Наталья Буланова

Выбор дракона

Пролог

Лиловая гладь озера расступалась перед горной грядой. Теплый пар поднимался ввысь над водой, растворяясь в весеннем воздухе, и лишь редкие насекомые нарушали тишину своим жужжанием.

— Ненавижу, — тихо говорила девушка, сидя на склоне.

Длинные белокурые волосы спускались в воду, переплетаясь между собой. Легкий ветерок растрепал челку, а голубые глаза были полны непролитых слез.

Не в силах терпеть она вскочила на ноги, стянула с себя платье и нырнула в воду с головой. Круги разошлись по воде, а пташки вокруг замерли в ожидании. Сама природа застыла, боясь за нежную душу девушки. Но она не собиралась погибать так глупо.

Голова показалась из воды уже на середине озера, и быстрые гребки стали раздирать поверхность. Невысказанные слова, спрятанные чувства — все рвалось наружу, находя выход здесь.

Высвободив всю горечь, девушка вышла на берег и натянула платье на голое тело. Сумев обрести спокойствие, о гармонии она не могла и мечтать…

Нужно было возвращаться, улыбаться гостям, ведь этот праздник был её честь — неделю назад она впервые встала на крыло. Одно из главных событий в жизни любого дракона, его отмечали особо. Традиционный бал, банкет на сотню гостей и неизменный 'выбор'. Судя по положению солнца, последний должен был быть в самом разгаре.

'Интересно, как они проведут его без неё?' — Оливия вскинула голову вверх, устремляя взгляд в бесконечность. Сейчас ей хотелось обернуться, расправить крылья и оттолкнуться от этой порочной земли к кристально чистым небесам. Они не предадут, не обманут, не разобьют на сотни осколков сердце.

Но ей нужно было возвращаться… К нему… Протянуть до конца вечера, ни дать ни намека, что видела его с другой.

Ярким пламенем пред глазами девушки встала картина сплетающихся тел, двигающихся в агонии экстаза. К её горлу подступила тошнота, тело сковала боль, а душу прожгло насквозь.

По капле она собирала силы, по кусочкам склеивала себя вновь. Она не винила Маркеля за измену — только себя. За то, что медлила, не решалась, сомневалась. Зато всей душой ненавидела ту брюнетку рядом с ним. Не зная её имени, она готова была спалить её дотла своим огнем.

Зачем, ну зачем Маркель сам хотел, чтобы их отношения стали официальными? Для того, чтобы найти другую? Или Оливия казалось безликой по сравнению с той шикарной брюнеткой?

Девушка топнула ногой в свое отражение в озере, искажая идеально правильные черты лица. Сейчас себя она чувствовала не снежной драконицей, старшей дочерью лорда Снежных земель, а обычной кухаркой, которую обманул очередной господин.

А ведь Маркель был так нежен, так смотрел в её глаза. Подозревать неладное Оливия начала только сегодня: скованные движения, бегающие глаза, резкие повороты головы — все в образе жениха было непривычно. Его обычная расслабленная манера поведения исчезла. Привычный образ души компании заменила ледяная статуя. Её огненный дракон превратился в глыбу льда, а она не могла найти этому объяснения…

Ответ девушка получила спустя пару часов. Танцы были в самом разгаре и, пойдя на поиски пропавшего куда‑то жениха, она зашла в его покои. Прямо на полу, сминая ковер, расположились они. Они напоминали взбесившихся зверей. Их животная страсть пропитала все вокруг, заставляя щеки девушки алеть.

Она так и не выдала себя. Развернувшись, она побежала в единственное место, где чувствовала себя самой собой. Лиловое озеро — её островок покоя в мире бушующих чувств. Сюда она не впервые приходила с черным сердцем, а выходила чистой душой. Здесь она заново находила себя.

Выбор… Сейчас её у всех на глазах Маркель должен был назвать своей избранницей. И Оливия готовилась: надела небесно — голубое платье в цветах своего рода, заплела две маленькие косички и вплела одну красную розу — знак почтения и расположения к своему жениху.

Роза давно плавала в озере, иначе бы девушка порвала лепестки в клочья.

Он выбрал брюнетку? Или ищет её?

Отложить время 'выбора' было практически невозможно. А вдруг?

Лучше взглянуть правде в глаза и пойти в замок.

Выбрал ли он другую? Выберет ли её при ней? Или девушке придется отказывать ему при всех гостях? — пусть все эти вопросы растворятся в пыль. Маркель — уже прошлое.

Глубины озера сделали свое дело — вернули душевное равновесие. Теперь она могла встретить все грядущее смело, не прячась и не заставляя себя искать.

Это только её праздник и он бывает только раз в жизни. А женихов у девушки может быть сколько угодно.

Глава 1

Зеркальный потолок отражал лица сотен гостей. Все они замерли в ожидании и с интересом смотрели в центр зала. Туда, где в окружение двух десятков молодых драконов, горело синее пламя Снежного дома. Все было готово к 'выбору'.

Сквозь лазурные языки участники ритуала изучали друг друга. Все они сегодня имели шанс обрести свою половинку. Вокруг них еще не стих возбужденный гул гостей, оживленно обсуждающих минувшую первую часть танцев. Радостное предвкушение чувствовалось на языке, переливалось во рту и опускалось легким нетерпением на сердца стоявших в круге.

Пустовало лишь одно место. Половина из присутствующих мужчин подала заявки на 'выбор' именно из‑за этой девушки. И теперь они не знали что делать, высматривая в толпе гостей знакомое лицо.

У выхода стало шумно, удивленные охи, шокированные ахи и радостные восклицания. Лица мужчин в кругу осветило облегчение, а глаза азартно блеснули в приглушенном свете зала. И лишь у одного дракона в кругу в глазах царила тьма. Тьма чувств, таких, что не разобрать, не разложить по полочкам и не разделить на составляющие. Бешеный коктейль из любви и ненависти, надежды и безысходности, радости и отчаяния. Казалось, что его разорвет пополам, расколет надвое или рассыплет в прах. Он молил небеса послать ему смерть, ведь она ему была предпочтительней выбора между двумя девушками.

Темная страстная ночь и светлый радостный день. Экстаз и домашний уют. Брюнетка и блондинка. Теперь они обе в кругу.

Оливия встала на отведенное ей место, смотря прямо перед собой. Бирюзовые отблески пламени плясали на её лице. С кончиков светлых волос на пол падали лиловые капли, наливаясь в свете синего огня цветом индиго. Озеро дарило девушке поддержку и тут.

Волна перешептываний прокатилась по залу и лишь два десятка драконов хранили гробовое молчание. Мужчина, чувства которого разрывали его надвое, замер в изумлении. Такой Маркель видел Оливию впервые.

Его ласточка, его нежность, сейчас она была холодной незнакомкой, прекрасной принцессой. С мокрыми волосами, с небрежно застегнутым вечерним платьем, она внесла смуту в распланированный порядок вечера.

Он уже было собрался выбрать Бриджит. Он уже шепнул об этом Снежному пламени. Он же был так в этом уверен после страстного свидания с девушкой у камина.

Сомнение охватило его душу. Он допустил ошибку!

Один за одним оставшиеся драконы шептали Снежному пламени о своем выборе. Одна лишь Оливия молчала. Они ни разу не посмотрела на него.

Снежное пламя устремилось ввысь к зеркальному потолку и расползлось по всей поверхности. Мириады кобальтовых искр сыпались вниз, замирая над головой гостей, вызывая восхищенный вздохи публики. Дамы стремились поймать хоть одну светящуюся песчинку, но они ловко утекали сквозь пальцы.

Васильковыми брызгами пламя окатило Маркеля, застилая взор. Он сотни раз видел это со стороны, и всегда считал этот момент одним из самых счастливых в жизни дракона. Но сейчас он готов был выть от смятения. Чувствуя себя загнанным зверем, он еле сдержал оборот и открыл глаза.

К нему навстречу бежала счастливая Бриджит. Еще одна пара бросилась в объятия друг друга, соединенные Снежным пламенем. Одинаковые серебристо — синие узоры мелькнули на их руке.

Марк отрешенно посмотрел на свою руку и следом на ту, которую сейчас хотел видеть парой больше всего — Оливию. И застал её быстро отворачивающейся в сторону. Сейчас она смотрела на наставника, стоявшего в круге избранных, и в её глазах стояло удивление.

Её неверящий взгляд прожег спину Бриджит и вновь вернулся к безмятежному лицу наставника. Маркель ничего не понимал.

* * *

А Оливия между тем пыталась справиться с эмоциями. Вся гамма чувств навалилась на неё, срывая было приобретенное спокойствие, как плащ с плеча.

Он выбрал другую! — обливалось слезами её сердце.

Он не выбрал меня! — радовался разум, говоря, что выйти из подобной ситуации с достоинством тогда было бы трудно. Девушка теперь не могла позволить ответить Маркелю взаимностью. Снежному пламеню она так ничего и не шепнула.

Но больше всех чувства взбаламутил взгляд наставника. Всегда невозмутимый, ледяной, как все снега Снежного края, и непоколебимый, как горная гряда, сейчас он казался живым. Сейчас, когда смотрел как раненный зверь на Бриджит. Сейчас, когда в его глазах впервые стояла боль. Она находила отклик с болью в душе девушки.

Сколько раз Оливия видела его в бою. Сколько раз он закрывал ей спину и получал предназначенный ей нож. И никогда в его глазах не было ни намека на эмоции.

Боль вспыхнула зеленым пламенем и потухла, оставляя после себя угольки темно — зеленых глаз. Оливия на миг подумала, что ей показалось. Но нет, она верила своим глазам!

Её команда назвала бы её безумной, расскажи она им о своем наблюдении. Её бы закрыли в южной башне и не выпускали, пока не удостоверились в трезвом сознании девушки. Сумасшедшим нет места в строю.

Всегда знающий что делать, управляющий железной рукой молодыми драконами, он, казалось, давно забыл любые эмоции, кроме спокойствия.

Ореол власти вокруг него притягивал, как магнит. Его фигура кардинально отличалась от телосложений всех других молодых драконов. У юношей не бывает такой стати, такого разворота плеч. С возрастом тела растут, и со стороны всегда можно сказать на глаз, сколько дракону лет.

Как Оливия раньше не заметила наставника среди избранных? Наверное, была слишком поглощена внутренним тайфуном разочарования.

Ей хотелось успокаивающе погладить его по плечу в жесте молчаливой поддержки, ведь такие как он не принимают слов жалости. Она и сама хотела, чтобы кто‑то такой же сильный, как наставник, подставил ей свое мужское плечо.

Слезы блеснули алмазами в глазах девушки. О выборе Маркеля она старалась не думать, сосредоточившись на мужчине напротив. Девушка не собиралась терять лицо.

Она не видела наставника несколько лет. Отправленная по обмену в Огненные земли, она впервые встретилась с мужчиной, научившей её всему. Он как никто знал все её слабые и сильные стороны, учил её превозмогать саму себя и идти вперед, во что бы ни стало.

То, что она стоит сейчас здесь, а до сих пор не плачет у Лилового озера — именно его заслуга.

Наставник как будто почувствовал чувства девушки и подмигнул ей, глядя прямо в глаза.

— Рокаэль, — удивленно прошептали губы девушки, и Снежное пламя ответило ей снопом искр.

Нет!

Зрение возвращалось к девушке постепенно. Внутренняя дрожь передалась в руки, а ропот в зале все не затихал.

Еще смазанным взором Оливия скользнула по шокированным лицам избранных в кругу. С драконов вмиг слетело их тщеславие. Радость молодых мужчин, что девушка не сделала свой выбор, растворилась, как радуга среди мрачных туч. Маркеля с брюнеткой она смогла проигнорировать даже в таком состоянии. Наставник бы ей гордился.

Кстати, о нем…

Рокаэль не сводил с неё глаз. Над его головой еще кружились синие искры, постепенно растворяясь в пространстве, а рисунок на руке отливал серебром при свете пламени. Безмятежно спокоен — сказали бы со стороны. Но Оливия знала — он натянут как стрела, готовая пронзить цель. Девушка не хотела верить в происходящее. Снежное пламя не могло так подставить свое дитя!

Скосив глаза на свою руку Оливия поняла — еще как могло! Но Рокаэль не мог выбрать её! Да и она шепнула его имя просто от удивления!

В замешательстве были все. Шепот волной пронесся по залу, и толпа расступилась перед хозяевами сегодняшнего вечера — отцом и матерью Оливии. По традиции, они должны были поздравить соединенные пары.

Сандар, отец девушки, произнес напыщенную речь. Его голос ни разу не дрогнул, но глаза были встревожены. Он с женой был уверен — если кто сегодня и станет избранником дочери, так это Маркель.

И Сандар ничего не имел против огненного дракона. Укрепление связей на юге ему бы не помешало.

Но Рокаэль? Это уже не маленький дракончик, которым можно мягко управлять. Это настоящий зверь, не знающий пощады. И Оливия — папин маленький горный цветок.

Сандар был растерян. Нет, он уважал и восхищался Рокаэлем, но никогда не помышлял о нем в качестве зятя!

Снежное пламя! Он не знал, что и думать!

Но выбор есть выбор. Печати ритуала уже проступили и вряд ли молодые продержатся год, чтобы они исчезли. Это не в драконьей крови. Так что надо привыкать к новому члену семьи.

С такими мыслями он нежно обхватил рукой свою Лизабет и повел к дочери, для того, чтобы лично поздравить её с выбором.

— Он её съест, — в панике шепнула ему жена. Сжимая маленькие кулачки, она переживала за дочь.

— Ну я же тебя не съел, — усмехнулся ей в ответ Сандар.

* * *

А в Маркеле грозовыми тучами сгущалось раздражение. Бриджит висела на его руке, улыбаясь друзьям и знакомым, а он не мог загасить в себе желание сбросить её с себя, смахнуть, как приставучую муху. Он больше не видел в ней прекрасную экзотическую бабочку, усладу для глаз и тела.

Не радовало ни её восторженное щебетание, ни милые ужимки.

Горький вкус ревности поселился во рту у мужчины с того самого момента, как его официальная невеста, его Оливия, была связана пламенем с другим мужчиной.

Как она могла?!

Нет, он не думал о том, что сам выбрал другую, не думал о последних страстных ночах в объятиях прекрасной брюнетки. Маркеля не тревожили такие пустяки.

Вместо того, чтобы убиваться от горя, девушка танцевала с другим. И мало того, что танцевала — на их руках вились узоры печати. Это заставляло собственническое чувство мужчины метаться внутри от бешенства.

Ему Оливия не позволяла зайти дальше поцелуев! А этому мужчине позволит? Да если бы не запреты девушки, у него бы не унесло крышу от Бриджит! Он же не девственник и не святой, чтобы выстоять перед страстным напором брюнетки.

Маркель не замечал ни скованности движений, ни напряженной спины Оливии. Рисунок танца казался ему слишком интимным, слишком личным. Хотя на самом деле он ничуть не отличался ото всех других. Стандартный танец избранных, сделавших свой выбор.

Пытаясь подслушать разговор этой парочки, мужчина увлек в танце Бриджит, но громкая музыка и гул голосов не позволяли подслушать и слово.

Ярость застилала глаза молодого дракона.

Брюнетка в его руках беззаботно наслаждалась вечером и с удовольствием рассматривала свою руку на плече мужчины. Довольная улыбка озаряла её лицо, а глаза счастливо сверкали.

Бриджит смогла это сделать!

Приехавшая по обмену всего неделю назад, она быстро освоилась в Снежных землях. Бедный Маркель, ему не оставалось ни одного шанса перед напором девушки. За плечами Бриджит был большой опыт и страстная ненасытная натура. Что еще нужно мужчине?

За неделю она так окрутила молодого дракона, что он позабыл о своей невесте. А как ловко она подстроила всё, чтобы эта белобрысая увидела их вместе!

Все складывалось как нельзя лучше. Угроза поменяется местами с девушкой из Пустынных земель подействовала на Маркеля, а горячие ночи подтолкнули к правильному выбору.

Теперь он от неё не убежит! Когда ей еще удастся окрутить огненного лорда?

А Рокаэль её поймет.

Хоть он и встал в круг избранных, а, значит, заявил о своей готовности к браку, он не мог похвастаться ни благородным происхождением, ни обширными владениями.

Её роман с Рокаэлем начался еще год назад, когда он приезжал в Подземное царство с визитом. Она была покорена этим мужчиной и влюблена по самые уши. Добиваясь его благосклонности, она оббила все пороги тренировочных залов и все‑таки взяла свое. Но розовая пелена быстро спала с её глаз, когда она поняла — управлять им практически невозможно. Властный диктатор, тиран!

Это в корне не устраивало девушку. И если бы он был лордом, ему можно было простить столь существенный недостаток, то нынешнее положение вещей Бриджит терпеть не собиралась. Да, он имеет вес в своих кругах, но что толку, если он отказывается от всех земель, предложенных королем?

Она кружилась по залу со своим молодым лордом и ликовала, хваля себя за сообразительность. Это был её звездный вечер.

* * *

Боль, словно стая ночных химер, терзала тело Рокаэля. Безумец, прежде он не знал это чувство. Ни одно острие ни ранило его сильнее, чем Бриджит. Легко, словно ассурская сталь, она разрезала пополам его сердце своим предательством и виртуозно выгравировала инициалы своим счастливым видом.

Сначала он хотел одного — убить, разорвать голыми руками этого молокососа. Легкая дрожь нетерпения прокатилась по всему телу, мгновенно напрягая мышцы. Еще один взгляд на эту парочку, и он не сдержится, оросит кровью священное пламя и уничтожит любовников.

Вот куда она пропадала эту неделю!

Чтобы не сорваться, он стал смотреть прямо, надеясь, что языки Снежного пламени помогут ему обрести разум. Но не огонь помог ему совладать с собой, а дрожащие губы воспитанницы. Они привлекли его внимание и немного привели в чувство.

Рокаэль с детства учил Оливию боевому искусству, и каждый шаг становления личности девушки прошел под его чутким контролем. Излишне чуткая и отзывчивая, она поначалу с трудом переносила вид крови. А по окончанию учебы он мог смело похвалить себя, как наставника за достижение — он сумел заковать в броню доброе сердце девушки, превратив её в прекрасного воина.

И он прекрасно знал, что сейчас она на грани. На таком тонком лезвии она не балансировала даже тогда, когда их команду на Голубом плато застали врасплох горгульи. Тогда они лишились половины команды, а вторая была истерзана и напоминала больше решето, нежели воинов.

Ответ тут может быть один — чувства. Понаблюдав за девушкой сквозь кобальтовые искры пламени, он уверился в своем предположении. А что еще хуже, понял — сегодня у них одна причина на двоих. Молокосос и Бриджит.

Имя возлюбленной копьем прошибло его грудь, и он постарался вернуться мыслями к Оливии. Только так он обретет контроль и останется спокойным.

Разглядывая фигуру девушки в голубом платье, мужчина не мог не отметить, что за прошедшие года она неуловимо изменилась. Все тот же плоский живот, все та же ровная осанка. Но весь силуэт девушки приобрел плавные изгибы, мягкие окружности, которых раньше не было. Истинно женское очарование сквозило в каждом её жесте, в каждом взгляде. Рокаэль с удивлением обнаружил перед собой молодую женщину, а не девочку, за которую ему оторвут голову, если хоть один волосок упадет с её головы.

И сейчас в её глазах стояли слезы. Сверкающие капли сделали то, чего мужчина не мог добиться в течение десяти минут — вернули ему хладнокровие.

Вновь почувствовав свою власть над чувствами, он свернул в клубок все связанной с изменщицей и зашвырнул в самый дальний уголок сознания.

Там ей и место! — решил он про себя и ободряюще подмигнул девушке.

Но он никак не ожидал произошедшего!

Еще не утихли шокированные возгласы публики, а он уже пытливо смотрел через взметнувшееся Снежное пламя на свою молодую жену.

Взбесившуюся ярость внутри, словно котенка, успокоил ошарашенный вид девушки. Для нее произошедшее тоже оказалось сюрпризом.

Рокаэль послал Снежному пламени самые горячие пожелания, и оно взметнулось вверх, расползлось по потолку и перекинулось на стены лазурными лепестками огня.

Печать на руке мужчины жгла клеймом злой шутки Судьбы.

В момент, когда новоявленной молодой паре пришлось встретиться, озноб крупной дрожью бил тело Оливии. Сама того не замечая, она докрасна расчесала кожу на месте печати, пытаясь стереть символ брака с себя.

— Даже если ты сдерешь кожу до мяса, это ничего не изменит, — после секундной паузы, Рокаэль спас руку девушки, и вывел заледеневшую жену из зала.

О, нет, он и не думал о танцах, он совсем о них забыл! Он планировал поговорить с девушкой и сразу прояснить природу их временного брака. Бесспорно, это немного отразится на её репутации, но время есть время, и её красота и высокое положение быстро сотрет воспоминания из голов поклонников.

Год, всего лишь год надо потерпеть, и все снова станет как прежде. И Рокаэль больше никогда не вляпается в паутину чувств. Это он себе пообещал точно.

Величественная арка была пройдена, и до спасительной ниши в сад оставалось каких‑то десять метров, когда зал наполнила музыка первого танца жениха и невесты. Танца 'избранных', демоны его раздери! И случилось так, что они вышли первыми из зала Снежного огня.

Это был не его день. Да он танцевал век назад!

Но соединенные волшебным пламенем пары стали по одному выходить из зала, а следом, как брызги из горлышка шампанского, выплеснулись все гости. Публика замерла в ожидании, а тактичный кашель со стороны Сандара стал сигналом к действию.

Первый шаг со скрипом суставов, второй — силой всех мышц, ну а третий был в паре с разворотом, и Рокаэль закружил Оливию в танце. Словно пласт горной породы, она нехотя поддалась движениям партнера, и подняла на него голубые глаза.

Прекрасно! Она в таком же восторге, что и он!

Немного расслабившись, он криво улыбнулся новоявленной супруге и сделал то, что никогда в жизни не делал — крутанул девушку вокруг своей оси и наклонил до пола в танце, изогнув её тонкую спину.

Солнечные волосы Оливии разметались по полу, голубые глаза сверкали, а губы открылись в придыхании. Персиковый румянец проступил на щеках, и Рокаэль подумал, что сегодня ему определенно нравится рушить стереотипы. Если уж сегодня все катится в бездну, так пусть и этот бредовый танец будет таким, как хочется ему.

А после он поговорит с Оливией и все вернется на круги своя.

Давно разученные танцевальные па летели в пропасть, но девушке был по вкусу этот маленький бунт. Сегодня все её чувства рассыпали в пыль, смешались с грязью. Она чувствовала себя обманутой, преданной и оскорбленной. И только наставник сегодня поддержал её и не дал потерять лицо.

Впрочем, как и всегда.

Он никогда не оставлял её в беде, и она была уверена, что и сейчас рефлексы сыграли вперед него. Сильная рука держала её за спину, а ладошка девушки тонула в другой его руке. Оливия не задумывалась о танце, о том, куда поставить ногу или в какую сторону повернуть. Она отдалась его воле, и её тело отзывалось на малейшее движение партнера. Рокаэль вел, и их пара, как ядовитая змея, извивалась по залу, разгоняя своей стремительностью других. Боль, словно яд, перетекала

внутри них, постепенно растворяясь в крови.

Оливия не переживала за свой новый статус. Уверенная в ошибке Снежного пламени, она надеялась на помощь отца и поддержку Рокаэля. Они обязательно придумают, как выбраться из этих брачных пут и она больше никогда не встанет в круг избранных. По крайней мере, в обозримом будущем.

Резкий разворот и она взлетает вверх, выпорхнув, как птица, из своих мыслей в реальность. Не успев испугаться, она вновь оказывается в крепких руках наставника, и вновь её ноги вторят его в танце.

— Не грусти, Лив, — шепнул ей в ухо Рокаэль. — Это всё мелочи. Разберемся.

Вместе с его словами в тело проникла уверенность, что так и будет. Она забудет Маркеля, сотрет из памяти бирюзу его глаз и заживет новой жизнью. Жизнью, где огненному лорду нет места.

Огненный дракон со своей брюнеткой, как назойливая муха, кружил рядом. Прожигая взглядом, он пытался что‑то сказать глазами, но Оливия отворачивалась, как только замечала его. Уж лучше уткнуться наставнику в грудь и не видеть ничего перед собой, чем смотреть в глаза этому предателю.

— Забудь о нем, как я забыл о ней, — твердо сказал Рокаэль, поймав взгляд девушки. — Не трать ни минуты на мысли о нем, и ты сама заметишь, каким незначительным он стал.

Благодарно улыбнувшись мужчине, она сжала его плечо. Девушка подумала, что он поймет этот маленький жест поддержки. Оливия его не жалела — она сопереживала. Зеркально чувствуя все прелести измены, она долго смотрела в темно — зеленые глаза Рокаэля.

— И Вы не забудьте о своих словах, наставник, — сказала она, не отрывая глаз.

Когда среди танцующих остались только они? Когда ветер унес в открытые окна последнюю ноту? Девушка не знала.

Поклонившись, как полагает обычаям, Сандару и Лизабет, Оливия с Рокаэлем, объединенные одним желанием обсудить случившееся, ловко просочились сквозь толпу, как вода, сквозь камни.

Сквозь легкий занавес, отделяющий зал от веранды, были видны лишь силуэты мужчины и женщины. Им предстоял серьезный разговор, и лишним ушам здесь не было места.

Мраморная балюстрада горным хребтом тянулась на всем протяжении веранды. Прикоснувшись к поверхности камня, Оливия не ощущала холода. Зато прекрасно — мужчину за своей спиной.

Замок, как и множество стен обитания снежных драконов, находился в долине, одной стороной уходя в гору. Но замок Лив был особенный — только в нем, единственном в долине, горело Снежное пламя, наполняя силой драконов, и даря магию своим детям.

Это был несомненный плюс. Но и минусы тоже были — гости в их замке не иссякали никогда. Семьи снежных драконов долины стремились напитаться магией, вновь и вновь прося допустить их к волшебному огню.

Кто‑то считал его артефактом, кто‑то магией в чистом виде, а кто‑то проводником между Создателем и снежными драконами. Как было на самом деле, уже никто не скажет. Множество легенд противоречит друг другу, поэтому каждый верит в то, что ближе и понятней для него.

Оливия верила, что у Снежного пламени есть душа. Пустить или не пустить в зал пришедших с просьбой о пополнении силы драконов — решал сам огонь. Ей везло — Снежное пламя всегда пускало девушку к себе.

Еще маленькая, она часы играла с его языками и искрами, пока родители занимались своими делами. Няни не могли усмотреть за шустрой девочкой и сбивались с ног в поисках пропажи. Уже после они поняли, где пропадает маленькая драконица, и терпеливо ждали под дверьми зала. Пламя не пускало их, позволяя девочке самой решать, когда завершить их общение.

И теперь Оливия была уверена — Снежное пламя все исправит и снимет печати.

— Лив, наш брак — фикция, — вечерний ветер подхватил голос Рокаэля и унес в сад. Вдали, в лучах заходящего солнца, блестело Лиловое озеро. Сейчас оно казалось практически черным, с серебристыми прожилками и серыми тенями гор.

— Конечно, — с готовностью подтвердила девушка, оборачиваясь к наставнику. Его черные, коротко — подстриженные волосы, практически не трогал ветер. — Я уже думала обратиться к отцу и сказать об ошибке.

Мужчина внимательно следил за девушкой, про себя хваля её за внутреннюю силу. Все‑таки он вырастил хорошего воина и отличного человека. Не моргнув глазом, она с готовностью согласилась с его словами и сейчас доверчиво смотрела ему в глаза.

— Лив, а ты не знаешь, почему так произошло? — вопрос, который словно жужжащий шмель сидел внутри него, вырвался наружу.

Девушка мгновенно опустила взгляд, гипнотизируя его застежки на камзоле, и закусила губу. Приподняв пальцами её подбородок, Рокаэль окончательно убедился — без участия Оливии не обошлось.

Но как?

Облизнув сухие губы, девушка призналась:

— Я не хотела… — шепотом начала она. — Вы мне подмигнули и я удивилась, вслух шепнув Ваше имя…

— И все? — не поверил наставник. Из‑за такой мелочи Снежное пламя врядли привело ритуал выбора в силу.

— И все, — подтвердила девушка уже смелее. — Я подозреваю, что все произошло из‑за того, что я не сказала пламеню о своем первоначальном выборе, как и положено при входе в круг.

Рокаэль замер, вспомнив, что и сам не шепнул имя. Он настолько был ошарашен двуличным поведением Бриджит прямо перед самым 'выбором', что вошел в круг только из желания прояснить все для себя.

Если бы она шепнула его имя, увидев вошедшим в круг вслед за ней, он бы её оправдал в своих глазах. Списал бы все на провокацию. Но дело было куда хуже, как оказалось.

Удивленно глядя в глаза Оливии, он понял, что в их браке не стоит винить только девушку. Снежное пламя своенравно и вполне могло отомстить ему за непочтение.

Глава 2

Опустевшая зала была привычна. Скинув пафосный налет и тканевое оформление, избавившись от цветочных композиций и дополнительных огней, большая бальная комната радовала глаз Оливии. Все было как всегда. И, с возвращением привычного вида замка, девушка надеялась, что ей удастся вернуть свою жизнь в прежнее русло.

Эта ночь была для девушки особенно долгой. Ноги горели от бесконечной вереницы танцев, а голова взрывалась от мыслей о грядущем дне. Оливия так и не присела за вечер, увлеченная все новыми и новыми партнерами. Все они стремились выяснить подробности внезапного брака с Рокаэлем, и пытались разговорить девушку. Все ожидали увидеть с ней Маркеля, но никак не наставника.

Даже старые кумушки отважились подсылать к ней своих мужей, лишь бы узнать хоть мало — мальскую пикантную подробность. Кружась с ними по залу, Оливия мило улыбалась, делая вид, что не понимает тонкие намеки и переводила тему. Мужчины не отваживались повторять свои вопросы, и с новым танцев все повторялось вновь и вновь.

— Дочка, я вижу, что ты уже изрядно устала от внимания этих ястребов, — Сандар ловко перехватил Оливию у одного юноши, и плавно повел в танце. — Куда только смотрит твой новоиспеченный муж?

Молодой дракон склонился в почтении, не силясь спорить с отцом девушки. Не торопясь, давая легкую передышку ногам дочери, Сандар уверенно двигался по залу. Музыканты, чутко следящие за своим лордом, сменили мелодию, и по замку полилась медленная композиция.

Отражаясь от стен зала, она потекла по извилистым коридорам замка, проникая в щели под дверьми, и затрагивая сердца прислуги. Некоторые пожилые пары с удовольствием присоединились к танцующим, вспоминая былые времена.

— Отец, я как раз хотела поговорить с тобой об этом, — радуясь возможности, сказала Оливия. — Снежное пламя ошиблось…

— Ошиблось? — Сандар удивленно посмотрел на Оливию. — Знаешь, Лив, при мне Снежное пламя никогда не ошибалось.

— Тут другое дело, я произнесла в удивлении имя наставника, ну а дальше ты сам мог видеть…

— Я видел, многое видел. И Маркеля, и тебя, и Рокаэля, — не сбивая четкого ритма, отец вел дочь в танце и говорил. — Может, все это и к лучшему. Рокаэль надежный человек, опытный воин и я уверен, что он будет хорошим мужем.

— Каким мужем, отец! Я завтра же пойду к Снежному пламени и попрошу расторгнуть брак!

— Ты же знаешь, что это невозможно, — терпеливо возражал Сандар. — Печати сойдут, если вы в течение года не подтвердите свой брак. Ты уже большая девочка и понимаешь, что я имею ввиду.

— Знаю, но я все же попытаюсь. Все‑таки год — это много времени. А у нас с пламенем всегда была связь.

Отец девушки усмехнулся, но промолчал. Сандар знал силу волшебного огня и не верил в случайность. Да, он тоже немного растерян. Но сейчас, успокоившись, мужчина понял, что скорее даже доволен мужем дочери. Главное, чтобы эта упрямица ничего не испортила.

— Ты же разговаривала с Рокаэлем. Что он сказал? — решив зайти с другой стороны, спросил Сандар.

— Тоже, что и ты. Он не верит, что мой план с пламенем удастся, и предупредил, что нам придется ждать год, прежде чем печати исчезнут.

— Вот как, — задумчиво сказал отец девушки и задумался. Подведя дочь к небольшому диванчику, он, как положено, поблагодарил за танец и ушел к своей жене.

— Ну что она? — обеспокоенно спросила мужа Лизабет. — Волнуется?

— Планирует избавиться от брака, — поцеловав руку жены, Сандар подмигнул супруге. — Но она еще не знает непреклонность пламени.

Но вчерашний бал уже позади, тосты произнесены, а бокалы давно блестят гранями в шкафах. Пол банкетного зала сверкает чистотой, а приют Снежного пламени снова скрыт от любопытных глаз.

Легкие шаги по освещенному утренним светом коридору практически не слышны в спящем замке. Девушка замирает перед высокими резными дверьми и робко кладет руку на ручку. Но пламя впервые не пускает Оливию в зал.

В непонимании девушка снова и снова дергает ручку, не веря в происходящее.

— Почему? — отчаянное восклицание прорезало тишину коридора, поглощаясь мягкими узорчатыми коврами.

Прикоснувшись лбом к деревянной поверхности двери, Оливия не могла поверить своим глазам. Всегда, стоило ей лишь прикоснуться к ручке, двери приветливо распахивались перед девушкой, приглашая к себе.

Но со вчерашнего дня все шло наперекосяк. Весь мир молодой драконицы сделал кульбит и был неузнаваем. Привычный и комфортный, теперь как платье с другого плеча, он не был в пору.

Дыхание в легких сперло от еле сдерживаемых рыданий. Оливия держалась вечер, держалась ночь, но утро её добило. Стукнув кулачком по двери, она только было набрала полные легкие для проклятья, как её руку обхватила мужская ладонь.

Как испуганный зверек, девушка отскочила в сторону, приложив руку к груди, и посмотрела в глаза Маркеля. Слезы мгновенно высохли, уступив место горечи во рту. Она начинала его ненавидеть.

И ей было все равно на его помятый вид, на красные сосуды глаз, на всклокоченные волосы. От него шел шлейф духов брюнетки, и этого было достаточно для ненависти.

Он был её, когда‑то. Но теперь он весь пропах изменой. И пусть соперница теперь законная жена, и эта парочка уж точно скрепила брак, она все равно хочет плюнуть ему в лицо.

Только воспитание остановило Оливию от столь низменного поступка. Мама всегда твердила ей, что она должна быть выше всего этого. Ха, легко говорить, когда язык так и чешется плюнуть всяким гадам в лицо!

— Ливи, — прищурив один глаз, Маркель сделал шаг в сторону девушки.

— Не смей! — Оливия отпрянула еще дальше.

Скривившись, как от зубной боли, мужчина не знал, с чего начать разговор. Он так же, как и девушка, практически не спал всю ночь. Нет — нет, не из‑за молодой супруги — ту он умело напоил вином и отнес спать. А из‑за этой маленькой блондинки. Еще недавно его блондинки.

Ярость вновь поднялась в Маркеле. Прикрыв глаза, чтобы не испугать бывшую невесту силой эмоций, отразившихся в его глазах, мужчина постарался успокоиться.

— Что это за выходка с браком? — словно чеканил слова огненный дракон.

И с этим вопросом Оливия поняла — ненависти нет предела.

Океанской волной злость окатила девушку с головы до ног. Негодование заставило напрячься каждую клеточку тела, и Оливия еле сдержала обращение. Недавно вставшая на крыло, она еще плохо контролировала процесс оборота, и сейчас огромные когти впивались в нежную кожу ладони.

— Что? — обманчиво спокойно спросила Оливия мужчину. Маркель неотрывно смотрел на девушку, и как только сделал шаг на встречу, тонкий женский пальчик уперся ему в грудь.

— Ты! Ты, который зарывался в волосы той брюнетки! Ты, который целовал чужие губы! Ты, который предал меня прямо на полу! — Оливия с такой силой тыкала пальцем в грудь мужчины, что он стал невольно пятиться назад. — И ты еще смеешь спрашивать меня о браке?

Гордо подняв лицо к Маркелю, Оливия поняла, что не желает делить с ним даже воздух, которым дышит. Слова показались бесполезными, бессмысленными, не способными ничего изменить. Боль от измены все еще пульсировала внутри, и она решила, что не будет перед ним оправдываться.

Смотреть на бывшего жениха было физически больно. Воспоминания их поцелуев сразу заполняли сознание, плавно перетекая в картины измены, навсегда отравляя память о Маркеле.

Оливия отступила назад, но не успела убрать руку. Мужчина с силой потянул за неё и впечатал в себя покачнувшуюся девушку.

— Послушай! — пытался достучаться до вырывающейся Оливии он. — Да послушай же ты!

— Отпусти меня! — во весь голос крикнула она, но хватка мужчины стала сильнее. — Ливи, ты не то видела!

— Конечно! Я не настолько наивна, Маркель, чтобы не понять, чем вы там занимались!

— Но ты же не подпускала меня близко! Я не железный! Я — мужчина! — Маркель пытался поймать взгляд девушки.

Оливия больше не дергалась в руках. Стоя на цыпочках, со сдавленными руками мужчины плечами, она стала воплощением достоинства рода снежных драконов.

— Ты не мужчина, Маркель, — сказала она, глядя прямо ему в бирюзовые глаза. — Ты похотливое животное.

— Драконы по сути своей животные, — важно заметил мужчина.

— Да, только ты — похотливый хомяк! — не удержалась от колкости девушка. Эх, все же ей было далеко до хваленой выдержки рода.

Терпение Маркеля лопнуло. Он думал, что и так достаточно долго терпел, а огненные драконы всегда славились своим взрывным нравом. Прижав девушку к себе, он, обхватив её голову, попытался впиться в губы девушки, и тут же за это поплатился.

— Рехнулась? — схватившись за нижнюю губу, мужчина отпрянул от Оливии. Шторм в его глазах предрекал девушке неприятности, и неизвестно, как бы все закончилось, если бы между ними безмолвной стеной не встал Рокаэль.

— Мне показалось, или ты только что поцеловал мою жену? — наставник тихо выдохнул вопрос в лицо Маркеля, чуть наклонившись к нему.

Одетый, как всегда, в военную серую форму, Рокаэль напоминал собой незыблемую скалу, последний оплот, защищающий девушку. Оливия сама не поняла, как прикоснулась лбом к спине наставника и выдохнула в облегчении.

Она не видела, как темно — зеленые глаза угрожающе блестели, не видела ответного бешенства бывшего жениха и его перекосившееся лицо. Она лишь услышала:

— Это была моя невеста, — как будто выплюнул фразу Маркель.

— Была, — сделав акцент на прошедшем времени, угрожающе произнес Рокаэль. — Твоя жена ждет тебя в своей кровати.

— Не твое дело! — рявкнул огненный дракон, срываясь на эмоции. — Я хочу поговорить с Ливи, и я с ней поговорю. А ты иди, куда шел!

— Ошибаешься. Лив, ты хочешь говорить с ним? — Рокаэль посмотрел на Оливию из‑за плеча, и та отрицательно замотала головой. Наставник повернулся к Маркелю и хищно склонил голову на бок: — Девушка не желает с тобой разговаривать. Уматывай!

И тут бессонная ночь Маркеля дала о себе знать, нервы не выдержали и огненный дракон набросился на наставника девушки.

Но куда огненному лорду против повидавшего сотни сражений снежного дракона? Миг — и Маркель влетает в двери зала Снежного пламени, а наставник плавно ставит Оливию на пол.

— Опять пламя ломает все планы, — покачал головой Рокаэль, глядя на закрывающиеся двери зала. Волшебный синий огонь пылал посередине помещения, а Маркель вставал с пола. — А я только хотел вырвать его хвост.

Резные двери хлопнули, и кто‑то с той стороны постарался выйти, дергая за них. Но Снежное пламя только начало свою аудиенцию с огненным драконом.

— Ничего не понимаю, — Оливия удивленно смотрела на закрытые невидимой рукой двери. — А меня пламя не пустило…

Чувствуя себя обманутой, девушка в растерянности посмотрела на наставника в поисках подсказки. Всегда знающий что делать и как реагировать, своим спокойным видом он вселял в Оливию уверенность.

Сейчас за дверью находился её бывший жених, и она должна была бы радоваться — неприятностей удалось избежать. По крайней мере, пока. Но в сердце набатом стучала боль, эхом отзываясь в душе.

Когда уже пройдет эта тяжесть, магнитное притяжение всех душевных порывов вниз, к бренной земле?

Девушке не хотелось разрезать воздух крыльями, подставляя драконью морду резким порывам северных ветров. Не хотелось взлететь на самую высокую снежную верхушку и вдохнуть воздуха. Не хотелось…

Оливии хотелось обернуться драконицей только для одного — расцарапать себе грудь когтями и выдернуть Маркеля из сердца.

Нет, к нему она не вернется. Никогда. Но измена оставляет после себя рану, полную гноя, и что будет после — не скажет никто. То ли рана разрастется и придется отрезать часть себя, то ли затянется за пару недель…

А как все красиво начиналось, как вдохновенно пело сердце о любви! Их встреча на огненных землях была подобна столкновению двух противоположностей. Их тянуло друг к другу наперекор всему.

На практике Оливия задалась только одной целью — отточить свое военное мастерство в незнакомой обстановке. Сражения требуют мобильности и умению приспособиться к обстоятельствам. Через подобную практику проходил любой дракон, вот только роды войск были разные у разных сословий. А с Оливии, как с дочки лорда Снежных земель спрос был двойной. Несколько лет прошли в упорном освоении новых техник боя и притиранию в постоянно — сменяющихся командах таких же драконов, как и девушка — еще не вставших на крыло. Уже после, когда дракон обретал крылья его ждал очередной этап обучения.

А Маркель, уже как несколько лет прошедший военную подготовку, готовился принять управление замком от отца, и был весь увлечен политикой. Лорды не только участвовали в сражениях, но и брали на себя дипломатические обязанности. Чем и учился владеть в совершенстве бывший жених Оливии.

Однажды, отец Маркеля попросил Оливию об одолжении — составить компанию его сыну в одной поездке, очень важной и для снежных, и для огненных драконов. Обязательным условием, выдвинутым драконами Озерных краев стало наличие пары. Беспокоясь о своих малочисленных женщинах, мужчины этого края защищали свой род.

Когда из фиктивной пары они стали реальной — Маркель и Оливия сами не заметили. С этим мужчиной она провела сотни тренировок, с ним путешествовала и в его присутствие встала на крыло.

Столько новых эмоций и чувств девушка не испытывала еще ни с кем. Хотелось прыгать от счастья, кружиться вокруг себя и танцевать, и Оливия не замечала все более и более напряженное ожидание Маркеля.

Уже совсем прозрачные намеки воспринимались девушкой легко — посмеялась, перевела тему и забыла. А настойчивые прикосновения мужчины Оливия неизменно останавливала, прося подождать.

Вот и дождалась. Измены.

На своей земле, в своем замке. Слава Создателю, хотя бы не в своей кровати…

Серая пелена, вставшая перед глазами, помогла вернуться в настоящее и Оливия, сокрушенная воспоминаниями, несколько раз моргнула и увидела наблюдающего за ней Рокаэля.

Как же она забыла, что всегда для него была открытой книгой. Он и сейчас легко считал, о чем думала девушка и перевел тему:

— Я так и знал, что ты решишь попытать счастье, — серьезный взгляд туда, где за деревянной преградой полыхало Снежное пламя и мимолетная усмешка. То ли над девушкой, то ли над собой. — Но, как я тебе уже говорил вчера, наш срок — это год. И потом мы оба будем свободны.

Свободны… Какое странное слово. Обстоятельства, семья, долг, общественность — и это свобода?

Свобода — это необремененность, а об том Оливии оставалось только мечтать. Хотя бы начать с того, чтобы избавиться от печатей, но и тут сплошное разочарование.

— Год — это так долго! Должны быть другие способы, — Оливия нервно теребила прядь светлых волос.

Рокаэль проследил взглядом за движением девушки, и хотел было ответить, но тут из поворота показался Сандар, и, кивнув им, позвал рукой за собой.

* * *

Холодный пол, ослепительно чистый и скользкий, как кожа змеи, постарался продлить скольжение мужчины. Гостеприимный для своих детей — снежных драконов, Маркелю он казался чужеродным.

Синие лепестки пламени танцевали в издевке, а плоть огненного дракона взывала к мщению. Вскочив на ноги, Маркель терзал дверь, пытаясь выйти в коридор к врагу, желая порвать его на части и развеять чешуйки по ветру. Он хотел обернуться, но Снежное пламя вспыхнуло кобальтом искр под потолок и взревело.

Взревел и мужчина. Все бесило его, выводило из себя и, казалось, ополчилось против. Чем он прогневал небеса? — этот вопрос то и дело он задавал сам себе.

Это его невеста! Глаза, волосы, губы и даже колени — всё это еще вчера было под его ладонями. Доступно ему одному. А теперь это принадлежало другому!

Бриджит! Это она затуманила его сознание, и он не видел, что происходит перед самым его носом! А, может, Оливия уже давно отдала себя этой снежной ящерице?

Полуобернувшись в дракона, он с ревом выдохнул алое пламя в Снежное и замер, осознав, что натворил. На что отчаялся.

Волшебны огонь, на мгновение практически потухший, затаившийся в виде маленького пламени свечи, замер. Секунды ожидания, и зал целиком заполняет Снежное пламя, вынося двери и окна, швыряя огненного дракона в противоположную стену коридора.

По одежде мужчины бежали синие языки пламени, покалывая кожу Маркеля. Стаскивая с себя одежду, он поблагодарил Создателя за то, что сохранил ему жизнь. Так беспечен мужчина больше не будет.

Мужчина удалялся, а Снежное пламя восстанавливало окна и двери, удовлетворенно шипя на своем языке. Не потревожив покой жителей и гостей замка, волшебный огонь снова доказал, что своих детей он будет защищать всегда.

* * *

Приемный кабинет Сандара был непривычно захламлен. Из‑за подготовки праздника дочери, такого неожиданного и такого приятного, всю неделю замок стоял на ушах. Даже пыль протереть прислуге некогда было — все начищали парадные входы, банкетные залы и заново золотили перила.

В быту магия драконами не использовалась. Не из‑за того, что у них не было нужных навыков, а из‑за того, что магия, при такой бессмысленной трате, уходила из драконов безвозвратно. Тратя её на превращения и полет, драконы не могли позволить себе мыть магией полы. Для этого существовала прислуга.

Заняв привычное место во главе прямоугольного стола, Сандар внимательно смотрел на стоявших перед ним мужчину и девушку. Язык не поворачивался назвать дочь женщиной, не из‑за внешних данных, нет — нет. А из‑за отцовского сердца!

Его Лив замужем! Кто бы мог подумать! Да еще за Рокаэлем!

Нет, Снежное пламя и, правда, живет своей жизнью. А что этот Маркель? Соединен печатями с какой‑то брюнеткой?

Нет, он не дурак, что бы не заметить за вчерашний вечер, что эта парочка в более чем близких отношениях. Но как же все неожиданно повернулось!

Связи с огненными, скорее всего, станут натянутыми, а Сандар так надеялся скрепить их браком. Но на все воля Создателя.

Подняв взор на присевших по разные стороны стола Оливию и Рокаэля, мужчина подумал, что эта парочка упрямей, чем он думал. Отсутствующий взгляд наставника дочери, который для себя все сам уже решил, и полный надежды на спасение — Оливии.

Да, им обоим придется тяжело, как бы все не закончилось.

— Лив, год есть год. От него не убежишь, не спрячешься за тренировками. Год возьмет свое, — пытался втолковать отец дочери. Говорить более прямо у него не получалось. С кем угодно, но только не с Лив. Черствый по натуре, с ней он был как размокший сухарик. Мужчине казалось, что дочь вила из него веревки.

Но дочери казалось по — другому. Ну почему, почему отец не может отойти от своего свода правил ради неё, единственной дочери? Должен быть выход.

Оливия так надеялась на него. Вера в отца была непоколебима, так же, как и уверенность, что он все же что‑нибудь да придумает. Возможно не сразу, но обязательно.

Подбадривая так себя, Оливия сидела за столом и постукивала кончиками пальцев по поверхности.

'Сейчас бы на тренировку, окунуться с головой, выплеснуть всё напряжение из себя' — тело девушки от таких мыслей готово было выпрыгнуть в окно и помчаться по саду, туда, где за стройными рядами деревьев находился полигон.

Но девушка сидела на месте, прилипшая к стулу из уважения к отцу. А Рокаэль в это время был далеко…

Мужчина был уверен, что ничего нового не узнает. И миллион почтения его лорду, но это была его личная жизнь. А со своей жизнью он разберется сам.

Теперь эта маленькая блондинка напротив стала частью его жизни. Невольно, нечаянно, негаданно и неожиданно. Все на 'не'… Только год.

И как пройдет этот год? По обычаям они должны провести этот год вместе, хотя бы в людных местах. Чтобы не было искушения уехать на этот год и избавиться от печатей, Снежное пламя ввело свои брачные традиции давным — давно. И если за тот год, проведенный вместе, пара так и не сблизилась физически — печати исчезают.

Что ж, хорошо еще, что по обычая жить вместе не надо. Иначе, это вылилось бы в огромную проблему для мужчины. Он привык быть один, класть свои ножи на места, вешать форму на определенный крючок и ставить ботинки на нижнюю полку.

Он бы не вынес вмешательство этой маленькой блондинки в его дом.

— Лив, ты меня слышишь? — так и не дождавшись ответа, спросил Сандар.

— Да, отец, — отозвалась Оливия, осознавая, что сейчас разговор вряд ли будет приятным.

Отец девушки глубоко вздохнул, обведя молодых драконов перед собой взглядом, и понял — до них сейчас не достучаться. Что ж, он достаточно мудр, чтобы подождать.

— Идите, — откинувшись на спинку кресла, устало произнес мужчина. Рокаэль кинул на него вопросительный взгляд, не ожидая так быстро освободиться от беседы. Ожидая нравоучительных речей, он уже заранее ушел в себя и был немало удивлен. Надо же, их отпускают…

Его молодая жена первая вскочила с места, стремясь к выходу. В глазах горело нетерпение, и Рокаэль мог поспорить на свой коготь, что она взлетит на крыльях, как только выйдет за пределы замка.

Стремительные шаги, по пятам которыъ шел мужчина, лишь убедили Рокаэля в этом. И когда ему внезапно сделали подсечку из‑за угла, и выпалили, наклоняясь к лицу:

— Как насчет тренировки?

Мужчина понял, что чуть не потерял коготь. Хорошо, что не спорил.

— Давай, — хрипло произнес он, не узнавая свою воспитанницу. Раньше она бы ни за то не осмелилась на подобное. А он хорош! Настолько увлекся слежкой, что проворонил такую малость.

Хотя, себя всегда можно потешить мыслью, что ученик должен превосходить своего учителя.

Что с ней происходит? Неужели, обстоятельства настолько давят девушку, что она начинает скидывать с себя лишние оковы?

Из чистого любопытства Рокаэль пошел следом за девушкой, задаваясь вопросом: 'Куда же эта молчаливая бестия его приведет?'

У них было несколько мест тренировки. Самым нелюбимым и самым трудным для девушки был Живой лес. И какого же было его удивление, когда Рокаэль понял, что именно к нему и направляется Оливия.

Все‑таки хорошо, что он сейчас идет с ней. С такими изменениями и до побега было недалеко. Пусть лучше выпустит пар, а он её в этом с удовольствием поможет. У самого мышцы требуют встряски.

Глава 3

Корни деревьев извивались в нетерпении, стремясь ухватить наглецов за щиколотки. Чужаки не часто стремились нарушить их покой, редко скрашивая такие одинаковые будни. Беря начало от основания самой маленькой горы, Живой лес не мог похвастаться ни одним животным. Редкая птица залетала в него и с испуганным криком вылетала обратно.

— Остановись! — крик наставника сотряс ветки, и пара листочков, словно перышко, мягко спланировали на землю.

Оливия отбивалась от привязчивых корней, и уже начала терять терпение, выпуская когти. И вот это пугало Рокаэля больше всего. Глупая, знает же, что лес может отомстить!

Живой лес дает отличную возможность натренировать реакцию, но он становится особенно жестоким, если ему наносят урон. Тут уже не отделаться легкими травмами, как бывает при обычных тренировках. Оливия явно напрашивалась на хорошую взбучку.

Нет, с девушкой определенно происходило что‑то не то.

А Оливия терзала корни когтями, представляя на их месте Маркеля. Нет, она не планировала, он сам очень удачно явился воспоминанием, и девушка с удовольствием порвала их в клочья.

То, что она нарушала все мыслимые и немыслимые правила поведения, сейчас мало беспокоило девушку. Она отбивалась, кромсала и резала свои чувства к огненному дракону так, как требовала душа. А её душа требовала тренировки.

Отчаявшись достучаться до Оливии командами, Рокаэль спросил девушку, ловко увиливая от агрессивных корней:

— Я рассчитывал размять косточки, а ты, оказывается, меня как зрителя позвала?

И наконец‑то привлек внимание Оливии.

* * *

Обида прорывалась на волю в порывистых движениях Оливии. Пробираясь все глубже в Живой лес, девушка пыталась разогнать туман боли вокруг сердца. В ушах стучало от быстрого бега, но снежная драконица с удовольствием ловила бешеный ритм сердца. Значит, она жива. Значит, она сможет перебороть в себе всё. Значит, она снова сможет вернуть себя прежнюю — счастливую и беззаботную.

Рывок за руку и тренировка началась. Обычная сдержанная тактика ведения боя была забыта Рокаэлем. Сегодня наставник как будто чувствовал — Оливии нужно большее. Быстрые, стремительные движения мужчины выбивали все силы из девушки. Направляя всю энергию на уклонение и ответное нападение, Оливия уже начинала жалеть о смелом выборе места тренировки.

Живой лес выматывал не хуже наставника. Крючковатые корни с успехом мешались под ногами, умело делая подсечки. Сегодня Живой лес простил спонтанную выходку молодой драконице, но оставил на её теле не один поучительный синяк. Чтобы больше и не помышляла на будущее…

— Огненные совсем тебя распоясали! — подначивал воспитанницу Рокаэль, на самом деле с удовольствием смотря, как девушка взяла все самое лучшее и нашла свой неповторимый стиль. На автомате её тело отвечало нападением, мгновенно перестраивалось и ловко маневрировало от атаки.

Научившись управлять собой в человеческом обличии, Оливии не терпелось начать тренироваться и в обличии дракона. Частичная трансформация её бы тоже устроила, но Рокаэль категорически запрещал девушке выпускать даже когти.

'Если ты в совершенстве управляешь человеческим телом — ты уже в выигрыше. Дракон не везде пролезет, не всегда ты сможешь найти силы на защиту, или тебя могут вымотать в небе так, что ты просто не сможешь обернуться. Вызвать когти и крылья ты успеешь всегда, а вот натренировать силу и ловкость — нет' — именно так всегда говорил Рокаэль, когда обучал девушку искусству боя.

Как же Оливия хотела нарушить это правило! Лопатки чесались от желания расправить крылья и попрактиковаться в бою в небе, но здравый смысл подсказывал, что она всего неделю назад встала на крыло и еще плохо чувствует своё второе обличие.

Из головы северным ветром сдуло все мысли о Маркеле. Валясь с ног от усталости на изумрудный ковер травы на опушке Живого леса, Оливия чувствовала удовлетворение.

Подняв глаза к лазурному небу, девушка уверилась — впереди у неё целая жизнь полная красок, а уж с этим упрямым наставником, который прилег рядом с ней, она как‑нибудь справится.

* * *

Рокаэль отлежал спину. Определенно.

'Что все находят в этой природной романтике?' — задавался он вопросом, лежа на земле. Жестко, насекомые раздражают, а Оливия смотрит в небо со счастливым выражением лица, заставляя задуматься, что чего‑то он в этой жизни не понимает.

Кайф от тренировки стал настолько привычен, что для того, чтобы он выдохнулся так же, как и девушка, ему нужно было тренироваться на износ не меньше суток. Да, он уже забыл это ощущение подрагивающих от перегрузки мышц. И решил для себя, что надо бы повторить давно забытое. А заодно отвлечься.

От Бриджит? Хм, даже себе не стоит врать. Нет.

Рокаэль умел перелистывать прочитанные страницы, не смакуя грязные подробности. Она отрезала себя от него в миг, когда на её руке появилась печать. Теперь для мужчины Бриджит просто не существовало.

Все его мысли занимала другая бестия — снежная драконица рядом.

А она изменилась. Не только за период практики, нет. Изменилась за один день. Не было больше ни легкой наивности, ни широко открытых голубых глаз. Теперь Оливия смотрела на всех по — другому. Не зло, не подозрительно, просто… Она повзрослела.

Пробежавшись взглядом по фигуре девушки, Рокаэль поймал себя на том, что просто любуется подтянутой фигурой, а не оценивает физическое состояние мышц.

Так, гнать надо такие взгляды! А так и до реального брака недалеко.

Над долиной раскатисто загудел рог, и Рокаэль с Оливией мгновенно вскочили на ноги, забывая об усталости. Рог мог трубить только об одном — на них напали.

Вишневое зарево у южных гор расползлось по голубому небу, и раскатистое эхо прокатилось по долине. Срывая листья с деревьев, неся в себе клубы пыли и сотни мелких камней, на снежных драконов неслась магическая взрывная волна.

Нападающие стремились не только быть узнанными, но и нагло напали средь бела дня, бросая вызов.

— Совсем обнаглели! — гаркнул во всю силу легких Рокаэль, и мгновенно взлетел ввысь кобальтовым драконом. Что ж, вызов был принят.

Оливия с десятисекундной заминкой взлетела следом, с удовольствием расправляя серебристые крылья. Везде, где только хватало глаз, в небо стали подниматься снежные драконы, разбавляя палитру неба красками. Лазурными и синими, ментоловыми и сапфировыми, иссиня — черными и кобальтовыми, бирюзовыми и голубыми пятнами мчались по небу жители Снежной долины. Прямо навстречу врагу. Среди такой знакомой гаммы мелькнуло алое пятно и вновь пропало.

Прямо на глазах часть горы каменным оползнем сошла вниз, и сквозь серую завесу стали проступать очертания крепких тел. Багряная кожа покрылась пылью, отливая нездоровым цветом, а под нависшими дугами бровей воинственно блестели глаза.

Орки.

Агрессивные движения и острые мечи — неужели они думали этим взять снежных драконов? Оливия недоумевала.

Эта хаотичная сила должна иметь лидера, другого объяснения просто не может быть. Хорошие воины, орки были плохими стратегами. Периодические набеги, которые они совершали, живя по соседству в горах, всегда воспринимались снежными драконами как взаимное развлечение. Воевать нравилось не только оркам.

Но здесь попахивало организованным извне нападением. Неужели у орков появились новые союзники?

Ловя порывы ветра, Оливия зависла и осмотрела местность. И сколько бы не твердил наставник, что женской интуиции не существует, сейчас каждая чешуйка драконицы чесалась от предчувствия.

Рев кобальтового дракона подхватили все крылатые создания и смертоносным дождем рванули вниз на головы орков. Стремительные развороты в воздухе и синее пламя пляшет свой смертоносный танец на камнях, поджаривая пятки незваным гостям.

Границы, за которые орки не должны переступать нарушены, и драконы по праву защищали свою землю. Что они с успехом и делали, пока не поняли, что пламя врагов жалит, а не испепеляет дотла.

Откуда у них щит? Вот теперь в воздухе точно пахнет заговором. Магия, окружавшая орков, была драконья. Иначе бы вместо сотни приплюснутых свирепых морд была кучка мусора.

Рокаэль первым сообразил в чем дело. Частично перевоплотившись прямо в воздухе, он с ходу перерезал горло орка когтями и встал на ноги. Один за одним рядом встали его драконы и начался бой.

Ища глазами Оливию, Рокаэль не терял бдительность. Пропитанный боями, он не знал лишних движений, расправляясь с врагами легко и играючи. Показное — дело молодых. Со зрелостью все становится отточено до автоматизма.

Багровые тела превращались в дымку и во рту мужчины возникла горечь подставы. Так было, когда их заманивали в ловушку на Западном перевале. Так было, когда он разговаривал с воспитанником, который в последствии предал их группу и послал на верную смерть ради наживы.

Рокаэль называл это военным чутьем.

Вызвав крылья, как могли только редкие драконы во второй ипостаси, Рокаэль поднялся над полем боя и увидел серебряную стрелу, стремящуюся к замку. Оливия.

Удостоверившись, что битва почти выиграна, и с оставшейся кучкой орков и без него легко справятся, Рокаэль синим драконом устремился следом за девушкой.

Серебристая тень мелькнула у стены и вновь устремилась вверх, обогнув в последний момент острый башенный шпиль. Оливия еще не полностью освоилась во второй ипостаси, что несказанно нервировало Рокаэля. Лучше бы он сам не владел телом!

Спокойствие, которое сопутствовало ему в боях, сейчас сдуло ветром. Он переживал за девчонку, химера его раздери!

И куда несется его нежданная женушка? Учуяла? Увидела? Сколько ему раз говорить, что нельзя делать необдуманных поступков?

Следуя за драконицей, Рокаэль внимательно изучал замок: нет ли изменений, все ли окна целы, и не бросается ли что‑то в глаза. И вот как раз один пустой оконный проем заставил его затормозить в воздухе, упуская из виду девушку.

Кабинет Сандара! Проведя по периметру окна когтем мужчина понял, что защита сорвана. А это значит две вещи: первое — в доме есть предатель, и второе — в кабинете точно теперь чего‑то недостает.

