивает мне свою любимую тарелку с рожицей забавного клоуна на дне. Сейчас она едва виднеется под слоем густого вишневого сиропа. Я замечаю, что лицо и самой Лизы почти в таком же состоянии. Это открытие вызывает у меня нежную улыбку.

– Ну конечно. Только не забудь волшебное слово.

– Пожалуйста!

– Умница. – Одной рукой я беру у нее тарелку, другой ласково треплю девочке волосы, потом подхожу к плите налить масло в сковороду с формочками в виде разных сказочных персонажей. Я приобрела ее в гастрономе в начале недели, закупая провизию для дома.

Каким необычным было это теплое, уютное чувство, возникавшее от самой простой домашней работы, как, например, приготовление завтрака для девочки!.. Мне действительно нравилась моя теперешняя жизнь – заботы о Лизе, хлопоты по хозяйству, даже стирка. Так легко было представлять, что это мой собственный дом, а Лиза – моя дочка. А Макс – мой муж.

От этой мысли у меня поползли мурашки. Никогда прежде не испытывала я ощущения, подобного тому, какое испытала вчера, когда Макс положил руку мне сзади на шею…

– Ира, – Наташа с улыбкой прервала речь подруги. – Я все поняла.

– Да? – Ира вздрогнула, как будто проснувшись.

– Ира, – повторила Наташа. – Ты просто безумно хочешь, чтобы вся эта сумасшедшая затея удалась. Ты хочешь, чтобы рядом был мужчина. Ленка позволила тебе подумать, что все возможно. Что такой мужчина появится в твоей жизни по расписанию, а именно в субботу. Ты расслабилась. Все твои желания и фантазии, о которых ты не позволяла себе даже заикаться, стремятся наружу.

– Ты не думаешь, что это шиза?

– Я, конечно, не доктор, но думаю, что все гораздо проще, именно так, как я сказала.

– Вау, мой психоаналитик! Если бы ты знала, какой камень ты снимаешь с моей души!

– Да, ладно, подруженция, сочтемся! С тебя вермут в понедельник. Приедешь и все расскажешь. Я, как твой душевный доктор, должна быть в курсе, хорошо?

– Договорились! И еще коробка конфет, самых-самых!!!

Довольная и спокойная, Ира вернулась на работу. Навязчивые фантазии ее больше не преследовали.

Глава 14

Ленка всю неделю работала, не покладая рук. Работы и в самом деле было много. Одно утверждение списка гостей стоило Ленке большого количества времени и нервов.

– Виталик, ты уверен, что Аленку Бруневскую так уж необходимо приглашать?

– А какие у тебя сомнения?

– Чем она примечательна и интересна? По-моему, серая моль или мышь. Ты бы еще Юльку пригласил.

– Юльку? Это хорошая идея! Она, кстати, вчера звонила и спрашивала, когда я праздную свой ДР.

– Виталик, боюсь, если будет Юлька, то готовить программу и угощение тебе придется самому!

– Все так категорично?

– Ага, здесь я буду непреклонна.

– А что я ей скажу? Что вообще не буду праздновать?

– Вот это меня вовсе не касается и тем более не заботит.

– Значит, по поводу Аленки ты так категорично не настроена.

– Не настроена, я просто не понимаю, какой смысл в том, чтобы ее приглашать?

– А какой смысл приглашать Дениса?

– Денис – наш друг и все такое. А Аленка нам кто?

– Аленка – тоже друг, соратник по борьбе за улучшение этого мира.

– Так это она тебе он! А мне она никто – непонятная малознакомая девица!

– Так ведь и день рождения вроде бы мой. Разве нет?

– Но устраивать-то собираюсь его я. Разве нет? Или ты в моей помощи не нуждаешься?

– Иди ко мне скорее, моя маленькая максималистка, поди в мои объятия.

– Это нечестный прием, – возражала Ленка, но против объятий ничего не имела.

– Кстати, как ты думаешь, Денис уже вернулся с консультации, – Виталик прилагал недюжие усилия, чтобы увести разговор в сторону от неприятной темы.

Лена посмотрела на часы, показывавшие половину десятого вечера.

– Наверное. Почему он к нам не зашел?

– Может быть, он не в духе?

– Пойдем, посмотрим на него?

– Конечно, – Виталик сейчас был готов поддержать любую инициативу Ленки, лишь бы уйти от обсуждения списка гостей.

Денис, в самом деле, оказался дома. Он только что вошел, поэтому открыл дверь в ботинках.

– А-а-а, вы, ну заходите, – особого энтузиазма в его голосе не слышалось.

– Ты не выглядишь просветленным, – обеспокоено отметил Виталик.

– А у тебя вообще есть желание общаться? Если нет, мы домой пойдем, – вмешалась Ленка.

– Да сидите уже, если пришли. Вы ведь крови моей жаждете, подробностей о моей вывернутой душе.

– Что-то определенно произошло, таких пассажей раньше в твоей речи точно не наблюдалось.

– Мы, конечно, хотели бы услышать подробности, но если это настолько кровавый процесс…

– Тебя инсайтануло или нет? – не унимался Виталик.

– Валентина сказала, что просветление, как ты выражаешься, никогда не наступает сразу, должно пройти какое-то время, и тогда меня осенит.

– Ты не понял в чем дело, не разобрался, почему твои отношения с девушками тебя не устраивают?

– Понимание этого придет ко мне позже, когда все в голове уляжется. Сейчас полный сумбур.

– Ты расскажешь, чем достигается такой волшебный сумбур, несущий просветление?

– Виталик, не паясничай, не расскажу – это конфиденциальная информация. Мне надо пройти еще пять сеансов, тогда цикл будет полный.

– А сколько стоит консультация? Или это тоже конфиденциальная информация?

– Для меня консультация стоила восемьсот рублей, а вообще дороже.

– Восемьсот на пять, два на ум пошло… не хило.

– А если сумбур не прояснится, ты деньги обратно получишь?

– Нет, сумбур обязательно прояснится через пять сеансов, а если не прояснится, значит, я не готов к этой информации. Мое подсознательное оберегает меня от нее.

– Сколько длилась консультация по времени?

– Сорок минут.

– Пять тысяч за четыре часа – это хорошая оплата труда. Если при этом ты ничего не гарантируешь, так и вообще просто замечательная.

– Денис, у тебя нет ощущения, что ты надут?

– У меня нет, если у вас есть, можете идти к себе в комнату и обсуждать это там, – Денис начинал сердиться.

– Подробности твоей консультации ты излагать не намерен, чаем поить, судя по всему тоже…

– Нам самое время двигаться в сторону дома.

– Так для всех будет лучше.

Вдруг Ленка вспомнила о тортике, оставленном для празднования результатов консультирования.

– А у нас есть… – Виталик ощутимо толкнул Ленку локтем.

– У нас появилось желание отправиться домой.

Денис закрыл за ними дверь.

– Что-то я тебя не понимаю, в чем дело? Ты хоть понял, о чем я хотела сказать?

– Конечно, ты хотела Дэна пригласить на тортик.

– Мы ведь собирались праздновать его консультацию.

– А ты думаешь, там есть что праздновать?

– Ну… инсайт должен прийти позже, вдруг пока мы здесь припираемся, Дэну уже есть, что праздновать?

– Что-то я засомневался. Ты видела, в каком он состоянии? Еще чуть-чуть и он покусал бы нас.

– Думаю, меня бы он не стал кусать, я его не поддевала так откровенно, как некоторые…

– А я думаю, что он бы все-таки предпочел тебя, потому что ты аппетитнее…

– Коварный! Поддевал ты, а кусать меня? Это заговор!

– Не забывай, что я спас тебя, не позволив сказать про тортик, терпеливо ждущий своего часа. Теперь никто из нас не будет покусан.

– Это еще почему? Узнав о твоем коварстве, я жажду крови. Сейчас я буду тебя кусать! – Ленка сделала страшное лицо.

Добравшись до своей комнаты Ленка почти воплотила свои намерения и была очень довольна. Виталик не остался в долгу.

Последующие дни Денис ходил мрачный, не располагающий к откровенным беседам. С Диной он не помирился, очевидно, для наступления просветления требовалось гораздо больше времени и более крупных сумм денег.

Ленка с головой ушла в подготовительные работы. Виталик изредка помогал ей, старательно избегая темы списка, предлагая ограничиться точным числом приглашенных, без указания персоналий.

Ленка искренне не понимала, чем руководствуется муж в своих действиях. Если, например, Аленка не особенно его интересует и привлекает, какой смысл так отстаивать ее присутствие на празднике. Если, наоборот, она ценна и привлекательна, то зачем он тащит ее на праздник, увидев их рядом, я обо всем догадаюсь. Или это входит в его намерения? Он со мной попрощаться таким образом хочет? А может быть, все не так. Может быть, Виталик, так отстаивает свою независимость. Я что, получается, его подавляю, если возникает такая необходимость? – Ленка серьезно и глубоко задумалась. – Что в самом деле происходит? Для чего это Виталику?

Виталик на прямо поставленные вопросы не отвечал, уходил от ответа, передергивал, использовал отвлекающие маневры. Ленку такая тактика удивляла и раздражала. Справедливости ради надо отметить, что Ленку раздражали многие вещи, связанные «психологическими» увлечениями мужа. А после истории с нахальной Юлькой, Ленка не верила в искренность дружеских намерений психологически подкованных девиц.

Успокоение Ленке принесло решение, которое она наконец смогла принять: «Я подготовлюсь к дню рождения от и до, так как будто ничего меня в этом не напрягает, но если что-нибудь вдруг меня заденет, отбросив всякие сомнения, ощиплю психологические перышки, которые кто-то из них вдруг распустит. И вообще у меня есть важная задача, которую я намерена решить во что бы то ни стало. Ира надеется на меня».

Виталик с нетерпением ждал своего дня рождения, как ни ждал, наверное, уже много лет. Ему было любопытно, чем закончится их с Ленкой идея. Кто в итоге окажется прав: Ленка, которая считает, что если создать необходимые условия, люди непременно понравятся друг другу, или Макс, полагающий, что никто, кроме, ассов-психологов не решит такую задачу. А может быть, прав и вовсе Денис, который верит, что любовь – это искра, что может проскочить, а может не проскочить между двумя людьми. Все в руках случая.

Регулярные споры с Ленкой по поводу списка приглашенных забавляли Виталика. Если бы кто-нибудь спросил его, зачем он настаивает на определенных кандидатурах, он бы, пожалуй, не мог дать точного определенного ответа. Поэтому забавлялся во всю, наблюдая за Ленкой, за ее напряженной работой мысли. Иногда ему казалось, что он слышит, как шуршат шестеренки в ее голове. В глубине души Виталик всегда знал, что ему нравится держать Ленку в тонусе, постоянно создавая такие ситуации, когда у нее могли бы появиться подозрения, о возможности его отношений с другой девушкой. Для Ленки Виталик такой возможности не предполагал, предпочитая быть единственным любимым мужчиной. Хотя, конечно, наверняка он ничего знать не мог. Не мог, например, контролировать регулярные поездки Ленки к родителям. Что она там делает на самом деле? С кем встречается? А вдруг у нее там Фан-клуб, как иногда любила пошутить Ленка, прекрасно осознавая, что этим задевает Виталика.

Наиболее невозмутим и спокойным из всех, ожидающих субботы, пожалуй, был Макс. Он, не торопясь, готовил квартиру к нашествию гостей, регулярно ходил на работу и посещал бабушку и тетушку. Иногда он возвращался мысленно к словам Виталика про режиссуру любви. Чем-то зацепил его этот разговор. Из всех более или менее близких друзей, Виталик единственный женат. И именно Виталик утверждает, что при построении любовных отношений не малую роль играет постановочный момент. Виталик не отрицает присутствия в своих отношениях с Ленкой театральных вещей. Если Виталику с такими взглядами на жизнь удалось построить семью, может быть, в этом есть какая-то истина? Денис, например, считает совсем по-другому. Но ему не то чтобы семью, ему пока сколько-нибудь комфортных отношений создать не удается. Из этого следует, что его концепция не верна изначально. Я ведь тоже не имею семьи, значит ли это, что моя концепция отношений тоже неверна? Так я и не пытался активно строить взаимоотношения, в отличие от Дениса. Я скорее пытался уклониться от навязчивых попыток особо активных девушек. Так ли надежны мои убеждения в том, что семья у меня обязательно будет, если я не прилагаю к этому никаких усилий? А что вообще означает, «прилагать усилия в этом направлении»? Виталик, насколько я помню, тоже не особо напрягался. Приехала Ленка и все сделала за него, выбрав его в свои мужья. Некоторое время назад Виталик любил об этом со смехом рассказывать. Значит, Виталик доверился режиссерским способностям Ленки? И поплыл по течению? Тогда создание семьи – это лотерея, если ты встретишь женщину, которая выберет тебя в мужья, у тебя будет семья. А если не встретишь? Не был в нужное время в нужном месте? И нет никакой свободы выбора? Есть только женское волевое решение?

Достигнув этого грустного пика в своих рассуждениях, Макс, как правило, преставал думать об этом. Какой смысл думать, когда надо делать! Выбирай – или будешь выбран. Однако для того, чтобы что-то делать, Макс был ленив. Поэтому предпочел оставить все, как есть.

Глава 15

Наконец наступило утро волнующего дня для Ирины – субботы. Ира не спала всю ночь, пыталась представить, как все будет происходить, как ей держать себя, чтобы предстать в наилучшем свете, какой макияж нанести.

Встав необыкновенно рано для себя, Ира собралась, как сомнамбула. Взяв, приготовленные с вечера пакетики, Ира впервые пожалела, что не предложила вчера своему верному воздыхателю – Андрею проводить себя на автобус. Хотя, наверное, это было бы уже слишком: просить одного мужчину проводить себя на встречу к другому мужчине – эта мысль вызвала у Иры легкую улыбку.

«Только бы автобус отправился вовремя! Только бы в дороге ничего не сломалось! Это будет слишком, если имениннику придется меня ждать с утра пораньше меня на вокзале неизвестно сколько времени. А если он меня не дождется? Я ведь не найду дороги! Значит, я не увижу Макса сегодня! Тогда все напрасно, все пропало! Это ужас какой-то!» – мысли одна страшнее другой теснились в Ириной голове.

К счастью, автобус отбыл своевременно, чем избавил Иру от части неприятных мыслей.

Пару часов спустя Ленка с большой нежностью и тщанием пыталась поднять своего любимого мужа с постели, чтобы отправить его встречать Иру. Виталик вяло отбрыкивался.

– Лен, еще вагон времени. Еще чуть-чуть…

– Виталик, автобус придет через полтора часа. Ира редко бывает в Энске, сама она до нас не доберется!

– Лена, я уже почти открыл глаза. Ты мне веришь?

– Я бы рада поверить…Но…

– Смотри, я торжественно открываю левый глаз!

– Тебе хватит одного открытого глаза, чтобы встретить Иру?

– Лена, а почему бы сегодняшнее утро не начать с поздравления любимого мужа?

– Я так и планировала час назад. Но то время, которое отводилось на поздравления, ты бездарно проспал!

– Вот ужас, – Виталик сел в постели с выражением притворной паники на лице. – Хочешь сказать, что я остался без поздравлений на сегодня?

– Ну, кто-то тебя обязательно поздравит, соратники по борьбе, например, вернее, соратницы, – Ленка не удержалась от ехидной шпильки.

– О, Лена, какая ты занудинища!

– А они наверняка, нет!

– Да, нет!

– Не занудинищи?

– А знаешь почему они не занудинищи?

– Даже не догадываюсь!

– Потому что им никогда в жизни не приходилось поднимать тебя с постели субботним утром для того, чтобы воплотить в жизнь дело, на подготовку которого ушло несколько недель единственной и неповторимой жизни!

– А если бы пришлось, думаешь, они стали бы занудствовать?

– Я уверена на все сто!

– Да что ты такое говоришь? Это я во всем виноват!? И в том, что жена – занудинища, и в том, что остался без поздравлений сегодня. Может быть, я еще чего-то не знаю? Чего я еще лишился?

– Пока еще не лишился, но вполне можешь, если не встанешь в ближайшие две минуты!

– Даже боюсь подумать, что же это может быть?

– Это завтрак, без которого тебе придется ехать за Ирой!

– Пощади, истязательница!

– Вставай, лежебока!

– Покажи хотя бы подарок!

– Когда приедешь!

– О, ужас, на какой … Я женился! – картинно заламывая руки, Виталик выбрался из постели.

– Быстро за стол! Я, кстати, тоже иду на жертвы!

– ???

– Заметь, я не стала уточнять, на ком ты женился, хотя могла бы! Но я знаю, что этот разговор рискует развернуться в многочасовую дискуссию, поэтому усмиряю свое любопытство!

– Да, это воистину чудовищная жертва! – пробурчал с набитым ртом Виталик.

– Непомерно чудовищная, по сравнению с ней ранняя побудка в свой день рождения – просто детский утренник!

– Я уже встал и не жужжу. Скажу больше, я почти готов!

– Времени осталось впритык. Мне жаль, что я не успеваю тебя поздравить…

– Несколько минут особой роли не сыграют, если бы я могла справиться за несколько минут… нет, это особый подарок, который я буду вручать тебе, когда вечеринка закончится, и усталые, но довольные гости разойдутся по домам.

– Эко все загадочно…

– Мне бы хотелось, чтобы ты думал об этом в течение дня, строил догадки… – Ленка кокетливо улыбнулась.

– Тебе пора, а то Ира рискует тебя не дождаться и отказаться от своей судьбы.

– В смысле?

– О, Господи, от Макса, конечно. Кто же еще ее судьба сегодня?

– Да, я как-то об этом не подумал.

Тихонько подталкивая мужа к выходу, Лена нежно поцеловала его на прощание.

Ира, к своему удивлению, сразу задремала, только сев в автобус. Проснулась только, когда автобус уже ехал по Энску.

«Чудеса, да и только. Хотя это и хорошо. А то я бы сидела бы всю дорогу, как на иголках и глаз бы не сводила с часов. Так выспалась хоть немного» – Ира снова улыбнулась своим мыслям.

Виталика Ира среди немногочисленных встречающих узнала сразу, хотя видела всего несколько раз. Немного растерялась – когда же вручать подарок? Когда вообще его поздравлять? Сейчас? Как-то нелепо среди толпы народа, на бегу. А потом будет уместно? Пусть все будет само собой. Встав на цыпочки, Ира помахала Виталику рукой. Виталик, заметив ее стал проталкиваться через спешащих к своему автобусу потенциальных пассажиров.

– С Днем Рождения! – решила форсировать события Ира. – Можно вручение подарков организовать позже?

– Да, конечно. Ты знаешь, что это первое поздравление за сегодня?

– В самом деле? А Ленка?

– Ленка подняла меня с постели пинками. Поздравлять, сказала, будет вечером, когда усталые и довольные гости разойдутся по домам.

– Ой, столько беспокойства из-за меня!

– Да, ладно. Зато какая идея глобальная! Ты готова?

Ира впервые с момента встречи почувствовала себя немного неловко. Одно дело обсуждать такие вещи со своей довольно близкой подругой. Совсем другое – когда об этом говорит малознакомый мужчина. Ира даже слегка покраснела, что, впрочем, украсило ее.

– Не тушуйся, Ириха! Макс – хороший человек. Не кусается – это точно. Проверено почти десятью годами суровой мужской дружбы – Виталик ободряюще улыбнулся Ире.

– Ты не мог бы мне немного рассказать о нем?

– Я планировал устроить мини-экскурсию по городу. Мы проедем через половину города.

– Знаешь, если Ленкин проект состоится, то Макс сам мне покажет город. А если нет… то ни к чему мне эта лишняя информация.

– Как знаешь, – в голосе Виталика проскользнула нотка восхищения. Виталик считала себя матерым рационалистом, но и в других умел замечать и отмечать проявления здорового рационализма. А то, что сказала Ира было, по мнению Виталика, рационалистическим пилотажем высокого полета, большинству женщин недоступным.

– Больше узнать о Максе мне сейчас важнее, чем об Энске, – Ира улыбнулась немного виновато.

Виталик на минуту погрузился в раздумья, что не мешало ему вести машину.

– Давай так построим разговор: ты спрашиваешь – я отвечаю.

– Мне все о нем интересно, я не знаю с чего начать, – Ира была растеряна. – Я так волнуюсь.

Хорошо, – от Виталика не скрылось то, как напряжена Ира, – давай поиграем в загадки. Может быть, потом тебе легче будет спрашивать напрямую. Будешь со мной играть?

Ира почувствовала, что суровость Виталика напускная и робко улыбнулась ему.

– Буду, если ты объяснишь мне правила.

– Ты спрашиваешь меня, например, если бы Макс был животным, то каким? Я напряженно думаю, потом отвечаю: ленивцем или пандой. Теперь твоя очередь глубоко задуматься, чтобы выбрать новую ипостась Макса. Понятно?

– Да, конечно.

– Тогда ты задумываешься первой!

– Если бы Макс был явлением природы, то каким?

– Летним слепым дождиком, – не задумываясь, ответил Виталик.

– Почему?

– Это в правила игры не входит. Твоя задача собрать как можно больше образов, а потом найти в них что-то общее, что поможет лучше представить Макса. А если я начну комментировать, то эксперимент получится не чистым. Хорошо? – Виталик тепло улыбнулся.

– Хорошо. Если бы Макс был мебелью, то какой?

Виталик сделал серьезное лицо, изображая раздумья. Ира засмотрелась на него, поймав себя на мысли о том, как должно быть, Ленке интересно с ним, он такой выдумщик.

– Он был бы… Он был бы массивным дубовым письменным столом. Знаешь, таким, как показывают в старых фильмах, какие были у высоких партийных функционеров. Крепкий, надежный, прочный, без всяких там завитушек и финтифлюшек – украшений… Вот еще функциональный!

– Если бы Макс был книгой, то какой? – Ира сама не заметила, как расслабилась и увлеклась предложенной игрой.

– Макс был бы книгой из серии «Библиотека приключений», пятьдесят седьмого года выпуска. Знаешь про такую?

– Да, конечно.

– Такой в очень хорошем переплете с тиснением…, но не с золотым, просто темным тиснением, с хорошей бумагой…

– А как называлась бы эта книга?

– А называлась бы… Это было бы что-нибудь из Ж. Верна, не очень известное. Ну, например, «Матиас Шандор»…

Ира вздрогнула, вспомнив Ленкину аферу школьных времен. Интересно, Виталик читал эту книгу в детстве, или ему Ленка рассказывала про свои приключения, и Виталик прочитал ее под впечатлением? Или вообще не читал?

– А что Макс любит читать? – Ира созрела для того, чтобы отодвинуть ширму игры в метафоры.

– Макс, вообще-то не особенно любит читать, по-моему. В основном он читает техническую литературу, необходимую для работы. Иногда почитывает О`Генри. Одно время увлекался восточной философией, сейчас остыл к ней.

– Чем Макс занимается? Кем работает?

– Макс – программер, довольно высокого уровня. Работает в серьезной фирме. Думаю, он сам подробнее расскажет об этом, когда вы познакомитесь поближе.

– А он, – Ира для смелости набрала побольше воздуха, – а он часто встречается с девушками.

– Ну, – Виталик понимающе улыбнулся, осознавая каких усилий стоил Ире этот вопрос. – Я не припомню, чтобы он именно встречался с кем-то продолжительное время.

– Но с ним ведь все в порядке? – Ира поразилась собственной смелости. – Ты понимаешь, о чем я спрашиваю?

– Ответ утвердительный на оба вопроса, – для убедительности Виталик еще и покивал.

– Это хорошо, – почти про себя прошептала Ира.

– Вот, мы почти приехали, въезжаем в городок.

– Надо же совсем не долго. Лена меня пугала, что живет в отдаленном районе.

– Интересная беседа способна изрядно сократить путь любой длины, – философски заметил Виталик.

– Ой, Ира, как хорошо, что ты наконец здесь! Лишние руки мне не помешают! Я тебя немного поэксплуатирую!

– Вот, Ира, посмотри, это она к празднику готовится! А на мужа любимого – ноль внимания!

– Я, между прочим, твой праздник готовлю!

– То-то и обидно, что мой МЕЖДУ ПРОЧИМ! – Виталик сделал обиженное лицо.

Ира растерянно переводила взгляд с полуодетой Ленки на Виталика, ей казалось, что она участвует в какой-то театральной постановке. Виталик, заметив ирино выражение лица, заразительно засмеялся.

– Да, вот такой дурдом – для нас обычные серые будни!

– Ну, уж и не будни вовсе! Вот сегодня, например, чей-то день рождения! – Лена, кивнув Виталику, обратилась к Ире. – Проходи, раздевайся. Мы еще немного здесь побудем, потом двинем к Максу – стол готовить.

– Лена, может быть, ты мне про программу хотя бы пару слов скажешь, чтобы я себя полной дурой не ощущала?

– Ир, программа – это полная ерунда! Думаю, что если ты будешь самой собой, то обязательно заинтересуешь Макса. Ты же у нас – матерый человечище! Скажи, Виталик!

– Да, несомненно! – по-петровски откликнулся Виталик, что заставило Иру еще больше почувствовать театральность происходящего. – Ира, а может быть, тебе налить для спокойствия и естественности?

– Да, а потом мне всю жизнь придется пить, потому что Макс будет считать, что я такая и есть самая что ни на есть настоящая, – Ире впервые удалось улыбнуться.

– Значит, смотри, Ира, здесь готовые салаты, их мы разложим по мискам у Макса. Сладкое тоже уже готово: тортик и конфеты. Фрукты порезать, спиртное открыть. Собственно приготовить надо только горячее. На горячее будет Гавайская пицца – там резать только колбасу и сыр тереть. Так что работы у нас не так много. Гости подтянутся к пяти, мы даже успеем Виталика камерно поздравить.

Ира внимательно слушала Ленку, но не слышала, ей казалось, что Ленка, стремительно бегающая по комнате, обращается вовсе не к ней, а к кому-то растворенному в воздухе. Виталик тоже не был благодарной аудиторией, он грыз яблоко, развалившись на диване и лениво наблюдая за Ленкиной суетой, справедливо полагая, что в собственный день рождения можно не напрягаться.

У Иры было ощущение, что волнение перемещается по телу, как гигантская цунами, от кончиков пальцев до кончиков волос. Сердце гулко стучало, Ире казалось, что и Ленка, и Виталик должны глохнуть от этого набата. Но они вели себя, как ни в чем ни бывало. Это удивляло и немного пугало. Неужели для них ничего необычного не происходит? Неужели они не понимают, что для меня это, возможно, решающий в жизни день? Я сегодня все поставила на карту. Я сожгла мосты за собой, и мне некуда теперь возвращаться.

Дома у родителей своих проблем хватает, им сейчас не до меня. Оказывается, их тяготит мое незамужнее положение. Папе даже, как выяснилось, стыдно друзьям в глаза смотреть из-за этого. Вот если бы я хотя бы неудачно сходила бы замуж и вернулась – и то было бы лучше. Мама, конечно, такого никогда не скажет… Да и папа, если бы не напился… Что же это я несу? Как будто то, что он напился, его хоть сколько-нибудь оправдывает! Это неправда! Он пьет от того, что у него жизнь тяжелая. Но по его логике самое страшное – во время не выйти замуж. Значит, пить я должна, потому что это до стыдного долго засиделась в девках. А у него-то все в порядке. Он давным-давно женат. У Арины своя жизнь только начинается. Так что дома я, как рукав для жилетки.

Одногруппники на меня косовато смотрят после вечеринки у Кати. Да, я там слегка погорячилась. Не надо было так демонстративно себя вести. Хотя ведь ничего непоправимого не произошло. Посмотрят косо пару недель – и забудут. Не так уж важно. Что происходит на последних студенческих вечеринках. Тем более, что у каждого есть своя личная отдельная от института жизнь. Почти все девчонки замуж повыходили. Некоторые уже даже поразводились. Да что же это я! Как будто, кроме замужества, и подумать-то больше не о чем!

У меня ведь есть работа. Интересная работа! Интересная? А вот и нет… Сколько я буду сидеть и перекладывать никому не нужные бумажки? Методисты они вообще нужны для соблюдения формальностей. А на практике, хорошо, если раз в полгода кто-нибудь придет и что-нибудь спросит. Преподавать информатику мне тоже не особенно интересно.

Конечно, есть еще шитье. Это в самом деле интересно. Но высоким кутюрье становиться я не собираюсь, значит это путь, ведущий в никуда…

– …так и сделаем. Ира! Ира ты меня слышишь?

Ира вздрогнула.

– Меня вообще кто-нибудь здесь слушает? – Ленка, кажется, начинала заводиться.

– Дорогая, конечно, я тебя внимательно слушаю, – оказывается, Виталик уже давно съел свое яблоко и пытался сделать себе маникюр, воспользовавшись Ленкиными ножницами.

– Вот возьму сейчас сделаю такое же отсутствующее лицо, как, Ир, у тебя, и лягу на диванчик, как ты, Виталик. Интересно, что праздник у нас выйдет?

Ира непонимающе-испуганно посмотрела на Лену. Виталик изобразил на лице судорожную панику.

– О, нет, только не это, только не кидай нас в терновый куст! Иди же в мои объятия, жена моя любимая! За это я тебя и люблю, что точно знаю, что не кинешь меня никуда и никогда.

– Поймал типа, да? А если кину? – Ленка уже не сердилась, она ехидничала.

– Леночка, сокровище мое, но ведь не кинешь же! – Виталик потянулся к Ленке, чтобы поцеловать ее.

Ира наблюдала за ними, побледневшая и растерянная.

– Так, пора двигаться в сторону Макса, хватаем пакетики и несем в машину, – Ленка командовала, увернувшись от Виталика.

Виталик и Ленка начали одеваться, Ира осталась сидеть на месте, не в силах пошевелиться.

– Ира, ты чего? – Ленка заметила неподвижность и необыкновенную бледность на лице подруги.

– Не з-знаю, – заморожено ответила Ира.

– Так с этим надо что-то делать, – деловито заметил Виталик и разулся. – Сейчас мы тебе коньякотерапию проведем.

Виталик достал из шкафчика початую бутылку коньяка «Карс» и плеснул в стакан на два пальца. Ира, ничего не говоря, отрицательно мотала головой. Виталик, не обращая внимания на ее молчаливые возражения, вложил стакан в ее податливые пальцы. Ленка тем временем отрезала от лимона толстую дольку.

– На, съешь лимон, и запаха не будет.

Ира затравленно смотрела на своих мучителей.

– Давай, давай, хуже точно уже не будет, – подбадривал Виталик.

Наконец, Ира решилась, она робко поднесла стакан к губам, а потом одним резким движением, как водку, опрокинула коньяк в рот. Не успев почувствовать вкуса коньяка, Ира впилась зубами в кислую плоть лимона. Через несколько секунд по телу начало разливаться приятное расслабляющее тепло, кислота лимона бодрила и освежала голову. Ира улыбнулась.

Виталик понимающе кивнул.

– Порядок? Выдвигаемся! – Ленка уже бойко пихала всем в руки пакеты.

Ира, чувствуя приятную легкость во всем теле, бежала с тяжелыми пакетами по лестнице, почти не касаясь ступеней.

Наконец, все пакетики, пакеты и пакетищи упакованы. Ира еле втиснулась на заднее сидение.

– Ира, представь, что в том, что сейчас будет, нет ничего особенного, – Ленка вдохновенно произносила последнее напутственное слово. – Макс – просто приятель Виталика. Ты приехала просто так, потому что ты симпатична моему мужу, и он пригласил тебя на свой день рождения. Если на празднике произойдет какое-то волшебство, то оно произойдет помимо твоей воли.

– Хорошо, – Ира согласно кивнула, пытаясь в последний раз представить, как может выглядеть Макс, собирая воедино все свои картинки, представленные за прошедшие две недели.

– Дамы, приехали, – сообщил Виталик, припарковав машину у подъезда Макса.

Глава 16

Ире казалось, что она наблюдает откуда-то слева сверху за Ленкой, Виталиком и собой, поднимающимися с огромными баулами на четвертый этаж.

Сейчас я поднимусь, Макс откроет дверь, я небрежно, как Ленка и Виталик скажу ему привет. Неужели я ничего не почувствую волшебного и нигде не прогремит гром, знаменуя свершение великого события? – Ира ухмыльнулась нелепости своих мыслей.

– Вот так-то гораздо лучше! – пихнул локтем Виталик, заметив ирину улыбку.

– Внимание всем постам, я звоню в дверь! – весело крикнула запыхавшаяся Ленка.

Двери открыл невысокий молодой человек, чуть выше Иры. Его вполне можно было бы назвать симпатичным. Однако он совсем не был похож ни на один типаж, который представляла Ира. Он не был ни белокурой бестией с рельефной мускулатурой, ни смуглым горячим длинноволосым мачо. Макс оказался светлокожим и темно-русым, с хитрыми веселыми щелками глаз и открытым доброжелательным лицом.

Оказавшись в прихожей, Ира, чтобы скрыть смущение, сразу же начала разуваться, низко склонившись к ботинкам.

– Привет!

– Привет! С днем рождения! – раздавались голоса над головой Иры.

– А эта коленопреклоненная особа – наша иргинская подруга Ира, – шутливо представил ее Виталик. – Ирочка, открой личико.

Ира встала, смущенно протянув руку Максу, представилась.

– Ира.

– Очень приятно, Максим. Друзья называют меня Максим Николаевич.

– Так как же мне называть тебя?

– Как подруга моих друзей, можешь называть меня сразу Максом, авансом, – Макс насмешливо улыбнулся.

Ленка на кухне уже шуршала пакетами и бренчала посудой. Виталик делал вид, что помогает ей.

«Надо же, как все просто оказалось, – думала Ира, улыбаясь Максу в ответ. – Он такой приятный. Мне кажется, что я знаю его уже давно».

– Чем я могу быть полезной?

– Это мы сейчас у Лены спросим. Она командует парадом.

– Так, Макс и Ира, вы уже познакомились, поэтому вполне можете работать в одной команде. Берете коробки с посудой и распаковываете, нас будет двенадцать человек, если, конечно, Виталик – великий математик ничего не напутал.

Макс принес из кухни коробки, и работа закипела. Сначала Ира чувствовала себя немного скованно, но потом незаметно расслабилась и поймала себя на том, что смеется над историями, которые рассказывает Макс.

– … вваливаются в комнату, одетые в погоны, каски и шорты. Мы смеялись минут пятнадцать, не могли остановиться.

– Как это, «одетые в погоны»?

– Они телесным пластырем их приклеили, представляешь?

Ира представила крупного, даже полного Виталика в таком наряде и развеселилась не на шутку.

– Мальчики, стол освобождайте! Мы сейчас туда салатики составим. И посуду стопками и кучками. Каждый сам будет подходить, и наливать и накладывать себе сам.

– Считаю, что наливать надо централизованно!

– Виталик не придирайся! Мальчики, следите за курицей, она в духовке, мы пойдем переодеваться и пудрить носики! Ира, идем! Через полчаса начнут гости подтягиваться.

Лена, схватив Иру за руку, потащила ее в маленькую комнату.

– Ну, как он тебе? – быстро зашептала Ленка, прислонившись спиной к закрытой двери.

– Ну… – Ира мечтательно улыбнулась. – Мне он нравится. Открытый и общительный, вежливый и интересный собеседник.

– Не жалеешь, что ввязалась в эту авантюру?

– Пока нет!

– Какая ты осторожная! Пока нет!

Ира мечтательно улыбнулась. Квартира Макса оказалась на удивление чистой и приятной для жилища одинокого мужчины. Наверное, Макс – редкий любитель домашнего уюта. И его понимание уюта, кажется, не расходится с ириным. Да и Академгородок – приятное место…

– Знаешь, – начала Ленка, как будто прочитав Ирины мысли – когда-то давно, еще в институте, когда наша самая красивая и глупая одногруппница собралась замуж, я ее спросила, почему она выбрала именно этого человека, не очень симпатичного, на мой взгляд. Угадай, что она мне ответила?

– …, – Ира, занятая своими мыслями, не сразу сообразила, что Лена обращается к ней.

