Орехов Николай & Шишко Георгий

Давайте вместе

Николай ОРЕХОВ,

Георгий ШИШКО

ДАВАЙТЕ ВМЕСТЕ...

Иван Петрович Кошкин догрызал уже третью авторучку. Обстановка в квартире максимально способствовала творчеству. В комнате было светло, тепло, но не жарко, воздух был свеж, но без сквозняков, не слышно было соседской дочки, которая всегда терзала слух писателя своими гаммами, а жена уехала в Ригу, к родителям. В таких условиях иной писатель уже издергался бы в поисках листа чистой бумаги. Но стопка белой финской "нолевки" перед Иваном Петровичем тихо дремала нетронутой, за исключением нескольких листиков, на которых как-то невзначай, сами собой изобразились лохматые собаки с рыбьими хвостами, почему-то все сплошь в очках и с трубками.

В голове у писателя-фантаста громоздились планеты, захваченные звездолетами воинственных и кровожадных цивилизаций, небритые космонавты отчаянно, но безуспешно пытались найти обратную дорогу или хотя бы трепку. Строили глазки молодые аборигенки разнообразнейших форм и расцветок. Взбунтовавшийся робот на астероиде разрезал купол астростанции, а побледневшие астронавты палили в него из бластеров, лазеров и гранатометов, но почему-то никак не могли попасть...

Мыслей хватало! Не было слов... Встреча с редактором, которая должна была состояться через несколько дней, грозила закончиться маленьким скандалом...

Зазвенел трамвайный звонок. Иван Петрович открыл рот, нахмурил брови и вытаращил глаза. Потом он вскочил со стула, подбежал к окну и расплющил нос о стекло. По улице шел трамвай! Это по его-то тихой Липовой улице, где и машины проезжали раз в час, а трамвайных рельсов и в помине не было! Но трамвай был настоящим, железным. Иван Петрович протер глаза кулаком...

Трамвай деловито и неторопливо заворачивал за угол. Отчетливо была видна цифра "шесть" под стеклом, нарисованная крупно и жирно, под трафарет. Иван Петрович отошел от окна и с удивлением обнаружил, что держит в правой руке листок с нарисованными лохматыми собачками. Он разорвал листок на мелкие клочки, задумчиво бросил их на ковер и вышел во двор.

На краю тротуара соседский Мишка уже третью неделю чинил велосипед.

- Привет, Миша. Скажи... ты трамвай "шестерку" видел?

- Конечно, Иван Петрович! Я на ней часто в веломагазин из центра езжу.

- Да нет, здесь, сейчас, на нашей улице?

Мишка с удивлением посмотрел на Ивана Петровича, потом улыбнулся:

- Розыгрыш? Новый сюжет? Да, Иван Петрович? А почитать раньше, чем в книге, дадите?

- Да-да, конечно... - задумчиво сказал Иван Петрович. - Ты же у меня главный критик...

Он похлопал ладонью по стволу старой липы рядом с Мишкой, пнул ногой какой-то камушек, щелкнул туда-сюда выключателем в подъезде и поднялся к себе на второй этаж.

Мысли из головы исчезли, зато зачесались руки. Он схватил авторучку и на одном дыхании набросал три страницы. Отложив ручку, он откинулся в кресле, набил табаком любимую трубку, которую брал только во время работы, раскурил и только тогда перечитал написанное.

"Да, бред сивой кобылы - это как раз про меня сказано", - с тоской подумал он, бросив страничку на стол. Потом пододвинул чистый лист, снова взял авторучку и стал рисовать очередную рыбособаку. Руки уже не чесались. Голова оставалась пустой.

Входная дверь скрипнула. В комнату вошел абсолютно незнакомый Ивану Петровичу человек. Не заметив его, вошедший направился к дивану, снял пиджак и небрежно бросил его на спинку. Взяв с журнального столика графин, он, не глядя, налил в стакан чуть-чуть воды, поболтал ее в стакане и выплеснул в сторону. Вода попала Ивану Петровичу прямо на грудь и начала медленно стекать на брюки и на ковер.

А неизвестный мужчина снова налил воды и поднес стакан к губам. Потрясенный Иван Петрович встал со стула, вынул изо рта потухшую трубку и громко сказал совсем не то, что собирался:

- А рубашка у меня и так чистая!

Мужчина вздрогнул, растерянно опустил руку со стаканом, увидел Ивана Петровича и удивленно уставился на него:

- А-а-а... вам кого?

