Романов Пантелеймон Сергеевич

Кучка разбойников

Пантелеймон Сергеевич Романов

Кучка разбойников

В одно из воскресений слободские мужики сидели на завалинке около избы овчинника и толковали о новых порядках.

Говорили о том, что весь народ против, только вот завелась кучка разбойников на деревне и безобразничает, и что все равно их дело не выйдет, потому что народ хороший, помнящий и Бога еще не забыл. А раз народ весь против, тут все равно ничего не сделаешь.

Проезжавший по деревне кузнец из соседнего села остановил лошадь и подошел к говорившим поболтать и выкурить трубочку.

- Об чем разговор? - спросил он, присаживаясь и доставая кисет.

- Да вот об новом начальстве говорим, об этих разбойниках.

- А...- сказал кузнец, кивнув головой.- А у нас и все-то словно взбесились, как злодеи сделались. Прежде Бога помнили, чужого не касались, а теперь пондравилось: что чужое - давай сюда...

- Нет, у нас - слава богу, на редкость люди хорошие. Как заговорили эти разбойники, чтобы отнимать у богатых землю и имущество, так все против были. Прямо их в глаза разбойниками так и зовем.

- Да, это на редкость,-сказал кузнец, покачав головой. - А у нас такие злодеи все, не дай бог. Что наше начальство-то это новое скажет, то и вали! Отбирать у кого, выселять... там еще декрету такого не вышло, а они уж стараются.

- Нет, у нас люди хорошие. Хоть бы один когда за них руку поднял - ни за что! Они свое говорят, а мы напротив. На собрание нас позовут - говорите, граждане, высказывайтесь... А мы молчим. Газет для нас выписали, а мы их все на цигарки. Вот ей-богу.

- А у нас, братец ты мой, начали с земли помещицкой... "Кто за то, чтобы отнять?" Все, как один человек.

- Обрадовались... Ах, сукины дети, разбойники. А у нас, когда первый раз только заговорили, чтобы отбирать, так все такой шум подняли, что просто беда. "Бога, - кричим, - забыли, разбойники! Вам на большую дорогу только впору иттить"...- сказал овчинник.

- Да,- продолжал кузнец,- и отобрали, братец ты мой, землю.

- И никто не нашелся против? Все поднимали руки?

- Все.

- У вас, значит, все такие-то, как у нас эти пять человек?

- Выходит, так. А у вас, значит, землю совсем не тронули?-спросил кузнец. Наступило молчание.

- Да нет, землю-то и мы отобрали...

- Кто же у вас-то постарался? Общество?

- Нет, какое там общество, общество все было против. Все вот эти пять разбойников.

- Что ж это вы допустили-то?

- А ну их к черту, связываться еще. Отстранились, и кончено дело. Им отвечать, а не нам. Подожди, ответят... Вот мы их тогда обнаружим. Ведь что, сукины дети, делают! Андрей Степанович у нас, арендатор этот - человек, можно сказать, первый сорт был, так эти разбойники постановили все у него отобрать, а самого выселить, чтобы, говорят, гнезда эти с корнем вывести и ла но, а то нынче тут хороший сидит, а завтра какой-нибудь злодей придет и опять кровь будет пить. Ты можешь себе вообразить - плакали все мы-то.

- Плакали?

- Да. Человек очень хороший был. Все против были, как один.

- И пришлось выселять?

- Что ж сделаешь-то... И не то что выселили, а еще и растащили все до последней щепки. Все через них, через окаянных, берите, говорят, а то другим отдадим. Ну, известно, каждый думает, что раз все равно разберут, так уж лучше мы возьмем, чем другие попользуются.

- И все эти пять человек в должности состоят? - спросил кузнец.

- Все до одного.

- Отчего ж так вышло-то?

- Оттого, что народ у нас хороший очень,-недовольно отозвался овчинник. Нешто богобоязненный и правильный человек пойдет на такую должность, душу марать! Да еще... отвечать потом. А эти, как они наглые сукины дети, так и прут всюду: и в председатели, и куда хочешь. Ведь это что - какой разбой развели: садик был у этого Андрея Степаныча, так весь его на глазах у него обтрясли, с ветками оборвали.

