Смирнов Игорь

Туннели времени

ИГОРЬ СМИРНОВ

ТУННЕЛИ ВРЕМЕНИ

Фантастический рассказ

Вечером Неретин разыскал Сергея.

- Слушай, Данилин, - сказал он, - ты хорошо помнишь профессора Гратта?

- Конечно.

- Тогда вот что: с этой минуты думай только о Гратте и ни о чем больше. Уразумел?

- Зачем?

- Ну вот - зачем. - Помощник командира посмотрел на черневший в небе конус звездолета. - Профессор Гратт - смелый новатор и умнейшая голова. Но поскольку его нет с нами, нужен его двойник - он один сможет произвести необходимые расчеты. Он - и никто другой. А твои биотоки хозяева планеты воспринимают лучше. - Неретин взял товарища под руку и повел к дороге. - Это просьба Ченцова. И моя.

Сергей плохо соображал. Он не привык к такому доброжелательному расположению помощника и немного нервничал.

- А если через городской совет? - неуверенно посоветовал он.

- Пробовали - они не понимают нас. Или делают вид, что не понимают. - Перед тем как уйти, Неретин обнял Сергея за плечи и сказал, кажется впервые назвав его по имени: - В общем, так. Думай и думай о Гратте, зови его... или как ты это делаешь - тебе виднее. Но стремись к тому, чтобы хозяева планеты как можно скорее разобрались в твоих мыслях, - это наше спасение.

Сергей ушел в долину.

Усталый свет солнца догорал на верхушке высокого дуба. Небо остывало, наливаясь влажной синевой, и, чуть тронутые красками зари, облака резче расцвели в вышине. Кольнула глаз первая звезда. Хотя это же не звезда. Это Венера.

Сергей уселся возле ив на берегу реки.

Он знал, что это не Венера. Там, за небесной синевой, нестерпимая белизна незнакомого космоса с темнеющими звездами - черными, фиолетовыми, синими. Там Вселенная, которой никто из людей еще не видел. Они первые. Их крепко помяло в пути, звездолет нуждался в неотложном ремонте, а для ремонта требовалась хоть какая-нибудь твердь, способная длительное время выдержать тяжесть "Луча".

Сергей старался не вспоминать выход из коллапсара - еще раз пережить такое не хватило бы, кажется, сил, - но мысли нет-нет да и возвращались к тому времени, поспешно перескакивали через те жуткие минуты и уже более устойчиво останавливались на поисках ближайшей планеты. Ее они нашли без штурмана: из-за неполадок в системе фильтров Шарков был ослеплен пронзительной белизной чужого пространства и находился в изоляторе. Планету окутывала непроницаемая, подвижная оболочка, похожая на расплавленный малахит. Радиосигналы тонули в ней и назад не возвращались. Было неясно, обладала ли она ядром, или полностью состояла из зеленого газа.

Послали на разведку космоглиссер. Экспедицию возглавил помощник командира. С ним отправились геолог Жан Рошаль, Джим Роудс - физиохимик и специалист по локальной защите - и он, Сергей Данилин, врач и биолог.

Когда зеленая мгла внезапно оборвалась, Неретин дал торможение: космоглиссер вошел в легкий зеленый сумрак, пронизанный толстыми стеблями, похожими на ребристые щупальца, все они тянулись вверх на сотни километров из неведомых темно-изумрудных глубин к малахитовой периферии атмосферы. Они плавно покачивались, как морские водоросли, их было так много, что Неретин стал опасаться столкновения. Глиссер запетлял, завибрировал от резких поворотов. Пришлось идти на посадку вертикально. И чем больше он снижался, тем гуще и тучнее были стебли...

Сели мягко. Неретин откинулся на спинку кресла и сбросил с подлокотников руки.

- Все живы? - не открывая глаз, спросил он.

Товарищи молчали. Неретин беспокойно оглянулся - и тут же шумно выдохнул:

- Ясно: психическая травма... А ну, кончай бездельничать, пора за работу!.. Как тут у нас с защитой? Нормально: выдержала, голубушка! Господи, а Данилин опять спит! Да что с тобой, приятель?

Сергей поднял голову:

- Я в норме, Алекс. Но как ты классно вел машину!

- Ага, - согласился Жан Рошаль. - Словно по кочкам. - Он отстегнулся, встал. - Что ж, за работу так за работу. Я готов вгрызаться в землю!

- Погоди вгрызаться. Сперва осмотримся... Джим, ты давай за анализы. Данилину наблюдать. Жан, ты будешь помогать мне. Неси для начала снимки. - Неретин включил прожектор. Свет выхватил из зеленых сумерек гигантские стволы, обступившие глиссер. - Ого, да они, вроде, подвинулись!..

Радиосвязь с "Лучом" установить не удалось. Выбросили на орбиту звездолета малую ракету с первыми новостями и первыми соображениями, однако умолчали пока о том, что анализы подтвердили отсутствие на планете воды и кислорода. Это было особенно печально, поскольку вода на "Луче" по непонятной причине помутнела и стала слегка пахнуть, хотя и признавалась годной для употребления.

- Ну, так что будем делать? - спросил Неретин.

- Искать место для посадки "Луча", - сказал Роудс.

- На глиссере?

- Ну нет, Алекс. Эта махина мало маневренна. Думаю, на "метеоре", и поиск прошу разрешить мне: я легче всех вас и лучше разбираюсь как в механизме "метеора", так и в капризах локальной защиты.