– Она ответила, у него классная машина, квартира на Красном проспекте, ну… и люблю я его! Представляешь? Именно в такой последовательности! Если бы она ограничилась первыми двумя пунктами, все было бы понятно – типичный брак по расчету. Никто бы девочку из маленького городка ни в чем бы обвинять не стал. Но это «… люблю я его» после паузы на раздумья! Кого обманывать-то? Как будто мы все там не лингвистику с психологией изучали, а так, погулять вышли.

– Лен, а к чему ты все это мне рассказываешь?

– Да, вот, глядя на тебя, сейчас почему-то эта история вспомнилась, – Лена хитро посмотрела на Иру. – Как ты разглядываешь комнату, почему-то навеяло. Нравится?

– Да, нравится, – Ира в ответ тоже хитро улыбнулась. – Я пока о любви говорить не буду, можно? Или это обязательно?

– Не буду наставлять тебя на порочный путь вранья, поэтому необязательно. Ира, помоги мне платье застегнуть.

Ира помогла Лене облачиться в специально сшитое для этого случая ярко-красное вечернее платье, немного узковатое, на Ирин вкус, но впрочем, Ленке все-таки шедшее. Покончив с переодеванием, девушки сосредоточенно занялись макияжем, который, как известно, не терпит суеты. Глубокий темно-синий, но в то же время теплый, тон ириного костюма не предполагал яркого макияжа: лицо не должно было отвлекать внимание от подтянутой спортивной фигуры.

– Народу так много получается потому, что ты решил позвать своих сиреневых? – спросил Макс Виталика.

– Макс, и ты туда же! Они не сиреневые! Это все Ленкины происки! – с досадой ответил Виталик.

– Я думаю, что Ленка их не на пустом месте невзлюбила. Она ведь ходила с тобой на их семинары.

– Ленка иногда бывает слишком мнительной.

– Тебе виднее, конечно, но стоит ли осложнять отношения с Ленкой из-за каких-то сир…, ну ты понял.

– Макс, сегодня мой день рождения, и я не хотел бы, наверное, обсуждать эту тему.

– Понял – отстал. Не дурак. Дурак бы не понял.

– Макс, ничего личного, просто меня достали разговоры на эту тему с Ленкой.

– Так ты бы объяснил ей раз и навсегда для чего тебе все это нужно. Она бы поняла и отстала, как я сейчас, – Макс сделал попытку улыбнуться. – Если бы ты меня спросил, как твои действия выглядят со стороны, я бы тебе ответил, но раз ты не спрашиваешь, то я молчу…

– А если я спрошу, что ты ответишь?

– Отвечу, что странно выглядят. Будто ты не уверен в том, что женат, и до сих пор находишься в поиске.

– Надо же, как вы с Ленкой, буквально одними словами выражаетесь. Только она еще добавляет, что я будто бы хочу показать ей, что она не единственная в моей жизни, и никогда таковой не будет.

– Очень похоже, а разве не для этого? Для чего тогда?

– Да, если бы я мог четко сформулировать, я бы сейчас не парился… По-моему, курица уже готова.

Макс побежал к плите. Раздался дверной звонок.

– Виталик, открывай, это к тебе! Будь за хозяина!

Первым пришел все еще мрачный Денис, следом за ним, прыгая через две ступеньки, бежал Андрюха Орлов.

– Ух, думал, не догоню! – вместо приветствия начал Андрюха. – Всем привет! С днем рождения Вит.

Прежде чем темный, как туча Денис успел сказать хотя бы слово, Андрюха заглянул в комнату, поприветствовал Макса и разочарованно протянул:

– Празднуем в мужской компании…

– Не падай раньше выстрела! Вы просто первые, – ухмыльнулся Виталик. – А дамы у нас уже есть, носики пудрят, правда, пока их на всех не хватит.

– Слово их обнадеживает! Будут еще?

– Конечно, специально для тебя!

– Ден, ты чего такой мрачный? – Макс, наконец, вышел из кухни.

– А-а-а…, – Денис досадливо махнул рукой.

– Удивительное дело, – произнес Макс, – мне уже второй раз за последние двадцать минут хочется произнести фразу «Понял – отстал!».

– У Дена личные проблемы, не будем его трогать, захочет – присоединится к общему веселью, – прокомментировал Виталик.

– А что бывают счастливые минуты, когда у Дена нет личных проблем? – Андрюха, немного знавший Дена по совместно посещенным психологическим тренингам, считал того невероятным букой.

Ден молча одарил Андрюху фирменным тяжелым взглядом. Андрюха ласково ему улыбнулся. Атмосфера в комнате начала накаляться.

От неминуемого взрыва ситуацию спас дверной звонок. Обрадованный Виталик побежал открывать, любопытный Андрюха потянулся за ним. Денис забился в кресло, намереваясь провести в нем вечер.

– А вот и очаровательные дамы!

В прихожей появились три девушки, те самые соратницы по борьбе, о которых Виталик так много спорил с Ленкой. Виталик обнимал, чмокал в щечки и куда придется, помогал избавиться от верхней одежды – словом, джентельменствовал.

– Меня кто-нибудь поцелует, в знак приветствия? – выглядывал из-за плеча Виталика Андрюха.

– Андрей, ты здесь, здорово! Конечно, поцелуют и неоднократно! – потянулась к Андрею одна из гостий.

– Проходите, девушки, не стесняйтесь, – Виталик во всю старался быть радушным хозяином. – Сейчас я вас представлю хозяину квартиры, любезно согласившемуся принять нас. Макс, это Соня, Катя и Алена.

Соня – крупная полноватая девушка с низким голосом и грубовато-простоватыми манерами, оценивающе оглядела Макса.

– Твоя квартирка?

– Моя… – несколько растерянно ответил Макс.

– Женат? Кольца не носишь…

– Пока не женат.

– Это хорошо!

Катя и Алена смешливые и хитроглазые хохотушки, прыснули в кулачки, слушая Сонин допрос.

– Соня слона на ходу остановит, – прокомментировала Катя.

– Ага, – дополнила Алена, – и хобот ему оторвет.

Вообще было в этих двух девушках что-то взаимодополняющее. Даже у человека впервые видевшего их вместе сразу складывалось впечатление, что только вдвоем они составляют нечто целостное.

– Где здесь курить можно? – спросила Соня Макса. – Ты куришь?

– На балконе…

– Пойдем со мной?

Макс с тоской в глазах посмотрел на Виталика. Тот в ответ пожал плечами, мол, делай, как знаешь, большой мальчик. Макс ушел на балкон вместе с Соней.

– Ой, Денис, а мы тебя не заметили! – воскликнула Алена.

– Ты один, а где Дина?

Вопрос Кати стал для Дениса той пресловутой солью, которой обычно посыпают раны.

– Дины сегодня не будет, – пришел на помощь Виталик.

– Так ты по этому такой грустный? – продолжала демонстрировать полную душевную черствость, несмотря на большое количество пройденных психологических тренингов.

– Девочки, Ден медитирует, давайте оставим его в покое.

– Виталик, а где Ленка? Ее тоже сегодня не будет? – переключила свое внимание Катя.

– Я здесь, и не надейтесь, – раздался приглушенный дверью голос Ленки.

– С Ленкой на что-нибудь понадеешься, как же, – пробурчала под нос Алена. История с Юлькой еще была жива в памяти психологического сообщества.

Лена и Ира уже готовые к выходу, их носики были основательно припудрены. Лена не давала отмашку, дожидаясь удобного момента.

– Ира, нам пора, а то эти халды займут все ключевые позиции, – Ленка чувствовала себя готовой к бою.

– Что-то мне как-то неуютно.

– Пока тебе здесь неуютно, там Соня Макса про квартирку и семейное положение расспрашивает.

– Неужели, вот так в лоб можно спрашивать такие вещи?

– А почему нет? В лоб за это не дадут!

– Надо же, а я вот два часа с ним общалась, а так прямо не додумалась поинтересоваться. Может быть, мне сразу надо было его согласием на мне жениться заручиться?

– Может, и надо было. Я не ожидала такого разворота. А Виталик-то куда смотрит там. Ничего нельзя доверить! – Лена с досадой махнула рукой.

– Вот еще кто-то пришел, – прокомментировала звонок в дверь Ира.

– Самое время появиться! Идем!

Девушки вышли в зал. Ира бросила быстрый взгляд на балкон, где Соня о чем-то рассказывала, бурно жестикулируя рукой с зажженной сигаретой. От Ленки не укрылся этот взгляд, она сжала руку подруги: ничего прорвемся.

Оказалось, что пришли Лялька и Сергей – последние из ожидаемых гостей. Антон обещал быть позже.

– Дорогие гости, – Ленка наконец взяла на себя роль хозяйки мероприятия, – проходите в зал. Размещайтесь, кто, где может. Форма одежды свободная, поэтому размещаться можно даже на полу. Он чистый, я сегодня проверяла.

Слова Ленки прозвучали не без некоторой доли ехидства, все девушки, кроме ее и Иры, и многие молодые люди были в джинсах, некоторые в джинсах не первый свежести.

– Праздник будет проходить по такому регламенту. Сейчас будет торжественная часть с тостами, вручением даров и обязательными возлияниями, потом игровая часть, потом музыкальная гостиная и наконец, тусовка в свободном режиме для тех, кто еще будет стоять на ногах. Сейчас вспоминаем мультик «Кто похвалит меня лучше всех?» Перефразируем название «Кто поздравит Виталика лучше всех?», приступаем к торжественной части. Бокалы здесь на столике. Макс отвечает за их своевременное наполнение. Первому слово предоставляется…

Когда через полчаса торжественная часть подходила к концу, глаза всех присутствующих оживленно блестели, все перезнакомились, никакой скованности не чувствовалось. Единственным напрягающим моментом для Ленки, как впрочем, и для Иры было то, что Соня неотступно следовала за Максом. Хотя самого Макса, это, похоже, не напрягало совершенно, даже скорее забавляло.

– Теперь, когда мы бодры и веселы, подкрепляемся в режиме фуршета и переходим к игровым процедурам! – Ленка определенно вжилась в роль массовика затейника.

Гости оживленно общались, ухаживали друг за другом, накладывая салатики. Лялька с Сергеем кормили друг друга, и вообще всячески демонстрировали собственную «парность». Соня из всех сил ухаживала за Максом: подавала ему салатики, салфетку или сок, помогала ему выполнять возложенную на него Ленкой обязанность. Ира в серьез начала грустить. Денис, почувствовав, видимо, в ней родственную душу, вышел наконец из своего уголка, чтобы составить ей компанию. Катя и Аленка хихикали над довольно плоскими шутками Андрея, слегка кокетничая с ним, отдавая при этом себе отчет, что здесь ничего не светит. Андрей предпочитал строить романтические отношения с девушками, не достигшими двадцатилетия, и все об этом знали. Виталик со счастливым выражением лица порхал между гостями, будучи везде и нигде одновременно. Вдоволь насладившись этим идиллическим зрелищем Ленка начала всех играть.

– Сейчас я буду вас играть в «Вот дом, который построил Джек»! Для начала нам нужен дом. Домом у нас будут, у нас будут… Добровольцев я выберу сама! Домом будут Ира и … Макс! Прошу вас сюда! – Лена схватила Иру и Макс за руки, потащила их в свободную часть комнаты. Соня встала, чтобы тоже присоединиться к «дому». – Соня, нет, для дома необходимы только два человека.

Соня наградила Ленку недобрым взглядом.

– Соня не расстраивайся у нас еще много ролей, ты обязательно поучаствуешь! Так, Макс, Ира, вы встаете рядом, беретесь за руки, поднимаете их вверх. Нет, рабочий и колхозница, конечно, здорово, но нас нужен дом. Так, да, вот так хорошо.

Когда Макс взял Иру за руку, как будто тысячи маленьких иголочек прикоснулись к ее телу. От крепкой и сухой руки Макса Ира почувствовала волну тепла. Да и просто стоять с ним рядом оказалось приятно. А еще было приятно видеть, как сердится Соня, а Макс, похоже, не испытывает перед ней каких-либо обязательств. Ведь если бы Макс чувствовал перед Соней обязательства, он, наверняка, не стал бы со мной «строить дом», он бы так и сказал Ленке об этом.

– Вот Дом, который построил Джек. А это пшеница… Нам нужна пшеница! Пшеницей будет…

Ира стояла, сжав кулачки, и молилась, чтобы пшеницей не стала Соня, которая тогда бы снова оказалась в непосредственной близости от Макса, и нарушила бы их единение.

– А пшеницей буду я! – выкрикнул Андрей к невероятному облегчению Иры. – Всегда было интересно, как ощущает себя куча!

– Пшеница, пожалуйста, на сцену!

Андрей долго гнездился, выбирая удобное место у ног Иры и Макса.

– Ну, что, голубки, я вам не помешаю?

Ира почувствовала, что начинает краснеть.

– В темном подвале? Нет, пшеница, не помешаешь! – ответил Макс за них обоих.

– А я буду птицей синицей! – с воодушевлением кричала Катя. – Я сейчас буду клевать пшеницу!

Игра длилась и длилась. Ира стояла рядом с Максом и получала удовольствие от процесса. Соня дулась еще некоторое время, а потом согласилась на роль коровы безрогой. Ира подумала, о некотором соответствии актера и выбранной роли…

Энтузиазма, с которым участники отдавались выбранной роли, с избытком хватило бы не на одну актерскую труппу. Денис был просто прекрасен в роли старого пса без хвоста, по долгу службы ловивший Аленку, в роли кота. Смешно получилось невероятно.

– Блестящая, просто блестящая постановка, думаю, Станиславский плакал бы горючими слезами в жилетку Немировичу-Данченко, если бы видел нас! Самое время обмыть премьеру! У всех налито? Макс замечательно справляется со своими обязанностями! Кто скажет тост?

– Скажу я! – откликнулся Андрей. – Кучей быть прекрасно! Так выпьем же за открытие новых граней личности каждого из нас!

– Тост не в бровь, а в глаз!

Сейчас, когда мы немного размялись, встаем в круг, чередуемся мальчик-девочка.

– Где же их взять, мальчиков и девочек. Мужчина-женщина можно?

Соня очень старалась оттереть Иру от Макса, но, к сожалению, не могла встать одновременно с двух сторон от него. Ленка проследила, чтобы Ира оказалась рядом с Максом. Соня снова выказала недовольство. Даже Виталик, наконец, смог оценить сложившуюся ситуацию.

– Соня, девочек на одну больше, чем мальчиков, думаю, вам лучше стоять здесь, – Виталик оставил Макса между Соней и Ирой.

Лена признательно ему кивнула. Интересно, Макс чувствует возню вокруг себя?

– Все внимание на меня! Вы видите этот апельсин? Наша задача сейчас передать его по кругу, прижав подбородком к груди. Вот так! – Ленка продемонстрировала, как и где надо прижимать апельсин. – Передаем его своему соседу справа.

Апельсин несколько раз падал. Андрей, чтобы избежать падения, крепко прижал к себе Аленку, которая вздумала протестовать, на что ей Андрей сказал:

– Мы будем так близки, что апельсину негде упасть!

Взрыв смеха был ему ответом.

– Апельсин завершил свой круг! Отпразднуем? Макс, займи свой пост на разливе!

– За самые близкие и тесные взаимоотношения! – традиционно провозгласил Андрей.

Даже Денис уже не выглядел мрачным. Внимание, которым его окружали Катя и Аленка, действовало на него благотворно.

– Возвращаемся на свои места в круг! Сейчас я усложню задачу! Мы будем передавать вот эту шариковую ручку. С виду она самая обычная, но как вы сможете убедиться сейчас, она почти живая. Передавать мы будем ее вот так! – Ленка вытянула губы вперед и зажала ручку между верхней губой и носом. – Моняно?

На этом круге смеха было на порядок больше. Чего стоили только лица, подготовленные к принятию ручки! А когда партнер передает ручку?! Ленка прыгала вокруг играющих с фотоаппаратом и делала чудовищно компрометирующие снимки. Ира смеялась вместе со всеми, и вдруг почувствовала, как Макс коснулся ее руки. Ира вздрогнула, Макс взял ее руку в свою и слегка пожал. Ира посмотрела на него, но он, казалось, был полностью поглощен наблюдением за путешествием ручки. Через пару минут Макс отпустил ее руку.

Потом было еще много разных кругов: передавали апельсин коленями, передавали кольцо на все уменьшающейся спичке. Но Ира больше не могла сосредоточиться на происходящем, она думала, а не показалось ли ей рукопожатие Макса. А вдруг он просто перепутал ее руку с Сониной? Значит ли для него это пожатие что-нибудь, или он сделал это автоматически? Или он хотел показать мне, что я ему симпатична? Почему тогда он общается с Соней, которая, кажется, уже пару раз сказала: «Мой парень»! «Мой парень» – подумать только! Макс ведь мой! Почему, интересно, не смогла вот так подойти к нему с самого начала, и заявить «Мой парень!»? Как теперь-то подходить? Сейчас его даже на танец не пригласишь, он в паре. Может быть, Ленка что-нибудь организует. А есть ли смысл что-нибудь организовывать? Если он уже Сонин? Или он еще не Сонин, и это она так считает?

Раздумьям Ириным не было конца. Как на зло, с Ленкой сейчас не поговоришь. Ленка, между тем, сбегала на балкон, проветрилась и вернулась к своим обязанностям хозяйки вечера.

– У нас на очереди музыкальная гостиная. Гасим свет, зажигаем свечи. Эту замечательную гитару передаем в руки Ире, которая сыграет нам несколько песен.

Ира приняла в самом деле хорошую, концертную гитару из рук Ленки и надолго задумалась: что именно сыграть, что будет сейчас уместно и созвучно собственному настроению. Наконец, пришло единственно верное решение, Ира улыбнулась, и гитара ожила под ее чуткими пальцами.

Мне нравится, что вы больны не мной,

Мне нравится, что я больна не вами…

Ира старалась не смотреть на Макса, но ей показалось, что он пару раз заинтересованно посмотрел на него. Было немного страшно, здесь в этой компании использовать свои музыкальные способности с той легкостью, с какой Ира пускала их в ход среди своих. Да и Соня производила впечатление девушки, способной за себя постоять, причем, не особенно разбираясь в способах, наверное, это преимущественно и пугало.

– Ира, сыграй, Земфиру, – попросила Ленка, знавшая о способностях и пристрастиях подруги.

Я искала тебя годами долгими,

Я искала тебя дворами темными,

В журналах, кино, среди друзей…

– Макс, пойдем, покурим, у меня уши пухнут, – громко зашептала Соня Максу на ухо.

– Балкон вот он. Я хочу послушать.

– Макс, кто же даме сигарету зажжет, здесь только Лялькин Сережка курит, она его не отпустит со мной, – Соня кокетливо улыбнулась.

Макс с сожалением поглядел на Иру и отправился на балкон.

Ира по инерции сыграла «Хочешь», потом отложила гитару, сославшись на усталость. Музыкальную эстафету перехватил Сергей, сыграв несколько красивых мелодичных, но никому не известных песен.

Катя и Аленка, живущие на Затулинке – другом отдаленном районе Энска, начали собираться домой. Андрюха обещал их проводить до ключевого автобуса или даже до квартиры, если его кто-нибудь приютит на ночь. Девушки, связанные совместным проживанием с родителями, с сожалением были вынуждены отклонить предложение, обеспечивающее им полную безопасность по дороге домой, ограничились провожанием до автобуса.

Соня начала подбивать Макса на прогулку по городку.

– Боюсь, я уже напился до негулябельного состояния, – вяло отнекивался Макс.

– Ты прогуляешься, все похмелье выветрится, поверь моему жизненному опыту, – настаивала Соня.

– Лялька с Серегой пойдут к университетским общагам, проводят тебя, – вмешался Виталик.

Сергей кивнул без особого энтузиазма.

– Это совершенно замечательная идея, Виталик ты суперлогистик! – крикнула с кухни Ленка, начавшая разгребать традиционные праздничные завалы. Даже грустная и уставшая Ира улыбнулась, услышав, как народ дружно пытается расстроить романтическую прогулку под луной Сони и Макса.

Лялька и Сергей уже обувались, Соня не сдавалась.

– Хорошо, Макс, я позвоню тебе завтра или на неделе как-нибудь.

– Да, конечно, – Макс обрадовано кивнул.

Наконец все гости, кроме Дениса, были провожены. Ира и Ленка заканчивали с посудой. Макс и Виталик возвращали на свои места предметы мебели. Денис, к которому возвращалось тоскливое расположение духа, снова грустил в кресле.

– По-моему, мы молодцы, – торжественно сообщила Ленка, вытирая руки о полотенце. – Как вы считаете?

– По-моему, было хорошо, – робко сказала Ира, поглядывая на Макса украдкой.

– Тебе Виталик как? – не унималась Ленка.

– Лучше всех! У меня теперь куча подарков! А конкурс с ручкой и спичкой – это было супер! – Виталик сидел у журнального столика и рассматривал подарки. – Лен, смотри, кто-то подарил мне последнюю версию «Героев».

– Вау! Вот теперь я склонна считать, что праздник получился супер! – Ленка в два прыжка оказалась рядом с Виталиком, выхватила у него диск из рук. – Я вознаграждена за все свои страдания.

Ира и Макс снисходительно улыбнулись, они знали, что Ленка страстно увлекается «Героями меча и магии». А тут такой подарок.

– Почему не было Антона? – подал голос из своего угла Денис.

– Он ездил в город по делам, видимо, задержался, – сообщил Макс.

– Ну и пусть, ему же хуже! Пропустил такой праздник имени меня любимого, устроенный моей любимой женой! Иди жена, моя любимая в мои объятия!

– Объятия у тебя тоже любимые? – не удержалась от колкости Ленка, но обниматься пошла.

– А мне больше всего музыкальная часть понравилась, – вернулся к теме разговора Макс. – Ира, я не думал, что в камерных условиях можно так здорово исполнять Земфиру.

Ирины щеки слегка порозовели от смущения.

– Спасибо, – ответила она. – Сергей, по-моему, тоже здорово играл.

– Да, правда, я ни одной из его песен раньше не слышал.

– Я тоже. Но все равно красиво.

Повисло приятное молчание, во время которого каждый вспоминал свои ощущения и переживания за этот длинный вечер.

– Виталик, половина двенадцатого, нам пора.

– Да, конечно, я одеваюсь.

– Макс, нет желания пойти прогуляться? – Ленка твердо гнула свою линию.

– У меня был шанс прогуляться, я его, кажется, упустил… Лена, я чувствую себя усталым.

– Ну, на нет и суда нет. Идем, мальчики и девочки.

Дорога прошла в молчании. Денис не был посвящен в детали плана, который то ли удался, то ли нет, так и осталось непонятным. Денису хватало своих заморочек, чтобы чувствовать себя не в своей тарелке, чтобы ему еще добавлять переживаний и мыслей о коварстве товарищей.

Глава 17

Ира шла в глубокой задумчивости. Была ли предпринятая акция успешной? Понравилась ли я Максу? Он-то мне, да.

Иногда Ире казалось, что ужиться можно с любым человеком, если он, конечно, адекватен более или менее. Хотя, вполне возможно, так кажется, пока не очутишься рядом с конкретным человеком, когда он покажет не только свои достоинства, но и недостатки, не стесняясь. Это парадоксально, но больнее всего мы почему-то раним тех, кто ближе к нам. Почему мы не стесняемся близких людей, считая, что они в любом случае будут терпеть? Почему, например, папа посчитал для себя возможным попенять мне моей незамужнестью? Он ведь сам прекрасно знает, что это больная тема для женщины, для не бывавшей замужем тем более. Мог бы он такое сказать дочери или сестре своего друга? Нет, конечно. Это не принято. Это неприлично. Да и друг бы тоже в стороне не остался бы. С другой стороны, если бы мне такие слова сказал чужой человек, что бы папа сказал или сделал? Скорее всего, тоже бы заступился. Во всяком случае, сказал бы, что это семейное дело. Но ведь обидные слова все равно остаются такими, независимо от того, кто их говорит. Хотя, конечно, нет, имеет значение, кто говорит. Например, если мне Ленка скажет, что мне новый костюм идет, как корове седло, я отмахнусь, но более внимательно посмотрю на себя в зеркало. А если те же самые слова скажет Виталик… или страшно подумать – Макс. Это будет конец света!

Максу понравилось, как я играю на гитаре, он наговорил мне комплиментов. Он даже не хотел идти курить с Соней. Это, конечно, плюс. Но ведь потом все-таки пошел – и это минус. У нас был один дом на двоих – это тоже плюс. Мы стояли рядом в круге, когда передавали эти забавные штучки. Но стоял он рядом со мной, потому что его так Ленка поставила, а не потому что сам этого хотел. Э-э-х, знать бы, чего он сам хочет. Понравилась ему Соня?

Это ведь очень интересно. Две девушки впервые увидели молодого человека, он им обеим понравился. У одной серьезная предварительная подготовка и заинтересованность в этом молодом человеке, а также целенаправленная поддержка окружающих. У другой – ничего, кроме собственного энтузиазма. В итоге симпатичный молодой человек проводит вечер с энтузиасткой, хотя и подготовленной тоже достаются некоторые знаки внимания. В чем дело? Я не проявила достаточно напора? Но ведь и напористую Соню, он тоже не пошел провожать, хотя теоретически вполне мог это сделать. Так и меня он тоже не пошел провожать, посчитал, что в этом не было необходимости.

А вдруг ему вообще девушки не нравятся? Вот ужас-то! Нет, такого не может быть! Ленка с Виталиком знали бы об этом и не стали бы меня втягивать в эту авантюру.

Главное – не понятно, что теперь делать. Если у него завяжутся отношения с Соней, мне явно ничего не светит. Соня живет в нескольких кварталах от него, а я в чужом городе. Стоит ли на что-то надеяться? Или уже не стоит?

Ира горько вздохнула.

– Ира, ты где?

– А? Я здесь. Что-то случилось?

– Нет, мы обсуждаем прошедший праздник. Денису вот девушки не понравились.

– ???

– Кроме нас с тобой, конечно.

– Мне вообще кажется, что красивая девушка и джинсы – понятия несовместимые, – выдал порцию нравоучения Денис. – А тут праздничное мероприятие, и прийти на него в джинсах…

– Да, ну Денис, я вот периодически жалела, что на мне вечернее платье, а не удобные и привычные джинсы. А ты Ира?

– Я как-то об этом не думала.

– Ладно, молодые люди, не знаю, как вы, но меня празднования в мою честь серьезно утомили. Я бы уже отправился поспать, – сказал Виталик.

– Замечательная мысль, по матрешкам.

Лишив Дениса, таким образом, возможности продолжить тему несовместимости девушки и джинсов, Ленка подхватила Иру и Виталика под руки и потащила в свою рекреацию. Денис, мрачно кивнув, отправился к себе домой.

Пока осуществлялись приготовления ко сну, Ира несколько раз ловила на себе вопросительный взгляд Ленки «Ну, что? Как ты?», но не решалась коснуться интересующей ее темы. Ей самой невероятно хотелось поговорить с Ленкой, спросить, что она думает, есть ли надежда, но говорить об этом в присутствии Виталика, представлялось неловким, несмотря на то что он обо всем знал и поддерживал их начинания. Поэтому разговор вертелся вокруг разных казусов, происходивших на вечеринке.

– … Аленка тогда чуть спичку не проглотила, это в-видеть н-надо было л-л-лицо Сереги! – смех делал речь Виталика слаборазборчивой. – Он к ней наклоняется, а с-спички нет!

– Ага, по-моему, лучшей исполнительницей стала Соня в роли коровы безрогой! Она была лучшая!

– Что-то, девочки, я утомился.

– Ложись, именинник! Мы еще посекретничаем по-девичьи, – тоном мамочки, укладывающей дитя неразумное, вещала Ленка.

– Кстати, дорогая, я ведь остался без самого главного подарка! – начал капризничать Виталик, вживаясь в роль дитяти.

– Завтра, когда ты будешь бодр и свеж и вовсе не утомлен празднованием и обильными возлияниями!

– Завтра – завтра не сегодня, так лентяи говорят!

– Я, дорогой, о тебе же забочусь, сил тебе много потребуется! – Ленка хитро улыбнулась, укрывая Виталика одеялом. – Новорожденный ложится спать, а взрослые тетеньки отправляются секретничать на общую кухню. Ира, идем.

На кухне, благодаря позднему времени, никого не было. Выбрав стулья почище, девушки сели друг напротив друга, выжидательно посматривая.

– Ну? – первой не выдержала Ленка игры в гляделки.

– Что, ну?

– Как тебе Макс?

– Мне Макс понравился, он показался мне симпатичным, приятным в общении, интересным, спокойным. Только…

– Что только?

– Лен, а то ты не понимаешь, что все наши планы рухнули…

– Ира, какие глупости! – Лена начала успокаивать подругу, но в ее голосе не было особой убежденности. – Соня ведь ему не пара!

– Лена, это ты так считаешь, а как считает Макс? И потом почему ты считаешь, что она ему не пара?

– Да ты посмотри на нее, она же вульгарная бабища! Послушай, как она говорит! Она курит, Макс не любит курящих, это я совершенно точно знаю.

– Да? А почему же он тогда пошел с этой вульгарной бабищей «курить»? Когда я такая вся утонченная, великосветская дама сидела в одиночестве!?

– Ира, но ведь сидела-то ты не в одиночестве. Разве Денис не старался тебя развлекать, как мог?

– Лена, вот ты сейчас говоришь про то, что Денис развлекал меня, тебе самой-то не смешно.

– Да, наверное, Денис развлекал – это сильно сказано. Но он был рядом с тобой и ухаживал, наверняка все дело в этом. Макс подумал…

– Лена, ты знаешь, сейчас, наверное, не важно, что там было на самом деле, что думал Макс, что думал Денис, что думала я… Сейчас важно, что получилось! А получилось, что наша затея провалилась! Понимаешь, я за эти две недели почему-то привыкла считать, что моя судьба решена. Да, даже вот именно такими пафосными словами я об этом думала. Когда со мной происходило что-то неприятное, я думала: ничего это все пройдет, это все ситуативно, вот в субботу… В субботу я наконец-то встречу своего принца на белом коне. Он избавит меня от страданий, увезет в свою волшебную страну. Мне даже в голову не приходило, что Макс может оказаться не тем человеком, который мне нужен. Я привыкла считать его своим! Я понимаю, что это глупо, неразумно, но это так. И самое обидное в том, что Макс вполне подходит на роль этого самого принца… – слезы брызнули из Ириных глаз. Она опустила голову и расплакалась горько-горько.

Лена сидела в полной растерянности. Такого поворота событий она совершенно не ожидала. Ей казалось, что ее затея в случае удачи принесет счастье всем вокруг, а в провальном случае все просто улыбнутся, как не совсем удачной шутке. Но ей даже в голову не приходило, какие страдания она может причинить своей подруге. Мысли Лены судорожно метались, что же делать, что сказать, как успокоить. Самое неприятное, было в том, что она теперь сама не была уверена в успешном завершении предприятия. Конечно, сложно себе представить рядом с Максом такую девушку, как Соня. Однако, нет ничего невозможного. Ленка зажмурилась, пытаясь отогнать навязчивую картинку: они с Виталиком заходят в гости к Максу, а им открывает двери Соня в передничке, радушно приглашает их зайти…

Лена придвинулась к Ире, обняла ее за плечи.

– Ирочка, ничего еще не потеряно. Мы немного подождем, потом будем посмотреть. Я уверена, что Сонина настойчивость оттолкнет Макса. Тем более что она обозначила свои намерения, назвав Макса своим парнем. У нее нет пути назад, ей теперь надо «дожимать» его. И она будет это делать в ближайшее время, она будет это делать агрессивно, точно также, как вела себя на дне рождения, потому что по – другому не умеет. Максу это не понравится, он не захочет провести жизнь с такой женщиной, как она. Это тяжело и утомительно, к тому же дискредитирует в глазах товарищей и родственников. Для Макса очень важно мнение родственников. Его мама довольно высокомерная женщина, и не посчитает девушку с такими манерами и без верхнего образования парой своему сыну. Ира, у Сони нет никаких шансов.

Плечи Иры постепенно перестали вздрагивать, она успокаивалась.

– Лена, ты в самом деле так думаешь?

– Конечно, нам надо совсем немного подождать, Соня все сделает сама для того, чтобы Макса с ней не было. А ты исчезнешь на некоторое время и появишься, например, на Новый год, красивая, загадочная и романтичная.

– Вы приглашаете меня?

– Конечно, я не намерена отказываться от своих планов по заполучению себе подруги. На Новый год мы придумаем что-нибудь интересное.

– Лена, это здорово! Только как мне теперь дожить до Нового года? Когда нет совершенно никакой определенности. Я буду представлять себе Макса вместе с Соней и мучаться.

– Ира, мы что-нибудь придумаем. До нового года осталось совсем немного времени, оно пролетит быстро.

– Эх, Лена, время летит для всех, кроме того, кто ждет…

– Хочешь, мы насчет кого-нибудь другого подумаем?

– Лена! Это слишком! Макс мне нравится. А за кого ты меня бы еще могла выдать? – с улыбкой спросила Ира. – За Дениса? С ним бы, пожалуй, не ужилась бы. Или есть кто-то еще на примете?

– Вот такой ты мне нравишься гораздо больше! По крайней мере появился хоть какой-то конструктив, – Лена довольно потерла руки. – Конечно, у меня целый вагон потенциальных женихов. Денис не подходит? Найдем другого. Что скажешь насчет Антона?

– ???

– Да, его ведь сегодня не было. Но это нетрудно исправить. Хочешь?

– Лена-Лена-Лена, я еще не поняла, что с одним происходит, ты уже сватаешь меня за другого. Разве так можно?

– А почему нет? По-моему, именно так не только можно, но и нужно. Ты знаешь, я на второе свидание с Виталиком привезла кучу тестов и протестировала его на пригодность быть моим мужем. Они тогда с Антоном жили в одной комнате, и Антон тоже был дома. Я и Антона заодно протестировала, в качестве запасного варианта. Выбирать запасной вариант не пришлось, параметры Виталика меня вполне устроили.

– Ты вот так прямо приехала и сказала, что будешь его тестировать, чтобы определить, подходит он тебе или нет?

– А что тут такого? Так и сказала! Разве я тебе об этом не рассказывала?

– Нет, не рассказывала! А что Виталик сказал?

– Он подумал, что я шучу. Но я всерьез решила выйти за него замуж и вышла. Так что, Ира, думаю, что не все еще потеряно.

– Не знаю, Лена… Пусть будет, как будет.

– По-моему, самое время на этой почти оптимистической ноте отправиться спать. Пока мы не скатились во что-нибудь грустное.

– Да, наверное.

Неожиданно для себя Ира уснула в полете до подушке. В то время, как Лена долго ворочалась и не могла уснуть. Думая и просчитывая варианты. Где произошла ошибка, чего она не учла в своих расчетах? Как могла сложиться ситуация, не появись на празднике Соня? Не дать ли Виталику в лоб за такой сюрприз? Хотя, откуда Виталик мог ждать такого оборота? Но с другой стороны, чем он думал, приглашая несколько одиноких женщин? Виталик, значит, во всем виноват? Думать об этом было приятно. Наконец виноватый найден. Решив задать любимому трепку, Ленка успокоилась и смогла уснуть.

Утром Ира быстро собралась, избегая общения о вчерашнем вечере. Лена и Виталик с пониманием отнеслись к ее нежеланию об этом разговаривать. Поэтому за завтраком и потом в машине говорили о самых общих вещах.

Глава 18

Удобно устроившись в автобусном кресле, Ира помахала Ленке с Виталиком и надолго погрузилась в раздумья.

Всего сутки назад Ира ехала точно в таком же кресле в радостном возбуждении и предвкушении. Пролетавшие мимо пейзажи радовали, несмотря на то, что начало ноября в Сибири не самое красивое время года. Теперь предвкушение уступило место опустошению, и картинки за окном, как будто потеряли краски и застыли. Надо же как меняется окружающий мир, когда меняется настроение, тем более что за сутки объективно вряд ли что-то в самом деле поменялось.