- Кто ж это?

- Кто... Трясли-то, конечно, все... да ведь все из-за них, из-за разбойников: они слух пустили, что кто трясти не будет, тому из имущества арендаторского при дележе ничего не достанется. Ну, тут, конешное дело, так все принялись бузовать, что только треск идет.

- Здорово,-сказал кузнец.-А у нас слух прошел, что вы будто сами пожелали и землю делить, и все.

- Какое там - сами. Все против были! И мы так смотрим, что ни к черту их дело не пойдет, потому что раз весь народ против, тут уж ничего не сделаешь. А ответить им когда-нибудь придется... вот уж тогда мы все причтем...

На улице показался молодой парень в кожаной фуражке, он быстро шел мимо и на ходу крикнул:

- Собирайтесь к Иванихе на двор, сарай будем ломать. Под клуб пойдет.

Когда он прошел, овчинник угрюмо посмотрел ему вслед и сказал:

- Видал?.. Вот они, вот отродье чертово. Чужую собственность ломать. Ни святого - ничего! И какие-нибудь молокососы.

- А все-таки здорово: даже никто не отозвался,- сказал кузнец.- А у нас сразу бы все вскочили.

- Ну, чего сидите-то! По десяти раз к вам прикладываться! - крикнул проходивший по улице человек в пальто с оборванными пуговицами и с большой книгой под мышкой.

- Сам председатель...- сказал овчинник, кивнув кузнецу на проходившего,Чем черт не шутит! - прибавил он, покачав головой.

Из двери начали показываться мужики и, надевая шапки, почему-то сначала оглядывались на обе стороны улицы. Человек пять нехотя пошло в ту сторону, куда ушел председатель. Остальные, посмотрев на них и опять на обе стороны улицы, тоже пошли.

- Эй, вы куда? - крикнул овчинник.

- Пойтить посмотреть, что эти умные головы орудовать будут, - ответили уходившие.

- Пойтить себе посмотреть, - сказал овчинник. Кузнец тоже поднялся и поехал в лавочку на конец села. Когда он оглянулся, то увидел, что из сеней выскакивают запоздавшие и, надевая на бегу одежду, рысью бегут догонять остальных.

- Эй, стойте, куда пошли-то?

- Да вот эти разбойники еще что-то ломать выдумали.

- Ах, пропасти на них нет! А вы что ж не скажете... кажный сукин сын норовит вперед забежать...

----

Когда кузнец ехал обратно мимо усадьбы, за плетнем стоял шум, треск ломаемых бревен, летела, оседая на траву, пыль, точно от молотьбы, и слышался говор и крик многих голосов, как бывает на пожаре. Мужики, все в пыли, в гнилой трухе копошились, как муравьи. Только слышалось со всех сторон:

- Сыпь!.. Ломом-то поддень, черт! - кричали в одной стороне.

- Стропила веревкой бы зацепить, да и свалить.

- Где ж ее возьмешь, веревку-то...

- Э, черти безголовые... тоже идет дело делать... А на высоком пне стоял председатель, как на обозревательной башне, и, едва успевая оглядываться,кричал каждую минуту:

- Эй, куда бревно поволок!.. Брось сейчас, сукин сын!.. Не отрывать петли! Вынимай сейчас все из кармана!.. Ломаем для общего пользования, а ты себе тащишь, бессовестные!..

А с другой стороны навстречу кузнецу, через разломанный плетень, согнувшись и подхватив под мышку доску, прошмыгнул овчинник. Но наперерез ему бросился парень в кожаной фуражке.

- Куда тащишь, мать твою!.. Брось сейчас! Овчинник оглянулся и, как бы соразмерив расстояние и увидев, что ему не убежать, бросил доску.

- Подавись!..

Парень поднял с дороги доску, швырнул ее через плетень и пошел во двор.

- Промахнулся?..-сказал кузнец.

- Э, сволочи...- проговорил овчинник, сплюнув. И, подойдя к телеге, сказал, указав на разломанный сарай: - И неужто это им так пройдет, разбойникам?!

1918

Content

Романов Пантелеймон Сергеевич
Кучка разбойников