Помощник понимал, что отправлять здесь в разведку даже опытного космонавта, даже на расстояние двух десятков километров, было довольно рискованно. И все же другого выхода не видел. Конечно, было бы куда безопаснее сидеть в глиссере под двойной защитой и поглядывать на экраны внешнего обзора - не вынырнет ли из-за необъятных стволов такая нужная для "Луча" полянка. Но в том-то и беда: медленно не полетишь, и быстро тоже - на первых же метрах можно врезаться в стволы. Остается одно - разрешить Джиму поиск. Пока Роудс с помощью друзей закреплял на скафандре ранец, крылья, баллоны. Неретин давал ему последние наставления: как держать связь, чего следует опасаться и как лучше всего отыскать глиссер на обратном пути.

- А главное - не увлекайся! - закончил он и пропустил Роудса в шлюзовую камеру.

Из глиссера хорошо было видно, как Джим проверил связь на расстоянии двадцати шагов от машины она была отличной, как потом поднял крылья и взлетел. И сразу же исчез в зеленой мгле.

Неретин, кажется, въелся глазами в зеленоватую точку, медленно ползущую по экрану локатора, и по привычке ощупывал шрам возле рта. Потом подозвал Рошаля:

- Не спускай глаз. Что случится - позовешь.

Он отошел к столу и стал снова просматривать снимки и результаты анализов.

- Алекс! - донесся удивленный голос Сергея. - А они отступают все быстрее!

- Кто? - не сразу сообразил помощник командира - и тут же побежал на наблюдательный пункт.

Да, стволы отступали. А потом вокруг космоглиссера начал сгущаться мрак. Казалось, он крался только с одной стороны с той, куда улетел Джим.

- Этого еще не хватало! - прошептал Неретин. На мгновение он закрыл глаза - до того ему захотелось вернуть те минуты, когда он провожал американца в разведку! Сейчас он ни за что бы не отпустил его, лучше бы полетел сам!

- Как Джим? - крикнул он Рошалю.

- Да понимаешь...

Почувствовав неладное, помощник бросился вниз. Сергей за ним. Подвижная точка на экране локатора исчезла, и растерявшийся Жан уже хватался не за те верньеры. Неретин оттолкнул его, долго возился с настройкой сам, потом сунул в рот сигарету и словно окаменел.

Сергей вернулся на наблюдательный пункт. Внезапное изменение пейзажа за бортом так поразило его, что он невольно вскрикнул:

- Ребята! Земное небо!

- Тьфу! - донесся голос Неретина. - Точно режут!

Он поднялся к Сергею и сам увидел облака, густо-синие провалы между ними, лучистые звезды...

- Что там у вас? - крикнул Жан. - Какое небо?

- Ты вот что... Ищи Джима. Уразумел? И не отвлекайся!

Куда же девался зеленый полумрак? А главное - откуда здесь, в незнакомом мире, эта синева и эти облака? И куда, в конце концов, исчезли гигантские стволы? Трудно допустить, чтобы эти великаны могли передвигаться...

- Что скажешь, Алекс?

- А что сказать? - Неретин оторвался от щемяще знакомого неба и перевел разговор на другое: - Слушай, Данилин, что с тобой происходит в последнее время? Какой-то ты сонный...

Сергей разочарованно приподнял плечи:

- Не знаю. Похоже на ностальгию: все думаю о Земле.

- М-м. - Неретин задумчиво кивнул и спустился вниз.

Исчезновение Роудса не на шутку встревожило космонавтов. От этого незнакомого, чуждого мира можно было ожидать чего угодно, кроме логики и полной ясности. Вот эта перемена за бортом - обычный фантом, редкое атмосферное явление из раздела антологии таинственных случаев или чудо, в которое разум отказывается верить?

Но, продолжая поиск Джима, Неретин снова и снова ловил себя на странной метаморфозе, и эти приходящие и ускользающие мысли начинали раздражать его.

Наверно, именно в это время расступились тучи и по окрестности разлился яркий зеленоватый свет. Сергей снова не выдержал и закричал на весь глиссер: "Луна!" За бортом громоздились скалы, кое-где поросшие травой, с другой стороны манящая глубина за обрывом, и вдали - лес...

И тут же появился Роудс. Прежде чем сложить короткие крылья "метеора", он приветливо помахал рукой товарищам. Ему, наверное, и в голову не приходило, что радар потерял его! Выйдя из шлюзовой камеры, он прежде всего спросил:

- Как вам нравится такая перестановка декораций?.. О-о, да вы отсюда ничего не видите! А тут, под горой, река и город!

Неретин резко повернулся к нему:

- Куда тебя черти носили? Ведь я же предупреждал!

- О чем ты, Алекс? - удивился Роудс. - Там - вода! Понимаешь? Вода и чистейший воздух!.. А черти занесли меня случайно: тут что-то произошло с пространством...

Неретин неожиданно встряхнул Джима за плечи и как-то сразу скис. Потом оттолкнул его и, оперевшись руками о край стола, словно прилип к экрану.

- Что там у тебя случилось? - негромко спросил он.

Джим в замешательстве косился на присмиревших товарищей и неуверенно объяснял, что летел он с ученической скоростью две мили. Стволам не было конца. Но когда покрыл условное расстояние, неожиданно заметил, что гигантские стволы начали уходить в стороны и как бы таять в зеленоватом свете, а на их место стала вползать серая мгла. Он поспешил с возвращением, однако у него создалось впечаление, будто он не только не продвигался вперед, а скорее наоборот - уходил все дальше от глиссера. Связь оборвалась, приборы безбожно врали. Пришлось лететь наугад, полагаясь на интуицию. И вот тогда он впервые ощутил что-то знакомое, земное. Но это были чувства, только чувства. А вот когда из-за туч вынырнула луна...

