Наталья Александрова

Двое из ларца

© Н. Александрова, 2015

© ООО «Издательство АСТ», 2015

* * *

– Откройте, пожалуйста, сумку! – проговорил охранник.

Лола одарила его одной из самых своих очаровательных улыбок, но это не произвело на охранника никакого впечатления. С таким же успехом она могла улыбаться одному из каменных атлантов возле здания Нового Эрмитажа.

– Откройте, пожалуйста, сумку! – повторил он без всякого выражения.

Лола вздохнула и открыла крошечную сумочку на длинной ручке-цепочке.

Охранник заглянул внутрь и сдержанно поблагодарил. В сумочке не было ничего предосудительного. Собственно, в нее при всем желании ничего бы и не поместилось – там едва хватило места для тюбика помады, золотистой пудреницы, маленького смартфона, усыпанного стразами, и крошечного флакончика духов.

– Вы довольны? – проговорила Лола, поджав губки.

– Проходите! – разрешил охранник, не заметив в ее голосе сарказма.

Лола независимой походкой прошла мимо него и вошла в рамку металлоискателя.

Замигала красная лампочка.

– У вас есть что-то металлическое?

– Только мое золотое сердце! – прощебетала Лола, выразительно разведя руками.

Охранник, однако, не оценил ее юмор. Подозрительно оглядев Лолу, он повторил:

– У вас есть что-то металлическое?

– Ах да! – Лола сняла стильное ожерелье из черненой стали, положила его на стол и прошла через рамку. На этот раз благополучно.

Теперь наступила очередь Лолиного спутника.

Леня тоже улыбнулся охраннику и сразу направился к металлоискателю. Выложив на стол бумажник и мобильный телефон, он без проблем прошел через рамку и, подхватив Лолу под руку, направился к лифту.

Охранник не посмотрел им вслед, он был на работе и уже переключился на другую пару: полного мужчину в дорогом темном костюме и его спутницу – телеведущую утренней передачи на заштатном канале. Девица была красива и, кажется, неглупа, ясно, что долго она не задержится на небольшом канале. Об этом говорил и выбор ею спутника – тот, несомненно, был очень богат.

Пока они стояли в небольшой очереди перед досмотром, у телеведущей было время рассмотреть соседей. И на эту пару она обратила внимание сразу же. Собственно, мужчина был самый обычный – в меру приятное, но совершенно не запоминающееся лицо, одет, несомненно, дорого, но скромно. А вот его спутница… Ее вид можно было охарактеризовать тремя словами: «стиль», «стиль» и еще раз «стиль». Платье обтягивало фигуру как вторая кожа, никаких бриллиантов – стальное ожерелье от хорошего дизайнера на длинной шее смотрелось прекрасно. Прическа тоже под стать остальному – никаких локонов и отутюженных распущенных волос, вроде бы небрежно скрученный пучок на макушке, но телеведущая знала, как трудно достигается эта небрежность.

Они шли, вроде бы не касаясь друг друга, но телеведущая могла бы поклясться, что эти двое понимают друг друга с полуслова, с полувзгляда, да что там – они могут общаться телепатически.

Хорошо, что Леня был занят предстоящей операцией и не обратил внимания на пристальный взгляд телеведущей. Это могло бы помешать в дальнейшем. Впрочем, такие наблюдательные люди попадаются крайне редко.

В этот день в коммерческом центре «Север-тауэр» проходила закрытая вечеринка, посвященная десятилетнему юбилею фирмы «Север-Инвест». Несмотря на то, что приглашены были только самые важные и проверенные персоны, руководство фирмы распорядилось принять беспрецедентные меры безопасности. И для этого были серьезные причины.

Сама фирма занимала три этажа в этом шестидесятиэтажном офисном центре. Вечеринка была назначена в большом зале на самом верхнем этаже.

Лола и Маркиз вошли в лифт вместе с несколькими гостями, и кабина стремительно заскользила вверх.

Леня бегло оглядел пассажиров. Это были несомненно успешные, процветающие люди, многого достигшие в жизни. Уверенные лица, время от времени мелькающие на экранах телевизоров и на страницах глянцевых изданий, одежда от лучших мировых дизайнеров, дорогие украшения.

Лифт остановился, и, пройдя мимо двух внимательных охранников, гости влились в атмосферу праздника.

Большой зал был ярко освещен и украшен гирляндами синих и серебристых шариков – фирменных цветов «Север-Инвеста». Среди гостей сновали официантки в коротеньких серебристо-синих платьях, разнося бокалы шампанского и бутерброды с деликатесами. На сцене в глубине зала играла знаменитая группа.

Леня увидел известного телеведущего и похлопал его по плечу:

– Привет, Стас!

Тот машинально ответил, но потом задумчиво спросил свою спутницу:

– А кто это был?

– Кажется, кто-то из «Газпрома»…

Леня целенаправленно шел через зал, раскланиваясь направо и налево, и поглядывал на часы. Лола едва поспевала за ним. По пути она прихватила с подноса бутерброд с черной икрой и теперь откусывала от него маленькие кусочки.

– Ты сюда что, есть пришла? – покосился на нее Леня, не меняя безмятежного выражения лица.

– А что, разве нельзя соединить приятное с полезным?

Леня не удостоил ее ответом.

Он наконец увидел то, что искал, – стеклянную дверь, ведущую на балкон.

Широкий каменный балкон нависал над городом, как нависает над морем капитанский мостик белоснежного океанского лайнера. Внизу сияла россыпь огней огромного города. Но Лене некогда было любоваться этакой красотой, ему предстояло как можно скорее завершить одно дело.

Впрочем, Леня и его спутница были здесь не одни. На балконе обнималась какая-то парочка.

Леня направился прямо к ним, выхватил на ходу мобильный телефон, как герой вестерна выхватывает шестизарядный кольт, и радостно воскликнул:

– Какая удача! Неужели это вы, Константин? Улыбочку, пожалуйста! Не могли бы вы сказать несколько слов для нашего издания? А кто ваша очаровательная спутница?

Любовников как ветром сдуло.

– И вовсе он не Константин, – заметила Лола. – Ты не узнал, это же… А я читала, что он голубой… Нет, ну все врут в журналах этих…

Проводив парочку взглядом, Леня повернулся к своей спутнице и проговорил:

– Время пошло!

Лола сбросила с лица выражение светской расслабленности. Затем отстегнула от сумочки ручку-цепочку.

– А что, получился очень неплохой клатч! – проговорила она, разглядывая то, что осталось от сумочки.

– Время, время! – поторопил ее партнер.

– Да знаю! – Лола сняла с шеи металлическое ожерелье и пропустила через него цепочку. В следующую секунду она закрепила цепочку за балюстраду балкона и протянула Лене ожерелье. Он потянул его в стороны, и модное стальное ожерелье превратилось в страховочный пояс, какими пользуются промышленные альпинисты и монтажники-высотники. Надев этот пояс, Леня перевалился через балюстраду.

Прежде чем начать спуск, он протянул Лоле руку, и та вложила в его ладонь свой перстень с крупным изумрудом, тюбик губной помады и пудреницу.

В следующую секунду Леня спрыгнул с балюстрады и повис над стометровой бездной. Тут же цепочка, на которой он висел, начала удлиняться, и Леня заскользил вниз вдоль стеклянной стены здания, как скользит паучок, спускаясь с дерева на паутине.

Спуск продолжался недолго, и вскоре Леня завис возле стеклянной стены тремя этажами ниже.

Пока он висит возле этой стены, медленно раскачиваясь на ветру, стоит в двух словах рассказать о том, что предшествовало этой увлекательной вечеринке.

Леонид Марков, широко известный в узких кругах под аристократическим прозвищем Маркиз, был представителем редкой, почти исчезающей профессии.

Леня был мошенником. Само собой разумеется, не таким мошенником, что обманывают граждан у метро с помощью нехитрого приспособления, называемого в народе наперстком, и не таким бессовестным ловкачом, что зазывают прохожих на всевозможные конкурсы и лотереи, опять-таки в народе называемые лохотронами.

Леня вообще был твердо убежден, что обманывать людей, живущих на зарплату, а также пенсионеров, вдов, сирот и малых детей не только аморально, но еще и нерентабельно – хлопот много, а денег мало. На это Ленина боевая подруга Лола только насмешливо щурила глаза и говорила, что Ленька, по выражению ее бабушки, – совестливый и памятливый, что вырос он в бедной семье и поэтому сейчас чувствовал себя этаким Робин Гудом – не только не обирал бедных и убогих, но и помогал иногда. Возможно, так и было, но Леня Маркиз таких разговоров очень не любил, и Лола подшучивать над ним перестала.

С Лолой у Маркиза, по выражению современных молодых людей, было «все сложно». Они познакомились случайно больше двух лет назад, и Леня тотчас уверился, что Лола – именно то, что ему нужно для его непростой и интересной работы.

По профессии Лола была актрисой, играла в небольшом театрике, и хотя у нее признавали несомненный талант, денег на жизнь катастрофически не хватало. Она согласилась работать с Леней и с тех пор ни разу об этом не пожалела.

Правда, на словах не уставала повторять, что ее жизнь не удалась, поскольку из-за Маркиза она бросила театр. А ведь у нее признавали большой талант, и было в прессе две-три хвалебные рецензии, и даже известный критик Пеликанский прочил ей замечательное творческое будущее.

Леня на такие слова компаньонки только посмеивался, добавляя, что Лола ужасная лентяйка, ей самой надоели интриги, сквозняки и грязь в артистических уборных, потому она и ушла из театра. А ведь еще нужно было рано вставать, чтобы успеть на репетицию. Уж ему ли не знать, как Лолка любит поспать. Да ведь ее раньше десяти и подъемным краном не поднять…

В общем, союз двух незаурядных творческих людей оказался необычайно плодотворным. Леня Маркиз разрабатывал остроумные комбинации по отъему некоторого количества денег у богатых людей, Лола ему помогала. Конечно, она была капризна, слегка суетлива и взбалмошна, как все красивые женщины. Но как только начиналась работа, становилась исполнительной и ответственной и слушалась Маркиза беспрекословно. Кроме того, Лола виртуозно умела перевоплощаться. Она могла сыграть любую роль – от модной светской дамы до простой рыночной торговки, так что Леня, глядя на нее в деле, не раз думал, что Лолка и правда очень талантливая актриса. Но вслух этого не говорил – загордится боевая подруга, и тогда ее вообще в оглобли не введешь…

Итак, компаньоны много и успешно работали вместе и для удобства жили в одной квартире. Большая квартира понадобилась потому, что в процессе трудовой деятельности они успели обрасти тремя домашними любимцами.

Вначале у Лолы появился крошечный песик породы чихуахуа, которого она неизвестно по какой причине назвала именем последнего китайского императора Пу И и страшно избаловала, поскольку вложила в него всю любовь и нежность бездетной женщины.

Затем, в период наиболее сложных отношений, когда Лола сказала, что ей все надоело и хочется простого человеческого счастья, которое предлагал банкир Ангелов[1], Леня встретил в собственном подъезде огромного угольно-черного кота, которого обижали трое полосатых бандитов. Леня назвал кота Аскольдом в честь своего погибшего друга и учителя и пригласил пожить у себя. Разумеется, Лола ему этого ни за что не позволила бы. А так, после того как, выдержав неделю без Лениной интересной, наполненной событиями жизни, Лола вернулась, ей пришлось смириться.

Третьим питомцем оказался огромный говорящий попугай Перришон, который морозным январским днем просто влетел в открытую Лолой форточку да и остался. Лола прилежно расклеила объявления по всему району о том, что найден попугай, но хозяева птицы так и не объявились. Маркиз утверждал: это потому, что у Перришона ужасно вредный характер. А еще – потому, что он употреблял выражения, недопустимые в приличном обществе.

Потихоньку все утряслось, звери подружились, и жизнь потекла своим чередом.

Как уже говорилось, Лола была ленива и терпеть не могла работать, так что уговорить ее каждый раз стоило Лене больших трудов. Однако, когда работа начиналась, она брала себя в руки и делала все, что нужно. Сам же Маркиз без работы становился ворчливым брюзгой, так что Лоле волей-неволей приходилось соглашаться.

Понемногу Ленино имя стало известно в узких специфических кругах. Многим солидным, уважаемым людям требуется ловкий неболтливый человек для улаживания их дел. Сами понимаете, не всегда удобно обращаться в компетентные органы или в собственную службу безопасности. А так, по собственному выражению Лени Маркиза, конфиденциальность – его второе имя. Найти украденное и вернуть или указать виновника, устроить встречу с очень большим человеком, да так, чтобы никто не заметил, изъять кое-какие компрометирующие материалы – да мало ли еще существует деликатных дел.

Леня Маркиз по примеру своего знаменитого предшественника Остапа Бендера утверждал, что он чтит Уголовный кодекс. И так же, как и незабвенный товарищ Бендер, в этом вопросе несколько привирал. Одно точно: Маркиз никогда не имел неприятностей с компетентными органами и старался не ввязываться в криминальные истории. Не всегда получалось, но обычно ум и смекалка выручали.

Заказы Леня брал избирательно. Было у него несколько проверенных людей, от которых заказчик должен был получить рекомендацию. Накладки случались, но крайне редко.

В этот раз позвонила незнакомая женщина и сослалась на крупного адвоката Илью Ароновича Левако. Было известно, что, помимо обычных законопослушных граждан, он время от времени консультирует криминальных авторитетов и даже целые криминальные группировки. И хоть занимался он этим с лихих девяностых, по сей день все было у него в порядке – не ограбили, не подвели под статью, не застрелили конкуренты. Лене это знакомство перешло по наследству от старого учителя Аскольда. Маркиз Илье Ароновичу доверял, тот никогда его не подводил.

Голос у женщины был негромкий и какой-то сдавленный, скорей всего от волнения. Леня по инерции подумал, что хорошо бы этот голос послушала Лола. Его подруга отлично разбиралась в голосах – могла, послушав, определить, какого возраста женщина, курит постоянно или просто балуется сигареткой в компании подружек, какое у нее образование, из какой местности родом, то есть спокойно могла решить все те вопросы, которые решает дипломированный специалист где-нибудь в ФБР, как уверяют нас детективные романы. Кроме этого Лола могла по голосу определить, врет женщина или говорит правду.

Лола и сама могла имитировать любой диалект и любой возраст. Тут Леня безоговорочно признавал ее компетентность. Проблема была только в том, что Лоле ни в коем случае нельзя было говорить, что заказчик – женщина. Лолка и так не хотела ничего делать, а уж работать на женщину никогда не согласилась бы. Отчего-то его подруга очень болезненно относилась ко всем Лениным знакомым женского пола.

Когда компаньоны решили работать вместе, Маркиз особо оговорил, что никаких личных отношений у них быть не может. Он-де никогда не смешивает работу с удовольствием. Лола тогда с негодованием согласилась – не больно-то и хотелось, но очень болезненно воспринимала его мелкие интрижки, которые бывали довольно часто. Леня Маркиз был любвеобильный, ветреный и непостоянный. Женщины его любили. Девушкам он нравился простоватым, без особенных амбиций и образования – медсестрам районных поликлиник, секретаршам мелких начальников, продавщицам парфюмерных магазинов и стюардессам внутренних авиалиний. Если же встречались на Ленином пути дамы постарше – в районе тридцати пяти, – то это уже был совершенно другой случай. Эти женщины обязательно были отягощены одним, а то и двумя высшими образованиями, имелась у некоторых и диссертация. Отчего-то эти ученые дамы сильно благоволили именно к Лене Маркизу.

Этих Лола ненавидела больше всего, потому что вряд ли у девушки из парфюмерного магазина появится нужда в Леониде Маркове как в профессионале своего дела. И ведь Лолка прекрасно знала его, Ленины, правила – работа есть работа и не может быть никаких личных интересов. Но спорить с ней – себе дороже обойдется, во всяком случае, толку не будет.

В данном случае, судя по голосу, даме было не меньше сорока, то есть возраст как раз подходящий. Поэтому Леня решил благоразумно промолчать насчет того, что заказчица – женщина. Внимательно ее выслушав, он согласился на встречу. Дел как раз никаких не было, и Лене уже начинало казаться, что без работы он потихоньку плесневеет.

Встречу назначили в скромном кафе, которое выделялось только тем, что столики стояли не в общем зале, а в отдельных кабинках, отгороженных друг от друга стенками из матового стекла.

Леня пришел заблаговременно и, поскольку в кафе было немного народу, выбрал, как и было условлено, третью справа кабинку. Каково же было его удивление, когда она оказалась занята. Там сидела женщина, которая, увидев Леню, приветливо кивнула. То есть постаралась приветливо кивнуть. Кивок получился, привет – нет.

– Это я вам звонила, – сказала женщина все тем же сдавленным голосом. – Вы – Леонид?

– Да, это я, – сказал Леня, отодвигая стул. – А вы…

– Меня зовут Виктория Андреевна Вострикова.

– Слушаю вас, Виктория Андреевна, – тут по закону жанра Леня должен был приветливо улыбнуться, но – странное дело! – у него тоже не получилось.

Женщина была некрасива на любой, самый невзыскательный взгляд. Очень худая и плоская как доска, жидкие волосы тускло-мышиного цвета, очки без оправы, отчего глаза, и без того небольшие и неяркие, казались совсем бесцветными. Макияж если и был, то ничуть этому лицу не помогал. Одета она была в какую-то бесформенную серую кофту и слишком свободные брюки.

– Дело в том… – казалось, она с трудом разлепила узкие губы, – мое дело заключается в следующем… Я хотела бы… Простите меня, я очень волнуюсь!

– Незачем волноваться, – Леня сделал над собой явственное усилие и приветливо улыбнулся.

То есть ему так показалось, поскольку, если бы его улыбку увидела не Лола, нет, а просто соседка по площадке, она и то мигом уверилась бы, что Леня нездоров и тут же продиктовала ему номер телефона своего стоматолога. Лола же, увидев такое Ленино лицо, не стала бы тратить время на расспросы, а мигом поставила бы перед своим компаньоном огромную кружку крепкого свежезаваренного чая и, открыв холодильник и все кухонные шкафчики, стала метать на стол все их содержимое – от палки полукопченой колбасы до песочного печенья и шоколадных конфет.

– Так я слушаю вас очень внимательно, – повторил Леня, – вы не стесняйтесь.

– Вы уж извините, но начать нужно издалека. – Женщина, видно, собралась с мыслями и села поудобнее.

Как раз появилась официантка, и Леня махнул ей, чтобы принесла два кофе-эспрессо. Вот не собирался он с этой дамочкой обедать и беседовать о разных материях. И уж тем более флиртовать за обедом. Ну не получится с ней легкая беседа. Где-то в глубине души мелькнула мысль, что хорошо бы с ней распрощаться прямо сейчас, не тратя времени и сил на бесплодные разговоры. Но Леня тут же себя одернул – он все-таки на работе, где не место личному. И в конце концов, даже к лучшему, что она такая уродина, ничто не будет его отвлекать от дела.

Принесли кофе, Леня положил в него две ложки сахару и долго размешивал ложечкой, исподволь поглядывая на свою визави. Она же отхлебнула кофе несладкий и даже не поморщилась. Да, такую и отвар лебеды не возьмет…

Женщина сняла очки и протерла их салфеткой, лицо ее без очков стало каким-то беспомощным, и Леня, собираясь уже строго предупредить, чтобы начинала, наконец, излагать свое дело, потому что время у него не казенное, удержал свой порыв.

– Итак… – пробормотал он, поглядев на часы.

– Да-да… – встрепенулась собеседница, если ее можно так было назвать, поскольку беседы-то собственно еще не было.

– Вы знаете, я происхожу из старинной купеческой семьи, – заговорила она, глядя куда-то в угол, – «Скобяная торговля Востриковых». У моего прапрадеда был большой магазин в Торговых рядах за Никольским собором. Кроме этого, были лавки в Москве, Нижнем Новгороде и еще где-то…

Не забывая делать внимательное лицо, Леня подумал, что дама вызвала его на встречу, чтобы просто поговорить. Хотя… она же сослалась на Левако. Вот черт, а он не удосужился позвонить старику и уточнить все заранее…

– Был дом на Кирочной улице, недалеко от Таврического сада, – продолжала Виктория Андреевна, – сейчас там внизу бутик, а на втором этаже офисы.

Леня зевнул, не раскрывая рта. Точно, зря он сюда притащился. Вот если бы Лолка услышала по телефону голос потенциальной заказчицы, она бы его отговорила от встречи. И была бы тысячу раз права. Это же надо так вляпаться! Ну ясно же все про нее с первого взгляда – старая дева, слегка помешанная на своих предках! Сейчас-то в ее жизни ничего интересного не происходит, так она вся ушла в позапрошлый век. Нет, надо ретироваться отсюда как можно деликатнее, а то она до вечера будет своих родственников перечислять!

– Прадед родился в одна тысяча девятьсот седьмом году и, сами понимаете, во владение всем этим вступить не успел, – вздохнула Виктория Андреевна, – поскольку в семнадцатом…

– Пришел гегемон и все пошло прахом! – процитировал Маркиз слова героя из старого фильма.

– В восемнадцатом бежали на юг, там всех разметало, прадед рассказывал моему деду, что отец его погиб на какой-то станции неподалеку от Харькова, мать умерла от тифа в деревне под Одессой. Семья была не бедной, но все отобрали еще в октябре семнадцатого – просто заняли дом под какой-то ревком и жильцам велели убираться. Матери прадеда удалось спрятать кое-какие драгоценности, и к тому времени, как она умерла, ничего уже не осталось. Кроме одного камня.

Тут Леня, который безуспешно боролся с зевотой, слушая краткое изложение помеси дамского романа и исторического детектива, встрепенулся, потому что Виктория Андреевна вытащила из сумки старинную фотографию.

– Это моя прапрабабка, – сказала она, кладя твердый картонный прямоугольник перед Леней, – обратите внимание на кулон.

Прапрабабка была хороша. Густые волосы, поднятые в пышную прическу, большие выразительные глаза, длинная шея, глубокий вырез красивого, очевидно парадного платья. И кулон. Скромная цепочка и большой камень в простой оправе.

Фотография была черно-белой, но было видно, что камень удивительно красив. И огромен.

– Это сапфир, – пояснила Виктория Андреевна, – семейная реликвия. По преданию, вроде бы привез его в восемнадцатом веке один из братьев Востриковых, ездивший по торговым делам в Индию…

– Как Афанасий Никитин? – не выдержал Леня.

– Вы мне не верите, – грустно сказала Виктория Андреевна, – но вот, посмотрите…

И она положила перед Маркизом журнал, открытый на нужной странице.

– Вот тут!

Худой палец с коротко обстриженным ногтем без маникюра тыкал в небольшое сообщение о том, что на выставке старинных ювелирных изделий, проходившей в Манеже, был показан сапфир удивительной чистоты. Владелец камня пожелал остаться неизвестным, что неудивительно. Ясно только, что камень из частной коллекции.

– Это он, наш фамильный сапфир! – твердо сказала Виктория Андреевна, и в глазах ее Леня заметил маниакальный блеск.

Он едва удержался, чтобы не отодвинуть свой стул подальше. На всякий случай.

– Не пугайтесь, я не сумасшедшая, – усмехнулась она.

«Все психи так говорят», – опасливо подумал Леня, а вслух спросил:

– Почему вы так уверены? Ведь след камня потерялся почти сто лет назад.

– С чего вы взяли? – холодно удивилась Ленина собеседница. – Этот камень находился в нашей семье до одна тысяча девятьсот девяносто четвертого года.

– Вот как? – Леня поднял брови. – Рассказывайте.

– Умирая, мать моего прадеда зашила камень ему в одежду и сказала, что он должен хранить его как талисман. Видите ли, в семье бытовало поверье, что с владельцем камня, пока он носит его на себе, ничего не может случиться.

– С ней же случилось… – невольно пробормотал Леня.

– Да-да. Но не знаю уж, камень, Бог или судьба спасли его, но прадед благополучно добрался до деревни в Калининской области, где жила его старая няня.

«Арина Родионовна?» – едва не спросил Леня, но вовремя прикусил язык.

– Там он жил до ее смерти в двадцать пятом году, после чего вернулся в Ленинград, – продолжала его собеседница, ничего не заметив. – Окончил институт водного транспорта, женился. Погиб в сорок втором году на Белорусском фронте. Семья его вернулась из эвакуации, и камень был при них, мне дед рассказывал, прабабка не продала его и не сменяла на продукты, хотя они едва не умерли от голода. Их не грабили. И потом ничего с камнем не случилось – лежал себе в бабушкиной шкатулке, я его видела не раз. Только дед велел никому про него не рассказывать.

– Это правильно… – невольно поддакнул Маркиз и удивился про себя: неужели он верит этой женщине?

– Вы заметили, на обоих снимках хорошо видно, что камень немножко неправильной формы, и там, под оправой… кстати, оправа та же самая, видите? Только цепочки нет… Так вот, под оправой слева на камне есть небольшая царапина, только под лупой разглядеть можно.

– И все же, как получилось, что ваша семья потеряла этот камень?

– У моего отца был близкий друг… – Виктория Андреевна опустила голову. – В начале девяностых, когда все развалилось, они решили организовать общий бизнес. Выхода не было, потому что работу они потеряли, нужно было кормить семью. В общем, все пошло плохо, они связались с мошенниками, те их обманули, после чего сдали бандитам. Я была тогда ребенком, знаю только со слов мамы. Долг на них висел огромный, отец в последний момент сумел отправить нас с мамой в Лугу к ее двоюродной сестре. Мама оставила меня там и вернулась тайком. Но не успела. Оказалось, отца и его друга схватили и увезли куда-то за город. Там пытали, и отец согласился отдать камень в уплату долга. Бандиты приехали к нам в квартиру, и мама сама отдала им камень, а что ей оставалось делать? Отца мы больше не видели, через некоторое время маму вызвали на опознание неизвестного трупа, найденного в лесу. Это был отец. Его друга так и не нашли. Мама с тех пор долго болела, потом умерла. Семья друга отца так о нем ничего и не знала, потом они уехали за границу.

Виктория Андреевна отхлебнула остывший несладкий кофе и снова даже не поморщилась.

– Я похоронила эту историю, – заговорила она еще более сдавленным голосом. – Прошло много лет, и вот случайно я увидела по телевизору нового владельца фирмы «Север-Инвест» Анатолия Ивановича Трегубовича. То есть сначала не сказали, кто это такой, я просто узнала папиного близкого друга – Тольку Трегубовича, они звали его, как пистолет, ТТ. Просто сказали: владелец компании, и я сразу его узнала. Потом уж в Интернете посмотрела все данные и убедилась. Там была его биография – работал там-то, там-то, в девяностых уехал за границу, организовал там фирму, потом вернулся, купил тут компанию – в общем, разбогател и процветает. А отец лежит на Серафимовском кладбище уже двадцать лет.

– Все бывает, – Леня пожал плечами.

– Разумеется. Тогда было ужасное время. Я тоже так себе сказала и успокоилась. До того времени, пока не попался мне на глаза этот журнал, – она постучала по столу сухим кулачком. – Я сразу узнала этот камень – фамильный сапфир Востриковых. Тот, который пропал больше двадцати лет назад.

– И что вы сделали?

– Я отправилась к устроителям выставки. Разумеется, мне не сообщили имя владельца – не положено. Девица-менеджер еще нахамила. И вот, когда я шла назад по коридору, я встретила Трегубовича, ТТ, как называл его отец. Видели бы вы, как расстилалась перед ним та девица! И я все поняла – это он предоставил камень на выставку. Все это время камень был у него.

– И как же он не побоялся?

– А чего ему бояться? – Виктория Андреевна скривила узкие губы. – Владелец камня умер, его жена тоже, а я… я была ребенком. Мы столкнулись с ним в коридоре, он не узнал меня. К тому же я… в общем, бояться ему нечего. Теперь я думаю, что это он все подстроил. Он знал про камень, отец считал его близким другом и ничего не скрывал.

– И что же вы хотите от меня? Чтобы я вернул вам украденную ценность?

– Именно, – твердо ответила Виктория Андреевна. – Я, знаете, не тратила времени даром. Узнала все про компанию Трегубовича и даже сумела познакомиться с его секретаршей. Случайно разговорились в буфете за чашкой кофе. Она пожаловалась на шефа – характер, мол, ужасный, все время орет, грозится уволить, а ей жалко терять работу – платят хорошо. И я дала ей несколько советов – я ведь знала этого человека с детства, он дневал и ночевал у нас в доме. Так, например, я знала, что у него аллергия на желтые цветы, преимущественно весенние. Так что когда она перестала ставить в приемной мимозы и желтые нарциссы, шеф стал спокойнее. А еще я помнила, что он не любит горячий крепкий чай, только жидкий и едва теплый. Тут дело тоже пошло на лад, и мы с секретаршей стали едва ли не близкими подругами. Она многое выбалтывала мне за чашкой кофе.

Леня опустил глаза, чтобы Виктория Андреевна не увидела в них невольного одобрения. А эта женщина отнюдь не глупа…

– Выставка закрылась, Трегубович забрал камень и хранит его у себя в офисе в сейфе, секретарша случайно слышала разговор с кем-то, кому он показывал камень. Она не уверена, но, кажется, речь шла о продаже… Вообще, в компании сейчас не лучшие времена, кризис… Так что действовать нужно быстро, а то как бы камень не уплыл в неизвестном направлении… – Тут Виктория Андреевна запнулась и поглядела на Леню. – Конечно, если вы согласитесь на эту работу. Тогда я могла бы предоставить вам все необходимые материалы – план офиса, точное местонахождение сейфа, вот код секретарша не знает.

– Ну что ж… – Леня посмотрел на фотографию прапрабабки и вздохнул. Женщина, сидящая напротив, ничем, ни малюсенькой черточкой ее не напоминала. – В принципе, можно попробовать, уж очень охота взглянуть на этот удивительный сапфир.

На Маркиза произвело впечатление то, как много госпожа Вострикова сумела выяснить. Получалось, что история весьма правдивая. А что Виктория Андреевна помешана на своих предках, то у каждого из нас есть свои маленькие слабости. Лолка, к примеру, с ума сходит по драгоценным камням, вот и способ заставить ее работать.

От этой мысли Леня повеселел и улыбнулся новой клиентке без всякого напряжения.

– Да, вот еще что… – сказал он. – Думаю, господин Левако говорил вам, что я беру за свои услуги довольно дорого. Как я понял, камень интересует вас исключительно как семейная реликвия, вы не собираетесь его продавать. К тому же это будет весьма затруднительно, поскольку нынешний владелец камня, несомненно, обратится в компетентные органы и предпримет частный розыск.

– Не беспокойтесь об этом, – решительно сказала Виктория Андреевна. – Наличных денег у меня нет, но есть квартира, оставшаяся от бабушки. Думаю, этого хватит?

– Мы договоримся по успешном окончании дела, – сказал Леня, сам не понимая, отчего отступил от своих правил.

В последующие три дня он выяснил все про фирму «Север-Инвест» и про ее владельца. Достал два приглашения на банкет по случаю десятилетия фирмы, посчитав, что это самое удобное время, чтобы проникнуть в кабинет шефа. И только не сумел дозвониться до Ильи Ароновича Левако, который, как оказалось, был в отпуске, и все его телефоны молчали. Впрочем, Леня знал за ним такую привычку – старик любил отдохнуть от забот в тишине и покое. А какой уж тут покой, когда начнут трезвонить по мобильнику…

Но пора вернуться к Лене Маркизу, висящему сейчас на высоте пятьдесят седьмого этажа на тонком тросике.

Леня надел на мизинец Лолин перстень с изумрудом и начертил камнем круг на стеклянной стене. Затем открыл позолоченную пудреницу, прижал ее крышку к центру обведенного круга и нажал на незаметную кнопку.

С негромким звуком круг отделился от стены, и перед Маркизом появился круглый проход. Он осторожно протиснулся в него и спрыгнул на пол.

Лола перегнулась через балюстраду и увидела, как ее партнер исчез, Маркиза будто поглотила стеклянная стена.

И в это время за ее спиной раздался негромкий голос:

– С вами все в порядке?

Оглянувшись, Лола увидела молодого мужчину в строгом темном костюме. И этот чересчур официальный костюм, и настороженно-озабоченное выражение лица мужчины говорили о том, что перед ней – сотрудник службы безопасности.

– Вы в порядке? – повторил секьюрити, направляясь к ней, и профессиональным взглядом окидывая балкон.

Лола моментально преобразилась. На месте стильной молодой женщины оказалась развеселая девица, каких здесь, на вечере, десятки. Волосы растрепались, на щеку выбился игривый локон, даже платье теперь почему-то не облегало фигуру, а висело едва ли не мешком.

– Я… немножко перебрала шампанского… – проговорила Лола, нетвердой походкой двинувшись навстречу охраннику и закрывая собой ту часть балюстрады, где была закреплена цепочка. – Что-то мне нехорошо… а ты такой милый…

С этими словами она покачнулась, попыталась ухватиться за лацканы пиджака секьюрити, чтобы сохранить равновесие, и в то же время изобразила рвотный позыв.

– Ой, что это со мной такое… говорила я папику, что мне нельзя пить столько шампанского… у меня на него аллер… аллергия… короче, плохо мне от него…

Она снова покачнулась и неловко оперлась на плечи секьюрити, как на края унитаза. Тот инстинктивно отшатнулся, невольно перекосившись от отвращения.

– Пардон… – пролепетала Лола. – Что это со мной… не надо было столько пить…

– Я за вами кого-нибудь пришлю, – проговорил секьюрити, отступая к двери.

– Не надо! Папик сам сейчас за мной придет, и если застанет тут тебя или еще кого-то – будет очень недоволен! Ты не знаешь моего папика, он такой ревнивый…

Лола снова покачнулась и запела дурным голосом на мотив некогда популярной песни из репертуара Пугачевой:

– А ты такой ревнивый, как тигр в зоопарке…

Она снова изобразила рвотный позыв, и секьюрити как ветром сдуло с балкона. Лола перевела дух, сосредоточилась и вернулась на место. Цепочка оставалась неподвижной, стало быть, Маркиз еще не закончил там, в кабинете.

А по плану он уже должен был вернуться…

Внезапно Лоле стало нехорошо, как будто она и вправду перебрала спиртного. Несмотря на то, что на балконе в эту летнюю ночь было приятно – жара спала, дул теплый ветерок, – руки у Лолы стали ледяными и даже зубы застучали, как будто ее в легком платье запихнули вдруг в морозильную камеру.

Лола потрясла головой, чтобы избавиться от резкой боли в висках. Стало легче и дрожь прошла, но Лола никак не могла успокоиться, потому что твердо знала: у Лени что-то пошло не так.

Протиснувшись в прорезанный на стекле круг, Леня оказался в большом просторном кабинете, где царил полумрак.

Маркиз достал Лолину губную помаду, перевернул ее и нажал неприметную кнопку. Из тюбика вырвался узкий луч света (в него был вмонтирован маленький, но очень мощный фонарь). Теперь Леня смог оглядеться.

Судя по тому, что он увидел, кабинет принадлежал весьма обеспеченному человеку. Огромный письменный стол карельской березы, персидский ковер на полу, несколько картин на стенах. Каждая из этих картин украсила бы коллекцию любого крупного музея – малые голландцы, ранние импрессионисты, поздние прерафаэлиты…

Но Леня пришел сюда не за этими картинами.

Тем не менее он снял одно из полотен со стены (далеко не самое ценное), отложил в сторону. На картине был изображен полуразвалившийся сарай посреди плохо убранного поля, на переднем плане застыли несколько колосков, а на заднем виднелось чахлое дерево с облетающими листьями, которому очень подходило название «ветла». Леня только недавно узнал от Лолы, что есть такое дерево, раньше он думал, что ветла – нечто среднее между метлой и веником. Картина работы какого-то не слишком известного передвижника так явно отличалась от всех остальных, что ошибиться было невозможно, тем более что Виктория Андреевна указала именно на нее.

В стену под картиной был вмонтирован сейф.

Леня не считал себя большим специалистом по открыванию сейфов. Конечно, при его профессии он умел открывать какие-то самые простые модели, однако перед сегодняшней операцией Маркиз проконсультировался с высококлассным профессионалом Отари Георгиевичем. Когда-то его имя гремело, а в послужном списке числилось несколько поистине легендарных дел. В частности, именно Отари в восьмидесятые годы прошлого века вскрыл сейф знаменитого цеховика Гриши Шурупова по кличке Шуруп. Цеховиками в то время называли подпольных бизнесменов.

Прежде чем вскрыть сейф, Отари нужно было проникнуть в дом Шурупа. Что он и сделал, причем весьма изобретательно: в дом цеховика доставили новый финский холодильник, большая ценность по тем временам. Шуруп, человек очень осторожный, вскрыл упаковку и убедился, что внутри нет ничего, кроме плотно закрытого холодильника. Однако внутри агрегата находился Отари с кислородным баллоном от акваланга. Дождавшись, когда хозяин дома отправится в театр (билеты на престижный спектакль подарил Шурупу сам Отари), он вылез из холодильника и обчистил сейф.

Были в досье у Отари Георгиевича и другие, не менее выдающиеся подвиги, но теперь он ушел на заслуженный отдых и нянчил многочисленных внуков. Леня встретился с Отари в сквере, где тот прогуливался с коляской.

Посмотрев на фотографию сейфа, который предстояло вскрыть Лене (фотографию ему передала заказчица), Отари Георгиевич скривил губы и произнес:

– Пф-ф!

– И что это значит? – спросил Леня, не дождавшись продолжения.

– Это значит, что я не понимаю современных людей. Принять такие серьезные меры безопасности – и положить самое ценное в такой примитивный сейф! Фирма «Шнейдер», Дюссельдорф. Всего лишь вторая степень надежности. Порядочный человек постесняется поставить такой у себя в конторе. Ему должно быть стыдно перед моими коллегами. Для того, чтобы его открыть, мне понадобится не больше минуты, и никакого специального оборудования… Впрочем, о чем я говорю? Я такими вещами больше не занимаюсь, я на пенсии! – и Отари Георгиевич с сожалением возвратил Лене фотографию.

– Я понимаю, что для вас, Отари Георгиевич, это не проблема, – вздохнул Маркиз. – Но что вы посоветуете мне? Я ведь далеко не такой профессионал, как вы!

– Ну, не скромничайте, Леонид, не скромничайте! Я слышал о вас много хорошего! Я знаю, что вы – очень способный молодой человек, у вас большое будущее. Да и в прошлом есть кое-какие удачи. А чтобы вам было легче справиться с этим «Шнейдером» – вот вам маленький сувенир. Память о моей боевой молодости…

С этими словами Отари Георгиевич запустил руку в детскую коляску и вытащил оттуда небольшую металлическую пластинку с вращающимся циферблатом.

– Надеюсь, вы умеете этим пользоваться?

– О, это и есть знаменитый циферблат Соловейчика? – с интересом проговорил Маркиз, разглядывая пластинку. – Я много о нем слышал, но первый раз вижу!

– Он самый, – удовлетворенно проговорил Отари. – Честно говоря, это вовсе не Соловейчик его изобрел, а я. Но вы же понимаете, Маркиз, мне не нужна скандальная известность… В общем, дарю, мне он теперь без надобности!

Леня открыл Лолину пудреницу, снял с нее нижнюю крышку и достал пластинку с циферблатом. Наложив эту пластинку на замок сейфа, он начал медленно поворачивать циферблат, в то же время внимательно прислушиваясь.

Скоро раздался негромкий щелчок. Леня отметил соответствующую цифру на циферблате и начал вращать пластинку в обратную сторону. Услышав второй щелчок, он снова отметил цифру и еще раз сменил направление вращения. Такую операцию он проделал еще трижды, и наконец сейф с громким щелчком открылся.

Леня перевел дыхание, распахнул дверцу и направил внутрь сейфа луч фонарика.

И тут его ждал неприятный сюрприз.

Вместо бархатного футляра, в котором должен был лежать знаменитый сапфир, семейная драгоценность купцов Востриковых, он увидел в сейфе керамическую фигурку – самую обычную розовую свинью-копилку с блестящим пятачком и маленькими жизнерадостными глазками.

– Что за черт? – проговорил Леня вслух, разглядывая керамическую свинью.

Свинья, разумеется, не отвечала.

Тогда Леня достал ее из сейфа и разбил ударом о металлическую дверцу. Внутри копилки оказался листок бумаги, на котором крупными буквами было написано единственное слово: «Сюрприз!!!»

В ту же самую секунду свет в кабинете загорелся. Леня заморгал, заслонил лицо от яркого света и обернулся.

В другом конце кабинета он увидел глубокое кресло с резной деревянной спинкой. В нем сидел мужчина лет сорока пяти, с седыми висками и несколько обрюзгшим лицом, и насмешливо глядел на Леню. Встретившись с ним глазами, он несколько раз хлопнул в ладоши и проговорил:

– Браво! Браво! Отличная работа!

Леня метнулся к окну, но на окно опустилась металлическая защитная штора.

– Не суетитесь, Леонид, вы все равно не сможете убежать! Я все предусмотрел.

– И как же это понимать? – проговорил Леня, повернувшись к незнакомцу. – Если это ловушка, почему я не вижу полиции?

– Это вовсе не ловушка, – мужчина в кресле насмешливо улыбнулся. – Мне всего лишь нужно было встретиться с вами. Ну и заодно увидеть вас в деле. А насколько я знаю, вы весьма неохотно встречаетесь с малознакомыми людьми. Вот мне и пришлось придумать весь этот спектакль, чтобы вы меня внимательно выслушали.

– Значит, никакого сапфира здесь нет… – разочарованно протянул Маркиз.

– Удивительно тонкое наблюдение! – незнакомец усмехнулся одними губами. – Никакого сапфира здесь нет и никогда не было.

– Жаль! – вздохнул Леня. – А я так надеялся его увидеть! Ну что ж, вы потратили столько сил и времени на организацию этой встречи, что я должен, как минимум, выслушать вас.

– Тем более что вам ничего другого не остается! Если вы откажетесь – я вызову полицию и расскажу, как застал вас в своем кабинете, возле открытого сейфа…

Леня едва заметно прищурил глаза. Он очень не любил, когда его к чему-либо принуждали. Очень не любил. Маркиз по праву считал себя специалистом высокого класса, был, как уже не раз говорилось, широко известен в узких кругах, а таким мастерам следует обращаться с уважением. Тут же уважением и не пахло. Вся Ленина душа бурно протестовала против такого поворота дела. Его, Леонида Маркова, элементарно подставили! Развели, можно сказать, как последнего лоха! Поймали на живца! Выдумали историю про какой-то камень, и он поверил, как полный дурак!

Лене захотелось вырвать все волосы, посыпать лысую голову пеплом и удалиться в изгнание.

Однако этот человек был прав – Маркизу ничего другого не оставалось, кроме как выслушать его. Все остальное он сделает потом, главное – найдет ту бабу, которая обвела его вокруг пальца, объехала на кривой козе. Его – знаменитого мошенника! Ой, что скажет Лолка! Вот о Лолке точно потом.

Леня нашел взглядом второе кресло, придвинул его и сел, придав своему лицу спокойный и самоуверенный вид.

Кресло было глубокое, и Леня оказался ниже своего собеседника, что психологически было не очень выгодно. Незнакомец смотрел на него сверху вниз.

– Слушаю вас.

– Моя фамилия Строганов, – проговорил мужчина. – И я хочу поручить вам одно весьма деликатное дело.

– Вы случайно не тот самый Строганов из юридической фирмы «Строганов, Вербицкий и партнеры»? – уточнил Маркиз.

– Совершенно верно, – Ленин собеседник едва заметно улыбнулся, – из этой самой фирмы.

– Вот как! Я много слышал о ней.

– Надеюсь, только хорошее…

– В основном хорошее. Однако мне непонятно, зачем вам понадобился я. Ведь ваша фирма сама решает деликатные вопросы, причем весьма успешно…

О юридической фирме «Строганов, Вербицкий и партнеры» ходили удивительные слухи. Говорили, что эта фирма берется за практически безнадежные дела – и почти всегда выигрывает их. Причем дела эти оказывались весьма специфические.

К примеру, «Строганов и Вербицкий» не раз сумели защитить коммерческие и производственные фирмы от рейдерского захвата или от беззастенчивого наезда влиятельных конкурентов, не раз смогли защитить законные права наследников крупных состояний, на которые пытались наложить лапу криминальные структуры.

– Зачем вам понадобилась моя скромная персона? – повторил Маркиз. – У вас ведь есть собственные возможности, и, насколько я знаю, немалые!

– Затем, что у нас в фирме существовало разделение труда, – отозвался Строганов. – Я занимался юридическими и финансовыми вопросами, оформлением документов, ведением дел в суде и в арбитраже. А мой партнер, Олег Вербицкий, – деликатными делами, расследованиями и поисками информации. Но он пропал, а без него я как без рук…

– Пропал? – переспросил Маркиз. – Что значит – пропал?

– Вы что, не понимаете по-русски? – раздраженно проговорил Строганов. – Пропал – значит пропал! Ушел из дома и не вернулся! И телефон его не отвечает!

– И вы хотите, чтобы я…

– …чтобы вы его нашли. Причем очень важно, чтобы вся информация осталась между нами.

– Ну, об этом вы могли бы и не говорить. Конфиденциальность – мое главное правило…

– Я не сомневаюсь, однако считаю важным подчеркнуть это еще раз. Дело в том, что, если информация об этом деле просочится, репутация нашей фирмы серьезно пострадает. Сами подумайте – кто доверит защиту своих интересов фирме, которая не в состоянии защитить собственного руководителя! Кроме того, я уверен, от того, насколько тщательно мы будем соблюдать режим секретности, зависят шансы Олега остаться в живых.

– А вы считаете, что он пока жив?

– Не могу вам точно ответить… но какой-то небольшой шанс, наверное, есть.

– То есть вы считаете, что вашего компаньона похитили?

– Я не исключаю такую возможность.

– Но с вами никто не связывался? Никто не выдвигал никаких требований?

– Никто.

– И как давно исчез ваш компаньон? Я должен знать все подробности дела!

– Неделю назад.

– Неделю? – Леня удивленно поднял брови. – Почему же вы только сейчас начали его поиски?

– Во-первых, я начал их не сегодня. В тот день, когда Олег исчез и перестал отвечать на звонки, я подумал, что он занялся каким-то особым расследованием. В таких случаях он иногда пропадал на несколько дней. Но потом… потом он пропустил одну очень важную встречу и даже не позвонил мне, чтобы объясниться. Тогда я начал искать Олега по своим каналам, обзвонил всех его знакомых, но никто ничего не знал. И вот тогда я решил обратиться к вам. Что тоже заняло некоторое время… Вы же понимаете, это потребовало некоторой подготовки… – Строганов сделал небольшую выразительную паузу и обвел взглядом кабинет.

– Понимаю… – протянул Маркиз. – Поймать меня в ловушку – не такая простая задача.

Строганов хмыкнул – чуть слышно, но слух у Маркиза был отличный. Так что он уловил интонацию собеседника, но тут же опустил глаза, чтобы тот ничего не заметил. Потому что если бы Строганов заметил, то, пожалуй, не стал бы поручать Лене Маркизу никакого задания, а распрощался с ним поскорее, рассыпавшись в извинениях. Впрочем, некоторые люди бывают удивительно самоуверенны…

– Итак, вы беретесь за это дело? – спросил Строганов.

– А что мне остается? – Маркиз задумчиво смотрел на своего собеседника.

В душе у него боролись два серьезных, но взаимоисключающих соображения. С одной стороны, он очень не любил, когда его к чему-то принуждали. Маркиз считал себя человеком свободной профессии, и в этом словосочетании слово «свободный» казалось ему самым главным и необходимым. С другой же стороны, ему было лестно, что к его услугам обратилась такая известная фирма.

Конечно, дело, которое ему хотели поручить, было строго конфиденциальным, однако в тех самых узких кругах, где вращался Маркиз, именно конфиденциальная информация распространяется особенно быстро.

Однако как же его провела та женщина… Обманула, и кого? Его, Леню Маркиза, величайшего мошенника всех времен и народов! И как это он поверил ей и повелся? Кто она – актриса? Вероятно, да, и очень хорошая, если сумела провести Леню Маркиза – величайшего… и далее, см. по тексту. Лолка бы сразу разгадала эту негодяйку.

Почувствовав его колебания, Строганов снова заговорил:

– Я знаю, что ваши услуги стоят недешево. И готов заплатить. Всякий труд должен быть оплачен, особенно труд такого высококлассного специалиста, как вы. Я вовсе не собираюсь заставлять вас работать даром.

– Еще бы не хватало! – проворчал Маркиз.

– Ну так что – мы договорились?

– Ладно, так и быть, я согласен!

– Что ж, раз мы с вами договорились – не смею вас больше задерживать. – Строганов нажал незаметную кнопку под краем стола, и металлические жалюзи плавно поднялись, открыв окно. – У вас есть две минуты, потом заработает сигнализация. Уж не обессудьте, это еще одна проверка.

Леня подошел к окну, пристегнул к поясу цепочку, подергал за нее и выбрался через круглую прорезь наружу.

Лола нервно оглянулась на дверь.

Пока она была на балконе одна, но это везение не могло продолжаться особенно долго. А Леня все не возвращался. Время, выделенное на операцию, давно уже закончилось. Значит, что-то у него пошло не так…

В это время на балконе появился низенький кругленький тип с пышными усами. Не узнать его было невозможно – известный в прошлом телеведущий Лев Баранов. Сейчас слава его несколько померкла, но все же он мелькал на экранах телевизоров и с удовольствием посещал всевозможные крутые тусовки.

Лола изменилась в лице, поскольку все знали, что Баранов – жуткий бабник и волочится за каждой встреченной дамой, причем никак не принимает отказа.

Была у Лени Маркиза на телевидении приятельница Милка, работала редактором и все про всех знала. Леня и не подозревал, что Лола давно с Милкой знакома, они общаются на предмет выведения Леньки на чистую воду по поводу его многочисленных интрижек. Но Милка оказалась в этом вопросе твердой, как гранитная скала. Она поедала принесенные Лолой пирожки и пирожные, литрами пила кофе и апельсиновый сок, болтала без передышки, но про Ленькиных девиц не было сказано ни слова. Тем не менее Лола не теряла надежды, а пока мотала на ус кое-что из Милкиной болтовни.

Именно Милка и дала ей совет насчет Баранова – если подошел он к тебе, ни в коем случае не вступай в разговоры. Никаких приветствий, деликатных уговоров, даже если подальше пошлешь открытым текстом – все равно не отстанет. Он все твои ответы расценивает как начало флирта, как некую прелюдию. Привяжется как банный лист, начнет лапать – в общем, весь вечер испортит. Драться с ним ведь не будешь – все-таки известный человек. Способ один: как только он приблизится, сразу развернуться и уйти как можно дальше.

Все это Лола вспомнила мигом – но что толку? Она ведь не могла не только уйти, но вообще отойти от своего места и на полшага – тогда будет видна закрепленная на балюстраде цепочка. Поэтому Лола улыбнулась телеведущему, который устремился к ней, как его тезка бежит в жару на водопой.