Грустно улыбнувшись, Ира вспомнила философский вопрос, поразивший ее в свое время до глубины души: что происходит со столом, когда на него никто не смотрит? В самом деле, смотришь на стол в хорошем настроении, он кажется красивым и удобным, смотришь в плохом – ободранным и неудобным. А как он выглядит на самом деле? И выглядит ли он как-нибудь на самом деле? Это влечет за собой следующий вопрос, а есть ли он на самом деле? И существует ли это пресловутое «на самом деле»? Это интересная мысль, потому что если на самом деле не существует, то его можно придумать или представить…

Ира незаметно для себя задремала.

Осень расцветила листву на деревьях золотой, бурой и багровой красками, а когда налетал шквалистый ветер с запада, небо становилось зловеще фиолетовым.

От резкого порыва ветра зазвенели оконные стекла. Электрические лампы угрожающе замигали. Ира стояла у окна и наблюдала за тем, как бушует стихия, как гнутся к земле огромные тополя. О Господи, только бы не отключили свет, подумала Ира, и в ее глазах появилось беспокойство. В непогоду часто обрывало провода, и в доме отключался свет.

Если ты не один, то в отсутствии электричества можно найти нечто романтическое. Но в одиночестве находиться в пустой квартире – занятие не из приятных. Тоскливые мысли навалились всей своей мощью, не оставляя спокойствию и тем более радости ни малейшего шанса.

Вдруг раздался дверной звонок. «Кто бы это мог быть?»

Ира поспешила к дверям, не спрашивая, кто бродит в такую непогоду по улицам, распахнула дверь. На пороге стоял невысокий темноволосый мужчина. Сердце Иры забилось.

– Макс?

– Да, Ира.

– Как ты здесь оказался?

– Я приехал за тобой, потому что понял, что мне никто, кроме тебя не нужен.

– Макс…

Макс сделал шаг навстречу Ире, и она оказалась в его объятиях. Это было завораживающее чувство тепла, спокойствия и безопасности. Пальто пахло ветром, осенью и совсем немного тонким мужским парфюмом. Пальто? Почему пальто. Макс был одет в кожаную куртку.

Ира вздрогнула и открыла глаза.

– Ничего, ничего, девушка. Мне не тяжело.

– Ох… извините, я не хотела.

– Ничего страшного.

Рядом с Ирой сидел пожилой мужчина лет шестидесяти и приветливо улыбался ей. Ира рассеянно улыбнулась ему в ответ и отвернулась к окну, чтобы скрыть свое смущение.

– Вы возвращаетесь домой или едете в гости, очаровательная барышня? – попробовал завязать разговор случайный Ирин сосед, совсем недавно служивший ей подушкой.

– Возвращаюсь домой, – не ответить было бы невежливо, та же самая вежливость заставила Иру задать ответный вопрос. – А вы?

– Я еду работать, буду читать сегодня лекции.

– Лекции?

– Да, лекции, в ДК «Победа». Вы знаете, где это?

– Конечно, знаю, Ирга не такой уж большой город, – Ира почувствовала, как помимо своей воли втягивается в разговор. – О чем Вы будете рассказывать?

– О тайном мире людских поступков.

– Это что особый мир?

– Конечно, очаровательная барышня. Позвольте узнать Ваше имя, чтобы обращаться к Вам по имени. Собственное имя – наиприятнейшая музыка для человеческого слуха. Например, существует убеждение, что чудесные истории случаются только с людьми, имена которых бывает трудно произнести. Один английский терапевт обнаружил, что люди, чьи имена начинаются с букв последней трети алфавита, в три раза чаще болеют сердечно-сосудистыми заболеваниями. Один литературовед из Исландии сопоставил поступки героев исландских саг с их именами и пришел к выводу, что только определенным именам дано совершать подвиги, тогда как другим свойственны трусость и предательство.

Старичок, как назвала его для себя Ира, говорил немного странно, старомодно, но почему-то не казался Ире навязчивым. Чувствовалось, что он не прочь поговорить. Ира с удивлением для себя обнаружила, что тоже хочет его послушать.

– Меня зовут Ирина. А Вас?

– Петр Степанович. Наверное, с отчеством будет правильнее, – он приятно улыбнулся. – Это привилегия, или обязанность возраста. Ирина, Ирина, хотите послушать про свое имя?

– Да, конечно, – в ириных словах прозвучало искреннее любопытство.

– Ирины – спокойны и рассудительны. Чаще всего склонны к точным наукам, но не без успеха могут заниматься и гуманитарными. Они почти всегда доброжелательны, хорошо умеют ладить с людьми, любят по собственной инициативе оказывать им помощь. Легко входят в любой коллектив, открыты и общительны. Порой хотят сделать больше, чем имеют на то реальных возможностей. Свои планы строят так, словно жизнь бесконечна. Ирины – хорошие хозяйки, любят детей, охотно занимаются их воспитанием. Чаще всего красивы. Знают себе цену, бывают избалованы вниманием мужчин. Вывести из себя Ирину непросто. Однако в гневе, как и в стрессовой ситуации, Ира может вести себя, как настоящая тигрица. Я попал?

Ира смутилась, начала судорожно соображать, как же увести тему разговора куда-нибудь подальше.

– В чем-то да, в чем-то не очень, но может быть, – дипломатично заметила Ира. – Я просто недостаточно пока себя знаю. Вы начали говорить о тайном мире людских поступков.

– Людские поступки – явление очень многослойное. Собственно поступки, доступные непосредственному наблюдению – это вершина айсберга, как вы понимаете, Ирина. За каждым поступком сокрыты глубинные и не очень механизмы его совершения: убеждения, мотивы, стереотипы, мысли, желания, мифы. Чего там только нет.

Ира вопросительно посмотрела на своего собеседника.

– Вот, например, очаровательная барышня Ирина, существует так называемый феномен «женской непредсказуемости». Рассказываю совершенно достоверный случай из английской жизни. Снова Англия, не удивляйтесь, я несколько лет прожил в свое время именно в этой благословенной стране, поэтому так много говорю именно о ней. Так вот однажды пассажиры электрички, которая отправлялась из Ливерпуля в Чингфорд стали свидетелями весьма примечательного столкновения. Его участниками были развязный, неопрятный юнец и элегантная дама средних лет. Когда в вагоне для некурящих парень достал сигарету и начал вызывающе пускать кольца дыма, она вежливо попросила его прекратить. Через некоторое время женщина повторила свою просьбу, но парень лишь ухмыльнулся и пустил дым ей в лицо. Что, по вашему мнению, сделало бы большинство людей?

– Наверное, вызвали бы полицию или перешли бы в другой вагон…

– Вы, Ирина, мыслите в данном случае стереотипно. Дама поступила иначе: сняв со стены огнетушитель, она направила его на потрясенного юнца и одним прицельным «залпом» накрыла его, потушив заодно и сигарету под аплодисменты пассажиров. Каково, а?

– Да, необычно. А нет ли феномена, например, мужской предсказуемости?

– Вы, милая барышня Ирина, усматриваете в историю, которую я вам поведал мужской шовинизм?

– Ну-у-у… – Ира немного растерялась, не зная, что ответить. Вот Ленка, наверняка, что-нибудь этакое сказала бы, придумала.

– Я совершенно с вами согласен, что многие общепринятые взгляды на взаимодействие полов в настоящее время носят шовинистический характер. С чем это связано? Да, с тем, что пока женщины воспитывают детей, мужчины самоутверждаются и занимаются наукой или бизнесом. Женщинам часто не хватает сил и времени, а иногда и желания формировать и доводить до сведения окружающих свои взгляды на жизнь. Хотя, с другой стороны, когда-то один французский сыщик сформулировал знаменитое – на века – правило: «Ищите женщину!», полагая, что все действительно заметные события или происшествия спроецированы или спровоцированы женщинами. Вот так, очаровательная барышня Ирина. Вы с этим согласны?

Ира поймала себя на мысли, что ей не хочется уже называть про себя собеседника «старичком», скорее уже «пожилым джентельменом».

– И вот об этом вы читаете лекции?

– И об этом тоже, – с улыбкой сказал пожилой джентельмен.

– Я обязательно приду на вашу лекцию, мне очень интересно, особенно про непредсказуемость.

– Приходите, на контроле скажите, что вы моя гостья, вас проводят на лучшие места.

Мельком взглянув в окошко, Ира заметила, что автобус уже въехал в пригород. «Как быстро пролетело время!».

Распрощавшись с приятным собеседником, Петром Степановичем, Ира поспешила домой. Настроение ее претерпело существенные изменения. Из всей дорожной беседы в памяти почему-то осталось слово «непредсказуемость». Оно, как заноза, беспокоило Иру. Было предощущение, что в этом слове кроется что-то важное, проясняющее что-то в ее, Ириной жизни. Но пока это что-то было неуловимо, не осознаваемо. Ира произносила это слово, как бы пробуя его на вкус.

Оказавшись дома, Ира сварила себе ароматный кофе. Она собралась насладиться приятным напитком, уютно устроившись в кресле, вдруг ее взгляд упал на телефон. Повертев в руках трубку, Ира улыбнулась, наконец, осознав, почему ей не давала покоя «женская непредсказуемость». Предусмотрительная Ленка когда-то дала Ире телефон Макса на всякий случай. Вот он тот самый случай наступил.

Макс, видимо, был возле телефона, потому что трубку взял сразу же.

– Да, – прозвучал его глуховатый голос в трубке.

– Добрый день, Максим, это Ира из Ирги.

– Привет, Ира из Ирги.

– Лена просила передать через тебя, что я добралась хорошо, если тебе не сложно, – Ира на ходу вдохновенно сочиняла, решив, что Ленка ее не выдаст.

– Конечно, мне не трудно.

– Тогда «три звонка»! – это была шутка внутреннего пользования еще со школьных времен.

– Три звонка? – Макс был в недоумении.

– Как ты не читал «Карлсона»?

– Почему же не читал, очень даже читал, – в голосе Макса послышался интерес. – Я, например, очень хорошо помню, с чего все начинается: «В одном шведском городе жила самая обыкновенная шведская семья». За дословность не поручусь, но, по-моему, близко к тексту.

– Да, практически слово в слово, а про три звонка не помнишь совсем?

– Совсем.

– Когда Карлсон подружился с Малышом, он протянул веревочку с колокольчиком из своего домика на крыше в комнату Малыша и сказал: «Если ты дернешь за веревочку один раз – один звонок – это будет означать: «Карлсон немедленно прилетай!». Если ты дернешь два раза – два звонка – «ни в коем случае не прилетай!» Ну и наконец, три звонка будет означать: «Как хорошо, что есть на свете лучший в мире Карлсон». Так вот три звонка…

– Я понял, спасибо, это приятно. Надо будет запомнить.

– Пожалуйста, приходи еще!

– Ира, извини, ты поймала меня почти в дверях, мне надо идти. Давай созвонимся как-нибудь в другой раз.

– Да, конечно… Пока.

– Пока, – Макс повесил трубку.

«Наверное, в самом деле, торопится, если первым повесил трубку, – с грустью подумала Ира. – Интересно, куда?»

Услужливое воображение тут же подсунуло картинку: пока Макс разговаривал с ней по телефону, напротив него в кресле сидела Соня и с напряженным лицом показывала на часы. Ира горько вздохнула. Однако долго расстраиваться ей не пришлось – снова ожил телефон.

– Ирочка?

– Да, мама, что-то случилось? – Ира сразу же узнала голос мамы.

– Ира, папа у тебя?

– Нет, я приехала час назад. Почему он должен быть у меня?

– Он ушел вчера утром из дома и до сих пор не появился. У меня сердце не на месте… – в голосе мамы послышались слезы.

– Мама, я приеду к тебе сейчас, через полчаса буду.

Пожив трубку, Ира начала спешно собираться. Когда она была уже на лестничной площадке, в квартире зазвонил телефон, задержавшись на секунду, Ира решила все-таки не возвращаться.

Мама выглядела осунувшейся и постаревшей. Она обняла Иру прямо у порога и заплакала, уткнувшись в ее плечо.

– Он всегда ночевал дома, даже когда мы ссорились. Бывало, что он убегал, хлопая дверью, но возвращался через пару часов. А теперь… – голос мамы прервался.

– Сейчас я заварю липовый чай, и ты мне обо всем по порядку расскажешь, – с этими словами она побежала на кухню.

В последующие несколько часов Ира еще неоднократно бегала на кухню, изводя запасы липового чая. Мама говорила, говорила и плакала, Ире не оставалось ничего другого, как слушать, обнимать маму за плечи и кивать. Прошло слишком мало времени, чтобы можно было бы предпринимать какие-то активные действия. Наконец, обессиленная мама задремала. Ира укрыла ее ноги пледом и вышла в другую комнату.

Мама и папа прожили вместе почти 30 лет. Любили ли они друг друга? Ира впервые задумалась над этим вопросом и ответа не нашла. Стоит ли выходить замуж, чтобы жизнь прошла вот так – никак? Ира помотала головой, чтобы отогнать неприятные мысли и притянуть приятные. Вспомнился утренний «пожилой джентельмен». А ведь это замечательная идея – сходить на лекцию: здесь недалеко, да и мама развеется. Через час разбужу ее, и обязательно сходим. Если, конечно, папа за это время не объявится. Принятое решение помогло Ире успокоиться.

Глава 19

К глубочайшему удивлению Иры мама легко согласилась с ее доводами в пользу посещения лекции. Даже прониклась некоторым энтузиазмом, выслушав историю ириного знакомства с лектором.

Когда Ира на входе с важным видом сообщила, что она приглашена лично Петром Степановичем, охранник, позвонив кому-то, слегка поклонился уважительно и предложил следовать за ним. Уютно расположившись в гостевой ложе, Ира ободряюще кивнула совсем было растерявшейся маме и посмотрела на сцену. Там стоял небольшой столик, два кресла и кафедра, оборудованная микрофоном. Внизу в зрительном зале начинали постепенно собираться зрители. Вдруг Ира заметила Катю Симонову и Люду Ермолаеву, из другой части зала ей махала Рита Калугина, которая пришла сюда с мужем. Ира помахала в ответ. «Надо же, половина группы здесь! Откуда бы? Ну, конечно, то ли в четверг, то ли в пятницу студенческий профком говорил что-то о лекции знаменитого энского лектора, но мне-то было не до этого! Я ведь тогда еще со своей судьбой не встретилась. Но зато теперь я сижу в VIP-ложе, а те, кто подсуетился и купил билеты, сидят в лучшем случае в партере», – последняя мысль заставила Иру победно улыбнуться.

На сцене появился конферансье, он занял место за кафедрой. Зал постепенно затихал. Свободных мест почти не было. К своему большому сожалению, Ира совсем не обратила внимания на афиши, анонсировавшие сегодняшнюю лекцию.

Конферансье представил уже знакомого Ире Петра Степановича. Петр Степанович занял место за кафедрой и начал свое выступление.

– Рад приветствовать всех собравшихся сегодня здесь! Добрый вечер! Тема сегодняшнего выступления «Самореализующееся пророчество», хотя, наверное, правильнее было бы сказать «Зачем думать, что все плохо?». Я расскажу все, что мне есть сказать по этому поводу, затем вы сможете задать мне вопросы. Каким образом это можно будет сделать? – вопрос адресовался конферансье, который что-то ответил. – Вопросы можно будет задать при помощи записок. Я их прочитаю и отвечу. Итак, Зачем думать, что все очень плохо?

Одно время меня серьезно заинтересовал вопрос: почему люди предпочитают думать, что с их близкими «случилось нечто» очень плохое, если они задерживаются с работы или с праздника? Это, как мне кажется, вполне резонный вопрос. Например, с равным успехом можно предположить, что опаздывающий любимый выиграл по дороге в лотерею миллион долларов и побежал их тратить на шубу и новый автомобиль, – вот и задерживается немного. Почему бы нет?… Стоит лишь на мгновение событиям пойти по другому руслу и неожиданно для вас, как сразу оказывается, что все самое плохое и страшное или уже случилось, или вот-вот случится. Муж изменяет или попал под машину – кому как страшнее, выбирайте. На улице одни маньяки, и не одного приличного человека. При покупке обязательно обвесят или обсчитают. При крупной покупке – «кинут», как говорится, или отберут ваши сокровища с помощью силы и утюга. Если вы чихнули – это похоже на рак, да, это, наверное, рак, это совершенно точно рак и ничего другого кроме рака просто быть не может. Болит зуб? Обязательно будут сверлить долго и упорно, обязательно нерв придется удалять, и делать это будет студентка 4-го курса вместо врача. Да, кстати, наркоз не подействует. Вы помните об этом? В общем, увлекся я размышлениями на этот счет, пытаясь понять причины подобной любви к «накручиванию» неприятностей. Кое-что любопытное пришло-таки на ум, и я полагаю, что с вами вполне можно поделиться этими соображениями.

Ира почувствовала, что речь лектора уплывает из фокуса ее внимания, что возникает собственный текст, собственные мысли в ответ на слова Петра Степановича. «Почему я сегодня утром решила, что Соня где-то рядом с Максом? Почему я вообще решила, что они вместе? Потому что это самое худшее, что могло произойти в этой ситуации. Значит, я тоже жду только самого худшего от происходящего, я программирую себя»…

Странно не то, что человек переживает о возможной неприятности. Это как раз понятно, так как непонятная ситуация вызывает чувство тревоги и беспомощности. И все еще ничего, если можно взять ситуацию в свои руки, например, позвонить мужу на работу: ну ты где, такой-этакий, чего на работе торчишь, чем тебе там намазали? А вот если вы позвонили, а его уже нет, – тогда и начинается «веселье». Если вам приходится пассивно чего-то ждать, – тут-то и свершаются разные прогнозы относительно машин, аварий, любовниц и бандитов. В голову так и лезут красочные образы травм, крови, смятых простыней в чужих квартирах… И даже отчетливо слышатся чьи-то страстные стоны. Чего лезут? Непонятно… Потом возвращается муж (автомобиль сломался, метро закрылось), получает скалкой для теста по лбу и ситуация разряжается. Никто не умер, любовницы нет, бандиты прошли стороной, – ты где шлялся, любимый?! – короче говоря…

«Так вот ведь в чем дело, оказывается! В пассивном ожидании! А можно ли сделать ожидание активным? Это же полная чушь! Как будет выглядеть мое активное ожидание? Ежедневные надоедливые звонки Максу? Но ведь это создаст вполне закономерный эффект бумеранга – через пару недель Макс просто перестанет подходить к телефону. Хотя, хотя… это произойдет, если я буду скучно и однообразно надоедать. А если я буду остроумна и оригинальна, тогда… А сегодня я была остроумна и оригинальна? Пожалуй, да, ему ведь понравился мой пассаж про три звонка. Он мне даже подарил ответный пассаж про самую обыкновенную шведскую семью», – вспомнив об этом, Ира мечтательно улыбнулась.

Во всем этом вышеизложенном спрятался один коварный порочный круг. Дело в том, что тревожность и беспокойство, усиливаясь, порождают страх. А страх всегда связан с неопределенностью ситуации. Согласитесь, реальной почвы для страха нет, – а он возникает. Ничего не произошло – а он появляется. И появляется он из этой самой неопределенности и невозможности хоть каким-то образом повлиять на ситуацию, которая кажется вам опасной. Например, вы идете к стоматологу, – и разве вы в состоянии реально повлиять на ситуацию? Нет, не в состоянии. Вы ждете любимого человека, которого уже нет на работе и еще нет дома, и еще более нет дома, а часы тикают и напряжение возрастает. Вы контролируете ситуацию? Нет, вы ее не контролируете! Да что там муж, возьмите черную кошку, которая вдруг перебежала вам дорогу… У вас все в порядке? Да ничего у вас не в порядке! Где-то что-то обязательно случится – вот логика тех, кто верит в пророчество черных кошек. Все. Можете начинать думать о степенях вероятности того или иного плохого события.

«Значит, со мной может случиться только то, во что я верю? Так почему этого не происходило раньше? Я плохо верила в хорошее, и хорошо верила в плохое?» – Ира не удержалась и захихикала, позабавившись получившимся каламбуром. Мама, внимательно слушавшая Петра Степановича, сурово на нее посмотрела. Ира сконцентрировала свое внимание на маме: «Интересно, что значимого в словах Петра Степановича находит для себя мама? Она с таким энтузиазмом его слушает, надо будет ее потом расспросить».

Неопределенная ситуация порождает беспокойство. Беспокойство усиливает ощущение неопределенности ситуации. Ситуация вызывает тревогу. Тревога обостряет понимание, что ситуация вышла из под контроля. Ситуация, которая вышла из-под контроля, вызывает страх. Страх, не имея реального объекта страха, инициирует воображаемый объект страха, – самый убедительный для того или иного субъекта. Объект страха материализуется в воображении и усиливает неопределенность. Все, попались. Замкнутый круг, где каждый следующий цикл усугубляет всю психологическую цепочку. Паника и психозы в подобных ситуациях, – не столь уж и редко встречающееся явление. Еще раз подчеркну: реального объекта для страха нет. Единственное, что пугает – это непонимание ситуации и неспособность на нее повлиять. Честно говоря, я предполагаю, что в этом все и дело. А остальное – не более чем порочная игра ума, имеющая, впрочем, некоторый смысл и полезные свойства. Вам кажется это странным?

«Надо же, а я ведь была права, когда думала, что Соня с Максом – самое страшное, что только может быть. Поэтому мое воображение меня именно этой картинкой и пугает. Кто бы мог подумать, все мои страхи развиваются в соответствии с научно обоснованными закономерностями. Я, как «Мещанин во дворянстве» разговариваю прозой! Уровень довольства собой растет с каждой минутой!»

Единственным реальным «спасением» в такой ситуации, как мне кажется, становится парадоксальная реакция ума (психики, мозга, как вам угодно и удобно) – он «материализует» ситуацию, придает ей плоть и кровь, делает ее «настоящей». Какой в этом смысл? А смысл, мои дорогие, имеется. Все дело в том, что клишируя неопределенные ситуации как определенные, мы вырываемся из порочного круга беспомощности и пассивной паники. Не приходилось наблюдать ситуацию, когда мать начинает звонить по моргам, если дочь на полчаса задерживается, вроде бы возвращаясь с вечеринки, но еще не вернувшись? Смотрите, как мгновенно меняется ситуация – можно действовать, можно предпринимать усилия! Невозможно, абсолютно невозможно просто сидеть и ждать, когда придет либо дурная весть, либо успокаивающая. (Не поэтому ли говорят, что ожидание смерти хуже самой смерти? Или: Лучше страшный конец, чем страх без конца? Или: страх предстоящей боли мучительнее самой боли?). Самопроизвольное, спонтанное избавление от страха и безысходности – естественная защитная реакция психики. Это поразительно, но наиболее радикальным способом избавиться от неопределенности ситуации – это быть абсолютно убежденным в ее полной определенности! Каким же образом это помогает человеку?

1. Это дает человеку иллюзию некоторого контроля над происходящим, тогда как ситуация на самом деле полностью вышла из под его контроля.

2. Существенно или полностью избавляет человека от ощущения неопределенности (и, соответственно, страха и тревоги), что особенно важно в ситуациях, контроль над которыми человек частично или тотально утрачивает.

3. У субъекта повышается толерантность (устойчивость) к предполагаемому драматическому событию. Субъект пытается активно воздействовать на ситуацию (звонить в милицию, например).

Ира замерла в недоумении: «Так что же делать? Неопределенная ситуация пугает, но ее определение происходит пугающим образом. Что значит, сделать ситуацию настоящей? Значит, имеет все-таки смысл развивать бурную деятельность, чтобы не сидеть сложа руки. О Господи, звонить или не звонить Максу, в конце концов?»

Все это показалось мне очень любопытным и стоящим, чтобы поделиться этим с вами. Я предполагаю, что из этого можно извлечь весьма реальные выводы и даже кое-какую пользу. Например, мне кажется, что очень часто, отправляясь к зубному врачу, имеет смысл думать, что будет очень и очень больно. Как ни странно, но это несколько успокаивает. Попытка же внушить себе противоположные мысли или аутотренинг тоже очень часто дает успокоение. Но другого рода. Вы просто обнаруживаете, что ваши ноги идут в противоположном направлении, – Петр Степанович иронически улыбнулся. Ире с ее места это было очень хорошо видно.

Вот собственно то, что я хотел вам сказать об этом, дорогие мои слушатели. Я вижу на столе записочки, спасибо, вам за доверие, – Петр Степанович вышел из-за кафедры, сел в одно из кресел, водрузил на нос маленькие очки без оправы и начал читать вслух.

Здравствуйте! Скажите, пожалуйста, как справиться с большим количеством негативной информации? Очень много всего случилось за последние две недели. Сначала моя соседка забеременела, беременность случайная нежеланная. Очень много разговаривали с ней с ее мужем, с ее свекровью. Очень тяжело, эмоционально просто опустошена. У сына в школе пошли проблемы, постоянно матерится и дерется, разбираем эти ситуации дома очень долго. Потом становимся свидетелями ДТП, без человеческих жертв, но было страшно. Затем сегодня увидели, как автобус сбил мальчика вроде не насмерть, но я проревела часа 2 наверно. Потом соседка (которая беременная) рассказала, что за ней вчера шел мужчина, от которого она пыталась оторваться в людном месте, не получилось. Это она за сыном в школу пошла. Встретила папашку одноклассника вцепилась в него руками, он ее проводил и в школу и до дома. Затем встретила знакомую у нее муж милиционер, она рассказала про маньяка, который орудует в нашем районе. Это я так все вкратце пересказала. А итогом стало, что я сейчас как сомнамбул, ничего не соображаю, я опустошена и не могу адекватно реагировать на происходящее. Чем можно отвлечься? Как восстановиться? Я обычно вяжу, и меня это успокаивает, а сейчас я не могу ничего делать, просто хожу из комнаты на кухню, даже сидеть на месте не могу, в голове каша. Как поставить барьер, чтоб не сойти с ума? Как взять себя в руки? Я сама не справлюсь, помогите пожалуйста!

Юля.

Добрый вечер, уважаемая Юля! Если хотите, можете подняться на сцену, – Петр Степанович сделал жест в сторону второго кресла. – Не хотите?

Зал ответил молчанием. Очевидно, Юля не нашла в себе сил подняться.

Можно попробовать работу с аффирмациями. Конечно, в идеале лучше заниматься со специально подготовленным инструктором, но некоторые вещи вполне можно освоиь самостоятельно.

Работа с аффирмациями – процесс нахождения какой-либо негативной ситуации, фиксирование ее на бумаге в вербальной форме и переписывание (перевод этой ситуации из негативного контекста в позитивный).

Таким образом, работа с аффирмациями позволяет вывести какую-либо проблему с бессознательного уровня на сознательный, оценить эту проблему на уровне рассудка, проанализировать, в чем состоит негативный контекст проблемы, и перевести ее в положительный контекст.

Выпишите одно самое негативное качество, не устраивающее Вас, и перепишите его, переведя в положительный контекст.

Я БОЮСЬ ОТКРЫТЬСЯ ПОСТОРОННИМ ЛЮДЯМ.

Я ПРОЩАЮ СЕБЯ ЗА СТРАХ ОТКРЫТЬСЯ ДРУГИМ ЛЮДЯМ.

Я РАД ОТКРЫТЬСЯ ДРУГИМ ЛЮДЯМ.

Для того чтобы изменить отрицательную мысль на положительную, нужно глубоко вздохнуть и на вдохе принять новую мысль, отбросив на вдохе старую.

Вы задаете Вашему разуму целенаправленную мысль. Ваш разум обязательно создаст то, что Вы хотите, если Вы дадите ему такой шанс. Путем повторения Вы можете пополнить свой разум положительными мыслями и достигнуть желаемой цели. Существуют различные пути работы с аффирмациями.

Возможно, самым простым и эффективным является путь, когда каждая аффирмация прописывается на листке бумаги 10–20 раз, а справа оставляется место для эмоционального «ответаю». То есть слева записывается аффирмация, а справа те соображения, ощущения, страхи, умозаключения, которые могут возникнуть. Продолжайте повторять аффирмацию и следите, как изменяются Ваши «ответы» справа. Повторение аффирмации одновременно производит впечатление на Ваш разум и стирает мысленную установку, производя непрерывные желаемые изменения в Вашей жизни.

Возьмем для примера одно из самых популярных женских утверждений «Мужчины причиняют мне боль». Перевернув его, получаем «Мужчины хотят сделать то, что мне нужно больше всего». Приступаем собственно к работе: записываем полученную аффирмацию и прислушиваемся к своим мыслям, чувствам, ощущениям.

«Мужчины хотят сделать то, что мне нужно больше всего». – Ага, как же, держи карман шире, – вся поза и выражение лица Петра Степановича были пропитаны едчайшим сарказмом.

«Мужчины хотят сделать то, что мне нужно больше всего». – Никоим образом, – лицо и тон стали невыразимо грустными.

«Мужчины хотят сделать то, что мне нужно больше всего». – С чего бы это? – неподдельное ироническое удивление.

«Мужчины хотят сделать то, что мне нужно больше всего». – Зачем они хотят сделать это? – живейший интерес и недоумение.

«Мужчины хотят сделать то, что мне нужно больше всего». – Отец не замечал меня, – горечь и сожаление.

«Мужчины хотят сделать то, что мне нужно больше всего». – Я не заслуживаю того, что нужно мне больше всего, – глубочайшая досада и печаль.

«Мужчины хотят сделать то, что мне нужно больше всего». – Я не являюсь той счастливицей, – обида и сетование на несправедливую судьбу.

«Мужчины хотят сделать то, что мне нужно больше всего». – Ха-ха-ха! – смех сквозь слезы.

«Мужчины хотят сделать то, что мне нужно больше всего». – Как это им интересно удастся? – искренний интерес, смешанный с непониманием.

«Мужчины хотят сделать то, что мне нужно больше всего». – Не могу этого представить, – недоверие пополам с надеждой.

«Мужчины хотят сделать то, что мне нужно больше всего». – Да, расскажите мне об этом, – нетерпение и настойчивость, переходящие в раздражение.

«Мужчины хотят сделать то, что мне нужно больше всего». – Нельзя доверять мужчинам, – стойкая уверенность в своей правоте.

«Мужчины хотят сделать то, что мне нужно больше всего». – Вы можете довериться мужчине? – невероятное изумление.

«Мужчины хотят сделать то, что мне нужно больше всего». – Неужели? – сомнение, неуверенность, ожидание чуда.

«Мужчины хотят сделать то, что мне нужно больше всего». – То, что больше всего нужно им, имеете вы в виду, – ухмылка, указывающая на знание истинного положения вещей.

«Мужчины хотят сделать то, что мне нужно больше всего». – Я знаю, чего хотят мужчины, – самодовольство приобщенного к истине в последней инстанции.

«Мужчины хотят сделать то, что мне нужно больше всего». – Возможно, есть исключения, —

«Мужчины хотят сделать то, что мне нужно больше всего». – Что больше всего нужно для меня? – удивление Сократа, вдруг понявшего: «Знаю, что ничего не знаю».

«Мужчины хотят сделать то, что мне нужно больше всего». – Неужели это возможно? – робкая надежда, которая умирает последней.

Не прекращайте писать до тех пор, пока в голову не будут приходить отрицательные реакции на аффирмацию. Когда Вы сможете записывать аффирмацию и чувствовать себя нейтрально по отношению к ней, тогда ваше подсознание станет программироваться без помех.

Я взял первую, пришедшую мне на ум аффирмацию, вот если бы Милая Юля нашла в себе силы и вышла бы на сцену, мы могли бы поработать персонально с ее собственными негативными мыслями.

Ира с восхищением смотрела на сцену: интересно он переживает эти чувства или так здорово играет? С этим вопросом Ира обратилась к маме, но та смотрела на сцену не менее заворожено, чем дочь, боясь пропустить хотя бы слово, поэтому просто не услышала ириного вопроса. Ира тоже решила пока не отвлекаться.

– Так, так, записки все прибывают, пожалуй, я на все не успею ответить, давайте доверимся случаю, и будем наугад брать листочки из общей кипы. Вот и следующий клиент, посмотрим, посмотрим.

Добрый вечер!

Скажите, пожалуйста, что делать, когда наступает семейный кризис и сильное охлаждение и моральное, и физическое в отношениях с мужем. Живем 3 год вместе, очень много вместе пережили: и смерти родителей, и операции, и переезды, и много чего еще. Поговорили с ним – и не знаем, что делать. У меня нет мамы – не с кем посоветоваться.

Пожить отдельно? Разойтись? Подождать? Перестроиться? Родить ребенка? Тупик…

Оксана.

Для того, чтобы привести свои мысли в порядок, разобраться в сложившейся ситуации, понять свое к ней отношение, существует определенная технология, своеобразная «Инструкция по выходу из кризиса». Вам потребуется несколько листов чистой бумаги, ручка и 2–3 часа свободного времени для того, чтобы воплотить инструкцию и получить необходимый Вам результат. Работа будет состоять из пяти этапов.

– Ира, есть листочек? – мама нетерпеливо теребила Ирин рукав. – Хочу записать.

Ира достала из сумочки блокнот и передала его маме.

Во-первых, Вы по пунктам записываете все факты, значимые события вашей совместной жизни (события, которые по разным причинам кажутся Вам важными сейчас, в настоящий момент). Например, описываете переезд: все важные факты, касающиеся переезда.

Во-вторых, теперь записываете чувства, которые вызывает каждое из этих событий. Например, то, что муж собирает носки, вызывает чувство радости (у нас дома теперь порядок) и чувство гордости (это я его приучила) и легкое чувство досады (почему это мне пришлось его этому учить, а он не достался мне с таким умением). И так по поводу каждого факта, описанного в первом пункте.

В-третьих, наступает черед мыслей, которые придут Вам (по поводу всего сразу и по каждому пункту в отдельности). Сюда может входить Ваша оценка происходящего, общие соображения и комментарии.

Когда Вы все факты таким образом разложили, подумайте, чего вам в связи со всем этим хочется (честно запишите все возникающие желания, даже самые фантастические). Следите за тем, какие чувства у вас возникают по мере того, как вы отпускаете свою фантазию. Здесь скрыт колоссальный ресурс позитивной энергии.

На завершающем этапе вы думаете, какие из своих желаний вы готовы осуществить. Можно приступать к действиям.

Перед Вами результат работы, длившейся несколько часов. Наверняка, Ваше восприятие кризисной ситуации претерпело существенные изменения. Возможно, Вы увидели события в новом ракурсе, возможно, осознали, чего же хочется на самом деле, а может быть, даже поняли, каким образом необходимо начать действовать, чтобы получить желаемый результат. Вы смогли посоветоваться с самым главным человеком в Вашей жизни – самой собой: поставили перед собой вопросы и получили на них ответы.

Конечно, работу такого типа лучше делать вместе со своим психотерапевтом – быстрее, эффективнее и не получится отвлечься и поддаться искушению пропустить какой-либо этап. Однако, самостоятельно с этой сложной работой также возможно справиться.

– Ира, как ты думаешь, это в самом деле наводит порядок в голове?

– Не знаю, вдруг наводит, давай посмотрим, – Иру очень обрадовало, что мама вышла из своего застывшего состояния, и живо интересуется происходящим на сцене.

Консультации текли своим чередом.

Несколько месяцев назад я окончательно рассталась с мужем. Я долго приходила в себя после довольно болезненного разрыва. Сейчас я решила устроить свою личную жизнь, но у меня ничего не выходит. Я много знакомлюсь по объявлениям в Интернете и в газетах. Происходят странные вещи: когда я иду на свидание одна – обычно мужчина мне не нравится, мне не хочется с ним встречаться дальше; если я беру с собой на свидание подругу (в целях безопасности), то мужчина мне обычно нравится, но он не хочет со мной больше встречаться. Мне кажется, что их смущает моя подруга: она много курит и может почти сразу же попросить заказать водки. Как вырваться из этого круга, что для этого сделать? Анна?