Рванув в сторону, туда, где последний раз видел Оливию, Рокаэль стал догадываться о причинах поведения девушки. Она видела вора.

Завернув за очередной поворот, он бы обязательно не заметил девушку в нише, если бы не громкий чих, сопровождаемый синим пламенем.

Серебристый драконица усиленно терла лапами морду и тихо рычала что‑то похожее на ругательство. Рокаэль поблагодарил Создателя, что Оливия догадалась нырнуть в нишу, иначе при её нынешней координации обязательно переломала себе что‑нибудь об камни. Например, шею.

— В порядке? — спросил он девушку и получив кивок, задал важный вопрос: — Ушел?

Очередной кивок и громкий чих, от которого задребезжали ближайшие стекла. Тело дракона стремилось устроить погоню, но Рокаэль взял порывы под контроль. Сейчас нужно помочь добраться до земли Оливии, иначе она либо половину замка разнесет, либо себя искалечит. Тот, кто постарался над нынешним состоянием девушки знал, что она встала на крыло совсем недавно. С взрослым драконом такой трюк бы не удался.

* * *

Опустившись на землю, Оливия наконец‑то вздохнула с облегчением, почувствовал твердую почву под ногами. Жуткая резь в глазах начала ослабевать, и девушка почти не чихала.

Вор практически был у неё в руках! Еще бы секунду — и она бы поймала предателя за хвост!

— Лив, кто это был? — убедившись, что с девушкой все в порядке, спросил Рокаэль.

На языке драконицы вертелся ответ, но открыв рот, она поняла, что образ смазался, и она уже ни в чем не уверена.

— Это точно был дракон, — хотя бы в этом Оливия была уверена на сто процентов. — Химерина пасть, в меня запустили магией в воздухе и я не могу сосредоточится на воспоминании. Синий? Или черный? А, может, коричневый?

Рокаэль ругал себя за медлительность. Ему надо было раньше догадаться, что за магией орков прячется драконья. Вот только роднуюмагию снежных драконов он бы почувствовал сразу. Кто же этот наглец из собратьев, и главное, что он украл?

— Ты видела, что он украл? — мужчина нетерпеливо ходил с места на места, поглядывая вдаль. Багряное зарево давно уже потухло и драконы яркими птичками летели к замку. Рокаэль был уверен — его команда была в первых рядах, как и всегда. Так же, как был уверен в том, что часть драконов осталась охранять границы Долины. Давно отработанная тактика исполнялась на автоматизме.

— Не уверена, но мне кажется, что бумаги. В когтях мелькнуло что‑то белое.

— Какого цвета были когти? — ухватился за деталь Рокаэль, и Оливия подпрыгнула на месте. Когти не были расплывчатым пятном в воспоминании.

— Они были желтыми! — уверенно произнесла девушка.

— И это уже зацепка, — покачал головой мужчина и обратился к своей воспитаннице: — Пошли в замок, часть совета должна быть уже в сборе. Надо рассказать о случившемся.

— Думаю, многие наши и так уже поняли, что нападение орков была не очередным актом развлечения.

— Багряные практически никогда не пользовались магией. Помахать мечами, немного оглушить заклинанием, чтобы мы слетели на землю… Но чтобы трогать нашу гору. Они знали, как быстро выманить нас из замка.

— Но они должны понимать, что погибнут! — воскликнула Оливия, уверенная в том, что от вражеского войска не осталось и следа. Драконы были в несколько раз сильнее, и что таить — умнее.

Рокаэль скептически посмотрел на Лив, лишний раз подтверждая, что умом орки не отличались никогда.

* * *

Экстренный сбор состоялся кабинете, где и произошел инцидент. Десять напряженных лиц отражались на полированной поверхности деревянного стола.

— Итак, господа драконы, нас обокрали, — скрестив руки за спиной, сказал Сандар.

Тишина вновь воцарилась в комнате. Восемь доверенных лиц, жена и дочь хозяина замка ждали продолжения. Никто и не думал перебивать своего снежного лорда.

Холодный ветер перелистывал станицы книги на рабочем столе Сандара, пробегался по книжным корешкам на стеллаже и устремлялся вверх, перебирая горный хрусталь, украшающий магические светильник на потолке. Легкий перезвон щекотал нервы присутствующих, лишний раз напоминая о прежней тишине кабинета.

— Украли ни что иное, как Тадорское соглашение. И вы понимаете, чем это нам грозит, — после минутной тишины, наконец сказал Сандар.

Понимали все. Тадорское соглашение, подписанное почти десять лет назад, по срокам подходило к концу, и кому‑то понадобилось знать подробности договоренностей. Из зоны подозрения тут можно было убрать только вторую сторону, с которой и подписывалось соглашение — Подземное царство, находящееся в Пустынных землях.

Тадор — природный камень, в обилии присутствующий в туннелях Подземного царства очень интересовал снежных драконов. Исходящее от него тепло, так необходимое в Снежной долине зимой, было незаменимо для жителей. Возобновляемый ресурс, крайне доступный по цене, тадор был настоящей находкой, с которой столкнулись снежные драконы в свой очередной визит в Пустынные земли. Прежде все обходились мангумом, пластичной массой, поднимаемой со дна Лилового озера и медленно тлевшей. Но добыча этого природного материала долины была крайне сложна и затратна. На глубине озера существовал большой риск получить ожоги.

Именно поэтому своей находке и Тадорскому соглашению снежные драконы были как никогда рады. И собирались его продлевать. Пятерке доверенных лиц предстояло через пару месяцев нанести очередной визит, в ходе которого они и планировали продлить соглашение.

Но теперь его нет. Конечно, этот факт нисколько не помешает визиту, и скорее всего, не станет заминкой в отношениях с Подземным царством, но кража остается кражей. И такая заварушка не могла быть устроена просто так.

К таким выводам, посовещавшись и выслушав мнение каждого, пришли снежные драконы. Каждый делился своими наблюдениями, сделанными во время сегодняшнего сражения с орками, и внимательно слушал других. Пара приглашенных очевидцев рассказали о том, что за несколько минут до того, как рог оповестил о вторжении, у слуг на кухне случился пожар. Впрочем, небольшой, быстро потушенный, он все же сумел поднять панику среди прислуги.

Сандар был опытным правителем и хотел идти на опережение неизвестного врага:

— Алив, Навир, Дарвас, Рокаэль и… Оливия. Собирайтесь. Вам надо нанести визит в Подземное царство.

Выпроводив всех из кабинета, Сандар обнял жену за плечи, и они подошли к пустому оконному проему. Каштановые пряди Лизабет путались на ветру, щекоча шею мужчины. Истинная пара, проверенная Снежным пламенем, временем и жизненными испытаниями, они задумчиво смотрели вдаль.

— Надо заказать стекло, — говоря о незначительном, Сандар думал о серьезном.

— Уже, — ответила Лизабет с легкой улыбкой. За столько лет она выучила своего мужа и часто опережала его желания. В мелочах она всегда старалась сделать ему приятное, лишний раз напоминая о том, что всегда рядом. Ведь во всем остальном он окружал её заботой и любовью.

Погладив руку мужа на плече, она прислонилась к ней щекой:

— Дар, зачем ты посылаешь Рокаэля я понимаю, но Лив? — повернувшись в его руках, Лизабет заглянула в глаза мужу в поисках ответа. Путешествие для дочери не было опасным, но и жизнь в долине до этого была спокойна. Все менялось. В воздухе чувствовались перемены.

Сандар провел рукой по волосам Лизабет, разгладил легкие морщинки беспокойства в уголках глаз и улыбнулся одним уголком губ.

— Эти двое собирались избегать друг друга, ты же видишь.

— И ты решил помочь Снежному пламени?

— Почему же? Я решил помочь себе — нам очень нужен тадор.

— Дар, а если наше вмешательство только сделает хуже? Может, он не подходит Лив? — женщина положила ладошки на грудь мужчины, и сжала их от беспокойства.

— Рокаэль никогда её не обидит, иначе я не доверил бы ему обучение дочери, ты же знаешь.

— Знаю, но это не мешает мне беспокоиться.

— На то ты и мать, — Сандар обнял жену, и её щека прижалась к его груди. Лизабет слушала стук сердца любимого мужчины и понимала, что по прошествии стольких лет их сердца до сих пор бились в унисон.

Глава 4

Раскаленная желтая земля, покрытая извилистыми трещинами, хрустела под лапами приземлившихся драконов. Полет снежной пятерке дался нелегко: для четырех из них путь состоял из сдерживаемого желания обогнать ветер, а для одной из них превратился в сплошной кошмар. Крылья Оливии готовы были оторваться от напряжения, а лапы подкашивались.

Половину пути девушка выдержала достойно, но вот вторую… Сказалось все — и маленький опыт полетов в драконьем обличии, и нервное напряжение. В компании лучших воинов Снежной долины, Оливия чувствовала себя маленьким ребенком, только что научившимся ходить. Стиснув зубы, с каждым взмахом крыльев девушка посылала мысленные 'благодарности' отцу. В Подземное царство она прилетела в изрядно потрепанном виде.

Оранжевый круг солнца пульсировал, а воздух плавился от жары. Легкие обожгло при первом вздохе, и снежная пятерка поспешило к входу в Подземное царство.

Встав на огромный плоский камень, Оливия не смогла сдержать крика, когда вся их компания рухнула вниз.

— Добро пожаловать в Подземное царство, снежные драконы! — поприветствовал визитеров пустынный дракон, перевоплотившись в человеческое обличие. Гордая осанка высокого блондина и прямой взгляд определял в нем лидера. Оседающая пыль открывала взгляду десяток чешуйчатых тел. Шафрановые и янтарные, цвЕта старого золота и охры, коричневые и бежевые драконы изучали своих гостей. Стражи покоя своего народа, они охраняли врата в Подземное царство, готовые в любой момент принять бой.

Оливия мысленно поблагодарила Создателя, что родилась в Снежной долине. Она бы не хотела каждый раз таким образом попадать домой.

— Добрый день, Канор! — вперед вышел Рокаэль. — Рад видеть тебя снова!

— Давненько я не мял твои косточки, Рокаэль! — мужчина дружелюбно хлопнул наставника по плечу, в ответ получив такой же внушительный хлопок. Оливия круглыми глазами следила за своеобразным мужским приветствием. — Что‑то вы рановато в этот раз, мы ждали вас через пару месяцев. Навир, Алив, Дарвас, и вам не хворать!

Любопытно стрельнув глазами на Оливию, блондин вопросительно изогнул бровь, подмигнув Рокаэлю:

— Познакомишь с дамой?

Наставник еле уловимо напрягся, и среди замыкающихся каменных сводов в свете магических светильников наступила тишина, прерываемая лишь громким дыханием драконов.

— Оливия! — голос девушки казался другим, отражаясь от земляных стен.

— Моя жена, — сам не понимая почему, добавил Рокаэль, предостерегающе глядя в глаза Канору. А про себя добавил — временная.

Протянутую для рукопожатия руку девушки Канор перевернул тыльной стороной вверх и оставил на коже легкий поцелуй.

— Не удержался, простите, — подмигнул он Оливии и задиристо посмотрел на её мужа. Временного мужа.

Рокаэль не передумал в отношении девушки. Нет, ни капли. Но они на чужой земле, эта девушка — под его прямой опекой. Ему не нужны неприятности, интриги и связи. Да — да, именно так он и говорил себе, заталкивая поглубже желание придушить пустынного дракона.

Навир — рыжий, как солнышко, но хмурый на лицо, как все тучи Снежной долины, впервые за все время путешествия засмеялся. Сдавленный смешок настолько удивил всех, что даже драконы шумно выпустили пар из ноздрей, не веря своим ушам. Ас в составлении контрактов, соглашений, договоров и различного рода бумаг был всегда немногословен и не раз был с визитами в Подземном царстве. И именно за это его ценил Сандар, как доверенное лицо, а Рокаэль — как друга. Улыбка на лице Навира — это как проливной дождь в Пустынных землях — невиданное чудо света.

Лысый, как местные земли, Алив, громко поприветствовал от себя и жителей Снежной долины союзников, тем самым ненавязчиво напомнив о цели визита.

Канор вмиг подобрался и стал серьезным, прекрасно понимая, что ранний визит несет в себе плохие новости:

— Пройдемте, дорогие друзья. Король уже знает о вашем появлении и ждет в приемном зале.

Мужчина повел пятерку снежных драконов по широким туннелям, где при желании могли пролететь строем несколько крылатых созданий. Чувство свободного пространства у драконов было обостренно, как ни у кого другого, поэтому в Подземном царстве не было места узким проходам и тесным помещениям. Вынужденные из‑за немыслимой дневной жары уйти под землю, пустынные драконы выстроили себе огромный подземный город.

Но, несмотря на большие размеры, залы и высокие арочные проходы, через которые проходили жители Снежной долины, вызывали в них желание быстрее оказаться на свежем, хоть и раскаленном воздухе.

— Как же тут тесно… — шепотом сказала сама себе Оливия, и поймала понимающие взгляды четырех драконов. Привыкшие к бескрайнему небу, они никогда бы не смогли приспособиться жить под землей.

Стены залов умело украшались, выигрышно играя на самой природе земляных пластов. В этой местности под слоем желтой сухой земли и песка находились настоящие залежи сокровищ. В каком‑то роде изменение в климате сыграло на руку пустынным драконам, но Оливия не за какие бы сокровища мира не поменялась бы с ними местами.

Разноцветные узоры из фиолетового переходили в беж и обратно, как будто светясь изнутри. Классические рисунки с гобеленов местные мастера пытались передать через природу камня. Иногда это удавалось виртуозно, но иногда узнать знакомый рисунок девушке удавалось с трудом.

Лиловое озеро, голубое небо, припорошенные снегом вершины хребта… Она всего в сутках от родных земель, а уже сердце тянет обратно в Снежную долину.

Девушка была одновременно обескуражена и горда возложенной на неё миссией. Но она не была глупой, и поэтому прекрасно понимала, почему отец отправил Лив вместе в Рокаэлем.

Он что, надеется на внуков? О, Оливия дала себе зарок на саморазвитие и не хотела больше ступать на романтические дорожки. Как‑нибудь через сотню лет она найдет себе прекрасного кандидата, и обязательно по расчету. Ей так будет проще.

Рассуждая так, она с удивлением обнаружила, что за все время полета практически не вспомнила о Маркеле, засматриваясь на кобальт чешуи одного из драконов. Как достойнная воспитанница своего наставника, она стремилась вторить широким взмахам крыльев Рокаэля. Как только девушка переводила взгляд на другой объект — вся внутренняя мотивация куда‑то пропадала, и Оливии приходилось снова и снова концентрироваться на мускулистой спине дракона.

Череда залов закончилась, и они вошли в огромнейшее помещение, размерами с половину родной долины девушки. Потолок уходил высоко ввысь, а самоцветы, подсвеченные магическими светильниками, с земли казались разноцветными звездами.

Хоть какая‑то иллюзия свободы! — подумала девушка, и наконец смогла оторвать взгляд от искусственного небосклона и посмотреть по сторонам.

— Правда, поражает? — Канор оказался рядом, и подхватил её под локоток, демонстративно прогуливаясь. Обернувшись к Рокаэлю, спросил: — Ты же не против, что я познакомлю твою жену с местными достопримечательностями?

Наставник спокойно смотрел на пару перед собой, скользя взглядом по мужчине. Ноги на ширине плеч, легкий наклон головы, сжатые кулаки — к чему все это с временной женой? Рокаэль сам себя мысленно огрел по голове, и немного пришел в себя, выдавив улыбку:

— Конечно, — а потом предостерег друга: — Только себя в достопримечательности не записывай.

Скользящие любопытные взгляды попадающихся на пути жителей Подземного царства не смущали девушку. Она с интересом изучала их быт, с удивлением глядя на поделки местных мастеров, выставляющих свои товары на импровизированных прилавках. Причудливые сосуды, этнически рисунки и поделки для того, чтобы женщины украшали себя — заколки, брошки, бусы и серьги.

Это место выполняло роль и торговой площади, и места общественных гуляний с россыпью питейных заведений.

— У пустынных драконов каждый род имеет свой цвет, — рассказывал Канор, ведя девушку мимо ремесленников. — Опыт передается из поколения в поколения, тем самым совершенствуясь. Редко какой дракон вдруг ощущает свою принадлежность к другому делу. Таким образом, как Вы, наверное, и сами знаете, мы лидируем среди собратьев на торговых рынках, тем самым множа капитал.

Доля хвастовства проскользнула в голосе мужчины, и Оливия нахмурилась. Да, она знала об этом из истории, преподаваемой ей лично отцом, но такого бахвальства она не понимала. Снежные драконы славились своей физической подготовкой и слыли великолепными воинами, услугами которых пользовались все виды драконов, проживающих во всех землях. Те, кто не шел по военному пути были отличными учеными, которые разрабатывали способы использования ресурсом. Вот об этом знали уже немногие, Сандар лично заботился, чтобы информации об этом как можно меньше утекало из долины.

Оливии было что сказать в ответ Канору, но она вспомнила о долге и с милой улыбкой слушала дальше. Вот только локоток как бы невзначай убрала, заинтересовавшись безделушкой, и легко взяла под руку удивленного Рокаэля.

Верная сердцем своему народу, ей было неприятно идти с чужаком под ручку.

'Наверное, это последствия отношений с Маркелем' — подумала она.

Достаточно простая одежда местных жителей шилась из незатейливой ткани, но зато с изобилием украшалась самоцветами. В волосах девушек, в нашивках на рукавах у мужчин — тут и там блестели камни.

— Какое‑то неправильное показное богатство, — шепнула она Рокаэлю, потянув его к мальчонку, предлагающему на пробу сладкие шарики.

— Пустынные — как сороки, всегда любили блестяшки, — протянув монетку парнишке, Рокаэль угостил девушку местной сладостью. Канор встретил знакомого и не минуту отстал от пятерки. Снежные драконы с терпением относились к любопытству девушки, понимая, что она видит эти земли в первый раз.

— Рокаэль, — немного сжав руку мужа, Оливия привлекла внимание мужа. — Нас же ждет сам король, почему мы не торопимся?

Девушка вопросительно стрельнула глазами в беседующего Канора.

— Все нормально, — спокойно ответил Рокаэль. — Король продержит нас в приемной еще часа три, так что можно не торопиться.

— Но Канор сказал…

— Что он нас ждет? — насмешливо спросил Рокаэль, и девушка кивнула. — Не обманул, и правда ждет. Вот только себе цену набивать будет еще несколько часов, заставляя томиться в ожидании. Тут так положено.

— А гулять вот так тоже положено? — невольно улыбаясь, спросила девушка, глядя в зеленые глаза мужчины.

Взгляд Рокаэля замер на её улыбке, скользнув вниз по коже. Он наклонился к ней и заговорчески шепнул:

— Это можно только нам.

А потом выпрямился и вернул свой привычный невозмутимый вид. Оливии захотелось протереть глаза, встряхнуть головой, чтобы удостовериться, что ей не показалось, и она действительно почувствовала флирт.

Нет — нет, все же ей показалось.

* * *

Рокаэль не передумал в отношении Оливии, нет — нет! Но у него было подозрение, что он потерял свое благоразумие в кругу у Снежного пламени.

Где, химера раздери, его былое хладнокровие?! Где спокойствие? Мужчина сам себе удивлялся.

Рокаэль клял на чем свет стоит собственнические чувства дракона. Стоило только принять девушку как жену, хоть и временно, как вся сущность взбунтовалась. Откуда это противное чувство внутри?

Затолкав в себя поглубже желание оторвать одному пустынному дракону руку, Рокаэль напоминал себе в который раз, что старый друг специально его провоцирует. А ему нужно продержаться год, всего лишь год… Целый год!

Как только он закончит с этим делом, то полностью окунется в расследование нападения на долину. А может, за поворотом поджидает очередное сражение, и он как следует разомнет кости? Рокаэлью бы этого очень хотелось!

С Канором они были знакомы еще со времен практики в огненных землях Молодые драконы, разные по характеру и одинаково смертоносные в бою. Когда они вставали в поединке, все вокруг превращалось в руины. Холод и раскаленная пустыня, спокойствие и ярость, брюнет и блондин — они дополняли друг друга, и часто работали в паре в тылу врага. Но война утихла, перейдя в подпольные стычки на границах владений, а время и расстояние разделили друзей. Теперь они виделись только во времена недолгих визитов, и неизменно опрокидывали по кружке спиртного по вечерам.

В этот визит у Рокаэля не было никакого желания коротать с Канором вечера. Может быть, если только один. Чтобы опрокинуть кружку ему на голову.

Поймав себя на таких мыслях, мужчина разозлился сам на себя. Вырвав руку у Оливии, он окликнул болтающего с неизвестным мужчиной Канора, и быстро зашагал вперед

Рокаэль не хотел ограничивать свою свободу. Совсем недавно Создатель показал ему, как коварны бывают женщины, и он усвоил урок. А с собой уж он как‑нибудь справится!

* * *

Приемный зал короля Подземного царства был просто завораживающим… От самого пола и до высоких потолочных сводов шли стройные ряды настенных полок. Сотни драконов смотрели на происходящее в зале своими разноцветными каменными мордами, сверкая самородками глаз. Создавалось ощущение, что каждый житель подземелья имел свою статуэтку в этом зале — настолько многочисленны были фигурки.

Земляной пол был весь испещрен вкраплениями тадора, светясь темно — синим. Ступая по нему, Оливия чувствовала тепло даже через толстую подошву ботинок.

Прямо за огромным деревянным троном была изображена карта мира, делая место, где сидел король Подземного царства незначительным. Весь размер трона сдувался, казался ничтожным на фоне всей земли магических существ.

Нарочно ли? Оливия не знала, но теперь спокойно смотрела на повелителя пустынных земель.

В сравнении с королем снежных драконов, этот мужчина был непозволительно молодым. Девушка привыкла видеть своего короля малоподвижным, но очень умным старцем, а сейчас перед ней был совершенно другой правитель.

Он сидел небрежно на троне, а не с врожденным достоинством. Закинув ногу на ногу, чего бы себе никогда не позволил её король. Записывая что‑то на бумаге, от так и не поднял на них глаз, хотя они и встали ровным рядом перед его троном.

Занятой, да?

Такое пренебрежение всколыхнуло волну возмущения в душе девушки. Уж если их правитель принимал посетителей, он уделял им каждую секунду своего времени, что они были в его приемной. А чего добивается этот?

Подняв глаза на своих иноземных гостей, король пустынных драконов взмахнул руками и поднес ладонь к груди, в знак доброго расположения.

Ага, как же, расположен он. Если только к самому себе.

Плавно и тягуче подавшись вперед, король вонзил свой взгляд в меня, как клинок. Таких глаз я еще не видела ни у кого. До дрожи, до неприятия, до желания убежать. Когда он вот так смотрел на меня, хотелось опустить голову вниз и рассматривать вкрапления тадора на земляном полу.

Что это? Влияние? Или такая поглощающая энергетика?

Как только его взгляд заскользил дальше, давящее чувство внутри отпустило. Интересно, это он за особенности своего воздействия занял место короля или есть еще другие заслуги?

Покосившись на Рокаэля и не уловив ни единого изменения мимики, немного успокоилась. Я слышала, что король пустынных драконов отличается от нашего правителя, но чтобы настолько?

Раскланявшись в приветствиях, наша пятерка рассказала о цели визита. Каштановые волосы, уложенные волосок к волоску, длинные пальцы, барабанящие по подлокотникам, и блестящие неподвижные ботинки, которые, казалось, прилипли к полу в неестественной позе — король Вулус молча выслушал Дараса до конца. А потом выправил ноги, успокоил руки, и, откинувшись на спинку трона, сказал:

— Мы не собирались продлевать соглашение по тадору. В нынешнем положении дел, цена, за которую вы его покупаете, просто смешна.

Отец девушки говорил, что Вулус будет набивать цену, поэтому снежные драконы даже не удивились. Цену в торгах с пустынными дозволялось поднять на четверть, но не более. И Алив отлично торговался, но чем дальше шел разговор, тем яснее становилось, что подними снежные цену даже вдвое — Вулус не собирался продлевать соглашение.

Напряжение, так осязаемое внутри, но не заметное снаружи, сковало снежных драконов. Терять такой ресурс не хотелось никому из жителей долины. Но если король пустынных драконов говорит нет — ему трудно доказать свою точку зрения.

— Передайте Сандару мои глубочайшие извинения, но продление соглашения невозможно. Все остальные договоренности в силе, мы по — прежнему открыты для диалога. И отдохните перед долгой дорогой, для вас приготовлены комнаты.

За пятеркой снежных драконов закрылись двери приемного зала короля Вулуса, отрезая возможность выгодного сотрудничества для всех жителей Снежной долины.

— Я так и знал, что этот змей нам откажет, — скрипнул зубами Алив.

— Почему? — Оливия посмотрела на мужчину в удивлении, но ей ответил не он.

— Потому что он сам лично либо казнит, либо сообщает высокопоставленным лицам о неприятностях, — негромко, но отчетливо произнес Рокаэль. — В другом случае в этом зале диалог ведут его доверенные лица. Но, как ты и сама видела, нас удостоили личным отказом.

Из темноты вынырнул невысокий плотный мужчина, и попросил проследовать за ним к приготовленным покоям.

— Что‑то у меня нет никакого желания оставаться, — идя рядом с наставником, тихо и расстроено сказала тому девушка.

— Нам надо поспать. А завтра вечером при хорошей погоде уже будем дома, Лив, — Рокаэль не поворачиваясь, сжал её руку и отпустил. Настолько мимолетно, что могло бы привидеться.

Но покалывающая кожа Оливии говорила о том, что это и правда был небольшой жест поддержки. Удивительно.

* * *

Рокаэль чуть не стукнул себя. Тоже мне, собрался с мыслями, называется. Как жалко, что пустынные против тренировок чужаков у себя на площадке. Канор всегда сожалел, что не может в своих землях помять старому другу бока.

Широкие коридоры вились змеями, сбивая мужчину с серьезного настроя. Его давно уже не удивляло подземное царство, чего не скажешь об Оливии. Её удивляли даже стены коридоров в росписях исторических зарисовок.

— Это для господина Ариса, — мужчина из рода пустынных драконов открыл красную дверь в гостевом ответвлении. Этот кусочек царства был очень хорошо знаком Рокаэлю. Во время визитов всех гостей располагали именно тут.

Арис махнув коллегам, скрылся за алой дверью.

— А эти покои для господина Дараса, — следующая дверь по коридору была темно — вишневого цвета. Попрощавшись до утра, Дарас ушел отдыхать в приготовленную для него комнату.

— Господин Навир, это для Вас, — мужчина открыл черную дверь напротив и пригласил туда снежного дракона. Не заставив себя ждать, уставший с дороги мужчина с удовольствием потянулся и вошел в помещение. Перед тем как закрыть дверь, он подмигнул Рокаэлю и улыбнулся Оливии. За закрытой дверью послышался раскатистый смех.

Хорошее настроение после отказа короля пустынных драконов? С чего бы это?

— А вот эти покои приготовили специально для вас, господин Рокаэль и госпожа Оливия, — мужчина открыл белую дверь вдали от всех остальных и почтительно поклонился.

А, вот теперь стало понятно, в чем причина веселья…

А ведь сам виноват, представив Оливию Канору своей женой. Чем он думал? Явно не головой!

Но вопреки всему в горле застрял смех. Не проглотить его, не выпустить наружу у мужчины так и не получилось. Уж слишком учтиво кланялся мужчина. Но зато на лицо Оливии ему не стоило смотреть. Рокаэль все‑таки не выдержал и рассмеялся.

— Тебе смешно? — едва не заикаясь, спросила девушка. Соскочив на личную форму общения, Оливия даже не почувствовала укола совести. К чему? Ведь когда речь идет об одной кровати для сна, пусть и огромной, места для выкания уже не остается!

Оливия уже приготовилась потребовать вторую комнату, как была возмутительно утащена Рокаэлем внутрь. С изумлением смотря на закрытую дверь, она не верила своим глазам.

— И ты туда же? — ошеломленно спросила она мужчину, с искринками смеха взирающего на неё сверху вниз.

— Лив, нельзя сейчас просить еще одну комнату, нас просто не поймут, — отвернувшись к большой кровати, застеленной мягким шоколадным пледом, сказал Рокаэль. — Выбирай свою половину, я в душ.

Оливия открывала и закрывала рот, как выброшенная на берег рыба. Какую половину кровати? Какой душ? Он рехнулся?

Но её безмолвных криков никто не услышал. Хлопнула узкая синяя дверь, за которой скрылся наставник, и девушка осталась наедине со своим возмущением.

Оглянувшись по сторонам, она заметила подушки в форме сердца на небольшом диванчике и сплетенные тела на картинах. Это что, специальные покои для молодых семейных пар?! Серьезно?

Чувствуя себя мышкой в мышеловке, Оливия начала обходить комнату и заглядывать в ящики. Шкаф похвастался десятком пустых вешалок и пятью полками, тумбочка у кровати — пустым ящиком, а вот в письменном столе девушка нашла какой‑то пузырек.

Хлопок двери заставил Оливию вздрогнуть, пузырек выскользнул из рук и покатился по полу прямо к ногам Рокаэля. К голым ногам Рокаэля.

'И не подумаю поднять глаза!' — сказала про себя Оливия.

Пузырек исчез с поля зрения, когда рука мужчина подхватила его с пола. Но даже тактичное покашливание наставника не заставило девушку поднять глаз. А вдруг он голый?

— Этим ты меня не возьмешь, — стук стекла о поверхность стола и серьезный голос мужчины. — На меня афродизиаки не действуют.

Что?! Вот теперь Оливия могла поднять глаза с чистой совестью!

Бедра Рокаэля были укрыты полотенцем, но это ничуть не оправдывало мужчину в глазах девушки. Оливия знала, что некоторые дамы не брезгуют капнуть пару капель на шею перед свиданием, но чтобы самой опускаться до таких ухищрений?

Метнув взгляд на пузырек, она заметила самодельную этикетку, которую не успела разглядеть, когда держала его в своих руках. Снежная лавина поглоти, надо же было попасть в такое нелепое положение!

В голове у девушки до этого уже вполне сформировался диалог, следуя которому Рокаэль замучился бы муками совести и ушел спать, как минимум, на диван, проводить ночь в обнимку с сердечками — подушками. А как максимум — в другие покои. Как же жалко было план, он на глазах падал в пропасть, радостно помахивая пузырьком с афродизиаком.

Но теперь задетая гордость расправила свои крылья, не позволяя девушке оправдываться. Она не впитала достоинство с молоком матери, нет. Его вколотил в неё отец, заставляя тренироваться наравне со всеми, требуя намного большего, чем могла порадовать его дочь. Для того, чтобы она могла растоптать предвзятое отношение в дочке лорда не словами, а поступками. И у Сандара это удалось.

— Похоже, что я собираюсь тебя соблазнять? — Оливия показала глазами на свой военный костюм. Снежные драконы всегда были готовы к бою, помпезной одежде в их жизни было место только на балах. — Посмотри на меня… и на себя.

Теперь уже смело смерив мужчину перед собой взглядом, она мятежно посмотрела Рокаэлю в глаза. Что‑то внутри неё, незримое, как прозрачная преграда, исчезло, позволяя смотреть на мужчину как на равного. Раньше она о таком не могла и помыслить, воспринимая его как что‑то недоступное, похожее на неприступную стену, выше которой ей никогда не подняться.

Никем не покоренный идеал, холодный и спокойный, с серыми льдинками в глазах. Она мечтала так же владеть своим телом, как наставник. Иметь такую же железную волю и быструю реакция.

Стоя друг напротив друга, как часто бывало на тренировках, Оливия сейчас видела перед собой не наставника. Она видела мужчину в одном полотенце. С постамента спустился её идеал, оказавшись смертным.

Сотни раз она видела его в разорванных в клочья одеждах, с осторожностью заматывала раны на груди, когда до помощи было далеко, но никогда она не воспринимала его так… странно. Тела воинов сотнями мелькали перед её глазами и на тренировках, и в сражениях. Не голые, но оголенные торсы часто проскальзывали то тут, то там. Оливия считала, что давно приобрела иммунитет, но с этим мужчиной, таким привычным и таким новым, все было наоборот.

Все дело в гормонах. Я слышала, что с возрастом они начинают бурлить, заставляя делать сумасшедшие вещи. Например, такие, как пялиться на идеально вылепленный торс мужчины перед собой' — думала девушка.

Сколько сил ей пришлось потратить на укрощение любопытства, знала только она одна. Заклиная себя смотреть только в изумрудные глаза и не чувствовать этого… Магнетизма?

Разбитая на части душа не хотела новых чувств, новых эмоций, новой боли. А вот тело предательски подводило девушку, заставляя бороться с самой собой.

Может, он пролил афродизиак? Тогда она себя с удовольствием оправдает!

* * *

Рокаэль внимательно следил за калейдоскопом чувств на лице девушки. Гнев сменялся злостью, злость — гордостью, гордость — вызовом, а вызов — острыми словами, сорвавшимися с её губ. Алый закат пламенем блеснул на щеках Оливии, и мужчина про себя довольно хмыкнул.

Он мог переодеться еще в ванне, мог предстать перед ней в той же форме, что и был. Мог, но что‑то внутри запротестовало. Азарт, так давно не проникающий в его кровь вне поля боя, заставил мужчину повязать на бедрах полотенце и выйти к Оливии.

Зачем? Может, ему просто не хотелось изменять своим привычкам из‑за новых обстоятельств? А, может, его задевало, что Оливия не видела в нем мужчину? А он, химера раздери, в самой прекрасной форме, какой только может быть дракон!

Многочасовые тренировки не оставляли на его теле ни капли жира, а возраст отправил жилистость в прошлое. Самолюбование было чуждо Рокаэлю, но сейчас он, вопреки всякой логике, хотел напомнить Оливии, что он не только её наставник, но и мужчина.

Все‑таки эта гадюка Бриджит немного пошатнула его уверенность, променяв его на сопляка. И хоть умом он понимал, что бывшая любовница выбирала не за личные заслуги, внутри до сих пор осталось гадское чувство. Хотелось прибрать там, сделаться кристально чистым и больше не пускать туда никого.

Вишневая тень на скулах Оливии с его молчанием проступила сильнее. Она настолько праведно была возмущена и так восхитительно горда, что он почти поверил, что пузырек оказался здесь случайно. Почти. Теперь он не хотел никому доверять полностью.

Костюм девушки был застегнут на все пуговицы, не давая ни намека на фривольность. Грудь вздымалась от дыхания, но не соблазнительно, а как‑то нервно. Не дождавшись ответа, Оливия взяла пузырек в руки, и Рокаэль не поверил своим ушам:

— Наверное, стоит сейчас вылить на себя половину? Или сразу целый, раз не действует? — мужчина напрягся, следя за рукой девушки. — И год ждать не надо, я же так этого хочу!

Напряженное лицо Оливии развеяло все последние сомнения, что пузырек оказался здесь случайно. Или, она не собиралась применять его на Рокаэле. Струна внутри мужчины немного расслабилась, стирая хмурое выражение с его лица.

— Ладно, я понял. Извини.

— О, нет! — вызов? Она, правда, бросала ему вызов, задрав свой маленький подбородок?

— Нет? — вызовы Рокаэль любил не меньше хорошего боя. Мощная фигура мужчины сделала тягучий шаг к девушке, но Оливия не дрогнула.

— Нет, — глядя то ему в глаза, то ниже, девушка стиснула пузырек в руке. Рокаэль сделал еще один шаг, вступая в игру, загоняя девушку в угол. Хищник проснулся в нем, разминаясь внутри. Его не загнать в клетку какими‑то афродизиаками!

— Или ты спишь на диване, или я выливаю пузырек на себя! — быстро и громко отчеканила Оливия. Рокаэль усмехнулся. Наивная!

— Я же тебе говорил, на меня не действует… — он не успел договорить, как девушка открыла крышку, перебив его.

— Тогда на тебя. У меня нет абсолютно никакой выдержки к афродизиакам! — два тонких пальца сжали хрупкое стекло. — И мы будем связаны до смерти!

Зеленые глаза мужчины, казалось, увеличились в два раза. Такой наглости ему еще ни разу не приходилось слышать, все внутри взбунтовалось от попыток управлять им. Он тер — р-рпеть не мог оков и поводков.

— Выбирай: диван или пузырек? — собрав последние крохи смелости, сказала Оливия.

Может, она это его зря? Закусив губу, девушка следила, как глаза Рокаэля налились сталью. Ступая на хрупкую, как лед, дорожку, Оливия играла с огнем, и прекрасно это знала.

Нетерпимость наставника к ультиматумам была широко известна среди учеников, и пройтись по этому острию решился бы не каждый. Но не Оливия.

Эти капельки на его коже, эти предательские мысли в её голове — все это подтолкнуло девушку на глупости. А ведь могла просто отшутиться и лечь спать. Это чертово полотенце! Не мог как наставник выйти при полном параде?

Свалить все на него было бы удобно, но Оливия никогда не любила себе лгать. Она сама сейчас заварила эту кашу, и это из её уст сейчас прозвучала угроза.

Опасная близость тела Рокаэля отрезвила. Неровное дыхание девушки столкнулась со смуглой кожей мужчины, и на ней проступили мурашки. Как завороженная, глядя на грудь мужчины перед собой, Оливия в последний момент почувствовала, как пузырек упорхнул из рук.

На макушку что‑то закапало, и девушка запоздало отпрянула. На волосах расползалось мокрое пятно, и цветочный запах ударил в нос. Перед лицом возник пустой стеклянный пузырек, и Рокаэль склонился к девушке недопустимо близко. Рваное дыхание мужчины слилось с взволнованным дыханием Оливии, а хищный темно — зеленый взор взял в плен бушующее море голубых глаз.

— Моя половина кровати — левая. Ты упустила свою возможность выбора.

Картинка перед глазами девушки стремительно изменилась, белое полотенце в воздухе на секунду приковало взгляд, и, как занавес, упало на пол. Кровать прогнулась под весом тела, наполняя комнату тихим скрипом дерева, а Оливия все не могла сдвинуться с места.

Упустила возможность выбора? И как это понимать?

Мышцы девушки напряглись, ноги сами собой направились к выходу, а рука судорожно вцепилась в ручку входной двери. Единственное желание убраться отсюда быстрее пульсировало внутри Оливии. Стыд горел на щеках. За свое поведение? За его наготу?

— Не советую, — обманчиво спокойно сказал Рокаэль, развалившись на левой половине кровати, и даже не думая прикрыться одеялом. — Это на меня афродизиак не действует. А вот на других…

* * *

Расслабленная поза была наигранной, обманчивой, вводящей в заблуждение. Вулкан злости клокотал внутри мужчины, так и грозясь вырваться лавиной необдуманных поступков. Силой воли заставив себя прикрыть глаза и не смотреть на эту маленькую провокаторшу, Рокаэль в мыслях откручивал голову одному краснохвостому дракону. Вырвать крылья, по одному, скрутить хвост в узел, и показать этим глупым девчонкам, что из‑за таких уродов не стоит себя мучить и терзать юные сердца. А то потом вот такие срывы и приходится терпеть.

Знала же, в горгульину пасть, что с ним такими вещами играть нельзя! Дожна его за столько лет на зубок знать!

Рокаэль не узнавал свою уравновешенную воспитанницу. Неужели, измена этого огненного сорвала девушку с тормозов? Тогда её срочно надо возвращать на место!

Приоткрыв один глаз, Рокаэль как раз увидел закрывающуюся дверь ванной и по комнате разнесся громкий хлопок. Что ж, он и не таких дракониц ставил укрощал.

Измена неприятна, кто бы спорил, даже болезненна — с этим мужчина тоже был согласен. Но примеряя все на себя, он совсем позабыл о максимализме молодых драконов. Чувствуя себя, по сравнению с Оливией, черствым сухарем, он уже спокойно мог думать о Бриджит, и лишь одному чешуйчатому ему хотелось свернуть шею. Но это мужские дела, никоим образом не касающиеся женских причуд.

Решив больше не травмировать нервы девушки, он повернулся на живот и запустил руку под подушку, наслаждаясь мягкостью перины. Одеяло мужчина отодвинул на половину Оливии, и под звуки льющейся воды провалился в сон.

* * *

Теплые струи воды сбегали по лицу девушки, смывая краску с щек. Распущенные волосы прилипли к телу, и мыльная пена стекала с белокурых кончиков, пузырясь у ног. Клубничных запах казенного шампуня раздражал обоняние, и Оливия интенсивными движениями рук стремилась смыть его с волос как можно быстрее. Желательно, в компании с афродизиаком.

Кончики пальцев жгло, а тело начинало пылать. Незнакомые чувства, которые в девушке пробуждали струи воды, поглотили девушку. Вспышки, подобные касанию языков пламени, зажигались на теле девушки. Ярки поначалу, они постепенно стали походить на легкое прикосновение пламени свечи, лишь едва трогая кожу.

Спасительная вода смывала коварную жидкость, к которой у Оливии не было ни иммунитета, ни стойкости. Спасаясь закрытой дверью и холодом плитки ванной комнаты, девушка боролась сама с собой. С этого момента Оливия точно знала одно — клубничный запах теперь она ненавидела.

Тугие объятия афродизиака ослабли, растворяясь в воде, а переключение на холодный душ окончательно прогнал его остатки, не оставляя даже легкое цветочного запаха. Все вокруг пахло клубникой.

Одевшись в захваченную из сумки чистые штаны и майку, Оливия несмело открыла дверь в комнату. Приглушенный свет магического светильника отбрасывал неровные тени на лицо спящего мужчины.

Вздох облегчения вырвался из уст девушки и следующей шаг дался ей уже проще. Поджав губы, стараясь не смотреть на мужчину, она на цыпочках подошла к кровати и накрыла его покрывалом, скомканной горой валяющегося на полу. Мужчина вздрогнул, но глаз не открыл.

Оливия могла бы поклясться, что он проснулся. С его‑то реакцией он, скорее всего, уже не спал, как только она взялась за ручку двери. Но глаза Рокаэля были безмятежно сомкнуты.

Оливии до сих пор было стыдно, и она была благодарна мужчине, что он не открыл глаз. Острого, как клинок, взгляда она бы не выдержала.

Аккуратно умыкнув одеяло и подушку с незанятой половины кровати, Оливия не удержалась и еще раз окинула Рокаэля взглядом. Смуглая кожа мужчины на спине была испещрена косыми шрамами. Неровными тенями они проявлялись на коже и казались нереальными. Светло — оранжевые всполохи светильника стали совсем приглушенными, и лицо мужчины погрузилось в тень.

Оливия скорее почувствовала, чем увидела взгляд Рокаэля и, спрятавшись за подушкой и одеялом, быстро направилась к маленькому дивану. Уж лучше она на нем переночует, чем будет лежать под прицелом зеленых глаз.

Со стороны постели не раздалось не звука и девушка начала понемногу успокаиваться. Дыхание выровнялось, в отличии от мыслей девушки, и она наконец сомкнула глаза. Но сон в эту ночь обходил Оливию стороной. Бродил где‑то рядом, заманивал в свои сети, и как только девушка была готова погрузиться в него — пропадал, со временем появляясь на горизонте снова. На смену ему пришла бессонница, держа под руку невеселые мысли. На пару они терзали девушку до рассвета, не давая уснуть.

Хоть бы захрапел что ли! — мысленно умоляла она Рокаэля, прося хоть одну слабость для мужчины. Но снежный дракон и не думал храпеть.

Глава 5

Три довольных снежных дракона пытливо вглядывались в лица Рокаэля и Оливии. Но умелые маски были давно надеты на лица, показывая лишь одно — невозмутимость. Ученица стоила своего учителя. Прощаясь с пустынными драконами, оба и глазом не моргнули, когда Канор совсем нетактично спросил, не спалили ли они мебель ночью.

— Остался один пузырек. Остальное пепел, — не оборачиваясь, ответил Рокаэль. Спина Оливии лишь один раз вздрогнула, и веселый взгляд девушки скользнул по спине наставника. Он шутил? Правда?

Стараясь не показать своего удивления, Оливия попрощалась с провожающими и встала на камень.

— Теперь в обратном порядке? Нас так же тряханет? — готовясь к самым неожиданным сюрпризам, девушка неуловимо напряглась. Ей ответил стоящий рядом Навир.

— Да, у Пустынных дух Подземелья с своеобразным чувством юмора.

— Дух Подземелья? — удивленно вскинула голову девушка.

— Чем‑то похож на наше Снежное пламя, — по правую руку от Оливии встал Рокаэль. — Вот только он еще и передвигается по их туннелям на свое усмотрение. То ход засыпет, то новый сделает.

— Своенравный, — покачав головой, заметила девушка.

— А у нас, значит, пламя без сюрпризов? — иронично поднял брови Рокаэль, глазами показывая на руку девушки. Печать серебристой вязью окутывала запястье, спускаясь к пальцам.

Оливия ничего не успела ответить. Земельный свод над ними раздвинулся, открывая лазурное небо, и резкий толчок под ногами пятерки снежных драконов недвусмысленно намекнул гостям о времени.

— Сегодня без лифта, — пожал плечами Канор, показывая на затихший камень под ногами драконов. А потом весело добавил: — Но и без катапульты.

— И такое было? — Алив согласно кивнул, и первым перевоплотился, взмывая ввысь светло — голубым драконом.

Следом за ним блеснула темно — синяя чешуя Навира, и Оливия расправила свои серебристые крылья. Свежий воздух наполнил легкие, прогоняя плохое настроение, и первый поток ветра с радостью откликнулся и подхватил снежную драконицу.

Бескрайние небесные просторы радовали глаз. Белоснежные облака медленно плыли на небе, так и маня к себе. Подземное царство осталось внизу, в затхлой глубине земли, а девушка с радостью поняла, что она соскучилась по своей Снежной долине.

Взмахи крыльев пятерки снежных драконов яркими галочками темнели на небе. Обратный путь дался Оливии проще. Тяга к дому придавала сил и заставляла девушку не отставать, а эмоции, которые вчера наполнили девушку до макушки, нашли выход в энергии полета.

Покрыв расстояние меньше чем за сутки, пятерка драконов в глубоких сумерках опустилась в Снежную долину, не подозревая о сюрпризе.

* * *

Для Оливии не было ничего милее её Лилового озера. Планируя над ним, она тоскливо обвела взглядом косые берега, чернеющие в сумерках, и окунулась во влажный воздух над поверхностью воды. Неужели, скоро тут опять все перевернут кверх ногами?

Девушка всей душой не желала, чтобы этот уголок спокойствия тревожили вновь. Целых десять лет покоя и что? Опять?

Лиловое озеро пережило все: и затишье, и времена, когда её глубины ежедневно волновали. Драконам нужно было тепло, а что такое нерушимая красота места в сравнении с сотнями жизней?

Разум диктовал загнать свои нежные чувства к этому мессу в угол, а сердце посылало разум в бездну. Оливия прикипела к Лиловому озеру всей душой.

Сколько она раз ссорилась с отцом из‑за добычи так необходимых ресурсов на дне озера, сколько раз умоляла найти другие источники тепла, и оставить богатства озера на крайний случай, иметь свой собственный нетронутый ресурс.

Альтернативные источники с других мест иногда появлялись, но из‑за вспыхивающих то тут, то там войн, ни один из них не был долгосрочным. Внезапно прерывалось торговое сообщение, и снежные драконы вновь обращались к Лиловому озеру.

Но согласие с тадором планировалось быть долгосрочным. Подписанное на десять лет, оно было выгодно обоим сторонам. Пятерка снежных драконов летела с полной уверенностью в продлении договоренностей, но все оказалось не так просто. И над Лиловым озером опять нависла тень.

Но почему пустынным драконам вдруг все стало не надо?

Четверо снежных драконов разделяли мысли Оливии, даже не испытывая столь сильной привязанности к озеру. Всех их терзал один вопрос: 'Почему?'.

И теперь, приземлившись, они направлялись прямиком в кабинет Сандара, чтобы обсудить возникшую острую ситуацию.

— Вы знаете, чем это может грозить? — грозный голос раскатами доносился до Оливии. Коридоры родного замка, еще минуту назад казавшиеся такими теплыми, вдруг покрылись инеем. Сандар бушевал, и Снежное пламя его поддерживало.

Навир, Алив и Дарас тактично остановились, чтобы не мешать разговору в кабинете своего лорда, а вот ноги девушки уже несли её к двери все быстрее. Завернув за поворот, за которым находился вход в кабинет, она чуть не сбила двух гномов.

— Юная леди! — возмутился бородач с боевым топором, чьи карие глаза возмущенно смотрели вверх на девушку. Поймав равновесие с помощью древка оружия, он вновь принял невозмутимую стойку стража.

Второй гном по другую сторону двери опасливо покосился за спину Оливии, и вперил тяжелый взгляд в стену напротив.

— Оу!.. — после секундной заминки, сказала девушка: — Здравствуйте!

Гномам — стражам говорить не полагалось, но так как кареглазый бородач уже обронил пару словечек, то сжав губы, он кивнул. Второй гном так и продолжал гипнотизировать стену, а Оливия с интересом посмотрела на дверь, за которой раздавались громкие голоса.

Рокаэль показал девушке в рукой в сторону замершей тройки за поворотом, но девушка и не думала двигаться с места. Если гномы в замке, значит химера одела розовое платье и танцует на горе. Небывалое чудо!

Драконы и гномы всегда игнорировали друг друга. Уж слишком многим они были похожи, и в слишком многом были разные. Обе расы страстно любили драгоценности и сокровища, и люто ненавидели чужаков. Чтобы кто‑то другой расы поселился на землях драконов или в глубинах гор у гномов? Невозможное событие!

Многие годы они умело не замечали друг друга, тогда что же произошло, что какая‑то шишка из гномов сейчас сидит за дверью?

Стража не удержала интереса и покосилась на девушку. А Оливия покосилась на них. Простые гномы с охраной не ходят. А если за дверь раздаются крики — значит, еще и ругаться пришли.

Оливия с досадой закусила губу, а потом в её глазах вспыхнула идея. Хрупкой рукой отодвинув два лезвия топора, преграждающих дверь, девушка улыбнулась растерянным гномам и вошла.

— Добрый вечер, отец! — громко с порога начала она так, как будто за дверью ей никто не преграждал дорогу, и она на всех парах вошла в кабинет.

Когда на кону маячила возможность оставить Лиловое озеро нетронутым, девушка стала подобна снежной лавине. Неловко смахнув парочку стопок и задев стул, стоящий на середине комнаты ногой, она мгновенно разрядила наэлектризованную атмосферу кабинета.

Острие топора, вонзенного в идеально ровную поверхность стола явно было вызовом. Склонившиеся над ним Сандар и гном с бородой, сплетенной в две косы, до прихода девушки готовы были взглядами убить друг друга.

Шумный приход девушки немного отрезвил оппонентов, они оба выпрямили напряженные спины, и сели на стулья. Точнее, это Сандар сел, а гному пришлось еще и спрыгнуть со стула и сесть на соседний. Ну право, не на грязный же ему садиться.

Оливия удостоилась хмурого взгляда высокопоставленного гостя, но невозмутимо улыбнулась ему. Сандар одарил дочку быстрой улыбкой и пригласил сесть к столу.

— Мидик, а вот и другие очевидцы события. Рокаэль был один из первых на месте и может подтвердить — кроме камней, орков и пыли, там не было больше ничего.

Рядом с Оливией сел Рокаэль, а следом за ним опустились на стулья рядом и остальная тройка снежных драконов.

Гость снежных драконов не мог похвастать ни разворотом плеч, пресущим драконом, ни ростом. Зато под его тяжелым взглядом остальные чувствовали себя значительно меньше. По крайней мере, Оливия так точно. Нет, это был не пренебрежительный взгляд. Скорее — пронзительный взгляд сильного душой существа. Сев напротив него, девушка в полной мере ощутила всю силу ауры гнома.

Интересно, он кто?

Сандар, как будто только что вспомнивший о приличиях, вновь надел невозмутимую маску и представил гостя своим драконам:

— Правитель Мирик, а это моя дочь Оливия, и мои самые надежные люди: Рокаэль, Навир, Алив и Дарис.

Все почтительно склонили головы, в жесте приветствия и почтения. Мирик ударил в грудь кулаком и чуть склонил голову. В этой встрече все было не по этикету, но всем присутствующим на это было глубоко плевать. Волновало другое:

— Там была одна из наших сокровищниц! И Вы своей магией взорвали её!

Ропот возмущения пронесся над столом. В этих горах даже духом гномьим пахнуть не должно, а не то, что сокровищницей! Эти маленькие проныры окутали все вокруг своей сетью! Рокаэль не знал, злиться ему или восхищаться наглостью гномов. Прятать свои цацки под самым носом ничего не подозревающих драконов!

Сандар обвел взглядом своих драконов, довольный реакцией, и усмехнулся:

— Вот и я о том же, — а потом перевел уже абсолютно серьезный взгляд на гнома и подался вперед. Глаза снежного лорда превратились в льдинки, и опасная улыбка исказила черты лица.

Почувствовал угрозу и Мирик. Он встряхнул плечами, немного сбрасывая напряжение, и сказал сквозь зубы:

— Их реакция ни о чем мне не говорит.

— И не должна. Я, вообще, задаюсь вопросом, не проверить ли мне весь периметр гор с помощью магии, — Сандар задумчиво посмотрел в окно. — Кто знает, какие сюрпризы могут нас там ждать.

— Неприятные… — с тихой ненавистью прошептал гном. Глубоко посаженные глаза буравили Сандара. Чувствовалось, что Мирику стоило огромных усилий не потерять лицо. Для гнома лишиться даже одного сундука с богатством было смерти подобно, а тут попала целая сокровищница.

— Значит, Вы полагаете, что мы уничтожили половину горы, преграждающую попаданию северных ветров в долину, связались с орками, а потом покромсали их только для того, чтобы забрать пару мешков золота? — сделал правильные выводы Рокаэль.

Мирик сжал губы и прищурился. Слова Рокаэля заставили его посмотреть на ситуацию с другой стороны. Когда ярость от материальной потери немного поутихла, в дело подключился разум. Поразмышляв, как следует, гном уже заинтересованно посмотрел на Рокаэля и спросил:

— И у кого же Вы, думаете, наши сокровища?

— А Вы не хотите объяснить, каким образом они оказались в наших горах? — Сандар пытливо посмотрел на Мирика, от пальцев, барабанящих об поверхность стола потянулись ледяные узоры, но тот не дрогнул.

— Ваша поверхность — небо, долина, воздух, в конце концов, а горы мы ни с кем и никогда не делили, — гордый представитель малого народа вздернул нос картошкой к потолку.

Сандар лишь хмыкнул, но промолчал. Строгие границы владений на поверхности касались всех, кроме гномов. С ними, вообще, было трудно иметь дело. Если все остальные расы стремились к торговле между собой, то гномы всегда придерживались векового уклада. Самобытные, четко организованные, они не терпели вмешательства извне в свою личную и политическую жизнь.

Гномья сталь обеспечивала все расы клинками, мечами и многим другим, но самое лучшее оружие было только у маленького народца. Свои секреты они рьяно охраняли, и никого не допускали в святая святых. Они сами выходили на поверхность при заключении сделок и следили, чтобы только гномьи ноги ступали по их туннелям и ходам.

Но больше всего Рокаэля поражало то, что делая такое потрясающее оружие, в руках они всегда держали топоры. Один гном как‑то давно сказал ему, что это дань традиции и мужчина тогда изрядно поломал голову, делая предположения различные предположения.

— Где сокровища? — переспросил у Мирика Рокаэль. — Явно не у орков.

Кустистые брови гнома взметнулись вверх.

— Вы отвергаете единственную версию, которая бы перевела все стрелки не на вас, — заметил Мирик.

— При взрыве использовалась замаскированная магия драконов, благодаря ей же, эти остолопы не полегли сразу же, прикрываемые щитами, — сказал Рокаэль. — Нам пока не удалось определить, кто приложил к этому свою руку. Но и Вам нужно копать глубже, и задуматься, кто и откуда узнал о вашей сокровищнице, если даже мы были о ней ни сном, ни духом.

— Кто‑то затеял игру, о правилах которой нам еще предстоит узнать, — сказал Сандар, глядя на задумавшегося Мирика. — И я готов предложить Вам и вашему народу пойти рука об руку в этой начатой войне, потому что что‑то мне подсказывает, что это все только начало…

— Мне нужно подумать, — хмурый гном встал и попрощался с Сандаром. Слегка кивнув остальным он вышел из кабинета, в котором на минуту повисла тишина.

— И чутье вряд ли Вас подведет, мой лорд. Нам отказали в продлении соглашения, — сказал Навир, и в глазах Сандара мелькнули молнии.

* * *

Щелчок замка родной двери показался Оливии музыкой. Уютная комната встретила девушку мягким светом луны, пробивающимся сквозь легкую ткань, закрывающую выход на балкон.

Прислонившись к закрытой двери, и стянув с себя ботинки, Оливия стремилась быстрее избавиться и от одежды.

Тяжелый день сказался на девушке, и пальцы, расстегивающие пуговицы куртки, подрагивали. Резинка для волос полетела в сторону, и Оливия с легким стоном запустила руки в волосы и помассировала голову. Казалось, само блаженство разливается из её пальцев, расслабляя тело.

— Лив! — резкий порыв ветра, и твердое тело впечатывает девушку в дверь. — моя Лив!

Вскрик потонул в жестких губах, накрывающих рот девушки. В нос ударил запах пороха и огня, взрывной, так недавно еще будоражащий каждую клеточку тела Оливии. Теперь ему нечего было волновать — сожженная степь любви лишь шипела от раздражения.

Оцепенение, сковавшее девушку в первые секунды, отпускало. Губы мужчины терзали, требовали, взывали к отклику, а получили укус за свою дерзость. С усилием потушив начавшие тлеть угли ответного чувства, Оливия с ненавистью прошептала:

— Катись в бездну, Маркель!

Бирюзовые глаза светились в темноте, заставляя себя чувствовать бабочкой, на которую нацелили иголку и вот — вот прокалят насквозь. Руки мужчины уперлись в дверь по обе стороны от девушки, отрезая возможность побега, и Маркель склонился над ней, давя своим жаром.

— Ты спала с ним, Лив? — огонь опалил щеки девушки. Да как он смеет спрашивать её о таком?

Раньше бы она никогда не послала бы Маркеля. Впрочем, так же, как и не могла предположить, что застанет его в постели с другой. Рана измены вновь начала кровоточить, и чтобы стянуть её края, Оливия зашептала, говорить громко она просто не могла:

— Ты не имеешь права спрашивать меня о таком, — видя, как сомкнулись челюсти мужчины, она продолжила: — Не имеешь права стоять ни на одном сантиметре моей комнаты. Ты не имеешь права смотреть мне в глаза, а тем более вот так…

Желваки заходили на скулах Маркеля. Мрачная тень нависла над ним и слилась в единое целое с телом, и в глазах мужчины отразилась тьма.

— Ты сама не знаешь, о чем говоришь! И лучше бы он не притронулся к тебе ни одним пальцем! Иначе я разорву его шкуру на части!

— Иди трогай свою жену! — изморозь пошла по стеклам комнаты. — Рви, люби, но больше не смей ко мне прикасаться!

Оливия с силой уперла ладони в грудь мужчины, и попыталась его оттолкнуть, но тот лишь криво усмехнулся, глядя на бесплотные попытки девушки.

— Порву, порву, — втянув воздух у шеи девушки, Маркель шумно выдохнул. — Не сомневайся. И твоего синего порву. Всех, кто посмеет встать между нами!

Он готов был наброситься на девушку, но острие кинжала, приставленного к его груди, заставило Маркеля остановиться.

— Моя маленькая Лив, — проведя подушечкой пальца по лезвию, мужчина разрезал кожу и алая капля выступила на поверхности. Маркель поднял палец к лицу девушки: — Ты готова пролить мою кровь?

Оливия на секунду задумалась, а потом твердо посмотрела в глаза мужчине:

— Да.

Маркель провел окровавленным пальцем по губам девушки, и её передернуло от отвращения. Отбросить его руку она не решилась, боясь потерять контроль над кинжалом. Желание вытереть губы было почти нестерпимым, и она сильнее вдавила лезвие в кожу.

И тут Маркель сделал то, что меньше всего ожидала от него Оливия — медленно подался вперед, прямо на кинжал.

Кинжал звякнул об пол, брошенный девушкой в растерянности, и она наконец‑то стерла чужую кровь с губ, столкнувшись с торжествующим взглядом мужчины.

— Я же говорил, что ты не сможешь причинить мне боль.

— Зато ты с этим справляешься успешно! — вырвалось у Оливии.

— Ну — ну, — Маркель сделал попытку утешить и обнять девушку, но она ловко выскользнула из его рук и побежала к балкону, видя только один путь к спасению.

— Вот только не говори, что ты собралась прыгать и перевоплощаться! — всплеснул руками мужчина. — Я же тебя за секунду догоню в воздухе. У тебя почти никакой практики полета!

— Да, — согласилась девушка. — А еще я пока не моментально перевоплощаюсь и могу попросту упасть на землю.

Темные брови мужчины сошлись вместе, и он сделал резкий шаг вперед. Оливия повторила его шаг по направлению к балкону.

— Уйди, Маркель! — потребовала она.

Мужчина замер, задумавшись, взвешивая и проигрывая про себя все варианты развития событий.

Поддаться искушению тянуло, как магнитом. Оливия и не подозревала сейчас, насколько провоцировала его, насколько манила. Маркель мог в одну секунду оказаться около неё, а уже в следующую — распластать её на кровати, покрывая поцелуями соблазнительные изгибы.