Джим все больше воодушевлялся и теперь говорил уже не в спину помощника, а Жану и Сергею:

- Я летел над лесом, я стоял по колено в реке! Это же настоящая вода, ребята!

- Ну вот... река, воздух. - Неретин медленно выпрямился. - А ты дай мне попробовать на язык эту воду!

- Так... я прихватил немного из реки, - скромно произнес Джим. - И воздуха тоже.

Все, как по команде, кинулись к Роудсу, освобождая его от ранца и атрибутов "метеора". Неретин извлек пробы, посмотрел на свет.

- Проверим. - В его голосе вновь появилась сдержанность. - Давай, Джим: ты заварил кашу, тебе и расхлебывать. Данилин поможет.

Он отвел Рошаля к аппаратуре связи.

- Как думаешь, удастся теперь потолковать с командиром?

Жан глупо уставился на него и молчал.

- Удастся! - сказал, как выстрелил, Неретин. - Уверен, что теперь удастся!

Он не ошибся: связь была безотказной.

Сергей долго не мог уснуть: столько невероятного за несколько часов! И в довершение всего - каменная площадка. Она была неподалеку от глиссера. Сначала она не привлекала внимания, но потом в ней почудилось что-то знакомое, давнее. И вот тогда Сергей почувствовал, как у него похолодел затылок: чем больше он вглядывался, тем больше убеждался, что это та самая площадка, на которую он взбирался вместе с Фрузой несколько лет назад. Да, да, именно с Фрузой.

Фантазия Сергея разыгралась. Он не понимал и не спрашивал себя, что случилось, почему все так произошло. Просто разговор о смещении пространства настроил его на возможность небывалого чуда. Теперь он постоянно думал о Пригорске: судя по рассказу Роудса, город на реке возле водохранилища мог быть только его родным городом, хотя Роудс и Рошаль признавали в нем Кливленд и Бордо.

Но Сергей не просто думал о Пригорске. С присущим ему воображением он по старой привычке идеализировал город: видел его красивым, просторным, без дымящих труб и автомобилей. Вспомнил знакомых и друзей и теперь, как никогда раньше, понимал свою ошибку: нельзя было расставаться с Фрузой и предпочитать ей эффектную, взбалмошную Вику.

И во сне он видел Пригорск. Прогуливался по прямым, чистым улицам, по парку, ходил на берег водохранилища и снова поднимался с Фрузой на ту каменную площадку...

Проснувшись, он прежде всего заглянул на наблюдательный пункт к Рошалю. Тот кивнул на экран:

- Солнце, мон шер.

Солнце было ослепительным, безоблачная синева неба - теплой и праздничной, а над самой кромкой обрыва, словно паря в воздухе, легкой, невесомой грядой зеленел далекий лес.

- Трехглавая, - пробормотал Сергей. Заметив недоумение Жана, пояснил: - Так называется гора, на которой мы находимся. От нее до самого леса тянется долина, а слева - водохранилище и Пригорск.

- Не надо, Серж...

Возбужденность Сергея угасла.

- Я перестал соображать, Жанчик, - тоскливо сказал он. Ничего не понимаю! Но, клянусь, место то самое! И вот эту каменную площадку и все вокруг глиссера я уже видел когда-то!

- Успокойся, мон шер. Алекс прав: чудес не бывает. Это похоже на жестокую случайность.

Снизу донеслись голоса помощника и Роудса. Через минуту вошел Неретин и хмуро взглянул на Сергея: "Уже здесь!"

- Не ворчи, Алекс, - попросил Жан. - Такое чудесное утро!

- Чудесное... Не ворчи на вас, так с ума сойдешь! - Неретин смотрел на солнечный мир и досадливо ощупывал свой шрам. Глаза усталые, красные, с синевой на нижних веках, лицо точно мукой осыпано. Он неожиданно усмехнулся: - Лихо! Все к вашим услугам - вода, чистейший воздух и даже город! Живи себе на здоровье! Ну вот что... - Он помолчал, оценивающе разглядывая Сергея. - В разведку пойдешь ты. С Джимом. И чтобы никаких фокусов! Уразумел?

Перед тем как отправить товарищей в город, Неретин долго беседовал с Роудсом наедине. О чем они говорили, Сергею стало известно позже.

Сергей привел Роудса на автобусную остановку - это было по пути - и с удивлением оглянулся на приятеля, когда перед ним остановился электробус.

- Ол райт, - многозначительно сказал Джим. Он поднялся в салон и, встав у кабины автоводптеля, стал бесцеремонно разглядывать пассажиров. По сути никакой разппцы. Нормальный рост, дружелюбные лица, те же тихие беседы о своих заботах и радостях.

Город встретил их парадной опрятностью и музыкой. Музыка всюду была одинаково приглушенной - то задумчивой, то жизнерадостной. Она лилась беспрерывно. Она постоянно и незаметно менялась: широкая, раздольная мелодия переходила в грусть блюза, мягкая ритмика перерождалась в мотив песни или марша...