Теперь смутился Иван Петрович. На миг ему показалось, что он находится не в своей квартире. Он бросил взгляд на письменный стол, и лохматая рыбособака придала ему сил. Иван Петрович агрессивно сказал, в упор глядя на незнакомца:

- А я здесь живу!

В воздухе отчетливо запахло мелкой, но кровавой сварой.

Мужчина оглянулся вокруг, поставил стакан обратно на столик и как-то застенчиво, но тоже с ноткой агрессивности в голосе ответил:

- Простите, но это я здесь живу!

- Извините, не знаю вашего имени-отчества, - насмешливо, как и подобает перед схваткой, возразил ему Иван Петрович, - а адрес, адрес у вас какой, а?

Мужчина спокойно, с достоинством, сел на диван, твердой рукой взял стакан, опрокинул его содержимое в рот, вздохнул и сказал:

- Петр Иванович Мышкин. Липовая, семь, сорок два, А у вас?

- Очень приятно, Иван Петрович Кошкин, и у меня... Липовая, семь, сорок два...

Они помолчали, недоверчиво глядя друг на друга. Желания сражаться почему-то не было ни у того, ни у другого. Но вдруг Ивана Петровича осенило.

- Скажите, а вы в какую баню ходите, не в Сандуны случайно? вкрадчиво спросил он.

- Какие еще Сандуны... Они же в Москве, а не в Минске, - сердито ответил Петр Иванович, затем хлопнул себя ладонью по лбу и рассмеялся:

- На классике ловите! Нет-нет, в баню я не ходил.

Потом он перестал смеяться и тихо спросил:

- Ведь мы же в Минске, да?

Иван Петрович бросил невольный и растерянный взгляд в окно, увидел соседского Мишку с велосипедом и облегченно вздохнул:

- В Минске, кажется...

Петр Иванович задумался, нахмурил брови и сказал:

- А может... вы только не смейтесь... Может, тут со временем что-то произошло? Вы из какого года? Число сегодняшнее помните?

- Число? М-м-м... Тринадцатое апреля, кажется... семьдесят девятого года.

- И у меня семьдесят девятый, тринадцатое... Да-а-а...

Атмосфера в квартире постепенно разрядилась до уровня нейтральной.

Зазвонил трамвай. Иван Петрович снова потряс головой, как давеча, и с надеждой взглянул на собеседника - не исчезнет ли? Но нет, Петр Иванович исчезать явно не собирался. Более того, он вдруг опять заулыбался, сунул руку в карман пиджака и сказал:

- А паспорт, паспорт с пропиской у вас есть?

Иван Петрович прошел к книжному шкафу, покопался среди книг и с чувством, всем своим видом выражая достоинство, протянул потрепанную книжицу:

- Вот, пожалуйста, прошу вас!

Паспорт Петра Ивановича выглядел значительно аккуратнее и даже был закатан в какой-то пластик с тиснением.

- Так... Липовая, семь... сорок два... Центральный... Прописан... января... шестьдесят восьмого...

- Ага! Тысяча девятьсот шестьдесят восьмого! Вот оно! - вскричал Петр Иванович с торжеством и восхищением одновременно.

- Ну да, ну, и что? - непонимающе и потому раздраженно и с недоумением проговорил Иван Петрович. - Да, шестьдесят восьмого, а дальше что?

- Да не шестьдесят восьмого, а _одна_тысяча_девятьсот_ шестьдесят восьмого!

- Ну и... - начал было возражать Иван Петрович, но замолчал вдруг, вглядевшись в лиловый штамп прописки в паспорте Петра Ивановича. Его бросило одновременно и в жар, и холод. Черными чернилами в рамке штампа было выведено: "21 февраля 2068 года". - _Две_тысячи_!

Иван Петрович, совершенно ошарашенный, опустился на диван, протянул руку к графину и глотнул прямо из запотевшего горлышка. Чистая холодная вода немного привела его в чувство.

- П-позвольте, а какой же тогда сейчас год?

Зазвонил трамвай. Иван Петрович вздохнул, вскочил с дивана и подошел к окну. Петр Иванович удивленно спросил:

- Что с вами?

- Трамвай...

- Да, трамвай. "Шестерка", она одна здесь ходит.

- Рельсу... Посмотрите, какие у него рельсы.

Петр Иванович тоже подошел к окну и вгляделся в дорогу перед скользящим на повороте элегантным вагоном. Он увидел, что рельсы под колесами вагона возникают из ничего буквально за метр до трамвая. Точно так же внезапно они кончались в метре позади вагона. Далее снова была видна пыльная мостовая, кое-где выбитая и выщербленная машинами. Трамвай как бы вез свои рельсы с собой.

