Дарья Калинина

С милым и в хрущевке рай

Глава 1

Визит к любимой тетушке Стеша обычно старалась приурочить к какому-нибудь событию, чтобы у той не возникло бы вопросительных взглядов, а чем, собственно говоря, дорогая племянница, обязаны твоему посещению? Таких взглядов Стеше хотелось избежать.

Нет, не то чтобы тетя не любила, когда Стеша к ней приходила или чтобы она вовсе не любила Стешу, такого тоже никогда не наблюдалось. Тетя всегда была подчеркнуто внимательна к Стеше, неизменно поздравляла ее со всеми праздниками и дарила племяннице хорошие и зачастую дорогие подарки. Но все-таки у тети были своя семья и собственная весьма насыщенная событиями жизнь, куда Стеша допускалась лишь по особым случаям. Например, по праздникам.

Со своей стороны, тетушку Стеша любила, но в то же время она и немного робела перед ней. Тетушка была человеком ярким, имела большой круг общения, в котором пользовалась большим уважением. Она уже отпраздновала свой восьмидесятый день рождения, но при этом пребывала в здравом уме и почти что здоровом теле. Разные мелочи вроде ухудшившегося зрения и раз в месяц разыгрывающегося радикулита или ломоты в коленях в счет, конечно, не шли и жить тете полной жизнью никак не мешали. Это была сущая ерунда. И когда тебе идет девятый десяток, обращать внимание на такие мелочи, как говорила сама тетушка, – просто Бога гневить.

До самого последнего времени тетушка вела настолько активный образ жизни, что Стеша, которая была моложе своей тети на добрых сорок лет, чувствовала себя в какой-то степени ущемленной. Как у тети получается дважды, а то и трижды в год совершать заграничные турне? И ведь иногда тетя отправляется в очень далекие путешествия. А Стеша? Прямо зависть берет, как сравнишь себя с тетей.

Сама Стеша в последний раз выбиралась дальше чем за сто километров даже не в прошлом и не в позапрошлом, а позапозапрошлом году. И то это была не Европа, не Азия и даже не Краснодарский край, а всего лишь Выборг, до которого всего-то километров сто восемьдесят. И это происходит в ту пору, когда тетушка посещает Каталонию, Норвегию и даже в Китай слетала не один, а целых три раза, мотивируя это тем, что страна эта слишком велика и разнообразна, чтобы за один раз составить о ней полное мнение.

В деньгах тетушка стеснения не ощущала. Хотя она уже была на пенсии, но достойный уровень жизни ей помогала поддерживать стабильная рента, которую тетушка получала от двух квартир, сдаваемых ею в аренду. В общем, жизни тетушки можно было бы только позавидовать. Немногим удается просто дожить до ее лет. А уж дожить, продолжая получать от жизни удовольствие, – таких и вовсе считаные единицы. В глубине души Стеша всегда мечтала быть похожей на свою тетушку. Быть всегда такой же расположенной к людям, доверчивой, искренней и откровенно интересующейся всем, что происходит вокруг тебя.

– Как бы я хотела быть похожей на вас!

Тетя в ответ неизменно отвечала:

– Ты и похожа!

Но, конечно, обе они знали, что это не так. Стеше не хватало энергичности своей тети. Стеша была домашней девочкой. И еще она была мечтательница. Могла часами сидеть в задумчивости, думая неизвестно о чем. А вот тетушка мечтать совсем не любила. Или мечтала о вполне конкретных вещах, которые хотела получить и которые обязательно получала.

Для тетушки все изменилось с кончиной ее очередного супруга, то ли третьего, то ли четвертого по счету. Стеше казалось, что на этот счет у самой тетушки не было четкого мнения, потому что количество мужей менялось у нее в зависимости от настроения и погоды. А то случалось, что и просто в течение одного разговора количество мужей то увеличивалось, то уменьшалось.

– Все мои мужья были людьми исключительными, – нахваливала при этом своих супругов тетушка. – Жить с ними мне было всегда необычайно интересно. И я благодарна им всем за то, что они выбрали в свое время в жены именно меня. Виктор Геннадьевич, Сергей Геннадьевич и Александр Геннадьевич – все они были людьми незаурядных качеств и потрясающей работоспособности. Работа, их дело было для них всем!

То обстоятельство, что все трое супругов тетушки имели одинаковое отчество, всегда забавляло Стешу. Причем Геннадьевич – это вам не Александрович и не Алексеевич, таких отчеств не так-то много. Кот наплакал, если честно. А вот тетушке повезло наткнуться в своей жизни на Геннадьевичей трижды.

Образ первого мужа тетушки, Виктора Геннадьевича, девушка могла воссоздать лишь по фотографиям. Виктор Геннадьевич скончался уже давно, еще до рождения самой Стеши, и потому на его счет в памяти девушки сохранился лишь очень размытый образ невысокого человека с быстрым и веселым взглядом на фотографии у тетушки в альбоме. По словам своих близких, Виктор Геннадьевич был большой шутник, любил и умел рассказывать острые сатирические анекдоты и при этом, кажется, служил в КГБ. Кажется, потому что никто особо не распространялся о службе Виктора Геннадьевича.

Сам же Виктор Геннадьевич по этому поводу шутил так: «В каждой советской семье имеется близкий друг – кагэбэшник. Но не каждая семья знает об этом». От него у тетушки был сын Слава.

Второй муж тети, Сергей Геннадьевич, был военный, старый друг семьи, с ним тетушка прожила на Кубе несколько счастливейших лет своей жизни, наполненных ярким солнцем, морем и чудесным дружелюбным народом. С распадом СССР закончилась и эта сказка. Военное присутствие СССР на Кубе было свернуто, военные базы закрыты, техника и воинский состав выведены с острова. Тетушка с мужем вернулись домой. Муж распада державы, которой верно служил и чьим идеалам искренне верил, не вынес и по возвращении пустил себе пулю в висок.

Не мог, понимаете ли, видеть, как все рушится.

Но поговаривали, что идеологические соображения в этой истории имели опосредованное значение. Дело заключалось главным образом в том, что против Сергея Геннадьевича военной прокуратурой было возбуждено дело о хищениях в его части. Но так или иначе, после смерти Сергея Геннадьевича всякое расследование на его счет было прекращено, что позволяло тетушке утверждать, что ее второй супруг ушел на тот свет с незапятнанной репутацией, и получать его пенсию.

О третьем, предпоследнем супруге тетушки известно было меньше всего, прямо сказать, даже совсем мало. И это было странно, потому что по временной оси он был ближе, чем Виктор Геннадьевич и даже Сергей Геннадьевич, но об этих Стеша хоть что-то знала, а вот насчет третьего мужа тетушки не знала даже его имени. Да и четкости в хронологии его появления в жизни тети тоже не наблюдалось. То этот таинственный персонаж возникал между Виктором Геннадьевичем и Сергеем Геннадьевичем, то появлялся уже после них, а то иногда совершенно неожиданно прорезывался в рассказах у тетушки где-то совсем уж в ее ранней юности.

Об этом человеке тетушка говорила всегда мимоходом, брак их то ли не был зарегистрирован вовсе, то ли прекратился слишком быстро, об этом оставалось только гадать. Никаких подробностей тетушка не выдавала. И даже имени этого своего таинственного мужа не называла.

Все друзья и подруги тетушки также не имели информации на этот счет. Никто из них третьего супруга тетушки не видел, ни с кем тетушка его не знакомила, что при ее открытости было довольно странно. Стеша даже иногда думала: а был ли этот муж? Но склонялась к мнению, что все-таки был, потому что тетушка не была склонна привирать и даже фантазировать не любила. Как было, так и рассказывала, не заботясь, как к этому отнесутся слушатели.

– На правду не обижаются, – поговаривала она. – Что есть, то есть. К чему что-то там скрывать, таить и лукавить? Лучше уж честно сказать, что думаешь о том или другом, чем солгать, а потом мучиться.

При этом она почему-то всегда смотрела в сторону Стеши и выглядела при этом смущенной, словно знала за Стешей какой-то грех или подозревала свою племянницу в сокрытии чего-то тайного. Стеша всегда от этого тетиного взгляда смущалась и не знала, как ей реагировать.

Итак, полная ясность была лишь с четвертым супругом, которого Стеша хорошо знала и даже любила. Этот четвертый и последний на сегодняшний день супруг тетушки Александр Геннадьевич скончался не так давно, пару месяцев назад, но жизнь тетушки его кончина изменила кардинально. Оставаться одна в огромной и опустевшей квартире она не пожелала. Несмотря на то что рядом с ней была толпа приятельниц и племянница, тетушка хотела переехать в Москву поближе к Славе, сыну от первого брака, и Васе – своему любимому внуку.

Узнав о решении тети, Стеша огорчилась.

– А как же я? Я уже привыкла, что вы тут.

– Как привыкла, так и отвыкнешь, – доброжелательно, но в то же время не терпящим возражений тоном сказала ей тетушка.

У Стеши на глазах навернулись слезы.

– Не плачь, Стеша, может, я еще вернусь.

– Когда?

– Как помру, так точно приеду, – бодро отозвалась тетушка. – Потому как положить меня прошу все-таки к Александру Геннадьевичу.

И пока Стеша пыталась совладать с дыханием, чтобы не задохнуться совсем от слез, тетя невозмутимо добавила:

– Вот ведь как бывает в жизни, Стеша, когда умер у меня Виктор Геннадьевич, я думала, что когда-нибудь с ним рядом лягу. И местечко себе присмотрела под березкой рядышком с ним. Потом вышла замуж за Сергея Геннадьевича, овдовела и думала, что устроюсь я рядом с Сергеем Геннадьевичем. А теперь вот уже мне окончательно ясно, что место мое будет возле Александра Геннадьевича. Слышишь меня, Стеша? Только рядом с ним! И ты уж проследи, если никого другого не будет, чтобы я оказалась именно там, с Александром Геннадьевичем, а не где-нибудь в другом месте.

Стеша шмыгнула носом и предположила:

– Тетя, да вы, может быть, еще замуж успеете сходить.

– Нет, Стеша. Поздно мне уже юбкой крутить. Да и не хочу. Стара я для таких глупостей. И мысли все какие-то неподходящие крутятся.

– Какие еще мысли?

– Знаешь, когда рядом с тобой твои ровесники с неприятной регулярностью переселяются один за другим в мир иной, поневоле задумываешься, а кто следующий? Вдруг ты сама? Я как-то раньше о таком не задумывалась, а теперь вот думаю.

– Вы и до ста лет проживете.

Стеша сказала это машинально, но тетя откликнулась с живостью:

– Есть такие планы, – призналась она. – Не знаю, осуществятся ли. А то страшно умирать-то. Но не скоро это еще будет. Ведь у нас в роду по женской линии все долгожители. Бабушка моя умерла в девяносто семь, пережила она и Первую мировую, и Гражданскую войну, и Великую Отечественную. Твоя собственная бабушка в девяносто три скончалась, война, эвакуация – все ей оказалось нипочем. А до этого еще были страшные 1930-е годы, когда твоя бабушка почти совсем по ночам не спала, каждую ночь все ждала, что раздастся на лестнице стук подкованных сапог и что за ними всеми придут. Они ведь из дворян, ты это знаешь, так что все могло быть. И другие женщины у нас в роду, если в молодости не умирали, потом долго жили. Так что поживу еще, как ты думаешь?

Стеша кивала и молча соглашалась, что при нынешнем уровне медицины у тетушки были хорошие шансы отметить свой столетний юбилей. Стеша искренне желала тетушке долгих лет жизни, потому что была к ней очень привязана. И ей совсем не нравилась мысль, что тетя уедет жить в другой город, и Стеша, возможно, ее не увидит еще очень долго. Со Стешиной-то мобильностью и семьсот километров превращаются в семь тысяч.

– Может, останетесь? – печально пыталась разжалобить она тетку.

– Нет, уеду. Что мне тут делать? Никого у меня здесь нет.

– Как это никого? А я!

– Ах, ну да, ты у меня есть, – вроде как спохватывалась тетушка.

Слышать это было немного обидно, но Стеша молчала. Она отдавала себе отчет, что как племянница она не может конкурировать с обожаемым сыном. Ну и ладно. Лишь бы тетя была счастлива. А со Славой и Васей ее тетушке будет хорошо. Сын у тети получился замечательный, внимательный и в матери души не чает, внук тоже славный парень. Правда, в жизни еще не определился, но образование получил. А если есть диплом, то и работа рано или поздно хорошему человеку тоже найдется.

Тетя уже не первый день занималась улаживанием различных юридических тонкостей, чтобы вступить в наследство после Александра Геннадьевича без помех. Требовалось раздобыть то одну бумажку, то другую, то третью. Но тетя мужественно продиралась через все эти хитросплетения юридической системы, потому что планировала на полученные от продажи этой квартиры в Питере деньги купить рядом с сыном еще одну квартиру в Москве. Площадь терялась больше чем в два раза, но что за беда, если рядом будет любимый сын и его семья?

На пятое апреля был назначен отъезд тети в Москву. Но первого тетя позвонила Стеше и каким-то не своим голосом попросила ее приехать. Часы показывали половину десятого вечера. И Стеша сначала решила, что это нечто вроде первоапрельской шутки со стороны тети.

Она даже проворчала в трубку:

– Немного поздновато вы решили надо мной пошутить.

Но тетя настаивала:

– Ты мне нужна! Приезжай!

И голос у тети был таким, что Стеша тут же выбралась из-под уютного одеяла, набитого легчайшей шерстью мериносов, оделась потеплее, потому что погода на улице стояла отнюдь не апрельская и даже не мартовская, и отправилась в путь. Едва Стеша вышла из дома, как ее чуть не сбил с ног порыв холодного ветра. С Финского залива на город шла буря, градусник застыл на отметке плюс два градуса, но по ощущению было даже холодней, чем в декабре. В те дни в Ботаническом саду вдруг зацвела сирень, и казалось, что весна уже наступила. А вот сейчас казалось, что вновь наступает зима.

Недоумевая, что могло заставить ее разумную тетю выдернуть свою племянницу в такой час и в такую непогоду из дома, Стеша мужественно продиралась сквозь дождь и ветер навстречу к своей единственной близкой родственнице. Сложней всего оказалось поймать машину. Тетя почему-то запретила Стеше вызывать или даже останавливать такси, велела поймать частника.

– И остановиться его попроси, пожалуйста, возле продуктового магазина. Поняла?

– Да.

– Запомнила? Сделаешь, как я тебя просила?

– Да.

– Хорошо, потому что это важно. И приезжай скорей!

Этот магазин находился в соседнем доме. И Стеша решила, что тете нужно что-то купить. Хотя и странно, что ей могло так безотлагательно понадобиться? И вообще, если уж понадобилось бы, тетя и сама могла сходить. Она всегда так и делала. И даже сердилась, когда Стеша пыталась принести тете какие-то продукты, например такие тяжелые, как картошка, молоко или минеральная вода.

– Я отлично справляюсь сама, – твердила она. – Будет надо, я тебя позову. А пока мне ничего не надо.

И вот теперь, выходит, понадобилось. Впрочем, продукты питания тетя не просила принести, хотя выйти Стешу попросила у магазина. Стеша специально спросила, не купить ли чего, но тетя лишь хотела, чтобы Стеша к ней приехала, причем как можно быстрее, но при этом ехала бы не на такси и высадилась у соседнего дома, от которого до дома самой тети надо было еще прилично топать пешком, что тоже отнимало какое-то время.

Все это, вместе взятое, выглядело в высшей степени странно, и Стеша терялась в догадках. Может быть, тетю все-таки накрыло старческое слабоумие? Но почему так неожиданно? Или так оно и бывает?

Увы, посоветоваться девушке было не с кем. Стеша жила одна. Ни мужа, ни любовника у нее не имелось. А после смерти родителей количество родственников катастрофически сократилось. Ни братьев, ни сестер у Стеши не было. Вот тетя имелась, и то хорошо. Да еще двоюродный брат – Слава. Пусть в другом городе, но все лучше, чем совсем никого. Хоть какая-то иллюзия, что ты не одна во всем белом свете.

Самой заветной мечтой Стеши было иметь многочисленную и полнокровную родню. Чтобы и бабушки, и дедушки, и тети, и кузины, и дяди с внучатыми племянниками присутствовали в изобилии. И пусть бы вся эта семья жила по всей стране, а еще лучше – была бы так велика, чтобы расселилась по всему миру. Но… но пока что имелась одна тетя, и Стеша спешила к ней изо всех сил.

Тетя открыла ей дверь так быстро, словно бы ждала в прихожей. Видимо, так оно и было, потому что едва Стеша открыла рот для приветствия, как тетя протянула свою руку и быстро втянула племянницу в глубь квартиры. После этого она плотно прикрыла дверь, защелкнула замок, потом еще один, потом взглянула в глазок и лишь после этого спросила:

– За тобой никто не шел?

– В смысле? В лифте со мной какие-то люди ехали.

– Какие люди? – взволнованно поинтересовалась тетя.

– Соседи. С верхнего этажа.

– Ты их раньше в доме видела?

– Да. Конечно. Иначе откуда бы я знала, что они живут наверху?

Тетя промолчала, озабоченно пожевав губами. Пока Стеша раздевалась, тетя присела на мягком диванчике. Вид у нее было донельзя встревоженный и в то же время растерянный. Честно говоря, Стеше никогда раньше тетю в таком возбужденном состоянии видеть не приходилось.

– Что-то случилось?

– Случилось, да.

Больше тетя ничего пояснить не пожелала, а уставилась сквозь племянницу каким-то отсутствующим взглядом. Стеша ее не торопила. Как уже говорилось, она свою тетю немного побаивалась, поэтому смиренно ждала, когда тетя соизволит ей сама объяснить, зачем выдернула ее в такое время из дому. Время шло, тетя молчала. Стеша переобулась в мягкие домашние тапочки и вопросительно взглянула.

– Скажи мне, – начала тетя, – как, по-твоему, я нормальная?

– Конечно.

– Нет, ты только честно мне ответь!

– Конечно, вы совершенно нормальная.

– А могла бы я убить человека? А?

– Никогда в жизни!

– Вот я тоже всегда так думала, – со странным удовлетворением отметила тетя. – Но теперь я в этом уже сомневаюсь.

Затем она быстро встала с диванчика и двинулась вдоль по коридору, коротко велев Стеше:

– Пойдем со мной.

Они миновали все пять комнат, чьи двери выходили в один просто бесконечный какой-то коридор, тянущийся вдоль всей квартиры, и пришли на кухню. Тут тетя указала рукой на середину кухни и спросила:

– Что видишь?

Стеша пожала плечами.

– Ничего.

– А если присмотреться?

Стеша наклонилась, присмотрелась и честно ответила:

– Ничего! Немного пыли, и все.

– Крови не заметно?

Стеша вздрогнула и взглянула на тетю. Что это? Странная манера шутить, которая у тети прорезалась нежданно-негаданно? Или все-таки ее первоначальная догадка была верна и старческий маразм накрыл-таки ее тетю?

Стараясь, чтобы голос ее звучал ровно, Стеша ответила:

– Крови нет.

– Точно?

– Точней не бывает.

– Посмотри получше, – упрямо настаивала тетя.

– Я хорошо смотрела, – ей в тон ответила Стеша. – Крови нет.

Тетя плюхнулась на стоящий рядом с ней стул. Вид у нее был обреченный.

– Я выжила из ума, – сообщила она Стеше.

– Да что вы, тетя!

– Это точно! Я спятила! Я жалкая полоумная старуха, и мне чудятся вещи, которых нет и в помине.

– Со всеми случается.

Тетя с интересом взглянула на Стешу.

– Что, и тебе случалось видеть тело мертвого человека у себя в квартире?

Стеша опешила и смогла выдавить из себя лишь:

– Ну…

– И часто такое у тебя бывает?

– Н-н-нет, – через силу выдавила из себя Стеша. – Чтобы мертвого – такого не припомню, врать не стану. Но вот в толпе иной раз померещится знакомое лицо, подойдешь, а этого человека там и нет вовсе.

– Такое со мной тоже много раз случалось, – отмахнулась тетя. – Я не о том тебе толкую. Чтобы вот так прямо бы лежал в луже крови у тебя на полу в квартире, такое с тобой было?

Стеша была честной девушкой и потому сказала правду:

– Нет, такого не было.

– А вот со мной было.

В голосе тети прорезались даже нотки какого-то торжества. Мол, обошла я тебя, племянница дорогая. Но тетя быстро спохватилась, смекнула, что гордиться тут нечем, и снова встревожилась:

– Как ты думаешь, мне теперь нужно обратиться к врачу?

– Наверное.

– Ох, не хочу. Вдруг врач объявит меня сумасшедшей? Я всегда так гордилась, что в своем уме, а тут мне вдруг заявит, что я чокнутая, выжившая из ума старая идиотка?

Стеша молчала, не зная, что на это сказать. Но потом ее осенило:

– Тетя, а кого вы видели? Это был какой-то посторонний мертвец?

– В том-то и дело, что нет. Я видела Сережу. Своего… пасынка.

Сережей звали сына Александра Геннадьевича от прежнего брака. Сережа был не самый приятный человек. К тому же к тете он изначально отнесся с большим предубеждением, на первых порах водворения ее в семье устраивал тете бесконечные сцены, оскорблял ее, обвинял в разрушении семьи своих собственных родителей. Был он уже в возрасте, имел собственного сына и даже внуков, которых его сынок настругал, когда ему было то ли семнадцать, то ли восемнадцать лет. Причем детей он сделал девушке много его старше, жениться на которой не пожелал.

Но, будучи уже сам дедом, Сережа отнесся к разводу родителей так болезненно, словно был еще маленьким ребенком. Он кричал, ругался, топал ногами и даже временами принимался плакать и требовал, чтобы родители помирились. А когда этого не произошло, то Сережа во всем обвинил отца. Александр Геннадьевич получался у него глупцом, мама – невинной жертвой, а новая супруга при таком раскладе становилась каким-то чудовищем и спрутом, захомутавшим его отца обманом и ложью. Объяснить, что это не совсем так, не получалось. Сережа не желал слушать объяснений. Он вообще ничего не желал слушать. Он для себя уже все решил, и другого мнения по этому вопросу быть не могло.

После десяти лет супружества тети и Александра Геннадьевича ситуация несколько сгладилась. Семьи старшего и младшего поколений даже иногда общались. Но, сидя за общим столом, Сережа нет-нет да и вставлял словечко, которое давало всем понять, что он-то ничего отцу и его новой супруге не забыл и ничего им двоим он не простил.

Одним словом, отношения тети с пасынком нельзя было назвать теплыми и дружественными. Ситуация еще больше усугубилась, когда выяснилось, что Александр Геннадьевич оставил завещание, в котором все свое движимое и недвижимое имущество завещал своей любимой жене Александре Евгеньевне, собственно говоря, тете.

Вот тут-то и начался форменный бедлам!

Сережа кричал так, что подвески на хрустальной люстре тряслись и лопались. Он кричал, что это жуткая несправедливость, чуть ли не грабеж! Он обвинил тетю в таких преступлениях, из которых убийство всех ее супругов было самым меньшим злом. Не удовольствовавшись этим, Сережа проклял тетю всеми известными ему проклятиями и даже специально для нее придумал несколько новеньких.

Стеша все эти выступления тетиного пасынка прекрасно помнила. И теперь не удержалась от упрека:

– И после всего этого вы с ним еще общались!

– Как же нам было не общаться? Ведь по делам наследственным мы волей или неволей, но встречались.

Дело в том, что Сережа не ограничился одними устными угрозами в адрес тети. Он и впрямь обратился в суд, требуя, чтобы ему выделили его долю. И напрасно все юристы в голос объясняли ему, что сделать это вряд ли получится, завещание есть завещание, там все четко указано, но Сережа не терял уверенности, что добьется успеха.

– Мне нужны не деньги и не квартира, я хочу справедливости! Не позволю этой особе жить в квартире, в которой должны были жить мама с папой.

– Ваш папа умер.

– Не важно. Там должны жить его прямые потомки!

То есть Сережа, его сын и внуки. И с этой позиции Сережа не сходил.

Припомнив все эти обстоятельства взаимоотношений тети и ее пасынка, Стеша предположила:

– Наверное, Сережа вас так достал, что ваше подсознание «пожелало» увидеть его мертвым.

Тетя кивнула.

– Я тоже сначала так подумала, когда увидела его лежащим на полу в кухне. Решила, что допек он меня, вот и чудится мне, что я его прикончила. Но потом я подошла к нему и поняла, что он тут и впрямь лежит. Я его потыкала, и он был мягкий.

– Вы… Что вы сделали?

– Я его потрогала.

Стеша изумилась отваге собственной тети. Вот это она молодец! Не побоялась. Стеша бы ни за что не решилась на такое.

– И он был в крови. Я испачкала руки и пошла их вымыть. В ванне мне неожиданно стало нехорошо, я вроде как потеряла сознание.

Ну еще бы!

– Когда я очнулась, то обнаружила, что лежу в своей кровати. Как я туда добралась, я не помню. Но о Сереже я помнила. Я пошла на кухню, чтобы попытаться оказать ему помощь или выяснить, что же с ним произошло, но его там уже не было.

– Как – не было?

– Так. Только кровь…

– Лужа?

– Понимаешь, от лужи к этому времени осталось всего несколько небольших пятен. Но и они уже всасывались обратно в пол.

– Что?

– Всасывались в пол, – повторила тетя.

Стеша взглянула на пол.

– Вот в этот самый пол?

– Да.

Пол на кухне у тети был застелен практичным линолеумом, а этот материал никак нельзя назвать гигроскопичным. Всасывать в себя жидкости он не умеет. Что на него пролилось, так там и останется навечно или, во всяком случае, до тех пор, пока жидкость не высохнет. Но если бы на линолеуме высохла лужа крови, то остался бы след. Обязательно. А тут ничего не было. Ничегошеньки.

– Где это было точно?

– Вон там.

И тетя указала на участок пола перед холодильником. Опустившись на колени, Стеша внимательно осмотрела линолеум. Теперь она окончательно убедилась, что он не идеально чист. Линолеум был покрыт какой-то белесой пылью, вроде крахмала или муки. Пыли было совсем немного. Стеша провела по ней пальцем и принюхалась. Пахло какой-то химией. Похоже, тетя в последний раз плохо смыла мыльный раствор, вода высохла, а моющее средство осталось на полу.

– Ну как?

– Ничего. Только какой-то белый порошок.

И Стеша показала тете испачканный палец. Тетя взглянула на палец племянницы равнодушно. Белый порошок, ошибочно принятый ею за обычную пыль, не вызвал у тети каких-то ассоциаций, кроме той, что пол у нее на кухне не очень чистый, это для хорошей хозяйки неудобно, а потому нужно поскорей удалить свидетельницу своего позора из этого помещения.

– Ну и ладно, – произнесла она преувеличенно бодрым тоном. – Значит, мне это все просто показалось.

И выпроваживая Стешу из кухни, она сказала:

– Прости, что я ударилась в панику и выдернула тебя из дома. Пойдем попьем чайку, и я провожу тебя домой.

Чай тетя заварила знатный, душистый и ароматный. Стеша порезала тонкими дольками лимон, достала несколько веточек мяты, настрогала корень имбиря. Что тетя, что племянница – обе были любительницами чаепитий, вот и сейчас каждая выдула по три чашки. Единственная разница, что тетя пила обжигающе горячий напиток, почти кипяток, а Стеша предпочитала сперва свой чай немного остудить.

Во время чаепития разговор шел на нейтральные темы. Стеша несколько раз порывалась снова заговорить с тетей о случившемся, но каждый раз натыкалась на нежелание тети возвращаться к этой теме. Но уже прощаясь у дверей, Стеша призналась:

– Тревожно мне как-то вас оставлять одну.

– А что со мной может случиться?

Как всегда, тетя храбрилась. Но Стеша все еще не могла забыть свой марш-бросок по темному городу и встретившую ее в дверях перепуганную тетю.

– Чтобы раз и навсегда поставить точку, надо бы вам позвонить Сереже. Узнайте, что с ним.

– Да, ты права, – сказала тетя.

Но произнесла она это таким тоном, что всякому было бы ясно, что звонить кому-либо, и в особенности своему пасынку, тетя ни за что на свете не будет. Что поделать, тетушка умела быть упрямой словно старый мул. И Стеша знала: если уж тетя что-то вбила себе в голову, переубедить ее будет делом не одного дня.

Выходя из квартиры тети, Стеша обратила внимания на какую-то темную фигуру, метнувшуюся из угла лестничной клетки. В подъезде освещение было тусклым, управляющая компания не расщедрилась на более мощную лампочку. И этой малютке было не под силу осветить внушительных размеров лестничную клетку. Оба пролета, что вверх, что вниз, уходили и вовсе в непроглядную темень. И кто там притаился, у Стеши не было ни малейшего желания выяснять.

Впрочем, острый запах табака подсказал Стеше разумный вариант. Скорей всего, это прятался от нее кто-то из соседей-курильщиков. Курить в общественных местах, в том числе на лестнице, запрещено, но когда подобные запреты кого-то в нашей стране останавливали? Уж точно не мужей, которых жены и тещи выгоняли курить из квартиры на улицу. И мужиков можно было понять. На улице холодно и ветрено, а в подъезде тепло и тихо. Явный перевес в пользу курения в подъезде.

Так что сбежавшая тень, скорей всего, принадлежала именно такому мелкому нарушителю общественного порядка.

И все же Стеша ушла лишь после того, как убедилась, что в двери за ее спиной защелкнулись оба замка.

Глава 2

Но Стеша ошибалась насчет своей тети и ее ослиного упрямства. Уже на следующий день около полудня тетя позвонила ей вновь.

– Сегодня у меня была назначена встреча с адвокатом. Сережа тоже должен был присутствовать. Но он не пришел.

– Вы ему звонили?

– Адвокат звонил. На сотовый Сережа не ответил. А когда Арам Арутюнович позвонил им на домашний, там трубку взяла Таня.

Таней звали жену Сережи. В отличие от мужа, она с тетей Сашей была всегда приветлива. И поведения мужа в данном вопросе не одобряла.

– Таня говорит, что сама не понимает, где Сережа. Вроде как должен быть дома, но его нет. Таня вернулась из командировки только сегодня рано утром. Приехала на экспрессе из Москвы. Сережа должен был встретить ее на вокзале, но почему-то не встретил, и Тане пришлось даже добираться до дома на такси. Конечно, она встревожилась, но решила, что муж просто крепко заснул и проспал ее поезд. Но и дома Сережи тоже не было. А часы показывали всего пять утра.

Ни записки, ни сообщения, ничего такого, что могло бы пролить свет на то, куда делся Сережа, его жене обнаружить также не удалось.

– А когда она разговаривала с мужем в последний раз?

– Вчера вечером. Было где-то около восьми часов вечера. Они поговорили коротко, Сережа сказал, что собирается ложиться спать. Таня пожелала ему доброй ночи, и на этом разговор окончился. Таня говорит, что все было как обычно.

– В восемь вечера спать? А что так рано Сережу на боковую потянуло?

– Я не знаю, – не без раздражения отозвалась тетя. – Какая разница? Ты понимаешь, в каком положении я очутилась?

– В каком?

– Все знают о наших терках с Сережей из-за наследства. Случись с ним что, кто будет первым подозреваемым?

– Уж точно не вы.

– Почему?

Стеша смутилась. Как сказать ее тете, которая привыкла все и всегда уметь и успевать, что ей, восьмидесятилетней даме, не под силу справиться с еще крепким пятидесятипятилетним мужчиной, да еще и весом в добрый центнер с гаком.

– Ну вы такая добропорядочная дама, – выкрутилась она. – Благовоспитанная и благонадежная. На вас никто не подумает.

– Хочешь сказать, что я такая насквозь порядочная, что не способна на убийство? Хорошо, если у полиции сложится такое же мнение. Кстати, они мне уже сегодня утром звонили.

– Уже?

– Просят подойти в отделение для дачи объяснений.

Стеша была удивлена. Ничего себе оперативность у наших полицейских! Не успел Сережа пропасть, а они уже звонят потенциальной подозреваемой. Какие быстрые.

– Обычно с момента исчезновения человека должно пройти не меньше семидесяти двух часов, чтобы его объявили в розыск и занялись расследованием его исчезновения.

– Ты это о ком?

– О Сереже. Вас же в отделение зовут из-за его исчезновения?

– С чего ты это взяла? Вовсе нет.

– Тогда зачем вас зовут?

Тетя замялась.

– Понимаешь, – спустя полминуты произнесла она, – я не все тебе рассказывала о своей жизни. Но, наверное, ты знаешь, что уже после кончины Сергея Геннадьевича, но еще до появления у меня в женихах Александра Геннадьевича я тоже состояла в отношениях.

– Да, вы говорили, что у вас кто-то был.

Стеша не стала упоминать, что этот кто-то скакал по тетиной жизни, как блоха по собаке.

– Кто-то, – горько усмехнулась тетя. – Вот именно, что кто-то. Некто Евстишенков Геннадий Аркадьевич. Еще один мой муж! Ах, чувствовала я, что не надо мне связываться с человеком, у которого другое отчество. Но меня смутило то, что звали его Геннадием. Вот я и увидела в этом знак, подумала, если я была счастлива в двух первых браках, где мужья носили отчество Геннадьевич, может быть, в третий раз мне стоит выйти замуж за человека с таким именем. Понимаешь? Там Геннадьевичи, тут Геннадий. Я думала, это сработает. И я снова буду счастлива.

– Но не сработало?

– Нет, – призналась тетя. – Это был мой самый неудачный брак. Впрочем, это и браком назвать сложно. Наши отношения длились всего несколько месяцев. А затем Гена просто исчез.

– Просто?

– Нет, еще он прихватил с собой все имеющиеся у меня в наличии деньги и золото. Помнишь мою бронзовую шкатулку?

– В форме черепашки? Я уже давно ее у вас не видела.

– Потому что ее у меня больше нет.

– Ой, как жалко!

Стеша помнила бронзовую черепаху, которую тетя привезла с Кубы. Панцирь черепахи был инкрустирован кусочками перламутра. И это была приличных размеров зверюга, доверху набитая тетиными украшениями. Там были вещи, которые тете достались от ее мамы и бабушки. Но были и те, и гораздо больше, которые дарили тете ее мужья. Особенно запомнились Стеше красивые серьги с изумрудами, кольцо и браслет. Золото было привезено с Кубы. И изумруды в украшениях были какого-то необыкновенного глубокого зеленого цвета. Стеша даже в глубине души мечтала, что когда-нибудь, ну пусть очень не скоро, но все-таки этот комплект достанется ей. Ведь у тети нет никого другого из наследниц женского пола. И вот теперь выясняется, что от драгоценностей не осталось и следа. Их упер третий тетин муж, какой-то Гена. Спер Стешины изумруды! Гад такой!

– Но это еще не худшее, – произнесла тетушка и окончательно помрачнела. – Дело в том, что Гена исчез так внезапно, что мы с ним не успели прекратить наши отношения… м-м-м… официальным порядком.

Стеша оторопела:

– В смысле?

– Мы не успели с ним развестись.

– Погодите, хотите сказать, что вы все еще замужем за этим Геной?

– Да.

– До сих пор?

– Да.

– А как же тогда Александр Геннадьевич? Вы же были за ним замужем? Или нет?

– Что ты за глупости говоришь? Я – порядочная женщина. Конечно, я была замужем за Александром.

– Официально?

– Разумеется, – важно произнесла тетя.

– Но как же так? Я не понимаю. У вас что, было два мужа?

– У меня был один мужчина – Александр Геннадьевич. А с тем Геной – это была просто глупость.

Стеша решила оставить разбирательство на потом.

– Ну а в полицию вас зачем вызывают?

– Как я понимаю, Гена нашелся. Верней, нашлось его тело.

– Тело?

– Да.

– Значит, он умер?

– По всей видимости. Они сказали тело, значит, умер.

– А вас зачем вызывают?

– Для выдачи тела. В таких случаях тело выдают ближайшим родственникам. Родители у Гены скончались, детей нет, кто остается? Только я – его жена. И они меня каким-то образом нашли.

– Вы бывшая жена! А между бывшими супругами все отношения прекращаются. Вы спокойно можете не идти в полицию. Ничего вам за это не будет. Как бывшая супруга…

– Да нет, – перебила Стешу ее тетушка. – Никакая я не бывшая. По документам Гена числится моим мужем.

Теперь Стеша ровным счетом ничего уже не понимала. Гена и Александр Геннадьевич…

– У вас что, все-таки было два мужа? Одновременно?

– По документам – да. Но жила я с Александром Геннадьевичем. И если ты думаешь, что хоть раз я посмотрела на какого-то другого мужчину, то ты плохо меня знаешь.

– Я понимаю. Вы были верной женой Александру Геннадьевичу. Но получается, что вы…

Стеша замялась, она не знала, как назвать женщину, у которой двое мужей. Если мужчина, то двоеженец. А если женщина, тогда она кто? Двоемужница?

И Стеша в отчаянии простонала:

– Но как это у вас вышло?

– Как вышло, как вышло, – проворчала тетя. – Так и вышло. Гена куда-то исчез, найти его не представлялось возможным. Да мне и не хотелось его искать. И еще меньше мне хотелось афишировать этот брак перед своими близкими, поэтому помощи я ни у кого просить не могла. И особенно мне не хотелось, чтобы об этой глупой истории узнал Александр Геннадьевич. Ты же помнишь, каким он был…

– Правильным.

– Вот-вот, Александр Геннадьевич с его четкими понятиями, что хорошо и что плохо, мог просто меня не понять. Его рациональный ум не воспринимал таких понятий, как порыв, чувство влюбленности. В его понимании присутствие проходимца в жизни любимой женщины накладывало пятно на саму женщину. Присутствие Гены могло нанести моему образу, который прочно сформировался в голове у Александра Геннадьевича, непоправимый урон. Саша мог просто на мне не жениться, сочтя легкомысленной и недостойной доверия особой. А я… я его слишком любила, чтобы так рисковать.

Стеша не стала уточнять, что любовь – это в первую очередь доверие между двумя людьми. Если тетя так этого и не поняла, вряд ли уже поймет.

Вместо этого Стеша поинтересовалась:

– И как же вам удалось выкрутиться? Как вам удалось скрыть Гену от Александра Геннадьевича?

– Ну как… Я потеряла старый паспорт, в котором стояла печать о браке с Геной. А когда получала новый паспорт, просто умолчала о том, что еще состою в браке. И никакой печати мне в новый паспорт не поставили.

– Но когда вы регистрировали свой брак с Александром Геннадьевичем, в ЗАГСе должны были выяснить насчет вашего прежнего брака.

– Да вот не выяснили. Все прошло гладко.

Ничего себе! Гладко!

– Выходит, ваш брак с Александром Геннадьевичем незаконен.

– Что ты такое говоришь! – возмутилась тетя. – Саша мой муж! Это все знают!

Стеша решила не заострять. Оно ей надо? Пусть кто-нибудь другой скажет тетушке, что второй официальный брак при наличии первого, еще не расторгнутого, невозможен. И тут в голову Стеше пришла ужасная мысль. Но если тетя второй раз вроде как замуж и не выходила, получается, что она и наследство после Александра Геннадьевича не может получить. Ведь он оставлял все своей законной супруге… а супруги-то у него как раз и не было.

Но Стеша была девочкой осторожной, она знала, что в общении с пожилыми дамами лучше неприятные сюрпризы сразу же им не выкладывать. Лучше подождать, глядишь, оно и само как-нибудь рассосется.

– Ну а вам, значит, сегодня надо опознать тело этого афериста?

– Не называй его так.

– Но вы сами…

– Мне можно, – важно произнесла тетя. – Я – жена. Верней, теперь уже вдова. А ты не смей! Гена вовсе не аферист. Он человек, попавший в трудную жизненную ситуацию и не сумевший удержаться от искушения.

Вот и пойми ее после этого. Так кто же тогда был этот Гена? Мошенник он или страдалец? Или два в одном?

Стеша так увлеклась рисованием образа совершенно неизвестного ей Гены, что с трудом поняла, чего хочет от нее тетушка.

– Ты поедешь со мной?

– Куда поехать?

– Со мной в отделение ты сможешь поехать? – повторила тетя.

– Когда?

– Прямо сейчас.

Стеша смутилась. Ей очень не хотелось отказывать тете. Ведь тетушка так редко ее о чем-либо просила. А вот сейчас просит.

– Конечно, я приеду. Вы дома? Я уже еду.

Она повесила трубку и тут же столкнулась взглядом с Ящером. Вообще-то звали его Яковом Михайловичем, но все сотрудники называли его в разговорах между собой не иначе, как Ящер. Была у Якова Михайловича неприятная особенность: когда он над чем-то задумывался, то замирал, а его взгляд приобретал удивительное сходство со взглядом рептилии, которая собирается поужинать жирной мухой или кузнечиком.

– Когда он на меня так смотрит, мне кажется, что вот-вот меня сожрут.

Стеша к начальнику относилась максимально лояльно, памятуя, что надо относиться к людям так, как вам бы хотелось, чтобы они относились к вам. Но иногда даже ее ангельскому терпению приходил конец, и она в душе сулила начальнику черта или даже еще чего-нибудь похуже.

– И куда это ты уже едешь? – осведомился у нее Ящер, показывая, что слышал весь разговор Стеши до последнего слова.

– Э-э-э… к тете.

– Да? Вот так уже едешь?

– Ей очень нужно, – торопливо забормотала Стеша. – С ее мужем очень плохо.

– Помнится, пару месяцев назад я отпускал тебя в середине рабочего дня, чтобы ты могла посетить похороны мужа твоей тети. Случайно, не о нем речь?

– Нет, это другой.

– Другой муж? Твоя тетя успела снова выскочить замуж?

– У нее теперь есть другой муж. И ей позвонили из полиции, сказали, что он, похоже, умер.

В глазах Ящера появилось какое-то человеческое чувство, похожее на сочувствие. Стешу он знал почти десять лет. За все это время она проявила себя как безупречный и преданный делу сотрудник. Поэтому Ящер не мог заподозрить ее сейчас во лжи.

– Ну съезди, конечно, – сказал он Стеше почти что душевно, что было на него совсем не похоже. – Помоги тете, чем можешь.

Но стоило девушке двинуться к выходу, как он ее остановил вопросом:

– Твоей тете, ты говорила, уже за восемьдесят?

Не понимая, куда он гнет, Стеша молча кивнула.

– А мне вот еще только сорок, – тоскливо сообщил ей зачем-то Ящер, хотя Стеша, как и все другие сотрудники их банка, прекрасно знала, сколько лет их начальнику, поскольку они все вместе скидывались в прошлом году на подарок на его сорокалетие. – А между тем такой бурной жизни у меня не было и в двадцать. А у тебя?

Стеша пожала плечами. Что тут говорить, не один Ящер был одинок. У нее тоже с бурной личной жизнью не заладилось. Собственно говоря, у Стеши последние несколько лет вообще никакой личной жизни не наблюдалось. Вся ее жизнь сосредотачивалась на работе. Тут она начиналась, тут же и заканчивалась. И, как ни странно, до сих пор Стешу это вполне устраивало. Да и Ящер никаких признаков расслабленности не проявлял. Стеша одно время даже подумывала о том, а человек ли вообще ее начальник. Вдруг это какой-то автомат, прикрывшийся человеческой плотью.

Что же такое с ним вдруг произошло?

Тетя уже ждала ее, стоя на остановке возле своего дома. На этот раз она и не подумала настаивать, чтобы Стеша ловила частника. С удовольствием села в такси, на котором приехала племянница, и по пути показала ей небольшую помятую карточку, с которой в объектив смотрел симпатичный мужчина неопределенного возраста. Ему могло быть и тридцать, и сорок, и даже больше.

– Это и есть Гена.

– А где вы с ним познакомились?

– Ах, не спрашивай меня ни о чем. И так на душе кошки скребут.

И тетя отвернулась к окну, а Стеша стала разглядывать фотографию.

Честно говоря, если бы Стеша не знала, что этот человек нечист на руку, она бы никогда не заподозрила его в чем-то противозаконном. На этом, видимо, и строился расчет у афериста. Как в таком случае говорил Стешин папа: «Такие честные глаза могут быть только у профессионального жулика».

Сам визит в полицию оставил у Стеши смешанные чувства. Во-первых, никакого опознания как такового не состоялось. И это было, конечно, очень здорово. Не нужно было идти в судебно-медицинский морг, чего так боялась тетя. Все прошло в тиши кабинета следователя, занимавшегося делом Геннадия Евстишенкова.

У следователя тоже была фотография покойного тетиного мужа. Правда, на этой фотографии он выглядел совсем не так молодцевато и подтянуто, как на тетиной. С фотографии следователя смотрел мужчина лет шестидесяти. Но это был тот же человек, что и на фотографии у тети. Были и другие отличия. Фото следователя было сделано в официальной структуре – строгий анфас и такой же профиль.

– Узнаете?

Тетя кивнула. Вид у нее был подавленный.

– Он что? – спросила она. – В последнее время сидел?

– А вы как думали, уважаемая? – грубовато ответил следователь. – Да на вашем так называемом супруге числится без малого полтора десятка больших и малых делишек. Вор, мошенник, сутенер – это самое меньшее из всего длинного списка. У вас лично есть к нему какие-либо нарекания?

– Нет, – покачала головой тетя. – Со мной он всегда был безукоризненно честен, вежлив и галантен.

И ни слова об украденной черепахе, золоте и изумрудах! Стеша поняла, почему ее тетя молчит об украденных драгоценностях, она выгораживает муженька. Не хочет выносить сор из избы.

– Удивительно это слышать. Вы уверены в том, что говорите?

– Полностью.

– Ну что же… Тогда подпишите протокол опознания вот здесь, и будем считать, что с формальностями покончено. О том, как и когда вы сможете забрать тело, мы вас уведомим позднее.

Тетя подсела к столу, взяла ручку, но подписывать не торопилась.

– Скажите, а как он умер?

– Убит.

Тетя ахнула.

– Как? Как это случилось?

– Желаете знать подробности? К сожалению, не уполномочен делиться такими вещами с вами. По факту убийства Евстишенкова сейчас ведется следствие, и все детали – это служебная тайна.

– Но хотя бы что-то!

– Не могу, – покачал головой следователь.

Был он толст, усат и чрезвычайно деловит. Он без всяких церемоний поторопил тетю поставить свою подпись. А потом занялся своими делами, не обращая на нее больше никакого внимания. Но так как тетя не уходила, ему пришлось ей намекнуть:

– Я вас не задерживаю.

В ответ тетя порылась в сумочке и достала оттуда толстенькую пачечку денег.

– Может быть, это поможет вам стать разговорчивей? – помахала она в воздухе деньгами.

Следователь взглянул на нее с недоумением.

– Вы с ума сошли? Вы мне взятку предлагаете? Вы хоть понимаете, что я могу с вами за это сделать?

– Понимаю.

– В камеру захотели? К дружкам вашего Гены?

– Я жена, – произнесла тетя с таким внушительным видом, что даже следователь не смог ее перебить. – А теперь вдова! Этот человек был моим мужем. И я имею право знать, как он встретил свой конец.

– Плохо встретил. Машиной его сбили. Где и как, не скажу. Почему, тоже не скажу. Скорей всего, какие-то внутренние криминальные разборки. Но не исключен и другой мотив. Кстати, вы сами давно в последний раз видели своего Геннадия?

– Давно. Лет пятнадцать назад. А то и все двадцать.

– Вот и радуйтесь.

– Чему?

– Тому, что давно его не видели и что к вам его дружки не заявятся.

– А… А зачем они должны ко мне заявиться?

– Мало ли каких дел ваш бывший муженек мог натворить, – неопределенно, но как-то с опаской сказал следователь. И прибавил устало: – Все! Идите, гражданка Муравьева. Я вам и так сказал больше, чем намеревался. Я не могу тратить на вас свое время, у меня работа, дела.

Пришлось тете подняться и выйти. Но в коридоре она взяла Стешу за руку и прошептала:

– Я должна выяснить, как это случилось! Должна! Иначе мне покоя не будет.

– Но почему? Вы же не видели этого человека много лет. Умер, и ладно. Радуйтесь, никто у вас ничего больше не украдет.

– У меня был сон, – мрачно ответила тетя. – Сегодня ночью мне снился Гена. Он был весь белый. Прямо до синевы. И смотрел он на меня так грустно, а потом протянул ко мне руку, словно хотел что-то мне передать. Я должна выяснить, что с ним случилось.

– Тетя, но как это сделать?

– Поедем к нему!

Стеша вздрогнула.

– Все-таки в морг?

– Домой к нему поедем.

– Вы знаете его адрес?

– Подсмотрела в протоколе. Думаешь, почему я так долго мешкала, прежде чем подписать? Я читала. Ничего интересного там не было указано, но адрес регистрации Гены я увидела. И знаешь, что удивительно? Это не так уж далеко от моего собственного дома. Пешком дойти можно.

Конечно, пешком они не пошли, а поехали на такси. Но тетя оказалась права. От ее дома до дома, где был прописан Геннадий Евстишенков, было всего с десяток автобусных остановок. По меркам большого города сущие пустяки. Но при этом какая пропасть отделяла эти два района. И тут, и там застройка была по большей части дореволюционная, пережившая не одно поколение. Но если дом тети и Александра Геннадьевича на Васильевском острове выглядел достойно и производил радостное впечатление, то, переехав через мост и очутившись в районе Красноармейских улиц, тетя и племянница невольно поежились. Разруха и нищета вокруг них были такие, словно война закончилась только вчера.

– Жутко все как выглядит!

– И не говори.

Стены домов вокруг них стояли с облупившейся краской по всему фасаду. Да что там краска! С фасадов сыпалась штукатурка, а местами так отваливались даже целые глыбы, обнажая уродливые провалы с торчащими из них проржавевшими кусками арматуры. Дома от времени сильно просели, первые этажи ушли под землю вместе с фундаментом. Окна первого этажа теперь располагались лишь на полметра выше уровня двора, так что любой желающий мог заглянуть в ту или иную квартиру, чтобы проверить, как дела у ее обитателей.

В довершении всего убожества в центре крохотного двора-колодца была устроена мусорка. Тогда как у тети, окна которой тоже выходили в колодец, центр двора занимал просторный скверик с вековыми деревьями, клумбами, лавочками и дорожками. Любо-дорого было выглядывать в такое окно. Вокруг сквера мирно парковались машины, а чуть дальше была оборудована отличная площадка с тренажерами для общего пользования жильцов дома и окрестностей.

А тут… Под ногами грязь, асфальт весь в трещинах, о спортивных площадках и думать нечего, им в этих крохотных двориках просто негде было поместиться. Но и детские площадки выглядели так, словно по ним прыгали динозавры. Здешнее домоуправление, похоже, совсем махнуло рукой на проживающих на его территории людей. А те и не думали протестовать.

– Какой кошмар, – произнесла тетя, оглядевшись по сторонам. – И в этом месте проживал мой Гена! Кажется, я теперь начинаю лучше понимать его мотивы.

Да уж, поживешь в таком месте, поневоле захочешь из него выбраться любыми путями. А если для этого придется воровать, мошенничать и грабить богатеньких дамочек, что же, значит, так тому и быть. Потому что жить на самом дне и не потерять при этом человеческий облик – это задачка не для обычного ума.

Наверное, и тут были дома почище, и дворы поприличней, но тот, в который пришли тетя с племянницей, производил удручающее впечатление. На лестнице стало все еще хуже. Косая разболтанная дверь вела внутрь вонючего тоннеля, из которого расходились разномастные двери квартир. Как жителям этого дома удалось повредить стальную дверь, оставалось загадкой, но они с этой задачей успешно справились. Домофон был утрачен. Лифт никогда и не появлялся. Двери квартир были деревянными и до такой степени обшарпанными и ободранными, что сразу становилось ясно: прятать что-либо или прятаться самим этим людям и в голову не приходит. Они столь же невысоко ценят сохранность своего небогатого имущества, как с пренебрежением относятся к безопасности собственных жизней.

Поднимаясь по обшарпанным ступеням и спотыкаясь о многочисленные выбоины в полу, тетя то и дело восклицала:

– Если бы я только знала! Если бы знала!

И еще добавляла:

– Бедный Гена! Бедная я! И как же только нас угораздило!

Сама Стеша оглядывалась по сторонам с нескрываемой жутью. Ей мерещилось, что из всех темных исписанных всякой непотребщиной углов этого подъезда на нее смотрят отпетые мошеннические и воровские рожи. Ясно, что тут битком набито разными разбойниками и лиходеями. Или, если взять опять же другую крайность, тогда уже святыми мучениками, которые давно и прочно вообще отрешились от всего земного и которым такие испытания теперь только в радость. Еще в таком месте могли бы обитать кающиеся грешники, которым опять же чем хуже, тем лучше, поскольку страдают они не просто так, а во искупление собственных совершенных когда-то грехов. Подразумевалось, что и жильцы всех трех категорий должны были быть с хорошим приветом.

Но нормальные, так сказать, среднестатистические разумные люди в таком месте не уживутся, это Стеша отчетливо понимала, поскольку относила и себя саму к таким вот среднестатистическим умницам. Они тут просто не выживут. Либо погибнут, либо сбегут в места поприятнее и поспокойнее, но жить тут точно не станут. Она бы точно не стала.

– Разбойники и святые, – бормотала тетя себе под нос. – Как на кресте, так и в жизни.

Она кивнула племяннице, и Стеша нажала на кнопку звонка. Поскорей бы закончить с этим делом и убраться подальше.

Открывшая им дверь женщина вряд ли могла относиться к святым. И Стеша по ею же собственноручно изобретенной систематике тут же отнесла молодую женщину в разряд подозрительных особ, с которыми нужно держать ухо востро, а то лучше оба уха.

Раскрашена эта особа была ярко и, прямо сказать, празднично. От угла ее глаза куда-то в зависочную область уходили длинные нарисованные черным карандашом стрелки. На голове у этой дамы был напялен черный парик с густыми и прямыми черными волосами, прикрытыми сверху блестящим серебристым обручем с коброй. Кажется, в Древнем Египте его называли урей и носили исключительно фараоны. На обнаженных руках красотки чуть повыше локтя красовались браслеты. Тело прикрывала белая туника. И общий облик девушки должен был напоминать древнюю египтянку. Вот только ни на одной из фресок что-то не было изображено прекрасных дев весом этак под шесть пудиков.

– Чем обязаны? – выставив из-под туники пухлую ногу, весело поинтересовалась эта дама.

Определить точно ее возраст не представлялось возможным из-за толстого слоя косметики, покрывавшего лицо. Но, судя по желтым пяткам, свешивавшимся с сандалий, вряд ли она могла вдруг оказаться молоденькой девочкой. Да и голос – низкий и прокуренный – как-то мало напоминал голос юной особы.

– Мы по поводу Геннадия Евстишенкова.

Женщина смерила их внимательным взглядом и отрапортовала:

– А Гены нет дома.

– Мы знаем. Мы только что из полиции.

– И чего? – заинтересовалась раскрашенная египтянка. – Снова его замели? Это уже который же, спрашивается, раз?

И, оглянувшись на проходящую по коридору женщину с тазом мокрого белья, она воскликнула:

– Слышь, Любка, а Гену нашего, похоже, снова забрали!

Та была рада поговорить. Подперев таз к стене своим крутым боком, она воскликнула:

– Обалдеть! Только на моей памяти его то ли третий, то ли четвертый раз забирают. Уж думаем, все, не увидим его больше, годков-то ему сколько, думаем, помрет на зоне, ан нет, через годик-другой снова скрипит за стенкой диваном, старый греховодник!

– На сей раз все гораздо хуже.

– Куда уж хуже? – мрачно отозвалась девушка-«египтянка». – Мы с Любкой посменно вкалываем, а потом еще и старого хрыча обслуживаем. И обед сварганить, и квартиру убрать, и белье постирать, все на нас. А потом еще и ублажай его. И откуда только силы у человека берутся? Вроде бы глянь на него, одна пыль. А туда же. Каждую ночь в койку кого-нибудь из нас тащит.

Стеша искоса глянула на тетю. Как она? Уже в обмороке? Но нет, ничего, тетя держалась. Правда, за стенку, но все-таки держалась.

– Зачем же вы все это терпите? – спросила Стеша у «египтянки» и девицы с тазом.

– Денег он с нас за комнаты не берет, это раз. И потом, приработок какой-никакой, а все-таки он нам подкидывает. Конечно, мало радости с его дружками кувыркаться, самому молоденькому из них полтинник еще в прошлом веке стукнул, но мы с Любкой и сами не красавицы, другие-то, помоложе, на нас и не клюнут. А старички довольны. И нам деньжонок подкинут, и Гене положенную долю отстегнут.