Сергей всматривался в Пригорск с видом человека, вернувшегося на родину через сто лет. Но потом восторг в его глазах стал потухать, уступая место раздумьям и даже досаде. На горожан он смотрел особенно пристально. Навстречу шли знакомые и незнакомые люди, вроде встречавшиеся когда-то или чем-то напоминавшие тех, кто давно ушел из жизни... И тут он вдруг понял, что ничему этому не верит. Ему вдруг представилось, что он случайно попал на большую сцену, где идет когда-то уже виденный спектакль с подтасовкой некоторых эпизодов, и потому временами казалось, что он смотрит странный, нескончаемый сон... Да разве все окружающее не было похоже на сои? Хотя бы дома. Они здесь не строились, а выращивались. Каждому придавалась сзоя, неповторимая форма, своя архитектура и размеры. А ведь в Пригорске в то время только еще шли разговоры о выращивании домов и проводились лишь первые опыты...

Сергей замедлил шаг.

Почти на каждом перекрестке пестрели невысокие полосатые барьеры, обозначавшие спуск под город. Этого в Пригорске тоже не было, но Сергей знал, что основное движение транспорта тут перенесено под землю, на улицах остались одни приземистые электробусы и монорельс, в небе - ярко окрашенные флаеры... Не об этом ли он думал всего несколько часов назад?..

- Ну, узнаешь свой Пригорск? - вошел в сознание голос Роудса.

Сергей замялся:

- Конечно. Только он не совсем такой, каким я его знал.

- Ясно. - Роудс неопределенно кивнул и провел рукой по шершавой коре здания. - Так что же дальше, сэр?

- Может быть, заглянем в этот дом? - нерешительно сказал Сергей. Он остановился, что-то отыскивая в карманах и стараясь казаться спокойным. - Сходишь?

Джим наморщил лоб и посмотрел на указатель улицы:

- 0'кей. Цветочная, четырнадцать... Уж не боишься ли ты встретить там самого себя?

Вдаль уходили столбы - все ниже, ниже, - будто сплетенные из тончайших нитей, а на верхушках - белые матовые шапки светильников.

- Пожалуй, это не только светильники, - сказал Роудс. Как думаешь?

- Конечно, - нехотя ответил Сергей. - Это поглотители вредных газов и пыли.

Джим странно повел головой:

- Все-то ты знаешь, Серж!

- Даже плохой архитектор должен знать свой город.

- Ты архитектор?

Вместо ответа Сергей повторил просьбу:

- Ну, так сходишь?

- Сходить можно, - неторопливо произнес Джим. - Но не понимаю: чего тебе опасаться, если ты архитектор?.. Ладно, ладно, не нервничай. Какая квартира?

- Триста шестая.

- Ясно. Вернее, уразумел, как любит выражаться наш друг Алекс... Значит, там живешь ты, твоя мать и Вика?

Сергей кивнул. Роудс сдвинул берет на глаза и, посвистывая, направился к парадной. Оглянулся:

- Не вернусь - поставишь бронзовый памятник.

Сергей попробовал изобразить улыбку, понял, что она не получилась, и отвернулся. А мысли - одна несуразнее другой уже закрутились в голове, сбегались и разбегались, оставляя после себя какие-то яркие вспышки и черные провалы.

Вернулся Роудс:

- Хэлло, Серж, они переехали!

- На Сонные Пруды?

- Все-то ты знаешь! И далеко они отсюда?

- За парком. А еще я знаю, что ты успел пошептаться с Алексом без меня. Ведь так?

Перед входом в парк Сергей остановился.

- Зайдем по пути в одно место, - сказал он. - Тут рядом.

С центральной аллеи они свернули к прудам и направились по узкой, едва приметной тропинке вдоль берега. Сергей шел уверенно: здесь ему было знакомо все до мельчайших подробностей. Вот те самые серебристые ивы, вот жимолость и шиповник... А за кустами цветущего жасмина открылась небольшая полянка с примятой травой и с сухой веткой тополя, упавшей, как помнилось, во время сильного ветра... А возле воды, поросшей островками дымчатой тины и ряски, сидела Вика.

Сергей угрюмо смотрел на нее. На мгновение показалось, что всемогущее время перенесло их обоих в те бесконечно далекие дни накануне старта "Луча" - именно в тот исхоженный вдоль и поперек парк, в котором он знал каждый куст и каждое дерево... Теперь он больше всего боялся, что Вика оглянется. Оглянется и, не спуская с него красивых, зовущих глаз, скажет, как прежде:

"Вот мы и опять вместе, Сережа. Здравствуй!"

Сергей попятился, чуть не столкнул в воду Роудса и быстро зашагал в сторону проспекта.

- Нехорошо. Нехорошо, - бормотал Джим, еле поспевая за ним. - Как это по-вашему?.. Горе с тобой, да? Не убегать надо, а общаться, Серж! Общаться, выяснять и анализировать!

- Побыл бы ты в моей шкуре! - Сергей резко остановился. Вот в этом доме нас ждет еще одна любопытная встреча...

На этот раз он решительно шагнул за порог дома. Фруза встретила их со счастливой улыбкой, с неугасающей радостью в глазах. Прошли в гостиную, уселись за низкий столик, на котором тотчас появились фужеры и несколько напитков - от прозрачного до темно-вишневого. Сергей придирчиво рассматривал свой портрет, стоявший в одной из ниш книжного стеллажа.

Разговорились. Выяснилось, что мать Сергея уехала на Север к дочери. Мария - прекрасный ботаник (ботанику она обожала со школы) и вышла замуж, оказывается, не за археолога Вихрова, а за биолога Славина. Безусловно, это лучшее, что можно было вообразить!.. Дедушка по-прежнему работает в своем питомнике. Прадедушка тоже жив и ни на какой войне в сорок пятом не погибал, и вообще, истории такая война не известна. Узнали о том, что обитатели планеты ничего не едят, поскольку роль гигантского питательного центра здесь выполняет не что иное, как атмосфера...