- Красиво! - одобрил Петр Иванович. - А я и не замечал раньше. Или это только у вас так?

- У нас по Липовой трамвай вообще не ходит, - отозвался Иван Петрович, зачарованно наблюдая за ускользающими от взгляда рельсами. Но вот трамвай скрылся за поворотом, и они вернулись на диван.

Атмосфера в комнате была ощутимо теплой и дружественной.

Минуту-другую они помолчали, потом Иван Петрович стал набивать свою трубку, а Петр Иванович наблюдал за ним, глядя насмешливо и неодобрительно.

- Давайте все-таки разберемся, - предложил он. - Такие ситуации все же не каждый день встречаются. Если разрешите, я начну.

Иван Петрович кивком выразил свое согласие и пустил к потолку сизый клуб дыма.

- Насколько я понимаю, вы, Иван Петрович, из прошлого. Я, по вашему мнению, из будущего. Но и вы, и я ощущаем себя дома, в своем времени. Кстати, прошу простить меня за воду, вылитую вам на рубашку, - в нашем времени полы в комнатах с утилизаторами. Удобно - любой мусор сами убирают. Так вот, далее, трамвай - это тоже из моего времени. С ним, правда, еще не все ясно... - Он помолчал и продолжил: - А знаете, я у себя там, то есть для вас - в будущем, иногда сочиняю фантастику. Даже печатался...

Иван Петрович закашлялся.

- Хр-р-р... гр-мм... Я, видите ли, тоже... хм, фантаст. Даже, простите, профессионал. Кошкин Иван Петрович, не читали?

- Кошкин? - смутился Петр Иванович. - Нет... впрочем, я вообще-то не специалист по двадцатому веку... Не припомню, честное слово. Вот если бы вы сюжет напомнили...

- Да-да, конечно! Вот в одном рассказе, как сейчас помню, у меня тоже описано наложение различных времен, как и у нас с вами. Герой у меня там с Институтом Времени связан... Испытания машины времени... Кстати, а как у вас с этим, есть уже что-нибудь?

- Машина времени? Да нет, вроде еще никто не путешествует. В журналах, правда, довольно часто пишут о хронополе, но это так, в основном - теоретические изыски да догадки... А вот у меня на эту тему в одном рассказе поворот неожиданный есть! Представляете - временной бинокль! Как идейка, а? Герой видит одновременно и прошлое и будущее, правда, недалеко. А вот вместе получается временная перспектива, и с разгона - через века...

- Интересно! - перебил его Иван Петрович. - Представьте себе, я как раз сегодня об этом думал! Где-то здесь у меня черновик валялся, хотел попробовать... Знаете, а может, давайте вместе, а?

Петр Иванович энергично кивнул, выражая согласие, они дружно поднялись с дивана и стали собирать разбросанные всюду листки черновиков. Зазвонил трамвай...

- Кто же так пишет? - втолковывал Ивану Петровичу его гость через несколько минут. - Вот смотрите, у вас: "Фотонный звездолет молчаливым великаном пожирал пространство..." Это же смешно! Ведь в девяностые годы было доказано, что фотонные двигатели неэкономичны и громоздки, а потому не имеют будущего!

- Но ведь у меня они и сравниваются с великанами! - попробовал сопротивляться Иван Петрович.

- Ерунда! Великаны, исполины, карлики - это все мелочи! Человека нужно показывать, человека! Оттого, что вы героя посадите на космический корабль, а не на телегу, суть дела не изменится!..

- Нет-нет, позвольте! Ведь фантастика тем и отличается от обычной литературы, что в ней главные герои не только люди, но также и идеи!

- Знаем-знаем, слышали-слышали - фантастика идей! Еще в вашем двадцатом веке ее разгромили! Или вы забыли! Основная идея - это всегда человек!

- Минуточку! А кто же с этим спорит? - возликовал Иван Петрович. - Ведь и я об этом же всегда говорю! Вот!.. А что, если так...

Застрекотала машинка. Стопка бумаги на письменном столе стала быстро таять, покрываясь ровными строчками букв. Листки с рыбособаками были сброшены на ковер, откуда они сквозь свои нелепые очки бесстрастно наблюдали за двумя фантастами.

Зазвонил трамвай. Потом еще и еще. Писатели на миг оторвались от работы и прислушались. Наконец первым сообразил Иван Петрович:

- Это же дверь! Кто-то пришел...