Стеша начала понимать, что за особа открыла ей дверь. Теперь в коридор выплыла еще одна девица, в обхвате превосходящая первых двух, вместе сложенных, и тоже, надо отметить, далеко не худеньких. Похоже, бывший тетин муж открыл у себя в квартире маленький подпольный публичный дом для пожилых ценителей пышных форм.

– Кончилось ваше рабство, девушки, – сказала Стеша. – Радуйтесь. Умер ваш Гена.

Но если Стеша ожидала, что девки кинутся в пляс или как-то иначе положительно отреагируют на эту новость, то она попала пальцем в небо. Вместо того чтобы скакать и прыгать, девчонки вдруг дружно завыли на три голоса.

– Эй, вы чего? – удивилась она.

Ответом ей были горестные стоны:

– Да как же это?

– Как же мы теперь?

– Куда же нам-то деваться?

Плачущие нимфы не возражали, когда Стеша с тетей вошли в квартиру. Напротив, они даже жаждали услышать подробности о том, что же произошло с их Геной. А пока что сами выкладывали тете с племянницей подробности своей жизни.

Глава 3

Догадка Стеши оказалась правильной. Эта квартира и впрямь была маленьким борделем, состоящим из трех девиц. Кроме «египтянки» и девицы с тазом тут проживала еще одна особа, которая откликалась на имя Муся, а выглядела как самый настоящий бегемотик.

Похоже, девушек для своего борделя Гена подбирал размеров XXXL. Наверное, ориентировался на пожелания клиентов. Все девушки были из себя такие пышные да пухлые, что хоть на картину Рубенса их помещай. И у каждой, надо отдать должное, была своя специализация. Любка предпочитала образ мадам Помпадур, тогда всякий мужчина в ее постели начинал чувствовать себя великим Людовиком. Муся выбрала образ Венеры, что тоже неплохо ей удавалось, особенно если намазаться с головы до ног белой краской или обсыпаться зубным порошком, который она предпочитала с запахом мяты. Ну а Света, или, как она предпочитала себя называть, Стелла, являлась воплощением древнеегипетской мечты, а всех своих любовников она величала фараонами, что этим беззубым, лысым и хромым очкарикам, а также хроническим ревматикам очень нравилось.

Бизнес этот шел неплохо в любое время дня и года. Особых хлопот и вложений не требовал. Девки с Геной жили дружно. Девицы работали, Гена преимущественно получал доход, а получив его, сиял от удовольствия. Правда, доход получался небольшой, но зато стабильный. Каждый месяц пара десятков тысяч для Гены с девок капало, это не считая мелких услуг, которые девки оказывали своему хозяину и за которые в ином случае Гене пришлось бы платить свои кровные.

Это было своего рода обеспечение сытой старости для мошенника, которого тетушка непостижимым образом умудрилась взять себе в мужья. Гена был всем доволен. И частенько повторял, что никогда и не мечтал о подобной тихой и безоблачной старости.

– Ласковый он был. Руки никогда не распускал. Ни-ни! Всегда все с шутками да с прибаутками. И не хочешь, а засмеешься.

– Любили мы его. Хороший был мужик.

– А он нас как любил! Никогда клиентам обижать не позволял. Всегда на нашу сторону становился.

– Как он хоть умер?

– Что с ним случилось?

– Даже не верится, что его больше нет с нами.

И девки снова начали шмыгать носами. Они достали бутылку самогона, нарезали белого хлеба с чесноком и салом и предложили помянуть Гену по обычаю. Тетя пригубила, Стеша тоже. Самогон оказался крепким, он сразу же ударил в голову. Девки выпили по целому стаканчику, быстро захмелели и ударились в воспоминания о Гене.

– Пивко любил выпить тепленькое, а если с капелькой меда, так еще лучше.

Теплое пиво! Да еще с медом! Стешу даже передернуло. И покойный Гена утратил все привлекательные черты.

– Теплое пиво – это первое средство от хандры в зимний день, – печально сказала Стелла. – Не веришь, попробуй. Только пить надо сразу, как почувствуешь, что затосковала, потом уже средство покрепче понадобится.

Девки снова выпили этого самого средства покрепче, закусили, и настроение у них поменялось.

– А помните, как Гена этих буржуев с первого этажа шуганул? – хохотнула Любка.

– Они ему этого долго простить не могли, – сказала Стелла.

– Все грозились, что отомстят, – припомнила и Муся.

И все трое переглянулись.

– Может, это они Генку и угробили?

– Да не… Они уже почти две недели как отсюда съехали.

– Съехали, а злоба осталась.

Стеша заинтересовалась. О ком это идет речь? Девчонки ей охотно объяснили. Оказывается, несколько месяцев назад в доме обосновались конкуренты. Молодые и наглые, они сняли квартиру на первом этаже и начали свой собственный бизнес, наплевав на уже существующее аналогичное учреждение.

– Конечно, у нас-то клиентура вся проверенная, люди степенные, пожилые, их никто в дурном не заподозрит. Тихие опять же. Ну пришли старички, чаю попить или там даже водочки, это же никому не запрещено. Вот соседи и не возражали. А те ребята дело на широкую ногу поставили. Рекламу везде дали. Телефоны девок на стенах и на асфальте намалевали. Их самих в окошках высадили. Чисто Амстердам получился у нас во дворе. Там в Амстердаме, я по телику видела, девки тоже в окнах высажены, вроде как каждая саму себя на продажу предлагает. Конечно, соседи от таких новшеств бунтовать начали. Люди у нас к такой толерантности еще не приученные. Да и приятно ли, когда чужие мужики постоянно в подъезде толкутся и отношения выясняют. У нас так-то люди живут простые, но и то им не понравилось, когда какие-то чужаки тут притон свой устроили. Клиенты опять же сплошь нерусские к ним поперли, двух слов между собой связать не умеют, что сказать, не знают, да еще и соседок с потаскухами путают. Бабам в подъезд стало страшно заходить. Как ни войдешь, у первой квартиры клиенты толкутся в ожидании своей очереди. Увидят, что какая-то женщина мимо идет, хватают, думают, что уже проститутка к ним идет.

От такого соседства страдали все. Но хозяйка квартиры, которую она сдала двум шустрым ребятам, от всего открестилась, заявив, что знать ничего не знает и лично у нее претензий к жильцам нет. Почувствовав поддержку, ребята и вовсе повели себя нагло. Дело дошло до рукопашной, в которой пострадали двое жильцов подъезда, что заставило всех остальных еще плотней сомкнуть ряды. Клиентов гнали, ругали на разные лады, но тем и горя было мало, поскольку по-русски, как уже говорилось, они почти не понимали.

– В общем, тогда Гена решил вмешаться. Сначала он с ребятами по-хорошему пытался поговорить. Мол, нельзя так. В одном мире живем, нельзя только про себя знать, надо и другим людям тоже жить давать. Не помогло. Ребята его по известному адресу послали, да еще сказали, пусть поблагодарит, ради его возраста они ему оплеух не навешали.

– Тогда Гена обозлился. Он редко сердился, но тут был именно такой случай. Ребятам этим, которые бордель внизу устроили, от силы тридцатник. А Гена старенький, да еще смотрящий. Он и на зоне привык к уважению, и тут такого обращения не стерпел.

– Сходил он к своим давним дружкам, те ему на помощь боевое мясо прислали. Ну, тем ребятам с первого этажа живо объяснили, как себя вести нужно. И девок у них забрали.

– Только это ненадолго помогло. Не прошло и недели, как ребята снова свое дело начали. И новых девок нашли, и прежние вернулись, и клиенты в числе увеличились, еще хуже нам всем стало.

Но Гену подобный поворот событий не устраивал. Он усматривал в этом прямой вызов собственной персоне.

– Больше он за помощью ни к кому обращаться не стал, а решил действовать проверенным методом, через женщин.

– Как это?

– У Гены со слабым полом всегда особо личный разговор устанавливался. Ко всякой женщине он умел нужный подход найти, – пояснила Стелла.

– Приятно с ним разговаривать было, – добавила и Муся. – Чувствовалось, что он тебя понимает.

– Ну эти девки, что на первом этаже обосновались, к нашему Гене и расположились душевно, – продолжила Люба. – Не сразу, конечно, но подружился с ними Гена. А потом через дружбу и хорошее отношение и уговорил девок от хозяев своих уйти. И ладно бы только это. Но и на этом он не остановился. Нашел хозяйку квартиры с первого этажа, поговорил с ней, погулял несколько дней с дамочкой за ручку по садам, по паркам, пару букетов, несколько комплиментов, словечко нужное при случае ввернул – и вуаля! Дамочка и отказала своим жильцам.

– Так вот, где сила не помогла, там хитрость да смекалка сработали.

– Но ребята эти зло на Гену затаили.

– Могли отомстить нашему Геночке.

– Ох, как же мы теперь без него будем! – всплеснула руками Муся.

И другие девушки тут же за ней подхватили:

– Весь бизнес рухнул!

– Как жить-то станем!

Стеша пожала плечами.

– А в чем трудность? Боитесь, что наследники Гены вас из квартиры выставят?

Нет, этого девицы не боялись. Квартира была съемной. Верней, не квартира, а комнаты. В квартире в каждой комнате был свой хозяин. Никто из них в коммуналке не жил, все они свои комнаты сдавали. И как-то так получилось, что Гена постепенно начал снимать все четыре комнаты, платя за каждую по отдельности меньше, чем платил бы за всю квартиру разом. Он регулярно делал ежемесячный платеж хозяевам комнат, и на этом его отношения с ними заканчивались.

– Боитесь, что клиенты от вас разбегутся?

Нет, и этого девицы тоже не боялись. Клиентам бежать было особо некуда. Старички им попались с неким налетом романтизма. У каждой проститутки были свои клиенты, которые ходили только к ней, а потом хвастались, что у них роман с молодой и красивой бабенкой. А если эти клиенты перемрут, все-таки возраст у всех более чем почтенный, то всегда можно найти других.

– Вот видите, значит, ничего страшного для вашего благополучия и не случилось, – заключила Стеша. – Что с Геной, что без Гены. Как раньше жили, так и впредь будете.

Про себя она, конечно, подумала, что сама бы нипочем не захотела такой жизни. И случись ей шанс порвать с торговлей любовью и своим телом, обязательно бы за него уцепилась. Но три девицы ни о какой лучшей или другой жизни даже и не мечтали. Они принялись рассуждать, как бы им получше устроить свой бизнес. И пришли к выводу, что раз освободилась комната Гены, то не мешало бы взять к ним в компанию четвертую девушку.

Они так увлеклись радужными планами своего будущего, что совсем забыли о Гене и о том, что с ним случилось. Стеше с большим трудом удалось вернуть девиц обратно к их разговору.

– Кто убил? Да говорим же, эти с первого этажа и убили.

Других подозреваемых на роль убийцы у девок не было. По их словам получалось, что Гена умел со всеми если не дружить, то находиться в хороших отношениях – это уж точно.

– А когда вы в последний раз видели Гену?

– Сегодня утром. Как обычно он встал в половине седьмого, выпил своего чаю, который сам себе заваривал, не меньше спичечного коробка на стакан заварки сыпал, и пошел прогуляться.

– Он любил по утрам гулять, когда еще свежо и людей почти нет. Ходил, думал, дышал свежим воздухом. Потом, когда народ начинал на работу выползать, Гена назад возвращался и спать заваливался.

– Всегда?

– Всегда. Гена говорил, что главный кайф в его жизни заключается в том, что он может ложиться спать тогда, когда всем остальным надо идти в офис или к станку.

Но сегодня Гена назад домой не вернулся и в свою кровать не лег. Девушек это удивило, но не настолько, чтобы они всерьез встревожились за жизнь мужчины. Все-таки Гена не был обязан отчитываться им о своих делах. И мало ли что могло заставить его изменить привычный распорядок дня.

Простившись с этими приятными и милыми в общем-то девицами, Стеша с тетей спустились на первый этаж. И вот тут тетя неожиданно прислонилась к стене и прошептала:

– Что-то мне совсем нехорошо стало.

Стеша взглянула на тетю с опаской. Что и говорить, вид у тети и впрямь был нехорош. Бледная, с тяжелым дыханием и остановившимся взглядом. Будь тете хоть каплю лучше, она бы ни за что в жизни не позволила себе прикоснуться к такой грязной стене.

– Тетечка! – захлопотала Стеша. – Только не умирайте.

– Мне надо на воздух.

На воздухе тете и впрямь полегчало. Она посидела на облезлой скособоченной лавочке, а потом сказала:

– Поймай мне такси. Я поеду домой. Мне надо полежать.

– Конечно. Сейчас!

Вызванное такси подъехало через пару минут. Но когда Стеша подвела тетю к машине и хотела сесть вместе с ней, тетя неожиданно запротестовала:

– Нет, ты останься.

– А как же вы?

– Я прекрасно доеду и сама. Что я, маленькая? Свой адрес я еще помню. Доеду.

– Но вдруг вам станет плохо?

– Молодой человек, я уверена, обо мне позаботится.

И тетя кивнула в сторону водителя. Тетина неизменная уверенность в том, что все люди обязаны помогать друг другу, для чего, собственно говоря, и рождаются на свет, всегда умиляла и трогала Стешу чуть ли не до слез. И ведь удивительное дело, тете на пути по большей части и впрямь попадались именно такие люди. Но надо отдать должное тете, и она в свою очередь всегда была готова оказать любую услугу своим ближним и поддержать того, кто нуждался в такой поддержке. Может быть, поэтому и люди ей, в свою очередь, встречались такие душевные и отзывчивые?

Во всяком случае, парень-водитель не выказал ни малейшего неудовольствия тетиной просьбой. А наоборот, заявил, что охотно проводит пожилую клиентку до дома, а если понадобится, то и до ее квартиры. Любая другая на месте тети бы насторожилась, представив, как ее будет провожать до пустой квартиры совершенно незнакомый молодой парень. Стеша – та бы точно навоображала себе самого разного, из чего изнасилование ее персоны и ограбление ее квартиры были бы еще самым меньшим злом из возможного. А вот тетя и глазом не моргнула. Сидела себе и благожелательно улыбалась водителю, который потихоньку уже переходил в разряд ее верных друзей.

– А ты останься, пожалуйста, тут, – дотронулась тетя до руки Стеши. – Поговори, узнай, что сможешь. Если повезет, то приглядись к этим ребятам с первого этажа. Ты же у меня умница, ты сразу поймешь, могли они убить Гену или нет.

С этими словами тетя и укатила. Она-то укатила, а вот Стеша осталась. Осталась и принялась думать, как ей лучше подойти к выполнению тетиного поручения. Тетя, вероятно, в душевном своем смятении забыла о том, что сказали проститутки ее Гены. Что конкурентов с первого этажа Гена все-таки выкурил. Бизнес их накрылся. Они съехали. И где их искать теперь, оставалось загадкой.

Во всяком случае, здесь их нет.

И все же Стеша не видела иного способа, как сунуть нос в ту нехорошую квартирку на первом этаже, которая доставила столько волнений жильцам этого подъезда. Вернувшись назад, Стеша нажала на облупившуюся кнопочку звонка.

– Открыто, – раздался высокий женский голос. – Заходите!

Удивившись простоте здешних нравов, Стеша вошла.

– Я вас давно жду, – произнес тот же голос. – Можете не разуваться, бахилы в углу.

Бахилы выглядели так, словно бы их уже надевали, и не по одному разу. Но Стеша, превозмогая брезгливость, все-таки выбрала парочку поцелее и нацепила их на себя. Разуваться и ходить в одних чулках по полу этой квартиры она бы себе не позволила ни за что на свете.

Стоило Стеше сделать несколько шагов, как из дальней комнаты шагнула высокая худая женщина. Вид у нее был странноватый. Годков ей было уже немало, но при этом она носила короткую юбку, позволяющую лицезреть ее ноги много выше коленей, завязанную на груди узлом блузку, которая открывала как дряблую шею с болтающимися на ней многочисленными монистами, так и морщинистый живот с украшенным пирсингом пупком.

– Ой! – попятилась назад Стеша.

Волосы у этой странной особы были разноцветными. Одна прядь торчала небесно-синего цвета, другая была солнечно-желтого, третья могла соперничать с испанским апельсином, а четвертая была и вовсе серебристой. При этом какого-то определенного порядка окраски тут не наблюдалось. И прическа напоминала несчастный случай на лакокрасочном производстве.

– Что же вы опаздываете? – с укором обратилась женщина к Стеше, словно к своей давней знакомой. – Я уже собиралась уходить.

– Простите, пробки.

– Значит, надо было раньше выходить. Вот я приехала с Гражданки и не опоздала. Ну ладно, раз уж приехали, смотрите.

И она сделала рукой широкий жест.

Ага, догадалась Стеша, значит, ей предлагают осмотреть квартиру. Это удачно совпадало с ее собственными планами.

– Учтите, торговаться я не намерена. Это прекрасная квартира, которая располагается в исторической части города и в экологически чистом месте.

Между мусоркой и заводом!

– Окна выходят в зеленый двор.

Два чахлых тополя и куст акации!

– В квартире сменили всю сантехнику.

Сантехнику меняли, вот только произошло это годах этак в 1980-х! Во всяком случае, такой нежно-лазоревый унитаз Стеша в последний раз видела в своей школе. Тогда это был хит сезона, все бегали в их туалет, чтобы просто посидеть на голубом чуде.

– Как видите, квартира находится в прекрасном состоянии. Ремонт делать не нужно, его делали совсем недавно.

Стеша не знала, что ей и отвечать. Похоже, взрыв был не только на голове у ее новой знакомой. Внутри он тоже натворил большой беды. Какой ремонт? О чем она? С потолка что-то сыплется. Под ногами что-то шевелится.

– Плитки на полу немного отваливаются, – рискнула она наконец заметить.

– Боже мой! Какая ерунда! Возьмете клей и подклеите.

– И положены они прямо на цемент. Где же чернопол?

– Зачем он нужен? – искренне удивилась хозяйка.

– Для тепла.

– В квартире достаточно тепло. Батареи тут чугунные, им больше ста лет, но они до сих пор отлично греют.

Стеша молча бродила по комнатам, пытаясь понять, что же могло подвигнуть людей сделать такой ремонт. Нет, ремонт тут был, свежие обои в комнатах говорили об этом ясней ясного. Но что это были за обои! Темно-зеленые с золотом. Бордовые опять же с золотом. Темно-синие с какими-то розовыми птичками и опять же с золотом. Такие рисунки Стеше приходилось видеть опять же лишь в своем раннем детстве. Похоже, кто-то еще в те советские далекие годы сделал солидный запас, а теперь извлек рулоны из кладовых.

При этом ремонтники не удосужились ни покрасить потолки, ни выровнять стены, ни хотя бы соскрести с них старые обои. В результате обои отклеивались дружными семьями, состоящими из пяти-семи, а то и десяти поколений.

– Шикарный ремонт, не правда ли?

Хозяйка явно ждала утвердительного ответа.

– М-да… А кто же выбирал расцветки? Явно человек с большим вкусом.

– Обои подбирала я!

Ну кто бы сомневался!

А хозяйка, получив от Стеши то, что она сочла комплиментом по поводу оформления квартиры, очень воодушевилась.

– И вы правы насчет моего вкуса. Я – дизайнер жилых интерьеров. Люди доверяют мне оформление своих серых убогих жилищ, а я превращаю их в райские кущи.

Взглянуть бы хотя бы на одну из них! А еще лучше на лица хозяев этих кущ, когда те видят результаты работы нанятого ими дизайнера.

– Никогда бы не стала продавать такую прекрасную квартиру, если бы не переезд за границу. Мы с сестрой и племянником собираемся перебраться в Европу.

– Зачем?

Вопрос вырвался у Стеши прежде, чем она успела подумать, а для чего она, собственно говоря, спрашивает? Ей-то какое дело, почему художница со сдвигом собирается сменить свою страну на какую-то чужую. Но художница, в свою очередь, посмотрела на Стешу так, словно сомневалась в ее умственной полноценности.

– Разве в этой стране можно жить? Тут же нет никакого простора для творчества. Сплошная цензура! Меня как художника такое положение дел не может устраивать. Нет, мы с сестрой твердо решили, что уедем.

Но Стешу интересовало сейчас совсем другое. И она стала медленно подбираться к своей собственной цели.

– Квартиру-то зачем же продавать? Вы могли бы ее сдавать!

– Ах, нет! С арендаторами всегда столько возни. Да и не хочется пускать в родные стены кого-то постороннего.

– Но тут же кто-то до недавнего времени жил?

– Последним тут жил мой племянник. И это понятно, ведь половина квартира принадлежит моей сестре и ему, вторая половина моя. И после того, как мы с сестрой решили уехать из страны, эту квартиру на семейном совете было решено продать.

Вот как? На семейном совете? А как же Гена, который сумел уговорить хозяйку квартиры избавиться от неприятных жильцов? Выходит, что никаких жильцов не было, а тетя прогнала собственного племянника? Или не прогнала? Или это сделала мать юноши? Но ведь речь шла о двух молодых людях, которые тут обитали вместе с девушками.

– А у вас только один племянник?

– Один, – удивилась художница. – А почему вы спрашиваете?

– Хотелось бы познакомиться со всеми собственниками жилья, которое я собираюсь покупать.

– Так вам понравилась квартира? Как я рада! Наконец-то попалась понимающая женщина. А то все ходят да только нос воротят.

И спохватившись, что случайно ляпнула лишнее, женщина произнесла:

– Могу познакомить вас с сестрой и племянником хоть прямо сегодня! Заодно взглянете и на документы на квартиру. Они все хранятся у сестры.

– Замечательно.

Стеша и не ожидала, что ей удастся так легко и просто добиться желаемой цели. Но, похоже, кому-то наверху Стешина затея пришлась по вкусу. И удача была на стороне девушки.

Так что к своей тете Стеша поехала с хорошими новостями.

– В семь вечера у меня встреча с двумя сестрами – хозяйками квартиры. Как я поняла, один из владельцев борделя – сын одной и племянник другой.

Тетя уже почти оклемалась после непонятного приступа слабости, охватившего ее в подъезде дома Гены. Но она все еще оставалась вялой и неспособной к решительным действиям. Даже налить чаю она попросила Стешу. А ведь раньше такого еще не случалось, чтобы тетя не смогла или не захотела сама приготовить себе этот напиток.

– Ты, наверное, меня осуждаешь, – сказала она племяннице, когда та принесла приготовленный на кухне чай. – За Гену? Думаешь, как я могла связаться с таким проходимцем?

– Немного есть.

– Вот за это я тебя и люблю, – улыбнулась тетя. – За честность. Ты совершенно не умеешь притворяться. В семейной жизни это будет проблемой. Кстати, я все хотела у тебя спросить, у тебя кто-нибудь есть на примете?

Разговор принимал неожиданный оборот. Раньше тетя никогда так напрямую вопросы о личной Стешиной жизни не задавала.

– Есть ли у меня кто-нибудь для моей будущей семейной жизни, с которой у меня будут проблемы? Нет, тетечка, никого у меня нет. Зачем мне лишние проблемы?

– Ну не обижайся. Просто я хотела сказать, что иногда в семейной жизни немножко хитрости не помешает. Сама-то я не очень в этой науке преуспела, но знаю многих, кто ловко обводит своих мужиков вокруг пальца. А насчет Гены…

– Что?

– Я тебе так скажу, одиночество – это страшная штука. Оно заставляет нас выделывать самые невероятные трюки, лишь бы от него избавиться. Ты такого не ощущаешь?

Стеша пожала плечами. Она жила одна уже много лет и находила в этом особую прелесть. Какую? Да хотя бы взять то обстоятельство, что все в ее квартире и быту было построено исключительно по вкусу самой Стеши. Все гармонировало с внутренним миром самой Стеши. Все вещички, полочки, шкафчики, салфетки и занавески были именно такими, какие хотелось самой Стеше. Не нужно было делить с кем-то раковину, а потом сердиться, если на ней остались брызги. Можно было ходить по квартире хоть в чем мать родила, никто Стешу за это бы не осудил, никто не стал бы на нее глазеть, никто бы ни словечка ни вякнул, потому что некому было вякать.

– Нет, – сказала она, – мне одиночество по кайфу.

– Тут мы с тобой не похожи. Я от одиночества готова была на стену лезть. Так тоскливо становилось, особенно по ночам. Но ты никогда замужем не была, тебе этого не понять. В общем, когда в моей жизни появился Гена, я была готова к новым отношениям, я их жаждала всем сердцем. И тут появляется он – приятный, в меру упитанный, обходительный и обаятельный. Меня даже не смутило, что у него не было собственного жилья, Гена сразу же перебрался ко мне.

– А вы в ту пору…

– Я жила в Пушкине. У Сергея Геннадьевича был там домик. Верней, половина домика. Вот там мы с Геной и зажили. И не скажу, что нам было с ним плохо, все было очень даже приятно. Конечно, я отдавала себе отчет, что Гена – человек не моего круга. И потому со своими друзьями я его не знакомила. Но он и сам никогда не рвался к такого рода общению. Он всегда говорил, что ему достаточно меня одной. И правда, он никуда от меня не рвался, все вечера проводил со мной. Иногда днем куда-то уезжал, не говоря, зачем и куда едет, но это бывало редко, куда чаще он оставался со мной, и мы проводили чудные длинные вечера. Мне даже казалось, что он меня любит сильней, чем все мои прежние мужья.

– А вы его тоже любили?

– Мне так казалось. Мне с ним было хорошо. Но потом… Потом он сказал, что у него возникли проблемы, что ему придется уехать. Разумеется, я начала спрашивать, что и почему, но он уходил от прямого ответа. А потом как-то утром я проснулась, но ни Гены, ни денег, ни драгоценностей… И лишь тогда я смекнула, что ровным счетом ничего не знаю об этом человеке. Где мне его искать? Куда идти? Что мне делать?

– И вы пошли в полицию?

– Да. Сходила. Там-то мне популярно и объяснили, что за фрукт мой Гена – Канарейка.

– Канарейка?

– За сладкие песни и умение очаровывать дамочек он получил такое прозвище. Специализировался он на одиноких дамах, брал у них все, что имело хоть какую-то ценность. Оказывается, в полиции знали, что он живет у меня. Готовились к его задержанию. В общем, бегство Гены помогло мне избежать позора. Среди наших соседей было много бывших сослуживцев Сергея Геннадьевича. Было бы крайне неприятно, если бы они увидели, как моего нынешнего мужа выводят из дома в наручниках. Но этого не произошло. На всякий случай я поскорей продала свою часть дома. Купила квартиру в городе. И вскоре через наших общих друзей познакомилась с Александром Геннадьевичем.

– За которого и вышли замуж, будучи замужем за другим человеком.

– Ты меня осуждаешь!

– Не осуждаю, но пытаюсь понять, как вы – такая рассудительная и так вляпались. Ведь если адвокаты вашего пасынка пронюхают о том, что вы замужем за другим мужчиной, то они начнут напирать на то, что завещание недействительно.

Тетя посерела. Она взглянула на Стешу, как мышь на кошку.

– Я об этом не думала, – пролепетала она. – Ты считаешь, они могут?

– Будем молиться, чтобы они ничего не узнали. А теперь могу я, в свою очередь, спросить у вас, почему вам так важно узнать, что случилось с Геной?

Но тетя вместо того, чтобы ответить на вопрос, заговорила совсем о другом.

– Когда мы с этим милым молодым таксистом доехали до дома сегодня, он предложил свои услуги, чтобы помочь мне добраться до дверей квартиры. Я отказалась. А теперь жалею об этом.

– Почему?

Тетя помолчала, а потом выдавила из себя:

– Пятно…

– Какое пятно? – встревожилась Стеша. – Где?

– Там.

Тетя так это сказала, что Стеша поняла ее.

– На кухне снова появилось пятно? Кровавое? На том же самом месте?

На каждый вопрос тетя молча кивала головой. Стеша сбегала на кухню, чтобы убедиться, что пятна нет. Она уже была на кухне, когда готовила чай, и никакого пятна не видела. На всякий случай она снова исследовала пол. Буквально обнюхала его. И снова обнаружила белый порошок. Это ее удивило. Вчера она перед уходом начисто протерла пол на кухне влажной тряпкой.

Откуда же берется эта белая пыль?

Когда она вернулась к тете, та встретила ее вопросом:

– Скажи мне, я схожу с ума?

– Нет.

– А как назвать человека, который видит то, чего нет?

– Наверное, пятно было, раз вы его видели.

– И куда оно теперь делось?

На это Стеша ответить ничего не могла. И попросила:

– Расскажите, как это было.

– Я вошла в квартиру и захотела попить. Вода у нас стоит в кувшине на кухне. Я прошла туда и… и увидела пятно.

– Только пятно? Мертвого Сережи сегодня там не было?

– Нет. Во всяком случае, я его не видела.

Уже хорошо! Хоть какой-то прогресс.

– И что вы сделали?

– А что бы ты сделала на моем месте? Я ушла оттуда. А когда ты вернулась, попросила тебя приготовить чай. Хотела, чтобы ты увидела это пятно сама. Но ты же ничего не увидела?

– Нет.

– Ты хорошая девочка, честная, всегда такой была. Я думаю, что ты не стала бы обманывать свою старую тетю, чтобы немного над ней позабавиться.

– Тетя…

Стешу охватила горячая волна возмущения. Пусть она и не шутила над тетей, но кто-то другой позволял себе такие шутки! Не могло кровавое пятно то появляться, то исчезать. Тут был какой-то подвох. И Стеша поклялась самой себе, что разберется, в чем тут дело.

Глава 4

К семи часам вечера, как и было условлено, Стеша подходила к дому на улице Карпинского, где жила вторая владелица квартиры и ее сын, сюда же должна была прибыть и разноцветная художница. Стеша поняла из ее случайных обмолвок, что продажа фамильной квартиры у двух сестер шла туго. Цену за свою «элитную» недвижимость они снижать не хотели, а потому и наплыва покупателей не наблюдалось. Да и те, кто к ним приходил один раз, больше на горизонте не появлялись.

Так что за Стешу, выразившую готовность купить квартиру, это семейство уцепилось руками и ногами. Художница дважды ей позвонила, якобы для того, чтобы проверить, правильно ли Стеша запомнила адрес. А на самом деле, чтобы убедиться, покупательница не передумала и готова расстаться со своими кровными миллиончиками для приобретения их квадратных метров.

– Квартира – чудо. Да вы сами все видели! Очень выгодная покупка! Цены в таком доме будут только расти. Через пять-десять лет вы продадите квартиру в несколько раз дороже. Это же центр!

Центр, да не тот. В районе старой дореволюционной застройки имелось еще достаточно депрессивных зон бывших рабочих окраин, которые и в лучшие свои времена навевали тоску. А уж сейчас, когда дома сильно обветшали и нуждались не просто в ремонте, а, прямо уж сказать, в сносе, районы производили и вовсе удручающее впечатление.

А если учесть, что в правительстве год от года все громче раздавались голоса, призывающие оплачивать ремонт аварийных домов из кармана самих жильцов, тогда налицо дикое противоречие. Из хороших хрущевок людей отселяют против их воли бог знает куда. Зато жители старого центра останутся в своих убогих коммуналках, и их еще и обяжут за это платить. Глупость какая-то.

Стеша лишь удивлялась. Если у правительства есть деньги на снос вполне себе еще бодрых хрущевок, почему они не потратят средства на аварийные здания? На те, которые не сегодня завтра рухнут сами. Ведь невооруженным глазом видно, что в том доме, где жил Гена, жить никак нельзя. Там все разваливается буквально на части.

Хрущевские дома крепкие, но их, видите ли, хотят свалить, потому что строители уже положили глаз на городскую землю. А вот жителей аварийных домов никто отселять не собирается. Еще и заставят оплачивать ремонт дома из собственного кармана. Зная нашу систему, нетрудно предположить, что стоимость ремонта окажется завышенной в несколько раз, сделают его некачественно, потом понадобится переделывать, и опять же за счет жильцов. А люди там, между прочим, живут самые небогатые. И что? Если даже сейчас, исходя из примерной стоимости ремонта, платить за него жильцам придется много лет, то с годами цена может вырасти настолько, что оплачивать этот ремонт будет и вовсе много поколений.

И где, спрашивается, при таком раскладе справедливость, а?

Стеша могла только порадоваться тому, что сама живет в новеньком доме, где до капитального ремонта еще очень далеко. Дом был сдан всего три года назад. И новость о том, что по его несущей стене пошла трещина от самого фундамента, Стеша и прочие жильцы старались воспринимать как чью-то глупую шутку. Трещину быстро замазали и постарались забыть о ней.

Выйдя из маршрутки, Стеша двинулась к двенадцатиэтажному кирпичному зданию, видневшемуся вдали. Судя по описанию, это был тот самый нужный ей дом. Взглянув на часы, Стеша убедилась, что до назначенного ей времени еще целых пятнадцать минут. Спешить некуда, можно прогуляться, благо погода позволяет это сделать. Сегодня ветер утих, небо очистилось, и погода была по-настоящему апрельской.

Оглядевшись по сторонам, Стеша осталась увиденным довольна. Много зелени. Лавочки. Детская и спортивные площадки. С одной стороны видна школа с благоустроенным двором, с другой – расположился детский сад, буквально утыканный игровыми площадками. Есть даже мини-стадион с лавочками для зрителей и беговым треком для юных спортсменов. И всюду растет много-много деревьев. Живи себе и радуйся, никакой дачи в таком зеленом районе летом будет не нужно.

Стеша лишь вздохнула. У них-то в новом микрорайоне озеленение было представлено пока что в виде расстеленного газона, бывшего вначале зеленым, но покрывшегося уродливыми желтыми проплешинами уже после первой же зимы. Да еще озеленители радовали глаз жильцов тонюсенькими деревцами, которым еще предстояло превратиться в раскидистые липы, могучие дубы и стройные березы. Впрочем, всему свое время. Будет и на их улице праздник.

Хотя к тому времени, когда деревья подрастут и превратятся в красавцев, как раз придет время капитального ремонта самого дома. Стешин папа в таких случаях любил философски изрекать: «Нет в жизни совершенства».

В общем, пока Стеша гуляла и наслаждалась окружающими ее видами, мимо нее внезапно на большой скорости проехала патрульная полицейская машина. Стеша даже ойкнула, когда машина пронеслась совсем рядом, обдав ее порывом воздуха.

– Поосторожней нельзя? – проворчала девушка.

Но полицейским было не до церемоний. Они явно куда-то очень спешили. Их машина остановилась у того самого кирпичного дома, в направлении которого двигалась и сама Стеша. И сердце девушки при виде такого поворота отчего-то екнуло. И хотя она убеждала себя, что в многоквартирном доме полиция могла приехать к кому угодно и вообще по какому угодно делу, совсем не обязательно, что служебному, руки у Стеши все равно постепенно стали холодеть.

У дома был всего один подъезд, в который и вошли двое полицейских. Один из них был в форме и держал под мышкой аккуратную черную папку с документами. Двое других полицейских, также выйдя из машины, обогнули дом и заняли позицию у черного хода. И хотя вид у них обоих при этом был делано небрежным, Стешу он не обманул. С чего бы полицейским торчать возле мусорных бачков? Покурить им захотелось – так милости просим, через дорогу есть чудная лавочка. А это место годится только для засады на тот случай, если кто-то из жильцов дома, кого вспугнет наряд полиции, попытается удрать через черный ход.

Стеша особенно не испугалась. Полицейские были в штатском, оружия не вынимали, а значит, ничего серьезного не ожидалось. Будь тут опасная операция, то приехал был спецназ в шлемах, бронежилетах и с автоматами, территорию бы огородили, а жильцов эвакуировали. А эти двое молодых сотрудников в своих дешевых куртках и джинсах… кого они могут устрашить? Ясно, что затевается какая-то безделица, яйца выеденного не стоящая.

Девушка уже хотела пройти дальше, как вдруг все в один миг переменилось. Тяжелая железная дверь черного хода приоткрылась, и в нее высунулась чья-то белобрысая голова. Увидев дежурящих на ступеньках крыльца полицейских, голова испуганно ойкнула и засунулась обратно. Поздно. Полицейские в два счета преодолели несколько ступенек и успели ухватить дверь еще до того, как она закрылась.

Вот теперь Стеша заинтересовалась происходящим уже серьезней:

– Интересно. Чего это они тут за салочки затеяли?

Стеша притормозила. Она чувствовала, что происходит что-то касающееся и ее лично. Каким образом касалось, сказать не могла. Но задержалась и осталась ждать развития событий. Долго ждать ей не пришлось. Уже через минуту полицейские появились на крыльце черного хода. Они заломили руки тому белобрысому, которого мельком успела увидеть Стеша в дверях, и вели его вниз.

Задержанный протестовал и громко возмущался:

– Отпустите! Вы не имеете права!

– А вот тебе следователь в отделении твои права объяснит.

– Что я сделал? За что вы меня схватили? Я ничего не сделал!

– Не помнишь, как старика сегодня утром убивал?

– Я не убивал никого!

– Будет врать-то! На записи все четко видно.

– Какой еще записи?

– Не знал, что на дорогах камеры видеонаблюдения установлены? – не скрывая своего ехидства, поинтересовался один из полицейских у задержанного.

– Белый «Форд» с регистрационными номерами ОГО 333 твой? – добавил второй.

Пленник мгновенно поутих. И подтвердил уже совсем подавленно:

– Моя машина.

– Вот видишь, а говоришь, что не убивал старика. А камера момент наезда твоей машины на потерпевшего четко зафиксировала. Ну и сволочь же ты, братец! Наехал и даже не вышел посмотреть, что с ним. Так дальше и поехал.

– Не останавливаясь!

– Я бы таких голыми руками душил.

– Если он старик и если в неположенном месте дорогу переходит, сразу уже за это и убивать?

Задержанный ничего не отвечал им больше. Настроение у него явно испортилось.

Весь этот разговор Стеша подслушала, двигаясь на расстоянии за этими тремя персонажами. Последняя фраза до нее донеслась, когда задержанного уже запихивали внутрь полицейской машины. Тот пришел в себя и снова пытался протестовать, кричал, что ничего не понимает и никаких стариков не давил. Но полицейские к его воплям отнеслись равнодушно.

– Следователь разберется.

Вот и все, что услышал в ответ на свои возмущенные вопли задержанный. Вскоре из дома вышел тот самый полицейский в форме и с папочкой в руках, которого Стеша уже видела раньше. Все четверо сели обратно в машину и уехали, увозя задержанного белобрысого парня с собой. Девушка молча смотрела вслед полицейской машине. В голове у нее была какая-то сумятица. Внезапно в сумке вдобавок ко всему зазвонил телефон.

– Да? Слушаю.

Оказывается, это Стеше звонила художница. Голос у нее был взволнованный. Она почти кричала.

– Вы где?

– Я… я рядом.

– Не приходите к нам! Слышите меня? Не приходите к нам сегодня! Встреча не состоится!

– А что случилось? – удивилась Стеша. – Мы же с вами договаривались. Я уже приехала, и я стою…

– Сегодня мы с сестрой не можем! Нет, нет! В другой раз поговорим! А сегодня уезжайте!

И трубку повесили. Покачав головой, Стеша осталась на своем месте. Она чувствовала, что представление еще не закончено. И точно. Спустя всего несколько минут из дверей все того же кирпичного дома на улице Карпинского показались две возбужденные женщины. В одной Стеша моментально признала свою знакомую художницу. Ее скальп радужной окраски был виден издалека. Вторая женщина ничем особым внешне не отличалась. Но кое по каким чертам Стеша определила фамильное сходство между этими двумя и догадалась, кто перед ней.

– Сестра художницы! Мать нашего сутенера!

Обе женщины, не глядя по сторонам, пронеслись мимо Стеши. Девушку они даже не заметили. А если бы и заметили, вряд ли бы остановились.

– Звони Семен Петровичу! – на ходу кричала одна из женщин.

– Он по гражданским делам адвокат, а нам нужен по уголовным.

– Все равно кого-нибудь он нам посоветует. Звони, я сказала! Вадьку надо вытаскивать, пока он сам себя не оговорил. Ты же знаешь, какой он простодушный!

Так как женщины побежали в том же направлении, в котором уехала полицейская машина, и побежали весьма резво, то Стеша справедливо решила, что и ей туда надо. Если все бегут, ей тоже стоит присоединиться. И Стеша припустила следом за дамочками. Несмотря на то что они были много старше девушки, двигались мама и тетя неизвестного Вадьки весьма резво. Стеша с трудом за ними поспевала. Все-таки надо хоть иногда заниматься спортом. Пробежку по утрам вокруг своего дома Стеша точно могла бы осилить.

На ходу дамочки с кем-то разговаривали, иногда до Стеши долетали обрывки их разговора с неким Семеном Петровичем, который был поставлен дамочками перед фактом, что ему предстоит срочно раздобыть для них адвоката по уголовным делам, причем самого лучшего!

– Потому что сын у меня, как ты, Сеня, сам понимаешь, всего один! – вопила мать Вадьки. – И я ни перед чем не остановлюсь, лишь бы отмазать его от того дерьма, в которое он вляпался.

Разумеется, эти слова еще больше подстегнули любопытство Стеши. Так втроем они пробежали пару сотен метров и оказались перед отделением полиции, где уже стояла виденная раньше Стешей машина. Женщины забежали внутрь отделения, Стеша последовала туда же спустя небольшой промежуток времени, чтобы дать дамочкам отдышаться и объясниться с дежурным. Да и самой Стеше тоже не грех было немножко передохнуть, вытереть пот и нормализовать дыхание.

Она успела вовремя.

– Мой сын не убийца! – наседала на тщедушного паренька-дежурного мать Вадьки. – Не знаю, что там записали ваши камеры, но мой сын никого не убивал!

Дежурный давно привык к такому и лишь вяло отмахивался от настырной посетительницы:

– Разбирайтесь со следователем. Я ничего не знаю.

– Где мой сын? Я имею право его видеть!

– Свидание с задержанным только через адвоката.

В ответ тетя и мать задержанного подняли такой шум и гвалт, что даже миролюбивый дежурный вышел из себя и закричал на них:

– Если не угомонитесь, сами в камере окажетесь!

Думаете, это урезонило обезумевших фурий? Ничуть не бывало. Они снова принялись вопить, стучать ногами и пугать дежурного адвокатом, общественными слушаниями, а разноцветная еще и суд по правам человека сюда приплела.

Стеша, которую эмоции не обуревали, услышала вот что. Вадьку до момента его неудачного побега всерьез никто не подозревал. Будь у парня репутация чуть получше, дело вообще могло бы ограничиться допросом и составлением протокола. Но у Вадьки уже числилось несколько мелких правонарушений, и поэтому было решено его на всякий случай задержать. На задержание отправились четверо, потому что опять же репутация у Вадьки была такая, что сотрудничать со следствием он был готов лишь под определенным нажимом.

А уж после того, как Вадька попытался сначала бежать через черный ход своего дома, а потом на лестнице оказал сопротивление властям, его и вовсе было решено оставить в «обезьяннике», чтобы охолонул там маленько.

– А вот и Иван Викентьевич, – обрадовался дежурный, у которого от этих диких кошек явно разболелась голова, парень уже несколько раз потирал пальцами виски. – Ваш следователь.

И дежурный уселся на свое место, обхватив голову руками. А две обезумевшие фурии набросились теперь на Ивана Викентьевича, требуя вернуть им мальчика или объяснить, в чем его обвиняют. Иван Викентьевич и бровью не повел, сразу увлек женщин за собой на второй этаж. Внизу в холле сразу стало как-то удивительно просторно, тихо и даже вроде бы прохладно. И только сейчас дежурный обратил внимание на Стешу.

– А вам, девушка, что?

– Мне…

Стеша сперва растерялась, но быстро сориентировалась:

– Мне к Ивану Викентьевичу.

– По какому вопросу?

– По личному.

Дежурный с интересом взглянул на нее. Видимо, она произвела на него благоприятное впечатление, потому что он произнес уже мягче:

– Иван Викентьевич сейчас занят.

– Ничего, я могу подождать.

Дежурный пожал плечами. Мол, дело твое.

– Так я пройду?

Дежурный снова пожал плечами. Вид у него был отсутствующий, он рылся по ящикам явно в поисках болеутоляющего.

Воспользовавшись молчаливым согласием, Стеша мухой взлетела на второй этаж и тут остановилась в нерешительности. Куда идти? Но ее выручил высокий голос разноцветной, которая на пару со своей сестрицей верещали где-то в дальней части коридора.

Стеша подошла ближе и разобрала, о чем идет речь.

– И что с того, что это была его машина? – возмущалась художница. – Мало ли кто мог у Вадика ее взять!

– Вот именно, машину могли взять без спроса! – не отставала от нее и сестра. – Да что там! Машину вообще могли угнать!

– Угна-а-ать! Понимаете, угнать! – снова вступала первая.

Следователь усмехнулся:

– Угнать, а потом вернуть на то же самое место? Какие аккуратные грабители.

– Да! – закричала художница. – Они сделали так специально, чтобы навлечь подозрения на невиновного, на Вадика!

– И почему вы об этом не подумали в первую очередь? – закричала и мать. – Разве презумпция невиновности у нас в стране уже не работает?

Голос следователя звучал гораздо тише голосов двух сестер. И чтобы услышать его, Стеше приходилось напрягать слух до предела.

– Мы и подумали, – сказал следователь. – И поэтому сразу спросили у подозреваемого относительно того, кому он давал сегодня в первой половине дня свою машину. В ответ на что мои сотрудники были посланы по известному адресу. А это уже оскорбление при исполнении. Затем ваш невиновный мальчик попытался бежать. А когда его настигли, он оказал сопротивления властям. Знаете, что за это бывает?

Обе дамочки снова принялись выгораживать Вадьку, уверяя, что у мальчика нервный срыв на почве расставания с девушкой.

– Уж не об одной ли из тех проституток вы говорите, из-за которых у Вадима и вышел конфликт с потерпевшим?

Услышав о проститутках, Стеша навострила уши. А вот сестры от возмущения чуть ли не в обморок попадали.

– Какие проститутки! Что вы такое говорите!

– Ваш сын вместе с его другом несколько месяцев назад открыли незаконный бизнес – подпольный бордель. Или вы об этом не знали?

– Нет. Не знали.

– Так знайте. Соседи в подъезде начали активно возмущаться, особенно старался один из них, некий Евстишенков Геннадий.

Вот теперь Стеша буквально приросла к месту. Пожелай ее сейчас сдвинуть, пришлось бы вызывать бульдозер. Ведь Евстишенков Геннадий – это и был тот тетушкин муж, тело которого лежало сейчас в морге и смерть которого так близко к сердцу приняла Стешина тетя. Значит, это о его убийстве идет речь? Значит, это Вадика обвиняют в убийстве Геннадия? Ах, до чего же правильно подсказало Стеше ее чутье!

И она стала слушать дальше.

– Этот человек – Геннадий сумел мобилизовать соседей, которые поднялись на борьбу за моральную чистоту в своем подъезде. Поднялся большой шум против вашего Вадика. Его друга и компаньона даже поколотили, молодой человек оказался в больнице, только недавно выписался. Разве Вадим вам ничего не рассказывал?

– Мы знаем, что Костя попал в больницу. Но его же сегодня утром выписали.

– И при чем тут соседи? Вадим говорил, что на Костю напали какие-то хулиганы.

– Это был акт устрашения. И совершили его люди, которых пригласил лично Евстишенков. После скандала вашему сыну и его другу пришлось прикрыть лавочку, бизнес их накрылся, девушки разбежались, клиенты не могли больше приходить и оставлять в притоне свои деньги. Разумеется, потеряв легкий источник обогащения, ваши ребята затаили зло против главного виновника случившегося. И сегодня они совершили наезд на названного раньше Евстишенкова Геннадия. Пожилой мужчина вследствие полученных им множественных травм скончался на месте ДТП, не приходя в сознание.

Теперь в кабинете следователя наступила тишина. Молчала и Стеша, все еще подслушивающая у дверей кабинета.

А потом мать задержанного сказала:

– Этого не может быть. Вадим сегодня все утро провел дома. Я могу в этом поклясться!

– Хорошо. Он был дома. А его машина? Машины его сегодня на обычной стоянке во дворе дома не наблюдалось часов с десяти, это точно. Мои оперативники специально опросили ваших соседей. Они и все другие жильцы дома единодушно утверждают, что машины Вадика во дворе не было.

– Откуда им знать?

– У вашего сына есть неприятная черта, он оставляет свою машину на газоне, который находится непосредственно за той лавочкой, на которой любят собираться местные кумушки. Им такое соседство не особенно-то по вкусу. Своими колесами Вадим тревожит влажный грунт, оставляя вместо будущего газона кривые траншеи, которые смотрятся очень уродливо. У соседей уже было с ним несколько бесед, так что сегодня они с облегчением отметили, что Вадим наконец-то убрал свою машину куда-то в другое место.

– Он ее и убрал! Переставил на улицу! Машина теперь стоит с другой стороны дома на улице. И она там простояла не только все утро, но и весь сегодняшний день. И что вы слушаете всяких старых клуш!

– Как вы можете знать, стояла на улице машина вашего сына или не стояла, если окна вашей квартиры выходят во двор?

– А я выходила в магазин, – выкрутилась мамаша. – Выходила и видела нашу машину. Она стояла на том месте, где сынок ее вчера и поставил.

– Все утро и весь день стояла?

– Да!

– Вы лжете, и лжете глупо. Во-первых, машина вся покрыта свежей грязью.

– Забрызгало грязью от проезжающих мимо машин.

– С обеих сторон забрызгало? – не скрывая своего ехидства, поинтересовался следователь. – Это как же должно брызгать, чтобы залить и справа, и слева? Нет, если бы машина стояла на месте, как вы говорите, грязным был бы лишь один ее бок. Но она покрыта грязью равномерно, за исключением регистрационных номеров. Они как раз читаются прекрасно.

Что-то в этой фразе царапнуло Стешу за живое. Что-то заставило зазвенеть внутри ее туго натянутые струны. Тре-ень! Обратите внимание!

– Но кроме этого, у нас имеется запись камеры видеонаблюдения. Она четко зафиксировала белый «Форд» вашего сына на месте наезда. Весь наезд заснят на камеру. А это значит, что машина вашего сына никак не могла весь день и все утро простоять на месте стоянки. Ее кто-то брал. И велика вероятность, что брал ее именно ваш сын. А о том, что он провел все утро дома, вы мне лжете, желая выгородить своего сына и уберечь его от заслуженного наказания.

– А вы докажите, что я вру! Докажите, что Вадим выходил! Ничего у вас не выйдет!

– Презумпцию невиновности даже у нас в стране никто не отменял, – снова бросилась на защиту племянника и разноцветная тетушка.

– Сначала нужно доказать, что человек виновен, а потом его уже в этом обвинять!

– Да!

Следователь громко хмыкнул:

– У меня есть свидетели, которые могут подтвердить, что ваш сын сегодня покидал свою квартиру. И было это как раз в то время, когда был совершен наезд на Геннадия Евстишенкова. И я почти уверен, что за рулем машины сидел либо он, либо его дружок – Костя.

– Что вы говорите! Костя за рулем! Да мальчик еле ходит! Он страшно изувечен! Эти отморозки чуть было его не убили!

– У меня другая информация. В больницу Константин Филипчук поступил с травмами средней и легкой тяжести. Его даже не хотели оставлять в больнице, предлагали оказать ему на месте первую помощь, а затем отправляться домой и лечиться уже амбулаторно, но он настоял на том, чтобы остаться в стационаре. И более того, он провел в стационаре две недели, хотя нужно было всего два дня. И когда мои оперативники поинтересовались у него о причине такого поведения, он объяснил это тем, что не желал и дальше связываться с этой историей. Ваш сын жаждал реванша, строил планы, как отомстить противному старикашке, а Костя после полученных побоев стал очень благоразумным. Отговорить своего друга он не сумел, вот и тянул время, как только мог.

Мать Вадика вскрикнула:

– Я поняла! Это какой-то дикий заговор! Вы все сговорились, чтобы обвинить Вадика! Мальчик сидел дома!

– Выходил.

– Он никуда не ездил.

– Ездил.

– Он не убивал этого вашего старого уголовника!

– А вам откуда это известно?

– Я мать! Я чувствую!

– Нет, я имею в виду, откуда вам известно о криминальном прошлом потерпевшего? Значит, ваш сын что-то вам все-таки рассказывал? Делился с вами своими планами?

Сестры начали говорить снова. Получалось, что Вадик рассказывал им о противном соседе с верхнего этажа, который не дает покоя им с Костей и настраивает против них и живущих с ними девушек всех соседей. Из всего ими сказанного Стеша поняли лишь то, что мать и тетушка Вадьки то ли и впрямь ничего не знали о подпольном бизнесе своего мальчика, то ли усердно делали вид, что ничего не знают. В их описании Вадик получался таким идеальным, что поневоле брало сомнение, сможет ли такой идеальный человек не то что выжить в нашем грешном мире, а сможет ли он вообще в нем появиться.

Следователь то ли впечатлился услышанным, то ли и сам не был до конца уверен в виновности Вадика. Это же надо быть каким дураком, чтобы отправиться убивать своего врага на собственной машине, зная, что город буквально нашпигован видеокамерами. И уж точно они есть на каждом перекрестке. Так почему Вадик не позаботился о собственной безопасности? Ладно, сменить машину он не сумел. Но номера на своей прикрыть – это он мог? Тоже не сообразил? Или сидящему за рулем человеку как раз и было надо, чтобы номера хорошо читались?

– Вы бы лучше, чем Вадика обвинять, хорошенько порылись в тех персонажах, с которыми этот ваш старый греховодник водился. Вадик мне рассказывал, что к нему приезжали такие подозрительные типы, что только держись!

– И у них с вашим погибшим Евстишенковым были весьма напряженные отношения. Эти люди ему угрожали!

– Соседи потерпевшего утверждали, что у Геннадия ни с кем, кроме вашего сына, стычек не случалось.

– Знаем мы, что там были за соседки! – не сдержались мама и разноцветная тетя. – Потаскухи! Они вам врут!

– Зачем им?

– Боятся! Те люди могут их на одну ладонь положить, а другой прихлопнуть. Серьезные люди, с серьезной охраной и на серьезных тачках! Вадик нам рассказывал. Да и сам Геннадий упоминал, что случившееся с Костей – это лишь цветочки. Мальчиков самих могли продать в рабство. Этот человек угрожал нам. Потому мы и урезонили Вадика. Заставили его отступить.

– А квартиру, где у мальчиков не получился их бизнес, мы продаем!

– У нас и покупательница есть!

– Кто-то хочет купить у вас квартиру, в которой еще совсем недавно был притон?

– Представьте себе, нашлась такая тупица. Есть женщина, которая, несмотря ни на что, готова купить нашу замечательную квартиру!

Речь явно шла о Стеше. И той осталось лишь порадоваться, что никакой квартиры ей покупать не придется. Не такая уж она и тупица! Но, несмотря на этот отказ от покупки, Стеше все же предстояло сейчас вернуться назад на улицу Красноармейцев. Разноцветная тетя и мама Вадика уже сказали все, что могло заинтересовать сыщицу. Весь их разговор со следователем повторялся теперь по второму, а то и по третьему кругу.

И Стеша решила, что чем слушать эту болтовню, ей будет интересней поговорить с теми, кто знал покойного Геннадия лучше, нежели эти женщины. А кто мог знать Гену лучше, чем его три прекрасные грации, соседствующие с мужчиной под одной крышей и регулярно посещающие его постель? Правильно. Никто не мог! Вот к этим трем девицам Стеша опять и направилась.

Она чувствовала, что девчонки были не до конца откровенны. Направили подозрения Стеши и тети на Вадика, а на самом деле… На самом деле, существовал еще кто-то, о ком девушки по какой-то причине, скорей всего из страха, умолчали.

Стеша позвонила тете, доложила о результатах своего расследования, и тетя воскликнула:

– Умоляю, поезжай! Поговори с ними! Узнай правду! Не уезжай, пока хоть что-нибудь не выяснишь.

– Хорошо.

– Я не успокоюсь, пока не буду знать, кто же убил моего дорогого Геночку.

Уже и дорогого! И Геночку! Быстро же покойник совершил крутой кульбит в голове у тети. Надо же, чтобы стать дорогим и Геночкой, оказывается, тому надо-то было всего-навсего помереть.

Глава 5

Когда Стеша приехала к знакомой ей облезлой двери, то ее неприятно насторожил тот факт, что дверь была приоткрыта. Между дверным полотном и косяком виднелась заметная щель. Вторым неприятным моментом была тишина, царящая в квартире. Третьим настораживающим фактором явилось полное отсутствие девиц, а также то обстоятельство, что отъезд их происходил явно в большой спешке.