– Ах, какая женщина! – выдохнул Баранов, и тут Лола брызнула ему прямо между усами из крошечного флакончика, зажатого в руке.

Во флакончике были вовсе не духи, так что Баранов ахнул, глаза его закатились, и он осел на каменный пол балкона.

Лола с трудом отволокла его за огромную пальму в кадке, стоящую в углу, посмотрела на часы – и едва не пропустила долгожданный сигнал: цепочка несколько раз дернулась, замерла на мгновение и затем дернулась еще один раз.

Лола поспешно присоединила конец цепочки к своему мобильному телефону, закрепила телефон на балюстраде и нажала незаметную кнопку на корпусе. Раздалось негромкое гудение: это заработал спрятанный в корпусе телефона маленький, но мощный электромотор, наматывая на вал стальную цепочку.

Прошло чуть больше минуты, и над краем балюстрады показалось Ленино лицо. Лицо это было мрачным.

– Ленечка, что случилось? – взволнованно спросила Лола.

Леня ничего не ответил. Он перевалился через балюстраду, встал на ноги, отцепил страховочный пояс и одернул костюм.

– Все прошло нормально? – повторила Лола в нетерпении. – Камень… камень у тебя?

Леня не успел ответить: балконная дверь открылась, и появился давешний охранник в сопровождении озабоченного сотрудника компании «Север-Инвест».

Леня мгновенно среагировал: он обхватил Лолу и прильнул к ее губам в страстном поцелуе.

Представитель компании недоуменно пожал плечами, неодобрительно взглянул на охранника и вместе с ним ушел с балкона.

Едва дверь за ними закрылась, Маркиз незамедлительно отстранился от своей спутницы.

Лола, с затуманившимся взором, потянулась к нему, но Маркиз встряхнул ее за плечи и прошипел:

– Надень ожерелье!

Лола потрясла головой, поморгала, вздохнула и пришла в себя. С обиженным видом надела на шею ожерелье, прицепила к сумочке цепочку и снова спросила Леню:

– Так что насчет камня?

– Нет никакого камня.

– Нет? То есть его не было в сейфе? А я тебе сразу сказала, что от этой старой коровы не будет никакого прока! Но разве ты меня когда-нибудь слушаешь?

– Зато у нас есть новый заказ, – перебил ее Маркиз.

– Новый зака-аз? – протянула Лола недовольно. – Наверняка он принесет нам одни неприятности!

– Я уже дал согласие.

– Когда ты успел? Когда и где ты встретился с заказчиком?

– Вот только что, там, ниже…

– Вот как? – Лола подбоченилась. – Значит, пока я здесь с риском для жизни защищала твои тылы, ты там любезничал с этой старой кривоногой каракатицей?

– Уверяю тебя, ее там не было! – проговорил Леня и тут же прикусил язык: он знал, что в такой ситуации с Лолой не нужно разговаривать, нужно срочно менять тему.

– Ты меня уверяешь?! – воскликнула Лола. – Да как я могу тебе верить после всего, что ты устроил? Я больше не верю ни одному твоему слову! И вообще, мы с тобой все еще компаньоны?

Леня, оглушенный и подавленный Лолиным напором, совершил еще одну ошибку: зная, что с ней ни в чем нельзя соглашаться, он все же машинально кивнул:

– Компаньоны, конечно!

– А если мы компаньоны, то мы имеем равное право голоса при решении важных вопросов! Как же ты мог согласиться и взяться за новый заказ, не обсудив его предварительно со мной?

– Лолка, все, хватит пререканий! – резко оборвал Леня свою боевую подругу. – Срочно уходим отсюда! Ой, кто это? – заметил он выползающего из-за пальмы телеведущего. – Хорош! Дядя, ты где же это так нализался?

– Да это я его… – Лола показала флакончик. – Вертелся тут, мешал, под ногами путался…

– Слушай, он не окочурится? Нужно его забрать… – Леня взглянул на часы и пробормотал: – Обманул, подлец Строганов! Нет никакой сигнализации.

Они подхватили под руки многострадального Баранова и потащили его к выходу. Тут набежали люди, вызвали охрану. Слышались недоуменные вопросы, где же это он так перепил, когда всем известно, что у него другие интересы. Щелкали фотоаппараты неугомонных папарацци, и в этой суете компаньоны незаметно удалились.

Всю дорогу Лола была мрачна как грозовая туча, и Леня с тоской думал о предстоящем скандале. Подъезжая к дому, он выработал стратегию – полная правда, честный, искренний рассказ во всех подробностях и деталях. Пусть он, Леня Маркиз, предстанет в этой истории не в лучшем свете, но у него уже нет сил выкручиваться и обманывать Лолку по мелочам. Вот выслушает все и пускай потом делает с ним все, что хочет. В конце концов, он это заслужил!

Время было позднее, и компаньоны не встретили на лестнице никого из соседей, даже консьержка спокойно спала в своей каморке, судя по доносящемуся оттуда оглушительному храпу.

В квартире было тихо, во втором часу ночи все звери крепко спали. Лене стало вдруг удивительно одиноко. Вот, у него серьезные неприятности, а никто даже ласкового слова не скажет, не улыбнется, не погладит по голове, не скажет, что все пройдет, не мурлыкнет приветливо, не лизнет теплым шершавым язычком, не сядет на плечо и не тюкнет легонечко клювом, проворковав на ухо что-нибудь приятное… Все, все против него! Лолка смотрит волком, остальные дрыхнут, и нет до него никому никакого дела!

Леня махнул рукой и ушел в свою комнату.

– А тапочки? – машинально крикнула ему вслед Лола, но ее компаньон сбросил на ходу ботинки и закрыл за собой дверь, даже не оглянувшись.

Это была уже явная провокация. Пу И, проснувшись утром, обязательно нахулиганит – изжует шнурки, может даже изгрызть ботинок, а он дорогущий… Ленька будет орать и гоняться за песиком с полотенцем. Господи, ну как же все это Лоле надоело!

Она вздохнула и мимоходом взглянула на себя в зеркало. Там отражалась мрачная чужая физиономия. Брови нависли, щеки опухли, на переносице явственно просматривается морщинка. Это уж совершенно никуда не годится!

Лола немедленно разгладила лицо и заставила себя улыбнуться. Морщинка пропала. И также вдруг исчезло желание устроить скандал. И стало ясно, что Ленька вляпался в какое-то сомнительное дело и из упрямства будет его продолжать. И вместо того чтобы орать, ей нужно попытаться выяснить, что там случилось. А как заставить мужчину выложить все, что у него наболело? Да очень просто – накормить до отвала и, когда он будет сонный и сытый, задавать вопросы. Чтобы поскорее отвязаться и уйти спать, он будет отвечать быстро и подробно.

Приняв такое решение, Лола сняла туфли и полетела на кухню. Там она быстренько обследовала холодильник и буфет. Через несколько минут перед ней на столе лежал разрезанный вдоль зерновой хлебец, на который Лола аккуратно клала ломтики колбасы, ветчины и красной рыбы. Декорировав все это маринованными огурчиками и помидорами черри и щедро посыпав тертым сыром, Лола отправила бутерброды в микроволновку.

В процессе приготовления на кухню явились проснувшиеся от запахов звери, причем Пу И поспел к ветчине, а кот – к рыбе. Но рыбы ему не дали – соленой нельзя, могут быть серьезные проблемы с почками, так что коту пришлось довольствоваться куском колбасы. Он негодующе фыркнул и есть не стал.

– Ор-решков! – заорал спросонья Перришон из клетки.

Леня появился на кухне, когда Лола наливала в его огромную чашку ароматного чая с бергамотом, положив туда три куска сахара. Леня размешал сахар, отхлебнул чаю, посмотрел на Лолу и сказал с выражением:

– Лолка! Как я тебя люблю!

После чего положил в чашку еще два куска сахара. Потом съел свой горячий бутерброд и еще половинку Лолиного. И полпакета песочного печенья с орехами, Лола еле-еле успела отобрать две штуки для Пу И. Перришона выпустили из клетки, и он с довольным видом клевал орешки прямо на полу. Кот Аскольд доедал колбасу. В общем, все были довольны.

Лола удачно улучила момент, когда ее компаньон был уже сыт, но еще окончательно не задремал за столом. Тут-то она и взяла его тепленьким.

Леня рассказал все. И про женщину, которая поведала ему историю про удивительный сапфир, да так складно, что он поверил.

– Просто повелся на смазливую физиономию… – хмуро процедила Лола.

– Если бы ты ее видела, ты бы так не говорила, – серьезно заметил Леня.

– Так в чем же дело?

– Не знаю, – Леня опустил голову. – Может быть, я старею? Теряю квалификацию?

– Не болтай глупостей! – прикрикнула Лола. – Нужно было просто меня слушать!

Далее Леня подробно пересказал в лицах всю сцену, которая произошла в кабинете между ним и господином Строгановым.

– Стало быть, владелец компании «Север-Инвест» не имеет к этому делу никакого отношения? – деревянным голосом спросила Лола.

– Ну да. Этот Строганов просто арендовал у него офис. На три дня. Причем договорился с ним так, чтобы никто про это не знал. Ну, чтобы утечки не было. Он для этого Трегубовича какое-то расследование проводил, у них отношения доверительные.

– Послушай меня, Леня, – заговорила Лола, – ну хоть раз в жизни послушай меня! Позвони ему и откажись от этого дела! Теперь-то он ничего тебе не сможет сделать! Пошли его подальше, и все! Можно уехать куда-нибудь ненадолго, а потом все забудется…

– Да ты что? – Леня встал, с грохотом опрокинув стул. – Ты хочешь, чтобы я вот так все это ему спустил? Он такое себе позволяет, а я… Подставить меня!

– Угу, тебя – величайшего мошенника всех времен и народов… – прищурилась Лола, но Маркиз наградил ее таким взглядом, что сразу стало понятно – она взяла неверный тон.

– Никому не позволено так обращаться со мной! – высокопарно заявил Леня. – И к тому же, если я сейчас откажусь, он поймет, что я испугался. И как это отразится на моей репутации?

Лола только вздохнула про себя и поняла, что нужно менять тактику. Если речь зашла о репутации, Ленька наизнанку вывернется, но сделает все по-своему.

– Уже поздно, – она отвернулась, – мы поговорим об этом утром, на свежую голову.

Однако, проснувшись утром, Лола уверилась, что проспала. В кухне пахло кофе, а на столе лежала записка: «Ушел по делу. Буду к обеду». И подпись: буква «М» с завитушками.

На часах было половина одиннадцатого. Лола взяла чашку, чтобы налить кофе, но в сердцах бросила ее на пол.

С утра пораньше Леня поспешил на встречу с секретаршей господина Строганова, так как тот утверждал, что только она может пролить свет на передвижения его партнера. Только она единственная из всей фирмы находилась с ним на связи; если и имеет смысл с кем-то поговорить, то только с ней.

Офис фирмы «Строганов, Вербицкий и партнеры» выглядел весьма скромно, что Леня, в общем, одобрил – фирма серьезная, ни к чему ей вся эта пафосность.

– Юсупов, – представился Леня, дворянской фамилией ответив на «Строганов».

Охранник, очевидно предупрежденный о его визите, молча показал, куда пройти.

Леня прошел по коридору, никого не встретив, и открыл дверь с надписью: «Приемная». Сидевшая за столом женщина подняла голову и спросила приятным голосом:

– Чем могу вам помочь?

Только отличная реакция, приобретенная за годы работы в цирке, спасла Леню от позора.

Любой другой человек на его месте раскрыл бы рот и вылупил глаза. Женщина ахнула бы и выпустила из рук сумку, возможно, разбив при этом что-нибудь хрупкое. Мужчина от неожиданности выругался бы неприличными словами. Леня же сумел сделать так, что на лице его не дрогнул ни один мускул, что стоило ему огромных усилий.

На месте секретаря сидела та самая женщина, которая, если можно так выразиться, и заварила всю кашу. Та самая Виктория Андреевна, которая так ловко провела его, заставив поверить в несуществующий фамильный сапфир купцов Востриковых.

– Здравствуйте, Леонид, – сказала она спокойно. Еще бы, для нее-то встреча не была неожиданностью, небось Строганов заранее предупредил. – Проходите, пожалуйста.

– Так-так-так… – Леня сделал шаг в приемную и плотно закрыл за собой дверь. – Так-так…

Не стесняясь, он очень внимательно оглядел женщину. И еще больше удивился.

Та, прошлая, была записной уродиной – жидкие бесцветные волосики, маленькие невыразительные глаза, очки без оправы, которые ей совершенно не шли. Очень худая, плоская, и одежда какая-то серая и безликая. И возраст тогда Леня определить затруднился – не то тридцать, не то пятьдесят.

Теперь же перед ним сидела женщина лет сорока, не красавица, но вполне себе симпатичная. Волосы аккуратно уложены, очки в красивой модной оправе, отчего глаза казались больше и выразительнее; деловой костюм хорошо сидел на стройной фигуре… В общем, перед Леней была не просто секретарша, а компетентная, толковая помощница, за которой ее начальник господин Строганов был как за каменной стеной.

– Присаживайтесь, Леонид, – сказала Виктория Андреевна.

– Хм… – Леня нарочно задержался на ней нагловатым взглядом, который заставил ее не покраснеть, но слегка поморщиться, затем с шумом устроился на стуле и спросил: – Знаете, был такой старый советский фильм про шпионов «Как вас теперь называть?»? Там еще главную разведчицу повесили на площади под барабанный бой… Очень реалистично снято…

Маркиз с удовлетворением отметил, что женщина вздрогнула. Но голос ее был спокоен, когда она сказала, что зовут ее Виктория Андреевна, да он ведь знает, недавно виделись, маловероятно, что забыл.

Леня едва слышно скрипнул зубами и понял, что ему эту женщину не переиграть. Во всяком случае, нужно сменить тактику.

– Восхищен вашей фантазией и артистизмом, – сказал он. – На этом прелюдию позвольте закончить и перейти непосредственно к делу. Итак, когда вы видели господина Вербицкого в последний раз?

Виктория Андреевна порывистым жестом сняла очки, и Маркиз увидел на ее лице следы слез.

– Простите, – проговорила она срывающимся голосом. – Простите, что я обманула вас в прошлый раз, но я… я на все готова, чтобы найти Олега Васильевича!

– Я на вас не сержусь, – миролюбиво ответил Маркиз и погладил женщину по руке. – Знаю, что вы – человек подневольный, все придумал ваш работодатель, а вы только выполняли его приказы.

На самом деле Маркиз дико на нее злился, но решил не показывать виду, для того и произносил много пустых слов. Неизвестно, поверила ли Виктория Андреевна ему, но часто закивала и вытерла слезы.

– Хотите кофе? – спросила она.

– Нет, спасибо, – решительно отказался Маркиз.

Вот уж кофе он с этой дамочкой пить точно не будет! С врагом, как известно, хлеб не преломляют. Еще подсыплет что-нибудь! Но нужно делать вид, что все хорошо.

– Постарайтесь успокоиться, – продолжал он. – Очень важно, чтобы вы взяли себя в руки и вспомнили все, что только можно.

– Да, конечно. – Женщина изменилась в долю секунды, лицо ее стало твердым и решительным, голос – сухим и деловитым, должно быть, она вспомнила все свои профессиональные навыки. – Задавайте вопросы, я постараюсь на них ответить.

– Очень хорошо, – одобрительно проговорил Маркиз. – Я вижу, что вы – настоящий профессионал. А это значит, что у вас – профессиональная память. Проще говоря, вы ничего не забываете. По крайней мере, ничего по-настоящему важного. Итак, пожалуйста, постарайтесь вспомнить, не было ли в последние дни перед исчезновением Олега Васильевича чего-то необычного.

– Необычного? – переспросила Виктория Андреевна. – Что вы имеете в виду?

– Ну, я даже не знаю. Чего-то такого, чего раньше не случалось. Не изменилось ли что-то в поведении Олега Васильевича, в его повседневном распорядке…

– Дело в том, что Олег… Олег Васильевич был вообще человек очень необычный. Непредсказуемый. Хотя…

Она посмотрела перед собой невидящими глазами, как будто что-то припоминая, но потом махнула рукой:

– Впрочем, это вряд ли имеет значение.

– Расскажите, о чем вы сейчас вспомнили, – попросил ее Маркиз. – Позвольте уж мне решать, имеет это значение или нет. Иногда незначительные детали оказываются очень важны. Порой именно они и помогают все распутать.

– Ну, мне не совсем удобно… – Виктория Андреевна покраснела. – Олег Васильевич позвонил мне и спросил, когда у меня день рождения. Это было так неожиданно… так странно…

«Все ясно, она в него влюблена, – понял Леня, – причем безответно, в противном случае она знала бы хоть какие-то подробности его жизни. Ну, этого Олега Васильевича можно понять – крутить роман с секретаршей – это дурной тон, как сказала бы Лола…»

– День рождения? – переспросил Маркиз. – И когда же он вам позвонил?

– В тот самый день, когда… когда он исчез.

Виктория Андреевна достала платочек, и Лене показалось, что она сейчас расплачется, но профессионал в ней победил, она деликатно высморкалась и закончила прежним деловым тоном:

– В тот самый день, ровно в двенадцать часов дня.

– Ровно в двенадцать? Откуда такая точность? Или вы фиксируете время каждого звонка?

– Нет, не каждого. Просто в то самое время, когда он звонил, выстрелила пушка на Петропавловской крепости. Я машинально взглянула на свои часы, чтобы проверить их…

– Пушка на Петропавловке? – переспросил Леня. – Но это же далеко от вашего офиса! Как вы могли ее услышать?

– По телефону, – ответила женщина, как что-то само собой разумеющееся. – Я услышала выстрел по телефону. Очень отчетливо услышала.

– Вот как! – оживился Маркиз. – Значит, Олег Васильевич в это время находился неподалеку от крепости, скорее всего, на Петроградской стороне…

– Да, действительно… – удивленно проговорила Виктория Андреевна. – Я об этом как-то не подумала…

– Так, кое-что начинает проясняться. – Маркиз придвинулся ближе к своей собеседнице и продолжил: – Вы сказали, что звонок был странный. А в чем была его странность?

– Ну, знаете, Олег Васильевич редко звонил мне без особой надобности. То есть вообще никогда. А тут позвонил, спросил, когда у меня день рождения, и почти сразу повесил трубку. Не знаю, зачем ему это понадобилось… тем более что он это и так знал, потому что каждый год в этот день приносил мне цветы…

– Ну, может быть, забыл… – задумчиво протянул Маркиз.

– У Олега Васильевича была отличная память! – процедила Виктория Андреевна, поджав губы. – То есть… что я говорю? Почему «была»? У него отличная память!

– Приносил цветы? – переспросил Маркиз. – А когда у вас день рождения?

– Девятого января.

– Вот как! – Маркиз поднял брови. – Историческая дата, день начала первой русской революции…

– Да, Олег Васильевич тоже что-то говорил на эту тему.

– Постарайтесь вспомнить, что еще он говорил по телефону. Вспомните каждое слово.

– Да больше ничего. Позвонил, спросил, когда у меня день рождения, и повесил трубку. Ну, еще в это время выстрелила пушка… но об этом я вам уже говорила…

– Что ж, спасибо, вы мне очень помогли, – проговорил Леня стандартную фразу, хотя не был уверен, что этот разговор приблизил его к разгадке. – Вы разрешите мне еще раз с вами связаться, если у меня появятся новые вопросы?

– Да, разумеется!

Собрав осколки разбитой чашки, Лола поняла, что если останется сейчас дома, то от злости на Леньку переколотит всю посуду. А в доме все же маленькие дети, то есть звери, которые, как известно, ничуть не лучше. Лола собралась быстро, как солдат на марше. Когда нужно, она умела все делать быстро.

– Пуишечка, детка! – ласково крикнула она из прихожей. – Пойдем погуляем!

Никто не отозвался. Тогда Лола зашла в спальню и увидела, что песик спокойно спит на ее кровати. Лола выглянула в окно и все поняла. На улице шел мелкий противный дождик (лето называется), Пу И терпеть не мог сырую погоду.

– Ну и пожалуйста, – обиделась Лола. – И оставайся дома, если хочешь…

Через полчаса она сидела в небольшом кафе и злилась на своего компаньона.

Как всегда, он связался с какой-то женщиной (толстой коровой или кривоногой каракатицей, это еще предстояло решить), как всегда, утратил остатки мозгов (которых у него и так немного) и дал этой корове-каракатице себя обмануть. В результате влез в новое дело, которое наверняка не принесет ни денег, ни удовольствия, и втянул в это дело ее, Лолу… Да еще теперь будет нервничать, опасаясь за свою репутацию, и от злости насажает ошибок. А Лолу слушаться ни за что не станет.

Лола посмотрела на стол и увидела там недопитую чашку кофе и остатки двух пирожных, точнее, вишневого штруделя и яблочно-карамельного пирога. Когда она успела их заказать, а самое главное – когда она успела их съесть? В двух пирожных целая прорва калорий, а она бьется с каждым лишним граммом!

Опять-таки, и в этом виноват ее бессовестный компаньон! Ведь она съела эти пирожные исключительно от злости!

Нет, это ужасный метод – заедать стресс сладким! Те, кто так поступает, к сорока годам превращаются в толстых коров! Нет, она не опустится так низко! Вместо того чтобы заедать негативные эмоции, она отомстит Леньке… В конце концов, они равноправные партнеры, а он совершенно с ней не считается! Месть – вот что научит его с ней считаться!

Вот только как отомстить… это надо еще придумать!

Лола с гневом отодвинула от себя остатки десертов и вдруг услышала за спиной чей-то голос:

– Оля! Оля Чижова! Это ты?!

Лола обернулась и увидела очень приличного мужчину, который поднимался из-за соседнего столика. Мужчина был чисто выбрит, хорошо причесан, одет в дорогой итальянский костюм – в общем, носил на себе печать благополучия.

– Извините? – неуверенно проговорила Лола, пытаясь вспомнить, где она могла видеть этого человека.

И тут он дурашливо осклабился и пропел:

Меня вчера укусил гиппопотам,

Когда я вечером в джунгли залез…

– Генка! – радостно завопила Лола. – Генка Субботин! Как же я тебя сразу не узнала?

Хотя как раз в этом не было ничего удивительного.

Лола познакомилась с Генкой много лет назад, когда они учились в театральном институте. Тогда Генка был тощий, долговязый и длинноволосый парень, обожавший дурачиться и разыгрывать приятелей и знакомых, обожавший распевать дурацкие песенки вроде этой, про гиппопотама. Его трудно было узнать в этом лощеном, респектабельном господине.

Субботин взял свою чашку кофе и пересел за Лолин столик.

Лола с грустью и уважением отметила, что он не заказал никаких калорийных десертов, только маленькую чашку крепчайшего кофе.

– Ты очень изменился! – проговорила Лола, оглядывая старого знакомого. – Честно, я тебя с трудом узнала!

– А я тебя – легко! – улыбнулся Гена. – Ты почти не изменилась, только приобрела стиль, лоск… Скажи честно, ты ведь не в театре работаешь?

– Не в театре… – Лола опустила глаза и принялась мять в руках салфетку. – Но и ты ведь, судя по этому костюму, и вообще – тоже не бедный актер?

– Нет, не бедный и не актер. – Субботин отчего-то вздохнул. – Я ушел в бизнес, и довольно удачно…

– Ну и хорошо. – Лола подняла глаза и взглянула на него в упор. – Или ты жалеешь? Скучаешь по театру?

– Да нет, честно говоря, по театру я не очень скучаю, я быстро понял, что Смоктуновским не стану, и говорить каждый вечер «кушать подано» мне совсем не хотелось…

Он снова вздохнул, и Лола заметила в глубине его глаз уныние.

– Так в чем же дело? – спросила она. – Ну, если не хочешь говорить, я тебя за язык не тяну!

– А ты? Ты довольна своей теперешней жизнью, довольна своей работой?

Лола на мгновение замялась, и Гена внимательно взглянул на нее:

– Вообще-то, я слышал, чем ты сейчас занимаешься. И восхищен. Мне кажется, это очень интересная работа.

– Слышал?! – Лола вспыхнула. – От кого, интересно?

– От Машки Васильевой, – ответил Гена не задумываясь.

– От Машки? – удивленно переспросила Лола. – Да я ее сто лет не видела!

– А Машка слышала от Жанки Ландышевой, а та – от Ирки Соловьяненко…

– От Ирки?! – возмущенно воскликнула Лола. – Неужели она протрепалась?

Ира Соловьяненко, теперь Родионова, действительно была ее старинной и близкой подругой, от которой у Лолы не было никаких – ну, или почти никаких – секретов. Но Ирка не слыла болтушкой, и ей можно было доверять… Тем более что их связывало одно общее весьма деликатное дело…[2]

– Ну, Ирка!..

– Да ты не волнуйся! – успокоил ее Гена. – Я же говорю, мне очень нравится твоя новая работа!

– Да ладно тебе! – Лола отмахнулась. – Что мы все обо мне да обо мне… Лучше расскажи, чем ты сам занимаешься.

– Я? – Гена снова поскучнел. – Вообще-то строительным бизнесом, но только боюсь, что это в прошлом.

– В прошлом? – переспросила Лола. – Почему?

– Не повезло… – вздохнул Гена. – У меня небольшая компания… была. Я вложил все деньги в строительство бизнес-центра, и когда стройка была уже на финишной прямой, случилась неприятность. Пролетавший мимо вертолет потерял управление и врезался в здание. Начался пожар, в общем, почти все здание сгорело. А я вложил не только свои деньги, но и деньги инвесторов, так что теперь мне крышка…

– А ты что, не застраховал стройку на такой случай?

– Конечно, застраховал! Но тут-то как раз собака и зарыта…

– Так в чем же дело?

– Дело в том, что я застраховал стройку в крупной и серьезной страховой компании, в которой к тому же работал мой старый друг. Компания называется «Эгида», может быть, ты о ней слышала. Я страхуюсь у них много лет, и никогда не было никаких неприятностей. Но тут в страховом бизнесе начался кризис, и эту компанию перекупили новые владельцы. Какие-то сомнительные бизнесмены из Нижнего Новгорода. Я об этом не знал, связался с компанией, чтобы предъявить им документы и потребовать возмещения. Их менеджер попросил меня приехать, чтобы все обсудить. Я приехал, ничего не подозревая. Этот менеджер попросил мой экземпляр договора, якобы чтобы показать своему шефу, вышел из кабинета и не вернулся. Я ждал какое-то время, потом стал возмущаться и требовать назад свои документы. Какой-то тамошний начальник заявил, что тот человек, который со мной разговаривал, у них вообще не работает и никакого договора у них нет. Так что он советует мне убираться восвояси, пока он не вызвал охрану…

– Ничего себе! – возмутилась Лола.

– Вот именно… – вздохнул Субботин. – Но это еще не все. Со мной потом встретился тот самый друг, который раньше работал в страховой фирме, извинился, что не успел меня вовремя предупредить, – его как раз тогда специально отослали в командировку. Но он сказал, что не все потеряно: перед тем как уехать в командировку, он спрятал несколько важных документов, в том числе и договор со мной, в секретный сейф, так что тот экземпляр договора сохранился.

– То есть не все так плохо?

– Беда только в том, что его не пускают в офис фирмы, так что он не может достать документы из сейфа. Вот если бы туда как-то можно было попасть…

Тут Гена замолчал, и Лола увидела в его глазах какое-то странное выражение.

– В чем дело? – спросила Лола.

– Мне вот что сейчас пришло в голову… – неуверенно протянул Гена. – Ведь ты, кажется, занимаешься именно такими делами? Вроде как восстанавливаешь справедливость не совсем законными способами… Может быть, то, что мы здесь сегодня встретились, – не случайность, а перст судьбы?

– Перст судьбы? – переспросила Лола, подозрительно глядя на Субботина.

Действительно, случайно ли они столкнулись в этом кафе? Не подстроил ли эту встречу Гена? Недаром он так быстро ее узнал! Подозрительно быстро… Опять же, сам признался, что Ирка ему наболтала про ее, Лолы, нынешнее занятие…

С другой стороны, человек действительно оказался в безвыходном положении, и они с Леней могли бы его спасти…

С Леней? Да ни в коем случае она не станет разговаривать об этом деле со своим зазнавшимся, самовлюбленным, легкомысленным компаньоном! Она вполне справится с этим делом сама, а потом покажет Леньке на что способна!

– Я заплачу тебе, очень хорошо заплачу! – подал голос Субботин. Видимо, он увидел, что чаша весов заколебалась. – Я знаю, что такая работа хорошо оплачивается…

– Да не в деньгах дело! – отмахнулась Лола. – Ладно, подумаю, что можно сделать… Расскажи мне все, что ты знаешь про офис той страховой компании – где он расположен, какая планировка, кто ею руководит…

Они долго сидели за столиком, склонившись голова к голове, и тихонько беседовали. Все сказанное Лола аккуратно записывала на салфетке. Потом сказала, что попробует провести разведку, а там уж они созвонятся. Генка очень ее благодарил и просил поторопиться, поскольку бизнес его дышит на ладан и совсем развалится, когда инвесторы потребуют назад свои деньги.

Когда Лола посмотрела на часы, то увидела, что время неотвратимо движется к обеду, то есть Леня скоро явится домой. А у нее из еды нет ничего, кроме пачки сарделек. Но дело не в этом – не барин, и сарделек поест, просто Леня непременно начнет спрашивать, чем же она, Лола, занималась полдня, если даже макарон не сварила.

Отмахнувшись от Генки, она побежала домой, заскочив по дороге в магазинчик на углу, где продавались жареные куры. Взяла самую большую – пускай Ленька хоть лопнет!

Все случилось так быстро, что Лола не успела как следует поразмыслить над тем, что она, в сущности, собирается делать. То есть она собиралась помочь старому приятелю выпутаться из беды. Причем самостоятельно, не привлекая своего компаньона и даже не посвящая его в свои планы.

А разве разозлилась она на Маркиза не из-за того, что он сам принимает решения, не ставя ее предварительно в известность? Но такая простая мысль как-то не пришла Лоле в голову. Она просто дала волю своей обиде.

Так или иначе, решение принято и теперь нужно выполнить то, что она обещала Генке, а не то все узнают, что она без Леньки никто, пустое место. И еще нужно качественно заморочить Леньке голову, чтобы он ни о чем не догадался.

Она успела прийти домой чуть раньше своего компаньона и встретила Маркиза у самых дверей. На лице у нее была маска трагической скорби.

– Леня, – проговорила она расстроенным голосом. – Я должна с тобой очень серьезно поговорить.

– А это не может подождать? – страдальчески поморщился Маркиз. – Дело в том, что я думаю…

– Вот именно! Ты всегда думаешь, и всегда не о том! Ты должен подумать о здоровье ребенка!

– Ребенка? – испуганно переспросил Леня. – Какого ребенка? О ком ты говоришь?

– Как о ком? Разумеется, о Пу И!

– А что с ним не так? По-моему, он очень неплохо себя чувствует! Вон, мои тапочки опять куда-то утащил…

– Как ты можешь говорить о тапочках в такой момент!

– Да что, в конце концов, случилось?

– У меня открылись глаза! Мы преступно относимся к его здоровью! Мы совершенно неправильно его кормим!

– Ну, не знаю… ты ведь сама говорила, что этот корм рекомендовал очень хороший ветеринар.

– Но когда это было! Прогресс движется вперед семимильными шагами, а мы все еще топчемся на месте, живем представлениями вчерашнего дня!

– И очень неплохо живем… – машинально пробормотал Леня.

– Не говори ерунду! Ты не можешь так думать! Все уважающие себя владельцы собак покупают своим любимцам корм, содержащий этот… как его…

– Ну вот, ты даже не знаешь, чего хочешь!

– Я знаю! Корм для современной собаки непременно должен содержать марципан!

– Ты уверена? – с опаской переспросил Леня. – Ты ничего не путаешь? Именно марципан?

– Это ты вечно все путаешь! – отмахнулась от него Лола. – Сейчас я найду этот журнал…

Она перебрала журналы на этажерке и, вытащив снизу какое-то глянцевое издание, раскрыла его на середине.

– Вот, вот здесь, видишь, написано – корм для современной собаки должен содержать молибден!

– А ты говорила – марципан…

– Не цепляйся к словам! Молибден или марципан – какая разница! – Лола откашлялась и проговорила с пафосом, как будто находилась на сцене: – У современных собак из-за плохой экологии развивается дефицит молибдена, и это приводит к серьезным заболеваниям вего… вега… вегетативной системы, и даже – представляешь! – к утрате волосяного покрова! Пу И облысеет, а тебе и дела нет!

– Ну, пока не похоже, чтобы он лысел… – примирительно проговорил Маркиз, почесывая за ухом песика, который явился поприветствовать Маркиза, но тапочки не вернул.

– Когда это произойдет, будет поздно! Гораздо легче предотвратить болезнь, чем вылечить!

– Короче, чего ты от меня хочешь? – Леня понял, что от Лолки сегодня не отвертеться.

– Ты должен съездить в магазин, где продается корм, содержащий этот самый молибден! Это единственный магазин в городе, находится он в переулке Десятого Февраля…

– Что? – переспросил Леня. – Нет такого переулка!

– Да что ты такое говоришь? – Лола снова раскрыла глянцевый журнал. – Вечно ты споришь! Вот же, тут написано черным по желтому: переулок Девятого Января…

– А ты что сказала? – машинально проворчал Леня. – Ты сказала, десятого…

– Опять ты цепляешься к словам! Какая разница – девятое или десятое…

– Постой, – насторожился Леня. – Как ты сказала? Переулок Девятого Января?

– Ну да!

– А где этот переулок расположен?

– Да где-то на Петроградской стороне…

– Вот оно что! – воскликнул Леня. – Вот в чем дело! Он звонил из этого самого переулка!

– Кто?

– Вербицкий… Не сбивай меня с мысли! У тебя есть крупномасштабная карта города?

– Леня, какой ты дикий и отсталый! Ты же не в каменном веке живешь! Любая карта есть в Интернете!

– Да, действительно… – Леня включил компьютер, в то же время рассуждая вслух: – Вербицкий звонил секретарше, но не сказал ей ничего стоящего, только спросил, когда у нее день рождения. Притом, что он это прекрасно знал…

– А что, у них был роман? – тут же оживилась Лола. – Так может, это она его прикончила – из ревности? Или жена, тоже из ревности? Убили и закопали, а ты будешь его годами искать… Ты же знаешь, что для убийства бывают только три причины, и ревность – одна из них…

– Да не было никакого романа! – рассердился Маркиз. – И вообще он не женат! Какой-то неуловимый мужчина, никто про него ничего толком не знает! Секретарша сказала, что он звонил с Петроградской стороны и спрашивал, когда у нее день рождения. Она ему сказала, что девятого января…

– А какого года? – тут же поинтересовалась Лола.

– Да не знаю я! – рассердился Леня. – Ну на вид ей лет сорок… ну, плюс-минус два года…

– Ах вот как… – многозначительно протянула Лола, но Маркиз не обратил ни малейшего внимания на ее тон.

На экране компьютера появилась крупномасштабная карта Петербурга. Маркиз выделил на ней Петроградскую сторону и радостно воскликнул:

– Вот он, переулок Девятого Января! Расположен между улицей Подрезова и Бармалеевой! И отсюда совсем близко до Петропавловской крепости!

– Бармалеева улица? – удивленно переспросила Лола. – Она что, названа в честь разбойника Бармалея?

– Да нет, Лолка, наоборот, Корней Чуковский назвал своего разбойника Бармалеем, когда увидел название этой улицы. А Бармалеева улица была задолго до того. Там и не такие названия есть – Полозова, Подрезова, Подковырова…

– По-моему, ты меня разыгрываешь! – Лола покачала головой. – И вообще, что это тебя так заинтересовали улицы Петроградской стороны? Ты что, хочешь переквалифицироваться в экскурсоводы? Что, наши дела настолько плохи?

– Лолка, дело в том, что Олег Вербицкий, которого нам нужно найти, в день исчезновения звонил секретарше Виктории Андреевне с Петроградской стороны, она это поняла по выстрелу пушки. Ну, знаешь, той самой, которая стреляет каждый день в полдень. И он спросил, когда у нее день рождения. А день рождения у нее как раз девятого января. И Вербицкий это точно знал, потому что всегда поздравлял ее.

– Ты это уже говорил… – пробормотала Лола, и тут глаза ее буквально вылезли из орбит.

Но Леня смотрел в это время на карту, так что ничего не заметил и продолжал:

– Выходит, он специально задал этот вопрос, чтобы оставить зашифрованное сообщение. А именно – сообщить, где находится… Что такое, что ты так вылупилась?

Лола попыталась что-то сказать, но не смогла, только открыла широко рот. Зато глаза вернулись на прежнее место.

– Ну вот, – с досадой бросил Леня, – теперь другая беда. Закрой рот, ворона влетит!

Его грубость можно было объяснить только крайним возбуждением. В самом деле, он наконец-то напал на какой-то след, а эта тетеха Лолка вздумала тут выпендриваться! К его чести, Маркиз сумел обуздать едва не сорвавшееся неприличное слово, взял себя в руки и спросил как можно ласковее:

– Лола, что случилось? Тебе плохо?

Лола с трудом сглотнула и захлопнула рот.

– Ну вот! – обрадовался Леня. – Теперь к делу!

– Что? – выдохнула Лола. – Что ты сказал?

– Я сказал – дел много, некогда с тобой возиться! – рявкнул потерявший терпение Маркиз.

– Нет, до этого, как ты ее назвал?

– Ну… Виктория Андреевна… А что?

Тут Леня все понял и втянул голову в плечи, потому что сообразил, что сейчас на него налетит небольшой такой тайфунчик с женским именем Лола.

А Лола не торопилась. Куда спешить, когда этот ужасный тип сидит перед ней с повинной головой, и она может сделать с ним все, что захочет. Нет, Лола будет делать все медленно, как говорит ее черноморская тетя Каля – с чувством, с толком, с расстановкой.

Лола сложила руки на груди, как Наполеон перед битвой, и отошла в сторону. Не потому, что боялась Леньки, этого растленного типа, а потому, что ей хотелось поглядеть на него издали. Вид у Леньки был побитый, так что Лола от души насладилась этим зрелищем.

– Значит, вот как, – начала она. – Значит, эта самая баба заморочила тебе голову насчет несуществующего камня, так? Отвечай, когда тебя спрашивают!

– Ну, так… – буркнул Леня, отвернувшись.

– Никакая она не актриса, а обыкновенная женщина, так?

– Так… – едва слышно сказал Леня.

– В глаза мне смотри! – рявкнула Лола. – Значит, тебя обманула, обвела вокруг пальца, объехала на кривой козе не аферистка, не ловкая мошенница, а самая обыкновенная секретарша, какие на ярмарке вакансий идут по рублю пучок?

Эта зараза Лолка всегда умела ударить по самому больному. Леня и сам удивлялся, как это он мог поверить Виктории Андреевне. Но решил оставить этот вопрос на потом, а сейчас заняться делом. Но вот не дают ему работать!

– Хватит! – сказал он, вставая. – Я принял решение взять это дело в работу, со всем остальным разберусь потом. Так что обсуждение моего поведения мы прекращаем. Не хочешь мне помогать – не надо, сам справлюсь. Тебе скучно? Ну, займись чем-нибудь, с собачкой погуляй или вот суп свари. Все польза будет…

И быстро ушел в свою комнату, так что Лола не успела ничего ответить. Точнее, в первый момент она просто онемела от возмущения. Ей скучно? Она мается от безделья? Как вам это нравится! Да как смеет этот доверчивый растяпа и дуралей разговаривать с ней таким тоном! Как будто Лола – это не Лола, а толстая неопрятная жена, надоевшая ему до чертиков своим видом и пилежом!

– Ну ладно, Ленечка, – сказала Лола, когда дверь за ее компаньоном захлопнулась, – ладно же. Вспомню я тебе еще эти слова. Вот сама займусь Генкиным делом, выполню все отлично, а потом подумаю – может, мне вообще отделиться и работать самостоятельно? Надоело слушать твои бесконечные поучения: я считаю, я решил, делай все, как я сказал… Поглядим еще, кто лучше работает!

– Мур-м! – послышалось снизу, и Лолу коснулись мягкой лапой. Это кот Аскольд давал понять, что он все слышал и не одобряет. Лола предпочла не уточнять, что конкретно.

Аскольд смотрел укоризненно – дескать, ребята, давайте жить дружно!

– Ах, Аскольдик, – сказала Лола, с трудом взяв кота на руки, поскольку за последнее время он прилично прибавил в весе, – жизнь ужасно несправедлива!

Аскольд сделал вежливую попытку высвободиться, стало быть, был с Лолой не согласен в этом сложном вопросе. Однако Лоле передались некоторые кошачьи флюиды, и она решила сменить тактику. Раз Ленька представляет ее недалекой домохозяйкой, она такой и будет. Чтобы он ничего не заподозрил. А то еще вмешается в ее дело, напортит все…

Плотно закрыв дверь своей комнаты, Леня набрал номер приятеля по кличке Ухо.

Никто, и даже сам Ухо, не помнил, откуда взялась эта кличка, но она прилепилась к нему намертво. Ухо был человек по-своему уникальный. Он потрясающе разбирался в любых машинах, мотоциклах, скутерах, квадроциклах, моторных снегоходах и прочих механических средствах передвижения. Мог за считаные минуты определить неисправность любого моторизованного транспортного средства и так же быстро эту неисправность устранить.

Кроме того, он мог достать любой автомобиль, от инвалидной коляски до представительского лимузина, от самого захудалого «запорожца» до роскошного «феррари» последней модели. И Леня обращался к нему, когда ему нужно было какое-то транспортное средство.

Один раз Ухо достал для Маркиза бронированный инкассаторский автомобиль, в другой раз – лимузин с дипломатическими номерами Республики Буркина-Фасо. Вопрос был только в том, что он не знал о существовании такой страны и чуть было не принял ее за республику Кот-д’Ивуар.

Правда, один раз он перепутал Ленин заказ, и когда тот попросил стильный дорогой автомобиль, чтобы поехать на светский прием, Ухо вместо этого пригнал ему бронированную машину-амфибию… надо сказать, в тот раз Леня произвел фурор!

Где уж Ухо доставал эти автомобили – неизвестно, скорее всего, просто угонял, Леня старался об этом не думать. Тем более что после завершения операции транспортное средство, как правило, возвращалось своему законному хозяину.

Ухо ответил не сразу – видимо, находился в своей мастерской, а там было очень шумно. Однако он все же ответил и сразу узнал Леню.

– Привет, Маркиз! – прокричал он, перекрывая шум какого-то мотора. – Тебе не нужен коллекционный «кадиллак» шестьдесят восьмого года? В отличном состоянии!

– Зачем? – удивленно переспросил Маркиз.

– Ну, мало ли зачем! Ты на него только одним глазом взгляни – влюбишься с первого взгляда! Прикинь, он буквально такой, как у Элвиса! Да еще и розовый!

– Розовый? Ну, это скорее для Лолки, у нее просто патологическая страсть к розовым машинам… А я тебе, вообще, по другому поводу звоню. Помнишь, у тебя была девчонка знакомая, хакерша? Тощая такая, вся в черном…

– «Тойота-тундра»? – уточнил Ухо, который всех своих клиентов запоминал по маркам машин.

– Во-во, Тундра! – подтвердил Леня. – Она мне пару раз очень помогла. Так вот, мне бы еще разок с ней переговорить. Есть для нее интересное дело.

– Ну, считай, тебе повезло – она как раз сейчас у меня, я ей профилактику делаю. То есть не ей, конечно, а ее «тойоте». В общем, если ты прямо сейчас рванешь ко мне, ты ее застанешь.

– Еду, – коротко ответил Маркиз.

– Что значит – еду? – осведомилась Лола, которая как раз заглянула в Ленину комнату и услышала последнюю фразу. – Куда это ты собрался? Кажется, я тебе уже говорила, что у Пу И кончился корм! Ребенок умирает с голоду, а тебе и горя мало!..

Пу И заглянул в комнату, чтобы выяснить, чем так увлечены хозяева. Он отнюдь не выглядел умирающим.

– Нет, еще не говорила, – миролюбиво ответил Маркиз, он не любил долго находиться в состоянии ссоры. – Я непременно заеду за кормом для Пу И на обратном пути, а сейчас у меня встреча со специалистом по компьютерам и мне нужно поспешить. Иначе я ее не застану…

– Ее?! – воскликнула Лола возмущенно. – Значит, этот так называемый специалист по компьютерам – женщина? Я так и знала! Как всегда, ты прикрываешь деловыми потребностями свои шашни! Горбатого могила исправит! Хотя, я думаю, в твоем случае эта поговорка не действует, тебя и могила не исправит!

– Ладно-ладно, не кипятись, буду часа через два, – сказал Леня и быстренько ретировался, не заметив, что Лола произносит свои реплики машинально, не вкладывая душу. А ведь она всегда утверждала, что нет плохих ролей, есть плохие актеры. В другое время Маркиза это насторожило бы, но сейчас он был слишком занят.

Едва дверь закрылась за Леней, Лола озабоченно заметалась по квартире. Она решила воспользоваться отсутствием компаньона и нанести первый визит в страховую компанию «Эгида», которая обманула Гену Субботина. Так сказать, провести разведку боем.

Пу И носился следом за Лолой, путался под ногами и заглядывал ей в глаза: видимо, почувствовал, что хозяйка задумала что-то увлекательное, и надеялся, что она возьмет его с собой.

– Нет, Пу И, и не проси! – строго проговорила Лола. – Я не могу тебя взять, ты слишком хорошо запоминаешься, а загримировать тебя, к примеру, под ротвейлера невозможно.

Пу И обиженно вздохнул и ушел на кухню. Кот давно уже сидел на шкафу, чтобы не попадаться Лоле под ноги, когда она собирается. Так еще и лапу могут отдавить и сами же потом наорут.

А Лола перебрала несколько сценических образов и наконец остановилась на одном, который показался ей наиболее эффектным и убедительным…

Через полтора часа в офис страховой компании «Эгида» влетела подвижная загорелая женщина лет пятидесяти, в брюках-капри невыносимого оранжевого цвета и в лиловой джинсовой куртке, обильно расшитой стразами. Голову посетительницы венчала кокетливая повязка с искусственной розой сбоку, половину лица закрывали темные очки. На плече у нее висела большая кожаная сумка, в руках была еще одна, поменьше.

Дамочка метеором пролетела по коридору, сунулась в одну дверь, в другую и наконец остановилась посреди комнаты, заставленной столами с компьютерами, за которыми работали преимущественно женщины среднего возраста и более чем средней полноты.

– Женщина, чем вам помочь? – спросила сотрудница за ближайшим столом, подняв на нее утомленный взгляд, свойственный человеку, страстно не любящему свою работу.

– Мне бы дачку застраховать, – проговорила загорелая дама суетливо-озабоченным голосом. – Дачка у меня хорошая, но незастрахованная… Вот, не хотите огурчик? Свои огурчики, только что засолила!

С этими словами она вытащила из наплечной сумки эмалированный бидон, из бидона достала крепенький малосольный огурец и протянула его сотруднице компании.

– Не хочу… – с плохо скрытой неприязнью проговорила та. – Я огурцы вообще не ем.

– А зря… – Загорелая тетка с аппетитным хрустом откусила половину огурца, прожевала его и довольно сощурилась: – Отличный засол! Самое главное – никакой химии, все натуральное! Так где бы мне дачку застраховать? У меня такая хорошая дачка, и все растет…

– Женщина, это вообще бухгалтерия, мы с клиентами не работаем! – протянула сотрудница, делая над собой усилие, чтобы не наорать на заполошную дуру. – А вам нужно в отдел индивидуального страхования, это вторая дверь налево по коридору…

– Спасибо, спасибо вам большое! А вы точно огурчика не хотите? – Загорелая клиентка снова сунула руку в бидон и оглядела комнату. – Может, кто-то другой хочет?

– Никто не хочет! – прошипела сотрудница, с трудом сдерживаясь. – Идите вы… по коридору, вторая дверь налево!

От души поблагодарив собеседницу, Лола (а это, разумеется, была она) вышла в коридор и еще раз внимательно огляделась, запоминая топографию помещений.

Гена Субботин дал ей планы и строительные чертежи страховой компании, которые сумел достать, но все же никакие планы не заменят собственного живого впечатления. Лола разработала отличную маскировку, для довершения которой по дороге заехала на продуктовый рынок, где купила малосольных огурчиков и еще кое-каких продуктов сельского хозяйства.

Итак, еще раз оглядевшись, загорелая «дачница» вошла во вторую дверь слева. В отличие от бухгалтерии, здесь работало довольно много мужчин, женщины же в этой комнате были помоложе и попригляднее и одеты в униформу – белые отглаженные блузки и шелковые шейные платки желто-зеленого цвета.

Загорелая клиентка устремилась к столу, за которым восседал солидный мужчина с начальственным выражением лица. Клиентка плюхнулась на стул перед его столом, на второй стул с размаху грохнула свою сумку.

– Что вы хотели? – сухо проговорил солидный мужчина, неохотно оторвавшись от своего компьютера и недовольно уставившись на посетительницу.

– Дачку хочу застраховать, – ответила та. – Дачка у меня хорошая, так вот я решила, что нужно непременно застраховать… а то как же, хорошая дачка, и не застрахована…

– Шесть соток? Двенадцать? – без интереса осведомился мужчина и окликнул девушку за соседним столом: – Ксения, оформи страховку садоводства. По стандартной форме, ты такую уже оформляла… – Он снова повернулся к клиентке и проговорил: – Вами займется вон та девушка. Она, правда, практикантка, но она справится, у вас случай типовой…

– Я не хочу практикантку, – заартачилась «дачница». – Оформите лучше вы… у меня хорошая дачка, и огурчики в этом году хорошо уродились, вы попробуйте…

Она снова достала из бидона крупный пупырчатый огурец и протянула страховщику.

– Спасибо, не нужно, – поморщился тот. – Извините, я занят… Ксения вполне справится!

– Не хотите? – огорчилась женщина. – Может, яичко возьмете? Только утром курочка снесла! – Она достала из своей необъятной сумки аккуратную корзиночку, вынула из нее большое розоватое яйцо. – Только утром! Я это яичко с трудом нашла. Молоденькая несушка, еще не знает, где нестись положено…

– Спасибо, не нужно! – страховщик испуганно отшатнулся. – Идите к Ксении, она все сделает…

– Да я бы хотела у вас… – протянула «дачница». – Я с Ольгой Романовной посоветовалась, которая соседка, так она сказала – непременно к мужчине обращайтесь, они все лучше сделают, ничего не перепутают, особенно если который постарше. – Она перевела дыхание и продолжила: – А я сначала вообще не хотела страховать, а потом у Максима Сигизмундовича дача сгорела, это такой ужас! Одни угли остались! – «Дачница» всплеснула руками, умудрившись при этом не разбить яйцо. – А Ольга Романовна мне и говорит, что ничего страшного, у него все застраховано, и спросила, застраховано ли у меня, а я говорю, что нет, а она мне говорит, как же можно, у вас же такая дача хорошая, и сорок соток, и дом трехэтажный…

– Сорок соток? – в голосе страховщика зазвучал осторожный интерес. – Трехэтажный дом?