Но отчуждение в глазах бывшей невесты тогда бы грозило перерасти в жгучую ненависть. А он этого не хотел.

Где та нежность голубых озер, где радость в глазах? Маркель хотел вернуть их, опять завладеть душой и сердцем девушки. Он же прекрасно чувствовал, как в ответ на поцелуи оживает её тело!

Ему лишь надо сдержаться, действуя осторожно, но неуклонно, и он вновь возьмет эту крепость. Только уже с полной капитуляцией.

От мысли, что его Лив была близка с той глыбой льда его вновь обуяла ярость и Маркель решил воспользоваться ей в свою пользу. С помощью неё он сможет сейчас дать девушке передышку. Чтобы она всю ночь думала о его поцелуях, вспоминала его прикасания, чтобы её сознание сделало половину работы за него.

А у него хватит ума подождать. Такая любовь не уходит просто так, мгновенно, её нужно выкорчевывать из сердца. Но тогда там останется огромная дыра…

Нет, Маркель не позволит никаким дырам появляться в сердце Оливии. Он польет живительной водой ласк, окружит заботой, и дерево любви вновь расцветет.

Мужчина в этом не сомневался. Осталось одного дровосека убрать с пути.

Послав девушке воздушный поцелуй и насладившись резким выдохом Оливии, мужчина не оглядываясь вышел и закрыл за собой дверь.

Еще минута там рядом с ней и он бы не сдержался. И никакие её ножички бы не остановили его.

Идя в свою комнату по коридору, он насвистывал незатейливый мотив, настраивая себя на веселый лад. Уверенно толкнув дверь, он с удивлением окинул взглядом пустую комнату, где должна была ждать его жена. Жена, ха! Посмотрим…

Но это ничуть не позволяет ей не выполнять свои обязанности в постели. Маркелю сейчас просто необходимо спустить пар!

* * *

Теплый звездный вечер не радовала Бриджит. Пригубив бутылку вина, позаимствованную из подвала замка, девушка недовольно скривила губы. Свет в окне все не загорался. Маркель опять шлялся непонятно где.

— Скотина… — процедила она сквозь зубы, и отхлебнула из горла большой глоток.

После ритуала с её Мракелем что‑то случилось. Всегда страстный и ласковый, после памятного дня он стал эгоистичным и злым, умеющим только брать. В их постели царил террор, и Бриджит чувствовала, как все поводки, которыми она могла управлять мужчиной, рвутся с каждым днем. А ей нужен был контролируемый мужчина. Что произошло?

Ласка, игры, новые наряды — на Маркеля больше не действовало ничего. Она даже позволила ему то, что не позволяла еще никому до него. Но и это не улучшило его отношение к ней. Скорее, наоборот.

Он пропадал целыми днями неизвестно где, приходя вечерами то пьяным, то злым. А вчера он как с цепи сорвался, громил комнату, рычал, сорвал шторы.

У Бриджит было лишь одно предположение. Конечно, она знала, что сотрудничество огненных и снежных пошатнется, и что хоть малейшее охлаждение, но будет. Все таки огненный лорд бросил эту белобрысую, и Сандар не мог проигнорировать этот факт. Но то, что Маркель будет настолько разозлен из‑за этого, она даже предположить не могла.

Все бы устраивало девушку, но вот потеря контроля могла стать стратегическим просчетом. А это было очень плохо.

Ломая голову, как вернуть себе покладистого Маркеля, Бриджит плелась по парку замка, спотыкаясь об корни деревьев.

— Гадство… — протянула она.

Неужели, просчиталась?

Вот говорила ей мама, что сначала надо изучить объект со всех сторон, не торопясь, тщательно взвешивая все пороки и недостатки, но тогда девушка рисковала не успеть. Чтобы на её руке заискрила печать, а столь лакомый кусок не достался этой мыши, надо было действовать с адской стремительностью.

У неё была неделя, за которую Бриджит присматривалась к Маркелю, проверяла его щедрость, доброту, а главное, она спокойно манипулировала им. Но теперь в душе закралось подозрение, что мужчина лишь позволял ей управлять им.

— Демонов титул, — зло прошептала она, размышляя, что только он еще немного тешут девушку. Связи были как никогда нужны Бриджит. И девушка обязательно найдет кнопки давления на мужчину, и тогда уже она устроит ему террор.

Смакуя последние капли вина на языке, Бриджит с чувством разбила бутылку о землю и рассмеялась. Пьяный 'Ик' следом за смехом поглотила листва.

Глава 6

Совещание в кабинете Сандара закончилось глубокой ночью. Уставший не столько с дороги, а сколько из‑за миллиона вариантов предположений, что роились в его голове, Рокаэль толкнул дверь своих покоев.

Свежий воздух ударил в нос, и по сравнению со спертым воздухом замковых коридоров казался живительным, выветривающим головную боль и дневные заботы.

Мужчина с удовольствием вдохнул полной грудью, раздеваясь. Мягкий футляр принял в свои объятия клинки, а пустая полка в комоде — оружейный пояс. С глухим стуком бляшка ремня упала на пол вслед за штанами, но всё тут же было подобрано и аккуратно сложено на одинокий стул у кровати. Его спинку обхватила куртка, спускаясь своими рукавами до паркетных досок, а на штаны сверху упала свежая майка. Остальная сегодняшняя одежда отправилась в корзину в шкафу.

Рокаэль сделал свои покои под стать себе. Ковры были давно выставлены за дверь, лишняя мебель распределена по соседним покоям. Из первоначальной обстановки мужчина оставил только кровать — четкие ровные линии черного дерева запали ему в душу, да и к слову сказать, матрац был необыкновенный. Спина воина на нем не просто отдыхала, а словно восстанавливалась заново.

Только расстегнув застежки для крепления потайного оружия на руках и ногах, Рокаэль немного расслабился. Проверив наличие кинжала у изголовья кровати, он в строгом порядке разложил свое скрытое боевое оснащение на единственной прикроватной тумбочке. Этот ритуал его всегда успокаивал, проясняя разум.

Рокаэль подошел к окну и внимательно осмотрел двор, заметив шатающуюся одинокую фигурку старой знакомой. Теперь уже заклятой знакомой.

Зараза! Всю душу ему съела! А ведь как она его добивалась, заметив мужчину еще там, в Пустынных землях. Эта женщина не знала слова 'нет'.

Чтобы поддерживать форму, в Подземном царстве он тренировался в заброшенном зале, который по какой‑то причине не приглянулся правителю, ведь допускать чужаков на общую тренировочную площадку запрещалось. И эта женщина, как напасть, преследовала его по пятам.

Рокаэль хоть и мог похвастаться выдержкой, но вот железным он все‑таки не был, и однажды не устоял. После особо выматывающих тренировок её умелые руки сделали такой массаж, о котором он вспоминал еще не один вечер. Как хищница, она подкрадывалась к нему, изучала, пользуясь минутами слабости, и ей удалось из временного увлечения стать постоянной любовницей мужчины. А такого Рокаэль себе уже давно не позволял.

И все для чего? Чтобы потом вот такой шатающейся походкой ходить в одиночестве по парку?

Рокаэль так и знал, что у огненного проблемы не только с головой! Даже сделать не может так, чтобы его женщина не бродила неизвестно где!

Окинув последним взглядом женский силуэт, мужчина хотел было отвернуться, но взгляд споткнулся об печать на собственной руке.

Интересно, а где его 'жена'?

Эта мысль поразила его не хуже боевого топора гномов, который чуть не расколол пополам стол Сандара. Почувствовав себя ничуть не лучше этого огненного выродка благородных кровей, Рокаэль оправдывал себя тем, что у него‑то жена временная. Оправдывал, оправдывал, и чуть ладони когтями не вспорол.

— В пасть! — прорычал он, борясь с собой.

Если Бриджит бродит одна, то этот смертник вполне может ошиваться возле его жены…

Тревога сжала грудную клетку мужчины. Нет — нет, Оливия уже давно спит в своей кровати, ведь она ушла намного раньше их. Уставший вид девушки говорил сам за себя и Сандар, не терпя пререканий, отправил дочь спать. Рокаэль его полностью поддержал, и Оливии ничего не оставалось делать, как оставить мужчин наедине с проблемой.

Она в своей кровати!

Но руки уже натягивали штаны на ноги мужчины.

Этот урод не посмеет к ней сунуться!

Чуть не влетев в майку, Рокаэль распихал оружие по привычным местам, задумчиво посмотрев на боевой пояс. Пригодится?

Вряд ли он застанет там самоубийцу!

Застегнув крепления пояса и обувшись, Рокаэль тихо закрыл за собой дверь и двинулся по коридорам. Заветная дверь находилась в другом крыле замка, но уже сейчас походка мужчины напоминала крадущегося хищника.

Тишина за дверью Оливии немного успокоила мужчину. Ровно до того момента, как он представил сладкую парочку спящей в кровати. В чувствах высадив дверь ногой, он с изумлением взглянул в заплаканные глаза девушки.

Вот так порыв чувств…

Рокаэль оцепенел, словно глыбы льда сковали его тело. Одинокий всхлип девушки — и ледяные оковы разлетелись сотней хрусталиков, уже не сдерживая мужчину.

В один миг оказавшись у кровати, он повалился на колени, обхватив руками ноги девушки. Еще один всхлип набатом отразился в душе снежного дракона, переворачивая все внутри.

Красный нос девушки, опухшие глаза — этого уже было более чем достаточно, чтобы убить любого. Женщина не должна плакать! Никакая! А уж тем более, не его временная жена!

Голубые глаза не мигая смотрели на Рокаэля, а из груди девушки вырывалось судорожное дыхание. Слезинка скатилась по щеке Оливии, и внутри мужчины что‑то треснуло.

— Что он сделал? — тихо спросил Рокаэль, сам не замечая, как до боли сжал ноги девушки.

Мягкая ладонь, тронувшая его руку, немного привела в чувство, и мужчина ослабил хватку. Под кристально чистыми небесами глаз он чувствовал себя спящим вулканом, который вот — вот пробудится, и все вокруг покроется кровавой лавой, не оставляя места ничему живому.

— Он тебя тронул? — пристально смотря в лицо девушки, спросил Рокаэль.

Взмах ресниц, и исчезает полупрозрачная пелена слез. Еще взмах, и грудь девушки двигается более размеренно. Вернувшееся самообладание, конечно, похвально, но напряженный мужчина ждал ответа.

— Нет, — хрипло ответила Оливия, и удушливая змея эмоций расслабила свои кольца вокруг Рокаэля. Этот смертник еще поживет.

— Тогда почему? — не стал договаривать вопрос мужчина, внимательно оглядев комнату. Не тронутая обстановка немного успокоила Рокаэля, и он требовательно посмотрел на Оливию.

Девушке не нужно было продолжать, она и так поняла, что хотел от неё этот дракон…

Видеть его коленопреклонным оказалось для девушки настоящим испытанием. Слезы застряли в горле, и Оливия не могла оторваться от изумрудных глаз. Такой жесткий и одновременно чуткий, готовый разрезать одним ударом и склеить этими же сильными руками. Он действительно переживал за неё.

Шторм чувств поднялся в сердце Оливии. Она чувствовала, что сейчас тревога мужчины вызвана не навязанной опекой, она шла от него самого. В глазах цвета мокрой листвы отражались молнии чувств.

Как завороженная, девушка забыла о причине своих слез, и протянула руку, касаясь скулы мужчины. Оливии хотелось убедиться, что это не плод воображения, и теплая кожа под пальцами девушки ударила током, возвращая в реальный мир.

Это и правда был её наставник. И одновременно не он — незнакомец, так горячо переживающий за девушку. Оливия как будто заново знакомилась со своим временным мужем.

— Просто нервы потрепал, — призналась девушка, поежившись от воспоминаний о минутах наедине с Маркелем.

Тело Рокаэля так и не расслабилось. Оливия прекрасно видела, насколько напряжены были мышцы мужчины. Оттолкнувшись руками от кровати, он резко поднялся на ноги и замер, окидывая фигуру девушки взглядом.

Почувствовав себя неловко, Оливия опустила глаза, а когда подняла — Рокаэль уже стоял у лежащей на полу двери и рассматривал свернутые петли. Непроницаемое выражение лица вернулось к нему, не позволяя больше ни одной эмоции проскользнуть наружу.

— Займи пустые покои, а завтра тебе починят дверь, — сказал Рокаэль и вышел.

Чувствуя себя пьяным, он пытался стряхнуть с себя паутину ненужных эмоций. Отражение в зеркале мелькнуло на стене, и мужчина замер, не узнавая сам себя. Глаза блестели в темноте так, как будто у него была лихорадка. Чертовы инстинкты! Они только мешают!

Рокаэль закрыл глаза и представил разгар битвы двадцатилетней давности. Море крови, обрубки тел и острые лезвия. Вот для чего он живет.

Открыв глаза он встретился с ледяными зелеными осколками глаз, которые так привык видеть в зеркале. Теперь можно идти спать. Вот только заглянет к одному ящеру и на боковую.

Уверившись в собственной невозмутимости, Рокаэль отвернулся от зеркала и пошел дальше по коридору, не видя, как его глаза изумрудными звездами мести горят в темноте.

* * *

Замок спал, и лишь несколько его обитателей до сих пор не смыкали глаз. Пил чай на кухне молодой повар, зубря рецепты новых блюд, чтобы завтра поразить воображение и вкус одной служанки. Толстый кот не давал спать вдовушке — швее, то и дело щекоча её нос своим пушистым хвостом, а в винный погреб пробирался прыщавый паренек, в нетерпении потирая вспотевшие ладони.

Вылетевшее из окна тело мужчины в воздухе превратилось в алого дракона, и каменную кладку замка обожгло злое рыжее пламя.

— Ты меня понял? — в оконном проеме возник темный силуэт мужчины.

Взбешенный драконий рев огласил долину, эхом отражаясь от гор. Один за другим в окнах стали загораться магические светильники, и обеспокоенные лица высовывались наружу.

Драконье пламя еще раз озарило парк, и два противника замерли, заметив неладное. Со всех сторон к замку подбирались стаи ночных химер.

Когтистые лапы врывались в почву, оставляя глубокие следы от когтей, а слюна, капающая из пасти ужасных созданий, прожигала траву. Эти твари были не просто злы — они были взбешены.

Они настолько близко подобрались к замку, что Рокаэль мог разглядеть каждое ребро на истощенных телах химер. Облезлые гривы и нездоровый вид наталкивал на невеселые мысли, а ходящий ходуном змеиный хвост ближайшей химеры подстегнул к действиям.

Вылетев в окно кобальтовым драконом, Рокаэль издал громкий тревожный рев, призывая подкрепление и оповещая жителей Снежной долины об очередном нападении.

Сотни желтых глаз светились в темноте, поражая своим количеством. Никогда еще Рокаэль не видел такое количество стай, объединенных одной целью. Несколько химер отбивались, сворачивая на соседние улочки к другим домам, но основная масса пробиралась к замку.

Зная дикую природу этих тварей, мужчина мог только строить предположения о причине нападения. Химеры никогда не нападали на долину, предпочитая поджидать свою жертву в горах. Там, где у них была возможность загнать драконов в пещеру и не дать обратится.

Когти дракона вспороли истощенную плоть, и первая папа желтых глаз застекленела. Алая кровь брызнула в морду, и Рокаэль заметил боковым зрением, как алый дракон отшвыривает оторванную когтистую лапу в сторону, раздирая химеру по частям.

Шелест крыльев известил о подмоге, и Рокаэль полностью погрузился в то, что любил больше всего — бой.

Рев раненных тварей бальзамом лился на душу мужчины. Эти когтистые лапы посмели ступить на территорию драконов, и теперь орошали своей кровью Снежную долину.

Выпотрошив очередную тушку, Рокаэль заметил пылающий взгляд огненного дракона, который напоказ сворачивал голову химере и словно бросал вызов.

Схватив гриву очередного исчадия ада, снежный дракон красноречиво перерезал горло острым когтем и бросил на землю бездыханное тело. Твари вокруг совсем обезумели, и бросались под лапы драконов, стремясь вырвать хоть кусочек плоти.

Десятки химер полегло, но как полноводная река, их прибывало все больше и больше. Они прыгали на голову с вершин деревьев, заставляя взметаться ввысь драконов и бросать тех наземь. Они сбивались в кучи и атаковали своей худощавой массой, но были настолько слабы, что хруст костей звучал снова и снова.

Оставляя рваные раны, химеры к рассвету полегли багровым ковром вокруг замка. Последний рев раненного зверя и Рокаэль смог осмотреть поле боя.

Не увидев серебристого дракона среди своих, мужчина смог спокойно перевести дух и собраться с мыслями.

Собрав пятерку драконов, Рокаэль взмыл вместе с ними вверх и полетел по периметру долины. Туман в горах не сразу дал разглядеть первого убитого снежного дракона, охраняющего свою территорию. Двигая дальше и с каждым разом внутренне замирая, он молился, чтобы не встретить повторение увиденной картины, но снова и снова бесчувственные тела снежных драконов у границы доводили до белой ярости.

Кто посмел покуситься на их территорию, а главное — зачем? Холодный ветер не охлаждал злость, лишь распаляя её. Даже дураку было понятно, что истощенные твари не просто так напали на долину.

Кто же стоит за всем этим?

Рокаэль поклялся лично свернуть шею противнику и насадить на вершину самой высокой горы. Чтобы больше никто не смел даже косо смотреть в сторону его родного дома.

* * *

Оливия так и не сменила покои, предпочитая спать с открытой дверью, чем в другой кровати. А когда началась вся заварушка с химерами, Сандар перехватил в коридоре дочь и поставил на стражу кабинета. Нет, девушка прекрасно понимала, что её отодвигают в сторону под благовидным предлогом, но ничего поделать с этим не могла. Слово лорда — закон, а когда этот лорд еще и твой отец — выбора, практически, не остается.

Лизабет составляла дочери компанию, и успокаивала, говоря, что чутье никогда не подводило мужа, и раз он сказал сидеть в кабинете, значит, так тому и быть.

— Ты просто никогда не одобряла моего выбора, — Оливия не могла найти себе места и хаотично ходила по кабинету, то и дело выглядывая в окно и следя за ходом сражения.

— Вот только не начинай, — Лизабет тоскливо окинула взором парк, за которым синее пламя обугливало тела тварей, и драконы рвали в клочья врагов. — Тем более, сама посмотри, там ничего интересного. Без тебя прекрасно справляются. Можно даже сказать, что химер на всех не хватит.

— Мама, — возмущенно воскликнула девушка. — Я знаю, что это твоих рук дело.

Девушка обвела руками кабинет, демонстрируя свое затворничество. Лизабет даже бровью не повела, не показав ни единой эмоции. Погасив магические светильники, она поманила дочь пальцем.

— Все может быть, — спокойно заметила она, глядя в глаза Оливии. — Но пока я могу, я буду ограждать тебя от этого. Хватит и того, что там отец. Посмотри, разве это красиво? Багровая кровь, изувеченные тела? Тебе нравится на это смотреть?

— Во мне все протестует от сидения на месте, — прикрыв глаза, сказала Оливия. — Когда я смотрю на это, я не чувствую отвращения. Я хочу быть там, сражаться, защищать. Ты же знаешь, что у нас это в крови!

Тяжелый вздох вырвался из груди матери. Она знала, но так и не смирилась с этим. Тренировки дочери казались игрой, а когда она начала возвращаться из настоящих сражений с травмами, материнское сердце обливалось кровью. Скрипя зубами, она старалась понять дочь, отпустить, не спала ночами, пока их группа не возвращалась в свои постели.

Но тут все иначе. Тут все происходит у нее на глазах. И слава Создателю, пока она могла настоять на своем, она так и будет делать.

Лизабет понимала, что Сандар разрывался: с одной стороны он гордился отвагой дочери, с другой, так же, как и жена, беспокоился об Оливии. Но он мужчина, и немного по — другому смотрел на вещи. Но отказать своей любимой жене не мог никогда.

Опустив ладонь на плечо Оливии, она прошептала, опустив голову:

— Когда‑нибудь ты меня поймешь.

Девушка смотрела на завершающее сражения и пыталась унять бешено стучащее сердце. Всё её существо стремилось туда, в самую гущу событий, но рука матери на плече как гиря удерживала её на месте.

— Ты скоро улетишь из гнезда, — слезинка скатилась по щеке Лизабет. — Будешь жить своей жизнью, вместе с мужем и детьми. И уже не будешь слушаться свою мамочку.

Женщине становилось говорить все труднее. Проглотив комок в горле, она продолжила:

— А пока доставь мне радость, побудь со мной, пока я еще могу как‑то влиять на твою жизнь.

Оливия не выдержала и обняла мать, опуская голову на родное плечо. Грусть протянула свои щупальца в грудь девушки и сжала легкие. Дышать стало труднее.

— Ты стала такой взрослой, а я… Я оказалась не готова, представляешь? — Лизабет подняла на дочь заплаканные глаза. — Ты уже замужем и…

— Это всего лишь на год, мам…, — попыталась возразить Оливия, но мать её перебила, махнув рукой.

— Ты сама не знаешь, что говоришь, — и снова обняла свою дочь, покачав головой. — Ты такая большая, и, одновременно, такая маленькая.

Оливия не стала в этот раз спорить с матерью. Обнявшись, они наблюдали в окно, как несколько драконов взмыли вверх и полетели к горам.

— Дозорные… — прошептала девушка, и в сердце кольнуло иглой осознание, что, скорее всего, они мертвы.

Лизабет еле заметно кивнула, закусив губу.

— Кто бы это не был, он ответит за каждую жизнь, — тихо сказала она, и Оливия невесело улыбнулась. В душе её мамы, все‑таки, тоже жил воин

* * *

— Из них, словно, выкачали всю энергию, — докладывал Рокаэль своему лорду.

— Магический след? — Сандар опирался руками на стол и обводил всех хмурым взглядом. Десять его подчиненных погибли, и каждая смерть отразилась колотой раной на душе. У каждого из убитых была семья, друзья и любимые, а теперь все они были убиты горем.

— Ничего, — отозвался Навир. — Дозорные были в драконьем обличии — это единственный факт, от которого мы может отталкиваться.

— Нападающие оставили какие‑нибудь отпечатки? — держать кипящую внутри магию Сандару становилось все сложнее.

— Думаю, они напали с воздуха, выразил общее мнение Рокаэль. — Ни одной ветки, ни одного следа, ничего.

Все закивали, соглашаясь с мужчиной. Снежные драконы облазили каждый сантиметр на местах убийств, и везде было одно и то же. И без того хмурое лицо снежного лорда стала темнее тучи. Теперь уже не оставалось сомнений, что против них готовиться что‑то большое.

— Нас хотят дезориентировать, — выпрямившись во весь рост, обратился он к своим преданным подчиненным. — Выбить из колеи. Возможно, натравляют на нас таких слабых противников чтобы запутать.

— Но соглашение, отец? — единственная, кто мог вмешаться в речь своего лорда это и сделала. Оливия.

— Соглашение? А здесь все очень интересно. Либо это ниточка, либо нам с вами пудрят мозги. Давайте лучше подумаем о том, какие цели преследует наш враг. Что он хочет? Власти? Земли? Ресурсы? А, может, это месть? И, главный вопрос: 'Могут ли среди нас быть предатели?'

Все присутствующие замерли, размышляя. А потом как из рога изобилия повалились версии и рассуждения. Мозговой штурм в этот раз выдался как никогда плодотворным.

Лизабет сидела в стороне и как всегда записывала все самые важные мысли, возникающие в головах драконов. Она была незаменимой опорой, организатором своего лорда и не раз её записи помогали не упустить интересную мысль, важную деталь.

Ни один лорд не допускал свою семью на рабочие совещания. Но только не Сандар. Лизабет всегда с гордостью заходила в его кабинет, а теперь сидит в нем вместе с дочерью.

Буквы складывались в слова, слова в строки, и Лизабет старалась не пропустить мимо ушей важное. Заметив благодарный взгляд Сандара, она тепло улыбнулась ему в ответ, прекрасно зная, что половину из выдвинутых версий прошла мимо его ушей. На эмоциях её любимый мужчина многое упускал из вида. Так было всегда, и женщина считала своим долгом закрывать слабые стороны своего мужа. Снежный лорд не должен имеет слабостей. Никаких.

Для всех она просто что‑то писала в тетради. Но для него это было бесценно.

— Соглашение было похищено не просто так. Так же, как и неспроста нам отказали в дальнейшем сотрудничестве, — настаивал Рокаэль, и Лизабет была с ним согласна, о чем и сделала маленькую заметочку.

— Возможно, — не сразу стал соглашаться с ним Сандар, но принял как вариант. — Тогда кому им выгодней продавать тадор и почему? Или пустынным надо пошатнуть нашу экономику?

— На орках была магия драконов. Может, у нас зреет бунт? — предположил Алив.

— Если пойдут смуты среди жителей, эта версия будет более вероятней, а пока… — Сандар размел руками.

— Надо опередить врагов. Они уже натравили на нас химер, до этого — орков с гномами. Хорошо еще, последние не стали горячиться, — начал Рокаэль.

По кабинету разнеслись смешки. Уже почти все присутствующие знали, как не горячился тот малый. Но пока от Мирика не было вестей, состояние оставалось подвешенным.

— У нас остались горгульи на северо — западе и что‑то мне подсказывает, что следующих в гости нам надо ждать именно их. Предлагаю действовать быстрее и самим отправится к ним.

— И уничтожить их? — вопросительно поднял брови Сандар.

— Нет, подкараулить зачинщика или исполнителя.

— Что ж, над этим нужно подумать, — снежный лорд стрельнул глазами в Лизабет, убедившись, что стрежень запечатлел каждую букву и мужчины окунулись в проработку планов. Бездействовать было не в их крови. Проработав идею с горгульями, было решено завтра же приступить к осуществлению задуманного.

* * *

Планы, планы… Как бы была идеальна жизнь и как бы была скучна, если бы все запланированное, непременно бы, происходило! Если бы встречи заканчивались секунда в секунду, а рабочий график был до безобразия пунктуален. Если бы все знали, что обязательно сбудется все то, что уже распланировано, и в жизни нет места сюрпризу, неожиданности или неприятности. Устроил бы нас такой четкий и предначертанный расклад?

Маркель точно знал, что за свою жизнь в ответе только он сам. Для него не существовало условностей, рамок. Он лишь делал вид, что подходит под общую систему, внутри себя оставаясь свободным. Даже наследование титула лорда не смогло привязать его к месту. Отец всегда говорил ему, что он слишком фривольно мыслит.

Возложенная на него миссия у снежных драконов сгорала, как листок бумаги в пламени свечи, когда на его шеи камнем повисла Бриджит. Удивительно, как казавшиеся раньше легкими и необременительными отношения, с печатью брака переросли в тяжелые гири на руках и ногах мужчины.

Но не это расстраивало Маркеля. Он все исправит, да и отношения со снежными не должны остаться натянутыми. И не потому, что этого требует политика, а потому, что так хочет он сам.

Мужчина никогда не боялся рисковать, поэтому, как только до него донеслись слухи о собрании, он уже поджидал Сандара. Время играло на нервах Маркеля, и мужчина порядком устал ждать.

Наконец, все разбрелись по своим комнатам и в кабинете остался только Сандар и его жена. Проследив за силуэтом Оливии, мужчина с трудом удержал порыв следовать за ней и вошел в кабинет. Лизабет с любопытством взглянула на Маркеля и, поняв знак мужа вышла из кабинета, оставив их наедине.

— Маркель? Какими судьбами? — не стал особо любезничать Сандар. Под его глазами залегли темные тени.

— Хотел предложить себя в помощь, — спокойно начал огненный дракон, и заметил смешинки в глазах снежного лорда. С трудом усмирив раздражение, Маркель ждал ответа.

— Спасибо, но у нас хватает воинов. Зачем подвергать жизнь огненного лорда опасности? — смешинки скрылись, и Сандар говорил совершенно спокойно. — Хватит того, что ты одним из первых известил об опасности и, кто знает, что бы произошло, если бы эти твари подобрались еще ближе.

— Они и так остались незамеченными, пройдя почти всю долину! Вы не находите это странным?

— Нахожу. Но у меня нет ответа. Пока, — щека, это единственное, что дрогнуло на лице снежного лорда.

— Так воспользуйтесь моим предложением. Вы знаете, что огненные драконы лучшие следопыты, так же, как знаете, что лучших воинов, чем снежные не найти.

— Я не могу на это пойти, — покачал головой Сандар. — И Вы знаете почему.

— Вы же куда‑то собираете своих ребят…

— Да, — не стал отрицать очевидного снежный лорд, прекрасно зная, что уже через несколько часов весь замок будет знать о сборах. Куда, зачем и кто.

— Значит, вы хотите сами напасть или опередить врага, — дождавшись еле уловимого кивка, мужчина продолжил: — Тогда просто глупо упускать такую возможность.

— Зачем тебе это надо? — спросил в лоб Сандар, хотя уже знал ответ.

— Я хочу, чтобы Оливия тоже была там.

Молчание продлилось недолго. Снежнный лорд уже давно догадался к чему вел этот огненный. Но вот нравилось ему это или нет, Сандар так и не мог определиться. С одной стороны, это великолепная возможность действительно напасть на след. Это как иметь ее один козырь в рукаве. Но вот чем это обернется для его дочери?

— Она замужем, — напомнил Сандар мужчине, напряженно смотрящему на него. — И их объединило Снежное пламя

— И я женат, — только и ответил тот, плотнее сжимая губы. — И тоже благодаря вашему пламени.

Снежный дракон усмехнулся. Хоть Маркель и был на чужой земле, брак был настоящий, и печати, возникшие на руках, служили подтверждением где бы он ни был.

Сандар бы хорошим правителем и прекрасным отцом. Не чувствуя ни малейшей тревоги в своем сердце, он решил, что Рокаэлю не помешает подобный стимул. Печати этой упертой парочки так и не закрепились, но от внимания мужчины не ускользнуло, как наставник иногда смотрел на его дочь. Это был всего один взгляд, но зато какой говорящий.

Да и дело с места могло сдвинуться быстрее. Когда счет шел в отношении жизней драконов, Сандару приходилось учитывать все возможности.

— Хорошо, — согласился он, глядя в загоревшиеся глаза огненного дракона. — Через пять часов у нас еще одно собрание, там и введем в курс дела. А, пока, советую набраться сил.

Снежный дракон был уверен, что они ему пригодятся. В Маркеле он не видел угрозы для дочери. Теперь, когда он был связан с Бриджит, то мог лишь трепыхаться, как бабочка в руках, распаляя ревность Рокаэля. То, что бывший жених Оливии посмеет сделать что‑то неприемлемое, он не мог даже представить. Что может один огненный в окружении кучи снежных?

Глава 7

Сбросишь его со скалы — взлетит. Подожжешь пламенем — затушит. Может, просто придушить этого огненного и все? В руке Рокаэля рассыпался в пыль кусок скальной породы, сливаясь с горной тропой.

Осознанно пропустив Маркеля вперед, мужчина контролировал Оливию. Но это была его ученица, а, значит, даже и повода не давала усомниться в чувстве равновесия. Зато как горячо Рокаэль желал, чтобы огненному оно изменило, это самое чувство.

Он бы не разбился, нет, слишком наивно на это полагаться, а вот горгульям бы дал знать, что тут чужаки. Тогда бы эту ящерицу можно было смело развернуть назад и отправиться к следующему пристанищу тварей.

Но ноги Маркеля твердо ступали по дороге, и Рокаэлю оставалось только скрипеть зубами от злости и прожигать спину яростными взглядами.

Чем думал Сандар? В бездну всю выгоду! Это же чужак!

В нос ударил запах черной смолы, а, значит, им было рукой подать до первого притона горгулий. Эти безобразные морды любили высоту, черные сосны и скалы. Для того, чтобы драконов не обнаружили раньше времени, им пришлось пробираться пешком по узким тропам, где с одной стороны поджидал обрыв, а с другой — скала.

Под ногами бушевало море, и пенные верхушки волн отсюда смотрелись белыми бегущими черточками. Два десятка снежных драконов и один приблудный огненный дольше шли пешком по извилистой змейке, чем летели сюда на собственных крыльях.

— Осторожно! — крикнул идущим первым в цепочке дракон, и время как будто остановилось.

Сверху послышался хруст, скрежет, и под рукой Рокаэля задрожала скала. В глаза сыпалась каменная крошка, не давая ничего рассмотреть, и все драконы вжались в скалу, надеюсь на лучший исход. Такого в этих местах не было!

Но когда стало ясно, что землетрясение не собирается заканчиваться, и все более крупные камни сыплются прямо на головы драконам, они начали оборачиваться, чтобы отлететь в сторону и зависнуть над морем, спасая собственные жизни.

На горной тропе остались только трое: алый дракон, пытающийся укрыть свои крылом от камней себя и Оливию, и Рокаэль.

— Оборачивайся! — кричал мужчина сжавшейся девушке. Оливия пыталась сосредоточиться, но магия практически не отзывалась в ней. Сердце похолодело от предчувствия беды, но девушка не оставляла попыток, снова и снова призывая обращение.

Привычная легкость не наступала, о мелкие камни уже царапали лицо Оливии.

— Не могу, — в отчаянии крикнула она, смотря в окаменевшее лицо Рокаэля. Маркеля она игнорировала, но не отталкивала его помощь, как бы не кричала её гордость. Жить она любила больше.

Алый дракон рыкнул, когда огромный камень треснул его по спине, но крыло не убрал. Рокаэль бросил на него быстрый взгляд и сосредоточился на девушке.

— Дыши. Вдох, выдох. Чувствуй силу, ты же всегда с легкостью прощупывала нить, — его голос сорвался. — Ну что же ты?!

А Оливия действительно не могла нащупать привычную синюю нить, которая питала её родной магией. Её как будто отрезали, разорвали, и теперь лишь оборванный конец еле заметно теплился отголосками былой силы.

Как? Как она могла потерять магию?

Шум сверху заставил всех троих вскинуть головы. На них со скрежетом съезжал огромный кусок породы, засыпая градом из пыли и камней.

Алый взлетел, пытаясь когтями ухватится за одежду девушку, но Рокаэль оттиснул девушку в сторону, проигнорировав драконий рев. Ни один дракон не продержит девушку в воздухе больше нескольких секунд — потом она просто разобьется об воду. Плечи Оливии задрожали, а руки в панической хватке вцепились в мужчину. Косясь на край обрыва, она с испугом смотрела в глаза своему временному мужу.

Решение Рокаэлю стоило секунды размышлений и пары седых волос. Обхватив девушку руками, он спрыгнул с горной тропы в воду и расправил крылья. Падающая каменная глыба умудрилась задеть его крыло, и они с бешеной скоростью понеслись в воду.

* * *

Мчась навстречу черной толщи воды, Оливия не вспоминала все мыслимые и немыслимые молитвы. Она вообще не верила, что это она вот — вот разобьется, и пропадет в равнодушном море.

Не так девушка представляла сегодняшний день.

Что угодно другое: травмы, плен, сражение или скучное ожидание врага в засаде. Но никак не потеря магии и парный полет вниз.

Ветер свистел в ушах, а новый глоток воздуха все не удавалось сделать. Время растянулось, подобно горячей смоле. Но ничто не могло отменить неизбежнную встречу.

В паре метров над морем, Оливия подтянула ноги, и первыми в воду вошел Рокаэль. Боль пронзила тело девушки, и десяток пузырьков вырвался изо рта и отправился ввысь в сомкнувшейся над головой воде. Руки мужчины перестали удерживать девушку, и она с облегчением поняла, что ноги и руки двигаются, а, значит, она сможет выбраться.

Но как же Рокаэль?

Паника протянула к девушке свои искореженные руки, но Оливия смогла отмахнуться от неё. Вынырнув на поверхность бушующего моря, она отплевывалась и озиралась по сторонам. Рокаэля не было видно.

Нет, нет, он не мог быть все еще внизу! Это же наставник! Рокаэль и не из таких передряг выбирался! Но сомнение нашло трещину в самообладании, и уже поселилось в душе девушке.

Смятение охватило её всю.

Когда голова Рокаэля показалась над поверхностью моря, Оливия засмеялась от облегчения. Она уже отчаялась и собиралась нырять, лихорадочно ища своего спасителя, но глаза, которые застилала пелена слез, не врали. От счастья она воскликнула, и чуть не ушла под воду, набрав полный рот соленой воды.

Он жив! Возможно, повредил ноги, но он дышит, а это главное. Море не взяло его жизнь, и она от всей души благодарила небеса.

Волны хлестали в лицо, но пара драконов плыла друг у друге несмотря ни на какие силы природы. Оливии хотелось ощупать Рокаэля, убедиться, что с ним все в порядке, а в итоге так сильно сжала его за шею, что они оба ушли под воду.

— Тьма и смерть, женщина! — вынырнув из воды, крикнул мужчина, но Оливия и сама больше бы не решилась поддаться порыву чувств.

Шум крыльев над головой и рев драконов вернул девушку в реальность, напоминая, что не все проблемы решены. Они вынырнули, остались живы, но отвесные скалы не давали и шанса забраться вверх на тропу.

Драконы мелькали в воздухе над головой, но ни один из них не сможет поднять их в воздух. Крылья не выдержат двойной вес.

— Давай к скалам! — даже в такой ситуации этот мужчина командовал.

— Нас же просто размажет по ним! — воскликнула Оливия, показывая, как бурлящие барашки волн разбиваются о каменную преграду тысячами всплесков.

Темно — синий дракон наклонил морду над Рокаэлем, но фразу, брошенную ему наставником, поглотил шум волн.

— Поплыли! — крикнул мужчина Оливии и широкими гребками поплыл к скалам.

Нет, он точно решил сегодня умереть! Девушка не понимала, что за идея посетила Рокаэля, но прекрасно видела — других вариантов у них просто не было. До горизонта простиралось бескрайнее море, а вода, хоть и была не ледяной, бодрила своей свежестью. Сколько еще они в ней смогут продержаться?

Подплывая все ближе, Оливия убеждалась, что у них нет даже малейшей возможности забраться на каменных гигантов на берегу. Лазурный и темно — синий дракон мелькали на высоте у скал, и девушка отметила, что землетрясение прекратилось. Камни больше не сыпались, а скала не дрожала.

Алое пятно пронеслось над головой девушки, и только бирюзовые глаза блеснули в смазанной массе. Замерев над скалами, огненный дракон ревом подозвал к себе, но не успела девушка понять хоть что‑то, как острые когти впились ей в руки, и её выдернули из воды.

Тело сразу заледенело, то ли от ветра и мокрой одежды, то ли от страха. Светло — голубого дракона, в котором она узнала Навира, шатало, но он прибавил скорость и несся к скалам. Высота, и без того небольшая, стала еще меньше, и девушка сжалась в испуге, боясь, что они не дотянут. Не дотянут до спасительной площадки в скале, на краю которой сидел огненный дракон.

Навир сделал последний рывок, и поднялся выше. Хватка драконих лап ослабла, и девушка скатилась на каменный выступ, чудом не свалившись с края.

Маркель обернулся в человека и кинулся к Оливии, но девушка вскочила на ноги и бросилась к краю. Значит, ей не показалось!

Рокаэль, цепляясь за край руками, пытался подтянуться вверх. Драконья морда подталкивала его снизу, но он шипел, дергая одной ногой и пальцы то и дело соскальзывали.

Ухватив его за мокрый рукав куртки, девушка тянула изо всех сил, но этого было недостаточно. У Рокаэля явно была травмирована одна нога, а вторая не могла найти опору.

— Маркель! — обернувшись на мгновение, Оливия требовательно посмотрела в бирюзовые глаза. Маркель не двигался, поджав губы, и девушка готова была сама сбросить этого поддонка со скалы. — Помоги же!

Оливия не знала, что такого он увидел в её глазах. Её волновало только то, что он, наконец, двинулся с места и потянул Рокаэля за руки вверх.

Но короткое мгновение, когда в руках огненного была жизнь врага, время замерло. Замерли и оба мужчины. Зеленые глаза бросили вызов, и, уважая отвагу сердца, Маркель вытянул своего личного врага из лап смерти.

Он после с ним сочтется. Не так.

Рокаэль мог бы рискнуть перекинуться, но подозревал, что не только нога пострадала при падении. Крыло, задетое каменной глыбой, тоже ныло.

Нырнув на глубину, где волны не буйствовали так сильно, как на поверхности, Рокаэль потратил несколько минут на концентрацию. Убрав крылья, и с облегчением нащупав магию, он вынырнул на поверхность и повторно нашел взглядом Оливию.

Сам не зная как, но он чувствовал её волнение на глубине, знал, что она переживает и это сбивало его не хуже боли.

Его временная жена сумасшедшая! Иначе как объяснить, что она чуть не потопила их обоих, цепляясь за его шею.

Скомандовав парящим драконам найти небольшую платформу на склоне скалы, Рокаэль крикнул Оливии двигаться к скалам и поплыл. У них был маленький, но шанс. А это уже много.

Первую, как и просил мужчина, подхватили Оливию. Внизу страховал еще один дракон, но и без того опасность положения волновала нервы Рокаэля. Его подхватил Алив, как самый крупный из оставшихся драконов и они взлетели.

Опасения Рокаэля подтвердились, и легко добраться до выступа не получилось. Вися на краю, он подумывал вызвать крылья, но сомневался, что от травмированного крыла был бы большой толк.

Тоненькие ручки попытались вытащить его, вызывая у Рокаэля кривую ухмылку. Куда ей, девушке?

Снежный дракон не хотел помощи от этой ящерицы, но здоровая нога предательски соскользнула, и его жизнь оказалась полностью в руках огненного. В какой‑то момент он почувствовал, как держащие его руки Маркеля раскрываются и с усмешкой посмотрел в глаза трусу.

Странно, но подлость огненный передумал делать. Наверное, не хотел очернить себя в глазах Оливии.

С облегчением растянувшись на ровной поверхности выступа скалы, Рокаэль радовался холоду, идущему от камня. Он трезвил, как ничто другое.

Руки девушки порхали по его телу, иногда вызывая жуткую боль нажатием, но мужчина не подавал виду. На нем все заживает, как на собаке.

Впервые в жизни он не вскочил в поисках выхода, а наслаждался заботой, которой его окружила Оливия. Химерина пасть, почему он не знал, что это так приятно? Не холодное участие товарища по бою, а вот эти дрожащие руки и искренняя тревога в голубых озерах глаз.

Зеленые глаза, не смотря на всю боль в теле, довольно сверкнули, но тут же загорелись вызовом, когда столкнулись с взглядом Маркеля. Огненный был взбешен.

* * *

Оливия давно себя не чувствовала такой беспомощной. Магия почти не откликалась, Рокаэль не мог встать, а спина Маркеля была окровавлена. Навир вытащил пару острых камней, вошедших в кожу огненного дракона, с тревогой осматриваясь.

— Не нравится мне все это, — наконец сказал он.

— Они не могли не услышать, — Алив, перекинувшись в человека, осматривал ногу Рокаэля. Наставник отмахивался от него, как от назойливой мухи, но на ногу встать по — прежнему не мог. Другие драконы кружили в воздухе, осматривая вершины скал.

— Согласен, — кивнул головой Рокаэль. — Горгульи уже давно должны были напасть.

Он опять попытался встать, но все было тщетно. Боль не давала ни малейшего шанса. Рокаэль прекрасно понимал, что пока его организм не справится с травмой — он не пойдет. Хоть регенерация и займет не больше суток, мужчина не мог позволить держать вокруг себя целую команду.

— Вам надо доложить обо всем лорду, — Рокаэль требовательно посмотрел на Навира. — Я не верю в естественную природу землетрясения. Не в этих местах. Да и то, что произошло с Оливией, наталкивает на определенные мысли.

Алив кивнул, а Навир задумчиво посмотрел на девушку. Судя по её рассказам об ощущениях, девушку просто отрезали от её источника магии.

Но как? На этот вопрос они еще не знали ответа.

— Но оставлять вас здесь опасно! — Навир все еще тревожно посматривал вверх, ожидая запоздалого нападения.

— Пока мы все будем ждать, когда Оливия вновь восстановит связь с магией, а я пойду, в долине может случится непоправимое, — даже смотря снизу вверх, Рокаэль выглядел не менее внушительно, чем если бы говорил стоя на равных с собеседником. — Нас ждали. По — другому это не объяснить. А, значит, рассчитывали задержать.

Молчание на мгновение повисло в воздухе, но все прекрасно понимали, что это так.

— Но лорд не простит нам, если с его дочерью что‑то случится! — Навир разрывался, не зная, как быть.

— Я останусь с ними, — спокойно сказал Маркель.

Рокаэль дернулся и стиснул зубы от боли в ноге, а Оливия вздрогнула. Все ошеломленно смотрели на огненного.

— Тут может остаться любой из нас, — хмуро глядя на Маркеля, сказал Алив.

— Мне тоже необходимо восстановится, — пожал плечами огненный, демонстрируя спину, на которой бурыми пятнами запеклась кровь. — Тем более, я чувствую здесь гномов, а это значит — где‑то рядом проход. Найдем его и при любом риске или опасности сможем уйти в туннели.

— Но нога Рокаэля! — возразил Навир, стараясь не смотреть на сидящего мужчину, прожигающего его взглядом.

— Я уже к утру встану, — сквозь зубы сказал Рокаэль. — И я сам могу защитить Оливию.

— Не смеши, — Маркель с насмешкой посмотрел на мужчину. — Ты сейчас даже встать не можешь!

Снежным драконам, всем до единого, не нравилась идея Маркеля. С его стороны было бы правильно показать вход в тоннели и улететь восвояси, но огненный настаивал на восстановлении сил. Один Рокаэль сыпал проклятия на голову огненного лорда, остальные не решались вслух высказывать недовольство. Для них, если Сандар позволил Маркелю лететь с ними — значит, посчитал достойным. От этого всем было в сто раз сложнее.

— Я останусь с вами, остальные полетят, — наконец, сказа Навир, оценив накалившуюся обстановку.

Своего лорда они обязаны поставить в известность. Также, как и обязаны защищать его дочь. Оставлять эту троицу здесь одних было очень опасно. Навир не столько боялся нападения недругов, сколько того, что огненный, бросающий жаркие взгляды на чужую жену, сделает подлость.

Рокаэль, судя по горящим глазам, был готов задушить этого ящера собственными руками, несмотря ни на какие титулы и последующие наказания.

Нет, Навир готов выступить буфером между этими двумя, заодно и поддержит Оливию. С таким нервами её магическая связь еще долго будет восстанавливаться, а он постарается ей помочь и отвлечь от этих двух.

Новость от драконов, которые осматривали вершины скал, просто выбила почву из под ног. Снежным удалось найти следы магии драконов.

Все чувствовали, что время ускользало. Отправляя своих драконов обратно в Снежную долину с плохими вестями, они всей душой надеялись не получить такие же в ответ.

Глава 8

— Спасибо, Навир! Без тебя бы я точно превратилась в сосульку! — радуясь, что дракон не спалил её своим горячим дыханием, девушка тепло улыбнулась, за что получила в ответ дружественный оскал. Оливии все время казалось, что еще немного и он не удержит контроль, огненная струя вырвется из пасти и сквозь одежду пламя доберется до кожи. Но Навир вел себя безукоризненно. Снежный дракон поклонился Оливии и повернулся к Рокаэлю, игриво мотнув головой.

— Оставь мои косточки в покое, — шутливо отмахнулся от него мужчина, но Нарив уже выпустил струю теплого воздуха из пасти. Рокаэль поблагодарил его кивком головы и вскинул голову вверх, как только послышался отдаленный шум крыльев.

Алый дракон плавно спускался на каменный выступ, возвращаясь с разведки. Маркель захотел сам осмотреть вершины скал и отыскать возможные магические следы, пока не стемнело. Снежные драконы достаточно скептично отнеслись к его инициативе, но возражать не стали. Пусть уж лучше полетает где‑нибудь, а не действует на нервы своим присутствием.

Оливия поймала себя на мысли, что настроение в присутствии Маркеля стремительно падало вниз, подобно недавнему камнепаду. Странно, как повадки, которые всегда привлекали и очаровывали девушку в огненном драконе, теперь раздражали. Вся его показная бравада, озорные подмигивания и полуулыбки казались неуместными. А когда Маркель смотрел масляными взглядами на неё, то она готова была сама его поджарить.

У него есть брюнетка, вот пусть её и замасливает своими глазами!

Смотря на то, как алый дракон оборачивается человеком, Оливия с радостью поняла, что она переболела. Как больной после лихорадки, она не сразу поверила, что привычная боль ушла и больше ничего не съедает её изнутри. Даже к жене она мысленно отправила бывшего жениха от всей души, без капли ревности, действительно желая, чтобы все эти красноречивые взгляды обходили её стороной.

Внутри нее птица свободы раскрыла крылья, вздохнула полной грудью, чувствуя пульсирующую радость, и наткнулась на внимательный взгляд зеленых глаз.

О, нет, она еще не свободна…

— Не хочу вас расстраивать, ребята, но я нашел следы, — сказал Маркель, как будто шагнул с места в карьер.

— Там и до тебя следы нашли, — спокойно посмотрел на него Рокаэль.

— Я почувствовал не просто отголосок магии драконов, — начал огненный, чем завладел вниманием всех. — А отголосок магии пустынных драконов.

Секундное оцепенение сковало снежных драконов. Минутная радость, с таким вкусом смакуемая Оливией, стала обладать горьким послевкусием предательства. Девушка не могла чувствовать себя счастливой при таких обстоятельствах.

Рокаэль не доверял огненному. С трудом отделив личную неприязнь от голых фактов, он с разочарованием понял, что при камнепаде этот ящер и сам пострадал, закрывая Оливию. Повод превратить Маркеля в красную лепешку ускользнул из‑под носа, взмахнув крылышками.

Возможно, не сейчас. Возможно, потом…

— Не может быть, — Навир тоже не мог поверить в услышанное.

— Отчего же? Вы же почувствовали магию драконов при нападении орков? — Маркель был серьезен, как никогда. — Химеры тоже не просто так появились в долине, но там не удалось найти практически ничего. А вот здесь враг явно торопился.

— Потому что нас не погребло сразу и многие, обернувшись, взлетели… — задумчиво продолжил Навир.

Рокаэль же в голове прикидывал правдивость версии, ловя себя на мысли, что все, сказанное огненным воспринимается им в штыки. Когда о тех же вещах рассуждал Навир — думать трезво становилось проще.

Пустынные… А ведь соглашение с ними пропало из кабинета Сандара и именно они отказали в продолжении дальнейших поставок тадора. Но почему? И как они смогли использовать магию в своих целях и не пострадать?

О Пустынном духе Рокаэль знал не много, но считал, что он так же, как и Снежное пламя, против использования магической силы в быту и везде, кроме перевоплощения и защитного пламени. Но здесь речь шла не о банальном обогреве жилья — все дело, как снежный ком, нарастая все больше и больше, катилось к войне. И мужчина не ручался ни за что. Подземное царство могло преследовать свои интересы, так же, как и Пустынный дух.

Не одно Снежное пламя было своенравно. Кто знал, что собой представлял источник магии пустынных драконов?

— Неужели, им надоело сидеть в своих туннелях, и они решили выбраться на белый свет? — Оливия нахмурила брови.

— Но тогда почему начали именно со Снежной долины? — Рокаэль озвучил вопрос, который сейчас все задавали сами себе.

— Одно здесь ясно точно — надо скорее убираться отсюда. Кто бы это ни был, не хотелось бы их встретить не в форме, — сказал Рокаэль, опираясь на скалу и поднимаясь. — Маркель, где тут этот гномий проход? Нам надо укрыться там на ночь.

* * *

Оливия терпеть не могла, когда чувствовала себя не у дел. А Рокаэль ненавидел получать помощь, особенно от врагов, в стан которых был причислен Маркель. Но без Навира и огненного ему было не забраться в этот чертов проход.

Когда Маркель указал на сухой куст в паре метров над их местом пристанища, Рокаэль поначалу подумал, что он шутит. Но когда куст был выдернут, а мелкие камни откинуты в сторону, в скале зияла черная дыра.

Оливия попыталась подтянуть на себя Рокаэля, за что получила такой гневный взгляд, что ретировалась в глубину прохода. Узкий и грязный, поначалу по нему можно было пробираться только на четвереньках, в глубину он становился все шире.

Девушка мечтала о малейшем освещении и постоянно оборачивалась назад, следя, как следом за Рокаэлем еще две фигуры подтянулись и оказались в гномьем туннели.

— Вот, а Вы гномов не жалуете, — отряхиваясь, сказал Маркель.

— Еще не известно, что там в глубине, — Рокаэль не спешил радоваться, пробираясь дальше. — Тут дьявольсвки тесно.

— Дальше идет расширение, — Оливия медленно продвигалась вперед.

— Ты только далеко не заходи, тут могут быть… — Рокаэль не успел договорить.

— А — а-а, — земля под Оливией стала зыбкой, а потом и вовсе ушла вниз, затягивая девушку за собой.

Чувство полета было недолгим. Оливия даже не успела толком испугаться, как стукнулась о что‑то твердое, тело на автомате сгруппировалось и, перевернувшись через голову, девушка на секунду успела перевести дух. Земля под спиной уходила под наклоном вниз, и Оливия почувствовала, что тело против её воли скатывается и набирает скорость, как во время катания на горке. Куртка задралась, спина немного саднила, но все было терпимо.

Темнота сжимала свои объятия вокруг девушки, не давая возможности сориентироваться в пространстве, но чувство, что она летит по очень узкому туннелю, не покидало. Спертый воздух раздражал легкие, и Оливия старалась дышать как можно реже.

Наклон 'горки' изменился, и девушка почувствовала, как замедляется. Сверху до нее донеслись мужские отклики, но Оливия не могла различить слов. Она была уверена, что кричал Маркель.

Не из‑за того, что узнала его голос, а из‑за того, что снежные не стали бы подвергать её такому риску, не проверив, есть ли опасность для девушки.

Именно поэтому она молчала, пытаясь хоть что‑то увидеть вокруг себя. Здесь могли обитать дикие животные, адские твари или, в конце концов, агрессивные гномы.

Удостоверившись, что никаких звуков вокруг неё нет, а легкий порыв воздуха тянет вперед, Оливия стала продвигаться дальше, встав на ноги. Если есть движения воздуха, значит есть выход. Это не тупик, и это радовало девушку.

Беспокоило её сейчас одно. Прекрасно зная, что мужчины отправятся за ней, Оливия беспокоилась, о том, как Рокаэль перенесет 'веселые' горки с его больной ногой.

Пойдя чуть вперед, девушка наткнулась на развилку и остановилась. Решив вернуться и дождаться своих, Оливия присела на землю и стала прислушиваться.

До её ушей доносился слабый шуршащий звук, заставляя девушку напрячься. Шум увеличивался, и Оливия перебирала про себя названия и способы атаки на подземных тварей, но когда сверху чертыхнулись, она с облегчением рассмеялась.

— Лив? — голос Навира был как бальзам на душу.

— Со мной все в порядке? — успокоила я мужчину, глядя в темноту. — Ты что, оставил эту парочку одних?

Мужчина фыркнул и ответил:

— Это лучше, чем если бы я позволил Рокаэлю сломать вторую ногу, пока он спешил к тебе на помощь. Или надо было поменяться местами с Маркелем?

— Создатель упаси! — воскликнула девушка. Навир явно её дразнил, но Оливия не смогла не вздрогнуть. Оказаться вдвоем с огненным драконом в таком темном местечке ей хотелось меньше всего на свете.

Навир издал звук пения соловки, талантливо пародируя птичку и через несколько секунд до нас донесся слабый ответный отклик. Безусловно, менее талантливый.

Мужчина тихо хохотнул, и присел, ощупывая руками землю, рядом с Оливией.

— А я ему всегда говорил, что его соловка меньше всего напоминает птичку, — девушка почувствовала, как голова Навира повернулась в её сторону. — Ты уже осмотрелась вокруг? Все в порядке?

Мужчина не сомневался в девушке. Все снежные драконы впитывают некоторые привычки вместе с молоком матери и Оливия не исключение. Тем более, имея такого наставника.

Эти двое вверху чуть не передрались, решая, кто же из них сиганет вслед за девушкой. Навиру пришлось как следует потрудиться, чтобы оттащить их друг от друга в тесном пространстве.

А потом он просто плюнул и пошел первым, поставив их в известность. И это подействовало. Шум перепалки стих, и Навир опускался по туннелю, уходящему вниз, словно паук — растопырив руки и ноги.

Никто не знал, к чему стоит приготовится в этих заброшенных туннелях и оставалось только молиться, что тишина со стороны девушки — знак, что она просто терпеливо ждет появления помощи.

Навир мог бы предугадать, что Рокаэль не станет изображать паука. Когда возрастающий шум раздался со стороны спуска, откуда он только недавно выбрался, мужчина уже был наготове. Оставалось молиться, чтобы этот идиот в своей спешке к жене не сломал себе еще и шею. С него станется и Навир бы не удивился.

Мужчина уже устал удивляться. Рокаэль менялся, и это пугало и восхищало одновременно. Навир надеялся, что такая напасть, как крышесносная любовь, никогда не коснется его. Он не хотел меняться!

* * *

— Ну что, солдат, цела? — за бравой фразой, как за ширмой, Рокаэль спрятал свое беспокойство. Пропасть, образовавшаяся внутри от тревоги, уменьшалась, но чувство дискомфорта еще не покинуло мужчину. Когти, так и не втянувшиеся обратно после стычки с Маркелем, требовали его крови.

Этот сосунок до сих пор не понял, что не имеет никаких прав на Лив. Рокаэль даже был рад, что боль в ноге, словно сеть, вылавливала его из реки ярости, иначе политического конфликта было бы не избежать. Убийство огненного лорда бы не простили, а на фоне обострившейся обстановки, все это могло вылиться в крайне кровопролитную войну.

Если и правда, пустынные драконы организовали всю эту заварушку, то огненные были нужны снежным в качестве союзников.

— Да, наставник, — Оливия ответила в тон мужчине.

В темноте были различимы силуэты, и Рокаэль быстро нашел девушку. Его ночное зрение было гораздо лучше развито, чем у неё, поэтому он без труда нащупал стену и опустился рядом с Оливией на землю.

— Давай, наконец, посмотрим, что там с твоей магией, — Рокаэль пытался разглядеть глаза девушки, но это было сравнимо с поиском созвездий днем.

Оливия скорее почувствовала, чем увидела, выпрямленную ногу мужчины, и, после минутного колебания, передумала отодвигаться. Исходящее от мужчины тепло опаляло кожу даже сквозь ткань, и девушка с трудом сосредоточилась на словах Рокаэля.

Чувствуя себя мотыльком, которого так и манил огонь, Оливия протянула руки мужчине. Как много лет назад, когда он только учил управлять своей магией, Рокаэль положил свои руки на раскрытые ладони девушки. Тогда она не чувствовала ничего, кроме предвкушающего ожидания, когда он взывал к её потокам. Сейчас же она не могла сосредоточиться, и пропустить его магические импульсы в тело, автоматом ставя щит.

— На маленькую защиту, все же, магия у тебя осталась, — со смешком заметил Рокаэль. Маленькие иголки впились в ладони и девушка заставила себя расслабиться.

— Вот так‑то лучше, — прошептал мужчина, и Оливия замерла, в ожидании противного чувства тошноты. Оно возникало всегда, когда инородная магия входила в тело.

— Ты потерял магию? — вопрос сорвался с губ девушки.

— С чего ты взяла? — мужчина отреагировал совершенно спокойно, а потом заметил. — Ты восстанавливаешься, я чувствую, как нить начинает образовываться заново.

Оливия в замешательстве промолчала, списав все на потерю магии. В конце концов, такое с ней было в первый раз.

— Тебя магически обрубили, — недовольно, даже зло, сказал Рокаэль. — С кем ты общалась с утра? Пила что‑то новое? Или ела?

И тут перед глазами девушки встала картинка из воспоминаний, как служанка с утра угостила её экзотическими орешками. Но и Мари их ела! Она просто не могла её предать!

— Нет, нет, и еще раз нет! Я ей доверяю, как себе, — Оливия отстаивала невиновность девушки, несмотря на скептические замечания мужчин. Они не понимали, что Мари росла вместе с ней и никогда бы не пошла на такой шаг.

— Вот вернемся домой, и все станет ясно, — Рокаэлю не нравилось происходящее. Не хотелось верить, что в доме был предатель. Тот, кто мог ударить в спину, наполненный такой же снежной магией, как и все жители долины. Это было сродни предательству члена семьи и мужчина, как бы вся его натура не протестовала, не мог отбросить эту лежащую на поверхности версию.

Маркель хлестал Мари жуткими словами, от которых у Оливии все переворачивалось внутри от протеста. Горячая натура мужчины ни в чем не знала меры, и теперь поток грязи и угроз звучал в туннели, поглощаясь земляными стенами.

'Туннели все стерпят!' — думала Оливия, — 'А вот мои уши — нет!'

— Хватит! — не выдержала она. И как только девушка могла воспринимать с воодушевлением его пыл раньше? Оливия еще помнила, как от его страстных громких речей струны её души подрагивали в ожидании чего‑то волшебного. Сейчас же Маркель ей казался не лучше торговца рыбой на площади, который был не прочь охаять стоящих рядом женщин.

Девушка не слышала беспокойство в его голосе, не отличала под фразами слой переживаний о её судьбе. Для неё этот мужчина стал камешком, попавшим в обувь — от него не терпелось избавиться, будь он хоть дважды драгоценным.

— Рокаэль прав — время покажет, — стараясь больше не тратить нервов, сказала Оливия. Ей и без того были нужны силы на восстановление магии, и для всех драконов сейчас было лучшим успокоиться.