- Все это мне ох как знакомо! - буркнул Сергей, едва они успели спуститься на лифте. - Сценарий никуда не годится, зато актеры неподражаемы!

Они вышли на проспект и направились к главной площади города.

- Дай я сам поговорю с Алексом, - попросил Сергей. - Теперь я знаю, что ему сказать.

- Подожди, еще не время. Заглянем-ка пока к другим знакомым...

Внезапно до них долетел тонкий, все нарастающий звук. Джим насторожился.

- Кажется, сигнал тревоги? - сказал он.

Сергей сорвался с места и побежал под арку. Над широким двором, на уровне крыш, он увидел ослепительно помигивающий диск, который быстро снижался по крутой спирали и перед падением должен был задеть низкорослый кустарник. Сергея точно током ударило, когда он различил в этом кустарнике увлеченного игрой малыша. Поборов оцепенение, он бросился к мальчику, но оттолкнуть побоялся - поднял на руки и успел сделать в сторону только шаг: острая боль полоснула по бедру. Ему пришлось собрать всю волю, чтобы не выпустить из рук драгоценную ношу. Он упал лишь после того, как диск врезался в грунт, а малыш, тараща испуганные глаза, стоял рядом.

Сергея окружили люди. Теряя сознание, он увидел склонившегося над ним Роудса и маленькую женщину - в ее светло-серых глазах сквозило сострадание, и бледные губы мелко подрагивали, словно она хотела расплакаться.

В голове Сергея пронеслась ускользающая мысль: кажется, все это уже было когда-то. Давно. Не совсем так, но было - и этот малыш и эта женщина.

Роудса впустили к Сергею только на другой день. Джим был суетлив и чересчур весел, что с ним случалось довольно редко. Вошел и прежде всего включил на полную мощь несколько вокграфических газет, принесенных с собой.

- Смотри и слушай, Серж! Вся здешняя пресса отмечает благородный поступок С. Данилина! А главное - ты растешь в глазах нашего мрачного друга Алекса!

Он тут же выложил последние новости. Состоялась беседа с городскими властями, которые с пониманием и сочувствием отнеслись к беде экипажа звездолета. Определили район посадки "Луча", обещали помочь с ремонтом - в общем, все о'кей, лучше не придумаешь. Сейчас они с Неретиным и Рошалем полетят в здешний центр управления для координации посадки корабля.

После него пришли сразу двое - мальчик и его мать. Мать рассказала о незадачливых испытателях диска - старших товарищах ее сына, - которые оставили готовую к взлету модель и "не потрудились проверить все, как надо, - и вот вам результат!" Она благодарила Сергея за спасение сына и настоятельно просила мужественного космонавта побывать у них в гостях.

Приходили и другие посетители, знакомые и незнакомые. Приходила Фруза, оставившая в палате едва уловимый запах духов "Андромеда", забегала на несколько минут и Вика. Разговор с нею не получился, зато после ее ухода перед глазами Сергея долго стояло ее неправдоподобно красивое лицо.

После посадки "Луча" в палате перебывал весь экипаж. Товарищи приносили цветы и самые последние новости.

Сергей скоро поправился. Его друзья усиленно занимались ремонтом звездолета. В свободное время гуляли по улицам города, по окрестностям, потом эта привычка стала понемногу ослабевать. В души постепенно, но неудержимо закрадывались равнодушие и тоска. Люди понимали: видимого мира не существует, вернее, не существовало до тех пор, пока космоглиссер не совершил посадку. Вот тогда и появились Трехглавая и город, который в конечном счете стал похожим на Пригорск.

Представители незнакомого разума сумели понять пришельцев, сумели узнать их прошлое и незавидное настоящее. Из простого сочувствия или сострадания они соорудили довольно убедительный слепок одного из уголков Земли, правда, с явной поправкой на совершенство - именно такой, который ярче других проявился в мыслях Сергея, - то ли чтобы создать для космонавтов привычные земные условия, то ли из экспериментальных соображений: как будут вести себя пришельцы, добрые ли они, каковы их мысли и намерения...

Сначала земляне жили надеждой на помощь, но, когда стало ясно, что хозяева планеты уклоняются от встречи с ними, не идут на взаимопонимание, надежду быстро сменило отчаяние.

Надо было что-то предпринимать.

Командир с помощником видели: их товарищи стали пассивно относиться к работе на борту "Луча", делали ее нехотя. Появились первые признаки небрежности.

Однажды Сергей заметил, как Жан Рошаль, задумчиво пнул недавно отремонтированный автомат у аварийного шлюза и побрел к лифту.

- Ты куда? - опешил Сергей.

- К черту! К дьяволу! - зло отозвался Жан. - Куда угодно!

- Но мы же не закончили...

- А кому это нужно? Тебе? Мне? Ребятам? - Рошаль был неузнаваем. Глаза его обжигали холодом обреченности. Сергею стало жутко. Он привык видеть Жана веселым, неунывающим в самые трудные минуты...

Рошаль не спеша вернулся и, подняв с пола ветошь, стал понуро вытирать руки.

- Пойми, мон шер, - сказал он, как бы извиняясь, - мы тут застряли на века. Отсюда нет выхода. Никто из нас не знает, куда лететь!.. Так зачем вся эта чехарда? - Он бросил ветошь на крышку автомата. - А жить среди марионеток и знать, что все кругом ненастоящее, - тяжело, Серж...