– Ну да, – кивнула дачница. – Двести квадратных метров, это не считая, конечно, террасы… Мне дядя свою дачку оставил, дядя у меня был академик, академик Лизюкович, может быть, слышали? Он был по части ухо-горла-носа…

– Кажется, слышал… – Страховщик придвинул к себе бумаги, включил компьютер. – Хорошо, я займусь вашей страховкой.

– Да уж, вы займитесь, пожалуйста, а то как же можно – дачка такая хорошая, и не застрахована… мало ли что случится? А там и две теплицы, и блок хозяйственный, и курятник – у меня там и курочки, и даже индюшки… Вы лично любите индюшатину?

– Не очень. – Страховщик терпеливо и выжидательно уставился на собеседницу.

– Это вы зря не любите, – не унималась та. – Индюшатина – она очень полезная и ико… экологически чистая, это мне Ольга Романовна сказала, а она понимает, она женщина исключительно образованная. Это главное, чтобы все было ико… экологически чистое, поэтому я под огурчики никакой химии не кладу, а только навоз. Натуральный навоз, коровяк, я его у одного фермера покупаю…

Она снова покосилась на свою сумку, и страховщик испуганно принюхался – не лежит ли там натуральный навоз и не предложит ли его эта странная особа.

– Итак… – он снова выжидательно взглянул на клиентку. – Давайте приступим к оформлению документов.

– Давайте, – охотно согласилась та, но ничего для этого не сделала, а прочно уперлась локтями в стол, очевидно, приготовившись к долгому разговору, и спросила: – А вы документы у себя храните?

– Непременно, – заверил ее страховщик. – Как положено по закону, мы оформляем все документы в двух экземплярах, один отдаем вам, а один сохраняем у себя…

– Это хорошо, что у себя! А то когда у Максима Сигизмундовича – это сосед мой, – когда у него дача сгорела, так страховка тоже сгорела, она у него в доме была, в ящике стола, но он говорит: это ничего, потому что у страховой компании тоже экземпляр есть, так что все выплатят, потому как что один экземпляр, что другой, это без разницы, прямо так и написано, что они одинаковые…

– Да, можете не беспокоиться, оба экземпляра страхового полиса имеют одинаковую юридическую силу…

– Это понятно, что юридическую, – клиентка огляделась, – а если у вас что-то случится?

– Что именно? – Страховщик уже с трудом сохранял спокойствие. По крайней мере, внешнее.

– Ну, к примеру, пожар…

– Все документы у нас хранятся в надежном сейфе, он имеет высокую степень защиты от огня, так что даже если все здание сгорит – чего, конечно, не случится, – но даже в этом случае документы не пострадают, вы можете не беспокоиться.

– Как же не беспокоиться-то! – Клиентка пригорюнилась, подперла щеку рукой. – Как же не беспокоиться, когда такая дачка хорошая! Не дай бог, что-то с ней случится… – Она сделала небольшую паузу и понизила голос: – А ведь, наверное, страховка эта денег стоит?

– Ну, разумеется, – страховщик удивленно хмыкнул. – Вы же знаете, бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Вы же не рассчитывали, что мы оказываем услуги бесплатно?

– Да нет, я что, не понимаю? Конечно, не бесплатно, а только все-таки хочется знать – сколько же мне придется заплатить? Если не очень дорого, это одно дело…

– Ну, я вам все посчитаю. Это зависит от того, какие страховые случаи вы хотите предусмотреть…

– Это какие же случаи? – осведомилась тетка.

– Ну, к примеру, можно застраховаться от пожара, а можно также от затопления, от прочих стихийных бедствий или от падения сверху каких-то тяжелых объектов…

– Сверху? Это что же может упасть сверху? У меня же домик трехэтажный, выше его ничего нету… выше моего домика разве что сосна, что на соседнем участке, так она далеко стоит… даже если упадет, все равно не достанет…

– Ну, всякое бывает, на то она и страховка, чтобы все предусмотреть. Вот, например, один господин не застраховал свой дом от падения тяжелых объектов, а на него как раз и упал вертолет…

– Ох! – ужаснулась клиентка.

– А то, вы ведь слышали, возле Челябинска метеорит упал, тоже некоторые объекты недвижимости пострадали, и, наверное, не все были своевременно застрахованы… поэтому лучше продумать все заранее, предусмотреть несколько страховых случаев, чтобы потом не было мучительно больно…

– Но только это дороже выйдет?

– Несколько дороже, – подтвердил страховщик. – Но главный фактор, определяющий цену страховки, – это стоимость объекта страхования, то есть вашей дачи…

– Это само собой, – кивнула клиентка. – А все ж таки, вы сказали, что у вас документы в сейфе хранятся, а где же сам этот сейф? Что-то я его здесь не вижу…

– Сейф у нас в хранилище, в подвальном этаже… – Страховщик уже с трудом сдерживался. – Давайте же, наконец, приступим к оформлению документов. У меня сегодня еще много работы. Попрошу ваши документы на дачу…

– А можно мне посмотреть на тот сейф? Чтобы, значит, не беспокоиться?

– Вот это, к сожалению, никак невозможно. У нас в хранилище применяются самые строгие меры безопасности. Это в интересах клиентов, то есть и в ваших интересах. Даже меня туда пропускают только раз в день, в определенное время, чтобы я мог положить в сейф новые документы и взять оттуда те, которые мне нужны для работы, а посторонних людей туда вообще не допускают.

– Как же посторонних? – обиделась женщина. – Я же не посторонняя, я клиентка!

– Тем не менее таковы правила! Ну, давайте же, наконец, ваши документы!

– Документы? – Женщина опасливо взглянула на собеседника. – Это вам непременно документы нужны? – Она прижала к себе сумку. – А чтобы без документов, никак нельзя?

– Конечно! Я же не могу застраховать неизвестно что! В конце концов, я должен оценить стоимость объекта…

– А мне Ольга Романовна говорила, чтобы я эти документы пуще глаза берегла и из рук никогда не выпускала!

– Не беспокойтесь, я с ними только ознакомлюсь в вашем присутствии и тут же отдам!

– Это хорошо, что в присутствии… – Женщина взяла свою огромную сумку, поставила на стол перед страховщиком и принялась все из нее неторопливо вынимать.

Первым делом она достала бидон с малосольными огурцами и снова предложила один аппетитный огурчик собеседнику. Когда тот нервно отказался, выложила на стол корзинку с яйцами, два молодых кабачка, большой пучок свежей зелени и плотно упакованный сверток подозрительного вида.

Страховщик вспомнил разговоры о коровьем навозе и испуганно отодвинулся.

Женщина не заметила его испуга и продолжила обследование своей сумки. Она достала маленькую баночку варенья, и лицо ее засияло, как медный самовар:

– А вот у меня еще варенье есть, черносмородиновое! Не хотите? Очень полезное, в черной смородине витаминов столько – не сосчитать! Вы попробуйте! – Неожиданно она смутилась и добавила: – Правда, в этом году оно почему-то кисловатое. Но это ничего, что кисловатое. Главное дело, что полезное, потому как витаминов в нем много. Ольга Романовна говорила, что оно особенно для мужчин полезно, – дачница оценивающе взглянула на собеседника, как будто проверяя, относится ли тот к сильному полу.

– Не хочу! – простонал страховщик. – Ну, где же ваши документы? Давайте, наконец, перейдем к делу!

– Да, перейдем… – Женщина наморщила лоб. – Где же у меня эти бумаги?.. Ведь здесь лежали… прямо чудо какое-то! Куда же они могли подеваться?

Она еще несколько минут рылась в своей сумке, потом отставила ее в сторону, подняла на страховщика просветлевший взгляд и радостно воскликнула:

– Я поняла!

– Что именно вы поняли? – осведомился тот, сдерживаясь из последних сил.

– Я поняла, почему в этом году смородина кисловатая уродилась! Потому что солнца мало! А ей, чтобы сладость набрать, непременно солнце нужно!

– Лучше бы вы поняли, где ваши документы! – процедил страховщик, скрипя зубами.

– А что это у вас с зубами? – забеспокоилась его собеседница. – Вы у зубного давно были? С зубами шутить нельзя, от них много болезней может быть! Вот, Ольги Романовны племянник к зубному не ходил, а в прошлом месяце с велосипеда свалился и ногу сломал! Две недели в гипсе ходил! Опять же, черная смородина и от зубов тоже полезна, потому как в ней витаминов много…

– Документы! – рявкнул страховщик.

– Сейчас, сейчас! – Женщина снова нырнула в сумку. – Что же вы так волнуетесь? Наверное, у вас с нервами не все в порядке… наверное, вам витаминов не хватает…

– У меня все было в порядке до вашего прихода! И с нервами, и со всем остальным! И витаминов мне хватало! Ну, наконец, вы нашли свои документы?

– Нет, – женщина отодвинула сумку и развела руками. – Просто загадка какая-то… – Вдруг она хлопнула себя по лбу и воскликнула: – Знаю! Знаю, в чем дело!

– В чем? – настороженно осведомился страховщик.

– Вот эта сумка – она какого цвета?

– Коричневая…

– Ну вот, а я-то документы положила в синюю… когда собиралась к вам идти, собрала их и в синюю сумку положила. А потом ошиблась и взяла коричневую. У меня ведь болезнь такая, я иногда цвета путаю… забыла, как это называется…

– Дальтонизм, – машинально подсказал ее собеседник.

– Во-во, точно! Так и доктор мне сказал! Вот поэтому я сумки и перепутала! Так что придется мне еще раз прийти! Я к вам завтра приду, хорошо?

– Хорошо… – тусклым голосом отозвался измученный страховщик, проводил клиентку взглядом и тут же дрожащей рукой снял трубку местного телефона. – Арчибальд Иванович, – проговорил он тем же тусклым голосом, – мне завтра нужен отгул… по семейным обстоятельствам…

– Возьмите, конечно! – тут же ответил ему начальник. – У вас что-то случилось? Я слышу, вы сам не свой…

Выйдя за дверь, загорелая «дачница» удовлетворенно улыбнулась и мысленно поставила себе твердую пятерку за предварительные мероприятия.

Мастерская Уха располагалась во дворе на Обводном канале. Этот двор был почти полностью заставлен машинами – уже отремонтированными и только ожидающими своей очереди на ремонт. Количество этих машин говорило о несомненной популярности мастерской.

Машину хакерши Леня узнал еще издали. Огромный черный автомобиль выделялся среди остальных в гараже, как тибетский мастиф выделяется среди болонок и пекинесов.

Сама хакерша рядом со своей могучей машиной казалась просто мелким недоразумением или случайной ошибкой эволюции. Маленького роста, бледная и тщедушная, с жидкими, короткострижеными волосами неопределенного цвета, с угрями, щедро рассыпанными по лицу. Мелкие черты лица и торчащие вперед мелкие зубы делали ее похожей на какого-то маленького хищного зверька. На вид ей можно было дать от силы тринадцать-четырнадцать лет, хотя Леня точно знал, что ей около тридцати.

Одета она была в продранные на коленях черные джинсы и черную кожаную куртку-косуху, на плече висела сумка, с которой девица, похоже, никогда не расставалась. Довершало облик тату на шее в виде мохнатого черного паука.

– Привет! – жизнерадостно воскликнул Маркиз.

– Чего надо? – проговорила девица, исподлобья взглянув на него. – Ты вообще кто такой?

– Ты меня не помнишь? Мы ведь с тобой уже встречались! Неужели не помнишь?

– Встречались? – девица наморщила лоб. – На Фейсбуке, что ли? А какой у тебя ник?

– Да нет, мы с тобой не в Сети встречались, а живьем, вот как сейчас. Ты для меня один сайт хакнула. И еще кое-что в Сети нашла…

– А, так это тебе Ухо просил помочь?

В это время сам Ухо вылез из-под какой-то машины и, вытирая руки тряпкой, проговорил:

– Вот, друг мой, ему помочь надо по твоей части. Ты с ним вроде уже знакома.

– Без вопросов! – девица шмыгнула носом. – Для тебя, Ухо, все, что угодно! Опять какой-нибудь сайт хакнуть?

– Нет. – Маркиз понизил голос: – Понимаешь, одного человека найти нужно. – Леня протянул девице фотографию Олега Вербицкого. – Он неделю назад был на Петроградке, и после этого пропал.

– Что значит – пропал?

– Совсем пропал, с концами. Никто его с того дня не видел. И телефон не отвечает. Так вот, хорошо бы получить записи всех камер наблюдения в том районе за этот день – может, он где-то засветился. Ну там, возле магазинов, возле банкоматов – где еще могут быть камеры, ты лучше знаешь…

– Ну, это не так просто… – задумалась девица. – Взломать камеры в реальном времени – еще полбеды, а найти записи недельной давности… черт его знает…

– Значит, невозможно? – грустно протянул Маркиз. – А я так на тебя рассчитывал…

– Кто сказал – невозможно? – пробормотала девица, убирая фотографию в свою неизменную сумку. – Я сказала – непросто, а это не то же самое! – Она повернулась к Уху и спросила: – Ну, что там с моим динозавром?

Ухо с уважением похлопал огромную машину хакерши по капоту и проговорил:

– Машина – зверь! Я мотор проверил, перебрал, почистил, еще тысяч сто пробегает без вопросов! Ты меня знаешь!

– Ну, спасибо тебе! – Хакерша засияла. Улыбка на ее маленьком личике выглядела как-то неуместно и странно. – Ты никогда не подводишь! Сколько я тебе должна?

– Если другу моему поможешь – ничего.

– Помогу, без вопросов.

Девица повернулась к Маркизу и проговорила резким скрипучим голоском:

– Значит, так. Приезжай завтра по этому адресу, может, я к тому времени что-то успею сделать… – с этими словами она вложила в руку Маркиза визитную карточку.

Прежде Лола работала исключительно под чутким Лениным руководством. Маркиз сам разрабатывал операции, сам находил нужных ассистентов, сам добывал оборудование. Но Лола не сомневалась, что сможет почти все это сделать сама. В конце концов, она не глупее этого эгоиста и зазнайки!

Только одно обстоятельство осложняло ее положение: у нее не было надежных помощников, а операцию такого масштаба и такой сложности нельзя провернуть в одиночку. Но подумав несколько минут, она решила, что справится и с этим. В конце концов, у нее есть друзья и знакомые…

Первым делом Лола приехала на киностудию и нашла там старую знакомую, костюмершу Нину Перцовкину. Нина сидела перед рабочим столом и с унылым видом пришивала бумажную розу к противогазу. При Лолином появлении она оживилась.

– О, Лолка, давно не видались! Как живешь? Выглядишь очень хорошо…

– Ты тоже, – ответила Лола, покривив душой. С последней их встречи Перцовкина прибавила, как минимум, десять килограммов.

– А я как раз чай пить собралась, – Нина с отвращением отодвинула противогаз с криво пришитой розой. – Только, извини, у меня к чаю ничего нет…

– Это не проблема, – Лола поставила на стол сумку и принялась выкладывать на стол пирожки и пирожные.

– О, булочки со сливками! – Нинины глаза загорелись. – Мои любимые! Ты еще не забыла… – Тут она помрачнела и тоскливо добавила: – Только они очень калорийные, а я пытаюсь похудеть… хотела на диету сесть, да все никак не получается…

– Завтра сядешь, – отмахнулась Лола. – Лучше чай наливай…

После чая с пирожными настроение Перцовкиной заметно улучшилось. Тут-то Лола и приступила к делу.

– Помнишь, у вас снимали фильм из жизни стафилококков? – проговорила она, наблюдая, как Нина безжалостно расправляется с четвертой булочкой.

– Это ты специально говоришь, чтобы аппетит мне испортить? – поперхнулась та.

– Нет, я по делу. У тебя костюмы с того фильма остались?

– Остались, куда же они денутся? Ты меня знаешь, у меня в хозяйстве полный порядок!

– Так вот, мне бы их позаимствовать на пару дней. Как ты на это смотришь?

– Да я после этих булочек на все смотрю положительно, – промурлыкала Нина, флиртуя с пятой булочкой. – Можешь хоть на неделю брать, хоть на месяц. Их долго никто не хватится! Такие фильмы, знаешь, не каждый день снимают!

Еще через час Лола подъехала к театральному институту. В сердце ее что-то шевельнулось – ведь она провела в стенах этого института свои лучшие годы…

Возле входа роились студенты, провожая взглядами преподавателей и сотрудников. Лола обратила внимание на группу из трех парней и девушки, которые передавали друг другу единственную банку пива.

Лола надела черный парик, темные очки, взяла в руку толстый портфель и только после этого выбралась из машины и с деловым видом подошла к студентам.

– Ребята, что, с деньгами плохо? – осведомилась она сочувственным тоном.

– Это вы просто так интересуетесь, или имеется конкретное предложение? – оглядев ее, спросил долговязый парень, по всей видимости, неформальный лидер маленького сплоченного коллектива.

– Имеется, – коротко ответила Лола и продолжила: – Я провожу предварительный кастинг для нового фильма. Медицинский триллер из жизни стволовых клеток. Бюджет очень приличный – съемки финансирует крупный фармацевтический холдинг. Хотите принять участие в кинопробах?

При этих волшебных словах единственная девушка в компании засияла и чуть не запрыгала от восторга:

– Хотим, хотим!

– Постой, Анфиса, – одернул ее долговязый. – Помнишь, что мы говорили насчет чувства собственного достоинства? – Затем он повернулся к Лоле и проговорил: – Предложение, конечно, интересное, но вы что-то говорили о деньгах. Или это была шутка?

– Никаких шуток. Я же сказала, что бюджет очень приличный. Так что даже кинопробы оплачиваются.

– Сколько?

Лола назвала приличную цифру, которая не пробила бы существенную брешь в ее личном бюджете.

– Это на всех или каждому? – уточнил долговязый.

– Каждому, – со вздохом проговорила Лола.

В конце концов, Гена обещал ей хорошо заплатить и отдельно возместить все ее расходы…

– Мы согласны! – заявил долговязый, переглянувшись с приятелями, и тут же добавил: – А как насчет аванса?

– Когда ему выдали мыло, он стал добиваться селедки с крупой! – продекламировала Лола.

– Что? – удивленно переспросил парень. – Какая селедка с мылом? Вы это о чем?

– Ужасная пошлость царила в его голове небольшой!

– Ну, знаете, – парень всерьез обиделся.

– Классику надо знать, ребята! – проговорила Лола неодобрительно. – Ладно, будет вам аванс. Но пробы пройдут уже завтра, в десять утра встречаемся на этом же месте.

Прежде чем приступить к «кинопробам», ей нужно было сделать еще кое-что: заехать на Обводный канал, в мастерскую Уха, предварительно позвонив приятелю.

– Ушко, миленький! – проворковала она в трубку. – Мне до зарезу нужна твоя помощь! Сможешь достать машину «скорой помощи»? Я знаю, ты все можешь!

– Да запросто, – отозвался Ухо, перекрикивая грохот своей мастерской. – Тебе когда нужно?

– Как можно скорее. Лучше пораньше, в крайнем случае – завтра к утру… Только еще вот что… – Лола смущенно замялась. – Ушко, дорогой, я тебя очень прошу – ничего не говори Лене!

– Не говорить Маркизу? – удивленно переспросил Ухо. – Вы с ним что – поссорились? Обращаетесь каждый по отдельности…

– А он что – у тебя еще? – заволновалась Лола.

– Да нет, уехал уже… Так вы поссорились, что ли?

– Да нет, не то чтобы поссорились… понимаешь, все сложно, но я тебя прошу – не говори ему! Мне завтра с утра нужно…

– Ну, просишь так просишь, не скажу, мне-то что… – Лола явственно увидела, как Ухо пожал плечами. – Хорошо, подъезжай утром, будет тебе «скорая»…

Утром, точно в назначенное время Лола приехала на Обводный канал и увидела возле ворот мастерской машину «скорой помощи». Около нее стоял Ухо, вид у него был несколько смущенный.

– Извини, Лолка… – протянул он. – Времени было маловато, поэтому я пригнал не совсем то, что ты просила…

– Что не так? – Лола взглянула на машину. – По-моему, все в порядке…

– Все, да не все…

Только тут Лола прочитала надпись на борту: «Скорая ветеринарная помощь».

– Можно закрасить, если ты не очень торопишься…

– Вообще-то тороплюсь, – Лола взглянула на часы. – Ладно, и так сойдет… спасибо тебе!

Еще через час к театральному институту подкатила машина «скорой ветеринарной помощи» с включенной мигалкой. Из нее вышла Лола в голубой медицинской униформе и направилась к ожидающим ее студентам. Они смотрели сквозь нее.

– Эй, ребята, это же я! – проговорила Лола, остановившись. – Вы не передумали насчет кинопроб?

– О, так вы тоже в костюме? – оживилась девица. – Вы тоже будете участвовать в пробах? А я думала, вы помощник режиссера!

– Это новая концепция, – туманно ответила Лола. – Метод полного погружения в образ. Вся киногруппа полностью преображается в персонажей фильма, и съемки проходят в естественной обстановке. Пойдемте в машину, там вы наденете костюмы, и я изложу вам режиссерскую установку, сверхзадачу и все остальное…

Пока они ехали, Лола подробно изложила участникам «кинопроб» все, что от них требуется. Ребята оказались толковые, и два раза повторять задачу им не пришлось.

Возле офиса страховой компании «Эгида» остановилась машина с крестом на борту и включенной мигалкой. Из нее вышли пять человек в защитных медицинских балахонах и белых масках. Впереди шагала Лола.

Открыв входную дверь, все пятеро вошли в холл.

– Вы к кому? – шагнул навстречу им охранник.

– Бактериологическая угроза четвертой степени! – суровым голосом проговорила Лола и повернулась к своим спутникам: – Приступайте к карантинным мероприятиям!

– Чего?! – переспросил охранник. – Какая угроза? Какой степени? Какие мероприятия? Не было приказа!

– Будет, – заверила его Лола. – В вашей фирме произошло заражение фиолетовой боливийской лихорадкой. Высшая степень угрозы! Высокий процент летальности и волатильности!

Охранник заметно побледнел, руки его задрожали.

Лола не снижала напор. Она вытащила из кармана фотографию загорелой женщины средних лет, в темных очках и головной повязке с искусственной розой – селфи, сделанное самой Лолой накануне.

– Вы видели эту женщину? – осведомилась она, сунув фотографию под нос охраннику.

– Ви… видел! – ответил тот испуганно. – Она вчера приходила в фирму…

– С кем она контактировала?

– Не… не знаю… она насчет страхования приходила, так что, наверное, в отдел работы с физическими лицами…

– Вы сами с ней не вступали в непосредственный контакт?

– В непосредственный? Это как?

– Сами понимаете! Непосредственный – это контакт на расстоянии передачи инфекции!

– В непосредственный не вступал…

– Понятно! Значит, имел место контакт второй степени! – Лола повернулась к своим спутникам и распорядилась: – Подготовить пострадавшего к изоляции второй степени. Как только подойдет спецтранспорт, отправим его в карантинную зону для полной изоляции и проведения комплекса санитарно-эпидемиологических мероприятий. Одежду сжечь, самого обработать спецсоставом, предварительно сбрив волосяной покров!

– Мама! – проблеял охранник и метнулся к служебному выходу. Его никто не преследовал.

Лола поднялась по лестнице и подошла к стойке администратора. Студенты дружным строем следовали за ней.

– Санитарно-эпидемиологическая служба! – проговорила она грозно. – В вашем офисе бактериологическая угроза! Проводим карантинные мероприятия!

Девушка-администратор испуганно заморгала.

– Фиолетовая парагвайская лихорадка! – отчеканила Лола. – Смертность – сто двадцать процентов!

– Ой! – вскрикнула девица, прикрывая рот рукой. – Ой, мамочки!

– Все сотрудники будут изолированы от общества! Особенно те, кто вступал в контакт с этой женщиной. – Лола предъявила девушке свое вчерашнее фото. – Вы с ней вступали?

Девушка замотала головой.

– Тогда вас подвергнут карантину второй степени. Но всю вашу одежду сожгут, волосы сбреют. А кто с ней непосредственно контактировал?

– Она… она вроде бы заходила в бухгалтерию, а потом в отдел работы с физлицами…

– Ясно! Ожидайте подхода спецбригады, она отправит вас в карантинную зону! – с этими словами «медики» зашагали по коридору.

Девушка же, как только они отошли, похватала свои вещички и хотела уже сбежать, но в последний момент в ней проснулось чувство взаимовыручки и товарищества. Она схватила трубку телефона и набрала номер своей приятельницы из бухгалтерии.

– Лизка! – зашептала она страшным шепотом. – Скорее собирай вещи и уходи домой! У нас ходит какая-то эпидемическая бригада, вроде как у нас карантин, занесли какую-то мексиканскую чуму! Всех задержат, одежду сожгут, волосы сбреют!

– Ой! – взвизгнула приятельница. – А я, как назло, новую кофточку надела, ту самую, синенькую!

– Ой, как жалко! – сочувственно протянула администратор. – Беги скорее, пока они до вас не дошли!

Прежде чем убежать, Лизавета успела поделиться ужасной новостью с двумя-тремя подругами, и когда Лола со своей свитой вошла в бухгалтерию, она застала там только одну женщину – пожилую Марью Степановну, которая не успела уйти, потому что забирала из холодильника свои продукты.

Как и прежде, Лола предъявила ей фотографию. Марья Степановна честно призналась, что такая женщина накануне действительно приходила и ее отправили в отдел работы с физическими лицами. После этого Марья Степановна попросилась в туалет и по дороге сбежала.

Закончив в бухгалтерии, Лола перешла в отдел, где накануне пыталась застраховать свою несуществующую дачу.

Здесь паника еще только начала распространяться, и несколько сотрудников еще были на своих местах.

– Эпидемическая угроза четвертой степени! – объявила Лола с порога. – Заражение фиолетовой индонезийской лихорадкой! Все сотрудники будут немедленно направлены на карантин! А где человек, который сидел за этим столом? – она показала на стол того сотрудника, с которым накануне имела продолжительную беседу.

– А он сегодня не пришел! – сообщила практикантка Ксения, пытавшаяся незаметно выскользнуть в коридор, но отловленная на пороге долговязым «ассистентом».

– Не пришел? – Лола помрачнела. – Значит, у него уже проявились симптомы заболевания!

Ксения вскрикнула и хотела упасть в обморок, но передумала и все же выскользнула в коридор.

Через пять минут в комнате не осталось никого из сотрудников.

Лола отправила своих ассистентов по остальным помещениям фирмы, велев обрызгать стены дезинфекционным раствором (на самом деле это был раствор для изготовления мыльных пузырей, который Лола купила в детском магазине).

В помещении страховой компании наступила тишина.

Лола решила, что поле для ее операции подготовлено, и направилась к лестнице, ведущей в подвальный этаж. Здесь тоже не было ни души – видимо, здешний охранник оставил свой пост, испугавшись смертельной заморской инфекции и еще больше – карантинных мероприятий. Убегая с поста, нерадивый охранник даже не закрыл за собой дверь.

Лола вошла в помещение хранилища и, как учил ее Леня, первым делом нашла на стене план эвакуации в случае пожара. Этот план имеется в любом служебном помещении – таковы требования пожарной охраны, и на нем показаны все действующие и недействующие выходы, которыми в случае пожара можно воспользоваться. Разумеется, эти выходы можно использовать и при других форс-мажорных обстоятельствах.

«Запомни, Лолка, – учил Маркиз свою боевую подругу, – из любого помещения должны быть, как минимум, три выхода. Если их нет, это не помещение, а мышеловка, и входить туда с серьезными намерениями нельзя ни в коем случае».

Ознакомившись с этим планом, Лола убедилась, что он в основном совпадает с тем планом, который передал ей Гена Субботин. На нем была обозначена большая прямоугольная комната, в которой находились несгораемые шкафы с архивом страховой компании, комната поменьше, где в обычное время сидел дежурный охранник, а также совсем маленькая клетушка, предназначенная для технических нужд, проще говоря – обычная кладовка.

Внимательно изучив план, Лола перешла к осмотру реального помещения. Она находилась на пороге основного хранилища, перед ней стояли ряды металлических шкафов с архивами. В глубине этого помещения виднелся громоздкий допотопный сейф, в котором хранились наиболее важные документы. Но те документы, за которыми послал ее Субботин, находились не в этом сейфе. Они находились в еще одном сейфе, о котором не знали новые хозяева страховой компании.

Лола обошла по периметру главное помещение хранилища, заглянула в комнату охраны, в кладовку.

В комнате охранника имелся стол (на нем стоял электрический чайник, кружка с ухмыляющимся рыжим котом и банка с сахаром, причем чайник еще не успел остыть). Также здесь имелся второй стол, рабочий, на котором Лола увидела монитор, отображавший вход в хранилище, пара стульев и узенькая кушетка. Вряд ли секретный сейф находился в этой комнате, под самым носом охранника.

Лола заглянула в кладовку. Это было маленькое квадратное помещение, стены которого выкрашены унылой темно-зеленой краской. Здесь стоял стеллаж с моющими и чистящими средствами, пара пластмассовых ведер, допотопный пылесос на колесиках и две швабры. В общем, ничего интересного, и никакого намека на сейф.

Лола хотела уже покинуть кладовку, как вдруг какое-то несоответствие зацепило ее сознание.

Она вернулась к плану эвакуации и снова внимательно взглянула на него. На плане кладовка выглядела удлиненной, ее глубина была вдвое меньше ширины, тогда как в реальности она представляла собой почти правильный квадрат.

Это не было ошибкой чертежника, так как сама форма подвала говорила о том, что кладовка должна быть глубже, чем она выглядела на первый взгляд.

Лола снова вошла в кладовку и еще раз оглядела ее. Левая стена была полностью закрыта стеллажом. Лола взялась за край этого стеллажа, потянула его на себя… Стеллаж на удивление легко поддался, отъехал в сторону – и Лола увидела скрытую за ним часть комнаты.

Комната была пустой, только на ее дальней стене висел старый плакат с известным текстом: «Болтун – находка для шпиона». На этот раз Лола не колебалась. Она подошла к стене, потянула за край плаката. Плакат легко отклеился, и за ним Лола увидела дверцу сейфа.

Она облегченно перевела дыхание. Хотя, собственно говоря, радоваться было рано: мало найти сейф, нужно его еще и открыть. А открывать сейфы Лоле прежде никогда не приходилось. В простых случаях Леня сам управлялся, в более сложных привлекал высококлассных специалистов.

Поэтому, прежде чем идти на дело, Лола подстраховалась: прихватила ту самую золотистую пудреницу, которой Маркиз воспользовался в тот злополучный день, когда открыл сейф в бизнес-центре «Север-тауэр». Вернувшись с той неудачной операции, Леня положил пудреницу в свой стол, откуда Лола ее позаимствовала сегодня утром. В конце концов, она уверила себя, что пудреница – чисто женский аксессуар и ей она больше подходит, чем Маркизу.

Лола сняла с пудреницы нижнюю крышку и достала оттуда металлическую пластинку с циферблатом. Это был знаменитый циферблат Соловейчика, прибор, позволяющий без труда открыть сейф даже не очень опытному человеку, несколько лет назад изобретенный знаменитым медвежатником. Лене этот прибор достался от вышедшего на пенсию медвежатника Отари Георгиевича.

Наложив пластинку на замок сейфа, Лола начала медленно поворачивать циферблат, в то же время внимательно прислушиваясь, как врач прислушивается к дыханию больного. Скоро раздался негромкий щелчок. Лола отметила соответствующую цифру на циферблате и начала вращать пластинку в обратную сторону. Услышав второй щелчок, она снова отметила цифру и еще раз сменила направление вращения. Такую операцию она проделала еще трижды, и сейф с громким щелчком открылся.

Лола облегченно вздохнула: знаменитый прибор не подвел, и она открыла сейф. Теперь до успешного завершения операции осталось совсем немного: достать из сейфа страховой полис Субботина, благополучно уйти из хранилища, отдать документы заказчику и получить причитающееся вознаграждение.

Честно говоря, Лола ждала этого с нетерпением. Не то чтобы ей не хватало денег – Маркиз честно делил с ней заработки, и заработки эти были немалые. Лола могла почти ни в чем себе не отказывать. Но в этом случае гонорар был предназначен ей, и только ей, и, получив его, она доказала бы своему партнеру, что может работать самостоятельно, без его чуткого и назойливого руководства.

С этой оптимистичной мыслью Лола распахнула дверцу сейфа и заглянула внутрь. В сейфе лежала одна-единственная синяя папка, на обложке которой было напечатано: «Зеленые поляны». Это название ничего Лоле не говорило.

Может быть, оно имеет какое-то отношение к строительной фирме Гены Субботина? Может быть, внутри этой папки лежит его страховой полис? Лола заглянула внутрь.

В папке лежали какие-то договоры, финансовые документы и платежки на огромные суммы. Лола не могла во всем этом разобраться, но нигде не нашла фамилию Субботин.

Под влиянием какого-то неожиданного порыва она достала свой мобильный телефон и сфотографировала некоторые документы. Затем закрыла папку и выскользнула из потайной комнатки. Поставив на место стеллаж, убедилась, что в кладовке не осталось следов ее посещения, и вышла в главный зал хранилища.

В конце концов, Субботин не говорил ей, как именно выглядит нужный ему страховой договор. Может быть, это он и лежит в синей папке. В конце концов, Лола не юрист и не бухгалтер.

Она подрядилась раздобыть для Гены то, что спрятано в секретном сейфе, – и раздобыла. Дальше пускай он сам разбирается, свою часть работы она выполнила…

Лола вспомнила, где находится запасный выход из хранилища, через который она планировала уйти после завершения операции, толкнула неприметную дверь в дальнем конце комнаты и оказалась в коротком, плохо освещенном коридоре.

Пройдя метров двадцать по этому коридору, она оказалась перед следующей дверью. Как и говорил Субботин, эта дверь была не заперта. Лола толкнула ее и удивленно заморгала. За дверью начиналась лестница, ведущая наверх, в соседнее здание. По этой лестнице Лола и должна была уйти после успешного завершения операции. Неожиданным было то, что за дверью, между Лолой и ведущей на свободу лестницей, оказалась металлическая решетка.

Лола потрясла эту решетку, но она не поддавалась: она была заперта на замок, который находился по другую сторону решетки, так что Лола не смогла бы его открыть, даже если бы у нее был ключ.

– Что за черт… – пробормотала она и хотела уже вернуться в хранилище, как вдруг на лестнице раздались шаги, и по другую сторону решетки появился человек.

Это был Гена Субботин.

– Гена, это ты! – радостно проговорила Лола. – Слава богу! А я уж подумала, что-то пошло не так. Ты не говорил мне про эту решетку. Открой ее скорее!

Но Гена явно не спешил.

– Как все прошло? – спросил он, подойдя вплотную к решетке. – Ты нашла сейф?

– Нашла и достала то, что в нем было. Правда, там был не страховой полис, а какие-то договоры и другие документы…

– Покажи, – потребовал Субботин.

– Да открой же мне! – поторопила его Лола, одновременно протягивая между прутьями синюю папку.

Гена взял ее, раскрыл, внимательно просмотрел и зажал под мышкой. Он выглядел удовлетворенным.

– Да открой же эту чертову решетку! – повторила Лола, не скрывая раздражения. – Что ты тянешь?

– Извини, Оля, – ответил Субботин каким-то странным голосом и отступил к лестнице. – Извини, я лично против тебя ничего не имею. Как говорят, это только бизнес…

С этими словами он развернулся и легко взбежал по каменным ступенькам.

– Что?! – воскликнула Лола, провожая его удивленным взглядом и не в силах поверить в происходящее. – Бизнес? О чем ты говоришь? Ты что, сошел с ума?

Но Субботина уже и след простыл.

Лола в бессильной злобе трясла решетку, посылала вслед коварному Субботину проклятья, но это было совершенно бесполезно. Решетка не поддавалась. Наконец Лола опустила руки. Приходилось признать очевидное: без чуткого Лениного руководства она благополучно завалила дело, дала Субботину нагло обмануть себя и осталась без гонорара.

Теперь бы хорошо хоть уйти с места преступления…

И тут на лестнице за решеткой раздались тяжелые шаги, и по ней скатились двое хмурых мужчин, чей облик не оставлял сомнений в их принадлежности к полиции.

– Стоять! – загремел один из них, а второй достал ключ и потянулся к замку.

Лола отреагировала мгновенно: она метнулась назад, как заяц, захлопнув за собой дверь, пробежала по коридору, пронеслась через хранилище.

Конечно, можно было попытаться выйти из подвала тем же путем, каким она попала сюда полчаса назад, но Леня многократно повторял ей, что ни в коем случае нельзя уходить с операции тем же путем, каким пришел: там тебя могут ждать с распростертыми, но далеко не дружескими объятиями. Тем более, учитывая предательство Субботина и появление полицейских, можно было не сомневаться, что в офисе компании «Эгида» ее тоже может ждать «теплый» прием.

Поэтому Лола на секунду задержалась перед планом эвакуации. Три выхода, говорил Леня. Из каждого приличного помещения должно быть три выхода… Один – тот, которым она пришла, второй – тот, который заканчивается решеткой, а где же третий? И тут Лола увидела на плане заштрихованный коридор, проходящий прямо против того места, где она стояла. Этот коридор был отделен от хранилища тонкой стеной, скорее всего, временной, из гипсокартона или другого такого же непрочного материала.

Лола метнулась к каморке охранника, схватила стул, вернулась и с размаху ударила им в стену.

По стене зигзагами пошли трещины. Стена явно была непрочная, из гипсокартона.

Лола ударила по ней еще раз, еще…

Наконец в стене образовался пролом, достаточно широкий, чтобы она могла в него протиснуться.

Лола хотела было уже нырнуть в этот пролом, но в эту самую секунду у нее за спиной раздался громкий топот, и в комнату ворвались двое взмыленных полицейских – те самые, от которых она только что убежала.

– Стоять! – завопил один.

Похоже, что этим словом исчерпывался его словарный запас, еще более скудный, чем у знаменитой Эллочки-людоедки.

Лола замерла в растерянности, но тут на сцене появились новые актеры: в хранилище вбежали студенты театрального училища, все еще в защитных балахонах и с распылителями в руках.

– Эпидемиологическая угроза четвертой степени! – завопил их лидер, а остальные направили в лицо полицейским струи мыльного раствора из своих распылителей.

То ли сработал фактор неожиданности, то ли мыльный раствор оказался необыкновенно едким, только полицейские ослепли, оглохли и затоптались на месте, размахивая руками и грубо ругаясь. Изо рта одного из них при этом вылетали красивые пузыри, переливающиеся всеми цветами радуги.

Зрелище было восхитительное, но у Лолы не было времени им любоваться. Она нырнула в пролом в стене и стрелой побежала по темному коридору. Студенты с хохотом бежали за ней.

В конце коридора обнаружилась очередная дверь, а за ней – еще одна решетка, к счастью, открытая. Лола и ее спутники выбрались наружу и закрыли за собой решетку на висячий замок, который оказался тут же. Теперь они могли не бояться погони.

Через несколько минут они были на улице, возле машины «скорой помощи».

Студенты сняли свои комбинезоны (Лола должна была вернуть их на киностудию) и сердечно попрощались с Лолой.

При этом их лидер сказал:

– Как я понимаю, никаких съемок не будет, но мы не в претензии: повеселились, да еще и денег заработали. Так что если что – обращайтесь, мы всегда готовы!

Студенты ушли, весело переговариваясь.

Прежде чем последовать за ними, Лола позвонила Уху и сообщила, где она оставила его машину.

Через час она подъехала к дому. Настроение у нее было ужасное: операцию она благополучно провалила, хорошо хоть, сумела унести ноги… Самое же обидное – выходило, что без Лени она действительно ни на что не способна. Влипла, как последняя идиотка.

Лола представила, как ее вредный компаньон будет над ней насмехаться, когда узнает о ее провале.

Если узнает.

Лола поняла, что ни за что, ни под какими самыми страшными пытками не признается Маркизу. Самое главное, чтобы он сам ничего не пронюхал. А это значит – нужно хранить полное, абсолютное молчание и не показать свое испорченное настроение… И вообще вести себя тише воды, ниже травы.

Но какой же сволочью оказался Генка Субботин! Вот спрашивается, что она, Лола, сделала ему плохого? Убей бог, не помнит она, чтобы в институте были у них какие-то конфликты. Ролей она у него не отбивала – разные у них были амплуа, один раз помогла даже с зачетом по истории театра… Ладно, она подумает об этом в более спокойной обстановке.

Лола поднялась на лифте, открыла дверь и вошла в квартиру. Лени, судя по всему, дома не было. На всякий случай Лола окликнула его приветливым, жизнерадостным голосом:

– Леня! Ленечка! Я дома!

Тут же она сама почувствовала в собственном голосе хорошо различимую фальшь. Это скверно, Леня очень чуткий, он сразу заметит, что с ней что-то не так… Хорошо, что его нет дома!

Лола засунула подальше в стенной шкаф сумку с костюмами из фильма о жизни стафилококков и прочих микроорганизмов и плюхнулась на пуфик, чтобы перевести дух. Тут же из кухни пришел Аскольд, точнее, не пришел, а притащился, зевая во всю пасть и подволакивая задние лапы. Увидев Лолу, он вдруг чихнул, облизнулся и уставился на нее пронзительным зеленым взором.

И тут Лола прочитала в его взгляде отчетливо различимое мысленное послание: «Что-то с тобой не так! Ага, похоже, ты провалила какое-то серьезное дело?!»

– Не говори глупостей! – возмутилась Лола, хотя кот вообще ничего не говорил.

В ответ на этот всплеск эмоций Аскольд послал ей следующее мысленное послание: «А где же ты столько времени пропадала? Наверняка занималась каким-то левым делом и провалила его. А все потому, что не послушалась хозяина…»

– И ничего подобного! – вслух ответила Лола на безмолвное послание кота. – Я в парикмахерскую ходила!

«Так я и поверил! – телепатировал ей Аскольд, нагло посверкивая зелеными глазами. – Где же тогда прическа? Ты выглядишь так, как будто только что подмела и помыла огромный склад канцелярских принадлежностей!»

– Почему именно канцелярских? – удивленно пробормотала Лола и тут же поняла, что противный кот ее перехитрил, заставил оправдываться и объясняться.

– Знаешь что, Аскольдик? – прошипела Лола многообещающим голосом. – Если будешь вредничать, посажу тебя на хлеб и воду! Будешь тогда знать!

«Очень смешно, – телепатировал ей Аскольд. – Неужели ты думаешь, что Маркиз позволит тебе издеваться над благородным животным? Да никогда в жизни!»

– Ну, Аскольдик, – попыталась подольститься к коту Лола. – Зачем нам ссориться? Давай жить дружно!

«Может быть, в конце концов тебе и удастся заставить меня молчать, – телепатировал в ответ Аскольд. – Но ты прекрасно знаешь: все в этом мире имеет свою цену. Говорят же: молчание – золото, значит, оно очень дорого стоит!»

– Аскольд, разве можно быть таким меркантильным?

«Можно».

– Ну, и во что ты оцениваешь свое молчание? – Лола взглянула на кота, прищурив правый глаз.

«Для начала, пожалуй, сойдет кусок свежей рыбки. Я знаю, у тебя в холодильнике лежит форель».

– Шантажист! – вздохнула Лола, но после непродолжительного раздумья направилась к холодильнику.

Леня всерьез уверял ее, что кот прекрасно понимает человеческую речь. И как знать, может, он и разговаривать умеет?.. В ее положении рисковать нельзя, если Ленька узнает про ее неудавшееся дело, ей мало не покажется.

Леня припарковал машину возле шестиэтажного дома на Загородном проспекте. Лифта в этом доме не было. И почему, подумал Маркиз, я этому ничуть не удивлен?

Судя по адресу, отпечатанному на визитке, хакерша обитала на самом верхнем, шестом этаже. К ее жилищу вела узкая крутая лестница, напомнившая Маркизу давние времена его юности: как в те времена, на лестнице пахло кошками и кислой капустой.

Маркиз совершил восхождение, спугнув по дороге парочку влюбленных кошек и таких же подростков, наткнувшись на злющую старуху с помойным ведром, которая проводила его неприязненным взглядом, и наконец остановился перед железной дверью, на которой красовалась выразительная табличка с черепом и скрещенными костями и надписью: «Не влезай, убьет!»

Не испугавшись этой надписи, Маркиз позвонил.

За дверью раздались приближающиеся шаги, и уже знакомый ему скрипучий голос проговорил:

– Никого нет дома!

– Это я, Леонид! – проговорил Маркиз и для верности добавил: – Друг Уха!

– А, это ты… – за дверью лязгнуло, щелкнуло, скрипнуло, и наконец дверь распахнулась.

На пороге стояла хакерша, но теперь она была одета по-домашнему – в мужскую трикотажную футболку огромного размера, которая выглядела на ней, как длинное платье. Из-под этой футболки выглядывали тощие кривые ноги.

Леня вспомнил, что, по мнению его боевой подруги Лолы, все его знакомые женского пола делились на две категории – толстые коровы и кривоногие каракатицы. В этом случае он имел дело с представительницей второй категории.

За спиной у хозяйки виднелась крайне захламленная прихожая и узкий полутемный коридор.

– Ну, заходи, – протянула девица, оглядев Леню с ног до головы и убедившись, что это действительно он.

Она развернулась и направилась в глубину квартиры вялой шаркающей походкой, по пути бросив через плечо:

– Руки не распускай, а то быстро отсюда вылетишь! У меня черный пояс по тхэквондо.

Леня, у которого при виде этого недокормленного и недомытого создания не возникало никаких эротических мыслей, чтобы не обидеть хозяйку, с сожалением проговорил:

– Понял. Не буду. А жаль.

Девица недоверчиво покосилась на него, открыла дверь слева по коридору и вошла в комнату, которая играла роль ее кабинета, а по совместительству – гостиной и спальни.

Большая часть этой комнаты была заставлена компьютерами и прочей незнакомой Лене электронной аппаратурой, в дальнем углу кое-как втиснулся узенький диванчик.

Войдя в эту комнату, Леня отчетливо почувствовал какой-то странный запах.

– Садись! – хакерша неопределенно махнула свободной рукой в сторону.

Маркиз огляделся и увидел возле окна низкое кресло с продавленным сиденьем. Он придвинул это кресло и хотел было уже сесть в него, как оттуда донеслось злобное шипенье, и в ту же секунду хакерша истошно завопила:

– Куда?! Ты раздавишь Симу!

– Кого? – машинально переспросил Маркиз, инстинктивно отшатнувшись от кресла.

И тут он разглядел в этом кресле небольшого, поменьше кошки, белого зверька с сердито оскаленной мордочкой.

– Ой, кто это? – спросил он удивленно.

– Сима, – ответила девица и взяла зверька на руки. – Он вообще-то хорек…

Она погладила зверька, почесала его за ухом. При этом впервые в ее голосе прозвучали нежные, почти материнские нотки, и на лице проступило ласковое выражение.

Леня пригляделся к хакерше и ее домашнему питомцу и понял, что они чем-то неуловимо похожи – те же мелкие черты, те же маленькие острые зубки, слегка торчащие вперед, и то же выражение неуверенной и испуганной агрессии маленького хищника.

– А я-то думаю, чем это пахнет… – проговорил Леня.

Это была его ошибка.

– Ничего он не пахнет! – взвизгнула девица, и на ее маленьком личике снова вспыхнуло раздражение: – Сима кастрированный! И вообще, он очень чистоплотный! А если он тебе не нравится – так проваливай, я тебя вообще не звала!

– Ну, извини, извини, я не подумал! – примирительно проговорил Маркиз. – Он правда очень симпатичный. И чем-то на тебя похож. А ты мне обещала помочь. И Ухо тебя просил…

– Да, Ухо просил… – Девица нахмурилась, потом ее личико разгладилось, и она смягчилась: – Ладно, так и быть, я тебе помогу. Тем более что я уже кое-что сделала. Садись поближе к компу, только не на Симино кресло…

Маркиз снова огляделся по сторонам и нашел колченогий табурет. Тщательно проверив его и убедившись, что на нем не устроился отдохнуть детеныш леопарда или ядовитый паук, он придвинул табурет поближе и сел рядом с хозяйкой квартиры.

Та развернула к Лене экран одного из многочисленных компьютеров и заговорила:

– Значит, так… главный вопрос был – это как получить изображения с камер недельной давности. Тут все упиралось в то, где они эти изображения архивируют…

– Что делают? – переспросил Леня.

– Ты что, совсем неграмотный? – фыркнула девица. – Архивируют, то есть сохраняют!

– Ах, сохраняют…

– Ну да. Раньше все записи с таких камер сохраняли на дисках. Так что доступа к ним через Сеть не было. Чтобы просмотреть все эти записи, пришлось бы обойти все точки, где установлены камеры, и просмотреть их архивы за тот день. Если, конечно, тебе позволят. В реале обойти! – проговорила она в ужасе.

– Да, это кошмар… – согласился с ней Маркиз. – Но ты сказала, что так было раньше. Значит, теперь все иначе?

– Иначе, – подтвердила хакерша. – Зачем расходовать диски, если все можно хранить в облаке?

– Где? – снова переспросил Леня и машинально взглянул в окно, за которым неторопливо проплывали на северо-запад кучевые облака – серые, с розовой подкладкой.

– Нет, ты точно неграмотный! – вздохнула девица. – Что, реально не знаешь, что такое облако?

– Ну, почему не знаю… – обиделся Маркиз. – Концентрированный водяной пар… из него еще дождик идет… облака бывают кучевые, перистые и… и еще какие-то, – у Лени всплыли в памяти обрывки школьного курса природоведения.

– Сам ты концентрированный! – фыркнула девица. – Облако – это виртуальная память, расположенная на внешнем устройстве, на удаленном носителе информации, к которой ты можешь обращаться со своего компьютера… ну, в общем, сложно объяснять. Ты все равно ничего не поймешь. Главное, что к нему можно обратиться через Сеть. Если, конечно, получить доступ.

– А вот как раз это ты умеешь!

– Это я умею, – скромно потупилась девица. – Короче, все так и оказалось. Я нашла в облаке архивы всех систем наблюдения, расположенных в интересующем тебя районе… ну, почти всех. И запустила поиск с распознаванием по той фотографии, которую ты мне дал. И результат положительный.

– Положительный? – переспросил Леня с надеждой. – То есть ты его нашла?

– Нашла, нашла! – успокоила его хакерша и защелкала клавишами компьютера.

– Как все-таки быстро продвигается научный прогресс! – уважительно проговорил Леня, следя за экраном.

