Николай Липницкий

Катастрофа. Ходок

Я бреду по дороге Жизни,

Спотыкаясь… теряя след.

Мои спутники — мои Мысли,

Вместе ищем мы свой ответ.

Иногда мне бывает больно.

Больно так, что дыханья нет!

Я кричу в Тишину-«Довольно!

Я хочу увидеть — Рассвет.»

Людмила Антони

1

Мир уже никогда не станет прежним, как бы люди ни пытались вернуть тот комфорт и уют, которым наслаждались до того страшного утра, когда появились первые зомби. Тогда, когда они появились, тупые, злобные и вечно голодные, рухнуло всё, власть, государство, инфраструктура, да и простые человеческие отношения полетели в тартарары. А как иначе, когда родной человек, или друг, или сосед по площадке из тихого добродушного человека, вдруг превращается в монстра, который желает только твоей плоти и крови. Конечно, потом оказалось, что не так они и страшны, эти тупые медлительные создания. Да и убивать их было так же легко, как и обычного человека, в отличие от их почти бессмертных литературных и киношных собратьев. Но именно они явились детонатором того обвала всего, к чему мы привыкли в жизни до катастрофы. Сразу повылезали и стали сбиваться в банды отморозки всех мастей, своим звериным чутьём уловив, что власть и закон остались в прошлом. Да и сами зомби стали трансформироваться, превращаясь в быстрых и хитрых созданий, которых, не сговариваясь, люди стали называть живчиками. Правда, не все. Примерно один зомби на сто особей. Но и этого хватало, ведь эти живчики научились брать под контроль тупых, создавали целые группы и, манипулируя ими, умело проводили целые операции по загону и отлову жертвы, нападению на небольшие общины или артели мародёров. Неизвестно, сколько человек погибло, пока, наконец, ситуацию удалось переломить. Но много, очень много. Конечно, во многих населённых пунктах, жизнь восстановилась до приемлемого уровня, а в больших городах, благодаря войсковым частям, дислоцирующимся неподалёку, удалось даже восстановить власть и вернуть к жизни кое-какие коммуникации. Но и там это было так, подобием прошлой жизни, не более. Человеческая цивилизация, как и много тысяч лет назад, опять разбилось на островки, где-то большие, а где-то, совсем крошечные, отгороженные от мира, населённого зомби. Опять возросло значение крестьянского труда, благо, земли свободной хватало. Требовалось только работать на ней, да суметь защитить этот клочок и свою скотину. Совсем, как на Диком Западе. Одна рука на рукоятке плуга, а другая на цевье ружья. Всякие менеджеры и прочие сисадмины с марчиндайзерами вымерли как класс. Пропала питательная среда для этих паразитов. Людям вновь пришлось учиться работать руками. И, кто знает, может это хорошо для человечества? Встряска, обновление, возрождение и возвращение к истокам.

Так я рассуждал, пробираясь по руслу высохшей реки и, время от времени выбираясь на берег, густо заросший колючим кустарником, и оглядывая окрестности. Долгие пешие переходы приучили меня к философствованию на различные темы. Чаще, конечно, о судьбах человечества. Что, в прочем, не мешало мне быть предельно осторожным, прислушиваться к каждому шороху и вовремя замечать опасность. Зовут меня Олег и я — ходок. Человек, который способен преодолеть большие расстояния между населёнными пунктами, кишащими зомби и просто бандитами всех мастей, для того, чтобы доставить письмо, посылку, известие, сопроводить человека или привести кого-то назад. Не бесплатно, конечно. Ходок — это моя профессия. Одна из немногих новых, появившихся на развалинах старого мира. Скажем так, не безопасная профессия, но достаточно хлебная. По крайней мере, не бедствую, одежда добротная, снаряга качественная и вооружён, как надо.

Начинал я, конечно, как все. Да и не был я тогда ходоком. Тогда все были просто выживальщиками. Одна задача стояла перед всеми: выжить, не дать себя сожрать и как можно больше затариться продуктами в ближайшем магазине, лекарствами в ближайшей аптеке, бензином на ближайшей заправке. В ход шло всё. Вспомнив далёких предков, приматывали к ручкам от швабр столовые ножи, отбивались обрезками труб, топорами и бейсбольными битами. Ну, и конечно, сбивались в группы. Человек — стадное животное. Толпой однозначно легче отбиться, а, для некоторых, и шанс пересидеть за чужими спинами. Появлялось и оружие. Чаще охотничье, но и боевое тоже.

Я так же, вспомнив, что скребущийся за дверью в образе зомби сосед, был заядлым охотником, сделал всё, чтобы зачистить его квартиру. Повозиться, скажу я вам, пришлось основательно. Семья-то у него большая. Это не я, одинокий холостяк, проживающий в классической однушке. Там и сосед, и жена его, и дочь с зятем, и какие-то родственники, то ли его, то ли жены, приехавшие к ним накануне.

Соседа завалил первым, выстрелив ему в лицо из своего травматического ПМа и добив гвоздодёром, раздобытым мной на балконе. Ох, и намахался я тогда этой железякой, пока не добрался до заветного сейфа. Зачищать пришлось всю семью, превратившуюся из безобидных доброжелательных соседей в злобных монстров с тупыми глазами, вытянутыми руками и оскаленными пастями. Ну и пару соседей, спустившихся на шум, тоже пришлось упокоить. С непривычки проблевался тогда страшно. Потом, ещё раз, пока ключи от сейфа нашёл. Зато в итоге я тогда стал счастливым обладателем ижевской вертикалки и одноствольной тулки. Обе двенадцатого калибра. И патроны тут же, в отдельном отсеке сейфа. Тут и дробь, и картечь. Просто раздолье.

Сбились мы тогда все выжившие в моём доме и в двух соседних в одну общину, засели в магазине, что на первом этаже и принялись выживать. Вертикалку я себе оставил, а одностволку отдал Михалычу, серьёзному мужику из дома напротив. Нашлось и ещё пара ружей, одно — шестнадцатого калибра, а второе — двадцать второго. Потом у зомбированных полицейских отбили два пистолета Макарова и укороченный Калашников. Всё повеселее стало. Так и держались. А потом я вспомнил об одном олигархе, сиречь криминальном авторитете, проживающим неподалёку в огромном доме за высоким забором, больше похожим на крепостную стену. Судя по тому, что он в последнее время никак не отметился, похоже, он тоже обратился. А как иначе? Сам он — мужик резкий. Да и охрана — сплошь мордовороты с АК-74. Да если бы он до сих пор был в здравом уме и твёрдой памяти, давно бы уже постарался подмять под себя, хотя бы половину города.

Полезли туда с Михалычем и ещё с двумя ребятами. Намучались, конечно, пока на эту крепостную стену залезали. Зато картина, открывшаяся нам с высоты забора, впечатлила. Ну, прямо как у Пушкина. Тридцать три богатыря. Все равны, как на подбор, и с ними дядька Черномор. Правда, богатырей было не тридцать три, а всего десять. Но мордовороты, точно как на подбор. И дядька Черномор такой пузатый, мордатый, весь в наколках. И, слава Богу, что зомби стрелять не умеют. А то половина из них при автоматах была. Вздумай они стрелять, мало бы нам не показалось.

Зачистили мы этот дом, собрали оружие, в подвале вообще арсенал неплохой откопали. Посмотрели по сусекам, да и решили сюда переселяться. А что? Скважина во дворе, генераторы, запасы топлива, склад продуктовый от еды ломится. Что ещё надо? Так и пересидели, пока в город не зашли военные и не зачистили его от зомбаков. Вот, тогда и встал вопрос, чем же заниматься в этом новом мире? Землю пахать не очень-то хотелось, как и открывать кафе, там, или магазин. Да и шить, сапожничать или машины ремонтировать я тоже не умел.

Вспомнил армейское прошлое, благополучно проведённое в разведроте морской пехоты Тихоокеанского флота, и занялся мародёркой. Опасно, конечно. Залезаешь в какой-нибудь склад, оставшийся ещё со старых времён, и не знаешь, что тебя ждёт там: зомбак, уцелевший после зачисток, мародёр, забравшийся первым и готовый отстаивать свой приоритет с оружием в руках, или просто бандит, вышедший на большую дорогу. Заказов было много, так что без работы я не сидел. То рестораторам нужно спиртное раздобыть, то шмотки какие-нибудь для владельцев магазинов. Я даже под это дело раздобыл инкассаторский УАЗ «Патриот». Хорошая машинка. Противопульная броня, стёкла пуленепробиваемые. Скоростью, правда, похвастаться не мог, но по городу это не критично.

А потом один из клиентов попросил доставить посылочку в один из населённых пунктов области. Я, конечно, слышал, что вояки мотаются по области, как у себя дома. Но мой УАЗик никак нельзя приравнять к мотоманевренной группе на бронированных «Тиграх» с пулемётами в башенках. Подумал, прикинул, да и согласился. В той, первой поездке пострелять пришлось, конечно, но в целом, всё прошло удачно. Да и подзаработал неплохо. А потом засел в кафешке за бутылочкой водочки, подумал, да и решил, что склады не бесконечны и мародёрка рано или поздно закончится, а вот постоянное и безопасное сообщение между населёнными пунктами восстанавливать будут ещё долго. На мой век хватит. Да и желающих связаться с кем — то за пределами города хоть отбавляй. Вон, как мухи возле вояк крутятся, готовы любые деньги заплатить, чтобы посылочку прихватили. Вот и стал мотаться по области, то доставляя что-нибудь, а то и разыскивая кого-то по заказу. Люди ищут родственников. Оно и понятно. В смутные времена катастрофы многие родственные связи были утеряны. В одной из поездок я лишился своей верной машины, когда напоролся на банду отморозков. Самое обидное, что часть их всё-таки ушла. Не ожидал я, что в ближайшем распадке у них лошади были. Когда эти отморозки поняли, что дичь им не по зубам, то быстро отступили, прыгнули в седло и были таковы. Так что мой УАЗик остался неотомщённым.

Жаль. Хорошая была машина. Сейчас такую не найти. Это в первоевремя катастрофы можно было подобрать себе что-нибудь стоящее. А сейчас все более-менее порядочные машины давно национализированы. Да и, по здравому рассуждению, пешком, оно сподручнее, всё-таки. И дороги выбирать не надо, и с бензином не заморачиваться. И на машине заметно сильно. Издалека и видно, и слышно. А пешком, да по кушарам, оно как-то безопасней. Если что, змеёй по кустам просочиться можно..

Вот уже второй день, как я направляюсь в населённый пункт Пузыри, что находится почти на границе с соседней областью. Работа, как работа. Ничего особенного. Иду, себе, по степной холмистой местности, никого не трогаю. Погода, хоть и осенняя, но, всё же, жаркая. Я в своей «Горке» аж взопрел. И бронник ещё. Но это издержки профессии. Никуда не денешься. Задание простое, в принципе. Заказчик хочет, чтобы я нашёл его племянника, который проживает в Пузырях, и доставил его в город. Тот с военными передал ему письмо, в котором сообщил, что отец его, то есть брат заказчика, обратился и его убили мужики односельчане. Остался он один в незнакомом селе, в которое они с отцом прибыли уже во время катастрофы, не имея возможности доехать до города. Даже план приложил, в каком доме его приютили.

И всё-таки я отвлёкся. Чуть не пропустил следы. Кто-то прошёл здесь совсем недавно. И не один. Человека четыре. И не зомби, это точно. У зомби следы другие. Они ногами при ходьбе загребают, это ясно видать, тем более на песчаном грунте. Следы были уверенные, чёткие. И это напрягло. Я нырнул в кусты и затаился. Зачем? А на чистой интуиции. Я в таких делах всегда доверяю своей чуйке. Поэтому, наверное, и жив до сих пор. Казалось бы, чего всполошился то? Ну, прошли люди, так ведь прошли уже. Ан нет. Чуйка прямо орёт, мол, сиди и не рыпайся. Вот и сижу под осенним небом в колючих кустах, на берегу высохшей реки последи холмистой долины. Тут и там виднеются редкие деревья, небольшими группками растущие на вершинах холмов. И тишина. Только стрёкот кузнечиков в траве, шорох колышущегося не ветру кустарника и тонкий звон жаворонка в небе. А я сижу, наблюдая, как почти перед самым носом паук плетёт свою ловчую сеть. И, ведь, сижу, хотя этих пауков боюсь до умопомраченья.

И высидел, хотя сидеть пришлось минут двадцать. Метрах в ста прямо по курсу кусты зашевелились, и наружу выбрался потрёпанный мужичок с двустволкой наперевес.

— Ну и где этот твой терпила? — визгливым голосом спросил он у кустов.

— Да точно тебе говорю, был он, — ответил грубым низким голосом второй, с автоматом на плече, тоже вылезая из кустов. — Сквозанул куда-то.

— Чё, упустили добычу? — поинтересовался один из двух, вывалившихся из кустов следом.

— А тебе не показалось? — усомнился первый.

— Да ты чё, Хромой? Зуб даю, вон там шёл.

— И куда ушёл?

— В кусты нырнул, наверное. Да стопудово смылся уже.

— Иди, проверь.

— А чё я?

— Ты заметил, тебе и идти. Иди, мы тебя прикроем. Пошарь там в кустах.

А вот это не есть гут, как говорили до катастрофы немцы. Может, и сейчас говорят, если остались там у них ещё не зомбированные. Одно успокаивает: подляны с моей стороны они точно не ждут. Думают, небось, что я уже в штаны наделал и сижу сейчас, трясусь под кустиком. Или ползу куда подальше, укрываясь в пожелтевшей от осени траве. А вот тут вы не угадали, ребята. Ещё во времена моей армейской молодости меня учили, что оставлять врага за спиной смертельно опасно. Ну и ещё тому, что внезапная атака из засады это половина победы. И стоят удачно. Кучно так. Главное, с целями разобраться. Этот, который ко мне идёт, однозначно первый. У него автомат. А с такого расстояния очередь из АК-74, пусть и такого раздолбанного, может для меня стать фатальной. Потом те, дальние, пока назад в кусты не нырнули. А тот, который первым вылез, на закуску останется. Всё равно с двустволки на таком расстоянии меня достать проблематично, а до кустов вверх по склону ещё добежать надо.

Этот, который настороженным шагом приближался ко мне с испуганным выражением лица, не отягчённого интеллектом, умер, наверное, так ничего и не поняв. Те двое дальних, услышав выстрел, присели от неожиданности и, забыв об оружии, бросились в кусты. Точнее, попытались. Только моя очередь поперёк их спин помешала им добраться до укрытия. А вот последний повёл себя очень грамотно. Моментально вскинув ружьё и выстрелив в мою сторону, он перекатом ушёл в бок и засел за песчаным наплывом, образовавшимся в своё время из-за осыпавшегося берега.

Ну, прицел мне он, конечно, своим выстрелом сбил, хоть и вреда не причинил совсем. Сложно достать меня дробью на таком расстоянии. Это вообще из области невероятного везения. Но попробуйте оставаться спокойным, когда дробины секут ветки кустов почти над твоей головой. Засел он, конечно, качественно. Отсюда не достать. Вот только хорошее укрытие одновременно явилось и хорошей ловушкой. Достать его отсюда никак, но и ему из этого угла не выбраться.

Я скользнул между кустов, прополз в густой траве, приподнялся и, пригнувшись, пробежался вдоль русла. Кажется, вот здесь. Опять плюхнулся на живот, шустро подполз к откосу и глянул вниз. Вот он, родной. Сидит, ёрзает, выглядывая из-за песчаного бруствера, нервничает. Я тихонечко свистнул, наведя на него ствол. Бандит дёрнулся от неожиданности, поднял лицо вверх и поймал пулю. Ну не могу я в спину стрелять. Претит мне это. Перекатившись в сторону, я пробежался до небольшой промоины и залёг, напрягая свой слух. Лучше отлежаться, чем словить пулю в тот момент, когда уже успокоился.

В то, что эту банду я помножил на ноль, не сомневаюсь ни на йоту. Но где вероятность, что в этих окрестностях ошивались только они. Мало ли кто может ещё на шум подтянуться. Вот полезу я патроны с трупов собирать, а мне промеж лопаток и зарядит кто-нибудь добренький. Дураков нет. Лучше я часик полежу живой, чем потом навечно мёртвый лягу. А улёгся я прямо в муравейник. Этого ещё не хватало! Лежу, чухаюсь, муравьёв с себя сбрасываю. Час тянулся, словно день, еле дотерпел. Ещё раз огляделся и, наконец, поднялся на ноги. Спугнутые выстрелами кузнечики, уже давно завели опять свои рулады, а жаворонку вообще было всё, что творится на земле, до фени. Глубоко-глубоко.

Я спустился опять в русло реки и пошарился в карманах у мертвяков. Особо ничего интересного. Голь перекатная. Мелочёвка в карманах, да патронов немного. Со всех патронов пятёрки для автомата хорошо, если полтора рожка наберётся. Ну и к ружьям патронов жменя. Прихвачу. Патроны к ружьям загнать можно. Тоже копейка. По хорошему, и оружие бы прихватить. Оно деньги стоит. Но таскаться по степи с кучей железа за спиной как-то не хотелось. Вот, если бы назад домой шёл, может, и взялбы. А так, кому-то повезёт. Не понятно, как они с таким боезапасом собрались меня валить. Хотя, если неожиданно и из засады, то вполне могло выгореть. Да и знать они не могли, что я подготовлен в боевом отношении.

День уже клонился к вечеру, на землю легли длинные тени, и воздух заметно посвежел. Пора бы уже и о ночлеге озаботиться. Я забежал на вершину холма и оглядел окрестности. Степь, да степь кругом, как пелось в известной песне. Похоже, придётся опять на земле ночевать. В принципе, не впервой, конечно, но приятного мало. Всё же, когда крыша над головой, спокойнее как-то. Хотя, нет. Что-то там вдали чернеется. Я достал из кармана монокуляр и навел его на замеченное пятно. Горизонт послушно скакнул вперёд, и я увидел одинокую лачугу, сложенную из связанного в маты камыша. Ну, хоть что-то. И от курса почти не отклонюсь.

Я спустился с холма и побежал так же, как когда в молодости бегал марш-бросок, к замеченной хижине. Странно, но только недавно я узнал, что тридцать шагов бегом, тридцать шагов быстрым шагом, а потом опять бегом, называется волчьим бегом. Хоть и ещё в армии оценил эффективность такого способа передвижения. Лачуга оказалась давно заброшенной. С прошлого года ей точно никто не пользовался. Видать, здесь раньше была бахча, а в этой хижине жил сторож, охраняющий урожай. Просто этой весной никому не было дело до арбузов. Естественно, когда тебе приходится отбиваться от зомби, или ты сам в этого зомби превращаешься, как-то не до сельскохозяйственных работ.

Внутри пахло прелым камышом, а на земле лежали остатки сгнившей в труху соломы. Ну, на это мы не в претензии. Я быстро размотал пенку, на разборной горелке разжёг таблетку сухого спирта и подогрел кипяток для чая. Таблетки хватило даже на то, чтобы немного подогреть банку рисовой каши с мясом. Всё лучше, чем холодную кушать, давясь застывшим жиром. Пока возился с благоустройством, на землю легла ночь, заухала какая-то ночная птица, зашуршали кусты, выдавая возню мелких грызунов, выбравшихся на охоту. Оглушительно затрещали цикады, сменив на посту дневных кузнечиков. Я поднял голову и невольно залюбовался глубоким ночным небом, усеянным неожиданно крупными звёздами. И ни одного облачка. Даже не верится, что уже совсем скоро зарядят нудные, холодные осенние дожди, и об относительном комфорте моего передвижения останется только мечтать. Правда, зомбаки уж очень дождей не любит. Так что тут хоть одной опасностью меньше. Хотя, во время дождя немудрено и опасность пропустить. Дождь, он все звуки заглушает. С этими мыслями я улёгся на своей пенке и заснул.

За ночь я толком и не отдохнул. Да и как тут отдохнёшь, когда спишь звериным сном. Я, за время своих ходок, уже приучился спать вполглаза. Этакий полусон, полудремота, когда вроде и спишь, а на каждый шорох реагируешь. Что поделаешь. Удел одиночек. Был бы напарник, можно было бы ночь делить и в свою половину иметь полноценный отдых. Да где же его взять, напарника-то. И заработок тогда пришлось бы напополам делить. Так что высыпаюсь я между ходками, когда отдыхаю в безопасном месте за крепкими стенами. На скорую руку позавтракал и опять в путь.

Снова шорох травы под ногами, веер разлетающихся из-под подошв кузнечиков, стрёкот саранчи и звон невидимого жаворонка в небе. И жара. Солнце всё выше ползло к зениту, припекая голову даже через бандану. Судя по моим расчетам, после обеда уже должны показаться Пузыри.

Эта группа зомбаков, особей десять, показалась неожиданно, словно чёртик из табакерки, вынырнув из-за крутого склона холма. Судя по слаженным, согласованным действиям, где-то должен быть и живчик. Я полоснул по группе навскидку и, закинув автомат на плечо, бросился вверх по склону. Зомби замычали что-то нечленораздельное и полезли следом, пытаясь охватить меня с флангов. Ну, точно живчик где-то. Заняв удобную позицию, я принялся обстреливать заражённых. В принципе, ничего сложного не было, вот только живчик покоя не давал.

Опасность я почувствовал буквально спинным мозгом. Опять чуйка сработала. На одних инстинктах я упал на землю, перекатился, стараясь не сорваться с довольно крутого склона, и полоснул очередью по пролетающей надо мной тени. Не попал. Живчик приземлился ниже, почти перед зомбаками, и тут же отпрыгнул в сторону, уходя с линии прицеливания. Зомби тут же подались вперёд и закрыли его своими телами. Я короткой очередью срезал очередного зомби и чертыхнулся, услышав сухой щелчок затвора. Патроны кончились. Как некстати! А живчик, словно поняв, что автомат пока стрелять не может, опять выскочил в первый ряд. Пустой рожок полетел под ноги, а полный встал на своё место, когда шустрый зомбак изогнулся взведённой пружиной, готовясь к прыжку. Пришлось опять перекатываться, передёргивая затвор и пропуская живчика над собой.