Находясь в стационаре, Сергей не раз задавал себе вопрос: сможет ли он жить в таком искусственном мире, который приютил его и сделал, видимо, все возможное, чтобы он чувствовал себя здесь, как дома? Не трудно ли будет примириться с суррогатностью этого мира? Но тогда, в стационаре, было проще. Тогда он больше думал о радости жизни после выхода из коллапсара. А теперь словно очнулся о г слов Жана и неожиданно ощутил на себе непонятную тяжесть.

Всплыло в памяти и другое. Вернувшись к товарищам, Сергей невольно обратил внимание на то, что некоторые группы космонавтов, еще совсем недавно связанные крепкими узами дружбы, начинали понемногу распадаться. Сразу он не уловил причины таких перемен и лишь позже пришел к неутешительному выводу: люди искали одиночества, которое на какое-то время приносило им облегчение. Понять это было нетрудно. Значительно труднее - не поддаваться начавшейся депрессии и искать выход...

Искать выход...

Так вот он, наверно, и выход - двойник Гратта!

Воспоминания огвлекли Сергея, и он забыл о порученном деле: ведь Ченцов и Неретин просили его думать о профессоре Гратте. Только о Гратте и ни о чем больше!

Сергей попытался сосредоточиться.

Так какой же он, Гратт? Белая шевелюра, некрасивое лицо, прорезанное морщинами. Седая бородка. Набрякшие верхние веки. Что еще?.. Короткие руки и длинные ноги. И спина - плотная, как камень. Одевается неряшливо... Врочем, это несущественно.

Неподалеку треснула ветка, зашуршала листва. Из-за кустарника показался Роудс. Он мял в руках цветы и тоскливо разглядывал их. Он прошел бы мимо, поглощенный мыслями, и не заметил бы товарища, если бы тот не окликнул его.

- Ты что здесь делаешь? - спросил Сергей.

Джим пугливо отбросил цветы и смущенно отряхнул ладони.

- Да... так. А ты?

- И я так, - сказал Сергей.

Джим присел рядом и стал смотреть в сторону.

- Дохлое положение, - вздохнув, сказал он. - Тупик.

- Почему тупик? Отремонтируем "Луч"...

- Да разве в "Луче" дело? - Роудс нетерпеливо вскинул руку и нахмурился. Потом обвел взглядом небо, долину. дальний лес: - Вот наша трагедия! От этого нам не лучше, как ожидали, а, наоборот, тошнее, потому что все лишний раз напоминает о родине, о потере близких. А наши здешние "знакомые" только усиливают тоску и чувство потери!.. Временами мне кажется, Серж: хозяева намеренно решили помучить нас этой бутафорией!

- Как тебе не стыдно, Джим!

- Прости. - Роудс тяжело поднялся. - Я, кажется, в самом деле неблагодарная - как это по-вашему? - скотина. - Он нагнулся за цветами, повертел их перед носом и кинул к ногам Сергея: - Полюбопытствуй. Как настоящие! А я пойду...

Сергей дотянулся до разбросанных цветов - две ромашки, таволга и кипрей - и стал внимательно рассматривать их. Ни к чему не придерешься - такие же, как на родине, с таким же запахом, с той же свежестью... И вдруг что-то смутное, предательское вползло в душу. Неприятный озноб прокатился по спине... Что-то в них не то. Не настоящие они. Чужие... А разве Сергей не знал, что они не настоящие? Знал. Но именно тогда, именно в ту минуту он всем своим существом ощутил фальшь... Не то ли самое случилось и с его товарищами, только значительно раньше?

Он вскочил с места, затравленно огляделся. Сорвал один листок, другой, потом какую-то траву и дикую гвоздику, прятавшуюся под ивняком, - все то же, острое ощущение фальши не проходило. Тогда он подбежал к реке и долго и сосредоточенно плескал воду на лицо и шею.

- Ну вот... то одно, то другое, - проворчал он. - Тебе дано задание... Тебе поручено важное дело, Данилин!

Всю ночь он провел возле реки и старался больше не отвлекаться от мыслей о профессоре Гратте. Лишь под утро усталость свалила его. On спал прямо на земле и проснулся, когда солнце стояло высоко над лесом. Город будто висел в воздухе над таявшей пеленой тумана, над рекой тоже все еще извивались, будто живые, легкие струйки пара. В камышах плескалась рыба. В воздухе стоял звон птичьих голосов и стрекот кузнечиков... Совсем, как на Земле!

Сергей искупался и едва успел привести себя в порядок, как увидел снизившийся ярко-желтый флаер. Хлопнула дверца, и в траву спрыгнула Фруза.

- Здравствуй, Сережа! - радостно сказала она, словно век искала его и вот только что нашла. - Я за тобой! К вам приехал какой-то важный ученый... кажется, Гратт.

- Гратт? - Сергей ошалело сдавил Фрузу в объятиях и быстро зашагал к флаеру. - Слушай, Фруза, давно хочу тебя спросить, - как бы между прочим сказал он, - где наш сын? Я бы хотел его видеть!

- Он в интернате. У нас все дети в интернатах.

- Ах, да. Я же знал: подарить людям нового человека может любая женщина, но не каждая мать способна воспитать достойного члена общества. Так?

- Именно.

Они поднялись в салон. Машина взлетела. Фруза перевела управление на автоматическое и обернулась к Сергею:

- Хочу потолковать с тобой о коллапсарах. Понимаешь... я пишу статью об экипаже "Луча"...

Сергей неловко улыбнулся:

- Я врач, Фруза. По этому вопросу лучше обратиться к Ченцову или Неретину - они космологи.