Девица взглянула на него, как на душевнобольного, но тут же продолжила:

– Вот он, твой знакомый… и вот здесь – тоже он… и на этой фотке тоже он…

На экране появилось изображение мужчины, в котором Леня с некоторым трудом узнал Олега Вербицкого. Затем еще одно, гораздо более четкое. Вербицкий стоял на улице, подняв голову, и смотрел прямо в глаза Маркизу.

– Он, точно он! – обрадовался Маркиз.

– Разумеется, он, – небрежно подтвердила хакерша. – Программа распознавания дала совпадение по восьми точкам девяносто восемь процентов.

– Не знаю, что это значит, но все равно большое тебе спасибо. Ты меня здорово выручила. А ты можешь распечатать те кадры, на которых он присутствует?

– Уже сделала, – хакерша протянула Лене стопку фотографий. – Чем еще могу помочь?

– Еще мне нужно пометить на каждом снимке место, где он сделан. Улица, номер дома… ну, ты понимаешь.

– Вот такой список тебя устроит? – девица протянула Маркизу листок, на котором были напечатаны координаты каждой камеры и указан номер снимка, к этой камере относящегося. – Снимки уж ты сам подпиши, я не помню, когда от руки писала!

– Спасибо тебе огромное! – от души поблагодарил ее Маркиз. – Ты меня очень выручила!

– Да не стоит, ерунда! – фыркнула девица. – Ты Уху скажи, что я все сделала и что мы с ним в расчете!

– Непременно скажу!

Хорек вскарабкался на плечо хозяйки и оттуда с интересом посмотрел на Леню. Леня протянул к нему руку и почесал зверька за ухом. Тот принял ласку милостиво.

– А ты ничего, – снисходительно проговорила хакерша. – Вон, даже Симе понравился!..

– Да, у нас с ним это взаимно.

– Может, ты чаю хочешь? Или еще чего? – она шмыгнула носом и одернула свою футболку.

Леня неожиданно заторопился:

– Ой, извини, как-нибудь в другой раз, я на важную встречу опаздываю…

– Ну, как знаешь! – и девица закрыла за ним дверь. При этом хлопнула чересчур громко.

Услышав, как в замке повернулся ключ, Лола хотела выбежать в прихожую с радостной улыбкой, но решила, что это будет перебор.

Отношения у них сейчас не самые лучшие, а Ленька, несмотря на его амбиции и грубость, далеко не дурак и сразу ее заподозрит во всех смертных грехах. А также в чем-нибудь похуже. Нужно действовать тоньше. Вроде бы она усовестилась, решила ему помогать, главное – не спорить, в общем, вести себя примерно.

У себя в комнате Леня разложил на столе фотографии в хронологическом порядке и принялся их разглядывать.

– Леня, Пу И у тебя нет? – спросила Лола, заходя в его комнату. Увидев, чем он занимается, она стала смотреть через Ленино плечо. – Симпатичный мужчина, – проговорила Лола первым делом, – только одет как-то невзрачно…

Вербицкий был в черной футболке с разноцветными экзотическими рыбками.

– И еще, мне кажется, что он позирует, – добавила Лола после непродолжительного раздумья.

– Позирует? – переспросил Леня и еще раз присмотрелся к снимкам. – Почему ты так думаешь?

– Ну, смотри – он явно держится так, как будто знает, что находится в кадре. Ты уж мне поверь, я актриса, я знаю, как ведет себя человек, когда не знает, что его снимают, и когда знает! У него при этом совсем другая пластика…

– Ну да, пожалуй, ты права, – согласился Леня. – А здесь и вот здесь он прямо смотрит в камеру…

– Значит, он неслучайно попал в кадр, – продолжила Лола, – он сделал это специально… только вот зачем?

– Он что-то хотел сообщить… допустим, он знал, что за ним следят, и не мог прямо связаться со своим компаньоном, и решил что-то ему передать… только вот как?

– Надо подумать… может быть, дело в его футболке… – Леня увеличил фотографию так, что изображенные на ней рыбы стали отчетливо видны. Под каждой рыбой было написано ее латинское название.

Леня придвинул к себе чистый блокнот и аккуратно выписал в него эти названия: «Seriola», «Labrax», «Lucerna».

Затем он включил компьютерный словарь и нашел в нем другие названия тех же рыб. Seriola оказалась желтохвостом, иначе лакедрой, Labrax – лавраком, или известным всем сибасом, а яркая, красивая Lucerna – триглой, или морским петухом.

– И что это нам дает? – осведомилась Лола, ознакомившись с результатами поиска.

– Не знаю… пока не знаю, но на всякий случай запомню.

– Может быть, нужно подойти к вопросу с другой стороны?

– Это с какой же? – проворчал Маркиз.

– Не знаю! Пока не знаю! – передразнила его подруга.

– А может быть, ты и права… может быть, сообщение не в надписи на футболке, а в его маршруте…

Леня перевел взгляд с фотографий на список улиц, где эти снимки были сделаны.

– Шамшева, Ораниенбаумская, Кронверкская, Ижорская, улица Маркина, Ординарная… нет, не так…

На этот раз Леня расставил названия улиц в том же порядке, что и фотографии, и снова стал их читать:

– Кронверкская, Ижорская, Маркина, Ординарная, Шамшева… получается Кимош… чушь какая-то!

– Шамшева? – задумчиво проговорила Лола. – На улице Шамшева находится очень известный бутик «Наина»… у них сейчас, кажется, распродажа… Мне как раз прислали сообщение на мобильник…

– Наина? – переспросил Маркиз. – Там что, продают всякие приворотные зелья, метлы, сушеных мышей и прочие аксессуары для начинающих ведьм?

– Почему это для ведьм? – обиделась Лола. – Там продают одежду лучших европейских брендов!

В это время из-под дивана выбрался Пу И. В зубах у него была какая-то скомканная бумажка.

– Странно! – проговорил Леня, не обращая внимания на песика. – Наина – старая колдунья, очень уродливая! Кому пришло в голову назвать так бутик модной женской одежды?

– Этот бутик один богатый человек подарил своей жене, а ее зовут Наина. Так что все понятно… кстати, вот умеют же некоторые люди делать подарки! – Лола мечтательно вздохнула. – Вот ты никогда не делал мне таких ценных подарков! А ведь мы с тобой так давно знакомы, так давно работаем вместе!

– Действительно понятно! – оживился Маркиз, сделав вид, что не услышал ее последнюю реплику, или на самом деле не услышав ее. – Точно, здесь на заднем плане видна вывеска этого бутика! Так что, наверное, вместо «Ш» нужно поставить «Н», а потом еще одно «О» – Ораниенбаумская! И вместе получается «кимоно»!

– Кимоно в бутике «Наина» не продают, – меланхоличным тоном сообщила Лола.

Только теперь она заметила Пу И с бумажкой в зубах и строго обратилась к песику:

– Пу И, немедленно выплюнь эту гадость! Я тебе говорила – не хватай что попало, у тебя может быть несварение…

Лола потянулась за бумажкой, песик решил, что она с ним играет, и отскочил к Маркизу. Леня машинально подхватил его на руки, отобрал бумажку и расправил ее:

– Что тут у тебя, Пу И? Какая-то рекламная листовка… наверное, в почтовый ящик бросили… сколько раз я говорил, незачем всю эту рекламную макулатуру тащить в дом, нужно выбрасывать ее, не заходя в квартиру…

– Вот и нет, – привычно возразила Лола. – Иногда в ящике попадается что-то полезное, вот на прошлой неделе в ящик положили рекламу очень хорошего нового корма для маленьких собачек. Кстати, ты так и не съездил…

– Но это совершенно бесполезная бумажка! – поспешно перебил ее Маркиз. – Рекламируют какой-то японский ресторан… все время подсовывают в почтовый ящик какую-то дрянь…

Леня снова уставился на яркую листовку, и вдруг брови его поползли вверх:

– Вот оно! Нашел!

– Что еще ты там нашел? – проворчала Лола. – И если кто-то действительно что-то нашел, то вовсе не ты, а Пу И! А ты, как обычно, присваиваешь чужие заслуги…

– Пу И, ты молодец! – Маркиз подбросил песика, ловко поймал его и поцеловал в нос, после чего спустил на пол. Затем повернулся к Лоле и с выражением прочитал: – Ресторан традиционной японской кухни «Кимоно»! Бармалеева улица, дом шесть! Там же, на Петроградской стороне! Вот куда хотел отправить нас Вербицкий!

Леня поднялся и добавил деловым озабоченным тоном:

– Лолка, мы немедленно идем в этот ресторан. Одевайся и постарайся сделать это быстро.

– Вообще-то я предпочитаю итальянскую кухню, – закапризничала Лола. – Японская кухня сейчас вышла из моды. Все уже объелись этими суши! И мне совершенно нечего надеть…

– Лолка, прекрати этот театр одного зрителя! – строго проговорил Маркиз.

За время совместной работы Лола хорошо изучила своего компаньона и знала, когда шутки кончаются и начинается настоящая работа. В таких случаях нужно немедленно прекратить капризы и беспрекословно выполнять указания своего сурового компаньона.

Она исчезла у себя в комнате и всего через десять минут появилась в прихожей, одетая и подкрашенная. Причем, учитывая то, что они направляются в японский ресторан, она выбрала лиловое шелковое платье в иероглифах и даже подкрасила глаза так, что в ее лице появилось что-то восточное.

Леня оценил ее вкус, а особенно удивительную скорость, с какой его боевая подруга сумела собраться, и показал ей большой палец. Лола в ответ высунула язык.

Через полчаса партнеры вошли в японский ресторан на Петроградской стороне.

У входа их встретил мрачный швейцар в коротком черном кимоно, с японским мечом-катаной на поясе. Узкие глаза, собранные в узел черные волосы и непреклонная решимость во взоре довершали его сходство с самураем.

Лола и Маркиз прошли к свободному столику, устроились с удобством и огляделись.

Тут же к их столику подошла молоденькая официантка в голубом кимоно, положила перед ними меню, написанное от руки тушью на шелке, и поставила чайник из черной японской керамики.

– Японский чай, – проговорила она с заметным акцентом. – За счет ресторана. Очень хорошо для аппетита, – и, низко поклонившись, замерла в ожидании заказа.

Леня проглядел меню. Вдруг его глаза подозрительно заблестели.

– Вот, взгляни! – вполголоса сказал он Лоле. – Мне кажется, непременно нужно попробовать это блюдо!

Лола заглянула в его меню. Леня показывал на блюдо «Ролл “Виктория”».

– Ты думаешь, это вкусно?

– Я думаю, мы просто обязаны это попробовать! – Маркиз взглянул на Лолу особенно выразительно, и тут она вспомнила – ну да, ведь секретаршу Вербицкого зовут Виктория Андреевна! Это наверняка не случайное совпадение, особенно если вспомнить, что именно день рождения Виктории Андреевны оказался тем ключом, который в конечном счете привел их в этот ресторан!

Ох, уж эта Виктория! Лола с ней незнакома, но ненавидит ее всеми фибрами души. Просто даже удивительно, как можно так ненавидеть человека, ведь лично ей эта Виктория не сделала ничего плохого. Но из-за нее Ленька ввязался в это сомнительное дело. И если на то пошло, это из-за нее Лола дала согласие помочь Генке Субботину, решила действовать назло Леньке. И вот что из этого вышло.

– Лола, у тебя живот болит, что ли? – спросил Маркиз, поглядев искоса. – Что-то ты в лице изменилась.

– Ничего у меня не болит, туфли немного жмут… – Лола сделала над собой усилие и вымученно улыбнулась, старательно отгоняя неприятные мысли.

– Мы возьмем роллы «Виктория», – проговорил Маркиз, повернувшись к официантке. – Один наш старинный друг очень советовал нам их попробовать.

Показалось ему, или в глазах официантки зажегся неподдельный интерес?

– Вы желаете стандартный ролл? – осведомилась она. – С лососем, тунцом и сардинами?

И тут у Лени возникло самое настоящее озарение. Он вспомнил футболку, в которой Олег Вербицкий был в день своего исчезновения, вспомнил изображенных на нем рыб.

– Нет, мы хотим ролл «Виктория» с желтохвостом, морским петухом и сибасом.

– Сибасом? – переспросила официантка каким-то странным тоном, как будто Леня в чем-то ошибся.

– Он же лаврак, – уточнил Леня.

– Очень хорошо, – в голосе официантки прозвучало облегчение, и она удалилась в сторону кухни.

– Что это она так унеслась? – фыркнула Лола. – Может быть, мы еще хотели заказать десерт!

– Видимо, ей не терпелось передать наш заказ по инстанциям, – отозвался Маркиз.

Не прошло и нескольких минут, как официантка вернулась, неся деревянный подносик с роллами.

Маркиз хотел было что-то у нее спросить, но официантки уже и след простыл.

– Опять унеслась! – раздраженно бросила Лола и отправила в рот один ролл.

– Вкусно! – проговорила она с полным ртом, но тут же скривилась: – Ой, что это? Чуть зуб не сломала!

– Что там тебе попалось? – поинтересовался Маркиз. – Они что – кладут в эти роллы монетки на счастье?

– Да нет, на монетку не похоже… – Лола осторожно вынула изо рта маленький плоский ключ. – Надо же, ключ… интересно, какую дверь он открывает?

– Интересно! – поддержал ее Леня. – Дай-ка его мне…

Компаньоны доели роллы. Роллы, кстати, оказались очень вкусными. Лола сказала, что хочет кофе и какой-нибудь десерт. Леня огляделся в поисках официантки.

Официантка тут же возникла возле их стола, но это была не та девушка, которая обслуживала их вначале.

– А где та, первая девушка? – спросил Леня, почувствовав смутное беспокойство.

– Ей позвонили из дома, и она срочно сорвалась. А вам, кстати, еще один небольшой комплимент от шеф-повара, десерт «Сакура», – и официантка поставила на стол перед компаньонами две вазочки с весьма аппетитным десертом, при этом церемонно поклонившись и сложив руки перед грудью.

– Спасибо, – ответил Маркиз, едва удержавшись от ответного церемонного поклона и, достав из кармана фотографию Вербицкого, спросил официантку:

– Вы не видели здесь этого человека?

Официантка внимательно посмотрела на снимок и отрицательно помотала головой:

– Нет, никогда не видела!

Однако Лене показалось, что при виде Вербицкого в глазах девушки мелькнул огонек узнавания.

Маркиз переглянулся с Лолой. Они давно работали вместе и научились понимать друг друга не то что с полуслова, но и вовсе без слов. И сейчас Лола отчетливо поняла, что хотел сказать ей партнер: официантка явно темнит, она узнала человека на фотографии, но не хочет в этом признаваться. И теперь ей, Лоле, нужно вступить в игру.

– Дорогой, – сказала она Маркизу капризным тоном, – ты пока закажи десерт… ну, ты ведь знаешь, что я люблю, а мне нужно припудрить носик. Я быстро!

С этими словами она встала из-за стола и танцующей походкой направилась в дамскую комнату. Там затаилась и дождалась, пока официантка, приняв у Лени заказ, направилась на кухню. Лола проследила за ней через полуоткрытую дверь.

Не доходя до кухни, официантка воровато оглянулась, приоткрыла какую-то дверь справа по коридору и скользнула в нее. Там она провела одну или две минуты, после чего выскользнула обратно и на этот раз действительно отправилась на кухню.

Как только официантка удалилась, Лола вышла из своего укрытия и подошла к той же двери. Она хотела уже открыть ее, но в это мгновение на ее плечо легла чья-то рука.

Лола вздрогнула и обернулась.

У нее за спиной стоял метрдотель.

– Извините, – проговорил он со сдержанным недовольством, – что вы здесь делаете? Здесь служебные помещения!

– Как? А разве не здесь туалет? – Лола захлопала ресницами, изображая крайнюю степень глупости.

– Нет, не здесь! Вы прошли мимо! – и он показал Лоле на дверь с женским силуэтом.

– Ах, извините… – забормотала Лола.

В это время в коридоре появился мужчина средних лет в хорошо сшитом костюме и недовольным голосом окликнул метрдотеля:

– Сергей Иванович, чем вы тут заняты? Вас ждут в зале! На третьем столике недовольны, им вместо ролла «Калифорния» принесли «Филадельфию»!

– Извините, Василий Магометович, я сию секунду разберусь!

Метрдотель исчез. Недовольный шеф проводил его взглядом и скрылся за одной из дверей.

Лола осталась в коридоре одна и не удержалась – приоткрыла дверь, перед которой ее застал метрдотель, и скользнула внутрь.

За этой дверью оказался полутемный коридор, по обе стороны которого тянулись двери. Лола обежала их взглядом. На каждой двери висел какой-то рисунок: на одной декоративный петух с длинным, свисающим до земли хвостом, на другой – японский воин-самурай в средневековых доспехах, на третьей – красавица в шелковом кимоно. На следующей двери Лола увидела красивую экзотическую рыбу. Тут же она вспомнила, что точно такая же рыба была на футболке Олега Вербицкого. Кажется, эта рыба называется морской петух.

Лола шагнула к этой двери, толкнула ее.

За дверью оказались ведущие вниз ступени. Лола спустилась по ним, открыла очередную дверь и оказалась в маленьком, закрытом со всех сторон дворике. В углу дворика стояла скамейка, на которой дремал толстяк лет пятидесяти в надвинутой на глаза помятой кепке.

Лола замерла на пороге.

Толстяк приоткрыл один глаз и уставился на нее. Взгляд был вовсе не сонный – пристальный, внимательный и подозрительный.

– Извините… – пролепетала Лола, – я, кажется, ошиблась дверью… я не туда вышла…

И в эту же секунду рядом с ней возник Маркиз.

Он взял Лолу за руку и слегка сжал ее, давая понять, чтобы она не говорила лишнего, а сам обратился к толстяку:

– Моя подруга пошутила. Мы не ошиблись дверью. Мы ищем нашего друга.

– Когда вы видели его последний раз? – спросил толстяк, открыв второй глаз и подозрительно оглядев компаньонов.

Маркиз замешкался на долю секунды.

Он понял, что от его ответа зависит исход операции.

– Когда… – начал снова толстяк, и его правая рука опустилась в карман мятого пиджака.

– Девятого января, – выпалил Леня по наитию.

Лицо толстяка смягчилось, рука безвольно повисла, он снова прикрыл глаза, перед этим пробормотав сонным голосом:

– Второй этаж, дверь за прачечной…

Леня облегченно вздохнул и переглянулся со своей спутницей.

Пока они успешно справлялись со своей задачей, что-то будет дальше…

Кроме той двери, через которую они попали в этот дворик, здесь имелась еще одна, в которую они и вошли. Поднявшись, как было велено, на второй этаж, они оказались в просторном помещении, где были установлены в ряд несколько стиральных машин. Тут же сидели клиенты прачечной, дожидаясь, когда постираются их вещи.

Лола и Маркиз прошли через прачечную, открыли следующую дверь. Они оказались в коридоре, где было еще несколько дверей, на одной из которых висела картинка с нарисованным на ней желтохвостом.

Леня уверенно подошел к этой двери и вставил в замочную скважину ключ, который Лола нашла в своем ролле. Ключ подошел. Леня повернул ключ и осторожно открыл дверь.

Они с Лолой оказались почти в полной темноте. Только свет, проникавший из коридора, слабо освещал большую комнату, стены которой были покрыты какими-то тускло белеющими пятнами.

Хотя был в этой комнате еще один источник света – в глубине светился тускло-зеленоватым, призрачным светом прозрачный куб аквариума, в котором неутомимо металась от стенки к стенке большая красивая рыба. На дне аквариума красовался декоративный грот, оплетенный водорослями. Все это вместе создавало таинственную и фантастическую картину.

Леня вслепую пошарил по стене возле двери и вскоре нашел выключатель. Комнату залил неяркий, болезненно-желтоватый свет потолочного плафона. Леня закрыл за собой дверь и огляделся.

Они находились в очень странной комнате. Начать с того, что в этой комнате не было окон. Зато все ее стены были оклеены компьютерными распечатками и газетными вырезками. Именно эти бумажные листы и вырезки смутно белели в темноте. Еще в комнате были два старомодных платяных шкафа и уже упомянутый аквариум с единственным беспокойным обитателем.

– Ленечка, – озабоченно проговорила Лола, – когда пропал этот Вербицкий? Сколько времени прошло с того дня?

– Дней десять… – машинально ответил Маркиз, который разглядывал вырезки на стенах.

– Это что же, эту рыбку уже вторую неделю не кормят? – всполошилась Лола.

– Да там наверняка есть автоматическая кормушка, – отмахнулся Леня. – Ты лучше посмотри, что тут за материалы…

– Да, кормушка есть, только она уже пустая! То-то рыбка так беспокоится! – Лола нашла на столе рядом с аквариумом коробку с кормом, насыпала щедрую порцию корма в кормушку и с умилением следила, как рыба принялась есть.

– А ведь это та самая рыбка! – задумчиво проговорила Лола через минуту.

– Что? – отозвался Леня. – О чем ты?

– Рыбка в аквариуме – одна из тех, что были нарисованы на футболке Вербицкого!

– Далась тебе эта рыба! – отмахнулся Леня. – Ты лучше послушай, что здесь на стене… вот это, например: «Вчера двое неизвестных ограбили ювелирный магазин на Большой Морской улице. Грабители приехали в магазин под видом инкассаторов, забрали всю дневную выручку и уехали. После этого приехали настоящие инкассаторы. На месте преступления была найдена игральная карта – туз пик. Известно, что это – визитная карточка таинственного преступника, некоронованного короля преступного мира, которого никто не видел в лицо…» Или вот это: «Сегодня утром при расчистке русла реки Мойки обнаружен человеческий труп. По ряду признаков следствие определило, что это труп бизнесмена Артурова, бесследно исчезнувшего три месяца назад. Несмотря на то что тело изуродовано рыбами, нетрудно определить, что имело место жестокое убийство. К ногам трупа привязан бетонный блок, тело имеет все признаки насильственной смерти, а в нагрудном кармане найдена карта – туз пик, визитная карточка неуловимого преступника…» Все эти вырезки и распечатки – об одном и том же, в каждой из них упомянут туз пик, – проговорил Маркиз, повернувшись к Лоле. – Здесь, в этой комнате, самый настоящий музей, посвященный одному человеку… я тоже много о нем слышал. Ловкий человек, этакий некоронованный король преступного мира. Говорят, его никто не знает в лицо. Даже собственные подельники.

– Как это возможно?

– Да очень просто. Он сам подбирает исполнителей для очередного дела, передает им подробные инструкции эсэмэсками, а после завершения дела так же эсэмэской сообщает, куда положить его долю добычи, – вот и все. Все дела у него всегда тщательно продуманы, добыча всегда большая, поэтому исполнители с ним охотно работают. Кроме того, говорят, что те, кто не соглашается с ним работать или начинает спорить, показывать характер, долго не живут. Кончают, как тот Артуров: или в реке, или в котловане строящегося здания…

– Бр-р! – Лола зябко передернула плечами. – Может быть, такая же судьба постигла Вербицкого?

– Не хотелось бы так думать… – вздохнул Маркиз, оглядываясь по сторонам. – Для начала хорошо бы понять, почему Олег Вербицкий стал собирать все эти материалы? Чем его так заинтересовал этот Туз Пик? Или точнее – в чем их интересы пересеклись?

– Ленечка, мне тут как-то неуютно… – пожаловалась Лола. – Ты здесь уже все осмотрел? Тогда, может быть, пойдем?

– Нет, еще не все! – строго ответил Маркиз. – Зря мы, что ли, с таким трудом нашли это тайное убежище Вербицкого? Мы должны обследовать каждый сантиметр этой комнаты!

– Как скажешь… – вздохнула Лола. – Слушаю и повинуюсь, мой повелитель! С чего прикажешь начать?

– С мусорной корзины! – приказал Маркиз, указав на хромированную корзинку под столом.

– Ужас какой… – жалобно протянула Лола.

– Не капризничай! – строго одернул ее Маркиз. – Ты же знаешь, в мусорной корзине почти всегда можно найти что-то важное. Десятки серьезных дел были раскрыты благодаря изучению содержимого мусорной корзины!

– Ну да… я так поняла, что скоро мусорной корзине поставят памятник. Не знаю только, бронзовый или мраморный. У тебя хоть перчатки резиновые есть? Не рыться же мне в мусоре голыми руками!

– Могла бы и сама озаботиться! – с этими словами Леня протянул боевой подруге пару тонких латексных перчаток.

– Они мне велики! – капризным тоном протянула Лола.

– Скажи спасибо, что хоть такие есть!

– Спаси-ибо… А сам ты чем будешь заниматься?

– Изучать вырезки и распечатки!

– Ну вот, всегда ты поручаешь мне самое неприятное… – проворчала Лола, но все же послушно принялась изучать содержимое злополучной корзины.

Несколько минут из-под стола доносилось ее сосредоточенное пыхтение, но потом Лола сообразила, что проще расстелить на полу газету и высыпать на нее весь мусор из корзины. После этого работа пошла заметно быстрее.

Леня тем временем изучал вырезки на стенах и время от времени зачитывал Лоле наиболее интересные.

– Вот послушай, Лолка. «Вчера на Московском проспекте произошло дерзкое ограбление инкассаторского автомобиля. Автомобиль, который перевозил в банк дневную выручку нескольких крупных магазинов, был остановлен на перекрестке несколькими людьми в форме МЧС. Эти люди сообщили инкассаторам, что только что получили из весьма надежного источника сообщение, что их автомобиль заминирован, и тут же приступили к его обследованию. Несколько минут спустя они обнаружили закрепленное под днищем машины взрывное устройство и начали его обезвреживать. В какой-то момент «сапер» покрылся холодным потом и проговорил дрожащим голосом: «Кажется, я перерезал не тот провод! Нужно было синий, а я перерезал красный! Через пять секунд рванет!» Перепуганные инкассаторы и водитель удрали за угол и затаились в ожидании взрыва. Однако прошло пять секунд, десять, две минуты, но никакого взрыва не последовало, а когда они вернулись, их машины не было, а на ее месте лежала карта – туз пик». Остроумно! – усмехнулся Маркиз. – Пожалуй, я даже начинаю уважать этого человека. Если бы, конечно, не его жестокие методы решения бизнес-споров…

Лола что-то неопределенно и неодобрительно промычала. Она все еще рылась в мусоре.

– Ну что, есть что-нибудь интересное? – осведомился Маркиз, чтобы показать, что не забыл о ней.

– Вот это тебя заинтересует? – проворчала Лола и протянула ему огрызок яблока.

– Ну, не знаю… можно, конечно, изучить прикус и попробовать восстановить зубную карту Вербицкого, только не знаю, что это нам даст… можно еще попробовать установить его ДНК, но уж это точно пустая трата времени. Но ты продолжай, может быть, найдешь что-то более полезное…

Лола обиженно замолчала.

– А вот еще одно дело, – проговорил Леня через несколько минут. – Вот, послушай. «В минувшие выходные произошло еще одно дерзкое ограбление. В коммерческом центре «Север-тауэр» должна была открыться выставка ювелирных изделий…»

– Что-то слышится удивительно знакомое! – оживилась Лола. – Неужели это уже о тебе? Быстро же журналисты разнюхали о твоем провале!

– Да ничего подобного! – недовольно фыркнул Маркиз. – Это заметка трехлетней давности! Я тогда и близко к этому центру не подходил! Ты послушай дальше… «…Экспонаты выставки перевозили из банковского хранилища в специальном бронированном автомобиле. По пути автомобиль должен был проехать через туннель на набережной Невы. Он въехал туда, но на выезде из туннеля не появился. Когда полиция и прочие службы прибыли на место происшествия, все были поражены: автомобиля с драгоценностями не было ни внутри туннеля, ни снаружи. Он бесследно исчез, и вместе с ним исчезли водитель, трое вооруженных охранников и ювелирные изделия примерно на триста миллионов. Была объявлена операция «Перехват», но бронированный автомобиль как сквозь землю провалился. Наконец, только на следующий день кому-то из вышестоящих полицейских пришло в голову обратиться в организацию, которая в свое время проектировала и строила туннель, и запросить у них подробные рабочие чертежи. Изучив эти чертежи, представители следствия выяснили, что под туннелем имеются большие технические помещения, отделенные от самого туннеля раздвижным металлическим перекрытием. Перекрытие убрали, и под ним обнаружили бронированный автомобиль, разумеется, без драгоценного груза. В кабине автомобиля нашли мертвого водителя, охранники бесследно исчезли. На сиденье рядом с водителем лежала карта – туз пик, визитная карточка некоронованного короля преступного мира. Так что авторство ограбления не вызывало сомнений. Следователи сумели приблизительно восстановить картину преступления: когда бронированный автомобиль с драгоценностями въехал в туннель, злоумышленники раздвинули перекрытие в полу туннеля. Броневик провалился вниз, где его поджидали грабители. Водителя они убили, броневик вскрыли, благо времени у них было достаточно. Находившихся внутри охранников тоже убили или куда-то увезли, а драгоценности на огромную сумму похитили. Правда, рассматривали и другую версию событий – что охранники – или кто-то из них – действовали заодно с преступниками. Кто знает, удастся ли выяснить правду».

– Что, эти драгоценности так и не нашли? – подняла голову Лола, которую остро интересовали ювелирные изделия. – Они так нигде и не всплыли за это время?

– Не всплыли, – отмахнулся Маркиз. – Наверняка их разобрали и продали по частям.

– Какая жалость! – вздохнула Лола.

На лице ее появилось задумчивое и мечтательное выражение.

– Не о том ты думаешь, Лолка! Ну что, больше ничего стоящего не нашла?

– Вот еще это, – проговорила Лола и с невинным видом протянула Маркизу скомканный бумажный носовой платок, которым явно кто-то воспользовался по назначению.

– Издеваешься, да? – огрызнулся Маркиз.

– Это еще как посмотреть, кто над кем издевается! – проворчала Лола. – Сам вычитываешь какую-то дурацкую криминальную хронику чуть не прошлого века, а меня заставляешь рыться в мусоре, перебирать использованные носовые платки! Хорошо еще, здесь нет памперсов и презервативов!

– Лолка, прекрати капризничать! – прикрикнул на нее Маркиз. – Лучше скорее закончим здесь и уйдем…

– Кто бы спорил! – фыркнула Лола и снова занялась содержимым корзины.

– Ну что, есть что-нибудь? – поинтересовался Леня через двадцать минут.

– Вот это тебя заинтересует? – Лола протянула Лене красивое голубое перышко в белых полосках.

– А что это такое? – удивленно проговорил Маркиз.

Он взял перышко у Лолы и оглядел его.

– Перо… красивое какое… никогда раньше такого не видал… интересно, как оно здесь оказалось?

– Какая-то птичка принесла!

Маркиз подозрительно взглянул на боевую подругу, но та состроила совершенно невинную физиономию.

– Птичка… – протянул он, – ну ладно, с птичкой разберемся позднее… – и спрятал перышко в карман.

– Мышь! – вдруг заорала Лола.

– Да не мышь, а птичка, какая еще мышь… – машинально ответил Маркиз.

– Мышь, вон там она, вон! Ой! – Лола взвизгнула на грани ультразвука и хотела взобраться на что-нибудь повыше, но в комнате, как уже говорилось, из мебели были только два старомодных платяных шкафа и аквариум с рыбкой.

Поэтому Лола, даже не попытавшись взобраться на шкаф, устремилась к Маркизу и повисла на нем, как мартышка на кокосовой пальме.

– Ну что ты, в самом деле! – Леня сделал слабую попытку освободиться. – Ну какие здесь мыши? Тебе показалось!

– Да вон же она спряталась! А теперь побежала. Ой, еще одна!

На это раз Леня был начеку и вовремя успел зажать Лоле рот.

– Да не ори ты! – разозлился он. – Еще услышит кто! Подумаешь – мыши!

– Приличный ресторан называется, – Лола и не делала попыток спрыгнуть на пол, – мышей вывести не могут!

– А может, это японские мыши, они их специально завезли, – поддразнил Леня, но подруга вцепилась в него еще крепче и уже открыла рот, чтобы заорать.

Но тут за дверью послышался какой-то подозрительный шорох и недовольные голоса.

– Доигралась, – зло прошипел Маркиз, – вот что теперь делать?

С этими словами он осторожно поставил Лолу на пол и на цыпочках подкрался к двери.

– Кто-то там есть, – говорил начальственный голос, – иди уж за инструментами, замок ломать будем.

Шаги удалились. Леня прислушался. За дверью было тихо.

– Быстро уходим, – прошептал он Лоле, тихонько поворачивая ключ в двери, – пока эти не вернулись.

Лола посмотрела в угол. Мышь окончательно осмелела и сидела теперь на самом виду, почесывая усы. Лола только вздохнула.

Леня чуть приоткрыл дверь, и только отличная цирковая реакция спасла его от неминуемой смерти. Если бы он не отпрянул, с силой дернувшаяся дверь сломала бы ему шею.

Дверь с грохотом захлопнулась, потом тут же открылась, и в комнату ворвался давешний толстяк. Он налетел на Леню, как бык на корриде, схватил поперек туловища, поднял повыше и хотел уже бросить со всей силы на пол, но тут вдруг застыл на месте, в глазах у него появилось мечтательное выражение, он разжал руки и аккуратно опустился на пол.

Маркиз отполз подальше и только тогда спросил:

– Что это было?

Лола молча показала ему тот самый флакончик из-под духов, который брала на дело.

– Там еще осталось немного, я и прихватила его с собой… – она скромно потупилась.

Толстяк закрутил головой и уставился на Леню. Мечтательное выражение пропало, теперь он смотрел глазами разбуженного не вовремя медведя.

– Уходим! – опомнился Маркиз, подхватил Лолу, протащил ее мимо толстяка, причем тот сделал попытку ухватить ее за ногу, но не преуспел в этом.

Леня успел еще запереть дверь комнаты снаружи, затем они проскочили прачечную и выбежали во двор. Через ресторан решили не ходить, да и зачем, Леня правильно рассчитал, что клиенты прачечной попадают туда другим путем. И верно, во дворе они нашли маленькую дверцу, выскочили в крошечный переулок, а там уже вернулись на стоянку перед рестораном, где Маркиз оставил машину.

– Да-а… результат неутешительный, – пробормотал Леня, выруливая на улицу. – Считай, никаких зацепок не отыскали… А все ты – начала орать, вот нас и засекли.

Лола пристыженно молчала.

Маркиз молча довез ее до дома и ждал, не выходя из машины.

– Ты куда? – удивилась Лола.

– По делу, – сухо ответил он. – Когда вернусь – не знаю.

Как уже было сказано, Леня Маркиз обладал несомненным мужским обаянием, сильнее всего действующим на две категории представительниц прекрасного пола, одной из которых были ученые дамы за тридцать с неустроенной личной жизнью. Вредная Лолка не раз прохаживалась по этому поводу, Леня же мог ответить ей только одно – что эти ученые дамы не раз помогали ему в сложных расследованиях.

Вот и на этот раз Леня отправился за консультацией к одной из таких дам, разумеется, ничего не сказав Лоле, чтобы не давать ей повода для новых насмешек. И вообще он был на Лолку зол. Ишь чего выдумала – мышей бояться! То есть он-то прекрасно знал, что все женщины боятся мышей, крыс, пауков и других представителей животного мира. Но чтобы орать как резаная, так сказать, при исполнении… Нет, Лолка совершенно распустилась, утратила форму. Ну все, буквально все приходится делать самому!

Леня вздохнул и сосредоточился на предстоящем. Нужная дама работала в известном на всю страну зоологическом институте, расположенном в самом красивом месте нашего города – на стрелке Васильевского острова.

Собственно говоря, широкую известность этому институту принесла не столько его плодотворная научная деятельность, сколько то, что он располагался в одном здании с замечательным зоологическим музеем, куда ответственные родители и бабушки с дедушками приводили своих малолетних отпрысков, чтобы показать им белых медведей, тигров, обезьян, трудолюбивых бобров и прочих представителей животного мира нашей голубой планеты. Чучела этих животных (а также тысяч и тысяч других) были искусно расставлены в просторных залах музея, представляя сцены охоты или мирного сосуществования братьев наших меньших.

Разумеется, и Леню когда-то приводили в этот музей. Он до сих пор помнил, какое неизгладимое впечатление произвели на него два огромных белых медведя в первом зале. Но сегодня он направлялся не в музей, а в институт, расположенный в левом крыле того же здания.

Войдя в просторный холл, он бросил взгляд на собаку Петра Великого, чье чучело украшало лестницу, и свернул налево, в длинный коридор, ведущий к научным лабораториям.

Старушка, которая сидела перед входом в этот коридор и вязала непременный носок, строго взглянула на него поверх очков и осведомилась, кто он такой и куда направляется.

– Росгоспожнадзор! – отчеканил Маркиз, помахав перед лицом вахтерши каким-то удостоверением, кажется, читательским билетом. – Внеплановая проверка огнетушителей!

– Тогда ладно, – пробормотала старушка и принялась пересчитывать лицевые и изнаночные петли.

Леня прошел по коридору до лестницы, поднялся на второй этаж, миновал отдел чешуекрылых, секцию членистоногих, сектор панцирноголовых и вошел в знакомую лабораторию, на двери которой висела аккуратная табличка: «Лаборатория сравнительной орнитологии». Вдоль стен лаборатории стояли многочисленные стеллажи с чучелами птиц – от крохотного королька и невзрачного крапивника до внушительного глухаря. На самой верхней полке красовалось чучело филина. Оно занимало в комнате такое почетное место, потому что филин был удивительно похож на директора института.

Старинная Ленина приятельница сидела перед рабочим столом и разглядывала какое-то маленькое пестрое яичко.

Их близкое знакомство прекратилось примерно три года назад по Лениной инициативе. С тех пор биологиня заметно изменилась – она коротко подстригла свои красивые рыжеватые волосы, сменила старомодные очки на контактные линзы и неизменные длинные юбки на элегантные узкие брючки. Перемены были ей, безусловно, к лицу.

Маркиз деликатно кашлянул.

Дама подняла на него взгляд и едва не выронила яичко. Поймав его, она бережно поместила яичко в выложенную ватой картонную коробку и только тогда проговорила холодным скрипучим голосом:

– Кажется, мы договорились, что ты навсегда уйдешь из моей жизни. Кажется, ты обещал, что больше никогда не появишься… кажется, ты клялся…

В свое время Леня удачно сумел внушить ей мысль, что это она его бросила. Не в его правилах было оставлять в тылах оскорбленную женщину, такие бывают очень и очень опасны.

– Мариночка, – залебезил Маркиз, – я сегодня проснулся и вдруг понял, что просто обязан тебя увидеть! Я почувствовал, что не смогу прожить без тебя этот день! И вот я встал и…

– Лучше бы ты снова заснул! – оборвала его дама. – И надолго! Возможно, навсегда!

– Но, Мариночка, я понял, что допустил три года назад большую ошибку… просто роковую ошибку… может быть, самую большую ошибку в своей жизни!.. Я не сумел убедить тебя, что…

– Самую большую ошибку ты совершишь, если немедленно не уберешься отсюда!

– Но, Мариночка, неужели мы не можем поговорить, как цивилизованные люди?

– Это себя ты считаешь цивилизованным человеком?! – воскликнула Марина. – Убирайся немедленно из моей лаборатории! Убирайся немедленно из моей жизни!

– Но, Мариночка, – заворковал Маркиз, – ты так замечательно выглядишь…

– Твоими молитвами! – процедила женщина. – Еще раз повторяю – убирайся прочь, пока не поздно!

– Но почему?..

– Ты еще спрашиваешь? Я с трудом вернула себе душевный покой! На это ушел целый год! А теперь у меня появился шанс наладить свою жизнь! Я встретила человека, который… которому ты не годишься в… да что я тебе объясняю! Убирайся прочь, пока не поздно! Убирайся прочь, пока ты снова не испортил мне жизнь!

– Но, Марина… – пробормотал Маркиз, и в это время дверь за его спиной открылась.

В лабораторию вошел сутулый долговязый мужчина в очках с толстыми стеклами, с отчетливыми залысинами – типичный представитель той части человеческого рода, которую в последнее время называют ботаниками. Хотя в действительности он, разумеется, был зоологом, точнее орнитологом, специалистом по птицам. В руках он бережно держал банку с какой-то неаппетитной субстанцией.

– Марусенька, – проговорил он счастливым голосом, – нам их привезли! Нам привезли экскременты сизой вертихвостки!

Тут он увидел Маркиза, и лицо его удивительным образом переменилось. Радостное возбуждение растаяло, как утренний туман под первыми лучами солнца. Вместо него на лице незнакомца проступила неприязнь и подозрительность.

– Марина! – воскликнул он визгливым раздраженным голосом. – Кто этот человек?

Марина замешкалась с ответом, и зоолог по-своему расценил ее замешательство.

– Так вот как ты поступаешь за моей спиной! Кажется, я говорил тебе, что мне нужно совсем немного? Только верность! Мне безразлично твое прошлое! Мне нет до него дела! Но в настоящем… в настоящем я не потерплю предательства!

– Боренька, это совсем не то, что ты подумал! – простонала Марина. – Совсем не то!

– Не пытайся меня обмануть! – с пафосом воскликнул зоолог. – У тебя ничего не выйдет! Я помню тот эпизод на всемирной конференции орнитологов!

– Боря, профессор Саббатини только передал мне экземпляр своей статьи о кукурузных зеленушках!

– Знаю я, что это была за статья! Она была посвящена брачным обычаям зеленушек! Он всучил тебе эту статью с явным намеком! Я видел, как этот старый козел на тебя смотрел! Как самец кукурузной зеленушки в брачный период!

Леня заметил страдание на лице своей знакомой, перехватил ее умоляющий взгляд и поспешил на помощь. Повернувшись к зоологу, он проговорил озабоченным голосом:

– Не знаю вашего имени-отчества, но, может быть, именно вы можете мне помочь.

– Что?! – тот удивленно уставился на Маркиза.

– Дело в том, что я – сотрудник следственных органов, и обратился к Марине Витальевне по рекомендации своего руководства, как к большому специалисту по птицам. Но вы, наверное, тоже в этом хорошо разбираетесь. Мне нужно выяснить, какой птице принадлежало вот это перо, – он достал из кармана пластиковый пакетик, в котором лежало голубое перышко, и показал его ревнивому орнитологу. – От этого зависит ход расследования… очень важного расследования! Возможно, с вашей помощью мы сможем найти знаменитого маньяка-убийцу. Может быть, вы слышали, Душитель с Бассейной улицы?

– Расследование? – растерянно переспросил зоолог. – Следственные органы? Душитель с Бассейной улицы? Так вы… так у вас ничего нет с Мариной?

– Конечно, нет! – заверил его Маркиз. – Мне нужно разобраться с этим пером…

Он не стал говорить, что вообще первый раз в жизни видит Марину, потому что это было бы откровенной ложью, а Маркиз предпочитал ограничиваться полуправдой.

– Мариночка, извини… – залепетал мужчина. – Извини, я о тебе плохо подумал… я обидел тебя…

– Вот так всегда! – проговорила Марина трагическим голосом. – Ты всегда сначала оскорбишь меня, а только потом разберешься! Не знаю, не ошиблась ли я в тебе!

– Мариночка, ты не ошиблась! Просто… ты ведь знаешь, какой я ревнивый… просто как самец зеленолобого амазона… я понимаю, что это плохо, но ничего не могу с собой поделать! Это сильнее меня! Должно быть, это заложено в моих генах, где-то на уровне вторичной, так называемой рептильной нервной системы…

– Господа! – вклинился Маркиз в это выяснение отношений двух орнитологов. – Как насчет моего вопроса?

– Вопроса? – зоолог захлопал глазами. – Ах да… вам нужна была какая-то консультация…

– Да, мне нужно узнать, какой птице принадлежит, точнее, принадлежало это перо.

Он достал из пакетика голубое перышко и положил его на лабораторный стол.

Орнитолог потянулся за перышком, но Марина опередила его.

Мельком взглянув на перо, она уверенно проговорила:

– Garrulus glanldarius. Вторичное маховое перо из крыла Garrulus glanldarius.

– Ты уверена? – Ее ревнивый приятель в свою очередь взглянул на перо, поднеся его к самому носу.

– Конечно, это вторичное маховое перо, но может быть, не Garrulus glanldarius, а Perisoreus infaustus.

– Нет, ни в коем случае! Тогда у него был бы совсем другой оттенок! Это перо голубое с переходом в небесную синеву, а то было бы серовато-голубое!

– Ты считаешь, что здесь имеет место переход в небесную синеву? Никак не могу с тобой согласиться! На мой взгляд, это перо, несомненно, серовато-голубое!

– На твой взгляд? – возмущенно фыркнула Марина. – Да я помню, как в прошлом году, во время полевой экспедиции, ты перепутал маховое перо большого красноголового дятла с контурным! И ты еще будешь говорить «на мой взгляд»!

– Вот, оказывается, какого ты обо мне мнения! – истерически воскликнул орнитолог. – После этого я уж не знаю, не ошибся ли с выбором будущей спутницы жизни! Не стоит ли мне еще раз подумать, пока не поздно!

– Господа, господа! – перебил ученых Маркиз, чувствуя, что те уже забыли о его существовании. – Вы мне так и не ответили, какая птица потеряла это перо.

– Garrulus glanldarius, – не раздумывая, ответила Марина.

– Perisoreus infaustus, – почти одновременно выпалил ее ревнивый жених.

– А нельзя ли попроще? Нельзя ли по-русски? – взмолился Маркиз.

– Можно, конечно, – смилостивилась Марина. – Garrulus glanldarius – это сойка обыкновенная, или голубая, весьма распространенная птица семейства врановых, отряда воробьинообразных.

– А Perisoreus infaustus – это кукша, она же ронжа, из тех же семейства и отряда…

– Не слушай… не слушайте его, – возразила Марина, едва не выдав свое давнее знакомство с Маркизом интимным обращением, но быстро спохватившись. – Это, несомненно, сойка, Garrulus glanldarius, я готова поклясться своей кандидатской диссертацией! У меня нет никаких сомнений! Ни малейших!

Леня решил, что такая клятва достаточно серьезна, и повернулся к бывшей приятельнице:

– А где она обитает?

– Преимущественно в хвойных и смешанных лесах, заселяет их верхние ярусы, хотя иногда спускается и до нижних. Распространена почти по всей Европе, Северной Африке, Малой Азии, Дальнему Востоку, Кавказу…

– Я имел в виду – она живет в городах?

– Нет, в городах не живет, сойка – птица скрытная, осторожная, поэтому леса покидает редко.

– То есть, получается, в городе ее не встретишь? В город ее и калачом не заманишь?

– Исключено! Единственное место, где она может встретиться, – это соответствующий отдел зоопарка. Ну и, возможно, какой-нибудь живой уголок в школе или другом детском учреждении…

– Что ж, вы мне очень помогли, – проговорил Леня без энтузиазма. – Думаю, благодаря вашей консультации следствие продвинется. Большое вам спасибо! – и он покинул лабораторию, оставив орнитологов выяснять отношения.

Придя домой, Леня застал Лолу на кухне. У нее был слегка виноватый вид. Возможно, зря она так разоралась, увидев мышь. Теперь Ленька будет дуться на нее все время.

Но Лола не просто расстраивалась, она вспомнила наставления своей замечательной тети Кали о том, что мужчину нужно много и вкусно кормить, тогда он будет всем доволен, и закрутилась на кухне.

– Ленечка, – проговорила она, домовито вытирая руки, – ты вернулся очень вовремя. Сейчас мы будем пить чай с твоим любимым лимонным пирогом.

– С лимонным? – мечтательно повторил Леня. – Сейчас, я только руки вымою. Кстати, знаешь, чье это оказалось перо?

– Перо? – переспросила Лола с таким выражением, как будто ее мысли витали где-то далеко. – Ах, перо!

Тут она сообразила, что Леня общался со своей старой знакомой биологиней, и настроение ее резко переменилось. Она смерила Леню взглядом, повела носом, словно почувствовала запах чужих духов, и холодно осведомилась:

– И чье же это перо?

– Голубой сойки, – ответил Маркиз, еще не почувствовав перемену Лолиного настроения. – Только знаешь, это нам мало что дает.

– И почему я в этом нисколько не сомневалась? – насмешливо проговорила Лола.

– Единственное, что мне удалось узнать, – что сойки, в отличие от ворон и сорок, не живут в городе. Так что нам нужно проверить только зоопарк… – он сделал небольшую паузу и нехотя добавил: – Ну и еще, пожалуй, школьные зооуголки…

– Ага, а ты хоть примерно представляешь, сколько их у нас в городе, этих уголков?

– Ну, много… – вздохнул Леня.

– Много! – передразнила его боевая подруга. – Их сотни! А может быть, даже тысячи! – Но тут в ее лице снова что-то переменилось: – Голубая сойка, говоришь? – протянула она каким-то странным голосом.

– Ну да, голубая сойка…

– До чего же ты, Ленечка, серый и необразованный! – вздохнула Лола. – Что бы ты делал без меня? Ты на меня молиться должен! – и с этими словами Лола вышла из кухни.

– Молиться? – негромко повторил Леня, переглянувшись с появившимся котом. – Это еще почему? Аскольд, дружище, ты что-нибудь понимаешь?

Эти слова явно не предназначались для Лолиных ушей. Лола, однако, их услышала. Она задержалась в дверях, развернулась, посмотрела на Леню сверху вниз и проговорила:

– Хотя бы потому, что, благодаря мне, тебе не придется обходить школьные зооуголки!

Она с гордым видом удалилась, оставив Маркиза размышлять над своими словами.

Из соседней комнаты донесся какой-то приглушенный шум, как будто там что-то роняли и переворачивали, затем послышался раздраженный Лолин голос:

– Да где же он? Куда запропастился? Пу И, ты его не трогал? Пу И, сейчас же прекрати! Я что тебе сказала! Ой, да вот же он! Пу И, умница, спасибо тебе!

В следующую секунду Лола снова появилась в дверях. Она была растрепана, кофточка в пыли, но лицо выражало торжество, а в руке Лола держала какой-то потрепанный глянцевый журнал с порванной обложкой.

– Вот оно! Вот то, что тебе нужно! – гордо заявила она и вложила раскрытый журнал в Ленины руки.

– Что – вот это? – удивленно проговорил Маркиз и начал читать с выражением: – Древний тибетский рецепт на основе яда суринамской древесной жабы поможет вам остановить прогрессирующее облысение и восстановить волосяной покров… ваши волосы станут густыми и шелковистыми, как в молодости… Лола, что это значит? Что ты этим хочешь сказать?! – возмущенно воскликнул Маркиз. – Ты считаешь, что мне грозит облысение? Или что я уже лысый?

Леня бросился к зеркалу и принялся придирчиво изучать свою шевелюру.

– По-моему, все еще не так плохо… – проговорил он после краткой паузы.

– Да ты не на той странице читаешь! – оборвала его Лола. – Читай справа, на том же развороте!

Леня перевел взгляд в нужном направлении и увидел яркую фотографию роскошно оформленного зала, полного танцующих молодых людей в модных нарядах.