В спину ему я стрелял из положения «лёжа», не тратя времени на то, чтобы подняться. Перечёркнутый очередью поперёк спины, Живчик полетел кубарем под откос, сбивая собой, словно кегли, зомбаков. Заражённые сразу растерялись и стали топтаться на месте, не решаясь подниматься наверх. Добить их, было делом нескольких минут, после чего я залёг на вершине холма между двух кривых деревьев и минут двадцать осматривал в монокуляр окрестности. Всё-таки, нашумел я изрядно. Как бы, какого охотника на звук выстрелов не принесло. В наше время всякое бывает.

Пузыри, показавшиеся вдали, мне сразу не понравились. За время моих странствий, я много повидал. Были населённые пункты, в которых, кроме зомби, никого живых не осталось. Они издалека выглядели мёртвыми, покинутыми. Были населённые пункты, в которых люди смогли организоваться и отбиться от заражённых. Эти, даже на расстоянии, дышали жизнью: окнами, в которых светился тёплый свет керосиновой лампы, печными трубами, из которых струился такой уютный дымок, да и просто своей аурой, в которой буквально светилась жизнь.

Так вот, Пузыри были мёртвыми. К бабке, как говорится, не ходи. Мёртвыми. Но не так, как те населённые пункты, что целиком были захвачены зомби. Совсем не так. Чёрные дымы пожарищ просто кричали о смертельной опасности и погибели. Я насторожился и присел в кустах, осматривая в монокуляр окраины Пузырей. Кто-то порезвился в этой деревне по полной программе. Трупы на улицах, как минимум, два дома развалены взрывами, несколько пепелищ. И это только то, что выдать с моего наблюдательного пункта. Идти туда, ой как не хотелось. Но, работа, есть работа. Я должен пробраться в Пузыри и убедиться, что племянник заказчика мёртв и задание не может быть выполнено в связи с форс-мажорными обстоятельствами. И принести доказательства, как минимум, в виде фотографии трупа.

Двигаясь короткими перебежками, я наткнулся на небольшой овражек, ведущий к крайней улице Пузырей, прыгнул туда и бегом добрался до крайнего дома. В нос ударил отвратительный запах сгоревшей плоти, заставивший желудок подпрыгнуть к горлу. Сглотнув комок, я выскочил из оврага и, перемахнув через забор, оказался в буйно заросшем саду. Из глубины сада на меня слепо пялился выбитыми окнами дом, откуда несло трупным запахом. У будки неряшливой кучей валялся тронутый разложением труп собаки, а на стенах сарая ясно были видны отметины от пуль. Стреляли явно из автоматов. Это пятёрка, судя по моему опыту. Стены дома тоже были изрешечены пулями.

Я присел в зарослях лебеды и, достав из кармана план деревни, нарисованный племянником заказчика, попытался сориентироваться. Ага. Искомый дом находился на параллельной улице, в принципе, недалеко отсюда. Я пробрался через сад, опять перелез через забор и направился по нужному адресу. Дом был сравнительно целым. Даже окна не все были выбиты. Очередной кабыздох валялся застреленный возле будки, довольно ощутимо воняя. А вот в самом доме было пусто. Явные следы погрома, и ни одного трупа. И что теперь делать? Согласно договорённости, я должен привести племянника дяде. Ну, или предоставить доказательства форс-мажора. А фото разгромленной деревни на форс-мажор не тянет. Вот труп потянул бы.

Скрип дверцы ледника заставил меня подскочить на месте. Уже наведя ствол на звук, я неимоверным усилием успел разогнуть палец на спусковом крючке.

— Фу, дед! — выдохнул я, оглядывая древнего старца, выбирающегося наружу. — Я же чуть тебя не пристрелил.

— Ты кто? — прошамкал беззубым ртом старик.

— Ходок я. А ты кто?

— Дед Кузьма я.

— Что здесь произошло?

— Налетели третьего дня ироды. Всё выгребли не хуже саранчи. Кучу людей поубивали. А кто живой остался, человек двадцать, всех с собой увели.

— Куда?

— Да кто ж их знает?

— И кто же эти ироды-то?

— Не знаю. На лошадях налетели, как татары монгольские. Сначала стреляли, куда ни попадя, а потом всех живых в середину деревни согнали, все дома разграбили и людей погнали куда-то.

— А ты как выжил, да ещё и на свободе остался?

— Меня с ходу дубиной какой-то приложили, я и упал. А потом, как в себя пришёл, прикинулся покойником. Дождался, когда они уйдут, а потом поднялся. Вот, — старик наклонил голову, показывая здоровенную шишку на затылке.

Крепкая, видать, голова у деда. Удар-то неслабым был. Как череп не проломили?

— А в какую сторону людей повели?

— Так тудой, — старик махнул рукой.

— Слушай, дед, в этом доме пацан жил. Семёном зовут. Не знаешь, живой он, или прибили?

— Живой Сёмка-то. Как есть живой. Его вместе со всеми погнали. На моих глазах пинками из дома выгнали и в общую толпу сунули.

— А сколько их было?

— Супостатов-то? Человек пятнадцать. И все с автоматами. На лошадях.

Вот и что прикажете делать? Пацана раздобыть я должен, кровь из носа. А куда мне одному против пятнадцати стволов? Но, деваться некуда. На кону моя репутация, как ходока. Значит, пойду следом. А там, как говорится, война план покажет. Тем более, что пятнадцать человек на лошадях, да ещё и толпа пеших людей, след в степи оставить должны хороший. Вряд ли он исчезнет за это время. Да и дождя давно не было. А двигаться они должны медленно. Толпа гражданских, не привыкших к большим переходам. Тем более, что там женщины и дети.

По моим прикидкам караван с пленными я должен догнать завтра. Двигаюсь я быстро, а у них добыча и гражданские. Точно, если ничего не случится, завтра догоню. Уже на бегу, не тратя времени на то, чтобы достать и развернуть карту области, попытался представить её перед глазами. Интересно, куда это потащили людей? Если идут гружённые, да ещё и с пленными, логично предположить, что идут они к себе на базу. Или в какой-то центр, где можно выгодно сбыть награбленное и захваченных людей. Этакая Тортуга местного разлива. Ну, и, как вариант, что и база и Тортуга в одном флаконе. Судя по тому, что я помню, впереди по курсу особо ничего такого нет. А вот на территории соседней области достаточно крупный населённый пункт. Село Крытое. Там ещё базар был крупный. Своеобразный перевалочный пункт между Китаем и мелкими оптовиками. Там и до катастрофы достаточно криминальная обстановка была. Как бы не туда этот караван направился. Ну, если туда, то догнать успею. И даже перехватить по дороге.

На первую ночёвку я наткнулся часа через два. Вырубленные в радиусе двухсот метров на дрова деревья, два кострища и, немного в стороне, изрытая копытами площадка. Ну и пустые консервные банки, какие-то обёртки, обрывки тряпок. Не ценят у нас природу. Не заботятся о чистоте окружающей среды. Осмотр места много времени не занял и я опять пустился в путь.

Босые ноги с грязными ступнями, торчащие из кустов, я заметил ещё издалека. Заложив широкую дугу и осмотревшись, я приблизился к этим ногам. Труп. Однозначно. Видать, один из пленных. Правая нога распухла в лодыжке. Наверное, подвернул ногу и двигаться дальше не мог. Вот и пристрелили. Вон, входящее отверстие от пули в затылке. Что спереди, я даже интересоваться не стал. Картина ожидаемая, а аппетит портить неохота. А жёстко они. Я такое до катастрофы в фильмах про фашистов видел.

Часа через три наткнулся ещё и на труп старика, так же убитого выстрелом в затылок. Старик при жизни был немощным и измождённым. Понятно, что, наконец, выдохся и идти дальше не мог. И зачем его с собой попёрли? Ясно же, что не дошёл бы.

А вот дальше было очень интересно. Стали попадаться трупы зомбаков. То там, то здесь валялись зомбированные, изрешечённые из автоматов. Видать, увязались за караваном, вот и огребли. Возле следующей ночёвки вообще виднелись явные следы боя. Трупы заражённых прямо вповалку. А это, похоже, труп одного из напавших на Пузыри. На пленника этот детина в камуфляже с разорванным горлом явно не тянул. Кто же его так? Неужели позволил тупому зомбаку до себя добраться? Не поверю. Ага, вон шустрик оскалил свои зубы в предсмертной агонии. Его буквально нафаршировали пулями. Интересно. И чем дальше, тем интереснее.

Я выбрал холм повыше и взобрался на него, достав монокуляр. Картина, увиденная мной, совсем мне не понравилась. Несколько групп зомби, численностью от десяти до двадцати особей, явно под управлением живчиков, целенаправленно двигались в том же направлении, что и я. Явно они сели на хвост каравану и всячески стараются полакомиться вкусной человечинкой. И что же делать теперь? Мне что, через них прорываться? А это что за движение? По оврагу, пересекающему местность, кто-то двигался. Светлая голова мелькала среди буйных зарослей кустарника.

Я спустился с холма и побежал наперерез. Ближе к оврагу пригнулся и постарался двигаться как можно тише. Хотя, это было излишним, так как незнакомец ломился сквозь кусты словно лось, создавая такой шум, что, наверное, заглушил бы и звук выстрела. Я выждал время и спрыгнул в овраг прямо перед бегуном. Тот от неожиданности ойкнул, отскочил назад, споткнулся и упал на пятую точку, со страхом глядя на меня.

Наконец, появилась возможность рассмотреть своего неожиданного визави. На меня смотрел испуганный мальчишка со светлыми волосами средней длины, торчащими в разные стороны. Джинсики, порванные в коленках, футболка с каким-то логотипом, лёгкая куртка из плащовки, чумазое лицо и затравленный взгляд. Что-то в этом мальчишке было не так. Слишком нежное лицо, что ли. И ресницы пушистые. Не может быть! Это же девчонка!

— Девочка, ты откуда? — ещё не веря своей догадке, спросил я.

— Я убежала от этих, — смутилась девчонка, поплотнее запахнув куртку.

— Ты из Пузырей?

— Да. А откуда вы догадались, что я девушка?

— Ну, для этого глаза нужно иметь. Что у вас случилось?

— Два дня назад налетели какие-то на лошадях. По улицам носились, стреляли. Тётю Машу и дядю Витю сразу застрелили. Я пыталась в доме спрятаться, но меня нашли. Хорошо, что не догадались, что я девушка. Думали, что я парень.

— А как убежала-то?

— Когда эти зомби на стоянку напали, там такая суматоха поднялась! Им не до нас было. Я и другим предлагала убежать. Только они побоялась. А я рванула в сторону в темноту и побежала. Страшно было!

— Понятно. Как зовут-то тебя?

— Серафима. Сима, короче.

— Сима, а вам не говорили, куда ведут?

— Нет. Они с нами вообще почти не разговаривали. Только орали и били.

— Что же, Сима, мне с тобой делать?

— Вы же меня не бросите?

— Да, вот, не знаю. Я не просто здесь гуляю. Я же хочу этих ваших похитителей перехватить. Мне парень нужен. Семён. Там есть такой?

— Там два Семёна. Вам какой нужен?

— Примерно твой ровесник. Лет четырнадцати.

— Мне восемнадцать. Просто я худенькая, поэтому лет на пятнадцать и выгляжу. А им обоим по четырнадцать.

— Ладно. Потом разберёмся. Сейчас с тобой что-то решить надо. Со мной очень опасно.

— А если я одна останусь, это не опасно?

— Тоже опасно. И что опасней? Голова кругом идёт.

Я призадумался. Девчонку одну оставлять? Вероятность, что до людей дойдёт, минимальная. Скорее её зомби сожрут. Да и идти куда? В Пузыри? Деревню, полную трупов и с одним древним стариком, чудом оставшимся в живых? Если не туда, то куда? И, если даже, до живых дойдёт, как к ней эти живые отнесутся. Где вероятность, что к какой-нибудь банде в руки не загремит? Вон, совсем недавно одну банду сам на ноль помножил. Не завидую я девчонке, если бы она к ним попала. Остаётся одно: брать с собой. Девчонка, вроде, в неплохой физической форме. Особо замедлять моё движение не будет. Осталось внести коррективы в планы.

С девчонкой прорываться через зомби было опасно. Если один смог бы попытаться проскользнуть между их группами, то с Симой об этом можно забыть. Значит, нужно обойти их всех по широкой дуге и выйти наперерез каравану. Главное, чтобы они не свернули нигде. Остаётся надеяться, что цель движения каравана я определил точно.

— Ну, что, готова побегать?

— Готова.

— Тогда побежали.

А девчонка бегает хорошо. По крайней мере, за мной держалась и мой темп приняла. Пробежались мы неплохо. Когда впереди показался бетонный забор с пятиэтажными строениями на огороженной территории, мы уже порядком подустали, да и подкрепиться не мешало бы. Интересно, что это там за объект? Насколько я помню, на карте ничего подобного нанесено не было.

Мы подбежали к забору и перемахнули через него. А это воинская часть. Вон, плац, где ещё сохранилась белая разметка, выцветшие щиты с изображёнными на них элементами строевой подготовки, трибуна на краю плаца с красной звездой. Однозначно воинская часть. И, судя по шатающимся тут и там фигурам, полностью захваченная зомби. Из огня, да в полымя. Но, с другой стороны, патронами я поиздержался основательно. А если придётся с теми налётчиками воевать? То есть, пошарить в этой части нужно на предмет боеприпасов.

— Держись строго за мной и не отставай, — бросил я Симе и побежал вдоль стены здания.

Девушка подалась следом, старательно держась рядом. Мы проскочили до угла и огляделись. Хотелось бы добраться до казарм. Там, всё же в каждой роте оружейки. Можно было бы патронами затариться по самую макушку. Вот только получится ли через плац пробиться? Уж больно много там зомби шатаются. Да и в самих казармах зомбированных солдат, скорее всего выше крыши. Запаришься зачищать. А вот до штаба добраться можно. Он рядом, тут, за углом. И народу там не так много должно быть. Офицеры штаба, пара писарей, да посетители редкие. По своей службе помню, желающих просто так в штаб прогуляться, обычно не бывает. Правда, не факт, что найдём там патроны к автомату, но попытаться стоит.

Осторожно завернули за угол, пробежались до крыльца и заскочили в дверь. Дежурный бросился на стеклянную загородку, оскалив зубы, и с ходу получил выстрел в грудь. Стеклянная загородка с оглушительным звоном посыпалась на стойку дождём из осколков. Сима без напоминаний закрыла за нами дверь и заклинила её валяющейся тут же шваброй. Из-за угла на шум вырулила девушка в одном, сохранившемся погоне прапорщика, и тут же отлетела к стене, прошитая пулями. Дальше был грузный подполковник, а следом майор в порванном камуфляже. Народу действительно было немного, и вскоре удалось зачистить оба этажа.

А дальше было горькое разочарование. В оружейке дежурной части хранились только пистолеты и, следовательно, патроны были только к ПМ. Одна радость — четыре гранаты РГД-5, каким-то чудом завалявшиеся в одном из железных ящиков. Я присел на стол дежурного и призадумался, наблюдая, как Сима вертит в руках пистолет. Гранаты, это хорошо. Но, вот где пятёрку для автомата брать, ума не приложу. Да ещё и что-то покоя не даёт. Во время зачистки здания что-то царапнуло взгляд. Но вот что?

— Дай сюда, — протянул я руку, и девушка послушно отдала мне пистолет. — Пользоваться умеешь?

— Нет. Откуда?

— Тогда смотри.

Я, чисто механически, принялся рассказывать Симе, как снаряжать магазин, как вставлять его в пистолет, как снимать с предохранителя, передёргивать затвор, целиться и стрелять. Показываю, а сам думаю, что же я всё-таки видел и где? Ведь что-то очень знакомое и, судя по всему, важное, если до сих пор не даёт мне покоя.

— И что, это обычный пистолет?

— Обычный. Уже давно стоит на вооружении. Ничего особо примечательного. Погоди. Особо…, особо… Подожди здесь, я сейчас, — я, как ужаленный, соскочил со стола и рванул вверх по лестнице, сопровождаемый удивлённым возгласом Симы.

Но мне было не до возгласов. Добежав до филёнчатой двери с надписью: «Начальник особого отдела майор Стеблов В. А.», ворвался в помещение и, переступив через тело зомбированного майора, бросился к заветному чемоданчику, стоящему под столом. Точно! Он! ОЦ-14 «Гроза». Автоматно-гранатомётный комплекс. Трансформер, короче. Конечно, баланс не очень, но в остальном — мечта. Хочешь — автомат, хочешь, снайперка, правда, на небольших расстояниях. Но нам километра и не надо. Четыреста метров за глаза хватит. Да ещё и возможность бесшумной стрельбы и подствольник под ВОГ. А что там у нас с калибром? Только бы не под СП-5. Дрожащими руками я вскрыл кейс. Мечта идиота! Такого просто не бывает! Нет. Я, конечно, знал, что есть модели под 7,62.Но чтобыименно он мне попался! Я об этом даже не мечтал! Всё-таки патрон семёрка — это в наших краях не редкость. Многие с АКМами бегают. Молясь про себя, я бросился рыться в кабинете и в столе наткнулся на цинк патронов и десять ВОГ-25. Решено! Если найду ещё и патроны, АК-74 отдаю Симе. К небму патронов не так много, но и стрелять она вряд ли умеет, поэтому ей хватит для того, чтобы при случае пугануть.

Забрав приобретение, я спустился вниз и победно потряс кейсом перед лицом ничего не понимающей девушки.

— А танец с бубном не пробовали? — поинтересовалась она, по-видимому серьёзно опасаясь за моё психическое здоровье.

— Да ничего ты не понимаешь! — воскликнул я. — Это же целый арсенал в одном флаконе! Да ещё и патроны нашлись.

— Я всё равно в этом ничего не понимаю, — заявила Сима. — Как выбираться будем?

— Перекусим пока. Как раз зомбаки успокоятся. А потом опять через забор и — вперёд.

Пока обедали, я провёл краткий ликбез по обращению с автоматом. Конечно, автомат для девушки был слегка тяжеловат, но другого не было. Зато теперь хоть в сторону противника выстрелить может. Всё, хотя бы, прицел собьёт и напугает. Только бы в спину мне не выстрелила по неосторожности или со страху. Зомби успокоились и опять разбрелись по территории. Мы выбрались из штаба и, осторожно пробираясь вдоль стены, перемахнули через забор.

2

Группу зомби, четыре особи, двигающуюся через равнину, мы заметили издалека, с вершины холма, куда забрались, чтобы осмотреться. В принципе, они нам и не мешали вообще, но пристрелять «Грозу» надо было. Да и Симе практика стрельбы хотя бы по заражённым не помешает. Приблизившись на четыреста метров, я собрал комплекс в снайперской конфигурации и выстрелил в одного из них. Пуля ушла с перелётом и немного левее. Зомби, услышав звук выстрела, дружно повернули в нашу сторону. Однако, оптику надо ещё пристреливать. Я отстегнул оптический прицел и срезал ближайшего к нам с очередью. Сима заметно нервничала, тиская автомат.

— Ты не нервничай, — попытался я её успокоить. — Они только с виду такие страшные. Вспомни, как я тебя учил. Вот так. Снимай с предохранителя. Молодец. Передёрни затвор. Подводи мушку. Готова? Стреляй. Ничего страшного, что не попала. Не бойся. Близко не подойдут. Я, если что, сам их перестреляю. Так что не суетись. Давай ещё раз.

Раза с третьего у Симы, наконец, получилось. Получив очередь в грудь, зомби завалился на спину и засучил ногами. Видя, как побледнела девушка, я быстро добил оставшихся и повернулся к ней.

— Ничего. В первый раз бывает и так. Просто уясни, что это не люди, а смертельно опасные монстры, которые только выглядят, как люди. И здесь одна правда: или мы их, или они нас. Совместного существования на этой планете не может быть.

— Я всё понимаю. Просто не по себе как-то.

— Это пройдёт. Главное, попрактиковалась. И, даже, получилось.

Мы снова побежали, и я на бегу прикидывал примерный маршрут, решая, сможем ли мы перехватить караван. Ближе к вечеру набрели на животноводческую ферму, состоящую из двух длинных коровников и небольшого домика скотников. Зомбированных животноводов я перебил быстро, и мы расположились на ночлег. Назавтра я планировал уже выйти наперерез каравану, поэтому отдых мне требовался. Сима, по крайней мере, в первую половину ночи, может и подежурить. Это не так и сложно, как под утро. Объявив ей об этом решении, я завалился на пенку и уснул.

Проснулся я под утро и сразу ощутил что-то тёплое у себя под боком. Ничего не понимая, я приподнялся и увидел Симу, приткнувшуюся на краешек пенки, прижавшуюся ко мне спиной и безмятежно посапывающую во сне. Ну и сторож у меня! А я понадеялся. Хорошо ещё, что ночь прошла спокойно. Как бы то ни было, но я выспался и неплохо отдохнул. Девушку решил не будить. Пусть поспит. В конце концов, она не воин. Почти ребёнок, хоть и восемнадцать ей уже. А на вид — не больше шестнадцати.

К тому времени, как она проснулась, я уже приготовил чай и разогрел консервы. Девушка завтракала, пряча от меня глаза. Ага. Чувствует себя виноватой, что уснула на посту. Ну, пускай помучается. Я специально не стал ни успокаивать, ни ругать её за это. Говорят, совесть — лучший судья. Сима мучилась весь завтрак и прямо перед выходом не выдержала.

— Олег, вы извините меня.

— За что?

— За то, что я уснула. Мне стыдно. Честно, честно, очень стыдно. Я сама не поняла, как это получилось.

— Это хорошо, что тебе стыдно. Я понимаю, что ты не привыкла к таким трудностям, но ты подвергала нас обоих опасности. Поэтому, понимая, что ты уже не можешь терпеть, ты должна была разбудить меня. На будущее так и поступи. Поняла?

— Да, — девушка подняла голову, и я увидел в её глазах слёзы.

— Ну, всё, не плачь. Мне твоя голова ясной нужна. Ты же мой напарник. Правда?

— Правда, — закивала головой Сима.

— Вот и ладно. Пошли.

