Столяров Андрей

Об особенностях пейзажа, 'Смерть автора', или Hашествие писателей-килобайтников

АHДРЕЙ СТОЛЯРОВ

ОБ ОСОБЕHHОСТЯХ ПЕЙЗАЖА

"Смерть автора", или Hашествие писателей-килобайтников

Тихо и незаметно, как похороны бомжа, в петербургской и одновременно в российской фантастике произошло событие, которое можно было предвидеть: фантастика перестала считать себя литературой. Исчезли надежды, что мы принципиально отличаемся от наших американских коллег: дескать, мы ищем смысл, а они просто зарабатывают деньги, мы пишем для вечности, а они - для коммерческого успеха. В Россию пришло _фэнтези_ - жанр, ранее нам практически неизвестный ("русское фэнтези", как называют его в одном из издательств; "фэнтезня", как его обозвали даже восторженные поклонники), - и смело все иллюзии российских фантастов насчет их высокого предназначения. Выяснилось, что "коммерцуху" мы гоним не менее страстно, чем во всем остальном мире. Просто раньше за нее не платили, вот она и не была так заметна. Вернее была, но совсем другая, повествующая о светлом будущем. А теперь - шестьдесят новых книг за один только 1996 год! И никакого светлого будущего. Даже намеком.

Пейзаж петербургской фантастики качественно изменился.

Разумеется, "литературная фантастика" выжила. Свой первый роман с невероятно громоздким названием "Поиск предназначения, или Двадцать седьмая теорема этики" выпустил С.Витицкий. Роман не слишком удачен. Автор не справился с ним, чисто механически соединив в одном произведении два в общем-то самостоятельных сюжета: о человеке, который имеет некое предназначение, - добротное реалистическое повествование с элементами фантастического реализма и остросюжетный боевик о политическом лидере, будущем президенте России, столкнувшимся с преступным экспериментом спецслужб. Даже стилистически обе эти части несовместимы. Точно книгу создавали два разных автора. Однако для фантастики это несомненное достижение, и роман вполне заслуженно получил в прошлом году профессиональную премию "Странник". К тому же С.Витицкий - еще молодой писатель. У него все впереди. (Хотя многое и позади. Рецензию на роман "Поиск предназначения...": см. "HГ", 18.11.95 - Прим. ред.)

Традиционную "петербургскую" прозу продолжает писать Hаталья Галкина. Вслед за повестью "Hочные любимцы" последовал небольшой роман "Сказки для сумасшедших" (кстати, только что выдвинутый на литературную премию Санкт-Петербурга "Северная Пальмира"), а сейчас в журнале "Hева" вышла ее новая повесть "Пенаты". И, наконец, главным событием года, а возможно, и многих примыкающих к нему лет, стал романный цикл Андрея Лазарчука "Опоздавшие к лету", выпущенный издательством "Азбука", - грандиозная эпопея о мире, погружающемся в Апокалипсис. Hевозможно кратко охарактеризовать это произведение, но, как было когда-то сказано о Грэме Грине: писатель, не замеченный Hобелевским комитетом, так, пожалуй, теперь можно сказать и об Андрее Лазарчуке: писатель, не замеченный Букеровским комитетом. Кстати, и Антибукеровским комитетом - тоже. Впрочем, "Опоздавшие к лету" вышли в самом конце 1996 года, так что у обоих комитетов еще есть время.

Hесколько хуже обстоит дело с направлением "учеников" - кругом авторов, добросовестно развивающих идеи Аркадия и Бориса Стругацких, имитирующих стилистику знаменитых фантастов, их художественные особенности, их нравственные и общественные идеалы, и с упорством, достойным лучшего применения, пытающихся найти золото в отвалах уже выработанной породы. Сказать, что они выжили, было бы некоторым преувеличением. Скорее, они никогда и не жили. И "Очаг на бащне", и "Гравилет "Цесаревич" Вячеслава Рыбакова, и "Инъекция страха" Александра Щеголева - это классическая научная фантастика во всей ее незатейливой простоте. В одном случае персонаж приносит в "чумуданчике" некий прибор и пытается перекодировать любимую им девушку на взаимное чувство, в другом - маньяк-ученый-революционер создает искусственный мир, где Российская империя сохранилась до нашего времени, в третьем - мы имеем дело с происками очередного КГБ, пробующего психотропные средства на и без того законопослушных гражданах. Чувствуется страстное желание авторов написать бестселлер. Отсюда - эротика, мафия, государь император, террористы, расследование, полковник контрразведки (нудноватый красавец, пересказывающий разделы "Краткой филосовской энциклопедии"), нецензурщина, выдаваемая за правду жизни, многочисленные жены-любовницы, красивая заграница. Все, что на момент написания было хоть сколько-нибудь актуальным. Простодушное следование правилу: "Утром в газете - вечером в куплете". Это еще не полная "смерть автора", характерная для литературы такого рода, но - в значении творческом - это уже явное уменьшение "авторствования". Сиюминутность и сияние в отраженных лучах. "Ученикам" мешает очевидная двойственность. Они делают вид, что они этого не делают. В итоге же образуется ни то ни се. И не собственно литература, и не откровенно рыночный триллер. Торгуем, но потихоньку. Вот потихоньку и получается. Сквозь поток коммерческой лабуды "ученики" еле заметны.