Рекламный текст под фотографией гласил:

Лучший ночной клуб в городе «Птичий базар» открыл для вас свои двери! Четыре танцпола, огромная барная стойка, несколько банкетных залов, прекрасное авторское меню, а самое главное – атмосфера настоящего, неподдельного, безудержного веселья! Отличная музыка, знаменитые исполнители, в том числе неповторимая, неподражаемая и несравненная Голубая Сойка!

– И что, ты хочешь сказать, что это перышко оставила не настоящая птица, а какая-то певичка с птичьим прозвищем? – проговорил Леня, с сомнением взглянув на боевую подругу.

– Во-первых, не «какая-то певичка», – перебила Лола компаньона. – Голубая Сойка – замечательная, очень модная исполнительница, у нее свой собственный оригинальный стиль, ни на кого не похожий…

– Ага, неповторимый, неподражаемый и несравненный! – передразнил ее Маркиз.

– А ты если не видел и не слышал ее, так и не говори! Вон, кстати, она видна на этой фотографии!

Леня снова взглянул на рекламное фото и увидел на заднем плане, за танцующей публикой, высокую сцену, посреди которой стояла высокая яркая девица в ослепительном наряде из разноцветных птичьих перьев. Певицу освещали яркие прожекторы, и ее наряд сверкал всеми цветами радуги – от огненно-красного до бирюзово-голубого и темно-фиолетового.

– Что-то я не понял, – проговорил Маркиз, приглядевшись к фотографии. – Если бы наряд этой твоей певички был сделан из натуральных перьев сойки, на него пошло бы… ну, не знаю… сотни две птиц. Вряд ли это возможно. Это наверняка какая-то синтетическая подделка, а перышко, которое ты нашла в убежище Вербицкого – самое что ни на есть настоящее. Так какое отношение к нему имеет эта твоя Голубая Сорока… извини, Сойка?

– Во-первых, она не моя, – возмутилась Лола. – А во‑вторых, ты, как всегда, любишь судить о том, чего никогда не видел. В конце своего выступления Голубая Сойка бросает в зал горсть перьев, среди них – несколько настоящих перьев сойки, и тот, кому достанется такое перо, может бесплатно прийти на ее следующее выступление, а если он ей понравится, то поужинать с певицей. Так что перышко попало к Олегу Вербицкому не случайно.

– Вот как? – Маркиз еще раз внимательно посмотрел на голубое перо. – Ну что ж, значит, нам придется поближе познакомиться с этой Голубой Сойкой, а для начала наведаться в клуб «Птичий базар»… кстати, я туда давно собирался…

– Ну что ж, если ты в такой форме приглашаешь меня в клуб, я согласна, только не думай, что тебе так легко будет познакомиться с Сойкой… – Лола насмешливо взглянула на своего компаньона. – Я понимаю, что у тебя, как у большинства мужчин, самомнение зашкаливает, но она крута и обаять ее тебе не удастся! Чтобы приблизиться к ней, нужно быть или миллионером, или знаменитостью, или олимпийским чемпионом!

– Ну, это мы еще посмотрим. Только вот что я скажу: в клуб мы с тобой пойдем раздельно.

– Это как? – возмутилась Лола. – Я что, как последняя уродина должна явиться в клуб без пары? Нет, нет и нет! Даже слышать об этом не хочу! Я еще не пала так низко! Нет, я не ожидала от тебя такого оскорбления после всего, что между нами было!

– Да, да и да! – строго возразил ей Маркиз. – Это нужно для дела. Во-первых, если я буду в клубе со спутницей, мне действительно будет трудно подкатить к Голубой Сойке. Во-вторых, если в это дело замешан сам Туз Пик – дело это серьезное и опасное, поэтому мне нужно, чтобы меня незаметно подстраховал надежный человек. А кого я найду надежнее, чем ты, Лолка?

Хорошо известно, что на мужчин грубая лесть действует безотказно, причем чем она грубее, тем надежнее и безотказнее. Но, как выяснилось, на Лолу грубая лесть тоже подействовала. Во всяком случае, услышав, что Маркиз считает ее самым надежным из своих друзей, она вздохнула и согласилась. Не только согласилась, но и приняла живейшее участие в подготовке операции.

Убедив Лолу в своей правоте, Леня решил обсудить с ней план боевых действий.

– Ты совершенно права, Лолка, – заявил он. – Чтобы обаять такую избалованную мужским вниманием особу, как эта Сойка, нужно быть или баснословно богатым, или знаменитым. А лучше всего – объединять оба эти качества.

– Да, Ленечка! – Лола пригорюнилась и сочувственно оглядела своего компаньона. – А ты не проходишь ни по первому, ни по второму пункту. Большого богатства не нажил, а от известности шарахаешься, как черт от ладана.

– Мне не нужна скандальная известность, – машинально повторил Маркиз свое любимое изречение. – При нашей с тобой профессии от нее одни неприятности…

– Тогда что же нам остается?

– Что? – Маркиз с надеждой и ожиданием взглянул на боевую подругу.

– Остается самый надежный и проверенный вариант: изобразить таинственного незнакомца. Романтического и загадочного. Этакого графа Монте-Кристо. Такой образ безотказно действует на любую женщину. Уж поверь мне.

– Пожалуй, ты права… – согласился Леня, – но только…

– Но только таинственный незнакомец должен быть подан в безупречной упаковке! – подхватила Лола.

Как актриса, она хорошо владела искусством перевоплощения и знала, какую важную роль играет сценический костюм и правильно подобранные аксессуары.

К счастью, с этим у Лени было все в порядке. Совместными усилиями они выбрали отличный костюм от Армани, подобрали к нему шелковую рубашку нежно-кремового оттенка, ботинки ручной работы из кожи антилопы.

Маркиз встал перед зеркалом и удовлетворенно оглядел свое отражение.

– Ну, как ты считаешь, – проговорил он самодовольно, – Голубая Сойка будет повержена?

– А который час? – спросила его Лола.

– Половина четвертого, – ответил Маркиз, взглянув на часы. – А в чем дело? Ты куда-то спешишь?

– Нет, – вздохнула Лола. – Дело совсем не в этом. Ты же знаешь не хуже меня, что самое главное в любом деле – это детали, мелочи, в нашем случае – аксессуары…

– Это ты о чем? – не понял Маркиз.

– Это я о твоих часах!

– А что с ними не так? – Леня слегка обиделся. – Неплохие часы, швейцарские…

– Ох, Леня, ты же не хуже меня знаешь, что в наши дни часы – это визитная карточка джентльмена! Конечно, автомобиль тоже очень важен, но когда ты приходишь на светскую тусовку или в модный клуб, твой «бентли» или «ламборджини» остается на стоянке, и тогда чем ты можешь подтвердить свой социальный статус?

– Чем? – машинально переспросил Маркиз.

– Часами! Только часами! Конечно, – Лола смягчила тон, чтобы Леня не слишком расстроился, – у тебя неплохие часы и появиться в них на людях не стыдно, но, уверяю тебя, Голубая Сойка с первого взгляда определит их цену, и соответственно поставит тебе оценку – троечка с плюсом… А у настоящего графа Монте-Кристо часы должны быть на твердую пятерку! «Лонжин», «Филипп Патек», в крайнем случае «Монблан», причем непременно ограниченная серия! А без таких часов к Сойке лучше и не подходить…

– Ты так считаешь? – с сомнением протянул Леня, разглядывая свои часы.

– Я уверена! Больше того, я готова поспорить с тобой на новый ошейник для Пу И, что не пройдет и пяти минут, как Голубая Сойка спросит у тебя, который час. И сделает она это для того, чтобы взглянуть на твои часы…

– На новый ошейник? – переспросил Леня.

– Да, такой, знаешь, из искусственной замши со стразами от Сваровски…

Изделия из натуральной кожи Пу И не носил принципиально – из этических соображений.

– Ну что ж, придется кое-куда наведаться…

– А чай? – спохватилась Лола.

– Некогда! – Леня схватил кусок пирога и умчался.

– Стараешься, стараешься, а никто не замечает, – голосом ворчливой домохозяйки сказала Лола. – Пуишечка, детка, давай я тебе песочной корочки дам…

Песик не стал отказываться.

В большом современном городе можно достать все, что угодно. Смокинг цвета слоновой кости напрокат – пожалуйста, вечернее платье от лучшего модельера – раз плюнуть, машину любой марки, вплоть до самых эксклюзивных – нет проблем, бриллиантовое колье на один вечер – запросто, швейцарские часы ограниченной серии – ничего нет проще, надо только знать, к кому обратиться, и иметь деньги, а также безупречную кредитную историю.

У Лени Маркиза, как мы уже говорили, была прекрасная репутация в узких кругах, и он знал, к кому следует обратиться в том или ином случае.

Сегодня Маркиз направился в очень странное место: в подвальчик на Загородном проспекте, куда вели четыре каменные ступеньки и над которым красовалась скромная вывеска: «Ремонт часов. Замена батареек».

За деревянной стойкой сидел очень маленький человечек. Все у него было маленькое: коротенькие ножки в трогательных детских сандаликах, маленькие ручки, маленькое, почти детское туловище. И на этом туловище очень странно выглядела большая лобастая голова с лихо закрученными пышными усами.

Когда Леня спустился в подвальчик, маленький часовщик занимался с клиентом.

– Молодой человек, вам батарейку какую поставить – за двести рублей или за пятьсот?

– За двести, – не задумываясь, ответил экономный клиент. – Они же все равно ничем не отличаются.

– Как скажете. – Часовщик вставил батарейку в часы, протянул их клиенту и проговорил: – Носите на здоровье!

Клиент вышел, и часовщик поднял взгляд на Маркиза. В глазах его затеплилось узнавание.

– Здравствуйте, Василий Ксенофонтович! – проговорил Леня уважительно.

– Здравствуйте, Леонид! – ответил тот. – Чем обязан? Батарейка разрядилась или ремешок новый понадобился?

– Неужели я стал бы беспокоить вас по такой ерунде? Для этого я слишком ценю ваше время!

– Ну, Леонид, вы же знаете, я не брезгую никакой работой! Так что вам нужно?

– Часы, на один вечер, но только такие, в которых не стыдно пойти на прием к принцу Монако.

– Ну, у принца довольно скромные запросы, – усмехнулся маленький человечек. – Не то что у Ромы Абрамовича! Но я вас понял, Леонид… вам нужен высший класс…

– Вот именно! Найдете?

– Что за вопрос! Вы меня знаете! Конечно, найду.

– Когда мне зайти?

– А когда вам понадобятся эти часы?

– Сегодня.

– Нет вопросов! Тогда я вас побеспокою: поднимитесь, переверните вывеску и закройте дверь.

Леня поднялся по ступенькам, перевернул вывеску на двери стороной «Закрыто» и задвинул железную щеколду.

Маленький человечек искоса взглянул на Маркиза и добавил вполголоса:

– Надеюсь, то, что вы увидите, останется между нами? Вы ведь человек неболтливый…

– Естественно!

Маленький человечек вместе со стулом подкатился к громоздкому допотопному сейфу и снова опасливо покосился на Леню:

– Я вас знаю, Леонид, вы человек порядочный, своих не обижаете, но все же не смотрите…

– Обижаете, Василий Ксенофонтович!

Маленький человечек ненадолго заслонил собой сейф, поколдовал над ним и через минуту положил перед Маркизом черную коробку, выложенную внутри бархатом, на котором лежали несколько пар мужских часов.

Леня присвистнул: любые, самые скромные из этих часов стоили не меньше, чем одно-двухкомнатная квартира в престижном районе, а самые дорогие обошлись бы примерно в такую сумму, как трехэтажный загородный особняк.

Именно на эти часы и показал Леня.

– У вас отменный вкус, Леонид, – с уважением проговорил маленький часовщик. – Я не сомневаюсь, вы знаете их цену. Но, надеюсь, также помните мои правила?

– Напомните, если несложно…

– Аренда за первые сутки обойдется вам недорого, всего в тысячу долларов…

– Это недорого? – переспросил Маркиз.

– Конечно, недорого, учитывая цену часов! Это меньше половины процента! – Часовщик сделал паузу, чтобы Леня смог оценить его щедрость, и продолжил: – Аренда за вторые сутки будет вдвое больше, за третьи – втрое, за четвертые… мне продолжать?

– Нет, не стоит! – вздохнул Леня. – Я понял, что лучше не опаздывать с возвратом часов!

– Разумеется, лучше всегда соблюдать условия договора! Это правило я усвоил много лет назад.

Василий Ксенофонтович был очень маленьким человечком, но обладал очень большими связями, так что все знали: с ним нужно вести дела предельно честно, любое нарушение договора может быть смертельно опасным.

Вернувшись от Василия Ксенофонтовича, Маркиз предстал перед Лолой во всей красе, включая взятые в аренду часы.

– Ну, как я тебе теперь? – осведомился он, взглянув на боевую подругу.

Лола схватилась за сердце и сделала вид, что собирается упасть в обморок:

– Ну, теперь перед тобой никто не устоит! Не только Голубая Сойка, но и вообще ни одна женщина Восточного полушария!

– Почему именно Восточного? – заинтересовался Маркиз.

– Ну, про женщин Западного полушария я мало знаю. Я там никогда не бывала. – Тут же Лола помрачнела и проговорила с удивлением: – А вообще, непонятно, зачем я это делаю? Зачем я довожу тебя до совершенства? Чтобы тебя кто-нибудь увел? Какая-нибудь кривоногая каракатица?

– Для дела, Лола! Исключительно для дела! Теперь наша операция должна пройти как по маслу!

Однако перед входом в ночной клуб операция компаньонов едва не завершилась, не успев начаться.

Охранник, осуществлявший фейс-контроль на входе, без проблем пропустил Маркиза, но Лолу остановил.

– В чем дело, лапочка? – осведомилась Лола в недоумении. – Чем я тебе не угодила?

– Ты, лапочка, читать не умеешь? – в тон ей ответил секьюрити. – Вот же написано: клуб является частным заведением, и посетителю могут отказать без объяснения причин! – и он показал ей на табличку возле самого входа.

Леня сделал вид, что его происходящее совершенно не касается, и скрылся за стеклянной дверью. Лола в сердцах топнула ногой, но ей пришлось отступить в сторону, чтобы не мешать проходу следующих посетителей.

Она оказалась рядом с долговязой, сильно накрашенной девицей в мини-юбке и на высоченных каблуках.

– Лови баклана, – проговорила та вполголоса, едва разлепляя пухлые губы.

– Что? – недоуменно переспросила Лола.

– Ты что, по-русски не понимаешь? – фыркнула девица. – Тебя ведь в клуб не пустили, так?

– Ну, не пустили… не знаю почему…

– Ты чё, правда такая дура или придуриваешься? – Девица недоверчиво взглянула на Лолу.

– Да нет, я не дура… – машинально ответила Лола и только после этого обиделась.

– А если не дура, должна понимать: сюда не пускают девчонок без спутника, вроде нас с тобой, чтобы мы тут не работали! Неужели непонятно?

– Не работали? – переспросила Лола и только сейчас, как следует разглядев свою собеседницу – вызывающе короткая юбка, блестящий облегающий топик и боевая раскраска, поняла, какую работу та имеет в виду.

Лола хотела возмущенно ответить, что пришла в клуб совсем по другому делу, но размалеванная девица ее уже не слушала: она увидела возле входа лысого толстяка без спутницы и кинулась на него, как коршун на цыпленка:

– Котик, да где же ты пропадал? Я тебя тут уже заждалась, соскучилась…

Толстяк сначала взглянул на нее в недоумении, но девица уже повисла у него на локте, прижавшись бюстом, так что он заулыбался и прошел в клуб под руку с незнакомкой.

Лола мысленно поблагодарила девицу за полезный опыт и оглядела очередь перед входом. Выделив одинокого мужчину в приличном костюме, она скользнула к нему танцующей походкой, подхватила под руку и промурлыкала:

– Васенька, привет! Ты где столько времени пропадал? Твоя Дашутка уже думала, что ты не придешь! Ко мне тут начали приставать какие-то козлы…

Мужчина покосился на нее удивленно, но возражать не стал и шагнул к двери клуба. Охранник скользнул по новоиспеченной парочке равнодушным взглядом и открыл дверь.

Оказавшись внутри, спутник повернулся к Лоле и удовлетворенно проговорил:

– Вообще-то, я не Вася, я Константин. Но ты ничего, так что я не против поближе познакомиться…

– Я тоже не Даша, я вообще-то Пелагея, – ответила Лола. – И как раз я против!

С этими словами она отпустила локоть Константина и смешалась с толпой.

Проходя мимо большого зеркала, Лола придирчиво взглянула на свое отражение и задумалась: неужели бдительный секьюрити остановил ее в дверях клуба потому, что она похожа на представительницу древнейшей профессии?

«Да нет, глупости! – успокоила она себя. – Вполне приличное платье! Ну, коротковато, но зачем же прятать красивые ноги? И вообще, я же пришла не в театр и не в филармонию, а в ночной клуб, так что нужно соответственно выглядеть…»

Боковым зрением Лола увидела рядом некрасивую женщину лет сорока. Та в полном одиночестве танцевала перед зеркалом, на лице у нее был восторг. Тут Лола вспомнила, что пришла в этот клуб не просто так, не для того, чтобы наблюдать здешних завсегдатаев, а чтобы подстраховать Маркиза, а вот его-то она как раз и не видела.

Лола внимательно обвела зал взглядом, но найти Маркиза среди сотен танцующих и веселящихся людей, в пространстве, залитом сиянием разноцветных прожекторов и нервным мерцанием стробоскопов, было немногим легче, чем отыскать пресловутую иголку в пресловутом стоге сена.

Лола стала пробиваться к сцене, на которой кривлялся какой-то девичий ансамбль, надеясь там обнаружить своего компаньона и повелителя. Леню она не нашла, зато нашла кое-кого другого, кого меньше всего надеялась здесь увидеть.

Это был Гена Субботин.

Тот самый Гена Субботин, который так подло подставил ее, уговорив вытащить для него каштаны из огня, точнее, бумаги из сейфа страховой компании, и оставив в совершенно безвыходном в прямом смысле слова положении. И этот паразит не раскаивался в своем подлом и безнравственном поступке, не мучился угрызениями совести – он веселился в модном клубе в компании какой-то разряженной блондинки!

От возмущения Лола потеряла дар речи. Она остановилась как вкопанная посреди всеобщего веселья и очнулась только тогда, когда на нее налетел здоровенный детина с наглой откормленной физиономией и толстой золотой цепью на шее.

– Эй, ты чё тут стоишь не при деле? – проговорил детина, оглядев Лолу с ног до головы. – Работаешь, что ли, или так, принца ждешь? Так вот он я! – детина хохотнул.

– Ширинку застегни, принц! – отшила его Лола.

Детина побагровел и устремился к туалету.

А Лола ожила и медленно двинулась на сближение с мерзавцем Субботиным. Ее первым побуждением было как следует отхлестать его по щекам, высказать все, что она о нем думает, и даже больше. Но с каждым шагом Лола постепенно остывала и осознавала, что заурядный скандал будет слишком жалкой местью за то, что сделал с ней Субботин.

Нет, не годится давать волю своим эмоциям, месть – это блюдо, которое подают холодным. Нужно взять себя в руки, проследить за Субботиным, узнать, чем он на самом деле занимается, что в настоящее время представляет из себя, выявить его сильные и слабые стороны и уже тогда нанести неожиданный и сокрушительный удар, от которого он не сможет оправиться…

Придя к такому решению, Лола тем не менее продолжила приближаться к Субботину, только теперь она двигалась скрытно, прячась за спинами танцующих и за стойками с разноцветными мерцающими светильниками.

Субботин тем временем развлекался на полную катушку, было видно, что угрызения совести ничуть его не мучают. Он отплясывал под зажигательную музыку, тискал свою белокурую спутницу и что-то нашептывал ей на ушко.

– Ах ты мерзавец! – прошипела Лола с ненавистью, и все ее разумные соображения насчет мести, которую следует подавать холодной, улетучились без следа.

Она была уже совсем близко от Субботина и готова была совершить финишный бросок, как вдруг Гена достал из кармана мобильный телефон и поднес его к уху.

Блондинка, которую он только что обнимал, капризно вытянула губки и протянула:

– Котик, как тебе не стыдно! Ты ведь обещал, что сегодня не будешь заниматься своими противными делами! Обещал, что сегодня ты будешь только со мной! Обещал, что даже не вспомнишь о делах, а свой противный телефон вообще выключишь!

– Отстань! – рявкнул на нее Субботин и тут же проговорил в трубку заискивающим голосом: – Это я не вам, что вы! Конечно, не вам! Это тут ко мне какая-то телка вяжется!

– Что?! – возмутилась блондинка. – Это, значит, я – какая-то телка? Ну, ты у меня это запомнишь!

– Не видишь – не до тебя! – огрызнулся на нее Субботин и снова залебезил в трубку: – Да, я слушаю… я внимательно слушаю… да, сейчас же… да, я все понял…

Лола насмешливо взглянула на отвергнутую блондинку, и та перехватила ее взгляд. Хорошенькая, вульгарная физиономия блондинки перекосилась от злости, она стряхнула руку Субботина со своей талии и устремилась в танцующую толпу.

Гена этого, похоже, не заметил, как не замечал и ничего вокруг себя: он внимательно слушал своего собеседника.

Лола снова справилась со своими закипающими эмоциями и взяла себя в руки. Она окончательно решила отказать себе в маленьком удовольствии, которое приносит скандал, ради настоящей мести. Той, которую подают холодной.

Субботин тем временем закончил разговор, убрал телефон и направился в конец зала. Он ловко лавировал среди танцующих, так что Лола едва поспевала за ним. Несколько раз она теряла его из виду, но каждый раз находила – ей помогали клокочущие в душе эмоции, которые вели ее вперед, как стрелка компаса, направленная на север.

Лола хотела проследить за предателем, раскрыть его коварные (разумеется, коварные) планы и постараться разрушить их. Правда, пока она не знала, как конкретно это сделать, но считала, что придумает что-нибудь по ходу дела. В сложных случаях она всегда полагалась на вдохновение.

Наконец Субботин выбрался из толпы и скрылся за дверью с табличкой «Только для персонала». Лола приоткрыла эту дверь, увидела длинный полутемный коридор с дверями по обе стороны и проскользнула в него.

Субботин опередил ее всего на каких-то полминуты, однако за эти полминуты он успел куда-то скрыться. Лола стояла посреди коридора, растерянно оглядываясь по сторонам и пытаясь понять, за какой из дверей он исчез. Все двери были совершенно одинаковые, кроме одной – резной, с деревянными листьями и шишечками.

В ситуации, когда от нее требовалось сделать выбор, Лола обычно выбирала тот вариант, который выделялся из общего ряда, чем-нибудь отличался от всех остальных, поэтому сейчас эта дверь казалась ей предпочтительней. Лола в раздумье разглядывала резную дверь, как вдруг рядом с ней появился импозантный мужчина с глубоко посаженными черными глазами, маленькими, в стрелку, черными усиками, в вечернем костюме и белой чалме.

«Наверное, сотрудник клуба», – подумала Лола и обратилась к незнакомцу:

– Извините, сюда только что вошел мужчина… такой солидный, приличного вида… вы не видели, куда он вошел?

– Мужчина? – переспросил человек в чалме и обжег Лолу пронзительным взглядом черных восточных глаз. Под этим взглядом Лола почувствовала себя неуютно.

– Ну да, мужчина… – повторила Лола и решила объяснить свой интерес: – Вообще-то это мой муж… бывший… ну, то есть не совсем бывший… как бы вам объяснить…

– Я все понял, – человек в чалме тонко улыбнулся. – Ваш не совсем бывший не совсем муж вошел в эту дверь, – и он указал Лоле на ту самую дверь с деревянной резьбой.

– Спасибо! – проговорила Лола.

Она и сама думала на ту же дверь, поэтому подсказка восточного человека легла на благодатную почву. Лола толкнула резную дверь, шагнула вперед…

Дверь за ней с глухим щелчком захлопнулась, и Лола оказалась в непроглядной темноте.

Она попробовала шагнуть вперед, но тут же налетела на стену, точнее, на гулкую деревянную стенку. Тогда она обернулась и попыталась открыть дверь, через которую только что вошла, но дверь была заперта. Больше того, с внутренней стороны на двери не было ручки.

– Эй, что за шутки? – проговорила Лола негромко от смущения.

Она решила, что человек в чалме разыграл ее. Розыгрыш показался ей глупым и неуместным.

Ей никто не ответил.

– Откройте! – крикнула Лола погромче.

И снова в ответ не донеслось ни звука, ни шороха.

– Да откройте же! – закричала Лола во весь голос.

И снова ответом ей было молчание.

Лола попыталась шагнуть влево, но там тоже оказалась деревянная стенка. Шагнула вправо – такая же история…

Она остановилась посредине, вытянула руки, ощупала окружающие ее стенки. Все это что-то ей напоминало. Что-то давно забытое…

Лола закрыла глаза (тем более что в темноте от них не было никакой пользы) и включила внутреннее зрение.

Она вспомнила далекий день в своем детстве, когда гостила у тетки Калерии. Тогда они с кучей двоюродных и троюродных братьев и сестер играли в прятки, и маленькая Лола спряталась в теткином платяном шкафу. Она сидела там тихо-тихо, даже ни разу не чихнула, хотя в носу очень чесалось, и никто ее не нашел.

Лола торжествовала: она перехитрила всех!

Ее долго искали, но так и не нашли.

Прошло полчаса, час…

Игра уже закончилась, и можно было выйти из шкафа, чтобы победно проговорить:

– А вот и я!

Лола представила удивленные, восторженные лица других ребят, особенно одного – симпатичного мальчика Кости, троюродного брата из Одессы…

Лола попыталась выйти и уже состроила гордую победительную улыбку, с которой она появится перед всеми… и только тогда поняла, что шкаф каким-то образом закрылся и выйти из него без посторонней помощи она не сможет.

Звать на помощь было очень стыдно, и бедная Лола тихонько сидела в шкафу, ожидая, что ее кто-нибудь спасет. Снаружи доносились ужасно соблазнительные звуки – там пили чай с конфетами, ели арбуз… А бедная маленькая Лола сидела в шкафу, и по ее щекам текли слезы. Она уже думала, что останется в этом шкафу до позднего вечера, а может быть, ей придется там ночевать…

Наконец тетя Каля что-то услышала и выпустила ее. Прошло, наверное, не больше часа, но Лоле этот час показался вечностью!

«Так вот где я оказалась! – дошло наконец до Лолы. – В шкафу! В самом обычном шкафу!»

Резная дверь, на которую показал ей человек в чалме, была не дверью комнаты, а дверцей шкафа! Наверняка его подговорил этот мерзавец Генка! И теперь Лола, как полная дура, будет сидеть в этом шкафу, пока не кончится программа. А если… если ее вообще никогда не найдут?

Лола представила, как через много-много времени кто-то выносит шкаф на помойку, он открывается, и взору изумленных мусорщиков предстает ее изящный скелет в истлевшем платье. Сердце покатилось куда-то вниз, и Лола принялась неистово колотить в дверцу кулаками.

Очень скоро она отбила костяшки пальцев, но никто не пришел ей на помощь. Она снова принялась кричать – но так же безрезультатно. Ответом ей было только эхо, отдававшееся от деревянных стен. Тогда Лола без сил опустилась на пол (точнее, на дно шкафа), прижалась щекой к стенке и тихо заплакала.

Ну за что, за что ей такое наказание?

За собственную глупость, поняла она тут же. Ведь она пришла в этот клуб с Леней, чтобы подстраховать его, помочь выйти на след пропавшего Олега Вербицкого, но вместо этого поддалась своим неконтролируемым эмоциям и бросилась по следу Генки Субботина, за что и поплатилась…

Что же теперь будет с ней? Сколько времени она просидит в этом злополучном шкафу? Сутки? Двое?

Тогда, в детстве, на помощь ей пришла тетя Калерия, но сейчас Лола оказалась совершенно одна, и рассчитывать ей было не на кого…

Лола громко всхлипнула от жалости к самой себе.

Маркиз передвигался по залу, понемногу приближаясь к сцене.

На сцене в это время мрачный певец в темных очках хриплым голосом пел о своей неразделенной любви к дорогим машинам. Зрители внимали ему довольно кисло. Наконец песня кончилась, певец под вялые хлопки удалился со сцены, и на его место выпорхнула певица в ослепительном наряде из разноцветных перьев.

Леня насторожился: несомненно, это была она, та самая Голубая Сойка, ради которой он пришел в клуб. Надо сказать, что зрители тоже оживились: Голубая Сойка была здесь очень популярна.

Подойдя ближе к сцене, Маркиз смог лучше разглядеть певицу. Это была высокая, очень стройная девушка с волосами цвета темной меди и удивительно бледным лицом, на котором, как два огромных изумруда, сияли большие зеленые глаза.

Раздались первые аккорды, и зазвучал голос.

Леня должен был признать, что голос этот был удивительный: он то взмывал ввысь, переливаясь горным ручьем и звеня серебряным колокольчиком, то переходил к низким грудным нотам, гулким и чувственным, как первые раскаты грома. Сама певица медленно кружилась по сцене, ритмично взмахивая яркими крыльями, от блеска которых у Лени начало рябить в глазах.

Это вращение, блеск радужных перьев в сочетании с волшебным голосом создавали гипнотический эффект, воздействовавший на каждого человека в зале.

В то же время с лицом Голубой Сойки происходил, выражаясь языком поэта, ряд волшебных изменений. Оно то светлело, как небо на рассвете, то мрачнело, как предгрозовой небосвод. Зеленые глаза сияли все ярче и ярче, однако их сияние показалось Лене мрачным и зловещим.

Голубая Сойка вращалась все быстрее и быстрее, казалось, она вот-вот взлетит. Ее чудесный голос тоже поднимался все выше и выше, разливаясь нежной серебряной трелью, напоминающей песню жаворонка, и вдруг, достигнув невероятно высокой ноты, он затих.

Свет в зале на мгновение погас, а когда вспыхнул снова – Голубой Сойки на сцене не было.

Леня поймал за рукав проходившего мимо официанта.

– Что вам угодно? – осведомился тот, по достоинству оценив внешний вид Маркиза. – Коньяк? Шампанское? У нас есть самые лучшие сорта…

– Нет, дорогой! Я бы хотел познакомиться с Сойкой.

– С кем? – официант замешкался, делая вид, что ничего не понял.

– С Голубой Сойкой. С певицей, которая только что выступала.

– Ах, с Голубой Сойкой… – проговорил официант и, выжидательно взглянув на Маркиза, понизил голос: – Ну, вы понимаете, это очень сложно…

– Сложно – или невозможно?

– Почти невозможно, – ответил официант, выделив интонацией слово «почти».

Леня правильно понял эту интонацию и этот взгляд и протянул официанту голубое перышко, найденное в тайном убежище Олега Вербицкого. В то же время левой рукой он вложил в его кармашек крупную купюру, чтобы официант стал сговорчивее и сообразительнее.

– Ах, с Голубой Сойкой! – повторил официант совсем другим тоном, куда более сердечным, и показал Лене на столик в углу зала. – Присядьте, пожалуйста.

– Я не хочу сидеть, я хочу познакомиться с ней… – начал было Леня, но официант повторил с нажимом: – Присядьте, пожалуйста! – и тут же исчез в толпе.

Леня проводил его взглядом и сел за столик. Отсюда сцена была хорошо видна.

На нее вышел высокий мужчина в вечернем костюме и белой чалме, с глубоко посаженными черными глазами и стильными усиками в стрелку. Леня, который долго работал в цирке, сразу понял, что это – фокусник или иллюзионист. Следом за ним появилась ассистентка – стройная брюнетка, весь костюм которой состоял из золотистых туфелек на высоком каблуке, нескольких крошечных кусочков шелка, закрывавших наиболее интимные места, и большого количества блесток.

Заиграла тягучая восточная музыка.

Ассистентка подошла к иллюзионисту и протянула ему обычную колоду карт. Тот поклонился публике, взмахнул колодой и произнес глубоким красивым голосом:

– Крибл, крабл, мизерабл!

Тут же карты блестящей змейкой перелетели из руки в руку. Фокусник выше поднял руки, и змейка из карт повисла в воздухе, составив лежащую восьмерку – символ бесконечности. Фокусник убрал руки, но восьмерка из карт осталась в воздухе, только теперь карты сияли золотом. Факир хлопнул в ладоши – и карты исчезли.

Зрители сдержанно захлопали.

– Здравствуйте, господа! – проговорил иллюзионист густым гипнотическим голосом. – Это была небольшая разминка, теперь начнется нечто более интересное… я постараюсь вас не разочаровать. Виолетта, ты ведь мне поможешь?

– Слушаю и повинуюсь! – ответила ассистентка с почтительным поклоном.

– Для начала мне понадобятся три стула, вернее, три табурета.

Красотка шагнула в сторону, и в ее руках, словно из воздуха, возник золоченый табурет с гнутыми ножками, затем еще один и еще. Ассистентка поставила табуреты в ряд и по знаку факира легла на них, сложив руки на груди.

Фокусник приблизился к ней, взмахнул руками и снова проговорил свое заклинание:

– Крибл, крабл, мизерабл!

Едва отзвучало заклинание, он выдернул из-под девушки средний табурет. Теперь она буквально висела в воздухе, едва касаясь крайних табуретов затылком и пятками. Но на этом номер не кончился. За сценой зазвучала тревожная барабанная дробь.

Леня знал, что в цирке такая дробь всегда сопровождает самые трудные и рискованные трюки, и внимательно следил за происходящим на сцене.

И действительно, фокусник шагнул в сторону, снова произнес свое заклинание и выдернул из-под ног девушки второй табурет. Теперь она касалась только одного, последнего табурета своим затылком, все остальное тело осталось без всякой опоры. Но барабаны за сценой все еще выбивали нервную дробь, значит, номер еще продолжался.

Факир выдернул последний табурет. Теперь ассистентка на самом деле повисла в воздухе. Фокусник плавно провел руками над телом ассистентки, чтобы показать, что там нет никаких невидимых нитей или других креплений. Затем сделал еще один пасс – и тело девушки медленно поплыло над сценой. Наконец иллюзионист хлопнул в ладоши – и ассистентка ловко вскочила на ноги.

Публика зааплодировала.

– Вы, кажется, хотели видеть меня? – раздался рядом с Леней мягкий грудной голос. – Или я ошиблась, и вас больше интересуют эти дешевые фокусы?

Леня обернулся.

Рядом с его столиком стояла высокая девушка в зеленом платье, облегавшем ее, как вторая кожа. Волосы цвета темной меди были распущены, зеленые глаза смотрели на Маркиза с насмешливым интересом.

Леня вскочил, предупредительно отодвинул второй стул и восторженно проговорил:

– Я просто не смел надеяться, что вы заинтересуетесь моей скромной персоной… не смел надеяться, что вы придете… прошу вас, садитесь! Это большая честь для меня!

Певица опустилась на стул и окинула Леню долгим, откровенно изучающим взглядом.

– И давно вы меня ждете? – осведомилась Сойка.

Леня машинально вытянул руку, взглянув на часы:

– Минут двадцать…

Он перехватил взгляд певицы – она тоже посмотрела на хронометр и оценила его по достоинству.

«Да, правильно я все рассчитал, – подумал Маркиз, – хорошие часы – это визитная карточка джентльмена, которая открывает перед ним любые двери и многие сердца…» Он уже не помнил, что эту мысль подсказала ему Лола.

Тем временем номер на сцене продолжался. Откуда-то возник огромный сетчатый питон, который обвил стройное тело ассистентки. На ее хорошеньком лице появилось выражение притворного ужаса.

– Повелитель! – воскликнула девушка. – Спасите меня от этой ужасной змеи!

– Как, моя дорогая, ты разве не узнала Васисуалия? – притворно удивился фокусник. – Васисуалий очень любит хорошеньких молодых женщин!

– Спасите меня! – закричала ассистентка.

– Спасти?.. – проговорил факир задумчиво. – Пожалуй, спасу! Ты мне еще пригодишься!

С этими словами фокусник хлопнул в ладоши и произнес своим гипнотическим голосом:

– Крибл, крабл, мизерабл!

Тут же на сцене появился красивый резной шкаф.

– Пожалуй, я уберу Васисуалия в шкаф! – фокусник взмахнул руками, повторил свое заклинание, питон с явным сожалением отпустил ассистентку и пополз к шкафу. Дверца шкафа открылась.

Лене, как профессиональному цирковому артисту в прошлом, было интересно, чем закончится номер, но он старался не выдать свой интерес Голубой Сойке. Певица, однако, что-то почувствовала.

Она поднялась из-за столика и проговорила:

– Пойдемте в другое место. Там не так шумно, и нам не помешают получше узнать друг друга…

Леня с сожалением отвернулся от сцены и пошел следом за Сойкой: в конце концов, именно для этого он пришел в клуб.

Голубая Сойка прошла в дверь с надписью: «Только для персонала», подождала Маркиза и повела его по длинному коридору, по обе стороны которого были двери.

Певица открыла одну из этих дверей, пропустила Леню вперед и вошла следом за ним.

Они оказались в небольшом помещении, где стояли два обитых бархатом диванчика. Между ними находился столик, накрытый на две персоны. На нем были фрукты, вазочки с деликатесами, на круглом блюде растопырил клешни омар. Рядом в серебряном ведерке со льдом стояла бутылка шампанского «Вдова Клико».

Певица удобно устроилась на диванчике, Леня сел рядом.

– Голубая Сойка – это ведь сценический псевдоним, – проговорил он. – А как вас зовут на самом деле?

– На самом деле? – певица звонко засмеялась. – А что это значит – на самом деле? Вся наша жизнь – иллюзия, особенно жизнь артиста! Я – Голубая Сойка… это имя прекрасно передает мою сущность, а что еще нужно от имени? Кроме того, – она хитро сощурилась, – вы же знаете, что у каждой женщины должна быть тайна. Пусть это будет моя маленькая тайна!

– Вы не только прекрасны, но и удивительно умны! – галантно проговорил Маркиз.

– Спасибо. А как зовут вас?

– Леонид.

– Леонид… а дальше?

– А вы не думаете, что мужчины тоже имеют право на тайну? Разве вам мало имени?

Лениво отщипнув виноградинку, Голубая Сойка искоса взглянула на своего спутника и промурлыкала:

– Как так получилось, что я вас не помню? Я не забыла бы такого интересного мужчину.

– А мы действительно прежде не встречались.

– Вот как? – Сойка удивленно подняла брови. – Но тогда откуда у вас это перышко? Ведь я посылаю его только тем, кто меня заинтересовал… по-настоящему заинтересовал.

– Мне подарил это перышко друг, – посерьезнел Маркиз.

– Подарил? – переспросила певица. – Мои подарки не передаривают.

– Тем не менее он подарил его мне.

– Как же зовут вашего друга? Или это тоже тайна?

– Нет, это не тайна. Моего друга зовут Олег.

– Олег… а как дальше?

– Олег Вербицкий. Вы помните его?

– Нет, не помню… – Сойка отвернулась, кокетливо накручивая на палец медный локон. – Разве можно всех запомнить. Всех, кто слушал мое пение.

– А вот он вас очень хорошо запомнил!

– Это неудивительно! – Сойка выпустила прядь, улыбнулась: – Леонид, мне хочется пить. Давайте выпьем шампанского!

– С удовольствием! – Маркиз открыл бутылку, разлил в два бокала искрящийся напиток, поднял свой бокал.

– За тайну! – провозгласила тост Голубая Сойка. – За ту тайну, которая есть у каждой настоящей женщины… а также у каждого настоящего мужчины!

Бокалы с мягким звоном соприкоснулись, Леня поднес свой к губам, сделал глоток…

И в то же мгновение стены комнаты закружились перед ним. Закружились стены, закружилось бледное, красивое лицо Голубой Сойки, ее изумрудные глаза…

Леня вспомнил, как она кружилась на сцене, взмахивая радужными крыльями, вспомнил ее гипнотический, завораживающий голос… и провалился в темноту.

Лола потеряла счет времени.

Она не знала, сколько времени находится в шкафу – полчаса, час, целые сутки. Вдруг снаружи до нее донесся какой-то шум, равномерный гул голосов, звон бокалов.

– Выпустите меня! – воскликнула Лола, и с новой силой заколотила в дверь шкафа кулаками.

– Кто же это там? – раздался снаружи властный глубокий голос, показавшийся ей знакомым. – Похоже, наш Васисуалий научился говорить по-человечески. Как вы считаете, господа, может быть, выпустить его?

В ответ на эти слова раздался смех, отдельные голоса громко выкрикивали:

– Выпустить! Выпустить!

– Ну, раз этого хочет почтенная публика… ваше слово для меня закон! Крибл, крабл, мизерабл!

В ту же секунду дверца шкафа распахнулась, и Лола буквально выпала из него.

Она оказалась на сцене клуба. Перед ней стоял тот самый мужчина в чалме, который запер ее в шкафу, и его полуголая ассистентка. Ниже шумели зрители.

Публика, перед которой Лола с успехом выступала не так давно…

– Посмотрите, как интересно! – проговорил фокусник, насмешливо глядя на Лолу. – Мы отправили в шкаф змею, а выпустили оттуда хорошенькую девушку! Что же это значит? Что змея на самом деле была заколдованной девушкой, как Царевна-лягушка из народной сказки, или что в глубине души каждая женщина – змея?

– Спой… – проговорил Леня плохо слушающимися губами. – Спой еще… у тебя такой удивительный голос!

Ему снилось, что он снова стоит перед сценой ночного клуба, на сцене танцует Голубая Сойка, но вместо чудесного голоса она издает хриплый крик настоящей сойки.

– Вряд ли тебе скоро придется снова ее услышать! – проговорил кто-то совсем рядом. Это была, несомненно, не Голубая Сойка. Голос принадлежал мужчине – и он показался Лене смутно знакомым.

Он начал постепенно приходить в себя. Вспомнил, как отправился с Лолой в ночной клуб «Птичий базар»… Точнее, не с Лолой – они пошли в клуб поодиночке, чтобы Лола могла подстраховать его. Для чего? Что он собирался тут сделать? Ведь у него было важное дело, связанное почему-то с одной птицей. Как же ее имя? Ах да, Голубая Сойка. И это не птица, а девушка…

К Маркизу начала возвращаться память. Он вспомнил, как на сцене клуба появилась Голубая Сойка, вспомнил, как поразил его ее волшебный голос, вспомнил, как передал официанту перышко, чтобы добиться встречи с певицей, вспомнил, как она подсела за его столик, а потом увела Леню в отдельный кабинет в закрытой от посторонних части клуба. Вспомнил, как выпил с ней бокал шампанского, после чего провалился в небытие…

Все ясно – Голубая Сойка подмешала в шампанское какое-то сильнодействующее средство, от которого Леня потерял сознание… Да, не самый умный его поступок…

Маркиз открыл глаза, огляделся. Он находился не в том роскошно обставленном кабинете, где пил шампанское с коварной певицей, а в большой пустой комнате без окон, вся обстановка которой состояла из пустого металлического стола и пары стульев. Сам он сидел в тяжелом жестком кресле, его руки были привязаны к подлокотникам.

В нескольких шагах от него стоял высокий человек средних лет, атлетического сложения, с тронутыми сединой висками и глубоко посаженными темными глазами.

– Здравствуй, Леня! – проговорил этот человек, убедившись, что Маркиз пришел в себя.

Маркиз удивленно смотрел на него, не веря своим глазам.

– Ты же… ты же умер! – проговорил он, когда к нему наконец вернулся голос.

– Как видишь, не совсем! – насмешливо ответил тот и подошел ближе. – Видимо, слухи о моей смерти были преувеличены.

– Оскар… – изумленно протянул Маркиз. – Я просто не верю своим глазам…

Леня знал этого человека много лет назад как Оскара Лимонти. Понятное дело, это был его псевдоним, настоящая фамилия была не такая звучная – Осип Лимонов. Если, конечно, он и здесь не напустил тумана. Оскар и тогда любил темнить, и добиться от него хоть слова правды было непросто.

На заре своей карьеры Маркиз, тогда Леонид Марков, окончил цирковое училище и несколько лет работал в цирке. Там он и повстречался с Оскаром Лимонти.

Оскар, как и большинство профессиональных артистов цирка, в частности, как и сам Леня, совмещал несколько цирковых профессий – он был и жонглером, и акробатом, и воздушным гимнастом, пробовал себя также как фокусник и дрессировщик. Но именно как воздушный гимнаст он добился больших успехов, попал в известный номер, с которым объездил половину Европы. Его имя появилось на афишах, заработки заметно выросли.

Но в какой-то момент у Лимонти появился конкурент: молодой гимнаст откуда-то из провинции. Звали его Виктор Кузнецов. Он делал все то же, что и Лимонти, только с большим блеском, с большим артистизмом, и начал понемногу оттеснять Оскара с первых ролей. Его взяли в тот же номер сначала на замену, потом на равных с Лимонти. Все прочили ему большое будущее – у Виктора, несомненно, был большой талант. Ему никто не завидовал – гимнасты понимали, что реальных конкурентов у него нет. Это во‑первых. А во‑вторых, у парня был замечательный характер. Виктор был сильный, смелый и скромный. Много работал, помогал товарищам, его все любили.

В конце концов, Лимонти, которому не нравилось быть вторым, ушел из этого номера и начал готовить собственный, в котором жонглировал горящими булавами.

Так продолжалось до тех пор, пока однажды, во время выступления, Виктор Кузнецов не сорвался с трапеции и насмерть не разбился на глазах полного зрительного зала.

Был там один штрих, которому никто не придал значения: в кармане разбившегося гимнаста оказалась карта – туз пик.

Сначала эту трагедию посчитали несчастным случаем, хотели судить директора номера за халатность, но потом кто-то обнаружил подпиленную трапецию и надрезанную страховочную лонжу. Дело переквалифицировали со статьи «Нарушение правил безопасности» на «Предумышленное убийство». Стали искать виновного, и тут один из артистов, ассистент дрессировщика, проговорился приятелям, что накануне трагедии видел, как Лимонти возился со страховочными лонжами.

Виктора все любили и жалели о его смерти, так что приятели отнеслись к болтовне очень серьезно и посоветовали дрессировщику рассказать об этом следователю, но вечером того же дня он вошел в клетку к тигру и не вышел оттуда живым. Тигр Енисей, всегда считавшийся очень спокойным и не агрессивным, тут отчего-то разъярился и убил дрессировщика мощным ударом лапы.

Таким образом, следствие лишилось единственного свидетеля, который мог доказать причастность Оскара к трагической гибели талантливого Виктора Кузнецова.

А еще через несколько дней погиб и сам Лимонти.

Вечером в пустом цирке он отрабатывал свой новый номер, и от горящей булавы вспыхнул его костюм. Ожоги были страшные, и Оскар умер по дороге в больницу.

«Бог наказал!» – единодушно решил цирк.

Леня Маркиз тогда был солидарен со всеми, Витя Кузнецов был его другом.

Кроме всего прочего, после смерти Лимонти всплыли интересные подробности. Оказалось, что так называемый Оскар Лимонти использовал свои зарубежные гастроли для контрабанды драгоценных камней и наркотиков.

Как бы то ни было, и дело о контрабанде, и дело об убийстве молодого артиста цирка было закрыто по причине смерти основного подозреваемого. Очевидцы разъехались по гастролям, тигра Енисея отправили доживать в зоопарк, скоро все забыли эту трагическую историю.

И вот сейчас Леня видел перед собой того самого Оскара Лимонти…

– Как это может быть? – проговорил Леня удивленно. – Ведь я своими глазами видел твой обгоревший труп!

– Я на тебя удивляюсь! – насмешливо проговорил Лимонти. – Ведь ты работал в цирке, ты знаешь, что цирк – это царство иллюзий, где нельзя верить своим глазам!

– Чей же это был труп?

– Какого-то бомжа, – Оскар поморщился. – Я придумал эту комбинацию, когда увидел его в переулке за цирком. Он был очень на меня похож! Нельзя было упустить такой удачный шанс! А ведь вы, цирковые, все равно не дали бы мне спокойно жить. Видел я, как ты на меня смотрел…

– Да я бы тебя за Витьку своими руками придушил! – выдохнул Леня. – Такого парня погубить!

Он дернулся, но невольно вскрикнул от боли в прикованных руках, а кресло и не шелохнулось, оно было привинчено к полу. Леня перехватил насмешливый взгляд Лимонти и решил успокоиться.

– Вот так, Леня, я очень удачно решил все свои проблемы, – сказал Оскар.

– Да, повезло тебе! – саркастически проговорил Маркиз.

Оскар, однако, не заметил в его словах сарказма.

– Да, повезло! – охотно согласился он. – Я вообще очень везучий. Но должен сказать тебе, Леня, умным и расчетливым людям всегда везет, так уж устроен этот мир.

– А вот бомжу не повезло!

– Да кому он нужен? – Оскар снова поморщился. – Он только зря коптил небо! Ну все, – Оскар посерьезнел. – Я удовлетворил твое любопытство, теперь ты удовлетворишь мое. Зря я, что ли, привез тебя сюда?

Он подошел к Лене ближе, наклонился над ним, пристально взглянул своими глубоко посаженными глазами.

– Ты расспрашивал Сойку об Олеге Вербицком. Почему он тебя интересует? Что ты о нем знаешь?

Под пристальным взглядом Оскара Маркиз чувствовал себя неуютно. Ему казалось, что тот видит его насквозь, читает его мысли.

– Меня наняли, чтобы найти Олега, – ответил он, решив, что лучше сказать правду.

– Ну и как – далеко ты продвинулся? – осведомился Оскар.

– Как видишь, достаточно далеко, чтобы найти его связь с Голубой Сойкой. А теперь и с тобой…

Только тут до Маркиза дошла совершенно очевидная вещь.

– Значит, ты и есть знаменитый Туз Пик?

На этот раз Оскар ему не ответил. Он отстранился, недовольно поморщился и проговорил:

– Ты меня не понял? Я удовлетворил твое любопытство, теперь настала твоя очередь отвечать на вопросы. Итак, кто тебя нанял?

Леня молчал и пристально разглядывал своего похитителя. Пока тот держался с ним довольно миролюбиво, но это до поры до времени. Несомненно, Лимонти и есть тот самый неуловимый преступник, Туз Пик. А Леня знал, что Туз Пик не оставляет в живых тех, кто видел его лицо. И вообще, за ним тянется длинная цепочка трупов. Убийство для него – просто способ навести порядок.

А он, Маркиз, не только видит сейчас его лицо – он знает настоящее имя преступника, или, по крайней мере, его прежний сценический псевдоним.

Что же это значит?

Это значит, что Оскар, или Туз Пик, как его теперь называют, не собирается оставлять Леню в живых. Он хочет выжать из него всю полезную информацию – и после этого…

– Кто тебя нанял? – повторил Оскар.

– Я… я не видел своего нанимателя, – проговорил Маркиз после небольшой паузы. – Я получил задание по почте, аванс мне перевели с анонимного счета.

– И почему это я тебе не верю? – протянул Оскар. – Он лениво потянулся и добавил: – Мне кажется, ты не вполне уяснил свое положение… Я ведь, Леня, не шучу. И не собираюсь миндальничать с тобой только потому, что когда-то давно мы работали в одном цирке.