И опять побежали по уже надоевшему ландшафту. Сопка ваша, сопка наша, как любил говорить мой ротный, когда гонял нас на маршбросках по сопкам Приморья. Используя в качестве мишени одно из деревьев, изредка попадающихся на пути, удалось, наконец, пристрелять оптический прицел. С одного из холмов, наконец, мы увидели караван. Укрывшись в кустарнике на вершине, я рассматривал процессию в свой монокуляр. Да уж. Людям точно досталось. Измотанные, избитые, они еле плелись по дороге, понукаемые лихими молодцами на лошадях. Четырнадцать человек в камуфляже с автоматами Калашникова на плечах.

А ребятки серьёзные. Видно, что привыкли к силовым решениям вопросов. И самоуверенные. Симу прямо затрясло, когда их увидела. За автомат схватилась. Еле отобрал. Нельзя сейчас с ними в бой вступать. Перещёлкают, как орешки.

— Это же те твари! — билась в моих руках девушка. — Это они половину деревни перестреляли!

— Да знаю я. Только сейчас мы не можем ничего сделать. Их вон сколько. А нас — полтора бойца, если ещё можно тебя считать за половину. Подождём до ночи.

— И чего ждать? Они на ночь посты выставляют. Всё равно не подберёмся.

— Зато помотать их ночью можно. Хоть на сколько-то человек уменьшить. Ну и подёргаются.

Следили мы за ними весь остаток дня. Всё это время за ними держались, не отставая, на расстоянии зомби. Четыре группы слаженно, словно на марше, маршировали в отдалении. Живчики, видать, уже испытали на себе, чего стоит нападать на этих вооружённых людей с наскока, выжидали, когда они ослабят своё внимание. Однако бандиты повода к атаке не давали, надёжно прикрывая караван с тыла. Периодически конные группы по два-три человека, оттягивались назад и обстреливали зомби на расстоянии. Странно, но, сколько бы я ни наблюдал за бандитами, я так и не смог вычислить главаря. Такое впечатление, что они в руководстве совсем не нуждались, а все роли, которые они исполняли, были отработаны заранее.

А вечером они встали на ночёвку. Привычно усадив пленников в круг, они порубали деревья, росшие поблизости, кинули дрова пленным и развели для себя второй костёр. Один из бандитов раздал людям какую-то пищу. Отсюда не было видно, что, но люди сразу накинулись на еду. Трое, наскоро перекусив, прыгнули на коней и стали патрулировать подступы к лагерю. Остальные расседлали лошадей и, стреножив, пустили пастись неподалёку. От бандитского костра вскоре потянуло чем-то вкусным. Постепенно темнело. От лагеря доносились стоны, маты, чей-то надрывный кашель. Зомби, пользуясь темнотой, подобрались поближе, и патрульным опять пришлось их отгонять выстрелами.

Неожиданно, из густо растущих кустов с западной стороны лагеря в воздух взвилась фигура живчика и приземлилась на круп лошади позади одного из бандитов. Бандит закричал, попытался спрыгнуть с лошади, однако живчик вцепился в него, словно клещ и уже подбирался к его горлу. Они оба повалились на землю и покатились по траве. Крик перерос в надрывный кашель, а потом и вовсе в бульканье. Остальные двое бросились к нему на помощь, хотя помощь уже оказывать было некому. Зомби двинулись на лагерь, пользуясь всеобщим замешательством, а бандитыповскакивали на ноги, передёргивая затворы и выискивая врага. Ещё два живчика прыгнули в толпу и стали рвать всех вокруг себя. Поднялась страшная суматоха. Странно, но заражённые, будто забыли о пленниках и с маниакальным упорством старались уничтожить именно тех, кто с оружием. Бандитам, чтобы не перестрелять друг друга, пришлось отбиваться прикладами и ножами. Зомби наседали.

А вот теперь моя очередь. Света, конечно, было мало, но в принципе, хватило. Я подвёл галочку прицельной сетки к голове одного из бандитов и нажал на спусковой крючок. Плеснуло красным, и я сразу перевёл прицел на следующего. В суматохеони даже не замечали, что их товарищи падали с пробитыми головами. На мгновение мелькнула мысль, что вот сейчас я и перебил бы всех. Однако, наседающие со всех сторон зомби не давали мне покоя. Пока бандиты живы, люди, всё-таки находились под их защитой. А, перебив всех супостатов, я обреку пленников на мучительную смерть от зубов заражённых. Пока я мучился этой дилеммой, со стороны степи раздались выстрелы, появившийся из-за холмов конный отряд человек в десять, пришёл бандитам на помощь. И, надо сказать, вовремя. От основной группы оставалось всего три человека, и те уже больше заботились о себе, чем о пленных.

Мы с Симой лежали на вершине холма и наблюдали за тем, как суматоха в лагере наконец успокаивалась. Воздух к ночи посвежел, стал более влажным, и голоса, доносящиеся из лагеря, были слышны очень хорошо.

— Похоже, мы очень даже вовремя, да, Гестапо? — спрыгнул с коня рослый мужик средних лет в натовском камуфляже с навороченным АК-12.

— Да, Большой, — поздоровался с ним один из выживших бандитов. — Никогда не думал, что скажу тебе это, но рад тебя видеть.

— А ты всё такой же приветливый. С чем домой идёте?

— Да вот, прогулялись подальше, зато деревню нетронутую нашли. Видишь, рабов сколько ведём?

— А что, поближе к Крытому ничего не нашлось?

— Ближе уже всё пощипали. Кого не гробанули, дань платят. Их не тронь. А тут за один заход смотри сколько добра. Ну и люди на продажу.

— То-то я смотрю, сходили вы неплохо. Из пятнадцати человек только трое осталось. И что, овчинка стоила выделки?

— Да зомбаки за нами увязались. Сами не ожидали. Несколько групп во главе с живчиками. Обычно они так себя не ведут. Несколько раз нападали. Как клещами в нас вцепились. Вот в этот раз, видать, решили нам Бородино устроить.

— Да тут, скорее всего, Сталинградская битва. Слушай, Гестапо, а что это твои люди друг в друга стрелять начали?

— Ты что городишь? Мои люди были слишком хорошо обучены, чтобы в панике друг в друга палить.

— За базаром следи. Я фуфло никогда не гоню. Сам глянь.

Тот, кого звали Гестапо, подбежал к трупу, на который показал Большой, потом к другому, к третьему и, вдруг, выпрямился и посмотрел на холмы. На секунду мне показалось, что он смотрит прямо на меня.

— Кто-то помогал зомбакам, — уверенно произнёс Гестапо.

— Это что за бред? Человек вступил в союз с зомби? Такого не бывает.

— Точнее, кто-то воспользовался нападением заражённых, чтобы под шумок перестрелять моих людей. Стреляли оттуда. Ганс! Фюрер! Проедьте в этом направлении, Посмотрите, кто это такой умный?

— Остынь, Гестапо, — притормозил его Большой. Ты что, хочешь, чтобы по этой темноте кони ноги переломали? Да и последних людей побереги. Утром всё здесь прочешем. Далеко не уйдёт. Я надеюсь, мы в доле? Всё равно без меня ты людей не доведёшь.

— Договоримся.

Да уж. Очередная головная боль. Я-то надеялся, что банда Большого утром уйдёт восвояси. А с оставшимися тремя я как-нибудь справился бы. Тем более, что зомби перебиты и мешать не будут. А тут опять их много. И завтра с утра они начнут прочёсывать местность. Похоже, спать, сегодня не придётся. Девушку жаль, конечно, но уйти нужно как можно дальше. И вперёд по курсу. Они не будут ожидать, что тот, кто их обстрелял, уйдёт вперёд. Они, скорее, будут искать по сторонам и сзади. Подождав, когда ночь полностью вступит в свои права, я поднял Симу, и мы, обойдя лагерь, опять отправились в путь.

В темноте идти было тяжело, но я рискнул зажечь фонарик только тогда, когда лагерь скрылся за холмами. За ночь мы успели отмахать километров пятнадцать и, когда небо на востоке порозовело, а темнота стала более прозрачной, вышли к небольшой деревушке, брошенной и запущенной. Оставив намеренно явный след к реке, я осторожно, стараясь не следить, провёл Симу к деревне. Ну, как к деревни. Домов двадцать полусгнивших, покосившихся и полуразваленных, горы мусора и кости, кости, кости, разбросанные везде. Я нарочно отвлёк девушку от человеческого черепа, скалившего зубы под завалившимся плетнём. Мне ещё бабской истерики не хватало. Из двух десятков сгнивших покосившихся домов выбрал полуразваленный, со съехавшей набекрень крышей и, отыскав в щелястом полу под разъехавшимися брёвнами люк в подпол, с трудом его поднял и, осветив внутреннее помещение, пустил впереди себя девушку. Подпол был сырой, заплесневевший. Опутанные паутиной лаги над головой заставили меня содрогнуться. Но деваться было некогда. Хорошо ещё, что благодаря рассохшемуся щелястому полу сохранялась какая-никакая вентиляция и дышалось сравнительно легко, несмотря на прелый воздух.

Напасть на конвой возможности уже не представлялось, конечный пункт был известен, а отдохнуть, всё-таки, было надо. Сима вырубилась сразу, только присев у дальней стены. Да уж, досталось девчонке. А молодец. С характером. Как бы ни было тяжело, ни разу не пожаловалась. И не ныла. Я посидел ещё час, чутко прислушиваясь к тому, что творится наверху. Убедившись, что всё спокойно, тоже привалился спиной к стене и заснул своим звериным сном. Проспал я часатри и проснулся от голосов наверху. Караван шёл прямо через деревню. Бойцы перекликались между собой, покрикивали на пленных, лошади фыркали и изредка ржали, а пленники глухо переговаривались, и кто-то мерно стонал при каждом шаге. Тонко вскрикнул девичий голос и тут же раздался смех конвоиров.

— И всё-таки, куда этот стрелок подевался? — заставил меня напрячься голос Большого неподалёку.

— Их как минимум двое было, — угрюмо проговорил Гестапо. — Фюрер их лёжку нашёл.

— Лёжку нашёл, а по следу пройти не судьба?

— След в сторону уходил. Фюрер прямо до солончака по нему прошёл. А там уже не различить было.

Ну, надо же, мы по солончаку, оказывается, шли. Всё-таки бережёт меня мой ангел-хранитель. Спасибо ему.

— И кто это может быть?

— Да мало ли кто? Тут по степи много кто шарится. Засекли нас, спрятались от греха, а потом, увидев нашу схватку с заражёнными, решили помочь зомби с нами расправиться. Зомбаки поедят и уйдут. А добра вон сколько останется. Бери — не хочу.

— Может, ты и прав. Но наказать наглецов аж руки чешутся. Кстати, мои бойцы тут след к реке нашли. Тоже двое прошли. Не они?

— Вряд ли. Да и не до них сейчас. В районе этой деревни собаки шалят. Свора серьёзная.

— Накаркал!

Действительно, вдали раздался собачий лай, голоса людей зазвучали уже на тревожной нотке, и раздался лязг передёргиваемых затворов.

— Круговая оборона! — раздалась команда Большого. — Рабов и свободных лошадей в центр!

А потом голоса заглушил треск автоматных очередей, сквозь который пробивались собачий лай, скулёж, маты и отрывистые команды. Бой длился минут пятнадцать, а потом стрельба стихла.

— Суки! — матерился кто-то из бандитов. — Больно-то как!

— Сиди, не дёргайся. Дай перевязать. Вон как ногу располосовали.

— Хватит скулить, как бабы! — опять прорезался голос Большого. — Пошли дальше!

— Что-то ты, Большой, раскомандовался, — недовольство в голосе Гестапо прямо сочилось ядом.

— Ты, что ли, будешь моими людьми командовать? Твоих-то всего трое осталось. Да не куксись ты. Пошли. Уже немного осталось.

Опять раздались шаги и удаляющиеся голоса. Наконец, всё стихло. Только сейчас я обратил внимание на Симу. Девушка давно проснулась и теперь сидела у стены, сжавшись в комочек. В косых лучах утреннего солнца, пробивающихся через щели в полу, были видны её испуганные глаза. Я пересел к ней.

— Что, испугалась?

— Ага.

— Не бойся. Они ушли уже.

— Что теперь делать? Мы их упустили?

— Нет. Мы знаем, куда они идут. Тоже пойдём туда и посмотрим, что можно предпринять.

— Мы спасём всех?

— Нет. Мне нужен только парень по имени Семён. Остальных я спасать не намерен.

— Но, как же остальные? Они так и останутся в рабстве?

— За Семёна мне заплатили. А за остальных совать голову в петлю я не намерен.

— Как ты можешь?

— Могу. Сама посуди. Вытаскивать двадцать человек из логова врага, а потом вести их через степь, просто нереально. Сама видела, с какой скоростью они двигаются. Да нас десять раз догонят и в фарш порубят. Это ещё если повезёт их с Крытого вытащить. Самое большое, что я могу для них сделать, это дать координаты этой Тортуги воякам. Пусть проводят войсковую операцию и освобождают всех рабов оптом.

— Какая Тортуга?

— Эх, молодёжь! Был такой остров в Карибском море в пиратские времена. На нём была столица пиратов. Они там отдыхали после набегов, в казино награбленные деньги спускали, с девочками оттягивались, корабли свои чинили. Вот Крытое это, своеобразный аналог Тортуги, как пить дать.

— И мы пойдём туда?

— Да.

— И ты не боишься?

— А чего бояться? Там, какого только сброда нет, по всей видимости. Подумаешь, одним отморозком больше. Деньги у меня есть. Легально зайдём, снимем номер в гостинице и будем осматриваться.

К КПП на входе в Крытое мы подошли уже ближе к обеду. Желудок, предчувствуя, наконец, нормальную пищу, противно заурчал. Бандит с дробовиком, стоящий в проходе баррикады из мешков с песком, перегораживающей дорогу, небрежно кинул взгляд на измазанное сажей лицо Симы и повернулся ко мне.

— Ты кто?

— Охотник. Просто охотник.

— И на кого охотишься, охотник?

— А за кого заплатят. Мне без разницы: зверь, человек или зомби.

— Что-то я тебя здесь раньше не видел.

— А я здесь раньше не бывал. Хоть и слыхал про эти места.

— А чего пришёл-то?

— Видишь, пацана поймал, — я кивнул на Симу. — Хочу продать. Слышал, здесь за него цену могут дать хорошую.

— Лучше бы бабу привёл, — заржал бандит. — Здесь молоденькие бабы в цене.

— Кто попался. Была бы баба, бабу бы привёл. Не подскажешь, что здесь, да как?

— Да что тут говорить. Рынок в центре, возле бывшего торгового дома. Только рановато ты прибыл. Аукцион только послезавтра будет. А если комнату снять, тоже в центре несколько гостиниц. Там и пожрать можно. Ну, или в частном секторе можно поспрашивать. Там тоже сдают. И даже насчёт питания можно договориться с хозяевами за отдельную плату.

— Ладно. Спасибо.

Я намеренно грубо толкнул Симу в спину и мы зашагали по тротуару. Раньше в этом селе я не был, поэтому с интересом смотрел по сторонам. А село действительно было большим. Пока тянулся частный сектор, но вот дальше, были видны даже пятиэтажки. Видно, до катастрофы Крытое было довольно уютным местом. Вдоль тротуара тянулись фигурные столбики с разбитыми плафонами, когда-то тенистые аллеи сейчас красовались переломанными деревьями и вытоптанными замусоренными газонами. И везде кучки лошадиного помёта. Сразу ясно, что кони здесь, основное средство передвижения. Гостиницу мы выбрали с претенциозным названием «Метрополь», оборудованную в бывшей школе. Уж что-что, а атмосферу учебного заведения не вытравить никаким дустом. В бывшем вестибюле было оборудовано что-то вроде кабака и, так называемый, ресепшн. Я осмотрел план расположения номеров и снял одну комнату на двоих, игнорируя удивлённый взгляд Симы и, заказав обед в номер, повёл девушку в апартаменты, как витиевато выразился хмурый, небритый работник гостиницы.

— Я что, с тобой в одном номере спать буду? — прошипела девушка, когда мы зашли в номер с двумя кроватями, столом, шкафом и двумя стульями, стоящими у стены.

— А что тебя смущает? — удивился я. В степи в одном домике спали, в одном подполе тоже. И, в конце концов, будет очень подозрительно, если для замарашки, которого я привёл, я снимаю отдельный номер. Не забывай, что мы не в санатории на отдыхе, а на боевой операции. Умывайся, сядь в уголке и не отсвечивай.

Обед принесли через пятнадцать минут. Наконец-то можно не давиться консервированной кашей с намёком на мясо, а поесть острый суп-харчо, картофельное пюре с котлетой и чашечкой кофе. После обеда, оставив Симу в номере, я вышел на улицу и прогулялся по центру. Парочка казино, бордель, магазины. И везде аляповатые, кустарно выполненные вывески. Рынок не впечатлил. Несколько рядов с чахлой зеленью, развалы картошки, морковки и прочих корнеплодов, пара мясных лавок и сплошные ряды торговцев различным барахлом. Да, ещё один ряд торговцев с оружием. Я прошёлся по оружейному ряду и приценился к стволам. В принципе, ничего особенного. Раздолбанные калаши различных модификаций, охотничьи ружья и карабины, пистолеты, в основном ПМ и ТТ.

Но одна вещица меня заинтересовала. Пистолет-пулемёт «Кедр». Вещица, в большинстве случаев, довольно бесполезная. Патрон распространённый, 9х18 миллиметров, на расстоянии более ста метров совершенно не эффективный. Да и на сто метров попасть, ещё умудриться надо. Ствол короткий, да и сам маленький. Но, вот, для скрытого ношения самое то. А мне тут, пока осматриваюсь, стволом светить без лишней необходимости не стоит. Да и потом для Симы сподручнее с «Кедром» управляться будет. Патронов прикупил, как пятёрки, так и девятки и сложил всё это в приобретённую тут же холщовую сумку с лямкой через плечо.

Так, прогуливаясь, вышел к самой середине рынка, туда, где продают рабов. Помост, высотой где-то по грудь взрослому человеку, с ровными рядами горизонтальных перекладин, к которым рабы, видимо привязывались. Рядом с помостом тянулись бараки для содержания рабов и небольшие конторки работорговцев. Умно придумано. Даже если кому-то удастся сбежать, для того, чтобы выбраться из крытого, нужно пройти через половину села. А в таком оборванном виде, в котором находятся рабы, такое провернуть практически невозможно. По-любому кто-нибудь обратит на них внимание.

Со скучающим видом я пошёл вдоль конторок, незаметно посматривая по сторонам. Ага. Не зря я сюда припёрся. Возле одной из них стоял тот самый Гестапо и яростно торговался с работорговцем.

— Сивый! Это же грабёж! За два дня содержания в твоём бараке столько бабла!

— А как ты хотел? Их же кормить надо, охранять. Это тебе хорошо: привёл, сдал и гуляй себе до аукциона.

— Ну, ты и крохобор!

— Слушай, а, может, ты мне их сразу оптом продашь? Зачем тебе аукциона ждать?

— Да ты не только крохобор. Ты ещё и жук! Нет уж. Я их сам с аукциона продам.

Ну, по крайней мере, выяснил, куда пленников разместили. Теперь дальше думать нужно. Как бы поближе посмотреть?

— Уважаемый! — вдруг услышал я окрик, обращённый ко мне.

Я обернулся и увидел Сивого, вальяжным шагом направляющегося ко мне. Гестапо быстрым шагом уже удалялся в сторону барахолки.

— Вы что-то хотели?

— Да вот, собираюсь аукцион посетить.

— Так аукцион только послезавтра будет. Рановато вы пришли.

— Да знаю я. Просто, как бы это сказать, хочу заранее к товару присмотреться. Стоит ли ждать два дня. Может, там и стоящего ничего нет. Зря только ждать буду.

— Обижаете, — засуетился работорговец, — у меня товар всегда хороший. Можете сами убедиться.

— Так убедите меня.

Сивый повёл меня к баракам. По пути я искоса огляделся, отмечая расположение охраны, подходы и столбы освещения. Начали мы с крайнего левого барака. Когда зашли внутрь, я чуть не задохнулся от густого смрада немытых тел и нечистот. Освещение было скудным и пришлось подождать, когда глаза привыкнут к полумраку. Охранники палками шустро согнали рабов с нар и выстроили в один ряд. Мы с Сивым прошли вдоль шеренги, и я пристально вглядывался в лица. Грязные, оборванные, с затравленными лицами, они со страхом и надеждой глядели на меня. Нет. Это не те, кого я тогда разглядывал в монокуляр. Да и пацанов тоже с ними нет. Со скучающим видом я повернулся к Сивому.

— Ничего особенного. Замученные они у вас какие-то. Их от вшей только избавлять сколько времени уйдёт. И возни сколько! Поновее ничего нет?

— Есть. Только сегодня привели. Они в соседнем бараке.

Мы прошли туда, и я с первого взгляда понял, что эти люди из Пузырей. А вот и несколько пацанов примерно четырнадцатилетнего возраста. И кто из них нужный мне Семён? Я подошёл к ним.

— Как зовут?

— Васька, — еле слышно прошептал один.

— Серёга, — буркнул второй.

— Сёмка, — а не он ли?

— Сёмка, — ещё один!

— Гриня.

— Гоша.

Я пристально вгляделся в обоих Семёнов, стараясь запомнить лица, осанку, манеру держаться и особенности фигур, чтобы узнать их даже темноте.

— Что, мальчиков любите? — мерзко захихикал Сивый.

Я хмуро глянул на работорговца, и тот поспешно выставил перед собой руки.

— Да я не в претензии. Каждый развлекается, как может.

— Спасибо за экскурсию, — бросил я и подался на выход.

Всё, что я хотел, уже узнал. Можно и уходить. В голове потихоньку стал созревать план действий. А что, может и выгореть! С облегчением я вышел из барака и пошёл вдоль рядов с выставленным на продажу барахлом. Камуфляж, который продавала одна бабулька, навёл меня на интересную мысль. Сима в своих драных джинсах, футболке и лёгкой курточке слишком выделяется среди всей этой публике. Была бы она рабыней или рабом, никто бы не удивился. Но человек, поселившийся с охотником в одном номере, просто не может быть так одет. С удвоенным интересом я начал шерстить горы вещей, разложенных на прилавках и просто на расстеленных на земле клеёнках.