Иван Петрович встал, и пошел открывать, а Петр Иванович повернулся к двери всем корпусом и с нескрываемым интересом стал ожидать посетителя.

В дверях стоял молодой человек в элегантном сером костюме, Ивану Петровичу абсолютно незнакомый. Молодой человек бросил быстрый взгляд в комнату, увидел Петра Ивановича, а затем, немного виновато улыбнувшись, произнес:

- Добрый день. Извините, пожалуйста, но я...

Иван Петрович весело и бесцеремонно перебил его:

- Да чего уж там извиняться! Вы лучше прямо скажите - вы из какого времени?

Незнакомец рассмеялся в ответ:

- Ну, я вижу, вы уже договорились! Тем лучше! Нет, у меня со временем все в порядке. Разрешите мне просто принести вам свои извинения! Я, как бы это вам покороче... представитель другой цивилизации. Мы тут слегка поэкспериментировали со временем-пространством, ну и... слегка ошиблись, получили неожиданный побочный эффект. В результате получилось, что вы и встретились. Да еще трамвай... - Пришелец кивнул в сторону окна. - Так вот, от имени и по поручению нашей цивилизации я приношу вам свои извинения за нарушение естественного течения времени и вашего спокойствия и гарантирую, что исправлю эту досадную ошибку за несколько секунд. И больше этого не повторится, обещаю!

- За несколько секунд, больше не повторится... Э-эх! А как хорошо пошло! - раздосадованно протянул Иван Петрович.

А Петр Иванович вдруг ехидно прищурился и спросил:

- А что же вы нам так запросто про свою цивилизацию докладываете? Это же контакт, утечка информации! Мы ведь можем и своим рассказать?!

Улыбка пришельца стала еще шире:

- К вашему величайшему счастью, прошу прощения, кто же вам поверит? Вы же писатели-фантасты! Так что прощайтесь, мне пора исправлять ошибку...

- Простите... э-э-э... - вступил вновь в разговор Иван Петрович. - Молодой человек, а вы не могли бы подождать еще немного? Мы тут писать начали, как раз только-только получаться стало...

- Да-да, так сказать, услуга за услугу, - на лету подхватил идею собрата по перу Петр Иванович. - Мы вас извиним, а вы в виде некоторой моральной компенсации повремените с нашим возвращением.

Пришелец перестал улыбаться, а выражение лица у него стало озабоченным.

- Понимаете, я должен исправить эту свою ошибку побыстрее. Виноват, в общем-то, я один, а достанется всем. Перед своими стыдно будет... Честно говоря, хотелось бы все побыстрее закончить и вернуть на старые места...

- Ничего, ничего, молодой человек, - решительно перебил его Петр Иванович. - За свои ошибки надо уметь самому и отвечать... Да вы не волнуйтесь, мы быстренько, всего несколько минуточек. А вы пока передохните, журнальчик вот почитайте, свеженький, кажется...

И Петр Иванович с Иваном Петровичем, не слушая ответа, склонились над столом. Снова застрекотала пишущая машинка. За окном откликнулся трамвай. Пришелец вздохнул, что-то пробормотал про себя, развел руками и пошел к креслу. Устроившись поудобнее, он раскрыл валявшийся рядом журнал. Номер действительно был свежий.

Минут через сорок он оторвался от увлекательной статьи о причинах невозможности путешествий во времени, встал из кресла и подошел к писателям. Те бились над словом, ничего вокруг не замечая.

- Ну, как тут у вас, скоро? - осторожно спросил он.

- Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается, - задумчиво и непонятно пробормотал Петр Иванович, догрызая третью авторучку...

- Нет, эту страницу надо переделать полностью! - решительно произнес Иван Петрович. - Все равно это слово никак не укладывается... Извините, молодой человек, может, поможете нам, для ускорения? Сядьте, пожалуйста, за машинку, а мы вам подиктуем. Чем скорее будете печатать, тем скорее мы закончим... Петр Иванович, а вы пока поставьте чайку, пожалуйста, в горле пересохло.

- А у нас машинки сами печатают, с голоса, - сказал Петр Иванович и пошел на кухню.

- У нас тоже, - отозвался пришелец. Поколебавшись минуту, он скинул свой серый пиджак на диван и с обреченным видом уселся за машинку. Пришелец знал, что фантастам, занятым творчеством, противоречить бесполезно. Ну а помощь в качестве машинистки Галактическим Уставом не возбранялась.

Content

Орехов Николай & Шишко Георгий
Давайте вместе