– Это я понимаю… – кивнул Маркиз, – еще бы не понять…

Положение его было аховое, и Леня старался только, чтобы пронизывающий взгляд Лимонти не уловил его смятение и испуг. Никто, кроме Лолки, не знает, что он пошел в этот чертов «Птичий базар». Заметила ли Лолка, что он ушел с Голубой Сойкой? Или все прозевала?..

Оказавшись на сцене перед полным залом зрителей, Лола почувствовала себя в своей стихии. Она решила подыграть фокуснику, шагнула к нему, поцеловала и радостно проговорила:

– Спасибо, дорогой маэстро! Вы расколдовали меня! Я десять лет провела в образе питона, представляете, как это было тяжело? Знаете, что было самое ужасное? Мне приходилось есть мышей!

Зрители засмеялись и зааплодировали.

Фокусник подмигнул Лоле и прошептал:

– Не хочешь пойти ко мне ассистенткой?

– И не подумаю! С меня хватило того, что вы меня заперли и я просидела целый час в этом дурацком шкафу! – сердитым шепотом ответила Лола, одновременно сияя улыбкой и раскланиваясь на аплодисменты.

В то же время она осматривала зал, пытаясь найти среди зрителей Леню. И ей повезло: она заметила, как он следом за рыжеволосой красоткой прошел в служебную дверь.

Первым побуждением Лолы было немедленно покинуть клуб. Раз Леня предпочел ее какой-то рыжей лахудре – сам виноват, пусть выкручивается, как хочет! С нее хватит того, что она просидела столько времени взаперти… Но затем она вспомнила, как Маркиз сказал, что только на нее может положиться в трудную минуту, только ей полностью доверяет (ну, может быть, не совсем такими словами, но смысл был такой), и поняла, что не может оставить его без поддержки.

Еще раз поклонившись зрителям, Лола юркнула за кулисы. При этом сработала ее давняя привычка – уходить со сцены не в зал, а за кулисы, в свой собственный театральный мир. Но для этого была еще одна причина: отсюда, из-за сцены, было ближе к служебному коридору, по которому ушел из зала Маркиз с подозрительной рыжеволосой спутницей. Очевидно, это и есть та самая Голубая Сойка, уж очень Ленька с ней почтителен и любезен.

За кулисами Лола быстро сориентировалась и направилась в нужную сторону. Но тут она снова увидела Субботина. Тот шел прямо на нее, разговаривая с кем-то по телефону. Еще шаг, и Лола с ним столкнулась бы…

Она метнулась назад, думая, куда бы спрятаться, и увидела тот самый шкаф, в котором только что просидела целый час. С этим шкафом у нее были связаны самые неприятные воспоминания, но выбора не было. Она потянула на себя ручку дверцы и незаметно проскользнула внутрь. Правда, на этот раз, чтобы не оказаться вновь запертой в шкафу, она в последний момент придержала дверцу и всунула между ней и стенкой шкафа носовой платок, чтобы не закрылась защелка.

Субботин остановился совсем рядом со шкафом, и Лола могла слышать каждое его слово.

– Да, Жанночка… – говорил он, – конечно… как ты могла подумать… Не сомневайся, у меня все под контролем… Да, через три дня все решится. Ты должна набраться терпения, осталось недолго…

«Кто такая Жанна? – подумала Лола. – Вроде бы говорил этот подлец Генка про какую-то Жанну… Но он все ей врет, это точно, по голосу все понятно. Ой, напарит он Жанку эту, как… как меня…»

Осознав сей факт, Лола скрипнула зубами и зажала рот рукой, чтобы не заорать. Нужно взять себя в руки, а не то она просто набросится на Генку, и кроме скандала ничего не выйдет. А ей нужно присматривать за Леней. Ладно, Генку оставим на потом, никуда он не денется, Лола этого так не оставит…

Генка нашептывал теперь в телефон разные ласковые слова. Неизвестно, как воспринимала их его собеседница, а Лолу сильно затошнило. Ну все же врет, мерзавец!

Тем не менее она внимательно прислушивалась к разговору, как вдруг у нее возникло странное и неприятное ощущение. Ей показалось, что она в шкафу не одна. Да нет, ерунда, этого не может быть!

Лола попыталась избавиться от этого неприятного чувства, снова вслушалась в разговор Субботина, но ей никак не удавалось сосредоточиться, потому что она не могла отделаться от мысли, что в шкафу кроме нее есть еще кто-то. Но это просто невозможно! Наверняка у нее просто разыгрались нервы. Это и немудрено: она так долго просидела в этом проклятом шкафу, что удивительно, как вообще не свихнулась!

Лола использовала проверенный прием, который помогал ей успокоиться и сосредоточиться перед спектаклем: медленно и глубоко дыша, она сосчитала в уме до двадцати.

Не помогло.

Она сосчитала до сорока, до пятидесяти, но так и не смогла избавиться от неприятного чувства.

Больше того, теперь ей явственно казалось, что на нее кто-то смотрит из темноты.

Наконец Субботин закончил разговор и отошел от шкафа. Лола перевела дыхание и хотела уже выскользнуть на свободу, но тут услышала совсем рядом негромкий шорох, а потом ее руки коснулось что-то холодное и влажное.

– Мама! – вскрикнула она шепотом, потому что ее горло перехватило от страха.

Первым и самым естественным побуждением было выскочить из проклятого шкафа, но когда Лола попыталась это сделать, выяснилось, что путь к отступлению отрезан: между ней и дверцей шкафа находилось что-то живое и холодное.

– Господи, да что же это такое… – пробормотала Лола, вглядываясь в темноту.

За это время глаза ее привыкли к скудному освещению, и она смогла разглядеть прямо перед собой сгусток тьмы, в котором выделялись два тускло мерцающих зеленых глаза.

Ей стало совсем страшно.

– Мамочка… – забормотала Лола, отодвигаясь как можно дальше и вжимаясь спиной в заднюю стенку шкафа. – Мамочка, да что же это такое… что же это творится…

Сгусток темноты перед ней пришел в движение, зеленые глаза приблизились, и Лолиного лица снова коснулось что-то влажное.

Тут снаружи шкафа что-то изменилось, должно быть, включили более яркое освещение, и часть этого света проникла внутрь. И при этом скудном свете Лола увидела перед собой свернувшегося кольцом питона. При этом она испытала очень странное чувство.

Это был одновременно и страх, и облегчение.

Во всяком случае, она имела дело не с каким-то таинственным, безымянным порождением темноты, не с ночным кошмаром, а с вполне реальным живым существом. Существом, у которого было имя. Лола вспомнила, что фокусник называл его Васисуалием.

Больше того, питон был в каком-то смысле ее коллегой, как и она, он выступал на сцене, как и она, дорожил вниманием зрителей, значит, он может ее понять, как артист артиста.

Кроме всего прочего, питон явно не питал никаких агрессивных намерений, наоборот, он смотрел на нее весьма дружелюбно и приветливо, а те влажные прикосновения, которые Лола перед тем ощущала, объяснялись весьма просто: питон ее пару раз лизнул своим длинным раздвоенным языком.

Лола поняла, что произошло: шкаф фокусника был вроде сундука с двойным дном, в нем было два отделения. В одном из них фокусник запер Лолу, чтобы потом выпустить ее на сцене, в другое уполз питон, и в это же отделение Лола спряталась от Субботина…

Ситуация прояснилась, но оставалась по-прежнему безвыходной, в самом буквальном смысле этого слова: между Лолой и выходом из шкафа располагалась огромная рептилия, и она явно не собиралась выпускать Лолу…

Тем временем питон отчего-то заволновался, поднял голову и уставился на Лолу с явным неодобрением. Возможно, он почувствовал, что она вынашивает замыслы побега.

– Спокойно, спокойно, Васенька… – проговорила Лола. – Не волнуйся…

Питон не внял ее просьбе. Он придвинулся ближе и даже попытался обвить Лолу.

– Ой! – вскрикнула она, отстраняясь.

И тут Лола вспомнила, что змей успокаивают музыкой. У нее не было с собой ни дудочки, как у заклинателя змей, ни какого-то другого подходящего музыкального инструмента, и Лола запела жалким дрожащим голосом романс, который исполняла иногда перед зеркалом, чтобы потренироваться в жестах. Романсы всегда поют с выразительной жестикуляцией, поэтому Лола прижимала руки к сердцу, низко наклоняла голову, вздымала руки к потолку и бессильно роняла их вдоль тела. Здесь, в тесном шкафу было не развернуться, поэтому Лола пела без жестикуляции:

– Нет, не тебя так пылко я люблю! Не для меня красы твоей блистанье!..

И пение удивительным образом подействовало на Васисуалия: питон опустил голову, распустил свои смертоносные кольца и лег на пол шкафа, внимательно слушая Лолу. Потом вдруг поднял голову и посмотрел на Лолу так, что она поняла: не понравилось. И не ее пение, а слова. Все ясно: обиделся, что она не запала на его красоту.

– Ну, извини, не угодила, – пробормотала Лола и продвинулась поближе к выходу. – Не говорите мне о нем, еще былое не забыто, он виноват один во всем, что все прошедшее разбито…

Питон снова занервничал, приподнял голову.

– Опять не то, – огорчилась Лола. – Гори, гори, моя звезда! Звезда любви приветная! – пела Лола, надеясь только, что снаружи никого нет и никто не слышит доносящиеся из шкафа подозрительные звуки. – Ты у меня одна заветная, другой не будет никогда!

Питон снова успокоился. Больше того, в глазах его светилась самая настоящая нежность. А может, Лоле так показалось.

Она сделала еще один рывок – и выскользнула из шкафа. Перевела дыхание, сосчитала до десяти, чтобы успокоиться, и двинулась вперед.

Оглянувшись, Лола заметила, как следом за ней из шкафа выползает Васисуалий. Решив, что питон как-нибудь отыщет дорогу к своему хозяину, Лола прибавила шагу.

Вскоре она оказалась в полутемном коридоре, в который выходили двери служебных помещений клуба. Она хотела обследовать их одно за другим, но тут заметила, что одна из дверей открылась и из нее вышли три человека. Точнее, два человека вышли, с двух сторон поддерживая третьего, который безвольно волочился за ними.

«Должно быть, упился в стельку», – подумала Лола.

Троица направлялась в ее сторону, и, чтобы не столкнуться с незнакомцами, Лола юркнула в стенную нишу.

Троица бодро двигалась по коридору. Точнее, двое двигались, а третий только безвольно переступал ногами, да и то изредка.

Лола застыла в своей нише, стараясь слиться со стеной.

Троица поравнялась с ней…

И Лола едва сдержала удивленный возглас: двое по краям были ей незнакомы, а вот средний, тот самый, упившийся в стельку тип, был ей очень даже хорошо знаком.

Это был ее компаньон и боевой соратник Леня Маркиз. Глаза его были закрыты, голова перекатывалась слева направо, ноги безвольно волочились по паркету.

Самые разные мысли лихорадочно пронеслись в Лолиной голове. Неужели Ленька так упился с этой рыжеволосой ведьмой? Да нет, он никогда себе такого не позволял! Значит… значит, эта ведьма чем-то его опоила, и теперь ее, ведьмины, сообщники тащат бедного Леню в свое логово!

Бедного? Сам виноват, подумала Лола, вспомнив, как Маркиз уходил из зала следом за рыжей красоткой. Сам виноват, и пускай выпутывается, как хочет! Попался, как полный лох! Не Маркиз ли учил ее, Лолу, быть внимательной и осторожной, в незнакомом месте не пить, не есть, не курить и даже дышать через раз! Все ясно: расслабился, распустил хвост перед девицей, павлин несчастный! Поделом тебе, Лола и пальцем не пошевелит, чтобы помочь!

«Нет, – одернула она себя, – Леня надеялся на меня, верил, что я не оставлю его в беде!»

Тем временем подозрительная троица дошла до конца коридора, открыла последнюю дверь и исчезла из вида.

Лола бросилась следом за ними, приоткрыла дверь и заглянула в нее. Дверь выходила на задний двор клуба. Недалеко от входа стоял грузовой микроавтобус, на борту которого были нарисованы спелые бананы, яблоки и гроздь винограда. Над этим натюрмортом красовалась яркая надпись: «Свежие фрукты с доставкой на дом».

Однако в данный момент в заднюю дверь грузили вовсе не свежие фрукты. Туда грузили бесчувственное Ленино тело.

И тут за спиной у Лолы раздался неприязненный голос:

– А ты еще кто такая? И что ты здесь делаешь?

Лола обернулась и увидела ту самую рыжеволосую ведьму, которая увела Леню из зала. Ведьму, которую большинство знало под именем Голубая Сойка.

– Куда они везут Леню? – спросила Лола, хотя совершенно не рассчитывала на честный ответ.

– Ах, Леню? – усмехнулась Сойка. – Значит, ты его напарница? Ну что ж, если хочешь, могу тебе посодействовать: отправить следом за напарником!

С этими словами Сойка шагнула вперед, вытаскивая из кармана какой-то небольшой темный предмет чуть больше тюбика губной помады.

Лола вспомнила уроки самообороны, которые ей давал Леня, шагнула влево, сделала отвлекающее движение и попыталась провести классическую подножку. Но Голубая Сойка оказалась проворнее ее, она отскочила назад, в коридор, и тут же взмахнула тем темным предметом, который был у нее в руке.

Из него вылетело несколько тонких шнурков с шариками на концах. Словно маленькие змейки, они опутали Лолины ноги. Лола покачнулась, потеряла равновесие и упала на пол.

– Вот так-то! – проговорила Сойка, встав над ней и усмехаясь. – Значит, сейчас ты отправишься следом за своим напарником…

И тут Лола увидела что-то очень странное над головой Сойки.

Потолок в коридоре украшали темные деревянные балки. Но одна из этих балок казалась сейчас толще остальных. Больше того – эта балка двигалась… Когда же под потолком сверкнули два изумрудно-зеленых глаза, Лола наконец узнала своего товарища по несчастью, точнее – по заключению в шкафу.

– Васисуалий! – пролепетала она едва слышно.

Однако Голубая Сойка расслышала ее шепот.

– Кого это ты зовешь? – процедила она. – Никто не спешит к тебе на помощь!

Она ошибалась.

Питон Васисуалий висел над Голубой Сойкой, должно быть, выбирая удобное время для неожиданного броска. Лола следила за ним как зачарованная.

Голубая Сойка перехватила ее взгляд и усмехнулась:

– Старый трюк! Думаешь, я поверю и отвернусь? Нет, дорогая, ты меня не проведешь!

В ту же секунду насмешка на бледном лице Сойки сменилась удивлением и испугом: Васисуалий стремительно метнулся вперед и обвил певицу мощным кольцом.

– Ох! – вскрикнула Сойка, попытавшись вырваться, но питон только сильнее сжал кольцо своих мышц. Голубая Сойка дергалась и сопротивлялась, как настоящая птица, попавшая в силки, но силы были неравны. Питон сжимал ее сильнее и сильнее, лицо Сойки из бледного сделалось багровым, глаза вылезли из орбит, она пыталась закричать, но в легких было слишком мало воздуха.

Лола не стала дожидаться завершения этого поединка, она откатилась в сторону, вскочила на ноги и выбежала во двор.

Микроавтобус, в который перед тем погрузили бесчувственного Маркиза, как раз выезжал из двора на улицу.

Лола бросилась следом за ним.

К счастью, совсем рядом она увидела свою машину. Торопливо нашла брелок сигнализации, нажала кнопку, запрыгнула на водительское сиденье, вставила ключ в замок зажигания… Но то ли у нее от волнения дрожали руки, то ли с машиной что-то случилось, однако мотор не заработал.

А микроавтобус с натюрмортом на борту уже проезжал следующий перекресток и вот-вот мог скрыться из глаз…

– Миленькая, ну заведись, пожалуйста! – взмолилась Лола, обращаясь к своей машине, как к живому и одушевленному существу. – Заведись, а то они увезут Леню…

То ли подействовало такое ласковое обращение, то ли сама Лола взяла себя в руки и перестала нервничать, но мотор завелся и ровно, уверенно заработал. Лола надавила на педаль газа, вывернула руль и помчалась за злополучным автобусом.

Какое-то время она ехала вслепую – микроавтобус исчез, должно быть, она слишком долго возилась со своей машиной. Лола уже почти отчаялась, как вдруг заметила впереди, на следующем перекрестке, знакомую картинку – бананы, яблоки, гроздь винограда и над ними надпись: «Свежие фрукты с доставкой на дом».

Лола перевела дыхание и сбросила скорость, чтобы между ней и автобусом оставались две-три машины. Дальше преследование пошло без проблем.

Должно быть, водителю микроавтобуса не приходило в голову, что за ним кто-то следит, во всяком случае, он ехал по ночному городу в сторону центра, не кружа и не петляя, чтобы избавиться от «хвоста».

Правда, у самой Лолы то и дело возникало неприятное ощущение, будто за ней кто-то следит, и она то и дело смотрела в зеркало заднего вида, но не замечала в нем ничего подозрительного. В конце концов, она списала все на свое взвинченное состояние и перестала обращать внимание на свои неприятные ощущения.

Прошло не больше получаса, как они уехали из клуба.

Микроавтобус выехал на Фонтанку. Впереди замаячило массивное круглое здание старого цирка, окруженное лесами. «Ну да, – вспомнила Лола, – старый цирк уже несколько лет находится в состоянии ремонта». И именно туда, к этому темному массивному зданию, свернул злополучный микроавтобус.

Лола затормозила в квартале от цирка, пригнулась, вглядываясь в темноту. Из микроавтобуса вышли два человека, они тащили какую-то тяжелую длинную коробку, сгибаясь под ее тяжестью. Лола с ужасом поняла, что в этой коробке находится Леня. Да жив ли он еще? Люди с коробкой подошли к темному зданию и исчезли, слившись с ним.

Лола едва дышала от волнения. Она с трудом заставила себя выждать минуту, выскочила из машины и припустила к зданию цирка, стараясь держаться в темноте.

Все здание было окружено лесами и затянуто защитной строительной сеткой. Лола бежала вдоль него, пытаясь найти то место, где исчезли люди с коробкой. Наконец она увидела в лесах темный проем, в котором тускло светила одинокая лампочка, под ней виднелась хлипкая временная дверь.

Лола перевела дыхание, стараясь успокоиться, и толкнула эту дверь.

– Чего надо? – проговорил сидящий на стуле пожилой дядечка в униформе охранника, судя по серьезной и внушительной внешности военный отставник.

– Ой! – удивленно вскрикнула Лола. – Дяденька, а ты кто?

– Интересное дело! – проговорил тот. – Я-то сторож здешний, охранять объект приставлен, а вот кто ты, спрашивается?

– А я, дяденька, Оля! – ответила Лола, хлопая глазами, как будто это все объясняло.

– И что же ты, Оля, тут посреди ночи делаешь?

Лола еще не придумала хорошего объяснения для появления в цирке посреди ночи. Продолжая хлопать глазами, она самым невинным тоном проговорила:

– Я вообще-то к дяде своему пришла. Дядя у меня здесь работает, Федор Михайлович… и еще братья двоюродные, Карамазовы их фамилия, может, знаете?

Уже произнеся эту тираду, Лола сообразила, что одета в короткое блестящее платье и туфли на высоком каблуке. Этот наряд она выбрала для похода в ночной клуб, но он, мягко говоря, не слишком подходил к выбранной сейчас легенде.

– Какой еще дядя? – набычился сторож. – Не знаю никакого Федора Михайловича! И никаких Карамазовых не знаю! И вообще, сейчас здесь никого нету, кроме меня!.. Завтра приходи!

– Как же нету, как нету? – зачастила Лола. – Когда вот только сейчас сюда двое зашли и коробку принесли большую…

Тут Лола заметила, что сторож ее не слушает. Его лицо залила смертельная бледность, глаза широко открылись и в ужасе смотрели на что-то позади Лолы. Сторож пролепетал: «Мама» – и сполз на пол.

Лола обернулась, чтобы понять, что могло так напугать бывалого отставника, и увидела у себя за спиной питона Васисуалия.

Питон не проявлял никаких признаков агрессии. Он смотрел на Лолу преданным взглядом своих зеленых немигающих глаз.

– Вася, а ты как здесь оказался? – пролепетала Лола.

Васисуалий не сводил с нее проникновенного взора.

Тут до нее дошло, что питон, почувствовавший к ней непреодолимое влечение, последовал за Лолой из клуба, спрятался в ее машине и вместе с ней приехал в цирк. Лола хотела его отругать, но решила, что для этого не самое подходящее время, и двинулась вперед, обойдя бесчувственное тело сторожа.

Она оказалась в длинном темном коридоре. Правда, далеко впереди тускло мерцал какой-то свет. И именно туда Лола направилась.

В коридоре пахло конским потом, кожей и еще чем-то резким и волнующим. Если бы на месте Лолы был Маркиз, он сразу сказал бы, что это – запах цирка, запах коней и хищников, запах риска и опасности, страха и волнения.

Питон беззвучно скользил за Лолой, и от его присутствия ей было не так страшно и одиноко. Васисуалий выглядел взволнованным: видимо, запахи цирка пробудили в нем какие-то смутные воспоминания о прошлой жизни.

Лола прошла большую часть коридора и увидела уходящие вниз ступени. Внизу было чуть светлее – там горела тусклая лампочка без абажура.

Лола осторожно спустилась по лестнице и снова оказалась в длинном коридоре, кое-как освещенном редко развешанными лампами дежурного освещения. Под потолком тянулись водопроводные трубы и провода.

Лола снова пошла вперед и скоро оказалась перед развилкой. Она в растерянности остановилась. Куда идти? Направо или налево? И там, и там было тихо, и там, и там тянулись длинные полутемные коридоры…

Она еще не успела принять какое-то решение, когда Васисуалий без раздумий пополз по левому коридору. Лола решила довериться его инстинкту и пошла следом.

За первой развилкой последовала вторая, за ней – третья, и каждый раз питон мгновенно выбирал нужное направление.

Правда, в какой-то момент Лолу обуяли сомнения: чем он руководствуется? Может быть, он выбирает дорогу вовсе не к Маркизу, а к чему-то, что интересует его самого? Может быть, в этом подвале когда-то держали его близких родственников, и он ползет на запах питона?

Лола хотела уже остановиться, но тут впереди раздались какие-то едва слышные голоса.

Васисуалий нетерпеливо оглянулся: мол, что ты медлишь?

Лола прибавила шагу.

Вскоре коридор сделал поворот. Из-за угла доносились голоса и лился яркий свет.

Лола остановилась и осторожно выглянула из-за угла.

Ее взору предстало небольшое помещение, вся обстановка которого состояла из стола и пары стульев, на которых сидели двое рослых парней криминального вида. Проще говоря – натуральные бандиты. На столе перед ними стоял компьютерный монитор, рядом с ним – полупустая бутылка виски и два стакана. На этом же столе лежал большой черный пистолет.

В глубине помещения Лола увидела дверь из стальной решетки, закрытую на засов.

Лола обернулась. Она хотела убедиться, что Васисуалий рядом с ней, хотела почувствовать его моральную поддержку, но питона и след простыл.

«Ну, надо же, – подумала Лола, – полз за мной через весь город, заглядывал в глаза, а как только понадобилась его помощь – он исчез… как все мужчины!»

Лола все еще раздумывала, что делать. Она была одна, без поддержки, без оружия, а за углом сидели двое вооруженных мужчин, настоящих бандитов… что она одна может сделать? Но и уйти нельзя, ведь где-то тут держат в плену Леню, ее боевого соратника и верного друга…

Она еще не успела додумать до конца эту мысль, как вдруг услышала мягкие крадущиеся шаги, и из-за угла появился один из бандитов.

Увидев Лолу, он осклабился и проговорил:

– Ух ты, кто к нам пожаловал! Какие гости! Я прям глазам своим не верю! Слышу, кто-то в коридоре шебуршится, дай, думаю, проверю! А тут ты! Ты откуда взялась, красотка?

– Я дядю своего ищу, – повторила Лола уже использованную легенду. – Дядя мой здесь работает, Федор Михайлович!

– Какой еще дядя? – переспросил бандит. – Не знаю никакого дяди! А вот с тобой, детка, мы сейчас поближе познакомимся! Ты знаешь, красотка, а ведь у меня сегодня день рождения, так что я думаю – ты мой подарок! Но для начала я тебя обыщу, вдруг ты вооружена!

Собственная шутка показалась ему очень удачной, и бандит коротко рассмеялся. Затем шагнул к Лоле и принялся шарить по ее телу потными руками.

– Убери лапы! – прошипела Лола с ненавистью.

– Чего? – фыркнул бандит. – Ты еще что-то тявкаешь? Да ты что о себе возомнила?

– Убери лапы! – повторила Лола. – Убери, а то пожалеешь!

– Ой, как испугала! – Бандит нагло ухмыльнулся, но тут Лола изо всех сил ударила его коленом в самое чувствительное место.

Бандит охнул, запрыгал на одной ноге, пытаясь отдышаться. При этом запрокинул голову.

Лола понимала, что выиграла в лучшем случае полминуты, что сейчас бандит очухается и отплатит ей за боль и унижение. Поэтому ей нужно развернуться и бежать прочь сколько хватает сил… И она уже хотела так поступить, но тут увидела, как странно переменилось запрокинутое лицо бандита. На нем вместо боли и злобы проступил самый настоящий ужас.

Лола проследила за его взглядом и увидела под потолком обвившегося вокруг трубы Васисуалия.

Питон не терял времени даром. Он стремительно метнулся вниз и ударил бандита в грудь своей треугольной головой. Удар был такой силы, что бандит отлетел на несколько метров. Примерно с такой силой его мог ударить товарный состав. Дальше отлететь ему помешала стена, по которой он сполз на пол, не подавая признаков жизни.

Лола благодарно взглянула на питона. Она ничего не сказала ему, потому что помнила про второго бандита, оставшегося за углом, но ее взгляд передал всю возможную благодарность и признательность.

Второй бандит, однако, не заставил себя ждать.

– Эй, Толян, ты чего затих? – окликнул он напарника.

Толян молчал, и второй бандит отправился на разведку.

Лола переглянулась с питоном. Васисуалий отполз к стене возле самого поворота и затих. Лола осталась стоять посреди коридора с растерянным видом.

Бандит появился из-за угла с пистолетом в руке. Увидев Лолу, он удивленно вытаращил глаза:

– Ты еще кто такая?

– Оля я… – проговорила Лола, хлопая ресницами.

– Оля? – фыркнул бандит. – Я не возражаю, пусть будет Оля! А Толян-то где?

– Да вон он! – Лола показала на безжизненное тело возле стены.

– Черт! – бандит побагровел. – Что это с ним? Кто это его так?

– А это он с Васей познакомился.

– С каким еще Васей?

Бандит поднял пистолет… но больше ничего сделать не успел, потому что к нему стремительно скользнул Васисуалий и обвил бандита железным кольцом.

Бандит охнул и отключился.

– Молодец, Вася! – проговорила Лола, поднимая с пола огромный пистолет.

Убедившись, что оба бандита отключены надежно и надолго, она зашла за угол и подошла к столу. Ее интересовал стоящий на нем монитор. На экране было изображение пустой комнаты. Точнее, не совсем пустой. В этой комнате имелся металлический стол, пара стульев и еще кресло.

А в этом кресле сидел Леня Маркиз собственной персоной. Руки его были надежно привязаны к подлокотникам кресла.

Перед Маркизом стоял рослый и широкоплечий мужчина. Лица его Лола не разглядела – он стоял спиной к камере, но судя по позе и движениям, он допрашивал Леню, причем допрашивал с пристрастием.

Вот он наклонился над Маркизом, ударил его по лицу. Ленина голова дернулась от удара, откинулась назад, из уголка рта потянулась темная струйка крови. Допрашивающий его человек что-то раздраженно проговорил. Слов Лола не слышала, но она поняла, что тот задает Маркизу какой-то вопрос. Причем задает его явно не первый раз.

– Ленечка, – проговорила Лола вполголоса, не сводя глаз с экрана, – Ленечка, я тебя спасу!

Она снова взглянула на плечистого человека на экране и подумала, что справиться с ним ей будет непросто. Вон какой он здоровенный! Правда, с ней Васисуалий, но все же он питон, а не человек, и трудно предугадать, как он поведет себя в следующую минуту… вдруг он не захочет помогать им с Маркизом?

Незнакомец снова ударил Маркиза – и Лола поняла, что не может больше ждать, не может равнодушно смотреть, как пытают ее верного соратника.

Она бросилась к решетчатой двери, откинула щеколду и шагнула вперед.

Но тут у нее за спиной раздалось предупреждающее шипение. Она оглянулась и увидела, что питон поднял голову и тревожно смотрит на стальную дверь. Тревога питона передалась Лоле. Она попятилась, отпуская дверь.

Стальная решетка под собственным весом захлопнулась, что-то щелкнуло – и замок на двери закрылся.

Лола поняла, что решетчатая дверь была ловушкой: если бы она пошла этим путем, дверь тут же закрылась бы за ней, она оказалась бы взаперти, и тогда никто бы не помог Маркизу… да и ей самой.

Значит, путь к той комнате, где пытают Леню, находится где-то в другом месте…

Лола снова вернулась к столу с монитором, но теперь она смотрела не на экран, а на заднюю стенку этого прибора. Лола плохо разбиралась в электронике, но считала, что камера, с которой передается изображение на монитор, должна быть связана с ним проводом. Она смутно представляла, что есть и другие, беспроводные варианты соединений, но вряд ли они работают в этом подвале с его толстыми стенами!

Действительно, к задней стенке монитора были подсоединены два провода. Один, потолще, тянулся к электрической розетке, другой, более тонкий, уходил к стыку стены и потолка. С толстым проводом все понятно – это шнур питания. А тонкий, наверное, ведет к видеокамере, то есть к той комнате, где незнакомец допрашивает Леню.

Лола поднялась на цыпочки и пошла таким манером вдоль стены, сверху которой тянулся провод. Стена была грубо оштукатурена и выкрашена унылой зеленой краской. Пройдя так два или три метра, Лола увидела, что провод исчез, ушел в отверстие в стене. Значит, где-то здесь находится проход в ту комнату.

На стене под проводом висел выцветший плакат – огромный лев и рядом с ним красавец дрессировщик. Судя по надписи, это был знаменитый лет тридцать назад укротитель хищников Аскольд Задорожный.

Лола осторожно отклеила плакат. Под ним была такая же зеленая стена, как и везде. Но, приглядевшись, Лола заметила на ней небольшой прямоугольный выступ – как будто один кирпич стены немного выдавался вперед. Не раздумывая, Лола нажала на этот выступ.

И тут же часть стены развернулась, открыв перед Лолой проход в неизвестность.

Прежде чем пойти дальше, Лола вернулась к столу и взяла пистолет, который достался ей от одного из бандитов. Его внушительная тяжесть подействовала на нее успокаивающе, придав уверенность в своих силах и в благополучном исходе операции.

Тем не менее Лола задержалась на пороге. Ей было страшно идти в темноту, где ее могли ждать самые неожиданные опасности, но, покосившись на монитор, она увидела, как плечистый незнакомец снова с оттяжкой ударил Маркиза – и, отбросив всякие сомнения, Лола шагнула вперед.

К ее радости, Васисуалий пополз следом за ней.

В коридоре, куда они попали, было темно, и Лола шла практически на ощупь. Она наверняка испугалась бы и повернула назад, но перед глазами стояла картина, увиденная на мониторе, – Леня, привязанный к креслу, и допрашивающий его незнакомец…

– Я иду, Леня! – повторила Лола и сделала еще несколько шагов вперед.

Но тут пол под ее ногами пошел под уклон, Лола потеряла равновесие, шлепнулась на пятую точку и стремительно заскользила вниз, как с детской ледяной горки.

Полет был недолгим. Она вылетела из коридора на свет и упала посреди комнаты. Той самой комнаты, которую только что видела на экране монитора.

Перед ней в кресле сидел Леня, рядом с ним тот самый незнакомец, который его пытал. Услышав шум, незнакомец повернулся к Лоле и злорадно усмехнулся:

– Ну, вот и она! Теперь Маркиз станет куда более разговорчивым! Стоит мне нажать на нее…

– Лолка? – удивленно пробормотал Маркиз. – Ты пришла…

Лола вскочила и выпалила:

– Руки вверх! Сейчас же отпусти Леню!

Только после этого она сообразила, что пистолета у нее в руке нет – она выронила его, когда катилась с горки. Лола завертелась на месте в поисках оружия, но незнакомец опередил ее. Он поднял пистолет с пола, спрятал его в карман и насмешливо проговорил:

– Сюрприз! Добро пожаловать в мое государство! Я здесь король! Больше чем король – я туз, туз пик, а пики у нас – козыри, так что вам придется играть по моим правилам!

И вдруг глаза преступника удивленно округлились.

Лоле сегодня уже не раз приходилось видеть такое изумление на лицах встречных, и она поняла, что на сцену вышел, точнее, выполз питон Васисуалий. Лола облегченно вздохнула: теперь она не сомневалась в победе.

Обернувшись, Лола действительно увидела питона, приготовившегося к броску. Однако Васисуалий что-то не торопился нападать. Больше того, угроза в его зеленых глазах сменилась странной, непривычной неуверенностью и даже растерянностью.

– Вася, Васенька, что с тобой?

Питон не отозвался, не взглянул на нее: он неотрывно смотрел на короля преступного мира.

Лола повернулась к Тузу Пик. Тот смотрел в глаза Васисуалия пристальным гипнотическим взглядом. Закрепив зрительный контакт, он заговорил тягучим усыпляющим голосом:

– Тебя охватывает дремота… все твое тело становится тяжелым и непослушным, словно налитым свинцом… ты засыпаешь… засыпаешь… засыпаешь…

Вряд ли Васисуалий мог понять слова, но властная, гипнотическая, завораживающая интонация, с которой они произносились, а самое главное – пристальный гипнотический взгляд преступника, несомненно, действовал на питона: тот понемногу отползал, опускал голову. Лола поняла: еще немного, еще, может быть, минута – и Васисуалий действительно заснет…

И тут она поняла, что нужно делать.

Она запела, точнее, заорала на всю комнату, чтобы докричаться до засыпающего питона:

– Гори, гори, моя звезда!

Туз Пик удивленно покосился на нее. На лице Маркиза проступило отчаяние – он решил, что Лола от свалившихся на нее неприятностей сошла с ума. Но она продолжала петь во весь голос:

– Ты у меня! Одна! Заветная! Другой не будет! Никогда!

И Васисуалий услышал ее.

Он встряхнул головой, как будто вытряхивая из ушей воду, глаза его прояснились, и он устремился в атаку на гипнотизера.

Туз Пик растерянно завертел головой. Потом, поняв, что утратил власть над питоном, вытащил из кармана пистолет, направил его на Васисуалия…

– Не трожь Васю! – взвизгнула Лола, схватила первое, что попалось ей под руку, – это оказалась ее собственная туфелька на высоком каблуке – и бросила в преступника.

Бросок оказался удачным: острый каблук попал в запястье, и Туз Пик выронил пистолет.

А тут и Васисуалий подоспел. Он бросился на врага, собираясь охватить его железным кольцом своих мышц, как беспомощного кролика или ягненка… Но Туз Пик вспомнил свое цирковое прошлое – он подпрыгнул, перевернулся в воздухе, исполнив заднее сальто, отскочил в угол комнаты. А затем произошло нечто вовсе непонятное: в том месте, где только что был король преступного мира, поднялось густое багровое облачко, в котором вспыхивали золотистые искры, как молнии в грозовой туче.

Лола уставилась на это облачко словно зачарованная, даже питон не сводил с него глаз.

Когда же облачко рассеялось – на его месте никого не было. Туз Пик исчез без следа.

– Что это было, Леня? – удивленно проговорила Лола.

– Иллюзия… он только что говорил мне, что цирк – это царство иллюзий, где нельзя верить своим глазам! Оскар понял, что проиграл, отвлек нас каким-то дешевым фокусом и сбежал под шумок!

– Оскар? – переспросила Лола. – Ты знаешь, как его зовут?

– Знаю, – поморщился Маркиз. – Только, может быть, для начала ты меня развяжешь, а уж потом будем разговоры разговаривать? Это было бы удобнее…

– Ой, Ленечка, извини! – спохватилась Лола и бросилась развязывать своего боевого товарища. – Бедненький, – бормотала она, вытирая носовым платком кровь с его лица, – он тебя бил… больно наверное…

Леня только морщился и мрачно сверкал глазами.

Через минуту Леня стоял посреди комнаты, растирая онемевшие руки, и с опасливым интересом смотрел на питона.

– Ты не познакомишь меня со своим пресмыкающимся другом? – проговорил он наконец.

– Это Васисуалий, – представила Лола питона. – Я его называю Васей, и он не возражает. Мы познакомились в клубе, и я ему, видимо, понравилась. Во всяком случае, он за мной последовал через весь город. И очень помог, как ты видел…

– А он… не агрессивный? – поинтересовался Маркиз.

– Нет, у него прекрасный характер. Только имей в виду – он очень не любит, когда кто-то разговаривает со мной без должного уважения. Так что сам делай выводы… Не кричи, не ворчи, не делай мне неуместных замечаний…

– Постараюсь! – Леня опасливо взглянул на питона.

– Да вот, кстати, а кто это был такой? – напомнила ему Лола. – Кто это тебя пытал?

– Тот самый Туз Пик, о котором столько говорят средства массовой информации. Я его когда-то знал как циркового артиста Оскара Лимонти. Но тот артист давно погиб, а вместо него появился этот монстр…

– Как это погиб? – удивленно спросила Лола. – Я его видела собственными глазами, он жив, здоров и неплохо выглядит…

– Говорю же, он всегда был мастером иллюзии! Но это долгая история, я расскажу ее тебе на досуге, а сейчас нам нужно выбираться отсюда, а то Оскар может устроить нам какой-нибудь новый сюрприз. Расскажи, как ты сюда попала.

Лола вкратце рассказала ему о своих приключениях в ночном клубе, о том, как она последовала за подозрительным микроавтобусом, как попала в подвалы цирка, как с помощью Васисуалия обезвредила подручных Оскара Лимонти.

– Ну, так нам тем более нужно поспешить, пока они не пришли в себя!

Лола и Маркиз осмотрелись и нашли еще один потайной выход, который привел их в помещение с монитором, где дежурили злополучные помощники Туза Пик. Один из бандитов все еще без чувств лежал на полу, второй же сидел перед столом, тупо глядя на выключенный монитор.

– Сидеть! Руки вверх! – грозно рявкнул Маркиз, направив на бандита пистолет.

Услышав шум за спиной, тот повернулся, но не обратил внимания на Ленин пистолет. Он смотрел на Васисуалия.

Рот его широко открылся, глаза остекленели. Затем он сполз на пол и запел дурным голосом:

– По у-лице ходила больша-я крокодила, она, она зеленая была…

Леня подошел к нему, встряхнул и строго проговорил:

– Кончай придуриваться! Говори, что ты знаешь про Олега Вербицкого?

– В зубах она держала кусочек одеяла… – проблеял бандит. – Ва-ва-ва… и думала она… ва-ва-ва…

– Кажется, он того… слетел с катушек! – протянул Маркиз с сожалением.

– Может, прикидывается? – предположила Лола.

– Да нет, – Леня внимательно заглянул в бессмысленные глаза бандита. – Ему так не сыграть… для этого нужен большой талант… ты бы, может, и смогла…

Лола подозрительно взглянула на напарника: язвит или говорит серьезно? Так и не решив этот вопрос, она проговорила:

– Так что же, мы так ничего и не узнаем?

– У нас есть еще один шанс, – Леня показал на второго бандита, без чувств лежавшего в углу комнаты. – Надеюсь, что у него не такие слабые нервы…

Он взял со стола бутылку виски и смочил бесчувственному бандиту губы. Тот пошевелился, облизал губы, что-то невнятно пробормотал и открыл глаза. Увидев Леню, попытался встать, в глазах у него мелькнула злоба пополам со страхом.

– Лежать! – прикрикнул на него Маркиз и для большей доходчивости ткнул бандита в бок пистолетом.

Тот, кажется, осознал свое безвыходное положение и мрачно молчал.

– Так, а теперь расскажи, что ты знаешь про Олега Вербицкого! – потребовал Маркиз.

– А пошел ты… знаешь куда? – процедил бандит. – Если не знаешь, могу указать направление!

– Да, с нервами у него все в порядке, – констатировал Маркиз. – Теперь дело за малым – нужно его разговорить.

– Кажется, я знаю, кто нам поможет. – Лола повернулась к питону и проговорила ласковым голосом: – Васенька, можно тебя на минуточку?

Повторять два раза ей не пришлось. Васисуалий подполз поближе и преданно взглянул на Лолу.

– Не на меня, – сказала та, – вот на него…

Питон уставился на бандита. Только вместо преданности в его глазах пылал охотничий азарт.

– Уберите этого червяка! – испуганно пролепетал бандит.

– Что ты знаешь про Олега Вербицкого? – повторил Маркиз свой вопрос.

Бандит молчал, не сводя глаз с питона.

– Васенька, – ласково проговорила Лола, – смотри, какой он аппетитный! Калорийный, наверное…

Васисуалий поднял голову и придвинулся поближе к бандиту, видимо, прикидывая, как к нему удобнее подступиться.

– Так что же ты знаешь про Вербицкого? – снова спросил Маркиз. – Хотя черт с тобой, не хочешь говорить – не надо, хоть питона хорошо покормим… он, кстати, здорово проголодался…

– Стой! – вскрикнул бандит. – Я расскажу! Я все расскажу, только уберите этого гада!

– Прямо даже не знаю, хочу я тебя слушать или нет… – задумчиво протянул Маркиз. – Ты как считаешь, Лолка?

– Пускай говорит, – милостиво разрешила Лола. – Боюсь, в нем столько дерьма… как бы у Васи от него не случилось несварение желудка!

– Ладно, говори! – кивнул Маркиз. – Только смотри – если будешь врать или отмалчиваться, мы передумаем!

Васисуалий с сожалением отполз в сторону. Бандит начал:

– Этот ваш Вербицкий что-то пронюхал про шефа.

– Ты говоришь про Туза?

– Ну да, про кого же еще? Шеф и велел нам с Толяном, – бандит кивнул на своего напарника, который гулил в углу, – велел нам с Толяном его принять…

– То есть похитить?

– Ну да, принять и доставить сюда. Здесь шеф разговаривает с теми, кто ему встал поперек дороги.

– Ну и как? Вы его… приняли?

– А как же! – бандит осклабился. – Подкараулили на Петроградке, возле японского ресторана, запихнули в микроавтобус и повезли. Только по дороге шеф позвонил и велел везти его в загородный дом…

Бандиты ехали по шоссе в микроавтобусе с надписью «Свежие фрукты с доставкой на дом». Вербицкий полусидел на заднем сиденье с закрытыми глазами: в момент похищения его сильно ударили по голове, и он потерял сознание.

Микроавтобус свернул с шоссе на второстепенную дорогу, как вдруг перед мостом через реку у него спустило одно колесо. Толян выбрался из кабины, чтобы поставить запаску, его напарник остался стеречь Вербицкого.

В какой-то момент Толян окликнул приятеля:

– Помоги, мне тут одному не справиться!

Тот взглянул на пленника, который по-прежнему был в отключке, и отправился на подмогу.

И тут Вербицкий выскочил из кабины и бросился прочь. Должно быть, он уже давно пришел в себя, только не показывал это похитителям.

Бандиты погнались за ним: они понимали, что, если упустят пленника, Туз Пик спустит с них шкуры.

Вербицкий добежал до моста, когда бандиты его догнали. И тут он прыгнул с моста и камнем ушел под воду.

Бандиты раз за разом стреляли по воде, в какой-то момент на поверхности реки появилось большое пятно крови, но тело беглеца так и не всплыло.

– Утоп! – проговорил Толян, разведя руками.

– Утоп! – согласился с ним напарник.

Туз Пик, конечно, был недоволен, но простил своих людей: в конце концов, Вербицкий мертв и больше не доставит ему никаких неприятностей…

– Так что в той речке твой Вербицкий! – закончил бандит и опасливо покосился на Маркиза. – Я тебе все рассказал как на духу. Отпусти меня, а?

– Может, и отпущу! – и с этими словами Леня ударил его по голове рукояткой пистолета.

– Ты его не насмерть? – заволновалась Лола.

– Не беспокойся, я же его по голове ударил, а у таких, как он, это не жизненно важный орган… Все, Лолка, уходим отсюда, сил моих больше нет тут оставаться. Хоть и цирк родной вспомнил, а все равно пора уходить!

– Пошли, Васенька, – обрадовалась Лола, – нам тут тоже не нравится.

– Лола, – Маркиз очень внимательно посмотрел на свою подругу, – что ты имеешь в виду, говоря «нам»? Мы, княгиня Ольга? Или…

– Мы с Васенькой так подружились… – упавшим голосом заговорила Лола, – он сделал мне столько хорошего, а тебя вообще спас…

– Лола, мы не можем взять его домой! – твердо сказал Маркиз. – У нас дети. Ты что, забыла про Пу И?

– Как я могу забыть про Пу И? – возмутилась Лола. – Пу И – это моя единственная радость!

– Вот-вот… – кивнул Маркиз, – а еще кот и попугай, если ты не забыла. Они-то втроем прекрасно уживаются, но как отнесется к ним здоровущий питон?

Лола внимательно посмотрела на питона, потом закрыла глаза и помотала головой. После чего снова посмотрела на питона. По всему получалось, что питон отнесется к Пу И очень и очень плохо. Попугаю-то с его клювом питон не опасен, возможно, кот тоже сможет за себя постоять, но вот Пу И…

– Твой Вася примет Пу И за кролика, как раз подходит по размеру. А ты ведь знаешь, что питоны делают с кроликами? – спросил безжалостный Маркиз.

Лола представила что – и ужаснулась.

– Но мы же не можем бросить его тут, в этом сыром и холодном подвале, он просто умрет с голоду! – из последних сил воззвала она. – В конце концов, это просто неприлично. И неблагородно. Он тебя спас, а ты… я не знала, что ты такой неблагодарный…

– Как раз в подвале он с голоду не умрет, здесь есть чем пропитаться… – заметил Маркиз. – Но я вовсе не предлагаю оставить его здесь. Мы вернем его хозяину.

– Тому шарлатану-фокуснику? – Лола, разумеется, не рассказала своему компаньону, как фокусник запер ее в шкафу. Тогда пришлось бы рассказывать, для чего она в этот шкаф полезла, а уж про Генку Субботина и все, что с ним связано, она ни за что Лене не скажет, пускай хоть пытают ее каленым железом!

– А что, это же его собственность, опять же номер без Васисуалия у него сорвется.

Лола поняла, что Маркиз в отношении питона прав, и спорила только из чистого упрямства.

– Вася! – горько прошептала она. – Понимаешь, жизнь – очень сложная штука. И мы не всегда можем делать то, что нам хочется…

С этими словами она погладила питона по голове и хотела ласково почесать за ухом, только не знала, есть ли у питонов уши и где их нужно искать.

Пока Лола миловалась с питоном, Леня нашел в углу старую, но крепкую брезентовую сумку, в которой бандиты, надо полагать, носили все – от оружия до продуктов.

– Васисуалий, ап! – сказал Леня, распахивая сумку перед питоном.

И тот скользнул внутрь несмотря на то, что оттуда противно пахло несвежими гамбургерами. Леня застегнул сумку со свернувшимся питоном и с трудом поднял ее на плечо.

– Однако тяжелая змейка!

Они пошли назад длинными темными коридорами, Леня безошибочно находил дорогу, возможно, питон подсказывал ему из сумки.

Сторож крепко спал, склонив голову на стол; компаньоны прошли мимо, не скрываясь.

В машине Лола молчала, Леня же сосредоточился на дороге. Очень ему не нравилось то, что Туз Пик сбежал. Что-то подсказывало ему, что теперь Лимонти не оставит его в покое.

В клуб «Птичий базар» они приехали, когда восходящее солнце едва золотило крыши домов. Клуб был закрыт. Леня объехал здание и припарковался у неприметной служебной двери. Открыл ее толстый охранник.

– И чего? – спросил он.

– По делу, – коротко ответил Леня, – к этому вашему… фокуснику… он сам назначил. Сказал, приходи к концу выступления.

– Мы сегодня рано закрылись, – сообщил охранник, которому было скучно и хотелось поболтать. – Тут всякое-разное случилось. Непредвиденные обстоятельства. А фокуснику теперь ни до чего, у него питон сбежал. Искали-искали, да где ж его найдешь? Он, зараза, маскируется здорово…

– Слушай, – Маркиз сунул в карман охранника крупную купюру, – а нам бы нужно пройти… Фокусник тебя тоже потом не обидит, не сомневайся…

– Ай, да идите уж! – охранник махнул рукой. – Все равно скоро клуб, наверное, закроют, потому как Сойка выступать не будет.

– А что такое? – заинтересовалась Лола.

– Дак побил ее кто-то сильно, – доверительно признался охранник, – сломал два ребра и ключицу. А кто – не видели. Она сама без сознания была, когда ее на «скорой» увезли. Доктор сказал – ребра заживут, а шея может такой кривой и остаться. А может, и голос пропадет… Так что закроют клуб – кто сюда без Сойки ходить станет?

«Так ей и надо, – злорадно подумала Лола. – Молодец Васисуалий!»

Леня подхватил сумку и пошел вперед, Лола едва за ним поспевала. Шкаф с резной дверью она приветствовала как родного. Леня постучал в следующую дверь, которая и была гримерной фокусника.

От того импозантного мужчины в отлично сшитом вечернем костюме, которого видела Лола, не осталось и следа. Вместо него на стуле сидел хмурый, усталый, неопрятный тип в поношенном шелковом халате, к тому же совершенно лысый. Усы его не топорщились залихватски, а уныло повисли вдоль щек. В углу притулилась поникшая брюнетка с заплаканными глазами.

– Вам чего? – неприветливо спросил мужчина. – Дверью, что ли, ошиблись?

– Да нет, коллега, мы как раз к вам, – сказал Леня, поставив на пол тяжелую сумку, и отер со лба пот. – Вот, хотим вашу собственность вернуть.

– Ах, это вы… – фокусник узнал Лолу, в глазах его зажегся на миг огонек, усы дрогнули. – Чем могу помочь?

Лола расстегнула молнию на сумке, и взору присутствующих предстал питон, свернувшийся кольцами.

– Васисуалий! – вскричал фокусник. – Ты ли это, мой мальчик?

Питон поднял голову и укоризненно поглядел на Лолу. Фокусник тут же удивительно преобразился. Теперь глаза его горели, усы стояли стрелками, он сбросил халат и остался в белой рубашке и брюках от вечернего костюма.

Питон нехотя вылез из сумки и дал хозяину себя ощупать и погладить.

– С ним все в порядке, – сказала Лола, – только я должна вам сказать… Вы плохо с ним обращаетесь.