Пока искал камуфляж маленького размера и ботинки на Золушку, наткнулся на камуфлированную куртку из какого-то прорезиненного материал с немецким флагом на левом плече. Что-то натовское. Главное, мой размерчик. Будет, куда «Кедр» упрятать. Я надел её на себя и прикинул. Да, «Кедр» под полой виден точно не будет. После долгих и нудных поисков, одежду и обувку для Симки найти всё-таки удалось. А я уже разуверился, что это мне удастся. Даже небольшой пятилитровый рейдовый ранец смог сторговать у полупьяного небритого типа. Попутно купил ещё два комплекта формы, две пары берц сорокового размера и два вещмешка.

Придя в номер, я кинул свёрток с одеждой на кровать. Девушка уже приняла душ и сидела чистенькая и свеженькая.

— Переодевайся, я отвернусь, — бросил я Симке.

— Это зачем? — удивилась она.

— Для удобства. Ну, и для маскировки тоже. Отныне ты — ученик охотника. Мой племянник. И зовут тебя… — я задумался ненадолго. — Зовут тебя Сёма. Запомнила? Мой брат, твой отец, попросил меня пристроить тебя к делу, и я взял тебя в ученики.

— Поняла.

— Здесь ты больше не остаёшься. Жить будешь в другом месте.

— А у персонала гостиницы вопросов не возникнет?

— Нет. Скажу, что продал тебя.

Я отвернулся, а Сима за моей спиной зашуршала одеждой. Минут через пятнадцать, когда мне уже надоело рассматривать узор на дешёвых обоях, девушка, наконец, притопнула каблуками берц и довольным голосом разрешила мне повернуться. Я обернулся и ахнул. Передо мной стоял пацан в камуфляже, хоть и торчащим нескладно коробом, но очень идущем Симе. Ещё бы причёску покороче, вообще бы выглядела, как солдат первых месяцев службы. Я надел на её лохматую голову кепи. Ну, точно, вылитый солдат первогодок. Ещё бы мордашка не такая симпатичная и черты лица погрубее.

— Ну, так лучше. Отдохнула?

— Да. Даже вздремнула немного.

— Хорошо. Бери рейдовый ранец. Сейчас начнём его укладывать.

Мы уложили туда старую её одежду и патроны. Остальное придётся докупать. Про сухой паёк я благополучно забыл на базаре, а предметы нижней одежды и личной гигиены для девушки покупать, как-то, не решился. Придётся опять на базар заходить. Сима набросила ранец на плечи, и мы вышли из гостиницы.

Покупка сухпая много времени не заняла, а вот приобретение остального чуть не вывела меня из себя. Никогда бы не подумал, что выбор нижнего белья такое долгое дело. Уже выходя из базара, мы наткнулись на Сивого. Работорговец опять мерзко заулыбался и, глянув на Симу, показал мне большой палец. Похоже, я в его глазах окончательно сформировался, как педофил-гомик. Неприятно. Но, ничего не поделаешь.

Пора было приступать к второй части моего плана. После долгого блуждания по частному сектору, нам всё-таки удалось снять времянку на пару дней. Бабулька — божий одуванчик меня вполне устроила. Она-то по дому передвигается еле-еле, а уж во времянку точно соваться не станет. Я оплатил за постой, оставил там Симу, тщательно её проинструктировав, и вернулся в гостиницу. Вторая часть плана была выполнена. Пора было приступить к подготовке основной части операции.

Я поставил перед собой свой ранец и стал подбирать снарягу. «Гроза» мне сегодня точно не понадобится. Значит, в кейс её и на дно ранца. Хорошо, что у меня ранец походный, двадцатипятилитровый. Места много. Снял и убрал туда же разгрузку и нацепил вместо неё ременно-подвесную систему. Эту РПС я надевал нечасто. Как-то привычнее в разгрузке ходить. Но, на всякий случай, всё же с собой носил. Вот и настал этот самый всякий случай. Рассовал по подсумкам снаряжённые заранее магазины к «Кедру», две РГД-5 и двесветошумовые гранаты, которые таскал с собой постоянно. Уж больно хорошо они действуют на зомбаков. Ошеломляют качественно. Дальше прицепил чехол с метательными ножами, ножны с тяжёлым десантным ножом и небольшой чехол с пластиковыми хомутами, которые можно использовать вместо наручников и пристегнул под мышку кобуру с пистолетом Макарова. Вроде, всё. На плечо «Кедр», а сверху свежеприобретённая камуфляжная куртка. Жарковато, конечно, зато качественно прикрывает весь мой арсенал. Тянуть нельзя. Я по любому сегодня должен вытащить этих пацанов. Пусть, хоть ради этого придётся штурмовать этот рынок рабов.

Пора выходить в люди. Присмотрел я недалеко от рынка бар, с которого просматривалась вся территория, а особенно бараки. Уже темнело и в баре начиналось веселье. В помещении орала музыка, потолок был затянут дымом до состояния полной невидимости, и я уселся на летней террасе, лицом к рынку. Подскочившему ко мне официанту заказал кружку пива и принялся наблюдать. Торговцы постепенно рассосались, территория погрузилась в темноту, и только над бараками загорелись фонари. Приняв скучающий вид, я вглядывался в силуэты бараков, мучительно соображая, как лучше туда пробраться.

По территории рынка проскочить, конечно, можно. Там темно. А вот как к баракам подобраться? В принципе, если со стороны мясных лавок, под прикрытием холодильников, можно поближе подойти. Это сзади бараков получается. Там, вроде, и фонари пореже. Значит, часов до двенадцати здесь потусуюсь, а потом рискну.

— Не помешаю? — вдруг раздалось надо мной.

Я вздрогнул, чуть не расплескав пиво, и поднял голову. Рядом со столиком стоял мужик с красными воспалёнными глазами и кружкой пива в руках. И что ему от меня надо? Что, сесть негде? Оглядевшись по сторонам, я убедился, что сесть действительно больше негде. Видно, кабак этот здесь пользуется популярностью.

— Садись, — кивнул я.

Мужик плюхнулся на свободное место, попутно дыхнув на меня перегаром. А он, похоже, не один день бухает.

— Что, скучаешь? — громко отрыгнув, поинтересовался он.

— Да нет. Расслабляюсь, — лениво ответил я.

— А я скучаю. Тоска здесь. Одно развлечение — набухаться. А ты же не местный?

— Да, не местный, — буркнул я, размышляя, как бы мне от него отделаться.

— А откуда?

— Издалека. Охотник я.

— А здесь чего? На кого-то охотишься?

— Да нет. Прикупить раба хочу. Дома подолгу не бываю. Нужно, чтобы по хозяйству кто-то работал, пока меня нет. Ну не будет же моя жена с сыном спину гнуть.

— Так ты это, рано прибыл. Аукцион только послезавтра будет.

— А я что, расписание аукционов знаю? Слышал, что здесь рабы продаются, вот и подался сюда. А что, есть там что-нибудь стоящее? Молодые сильные крестьяне, — для поддержания разговора поинтересовался я.

— Есть. Сегодня Гестапо вообще толпу новеньких приволок.

— А ты откуда знаешь?

— Так у меня сторожка прямо за бараками. Я там и живу.

— Да ладно! — ещё не веря своей удаче переспросил я. — И что, охранники тебя не трогают? Или тебя пускают только днём?

— Ты что, гонишь? Это же моя сторожка! Когда хочу, тогда и прихожу.

— Слушай, — с надеждой произнёс я, — что мы пиво, как малолетки, хлебаем? Может, по взрослому?

— По водочке, что ли?

— Ну да.

— А давай. Только я сейчас на мели. Второй день пью.

— Да не вопрос! Я угощаю, — я взмахом руки подозвал официанта и заказал бутылку и салат на закуску.

— А ты мужик! Меня Лёхой зовут.

— А я Охотник, — представился я вымышленным именем.

— Давай, Охотник, за знакомство, — выхватил он из рук официанта бутылку и с хрустом свернул пробку.

— Давай.

А повело Лёху на старые дрожжи неслабо. После двух стаканов он сонно хлопал осоловелыми глазами и тяжело выговаривал слова. Как бы не перестараться. Мне он пока прямоходящим нужен. У меня план изменился и, надеюсь, штурм рынка рабов отменяется.

— Слушай, Лёха, давай я тебя до твоей сторожки доведу, — предложил я своему собутыльнику. — А то устал ты.

— Так мы ещё не допили, вцепился он в бутылку.

— А мы с собой возьмём. Там ещё накатим. Переночевать пустишь?

— Тебя? Конечно, друган! Пошли. Там и накатим. Ещё возьмёшь бухла?

— Возьму.

Я прихватил ещё одну бутылку в баре и повёл шатающегося Лёху, вцепившегося в уполовиненную бутылку мёртвой хваткой, на улицу. Пока шли по территории рынка, мой собутыльник немного протрезвел, и мне уже не пришлось его тащить на себе. На подходе к баракам нас окликнул охранник, но, узнав Лёху, потерял к нам интерес. Сторожка больше походила на бомжатник, но нам не до изысков. Мужик поставил бутылку на стол, полез в шкафчик, порылся там и извлёк из его недр колбасу сомнительного качества. Я покосился на неё, но, справедливо решив, что уже давно мог травануться палёной водкой местного разлива, принял её в качествен закуски.

— Ну, что, давай ещё по одной, — заплетающимся языком проговорил Лёха, разливая водку по мутным стаканам и проливая её на стол.

— Давай.

Мы сдвинули стаканы и выпили. Ну и гадость! Из чего они её делают здесь? Из навоза, что ли?

Сил у Лёхи хватило ненадолго и, вскоре, он улёгся на топчан и оглушительно захрапел, пуская пьяные слюни. Я выключил в сторожке весь свет и принялся наблюдать за бараками сквозь давно немытые окна. Обстановочка, скажем так, странная. Позади храпит пьяный хозяин моего временного пристанища, а за окнами бдительно патрулируют охранники. Расстояние от сторожки до бараков метров двадцать. В принципе, проскочить незаметно можно. Не сейчас, конечно. Пока они слишком бдительные. Так и шастают туда-сюда. Ну, это пока. Посмотрим, как они ближе к утру бегать будут.

3

Служебного задора охранникам хватило часов до двух ночи. Потом патрулировать стали реже, а через час вообще перестали. Так, выскочит, то один, то другой из их домишка сбоку от бараков, пробежится бегом, почти не глядя, и назад, в помещение. Выждав для верности ещё немного, я осторожно выбрался из сторожки, рывком перемахнул освещённое пространство и подобрался к нужным дверям. Из-за дверей доносились приглушённые разговоры, чей-то надрывный кашель и сдавленные стоны. Я осторожно открыл дверь, стараясь не скрипнуть ненароком, и проскользнул внутрь. В бараке сразу замолчали, и в полной темноте я почти физически почувствовал, как множество взглядов скрестились на мне.

— Только тихо, — негромко произнёс я.

— Кто вы и что вам надо? — со страхом спросили меня из темноты.

— Мне нужны два пацана. Обоих зовут Семён.

— Зачем?

— Я их заберу.

— А мы?

— Я сейчас заберу пацанов и уйду. А для вас я могу сделать только одно. На выходе я устрою небольшой кипешь. Какое-то время охране будет не до вас и у вас будет шанс, чтобы убежать. Это всё, что я могу для вас сделать. Так, где пацаны?

— Мы здесь, — раздалось из темноты.

— Сюда идите.

Два силуэта, еле различимые в темноте, приблизились ко мне. Я зажёг фонарик и, прикрывая его руками, осветил лица подошедших. Да. Это были они.

— Помните, что я вам сказал? Будьте наготове.

Хорошо, что было темно, иначе мне тяжело было смотреть людям в глаза. По сути, я давал им ложную надежду. Понятно, что, даже если им удастся убежать из барака, из Крытого уйти им никто не даст. Всё равно ведь отловят. Выбравшись из барака, я оставил пацанов в тени, а сам, пробежав немного вперёд по направлению к домику охраны, установил пару растяжек из РГД-5 и светошумовой гранаты, а потом ещё из одной светошумовой поближе к домику охраны. Потом махнул пацанам и знаками показал, чтобы они бежали к сторожке. Дождавшись, когда парни проскочат освещённый участок, побежал следом. Подхватив ребят, я рванул по хитросплетениям улиц, оставляя за спиной это средоточие страдания и безысходности.

Испуганная Сима открыла дверь времянки и впустила нас внутрь. Занавесив окна одеялами, я включил свет и посмотрел на пацанов. Зачуханные, оборванные, они смотрели на меня затравленными глазами, не зная, чего ожидать. Потом они, наконец, узнали Симу, и округлили глаза от удивления.

— Короче, — бросил я девушке, — займись ими, а я побежал. Днём приду. И не высовывайтесь.

Сима понятливо кивнула и я, выскочив из сторожки, побежал назад. Уже подбегая к сторожке, я услышал оглушительный взрыв, и в воздухе сверкнула ослепительная вспышка. Если бы я успел выскочить из-за угла, точно бы минут на двадцать ослеп бы. Вот и сработала светошумовая. Не дожидаясь последствий, я нырнул в сторожку, хлебанул глоток водки прямо из горлышка, плеснул на одежду для пущей вони и улёгся на пол, изобразив пьяного, упавшего со стула и уснувшего. Опять раздался оглушительный взрыв, заложивший уши, уже пострадавшие после разрыва первой светошумовой. В окно плеснуло ослепительным светом, мгновенно осветившим самые потаённые уголки комнаты. Потом раздался взрыв потише, по сравнению с первым просто хлопок какой-то. Крики боли и страха пробились даже сквозь заложенные после разрыва светошумовой гранаты уши. А это уже РГД-5. Что ж, подождём.

Я лежал на жёстком грязном полу и слушал шум и суету за окном. Топот множества ног известил о том, что пленные пытаются убежать. Сквозь крики и стоны раненных прорвались возбуждённые и злые крики, короткие автоматные очереди и звуки ударов. Похоже, веселуха началась. Часа через два, когда я уже замёрз на холодном полу, дверь сотряслась от мощного удара, хлипкая щеколда не выдержала, и в сторожку ввалилось несколько человек, судя по топоту. Сильный удар берцем по рёбрам заставил меня застонать. Было больно, и стон вышел натуральным. Пока несколько человек пытались привести в себя Лёху, надо мной склонился бугай в ментовском камуфляже и приподнял меня за шиворот. Я пьяно замычал и сделал вялую попытку отмахнуться, за что тут же получил вполне ощутимую затрещину.

— Ты кто такой? — грубо спросили меня.

— Я? — пьяно удивился я, — Охотник. Мы тут с Лёхой отдыхали культурно. А ты кто?

— Пасть закрой! Будешь говорить, когда я разрешу. Сазан, что там у тебя?

— Да, вроде, в себя приходит, — донеслось от топчана. — Эй, Лёха! Слышишь меня?

Лёха пьяно замычал, поднялся, посмотрел вокруг ничего не понимающими глазами и рванулся к столу. Не ожидавшие такой прыти нежданные посетители еле вырвали у мужика бутылку, из которой он уже успел сделать внушительный глоток.

— Кто это? — Тряхнул Лёху мордоворот в спортивном костюме.

— Это? — Лёха посмотрел на меня и сморщил лоб в мучительном раздумье. — Это друг мой. Мы с ним, знаешь, какие друзья! Охотник, друг! Давай выпьем!

— Да что мы с этими алкашами возимся? — проговорил спортивный. — Видно же, что бухали всю ночь, раз светошумовая даже их не разбудила. Кстати, как там с рабами?

— Да почти всех поймали. Сейчас владельцы придут, перепроверят, кого не хватает. Да далеко не уйдут. А что с нашими?

— Кранты нашим. Они же все скопом на шум выскочили. Четверых на глушняк, ещё шесть человек раненные. И у всех выживших ожог сетчатки глаз. Пока ничего не видят. Короче, вся смена небоеспособна.

— Только бы найти урода, который всё это устроил, я бы его заставил умирать долго и мучительно.

Ну, спасибо, ребятки. Перспективы вы мне нарисовали радужные. Теперь точно постараюсь не попасться. Бугаи оставили нас в покое, и вышли из сторожки. Я налил Лёхе стакан водки, чтобы он побыстрее вырубился, подождал, когда спиртное подействует и вышел на улицу. Обстановочка возле бараков была ещё та. Трупы уже успели убрать, но лужи крови на асфальте, посечённые осколками стены и легкораненые, щеголявшие своими повязками, говорили сами за себя. На улице уже рассвело, и я по утренней прохладе потопал к себе в гостиницу. Моё, такое раннее, появление совсем не удивило клерка на рецепшене и я, поднявшись по лестнице, по-быстрому умылся и завалился спать.

Когда от сильного удара распахнулась дверь моего номера и меня сонного выдернули из постели, я, первым делом, подумал, что у меня дежавю.

— Вставай, одевайся! — прорычали у меня над ухом.

Так и привыкнуть недолго. Буду потом не высыпаться, если меня так не разбудят. Ну, это, конечно шутка. Нервное это у меня. Я одевался, искоса поглядывая на своих незваных гостей. Двое в «Горках» крепкого телосложения с каменными лицами молча ожидали пока я буду готов. Одевшись, я потянулся за «Кедром», но посетители отрицательно покачали головами, синхронно положив руки на рукоятки пистолетов, торчащих из открытых кобур.

— Он тебе не понадобится, — словно через силу разлепил губы один и выдернул ПМ из мой кобуры..

По-моему, запахло горячим. Не подавая виду, что испугался, я легкомысленно пожал плечами и выжидающе уставился на незнакомцев.

— Пошли, — кивнул мне один из них и меня вывели из гостиницы.

Всю дорогу, пока мы шли по улице, посетители вели себя как конвоиры, идя справа и слева и чутко отслеживая все мои движения. Впрочем, убегать я и не собирался. Это было бы очень глупо. Стоит, всё-таки разобраться, что от меня хотят, а потом уже решать, что делать дальше. Мы подошли к неприметному одноэтажному зданию казённого типа и вошли внутрь. В тесном обшарпанном кабинете меня встретил серенький неприметный человечек с неожиданно цепким взглядом. Кивком головы отослав моих конвоиров, он указал мне на стул и сам уселся за обычным конторским столом.

— Ну, здравствуйте, что ли, — тусклым скучным голосом проговорил он.

— Здравствуйте, — ответил я, с любопытством осматриваясь.

Соперник мне попался непростой, это я уже понял. Профессионал в своём деле. Видимо, в прошлом, следак. И неплохой следак. Нужно быть настороже.

— Когда вы прибыли в Крытое?

— Вчера. Нас ещё на западном КПП пропускал такой плюгавенький, с дробовиком.

— Хорошо. Мы это проверим. Вы один пришли?

— Нет. С мальчишкой. Поймал в степи. Думал продать на аукционе.

— Вы у нас уже были?

— Нет. В первый раз.

— Откуда тогда про аукцион знаете?

— Я — охотник. Постоянно в степи. А там разный народ встречается. Вот и рассказали мне про ваши края.

— А сами откуда?

— Я из Кулагино, — на всякий случай назвал я самый дальний отсюда посёлок.

— Далековато забрались, — а он неплохо знаком с географией моей области, даром, что Крытое в соседней находится.

— Я же охотник. Выполнял заказ, вот и оказался недалеко.

— Что за заказ?

— Вы меня извините, но раскрывать суть заказа не в правилах охотников. Вы должны это понять. К вашему селу это отношения вообще не имеет. Но, будьте уверены, я пришёл сюда уже после выполнения заказа.

— А где тот мальчишка, которого вы привели в Крытое?

— Убежал. Я его отмыл, переодел, вывел на улицу, а он, воспользовавшись моментом, нырнул в толпу и убежал. А я ведь уже передумал его продавать.

— А что так?

— Да пообщался я с народом на рынке, и мне в голову пришла неплохая идея. Меня ведь подолгу не бывает дома. А у меня семья, дом, хозяйство. Вот я и решил, а почему бы мне не заиметь рабов для дома. Не взрослых, а пацанов, чтобы с ними и мои домашние могли справиться. Я из-за этого и своего переодел почище, да и на аукционе хотел ещё парочку мальчишек прикупить. А этот шельмец раз, и сквозанул.

— А почему не заявили о побеге?

— Куда?

— Нам.

— А вы кто?

— Служба безопасности Крытого. И, поверьте, к неприкосновенности частной собственности мы относимся очень серьёзно.

— Да ладно. Как говорится, Бог дал — Бог взял. Сам в руки пришёл, сам и убежал. Значит, повезло ему. Может и устроится на новом месте. Зачем паренька шанса лишать?

— Поразительная щедрость.

— Я — охотник. А охотник должен быть фаталистом. Без этого в нашей профессии никак.

— Хорошо. Администрация гостиницы показала, что вас ночью не было в номере.

— Да. Я пришёл только рано утром.

— И где же вы были всю ночь? Поверьте, это не праздное любопытство.

— Вечером в баре я познакомился с одним из обитателей рынка. Лёха зовут. Посидели, выпили, решили продолжить у него. Там и посрубались оба. Там ещё заваруха какая-то была. К нам под утро вломились местные бугаи, разбудили, что-то спрашивать стали. Когда они ушли, Лёха опять спать завалился, а я решил уйти от греха. Раз у него, кто попало, в дом вламывается, то мне там делать нечего. На улицу вышел, а там, мама дорогая! Кровища, стены осколками посечены, люди раненные. Короче, я так ничего не понял. Там все злые были, вот я соваться и не стал, чтобы не огрести. Да и выспаться нормально хотелось. Я же у Лёхи на полу уснул. Какой там сон? Замёрз и всё тело затекло. Только уснул в гостинице, а тут ваши.

— То есть, что произошло на рынке, вы не знаете?

— Откуда? Такое пробуждение, да ещё на больную голову. Водка у вас, скажу я вам, гадость редкостная.

— Вам придётся у вас задержаться.

— Почему. И вообще, объясните мне, что вы от меня хотите?

— Мы проверим ваши показания и, если всё окажется правдой, вы будете свободны. А пока, подождите в комнате для временно задержанных.

Невзрачный нажал на кнопку, в комнату вошли мои конвоиры.

— Отведите его в камеру.