Наставник повернул к девушке голову, и она могла поклясться, что ощутила от него волну удивления. Темнота не позволяла разглядеть выражение его лица, но Оливия почему‑то немного смутилась.

'Устала. Просто устала', — сказала она самой себе.

Вымотанные физически и выжатые эмоционально, драконы по одному смыкали глаза, по очереди прислушиваясь к любому шуму. Спертый воздух туннеля прогнал свежий, пахнущий морем и солью порыв ветра. В открытый проход тянуло слабой струйкой воздуха. Ласково касаясь веток сухого куста у входа, он, поигрывая пылью, плыл по началу туннеля и резво скатывался с земляной горки, радуя легкие драконов своей свежестью. Эту ночь тройка снежных драконов и один огненный провели прямо здесь, убаюканные морским воздухом.

* * *

— Чувствуете, как тянет? — с самого утра Рокаэль стоял на обоих ногах, и никакая темнота и обстоятельства не помешали ему делать разминку.

— Эй, ты ногами потише маши! Давно здоровый что ли? — раздался недовольный и сонный голос Маркеля.

А Оливия с замиранием сердца прислушивалась к себе, не обращая внимания на притирки мужчин. Сон слетел, подобно снежной лавине, оставляя после себя пустоту. Девушке так хотелось поверить, что вчерашние события были лишь дурным сном, но темнота вокруг неё и компания драконов говорили сами за себя.

С отчаянием, она снова и снова обращалась к магии, концентрируясь на внутренней силе. Внутри она чувствовала себя слабой и юной, только делаюшей первые шаги в познании себя и своей магии драконицей. Да что за дела?

— Нет? — присел перед ней наставник. И они оба знали этот чертов ответ.

— Нет, — еле слышно ответила девушка, сжав руки мужчины.

Это он ей первым протянул руки или она его схватила? Оливия не помнила, но не осмеливалась первой отпрянуть. Вдруг, это она? Она точно не хочет показаться напуганной перед своим наставником! Особенно перед ним!

— Ты её совсем не чувствуешь? — Рокаэль сделал вид, что не заметил неловкой заминки девушки.

— Чувствую, но совсем слабо, — отголосок магии был подобен постоянно тухнувшей спичке.

— Так же, как вчера?

— Нет, лучше, — подумав, ответила Оливия. Прогресс, действительно, был. Но по сравнению с тем абсолютным чувством родства, когда магическая нить становится частью тебя самой, это было ничтожно мало. И жутко страшно. Вдруг, все так и останется?

Сзади Рокаэля раздался кашель огненного дракона. Он так громко и ненатурально пытал свои легкие, что наставник не выдержал:

— Пылюки наглотался, Маркелюшка? Так иди, подыши свежим воздухом!

Огненный лорд совсем не по — лордовски зарычал, а Рокаэль вытянулся в полный рост, уверенно стоя на двух здоровых ногах. Теперь он мог надрать ему задницу!

— Эй! — вмешался Навир, — Помните, у нас тут тянет! Воздухом! И мы как раз решали, ждать ли нам тут дальше, или попробовать идти по туннелям.

— Вот и я о чем, — невозмутимо сказал Рокаэль. — Пусть огненный головушку проветрит, заодно и оценит обстановочку.

Слова Рокаэля совсем не вязались ни с его натурой, ни с его обликом. А от того ощущение, что над огненным жестоко глумятся не оставляло.

Маркель чувствовал, что еще немного, и он набросится на этого хромого и оторвет ногу, чтобы не мучился. Когти разорвали кожу, но зато здорово помогли пробираться вверх по наклонному туннелю.

'Да — а-а, вниз было в сто раз быстрей', — про себя заметил огненный, пытаясь успокоиться. Убийство снежного не вознесло бы его в глазах Оливии, и только поэтому он еще его не убил.

Чувствуя на лице морской бриз, Маркель закрыл глаза. Солнечные лучи проникали прямо в туннель, наполняя его светом. Дав глазам немного привыкнуть, Маркель открыл прищуренные глаза и тут же замер. Он еще не видел, но уже ощущал присутствие чужака.

Запах, который щекотал ноздри, немного сбивал с толку, но огненный был уверен, что знал его. Только сейчас он ощущал его в сто раз приглушенней. Еще один порыв ветра, и воздух донес до него четкий запах горгулий.

Вернулись, твари!

Шелест крыльев, шум падающих камней и тишина. Маркель постоял на месте еще с минуту, а потом начал бесшумно двигаться дальше. Земля под ногами предательски хрустела, но обоняние упорно говорило — больше у входа в туннель никого не было.

Увидев небо, а на его фоне серых мелких тварей, кружащих над морем, мужчина быстро скрылся в тени. Надо было срочно идти назад и закрывать проход. Если здесь была одна горгулья, то и их могу вскоре обнаружить.

Скатившись вниз, он поделился новостями с мгновенно напрягшимися снежными, и вместе они решили закрыть туннель землей и камнями в отрезке туннеля, где вскоре начинался спуск вниз.

— Пути назад теперь нет, — отряхивая руки от земли, сказал Навир. — Только вперед!

Драконы по одному спускали вниз по наклонному туннелю, и казались максимально сосредоточенными.

— Но мы же можем разобрать проход, если зайдем в тупик, — Оливия, казалось, приободрила сама себя.

— Там нет тупика, воздух циркулирует в туннелях, а значит, рано или поздно мы выйдем отсюда, — заметил Рокаэль.

Живот девушки в ответ громко проурчал, вызывая кислые улыбки на лицах мужчин. Голод начинал мучить и их, но они его с легкостью игнорировали. А вот игнорировать голод Оливии у них не получалось. Вчера адреналин плескался в крови, приглушая все потребности организма, а сегодня они столкнулись с этим во всей красе.

— Идем, — Рокаэль схватил девушку за руку и потащил по туннелю. — Быстрее пойдем — быстрее выйдем.

Оливия поспешила за мужчиной, стараясь не отставать. Уж лучше она будет идти за руку с наставником, чем рядом с Маркелем. Темнота лишь усиливала напряжение, которое сковывало все внутри девушки, когда огненный был рядом. Потом она скажет Рокаэлю спасибо за прикрытие, ведь именно из‑за маниакальных повадок Маркеля, мужчина взял её за руку. Других причин драконица не видела.

На развилке они свернули направо, не слушая упорные предложения огненного. Левый туннель манил его, но Рокаэль с Навиром настаивали — воздух идет именно сюда, а значит, они идут правильно.

— Вы не чувствуете того, что ощущаю я, — настаивал на своем Маркель.

— И слава Создателю, — тихо пробормотал Навир, идя сразу за девушкой и Рокаэлем.

— Здесь есть незнакомый запах. Мы можем наткнуться на неизвестных гостей, — продолжал шипеть он, идя в хвосте процессии.

— Как раз спросим дорогу, — ухмыльнувшись, ответил Рокаэль, а Оливия почувствовала, как губы сами растягиваются в улыбке. Что‑то она не могла припомнить ни разу, когда наставник шутил…

Оливия потерялась во времени. Бесконечные повороты и развилки совсем запутали девушку, и если бы ей нужно было в одиночестве вернуться назад — она бы точно заблудилась, потерявшись в черной мгле навсегда.

Желание проклясть этот гномий лабиринт набирало силу. Казалось, что Создатель насмехается над ними, путая и заманивая в глубины неизвестности. Одно спасало девушку от падения духом — непоколебимая уверенность мужчины рядом.

Рокаэль шел вперед, уперенный в своем чутье. Его не сбивали не огромные камни на пути, не смущали узкие проходы. Словно ведомый невидимой нитью он шел вперед, ведя за собой остальных.

Когда синее туманное свечение появилось вдали, Оливия была в полной уверенности, что от усталости у неё начались галлюцинации.

— Невероятно! — Навир первым бросился вперед, и прикоснулся к стене туннеля.

На это действительно стоило посмотреть!

Отец Оливии назвал бы этот камень неведомой диковинкой, мама — прекраснейшей находкой, а девушка смотрела на радужные разводы на стенках из неизвестного камня и не могла поверить своим глазам.

Такого радужного камня просто не может быть на свете!

Фиолетовый цвет на каменных стенах переходил в индиго, молнией желтого раздваивался, переходя в оранжевый и голубой. Красные точки напоминали падающие звезды на небосклоне, рассекающие воздух своим зеленовато — рыжим хвостом. Цвета менялись, снова становясь чистыми и яркими, чтобы вновь поразить взгляд оттенками тонов по краям, смешиваясь и даря миру волшебную палитру.

От камня исходил мягкий свет, и Оливия положила ладонь на каменную стену туннеля. — Тепло! — прошептала девушка удивленно.

Огненный дракон пытался отковырнуть хоть кусочек камня, но тот оказался на удивление твердым. Навир прошел чуть вперед, не отрывая взгляда от стены, а Рокаэль присел, ощупывая пол под ногами.

На мгновение все замерли прислушиваясь. Любой дракон мог несмотря сказать, где находится каждый их четверки. И легкие шаги впереди не принадлежали ни одному из них.

Глава 9

Девушка, вышедшая из‑за поворота, показалась видением. Бледным, удивленным и очень испуганным видением. Она замерла, словно приросла босыми ногами к земле, и беззвучно открывала рот. Дрожь, охватившая её тело, была настолько ощутима, что кожа Оливии покрылась мурашками.

Щеки, как будто измазанные сажей, отливали синевой при свете загадочного камня. Одежда висела на ней, и лохматые края некогда красивого платья подметали пол туннеля уже не один день.

— Не бойся, — Оливия первая сделала шаг вперед, обошла мужчин, изображающих из себя живые статуи, и остановилась. Девушка пятилась назад, а из широко открытых глаз выкатилась одинокая слеза.

Подняв руки перед собой, Снежная драконица подходила к девушке. Один шаг вперед Оливии — два шага назад девушки.

— Мы тебя не обидим, — Навир подошел ближе и девушка чуть не сорвалась на бег.

— Ты её пугаешь, — прошептала Оливия мужчине и взглядом попросила Рокаэля придержать всех, подумав про себя, что видеть глаза при разговоре — бесценно. Вроде бы такая малость, которую не ценишь, воспринимаешь как должное. Теперь Оливия с удовольствием заглянула в зеленые глаза и нашла в них поддержку.

Девушка была напугана и явно боялась мужчин. Это было очевидно не только для Оливии. Исключением был Навир. Он так и пытался присоединиться к снежной драконице в попытках успокоить девушку. Но застывшая на месте, она внимательно следила за движениями, а не за разговором. Пугливо дергаясь при малейшем взмахе рук, она опиралась рукой о каменную стену.

— Ты нас понимаешь? — в отчаянии воскликнула Оливия, осознав бесплотность попыток.

Девушка сжала губы и показала на камень. Олвиия не сразу поняла её жест, и скорее в нечаянном жесте дотронулась до камня и получила импульс. И не поверила сама себе.

Дотрагиваясь вновь до камня, она не сводила взгляда с девушки, но та лишь кивнула. Ладонь прикоснулась к шершавой радужной поверхности и в голове зазвучало:

— Кто вы?

От неожиданности драконица шарахнулась от стены и врезалась спиной в Рокаэля. Когда его руки сомкнулись вокруг её плеч, она почувствовала как мужчина мгновенно напрягся.

— Все хорошо, — Оливия торопливо пальцами разомкнула замок рук наставника и вновь прикоснулась к камню. — Если я правильно поняла, она общается через прикосновение к камню.

* * *

Тридцать четыре дня наедине с самой собой. Тридцать четыре дня испытания на прочность. Тридцать четыре дня без голоса и общения. Наказание за непослушание. Хорошо, хоть еду дали.

Справедливо? Оправдано? Милара так не думала.

Бесконечные хитросплетения туннелей перестали быть загадкой уже спустя неделю. Красота радужного камня перестала радовать глаза через две. А в нежной душе девушки нераспустившимся бутоном созрел бунт.

Приказы стали сыпаться на голову на следующий день, после смерти Закура. Гнома, подобравшего её в пеленках и спасшего от верной смерти. Милара исправно делала все, чтобы её не попросили, но с последним требованием она просто не могла согласиться. От одной мысли о браке с коротышкой её охватывала дрожь. И неважно, кем бы он ни был.

Гномья община решила сломить её. Они оставили девушку в заброшенных туннелях на два месяца для укрощения духа, однако только подстегнули внутренний протест. Милара никогда не сможет ублажать одного из этих снобов, с детства тыкающих в неё кирками.

Она была другая, и за это её не любили. Она была чужая, и за это её просто ненавидели.

Закур старался приобщить её к гномам, но девушка чувствовала их настоящее отношение и сторонилась контактов. Часто Милара мечтала родиться гноминей, но что‑то внутри все равно противилось такому желанию.

Гномы думали, что закрыли её. Одной из черт этого малого народца всегда была излишняя самоуверенность. Но только благодаря ей Милара нашла несколько выходов наружу, и давно бы уже убежала, если бы не было так страшно.

Нет, она и с Закуром выходила под голубое небо, но одной — никогда. Вырастивший её, как собственную дочь, гном, часто рассказывал и о мировом укладе, и о расах, но девушка так и не решилась сделать шаг навстречу неизвестному.

Она оправдывала себя, что надо вернуть голос. Вот тогда Милара бы решилась на побег. Девушка была уверенна, что о ней не особо бы и горевали. Скорее всего, даже вздохнули с облегчением. Ведь король Мирик после серии 'случайностей' запретил своим поданным вредить девушке.

Чувствуя себя бельмом на глазу общественности, Милара первое время получала удовольствие от одиночества. Но дни превратились в сплошную мрачную вереницу повторений, и девушка теряла надежду.

До этого дня.

Смотря на девушку, так похожую на себя, только со светлыми волосами, Милара впервые испытала чувство единства. Вот, такая же как она! Живая! Говорит!

Но трое мужчин за ней повергли девушку в пучину страха. Если маленький народец так зол, то, что же могут сделать эти огромные мужчины. Когда один из них, рыжий, как медь, сделал шаг вперед, все внутри Милары оборвалось. Она не слышала, что он ей говорил. Она видела только горящие глаза и грубые черты лица, и от этого ей хотелось кричать. И она бы это сделала, во всю силу своих легких… но не могла.

Гномы не церемонились с ней после смерти Закура. Щипки, пока гномини не видели, часто сопровождались сальными шуточками. Они не считали её достойной, и в тоже время Милара видела огонь в их глазах. Такой же, как у этого рыжего мужчины.

А вдруг, девушка не так добра, как кажется? Может, лучше сбежать и спрятаться? Они не смогут её найти, Милара была уверена. В искусстве пряток она была неподражаемая. Жизнь среди ненависти научит быть незаметной.

Но девушка, так похожая на неё улыбалась. Так открыто, что Миларе захотелось с ней поговорить. Она дотронулась до камня и знала, что если и девушка дотронется до радужной поверхности, то она сможет прочитать хоть некоторые из её мыслей. И сразу узнает, враг она или друг.

Мужчина за блондинкой, стоявший, словно сплошной монолит, вдруг пришел в движение, прижав к себе отпрянувшую от камня девушку, и угрожающе стрельнул в Милару глазами. Девушку прошиб пот.

Но мгновение спустя он разомкнул объятья и снова стал той самой серой стеной. Ни одной эмоции на лице. И это напугало девушку больше всего.

Третий мужчина держался в тени, но от этого не становился менее страшным. Неизвестность — зло. Милара давно это запомнила. И прикоснулась снова к радужному камню, чтобы понять, наконец, друзья перед ней или враги.

Она даже была готова навсегда отказаться от голоса, лишь бы выбраться наружу. И если люди перед ней могут ей помочь, Милара сможет обуздать внутренний страх и выбраться из этого кокона.

Надежда, что сородичи будут добрее, чем гномы, медленно распускала бутоны в сердце девушки.

Радужный камень был редким и высоко ценимым за свои свойства. Он мог передавать мысли на расстоянии. У правителя Мирика, говорят, была целая комната, а у некоторых зажиточных гномов девушка видала радужные камни в виде амулетов, и знала об их особенностях.

Разобрав один из заваленных ходов от скуки, она и не думала, что найдет собственный радужный туннель. Но сколько бы девушка не пыталась отковырнуть хоть маленький кусочек — все было бесполезно. Твердь оставалась твердью.

Желтой вспышкой радости в голове Милары отозвалось искреннее желание блондинки помочь. Она и правда думала о том, о чем до этого говорила. Но это только она. А что другие?

Вот так общаясь с помощью радужного камня, Милара попросила каждого прикоснуться к шершавой поверхности стен. Девушка больше всего на свете боялась услышать похотливые мысли, но сегодня судьба явно благоволила к ней.

И тот мужчина, похожий на стену, был искренен в своих мыслях. У него не было такого сильного желания помочь, как у девушки рядом с ним, но зато он вполне искренне беспокоился о ней. А, значит, просто не мог быть плохим человеком.

Рыжий мужчина нагнал румянец на бледные щеки Милары. Ничего чрезмерного, ничего навязчивого. Девушка даже была немного рада искренней симпатии со стороны мужчины.

А вот мужчина в тени медлил. И тем самым практически сподвиг Милару к побегу. Но потом девушка поняла почему. Он не думал о ней. Ему было все равно, оставить её здесь или взять с собой. Его волновала лишь она. Блондинка. Лив — так он называл её про себя.

Распутье. Покинуть привычный пузырь существования, дотронуться до хрупких стенок и вдохнуть воздуха? Или так и жить внутри, наедине с собой и на обозрении у чужого народа? Ответ для Милары был очевиден.

Девушка обвела вокруг опасных мест и провалов и показала выход наружу. Она с робкой улыбкой наблюдала, как трое мужчин и девушка с удовольствием подставляют лицо солнечным лучам, но сама не спешила выйти из тени туннеля. Страх вновь протянул свои корявые пальцы к ней.

* * *

Теплое солнышко, такое родное и близкое, ласково грело кожу. На душе было радостно после удушливого мрака темных туннелей, и Оливия не могла надышаться свежим воздухом.

— Иди сюда, — поманила она рукой Милару, застывшую у выхода.

История девушки, рассказанная через камень, была грустна и пронизана одиночеством. Милара приоткрыла завесу своей тайны только ей, но и этого хватило, чтобы Оливия смогла, не раскрывая подробностей, настроить мужчин на содействие. Они просто не могли бросить девушку на волю судьбы.

Милара несмело сделала шаг, еще один, а потом торопливо приблизилась к девушке, озираясь по сторонам, словно загнанный зверек. Она часто — часто дышала, а широко открытые ореховые глаза умоляюще смотрели на Оливию.

— Ты теперь с нами, — девушка пожала руку Милары и она вздрогнула, как завороженная глядя на сцепленные руки. Уголок губ дернулся, а на грязной щеке появилась очаровательная ямочка. Но как только к девушкам подошел Навир, все дружелюбие улетучилось с лица девушки, сменившись напряженным взглядом.

Оливия видела, что мужчина переживал за найденную девушку. Он пытался задать пару вопросом о судьбе Милары, когда они шли по туннелям, но снежная драконица была вынуждена отказать ему. Это бы не её тайна, и она не имела никакого права раскрывать чужие секреты.

А Рокаэль следил за Маркелем. С каждым часом он все больше убеждался — этот ящер что‑то задумал. Весь его напряженный вид, отсутствующий взгляд и то, как он часто кривил губы, буквально, кричали Рокаэлю о том, что надо быть настороже.

Выход из туннелей скрывался в густой листве кустарников у основания горы, а незнакомая местность добавляла причин для беспокойства. Мужчина никак не мог понять, где именно они находятся. Стороны света он определил сразу, так же, как и направление будущего пути, но сейчас у них была проблема поважнее.

Драконы упрямо игнорировали её на протяжении десятков часов, и теперь, когда перед ними был полный лес дичи и живности инстинкты так и вопили. На охоту, а после неё он не спустит глаз с этого чешуйчатого.

Трое мужчин отправились в лес, оставив костер на девушек и Милара, наконец, расслабила напряженные плечи.

При свете дня её грязная кожа бросалась в глаза, и девушка смущалась, думая о том, что пахнет она, наверное, просто отвратительно.

— Здесь есть недалеко ручей, я его слышу, — как будто читая мысли, сказала Олвиия. И Милара тут же вскочила с поваленного дерева, на котором до этого сидела с блондинкой.

Зудящее желание как можно быстрее соскрести с себя слой грязи было непреодолимым. И когда Оливия провела её к ручью, девушка не оглядываясь бросилась к нему.

Гномы дали ей воду, но девушка тратила её очень экономно. А теперь живительная влага струилась по рукам, и Милара с удовольствием набирала полные ладошки воды и мыла лицо.

— Я отвернусь, а ты пока помойся нормально. Это, конечно, не река, но и на том спасибо, — Оливия отвернулась от девушки, и уже через секунду раздался шум ткани.

Милара, забыв обо всем, смывала с себя следы прошлой жизни, надеясь, что ручей унесет с собой не только грязь и пот, но и все невзгоды и беды. И даже не заметила пары глаз, следящих за ней из тени листвы.

* * *

Рокаэль поймал крупного кварка и нес его на плече, задевая рогами ветки деревьев и даже не замечая этого. В своих мыслях он был далеко отсюда — в прошлом.

Над тренировочной площадкой тем днем из воспоминаний едва взошло солнце. Привычно крутя метательный нож в руках он вышел на середину и уже приготовился отправить острие в полет к цели, как посторонний шум заставил замереть на месте.

Маленькая леди, дочь его лорда, шумно сопела носом и не замечала мужчину. Она так злилась на огромный меч, который не могла поднять маленькими ручками, что не удержалась, отбросила все воспитание, и топнула ногой по земле, подняв облако пыли.

Меч выскользнул из ладошек и упал, придавив один из пары длинных хвостов, украшенных голубыми лентами. Слезы брызнули из глаз, но ни один звук не вырвался изо рта девочки. С большим трудом освободив свои волосы, маленькая леди сжала губки и внимательно посмотрела на меч.

Рокаэль замер, узнав взгляд. Так смотрит боец на своего врага, когда знает, что тот вдвое больше и сильнее его, но не собирается сдаваться. Взгляд, полный решимости, гордости и злости. Мужчина не ожидал увидеть такой взгляд у девочки, не доходящей ему до пупка. Так же, как не ожидал того, что случилось после.

Девочка, шумно дыша, подняла меч за рукоять, и острый кончик вонзился в землю под собственной тяжестью. Крохотная ручка обхватила светлый кончик волос и наклонилась над мечом. А когда она встала, на землю желтой растрепанной кистью упали волосы.

— Вот так‑то лучше, — довольно кивнув самой себе, сказала маленькая леди…

Рокаэль улыбнулся своим воспоминаниям, открыто и тепло. Он уже тогда знал, что из неё вырастет отличный воин. Но она выросла еще и отличным человеком с доброй душой, чему он мог убедиться совсем недавно.

Обычно воины черствели к её годам, теряли возможность сильно сопереживать и сочувствовать. Он прекрасно знал, что Оливия побывала не в одной передряге, но внутренний свет все равно светился в ней. Как наставник он хотел посоветовать ей быть сдержанней, ведь её чувства враг или предатель может легко обернуть против нее. Но как временный муж он отложил этот разговор. Просто захотел еще немного пропитаться той аурой добра, что расходилась, словно круги по воде, вокруг девушки.

Рокаэль обязательно скажет ей позже.

* * *

Навир так и не смог отойди далеко от девушек, как бы себя не уговаривал.

'Просто меры безопасности' — говорил он сам себе.

Пара ушастых уже были связаны веревкой и только ждали свежевания, а мужчина все не отводил взгляд от кожи, которая с каждым мгновением становилась светлее.

'Ей нельзя долго быть на солнце' — бледная кожа, вся в красных полосах от ногтей девушки, которыми она отбирала грязь, так и стояла перед глазами мужчины.

Он сам был рыжим, а у таких, как он, тоже была чувствительная кожа. Именно поэтому он так любил свое второе обличие. Чешуя никогда не покраснеет под агрессивными солнечными лучами, никогда на ней не появятся болезненные пузыри. А вот коже Милары это все грозит уже здесь и сейчас.

Когда девушка повернулась к нему лицом у Навира впервые в жизни вспотели ладони. Как у какого‑нибудь мальца! Как будто он никогда не видел женской груди!

Разозлившись на себя, он позабыл о своей добыче и пошел прочь. Ему самому было бы не лишним остудиться. Где же эти леденые реки, когда так нужны?

Через пять минут он вновь стоял на страже женского покоя. И ничего не мог с собой поделать. Только больше он не делал ошибок — он не смотрел в сторону ручья.

Навир много работал над собой. Развивал не только тело, а самоконтроль. Контроль над чувствами. Кода имеешь дело с ответственными миссиями снежного лорда, ни одна лишняя эмоция не имела права проскользнуть на лице.

А уж его мимика всегда балы щедра на краски. Особенно, на алый окрас щек в юношестве. Годы не прошли зря — он в идеале владел своим лицом. Но эта чумазая девушка, Милара, заставляла его вспоминать все методики по обретению самоконтроля. Давно он этим не развлекался!

* * *

Душевный подъем Милары не могло испортить ничто: ни необходимость одеть грязное платье, ни пугающий своей безграничностью горизонт. В её памяти навсегда останется внутреннее ощущение свободы, когда она, смыв грязь у ручья, окинула лесистую местность взглядом и поняла — прошлое позади, сейчас начинается новая жизнь.

Она больше не будет гнуться к земле, чтобы казаться меньше в толпе гномов. Больше не будет слышать за спиной смешки, не будет реагировать на колкие фразы о её происхождении. А главное — не будет бесконечной полутьмы вокруг неё. Теперь рядом с Миларой были такие же, как она, и небо. Девушка чувствовала себя другой, как будто скинула оковы и цепи, сковывавшие её душу. Она наконец‑то могла познакомиться с собой настоящей, не притесненной гнетом и предрассудками, имеющей свободу выбора.

Гномы лишили её голоса, оставляя с наказанием один на один и Милара могла поговорить с собой только в мыслях. Но это была маленькая плата за новую жизнь. Даже если девушка навсегда останется без голоса — так тому и быть.

Оливия ободряюще улыбалась, и ей в ответ не возможно было не улыбнуться. Девушка доверяла светловолосой девушке с добрыми глазами. На её вопросы, есть ли у нее магия, способности или дар, Милара и сама не могла ответить — она не знала. Пожимая плечами, девушка смотрела на голубую палитру небес и улыбалась. Теперь она могла себе это позволить.

Снежной драконице не хотелось спугнуть эти минуты счастья Милары. Было видно — они были так редки в жизни девушки, что каждое мгновение становилось бесценным. А уж есть ли в ней магия или нет — они все равно скоро узнают.

Оливия чувствовала в ней что‑то знакомое, но не родное, как, если бы почувствовала рядом снежную драконицу. Ощущения сбивали с толку, и девушка решила сначала послушать впечатления мужчин. У них было больше опыта в этих делах, и она не отметала возможность, что Милара принадлежала к неизвестной Оливии расы.

Как же было жалко, что не удалось захватить с собой хотя бы два радужных камня. Милара бы могла рассказать намного больше, чем успела за те минуты в туннеле. У Оливии создавалось ощущение, что жестами девушка могла передать крупицы того, чем на самом деле хотела поделиться.

Собирая сухие ветки, Милара не отходила далеко от Оливии, то и дело останавливаясь и недоверчиво поглядывая на снежную драконицу, пока та рассказывала о Снежной долине и её жителях. Глаза найденной девушки горели ярче двух факелов, и она впервые поблагодарила гномов за то, что те не лишили её еще и слуха. Такие истории она просто не могла бы пропустить! Там был целый мир, готовый встретить и принять её, и Милара с трудом удерживала слезы.

Мужчины по одному вернулись к горящему оранжевым пламенем костру, и найденная девушка вновь спряталась в скорлупку отстраненности. Но никто не выделял её, не заставлял что‑то делать и Милара постепенно оттаивала.

Волны холодного спокойствия, шедшие от брюнета, чистящего ножи от крови кварка, даже немного успокоили девушку. Возможно, потому, что он практически не смотрел на Милару, она боялась его меньше всего. Рокаэль, вроде, именно так его звали.

А вон имя мужчины, в волосах которого рыжим пламенем горело солнце, Милара запомнила сразу — Навир. И он заставлял её нервничать, постоянно оказываясь рядом.

Третий, самый странный мужчина с бирюзовыми глазами, иногда изучающее смотрел на неё, но по просьбе Оливии никто сегодня не приставал к ней с вопросами, в том числе и этот тип, Маркель.

Милара понимала, что она просто лакомый кусочек для любителей докопаться до сути. Она и сама была бы не против узнать о себе побольше, да вот только сегодня была согласна с Оливией — день был тяжелый и надо оставить все расспросы до завтра. Сумерки опускались, принимая их в свои объятия, готовя к наступлению ночи.

Подкинув в костер пару поленьев, Рокаэль отодвинул от костра двойную треногу с перекладиной, на которой жарилась тушка животного, и стал разделывать её на куски. Подул ветер и аромат жареного мяса невыносимо защекотал ноздри драконов и они жадно следили за движениями мужчины. Лезвие, словно ведомое невидимой рукой, отрезало самый лакомый кусочек с шеи кварка, и огромный кусок лег на помытый лист варуха, который девушки приготовили для использования вместо тарелки.

— Лив, — подозвал Рокаэль девушку, и та тут же вскочила с поваленного дерева. Голод светился в глазах Оливии, как бы она не старалась его спрятать. Подставив тонкие руки, она с удовольствием почувствовала на ладонях тяжесть ароматного ужина и повела носом. Пересилив себя, она хотела было отдать первую порцию Миларе, но была остановлена мужской рукой на полпути. — Ешь, это для тебя. Навир уже режет Миларе.

Фраза, сказанная Рокаэлем тихим шепотом на ушко, была, вроде, ничего не значащей, но у девушки подогнулись колени.

'От голода' — подумала она, благодарно улыбнувшись наставнику. Ощущение тепла от проявленной заботы приятным теплом разлилась по телу. Зеленые омуты держали в своем плену голубые озера глаз. Блики костра плясали на щеках драконов, бросая фигурные тени, меняя привычные черты лиц, заостряя взгляд на уголках губ, глубине глаз и скулах. Бледно — розовые губы девушки казались алыми от прилившей к лицу крови, а глаза мужчины светились подобно изумрудам в наступивших сумерках. Голод, готовый поглотить все на своем пути, посмотрел из глубины глаз мужчины, и девушка отломила кусок своего ужина подрагивающими пальцами. Медленно, словно боясь, что отдаст не только кусок мяса, но и душу, она несмело протянула ломтик ко рту Рокаэля. Тень желания мелькнула на лице мужчины, превратив его в настоящего хищника, и сердце Оливии трепыхнулось, словно пойманная птичка.

— Вы есть, вообще, будете?! — рявкнул Маркель, встав сбоку от парочки, и кусочек мяса, так и не достигнув своей цели, сорвался с кончиков пальцев на землю.

Рокаэль медленно повернулся к огненному дракону и неожиданно громко рыкнул, заставив Оливию подпрыгнуть на месте, а Милару поменять своем мнение о мужчине. Он выглядел не просто угрожающим — он был опасным.

Тела мужчин мгновенно напряглись, окутывая аурой силы, а пламя костра добавляло темных красок и забавлялось игрой теней. То, что копилось изо дня в день, теперь готово было извергнуться, подобно лаве из жерла вулкана и смести все в своей округе, испепелить дотла.

Руки Милары, держащие листок с порцией мяса, задрожали, передавая внутреннюю дрожь, охватившую девушку. Она круглыми глазами, полными страха, смотрела на пару разъяренных мужчин, и прежний страх окутывал сознание девушки. Вновь.

Она сама не заметила, как начала пятиться, пока нога не наступила на что‑то. Стало жарко, и, посмотрев вниз, Милара увидела языки пламени, лизавшие кожу ног. И она открыла рот в безмолвном крике, словно под гипнозом глядя вниз.

Навир отреагировал мгновенно. То, что девушке казалось минутами, на самом деле происходило за секунды. Рыжий мужчина уже был на полпути к Миларе, но её молчаливый крик словно ножом прошелся по нервам мужчины, и он, не рассчитав силы, буквально сбил её с ног, повалив на землю.

Не замечая её попыток встать, он быстро сбил пламя с подола и поднял подол платья, чтобы осмотреть ноги девушки.

— Придурки! — рявкнул он на двух мужчин, которые разом от случившегося поостыли и с тревогой наблюдали за пострадавшей девушкой. — Хотите набить друг другу морды — пожалуйста! Только не здесь!

Девушка в руках Навира дрожала, словно листик на ветру. Такая хрупка, такая нежная и ранимая, в нем она пробудила такой отклик, который мужчина не испытывал десятки лет. Защищать, оберегать, спасти от любого, кто может причинить вред. И даже от сородичей, если понадобиться.

Эти мысли так ошеломили Навира, что он замер, а его рука остановила поглаживания по голове Милары. Девушка тоже затихла и с опаской посмотрела в его глаза, чем привела мужчину в чувство.

— Не бойся, я тебя никогда не обижу, — шепнул он ей в ушко и сжал крепче. Девушка вся напряглась, но вырываться не стала. Оливия поджав губы, присела рядом и схватила Милару за ладошку.

— Прости дураков, они не хотели тебя напугать. От голода разум помутился, но они сейчас поедят и вновь станут добрыми дракошами, — снежная драконица попыталась перевести все в шутку, натянуто улыбаясь. Её саму ужасно испугала та агрессия, что минуту назад летала в воздухе. Не та, которая бывает на поле боя, не агрессия воина к вражескому воину. А настоящая, жгучая, словно яд, сила, готовая рвать все на своем пути. От этого даже у неё, бывавшей не раз на полях сражений, затряслись поджилки. Что говорить про Милару…

Девушка перевела взгляд на раскаивавшихся мужчин, и в глазах стоял вопрос.

— Нет, они не всегда такие, когда голодные, — ответила Оливия. Иногда девушки понимали друг друга без единого жеста. — Для этого их надо пару дней не кормить, попасть в передрягу и потеряться в гномьих лабиринтах.

— Все было под контролем, — сказал Рокаэль, идя к тушке кварка с ножом. — Мы бы вышли так или иначе.

Оливия хмыкнула, но промолчала, требовательно глядя на Рокаэля. Желая, чтобы и он успокоил Милару и извинился. На Маркеля она смотреть не хотела — боялась, что не так поймет.

Но Рокаэль лишь поднял одну бровь и отвернулся. Он не собирался извиняться. И Оливия на него разозлилась.

Ну неужели так трудно сделать такую малость? Или Великий Наставник надломится? Отзывчивость — не его конек.

Но Рокаэль расслабленно откинулся на ствол ближайшего дерева и ел мясо, нанизывая куски на кончик ножа.

Отзывчивость — не его конек. И напрасно Оливия так осуждающе на него косилась. Если эта найденная девушка так и будет т любого шороха в костер прыгать — далеко они с ней не уйдут. Выживает сильнейший, и Миларе придется подстраиваться. Иначе жизнь сотрет её в порошок и сравняет с землей.

Зеленые глаза мужчины остановились на Навире, который вел себя, словно курица наседка, крутясь вокруг девушки.

'Кому‑то тут тоже надо поубавить пыл', — хмыкнул про себя Рокаэль, возвращаясь взглядом к Оливии. Заметив, что под глазами девушки залегли темные тени усталости, и её слегка пошатывает, он поднялся и пошел собирать ветки овешира. Пора думать о ночлеге.

— Эй, красный, пошли, — Рокаэль окликнул Маркеля, и тот с вызовом принял приглашение.

Снежный дракон не побоялся повернуться к нему спиной, идя впереди и чувствуя между лопаток тяжелый взгляд огненного. Ветки сумеречного леса расступались, не желая обжечься об неприязнь, взаимно испытываемую мужчинами.

— Ты что‑то хочешь мне сказать? — спросил Маркель, которому уже порядком надоело сверлить спину снежному дракону.

— Да. Собирай ветки овешира для подстилки, — сказал Рокаэль и демонстративно подошел к дереву и оборвал пушистые нижние ветки.

Огненный скрипнул зубами, но все же стал собирать ветки. Вот только отошел подальше от Рокаэля. А снежный дракон довольно хмыкнул, удовлетворенный тем, что увел Маркеля подальше от девушек и костра.

В случае опасности Навир даст знак, они не ушли далеко. Зато маленькую передышку Милара получит. Не такой он уж и сухарь, как бы ни метала Оливия в него гневные взгляды.

Руки, ломающие толстую ветвь, замерли, Рокаэль задержал дыхание, а потом словно скидывая с себя паутину, потряс головой. О чем он думает? Сухарь, не сухарь! Он воин, и он лучше других знаком с реалиями мира. И ему абсолютно все равно, что о нем будет думать Оливия.

Следующие ветки ломались с поразительной скоростью, словно соломинки в руках Рокаэля. Огромная гора овешира выросла рядом, а снежный дракон все не мог остановится. Ему сейчас нравилось ломать, пожалуй, он бы даже с удовольствием вырвал парочку молодых деревьев прямо с корнями.

Что‑то вертелось внутри него, крутилось, словно уж на раскаленных углях. Былое душевное спокойствие теперь могло только сниться мужчине. Как же он хотел взять эту змею за хвост и зашвырнуть её куда подальше, чтобы вновь обрести душевное равновесие.

* * *

Милара заснула, свернувшись калачиком под куполом звездного неба. Теплый ночной ветерок играл с темными растрепанными локонами, а Навир не мог оторвать свой взгляд от девушки.

На удивление, она достаточно быстро успокоилась, и словно убрала гору с плеч мужчины с медными волосами. Значит, она сможет привыкнуть к драконьему быту, не станет загнанной мышкой. Чтобы там не испытала Милара, это не сломило её дух. Глаза девушки все еще горели надеждой, и Навир с удовольствием прогнал бы страх в уголках глаз, но она не подпускала к себе близко.

После того, как мужчина спас её от огня, Милара снова возвела стену межу ними. Но уже не такую высокую, как раньше. Больше не шарахалась от него, если он садился рядом, а просто настороженно смотрела и внимательно слушала все, что он её говорил.

А Навир говорил многое. Он не мог остановиться и все рассказывал и рассказывал о снежных драконах, о долине, о своей семье и своем призвании. Оливия уснула первая, усыпленная его нескончаемым потоком слов. И Навир с трепетом наблюдал, как и Милара последовала её примеру и закрыла глаза.

Убедившись, что дыхание девушки стало спокойным и размеренным, он растянулся рядом, на небольшом расстоянии, чтобы не испугать с утра девушку и улыбнулся, глядя на желтый полумесяц. Внутри Навира зрело ощущение чего‑то прекрасного.

А утро началось по — военному рано, с первым пением птиц. Оливия с трудом подняла себя и заставила двигаться. Медленно, двигаясь к ручью, она проигнорировала смешки Рокаэля про отважного и сильного воина и потянулась.

А потом взвизгнула от счастья!

— Что такое? — Рокаэль тут же оказался.

— Магия! — радостно улыбалась Оливия мужчине. — Она почти вернулась! Я чувствую, что осталось совсем немного и нить полностью восстановится!

Наставник укоризненно цокнул языком, поражаясь такой эмоциональности воина, но сделал скидку на женскую суть. Ну и пусть радуется, ему даже приятно. Да и новость, действительно, отличная!

Они вскоре могли бы взлететь! Вот только Милара не летает…

* * *

— Здесь — Снежная долина, — чертил на земле карту Рокаэль. — Вот здесь, судя по всему мы.

Для того, чтобы правильно сориентироваться и пойти дальше, драконы решили наглядно изобразить на земле место, где находятся. Милара тоненькой веточкой ловко подрисовывала места, о которых знала, но все они были рядом со входом в туннели. Таким образом перед драконами была возможность проложить путь не только по земле, но и под ней.

Милара часто гуляла сама по себе, отвергаемая молодыми гномами и гноминями. Жаждая общения и новых эмоций, она изучала окрестности и туннели, и теперь могла с легкостью указать используемые и заброшенные, главные и побочные, а так же те, которые позволяли значительно сократить путь и пройти сквозь гору.

Драконы были рады вернувшейся к Оливии силы, и Милара чувствовала себя грузом, из‑за которого они вскоре не смогут расправить крылья. Но все заверили её, что не бросят её одну, а с её подсказками доберутся до Снежной долины значительно быстрее.

— Я все равно еще не могу встать на крыло, — успокаивала девушку Оливия, глядя, как три дракона разминают крылья в небе. Кобальтовый, алый и голубой, яркими мазками раскрашивали небо, и Милара то и дело восхищенно замирала.

Снежная драконица не могла не заметить интереса Навира к найденной девушке. И сейчас с особым удовольствием отмечала, что Милара следит глазами именно за голубым драконом. Её взгляд лишь скользнул по алому, немного задержался на кобальтовом и сердце неприятно кольнуло, а потом приковался к голубому ящеру, парящему в небе. Тот, красуясь, не только разминал крылья, но и явно пытался произвести на девушку впечатление.

— Это Навир, — шепнула Оливия и девушка зарделась, опустив глаза. А потом вновь вскинула их вверх, как будто была не в силах не смотреть на полет прекрасных созданий.

Пятерка продвигалась на север, делая небольшие перерывы на еду. Милара оказалась на удивление выносливой, но, наверное, другая бы и не выжила среди удушающей гномьей общины. Мужчины обеспечивали пищей, а девушки разжигали костер. Иногда, сокращая путь через безопасные гномьи туннели, они здорово сокращали себе путь. Но прибегали к этому крайне редко — у всех драконов и так была неприязнь к темным замкнутым пространствам, а после заброшенных туннелей они старались избегать лабиринтов подземных ходов.

Чем ближе становилась Снежная долина, тем сильнее в душе снежных драконов разрасталась тревога. Как там? Что случилось за их отсутствие? Были ли еще нападения? И нашли ли виновного?

Впереди их ждал последний отрезок пути. И оттого, что он был самым последним, казался тягуче — длинным и нескончаемым. На крыльях драконы преодолели это расстояние меньше, чем за два часа. А на ногах их путешествие длилось в разы дольше.

Магия Оливии возвращалась по крохам, и, поразмышляв, Драконы пришли к выводу, что радужный камень не только служил передатчиком мысли, но и значительно помог девушке пополнить свой магический резерв.

Как жаль, что им не удалось захватить с собой хотя бы маленький кусочек!

Снежная долина должна была начаться за горной грядой перед глазами. И именно здесь Оливия почувствовала, что магическая нить полностью восстановилась. Не поверив своим чувствам, она с таким рвением бросилась перепроверять свои ощущения, что мгновенно обернулась серебристой драконицей и взлетела в небеса. Милара провожала её ошарашенным взглядом, стоя на земле, а трое мужчин радостно улыбались.

Они как раз решали, кого послать на воздушную разведку, и девушка решила первой взглянуть на родную долину. Она перелетела горную гряду, и зависла в воздухе…

На шпилях крыш в Снежной долине всегда развивались голубые флаги снежных драконов. В хорошую погоду они практически сливались с лазурным небом и белыми облаками, а в плохую — всегда напоминали, что на смену непогоде с её серыми тяжелыми облаками всегда приходит безоблачное небо.

Сейчас же, вперемешку с родным изображением дракона на заснеженном пике горы, красными очагами пламени мелькали флаги огненных драконов. Язык пламени, изображенный на их флаге, лизнул душу Оливии, оставляя после себя ожог, полный ужаса.

Но он быстро зажил, как только девушка, тряхнув драконьей мордой, еще раз оценила обстановку. Снежные флаги никто не срывал. Словно поддерживая, рядом с каждым голубым флагом, пламенел красный флаг.

Вдалеке виднелась пара драконов: крылья одного из них отливали на солнце бирюзой, а другого — оранжевыми искрами. Они слаженно летели по направлению к ним, и девушке все четче видела, что эти двое работают сообща, общаясь знаками.

Внимательно осмотрев границы Снежной долины, Оливия отметила утроенное количество стражей, среди которых, то тут, то там мелькала красная чешуя.

Поразительно! Неужели огненные стали полноправными союзниками снежных драконов? Вот так просто пришли на выручку? Или нахождение их молодого лорда здесь сыграло такую роль?

Стрелой снизившись вниз и обернувшись, Оливия торопливо рассказала об увиденном. Она, как и Рокаэль, Навир и Маркель, хотела как можно скорее попасть в долину и увидеться со снежным лордом, но из‑за Милары им пришлось двигаться до ближайшего поста стражей пешком.

Подгоняя порядком уставшую девушку, Оливия неосознанно облизывала кончики губ. В мыслях она уже была в кабинете отца и выясняла подробности и поэтому не сразу отметила странную реакцию стражей при их приближении. Они словно оцепенели на мгновение, а потом бросились к их небольшой компании, радуясь, что они нашлись.

— Лорд уже пятую группу отправил на Ваши поиски, — один молодой мужчина, сменив драконье обличие, в котором был на посту, хлопал в знак приветствия Рокаэля по плечу. — Слава Снежному пламени и Создателю! Вы в порядке! Мы уже отчаялись, один Сандар твердил, что вы просто обязаны быть живы! — потом, немного смутившись, он обратился к девушке: Оливия, Вы в порядке? А… девушка?

Один снежный дракон по приказу Рокаэля уже летел к замку, чтобы оповестить снежного лорда об их возвращении, и мужчина задал главный вопрос:

— Мы в союзе с огненными?

* * *

Запах кожи, ларового масла и пороха. Такие до боли родные объятия сменяются более хрупкими, но не менее любимыми, с запахом хвои и северной розы. Сочетание запахов родного дома, семьи. Оливия даже не подозревала, как ей их не хватало.

Такого рода объятия с её взрослением становились все реже и реже. Она стала воином, сильной девушкой и думала, что не нуждается в нежности. Но как же она ошибалась!

Да Оливия готова была нежиться в них до скончания веков, пока её косточки не окаменеют! И плевать, что в кабинете куча важных лиц, в числе которых отец Маркеля. Плевать!

— Жива, — прошептал на ухо отец еле слышно. Он шептал не дочери, он шептал небесам, возведя глаза к потолку. А Оливии вдруг стало стыдно, ведь, выбираясь из сложной ситуации, она ни разу не подумала о том, что родители сходили с ума от тревоги. Не подумала, что они могли предположить самое худшее, не найдя их там, на каменном выступе, но все равно посылать группы за группами, для поиска.

— Я так вас люблю, — девушка прошептала это так, чтобы слышали только двое. Глаза Лизабет и Сандара засветились ответной любовью в знак того, что признание дошло до их сердец.

Но все хорошее когда‑нибудь заканчивается, и семейное воссоединение не могло длиться вечно. Освободившись от объятий, Оливия столкнулась с двумя десятками глаз, выражающих разные эмоции. Снежные драконы смотрели со снисходительными и поощрительными улыбками, огненные — с некоторым непониманием и озадаченностью, а вот отец Маркеля — с откровенной завистью.

Его взгляд почему‑то особенно запомнился девушке. Её бывший жених неподвижной статуей стоял рядом с отцом и пристально разглядывал своих воинов, словно оценивая их внешний вид. Его отец повернулся к нему, но иронично поднятая вверх дужка брови сына сбила весь настрой. Он отвернулся, мгновенно надевая маску серьезности, словно влезая в привычную шкуру, но я успела увидеть эту маленькую слабость сильного мужчины.

Огненные, несмотря на всю яркость темперамента, в семейных делах были полными профанами…

* * *

— Итак, пустынные? — Рокаэль не сводил взгляда с отца Маркеля. Но прошедший через десятки дипломатических конфликтов, сотен важных переговоров и несколько воин, мужчина ничем не показал своих эмоций, спокойно кивнув. Его кивок повторил и Сандар, разворачивая на столе рукописную карту.

— Вот эту интересную находку нашла одна их наших групп, когда в поисках вас обследовала каждый сантиметр прибрежных скал, — то и дело сворачивающиеся в трубочку уголки он закрепил книгами, взятыми из стопки неподалеку.

Вокруг стола образовался прямоугольник из любопытных драконов, стремящихся хоть краем глаза уловить то, что было изображено на куске толстого пергамента.

— Это же помечено то самое место на скалах! — заметил Навир, указав на черный крестик на карте.

— А вот это место нападения орков, смотрите, тут обозначен круг. А вот на замок указывает стрела. Может ли это означать ночное нападение химер? — рассуждал Рокаэль. Он серьезно обвел всех, кроме снежного лорда и Оливии, глазами, словно искал в глазах присутствующих отблеск предательства, но решил оставить свои мысли при себе. — Но больше всего меня беспокоит множество других знаков на этой карте.

Сандар пальцем указал на два круга в долине, один на площади, а другой у одной популярной таверны:

— Здесь на днях произошли взрывы, так что мы можем смело утверждать, что в наших руках ближайший план действий наших врагов.

Рокаэль сощурившись, разглядывал черные заштрихованные квадраты, кривоватые кружки и крестики, которые словно кресты, ставили точку в жизни многих.

— Я не верю такой доступности сведений. Не Вам ли, Сандар, не знать, что такие вещи обычно прячутся в кабинетах под замками у самих организаторов, а не носятся с собой за пазухой у обычных воинов, чтобы случайно обронить где‑нибудь. Это может быть ловушка!

* * *

— Маркель, — Сандар окликнул мужчину уже у выхода из кабинета. — Останься, нам надо поговорить.

Мельком взглянув на отца, огненный дракон сел на стул и вытянул ноги. Словно припудренный тонким слоем расслабленности, он бы мог казаться немного усталым, если бы не горящие бирюзовые глаза. Мужчина сделал много выводов за последние дни, но самый задевающий его, словно острый шип, был вывод о том, что его жена замешана во всем этом. Он горел желанием поскорее выяснить это, но вынужден был здесь просиживать мягкую обивку. Что ж, он посидит, вот только потом…

— Бриджит пропала, — этой фразой, словно сочком, он выловил Маркеля из собственных мыслей.

— В смысле? — он даже не сразу смог стряхнуть с себя остатки рассуждений.

— Ты знаешь много смыслов? Твоя жена пропала в тот же день, когда вы отправились к горгульям…

— Есть подозрения в её измене? — мужчина повернулся с этим вопросом к своему отцу, замершему у полок с книгами. Ведь его жена вошла именно в его род, и только огненные драконы могут назвать её предателем.

— Да, сынок, прости… — нехотя сказал ему мужчина в возрасте. Ха, прости! Маркель откинулся на спинку стула и не смог скрыть довольную и предвкушающую улыбку. Да все складывается как неьзя лучше, чем он мог предположить! Он только собирался уличить её в измене, и тем самым приговорить, как тут сам Создатель помог ему!

Ему не придется её убивать, это сделают другие. Прекрасно!

Хлопнув себя по коленкам, он встал и потянулся, почувствовав прилив сил. Жуткая усталось, словно пугливый зверек, медленно отползла в сторону.

'Одной помехой меньше!' — подумал он и вышел из кабинета с улыбкой.

— Как бы я не уважал тебя, мой дорогой друг, но твой сын иногда меня пугает, — Сандар внимательно проводил огненного дракона взглядом, пока он не скрылся за дверью, и обратился к его отцу.

— Знаешь, Сандар, — мужчина ничем не показал своих чувств — ни жестом, ни мимикой. Только его слова говорили лучше всей этой мишуры: — Я сам иногда его боюсь. Но когда он был с твоей дочерью, то вел себя как совершенно другой дракон. Общался со мной, как с другом, мог разоткровенничаться… А теперь он вновь закрылся.

Снежный лорд не знал что сказать в ответ. Сожалел ли он, что Оливия в браке не с Маркелем?

'Да нисколько' — понял он. Особенно сейчас, когда отношения Рокаэля к его дочери изменились. И это не выдумка, не донос, он сам исподтишка сейчас наблюдал за ними и мог сказать с уверенностью — семя любви начало давать свои ростки. Снежное пламя не ошибается! Маркель ей не пара.

Но мог ли он сказать такое отцу парня?

— У него еще все впереди, — выдавив из себя дипломатическую улыбку, сказал Сандар.

А вот отец Маркеля сердцем чувствовал, что его сын буквально вариться в своих чувствах. Но вот каких именно — для него это была загадка!

Да если бы он знал точно, что это поможет, он бы на коленях умолял Оливию устранить своего мужа, и вернуться к его сыну. Но мужчина не был уверен.

Для него не стало сюрпризом оповещение о свадьбы сына в Снежной долине. Он даже на это рассчитывал! А вот пустынная драконица в роли жены, да еще и без роду и племени, просто подкосила огненного дракона. А слухи, что сын сходит с ума по бывшей невесте чуть не добили мужчину.

Он не мог оставить это просто так и приехал. И вовремя.

Глава 10

Тишина холостяцких покоев неожиданно раздражала Рокаэля. Кинжалы, рассекая воздух, вонзились в прикроватную тумбочку, наполняя комнату хоть какими‑то звуками. Многолетний ритуал был нарушен.

Одежда, словно в знак протеста, была брошена на пол, и помещение наполнил звук льющейся воды. Снежному дракону не мешало бы расслабиться.

'Только сегодня', — погружаясь в воду по горло, сказал сам себе мужчина, оправдывая внезапное желание принести в свою жизнь беспорядок. Давненько с ним такого не было. Но мудрецы не зря говорили, что все проходит. Вот и у него пройдет.

Сандар сумел передать ему записку в кабинете. И в ней четко было сказано, что он, как и Рокаэль, готов верить только своим глазам и ушам. Все версии стоило проверять и перепроверять. А еще — он, хоть и доверял огненным, но не мог отмести версию об их причастности. Будучи мудрым мужчиной и опытным воином, отец Оливии знал — тот, кто громче всех кричит о том, что он твой друг — враг.

Рокаэль был польщен доверием, и завтра же с утра он должен был перевернуть вверх ногами долину, но найти зацепки, которые вели бы к предателю. А впереди разборки с пустынными… Бриджит. Или Бриджит? Виновна. Или её подставили?

Фонтан брызг и мужчина вышел из ванны, ручейки воды, путешествуя вниз по телу, образовали на полу лужу, но Рокаэль не обратил на неё никакого внимания. Зато отметил, что мысли о брюнетке уже не задевают его, не вызывают беспокойства. Равнодушие к личности и холодный интерес, как к фрагменту картины — вот как он видел бывшую любовницу.

Мокрые следы, оставленные на полу, постепенно испарялись, а Рокаэль все стоял напротив кровати. Она вдруг показалась ему повидавшей виды и требующей замены.

'Скрипит', — опустившись на твердый матрац, подумал он. — 'Отслужила свое'

Кое‑как взбив подушку кулаком, он с силой откинул голову на подушку и поднял руку к глазам. Серебристая брачная вязь, практически невидимая в темноте, вдруг блеснула в лунном света и погасла. Мужчина, за секунду до этого было расслабленный, мгновенно напрягся, как струна, и вскочил с кровати. Брачная печать на коже, как ничто другое, напомнила о временности брака.

'Тук! Тук! Тук' — клинки по очереди легли в строгом порядке на свои места на тумбе, стыдливо прикрыв следы от проникновения лезвий в дерево.

Оружейный пояс, повешенный на ручку двери, вернулся на свое место в комоде, а вещи на полу отправились в ящик для грязного белья.

Рокаэль вернул все на круги своя. Ему не нужна другая жизнь. Его устраивает тишина!

— Шикарный матрац! — громко сказал он, растянувшись на кровати. — И охрененная кровать!

* * *

Милара шла по мощеным улочкам Снежной долины и не могла заставить себя закрыть рот. Сколько раз она видела похожие лавочки и магазинчики на картинках в книгах у гнома Закура. Сколько раз проводила по ним пальцами, всей душой желая оказаться там, но полутьма туннелей обрывала любой полет надежды.

Драконы в поднебесье словно сошли с тех самых рисунков из библиотеки старого гнома, и девушке до сих пор казалось, что она попала в сказку. В сказку с войной на пороге. Какая бы радость не затопляла сознание девушки, она не могла не ощутить царящее вокруг напряженное ожидание. Хорошо хоть, в глазах прохожих она не видела ничего, кроме любопытства. Подозрительные взгляды она бы не выдержала.

Но новости по долине разносились намного быстрее, чем думала Милара. В одной из лавок, куда заглянула девушка, её тут же взяла в оборот дородная хозяйка, объясняя, что её здесь никто не обидит, и снежные драконы — одна большая семья.

— Ты и без голоса — красавица, не переживай! Быстро найдешь себе защитника! Наши парни тебе придутся по нраву! — все говорила владелица лавочки с тканями, заодно советуя приобрести пару отрезов на платья: — Смотри, какой роскошный изумрудный цвет — тебе подойдет!

Не имея возможности ей ответить ничем, кроме жестов, девушка поспешила вскоре уйти. Возможно, потом она осмелиться зайти к Фелисии еще раз, но не сейчас.

Она и так осмелилась на слишком многое, а в своих глазах выглядела безумным смельчаком. Ожидаемого страха не было. У Милары исполнилась самая большая мечта — уйти от гномов, и не смотря на все внутренний барьеры, девушка не собиралась прятаться в норке. Хотя выделенная норка и была привлекательной.

Для девушки прошедшая ночь была волшебной. Ей выделили собственные покои, из большого окна которых лился солнечный свет, рисуя желтые рисунки на кровати. Оказывается, просто восхитительно, когда рассветные лучики щекотят кожу, насыщают энергией и готовят к новому дню. Не то, что мрачные подземелья, в которых свежий воздух уже казался сказкой.

С самого утра Милара была представлена снежному лорду, и если бы не Оливия, которая не только рассказывала отцу её историю, но и поддерживала морально, девушка бы точно не смогла поднять глаз от чувства неловкости. Мужчина показался ей очень властным и влиятельным. Хотя, по сравнению с гномами все вокруг казались угрожающими гигантами.

Навир тоже был рядом, стараясь взглядом приободрить Милару, и девушка была ему благодарна. Но все её друзья были вынуждены остаться в кабинете — у них было множество неотложных дел, и Милара должна была пойти обратно в свою комнату, но… Жажда познаний пересилила все.

И вот теперь её ноги несли девушку по улицам долины, и Милара не могла нарадоваться тому факту, что теперь её не надо сутулиться. Гордо расправив плечи, она могла идти по переулкам и чувствовать себя малышкой. Почти все прохожие были выше нее, и этот контраст с гномами приносил несказанное облегчение девушке.

Рокаэль, этот мужчина — скала, мелькнул в конце улицы и сразу исчез, заставив Милару на мгновение остановиться.

'Дурочка! Теперь тебя никто не отлупит ремнем за прогулки без спросу!' — сказала она сама себе и пошла дальше. Пусть она была в обществе драконов всего несколько дней, но девушка была уверена в своей безопасности. А интуиция никогда не обманывала Милару, выручая из сложных ситуаций, так часто возникающих в гномьих подземельях.

Вдруг ржание над головой полностью выбило девушку из колеи, заставляя метнуться вправо. Движение воздуха сзади, и темные волосы девушки заслонили лицо. Обернувшись, она в ужасе уставилась на мчащуюся телегу без наездника, и множество овощей, выскакивающих на землю от быстрой езды. Интуиция снова спасла Милару, ведь если бы она метнулась в другую сторону, то была бы уже под лошадиными копытами или колесами телеги. Не такой девушка видела первую встречу с величественными созданиями, на рисунки которых в детстве могла смотреть часами.

Милара отошла в сторону в узкий переулок, чтобы перевести дух и восстановить сбившееся дыхание. Сердце бешеным ритмом стучало в груди, и девушка закрыла глаза, привалившись спиной к стене дома.

Немного успокоившись, девушка вновь посмотрела на оживленную улицу и съежилась. Стало страшно, опять. Коленки предательски дрожали и совладать с собой не получалось, как бы Милара себя не подбадривала.

Шаг на улицу, и опять назад, вглубь переулка. Девушка обернулась и приняла решение пойти, поэтому безлюдному проходу между домами и взять себя в руки. Ходьба в одиночестве всегда помогала ей, должна помочь и сейчас.

Словно вернувшись в подземелье с узкими туннелями, Милара шла по узкому проулку, стараясь смотреть вперед и вверх, чтобы всегда видеть голубое небо. Только оно сейчас успокаивала девушку, напоминая, что прошлое в туннелях позади.

'Это случайность. Лошадь испугалась, я читала книги о таком' — думал она, идя вперед и не отрывая глаз от небосвода. Чем дальше она шла, тем уже становился проулок, Милара уже задумалась о том, чтобы повернуть назад, но вдруг впереди увидела сидящую девушку, уронившую голову в колени. Её спина опиралась на стену, а длинные черные волосы водопадом спускались на землю.

Как жалко, что она не может говорить! Но была, не была — и Милара протянула руку к плечу девушки.

'Она вся замерзла' — подумала она, и чуть сильнее сжала девушке плечо, пытаясь разбудить. Но ответом ей была тишина. Еще раз Милара тронула плечо девушки и та завалилась на бок.

Сквозь черные пряди волос на стену противоположного дома смотрели стеклянный безжизненный глаза брюнетки.

— А — а-а! — испуганный крик девушки троекратно увеличился, отражаясь от стен и уходя куда‑то вверх. Милара отшатнулась назад и схватилась за горло, в котором сейчас ощущала ужасное жжения, как тогда, когда гномы лишили её голоса перед наказанием.

Девушка хотела возвращения голоса, но не такой ценой.

* * *

Рокаэль к полудню перевернул половину Снежной долины вверх тормашками. Те, кто были ему нужны, жили в неблагополучном районе, зато сведения оттуда были, самые что ни на есть, надежные. Кодекс чести наемных драконов не позволял по другому. И хоть все жители долины подчинялись своему снежному лорду, некоторые занимались частной военной практикой, что не возбранялось. А некоторые прикрывали ей свои собственные дела.