Для того чтобы вырваться из этого круга необходимо, прежде всего, разобраться в своих мыслях, чувствах и намерениях. Вы не зря начали свой вопрос с упоминания мужа, с которым расстались несколько месяцев назад. Если бы к сегодняшней ситуации, когда Вы по каким-то причинам испытываете трудности в общении с мужчинами, он не имел совсем никакого отношения, то он не появился бы сегодня в Вашем вопросе. Следовательно, первой причиной, удерживающей Вас в этом замкнутом круге, вполне может быть Ваша вера в то, что отношения с мужем еще не завершены и, возможно, еще будут восстановлены. Вполне допустимо, что именно по этой причине Вам не нравятся мужчины, с которыми Вы встречаетесь в одиночестве, без подруги: Вы убеждаете себя, что это совершенно не подходящие Вам мужчины, потому что Вы в настоящий момент не имеете намерения знакомиться. А всего лишь доказываете мужу и окружающим, что уже пережили разрыв и строите новые отношения. По этой же причине, возможно, Вы берете с собой на свидание подругу, которая в определенном смысле дискредитирует Вас в глазах мужчин, которые, в большинстве своем, не любят много курящих и пьющих водку женщин…

Ира чувствовала, что постепенно под мерный голос Петра Степановича проваливается в сон. Проснулась Ира только тогда, когда мама прикоснулась к ее плечу:

– Ира, вставай! Все уже закончилось!

– Я уснула? Вот ужас-то!

– Сюда заглядывал секретарь Петра Степановича и просил передать тебе это, – мама протянула Ире книгу, заложенную визиткой.

– Книга? Ой, он сам ее написал! Здорово! Я знакома с настоящим писателем! Мама, представляешь!? – Ира развеселилась очень по-детски.

– Идем домой, дочка!

– Да, конечно.

Осенний вечер был на удивление теплым.

Ира, шагая рядом с мамой, с удовольствием отметила перемену ее настроения.

– Надо же, Ира, ведь ничего случайного не бывает. Лекция как будто специально для меня! Я книгу полистала, там много жизненных вопросов и ответов. Кстати, он подписал ее тебе. Ты, похоже, произвела на него впечатление, – мама гордо подняла голову. – Я замечательно воспитала старшую дочь. Ира, ты не дашь мне книгу на недельку, я бы ее почитала бы, девчонкам на работе бы похвасталась?

– Мама, о чем разговор? Конечно. Только визитку возьму.

Входная дверь квартиры почему-то не желала открываться. Дело было не в заевшем замке. Как будто дверь что-то подпирало. Ира с мамой несколько минут напряженно пыхтели, пытаясь открыть упрямую дверь, не желавшую открываться, пока они не навалились на нее массой двух тел. Дверь нехотя поддалась. Ира протиснулась в прихожую. Посреди коридора навзничь лежал абсолютно пьяный отец, благоухавший отвратительным амбре на всю квартиру. Казалось, его сил хватило только на то, чтобы добраться до прихожей, а потом его завод внезапно кончился, и он упал. Мама, вошедшая вслед за Ирой, увидев отца, облегченно вздохнула.

– Как хорошо ты придумала с этой лекцией! Как хорошо, что нас не было дома, потому что… Потому что это было бы ужасно, – она прижала руки к груди. – Вот теперь я спокойна.

– Все хорошо, мама, – Ира тоже была рада, что все закончилось. – Я помогу тебе перетащить в спальню и пойду домой.

– Может быть, останешься ночевать у нас?

– Нет, знаешь, мам, мне не хотелось бы встречаться с ним утром, когда он проспится. Наверное, это ваше внутреннее дело… – Ира слегка виновато улыбнулась, понимая, что оставляет маму на этом поле битвы в одиночестве. Но ведь это было не ее, Ирино поле боя, совсем не ее…

Глава 20

С понедельника у Ирины Александровны Ясеневой началась новая жизнь. Жизнь ПОСЛЕ встречи с судьбой. Ира гнала от себя беспокойные мысли, картины того, как Соня приходит в гости к Максу, как обнимает его, небрежно говоря: «мой парень». Ира, вдохновленная воскресной лекцией, спрашивала себя: «Почему я должна предполагать самое худшее?». Макс, наверняка думает обо мне, надо дать ему время. Он приедет сюда за мной. Или если более реалистично смотреть на все, я приеду к нему!

А ведь работу с аффирмациями еще двадцать лет назад показали в фильме всех времен и народов: «Самая обаятельная и привлекательная». Ира, подражая любимой героине, тезке Ирине Муравьевой, становилась перед зеркалом и говорила: «Я самая обаятельная и привлекательная. Ни один мужчина не устоит передо мной. Макс будет мною очарован и околдован».

Группа перед началом занятий гудела, как растревоженный улей. Все, кто был на вчерашней лекции, наперебой делились впечатлениями.

– Мы с Игорем пришли на полчаса раньше, – громче всех остальных звучит голос Риты. – В фойе продавались его книги, мы купили одну, а после лекции, он нам ее подписал!

– Да, ладно! Подписал, скажешь тоже…

– Сейчас, сейчас я вам ее покажу… – Рита полезла в сумку.

– А я чуть не опоздала, купить книгу не успела, – горестно вздохнула Вера.

– Ой, девочки, вас послушать, так можно подумать, что приезжал поп-кумир всех времен и народов, – попытался ехидничать Вовка, не ходивший на мероприятие, потрясшее группу.

– Вот! – Рита победно потрясала книгой. – Смотрите! Завидуйте! Книга с автографом!

– Что бы ты понимал, глупый мальчишка! – пристыдила Вовку Вера.

Ира отстраненно наблюдала за препирательствами одногруппников. Ей было приятно осознавать себя носительницей тайного знания и обладательницей именного автографа. Это здорово быть лично знакомой с человеком, автографом которого с таким энтузиазмом хвастаются коллеги. Ира ощущала себя очень довольной, большой, сытой кошкой.

Вдруг с шумом распахнулась дверь, влетела взъерошенная Люда.

– О, господи, а вы здесь ничего и не знаете!

– Люда, что случилось? – озвучила Вера вопрос, который читался во всех глазах.

– Валя попала в аварию!

– Когда? Да ты что? Она пострадала?

Будущий ребенок Вали, несмотря на пятый курс, должен был стать первым ребенком группы, поэтому Валю опекали, о ней беспокоились, и авария, в которую она попала, становилась для многих серьезным ударом.

– Вчера вечером, – наконец, перевела дыхание Люда. – Они с мужем ехали из гостей. Пьяный мужик вылетел на встречную полосу, произошло лобовое столкновение. Валя сейчас в реанимации: у нее сильное сотрясение, сломаны обе руки и лицевые кости черепа.

Выпалив это, Люда расплакалась, как будто пересказ вчерашних событий оживил картинку в ее воображении. На глаза многих девушек также навернулись слезы, Валя была очень красивой девушкой, легкой и душевной. Два года назад группа почти в полном составе гуляла на ее свадьбе.

– Что с ребенком?

– Ее прокесарили прямо в реанимации. Ребенок сейчас в кювезе. О нем пока ничего неизвестно, кроме того, что он жив. Мальчик, – добавила Люда и всхлипнула.

Вошедшего Игоря Николаевича – преподавателя инновационных технологий никто не заметил. Он несколько секунд постоял в дверях, подозрительно посмотрел на окруживших плотным кольцом Люду студентов, наконец, откашлялся, привлекая к себе внимание. Студенты нехотя потянулись на свои места. Скучный предмет потянулся своим чередом. Если преподаватель и недоумевал по поводу мрачности своих студентов, то никакого виду не подавал. Ему оставалось несколько месяцев до пенсии, и такие вещи, как настроение студенческой группы, его мало волновали.

Пара закончилась. Игорь Николаевич покинул аудиторию. Тишина повисла в помещении.

– Когда ее можно будет навестить? – наконец прервала молчание Катя.

– Не знаю, в реанимацию к ней точно нельзя, будем держать связь с ее мамой, – ответила Люда.

Также в молчании народ начал медленно собираться. Ира вышла из учебного корпуса, на крыльце ее ждал верный рыцарь без страха и упрека, Андрей.

– Я провожу тебя, мне так спокойнее, – серьезно сказал он, отбросив бычок.

– Спасибо, мне тоже так спокойнее.

Ира в самом деле была благодарна Андрею. Известие о несчастном случае с Валей угнетающе на нее подействовало. Эта авария показала, насколько все непостоянно в окружающем мире. Еще позавчера Валю можно было назвать самой счастливой студенткой Ириной группы. Она удачно во всех смыслах вышла замуж, ждала ребенка от любимого человека, который боготворил ее. И вот какой-то пьяный водитель все испортил… Как он мог? Как он мог ворваться в чужую жизнь, дыша перегаром, и все там сломать, разрушить счастье, здоровье, и может быть, даже страшно об этом думать, отнять чью-то жизнь. Эти соображения заставили Иру задуматься о собственной безопасности. Именно поэтому она обрадовалась предложению Андрея. Присутствие Андрея дарило некоторую иллюзию спокойствия. Андрей, видимо, чувствуя свою востребованность, сосредоточенно сопел, шагая рядом.

«Должна ли я ему рассказать, куда я ездила на выходные и зачем? – размышляла между тем Ира. – Наверное, должна, он ведь не просто так меня провожает, он на что-то надеется. Получается, что его чувство надежды, дает ему права на меня? «Надежда – глупое чувство» всплыла где-то когда-то прочитанная фраза. Нет, не его надежда дает ему права на меня. Тогда что? А почему собственно я рассуждаю о каких-то мифических правах на меня. Как будто они у кого-то есть! Таких прав нет ни у кого, кроме меня. Значит, и Андрей не имеет на меня прав. А на что он имеет права? На информацию обо мне. Хотя, чего я добьюсь, если расскажу, что ездила знакомиться с другим мужчиной? Андрей поймет, что у него нет никаких перспектив. Но это он и так знает. Ну, если не знает, то не по моей вине. Я это давала понять совершенно точно, неоднократно при том. Что же тогда произойдет? Он перестанет меня провожать? Но это не является предметом первой необходимости, за исключением случаев вроде сегодняшнего. Тогда к чему все эти размышления? Так, так, так, мне просто очень хочется кому-нибудь рассказать о том, что я делала в выходные».

Ира улыбнулась тому, что чуть было не наломала дров, не понимая своих истинных мотивов. «Тайный мир людских поступков». Определенно, общение с Петром Степановичем пошло ей на пользу. А рассказать о своих выходных приключениях можно по телефону, сразу по прибытию домой. Лучше всего для этой цели подходит, пожалуй, Наталья, хотя можно и со Светланой Николаевной пообщаться. Во всяком случае. послушать про знакомство с Петром Степановичем ей будет очень интересно. Купированную версию знакомства с Максом ей тоже можно изложить. Ира снова улыбнулась. Настроение вроде бы начало исправляться, хотя то довольство, которое было до Людиного рассказа, не возвращалось. Осталось только вежливо освободиться от, наверняка, захочущего в очередной раз безуспешно остаться Андрея, и путь к вожделенному телефону свободен.

– Ира, – робко начал Андрей, преградив ей вход в подъезд. – Я должен тебе кое-что сказать.

Приготовившись давать, как всегда отпор, Ира кивнула.

– Я тебя слушаю.

– Знаешь, – продолжал мяться Андрей. – Я не знаю, как ты это воспримешь…

– Смотря что ты скажешь, – лукаво улыбнулась Ира, пытаясь разрядить сгущающуюся атмосферу.

– Я не знаю, насколько ты готова воспринять то, что я хочу сказать…

– Андрей, ну не томи уже, время позднее.

– Ира, я… Нет, я не могу говорить – ты так доверчиво на меня смотришь…

– Андрей, мне уже становится страшно, ты никогда особой робостью не отличался… – вдруг Ира прикусила язык, ей подумалось: «А что если он вот так прямо сейчас возле подъезда предложит мне руку и сердце? Что я буду делать? Лепетать про Макса, который и не помнит, наверное, про меня. Или соглашаться? Тогда все, кроме меня будут довольны. Что же делать? Надо взять время подумать! Да, это самое верное решение. Я так и сделаю».

– Ох, я и не думал, что это будет так трудно сказать…

– Если тебе так трудно, скажи как-нибудь потом или вообще не говори, – все больше и больше утверждалась в том, что ее догадка верна. – Ты же знаешь, что когда какому-нибудь событию приходит время свершиться, оно свершается, и ничто не может этому помешать. Также и со словами, они говорятся именно тогда, когда должны быть сказаны – своевременно. Да, вот точное слово. Все делается своевременно или не делается вовсе.

– Ира, – Андрей был, кажется, придавлен мощью Ириной философской мысли. – Я решил, что скажу тебе это обязательно сегодня. Я для этого пошел тебя проводить сегодня.

– Вот как? – Ира удивилась. Она думала, что Андрей почувствовал ее состояние, понял ее потребность в защите. А у него, оказывается, были какие-то свои далеко идущие планы. Это было удивление, граничащее с возмущением.

– Я… Сейчас я покурю и скажу. У тебя есть несколько минут, чтобы подождать?

– Конечно, – теперь Ира просто не может уйти, пока не получит подтверждение своим догадкам. Дело не только в этом. Ире еще никто и никогда не делал предложения. Поэтому даже если это самое предложение собирается сделать Андрей, вероятность замужества с которым равна нулю, она все равно выслушает. Выслушивание предложения ведь не означает автоматического согласия. И Андрей ведь не думает, что она догадывается, о чем он собирается говорить. Никто теперь не лишит Ирину первого в ее жизни предложения руки и сердца. Ира с нетерпением наблюдала за тем, как медленно тлела сигарета в руке Андрея.

– Ты, наверное, торопишься, – с сожалением в голосе произнес он. – Ты прости, что я такой мямля, я сейчас соберусь с силами и скажу.

Ира уже даже незаметно для себя начала притопывать от нетерпения. Наконец догоревшая сигарета обожгла Андрею пальцы. Он с сожалением проводил глазами догорающий огонек отброшенной сигареты. Решающий миг неуклонно приближался.

– Я тут все взвесил и решил… – сердце Иры радостно забилось в предвкушении заветных слов. – Ира, я провожаю тебя в последний раз.

Ира с искренним недоумением уставилась на Андрея.

– Почему?

– Ира, мне двадцать пять лет, – весомо произнес он. – Мне пора думать о себе и создании своей семьи.

Сердце Иры снова встрепенулось: «Вот оно, сейчас свершится!»

– Так вот, ты ясно дала мне понять, что я тебя не устраиваю. Поэтому я хочу посвятить себя поиску и выбору своей второй половины, – пафосно продолжал вещать Андрей. – А то что я провожаю тебя, хожу за тобой, ну… в общем, я теряю время, Ира, извини, не сердись на меня…

Андрей развернулся и быстро зашагал прочь. Ира стояла оглушенная. Надо же! А она-то думала! А он-то каков! Теряет он с ней время! Ира была возмущена, напрочь забыв о том, что совсем не собиралась принимать предложения Андрея. Она была крайне возмущена тем, что Андрей лишил ее возможности выслушать признания, которые музыка для ушей любой женщины. Ира вошла в подъезд, сердито хлопнув дверью. Что я там собиралась сделать? Позвонить Наталье!

– Привет, Наташ! Ты не поверишь! Представляешь, прямо сейчас Андрей…

Глава 21

Все воскресение Ленка провела в задумчивости: где она просчиталась или не просчиталась, и то, что есть – естественное развитие событий. Не все способны двигать свои отношения с сумасшедшей скоростью. Виталик вяло пытался вывести Ленку из этого неконструктивного состояния. Но «тюлениться» и одновременно пытаться кого-то встряхнуть – действия практически несовместимые. «Тюлениться» на семейном сленге Виталика и Ленки означало «бесцельно валяться на диванчике, предаваясь нежностям».

– Лен, – позвал Виталик Ленку, в задумчивости переходящую с места на место. – Иди лучше ко мне под бочок, как хорошо было. Чего тебе не лежится.

– Я думаю про вчера, ты же знаешь. Сколько можно лежать? Пролежни будут – вечер на дворе!

– Вчера прошло, чего о нем думать?

– Я думаю, где я ошиблась? Наверное, там, где список гостей – гостий – не проконтролировала? – Ленка с вызовом посмотрела на Виталика.

– Лена, я ведь уже повинился, сколько можно об этом?

– Столько сколько нужно! – буркнула Ленка и опять ушла в себя.

– Да ладно тебе, хватит метаться по комнате, как муха за стеклом!

– Я значит, муха! – Ленка возмутилась.

– Ну… не муха, я же сказал, как муха.

– Ты бы еще молью назвал!

– Нет, молью не могу, даже не проси! Ни за что на свете не назову тебя молью! Ты можешь валяться в моих ногах умолять назвать тебя молью, но я буду неумолим!

– Р-р-р! Виталик, сейчас тебя покусаю!

– Вот-вот! Моль меня бы ни за что не покусала бы! Ну, разве что носки бы мои обглодала… – Виталик ловко увернулся от брошенного в него полотенца. – Идем, лучше погуляем.

– Как я могу идти гулять в таком состоянии и настроении, да еще муж любимый молью называет!

– Не молью! Вот и развеешься заодно.

– Ну, раз не молью… – Ленка глубоко задумалась. – Тогда я готова составить тебе компанию, ведь кого угодно уговоришь, негодник!

Взявшись за руки, Ленка и Виталик отправились гулять по своему любимому маршруту. По молчаливому уговору во время прогулки решили не возвращаться к теме вчерашнего праздника, порядком навязшей уже в зубах.

– … пятнадцать? – Ленка с сомнением качает головой.

– Тебя смущает количество детей?

– Ну, рожать-то мне придется.

– Мне кажется, что совсем не обязательно рожать всех самой. Вот скажи мне, что влияет на формирование маленькой личности?

– Э-э-э… генетика – наследственность, воспитание, окружающие…

– Что, по-твоему, во всем этом самое главное?

– Наверное, наследственность.

– Да? А почему тогда у одних и тех же родителей часто получаются совершенно разные дети?

– Почему?

– Потому что наследственность – не главное.

– А что тогда главное?

– Воспитание и окружение.

– Ха, а вот тогда ты сам себе противоречишь! – обрадовалась Ленка, поймав, как ей казалось Виталика.

– Нет здесь противоречий.

– Есть! – продолжала настаивать Ленка. – Родители одни и те же, правильно? Значит, и воспитание и окружение одинаково!

– А вот и нет! Во-первых, родители становятся старше, их взгляды меняются, соответственно и воспитательная политика меняется, во-вторых…

– Виталик! – Ленка неестественно взвизгнула, схватив Виталика за руку. – Смотри вон туда! На крылечке, возле аптеки!!!

Виталик повернул голову в указанном направлении. На крыльце аптеки стоял Макс и, наклонившись к собеседнице, стоявшей на ступеньку ниже что-то говорил. Виталик недоуменно посмотрел на Ленку, та стояла, дико вращая глазами.

– Это же Соня!!!

Виталик присмотрелся, собеседница Макса в самом деле оказалась Соней.

– Пойдем, поздороваемся с ними.

– Ты, что?? Нет, этого ни в коем случае делать нельзя! Пойдем обратно!

Ленка стремительно потащила Виталика прочь от аптеки на Морском. Виталик, недоумевая, подчинился.

– Лена, я не понимаю, в чем вселенскость трагедии? Ну, Макс, ну, Соня, что такого?

– Он не понимает?! Посмотрите на него! Как Ире об этом сказать? Как она себя при этом чувствовать будет? Ты подумал?

– А почему я об этом думать должен?

– Потому что теперь это и наша ответственность! Разве мы не собирались выдать Иру за Макса?

– Лен, да мало ли чего мы собирались? Мы вот собирались воспитывать пятнадцать детей, не далее как четверть часа назад.

– Так для тебя свадьба Иры – такой же прожект, как пятнадцать детей?

– Почему такой же? Для меня пятнадцать детей – более реальны, чем женитьба двух людей, которые в ней не заинтересованы.

– Это почему же не заинтересованы. Очень даже заинтересованы. Ира заинтересована, и я тоже.

– Ага, твоя заинтересованность здесь – самое главное.

– Смейся, смейся. Хорошо смеется тот, кто смеется последним.

– А еще был «Человек, который смеется». Он, я так полагаю, смеялся и первым и последним. Он, как явствует из названия, смеялся практически всегда, – дурачился Виталик.

Но Лена, казалось, не замечала его шуток. Она о чем-то всерьез задумалась.

– Лена, ты где? Я тебя сейчас потрясу, как грушу.

– Надо Иру как-то подготовить к тому, что общение Макса с Соней получило продолжение…

– Ты думаешь, что она сама об этом не догадывается?

– Одно дело думать и догадываться, а совсем другое – знать наверняка.

– Постой, я чего-то не понимаю! Она-то наверняка сейчас ничего не знает. Знаешь только ты. Откуда она об этом узнает, если ты ей ничего не скажешь?

– Ой, Виталик, ну нельзя же быть таким темным! Я приезжаю в Иргу, захожу к ней и ничего не говорю про Макса, как будто наших грандиозных планов и не было.

– Но она ведь не спросит тебя вот так прямо: «Лена, а не видела ли ты, как Макс и Соня гуляют по Морскому?». Пока такого вопроса не будет, можно ничего, ну или почти ничего не рассказывать.

– Ага, передавать приветы от Макса, типа на этом фронте все без перемен. Мы по-прежнему полны энтузиазма, так?

– Давай, Лен, я не буду тебя этому учить!

– Вот это – правильное решение! Здорово, что ты не будешь меня этому учить!

Некоторое время они шагали в молчании. Вдруг Ленка остановилась, пораженная внезапно пришедшей идеей.

– Давай отправим Ирку на твоих «сиреневых»!

– В смысле?

– Без всякого смысла! Мы выберем тренинг, который будут вести нормальные инструкторы, и отправим туда Иру. После этого в «сиреневом тумане», ей некоторое время море будет по колено, не то, что какая-то Соня!

– …

– Ну, же, Виталик, решайся быстрее! Это классная идея!

– Я просто ушам своим не верю! Ты говоришь о том, что от «сиреневых» есть какая-то польза! Нет, нет, этого не может быть!

– Я настаиваю, что это замечательная идея! Свозим Иру в Томск, ей туда ближе.

– Так уж и ближе!

– Конечно, не только ближе, но и лучше. Эта поездка не будет у нее ассоциироваться с Максом, со знакомством с ним. Да, Томск, определенно лучше.

Виталик недоуменно-удивленно качал головой. Для него ход Ленкиных мыслей оставался загадкой.

– Дорогая, тебе не кажется, что ты бежишь впереди паровоза сейчас? Точно также, как и с этим знакомством?

– А что собственно произошло?

– Ты не подумав, втягиваешь человека в авантюру, а потом самой же приходится думать, как исправить то, что получается.

– Я не считаю знакомство Ирихи с Максом авантюрой. Более того, я думаю, что, может быть даже еще не все потеряно. Просто сейчас Иру надо отвлечь от собственно этого знакомства. Она отвлечется, пройдет немного времени, Макс найдет в себе силы отмахаться от Сони – и дело в шляпе.

– Да? А мне несколько минут назад казалось, что ты хочешь свозить Иру на тренинг, чтобы пока та будет в «сиреневом тумане», сказать ей, что ничего не вышло. Нет?

– Ну… Свозим, а там посмотрим. Понимаешь, Виталик, тут какая штука, Ира ничего не теряет от этого знакомства, а в случае везения много чего приобретает. Точно также и с тренингом.

– Хорошо, давай подумаем, когда ее лучше пригласить…

Несколько минут спустя Ленка и Виталик увлеченно обсуждали идею поездки в Томск. Ленка и удовольствием отметила, что Виталику приятно, что она предложила эту поездку, что в кои-то веки проявила заинтересованность его увлечениями, признала их полезность.

– Виталик, смотри, это же Денис!

От остановки в сторону общежития бодрым шагом двигался Денис. Похоже, он впервые за довольно длительное время пребывал в радужном настроении и даже, кажется, насвистывал что-то себе под нос.

– Догоним?

Виталик прибавил скорости, таща за собой на буксире, не успевающую за ним Ленку.

– Может быть, мы настигнем его уже дома, – умоляюще пищала она. – Сходим к нему в гости?

Денис возвращался домой с самого настоящего свидания. Был очень доволен собой и проведенным временем. Вчера Аленка где-то между салатом и «Домом, который построил Джек» предложила съездить в Ботсад, погулять, а потом, как получится. И прогулка, и то, что получилось потом, было на высоте. Однако, маленький червячок сомнения, немного портил радужную общую картинку, он подтачивал опору, на которой базировалось прекрасное настроение Дениса. Аленка – замечательная девушка, с ней весело общаться, к ней приятно прикасаться, она смеется шуткам, даже самым бородатым, если их произносит Денис. Но… Это самое «но» по мере отдаления от Аленки приобретало в сознании Дениса все большие масштабы. В процессе общения Денис вообще не припоминал, чтобы у него вообще были хоть какие-то сомнения в правильности того, что он делает и говорит. А по дороге домой маленький червячок рисковал вырасти до размеров хорошо откормленного питона и задушить Дениса в своих объятиях. Аленка к величайшей досаде Дениса не соответствовала высочайшим требованиям Дениса, предъявляемым им к девушкам, которых он мог назвать своими. Черты Аленкиного лица не отличались правильностью, да и фигура была не идеальна – талия была немного длинновата по сравнению с классическими образцами, а ноги немного коротковаты, самую малость, но эстетствующему Денису этого было вполне достаточно. Хотя между Денисом и Аленкой была четкая договоренность о встрече в следующие выходные, Денис все больше склонялся к тому, что он под каким-нибудь предлогом отменит эту встречу. Чем с большей определенностью Денис это понимал, тем мрачнее становился. В свою комнату Денис поднялся уже будучи глубоко задумавшимся, а ко сну рисковал отойти в своем обычном почти депрессивном настроении. Тяжела участь эстета, стремящегося к совершенству. Горько осознавать, что нет совершенства под луной. Если девушка классически красива, к сожалению, это не предполагает автоматически ни развитого интеллекта, ни более или менее уживчивого и спокойного характера.

В таких тяжких раздумьях Дениса застали поднявшиеся к нему Ленка и Виталик, решившие было, что насвистывавший что-то себе под нос около часа назад Денис им просто померещился.

Первое время Денис упорно пребывал в своих раздумьях, как моллюск в раковине, но Ленке все-таки удалось его выманить оттуда идеей поехать в Томск, чтобы сделать лучший в истории томских тренингов выпускной. Спустя пятнадцать минут Денис активно принимал участие в набрасывании общих сюжетов для проведения выпускных вечеров.

В традиции проведения психологических «сиреневых» тренингов были заложены выпускные вечера. На этих выпускных участники весь тренинг бывшие ассистентами и сидевшие за кругом, перед вручением дипломов непосредственным участникам – студентам, разыгрывали небольшие миниатюры, каким-либо образом связанные с тем, какие проблемы студент решал на трениге. Сделать яркий, запоминающийся и в то же время корректный и тактичный выпускной всегда было сложной, почти ювелирной работой. Это связано с тем, что часто студент выносит на круг довольно конфиденциальную информацию, обыгрывание которой может быть ему неприятно. Да и сами готовящие выпускной заключают договор о конфиденциальности. Поэтому в ход обычно идут яркие фразы, жесты, реакции студента, подмеченные ассистентами, эти наблюдения суммируются, объединяются общим сюжетом и предъявляются участникам тренинга и гостям выпускного. Работа творческая и захватывающая. Подготовка выпускного, пожалуй, единственное, что привлекало Ленку и могло ее замотивировать пойти на тренинг.

Ближайший тренинг в Томске через неделю, времени на подготовку совсем немного. Сколько всего еще надо сделать: поставить в известность Иру, договориться на работе об отсутствии во второй половине дня в пятницу, найти деньги на поездку в конце концов!

Глава 22

К большому Ленкиному удивлению уговорить Иру не составило особого труда. Точнее было бы сказать, ни составило вообще никакого труда. У Лены сложилось впечатление, что Ира ждала чего-то подобного.

Для Иры неделя прошла, как будто под наркозом. Острота впечатлений и ощущений от вечеринки и знакомства с Максом как будто были выключены, стерты известием о катастрофе с одногруппницей. Даже комичная ситуация с Андреем не сделала краски ярче. Ире казалось, что она теперь живет от визита до визита Ленки, все остальное потеряло смысл, стало далеким и неважным. Ира автоматически ходила на работу, автоматически училась, даже автоматически проектировала оригинальные модели своим клиентам. Себе Ира говорила, что сейчас она спит, но вот-вот проснется и тогда… Впрочем, что тогда Ира пока не знала. Приедет Ленка, тогда и проснусь. Ленка не обманула возлагаемых на нее надежд, она приехала с предложением поехать в Томск. Ира с радостью согласилась. Это предложение еще более утвердило ее в мысли, что ее настоящая жизнь получается связанной с Ленкой. В Ирге она набирается сил и отдыхает, чтобы иметь возможность как можно более полно воспринимать события и явления, которые влечет за собой общение с Ленкой. Тогда все верно, в Ирге она должна именно спать, чтобы быть бодрой и свежей к Ленкиному приезду. Такая каша из мыслей образовалась в Ириной голове к моменту Ленкиного приезда. К этому моменту Ире по большому счету было все равно, куда ехать, что делать, но присутствовало твердое убеждение, если Ленка в этом участвует – значит, это будет интересно и насыщено новыми впечатлениями. Если бы Иру кто-нибудь спросил, почему она настолько доверяет Ленке и позволяет ей режиссировать ее собственную жизнь, Ира вряд ли ответила бы что-то внятное. Ей и самой такое положение вещей было странным, однако где-то в глубине души было ощущение, что все идет по какому-то непонятному пока ей, но верному, правильному плану. Ира представила себя маленькой веточкой, плывущей по течению, отдавшей всю свою инициативу Ленке.

– Да, конечно, я поеду… Да, я смогу не пойти на лекции в пятницу вечером… Да, думаю, можно слегка опоздать на работу в понедельник, у меня нет первой пары… – отвечала Ира в телефонную трубку в четверг вечером. – Хорошо, значит в пять тридцать у автовокзала в Томске.

– Что-то мне твой голос не нравится. Ты здорова? Для тебя точно нормально ехать на выходные в Томск? – беспокоилась Ленка.

– Да, со мной все в порядке, немного устала и все, – оправдывалась Ира.

– Ну, смотри, Ириха, до встречи! Пока!

– Пока!

Положив трубку, Ира грустно улыбнулась. Ленка не подвела. Вот новое событие. Почему Ленка ни слова не сказала о Максе? Наверное, потому что там и говорить нечего. Я уехала, Соня осталась. Поле боя осталось за ней. Именно по этому Ленка так старается не оставлять меня и заполнять мою жизнь событиями, чувствует свою вину за то, что вовлекла меня в безрезультатное приключение. Отвлечет ли меня новое впечатление? Включит ли? Посмотрим. Помнится, Петр Степанович, меня здорово встряхнул. А я ведь его книгу у мамы так и не взяла. Ире вдруг показалось очень важным заполучить книгу до отъезда. Удивившись остроте возникшего желания, Ира набрала мамин номер. Мама тоже удивилась, но пообещала передать книгу через Арину, отправлявшуюся в гости в Ирину сторону.

Наконец, вожделенная книга в ириных руках. Ира решила «погадать» старым испытанным способом: открыть книгу наугад на первой попавшейся странице, задав ключевой вопрос. Сегодня ключевой вопрос оказался донельзя банальным: что делать? Как выйти из депрессии?

Я – это Я.

Во всем мире нет никого в точности такого же, как Я.

Есть люди чем-то похожие на меня, но нет никого в точности такого же, как я.

Поэтому все, что исходит от меня – это подлинно мое, потому что именно Я выбрала это.

Я знаю, что кое-что во мне озадачивает меня, и есть во мне что-то такое, чего я не знаю. Поскольку я дружу с собой и люблю себя, Я могу осторожно и терпеливо открывать в себе источники того, что озадачивает меня и узнавать все больше и больше разных вещей о самой себе самой.

Когда я вглядываюсь в свое прошлое, смотрю на то, что я видела и ощущала, что Я говорила, и что Я делала, как Я думала и как Я чувствовала, Я вижу, что не вполне меня устраивает. Я могу отказаться от того, что кажется неподходящим, и сохранить то, что кажется очень нужным, и открыть что-то новое в себе самой.

Я могу видеть, слышать чувствовать, думать, говорить и действовать. Я имею все, чтобы быть близкой с другими людьми, чтобы быть деятельной, вносить смысл и порядок в мир вещей и людей вокруг меня.

Я принадлежу себе, и поэтому Я могу строить себя.

Я – это Я, и Я – это замечательно.

Ира в задумчивости отложила книгу. Надо же! Как это понимать? Я – это Я, и это замечательно! Больше доверять себе, а не Ленке, например. Но ведь доверять Ленке, тоже выбрала я. А узнавать все больше и больше о себе я отправлюсь завтра, так что я все делаю правильно, потому что я – это Я, и это замечательно… С этими мыслями Ира уснула.

По дороге в Томск Ира пыталась припомнить хотя бы что-нибудь из того, что слышала про тренинг, на который ее пригласила Ленка. Первое, что вспомнилось – туманное воспоминание об эйфории, которая будто бы охватывает всех участников тренинга к вечеру воскресения. Эйфория, как раз то, что мне необходимо, причем, я не отказалась бы испытать его пораньше, не дожидаясь вечера воскресения.

Томск, как всегда порадовал Иру своей древностью, непохожестью на бетонно-коробочную Иргу, да и на Энск, чья архитектура тоже не отличалась изяществом и разнообразием.

Иру встречала на вокзале слегка подмерзшая Ленка.

– Привет! Я уже начала думать, что автобусы из Ирги сегодня отменили. Даже в справочную службу уже бегала.

– Привет! Да мы и опоздали-то всего ничего – минут на двадцать. Нас на посту остановили, водителя о чем-то там с пристрастием допрашивали.

– Водителя допрашивали! Не на улице ведь! А я тут на улице торчу, чтобы быстрее тебя заметить и встретить, заметь!

– Да уж заметила! Виталик не приехал?

– Виталик уже на месте. Он диджействует, аппаратуру готовит. Начало через тридцать минут, побежали быстрее.

– Я только делаю, что бегу, тебе не кажется?

– Значит надо быстрее!

– Ага, джинн хочу домой! – Пошли! – Я хочу быстрее! – Тогда побежали!

– Типа того!

По дороге к офису в общении подруг часто повисали паузы. Ира постоянно ловила себя на том, что хочет спросить про Макса, но в последний момент сдерживалась. Лена, наверное, это чувствовала, поэтому всячески избегала упоминаний о прошедшем дне рождения.

Ира упомянула о своем вчерашнем гаданиии.

– А-а-а, Ир, так это декларация самоценности. Правда, я не знала, что ее придумала Сатир, мне казалось, что ее Николай Козлов придумал для своего Синтона.

Ире ни имя Николая Козлова, ни Сатир ничего не сказало, но она с умным видом кивнула, видишь, Лена, я тоже чему-то могу научить.

– Расскажи лучше про тренинг.

– Лучше будет, если ты сама все своими глазами увидишь.

– А вдруг это что-то совсем не стоящее?

– Ира, как ты думаешь, неужели я стала бы тебя втягивать во что-то совсем нестоящее. Я думаю, что один раз посетить такой тренинг стоит и очень полезно. А вот дальше каждый уже решает для себя сам. Появляться ли ему там еще раз. Зависать, как завис там, например, Виталик, или нет. Так что посмотришь и решишь для себя.

– А где я ночевать буду? Боюсь, гостиницу мне не потянуть, я об этом не подумала. Или в стоимость тренинга и проживание входит.

– Нет, не входит. Или входит? В общем, здесь есть такая традиция: если на тренинге есть люди из другого города или просто далеко живущие, то их приглашают к себе те, кто живет поблизости и обладает посадочными местами.

– Но я ведь никого не знаю.

– Знать никого не обязательно. Это делается централизованно. Хотя, конечно, те, кто ездят регулярно, имеют свои пристрастия и постоянные компании. И потом ты же за эти несколько часов успеешь познакомиться.

– Пристрастия и постоянные компании, говоришь? А Виталик точно именно на тренинг подсел, а не на «регулярную» тусовку?

– Ох, Ира не сыпь соль на сахар, – кажется, Ира болезненно задела Ленку.

– Извини, я не знала, что это не тема для шуток.

– Это не только не тема для шуток, но и вообще не тема для разговора, – сурово отрезала Ленка.

«Вот и у Ленки, оказывается, есть скелеты в шкафу, – с некоторым чувством удовлетворения подумала Ира. – А я-то уже начала думать, что в ее жизни и проблем-то не бывает».