Обычная комната, сравнительно недавно переделанная в камеру. Ещё не тронутая ржавчиной решётка на окне, свежепокрашенная железная дверь с глазком и откидывающимся окошком и нары вдоль стены, заштукатуренной «Под шубу». Я улёгся на нары, закинул руки за голову и закрыл глаза. Со стороны можно было подумать, что я задремал, но на самом деле я думал. Следователь совсем не простой. И частную собственность здесь охраняют очень ревностно. Даже в том случае, если эта частная собственность — раб. Слово за словом я прокручивал то, что говорил следаку. Вроде, всё логично. Единственное слабое место — Сима. Но, если она не будет высовываться из времянки, проверить мои слова будет невозможно. Убежала и убежала. И свой интерес к молодым мальчикам я обосновал вполне логично.

Правда, есть ещё Сивый, который может показать, что я интересовался именно теми, кто пропал. Но здесь он выскажет свою скабрезную версию, которая, как бы это ни было противно, сыграет на меня. Да и алиби я себе неплохое подготовил. Во-первых — Лёха, а во-вторых — мордовороты, которые ворвались в сторожку. Вроде, прокола никакого я не совершил. Только бы Сима с пацанами сидела тихо.

Звук поворачивающегося в замке ключа заставил меня подскочить. Похоже, я действительно задремал. Сказалась тяжёлая ночь.

— На выход, — бросил мне мой конвоир и повёл меня в тот же кабинет. Следователь опять указал мне на стул и уставился на меня своими блеклыми глазами.

— Мы проверили ваши показания. Пока расхождений замечено не было. Осталось несколько формальностей.

— Жду с нетерпением.

Следак вышел из кабинета и вернулся с теми мордоворотами, что «разбудили» меня в сторожке.

— Вы узнаёте этого человека?

— Да это тот алкаш, что у Лёхи был. Пьянь, на полу в собственном дерьме валялся.

Ну, с дерьмом, конечно, перебор, но образно так, живенько.

— Это точно он?

— Да зуб даю! — побожился тот, что был в ментовском камуфляже.

— Точно он, — поддержал своего напарника спортивный. — = Дрых, как бревно. Мы их с Лёхой еле добудились.

— Ладно, можете идти. И позовите там следующего.

Следующим был официант, который обслуживал нас с Лёхой в баре. Он робко постучал и потом вошёл в кабинет, нервно теребя кепи в руках. Видно в это место по доброй воле не ходят. Не слишком популярное заведение.

— Посмотрите на этого человека, — распорядился следователь. — Вы его узнаёте?

— Да. Он вчера вечером бухал в баре с Лёхой.

— Они пришли в бар вместе?

— Нет. Лёха вообще два дня уже как был в запое. Он пришёл в бар, когда этот уже пил пиво и подсел к нему.

— А почему он подсел именно к нему?

— А куда ещё? Народу полно, мест нет, а этот один целый столик занимает.

— Точно?

— Да спросите, кого хотите. Вы же наш бар знаете. У нас вечером всегда толпа. Места не найдёшь свободного.

— Ладно. Можете идти.

Официант вышел из кабинета, а следователь повернулся ко мне и вымученно улыбнулся.

— Вот видите, всё выяснилось. Наша служба безопасности и я лично приносим вам извинения за причинённые неудобства. Вы должны нас понять. В Крытом произошло преступление против частной собственности, да ещё и люди погибли. Мы обязаны принять меры к поиску злоумышленников. А в таких случаях под подозрение попадают в первую очередь люди, недавно прибывшие в наш населённый пункт. Мы больше вас не задерживаем. Вы можете быть свободны. И удачного вам приобретения на аукционе.

— Так что всё-таки случилось?

— Кто-то подстроил побег рабов, да ещё и охрану заминировал. В результате, конечно, почти всех рабов переловили. Остальных поймать — вопрос времени. А вот охрана серьёзно пострадала. Есть погибшие и тяжелораненые. А такие вещи с рук спускать мы не намерены.

Я удивлённо покачал головой, изобразил на лице что-то вроде «И носит земля таких гадов!» и, насколько возможно, тепло распрощался. Осиное гнездо я разворошил, будь здоров. Значит, пару дней точно все будут на ушах. И охрану на въездах в село усилят. Это к бабушке не ходи. Значит, придётся задержаться.

По дороге к гостинице, я проверялся несколько раз, но слежки так и не обнаружил. На глаза попалась небольшая кафешка, и я решил всё-таки позавтракать. Хоть что-нибудь хорошее должно быть в это тяжёлое утро? Булочки оказались на удивление вкусными и хрустящими, масло настоящим, а кофе неплохим. Я сидел на террасе, вдыхал прохладный осенний воздух и внешне расслабленно смотрел по сторонам. Никого подозрительного. Вообще вокруг никого праздно шатающегося. Редкие прохожие целеустремлённо шагали по своим делам. Ну, хоть позавтракал.

В гостинице я принял душ, немного передохнул, подремал, а потом собрался, прихватил «Кедр», накинул сверху куртку и вышел на улицу. Надо бы Симу с парнями навестить, но сразу туда идти было опасно. Я прошёлся по центру, зашёл в пару магазинов, потом потолкался на рынке и прикупил продуктов для сухого пайка. Потом погулял на барахолке и даже прикупил три алюминиевых кружки. Нас ведь теперь четверо. Не будем же одну мою по кругу пускать. Да и ложки тоже не помешают. Основательно попетляв между рядов и поминутно проверяясь, я всё-таки вышел с рынка с другой стороны и пошёл в частный сектор.

После условного стука в окно, Сима открыла мне дверь и впустила во времянку. Пацаны, чистые и переодетые в камуфляж, сидели на кровати и с интересом смотрели на меня.

— Ну, привет, парни, — поздоровался я с ними.

— Здравствуйте, дядя Олег, — чуть ли не в голос поздоровались со мной они.

— Ну и шуму мы с вами наделали! Всё село на ушах. Поэтому пару дней сидеть здесь и не высовываться. Тебя, Сима, это тоже касается. Потом будем думать, как отсюда выбираться.

— Хорошо.

— Дядя Олег, — обратился ко мне один из Семёнов, — а почему вы именно нас спасли?

— Вообще-то, мне нужен был только один из вас. Вот только не знаю кто. А времени разбираться, не было. Поэтому прихватил обоих. Второму, можно сказать, повезло.

— А кто из нас?

— Семён, четырнадцати лет, отец которого обратился в зомби и его убили односельчане, а его дядя живёт в городе.

— Нет у нас дядь в городе, — замотали головами Семёны.

— Как нет? — не понял я, глядя на них, а потом, увидев, куда смотрят они, тоже перевёл взгляд на Симу.

Девушка сидела с испуганным выражением лица, прижав руки ко рту.

— Не понял, — уже начиная догадываться о том, что сейчас услышу что-то, что мне не понравится, внезапно пересохшими губами проговорил я.

— Олег, — наконец, смогла произнести девушка, — в Пузыри ты пришёл за мной.

— Подожди. Мне было ясно сказано, что я должен забрать парня Семёна четырнадцати лет, недавно прибывшего в деревню. Даже схему приложили. Вот, — достал я схему, которую мне дал заказчик.

— Да. Всё правильно. Эту схему я рисовала.

— Но как такое может быть?

— Очень просто. Когда такое случилось, мы с отцом в город на машине ехали. А потом в затор попали. Дальше проезда не было. Нас ещё и сзади подпёрли, поэтому машину пришлось бросить. Вокруг зомби ходят. На всех бросаются. Люди в панике. Короче, ужас творился! Папа посмотрел в автомобильном атласе и увидел, что ближе всего находится деревня Пузыри. Решили идти туда. Вот только он сказал, что настали смутные времена, и лучше будет, чтобы меня принимали за пацана. Я и в женском-то обличье на восемнадцать не тяну, а как парень, вообще не старше четырнадцати. Поэтому и придумали легенду, мол, мне четырнадцать лет и зовут меня Семён. Ну, по аналогии с Симой. Волосы он мне там же на дороге моими маникюрными ножницами обстриг. Кто же ожидал, что в деревне ещё два Семёна окажутся и обоим по четырнадцать лет? А потом в деревню ворвались зомбаки и некоторых успели покусать. В том числе и папу. Ну и он обратился. Его убили, и я осталась одна. Меня дед Кузьма приютил. Но он тоже не догадывался, что я девушка. С попутными вояками я хотела в город уехать, но они меня не взяли. Еле уговорила письмо передать. Там дяде всё и написала. А вам он специально сказал, что я парень, чтобы меня легче найти было. И схему, где именно меня, как Семёна, искать.

— Ага, мы сами удивились сегодня, когда узнали, что она баба, — заверили меня пацаны.

— Ох, ёёё! — я сел на колченогий стул и обхватил голову руками. — Выходит, что ты постоянно была рядом, и мы давно могли быть уже в городе. А вместо этого я припёрся сюда, влез в заваруху и собрал вокруг себя целый детский сад? И сейчас ещё с этим детским садом мне ещё надо вырваться из села и пройти через степь до самого города. Вот влип! Ты почему мне сразу не сказала?

— А откуда я знала, что ты меня ищешь?

— Ладно. Набрал детский сад, теперь нужно как-то выкручиваться.

— Что сразу детский сад? — обиделся один из Семёнов. — Мы, дядя Олег, мужчины. Вы нам оружие дайте только.

— Стрелять-то можете, мужчины?

— А вы научите.

— Оооо! — взвыл я. — Короче, я пошёл. А вы сидите, как мыши под веником и не высовывайтесь. Пару дней подождать нужно, пока всё не уляжется. А я пока буду решать, как отсюда выбираться.

Я оставил купленный на рынке сухой паёк и вышел на улицу. Сима закрыла за мной дверь. Голова была пустой до звона и только одна мысль билась в ней, словно пойманная птица: «Влип! Я влип!»

Уже стемнело, когда я, экипированный для выхода, подошёл к КПП. Тот же плюгавенький бандюган с дробовиком нёс службу на входе.

— О! Охотник! — узнал он меня. — Уже уходишь? А как же аукцион?

— Хочу по степи пробежаться. До утра вернусь.

— Ты с ума сошёл, ночью выходить? Это же степь!

— А я — охотник. Мне не впервой.

— Ну, тогда бывай. Удачи. Нет, вы, охотники, точно на голову пришибленные. Да мне ночью даже здесь стоять страшно!

— Какие есть.

Я вышел в степь, отошёл от КПП метров на пятьдесят и пошёл вдоль периметра. Меня интересовало только одно. Система охраны села. Изнутри пройти и осмотреть не представлялось возможным, чтобы не вызывать подозрения. Да и не допустили бы меня к периметру изнутри. Темнота надёжно скрывала меня от чужих глаз, а вот периметр освещался неплохо. Страшно им там без света сидеть.

Часа за три я оббежал всё село вокруг, опять прошёл через КПП и вернулся в гостиницу. Раздевшись, я плюхнулся на кровать, вытянул натруженные ноги и задумался. А окопались они здесь неплохо. Все крайние дома снесены, за исключением внешних стен, вместо заборов тоже капитальные стены выложены. Короче, вокруг села соорудили одну сплошную крепостную стену с четырьмя пунктами пропуска по сторонам света. Кроме КПП служба неслась и на постах, равномерно расставленных вдоль всего периметра.

И что делать? Через КПП прорываться, смысла нет. Там всех и покрошат. Остаётся стена. Там посты пореже и пожиже. Надо следующей ночью прогуляться. Насколько можно по частному сектору поближе подберусь и гляну. Подходы к стене изучить надо, чтобы потом дуриком не переться. Если тихо не получится, придётся один из постов вырезать. Но лучше тихо. В степи от погони уходить тяжело. Тем более, если погоня на лошадях будет. А то, что преследовать нас будут верхами, я уверен на все сто процентов. А если тихо уйти, может, и вообще не заметят, что мы исчезли. Нам за ночь как можно дальше нужно уйти. Решено. Буду искать слабые места. Завтра с утра тоже пройду осмотрюсь.

4

С утра себе позволил в кои-то веки понежиться в постели часов до одиннадцати, потом не спеша умылся и пошёл в понравившееся мне кафе завтракать. В этот раз меня порадовали настоящими круассанами. Ну, в Париже я, конечно, не бывал и их круассанов не ел, но эти, мне кажется, не хуже. Оттянувшись неплохо, пошёл в частный сектор и стал изучать подходы к стене. Пришлось, конечно, включить фантазию, чтобы представить, как эти улочки выглядят ночью, где будут самые тёмные места, а где, наоборот, будет освещено. До половины четвёртого как раз погулял у всех четырёх стен, пару раз чуть не схлопотал по зубам от слишком бдительного патруля, один раз погнали на пинках и один раз чуть не задержали. Пришлось изображать тупого новичка, заблудившегося в частном секторе.

В принципе, картина ясная. Все на ушах, бдительность даже не удвоена, а утроена, да и общественность простимулирована премией за поимку. Тяжеловато придётся. Ещё бы поспрашивать кого, да, я думаю, не стоит. Здесь, по-моему, каждый готов продать хоть родную маму за вознаграждение. Культ денег в этом селе прямо витает в воздухе. Но, мне пора на рынок. Как будущий рабовладелец, я просто обязан присутствовать на аукционе. А то не поймут. По легенде-то я сюда ради аукциона прибыл. А торги начинаются в четыре часа. Следует поспешить.

Толпа на рынке, по-моему, ещё с двух часов собираться стала. К помосту поближе мне пробиться так и не удалось. Что ж, постою и здесь. Толпа колыхалась в ожидании развлечений, перебрасывалась шуточками и шумно обсуждала рабов, привязанных к горизонтальным перекладинам на помосте. Особенно бурным обсуждениям подвергались женщины, те, что помоложе. Тут уж даже у меня от пошлых шуточек уши пухнуть начали.

На душе было мерзко. Вот ведь как! Со времени Катастрофы прошло меньше полугода, а у людей всё гнилое уже вышло наружу. И не просто вылезло, а закрепилось так, словно и не прививали им с детства никаких моральных ценностей. Я помню, как сразу после катастрофы в городе тоже стали появляться банды отморозков, в которых были не только те, кто до всего этого безобразия не дружил с законом, а и вполне добропорядочные граждане, бывшие клерки и прочие работники интеллектуального труда. Я даже одного бывшего учителя лично приговорил за садизм. Вот почему так бывает? Мне один умный человек объяснял, что вся цивилизованность, это тонкий налёт пыли на теле человечества. Сотни тысяч лет дикости и жестокости против нескольких сотен лет относительного гуманизма. Поэтому и сдувается легко. Не знаю, прав он, или нет. Вот только с меня, почему-то, не сдуло. И я знаю множество людей, с которых тоже не сдуло. А тут… Противно это всё. Вокруг сплошные звериные лица, просто наслаждающиеся человеческим унижением и страданием. Но, ничего не поделаешь. Приходится соответствовать.

Я добросовестно дождался, когда выставят на торги мальчишек, и, даже, попытался поучаствовать в аукционе. А цены на мальчиков кусаются! Даже, имей я, действительно, желание приобрести молоденького раба, моей наличности не хватило бы даже на его половину. Круто. Часа через три торги закончились, и вся толпа пошла посещать увеселительные заведения, как до катастрофы люди шли в ресторан или кафе после театра, чтобы обсудить постановку и мастерство актёров.

В тот бар, в котором я познакомился с Лёхой, попасть не получилось. Набежавшая толпа заняла уже все столики, и бедный официант сбился с ног, пытаясь всех обслужить. Свободный столик удалось отыскать в небольшом неряшливом кабаке, оборудованном в подвале обшарпанного дома, практически на самой границе многоэтажек и частного сектора. Я вытянул под столом ноги и присосался к кружке пива. Что-то быстро пиво закончилось. Я махнул официанту и заказал ещё одну. На душе всё так же скребли кошки. На веселящихся вокруг людей смотреть было противно и хотелось встать посреди прокуренного зала, достать из-под куртки «Кедр» и стрелять, стрелять и стрелять в эти гнусные рожи. Пиво не помогало. Водки бы, но нельзя. В город вернусь, нажрусь вдрызг. Так, чтобы слюни изо рта, сопли из носа и искры из глаз.

— Охотник! Привет, бродяга! — пьяный крик через весь зал заставил меня вздрогнуть от неожиданности.

Я огляделся в поисках владельца этого голоса. Пошатываясь и натыкаясь на столики, ко мне шёл тот самый плюгавый мужичок, который дежурил на КПП, и улыбался, как старому знакомому. Даже не так. Как лучшему другу детства. Внутренне я поморщился, внешне изображая приветливость и дружелюбие. Мне ещё тут пьяного трёпа не хватало. Но деваться некуда. Я, ведь, здесь такой же отморозок, как и все.

— На аукционе был? — поинтересовался он, плюхаясь за мой столик и активно семафоря официанту.

— Был, конечно.

— И как? Пацана продал?

— Сбежал пацан. Знал бы, что они у вас стоят так дорого, лучше бы смотрел за ним.

— Ловишь?

— Нет. Когда сбежал — я рукой махнул, типа, не судьба. А сейчас, когда цены посмотрел, аж жаба давит. Да уже поздно. За два дня он или чухнул опять в степь, или уже пристроился куда-то. Ищи-свищи его теперь.

— Да, лоханулся ты. Но, через КПП он по любому не проходил.

— С чего это ты взял?

— Щеглов одних в степь никто не выпустит. Это однозначно.

— А через забор?

— Так там посты везде! Ну, ты даёшь! — удивился он, разливая принесённую официантом водку. — Давай накатим за встречу. С караула сменился — имею право расслабиться. Меня, кстати Васьком кличут.

— А меня Охотник, — внутренне передёрнуло меня от предстоящего употребления местной водки.

Деваться было некуда. Разговор меня заинтересовал, и под бутылку можно было бы много чего о системе охраны узнать.

— Давай, тогда, за знакомство, — опять принялся разливать Васёк.

— И что, действительно через стену никак?

— Никак, — пьяно мотнул головой плюгавый. — Хотя, под утро службой никто не заморачивается особо. Только тс-с. Ни-ко-му.

А вот это уже интересно.

— Спят, что ли?

— Ну, не то, чтобы спят. Так, дремлют. Внезапные проверки ещё никто не отменял. Один дремлет, а другой стоит, чтобы проверку вовремя засечь.

Вот, блин! Я-то надеялся, что вообще никого не будет. Бесследно, значит, не уйти. Хоть одного, но снимать нужно будет точно. А это погоня. Господи! Ну почему так сложно-то?

— Народу много у вас в селе, — проговорил я, чтобы отвлечь собеседника от скользкого разговора.

— Эти-то? — он кивнул на полный зал народу. — Так тут в основном пришлые. В Крытом кто только не оттягивается. Даже издалека приезжают. А местные так, охрана да обслуга. Этим и живём.

— И неплохо живёте, смотрю.

— На хлеб с маслом хватает. У нас, поэтому так трепетно к безопасности относятся. Не дай бог кража там, или побег. Все наши поднимаются. Особенно побег. Тут уж власти денег не жалеют. Даже группы подключаются. Там такое сафари! Африка отдыхает.

— Какие группы?

— Как какие? Одиночек, вроде тебя — единицы. В основном организованные группы. Вон, группа Маэстро, Клима, Щербатого, Гестапо. Хотя нет, Гестапо уже почти без группы. Уходили в полном составе, а пришли втроём. Говорят, если бы не ребята Большого, их бы всех зомбаки на закуску пустили бы.

Разговор был, конечно, содержательный, но пора было уже и откланяться. Еле отцепившись от пьяного Васька, я подался в гостиницу. Быстро собрав свои пожитки, я сдал ключ от номера и вышел на улицу. Уже стояла ночь и, если сразу нырнуть за угол, то можно пройти по темноте до самой времянки, где меня уже заждались ребята. Я так и сделал. Возня возле времянки меня сильно насторожила, и я, прижавшись к стене дома, осторожно выглянул из-за угла. Увиденное мне совсем не понравилось. Сима, со связанными за спиной руками, бледная как мел, стояла у стены, а два крепких мужичка пытались связать двух Семёнов, отчаянно извивающихся. И, главное, всё проходило в полном молчании. Видать, у мужичков были причины не поднимать кипишь, а ребята тоже не хотели лишний раз орать.

Мужики были слишком заняты, чтобы смотреть по сторонам. Поэтому подобраться к ним и вырубить, было делом несложным. Связав обоих горе-налётчиков и освободив Симу, я присел на порог, пытаясь унять бьющееся сердце. Ну, надо же! Вовремя успел. А теперь нужно бежать. Времени не осталось даже на то, чтобы дождаться предутренних часов, когда охрана расслабится. Тем более, что в окошке хозяйки дёрнулась занавеска. Значит, бабулька в курсе. Вполне возможно, что эти мужики вообще пришли сюда с её подачи.

— Быстро, собирайте пожитки. Уходим, — скомандовал я, и ребята бросились в комнату.

Пока они укладывали свои вещи, я стал мучительно думать. На расслабуху охраны надежды никакой. Эти дебилы не дали нам времени. Остаётся только прорыв. Так, где можно пройти? На южной стене, вроде, с освещением похуже. Фонари редко стоят. Значит, есть места, куда свет не падает. Можно незамеченным подобраться. Васёк, помнится, говорил о том, что на стене по двое дежурят. Может и выгореть. Я зашёл во времянку и стал так же экипироваться, как тогда, когда собирался штурмовать барак с рабами. Пацаны, открыв рот, смотрели, как я цепляю на себя РПС и рассовываю по подсумкам магазины и оружие.

— Готовы? — прервал я их наблюдение.

— Готовы.

— Тогда пошли. И запомните: выполнять незамедлительно всё, что я скажу. Лежать — это значит упасть, хоть мордой в дерьмо и не отсвечивать. Бежать, значит бежать, пусть, хоть там гвозди торчат, стоять, значит изображать из себя неодушевлённый столб, что бы рядом ни происходило. Поняли?

— Поняли.

Мы пошли узкими улочками, обходя по частному сектору освещённый центр. Пару раз приходилось укрываться в густой тени заборов, пропуская мимо себя компании. Благо ещё, что компании были шумные и своим гвалтом предупреждали о себе издалека. Наконец, показалась южная стена. В свете покачивающейся на ветру лампочки, подвешенной на столбе, внимательно всматривались в степь два охранника. Оставив свой детский сад в укромном месте, я подобрался поближе и огляделся. Нет. Так не пойдёт. Они стоят в пятне света и видны с другого поста. Где вероятность, что никто не глянет сюда в момент, когда я буду снимать их? Нужно как-то выманить их из-под лампочки.