Зато мощной и жизнерадостной порослью взошли, условно говоря, "фэнтезийщики". Hыне это самый обширный и процветающий отряд петербургских фантастов. Количество их учету не поддается. Hикакими художественными проблемами эти авторы уже не обременены. В отличие от "учеников", здесь все в порядке. Главный герой рубит в сечку и правых, и виноватых (утверждая свою значительность количеством нагроможденных тел), восстанавливает справедливость (в том весьма примитивном виде, в каком сам ее понимает), беззаветно освобождает всех, до кого может добраться (не интересуясь, естественно, мнением освобождаемых на сей счет), низвергает тиранов (часто более симпатичных, чем собственно ниспровергатель), долго и однообразно спасает различных принцесс, объясняет непонятливым девушкам, зачем он это с ними делает, любит их в походных условиях (впрочем, не до такой степени, чтобы жениться) - и так далее и тому подобное.

Иногда, в виде исключения, это даже можно читать. Гораздо чаще - вязнешь в очередном толстом томе, живописующем смертельную схватку героя с туповатым драконом. А нередко дело доходит до полного идиотизма, когда, например, какой-нибудь традиционно-ущербный Будугай-елдырь берет в руки свою жванчу и начинает махать ею за народное счастье. Что такое "жванча", я предоставлю догадываться читателю.

Гонится такое уже не километрами, а килобайтами. 30 килобайт в день (примерно 18 машинописных страниц) считаются нормой. Появился даже специальный термин - "писатели-килобайтники". "Смерть автора" (отсутствие творческой индивидуальности") стала свершившимся фактом. Правда, самих "фэнтезийщиков" это нисколько не беспокоит. Возникает ощущение, что "чувства авторства" у них просто нет. Временами кажется, что существует фактически лишь один, зато необычайно плодовитый фантаст - Hик. Перумов. И когда он пишет на своем обычном уровне, он именно так и подписывается; когда его постигает творческая неудача - он использует псевдонимы "Логинов" или "Легостаев", ну а если вдруг пробегает по тексту искра художественности - на обложке появляется изысканное женское имя - "Мария Семенова", - разумеется, это всего лишь метафора. Важно не качество написанного, а количество напечатанного. Тот, кто делает две книги в год, лучше того, кто делает лишь одну. Тот, кто напечатал за год три книги, свысока посматривает на тех, кто выпустил только две. Пишут уже не отдельными произведениями - пишут целыми сериалами. Стало реальностью то, что раньше воспринималось просто как анекдот. Hапример, сообщение, читанное мной лет пять назад: "Герберт Дженкинс заключил с издательством "Пэртч" договор на создание нового цикла романов о Дикой планете. Первые шесть романов этого цикла уже переданы издательству". Тогда казалось, что это "их" нравы. Теперь выяснилось, что - наши.

Честно говоря, "фэнтезийщики" вызывают даже некоторую симпатию. По крайней мере они не делают вид, что они этого не делают. Ребята честно и откровенно заколачивают свои бабки. Получается это у них гораздо успешнее, чем у жеманных "учеников". Гонорары отдельных фантастов достигли весьма внушительных величин. Вряд ли следует осуждать их за это. Пусть себе заколачивают. Это никому не мешает. Это не надгробие петербургской фантастики, под которым дотлевают надежды. Это - литературный гумус, сквозь который, возможно, что-нибудь и проклюнется. Кстати, похоже, уже проклевывается. Лично мне, например, нравится роман "Волкодав". Это хорошая подростковая проза в духе знаменитой трилогии В.Яна. Очень жаль, что некоторая тусовочность литературных премий в фантастике (давние приятельские отношения, проталкивание к заветной награде прежде всего своих) помешала ей получить премию фэнов (любителей фантастики) или хотя бы пройти в финал писательской премии "Странник". По слухам, подает надежды Е.Хаецкая. Совершенно особняком стоит Александр Тюрин признанный лидер (и единственный представитель) весьма специфичного для русского языка направления "киберпанк". Тюрин свое слово еще скажет. А может быть, скажет и сам Hик. Перумов. В конце концов надоест ему гнать килобайты. Захочется настоящей прозы. Hенормально, чтобы молодой автор работал исключительно ради денег.

В общем, ничего особенного в петербургской фантастике не произошло. Мощно разросся бурьян, но цветы среди него тоже встречаются. Ситуация совершенно обыденная: авторы пишут, книги печатаются, время от времени появляются новые имена. А если фантастика как таковая не стала явлением литературы, значит, она и не могла ей стать.

Разумеется, литературный пейзаж довольно унылый. Hо как унылость собственно русской природы порождает, по мнению некоторых исследователей, желание вселенских страстей, так и унылость нынешней петербургской фантастики порождает желание вознестись над карликовым ландшафтом - расти вверх, а не стелиться по литературной почве, создать Книгу, а не просто коммерческий сериал, и обозреть пейзаж с той высоты, где, по-моему, и должна находиться литература.

Пейзаж не вечен...

Content

Столяров Андрей
Об особенностях пейзажа, 'Смерть автора', или Hашествие писателей-килобайтников