– Не понимаю, зачем мне это нужно, – бормотала Стеша, бродя по опустевшей квартире и внимательно поглядывая по сторонам. – Но ради спокойствия тетечки чего не сделаешь.

Хотя… где уж тут спокойствие.

Вещи живущих здесь девушек были разбросаны. И потому создавалось впечатление, что собирали эти вещи второпях, одни откидывая в сторону за ненадобностью, другие поспешно комкая и засовывая в сумки. Одна такая наполовину собранная сумка стояла в углу, полузакрытая упавшим на нее халатиком. Видимо, о ней второпях просто напросто забыли. И это тоже говорило о том, что сборы происходили в ужасной спешке.

– Куда же они все подевались?

Присев на стул, Стеша задумчиво обозревала пространство комнаты, в которой жила Муся. Эта комната являлась точным отражением двух других. В комнате Гены бедлам был несколько иного характера. Там вещи никто не собирал, их только раскидывали, причем вместе с мебелью. Там создавалось ощущение полноценного обыска. В комнатах девушек такого не наблюдалось.

– Ау, девочки, – подала голос Стеша. – Есть тут кто-нибудь?

Может, мелькнула у нее дикая идея, кто-нибудь из девчонок спрятался? В шкафу, например. Или за диваном. Сидит себе и не подает голоса, боится.

– Это я! Стеша! Я одна!

Но нет, никто не отвечал. Да и кому ответить, если Стеша еще раньше прошлась по всей квартире и убедилась, что в ней никого нет. И все же возглас Стеши не остался без внимания. Внезапно раздался тихий мелодичный звон, который все приближался и приближался. А потом в приоткрытую дверь комнаты просочился какой-то зверь.

– Ой! – только что и произнесла Стеша.

Посетитель был невелик росточком. Двигался он на четырех лапах, но в первую минуту девушка не смогла понять, кто же такой перед ней. Собака? Енот? Барсук? Присмотревшись, Стеша все-таки признала в звере кота. Огромного рыжего кота, наряженного в полосатую курточку с капюшоном, из-за которой Стеша и не смогла его опознать вначале. Кроме курточки, на лапках у кота были надеты браслеты с бубенчиками, издававшими тот мелодичный звон, который предупреждал о приближении кота.

– Ты тут откуда?

Раньше такого диковинного зверя Стеша в этой квартире не наблюдала.

– Откуда ты взялся?

Но кот не отреагировал на ее вопрос. Он плюхнулся своей толстой попой на пол прямо перед ней и принялся невозмутимо умываться. Морда у него была круглая. Кот был похож на смесь британца с кем-то еще. Он облизывал правую переднюю лапку и затем тер ею мордочку и ушки. Наличие капюшона коту должно было здорово в этом деле мешать, но он не обращал на него внимания и продолжал хранить полнейшую невозмутимость.

– Можно тебя погладить?

Кот перестал умываться и, казалось, задумался. Можно или нет? Не дожидаясь его согласия, Стеша протянула руку и стянула с головы кота дурацкий капюшон. Кот не царапался, не возмущался, он вообще не проявлял никаких эмоций. Это было удивительно флегматичное создание. Наличие или отсутствие капюшона на голове оставляло кота совершенно равнодушным. Похоже, умывание отняло у него все силы. И сейчас кот сидел, покачиваясь из стороны в сторону и словно готовясь в любой момент упасть на бок.

– Вот так все же лучше, не правда ли?

Кот вместо ответа распластался на полу, подергивая хвостом и подчеркнуто не глядя на Стешу.

– Пузя! – раздался внезапно высокий женский голос. – Пузенька, где ты, лапочка моя?

Голос доносился сперва с лестничной клетки. Но затем после небольшой паузы голос начал приближаться к комнате, где находились Стеша с котом.

– Девочки, а что это у вас дверь открыта? – продолжал тот же голос. – Мой Пузенька, случайно, не у вас? Представьте, выскочил из квартиры, а как, я и не заметила.

Стеша посмотрела на кота.

– Кажется, это о тебе говорят.

Но кот уже спал. Уютно свернувшись калачиком, он сладко дремал. Поняв, что от него толку будет не добиться, Стеша поднялась и вышла навстречу блуждающей по квартире женщине. Она была высокой и полной. Домашний халат, туго обтягивающий ее пышные телеса, и растоптанные тапочки лучше всяких слов говорили о том, что женщина эта живет в этом доме. А вот ее лицо показалось Стеше знакомым. Но почему?

– Ой! – испугалась та при виде девушки. – А вы кто?

– Стеша.

– Что-то я вас тут раньше не видела, Стеша. Вы – новенькая?

Стеша пожала плечами и сменила тему. То, что ее могли принять за новую проститутку, ей не особо понравилось.

– Вы кота искали? Он тут.

– Пузенька! – обрадовалась женщина. – Давайте его сюда, проказника.

Стеша провела женщину в комнату, где та схватила с пола свое рыжее сокровище на руки. Кот глаз так и не открыл. И появление хозяйки оставило его глубоко равнодушным. Тело его обмякло. И кот безвольно повис на руках у своей хозяйки.

– Вот шустряк какой! – тем не менее восхищалась та своим котом. – Глаз да глаз за таким нужен. Чуть что, раз, и сбежит!

Лапы «шустряка» свесились, а из груди вырвался тяжелый вздох. Если бы Стеша еще раньше не поняла природу этого животного, то сейчас бы решила, что кот уже издох и это его последний выдох.

– Скажите, а вы живете в этом доме?

Женщина откликнулась охотно:

– Соседка я! Галина! Из тридцать второй!

А у Гены и девиц тридцать первая. Значит, тридцать вторая – это совсем рядом.

– Дверь в дверь живем, – подтвердила догадку Стеши и соседка. – Поэтому я и удивляюсь, что никогда раньше вас тут не видела. А где сами девочки?

И она завертела головой по сторонам.

Стеша развела руками:

– Сама их ждут.

– Еще не возвращались, значит.

– А вы видели, как они уходили?

– Конечно, – кивнула головой. – И, честно говоря, встревожена.

– А почему?

– Вроде как не уходили, а уводили их. Не одни они шли, а с какими-то мужчинами. И мужчины еще такие… с подозрительной внешностью.

Разумеется, Стеша попросила объяснить, в чем заключалась подозрительность. И соседка охотно объяснила. Она вообще была рада поболтать. По ее словам получалось, что три девицы покинули квартиру, неся в руках сумки со своими вещами. И рядом с каждой шел, словно курировал ее, некий широкоплечий здоровяк.

– Шеи толстые, рожи небритые, сами все в черном, на головах шапки до глаз натянуты. Только автоматов не хватало, чтобы чистый конвой получился.

– А девочки не пробовали бежать или позвать на помощь?

– Тихо шли. Испугались, сердечные. Не болтали между собой, не смеялись. Меня увидели, как затравленные овечки посмотрели, не поздоровались даже. Вообще ни единого словечка мне не сказали, как чужие мимо меня прошли.

Пока соседка говорила, Стеша рассматривала ее лицо. Где она все-таки могла видеть эту женщину? Почему она кажется ей знакомой? Но как ни старалась Стеша, она так и не смогла припомнить ситуации, в которой бы уже встречалась с Галиной.

– Так вот я тебе что и говорю, – продолжала соседка, – девочки-то как пришибленные шли. Обычно они не так себя ведут. И остановятся, и поболтают, и посмеются. Общительные, приветливые, а тут как в воду опущенные идут. И не пришли, говоришь, до сих пор?

И Галина снова встревоженным взглядом обшарила комнату.

– Беспорядок-то какой у них, – вздохнула она. – Обычно у девочек иначе все.

– Вы тут бывали в гостях?

– Заглядывала иной раз. Ох, неладно у меня что-то на душе. Мужики-то эти больно уж неприятные. И девок в машину свою как овец загнали.

– А давно это было?

– Давно ли они ушли? Да уж давненько. Днем еще было дело.

– Часа в два?

– Около того. Может, чуть позже.

Получается, что сразу после того, как тетя со Стешей ушли от девиц, за ними приехали некие небритые мужики, которые погрузили девушек в свою машину и увезли в неизвестном направлении. А перед этим заставили девушек собрать свои вещи, словно бы увозили их не на час или два, а на сутки или даже больше.

– А мужчин вы этих раньше тут не видели?

– Видела. Они или просто похожие, этого я не знаю, но уже приезжали. Тогда они с Геной разговаривали. А сегодня я Гены что-то с ними не видела. Где он?

– Гена умер.

– Ой!

Галина так подпрыгнула, что даже рыжий Пузя у нее в руках открыл один глаз и недовольно уставился на Стешу. Мол, нельзя так пугать упитанную особу в годах. Так недалеко и до греха.

– Погиб под колесами машины, – упрямо сказала Стеша, глядя на кота.

Тот молча закрыл глаз. Мол, я тебя предупредил, а дальше сама как знаешь. Упадет хозяйка в обморок, будешь выкручиваться сама. Я тебе не помощник.

– Вот так дела, – покачала головой Галина. – Значит, некому теперь за девчонок будет заступиться. Ох, беда. Если девок украли, куда же за помощью бежать?

– А что за мужчины? Говорите, они Генины знакомые?

– Мне кажется, что эти ребята – простые охранники, – после недолгого колебания сказала женщина. – А к Гене серьезный мужчина приезжал. Не сегодня, нет, сегодня я его не видела. В прошлый раз он был.

– Можете описать мне его?

– Высокий такой, представительный, спину держит прямо, по сторонам поглядывает гордо. Ухоженный. Бородка имеется такая аккуратная, клинышком подстрижена. Одет опять же хорошо, пальто такое черное длинное, костюм под ним. И опять же ботинки! Человека всегда по его обуви различить можно! А тут на улице грязь, а у этого типа ботинки блестят как зеркало. Ни пятнышка на них, ни капельки. И подошва совсем тонкая. Ясно, что на машине прикатил. В таких ботинках по лужам шлепать не станешь. Такая обувь лишь для паркета. В ней разве до машины дойти и можно.

– И давно этот человек приезжал?

– На прошлой неделе.

Совсем недавно.

– С ним еще женщина была. Тоже уже пожилая совсем, но следит за собой. Одета так элегантно, пальто такой стильное, шляпка с вуалью, на ногах ботиночки симпатичные. Она с этим мужчиной приехала. А когда тот начал на Гену наседать, в сторонку отошла, но не протестовала. Наоборот, вроде как с одобрением поглядывала.

– И о чем они с Геной разговаривали?

– Не они. Мужчина только разговаривал. Женщина в сторонке стояла.

– И о чем говорили?

– Этого я не знаю, а только разговор у них на повышенных тонах велся. И охранники эти или другие, но тоже очень похожие, они Гену под руки держали. А тот с бородкой Гене вроде как выговор делал. Потом Гену отпустили, а мужчина к машине пошел. Охранники за ним. И женщина тоже. А Гена один остался, и показалось мне, что вроде как слезы у него на глазах.

– Как же слезы вы разглядели, подошву ботинок тоже, а о чем разговор шел, не услышали?

– Так подробности эти я все приметила, когда мимо них проходила. А задержаться мне не пришлось. Хотела остановиться, все-таки не чужой человек Гена, да меня охранники дальше попросили пройти. Вот и прошла. При мне они с Геной не разговаривали, подождали, пока я уйду.

– А сегодня этого с бородкой вы не видели?

– Нет. Не видела. Но машина очень похожая была. Огромный черный «Ровер». И номер на ней тот же самый.

– Номер? Вы запомнили номер машины?

Вместо того чтобы обрадоваться, Стеша искренне удивилась. Эта женщина запомнила номер чужой машины? Запомнила, судя по всему, еще в первый раз. Но зачем человеку забивать голову чужими делами? Своих, что ли, нет? Зачем этой женщине номер чужой машины, которую она видела, возможно, в первый и в последний раз? Она же не знала, что машина приедет вторично.

– Я не работаю, – объяснила ей Галина. – Целый день по квартире круги нарезаю, чем себя занять, придумываю. Мужа нет. Детей тоже. Цветоводством не интересуюсь. Поговорить, кроме Пузи, не с кем, а из него собеседник не ахти. Одна отдушина у меня в жизни и случилась – это Гена.

– Гена?

– Очень он мне нравился, – призналась Галина. – Не скрою, таила на его счет определенные надежды. И он, как мне кажется, тоже ко мне питал определенную симпатию. Может, что у нас в будущем бы и получилось. Во всяком случае, я на это очень надеялась. Жили бы себе потихоньку, все вместе веселей.

И прежде чем Стеша успела вслух удивиться тому, как можно строить планы с человеком, который у себя в квартире организовал бордель и к тому же поочередно спал со всеми тремя его работницами, Галина заговорила вновь. В голосе ее звучало восхищение.

– Гена – это же удивительный человек. Много ли вы найдете в наши дни людей, готовых поселить у себя племянницу из маленького городка, а вместе с ней еще двух ее подруг – тоже иногородних?

Стеша открыла рот и тут же снова его закрыла. Вот как Гена объяснял присутствие в одной с ним квартире трех молодых женщин. И к чему теперь разубеждать Галину? К чему объяснять женщине, что отношения Гены с «племянницей» и ее подругами были весьма далеки от родственных? Если Галине так удобней и приятней думать, пусть думает о своем несостоявшемся женихе хорошее.

И вместо разоблачительной речи Стеша произнесла:

– Как я понимаю, вы с Геной были в близких отношениях… А как он вам объяснил, что за человек с охраной к нему приезжал? Что за пожилая женщина с ними была?

– Нет, я у него не спросила. Тогда пришлось бы признаться, что я видела и унижение самого Гены. Как его эти грубияны носом чуть ли не в самую землю тыкали. А… А мне этого не хотелось ему говорить.

– Но номер машины обидчика вашего Гены вы запомнили?

– На всякий случай запомнила, – тряхнула головой женщина.

– Скажите мне его!

– Скажу. Но зачем он вам? – удивилась Галина.

– Буду искать девочек. Мне нужно с ними поговорить насчет квартиры. Гена ее снимал, а как девочки собираются поступить? В любом случае с ними у меня нет договора аренды. Будут они заключать его или нет? Если нет, то я должна срочно искать других жильцов, чтобы сдать им квартиру.

Стеша сказала и испугалась. А вдруг Галина знает настоящую хозяйку квартиры? Тогда придется врать, что хозяйка поручила подыскивать жильцов агенту по сдаче внаем жилых помещений. И что агент – это сама Стеша и есть. Но Галина ничего не заподозрила. Она лишь приветливо улыбнулась Стеше. И назвала номер машины, на которой таинственные небритые личности увезли сегодня трех девиц не самого тяжелого поведения.

После этого Галина еще раз мило улыбнулась, пригласила Стешу заходить, если что понадобится, и ушла, прихватив с собой Пузю, совсем уже обжившегося в этой квартире. А Стеша осталась. Она хотела поискать ключ, чтобы закрыть с его помощью дверь квартиры на замок. Ведь если вошла Стеша, вошел Пузя, потом Галина, как знать, сколько еще человек войдет в оставленную без присмотра квартиру, стоящую с открытой дверью. Нет, оставить квартиру в таком состоянии казалось Стеше неправильным. Ведь тут вещи, в том числе и ценные.

Конечно, кто-то может возразить, ее-то какое дело? Пусть бы сами хозяйки и думали о сохранности своего имущества. Но Стеша так не могла. Она видела, что три легкомысленные девицы, собирая самые необходимые им в данный момент вещи, как водится, оставили немало ценного, что просто не влезло или в тот момент ценности для них не представляло.

– И все-таки, если у них сопрут плазму или другую технику, у девчонок будут проблемы. На богачек, которые способны расшвыривать дорогие вещи направо и налево, они никак не похожи. Надо мне как-то закрыть дверь.

Но как? Ключи упорно не находились. Видимо, уходя, каждая из непутевых девиц захватила свой комплект ключей, но ни одна из них при этом не закрыла саму дверь. Стеша догадывалась, как это могло получиться. Каждая из девчонок в этом деле понадеялась на другую. У семи нянек дите без глаза. А у трех хозяек дверь нараспашку.

Стеша еще раз осмотрела дверь. Что же тут можно придумать?

– Придется менять сердечник замка.

В принципе, ничего сложного в этом деле не было. Самый стандартный французский замок. Ножом Стеша открутила два самореза, вытащила сердцевину и быстренько сбежала вниз. В хозяйственном магазине, который уже закрывался, в последний момент нашелся подходящий сердечник, и довольная Стеша побежала назад. За время, пока ее не было, никого в квартире, к счастью, не появилось. Заменив сердечник замка, Стеша с удовлетворением повернула новый ключ и услышала тихий щелк.

– Порядок!

Теперь квартира снова закрывалась. Правда, закрыта она была всего на один, и то весьма хлипкий и ненадежный замок, но ведь воры не могли этого знать. Главное, что теперь дверь была закрыта. Стеша в последний раз подергала дверную ручку, убедилась, что все в порядке, и позвонила в квартиру Галины. Девушка хотела оставить тут новый комплект ключей, чтобы у девиц, если они появятся, не возникло бы проблем. Но Галина что-то не торопилась выходить. Стеша жала и жала на кнопку звонка, тот был исправен, мелодичная трель разносилась за дверью, но Галина не отвечала.

– Ушла, похоже.

Не особо надеясь на успех, Стеша позвонила в дверь третьей из имеющихся на этаже квартир.

– Мне нужно оставить кое-что для Галины из тридцать второй квартиры.

Но из-за двери ей невежливо сказали, что никакой Галины они не знают, такая тут не проживает. А сама Стеша не иначе как аферистка.

– Ключи хотя бы возьмите. Это от тридцать первой.

– Нет.

– Взять прошу, а не отдать.

– И никаких ключей мы у вас тоже не возьмем. Еще чего! Пропадет потом что ценное, а нам отвечать? Нет уж! Выкручивайтесь сами как знаете.

Но Стеша не стала слишком огорчаться черствостью этих людей. Ничего страшного, оставит ключи у себя. А девчонкам оставит записку. Стеша накарябала несколько строчек, сунула записку в дверь и побежала вниз. Ну и денек! Сколько событий, и все такие разные!

К тете этим вечером Стеша уже не поехала. Хватит на сегодня перемещений. Стеша чувствовала, что совершенно вымотана. Нет, не может она больше заниматься тетиными делам. И вообще ничьими делами заниматься не может. Стеша ограничилась тем, что позвонила тете, чтобы отчитаться о проделанной работе. И была неприятно удивлена тем, как убито и уныло прозвучал голос ее всегда бодрой тети.

Доклад племянницы тетя выслушала невнимательно. А когда Стеша попыталась выяснить причину такого настроения тети, она лишь буркнула:

– Пятно.

– Оно снова появилось?

– Появилось, исчезло… Главное, что оно приближается!

– Куда приближается?

– Ко мне приближается.

– В каком это смысле?

Но тетя не пожелала ничего толком объяснить.

– Ладно, не бери в голову, – буркнула она вместо этого. – Все у меня в порядке.

Попрощалась и повесила трубку. Разговор оставил в душе у Стеши тягостное ощущение чего-то такого, чему у нее не было внятного объяснения.

– Хоть бы она ночь пережила нормально. Ох, тетечка, тетечка, как же это вас так угораздило. И муж, и Гена… тоже муж вроде как. И оба умерли.

Потерять за такое короткое время сразу двух мужей – это дело нелегкое. Любой имеет право на маленький нервный срыв. И ничего удивительного не было в том, что тете мерещились всюду кровавые пятна и мертвые пасынки на полу. Это еще не самое худшее, что могло случиться с тетей. Например… Например…

Так и не придумав, что могло быть хуже, Стеша прошла в собственную кухню. Тут царил образцовый порядок. Любо-дорого было посмотреть. Нигде не пятнышка, ни пылинки, ни крошечки, ни капельки.

Сунувшись к холодильнику, Стеша обнаружила там на стерильно чистых полках лишь одно большое яблоко и морковку. Увиденное отчего-то тягостно поразило Стешу, которой сейчас отчаянно хотелось поджаренный антрекот, жирную куриную ляжку и холодной вареной картошки с солеными грибами.

Но вслух она этих слов не произнесла, а напротив, попыталась обмануть саму себя:

– Неплохо! – делано веселым тоном сказала она. – Вполне сгодится, чтобы приготовить себе салатик. А можно и прямо так схрумкать.

Подумав, Стеша решила, что нечего попусту и пачкать терку. Доставать ее, потом мыть, сушить и снова убирать. Сколько лишних движений. Собственные зубы послужат отличной заменой терки. Девушка взяла из холодильника свой ужин и отправилась к компьютеру. Ей не давал покоя номер машины, на которой укатили три Генины девицы.

По словам соседки, получалось, что у Гены были какие-то разногласия с владельцем этой машины. Того самого с бородкой клинышком. И вот не прошло и нескольких часов после гибели Гены, как люди этого с бородкой Гениных трех питомиц забирают и увозят в неизвестном направлении.

– Может, у того бородатого тоже есть подпольный бордель? Может, он увидел в Гене конкурента? Или сам Гена когда-то увел кого-то из девушек у того бородатого? Да ну! Что за ерунда мне в голову лезет! Сейчас даже на Кавказе женщин и то уже почти не воруют. Разве что в самых исключительных случаях, когда совсем припрет джигиту от избытка чувств, а родители против. Но там любимая девушка, которая единственная и неповторимая и равной которой нет. А тут обычные проститутки, которых полно, стоит лишь свистнуть, как набегут со всех сторон сами. К чему мараться?

И все же Стеше во всем этом чудилось что-то странное. И она решила во что бы то ни стало найти владельца большого черного «Ровера». Что-то подсказывало сыщице, что трех Гениных граций увезли против их воли. И еще неизвестно, что сделали с девушками дальше. А если за этим стоит тот самый мужчина с бородкой клинышком, который угрожал Гене, значит, Стеше надо его найти.

Сделать это по имеющемуся у девушки номеру «Ровера» не составит особого труда – так полагала самоуверенная Стеша. Вот только база данных у нее была почти трехлетней давности. И у Стеши возникло опасение. А вдруг за это время машина сменила своего владельца? Или вообще, вдруг она появилась в нашем городе позже?

Так и вышло. Нужной машины Стеша в своей базе данных, купленных ею из-под полы у какого-то мутного парня, не нашла и опечалилась.

К тому же она незаметно для себя прикончила и яблоко, и морковку, а кушать хотелось по-прежнему. Стеша прошлась до холодильника, обозрела его пустое нутро и огорчилась еще больше. Ну села ты, голубушка, на диету. Ну молодец, что не ешь после шести. Но скажи на милость, зачем же было продукты все из дома выбрасывать? Или ты так самой себе не доверяешь, что избавляешься от любого искушения? Так это просто стыдно.

– Хоть бы корочку хлебца с горчичкой пожевать, – тоскливо прошептала Стеша. – Хоть бы горсточку пельменей с хренушком.

Но в холодильнике не было ничего, кроме одиноко пристроившейся на дверце бутылки йогурта, который опять же нельзя было трогать. Этот йогурт нужно было оставить на утро. Завтракать Стеша планировала запаренной на воде овсянкой, а это, если кто не знает, такая гадость, что без запивки ее в себя нипочем не уложишь. И все-таки Стеша йогурт выпила. Завтрак – он ведь еще когда будет. А если она сейчас в срочном порядке не подкрепит свои силы, до завтрака ее организм может и недотянуть.

– Ох, какая же я дура, – прошептала Стеша, заглянув в стол под раковиной. – Хоть бы картошку оставила! Картошечка-то мне чем не угодила?

Но и от картошки Стеша избавилась без всякой пощады. Ни картошки, ни лучка, ничего, хоть шаром покати во всем доме.

– Чертова идиотка! – сообщила самой себе Стеша. – Вот кто ты такая!

Есть хотелось до того отчаянно, что Стеша не видела другого выхода, кроме как заказать пиццу, или суши, или еще какую-нибудь отчаянно вкусную и совершенно неполезную дрянь. И в тот момент, когда ее рука уже потянулась к телефону, он зазвонил сам.

Рука у Стеши так и замерла в воздухе. Это ей звонил начальник, тот самый Ящер – Яков Михайлович, который отпустил сегодня Стешу с полудня и даже не потребовал с нее отработки.

– Чего это он вдруг звонит, да еще на ночь глядя?

В голову полезли всякие мысли о несданных отчетах и недописанных работах. Но оказалось, что Ящер звонит совсем не поэтому.

– Как тетя?

– Х-хорошо. Ну насколько это возможно в ее состоянии.

– Сильно переживает?

– Да. Никогда не видела ее в таком угнетенном состоянии.

– Это пройдет. Когда у нас умер отец, мама тоже не могла найти себе места. Ходила бледная, словно тень. Доктор посоветовал ей смену обстановки. И ты знаешь, я купил ей тур, мама съездила по Золотому кольцу и как-то после этого заметно оживилась. Сказала, что они с папой еще встретятся, а пока она не должна унывать, иначе ему тоже там будет тяжело. Ты передай тете.

– Я передам тете твои слова.

Стеша ждала, что Ящер попрощается, но он мешкал.

– Расскажи, чем ты сегодня занималась?

Ну конечно! Отпустил с работы, а теперь хочет получить с нее подробный перечень того, что полезного она за это время сделала. А то вдруг она вместо того, чтобы возиться с тетей, шлялась по бутикам и салонам?

– Понимаешь, тетин муж… он не сам умер. Его в некотором смысле убили. То есть, возможно, убили.

– Как это?

Пришлось объяснять и насчет наезда, совершенного то ли Вадиком, то ли его другом, то ли вообще кем-то третьим. И о расследовании, которое затеяла Стеша с легкой руки своей тети. Не стала она говорить только о том, чем занимался покойный Гена. Это Стеше показалось неприличным. Вроде как родственник, а иметь родственников-сутенеров – это Ящер вряд ли бы одобрил. Как-то не вписывалось такое родство в моральный облик их коллектива.

– Слушай, а я и не подозревал, что ты такой великий сыщик.

– Сама не подозревала.

– Если хочешь, завтра можешь не приходить на работу.

– Как?

– Я даю тебе отгул. У тебя же их с десяток уже накопилось.

Отгулы Стеша свято берегла к отпуску. Но, с другой стороны, почему бы и не взять один.

– Спасибо.

– Значит, завтра можешь не приходить. А сегодня…

Ящер помялся.

– Ты не составишь мне компанию? Понимаю, сейчас уже десять, а ты после шести наверняка не ешь. Но у меня так живот подвело, а одному идти ужинать не хочется. Может, составишь мне компанию?

– Пойти с тобой в ресторан?

– Можешь ничего не есть, просто посиди со мной рядом. Согласна?

И прежде чем подумать, Стеша уже выпалила:

– Да.

– Тогда я через десять минут буду у тебя.

Стеша была готова уже через пять. Мысль о восхитительной котлете с жареным по-деревенски картофелем неотступно следовала за ней и заставляла поторапливаться. Оказалось, что расследование и вегетарианское меню – две вещи, совершенно между собой несовместимые. Организм хотел чего-то существенного. И когда Ящер приехал на своем холеном темно-синем «Мицубиси», Стеша так и не успела определиться, чего же ей хочется больше – кулебяку с мясом, расстегай с мясом, самсу с мясом, чебурек с мясом или простой нормальный жареный пирожок с мясом. Но что бы это ни было, это должно было когда-то бегать, мекать, хрюкать или, на худой конец, хотя бы каркать.

– Сожру все, такая я голодная!

К счастью, Ящер знал один симпатичный погребок, работающий до полуночи, где к «Хванчкаре» им подали такой изумительный тающий во рту шашлык из молодого барашка, что Стеша чуть было не захлебнулась слюной, когда его увидела. Еще им принесли хачапури с картошкой и грибами, что оказалось самым лучшим гарниром, мисочку с соленьями – маринованным чесночком, черемшой и аппетитным мясистым перцем, таким острым, что слезы выступали на глазах.

– Нравится?

– Угу.

Говорить нормально Стеша не могла, потому что у нее во рту постоянно находился то один кусок чего-то потрясающе вкусного, то другой, то третий. Она съела столько, что едва могла дышать. Тогда официант принес им бутылку минеральной воды, которая спустила все съеденное в желудок и позволила начать трапезу сначала. На этот раз они проглотили на двоих цыпленка-табака, жалея лишь о том, что это был не бройлер, а вполне себе обычный цыпленок, веса в котором было от силы граммов семьсот.

Хрустя поджаристой корочкой вместе с нежными косточками, Стеша чувствовала себя на седьмом небе от счастья. Вот, оказывается, чего ей не хватало весь день. Плотно поесть и хорошей компании. Потому что отдельно от процесса банковского производства Ящер оказался совсем другим. Он не был ни холодным, ни отстраненным. Он, оказывается, умел весело смеяться и, больше того, умел шутить сам.

– А я и не подозревала, что ты такой…

– Какой?

– Такой славный.

Стеша высказалась, покраснела и смущенно уткнулась в свой бокал.

Все-таки грузинские вина – это штука весьма коварная. И грузинская кухня туда же. Еще чуть-чуть, и под воздействием этой парочки Стеша призналась бы своему начальнику в любви. А ведь никогда не была в него влюблена. Он даже ей не нравился. Нет, она его уважала как дельного старшего коллегу, от которого и нагоняй получить не обидно, но чтобы когда-нибудь подумать о Ящере как о мужчине… нет, такого ей даже во сне присниться не могло.

Но Ящер, казалось, совсем не рассердился. Он снова засмеялся. А потом заявил, что им надо прогуляться. К этому времени ресторан уже закрывался, других посетителей почти не осталось. В углу в отделенном ширмой закутке сидела лишь парочка каких-то мужчин, которые никуда не торопились. Вероятно, это были друзья хозяина ресторана или даже сам хозяин.

Один из них был высокий, худощавый, элегантно одетый в темный шелковый костюм мужчина на вид лет шестидесяти – шестидесяти пяти. Впрочем, ему могло быть и гораздо больше. Большие темные глаза выдавали в нем глубоко зрелого человека. Сидел он в глубине кабинки, так что никто из гостей, в том числе и сама Стеша, не могли его заметить.

Руки у мужчины были ухоженными, с длинными чуткими пальцами, какие бывают у музыкантов. Безымянный палец украшала печатка с черным агатом, на котором был вырезан какой-то старинный вензель. Волосы у мужчины были уже с изрядным проблеском седины, а вот подстриженная аккуратным клинышком бородка все еще была угольно-черной. В ней серебряные нити еще лишь только прорезались.

Этот мужчина проследил взглядом за Стешей, когда она со своим спутником двинулась к выходу. Затем, когда они вышли, он кивнул официанту. Тот взял со стойки дожидавшуюся табличку и быстро заменил ею другую табличку, уведомлявшую, что ресторан работает до полуночи. Теперь же на место вернулась прежняя табличка, по которой ресторан работал лишь до десяти часов вечера.

Стеша шла рядом со своим начальником, смеялась, и жизнь ей, сытой и немножко пьяной, казалась самой прекрасной на свете штукой. Ящер проводил ее до дома, нежно попрощался и укатил домой. А Стеша, которая и не подозревала, что именно ей работники ресторана сегодня были обязаны двумя лишними часами работы, улеглась в кровать и заснула очень быстро. Ни шашлык, ни цыпленок, ни выпитое вино не помешали девушке прекрасно спать и видеть чудесные цветные сны.

В свою очередь, разошедшиеся работники вполголоса обсуждали между собой новую прихоть своего хозяина. Но никто из них и не думал обижаться на девушку, из-за которой все так задержались. Наоборот, все они были только рады, потому что за два лишних часа им была обещана щедрая премия, которая сторицей окупала все неудобства. Господин Елизар умел быть щедрым, когда дело касалось его прихотей. Но сегодня он платил не за себя. Он платил за своего друга, которого принимал у себя в ресторане и которому просто не мог отказать ни в чем.

У этого друга была одна маленькая просьба, он хотел закрыть ресторан от других посетителей, и господин Елизар сказал, что почтет за честь принять у себя в ресторане молодую женщину с ее спутником даже среди ночи. И его сотрудники тоже будут рады. Так что хозяин ресторана сегодня оплачивал прихоть своего друга. А желание того увидеть Стешу именно сегодня, не дожидаясь завтрашнего дня, была такой силы, что он не пожелал с ним мириться. И заставил хозяина ресторана поступить так же.

Глава 6

Обычно в выходной день Стеша предпочитала подольше поваляться в постели, но сегодня был не совсем обычный выходной. Так что Стеша встала чуть свет. В холодильнике по-прежнему никакой еды не наблюдалось, но сегодня это девушку ничуть не огорчило. Позавтракать можно будет и у тети. И Стеша двинулась в путь.

Тетя открыла дверь не сразу. У Стеши уже устала рука жать на кнопку звонка. Девушка не на шутку встревожилась, придумывая, что же такое могло случиться с ее тетей, но тут послышались долгожданные шаги, а потом дверь открылась.

– А, это ты! – произнесла тетя, от души зевая. – Что так рано?

Шаркая ногами, она пошла обратно. По дороге тетю пошатывало, так что она была вынуждена хвататься руками за стены, чтобы не упасть. Стеша наспех переобулась и последовала скорей за тетей. Что с ней такое? Еще вчера тетя была бодрячком, хвост крючком, а сегодня совсем расклеилась.

Тетя уже лежала под одеялом, зябко в него кутаясь.

– Мне только под утро удалось заснуть, – пожаловалась она племяннице.

– А в чем дело? Почему вам не спалось?

– Пятна, – мрачно произнесла тетя, натянула одеяло до самого подбородка и затряслась под ним.

– Что – пятна?

– Они подбираются все ближе ко мне.

Стеша присела с ней рядом.

И тетя, почувствовав сочувствие, принялась жаловаться:

– Первое пятно, как ты помнишь, возникло на том месте, где лежало тело Сережи.

– Возле холодильника. Я помню.

– Правильно. Второе пятно было тоже еще на кухне, но уже у самого входа. Третье оказалось в коридоре, прямо на пороге. Четвертое пятно снова в коридоре, но оно отдалилось от кухни и приблизилось по направлению к моей спальне.

И схватив Стешу за руку, тетя прошептала:

– Оно подбирается ко мне!

Стеша постаралась не подать виду, как ее напугало поведение тети. Как можно более бодрым тоном она сказала:

– Почему к вам, тетя? Может, оно к выходу движется.

– Нет, я знаю, оно ползет ко мне!

И тетя снова затряслась. Теперь Стеша поняла, что тетю трясет не от холода или озноба, ее трясет от страха.

– А что слышно насчет Сережи? Он нашелся?

– Нет. Он так и не появлялся. Я звонила Тане, но она сама в панике. Сережа не возвращался, не звонил, о нем ни слуху ни духу.

– Эти пятна могут быть как-то связаны с его исчезновением. Ведь они появились одновременно.

– Думаешь, я этого не понимаю? – воскликнула тетя. – Это какая-то мистика! Сережа исчез, возможно, погиб, а у меня по всей квартире пошли кровавые пятна. Это его душа не находит покоя!

– Сразу уж и душа. Да он живехонек, и все у него в порядке!

– Откуда ты знаешь?

– У таких сволочей всегда все в порядке.

– Ты бы только знала, как Сережа мечтал заполучить эту квартиру. Он вообще собственник. А в этой квартире он родился и вырос, для него это дом.

– И кроме того, деньги. Квартира – это всегда деньги.

– Ну да. Не без этого. Деньги Сережа тоже любит очень трепетно. И вот я думаю, если с ним и впрямь что-то случилось… Ну, что-то плохое… самое плохое, вдруг его душа, не найдя себе покоя, явилась сюда?

– Зачем? – удивилась Стеша. – Зачем ей сюда?

– Ну как ты не понимаешь… Может быть, Сережа пытается мне что-то сказать. Зовет меня.

– Куда зовет, если, по-вашему, он умер?

– Ну… туда. К своему отцу, к моему Александру, к ним обоим.

Стеше эти тетины рассуждения решительно не понравились. Что это еще за приглашения на тот свет.

– Так! – воскликнула она. – Вы эти мысли, тетя, оставьте, пожалуйста! Никто и никуда вас не зовет. Вы нам еще тут нужны!

– Кому? Кому я нужна?

– Нам! Всем!

Но тетя не желала ничего слушать. Она забралась под одеяло поглубже и сказала, что если племянница хочет, то может приготовить завтрак себе сама. А ее старая тетя лучше поспит.

По пути на кухню Стеша наклонилась и внимательно исследовала пол в том месте, где вчера тетя видела дважды появляющиеся пятна. В тех местах Стеше вновь удалось обнаружить белую пыльцу. Больше никаких следов не было. Пыльца лежала не всюду на полу, она покрывала лишь две небольшие области. Если включить свет, то было видно, что эти области напоминают пятна. Но стоило мимо них пройти, как пыль разлеталась, и бывшее пятно совершенно исчезало.

– Хрень какая-то, – пробормотала Стеша. – Откуда они берутся? И куда исчезают?

В мистику Стеша не верила. Если пятна появляются, значит, кто-то их оставляет. И поэтому, пока тетя спала, Стеша вызвала слесаря, и тот сменил замок на первой двери. А потом на всякий случай поменял и на второй двери еще один замок.

– Вот теперь посмотрим, как они снова появятся, – злорадно потирая руки, решила про себя Стеша.

Тетя смену замков одобрила. К тому же настроение у нее заметно улучшилось, потому что к ней в гости заглянула подруга – Лидия Петровна. Эту женщину Стеша помнила смутно по старым фотографиям, которые ей доводилось видеть. Но сама тетя этой своей знакомой явно обрадовалась и от общества Стеши постаралась как можно быстрей избавиться.

Она проделала это деликатно, стараясь не обидеть племянницу, но все-таки Стеше указали на дверь. Надо сказать, что Стеше всегда казалось, что ее тетя немного стесняется перед друзьями своей племянницы. Например, Стешу никогда не приглашали на те застолья, где собирались друзья тетушки. К родственникам приглашали, а к друзьям нет.

Хотя взять в толк, почему это происходит, Стеша не могла.

Вроде бы ничем она свою родню опорочить не может. Воспитанна, образованна, работает в банке. Сопли кулаком не вытирает и за столом руками куски не хватает. Чего же еще нужно? Единственное, что можно было поставить Стеше в укор, так это то, что она до сих пор остается незамужней. Но обычно незамужних девушек заинтересованные в их судьбе близкие, напротив, стараются познакомить с максимальным количеством знакомых, глядишь, где-нибудь у кого-нибудь в закромах женишок и завалялся. У тети, при всей ее видимой симпатии к племяннице, такого не происходило.

Нет, понять поведение своей тети Стеша никак не могла. Ведь на семейные сборища ее все-таки приглашали. И со своими мужьями тетя племянницу знакомила, а вот с подругами и их мужьями – нет. Но, с другой стороны, что бы сама Стеша стала делать в обществе старых дам и их кавалеров? Слушать их разговоры о людях, которые давно переселились в мир иной или активно готовятся к такому переселению? Увольте! Может, и хорошо, что тетя никогда не звала ее на такие посиделки.

Но все-таки Стеше казалось странным, что от нее так поспешно избавились.

Лишь в дверях тетя спросила у нее:

– Что там с убийством Гены? Удалось что-нибудь узнать новое?

– Как раз сейчас собираюсь искать владельца черного «Ровера». На этой машине ездит человек, запугивавший Гену.

Стеше показалось, что тетя осталась ее ответом довольна. Идея, как ей все-таки вычислить мужчину с бородкой клинышком, Стеше пришла в голову еще ночью. В принципе, узнать, кто является владельцем того или иного автомобиля, – это не такая уж великая тайна. Это вам не номер банковского счета или пин-код от кредитки. Ну знаешь ты, что владелец этой машины – Сидоров Иван Иванович, и что? Совсем крохотное касательство к чужой личной жизни получается. Всего-то и нужно, что найти симпатизирующего тебе человека в соответствующих структурах.

Девушка не стала долго ломать голову, а прямо от тети пошла в ближайшее отделение полиции и заявила там:

– На меня был совершен наезд. Машину я запомнила. Черный «Ровер» с регистрационными номерами…

И она назвала номера.

– И чего вы хотите? Завести на него дело?

– Надеюсь стрясти с этого типа немного денег за перенесенный испуг, – откровенно призналась Стеша. – Так сказать, моральную компенсацию. Сажать его за решетку не собираюсь, но должна же быть в этом мире справедливость. Если виноват, пусть платит.

И с этими словами она подсунула дежурному свой паспорт, выразительно подмигнув. Мол, посмотри, что там. Дежурный в паспорт заглянул, содержимое его оценил и тот же вопрос задал уже совсем другим, куда более приветливым голосом:

– Так и чего хотите-то от меня?

– Адрес! Имя, фамилию, но главное – адрес, где этот тип живет.

– Всего-то? – повеселел еще больше дежурный. – Да это мы запросто. Индусов его фамилия. Зовут Валерий. А живет он в Петроградском районе нашего города на Большом проспекте в доме номер…

Он продиктовал адрес, Стеша все записала. А дежурный так расщедрился, что даже показал Стеше фотографию этого Индусова. К сожалению, Стеше эта упитанная гладкая физиономия ровным счетом ничего не говорила. Она была слегка разочарована. Допустим, бородку клинышком Индусов мог и отрастить, но как быть с лишним весом? Приезжающий на «Ровере» к Гене мужчина был высоким и худощавым, а здесь с экрана компьютера на Стешу смотрела какая-то жирная харя.

Ладно, допустим, ценой каких-то невероятных душевных и телесных страданий Индусов сбросил пять десятков лишних кило, приобрел изысканность внешнего вида и перестал походить на деревенского кабана. Но как быть с возрастом? Соседка Галина утверждала, что мужчине было под семьдесят, а Индусову лишь в прошлом году стукнуло сорок пять. Да еще толстый слой жира помогал ему разгладить морщины. Нет, он никак не мог быть тем, кто приезжал к Гене.

– Не тот? – верно понял ее молчание дежурный. – Не похож?

– Совсем не похож.

– Да вы не расстраивайтесь. Может быть, этот Индусов свою машину дал какому-нибудь знакомому по доверенности порулить. Вы с ним поговорите, с этим Индусовым. Глядишь, чего-нибудь и вытанцуется.

Наверное, дежурный испугался, что, не получив требуемого, девушка потребует назад свою мзду. Но она лишь поблагодарила и ушла. День впереди был еще длинный. Хватит времени и на знакомство с Индусовым, и на его друзей, если они и впрямь пользуются чужим «Ровером».

Выйдя из отделения полиции, Стеша наткнулась на цыганку. Это была самая настоящая ромалэ в расписном платке, накинутом прямо на куртку, в длинной цветастой юбке и со сверкающей золотом улыбкой. Из-под головной повязки у нее выбивались седые волосы.

– Э-э-э… молодая-красивая, давай я тебе погадаю.

Стеша попыталась уклониться, но старая цыганка двигалась так шустро, что столкновения было не избежать.

– Не надо мне гадать, – отбивалась от нее Стеша. – У меня и денег с собой нет. Отстаньте!

– Ах!.. Зачем обижаешь! Не нужны мне твои деньги. Что деньги? Бумага!

– Ага, все вы так говорите.

– Зачем мне деньги твои? Ты мне золото свое дай.

Еще не хватало!

– Ты дай, дай, – настаивала цыганка, – а я погадаю и назад верну.

– Счас! Разбежалась!

Стешу даже развеселила такая сказочная простота гадалки. Интересно, на что она рассчитывает? Что Стеша сейчас снимет с руки колечко? Или примется вытаскивать серьги из ушей? Так времена таких доверчивых простаков давно канули в прошлое.

– Не хочешь золото дать, хоть монету дай. Любую монету, только железную!

Стеша машинально сунула руку в карман. Пальцы нащупали маленький плоский кругляш. Это были десять рублей.

– Возьмите.

Но гадалка схватила монету вместе с рукой Стеши. Глаза ее странно затуманились, а потом она воскликнула:

– Счастье тебя ждет, девонька. Родитель у тебя найдется. Ай, какой родитель! Красивый да богатый! С таким отцом жить – горя никогда не знать.

И, отпустив руку Стеши, торжественно произнесла:

– Вот какое тебе великое счастье вскоре будет. И замуж выйдешь. Хороший муж у тебя, всю жизнь вместе будете. А ты еще гадать не хотела, глупая!

– Муж? Отец?

Стеша была ошеломлена. Но цыганка держалась уверенно. Морщинистое ее лицо светилось от улыбки.

– Прямо сегодня его уже увидишь.

И убежала! Только цветные юбки замелькали. Бабка была на редкость подвижной для своего возраста. И, что самое удивительное, десять рублей не взяла. Монетка так и осталась лежать в руке у Стеши. И чего хотела странная цыганка? Стеша осмотрела сумку – вроде бы цела. И молния застегнута. И внутри все в порядке. И кошелек, и пластиковые карты, и телефон, и все прочие мелочи на месте.

– И зачем врала? Ничего не взяла, выходит, только время со мной потеряла.

Ощупав себя с головы до ног и убедившись, что ничегошеньки у нее не пропало, Стеша даже расстроилась. Слова цыганки о том, что она вскоре обретет отца, заставили вспомнить о том, что никогда этого уже не будет. Отец Стеши умер, а мама ненамного его пережила. Так что, если поверить словам цыганки, то и Стеше вскоре предстоит умереть. Ну да, а как еще можно встретиться с покойником? Только так.

– Нет! Не хочу! Вот лукавое племя! Расстроила меня все-таки!

И перекрестившись, и поплевав и через левое плечо, и через правое, и под ноги, и назад, и вперед, и даже вверх (последнее было явно сделано напрасно), Стеша убедила саму себя, что цыганка и цыганские чары ей больше не страшны. И все же забыть о них девушка тоже не могла. Как бойко врала ей цыганка. И глаза такие честные сделала. Не хочешь, да сам поверишь вопреки рассудку, что сказанное цыганкой сбудется. И не к горю сбудется, но к радости.

Господин Индусов оказался крупной шишкой. Он был генеральным директором банка MNDMS. Почему владельцы банка решили назвать финансовую структуру именем детской сладости, Стеше так навсегда и осталось непонятным. Никто ей этого объяснить не смог.

О самом господине Индусове она узнала у консьержа в доме, куда ее привел след, взятый в отделении полиции у сговорчивого дежурного. Возле дома Индусова Стеше повезло снова. Она снова встретила отзывчивого человека – соседа Индусова по подъезду.

– Индусов у нас личность приметная, – обстоятельно объяснил он Стеше. – Дом-то наш старый, раньше тут мы все друг друга знали, друг к другу в гости ходили. А Индусов приехал, и сразу видно стало, что он птица – не чета нам, убогим. Один целый этаж занимает. Все квартиры на этаже выкупил, перекрытия между ними пробил, простором теперь наслаждается. Только зачем ему триста с лишним квадратов, вот что я хотел бы знать? Один ведь живет. Ни жены, ни детей, ни родни. Собаки с кошкой – и тех нет. Даже хомячка не держит. Даже попугая! Цветов в доме живых – и тех нет. Приедет вечером и гуляет по своим хоромам взад и вперед. Одно эхо в приятелях.

– Такой успешный предприниматель?

– Ворует, конечно. Иначе откуда бы такие деньги у человека?

– Наверное, и машин у него много?

– А машин у него целый парк. В гараж не влезает.

– Черный «Ровер» тоже среди них есть?

– Была какая-то черная машина. Я в марках не очень. Да и устанешь за ним примечать. Машины меняет так часто, как я носки не меняю.

Судя по сильно обтрепанному виду этого гражданина, он и прочие детали своего туалета менял не чаще. И что за радость Индусову было селиться среди таких вот простых работяг и выпивох? Поселился бы в новом элитном доме. К чему эта возня с перепланировками в старом фонде, связанные с этим риски, соседи опять же не из благополучных, могут при случае и затопить, и ограбить, и еще много чего.

Но, видимо, было что-то такое у Индусова в душе, что с лихвой окупало все эти риски. Действительно, поселись он среди таких же успешных граждан, потерялся бы на их фоне. А здесь он звезда, король целого дома. О нем говорят, замирая от почтения. Здесь он фигура номер один, перед ним заискивают, лебезят, его внимания ищут. Никто во всем доме не может с ним сравниться. Что же, ради этого можно потерпеть и некоторые бытовые неудобства.

От этого же говорливого дядьки, который, с одной стороны, хвастался соседством с Индусовым, а с другой – его за это же самое соседство люто ненавидел, Стеша и узнала о существовании «шоколадного» банка, в офис которого и отправилась. В банке она сразу же заявила о своем желании лично повидать генерального директора, на что ей было вежливо указано на дверь.

– Что вы! К господину Индусову так просто не попадешь. К нему можно попасть лишь после предварительной договоренности. Но его график является настолько плотным, что ближайшее окошко размером ровно в десять минут откроется лишь спустя полтора месяца. Устраивает вас? Тогда могу записать вас шестнадцатого мая на час тридцать пять.

Полтора месяца! Нет, так долго Стеша ждать, конечно, не могла. Преисполнившись уважения к человеку, у которого по минутам расписаны все ближайшие дни, она попытала счастья там, где ей уже неоднократно улыбалась удача, – у низшего звена. На сей раз ей помогли девочки-операционистки из зала. На голубом глазу они сдали Индусова, объяснив, что тот появляется в банке лишь в исключительных случаях, когда собирается совет директоров или еще что-то в том же роде. А все остальное время бездельничает и бьет баклуши в развлекательно-досуговом центре «Батут», ему же самому, по слухам, и принадлежащем.

– Еду туда.

«Батут» находился на окраине города. Первым делом, добравшись туда, Стеша исследовала стоянку. Конечно, на стоянке для покупателей было слишком много машин, чтобы их изучить все целиком и найти среди них черный «Ровер». Но, к счастью, владельцы центра оставили участок, на котором стояли исключительно служебные машины. Тут же стоял и черный «Ровер», при одном взгляде на который сердце у Стеши взволнованно забилось.

Обойдя машину с торца, девушка издала радостный писк. Номера тоже совпадали! Это была та самая машина, которую использовали вчера для похищения трех девиц из квартиры Гены. И на этой же машине к Гене приезжал таинственный визитер с бородкой клинышком.

– Значит, мне тоже сюда.

И Стеша перевела одобрительный взгляд на центр. Это было сверкающее стеклом и пластиком здание, на первых трех этажах которого располагались многочисленные магазины, кофейни, салоны красоты, лавочки и бутики, торговавшие всевозможным хламом, произведенным в поднебесной стране с едва ли не самой мощной экономикой мира.

Пробегая мимо многочисленных рядов, Стеша испытывала жгучее желание заглянуть и проверить свою догадку. Но к чему, если она и так знала ответ. На каждой бирке будет значиться «Сделано в Китае».

Зная, что у нее масса времени, Индусов никогда не покидал «Батут» раньше пяти-шести часов вечера, Стеша заглянула в маленькое кафе. Ее соблазнили симпатичные пироженки, выставленные на витрине. У тети ей удалось перекусить лишь бутербродом с сыром, и сейчас Стеша вновь чувствовала голод.

– Где у вас можно помыть руки? – спросила она, сделав заказ у стойки.

– Женский туалет у нас работает на третьем этаже. Пройдете до лифта, подниметесь на два этажа, потом повернете налево, обогнете детскую зону и окажетесь возле туалета.

Ничего себе! Указанный Стеше лифт терялся где-то в необозримой дали торгового комплекса. А от лифта потом еще нужно было куда-то топать. А потом с помытыми руками двигать назад, чтобы откушать заказанных пирожных. И потом снова наверх, потому что служебные помещения находились на самом последнем этаже центра. Нет, такие забеги явно не стоят вкусного десерта.

– Но туалет может быть еще и закрыт, – перебила размышления Стеши продавщица, – так что вы лучше купите дезинфицирующую жидкость, она продается в аптеке напротив. У нас все так делают и очень довольны. Мыло убивает лишь порядка восьмидесяти процентов бактерий, а у этой жидкости практически стопроцентный результат.

Заскочив в аптеку, Стеша приобрела флакончик жидкости, с радостью прочитав на этикетке, что это продукция отечественного производителя. На сердце прямо отлегло. Свой! Родной! Она от души попшикала себе на руки прозрачной жидкостью, удивилась приятному запаху с нотками мяты и цитруса, протерла салфеткой и с удовольствием принялась за выбранный ею десерт.

– М-м-м…!

Как вкусно! Но как мало! Лакомство закончилось быстрей, чем она ожидала. Стеша хотела взять еще одно пирожное, но вовремя вспомнила о своей диете и воздержалась. Она и так вчера ночью дала жару, слопала столько, что теперь месяц предстоит расхлебывать. И сейчас надо было бы взять черешок сельдерея, а не тающий во рту наполеон. Хорошо еще, что тесто было очень пышным. И на деле калорий в кусочке сладкого счастья могло быть даже меньше, чем представлялось Стеше.

Поднявшись на четвертый этаж, Стеша направилась в помещение дирекции. Тут было куда вольготней, чем в банке. Не наблюдалось ни суровых секьюрити в строгих костюмах и с проводками рации в ушах, ни железных дверей, ни кодовых замков. Стеша спокойно проникла за дверь с надписью «Администрация», и ни одна живая душа из встреченных ею там не поинтересовалась у девушки, какого лешего она тут забыла.

Возле кабинета директора Стеша немного притормозила.

– Включаем режим ССС! – скомандовала она самой себе. – Стервозность! Собранность! Соблазнительность!

Нинель, лучшая подруга Стеши, натаскивала ее по этой схеме очень долго, и в результате вроде как даже у Стеши стало что-то получаться.

– Как видишь подходящего мужика, сразу включай режим трех «С», – поучала подругу Нинель. – Первое «С» – стервозность! Помни, что ты должна его развести как минимум на угощение, а как максимум на ЗАГС. Второе «С» – это собранность! Не позволяй эмоциям взять верх над твоим рассудком. И третье «С» – это соблазнительность! Мужики, как пчелы, летят на нектар. Будешь соблазнительной, будешь собирать с них мед. Поняла?

– Кажется.

– Пора бы уже, – ворчала Нинель. – Ты меня слушай, я тебя делу научу.

Нинель знала, что говорила. Сама она к своим тридцати семи годам побывала замужем уже трижды и теперь собиралась в четвертый.

– И всякий раз очень удачно, – любила повторять она.

Вспомнив свою подругу, Стеша ощутила прилив уверенности. Если получается у Нинель, которая далеко не красавица, пока не нанесет на себя боевой раскрас, то и у Стеши получится. Главное – это уверенность. Ну и правило трех «С» тоже нельзя забывать. Потоптавшись какое-то время возле двери, Стеша затем набрала в грудь побольше воздуха, взбила прическу, покусала губы, дабы проявилась их природная яркость, если уж вдруг случайно предательница-помада поистерлась, и с прямой спиной, но покачивая бедрами, толкнула дверь и вошла в кабинет.

Ее приготовления не пропали даром. Несмотря на то что самого Индусова не наблюдалось, остальные двое мужчин вылупились на Стешу так, что ей даже стало страшновато. А вдруг у мужиков глазные яблоки из орбит выскочат? Что тогда делать?

– Индусова нету, – отозвались они хором. – А мы чем хуже? Скажи, красавица, чем мы тебе не годимся?

Стеша растерялась. Один из мужчин, приветливо улыбаясь, схватил ее за руку и увлек за собой. Вроде бы ничего особенно, вот только второй в это же время занял позицию, перекрывая Стеше путь назад к двери. Это был уже несколько тревожный сигнал. И Стеша начала озираться по сторонам, пытаясь понять, что ей делать дальше.

Кабинет был стандартный. Стол с компьютером, стулья, диван, в углу какое-то цитрусовое растение, кажется, лимон или лайм. Плодов не было, определить точно Стеша не бралась. Мужчины продолжали расточать ей комплименты, и Стеша повнимательней пригляделась к ним. Ах, лучше бы она этого не делала. Или сделала бы гораздо раньше, еще до того, как шагнуть в кабинет, потому что рожи у этих двоих были покрыты густой щетиной, сами они были широкоплечими и рослыми, а одеты были в черные брюки, черные пуловеры, а на спинках стульев лежали их черные же куртки.

А мужчины становились все настойчивей. Медленно и осторожно они теснили Стешу в сторону дивана.

«Ой, мамочки! Изнасилуют ведь!»

Стеша такого экстрима не любила. И даже если исключить моральный аспект и предположить, что ее не убьют, все равно было два обстоятельства, которые говорили против. Во-первых, Стеша была брезглива. Допустить даже простое прикосновение от человека, который ей был неприятен, для нее было сущей пыткой. Во-вторых, она элементарно боялась заразы. Не известно ведь, чем эти двое болеют. Если они любители таких развлечений, то являются переносчиками всего чего угодно вплоть до СПИДа.