– Я? – изумился фокусник. – Да вы что? Васисуалий для меня все! Ведь без него мой номер ничто!

– Да, и вы, конечно, заботитесь о нем, кормите и все такое, но этого мало! – запальчиво сказала Лола. – Васенька очень ранимое существо, с ним нужно разговаривать, петь ему.

– Петь? – фокусник разинул рот. – Зачем?

– Он любит музыку! Особенно вокал! В противном случае он будет страдать!

– Виолетта, ты умеешь петь? – строго спросил фокусник поникшую брюнетку.

– Не-а, мне медведь на ухо наступил, – честно ответила она.

– Так-так… – несомненно, от хозяина не укрылось, какие нежные взгляды его питон бросает на Лолу. – Значит, петь. Чтобы Вася был счастлив, я сам спою. Что надо петь?

– Романсы!

И фокусник тут же запел приятным баритоном:

– Глядя на луч пурпурного заката, стояли мы на берегу Невы…

– Вы руку жали мне, промчался без возврата, – подтягивала ему Лола втору не сильным, но чистым звонким голосом, – тот сладкий миг, его забыли вы…

К концу третьего куплета питон подполз к хозяину и положил ему голову на плечо.

– Повторяю свое предложение, – сказал фокусник, взяв Лолу за руку, – не хотите стать моей ассистенткой? У нас отлично бы получилось работать вместе.

– Нет, коллега, – Леня отвел его руку, – она не может, потому что мы с ней уже работаем вместе. Хорошо и плодотворно. Она мне очень дорога как помощница и компаньон. Так что прощайте. Васисуалий, не скучай тут без нас!

Уходя, Леня прихватил со столика колоду карт, хмыкнул и вдруг пустил их в фокусника. Тот поймал всю колоду по одной на лету и также пустил в Маркиза. Леня растопырил руки и стал перекидывать колоду слева направо, а потом наоборот. Затем снова передал всю колоду фокуснику. Тот аккуратно сложил карты себе за левое ухо. Леня приблизился к нему и вытащил ту же колоду из правого уха. Фокусник покачал головой и вытащил такую же колоду из левого уха. Тогда Леня убрал потихоньку ту, первую, в никуда. Вот была она – и исчезла. Фокусник сделал то же самое со своей колодой, потом взмахнул руками и вытащил из воздуха букет цветов, который преподнес Лоле. Леня не растерялся и вытащил точно такой же букет, который преподнес теперь уже не плачущей брюнетке.

– Браво, коллега! – хором сказали мужчины и рассмеялись.

Лола переглянулась с питоном и ассистенткой фокусника.

«Ну просто как дети!» – подумали все трое.

В машине Лола молчала. Вот сказал Ленька, что она ему очень дорога. Так зачем было прибавлять, что дорога как компаньон? Обязательно ему нужно все испортить!

Наутро Леня явился в офис господина Строганова. Вместо Виктории Андреевны его встретила коротко стриженная долговязая девица, выглядевшая так индифферентно, что Леня и не стал спрашивать, куда делась Виктория. Хотя и вздохнул незаметно, эта женщина чем-то его заинтересовала.

– Что вам удалось узнать? – нетерпеливо спросил заказчик, поднявшись из-за стола навстречу Маркизу. – Вы выяснили, куда пропал мой компаньон?

– И вам тоже доброго утра! – Леня подошел к столу, сел и сложил руки, как примерный ученик.

– Да, здравствуйте, – отмахнулся Строганов. – Итак, что вам удалось выяснить?

– Я выполнил ваше поручение. Расследование закончено.

– Да? И каковы же его результаты?

– Боюсь, у меня для вас не самое приятное известие. Ваш компаньон, по-видимому, умер.

– По-видимому? – переспросил Строганов. – Как это понимать?

– Дело в том, что Олег Вербицкий встал на пути у очень опасного человека, у преступного гения по кличке Туз Пик. Преступник узнал об этом и поручил своим подручным поймать Олега и доставить к нему в загородный дом. Бандиты везли его, но по дороге остановились, чтобы заменить колесо, и Олег сумел сбежать…

– Так он сбежал? – оживился Строганов.

– Не спешите! – Маркиз поднял руку. – Увы, все не так просто и не так благополучно. Бандиты преследовали его, и в последний момент Олег, чтобы не попасть к ним в руки, спрыгнул с моста. Бандиты долго караулили его на берегу, но Олег так и не всплыл, только пятно крови появилось на воде… так что, вы сами понимаете, все обстоятельства говорят о том, что он погиб. Утонул.

Рассказывая о судьбе Вербицкого, Маркиз внимательно следил за лицом своего заказчика. И вот теперь, услышав о том, как умер его компаньон, Строганов переменился в лице. Глаза его остекленели, словно он увидел что-то страшное, кровь отлила от щек, на лбу выступили мелкие капли пота.

Выходит, подумал Маркиз, его связывал с Вербицким не только бизнес, не только общие деловые интересы, если он так глубоко переживает его смерть? Нет, здесь что-то не то. Строганов и раньше предполагал, что его компаньон мертв, это не было для него такой уж неожиданностью… кроме того, в лице Лениного заказчика было не сожаление, не горечь потери, а скорее страх и изумление, как будто Строганов увидел привидение…

Наконец заказчик справился со своим лицом, строго взглянул на Маркиза и проговорил:

– Я считаю, что ваша работа не закончена. Вы сказали, что Олег «по-видимому, мертв». Такой результат меня не устраивает. Ищите дальше, пока у вас не будет стопроцентной ясности. Вы ведь не нашли его труп?

– Нет, – честно признался Леня.

– Ну так ищите его! – и Строганов склонился над своими бумагами, давая Лене понять, что их разговор закончен.

– Но простите, мне кажется… – проговорил Маркиз.

– Вам кажется? – Строганов поднял на него глаза и, казалось, удивился, что Леня еще тут. – Человек вашей профессии не должен употреблять такие выражения, человек вашей профессии должен оперировать исключительно фактами. До свидания!

Виктория Андреевна караулила его в коридоре.

– Леонид, я хотела поговорить с вами без свидетелей! – сказала она вполголоса. – Простите, вам удалось узнать что-то про Олега?

«Точно, она к нему неравнодушна, – подумал Маркиз, – ишь как смотрит…»

Он хотел было брякнуть, чтобы дамочка оставила бесплодные надежды, что Вербицкий утонул при попытке бегства и тело его вряд ли найдут, но в последний момент сдержался, уж больно несчастные были у нее глаза.

Если бы Лола видела эту сцену, она в который раз повторила бы, что мягкосердечие когда-нибудь его погубит. Может, она и права…

Домой Леня вернулся в отвратительном настроении. Он не обратил внимания на Аскольда, который поджидал его возле дверей, чтобы потереться об ноги, прошел мимо Пу И, не наклонившись, чтобы почесать его за ухом, увидев Лолу, взглянул на нее мрачно и спросил голосом недовольного мужа:

– В доме еда есть?

– Что случилось, Ленечка? – переполошилась Лола. – Какая муха тебя укусила?

– Да этот Строганов… – проворчал Маркиз. – Видите ли, он недоволен результатами! Отчитал меня, как мальчишку, и потребовал продолжить расследование…

Лола встала в третью позицию и хорошо поставленным голосом проговорила:

– А все потому, что ты никогда со мной не советуешься! Если бы я взглянула на эту Викторию Андреевну перед тем, как ты согласился взяться за ее заказ, я бы тебе сказала… Мама! – взвизгнув, Лола одним молниеносным прыжком взлетела на стол, нарушив закон всемирного тяготения.

– Что случилось? – удивленно спросил Маркиз, снизу вверх глядя на свою боевую подругу.

– Мышь! – вскрикнула Лола, указывая на что-то за Лениной спиной.

Маркиз обернулся и увидел на пороге кухни Аскольда. В зубах у кота действительно была белая мышь.

– До чего мы дожили! – верещала Лола, подпрыгивая на столе. – Развели в доме мышей! Куда смотрит твой обожаемый Аскольд? Он их не ловит!

– Во-первых, – примирительно проговорил Маркиз, – он ее как раз поймал, так что твои претензии несправедливы. Во-вторых же… – Маркиз подошел к коту и осторожно отобрал у него мышь. Аскольд недовольно зашипел, шерсть у него на загривке поднялась. – Во-вторых, эта мышь вообще не настоящая…

– Как это – не настоящая? – недоверчиво переспросила Лола. – Что я, по-твоему, настоящую мышь не могу узнать?

– Тем не менее эта мышь игрушечная! – Маркиз взял мышь за хвост и протянул Лоле. – Сама погляди!

– Немедленно убери эту гадость! – взвизгнула та и отскочила к дальнему краю стола. – Я знаю, ты это сделал нарочно…

– Но ведь это Аскольд…

– А ты подговорил Аскольда! И вообще, интересно, откуда она взялась в нашем доме?

– Не знаю, может быть, Пу И принес с прогулки… – Ленино лицо вдруг сделалось задумчивым.

– Нечего сваливать свои грехи на Пу И!

– Постой, Лолка… – протянул Маркиз. – Погоди минутку…

– И нечего мне затыкать рот!

– Да говорю тебе – подожди! Помнишь, как ты точно так же устроила истерику из-за мыши в убежище Вербицкого?

– И ничего не истерику! Это нормальная реакция всякого обыкновенного человека на мышь… ну хорошо, нормальная реакция всякой женщины… И мышь тогда была самая что ни на есть настоящая, я точно знаю!

– Да я не о том! Реакция, может быть, и нормальная, но мы из-за нее не закончили обыск той комнаты. А ведь там были два платяных шкафа, в которые мы даже не заглянули.

– А какая разница? Все равно Вербицкий уже мертв, так что дело закрыто…

– Не закрыто! – вздохнул Маркиз. – Послушай, Лолка, слезай, наконец, со стола, мне надоело задирать голову!

– А эта мышь действительно не настоящая? – опасливо уточнила Лола.

– Действительно, действительно! – успокоил ее Маркиз. – Видишь, у нее тут клеймо: «Made in China».

– Ну, ладно… – Лола слезла со стола. – Но ты ее все-таки выкинь, уж больно она натуральная.

– Ладно, выкину, если Аскольд не будет возражать. Но нам с тобой нужно еще раз посетить тайное убежище Вербицкого.

– Ну вот, опять… – заныла Лола. – Только я хотела заняться собой, отдохнуть от перенесенного стресса. И тебе бы хорошо подлечить синяки, которыми украсил тебя твой старый приятель Туз Пик.

Еще не договорив этой фразы, Лола уже поняла, что зря она это сболтнула. Ну, сорвалось с языка, слово, как говорится, не попугай, вылетит – не поймаешь…

Маркиз посмотрел на нее таким взором, что Лоле стало не то чтобы страшно, но холодно и неуютно. И до нее тут же дошло, что Ленька на взводе, потому что он знает, что Туз Пик – это Оскар Лимонти, и тот тоже знает, что Маркиз знает. И не оставит Леню в покое. И вот вместо того, чтобы заниматься собственной безопасностью, Ленька теперь будет возиться с этим грубияном Строгановым. Да послать его подальше – и дело с концом! Но спорить с Леней сейчас невозможно, уж если что вобьет себе в голову – это надолго.

Что ж, она вытащила его из передряги прошлой ночью, очевидно, теперь у нее такая судьба.

Маркиз тоже вспомнил, что Лола здорово ему помогла, и взгляд его несколько потеплел.

– Ты со мной? – спросил он.

– А куда же я денусь? – покорно вздохнула Лола.

– Тогда собирайся!

– Значит, мы снова идем в японский ресторан? – задумчиво проговорила Лола. – Тогда встает вопрос, что надеть. В лиловом платье я там уже была, а появляться второй раз в одном и том же наряде… нет, так низко я еще не пала!

– Надень что-нибудь строгое и официальное! – распорядился Маркиз.

Спорить Лола не стала: она знала, что это бесполезно, когда у ее компаньона прорезывался такой строгий деловой голос.

Лола достала из шкафа официальный темно-синий костюм с белой блузкой, в котором она изображала госслужащих, мелких чиновниц и прочих официальных лиц, влезла в него и с неудовольствием взглянула на свое отражение.

Отражение ей не понравилось, но дело есть дело.

Для завершения образа она соорудила громоздкую прическу типа «пизанская башня» и намазала губы помадой отвратительного морковно-красного оттенка.

Леня вполне одобрил ее внешний вид.

Сам он ограничился тем, что прилизал волосы, изобразив залысины по сторонам лба, и надел унылый коричневый костюм.

Поработав над своей внешностью, Лола и Маркиз подъехали к ресторану «Кимоно» на Петроградской стороне, оставили машину на стоянке и подошли к стеклянной двери ресторана.

Как и прошлый раз, их встретил в дверях швейцар в коротком черном кимоно, с японским мечом-катаной на поясе и с внешностью настоящего самурая.

Но Леня повел себя не так, как при первом визите.

– Пожарно-эпидемиологическая инспекция! – проговорил он, сунув под нос швейцару какое-то удостоверение. – До нас дошли сведения, что у вас в ресторане эпидемия харакири!

– Что?! – удивленно переспросил швейцар.

– Вирусное харакири! – отчеканил Маркиз, отодвигая швейцара со своего пути.

– Тогда вам надо к администратору…

Но Леня уже прошел мимо него вместе со своей спутницей, быстрым шагом пересек зал ресторана и вошел в дверь с надписью: «Только для персонала».

– Ленечка, – окликнула его Лола, – ты знаешь, мне показалось, что всю дорогу за нами ехала какая-то машина…

– Какая? – осведомился Маркиз, шагая по коридору.

– Синенькая такая, красивая…

– Модель?

– Ну, ты же знаешь, я в моделях не очень разбираюсь…

– А что же ты мне сразу не сказала?

– Ну, я не была уверена… – протянула Лола.

– Не уверен – не обгоняй! – отрезал Маркиз, остановившись перед дверью, на которой висело изображение морского петуха. – Кажется, это здесь…

Он толкнул дверь, они спустились по ступенькам и снова оказались в маленьком дворике.

К счастью, на этот раз на скамейке сидел не тот толстяк, с которым Леня подрался во время прошлого визита, а долговязый сутулый мужчина лет сорока. Он открыл глаза, быстро и настороженно взглянул на компаньонов.

– Девятое января! – бросил ему Леня и, не ожидая ответа, поднялся в прачечную.

Лола и Маркиз прошли мимо озабоченных клиентов прачечной, вошли в коридор, нашли нужную дверь. Леня достал ключ, открыл дверь, включил свет в комнате.

С прошлого посещения здесь почти ничего не изменилось – вырезки на стене, мечущаяся в аквариуме рыба. Только слой пыли на всех поверхностях стал еще толще.

– Лола, я тебя заранее прошу, – проговорил Леня, оглядывая комнату, – не поднимай шума! Ни в коем случае! Чтобы не получилось, как прошлый раз…

– Но если мышь… – жалобно пробормотала Лола. – Ты же знаешь, это сильнее меня…

– Держи себя в руках! – повторил Маркиз, направляясь к одному из стенных шкафов.

– Да, кстати, – снова заговорила Лола, – у меня всю дорогу такое ощущение, словно за нами кто-то следит.

– Ты мне уже говорила про синюю машину.

– То была машина, но мне показалось, что в ресторане за нами тоже следили.

– Лола, у тебя просто нервы разыгрались! – отмахнулся от нее Маркиз и открыл дверцу шкафа.

В шкафу на плечиках висели несколько пиджаков и костюмов, а также прочая мужская одежда. Правда, были здесь вещи и не вполне обычные – полицейская форма, белый халат, зеленая медицинская униформа, все – примерно одного размера.

– Обычный платяной шкаф… – разочарованно протянула Лола. – Ничего особенного…

– Да, действительно, – согласился с ней Леня и открыл дверцы второго шкафа.

Перед ними оказался гримировочный столик. Три зеркала, позволявшие разглядеть свое лицо со всех сторон, яркая подсветка, выдвижные ящички, в которых оказалось все необходимое для грима. В отдельном ящике Леня нашел несколько мужских париков.

– Понятно, – проговорил Леня, выдвигая ящички один за другим. – Здесь Вербицкий менял внешность, когда отправлялся на какую-то операцию. Так что и тот, первый шкаф – не обычный платяной, а скорее шкаф театрального костюмера…

Он хотел открыть нижний ящик, но тот оказался заперт. Леня повозился с ним, попытался открыть его канцелярской скрепкой, но ничего не получилось, замок был не простой.

– Эта рыбка опять проголодалась! – проговорила Лола, которая стояла возле аквариума, наблюдая за его обитательницей.

– Ну так покорми ее, но только мне не мешай – видишь, я занят… – отмахнулся от нее Маркиз.

– Хорошо, Ленечка! – миролюбиво проговорила Лола.

Она добавила корм в кормушку, но не удовлетворилась этим: набрала немного корма в горсточку и насыпала прямо в аквариум, приговаривая:

– Цып-цып-цып!

– Ты что, Лола, это же не курица! – пробормотал Леня, ковыряясь в замке.

– А как же нужно говорить? Не кис-кис-кис же!

– Да как угодно, только не мешай…

Лола обиженно замолчала, продолжая сыпать корм в аквариум, и вдруг горестно вскрикнула.

– Я же просил тебя не шуметь! – проворчал Маркиз.

– Ленечка, я туда часы уронила! – жалобно проговорила Лола. – У браслета такая застежка слабая, все время расстегивается, вот и сейчас расстегнулась!

– Господи, Лола, ты что, не видишь, я тут с замком мучаюсь, а ты меня отвлекаешь всякой ерундой!

– Это не ерунда, это хорошие часики, очень, между прочим, дорогие! Ты же мне другие не купишь!

– Ну так достань их! Они же наверняка водонепроницаемые…

– Ну да, конечно! – с опаской проговорила Лола. – Но там эта рыба плавает, вдруг она кусается?

– Это же не акула! Она маленькая!

– Ага, пиранья тоже маленькая, а как укусит – мало не покажется!

– Лолка, прекрати! – прикрикнул на нее Маркиз. – Ты же видишь, я занят!

– Вот всегда ты так, как нужна твоя помощь – так ты занят! – обиженно проговорила Лола.

– А от тебя тоже никакой помощи, – огрызнулся Маркиз. – Только отвлекаешь всякими глупостями!

Лола обиженно надулась, сняла свой строгий пиджак, закатала рукав блузки и погрузила руку в аквариум.

Рыба вовсе не попыталась ее укусить – наоборот, она в ужасе уплыла в самый дальний конец аквариума и теперь следила оттуда за Лолиными действиями.

Лола пошарила на дне. Часы провалились в декоративный грот, опутанный водорослями. Лола запустила в этот грот руку, но вместо часов ей попалось что-то другое.

– Ключик какой-то… – проговорила Лола, достав из аквариума свою находку, и снова погрузила руку.

Наконец она нашла свои часы и положила их на стол, чтобы немного обсохли.

– Что за черт, – бормотал тем временем Леня. – Никак не открыть этот чертов замок…

– Так, может, попробуешь этим ключом?

– Каким ключом? – удивленно переспросил Маркиз.

– Да вот этим! – Лола протянула ему ключ, который только что нашла в аквариуме.

– Где ты его взяла? – недоверчиво поинтересовался Маркиз и брезгливо дотронулся до мокрого ключа.

– Да ты сначала попробуй – вдруг подойдет?

Леня вставил ключ в замочную скважину – и замок тотчас открылся.

– Вот видишь, и от меня есть какая-то польза! – мстительно проговорила Лола.

Маркиз ей ничего не ответил. Он выдвинул ящик, достал из него небольшую шкатулку, украшенную слоновой костью и перламутром.

– Какая шкатулочка хорошенькая! – проговорила Лола, заглядывая через плечо компаньона.

– Странно, почему он ее так бережно хранил? – пробормотал Маркиз. – По-моему, ей грош цена в базарный день. Такие продают на каждом турецком курорте.

– Может быть, внутри что-то важное?

Леня поставил шкатулку на туалетный столик, открыл крышку. Внутри шкатулки ничего не было, но когда Леня откинул крышку, раздалась трогательная мелодия.

– Она еще и музыкальная, – проговорил Леня. – А внутри пусто. Зачем же он ее хранил?

– По разным странам я бродил, – запела Лола жалостливым голосом. – И мой сурок со мною…

– Лолка, ты что? – испугался Маркиз. – Что с тобой? У тебя жар? Очень не вовремя!

– Это песенка «Сурок» великого Бетховена, – сообщила ему Лола. – Я, между прочим, в музыкальной школе училась, там мы эту песню разучивали. – И она снова затянула: – И мой всегда, и мой везде, и мой сурок со мною…

– Лолка, прекрати немедленно, у меня от твоего пения зубы разболелись! – взмолился Леня, закрывая шкатулку.

– К зубному давно не ходил, – мстительно проговорила Лола. – Когда был последний раз?

– Ну, не помню я… – Леня хотел поставить шкатулку обратно в ящик, но в это время дверь комнаты распахнулась.

На пороге стоял господин Строганов, совладелец фирмы «Строганов, Вербицкий и партнеры» и Ленин заказчик.

На лице его было какое-то странное выражение.

– Что вы здесь делаете? – осведомился Леня. – И самое главное – как вы здесь оказались?

– Я подумал, что вы мне чего-то недоговариваете, и решил проследить за вами, – ответил Строганов странно равнодушным голосом, как будто тема разговора его ничуть не волновала.

– Я говорила тебе, что за нами кто-то следил! – подала голос Лола. – А ты от меня только отмахивался!

– Что здесь сейчас звучало? – перебил ее Строганов. – Я что-то услышал через дверь.

– Звучало? Да это моя ассистентка упражнялась в вокале!

– Нет, перед этим… что-то еще…

– Ах, это! – Леня взглянул на шкатулку. – Это я шкатулку открывал. Музыкальную.

– Вы не могли бы повторить это еще раз? – Строганов закрыл дверь, подошел к столу со странным, немного сонным выражением лица. – Мне кажется, это важно…

– Повторить? Да ради бога!

Леня открыл шкатулку, и комната снова заполнилась трогательными и наивными звуками бетховенской песни.

И тут со Строгановым стало происходить что-то непонятное. По его лицу пробежала судорога, оно страшно исказилось, словно от невыносимой боли, Строганов оскалился, схватился за голову и тихо, мучительно застонал. Его рот широко открывался, словно у выброшенной на берег рыбы, глаза вылезали из орбит, лицо побагровело, как от непосильного напряжения.

– Что с вами? – воскликнул Маркиз, вскочив и бросившись к заказчику. – Вам нужно какое-то лекарство?

Но Строганов только махнул рукой. Его лицо продолжало меняться, и по всему телу тоже пробегали мучительные судороги.

Наконец музыкальная шкатулка замолчала, и одновременно Строганов затих, обмяк и опустился на стул.

Леня с удивлением взглянул на заказчика… И не узнал его.

Строганов удивительно изменился, он стал совершенно другим человеком, причем кого-то Лене напоминал.

– Что с вами было? – спросил Маркиз удивленно.

– Подождите, – проговорил заказчик, выдвигая ящички с гримом, – подождите минуту, сейчас вы сами все поймете…

Он заработал пуховкой и кисточками, нанося на лицо тональный крем, белила, пудру. Затем что-то сделал с веками, со щеками и наконец достал из верхнего ящика парик, надел его и после этого повернулся лицом к компаньонам.

– Кто это? – удивленно воскликнула Лола.

– Олег Васильевич Вербицкий, – ответил ей Маркиз, в изумлении разглядывая заказчика.

– Тот самый Вербицкий, которого мы искали?

– Тот самый.

Лола удивленно хлопала глазами.

Маркиз немного помолчал и проговорил:

– Мне кажется, Олег Васильевич, вы должны нам что-то объяснить. По-моему, самое время.

– Да, я постараюсь… – ответил тот задумчиво. – В конце концов, вы мне очень помогли. Вы вернули мне… компаньона.

Он на мгновение прикрыл глаза и снова заговорил. По ходу разговора голос его менялся – в нем звучали то сухие, деловые интонации Строганова, то нервный, сбивчивый говор Вербицкого, так что, закрыв глаза, Леня мог подумать, что перед ним сидят два человека, перебивающие друг друга.

– Все это началось почти четверть века назад, в самом начале девяностых годов прошлого века, так называемых лихих девяностых. Я был тогда совсем ребенком, мне было всего двенадцать лет. Мой отец к тому времени начал заниматься бизнесом, провел несколько удачных операций – насколько я знаю, ввез в страну большую партию компьютеров, – и по тем временам считался богатым человеком. А богатые люди в те годы ходили по лезвию бритвы – с одной стороны им угрожал закон, с другой – криминальные группировки. Тем летом мы жили на даче под Петербургом. Как сейчас понимаю, я был странным ребенком – не любил играть со сверстниками, предпочитал одиночество и книги. На даче у меня было тайное убежище – самодельный домик, точнее, шалаш, спрятанный в ветвях старой липы. Однажды я сидел в этом шалаше, читал мою любимую книгу «Приключения Робинзона Крузо» и воображал себя Робинзоном в его укромном жилище. Из шалаша мне была хорошо видна беседка, где родители пили кофе и о чем-то разговаривали. Как сейчас помню, был нежаркий, но солнечный день, мама была в легком голубом платье, отец в спортивной куртке. На столе перед мамой стояла эта самая шкатулка. Она открыла ее, и зазвучала эта мелодия… – Голос Вербицкого (или Строганова?) задрожал, но он справился с собой и продолжил: – В это время возле беседки появилось несколько человек с оружием. Отец вскочил, лицо его побледнело. «Кто вы? – вскрикнул он. – Кто вас пустил? Охрана!» – «Охрану не зови, – перебил его один из бандитов. – Они убиты. Все убиты». Отец отшатнулся, как от удара. «Что вам нужно?» – проговорил он дрожащим голосом. «Ты прекрасно знаешь, что нам нужно, – ответил бандит. – Тебя предупреждали, но ты не послушался. Твои люди убиты. И с тобой будет то же самое, и с ней, – он показал на маму. – Если ты не подпишешь эти документы…» Он положил перед отцом какие-то бумаги, а его подручный схватил маму за волосы и приставил нож к ее горлу. На какое-то время наступила страшная тишина, только из шкатулки все еще доносилась музыка. «Да заткните же эту шкатулку!» – рявкнул главный бандит. Самый молодой из его людей закрыл шкатулку. Стало совсем тихо. Только шорох листвы, только жужжание пчел – обыкновенные звуки летнего полдня. Я сидел у себя в убежище ни жив ни мертв. Хотя я был ребенком, но уже не таким маленьким, чтобы не понимать, что нужно сидеть тихо. «Я подпишу, – проговорил отец. – Я все подпишу… только не трогайте жену!» Про меня он ничего не сказал – не хотел, чтобы бандиты знали о моем существовании. Пусть они думают, что меня нет дома, что я у друзей или в летнем лагере. «Подписывай!» – рявкнул бандит. Отец все подписал. «Вот твои бумаги, – сказал он бандиту. – Ты обещал оставить нас в живых. Ты сдержишь свое слово?» Бандит молчал, тогда отец проговорил: «Хотя бы ее. Меня можешь убить, но ее не трогай. Я тебя очень прошу. Ты ведь обещал». – «Раньше нужно было думать, – ответил ему бандит. – Тебя ведь предупреждали». Он махнул рукой своим людям, и они… они убили мою маму. Убили страшно, жестоко. Убили на глазах отца. Его они потом тоже убили, но для него это было только облегчением. Он все равно не смог бы жить после того, что видел. Когда они уходили, самый молодой из бандитов снова открыл шкатулку. Видимо, никогда не видел такой и захотел еще раз послушать мелодию. Это навсегда осталось в моей памяти: мертвые тела родителей, кровь, трогательная мелодия музыкальной шкатулки… По разным странам я бродил, – запел он надтреснутым, хрипловатым голосом. – И мой сурок со мною…

Вербицкий замолчал.

Повисла напряженная тишина.

– Что было дальше? – спросил Маркиз, когда эта тишина стала невыносимой.

– Дальше? – Вербицкий словно проснулся, широко открыл глаза и продолжил: – Когда бандиты ушли, я выбрался из своего шалаша, подошел к родителям. Они лежали в беседке мертвые, страшные. Над ними уже вились мухи. Это не были уже мои родители. Страшные изуродованные тела не могли иметь с ними ничего общего. Я увидел на столе мамину шкатулку и схватился за нее, как за единственный предмет, оставшийся от прежней, нормальной жизни. Я открыл шкатулку – и услышал мелодию. Мелодию, которая звучала в тот страшный миг… И потерял сознание, видимо, мои нервы не выдержали. Для двенадцатилетнего ребенка это был перебор. Когда я очнулся, рядом со мной был Павел Строганов, близкий друг моего отца. Он баюкал меня на руках, как маленького ребенка, пытался успокоить. Он взял меня к себе, со временем усыновил, дал мне свою фамилию. Он был со мной очень нежен, заботился обо мне, как о родном. До этого он жил один, семьи у него не было, так что он относился ко мне, как к сыну. Но я совершенно перестал спать, не мог оставаться один. Когда в дом приходили незнакомые люди, я приходил в ужас, прятался под стол, под кровать, дико кричал. Меня водили к разным врачам, и наконец один из них помог. Он загипнотизировал меня и полностью заблокировал воспоминания о том страшном дне. Я забыл своих родителей. Я вообще забыл все, что было до того, как меня усыновил Павел Строганов. Я стал его родным сыном. У меня не было прошлого. Он изменил не только мою фамилию – он изменил даже мое имя, чтобы ничто не связывало меня с прошлым. Я стал Александром Павловичем Строгановым. Это было удобно – как прежде, так и сейчас приемный отец называл меня Аликом. Так прошло много лет. Мой отец – Строганов – умер, я начал строить свой собственный бизнес.

Вербицкий – или Строганов – замолчал. Маркиз подумал уже, что больше ничего не услышит, больше ничего не узнает, но снова зазвучал тихий, надтреснутый голос:

– Но однажды, разбирая в кладовке старые вещи, перед тем как выбросить их, я нашел эту шкатулку. Я открыл ее и услышал мелодию… По разным странам я бродил… – пропел он фальшиво, – и мой сурок со мною… и тут со мной что-то произошло. Я вспомнил тот летний день, вспомнил тела родителей в беседке, вспомнил вьющихся над ними мух. Кроме того, я вспомнил лица тех бандитов, которые убили моих родителей. Бандитов, которые перечеркнули мою жизнь. Я не только вспомнил тот день – я стал совершенно другим человеком. Из Александра Павловича Строганова я превратился в Олега Васильевича Вербицкого. Изменилась моя память, изменился мой характер, изменилась даже моя внешность – не знаю, как это получается, но вы сами это только что видели. Я ушел из дома, чтобы никто не увидел моего нового обличья, и целый день ходил по местам, где бывал в детстве, понемногу восстанавливая свою жизнь. Потом я вернулся домой и лег спать, а когда проснулся – снова стал Александром Строгановым и ничего не помнил о вчерашнем дне. Только шкатулка стояла на моем письменном столе, словно о чем-то мне напоминая… Я снова открыл ее, снова услышал мелодию – и со мной опять произошла прежняя метаморфоза. Я стал Вербицким. К тому времени я давно уже не был ребенком. Я преодолел давнюю травму, перепрыгнул открывшуюся передо мной бездну и понял, что передо мной открылись новые возможности. Во мне жили не просто две личности – во мне жили два совершенно разных человека. Александр Строганов получил хорошее юридическое и экономическое образование, он прекрасно умел вести бизнес, но он был излишне осторожен, предусмотрителен, пожалуй, даже трусоват, в нем не было авантюрной жилки, потому что в нем заблокировали знания о темной, ужасной стороне жизни. Олег Вербицкий знал о жизни все, и он не был ограничен никакими формальными барьерами. Он мог взглянуть на вещи с новой, неожиданной стороны. Вместе два таких человека могли свернуть горы. И у меня была еще одна задача. Я вспомнил лица тех бандитов, которые убили моих родителей, и решил их найти. Они должны были заплатить по тому старому счету. Заплатить сполна. Так началась моя жизнь со Строгановым. Он ничего не знал обо мне. Просто я оставлял у него на рабочем столе эту шкатулку и записку с просьбой открыть ее в определенный день и час – раз в неделю или, если нужно, чаще. Строганов думал, что я оставляю в шкатулке для него записки – так оно, собственно, и было, но когда он открывал шкатулку, он переставал существовать, и на сцене появлялся я. Кроме шкатулки, мы со Строгановым обменивались сообщениями по электронной почте или эсэмэс, и этого вполне хватало. Мы успешно вели дела своей фирмы, и параллельно я искал тех бандитов. Через какое-то время я узнал, что почти все они погибли. Жизнь бандита не бывает долгой, особенно коротка она была в лихие девяностые годы. Из всех только один выжил – тот, самый молодой, который заслушался мелодией шкатулки. Он не только выжил – он сделал в криминальном мире большую карьеру, стал некоронованным королем…

– Туз Пик! – воскликнул Маркиз.

– Совершенно верно, Туз Пик! – подтвердил Вербицкий. – И я решил, что он заплатит за всех. Я собирал о нем всю имеющуюся информацию, подбирался к нему как можно ближе. И в один момент случилось то, что и должно было случиться, когда имеешь дело с таким хитрым и безжалостным противником: он почувствовал мое присутствие, почувствовал, что за ним кто-то охотится, и из дичи сам превратился в охотника. У него были большие ресурсы, большие возможности, и мне пришлось перейти к обороне. Когда люди Туза вышли на мой след, я сосредоточился на том, чтобы они ничего не узнали о Строганове. Я перестал приходить в офис фирмы, снял у надежных людей эту квартиру и устроил здесь свое убежище. Здесь же я спрятал шкатулку. Потом я сделал все, чтобы, если меня не станет как Вербицкого, вторая моя личность смогла найти это убежище и разобраться в ситуации. Я продолжал следить за Тузом, соблюдая все правила конспирации, но это мне не помогло: его люди выследили меня, поймали и повезли в его загородный дом. По дороге мне удалось сбежать…

– И они поверили, что вы погибли, утонули при побеге!

– Совершенно верно! – Вербицкий с уважением взглянул на Маркиза. – Александр не ошибся в вас, вы смогли узнать и сделать очень многое!

– Что с вами было после того, как вы прыгнули в реку?

– Я очнулся в больнице, очнулся уже в облике Александра Строганова. Я не мог понять, что со мной случилось, не мог понять, почему моя одежда мокрая. Я быстро пришел в себя, вернулся домой и попытался связаться со своим компаньоном, с Олегом Вербицким, надеясь, что он ответит на мои вопросы. Но Олег, что не удивительно, не отвечал по обычным каналам связи, он пропал. И пропала шкатулка, в которой Строганов находил записки от своего компаньона. Из-за того, что она пропала, вторая личность Строганова – то есть я – оказалась заблокирована. Тогда, оставшись без своего оперативного компаньона, Строганов обратился к вам.

– Он сделал это довольно подлым образом! – напомнил Маркиз. – Подставил меня, поставил в безвыходное положение…

– Простите его, – Вербицкий опустил взгляд. – Я же говорил вам, Строганов – человек не простой. Часть его памяти, часть его сознания заблокирована, и поэтому он иногда совершает поступки не вполне адекватные!

«Черт знает что»! – подумала Лола, слушавшая до этого Вербицкого, затаив дыхание.

– Посмотрим, – проговорил Маркиз.

– Я вам очень благодарен, – снова заговорил Вербицкий. – Вы помогли мне найти эту квартиру, найти эту шкатулку, помогли мне снова стать самим собой…

– В вашем случае это звучит весьма двусмысленно! – перебил его Маркиз.

– В любом случае, я заплачу за вашу работу. Хорошо заплачу, можете не сомневаться.

– Вы – или ваш компаньон? – насмешливо уточнил Леня. – Насколько я понял, всеми финансовыми вопросами ведает он.

Вербицкий посмотрел на Маркиза долгим взглядом и спросил:

– Вы поможете мне завершить свое дело?

– Туз Пик?

– Туз Пик.

– Не стоило бы, – вздохнул Леня. – После того, как ваш… компаньон меня подставил. Но дело в том, что у меня к Оскару свой отдельный счет. Кроме того, мне лучше с ним разобраться, пока он не разобрался со мной. Ведь я слишком много про него знаю и видел его лицо, так что он не оставит меня в покое.

– Вот видите, у нас с вами общие интересы, – улыбнулся Вербицкий. – Кстати, почему вы его назвали Оскаром?

– Это его цирковое имя – Оскар Лимонти. Под этим именем я его знал когда-то очень давно.

– Вот как? Выходит, вы и правда знаете о нем больше меня… больше всех.

– И я знаю, что Оскар – очень опасный человек.

– Но сейчас у нас перед ним есть преимущество: он думает, что я мертв, что я утонул тогда…

– Ладно, – проговорил Леня, поднимаясь. – Будем считать, что мы с вами договорились, а сейчас нам лучше покинуть эту квартиру, мы и так слишком здесь засиделись. А я, пожалуй, проведаю одного своего старого знакомого… очень старого знакомого!

– Ты ему веришь? – спросила Лола в машине. – Совершенно невероятная ведь история!

– Да, если бы не видел собственными глазами его превращение в другого человека, ни за что бы не поверил! – признался Леня. – Но ведь такое не сыграть, ты как профессионал должна понимать…

– Куда мы сейчас? – встрепенулась Лола.

– Пока домой, потом я по делам пойду, а ты отдохни…

Лола скосила глаза – с чего это Ленька стал таким заботливым?

Тщательно заперев дверь за своим компаньоном, Лола уединилась в спальне и набрала номер своей когда-то закадычной, а теперь довольно близкой подруги Ирины Родионовой. Отдыхать она не собиралась, у нее было одно неотложное и важное дело.

– Чижик! – обрадовалась Ирка. – Как жизнь? Сто лет не виделись! Или даже больше!

– Нормально все, – отмахнулась Лола, – слушай, тут такое дело…

– Говори толком, не мнись! – сказала Ирка. – У тебя неприятности, что ли?

Надо отдать Ирке должное – очень была проницательна и ее, Лолу, отлично знала.

– Да не то чтобы… – промямлила Лола, – но все же хочу у тебя спросить кое-что…

– Валяй! – согласилась Ирка. – Только быстро!

– Скажи, пожалуйста, ты кому про меня говорила? – Лола решила не церемониться.

– То есть как это? – оторопела Ирка. – Что про тебя говорить-то, тебя и так все знают.

– Ирка, не валяй дурака! – рассердилась Лола. – От кого пошли слухи, что я… что мы с Леней…

– Женитесь, наконец? – Лола воочию увидела, как Ирка буквально подпрыгнула на месте. – Ну, слава богу! Давно пора! Вы такая пара хорошая…

– Ирка, я тебя убью, – прорычала Лола, – вот приеду к тебе и придушу собственными руками. Говори быстро – как Машка Васильева узнала, чем я сейчас занимаюсь?

– Ах, ты про это… – поскучнела Ирка.

– Слушай, просила же тебя не трепаться!

– Да ты понимаешь… Встретились мы случайно с Машкой в торговом центре. Ну, том, новом, на Невском. Ну, сели в кафе поболтать, вдруг смотрим – Жанка идет.

– Какая Жанка?

– Ну, не помнишь, что ли, на курсе была такая девица скандальная, толстая – Жанка Гробовая.

– Ах, эта… – Лола помрачнела.

Была у них встреча с Жанкой в прошлом году[3]. В институте Жанку не любили – уж очень была горластая и грубая. Преподаватели только диву давались – как такую в институт-то приняли. Ни внешности, ни таланта…

Лола с Жанкой особенно не конфликтовала – в разных компаниях вращались, на сцене никогда не пересекались, Жанка была Лоле не конкурент. Каково же было Лолино удивление, когда они столкнулись в театре на Фонтанке, куда Лола явилась для выполнения вполне определенного задания!

Жанку было не узнать. Начать с того, что она сменила фамилию Гробовая на более подходящую. Ну, это-то легко – вышла замуж да развелась по-быстрому. Мужа нет, а фамилия осталась. Удивительно было другое – Жанка сильно похудела, куда-то исчезли толстые икры и голос базарной торговки. Теперь она была ведущей актрисой одного из главных театров города, а этого не помогут добиться никакие связи и амуры с главным режиссером.

Лоле нужно было тогда попасть в театр как можно быстрее, поэтому она обратилась к Жанне. Да, характер-то у бывшей сокурсницы не изменился, только еще хуже стал. Уж поплясала тогда Жанка на ее косточках, унижала как могла. А за что?

Вот есть такие люди, обязательно им надо пнуть побольнее того, кому и так плохо. Лола, ясное дело, представилась брошенной мужем и вообще на грани окончательного падения в нищету. Жанка замолвила за нее словечко главному, исключительно для того, чтобы было кого унижать, это Лола знает точно.

То дело кончилось благополучно, только Лоле пришлось бежать из театра прямо посреди спектакля, в театральном костюме. До сих пор неудобно, ну да нашли кого-нибудь на ее роль горничной, там всего-то несколько слов произнести…

Так значит, Жанка навела Генку на нее, это с ней он по телефону разговаривал.

– Чижик, ты уж прости, – каялась сейчас Ирка, – как-то так получилось, что разболталась я. Если честно, я вообще Жанку узнавать не хотела, это Машка ее увидала, да как заорет! Ну, ты ее знаешь… А Жанка подошла, держится так неплохо, ну, слово за слово, переместились мы из кафе в ресторан. Там наверху итальянский ресторанчик открылся новый, «Чиполлино» называется, ты не была?

– Нет, – ответила Лола деревянным голосом.

– Ну вот, посидели, выпили, конечно, перебрали всех знакомых, зашел о тебе разговор. Как Жанка взвилась! Как начала тебя чихвостить! И такая ты, и сякая, совершенно опустилась, вид жуткий, не то пьешь, не то колешься, она, Жанка, сделала доброе дело, устроила тебя в театр на какие-то последние роли, так и то ты сбежала, у нее потом с главным из-за тебя неприятности были.

– А ты что? – поинтересовалась Лола, зная уже, каким будет ответ.

– Да я ей в лицо рассмеялась! Чтобы Олька, говорю, в театр устраивалась на амплуа «кушать подано»? Да не смеши, говорю, мои тапочки! Да ее в театре на главные роли с руками оторвут, стоит ей только захотеть!

– А Жанка что?

– Да что, насели они на меня с Машкой, пришлось им кое-что про тебя рассказать, чем ты на жизнь зарабатываешь.

– Ирка, ну за что? Ну, скажи, что я тебе плохого сделала? – простонала Лола.

– Извини, Чижик, – грустно сказала Ирка, – не со зла я, а исключительно от глупости. Жанка эта так хитро разговор направляла, да еще выпили мы прилично… А я от нее подвоха никакого не ждала – помню, что в институте она простая была, как грабли, орет только да ржет громко, как лошадь. А теперь вот интриговать научилась. Вот я теперь вспоминаю… Отчего-то жутко она на тебя зла. Ты, часом, мужика у нее не отбивала? Или роль перехватила?

– Да не успела я! – закричала Лола. – Всего-то несколько дней я в том театре проторчала! И с чего ей на меня злиться? Сама – ведущая актриса крупного театра, все у нее там по струнке ходят…

– Да не играет она больше в театре, – заметила Ирка, – уж больше года там не играет. Она замуж вышла, фамилия у нее теперь Ландышева, представляешь?

– Ландышева? Это который Ландышев?

– Ну да, тот самый, из городского правительства. Меня Машка Васильева просветила. Дескать, он условие поставил – чтобы Жанка из театра ушла. Она и ушла, теперь ведет жизнь жены богатого человека. На приемы всякие ходит.

– Ничего не понимаю… – вздохнула Лола. – Если у нее все так хорошо, с чего ей на меня злиться? Ну ладно, а про Генку Субботина ты что-нибудь знаешь?

– Не знаю, но могу выяснить, – Ирка мела хвостом, поскольку чувствовала себя виноватой из-за того, что не вовремя разболталась. Ведь просила же ее Лола не трепаться! И Леня такой симпатичный, при его работе нужно держаться в тени…

Ирка пообещала позвонить, как только будут у нее какие-то новости. На том и распрощались.

А Лола вспомнила, что когда вытаскивала по просьбе Генки Субботина (чтоб ему провалиться в канализацию и там оставаться сто лет!) документы из сейфа, то кое-что успела сфотографировать на свой телефон. Сейчас она в спешке искала те снимки.

Неужели пропали? Немудрено с такой жизнью, что ведет она последнюю неделю. В парикмахерскую некогда сходить, да что там, в зеркало на себя взглянуть некогда!

Тут Лола, разумеется, сильно преувеличила, но некому было ей возразить.

О, вот они, наконец, эти снимки! Правда, так мелко все, ничего не разобрать.

Лола устроилась в Лениной комнате, чтобы перенести снимки на компьютер. При этом пришлось согнать из компьютерного кресла кота Аскольда, который любил иногда покрутиться в кресле, как маленький. Аскольд был очень недоволен, даже зашипел слегка, но царапаться не стал.

На экране мелькали какие-то цифры и слова. Лола никогда не была сильна в финансовых документах, поняла только, что речь идет о строительстве жилищного комплекса «Зеленые поляны». Ну да, и на папке была такая же надпись.

В зеленом и живописном районе Петербурга, на Крестовском острове, располагается красивый старинный особняк.

Этот особняк выстроил в самом начале двадцатого века банкир Куликов и подарил его своей жене, знаменитой цирковой артистке, танцовщице на проволоке Амалии Пубертини.

Амалия вскоре умерла от скоротечной чахотки и перед смертью завещала особняк цирковому обществу, с тем чтобы в нем селились стареющие артисты цирка, которые по возрасту и состоянию здоровья уже не могли работать на манеже. В дополнение к особняку Амалия оставила немалые деньги, на которые ветераны манежа могли безбедно прожить свои закатные годы.

Царь своим указом освободил особняк и прилегающий к нему обширный сад от всяких налогов, и некоторое время старые артисты цирка жили в нем припеваючи.

Затем произошла революция. Царские указы утратили силу, но до особняка на Крестовском острове у новой власти некоторое время не доходили руки, и цирковые ветераны доживали в нем свои дни. Правда, денег на их содержание никто не выдавал, и им приходилось уходить из дома на заработки. Старые фокусники подрабатывали гаданием и фокусами на картах, укротители попрошайничали с дрессированными собачками и обезьянами, в общем, перебивались кто как может.

Так этот дом просуществовал некоторое время, пока власть в стране не укрепилась и не вспомнила о ветеранах манежа. В высшем руководстве нашлись любители цирка, поэтому царский указ оставили в силе и даже выделили дому некоторые средства.

Дом и просуществовал до нашего времени, предоставляя кров и стол состарившимся жонглерам, воздушным гимнастам, иллюзионистам и представителям других цирковых профессий.

В этот-то дом и отправился Маркиз.

Поднявшись по широкому каменному крыльцу, он вошел в холл и столкнулся с сухонькой, сильно напудренной старушкой в шляпке, украшенной гроздью стеклянного винограда.

– Мадам, не подскажете, где я могу найти Леопольда Давыдовича?

– Фик-фок на один бок! – проговорила старушка неожиданно высоким, почти детским голосом, кокетливо поправив шляпку. – А вы мне конфет не принесли?

Предусмотрительный Маркиз сделал несколько отвлекающих движений руками, и в его правой руке, словно из воздуха, появилась коробка шоколадных конфет.

– Сразу видно приличного человека! – промурлыкала старушка, отправляя в рот одну за другой четыре конфеты. – Чай пила, конфеты ела, позабыла, с кем сидела…

– Так где же я могу найти Леопольда Давыдовича? – повторил Леня свой вопрос.

– Ах, так вы к Леопольду… – разочарованно протянула старушка. – А я уж думала, что ко мне… Леопольд, он в своей комнате. Это третья дверь налево по коридору…

Маркиз поблагодарил старушку и пошел в указанном направлении.

Она проговорила ему вслед звонким детским голосом:

– В этой маленькой корзинке есть помада и духи, ленты, кружево, резинки – что угодно для души…

Подойдя к третьей двери, Маркиз постучал.

– Входите! – донесся из-за двери густой красивый голос.

Леня толкнул дверь и оказался в небольшой, заставленной старой мебелью комнате. Должно быть, когда-то этой мебелью была обставлена целая квартира, и сейчас она едва помещалась в комнате. Здесь было несколько кресел красного дерева с оскаленными львиными мордами на подлокотниках, диванчик с потертой бархатной спинкой, ломберный столик с гнутыми ножками, покрытый поеденным молью зеленым сукном, несколько венских стульев, изящный секретер и еще несколько предметов мебели. Все вместе это напоминало скорее не жилую комнату, а небольшой антикварный магазин, дела в котором идут не самым лучшим образом.

В довершение ко всему, стены комнаты были оклеены многочисленными выцветшими афишами. На всех этих афишах был изображен один и тот же человек, но в разные периоды своей жизни. Впрочем, на всех афишах это был атлетически сложенный мужчина с густой львиной гривой темных волос и длинными, лихо закрученными усами. Подписи на афишах сообщали, что это – Леопольд Страдивари, знаменитый укротитель.

Фамилия Страдивари была сценическим псевдонимом, настоящей фамилии Леопольда не знал никто.

Правда, на этих же афишах красовались не львы, не тигры, не слоны и даже не медведи, а пудели, болонки и другие собачки не самых крупных пород.

Леопольд Страдивари всю жизнь дрессировал собачек и достиг в этом искусстве необычайных высот. Его собачки умели считать (по крайней мере, до десяти), лаем отвечали на самые заковыристые вопросы, разыгрывали замечательные сценки.

Эти выступления имели огромный успех, особенно среди самых маленьких зрителей.

Но теперь Леопольд сидел в углу комнаты в глубоком кресле, к которому он был практически прикован безжалостным артритом. Он превратился в маленького, сухонького старичка. От прежнего Леопольда Страдивари остались только великолепные усы и густой, выразительный голос.

– Здравствуйте, Леонид! – пророкотал Леопольд. – Чем я обязан вашему появлению?

– Да вот, решил проведать, посмотреть, как вы живете… – Леня поставил на ломберный столик перед Леопольдом бутылку зеленого ликера и начатую коробку конфет. – Я помню, что вы любите шартрез и чернослив в шоколаде. Извините, конфеты по дороге подъела старушка с виноградом на шляпке…

– Ах, это Зизи! – поморщился Леопольд. – Вечно она ко всем пристает! Ей вообще нельзя сладкого!

Не вставая с кресла, он достал из маленького резного шкафчика пару ликерных рюмок, разлил ликер, пригубил, и по лицу его разлилось блаженство.

– Угодили, Леонид, угодили! – проговорил он. – В моем возрасте и моем положении остается так мало радостей, но это – одна из них…

Леопольд взял конфету, откусил от нее крошечный кусочек и снова пригубил ликер. Леня заметил, что шартрез в рюмке почти не убавился: Леопольд умел растягивать удовольствие.