Рокаэль знал, что если бы кто и мог помочь пересечь охранные почты на границе долины, то это были бы именно эти драконы. И эти самые товарищи немало ему задолжали за спасенные задницы.

— Опять чистые не справляются, дружище? — широко улыбаясь, Парник встретил Рокаэля, выходя их кухни одной захудалой таверны. Здесь проворачивались сделки, которые шли в разрез с законом, но, иногда, даже такие кадры были нужны снежному лорду для своих целей. Именно поэтому квартал был нетронут, а таверна все еще стояла на своем месте.

— Я не по другому поводу, — Рокаэль присел на высокий стул у барной стойки и вынул портрет из кармана куртки. — Видел её? Пропускал через границу?

Это только доверенным лицам Сандара можно было вылетать без досмотра. Другим же драконам нужно было пройти через посты охраны на границе. А так, как Бриджит там не отмечалась, то Парник, как никто другой, мог сказать, покидала ли брюнетка Снежную долину.

— Не помню такую цыпочку. Твоя? — спросил мужчина, и провел рукой по волосам, ставя ирокез.

— Нет, ищем, — только и ответил Рокаэль, уверенный, что Парник его не обманет. Долг жизни просто не позволит ему это сделать.

— Выпьешь? — ставя пустой стакан на стойку, спросил владелец таверны.

— Ты же знаешь ответ, — Рокаэль спокойно взглянул на пустую стопку, не притронувшись к ней и пальцем.

— Скучный ты, Рок! — подмигнул зеленым глазом мужчина за стойкой, налил в стопку до крайев красной жидкости и опустошил в один мах. — А она хороша!

— Винда? — поднял брови насмешливо Рокаэль. — Давно не дегустировал и наслаждаешься вкусом?

Парник усмехнулся, чуть подавшись вперед:

— Баба хороша. А винда всегда прекрасна!

Рокаэль равнодушно мазнул взглядом по овалу лица брюнетки на портрете и сказал:

— Не в моем вкусе.

И, не прощаясь, вышел, как здесь было заведено — ни одного приветствия, ни одного прощания там, где смерть ходит рядом.

Улица была наполнена жизнью и суетой, вокруг сновали торговцы краденым, с виду совершенно приличные, но Рокаэль мог сразу вычислить их из толпы. С виду чистый район, только бедноват, и чужак ни за чтобы не сказал, что у этих домов плохая репутация. Скромно и со вкусом — так все выглядело вокруг, в том числе и граждане.

Вдруг женский крик огласил округу, и Рокаэль сорвался с места, нутром чуя неладное. Крик был такой животрепещущий, переворачивающий все внутри, что не оставалось сомнений — дамочку не напугала мышь, там что‑то пострашнее.

Крик слышался откуда‑то сбоку, вдали от толпы, и, обернувшись драконом, взмыл в небо, чтобы как можно быстрее найти девушку.

Пролетев над крышам домов, он заметил тонкую щель переулка. Рокаэль летел вдоль него, пока не наткнулся взглядом на два силуэта. Стремительный спуск вниз, и вот он уже стоит рядом с ними на двух ногах, уверенный, что именно отсюда и шел крик.

— Милара! — он удивленно кивнул спасенной недавно девушке и был очень удивлен ответом.

— Она… — дрожащим пальцем девушка показала на лежащую брюнетку. — Она…

Рокаэль заглянул в полные отчаяния и испуга глаза Милары, и решил оставить расспросы на потом. Ведь, переведя взгляд на лежащую на земле девушку, понял — он нашел пропажу. Бриджит.

* * *

Что ощущал Рокаэль, глядя на бывшую любовницу? Жалость? Печаль? Боль?

Нет, он ощущал пустоту там, где раньше были чувства к ней. И легкую грусть за чью‑то смерть. Воин, он привык к смертям, но даже Рокаэль сейчас не мог не заметить, как изменилось лицо Бриджит. Это была она и не она одновременно. Правду говорят, что ты там, где душа, а в этом теле души больше не было, одна оболочка.

Приехали дознаватели, допросили, составили опись места преступления и прочесывали переулок в поисках следов. Увезли тело девушки, завернутое в специальный мешок, а на земле осталось темное пятно. Странно, но оно не было кровавым.

Оливия, нежно тронув его за руку и заглянув в глаза, прошептала что‑то утешительное. Рокаэль не разобрал слов, но был признателен ей за заботу. Она пришла забирать Милару, с которой уже поговорили и дознаватели и психолог, и, помахав рукой, поспешила увести прочь шокированную девушку.

Все уже ушли, а он так и стоял там, в узком переулке, пока его не тронул за плечо Навир.

— Тебя вызывает Сандар, — тихо сказал он.

Рокаэль прошел пару шагов и молча взмыл в небо. Все‑таки, для него это была не очередная из увиденных смертей, как бы он не хотел себе признаваться.

* * *

Весть о смерти Бриджит застала Маркеля в своих покоях. Он как раз переворачивал вещи жены в поисках улик, и в итоге был награжден пакетом экзотических орехов. Огненный дракон мог дать хвост на отсечение, что это были именно те орехи, из‑за которых Оливия лишилась магии.

Стук в дверь заставил его убрать пакет в ящик стола, а самому оглядеть комнату, перевернутую вверх дном. Бриджит была умной женщиной, и даже этот пакетик она запрятала так, что Маркелю пришлось перерыть всю комнату и изрядно попотеть, чтобы его достать.

— Кто? — недовольно спросил огненный. Он никого не ждал, но в нынешнем положении могло случиться все, что угодно.

— Дознаватели, по поводу Вашей жены, — а вот этой фразы мужчина ждал меньше всего. Его взгляд метнулся к ящику, но подумав о том, что он переложит орешки позже, Маркель открыл дверь.

— Мы с плохими новостями лорд, — почтенно поклонился огненный дракон, а снежный, стоящий рядом, лишь немного опустил голову. Два дознавателя, как теперь везде и кругом, работали в паре. Интересы касались обоих сторон, поэтому такой дуэт не был удивителен.

— Сандар просит Вас пройти к нему, — продолжили они, и Маркель, немного оцепенев, закрыл за собой дверь и пошел к кабинету снежного лорда.

И не видел, как тем временем к дознавателям присоединились еще трое снежных и трое огненных и, достав ключ, начали обыск.

* * *

— Не позволю! — отец Маркеля бушевал, но Сандар был непреклонен.

— Убитая жила там, это необходимая процедура.

— Там живет мой сын, и если Вы забыли, я напомню, он — огненный лорд. Это неприемлемо!

Сандар чудом не скривился от такого восхваления собственного отпрыска. Неприкосновенный Маркель! А вот, судя по докладу Рокаэля, к нему стоило присмотреться внимательнее. И пустынных он учуял, и Бриджит — его жена и пустынная драконица. Многое, слишком многое могло быть неправдой. Слишком многое могло быть сфабриковано. При всем его уважении к огненным, контакты с которыми только начали налаживаться, Сандар не собирался закрывать глаза на что либо.

— Это заткнет все злые языки. Вопросов к мужу убитой у общественности будет и без того много, ты знаешь это и без меня. У нас есть основания полагать, что Бриджит была причастна к временному лишению магии у моей дочери и обыск расставит все на свои места.

Огненный дракон вынужден был согласиться с доводами Сандара. Лишение магии, пусть даже временное — серьезное преступление.

* * *

Смерть может иметь множество цветов и оттенков. Кроваво — красный — для потерявшего свою половинку. Ядовито — зеленый — для того, кто узнал о смерти врага. Пепельно — серый от своей безжизненности — для родителей, потерявших своего ребенка.

Для Маркеля смерть Бриджит окрасилась в черный цвет. Словно темная беззвездная ночь накрыла его со всех сторон, сжимая невидимые руки вокруг горла. Нет, не подумайте, не из‑за любви! Из‑за неба в мелкую клетку.

Орешки, химера их раздери! И на пакете, в котором они находились, остались именно его следы. И больше никаких, ни единого! Бриджит оказалась сообразительнее его.

— Самоуверенный болван! — железная чаша полетела в купритовую стену, стукнулась об каменную поверхность, блокирующую магию, и, противно звякнув, упала на пол. Маркель проклинал то мгновение, когда так самонадеянно сунул злополучные орешка в ящик стола, а не спрятал в свой магический тайник. До него бы не один дознаватель не добрался бы. А теперь он, словно зверь в клетке, метался по тюремной камере и сыпал проклятия.

— Меня оправдают, — говорил он сам себе, стараясь загнать злость внутрь. Он уже недавно спустил её сцепи, и теперь расплачивался за это пребыванием в сырых тюремных 'апартаментах', вместо комфортного домашнего ареста. Но он был так зол, что ему не только приплели орешки, но и показали записку, в которой якобы он, Маркель, угрожал своей жене убийством, если она не будет держать язык за зубами, что у мужчины просто снесло крышу…

— Сорвался, сам виноват, — окошко для наблюдения было открыто, и в нем мелькнуло обеспокоенное лицо его отца. Маркель усмехнулся, подумав, что тот впервые в жизни так рьяно отстаивал права сына и его невиновность перед другими. Смешно! Когда он — взрослый и состоявшийся мужчина, отец стал вмешиваться в его дела! Где он был раньше?

— Сын… — словно не сказал, а каркнул его отец, закашлявшись. Передать поддержку через слово ему не удалось, и он попробовал исправить это: — Я все улажу.

Как же! — хотелось сказать Маркелю. А как же: 'Ты мужик, ты должен все делать сам!' 'Твои проблемы — это только твои проблемы'. 'Совет? А голова тебе на что?!'

Теперь ему не нужны были никакая помощь и советы. В его голову вдолбили, вколотили, воткнули, словно лезвия 'истины'. И поздно было что‑то менять. Он сам о себе позаботится.

Видимо, его отец все же что‑то уловил в его мимике.

— Марк, я… — но ему не суждено было договорить. В коридоре появились охранники и сообщили, что привилегированное свидание огненного лорда закончено.

— На допрос, — сурово сказал один из них, когда посетитель скрылся из вида. — Выходи…те медленно в коридор! Потом лицом к стене и без резких движений. Помните — магия здесь блокируется, и одного удара пиком хватит для того, чтобы… обездвижить Вас надолго.

Маркель скривился от официального тона, и как будто нехотя встал. Наручники сковали его руки, и он сдержал рык. Эти ребята явно не привыкли уважительно говорить с задержанными. В их речи чувствовалось, что они буквально одергивали себя, заменяя привычные грубые фразы на более приемлемые в отношении огненного лорда. Что ж, это только младшие прислужки, много ли стоило от них ждать? А вот настоящие звери допроса уже ждали его в другом месте.

Коридоры, безликие и безрадостные, пахли потом и отчаянием. Многие за этими бесчисленными дверями уже не увидят небо, не изрешеченное окном тюремной камеры. Это место давило, мяло психику, словно тесто в руках умелого кондитера. Маркель как‑то слышал, что снежные драконы здесь дотошны, но почти всегда докапываются до правды.

'Надеюсь, я не стану тем самым исключением', — подумал он, заходя в открытую мужчиной в форме дверь. Кипенно — белая комната, неуютная, пустая, бездушная — то, что надо для проведения допросов. Его взгляд спокойно прошелся по трем суровым лицам дознавателей, сидящих за столом, и задержался на четвертом, которое совершенно не думал здесь увидеть.

— Садись, Маркель, — Рокаэль указал рукой на одинокий стул по другую сторону стола от мужчин, и снова скрестил руки на груди. Сам снежный дракон стоял в паре метров от стола с небольшой стопкой бумаг и внимательно наблюдал за каждым движением Маркеля. Этот гад бы точно засадил бы его надолго, если бы мог!

А сможет? Маркель не стал лгать самому себе. Не время раздумать собственное самолюбие — он в жопе!

Начался стандартный допрос, не отличимый ничем от тех, на которых присутствовал огненный лорд на своей земле. Один дознаватель задавал вопросы, второй записывал, тщательно анализируя и составляя только ему понятные схему, третий — считывал эмоции, благодаря своему дару. Маркель уверен — эти три мужчины прошли огонь и воду, чтобы попасть на эту должность.

Профессионализм и твердость сквозили в каждом движении, к каждой черточке лица. Один лишь Рокаэль выбивался из этой братии своей развитой комплекцией и живым взглядом. Эту же троицу, казалось, невозможно было пронять ничем, даже если бы он сейчас признался в организации всех нападений на Снежную долину — на их лицах не дрогнул бы не один мускул.

Одно и то же, одно и то же, и так до бесконечности. Миллион преобразований одних и тех же вопросов, призванных сбить с толку и совсем невинные, чтобы ослабить внимание и снизить бдительность. Но Маркелю нечего было скрывать. Даже когда вопросы стали касаться его интимной жизни с женой, он отвечал откровенно, понимая, что все его ответы считывает и анализирует тот третий дознаватель, и чем больше у него будет данных, тем лучше же для Маркеля.

Шел седьмой час допроса. Часы на стене только отвлекали своим тиканием и внутри мужчины зрело раздражение. Голод стал подтачивать зубы, и живот неприятно сводило. Так уж получилось, что он не ел почти сутки. Его стал бесить четвертый, замерший каменным изваянием и не сводивший с него взгляда. Рокаэль его раздражал куда больше, чем часы и чувство голода.

'Отлично, на нем и сосредоточимся, это уже привычно' — подумал про себя Маркель, приободрившись. И стал поглядывать на Рокаэля, заряжаясь от чувства ненависти к нему. А снежный дракон как будто только этого и ждал. Ждал, когда Маркель дойдет до своего предела терпения.

— Сколько ты заплатил Мари? — спросил Рокаэль, и ненависть океанической волной отхлынула от огненного лорда от чувства замешательства.

Какой Мари? Кто это еще такая?

— Я не знаю никакой Мари, — озвучил Маркель вслух, и третий дознаватель еле заметно кивнул Рокаэлю.

— Ты тоже её убил? Может, закопал? — Рокаэль давил намного сильнее, и из‑за того, что Маркель был уже прилично выжат, он не мог реагировать на него так же спокойно, как и на дознавателей. Этот снежный жутко бесил его! Разодрал бы, если бы не наручники, собственными руками! Просто так, без магии!

— Заключить сделку со служанкой Оливии же так просто! Ты подкупил Мари и лишил дочку снежного лорда магии! Ты подверг её жизнь смертельной опасности! — Рокаэль говорил это, словно хлестал кнутом, вызывая гневный отклик в душе Маркеля.

— Да пламя тебя раздери, я бы никогда не сделал Лив плохого! — нервы, наконец, не выдержали, и Маркель вскочил со стула.

— Сядьте, — тут же раздался холодный как металл голос одного из дознавателей. — И успокойтесь.

Проще сказать, чем сделать! У Маркеля поддергивалась щека, а глаза расчленяли Рокаэля на куски. Но он все же сел, медленно, с напряжением в каждой мышце тела.

А Рокаэль снова переглянулся с третьим дознавателем, немного расслабился и продолжил:

— Так выгодно все свалить на пустынных, да? — спросил снежный дракон и Маркель топнул от злости. Сколько еще хотят на него повесить?

— Карту ты зачем подбросил? — продолжал издеваться над ним Рокаэль. — Хотел, чтобы мы прониклись масштабами?

Маркель стал успокаиваться, когда вопросы не задевают его Лив, он может совладать с собой. Он должен. Он — огненный лорд, пример для своих людей, и не будет вестись на провокации.

— Достаточно, он открылся, — вдруг сказал третий дознаватель, и встал из‑за стола. За ним поднялись двое его коллег, — Он не виновен.

Четверо охранников вошли и замерли в дверях, вытянувшись по струнке.

— Да что происходит? — Маркель чувствовал, что ничего не понимает.

— Тебя оправдали — вот что происходит, — Рокаэль скинул давящую ауру, с которой задавал вопросы, словно плащ с плеча. Нет, он не проникся к Маркелю теплыми чувствами, не был на его стороне. Но смотрел с заметным облегчением.

— И давно ты дознаватель? — сквозь зубы прошипел Маркель.

— Я не дознаватель. Но я потребовался, чтобы вывести тебя на настоящие эмоции, — пожал плечами Рокаэль, и пошел по направлению к двери. Остановился на мгновение, и сказал: — Тебе повезло, так быстро эти стены не покидал еще ни один дракон.

Снежный дракон выскользнул из поля зрения и на место него пришли четыре силу. та охранников. Руки лишились оков и, словно каменная глыба упала с плеч Маркеля. Он и не думал, что эти два связанных металлических кольца настолько угнетали его.

* * *

Мари, где же Мари?

Оливии так не хотелось верить, что её служанка была причастна к потере магии, что до последнего надеялась, что девушка в шоколадном платье откроет дверь и еле уловимо улыбнется, смахнет пыль, расправит шторы и заправит постель. Но Мари не появилась не в день приезда, ни на следующий день.

На все вопросы к окружающим был один ответ — в вечер перед возвращением Оливии служанку видели в своей комнате. Куда она вдруг исчезла — не знал никто. А сын кухарки Паврус сказал ей по секрету, что Мари ругалась, как сапожник, идя по коридору к себе в каморку.

Теперь Оливия боялась, что с Мари произошло то же, что и с Бриджит. И лишь одно удерживало девушку от того, чтобы не перевернуть весь замок и не опросить каждого — Милара. С тех пор, как Оливия забрала её с того переулка, девушка ходила в странном оцепенении и беспрестанно наматывала волосы на палец. Нервы…

— Что же это за зверь сделал? — это был её первый вопрос за полдня, который услышала девушка. Не считая пары отстраненных слов, когда она уводила Милару с места преступления. И даже этой малости Оливия была рада. И всеми силами утешала бедняжку, отвлекала и настраивала на более позитивный лад насколько могла.

Но и сама Оливия была не всесильна. Её моральный резерв был истощен злоключениями и потерей маги, душа — пронзена тревогой за родную долину, а сердце металось в смятении. В голове постоянно крутились слова отца, приказавшего всем своим доверенным лицам искать предателя в каждом. Без исключения.

За эти два дня прошло бесчисленное количество совещаний. На некоторые Оливию не пускали даже на порог, но она понимала причины таких действий, зная своего отца. Сандар в первую очередь проверял своих людей и их окружение. Давал дозировано информацию о дальнейших планах снежных драконов своим людям, которых по двое — трое приглашал к себе в кабинет. Что‑то он сказал и ей, прекрасно понимая, что предатель может быть и среди тех, кто крутится около дочери.

Не только его люди расставляли ловушки, чтобы найти крысу, но и он сам умело разделил информацию между своими доверенными лицами, и с замиранием сердца надеялся, что никто из его преданных драконов в этом не замешан.

Арест Маркеля был последней каплей, переполнившей чашу внутреннего контроля девушки. Как бы сейчас она не относилась к огненному, но она не хотела видеть в нем убийцу и предателя. Так же, как и в Мари. Но улики, улики…

И это томящее ожидание правды! Не от Мари, от Марка. Как давно она не называла его так…

Нет, в ней не проснулись чувства, не воспылал вновь костер любви. Она его жалела и была уверена — смерть Бриджит не на его совести. Чтобы он не говорил Оливии, драконица не могла забыть той огненной страсти на ковре перед 'выбором', свидетельницей которой она стала. От таких женщин мужчины не уходят, ведь так?

Ей было невдомек, что вся эта страсть, сгорая, обнажала гнилую сущность женщины, отвращая мужчину. Не думала, что поддавшись соблазну, он теперь каждый день клял небеса за помутнение рассудка и потерю невесты. Оливия лишь сожалела, что не разглядела его кобелиную натуру раньше, и все вышло вот так.

Милара уснула в своей комнате прямо в одежде, и Оливия не стала тревожить вымотанную тяжелым днем подругу. Да, именно так она считала её, и никак иначе.

Звезды заглядывали в окно, словно прислушиваясь к засыпающему замку, а на душе снежной драконицы были борозды от когтей судьбы. Дико хотелось их залечить, сейчас же, не откладывая и не ожидая, как время — лекарь стянет края ран. Но как?

И тут на ум девушка пришло место, где она всегда могла найти покой, почувствовать себя цельной, разобраться в себе. Лиловое озеро. Как же она по нему соскучилась!

Взмыв в небо серебристой стрелой, и ловя на себе удивленные взгляды пары драконов из выставленного ночного дозора, девушка взяла курс на любимый сердцу уголок.

— Куда это леди? — спросил огненный дракон своего напарника из ночного дозора, организованного в связи с нынешними инцидентами.

— Мой лорд мне шею открутит, если мы оставим её без присмотра, — снежный дракон хотел уже обернутся, но тут тяжелая рука легла ему на плечо, заставляя вздрогнуть. Кто мог так тихо подкрасться?

Рокаэль! Мужчина втянул воздух для приветствия своего кумира, но не успел ничего сказать.

— Я сам, Чинис, — сказал Рокаэль, хмуря брови. Усталость редко оставляла отпечаток на лице мужчины, но сегодня был именно такой день. Снежный дракон из ночного дозора хотел было настоять, понимая, насколько сейчас был выжат стоящий рядом мужчина, но столкнувшись с твердым взглядом зеленых глаз, передумал. Он не хотел бы, что бы его совет запихнули куда подальше…

Все воины уже знали о допросе огненного лорда. Весть о его невиновности уже как час летала над долиной, передаваемая из уст в уста. И, конечно же, все снежные драконы знали, кто присутствовал на допросе. Но Рокаэль не примет жалости, и если уж решил лететь за дочкой лорда, то кто такой один из воинов дозора, чтобы останавливать его. Да еще вмешиваться в отношения этих двоих…

Кобальтовый дракон рванул в небо, поднимаясь ввысь резкими взмахами крыльев. В темном небе он стал черной галкой, уменьшающейся в размерах.

— Полетел на шуры — муры? — спросил огненный дракон, подмигнув.

— Сдурел! Это его жена! — снежный не удержался и тыкнул напарника локтем в бок.

— Так, тем более! Я же говорю… — огненного заткнули существенным толчком в плечо.

— Не смей перемывать кости дочери снежного лорда! — возмущенно воскликнул снежный дракон, а спустя мгновенье молодость взяла свое и он доверительно прошептал: — У них там все непонятно. Брак не подтвержден, вся долина переживает за беднягу.

Огненный напарник высоко поднял брови:

— Не похож он на беднягу.

— Но будет, если попадет в сети.

— Это еще почему? Дочь лорда та еще штучка, да?

— Да нет! Просто любой женатый воин — словно сброшенная чешуя! Он же с нами больше в годовые походы не пойдет, будет рядом с женой. Тьфу, я буду оттягивать 'выбор' как можно больше!

Огненный скептически посмотрел на полного юношеского запала мужчину, и даже наклонился ближе, пытаясь рассмотреть пушок на щеках. Но легкая щетина и острые черты лица не смогли скрыть незрелость. Хмыкнув, огненный дракон посмотрел в том направлении, куда полетела сладкая парочка. Сто к одному — он ставит на шуры — муры!

Глава 11

Лиловое озеро ночью казалось черным. Россыпь звезд на небе отражалась в воде, и даже луна купалась вместе с девушкой, желтым диском скользя по воде.

Мирный стрекот насекомых был лучшей усладой для ушей Оливии. Проникая в сознание, он помогал снять напряжение, и движения девушки становились все медленнее и медленнее. Теперь она неторопливо плыла, не столько давая мышцам нагрузку, сколько отдых. Иногда, переворачиваясь на спину, она смотрела на ночное небо в поисках падающей звезды. В Снежной долине существовало поверье, что это к счастью. А его ой как не хватало в жизни девушки.

Оливия не думала ни о чем, отдавая себя в объятия воды, ласкающей кожу. Прохладный ветерок обдувал живот и грудь девушки, словно отгоняя от неё все плохое. Ей не было холодно, скорее даже наоборот — кожа, казалось, горела под невесомыми прикосновениями ветра.

Эти минуты тишины, словно пилюли мироздания, приводили в порядок нервы девушки. Ничто бы не справилось лучше с этой задачей. В эту тихую ночь Оливия не хотела думать о том, что она подвергает себя опасности, просто гнала все плохие мысли прочь. В её личной обители покоя им не было места.

— Выходи! — этот приказ с берега, словно огромный булыжник, заставил Оливию уйти с головой под воду…

* * *

Рокаэль был сильным мужчиной, прекрасным воином, но… Он не был железным. Он устал считать, сколько раз он хотел сорвать с себя одежду и броситься в воду к той, кто так ненавязчиво его соблазняла, сама не зная об этом. И сколько раз он порывался улететь отсюда к какой‑нибудь доступной девице из притона, что, бывало, согревала его постель.

Но ни одна из них своими роскошными формами не заставляла его хотеть до шума в ушах, до боли, до зубного скрежета. Но он не мог поддаться, не мог подвести её… и себя. Или мог?

Теплое платье Оливии кучкой лежало у его ног, и он боялся дотронуться до него, словно до огня. И в тоже время, к своему стыду, мучительно хотел посмотреть, какое белье завернуто в эту самую кучку. До зуда в пальцах. Такие странные желания его посещали впервые.

Томный вздох раздался со стороны озера, моментально привлекая взгляд. И Рокаэль проклял свое прекрасное зрение воина.

Тонкая рука девушки поднялась и согнулась в локте, и кристальные капельки воды, как в замедленной съемке, падали на её грудь, искрясь на коже в свете луны. Зрелище, от которого было невозможно оторваться!

Она не видела его, не хотела так же болезненно. Тогда в чем же дело? Он не малец, и давно умел справляться с приступами похоти! Но не сейчас…

Такого искушения Рокаэль не помнил за всю свою жизнь. Стоит лишь немного поддаться желаниям — и все. Жизнь измениться навсегда. Но даже такие мысли не охлаждали его, не могли привести в чувство. В какой‑то момент он понял, что даже мог бы сейчас пойти на поводу у своих желаний, но побоялся, что Оливия не хочет связывать с ним свою жизнь и надеется на расторжение брака. И сейчас это даже раздражало мужчину!

Ему нужно было переключиться, и он не нашел ничего лучше, чем поднять платье. Рокаэль хотел окликнуть девушку, показать на развернутое платье и приказать ей, наконец, закончить эту пытку и вылезти из воды. Но мужчина совсем позабыл про завернутое в нем белье, которое не замедлило упасть на землю.

Черное кружево в лунном свете, словно исчадие ада, пробуждало его потаенные фантазии. Этот цвет коварного соблазнения был хорошо отличим от других оттенков в ночи. И это белье фантастически бы смотрелось на длинноволосой блондинке, его временной жене. Его. Жене. Временной.

Сознание просто вычеркнуло последнее слово, заполняя разум таким страстными сценами на берегу и в воде, что воздух вокруг снежного дракона накалился до предела. Еще немного, и он затрещит, а совсем недалеко девушка и не представляла, какому искушению сейчас противился мужчина.

Рокаэлю стоило перевести взгляд на Оливию, на её вновь приподнятую над водой руку, как его самообладание дало сбой:

— Выходи! — гаркнул он хрипло, выставляя перед собой платье, как последний оплот между ними. С этой девушкой он потерял все свое хваленое хладнокровие и варился в собственных желаниях. Но даже хорошенько урезонить себя сейчас у него не выходило!

Рокаэль наблюдал, как Оливия с круглыми глазами плывет к берегу и застывает на мелководье, не говоря ни слова. Её глаза пытливо всматриваются в его лицо, ища там подсказки.

— Что‑то случилось? — тихо спросила она, словно боясь потревожить покой Лилового озера.

Рокаэль нахмурился и отрицательно качнул головой. Капли воды стекали по шее, плечам, пролегая дорожки к двум холмикам грудей, почти полностью скрытых в воде. Мужчина подумал, что если бы сейчас был день, он бы смог увидеть их даже через воду. Но тогда бы это точно спустило его желания с цепи.

Почему он стоит и протягивает ей платье? Почему не уходит? Не отворачивается? Рокаэль не хотел отвечать даже самому себе на эти вопросы.

— Вылезай, здесь теперь тоже опасно, — собравшись вновь, сказал он.

— Может, ты отвернешься? — то ли шепотом, то ли с шипением, спросила девушка.

— Опасно, — почему‑то ответил Рокаэль, о чем потом сильно пожалел.

Когда девушка встала из воды, пытаясь прикрыться своими руками, её платье пришло в негодность, порванное им пополам. Вот это было действительно опасно!

* * *

Была ли Оливия наивной? Немного. Неискушенной в плотских страстях. Но даже она понимала, что между ней и Рокаэлем редкая трава на берегу готова была превратится в пыль, сожженная раскаленным воздухом. Даже две половинки платья, взмахнув белой подкладкой, как флагом поражения, упали на землю.

Понимала ли она, что провоцировала мужчину своим телом, еле прикрытым руками? Видела ли, что в его глазах горит совсем не тревога? Знала ли, что каждый шаг к берегу приближает её к неизбежному?

Да плевала она на все, кроме восторга, распирающего её изнутри! На неё так никогда никто не смотрел! Как голодный волк, как дикий медведь — так же необузданно. Как на совершенную статую, как на Снежное пламя — любуясь. Как на воду с живительного источника в Камранских степях — готовый испить досуха…

И это было так томительно сладко для сердца девушки, которое уже потихоньку начинало пылать к этой ледышке — временному мужу.

Её платье теперь годилось на тряпки, но Оливии не было до него никакого дела. Девушку волновал только ОН, напряженный, словно на него готовилось напасть тысячное войско разом. Одни глаза горели изумрудным пламенем, и Оливии казалось, что языки этого жгучего огня опаляют её кожу вслед за его взглядом.

Он не отворачивался, не уходил, и девушка с неведомым ей раньше предвкушением делала шаг за шагом, преодолевая расстояние между ними. С каждым метром воздух становился плотнее, а дыхание мужчины и девушки чаще. Рокаэль не двигался с места, не шевелил даже пальцем, чем распалял что‑то внутри девушки. Оливия вдруг пожелала всем сердцем, чтобы он растаял, сбросил с себя каменные латы сдержанности и сделал уже что‑нибудь!

Но лишь его глаза оставляли на её теле горячие дорожки, и грудная клетка мужчины ходила ходуном, вызывая тайное торжество в душе девушки. Её наставник даже в самом яростном пылу сражения оставался спокоен, а вот знакомый незнакомец перед глазами был другой. В нем жила страсть. Как минимум…

На расстоянии вытянутой руки от мужчины Оливию пробила дрожь. Сладкая, томительная, предвкушающая. Она не могла оторвать взгляд от твердой линии мужских губ, а одна нога девушки встала на краешек порванного платья. Её ноги словно приросли к земле, а глаза молили о поцелуе.

Но мужчина не двигался с места, и только его руки сжались в кулаки. А у девушки была гордость, не позволявшая ей сделать еще один шаг вперед, или убрать руку, прикрывающую грудь, тем самым сломав его сопротивление. Оливии бы не хотелось, чтобы Рокаэль потом обвинял её в соблазнении или порыве сиюминутной страсти. Этот последний шаг он должен был сделать сам.

Порыв воздуха, и вот он нависает над ней, словно коршун над мышкой, закрывая собой желтый диск луны. Его горящие глаза сияют ярче звезд, а когда он наклоняется над ней, то у Оливии перехватывает дыхание. Кажется, еще чуть — чуть, и она просто не устоит и сама обхватит его шею руками, бесстыдно притянув к себе.

Девушка видит пульсацию вены, бьющей свой бешеный ритм на шее мужчины, и горячая волна проходит через все тело девушки. Он её хочет так же яростно, как и она его! Слава Создателю!

Рокаэль сказал что‑то, а Оливия не сразу разобрала, что именно, полностью уйдя в мир чувств и ощущений, вбирая в себя памятные образы вечера. Его зеленое пламя глаз, его частое дыхание и то, как все её тело трепещет перед ним. Вот тут, у Лилового озера… И он говорит… Что он говорит?

— Оденешь мою куртку, — наконец расслышала она слова Рокаэля, которые он выдохнул ей в губы. И Оливии захотелось зарычать, как дикой кошке! Разорвать и его одежду в клочья, и разбросать в воздухе над округой, подпалив напоследок пламенем.

Резко развернувшись, она думала только о том, как быстрее оказаться подальше от этого невыносимого мужчины, выплеснуть куда‑нибудь эту реку эмоций… Ей ничего теперь от него не нужно! Даже поцелуй!

Она словно пролетела над землей, делая пару шагов, гневя Снежное пламя за непробиваемую пару. Рывок за руку, и Оливия впечатывается в грудь Рокаэля. Он сминает её губы в поцелуе, раздирающем душу: в таком сладком и горьком, в таком страстном и нежном, остром и пряном. И в таком противоречивом. То её, словно принцессу, одаривают невесомыми поцелуями, то, словно дикарку, покоряют и порабощают одними губами. Её злость покрывается страстью, гордость — желанием, и она тает, словно лед под теплым солнышком. И хочется лишь одного — чтобы поцелуи под звездным небом длились бесконечно.

Руки Рокаэля, до этого сжимающие плечи девушки мертвой хваткой, пропали, и Оливия задержала дыхание от предвкушения, когда же его руки опустятся на её спину. И пусть мокрые волосы закрывают все до бедер, ей очень хотелось ощутить объятия мужчины. Возможно, он дотронется до кожи под ними…

Но вместо его теплых рук на спине, на плечи девушки опустилась куртка.

— Нам пора! — просипел Рокаэль, отошел на пару шагов назад под растерянным взглядом девушки, словно боялся снова потерять контроль и передумать, и взмыл в небо кобальтовым драконом.

Оливия смотрела вверх, наблюдая, как над ней все кружит и кружит её временный муж, в ожидании, пока девушка не присоединится к нему, и с мрачным предвкушением настоящего воина подумала о том, что если Рокаэль хочет войны — он её получит. Только на любовном фронте.

Она заставит его полностью потерять его чертово самообладание!

И начнет прямо сейчас. А зачем откладывать на завтра то, что можно с успехом провести сегодня?

Кому‑то, возможно, она покажется бесстыдной, кому‑то ненормальной. Но сегодняшняя ночь вытащила наружу все тайные секреты и желания. Оливия поняла, что начала терять свое сердце и надеялась всей душой, что и Рокаэль пылает к ней не только страстью. Она уже потеряла одного, хочет ли она потерять другого?

Нет. Иначе боится, что её бедное сердце совсем зачерствеет, и если уж оно так тает от поцелуев этого мужчины, именуемого сейчас перед Создателям мужем, то сделает все, чтобы Рокаэль открыл свои адски слепленные веки!

Решив так для себя, она почувствовала такую внутреннюю уверенность, о которой давно позабыла. Твердое желание идти к цели сделало её цельной, собрав самые мелкие кусочки, растерянные после измены Маркеля.

Плавное движение плеч — и куртка падает к ногам девушки. Быстро прогнав прочь чувство стыда, Оливия делает медленный шаг и поднимает свои трусики. Рокаэль еще не знал, на что подписался, когда полетел вслед за девушкой к Лиловому озеру…

Черная кружевная ткань скользит по икрам, задерживается на бедрах и, наконец, словно нехотя, занимает положенное место на теле девушки. Она медленно наклоняется за бюстгальтером, перебирает пальцами застежки, будто бы в раздумье и в небе раздается рычание. Прямо над её головой.

Подняв голову вверх и повернувшись передом к парящему недалеко дракону, Оливия не обращая внимания на поднятую в воздухе пыль от взмахов крыльев Рокаэля, начала надевать белье на грудь так, что приличней бы выглядело, если бы она раздевалась.

Последний крючок на спине уже на месте, а к девушке уже идет, борясь с самим собой, перевоплотившейся в человека, Рокаэль. Его шаги тяжелы, но глаза, казалось, способны расплавить камень. Дикая энергетика мужской силы окатила девушку с головы до ног, находя отклик во всем женском теле.

Но Оливии вдруг стало этого мало. Теперь она понимала, что хочет, чтобы он пришел к ней, не борясь с самим собой, со своими желаниями. Осознавая, что он действительно этого хочет, и не будет жалеть ни о чем.

Взлетев к звездам серебристой стрелой, Оливия с удовольствием расправила крылья. Азарт, нетерпение и предвкушение переполняли её, давая энергию крыльям. И она бы с удовольствием сейчас размяла бы их пару часиков, но сзади замаячил Рокаэль, опаляя её хвост пламенем. Чешуе — хоть бы что, но вот сама Оливия галочку поставила. Ну и пусть раздражен, все поделом! Он еще не знает, что его ждет впереди!

Ночные патрули у замка так усиленно старались не смотреть на парочку в небе, что чуть не свернули себе шеи. Ставки достигли крайних высот, и на кону уже стоял немаленький капитал.

Серебристая драконица обернулась на своем балконе, и со всех сторон раздались разочарованные вздохи воинов. Они ничего не смогли разглядеть! Синий дракон на секунду завис напротив небольшого балкона дочери снежного лорда, а потом умчался прочь, подальше от замка.

А Оливия, ступая босыми ногами по холодным плитам балкона, скрылась за дверью в покои.

Лед тронулся — могла бы смело сказать она, но боялась озвучить свои мысли. Как будто таким образом могла спугнуть зарождающиеся чувства Рокаэля.

Рыбкой нырнув под одеяло в постель, девушка сразу же провалилась в сон и не заметила, как от стены с портьерой отделился темный силуэт мужчины.

* * *

Вскрыв дверь в покои Оливии, Маркель надеялся застать её уже давно спящей. Пустая кровать словно приглашала его в свои объятия отогнутым краем покрывала, и он с удовольствием бы поддался своему порыву, если бы это не испугало девушку. А то, что Оливия поднимет шум — он не сомневался.

Ничего, он подождет её возвращения, а пока у него есть время и он не собирался его тратить понапрасну.

Мелочи — вот что наполняет дом жизнью. Они же могут рассказать очень многое, если быть внимательным. И Маркель прекрасно видел, что девушка спала одна. Ни одной мужской вещи, ни одного намека, что здесь ночует еще кто‑то, кроме молодой девушки.

Сунув руку под подушку, огненный дракон нащупал мягкую ткань и вытащил её наружу. В свете луны белым полотном развернулась ночнушка девушки и Маркель довольно хмыкнул. В таком наряде жены не встречают своих мужей. А, значит, слухи верны.

Дурак, что же он раньше ничего не видел за пеленой ревности и ярости? Мог бы сохранить половину нервных клеток!

Нет, конечно, поведение этой парочки в туннелях и так показывало, что об интимной близости между ними не было еще и речи. Но все же могло измениться прошлой ночью…

Маркель прекрасно помнил, какими глазами смотрели они друг на друга и готов был на все, лишь бы химеры прекратили царапать на душе при одной мысли об этом.

Все это путешествие и заключение в тюрьме, пусть и недолгое, позволило мужчине взглянуть на ситуацию под другим углом и понять, что его эмоции мешают ему в достижении цели. Никакой тактики, никакого плана! Но теперь огненный дракон намеревался исправиться.

Кто‑то бы мог сказать, что он прозрел. Кто‑то — что суть все равно всплывет наружу. Ну, а кто‑то, возможно, скажет, что Маркель таким образом сможет добиться своего. Как будет на самом деле?

Мужчина был уверен, что он достигнет намеченной цели. В конце концов, чувства всегда можно разжечь, напомнить о сладких моментах и приправить все это романтическими воспоминаниями. Вот только тут ему надо будет действовать очень аккуратно.

Он не будет огненным лордом, если проиграет какому‑то снежному без роду и племени!

Со стороны балкона раздался шелест крыльев и звук приземления. Минута — и Оливия в одном белье буквально запрыгивает в кровать и зарывается в одеяло.

Адское пламя, а ведь он не успел ничего толком разглядеть!

Дыхание девушки быстро замедлилось, стало глубоким и ровным, и мужчина с удивлением понял, что девушка заснула. Как говорится — без крыльев.

Он вышел из своего укрытия за портьерой и подошел к спящей девушке. Даже её милые черты лица болезненно отзывались в мужчине. Он хотел обладать ею, всей, до капельки последней крови, до последней частички магии, до мизинчика на ноге…

Как было просто взять тело. Сейчас. Яростно, неистово, страстно. Он бы врывался, он бы покорял, он бы завоевывал и порабощал. Но это было бы только тело… А душа бы Оливии была навсегда закрыта для него. Маркель этого не хотел.

Огненный дракон не удержался и провел рукой по нежной щеке девушки. Оливия поморщилась во сне и перевернулась на другой бок, зарыв нос в одеяло. И в темноте запылали бирюзовые глаза.

— Ты будешь ластиться ко мне, как кошка, Оливия! Или я не огненный лорд! — пообещал он над кроватью девушки шепотом с нотками ярости.

Девушка еще больше нахмурилась и проговорила что‑то неразборчивое. Маркель постоял еще несколько минут, впитывая снова разморенный сонной негой образ девушки, и вышел. Его терпению тоже был предел.

Глава 12

Над снежной долиной еще только начинал рождаться рассвет, а воины уже оттачивали свое мастерство на площадке. Правда, в последнее время их тренировки становились все более выматывающими и продолжительными — война, казалось, дышит в спину, заставляя всегда быть наготове. Да и присутствие огненных с недавних пор лишь подстегивало боевой настрой бойцов. Новые комбинации, интересные уловки — снежные и огненные драконы обменивались опытом друг с другом, пока верхушка власти продумывала следующий ход. Шептались, что Сандар ждет распоряжений от своего короля, и все осознавали, что в любой момент все может измениться.

Это утро для молодых воинов не отличалось бы ничем от любого другого, если бы не временная смена наставника. Сюрприз, который обещал быть приятным и поучительным мастер — классом превратился в сущий ад. И когда он закончился спустя несколько часов — воины валились с ног от усталости и были насквозь мокрыми от пота.

— Есть над чем работать, но, в принципе, я доволен, — со лба Рокаэля тек ручеек пота, а форма прилипла к телу мужчины. Улыбка, шальная, с долькой сумасшествия расцвела на его лице. Пыль осела тонким слоем на ткань, а с рассеченной брови, наконец, перестала капать кровь на грудь мужчины — запустилась драконья регенерация.

Рокаэль сегодня горел желанием лично продемонстрировать каждому воину свои фирменные приемы, но никто из щенков не работал в полную силу. Сначала они были полны восторга и старались снимать и перенимать, но после нескольких часов тренировок никому из воинов уже даром не нужен был этот опыт наставника!

К середине тренировки Рокаэль поставил условие — до его первой капли крови он будет выжимать из них все, и они, к своему несчастью, не сразу осознали все масштабы происходящего. Наставник не скупился на самые сложные задания, пока сходился с очередным смельчаком в поединке и снова укладывал его на лопатки спустя секунды, как и прочих других.

— Чему я Вас только что учил?! — вопрошал он в силу всех своих легких своих сегодняшних учеников. — Столько часом тренировки и химере в пасть?!

Но из голов воинов выветривались все знания, как только они видели силу неистовой энергии в глазах наставника, встав с ним в поединок. Нет, он не издевался, не кичился своей силой, а лишь легко и играючи показывал, что все те навыки и приемы, что они тут отрабатывали день ото дня можно было спустить в бездну. А от этого злость и досада брала воинов. Они отрабатывали на напарниках и снова и снова терпели поражения от наставника. Ни одна попытка так и не увенчалась успехом.

— Я бы на его месте уже не мог пошевелить и пальцем! — поражался один из снежных воинов.

— Обычно он так не зверствует, — заметил другой.

— Какая горгулья его укусила? — вопрошал третий.

— Вот именно потому, что вы отвлекаетесь на разговоры, мы до сих пор не сдвинулись с места! — Рокаэль быстро привел тройку сплетников в чувство. — Ко мне все трое. Для Вас я сделаю исключение!

И трое снежных драконов один за одним вновь оказались на песке с кинжалом у горла.

— Плохо! — неистовал наставник. — Трое против одного не справились, девочки!

А между тем на другом конце тренировочной площадке тоже шел разговор. Только тихо, так, чтобы самим не оказаться на месте троицы.

— Ты проиграл, Фрим, — пытаясь отдышаться от спарринга, молодой снежный дракон сказал огненному. — Она его явно продинамила.

— С чего ты взял, Тенис? — огненный не хотел расставаться со своими кровными монетами, хотя и сам все видел.

— Да разве станет удовлетворенный мужик так зверствовать? — простонал снежный, когда Рокаэль тут же отправил парочку на новые испытания, как только заметил, что воины взяли маленькую передышку.

— Надеюсь, он спустит пыл и завтра уже у нас будет наш Шриман, — шепнул Тенис своему оппоненту, а тот молитвенно возвел глаза к небу.

— Дай Создатель, иначе я сам приползу к леди на коленях с просьбой о милости! — огненный чуть не проворонил первый удар противника и тотчас полностью отдался поединку. Все‑таки, разговорам с таким наставником было не место.

И вот кровь наставника пролилась, всего несколько капель, но еще за всю историю Снежной долины ни одна капля крови не удостаивалась стольких вздохов облегчения. Воины просто повалились на землю, с облегчением растягиваясь на пыльной земле. Их мышцы ныли и подрагивали от нагрузки, а на губах воинов то и дело расцветали улыбки, а глаза светились усталым удовольствием, смотря на небо. Все‑таки среди воинов не было случайных драконов, и как бы они не стонали, они будут вспоминать эту тренировку как одну из лучших.

— Завтра надо показать нашему Шриману несколько приемчиков, — протянул один мечтательный дракон, когда Рокаэль скрылся из виду. На говорившего покосились другие драконы, но промолчали, усмехнувшись. А чем Создатель не шутит, вдруг и пройдет?

А Рокаэль впервые за сутки вошел в свои покои. Всю ночь он облетал границы, говорил с дозорными на постах — в общем, пытался отвлечься, как только мог. Пару раз он уже ловил себя на подлете к её окну, но неимоверным усилием воли разворачивался в воздухе и летел вновь, куда подальше. И пользу принесет, и не свихнется о мыслях о одной несносной драконице.

Вздумала его дразнить! Да он таких… Да он… Да…

С ней у него кончались аргументы даже самому себе. И самое плохое — Оливия, кажется, это тоже поняла…

Как она его провоцировала! Соблазняла и искушала! Химерина пасть, у него не было проблем со сном, а теперь что? У него рука не поднимается положить ножи как полагается? Ему это кажется бредово — скучным?

Он точно сходит с ума…

Скитаться всю ночь по окрестностям! Если бы он рассказал кому‑то из своих друзей, они бы не подняли его на смех — просто не поверили бы. И все из‑за чего? Из‑за того, что он боялся оказаться у её двери! Боялся, что родные ноги приведут его сами!

Нет, надо просить Сандара отправлять его к Пустынным! Тогда эта дурь из его головы сама собой улетучится!

А вот так ли это будет на самом деле? Или он будет сходить с ума на поле боя, зная, что этот красный вертится здесь неподалеку? Р — р-р…

Рокаэль сегодня был готов переступить черту и был близок как никогда к полной потере самоконтроля. Да что говорить, от одной мысли о её теле в его голове что‑то щелкало и клинило, спуская разумные мысли в трубу.

Наваждение какое‑то! Он же не мальчишка, Рокаэль пережил все это давным — давно, очерствел и покрылся корочкой льда. Но, судя по всему, у этой малышки — драконицы был крохотный невидимый глазу молоточек, которым она успешно разбивала всю его скорлупу и добиралась до сути. До живых эмоций и чувств. А Рокаэль теперь этого боялся. И в тоже время страстно желал.

Сумбур внутри не улегся и после выматывающей тренировки с воинами. Рокаэль старался никогда не врать себе, поэтому и тут вынужден был признать — с его временной женой надо что‑то делать…

* * *

— Лизабет, ты знаешь, когда перестают петь птицы? — Сандар шел по витиеватым тропинкам сада под руку с женой. Ее легкие шаги были почти не слышны, зато его — глухим стуком отдавались в ушах.

Сегодня вся садовая живность затихла: голубые рыбы в пруду затаились на дне, птички сидели на ветках, а мелкие насекомые, если и выползали ненадолго, то быстро прятались вновь в своих убежищах.

— К беде, — тихо сказала женщина, подняв глаза к небу с белоснежными пушистыми облаками. — От короля до сих пор нет ответа?

— Нет, — Сандар сказал этот так твердо, что Лизабет тут же повернулась к нему, пытаясь прочитать по лицу ответ.

— Не будешь ждать, — не спрашивала — констатировала она печально.

— Не буду, — подтвердил снежный лорд, окидывая по — отечески любящим взглядом долину.

— А что Огнариэль? Огненные с нами? — поинтересовалась Лизабет.

— Сегодня утром он улетел к себе, но поддержал моё решение, оставив всех своих людей на Маркеля. Так что да, огненные драконы с нами.

— Почему не наоборот? Почему Огнариэль не остался сам, а огненного лорда, своего сына, не отправил бы домой?

— Потому что его сын хочет отомстить за убийство жены, и отец его в этом полностью поддерживает.

Тишина в саду, и лишь шелест изумрудной листвы нарушает покой сада. Снежный лорд с женой замерли на месте, смотря в глаза друг друга, поддерживая, делясь силами и любовью.

— Сандар, мне не нравится, как Маркель смотрит на Лив, — поделилась своими подозрениями Лизабет.

Её муж внимательно посмотрел на летящую в небесах патруль — снежного и огненного драконов, а потом сжал руку жены:

— Ты недооцениваешь Рокаэля, дорогая, — уверил её он.

— Я просто боюсь за дочь…

* * *

Утро Милары началось с улыбки, но не её. Навир хоть и улыбался ужасно обаятельно, но лицезреть первым делом поутру его счастливое лицо она была не готова. Оттого и закричала.

— У тебя и, правда, появился голос! — восхитился рыжий дракон, и, ничуть не смущаясь реакции девушки, достал из‑за спины букет цветов. Прочь, прочь все вчерашние неприятности и невзгоды! Он хотел прогнать их все, стереть беспокойство с лица девушки, накрыть своим крылом и защитить от всего мира. Но пока она не была готова к этому, и Навир начал прокладывать путь к сердцу девушку проверенным миллионами способом — цветами. В руках Навира был букет самых обычных, на его взгляд, полевых цветов. С ярко — желтыми сердцевинками и синими лепестками, но из глаз девушки при виде них брызнули слезы, и смятение поселилось в душе Навира. Может, они ей не понравились? Вызвали плохие ассоциации?

Но беспокойство улетело прочь, словно пожухлые листья гонимые сильным ветром, как только он увидел, какими глазами девушка смотрела на васильковые головки.

— Спасибо, — прошептала она, а протянутые руки еле заметно дрогнули. Милара прижала к себе букет, словно самое дорогое сокровище — бережно и аккуратно, стараясь не помять ни один лепесток. И тогда мужчина с облегчением понял, что это были слезы радости.

Дарил ли ей кто‑нибудь цветы? Вот так, поутру?

Прижимала ли она их так же трепетно к груди? Любовалась ли простыми линиями лепестков, придуманной природой? Проводила ли по ним тонкими пальчиками?

Навир не знал. Он знал лишь одно — за её улыбку он готов завалить всю её комнату цветами.

— Спасибо, Навир, — еще раз повторила Милара, поднимая на него полные благодарности глаза. И её голос медом лился ему на сердце. Как же он был рад, что девушка обрела голос!

— Скажи еще раз мое имя, — попросил он, хотя сам в душе боялся, что она поднимет на смех его желание. Поэтому попросил тихо, но Милара услышала.

Девушка мягко улыбнулась и сказала еще раз:

— Навир, спасибо.

Мужчина присел рядом на кровать, взял её руку и еле ощутимо провел губами по коже. Для того, чтобы потом, сделав над собой огромное усилие, встать и уйти, сказав на выходе:

— Надеюсь, увидимся…

* * *

Утро началось для Оливии вверх ногами. Она не падала с кровати даже будучи совсем крошкой, и почему именно сегодня осчастливила пол знакомством со своей макушкой — девушка не знала.

Воспоминания о вчерашнем вечере настигли её именно там, на полу, и она с глухим стоном закатилась под постель. Химера раздери мужчин! А еще что‑то говорят про нерешительность женщин!

Она же чувствовала, как вся сущность Рокаэля откликается на неё. Видела, как его глаза плавились, при виде её обнаженного тела. Замечала, как он реагирует на каждое её движение…

И чувствовала эту невероятную силу воли, которая, словно кость в горле, не давала мужчине нормально вдохнуть воздух жизни.

Выплюнь! — так и хотелось ей крикнуть ему в лицо.

Но она лишь треснула кулаком по одной из деревянных реек кровати. Рядом не было виновника всех бед, поэтому у маленького приступа злости не было свидетелей. И это было прекрасно.

Уже через минуту, отряхнувшись от пыли, Оливия придирчивым взглядом окинула свою фигуру в зеркале и, одевшись, поспешила на тренировку. Время минутной слабости прошло. Вызов от самой себя был принят еще вчера, и теперь оставалось дело за малым — за планом. А что может лучше привести мысли к правильному решению, чем выплеск эмоций через бой?

Но в тренировочном зале Оливия еле насчитала десяток воинов, и все девушки. Да, дам в этом деле было не много, и она вполне могла собой гордиться бы, если бы не понимала — сколько бы она не билась рыбой об лед, родители делали все, чтобы она в первую очередь была леди, а уж потом — воином. По строгой договоренности еще в самом детстве половина тренировок заменялась другими занятиями, достойными дочери лорда. Оливия выросла, а правило осталось: 'В первую очередь — леди'.

Иногда, как, например, сегодня, девушка ненавидела это правило. На ежедневных утренних тренировках ей было запрещено появляться, зато разрешалось заниматься в зале. Но никто не упоминал, что достойных кандидаток на бой тут не отыскать и с помощью Снежного пламени! По сравнению с её уровнем — это были дети.

Но выплеснуть энергию неудовлетворенности от вчерашнего вечера Оливии все‑таки удалось, объединив девушек — воинов против неё одной. Из зала она выходила довольная, но чем дальше шла по замковым коридорам, тем тревожней становилось на душе…

Коридоры замка были подозрительно тихими. Даже пыль, казалось, замирала в воздухе, чтобы покупаться подольше в солнечных лучах, проникающих сквозь прозрачное стекло. Стекая золотыми пятнами на пол, они дарили тепло мягкому ворсу ковровой дорожки и наполняли помещение теплым светом.

Странное чувство не покидало Оливию. Словно песок сквозь пальцы, что‑то важное ускользало от нее. Невидимое взгляду, проходило мимо, и она не могла ничего с этим поделать. Даже слуги сегодня были сами не свои, дотирая до дыр безупречно — чистые статуэтки в гостином зале.

Ноги сами собой несли девушку, а потрепанный после тренировки вид ничуть её не смущал. Тревожило другое — безмолвие.

Остановившись у высокий резных дверей, Оливия прислушалась к себе и поняла — здесь. Именно сюда несли её ноги, подгоняемые внутренним чутьем. И за этой деревянной толщей чувствовалась толпа, масса тел, чья энергия просачивалась сквозь щели под дверьми.

Дверь поддалась на удивление легко, но открылась лишь на пару сантиметров, заставляя девушку кусать губы от досады. Сотни воинов стояли с закрытыми глазами, приклонив колено, а синие потоки силы наполняли их магией, идущей от Снежного пламени, готовя к битве.

Чувствуя себя непричастной к важному, отодвинутой в сторону, обиженной, Оливия мысленно послала всю свою горечь Снежному пламени — 'Почему?!'

И оно ответило мягким касанием магии, чем вновь возродило в душе девушки надежду. Она не забыта!

Но чего ей стоило дождаться окончания ритуала, знал только сам Создатель. И когда, наконец, зал опустел, и спина последнего дракона скрылась за поворотом коридора, девушка бросилась к дверям из укрытия тяжелых штор.

Двери приветливо отворились, радушно встречая любимицу Снежного пламени, а потоки магии вошли в тело девушки, наполняя её силой и радостью. Если Снежное пламя хочет, чтобы девушка присоединилась к снежным драконам позже — так тому и быть. Кто она, чтобы спорить?

Синие языки лизнули кожу, показывая, что девушка поняла все правильно. Её хотели оградить от войны — но она была нужна именно там. Родители примут выбор, ведь это решение было не только её, но и Снежного пламени.

На её шее появился кулончик в виде сапфировой капельки и немного обжег грудь.

'Если Пустынный Дух хочет войны — он её получит' — пронеслась мысль в голове девушки. И это была не её мысль.

Сжав пальцами теплый камень на шее, Оливия огляделась. Она и сама не заметила, как практически влезла коленями в синий огонь и поспешила встать на ноги.

Теперь главное было — успеть. Уверенность, где именно она должна присоединиться к своим собратьям была твердой, как скала и такой же непоколебимой. Снежное пламя не собиралось давать на растерзание долину, в прочем, как и не собиралось затухать. Посылая своих детей на защиту, свой козырь оно сумело скрыть ото всех.

Глава 13

Сотни драконьих крыльев шелестели, заполняя небесную тишину равномерным гулом, но Рокаэль не замечал этого, погруженный в воспоминания. Полет всегда успокаивал его, а встречный ветер помогал избавиться от ненужных мыслей, освежая голову.

Картинки их прошлых битв вставали перед его глазами, и их всех объединяло одно — Оливия.

'Вот на этом изумрудном лугу, бурлящем в пылу сражения, хрупкая фигура подростка ловко уходит из под удара острых, как лезвие, когтей гремлина, но в последний момент тому удается схватить её за косу. Один взмах кинжалом — и светлые волосы остаются в руках уродца. Ученица Рокаэля сделала правильный выбор — волосы или жизнь. В бою нет места сомнению.

А вот Оливию загнала в угол узкого ущелья пара горгулий. С оскаленной пасти одной из них капает слюна, сигнализируя о невменяемости твари, и в глазах девушки мелькает страх. Безумные горгульи не поддаются на уловки, а, значит, только она одна была опасней десятка своих сородичей своей непредсказуемостью. Рокаэль проводит лезвием по ладони, расправившись с тройкой монстров, и алая кровь падает на каменную землю. Одна горгулья тут же поворачивает голову, оставляя Оливию лицом к лицу с безумным хищником скал. Голова горгульи отлетает в сторону, снесенная мечом наставника, и следующим движением руки Рокаэль пронзает насквозь безумную тварь в прыжке. Мертвое тело падает к ногам девушки, и из её рук с глухим звуком падает кинжал. Её тело впервые сотрясает дрожь, с которой она справляется уже спустя секунды, и благодарит нставника за помощь. Такой Оливию видел только он, и то, единственный раз.

А вот он с девушкой стоит спиной к спине, а вокруг них так же сгруппировались по двое члены команды. Сталь сверкает в лунном свете, проникающем в пещеру, разрезая снова и снова тела химер. И рядом с ним уже не девочка, а настоящая женщина — воин, которая через несколько недель отправится в Огненные земли. Это воспоминание особенно четко и ярко встало перед глазами Рокаэля, а те фразы, которыми они перебрасывались в пылу схватки, вновь возродились в сознании:

— Лив, в огненных землях нет химер, — крикнул Рокаэль, рассекая поперек одну наглую тварь.

— Думаете, я буду по ним скучать? — Оливия с усилием достает лезвие меча из грудной клетки химеры, и толкает тушку в сторону. Она позволила подобраться к себе этому монстру слишком близко.

— Я в этом уверен, — наставник девушки оборачивается к ней и подмигивает. Лезвие скользит ей под руку и сердце еще одной химеры останавливается. — Внимательнее!

Девушка кривится от досады и больше не реагирует на его замечания о будущем месте практики. Все её внимание сосредоточено на одном — доказать наставнику, что она достойна звания воина. Брови нахмурены, решительный взгляд голубых глаз следит за кружащими вокруг тварями, а подбородок гордо вздернут.

— Но там же есть что‑то подобное? — когда последняя химера испускает дух, все‑таки спрашивает девушка.

— Что бы там ни было, ты всегда будешь хотеть охранять именно свою землю, — ответил ей Рокаэль, вытирая окровавленный кинжал. — И тебя будет тянуть обратно. Такова природа снежных драконов…'

Воспоминание, словно лед, растаяло, и Рокаэль облетел одним из первых белоснежную вершину горы, которая была последним рубежом их владений. Немного снижая высоту, драконы влетали на чужбину чтобы защищать свою родину.

'Все‑таки свои твари роднее', — подумал он, рассуждая про себя о том, что прежде чем они доберутся до пустынных драконов, им придется иметь дело с целой кучей монстров Подземного царства, которых, без сомнений, призовет Пустынных дух. Он получил эту уверенность с магией Снежного пламени, которое наполняло силой тела перед боем.

Но мысли о чужеземных монстрах быстро отошли на второй план, и перед глазами опять встал образ светловолосой девушки. Только теперь на ней не было не единого лоскутка одежды, а капельки воды, словно кристаллы, блестели в свете луны. Тяга к ней снова заполнила все клеточки тела мужчины, и он с трудом обуздал свои обостренные чувства в драконьем обличии. Химера раздери, он чуть не повернул назад!

Все‑таки хорошо, что лорд приказал Оливии остаться дома. Так всем было спокойней. И пусть его тело пульсирует жаждой обладать от одних воспоминаний о прозрачных каплях на женской груди, он с радостью скинет напряжение в бою. Чего нельзя было бы сказать, если бы Оливия стояла с ним плечом к плечу.

'Да и опасно все это, я не могу её потерять', — эта мысль впервые посетила Рокаэля, и он, словно пораженный молнией, замер в воздухе.

Вот бездна! Куда его засосало?

Раньше бы он сетовал на отсутствие опытного бойца, а теперь готов благодарить своего лорда, что тот оставил дочь в замке, и ему самому не пришлось решать этот вопрос. Тьма!

* * *

Сотни иголок пронзали легкие Оливии, но она не могла себе позволить хоть на мгновение задуматься над этим. Только бы успеть! Только бы не опоздать!