И мысль Стеши лихорадочно заработала. Что говорила ее опытная подруга на такой случай? Кажется, предлагала расслабиться и наслаждаться ситуацией. Нет, это не подходит. Что же там Нинель еще ей талдычила? Стеша напрягла свою память.

– Помни, если мужики собрались тебя трахнуть, а ты этого не хочешь, то максимум, что ты можешь, – это оттянуть момент. Для этого поговори с ними. Мужики – как дети, внимание у них легко переключается. Если они заметят забаву поинтересней, то забудут о твоей персоне, по крайней мере на какое-то время. А там, глядишь, либо падишах умрет, либо осел сдохнет. Что-нибудь да случится, и обязательно тебе на пользу.

Стеша принялась вертеть головой по сторонам активней. Интересно, что тут может быть привлекательней ее самой? Лимон или лайм? Компьютер? Но судя по тому, что мужики оторвались от него ради Стеши, девушка пока что лидировала. Никогда еще Стеша не была так недовольна собственной популярностью. И никогда еще ей не было так страшно.

Глава 7

Мужики уже почти совсем оттеснили Стешу до дивана, когда ей наконец пришла в голову спасительная мысль. Та же Нинель ей всегда твердила, что заниматься двумя вещами одновременно мужики не умеют. Ну вот не умеют, и все, так они устроены.

– Если видишь, что твой мужик занят делом, отвлекать его разговором нельзя. Все равно ничего путного не получится. Или разговор не состоится, или дело не будет сделано. А скорей всего, случится и то и другое разом.

– Но ведь бывают же мужчины, которые и мотор разбирают, и разговаривают при этом.

Но Нинель стояла на своем.

– Скорей всего, мужик этот просто треплется, а в моторе он для отвода глаз копается. Ты мне поверь, толком заниматься двумя делами они не умеют. Если хочешь отвлечь мужика от дела, заговори с ним!

Но сейчас Стеше как раз и надо было отвлечь мужиков от их затеи, которая девушке совсем не нравилась.

И она, поправив волосы, сказала:

– Ребята, я знаю, что Гену убили.

И тут же она с радостью убедилась, что ее план работает. Оба мужика замерли, пытаясь сообразить, что им теперь делать дальше. Разговоры разговаривать или что?

– Мне нужно найти того гада, который это сделал.

Стеша очень надеялась, что голос у нее звучит уверенно и не дрожит. Мужики угрюмо насупились и взглянули на девушку уже совсем иначе. Впрочем, смотрели они почему-то преимущественно ей на руки. Главным образом на ладони.

– А тебе зачем это, красота ненаглядная? – спросил один из них.

– Меня попросила об этом моя тетя. Она была женой Гены, его официальной женой, если вы понимаете, о чем речь.

Кажется, мужики понимали это даже лучше самой Стеши. Если судить по тем взглядам, которыми они обменялись, в слове «официальной женой» крылся какой-то подвох. Но какой, этого Стеша не понимала.

Девушка снова нервно поправила прядь волос на голове, и мужики окончательно замерли перед ней по стойке смирно.

– Ты глянь на ее руки, – произнес первый мужик шепотом, пихая своего приятеля в бок. – Вот жуть-то! Никогда такого цвета не видел.

– Может, она больная?

– Я слыхал, что от гепатита люди желтеют. Может, есть болезнь, от которой бабы синеют?

– Такую и трогать-то страшно.

– Ага. Еще заразишься от нее чем.

И мужики опасливо отодвинулись от Стеши. Так как разговаривали они между собой шепотом, то девушка их разговора не слышала, но понимала, чем-то она этих типов насторожила.

– Вот, – продолжала Стеша уже не так уверенно, – значит, Гену убили, а теперь моя тетя как его вдова хочет отомстить разбойникам, которые убили ее мужа.

– Ну? А мы-то тут при чем?

– Вы к Гене приезжали. И привозили к нему одного человека на встречу.

– Может, и было такое дело, а может, и нет.

– Не знал, что Генка обзавелся супругой на старости лет! – захохотал один из мужиков.

– Ты чего, забыл о его женитьбе? – пихнул его в бок другой.

Он выразительно вытаращился на приятеля. Потом мигнул в сторону Стеши, а потом снова кивнул приятелю. Тот соображал куда медленней, но все-таки и до него дошло, что приятель пытается ему что-то втолковать.

– А-а-а… – протянул он. – Гена нам говорил о своей жене. Значит, эта его жена и есть твоя тетя?

– Да.

Мужики посмотрели на Стешу с еще большим вниманием.

– Ага, понятно. А от нас ты чего хочешь?

– Вы же увезли девочек Гены.

Если эти двое и удивились, то виду не показали. Скорей всего, не удивились.

– Ну увезли. А тебе чего?

– Поговорить с ними хочу. Они могут знать, кто желал Гене зла.

– Ни хрена девки не знают! – сплюнул один из них, тот, что соображал хуже. – Мы у них спрашивали.

– Но мы можем отвезти тебя к человеку, который может тебе помочь, – добавил второй. – Согласна?

И какой у Стеши был выбор? Сама напросилась. Разумеется, она кивнула в знак согласия. Коли назвался груздем, так полезай в кузов.

– Только ты… этого… В машине назад садись. Подальше от нас.

Стешу это устраивало как нельзя лучше.

Она кивнула и была торжественно препровождена на стоянку машин. Прикасаться к ней мужики теперь опасались. Дверь перед ней открыли, но подсаживать не стали, зато дверь почему-то закрыли сами, попросив Стешу в машине ни к чему не прикасаться. Впрочем, Стеша и без их помощи забралась в тот самый черный «Ровер», владельца которого она так старательно искала все сегодняшнее утро. Искала и, похоже, нашла. Во всяком случае, теперь Стеша ехала в той же машине, в которой увезли девиц Гены.

И первым делом Стеша внимательно осмотрела сиденья, нету ли на них следов крови или борьбы, пощупала обивку, не влажная ли после недавней химчистки, даже под коврики заглянула, вдруг там что-нибудь найдется. Но ничего подозрительного ей обнаружить так и не удалось. Все было в порядке.

То есть машина хранила внутри салона вполне приемлемые следы пыли. И то количество, которое там собралось, явно было делом не одного дня. Значит, салон после транспортировки девиц не чистили. Значит, если с ними что-то плохое и сделали, то случилось это не в машине. Нет, ничего подозрительного Стеша увидеть не смогла. На мойке машина не была уже минимум несколько дней. И никакой химчисткой внутри салона не пахло. Ничего тут от постороннего, в данном случае Стешиного, взгляда не пытались ни вычистить, ни скрыть.

Это Стешу приободрило. Она вообще настороженно относилась к излишне чистым местам и слишком чистоплотным людям. Когда человек все время что-то вокруг себя или самого себя моет и чистит, то поневоле задумываешься, что же он хочет дочиста отмыть?

– Далеко нам?

– На Энгельса едем.

– Другой конец города!

– А ты куда-то торопишься, красотуля?

– Нет.

– Ну и расслабь булки. Довезем куда надо.

Ехали они и впрямь долго, но за все время пути мужики почти не разговаривали. Стеша сидела на заднем сиденье и имела возможность изучать их затылки. Что она могла сказать? Затылки были мощные. И под куртками у мужчин бугрились мыщцы. Оба они напоминали бывших спортсменов. У одного был сломан в нескольких местах нос, у другого уши. Шрамов на их гладких головах тоже хватало, что заставляло думать о многих потасовках, в которых этим двоим по молодости пришлось принять участие. На вид им было лет сорок – сорок пять. Пожалуй, это все, что Стеша могла сказать об этих людях.

Наконец машина свернула на улицу Энгельса, проехала по ней и остановилась возле многоквартирного дома. Это был микрорайон новой застройки. И здание было облицовано нарядными пестрыми панелями, прямо глаз радовался. Как-то сразу начинало казаться, что и жизнь в таком доме должна быть нарядной и богатой хорошими событиями.

Когда машина остановилась, один из спутников проворно выскочил из машины и, обежав кругом, открыл дверцу перед Стешей. Та изумилась такой галантности, протянула руку и с удивлением увидела, как мужика от нее прямо шарахнуло.

– Не тронь меня!

Удивившись, Стеша выпрыгнула из машины сама. На своих провожатых за грубость она не обижалась. Когда человек столько раз получал кирпичом или чем-то таким же увесистым по голове, он имеет право на свои маленькие причуды.

Внизу в подъезде сидел консьерж, который явно знал сопровождающих Стеши, потому что молча им кивнул и пропустил без лишних вопросов. Это Стешу ободрило еще больше. Все-таки, если что, есть свидетель, который видел, куда и с кем она пошла. Своим провожатым она до конца еще не доверяла. Странные они какие-то и непоследовательные. То хотели ее на диван прямо вдвоем завалить, а теперь от протянутой к ним руки шарахаются.

Поднялись на восьмой этаж, подошли к пятьсот сорок третьей квартире, позвонили, и дверь им открыла симпатичная девушка – азиатка в костюмчике горничной. Она тоже знала этих двоих, потому что не удивилась, ничего у них не спросила. Лишь зыркнула на Стешу враждебным взглядом своих темных раскосых глаз, но опять же возразить ничего не посмела и отступила в сторону.

– У себя?

Азиатка молча кивнула.

– Пошли, – толкнули здоровяки Стешу в спину.

Квартира была просторной. Не такой, чтобы чрезмерно, но вполне себе пристойной для жизни современного человека. И потолки высокие. И двери стеклянные. И блестит все вокруг. Впрочем, последнее должно было быть заслугой горничной с азиатской внешностью.

Они дошли до единственной закрытой двери и постучали.

– Войдите.

Отчего-то при звуке этого голоса внутри у Стеши все екнуло. Но хорошо так екнуло, по-доброму. Дверь перед ней распахнули, и она увидела высокого мужчину с идеально прямой осанкой, торопливо поднявшегося со своего места при виде ее.

Он приветливо улыбался Стеше широчайшей улыбкой.

– Девочка моя дорогая!

И, раскинув руки, пошел к ней навстречу, явно намереваясь ее обнять. И обнял. И расцеловал, словно Стеша была его давно потерянным ребенком, а теперь вот нашлась.

– Оставьте нас, – кивнул он охранникам и замершей рядом с ними горничной. Последняя пыталась что-то возразить, но ее просто отодвинули в сторону, и дверь закрылась, оставив Стешу и ее нового знакомого наедине.

Теперь у девушки появилась возможность осязать его в полной мере. Она была прижата к мужчине и могла лишь слышать ровный стук его сердца. Одет он хорошо, стильно и дорого. Стеша не удержалась и исподтишка пощупала ткань его рубашки. Шелковистое тонкое полотно… м-м-м… Так и тянет об него потереться щекой.

Стеша едва удержалась, чтобы не поступить именно так. Только зачем на ткани такой странный узор? На белом полотне тут и там в хаотичном беспорядке были разбросаны маленькие голубоватые пятнышки. Совсем не подходит к строгому стилю.

Зато запа-а-ах! Стеша втянула ноздрями запах. Пахло от мужчины тоже очень приятно. И вообще, когда от человека веет запахом роскоши, то он, этот запах, очень быстро всеми окружающими улавливается. Так вот тут запах присутствовал очень явно. Стеше это понравилось. Любила она этот запах, такой уж уродилась.

– Дай-ка мне тебя рассмотреть.

Мужчина отстранил пригревшуюся на его широкой груди Стешу и взглянул ей в глаза.

– Глаза у тебя мамины.

Странно, все говорили, что глаза у Стеши тетины. Да она и сама видела, что глаза у них с тетей похожи – шоколадные, глубокого и насыщенного цвета. А вот у мамы глаза были светло-карими. Тоже коричневый цвет, но совсем другой оттенок – невыразительный, а к старости так и вовсе блеклый.

– Вы знали мою маму?

– Что? – удивился тот и тут же уверенно воскликнул: – Конечно, знал!

– Так вы ее друг?

– И ее, и твоего папы. Мы дружили с ними с институтских времен.

И отступив на шаг, он слегка ей поклонился:

– Дядя Игнат, или для тебя просто Игнат. Неужели они обо мне ничего тебе не рассказывали?

Стеша старательно порылась в памяти, но никакого дяди Игната там не всплыло.

– Ну что ты! – вроде бы расстроился новый знакомый Стеши. – Не рассказывали обо мне ребенку! Это даже обидно. А о чем же они тебе рассказывали? Может, о том, как твой папа на пятом курсе, когда его как молодого специалиста должны были направить работать на АЭС в Сибирь, куда ему ехать категорически не хотелось, указал в своей автобиографии, что является потомком белогвардейского офицера. Об этом они тебе, надеюсь, рассказывали?

– Да, конечно, – обрадовалась Стеша, – об этом рассказывали, и много раз.

– Так это же я придумал!

– Вы?

– Ну да! – азартно подтвердил Игнат.

– Надо же, как интересно. Но только я так и не поняла, почему папу не взяли? Ну происхождение у него там, ну и что?

– Весь расчет строился на том, что строительство и эксплуатация таких жизненно важных для страны объектов может осуществляться только комсомольцами и коммунистами, желательно потомственными. А всякая там отрыжка буржуазии даже близко не должна приближаться к советским АЭС, чтобы, во-первых, не марать ее своим грязным прошлым, а во-вторых, чтобы не дать западным СМИ хоть малейший шанс поднять бучу, что бывшие крестьяне и рабочие сами ничего не могут, а вынуждены звать на помощь потомков белой кости.

– По-моему, к этому времени эти самые рабочие и крестьяне уже выиграли войну с фашистами, и всем в мире должно было стать окончательно ясно, что и без прежнего дворянского класса можно прекрасно прожить и даже преуспеть.

– Да, но в Советской стране такие граждане, у которых было не все безупречно с их происхождением, считались неблагонадежными. Путь к ответственным должностям им был закрыт. Никакого карьерного роста. И этому было свое объяснение. А вдруг спецслужбы недоглядят, и среди таких неблагонадежных втерся бы какой-нибудь диверсант или завербованный вражескими спецслужбами агент? Одно дело, если человек с дворянским происхождением дворы метет, какой от него особый может быть вред стране в целом? Никакого. Одна польза, дворы чистые. И совсем другое дело, если этот же человек возглавляет крупный энергетический узел. Тогда разговор уже совсем другой. Такие граждане считались потенциально склонными к вербовке. Ведь и агентов вражеских разведок тоже можно понять. Где же им было вербовать своих агентов, как не среди таких вот обиженных на советскую власть граждан?

– Тогда этот завербованный агент вряд ли бы стал привлекать к себе внимание. Наоборот, написал бы, что и папа его из рабочих, а мама из крестьян, и дедушка, и бабушка, и все до времен Адама и Евы только пахали, точили и важней сохи инструмента в руках не держали.

– Это ты понимаешь, а спецслужбы нашей страны решили перестраховаться. Так что папа твой на АЭС не поехал, чему был очень рад. Произошло все тихо и мирно. Когда весь его курс прибыл на место сбора, оказалось, что документов твоего папы нету. Что такое? Почему? Да, знаете, говорят ему, задерживаются ваши документы. Видно, придется вам остаться. Как же без документов-то ехать? Никак невозможно. Ну все его однокашники уехали, а папа твой остался. Через неделю пришли его бумаги, назначили твоего папу в какой-то котельной отрабатывать положенный после обучения срок. Для районной-то котельной он вполне годился.

Эту историю Стеша слышала много раз и от папы, и от тети, и даже от мамы. Выходит, этот дядя Игнат и впрямь их близкий знакомый? Почему же она никогда его не видела?

– А я уезжал, – объяснил ей Игнат. – Долгое время меня не было в стране. А как говорится, с глаз долой – из сердца вон. Тем более что в Советском Союзе вообще не рекомендовалось иметь друзей за границей. Ну еще страны соцлагеря кое-как терпели, Чехословакию там, ГДР, Югославию. Но я-то махнул в Штаты. Сначала в Израиль, а потом в Штаты. Нет, о таком знакомом твоим родителям лучше было сразу забыть, а то и у самих могли возникнуть неприятности. Я прекрасно знал эту милую особенность нашего тогдашнего руководства, поэтому и не писал своим друзьям, не порочил их доброе имя такой связью.

– Но потом времена изменились. Почему вы не объявились?

– Времена изменились, а твои родители переехали. Мне они своего нового адреса, сама понимаешь, не оставляли, потому что сами элементарно не знали моего. Некоторое время назад я вернулся, попытался разыскать своих друзей и с огорчением узнал, что их уже нету в живых.

– Да, папа с мамой умерли.

– Но я рад, что жива ты – их дочь!

И Игнат снова заключил Стешу в свои объятия. Это было, с одной стороны, приятно, но с другой – Стеша внезапно вспомнила, почему она оказалась в этом месте.

– Постойте! – высвободилась она из рук мужчины. – Но я же у вас не случайно оказалась. Я разыскиваю злоумышленника, прикончившего Гену.

– Какого Гену?

– Мужа моей тети!

– Ах, этого Гену…

Игнат теперь выглядел каким-то скучающим. Тема какого-то там Гены его мало интересовала. Но зато она интересовала Стешу.

Она пригляделась к так называемому другу своих родителей повнимательней. Высокий, седовласый, с бородкой клинышком. Волосы на голове уже почти совсем седые, а вот в бороде седины всего несколько нитей.

– Это вы! Вы там были! – воскликнула она, ткнув пальцем в Игната. – Вас там видела соседка – Галина!

– Та, что с рыжим ленивым котом?

– Она самая! Вы ее тоже видели! Вы были у Гены! Приезжали к нему.

– Сознаюсь. Был. Приезжал.

То, как быстро Игнат сознался в посещении Гены, несколько сбило Стешу с панталыку. Если Игнат причастен к убийству Гены, почему так легко признается в знакомстве с ним?

– И зачем вы приезжали к Гене?

– Я сделал это исключительно по просьбе твоей уважаемой тети.

Стеша совсем смешалась. Она ожидала, что Игнат примется отрицать, оправдываться, а он взял и признался, что имел контакт с Геной, приезжал к нему.

– Но при чем тут тетя?

– Твоя тетушка устала ждать, когда этот низкий человек даст ей в конце концов развод. Дело-то выеденного яйца не стоило, а он все тянул чего-то. Впрочем, я понимаю его тактику. Он понял, что у твоей тети водятся кое-какие денежки. И хотел срубить с нее по легкому отступные за свою подпись под их расторжением брака. Но прямо он ей об этом не говорил. Не такой он был человек. И даже совсем напротив, когда твоя тетя предложила ему деньги, разыграл перед ней целый спектакль, плакал, как мало она ценит его чувства.

– Набивал себе цену?

– Вот именно, – кивнул Игнат. – Я застал твою тетю в ужасном состоянии. Она была близка к отчаянию. У нее еще слушается это дело о наследстве с ее пасынком. Сама понимаешь, если бы вылез этот нерасторгнутый брак с Геной, получилась бы весьма двусмысленная ситуация.

– Брак с Александром Геннадьевичем был бы признан незаконным.

– Вот ты умница. Сразу чувствуются папины гены.

– Да, папа у меня был умный. Но вернемся к тете. О чем она вас попросила?

– О, она не просила! Твоя тетя – очень гордая женщина. Она просто пожаловалась мне на недостойное поведение ее прежнего супруга, и я предложил тете свои услуги по его… скажем так, вразумлению.

– Вы предложили тете поехать к этому Гене и припугнуть его?

– После моего возвращения в эту страну оказалось, что я человек далеко не бедный. У меня было достаточно средств, чтобы нанять себе двоих телохранителей. С одной стороны, это было сделано мной для сохранения престижа богача, вернувшегося из Америки с набитыми миллионами карманами. А с другой… Никогда не вредно иметь рядом с собой двух таких крепких ребят, да еще готовых за умеренную прибавку к жалованью решительно на все.

– На все на все?

– Я понимаю, на что ты намекаешь. Нет, мои орлы Гену не убивали. К чему? Нам удалось с ним обо всем договориться и так. Мы приехали с твоей тетей к его дому, он вышел, мои орлы с ним немножко потолковали, потом я потолковал. И в результате Гена слезно покаялся нам в своем поведении, извинился перед этой достойнейшей женщиной – твоей тетей, а затем мы с ним договорились, когда и в какой день он появится в ЗАГСе, чтобы подтвердить свое согласие на развод с тетей.

Значит, вот кто была та пожилая ухоженная дама в элегантном пальто, ботиночках и шляпке с вуалью, которую видела Галина. Это была тетя! Ну правильно! Все описанное идеально подходит к тетиному гардеробу. И любимая ее шляпка, которую тетя надевает во всех ответственных случаях, она как раз с вуалью. Шляпка была уже не первой молодости, но тетя тщательно ухаживала за своей любимицей, уверяя, что это особенная шляпка, которая всегда приносит своей хозяйке удачу.

В случае с Геной шляпка тетю тоже не подвела. Гена на все согласился. Поплакал, попросил прощения и обещал развод.

– Но почему же они не развелись тогда же?

– Не успели.

– Времени было достаточно.

– И я каждый день торопил твою тетю, просил ее не откладывать дело в дальний ящик. Мало ли что? Но у нее все время находились какие-то свои неотложные дела. Она получила от Гены согласие и считала, что он свое слово сдержит. А если не сдержит, то она всегда могла обратиться за помощью ко мне. И я бы ей снова помог. Но мы полагали, что Гена достаточно разумный человек и не станет испытывать свою судьбу. Когда скажут, придет и все подпишет.

– Но его убили!

– В этом-то и закавыка. Кому могло это понадобиться? Как ты думаешь?

Стеша развела руками, а потом откровенно призналась:

– Я думала, вам. Вы были моим единственным подозреваемым. Именно вы приезжали к Гене, угрожали ему, ваши люди его унизили.

– Слово-то какое – унизили! – невесело рассмеялся в ответ Игнат. – Знала бы ты, девочка, как можно «унизить» человека… А то, что мы сделали с Геной, – всего-то немножко поучили его уму-разуму.

– Ну хорошо, не унизили, но вы ему угрожали.

– Не было такого. Мы с ним поговорили, это да. А никаких угроз от нас не поступало. Зачем угрожать, он и так все правильно понял.

– Слушайте, но как же вы к нему приехали?! – осенило внезапно Стешу. – Как вы его нашли? Ведь у тети не было его адреса.

– Почему? Адрес был. Твоя тетя хорошо знала, где проживает ее бывший супруг.

– А мне она сказала, что адрес подсмотрела в протоколе осмотра тела.

– И там был указан адрес потерпевшего?

– Да.

– Прости, но тетя просто воспользовалась твоей неосведомленностью. Таких вещей в протоколах не указывают. Она тебя обманула.

– Но почему? Зачем ей было мне лгать?

– Возможно, она хотела… как это говорят, хотела сохранить свое лицо. Не хотела, чтобы ты знала, что она интересовалась этим Геной. В любом случае подробности тебе будет лучше спросить у нее самой.

– Да, спросить, – пробормотала Стеша. – Только как? Тетя в последние дни стала такой странной. Ей все время мерещится всякая чертовщина.

– Она мне об этом не рассказывала. Что за чертовщина?

– Это началось накануне убийства Гены. Сначала тете померещилось, что у нее на кухне лежит мертвый Сережа.

– Это, насколько я помню, ее очередной пасынок?

– Да. Он самый. Тетя даже позвонила мне, просила приехать, она была очень взволнована, и на шутку это совсем не было похоже. Но когда я приехала…

– Труп исчез?

– Откуда вы знаете?

– Классика жанра, – пожал плечами Игнат. – Пожилая одинокая женщина видит труп своего врага, но когда появляются свидетели, труп исчезает. Так… И что было дальше?

– Дальше…

Стеша рассказала, что дальше по квартире стали появляться пятна крови, которые исчезали опять же до того, как тетя успевала показать их свидетелям. Игнат слушал, посмеивался и кивал головой. Рассказ закончился, а Игнат не спешил ничего говорить, хотя настроение у него явно улучшилось еще больше.

Стеша была слегка сбита с толку реакцией Игната. Кажется, он совсем не был удивлен рассказом Стеши. И злоключения тети его не ужасали, а скорей веселили. Но как может чужое горе забавлять? Да, занятный дружок был у ее папы с мамой.

Даже странно, что они ничего не рассказывали о таком колоритном персонаже. Неужели и впрямь так сильно боялись, что их обвинят в дружбе со сбежавшим в США предателем? Хотя в те годы это было очень серьезное обвинение. И если бы маленькая Стеша в детской песочнице проболталась о том, что у ее родителей есть такой друг, у них могли быть неприятности по службе. Шанс небольшой, но он был.

И тут Игнат внезапно отвлек Стешу от ее мыслей, объявив:

– Мы должны помочь твоей тете! И сделать это нужно срочно!

– Вы считаете…

– Кто-то планомерно сводит твою тетю с ума. Говоришь, пятна крови приближаются к ее комнате? Уверен, что если ты позвонишь ей сегодня, она скажет, что очередное пятно разлилось уже прямо на пороге ее спальни.

– Я позвоню?

– Звони!

Стеша позвонила тете. Та ответила мрачным голосом. И Стеше не составило догадаться, что новое пятно не заставило себя ждать.

– Новые замки не помогли?

– Нет.

– А вы кому-нибудь давали ключи от новых замков?

– По-твоему, я сошла с ума?

Стеша не поняла, к чему конкретно относился этот вопрос тети. К тому, что она еще не сумасшедшая, чтобы в такой ситуации раздавать направо и налево ключи, когда замок поменяли как раз с той целью, чтобы новые ключи были у одной лишь тети. Или к тому, что тетя спрашивает мнения самой Стеши, сошла ее тетя с ума или только еще движется в этом направлении.

– Тетя, вы совершенно нормальная.

– Но пятно… Оно появилось вновь. И представляешь, какая досада, пока Лидия Петровна была у меня, пятна не появлялись. Я специально ходила смотреть. Но стоило Лидии Петровне уйти, как пятно возникло вновь!

– Возле вашей спальни?

– Да! Почти на самом ее пороге!

В голосе тети звучало неприкрытое отчаяния. А Стеша кинула на Игната взгляд, полный восхищения. Надо же, как он все предугадал!

– Тетя, мы сейчас приедем к вам с Игнатом.

Стеша специально так сказала, чтобы послушать реакцию тети.

А тетя обрадовалась:

– Ты его уже нашла? Как я рада! Ну и как он тебе? Как ты его находишь?

– Тетя, он тут рядом со мной.

– Все поняла. Тебе неудобно говорить. Потом поговорим. Но ты постарайся ему понравиться.

– Зачем?

– Он мой очень старый друг. Такой старый, что и вспоминать не хочется. И я тебя уверяю, что это такой человек, рядом с которым тебе стоит держаться.

– Игнат сказал, что сам лично приедет к вам и во всем разберется.

Последовало молчание. А затем тетя церемонно ответила:

– Что же, буду ему весьма признательна за помощь.

Даже в такой отчаянной ситуации тетя не забывала о хороших манерах. Все-таки тетя умела держать класс. Стеше такой высший пилотаж и не снился.

Глава 8

Домой к тете Игнат со Стешей приехали не сразу. Сначала они заехали в какой-то офис, где прихватили невзрачного вида мужичка с огромной сумкой на боку. Что там было в этой сумке, Стеша сказать не могла. Но что-то явно очень ценное.

– Система видеонаблюдения, – объявил Игнат, когда они прибыли к тете и мужичок вытащил из сумки какие-то приборчики. – Мы расставим камеры по всей квартире и посмотрим, кто это у нас тут развлекается.

– Думаешь, ничего страшного? – робко спросила у него тетя. – Просто чьи-то нелепые шутки?

– Шутки – это когда мальчишки в школе друг другу спины мелом мажут. А это уже не шутки, а уголовно преследуемое деяние. Как там твой пасынок? Нашелся?

– Нет.

– А что там у них вообще происходит? Поиски его ведутся?

Тетя развела руками. Мол, меня в известность не поставили, почему так долго не могут найти Сережу.

Игнат повернулся к Стеше.

– Это неправильно. У ваших родственников беда, а вы не проявили сочувствия. Надо к ним съездить.

– Я не могу, – быстро заявила тетя.

– Тебя никто и не просит. Сиди дома, карауль своего шутника.

– Я съезжу, – вызвалась Стеша.

Тетя взглянула на нее с благодарностью.

Но вслух она сказала другое:

– Только вымой, пожалуйста, хорошенько свои руки. Желательно с мылом. Не позорь меня.

И видя, что Стеша удивленно таращится на нее, не спеша выполнить полученное указание, проворчала:

– Что это за мода такая новая ходить с синими руками? Смотреть жутко.

Стеша взглянула на свои руки и ахнула. Ее ладони и внутренняя часть пальцев были испещрены голубовато-синими разводами, кое-где отливало даже фиолетовым чернильным цветом. Действительно, зрелище получалось жутковатое.

– Откуда же это взялось?

Стеша торопливо побежала в ванную и попыталась смыть там синюю абстракцию со своих рук. От энергичных движений мылом и щеткой на подушечках пальцев и ладонях краска слегка потускнела, но в углублениях и папиллярных линиях все еще оставалась более насыщенной. Теперь ладони у Стеши напоминали руки какого-то инопланетянина, в жилах которого течет не красная, а синяя кровь.

Откуда же мог взяться этот цвет? Стеша постаралась припомнить, что она трогала руками сегодня такого, что могло бы окрасить ее ладони в лазоревые оттенки. Ничего в голову не приходило. А между тем ладони были основательно прокрашены. И тут Стеша вспомнила, как пшикала себе на руки дезинфицирующей жидкостью, а потом протирала влажными салфетками.

– Может быть, это от нее?

Чтобы убедиться окончательно, Стеша решила провести эксперимент. Побрызгала на руки жидкостью, купленной в аптеке, – ничего. Никакого эффекта. Но стоило прикоснуться к увлажненной коже салфеткой, как ладонь начала в этом месте стремительно синеть.

– Как интересно!

Какое-то время Стеша развлекалась, прикасаясь к ладоням салфеткой в самых разных местах. Даже какой-то узорчик вроде ромашек себе на ладонях натыкала, потом ей эта забава приелась, и девушка попыталась пятна смыть. Не тут-то было! Краска смылась лишь с поверхности, но та, что успела впитаться глубже, там и осталась.

Поняв, что отмыть руки дочиста ей за один раз не удастся, Стеша ограничилась тем, что хорошенько их протерла и посыпала тальком. Так цвет несколько приглушился, сделался менее ярким. И тетя вполне удовлетворилась полученным результатом.

– Так поезжай скорей к Танечке, – отправила она племянницу. – Та уже ждет.

Но тут вмешался Игнат:

– Мы со Стешей съездим вместе.

– Как? – удивилась девушка. – И вы тоже поедете?

– А что такого?

– Право, мне неудобно перекладывать на ваши плечи слишком много наших с тетей проблем.

– И ты думаешь, что я позволю дочери своих лучших друзей заниматься расследованием одной?

– Сейчас еще не поздно, на улицах вполне безопасно, и я могу…

Но Игнат не позволил Стеше договорить.

– Время, когда одни люди пропадают, а других давят машинами средь бела дня, безопасным считаться не может. Я поеду с тобой и буду рядом. Это мой долг перед твоей матерью. И не спорь со мной, пожалуйста.

Стеша взглянула на тетю. Та сияла. Кажется, ее очень радовало, что Игнат так всерьез взялся опекать Стешу. А девушке было и чудно, и странно, и немного тревожно. Если Игнат такой уж друг ее родителей, почему они совсем ничего ей о нем не рассказывали? Хорошо, пусть об Америке не спешили распространяться, но хоть какие-то связанные с ним анекдоты, байки, забавные ситуации могли припомнить? Но нет, полное молчание и игнор.

И поэтому по дороге к жене пропавшего Сережи девушка спросила у Игната:

– А вы хорошо расстались с моими родителями?

– Да. Расстались мы с ними вполне по-дружески. Они тогда еще не знали, что я не намерен возвращаться назад в СССР.

– А почему не намерены? Вам тут так сильно не нравилось?

– Нет, есть места в мире и похуже, – пробормотал Игнат. – И во многих из них мне довелось побывать. В тех же Штатах, к примеру, есть такие гнусные дыры, о которых и упоминать-то не хочется. Не все у них там сплошь баунти и сникерсы, есть на вкус кое-чего и похуже. Но из Советского Союза мне пришлось уехать. Моей жизни угрожала опасность.

– Какая?

– Какая?.. Когда-нибудь я расскажу тебе об этом.

Игнат умел быть интригующим. Все в этом человеке, начиная с его прошлого и заканчивая будущим, было странно, а для Стеши просто удивительно. Весь мир вокруг Игната существовал по каким-то другим, куда более правильным и верным правилам. Взять, к примеру, хотя бы тот факт, что у Игната, несмотря на длительное его отсутствие, оказалось в нашей стране множество друзей, готовых прийти ему на помощь в любую минуту.

Оказалось, что он занимал квартиру одного такого своего друга, которую тот ему уступил вместе с горничной-азиаткой, являвшейся неотъемлемой частью апартаментов. Игнат также пользовался машиной другого друга – господина Индусова. И даже тех самых «орлов», напугавших Стешу в их первую встречу, Игнату предоставил его третий друг, которого Игнат называл своим партнером по бизнесу. Что за бизнес у них был, Игнат не уточнял.

И при этом сам Игнат всем стремился помочь, невзирая на то, может этот человек быть ему в будущем полезен или же нет! Всюду он стремился восстановить справедливость. Всюду стремился вмешаться, если видел какую-то неправоту. Это был настоящий рыцарь, для которого нет дела превыше дела чести.

– Это ведь вы увезли с квартиры Гены трех девушек?

– Сам я с девчонками не возился. Просто велел моим орлам транспортировать девочек в безопасное место.

– А что? Им может грозить опасность?

– Все может быть. Ты же знаешь, чем они промышляли?

Стеша кивнула.

– Вот. А у Гены с его богатым криминальным прошлым и друзья были соответствующие. К девушкам-то они приходили вроде как с любовью да подарками, но это они совмещали, так сказать, приятное с полезным. Помимо удовольствия, у них и разговоры там с Геной деловые велись. Девчонки могли, сами того не зная, оказаться свидетельницами назревающего дела. А когда дело выгорело, со свидетелями как поступают?

– Их убирают.

– Умница.

– Но Гена ведь уже был старенький. Какие там дела?

– Мой ровесник он был. Даже чуть помоложе.

– Давно должен был отойти от всяких дел.

Игнат кинул на Стешу снисходительный взгляд.

– Доживешь до наших лет, посмотрим. Скучно ведь жизнь пенсионера вести. Кто привык к активной жизни, тот и в старости себе не изменяет.

Эти слова заставили мысли Стеши развернуться в другом направлении.

– Получается, что у Гены были какие-то планы? Криминального характера?

Игнат кивнул.

– Может быть, ограбление?

– Этим он со мной не делился.

– И слава богу! – горячо воскликнула Стеша. – А то еще, не ровен час, и вас бы тоже…

– Что?

– Машина задавила!

– Меня?

Игнат был поражен. А потом он громко расхохотался.

– Меня?.. Машина?..

Его эта идея явно позабавила.

Тани дома не оказалось. И это было странно, потому что тетя специально при Стеше звонила и договаривалась с женой Сережи о встрече. И Таня обещала, что будет дома.

– Куда же она делась?

– Не знаю, – задумчиво произнес Игнат. – Мне это совсем перестает нравиться.

– Может быть, с ней что-то случилось?

– Пошли поспрашиваем соседей. Может быть, они ее видели.

Но соседи как на подбор твердили одно и то же, Таню они сегодня не видели. Правда, одна из соседок припомнила, что где-то с полчаса назад, может быть, минут сорок, из Таниной квартиры вышла какая-то незнакомка в светлом пальто, темных очках и с пышными рыжими волосами, которые на спине стелились у нее ниже лопаток. Никогда прежде она тут эту эффектную дамочку не видела. И увидев, очень удивилась.

– А почему?

– А вот почему! Танечка у нас воспитанная девочка из хорошей профессорской семьи. Папа у нее был крупный ученый, мама доцент. Сама Танечка умница, интеллектуалка, прекрасно воспитана. Одевается она всегда строго и скромно, как и полагается замужней женщине из хорошей семьи. А эта, что к ней приходила… Ну и фифа! Вырядилась, как на карнавал! Пальто длинное, цвета сливок, в таком один раз по улице пройдешься – и все, пиши пропало. Платок опять же яркий, цветастый, все цвета радуги в нем сплелись. А уж волосы… В мое время, если у женщины были такие волосы и она носила их распущенными, то все знали – эта женщина продажна.

Соседка была возмущена таким неподходящим знакомством своей любимицы.

– А Таню вы видели? Может быть, она дверь за этой особой закрыла?

– Не видела я этого.

– Они попрощались?

– Не слышала. Рыжая эта выскочила из дверей и побежала.

Возникала прямо-таки пугающая ситуация. Таня нарушила свое обещание, данное тете, а этого с ней раньше никогда не случалось. При этом из ее квартиры выскакивает какая-то подозрительная особа, а Тани больше никто не видит.

Игнат подошел к двери и подергал ее.

– Заперто.

В это время приоткрылась дверь соседней квартиры, и из нее тихонько выглянула еще одна соседка.

– П-с-с-т!

– Это вы нам? – спросила у нее Стеша, оглядываясь.

– Вам! Кому же еще!

И когда друзья к ней подошли, она продолжила:

– Слыхала я, что вы тут Танькой интересовались?

Тон у этой соседки был совсем другой. И не Танечка прозвучало, а Танька. Стеша всем своим нутром почуяла, что из разговора с этой женщиной может нарисоваться что-то полезное для их поисков. Когда человек так враждебно настроен к окружающим, он находка для сыщиков.

– Да, мы договорились встретиться с Таней, но она куда-то исчезла.

– К любовнику своему Танька умотала! – завистливо произнесла соседка.

Стеша искренне изумилась:

– У Тани есть любовник?

– Кабы сама не видала, не стала бы говорить! Шикарный такой мужчина. Крупный. Волосатый. Настоящий Джигурда!

Да, у каждого свой идеал.

– И вы его видели?

– Много раз! – энергично подтвердила соседка. – А в последнее время он и вовсе зачастил к Тане. Что ни день, он тут. А она-то, она… Совсем совесть потеряла. Замужняя женщина, пока ее муж в отлучке, в дом любовника приводит. Разве так делают? Для таких встреч можно подыскать себе местечко и поукромней.

Да, у каждого еще и понятия о скромности тоже свои.

– Я через дверь слышала, как вам тут Танюшу нашу описывали, какая она умница да скромница. А я такой человек, что вранья очень не люблю. Всегда и всем правду-матку прямо в глаза режу. Ежели слышу, что не по делу человека хвалят, всегда смело вперед выйду и все, что он на самом деле из себя представляет, скажу.

Стеша поежилась. Страшно себе даже представить, что будет, попадись такая вот правдолюбка в трудовом коллективе. Ведь за каждым водятся какие-то грешки. И людям совсем не хочется, чтобы их постоянно тыкали носом в грязь.

– А Таня вот уже неделю как во все тяжкие пустилась. Сначала любовник этот только днем мелькал в отсутствие мужа. А последние дня три постоянно его вижу.

Значит, отсутствие мужа не слишком тяжело воспринималось Таней. Прилюдно она изображала тревогу, даже страх за его судьбу, а сама…

И тут новая мысль посетила Стешу. А что, если Таня с ее любовником как раз и помогли Сереже исчезнуть? Конечно, это не объясняло всех последующих событий, но, по крайней мере, объясняло исчезновение Сережи и теперешнее отсутствие самой Тани.

– Вы можете описать любовника вашей соседки более подробно?

– Я уже сказала, высокий, плотный, одет шикарно, блондин, на голове шляпа.

– Шляпа?

– Да. Такая широкополая соломенная шляпа. А волосы длинные. Очень шикарно смотрится.

– А Сережу вы давно видели?

– Давно, – с сожалением призналась соседка. – Я спрашивала: где же, Таня, муж твой? А Таня мне и сказала, что Сережа уехал в командировку. Ох! Появись он только, уж я бы ему рассказала о проделках его женушки. Пусть бы он узнал, с какой особой живет. Досталось бы тогда нашей умнице! Небось, за косы бы ее муженек оттаскал, а я бы посмотрела да посмеялась!

Некоторым особам бывает скучно жить, если рядом с ними не происходит какого-то кровопролития. Если оно не возникает само, его можно подтолкнуть. И если у соседей плохо, так жизнь сразу красками заиграет.

Злобная соседка, высказавшись, уже снова свернулась, как змея, в своем логове, а Стеша все думала о том, куда же могла подеваться Таня.

– Думаете, с Таней могло что-то случиться? Вдруг этот ее любовник – какой-нибудь тайный маньяк? Сначала убивает мужа, потом жену, если есть другие родственники, то и их тоже.

Но Игнат считал, что предполагаемая картина все-таки нереальна.

– Скорей всего, Таня просто ушла по делам. Или уехала… Ты знаешь, на какой машине она ездит? Пойдем посмотрим, тут ли сейчас машина. Это позволит нам хоть в какой-то степени понимать, ждать нам Таню сегодня обратно или нет.

– Я не знаю, что у нее за машина, – совсем растерялась Стеша. – Мы с Таней не настолько близки, чтобы она мне своей машиной хвасталась. Но можно спросить у тети.

– Звони.

Но тетя на звонок Стеши не ответила.

– Этого еще не хватало!

Вот теперь Стеша по-настоящему встревожилась. Все-таки исчезнувшая Таня была ей посторонним человеком, а тетя была своя, родная. Стеша раз за разом набирала номер, но тетя не отвечала.

– Что за дела? Игнат, поедемте к ней! Пожалуйста!

Игнат и сам выглядел встревоженным. Они помчались назад к тете, хорошо еще, что ехать было недалеко, Сережа с женой жили в нескольких кварталах от дома самой тети. И ключи у Стеши от тетиной квартиры были. И новые ключи тоже были, тетя сама отдала их Стеше всего получасом ранее. Все равно смена замка не помогла избавиться от кровавых пятен, так что можно было и снять режим сверхсекретности.

Не разуваясь, Стеша побежала по квартире.

– Тетя! Тетечка!

Тетя не отзывалась. Затем из спальни послышался сдавленный стон. Стеша проворно забежала туда и обнаружила тетю лежащей на кровати навзничь. В первый момент Стеша даже подумала, что тетя мертва, такой бледной была она. Но потом тетя снова застонала, и Стеша обрадовалась.

– Жива!

Но все-таки хоть жизнь в тете теплилась, но ей было очень плохо. У нее случился сердечный приступ или что-то в этом роде. Она была такой бледной, что становилось ясно, что без врача тут будет не обойтись. Игнат тоже подошел к спальне и застыл в дверях. А затем, поймав взгляд Стеши, он молча указал пальцем на пол. Стеша проследила взглядом и наткнулась на знакомое пятно белой пыли. Это была та самая пыль, которая обычно оставалась на месте появления кровавых пятен.

– Значит, оно все-таки проникло в спальню.

Теперь Стеша понимала причину обморока своей тети. Нелегко ей пришлось, бедной. Но сейчас Стеша не могла думать ни о каких пятнах, вообще ни о чем, кроме как о тетином здоровье.

Против ожидания, врачи приехали быстро. Они сделали ЭКГ, смерили давление, провели еще какие-то врачебные манипуляции и заявили, что тете лучше будет поехать с ними в больницу.

– А дома ее оставить нельзя?

– Предынфарктное состояние. Оставите ее дома, берете ответственность на себя. Берете?

Стеша не захотела еще и этой ответственности. И тетю увезли в больницу.

Когда сборы в больницу закончились, а врачи отчалили, Стеша наконец вспомнила:

– У нас же есть запись с видеокамер! Игнат, можем мы посмотреть, что тут случилось?

– Легко и просто!

Сделать это и впрямь оказалось довольно просто. Установивший видеокамеры мастер вывел их изображение на тетин компьютер и объяснил, как будет вестись запись и как можно ее потом просматривать.

– Хоть в режиме реального времени, онлайн трансляцией, хоть в записи.

Друзья вышли в нужную программу и жадно уставились на монитор. Сначала на экране компьютера никакого движения не происходило. Тетя уютно устроилась в своей спальне. Она знала, что ведется трансляция и потому явно «работала на публику». Одевшись в элегантный брючный костюм, она раскинулась посредине кровати, приняла томную позу и накрылась легким пледом, притворяясь, что увлечена чтением. Возможно, она и впрямь читала. В руках у нее был томик Пушкина. Продолжалось это чтение долго.

Игнат несколько раз перематывал запись, пока наконец не поймал заинтересовавший его кусок.

– Вот! Тут, кажется, что-то есть.

Стеша уставилась на экран. Тетя все так же лежала, но зато внезапно экран погас.

– Что? Что случилось?

Стеша была вне себя от досады. Вот тебе и хваленая электроника. Напрасно мастер клялся, что сбоев не будет. Сбой возник, и произошло это в самое неподходящее время. Игнат тоже выглядел озадаченным.

– В чем же дело? – бормотал он, тыкая по кнопкам.

Внезапно экран вновь осветился. На нем явно встревоженная тетя уже поднялась с кровати и собиралась выйти из комнаты. Но внезапно она дико вскрикнула и замерла на месте, словно бы наткнулась на какую-то невидимую преграду. При этом она смотрела себе под ноги, и вид у нее был диковатый. Губы тряслись, она пятилась назад. Затем тетя схватилась рукой за левую половину груди и упала на кровать.

Да, тетя по-прежнему лежала на своей кровати, но теперь от прежней элегантной позы не осталось и следа. Тетя лежала, раскинув руки, как раз в той самой позе, в какой Стеша с Игнатом ее и застали, вернувшись столь поспешно домой.

– Вот, вот оно! – внезапно закричал Игнат, указывая куда-то на экран.

Стеша вздрогнула от его крика и не сразу поняла, куда именно надо смотреть. Но затем она увидела, что на полу возле тетиной кровати красное пятно. Верней, не само пятно, а его часть, которая медленно уменьшалась в размерах. А само пятно словно бы растворялось.

– Оно исчезает, – произнес пораженный Игнат. – Что это за чертовщина?

В воздухе над постепенно тающим пятном стоял какой-то туман. Некое облачко из мельчайших частиц плавно поднималось в воздух, но, достигнув определенной высоты, эти белоснежные пылинки начинали планировать вниз.

– Это не чертовщина, – прошептала Стеша. – Это какая-то химическая реакция. Я видела похожие трюки на ютьюбе.

– И как это устроено?

– Я не помню. Надо посмотреть. Кажется, там вещество вступало в реакцию с кислородом, окислялось, превращаясь в такую вот или похожую пыль.

И все. Никаких следов. Никакого кровавого пятна. Только лежит себе на полу безобидный такой белый порошочек, который к тому же разлетается от легчайшего дуновения или движения. Пройди по нему, и уже нету даже намека на пятно, которое тут всего несколько минут назад существовало.

– Но как пятно появляется? – настаивал Игнат. – Оно само возникает? Из воздуха?

– Нет, пятно мальчишки наносили сами. Разливали какую-то жидкость, она густела, краснела, а потом начинала испаряться.

– Так… Значит, пятно надо было кому-то нанести… Понятненько.

На щеках у Игната заиграли желваки. Похоже, он был здорово зол, что кому-то удалось его обыграть.

– Я сейчас, – бросил он Стеше и поспешно вышел из квартиры.

Подкравшись к двери на цыпочках, Стеша услышала, как он ходит по квартирам и расспрашивает, не было ли сегодня скачков электрического напряжения. Почти все соседи отвечали, что свет ненадолго выключали. И случилось это около часа назад. То есть как раз по времени отключение света в доме совпадало с произошедшим с тетей несчастьем.

Теперь Стеше стало ясно, отчего внезапно потемнела видеокамера. Когда в доме выключилось электричество, отключились и камеры, не снабженные на этот случай автономным источником энергоснабжения.

Такая хорошая идея с подключенной видеокамерой оказалась испорчена вырубившимся во всем доме электричеством.

– Как же мастер не предусмотрел такой ситуации?

Игнат и сам выглядел рассвирепевшим.

– Сэкономить решил, шельма!

И он снова двинулся к двери.

– Ну я ему устрою!

Своих «орлов» он взял с собой, а Стеше велел сидеть тихо, всех впускать, никого не выпускать. Впрочем, выпускать и не пришлось. Никто в гости к тете не рвался. Разве что позвонила Таня. Голос ее звучал слабо.

– Прошу прощения за то, что вы меня не застали, – запинаясь, пробормотала она. – Такие новости… У меня из головы вылетело, что мы с вами договаривались увидеться.

– Мы приезжали.

– А я ушла. Буквально через пару минут после того, как мы договорились о встрече, у меня появились новости о моем Сереже. И я убежала. Не могла оставаться дома.

И Таня громко заплакала.

– Он погиб? – ахнула Стеша, по-своему поняв ее плач.

– Ах, нет! Надеюсь, что нет.

– Но точно вы этого не знаете?

– Увы! Я не знаю, могу ли верить той женщине.

– Значит, вам позвонила какая-то женщина?

– Нет, она ко мне приходила.

Ага! Наверняка та самая, которую видела соседка. В светлом пальто, ярком шарфике и с вульгарно-яркими рыжими волосами.

– И что она вам сказала? – спросила Стеша уже спокойнее.

– Она объявила, что знает, где сейчас мой Сережа. Впрочем, теперь я уже и не знаю, мой он или не мой.

– А что так?

– В общем, если пересказывать своими словами, то эта женщина сказала, что она до недавнего времени снимала квартиру на двоих с подругой. Это им обеим было очень удобно, квартира шикарная и очень просторная, одной женщине в ней было бы слишком много места, да и по деньгам накладно, но вдвоем выходило идеально. Но неделю назад соседка объявила, что моя знакомая…

– А как ее зовут?

– Она назвалась мне Зоей.

– Зоя… Хорошо, и что дальше?

– Соседка сказал Зое, чтобы она сматывала удочки. Дескать, у Тамары – это так зовут соседку, изменились планы, что она намерена жить со своим сердечным другом и что Зое места в их любовном гнездышке больше нет. Тамара еще прибавила, что был бы и у Зои постоянный мужик, она бы еще подумала. А так ей совсем не надо, чтобы одинокая красивая подруга постоянно мелькала перед носом у ее любимого.

– И я ее понимаю.

– А вот Зоя понять позицию своей подруги не захотела. Она страшно разобиделась. У подруг между собой произошла ссора. Зоя категорически отказалась покидать квартиру, по крайней мере, до того момента, пока не подыщет себе другую.

– Это тоже понятно.

– Но тут уже взвилась Тамара. Ей хотелось, чтобы Зоя исчезла немедленно, сию же минуту, как она выразилась. Возник серьезный конфликт интересов.

– Подружки поцапались…

– Да. Они поссорились, и каждая затаила на другую глубокую обиду. Но у Зои обида оказалась сильнее.

– Ну да, Тамара-то оставалась при квартире, да еще и при мужике, а у Зои не было теперь ни того ни другого. Поневоле почувствуешь себя обиженной.

– И Зоя решила отомстить подруге. По ее словам, она чувствовала, что с этим Тамариным женихом не все чисто. Как-то уж очень внезапно он появился, такое впечатление, сказала она, что мужчина откуда-то бежал. Так что Зоя частично осталась еще и для того, чтобы взглянуть на него.

На этом месте Таня запнулась.

– Ну и как? – подбодрила ее Стеша. – Взглянула?

– Да.

Голос Тани звучал сдавленно. Казалось, она борется с подступающими рыданиями. И постепенно до Стеши еще до того, как она услышала продолжение рассказала, стала доходить его суть.

– Взглянула. И на паспорт тоже взглянула. И на прописку. И увидела, что мужчина этот женат. И, желая разрушить счастье своей подруги, пришла к его жене.

– То есть к вам.

– Да. Как вы догадались?

Теперь Таня уже рыдала в трубку, не стесняясь.

– И что вы сделали? Вы проверили слова этой бабы? Может, она вам все наврала! Набрехала с три короба!

– Разумеется, сначала я отправилась к этой Тамаре. Я должна была увидеть Сережу своими глазами, чтобы поверить в такое. Зоя оставила мне адрес, и я тут же помчалась туда. Все прочие мысли у меня из головы в этот момент просто вылетели. О вас и нашей с вами договоренности я и думать забыла, думала только о Сереже. Не могла поверить в то, что он способен на такую подлость. Даже если бы у него и была на стороне эта Тамара, зачем ему уходить от меня? Скандалов между нами не случалось. Насчет Тамары я и понятия не имела. К тому же у нас с мужем общий бизнес, недвижимость, друзья, быт… Как все это теперь делить? Столько сложностей, столько проблем.

– Погодите, так вы нашли своего мужа? Разговаривали с ним?

– Не нашла и не разговаривала. В той квартире, адрес которой мне дала Зоя, жили какие-то люди, которые и слыхом не слыхивали ни о Тамаре, ни о Зое, ни о Сереже. Они очень удивились моему появлению и сказали, что живут тут уже несколько лет и за это время свою квартиру никогда и никому не сдавали.

– Значит, эта Зоя просто вас обманула! – торжествующе воскликнула Стеша. – Она врунья! Наплюйте на ее слова и забудьте!

– Но какой ей был смысл так мне врать? И откуда она узнала мой адрес?

– Мало ли где она могла его подсмотреть.

– А я все думаю, вдруг я сама впопыхах неправильно записала тот адрес, который она мне дала? Да нет, не может быть, адрес был уже записан на бумажке, которую мне передала Зоя. Выходит, что это она ошиблась.

– Ошиблась или намеренно ввела вас в заблуждение. У вас остались какие-нибудь координаты этой Зои? Ее телефонный номер?

– Нет, она мне ничего не оставляла.

– Это очень подозрительно. И я вам говорю, вы стали жертвой какой-то аферы! Кому-то надо было удалить вас из дома на какое-то время. Вам подсунули пустышку, а вы и поверили.

– Наверное, вы правы.

Таня шмыгнула носом.

– Но это не объясняет исчезновения Сережи.

Да, об этом Стеша как-то и забыла. Но вслух она произнесла преувеличенно бодрым тоном:

– Я уверена, что ваш муж жив, здоров, невредим и скоро к вам вернется.

– Спасибо вам на добром слове, – растроганно поблагодарила ее Таня. – А как там ваша тетя?

– Прекрасно.

– Прекрасно?

– То есть она тоже озабочена исчезновением Сергея.

– А как ее здоровье?

– В полном порядке.

Рассказывать о том, что тетя в больнице, Стеше почему-то не захотелось. То есть сначала она открыла рот, чтобы пожаловаться, но потом поняла, что разговор затянется, и ограничилась тем, что посоветовала Тане:

– Посмотрите получше, может быть, у вас что-нибудь пропало из ценных вещей? Воры зачастую действуют именно так, сначала освобождают квартиру от присутствия хозяев, а потом ее грабят.

Таня послушно пошла выяснять насчет ценностей. В это время вернулся Игнат, чьи «орлы» тащили под руки уже знакомого Стеше мастера. На сей раз он выглядел далеко не так безмятежно. Он бубнил слова извинений, а свежий фингал у него под глазом все наливался и наливался синевой, обещая в будущем вырасти до внушительных размеров.

Мастер проворно снял прежнее оборудование и установил новое.

– И чтобы без выкрутасов мне на сей раз! – вместо благодарности сказал ему Игнат.

– Что вы, что вы! Поставил лучшее из всех современных аналогов.

– Ты и в прошлый раз то же самое говорил. А свет вырубился – и капут.

– В этот раз так не произойдет. Это оборудование снабжено автономным источником питания. И к тому же камеры оборудованы датчиками ночного видения. Вы будете видеть все происходящее в темноте так же отчетливо, как если бы это был белый день.

После того как мастер, не переставая извиняться, ушел, снова позвонила Таня. Дома ничего из ценных предметов не пропало. И вообще, насколько она могла сейчас, пребывая в растрепанных чувствах судить, совсем ничего не пропало. Все предметы стояли на своих местах. При этом Таня снова плакала.

– Что на сей раз? Все вещи целы. Муж вам не изменял.

– Ах, я теперь думаю, лучше бы уж Сережа мне изменял.

– Лучше?

– Пусть бы он мне изменял, если ему так нравится, но лишь бы он был жив.

И Таня снова заревела, затем попросила передать от нее привет тете, а потом повесила трубку.

– Кто звонил? – спросил Игнат.

