Симонов Константин

Отец

Константин Симонов

Отец

А. Г. И-ву

Все сердце у меня болит, Что вдруг ты стал прихварывать, Но мать об этом не велит С тобою разговаривать.

Наверно, сам ты не велел, А матери - поручено. Пуд соли я с тобою съел, Теперь уж все изучено.

Я раньше, слишком зелен был, Себе недотолковывал, Как смолоду бы жизнь прожил, Не будь тебя, такого вот

Такого вот, сурового, С "ноль-ноль", с солдатской выправкой, Всегда идти готового По жизни с полной выкладкой!

А вот как сорок с лишним лет Вдали от вас исполнилось, Невольно, хочешь или нет, Вся жизнь с тобою вспомнилась,

С того начала самого, В Рязани, на Садовой, Где встретился ты с, мамою И я при ней - готовый,

Единственный и неродной... И с первой стычки - в угол! Теперь я знаю, что со мной Тебе бывало туго.

Но взял меня ты в оборот, В солдатскую закалку, Как вотчим струсит, не возьмет, Как лишь отцу не жалко.

Отцу, который наплюет На оханья со сплетнями: Что не жалеет, чуть не бьет Ребенка пятилетнего,

Что был родной бы, так небось Не муштровал бы эдак! Все злому вотчиму пришлось Слыхать от дур-соседок!

Не знаю, может, золотым То детство не окрестят, Но лично я доволен им В нем было все на месте.

Я знал: презрение - за лень, Я знал: за ложь - молчание, Такое, что на третий день Сознаешься с отчаянья.

Мальчишке мыть посуду - крест, Пол драить - хуже нету! Но не трудящийся не ест Уже я знал и это.

Знал, как в продскладе взять паек, Положенный краскому. Как вскинуть вещевой мешок И дотащить до дому,

Как в речке выстирать белье И как заправить койку, Что хоть в казарму ставь ее Не отличишь нисколько!

Пожалуй, не всегда мой труд Был нужен до зарезу, Но ты, отец, как жизнь, был крут, А жизнь - она железо;

Ее не лепят, а куют; Хотя и осторожно Ей форму молотом дают, Тогда она надежна.

Зато я знал в тринадцать лет: Что сказано - отрезано, Да - это да, нет - это нет, И спорить бесполезно.

Знал смолоду; есть слово - долг. Знал с детства: есть лишения. Знал, где не струсишь - будет толк, Где струсишь - нет прощения!

Знал: глаз подбитый - ерунда, До свадьбы будет видеть. Но те, кто ябеда,- беда, Из тех солдат не выйдет.

А я хотел солдатом быть. По улице рязанской Я, все забыв, мог час пылить За ротою курсантской.

Я помню: мать белье кладет... - Ну как там, долго ты еще? В бой на Антонова идет Пехотное училище.

Идет с оркестром на вокзал, И мой отец - со всеми (Хотя отцом еще не звал Тебя я в это время).

А после - осень, слезы жен, Весь город глаз не сводит Ваш поредевший батальон По улицам проходит.

И в наступившей тишине, Под капли дождевые, - Вон папа,- стиснув руку мне, Мать говорит впервые.

- Вон папа! - Утренний развод. Приезжему начальству Отец мой рапорт отдает, Прижавши к шлему пальцы.

- Вон папа! - С ротою идет, И глаза не скосит он. А рота - лучшая из рот, Мишени все как сито!

Бегу к курилке во весь дух, А там красноармейцы Уже выкладывают вслух, Что у кого имеется:

Что не дождешься похвалы, Натрешь мозоль - не верит! Что после стрельб подряд стволы У всех аж глазом сверлит!

Гоняет в поле в снег и в грязь, Хоть сам и хлипкий с виду... Стою и не дышу, боясь Нарваться на обиду.

Но старшина, перекурив, Подбить итог берется: - Строг, верно, строг. Но справедлив, Зазря не придерется.

Согласен я со старшиной: С тобой и мне несладко! Ты как с бойцами, так со мной, Дня не проходит гладко!

Зато уж скажешь раз в году: - Благодарю за службу! Я гордый, как солдат, иду, Похвал других не нужно.

Солдатом быть - в твоих устах Обширнее звучало, Чем вера в воинский устав, Как всех начал начало.

Не всем в казарме жизнь прожить, Но твердость, точность, смелость, Солдатом-человеком быть Вот что в виду имелось!

Чтоб на любом людском посту, Пускай на самом штатском, За нашу красную звезду Стоять в строю солдатском!

Так в детстве понял я отца: Солдат! Нет званья лучшего! А остальное до конца Уж на войне доучивал.

Ни страха в письмах, ни тоски За всю войну - ни слова, Хотя вы с мамой старики И сына нет второго.

Лишь гордая твоя строка Из далека далекого: Что хоть судьба и нелегка, Солдат не ищет легкого!

Как часто я себя пытал Войны годами длинными: Отец лежал бы или встал Сейчас, вот тут, под минами?

Отец пополз бы в батальон, Чтоб все яснее ясного? Иль на КП застрял бы он, Поверив сводке на слово?

Как вспомню прошлую войну, Все дни ее и ночи,Ее во всю ее длину Со мной прошел мой вотчим.

. . . . . . . . . . . . .

Скажу с собой наедине, Что годы пролетают, А мужества порою мне И нынче не хватает.

Не скажешь вдруг ни "да", ни "нет"... Но сердце правду знает И там, где струсил, лег в кювет,Там душу грязь пятнает.

Нет хуже в памяти рубцов, Чем робости отметины, За каждую, в конце концов, Быть самому в ответе мне.

Смешно, дожив до седины, Поблажек ждать на юность. И есть вина ли, нет вины Я с жалобой не сунусь.

А все же, как тогда, в войну,И, может, это к лучшему,Нет-нет и на отца взгляну: Как он бы в этом случае?

Я вслух об этом не спрошу, В дверь лишний раз не стукну, Но вот сижу сейчас, пишу И помню неотступно,

Что свой дохаживает век Походкою упрямой Бесстрашный старый человек, Невидимый судья мой;

Один из тех, на первый взгляд Негордых и невзрачных, Про жизнь которых говорят: Вся, как слеза, прозрачна!

Он по бульвару в двух шагах От вас прошел недавно, Старик в фуражке, в сапогах Потертых, но исправных.

В шинельке, что ни я, ни мать Ни ласково, ни грубо Ему не можем обменять Десятый год на шубу.

Прошел, на лавочку присел Со стопкой старых книжек, Но вместо чтенья на прицел Взял драку двух мальчишек.

И заревевшему мигнул, Совсем как мне когда-то: - Эк панихиду затянул! А ведь пойдешь в солдаты...

Не обязательно войну Старик имел в виду. Быть может, просто целину, Труд, подвиги, беду...

Но на чужого старика, Сказавшего так грубо, Мать плачущего паренька Скривила злые губы!

Ее-то сын уж так ли, сяк Минует лямку эту! Способный мальчик, не дурак, Других служить, что ль, нету?

Старик глядит глаза в глаза, И женщина не сразу, Но понимает, что нельзя Сказать ей эту фразу;

Она под взглядом старика Молчит на пользу сыну, Уже унявшему пока Свой рев наполовину.

Старик уходит. Он встает, В ногах смиряя боль, И на обед домой идет К пятнадцати ноль-ноль.

Идет, упрямый и прямой, Враг старости смиренной, Злой вотчим! Добрый гений мой: Пенсионер военный.

1956-1958

Content

Симонов Константин
Отец