Как ни странно, но эта мысль обрадовала Иру и смутила одновременно. «Значит, у нее все не настолько в шоколаде, как кажется на первый взгляд. Неужели она ревнует Виталика? Неужели такое вообще возможно? А Виталик-то об этом догадывается?». Ира чувствовала себя воришкой, тайно пробравшимся в жизнь подруги с заднего крыльца, и обнаружившим много для себя интересного.

Ленка сосредоточенно молчала. Ира испытывала неловкость и не знала, как прервать молчание. «Хоть бы мы уже скорее приехали, в самом деле!» Но Ленка сама пришла ей на помощь, переведя разговор на другую тему.

– Как там Наталья?

Ира, обрадовавшись неимоверно, начала вещать про Наталью, про ее не очень удачные эксперименты с личной жизнью после развода, про воспитательные метания в попытках сделать из Юренция человека, про замечательные демарши Юренция, уже вполне самостоятельного рассудительного человечка.

– … тогда я женюсь на Даше, потому что она больше Саши. Жить мы будем у дедушки в квартире, зачем ему одному три комнаты, – говорил пятилетний жених совершенно серьезно растерянной маме, никак не планировавшей в двадцать три года становиться свекровью.

– Вот, Ира, мы приехали, выходим!

– Что-то мне как-то страшно становится…

– Что вернемся? – ехидно спрашивает Ленка.

– Да, как-то неловко уже, право слово…

– Тогда вперед, к самопознанию и саморазвитию! – Ленка шутливо подопнула подругу ко входу в здание самого обычного на вид детского садика.

У Иры вдруг возникло очень яркое и отчетливое предчувствие, что выходить из этих дверей она будет уже совершенно другим человеком. И такая, как она есть сейчас, она добывает, доживает, допроводит уже буквально последние минуты своей прежней жизни. От этих мыслей Иру охватил озноб и желание развернуться в противоположном направлении. Но Ленка была рядом, и приобняв Иру за плечи, потащила ее за собой к крыльцу. Да, пути назад отрезаны крепким Ленкиным объятием.

Глава 23

Зажмурив глаза, Ира шагнула в распахнутую дверь, возникла полная иллюзия, что шаг был сделан сквозь стену, Ира почти физически ощутила сопротивление воздуха. Ощутив на своем лице поток теплого воздуха, Ира открыла глаза. В небольшом холле типового садовского здания сновало, мельтешило, занималось какое-то неимоверное количество народа. Ира остановилась в растерянности. Ленка, судя по всему, оказалась в сходной ситуации.

– Девушки, вы на курс, – раздался откуда-то сверху приятный мужской голос. Он не спрашивал, он утверждал.

– Ага, – не сговариваясь, в один голос кивнули Ира и Ленка.

Обладателем приятного голоса оказался высокий блондин с бейджиком, на котором было написано: Ратмир – супер. Как выяснилось позднее «супер» вовсе не указывало на нескромность Ратмира, а констатировало его должность. Ратмир был супервизором этого курса.

– Мы из Энска, – первой нашлась Ленка.

– Из Энска? – в голосе Ратмира прозвучало легкое недоверие.

– Ну, почти из Энска, – поправилась Ленка.

– Мне казалось, что все Энские уже прибыли, но тем приятнее, что такие симпатичные девушки все-таки добрались до нас, – Ратмир обворожительно улыбнулся. – Давайте знакомиться. Ратмир!

– Мы догадались! – обрадовалась Ленка. – Лена.

Ира молча стояла, не будучи в состоянии самостоятельно выйти из ступора, в который впала. Ленка подтолкнула ее локтем. Ира вздрогнула и наконец пришла в себя.

– Ира.

– Пришло время задать следующий важный вопрос: вы студенты или ассистенты?

– Ровно наполовину! – кокетливо улыбнулась Ленка.

– Сейчас я продемонстрирую прекрасное знание человеческой природы и догадаюсь, кто из вас студент…

– Давай, у тебя ровно три попытки! – Ленка определенно была в ударе.

– Постараюсь не выйти за отпущенный мне лимит.

Ира с каким-то отстраненным удовлетворением подумала, что Ленка, несмотря на все свои недовольства увлечением Виталика, чувствует себя здесь, как рыба в воде.

– Судя по молчаливой подавленности, студент – это Ира!

– А-а, ты знал! Ты знал! Это нечестно! – Ленка усиленно изображала праведный гнев.

– Я здесь для встречи студентов поставлен, – заявил Ратмир, сделав необыкновенно суровое лицо. – Бывалые ассистенты занимаются собой сами.

– Мне нужен Виталик, – уже по-деловому, без всякого кокетства спросила Ленка.

– Виталик наверху, настраивает аппаратуру, – махнул рукой в сторону лестницы Ратмир.

– Окей, сенкью вери мух, – ответила Ленка и побежала к лестнице.

– Вашу руку, сударыня, – галантно склонился Ратмир к Ирине. – Сейчас мы проследуем в комнату потенциальных студентов, где можно будет, прийти в себя, привести себя в порядок и заполнить анкету, необходимые для инструкторов.

Ира согласно кивнула и отправилась с Ратмиром. Ближайшие полчаса она была серьезно занята. В небольшой комнате за маленькими детскими хохломскими столиками сидело человек десять самых разных будущих студентов: мужчин и женщин в широком возрастном диапазоне. Все они усердно что-то писали на каких-то бланках. Ире пришло на ум, что она попала в ликбезовскую школу, где совершенно взрослые люди обучаются грамоте. Сходство со школьным классом комнате придавала женщина средних лет, что-то вдохновенно вещавшая от окна на всю аудиторию. Ирино появление прервало ее речь, женщина вопросительно посмотрела на Ратмира.

– Ирина, это Ира, – представил Ратмир Иру вещавшей женщине. – Ира студентка, почти из Энска. Ирина Сидорова – третий инструктор курса.

– Почти это как?

– Я из Ирги, Лена Зайцева по дороге сюда встретила меня и привезла сюда.

– Звучит хорошо, очевидно, вселенная, пользуясь вашим знакомством с Леной, привела тебя сюда. Каждый человек всегда оказывается в нужное время в нужном месте. Присаживайся, перед курсом каждый студент заполняет анкету. Ответив на эти не сложные вопросы, ты позволишь инструкторам лучше узнать тебя и, соответственно, поработать с тобой более глубоко и качественно.

– Я здесь, чтобы дать качественно поработать инструкторам? – Ира задала этот вопрос, не подумав, просто по тому, что он пришел ей в голову. Ратмир довольно хрюкнул, многие из тех, кто заполнял анкеты, подняли головы от своих записей.

– Более качественная работа инструктора идет на пользу студенту. Чем более глубоко работает инструктор, тем больше пользы получает студент. Это ведь закономерно, мне кажется, – отстраненно и высокомерно заметила Ирина.

Ира, осознав, наконец, что сказала не слишком тактичную вещь, тем не менее подумала, что Ирина ей скорее не нравится, чем нравится. Да и Ратмиру, пожалуй, тоже. Интересно, она хороший инструктор, который работает глубоко и качественно? С этими мыслями Ира погрузилась в заполнение анкеты.

Ленка тем временем поднялась наверх. Лялька, которая приехала вместе с Энскими инструкторами и Виталиком, проводила Ленку к нему.

– Вот значит, как! Родная жена едет, везет студентку к вам на курс, а кое-кто даже встретить на крылечке не удосуживается! – начала Ленка с места в карьер.

– А где приветствие, здравствуй, милый мой супруг! – сделал грозное лицо Виталик.

Пара девушек, лениво сортировавших диски, разложенные Виталиком, с интересом уставились на Ленку. Они были изрядно удивлены происходящим. У Ленки даже мелькнула шальная мысль. А позиционирует ли Виталик себя, как женатого человека или в массовом сознании сиреневых девушек он холост. Решив об этом на досуге спросить об этом, Ленка вернулась к своей увлекательной обвинительной речи.

– Где благодарность, любовь и внимание? Где, я спрашиваю? Или оно все ушло в подготовку к диджейской работе, требующей от ди-джея полной самоотдачи? Как всегда весь пар в гудок!

– Я всегда считал, что ты у меня умная, сама придумаешь всему объяснение, так оно и вышло! Я могу вернуться к своей работе, требующей от меня полной самоотдачи?

– Если ты думаешь, что брошенного мимоходом комплимента, даже не комплимента, а констатации факта, будет достаточно, чтобы унять бурю моих эмоций, то ты ошибаешься! Глубоко ошибаешься!

– Что за шум? А драку я увижу? Глазам своим не верю, Лена, это ты скандалишь? – Олег Романов, основной инструктор, подошел к Ленке и приветственно обнял ее за плечи. – Рад тебя наконец-то видеть среди нас.

– Я не просто так приехала, я привезла свою подругу. Так что поводов для радости у тебя гораздо больше, чем кажется на первый взгляд, – Ленка ослепительно улыбнулась Олегу.

– Тем более, – вернул улыбку Олег, – или тем менее поводов для скандалов.

– Да, разве же я скандалю, я разминаюсь перед курсом.

– Ага, а дома, когда она размята… небо мне с овчинку периодически кажется, – включился Виталик, чувствуя мужскую поддержку со стороны Олега.

– Да, давайте сделаем из меня монстра, давайте, давайте.

– Ну, уж, Лена, кто делает из тебя монстра? Кто? Мы сейчас тому!!! Да, Виталик? – Олег очень правдоподобно изобразил неодолимое желание всех затоптать за Ленку. Актерское образование давало о себе знать.

Виталик согласно и солидарно закивал.

– Ладно, знаю я вас, агнцы просто. Пойду, переоденусь.

– Лена, начало через двадцать минут.

– Возвращайся, дорогая, я все прощу, – Виталик изобразил влюбленного истосковавшегося супруга.

Ира между тем заканчивала писать под монотонное бормотание Ирины:

– … есть некоторые вещи, которых родители или учителя не должны допускать, чтобы не лишить ребенка уверенности в себе. Он никогда не должен расти без надежды из-за того, что его усилия не вызывают немедленного успеха, он не должен переживать успеха, он не должен заранее переживать поражение из-за своей апатии или пассивности, как не должен поддаваться предубеждению, что на свете есть одаренные и бездарные дети. Это задача взрослого, который занимается воспитанием. Но, к сожалению, все мы люди, все иногда ошибаются. Так что в воспитании каждого из нас присутствуют педагогические ошибки наших родителей и учителей, наш курс позволяет исправить эти ошибки, в определенном смысле. Или, во всяком случае, взглянуть на них по-новому. Новый взгляд на проблему может перевести ситуацию из травматичной в ресурсную, как известно…

– Как это происходит?

– А вот об этом весь наш курс. Не только об этом. Он о том, как научиться понимать и принимать себя и окружающих. Да, принятие окружающего мира начинается с принятия себя. Тот, кто не принял сам себя, не может больше никого понять и принять. Когда мы не принимаем себя, мы тем самым показываем целому миру, как к нам надо относиться, мы тем самым задаем образец к себе отношения. А потом попадаем в замкнутый круг: мир плохо нас принимает, потому что мы сами к себе плохо относимся, а мы, видя, как к нам относятся окружающие, думаем, что они так себя ведут потому, что другого, лучшего не заслуживаем. Наш тренинг позволяет разорвать этот замкнутый круг. Получить новое видение конкретных жизненных ситуаций и своей жизни в целом…

Чем больше Ирина Сидорова бубнила о тренинге, тем более возрастающую волну раздражения и разочарования ощущала Ира. Любопытно, когда о тренинге говорила Ленка, казалось, что это интересная штука, несмотря на некоторые недостатки, его стоит посетить. Сейчас Ира всерьез начала сомневаться, туда ли она попала, куда ее звала Ленка. И вообще вдруг Ленка пошла совсем в другое место, а меня сюда привел Ратмир по ошибке? Еще немного ириных речей, и я, пожалуй, начну собираться домой, если Ленка не появится.

Словно услышав Ирины мысли, Сидорова Ирина взглянула на часы и начала поторапливать тех, кто еще не закончил:

– Через пять минут начало. Мы должны быть готовы. Вас будут по одному приглашать в зал, приглашать и приветствовать. Это ваш вечер, там все собрались для вас, для того, чтобы быть с вами. Ничего не бойтесь. Я вас оставлю, я должна быть в зале и встречать вас там. Пошлю к вам кого-нибудь из ассистентов, чтобы вы не скучали и не слишком волновались. Жду вас уже на курсе. Удачи всем нам! – с этими словами и стопкой анкет в руках Сидорова Ирина скрылась за дверью.

В комнату вошли еще два человека: худощавый мужчина средних лет с песочным цветом лица и полная женщина, покачивающаяся при ходьбе, как неваляшка. Мужчина с порога обратился ко всем:

– Я так понимаю, мы все в одной лодке, поэтому давайте знакомиться. Евгений. Психолог. Теобиоэнерготерапевт.

Последнее слово он произносил, будто ничего в нем особенного не было, будто обозначало оно самую обычную профессию. Что-то вроде Евгений, повар; или инженер-конструктор. На лицах тех, кому он уже успел представиться явно читалось замешательство. У Иры возникло отчетливое ощущение, что Евгений получает удовольствие от замешательства собеседников. Когда Евгений представился Ире, она решила озвучить общий вопрос, висевший в воздухе.

– Кто, простите?

– Теобиоэнерготерапевт, – еще раз сообщил Евгений и двинулся знакомиться дальше.

– Извините, но я все равно не поняла, кто вы? – Ира придержала Евгения за рукав.

– Чего вы не поняли? Что я теобиоэнерготерапевт? – Евгений непонимающе уставился на Иру.

– То, что вы он, я поняла.

– Тогда что непонятно? – Евгений оглядел присутствующих, ища глазами их поддержки.

– Мне показалось, что у вас не самая распространенная профессия, я ни разу ни с чем подобным не сталкивалась, поэтому переспросила, – Ира начала уже получать удовольствие от своего пребывания на тренинге. – Видите ли, я приехала из маленького города, поэтому…

– Тогда, конечно, – слегка смягчился Евгений, его взгляд остановился на женщине, вошедшей вместе с ним, та усиленно с изо всех сил демонстрируемым пониманием ситуации, закивала.

Ира очень боялась, что рассмеется, не сможет сдержаться в такой ответственный момент, когда Евгений, кажется, готов снизойти до пояснений. Пара понимающих взглядов присутствующих придала ей сил. Ира снова выжидательно уставилась на Евгения.

– Так вот, – Евгений приосанился и приготовился поведать любопытствующим собравшимся о сущности понятия «теобиоэнерготерапевт». – Насколько я понимаю, термин «биоэнерготерапевт» не нуждается в пояснении…

Полная женщина снова усиленно кивнула. У Иры мелькнула мысль, что они пришли вместе, а может быть, они и вовсе родственники, или нет. Вот, например, муж и жена ведь не являются родственниками, а все же-таки «одна сатана». Увлекшись своими размышлениями, Ира чуть было не пропустила захватывающего объяснения Евгения.

– … радиксоид «Тео» указывает на отношение к богословию. Следовательно, «теобиоэнерготерапевт» – это универсальный специалист…

В этот момент распахнулась дверь, на пороге возникла улыбающаяся Ленка:

– Мы начинаем, я приглашаю Вас в зал, но приглашаю Вас поочереди. Разрешите пригласить вас, – Ленка взяла за руку оторопевшего Евгения, стоявшего ближе всех к двери. Он отдался Ленке без сопротивления.

«Эх, – подумала Ира, – как я теперь узнаю, кто такие теобиоэнерготерапевты и с чем их едят».

– Не судьба, видимо, получить новые знания, – как будто прочитав Ирины мысли, проговорила симпатичная девушка, одна из тех, чей понимающий взгляд поддержал Иру, когда она задавала вопросы.

Дверь за спиной Евгения закрылась, зал взорвался аплодисментами.

– Надеюсь, выглядит там все не так страшно, как звучит? – обратилась Ира к только что говорившей девушке. – Ира.

– Татьяна, – улыбнулась ей в ответ девушка. – Совсем скоро мы все увидим сами.

– Да, пожалуй.

Глава 24

Хотя ужасная какофония звуков, раздававшихся за дверью, пугала, Ира доверчиво протянула свои руки симпатичному молодому человеку, пришедшему проводить ее в зал. На миг Ира оказалась ослепленной и оглушенной. Ей пришлось пройти буквально «сквозь строй» незнакомых аплодирующих людей отчаянно ей улыбающихся и скандирующих ее имя. Это было странное волнующее, страшащее, но в то же время определенно приятное чувство. «Может быть, это и есть любовь толпы, – немного отвлеченно подумала Ира. – Может быть, люди именно за этим чувством идут в шоу-бизнес? Меня как будто искупали в восторженных эмоциях, направленных на меня. Ну, покупалась, и хватит».

Оказавшись на стуле, Ира ощутила его, как тихую пристань, к которой она причалила после короткого, но опасного и волнующего путешествия по морю человеческих эмоций. Ира сидела почти в центре полукруга из двенадцати стульев, напротив этого полукруга стояли еще три стула, пока пустых. «Интересно, что это за особые стулья?» Но додумать свою мысль Ира не успела. Прямо над ухом раздался чей-то истошный крик:

– Ошибка!

– О – ШИБ – КА! – начали скандировать голоса за спиной.

Ира слегка поморщилась, у нее возникло желание немного уменьшить громкость происходящего.

Симпатичный молодой человек, провожавший Иру в зал, оказывается, его звали Вениамин, так во всяком случае было написано на его бейджике, попросил Иру подняться. Недоумевающую Иру из центра полукруга пересадили на самый край, поменяв местами с полной спутницей Евгения. Зал в очередной раз взорвался аплодисментами. Ира недовольно скривилась.

К трем центральным стульям подошли какие-то люди. Две женщины и мужчина, одной из женщин оказалась уже знакомая Ире Ирина Сидорова. Первым заговорил мужчина.

– Меня зовут Олег, мне тридцать шесть лет, я живу в Новосибирске, но сейчас здесь в Томске я буду инструктором на этом курсе.

– Меня зовут Ирина, мне…

– Меня зовут Галина…

Ира испытывала неприятное чувство досады. Где Ленка, куда она меня притащила? Что интересного и нового могут мне сказать эти люди? О каких это правилах пребывания на тренинге они говорят. Я сама могу кого угодно научить соблюдать какие угодно правила! Досада росла. Ира с беспокойством оглянулась назад, поискав взглядом Ленку, той в пределах досягаемости не оказалось.

– … это называется правилом фокуса, – вещал о чем-то Олег. – Давайте потренируемся.

Вокруг что-то происходило, после слов Олега в зале стало очень тихо – Ира испытала почти блаженство от невесомости тишины, в которой оказалась. Блаженство длилось всего несколько секунд, потому что буквально сразу Ира ощутила практически физически давление и сгущение воздуха вокруг себя. Аудитория в полном составе уставилась на нее. Ира огляделась – вокруг стояли и сидели молчащие люди с поднятыми вверх указательными пальцами правой руки. Это выглядело забавно. Ира улыбнулась:

– Я что-то пропустила?

– Да нет, конечно, мы тут так, в бирюльки играем, правила устанавливаем, по которым собираемся жить следующие два дня. Если тебе не интересно… – довольно агрессивно, с «врединкой» в голосе начала Ирина Сидорова.

– Правило фокуса, – Олег ласково положил руку на колено своей коллеге, и что удивительно, та замолчала, уступив ему право речи, – позволяет быстро и эффективно устанавливать тишину, ты сама сейчас могла в этом убедиться. Мы предполагаем, что, возможно, в течение этих двух дней нам потребуется такой прием. Ты согласна взять с собой в наше путешествие такой эффективный и полезный инструмент? В знак согласия можешь кивнуть или просто улыбнуться.

Олег открыто и тепло улыбнулся Ире, не ответить на его улыбку было невозможно. Ира не стала сражать с убойным обаянием Олега и улыбнулась ему в ответ. Улыбка значительно снизила уровень досады в Ириной душе, уже приближавшийся к критической отметке. Ира решила более внимательно прислушиваться к тому, что говорят инструкторы, чтобы не попадать больше в такие не особенно приятные ситуации. Хотя, пожалуй, не только это… «Мне показалось, что Сидорова не вполне адекватная стервозная тетка? Интересно было бы проверить свое предположение, можно, конечно, и у Ленки спросить, но это будет не спортивно», – подумав об этом, Ира изо всех сил погрузилась в текст тренинга.

– … два состояния: защиты и обучения, – это была партия Галины. – Когда мы находимся в состоянии защиты, то мы закрыты для обучения. Когда…

«Когда мы находимся в состоянии обучения – мы закрыты для защиты, – не сдержавшись, Ира прыснула в кулак, за что была награждена суровым взглядом Сидоровой. – Наверное, я ей не нравлюсь. Она мне тоже. А Ленке она, интересно, нравится? Да, не хило у меня уже вопросов накопилось, здесь перерывы предусмотрены регламентом? Вот-вот, слушала бы внимательно правила, а не представляла бы себя в тихой гавани, так знала бы наверняка».

… брови домиком, – продолжала бубнить Галина. – Папа всегда был ко мне более внимательным, поэтому он первым отметил такую мою особенность. Однажды он сказал маме: смотри, Галочка расстроилась, она, когда расстраивается, у нее такое лицо грустное становится и брови домиком. Я все слышала. Родители подошли ко мне тогда, пожалели меня. С тех пор я часто пользовалась этим приемом, когда мне было нужно – я делала грустное лицо, брови домиком, и родители начинали вокруг меня суетиться. Прошло время, я выросла, но уже будучи взрослой, я часто вместо того, чтобы сказать своим близким о том, что мне нужно, делала «брови домиком» и здорово обижалась, когда муж не понимал, как мои родители, чего же мне нужно, для чего я этот «домик построила». Вот такое состояние и называется состоянием защиты. Когда мы используем в сложных для себя ситуациях модели поведения, которые были успешными в нашем детстве, не делая скидки на прошедшее время.

– В жизни каждого из нас есть такие устаревшие модели поведения, – вступила Сидорова. – Галина рассказала о своей защите, кто готов рассказать о своих защитах?

Круг встретил вопрос настороженным молчанием.

– Вот ты, Алла, – обратился Олег к симпатичной девушке, сидящей напротив него. – Что можешь сказать о своих защитах?

– Я?

– Да, ты!

– Да, ничего, я открытый, общительный человек, у меня нет защит!

Ира с интересом прислушивалась к происходящему, ей показалось, что последние слова Аллы прозвучали не то чтобы с вызовом, а немного истерично что ли. Чем это закончится? Какую цель преследует?

– Нет защит… нет защит, значит, можно так и записать, – Олег хитро посмотрел на Аллу. – как ты думаешь, для чего мы Вас про защиты спрашиваем?

– Не знаю… может быть, чтобы научить нас защищаться еще лучше.

– Какие будут еще варианты? Ты, Евгений, как считаешь?

– Ну, во-первых, очевидно, что так написано в методичке к вашему тренингу, – Евгений приосанился и начал важно вещать. – Во-вторых, возможно, чтобы выбить нас из минискрипта и сделать более внушаемыми, в-третьих, у вас ничего не выйдет, во всяком случае, со мной, ибо я патологически невнушаем.

– Евгений, ты прав примерно на треть: так действительно написано в методичке, – Олег обаятельно улыбнулся. – Мы вас спрашиваем о защитах потому, что осознание собственных защит уже переводит вас из этого неосознанного состояния защиты в состояние обучения. А теперь, с вашего позволения, мы вернемся к Алле. Так что ты нам расскажешь о своих защитах?

– Я ведь уже сказала: у меня нет защит!

На вкус Иры градус истеричности заметно повысился.

– Алла, можно я скажу то, что вижу, если я буду говорить что-то не соответствующее происходящему, ты меня остановишь. Хорошо?

Ответом ему было молчание. Иру заворожило это зрелище: что будет дальше, что сделает чертовски обаятельный Олег, чтобы добиться от закрывшейся от него Аллы того, что ему нужно сейчас? А что ему собственно нужно? Это отдельный чрезвычайно интересный вопрос.

– Алла, – не сдавался Олег, – если сейчас у тебя нет желания говорить, ты можешь просто кивнуть. Кивнуть ты можешь? Вот так, как я сейчас.

Олег продемонстрировал легкий и в то же время торжественный кивок. Алла непроизвольно ответила ему чуть заметным наклоном головы. Олег с энтузиазмом подхватил это едва заметное движение:

– Замечательно, что мы наконец пришли к взаимопониманию! Так вот я говорю о том, что вижу. Я заметил, Алла, что, когда я обратился к тебе, ты повернулась ко мне, одновременно скрестив руки и ноги. Мне даже в какой-то момент показалось, что ты этим жестом отгораживаешься от меня.

Ира проследила, как по мере звучания слов Олега поза Аллы становилась все более и более напряженной. Он говорит что-то значимое для нее? Что он имеет в виду? К чему он клонит?

– Твои мимические движения стали как будто застывшими, – продолжал Олег, – Речь более отрывистая. Можно я задам вопрос?

Алла не останавливала Олега, казалось, никак не реагировала на его слова. Услышав вопрос, она едва заметно кивнула.

– Алла, как часто ты так общаешься с мужчинами?

Алла вздрогнула, как от удара, и вдруг заплакала, громко, навзрыд. Ира ощутила растерянность: что собственно произошло? Олег не спросил ничего такого, ничего личного, так, общий вопрос. Почему он так зацепил Аллу? Странно. Ира показалось, что от ее внимания и понимания ускользнуло что-то важное, она чего-то не увидела, не заметила.

Алла сидела, закрыв лицо руками, плечи ее вздрагивали. Ира встала и подошла к Алле, обняла ее за плечи. Ощутив себя защитницей униженных и оскорбленных, Ира переполнилась гневом. Она обратилась к инструкторам с возмущенной речью:

– Довести до слез человека! Это у вас называется – перевести его из состояния защиты в состояние обучения? Хрупкую и слабую девушку может обидеть каждый! Как вам не стыдно! Может быть, умение строить отношения с мужчинами – это ее больное место! А вы вот так при всех ее в это натыкали! Вы себя еще психологами называете!

– Мы не называемся психологами… – начала было Галина. Но Олег остановил ее, типа, пусть выскажется.

– Если вы здесь каждого намерены до слез довести, то мне ваш тренинг не нравится! Человек не обязан уметь все, например, открыто общаться с мужчинами. В конце концов есть определенные правила приличия, которые все должны соблюдать. Девушка – это принцесса из каменной башни, которую мужчина должен завоевывать. А не наоборот. Девушка должна быть скромной, именно поэтому, когда к тебе с личными вопросами обращается малознакомый мужчина, то вполне закономерно закрыться от него. Это не странное поведение, это закономерное поведение, это должное поведение. Так должна себя вести любая здравомыслящая девушка, которой дорога ее честь и доброе имя! – Ира чувствовала, что ее начинает заносить. Слова про честь и доброе имя были определенно лишними в силу своего пафоса и того, что на самом деле Ира так не думала. Но Остапа, что называется, несло. В зале установилась необыкновенная тишина – пронзительная и звенящая, такая же, как когда учились пользоваться знаком фокуса. – И… и… вот!

Ира сдулась, гневная речь ее обессилила. Обведя невидящим взглядом присутствующих, Ира вернулась на свое место. Кажется, никто не понял и не принял ее слов. Во всяком случае, никакой поддержки она не ощутила.

– Ира, спасибо тебе за то, что ты здесь сказала, – обратился к ней Олег. – Для нас это очень важная обратная связь. Мы подумаем над этим и обсудим, но немного позже. Ира, ты обратила внимание на то, как часто в твоей речи звучит слово «должен»?

Ира задумалась: «Да, неужели»?

– В течение своей полутора минутной речи ты произнесла это слово пять раз, то есть каждые пятнадцать-двадцать секунд. Ты замечала это за собой?

Теперь Ира погрузилась в глубочайшую задумчивость. Слово как слово – все говорят довольно часто. Из активного словарного запаса, как сказала бы Светлана Николаевна.

– Нет, я не задумывалась об этом. По-моему, этим словом все пользуются и очень часто.

– Сейчас в течение вечера многие люди будут высказываться на разные темы, я предлагаю тебе внимательно слушать и следить за использованием этого слова «должен», чтобы отмечать с какой частотой его произносят другие люди. Ты готова в течение вечера выполнять это задание? А завтра утром рассказать о своих впечатлениях?

Ира угрюмо кивнула. У нее сложилось впечатление, что ее поймали, но пока, правда, не совсем понятно, на чем. «Это мое первое задание на этом тренинге, я выполню его от и до, должна же я отбить как-то вложенные деньги. Ага! Вот и первое ДОЛЖНА! Правда, опять мое! Вот досада-то!» Сначала было немного сложно все время слушать то, что говорят другие люди, но потом Ира увлеклась, ощутила азарт охотника. Но собравшийся народ как-то не особенно злоупотреблял долженствованиями, Иру это удивляло, и где-то в глубине даже появилась мысль о том, что те, кто говорят, помнят о ее задании, поэтому стараются проявить себя с лучшей стороны и не говорить слова «должен» вслух. Поэтому когда женщина со странным ником Шагане, наконец-то произнесла заветное слово, Ира слегка подпрыгнула и радостно потерла руки. Олег ободряюще ей кивнул и тайком показал большой палец.

Оказалось, что Шагане – большой специалист по тому, кто чего, сколько и кому должен. Олег предложил Ире и Шагане объединиться в команду и работать на пару – крупнейшими экспертами в области долгов. Партнерши улыбнулись: Шагане натянуто, Ира более открыто, но с некоторым напряжением, и объединились.

Ира почувствовала, что начинает понемногу получать удовольствие от процесса. Поэтому, когда объявили перерыв, Ира была обескуражена: «А дальше?»

– Ну, как тебе здесь? – это Ленка, неизвестно каким образом оказавшаяся за спиной.

– Сначала я здорово напрягалась, на тебя рассердилась, а потом мне понравилось. Я что в самом деле часто говорю «должен»?

– Тебе по правде сказать или по честному?

– Говори, как есть, я теперь в «состоянии обучения», – хмыкнула Ира.

– Что есть, то есть, этого у тебя не отнимешь, хотя я привыкла и почти не замечаю.

– Ну вот… – Ира подчеркнуто горестно вздохнула и сделала брови домиком.

Ленка не удержалась и весело рассмеялась:

– Я не ожидала, что тебе так хорошо пойдет, я рада, что ты получаешь кайф от этого…

– Девочки, чему так радуемся? Пойдем пить чай? – Виталик, обняв подруг за плечи, повел их в чайную комнату.

После пятнадцатиминутного перерывчика занятия возобновились. Ира, давшая себе слово участвовать во всем на сто процентов, проявляла небывалую активность.

– Смотри, Виталик, как здорово я придумала с тренингом для Иры? Она здесь самая яркая! Что, если ее сделать первой майкой? – Ленка изящно облокотилась на музыкальный центр, за которым работал Виталик.

– Не говори «гоп», пока не перепрыгнешь, – бурчал Виталик, – есть еще завтра и послезавтра. А сегодня работа и не началась по-настоящему.

– Тебе лишь бы побубнить и принизить мое достижение. Сегодня-то все хорошо. Какая разница, что будет завтра!

– На моем Дне рождения тоже все было хорошо, а потом возникли такие сложности, что пришлось Иру тащить в Томск. Не боишься, масштаб бедствий пойдет по нарастающей?

– Волков бояться – в лес не ходить, – обидевшись буркнула Ленка. У Ленки возникло отчетливое ощущение, что Виталик ее дразнит, что ему самому безумно интересно, к чему приведет их затея, но он привычно пытается занять позицию: сверху-сбоку. Если все пройдет хорошо, тогда я был при деле, даже на руководящем посту, если вдруг что-то сорвется, то «я вообще тут ни при чем – это полностью твоя идея».

Фыркнув, Ленка направилась к тренинговому кругу, в котором работа шла уже полным ходом. Несколько минут Ленка отстраненно наблюдала за процессом, а потом поймала себя на том, что смотрит на Иру с гордостью матери семейства.

Ира, между тем руководила командой, объясняя всем и каждому в отдельности, кто и что должен делать для оптимального действия команды. Народ вел себя по-разному: кто-то искренне поддерживал ее, кто-то, помня, какое задание ей было дано перед перерывом, слегка ее саботировал, возвращая ей ее же долженствования.

– Почему я должна вставать на раз-два-три? – возмущалась Светлана – эффектная блондинка. – Мне этого совсем не хочется. Вообще, что это за военная муштра?

– Потому что так проще всего выполнить задание, – в лице Аллы Ира обрела ярого сторонника, готового зане грудью на амбразуру.

– Генерал в юбке, что уж тут хорошего, – бубнил Евгений.

– Если ты так недоволен, то почему не возьмешь командование на себя, – возмутилась Ира.

– А вот и возьму! Мне просто не дали возможности высказаться!

– Здесь не высказываться, здесь работать надо! – верная Алла не отступала от выбранной роли.

– Я бы тоже могла бы командовать! – вставила свои пять копеек Шагане.

– Так кто не дает? – Ира недоумевала.

– Так ты и не даешь, тебя ведь никто в командиры не выбирал, сама власть захватила! – безапелляционно высказалась, молчавшая до сих пор Танюша.

– А разве кто-то здесь организовывал выборы? – поддержала Иру Татьяна.

– Прежде чем, мы успели хоть о чем-нибудь подумать, она, – Танюша невежливо ткнула пальцем в Иру, – уже во всю командовала.

«Надо же, – подумала Ира, – Танюшей назвалась! Волк в овечьей шкуре!»

– Возьми и покомандуй!

– Это не женское дело!

– А что же тогда женское дело?

– Вам не кажется, что вы отдалились от темы выполняемого упражнения? – посчитала нужным вмешаться Ирина Сидорова. – Я напомню. Ваша задача – встать, переместиться и сесть одной командой, как один человек. Больше ничего не требуется, а вы углубились в поло-ролевые функции.

– Вот уже и в неженщины записали. Ты, Танюша, что конкретно предлагаешь?

– Я предлагаю, чтобы командовали Евгений или Сергей. Это правильно, когда команды отдают мужчины.

– Да?! – все в Ире просто вскипело. – Что-то я не заметила особого рвения к тому, чтобы взять на себя ответственность за происходящее. Или никто не заметил, что руководство – это не только возможность покомандовать, но и ответственность за результат.

– Вот результата твое командование пока и не дает! – уколола Шагане.

– Хорошо, я устраняюсь, кто возьмется?

– А почему это ты, как королева, ищешь себе наследника? Сейчас мы проголосуем, – не унималась Танюша. – Кто хочет взяться за это?

– Значит, кто угодно, лишь бы не я? – не удержалась от шпильки Ира.

– Тогда я возьмусь, – определилась Шагане.

– Я не думаю, что ты подходишь… – с сомнением в голосе произнесла Танюша.

– Так кто у нас здесь, как королева ищет наследника? – вмешалась Татьяна. – Теперь ты будешь определять, кто подходит в руководители?

– Она ждет, когда кто-нибудь из «правильных» руководителей – мужчин, откликнется на ее призыв, – нашла в себе силы съязвить Алла. – Мужчин у нас целых два – только вот тишина с этой стороны абсолютная.

Ира сидела, насупившись, решила для себя, что ей в Ирге надоело бороться с тетками, ставящих мужика во главу угла. И с интересом наблюдала за тем, как разворачивалась битва за право сказать: «раз-два-три!» или что-нибудь подобное.

Все взгляды обратились на Евгения и Сергея – двух участников тренинга мужского пола. Сергей этим пристальным вниманием был смущен, Евгений же, наоборот, как воздушный шарик наполнялся этим вниманием и как будто становился больше, значительнее. Посчитав, что достаточно наполнен, Евгений начал говорить:

– Я ждал этого момента, не хотел вас лишить удовольствия подискутировать этот вопрос. Я рад, что все разрешилось таким закономерным образом, что вы все правильно, наконец, поняли, что «генерал в юбке» – это не есть хорошо. С удовольствием приму на себя командование. Итак…

– Что-то я не поняла, кто-то официально передал бразды правления Евгению? – в голосе Татьяны явно слышалось недоумение и раздражение. – Это Танюша расписалась в своей женской несостоятельности, что вовсе не означает, что мы все так считаем…

– Я не расписывалась в своей женской несостоятельности, лучше уж сказать в мужской несостоятельности. Я считаю…

– Больше уже никому не интересно, что ты считаешь!