Стеша объяснила.

– Бедная женщина, как она переживает.

Но Игнат разделить ее чувства не спешил.

– Занятно, – вот и все, что он произнес.

После этого он отправил одного из своих «орлов» проводить Стешу домой. Сам Игнат остался в квартире у тети. Ключи от квартиры тоже остались у него. Стеша подумала было прояснить этот вопрос, но потом побоялась обидеть Игната своими подозрениями. В конце концов, если тетя ему так доверяет и считает таким замечательным человеком, Стеше тоже нечего лезть со своими подозрениями.

Глава 9

Дома Стеша столкнулась со все той же всегдашней своей проблемой. Есть хотелось просто зверски, а поужинать было совершенно нечем. К холодильнику она приближаться даже и не пыталась, одно расстройство с ним. Вместо этого девушка с надеждой взглянула на телефон. Хоть бы он ее не подвел. Вдруг он сейчас внезапно зазвонит, как это случилось с ним вчера?

Надежда эта была абсолютно зряшная, такие чудеса два вечера подряд не случаются, Стеша это понимала, но… Но чудо вопреки всякой логике все-таки произошло. Телефон и впрямь зазвонил. И это был не кто-нибудь ненужный, а именно тот, кого ждала Стеша.

– Привет. Как дела? – произнес Ящер таким будничным тоном, словно они были со Стешей старыми друзьями, для которых такой вот звонок в порядке вещей.

Впрочем, может быть, после вчерашней ночной пирушки они таковыми и являлись?

– Ничего, спасибо.

– Ничего – это ничего. А я тебя конкретно спрашиваю, как у тебя дела?

– Ну-у-у…

На самом деле рассказывать было долго. Столько всяких событий случилось с ней всего за один день. Не знаешь, с чего и начать.

Но Стеша ничего не успела произнести, как Ящер ее уже перебил:

– Слушай, – произнес он преувеличенно бодрым тоном, – как ты смотришь на то, чтобы и сегодня нам с тобой поужинать вместе?

– Положительно смотрю.

– А если перед этим сходить на театральное представление?

– Э-э-э…

– Билеты я уже купил, – предупредил ее Ящер.

– С радостью схожу с тобой в театр.

– Тогда выходи. Я у твоего дома.

– Мне надо переодеться во что-нибудь театральное. Сделать прическу. Маникюр.

– В этот театр никакой прически не надо, – заверил ее Ящер. – Там все очень просто.

Стеша, воспитанная родителями почти исключительно на репертуарах больших и малых драматических театров оперы и балета, слегка удивилась, как это в театр и без прически, но спорить не стала. Она быстренько освежила макияж, натянула длинное платье на бретельках, сшитое из черного стрейч-бархата с лифом, украшенным серебристым бисером, а потом выскочила из квартиры.

Неудобно заставлять людей ждать, особенно когда эти люди – твое собственное начальство.

Яша оглядел ее платье критически.

– Говорил же, не надо никакой помпы, – проворчал он. – А теперь придется вести тебя после театра еще и в дорогой ресторан, не пропадать же попусту такой красоте.

Стеша не поняла, шутит он или говорит всерьез. Но на всякий случай обрадовалась. Есть ей хотелось больше всего. Она даже сомневалась, что сумеет высидеть целый спектакль. А если он еще с антрактом… Впрочем, в антракте ведь можно посетить театральный буфет. Скушать там пирожное или перехватить бутербродик.

Театр, куда привез ее Ящер, был совсем маленький, располагался он в каком-то районном клубе. Буфета тут не наблюдалось вовсе. И еще Стеша быстро поняла, что является самой нарядной из всех присутствующих дам. Как она быстро разобралась, публика почти исключительно состояла из друзей или родственников самих актеров. Тем не менее зал был набит ими почти до отказа, а весь сбор планировалось отдать в фонд приюта для бездомных животных «Артемон», который в настоящий момент испытывал острый кризис и даже мог в любой момент закрыться.

– Моя мама является организатором и главным учредителем этого приюта, – шепнул Яша.

– Твоя мама? Она тоже тут?

И Стеша завертела головой по сторонам. Они с Яшером сидели в первом ряду на самых почетных местах, которые явно оставили специально для них.

– Нет, мамы тут нету, – ответил Ящер. – Сейчас мама обороняет подступы к приюту, на дороге уже стоят бульдозеры, чтобы сровнять там все с землей.

– Как же так? – разволновалась Стеша. – А животные? Что будет с ними? И почему бульдозеры? Что случилось?

– Долги. Внушительные долги перед банком.

– Нашим?

– Наш банк продал долги другому. А тот уже решил действовать. Если приют не приносит прибыли, надо его сровнять, а землю продать под застройку кому-нибудь другому.

– Но что будет с животными? Если приют уничтожат, для твоей мамы это, наверное, станет сильным ударом.

– Сколько мог, я маму прикрывал. Но я же не всесилен. Нашлась и против меня сила. Сам приют существует на добровольных началах, из бюджета приют не видит ни копейки, отсюда искренность в отношениях его сотрудников к своим подопечным.

– А ты тут для того, чтобы забрать благотворительный сбор?

– Вроде того. Ну и потом, должен же кто-то присутствовать из представителей организации, которая заберет себе весь чистый сбор? Впрочем, есть и другой выход – отсрочка платежа. И мне уже почти удалось договориться с банком, нынешним маминым кредитором, о такой отсрочке, но теперь, после того, что я собираюсь сделать, я даже не знаю, как они поступят.

Ящер хотел еще что-то прибавить, но Стеша его перебила:

– Кажется, начинается.

В этот момент заиграла музыка и на сцену вышла дама, при виде которой Стеша недоуменно наморщила лоб. Кого-то эта нарядная дама ей напоминает. Где она могла ее видеть? На даме было надето темно-бордовое платье в пол, на вороте красовалась брошь в виде букета, на голове была взбита высокая прическа.

– А кто это такая? – прошептала Стеша на ухо Ящеру.

– Понятия не имею. Ведущая, наверное. А что?

– Она почему-то кажется мне знакомой.

– У меня тоже так часто бывает. Вижу человека и думаю: где я мог его видеть? А потом оказывается, что у него лицо того же типа, что и у какой-нибудь медийной знаменитости, которая то и дело мелькает то на экране, то на странице в глянце.

Но тут на них зашикали со всех сторон, концерт уже начался. Плох он был или хорош, Стеша определить не бралась. Все ее внимание было приковано к той даме, которая выходила между номерами, чтобы объявить следующего исполнителя. Стеша все никак не могла понять, откуда же эта дама ей знакома. И лишь ближе к самому концу, когда дама объявила последний номер, Стешу осенило.

– Это же Галина! – радостно воскликнула она. – Соседка Гены!

На нее снова возмущенно зашикали со всех сторон. Но Стешу это уже не волновало. Она поняла, почему лицо ведущей ей знакомо.

– Я сразу не смогла ее узнать, потому что тогда Галина была в домашнем халате, тапочках, а на голове у нее были бигуди. А теперь она при полном параде. Но это точно она, я уверена.

Едва дождавшись окончания концерта, Стеша подошла к своей знакомой, чтобы поздороваться с ней.

– Галина, здравствуйте! – приветствовала она ее. – Каким ветром вас сюда занесло? Вот уж тесен мир, вы не находите?

Но, к величайшему изумлению Стеши, женщина повела себя очень странно. Вместо того чтобы в свою очередь поприветствовать Стешу, она сделала вид, что не узнает ее. Потом любезно, но отстраненно улыбнулась и прощебетала:

– Разве мы с вами встречались?

Стеша оторопела.

– Вы же Галина?

– Допустим, я Галина. Великая Галина Никитина. И что? Мы знакомы?

– Вы меня совсем не помните? Я приходила к Гене!

– К какому Гене?

– К вашему соседу. Он живет в соседней с вами квартире на Красноармейской улице.

– Вы ошибаетесь, девушка, – улыбнулась ведущая. – Я живу на улице Маршала Блюхера, это совсем в другой части города. Кто угодно может вам это подтвердить.

И женщина, милостиво кивнув Стеше, отошла от нее. Стеша ухватилась за Ящера.

– Кто она такая? Ты здесь всех знаешь! Разузнай для меня все об этой бабе!

Ящер удивился, но спорить не стал.

– Жди меня здесь.

Назад он вернулся спустя десять минут. Под мышкой он держал ящик для пожертвований, в котором что-то весело побрякивало. Кажется, публика щедро накидала в ящик преимущественно мелочь из кошельков.

– Все узнал. Это настоящая актриса, кажется, заслуженная даже. Зовут ее Галина. Галина Никитина. В прошлом активно выступала, снималась даже пару раз в кино.

Вот почему лицо этой женщины изначально показалось Стеше знакомым. Она актриса. И снималась в кино. Конечно, Стеша ее где-то видела на экране.

– Сейчас актриса на пенсии, не брезгует никакими заработками. Согласилась выступить в роли конферансье на нашем концерте за совсем небольшую плату.

– А кот у нее есть?

– Кто?

– Большой рыжий кот, зовут Пузя.

– Пойду спрошу.

– Спроси.

Ящер отсутствовал на этот раз еще меньше.

– Кот есть, – отчитался он, вернувшись изрядно запыхавшимся. – Зовут Пузя. Огромный ленивый обжора. Актриса его обожает и с каждой пенсии покупает коту какую-нибудь обновку.

– Это она, – прошептала Стеша. – Таких совпадений просто не бывает. Это она.

– Кто она?

– А где она живет?

– Это тебе зачем?

– Узнай ее точный адрес! Очень тебя прошу!

Яша кинул на нее страдальческий взгляд, но снова убежал. Вернулся с бумажкой, на которой был записан телефонный номер.

– Точный адрес узнать не удалось. Сказали, что это где-то в Калининском районе. Улица имени какого-то маршала. Но если тебе очень нужно, то по номеру можно позвонить и договориться с человеком о личной встрече. А тебе это зачем?

Стеша и сама не могла объяснить зачем. В самом деле, что она привязалась к этой пожилой актрисе? Пусть себе живет где хочет. Но, с другой стороны, если Галина не является соседкой Гены, тогда зачем она обманула Стешу? И как вообще оказалась в том месте и в то время? Складывалось впечатление, что Галина оказалась там специально для того, чтобы направить Стешу на след Игната.

Тем временем Яша закончил со своими делами, загрузил ощутимо громыхавший ящик в багажник и с нетерпением спросил:

– Ну что? Теперь в ресторан?

– А куда мы поедем? В тот же ресторан, что и вчера?

– Нет! Ни в коем случае!

Ящер протестовал с таким жаром, что Стеша удивилась.

– А по мне, так там было славно.

– Ресторан сам по себе, может, и неплох, – отозвался Ящер и как-то вдруг резко помрачнел. – Дело в людях… Верней, в одном человеке, который там был.

– Тебе там что-то не понравилось?

– Не что-то, а кто-то. Именно об этом я и должен с тобой поговорить.

Но больше Ящер ничего не пожелал объяснить, как к нему Стеша ни приставала. А когда ему совсем надоели расспросы, он вновь заговорил с ней начальственным тоном. Стеша даже огорчилась. Вот тебе и приятельские отношения. Она примолкла и промолчала всю дорогу до очередной точки общепита, куда привез ее начальник.

Впрочем, будь она в другом настроении, ресторан бы ей даже понравился. И тут уж точно было куда круче, чем вчера. Стешино черное платье с вышитым лифом на бретельках пришлось как нельзя более кстати. Было не стыдно пройтись в нем между столиками, заполненными мужчинами в дорогих костюмах и их спутницами.

За столиком в ресторане Ящер снова оттаял, все-таки мужик, а настоящий мужик не может долго хмуриться, когда стол заставлен кучей вкуснейших яств. Активно работающие слюнные железы начисто смывают у них все плохое настроение. А вот Стеша все еще помалкивала. Как существу чуть более высоко организованному ей для улучшения настроения вкусной еды было мало.

Хотя надо признаться, в этом ресторане с кухней было не хуже, чем во вчерашнем. Европейская, а в частности французская кухня была представлена тут в виде ароматных, еще дышащих жаром печи багетов, нежнейшего сливочного масла, поданного в специальных вазочках с наколотым в них льдом. Выдержанные сыры со слезой на срезе и другие, поданные в виде расплавленной тягучей массы, испускали такой силы аромат, что Стеша даже засомневалась, сможет ли она усидеть. На сметет ли ее тщедушную фигурку волна такого мощного сырного амбре?

– Почему ты ничего не ешь?

– Что-то аппетит пропал, – пролепетала Стеша, которую от запаха старых носков, который испускали все эти сыры, стало уже слегка подташнивать.

– Ну не ломайся. Ты же была голодная. Целый день на ногах, ни разу небось не перекусила толком.

– Откуда ты знаешь? Ты за мной следил?

Ящер оторвался от салата с прованскими травами, которые несколько перебивали и нейтрализовали сырный аромат, стоящий над их столиком, и усмехнулся:

– Я и так слишком хорошо тебя знаю. А следит за тобой кое-кто другой.

Стеша удивилась. Но Ящер не пожелал ничего объяснять, пока она не поест. Словно заботливая бабушка, он велел Стеше:

– Сначала съешь все, что у тебя в тарелке.

И что было делать? Любопытство оказалось сильней обиды. Да и не хотел ее Ящер обижать, сама она это себе все придумала. И Стеша принялась послушно заглатывать кусок за куском. Сырный запах сделался еще сильнее. Похоже, здешний повар просто обожал этот продукт и пихал его всюду, куда только мог.

А Ящер зудел над ухом.

– Ешь спокойно, не торопись. Пищу надо разжевывать тщательно.

Разжевывать! Тут бы просто проглотить!

Стеша не выдержала и выпалила:

– Какой ты, оказывается, зануда!

Но Ящер не обиделся.

– Ученые доказали, что каждый кусочек нужно прожевывать не меньше тридцати раз. Как тебе филе каплуна?

Стеша разглядывала лежащие у нее на тарелке котлеты. Выглядели они замечательно. Золотистая корочка скрывала под собой белое мясо, которое на пробу оказалось куриным. Значит, каплун – это курица? Или скорей уж петух, специальным (не будем вдаваться в детали каким) образом откормленный.

– Очень нежное мясо, – сдержанно отозвалась Стеша, которой не нравилось в котлетах лишь то, что в них был опять же щедро набухан сыр.

– Гарнир тоже попробуй.

К куриным котлеткам, которые подали Стеше, прилагался гарнир из капустного ассорти. Тут были крохотные шарики брюссельской капусты, веточки брокколи и цветная. Все овощи были бланшированы и тут же скинуты в ледяную воду, что позволило сохранить им свой первоначальный цвет. Но все-таки Стеша предпочла бы более основательно проваренные овощи, эти казались ей почти сырыми. И все бы ничего, пусть сырые, так тоже съедобно, но и овощи повар так засыпал тертым сыром, что капусту почти не было видно под толстой желтой коркой.

– Нравится?

Стеша деликатно промолчала, поскольку Ящер явно был в упоении от здешних поваров.

– А соус, – не успокаивался он. – Разве он не восхитителен?

– Очень интересный вкус.

Соус вызвал у Стеши легкое недоумение. Горчица? Со сливками? И еще сыр снова в него вбухали. Ох уж эти французы, всюду-то они его пихают. А зачем? Той сырной тарелки, что им подали вначале в качестве закуски, и так было достаточно, чтобы пропитать своим ароматом все вокруг. Все остальное и так автоматически становилось сыром.

– Вообще, мне кажется, что французы в кулинарии достигли вершин совершенства, – не успокаивался Ящер. – Сравниться с ними не может никто.

– Если столетиями питаешься всякой дрянью вроде улиток, – желчно произнесла Стеша, – то поневоле станешь придумывать разные соусы, чтобы замаскировать их вкус.

Ящер недоуменно заткнулся и не нашелся, что возразить.

А потом обиженно произнес:

– Ладно, вижу, что тебе не понравилось.

– Почему не понравилось, все было очень вкусно. Но… все-таки я считаю, что не стоит возносить гастрономические изыски на такой высокий пьедестал.

– Что ты имеешь в виду?

– Это же просто еда. А даже самая вкусная еда будет уничтожена за считаные минуты. И шедевр, на который повар потратил, может быть, несколько часов, а в иных случаях – так и дней своей драгоценной человеческой жизни, будет уничтожен едоками за считаные минуты. Обидно.

– Но это же его работа.

– Все должно быть в разумных пределах. Вкусно можно приготовить и без особых излишеств и сложностей. А высвободившееся время потратить на что-то более путное.

– И на что же? Что может быть более путное, чем хорошо сделанная работа?

– Созерцание прекрасного, – принялась перечислять Стеша. – Размышления о высоком. Просто отдых с близкими тебе людьми. Работа – это еще не все, что есть в этой жизни.

– Но без усердия не достигнешь вершин в своем деле. Каждый должен трудиться изо всех сил. Таков уж заведенный порядок.

– Да-да, конечно, нужно бежать изо всех сил, только чтобы остаться на месте. А чтобы продвинуться вперед, нужно бежать в два раза быстрее.

– Это Льюис Кэрролл. Я знаю.

Последовало молчание. А затем Ящер суховато произнес:

– Может быть, десерт тебе понравится больше.

Кажется, он всерьез обиделся за французскую кухню. И Стеше стало неловко. Пусть ей дорогущее вино из лучших виноделен кажется горьковатой кислятиной, а сыр испускает аромат старых носков, зачем же человеку-то настроение портить. На вкус и цвет, как известно, товарища нет. И она твердо решила: что бы ей ни принесли на десерт, она будет этим чем-то бурно восхищаться. Принесли ей, разумеется, чизкейк, самый нелюбимый из всех тортов Стеши. Но она, мужественно постанывая от якобы испытываемого ею наслаждения, съела весь кусок, запила вкус торта еще более ужасающе горьким кофе и замерла в мрачном ожидании, когда во рту наконец станет чуточку не так противно, а запах выветрится.

Глядя на нее, Ящер странно подрагивал. Стеша сначала решила, что он сердится, но потом поняла, что это он давился от смеха.

– Ты бы себя видела, когда запихивала себе в рот этот торт! У тебя был такой мужественный вид! Ой, я не могу! Если ты не любишь сыр, так бы сразу и сказала.

– Ну понимаешь, – принялась оправдываться чуточку смущенная Стеша, – я не то что его не люблю, но французский сыр слишком много о себе воображает. Он стремится заполнить собой все имеющееся вокруг него свободное пространство, другим вещам в нем просто не остается места. Я такую позицию не одобряю.

Закончив смеяться, Ящер взглянул на Стешу уже совсем другими серьезными глазами и произнес:

– Я вот о чем хотел с тобой поговорить… Помнится, ты рассказывала, что оба твоих родителя уже не с нами.

– Да. Они умерли.

Стеша была удивлена тем, что Ящер вообще это помнит. Но еще больше ее удивило, зачем он сейчас поднимает эту тему. Вроде бы сидят в ресторане, смеются, совсем неподходящее время для таких грустных воспоминаний.

Но Ящер не унимался:

– И папа, и мама?

– Да, оба.

Стеша предпочла бы вообще не поднимать эту тему, но Ящер продолжал допытываться у нее:

– А тебя воспитывал родной отец или это был отчим?

– Родной отец. Скажи, а к чему ты задаешь мне все эти вопросы?

– Я тебе сейчас объясню. Понимаешь, вчера я ведь не по своей воле пригласил тебя в ресторан. Ну, верней, не совсем по своей.

Стеша недоуменно уставилась на него. О чем он говорит?

– Меня об этом попросили… Попросил один человек. Верней, попросил другой человек, но за этого. Ему не мог отказать я, а он не мог отказать тому… Одним словом, по цепочке как-то так вышло, что я должен был пригласить тебя в определенный ресторан к определенному же часу.

Стеша слушала молча. На душе у нее постепенно становилось скверно. Ведь чувствовала она, что в этом вчерашнем внезапном приглашении Ящера что-то не то. Не такой он человек, чтобы начать ухаживания вот так с бухты-барахты, среди ночи звонить своей подчиненной и приглашать ее ни с того ни с сего в ресторан. Если бы Ящер когда и вздумал поухаживать за Стешей и пригласил бы ее в ресторан, то в первый раз это было бы приурочено к какой-нибудь официальной дате, где, кроме них, присутствовали бы еще какие-то другие люди – коллеги, родственники, друзья.

Значит, это была услуга Ящера какому-то человеку. А кому? И почему он согласился?

– Помнишь, я говорил тебе, что у маминого приюта есть задолженность?

– Ты сказал, что сначала долг обслуживали у нас, а потом он был передан другому банку.

– Вот управляющий этого банка меня и попросил об услуге. Он знал, что ты работаешь у меня. И сказал, что одному его старому другу нужно, чтобы я пригласил тебя в тот ресторан.

– И что это за друг?

– Этот человек мне не представился. Он лишь сказал, что он твой отец.

– Чушь какая! – возмутилась Стеша. – Мой отец умер! Я тебе говорила.

– Слышал. Но этот человек утверждал, что он когда-то был знаком с твоей матерью, что они полюбили друг друга и у них появилась ты.

– А мой папа…

– Этот человек был вынужден уехать из страны. Он не мог остаться. И твою мать с тобой взять с собой тоже не мог. Поэтому твоя мама нашла себе нового мужа, который согласился воспитать малышку как свою собственную дочь.

Стеша потрясла головой, стремясь устроить эту новость поудобнее.

– То есть ты хочешь сказать, что к тебе явился какой-то тип, который назвался моим отцом, а ты ему и поверил? Вот так сразу?

– Не называй его типом. Это очень уважаемый в определенных кругах человек. Тебе стоит радоваться, если он и впрямь твой настоящий отец.

– Мой отец умер! Сколько раз тебе повторять!

– Ну тогда твой биологический отец, извини, если я неправильно выразился.

– Ладно, что этому… уважаемому биологическому типу от меня нужно?

– Ничего. Он хочет с тобой познакомиться.

– Ну так и знакомился бы. Для чего эти закулисные интриги?

– Он не мог прямо подойти к тебе и сказать, так, мол, и так, я твой родной биологический папочка, извольте хоть сейчас сделать ДНК-экспертизу. Тем более что экспертиза, как я понимаю, им уже давно сделана. И я даже видел результат.

– Что-о-о?.. Когда это было?

– Всего я тебе сказать не могу, сам не все знаю. Вот, к примеру, личной встречи я с твоим отцом так и не удостоился. А эти результаты мне прислали по электронке.

– И когда эту экспертизу сделали?

– Много лет назад. На бланке стояла дата конца 1990-х. А что ты так на меня смотришь?

– Почему я об этом ничего не знаю?

– Этот человек должен был убедиться, что твоя мать его не обманывает и что ты и впрямь его биологический потомок. По-моему, это вполне разумно. Он заказал экспертизу, убедился, что ты его дочь, и теперь хочет с тобой познакомиться. Все разумно.

Кабы дело касалось кого-то другого, Стеша бы с ним согласилась. Ну а так она и сама не могла объяснить, что за чувства ее обуревают. Но дочерней радости точно не наблюдалось.

– И зачем он попросил пригласить меня в тот ресторан? – каким-то не своим, деревянным голосом спросила она.

– Он хотел понаблюдать за тобой со стороны, посмотреть, как ты держишься, как говоришь, как общаешься с людьми.

– Прекрасно. Значит, он тоже был в том ресторане?

– Да. Насколько я понимаю, да.

– Но, кроме нас двоих, там никого и не было.

Но тут же она вспомнила те две мужские фигуры в уединенной кабинке. Она была увита виноградными лозами, которые перекрывали обзор посетителям большого зала. Но зато из самой кабинки было очень удобно наблюдать через дырочку между листьями за залом. И кабинка находилась достаточно близко к их с Ящером столику, чтобы там было слышно, о чем они разговаривают.

– Так вот почему нас посадили за этот столик! – воскликнула она. – А я еще недоумевала: ресторан пустой, а официант настаивает, чтобы мы сели именно за этот столик. Он тоже был в курсе, что это смотрины!

– Скорей всего, юношу в известность не поставили.

– Вы все знали! Ты знал!

– Да, я знал, – покаянно согласился Ящер. – Прости меня, пожалуйста.

– Прости… Да у меня даже слов таких нету, чтобы сказать, как я возмущена твоим поступком. Ты меня обманул! Вошел в сговор с… с этим типом!

– Не называй его так!

– Ты его боишься, так что ли?

– Не боюсь, но и ссориться с ним я бы никому не советовал.

– А мне плевать, – запальчиво воскликнула Стеша. – Я ведь его дочь, не так ли? И он во мне заинтересован? Значит, я буду делать все, что мне заблагорассудится! И ничего мне за это не будет!

И оглядевшись по сторонам, Стеша воинственно тряхнула своей гривой:

– Ну, где он? Показывай мне моего папулю!

– Его тут нет.

– Что так? Подходящего местечка, чтобы запрятаться, не нашлось? Или на улице ждет? Так ведь холодно, замерзнет еще папочка. Зови его сюда.

– Его тут нет. Я пригласил тебя сегодня совсем не по просьбе твоего отца. Я сделал это по собственной воле. Не хотелось водить тебя за нос и дальше.

Стеша замолчала. Весь ее гнев куда-то сдулся. Осталась одна пустота.

– Отвези меня домой, – попросила она. – Я не хочу сейчас разговаривать ни о чем. Мне надо подумать.

Ящер тут же поднялся из-за стола. Кажется, он и сам был рад, что тягостное для него объяснение закончилось и можно прощаться. Всю дорогу до дома они промолчали. Потом кивнули друг другу, и Ящер попытался что-то сказать. Но Стеша в ответ только махнула рукой, мол, не до разговоров, дай в себя прийти.

Ящер понял и тихо просительно произнес:

– Я тебе позвоню…

– Потом поговорим, – через силу выдавила из себя Стеша и поплелась к себе.

Сейчас она не могла думать ни о поступке Ящера, ни о собственной глупости, когда она вообразила, что он вдруг мог заинтересоваться серой замухрышкой вроде нее. Стешу наполняла какая-то удивительная пустота. Ей казалось, что весь привычный мир вокруг нее рушится. Все то, что было ей дорого, куда-то стремительно от нее удалялось. Папа, мама, их семья, ее счастливое детство… Выходит, все это обман? Иллюзия?

Так верить или не верить словам Ящера насчет заключения ДНК-экспертизы?

– Поди знай, чьи там были использованы материалы. Вряд ли в заключении написано мое имя с отчеством и фамилией.

Можно было, вообще-то, и не верить. Ведь Ящер уже соврал ей один раз. Но, с другой стороны не производил Ящер впечатления человека, которому ложь дается легко и который часто к ней прибегает.

Дома Стеша первым делом достала их семейные альбомы и стала перебирать старые, местами уже пожелтевшие фотографии. Некоторые из них были еще черно-белыми. Глядя на собственную лопоухую рожицу с покрытыми редкими волосками черепом, Стеша улыбалась. На фотографиях ей было сначала несколько недель от роду, потом несколько месяцев, потом лет.

Когда Стеша появилась на свет, обезумевший от привалившего ему счастья папа купил фотоаппарат «Зенит» и потом целыми днями увлеченно щелкал Стешу и маму. Затем Стеша подросла, и фотографий стало еще больше. Папа брал с собой фотоаппарат и на прогулку, хватал он его и дома, если видел, что дочка делает что-то достойное памяти в веках. Отщелкав одну пленку, папа запирался в ванной комнате и в красном свете возился с проявителем, закрепителем, красным светом и прочими интересными штуками. Фотографии у него получались не всегда четкими, иногда кадр оказывался как бы под углом, но это было совершенно не важно. И, просматривая старые фотографии, Стеша думала о том, сколько же папиной любви было отражено в этих снимках.

– Нет, не верю, что меня снимал чужой человек. Папа меня любил, я не могу в этом ошибаться!

И разве стал бы чужой человек возиться и играть со Стешей, например, в тех же индейцев? Разве стал бы он прятаться с ней под столом, накрыв его с четырех сторон одеялами, так что получался настоящий индейский вигвам, в котором они со Стешей ели черный хлеб и пили – папа жигулевское пиво, а Стеша молоко. Только папа позволял ей пить молоко прямо из бутылки, и Стеша охотно пила, такое молоко ей даже нравилось.

А вот мама, которой всюду мерещились вредоносные бактерии, мечтающие наброситься на ее драгоценную дочь, даже бутылочное пастеризованное молоко упрямо кипятила, и на нем образовывались противные желтые пенки. Став взрослой, Стеша поняла, что жирные пенки на остывшем и постоявшем в холодильнике молоке – это самая вкусная штука. Своего рода сливочная корочка, которая, размякнув от влаги, становилась настоящим лакомством.

Вспомнив своих родителей, вспомнив, как они тряслись над ней, как волновались за нее, как суетились вокруг своего единственного цыпленка, Стеша никак не могла поверить, что у родителей была от нее какая-то тайна. Оба казались в своей родительской любви совершенно естественными и счастливыми.

– А свидетельство о браке! – осенило Стешу. – Что с ним?

Она быстро нашла нужный документ и жадно вгляделась в дату заключения брака. На сердце у нее тут же полегчало. Оказывается, ее родители поженились еще за девять лет до ее рождения.

– Ну все ясно! – рассмеялась Стеша. – Это какой-то розыгрыш. Мама вовсе не была несчастной брошенной беременной, которую подобрал мой добрый папочка.

Но тут же Стеша напомнила самой себе о такой штуке, как супружеская измена. Она существует, никуда от этого факта не денешься. Мужчины изменяют женам, жены мужьям. Что, если и у мамы случился роман? Конечно, трудно себе предположить, чтобы ее мама, беззаветно любящая мужа и всегда смотревшая на него верными и преданными глазами, вдруг взяла бы и ему изменила, но чего только в жизни ни случается.

Вдруг маме надоело быть верной и преданной, а захотелось быть ветреной и распутной? Ну хоть на немножечко. Хоть на десять минут. Да для такого дела у иных мужчин и минуты хватит. Тогда ребенок, то есть она, и впрямь мог родиться от другого мужчины. А папа… папа об этом даже мог и не знать.

И Стеша вновь принялась рассматривать фотографии. Похожа она на своих родителей или не похожа? Вот что ее теперь интересовало. Иногда ей казалось, что похожа, особенно на отца, иногда – что нет. Ясности никакой не было, а так хотелось, чтобы была. За этими сомнениями Стеша совсем растерялась. Рука девушки потянулась к телефону, чтобы взять и позвонить тете. Но, вовремя вспомнив, что врачи в больнице запретили тревожить больную до утра, Стеша руку отдернула.

Но все-таки Стеше было нужно с кем-то поговорить. Перебрав в памяти всех маминых подруг, она позвонила тете Лоре, самой старой подруге своей мамы, с которой мама училась еще в школе. Но тетя Лора хотя звонку Стеши и обрадовалась, но услышав, о чем интересуется девушка, возмутилась:

– С ума сошла! Какой еще другой мужчина? Твоя мама обожала одного-единственного мужчину – твоего отца. Она и в могилу вслед за ним сошла, потому что не представляла себе жизни без него.

– Но мне сказали…

– Плюнь тому человеку в морду и забудь! – посоветовала ей тетя Лора. – Смачно так харкни этому гаду в его рожу, чтобы он на всю жизнь запомнил, как порочить имя честных людей! Ты родная дочь своего отца и своей матери, даже не сомневайся в этом!

Разговор с тетей Лорой немного приободрил Стешу. Хотя тетя Лора ничего прямо и не сказала, но ее уверенность в любви мамы к папе, а папы к маме вдохнула и в Стешу уверенность. Она позвонила в Москву, потому что надо было уведомить ближайших родственников – двоюродного брата Славу и его сына Васю – о случившемся с тетей несчастье. А заодно Стеше хотелось поговорить о своих родителях.

В Москве над ее сомнениями просто посмеялись.

– Ты всегда была выдумщицей с бурной фантазией, – сказал ей Слава, – но это уже слишком. Надо же такое придумать, и о ком – о родителях! Конечно, ты их родная дочь! Я был уже взрослый и прекрасно помню, как это все у нас в семье происходило. Да, долгое время у твоих родителей не было детей, но они обследовались, лечились, ездили в санатории и здравницы. И чудо произошло. Беременность у тети Тани наступила. Правда, протекала она тяжело, были какие-то осложнения. Мама даже переехала к ним, чтобы ухаживать за тетей Таней.

– Твоя мама жила с моими родителями?

– Вплоть до твоего рождения. И даже где-то месяц после того.

– А как же ты? С кем был ты? С отцом?

– Нет, отец к тому времени уже умер. А Сергей Геннадьевич еще не появлялся. Мы с бабушкой оставались в Москве вдвоем.

– Наверное, ты скучал.

– Но что поделаешь, мама должна была находиться с тетей Таней. Той требовался постельный режим, строгий покой, а твой папа днем был на работе. Вот мама и взяла отпуск на работе за свой счет, чтобы ухаживать за твоей мамой.

– Ни о чем таком я никогда не слышала.

– Можешь мне поверить, я это очень хорошо помню. Конечно, я скучал по маме, просился к ней хотя бы на денек, от Москвы до Питера и тогда была всего ночь пути. Но бабушка мне объясняла, что у твоей мамы выявлено какое-то редкое заболевание, что контакт с посторонними людьми ей строго запрещен. В общем, свою маму я увидел лишь после твоего рождения. Но дело того стоило. Твои родители столько тебя ждали, что и я мог немного потерпеть для общего блага семьи.

После разговора с двоюродным братом на душе у Стеши стало совсем хорошо. Вот он уж точно знал, что Стеша родная дочь своих родителей. Напевая, она стала убирать свидетельство о браке в специально отведенную папку для документов. Отец у Стеши был большим аккуратистом во всем, что касалось документов. И все у него лежало по своим строго определенным местам.

Внезапно рука Стеши замерла. В самой глубине ящика она наткнулась на еще одну папку. Стеше казалось, что в папиных вещах для нее тайн быть не может. Но вот именно эту папку Стеша никогда не видела. Она была сине-голубой, по виду очень старой, еще картонной, и на ней была наклейка – белый круг и на его фоне красный равноконечный крест. Словно бы этого характерного обозначения было недостаточно, крупными печатными буквами шариковой ручкой на папке была сделана сверху надпись: «МЕДИЦИНА».

Заинтересовавшись содержимым папки, Стеша ее открыла и принялась листать старые медицинские карты, анализы, результаты исследований. Внезапно в глазах у нее потемнело. А испещренный печатями и подписями, заполненный крупным размашистым и очень четким почерком листок бумаги, плавно спланировав, приземлился на пол возле ног замершей в безмолвном отчаянии девушки.

Глава 10

Стеша не помнила, сколько времени она просидела вот так без всякого движения – окаменевшая и заледеневшая. Вот когда Стеша поняла выражение «кровь застыла у него в жилах». Да что там кровь! Смешно прямо о таких пустяках и говорить. У самой Стеши сейчас вся жидкость, все ее внутренности слиплись в одну сплошную застывшую в камень глыбу льда.

Папа иногда привозил им с мамой на дачу в числе прочих продуктов на наделю пачки дефицитных советских пельменей, которые в пути у него оттаивали, а потом в дачной морозилке вновь замерзали. Когда мама кидала их потом в кастрюлю, они плавали там одним сплошным монолитом, дружно держась друг за дружку, и разлепить их перед варкой не представлялось никакой возможности. Вот сейчас внутренности Стеши, как ей чудилось, превратились в один такой комок очень твердой неудобоваримой формы.

А затем губы ее задвигались, непослушный язык вытолкнул всего несколько слов:

– Значит, это все правда. Обо мне все правда!

И Стеша вновь схватила с пола упавшую было туда бумажку.

– Пациент… Муравьев Павел Васильевич. Диагноз… мужское бесплодие, вследствие перенесенного в детстве инфекционного заболевания. Количество жизнеспособных сперматозоидов… Ноль!

Листок вторично упал из рук Стеши.

Ее бедный папочка был стерилен! У него попросту не могло быть детей. Ни Стеши, ни кого бы то ни было другого. Ни мальчиков, ни девочек, никого! Никогда! Совсем! Жизнеспособных сперматозоидов ноль!

– Ах, папочка, папочка, – бормотала Стеша. – Как же ты страдал, мой бедный папочка.

Внезапно она замерла с открытым ртом, пораженная в самое сердце одной простой мыслью. Да ведь никакой он ей не папочка! В самом деле, как может мужчина, неспособный зачать детей, иметь дочь? Никак!

– Я не его дочка! Мама все-таки ему изменила. Ждала, ждала, когда он сделает ей ребенка, не дождалась и нашла донора на стороне. Вот как все было! А папочка ни о чем и не подозревал. Или… или все-таки подозревал?

Стеша вновь подняла злополучное заключение. Когда тут врач поставил свою закорючку, похоронив в отце всякую надежду обрести потомство?

– Ого! Почти пять лет до моего появления на свет! Папа все знал! Знал, что я не его дочь. Они с мамой договорились, что она заведет себе любовника, который сделает ей ребенка, а они будут потом вместе с папой этого ребенка растить.

Вроде как Стеша нашла отгадку, и все равно что-то тут не получалось. Допустим, папочка ее был чадолюбив, водилось за ним такое качество. Он всегда с удовольствием возился со Стешей, никто его к этому не принуждал, не заставлял. Но… Но добровольно отправить свою жену в постель к другому мужчине только лишь для того, чтобы завести какого-то там гипотетического младенца… Младенца, который лично не будет наследовать ни одного из папочкиных генов… Нет, в такой альтруизм своего отца Стеша поверить при всем своем желании что-то не могла.

– Папочка любил маму, конечно, любил, но все-таки не настолько, чтобы ради ее счастья воспитывать чужого ребенка. Ему-то я была совсем чужой. Маме я была дочкой, понятное дело, а ему-то никем. И даже хуже, чем никем. Я была постоянным напоминанием об измене любимой женщины. Пусть измены, одобренной самим отцом, но все равно измена есть измена. Нет, невозможно поверить, чтобы при таком раскладе он бы так сильно привязался ко мне, так со мной тетешкался и возился.

И все же Стеше не оставалось ничего другого, как поверить.

С раздувшейся от переполнявших ее мыслей головой Стеша улеглась в кровать. Но заснуть у нее не получалось, сколько девушка ни пыталась. Мысли в ее черепушке продолжали бурлить и булькать. Не в силах противиться им, Стеша вскочила с кровати и вновь кинулась к папке с надписью «Медицина».

– Где он обследовался? Может, какая-нибудь ошибка? – бормотала она, переступая босыми пятками, которые от волнения стали у нее совсем холодными и влажными. – Бывают же медицинские ошибки. Пусть бы это была просто ошибка!

Стеша вновь внимательно изучила документ и обнаружила, что там имеется фамилия врача, который писал заключение. Нелюбов Михаил Владимирович.

– Надо мне поговорить с этим доктором.

И тут взгляд Стеши упал на дату, и она простонала:

– Господи, да жив ли он еще? Даже если тогда ему было лет тридцать, сейчас уже под семьдесят. Вспомнит ли он папочку? Маловероятно.

И все же Стеша не видела другого пути, как ей справиться со снедавшим ее волнением. Она влезла в Интернет и, к своему величайшему удивлению, обнаружила, что господин Нелюбов не только жив и здоров, но активно практикует и даже предлагает звонить ему в любое время дня и ночи, если проблема того требует.

– Моя требует, – пробормотала Стеша, набирая трясущимися руками заветный номер. – Очень требует.

Впрочем, ее надежда немедленно поговорить с доктором не сбылась. И вместо пожилого мужского голоса она услышала мелодичный девичий голосок, который уведомлял, что приемная доктора Нелюбова и его личный ассистент Настенька готовы справиться с любой проблемой клиента.

– Девушка! Родимая! – завопила Стеша в трубку. – Погибаю! Помогите!

Настенька не дрогнула. И голосок ее не изменился ни на йоту.

– В чем ваша проблема?

– Муж уходит! Не могу родить. Все обследования прошла, полностью здорова. Что делать?

– Значит, вероятней всего, проблема в вашем муже. Мужчины также страдают бесплодием. И могу вам по секрету сказать, что мужское бесплодие случается в ряде случаев даже чаще, чем женское.

– У него уже есть ребенок. В первом браке.

– Так бывает, – заверила ее Настенька. – Подвижность и жизнеспособность сперматозоидов зависит от множества характеристик. Как давно вы женаты?

– Пятый год.

– Как часто живете половой жизнью?

– Каждый день. В среднем по два, а то и три раза.

– Ого! – восхитилась Настя. – Да вы счастливая женщина. Немногие в наше время могут похвастаться подобным активным исполнением супружеских обязанностей.

– Но ребенок у нас не получается. А в первом браке у мужа был сын!

– Не факт, что ребенок его. Или возможно, что после рождения первенца у вашего мужа произошел гормональный сбой. Не волнуйтесь, мы во всем разберемся. Кстати, ваш муж не склонен к воспалениям, сопровождающимся высокой температурой?

– Не-е-ет.

– Я спрашиваю потому, что температура выше тридцати девяти градусов губительна для мужского семени. Высокая температура способна сделать сперматозоиды нежизнеспособными на срок до полугода.

– Ах, да ничем этот козел не болел! Он на голову больной! Не хочет обследоваться, хоть ты плачь.

– Тогда чем мы можем вам помочь?

– Ах, о вашем докторе рассказывали столько хорошего. Уж если он мне не поможет, то не знаю, кто и поможет. Как мне с ним увидеться?

– Вообще-то у нас запись лишь на следующий месяц.

Стеша завыла в трубку. Так долго она ждать не могла.

Настенька поспешно отреагировала:

– Но с учетом вашего эмоционального состояния, думаю, доктор найдет для вас окошко.

Уже лучше.

– Сейчас я посмотрю в расписании, насколько я помню, один из клиентов изменил на завтра свое время. Для него доктор тоже сделал исключение, это старый клиент, доктор примет его в восемь утра. А для вас освободилось время на полдень. Как вам? Подойдет?

– Отлично! Прекрасно! Я так счастлива!

Ассистентка доктора ничем не выдала своего удивления. А может, она и не удивлялась. Наверняка доктору частенько звонили всякие там истеричные дамочки. Когда женщина не получает того, чего она хочет, например ребенка, она ведь способна стать очень нервной.

– Можете обращаться к нам в любое время дня и ночи, – попрощалась Настенька своей дежурной фразой. – Доктор Нелюбов работает для вас.

После удачно завершившегося разговора Стеша рухнула обратно в кровать и заснула до самого утра. Она как-то сразу успокоилась. Завтра доктор расскажет ей все о ней самой. Она захватит с собой старые записи доктора, и по ним тот сумеет вспомнить своего пациента, если не все, то хотя бы кое-что. А там, глядишь, и тетю из больницы выпишут. Сейчас ведь долго в больницах пациентов стараются не держать. Как только тете полегчает, а Стеша почему-то была уверена, что полегчает тете быстро (не такой ее тетя человек, чтобы так легко сдаться из-за каких-то там красных пятен, пробравшихся к ней в спальню), пациентку выпишут. И вот тогда у них со Стешей состоится серьезный разговор.

Конечно, оставался еще крохотный шанс, что папа Стеши и впрямь окажется ее родным. Ведь двоюродный брат Слава сказал, что родители Стеши долго лечились, а потом произошло чудо. У них родилась Стеша. Может быть, врачам и впрямь удалось совершить невозможное? Но что-то подсказывало Стеше, что надеяться на такой исход особенно не стоит.

Спала она без сновидений. Как провалилась в сон, так и дрыхла себе, пока ее не поднял на ноги звонок Игната.

Начал он без предисловий:

– Хочешь взглянуть на нашего призрака?

– Кого?

Спросонок Стеша не очень-то понимала, что хочет ей сказать Игнат.

– Ну того, который всюду красными пятнами у твоей тети в квартире следил.

Теперь до Стеши дошло. И она обрадовалась.

– Вы его поймали! Это человек?

– Конечно, человек.

– Во плоти? – случайно зевнула Стеша.

– В очень даже упитанной плоти. Приезжай, посмотришь своими глазами.

– Ага. Еду.

– Мои «орлы» ждут у тебя под дверями.

Девушка глянула на часы. Было еще только начало девятого. До встречи с доктором почти четыре часа. Вполне можно поехать и посмотреть, что там за призрак такой попался Игнату в сети.

Она быстро оделась и вышла. «Орлы» и впрямь дожидались ее у подъезда. С тех пор, как Игнат взял Стешу под свое покровительство, эти ребята и не думали делать в отношении девушки каких-то двусмысленных намеков или поползновений сексуального характера. Напротив. Теперь они смотрели на нее почтительно и слушались почти так же быстро, как и самого Игната. Но только в тех случаях, когда желание Стеши не шло вразрез с пожеланием Игната. Тут уж никаких вариантов быть не могло.

– Заедем в кафетерий. Я хочу купить себе кофе.

– Босс велел доставить тебя как можно быстрее.

– А я хочу кофе!

– Потом попьешь. Хозяин ждать не любит. Он и так целых три часа промаялся, пока решился тебя будить. Мы-то этого голубчика еще в пять утра сцапали. Хозяин хотел сразу тебе звонить, а потом спохватился, решил дать тебе поспать.

Такая заботливость Игната приятно изумила Стешу. Не часто встретишь человека, который в ущерб собственным интересам станет оберегать покой какой-то малознакомой ему девицы.

– А кого вы поймали? Я знаю этого призрака?

– Приедешь, сама увидишь. Хозяин не велел тебе ничего говорить, иначе сюрприза не будет.

Стеша замолчала. До тети они добрались на удивление быстро. А поднявшись к тете в квартиру, Стеша и впрямь оторопела, увидев скрючившегося на крошечной скамеечке у дверей человека. Да, она его знала. И к сожалению, даже очень хорошо знала.

– Сережа! – не удержалась она от изумленного восклицания. – Ты тут! Ты нашелся!

Это и впрямь был Сережа, тот самый неприятный пасынок тети, сын ее последнего по счету супруга. Пропавший, а теперь вот нашедшийся Сережа. Но сам Сережа радости от встречи что-то не проявлял. Даже совсем наоборот. Вид у него был мрачный и какой-то затравленный. Лицо было сильно помято и опухло. Сидел он в явно неудобной позе на узкой скамеечке, на которой и ребенок-то уместился бы с большим трудом. А уж для тучного упитанного тела взрослого мужчины такое сиденье и вовсе было не предназначено.

– Сережа, а что тут случилось? Кого вы поймали?

Мужчина не отвечал. Он даже избегал смотреть в сторону Стеши. Зато за него ответил Игнат, который вышел в этот момент, чтобы поприветствовать Стешу.

– Позволь тебе представить нашего ночного призрака, – торжественно произнес он.

И указал на Сережу! У Стеши от удивления даже рот открылся. Сережа – это призрак? Как в такое поверить?

А вот сам Сережа после прозвучавшего в его адрес обвинения наконец отмер и заговорил, глядя в стену перед собой:

– Я ничего плохого не хотел! Я беспокоился! Я звонил, никто не отвечал, вот я и подумал, что, может быть, нужна моя помощь.

– И для этого проник в чужую квартиру через балкон!

– Так входная дверь закрыта была.

– Правильно. От тебя и была закрыта! Чтобы не ходил по ночам, не пугал бы пожилых чувствительных дам своими кровавыми пятнами по всему дому.

Стеша прислонилась к стене. Голова у нее кружилась. Ноги дрожали. Зря она не выпила кофейку. С утра давление что-то никак не хочет просыпаться.

– Погодите, я ничего не понимаю. Что тут происходит? Кого вы задержали? Сережу? А кто же призрак?

– Он! Это он пугал твою тетю!

Стеша снова взглянула на пасынка своей тети. Тот на нее по-прежнему не смотрел. И в свое оправдание не стал ничего говорить.

– Но зачем? – прошептала Стеша. – Сережа, зачем тебе это понадобилось?

– Я ничего не делал.

– Делал, делал, – возразил Игнат. – Ты его не слушай, девочка. Его подвигам и запись соответствующая имеется.

Стеша почувствовала, что ей необходимо присесть. Она плюхнулась на стул, а торжествующий Игнат подсунул ей ноутбук, на экране которого уже шла запись.

– Сейчас начнется, – торжествующе пообещал он девушке и не обманул.

Прошло буквально полторы минуты, и Стеша с изумлением увидела, как балконная дверь в тетушкиной гостиной отворилась и через нее проскользнула грузная фигура.

– С соседнего балкона перелез, – пояснил Игнат. – Соседка – доверчивая пожилая дама, знает семью Александра Геннадьевича всю жизнь. Она уехала к дочери погостить на месяцок-другой и оставила на всякий случай ключ от своей квартиры Сереже. А он и воспользовался ситуацией. С балкона соседки на тетушкин балкон перемахнул. И как только не побоялся, трус жирный!

Дело происходило ночью, в квартире тети всюду был погашен свет, но даже в темноте было невозможно не узнать Сережу. Это был и впрямь он. Крадучись он двинулся в сторону тетиной спальни. В руках у него был какой-то продолговатый цилиндр, который Сережа постоянно потряхивал, словно смешивал в нем коктейль.

Когда он подошел к спальне тети, Стеша, к своему удивлению, увидела, что на кровати кто-то спит. И кто бы это мог быть в ее кровати? Ведь сама тетя в больнице! Может, это ошибка? Может, запись не того числа? Глянув на запись в углу экрана, Стеша убедилась, что дело происходит минувшей ночью, когда тетя находилась в больнице. Кто же этот наглец, что забрался в ее кровать?

Но Сережу такие сомнения не мучили. Он ведь не знал, что тетя в больнице. Убедившись, что его жертва точно находится на своем месте в спальне, он вновь вернулся в коридор. Тут его действия изменились. Он извлек из кармана нечто похожее на длинную колбаску и принялся изо всех сил в нее дуть. Колбаска росла, с каждым вдохом увеличиваясь в размерах. Постепенно она начала напоминать своими очертаниями человеческую фигуру. При этом шарик был сделан из какого-то особого материала, который пусть и слабо, но все же светился в темноте серебристым холодным светом. Сережа еще немного подул, и «лунный дядька» закачался прямо посредине коридора.

Дальше Сережа уложил «лунного дядьку» на пол и начал над ним снова колдовать. Когда он вновь поднял надутую фигуру, то у «лунного дядьки» появились пышные усы, на голове был нацеплен седой парик, а на носу очки.

Кого-то он теперь Стеше стал напоминать. А Сережа продолжал колдовать. Хихикнув, так что было слышно даже Стеше, пасынок отправился в спальню к своей мачехе. «Лунный дядька» послушно следовал за ним на веревочке.

– Видишь, что творит, шельма, – раздался голос Игната.

Но стоило Стеше повернуться к нему, как он сказал:

– Да ты не обращай на меня внимания, ты на экран смотри.

А на экране Сережа уже укрепил в изножье тетиной кровати своего «лунного дядьку». Поставил он его в вертикальном положении, так что теперь «лунный дядька» и без Сережи был способен стоять прямо. Оглядев дело своих рук, Сережа с удовлетворением хмыкнул. Он явно предвкушал, как перепугается тетя, если проснется и среди ночи обнаружит возле своей кровати тихо покачивающуюся в воздухе усатую фигуру.

– Усы! Очки! – догадалась наконец Стеша. – Это же он Александра Геннадьевича спародировал! Последнего мужа тети! Своего отца.

– Вон оно даже как, – восхитился Игнат. – Я-то думал, что просто каким-то мужиком твою тетю напугать хотел, а он вон как… Психолог… Мать его…

И Игнат грубо выругался. Это был первый раз, когда Стеша слышала грубое слово, сорвавшееся с его губ в адрес конкретного человека. Но похоже, что выходка Сергея вывела Игната из себя. Он то и дело кидал в сторону скрючившегося Сережи гневные взгляды. И было похоже, что для Сережи все так просто не закончится. Сережа и сейчас уже сильно тосковал, потирая то распухшее ухо, то поцарапанную щеку, то коленку, то локоть, а что будет после трансляции кино, когда Игнат снова впечатлится увиденным? Честное слово, Стеше было где-то в глубине души даже жаль Сережу. Попал он в переплет.

Но это чувство быстро погасло в ней, когда она увидела, как Сережа прыскает прямо на пол что-то из баллончика, который был у него в руках. Причем старается, чтобы краска попадала в область, где находился «лунный дядька». На полу быстро образовалось темное пятно с неровными очертаниями, точно такие же пятна Стеша уже неоднократно видела в квартире у тети.

– Значит, пятна – это тоже его работа! – возмутилась Стеша.

– Конечно, его.

– А что это за вещество?

– Взгляни сама.

И Игнат показал ей продолговатый баллончик без каких-либо опознавательных знаков.

– Говорит, что купил в интернет-магазине, торгующем всякой дребеденью для розыгрышей. Какие-то умельцы наладили производство этой гадости. Жидкость имитирует кровь и пользуется большим спросом.

Игнат пшикнул немного из баллончика прямо на стол, на котором тут же образовалась алая клякса.

– Ой!

Стеша испугалась за полировку, но Игнат ее успокоил.

– Сейчас все испарится.

И действительно, не прошло и пары минут, как пятно стало уменьшаться в размерах, бледнеть, а потом и вовсе превратилось в облачко белой пыли.

Убедившись, что с полировкой все в полном порядке, никакого вреда ей соприкосновение с химикатом не причинило, Стеша вновь вернулась к просмотру видео.

Так чего же добивался Сережа? А вот, оказывается, чего. Закончив возиться с краской и «лунным дядькой», Сережа плюхнулся на пол. Теперь жертва, даже проснувшись, его бы не увидела. Сережа нажал на кнопку на своем смартфоне, и уже через несколько секунд весь дом огласился тягучим заунывным стоном.

– Возлюбленная моя-а-а!

Голос принадлежал Александру Геннадьевичу, в этом не было никакого сомнения. Сереже удалось смонтировать запись.

– Иди ко мне, любимая-а-а…

Откуда шел этот звук, Стеша точно определить не могла. Ей казалось, что он идет из смартфона. Видимо, Сережа включил ранее сделанную запись на воспроизведение. Но это понимала она, это понимал Игнат и поняли бы все те, кто мог видеть видео и кто понимал, что именно происходит в квартире у тети. А вот сама тетя, ночуй она в своей спальне, что бы увидела она? Проснувшись, она бы увидела своего бледного мужа, печально покачивающегося перед ней и призывающего ее к себе… Вот что она бы увидела. И даже со здоровым сердцем такое зрелище было малоприятным, а уж с больным, и говорить нечего.

Лежащий на полу Сережа ухмылялся прямо в кадр так гадко, что Стеша рассвирепела.

– Ты ее специально пугал! – закричала она, вскакивая на ноги. – Мерзавец ты, вот кто ты такой после этого!

Словно только этого и дожидаясь, один из «орлов» подскочил к безмолвному Сереже и смачно ударил того кулаком прямо в лицо. Сережа вскрикнул и попытался закрыть лицо руками. Но это ему не помогло. Следующий удар оказался еще большей силы.

– Ой! – вскрикнула Стеша. – Вы чего делаете? Так тоже нельзя! Вы чего?

Она хотела вмешаться. Все ее естество протестовало против избиения одного человека двумя, явно превосходящими его в силе. Но ее удержал Игнат.

– Не суйся, – посоветовал он ей. – Пусть ребятки его уму-разуму поучат.

– Они же его убьют!

– Убить не убьют, а вот со стариками почтительным быть научат.

И Стеша замерла. Вновь протестовать она начала лишь после того, как войдя в раж, «орлы» повалили Сережу на полу и начали избивать его уже ногами.

– Не надо! – заплакала Стеша. – Пожалуйста! Люди вы или кто?

Но тут уже счел нужным вмешаться и Игнат:

– Ладно, ребята, оставьте этого гада.

И видя, что «орлы» и его не слышат, возвысил голос:

– Я сказал, оставьте! Он нам еще нужен живым! Оставить, я сказал!

Только после повторного окрика «орлы» отошли от своей жертвы. Окровавленный и стонущий Сергей продолжал крючиться на полу. Кажется, теперь он здорово жалел, что ввязался в эту историю.

– Размялись немного, теперь вернемся к просмотру, – сухо распорядился Игнат.

Стеша послушно первой вернулась к экрану. Ей очень хотелось посмотреть продолжение кино. Впрочем, оно оказалось коротким. Как только заунывный голос покойного Александра Геннадьевича замолчал, спрятавшийся Сережа тут же высунул голову из-за спинки кровати. Видимо, он был удивлен тем, что не слышит испуганного крика тетушки. Но каково же было его еще большее удивление, когда вместо интеллигентной пожилой дамы он увидел прямо перед собой небритую мордатую физиономию, глядящую на него.