- Ну я прошу тебя, Сережа.

Фруза упорно настаивала на разговоре, и Сергею пришлось подчиниться.

- Это умирающие звезды, - нехотя начал он. - Они сжимаются до такой степени, что их радиусы становятся меньше гравитационных. - Сергей поглядывал на включенный магнитофон и говорил медленно, тщательно подбирая слова и дополняя их жестами.- Гравиполе на поверхности такой звезды бесконечно возрастает, геометрия пространства изменяется и перестает быть эвклидовой, пространство искривляется, время и скорость света стремятся к нулю... Иначе говоря, коллапсар сворачивает пространство в бесконечную временную сферу. В нем сливается воедино и прошлое, и настоящее, и будущее. Собственно, их там вообще нет, и, значит, времени тоже нет... Я понятно излагаю? - перебил он себя, обратив внимание на застывшее лицо Фрузы.

Та поспешно кивнула:

- Говори, говори, я слушаю.

- Так, собственно, и все, - облегченно сказал Сергей. Мы пробыли в коллапсаре всего несколько минут, но их оказалось достаточно для того, чтобы знакомая нам Вселенная завершила, свою историю и родилась новая Вселенная - со всеми ее галактиками и планетными системами.

Фруза молчала, глядя через прозрачное стекло борта на проплывавшую под ними живописную панораму долины, потом снова повернулась к Сергею:

- Об этом я читала. Помню: такие объекты могут лишь засасывать окружающее вещество благодаря своей гигантской массе, но из них не в состоянии пробиться ни свет, ни магнитное поле. Правильно?

- Правильно.

- Тогда... как же вам удалось вырваться оттуда?

Сергей приподнял плечи и тоже посмотрел через прозрачные стенки борта:

- Скорее всего мы попали в эргосферу коллапсара, но до рубежа гравитационного радиуса не дошли - потому и не застряли там...

Впереди росла громада звездолета. Только теперь Сергей понял, что флаер летел по огромной дуге: определенно Фруза хотела продлить свидание...

Сергей издали увидел крепкую спину и седую шевелюру двойника Гратта. Его провожал Ченцов. Еле сдерживая себя, к космонавтам подошел Неретин и увлек Сергея к подъемнику звездолета.

- Прикидывается дураком! - сердито сказал он. - Как будто не понимает, чего мы от него хотим!

- А если в самом деле не понимает? - несмело предположил Сергей. - Откуда ему знать?

- Но может же он, в конце концов, передать хозяевам планеты нашу просьбу! - Неретин подтолкнул Сергея к подъемнику и усадил на ступеньку. Сам остался стоять. - Слушай. Командиру пришла в голову идея: коллапсары работают как туннели времени в обе стороны. Уразумел? И мы должны добиться от этого двойника, чтобы хозяева планеты рассчитали программу полета к негоколлапсару.

- Куда, куда?

Неретин нахмурился.

- Извини. Ты, конечно, должен знать подробности, - сказал он. - Запоминай... Мы теперь определенно знаем, что "черные дыры" - потенциальные трамплины в будущее. Наша - та наша Вселенная - породила коллапсары, а следующая - вот эта, в которую мы попали, - создала уже так называемые ретро- или негоколлапсары - "черные дыры" с отрицательным потенциалом, то есть трамплины в прошлое мирозданий. Уразумел?

- Уразумел...

- Вот и ладно. "Перевари" все это и - думай, думай: чем скорее дойдет до наших гостеприимных хозяев, тем лучше для нас!..

Гратт вернулся в конце дня и попросил проводить его к Ченцову. Неретин пригласил на беседу Сергея - на всякий случай, если возникнут какие-либо затруднения. Но затруднений не было, разговор прошел гладко, легко, и, прощаясь, Гратт обещал завтра же утром прислать в распоряжение Ченцова полсотни высококвалифицированных рабочих, инженеров и техников, а необходимые расчеты закончить к концу недели.

Он был точен. Четверо суток его никто не видел. И вот наконец возле звездолета плавно снизился полосатый флаер Гратта. Ученый совет "Луча" ушел на долгое совещание. Остался лишь Неретин, в обязанности которого входило наблюдение за ремонтными работами. Увидев вышедшего из отсека запасной аппаратуры Сергея, помощник подозвал его:

- У тебя все готово?

- Все. Остались мелочи.

Неретин указал на кресла:

- Давай-ка присядем.

Он сосредоточенно разминал сигарету и смотрел в пол.

- Слушай, - наконец сказал он, - ты не допускаешь, что они могут обмануть нас? Или направят вместо негоколлапсара в преисподнюю?.. Погоди, не возмущайся. Есть в этих близнецах что-то... Может быть, от сознания их суррогатности?..

- Зря ты это, Алекс. Если бы они имели что-то против экипажа "Луча", им ничего не стоило бы нас уничтожить. Но ведь они создали для людей земные условия жизни и как-то ищут контакта с нами.

Неретин задумчиво покачал головой:

- Условия-то эти боком обернулись. Видал, что недавно с ребятами творилось? Ну, их-то можно понять: задания Земли не выполнили, родину потеряли, надежды на возвращение никакой, а окружающая бутафория лишь усиливала чувство обреченности. Зато сейчас работают как звери и - заметил? - перестали навещать своих "знакомых".

Сергей молчал. Он не мог понять сомнений Неретина. Ведь все, кажется, было так просто и ясно!.. Хотя, может быть, многолетняя забота о доверившихся ему людях в какой-то степени могла оправдать подобные опасения...