На глазах Танюши выступили слезы.

– Я хотела, как лучше…

– Да, а получилось, как всегда!

– Девушки, давайте не будем ссориться! – наконец, к разговору присоединился долго молчавший Сергей. – Мы здесь собрались вовсе не для этого. Наша задача сейчас – выполнить упражнение. И все. Кто состоятелен, кто не состоятелен, мы выясним потом. Давайте уже закончим с этим заданием и двинемся дальше, по-моему, мы буксуем. Кто за то, чтобы быстро закончить и двигаться дальше, поднимите руки!

Народ, смущенно переглядываясь, начал поднимать руки, даже Евгений, презрительно хмыкнув, обозначил поднятие руки. На «раз-два-три» Сергея студенты быстро справились с заданием, чем заслужили аплодисменты ассистентов и инструкторов.

Хотя Ира чувствовала себя очень уставшей, в следующем упражнении она первой изъявила желание участвовать, несмотря на то, что задача, поставленная перед волонтерами, казалась невыполнимой. Четырем хрупким девушкам предстояло поднять на пальчиках довольно крупного молодого человека – Сергея. Девушки справились, опираясь на поддержку команды с присущим им блеском.

Наконец, тренинговый вечер окончен. Упражнений на сегодня больше не будет, осталось только домашнее задание, над которым надо подумать. У Иры возникло стойкое убеждение, что ни над каким заданием думать она не будет, потому что заснет в полете до подушки. Если, конечно, Ленка позаботилась, как обещала, о наличии этой самой подушки для Иры. Еще пребывающую в легком трансе Иру, Ленка потянула за рукав.

– Ира, мы идем ночевать к Светлане. Одевайся, ждем тебя внизу.

Ленка отправилась собирать Виталика, делавшего вид, что он планирует ночевать совсем в другом месте.

– Виталик, я договорилась со Светланой, мы втроем ночуем у нее.

– Да, у меня были другие планы… Но твое «втроем», кажется, существенно меняет дело, – Виталик выдал самую гнусную улыбку, на какую только был способен.

– Это был не самый легкий день для меня, поэтому я не думаю, что способна адекватно реагировать на твои шутки.

– Да, какие уж тут шутки?

– Виталик…

– А в чем основная тяжесть твоего дня?

– Мне казалось, что это я сижу в кругу вместе с Ирой. Что это мне пытаются навязать ничем не подкрепленный мужской авторитет. Это меня пытаются заткнуть только на том основании что я женщина, а некоторые, видите ли, привыкли подчиняться только тому, у кого между ног… Ай, что об этом говорить!

– Ага, фрейдовщина в чистом виде получается.

– А разве тебе не показалось, что сегодня «перчатка» проходила необыкновенно сложно?

– Ну, были определенные сложности, но чтобы необыкновенно… Нет, пожалуй, ты просто редко бываешь на курсах, ну, и за свою подругу переживаешь, поэтому тебе так и показалось.

– Идем, Ира нас, наверное, уже ждет.

Глава 25

Макс в глубокой задумчивости возвращался домой. Он только что проводил Соню домой. Соня ему странным образом напоминала Ариадну, но что-то мешало оттолкнуть Соню с той же легкостью. Сегодня в кафе к ним подошли знакомые Сони.

– Вау, тетя Соня, ля-бо-бо!

– Ба-ля-лу-па, народ!

– Где нарыла такого дядю? – Макса при этих словах передернуло. На его взгляд, в такой манере речи вульгарного было намного больше, чем всего остального, даже смысла.

– Это Максик, мой парень! – Макса передернуло еще раз. Он терпеть не мог любые производные от своего имени, кроме варианта «Макс». Соня об этом знала, Макс ей говорил, как минимум дважды. И вот опять: «Максик»!

Но и теперь Макс почему-то не встал из-за стола и не ушел. Хотя, наверное, должен был. Тем более, что Соне, кажется, было весело и приятно в компании своих старых знакомых. Максу показалось, что, пожалуй, гораздо приятнее, чем с ним. Их беседа протекала где-то сбоку от Макса, не задевая и не трогая его. Говорили о каких-то общих знакомых, совсем не известных Максу, о способах проведения времени, которые казались Максу странными и нелепыми. Когда мимо прошел бывший одноклассник Виталика Леха Дрожжин со своей девушкой, шапочно знакомый с Максом, и удивленно кивнул в знак приветствия, Макс ощутил себя совсем неловко.

«Господи, но почему же я не могу вот так просто встать и уйти? Что мне мешает?» – реальной и весомой причина оставаться здесь дальше абсолютно не было. Соня уже битый час щебетала со своими приятелями. Но Соня пришла не с ними, она пришла с Максом – в этом-то все и дело! «Джентльмен старой школы!» – с досадой подумал про себя Макс.

Результатом этих тяжких раздумий стало то, что Макс интенсивно, но, не ощущая удовольствия, накачивался пивом. Соня сотоварищи, тоже в плане пива не стояли на месте, поэтому их голоса становились все громче, а интонации все истеричнее. Наконец терпение Макса исчерпало себя.

– Соня, – Макс положил ей руку на плечо, – думаю нам пора.

– Что? – Соня повела плечом и как бы невзначай стряхнула руку Макса. – Веселье только началось! Тебе разве не интересно? Ты послушай, что Димасик рассказывает!

– Соня, я думаю, нам пора, – упрямо гнул свою линию Макс.

– Максик, ну не будь занудой, давай побудем еще часик!

– Мне еще надо поработать, – не особенно вдохновенно соврал Макс.

– Ну, кто работает в пятницу вечером? – подтянулся к дискуссии Димасик. – Дай девушке оттянуться.

– Давай оттянемся! Еще по пиву!

– По-моему, пива уже всем достаточно. Соня, идем.

– Ну, Максик!..

– Пусть девушка с нами останется, мы ее потом проводим, в лучшем виде, – в тон Соне заканючил Димасик.

– Девушка пришла со мной, поэтому и уйдет со мной! – категорично отрезал Макс, выпитое пиво мешало сохранять адекватность.

– Максик, ты ревнуешь!?

– А ты думала, что он делает? – гнусно хихикнул Димасик.

– Я не ревную, существуют определенные правила приличия, которые я соблюдаю, независимо от количества выпитого пива, и намерен соблюдать впредь, – Макса, что называется, несло.

На Соню произнесенная сентенция произвела неизгладимое впечатление. Она начала срочно собираться.

– Сонь, ты что, я не понял, собираешься уходить? – наконец вступил в разговор второй приятель Сони, кажется, Борис.

– Да, мальчики, вечер окончен. Когда твой парень, – при этих словах Макса опять передернуло, – говорит такие слова – надо собираться, или у тебя не будет парня.

«Парня у тебя скоро не будет при любом раскладе», – злорадно подумал Макс. Именно в этот момент пришло осознание того, что если он останется Сониным «парнем», в ситуациях, подобных сегодняшней будет оказываться довольно часто. Если этого не хочется, то с отношениями, ведущими к такому дискомфорту пора завязывать. Тем не менее Макса удивило, насколько четко подвыпившая Соня оценила ситуацию.

– Я жду на улице, – сурово сказал Макс и двинулся к выходу.

Соня спешно попрощалась с приятелями, условившись о новой встрече, без Макса, и заторопилась к выходу.

Макс нервно топтался на крылечке. Взяв Соню под руку, Макс быстро зашагал в сторону ее дома. Для Макса очень важно было не начать говорить, потому что он чувствовал, что стоит разговориться, и он растеряет всю свою решимость. Соня, видимо, чувствовала и судорожно искала подходящую тему для разговора.

– Э… Максик, как тебе вечер?

Реплика повисла в молчании. Через пару минут Соня возобновила попытку:

– Я тебя чем-то расстроила? Максик, ну не молчи…

Максу снова удалось сохранить молчание.

– Максик, может быть, ты на что-то обиделся, но сейчас-то ты меня обижаешь! – Соня сделала подчеркнуто обиженное лицо. – Максик…

– Соня, я уже неоднократно говорил тебе, что терпеть не могу, когда ты меня так называешь! – регулярность, с которой Соня сегодня называла его Максиком, вывела в общем-то уравновешенного Макса из себя.

– Ох, какие мы нежные! – обиженно буркнула Соня, остаток пути она не пыталась разговорить Макса, что в общем-то его устраивало. На прощание Соня даже не сделала попытки поцеловать Макса – поднялась по ступенькам своего подъезда, не оглядываясь. Макс пожал плечами и направился в сторону дома.

Соня обиделась – это ведь, в определенном смысле, хорошо. Это облегчит процесс расставания, – размышлял Макс. Расставания… Как я вообще оказался втянутым в эти отношения? Можно больше не встречаться, игнорировать звонки… А если она придет ко мне – не пускать на порог. Представленная картинка заставила Макса поморщиться. Все его джентльменское существо вопило от возмущения. Самое худшее, что может сделать мужчина – это исчезнуть без объяснения. Но с другой стороны, я не хотел этих отношений, Соня мне их навязывает вот уже пару недель. Значит, я не несу и ответственности за них – и делаю что хочу. Очень, очень хорошо. До чего докатился?! Почему? Потому что меня до дрожи пугает необходимость лицом к лицу сказать девушке, что я не собираюсь разворачивать и продолжать отношения? Да, если быть честным перед собой, меня это напрягает. Просто спрятаться было бы проще. Хочется между двух стульев сесть: и открыто не разговаривать, и лицо сохранить. Да не хочется мне этого на самом деле! А чего собственно хочется?

Наверное, уже хочется отношений с девушкой, раз так повелся на сонину инициативу. В этот момент Максу вспомнился рассказ Виталика про соседа Женьку, которого Ленка убедила в отсутствии желания с девушками общаться. Ну, я-то не такой, я иной. Только вот девушку уже хочется другую, чтобы не краснеть рядом с ней в кафе, когда она с приятелями выпивает. Вообще в идеале, не должно быть у моей девушки старых приятелей, с которыми она может выпивать в кафе. Конечно, дело здесь не в приятелях, а, наверное, вообще, в том, чтобы выпивать в кафе. Моя девушка, в перспективе жена… Иначе, какой смысл заводить девушку… Слово-то какое «заводить»… Моя девушка… будет…

Макс даже на несколько секунд прикрыл глаза, пытаясь представить свою девушку. Вдруг, неожиданно для себя, он увидел Иру Ясеневу, Ленкину подругу из Ирги. Ох, глупости какие! – было первой мыслью. Хотя… Макс вспомнил день рождения Виталика: как легко было говорить с Ирой – они чудесно провели время, готовя посуду к застолью. Как приятно пахла ее кожа, он чувствовал ее запах, передавая колечко на спичке. Как здорово она играет на гитаре… А почему собственно нет? Макс ускорил шаги. Надо ей позвонить, пригласить или самому напроситься в гости, если это, конечно, возможно. В телефоне должен был сохраниться ее номер, она ведь совсем недавно звонила. Макс уже почти бежал к дому.

Вот он, вот он! Это единственный межгород за последнюю неделю. Долгие гудки. Где же она? Если у нас десять часов, то у нее уже одиннадцать. Где она может быть? Надо сходить к Ленке, она, наверняка, знает, куда еще можно позвонить, чтобы найти Иру.

Мысли о том, что у Иры может быть своя личная жизнь, у Макса даже не возникло.

Макс спешно оделся и побежал в общагу, где жили Ленка и Виталик. Препятствия, возникающие одно за другим на его пути к встрече с Ирой, только подзадоривали его. Макс уже видел себя рыцарем, летящим на боевом коне за своей прекрасной дамой.

Ленки и Виталика не оказалось дома. Макс знал, что Ленка и Виталик нередко проводят вечера в гостях у Дениса, поэтому Макс попытался вспомнить, где живет Денис. Это было очень сложно, потому что Макс заходил к нему лишь однажды. Но Макс справился с присущим ему блеском. Однако Дениса тоже дома не оказалось. Макс прислонился к стене в глубокой задумчивости. Полностью справедливую и соответствующую реальному положению вещей мысль, что все они где-то в одном месте, Макс отогнал как наиболее безумную и нереальную.

Ну, что же, очевидно, не сегодня. Приду завтра с утра. И коварно подниму их с постели в десять утра в выходной день, зато гарантировано застану дома.

С этими мыслями Макс отправился домой.

К глубочайшему разочарованию Макса Ленки с Виталиком не было дома даже в десять утра в субботу. В десять утра в воскресение Макс заподозрил, что они куда-то уехали на выходные и, может быть, пригласили с собой Дениса.

«Что ж, – философски заметил Макс – такое положение вещей дает мне прекрасную возможность – проверить свои намерения и желания. Буду проверять. А что мне еще остается?»

Глава 26

Утро субботы оказалось прекрасным и удивительным. Все ассистенты старались перещеголять друг друга в нелепости одеяния. Ира с интересом рассматривала их одежды и почерпнула для себя пару оригинальных идей для вечернего платья.

Потом спрашивали домашнее задание, какие-то несколько строк, которые почему-то назвали поэмой, хотя они даже не рифмовались. Ира без особого энтузиазма хором повторяла эти строки, не видя в этом совершенно никакого сокровенного смысла.

С Иры спросили ее персональное домашнее задание.

– Ира, – обратился к ней Олег, – тебе удалось услышать, как часто слово «должен» произносят другие люди?

– Да, все произносят его с разной частотой. Например, Шагане делает это часто, а Сергей и Татьяна, по-моему, не говорят его вообще.

– Да, Сергей вообще-то очень мало говорит…

– А если подводить итоги, то люди гораздо реже произносят это слово, чем я думала.

– Да, ты знаешь, это в самом деле так. А как ты думаешь, почему? С чем это может быть связано?

– Не знаю, может быть, это привычка…

– Привычка, да, безусловно. А есть ли что-нибудь помимо привычки? Что определяет это слово в жизни человека?

– Судя, Олег, по твоей интонации, это слово определяет что-то не очень хорошее в жизни человека, – Ира пыталась тянуть время, потому что ответа она не знала, но не хотела выглядеть глупой в глазах обаятельного инструктора.

– Ты хотела бы получить ответ на этот вопрос?

– Пожалуй.

– Давай установим простые правила: ответ здесь либо да, либо нет, хорошо?

– Хорошо?

– Ты хотела бы получить ответ на свой вопрос?

– Да.

– Замечательно, думаю, что сегодня, в течение дня ты его получишь. А мы идем дальше.

Дальше началось, по мнению Иры, цирковое представление. Ассистенты, наряженные нелепее некуда, делали вид, что переживают жизненные драмы, прямо у всех на глазах. Ире происходящее казалось фарсом: где это видано, чтобы человек с клоунским макияжем мог демонстрировать вселенскую печаль. Хотя, если Олег руководит всем этим балаганом, значит, это кому-нибудь нужно. Спектакль продолжался до самого обеда.

В перерыве Ира, не выдержав, обратилась за разъяснениями к Ленке.

– Лена, а после обеда то же самое будет?

– Нет, а что?

– По-моему, чушь полная!

– Ох, Ира, тебе и вчерашнее начало тоже полной чушью показалось.

– А разве начало не было полной чушью?

– Да иди ты!

После обеда ассистенты несколько минут сидели с загадочными лицами, потом двое из них подбежали к Ире схватили ее за руки и поставили ее в центре круга. Все произошло настолько неожиданно, что Ира даже не успела выказать сопротивление или выработать свое отношение к происходящему.

– Мы представляем вам Ирину! – зал взорвался овациями, значительно превосходящими вчерашние.

– Ира, ты готова получить ответы на многие свои вопросы? – обратилась к ней Галина. Ира была слегка разочарована, что с ней не будет работать Олег. Но формулировка Галины ее позабавила. «Хорошо еще, что она не сказала – все твои вопросы, это было бы даже не смешно! Она ведь не представляет себе, на какие вопросы я хочу получить ответы. Например, как я здесь узнаю, достанется мне Макс или нет?» Все эти мысли ураганом пронеслись в Ириной голове. Ира улыбнулась.

– Да, я готова получать ответы на свои вопросы.

– Замечательно, тогда сначала расскажи немного о себе. Кто ты, чем тебе нравится заниматься, что ты умеешь, чем ты гордишься?

– Я хорошо умею шить, я умею подобрать для человека подходящую ему модель. Я могу оптимизировать почти любой производственный процесс…

– Ты сейчас говоришь о себе, как о производственной единице. Да, наверное, начать с этого говорить о себе легче. Нам ведь вообще сложно говорить о себе, тем более что-то хорошее. Что люди-то подумают, если я сама сейчас начну о себе хорошо говорить?

– Есть в этом что-то недолжное, да? – подмигнул Олег.

– Скажи о себе что-нибудь хорошее, как о человеке, – продолжила Галина.

– Ну, я хорошая подруга, Ленка подтвердит…

Ленка с энтузиазмом закивала. И начала подсказывать:

– Красивая женщина…

– Красивая женщина, – автоматически подтвердила Ира, – Ой!

– А разве это не так? Ленка в случае чего подтвердит, – улыбнулась Галина. – Скажи это еще раз более уверенно и спокойно.

– Я красивая женщина, – послушно повторила Ира.

– А теперь добавь туда еще чувства собственного достоинства и осознания собственной красоты.

– Я красивая женщина, – голос Иры зазвучал более объемно.

– Еще раз, – настаивала Галина.

– Я красивая и умная женщина.

– Как тебе то, что ты только что сказала? Про тебя?

– Да.

– Подтверждение Ленки требуется? Или ты сама можешь ответить за эти слова?

– Могу сама.

– А теперь к этим словам добавь еще вот такой жест, – Галина сделала шаг вперед и подняла руки в стороны вверх, как бы приветствуя аудиторию. – Сделай так.

– Я красивая и умная женщина, – Ира сделала требуемый жест, почему-то вспомнилась декларация самоценности, захотелось добавить ее финальные слова. – Я это Я, и это замечательно.

Ответом Ире стали овации.

– Ира, как себя чувствуешь?

– Здорово себя чувствую!

– Двигаемся дальше?

– Да, конечно.

– Ира, посмотри внимательно на людей, которые здесь собрались. Кто-то чем-то похож на тебя, кто-то отличается. Найди сейчас среди людей, с которыми ты познакомилась только сейчас, человека, который, как тебе кажется, чем-то похож на тебя и ты знаешь, чем он похож. Сходство может быть любого порядка: черты характера, отношения с людьми, мировосприятие… Это могут быть люди не только из внутреннего круга.

Внимательно посмотрев на сидящих и стоящих, Ира решительно направилась к Шагане.

– Теперь, Ира, когда ты выбрала Шагане, подойдите к середине круга. Посмотри внимательно ей в глаза, чтобы точно поймать, чем вы похожи. Когда почувствуешь: вот оно, начинай говорить: Я знаю в себе и вижу в тебе… Дальше перечисляешь то, чем, на твой взгляд, вы похожи. Задание понятно?

Ира и Шагане дружно кивнули.

– Шагане, тебе ничего не надо делать, просто стоять и внимательно слушать Иру.

Ира надолго погрузилась в раздумья.

– Я знаю в себе и вижу в тебе, – наконец, начала она, – …как сделать правильно. Мы знаем это, из-за этого часто бывает очень тяжело. Потому что очень трудно выбрать между тем, как правильно, и тем, как хочется. Я знаю, что часто выбор делается в пользу того, как правильно. И какие потом сомнения накатывают, когда не можешь спать по ночам от мыслей: все правильно, но почему же мне так фигово?!

На глазах Иры выступили слезы, с удивлением Ира отметила, что глаза Шагане тоже увлажнились. Ира почувствовала непреодолимое желание обнять Шагане, несмотря на то, что после вчерашних трений на «перчатке», та была ей неприятна. Так они и стояли, глядя друг другу в глаза, не вытирая текущие по лицам слезы.

– Ну, обнимитесь уже, девочки, не надо сдерживать себя, если этого хочется.

Послушно выполнив инструкцию Галины, Ира и Шагане снова застыли, не в силах оторваться друг от друга.

– Смотри, Ира всего-то несколько слов, а насколько близким становится человек… чувствуешь?

– Да…

– Замечательно, девочки, отпускайте уже друг друга. Или если не можете пока расстаться присядьте вместе. А наша работа тем временем продолжается. Тренинг наш групповой – поэтому даже когда кажется, будто работает только один человек, на самом деле работают все. Даже те, кто убеждает себя в том, что он сюда пришел не работать, а так, посмотреть, чего тут происходит такого, вдруг чего интересного, хотя это, конечно, вряд ли, – при последних словах Галина выразительно посмотрела на Евгения.

– А я чего? Я работаю, – быстро нашелся Евгений.

– Замечательно. Пока работала Ира, может быть, кто-то что-то понял или сделал какие-нибудь выводы?

Группа погрузилась в молчание. На помощь Галине пришел Олег:

– Может быть, что-то было сделано не так или неправильно? Можно сделать замечание или задать вопрос.

– Мне кажется, что все это игра. Я не верю, что несколько слов могут заставить человека плакать, – сразу же включился Евгений.

Ире даже показалось, что со стороны Олега имела место провокация именно Евгения.

– Хочешь попробовать?

– Зачем, все и так понятно. К тому же сейчас очередь Ирины.

– Думаю, что Ира не будет возражать, если ты поучаствуешь в небольшом упражнении. Так ведь, Ира?

– Да, конечно.

– Смотри, Евгений, Ира согласна предоставить тебе время, сейчас все зависит только от твоего желания или отсутствия такового. Можно сделать шаг навстречу новому опыту, а можно остаться при своем мнении, даже не попробовав. Помнишь басню: «зелен виноград»?

– Не надо ловить меня на слабо, я для этих игр уже старенький, – отмахнулся Евгений.

– Я не ловлю тебя, я предлагаю тебе получить новый опыт. Это твой выбор получать ли его. Твой выбор и твоя ответственность. Можно погрузиться в процесс, посмотреть, каков он изнутри. А можно, не имея опыта, данного в ощущениях, огульно охаивать любое дело, – не сдавался Олег.

– Ну, хорошо, хорошо, – Евгений поднялся с места. – Вот он я, давайте ваш опыт.

– Э-э-э, нет, друг, сейчас ты мне одолжение делаешь. «С занудой проще переспать, чем объяснить, почему не хочешь». С таким подходом… Знаешь, мне тут вспомнилась одна байка… Ты не возражаешь, если я немного отвлекусь от темы?

– Кто я такой, чтобы возражать…

– Возражаешь или нет?

– Нет, не возражаю?

– Ира, ты как?

– Я? А, тоже не возражаю, наоборот, интересно.

– Так вот. В красивейшей долине жила одна старая женщина. Все у нее было замечательно. Хозяйство обильное, дети прекрасные, природа кругом красивая, экологически чистая. Но была незадача – вид из одного окна загораживал громадный кусок скалы, невесть как здесь оказавшийся. Женщину эта мелочь страшно огорчала, расстраивала, а иногда даже вводила в исступление. Дошло до того, что пошла женщина к местному батюшке: «Не могу так жить, покой потеряла из-за этой треклятой скалы, как извести – не представляю». Что батюшка мог ответить? «Молись, дочь моя, постись и веруй! После двухнедельного поста и столькикратного чтения молитвы, убедится Господь в том, что не пустая прихоть желания твои и устранит источник беспокойства». Постилась женщина, молилась, все делала по инструкции. Утром заветного дня она встала очень рано, с закрытыми глазами подошла к окну, в последний раз прочитала молитву и только после этого открыла глаза. Скала никуда не делась. «Господи, ну я так и знала!», – были ее первые слова.

Молчание повисло в зале.

– Как вы думаете, какова мораль этой байки? У кого есть соображения, – взяла инициативу в свои руки Сидорова.

– Наверное, мораль в том, чтобы верить в успех того, чем занимаешься, – подала голос Алла, до этого предпочитавшая отмалчиваться всю первую половину дня.

– Да, если начинаешь новое дело, чтобы убедиться в том, что оно проигрышное, оно становится проигрышным, как правило. Зато, когда веришь в успех…

– Евгений, что ты об этом думаешь?

– Я согласен, что вера в успех – половина дела. Я буду получать новый опыт.

– Скажи, Евгений, тебе с кем сложнее общаться и кого сложнее понять – мужчину или женщину?

– Ну, – Евгений задумался, – наверное, мужчину…

– Ага, ты с нами конкурируешь, – улыбнулся Олег, – а не общаешься и понимаешь. Хорошо, тогда не будем тебе облегчать задачу, пригласим мужчину. Виталик, иди сюда.

Виталик отложил наушники и с готовностью откликнулся на просьбу Олега. Вышел в круг, встал напротив Евгения.

– Евгений, тебе сейчас ничего не нужно будет делать, – обратился Олег к нему, – только слушать Виталика. В общем, инструкция та же, что и Шагане. Пожалуйста, Виталик.

Виталик стоял несколько минут, просто глядя Евгению в глаза. Было ощущение, что сам Виталик куда-то ушел, здесь перед кругом осталась только его пустая оболочка.

– Я знаю, – начал Виталик, – как иногда небрежно люди пользуются словами, меня это задевает, в первый момент я испытываю желание сделать замечание, поставить такого человека на место, к сожалению, иногда так и делаю, в итоге ничего конструктивного не получаю. Получаю стычку, конфронтацию, где уже становится неважным, кто прав, кто виноват, побеждает тот, чей голос громче. Это приносит мне разочарование в людях…

Взгляд Евгения из насмешливого стал серьезным. Виталик продолжал:

– С женщинами мне общаться гораздо проще, я не вижу в них равных противников, поэтому никогда не борюсь с ними. Женщины более легкие, открытые и гибкие. Они мне нравятся… Знаю людей, – Виталик улыбнулся Евгению и подмигнул.

Евгений стоял в задумчивости кивал головой и смотрел куда-то в пространство за спиной Виталика.

– Что сейчас чувствуешь, Женя? – спросила Галина. Изменение его имени сейчас на на менее официальное, прозвучало удивительно органично.

Евгений откликнулся не сразу, еще некоторое время он продолжал задумчиво кивать, затем сказал:

– Да, а ведь это про меня… Странно себя чувствую, если честно. Не знаю, как сформулировать.

– Ты удивлен?

– Да, пожалуй, – Евгений протянул руку Виталику, еще стоявшему напротив, для крепкого мужского рукопожатия, – да, это был интересный опыт, повод для размышления, спасибо.

– Вот оно золотое правило – сначала получаешь опыт, а потом классифицируешь его. Хотя, конечно, не всякий опыт стоит получать. Дураки, например, учатся на своих ошибках, – Олег ухмыльнулся. – Мужчины свободны, мы возвращаемся к Ире. Работаем дальше?

– Ага, – кивнула Ира.

– Теперь мы поговорим об ограничениях, жертвой которых часто становится человек. Может быть, ты уже готова сказать что-нибудь на эту тему?

– Я не ощущаю себя жертвой вообще.

– Ира, как ты думаешь, зачем тебе было дано задание слушать, как часто другие люди говорят слово «должен»?

– Может быть, для того, чтобы я прислушалась к тому, что вообще говорят другие люди?

– Это, безусловно, – Олег был очень терпелив. Ира это чувствовала, но не могла понять, какой ответ будет правильным. Стоять в кругу рядом с Олегом было гораздо приятнее, чем с Галиной. Ире хотелось, чтобы Олег похвалил ее, но ответ, который Олег хотел услышать от нее, никак не находился. – А кроме того?

Ира в задумчивости пожала плечами.

– Хочешь послушать, что круг об этом думает?

– Да, конечно.

– Кто готов? Что может означать слово «должен» в больших количествах?

Несколько секунд молчания, потом начали подниматься руки.

– Я думаю, что это значит, что у человека хорошо развить чувство долга. Это обязательный и ответственный человек, на которого можно положиться и которому можно довериться…

– Шагане, ты о ком сейчас говоришь?

– Об Ире, конечно, – с некоторой поспешностью ответила Шагане.

– Только об Ире? Или еще об одном совершенно замечательном человеке?

– Я говорю об Ире и ни о ком больше! – Шагане начала заводиться.

Среди ассистентов начали раздаваться смешки, очевидно, они понимали что-то такое, до чего сидящие в круге пока не доходили.

– Хорошо, об Ире так об Ире, закроем эту тему, – слова Олега почти потонули в хихикании ассистентов. – Кто еще?

– Когда я слышу слово «должен» мне всегда хочется спросить: кому? – подала голос Татьяна. – Если ответ находится, тогда, наверное, это слово уместно, а если нет… Даже и не знаю.

– Интересная мысль, – похвалил Олег, – кто еще? Ассистенты тоже могут высказываться, а не отсиживаться.

– Я думаю, что «должен» – это рамки, в которые человек себя загоняет. Сначала его туда загоняли родители, говоря ему, что он должен и чего не должен, а теперь он сам продолжает это делать, будучи должен непонятно кому, – Ире не было видно, кто это сказал, хотя и очень любопытно, потому что слова невидимой женщины странным образом отозвались в душе и кровь прилила к лицу.

– Ира, что происходит? – Олег обратил внимание на изменившееся состояние Иры.

– Я не знаю…

– Мне кажется, что Тамара попала в точку, поэтому ты так отреагировала. Как ты себя чувствуешь?

– Как будто внутри меня образовалась дыра, и я туда сейчас проваливаюсь…

– Подожди, Ира, не проваливайся, держись за мою руку. Так лучше?

– Да, – Ира судорожно вцепилась в руку Олега. – Падение замедлилось. Да, я больше не падаю, но дыра никуда не делась.

– Ира, посмотри пристально внутрь себя, и ответь мне вот на какой вопрос, в чем там образовалась дыра?

Ира погрузилась в себя. Это было очень странно – разглядывать дыру внутри себя, тем не менее она – дыра, определенно была и не маленькая.

– Что было на месте дыры? – помогал Олег. – Все ли то, что было на месте дыры, она поглотила?

– Нет, не все, по краям от нее немножко осталось…

– Что именно осталось, что это было?

– Это был забор, слова Тамары, как будто пробили в нем дыру… – Ира почувствовала, что у нее слабеют колени, как будто последние слова отняли у нее силы. Олег это понял и предложил сесть прямо на ковер.

– Как выглядел этот забор?

– Это такой тяжелый забор из больших чугунных столбов, которые обтянуты колючей проволокой…

– Тебе нравился этот забор? Не тяжело его носит было? Не отвечай сразу, подумай, почувствуй.

– Я его раньше не замечала, настолько привыкла, что он есть, – после некоторой паузы ответила Ира. – А теперь… даже не знаю… нет он мне не нравится. Он такой… такой не эстетичный, что ли…

– Какой? – Олег засмеялся. – Не эстетичный. Забор не должен быть таким, да?

– Примерно, так, – Ира поняла, что Олег уже над ней подшучивает.

– Ира, есть ли у тебя желание избавиться от остатков этого забора, очистить место под новую застройку, более эстетичную?

– Да, скорее да.

– Ты готова для этого поработать?

– Да.

– Для тебя это будет трудная работа.

– Да уж не труднее, чем чугунный забор носить!

– Хорошо, что ты так к этому относишься. Ты часто говоришь бранные слова?

– В смысле?

– Бывает ли так, что ты материшься?

– Нет, конечно.

– Никогда-никогда?

– Ну… почти никогда.

– Хорошо, слушай тогда внимательно задание, – Олег наклонился к ириному уху и что-то прошептал.

– Вслух? – возмутилась Ира. – А по-другому никак нельзя?

– Выбор, конечно, за тобой, но иначе я думаю, забор не сломать. Будешь работать?

Ответом стало глубокое напряженное молчание. Сидорова встала со своего стула, открыла рот, видимо, что-то хотела сказать, но Олег жестом остановил ее.

– Хорошо, – Ира, наконец, собралась с силами.

– Итак, встаешь, делаешь три больших шага, делаешь условный жест и говоришь те слова, которые я тебе подсказал.

Ира встала. Было очевидно, что на ее плечи давит неимоверная тяжесть. Хватит ли сил, чтобы стряхнуть ее?

– Соберись, выпрями спину! Давай, вперед! – подбадривал Олег. – Настройся, ты можешь сказать эту фразу только один раз, поэтому отработать надо с первого раза на сто процентов. Помнишь об этом?

Ира глубоко вздохнула, наконец, выпрямила спину, сделала широкий замах руками. У Ленки, с волнением наблюдавшей за событиями, возникло четкое ощущение того, что Ира стоит на тумбочке перед заплывом на полтора километра, сейчас прыгнет, и почти полчаса будет грести, преодолевая сопротивление времени и воды.

Между тем Ира окончательно настроилась и решилась:

– Я не хочу быть жертвой чужих долженствований, е… мать!!! – последние слова сопровождались наложением кулака левой руки на сгиб согнутого локтя правой. Было ощущение, что при этих словах Ира запустила такой мощный импульс энергии, что присутствующие инстинктивно пригнулись, чтобы не получить удара.

Ира стояла, слегка остолбенев, с ошарашенным лицом. Пару минут в зале висела ничем не прерываемая тишина. Потом Ира вдруг начала смеяться. Ленка страшно испугалась, решив, что подруга тронулась умом. Если бы Виталик не удержал, Ленка побежала бы к Ире. Но, к счастью, Ира смеялась вовсе не истерично, скорее весело, поэтому, наверное, не стоило беспокоиться.

– Как себя чувствуешь сейчас, Ира? – Олег снова был рядом.

– Знаешь, – Ира весело улыбнулась, – забора, как не бывало! Оказывается, он был такой тяжелый, так мне мешал, я к нему настолько привыкла, что даже перестала его ощущать. Мне сейчас так свободно и легко – прыгать хочется!

– Так прыгай!

– Вау!!! – Ира начала прыгать по кругу, размахивая руками, – прыгайте со мной, это так круто!!!

Кого-то Ира вытягивала за руки, кто-то, подхваченный ее волной веселья, вставал сам. Через пару минут зал напоминал группу детского сада больших, с сумасшедшинкой детей.

– Ну, вы готовы использовать свою личную силу? ДА!!!!!!

Что было дальше, Ира почти не помнила. Ее качали, обнимали, что-то дарили. Остаток дня прошел как будто в какой-то розовой счастливой дымке. Ира все время улыбалась, поражаясь своей воздушности, не обремененности чугунным забором.

В перерывах подходили Ленка с Виталиком, говорили, что гордятся ею. Ира не понимала, почему они так говорят, но слышать это было приятно. Потом работали другие люди, кажется, Алла, Ольга и Валентина, но что они говорили и делали, Ира при всем желании не могла бы вспомнить.

Воскресное утро запомнилось долгой и нудной работой Евгения, не желавшего признавать, что не интеллектом единым жив человек.

– … потому что общие законы, контролирующие реакции мысли и действия, контролируют также и реакции чувств. Конечно, некоторые из самых благодетельных свойств человеческой природы заложены изначально – симпатии, привязанности, мужество, радость или материнская любовь. На них в значительной мере основывается общественная жизнь. Таким образом…

– Извини, Евгений, что я тебя перебиваю, – вмешался Олег. – Но вспомнился мне один анекдот, сил нет молчать, можно скажу?

Евгений пожал плечами: перебил уже – чего теперь спрашивать-то?

– Так вот, однажды пятилетний мальчик подходит к папе и спрашивает: «Папа, почему откушенное яблоко сначала белое – потом коричневое?». «Понимаешь, сынок, молекулы железа, содержащиеся в клетках яблока, вступают в окислительные реакции с атомами кислорода…». «Папа, а с кем ты сейчас разговаривал?». Вот и мне, Евгений очень хочется спросить тебя, с кем ты сейчас разговаривал?

– В смысле?

– Жень, без всякого смысла, на кого рассчитаны пассажи о человеческой природе, в ответ на простой вопрос, требующий простого ответа?

Евгений досадливо поморщился.

– Я говорю то, что думаю…

– Женя, скажи то, что чувствуешь. Прислушайся к себе и скажи…

– Чувства – неконструктивны, они отомрут, уступив место интеллекту всеобъемлющему… У меня нет никаких чувств…

– Не поверю, что вчера, выполняя упражнение с Виталиком, ты ничего не почувствовал!