Вот тут уж покричать пришлось самому Сереже. Он заерзал по полу своими жирными ляжками, стремясь отодвинуться как можно дальше от нависающей над ним опасности. Ноги и руки совершенно не слушались струсившего толстяка. Отчаявшись подняться, Сережа побежал прочь прямо на четвереньках. Не отводя обезумевшего взгляда от небритого чужака, Сережа двигался задом наперед, перебирая руками и ногами с одинаковым проворством. Для такой жирной тушки и неудобного положения двигался он с удивительной быстротой. Возможно, ему бы даже удалось удрать, но в дверь уже входил второй «орел», в ноги которого и уперся затылком незадачливый беглец.

– Ну а дальше смотреть нечего, – сказал Игнат, прикрывая экран ноутбука как раз в тот момент, когда стоящий в дверях «орел» поднимал за шкирятник вконец обалдевшего от всего происходящего Сережу и влепляя ему первую плюху. – Скажу лишь, что та дрянь, которой он попшикал на пол, сначала была красной, а потом начала медленно испаряться и превратилась в белую пыль, которая потом осела на пол, повторяя контуры красного пятна. В общем, все, как уже бывало много раз раньше.

Теперь Стеша и сама избегала смотреть в сторону Сережи. Она все поняла, и ей было невыносимо противно.

– Но это еще не все. Сейчас я тебе покажу еще кое-кого.

– Есть что-то еще?

– Вернее, кто-то.

Игнат поманил ее пальцем за собой. И Стеша, словно завороженная, последовала за ним.

Они прошли всего несколько шагов. Затем Игнат открыл дверь в соседнюю комнату, где раньше находился кабинет Александра Геннадьевича, и подвел к порогу саму Стешу.

– Смотри!

Стеша посмотрела и не смогла скрыть своего изумления.

– Таня! И ты тоже тут!

Таня подняла голову и мутным взглядом посмотрела на Стешу.

– Ненавижу тебя! – произнесла она едва слышно. – Ты лгунья!

– Я? Я – лгунья? Но почему?

– А кто мне вечером сказал, что тетя прекрасно себя чувствует? Почему ты умолчала, что она в больнице? Почему не сказала, что ее нету дома?

– Но я… Я что-то почувствовала.

– Вот и снова ты врешь, – горько сказала Таня.

– Если уж тут кто и заврался, так это вы с мужем.

И, повернувшись к Игнату, Стеша спросила:

– Так они вместе пришли? Таня тоже была тут?

– Эта поджидала муженька снаружи. Когда, по ее мнению, он что-то очень уж стал задерживаться, она осторожно проникла в квартиру тетушки опять же через соседский балкон. Будем смотреть этот момент?

– Нет.

Стеше уже не хотелось ничего смотреть. Омерзение заполнило ее целиком. И эти люди называли ее тетю своей дорогой, клялись ей в любви и обещали о ней заботиться после смерти Александра Геннадьевича. И что? Вместо этого тайком проникали в квартиру, вредительствовали тут, портили пол, пугали тетю, наверное, надеялись свести ее с ума или довести до самоубийства.

– Вы это затеяли из-за наследства? – тихо спросила Стеша у преступников.

Но Сережа вместо того, чтобы устыдиться, возмутился:

– Должна быть справедливость! Я – сын! Я – наследник! Это справедливо! А твоя тетя заграбастала себе то, что должно было принадлежать мне целиком и полностью!

– Твой отец сам решил так распорядиться своим имуществом.

– Она его заставила! Одурманила! Опоила!

Стеша заткнула уши руками, чтобы не слышать обвинений в адрес своей кристально честной тетечки, которая в жизни не то что не взяла чужой копейки, но на нее и не позарилась.

– Александр Геннадьевич сам хотел, чтобы в случае его смерти тетя ни в чем бы не нуждалась.

– Ну да! Как же! Это она сумела ему внушить, что он этого хочет. А почему в таком случае папа не подумал о том, что мама, которая прожила с ним большую часть жизни, тоже достойна какой-то доли в наследстве? Мама прожила с папой больше сорока лет. А твоя тетя?.. И половины не наберется! И почему одной тогда все, а другой ничего?

Стеша покачала головой. Где-то она могла понять претензии Сережи к ее тете. Где-то она их даже очень хорошо понимала. Но одного она не могла понять: как можно опуститься столь низко, чтобы выбрать для разговора такой тон.

– Ты целенаправленно сводил тетю с ума. И Таня тебе в этом помогала.

Только сейчас Стеша поняла это окончательно и возмутилась:

– Таня, выходит, Сережа твой никуда и не пропадал?

– Нет.

– И ни у какой любовницы он не прятался?

– Нет.

– Где же он был все это время?

– Дома.

Стеша разинула рот.

– Как это дома? Но там же был твой любовник!

Теперь пришел черед разинуть рот уже Тане. Да и Сережа, несмотря на полученные травмы легкой и средней тяжести, поднял голову и внимательно посмотрел на жену. Кажется, известие о том, что у Тани есть любовник, взволновало его даже сильней, чем вся остальная ситуация.

– У меня никого нет, – развела руками Таня.

– А нам сказали, что есть.

– А-а-а… Вы откуда о моем любовнике услышали? Вам соседи рассказали?

– Конкретно одна из них. Вторая-то вас все хвалила, а о любовнике вашем ни гугу.

– Не было никакого любовника, – вздохнула Таня. – Это мой Сережа и был.

– Нет, вашего мужа соседки прекрасно знают. Там был другой мужчина. С длинными светлыми волосами и в шляпе.

– Вот Сережа и загримировался. Парик с длинными светлыми волосами, немножко тоналки, чтобы кожа казалась загорелой, шляпа, вычурный наряд, и вот уже никто не узнает моего Сережика.

– Так любовника не было?

– Нет.

– И Сережа все эти дни жил дома?

– Да.

– А… а как же та рыжая бабенка, которая к вам приходила?

– Это была я.

– Вы?!

– Мне нужно было придумать предлог, под которым я могла бы уйти из дома. Сережа сказал, что надо выяснить, когда ваша тетя будет стопроцентно одна дома. Вы мне позвонили, сказали, что хотите приехать, и я решила, что это отличный шанс. Вы едете ко мне, тетя одна, мы с Сережей едем к ней и…

Таня не договорила, стыдливо опустив голову.

– Вот я и придумала, что мне тоже надо переодеться. А потом дождалась, когда соседка будет на лестничной площадке, выбежала из квартиры и проскочила мимо нее. Она меня не узнала. А вам рассказала о том, что ко мне приходила странная визитерша.

– А вы уже потом наврали, что это к вам приходила подруга любовницы вашего мужа.

– Любовницы тоже никакой не было.

– И Сережа вам не изменял?

– Никогда. Мы с мужем очень любим друг друга.

– Я уж вижу, какая дружная у вас парочка, – произнес Игнат. – Только на этот раз вы попали впросак. Это вы вдвоем против одной пожилой женщины орудовать мастера, а с моими «орлами» вам посложней будет разговаривать.

Это было чистой правдой. И воодушевившиеся было от описания своих подвигов муж с женой вновь затосковали.

Глава 11

К доктору Михаилу Владимировичу Нелюбову на прием Стеша успела вовремя. Еще хватило времени, чтобы заехать домой за медицинскими бумагами, которые Стеша впопыхах утром забыла. Толстенькая папка вызвала у доктора живой интерес.

– Говорите, ваш батюшка страдал бесплодием и был моим пациентом? – спросил он у Стеши, едва разобравшись в ситуации. – А это любопытно… любопытно.

И он уставился на нее и впрямь с любопытством.

– Чувствую себя причастным к таинству вашего появления на свет.

Стеша вспыхнула. Она поняла слова доктора буквально. И в свою очередь стала вглядываться в его черты, ища там сходство со своими собственными. Но чем больше она смотрела на доктора, тем отчетливей убеждалась, что ничего общего у них нету. Доктор был невысокого росточка, брюнет, под носом у него росли жесткие усы-щеточка, сам он был весь какой-то компактненький. Коротенькие ручки, коротенькие толстенькие ножки, коротенькие пальчики-обрубочки.

Девушке даже стало на мгновение досадно. Если уж маме с папой так приспичило заводить ребенка от чужого человека, неужели нельзя было выбрать для этой цели кого-нибудь посимпатичней? Ладно, пусть на самой Стеше гены доктора не сильно сказались, но что будет с внуками? С детьми самой Стеши? Вдруг у нее родится мальчик с такими же короткими ножками? Ладно – мальчик! А если девочка? Вот где ужас-то!

– Не могу поверить, что вы и есть мой отец, – вздохнула Стеша. – Что я нашла вас так быстро.

– Отец? – рассеянно откликнулся доктор, который в это время уже просматривал бумаги из папки, принесенной ему Стешей. – Чей отец?

– Вы же мой отец?

Доктор оторвался от просмотра бумаг и удивленно воззрился на Стешу:

– С чего вы это взяли, милая?

– Но вы же сами сказали, что имеете отношение к моему появлению на свет. А раз мой папа не мог иметь детей, то я решила…

Доктор всплеснул своими ручками-колобашечками.

– Дорогая, вы меня неправильно поняли! Я выразился иносказательно. Ваш батюшка лечился у меня, как я вижу из этих бумаг, долгое время. И раз в итоге вы все же появились на свет, значит, лечение прошло успешно. И значит, в вашем рождении есть и толика моей заслуги. Но лишь как врача, который выправил здоровье вашего батюшки.

Стеша от облегчения даже рассмеялась. Какое счастье! Этот смешной дядечка вовсе ей не отец. И теперь она взглянула на доктора уже с куда большей симпатией. Если он ей биологически никто, то и очень даже симпатичный дядька. На вид доктору было лет шестьдесят, но девушка в приемной сказала, что доктор давно на пенсии, хотя и продолжает вести практику. Значит, доктору было к семидесяти, а то и за семьдесят. И похоже, несмотря на комическую внешность, в докторе был заложен один важный ген – нестарения. И Стеша даже начала жалеть, что неосмотрительно не хотела доктора в отцы. Глядишь, и внуки или внучки пошли бы такие же хорошо сохранившиеся.

Доктор изучал бумаги долго. А когда закончил, то взглянул на Стешу в большом смущении.

– Ваш отец жив?

– Нет. Был бы он жив, я бы все выяснила у него самого.

– Так… понятно. А мама?

– Ее тоже нет.

– Тоже нет, – повторил доктор, побарабанив пальцами по столу.

Потом он откашлялся и произнес:

– Вот что, моя дорогая, ситуация выходит весьма двусмысленная. Даже не знаю, как вам и сказать.

– Скажите правду, – посоветовала ему Стеша. – Это всегда бывает лучше всего.

– Понимаете, бесплодие вашего батюшки оно было… как бы вам это выразиться… окончательным и не обсуждаемым. Ничего нельзя было поделать. Решительно ничего! Ни один из видов проводимой терапии не дал даже крохотных результатов. Даже подвижек никаких не возникало. Хотя ваш батюшка был очень упорен. Теперь я его вспоминаю. Этот человек буквально бредил ребенком. Среди мужчин такое поведение по большей части редкость. Обычно они относятся к вопросу продолжения рода весьма разумно. Есть дети – отлично. Нету – значит, ничего не поделаешь. Но ваш отец был совсем другим. Он очень хотел ребенка. Хотел, как хочет ребенка женщина. Возможно, дело тут заключалось в гормональном сбое. Уровень тестостерона у вашего батюшки всегда был на рекордно низком для мужчины уровне. Почти как у женщины. Даже у некоторых женщин встречается уровень этого гормона и повыше. Но, с другой стороны, проводимая нами гормональная терапия на какое-то время позволила вашему батюшке поправить этот дисбаланс, но бредить ребенком он не перестал. Так что возможно, дело тут не столько и в гормонах. Не знаю, но как бы там ни было, ваш отец очень мечтал о ребенке.

– Но для него это было невозможно?

– Понимаете, все осложнялось еще и болезнью вашей матушки. У нее тоже с вопросом деторождения было не все гладко. И хотя я лично не наблюдал эту пациентку, она лечилась у другого врача, но ваш батюшка регулярно докладывал мне о результатах проводимого лечения. И как я понимаю, они были неутешительны.

– Но мама-то в конце концов родила! Меня!

– Очень за нее рад. Но родить она могла от кого угодно, но только не о своего законного супруга.

Голос доктора прозвучал так категорично, что Стеша поняла: ничего другого он ей уже не скажет. Все! Это приговор. Она и впрямь родилась не от своего отца. Не от своего любимого папочки, который позволял ей играть с ним в лошадку, охотно катал ее на плечах и любил вплетать красивые шелковые ленточки ей в косички. Отцом Стеши был совсем другой человек. Человек, о котором она не знала совсем ничего.

Она попыталась выяснить у доктора, у какого врача наблюдалась ее мама, но он этого не знал. И вообще, он уже утратил интерес к Стеше, поглядывая на нее с нетерпением и явно поджидая, когда же она освободит его кабинет от своего присутствия.

– Меня ждут другие пациенты.

– Да, да, простите. Я уже ухожу.

Стеша поднялась с места. А доктор, обрадовавшись, что она наконец уходит, сказал:

– Знаете, дорогая, теперь я припоминаю, что в нашу последнюю с вашим батюшкой встречу я посоветовал ему усыновить чужого ребенка. И так как с тех пор он больше ко мне не наведывался, думаю, что он именно так и поступил. Прощайте.

Вот теперь Стеше стало по-настоящему худо. На негнущихся конечностях она вышла из кабинета доктора и упала на мягкий кожаный диван.

Хорошенькое дело! Сначала она потеряла папочку, выяснив, что он ей не родной. А теперь доктор заявляет, что она, возможно, вообще приемный ребенок. То есть и мама… ее любимая мамочка тоже не ее родная мама. Потерять обоих родителей во второй раз оказалось для Стеши даже еще больнее, чем в первый.

– Все так плохо?

Стеша подняла голову и увидела участливый взгляд ассистентки доктора.

– Да, очень плохо.

Девушка налила в стаканчик воды и принесла его Стеше. Та с наслаждением выпила. Прохладная водичка несколько ее оживила. В конце концов, ну что такого страшного с ней случилось? Допустим, даже ее папа и мама приемные ее родители, и что с того? Разве она стала их меньше от этого любить? Или они стали чем-то хуже? Они были такими, какими Стеша их и любила. И будет продолжать любить, потому что именно эти люди воспитали ее, именно они на нее порой ворчали, но именно они же ее и любили.

– Вызвать вам такси?

Нет, от такси Стеша отказалась. Ей хотелось прогуляться. Прохладная вода, свежий воздух, немножко движения, и вот уже нет никакой проблемы. И Стеша идет по улице, размышляя, как ей быть дальше.

Без всякого сомнения, лучше всего было бы обратиться за помощью к тете. Она-то должна знать всю правду. Ведь это она провела всю беременность рядом с мамой, ухаживая за ней.

– Значит, мама все-таки была беременна?

И Стеша поехала в больницу к тете.

Надо сказать, что сегодня тетя выглядела значительно лучше. Она сидела на кровати, кутаясь в кокетливый халатик, которого у нее вчера при себе точно не было. Стеша была готова душу заложить, что не было, потому что сама собирала ей вещи в больницу. И никакого халатика там не было. А вот сегодня был. И смятая упаковка от него валялась тут же в мусорной корзине. Стеша краем глаза отметила название магазина и внутренне ахнула.

Щедрый подарок! Кто же сделал его тете?

Как-то из любопытства сама Стеша заглянула в этот бутик и сначала была в диком восторге от тончайшего кружева, изящного рисунка, нежнейшего полотна и шелка. Стеша даже присмотрела себе чудную пижамку, украшенную дивными крошечными оборочками. Но когда она увидела цену этим оборочкам… Стеша бежала из этого царства неги и разврата так, что сверкали пятки. И очень благоразумно поступила, потому что очень похожую пижамку, только сшитую рукастыми китайцами, она купила в соседнем торговом центре по вполне приемлемой цене. Приемлемой для вещи, которую нацепите на себя перед тем, как отправиться спать.

– Как вы себя чувствуете? – робко поинтересовалась Стеша, ставя принесенные с собой тюльпаны в высокую вазу, которая тоже откуда-то появилась в палате.

Хрустальная ваза, честно говоря, была для крохотных тюльпанчиков великовата, но другой поблизости не наблюдалось. Удивительно, откуда и эта тут появилась.

– Тетя, вы как?

Тетя снова ничего не ответила. Она наблюдала за Стешей со странным выражением на лице.

А потом внезапно сказала:

– Все равно это никак не объясняет того, кто и за что убил Гену.

Стеша так оторопела, что сумела из себя выдавить лишь коротенькое:

– Что?

– Ты ведь уже слышала о случившемся прошлой ночью? Честно говоря, я не ожидала от Сережи такой низости. Конечно, я понимала, что поступаю не слишком правильно, обижая его с наследством. Сережа так хотел заполучить эту квартиру. Но, с другой стороны, Александр Геннадьевич сам хотел меня облагодетельствовать. Всегда говорил, что мечтает о том, чтобы я дожила свой век, ни в чем не нуждаясь. Я была уверена, что мы сумеем решить наши с Сережей разногласия цивилизованным путем в суде. Без насилия и разбоя.

– Сережа поступил глупо. Даже случись с вами что-нибудь, ему все равно не видать денег Александра Геннадьевича.

– Это еще почему?

– Все досталось бы Славе – вашему сыну. Он ваш прямой наследник.

– Нет, Славе бы ничего не досталось, – равнодушно отозвалась тетя. – В завещании Александра Геннадьевича имеется пункт, что его деньги или другое имущество могу наследовать лишь я сама. Моим потомкам или другой родне их не видать. Другими словами, сыграй я в ящик, деньги вернулись бы к Сереже.

Теперь ситуация прояснилась еще больше. И все равно Стеша не понимала.

– Но Сережа обеспечен материально. У них с Таней дела процветают.

– Мне кажется, дело тут даже не в деньгах. Я думаю, что Сереже была невыносима мысль, что кто-то другой будет жить в квартире, где прошло его детство. Кто-то чужой будет трогать вещи, которые дороги ему лично. Кто-то станет есть из тарелок, из которых когда-то ел он сам.

– Так отдали бы вы ему эти тарелки.

– Да я пыталась, – с досадой произнесла тетя. – Думаешь, мне тарелок жалко? Но дело в том, что тарелки эти, похоже, имели для мальчика ценность лишь до тех пор, пока стояли в том самом буфете, который помнил Сережа еще из детства, а буфет стоял бы на том же самом месте и в той же самой комнате. Видимо, у Сережи существует какая-то психологическая проблема, он хочет остаться в детстве.

– Но это невозможно. Все люди растут, становятся взрослыми, мужают.

– Конечно. Но психике этого не объяснишь. В детстве Сережа был счастлив, он чувствовал комфорт и безопасность. Теперь, когда он вырос и у него появилась ответственность перед другими людьми, он такого комфорта и безопасности уже не ощущает. Вот подсознательно и стремится вернуться в те дни, когда для него было все легко и просто. Но для этого нужно, чтобы в реальном мире существовало место, в котором время как бы стояло на месте. Вот почему Сережа не выносит любых перемен, если они касаются его родных пенатов. Слышала бы ты, какой концерт он нам закатил, когда мы сделали ремонт в комнатах! Да что там ремонт, просто переклеили обои и освежили лепку на потолке. Ему даже такие перемены были невыносимы. Как он орал! До сих пор помню его истерику. Нам пришлось спешно свернуть все наши проекты, буквально упросили его переклеить обои и освежить потолок. И на этом все.

– Странный человек.

– Еще бы! – фыркнула тетя. – Пытался укандопошить твою тетку! Еще бы не странный!

Как раз в этот момент дверь палаты открылась и в нее вошел Игнат, держа в руках огромный букет.

Он услышал последнюю фразу тети и с укором взглянул на нее:

– Ты еще ничего не сказала девочке?

Но тетя от него лишь отмахнулась и захлопотала вокруг букета. Он почти целиком состоял из ирисов – любимых цветов тетушки. Ирисы были всех оттенков, начиная от снежно-белого с нежнейшей сиреневой серединкой, фиолетовых с желтыми бородками, почти черных от того глубокого темно-фиолетового цвета, в который они были окрашены. Были тут и золотисто-желтые ирисы, и голубые, и всевозможных вариаций, так что дух от восторга захватывало.

Стеша покосилась на свои пять тюльпанчиков. Какими жалкими они казались на фоне роскошного букета Игната. И где он только раздобыл такие цветы? На обычной точке таких красавцев не купишь. Ее тюльпаны были отложены в сторону, а в вазу поставили ирисы. Они смотрелись изумительно. Лучшего сосуда и придумать для этих цветов было невозможно. А может быть, Игнат вместе с букетом и халатиком заодно и вазу приволок?

– Мы договаривались, – повторил Игнат, присаживаясь рядом с тетей. – Ты помнишь?

Но тетя снова недовольно нахмурилась.

– Сначала надо понять, кто убил Гену.

Игнат вспылил:

– Дался тебе этот старый уголовник!

– Этот старый уголовник, как тебе лучше других известно, был моим мужем. Законным мужем. С печатью в паспорте и в связи с этим со всеми юридическими правами и обязанностями. А вдруг его убийца придет также и за мной?

– Сережа к наезду на Гену не имеет никакого отношения.

– Откуда ты знаешь?

– Знаю. Мои «орлы» хорошенько расспросили твоего пасынка. Он ни сном ни духом о том, что у тебя, оказывается, когда-то был еще один муж.

– Может, он врет?

– Нет, в такие минуты люди не врут, – усмехнулся Игнат. – Уж в этом ты можешь мне поверить.

И его лицо на мгновение сделалось жестким и даже почти жестоким. Стеше стало неуютно находиться рядом с этим человеком. От Игната вдруг повеяло чем-то нехорошим, опасным. Но тетя ничего не замечала. Да и сам Игнат уже через секунду вновь улыбался, глядя на Стешу.

– Ну что? Поможем тете?

– Как?

– Поищем убийцу Гены?

Стеша взглянула на тетю. Неужели тете недостаточно поимки Сережи? Неужели она все еще хочет, чтобы Стеша искала убийцу Гены? Но тетя смотрела на племянницу умоляюще.

– Пожалуйста. Ради меня.

И Стеша кивнула. Что еще ей оставалось делать? Отказать тете в ее просьбе у Стеши язык бы никогда в жизни не повернулся.

Получив согласие, тетя заметно повеселела.

– Ну тогда идите, – прощебетала она. – У меня еще процедуры!

И выскользнула из палаты. Палата у тети была отдельная. И Стеша подумала о том, что не зря Игнат посылал вчера одного из своих «орлов», чтобы тот сопроводил тетю до больницы. Видимо, тот и выхлопотал отдельную палату, которую так или иначе нужно было оплачивать.

– Вы так заботитесь о моей тете, – произнесла она, глядя на Игната. – Вы хорошо к ней относитесь?

– Твоя тетя была и остается моим очень хорошим другом. Собственно говоря, я и с твоими родителями познакомился благодаря ей.

– Наверное, были в нее влюблены?

– Как и все вокруг, – усмехнулся Игнат. – Ты знала, что твоя тетя всегда пользовалась бешеным успехом у мужчин?

– Мне говорили.

– И можешь мне поверить, тете было достаточно захотеть, и к ее услугам был бы любой из этих генералов. Но она предпочла любовнику в погонах любовника в звездах.

– В каких звездах?

Но загадочную эту фразу Игнат пояснить не пожелал. Он как-то замкнулся в себе, стал задумчивым, и Стеша не решилась его тревожить.

Выйдя из больницы, они пошли в сторону стоянки, где их ждал «Ровер». Внезапно на дорогу выскочил мальчишка лет десяти-двенадцати.

– Дяденька, тетенька, дайте денежек! – бойко затараторил он, обращаясь к Игнату и Стеше. – Очень уж кушать хочется!

Стеша хотела пройти мимо, хотя вид у мальчонки и впрямь был голодный. Худой, бледный, в какой-то оборванной дранине. Дать или не дать ему денег? Пока Стеша колебалась, Игнат начал действовать. Вынырнув из своей задумчивости, Игнат моментально полез в карман за мелочью. Вот он не колебался.

Но внезапно рука его замерла, и он спросил у мальчика:

– А где же твои родители?

– У меня только дед. Вон он стоит.

И мальчик указал на инвалида, стоящего с костылем чуть поодаль. Весь вид этого человека также говорил о крайней степени нужды, в которой он оказался. Худой небритый старик производил самое жалкое впечатление.

– А бабка дома лежит, она у нас уже не ходячая, – тараторил мальчик дальше. – Вся пенсия старикам на лекарства уходит, на еду совсем ничего не остается. А есть-то как хо-о-очется!

– Тогда вот тебе, держи.

Игнат сунул мальчику крупную красную купюру, при виде которой пацан радостно ухнул и тут же умчался в сторону ближайшего продуктового павильона. А сам Игнат направился к старику, с которым о чем-то долго разговаривал. Стеша в разговор не вмешивалась, она лишь слышала отдельные реплики и поняла, что Игнат договаривается о том, что его люди отныне и еженедельно будут привозить продуктовый набор старикам с внуком.

– Есть у вас в еде предпочтения?

– Нам-то со старухой все едино, мы с ней больше на каши налегаем. А внучку фруктов хочется и мяса. Молодой еще, растет, вот мяса и хочется.

Закончив разговаривать со стариком, Игнат записал его адрес, телефон и пошел своей дорогой.

Через несколько шагов Стеша догнала его и спросила:

– И часто вы так помогаете людям?

– Случается.

– И много у вас таких подопечных?

– Хватает.

– И сколько вы тратите на них? Ну в месяц, например? Сколько у вас уходит на благотворительность?

Игнат искоса взглянул на Стешу. Ему явно не хотелось разговаривать с ней на эту тему.

Но потом он все же произнес:

– Творя милостыню, твори ее в тайне. И пусть даже твоя левая рука не знает того, что делает правая.

– Другими словами, вы мне не скажете?

– Нет.

– Понимаю, вы слишком скромны, чтобы рассказать мне о тех добрых делах, которыми занимаетесь.

– Я и сегодня не должен был делать этого при тебе. Но так уж получилось. Не удержался.

К этому времени они уже сидели в «Ровере» и мчались по Московскому шоссе.

И лишь после того, как они выехали за город, Стеша снова нарушила молчание, спросив:

– А куда мы едем?

– Разве я тебе не говорил? – спохватился Игнат. – Мы едем в Пушкин. Или как еще называют этот городок – Царское Село.

– А зачем нам туда?

– Именно там твоя тетя провела с Геной все отпущенное им для счастливого сожительства время.

Стеша хлопнула себя по лбу.

– Да, точно! Теперь и я вспомнила, тетя мне об этом рассказывала!

Казалось, ее слова Игната удивили и даже возмутили.

– Рассказывала?

– Да, она говорила, что там у нее был маленький домик, оставшийся ей от прежнего замужества. И что они с Геной жили мирно, пока тот ее не обокрал, скрывшись с ее сбережениями и всем тетиным золотом.

Ее слова вместо того, чтобы Игната успокоить, как ни странно, еще больше его раззадорили.

– А тетя тебе не рассказывала, случайно, кто помог ей сделать эти ее… сбережения?

Голос его звучал теперь обиженно и почти враждебно.

– И кто покупал ей все это золото? А?

– Нет, – пробормотала Стеша. – Она не рассказывала. А почему… почему вы кричите?

Игнат спохватился и замолчал. Но настроение у него что-то еще больше ухудшилось. Стеша даже стала думать, не напрасно ли она согласилась участвовать в расследовании Игната. Может, она ему мешает? Может, одному ему было бы сподручней? Вечно она так. Пригласят ее только из приличия, а она, дурында нетактичная, возьмет да и примет приглашение, поставив тем самым хороших людей в дурацкое положение. Они-то приглашали Стешу в надежде на то, что она откажется. А она взяла и навязалась им на их голову.

– Если я вам мешаю, то вы прямо мне так и скажите. Или даже можете сразу меня высадить, – робко произнесла Стеша. – Тут ходят маршрутки, я отлично доберусь назад в город и сама.

Но Игнат ничего не ответил. И машину остановить не велел. Из этого можно было заключить, что компания Стеши ему вовсе не в тягость. Но почему он так разозлился, когда Стеша вспомнила о том, как Гена обокрал тетю? Стеша ломала себе голову над этим вопросом всю дорогу. И лишь после того, как впереди показались золоченые шпили Царскосельского дворца, до Стеши дошло. Да ведь Игнат просто-напросто ревнует! Наверное, в молодости он был влюблен в тетю. А возможно, что и до сих пор какие-то чувства у него к ней сохранились. Да что там – возможно! Они точно у него сохранились. Стоит лишь посмотреть на то, как Игнат хлопочет вокруг тети. Как он стремится угадать малейшее ее желание, как хочет быть ей полезным.

А когда Игнат слышит о других мужчинах, с которыми была тетя, он ревнует. Ему невыносима сама мысль о том, что у тети были отношения с каким-то другим мужчиной. Поняв, что же заставило Игната так психовать, сама Стеша моментально успокоилась. Всякая обида и другое нехорошее чувство оставило ее сердце. И на Игната она теперь поглядывала с большим сочувствием. Надо же, как человек до сих пор страдает по ее тете! А ведь оба уже не дети. Получается, что и впрямь для настоящей любви никакие годы не помеха!

И сама не зная, почему и зачем, Стеша вдруг рассказала Игнату о своем свидании с Ящером. Рассказала, как они вместе посетили благотворительный концерт, посвященный спасению приюта для бездомных животных. К ее удивлению, Игнат слушал очень внимательно.

А когда она закончила рассказывать, спросил:

– И как приют? Его удалось отстоять?

– Я даже и не знаю, – смутилась Стеша. – Еще не спрашивала.

Со своими проблемами Стеша и думать забыла о бедных животных. Наверное, успокаивала она себя, как-то все устроилось.

– Ты спроси, – посоветовал ей Игнат, видя, что Стеша не торопится хвататься за трубку. – Если деньги все еще нужны, то я с удовольствием пожертвую необходимую сумму. Люди должны помогать друг другу.

– Спасибо, я передам. И знаете… мне кажется, что вы очень добрый человек.

– Просто я люблю животных.

Стеша тоже животных любила. Но все-таки считала, что приюты – это не лучшее для них место. И если человек заводит себе домашнего питомца, то он обязан за него отвечать. И если хозяин потом по какой-то причине не может оставить животное у себя, то его первейшая обязанность – самому найти для этого животного нового хозяина. И нечего перекладывать эту задачу на плечи других людей. Место домашнего животного рядом с человеком, а вовсе не в приюте, из которого еще неизвестно, заберут этого беднягу когда-нибудь или нет.

В другом, более справедливом и лучшем мире, который Стеше иногда грезился в мечтах, не будет приютов ни для животных, ни для детей, ни для стариков. В этих приютах просто не будет нужды, потому что никому и в голову не придет отправить туда своих нуждающихся в заботе близких.

Но Игнату она этих своих мыслей не сказала, и он остался в убеждении, что Стеша к попавшим в беду животным совершенно равнодушна, если даже не захотела узнать, что там с приютом.

Они проехали через город, оставив в стороне красивейший старинный парк, а потом свернули в жилую часть города. Застройка тут преобладала двух– и трехэтажная, улицы были узкими, а в уютных маленьких двориках иной раз оказывался еще спрятан и совсем уж маленький частный домик. Вот к одному из таких домиков они с Игнатом и подошли.

Перед ним был разбит крохотный палисадник – несколько кустиков и клумба, на которой пробивались первые весенние первоцветы.

– Не знаю, помнят ли здесь твою тетю и ее мужа, – сказал Игнат. – Но попробовать стоит.

Про себя Стеша удивилась странной идее искать следы недавнего убийства Гены в таком далеком прошлом. С Геной тетушка была еще до того, как стать невестой Александра Геннадьевича. Значит, это было лет двадцать назад. Что за дикая идея?

Но Стеше не хотелось вновь сердить Игната. И поэтому вслух она лишь спросила:

– Откуда у вас этот адрес?

– Тетя дала.

Значит, и тетя думает, что ноги у нынешнего убийства Гены могут расти отсюда? Ну и дела! Стеша чувствовала, что совсем запуталась. Но возражать Игнату опять же боялась. Они подошли совсем близко к домику, который оказался поделенным на две части.

В одной его части явно люди жили зажиточные, а в другой обитала голь перекатная. В зажиточной части в окнах сверкали новенькие стеклопакеты, в бедной окна зияли уродливыми дырами, а кое-где были и вовсе заложены фанеркой. И покраска домика, хотя и там, и тут она была сделана голубой краской, говорила о том, что у домика разные хозяева с совсем разными уровнями достатка. На богатой части краска была свежей, а крыша железной. А вот на бедной стороне… Что же, там краска облупилась, а где уцелела, то выцвела почти до белизны.

Даже палисадник перед домом – и тот был поделен на две части. Один кустик был заботливо подстрижен и обложен соломой от холодов, а в другой куст рос сам по себе, не подвергаясь никакому воздействию человеческих рук. В зажиточной части дверь была массивной, железной, а в той, где ютилась бедность, и сама дверь была насквозь дырявой. Мол, заходите, люди добрые, брать у нас все равно нечего.

К удивлению Стеши, ее спутник толкнул как раз эту дверь.

– Ку-ку! – произнес он, небрежно откидывая со своего пути видавшие виды тряпку, которая в летнее время выполняла тут роль москитной сетки. – Ты еще жив, курилка?

О ком это он? К кому обращается Игнат? Стеша совершенно растерялась. Игнат вел себя так, словно бывал тут не один раз. В ответ на его возглас раздался кашель и шарканье ног. А затем из комнаты появился худой беззубый старик. Он долго смотрел на Игната, а потом, ни слова не говоря, повернулся и пошел обратно.

– Пошли за ним.

– Откуда вы его знаете?

– Я и не знаю.

– Вы назвали его курилкой!

– А ты разве сама не чувствуешь, как в коридоре смердит?

В доме и впрямь было сильно накурено. К тому же всюду стояли банки из-под растворимого кофе, доверху набитые окурками. Зачем хозяин этих хором сберегал «бычки», сказать было трудно. Может, с тараканами или другими вредителями боролся?

Когда они вошли в комнату, старик уже снова чадил самокрутку. Рядом с ним лежал табачок, несколько листов папиросной бумаги, аккуратно порезанных на квадратики. И, дымя одной самодельной сигареткой, дед проворно крутил себе следующую. Судя по тому, как быстро происходил этот процесс, дело было налаженное и хорошо знакомое.

Когда с очередной самокруткой было закончено и запас вновь был пополнен, старик произнес:

– Чего явился?

И снова Стеше показалось, что старик знает, к кому обращается. Она взглянула на Игната, но тот и глазом не моргнул.

– О соседях твоих поговорить надо.

Старик удивился.

– Это о каких же соседях? Если о нынешних моих, так куркули они и выжиги. На рынке торгуют, точек наоткрывали, счастье торгашеское прет, а они и рады. Не думают, что за каждый рубль, что они обманом нажили, им потом в десять раз больше отдать придется.

– Эти соседи нас не интересуют. Я хочу поговорить с тобой о тех супругах, что до нынешних пор за стенкой у тебя жили.

По лицу старика мелькнула какая-то тень, словно бы он догадывался, о чем пойдет речь, но ему это не слишком-то нравилось.

– Чего хочешь о них узнать?

– Там ведь женщина жила, так?

– Ну жила.

– С мужем?

– Да.

– А мужа ее описать сможешь?

Лицо старика наконец разгладилось, словно бы он понял, чего хочет от него Игнат, и успокоился.

– Чего же, – уже совсем миролюбиво произнес он. – Опишу, коли надо. Высокий мужчина был, брюнет, глаза темные, сам из себя дерзкий. Опасность любил. Пьянел прямо от нее. Ни вина, ни чего покрепче не употреблял, а вот опасность любил. Скучно ему жить было спокойно. От того разные приключения с ним и случались. На зоне побывать успел, как я слышал, не один раз.

Теперь и Стеша оживилась. Гляди-ка, а ведь старик и впрямь помнит Гену. И даже его ходки припомнил. Может, и будет что толковое из этого свидетеля. Хотя сомнительно, столько лет прошло.

А Игнат продолжал допытываться:

– Что еще помнишь?

– Деньги он у нее украл, – нехотя произнес старик. – И золотишко все вместе со шкатулкой вынес. И свое, и то, что другими подарено было, все унес.

– Раскаивался потом.

– Этого я не знаю, – сухо произнес старик. – А только соседка моя от такого его отношения к ней сильно закручинилась. Да и стыдно ей перед людьми, их ведь тут многие знали. Так что она быстро свою половину дома этим торгашам продала да и бежала подальше. Обманули они ее при сделке, конечно, от силы две трети настоящей цены дали. А она и не думала о деньгах. Какие деньги, коли сердце разбито. Ведь в который раз она ему уже поверила, а он опять за свое.

И, помолчав, старик произнес:

– Тогда-то она поклялась, что коли муж вернется, больше она его к себе не подпустит ни за что. Не знаешь, сдержала слово?

Насмешливый взгляд старика остановился на Игнате. Потом он внезапно поднялся и заковылял к старенькому серванту, там он долго что-то ворошил своими скрюченными пальцами, а затем протянул старенькую фотографию, снятую на полароидную пленку. Такие снимки со временем имеют свойство выцветать. Но все-таки можно было разобрать, что на снимке три человека. Двое мужчин и женщина.

– Ой! Это же тетя! – обрадовалась Стеша. – А это вы!

Она ткнула в мужчину на фотографии слева. Он и впрямь был похож на старика, только спина прямее, морщин поменьше и сам не такой сморщенный.

– А это…

Во второго мужчину Стеша ткнуть не решилась. Занесла палец, да так и остановилась.

– А это, – растерянно произнесла она, глядя на Игната. – Это же… Это вы!

Игнат молча кивнул. Глаза его влажно блестели. Старик кашлянул, потом поднялся и без объяснений вышел из комнаты. Минуту спустя послышался хлопок входной двери. Игнат и Стеша остались наедине.

Глава 12

Какое-то время оба молчали. А потом Стеша произнесла:

– Я не понимаю… Как на фотографии могли оказаться вы? Вы приезжали к тете в гости? А где в таком случае Гена?

– Его тут никогда не было.

Стеша помотала головой.

– Все равно не понимаю. У тети с этим Геной возник роман, они переехали сюда, поженились…

– Не было у твоей тети с Геной никакого романа, – перебил ее Игнат. – Не он был ее настоящим мужем, а я!

– Вы? Муж моей тети?

Вот теперь Стеша совсем уже ничего не понимала, кроме того, что ее тетя, оказывается, еще та штучка. Надо же, сколько мужей! Просто какой-то хоровод. Геннадьевичи эти втроем, потом Гена и еще этот Игнат. А его куда вклинить? Между кем и кем поставить? И под каким номером считать этого очередного мужа тетушки?

Но Игнат все разложил по полочкам и сам.

– У нас с твоей тетей роман был длиной в целую жизнь, – произнес он. – Впервые мы с ней поцеловались еще в школе. Тогда же мы поняли, что души друг в друге не чаем и жить друг без друга не можем. Конечно, тогда ни она, ни я и понятия не имели, что жизнь разведет нас на долгие годы. Но так уж получилось, что твоя тетя, отличница и прилежная ученица, полюбила меня – хулигана и авантюриста. Что нашла твоя тихая и законопослушная тетя во мне, бунтаре, с самых юных лет мечтающем переделать этот мир, я не знаю. Но меняться ей в угоду я не мог. Таким я родился, таким жил, таким, наверное, и в гроб лягу, если не сумею найти способ, как отвертеться от этого дела.

Стеша молча смотрела на Игната, ожидая продолжения объяснения. Он понял и продолжил:

– У меня еще со школы была репутация Робин Гуда, а он, как ты помнишь, был настоящим разбойником. И тот факт, что золото он отдавал бедным, дела не менял. Я тоже за чужим добром лично для своего обогащения не гонюсь. Что имею, тут же раздаю нуждающимся. Себе ничего не беру. Я как в молодости считал, так и теперь считаю, что перераспределение денежных потоков в нашем мире слишком уж явно идет в карман одних в ущерб интересам других. Мне всегда хотелось исправить положение, насколько это возможно. Но, понимаешь, в моем арсенале был слишком ограниченный список возможностей. И, к сожалению, почти все они подпадали под действие УК тогда еще РСФСР.

Постепенно до Стише стало доходить то, что пытался поведать ей Игнат.

– Но в Советском Союзе богатых и бедных не было. Против кого же вы бунтовали? И кого грабили?

– Всегда есть те, в чьих руках власть, а следовательно, в их же руках оказываются и деньги. И они распоряжаются ими по собственному усмотрению, очень часто не соразмеряясь с интересами и нуждами других людей. Вот против этого я боролся и борюсь до сих пор.

Стеше стало сильно не по себе. Не одна тетя была тихой и законопослушной. Стеша тоже никогда не питала страсти к бунтарству. Быть рядом с таким идейным товарищем – увольте! Это не для нее. Рядом с бунтарями всегда есть риск и самой угодить под раздачу.

Но почему в таком случае тетя велела ей держаться рядом с Игнатом? Этого Стеша не понимала. Не могла же тетя не знать о том, чем занимается Игнат?

– Первый раз мне пришлось оставить твою тетю в том же году, когда мы с ней и поцеловались. Это случилось в мае, а уже в июне меня схватили. Не стану тебе рассказывать все это в подробностях, достаточно сказать, что когда я вышел на свободу и вновь разыскал твою тетю, она была уже замужем. Это было тяжелей всего. Впрочем, она мне обрадовалась так искренне, что чувства у нас заиграли снова.

– Но тогда вы не поженились?

– Тетя была замужем.

– Она могла развестись с мужем.

– Нет. Этому помешал мой очередной арест.

– Так… Дайте догадаюсь, а когда вы возникли снова, тетя уже снова была замужем?

– Ее можно было понять. Твоя тетя слишком популярна. И к тому же боится быть одна. Она снова вышла замуж, но снова была рада меня видеть. И снова мы были очень счастливы целых три месяца, а потом…

– Вас опять арестовали.

Теперь Стеша понимала, откуда Игнат был так хорошо осведомлен о жизни их семьи, знал семейные байки и истории. Сколько лет он хороводился с тетей! Целую жизнь! Иные супруги так долго не живут, а эти на двоих почти полтора столетия поделили и все еще любят друг друга.

– Ты удивительно догадлива, меня арестовали вновь, – продолжил свой рассказ Игнат. – И так происходило еще не раз и не два, пока наконец я не понял, что дальше так продолжаться не может. И тогда я поставил твоей тете условие: либо она приезжает ко мне, либо… Нет, никакого либо я ей предложить не мог. Угроз моих она не боялась. А заставить я ее не мог. Мог лишь просить, и я просил.

– И тетя согласилась к вам приехать?

– Она тоже меня любила. Но как нам было осуществить наше намерение? И вот что я придумал. К тому времени я уже завоевал определенный авторитет среди определенных кругов. А в той колонии, где мне пришлось отбывать очередной срок, у меня вообще было все крепко схвачено. Начальник колонии прекрасно понимал, что управляет он вверенным ему учреждением лишь до той поры, пока это ему позволяю делать я. И он безропотно согласился, чтобы ко мне приехала моя жена.

– Ах, тогда вы с тетей и поженились! Зарегистрировали ваши отношения.

Игнат замялся.

– Тут есть один нюанс. Официально жениться я не мог. Понятия не позволяли. Но без штампа в паспорте, как бы хорошо ни относился ко мне начальник зоны, тоже никак нельзя было официально оформить бумаги для того, чтобы твоя тетя могла приехать ко мне и жить вместе со мной на зоне.

– Жить на зоне? Вместе с вами?

Стеше казалось, что она сходит с ума. Чтобы ее тетечка, которая всегда чуралась даже самого мелкого правонарушения, которая была предельна честна сама и ожидала того же от окружающих, связалась с отпетым рецидивистом-уголовником? И не просто была бы с ним знакома (мало ли какие знакомства случаются у всех нас), но еще и согласилась бы участвовать в его аферах. Согласилась бы жить с ним… И где? На зоне!

В голове у Стеши такая информация о ее тете упорно не укладывалась.

А Игнат, словно не замечая произведенного эффекта, продолжал:

– Требовался какой-то человек, который мог и согласен был жениться на тете вместо меня и который бы, естественно, в то же время находился на той же зоне, что и я. Ведь твоя тетя должна была приехать в гости к своему законному мужу. И тогда мой выбор пал на Гену.

– Вы сидели вместе с ним?

– Мы были на одной зоне. И мне сказали, что этого достаточно. Я предложил этот план твоей тете. Объяснил, что только так мы сможем быть вместе.

– И она согласилась?

– Да. Они с Геной сочетались официальным браком, тете оформили бумаги, и она смогла приехать ко мне. То есть официально она ехала, конечно, к своему мужу, к Гене. Но, как я тебе уже говорил, на зоне у меня было все схвачено, так что приехала она ко мне.

– И Гена…

– Ни одного раза этот мозгляк не то чтобы прикоснуться к ней, но даже посмотреть в ее сторону не смел!

– Понятно.

Стеша все еще не знала, как ей относиться к услышанному. Она была в полном смятении. Весь этот бредовый рассказ попахивал очень странно, но в то же время он был вполне в духе Игната. С него бы стало затеять и осуществить подобное. Но тетя… Как она могла влипнуть в такую историю? На нее это было совсем не похоже. Но в то же время Игнат, казалось, обладал особой властью над окружающими его людьми. Возможно, он и над тетей поколдовал?

Нет, Стеше было сложно разобраться в своих чувствах.

– Погодите, но у тети же был ребенок!

Ей показалось, что Игнат вздрогнул. В глазах его промелькнула радость и что-то похожее на облегчение, но стоило ему понять, что девушка говорит о своем двоюродном брате Славе, как радость эта тут же померкла.

– Слава не мог помешать намерению твоей тети быть со мной. Мальчик к этому времени был уже женат, жил своей семьей, – как-то скучно произнес Игнат. – А твоя тетя вдовела. Редкий случай, когда она была свободна. Отношения наши снова завязались, мы много переписывались, созванивались при любой возможности. И она призналась, что очень одинока, что потеряла смысл жизни, что хочет видеть рядом с собой человека, на которого могла бы положиться.

– И вы предложили ей себя.

– Я знал, что, несмотря на свои замужества, она продолжала любить только меня все эти годы. И да, я тоже любил ее. Между нами стояли ряды колючей проволоки и автоматчики с собаками, но тем интересней было преодолеть все эти преграды и наперекор всем быть вместе.

Авантюрист! Азартный человек! Вот кем был Игнат.

– Ладно. Тетя к вам приехала, а потом что?

– Мой срок уже подходил к концу. Мне удалось получить условно-досрочное. И после освобождения я приехал с твоей тетей сюда… В этот дом.

– Так вот оно что. Вы тут жили. С ней вдвоем.

Мысли Стеши приняли новый оборот.

– Погодите, но тогда получается, что мошенник, который обворовал тетю, который украл ее сбережения и унес тайком все ее золото, это вовсе не Гена! Это… это вы!

И Стеша уставилась на Игната. Возмущению ее не было предела. Но Игнат взгляда не отвел.

– Мне пришлось так поступить.

– Обокрасть любимую женщину! Украсть все ее золото! Как неблагородно!

А еще о счастье для всего мира печется! Подумал бы сперва о тете!

– В первую очередь я поступил так, чтобы обезопасить ее саму.

– Хороша безопасность! Вы ее ограбили! Вы… вы получаетесь вор! Законченный вор!

Игнат ухмыльнулся.

– Спасибо. Законченный… так меня еще не называли.

А потом, став вновь серьезным, он взглянул на Стешу:

– Я тебе клянусь, что всегда на первом месте была моя забота о благополучии твоей тети.

– Да в чем тут благополучие-то, если вы ее обокрали?

– Обокрал. И сделал бы так еще раз, если бы пришлось. Дело в том, что мне по роду моей деятельности нельзя заводить семью, нельзя иметь постоянные связи, нельзя иметь детей, это все не по понятиям. За это могут наказать. Когда пошел слух, что я живу с твоей тетей, что мы живем с ней как обычные муж и жена, пошел слух, что я уже не тот, что я теряю силу, теряю нюх. Это могло быть очень опасно. В криминальном мире у меня есть враги. До тех пор, пока я был в силе, она помалкивали и сидели по своим углам. Но если бы они почуяли мою слабость… Они бы неизбежно пришли за мной.

– И тогда могла пострадать тетя?

– Да.

– Но почему вы просто не ушли? Вы уже столько раз уходили, ушли бы и на этот. Зачем было грабить тетю?

– Как ты не понимаешь, одно дело, если у меня к женщине чувства, если я люблю ее, если хочу быть с ней, как обычный человек. Значит, я ослаб, значит, я сдулся. Но если с этой женщиной я для дела, если я не просто живу с ней, а потому что она – это мое очередное дело, тогда другая история. Понимаешь, я должен был ограбить твою тетю, чтобы все знали: я был с ней только ради этих денег, ради золота.

– Неужели его было так много?

– Не очень. Большую часть мне для пущего эффекта пришлось добавить из своей кубышки.

– Но зачем было вообще что-то забирать у тети? Выгребли бы всю свою кубышку, и порядок.

– А отчаяние ограбленной и обманутой в своих чувствах женщины? Все должно было выглядеть натурально. А твоя тетя, ты уж меня прости, совсем никудышная актриса. Сыграть отчаяние так, чтобы это выглядело натурально для опытных специалистов, она бы точно не смогла.

– Вы опытный манипулятор, – произнесла Стеша, задумчиво глядя на мужчину. – Вы все просчитали. И вы поступили с тетей очень жестоко!

– Знаю.

– Сначала поманили ее, обещали безоблачное счастье, а потом ограбили и обманули.

– Я не ожидал, что враги так быстро пронюхают о нас с ней.

– Сбежали, чуть только запахло жареным, – возмущалась Стеша. – Слиняли, как последний трус.

– Так, стоп, хватит, – произнес Игнат тихо, но таким тоном, что Стеша сразу замолчала. – Сразу скажу, что деньги я впоследствии твоей тете вернул с лихвой. Она тебе не рассказывала о постоянных денежных переводах, которые она получала, живя с этим своим Александром Геннадьевичем?

– Нет.

– Ну а тебя саму не удивляло, как два пенсионера могут вести такой свободный образ жизни? Путешествовать в самые разные уголки планеты? На одну пенсию много не поездишь.

– Но у тети две квартиры в аренде.

– Деньги за одну из них полностью получает сын – Слава. А деньги со второй полностью уходили на поддержание здоровья Александра Геннадьевича. Твоя тетя умеет быть очень заботливой и преданной тем, кого любит. А тот образ жизни, который они вели, полностью оплачивал я в счет того своего долга.

И, помолчав, он продолжил:

– После той истории я был вынужден на долгие годы покинуть страну. Меня не было почти двадцать лет. За эти годы твоя тетя вновь успела сходить замуж, овдоветь, и вот я снова рядом с ней.

– На этот раз уже окончательно?

– Очень бы хотелось в это верить.

Но что-то в голосе Игната заставляло Стешу думать иначе. Вряд ли такой беспокойный человек сможет остепениться, зажить обычной нормальной жизнью. Это не для него. Даже захоти он, вряд ли у него получится. Не мы повелеваем своей судьбой, а она нами.

Домой в Питер возвращались в молчании. Стеше было о чем подумать. Теперь она понимала, что эта поездка в Пушкин была затеяна Игнатом с одной-единственной целью – показать Стеше всю глубину его чувств к тете. Никакого другого объяснения этой поездки не было. Гена, чьим убийством вроде как они должны были заниматься, сроду в Пушкине вместе с тетей не проживал. Вместо него там жил Игнат. А Гена был всего лишь фиктивным мужем тети. Если они и были знакомы, то лишь шапочно.

Может быть, потому тетя и забыла развестись с Геной, выходя замуж за Александра Геннадьевича? Да и как бы она это сделала? У нее, наверное, и документов-то о браке с Геной на руках не имелось. Легче было забыть об этом эпизоде своей жизни, она о нем и забыла. А возможно, тетя полагала, что ее брак с Геной давным-давно расторгнут, просто ее об этом не смогли уведомить.

В этом было свое рациональное зерно. С тех пор, как они с Геной поженились, уже столько воды утекло, тетя не раз сменила место жительства. Наверное, жила и успокаивала себя мыслью, что развод состоялся, просто документы о разводе до нее не дошли, затерялись в пути, так часто бывает.

Удивительно, как тетю смогла найти полиция, когда понадобился человек для опознания тела Гены. Как полицейские так быстро вышли на законную супругу Гены? Впрочем, многократно побывав замужем, тетя ни разу не меняла свою фамилию. Меняла квартиры, меняла города, но фамилия, имя и отчество оставались прежними. Наверное, так и нашли.

Внезапно Игнат нарушил молчание.

– Я хочу познакомить тебя с одним человеком, – произнес он. – Это тут неподалеку. Заедем?

Стеша кивнула. Она была не против.

– К отцу Константину! – произнес Игнат, обращаясь к водителю.

Тот молча на ближайшем перекрестке свернул с трассы, словно отлично знал и дорогу, и человека, к которому они сейчас поедут. Ехать им пришлось и впрямь недолго. Уже через четверть часа их машина остановилась у симпатичного дощатого заборчика, за которым просматривался храм и несколько других строений, выполненных в едином ансамбле в старорусском стиле. Храм был сложен из круглых бревен, резные ворота, купола-луковки вызолочены сусальным золотом. Красота и благолепие!

Зайдя в калитку, они оказались в ухоженном дворике. Кругом клумбы, цветники, между ними в разные стороны разбегаются ровные посыпанные песочком или выложенные дорожной плиткой тропинки. Всюду чувствуется забота рачительного и внимательного хозяина, любящего свой дом.

В храм Игнат не пошел, он обогнул здание и оказался перед небольшим домиком, постучав в который дождался ответа:

– Благословен будь всяк в сей дом входящий.

И шагнул внутрь. А следом за ним зашла в дом и Стеша. В этот момент им навстречу из дверей соседней комнаты появился настоящий русский богатырь. Стеша буквально вытаращила на него глаза. Таких писаных красавцев ей до сих пор приходилось видеть лишь на картинках в книжке со сказками. Рост под два метра, огромные голубые глаза, борода до пояса и широченные плечи. Настоящий русский богатырь, вот только облачен он был не в кольчугу, а в длинную до пола серую рясу. И вместо меча или копья имел на груди большой православный крест.

– Отец Константин!

– Игнат! Дорогой!

Мужчины обнялись и расцеловались друг с другом.

– Позволь представить тебе Стефанию.

Отец Константин, видимо, был наслышан, потому что взглянул на Игната и спросил:

– Ту самую?

Игнат молча кивнул.

Отец Константин заулыбался еще шире, взял Стешу за руку и несколько раз энергично тряхнул. Стеше показалось, что рука у нее сейчас оторвется, но ничего, как-то все обошлось. Отец Константин был явно рад их видеть. Он приказал принести чаю и к чаю, а потом они долго сидели, пили обжигающе горячий чай, заедали его медом, вареньем и домашними пирожками и разговаривали. То есть разговаривали мужчины, а Стеша по большей части слушала, лишь изредка вставляя свое замечание, когда требовалось ее мнение.

Как она поняла, у отца Константина в ведении находился приют и школа для мальчиков, в которой их готовили к будущей трудовой жизни. Самым способным отец Константин помогал поступить в высшие учебные заведения, оплачивал уроки у частных педагогов или добивался, чтобы те внеурочно занимались с подающими надежды детьми. Тех, у кого способности были скромнее и которые не демонстрировали особой тяги к знаниям, обучали тому или иному ремеслу. А самое главное, детям прививали азы православной жизни.

– Верующий человек совсем не всегда молитвы круглые сутки бубнит. Если только молиться, когда же дела тогда делать? Но все-таки каждое свое дело верующий человек обязательно с молитвы начинает, пусть даже самой коротенькой «Господи, спаси и помилуй!». Потому что так человеку самому легче бывает на правильный лад в деле настроиться. Иной раз прочтешь молитву, а дело из рук все равно валится, значит, и не надо его делать. Господь тебе сам явно указывает, что все равно толку из твоей затеи не будет. А самое главное, что после молитвы уже злое как-то само собой делать не хочется.

Вообще, отец Константин был человеком словоохотливым. И, наверное, задержал бы у себя гостей надолго, но Игнат сам поднялся из-за стола.

– Ладно, слово хорошо, а дело лучше. Покажи нам, отец, как у твоих ребят все обустроено.