От кулона шла такая волна нетерпения, что в какой‑то момент девушка чуть не сдернула его с шеи, чтобы втоптать в землю. Зачем такие подарки, пусть даже от Снежного пламени, если они переворачивают душу?

Давление тут же прекратилось, и, кажется, через минуту девушка и сапфировая слеза пришли к взаимопониманию. Оливия не знала, почему относится к драгоценной капельке, как к чему‑то живому. Она просто чувствовала тепло граней и порывы, исходившее от кулона. Ненароком девушка даже подумала, что Снежное пламя поместило в драгоценность часть себя — уж больно схоже было ощущение родства силы, так знакомое с детства.

А еще зрела уверенность, что стоит ей догнать остальных, как затеряться среди сотен летящих драконов не составит и труда. И пусть у неё единственной серебристая чешуя, Оливия чувствовала, что кулон отведет все любопытные взгляды. Сейчас сапфировая слеза была полезна и помогала, но девушка для себя решила, что как только сможет — снимет с себя подарок волшебного пламени. Никому не понравится, что кто‑то может влиять на тебя таким образом, и Оливия не была исключением.

И все‑таки она успела в самый последний момент влиться в толпу сородичей, взмывая в небо. Из драконьих ноздрей вырвалось облачко, и Оливия с облегчением поняла, что её и правда, словно не замечают, скользя взглядами мимо. И все же девушка старалась держаться в самом конце с краю, чтобы кто‑то более внимательный или стойкий к магическому воздействию не обратил на нее внимание.

Где‑то далеко впереди кобальтовый дракон взмахивал крыльями, и она больше всего на свете сейчас хотела бы, чтобы Рокаэль её заметил. Родители девушка сегодня ясно дали понять, что она остается в замке и её временный муж развернул бы девушку обратно, исполняя приказ своего лорда, оттого её желание удивляло её саму. Долг превыше всего — этому учили с детства каждого дракона, и девушка ругала саму себя за слабину.

Но возвращение домой не входило в планы ни Снежного пламени, ни Оливии, поэтому четко прислушиваясь к внутренним ощущениям, она изредка меняла место в воздушном строю.

Получив силу от Снежного пламени, драконы спокойно пролетели десяток часов, не мучаясь чувством голода. Когда магия насыщала каждую клеточку тела, каждую чешуйку — о таких вещах, как остановки и перекус никто и не думал. Драконы приземлились только недалеко от Пустынных земель, чтобы последний раз обговорить все детали. Но Оливия уже не видела этого. За десяток километров до этого её неумолимо потянул в сторону кулон, и она с небольшой заминкой, последовала зову магии.

Никто не заметил, что серебристый дракон взял другое направление, не полетел следом и не окликнул рыком. Вопреки внутреннему напряжению, её маневр просто не заметили.

И теперь подарок Снежного пламени буквально гнал её вперед, заставляя лететь на пределе своих сил и задаваться вопросом: 'Почему мы так спешим?'

* * *

Пустынные земли не могли порадовать ни красотой природы, ни климатом. Раскаленный воздух так и хотелось побыстрее выдохнуть, а душа так и тянула обратно в родную долину. Невыносимые условия! Не удивительно, что пустынные драконы ушли под землю.

Кулон вел вперед, а Оливии внимательно следила за местностью. Хоть синяя капля и посылала волны уверенности в том, что сейчас она в полной безопасности, девушка делала это на автомате. В какой‑то момент подарок Снежного пламени с невероятной силой потянул вниз, и драконица покружив, стала спускаться на ничем не примечательную поверхность.

Та же изнывающая от жары земля, те же серые камни, что и всюду, куда не посмотри. Тогда зачем же девушка здесь? Она уже пять минут бессмысленно топчет землю, но не находит ответа.

Приняв человеческое обличие, Оливия еще раз внимательно осмотрела все вокруг и с недоумением обратилась к кулону. Пальцы приятно грело тепло, исходящее от драгоценной капли, но ничего более. Никаких внутренних порывов, никаких подсказок, просто безмолвное одобрение и уверенность, что она справится.

Ха, еще бы Оливия была бы так же в себе уверена!

Обратив взор в темнеющее небо, девушка печально улыбнулась. В ней не было сомнений, не было страха, не было раздумий, и Оливия догадывалась, чьих это рук дело. Снежного пламени, родного огня долины и её души. Что ж, если она ему была нужна, то так тому и быть!

И как только она это подумала, песок под ногами стал зыбучим, засасывая девушку в свои глубины. Кулон посылал волны спокойствия и девушка с трудом справлялась с порывом вырваться из ловушки.

Подумав на последок, что это, наверное, была бы самая наиглупейшая смерть, Оливия с головой ушла в песок и тут же почувствовала ногами пустоту. Только бы продержаться, только бы хватило воздуха! И когда казалось, что еще секунда, и Оливия задохнется — она провалилась вниз и ошарашено тряхнула головой.

Песок тонкой струйкой сыпался прямо на голову, и девушка поспешила отползти в сторону. Подземные стены были испещрены тадором, и девушке стало нестерпимо жалко. Поспешив встать на ноги и оглядеться, она с досадой поняла, что туннелей в её жизни стало непозволительно много. В этот раз судьба порадовала её хотя бы не заброшенным. Песок под наклоном уходил в достаточно большое отверстие внизу в стене, не давая тем самым полностью засыпать ход.

Отдаленный шаркающий звук был для девушки сродни удару по голове — сначала дезориентировал, заставив метаться взад — вперед, а потом замереть на месте. Оливия не могла понять с какой стороны раздаются шаги, а звук песка, стекающего вниз, мешал определиться с направлением побега.

Сапфировая капля активировалась и потянула девушка к тому самому стоку песка и девушка как могла ответила волной недоумения. Но подарок волшебного пламени упорствовал, и она подчинилась, быстро юркнув в лаз, по которому, словно по желобу, вниз стекал песок.

Она думала переждать там, пока неизвестный просто пройдет мимо, но песку было все равно на то, что она запланировала. Подхватив легкое тело девушки, потом песка устремился под наклоном вниз, и девушка в темноте неслась по нему, словно по горке. Вновь эти туннели исполняли развлекательную роль волшебных аттракционов, которые устраивали по большим праздникам в долине, вот только девушке было не до веселья.

Свет от тадора сначала мелькнул, а потом стал приближаться все ближе и ближе. Песочная 'горка' окончилась, и девушка вылетела в огромное помещение, полное песка. Можно было смело сказать, что приземление Оливии было мягким, а вот то, что оно было приятным — вряд ли. Песок был у девушке везде: в волосах, во рту, в глазах. И еще пару минут она приводила себя в порядок, вытряхивая из штанов и куртки желтые песчинки. Форму она предусмотрительно не надела, но все равно сомневалась, что если её поймают, то будут сомневаться в принадлежности к снежным.

Наконец Оливия осталась довольна результатом и попыталась найти выход. С трех ходов наверху сыпался песок, наполняя огромное пространство, где в его середине находилась небольшая воронка. Видимо, песок дальше уходил именно туда. Но девушке туда было нельзя, и её внутренним ощущениям вторил кулон. Тогда куда же?

Подняв голову вверх под самым потолком Оливия заметила вход в туннель. А вот и выход!

Обратившись в дракона и надеясь, что Пустынный дух не заметит всплеска чужеродной магии, она подлетела к проходу и обернулась в воздухе, молясь не промахнуться.

Ей удалось, и девушка поспешила уйти подальше от этого песочного рая. Как жителю Снежной долины ей было невыносимо находиться в таких условиях. Её душа любила простор и свежий ветер, а здесь был раскаленный воздух и туннели. Оливия мечтала побыстрее выбраться отсюда и кулон, нагревшийся на груди вторил её желания. Видимо, снежной магии тут тоже было не по себе.

Боясь встретить пустынных на своем пути, девушка жалась к стенам и шла вперед. На удивление ход практически не петлял и девушка настолько разогналась, что в какой‑то момент чуть не вывалилась из обрывающегося туннеля вниз, опомнившись в последний момент и отпрыгнув назад.

Нет, она бы не разбилась, а просто превратилась в дракона. Но учитывая то, что под ногами девушка была площадь Подземного царства — это граничило бы с самоубийством.

Огромная масса внизу двигалась, представляя собой живое море тел. Все они собрались возле постамента, но котором происходило какое‑то действо. Оливия припала к земле, опасаясь, как бы кто не поднял голову и не заметил её, и аккуратно посмотрела вниз.

А на постаменте стоял король подземного царства, демонстрирую своим собратьям что‑то на возвышении. Она не могла разобрать слова, но голос мужчины был полон силы и негодования. Девушка присмотрелась еще раз к возвышению и закрыла рот рукой. На нем лежало тело Бриджит…

Еще несколько пламенных речей и толпа взорвалась разъяренным гудением, эхом отдававшимся от высоких земляных сводов. Чувствуя себя в огромном улье с сотнями злых пчел, Оливия внутренне содрогнулась. Аура злости повисла над площадью, а король Подземного царства довольно окидывал взглядом свой негодующий народ.

— Создатель! — прошептала Оливия. — Кто же притащил сюда бездыханное тело драконицы?

Комок отвращения подошел к горлу, и вся девушка была полна порывов побыстрее убраться оттуда и выйти наружу, но кулон не давал сдвинуться с места, заставляя смотреть дальше.

Король Вулус выкрикивал яркие фразы, передаваемые толпой из ус в уста, для того, чтобы даже в самых отдаленных рядах каждое слово не осталось без внимания. Народ внимал, подхватывал и буйствовал, становясь плохо контролируемой живой массой. Один паренек настолько распалился, что обернулся в песочного цвета дракона и тут же был взят под стражу.

Да, Вулус следил, чтобы все шло по четко намеченному плану и никто не нарушал цепь событий.

Сапфировая слеза опалила грудь Оливии, и девушка дернулась, отрывая взгляд от пустынных драконов. На противоположной стене, высоко у свода, чернел провал туннеля — близнеца такого же подземного хода, из которого сейчас выглядывала девушка. Казалось, черное двигалось по черному, песок крутился в маленьком смерче, а темные сгустки в воздухе собирались в силуэт. Как завороженная Оливия не могла оторвать глаз от происходящего, но подарок Снежного пламени послал внутрь её существа такие импульсы смертельной опасности и страха, что девушка быстро пришла в себя. Ощущения чужеродного и враждебного не отпускало, пока Оливия медленно отползла назад, в тень. Чем дальше она двигалась, тем паническое действие кулона ослабевало, позволяло спокойнее дышать. Сердце уже не так колотилось в груди, и в голову стали лезть мысли о том, как теперь выбраться отсюда. Не было никакого смысла возвращаться к 'песочному хранилищу', поэтому девушка опустилась у стены вниз и стала ждать, когда толпа на площади разойдется и ей удастся спуститься вниз. Оливия вскоре провалилась в беспокойный сон, а когда проснулась вокруг стояла полнейшая тишина. Пустынные драконы сомкнули веки и окунулись в царство сновидений.

Сонная дрема исчезла, как туман с утренними лучами солнца, и Оливия тихо подобралась к выходу на площадь, первым делом посмотрев на черный провал туннеля напротив. Темнота в нем была неподвижна, и это немного приободрило девушку. Она не осталась глуха к подсказкам подарка Снежного пламени и понимала — встреча с тем черным силуэтом для нее не сулила ничего хорошего.

Площадь внизу пустовала, лавочки были свернуты, а таверны и магазины закрыли свои двери на ночь для посетителей. Тишина, ни единого шороха не нарушало покой пустынных драконов, и Оливия не знала как ей быть. Она видела перед собой только один вариант добраться до земли невредимой — обернуться в дракона. Но он был чудовищно рискован.

Эх, если бы сейчас с ней был Рокаэль, то он бы смог подсказать, ставят ли патруди на площади ночью, или постовые стоят только на выходе из Подземного царства. И многое другое. Но наставника сейчас не было рядом, и сидеть тут еще один день в раздумьях было совершенно не в стиле девушки.

Целый час она пролежала на животе, скользя взглядом по брусчатке площади, и за все это время тут не произошло ровно ничего. Оливия не знала, далеко ли от площади дома граждан, но одно то, что мимо не прошел ни один прохожий обнадеживало девушку.

Решив, что сомнение — смерть для воина, Оливия прыгнула и обернулась драконом, спланировав на землю. Мгновенный оборот снова и вот она уже прячется за бочкой с водой, а вокруг нее оседает песок, поднятый драконьими крыльями.

Синий камень нагрелся, но никуда не тянул драконицу, поэтому она просто замерла на месте, пока он снова не стал привычно теплым. Оценив это как знак двигаться дальше, девушка стала медленно пробираться к одному из выходов, который, насколько она помнила, вел к выходу.

Сапфировая капля повела в сторону, к одному из еле заметных туннелей за булочной, и Оливия с тихим вздохом вошла в него.

Извиваясь как змея, подземный ход был поразительно узок и вел в глубину, а температура в нем становилась все выше. Оливии часто приходилось пригибаться, чтобы пройти дальше, но кулон упорно вел ее вперед, несмотря на то, что капли пота стекали по её лицу.

'Уж не в адское ли пекло?' — в шутку спрашивала сама себя девушка, и когда она увидела, куда привел её камень, ей стало не до смеха.

Сюда она протиснулась уже на корточках, и то, что она увидела, повергло её в шок и многое расставило на свои места. Бездна сжирала это место. Медленно, по кусочку, она забирала дань, обрушивая землю в свои глубины.

Создатель, неужели пустынные так разгневали тебя, что ты решил уничтожить и этот их дом? — тихим шепотом спросила у пустоты Оливия.

И безграничная бездна впереди ответила, забрав в себя очередной кусок земли.

Это место хоть и было адски жарким, в кожу Оливии вонзались тысячи маленьких иголок страха, а по её телу пробегали волны озноба, побуждающие к одному — бежать! Выбираться отсюда как можно быстрее!

Эти мысли бились в сознании девушки, словно бабочки в сочке, пока она проскальзывала, пропихивалась и пролезала по туннелю, стремясь унести свои ноги подальше от бездны. И она не замечала, как накалился кулон, то и дело в спешке подскакивающий на груди.

А потом было поздно. Тот самый силуэт, сотканный из черных сгустков, раскрыл для нее свои объятия за поворотом, и она провалилась в забытье…

* * *

Сквозь серую пелену каменные драконы смотрели на Оливию самоцветами глаз, и сначала девушке показалось все это сном. Но голоса вокруг становились все громче, пробиваясь в сознание, а картинка все четче и четче. Теперь девушка отчетливо видела многочисленные полки, уставленные разнообразными фигурками крылатых созданий, и узнавание накрыло её с головой. Она в приемном зале у Вулуса!

'Хорошо, хоть не в тюрьме' — подумала девушка и скосила глаза в сторону.

Она лежала у стены на крошечном диванчике, затесавшимся сюда по воле богов. Он не вписывался в зал ни своей потертостью, ни поблекшим синим цветом. Или это все тадор придавал такой оттенок ткани?

Девушка, как могла, отвлекала себя посторонними мыслями, лишь бы успокоить бешено стучащее сердце. Не о плене у пустынных мечтала она, когда принимала подарок Снежного пламени. И теперь она действительно не знала, что делать.

Мужской разговор доносился до её ушей, и она решила прислушаться к нему. Раз её еще не заперли в каком‑нибудь каменном мешке, да еще возложили на диванчик, значит, она им нужна. Вот только в каком качестве? Наживки и приманки? Пленницы? Жертвы?

Но паникой делу не поможешь, Оливия закрыла глаза и превратилась в слух…

— Вулус, девчонка точно ничего не услышит? — смутно знакомый голос раздался вдалеке.

— Не беспокойся, Мирик. Пустынный Дух погрузил её в сон как минимум на полдня, — ответил мужчина, и я узнала по голосу Вулуса, подземного короля. — Давай лучше вернемся к делу… Мирик… Мирик… Мирик? Что тут делает предводитель гномов?!

— Без твоей подписи я не пойду на это, я тебе уже говорил! — гном явно распалился.

— Где гарантии, что мои сокровища опять не растащат? Ты уверен, что видел мои камешки у снежных?

— Уверен, как в самом себе, — хладнокровно соврал Вулус.

Вот гад! Сокровища у снежных! Значит, за тем взрывом в горах стояли тоже пустынные? Что ж, в свете последних событий Оливия уже ничему не удивлялась. Оставалось только слушать дальше.

— Все равно — подпись! — Мирик был непоколебим, а девушка про себя хмыкнула, несмотря на остроту всей ситуации. Гном есть гном, и он не даст себя одурить.

А что если она сейчас вскочит, и скажет все про бездну и про то, что в Снежной долине никаких гномьев сокровищ нет?

На секунду задумавшись над идеей, Оливия отмела её в сторону. Тогда она не проживет и нескольких часов, девушка была в этом уверена. А это не входило в её планы.

Оливию закручивало в водоворот событий, вокруг плелись заговоры и цвели обман и предательство, а она хотела только одного — оказаться рядом с Рокаэлем. Вот он бы смог тут же решить, как выйти сухими из воды, да еще и повернуть все в свою пользу. Но он был наверху, планируя нападения, и она должна была приложить все усилия, чтобы не только спутать карты пустынным, но и сделать нападение снежных драконов неожиданным.

К огромному сожалению девушки, голоса удалились, когда Вулус предложил посмотреть на небольшое доказательство причастности снежных драконов к краже, и Оливия больше не имела возможно подслушать разговор.

Зато она могла немного обдумать свое положение, но ничего путного так и не приходило в голову. Одни догадки да домыслы.

Пустынный дух принес её сюда? Или Вулус?

Девушка подумала, что она бы на их месте непременно бы связала пленницу, несмотря на весь расчет со сном на полдня. Но мотивов пустынных драконов ей не понять, и она осторожно пошевелилась, пытаясь рассмотреть, остался ли кто‑то еще в помещении.

И, не веря своим глазам, Оливия поняла — никого! Подарок небес? Чистая случайность? Или продуманный ход пустынных? Девушка не знала, но собиралась проверить на своей шкуре.

Присев на диван, она с омерзением откинула с подлокотника веревки, видимо, любовно приготовленные для её рук. Взгляд зацепился за кулон, и Оливия захотела сорвать его с себя и закинуть подальше, но камень тут же нагрелся, противясь варварским мыслям девушки, посылая уверенность, что он еще пригодится.

Что ж, только время покажет. Но потом ничто не остановит девушку забросить её в морскую пучину!

Оливия не хотела терять времени даром, и понимала — счет идет на секунды. И у нее будет только одна попытка сбежать. Никто больше не предоставит ей такой роскоши.

Да, она не знает куда двигаться и какие туннели могут вывести наружу, помимо главного, но вопрос о бездействии и не стоял. В голове уже проносились сотни вариантов, и девушка поймала себя на чувстве мрачной решимости, которое обычно овладевало ей перед боем.

Чувствуя душевный подъем и внутреннюю силу, Оливия уже не боялась за себя. Она боялась за свой народ. Вулус пугал её и она не знала, как далеко он может зайти, чтобы достигнуть своей цели. Но девушка знала одно — если она не попытается, то никогда себе этого не простит. Снежную долину они так просто не заполучат!

У нее зародилась мысль, почему подарок Снежного пламени имел именно такой вид, но свои догадки она решила оставить при себе. Пока судьба не предоставит ей возможность проверить, Оливия даже думать боялась об этом. Если она права, то это повлечет за собой страшные последствия, а девушка всем сердцем не хотела таких жертв.

* * *

Смутное чувство тревоги не покидало Рокаэля. Вроде бы все складывалось как нельзя лучше, в пути у драконов не возникло ни одной проблемы, так же, как и по приземлению. Оценка местности, вылазки к главному ходу пустынных под прикрытием — все говорило о том, что им удастся застать врага врасплох.

Каждая мышца воина была напряжена, и он не мог унять внутренний порыв ринуться вниз и действовать, но для возмездия было еще рано. Он ходил по растрескавшейся земле, словно заведенный, а внутри все туже закручивался нервный клубок.

Обычно спокойный и мудрый, сейчас он метался среди своих воинов, бесконечно перепроверяя готовность и теряя терпение от ожидания разведчика.

Снежные драконы первым делом бросили все силы на проверку сведений о потайных ходах в Подземное царство, которые предоставил им Сандар. У сильных мира сего были свои осведомители, но, как показала сегодняшняя разведка — три из четырех ходов уже были не актуальны. Остался последний — четвертый. Самый узкий, по словам снежного лорда, и самым опасным.

Но что Рокаэлю до опасности, когда плохое предчувствие острыми зубами ело его изнутри. У него появилась мимолетная мысль, что на Снежную долину могли напасть, но он тут же отогнал от себя мрачные предположения сознания.

Что же, что же это за давящее ощущение огромного камня на грудную клетку? Что же это за ужасное чувство, неведомое до этого воину?

И когда в лагере появился разведчик, Рокаэль смерчем налетел на него, тот час же требуя сведений. И его ожидания не остались не услышанными — тот ход имел место быть, если только разгрести кучу камней у входа.

Снежные драконы уже успели немного отдохнуть и подкрепиться запасами, поэтому без малейших угрызений совести Рокаэль привел всех в боевую готовность и не стал дожидаться запланированных предрассветных часов.

Ощущение, что кто‑то неведомый поторапливает и толкает его в спину, не покидало Рокаэля. Свою хладнокровность он забыл в Снежной долине, видимо, вместе с Лив. Но ей‑то там как раз самое и место, в отличие от его чувств.

* * *

Снежным и огненным предстояло встать на поле боя плечом к плечу. В битве с пустынными главным по указанию Сандара был назначен Рокаэль. Маркель, скрипя зубами от ненависти, наблюдал, как он последний раз перед тем, как зайти в тайных ход Подземного царстова инструктировал драконов Огненных земель и свой народ, изредка кивая в ответ на вопросительные взгляды огненных.

Ему самому хотелось повести драконов, но он лишь стоял, перебарывая внутренние порывы.

Ничего… Ему ничего не мешает вернуться героем и положить к ногам Лив целый мир! А в бою случается всякое, ведь так?

Холодный взгляд бирюзовых глаз остановился на Рокаэле, тщательно оценивая соперника. Стоило признать самому себе, что в честном бою, если ему и удастся выиграть, то с огромным трудом. А это значило только одно — все средства хороши, когда идешь к своей цели.

Речь снежного подошла к концу, и он выслушал пару указаний себе, мысленно усмехаясь. Что бы не думал этот снежный, Маркель все равно сделает так, как ему надо…

* * *

Чувствуя, что его состояние передается воинам, Рокаэль огромным усилием воли взял себя в руки. Такой роскоши, как эмоции, о просто не имел права себя позволять, и ему не стоит забывать об этом.

Одна маленькая блондинка выпотрошила его наружу, и теперь он не знал, как собраться обратно, стать тем же, кем и был до этого… Но самое странное для Рокаэля было другое — он не желал собираться вновь. Ему даже нравилось, что он наконец‑то чувствовал себя живым, способным на эмоции и чувства, а не все повидавшим стариканом, не способным удивляться, как он о себе думал последние десятки лет.

Все его чувства были сравни внутренней катастрофе, стихийному бедствию, сметающему все правила и баррикады, так тщательно выставленные за многие годы. Сейчас он их обуздал, но знал — не пройдет много времени, И они вырвутся вновь.

Идя одним из первых в темноте туннелей и встречая на своем пути все более частые вкрапления тадора, Рокаэль был готов ко всему. Но только не к тому, что петляя в который раз, увидите мелькнувший в ответвлении туннеля силуэт своей жены…

Сначала это показалось ему плодом воображения, злой шуткой мозга, и он дав знак своим людям держаться на расстоянии, походкой хищника отправился туда, где последний раз блеснул локон светлых волос…

* * *

Оливия старалась воскресить в памяти все детали предыдущего визита, перебирая в голове отрывочные воспоминания, пока на цыпочках кралась к выходу из приемного зала подземного короля. Больше всего её интересовало, где у пустынных выставлялись стражи, но ничего, кроме основного поста у главного входа, девушка не могла припомнить. Оставалось полагаться только на волю случая и личную удачу.

Звук её торопливых шагов полностью поглощал земляной пол туннелей, а проблески тадора высвечивали женскую фигуру во всех тонах синего.

Как символично, — подумала про себя Оливя. — Синий диван, синее свечение тадора — как будто все для снежного дракона… Вот только девушка была уверена, что любой снежный будет готов отдать все свое состояние, чтобы только не появляться в этих туннелях.

Перед каждым поворотом внутри у девушки все замирало, чтобы потом, миновав пару метров ожить вновь. Она шла интуитивно, положившись на свое чутье воина, и молила богов, что выбирала правильные направления. За её плечами уже осталось несколько развилок, и ей один раз даже пришлось сменить направление, из‑за приближающегося звука голосов.

* * *

Маркель видел, как Рокаэль весь подобрался и устремился вперед. Его люди притормозили, но огненный не собирался остаться неудел. Если бы там был бы враг, он бы не стал давать знаков немного отстать, значит, там было что‑то другое. Да даже если бы и враг, Марклель был бы рад всадить в него когти и вырвать сердце.

Интерес вспыхнул в огненном драконе, подключился азарт, адреналин попал в кровь, и мужчина хрустнул шеей в разминке. Что бы там не было бы, Маркель не был намерен оставаться в стороне.

Но Рокаэль был отличным воином и быстро заметил слежку, пресекая её жестами и твердым взглядом. Открытый конфликт огненному был не с руки, поэтому он свернул в другой туннель, надеясь, что выйдет прямо к снежному и его находке.

Суставы рук хрустнули и Маркель улыбнулся. Он обожал ощущение охоты, и именно с ней сейчас сравнивал свои действия. Запах земли щекотал ноздри, все органы чувств обострились и мужчина был готов к бою. Враг или соперник — какая разница? Польза будет и там и там, а значит, что думать да гадать?

Но он и думать не мог, что вся его собранность перед боем обрушиться, подобно волне о скалы, когда он заметил вдалеке спину Оливии.

'Мираж', — было подумал он, но фигурка не исчезала, а спутанные в пучке волосы не могли принадлежать фантазии. Рожденная его сознанием, она бы была с идеально гладкими волосами, блестящими, словно капельки росы на свету.

Так вот кого заметил Рокаэль! И вот за кем погнался? Что ж, птичка в его клетке и не упорхнет от него!

* * *

Снежный дракон чувствовал себя облапошанным! Только что она была здесь, а теперь? Куда исчезла Оливия?

'Как испарилась!' — досада и желание найти чуть не разорвало Рокаэля изнутри. Его вторая сущность негодовала и готова была разнести тут все к чертовой бабушке, если его жена сию секунду не найдется!

' А что, если это Пустынный дух играет моим сознанием?' вдруг подумал он. Тревога чуть ослабла, но напряжение никуда не делось. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы убедится, чтоте чувства, что гнали его сюда — это опасность для его жены. И она действительно здесь, его дракон чувствовал биение её сердца.

Не оставляя себе времени задуматься, почему такая связь сущностей образовалась еще до подтверждения брака, Рокаэль устремился вперед, стараясь обогнать время.

Его не покидало ощущение, что ему необходимо поторапливаться, иначе случится непоправимое.

* * *

Ходьба по кругу или однообразие ходов? Кажется, мимо этого камня она уже проходила…

Плутая, Оливия иногда слушала странные звуки и сворачивала в другом направлении. Не зная до сих пор, на её ли стороне сегодня была удача, она молилась, чтобы выбраться хоть к одному из центральных залов. Там была хоть какая‑то надежда понять, где находится выход.

И вот она сворачивает за угол и встает, как вкопанная. На нее смотрят её же глаза. Светлые волосы, точь — в-точь, как у Оливии, рассыпаны водопадом по спине, а мягкая улыбка так и застыла на губах. Голубое платье, в котором девушка была на знаменательном балу, когда проходил 'выбор', словно светится изнутри, а в остальном клон девушки был один в один, не отличишь от живого.

Резкий выдох вырвался из горла Оливии, когда за спиной 'подделки' она увидела

Рокаэля. Тоже клон?

Сзади послышался шорох камня, и девушка обернулась. К ней медленно шел Маркель, переводя взгляд с реальной девушки на 'обманку'.

Не сговариваясь, оба мужчины встали на одинаковом расстоянии от девушки и по их лицам было сложно что‑то прочитать. Рокаэль был словно в эмоциональном панцире, и его глаза тщательно анализировали ситуацию. Оливия узнала этот взгляд.

А вот Маркель с опаской следил за клоном Оливии, и девушка почувствовала — он знает, что она настоящая. Но когда он кинул в нее кинжал, и девушка в последний момент увернулась, то сильно засомневалась в этом. А вот обманка поймала рукоятку на лету, как когда‑то с легкостью ловила сама Оливия. И тут во взгляде Маркеля мелькнула растерянность.

Рокаэль метнулся к ней, когда увидел выпад и остановился, когда её клон поймала кинжал. Его темно — зеленые глаза пробежались по испачканной форме Оливии и с настороженностью по идеальному платью 'живой подделки'.

— Кто ты? — собранный, он готов был в любой момент метнуться стрелой к Оливии. Но как только девушка сделала шаг к нему, туннель за Рокаэлем стал осыпаться, а на губах клона появилась хищная улыбка. Девушка в жизни так никогда не улыбалась.

— Дух, — ответила копия, и обрушила туннель за Маркелем.

Создатель! — воскликнула про себя Оливия, боясь пошевелиться. Под землей Пустынный дух был практически всесилен и сейчас они были в его власти.

— Оставили своих без 'головы', доблестные воины? — пророкотал голос, и девушка передернулась. Слышать этот бездушный голос, словно из загробного мира из уст, так похожих на её собственные, было дико.

Дух даже зло не смеялась, как положено злодеям, а просто победно улыбнулась и полностью обрушила ход за спиной Рокаэля. После чего сразу схватила Оливию за руку, пробирая холодом и тьмой до костей, и исчезла вместе с девушкой.

Маркель и Рокаэль остались один на один в замкнутом куске туннеля.

Глава 14

Два раззадоренных тигра в клетке или два дракона — предводителя в ловушке, оставившие свой народ на волю судьбы? Два бойца, обманутые врагом, или два соперника, готовые вцепиться друг другу в глотки?

Ни то, ни другое, не третье. И даже не четвертое.

Это были два воина, чьи сердца рухнули вниз от страха за девушку. Впервые единые в своих порывах, они не беспокоились о себе, они сходили с ума от бессилия.

— Как ты узнал, они же были одеты в одинаковую форму? — пнув ногой кусок земли у завала, Маркель повернулся к снежному дракону.

Тот стоял в другом конце туннеля у обвала и методично откидывал в сторону землю вперемешку с камнями.

— Какую форму? Они обе были в платье. Вот только одна испугалась твоего клинка, а второй бояться было нечего, — Рокаэль благоразумно промолчал, что ему не нужно было кидать ножи в Оливию, чтобы понять, где она настоящая. Все его существо тянулось к ней, но вот об этом знать Маркелю было необязательно.

И тут они оба осознали, что каждый видел Оливию по — разному, ведомый играми Пустынного духа. И то, что сейчас неизвестно что происходит с девушкой выбивало почву из под ног. Делать такие вещи с сознанием чужих по роду драконов не могло и Снежное пламя.

— Вот бездна! — Рокаэль запустил в стену тунелля весь свой запас клинков, но и это его ни капли не успокоило. — Надо быстрей выбираться отсюда!

Маркель был согласен с этим заявлением. Оценивая свои шансы выбраться одному, он понял, насколько призрачно тогда было бы спасение. Как бы он не желал избавиться от снежного, расчет в его голове был неумолим. Надо было действовать вместе.

Именно поэтому на предложение Рокаэля начать разгребать завал он кивнул и молча пошел к противоположной стороне, в которой уже начал разгребать снежный. Эту малость он мог себе позволить.

А вот Рокаэль, и без того чувствующий себя как на раскаленных углях, был как никогда близок к убийству союзника, да еще вне боя. Да, это бы пошло в разрез с его кодексом воина, но этот аристократический сосунок разом перестал бы трепать ему нервы. Когда на кону стояла жизнь его жены он не собирался размениваться по мелочам. Тем более, этот огненный последнее время вызывал в нем только раздражение. Какое‑то внутреннее чутье предупреждало его, буквально вопя от опасности.

И Рокаэль не собирался подставлять ему спину.

Оставаясь на месте там, где и начал разбирать, он намеренно провоцировал огненного. Сейчас Маркель мог показать себя во всей отвратительной красе. Но чего в нем окажется больше — ума или злости? Если он и дальше будет качать права, то на нем можно было поставить крест и в бою.

Такие неуравновешенные драконы шли на списание, и снежный дракон был как никогда близок к тому, чтобы подвезти итог.

Ведь предательство бывает разной формы. И если на плечах Маркеля нет головы, и движут им одни эмоции, то в сражении с пустынными он станет поражением снежных драконов.

Секуда, пять, десять… И вот проходят долгие тридцать секунд, за которые рука Рокаэля уже успела нащупать ручку кинжала, и Маркель присоединяется к нему.

— У меня там уже охрененная дыра получилась, — как бы в невзначай роняет он, а на губах снежного дракона появляется усмешка. Все же, с этим лордиком снежных было еще не все потеряно.

— Не лезь ниже, сделаем лаз под потолком, этого должно хватить, — сказал Рокаэль, проталкивая между своих ног комья земли, песка и камня. А потом сквозь зубы добавил: — У нас и так мало времени!

Рокаэль злился на себя, но не мог злиться на Лив. Хотя раньше спуску бы не дал за такой своенравный поступок, как ослушание приказа. Она должна была сейчас сидеть в Снежной долине и переживать, но вместо этого она оказалась здесь. Какого пламени?!

Снежного! — пришла догадка. Это только оно могло провести всех и помочь добраться девушке сюда так, что она ни разу нигде не была замечена ни снежными, ни огненными.

Ух, как он только доберется до неё…

Сердце на секунду остановилось, когда он понял, что может не успеть добраться до нее живой. И тогда бешеный стук сердца стал в унисон активно действующим рукам мужчины, стремящегося к спасению своей… временной жены? Ученицы? Или любимой?

* * *

Маркель подхватывал комья замели, которые выгребал из под себя Рокаэль и думал о том, что прогадал с положением. Вот если бы он был впереди, то он бы смог первым выбраться отсюда и как бы невзначай завалить лаз обратно.

Но что толку рассуждать об уже случившемся? Хотя это куда как лучше, чем думать о том, куда Пустынный дух уволок Оливию. От этих мыслей он сходил с ума, и кровь застилала его глаза. Что самое странное для самого огненного, он уже догадался, что к убийству Бриджит приложили руки пустынные, и это вызывало чувство легкой досады. Устранили помеху, ну и здорово, а вот то, что на него пали первые подозрения действительно раздражало…

Но дело не в этом. Дело в том, что последние минуты он просто ненавидел пустынных драконов. Бешеная ярость рождалась в нем и готова была посмотреть на мир черными провалами глаз, когда он только думал о том, что с Оливией может что‑то случиться.

Да, он был немного неуравновешен, но он, тьма забери, был способен на чувства! И когда Лив это поймет, она ни на минуту не останется с этим ледяным снобом.

Маркель внимательно посмотрел, как мужчина без остановки рвется к цели и у него мелькнула невероятная мысль… Неужели и это глыба способна на чувства?

Тогда в интересах Рокаэля, чтобы это было не так. Причина, почему снежный был еще на своих двоих — их временный брак с Лив. И Маркель был готов костьми лечь, чтобы он таким и остался.

'Все таки', — признался он себе, — 'Я не хочу, чтобы Лив плакала о нем, пусть лучше сам отойдет в сторону спустя год, но… если не поймет — это его проблемы'.

Словно почувствовав тяжелый взгляд, Рокаэль вылез и внимательно посмотрел на Маркеля. Зря опасается, ему с этого места, когда снежный в лазе, разве что его ноги поцарапать можно было…

* * *

Когда в глаза Оливии ударил яркий свет, она решила, что Пустынный дух привел её прямо на тот свет. Холод отступил, и по коже поползли ручейки тепла, такого физически осязаемого, что сомнения, жива ли она или нет отпали сами собой.

Так хорошо знакомые черты собственного лица клона стали сначала размытыми, а потом и вовсе сменились черными сгустками. У ног Пустынного духа завертелась воронка песка, и девушка сделала шаг назад, озираясь по сторонам.

Свет лился ото всюду: с потолка, со стен и даже с пола. Он, словно лучи синего солнца, пробивался сквозь камень, находя себе дорогу и стремясь к одной единственной стене в комнате. Она напоминала собой размытое стекло, изредка ходившее рябью, словно поверхность воды.

Темная фигура Пустынного духа скользнула к таинственной стене и застыла в паре метров от нее. Взмах рукой — и поверхность стены подернулось серой дымкой, а потом и вовсе превратилась в зеркало, где я смогла увидеть свою напряженно застывшую фигуру.

Оливия не испытывала к Пустынному духу благоговения, не трепетала перед его силой, опасаясь его как врага, а не как божество, с которым иногда сравнивали его пустынные драконы. Сама девушка могла испытывать такие чувства только к нему — к своему Снежному пламени, так ласково лизавшего лепестками синего огня её ладошки в детстве.

Да, сейчас с кулоном она стала воспринимать волшебное пламя более приземлено, поняв, что и оно преследует свои цели, как и все живое. Но даже в мыслях она не могла сравнить тьму Пустынного духа и яркость Снежного пламени.

А тем временем отражение на зеркальной стене исчезло, и Оливия увидела перед собой Навира, сражающегося с одним из пустынных драконов в тесных туннелях Подземного царства. Вокруг этой пары царил хаос, мелькала сталь и брызгала кровь, и девушке показалось, что Пустынный дух зло усмехается над этой сценой. Как кукловод, который расставил своих марионеток по нужным местам, он с наслаждением наблюдал за сражениями снежных, огненных и своих. Одна картинка битвы сменялась другой, и темная фигура духа практически прилипла к 'зеркалу', впитывая энергию агрессии и силы.

Каждый раз, когда тело пустынного дракона покидала душа, темная фигура становилась все больше. Страшная догадка пришла девушке в голову, и она решила рискнуть:

— Вы хотите погубить свой народ?

Пустынный дух не ответил сразу, но его темная фигура вместо методичных покачиваний замерла на месте. А Оливия терпеливо ждала ответа, перебирая в голове факты, из которых собиралась ужасающая картина.

Пустынный дух всегда знал, что происходит в его туннелях. Он почувствовал её присутствие сразу, как только она провалилась под землю, и подталкивал её в нужных направлениях. Дух специально разбудил девушку в приемном зале Вулуса, и направил её на встречу снежным и огненным, как только они спустились вниз, хотя заранее вряд ли знал о них, припася дочку снежного лорда как козырь…

— Да, — тихим ответом Пустынный дух прервал мысленные рассуждения девушки, и её глаза широко распахнулись от услышанного, сказанного уже во весь голос: — Предателям дорога только в бездну.

— Но это же Ваши создания, Ваши дети! Вы питаете их своей силой! — Оливия с ужасом представила, как может Создатель отказаться от своих творений, обладающего душами.

— Я уже несколько недель не питаю их, — взглянув черными провалами глаз, сказал дух.

— Но… почему? — Оливия задала вопрос, надеясь, что не поплатится за свое любопытство.

Темная фигура подобралась и резко отвернулась к 'зеркалу', на котором мелькали полные отчаяния лица пустынных драконов, ответив:

— Потому что они хотели отказаться от меня! Сделать ловушку, скормить бездне, а сами присягнуть на верность Снежному пламени, — последние слова он буквально выплюнул, а кулон на груди девушки нагрелся. Но почему до этого сапфировая слеза не подавала никаких знаков? Оливия уже было думала, что сила волшебного пламени иссякла, но кулон вновь ожил, и явно подавал ей знаки, вот только она никак не могла их понять.

— Я видела бездну… — заметив, что дух замолчал, девушка попыталась разговорить его, подумав, что возможно именно это хочет от нее кулон. Но после вопроса он стал обжигающе горяч, и она подумала уже, что совершила ошибку, но на её удивление Пустынный дух ответил:

— Да, это так. Я совершил ошибку несколько лет назад, и так Мироздание опять гонит меня и мой народ с места. Только в этот раз мои дети не захотели перебираться в другой край Пустынных земель и заново строить быт. Они решили меня предать!

Дух взревел в ярости, махнул рукой и картинка в 'зеркале' сменилась. Теперь на ней подземный король Вулус что‑то горячо обсуждал с предводителем гномов Мириком, держа наготове меч и косясь куда‑то в сторону. Возможно, они ожидали нападения с минуты на минуту.

— Это все он! — зло шипел дух. — Не только Мироздание не простило мне ошибку, но и тот, кому я доверил управлять моими созданиями! Он втихую взрастил в них семя сомнения, и они решили отречься от меня!

— А Вы узнали…

— Я в каждом клочке земли, в каждом камне. Как я могу не знать что‑то в своих владениях? — гордо ответил дух, вновь упиваясь все новыми и новыми поражениями пустынных. А Оливия отводила глаза, стараясь не смотреть на страшные картины. Ведь там, подстроенное легкой рукою духа, трое пустынных оказывались против десяти снежных и огненных. Заранее проигрышный расклад…

Кулон стал обжигать кожу так, что Оливии пришлось за веревку немного приподнять его над кож. На месте, где лежал кулон, теперь алел красный круг и девушка бросила настороженный взгляд на темную фигуру. Как бы он не заметил частичку волшебного огня Снежной долины в кулоне…

Но дух впитывал свою силу обратно, становясь все больше и больше, не замечая ничего вокруг. Оливия начала беспокоиться, а не станет ли он и правда таким всесильным, получив силу своих созданий назад, что действительно сможет поработить и снежных и огненных?..

Переборов возникший страх, Оливия задала еще один, не дававший ей покоя вопрос:

— А Рокаэль? — она не видела на тех сценах, что демонстрировал дух, своего мужа. Да и Маркелья, к слову сказать, тоже видно не было. А ведь девушка хорошо помнила, что они остались одни в том туннеле. Рокаэль бы не стал отсиживаться в стороне от битвы, в этом Оливия была уверена на все сто процентов.

Пустынный дух сменил картинку, и она увидела, как чумазый Рокаэль вылезает из какого‑то лаза, а следом за ним наружу выползает и Маркель.

— Выбрались! Молодцы, не зря я остановил свой выбор на них! — похвалил, как своих детей, дух, и девушке стало не по себе.

— Выбор? — чувствуя мороз на кончиках пальцев, спросила девушка.

— Мне же нужен новый король! — черные бездны глаз мелькнули перед глазами девушки, но не задержали свой взгляд надолго. У духа было куда как более увлекательное занятие — наблюдать за происходящим в туннелях и получать силу.

— А… я? — отбросив в сторону мысли о том, каким образом дух собрался выбирать из двух претендентов короля, Оливия поинтересовалась и о своей заготованной роли.

— Королю нужны наследники достойных кровей, — если бы у духа были брови, он неизменно бы их надменно вздернул, говоря свою речь: — У меня будет самый лучший материал! Сильнейшие воины пришли сюда даже раньше, чем я планировал!

— Это Вы убили Бриджит? — вопрос вылетел сам собой, а кулон стал обжигать даже пальцы, которые держали веревку. Создатель, да что он хочет от девушки?

— Я, — спокойно ответил он. — Пустынные никак не могли отчаяться на следующий ход, который был так необходим. Мне надо было приманить снежных в подземное царство, а вышло в итоге в сто раз лучше — с вами еще и огненные пришли. Лорд на лорде. С такой кровью мы создадим целый подземный мир!.. Подальше от бездны.

Оливия слушала и не могла поверить, что все это может и правда осуществиться. Но ведь удавалось же духу шаг за шагом реализовывать свои планы, и результаты были налицо. Они все здесь, в ловушке, и пустынных с каждой минутой становится все меньше и меньше…

'Снежное пламя, что же мне делать?!'- её мысленный клик наконец получил отклик, и в сознание девушки пробилась четкая картинка. Но перед тем, как осуществить задуманное, Оливия не могла не узнать:

— А за что бездна пришла за Подземным царством?

— За то, что я отобрал двадцать лет назад у Вулуса ребенка и оставил его на Пустынной земле под палящими лучами.

— Но… почему?

— Потому что Вулус в ней души не чаял! И это сразу стало его слабым местом. А я не люблю слабых правителей! — горячо ответил дух, убежденный в своей правоте.

А после я уже не секунды не сомневаясь, сделала то, что так ясно видела в сознании — одела кулон на шею Пустынному духу и он завопил так, что стали сотрясаться стены…

* * *

Не так Навир представлял себе сражения с пустынными драконами…

Снежные и огненные драконы вошли в логово врага, где он наиболее силен, и что увидели? Обессиленный народ! Разве такой пойдет войной на признанных лучших воинов — снежных драконов?

Навир ничего не понимал! Когда пропали Рокаэль и Маркель, он взял командование на себя и уже приготовился в нелегкому бою. Но они щелкали пустынных, словно семечки. У тех были слишком маленькие группы нападения, которые снежные и огненные громили в пух и прах. Да что же это такое?! Это же не битва, а смех!

Один раз только мужчине попался достойный противник, но и он не выстоял против закаленного в боях снежного дракона.

Вся превратилось в какой‑то театр абсурда, и воины стали переглядываться друг с другом, прекрасно понимая, что об их вторжении просто не может не знать Пустынный дух. Тогда где же он? Почему не встает на защиту своего народа?

И вот, когда снежные драконы прорвались на главную площадь Подземного царства, и первым им навстречу вышел Вулус, держа меч наготове, Навир смог оценить усталый вид прежде полного сил короля пустынных.

'Это же будет избиением младенца!' — подумал он про себя, но приготовился вступить в бой.

И как только их клинки сошлись в воздухе, по туннелям разнесся такой душераздирающий вой, что все драконы, что пустынные, что снежные, что огненные, попадали на землю, закрывая уши, не в силах слышать это жуткий звук.

* * *

А Оливия спокойно смотрела, как бездна вырвалась из под земли и проглотила Пустынного духа. Почему‑то девушка была уверена, что она не тронет её и ей не стоит опасаться. Когда земля под ногами вновь стала прежней, Оливия не могла поверить своим глазам. Она думала, что бездна умеет только забирать, но, оказывается, как дите Мироздания, она таила в себе много секретов.

Но больше оставаться здесь и смотреть, как сантиметр за сантиметром синие лучи вновь пробиваются сквозь землю и камень, она не стала. Оливия устремилась к выходу, в тайне радуясь, что кулон исчез вместе с Пустынным духом. Уж слишком было велико вмешательство в мысли девушки и она была рада избавиться от навязанных поступков и желаний.

Оливия любила быть собой, и сейчас все её существо стремилось лишь к одному — побыстрее найти Рокаэля.

А Рокаэль стремился к Оливии, всем телом, всей душой. После того, как он чуть ли не носом рыл землю — ему было все ни по чем.

Отправить к Создателю пару пустынных на своем пути — проще простого. Чудом отыскать выход из паутины земляного лабиринта — да как вздохнуть и выдохнуть.

Сейчас его вело не чутье, что‑то другое. Сейчас ему был ведом только один страх — за жизнь Оливии. Только одна мысль, что она может быть ранена сбивала его с ног, заставляя ускоряться в своих поисках. Внутри зрела уверенность — он ее найдет.

Рокаэль никогда не понимал глупцов, теряющих голову из‑за женщины. До этого дня, когда тревога кислотой съедала его душу. Когда только внутренняя уверенность, что его Лив жива, спасала от безумия. Только тогда он понял, какого это — ценить жизнь человека не только выше своей, но и выше жизней сотен воинов, веривших в него, обнаживших мечи под его началом.

Он не достоин их, раз пустил всю миссию в пасть горгульям. На него надеялись не только его ребята, но и его лорд. А он с легкостью бросил все, как только увидел Лив в подземелье.

Шаг переходил в бег, и Рокаэль притормаживал лишь на распутьях, смерчем проносясь по земляным лабиринтам пустынных драконов. Казалось, что остановить его может только божественное вмешательство, но когда он выбежал на площадь, где в бою готовы были сойтись драконы, его, как и всех остальных драконов, чуть оглушила и сбила с ног звуковая волна.

Вот только пустынных она буквально выжигала изнутри. Они катались по земле, раздирали руками одежду на груди и жалобно скулили. Снежные и огненные быстро пришли в себя и с непониманием смотрели на своих врагов, с которыми собирались сражаться еще минуту назад. Король Вулус первым оправился от произошедшего, и встал на ноги, тяжело опираясь на меч. Он словно постарел лет на двадцать, но все равно смог взять себя в руки и поддержать свой народ:

— Наш дух — это наша сила. Но и с его уходом у нас осталось многое! — хриплым голосом выкрикивал он, даже не принимая во внимание, что встал к своим противникам спиной. Рокаэль усмехнулся и тут же одернул себя за неуместность проскользнувшей эмоции. Кодекс воина, в химерину пасть! Даже пустынные драконы знали, что снежные никогда бесчестно не нападут со спины!

Но речь правителя теперь не вдохновляла растерянный и испуганный народ. Рокаэль видел, как один за другим мужчины пытались обернуться и чуть ли не на стенку лезли от осознания того, что они больше никогда не смогут летать.

Снежный дракон подметил все детали и сделал единственный правильный вывод — Пустынный дух покинул их мир, забрав всю свою магию из их тел. И как тело любого дракона без магии, оно становилось уязвимей и недолговечней. Пустынные драконы с потерей магии стали обычными людьми со всеми человеческими слабостями. Он уже видел такое сотню лет назад, но тогда ушел из жизни хранитель Водных племен, и их было в разы меньше, чем пустынных.

Кто же смог уничтожить духа? В том, что он не сам решил уйти на покой, Рокаэль не сомневался.

— На таких даже меч не поднимется, — он подошел к Навиру, и ребром ладони опустил лезвие вниз. Тот как будто очнулся ото сна и с возмущение и затаенной радостью уставился на мужчину.

— Какого, Рок?! Где тебя носило? — Навир встрепенулся, но пробежавшись глазами по его внешнему виду и заглянув в глаза, без слов все понял. Разговоры надо было оставить на потом.

На лицах магически обессиленных драконов Рокаэль наблюдал такие разные эмоции: отчаяние, досаду, желание жить и покончить с собой. Если и в их мимике и проскальзывала агрессия, то только на свою жизнь и судьбу. Он шел прямо сквозь толпу пустынных, давая знаки оцепить площадь своим людям, а сам всем существом стремился вперед. Туда, где должна была быть его жена.

— Мне надо найти Лив, — обернувшись к идущему за ним другу, сказал Рокаэль, забавляясь над тем, как вытягивается от удивления лицо Навира. Да, верно, он тоже подумать не мог, что увидит её здесь, пока сам не убедился в обратном. — Действуй по инструкции, ты за главного, пока я не вернусь. И передай Вулусу, когда он закончит свою пламенную речь, что я хочу с ним поговорить.

— Оцепление?

— Все по инструкции, — еще раз повторил Рокаэль.

Теперь ничто не могло помешать ему найти её…

* * *

Площадь Подземного царства была наполнена какофонией звуков. Пустынные в отчаянии хватались за голову, женщины метались в истерике, а дети плакали. Но Оливия не испытывала сожаления к этому народу: поплачет, поорет, да успокоится. Наладят быт и смогут жить дальше — вот что главное. Жизнь. А то, что без магии, да и в роли обычного человека?.. Она считала это маленькой платой за содеянное.

После разговора с Пустынным духом она могла понять горе Вулуса, но не могла оправдать его поступки. Ведь он собирался поступить так же жестоко со снежными, как и Пустынный дух с его ребенком. И он вряд ли бы пощадил её народ, если бы у него выдалась возможность уничтожить их всех.

Краем глаза она заметила предводителя малого народа Мирика, который с необъяснимой для гнома грацией уносил ноги с места, объятого горечью и безумием. В его глазах полыхала злость, и девушка вспомнила, в чем Вулус обвинял снежных — в том самом взрыве и разорении гномьей сокровищницы.

Оливия не успела его перехватить, он словно испарился в воздухе, и девушка с досадой закусила губу. Перед глазами встало воспоминание, где на сотнях полках пугали своим драгоценным взором каменные драконы, и пришла к выводу, что сокровище было тут — в Подземном царстве. Но гном‑то об этом не знал!

Мирика нигде не было видно, и девушка забралась на помост, чтобы иметь лучший обзор и заметить хотя бы направление, в котором стоит искать гнома. Но толпа кипела в эмоциях, постоянно двигалась, и маленькому ростом Мирику ничего не стоило потеряться в ней.

И тут как удар под дых — его глаза. Она бы не спутала их ни с одними на свете, не смогла бы сказать, что драгоценные камни были бы дороже. От изумрудов никогда не дождешься внутреннего света, они могут только отражать.

Словно закованная в кандалы по рукам и ногам, Оливия не могла сдвинуться с места. 'Он жив! Он цел' — бились в её сознании мысли, но тело будто парализовало.

Рокаэль рассекал толпу, словно огромный кит воду, и не мог оторвать от неё глаз. Его магнит с противоположным полюсом, его солнце Вселенной, его жизнь.

Да встань сейчас кто‑нибудь на его пути — разорвал бы голыми руками. Ведь его Лив была измотана до предела и слегка покачивалась на месте, и только то, что на ней не были ни капли крови позволяло ему сохранить достоинство и идти, а не бежать к ней.

Вокруг все были заняты лишь своими проблемами, и им не было никакого дела до того, насколько быстро взобрался на постамент снежный дракон и как бессовестно страстно целовал девушку на площади в Пустынном царстве. Не было дело до того, как мужчина ощупывал каждый сантиметр тела, боясь что с губ девушки сорвется болезненный стон, говорящий о том, что она пострадала. Не было дело до того, что девушка поступила так, как никогда не должна была поступать дочка лорда на публике- обвила талию мужчины ногами и с упоением целовалась, урывками жадно ловя воздух и торжествуя над еле слышным стоном мужчины.

Впрочем, также, как им не было дела до огненного дракона, сгорающего в огне собственной ярости.

* * *

Маркель горел и сгорал. Оживал вновь, чтобы снова сгореть.

Вырвать чужие руки, скосить голову с плеч, снять заживо шкуру — все это он проделывал сейчас в своей голове тысячу раз, все больше и больше распаляясь. Он чуть не слетел с катушек, и поймал себя на том, что уже начал перевоплощаться. Сейчас он либо убьет Рокаэля, либо улетит, чтобы остыть. Он бы с удовольствием сделал бы первое, но боялся в горячке задеть Оливию. О том, что она не одобрила бы такое он даже не думал. Какой там, когда мозг потоплен ревностью, сердце — болью, а в крови кипит злость.

Вырвать из его лап и унести далеко — далеко! Но дракона не запрешь в клетки — даже птицы мрут от тоски, а девушки — драконицы в неволе и подавно. Тут надо быть умнее, хитрее и изворотливей. Но сейчас Маркель был не такой.

Поэтому расталкивая тела, не замечая личностей, он бежал к выходу. Раньше главный вход всегда закрывал камень, опускающийся вниз, а возле него стояли стражи, сейчас же там зияла дыра, в которую было видно голубое небо.

Огненные крылья раскрылись, и яростные взмахи рассекли воздух, поднимая дракона ввысь. Маркель был бы рад остыть, кувыркаясь в снежной лавине в родной долине союзников, но в Пустынных землях даже вода была роскошью, не то, что снег.

Алая стрела еще долго разрезала небо, пока чешуйки не стали плавиться от солнца. И только тогда он нашел тень от огромного валуна и спрятался в освежающей прохладе. Маркелю нужно было остыть не только физически, но и морально.

Глава 15

Сандар никогда не испытывал таких двойственных чувств. С одной стороны, он был рад, что победа была за ними. С другой же, его сердце болело за драконов, лишенных магии до конца своих дней. Его бросало в дрожь, как только он задумывался над тем, что было бы, если бы Снежное пламя исчезло. Как бы он ощущал себя обычным человеком? Как бы он жил всего несколько десятков лет?

— Ты стареешь, любимый, — прошептала Лизабет, погладив его по руке.

— С чего это ты взяла, — невольно приосанившись, спросил снежный лорд.

— Ты стал сочувствовать врагам, — женщина тепло улыбнулась, сжимая ладонь. И он знал, что какое бы решение в итоге он не принял — она всегда будет на его стороне.

В его кабинете царил хаос. После того, как он узнал, что дочь отправилась в Подземное царство, он не мог заниматься бумаги, и стопки 'макулатуры' росли в геометрической прогрессии. Иногда они накренялись в бок, и падали под силой притяжения, и снежный лорд просто перешагивал их. Никому не было разрешено убираться в его кабинете.

И что самое удивительное, именно Лизабет не давала ему погрузиться с головой в плохие мысли. Слабая женщина сама давала отворот- поворот навязчивым послам, прекрасно понимая — сейчас муж не совсем адекватен. Десять раз она ловила его в небе, преграждая путь. Десять раз она обрывала его попытки улететь к дочери на подмогу. Она держала Снежную долину эти несколько дней в железных женских руках. И он целовал эти руки после, когда дочь вернулась живой — здоровой.

Правильный выбор тогда сделало Снежное пламя, много — много лет назад… На ритуале он назвал два имени, а волшебный огонь соединил его с третьей в круге девушкой, которая сказала его имя. Ох, как он тогда бесился, как негодовал. И лишь спустя несколько лет понял, насколько было мудро Снежное пламя.

И теперь его дочь тоже проходила проверку. И то, что хранитель снежных драконов отправил его дочь без ведома родителей на чужбину хоть и выводило его их себя, но он не мог не признать, что это было просто необходимо.

Кто знает, как бы все повернулось, не уничтожь кулон синего огня Пустынного духа. Сандар после рассказов Оливии был уверен — как минимум он бы лишился всех тех, кого отправил на войну.

— Ты заметил?.. — многозначительно заметила его жена и Сандар сразу понял, о чем она и кивнул.

— Только слепой не заметил бы, дорогая. Ты хоть и записала меня в старики, в слепые‑то не записывай!

— А то, что Маркель зашел отдельно, тебя не насторожило? — подковырнув ногтем крошку на столе, спросила Лизабет.

— Наверное, просто говорил до этого с кем‑нибудь, вот и не успел на совещание, — пожал плечами Сандар. Его голова была забита совсем не огненным лордом, а тем, как быть с пустынными драконами. Покарать? Или помиловать?

— Как ты думаешь? — спросил он многозначительно, глядя прямо перед собой. И теперь настала очередь его жены понимать с полуслова.

— Думаю, им и так досталось, — тихо сказала женщина, погладив его по руке.

* * *

Рокаэль буквально не выпускал из рук свою 'временную' жену, а Оливия радовалась всем сердцем, что не пришлось самой его соблазнять. Часть ее по — прежнему сопротивлялась той идее, поэтому сейчас она была на седьмом небе от счастья

На ее теле не осталось ни одной клеточки, которую бы изучил снежный дракон. Его руки были повсюду, девушка утопала в его объятьях и задыхалась от поцелуев. Протяжные стоны не успевали срываться с губ, как были тут же прерваны другой лаской, и уже другой стон, более протяжный и еще более громкий срывался с ее уст.

— Не шуми, — сумел выговорит Рокаэль и вновь окунулся с головой в изучение тела девушки.

— Если бы… ты… не зажал… в коридоре… — попыталась оправдаться Оливия, теряя нить мысли уже на середине фразы.

— Тогда бы я сош — ш-шел с ума, — прервал ее снежный, отодвигая кружево белья в сторону.

— Терпел же… всю… дорогу… — Оливии было бы обидно, что он говорит намного четче ее, но не в этот раз. Мысли, словно испуганные бабочки, сорвались с места и сейчас порхали где‑то над головой.

Да если бы она знала, кто сейчас действительно терял контроль, то была бы поражена. Ранее хладнокровный воин, не знающий чувств, оттаял и затоплял собой не только ее. Он сам был готов овладеть ей прямо здесь и с этим надо было что‑то делать… Срочно!

— Скажи мне гадость! — потребовал он.

— М — м-м?.. — только смогла ответить девушка.

— Ударь меня! — попросил жарким шепотом он, и она только сильнее впилась в его губы. Самообладание мужчины, раньше напоминающее непобедимую крепость, камнем за камнем рушилась нежностью кожи, сладостью губ и манящим телом. Она изгибалась так, как он втайне хотел. Она стонала так, как он и не мечтал. И отзывалась на ласки так, как делала бы самая идеальная женщина в мире.

Она вся была для него, но он не мог вот так… Вот здесь…

Но так хотел!

Ему нужно было ее как‑то остудить, тогда бы и он смог взять себя в руки. Только не тогда, когда она так податливо отзывается на его прикосновения!

— Ты будешь точить мои клинки, — сказал он, думая, что это точно приведет его в чувство. А, значит, и его. Но он просчитался, подумав, что она поймет его в прямом смысле слова. Но по тому, как она залилась краской он с поражением понял — его жена была еще той штучкой, а ее мысли не так невинны и чисты. Но бездна забери, как его все это заводило!

— Ты переедешь ко мне? — надо было пользоваться положением. Стратег в нем не спал.

— Я и так у себя в замке…

— Ты поняла, о чем я!

— Не — е-ет, — это 'нет' далось ей очень тяжело. И Рокаэль сначала даже не поверил своим ушам.

— Как это — нет? — он, наконец, все‑таки сумел оторваться от тела девушки и заглянуть в голубые глаза, подернутые поволокой страсти.