- И потом, - продолжал Неретин, все так же глядя в пол, эти "знакомые" - и твоя Вика с Фрузой и Гратт - совсем не замечают того, что мы охладели к ним. Как это понять?

- Понять, по-моему, просто, - сказал Сергей. - Ведь они по сути роботы, созданные разумными хозяевами планеты, чтобы нам легче было контактировать. А робот не должен отвлекаться на мелочи. Он занят лишь тем, для чего послан.

- Наверно, я стал тупеть. - Неретин встал и наконец прикурил сигарету - А кстати, ты не обиделся... когда я послал тебя на разведку в город и утаил то, что сказал Джиму?

- Это было необходимо, я понимаю.

- Ну и ладно. - Неретин не торопясь пошел к эскалатору. А знаешь, на чем строилась моя догадка? На твоей способности фантазировать. Я не раз слышал, какой ты представляешь обновленную Землю после нашего возвращения. И когда началась вся эта неразбериха, я сразу понял, что кто-то воспользовался твоими мыслями и начал постепенно сооружать для нас один из уголков родины. Но мое предположение требовало проверки, и вот тогда-то я и отправил вас с Джимом в город...

Неретин лежал в траве. Перед ним высился бурый корпус звездолета. Качество ремонта и надежность бортовых систем комиссия приняла только сегодня. Заканчивались последние работы по покрытию корпуса защитным слоем. Кажется, все готово, все учтено, программа полета утверждена.

Космонавты разбрелись кто куда. Снова наладились прежние дружеские связи, снова слышался смех и шутки и нескончаемые разговоры о предстоящем старте. Сомнений тогда еще не было. Тогда был небывалый подъем духа и непоколебимая вера в возможности загадочных аборигенов. Люди жили мыслями о Земле, о встрече с долгожданной родиной, но никто из них не подозревал, какие еще сюрпризы ожидают их впереди.

Ченцов с утра до ночи пропадал с учеными на бесконечных беседах со здешними двойниками от науки, но пробить барьер, разъединяющий людей с представителями неведомого разума, так и не мог. Вывод напрашивался сам собой: видимо, все, что они могли сделать для землян, сделали, а на большее просто были неспособны...

Послезавтра старт. От одной мысли замирает сердце. Трудно охватить умом то, что под силу лишь чувствам: они быстрее и охотнее отзываются даже на малейшую надежду, на самую фантастическую возможность.

Неретин сорвал пушистую метелку тимофеевки и стал внимательно рассматривать ее. Придраться не к чему - точная копия. Он уже сто раз самым добросовестнейшим образом изучал все эти цветы и не мог понять, откуда, из каких непознанных глубин, пришло к людям такое ощущение фальши. Тут, пожалуй, немалую роль играло то таинственное чувство, которое дарила мать-Земля своим сыновьям, прощаясь с ними на долгие годы.

Раньше Неретин любил покусывать тонкий стебелек тимофеевки.. А вот эту не мог...

Подошли Сергей с Граттом, уселись напротив.

- Сбежал я от болтунов, Александр Ильич, - сказал Гратт. - Мы не понимаем, чего хочет ваш Ченцов! Замучил Данилина...

Сергей действительно выглядел замученным. Даже похудел.

Неретин неохотно поднялся. У него лишь при первой встрече хватило духа назвать этого двойника товарищем Граттом. А потом - ни в какую, ни по имени, ни по отчеству, Просто "вы", и все. Хоть лопни.

- Тут и понимать нечего, - сказал он сдержанно. - Мы хотим через вас наладить контакт с гостеприимными хозяевами планеты.

- Ну вот, и вы тоже... - Нервное, пористое лицо Гратта будто погасло. Резче обозначились морщины.

Н-да. Тут, пожалуй, тупик. Скорее всего друзья-аборигены не видят такой возможности. А жаль. Очень жаль!

Гратт смотрел на черневший в синеве нос корабля.

- Лучше думайте о долгожданном старте, - сказал он, потирая сухие, жилистые руки. - Мы сделали все зависящее от нас и даже больше.

- Спасибо, - кивнул Неретин. - А может быть, и вы полетите с нами?

- Нет, Александр Ильич. Нет. Я должен остаться здесь. Гратт неожиданно улыбнулся: - В пути вам встретятся кое-какие неожиданности. А на финише ждет большой сюрприз.

Неретин поежился, словно за воротник попала холодная капля, и принялся ощупывать свой шрам:

- Не люблю я сюрпризов...

- Даже приятных?

- Ну, приятные, конечно... Да ведь кто знает, что ждет нас завтра?

- Я знаю. - Гратт закрыл глаза, и его тонкие губы снова растянулись в улыбке от какой-то тайной, но безусловно доброй мысли.

Хозяева Малахитовой планеты не обманули землян. Такая мысль возникла уже после того, как прозрел штурман Шарков именно в той точке чужого пространства, где был ослеплен. Это приятное событие само по себе доказывало, что "Луч" шел потоком обратного времени.

Все с нетерпением ждали, когда удастся отремонтировать вышедшую из строя рацию. Когда же она наконец заработала, первое, что услышали космонавты, было их собственное сообщение, адресованное Земле еще на пути к коллапсару. Потом второе, третье... И только при пересечении орбиты Плутона, после тщательных расчетов, командир объявил экипажу, какой именно сюрприз имел в виду двойник Гратта: "Луч" прибудет на Землю в день своего старта - с разницей всего в несколько часов!

Content

Смирнов Игорь
Туннели времени