Подобрав камешек, я бросил его в стену дома напротив. Камешек гулко стукнулся об стенку и с шорохом покатился по земле. Охранники напряглись. Я пошарил по земле и наткнулся на достаточно крупный земляной ком. Вот он, ударившись о стену, рассыпался на множество мелких камешков и создал вполне убедительный шорох.

— Что там? — заволновался один. — Вроде, как скребётся кто-то.

— Надо бы проверить. Сходи, глянь.

— А что я, Игорь? Сам сходи.

— Давай, иди. Я старший поста, поэтому не спорь.

Охранник, нервно поправив АКС на плече, боязливо шагнул из освещённого пространства. Отлично. Иди сюда, родной. Ну, что боишься? Ближе! Мне со своего места было отчётливо видно, как он, облизав пересохшие губы, снял с плеча автомат и приставными шагами всё глубже заходил в темноту. Ну и трусливый народец! Даже убивать расхотелось. Я взял его шею в захват и придавил сонную артерию. Бедняга, не издав ни звука, обмяк в моих руках. Аккуратно уложив бесчувственное тело, я содрал с него АКС, забрал оба магазина и переместился поближе к углу.

— Игорь! — сдавленным голосом позвал второго.

— Что там?

— Сюда иди! Только тихо! Смотри, что я нашёл!

— Что там? — понизив голос, заинтересовался Игорь.

— Иди быстрее!

Охранник, бросив настороженный взгляд направо и налево, быстро сунулся в темноту и тут же получил по голове рукояткой ПМа. Второй АКС тоже перекочевал мне за спину. Для верности я связал обоих, заткнув им рты оторванными от их пиджаков рукавами. Теперь тревогу они поднять не смогут, пока их не найдёт проверяющий посты. И, будем надеяться, что это произойдёт только под утро.

Забор перемахнули быстро и тут же побежали подальше в степь. Только отбежав от периметра метров на сто, я взял курс на запад.

— А теперь не ныть, — бросил я своим спутникам. — Идти придётся всю ночь. Надо уйти как можно дальше. Держите.

Я дал АКС Симе и одному из Семёнов, а АК-74 забрал у девушки и отдал второму Семёну, который покрепче и повыше. Магазины тоже распределил между ними поровну.

— Побежали. Ликбез по автоматам потом.

Уже под утро, когда мой детский сад выдохся окончательно, я устроил привал. Место было неплохое. Берег реки, густо заросший травой и кустарником, ивы, омывающие свои ветки в тихом течении реки и плеск прыгнувших в воду лягушек, потревоженных нашим появлением. Это место как нельзя лучше подходило для реализации моего плана. В то, что за нами не погонятся, я не верил. Погоня будет. И погоня на лошадях. Удивительно, что она ещё не показалась. Единственный шанс спастись, это разделиться, отправив ребят и Симу вперёд, а самому увести погоню за собой.

— Слушайте сюда, — обратился я к спутникам. — Вам нужно идти всегда только в этом направлении. Пока русло ведёт именно в ту сторону, заходите в заросли и идёте тихо, не высовываясь. Идёте до поворота реки. Потом отдохнёте немного. Только караулите по очереди. Все спать не завалитесь. Сима, объяснишь ребятам, как стрелять из автомата. Только без стрельбы. Никакого шума. Направление запомнили? Теперь слушайте, как удерживать направление в степи. Вы выбираете себе ориентир, например холм, или дерево, отдельно стоящее, и идёте до него. Потом следующий ориентир и так далее. Не полагайтесь на себя. Обязательно двигайтесь по ориентирам. А то собьётесь и выйдете неизвестно куда. Поняли?

— Поняли, — ответила за всех Сима. — А ты нас бросаешь?

— Нет. Я погоней займусь. Вас потом догоню. Но вы всё равно идёте только в этом направлении. И по сторонам смотрите повнимательней.

Мой детский сад скрылся в густых прибрежных зарослях, а я побежал в сторону от реки, взобрался на холм и выбрал себе позицию у кривого приземистого дерева с мощными корнями, обнажившимися от постоянно дующих ветров. Позиция была неплохая. За спиной сильно пересечённая местность, изрезанная оврагами, а дальше холмы. В оврагах неплохо можно попартизанить, да и на лошадях особо не погоняешь. Пока было время, закинул «Кедр» за спину и достал «Грозу». Прицепить оптический прицел было секундным делом. Ну и подствольник до кучи. Только бы не забыть оптику отцепить, когда из гранатомёта палить буду. Всё, я готов. И вовремя. На горизонте показался конный отряд. Точно по нашим следам идут. Я приложился к оптике. А ведь это мои старые знакомые! Большой со своей командой. Их тогда человек десять было. А сейчас сколько? Тоже десять.

Подпустив отряд метров на четыреста, я подвёл галочку прицела к голове Большого и плавно нажал на спуск. Затыльник ствольной коробки мягко толкнул меня в плечо, и бандит, взмахнув руками, полетел с лошади. Блин. Надо было лучше пристрелять. Целился в голову, а попал в грудь. Пока конники прочухали, что к чему, я успел снять ещё двоих. Сорвав оптику с крепления, быстро сунул её в чехол на РПС, зарядил подствольник и запулил гранату прямо в центр растерявшейся толпы. Бандиты, наконец, сообразили, что к чему и бросились в рассыпную. Ага. Сообразили окружить холм и взять меня тёпленьким. Но я ведь тоже не дурак. Сбежав с холма, я нырнул в овраг и пробежал по нему, огибая холм слева. Трое слишком ретивых показались из-за поворота и сразу напоролись на мою очередь. Лошадок жалко. Но тут не до изысков. Своя шкурка дороже. Всё-таки нужно было глушитель прикрутить. А то обозначил себя стрельбой сейчас. Я рванул вправо, выскочил из оврага и, не обращая внимания на свистящие над головой пули, нырнул в следующую промоину. Опять зарядил подствольник и запустил гранату в сторону нападающих. Зря только гранату потратил. В ответ опять полетели пули. Упав на дно оврага, я пополз по нему, влетел во что-то колючее и, встав на четвереньки, шустро перебежал правее.

А неплохо я повоевал. Двое остались. И они, похоже, потеряли меня. Привставая на стременах, они с опаской вглядывались в то место, откуда я последний раз стрелял. Я снял их одной очередью. И что за бойцы? Бросились на меня, словно в кавалерийской атаке с шашками наголо. Если бы они спешились, мне бы мало не показалось. Но, не царское это дело, по степи ножками топать. Вот и поплатились.

Проскочив участок с оврагами, и намеренно оставляя за собой хорошо видимый след, я опять взобрался на холм и достал монокуляр. В то, что я уничтожил всю погоню, не верилось. Если был Большой, значит, будут и другие. Главное, дать ребятам уйти как можно дальше. Обшаривая горизонт, я пытался решить, стоит ли прикручивать глушитель. С одной стороны, тихие выстрелы внимания не привлекают. А с другой стороны, тихарь хорош только на небольших расстояниях. А в бою всякое бывает. Нет. Наверное, без прибора бесшумной стрельбы обойдусь.

Время шло, а погони не было. Подождав ещё два часа, я поднялся и побежал параллельно курсу, которым двигались Сима с ребятами, стараясь держаться подальше от их маршрута. И след отчётливый оставлял тоже на всякий случай. Выстрел я услышал, когда отмахал по степи километров десять. Пуля просвистела в стороне, но я всё равно я бросился на землю и перекатился в сторону. Несколько всадников на холме метрах в пятиста, гарцевали на своих лошадях. Придурки! На таком расстоянии попасть хотели. Или настолько уверены в себе? Не видеть, как я расправился с предыдущей погоней, они не могли, точно мимо проезжали. Может, действительно, крутые ребята?

Я стал оттягиваться назад, под прикрытие кустарника. Потерявшие меня из виду всадники пришпорили коней и понеслись с холма в мою сторону, с ходу разворачиваясь полумесяцем. Похоже, мне действительно станет очень кисло, хоть их и не десять человек, как в предыдущем случае, а всего шестеро. Сняв с помощью оптического прицела, одного из них, я бросился за холм и, пользуясь небольшой форой, стал карабкаться по гребню следующего. Пули взбили песок справа и слева от меня тогда, когда я уже достиг вершины. Не дожидаясь следующей очереди, я перемахнул на ту сторону, поймал в оптику второго, выстрелил и покатился вниз. Осталось четверо. А ребята поумнее предыдущих. Они уже успели спешиться и сейчас упорно старались меня окружить.

Я полоснул очередью наугад, просто, чтобы сбить прицелы, рванул за следующий холм и встал, как вкопанный. Даже имея за спиной смертельно опасную погоню, я не мог не остановиться в изумлении. Древний город с разрушенными крепостными стенами, полуразвалившимися строениями, арками и узкими, заваленными мусором улочками, завораживал. И посреди всей этой старины стояли, ходили и даже лежали зомби. Зомбиленд. Про него я слышал. Были люди, которым случалось на него наткнуться и посчастливилось уйти оттуда живыми. Но, вот сам никогда не видел и, признаться, не особо доверял этим рассказам. Мало ли какие байки можно услышать по пьяной лавочке.

За спиной раздался топот копыт. Опять, значит, на лошади сели. Это, чтобы быстрее меня догнать. На руины выбрались два живчика и уставились на меня своими жуткими глазами. Вид города, видимо, и для моих преследователей явился полной неожиданностью, поэтому, вместо того, чтобы стрелять в меня, они открыли заполошную стрельбу по зомби. Живчики переглянулись между собой и моментально переключили своё внимание на более опасную, по их мнению, цель. Как две пружины, они взвились в воздух и приземлились далеко за моей спиной. Пользуясь замешательством противников, которым уже было не до меня, я рванул влево, намереваясь обогнуть город и скрыться в степи. Справа раздались выстрелы, и по остаткам крепостной стены над моей головой сыпанули пули. Ещё одна группа. Да откуда вы взялись?

Я сменил «Грозу» на более компактный «Кедр», стреляющий пистолетными девятимиллиметровыми пулями с более высоким останавливающим эффектом, чем семёрка, и рванул через арку в город. Конечно, такая выходка выглядела полным самоубийством, но в данной ситуации деваться было некуда. Быстрое движение слева, я на ходу вскидываю пистолет-пулемёт и сбиваю живчика в полёте. Потом очередью отбрасываю тупого зомбака, преградившего мне дорогу, следующего, радостно тянущего ко мне свои руки, сворачиваю в узкий переулок, сбиваю ударом ноги заражённого и бросаюсь в ближайшее, наполовину целое строение. Пробравшись по обломкам, нахожу узкий лаз и пробираюсь в заваленную комнату с полуобрушенным потолком. Здесь, по крайней мере, меня никто из зомби не достанет, а погоне сейчас точно не до меня. Вон, какая заполошная стрельба поднялась.

Усевшись прямо на земляной пол, я прислушался к звукам, доносящимся снаружи, пытаясь понять, что там происходит. Заполошная стрельба усилилась. В автоматную трескотню вплелись бухающие выстрелы из дробовиков, крики злости, боли, отчаяния и азарта, бубнёжь и мычание зомби, ржание лошадей и хруст щебня под ногами. Шорох сверху оторвал меня от прослушивания звуков боя. Взяв «Кедр» на изготовку, я поднял голову и увидел в щели между разъехавшимися балками живчика, который упорно стремился пролезть внутрь. Мной полакомиться захотел. И это в тот момент, когда его товарищи бьются с моими преследователями? Отлыниваешь от боя? Лови. Очередь отбросила живчика назад, и он повис на обломках крыши.

Что-то настроение у меня больно игривое. Впрочем, я давно замечал за собой такую особенность, чем опаснее ситуация, тем больше всяких плоских шуточек мелькает в голове. Наверное, это нервное. А сейчас ситуация — хуже некуда. Я загнал себя в ловушку, однозначно. Просто тут дилемма: кто до меня доберётся. Если победят мои преследователи, то они. А если преследователям победить не удастся, то зомби. В любом случае, окончания боя ждать не стоит. Пока они там увлекательно решают между собой, кто круче, нужно выбираться отсюда. Бандиты не дураки, чтобы биться до последней капли крови. Если им придётся тяжело, они отступят и бой закончится. И вот тогда уже, я, даже если отобьюсь от зомби, выйти из города не смогу. Ждать они меня будут.

Нашумели мои преследователи знатно, значит, большая часть заражённых стягивается туда. Следовательно, мне полегче будет. Опять оружие менять. Я убрал «Кедр» за спину, установил на «Грозу» прибор бесшумной стрельбы, осторожно подобрался к лазу из этой комнаты и выглянул наружу. Зомбаков поблизости не наблюдалось, кроме одного, нерешительно топтавшегося неподалёку. Что, пришёл на приём ко мне записаться, но не можешь перебороть свою робость? Лови. Лязг затвора, негромкое «Пшик» и заражённый повалился на землю с прострелянной головой. Хорошая вещь глушитель! Так воевать можно.

Осторожно, но не снижая темпа, я пробежал по кривой улочке, срезал одной очередью ещё двоих зомби, спешивших на битву, взобрался на кучу битого кирпича, перемахнул через полуобвалившуюся стену здания и наткнулся на живчика, о чём-то призадумавшегося возле бывшего колодца. Дезертир? Сидишь здесь, когда твои товарищи воюют! Смерть дезертирам! Что-то я опять расшутился. Лучше бы стрелял точнее. Живчик резко прыгнул в сторону, приземлился на все четыре конечности, перепрыгнул на стену, а оттуда бросился на меня. Теперь уже мне пришлось уворачиваться от летящего на меня бывшего парня с ощеренными зубами и вытянутыми вперёд когтистыми крючковатыми пальцами. Отшатнувшись, споткнулся о валяющийся под ногами битый кирпич, упал на землю и резво перекатился за обвалившееся ограждение колодца. Живчик опять прыгнул, но тут уже я был готов. Падал на землю он уже мёртвым.

В боку противно ныло. Точно я рёбрами обо что-то приложился, пока падал. Но времени на осмотр повреждений не было. Интенсивность стрельбы стала стихать, поэтому нужно было поторопиться. Пробежка до противоположного края города много времени не заняла. Умели в своё время строить, компактно и на небольшой площади. Не то, что нынешние города, через который запарился бы бежать. Что-то я не туда опять. Не об этом думать надо. Ещё несколько зомби пали жертвой моей «Грозы». А вот и арка. Подскочив к ней, я присел за один из столбов и осторожно выглянул наружу.

По столбу хлестанула очередь и несколько камешков больно впились мне в щёку. Ага. Не один я такой умный. А вообще, одобряю. Хорошего, значит, они обо мне мнения, если допустили, что я пройду через кишащий заражёнными город и выйду с этой стороны живым. Аж гордость за себя берёт. Но гордость гордостью, но надо же что-то делать дальше. Упав на землю, я перекатился, ойкнул от боли в боку и отполз под защиту обломка стены. Заняв позицию так, чтобы ко мне не смог подобраться сзади очередной зомби из числа дезертиров, я вытащил монокуляр и стал осматриваться.

А умных аж двое. Вон, засели в овражке. Меня потеряли и сейчас вытягивают шеи и крутят головами, решая, убили они меня, или я где-то прячусь. Не особо, значит, умные, если не додумались свою позицию замаскировать. Я подсоединил оптику, навёл сетку прицела на одного, выстрелил и тут же перевёл на другого, так и не понявшего, почему это у его друга вдруг взорвалась голова. Ну да, звука выстрела же не было. Теперь и второй раскинул мозгами.

Всё ещё опасаясь, я выскочил из укрытия, перекатился опять по земле, снова ойкнув от боли в боку, рванул с низкого старта к двум валунам, лежащим поодаль, упал за ними и опять осмотрелся. Похоже, эти двое были единственными, кто догадался зайти с этой стороны. Я опять рванул вперёд, добежал до оврага и спрыгнул на дно. Стрельба с той стороны почти стихла. Редкие выстрелы говорили скорее о том, что преследователи не выдержали натиска заражённых и отступили, издалека отстреливая особо ретивых. В то, что они перебили всех зомбаков, ни за что не поверю. Их здесь нереально много.

Как бы то ни было, но нужно бежать дальше. Никогда не думал, что скажу спасибо зомби. Но тут, низкий поклон им. Защитили, да ещё и фору подарили. Даже, если преследователи решат продолжить погоню, им нужно время, чтобы зализать раны. Уж больно жарким был бой. Я бы на их месте точно бы вернулся назад в Крытое. Но кто знает? Может, они упёртые. Да ещё и типа «Отомстим за пацанов!». Поди догадайся, какие горны у них в задницах играют. Так что нужно мотать. И как можно быстрее.

А погони в этот день больше не было. Дошло, видать до ребят, что не стоит дальше судьбу испытывать. Хотя, это не значит, что сейчас по моему следу не идут другие, более опытные и умные. Поэтому, время от времени я выбирал холм повыше, забирался на его вершину и долго лежал, осматривая горизонт в свой монокуляр. Но вокруг было тихо. Ни разу вдали не бликануло стекло оптики и ни одного всадника не показалось на горизонте. Это, конечно успокаивало, но при своей профессии ходока, я давно уже лежал бы с прострелянной головой в степи, если бы не был немного параноиком. Поэтому я снова и снова ложился, выбирая наблюдательный пункт повыше, прикладывал к глазу монокуляр и упорно обшаривал горизонт.

Стало темнеть, и я устроил себе ночёвку на одном из холмов, выбрав относительно ровную площадку пониже вершины так, чтобы не выделяться на фоне алеющего закатным солнцем неба. Быстро скинул верх горки и осмотрел больное место на боку. Ничего серьёзного. Видимо, при падении об какой-то камень приложился. Их там много валялось. Гематома на весь бок, но рёбра целые. Это главное. А боль мы потерпим. Пока не наступила темнота, разогрел на спиртовке немудрёный ужин и принялся неспешно есть, привычно оглядываясь вокруг. Темнота уже вступила в свои права, когда вдали я увидел яркий огонёк. От удивления я даже привстал. Нет, как бы я ни вымотался за этот день, я просто обязан посмотреть на дебила, жгущего костёр ночью посреди степи. Подхватив ранец, спустился с холма и осторожным шагом направился на свет. Фонарик решил не зажигать, чтобы не выдавать своего присутствия. Кто знает, может, это ловушка, рассчитанная именно на меня. Горит костёр, а мои недоброжелатели сидят неподалёку в засаде, ожидая, когда я выйду к огню.

Однако, ещё на расстоянии стали слышны спорящие мальчишеские голоса. Ну, понятно, кто это тут такой умный. Мой детский сад в полном составе. Спорят, ругаются, руками размахивают. Кто бы сомневался? Помня о том, что сам ещё утром выдал им оружие, я осторожно, чтобы не схлопотать пулю, присвистнул и сразу упал на землю. Голоса у костра стихли мгновенно, и все три силуэта повернулись в мою сторону.

— Так, ребятки, только не нервничать и оружие не лапать, — как можно миролюбивее и ласковее проговорил я. — Это Олег.

— Олег? — обрадовалась Сима. — Наконец-то. А то мы тут весь день за тебя переживаем.

— Быстро костёр тушите! Быстро! — поняв, что стрельбы по мне не будет, скомандовал уже другим тоном я и первым рванул к костру, затаптывая огонь.

— Зачем? — удивились пацаны.

— Тушите!

Ничего не понимающие парни подключились к моему огнеборчеству и, вскоре, общими усилиями огонь был потушен.

— А теперь хватаем свои пожитки и за мной!

Отбежали от места, где был костёр, метров на двести, после чего я бросил свой ранец на землю и уселся на него.

— Садитесь. Ночевать будем здесь?

— А чем это место лучше того? — удивился Семён, что поменьше и похудощавее.

Про себя я решил называть его Семён № 1, чтобы не запутаться, а второго, более рослого и крепкого, Семён № 2.

— Вы что, совсем рехнулись? Кто же в степи костёр разводит? Обозначили себя всей округе. Мол, вот они мы. Приходите и берите голыми руками.

Мой детский сад пристыжено замолчал, опустив глаза вниз.

— Мы бы просто так не дались. Мы бы отстреливались, — после недолгого молчания сказал, наконец, Семён № 2.

— Отстреливались бы они! Вояки! Вы так разорались на всю степь, что даже не услышали бы, как кто-нибудь к вам подобрался. Скрутили бы вас как курят. Что орали то?

— Они сказали, что ты нас бросил и нужно вернуться в Крытое и спасти родных, — тут же наябедничала Сима.

— У нас же оружие есть, — угрюмо заявил Семён № 1, бросая недобрый взгляд на ябеду. — Вот нападём на охрану, всех перестреляем и родных освободим.

— Да! — энергично затряс головой Семён № 2.

— Вы что, всерьёз думаете, что сможете напасть на Крытое, перебить всю охрану и спасти хоть кого-нибудь?

— Можно хотя бы попытаться.

— Вы уже по бараку соскучились? Воля надоела? Я весь день увожу от них погоню, а они назад решили. Хотите — идите. Мне, в конце концов, только Сима нужна. Я её дяде должен с рук на руки передать. А вы вольны поступать, как хотите. Я умываю руки, — рассердился я на них всерьёз.

Целый день, как тушканчик скачу по этим холмам, выдержал два боя, прорвался через мифический Зомбиленд, и тут такое.

— А что же тогда делать? — растерялся Семён № 2. — Бросать их что ли?

— Там же мамка, — скривился Семён № 1, и я увидел, что он вот-вот заплачет.

— Никто никого не бросает. Просто освободить их сейчас мы не в силах. Я обещаю, что при первой же возможности сообщу про это село военным. И так живописно и образно сообщу, что они обязательно поедут туда, перебьют всех плохих людей и освободят ваших родственников. Ну, что, конфликт улажен?

— Улажен, — засопели Семёны.

— Теперь давайте уточним наши дальнейшие планы. Сима однозначно со мной идёт в город. А вы куда?

— Нам в Пузыри надо.

— Почему?

— А что нам в городе делать? Там у нас никого нет. А Пузыри наша деревня. Там родных будем ждать, если их освободят.