— Ты же живешь, как в казарме, — вернувшись в реальный мир, сказала она. Рокаэль запнулся, в голове уже продумывая план наступления. Казарма? Хм… В чем‑то она была права. Возможно, ей будет некомфортно там. Но он ни за какие 'шиши' не переедет в ее пенаты! От мягкой перины у него ломит спина!

— У тебя же ничего не изменилось? — спросила Олвиия, напомнив ему последний визит в его покои. Это бы несколько лет назад, тогда Сандар просил срочно позвать к нему Рокаэля, а Оливия вызвалась поставить в известность наставника. Её тогда поразила мрачность и необжитость комнаты.

— Нет, но разве тебе не все равно? С милым рай на вершине горы и все такое? — давил на больное Рокаэль и заставляя девушку задуматься, настолько ли для нее были важны 'мелочи'.

— Хорошо, — согласилась она, после десятисекундного раздумья. — Организация переезда — за тобой!

— Уж поверь, я сделаю это в максимально короткие сроки, — прошептал он ей в щеку, опаляя дыханием. — А то ты вздумаешь еще тянуть…

Его вновь засосало в водоворот страсти, и только громкий стук двери смог немного привести парочку в чувство.

— Немного не в том месте, — шумно дыша, словно после долгого марафона, сказал Рокаэль.

— Ты прав, — согласилась с ним девушка и попыталась выскользнуть из объятий.

— Да и в пасть! — прорычал Рокаэль, с силой стискивая девушку в своих объятиях.

— Тебя то не дозовешься, то потом хвостом не отмахаешься! — смеясь, сказал Оливия, а ее глаза довольно сверкнули.

— И не вздумай теперь отмахиваться! — опять прорычал снежный дракон.

— Не рычи на меня, — страстным шепотом в губы сказала она ему. И он снова зарычал.

— Я тебе предупреждала, — продолжила девушка и закусила его губу.

О, вот теперь она услышала, как он действительно рычал!

— Ой! — женский голос разорвал всю атмосферу в клочья. Это было даже эффектней ведра ледяной воды и Оливия в тайне, была рада тому, что обрела контроль над предательским телом.

— Милара! — позвала она бросившуюся наутек, смущенную увиденным девушку. Бросив на Рокаэля молящий взгляд, она быстро поцеловала его в губы и одернула одежду. Секунда, и она уже мчится за девушкой.

— Подожди! — еще раз окликнула она девушку и там запнулась, обернулась и остановилась в нерешительности. Они уже были достаточно далеко от Рокаэля, чтобы Оливия не дергалась назад, проверяя, стоит ли он на месте или пошел за ними. У снежной драконицы было дело в девушке, да и поцелуи с Рокаэлем зашли уже слишком далеко. Надо было тормозить, а тут такой удачный повод.

У Оливия после разговора с Пустынным зрела мысль, и она никак не могла выкинуть ее из головы. Но прежде чем сказать о своих предположениях отцу или Рокаэлю, она просто обязана была поговорить с девушкой наедине, без лишних ушей.

К сожалению, они пока не знали, кто среди их людей был предателем. А то, что кто‑то помогал Пустынному духу и его народу — не оставляло сомнений. Иначе они бы не смогли провернуть и половину дел. А это означало, что нельзя никому было доверять. Вот, правда, Оливия совсем забыла поинтересоваться у отца, дали ли пользу его приемы с дозированной информацией или нет. Вылетело из головы, да и не удивительно. В последнее время на девушку свалилось столько всего, что она не успевала поднять голову, как новый мешок с событиями спешил ударить ее по голове.

— Милар, не хочешь яблочного пирога? Наша кухарка печет самые вкусные в мире и ты потеряешь пол жизни, если не попробуешь хоть кусочек?

Девушка была немного сбита с толку, но согласилась.

— А что же, только для нас печь будут? — чувствуя себя неуверенно, спросила она по пути на кухню.

— Скажу тебе по секрету, — доверительно шепнула, — когда мы прилетели я видела Пани и она приглашала нас на кухню полакомится. Нет, конечно, всем тоже достанется, но это уже потом, а сейчас нас ждет наш личный, никем не тронутый, яблочный пирог!

— Тогда она ужасно обидится, если мы не придем? — в глазах Милара зажглись веселые искорки, и она стал идти более уверенно.

Оливия чувствовала, что девушка хочет что‑то спросить, но не решается, и сама решила узнать, что же её тревожит.

— Ты не видела Навира? — но она не успела открыть рта, как сама Милара выдала то, что тревожило ее последние несколько часов. — Он правда не ранен?

— Правда, — с улыбкой ответила Оливия, входя на кухню и кивая всей поварятам и главной кухарке. Занимая облюбованный с детства старый деревянный стол, она наклонилась к девушке и продолжила: — Его отец долго мурыжил, как и всех нас, а потом еще осчастливил просьбой. Так что жди через пару часов. А пока давай насладимся чудом!

Кухарка Пани польщено зарумянилась, ставя пирог перед девушками. И не удержавшись, прижала Оливию к огромной груди.

— Малышка, — голос у Пани был низкий, шедший из самой глубины, а оттого очень душевный. — Я чуть не почернела обратно, пока ты там была.

Оливия с улыбкой покосилась на седую голову женщины и в ответ обняла Пани. Кухарка с детства прикармливала ее вкусненьким и души не чаяла в ребенке.

— Ну тебя и растрепали сражения, — цокнула она языком, еще больше взъерошив волосы девушки. Оливия и Милара покрылись краской, стыдливо гипнотизируя пирог. Они обе знали, в каких сражениях пострадала прическа девушки.

— Кушайте, детки, а то я вас совсем заболтала! — поправив фартук, сказала кухарка, растолковав по — своему взгляды девушек.

* * *

Милара не могла по достоинству оценить пирог, как бы ни старалась. Она так переживала последние несколько дней, что, как неприкаянная, моталась по замку, пугая своим бледным видом прислугу. Все ее мысли занимал Навир и его последние слова. Букет цветов до сих пор стоял в узком стакане, так как в громадных вазах замка он смотрелся просто смешно. Возможно, если бы кто‑то услышал, как она разговаривает с цветами, принял бы ее за сумасшедшую, но ей не было до этого никакого дела. После стольких лет моральных пинков она была не восприимчива к насмешкам. Хотя, она бы врала сама себе, если бы сказала, что ей было все равно на то, о чем подумают так быстро ставшие ей близкими драконы: Оливия, Сандар, Лизабет, Рокаэль…возможно, даже Маркель, так как он был в числе спасителей… И, конечно же, Навир. Его мнение было для нее светом солнца, таким живительным и таким теплым. И он не обижал ее, за что она была ему вдвойне благодарна.

Милара до сих пор шарахалась от громких звуков и резких движений. Нет, ее не били, но очень часто замахивались в жарком споре. Гномы считали, что она не имеет права высказывать свое мнение, но девушка, как бы ни подавляли ее волю, все равно сумела сохранить внутренний стержень.

То, что она увидела в закутке коридора шокировало нее, и к стыду, вызвало жуткую зависть. Между ними летали искры, плавились стены вокруг, и она на секунды представила себя на месте Лив, а на месте Рокаэля — Навира. От этого у нее легкие охватило пожаром, и сама себя ругала последними словами.

'- Может, все несерьезно. Он просто флиртует!' — говорила она самой себе, но девичье сердце, не тронутое ни одним гномом, было глухо к доводам рассудка. Оно мечтало, грезило и восхищалось рыжим драконом, ее личным солнышком…

'- Если все окажется неправдой — я просто утоплюсь!' — грозила она непослушному сердцу. И все тщетно.

Даже Оливия не могла отвлечь ее от мыслей о Навире. Как он? Не пострадал? А, может, так насмотрелся на кровавое месиво, что не хочет ничего видеть и пал духом?

Всякие мысли бродили в голове девушки, но вот слова Оливии все‑таки смогли ее выдернуть из омута паники:

— Я хочу попросить тебя о кое — чем важном… Расскажи, пожалуйста, поподробней, как ты попала к гномам и что говорил тот, кто тебя вырастил.

— З — зачем? — Миларе совсем не хотелось вновь поднимать неприятный осадок в душе, но она знала, что ее обязательно попросят об этом, когда она немного освоится. Все‑таки, она не была дикой — она всего лишь жила у гномов.

— Поверь просто, что просто так я бы не стала бередить твои раны. Это очень важно, Милара.

* * *

Думаете, один Рокаэль стремился к любимой? Ничего подобного!

Навир рвался к Миларе, как путник к воде, после долгого путешествия по пустыне. Как мотылек к огню, зная, что, возможно, опалит крылья. Тянулся всем существом, как младенец к матери.

Но у снежного лорда были свои планы насчет рыжего дракона. И, вообще, в чем‑то он понимал Рокаэля, его мотивы, когда он оставил все командование на него. Но тьма и пламя, зная это Сандар его еще на проверку пары претендентов на звание предателей отправил. Они в 'нетерпении' ждали его в тюрьме.

А на вопрос о том, захватить ли ему с собой Рокаэля, снежный лорд усмехнулся и сказал, что пока снежный списан на несколько дней, как профнепригодный.

'- Один я железный, мать драконицу за ногу!' — гневил он высказываниями Создателя, практически добравшись до нужного здания. Срочное неотложное дело нашли!

Ему так хотелось спать… Но больше всего ему хотелось увидеть Милару, хоть минутку, да хоть мимоходом. Но в замке он не встретился с девушкой, а после и не успел к ней зайти.

— Все потом, мой друг, потом, — чуть не выталкивая его в спину, сказал тогда Сандар.

На удивление, на допросе был не один один. Его старые добрые товарищи, которые остались в замке на страже снежного лорда и народе долины уже разминались во всю. Настоящее искусство — выудить правду так, чтобы сказав ее, предатель готов был сам себе откусить язык. Но, признаться честно, Навир был сегодня плохим мастером допроса. И как оказалось, на него и не слишком и рассчитывали.

Польщенный оказанным доверием, мужчина наконец‑то понял, что его повысили. Перед ним находился акт допроса, который должен был подписать начальник безопасности. И напротив места для подписи стояли его родовые инициалы.

'Интересно, как отреагирует Милара, если он скажет? Порадуется за него? Или испугается, а то мало ли, какие у нее ассоциации?' — рассуждал Навир, совершенно не оправдывая оказанного ему доверия, лишь краем уха прислушиваясь к допросу.

'- Я устал', — сам себя оправдывал он. И оправдывал успешно, так, что совесть даже не показывала головы.

А что, если Миларе приглянулся кто‑то из замка, пока его не было? А что, она девушка красивая, видная, фигура, да и главное — не искушенная. Она же даже грубый флирт за чистую монету примет!

— Он труп! — взревел он, вскакивая с места. Допрашиваемые и его друзья повернулись к нему, непонимающе моргая. Предатели даже немного в себя пришли от морального давления, переключившись.

— Я скоро, — бросил он и буквально вылетел из здания.

* * *

Милара не успела сказать ни слова Оливии о своей прежней жизни. Откусив кусок пирога, думая потянуть время и собраться с мыслями, она чуть не поперхнулась, когда через служебную дверь влетел Навир, пылая жаждой мщения и требовательно смотря почему‑то на поварят и кухарку, но не на девушек, начал свой допрос здесь:

— Где он?!

— Э — э-э… — так как Оливия тоже ела, ей пришлось проглотить кусок практически не жуя, а ей, между прочим, хотелось насладиться каждой крошкой любимого лакомства.

— Кто? — тихо спросила Милара, тоже быстро проглотив свой кусок. А у самой в глазах такая нежность застыла, а на губах несмелая улыбка, что Навир мигом забыл обо всех мнимых соперниках и сгреб ее в объятия.

Милара стушевалась, сжалась в комок, а потом поругав себя как следует, несмело обняла в ответ. Проведя дрожащими пальчиками по сильной спине.

— Ты… как? — ничего лучше она придумать не смогла. Язык прилипал к небу, а голос дрожал. Но это все пустяки. Ей обнимал Навир, и она готова была вновь лишиться голоса, лишь бы это никогда не кончалось.

Оливия тактично соскользнула со стула и поманила слуг за собой на выход, шепнув, что замолвит перед отцом за них словечко, если те исчезнут минут на десять. Против премий никто не возражал, а против теплых чувств — так тем более.

— Ох, надеюсь, мальчик серьезно! А то Милара такая хорошая девушка! — прошептала Пани, и смочила уголком фартука уголок глаза. — Он так похож на моего Тамаса…

Оливия закрыла дверь кухни, напоследок бросив взгляд на сладкую парочку. Но в их объятиях сквозила такая нежность, что девушке стало немного стыдно за свою страсть.

'У всех все по — разному' — приободрила она себя, а потом счастливо зажмурилась, вспомнив головокружительные поцелуи Рокаэля.

Глава 16

Оливия вернулась в свою комнату, чувствуя за спиной расправленные крылья. Пришлось обернуться пару раз, чтобы убедиться — ощущения были только внутренними, а реальные крылья и не думали осчастливливать хозяйку своим видом.

Посмеявшись сама над собой, девушка удивилась, насколько любовь меняет людей и преображает мир вокруг. Казавшиеся прежде хмурыми слуги, воспринимались как уставшие после долгого дня, а серьезные лица предков на портретах в галерее воспринимались по — новому. Казалось, что в глазах у ее родственников горела искра веселья и ожидания, когда уже эта пытка кистью подойдет к концу и они смогут насладиться ощущением полета над долиной. В семейных портретах она теперь видела нежность в глазах супругов, смотревших друг на друга, и подмечала искру интереса у воинов, следящих глазами за служанками в замке. Странно, как она раньше не замечала этого, постоянно спеша по своим делам?

Доказательство своей состоятельности с самого детства стояло дня нее превыше всего. Чтобы ее воспринимали как личность, а не как дочку лорда. Ее мать всегда говорила, что она слишком нежное создание для сражений, и именно поэтому она пробралась первый раз на тренировку, мучила меч и себя, скрипя молочными зубами.

Сейчас, когда ноги несли ее по полу, Оливия чувствовала себя невесомой, сотканной из эмоций и света. Но даже такой приподнятый настрой не смог продержаться вечно — усталость мягко оттеснила его в сторону, пообещав весь завтрашний день, и девушка решила на секунду прилечь, а уж потом с новыми силами заняться сборами.

Но усталые веки сомкнулись, тихий вечер убаюкал, и снежная драконица отправилась в фантастический мир грез, неосторожно забыв закрыть дверь…

* * *

— Ну, и где здесь казарма? — звук голоса Рокаэля эхом отлетел от стен его комнаты, и ему не осталось ничего, как признать, что мебели для такого помещения все же маловато.

Представив, что тут появится хоть один предмет мебели девчачьей расцветки, он скривился, как будто съел лимон целиком. А ведь ничего не поделаешь, и ему придется жевать этот цитрус, пусть и дольками, когда ее вещи будут заполнять пространство.

Но, бездна задери, неужели она не может оставить все как есть?

— Нет, она же точно притащит сюда всё — ё-ё, — растягивая слова, вслух предположил он. — Так, надо успеть первым, тогда есть шанс уговорить ее всего на одну сумку.

'Наивный' — раздалось в его голове, и он закрутил головой по сторонам. Наверное, показалось…

Дни выдались не из легких, и даже не сколько физически, сколько морально. Правда, он был реалистом и мог признаться сам себе, что если бы не события у пустынных драконов, он бы так и бегал от брака, считая его временным мероприятием и отмахиваясь кинжалами, как только мог бы.

Страх потери Оливии расставил все по местам. Приоритеты, прежде стоявшие во главе всего, и вся отошли на второй план и мужчине это не особо нравилось. Но еще сильнее ему не нравилась идея, что жена будет спать отдельно от мужа.

И да, у него появился новый пунктик — добраться до ее тела. Идеи, как он будет ей мстить на простынях за те минуты искушения на озере оттесняли одна другую и он не мог остановиться на какой‑нибудь из них.

— Воплощу их все, — лукаво усмехнулся он, ничуть не смущаясь, что разговаривает сам с собой. Скоро в его комнате будет маленькая блондинка, и он будет лишен такой роскоши.

Кстати, и где она? Как он понял, переезд возложен на его плечи, но сама она упорхнула вместе с Миларой. Рокаэль не хотел идти один в ее покои, хоть запертая дверь и не была помехой. Правильно это было бы сделать вместе.

Хотя… Если подумать, то если бы он сам собирал ее вещи, то уместился бы в самый минимум: смены белья, форма, возможно, запасная форма, ну и одно платье. Ночнушки он лично отправит в топку, а больше ничего и не надо.

Но Рокаэль хотел сделать все правильно. Но и его терпение не было бесконечным. Минуты давно перетекли в часы ожидания, и он решил плюнуть на все и узнать, уж не передумали ли его женушка переезжать к нему. Преодолев коридоры за одну минуту, он дернул за ручку двери, и она оказалась открыта. Просто вопиющий произвол!

* * *

Сумрак и девушка — казалось, что может быть более располагающим к эротическим фантазиям? Платье сбито к бедрам, грудь мерно вздымается, так и прося приоткрыть вершины, а белокурые волосы раскиданы по покрывалу…

Но не похоть испытывал сейчас Рокаэль, а щемящую душу нежность. Воин и нежность — что может быть несовместимей? Он бы назвал сумасшедшим того, кто посмел бы ему хоть месяц назад заявить о таком, а сейчас он даже не смел погладить ее щеку, боясь потревожить сон.

Неуверенность и воин — тоже новость. Роскошь, которая может стоит жизни, буквально, смертный грех любого солдата. Но… он же не на поле боя, правда?

Хотя раньше он чувствовал себя всегда именно так. Требовал от других, чтобы и его ученики в первую очередь думали о том, что любую тишину может разорвать гром и быть начеку. И если бы сейчас случился этот самый 'гром', он бы первым делом побеспокоился о безопасности Оливии, а уже потом обо все Снежной долине. Небывалый эгоизм, но теперь по — другому он не мог. Если уж она имела наглость ворваться в его сердце, то пусть имеет совесть оставаться там навсегда, а в реальной жизни быть в целости и сохранности. Иначе ему не нужно было сердце без нее — он бы сам вырвал его у себя когтями.

Девушка пошевелилась, сначала совсем незаметно, а потом перевернулась на бок. Ее ладошка открылась, а в ней он увидел амулет огненного дракона.

И тьма заполнила его сознание…

* * *

Первое, что увидела Оливия, открыв глаза, это ярко — алый круг с черным драконом — амулет Маркеля. Цепочка событий предыдущего дня начала восстанавливаться в голове, но она все еще не могла понять — откуда он взялся в ее комнате, в ее руке… Разве что сам хозяин вещицы принес ее сюда. Вот только зачем?

Когда‑то он говорил ей, что это самая дорогая для него вещь. Этот кружок был пришит к единственному платью, которое осталось после его матери и Маркель, будучи еще ребенком отпорол украшение и оставил себе. Ему тогда влетело, да так, что он весь насупливался, рассказывая об этом девушке.

И теперь эта бесценная для огненного вещь в ее руках…

Аккуратно, но торопливо положив амулет на тумбочку, Оливия осматривала комнату, пытаясь найти ответы на свои вопросы. Но в ее покоях все было как прежде, и только красный кружок алел на светлой поверхности дерева.

То, что его нужно было ему отдать — не подлежало даже обсуждению. Но вот предположения о его мотивах сбили ее столку. Зачем? К чему? Теперь?

Поздно, для всего этого все было слишком поздно. Прошло то время, когда она бы скакала на кровати, пока не проломила бы ее, подари он ей столь дорогой сердцу огненного дар. А теперь ей хотелось поскорей от него избавиться, вымыть руку и стереть воспоминания из собственной памяти.

Наскоро приведя себя в порядок и переодевшись, Оливия решила не откладывать дело в дальний ящик. И в этот раз она убедилась, что закрыла дверь.

* * *

Предводитель гномов Мирик нервно мерил шагами свое святилище — мастеровую. Горячо любимые инструменты пылились, камни тускнели и ждали своей огранки. Его любимая работа стояла, но он ничего не мог с собой поделать — все падало у него из рук.

У него в глазах до сих пор стояли крики пустынных драконов, бьющихся в агонии отчаяния. Лишение магии целого народа произвело впечатление даже на него, считавшего себя тертым калачом, и его мысли были как никогда хаотичны. Зыбкость положения просто выводила его из себя. Снежные драконы сметали все на своем пути, и то, что они начали с сокровищницы, было только первым шагом…

Безусловно, многие из них заметили его присутствие в Подземном царстве. Та же дочка снежного лорда хотела добраться до него, но он был смекалистей и шустрее. Ему удалось сбежать.

Но что будет дальше с его народом? Какие еще кровавые побоища готовы были устроить снежные, чтобы уличить выгоду. Но если еще вопрос, чт о же такого они нашли у пустынных так и остался для него без ответа, то почему гномы представлялись для них лакомым кусочком не было секретом — несметные сокровища всегда привлекали ящеров.

Мирик должен был продумать каждый шаг и подготовится к бою. Он был уверен, что не за горами нападение или очередные разорения хранилищ. Стоило в несколько раз увеличить защиту и, как ни прискорбно, обратится за помощью к феям. Их пыльца позволит обезопасить золото и камни, но кто обезопасит жизни гномов?

Дальше бездействовать он не мог. Надо было быть, вопреки гномьей природе, стремительными в своих действиях, опередить противника на ход вперед. И если драконы были всесильны в небе, то гномы чувствовали себя богами земли. Так что, на чьей стороне будет судьба, Мирик готов был поспорить…

* * *

Навир не стал искушать судьбу. Милара была такая отзывчивая, такая милая, что он просто не мог поступить по — другому и отправил ее вчера спать. Чего ему только стоило оторваться от нее у двери — знает один Создатель. Он не хотел потерять ее, собрал всю силу воли в кулак и смог оставить ее в покое.

'Но теперь‑то уже утро' — заметил он про себя, умыкая пару чашечек ароматного чая прямо из‑под носа Пани.

— Вот негодник, — она шутливо ударила его по рукам. — Булочки дать?

— Конечно! — она еще спрашивает?

— И поднос, да? — она так многозначительно посмотрела на две чашки чая и приподняла седые брови. — В цветочек?

'А кухарка то еще не промах поиздеваться над молодежью!' — подумал он про себя, ослепительно улыбнувшись Пани. Навир прекрасно знал как обезоруживающе на нее действовала его улыбка.

— Ах ты, канапун! — она хотела было щелкнуть мужчину по носу в еле заметных веснушках, но реакция воина есть реакция воина и ей это не удалось. — Возьми масла.

И Навир, полностью укоплектованный набором для завтрака на двоих отправился желать доброго утра одной юной леди…

* * *

К утру злость Рокаэля улеглась, но ревность до сих пор поднимала уродливую голову, сверкая устрашающим оскалом. Пол начал жалобно скрипеть от бесконечных хождений по комнате снежного дракона, который все никак не мог успокоится. Он не спал, он не ел, он готов бы убить Маркеля.

Неужели Оливия тосковала по нему? Окуналась в прежние воспоминания? Смаковала в голове свидания минувших дней?

О, одно это не оставляло камня на камне от его самообладания, пробуждая все самое темное в душе воина. Приправляя жестокими мыслями, подталкивая к неразумным действиям. Только один его опыт стратега смог остановить его от глупых шагов, да и чуть его пыталось что‑то сказать, но пока эмоции ночью брали вверх — он оставался к ним глух.

— Диалог, вот что поможет! — рассуждать вслух в последнее время становилось привычкой.

Вот бы еще его обычная манера рассуждать логически не подводила, когда не надо — было совсем отлично. А так он тормозил ревность как мог, не давая злости сорваться с цепи. Рокаэль понимал, что сейчас может наговорить слишком много лишнего девушке, поэтому силой заставил себя лечь в кровать и закрыть глаза.

Удалось ли ему поспать или нет, он так и не понял. Но когда в его дверь кто‑то постучал, имитируя мотив одной веселой детской песенки, он вскочил на ноги мгновенно.

Рывок и всю его злость сносит без остатка ее очаровательная улыбка. Нет, она просто не может думать о Маркеле перед сном, просто не должна! Но амулет алел вечером в ее руке и ему это точно не показалось!

Да, на ненадолго ревность брала перерыв — понял он, когда с яростью уставился на ее

ладони.

— Что такое? — Оливия сначала не поняла в чем дело, но проследив за вглядом Рокаэля понятливо хмыкнула: — А, это меня тоже удивило!

Она так легко пожала плечами, так беззаботно, что мужчина почувствовал себя полным болваном. Неужели все нормально?

— Откуда у тебя эта штука? — бросил небрежно он, метая глазами изумрудные молнии.

— Не поверишь, я сама не знаю. Проснулась — а она в руках. Хотела пойти к Маркелю, — на это месте рассказа она запнулась, удивившись грому, мелькнувшему в его глазах, и немного погодя все же продолжила: — Но его не оказалось в комнате.

— Я ему передам, — не терпящим возражения голосом сказал он, вырывая алый круг из рук девушки. — Немедленно! Ну, а ты пока осмотрись…

Последнюю фразу он с трудом выдавил из себя, бросив прощальный взгляд на холостяцкую комнату. Оливия с удивлением проводила его взглядом и начала осматриваться. В конце концов, он же сам ей разрешил…

* * *

Маркель не мог предположить, что он с самого утра окажется таким востребованным, поэтому он еще с первыми лучами рассвета отправился на прогулку, проветрить мозги. Ему очень нужна была беспроигрышная идея, гениальная мысль, идеально разыгранная партия, но вся атмосфера замка давила на огненного, как и взгляды его драконов. Они хотели домой, их глаза светились тоской по Огненным землям, да и ему самому стоило признать, что он и сам не прочь был бы вернуться.

Но только не один!

У него оставалось совсем мало времени. Этот поцелуй сбил ему все карты, а как он замечательно уже все придумал в своей голове! И тут все развалилось на его глазах, словно карточных домик.

Минуты, часы — все ускользало сквозь его пальцы, как песок в Пустынных землях. Он чувствовал себя одержимым Оливией, больным ей. Но он бы не выдержал вида ее влюбленных глаз, направленных на Рокаэля.

Другой бы давно поджал хвост и улетел, но только не Маркель. Он бился всю жизнь, с собой, с отцом, с судьбой и не был намерен сдаваться и сейчас. У него было как минимум день — а это уже было неплохо.

'Бери от жизни все' — говорил ему отец. И это единственное, к чему Маркель прислушался, принимая все остальное в штыки. Его детство было сплошным испытанием на стойкость и мужество, а отец виделся маленькому огненному настоящим тираном. А иногда, даже богом, обвиняющим его во всех смертных грехах. Сначала он верил, что виноват, что плох, но его внутренний стержень просто не позволял смириться с такой несправедливостью, и Маркель бастовал. Отец винил его в смерти жены, а сын винил отца в смерти матери.

И оба несчастных дракона, вместо того, чтобы направить нерастраченную любовь друг на друга купались в волнах ненависти друг к другу. Правда, его отец совсем на старости лет одумался, постарался изменить что‑то в их отношениях… А Маркель? Он делал так, как ему выгодно, ведь именно этому научил его папочка — брать от жизни по максимуму. И если у отца можно было перенять статус огненного лорда до смерти родителя — он это и сделал, надавив на больное.

Да, он вырос эгоистом. Но он бы и не смог вырасти другим среди фальшивых улыбок окружающих, купленной заботы нянь и постоянных пинков под зад.

Ведь когда его отец попросил его присмотреться к Оливии, дочке снежного лорда, проходившую практику у них в Огненных землях, он принципиально не хотел идти на поводу. Но потом он подумал о том, что может поступить куда как изощренней. И окрутить девушку не стоило большого труда.

Правда, он сам втянулся, втянулся настолько, что позабыл и о своих планах, и о мести отцу… Пока в его жизни, а, точнее, в его постели не появилась Бриджит. Она была такой голодной по телу, такой страстной, такой обжигающей, что просто вскружила ему голову. А учитывая то, что Оливия не допускали ничего лишнего, воспитанная в строгих законах воспитания дочери лорда, он нашел в Бриджит отдушину для изголодавшегося тела.

Но то, что его манило в страстной брюнетке только тело, он понял слишком поздно. Хотя сам, ненароком, и осуществил свой план мести — бросил практически у самого порога замужества дочку снежного лорда. Удар по престижу его отца был нанесен, но Маркель не получил от этого никакого удовольствия. Теперь его мысли занимала вновь она одна — Оливия…

* * *

'Встречать так замечательно утро может стать привычкой' — подумала Милара, сделала глоток чая, и стрельнула глазами поверх чашки в сторону сидящего на кровати Навира.

— Ты даешь повод слухам, — заметила она как бы в шутку. Как бы… а сама натянула одеяло повыше на грудь. Поднос обхватывал тонкими ножками ноги девушки, и булочки на нем искушали ароматом сдобы. Но и они не могли соперничать с мужчиной, принесшим всю эту радость.

— Тебя это беспокоит? — Навир так солнечно улыбался, что девушка просто не могла не ответить отрицательно. Нет — нет, пусть только он и дальше так улыбается, и она забудет обо всем на свете!

'А у него отличный аппетит' — подумала она, смотря, как число булочек все убывает и убывает. Но ей не было жалко, она готова была отдать свою, надкусанную, если бы он попросил.

Ей было не важно, что он говорил — Миларе нравилось просто слушать его голос. Да, рассказы о сражениях были тоже ничего, но все‑таки девушка бы покривила душой, если бы сказала, что была от них без ума. Но слушать его могла бы вечно — так ей казалось.

Но ничего хорошее не может длиться вечность, ему пора было идти к снежному лорду, а она осталась в одиночестве со своими булочка. Правда, воспоминания о прощальном поцелуе скрасят минуты ожидания. Он обещал обязательно найти ее вечером, и девушка была готова не двигаться с места, лишь бы не пропустить его появление. Навир нехотя покинул покои девушки, насмешливо улыбаясь на любопытные взгляды слуг. В одном Милара была права — он давал подов для слухов, но она же не знала, что он делал это намеренно. Он чувствовал необъяснимую нужду закрыть все пути отступления для девушки.

Сандар встретил его как всегда — в своем кабинете. Иногда Навиру казалось, что снежный лорд тут днюет и ночует, но он знал Лизабет. Поэтому был уверен — ночью он точно находился в супружеской спальне.

Стандартно обменявшись приветствиями, рыжий дракон сел на одно из кресел в ожидании других приглашенных. Раньше он всегда предпочитал приходить одним из первых, и сейчас поступил так же, не изменяя привычке. Но сидя в мягких объятиях стула он жалел о том, что не провел лишнюю минуту с девушкой.

Вспомнив о ней он улыбнулся и поймал на себе удивленный взгляд Сандара. Кивнув ему и пожав плечами, в знак, что его мимика не стоит внимания лорда, Навир с усмешкой подумал, что тот должно быть удивлен. Да и сам мужчина не узнавал себя, он никогда не стремился понянчится с девушкой, быстро утаскивая тех в постель, а о Миларе ему хотелось заботить.

Да он даже ни разу не задумался, как она выглядит без одежды!

…А, нет, теперь уже задумался…

* * *

Пустынных драконов было решено оставить на волю судьбы. Пусть у них и оставалась крыша над головой, но их жизнь началась с нового листа. Отослав стражу, снежным даже самим стало спокойней. В душе каждый дракон сочувствовал их горю и прекрасно знал, что каждый их них лучше пожелал бы погибнуть в бою, чем жить человеческой жизнью без 'крыльев'.

Как чувствует себя птица, когда сломала крылья? Как чувствует себя рыба в луже? Так же себя и ощущали бывшие драконы.

О военной угрозе с их стороны больше не могло быть и речи. Для того, чтобы добраться до Снежной долины пешком им понадобился как минимум месяц. Ну а дальше границы им бы не суждено было пройти — снежная горная гряда стала бы для них могилой.

Только одно оставалось непонятным — где сокровища гномов. И этим вопросом снежные планировали заняться в ближайшем будущем…

Глава 17

Было ли любопытно Оливии сунуть нос в личные вещи Рокаэля? Да бесспорно! Вот только ничего интересного там не было, все было да безобразия скучно и знакомо. Оружие, оружие, оружие, форма и немного повседневной одежды, самая малость. И эта малось была в самом нижнем ящике и ждала своего звездного часа. Ведь девушка не могла припомнить и дня, когда видела мужчину, одетым во чтобы то ни было, кроме формы.

Быстро потеряв интерес, девушка вспомнила об одном неоконченном деле. И сейчас самое время было им заняться. Оливия надеялась, что Милара проснулась и… тут мысли девушки немного запнулись, когда предположение о том, что она могла быть не одна вспыхнуло в сознании. Немного помедлив в коридоре, она решила, что стук в дверь решит все вопросы сам собой. А там ее либо впустят, либо тактично попросят зайти потом.

Стук в дверь спугнул служанку, протирающую пыль за поворотом, и ее белая повязка мелькнула и исчезла за углом.

— Да — а-а? — за дверью раздался полный надежды голос Милары и Оливия засмеялась.

Нет, она явно была одна, но не теряла надежды. Конечно, ей было жаль разочаровывать девушку своим появлением, но рыжего дракона, единственного, кто сейчас бы ее порадовал, она не захватила.

— Ох, это ты, — разочарованный голос выдал Милару с головой.

— А ты ждала кого‑то другого? — Оливия захлопнула за собой дверь и подмигнула.

Хозяйка комнаты еще была в кровати, смущенно отодвигая в сторону поднос с завтраком, на котором стояли две чашки.

Оливия не стала еще больше вгонять в краску девушку своими вопроса о ее утреннем госте, сделав вид, что ничего особенного и не заметила.

— Милар, я же к тебе пришла не только доброго утра пожелать, — Оливия решила начать сразу, пока один рыжий снова не появился и не оккупировал девушку.

— Да? А чего? — девушка заметно напряглась, готовая услышать что‑нибудь неприятное.

— Милар, не переживай, — Оливия тепло улыбнулась девушке и присела на краешек кровати, оправив юбки домашнего платья. — Помнишь, я вчера просила тебя рассказать о своем прошлом.

— А — а-а, да — да, — захлопав ресницами, Милара испытала видимое облегчение и повеселела. И Оливия была рада, что воспоминания о прошлом больше не висят черной тучей воспоминаний над душой девушки.

— Меня спас Закур, помнишь, я о нем рассказывала? — руки девушки начали комкать одеяло.

— Тот, который и воспитывал тебя, да?

— Да. Ему тогда пришлось испытать на себе гнев сородичей, но он никогда не ставил мне в упрек то, что из‑за меня его стали сторониться. Гномы, вообще, очень подозрительны…

— А как он тебя нашел? Где?

— В одном из песчаных туннелей.

— Песчаных?

— Да, знаешь, в таком, с поверхности земли в который попадает песок. Зыбучие места на поверхности, можно сказать. Гномы берут из таким мест песок для быта и строительства. И вот на одной их таких горок песка я и лежала, завернутая в какие‑то тряпки и голосившая так, что Закур признался — шел чисто из желания наконец прекратить эту пытку. Говорил, что и не планировал оставлять меня у себя, но как только взял на руки, и я замолчала, то больше не смог никому отдать.

— А те туннели, случайно, не были около Пустынных земель?

Милара нахмурилась, и чувствовалось, что она долго подбирала слова.

— Понимаешь, у гном нет такого понятия, как политическое деление мира. Они, честно говоря, всех, кроме себя, чуть ли не за отсталых считают, потерявших истинную цель и жизненный ориентир.

— Как самонадеянно, — вставила снежная драконица.

Милара пожала плечами, отводя глаза. С одной стороны она чувствовала себя неудобно, как будто критиковали ее народ и ее принципы, ведь она выросла среди гномов и знала о других расах и видела карты мира только из редких книг, что давал ей Закур. Он понимал, что будущее девушке не может быть связано с гномами и всячески обучал и помогал ей видеть мир по — другому.

— Они такие. У них есть карты ископаемых, месторождений, своих подземелий. Под землей они считают себя полными хозяевами и даже не думают о том, что там наверху. Или, как в случае с пустынными драконами, они достигают договоренностей — гномы не лезут в Подземное царство, а пустынный на посягают на их лабиринты.

— И что, неужели ни одному гному не любопытно, что там наверху?

Милара задумалась, её взгляд опустился вниз, пробежался по чудиковатому орнаменту одеяла и остановился на голубых глазах драконицы.

— Знаешь, я раньше тоже задавалась этим вопросом. Я была одержима верхним миром, бредила им. Видела сны, где я живу под голубым небом… А потом поняла, что это для них недопустимо — даже думать о том, что ходиь под солнцем лучше. Вот ты же была в туннелях, что ты чувствовала?

— Что я чувствовала? — Оливии даже не пришлось вспоминать, чувство нехватки воздуха и давящих стен возникло само собой. — У меня до сих пор мурашки от этого места. Я не понимая, как можно быть без теплых лучиков, без свежего ветра, без неба… Да я бы сошла там с ума.

— Вот. А они думают в точности да наоборот.

Оливия задумалась над незавидной участью бывших пустынных драконов. Ведь они были вынуждены уйти под землю, видя только ночное небо и летая под светом звезд… Могла бы она пойти на такое? Оливия не хотела об этом даже думать. У пустынных не было выхода, а теперь положение вещей стало еще хуже.

— Но если ты интересовалась, как ты говоришь — верхним миров, то ты немного представляешь, что над головой у тех или иных мест под землей. Так то место, где тебя нашли — оно в землях пустынных?

— Почему ты спрашиваешь? — Милара вскинула на меня требовательный взгяд, поняв по моему тону, что ответ крайне важен.

— У меня есть подозрение, кто твой отец, — Оливия все же призналась девушке в своих догадках, но пока не собиралась озвучивать, кто именно. А вдруг, это бы оказалось напрасными надеждами. Ей бы не хотелось, чтобы девушка тешила себя призрачными иллюзиями, но и скрывать, почему она задает такие вопросы, она тоже не могла. Но и этого, казалось бы, компромисса, хватила на то, чтобы в глазах девушке отразилось такое море разных эмоций, что Оливия подумала — а не поспешила ли она с признанием.

* * *

Каково это, про прошествии многих десятков лет знакомится с собой заново? Как минимум — чуднО. Как максимум — говорит о сумасшествии. Но Рокаэль не считал себя ни чудаком, ни, тем более, сумасшедшим. Да, он признавал, что чувства двигают им, но не мог им противится. Его ледяная крепость хладнокровия растаяла, каменная стена самообладания рассыпалась в крошку, но вот характер у него испортился, о да!

Раньше, как бы не хотелось признаваться в этом самому себе, он был предсказуем, а теперь он даже сам не знал, что выкинет в следующий момент. Интересная штука, эта любовь. Ты не только ведешь себя как другой человек, ты и ощущаешь себя другим.

Разве раньше он бы ни за что не расколол этот амулет — он был выше этого. Он бы презирал того, кто так не уверен в себе, что готов устранить даже призрачный намек на бывшие отношения возлюбленной. И теперь выходило, самый неуверенный здесь — он. Что же ему теперь,

презирать самого себя? Нет, и этого он делать не собирался. Хотя даже не испытывал ни малейшего сожаления, когда

раскалывал алый круг на две половинки. Как послание, как предупреждение, как вызов — он воткнул клинок к дверь покоев Маркеля и положил два полукруга на лезвие. Огненный дракон должен был понять намек, и если у него так же кипит кровь, как и у снежного дракона, то очень скоро они разберутся с этим.

Уж лучше бы Маркелю унести отсюда свою огненную задницу!

* * *

Оливия оттягивала эту встречу, как могла. Находила себе сотню неотложных дел, заедала паузы или просто занимала себя заботами и сборами. Ее ждал переезд, но кое‑кто ждал ее с нетерпением, и она чувствовала это. Каждый магический поток в теле вибрировал все настойчивей, и в последние часы девушка уже просто не могла и дальше игнорировать Снежное пламя. Оно требовало ее к себе.

'Я дерну ручку легко, и если она будет тяжело подаваться — я быстреноько унесу ноги' — думала она.

Но как только она повернула в нужный коридор двери зала Снежного пламени настежь распахнулись, не оставляя девушке другого выбора, как зайти.

Почему она не спешила туда, где всегда чувствовала себя защищенной? Почему в душе царила сумятица и бардак, как только она думала о рандеву с волшебным пламенем. Знакомый с детства огонь теперь казался незнакомым. Ощущение нерушимости и неприкосновенности хранителей драконов испарилось и осталось лишь странное чувство… Чувство, как будто она шла знакомиться вновь с кем‑то новым.

Ведь за время, что она провела у пустынных она поняла одно — пламя не только питает их силой, оно еще и играет в только ему понятные игры. А быть пешкой на шахматной доске девушке совсем не понравилось.

Почесав ногтями место на груди, которого касался сапфировый кулон, Оливия набрала воздуха надеясь, что в месте с ним она набралась еще и отваги и смелости.

Каждый ее шаг по плитке зала словно молоток колотил по сознанию девушки. И поняв, что так дальше идти просто невозможно, и надо успокоится, она остановилась.

Вдох, выдох, вдох, выдох. А синее пламя горит, как горело и до ее рождения, и, Оливия надеялась, будет еще долго гореть и после ее смерти. Но она боялась признаться самой себе, что авторитет хранителя снежных драконов в ее глазах поубавился.

'Вот и хорошо, а то смотрела на меня, как на Создателя' — в голове раздался голос, и она не могла понять, принадлежал он мужчине или женщине. Одна только уверенность, что с ней говорит волшебный огонь, пылала внутри вместе с чувством облегчения.

Оливия боялась признаться самой себе, что она больше всего боялась, что обидит Снежное пламя своими чувствами, которые она не сомневалась, не сможет скрыть.

Теперь шаги дались легко, секунда — и девушка опускается вниз, садится на пятки, а по щекам бегут слезы. Слезы облегчения, надежды на счастливое будущее… и благодарности. Благодарности за Рокаэля, за спасение от пустынных, за магию. Её любовь к волшебному огню изменилась, стала более осознанной, но уже спокойной.

Языки пламени коснулись щек, осушив слезы, и девушка умиротворенно улыбнулась. Менялся мир, менялись и ощущения, но пока Снежное пламя охраняло долину — все были в безопасности.

* * *

Маркель мог бы поступить как всегда подло, грязно, но он не был уверен, достигнет ли тогда успеха. Подставная измена любой из сторон могла быть быстро оспоренной, и даже, если бы все сложилось, и Оливия бы поверила во все, была вероятность, что она просто не захочет с ним общаться.

Он уже хорошо знал девушку, чтобы понять — даже в пучине отчаяния она не сбежит от родных, заставив их волноваться. Он помнил, как она скучала по Лиловому озеру, по самой Снежной долине, по родителям и по своему народу. Мог ли он в нынешнем положении поспорить с этим?

Вряд ли — стоило ему признать.

Какие бы варианты он не перебирал в голове, все казалось ему не тем. Все они имели слабые стороны, приводя огненного дракона в ярость. Неидеальны! А ему нужен был идеальный план!

Его взгляд зацепился за гнома, и он пошел на снижения, собираясь поймать обладателя косматой бороды. Уж кого — кого, а маленького народца в Снежной долине не должно было быть.

Гном оказался на удивление молодым и юрким. Он так вертелся в когтях, что Маркель был вынужден поменять обличие на человеческое, чтобы не проткнуть когтем мягкое вертлявое тело.

Гном шлепнулся на землю и не успел очухаться, как огненный дракон уже отшвырнул от него топор и принялся за обыск. Он прекрасно знал, что гномьи карманы — просто кладезь сюрпризов. А неприятных сюрпризов он желал сейчас меньше всего. Разложив изъятое по своим карманам, Маркель решил позднее разобраться, что там и зачем.

— А ну быстро говори, что ты здесь вынюхиваешь? — Маркель ничуть не беспокоясь о чувствах гнома, поднял его за бороду. Расшаркиваться в приличиях с теми, кто понимает закон силы, было бы большой ошибкой.

Гном завертелся, еще с минуту яростно пыхтел, пытаясь достать дракона рыками и ногами, а потом стал молча буравить Маркеля тяжелым взглядом глубоко посаженных глаз.

Тогда огненный решил давить на самое больное место гномов:

— Заберу пояс, — спокойно сказал дракон и гном поник.

Да, Маркель знал чем угрожать. И этот маленький секрет он узнал еще мальчишкой, познакомившись с одним из гномов тогда, когда отец оставил его в огненном разломе взрослеть. На его счастье ему встретился старик — гном, который пожалел мальчонку. Видимо, один из выходов находился недалеко, но Маркель об этом так и не узнал. Он попал в беду, свалившись в расщелину, а гному не хватало росту и силы, чтобы его вытащить. А вот длины ремня бы как раз хватило, но при упоминании о нем тот так всполошился, что мальчишку разобрало любопытство, несмотря на незавидное положение. Вот тогда он и узнал, что даже дать чужаку в руки ремень рода — позор. И теперь эти знания были как никогда кстати.

— Лучше убей, — гном закрыл глаза и приготовился к худшему.

— Говори, — продолжал давить Маркель.

— Если я скажу, то меня убьют свои же, — гордо произнес гном.

И огненный дракон не ожидал другого. Именно так и было бы, а соврать своему предводителю на камне правды они не могли. Маркель после знаменательной встречи увлекся историей гномов и посвятил огромное количество времени поискам информации. Но до сих пор завеса жизни гномов не открылась для него и на одну треть.

— Хорошо, — согласился Маркель. — Тогда расскажи, что это за штучки ты принес с

собой.

— Ага, я расскажу — и ты меня убьешь!

— Нет, что ты! Даю слово снежного дракона! — заверил его Маркель.

Гном удивленно посмотрел на дракона, не веря в чудо. Неужели его и правда оставят в живых? Тогда он готов все — все рассказать о предметах, что принес с собой. Невелика цена за то, что он освободится и не предаст своих.

Но вот только молодой гном не догадывался, что обещание ему дал совсем не снежный дракон…

* * *

После визита к Снежному пламени Оливия себя чувствовала перерожденной, расслабленной и умиротворенной. Уверенность, что она на правильном пути окрепла и она точно решила, что Милара имела право знать, что у нее есть отец, а сам Вулус — что его ребенок жив. Волшебный огонь подтвердил ее догадку, и она была благодарна за эту малость, которая придала ей столько сил.

Воодушевленная, она хотела поделиться с Рокаэлем информацией и влетела в его комнату без стука. Он переодевался в форму и вторжение девушки ввело его в ступор. Нервно захихикав, девушка отвернулась, посудив, что раз она почти ничего не видела, то и стесняться нечего. Тем более у мужа, надо было прекращать краснеть по любому поводу и Оливия осталась в комнате и стала рассказывать все о своих догадках о происхождении Милары.

Пока она рассказывала, сзади Рокаэль шуршал одеждой, что‑то вываливалось на пол, но девушка не стала оборачиваться. То, что у Рокаэля все валилось из рук льстило ее самолюбию.

Вдруг ее резко развернули и впились в губы с такой силой, что она скрипнула зубами. Такого напора она никак не ожидала, но была рада. Поначалу…

Что‑то казалось не тем, странное ощущение не покидало ее, а огонь внутри не разгорался. Списав все на то, что переволновалась до этого, девушка стала с удвоенной силой отвечать на поцелуи.

На мгновение ей показалось, что зеленые глаза блеснули бирюзой, но заглянув в них в вновь она убедилась — у него по — прежнему были глаза цвета мха.

Прикосновения мужчины стали агрессивными, резкими, немного грубыми. Ни капли былой нежности, один лютый голод. И Оливия вопреки всей логике ощущала, как леденеют ее руки и ноги, хотя до этого на любые касания снежного дракона тело горело огнем.

Рокаэль швырнул ее на кровать, и она пришла в чувство. Печать на руке горела и девушка не могла ничего понять.

— Нет! — крикнула она, вдруг испугавшись своего мужа.

Но он остался глух к ней.

На Оливию накатило ощущение нереальности происходящего. Холод простыней, грубые прикосновения и белый потолок. Так не должно быть, не должно!

Прикосновения любимого должны окрылять, зажигать, томить и распалять, но то, что чувствовала сейчас Оливия, больше походило на отвращение и неприятие. Она должна была кипеть в жерле вулкана, а вместо этого слышала, как рядом пролетела муха.

Собственные ощущения стали огромным сюрпризом для девушки. Не такого она ждала, не об этом мечтала!

Внутренний протест был настолько силен, что девушка не смогла сдержать частичного перевоплощения и вонзила когти в спину Рокаэля. Ей хватило секунды, чтобы вылететь в коридор, на ходу приводя платье в порядок.

Окружающее смазалось для нее одним неясным пятном, а паника взяла верз над эмоциями. Все то былое спокойствие и умиротворение исчезло, будто бы и не было встречи со Снежным пламенем. И все ее существо словно разделилось на две половинки. Для одной из них любовь к Рокаэлю была непоколебима, а для второй все перевернулось с ног на голову.

'Для переезда еще, определенно, рано', — эта единственная разумная мысль билась сейчас в ее голове.

А душа разрывалась на части. Ведь в какой‑то миг, когда она закрыла глаза в его объятиях она почувствовала себя в объятиях с другим. С другим запахом, с другим теплом тела, с другой энергетикой. Но когда ее глаза открылись вновь — все вернулось на круги своя.

— Рано, слишком рано, — бормотала Оливия себе под нос.

* * *

Маркель действовал спонтанно. Пробраться в спальню к сопернику оказалось легче простого. Самонадеянный снежный запирал дверь чисто символично — на один дохлый замочек, который вскрывался поворотом когтя. Ледяной дурак, думал, что никто не посмеет покуситься на его комнату. А вот огненный посмел. И даже больше, он посмел посягнуть на его жену. Временную жену. А вскоре и бывшую временную жену. Сначала он просто решил примерить на себя личину Рокаэля и попрактиковаться, но внезапное появление Оливии нарушило его планы. Но он был даже рад.

Вот только, правда, он хотел сначала отпугнуть девушку жестокостью снежного, его жуткой моралью, страстными пристрастиями, о которых бы позаботился Маркель. Но он просто не смог устоять перед хрупкой фигурой девушки.

Он так давно не держал ее в объятиях, так давно не целовал мягкие губы, не ощущал ее нежную кожу под ладонями. И его унесло.

И он был рад, что Оливия его остановила — план стал бы висеть на волоске. А Маркелю было нужно, что Рокаэль как можно позднее узнал о том, что кто‑то подставляет его по — крупному. Да — да, маленькие пакости, омрачающие репутацию воина, касались только Оливии, а вот серьезное преступление он совершит уже на глазах у всей Снежной долины.

А вот чуть было не состоявшаяся близость могла все значительно осложнить…

Маркель вышел в коридор и отошел в нишу. Ловкое движение руки, один глоток и вот уже огненный дракон идет по ковровой дорожке, важно кивая слугам.

Огненный решил нанести визит к Сандару. Ненавязчивая беседа, обсуждение дальнейших торговых отношений, а там он, возможно, сможет узнать распорядок дня Рокаэля под каким‑нибудь благовидным предлогом.

Довольно потерев руки, Маркель был уверен — в этот раз у него все получится.

* * *

Рокаэль понял удивительную вещь — когда тебя старательно избегают, это не просто бесит. Это выводит из себя.

Весь день Оливия, словно вертлявый зайка, постоянно ускользала из его поля зрения, стоило ему направится в ее сторону. Тысяча дел и сотни причин были найдены, чтобы ловко ускользать из его рук, которые вот — вот норовили превратится в драконьи лапы и поймать, наконец, добычу. Он успокаивал себя тем, что Оливия уже должна была переехать к нему с минимумом вещей. День у снежного драконы выдался загруженный, поэтому он не успел заскочить за сумками, но думал, что у него еще все впереди.

Но когда он открыл дверь в свою комнату, оказалось, что так думал только он один. Неужели он зря весь день подготавливал себя к женскому вторжению на свою территорию? Неужели зря уговаривал себя не перегибать палку, если Оливия займет его тумбочку или ящик комода для оружия?

Струсила? Передумала?

В голове тут же вспыхнули картины, как завидев его девушка старательно поворачивала в сторону и он встал, как вкопанный.

Она передумала.

Рокаэль присел на кровать, а хмурый зеленый взгляд уперся в пол. Ну уж нет! Его это определенно не устраивало!

Хлопнув дверью что есть мочи, он как молния помчался в покои Оливии, решив предложить ей свое плечо для транспортировки строптивых жен. Он не хотел больше ни одного дня спать в одиночестве.

* * *

Когда Лизабет не смогла найти на туалетном столике свой любимый рубиновый гарнитур, она не сразу придала этому значения. Воровства в замке никогда не было, а вот случайность всегда имела место быть. Его могла взять Оливия или Сандар мог отдать на чистку ювелиру. Да мало ли вариантов?

Но когда супруга снежного лорда открыла свою шкатулку в поисках достойной замены любимому комплекту, то не смогла прийти в себя еще минуту, смотря на абсолютно пустое дно. Пуста. Выгребена подчистую.

Надеясь всей душой на неудачную шутку мужа (ну мало ли, дело к старости, свои причуды), Лизабет с пустой шкатулкой отправилась на поиски мужа. Но Сандар был на важном совещании, а отвлекать его по такому поводу она не стала, решив заглянуть к дочери. Ну а мало ли…

И застала Оливию растерянной. Её дочь сидела у окна и смотрела в сторону Лилового озера, которое было видно вдали.

— Хочешь туда? — спросила тихо с порога Лизабет, и девушка вздрогнула. Она была так глубоко в своих мыслях, что не заметила матери, пока та не обратилась к ней.

Оливия кивнула, встала и поцеловала мать в щеку, бросив удивленный взгляд на шкатулку.

— Только не говори, что хочешь что‑нибудь мне подарить, — протянула девушка, а

Лизабет насмешливо хмыкнула. Любовь к крупным украшениям большими камнями женщины была вечна. И сколько бы раз Лизабет не пыталась надеть один из своих драгоценных комплектов на дочь — та не была в восторге, и вместо этого выбирала какие‑нибудь скромные сережки из своих запасов.

Женщина молча открыла шкатулку:

— Ты не знаешь, папа ничего не затеял?

— Например, спаять их всех воедино? — Оливия улыбнулась, но в глазах дочери Лизабет увидела затаенные переживания.

— Да, ты права, звучит глупо, — Лизабет вздохнула, подошла к столику дочери и приоткрыла кованный ларец.

— Выбирай любой, мам, — дочь была щедра в своих порывах, но…

— Она тоже пуста!

* * *

Более 'удачного' момента для выяснения отношений было бы трудно придумать.

Рокаэль, жена и… теща. Запал немного поутих, а когда дамы рассказали ему о пропаже драгоценностей, внутреннее чутье кричало в мужчине, чтобы он был начеку и не пропустил это мимо ушей. А своему чутью он привык доверять всегда. Спасавшее ни раз в бою его жизнь, оно было как часть его самого, как дополнительный орган чувств.

В замке объявился вор? Но этому не было никакого объяснения… Свои бы никогда бы не пошли на такое, зная, что эти вещи просто невозможно было здесь реализовать и превратить в звонкие монеты. Узнаваемые, приметные, с камнями размером с крупные ягоды — даже самый отъявленный коллекционер никогда бы не рискнул своей жизнью, и не стал бы приобретать их в свою коллекцию, как бы ни захотел. Если только ворам бы удалось навсегда покинуть границы долины еще до того, как стражам пришло бы распоряжение о поиске украшений.

Снежных драконов кража таких дорогих вещей просто не интересовала — в этом он был уверен. Проще было стянуть что‑то на рынке, ограбить магазинчик, но даже такие вещи случались в Снежной долине крайне редко. Что уж говорить о такой большой краже…

Но не стоило забывать и об огненных драконах. Чужаках, которые со дня на день собирались покинуть гостеприимную долину и улететь в свои земли. Могли ли они пойти на такое преступление? Кто из них мог был так глуп?

Расспросив Оливию и Лизабет о содержимом и попросив составитьь список и описание украденного, он быстро чмокнул растерянную жену в щеку на прощение, и помчался узнавать у всех обитательниц замка, целы ли их драгоценности.

Дело можно было раскрыть по горячим следам, и Рокаэль собирался это сделать. И даже если из‑за этого придется перетряхнуть все их сумки, он был готов нарушить отношения с огненными.

Нужна была только поддержка снежного лорда.

Рокаэль поймал себя на мысли, что жаждет, чтобы огненные оказались ворами. Особенно ему хотелось свести счеты с одним из них…

* * *

Предводитель гномов Мирик считал, что превзошел сам себя. Так изящно уделал врага, даже не замарав руки. Вот правда враг еще сам не знает, что для него уготовано, но делу — время. Совсем скоро это выльется наружу и разразится война.

Мирик мыслил как гном, жил как гном и видел мир исключительно глазами гнома.

Поэтому он даже допустить не мог, что когда в замке пропали все до одной драгоценности, а потом обнаружатся у нескольких огненных в личных вещах — кровопролития не будет. Пройдут обыски, виновных привлекут к ответственности, но никто и не подумает обнажить мечи против еще недавних союзников в борьбе с пустынными драконами.

Когда он узнал об этом, то порубил топором свой рабочий стол в щепки. Он не мог понять, как покушение на самое дорогое — на личные сокровища, осталось ненаказанным. Заключение под стражу — это не орошение кровью. Мирик никак не мог понять, что то, что для гномов смертельное оскорбление и кража самого дорогого, для драконов, пусть и неприятность, но явно не вещь, служащая поводом для разжигания кровопролитной розни.

Мирик топтал щепки ботинками, хватаясь за голову. И впервые в жизни признал, что кто‑то может рассуждать немного по — другому, нежели гномы и не считать это неправильным.