– Я и сам собирался к ним ехать, – засуетился отец Константин.

Машина у отца Константина была ему под стать. Огромный вороного цвета богатырский автомобиль со всемирно известной звездой на капоте. Они снова двинулись в путь и примерно через полчаса оказались у новенького двухэтажного здания, перед которым была устроена спортивная площадка, фруктовый сад и огородик.

Здесь же зданием играли мальчики в возрасте от десяти и до пятнадцати лет. Стеше показалось, что она приметила в толпе того самого худенького мальчонку, который попрошайничал у больницы, но, конечно, это ей просто показалось. Все мальчишки похожи друг на друга. Да она и не присматривалась к детям особенно, и без них тут было на что посмотреть.

Отец Константин показал ей и рабочие мастерские, где воспитанники осваивали основы столярного и слесарного мастерства. Станки были отменные, работали за ним дети старшего и среднего возраста.

– А куда идет готовая продукция?

– У нас договора с несколькими организациями, которые и забирают у нас изделия.

– А деньги?

– Они перечисляются на счет школы. Конечно, только на эти деньги мы бы не смогли существовать, но нам помогают благодетели. Вот и Игнат…

На этом месте Игнат так строго взглянул на отца Константина, что тот мигом замолчал и даже рот прикрыл руками. Так и стоял с закрытым ртом, с деланым испугом глядя на Игната.

А Стеша поняла, что и тут не обошлось дело без финансовых вливаний со стороны Игната. Так кто же он такой? Как может позволить себе такие траты?

Но Игнат уже прощался с отцом Константином. Воспитанники подбежали к ним, чтобы тоже проститься. И вновь Стеше показалось, что она различает в толпу худенькое личико того самого мальчика, который жаловался на жизнь впроголодь и лежачую бабушку. Однако проверить свою догадку она не смогла, потому что мальчик, встретившись глазами со взглядом Стеши, внезапно растворился в толпе, то ли оттесненный более рослыми товарищами, то ли просто не желая быть узнанным.

– А что мы будем делать теперь? – спросила Стеша у Игната, когда они вернулись в Питер.

– Ты поедешь домой. А я пошукаю по своим каналам, разыщу людей, которые тесней других общались с Геной. Что-нибудь узнаю, не беспокойся.

– Тетя так близко приняла к сердцу это убийство. Даже удивительно, учитывая, что они с Геной почти не были знакомы.

– Твоя тетя вообще все очень близко принимает к сердцу. В этом вы с ней тоже похожи, не так ли?

– Да, пожалуй, что да, – откликнулась Стеша. – Нам часто это говорили, что мы похожи.

Игнат хотел что-то прибавить, но потом передумал. Может быть, потому, что к этому времени они уже доехали до дома самой Стеши и ему не хотелось задерживать девушку. Стеше тоже не хотелось его задерживать. Она попрощалась и быстро вышла из машины.

Дома она первым делом хорошенько умылась, чтобы смыть с рук и лица все впечатления сегодняшнего утра. А потом, приведя себя и свои мысли в порядок и переодевшись в удобный и уютный домашний костюмчик, Стеша полезла в шкаф, где на самой верхней полке были сложены вещи ее мамы. Выкинуть их у Стеши не поднялась рука.

Одежду, обувь и другие вещи своих родителей Стеша сразу после их смерти раздала знакомым, убедившись, что все вещи обрели новых владельцев. А в шкаф Стеша сложила всякие бумажки, которые выгребла из маминой комнаты. Если у папы в делах и бумагах всегда наблюдался исключительный порядок, все документы у него лежали по своим файликам, то мамочка была в этом плане полной противоположностью.

Ее документы и личные вещи могли быть спрятаны в самых причудливых местах. Частенько мама и сама толком не знала, где может находиться ее паспорт. В среднем ящике трюмо под коробочкой с пудрой? В шкафу под стопкой постельного белья? На книжной полке между «Графиней Монсоро» и «Зовом предков»? Или на другой книжной полке уже между томиком Лермонтова и ранними произведениями Сергея Есенина?

Всего у мамы было несколько тайников, которые она регулярно меняла, повергая дочь в изумление. От кого мама прячет свои золотые украшения, еще можно было понять. Железные двери в пору Стешиного детства еще не стали естественной необходимостью. По большей части советские граждане довольствовались легко взламываемыми деревянными дверями. И поэтому домовые воры держали жителей Советского Союза в постоянном тонусе.

В стране, которая всем дружным составом почти постоянно жила в очередях, в дефиците было все, начиная от душистого мыла и заканчивая обувью. Поэтому частенько воры выносили или вывозили из квартиры незадачливых хозяев почти все. А самые наглые воры умудрялись вытаскивать даже громоздкие, но такие дефицитные и дорогие цветные телевизоры, холодильники и спальные гарнитуры. В ковры заворачивали хрусталь. Постельное белье вязали тюками и уносили в них кухонную посуду. Книги складывали стопочками, аккуратно перевязывали шпагатом и тоже уносили.

Это уже потом, в 1990-х, когда наступило изобилие, воры стали более требовательными. Сами книги они больше не воровали, но зато потрошили их на предмет долларовых заначек обитателей квартиры.

Так что мамино золотишко воры прихватили бы с большой радостью. Оно во все времена являлось главной целью всех темных сил. Но документы… Кому могли, скажите на милость, понадобиться членская книжка садовода и профсоюзный билет мамы? Этому вопросу объяснения не было. Но мама все равно старательно, не реже раза в месяц перепрятывала свои сокровища, потом забывала, где они в настоящий момент лежат, ударялась в легкую панику и не успокаивалась, пока не переворачивала на всякий случай всю квартиру вверх дном.

Папу такое поведение жены очень сердило. Когда у мамы начиналась очередная паническая атака, он брал Стешу с собой, и они вдвоем шли гулять в парк. Зато вернувшись, они обнаруживали чистенькую квартиру, переставленную мебель и веселую улыбающуюся маму, которая торжественно показывала им найденный читательский билет в районную библиотеку, который потерялся много лет назад, а теперь вот неожиданно нашелся.

Когда мамы не стало, Стеша не стала разбирать ее бумажки. Все важные документы хранились у папы. Маме ничего серьезного на хранение он не доверял.

Но все же что-то там могло найтись интересного лично для Стеши.

– Если у папы была папка, где лежали его медицинские справочки, то не могло ли быть такой же папки и у мамы?

Или, что более вероятно, учитывая несерьезный мамин характер, эти медицинские документы перемежались у нее абонементами в филармонию, рекламными буклетиками и прочим мусором, который она по какой-то причине не выкидывала, а бережно складировала.

– Мама бережет этот мусор для потомков, – шутил папа. – Когда-нибудь сдадут его в музей и прославятся. Да еще и денег заработают.

И вот теперь потомок решил воспользоваться маминым мусором в своих целях. Засучив рукава, Стеша погрузилась в ворох маминых бумажек. Те, что касались маминой работы, учебы или оплаты коммунальных платежей, а таких тут было больше всего, Стеша откладывала в сторону, не задумываясь. И когда ей уже стало казаться, что не будет ничего толкового из ее затеи, она внезапно нашла бумажный уголок, в котором оказалась прядь темно-русых нежных младенческих волос.

Сердце у Стеши дрогнуло. Это были ее волосы, которые мама отстригла ей еще в роддоме на память о том счастливом дне. Тут же лежала коротенькая повязка из старой пожелтевшей марли, на которой был укреплен кусочек рыжей резиновой пеленки. Такие до изобретения памперсов повсеместно подстилали под младенцев, чтобы те не мочили матрасики в своих кроватках.

На резинке расплывшимися от времени буквами шариковой ручкой была сделана надпись: «Третье апреля 1977 года. Девочка. Роженица Муравьева. Кес.с.».

Эта резиночка была повязана на ручке у малышки Стеши, когда она вместе с другими младенцами лежала в детском отделении родильного дома. Чтобы детей случайно не перепутать, им на руки надевали такие вот повязки из марлечки с прикрепленными к ним кусочками резиновой пеленки, на которой было очень удобно писать, чей это ребенок и когда он родился.

Вроде бы Стеше надо было успокоиться. Вот оно, подтверждение того, что она и впрямь родилась от гражданки Муравьевой – ее мамы, а Стеше все было как-то неспокойно. Беспокоили таинственные буквы, которые стояли в самом конце. Что это еще за «кес.с.»? Может, в нем кроется что-то важное?

И Стеша решила:

– Поеду! Съезжу к ним.

И стоило ей так подумать, как раздался звонок. Стеша даже вздрогнула от неожиданности. Взглянув на телефон, Стеша задумалась. Звонил Ящер. И Стеша колебалась, брать или не брать трубку? Показать, что она все еще обижена? Но никакой особой обиды она уже не чувствовала. В конце концов, всякий может ошибиться. А Ящер быстро исправил свою ошибку, покаялся, извинился за обман, в котором участвовал. Так что же теперь Стеше выламываться? Не в ее это характере.

И Стеша ответила. Ящер явно не ждал, что она ответит, смутился, долго молчал, пыхтел, а потом заявил, что хочет ее увидеть.

– Прямо сейчас не могу. Еду в роддом.

Ящер заинтересовался.

– А можно и мне с тобой?

– Ну… если тебе хочется.

Ящер заверил, что хочется. И пообещал, что заедет за ней ровно через десять минут. И обманул. Приехал уже через девять с половиной.

Глава 13

Встретились они дружески, пожали друг другу руки, о вчерашней размолвке по обоюдному молчаливому согласию не сказали ни слова.

– Зачем ты едешь в роддом? Подруга родила?

– Нет. Хочу узнать подробности собственного появления на свет.

– Так я и думал, что дело в этом, – вздохнул Ящер. – Ты все-таки думаешь о моих словах.

– А ты бы на моем месте не думал? – огрызнулась Стеша.

Она уже перестала относиться к Ящеру с былым пиететом, как к начальству. Теперь он был ее другом. Да и находились они не в офисе, где еще могли действовать условности, а потому отношения между ними установились вполне товарищеские и равноправные. Очень кстати Стеша вспомнила, что на самом деле Ящера зовут Яшей. Так и нужно к нему обращаться. А то что это еще за Ящер такой? Совсем Яша на него не похож.

Яша на вопрос Стеши отвечать не стал, а вместо этого спросил сам:

– И почему ты считаешь, что тебе в этом роддоме назовут имя твоего биологического отца?

– Не знаю. Но что-то ведь они мне скажут, правда? Я буду благодарна за любую информацию.

– Даже если этот человек, твой биологический отец, и встречал твою мать из роддома, спустя столько лет этого уже никто не вспомнит.

– Плевать! Пусть там посмотрят на меня как на круглую идиотку, мне плевать. Я так больше не могу, я должна все выяснить. Понял? И кто не со мной, тот против меня!

– Конечно-конечно, – засуетился Ящер. – Главное, ты не волнуйся. Мы все выясним.

Стешу очень порадовало это его «мы». Оказывается, все-таки приятно чувствовать рядом с собой надежное мужское плечо. Может быть, как раз ради этого чувства тетя столько раз и выходила замуж? И вообще, было очень приятно сознавать, что кому-то не безразлично, волнуешься ты или нет.

– Как поживает приют твоей мамы?

– Спасибо, что спросила. Пока что всей суммы для оплаты задолженности мы не набрали, но банк согласился провести рефинансирование долга. Так что на какое-то время угроза сноса построек приюта миновала.

– Помнишь, ты говорил, что пригласить в ресторан тебя попросил один человек?

– Я бы не хотел об этом вспоминать.

– Тебя лично кто просил?

– Заместитель директора банка. Но его, в свою очередь, попросил еще кто-то, а того, как я понимаю, еще кто-то.

– Ты не мог бы узнать по цепочке, кто был в самом начале?

Яша обещал попытаться. Он даже сказал, что ради Стешиного спокойствия готов выполнить и не такое сложное задание, но также не стал скрывать, что шанс узнать правду таким образом еще меньше, чем при поездке в роддом.

Стеша тяжело вздохнула.

– Но ты хотя бы попытайся.

– Обязательно.

– Кстати, у меня есть знакомый, который обещал помочь приюту. Он хочет сделать крупный взнос.

– Побольше бы таких знакомых, – проворчал Яша. – А собаку он взять не хочет?

– Не знаю.

– А лучше двух. И еще кошки есть. И хомячки, и морские свинки, и кролики.

– Что? Даже кролики?

– Кроликов в приюте немного, – признался Яша. – Судьба этих ушастых печальней других. Кролик ведь только для своих хозяев – Кроля или там Степаша. Все остальные граждане в подавляющем большинстве смотрят на зверька исключительно с гастрономической точки зрения. И мне иногда кажется, что этих бедолаг у нас забирают…

– Чтобы потом съесть?

– Вот именно, – печально подтвердил ее догадку Яша. – Конечно, декоративных пород это не касается. Но те зверьки, которых когда-то покупали как породистых декоративных, а они оказались мясных пород, – такие до нас чаще всего просто не доезжают.

В роддоме на них двоих посмотрели, как Стеша и предсказывала, как… Нет, люди тут работали культурные, грубых слов они им не сказали, но посмотрели очень выразительно.

– Почти сорок лет назад это было! – произнесла заведующая родильным отделением, к которой они в конце концов попали.

На взгляд Стеши, заведующая совсем напрасно так выделяла голосом срок, когда Стеша появилась на свет. Могла бы и не напирать так громко на эту дату.

– Молодые люди, вы только вдумайтесь, сорок! У нас и сотрудников-то таких, чтобы сорок лет тут проработали, не осталось.

– А что же нам делать?

Стеша попыталась тихонько сунуть «на лапу» заведующей. Но та с таким презрением воззрилась на жалкую тысячу, что Стеша быстренько устыдилась и спрятала деньги обратно. В институте акушерства и гинекологии имени академика Отто рожать хотели все. Сюда еще во времена Советского Союза везли всех проблемных дочек все номеклатурщики, председатели и первые секретари обкомов и горкомов.

Мама рассказывала Стеше, что вместе с ней в одной палате оказалась дочка какого-то чиновника из Дагестанской АССР, которую прямо из Махачкалы спецрейсом везли в Ленинград, потому что врачи в местной больнице не могли остановить начавшееся у молодой женщины кровотечение. А тут вот каким-то образом остановили. Стеша после этого маминого рассказа часто с тех пор думала, а что было бы с этой молодой женщиной, если бы та не была дочерью чиновника? Ясно, что ничего хорошего. И маленькой Стеше всегда казалось каким-то неправильным, что дочка одного человека у них в самой замечательной стране в мире, где вроде бы все люди равны, тем не менее получит лучшее обслуживание и спецрейс, а другая нет.

С тех пор много воды утекло, но всесоюзно известная клиника до сих пор гордо держала свою прославленную марку. И ценник, чтобы родить, тут был установлен такой, что с несчастной тысячерублевой бумажкой к врачам нечего было и соваться.

– И что же нам делать?

– Идите в архив, – величественно велела им заведующая. – Там вам помогут.

И друзья пошли. Там их встретили прохладно.

– Медицинские карты за нужный вам год нами еще не оцифрованы.

– И что? На них нельзя взглянуть?

– Мы же вам русским языком говорим, не оцифрованы!

– Но они в природе имеются?

– Где-то в архиве они есть.

– Что значит – где-то? Вы не знаете, где именно лежат нужные нам карты? У вас тут архив или что?

Препирательство и выяснение, что у них тут за архив такой, между Стешей и работницей архива затянулось на четверть часа. И, наверное, продлилось бы еще дольше, не заявись за Стешей притомившийся за дверями Яша. При виде Ящера прыщавенькая девчонка, которая только что с пеной у рта доказывала Стеше, что нет никакой возможности выполнить ее просьбу, вдруг сделалась милой и приветливой и защебетала, что если им так уж нужно взглянуть на карту пациентки, то она ее разыщет. Обязательно разыщет. Хоть в лепешку разобьется, но карту найдет.

– Кто другой бы нипочем не стал этого делать, а у меня сердце доброе, – говорила она, все еще не сводя глаз с Ящера. – Если вижу, что людям помочь могу, всегда помогу. Такая я уж уродилась.

И ушла. И пропала на добрых полчаса. Но назад вернулась довольная и не с пустыми руками.

– Вот! – с гордостью произнесла она, показывая ветхую книжечку, исписанную разными почерками и утыканную разнообразными как по цвету, так и по форме и размеру штампами. – Вот карта вашей матушки. Знайте мою доброту.

Доброта, которой девушка, по ее собственным словам, обладала от природы, не помешала ей взять протянутую Стешей тысячу.

– Сделайте ксерокс с интересующих вас страниц и верните в течение рабочего дня карту в архив. У нас с этим строго. Если вдруг какая-нибудь карта пропадет, меня и уволить могут.

Но Стеша девчонку даже не слышала. Схватив карту, она жадно вчитывалась в строчки, записанные разными почерками. И чем дальше она читала, тем сильней было ее изумление. Все специалисты, которых проходила ее мама, встав на учет по беременности, отделывались короткими замечаниями. «Осмотрена. Здорова». Или «Состояние беременной в норме». «Никаких патологических нарушений не выявлено».

Создавалось впечатление, что у мамы вдруг откуда-то появился запасной комплект всех органов. Улучшилось зрение. Исчез хронический отит, тонзиллит и бронхит. Ладно, допустим, отит такая штука, что лор его мог и не заметить, но как быть с той кучей болячек по женской линии, с которыми мама мучилась всю свою жизнь на памяти той же Стеши? Куда делись многочисленные кисты и полипы в матке и яичниках? Допустим, полипы удалили, но куда делось упоминание об этом удалении?

– Ничего не понимаю, это вообще мамина карта?

Стеша взглянула на обложку. Фамилия – Муравьева. Имя – Светлана. И отчество тоже правильное – Васильевна. Может быть, год не тот? Но и год, и дата рождения, и место рождения – все совпадало. Все совпадало, а вот симптомы нет. Мама у Стеши любила поболеть с чувством, с расстановкой, болячек у нее имелось в достатке, а тут вот не было отмечено ни одной.

Стеша продолжала листать карту беременной пациентки. Ага! Вот и отметка о поступлении в стационар. Тут впервые наметились проблемы.

– Неправильное положение плода. Плод – это я! И я лежала неправильно. И что же они сделали?

Стеша дочитала до конца, а потом с изумлением выдохнула, глядя на Яшу:

– Они маму кесарили! Представляешь? Они сделали ей кесарево сечение. Потому что мама не могла родить сама.

– Такое бывает, – пожал плечами Ящер. – В этом нет ничего необычного.

– Тут написано, что помимо неправильного положения, в процессе родовой деятельности сердцебиение плода стало неотчетливым, и было принято решение об экстренной операции. Понимаешь?

– Но ты же выжила. Значит, врачи все сделали хорошо и правильно. Они вовремя разрезали, вовремя тебя достали, вовремя вас обеих откачали. Что ты так на меня смотришь?

Стеша и впрямь смотрела на Ящера выпучив глаза. Но сам Ящер тут был совершенно ни при чем. Как объяснить тот факт, что в карте было написано о проведенной операции, а у Стешиной мамы на животе не было никаких шрамов? Ни старых, ни свежих, никаких. Круглый, плоский и идеально ровный живот. Без всякого намека на хирургическое вмешательство вроде кесарева сечения.

– Ты в этом уверена? – спросил у нее Ящер. – Может быть, шрам был маленький и незаметный?

– Как же! Через маленький и незаметный можно только аппендикс вытащить, а не ребенка. Тут уж резали от души. Тем более в те годы. Я видела женщин, которым делали такую операцию. У них послеоперационный рубец шел от пупка и до лобка. Сверху вниз, куча швов. Шили, кстати говоря, тоже нитками, которые оставляли вдоль рубца горизонтальные рубчики.

– Может быть, твоя мама провела косметическую коррекцию рубца?

– Коррекцию на животе? Нет, она бы не стала этого делать. Мама вообще никогда особенно не зацикливалась на том, как она выглядит. Причесана, умыта, зубы чистые, и порядок. Она и косметикой особенно не пользовалась. Губы красила, да и все, пожалуй. Маникюр лишь по особым случаям делала, когда мы куда-нибудь в гости собирались. И потом, она бы мне рассказала, случись у нее операция. Она мне о своих удаленных гландах раз сто рассказывала, а тут бы упустила такую возможность? Нет, мне кажется, это чья-то чужая карточка нам в руки попала.

Яша смотрел на нее странным взглядом.

– Что?

– Я думаю, что карта та самая. На ней фамилия твоей мамы. Просто рожала по ней не твоя мама, а какая-то другая женщина.

– Что-о-о?

– Да ты погоди, не заводись, – заторопился с объяснениями Яша. – Это же совсем несложно устроить. В момент поступления в родилку у женщины документы не спрашивают. Не до них. У нее на руках имеется карта, которую ей выписали в женской консультации и по которой велась история ее беременности. Только она врачей и интересует. Им важно знать, не имеется ли у беременной каких-нибудь патологий, которые могут помешать ей нормально родить. А в случае с твоим появлением на свет никаких патологий у роженицы до поры до времени не наблюдалось. В то же время, как ты сама говоришь, твоя мама по гинекологической части была нездоровым человеком.

– Совсем нездоровым. То придатки у нее, то воспаление, то киста, то еще что-то. Она к гинекологу ходила чаще, чем ко всем другим врачам, вместе взятым.

Вообще, поболеть Стешина мама любила. И даже не столько болела, сколько жалела саму себя. При малейшем недомогании мама укладывалась в кровать с таким видом, что посторонним сердобольным наблюдателям начинало казаться: женщина при последнем издыхании, часы ее сочтены, не сегодня завтра бедняжка преставится. И лишь самые близкие маме люди потихоньку догадывались, что это не больше чем спектакль. Слишком уж регулярно укладывалась мама умирать. Но, догадываясь, все равно каждый раз пугались заново, очень уж натурально играла свою роль мама. Определенно, в маме пропала великая актриса по части умирания.

– Допустим, твои родители договорились с какой-то женщиной, готовой отдать им своего ребенка. Она встала на учет в консультацию под именем твоей мамы, а потом с ее картой и под ее именем приехала рожать. Родила, отдала ребенка твоей маме, получила от них условленное заранее вознаграждение и…

– И что?

– И исчезла.

Стеша покачала головой.

– Вознаграждение… Мои родители были совсем небогатыми людьми. Мама библиотекарь. Папа инженер. Они зарабатывали очень средне. Где бы они взяли деньги, чтобы купить младенца?

– Заняли. Взяли в долг.

– У кого? Богатой родни у нас тоже не водилось. Но не это главное. Понимаешь, вот ты сказал, они нашли женщину, которая согласилась родить под именем моей мамы, а потом отдать ребенка, то есть меня, моим родителям, приемным, как я теперь понимаю. А где бы они эту женщину нашли? Для этого надо было проявить активность, расторопность. Как-то побегать, поискать, подоговариваться. А у обоих моих родителей деловая хватка отсутствовала начисто. Они были у меня как дети. Милые, простодушные, но на редкость не от мира сего. Нет, им было такое дело просто не по плечу. Найти где-то женщину, готовую отдать свое дитя, договориться с ней, обсудить все детали, заплатить, получить – такое было им не под силу. Их бы обязательно обманули еще где-то в самом начале пути. Вот тетя – та совсем другая, та могла бы провернуть такую аферу. Ее бы нипочем не обманули.

При мысли о тете в голове у Стеши что-то мелькнуло. Слава утверждал, что его мама провела рядом с мамой Стеши все последние месяцы беременности. Ухаживала за мамой. Но если беременности не было, то за кем ухаживала тетя?

– Мне кажется, тетя должна быть в курсе этой истории, – твердо сказала Стеша.

– Так поедем к ней.

Стеша кивнула.

– Только сначала позвоню ей.

Тетя ее звонку обрадовалась.

– Ты кстати. Меня как раз выписывают.

– Так скоро?

– Моей жизни больше ничего не угрожает, зачем мне тут отсиживаться. Можешь за мной приехать?

– С удовольствием. Уже мчусь.

Ехать им было быстро. И Стеша вбежала в палату тети скорей, чем сама ожидала. Тетя была еще не готова. Она как раз пыталась застегнуть на талии юбку. И, увидев Стешу, обрадовалась ей вторично.

– Ты очень вовремя. У меня на боку молнию заело. Ни взад, ни вперед. Ни снять юбку, ни надеть нормально. Посмотри, может быть, у тебя что-нибудь получится.

Стеша проворно присела на корточки и принялась дергать «собачку». Но та застыла намертво.

– Тетя, а вы помните, как я появилась на свет?

Тетя дернулась.

– Ты меня поцарапала. Осторожней.

– Извините, пожалуйста.

Стеша стала дергать потише, хотя и сомневалась, что могла поцарапать тетю.

– Так чего? Помните? – повторила она свой вопрос. – Слава сказал, что вы присутствовали при этом.

– Слава?

– Да, он сказал, что вы приезжали к моим родителям и ухаживали за мамой на всем протяжении ее беременности.

– Ухаживала. Ты же помнишь, какое слабенькое здоровье было у твоей мамы.

– Ее медицинская карточка беременной утверждает обратное. На моей маме можно было снопы возить или пахать, такая она была здоровущая.

– Это не так. А откуда у тебя вообще оказалась ее карточка?

Стеша объяснила. А тетя поразилась.

– Какую огромную работу ты проделала. И зачем?

– У меня такое чувство, что мои родители – они не совсем мои. То есть даже совсем не мои.

– А чьи же? – рассмеялась тетя.

От ее громкого смеха тело завибрировало, «собачка» соскочила с заклинившего зубца и скользнула вниз. Злополучная молния раскрылась, а юбка, как и следовало ожидать, под силой гравитации упала на пол.

– Ой! – вскрикнула Стеша, кидаясь поднимать юбку. – Простите, пожалуйста! Я не нароч…

Но тут же она замерла, пораженно глядя на тетин живот. Тело у тети до сих пор было подтянутое. И трусики у тети были кокетливые, кружевные, но такое нижнее белье очень плохо прикрывает телеса. И Стеша с изумлением увидела, как от пупка и вниз у тети по животу бежит длинный, белый, давно зарубцевавшийся операционный шов. Как раз такой, какой должен был остаться после кесарева сечения.

– Тетя, так у вас тоже было кес…

И тут Стеша замолчала, озаренная внезапной догадкой.

– Не было никакой другой женщины, – пробормотала она. – Это были вы!

И все вдруг встало на свои места. И ее милые недотепы родители, которые вовек не смогли бы договориться об усыновлении ребенка с какой-нибудь чужой и посторонней им бабой. Зато они охотно приняли бы в свою семью на воспитание крохотную новорожденную племянницу. Приняли бы ее с восторгом, любили бы ее и баловали как родную. Да, вот такой поступок был вполне в их духе.

Также стало понятно и внезапно резко улучшившееся на момент беременности здоровье мамы, все ее таинственно растворившиеся болячки. Тетя-то как раз всегда отличалась отменным здоровьем и никогда по женской части никаких недомоганий не испытывала.

– Это вы меня родили, – прошептала Стеша. – Вы, а не мама!

В этот момент без всякого стука дверь палаты отворилась, и в нее вошел Игнат. Одного взгляда на опрокинутые лица женщин ему хватило для того, чтобы понять все.

– Ты ей наконец-то сказала? – спросил он у тети.

И, не дожидаясь ответа, раскрыл объятия и шагнул к Стеше.

– Девочка! Родная моя!

Грудь у Стеши сдавило, словно обручем. Как говорится, ни дохнуть ни пернуть. От нехватки воздуха она вся побледнела, позеленела, как кактус, но Игнат то ли не заметил этого, то ли приписал ее бледность душевному волнению.

– Доченька, – взволнованно произнес он, – если бы ты только знала, как долго я ждал этого счастливого момента, когда смогу назвать тебя так!

И пока Стеша пыталась хоть немного вдохнуть воздуха в свои задыхающиеся легкие, он крепко ее обнял и прижал к себе, совершенно тем самым выдавив из Стеши последние остатки кислорода. На какое-то время Стеше показалось, что она вот так и умрет, просто задохнется в объятиях у вновь обретенного папочки. А потом в глазах у нее потемнело, и вопрос, дышит она или не дышит, перестал Стешу как-то сам собой волновать. Сознание ее выключилось, и последнее, что она запомнила, был протестующий возглас ее тети.

– Посмотри, что ты наделал! – кричала она на него.

И кричала она точно так же сердито, как кричат на своих мужей миллионы других недовольных женщин.

Очнулась Стеша довольно скоро от энергичных похлопываний по щекам. Она открыла глаза и поняла, что в обмороке она пробыла совсем недолго. Тем не менее она уже лежала на кровати, и над ней склонились встревоженные лица тети и Игната.

– Как ты?

Стеша прислушалась к своему физическому состоянию.

– Вроде бы ничего.

У нее и впрямь ничего не болело, голова не кружилась, тошнить тоже не тошнило. Куда хуже было с состоянием моральным. Вот тут Стеша чувствовала себя раздавленной по полной программе. С помощью тети и Игната (или правильней теперь было говорить, ее мамы и папы) она села на кровати и уставилась на них.

– Так вы мои биологические родители? Я правильно догадалась?

Тетя взглянула на Игната предостерегающе. Но тот не обратил внимания и кивнул:

– Да, детка. Ты… рада?

– Не знаю. Рада, наверное.

Стеша и сама не могла понять, что она чувствует. Лучше ей или хуже оттого, что у нее теперь снова имеется полноценный родительский комплект?

– Вы можете мне нормально объяснить, как это все получилось?

– Мне кажется, ты уже и сама о многом догадалась. Но если хочешь, изволь. Как я тебе уже говорил, мы с твоей тет… с твоей мамой полюбили друг друга еще в ранней юности. Судьба не позволила нам быть вместе, но мы всегда помнили друг о друге.

– Да-да, историю вашей романтической привязанности, которую вы оба пронесли через всю свою жизнь, я помню. Со мной-то что? Как я появилась на свет?

– Какая ты нетерпеливая. Прямо я сам в молодости. Ну слушай, а потом твоя тетя забеременела.

– Это случилось в том домике, куда мы ездили? В Пушкине?

– Что ты! Много раньше, – ответила тетя. – Ты появилась на свет между Виктором Геннадьевичем и Сергеем Геннадьевичем.

То есть между первым и вторым мужьями. Так-так… Значит, был там крохотный промежуток, в который Стеша умудрилась втиснуться в насыщенную мужьями и мужчинами жизнь своей матери.

– Конечно, я была в отчаянии, когда обнаружила свою беременность. Игнат был вновь для меня недосягаем. Да я и не хотела связывать его ребенком. Но что мне было делать? Оставить тебя у себя я тоже не могла.

– Почему?

– Я была вдовой. Слава был уже взрослый, но еще недостаточно, чтобы я могла сказать: все, мальчик, живи теперь сам, я займусь воспитанием младшей. И потом, как быть с людьми, с их мнением? Они бы меня могли осудить. Ведь мужа у меня на тот момент не было.

– Да вы просто побоялись оставить меня себе. Отдали своему брату!

– Но ведь не в чужую семью. И сначала я поговорила с твоей мамой. Я хотела убедиться, что она одобрит эту идею. Я понимала, что мой брат будет счастлив, он мечтал о ребенке, но, увы, не мог его зачать сам, так что он бы принял племянника или племянницу как дар Божий. Но как насчет твоей мамы? Насчет нее у меня не было полной уверенности. А мне хотелось, чтобы ты была желанным ребенком, чтобы твоему появлению на свет радовались близкие тебе люди.

– И что же сказала мама?

– Представь, она совсем не колебалась. Ни единой минуточки. Бросилась мне на шею и заплакала. А потом сказала, что мечтала именно о таком варианте. Что он – ответ на ее молитвы. Что взять совсем чужого ребенка от неизвестных родителей ей было бы все же затруднительно. Никогда ведь не знаешь, что там за генетика вылезет. Но мой ребенок – это совсем другое дело, так она сказала.

– И ее даже не смутило, что отец у будущего ребенка – законченный уголовник?

– Не говори так о своем отце! – возмутилась тетя. – Он совсем не уголовник.

– Он сидел много раз!

– За идею! Твой отец уникальный человек, идеалист, бредит созданием идеального государственного устройства. Ради этого он готов на все. У него столько идей на этот счет, ты себе даже не представляешь. Второго такого идеалиста я не встречала. И не называй отца плохим словом. Ты его совсем не знаешь.

– А кто в этом виноват? – разозлилась Стеша. – Кто виноват, что я его не знаю? Я? Или он? Если он так тебя любил, почему бросил тебя одну! Беременную!

– Он не мог остаться. Ему пришлось уйти. Его заставили. Иначе ему мог грозить арест.

Да уж, хорош родитель. И тетка, то есть мать, тоже хороша. Не могла выбрать для зачатия кого-нибудь более подходящего, кого-нибудь из своих законных мужей, например. Хотя тогда Стеша родилась бы в законном браке и никаких проблем с ее легализацией в этой жизни бы не возникло. Ну да, с другой стороны, родителей себе не выбирают.

– Ладно, вы решили отдать меня своему брату и его жене на воспитание. Но как вам удалось это провернуть? Ведь я так понимаю, все вокруг должны были думать, что ребенок родился у моей мамы? Что это ее собственный ребенок?

– Когда мой живот стало уже затруднительно скрывать от окружающих, я переехала к брату. Сделать это было легко, предлог нашелся быстро. Все знали, что у твоей мамочки слабое здоровье. Моя мама, твоя бабушка была в курсе нашей аферы.

И бабушка Катя была в курсе!

– И она одобряла?

– Бабушка была верующим человеком. Она считала аборт страшным грехом. Но в то же время она не хотела и позора, как если бы я принесла ребенка в подоле. Но благодаря твоей маме всего этого удалось избежать. Ребенок оставался в семье. Я даже могла наблюдать за тем, как ты растешь. И могу сказать, что твои приемные родители были тебе куда лучшими папой и мамой, чем когда-либо могла стать я.

– Итак, вы переехали к нам, стала ухаживать за моей мамой, которая не была ничуточки беременна, и… Что было дальше?

– Я стала ходить в женскую консультацию, встала там на учет по документам твоей мамочки. Твои родители как раз недавно переехали на новую квартиру. Так что в лицо твою мамочку в новой консультации никто не знал. Ее старую карточку я «потеряла», врач осмотрела меня, осталась довольна и всюду в моей карте запестрели отметки «Осмотрена. Здорова».

– Да, я их видела. И очень этому удивилась, потому что мама как раз была вся насквозь больная.

– Проблема возникла уже в самом роддоме, когда у тебя внезапно стало слабеть сердцебиение. Врачи забили тревогу, сказали, что без хирургического вмешательства мы можем потерять ребенка. И я дала согласие на то, чтобы меня резали.

И тетя кинула на Стешу победоносный взгляд. Вот, мол, посмотри, на какие жертвы мне пришлось пойти ради тебя. И не говори потом, что я для тебя недостаточно сделала.

– В общем, когда ты родилась, я смогла вернуться к себе, к своей привычной жизни. А тобой занялись твои новые родители. Им пришлось еще раз сменить место жительства, чтобы не осталось людей, которые бы помнили, как с животом ходила совсем другая женщина, а не та, у которой остался теперь ребенок. Но для всех официальных органов все было ясно. Гражданка Муравьева родила здоровенькую девочку, которую и воспитывает вместе со своим супругом. Как видишь, мы обо всем позаботились. Никто ничего никогда бы не узнал.

– Я-то узнала. Правда рано или поздно всегда выйдет на свет.

– Если бы не Игнат, который захотел открыть тебе правду, ничего бы ты не узнала. Никогда!

И Стеша поняла, что тетя ее права. И впрямь бы не узнала. Жила бы себе и дальше, как жила раньше. И ничего бы ее не тревожило. Но правда все-таки нашла лазейку, как пробраться сквозь нагромождения лжи. Вопрос теперь был в другом: стала ли сама Стеша счастливей от того, что узнала всю правду о себе самой и своих родителях? Пока что Стеша затруднялась ответить, слишком она была потрясена. В голове у нее гудели колокола, и она, не слыша обращенных к ней слов Игната и тети, вышла из палаты.

Ни один, ни вторая за девушкой так и не последовали.

Глава 14

Яша ждал ее внизу в холле больницы. Он с первого же взгляда понял, что на душе у Стеши творится что-то неладное. Молча взял ее за руку и так же молча вывел из здания. На улице Стешу обдуло свежим ветерком, и в голове у нее слегка прояснилось. Колокола гудели уже значительно тише. И так приятно было чувствовать рядом с собой надежную руку друга.

– Может, прогуляемся?

– С удовольствием.

Какое-то время они шли молча. А потом Стеша сказала:

– Ты не возражаешь, если мы заедем в одно место? Мне нужно кое в чем убедиться. Это не очень далеко.

– Я готов везти тебя хоть на край света.

Поехали они на одну из Красноармейских улиц, к дому Гены. Там Стеша проворно поднялась на нужный этаж и принялась звонить в дверь соседней тридцать второй квартиры. Ответили ей довольно скоро. Но голос был мужским. И ни о какой Галине с рыжим котом по имени Пузя этот мужчина и слыхом ни слыхивал.

– Девушка, – сказал он ей, открыв дверь, – вы, должно быть, ошиблись подъездом. Это у соседей живет полусумасшедшая бабка, вот у нее дома десятка полтора кошаков как раз и обитает. И рыжие среди них есть, и пятнистые, и даже серо-буро-малиновые в полосочку. А у нас в подъезде животных никто не держит. И не ищите тут, никого не найдете!

Упрямая Стеша все равно позвонила в дверь соседней квартиры, но с тем же успехом. Ее там помнили по диалогу с ключами, которые она хотела им оставить, и еще раз внятно объяснили, куда Стеше нужно идти.

– Мы тебе еще прошлый раз говорили, на эту удочку ты нас не поймаешь. Дверь мы тебе не откроем. А никаких Галин тут отродясь не проживало, а уж с котами и подавно. Вали отсюда, пока мы полицию по твою душу не вызвали!

Пришлось отступить. Записки, которую Стеша оставила в дверях квартиры Гены, больше тут не было. Раньше клочок бумаги сиротливо торчал из щели между дверным полотном и откосом, а теперь бумажка куда-то делась. Может быть, выпала? Стеша осмотрелась по сторонам, но и на полу записки не нашла. Три девушки, живущие тут раньше, если тут и появлялись, наверное, наткнулись на закрытую дверь и должны были уйти.

И Стешу охватило тревожное состояние. Она боялась, что поступила неправильно, заперев чужую квартиру на новый замок и оставив ключи себе.

– Где же девчонки? Куда делись? Где живут? Почему не возвращаются? Там в квартире остались их вещи, но они за ними почему-то не приходят.

Если до этого момента Стеша как-то не особо заморачивалась судьбой трех граций, своих проблем хватало, то сейчас она впервые задумалась, а что же все-таки случилось с девицами? Игнат уверял, что они перевезены «орлами» в безопасное место. Но так ли это? И что это за место, откуда девушки до сих пор не появлялись?

И Стеша снова начала звонить в квартиры к соседям.

– Скажите, а вы не видели, куда делась записка, которую я оставляла?

Как и следовало ожидать, встречали ее неласково:

– Снова ты! Надоела!

– Дайте же уже покой людям!

Но Стеша не унималась.

– Записка! Я оставляла в дверях записку. Где она?

– Пошла ты…

Но мужчина из тридцать второй квартиры оказался более словоохотлив и лучше воспитан. А может, ему просто приглянулась Стеша. Он и во второй раз снова открыл дверь. И в первый момент Стеша испугалась, что он собирается ее побить за назойливость, но нет, мужчина выглядел миролюбиво. Он задумчиво оглядел Стешу и повторил:

– Записка, говоришь?

– Да.

– Та, что в дверях у Гены торчала?

– Да, да!

– Ну да, была записка. Вроде…

– Как это вроде! Я ее точно оставляла.

После секундной паузы сосед сказал:

– Мужик ее забрал.

– Какой мужик?

– Имени не знаю, а описать его могу. Худой такой мужик, высокий, в возрасте уже и с бородкой. Аккуратная такая бородка клинышком.

Бородка клинышком! Высокий и худой! Да это же Игнат собственной персоной! Его приметы!

– Взгляните, не узнаете мужчину?

Стеша торопливо достала смартфон, на котором был запечатлен Игнат, беседующий с двумя своими «орлами». Стеша сделала этот снимок без задней мысли, просто на память, а вот поди же ты, пригодился.

– Он?

– Вроде бы похож.

Значит, Игнат приходил сюда. Он забрал записку. А Стеше об этом ничего не сказал.

– А девчонки не приходили?

– Те трое, что у Генки жили? Нет, не видел. Не появлялись.

И снова Стеше отчего-то стало тревожно. Впрочем, возможно, Игнат как раз и приходил по просьбе девиц. Но почему они сами не пришли? И с чего бы это Игнату по чужим поручениям бегать? Не царское это дело.

Наверное, он все еще опасается, что девицам может угрожать опасность.

Но Стеша и сама чувствовала, что в этом есть какая-то неправильность. И потом, если Игнат был озабочен, чтобы у опекаемых им заблудших овец все было в порядке и он нашел записку Стеши, почему он не спросил у нее насчет ключей? Ведь в записке Стеша четко указала, как с ней можно связаться. Оставила и свои координаты, и номер телефона, и даже приписала, что звонить ей можно по такому случаю в любое время дня и ночи. Но никто ей до сих пор не позвонил. Провалились они, что ли?

В это время на лестнице раздались шаги. У Стеши мелькнула дикая идея, что это поднимается кто-то из девушек. Но это был всего лишь Яша.

– Ты чего так долго? – спросил он у Стеши, бдительно поглядывая по сторонам. – Сказала, что на минуточку, а сама уже минут пятнадцать не показываешься. Я волновался.

Стеша попыталась объяснить причину своей задержки, попыталась поделиться своей тревогой. Яша слушал ее молча, как-то странно глядя на нее. Под его взглядом Стеша смутилась и умолкла.

– Я вот все смотрю на тебя и думаю, зачем тебе-то это все надо? Кто тебе эти девицы? Родные? Друзья?

– Нет, но…

– Ну так и предоставь их своей судьбе.

– А вдруг с ними что-то случилось?

– Каждую секунду в этом мире с кем-то и что-то случается. Будешь за всеми бегать, чтобы подушечку успеть подложить?

Стеша смутилась еще больше. За всеми, конечно, ей не успеть. Не разорваться же на части. Но если уж так случилось, что на пути ей встретилась ситуация, когда кому-то близко к ней находящемуся может быть нужна ее помощь. И кто она будет после этого, если отвернется и пройдет равнодушно мимо? Наверное, она и впрямь дочь своего отца, которому тоже всегда и до всех есть дело.

– Тогда поехали, я отвезу тебя к нему.

Это было наилучшее решение. У Стеши накопилось вдоволь вопросов, на которые она хотела бы получить ответы. Справедливо рассудив, что Игнат может быть у тети, они туда и направились. Но, подъезжая к хорошо знакомому ей дому, Стеша внезапно схватила Яшу за рукав. От неожиданности тот вздрогнул, повернул руль и чуть было не врезался в контейнер для сбора мусора.

– Эй, полегче, – проворчал он. – Мы так без фары остаться можем.

Но Стеша не обратила внимания на его ворчание. Она указывала во двор, через который шел высокий худой мужчина.

– Это Игнат!

– Ага. Вижу. Симпатичный мужик. Повезло тебе с отцом.

– Я пойду к нему.

Стеша уже хотела вылезти из машины, как вдруг замерла. Она увидела, как дверца поджидающего Игната «Ровера» распахнулась, словно приглашая хозяина забраться в уютный и безопасный салон. Но Игнат не успел добраться до убежища. Ему оставалось сделать всего несколько шагов, как вдруг из припаркованного тут же во дворе белого «Форда» стремительно выскочили двое мужчин, которые схватили Игната и быстро засунули его в свою машину. После чего «Форд» похитителей резко стартовал с места, оставив за собой дымящийся след и запах горелой резины.

– Куда это они его? – ошеломленно пробормотал Яша, наблюдавший эту сцену.

Не один он был потрясен. Стеша видела, как из «Ровера» выскочили те самые «орлы», которые несколько секунд смотрели вслед скрывшемуся в подворотне «Форду», а потом с обескураженным видом залезли обратно в машину и принялись выруливать со двора в противоположном направлении. Поехать прямо за белым «Фордом» они не могли. Им преграждали дорогу три припаркованных в неположенном месте соседских автомобиля.

Наверное, мат в салоне «Ровера» сейчас стоял такой, что хоть топор на нем вешай. Но Стеше было ясно, что «орлы», как бы они ни ругались, все равно не сумеют перехватить тех шустрых парней на белом «Форде». Девушка хорошо изучила лабиринт проходных дворов и точно знала: через ту подворотню белый «Форд», миновав два двора, выедет на соседнюю линию. А «орлам», чтобы оказаться там же, нужно сделать крюк по Большому, миновать два перекрестка с двумя горящими на этих перекрестках светофорами. И даже при самом благоприятном раскладе, при зеленых светофорах и пустых перекрестках, «орлам» никак не оказаться на соседней линии раньше «Форда».

А вот Стеша с Яшей вполне могли успеть. Им-то путь никакие посторонние машины не преграждали. Стеша посмотрела на своего спутника, и Яша все понял без слов. Тяжело вздохнув, он поехал следом за белым «Фордом». Вид у Яши был задумчивый. Судя по быстрым и четким движениям, похитители Игната были молодыми и сильными людьми. Лиц их Стеша не разобрала, они были прикрыты капюшонами и низко надвинутыми кепками, но так двигаться могли лишь очень молодые и хорошо развитые физически парни.

– Надо сообщить о похищении в полицию.

– Да. Отличная идея.

Стеша тут же позвонила в полицию, но нарвалась на автоответчик, который посоветовал ей определиться, угрожает ее жизни непосредственная опасность или же нет.

– Да! – заорала Стеша. – Да, угрожает!

– В этом случае нажмите цифру один, – посоветовал ей холодный автоматический голос.

Стеша нажала и понадеялась, что теперь-то уж ей по крайней мере ответит человек, но не тут-то было. Все тот же автоматический голос посоветовал подождать, так как в очереди ее позиция пятая. Подождать, когда дело, может быть, шло о жизни и смерти человека! Будь в трубке человек, Стеша бы уж высказала ему все свои претензии. Но там был автомат, а ругаться с автоматом было глупо.

Наконец Стеше ответили, и она смогла изложить свою жалобу.

– К сожалению, номера на машине похитителей я разглядеть не могу. Они замазаны грязью. Но мы с другом сели им на хвост, можете записать номер нашей машины. Будете ориентироваться по ней.

И прежде чем Яша успел запротестовать, Стеша уже продиктовала номер его машины.

– Зачем ты это сделала? – зашипел он на нее. – Теперь у них в базе данных чего-нибудь перепутается, и они решат, что похитители – это мы с тобой.

Но Стеша была настроена оптимистично. С детства в ней присутствовала вера в родную милицию, которая нас бережет. Потом эта вера плавно перекочевала и на полицию. И теперь она с нетерпением поглядывала по сторонам, ожидая, что с минуты на минуту откуда-нибудь из-за угла выскочит патрульная машина и перекроет дорогу белому «Форду» с похитителями ее отца. Но время шло, они все давно покинули Васильевский остров и удалялись от места преступления все дальше, а никакие патрульные машины их не настигали.

– Позвони им еще раз.

Стеша позвонила. С ней снова любезно поговорили, но на этот раз уточнили, уверена ли она в том, что было совершено настоящее похищение и что она не стала жертвой чьего-то розыгрыша. Пока велись эти переговоры, они уже оставили за собой центр и теперь с каждой минутой приближались к выезду из города.

– Сообщите на пост ГАИ, – в панике завопила Стеша. – Пусть хотя бы здесь патруль остановит белый «Форд». Вы же можете это сделать запросто! Обычная проверка документов.

И вот, к радости Стеши и Яши, у поста ДПС белый «Форд» и впрямь был остановлен. Торжествуя, друзья тоже притормозили у обочины. Они видели, как молодой парень вышел из машины. В руках он держал документы и выглядел не столько смущенным, сколько раздосадованным. Пока он объяснялся, из здания патрульной службы вышли еще двое сотрудников. Они оба держались настороженно и были готовы по первому требованию прийти на помощь коллеге.

Патрульный между тем отдал честь, заглянул в документы, заглянул в салон машины и задал несколько вопросов сидящим в салоне людям. После чего патрульный с невозмутимым видом прошел вдоль машины и попросил открыть багажник, который был ему с готовностью предоставлен для осмотра. После чего патрульный снова отдал честь и вернул документы молодому водителю.

– Они его отпускают! – воскликнула Стеша, не в силах поверить тому, что она видит. – Как же так? Почему?

Яша тоже не мог ей ничем помочь. Вид у него был изумленный.

– Неужели умудрились на лапу дать? – пробормотал он. – Вот искусники какие! Мы с тобой за ними в четыре глаза наблюдали, да ничего не заметили.

– Думаешь, патрульный получил взятку?

– А с чего иначе ему отпускать машину, находящуюся в розыске?

Стеша покачала головой. Неужели совсем обнаглели стражи порядка? Нет, не может быть такого. Не стал бы патрульный так глупо рисковать. И дело тут вовсе не в какой-то невероятной честности, просто всюду понатыканы камеры. И если даже Стеша с Яшей не заметили факта передачи взятки, при более детальном и внимательном просмотре записи с камеры видеонаблюдения этот факт не удастся скрыть. И оно кому-то надо – такие проблемы практически на ровном месте?

– Я ничего не понимаю.

– Тут и понимать нечего, проследим за ними сами!

Стеша кинула на своего друга взгляд, полный затаенного восхищения. Какой Яша, оказывается, отважный! Она и не подозревала, что он может вот так взять и запросто ввязаться в погоню, чреватую опасностями.

Но когда она это все попыталась высказать Яше, тот лишь пожал плечами:

– Это же, как я понимаю, твой родной отец. Не могу же я бросить в беде отца моей девушки. Скажешь тоже!

В груди у Стеши сладко екнуло. Оказывается, она Яшина девушка. До чего же приятно! Конечно, Стеша и раньше догадывалась, что Яша не просто так вокруг нее увивается все эти дни, она ему явно нравится, он этого бы и не смог скрыть, даже если бы очень захотел. Но одно дело – догадываться и совсем другое – услышать собственными ушами. От восторга прямо-таки хотелось прыгать на месте. Стеша и не удержалась, пару раз осторожненько подпрыгнула на мягком сиденье, стараясь, впрочем, чтобы Яша ее восторгов не заметил. Для этого девушке приходилось подгадывать, чтобы ее прыжки совпадали с «лежачими полицейскими», которые им то и дело приходилось преодолевать.

Яша что-то все равно заметил, потому что покосился на нее и спросил:

– Что это ты сияешь, словно бабушкин самовар?

– У твоей бабушки был самовар?

– Почему был? Он и сейчас у нее есть. Старинный такой, купеческий, весь в медалях. Бабушка его умудрилась даже в блокаду сберечь. Так и дожил до наших дней. Раз в год перед Пасхой бабушка драит весь дом, а самовар начищает до такого блеска, что глазам становится больно на него смотреть. Вот ты сейчас точно так же сверкаешь.

– Тебе это показалось.

Яша хмыкнул. Мол, мели Емеля – твоя неделя, а мы-то все понимаем. Но вслух ничего не сказал, сосредоточил свое внимание на слежке за чужой машиной.

Они уже выехали из города и продвигались по Пулковскому шоссе. Справа и слева пронеслись огромные кварталы новеньких многоэтажек, перемежающиеся торговыми площадками, застроенными супермаркетами, где могли отовариваться жители всех этих домов. Затем местность пошла менее цивилизованная, начались бывшие совхозные и колхозные поля, кое-где распаханные и засеянные, но в подавляющем большинстве своем уже застроенные новенькими коттеджными поселками.

Затем они проехали еще дальше, местность стала еще чуть менее нарядной, появились какие-то одиночные строения, перемежающиеся бензоколонками, придорожными ресторанчиками, шиномонтажками и какими-то ангарами. Вот за один из таких ангаров неожиданно и свернул с дороги белый «Форд». Яша сначала немного притормозил, но потом все же осторожно поехал в том же направлении.

– Где же они?

Они завернули за ангар, но белого «Форда» с похитителями, за которыми друзья гнались из самого города, нигде не было видно.

Перед ними расстилалось ровное поле без каких-либо следов дороги.

– Новое дело! Не могли же они в воздухе раствориться.

– Здесь они, – отозвался Яша. – Где-то в одном из этих сараев.

И он указал на неуклюже сгрудившиеся строения. Ну а как еще было ему назвать железные коробки, притулившиеся тут без всякого строя и лада? Сараи и есть. Сараи или гаражи, никак иначе разнообразной формы и конструкции строения, чьи крыши могли видеть друзья, назвать было невозможно. К сожалению, высокий забор из профнастила отделял эти постройки от участка, на котором застряли наши друзья. И что там за этим забором делалось, было не очень-то понятно. А уж что происходило внутри металлических коробок, сказать не брался вообще никто.

Яша вышел из машины и, приблизившись к забору, подтянулся на руках. Стеша поступила проще. Она нашла в одном месте дырочку в заборе, оставшуюся тут от крепежей, и приложила к ней один глаз. Видно было лишь небольшой кусочек двора. И поэтому Стеша с надеждой посмотрела на Яшу, чья голова все еще торчала над забором.

– Что там?

– Ничего не видно. Ух!

И прежде чем Стеша успела спросить, с чем связано это «Ух!», забор содрогнулся. Затем послышался звон и чье-то громкое рычание. А затем мимо Стеши, все еще подглядывающей в глазок, пронеслось что-то грязно-серое, ужасно лохматое и рычащее. Подскочив к тому месту, где на заборе только что болтался Яша, это нечто, бдительно охраняющее сараи, разразилось громким хриплым лаем. Собака! Огромный сторожевой пес!

– Вот это зверюга! Такой за ногу цапнет, и нет ноги!

Стеша все еще подглядывала в глазок. Внезапно его заслонило что-то черное, мокрое и громко сопящее. Стеша отпрыгнула, а собака за забором, принюхавшись и окончательно убедившись, что ничего хорошего от чужаков ждать не приходится, разразилась громким гавкающим лаем.

– Замолчи! Замолчи ты!

Стеша ткнула указательным пальцем в собачий нос, выглядывающий через дырочку. От неожиданности собака осеклась на середине гава, а потом внезапно заскулила.

– Хорошая собака, – сказала ей Стеша. – Хорошая. И мы хорошие.

Собака тут же зарычала, словно показывала, что не вполне в этом уверена.

– А кто хочет мяска? – спросила Стеша, стараясь, чтобы голос ее звучал по возможности ровно и ласково. – А вкусную колбаску? Кто у нас тут очень любит колбаску?

Эта речь собаке была явно приятна. И слово «колбаска» она знала прекрасно. Собака больше не лаяла и не рычала, а поскуливала вроде как с нетерпением. Мол, давайте вашу колбасу. Раз уж сказала насчет колбаски, так давай, не томи.

– Яша, ее нужно покормить.

– Еще не хватало! – возмутился тот. – Такую зверюгу!

Но, увидев взгляд Стеши, сбавил тон и спросил:

– Как ты себе это представляешь? Я к ней вниз ни за что на свете не полезу. Такая меня вместе с колбаской сожрет и не заметит. Это же какой-то слонопотам, а не собака! Ты ее целиком не видела, а я видел!

Собака за забором, словно поняв, что это Яша о ней говорит, причем отзывается не слишком вежливо, снова залаяла.

– Ты ее нервируешь. Иди за колбасой. А еще лучше фарш возьми.

– Новое дело, – всплеснул руками Яша. – Фарш им теперь подавай! И где я его тебе возьму?

– На противоположной стороне есть ларек с фермерскими продуктами. Всего-то и нужно, что перейти дорогу.

– Бегать туда-сюда из-за какой-то дворняги.

Это слово собаке тоже было знакомо, потому что она снова с негодованием залаяла. Мол, сам ты дворняга, а я породистый сторожевой пес.

– Не будет фарша, возьми просто мяса, – прошептала Стеша.

– Какого? – обреченно поинтересовался Яша. – Говядины или свинины? А может быть, баранины изволите или битой птицы?

– Возьми на свой вкус. Но только если фарша не будет, то попроси, чтобы мясо порезали длинными тонкими полосками.

– Ты что-то придумала?

– Надо подкормить эту бедняжку. Мне кажется, она голодная. Ты ее видел, она худая?

– Ребер я у нее не разглядел. Одна шерсть. И чтобы ее приручить, уйдет не один час. Сразу она тебе не дастся.