— Ну, Пузыри, так Пузыри. В принципе, не сильно от маршрута отклонимся. А теперь отдыхать. Распределите между собой смены. Напрыгался сегодня. Только не спать. Если чувствуете, что засыпаете, лучше кого-нибудь разбудите. Пусть посидит вместо вас немного. Или, на крайний случай меня толкните.

— Так не видно же ничего.

— А вы слушайте. В темноте по степи бесшумно никто пройти не сможет. Услышите.

— Поняли.

Я раскатал свою пенку, улёгся и сразу уснул.

Проснулся я с первыми лучами солнца. Поднявшись, привычно огляделся, подтягивая поближе автомат, но сразу успокоился. Семён № 2 сидел неподалёку, всматриваясь вдаль, а рядом спали, прижавшись друг к другу спинами Семён № 1 и Сима. Молодцы, не заснули на посту. Я подошёл к бдящему парню и тихо, чтобы не разбудить ребят поинтересовался, как прошла ночь.

— Спокойно всё было, — ответил пацан. — Тишина. Никаких посторонних звуков.

Покопавшись в своём рейдовом ранце, я достал спиртовку, три таблетки сухого спирта, вручил всё это Семёну, поручив ему приготовить завтрак, а сам побежал на ближайший холм, чтобы осмотреть окрестности. За ночь удалось отдохнуть неплохо, поэтому сейчас бежалось легко. На вершине холма лежал минут двадцать, всматриваясь вдаль через монокуляр. Похоже, погоня отстала или вообще прекратилась. Ну, значит, сейчас позавтракаем и пойдём в Пузыри. Я попытался мысленно представить себе предстоящий маршрут, вспоминая, как мы шли в Крытое с Симой и чуть не подскочил от досады. Воинская часть! Как я мог о ней забыть? Вот куда нам надо.

На расстеленной на земле карте после недолгих раздумий всё-таки удалось определить положение части относительно нас. Вычислив направление движения, наконец, спустился с холма и подошёл к нашей стоянке. Ребята уже заканчивали завтрак. Пришлось завтракать в удвоенном темпе, чтобы не задерживаться. Наконец, мы собрались и пошли в определённом мной направлении.

Бетонный забор воинской части показался на горизонте ближе к обеду. Был бы я один, давно уже дошёл бы. Ребята скорость всё-таки ограничивали. Наконец добравшись до части, я оставил свой детский сад в небольшой лощине, густо заросшей какими-то лопухами, а сам направился вдоль забора, периодически залезая на него и осматриваясь. Мне нужен был автопарк, но пока попадались только казармы. Потом пошли склады с зомбаками на сторожевых вышках, какие-то хозяйственные строения. Живчик в погонах прапорщика бросился на забор, напугав меня до потери пульса. Я отпрыгнул назад и выстрелил в голову, показавшуюся над краем бетонной плиты. Попал, хоть руки и тряслись от пережитого испуга.

Посидев немного и успокоившись, я пошёл дальше и, наконец, нашёл автопарк. Роль ограждения там играли задние стены боксов, поэтому пришлось потрудиться, пока я смог подняться на такую высоту. Улегшись на шиферной крыше, я оглядывал территорию парка, изучая обстановку. Зомби здесь было не много и, если пробежаться до ворот и закрыть их, территорию зачистить не трудно. А что по технике? Парочка УАЗиков, тентованные КАМАЗы, ЗИЛ 130. Не совсем то, что я хотел. Мне бы что-нибудь бронированное. Чтобы пулю держало. А то, нарвёмся опять на погоню и пиши пропало. Расстреляют машинку вместе с нами за здорово живёшь.

А что там дальше? Я поднялся и пошёл прямо по крышам, стараясь ступать только по тем местам, где шифер был прибит к стропилам. А то проломится, полечу с трёхметровой высоты вниз. Мало приятного. Вскоре автопарк закончился и моим глазам предстала новая территория. А вот это то, что нам нужно. Парк боевой техники. Ну конечно! Для брони особый парк нужен. Правда, я рассчитывал на что-то вроде «Тигра». Ну, или «Хамви». Слышал я, что были они в войсках. У амеров закупили сколько-то. Но здесь этого нет. Не торопясь спускаться вниз, я рассматривал БТР-80, стоящие в боксах, МТЛБ, ткнувшуюся носом в кирпичное здание и прицепленный к ней на тросе бронетранспортёр, который, видимо, таким образом пытались завести, и размышлял о том, зачем мне такая здоровенная бандура? Мне бы чего поменьше.

Рядом на сторожевой вышке упорно бился и мычал зомбак, тянущий ко мне свои руки. Да достал уже! Сосредоточиться не даёт. А зомби здесь было мало. И ворота закрыты, поэтому можно не опасаться, что новые набегут. Краем глаза я заметил на земле сзади какое-то движение и тут же присел на колено и вскинул автомат. Кто там пытается зайти ко мне с тыла. Глянув вниз, я опустил «Грозу» и выматерился. Мой детский сад в полном составе, отчаянно изображая из себя крутых бойцов, выставив перед собой автоматы, пригнувшись и комично отклячив задницы, двигались вдоль забора в поисках меня. Да, я же стрелял по тому живчику. Они, видимо услышали выстрелы и сейчас спешат на помощь. Ну, прямо Чипы и Дейлы.

Я присвистнул, привлекая внимание и, сделав страшное лицо, погрозил им кулаком. Кто разрешал покидать укрытие? Хотя, не придётся слезать вниз и переться за ними. Сами пришли. Но внушение попозже я им всё равно сделаю. Достал из ранца верёвку и скинул один конец вниз. Молодость, есть молодость, неумело перебирая руками, ребята всё-таки быстро взобрались ко мне, а Симу втянули наверх уже общими усилиями. Пользуясь прибором бесшумной стрельбы, я быстро упокоил зомби на вышке, и мы шустро перебрались на неё. По лестнице спуститься вниз было делом плёвым, и я предоставил моему детскому саду попрактиковаться в стрельбе по зомби, только подстраховывая их на случай непредвиденных обстоятельств в виде живчиков или особо хитрых заражённых.

5

Территорию парка зачистили быстро. Ребята быстро втянулись, и даже Сима уже не рефлектировала. После того, как отгремел последний выстрел, я пошёл по боксам, изучая содержимое. Хотя, чего смотреть? Бронетранспортёры все одинаковые. Вот только не хотелось мне возиться с этой бандурой. В глубине души я надеялся отыскать что-нибудь поменьше. И нашёл ведь! В самых дальних боксах, за закрытыми воротами стояли шесть БРДМ. Конечно, это не «Тигр», но и не такая здоровая дура, как БТР-80.

Пацаны есть пацаны. Пока я отыскивал аккумуляторную, пока выбирал аккумуляторы поновее и проверял их зарядку, они с восторженными криками лазили по бронетранспортёрам, то общупывая длинный ствол КПВТ, то рассматривая слепую фару прибора ночного видения, а то и изучая огромные рубчатые колёса. Пришлось несколько раз им кричать, чтобы они оторвались от этих бронированных монстров и подошли ко мне.

— Так, команда, берёте этот аккумулятор и тащите в тот бокс. Оставите там, придёте и заберёте вот этот. Всё поняли?

— Ага, закивали они.

— Тогда вперёд. А я горючее поищу.

Заправка оказалось недалеко от боксов. Ну, как заправка? Большая цистерна с солярой, вторая с бензином, насос, который мог качать от электродвигателя, но и имел ручной привод, и шланги с заправочными пистолетами. Всё просто и незатейливо. Осталось посмотреть, есть ли хоть в одном БРДМ немного горючего, чтобы доехать до заправки, или придётся вручную таскать бензин в бокс.

Машины, в принципе, все оказались заправлены. Не под пробку, конечно. Но где-то по полбака было у всех. Втроём установили аккумулятор в одну из них, и я попробовал её завести. Движок рыкнул, выбросив из выхлопных труб облачка чёрного дыма, и ровно заработал на холостых оборотах. С довольным видом я переключил скорость и, выехав из бокса, под радостные крики пацанов подкатил к заправке. Электричества, естественно, не было, поэтому я поручил ребятам по очереди крутить ручку насоса, а сам сел думать.

Машину мы раздобыли, и это радует. Мы стали практически неуязвимы для любого противника, если у того, конечно, нет ничего крупнокалиберного, или тем паче противотанкового. Но от этого и БТР не спас бы. Одно меня смущает, что ли. Вот там, в баше, торчит ствол КПВТ калибром в четырнадцать с половиной миллиметров и спаренный с ним ПКТ под винтовочную семёрку. Так что, они так и будут для декорации торчать? Неужели патронов к нему не найдём? Я, вроде, склады видел, пока автопарк искал. А что если там пошарить? Глядишь, и отыщется что-нибудь. Всё равно ведь выезжать через территорию части придётся. Решено.

Пока заправили машину, пацаны вымотались, качая бензин вручную, и теперь тихо сидели в боевом отделении, не проявляя любопытства и ничего не трогая. Двести литров вручную перекачать, это вам не фунт изюма. Сима уселась на сиденье командира справа от меня и выглядывала из переднего люка.

— Олег, это тоже бронетранспортёр? — наконец поинтересовалась она.

— Нет. Это боевая разведывательно-дозорная машина. БРДМ-2. Или Бардак, как её называют в армии. Хорошая машинка. Нам в самый раз.

— И куда мы сейчас?

— На склады заедем. Надо патронов к пулемётам поискать.

— Олег! — подал голос из боевого отделения Семён № 1. — Раз у нас такая грозная машина есть, может, вернёмся в Крытое и освободим наших родных?

— Опять двадцать пять! Не сможем мы освободить их. Сил не хватит. Даже на этой машине.

— Тогда, может, лучше БТР взять. Он побольше.

— Какая разница? Стоит только нам в село въехать, заблокируют и сожгут. Сказал же, что вояк попрошу. Они помогут. У них и сил побольше, и бронетехники тоже. Вытащим мы ваших родных, не сомневайся.

Ворота парка боевой техники снесли, не останавливаясь, и поехали по территории части. Зомби радостно потянулись к рычащей машине и отлетали, сбитые бронированным корпусом или бесславно гибли под мощными колёсами. Я внимательно смотрел по сторонам, выискивая склады, но, всё-таки просмотрел и проехал бы мимо, если бы не Сима.

— А что там за ворота? — поинтересовалась она, показывая куда-то в сторону.

Я притормозил машину и, приподнявшись на сиденье, выглянул из люка. Так вот же они. Сравнительно большая территория, огороженная колючей проволокой с вышками по углам и длинными одноэтажными строениями барачного типа. Точно склады. В открытых воротах раскорячился ЗИЛ-130, перекрывая проезд. В кабине грузовика суетился зомби в гражданской одежде, то тыкаясь головой в лобовое, то скребя руками по боковому стеклу.

Я упёр нос БРДМ в морду ЗИЛа, переключился на пониженную и выдавил грузовик из створа ворот. Видать, он уже разгрузился и выезжал со склада пустой, когда водитель обратился. И это хорошо. Гружёный толкать было бы непросто. Остановив машину, я выскочил из люка, срезал несколькими очередями особо ретивых зомбаков, спешащих ко мне, и закрыл ворота. И вовремя, потому, что за нами уже образовалась внушительная процессия заражённых, идущих на шум двигателя. Теперь нужно найти склад с патронами.

Проехав ещё немного, я наткнулся на караульное помещение. А это неплохо. Там ведь должна быть схема охраняемой территории. Выбив корпусом ворота караулки, я прямо с брони расстрелял выходящих из караульного помещения зомбированных солдат, потом спрыгнул и зашёл внутрь. Начальник караула так и не смог выбраться из-за стола и теперь тянулся через всю столешницу, пытаясь достать меня руками. Ну, ему и одного патрона хватило. Тут же нашлась и схема складской территории. Это уже легче. Немного исследовав её, я быстро отыскал местоположение нужных мне складов. Они располагались компактной группой почти в центре.

Я вывел БРДМ с караулки и погнал по территории, сверяясь со схемой. Ага. Здесь нужно повернуть, ещё один поворот и вот они, родные. У ближайшего здания ворота были открыты, и два зомби в военной форме, топтались возле валяющихся на земле патронных ящиков. Привычно срезав их одной очередью, я наказал своему детскому саду меня страховать и пошёл внутрь склада. Штабеля, штабеля, штабеля ящиков. И как тут найти нужный мне калибр? Рядом с входом была устроена небольшая будочка, видно для кладовщика. Я зашёл туда в надежде найти какую-то схему или опись. Хоть что-то, облегчающее поиск. На столе стояли электрическая плитка, чайник, початая бутылка водки, тарелка с высохшей, позеленевшей колбасой и сухарями. И посреди всего этого лежала большая амбарная книга. Вот в ней и посмотрим.

Я обошёл стол и за стулом увидел, как от моего движения качнулась занавеска, на которую я не обратил внимания. Она закрывала собой нишу в стене. Следовало посмотреть, что там такое. Не то, чтобы мне это нужно было, просто давно укоренившаяся привычка не оставлять за спиной ничего непонятного. Я отдёрнул занавеску и присвистнул от удивления. Вот повезло, так повезло! В нише складированы аккуратными стопками коробки с со снаряжёнными лентами для КПВТ и ПКТ. То, что доктор прописал.

Видимо, снарядив ленты один раз, решили не заморачиваться с разрядкой и опять с зарядкой, а поступили проще. Складировали у кладовщика уже снаряжённые коробки. А что, по тревоге забежал, коробки хватанул, к пулемётам подсоединил и готов к бою. И все довольны, самое главное. И кладовщик, которому не надо каждый раз считать и пересчитывать каждый патрон, и бойцы, которым не надо каждый раз крутить зарядный станок, и проверяющий, отмечающий по секундомеру, что норматив выполнен и перевыполнен.

— Эй, бригада «Ух»! — Позвал я пацанов. — Айда сюда! Есть что потаскать.

Парни прибежали быстро, оставив на посту Симу. Я указал им на коробки и распорядился, чтобы их все они отнесли в машину, а сам решил немного побродить по складу. В принципе, при всём этом нагромождении ящиков, система хранения прояснилась быстро. Вот ряды ящиков с пятёркой, вот с семёркой под АКМ, а это семёрка винтовочная, для СВД. Ага, для «Кордов» 12,7 миллиметров, а вот и для КПВТ 14,5. Немного подумав, решил прихватить ящик семёрки и ящик пятёрки. Как раз для моей «Грозы» и для АК-74. И тут меня осенила одна идея. А что я, в конце концов торможу? Вон сколько автоматов. Что ни часовой, то АК-74. А в караулке вообще почти полная пирамида. Почему бы не прихватить несколько штук на продажу? Не на себе же тащить.

Пацаны как раз закончили перетаскивать коробки. С их помощью я вытащил ящики с патронами из склада и, вскрыв их уже на улице, покидал цинки в боевое отделение. Потом, подумав немного, вернулся в склад, достал из ближайшего ящика ещё два цинка пятёрки и вручил их пацанам.

— Держите. Когда в Пузыри приедем, я вам автоматы оставлю. Как раз боезапас будет на всякий случай.

Пацаны потрясённо уставились на меня и, ещё не веря своему счастью, взяли в руки цинки.

— А мы думали, что ты у нас оружие заберёшь, — наконец проговорил Семён № 2.

— Я так и хотел вначале, — ответил ему я. — Вот только вам ведь тоже надо будет чем-то отбиваться, чтобы опять в рабство не угодить. Сами видели, народец разный бывает. Ладно, сейчас в караулку заедем, автоматы оттуда заберём и в путь. На колёсах мы быстро доедем.

Из караульного помещения я забрал все автоматы, что стояли в пирамиде. Кроме того, собрал и все подсумки со снаряжёнными магазинами, висящие на ремнях у убиенных мной зомби. Возиться особо не стал. Просто расстёгивал ремень и забирал его с собой со всем содержимым. Поэтому ещё и штык-ножами разжился. Приобретение, конечно, так себе. Тяжёлый и неудобный. Но ребята сразу же отхватили по одному себе и с довольным видом то вытаскивали их из ножен, то с лихим стуком всовывали обратно, то складывали его на манер щипцов и искали, что бы перекусить ими. Как дети! Ну и ладно. Остальные штык-ножи тоже продать можно. Лишняя копеечка лишней никогда не бывает.

Всё-таки машина есть машина. К вечеру уже были в Пузырях. Напуганный дед Кузьма вышел из дома и пытался разглядеть нас своими подслеповатыми глазами.

— Что, дед, не узнал? — весело спросил я.

— А ты чей будешь, сынок? — прошамкал он.

— А помнишь, не так давно приходил сюда, Семёна искал.

— А-а. Помню, помню. А ить, их то всех в полон угнали.

— Нашёл я Семёна, дед, как есть нашёл. Даже не одного, а троих.

— Иди ты!

— Ага. Вон они, — я показал на парней, вылезающих из боевой машины.

Симка робко подошла к деду и обняла его. Дед обрадовался и крепко прижал девушку к себе.

— Я же своими глазами видел, как тот супостат тебя вытаскивал. Убежал, значит. А это кто?

— Ты что, дед, за несколько дней всех забыл? Не узнаёшь?

— И вы тут, сорванцы? Убёгли тоже?

— Нет. Нас Олег спас. Сами бы не вырвались.

— А остальные где?

— Остальные, дед, в неволе остались, — смущённо кашлянул я. — Я, всё-таки не супермен, чтобы с селом, полным бандитов биться. Ничего. Я военным данные о селе передам. Они быстро с этими рабовладельцами разберутся.

— Ну, дай-то бог. Что дальше делать будете? Неужто на ночь глядя поедете?

— Пацаны здесь остаются. А мы с Симой в город.

— С какой Симой?

— А вот с этой.

— Что ты над стариком смеёшься? Сёмка это, как есть Сёмка.

— Нет, дедушка, — звонко рассмеялась девчонка, — Сима я. Просто мы, когда в Пузыри пришли, решили с папой, что лучше будет, если меня за пацана будут принимать. Времена смутные, неизвестно чего ожидать от людей.

— Чудны дела твои, Господи, — покачал головой старик. — Я что говорю-то. Чего на ночь глядя в дорогу выезжать? Машина, конечно, у вас серьёзная. Но мало ли чего ночью бывает. Переночевали бы здесь, отдохнули. А завтра с утречка бы и тронулись.

— А ты прав, дед, — поскрёб я в затылке. — Отдохнуть бы не мешало. Хорошо. Переночуем здесь.

— Вот и ладушки. Эй, мальцы! Пошли баню топить.

А вот это уже хорошо. Баня, она вещь хорошая. Особенно для моего измученного тела. В самый раз. Ребята шустро нарубили дров и натаскали воды. Через часик, когда мы с дедом уже, наверное, целый самовар чая выдули, в дом забежал Семён № 1 и торжественно провозгласил, что всё готово. Первой запустили париться Симу, а потом, когда она красная, распаренная с полотенцем на голове и счастливыми сияющими глазами вышла из бани, уже и сами вломились в парную и парились до умопомраченья. В эту ночь я спал, как убитый, а наутро ощущал себя так, будто и не было этой сумасшедшей ходки, и не приходилось мне бегать по степи, уворачиваясь от пуль преследователей.

Утром, позавтракав, мы с Симой стали собираться в дорогу. Дед Кузьма хлопотал рядом, путаясь в ногах и стараясь всячески угодить. Уже перед самым отъездом он вдруг всплеснул руками и отправил Семёнов на поле собрать огурцов для нас.

— У вас там в городе с зеленью совсем худо. И не говори ничего. Я что, не знаю, что ли? Что там у вас на ентом асфальте да бетоне вырасти может? Вот сейчас ещё пойду петрушечки и укропчика на огороде сорву. Всё лучше будет.

Появившиеся с пустыми руками и испуганными глазами Семёны всполошили.

— Что случилось?

— Там, там, — размахивал руками Семён № 2, всё время показывая на околицу.

— Да что там? Ты можешь ясно сказать?

— Там всадники на горизонте, — наконец справился парень с волнением.

Погоня. Так я и знал. Вот не верилось мне, что после Зомбиленда нас оставят в покое. Нашлись умные, не нападающие с наскока и умеющие сложить два и два. И действительно. Зачем гоняться по степи выслеживая нас, когда можно просто вычислить, откуда сбежавшие рабы. Логично предположить, что пленники подадутся именно домой.

Я стоял перед БРДМ и тихо матерился. Вот боевая машина, бронированная и имеющая довольно мощное вооружение. Один КПВТ чего стоит. Там калибр — стенку по кирпичам разберёт. И есть я. И всё. Если я сяду за руль — стрелять будет некому. Не посадишь же в башенку пацанов или девчонку. Не умеют они с башенными пулемётами обращаться. А если я сяду за пулемёты, кто поведёт машину? А как бы хотелось отыграться на преследователях за все эти мои прыжки и кульбиты по холмам. Ой как хотелось. А сейчас, отбиться бы.

— Дядя Олег, — раздался сбоку голос Семёна № 2.

— Что? — ответил я, выныривая из своих безрадостных мыслей.

— А можно я за руль сяду?

— А ты что, умеешь?

— Мы до катастрофы фермерствовали. Так я и на тракторе, и на грузовике с малолетства научился.

— С малолетства, — передразнил я его. — Можно подумать, сейчас больно взрослый.

— Что вы обзываетесь? — обиделся пацан. Я на ЗИЛ 130 знаете, как гоняю!

— Точно, можешь?

— Да может он! — подтвердил Семён № 1. Он по лету наших полный кузов набьет, и пацанов, и девчонок, и на речку купаться. Потом, правда, от бати здорово получает, за то, что дорогой бензин жжет.

— А ну-ка прыгай за руль. Там всё как на Газоне, освоишься. Главное, к габаритам приспособиться. Обзор тут неважный. Да ещё и с закрытыми люками. Дорогу только через триплекс будешь видеть.

Пацан нырнул в отделение управления и уселся на водительское место, сияя от счастья. Второго Семёна и Симу я погнал готовить позиции на краю деревни.

— И раньше времени огонь не открывайте. А лучше вообще старайтесь не отсвечивать. Только в крайнем случае.

— Милок, — раздался дребезжащий голос деда Кузьмы. — А мне ружьишка какого-нибудь не найдётся?

— Куда тебе, дед? Иди, в погреб заройся, чтобы под шальную пулю не попасть.