Глава 18

Можно ли радоваться своей же неприятности? Оказывается, еще как. Прекрасные украшения Оливии, которые всегда радовали девичий глаз формой и элегантностью, пропали, и вопреки всем доводам разума она была этому рада. Девушка получила отсрочку, которая была ей необходима, как свобода вольной птице. В ее душе царил такой сумбур, при взгляде внутрь на который у девушки опускались руки. Как понять? Как разобраться? А главное — как к этому относится? Мысли не хотели выстраиваться в стройный ряд, эмоции до сих пор брали верх над разумом, а чувства… они как с ума посходили. То она видела Рокаэля и чувствовала практически ощутимое реально влечение к мужчине. Она не могла оторвать от него глаз, и сердце подпрыгивало к горлу, когда только он показывался на горизонте. Но иногда сердце падало вниз при ее появлении, и тогда он на ее глазах отчитывал своих учеников так, что у нее горели щеки. Оливия не узнавала его, словно это был совсем другой человек, другая личность. Даже манера разговора была другая… Но кому она могла сказать о своих чувствах? Все бы только посмеялись над ней, приняли бы за трусость перед переездом и банальные нервы. Так что девушка осталась один на один перед целой горой вопросов, не имея даже лопаты для того, чтобы разобраться в ней. Она чувствовала себя замужем за актером, играющим разные роли. Он то надевает маску, то оставлял её пылиться на полке. И так до бесконечности в течении одного дня. Сомнение в том, что Рокаэль оказался совсем не таким, как им она его знала на протяжении многих лет, никак не хотело укореняться в голове. Корни засыхали, отказываясь прорастать, и девушка чувствовала себя полной дурой. Её сердце кричало, что это ложь, неправда, что ее хотят обмануть, но Оливия вновь видела, как хладнокровно он дает затрещину ошалевшему воину и ее руки опускались. И еще ее жутко раздражал Маркель. Он стал настоящей занозой лордовский размеров и как назло появлялся именно тогда, когда девушка находилась в наибольшем смятении. Но чем больше он мелькал перед ее глазами, проявляя никому не нужное сочувствие, тем больше девушка зверела. Натурально, грубо, самобытно. Она не понимала, почему ее когти начинают вылезать, когда он садится рядом, и под вечер этого ужасно долгого дня, когда весь замок стоял на ушах из‑за пропажи драгоценностей, нервы девушки сдали. Она вонзила в ладонь на ее колене когти. С руки капали алые капли крови, разбиваясь красными кляксами об пол, а вместе с ними испарялось и терпение мужчины. Он смотрел на них, а в голове, как на детской карусели, крутились одни и те же мысли: унести, запереть, заставить. Неимоверным усилием воли он останавливал этот аттракцион, нажимал на кнопку стоп, но ничего не помогало. Унести, запереть, заставить. Унести, запереть, заставить. Как укротитель, который понимает, что животное не хочет покорятся, не проникается к нему уважением, а в данном случае, еще и любовью, он стоял перед выбором — мне или никому. Но так, как он был не только эгоистом, но еще и уверенным в себе эгоистом, то он выбрал первый вариант. Его внутренний выбор заставил притормозить страшную карусель, принятое решение помогло ему нацепить понимающую улыбку и успокоить взволнованную произошедшим девушку. Ему не больно, пустяки. Он смотрел в ее голубые глаза и понял одно — если она к завтрашнему утру не отвернется от Рокаэля — он отвернет ее насильно. Он слишком долго кипел в котелке, томился и выжидал, когда же она отведает его и поймет — Маркель лучший. Но момент не наступал, хоть мужчина и считал, что любая бы на ее месте прыгала от счастья. Но не она, не та, которую он так сильно хочет. Он искренне полагал, что вел себя безукоризненно. Что вел свой народ вместе с ее на сражение, выступал союзником, этаким прекрасным принцем. Что всегда показывал готовность прийти на помощь и защитить своим телом, как тогда, на скалах, когда подставил свою спину под камнепад. И он не держался за свою спину, как Рокаэль за ногу, сделал вид, что и травмы‑то нет. А Оливия до сих пор не поняла, кто здесь настоящий мужик. Кто вытирает ее слезы, кто подставляет плечо, кто успокаивает. Маркель ждал достаточно. Он переварился, и теперь ему даже стало неважно, что укради он Оливию, она первое время будет его ненавидеть. Полюбит. Он заставит ее полюбить! Ограничит весь ее мир одним им. Она будет видеть только его, разговаривать только с ним, дышать только им… Про себя он дал Оливии время до завтрашнего утра. Если она не одумается, не откроет глаза на 'мерзавца' Рокаэля, он не только подставит его. Он не будет больше сюсюкаться с девушкой. Возможно, именно твердая рука, управляющая ее действиями именно и нужна девушки. Она ведь дочка лорда — привыкла к властным замашкам. А он все нежностями, подарками, широкими жестами…. Его передернуло от воспоминания амулета матери, расколотого пополам. Маркель сразу понял, кто преподнес ему 'подарок', но мужчина никогда не стал бы мстить так примитивно при всех. Он подготовил для него кое‑что интереснее… Мимолетная улыбка коснулась губ Милары, когда она столкнулась в коридоре с Рокаэлем. Через секунду она уже забыла о встрече, так как девушка была очень далека от будней замка. Пока все дамы перетряхивали свои вещи в сотый раз, добавляя к списку украденного все новые и новые пункты, пока Сандар проводил личное разбирательство над огненными, у которых нашли украденное — девушка летала в облаках. И она летала бы и дальше, если бы опять не столкнулась с Рокаэлем. В той же форме, что и всегда, но что‑то не то. Наметанный за время проживания у дотошных гномов взгляд сразу распознал, что две пуговицы сверху расстегнуты, а бляшка у ремня хоть и того же цвета, но другой формы. Милара не знала, была ли бы она так же наблюдательна, если бы для гномов не были важны такие вещи, как родовые пояса, которые говорили о своем владельце больше, чем топоры, на ручках которых выжигались заслуги. Или если бы гномы считали постыдным не застегнуться на все пуговицы до единой. Но факт остается фактом и девушка верила своим глазам. Она не сомневалась не в своем уме, не в своей памяти, как бы не была погружена в эйфорию влюбленности. В замке было два Рокаэля и Миларе захотелось узнать, почему она до этого ни разу не видела брата — близнеца Рокаэля. Но откуда он ее знал тогда? Банальная вежливость к гостям замка? Возможно… Милара могла это предположить принимая во внимание, что еще не все знает о менталитете драконов. Это у гнома считалось недостойным здороваться с тем, с кем ты не представлен по работе или близкими. Другим вариантов у гномов не было. Работа и дом, никаких развлечений. Милара повела плечами, прогоняя картинки из прошлого. Теперь у нее другая жизнь, а уж драконы умеют все — и воевать, и путешествовать, и веселиться. На протяжении всей жизни у гномов ее внутренний ребенок не смел показывать головы. Он и сейчас осмелел лишь чуть — чуть, но Милара очень надеялась, что у нее еще все впереди. Тем более, у нее есть все понимающий Навир. И он обещал как только все эти неприятности закончатся, показать ей самые знаменательные места и самое главное — уличный цирк. *** Когда в дело вмешивается случай, кто‑то видит в этом знак судьбы. А кто‑то, как Маркель, считает, что это личная месть свыше. Но он бы не был самим собой, если бы сдался на волю фортуны. Нет, мужчина был уверен, что любую ситуацию можно повернуть в свою пользу, если только хорошенько пораскинуть мозгами. Когда он, убедившись, что Рокаэль ушел в замок выскользнул на улицы, он никак не ожидал, что столкнется с только что прилетевшим отцом. Да еще и тогда, когда сам он выглядит как снежный дракон. Вот только отец может его почуять, у родственников очень сильная кровавая связь, которая позволит пожилому мужчине почувствовать в нем родственную магию. Зря Маркель понадеялся, что утряс все вопросы с кражей с Сандаром. Возможно, он так был занят свой одержимостью — Оливией, что не уделил этому должное внимание, а снежный лорд решил подстраховаться. Что ж, неглупо с точки зрения того, чьи владения совсем недавно находились под угрозой. И сейчас он злился на самого себя, что не мог этого предугадать. Он лишь увидел доказательство вины своих людей, результаты допроса, и согласился на то, чтобы их судили снежные драконы. Трое огненный оказались под ударом, и он даже не стал с ними беседовать лично, разочарованный в этих воинах. А вот отец бы никогда не допустил такой оплошности. Маркеля с детства бесило, что отец мог до обморока беседовать со своими людьми, а вот для своего сына он не мог найти и минутки. Никогда не держал на коленях, не носил на плечах. Если мальчику было больно — он говорил, что так и надо, он же живой. Это только мертвые ничего не чувствуют… Что он только не делал, чтобы привлечь внимание отца — все напрасно. В самом начале, когда ему только наняли целый штат преподавателей, он учился так, что чуть не посадил идеальное зрение дракона, сидя ночами над учебниками. Но никакие вершины знаний не радовали отца, тот смотрел в бирюзовые глаза сына, так похожие на глаза его жены и прогонял его прочь. А на смену хорошему мальчику пришел плохиш. И оказалось, что даже гнев отца был лучше, чем его равнодушие. Из‑за отрубленных голов животных, которые Маркель подкладывал своим учителям, его отец вызывал его в свой кабинет и долго отчитывал. Внимание было получено, пусть и с кучей нравоучений и выволочек, но это были те минуты, которые отец тратил только на него. И он втянулся в роль этого плохого мальчика. И когда тогдашний огненный лорд понял, что если так дальше пойдет, то передавать титул будет не кому, так как народ не примет такого главу, то взялся за его обучение лично. И Маркель стал менее жесток и проказлив. Годы шли, он взрослел, и стал относится к своему отцу так же, как тот относился к нему раньше, возвращая все безразличие назад с лихвой. Отец старел, менялись его взгляды на жизнь. Но и взгляды Маркеля поменялись. Ему больше не нужен был отец. И вот упомянутый родитель стоит здесь. Опять примчался, думая, что сын может попасть под удар или подозрения. Ха! Маркель посмотрел на огненных, обступившего его отца и сыплющих приветствиями. А потом посмотрел на руки Рокаэля, которыми сейчас были его собственные руки и подумал: 'А почему бы и не убить одним выстрелом двух зайцев?' Собственные противоречия так занимали все мысли Оливии, что когда к ней в комнату вбежала удивленная Милара, её начала грызть совесть, что она ни на шаг не сдвинулась с места на пути обретения найденной девушки своих родных. Точнее, одного предполагаемого родственника.

— У твоего Рока есть брат — близнец?! Почему ты мне ничего не говорила! — возбужденно затараторила Милара с порога. Пузырек духов выпал из рук Оливии, и закатился под туалетный столик, но девушке было не до него. Какой еще брат близнец?

— Ты о чем? — снежная драконица постеснялась спросить, а уж не заболела ли часом девушка, раз в глазах у нее стало двоиться. Оливия была на сто процентов уверена, что никакого брата у Рокаэля не было. Его родители умерли еще когда он был совсем маленьким. О причинах гибели она ничего не знала, ей было известно только то, что оба родителя ее мужа были воинами, и поэтому сам ребенок вырос среди настоящих мужчин. Его воспитывал Большой Вон, известный раннее воин, который и научил сына своего друга всему, что знал. Иногда у Вона были женщины, но они быстро сменялись, поэтому Рокаэль, можно сказать, и не имел матери. Так о каком брате речь? Или то, что знает о нем Оливия неправда? Но она привыкла верить отцу, рассказавшему её все это, поэтому сейчас склонялась к вервии, что Миларе просто показалось. — О, ты мне не веришь, — девушка прищурилась, а потом схватила Оливию за руку и потянула. — Пошли, сама увидишь! Надеюсь… Последнее слово она произнесла тихо, но так уверенно, что заинтриговала дочку снежного лорда. Девушки чуть ли не бегом добежали до двери спальни Рокаэля и Милара показала туда. — Что, там их двое? — шепотом спросила Оливия. — Да нет же! Ты просто убедись, что он там и пошли дальше! — в нетерпении Милара переступала с ноги на ногу и постоянно поправляла платье на груди. Дверь сама открылась и на пороге с усталой улыбкой замер Рокаэль. — Что‑то случилось? — У тебя есть брат близнец? — с ходу задала вопрос Оливия, чтобы закончить всю эту беготню здесь и сейчас. Удивлению на лице мужчины не было предела. А вот Милара недовольно притопывала, в ответ на то, что никакого брата быть не может, а потом решила настоять на своем: — А вот пойдемте за мной, и я все покажу! — упрямство не было свойственно девушке, но сейчас почему‑то она не могла отказать себе в том, чтобы доказать, что ей не показалось. Возможно, она училась отстаивать свое мнение прилюдно, а возможно, это был маленький одиночный бунт. Но чем бы это ни было, троица под настойчивые речи девушки спускалась вниз. Скучать по другому человеку было так необычно, что Рокаэль сначала толком не разобрал, что же это за чувство, как жужжащий шмель, не дает ему ни на чем сосредоточиться. Как назло со всех сторон наваливались события, и он не мог позволить себе что‑то большее, чем быстрый поцелуй или теплая улыбка жены. У него не было времени задуматься над тем, почему в ее глазах при взгляде на него застывали непонимание и немой вопрос. Рокаэль пообещал сам себе, что с удовольствием поможет ей снять всю тревогу и напряжение сегодняшним вечером, когда, наконец, снимет форму и примет душ. Вряд ли он нужен ей пропахший тюрьмой, допросами и потом. Но его мечты так и остались мечтами. Под дверь застыли двое и судя по девичьим голосам, они не осмеливались войти. Внутри что‑то подсказало — одна из них его Оливия, и он в два шага добрался до двери и тем самым, как оказалось, открыл еще одной проблеме. Его якобы брат — близнец. Нет, ну надо такое? Его жена бросала на него странные взгляды, а ее рука в его ладони сначала постаралась выскользнуть, но когда Рокаэль ей не дал этого сделать — замерла, а потом сжала в ответ изо всех сил и не выпускала. С Оливией что‑то творилось и он выяснит что именно, как только сбегает вниз с этой парочкой. И, конечно же, никакого близнеца там не будет. В холле замка ожидаемо Милара покрутилась вокруг себя, поохала, повертела головой по сторонам, но никого не нашла, кроме пары снежных драконов, торопящихся на доклад о приезде отца Маркеля. — Как быстро, — он получил краткий отчет от воина и похлопал того по плечу. Тот сжался, как будто ожидал удара и рука Рокаэля застыла в воздухе. Оливия сжала его руку с такой силы, что он испугался за ее состояние. Ее глаза были круглыми, как блюдца и в них застыл ужас. — Ты почему сжался? — не упуская возможность прояснить неясное, Рокаэль спросил напряженно застывшего воина. — Ничего, наставник! — словно вспомнив, что он защитник, он вытянулся в струнку и постарался твердо взглянуть в глаза Рокаэлю. Но постараться это одно, а вот сделать так, чтобы это получилось на самом деле и тебе поверили — другое. Вот и Рокаэль не поверил ему, но не стал задерживать, махнув рукой. Сейчас все равно тот ничего не скажет при девушках, уж лучше он отловит этого воина и тогда добьется от него ответа на вопрос: 'Кто же это рукоприкладствует?' Как можно быть таким разным? Оливии казалось, что Рокаэль смотрел на мир разными глазами в разный период времени. Но как это объяснить? 'Брат — близнец…' — вспомнилось вдруг девушке, и внутри загорелся огонек надежды. На свете же нет ничего не возможного, и если она не знает, то это не значит, что этого не может быть! Но в холле его не было, а был снежный дракон, лишь подтвердивший догадки девушки о том, что Рокаэль изменился. Но как? Когда? Или он был всегда таким и скрывал? 'Да нет же!' — сердце и слышать не хотело об этом. Со стороны открытых дверей замка послышался жуткий переполох, и Рокаэль первым выскочил на улицу и замер на ступенях. Толпа народу на небольшой площади перед замком замерла. В глазах присутствующих снежных драконов застыл шок, а глаза огненных горели жаждой мести. А в эпицентре этой толпы, на голом пятачке брусчатки лежал отец Маркеля, а над ним возвышался с клинком еще один Рокаэль. Милара сзади взвизгнула, все повернулись и на лицах всех, как на одном, застыло неверие. Они переводили взгляд с одного Рокаэля на другого, а сами мужчины не сводили глаз друг с друга… Рокаэль внутренним чутьем сразу понял, кто стоял перед ним. Кто посмел выдавать себя за него, кто так расчетливо вонзил лезвие клинка в плоть отца. Маркель. Скоро его имя станет отождествлением с предательством. Честь воина неоспорима, и если кто‑то посягает на нее — платит кровью. С такими не вступают в законные поединки, не назначают время и час. С ними решают все на месте, иначе они предадут еще дважды. — Их двое? — Личина! — Кто из них кто? Толпа отмерла. Толпа делала предположения. Толпа предвкушала. Одна Оливия положила руку на плечо и легонько сжала, с облегчением прошептав: — Я знала, знала. И эти слова для Рокаэля были важнее всего. Если она, пусть даже одна, верила в него, он мог заставить поверить и всех остальных. Это был как неограниченный источник силы, придающий душевный подъем, несмотря на все невзгоды. Оливия стала его душой, без которой он — как неживой. Рокаэль кинул победный взгляд на свое жалкое подобие и столкнулся с бирюзовым взглядом, полным гнева, зла и… боли? Выпад руки… и его собственный кинжал из арсенала летит прямо в грудь Оливии. И только бросившись наперерез, стремясь закрыть собой, Рокаэль понял, почему видел боль. Маркель понял, что Оливия не достанется ему никогда и решил утащить ее с собой в мир мертвых… Не ему, так никому. Лезвие вошло в упругую сталь мышц, но что эта сталь может против лезвия клинка? Только податливо пропустить, плотно обняв металл. Рокаэль получал ранения и не раз, бывало и в спину, как сейчас, и понимал, что сегодня ему дико повезло — у него не было пробито ни легкое, не было задето ничего важного. Только адская боль, но и она отошла на второй план, так как враг все еще стоял на ногах. Снежный дракон был силен и физически, и духовно, но даже он не смог разогнать тьму, накрывающую его с головой и шум в ушах, мешающий услышать душераздирающий крик Оливии. Прожив долгую жизнь, он повидал многое. Несколько веков сменили друг друга на его глазах, делясь своей мудростью и знаниями, ошибками и совершенными поступками. И да, он не был идеальным. Пожилой мужчина прекрасно понимал, что совершил много черных дел, неблагородных и недостойных поступков. Но в какой‑то момент своей жизни он осознал это, принял, и решил действовать по — другому. Не поменяться или стать иным — это невозможно. А потихоньку, шаг за шагом придерживаться другого направления и в итоге стать чуть лучше. И отец смог узнать того, кто поднял на него руку. Своего сына он бы узнал везде и всегда, в любом виде и в любой личине. Так похожий на мать, и одновременно, такой противоположный внутри. Когда‑то ему казалось, что из его сына вырастет зазнайка, неженка, и он видел в нем доброту и отзывчивость своей жены. Стремление к общению, несмотря ни на что. Но тогда ему было слишком тяжело общаться с ним. С тем, кто отправил в мир иной свою мать. 'Ребенок не виноват. Он ее и твое продолжение' — говорили ему. — 'Люби его за двоих' Но он не мог. Не мог видеть такие же глаза, как у любимой. Так горячо любимые прямые брови. Его сердце обливалось кровью от воспоминаний, и сын рос практически без отца. И когда отец получил клинок от собственного сына, то подумал, что это разумное возмездие. Но на его беду клинок попал в плечо, сшибив с ног, но оставив в сознании. Наверное, Создатель хотел показать, кого он вырастил собственными руками, не давая забыться в спасательной темноте. И отец Маркеля смотрел, как его единственный сын в личине снежного дракона кидает нож. И он понял, что в этом броске повинен и он сам. Что сейчас ни в чем неповинная девушка пострадает и по его вине тоже. Ведь этого монстра он сотворил своим отношением, своим невниманием, своим разрывом в желаниях не видеть его и сделать идеального наследника. Рокаэль закрыл дочку снежного дракона, но сам упал на землю, не устояв после ранения. Единственный, кто мог легко остановить его сына. Или не только снежный мог это сделать? Это было самое тяжелое решение в его жизни. Отягощенное чувством вины, выбором между одной жизнью и жизнями многих, отцовскими запоздалыми чувствами, оно тяжелым камнем повисло на шее. И с трудом вытащив кинжал из плеча, отец кинул нож в своего ребенка, в свою плоть и кровь, в свое продолжение. Для того, чтобы все остальные жили спокойно. И после, перед тем как закрыть усталые глаза, он молил Создателя, чтобы умереть вслед за сыном. Ведь с таким камнем на душе будет практически невозможно жить.

Глава 19

Письма короля сыпались градом на стол Сандара. То он гневался за произвол жителей снежной долины, то хвалил за быструю реакцию и признавался, что был неправ в предыдущем послании.

— Да он специально тянул с ответом, чтобы мы сами не выдержали и сделали шаг вперед, — откидывая листок в сторону, Лизабет возмущенно смотрела на мужа.

— Дорогая, не стоит его винить, что он снял ответственность с себя. В какой‑то мере, он дал нам свободу выбора, и я уверен — прикрыл бы тылы. Пожурил, конечно, прилюдно, но на большие меры бы не пошел.

— А вот тут что? Смотри, он собирается к нам с проверкой! Нет, ты представляешь какой позор? — трясла следующим письмом в воздухе супруга снежного лорда.

— А как ему быть по — другому, если у нас что ни день, то инцидент. А последнее событие разнеслось на весь мир, поэтому не мудрено что он спешит к нам. Репутация короля, Лизабет, ты все время забываешь об этом. Столько молодых и дерзких хотят его подсидеть, а он все держит власть в своих руках.

— Да нет, я понимаю, что смерть огненного лорда не могла остаться незамеченной. Хорошо хоть выжил его отец.

— Он не рад этому. И я не знаю, сможет ли он править, его рука уже не столь тверда…

— Ты опять думаешь обо всех?

— Лизабет, у нас все взаимосвязано. И да, мне не все равно, кто займет его место в случае его нежелания или потухшего стремления жить. Ведь от этого зависит и наше будущее.

Лизабет задумчиво разложила в ряд конверты с королевскими печатями и еле заметно кивнула:

— Наверное, ты прав… Когда всегда твердые ноги Рокаэля подкосились Оливия не сразу поняла в чем дело. Вонзенный в спину кинжал сверкнул камнем на рукоятке, и ей показалось, что сотни близнецов — кинжалов устремились ей в грудь. До того было больно.

Её губы что‑то шептали, и сейчас она не была воином, она была до ужаса перепуганной возлюбленной.

Чтобы она сделала, будь он просто ее наставником? Пошла бы устранять дальнейшую угрозу в лице огненного дракона. А что она делала сейчас? Она отдала срывающимся голосом приказ снежным драконам обезвредить Маркеля, а сама отрывала ткань от нижней юбки. Ей не было никакого дела до того, что и второй кинжал был готов по ее душу и вот — вот настигнет цели.

Воин в ней сейчас целиком и полностью уступил место жене.

Она не слышала больше ничего вокруг, только схватила Милару за руку и велела нести чистые тряпки, нитки с иглой и сараску, жуткую дрянь, но она как ничто обеззараживала раны. Оливия не собиралась ждать врачей и терять драгоценные минуты. В отличии от Рокаэля она не была уверена в том, какой вред нанесло ранение.

Но он дышал, а значит, дышала и она.

Когда звук падения полного мешка с мукой раздался неподалеку, она лишь отстраненно отметила, что Маркель уже лежит на брусчатке. Действительно волновал ее лишь один Рокаэль.

Она сама не ожидала от себя того, что сделала дальше. Как она резко вынула клинок, промыла рану и сжала края. Как аккуратными стежками соединила кожу и обмотала чистыми тряпками. Она никому не позволила дотронутся до него пока не закончила.

И только когда последний узелок был завязан на перевязке Оливия подняла глаза. Полные тревоги глаза матери рядом, недовольный взгляд местного врача и искреннее переживание на лицах снежных драконов. Все они высоко ценили Рокаэля, и сочувствовали ей.

Он выживет! Не из таких передряг выбирался! — сказала она сама себе и позволяя воинам положить Рокаэля на носилки.

— Я Вам сообщу о его состоянии, — получив доступ к пациенту врач сразу взял бразды правления в свои руки.

Но Оливия была с ним не согласна.

— Я пойду с Вами, — безапелляционно ответила она. И тот не смел возразить.

Оливия чувствовала свою слабость, ведь она любила, всем сердцем, всей душой. Именно поэтому была беззащитна перед лицом судьбы, как никогда. Быть не в состоянии повлиять на ход событий, ждать результатов и набираться терпения.

Все‑таки мама правильно говорила, что в душе она никакой не воин. Но Оливия ни минуты не жалела, что выбрала этот путь. Иначе, в ее жизни не было его — Рокаэля. И ей нужна была эта броня, эта уверенность в своем теле и духе, которые давали тренировки. Его тренировки.

Чувствуя, что на глаза набегают слезы, Оливия сжала кулаки. Нет, ей не было дело, что скажут о ее слезах другие. Ей нудно было быть сильной для него, ведь он может в любой момент открыть глаза, и она не будет рыдать. Иначе Рокаэль ее застыдит!

Он никогда не выносил слез. Помнится, однажды на его тренировках ее задевал молодой дракон, и довел все‑таки свое дело до конца — Оливия расплакалась от обиды. Именно тогда Рокаэль протянул ей какой‑то зеленый лист, сказав, что это поможет. А когда глаза девушки чуть не вылезли из орбит от жжения, когда она приложила его к опухшим векам, Рокаэль сказал, что в глазах воина не должно быть слез, и чтобы она всегда вспоминала это чувство жуткого жжения, как только накатывало позорное желание зареветь. И это, на удивление, помогло.

Но не сегодня. Посмотрев на Рокаэля, она все‑таки разревелась. Милара хотела было пойти за Оливией, но была остановлена ее рыжим солнышком. Хорошо, что он не знал, как называла про себя Навира девушка, иначе бы она ходила красная от стыда с головы до пят.

— Сможешь рассказать все, что знаешь? — внимательно следя за мимикой девушки, спросил Навир и Милара мужественно кивнула. Она понимала, что ни Оливия, ни Рокаэль сейчас не смогут помочь разбирательствам. А то, что они неминуемы понимала даже она. Хоть она и жила у драконов, но если главу убивали, там поднималась такая кровавая вендетта, что кровь стыла в жилах. И слава Создателю, что у драконов сначала во всем разбирались, а только потом заносили карательный меч над головой обвиняемого, а не всей его семьи.

Милара почувствовала себя важной, и она рвалась помочь тем, что могла сейчас лучше всего — рассказывала о своих наблюдениях, о том, как все разворачивалось у нее на глазах.

При ней проходил обыск тела Маркеля. Теперь уже в своем облике, ведь мир иной срывает все личины. И она видела, как застыли все драконы от находок, строя предположения, чьи они.

— Это разработки гномов, — со второго раза девушку услышали.

Навир удивленно повернулся к ней и задал лишь один вопрос:

— Ты уверенна?

— На все сто процентов, — подтвердила девушка и стала показывать пальцем на порошки, таблетки и пузырьки: — В этот пузырек добавляешь волос и принимаешь вид хозяина этого самого волоса. А вот этот порошок для отвода глаз, а вот этот стирает память последних минут, если швырнуть его прямо в глаза…

Милара все перечисляла и перечисляла, а лица все присутствующих становились все мрачнее.

— Так может кражи дело рук огненного лорда? — спросил один из снежных воинов и со сторону огненных драконов послышался негодующий ропот.

— Выводы будет делать следствие! — Навир поднял руку, прекращая все пререкания.

— Неужели мы остались без лорда? — спросил кто‑то из огненных и Навир не мог не ответить.

— Подождите хоронить старшего лорда, я уверен, он еще поборется за свою жизнь, — сказал рыжий дракон и посмотрел в ту сторону, куда унесли отца Маркеля. Пока он был жив и Навир искренне молился за него Создателю в мыслях. Если бы не его поступок, заслуживающий низкого поклона, брусчатка оросилась бы еще не одной кровью. И он боялся подумать, что сделал было бы со снежным лордом и его супругой, если бы их единственная дочь ушла бы вслед за Маркелем в царство мертвых… Ранение оказалось серьезней, чем думал Рокаэль. Он метался в бреду, тратя адски много усилий на то, чтобы выкарабкаться из состояния лихорадки. Его сознание играло с ним, постоянно подсовывая картинки, от которых бросало то в жар, то в холод. Его воспоминания, его великие победы и его удручающие поражения, его достижения и его провалы, его юношеские порывы и первые разочарования. Но все это он сносил стойко, пока он не увидел Оливию. Голую, у Лилового озера. Эти капельки в лунном цвете, это искушение. Раньше оно вспоминалось изысканным лакомством, которое хотелось вкусить. Сейчас это жгло его изнутри.

Лихорадка не щадила его, заставляя проклинать свое больное воображение, которое каждый раз по — новому проворачивало сцены, добавляя красок и действий.

Но когда в его эротический бред вмешался Маркель снежный дракон не смог больше этого терпеть. Огненный и так слишком много наследил в его жизни, чтобы еще доставать его в бреду. Это заставляло Рокаэля чуть ли не выпрыгивать из шкуры в стремлении наконец избавиться от этого бреда.

Шаг за шагом, попытка за попыткой, и четкость сознания начинала возвращаться к нему. Первый раз он очнулся в ночи. Белокурая головка покоилась на его руке, а лицо девушки в свете луны казалось болезненно — бледным. Он не успел ее разбудить — провалился в забытье снова.

Словно избавляясь от трясины, Рокаэль с упорством осла скидывал с себя недомогание. Все его силы уходили на то, чтобы задействовать все внутренние ресурсы организма. Ведь он еще не знал, в безопасности ли Лив и что с этим красным гадом, посмевшим поднять кинжал на его женщину.

Когда он проснулся в следующий раз — было ранее утро. Он лежал на своей кровати, а Оливия не заметила, что он открыл глаза. Она смотрела на тумбочку, истерзанную клинками, и шептала:

— Ты только выживи, только выживи, Рок! Да я даже буду твои чертовы клинки раскладывать по порядку, только живи!

Оливия протерла рукой лицо, словно силясь смахнуть усталость, и продолжила дальше, словно давала обещания не ему, а самому Создателю:

— Я даже перееду к тебе с одной сумкой, как ты хотел! Нравится тебе этот жесткий матрац — отлично! Да и наплевать мне на всю обстановку, Рок, только живи!

Маленькие кулачки девушки сжали простынь, а костяшки пальцев побелели.

— Захочешь — буду с тобой в бою. Нет, так буду тогда сидеть в ожидании… — из тени ресниц показался ручеек слез, и Рокаэль протянул руку, стерев мокрый след.

— Я никогда не запру тебя, моя птичка, — хрипло сказал он и закашлялся.

Голубые глаза распахнулись, полные нереализованных мечтаний и мольбы. Оливия смотрела на него, как на чудо, и не двигалась с места, боясь спугнуть так желанное видение. Вдруг это плод уставшего сознания?

Но сознание вряд ли бы подкинуло её образ кашляющего Рокаэля, и только после этой мысли она поняла — он и правда очнулся.

Ей так хотелось обнять его, но она боялась причинить ему боль, поэтому, что было мочи сжала его руку, смотря в любимую зелень глаз.

— В…ды… — попытался сказать Рокаэль, и девушка готова была посыпать себе голову пеплом.

Она подала ему стакан воды дрожащей рукой, помогая пить, а сама не могла удержаться и прикоснулась к его щеке. Он выглядел таким измотанным, как будто сражался не с лихорадкой, а со всеми демонами ада.

— Маркель? — первым делом спросил он, но Оливия и не ждала другого. Это был ее наставник, ее муж, и он всегда бы первым делом побеспокоился о нахождении врага, а уж потом о всех остальных 'мелочах'.

— Мертв, — сказала девушка. Она не чувствовала ни малейшего сожаления к огненному лорду. Она не чувствовала к своему бывшему жениху ничего. Он принес в ее жизнь одну лишь боль, и Оливия вычеркнула его навсегда. Пусть о нем вспоминают другие — она больше не хотела о нем вспоминать. А Рокаэлю не нужны были обещания. Он понял, что ему абсолютно все равно, где жить, как жить и с чем жить. Главное — с ней. Ему не нужно было никаких признаний, никаких слов. Как воин, он верил только фактам — а они говорили, что его временная жена станет идеальной настоящей.

Он знал ее с самых малых лет и никогда бы не подумал, что сложит все свои кинжалы, все свое оружие перед ней. Сложит свою душу.

Все его увлечения, все его желания отошли на второй план. Теперь они казались такими ничего не значащими пустяками.

Его раньше задевало, что он ради этой девушки потерял хладнокровие. Но сейчас, сжимая ее руку в своей, он понимал, что остался прежним. Он не потерял себя — он приобрел новые грани. С ней он был другим, вот и все.

И он чувствовал себя ничуть не ущемленным, что его сердце горело огнем от одного ее взгляда. Он чувствовал себя даже сильнее, готовый на большие подвиги, ведь теперь у него появилась та, которую он хотел защищать.

Рокаэлю обрел то, что можно было потерять. Но это не выбивало почву у него из под ног. Скорее, наоборот, придавало весомости всем его шагам. Теперь у него было, ради кого стремится становиться лучше, сильнее, быстрее.

Без чувств он был слеп, идя напролом лишь по указке своего лорда. Он не хотел власти, не хотел денег. Репутация была его всем. А теперь его всем стала она, белокурая девчушка из прошлого с огромным мечом в руках…

Теперь он хотел, чтобы ее глаза светились гордостью, когда она смотрела на него. Он захотел добраться на все возможные вершины, чтобы увидеть в ее глазах восхищение. И он поклялся сам себе, что сделает для этого все возможное… Навир тер рукой отросшую щетину, но не мог заставить себя оторваться от бумаг с отчетами. Он что‑то упускал, не видел, и как бы он сейчас хотел посоветоваться с Рокаэлем, но друг заслужил отдых. И мужчина вновь перебирал бумаги, выписывал главное, но не мог ухватить вывод за хвост — тот все ускользал и ускользал от снежного дракона.

— Чаю? — в его новый кабинет просунулась голова Милары, и он сразу почувствовал себя лучше.

— Если не сложно, — устало улыбнулся он. — Как ты сюда попала?

— Я обнаглела и просто прошла мимо твоих ребят.

— Да? И что, они даже не попробовали остановить тебя? — Навира заметно позабавило то, что снежные драконы в его подчинении не могли отказать одной милой девушке. Так же, как и он.

Милара уже вот так несколько раз подкармливала его и следила, чтобы он не заснул за столом. Два дня Рокаэль провалялся в бреду, и два дня Навир практически не вылезал из кабинета.

Сандар велел разобраться и в новых обстоятельствах кражи украшений, и в документации допросов. Снежная долина ждала визита короля, а значит, все бумаги в замке перевернут вверх дном в поисках своих ответов. Против королевских дознавателей они не могли ничего поделать.

Да, снежные были чисты, и Навир был уверен, что все, чем грозит визит короля — последующим бардаком в документах. Его больше волновало, откуда у Маркеля были все найденные вещи. И он был уверен — все они использовались для кражи украшений. Но зачем было огненному лорду подставлять своих же людей на чужой земле он не понимал. Дипломатический скандал? Зачем? Это же не выгодно, с какой стороны не посмотри.

Чашку чая он осушил с удовольствием, и тепло посмотрел на косящую глазом в документы Милару. А может свежий взгляд сможет увидеть то, что Навир не видит, сколько бы не пытался?

— Милар… — объяснил он свою просьбу и с удовлетворением отметил, как расправились плечи девушки, а глазах зажегся благодарный огонь.

Навир поймал себя на мысли, что готов показать ей еще пару тайных бумаг, лишь бы она продолжала так на него смотреть. Милара чувствовала необъяснимый ажиотаж даже кончиками пальцем. Тонкие пальцы скользили по строчкам доклада, а пристальный взгляд не отрывался от бумаги.

— Обязательно писать таким языком? — чуть не словам голову, пытаясь пробраться сквозь дебри канцеляризмов, девушка бросила на Навира умоляющий взгляд.

— Положено, — ответил Навир, прекрасно понимая, что все эти термины только жутко сбивают, а мысль невольно ускользает в другую сторону.

— Я не пойму, с чего это вы решили, что огненные смогли бы достать такие вещи?

— Ты забыла — Маркель. Лишнее доказательство и не требуется. Если раньше нас еще и посещали сомнения, то с теми вещами, что мы нашли у огненного лорда — все стало ясно. У него были связи с гномами.

— Для гнома отдать хоть одну свою разработку чужаку — это значит обречь вечный позор не только на себя, но и на весь свой род. Тут что‑то другое…

— Выкрал?

— Ты был у гномов? — скептически посмотрела на него Милара.

— Нет.

— Вот тебе и ответ. Они ненавидят, когда другой народ топчет их землю. Они меня… — тут девушка прервалась, встряхнула головой и бодро продолжила:

— Ищи другую причину. Гномы если и выбираются с кем‑то поговорить, о всегда приходят на чужую территорию, показывая тем самым свою смелость и уверенность в том, что смогут себя защ. итить.

— Может, у Маркеля был друг, знакомый имеющий друга среди гномов.

— Да нет же! Ты мыслишь как дракон! Сколько времени гномы были закрыты для других?

— Сколько я себя помню

— Они это впитывают с молоком матери. Только свои. Только гномы. Любой чужак — угроза. Ведь сейчас нет ни у кого торговых отношений с гномами!

— Да, но… Слушай! А ведь в Подземном царстве был Мирик!

Милару заметно передернуло от имени предводителя гномов. Но сейчас было не до внутренний ощущений, все драконы чувствовали — за этими кражами стоит нечто большее. Уж слишком нелепыми казались воровские замашки трио огненных после всего, через чего прошли они вместе со снежными драконами. Задержанные мужчины были достойными воинами и никто из их сослуживцев не понимал, как они могли пойти на кражу драгоценностей.

Те, естественно, отрицали свое участие. Но показания свидетелей и прислуги, которые видели их как раз у обворованных комнат говорили сами за себя.

— Так вот! Мирик же был там не просто так?

— Да! — Навир вскочил с места. — Как мы могли это упустить! Подумали, что Мирик после увиденного в Подземном царстве не сунется к нам, раз трусливо сбежал. Так вот оно что! А Лив же предупреждала, что он все еще думает, что сокровище у нас!

Милара насмешливо посмотрела на рыжего дракона, подумав о том, что к какой бы расы не были мужчины, их всех объединяет излишняя самоуверенность… Рокаэль по своей натуре не мог долго оставаться на одном месте. А уж в горизонтальном положении — и подавно. На его взгляд кровать нужна была только на короткие шесть часов сна, максимум — восемь. Правда, в последнее время, он прибавил туда еще один пункт, связанный с одной маленькой блондинкой.

Скинув слабость вместе с одеялом, он встал с кровати, разминая мышцы. Милара позвала Оливию, и Рокаэль воспользовался шансом на свободу. Как бы ему не была приятна забота, волнами приятного тепла шедшая из самого сердца девушки он не мог больше бездействовать.

Рана почти стянулась — хвала драконьей регенерации. А один визит к Снежному пламени — и он будет как новенький, конечно, если волшебный огонь не посчитает лишним поделиться с ним магией.

Вокруг явно что‑то происходило, а Оливия отгоняла от него плохие вести как волчица от своего волчонка врагов. Она разворачивала у двери не только его воинов, Сандар и Навир тоже получали отворот — поворот у порога.

Ну какой нормальный мужик останется после этого в кровати?

Он бы и раньше уже присоединился к вареву событий, но поцелуи девушки сносили его крышу так, что он забывал обо всех желаниях, кроме единственного — наконец‑то закрепить свой брак официально. И он бы даже не посмотрел на ранение — что это, так пшик. Но Оливия была неумолима в этом отношении.

Разогревая мышцы Рокаэль вновь чувствовал себя собой, а не размякшим от женских ласк слабаком… Но, он бы не поручился, что это не повторится с появлением Оливии вновь.

Двигаться наперегонки с самим собой было странно. Всегда с собой в ладах, для Рокаэля нынешние ощущения были по меньшей мере необычными. Привычки и стремления, которыми он привык жить, говорили ему, что сперва надо разобраться с угрозой долине. А так давно молчавшее сердце теперь и не думало умолкать, и велело наслаждаться супружеской жизнью в полной мере.

Два стука в кабинет снежного лорда и он входит в помещение в самом разгаре совещания. Сандар встал со своего места, протянул ему руку в знак приветствия и, бросив насмешливый взгляд на вскочившую Оливию, тихо сказал:

— Никогда бы не подумал, что у меня дочь такая наседка.

Рокаэль посмотрел на девушку, и в груди появилось щемящее чувство нежности. Но, несмотря на все чувства, у него был долг перед Снежной долиной, которую он поклялся защищать до последней капельки крови.

— Послать Милару было чьей идеей? — садясь на свое привычное место рядом с Навиром, которое предусмотрительно пустовало, спросил Рокаэль у рыжего дракона.

Тот заулыбался, и выпрямился, поиграв бровями, как бы говоря: 'Ну чья же еще, как не моя?'

Он чувствовал обеспокоенный взгляд Оливии и посмотрел ей прямо в глаза, уверенно улыбнувшись, глазами говоря спасибо за заботу. Еще никто и никогда так не заботился о его покое. Выросший без родителей, у воина, чей девиз был 'Или ты, или тебя', он никогда не знал даже сочувствия. И вся эта окутывающая забота вызывала двойственное ощущение — с одной стороны она вызывала дискомфорт, ведь кто‑то пытался контролировать его жизнь, с другой стороны оказаться кому‑то нужным настолько было просто неповторимо. На чаше весов сейчас было равновесия, и он решил, что в случае чего сможет сохранить этот баланс. Ведь он и сам готов опекать девушку всеми возможными способами.

— И много я пропустил, отлеживая бока? — спросил Рокаэль, а по кабинету пронеслись тихие хохотки. Хоть никто и не повернулся к Оливии, еще щеки покрылись пунцовым румянцем, но она быстро взяла себя в руки и сказала:

— Пару суток они могли без тебя прожить.

Сандар с любовь посмотрел на дочь и одобрительно на Рокаэля, чем вызвал внутренний смех мужчины. Да, дамы — они такие… дамы. Но он здесь и готов окунуться во все то, что бы тут уже не заварили. Жизнь в пожилом огненном лорде угасала. Все стремления, которыми он дышал, теперь казались затхлыми. Все цели, к которым он стремился — никчемными. Он часто бывал на пороге жизни и смерти, но всегда умел обмануть смерть. А сейчас он сам старательно скидывал себя в бездну. Молил, чтобы кровь в его жилах остановилась, а легкие перестали дышать.

Он не мог возвращаться мыслями в произошедшее — его грудь раздирал болезненный крик, рвущий на части душу. Сын, его единственный сын…

Больше у него не осталось ничего. Огненные земли без труда найдут себе другого лорда, вокруг было полно отличных кандидатов. Пришло время уйти на покой.

Его тело уже давно оправилось, но дух был сломлен. Он ходил по замку молчаливой тенью, не замечая сочувствующих взглядов драконов. Огненные надеялись на него, но он не готов больше вести их вперед. Ключи в его озере жизни больше не бились.

Каждый его шаг он делал, словно окутанный паутиной вины. А смертельный паук уе был готов впрыснуть в него свой яд. Двигаясь как в патоке, он не замечал ничего, ожидая, когда его тело застынет на века.

Подсознательно уходя от шумных сборищ, мужчина не заметил, как спустился в полуподвальные помещения. Низкие потолки, маленькое пространство — все это, как ничто другое соответствовало его внутреннему миру.

Отчаянный плач, идущий из самой глубины существа, заставил на мгновение забыть о себе. Мужчина остановился, чувствуя, что каждый всхлип вторит кровавым рыданиям его души. Как в зеркальном отражении, его внутренние страдания изливались в женских, и он как во сне, толкнул старую дверь.

На узкой кровати сгорбилась фигура, плечи тряслись в рыданиях, а в руках у девушки была сжата мужская куртка. Его взгляд вновь в вернулся к вещице, показавшейся смутно знакомой и он увидел на предплечье куртки нашивку огненного лорда. Это была вещь его сына.

Но почему пальцы этой служанки до белых костяшек впивались в ткань? Почему она так надрывно ревела, словно вся жизнь для нее была закончена так же, как и для пожилого мужчины. Но ведь она была так молода! Это он уже, старый пень, отжил свое.

Она не замечала его, воя раненной волчицей на луну, и мужчина опустился рядом с ней. Его взгляд застыл на куртке, и он не заметил, как сам вторил девушке в ее болезненном крике. Почему‑то они разделяли одну боль на двоих…

Утекли минуты, прошли часы и рыдания стихли. Слезы высохли, осталось одно безразличие.

— Почему? — лишь спросил мужчина у девушки, проведя большим пальцем по вышивке красного дракона на куртке.

— Он… убит… А я…А я… — девушка всхлипнула, положа руку на живот, — … не успела сказать…

Мужчина и так ощущал себя в трясине, а его мозги отказывались соображать. Причем здесь его Маркель?

— Что сказать?

— Что я… бе — ре — мен — на! — голосом хриплым от рыданий сказала она. — Он… тогда еще не женат был, приехал с леди Оливией, выпил… И мы…

Девушка опустила взгляд в пол и застыла, а куртка мертвого огненного лорда медленно сползла с колен на пол.

Весь мир перевернулся, треснул, и собрался вновь. И старый огненный лорд уже совсем другими глазами посмотрел на девушку.

Глава 20

Мирик не видел у гномов слабых мест. До последний дней. Казалось, что идеальная стратегия изоляции от другого мира, собственного развития народа и культуры должна быть безупречна.

Так и было, пока их не трогали. И теперь предводитель гномов понял, что боевые топоры превратились в элемент образа, а гномы в совсем развитии совсем не уделяли времени военной подготовки, считая, что в своих туннелях полностью защищены.

И Мирик мог сказать, что это было действительно так. А вот их сокровищницы? Национальное достояние народа, их драгоценные вторые сердца, были ли они в безопасности?

Как показала практика — нет. Драконы своей магией с легкостью взорвали гору, и получили доступ к чужому добру. Это было разово, но кто мог дать гарантии, что они не знают расположения других сокровищниц?

Да, у них были свои разработки. Интересные разработки с помощью которых они провернули всю эту аферу с их камнями. Только он один знал, что ему лично пришлось ловить гномов с краденными драгоценностями, с которыми они не захотели расставаться. Да и сам Мирик не прочь был забрать эти камни как компенсацию, но в этот раз цель была важнее средств ее достижения. И украденные украшения выполнили свою миссию — подставили огненных. Но не так сильно, как хотелось бы.

Мирик сознавал, что разработок гномов мало для войны. Он собственными глазами видел, как враги лишили пустынных их магии, убив Пустынного духа, могущественного хранителя, с коим Мирик сталкивался в своих туннелях. Единственный обмен за свою жизнь, на который тогда пошел предводитель гномов — самоцветы в обмен на рецепты, благодаря которым гномы так широко шагнули в своих разработках.

Делая себя похожими на других рас, они спокойно могли следить за происходящим в верхнем мире, да и что греха таить, забирать свое назад. А любые камни, добытые из земли, гномы считали своими. И чхали они на мнение других.

Гномий Камень правды был нем. Он делился магией, которая помогала безошибочно находить месторождения, выделял энергию, с помощью которой росла еда, давал магию на зачатие новой жизни, и забирал ее у того, чье время уже закончилось.

Пустынный дух помог немного изменить ход событий, но об этом знали только считанные гномы, которым Мирик мог доверять. А, значит, это были только члены его семьи. Все же остальные считали своего предводителя гением, который сам разработал все и восхваляли его. В принципе, Мирика все устраивало. Но теперь вся спокойная жизнь гномов была под угрозой. И не было Пустынного духа, который иногда подсказывал интересные решения, когда гном заглядывал в туннели под Пустынными землями.

— Предводитель, у нас гости! — доложили ему. И Мирик зажал боевой топор с самым решительным видом. Будь что будет! — Только через мой труп! — Навир был в ярости. Его рыжие волосы стояли дыбом, а руки сжимались в кулаки. Оливия тоже нервничала, но понимала, что Милара права — так как она знает гномьи туннели их знают только гномы. А поговорить с Мириком необходимо, и снежные могли застать гномов врасплох с помощью девушки. И вот как раз последний пункт заставлял чувствовать чешую под кожей.

— У меня остался хоть один невлюбленный дракон? — Сандар окинул взглядом кабинет.

Навир немного успокоился, когда увидел, как Милара не может найти себе места от смущения. Его смелая и в тоже время такая застенчивая девочка.

Но он не позволит!

— Да она же человек! Она хрупка! — рычал он, пытаясь достучаться до сознания снежного лорда и других драконов. Да в конце концов, он сейчас ее перекинет через плечо и пошлет их куда подальше, если они не откажутся от этой затеи!

— Думаю, она не человек, — тихо сказала Оливия, но все взгляды мгновенно приковались к ней.

Навир словно дали под дых огромной булавой. Как это? Есть шанс, что она не человек? Что оне не будет увядать уже через пару десятков лет? Тогда кто?

Вопросы обгоняя один друг другого почти сорвались с губ, но мужчина выделил один самый главный, который и озвучил:

— С чего ты взяла? — он не заметил, что стал напирать на девушку, пока Рокаэль немного не встряхнул его за плечо. Ласково так, чтобы желудок подскочил до горла.

— Я все понимаю, друг, но ты бы остыл, а потом спрашивал, — спокойно сказал Рокаэль, но твердый взгляд посылал предупреждения.

Навир собрался и выдохнул, быстро обернувшись к Миларе. Та не отрываясь смотрела на Оливию, а на лице была написана такая растерянность, что вся злость мужчины улетучилась. Он не будет так себя вести, по крайней мере при ней. А вот потом он мужикам выскажет все, что думает о ее участии!

— Пустынный дух рассказал мне, что их царство было обречено на забвение из‑за того, что двадцать лет назад он забрал ребенка у Вулуса, дочь, и оставил на самой границе Пустынных земель.

— Почему ты мне не говорила об этом? Ведь ты именно из‑за этого расспрашивала меня о моем появлении у гномов, да? — Милара вскочила и оказалась около девушки в одно мгновение.

Оливия немного виновата посмотрела на девушку и взяла ее за руку, тихо сказав:

— Я не хотела тебя обнадеживать. Но я же призналась тебе, что подозреваю, кто твои родители.

— Но что я не человек ты могла сказать?

— Но я же не знаю этого точно!

— А если узнать у Снежного пламени? — голос Сандара ворвался в разговор девушек.

— Бесполезно. Я уже спрашивала, а оно молчит, — Оливия махнула рукой. — Наверное, хочет, чтобы мы сами нашли решение.

— Тогда мне точно нужно к гномам! У них есть камень правды!

Пока девушки говорили, Навир стоял, как громом пораженный. Он столько ночей провел, разрываясь от боли от одной мысли, что жизнь Милары так коротка, а оказывается, еще не все потеряно… Хотя, у пустынных больше не т магии, значит и продлить жизнь они не могут. Но если они докажут то, что Милара по рождению дракон, сможет ли Снежное пламя поделиться с ней магией и тем самым продлить ее жизнь? Станет ли она тогда снежным драконом?

Создатель, неужели, он сможет пройти с ней ритуал выбора?

Дрожь пошла по телу и Навир понял, что сделает все, чтобы дать надежду на их счастливое долгое будущее. И он сможет защитить Милару от гномов, чего бы ему это не стоило. Мимолетные касания, полные невысказанных слов взгляды, электрические разряды между телами, когда оголенные участки тела касались друг друга… Вытерпеть все это на совещании было адски трудно.

Никто не замечал, что эти двое и минуты не могут провести, не коснувшись друг друга. Словно два магнита с разными полюсами, они неумолимо стремились к соединению.

Полная комната народу гудела от шума, но Оливия видела и слышала только его. Мускулистую фигуру, четкую линию скул и твердый подбородок. Уверенную речь. Она окуналась с головой в зелень глаз, дарящие обещания, и у нее перехватывало дыхание. От всполохов страсти в его глазах она зажигалась сама и в нетерпении сверлила спины мужчин взглядами, но те не знали о порочных мыслях девушки, горяча обсуждая все тонкости плана.

'Это пытка!' — не выдержав, подумала девушка и воспользовалась недавним предложением отца идти спать. Без нее тут справятся еще быстрее, а вот девушке очень хотелось навестить свое тихое местечко — Лиловой озеро. С такой мягкой водой, что кожа после него приобретала шелковистость, а душа — спокойствие. Гореть в пламени страсти одна она не хотела, и судя по всему, Рокаэль имел над собой гораздо больший контроль.

Уже можно было не бояться пустынных, а гномы бы вряд ли стали ошиваться у озера, даже если бы и вылезли из своих туннелей. Серебристая драконица не оборачиваясь стрелой влетела в озеро, фонтанами брызг орошая все вокруг. Перевовот в воде и вот уже на поверхности озера показывается голова девушки.

Широкие гребки рассекают поверхность нехотя, плавно, подвластные воли хозяйки. Они то замедляются, прерываясь, то вновь с энтузиазмом уносят девушку прочь от берега. Но Оливия впервые не могла найти здесь покоя.

Все внутренности были в тонусу, мышцы напряжены, а дыхание учащалось, как только с берега раздавался шорох. Каждый шелест листвы казалось предвещал, что скоро в этом уединенном месте станет на одного больше. Но время шло, девушка уже вылезла на берег и обсыхала на берегу, а никто не спешил скрасить ее одиночество. Она мечтала, что Рокаэль освободится от дел, отправится на ее поиски и найдет ее здесь, на их месте. Их место, она уже думает о Лиловом озере как о чем‑то общем, ведь те воспоминания оживали, связанные то с ним, и ее сознание накрепко связало их обоих в этом уголке, зацелованном природой.

Серебристая вязь печати, казалось, стала четче и ярче, искрясь в лунном свете на завитках. Задумчиво проведя пальцем по витиеватым линиям, девушка задумалась, опустив глаза вниз. И тут к ее пальцу присоединился другой, с грубой кожей, от прикосновения которого сердце сначала остановилось, а потом забилось вновь с утроенной силой.

Изумруды глаз сверкнули в темноте голодом зверя, давно сидящего на строгой диете. С лица Рокаэля на Оливию смотрел не только сам мужчина — смотрел его зверь, его вторая сущность — дракон.

И девушка не могла отвести глаз, не замечая, как ее глаза горят ответным топазовым огнем, выжигая на сердце кобальтового дракона руны любви. Ее драконица смотрела на своего избранника не только с голодом, но и с ноткой бунтарства, мятежа. Её хотелось спровоцировать его, насладиться силой, но разум говорил, что это может быть не так уж и приятно на первый раз.

Но шаловливая рука уже добралась до формы мужчины, расстегнув несколько пуговиц, а потом она дернулась, потому что Рокаэль с силой притиснул ее к своему телу. Прибрежный песок взметнулся в воздух и осел вновь на два разгоряченных тела — воин умел фантастически быстро избавляться от одежды.

Не имея не малейшего препятствия в виде одежды, их тела жгло огнем, а магические потоки тянулись к друг другу, переплетались, делясь энергией и силой. Это были больше, чем поцелуи — это был обоюдный нырок в душу того, кого выбрало сердце.

В их желаниях не осталось секретов, сейчас они хотели одного — чтобы печати на руках навсегда остались на коже, чтобы они могли вновь и вновь нырять в души друг друга, не боясь потерять самих себя.

К мокрой кожи Оливии прилип песок, но никто не обращал на него внимания. Словно звездная пыль он осыпался, приоткрывая голодному мужскому взору женские изгибы.

Оливия не чувствовала холода и до этого, когда лежала одна на берегу — магия внутри позволяла ей не замерзнуть. Но сейчас она готова была молить свою магию, чтобы она немного остудила ее. Чтобы кости прекратили плавиться, а руки начали слушаться. Она потеряла голову, унеслась к звездам, которые желтыми пятнами отражались на поверхности Лилового озера.

Она то покоряла вселенную, то вселенная покоряла ее своей мощью. Луна словно издеваясь над ней, подчеркивала идеальность мужского тела, и девушка закрывала глаза, чтобы оставить хотя бы частичку себя в теле, запомнить, какого это — быть с любимым. Растворяться в нем, соединяя не только тела, но и души.

Этот тихий уголок превратился в любовный рай, где, казалось, сама природа благосклонно прикрывает от чужих взоров возлюбленных.

Руки с печатью пылают, а на губах Рокаэля появляется улыбка победителя, а в глазах читается удовольствие и твердая уверенность в том, что так и должно быть.

Сейчас снежный дракон был уверен в своем выборе, как никогда и пообещал про себя навестить Снежное пламя и сказать слова благодарности за такой подарок.

'Наконец‑то распробовал!' — раздался смешок в его голове, но Рокаэль списал все это на любовную эйфорию. Он бы не удивился, если бы сейчас лесные нимфы любви окружили их в хороводе. И даже это не заставило бы его оторваться от своей невероятной супруги. Супруги, до последнего его вздоха.

* * *

Милара готовилась к тому, что ее охватит паника, приступ страха или удушья, как только она войдет в подземный туннель. Но ее рыжее солнышко был рядом и, казалось, освещал своей уверенностью все вокруг. И девушке не было страшно.

Она настолько доверяла Навиру, что ей иногда становилось не по себе от одной мысли, а что если его вдруг не станет в ее жизни.

— Я с тобой, — он сжал ее руку и больше не выпускал, словно чувствуя, как сейчас это необходимо девушке.

Милара кивнула, закусив губу. Она вела драконов по одному выходу, которым гномы не любили пользоваться. Они сделали другой, более короткий путь и экономили время так же, как экономили все остальное.

Именно поэтому они были замечены только уже на самом подходе к основным системам туннелей. Они испугались, схватились за топоры, позорно пятясь. Всегда все планирующие гномы не были готовы к гостям и были рады, когда Милара заверила их, что они пришли с миром, а не войной, хоть и постарались это скрыть за хмурыми гримасами бородатых лиц.

Но не зря девушка прожила с ними почти всю жизнь — она могла смело сказать, что знала их всех, как облупленных. И с помощью ее подсказок Навир сейчас говорил именно так, чтобы их максимально быстро пропустили к предводителю Мирику.

А гном явно паниковал. Он встретил их в гроте, окруженный десятком гномов, потребовав оставить всех, кроме троих за пределами туннелей. Но и на это драконы были готовы согласиться, ведь Милара заверила их до этого, что таких мест, как камеры заключения у гномов не существовало. У них была либо достойная жизнь и достоянная смерть, либо Камень правды забирал жизнь неугодного гнома. Так что драконам вряд ли что угрожало.

— Что привело Вас сюда? — Мирика явно перекашивало от присутствия чужаков. И если раньше Милара боялась до дрожи этого бородатого сердитого гнома, не поднимала глаз, проскальзывая мимо него как можно незаметней, то теперь она могла спокойно рассмотреть его. И за это она мысленно благодарила Навира.

Он в ответ сжал ее руку, и девушка опять поймала себя на мысли, что рыжий дракон читает ее мысли. Чуткость и твердость духа таким чудесным образом сочеталась в этом мужчине, что Милара боялась поверить своему счастью. Боялась думать о чем‑то больше, чем настоящее, боясь мечтать о будущем.

Глядя, как Навир с Рокаэлем виртуозно загоняют гнома в логический тупик, она готова была рукоплескать. Все обвинения в том, что сокровищница гномов была у снежных не имела подтверждения, зато факты участия малого народца в краже драгоценностей в виде разработок гномов значительно сбили спесь с Мирика и он уже куда как менее рьяно махал в воздухе топором.

— Тогда где же мои сокровища, по вашему мнению? — воскликнул Мирик, так и не веря в непричастность снежных.

— У тех, кто и заварил эту кашу — у пустынных!

— А доказательства?

— Так давайте наведаемся в Подземное царство, — предложил Рокаэль, проведя ладонью по лезвию боевого топора гнома. — Я думаю Вулус будет охотнее идти на контакт, будучи человеком.

Мирик задумался, и уже было хотел послать снежных на все четыре стороны, когда Рокаэль добавил:

— Подумайте как следует. И Вы поймете, что если бы нам нужна была война — Вы бы были уже мертвы. А если сокровища — то они были бы у нас.

Мирик разозлился, но он не зря был предводителем. Именно умение взять себя в руки в нужный момент помогло ему когда‑то занять столь почетный пост, и сейчас он не мог выставить себя в плохом свете. Ему бросили вызов и он должен был его принять, тем более, они собирались и дальше находится под землей. А это была его территория. Сотни километров туннелей должны были сообщаться, имея возможность доставить быстро груз из одного конца гномьих владений до другого. Милару всегда забавляли эти тачки на колесиках, и никогда бы она не думала, что вскоре будет мчаться на одной из них, только предназначенной для пассажирских перевозок. В той части туннелей, где жила Милара она видела только грузовые тачки, перевозящие породы и самоцветы.

Мирик был погружен в свои размышления, а Милару наконец отпустила тревога, что он узнал в ней ту единственную человечку, что выросла у гномов. Несколько пересадок, часы езды, от которых у драконов затекали не только спины, и пара легких перекусок из походной сумки.

Мирик не разделял трапезы, но это было совсем не удивительно. Девушка знала подозрительность гномов и, наверное, подумала бы, что он сошел с ума, если бы бородач съел хотя бы кусочек.

И вот они на границе с пустынными землями. Несколько минут по поверхности земли и вот они вновь спускаются под землю.

Навир постоянно оценивал обстановку, боясь не за себя — за Милару. Кем бы она не могла бы быть в будущем, сейчас она была обычным человеком, хрупкой, как тростинка. И мужчина не отходил от нее не на шаг.

В подземном царстве все неуловимо изменилось. Казалось, сама атмосфера стала другая. Какая‑то… менее удушающая, что ли?

Пустынные встречали их со страхом в глазах, все еще не отошедшие от случившегося. Они только начали строить заново свой быт, основываясь на том, что они теперь обычные люди.

Но стражи и здесь выполняли свою роль. Военную выручку не стереть отсутствием магии — их встретили и проводили к Вулусу.

Милара заметно нервничала. Только теперь в ней поднялась тревога, ведь ей предстояло узнать, был ли правитель пустынных действительно ее отцом. Вулус чувствовал себя уродом. Бессильным человечишкой, которым, по сути своей и стал.

Сначала он злился, потом на него накатывали волны апатии, но его народ нуждался в нем, и он твердо решил — пустынные снова смогут ходить с гордо поднятой головой, пусть и в роли людей. Они проживут свою короткую жизнь, ценя каждый день и каждый час. И он работал над этой новой мечтой каждую минуту.

К своим гостям он шел уверенно, четко чеканя шаг. Пусть они знают, что не смотря ни на что он все так же силен духом и не сломлен. Пусть они осознают, что он лишился магии, но более — ничего.

Он распахнул дверь, опережая свою охрану, и влетел в помещение, словно ветер степи. И увидел ее… свою давно похороненную в песках возлюбленную…

А спустя час он все еще не мог поверить, что Милара — это не его супруга, а его дочь. Его кровный ребенок, оторванный от сердца Пустынным духом, его кровь, по которой он горевал до сих пор.

Он не мог погасить свое раздражение к рыжему дракону, хоть умом понимал, что это его дочь, а не жена. Но болезненные раны на сердце вновь расходились, и он признал — ему понадобиться много времени, чтобы справиться с самим собой.

Но теперь у него было главное — у него была дочь. Пусть она и не собиралась оставаться с ним, пусть была далеко, но ее сердце билось — а это было так фантастично, что он до сих пор до дрожи боялся проснуться и понять, что это всего лишь сон.

Он отдал сокровища гномам не торгуясь. Раньше бы он поспорил, но с таким козырем в рукаве, как Милара, они могли потребовать и его жизнь — он бы не отказал.

— Прилетай, — напоследок сказал он своей обретенной дочери, которая ни разу не обняла его. В ее глазах горела надежда — а остальное он готов был подождать, хоть вечность. Но вечности у него не было и он поклялся ждать ее ответной любви до своего последнего вздоха.

— У меня нет крыльев, — печально вздохнула девушка, а Навир прижал ее за плечи к себе.

— Будут, — тихо прошептал он. — Мои крылья всегда будут в твоем распоряжении. Пусть он и не сможет перенести ее на себе, но он сможет ей дать намного больше.

Милара попрощалась с новообретенным отцом, и возвращалась домой вся в своих мыслях.

— Мы вернемся сюда еще? — спросила она, прижимаясь к груди Навира.

— Если ты захочешь.

Эпилог

Трудное счастье Рокаэля тихо посапывало у него на плече. Глаза мужчины ласкали обнаженную кожу, а с ласковых губ девушки сорвался легкий стон, словно она физически чувствовала его взгляд.

Их связь теперь была рушима только смертью, и он не собирался в мир мертвых еще очень и очень долго. И только это останавливало его, чтобы он вновь не соблазнил Оливию, а дал ей немного отдохнуть. Бесконечные ласки могли вымотать кого угодно, не то, что эту хрупкую девушку.

У них будут тысячи таких же ночей, но он был уверен, что каждый раз смотря на нее, спящую или бодрствующую, он будет чувствовать тот же душевный подъем, что и сейчас. То же желание, закрыть ее своим телом от всех невзгод, и всегда видеть счастье, плескавшееся в голубых озерах глаз.

Во сне губы Оливии растянулись в мечтательной улыбке, и Рокаэль не сдержавшись, коснулся их поцелуем и пообещал шепотом:

— Всегда рядом.

Content

Наталья Буланова
Выбор дракона

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Эпилог