– Яша, иди уже, пожалуйста.

Яша ушел, а Стеша осталась с собакой. Она ее и улещивала, и просто дружески болтала, стремясь, чтобы собака поняла: Стеша ее друг. Время от времени Стеша упоминала колбаску, мясо, суп, кашу и прочие приятные собачьему уху вещи. В сумочке у Стеши нашлись сухарики со вкусом сыра, и пока Яша отсутствовал, Стеша скормила всю пачку собаке, просовывая сухарики сквозь дырочку. Поняв, что тут и впрямь можно кое-чем полакомиться, собака больше от дыры в заборе никуда не отходила.

Потом пришел Яша, волоча в руках тяжелый пакет.

– Куда столько? – поразилась Стеша, увидев внутри окорок весом не меньше пятнадцати кило.

– Меньше не продавали. Только оптом. Целую тушу, половину или четверть. Фарша тоже не было. С трудом уговорил нарезать часть мяса на полоски. Такие тебе подойдут?

Стеша просунула одну мясную полоску в дырочку в заборе, и они оба с интересом проследили за тем, как мясная змейка начала стремительно втягиваться внутрь.

– Отлично.

Стеша сунула в дырочку еще одну полоску, а потом принялась плести из трех самых тонких полосок плотную косичку.

– Что ты делаешь? К чему эти ресторанные изыски? Собака неприхотлива, сожрет и так.

– Мне нужно, чтобы она съела мясо вместе с добавкой.

В серединку косички Стеша впихнула три маленькие таблеточки. Это был транквилизатор, который Стеша прихватила для своей тети на кладбище, когда они еще хоронили бедного Александра Геннадьевича. Лекарство Стеша взяла на тот случай, если тетя вдруг впадет в истерику. Стеше эти таблетки прописал врач, когда у девушки началась депрессия на фоне утраты родителей. Стеше таблетки помогли. Но упрямая тетя пить таблетки отказалась категорически. И эти таблетки все это время путешествовали в сумке у Стеши. Девушка каждый день собиралась их выложить из сумки, да все забывала. И вот теперь эти таблеточки наконец-то ей пригодились.

Яша с любопытством наблюдал за затеей Стеши.

– Это снотворное? А оно ей не повредит?

– Сама пила его целый месяц. И ничего.

– И сколько придется ждать его действия?

– Не знаю. Около получаса. На голодный желудок подействовать должно быстрее.

– Тогда не корми ее больше.

Но Стеша все равно скормила собаке еще с килограмм, а потом стала замечать, что собака как-то теряет интерес к еде.

– Кажется, лекарство начинает действовать.

– Ну-ка, попробуем протиснуться.

Пока шла кормежка, Яша успел ослабить несколько крепежей на заборе, другие снял вовсе, и теперь один из листов можно было отогнуть с тем, чтобы кто-то не слишком крупный протиснулся бы через образовавшееся отверстие во двор.

– Я пойду.

– Не выдумывай. Это мой отец, пойду я.

– Я – мужчина, я пойду.

– Ты должен остаться тут. Если меня схватят, ты приведешь помощь. А если схватят тебя, то куда я денусь? Водить машину я не умею, меня схватят в пять минут.

Яша поразмыслил и признал, что Стеша права. И хотя ему явно не хотелось ее отпускать, он со вздохом придержал край забора. Стеша сунула сначала в дыру ногу, потом руку, потом голову и огляделась. Как тут ее подопечная? Спит уже?

Нет, собака не заснула, но она стала вялой и безучастной ко всему, что происходило вокруг нее. Она даже не гавкнула, когда Стеша прошла мимо нее. Лишь слабо повиляла хвостом, а потом поплелась к своей конуре, улеглась возле нее и положила голову на лапы. Вид у нее был утомленный и довольный одновременно. Ничего в этом мире собаку больше не интересовало. Сонное сытое отупение накрыло ее с головой.

– Яша, дай сюда еще мяса.

Получив внушительных размеров кусок, Стеша положила его в миску, а миску засунула поглубже в конуру. Будет у собаки пир, когда она проснется. В том, что собака проснется, у Стеши сомнений не было. Она сама неоднократно принимала эти таблетки и была уверена: средство хорошее, проверенное, после глубокого крепкого сна собака проснется и снова займется своими делами. Но пока ей лучше не видеть того, что будет тут происходить.

И Стеша потрусила в сторону ближайшего гаража, ко входу в который вели свежие грязные следы от чьих-то колес. Стеша очень надеялась, что это были колеса белого «Форда» и что она явилась в нужное место, а не вторглась к незнакомым ей людям без веских на то оснований.

Глава 15

Дверь в интересующий Стешу гараж оказалась открытой. Но когда Стеша осторожно ее приоткрыла, то она никого живого внутри не увидела. Впрочем, машина была тут. Тот самый белый «Форд», на котором ездили похитители Игната. Машина стояла на «ямке», видимо, этот гараж использовался в качестве автомастерской.

Первым делом Стеша решила разобраться с машиной. Она подобралась поближе к «Форду» и стерла грязь с ее регистрационного номера. Как она и предчувствовала, номера были те самые. «ОГО 333». Недаром сердце у Стеши екнуло, когда она увидела эту машину. Белый «Форд» – это была та самая машина, на которой был совершен закончившийся летальным исходом наезд на Гену. А это значит, что те двое ребят могли оказаться владельцем машины Вадиком и его верным дружбаном Костей, недавно выписавшимся из больницы.

– Значит, это все-таки они, – прошептала Стеша. – Так я и знала! Прямо чувствовала!

Но зачем парням было похищать Игната? Этого Стеша не понимала, но разобраться хотела.

Из помещения, в котором она находилась, имелся ход в соседний отсек. И Стеша поняла, что многие, если не все эти железные строения связаны между собой такими снаружи невидимыми глазу дверями.

Она вдохнула поглубже:

– Что же, пойду дальше.

И пошла. И очень скоро услышала человеческие голоса. Два голоса были ей незнакомы, а вот третий принадлежал Игнату. Звучал он жалобно и умоляюще, так что сердце у Стеши в груди облилось горячей волной жалости и сочувствия к нему.

– Не бейте меня! – умолял Игнат. – Хватит, ребята! Вы хотя бы скажите, что вам от меня нужно?

– Денег! Денег, дядя! Штраф с тебя.

– За что?

– Ты девок, что на Генку пахали, себе забрал. А девки эти в счет долга Гены должны были нам перейти. Вот за это и штраф!

– Ребята, давайте рассуждать спокойно, – пытался вразумить их Игнат. – Эти девушки никому не принадлежат. Они свободные личности. На кого хотят, на того и работают.

– Ах, ты еще рассуждать собрался. Сейчас мы тебе покажем!

Следом послышались звуки новых ударов и еще более горестные стоны. Не думая об опасности, которая может ей угрожать, Стеша приблизилась еще немного. И тут она увидела ужасную картину. Двое здоровенных парней избивали Игната. Лиц преступников Стеша не видела, парни стояли к ней спиной. Зато Стеше отлично был виден сам Игнат, привязанный к стоящему в центре помещения стулу. Преступники лупили по нему, словно он был боксерская груша, а не живой человек в преклонных годах. Игнат был уже весь в крови, седая голова его беспомощно моталась, а при каждом новом ударе из его груди вырывались стоны.

На помощь! Они же его убьют! Стеша уже хотела броситься вперед, но вовремя притормозила. Как она говорила Яше, если ее схватят, то он должен привести помощь. Но к чему ей идти на такие жертвы, помощь может привести и сама Стеша. Тем более что она явно требуется. Стеша стала медленно отступать назад, но стоило ей сделать в обратном направлении несколько шагов, как в тот же момент избиение внезапно прекратилось.

– В общем, ты нам теперь должен денег!

– Понятно.

Игнат говорил едва слышно, с трудом шевеля разбитыми губами.

– Много денег!

– Ясно.

Игнат после такого внушения был настроен очень мирно и кротко.

– И еще вернешь нам девок, которых у нас украл.

– Само собой.

– Вернешь девок и заплатишь нам денег. Штраф!

– Хорошо.

– Заплатишь нам сто тысяч.

– Договорились.

– Долларов!

Вот теперь Игнат был возмущен. Он попытался взбунтоваться.

– А не много ли вы, ребята, хотите за трех дешевых потаскушек?

– Это с тебя штраф, дядя. Штраф за то, что мы с Костяном будем молчать о том, что ты подмочил свою воровскую совесть, украл у нас девок.

Для Стеши это звучало нелепо, но Игнат выглядел серьезным.

– Я не буду вам за них платить. Девушки сами не хотят больше работать.

– А если мы их оставим в покое? Тогда заплатишь? Выкупи девок, ты же у нас известный доброхот!

Игнат, казалось, колебался.

– За сто тысяч долларов вы оставите этих девочек в покое?

– Да.

– Навсегда?

– Да.

– Не станете предъявлять претензий ни к ним, ни к их семьям? Они смогут спокойно жить дальше?

– Пусть делают чего хотят. Ты нам деньги, и мы забываем про девок.

Игнат тяжело вздохнул.

– Звучит заманчиво. Но нет, я все равно не заплачу вам этих денег.

Обнадеженные было всем этим разговором бандиты сперва оторопели, а затем очнулись и снова подступили к Игнату с кулаками.

– Мало тебе первый раз показалось? Так мы и добавить можем.

– Можете меня даже убить, платить я вам все равно не стану.

Теперь голос Игната звучал твердо.

– У меня просто-напросто нет таких денег. Мне неоткуда их взять.

– Врешь! Мы наводили о тебе справки. У тебя такие деньги есть. Их оставил тебе Жора Бакинский перед тем, как отъехать в райские кущи. Оставить оставил, а ты эти деньги не тратил.

– Нет. Этих денег у меня все равно что нет. Эти деньги я трогать не могу.

– Почему? Жора мертв. Наследников у него нет. Можешь взять эти деньги и отдать их нам.

– Я не могу этого сделать. Деньги принадлежат не мне. Я тогда же положил их на имя моей дочери. Моей единственной наследницы.

Стеша похолодела. Не о ней ли идет речь? Но на бандитов слова Игната впечатления не произвели. Они в ответ лишь грубо расхохотались.

– Какая дочь? Ты же одинокий волк. Тебе по понятиям ни жены, ни детей иметь не полагается.

– Все мы люди. Все мы грешны.

– Ты нам поповской белиберды не болтай. Говори, где деньги?

– Все деньги лежат в банке. Я уже сказал, что они положены на имя моей дочери, – повторил Игнат. – И вам до этих денег никогда не добраться. Ни вам, ни мне, ни кому-либо другому, кроме нее самой.

– Все сто тысяч?

– И даже больше.

– Скажи дочери, пусть снимет.

– Никогда, – твердо и очень решительно произнес Игнат. – Эти деньги принадлежат моей девочке. Вам их не видать.

– Тогда можешь молиться. Потому что ты покойник, дядя.

– Пусть, – хладнокровно кивнул Игнат. – Пусть я умру. Я этого заслуживаю. Я был далеко не самым лучшим отцом. Но после моей смерти девочка получит письмо, по которому сможет выйти на банковскую ячейку, в которой лежит ее капитал. Она скажет заветный пароль, и деньги будут принадлежать ей. Она будет обеспечена на всю жизнь, и даже никогда не узнает, откуда на нее свалилось это богатство. Один пароль, и все!

Ах, если бы Стеша знала этот пароль. Она бы тотчас сбегала в банк и принесла негодяям эти деньги. Пусть подавятся. Не нужны такие деньги Стеше. Как отец этого не понимает?

А негодяи, поняв, что Игнат своего решения не изменит, впали в самое настоящее исступление. Сначала они избивали Игната, а потом один из них вытащил из кармана нож и заявил:

– Ну, дядя, читай молитву, если какую знаешь. Пришел твой последний час.

Стеша охнула. Она очень надеялась, что хоть второй злоумышленник удержит своего приятеля. Ведь с мертвого пленника они точно ничего не получат. Но, видимо, здравомыслие оставило этих двоих совершенно.

И второй негодяй тоже воскликнул:

– Сейчас ты умрешь!

Тот, что был вооружен ножом, уже занес руку для удара, когда Стеша шагнула вперед и громко воскликнула:

– Не надо!

Все трое мужчин замерли, глядя на Стешу. Мимоходом девушка отметила, что один из бандитов ей знаком. Это был тот самый Вадька, при задержании которого полицейскими Стеша присутствовала. Видимо, парню уже каким-то образом удалось выбраться из-под стражи. И вместо того чтобы сидеть тихо, он вон чего теперь творит!

Но Стеша уже бежала к отцу:

– Я пришла! Я здесь!

И если во взглядах молодых парней не было ничего, кроме удивления, откуда она тут взялась, то во взгляде Игната читалось отчаяние.

– Зачем ты, – простонал он, едва шевеля разбитыми в кровь губами. – Девочка, беги отсюда! Беги скорей, пока они тебя не схватили!

Услышав его слова, злодеи заметно оживились.

– Ага! Это и есть твоя девчонка!

– Ха-ха! Попалась!

– Хватай ее, Костян!

Стеша и не пыталась бежать.

– Я все слышала. Я отдам вам эти деньги, – твердила она, пока чужие руки тащили ее к Игнату. – Но вы должны отпустить моего отца. Слышите? Вы должны пообещать, что, когда получите деньги, отпустите его.

Бандиты ослабили свою хватку. А когда до них дошел смысл сказанного Стешей, они радостно закивали головами:

– Конечно. Обязательно. Отпустим!

– Не верь им, – взмолился Игнат. – И вообще, эти деньги твои. Только твои и ничьи больше. Не смей отдавать их этим недоумкам!

– Но я так хочу… папа.

Стеша выговорила это слово и сама себе удивилась. Как она может так говорить? Разве это ее папа? Этот человек не появлялся почти сорок лет. Разве настоящие отцы так себя ведут?

Но тут же Стеша напомнила самой себе, что отец о ней все же помнил, по-своему даже позаботился о ней. Деньги какого-то там безвременно сгинувшего Жоры Бакинского достались бы ей.

– Отец, если эти деньги все равно принадлежат мне, позволь, я сама ими распоряжусь.

Игнат совсем поник головой. Он явно не знал, как лучше поступить.

– Вот что мы сделаем, – произнес он затем. – В банк мы поедем все вместе. Там ты откроешь ячейку и отдашь эти деньги мне. А потом… я сам разберусь с этими двумя.

– Отец…

– Я не хочу, чтобы ты рисковала еще больше. Да, мы поступим так, как я сказал. Я не хочу, чтобы ты и дальше лезла в это дело. Достаточно уже того, что ты останешься ни с чем. Столько лет я воздерживался, не позволяя себе даже думать об этих деньгах, а теперь они попадут в руки этих двух мерзавцев.

– Но-но, – прикрикнул на него Вадька. – Выбирай выражения, дядя!

Не обращая на него внимания, Игнат взглянул на Стешу:

– Но мы с тобой все равно молодцы, правда, дочка? Девчонки будут в безопасности. Это ведь важней всего? Правда, немного дороговато получается, почти по тридцать три тысячи с одной третью за одну непутевую голову. Но зато наша с тобой совесть будет чиста. Правильно я рассуждаю?

Стеша кивнула. Деньги – труха. Лишь бы отец был жив. А если еще бонусом достанутся и жизни тех трех Гениных граций, так это вообще будет прекрасно. Еще немного, и Стеша бы почувствовала к двум бандитам признательность. С трудом ей удалось вернуться к реальности. Бандиты – это бандиты. Деньги – это деньги. И последние придется отдать первым, ничего тут не поделаешь.

В здание банка они заявились, как и требовал Игнат, все вместе – вчетвером. Это был тот самый, уже знакомый Стеше банк MNDMS, в котором директорствовал господин Индусов. Это было хорошо, наверняка тут у ее отца могли быть знакомые, которым стоило лишь свистнуть, как они пришли бы на помощь Игнату со Стешей.

К немалому удивлению и затаенной гордости Стеши, бандитам не удалось сломить дух Игната. После избиения тот не только смог встать, но даже принял вертикальное положение без чужой помощи. А когда он смыл с себя кровь, в отдельной комнатке переоделся в чистую одежду и замазал кровоподтеки, то и вовсе ничто не указывало на то, что этот человек недавно подвергся жестокому истязанию.

Стеша даже удивилась, когда увидела Игната.

– Ты прекрасно выглядишь. У тебя ни лицо не опухло, ни синяков не видно.

– Счастливая особенность организма, – весело произнес Игнат. – Во мне так мало жидкости, что отекать почти нечему. А вот ногу они мне попортили изрядно. Боюсь, что кость перебита. Совсем не могу на нее наступать.

Игнат и впрямь двигался с большим трудом, одной рукой опираясь на Стешу, а другой налегая на трость. Каждый шаг давался ему через боль. И время от времени сквозь стиснутые зубы до Стеши долетал сдавленный стон.

– Тебе нужно в больницу.

– Потерплю.

Всю дорогу Стеша поглядывала на Игната, стараясь уловить исходящий от него хоть малейший намек к бунту. Стоило Игнату моргнуть ей со значением, она бы уж что-нибудь да придумала. Но Игнат выглядел совершенно невозмутимо. Он явно смирился с потерей этих денег. А вот у Стеши, чем ближе они подъезжали к городу, тем отчетливей наступал «отходняк». Ей стало жалко отдавать эти деньги. Нет, не то чтобы она жалела денег для отца, но почему она должна отдавать их бандитам? За какие такие их заслуги они сейчас получат такие деньжищи? Что они там говорили насчет воровской совести, которой пугали отца? Само понятие-то нелепо звучит! Это какая у вора может быть совесть?

– И за это непонятно что я должна отвалить этим отморозкам сто тысяч? Они похитили отца, пытали его, били, издевались и угрожали убить, но сейчас мы с отцом находимся в относительной безопасности, вокруг нас в банке будут люди, служба безопасности, мы должны попытаться избавиться от Вадьки с приятелем… Это наш шанс!

И чем ближе они были к цели, тем отчетливей Стеша понимала для себя: ничего она бандитам не отдаст. Не на ту напали! На эти сто тысяч у нее найдутся претенденты посимпатичнее. Например, тот же отец Константин. Лучше уж отдать деньги ему, хотя и он, если хорошенько подумать, должно быть, тоже изрядный прохвост. Иначе как объяснить происхождение новенького «Мерседеса» в его конюшне? Но отец Константин хотя бы человек верующий. Все пожертвования точно не украдет, хоть десять процентов, но до бедных детей в его приюте все-таки дойдет. А десять тысяч долларов – это очень неплохое подспорье в голодный год.

Если же отдать все сто тысяч долларов этим двум проходимцам, то они их прокутят, растратят, а пользы и на десять процентов не будет.

И когда они очутились в банке, Стеша прошептала:

– Отец, не отдавай им ничего.

И услышала в ответ:

– Дочь моя, я дал им слово.

– Но я не давала. Я подниму тревогу.

Это Игнату не понравилось.

– Рискованно, – пробормотал он. – Я не хочу, чтобы моя дочь рисковала собой из-за каких-то денег.

– Сто тысяч!

Бандиты покосились в сторону отца с дочерью. И Игнат спорить со Стешей больше не стал.

– Подожди хотя бы, пока не получишь деньги, – попросил он у нее.

Разбираться, зачем Игнату это нужно, Стеша не стала. Обрадованная его принципиальным согласием, она прошептала:

– Договорились. Когда деньги будут у меня, я подниму тревогу.

– Держись все время рядом со мной. В случае чего я тебя прикрою.

Стеша совсем расчувствовалась. Какой Игнат благородный. Даже в такой момент в первую очередь он думает о безопасности других, о ее безопасности.

– Я буду рядом, – пообещала она и чуть было не прибавила «папа».

В последний момент что-то ее от этого обращения удержало. Слишком уж не похож был Игнат на человека, к которому она привыкла так обращаться.

Дальнейшие события, которые с ними происходили, развивались быстро и как-то помимо воли самой Стеши. Деньги ей удалось забрать из ячейки без особых хлопот. Ни сама ее личность, ни сопровождающая ее свита у сотрудников банка подозрений не вызвали. Стеша даже немножко обиделась на них. Можно подумать, каждый день у них из сейфового хранилища вынимают по сто тысяч долларов.

Впрочем, сотрудники банка могли и не знать, что за сокровище находится в небольших размеров кожаном чемоданчике, который специально для Стеши извлекли из ячейки. Ну чемоданчик и чемоданчик, может быть, там бабушкины панталоны. Разные же чудаки на свете встречаются.

Зато Стеше пришлось расписаться в целой куче бумаг, после чего ее наконец вместе с заветным чемоданчиком выпустили из зарешеченного нижнего помещения, где находилось святая святых банка – его хранилище. Обратиться за помощью к охраннику, находясь там, Стеша не могла. Игнат оставался в помещении наверху в обществе бандитов. И он был слишком уязвим.

Вздумай Стеша отколоть какой-нибудь номер, находясь в подвале, Игнату бы не поздоровилось. Бандиты честно предупредили девушку, когда они отправлялись в банк:

– Смотри, чтобы без фокусов. Иначе папашке твоему не жить.

Но без фокусов жизнь скучна. И едва Стеша поднялась наверх и увидела Игната, хромающего к ней изо всех сил, как она поняла: пора! Сейчас или никогда!

Стеша открыла рот, чтобы поднять крик, звать на помощь, объяснять, что они с отцом заложники, но тут Игнат удивил уже ее саму. Вопреки всем договоренностям что с ней, что с бандитами, он выхватил у Стеши из рук чемоданчик с деньгами и бросился бежать. Всякая хромота мигом его оставила. Игнат теперь двигался легко и без всякого напряжения. Стеша оторопело смотрела ему вслед.

А как же его нога? Как же перебитая кость? Он же ступить не мог на эту больную ногу! Стонал от малейшего движения. А теперь несется прочь, словно сайгак в степи? Такое скорое выздоровление было невозможно. Выходит, Игнат притворялся! И с ногой у него все это время был полный порядок! Он солгал.

Бандиты тоже сообразили, что происходит неладное, и бросились в погоню за Игнатом. Но куда там! Если Игнату, который находился у самых дверей, удалось выскочить наружу, то двух незадачливых бандитов схватила охрана банка. Решив, что произошло ограбление и что Стеша жертва, а эти двое – сообщники третьего и главного грабителя, охранники проявили удивительную расторопность и задержали этих двоих уже в дверях.

Конечно, те были недовольны. Они вырывались и кричали что-то о том, что их подставили, кинули, ругались и даже пытались качать права. Но тут уж Стеша не стерпела. Отец был в безопасности, сама она тоже, двое бандитов были схвачены и опасности ни для кого не представляли. И тут уж Стеша оторвалась на них по полной программе, выложив сотрудникам банка все правду о том, как их с отцом под угрозой расправы заставили опустошить ячейку.

К ее удивлению, бандиты вместо того, чтобы устыдиться и запросить пощады, принялись качать свои права.

– Нет, это неправда! Все ложь! Мы никого не похищали. Он сам нас заставил!

– Заставил самого себя похитить?

Но преступники никого не слышали и продолжали возмущаться:

– Это подстава!

– Он нам сказал, что это его деньги. Что девчонке будет слишком жирно заполучить все одной.

– Обещал, что поделится с нами, если мы поможем ему изъять эти деньги.

– Мы ему поверили, а выходит, напрасно.

Стеша от возмущения не знала, что и сказать. У нее просто отнялся язык, онемела гортань и пересохла в горле вся слюна. Но это были еще цветочки. Ягодки для Стеши созрели после того, как дверь банка отворилась и в нее вошел Яша собственной персоной.

Вот тут Стеша окончательно почувствовала, что сходит с ума. Но на этот раз от радости.

– Яша! – возликовала она. – Ты меня все-таки не бросил!

Яша подошел к ней, быстро окинул ее цепким взглядом, убедился, что со Стешей все относительно в порядке, и лицо его слегка расслабилось.

Обняв девушку, он прошептал:

– Я все время был рядом.

– Все время? А я тебя не заметила.

– На это мы и рассчитывали. Ни ты, ни похитители, ни тем более твой отец, никто из вас не должен был нас видеть.

– Нас? Кого это нас?

– А вот нас! Я вызвал полицию, и вместе мы следили за вашими передвижениями.

Яша и впрямь пришел в банк не один. Вместе с ним явились еще какие-то люди, среди которых были мужчины как в штатском, так и в форме. Один из них нес тот самый чемоданчик, который Стеша уже и не надеялась вновь увидеть. Тот самый, который Стеша меньше часа назад получила из банковской ячейки. А двое других сотрудников полиции вели под руки, кого бы вы думали, они вели Игната!

Он снова припадал на ногу, корчился, морщился и всячески изображал старого, больного и сильно пострадавшего в этой жизни человека.

Стеша хотела броситься к своему отцу, но Яша ее удержал.

– Не стоит тебе его обнимать, – сказал он таким тоном, что Стеша мигом передумала и застыла на месте.

Тем более что и Игнат радости от встречи с ней не демонстрировал. Он смерил ее хмурым взглядом и процедил сквозь зубы всего одну фразу:

– Не ожидал от своей кровиночки такого!

И ушел. Верней, его увели за собой полицейские.

Стеша с растерянным видом повернулась к своему начальнику и другу.

– Что происходит? – спросила она у Яши.

– Я тебе все объясню. Потом.

Но Стеша не хотела ждать.

– Почему отца задержали? – требовательно спросила она. – Из-за этих денег? Так он их не крал. Они и так принадлежат ему.

– Каких денег?

– Тех, что лежат в чемоданчике.

– Ты считаешь, что там деньги?

– Да. Сто тысяч долларов. Отец должен был отдать деньги этим двум бандитам.

Яша внезапно развеселился.

– Кому? Этим молокососам?

– Отец перешел им дорогу. Они угрожали ему расправой и даже смертью, если он не заплатит им за причиненный им ущерб.

Теперь Яша хохотал уже в голос.

– Это же надо, какая у человека фантазия! Но ты-то как могла поверить, что какие-то сопляки способны указывать твоему отцу или тем более требовать у него денег. В этом мире очень мало людей, которые решатся на такое. И эти двое точно не из их числа.

Теперь Стеша уже совсем ничего не понимала.

– Зачем же тогда мы сюда приехали?

– А что сказал тебе твой папочка?

– Отец сказал, что тут на мое имя оформлена ячейка, в которой лежат сто тысяч долларов, которые мы должны отдать бандитам, чтобы они отвязались. Верней, это я сама предложила взять эти деньги и отдать их бандитам.

– Так, и что было дальше?

– Но потом мне стало жалко денег. Я подумала, что мы с отцом могли бы найти им лучшее применение, чем отдавать кому-то.

– Вы с отцом удивительно похоже мыслите. Его посетила в точности такая же мысль. Разве что с той разницей, что он вообще не собирался ни с кем делить эти деньги. Ни с сопляками, играющими во взрослые игры, ни с тобой – его собственной дочерью.

– Ты хочешь сказать, что отец изначально собирался оставить деньги себе?

Яша кивнул и поправил Стешу:

– Деньги или что-то еще более ценное.

– Ну так и взял бы!

– Он не мог.

– И кто ему мешал?

– Ты. Я это для себя так понимаю.

Стеша разинула рот, глядя на друга. Что за ерунду болтает тут сейчас Яша? Как это она мешала отцу добраться до его сокровища?

И Стеша возмутилась тем, что она считала оговором самой себя:

– Да я об этом чемоданчике в банковской ячейке и знать не знала!

Но Яша не захотел ей ничего объяснять.

– Ты все узнаешь потом, – сказал он ей, после чего взял за руку и вывел из отделения банка.

Стеша шла и оглядывалась назад. Несмотря на охватившую ее растерянность, несмотря на слова Яши, посеявшие в ней сомнение, несмотря ни на что другое, сердце ее рвалось туда, где оставался человек, которого за совсем короткое время она успела, как ей казалось, полюбить. Но в то же время за руку ее вел другой человек, которого она тоже успела полюбить. И на этот раз уже без всяких там «кажется» или «казалось».

Глава 16

Подробности этой истории, участницей которой ей повезло стать, Стеша узнала лишь спустя несколько дней. Как и обещал ей Яша, она во всем разобралась, но случилось это не сразу. Постепенно Стеша впитывала поступающую к ней по частям и из разных источников информацию, сопоставляла одно с другим и делала для себя выводы тоже постепенно. И это было даже хорошо, потому что сразу и в один момент осознать весь размах случившейся с ней аферы ее маленькому слабому мозгу оказалось бы попросту не под силу.

– Игнат мне все-таки отец? Биологически мы с ним кровные родственники?

Это и был главный вопрос, который интересовал Стешу. Именно на этот вопрос ей важней всего было узнать ответ. И ответ, как вы сами понимаете, максимально правдивый. Так что девушка плотно взялась за свою тетю, как она продолжала называть про себя эту женщину. Тетя в итоге на нее даже обиделась.

– Я же тебе уже все сказала! – возмутилась она настойчивым приставаниям Стеши. – Твой родной отец – это Игнат. Я родила тебя от него. Да, это так! Или ты думаешь, что в моей жизни были еще какие-то мужчины, о которых я никому не говорила?

– С вами уже теперь не знаешь, чему и верить. Столько лжи вокруг.

– В этом я не виновата, – покачала головой тетя. – Это все Игнат. Он никак не мог определиться, с кем же и как же ему сильней хочется быть. Жить со мной тихо и спокойно или жить этой своей непонятной полукриминальной жизнью. С одной стороны, он и меня любил, но и с той жизнью он расстаться тоже не хотел.

– Или не мог?

– Или не мог.

Где-то в глубине души Стеша своего отца понимала и особенных претензий к нему не имела. Насколько она могла изучить его за эти дни, что они провели вместе, человек он был и впрямь неординарный. Для себя лично он не хотел ни богатства, ни славы, ни уважения. Все это было вторично и шло прицепом к его основной задаче – облагодетельствовать как можно большее количество людей, сократить число бедных, уменьшить закрома у богатых. Или, как он сам выражался, осуществить перераспределение денежных потоков в пространстве, чтобы они соответствовали изначальному замыслу Творца.

Во имя этой благой цели Игнат не жалел ни собственных сил, ни средств. На алтарь служения делу была положено им и личное счастье. По крайней мере, так виделся этот человек влюбленной в него женщине. Тетя была уверена, что лучше других понимает мотивы в поступках своего любимого мужчины. А вот у Стеши, которая имела возможность услышать мнение и других людей, невольно возникали сомнения, так ли уж права ее тетя, доверяя Игнату целиком, полностью и безраздельно веря в то, что он ей заливал все эти годы.

Потому что хотя себе из добытых ресурсов Игнат ничего не оставлял и не придерживал, но добывались эти ресурсы всегда нечестным путем. А если изначально в истоках доброго дела лежит зло, может ли из такого доброго дела получиться что-то путное? Стеша в этом сомневалась.

Да еще Яша со своей стороны постоянно твердил, что Игнат – мошенник и плут. И ничего более. А все прочее – это лишь прикрытие, которое изобрел для себя этот тип.

– Он очень опасный человек. Тебе повезло, ты еще легко отделалась.

– В чем же для меня заключалась опасность?

– Этот человек манипулировал тобой все время вашего с ним знакомства. У него была цель, и он сумел ее добиться. Почти сумел.

– И что за цель?

Стеша надеялась услышать от Яши что-нибудь трогательное о том, как отец жаждал получше узнать свою дочь, но Яша ее разочаровал.

– Деньги! – ответил он. – Всегда и всюду одни деньги. Вот ты думаешь, что по своей воле предложила отдать Игнату содержимое банковской ячейки, оформленной на твое имя?

– Конечно, по своей. Игнат меня об этом не просил. Он был даже против.

– Не просил, возражал, – покивал головой Яша, вроде как соглашаясь со Стешей, и тут же прибавил: – Но при этом Игнат ловко тебя подготовил к тому, чтобы ты сама захотела совершить этот поступок.

– Какой?

– Отдать деньги ему! Он создал, так сказать, почву, чтобы ты сама захотела подарить ему эти деньги.

– Что ты такое говоришь? Я пообещала отдать деньги бандитам, потому что они Игната жестоко избивали, грозились его вовсе убить, если он не заплатит штраф. При чем тут Игнат? И какая-то там почва?

– Ты все еще не поняла, что это был спектакль?

– Что?

– И этот спектакль Игнат со своими сообщниками разыграли специально для тебя, для своего единственного зрителя. Тебя должно было бы сразу же насторожить, что бандиты не сразу приступили к допросу Игната. Вспомни, мы возле тех гаражей провозились почти целый час, сначала прикармливая цепную собаку, а потом усыпляя ее. Сколько мы вокруг нее плясали! Да за это время самого Игната можно было покрошить на фарш. Но этого почему-то не произошло. Допрашивать и избивать его похитители принялись лишь после того, как в гараже у них появилась ты. Тебя это не удивило?

– Нет, я как-то даже не подумала об этом.

– А напрасно. Они ждали твоего появления, чтобы начать представление.

– Так Игната не били и не пытали? Но как же так? Я же видела, как они наносили ему удары. Игнат был весь в крови!

– А потом кровь куда-то исчезла, и оказалось, что ни синяков, ни ссадин на нем не имеется.

– Правда, так и было. И меня это тогда удивило.

– Ссадин не было, потому что никто Игната не бил. А кровь была той самой субстанцией, которой щедро пользовался Сережа. Игнат позаимствовал у него баллончик с остатками краски и щедро себя ею обрызгал.

– Вот оно что, – протянула Стеша задумчиво. – Теперь мне понятно. А то я все голову ломала, как это Игнат так быстро пришел в себя. И ногу ему, выходит, тоже никто не травмировал?

– При задержании его немного помяли полицейские. А до этого на нем не было ни царапинки.

– Но зачем Игнату понадобился этот спектакль?

– Я же тебе уже объяснял, виной всему деньги. Твой отец должен был получить доступ к банковской ячейке, в которой хранилось его сокровище. А ячейку он в свое время оформил на твое имя.

– Почему? Почему на мое? Почему не на свое?

– Ну не мог он тогда оформить ее на себя. Ты же помнишь, в каком мире он вращался. Кое-кто знал о сокровище, которое находится у Игната. Его бы мигом вычислили, ячейку бы вскрыли без его ведома, а сам Игнат ничего бы не получил и ничего бы он никому не доказал.

– Но почему именно на мое имя?

– Он не доверял и своим… м-м-м… коллегам. И совершено справедливо, что не доверял. Нужен был человек посторонний, но в то же время такой, на кого можно было бы легко надавить. Сначала он думал о твоей тете, но потом переключился на твою персону.

– А тетя ему чем не угодила? Она бы никогда не взяла чужого.

– Она-то бы, может, и не взяла, да проследить ее связь с самим Игнатом не составило бы труда. Проследить и выйти на след ячейки с сокровищем. Нет, Игнату для того, чтобы надежно спрятать чемоданчик с сокровищем, нужен был человек, на которого не могли подумать, что он связан с Игнатом. Но в то же время этот человек должен был быть Игнату очень близок.

– То есть я, – констатировала Стеша. – Его дочь, которую он не признал и которую отдал на воспитание другим людям.

– Вот именно. О тебе никто бы не мог подумать, что ты его дочь. Подумаешь, какая-то там племянница любовницы, седьмая вода на киселе для Игната. На тебя бы никто не подумал. А между тем ты была для Игната очень близка. Этого нельзя не признать. Игнат – человек при всей своей жестокости очень сентиментальный. И ты для него была как оазис в пустыне.

Слышать это было одновременно и горько, и сладко.

Но Стеша в первую очередь была реалисткой. И она хотела сперва выяснить, что же еще она поняла не так.

– Значит, и похищения никакого не было?

– Похищение, которое мы с тобой наблюдали, было заказано самим Игнатом. Он все рассчитал верно. Изучив тебя и убедившись, что сердце у тебя доброе, он рассчитывал, что ты не выдержишь, когда на твоих глазах его начнут жестоко пытать. Ты захочешь вмешаться. А услышав, что можешь помочь, захочешь это сделать.

– Я и захотела. Особенно в первый момент.

– Игнат – опытный психолог. Он понимал, что когда перед тобой встанет выбор, спасти ему жизнь или оставить деньги себе, ты выберешь первый вариант.

– Дело в том, что отдать деньги, о существовании которых ты до сей поры даже не подозревала, не так уж и сложно. Их вроде как у тебя и не было, потом вдруг внезапно появились, но так же внезапно и исчезли. И вроде как ничего не произошло, ты осталась при своем, да еще и доброе дело сделала.

– И очень хорошо, что ты так поступила и пошла у него на поводу, – заверил ее Яша. – Потому что в противном случае еще неизвестно, что мог придумать Игнат дальше, чтобы заполучить назад эти деньги. Во имя великой цели не жалко принести любую жертву. И при необходимости ты могла бы разделить судьбу Гены.

– Я? Ты что, намекаешь, что меня могли раздавить машиной?

– Задавить, утопить или застрелить. Вариантов тьма. Ты могла даже уйти во сне. Передозировка снотворного, которое ты так неосмотрительно таскаешь с собой в сумочке, – что может быть проще?

– Я снотворное взяла не для себя, – почему-то начала оправдываться Стеша.

Но потом до нее дошел смысл сказанного Яшей, и она ахнула:

– Ты что же думаешь, Гену убил Игнат?

– Игнат организовал его убийство.

– Не может быть!

– Сам лично Игнат рук не марал, не тот он человек. Но он нашел исполнителей, договорился с ними, объяснил им задачу, заплатил, как я думаю.

– И кто же эти исполнители?

Стеша задала вопрос и замерла в ожидании. Почему-то ей очень не хотелось, чтобы этими самыми исполнителями оказались «орлы» Игната. Хотя все указывало на них, но Стеша успела привязаться к этим чурбанам недалеким. И хотя Стеша и понимала, что эти двое вполне годились для роли исполнителей чего угодно, им лишь деньги плати, но все равно не хотелось думать об этих двоих совсем плохое.

Но этот разговор пошел у них уже со следователем. И тот сразу же успокоил Стешу, сказав:

– Нет, на роль исполнителей заказного убийства эти двое «орлов» не подходили по нескольким причинам. Во-первых, слишком тупы. А во-вторых, что еще важнее, могли вывести на след самого Игната. Как сами понимаете, ему это было совсем невыгодно. В случае с убийством Гены этот человек планировал как можно дольше оставаться в тени. В идеале так и совсем планировал уйти от наказания за совершенное убийство.

– А те девушки, что жили с Геной в одной квартире? Вы знаете, где они? Они-то живы?

– Если вы о тех трех проститутках, то их судьба мне не известна.

Хорошо бы девчонки остались живы. Но это мог сказать лишь сам Игнат.

– А зачем Игнату было вообще убивать Гену? Мне он сказал, что им обо всем удалось договориться мирно.

– О чем именно договориться?

– Гена должен был дать развод моей тетушке. И он обещал его ей дать.

– Об этом мне ничего не известно, – пробормотал следователь, роясь в бумагах. – По документам видно, что женат Геннадий Евстишенков был всего однажды и на гражданке Муравьевой.

– Это моя тетя и есть! Александра Муравьева.

– Да, верно. Но их развод оформлен много лет назад законным порядком.

– Как?

– Они развелись меньше чем через год после заключения своего брака.

Стеша окончательно разинула рот.

– Как же так? А тетя была уверена, что до сих пор замужем за Геннадием!

– Ее просто не уведомили о состоявшемся разводе. Так бывает. Инициатором развода был супруг. По его заявлению брак был расторгнут. А вторую сторону об этом либо не уведомили, либо не смогли найти.

– Но когда Гену убили, тетю мигом разыскали! Нашли и заявили, что она должна на правах ближней родственницы забрать его труп!

– Не должна, а может. И не заявили, а предложили. Да, имя вашей тети имеется в документах покойного. Она – единственный его родственник, пусть и бывший. Следователь, который занимался делом наезда на гражданина Евстишенкова до меня, должен был предложить родным потерпевшего по окончании следственных процедур забрать его тело для захоронения в установленном законом порядке. Что он и сделал.

Теперь Стеша начинала догадываться, что так задергалась ее тетя, когда узнала о смерти Гены. Она знала о том, что Игнат беседовал с Геной, что разговор у них состоялся тяжелый. И у нее невольно возникли подозрения, а не ее ли это любимый Игнат как раз и стоит за смертью Геннадия.

– Но за что? За что Игнат так обозлился на Гену? Зачем Игнату понадобилось убивать Гену? Неужели все-таки ревность? Неужели Игнат даже спустя столько лет ревновал тетю к этому Гене?

Следователь в ответ просто рассмеялся Стеше в лицо.

– Да что вы, девушка! Какая там ревность! Деньги! То самое сокровище, которое было спрятано в банковской ячейке, оформленной на ваше имя. Вот причина всему!

– Гена тоже претендовал на это сокровище?

– Не то чтобы целиком и полностью, но, как водилось за этим мелким мошенником, собирался поиметь в этом деле свой маленький процент. В противном случае он грозился рассказать вам всю правду.

– Гена знал о моем существовании?

– Игнат уверяет, что да. Он также говорит, что покойный вел себя нагло. Угрожал в случае, если Игнат не поделится с ним, разыскать вас и рассказать вам тайну вашего появления на свет. Причем обещал изложить историю в таком свете, что вы не то что не захотели бы иметь потом дела с Игнатом, но и близко бы этого человека к себе не подпустили. Игнат не мог этого допустить. Содержимое банковской ячейки должно было оказаться у него в руках. Ни вы, ни Гена, ни кто-либо другой не имел права встать у него на пути.

– Да, Гена опростоволосился, – пробормотала Стеша. – Но не на того человека нарвался со своим желанием поживиться.

– Точно так. Нашла коса на камень.

– А как же исполнители заказного убийства? Кто они?

– Еще не догадываетесь?

– Если не «орлы», тогда… наверное, Вадик со своим другом?

– Вы очень сообразительны. Именно эти двое и стали исполнителями наезда на Геннадия Евстишенкова. Хотя теперь-то они оба уверяют, что в их планы входило лишь слегка покалечить Геннадия. Это же утверждает и сам Игнат. Но так получилось, что травмы оказались сильнее, чем ожидали молодчики. И потерпевший скончался на месте происшествия еще до приезда бригады врачей.

Стеша еще немного подумала, а потом спросила:

– Но полиция задержала Вадика в тот же день. Я лично присутствовала при этом задержании. Почему же потом его отпустили?

– На тот момент не хватало против него улик.

– Но машина Вадика – белый «Форд» – отсутствовала перед домом. И Вадик куда-то выходил.

Следователь кивнул:

– Машина отсутствовала, потому что сам хозяин ее брал. Но ездил он совсем в другом направлении и по другим делам. Это зафиксировано камерами наблюдения. На самой машине также не оказалось характерных повреждений, которые бы обязательно должны были появиться на ней в случае, если машина оказалась бы участницей ДТП с летальным исходом. Ни вмятин, ни царапин, ни других повреждений экспертами зафиксировано не было. Исправить их за такой короткий срок было бы немыслимо. Поэтому Вадика под нажимом его адвоката нам и пришлось отпустить.

– Но как же так? Дорожные камеры ведь записали момент наезда на Гену. И машина была та самая, белый «Форд» с регистрационным номером «ОГО 333».

– Машина была другая, – терпеливо объяснил ей следователь. – А номер они приделали фальшивый. Расчет в данном случае строился на том, что никто не станет лепить на машину, которой предстоит стать участницей нападения, свои собственные номера, подставляя тем самым самого себя.

– Значит, машина была той же марки, что и у самого Вадика? За рулем ее сидел тоже сам Вадик? Но при этом это была не его машина?

– Да. Выйдя за час до предполагаемого наезда из своего дома, Вадик сел за руль своей машины и поехал в указанном ему направлении. Там его уже поджидал Игнат, сидящий за рулем точно такого же белого «Форда». Они поменялись машинами, причем обмен был произведен ими на участке дорожного полотна, который, как они считали, камерами не просматривается. Но они ошибались. И неделю назад там было установлено дополнительное оборудование. Оно еще не задействовано в общей базе и в полную силу не работает, но, так или иначе, нам все же удалось найти запись этой встречи между заказчиком и исполнителем и уже по ней восстановить цепь дальнейших событий.

– Значит, Вадик задавил Гену, вернулся к Игнату, пересел на свою машину и вернулся домой?

– А Игнат отогнал поврежденную машину к знакомым автомеханикам, которые ликвидировали на машине вмятины и другие повреждения, а также вернули машине ее прежние регистрационные номера, ничего общего с «ОГО 333» не имеющие.

Стеша недоуменно покачала головой.

– И вся эта катавасия из-за денег, которые находились в банковской ячейке, оформленной на мое имя? Но почему отец просто не подошел ко мне? Не поговорил со мной по-человечески? Почему не объяснил мне всю ситуацию? Я бы не стала вредничать, отдала бы ему эти деньги добровольно.

– Видите ли, он не был до конца уверен в эффективности такого разговора. Он ведь совсем вас не знал.

– Так узнал бы! Пришел, поговорил, познакомились… Я бы дала ему слово открыть ячейку в его присутствии, и никакого Гену убивать бы не пришлось. И самого себя похищать тоже.

– Он привык общаться с людьми, которым верить просто на слово никак нельзя. Обязательно нужны еще какие-то подкрепляющие моменты. Вот он и постарался создать для вас эти моменты.

– Значит, если бы когда-то давно отцу не пришлось по какой-то причине оформить в банке ячейку на мое имя, то он бы мог в моей жизни и вовсе не появиться?

– Этого я не могу знать.

– Значит, все это и впрямь из-за денег, – печально произнесла Стеша. – Отцу нужны были эти сто тысяч, и он пришел за ними ко мне. Только ради них, только ради этих ста тысяч долларов, будь они неладны!

Следователь внимательно на нее взглянул и поинтересовался:

– Это о каких же ста тысячах вы все время говорите?

– О тех, что хранились в банковской ячейке. Игнат говорил, что там сто тысяч или немного больше.

– Немного?

Следователь вновь расхохотался. Он вообще был человеком веселым. Или это успешно раскрытое им дело так его радовало.

– Всего лишь немного? – весело спросил он у Стеши. – Ну знаете, такого я даже от него не ожидал.

– А что? Там было больше?

– Гораздо, гораздо больше. И не никчемными бумажками, а настоящим сокровищем – алмазами, незаконно добытыми или украденными с рудников. Происхождением этих камней мы еще будем заниматься, и не исключено, что их появление вызовет целую серию отставок и отсидок среди руководства алмазной добычи. Но так или иначе, а чемоданчик в банковской ячейке был буквально набит еще не ограненными алмазами, которые в будущем после огранки могли еще многократно увеличиться в цене.

– И… и какова же сумма?

– Несколько миллионов – это лишь на самый примерный и скромный подсчет. Лично я думаю, что там было гораздо больше.

– И на что отец собирался потратить эти деньги?

– Ну, зная его натуру, думаю, что как обычно, на помощь тем, кому она в данный момент нужна.

Услышав эти слова, Стеша поняла, что снова запуталась. Она решительно не знала, как ей относиться к Игнату. С одной стороны, он врал ей, врал тете, врал многим другим. Он убил или организовал убийство человека, а возможно, что и не одного. Но при всем при этом двигало Игнатом желание сделать мир лучше. Уменьшить в нем зло, увеличить добро. Вот только получилось ли у него это? Вышло ли у него сделать что-то доброе, делая при этом лишь злое?

Итак, Стеша уже поговорила с тетей, поговорила с Яшей и даже пообщалась со следователем. Но конечно, сильней всего Стеше хотелось поговорить с главным виновником всех этих событий, с самим Игнатом. Тетя, Яша, следователь – все они могли лишь приблизительно представлять, что делалось в душе и голове у этого человека. Но заглянуть туда они не могли. И Стеша тоже не могла, а ей так этого хотелось.

– Вот бы поговорить с отцом.

И неожиданно ее мечта сбылась. Игнат ей позвонил. Как и каким образом раздобыл он мобильник, находясь в следственном изоляторе, Стеша так никогда и не узнала. Да в общем-то, ей было это и не важно. Она и так понимала, что ее отец – не тот человек, чтобы пасовать перед такими мелкими трудностями.

– Прости меня.

Это была первая фраза, которую услышала от своего отца Стеша. И от его голоса у нее на глазах тут же навернулись слезы.

А Игнат продолжал:

– Прости, что я подозревал тебя. Прости, что подумал, будто бы это ты организовала ту кутерьму в банке.

– Я ничего не знала. Я хотела тебе помочь.

– Теперь я это знаю. И мне это очень важно, поверь.

Они помолчали. Каждый сознавал, что им нужно было сказать друг другу слишком много. А времени у них было, наоборот, слишком мало.

– Почему ты сразу мне во всем не признался?

– Я пытался к тебе приблизиться. Направлял тебя к себе, как только мог.

– Когда это?

– Много раз. Например, когда ты приехала к Гене домой, там тебя поджидала женщина по имени Галина, помнишь ее?

– Женщину с толстым рыжим котом Пузей? Соседку Гены? Конечно, помню. Потом еще выяснилось, что она в том доме не живет. Так это ты ее подослал?

– Я нанял пожилую актрису, чтобы она сыграла роль Гениной соседки. Убедительно она ее сыграла?

– Очень! – чистосердечно призналась Стеша. – Я была совершенно уверена, что это настоящая соседка. Она вела со мной разговор так, словно бы знала этого Гену сто лет. Чувствуется, кто-то прекрасно ее подготовил.

– А между тем она должна была всего лишь указать тебе правильное направление, следуя в котором ты бы пришла ко мне. Назвать марку моей машины, ее номер. Следуя этим подсказкам, ты бы нашла машину, нашла бы и меня. Ты и нашла.

– Но сначала еще до Галины я пообщалась с проститутками, работавшими на Гену. Кстати, где они?

– С ними все в полном порядке. Они снова работают по своей специальности, правда, в другом городе и на другого человека, к которому я их пристроил. Они всем премного довольны и благодарят судьбу за такой счастливый поворот.

Стеша уже не знала, может ли она верить этому человеку, как прежде.

И потому с сомнением в голосе спросила:

– Но они хоть живы?

– Конечно! – воскликнул Игнат и с возмущением прибавил: – За кого ты меня принимаешь? Без нужды я никого не убиваю. Да эти милые простушки ничего важного и не знали и знать не могли. Так, на всякий случай, я их от тебя изолировал. Мне было нужно их удалить, чтобы они случайно не проболтались тебе, если вдруг что-то знали лишнее.

Сначала-то девчонки направили Стешу совсем не в том направлении. Они направили ее сыщицкий путь к Вадику и его тете-художнице. Что и говорить, направление было выбрано совсем не то, что было нужно Игнату. Поэтому девчонки исчезли, а на их месте появилась Галина.

– И в итоге все у нас с тобой получилось как нельзя лучше!

Но Стеша так вовсе не считала.

– Лучше бы тебе было самому подойти ко мне, – упрямо сказала она. – Без всяких хитростей и трюков. Вот это было бы и впрямь лучше всего.

– А если бы ты меня не приняла?

– Не знаю. Но когда мы с тобой уже познакомились, даже подружились, почему ты мне тогда-то не признался, что хочешь получить доступ к этой ячейке в банке?

– Я не мог. Ты не показалась мне такой уж альтруисткой.

– Почему это?

– Старой цыганке денег не дала, – тут же, словно ждал этого вопроса, принялся перечислять ей Игнат, вызвав этим перечислением изрядное недоумение у самой Стеши. – На приют для бездомных животных у меня не захотела брать. От нищего голодного мальчишки равнодушно отмахнулась.

– Погоди, какая еще старая цыганка? – перебила его Стеша.

– Та, что подошла к тебе и предложила погадать.

Только теперь Стеша вспомнила встречу с ромалэ, которая не взяла у девушки денег, но зато предсказала ей встречу с отцом.

– Так цыганка тоже была твоих рук делом? – ахнула Стеша. – Ничего себе! Это ты ее подговорил, чтобы она нагадала мне встречу с отцом?

– Нет, я просил, чтобы она тебе погадала. И заплатил ей за эту услугу.

– И зачем тебе это понадобилось?

– Хотел прощупать тебя. Хотел выяснить, дрогнет ли у тебя сердце при виде старой немощной бабки? Захочешь ли ты ей помочь? Но нет, ты не захотела.

– Да на этой бабке пахать было можно, такая она здоровущая! – возмутилась Стеша. – Видел бы ты, как она от меня драпанула. Я бы за ней нипочем не угналась, даже если бы и захотела. Она куда выносливей меня и, точно тебе говорю, вполне способна сама о себе позаботиться. Зачем же мне было ей подавать?

– А мальчик? – не успокаивался Игнат. – Мальчик, которого мы встретили у больницы и который тоже просил тебя о помощи?

В голове у Стеши внезапно что-то щелкнуло.

– Это ты говоришь о том мальчике, которого ты специально для этой цели позаимствовал на время у отца Константина?

– Откуда ты знаешь? – пораженно пробормотал Игнат. – Кто тебе об этом рассказал? Константин?

– Думаешь, я не узнала мальчишку в толпе других ребят?

– Ну допустим, не надо было тебя туда везти. Но ты и у отца Константина никакого желания помогать бедным тоже не выразила.

– Потому что отец Константин им и без меня хорошо помогает. Так хорошо, что и «мерина» себе какого шикарного с этой помощи накроил. И ты хотел, чтобы я давала денег человеку, который львиную долю положит себе в карман?

– Это на его совести, – быстро произнес Игнат. – Ты же о своей думать должна.

И прежде чем Стеша успела что-то сказать, он с горечью добавил:

– Ты моя дочь, моя плоть и кровь, а совсем на меня не похожа. Я так мечтал, что моя дочь будет на меня похожа, а ты… Даже животных – и тех ты не любишь и не жалеешь.

– Почему? Я люблю.

– Нет, не любишь.

– С чего ты это-то взял?

– Ты не захотела даже пальцем пошевелить, чтобы помочь приюту для бездомных животных. Я предлагал деньги, а ты отказалась.

– Я не отказалась. Я передала твое предложение заинтересованной стороне.

– Всего-то тебе и надо было сделать, что протянуть руку и взять у меня эти деньги, – не успокаивался и продолжал обиженно гудеть в трубку Игнат. – Но ты и этого не захотела делать. Нельзя быть такой равнодушной к горю других! Нельзя!

Стеша сконфуженно молчала. Может быть, в чем-то Игнат и был прав.

И единственное, что она нашлась ответить:

– Там и без нас справились.

– Но мы-то с тобой не участвовали, – тут же возразил ей Игнат. – И скажи на милость, как я мог после этого тебе довериться? Как мог просить тебя о помощи? Нет, я понял, что ты твердый орешек, тебя такой ерундой, как мольбы старого человека, не разжалобишь. Взяла бы у меня этот чемоданчик да и махнула бы мне рукой на прощание. Нет, я должен был придумать, как до тебя достучаться, должен был заставить твое сердце стать горячим.

Даже себя для этого не пожалел. И Стеша снова, в который уже раз подумала, что в отцы ей достался очень странный человек. И еще Стеша порадовалась про себя другой вещи. Как все-таки хорошо, что растил и воспитывал ее совсем-совсем другой, куда более обычный человек. Если когда-нибудь ей придется выбирать отца для своих собственных детей, она уж постарается, чтобы им не достался такой вот похожий на Игната идеалист. Для счастливой семейной жизни это человек совсем неподходящий, в мужья лучше выбрать кого-нибудь с идеалами попроще.

По окончании этого расследования Стеша не прекратила общения со своей тетей, как она по-прежнему называла свою биологическую родительницу. Тетя и племянница договорились, что для общего спокойствия они никому из близких не станут открывать правду о рождении Стеши.

– А за это я тебе в наследство оставлю одну из моих квартир, – пообещала тетя, явно обрадованная быстрым и легким согласием Стеши молчать о всей этой истории.

– А что? – в шутку поинтересовалась у нее Стеша. – Раньше разве не собирались?

Тетя от удивления даже язык себе прикусила. Но Стеше было все равно, что там думает ее тетечка. У самой Стеши были дела поважней. Она готовилась к самому торжественному мероприятию, какое только может случиться в жизни молодой женщины. Да, Стеша готовилась к собственной свадьбе. И поэтому до чудачеств стариков ей не было уже такого большого дела.

Теперь у Стеши должна была состояться ее собственная судьба. И девушка твердо верила, что она окажется куда счастливей, чем у тети с Игнатом. Ведь строить свою семью Стеша с самого начала планировала только на правде – самом лучшем и прочном фундаменте, какой только есть на свете.

Content

Дарья Калинина
С милым и в хрущевке рай

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16