– Я понимаю, Леонид, – проговорил наконец хозяин комнаты. – Я понимаю, что вы – человек занятой и пришли ко мне не просто так. Вам что-то нужно. Но я ничуть не обижаюсь. Во-первых, я реалист, во‑вторых – вы пришли не с пустыми руками и имеете полное право задать мне несколько вопросов.

– Вы, как всегда, правы, Леопольд Давыдович! – Леня развел руками. – Я пришел к вам за консультацией. Вы ведь, как никто другой, знаете всех артистов цирка. Наверняка вы помните Оскара Лимонти…

– Неприятный был человек! – поморщился Леопольд.

– Согласен с вами. Но вот что я хотел вас спросить. Если бы вам зачем-то понадобилось его найти, куда бы вы направились?

– Никогда не стал бы его искать! – поморщился старый дрессировщик.

– Но все же, если бы у вас вдруг появилась такая надобность?

– Но Лимонти давно уже умер!

– Но все же, если бы пришлось?

Леопольд задумался, сделал еще один маленький глоток шартреза и наконец проговорил:

– У Оскара была сестра. Насколько я помню, у нее что-то не в порядке с головой. Но Оскар был к ней очень привязан, навещал ее чуть не каждый день. Поэтому, если бы я хотел его найти, я пошел бы к сестре. Но он давно уже умер… или это не так?

– У меня на этот счет имеются некоторые сомнения… а где живет эта самая сестра?

– Записывайте, Леонид!

Ирка позвонила к вечеру, когда компаньоны ужинали на кухне. Лола, попялившись некоторое время в компьютер, сообразила, что только зря теряет время и что Маркиз, как всегда, явится голодный, так что последовала совету своей замечательной тети Кали, которая утверждала, что во всех случаях мужчину следует хорошо кормить, хуже от этого никогда не будет.

Так что Леня, по приходе домой, был приятно удивлен запахами, исходившими из кухни. Лола приготовила мясную запеканку и навертела рулетики из баклажанов с грецкими орехами. Баклажаны тетя Каля называла синенькими и уж их научила Лолу готовить в разных видах!

И вот, когда Леня доедал вторую порцию потрясающих рулетиков, позвонила Ирка.

– Ну? – Лола на всякий случай удалилась в свою спальню. – Выяснила что-нибудь?

– Ага, – торопилась Ирка, – значит, Генка Субботин был мелким бизнесменом, подвизался в строительном бизнесе…

«Не наврал…» – подумала Лола.

– Потом грянул кризис, Генкина компания разорилась, и он болтался кое-где…

«Тоже не наврал», – удивилась Лола, а вслух спросила:

– А ты откуда про него знаешь?

– А я не только про него, я про многих, – похвасталась Ирка. – Ты же меня знаешь… а тут все вообще просто. У Машки Васильевой знакомая баба работает в строительной компании «Комплекс». Так вот, наш Геночка как раз туда недавно устроился на работу. Должность у него так себе, небольшая, решил видно работать по найму – если разорится компания, с него взятки гладки. Дальше про Жанку. Тут уж я сама все выяснила про театр на Фонтанке. Оказывается, там сменился главный режиссер. А тот, прежний, на пенсию вышел или уехал работать по контракту – не важно. А важно, что пришел молодой, новый, с амбициями. А Жанночка сразу-то не разобралась – начала нахально с ним себя вести, мол, я, вся такая из себя… Короче, он потихоньку репертуар меняет, и Жанке в его пьесах ролей нету. И не по вредности характера так делает, а просто не подходит она. Ну, другое все у него… Нам ли с тобой не знать…

– Ясно… – Лола вспомнила, какими глазами смотрела на нее Жанка, когда тот еще, прежний главный предложил ей роль Мери в пушкинском «Пире во время чумы». Неужели Жанка из-за этого так на нее разозлилась?

Лола вспомнила, как пела она песню Мери, как в пустом зале нежным серебряным колокольчиком звучал ее голос… да, Жанке нипочем так не спеть.

И Лоле друг безумно захотелось в театр. Снова вдохнуть запахи кулис, увидеть свет, услышать аплодисменты. И играть, играть, отдавать себя всю, самовыразиться, оставить на сцене частичку души…

– Эй, Олька, ты что там, опять о театре размечталась? – позвала Ирка.

– Откуда ты знаешь? – от неожиданности выдохнула Лола.

– Да сама иногда так задумаюсь. Ну, слушай дальше. Значит, Жанночка не растерялась, не стала скандалить и интриговать, поняла, что не поможет. И решила уйти красиво, на пике, так сказать, славы. Окрутила этого самого Ландышева, он в нее втрескался по уши, предложил замуж выйти, она и согласилась. И всем рассказала, что это он условие такое поставил – из театра ей уйти. Кстати, тому режиссеру она жизнь подгадила качественно, работать не давала – то комиссии какие-то присылают, то денег не дают на постановку, спонсоров он нашел – на них сразу наезд по полной программе. Короче, уволился он по собственному желанию и уехал куда-то в провинцию, от нашей Жанночки подальше.

– Стерва! – резюмировала Лола.

– Угу, а в институте мы ее не так оценивали. Дура, думали, и хамка, вся на виду. Теперь слушай дальше. Значит, Ландышев этот – бабник ужасный. Он на Жанке-то женился, поскольку она тогда была вся из себя звезда и не хотела с ним просто так спать. Но привычек своих он не бросил, то есть по бабам по-прежнему бегает. Жанка, ясное дело, недовольна была, скандалы ему устраивала, так он ей сказал, чтобы сидела тихо, а не то выгонит в шею в чем есть, то есть голой-босой.

– Это-то ты откуда знаешь? – поразилась Лола.

– Забыла, что я в мэрии два года работала? У меня там до сих пор все секретарши знакомые, а секретарши и уборщицы все всегда знают… Он, Ландышев, какое-то важное назначение ждет, в Москву, что ли, переводят, так что развод ему сейчас никак не нужен. Так что положение у нашей Жанночки аховое, куда ни кинь – везде клин. Вот бросит ее Ландышев, в театр на главные роли не возьмут, куда податься? Оттого она и злится.

– А я-то при чем? – Лола пожала плечами. – Чего она ко мне прицепилась?

– Вот этого я не знаю, – вздохнула Ирка.

– Ладно, спасибо тебе, если что – звони!

– Лола, поди сюда! – крикнул Леня.

– Иду-иду! Сам, что ли, чай налить не можешь? – буркнула его боевая подруга и поплелась на кухню.

На кухне, однако, она застала только кота и Пу И, которые доедали мясную запеканку прямо со сковородки.

– Да что же это такое! – Лола хлестнула хулиганов полотенцем, не попала и махнула рукой – все равно все уже съели.

– Лола, что это такое? – Ленин палец указывал на экран компьютера, на котором были те же финансовые документы, – Зачем тебе это?

Лола закусила губу. И как она не сообразила все стереть? Спрятала ведь файл, так Ленька все быстро нашел, он лучше ее в компьютерах разбирается.

– Ну… мне было интересно… я случайно это нашла… – забормотала Лола.

– Лолка, не ври! – припечатал Маркиз. – Быстро говори как есть!

– Да что такого-то? – Лола сделала самые свои честные глаза. – С чего ты так разволновался?

– А с того, – веско сказал Маркиз, – что ты хоть чуть-чуть представляешь себе, что это такое?

– Ну-у…

– Ясно, не представляешь, мозгами не доросла, – тяжело вздохнул Леня.

– Сам больно умный! – Лола сделала вид, что обиделась, надеясь, что это отвлечет ее компаньона от злосчастных документов.

Но не тут-то было.

– Может, я и не больно умный, – спокойно сказал Маркиз, – но я поговорил по телефону с Рудиком Штейманом.

Рудик был известен в городе как непревзойденный знаток всех финансовых событий. Рудик знал все про большие денежные потоки, которые следуют через город, он знал по именам всех инвесторов и названия компаний, ему известно было, какой банк какую компанию собирается финансировать, а какой непременно лопнет вскорости, знал обо всех предстоящих слияниях и поглощениях. Рудик зарабатывал на жизнь финансовыми консультациями. С Маркизом Рудика связывала давняя дружба, поэтому гонорары за консультации он брал натурой, то есть обедом в каком-нибудь новом ресторане.

– Так вот, Рудик сказал мне, что объект «Зеленые поляны» – это огромный жилой комплекс для отставных военных, – продолжал Маркиз. – А ты знаешь, что это значит? Не знаешь, – констатировал он, не дождавшись ответа. – А значит это то, что строительство будет финансировать государство. То есть для строительной компании, которая получит этот заказ, это беспроигрышный вариант, так? Не нужно кредиты брать, и банк не лопнет, и инвестор не подведет. Лафа, в общем. И большие деньги. И Рудик еще сказал, что, естественно, объявлен тендер, который состоится через…

– Три дня! – выпалила Лола.

– Через два, – поправил Маркиз.

– Ну да, один уже прошел, – Лола вспомнила подслушанный разговор, когда Генка Субботин успокаивал Жанну.

– И еще Рудик знает, что основные компании, претендующие на этот заказ, – это «Базис» и «Комплекс».

– «Комплекс»?! – завопила Лола. – Леня, я все знаю!

– Очень хорошо, так просвети меня, – кротко попросил ее компаньон. – Только начни сначала, чтобы все было ясно.

– Ты отвратительно ко мне относишься! – начала Лола. – Ты ни в грош меня не ставишь, твои слова о том, что мы – равноправные компаньоны, – чистая ложь!

– Так, я, кажется, просил тебя по делу говорить! – поморщился Маркиз.

– Это и есть по делу! Если бы ты относился ко мне с уважением, если бы ты прислушался к моим словам о том, что не стоит связываться с этой подозрительной женщиной, Викторией Андреевной, все было бы иначе. Так нет же, ты все решил сам, даже не посвятив меня! И что оказалось? Втянула она тебя в такую историю – еле жив остался, и денег ни копейки не заплатили!

– Дело еще не закончено, – против воли в голосе Маркиза появились оправдательные нотки, из-за чего он тут же разозлился. – И вообще, не уходи в сторону, раскрывай тему!

– Дай слово, что не будешь орать, ругаться, топать ногами и обзываться неприличными словами!

– Ну… даю.

– Не будешь ворчать, нудить и детально разбирать все недостатки моего характера…

– Ну ладно…

– И сомневаться в моих умственных способностях!

– Не буду, говори уж…

И Лола скороговоркой поведала ему о своей встрече с Генкой Субботиным и его просьбе.

– И ты поверила этому проходимцу? – поразился Маркиз. – Ведь ясно же, что все дело шито белыми нитками!

– Ты тоже поверил этой швабре Виктории Андреевне! – отбила мяч Лола. – Так что помолчи пока.

Лолину разведку боем Леня в душе одобрил. Такие вещи у Лолки получаются всегда отлично, еще бы – его школа. Но вслух ничего не сказал, только сдвинул брови.

Идея со студентами тоже была неплоха, но Лолке ни в коем случае нельзя говорить об этом, а не то она задерет нос выше крыши. Надо же, и сейф нашла, и даже умудрилась спереть у него циферблат Соловейчика! Тут уж Леня нахмурился по-настоящему.

Дальше Лола скороговоркой поведала, как она нашла папку и как подлец Генка обманул ее и подставил полицейским. Леня смотрел на нее волком.

– Ну что, что? – не выдержала Лола. – Что ты делаешь такую зверскую рожу?

– Лола, я не хочу даже никак квалифицировать твое поведение, – заговорил Леня с усилием. – Ну это же надо быть такой дурой!

– Ты обещал не ругаться! – напомнила Лола.

– Такой непроходимой идиоткой! Отдать папку до того, как он открыл решетку!

– Я ему доверяла…

– С каких таких пряников? Ты не видела его… сама сказала, лет десять! Нет, ну это уму непостижимо! И с этой кретинкой я работал почти два года!

– Обещал не обзываться!

– Да ты понимаешь, куриные твои мозги, что он тебя просто использовал!

– Ты слово давал!

– Тебя бы забрали менты и посадили в обезьянник! Потом завели бы дело, а я и понятия не имел, где тебя искать!

– Меньше нужно уши развешивать перед старыми креветками! – разозлилась Лола. – И потом, как видишь, я справилась сама, тебе не пришлось вытаскивать меня из подвала с риском для жизни.

Намек был понят, Леня слегка устыдился. Но, разумеется, попросить прощения за грубость ему не пришло в голову. В его оправдание можно только сказать, что он ужасно испугался за Лолу. Но ни за что бы в этом не признался даже самому себе.

Лола посмотрела ему в глаза и все поняла. Посмеиваясь, она рассказала, как студенты ловко вышли из положения.

– Вот видишь, все обошлось, только Генке я за это обязательно отомщу!

Леня ее не слушал, он рассматривал на экране документы.

– Видишь ли, тендер будет через два дня, но в таких вещах все решается заранее. Эти документы… тут остается только вписать название фирмы. Рудик говорил, по слухам конечно, что дело решено в пользу «Базиса», они, дескать, все проплатили. Из правительства Петербурга дело курирует некий Ландышев, он получил очень солидный куш и подсуетился, чтобы заказ получил «Базис». И документы оформили заранее, чтобы не рисковать. И спрятали надежно. А твой Генка решил половить рыбку в мутной воде, добыть документы и передать их своему начальству из «Комплекса».

– Жанка ему помогла, разузнала небось у мужа все это. И, раз он все равно с ней разводиться надумал, решила его кинуть, заодно и меня подставить. Ну и стерва!

– Когда через два дня выяснится, что заказ получает «Комплекс», люди из «Базиса» будут очень недовольны. В таких делах закон один: взял деньги – отработай. А если не можешь – не бери. Так что потом этому Ландышеву мало не покажется, дело не обойдется возвратом денег, да с него семь шкур спустят, повезет, если живым оставят. Ну надо же, на такой гадюке жениться!

– Да только ничего у Жанночки не выйдет, Генка и ее кинет, – злорадно сообщила Лола. – Он и не собирался с ней деньгами делиться. Получит денежки со своих хозяев и смоется, куда она жаловаться пойдет? Муж, даже если живым останется, все равно ее выгонит. И пойдет наша Жанна в затрапезный театрик на роль «кушать подано»! Только, видит Бог, я ей протекцию делать не собираюсь.

– Ладно, Лолка, пока времени нет, а потом обмозгуем, как это дело провернуть, чтобы Генку твоего наказать.

– Два дня всего осталось! – забеспокоилась Лола.

На следующий день Маркиз встретился с Вербицким.

Маркиз подошел к машине. Вербицкий опустил стекло со своей стороны и спросил:

– Вам что-нибудь удалось узнать?

– Да, я узнал, что у Туза Пик есть сестра, к которой он очень привязан. Она инвалид, у нее что-то не в порядке с головой. Он нанял для нее приходящую сиделку, положил на ее счет приличные деньги и сам навещает ее очень часто. Так что это – самая надежная зацепка.

– Адрес! – потребовал Вербицкий.

– Да, пожалуйста, запишите… – Маркиз продиктовал клиенту адрес, но тут же добавил: – Ни в коем случае не ходите туда один! Подождите меня. Я должен завершить кое-какое дело, а потом мы с вами встретимся. Скажем, через два часа… – Леня взглянул на свои часы. – Договорились?

Леня не случайно посмотрел на свои часы: часы это были те самые, которые он взял напрокат у Василия Ксенофонтовича и до сих пор не успел вернуть. Сейчас это нужно было непременно сделать, а то можно было разориться на арендной плате.

– Договорились, – кивнул Вербицкий.

Однако едва Леня исчез из виду, он поехал по тому адресу, который тот узнал у Леопольда Страдивари.

Дом, в котором жила сестра Оскара Лимонти, находился в унылом спальном районе на юго-западе Петербурга. Вербицкий долго ездил среди одинаковых хрущевских пятиэтажек, пока нашел нужный корпус.

Он поставил машину в стороне от подъезда, подошел к двери. На двери был не домофон, а кодовый замок. Вербицкий посмотрел на этот замок сбоку и увидел, что четыре кнопки блестят сильнее остальных – именно на них нажимали все жильцы дома по нескольку раз в день.

Олег нажал на эти кнопки, и дверь открылась. Он поднялся на третий этаж, позвонил в дверь.

За дверью раздались быстрые шаги, и детский голос проговорил:

– Никого нету, никого нету! Леночка одна! Леночке нельзя открывать дверь! Тетя Лиза придет, тогда можно открыть!

Вербицкий почувствовал себя отвратительно. Нельзя обманывать ребенка, ни в коем случае нельзя! Но тут же он вспомнил далекий летний день, жужжание мух над столом и своих мертвых родителей.

Он тогда тоже был ребенком. Последний раз в своей жизни.

– Леночка, – проговорил он надтреснутым голосом. – Открой, пожалуйста! Я твой сосед, у меня с потолка льется вода! Мне нужно посмотреть, что случилось!

– Леночке нельзя открывать! – повторил детский голос. – Нельзя, нельзя! Придет тетя Лиза, тогда можно! Тетя Лиза хорошая, тетя Лиза разрешит Леночке посмотреть мультики…

– Я тоже разрешу Леночке посмотреть мультики, – проговорил Вербицкий, чувствуя отвращение к самому себе.

– Правда? – переспросил голос за дверью. – Мультики про принцесс? Леночка любит мультики про принцесс!

– Да, да, мультики про принцесс!

Звякнул замок, дверь открылась. На пороге стояла молодая женщина лет тридцати с круглым, наивным лицом.

– Тетя Лиза будет сердиться, – проговорила женщина задумчиво. – Леночке нельзя открывать дверь. Ты правда позволишь мне посмотреть мультики про принцесс?

– Правда, – Вербицкий вошел в квартиру, захлопнул за собой дверь. – Где у тебя телевизор?

Женщина доверчиво, как ребенок, взяла его за руку, повела за собой в глубину квартиры. Они пришли в комнату, где стоял диван и напротив него – большой плазменный телевизор.

– Про принцесс! – настойчиво повторила женщина. – Леночка любит про принцесс! Братик говорит Леночке, что она тоже принцесса, его принцесса…

Вербицкий перебрал стопку видеокассет, нашел подходящий диск, вставил в видеопроигрыватель, включил телевизор.

Леночка села на диван, уставилась в экран зачарованным взглядом и затихла.

Вербицкий вздохнул, вышел в прихожую, сел напротив двери, достал из-за пазухи пистолет. Из бокового кармана вытащил черный цилиндр глушителя, навернул его на ствол пистолета. Затем снял пистолет с предохранителя, дослал патрон в ствол и приготовился ждать. Он понимал, что ждать придется долго, но он и так уже очень долго ждал. Он ждал всю жизнь. Так что лишний час или даже лишний день не играли роли. Правда, на горизонте его планов было небольшое облачко. Лена упомянула какую-то тетю Лизу – наверное, это сиделка, нанятая братом. Олег не знал, что делать, когда она придет, но решил, что он что-нибудь придумает.

Он сидел, глядя на дверь, и снова вспоминал тот страшный летний день, когда кончилось его детство.

Из дальней комнаты доносились музыка и ненатуральные голоса – там Леночка смотрела свой мультфильм.

Минуты проходили за минутами. Олег взглянул на часы и с удивлением понял, что просидел в прихожей уже два часа. Он хотел встать, чтобы размять ноги – и в это время в двери заскрежетал ключ.

Вербицкий поднял пистолет и замер.

– Принцесса! – раздался за дверью мужской голос. – Принцесса, я пришел!

Дверь скрипнула и открылась. На пороге возник высокий, плечистый мужчина средних лет с тронутыми сединой висками, с глубоко посаженными глазами.

– Закрой дверь, – приказал Вербицкий.

Оскар Лимонти мгновенно оценил ситуацию. Он увидел пистолет в руке Вербицкого, глушитель на его стволе, услышал звуки работающего телевизора из дальней комнаты.

– Закрой дверь! – громко повторил Вербицкий.

Оскар полуобернулся, чтобы закрыть входную дверь. Когда он повернулся обратно, в его руке уже был пистолет. Но Вербицкий ждал этого, и тут же нажал на спуск.

Раздался негромкий хлопок, пистолет выпал из руки Лимонти, правая рука повисла, как плеть. Оскар сел на пол возле закрытой двери, оскалился, как загнанный волк.

– Так ты жив? – прошипел он сквозь сжатые зубы.

– Как видишь! – усмехнулся Вербицкий. – Твои орлы не довели дело до конца! Впрочем, тут мы с тобой похожи. Тебя ведь тоже считают умершим!

– Зря ты пришел сюда, – процедил Лимонти. – Зря ты вмешал мою сестру в это дело. Она как ребенок!

– Двадцать пять лет назад я тоже был ребенком, – ответил ему Вербицкий.

– Двадцать пять лет? – удивленно переспросил Оскар. – Что было двадцать пять лет назад?

Вербицкий снова вспомнил тот далекий полдень – мертвые лица родителей, жужжание мух, музыкальная шкатулка…

Он посмотрел на Оскара и пропел тихим, надтреснутым голосом:

– По дальним странам я бродил и мой сурок со мною…

Лицо Оскара Лимонти ужасно переменилось, глаза его расширились, по углам рта прорезались морщины.

– Так это ты… – протянул он странным, растерянным голосом. – Я знал, что у тех людей был сын…

– Был, – подтвердил Вербицкий и поднял пистолет.

– Я должен тебе кое-что сказать, – голос Лимонти стал очень тихим. – Кое-что важное…

– Я не хочу тебя слушать! – палец Вербицкого коснулся спускового крючка.

– Это касается твоей матери.

Палец на спусковом крючке дрогнул, Вербицкий убрал его, облизал пересохшие губы и едва слышно произнес:

– Говори!

Лимонти еще заметнее побледнел и зашептал что-то, едва слышно шевеля губами.

– Я ничего не слышу! – неприязненно процедил Вербицкий. – Говори громче, или я тебя пристрелю!

– И ничего не узнаешь! – Лимонти скривил губы в подобии усмешки. – Подойди ближе, если хочешь узнать правду…

Он снова что-то зашептал.

Вербицкий шагнул к нему, наклонился, приставив ствол с глушителем к груди своего врага.

– Говори!

– Мне нечего тебе сказать…

И в то же мгновение Лимонти молниеносно выбросил вперед левую руку. Из рукава выскользнуло лезвие ножа и вонзилось под ребра Вербицкому. Олег успел нажать на спуск, пистолет негромко хлопнул, выплюнув кусок свинца, Оскар Лимонти дернулся, его голова запрокинулась, глаза остекленели.

Вербицкий лежал рядом с трупом криминального короля, из раны на его боку, пульсируя, вытекала струя крови. Он чувствовал, как вместе с этой кровью из него уходит жизнь.

В это время дверь квартиры открылась. На пороге стоял Маркиз.

– Ну, ничего себе! – потрясенно проговорил он, увидев на полу мертвого Лимонти и умирающего Вербицкого. – Что здесь произошло?

– Он заплатил по счетам… – тихим, тающим голосом ответил Вербицкий.

– Но я же говорил вам – подождите меня! – безнадежно выдохнул Маркиз. – Если бы мы пришли вместе, этого бы не случилось… вас на минуту нельзя оставить без присмотра!

– Все случилось так, как должно было случиться, – ответил Вербицкий, тяжело, мучительно дыша и не сводя глаз с трупа своего врага. – Это было только между нами, между мной и им… именно так это должно было закончиться…

– Постойте, все еще не закончилось! – перебил его Маркиз, доставая мобильный телефон. – Я вызову «скорую помощь», вас спасут!

– Поздно, – перебил его Вербицкий едва слышным голосом. – Я чувствую, как жизнь уходит из меня. Поздно – и не нужно. Я умер уже давно, в тот страшный летний день. Все, что было потом, – это не жизнь, а только безуспешная попытка жить. Я мог жить, только лишившись памяти, а это значит – я не был самим собой. От меня остались две нежизнеспособные половины, как два сиамских близнеца, разделенных скальпелем хирурга. А сейчас я стал самим собой, я заставил Оскара заплатить за сделанное и ухожу с легким сердцем. И я благодарен вам, вы помогли мне довести до конца дело моей жизни…

Вербицкий замолчал, глаза его округлились, изо рта темной струйкой потекла кровь… Через секунду он был мертв.

Из дальней комнаты доносились ненатуральные голоса героев мультфильма.

Маркиз вернулся домой, где его в нетерпении дожидалась Лола.

– Ну что, Ленечка? Как все прошло?

– Плохо, они оба мертвы, но в любом случае дело закончено, – хмуро ответил Леня, – и я не хочу пока это обсуждать.

– Ладно, но ты не забыл, что обещал помочь мне разобраться с Субботиным? – проговорила Лола, подавая Лене домашние тапочки.

Тут же из глубины прихожей материализовался Аскольд и потерся о ноги хозяина.

– Правда же, Аскольд, мы никогда ничего не забываем? – Маркиз почесал кота за ухом.

– Ленечка, как бы там ни было, я рада, что ты избавился от Туза Пик, – сказала Лола. – И я даже испекла лимонный пирог. Разве ты не чувствуешь его аромат?

– Ну ладно, – смилостивился Леня. – За лимонный пирог я готов на все…

– Только не забудь – Субботину нужно отомстить страшно! Так, чтобы от него клочки полетели!

– Да помню, помню… – пробормотал Леня, принюхиваясь к доносящимся с кухни божественным запахам. – Ладно, сперва сделаем дело, потом будем пить чай.

– Что ты хочешь сказать? – удивилась Лола. – Тебе даже не придется никуда идти?

– Мы живем в век коммуникаций! И не забывай, что я – выдающийся специалист. А выдающийся специалист делает дело максимально быстро и с минимальными затратами.

В ответ Лола состроила уморительную рожицу:

– И что же ты, выдающийся специалист, собираешься делать?

– Всего лишь пять телефонных звонков!

– Пять звонков?

– Совершенно верно. Хотя, пожалуй, часть этих звонков сделаешь ты.

– И кому же мы будем звонить?

Не отвечая, Леня прошел в кабинет, достал из кармана новенький мобильный телефон, включил громкую связь и набрал на нем номер, пояснив Лоле:

– Первый звонок – твоему другу Субботину. Ему буду звонить я, поскольку твой голос он может узнать.

Из телефона донеслись гудки, затем раздался щелчок, и голос Гены Субботина произнес:

– Слушаю!

Лола сжала кулаки и потянулась к телефону – ей хотелось высказать Субботину все, что она о нем думает. Однако Леня погрозил ей, откашлялся и сухо проговорил в трубку:

– Я звоню вам по поручению господина Ландышева.

– А в чем дело? – судя по голосу, Субботин насторожился.

– Господин Ландышев узнал, что документы находятся у вас.

– Что? Какие документы? Я не понимаю, о чем вы говорите!

– Прекрасно понимаете. Я просто не хочу произносить это по телефону, но вы отлично знаете, о чем идет речь.

– Понятия не имею!

– Имеете, имеете, еще как имеете! Они ведь еще у вас? Вы ведь еще не передали их своим хозяевам из «Комплекса»? Судя по вашему молчанию, еще не передали!

– Не понимаю, о чем вы…

– Дослушайте до конца! Господин Ландышев не собирается вступать с вами в конфликт, не собирается привлекать административный ресурс, хотя мог бы это сделать. Он хочет решить вопрос без шума, вы понимаете? Сколько вам обещали в «Комплексе»? Сто, сто пятьдесят тысяч евро? Вряд ли намного больше!

Субботин молчал. Он не стал протестовать, из чего Маркиз сделал вывод, что если и ошибся с ценой, то незначительно.

– Так вот, – продолжил он, – господин Ландышев хочет предложить вам больше, гораздо больше. Он готов заплатить вам за эти документы один процент от суммы сделки. Целый процент! Вы представляете, о каких деньгах идет речь?

Субботин в трубке то ли хрюкнул, то ли просто поперхнулся – видимо, он сосчитал сумму.

– Откуда такая щедрость? – проговорил Субботин, справившись со своими эмоциями.

– Откуда? Да вы сами подумайте. Он уже договорился с фирмой «Базис», больше того – получил от них деньги. Сами понимаете, в этой ситуации он никак не может подвести фирму. Так что я настоятельно рекомендую вам принять его предложение, иначе… иначе господин Ландышев передумает, снимет свое предложение и перейдет к другим методам воздействия.

Субботин молчал.

– Итак, – продолжил Маркиз, – я думаю, вы поняли, что от этого предложения нельзя отказываться. Тогда приходите сегодня, в семнадцать тридцать, в ресторан «Солонка» на Большом проспекте. Столик будет зарезервирован на имя Леонида Мармезонского…

Не дожидаясь ответа, Леня отключился и тут же набрал другой номер. Прежде чем нажать на зеленую кнопку, он подробно объяснил Лоле, что она должна говорить, и вручил ей телефон.

– Господин Ландышев? – промурлыкала Лола, услышав в трубке мужской голос.

– Да, это я, а с кем я говорю?

– Мое имя вам ни о чем не скажет, вы меня не знаете.

– А с незнакомыми людьми я не разговариваю…

– Не спешите! – перебила его Лола. – Нам с вами есть о чем поговорить.

– О чем же?

– О документах по проекту «Зеленые поляны». Вы ведь обещали предоставить их фирме «Базис»…

Ландышев начал было возражать, но Лола снова его перебила:

– Обещали, обещали! Не возражайте! И не просто обещали – вы уже получили от них деньги. Больше того, вы уже отдали часть денег своему московскому покровителю, который, в свою очередь, обещал вам новое, очень выгодное назначение. Не возражайте, мы с вами знаем, что это так и есть. И что теперь, когда документы пропали, ваше положение стало очень шатким. Да что там шатким – оно стало просто ужасным! Ни о каком повышении и речи не будет, больше того – вас ожидают самые ужасные последствия!

– И чего же вы от меня хотите? – проговорил Ландышев. В голосе его уже не было прежней начальственной уверенности. – Зачем вы звоните? Чтобы поиздеваться?

– Ну что вы! Это было бы просто глупо! Вы спрашиваете, чего я хочу? Но это скорее вы хотите – хотите вернуть документы. А для этого вам нужно встретиться с человеком, которого я представляю, чтобы обсудить условия. Он будет ждать вас сегодня, в семнадцать сорок, в ресторане «Солонка» на Большом проспекте. Столик будет заказан на фамилию Мармезонский. Надеюсь, вам не нужно говорить, чтобы вы пришли один, иначе встреча не состоится…

Лола отключилась и вернула телефон Маркизу.

Леня набрал следующий номер.

Как только ему ответили, он быстро проговорил:

– Это руководитель фирмы «Комплекс»?

– Да, а вы кто такой?

– Раньше говорили – доброжелатель, но мне это слово не нравится. Я хочу вам сообщить, что Субботин намерен кинуть вас с документами…

– Что? О чем вы говорите?

– О документах на «Зеленые поляны». Он украл их для вас, но по ходу дела передумал, с ним связались другие игроки и предложили бóльшую сумму.

– Откуда вы все это знаете?

– От верблюда! Можете мне не верить, если хотите остаться в стороне от пирога! А если хотите проверить мои слова – приходите сегодня в половине шестого в ресторан «Солонка» на Большом проспекте и посмотрите, кто там появится.

Не дожидаясь ответа, Леня отключился и снова передал телефон Лоле, изложив ей задачу.

– Это директор фирмы «Базис»? – проговорила она взволнованным голосом.

– Генеральный директор, – поправили ее. – А с кем я разговариваю?

– Я не могу сказать, я боюсь! – Лола всхлипнула. – Но я не могу молчать! Мой муж… он такой мерзавец! У него нет ничего святого! Я отдала ему свои лучшие годы, а он растоптал меня, смешал с грязью… оказывается, он меня обманывал, а теперь решил вообще бросить!

– Извините, девушка, я-то тут при чем? – нетерпеливо проговорил ее собеседник.

– Ах, он обманывал не только меня! Вас он тоже хочет обмануть! Вернее, уже обманул!

– Меня?!

– Ну да… я вам еще не сказала… мой муж, Ландышев, взял у вас деньги, но он ничего не даст вам взамен!

– Ландышев? – удивленно переспросил Лолу собеседник. – Ваш муж – Сергей Захарович Ландышев?

– Ну да, конечно, а кто же еще? Так вот, он взял у вас деньги, а сам хочет передать документы фирме «Комплекс»…

– Фирме «Комплекс»?!

– Ну да, что вы все время переспрашиваете? Он хочет передать этот тендер фирме «Комплекс», потому что там ему предложили больше денег, а вас оставить с носом!

– Не может быть!

– Что? Вы мне не верите? А вы приходите сегодня в половине шестого в ресторан «Солонка» на Большом проспекте и увидите все собственными глазами!

И Лола отключилась.

– Отлично! – одобрительно проговорил Маркиз. – Ну, и еще один звонок, тут ты сама прекрасно справишься!

– Спрашиваешь! – Лолины глаза заблестели.

Она сама набрала номер и проговорила полным сострадания голосом:

– Жанна, Жанночка, привет! Мне так жаль… ты не представляешь, как я тебе сочувствую!

– Кто это? – донесся из трубки удивленный и недовольный голос.

– Как, ты меня не узнала? Богатой буду! – Лола хихикнула. – Это же я, Оля Чижова!

– Ольга? А чего тебе надо-то?

– Ничего, просто хотела выразить тебе сочувствие. Ведь ты расходишься с Ландышевым!

– Засунь свое сочувствие знаешь куда?

– Ну, и еще я хотела тебя предупредить насчет Генки. Генки Субботина.

– Это еще почему?

– Генка – тот еще мерзавец. Ему мало, что он меня кинул, теперь он хочет кинуть тебя. Договорился за твоей спиной с твоим Ландышевым, хочет отдать ему те документы – ну, ты знаешь! – за хорошие деньги, конечно. Но тебе от этих денег ни копейки не обломится!

– Врешь! – выкрикнула Жанна. – Гена не такой!

– Очень даже такой! Если не веришь – приходи сегодня без четверти шесть в ресторан «Солонка» на Большом проспекте, сама все увидишь! – и Лола нажала кнопку отбоя.

– Ну вот, отлично, – проговорил Леня, потирая руки. – Фигуры на шахматной доске расставлены, белые начинают и выигрывают! Осталось сделать последний, завершающий штрих, вроде бантика на коробке с подарком!

Он снова взял телефон, набрал номер.

– Это издание «Помойка.ру»?

– Слушаю вас!

– Вы хотите узнать о грандиозном скандале в строительной сфере?

– Естественно!

– Тогда пришлите кого-нибудь сегодня, без десяти шесть, в ресторан «Солонка» на Большом проспекте!

– Ну, вот и все! – повторил Леня. – Теперь уже действительно все, нам осталось только понаблюдать за результатом. Пойдем пить чай с лимонным пирогом. Только потом непременно нужно будет избавиться от этого телефона, – он показал на мобильник, по которому сделал все предыдущие звонки.

– Постой-ка, – перебила его Лола. – Может быть, сначала ты мне объяснишь одну вещь?

– Какую именно? – переспросил Леня, чувствуя по Лолиному тону, что пирог откладывается, но еще не зная, что его заманивают в ловушку.

– Как ты сумел достать все эти телефоны? Прямой телефон Ландышева, прямые телефоны владельцев крупных компаний… их же нет в открытом доступе!

– Ну, Лола, что за странный вопрос! В наше время, имея компьютер и Интернет, можно достать любую информацию, если ты обладаешь достаточными способностями…

– Никогда не слышала, чтобы ты был компьютерным гением…

– Я – нет, но есть одна девушка…

И тут Леня понял, что ловушка захлопнулась.

– Ах, девушка! – процедила Лола с непередаваемым выражением. – Я так и знала!

– Но Лола, – вяло отмахнулся Маркиз. – Если бы ты ее видела, ты бы так не говорила! Это настоящее огородное чучело! И вообще, в тебе нет ни капли благодарности!

– Не заговаривай мне зубы, рассказывай про девушку!

– Да там и рассказывать нечего! Она, конечно, классный хакер, но вида жуткого и держит дома ручного хорька!

– Да ты что? – ахнула Лола. – А я-то думаю – чем это от тебя пахнет?..

Ровно в половине шестого Геннадий Субботин вошел в ресторан «Солонка». Он огляделся по сторонам и не увидел ни одного знакомого лица. Зал был почти пуст – только за угловым столиком сидел худощавый мужчина с волчьим оскалом, да еще за одним – высокая женщина лет тридцати с короткой стрижкой, в явно ненужных в помещении темных очках.

Тут же к Субботину подошел метрдотель и спросил:

– У вас зарезервирован столик?

Геннадий хотел огрызнуться, хотел сказать, что в ресторане полно свободных мест, но вовремя вспомнил телефонный разговор и ответил:

– Да, зарезервирован, на фамилию Мармезонский.

– Очень хорошо, – и метрдотель проводил его к столику в самом центре зала.

Субботин сел за стол и снова огляделся.

Он нервничал: Ландышев – человек влиятельный и опасный, и сегодняшняя встреча может оказаться ловушкой. Кроме того, сидя посреди зала, словно на сцене, Субботин почувствовал себя особенно уязвимым.

Не прошло и минуты, как он занял свое место, дверь ресторана снова распахнулась, и вошла странная парочка: седенькая старушка в старомодной шляпке и сопровождающий ее элегантный мужчина тридцати пяти – сорока лет с приятной, но не запоминающейся наружностью. Единственной бросающейся в глаза деталью его внешности были наглые кошачьи усы.

– Тетя Оля, я тебе говорил, что это очень хороший ресторан! – внушал обладатель кошачьих усов своей пожилой спутнице. – Здесь замечательно готовят твой любимый лимонный пирог…

– Посмотрим, посмотрим! – проскрипела старушка, недоверчиво оглядываясь по сторонам.

К вошедшим подошел метрдотель, переговорил с ними и проводил странную парочку к дальнему столику. Старушка еле плелась, всем весом опираясь на руку своего элегантного спутника.

Едва они заняли свои места, дверь снова распахнулась. На пороге возник вальяжный мужчина с начальственным обликом, в котором нетрудно было узнать Сергея Ландышева. Но лицо его было красным от гнева, губы кривились.

Метрдотель, мгновенно признав в госте влиятельного человека, козликом подскочил к нему. Не дожидаясь вопроса, Ландышев выдохнул:

– Стол зарезервирован на фамилию Мармезонский!

– Это там! – подобострастно проговорил метрдотель, указывая в центр зала. – Вас ждут!

– Еще бы! – проскрежетал Ландышев и зашагал к столу Субботина.

Опустившись на стул, он оглядел Субботина полным ненависти взглядом и прошипел сквозь зубы:

– Что ты о себе возомнил? Да кто ты такой? Я раздавлю тебя, как червяка!

– Одну минутку, Сергей Захарович! – попытался перебить его Субботин. – Вы пригласили меня на эту встречу… я пришел, чтобы обсудить ваши условия…

– Я пригласил? – рявкнул Ландышев. – Мои условия? Да я тебя в порошок сотру! Мои условия такие – ты отдашь мне документы и сделаешь так, чтобы я тебя больше никогда…

Договорить он не успел: дверь ресторана снова распахнулась, и в него стремительно влетела ухоженная блондинка в дорогом итальянском костюме. Лицо ее было покрыто красными пятнами. Отпихнув с дороги метрдотеля, она пронеслась к центральному столу, схватила Субботина за воротник и закричала:

– Решил меня кинуть? Подонок! Скотина! Свинья! Спелся с ним за моей спиной?

Ландышев, при появлении блондинки на мгновение утративший дар речи, снова обрел его и выкрикнул:

– Жанна, а ты что здесь делаешь?

Тут он взглянул на жену, на Субботина – и его лицо удивительным образом изменилось:

– Так это ты… так это ты с ним… ты, мерзавка! Шлюха подзаборная! Это ты украла у меня документы по «Зеленым полянам»!

– Заткнись! – взвизгнула Жанна.

Дверь ресторана снова распахнулась, и в зал вбежали три человека – молодой парень с камерой, еще один с микрофоном и бойкая девица с волосами удивительного ультрафиолетового оттенка.

Как раз в это мгновение Жанна Ландышева схватила со стола соусник и запустила его в мужа.

– Снимай! – взвизгнула ультрафиолетовая девица.

Это было лишним: парень с камерой не терял времени даром.

Жанна схватила тарелку и разбила ее о голову Субботина.

Оператор продолжал снимать, а ультрафиолетовая девица подскочила к Ландышеву и защебетала:

– Я попрошу вас сказать несколько слов для нашего издания, я представляю издание «Помойка.ру»!

– Иди ты в помойку! – рявкнул на нее Ландышев и свободной рукой заехал в лицо своей жене.

Седенькая старушка за дальним столиком взвизгнула от восторга.

– Тише, Лолка, тише! – шикнул на нее спутник.

– Мы находимся в ресторане «Солонка», – затараторила девица в камеру. – Только что вы видели, как известный и влиятельный в нашем городе человек Сергей Ландышев…

В это время со своих мест одновременно вскочили мужчина с волчьим оскалом и женщина в темных очках. Мужчина схватил за плечо Субботина, оттащил его от стола и зашипел:

– Немедленно уходим!

– А ты кто такой?

– Я из «Комплекса»! Там с тобой разберутся!

В то же время женщина в темных очках более деликатно выводила из зала Ландышева, но голос ее звучал весьма недружелюбно:

– Едем в «Базис», там ждут ваших объяснений!

Официант подошел к столику, где сидела старушка со спутником, и виноватым голосом проговорил:

– Извините за беспокойство, у нас никогда такого не бывает… вот вам комплимент от заведения… – он поставил перед ними тарелку с итальянскими бутербродами.

– Мы не в претензии, деточка! – бодро ответила ему «старушка» и весело подмигнула: – Шампанского нам принеси!

– Добрый день! – Леня вошел в приемную фирмы «Строганов, Вербицкий и партнеры». Лола бочком протиснулась следом.

Виктория Андреевна подняла голову, в глазах ее была тревога, которую она и не пыталась скрыть.

– Здравствуйте, Леонид… – тут она заметила Лолу и слегка нахмурилась, – простите, присаживайтесь. Но дело в том, что Александра Павловича нет.

– И не бу… – хотела было брякнуть Лола, но Маркиз вовремя сжал ее руку.

– Ничего, Виктория Андреевна, я могу вам отчитаться о проделанной работе, – сказал Леня, толкнув Лолу в кресло и сев рядом.

Перед тем, как сесть, Лола демонстративно окинула Викторию взглядом с ног до головы и пренебрежительно фыркнула. Надо сказать, нынче Виктория Андреевна была не в лучшей форме – волосы заколоты кое-как, помада стерлась, и Виктория забыла ее подправить. Она все время брала в руки то карандаш, то ручку и вертела их в руках.

– Мне? – у нее не было даже сил, чтобы изобразить удивление. – Но какое отношения имею я к…

– Самое прямое, – сказал Леня, – с вас, можно сказать, все начиналось и вами все закончится.

– Сама замутила всю историю, а теперь в кусты! – Лола вскочила с кресла. – Не отопрешься теперь, за все ответишь!

– В чем дело? – Виктория Андреевна взяла себя в руки и смотрела теперь на Лолу весьма холодно. – Вы вообще кто? И что делаете в моей приемной?

– Это не ваша приемная, – мягко поправил Леня, снова потянув Лолу в кресло. – Это приемная фирмы «Строганов, Вербицкий и партнеры». Не знаю, как насчет партнеров, думаю, что их не существует, а вот ни Строганова, ни Вербицкого вы, к сожалению, больше не увидите. Их нет, стало быть, и фирмы больше нет.

– Так что собирай вещи! – злорадно прошипела Лола.

Надо сказать, что Виктория Андреевна не обратила на ее шпильку никакого внимания, она ее просто не слышала.

– Как это – их нет? Вы что-то выяснили? – непослушными губами выговорила она и внезапно побледнела.

Леня и рад был бы ей посочувствовать, но вовремя вспомнил, как она провела его при первой встрече, наплела про фамильную драгоценность купцов Востриковых, а он поверил ей, как полный дурак. Нет, такое забыть невозможно.

– Олег Васильевич Вербицкий погиб, я сам видел его тело, – сказал он твердо, – так что сомнений быть не может. Его убил криминальный авторитет Туз Пик, но и Вербицкий застрелил его. Делом занимается полиция, к вам непременно придут.

– Боже! – Виктория Андреевна закрыла лицо руками.

– Примите соболезнования… – тихонько сказал Леня.

– Слушай, мне это надоело! – Лола снова вскочила с кресла. – Этак она будет до вечера резину тянуть. Сейчас она скажет, что ничего не сможет сделать, чтобы мы оставили ее в ее горе, что Строганов пропал и она понятия не имеет, где он, чтобы мы зашли завтра, через два дня, через неделю, через месяц…

– Лола, остановись! – Маркиз дернул ее за руку.

– Да отвяжись ты! – Лола отмахнулась и подбежала к столу. – Слушайте, хватит валять дурака! Я сама отлично умею плакать по заказу, вот он вам подтвердит!

– Но я вовсе не плачу, – Виктория отняла руки от лица, глаза ее были сухи. – И вы правы в том, что я ничего не могу для вас сделать, потому что господин Строганов пропал. Его нет ни дома, ни на работе, он не отвечает ни по одному телефону, никто его не видел уже…

– Два дня, – закончил Маркиз. – Ну, так выслушайте меня. Я… – Тут он покосился на Лолу и поправился: – Мы даром деньги не берем, мы их зарабатываем. Так вот, мы проделали большую работу и нашли Вербицкого. И выяснилось, что он никуда не пропадал. Просто… оба ваши начальника – это один и тот же человек, только в разных обличьях.

– Что-о? – теперь уже Виктория вскочила со стула. – О чем вы говорите, думаете, я поверю в такую чушь?

– Сколько вы работаете в этой фирме?

– Пятый год… – кажется, до нее начало что-то доходить.

– И хоть раз вы их видели вместе?

– Н-нет… кажется…

– Кажется? – Лола отодвинула своего компаньона и, подбоченившись, пошла на Викторию. – Пятый год в этой приемной сидишь и не заметила, что Вербицкий в гриме ходит?

– Я… замечала иногда, но думала, что это он для дела… – растерянно лепетала Виктория.

– Меньше надо на работе о личном думать!

– Что вы имеете в виду?

– Ты прекрасно меня поняла, – отчеканила Лола. – Втюрилась в Вербицкого, как кошка, смотрела влюбленными глазами, ничего не замечала!

– Ну, знаешь! – Виктория выскочила из-за стола и устремилась к Лоле с самым решительным видом.

– Давай! – Лола встала в боевую стойку. – Давно у меня руки чешутся!

– Тихо, тихо, дамы, успокойтесь! Виктория Андреевна, прошу вас, возьмите себя в руки! Лола, ты что, с ума сошла? Она и правда охрану вызовет, еще не хватало нам неприятностей! Поговорим спокойно, как культурные люди…

– Не вижу здесь культурных людей… – тяжело дыша, сказала Виктория.

– Виктория Андреевна! – огорчился Леня. – Ну не надо представляться хуже, чем вы есть…

– Хуже некуда! – припечатала Лола. – Врунья, зараза, да еще и дура к тому же! Пять лет одного мужика за двоих считала!

– Но как это могло быть? – простонала Виктория. – Но я же все-таки нормальный человек…

– Лола, сбавь обороты! – сказал Маркиз, видя, что его подруга готовит очередное ехидное замечание. – Хватит уже! Виктория, у вашего шефа в детстве была огромная психологическая травма, его родителей убили у него на глазах. Видели вы это? – он поставил на стол музыкальную шкатулку.

– Да… – она открыла шкатулку, и в приемной послышалась заунывная мелодия: – «И мой сурок со мною…» Да, это была одна из странных привычек моего шефа…

– Которого? – всунулась Лола, но умолкла под грозным Лениным взглядом.

– Вероятно, вы правы… – тихо сказала Виктория, – это все объясняет…

– Что ж, тогда позвольте откланяться, – сказал Леня. – Не могу сказать, что общение с вами доставило мне удовольствие, так что прощайте. О смерти Вербицкого вам сообщат, Строганова признают пропавшим. Фирма без хозяев быстро разорится. Денег нам, ясное дело, никто не заплатит, требовать не с кого. Тем не менее я благодарен Олегу Вербицкому за то, что избавил меня от Туза Пик. Этот негодяй заслужил свою смерть, у меня к нему был свой счет. Вербицкий был мужественный человек, у него была цель – отомстить за смерть родителей. Он ее достиг, за это я его уважаю. О господине Строганове такого сказать не могу. Вы, вероятно, вскоре останетесь без работы, но, думаю, не пропадете с вашими талантами… Идем, Лола!

– Постойте! – голос Виктории настиг их уже у двери. – Подождите! Выслушайте меня, Леонид…

– Ой, Ленечка, пойдем отсюда скорее… – зашептала Лола. – Иначе она опять тебя околпачит!

– Выслушайте, это важно! – настаивала Виктория. – Дело в том… В общем, я потому сумела вас убедить при первой встрече работать со мной, что все это правда.

– Что? – Леня замахал руками. – Ой, Лола, ты права, нужно уходить! Виктория Андреевна, это уже не смешно.

– Я и не собираюсь шутить. Камень, очень ценный сапфир, был в нашей семье с восемнадцатого века. Его привез мой прапрадед из Индии, он был путешественник.

– Ну, на колу мочало – начинай сначала! – отмахнулся Леня. – Слышал я уже эту песню!

– Да нет же! Все, что я вам рассказывала, – чистая правда. Камень хранился в нашей семье, никуда не делся, и мама отдала его бандитам, чтобы спасти отца. Теперь я знаю, что это близкий друг отца навел бандитов на камень, из-за него отец и погиб.

– Вы это уже говорили… – заметил Маркиз.

– Да, только звали его не Трегубович, а Акулов, Вадим Акулов. Сейчас он очень богатый человек, ему принадлежит холдинг «Ориентир». Это его я видела на ювелирной выставке, когда ходила туда узнавать насчет владельцев камня. Когда Строганов велел мне заманить вас к нему на встречу, мне не нужно было ничего выдумывать. Оттого и получилось так правдиво. Камень существует, только я понятия не имею, где он хранится. Но он принадлежит мне, как последней представительнице семьи Вальчевских!

– Вы говорили, что из семьи купцов Востриковых, – сказал окончательно запутавшийся Маркиз.

– Вострикова – моя фамилия по мужу… а урожденная я – Вальчевская…

– Вы были замужем? – Лола разинула рот.

– Очень давно и недолго, – сухо ответила ей Виктория Андреевна. – И я хочу сделать вам предложение. Отыщите камень, мою фамильную вещь. И я заплачу вам вдвое больше, чем вы обычно берете. В память об Олеге…

– Камень, говорите… – пробормотал Маркиз.

– Ленечка, не связывайся с ней! – возопила Лола.

Но было уже поздно, поскольку она заметила в глазах своего компаньона характерный блеск. Лола вздохнула и покорилась судьбе.

Примечания

1

Читайте роман Н. Александровой «Глаз ночи».

2

Читайте роман Н. Александровой «Много денег из ничего».

3

Читайте роман Н. Александровой «Дневник летучей мыши».

Content

Наталья Александрова
Двое из ларца

Примечания