– Ну, я здесь совсем не для того, чтобы кому-то что-то доказывать, – ответил Евгений после некоторой паузы.

– Хорошо, о`кей, а для чего ты здесь? – продолжал настаивать на своем Олег.

– Я пришел посмотреть на вас, что вы тут делаете…

– Ага, «чего это вы тут делаете, кино-то уже кончилось!». Мы все здесь собрались, чтобы его величество Евгения потешить. Люди здесь работают, душу на изнанку выворачивают, а он посмотреть пришел, – в голосе Олега проскользнули истеричные нотки. – В цирк попал?

Ира в очередной раз удивилась действиям Олега: интересно, он в самом деле впадает в истерику, или это очередная игра? Для чего он это делает? Интонация, с которой Олег задал вопрос Евгению, ясно давала понять, что здесь совсем не цирк, но Ира в этом начала сомневаться.

Олег между тем вплотную подошел к Евгению, вынужденному сделать шаг назад.

– Я тебя спрашиваю, в цирк попал? – при этом Олег сделал совершенно невозможную с точки зрения Иры вещь, он слегка толкнул Евгения. «Будет драка? – возникла страшная мысль – неужели в самом деле все сгорели карусели? И здесь совсем не настолько безопасное место, как казалось сначала. А вдруг Олег сумасшедший? Ленка притащила меня в сумасшедший дом!»

Олег продолжал наступать на Евгения. На лице Евгения читалась растерянность, он вяло отмахивался от Олега, но тот не отставал и усиливал нажим. Наконец Евгений взорвался:

– Хватит! Отстань от меня! – рявкнул он сердито.

– Женя, ты и сейчас ничего не испытываешь? – медовым голоском спросил Олег.

Евгений оторопело уставился на своего мучителя.

– Отвечай быстро! – снова стал агрессивным Олег.

– Не буду! – не менее агрессивно ответил Евгений.

– Замечательно! – спокойным ровным голосом, так неожиданно вновь прозвучавшим, сказал Олег. – Теперь я за тебя спокоен.

Недоумение снова отразилось на лице Евгения.

– Хочешь, чтобы я пояснил?

Евгений, судорожно сглотнув, кивнул.

Ира, поняв, что это игра, которую ведет Олег к ему одному ведомой цели, успокоилась. Это было непросто, выброс адреналина получился нешуточный.

– Ты сказал, что чувств не испытываешь, я за тебя не на шутку испугался потому, что, по-моему, совсем ничего не чувствовать может только не вполне живой человек. Поэтому я и решил проверить. Проверил. Испытываешь. Может быть, не всегда осознаешь, но то, что испытываешь – это точно.

– Вы меня неправильно поняли… – начал было Евгений.

– Что мы могли неправильно понять?

– Это не то, что вы подумали…

– Откуда ты знаешь, что мы подумали? Или ты хочешь услышать, что мы подумали?

– Да…

– Кого послушаем?

– …нет, я хотел сказать…

– Как вы думаете, какое чувство стояло за словами Евгения «Отстань от меня!»?

– Злость!

– Гнев!

– Агрессия!

– Злость!

– Слушай, Женя, никакой загадки здесь нет. Твои чувства оказались прозрачными для окружающих.

Евгений стоял, опустив голову, как будто его поймали на чем-то стыдном. Вся его поза выражала желание стать как можно меньше, незаметнее. Ире впервые за все время знакомства с ним стало его жаль, оказывается, он такой же человек, как и все, со своими собственными уязвимыми точками. В одну из них сейчас Олег и попал. Что для него значит считать себя бесчувственным? Ира как-то неожиданно для себя встала со своего места, подошла к Евгению и обняла его за плечи.

– Женя, ничего страшного не произошло, чувствовать – это прекрасно. Если не позволять себе выпускать бурлящие чувства, они могут взорвать нас изнутри, как кипящая скороварка с закрытым клапаном.

Вдруг Евгений ответил на ее объятие и разрыдался, уткнувшись ей в плечо. Если бы стоявший рядом Олег не поддержал, то Ира вместе с Евгением упали бы на ковер с высоты своего роста.

Евгений плакал, что-то бессвязно рассказывал. Для того, чтобы хоть как-то прийти в себя и успокоиться ему понадобилось минут двадцать. Но когда Евгений убрал руки от лица, он изменился настолько, что окружающим показалось, будто они видят перед собой не Евгения, а, скажем, его младшего брата. Иру эта метаморфоза изумила до крайности. Наверное, после своей собственной работы на тренинге, это было самое сильное впечатление.

Все, кто работал после Евгения, почему-то совсем не запомнились, слившись в один поток слов, жестов, чувств, слов.

Завершился воскресный вечер торжественным вручением дипломов и сувениров. Каждого участника объявляли хитрым замысловатым образом, разыгрывая мини-спектакль, в котором использовались продемонстрированные в ходе работы на тренинге узнаваемые фразы и жесты. Ира смеялась до слез, душу переполняло радостное легкое чувство любви к окружающим. В приподнятом настроении Ира и была посажена на последний автобус, следующий до Ирги.

«Надо же, – думала Ира уже в автобусе по дороге домой. – Каждому надо что-то свое, чтобы стать немного свободнее и счастливее. Мне потребовалось публично выматериться, Евгению публично расплакаться. Может быть, все дело именно в публичности? Какие разные люди, только два дня назад познакомившиеся, а сейчас кажется будто сто лет друг друга знаем… И про Макса я ни разу за выходные не вспомнила». Ира удивленно покачала головой и попыталась устроиться поудобнее – путь предстоял не близкий.

Глава 27

Макс все воскресение метался, как запертый в клетке тигр. Номер Иры он уже выучил наизусть, потому что набирал его бессчетное количество раз, дважды пытался навестить Виталика с Ленкой – безрезультатно. Подобная одержимость необыкновенно удивляла самого Макса. На какие-то доли секунды он останавливался, удивленно пожимал плечами и сам себе отвечал: «Наверное, это пришло мое время, стать одержимым, или наконец-то я нашел женщину, которая мне на самом деле нужна». Потом вдруг накрыла следующая мысль: «А что если я так суечусь потому, что она не зоны доступа? Ведь еще вчера я ходил с Соней в кафе, а сегодня мне кажется, что я уже целую вечность ни о ком другом не думаю, кроме Иринки, Иры, нет все-таки Иринки».

Измученный, Макс уснул с телефонной трубкой в руках около одиннадцати вечера.

В двенадцать пятнадцать домой зашла Ира. Привычно посмотрела на телефон: «Интересно, хоть кто-нибудь мне звонил?» Устало вздохнув, направилась в спальню переодеваться. Через десять минут Ира вернулась в прихожую, подозрительно посмотрела на телефон, потом, махнув рукой, взялась за трубку: «Кто хочет общаться, тот общается!» Волнуясь, Ира набрала номер Макса, у того оказалось занято. Ира недоуменно пожала плечами: «У нас двенадцать, у них одиннадцать. Вообще-то поздновато уже для праздных звонков. Кто может звонить так поздно? Бабуля? Родители? Соня? Хотя, если он разговаривает сейчас с Соней, то, по крайней мере, он сейчас не с ней». Грустно улыбнувшись своим мыслям, Ира отправилась спать. Все равно выходные прошли замечательно, и невозможность дозвониться до Макса не омрачит их.

Сразу уснуть не получилось, многочисленные новые впечатления будоражили, загадочно занятый телефон Макса, тоже не способствовал успокоению. Спустя полчаса Ира, шлепая босыми ногами, снова направилась к телефону. К величайшей Ириной досаде, номер Макса по-прежнему был занят, отвечал короткими гудками. Горько вздыхая и все больше утверждаясь в мысли, что Макс общается так поздно и так долго именно с Соней, Ира снова попыталась уснуть, спустя сорок минут ее усилия увенчались успехом, она забылась беспокойным сном, часто просыпаясь и вздрагивая.

Однако, разоспавшись под утро, Ира, к своему неудовольствию была разбужена пронзительной трелью телефонного звонка.

– Да, – не проснувшись, буркнула Ира.

– Ирина? – робко спросил в трубке смутно знакомый мужской голос, и не дав ей ответить, продолжил. – Я, понимаю, что, наверное, не вовремя…

– Ну, еще бы! – не сдержалась Ира. – Вы на часы-то посмотрели? Семь утра!!! А у меня впереди рабочий будень, между прочим!

– Ирина…

– А я вас даже не знаю! Знаете, что телефонное хулиганство – это статья!? – Ира уже почти проснулась и завелась не на шутку.

– Я не хулиган, честное слово. Я пытался дозвониться вам все выходные, но у меня ничего не вышло. К сожалению, я живу слишком далеко от вас, чтобы устроить засаду у вашего подъезда. Я провел ночь у телефона… – быстро-быстро говорил голос, очевидно из опасений, что Ира бросит трубку, голос, который Ира, кажется, начинала узнавать.

– Не понимаю… – с сомнением произнесла Ира.

– Мы с вами познакомились три недели назад…

«О, господи, – земля ушла у Иры из-под ног, сердце ухнуло в пятки. – Это же Макс!»

– Я Макс, если вы помните. Вы даже мне звонили, поэтому у меня сохранился ваш телефон…

– Макс, конечно, помню. Почему ты сразу не сказал…

– Я не успел, сразу же наполучал по шапке, – напряжение начало отпускать Макса.

– Когда меня будят с утра пораньше, я бываю невменямой, извини.

– Это я должен извиниться за ранний звонок. Обычно я так не делаю.

– А как ты обычно делаешь?

– Ну, обычно я звоню в более приемлемое время, но сегодня исключительный случай…

– Вот как?

– Да…

– Макс, что-то случилось? Виталик с Ленкой?

– Что Виталик с Ленкой?

– С ними что-то случилось?

– Нет! Не знаю, причем тут вообще Виталик с Ленкой?

У-уф! Мы вчера с ними были в Томске, поэтому, когда ты сказал, что сегодня исключительный случай, я подумала, что с ними что-то случилось… Нет?

– Я их не видел, не знаю поэтому…

– А-а, так ты к ним еще сегодня не заходил? – к Ире наконец вернулось чувство юмора. – Решил, что проще мне позвонить?

– Они, конечно, ближе, но мы ведь не ищем легких путей, – в тон ей ответил Макс. – Боюсь, что Ленка с Виталиком, конечно, замечательные друзья, но не смогут мне помочь.

– А я смогу?

– Не знаю, собственно и звоню, чтобы узнать.

– Я вся внимание, – Ира поймала себя на том, что ей удивительно легко разговаривается с Максом, как будто они давние приятели.

– Я тут вспомнил, что задолжал прогулку по вечернему, точнее ночному городку…

– …

– Помнишь, после дня рождения, когда все расходились, предполагалось, что я тоже пойду провожать гостей. А я тогда устал чертовски, поэтому никуда не пошел. Сейчас чувствую себя должным.

– М-м, – Ира не верила своим ушам. – Ты всех уже обзвонил?

– Нет.

– Не успел? – Ира почувствовала, что ее заносит.

– … – Макс не знал, что ответить. Рассказать ей про Соню? Зачем? Она издевается? Ей мое приглашение не ко двору?

– Или ты уже со всеми остальными погулял? – Ира собственными руками, точнее словами, рушила восхитительные перспективы только что открывшиеся перед ней, но не могла ничего с собой поделать: досада и обида на то, что ей пришлось тогда уехать, а Соня осталась, и Макс ничего не сделал и не сказал, сминали все разумные доводы.

Повисло неловкое молчание. Ни Ира, ни Макс не представляли, что можно сказать, чтобы развернуть ситуацию. Ира чувствовала себя неловко еще и из-за того, что за ее грубость сейчас и за молчание платит Макс, как настоящий джентльмен, не кладущий трубку первым. В отчаянии Ира положила трубку.

Через пару секунд Ира снова набирала номер Макса, но у него оказалось занято. Потратив еще минут десять, Ира опустилась на пол возле телефона. «Допрыгалась, доязвилась! Он ведь, кажется, хотел пригласить меня в Энск, он хотел со мной встретиться… А я? Состроила обиженную рожицу! Он, наверное, не догадывается, какие планы я насчет него строила, значит и не понимает, чего я в такую бутылку полезла». Горестно вздыхая, Ира запустила себе руки в волосы, готовая их вырвать от отчаяния.

В этот момент зазвонил будильник, обозначая время подъема и указывая на то, что сидеть на полу, ломая руки, уже некогда. Тяжело поднявшись, Ира направилась в кухню, варить утренний кофе. От медитативного наблюдения за образованием кофейной пенки Иру отвлек телефонный звонок. Все бросив, Ира сломя голову понеслась к телефону: «Только это был он! Ведь больше некому звонить в такую рань! Это он!»

– Да!!! – радостно возопила Ира в трубку.

– Чего ты так кричишь, всех соседей перебудишь, – строго пожурил ее мамин голос из трубки.

– Как будто можно спать в будний день в восемь часов утра, – буркнула Ира.

– Ты чем-то недовольна с утра пораньше?

– Да нет, со мной все в порядке.

– А, по-моему, нет.

– Мама, зачем ты звонишь? Провести сеанс психоанализа?

– Зачем ты так, дочь? – в голосе мамы послышалась обида. – Я за тебя беспокоюсь. Вчера весь день не могла до тебя дозвониться, решила тебя перед работой поймать.

– У тебя получилось…

– …

– Извини, мама, – спохватилась Ира – я, кажется, неважно себя чувствую.

– Что-то случилось?

– Мама, я не готова об этом говорить, во всяком случае, сейчас, – из кухни потянуло горелым кофе. Утро испорчено окончательно.

– Ира, ты… – мама на секунду смешалась. – Ира, ты случайно не беременна?

– Мама! Нет, конечно. Ой, у меня кофе убежал! Давай вечером поговорим, – не дожидаясь ответа, Ира положила трубку.

Через несколько секунд телефон зазвонил снова. Ира решила, что этим утром телефонные звонки не приносят ей ничего, кроме огорчений, поэтому не стала брать трубку, и пошла одеваться.

На другом конце провода Макс положил трубку. «Что такое не везет, и как с ним бороться. Сначала разъединили, потом занято, наверное, она тоже мне набрала, а теперь вот совсем ушла. Теперь до вечера. Хотя, может быть, Ленка знает ее рабочий телефон?». Вдохновленный этим соображением, Макс засобирался на работу. Его утро прошло в развернутой им самим бурной деятельности по вызваниванию Виталика с целью заполучить рабочий телефон Иры. Но Виталик никак не желал вызваниваться. «Что же они там, в Томске, такое делали, что одна встает совершенно не с той ноги, а другого я и вовсе не могу добудиться?»

Ира пребывала в странном состоянии: с одной стороны – масса положительных эмоций и переживаний, связанных с выходными, с другой – горечь от того, что так нехорошо поговорила с Максом, загнав и его, и себя в угол, из которого ни он, ни она не смогли выйти. Иру раскачивало, как на качелях от эйфории к безднам отчаяния и обратно. Добравшись до кабинета, Ира искренне порадовалась, что у нее сегодня «кабинетный день», когда не надо идти непосредственно к студентам и вести занятия. Проведение уроков требовало от Иры концентрации и собранности, продемонстрировать которые сейчас Ира не смогла бы при всем желании.

«Только бы Светлана Николаевна не пришла вытаскивать меня на чай. Сейчас медитативно перебирая бумажки, я соберусь в кучку и что-нибудь придумаю».

Светлана Николаевна, конечно же, пришла и предприняла попытки вытащить Ирину Александровну на чай в большой перерыв. Но безуспешно.

– Ира, что там у тебя случилось? На тебе же лица нет.

– Все в порядке, – вяло отвечала Ира.

– Ты собиралась на какое-то важное мероприятие, где тебя должны были привести в порядок, а выглядишь ты, как будто тебя долго жевали, а глотать раздумали.

– Все так ужасно?

– Не то слово, – поддержала подругу Светлана Николаевна.

– Ну, скажешь уж, – Ира достала маленькое зеркальце. – Не так страшен черт…

– Тебя надурили с этим тренингом?

– Да нет, тренинг прошел замечательно. Мне вчера казалось, что я хожу, не касаясь земли…

– …– недоверчивый взгляд Светланы стал наградой.

– Это уже сегодня утром… по мне проехал каток.

– ???

– А-ай! – махнула рукой Ира, решив, что от того, что она поделится с коллегой, хуже уже не будет. – Мужчина, о котором я мечтала целый месяц, позвонил мне сегодня рано утром, предлагая совместную прогулку, а я… я его почти послала… Вот такая ерунда. А потом позвонила мама, ей почему-то пришло в голову, что я беременна. Это тоже как-то не способствовало поднятию настроения.

– Подожди, я не понимаю, если ты о нем мечтала, то зачем ты его посылала?

Ира беспечно пожала плечами.

– Не знаю, так получилось. Разговор так повернулся, а вывернуть я его не смогла.

– В смысле? Он хамил?

– Нет, что ты, он даже сначала ко мне на вы обращался.

– Ничего не понимаю…

– Если бы ты одна… Я вот тоже ничего не понимаю.

– Так ты бы ему перезвонила сразу же, или ты одумалась гораздо позже.

– Да нет, почти сразу же и одумалась, и перезвонила. Только у него занято было.

– Он тебе звонил!

– Ты думаешь?

– Конечно! А ты чего подумала?

– Что он звонит кому-нибудь…, ну кому-нибудь другому.

– Он тебе сегодня утром звонил? Перед работой?

– Да.

– А потом в семь утра принялся всем своим знакомым названивать? Ага!

– Сейчас, когда ты это вслух говоришь, звучит абсурдно, но тогда мне так не казалось…

– Н-да, коллега, что тут скажешь… Чаю точно не хочется?

– Нет, бумажки, меня, знаешь ли успокаивают, а люди раздражают…

– И я?

– А? – не поняла Ира.

– Ия-ия, того же мнения! Я тоже раздражаю?

– Нет, вроде бы нет, – Ира задумчиво покачала головой. – Даже вот поговорила с тобой, как будто со стороны посмотрела, легче стало. Мне вот в голову не пришло, что он мне перезванивает…

– Так, может быть, коллега, позвонить ему самой, прямо сейчас?

– Нет, я не буду. Это я бросила трубку!

– Тебе что важнее, выглядеть гордой и самодостаточной или заполучить мужчину?

– Ты сейчас, как Ленка разговариваешь… Не знаю, я что делать.

– Позвони сама.

Ирина Александровна с сомнением посмотрела на Светлану Николаевну.

– Я не знаю его рабочего телефона. В любом случае надо подождать до вечера, не из учительской же звонить, в самом деле?

– Насчет учительской с тобой совершенно согласна. Так что идем чай пить?

– Идем, коллега. С занудой проще… – Ира насмешливо посмотрела на Светлану.

– Но-но, я замужняя женщина абсолютно гетеросексуальной ориентации…

Со смехом девушки направились в «Маленькие солнышки».

– Ира, расскажи про тренинг, что там было?

– О, что там было! Чего там только не было… – настроение Иры заметно улучшилось.

Попытки Макса добыть рабочий телефон Иры также не увенчались успехом. У наконец появившегося на работе Виталика искомого телефона не оказалось с собой. Ленка – счастливая обладательница заветного номера, уехала в город, оказавшись вне зоны доступа Макса. Ира начала представляться Максу недоступной, как линия горизонта. Осознав, что до вечера решительно ничего сделать нельзя, Макс попытался погрузиться в работу, тупо уставившись в монитор.

Глава 28

Пока руки автоматически двигались по клавиатуре, в голове Макса созрела гениальная по своей простоте мысль: «Если гора не идет к Магомету, значит, Магомет должен прийти к горе сам». Чем больше Макс об этом думал, тем больше его эта мысль грела. Он удивлялся, почему она раньше не приходила ему в голову. Это ведь так просто прыгнуть в автобус и через несколько часов оказаться в Ирге, рядом с неуловимой и пока недосягаемой девушкой. Однако идея остается идеей, пока не обрастает конкретными задачами, которые необходимо решить, чтобы достичь желаемого.

Теперь, когда самое страшное – неопределенность, оказалось устранено. Макс занялся планированием своих действий.

«Я поеду именно сегодня, потому что если начну раздумывать, пытаться созвониться, то растеряю боевой задор и настрой и, в конечном итоге, раздумаю предпринимать решительные действия. А с чего я вообще решил, что пришло время решительно действовать именно сейчас? – эта мысль изрядно отрезвила Макса. – Стоп! Ирина мне нравится. С чего я это взял? С того, что я о ней думаю постоянно, с того, что оказавшись вовлеченным в отношения с Соней, я понял, чего мне не хватает, и это есть в Ире. Поэтому мне необходимо встретиться с Ирой. А вдруг Ира – тоже не то? Узнать это и понять я смогу только встретившись с ней и пообщавшись длительное время. Итак, решено, я еду сегодня! Пока не передумал. Приеду в Иргу и буду ориентироваться на местности. Для этого мне надо взять отгулы до конца недели по семейным обстоятельствам… По семейным? Кажется, я горячусь… Хотя, кто знает, может быть, я сейчас более, чем прав. Так написать заявление, найти Ленку, узнать у нее, как добраться до Иры, позвонить на автовокзал, узнать расписание автобусов, и вечером, я у Иры».

Макс улыбнулся собственным мыслям. Рука его потянулась к телефону. Последний автобус до Ирги отправляется в 20:30. Это вполне подходящее время. Макс решил не акцентировать свое внимание на том, что время прибытия – 00:30 по местному времени. Когда принимается жизненно важное решение, такие мелочи уже не кажутся важными. Теперь заявление… Макс никогда в жизни не брал отгулов, тем более по семейным обстоятельствам. Это был новый жизненный опыт, только не совсем понятно, с чего его начинать получать…

– … э-э-э… Макс, – Макс вздрогнул при звуках своего имени. Рядом стоял стажер, недавно принятый на работу, кажется, Влад. – Макс, у меня зависла…э-э-э… операционная система, кажется…

Макс с недоумением уставился на Влада, какая операционная система, когда тут такие дела. «О, господи, это же работа!» Возвращение в реальность происходило медленно.

– Ну, и…?

– Я не представляю, как вернуть ее в рабочее состояние, – голос стажера стал заметно увереннее, когда он увидел совершенно нерабочее состояние Макса.

– Это имеет ко мне какое-то отношение? – искренне удивился Макс.

– Ну, – стажер снова растерялся. – Шеф сказал, что ты, вы… э-э-э… здесь главный по операционным системам, поэтому я решил подойти…

– Хорошо, – подобрел Макс. – Идем, посмотрим, что там с твоей системой.

«Удивительно, что я такой разумный мужчина в расцвете сил, столько времени потратил на размышления о том, к кому надо обратиться? Шеф – все так просто…»

Выпив кофе в «Маленьких солнышках», Ира вернулась к своей тихой рутине: методист всегда завален тоннами бумаг, которые необходимо сортировать, перекладывать, подшивать в разные папочки, кому-нибудь отправлять на ознакомление, показывать разным комиссиям – дел у методиста невпроворот. Занятие крайне медитативное, Ира чувствовала, что ее начинает клонить в сон. Из сонного состояния ее вывел телефонный звонок, прозвучавший, как всегда в таких ситуациях особенно пронзительно и противно.

– Да, – сонно ответила Ира.

– Ира! У меня для тебя такое известие! – голос Натальи Булихановой звучал необыкновенно возбужденно и громко.

– У тебя кто-то родился или умер? – неуклюже попробовала пошутить Ира.

– У меня потрясающие новости! Но раз ты такая нудная, я тебе ничего не скажу…

– Ага, ты звонишь, чтобы мне ничего не сказать…

– Я ничего не скажу…

– Ты именно для этого и звонишь, тебя ведь распирает, по-моему, ты сейчас лопнешь! Разве нет?

– Я возьму себя в руки и не лопну, чтобы подразнить тебя!

– Чудовищное усилие воли тебе для этого потребуется, – Ира уже стряхнула с себя оцепенение и начала получать удовольствие от общения с подругой.

– Так вот, подруженция, я приглашаю тебе сегодня вечером ко мне в гости, там ты все и узнаешь, а пока я тебе ни слова не скажу, чтобы ты помучилась!!!

– О нет, только не это, только не бросай меня в терновый куст!

– Нет, не умоляй меня, я не поддамся на твои уговоры. Приходи вечером, все узнаешь!

– Ну, хотя бы намекни, жестокая!

– Нет, нет и нет!

– Хочешь, я на колени встану?

– На колени, мысль интересная… Но ведь я этого не увижу. Бесполезно, подруженция.

– Рвать волосы в отчаянии тоже не стоит, – тон Иры стал деловым.

– Пожалуй, да, не стоит. Это испортит твой внешний вид, а я хочу, чтобы ты была сегодня нарядной.

– Чем дальше, тем любопытственнее. Ты заинтриговала меня донельзя.

– Я именно такого эффекта и хотела.

– Ладно, я смиряюсь с твоей загадочностью. Во сколько и какая форма одежды?

– Приходи часиков в восемь, форма одежды парадная, выражение лица самое радостное, с кислой миной на порог не пущу.

– Есть! Если бы я тебя не знала, то подумала бы, что ты…

– К пустой голове руку не прикладывают. Все я кладу трубку, пока не проболталась, или ты о чем-нибудь не догадалась, – Наталья положила трубку.

Несколько минут Ира напоминала статую. Телефонный звонок поверг ее в полное недоумение. Что такого могло произойти у Натальи, о чем я бы даже не догадывалась? Если бы я не знала Натальиного отношения к семейной жизни, я бы подумала, что она встретила своего принца на белом коне. Но, с другой стороны, если бы только такой принц замаячил где-то на горизонте, я бы узнала об этом первой. Ну, да ладно, настроение приподнятое, платье нарядное – это, по крайней мере, означает, что произошло что-то хорошее, а не плохое. Хорошо, что хоть кому-то здесь хорошо.

Пучина рутины снова поглотила Ирину.

Тем временем довольный Макс покидал кабинет шефа, смакуя мысленно детали разговора. Насколько, оказывается, приятно для слуха звучит «по семейным обстоятельствам» применительно к себе, когда речь идет не о родительской семье, а пусть пока потенциально, но своей собственной. Надо же, как интересно получается, несколько дней назад я встречался с девушкой, теперь собираюсь в гости к другой и называю свое путешествие «семейными обстоятельствами». Хотя, наверное, самое интересное в этом то, что меня такая перспектива совсем не пугает, скорее, наоборот.

Очередной звонок Виталику. Он еще не вернулся с обеда. Сколько можно тратить времени на поглощение пищи! Виталик итак не страдает от истощения! Макса возмущало такое расточительное отношение ко времени. Ему, Максу, осталось несколько часов до отправления автобуса, он до сих пор не представляет, куда ему ехать, а некоторые обедают вот уже больше часа! Это неслыханно! Более того – это возмутительно!

Макс мерил шагами свой кабинет, энергия предвкушения встречи так и бурлила в нем, не давая присесть и вообще не позволяя остановиться. Циферблат настенных часов намертво приковал к себе взгляд Макса. В мерном вышагивании по кабинету прошло десять минут. Макс уже совершенно точно знал, что геометрический узор на полу состоит из восемнадцати желтых и двадцати четырех бежевых квадратов. Еще один звонок Виталику.

– Да? – это Виталик, да неужели.

– Ну, наконец-то. Я тебя уже кучу времени пытаюсь вызвонить.

– Макс? Мы ведь вроде бы уже разговаривали сегодня?

– Ты находишь меня скучным собеседником?

– Да, нет. Просто удивляюсь.

– Ничего удивительного. Обстоятельства изменились.

– Насколько сильно?

– Думаю, радикально. Я собираюсь поехать в Иргу, но не знаю, где живет Ира и как ее там искать. Вот по этому поводу собственно и звоню.

– …да, это радикальное изменение. Оно меня удивляет даже больше, чем сам факт твоего второго звонка за день, – Виталик говорил очень медленно, Максу казалось, что он видит, как друг изо всех сил старается осмыслить происходящее, но у него не очень хорошо получается, шестеренки в голове шевелятся со скрипом.

– Я звоню, чтобы уточнить, когда Ленка будет дома, чтобы она меня просветила. У меня автобус через три часа.

– …

– Виталик, ты здесь? У меня мало времени.

– Так ты серьезно?

– Какие шутки, я уже на работе взял отгулы до конца недели по семейным обстоятельствам, – небрежно бросил Макс.

– ПО СЕМЕЙНЫМ ОБСТОЯТЕЛЬСТВАМ? – бросок попал в цель. Хотя всего минуту назад казалось, что удивить Виталика еще больше невозможно, но Максу это удалось.

– Ну, должен же я был как-то мотивировать свой отъезд на неделю.

– Ты силен, однако.

– А то!

– Ленка, наверное, уже дома. Хочешь, мы тебя отвезем на автовокзал?

– Я хороших перспектив никогда не супротив.

– Хорошо, ты тогда иди домой, я зайду за Ленкой, и мы подъедем к тебе через час. Как раз и поговорить успеем и исполнить роль почетного эскорта тебя к автобусу.

– Хороший план. А то как же я без эскорта, в самом деле?

– До встречи через час.

Усталая Ленка, проклиная общественный транспорт и собственную леность, помешавшую ей в свое время получить права, наконец, пришла домой. Предвкушая блаженный отдых, она поставила варить кофе, легла на диван натруженные ноги. Воплощению в жизнь Ленкиной готовности со вкусом отдыхать помешал настойчивый стук в дверь. Замысловато выругавшись, Ленка поковыляла открывать.

– Ленка! – Виталик вихрем ворвался в комнату и, подхватив Ленку, закружился с ней по комнате. – Ты не представляешь, что произошло!

– И не смогу представить от головокружения, – недовольно буркнула Ленка.

– Ленка! Угадай, почему я сейчас дома, а не на работе.

– Ну, судя по твоему загадочному лицу, вовсе не потому, что соскучился по любимой жене…

– Это само собой! Есть еще одна причина! Ты ни за что не догадаешься!

– Чего загадывать, если ты уверен на все сто, что я все равно не догадаюсь, – Ленка была заинтригована, но не настолько, чтобы перестать бурчать.

– Хорошо, пошла подсказка: мне звонил Макс… – Виталик буквально лучился загадочностью.

– Да?! Чего он хотел?

– Это тебе и предстоит угадать!

– Так, так, – от Ленкиной усталости не осталось и следа, даже бурчание куда-то подевалось. – Наверное, он хочет Иркин рабочий телефон!

– Тепло, было бы горячо еще сегодня утром, сейчас это уже не актуально!

– Как не актуально?

– Макс звонил утром и хотел именно рабочий телефон Иры, но у меня его не оказалось, до тебя дозвониться было невозможно.

– Вот досада-то какая, вот ведь… – Лена была не на шутку раздосадована. – Как же я сплоховала, почему мне в голову не пришло…

– Лена, – Виталик, нетерпеливо перебил Ленкино самобичевание, – это было актуально сегодня утром, после обеда Макс звонил снова…

– И?

– Теперь ему телефона недостаточно…

– Виталик, не томи! – Ленка страдальчески заломила руки.

– Буду, буду томить.

– О, нет, только не это!

– Ха-ха-ха! – демонически захохотал Виталик.

– Тогда я, тогда я, – Ленка решила уйти от страдальческой тактики и приступить к мстительной, – тогда я не поделюсь с тобой кофе!

– О, нет, – настал черед Виталика страдальчески вздыхать, – не кидай меня в терновый куст! Кофе – мечта целого дня! Жена моя возлюбленная, ты не можешь так со мной поступить!

– Могу, еще как могу! Ты сам обрек себя на страдания, супруг мой неразумный! Но у тебя еще есть ничтожный шанс, чтобы реабилитироваться! Зачем Макс звонил тебе второй раз?

– Вся информация мира за чашечку кофе!

Ленка налила кофе во вторую кружку, показательно вдохнула кофейный аромат и выжидательно посмотрела на мужа.

– Лена, ты не поверишь!.. Макс собирается ехать в Иргу.

– ???

Виталик был полностью вознагражден за свои кофейные страдания видом Ленкиной растерянности, порожденной его словами.

– Да? Когда?

– Сегодня, через пару часов уходит последний автобус в этом направлении. Мы с тобой везем его на автовокзал и объясняем, как ему не заблудиться на иргинских просторах и найти Иру.

– Виталик, ты гонишь!

– Лена, я серьезен, как никогда. Сначала я тоже подумал, что Макс шутит. Но, ты только представь, он взял отгулы по семейным обстоятельствам и совершенно свободен до конца недели.

– Да… – взгляд Ленки стал отстраненным и мечтательным. – Вот это поступок, достойный настоящего мужчины, сильный и романтический…

– Да, конечно, взять отгулы – это так романтично…

– Не передергивай, ты же прекрасно понимаешь, о чем я говорю, – досадливо ответила Ленка.

– Где уж нам уж выйти замуж!

– Тогда надо торопиться. Быстрее допивай кофе, и побежали. Будет ужасно, если Решительно и романтически настроенный Макс опоздает на автобус.

– Я только расслабился, вошел во вкус пития кофе.

Ленка сурово посмотрела на мужа:

– Сейчас, сейчас прольется чья-то кровь, – пропела она коварным голосом.

– Я не ел вашу морковь, – в тон ей ответил Виталик. – Собираюсь, у нас еще вагон времени.

Уже почти закончив сборы, Макс напряженно вглядывался в окно в ожидании Ленки и Виталика. Макс несколько раз подходил к телефону, начинал набирать номер ириного телефона, но останавливался, нажимал сброс, снова подходил к окну.

«Я приеду, это будет сюрприз. Если я позвоню, это уже не будет сюрпризом. А вдруг она скажет, я занята, не приезжай сегодня? В другой день я ведь могу не собраться или не решиться. Нет, надо ехать без предупреждения, тогда она не сможет выгнать меня, я буду один в незнакомом чужом городе, ей придется меня пустить и выслушать. Придется? Я заранее настраиваю себя на мысль, что она мне не обрадуется? Если это так, зачем тогда я собираюсь ехать? Чтобы в этом убедиться? Так я в этом могу убедиться, не выходя из дома. Позвоню ей, спрошу и получу ответ. А еду, потому что хочу увидеть эту девушку и посмотреть, насколько мне будет уютно рядом с ней. Не нафантазировал ли я себе, как это было с Соней. Хотя ничего я Соней не фантазировал, просто в какой-то момент понял, что мне с ней некомфортно. И с чего-то решил, что рядом с Ирой мне будет гораздо лучше. Скорее бы уже добраться, а то эти мысли сведут меня с ума. И Виталик с Ленкой все никак не едут».

С тоской Макс снова подошел к окну. Во двор заезжала машина Виталика.

– Ну, наконец-то, – встретил Макс своих гостей прямо в подъезде.

– Этот миг мы приближали, как могли, – улыбнулся Виталик. – Все равно раньше автобуса не уедешь.

– Здорово, Макс, что ты решил поехать! – Ленка сияла, как начищенный пятачок.

– Да, решить-то вроде бы решил… – задумчиво произнес Макс. – Только, чем больше я об этом думаю, тем…

– Макс, чего тут думать – прыгать надо! – воодушевленную Ленку невозможно было остановить.

Макс нерешительно посмотрел на Ленку.

– Да, я от длительных раздумий сомневаться, честно говоря, начал…

– В этом вред длительных раздумий! По-моему, это совершенно замечательная идея – поехать в Иргу. Ира будет очень рада!

– Ну, ты ее ведь хорошо знаешь… если ты так думаешь…

– Я в этом совершенно уверена! – сказала Ленка и скрестила пальцы.

– Нам надо вылететь через 10 минут, иначе мы опоздаем на автобус, – невозмутимо напомнил Виталик, почувствовав, что разговор о правильности намерений может затянуться.

– Хорошо, хорошо. Макс, ты когда-нибудь был в Ирге?

– Нет, не был, о чем и речь. Мне надо объяснить, куда и как мне добираться, иначе я рискую все свои отгулы провести в поисках Ирины, в надеждах на случайную встречу.

– Поэтому я, бросив недопитый кофе, отправилась спасать тебя от этой страшной перспективы. Все очень просто, как в любом незнакомом городе. Приезжаешь на автовокзал, просишь таксишника отвезти тебя… Давай листок, вот по этому адресу…

– Вот, ведь, как все просто, а я себе напридумывал сложностей.

– Все в самом деле просто, хватай сумку, побежали, – торопил прагматичный Виталик.

Когда Макс выходил из квартиры у него был вид человека впервые прыгающего с десятиметровой вышки, неуверенного в своем умении плавать при этом.

Глава 29

Заинтригованная Ирина собиралась к подруге. «Что такого могло у нее произойти? К чему столько интриг и таинственности? – в сотый раз за день задавала себе вопрос Ира. – В любом случае, через несколько минут я буду на месте и все сразу узнаю. Заинтригованность – такое странное чувство; кажется, вот-вот поймешь, схватишь мысль за хвост, но не получается. Понимание где-то рядом, я его чувствую, сейчас пойму, прикоснусь, но понимание ускользает, как во сне, когда пытаешься что-то съесть, а оно проходит сквозь пальцы. Будем мыслить логически…» Ира чувствовала, что она не в силах подождать те несколько десятков минут, которые отделяют ее от разгадки Натальиной тайны.

Будем мыслить логически… Что женщина может скрывать покровом тайны? Первое, что приходит в голову – нового мужчину… Но я слишком хорошо знаю Наталью, чтобы новый мужчина мог выпасть из моего поля зрения. Я, конечно, в последние недели была плотно занята своими делами, но не настолько, чтобы проклювать нового мужчину лучшей подруги. Или настолько? Нет, конечно, не настолько, я очень внимательна к своим близким. Да, я внимательна, – поправляя макияж перед зеркалом, Ира сделала шаг назад, утвердительно кивнула. – Я определенно внимательна, умна, нет, не просто умна, я остроумна. У меня острый, как бритва ум. Раз это так, значит, мужчина отпадает. Что остается?

Вдруг Наташка получила наследство? Она наследница огромного состояния. Ее мама – внебрачная дочь Рокфеллера или Билла Гейтса. Нет, Гейтс слишком молод для этого. Девичья фамилия ее мамы – Черная. А вдруг это не настоящая фамилия, а ее перевод на русский язык, а на самом деле она звучит Блэк или Шварц? Это мысль! Нет, у ее мамы славянская внешность… Чего я так к маме привязалась, дело, наверное, в папе. Папа, папа, папа… Здорово было бы получить в наследство замок где-нибудь на севере Англии. Хотя, в замке, наверное, холодно. Просто поместье. Да, поместье гораздо приятнее… Я поеду к ней в гости…

Ира погрузилась в блаженный транс.

Ожидая появления Мендерлейского леса, я всматриваюсь в дорогу с большим волнением. И когда, миновав сторожку, карета (бог ты мой – карета, Ира в этот момент смущенно прыснула, но сообразив, что ее сейчас никто не видит, снова вернулась к своим грезам) наконец свернула в усадьбу, возбуждение мое дошло до предела.

Отдельные части обширного парка составляли весьма разнообразную картину. Начав осмотр с одного из его самых низменных мест, мы некоторое время ехали по красивой, широко раскинувшейся роще.

Я взволнованно любуюсь каждым приветливым уголком и каждым красивым видом. На протяжении полумили мы медленно поднимались и в конце концов внезапно выехали на свободную от леса возвышенность, с которой широко открывался вид на долину с господским домом, стоявшим на ее противоположном краю. Это было величественное каменное здание, удачно расположенное на склоне гряды лесистых холмов. Протекавший в долине полноводный ручей без заметных искусственных сооружений превращался перед домом в более широкий поток, берега которого не казались излишне строгими или чрезмерно ухоженными. Я в полном восторге. Никогда еще я не видела места, которое было бы более щедро одарено природой и в котором естественная красота была так мало испорчена недостаточным человеческим вкусом. Макс был единодушен со мной в своем восхищении.

Мы спустились в долину, проехали по мосту и приблизились к дому.

Наталья появилась. Она стала достойная и почтенная леди, матрона и мать семейства, увешанная старинными семейными украшениями, как новогодняя елка.

Ира снова прыснула, поймав себя на том, что совершенно не представляет, как должны выглядеть изысканные старинные семейные драгоценности, поэтому Наталья получилась увешанной именно новогодними гирляндами, ничуть не напоминающими ювелирные украшения.

Наследство – это, пожалуй, слишком круто. Наташка, наверное, не стала бы молчать. Сразу бы сказала. Что-нибудь помельче? Может быть, ей досталась квартира кого-нибудь из родственников? – подумала Ира, запирая дверь. – Почему же мне в голову приходят исключительно меркантильные мысли?

Вдруг Наташа удачно сходила к парикмахеру и хочет отпраздновать это событие? Или ей стало скучно, она, чтобы разнообразить жизнь, решила устроить вечеринку. Хотя, это, конечно, на Наташку не похоже. Что похоже? А что если ей предложили роль в кино? Что-нибудь историческое, костюмированное, например, какая-нибудь новая экранизация Джейн Остин… Красивые платья на кринолинах, нет, тогда носили платья с высокой талией, это уже начало девятнадцатого века… но все равно очень красиво… Офицеры в красных мундирах на фоне новозеландских пейзажей, имитирующих английские ландшафты…

– Да, кто же знает, что у нее произошло на самом деле? – воскликнула Ира, нажимая на кнопку дверного звонка.

Дверь открылась в ту же самую секунду, как будто Наталья стояла и ждала прихода Иры.

– Заходи, подруженция! Мы тебя уже ждем вовсю.

– Мы? – Ира была изрядно удивлена.

– Да, мы, не удивляйся. Мы: я и Адил, – Наташа протянула руку в сторону комнаты, откуда появился невысокий, лет сорока, мужчина, явно восточной внешности, обаятельно улыбающийся.

– Ирочка-джан! Столько слышал о тебе хорошего от Наташеньки! Давно прошу, познакомь меня, солнышко очей моих, с этой золотой девочкой! Она: не время еще, не время. Но вот сегодня время пришло. Так рад, очень рад. Подруга моей девушки – самый желанный гость для меня.

Ира пребывала в полном изумлении. Некоторые слова Адила могли быть истолкованы двусмысленно, но у Иры не возникло ощущения, что об этом стоит думать.

– Добрый вечер, – наконец смогла выдавить из себя Ира.

Наташа, почувствовав состояние подруги, обняла ее за плечи и повела в комнату.

– Ирочка-джан, садись вот здесь – ты почетный гость сегодня в нашем доме! – продолжал щебетать Адил.

«В нашем доме?»– Ира вопросительно посмотрела на Наташу. Та немного смущенно улыбнулась и кивнула.

– Наташенька, золотце, ставь салатики, пора их открыть. Ирочка, ты удивлена чем-то?

– Да… пожалуй, да… Я не ожидала… Я думала совсем о другом, – поймав удивленный взгляд Адила, Ира поняла, что сказала двусмысленность, начала исправлять ситуацию. – Я имела в виду не другого мужчину, а то, то я думала, что Наташа позвала меня по другому поводу, поэтому я и сказала, что думала о другом…

Ира смущенно улыбнулась и замолчала. Адил ей широко улыбнулся в ответ. В этот момент в комнату вошла Наташа с подносом с салатиками, расставив их на столе, она встала рядом, вопросительно глядя на Адила.

– Наташенька, солнышко, что же ты стоишь, присаживайся, не чужая ведь… Наташенька – настоящее сокровище, удивляюсь, как, живя в таком маленьком городе, я до сих пор не встретил ее. Я прав, так ведь?

– А? Да, конечно, – Ира с большим трудом приходила в себя.

– Ирочка, просыпайся уже, скоро ночь наступит, а ты до сих пор не проснулась, ай-ай-ай! Какое вино будешь?

– Я…

– Наташенька, хотела вермут купить, но потом передумала, потому что настоящие женщины предпочитают вино, красное сладкое… Я его и открою, так, девочки? – Адил при этих словах так обаятельно улыбнулся, что у Иры не возникло желания возражать, стучать кулаком по столу и требовать вермута.

Вино значительно разрядило обстановку.

– За самых прекрасных дам, окружающих меня за этим столом! – поднял тост Адил.

Ира даже набралась смелости и начала задавать вопросы:

– Адил, а как вы с Наташей познакомились? – Ира обращалась преимущественно к Адилу, потому что Наташа, казалось, проглотила язык и едва ли сказала больше пяти слов с момента встречи, уподобившись настоящей восточной женщине. Хотя настоящие восточные женщины, наверное, не употребляют алкоголя совсем, даже сладкого красного вина.

– Это такая история, такая история! Позавчера…

– Позавчера?!?

– Да, позавчера, что-то кажется тебе странным?

– Да, нет, нет, конечно. Позавчера – это воскресение, конечно, это все объясняет, – пробубнила Ира.

– Наташенька, звездочка моя, может быть, ты тоже что-нибудь скажешь?

– В воскресенье у Алены – медсестры из хирургии, был день рождения. Мы пошли его отметить в «Приятеля». Там был Адил с другом, мы познакомились. Вот собственно и все.

– Наташа! Я тебя не узнаю! Вот собственно и все! Адил, Наташа – замечательный рассказчик! В «Приятеле» произошло что-то необычное? Вы меня прямо заинтриговали!

– Наташеньке не очень нравится вспоминать самое-самое начало нашего знакомства, первые минут десять, – Адил лукаво подмигнул Наташе, которая немедля сделала самое грозное лицо, на которое только была способна. – Но тебе, Ирочка, как лучшей подруге, я скажу… Любопытно ведь, по глазам вижу. Интересно?

– Аппетит от нетерпения потеряла, жду твоего ответа со страшным энтузиазмом, голодная смерть меня страшит!

– Так вот, сейчас скажу… – Адил держал паузу. – Все готовы?

– Я уже сама скажу, – наконец вмешалась Наташа.

– Нет, нет, нет, я предлагал тебе, свет очей моих, рассказать о нашем знакомстве, теперь поздно, я буду сам это делать. Так на чем я остановился?

– На том, что необычного происходило в «Приятеле», – Ира чувствовала, как уже настоящее, а не наигранное нетерпение ее охватывает, как она притопывает ногами и прикусывает нижнюю губу, выразительно поглядывая на Адила.

– Так вот, когда я обратил внимание на Наташеньку…

– Что, что происходило?

– Нет, лучше сказать по другому… – Адил явно наслаждался ситуацией. Это заставило Иру вспомнить диалоги Ленки и Виталика. – Да, я скажу так. Что заставило меня обратить внимание на Наташеньку. Увидев такое, просто нельзя было не обратить внимания на девушку, вытворявшую такое…

– Да, что же было-то? Неужели она?..

– Да, именно так все и было, – с заговорщическим видом подтвердил Адил.

– О, Господи, какие вы нудные, – наконец взорвалась Наталья. – Да, я танцевала на столе! Танцевала, потому что мне было весело! И совершенно не жалею об этом!

– Тем более что танец принес тебе такого мужчину! – брякнула разгоряченная вином Ира и прикусила язычок, но Адил и Наташа, кажется, ее не услышали.

После этого «откровенного» признания Натальи беседа потекла далее легко и свободно, подогреваемая солидными порциями хорошего вина.

В какой-то момент времени Ира поймала себя на мысли, что пытается понять, как же в минуты нежности Наташа может ласково назвать Адила? Ничего, как назло не приходило в голову. Ира оказалась уже настолько пьяна, что решила задать этот вопрос вслух.

– Ласково?

– Я как-то пока ограничивалась просто Адилом. Этого хватало. А ведь, правда, как ласково? Как тебя мама называла?

– Маму мы сейчас вспоминать не будем, – Адил в мгновение стал серьезным. – Как придумаете, так и будет. Как это… «Хоть горшком назовите, только в печь не ставьте».

– Наташа, я придумала! Я придумала!

– Ну?

– Ласково будет «Адияльце»!

– Адил, тебе нравится?

– Меня так еще никто не называл…

– Ты же сказал, хоть горшком. А Адияльце гораздо приятнее для слуха!

– Хорошо, хорошо, вы, дамы, кого угодно уговорите, буду Адияльцем. Но только в конфиденциальной обстановке. Никаких адиялец при посторонних! Я суров и непреклонен в этом вопросе, – тон его и в самом деле не оставлял места сомнениям. – Тогда я буду называть тебя Наташуська или даже Наташулька-мультипулька и не возражать, это ведь не горшок!

Ира уже пожалевшая было о том, что затронула такую скользкую тему, услышав дразнилку Адила, успокоилась. Хотя теперь начала вскипать Наташа, не любившая экспериментов с собственным именем. Но гнев Наташки, как ни крути, гораздо менее страшен, чем гнев малознакомого восточного мужчины. Удивительно, но после нескольких часов общения, Ире трудно было поверить, что с Адилом она познакомилась только сегодня в восемь часов вечера. Однако взгляд, брошенный на часы, подтвердил, что Ира ошибается: С Адилом, оказывается, на настоящий момент она была знакома не первый день, а второй – время перевалило за полночь…

– Для меня это был очень приятный вечер! Спасибо, но думаю, что мне пора прощаться. Завтра рабочий день, я рано встаю…

– Мы сейчас тебя проводим, так ведь, алмаз души моей?

– Конечно, сейчас оденемся и проводим.

– Да, ладно, здесь пара кварталов.

– Ира-джан, не спорь! Не должны красивые девушки в одиночестве возвращаться домой по ночному городу.

Спорить с Адилом было бесполезно. Ира смиренно ждала, пока хозяева оденутся. И думала, что с Натальей все-таки надо будет поговорить отдельно, без Адила, как это ее так угораздило…

На улице Адил решительно зашагал в сторону стоявшего на парковке джипа.

– Погода классная, идем пешком! – в один голос завопили Ира и Наташа. Иру не столько привлекала прекрасная зимняя погода, сколько страшила перспектива ехать с изрядно подвыпившим водителем.

– Ну, девочки, как скажете, – покладисто согласился Адил и галантно взял под локотки обеих подруг.

Ира давно так не смеялась, как по дороге домой. Она подозревала, что если бы услышала эти шутки на трезвую голову, вполне возможно, даже не улыбнулась бы им, а так было очень весело.

Еще издали Ира заметила, что возле ее подъезда кто-то, несмотря на поздний час, сидит и уходить не собирается. Это еще раз убедило Иру в правоте и предусмотрительности Адила и заставило порадоваться.

– Смотрите, кому это еще не спится? – Наташа тоже заметила полуночника.

– Сейчас мы это узнаем! Вперед девочки!

Человек, сидевший на скамеечке, похоже задремал, потому что поднял голову только в тот момент, когда компания приблизилась к нему в плотную.

Ира почувствовала, что ее ноги перестают быть ей надежной опорой, и виной тому вовсе не вино…

– Макс!?! Это ты?

– Я, наверное…

– О, Господи, как ты здесь оказался?

– Приехал… к тебе.

Быстрее всех в ситуации с ориентировалась Наташа.

– Адил, я думаю, мы оставляем Иру в надежных руках…

– Ну, если моя звездочка говорит, значит так и есть. Адил, – протянул руку Максу. – Смотри в оба, оставляю тебе Ирочку-джан.

– Макс. Польщен доверием. Почту за честь оправдать его.

– Смотрите у меня, эх, молодежь, молодежь… Идем домой, сверкающий бриллиант моего сердца, – Адил взмахнул рукой и повернул в сторону Натальиного дома.

Наташа, увлекаемая им, оглянулась, пытаясь получше рассмотреть Макс, но это оказалось довольно сложно, Адил шагал быстро.

– Пока-пока! Счастливо оставаться! – только и успела она бросить, затем весте с Адилом скрылась за углом дома.

Растерянная, Ира стояла и молча смотрела на Макса, не веря своим глазам, опьянение, как рукой сняло.

– Подумать только, ты приехал.

– Да. Я понимаю, что приехал без приглашения, но я больше получаса сижу у подъезда, и замерз…

Конечно, какая я негостеприимная, идем, я приглашаю тебя в гости, правда, с небольшим опозданием…

Глава 30

Наконец, повернувшись спиной к Максу, Ирочка попыталась собраться с собственными мыслями. Сказать, что она была в растерянности – значит, ничего не сказать. В голове – полный сумбур. Впервые Ира искренне пожалела, что живет всего лишь на втором этаже, а не, скажем, на сто втором. Тогда она обязательно пошла бы пешком, без лифта, и у нее было бы много времени на то, чтобы привести себя в порядок и успокоиться, а еще как следует устать физически. Физическая усталость необыкновенно притупляет, как говорил Ирин собственный жизненный опыт, эмоциональные переживания любого накала. Но второй этаж… Он все испортил. Не успев даже запыхаться от подъема по лестнице, Ира оказалась перед дверью в собственную квартиру.

– Вот собственно, здесь я и живу, – Ира повернулась к Максу и жестом показала ему на дверь.

Макс уже было открыл рот, чтобы сказать что-то вроде: «Прямо здесь под дверью?», и скрыть за этой ироничной фразой собственное смущение, вовремя посмотрел в Ирины глаза, где плескалась паника, ограничился всего лишь кивком.

Открыв дверь, Ира решительно шагнула в прихожую. «Надо взять себя в руки!». Увидев себя в большом зеркале трельяжа, Ира не узнала себя – на нее смотрела суровая, сосредоточенная тетка с нахмуренными бровями, угрюмо поджатыми губами, вытянутыми в ниточку. «Это я! О, Господи, именно такой меня видит Макс!». Ира всегда придавала большое значение пухлости губ, на которую для нее природа, как ни крути, поскупилась. Будучи обладательницей скорее тонких, чем средних губ, Ира всегда с завистью смотрела на красоток типа Джоли. А тут ни губы, а просто какая-то катастрофа. «Как ужасно я выгляжу, когда «беру себя в руки, оказывается!». Вдруг Ира почувствовала прикосновение к собственным плечам, вздрогнула и отшатнулась. Ира погрузилась в свои раздумья гораздо глубже, чем планировала. Совсем забыла о присутствии того, из-за кого они в общем-то и возникли. Ира испуганно глянула на Макса, дернулась и, потеряв равновесие, начала заваливаться на пол, медленно, как в специальной съемке.

Макс, который всего лишь хотел помочь снять пальто, не ожидал такого поворота событий и еще сильнее вцепился в воротник ириного пальто. Ира стремительно выпадывала с вывернутыми руками из своего пальто. С опозданием в несколько секунд Макс сообразил, что держать нужно не пальто, а Иру, тем не менее попытался исправить положение и подхватить уже содержимое пальто, а не только его воротник.

– М-м-м, – Ира пыталась выбраться из под придавившего ее Макса и освободиться от связавшего руки полуснятого пальто.

– Ой, какой я неуклюжий! – Макс резко вскочил, но не рассчитал стремительности движений и запнулся о в спешке поставленную по середине коридора собственную сумку. – О, черт!

Макс ощутимо приложился головой об косяк и теперь потирал ушибленное место. Ира, уже успевшая сесть на полу, проверяла, насколько ее руки сохранили дееспособность. Кажется, она потянула правое предплечье и вывихнула левое запястье. Правая рука функционировала вроде бы нормально, несмотря на некоторый дискомфорт, а вот левой руке, похоже, досталось гораздо серьезнее – запястье сильно болело и уже припухло. Тем не менее Ира не могла удержаться от смеха, пытаясь представить, как могла выглядеть только что разыгравшаяся сцена для стороннего наблюдателя. Макс первые несколько секунд недоуменно смотрел на Иру, потом тоже засмеялся.

Несмотря на неприятные ощущения и боль, происшедшее разрядило атмосферу и, как ни странно, успокоило Иру. Именно падение, а не суровый взгляд, брошенный в зеркало, помог ей взять себя в руки, стать самой собой.

– Самое время заняться оказанием первой помощи, – Ира внимательно посмотрела на Макса, прикидывая, кому помощь требуется оказать в первую очередь.

– Да уж, – хмыкнул Макс и снова потер ушибленный затылок.

– Голова не кружится, тошнит, – настойчиво спрашивала Ира, проверяя, нет ли сотрясения.

– Нет, вроде бы нет, хотя, наверное, надо встать на ноги, тогда будет понятнее.

– Так, вот еще что. Посмотри на меня внимательно, а теперь заведи глаза максимально влево, так, теперь максимально вправо, – Ира вспомнила еще один способ экспресс-проверки, – видишь боковым зрением?

– Угу.

– Значит, сотрясения нет, слава Богу.

– Но шишка-то, шишка. Чувствую себя, будто вторая голова растет.

– Сейчас мы тебе лед к голове приложим, – Ира попробовала встать, неуклюже опершись левой рукой, рука подогнулась, и Ира, вскрикнув, снова упала на пол.

– По-моему, кое-кому первая помощь сейчас гораздо нужнее, чем мне, – грустно улыбнулся Макс. – Ваши руки, сударыня.

Макс подвинулся к Ире, сначала внимательно осмотрел ее правую руку, повертел ее, понажимал в разных местах, попросил сжать-разжать пальцы. Проверко Макс остался доволен.

– Небольшое растяжение.

Ира скривилась, даже небольшое растяжение – штука явно неприятная. Левая рука такой проверки не прошла.

– Здесь все гораздо запущеннее, как бы не было закрытого перелома, рука опухать начинает. Надо на всякий случай туго перемотать, а утром доктору показать.

С этими словами Макс, бережно поддерживая под правую руку, помог Ире подняться.

Пока Макс бинтовал поврежденную руку, Ира с удовольствием отметила, какие у Макса крепкие, надежные и в то же время чуткие и внимательные руки. На секунду задумалась и представила прикосновения этих чутких пальцев, совершающих путешествие по ее телу.

– Ты улыбаешься? – Макс поймал ее улыбку. – Я выгляжу забавно в роли медбрата?

– Я совсем не этому улыбаюсь.

– Вот как, а чему же?

– Ну, – Ира снова ощутила прилив смущения. – Можно я не буду отвечать? Или скажу позже.

– Очень хочется сказать: «нельзя» и применить пытки. Представь, как это будет выглядеть, через два дня ты мне говоришь, а помнишь… Так вот я тогда улыбалась, потому что… Мне, конечно, будет очень приятно, что ты держишь слово, но вдруг я уже не вспомню, что именно происходило, да и вообще, момент будет упущен.

– Через два дня?

– Я сказал что-то не то?

– Да, нет, но я не думала, что ты…

– Что я буду здесь так долго.

– Ну, в общем, да.

– А кто будет за тобой ухаживать, бинтовать тебе руку, прикладывать лед, помогать подняться?

– Макс…

– ?

– Ты, правда, можешь остаться на два дня?

– Если ты меня не примешься выгонять, могу.

– Ох…

– Я взял отгулы до понедельника. Сейчас поне… вторник, значит в моем распоряжении не то чтобы два, а целых шесть дней.

Ира почувствовала, что слезы наворачиваются у нее на глаза. Макс приехал к ней на целую неделю. Приехал вот так в никуда среди ночи.

– Я не знаю, что сказать…

– Ира, сейчас самое главное для меня понять, собираешься ли ты меня выгонять и когда?

– Я… нет, не собираюсь. Просто это так неожиданно, что ты приехал. Я в растерянности, если честно.

– Уф, отлегло. Ну, раз так, давай представим, что не было этих акробатических кульбитов в прихожей, я только что пришел и дал тебе возможность проявить себя радушной хозяйкой, спрашивающей меня: Макс, не хочешь ли горячего чаю?

– Да, в самом деле, Макс, не хочешь ли горячего чаю?

– Конечно, хочу.

– Раз уж ты только что вошел, – сказала Ира, ставя чайник на плиту. – Тогда я задам традиционно следующий за приветствиями и предложениями чая вопрос: какими судьбами?

– Знаешь, Ира, я вдруг понял, что должен приехать сюда, пообщаться и узнать тебя получше. Потому что… потому что…

– Извини, что перебиваю тебя, мне очень приятно слышать то, что ты говоришь, но тебе не кажется неожиданным такой ход событий?

– Ты имеешь в виду Соню?

– В общем-то, – Ира замялась, ее смутила такая прямая постановка вопроса. – Да. Мне показалось, что вы заинтересованы друг в друге. Поэтому…

– Но ведь, несмотря на это, ты мне обрадовалась?

– Ну…

– Как вообще вышло, что ты обратила внимание на меня и Соню?

– …, – Ире почудилось какое-то злорадство в его вопросе, как будто Макс поймал ее на чем-то неблаговидном. Ира напряглась.

– Извини, – Макс почувствовал Ирино напряжение. Нельзя ждать от человека открытости, если сам закрыт и проверяешь каждый шаг. А вот открытость может спровоцировать собеседника как на ответную открытость, так и на удар, но риск есть всегда, поэтому Макс первым решился сделать открытый шаг навстречу. – Ира, я сразу же с первых минут знакомства обратил на тебя внимание. Помнишь, когда мы с тобой готовили посуду к застолью?

Ира кивнула.

– Ты была такая открытая, мягкая, остроумная, легкая, я был уже тогда покорен. Потом весь вечер тихонько наблюдал за тобой, иногда даже пытался прикоснуться к тебе. Но ты с приходом гостей изменилась, стала другая, более холодная, отчужденная. И мне показалось, что я не так уж тебе интересен, что твоя симпатия до начала праздника мне показалась. А Соня так активно демонстрировала мне свое внимание, что я не стал особенно сопротивляться, кроме, пожалуй, ситуации с провожанием: я устал, выходить из дома мне категорически не хотелось.

Ира грустно вздохнула, вспомнив ту ситуацию, породившую в ней, тогда отчаявшиеся было надежды.

– Ира, я хочу сейчас сказать все, что произошло тогда, по моему мнению, чтобы больше к этому не возвращаться. Если тебе это не надо или не интересно, ты можешь меня остановить.

– Мне тоже кажется важным то, что ты сейчас говоришь, – тон Иры был глубоким и серьезным. Желание Макса сыграть в открытую, договориться прямо и честно, импонировало Ире, ей хотелось поддержать его. – Продолжай. Я внимательно слушаю.

– А потом, когда мы несколько раз с Соней встретились, у меня возникло стойкое ощущение, что что-то происходит не так. Что я часто бываю недоволен Соней, что сравниваю ее с каким-то абстрактным идеалом. Для меня это звучало примерно, так: девушки так не делают, не говорят, не ведут себя. В тот момент, когда я понял. Что на самом деле сравниваю не с абстрактным идеалом, а с тобой, я решил познакомиться с тобой поближе. Вот собственно и все.

Иру слова Макса увели в какую-то прострацию, она сидела, устремив взгляд в точку.

– Ира, – Макс взял ее за руку, – скажи что-нибудь.

Прикосновение Макса вывело Иру из оцепенения, Ира сжала его руку в ответ.

– Я тоже сразу же обратила внимание на тебя, ты показался мне симпатичным, интересным собеседником… Но потом, я подумала, что тебе интересна Соня, и не стала настаивать и искать твоего внимания. Правда, ты запал мне глубже, чем я сначала подумала, поэтому я тебе и звонила, помнишь «три звонка»?

– Да, конечно, помню, – теперь Макс взял обе руки Иры в свои. – Подумать страшно, сколько времени мы потеряли. Что теперь будем делать?

– Не знаю, – Ира пожала плечами. Ей было очень приятно ощущать свои руки в руках Макса, она даже забыло про поврежденное запястье, хотелось продлить это мгновение до бесконечности.

Макс наклонился и нежно поцеловал каждый пальчик. Ире казалось, что это не может происходить с ней. С кем угодно, только не с ней. Оказывается, это безумно приятно, когда кто-то, нет, кто-то – это не правильно, когда тот, кто надо, целует твою руку…

Когда Макс потянулся к Ире, табуретка под ним угрожающе скрипнула. Макс смутился, и очарование момента растаяло.

– Извини, я побоялся снова упасть и повлечь тебя за собой, потому что я больше не выпущу тебя, раз уж поймал.

– А может быть, это я тебя поймала, – решила немного показать зубки Ира.

– Нет, это совершенно точно не так, – отрицательно покачал головой Макс. – Ведь это я тебя первый на дне рождения заметил, это, во-первых…

– Это спорный момент!

– Во-вторых, это я к тебе приехал!

– С этим не поспоришь. А вдруг я собиралась приехать к Ленке на Новый год, специально, чтобы на тебя посмотреть?

– История не терпит сослагательного наклонения!

– Еще как терпит!

– Надо же! Даже, когда ты споришь, ты мне нравишься! Обычно мне не нравятся спорящие девушки.

– Если ты собираешься и дальше любоваться тем, как я спорю, – Ира сделала суровое лицо. – То тебе придется забыть о других девушках!

– И тебе тоже! – не остался в долгу Макс.

– Вот уж и не думала даже никогда о девушках! – ответила Ира и заразительно рассмеялась.

Макс, поняв свою оплошность, тоже засмеялся.

Вдруг раздался стук по батарее. Ира испуганно посмотрела сначала на батарю, потом на часы, которые показывали 2:30.

– Однако… А завтра рабочий будень.

– Я в этом сомневаюсь, – сказал Макс, кивнув на Ирину леву руку, – кое-кому завтра с утра не мешало бы показаться травматологу, а не по работам бегать.

– Наверное, ты прав. Надо позвонить на работу, – Ира автоматически потянулась к телефону.

– Ты думаешь, сейчас – самое время?

– Ой! Да, видимо, пора уже поспать. Я приготовлю постель.

Ира побежала в свою комнату. Макс вышел следом за ней.

– Я постелю тебе в зале, там диван.

– Ира, можно я останусь здесь, – Макс кивнул на широкую кровать, стоявшую в Ириной спальне. – Я буду в рамках приличия, я помню про твою травмированную руку… Ну, пожалуйста. Я чувствую, что не могу с тобой расстаться ни на минуту…

– Наверное, хорошая девушка тебя бы не оставила вот так вот в своей постели…

– Хочешь, я меч положу между нами, если ты опасаешься…

– Я ничего не опасаюсь!

– Значит, можно уже закрыть комод и не доставать дополнительный комплект белья, – с этими словами Макс подошел вплотную к Ире, обнял ее за плечи, прижал к себе. – Ира, сколько я мечтал вот так вот зарыться в твои роскошные волосы, стоять рядом с тобой и никуда тебя не отпускать.

– Макс… – приглушенный шепот Макса заставлял трепетать каждую клеточку тела.

– Ты не представляешь, какая ты красивая, не представляешь, какая ты вообще…

– Макс…

– Я понял, ты именно такая женщина, какая мне нужна. Я даже не думал, что такие бывают на самом деле. А ты вот она живая и теплая, настоящая. Ира, я люблю тебя…

– …

– Я приехал к тебе, чтобы сказать это. Я приехал за тобой. Ира ты должна уехать со мной. Выходи за меня замуж!

– Макс, я…

– Ира, скажи только одно слово. Тебя ведь здесь ничего не держит? Или я ошибаюсь?

– Я… я не знаю, что отвечать. На какой вопрос отвечать? Нет, ты не ошибаешься. Да, я согласна.

– Ира… – Макс бережно взял Иру на руки и положил на кровать. В полумраке спальни глаза Иры казались Максу черными и бездонными, зовущими, затягивающими в свою глубину. Макс долго-долго, по ириным ощущениям целую вечность, смотрел ей в глаза и, наконец, решился нежно прикоснуться губами к ее лицу. Ира сама потянулась к нему губами, отметая тезисы о том, что делают, и чего не делают в сходных обстоятельствах приличные девушки.

Спустя несколько минут, отдышавшись от поцелуя, Ира внимательно посмотрела на Макса.

– Помолвка?

– А? Да. Я задумался над датой свадьбы.

– ???

– Так ты серьезно?

– Ира, ты меня обижаешь! Ты думаешь, я пафосный тип, бросающий к тому же слова на ветер?

– Макс, прости меня. Просто со мной такое впервые в жизни происходит, поэтому я и отношусь с таким недоверием. Мне сложно поверить.

– Неужели ты думаешь, что я тоже такие предложения раздаю направо и налево.

Макс даже сел на кровати и отвернулся от Иры. Ира пришла в отчаяние, неужели она сама, своими руками, опять сломала что-то хрупкое и драгоценное, что зародилось в их отношениях. Готовность рвать волосы от досады, похоже ничего не решала. Но необходимо было что-то сделать прямо сейчас, немедля, пока обида не успела устояться, приобрести четкие очертания.

– Я сказала глупость, Макс, – Ира снова решила сыграть в открытую. – Я совсем тебя не знаю, поэтому с закономерным недоверием отношусь к некоторым вещам. Когда я узнаю, ну, или, если я узнаю тебя получше, то…

Ира почти заплакала. Макс повернулся к ней.

– Для тебя важно узнать меня лучше?

– Конечно, я планирую выходить замуж лишь однажды.

– Ира, это ты меня прости. Да, уж, как оказывается сложно договариваться, считаясь с мнением и особенностями партнера, – Макс тяжко вздохнул. – Я думаю, мы справимся. О чем мы там говорили?

– До ссоры мы пытались обсуждать дату свадьбы…

– До ссоры?

– А как по-другому назвать то, что произошло?

– Да, пожалуй, хотя «ссора» – так странно. Ну да ладно, будем надеяться, что самый тяжелый физический ущерб мы уже друг другу причинили, – Макс погладил себя по здоровенной шишке на затылке.

– Как насчет того, чтобы пожениться в августе?

– Август? Нормально. А почему август?

– А почему не август? – Ира тихо засмеялась, вспомнив фильм «Хвост виляет собакой», правда, там за схожим вопросом стояли судьбы целых народов.

– Я думал, мы успеем до нового года. А так свадьба откладывается на следующий год.

– Макс! Мы должны узнать друг друга лучше, подготовить родственников, порешать с работой…

– Что решать с работой?

– Как что? Это ведь я переезжаю, мне нужна новая работа в новом городе.

– А домохозяйкой ты быть не хочешь? – наткнувшись на Ирин возмущенный взгляд, Макс смутился. – Почему? Тысячи женщин…

– Ты что-то знаешь про целые тысячи женщин?

– Да, наверное, ты права насчет августа, дорогая… – Макс хитро подмигнул Ире.

Эпилог

Макс и Ира проговорили ту ночь до рассвета, уснули незаметно для себя. Утренний визит к травматологу показал, что, к счастью перелома не обнаружено, но вывих довольно серьезный. Больничный был выписан Ире до самого понедельника. Макс посетовал, ему, дескать, очень приятно не расставаться ни на минуту, но он не планировал достичь этого таким изуверским способом.

За эту неделю Макс успел познакомиться с ириными коллегами, одногруппниками и родителями. Коллеги сдержанно-одобрительно поздравили Иру, одногруппники – весело-радостно, с надеждой, что она закончит-таки обучение вместе с ними, родители – сначала настороженно, а затем восторженно.

Ленка, узнав через неделю об уговоре, пришла в неописуемый восторг, порожденный непонятно в каких пропорциях радостью за подругу и удовольствием от собственной проницательности.

Поскольку свадьба была назначена на август почти исключительно из тех соображений, чтобы будущие супруги могли лучше узнать друг друга, Ира и Макс не теряли ни минуты. Каждые выходные они встречались либо в Энске, либо в Ирге. Почти каждый день они созванивались. Ире иногда приходили в голову сумасбродные идеи: если, например, проговорить целые сутки по телефону, то потом, когда телефонная компания выкатит счет, сказать им: где это видано, чтобы люди круглые сутки висели на телефоне, и ничего не заплатить.

Перед самой свадьбой Иру начали мучить сомнения и раздумья. Правильно ли уезжать из родного города, гармоничное ли для нее состояние брака, как вообще изменится теперь ее жизнь, сможет ли она при желании вернуть все назад. Многочисленные сомнения, как всегда разрешила Ленка, сказавшая: «Пока не сходишь замуж не узнаешь. Я вот жива до сих пор! Лучше сделать и раскаяться, чем не делать и каяться! И потом, помнишь в начале, прошлой осенью, ты не верила ни единому моему слову, ты не верила в успех нашего безнадежного предприятия – сегодня смотри – через неделю ты выходишь за муж! Сделать можно все, что угодно, главное – этого захотеть и понять чего хочешь! Твоя семейная жизнь – в твоих руках!».

В августе Ира вышла замуж, а через год родила очаровательного малыша.

Content

Анна Бердникова
Провинциальный роман. Ирина

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10 (Макс)

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Эпилог