— Ты, молокосос, как со старым солдатом разговариваешь? — дед выпрямился, подав вперёд впалую грудь и даже стал выше ростом. — Да тебя ещё и в плане не было, когда на меня уже шинель шили!

— Всё, дед, всё, — вытянул я вперёд руки, ошеломлённый стариковским напором. — Есть у меня ещё автомат. Да только разберёшься ли? Ты, наверное, ещё с ППШ стрелял.

— Как раз, когда я служил, АК-47 нам на вооружение поступили. Думаю, ваши машинки не сложнее будут.

— Не сложнее. Даже полегче. Держи дед. Сёма, — обратился я к Семёну № 1, — снаряди деду магазины.

Действительно, своими подагрическими пальцами старик вряд ли сможет вставить патрон в обойму. Ну, да ладно. Здесь я разобрался, пора бы и выдвигаться.

— Семён, — позвал я Семёна № 2, — потихоньку двигай к крайнему дому и встань за углом, чтобы тебя из степи видно не было.

Пацан кивнул, мягко тронулся, уверенно ведя машину и подогнал ей к указанному дому. Я вылез на броню, прошёлся и перелез на крышу. Прячась за гребнем, достал монокуляр и присвистнул, глядя вдаль. А разозлили мы этих супостатов сильно. Один только головной дозор — пять человек. Потом основная группа, человек сорок. Это уже ни разу не смешно. Они ехали не таясь, по дороге, мерно покачиваясь в сёдлах, и мне стало совсем не до смеха. Полтора взвода отморозков против меня, трёх почти детей и одного старика. Одна надежда на нашу бронированную колесницу. Ну, только бы Семён с управлением справился.

Я дождался, когда головной дозор приблизился к деревне метров на сто и дал команду своему водителю высунуться на весь корпус из-за дома. Такого наши преследователи точно не ожидали. Когда из деревни, которую они уже приговорили, выкатилась бронированная пятнистая машина, раздалась очередь пулемёта и тяжёлые крупнокалиберные пули стали рвать на куски, как лошадей, так и седоков, все впали в полнейший ступор. Да-да. Я стрелял именно из КПВТ, хотя им и ПКТ за глаза бы хватило. Но, во-первых, уж очень мне захотелось пострелять из этой машинки, а во-вторых, психологическое воздействие ещё никто не отменял. А такое воздействие пули калибра 14,5 миллиметров создавали превосходное. На таком расстоянии я буквально перемолол головной дозор. Пули пролетали сквозь жертв и даже находили себе цели в основном отряде. Ну не преграда для них человеческое тело. Совсем не преграда.

— Вперёд! — скомандовал я Семёну, продолжая вести огонь.

Наши преследователи смешались. Кони испуганно приседали, чувствуя человеческую кровь. Люди пытались справиться с храпящими лошадьми, в строю появилась паника. Кто-то пытался съехать в степь, чтобы попытаться уйти, но ему мешали другие, которые старались повернуть назад и ускакать по дороге. А пули делали своё дело. Наконец, нападающие справились с паникой и стали рассыпаться по степи. Кто-то додумался спешиться и сейчас старался убежать, пригибаясь к земле. Кто-то старался уйти верхом. Но уйти далеко не удавалось. Пули достигали повсюду.

— В степь сворачивай! — скомандовал я. — Только смотри, в какой-нибудь овраг нас не урони.

— Обижаете, — пропыхтел парень, ворочая руль.

КПВТ своё дело сделал. Бой превратился в избиение младенцев. Мы носились по степи, прижимая супостатов ближе к деревне и не давая им возможности уйти далеко и скрыться. Уже не было видно ни одного конного, а пешие старались укрыться в складках местности. Я оставил в покое КПВТ, переключившись на ПКТ. Время от времени по броне горохом стучали пули, заставляя дёргаться. Броня бронёй, а нервы никуда не денешь. От деревни к бандитам потянулись цепочки трассеров. Это что, я им трассирующие выдал, что ли? И не обратил же внимания на маркировку. Ну, хоть обозначают тех, кого я не заметил.

Враги кончились как-то незаметно. Вот только что я самозабвенно вращал башенку, стреляя из пулемёта, а тут раз, и стрелять не в кого. Челноком проехавшись ещё раз по степи, мы вернулись в деревню, где увидели презабавную картину. Дед Кузьма, воинственно выпятив вперёд бородёнку, вёл под дулом своего автомата аж двоих пленных, неся на плече два трофейных АКСа. Пленные были напуганы и шагали, поминутно оглядываясь на раздухарившегося старика.

— Это что, дед? — поинтересовался я, спрыгивая с брони.

— Вот, пленных взял! — гордо доложил старый солдат.

— Сам взял?

— А то как ещё? Старый воин — мудрый воин. Учись, пока я живой.

— Ладно. Что делать с ними собираешься?

— А чёрт его знает, — озадачился дед. — Я, как-то не подумал над этим.

— Ладно, потом решим. А допросить не мешает.

Семён, вылезший из БРДМ, вдруг подскочил к одному из пленников и зарядил кулаком под глаз.

— Эй! — попытался остановить его я, — вообще-то жестокое обращение с пленными — международное преступление.

— А он думал об этом, когда нас в бараке избивал? — прорычал парень, намереваясь ещё и пнуть.

— Ну ты же не он.

— А какая разница? Ему можно, а мне нельзя?

— Давай, хоть допросим, пока ты их до смерти не забил, — со смехом оттащил я пацана в сторону.

Допросить действительно не мешало бы. Хоть узнать, что там, в Крытом происходит и почему такой кипишь из-за двух сбежавших пацанов. Я всмотрелся в пленных, сейчас чумазых, грязных и оборванных, но раньше однозначно холёных, сытых и довольных собой. Что-то знакомое. Этот, потирающий уже набухающий синяк под глазом, показался мне знакомым. Видал я его в Крытом. Только вот где? А второй… Я всмотрелся в его лицо и обомлел.

— Сивый! Ты ли это?

— Что, не признал сразу, Охотник?

— Да. Не признал. Я же тебя каким видел? Степенным и важным. А сейчас вон какой жалкий.

— Твоя сила. Измывайся. Мне бы в руки попал, не так бы выглядел.

— Уж в этом я не сомневаюсь. Только ты не такой и грозный, раз вас оптом старик в плен берёт.

— А куда деваться, когда патроны кончились?

— Что же вы от нас отстать никак не можете?

— А что, с рук спускать, что ли? Мы сначала думали, что два пацана убежали. Ну, подумаешь, охрану на стене вырубили. Там одни лохи стоят. А когда вы две группы под корень изничтожили, а третью пощипали сильно, сразу стало ясно, что не пацаны это. Я, почему-то, сразу про тебя подумал. Это ведь ты пацанами интересовался.

— Ну, положим, под ноль я только банду Большого извёл. А остальными больше зомбаки занимались.

— А этого мало?! Большой, крупный авторитет в наших краях. Его с кондачка не грохнешь.

— Ну, значит, не такой уж и крутой. Я его как раз с кондачка и положил.

— Да и остальных ты грамотно под зомбаков подставил. Короче, за ваши головы власти большую сумму объявили. Вот я и собрался вас к ногтю прижать. За своих расквитаться, что ты у бараков положил. Твоя ведь работа?

— Моя.

— Ну вот. И деньжат срубить захотелось. А что, одно другому не мешает.

— С тобой всё ясно. Что с рабами?

— А что с ними? Пашут на плантациях. Крытое обеспечивать надо. И зелень нужна, и мясо. На фермах вокруг села рабочие руки всегда нужны.

— Кто ещё за нами поехал?

— Никого больше.

— Это почему?

— Слух прошёл, что проклятые вы. Типа, вас дьявол прислал, чтобы нас наказать. Мол, вы специально это всё провернули, чтобы отряды выманивать и уничтожать. Мол это кара нам такая.

— В принципе, не сильно далеко от истины. А ты, всё-таки решился?

— Так деньги за вас хорошие давали.

— Эх, Сивый, сгубила тебя твоя жадность.

— Сгубила, — работорговец сокрушённо махнул рукой и опустил голову.

— Дед, они тебе зачем?

— Да они мне на хрен не сдались, — выругался старик.

— Тогда заберу я их.

— Тебе-то они на кой?

— А лишний аргумент. Хочу я на это их Крытое вояк натравить. Сколько ещё может это осиное гнездо существовать? Даже не осиное, а паучье. А в доказательство этих гавриков предоставлю. Чтобы сомнений не оставалось.

— Ну, это дело хорошее. Забирай.

Я достал пластиковые хомуты, стянул пленникам руки за спиной и погнал их к машине. Автомат у деда я забрал, конечно. Кузьма пытался протестовать, но я показал не поле.

— Там этих автоматов, море. Погони пацанов, пусть соберут. Только осторожно. Можно и на подранка какого нарваться.

Старик смирился и махнул рукой. Прощались тепло. Дед, всё-таки всучил нам огурчиков, да ещё и с огорода натаскал укропа и петрушки. Мы выехали из деревни и взяли курс на город.

На машине это вам не пешком по степи. Часа через три мы лихо влетели в город и тут же были заблокированы двумя БМП. Тонкие стволы автоматических пушек смотрели на нашу бедную машинку, кажется, ставшую ещё меньше от страха. Молодой лейтенант спрыгнул с одной из боевых машин и, подойдя к нам, стукнул прикладом по броне.

— Эй, в Бардаке! Вылезай, знакомиться будем.

— Да мы всегда пожалуйста, — отозвался я из люка. — Бить не будете?

— А есть за что?

— Да, вроде, нет.

— Тогда посмотрим на твоё поведение.

Я вылез из люка и спрыгнул на землю. Летёха стоял расслабленно, но за его спиной ощетинились стволами его бойцы. Да и пушечки у обеих БМП уж очень грозные. И обе на нас смотрят. Тут не забалуешь.

— Кто такие? Откуда и куда следуете? И откуда у вас армейская бронетехника? — засыпал он меня вопросами.

— Если вкратце, я — ходок. Выполнял заказ, а пришлось клиента из рабства доставать. Точнее клиентку. Вот она, — я кивнул на Симу, усевшуюся на броне. — А Бардак в воинской части нашёл. Это к востоку от пузырей. Часть погибла. Все обратились. Могу на карте показать. И вообще, мне бы с начальством твоим поговорить. Сведения очень важные. Там ещё у меня два пленных сидят. Думаю, начальству интересно будет.

Лейтенант заинтересованно посмотрел на Симу, отошёл в сторону и забубнил что-то по рации. Рация взорвалась треском и невнятной речью. Офицер выслушал и опять начал что-то бубнить. Наконец он закончил свой разговор и вернулся ко мне.

— Следуй за нами, — бросил он и полез в БМП.

Как бы хорошо мы ни пообщались, а летёха службу знал круто. Нас зажали между двумя Бэхами, не давая возможности для манёвра, и таким образом доставили к воинской части. Остановившись на плацу мы с Симой выгнали на улицу своих пленников и вместе направились вслед за лейтенантом. Нас провели в здание штаба. Мы поднялись на второй этаж и прошли в кабинет, на двери которого я успел прочитать «Начальник разведки…» Фамилию прочитать уже не успел. Хозяином кабинета оказался высокий подполковник, сразу же окинувший цепким взглядом всех нас, потом кивнувший лейтенанту, чтобы он с пленными подождал в приёмной и, наконец, широким жестом пригласивший нас садиться.

В нескольких словах я объяснил суть дела, подкрепляя свои слова показаниями Симы. Мой заказчик, дядя девушки, занимал достаточно высокое положение в городе, поэтому к её словам подполковник прислушивался с подчёркнутым вниманием. Ну и на закуску в кабинет втолкнули Сивого с его бойцом, который вынужденно подтвердил всё сказанное нами.

Время шло. Пленных увели. Счастливый дядя примчался прямо в воинскую часть, сгрёб в охапку Симу, окончательно рассчитался со мной и, ещё раз поблагодарив, утащил девушку в новую спокойную и счастливую жизнь. Всё произошло настолько быстро, что я даже не успел забрать у неё свой автомат. Так и ушла с оружием. И на кой он ей сейчас? Увели пленников, предварительно вытряхнув из них всё, что только можно. Только я сейчас сижу, допивая неизвестно какую чашку растворимого кофе и смотрю на начальника разведки, мучительно размышляющего, стоит ли организовать рейд на Крытое.

— Понимаешь, Олег, — пряча глаза от меня, наконец, проговорил подполковник. — Не наша это епархия. Это зона ответственности другого мотострелкового полка. Он как раз в той области дислоцируется. Влезем сейчас туда, а потом разборки начнутся, претензии. Да и это ещё полбеды. Тут, главное, прецедент откроем, что можно на чужой территории работать. А завтра они в нашей области начнут порядки свои наводить.

— Так если у нас такая же Тортуга обнаружится, какая разница, кто их под ноль изведёт?

— Не всё так просто. Сожгут они деревню какую-то, докажи потом, что это не нехорошие люди были. Есть кое-какие данные, что те рабовладельцы командованию этого полка отстёгивают, чтобы жить спокойно. Что, думаешь про такой большой населённый пункт, насквозь пропитанный криминалом, никто не слышал? Даже до нас слухи доходили. Не ты первый, кто про это Крытое рассказывает.

— Короче, подполковник, — наконец, поднялся я, — что мог, для этих людей я попытался сделать. Но моих сил было бесконечно мало. Единственное, что получилось, это освобождение двух мальчишек и уничтожение трёх бандитских групп. Без вас туда соваться самоубийственно. А там сотни людей томятся в рабстве. И это в наше время. Я своими глазами видел рынок, на котором продавали рабов. И видел этих людей. Это село больное. Их давно сжечь всех пора. Решай. А я пойду. Мои координаты ты знаешь.

— С Бардаком что собираешься делать?

— Не знаю. Мне он особо не нужен. Хоть и выручил сильно.

— Ладно. Иди. С тобой свяжемся.

Я поднялся и пошёл на выход. В груди росла обида. Я ожидал, что услышав про новоявленную Тортугу, военные вскинутся и тут же помчатся карать рабовладельцев. А тут полное неизвестно что. От бессилья захотелось громко завыть и треснуться головой об стенку. БРДМ одиноко стояла на плацу, грустно глядя на меня своими глазами-фарами. А придержу-ка я пока эту машинку у себя. Глядишь, пригодится. Вот только свободно на ней по городу не поездишь. Запарят остановками, пока до дома доберусь. А если каждый раз в часть доставлять будут, то вообще до дому не доберусь. Пришлось возвращаться к начальнику разведки и выбивать у него бумагу, удостоверяющую, что машина моя и на ней ездить я имею полное право. От остановок это меня не убережёт. Всё равно на каждом перекрёстке тормозить будут, но зато и быстро отпускать.

С бумагой этой провозились часа два. Вот ведь бюрократия! Такая катастрофа по миру пронеслась, а бюрократы как были, так и остались. Как тараканы. Никаким дустом не вытравишь. Как я и ожидал, останавливали меня часто. Один раз даже бумаге не поверили и по рации перепроверяли. Но, наконец, всё-же добрался до своего жилища. Оставил машину во дворе дома, где поселился после катастрофы и поднялся к себе в квартиру. Население города уменьшилось в разы. Кто обратился, кто погиб от зомби, а кого и отморозки поубивали. В первое время много кто голову поднял. И бандиты, и просто разная сволочь, менты даже криминалом занялись. Не верил никто, что власть вернётся.

А когда военные зачистили город и прижали к ногтю всех отморозков, населения хватило только для того, чтобы заселить всего два микрорайона, построенные сравнительно незадолго до катастрофы. Но, зато там были и вода, и электричество, и газ, и канализация, а к зиме ещё и тепло дать обещали. Вот и мне обломилась небольшая однокомнатная квартира на третьем этаже девятиэтажки.

Бросив оружие и ранец прямо в прихожей, я скинул надоевшие берцы, влез в тапочки и прошёл в свои апартаменты. Ну, грязную горку в стиралку, а сам — мыться. Когда я, распаренный и чистый до скрипа, вышел из ванной, кутаясь в махровый халат, жизнь показалась не такой уж и мрачной.

В холодильнике у меня всегда стояло пара бутылок водки, ну и закуска соответствующая. Это для релаксации после ходки самое то. Чтобы сразу пришёл и накатил. Так что, бежать никуда не пришлось. Быстренько сервировал себе стол и уселся, потирая руки. Всё закончилось, заказ выполнен, да и для пленников что мог, то сделал. Налил себе стопарик, подцепил на вилку маринованный помидор и с удовольствием выпил. Хорошо! Налил ещё. А вот после третьей рюмки вдруг снова накатило. Опять вспомнились бараки, рынок рабов, жалкие, потерянные люди, привязанные к перекладинам и дикая, безжалостная, улюлюкающая толпа, наслаждающаяся чужим унижением. Я до белых костяшек сдавил в руке стопку, скрипнул зубами и выматерился. Впервые после ходки я не чувствовал удовлетворения. Вот, вроде, и заказ выполнил, и девушку доставил, и гонорар получил нехилый, а на душе кошки скребут. И водка не помогает. Только хуже становится.

6

Звонок, раздавшийся в прихожей, заставил меня вздрогнуть. Кто там ещё? Ко мне, обычно никто не ходит. Даже заказчики находят меня в баре недалеко от дома, где я сижу каждый вечер, потягивая пиво. А тут, сразу после ходки, да ещё прямо домой. Кому так не терпится? Я открыл дверь и шагнул назад, ничего не понимая. За дверями стояли начальник разведки, с которым я сегодня уже разговаривал и крепкий парень с весёлыми глазами и в камуфляже без знаков различия.

— Пустишь? — для проформы поинтересовался подполковник, перешагивая порог.

— Заходите, — ничего не оставалось, как разрешить. — Разувайтесь. Только тапочек лишних нет.

— А мы не в претензии, — засмеялся парень и стал стаскивать с себя ботинки.

— Пить будете?

— Почему бы не выпить с хорошим человеком, — поинтересовался начальник разведки. — Меня, кстати, Николаем зовут. А это — Костя.

— Чем обязан? — спросил не очень вежливо я, доставая из шкафчика ещё две стопки.

— Разговор к тебе есть.

— Если заказ, то это мимо. Я отдохнуть должен. Тем более, после такой ходки.

— Да нет. Не заказ. Ты наливай. Хлопнем, потом поговорим.

Я разлил по стопкам, и мы выпили.

— А вот сейчас и поговорим, — продолжил подполковник, смачно хрустя огурцом. — Ты, когда уходил, таким выразительным взглядом меня одарил, что и слов не надо было. Понимаю, сволочи мы здесь все зажравшиеся. Да перед начальством гнёмся и шагу без одобрения ступить не можем. Не перебивай, дослушай. В целом, ты прав, конечно. Но ты судишь с точки зрения гражданского человека. Ты вправе поступать так, как сочтёшь нужным. И никто тебе не указ. Если, конечно, криминала в твоих действиях нет. А мы — люди военные. Вся жизнь по приказу. И никуда от этого не денешься.

— И вы пришли сюда, чтобы мне это сказать? Могли бы не утруждаться.

— Подожди. Не лезь в бутылку. Я к чему веду? Если мы, как воинская часть, не можем ничего сделать на чужой территории, то кто мешает какой-нибудь организованной группе Робин Гудов совершить налёт на это Крытое, освободить рабов и сжечь там всё нахрен?

— У меня нет таких. Я одиночка.

— А вот это другой разговор. Костя — командир разведывательно-диверсионного взвода. Но, ведь, там, в Крытом, об этом никто не знает. Правда?

— Я думаю, никто.

— И то, что его люди это бойцы Российской армии, тоже никто не знает, если они сами не скажут. Одна загвоздка: на штатной бронетехнике они туда появиться не могут. А вот на тех БТРах, которые вы в той части видели, самое то.

— С нами ещё хотят ребята из спецназа пойти, — вставил Костя. — Когда этого Сиплого допрашивать стали…

— Сивого.

— Что?

— Сивого, а не Сиплого.

— А, ну да. Так вот, этот Сивый такого нам рассказал, что волосы дыбом. И, самое главное, рассказывал, как само собой разумеющееся. Как будто, так и надо. Вот ребята и поднялись. Много кто захотел рассчитаться с этими сволочами. Да только большой толпой уж слишком заметно будет. И до поры тихо не получится. А небольшой группой против целого посёлка бандитов тоже рискованно. Вот и отобрали профессионалов сорок человек. То есть пойдут только самые подготовленные. Те, кто один десятерых в бою стоит.

— А начальство вам по голове не настучит за самодеятельность?

— Начальство в курсе. Его задача делать удивлённое лицо. Мол, ничего не знаю, мои все в части сидят и вообще, у нас полк на БМП и никаких БТРов у нас нет и никогда не было. Тем более у тех бронников и маркировка и эмблемы не нашей части.

— В принципе, идея неплохая. А от меня что надо?

— Ты поведёшь нас. Всё-таки уже и в той части был, и в Крытом всё знаешь.

— Идёт. Когда выходим?

— Завтра с утра и пойдём.

— Что ж. Тогда с этим повременим. — Я закрутил пробку на бутылке и убрал водку в холодильник под гручтными взглядами вояк. — На чём поедем?

— Есть у нас один знакомый на КАМАЗе тентованном. Вот на нём и на твоей БРДМке. Случись что по дороге, ты нас со своих стволов и прикроешь. А в той части уже на нормальную бронетехнику пересядем.

Больше засиживаться не стали. Нужно было готовиться к выходу, да и отдохнуть хоть немного не мешало. Гости ушли, а я достал из стиральной машинки горку, развесил её для просушки и занялся оружием.

Рано утром я, подхватив своё оружие и рейдовый ранец, вышел во двор. БРДМ стоял на своём месте, весь в каплях конденсата. Ночи были по осеннему холодные и конденсату набралось густо. Но ничего. Сейчас заведём двигатель, прогреем и просохнет всё. Открыв ключом люк, я покидал внутрь свои пожитки, сел за руль и повёл машину на выезд из города. Тентованный КАМАЗ увидел издалека. Рядом ошивалась достаточно крупная толпа народа, разномастно одетая. Там и натовский мультикам, и российская флора и горка. Ну да. В своей форме же на такой операции светиться не будут, вот и одели, кто во что горазд. Но это даже лучше. Типа сборище Робин Гудов — правдолюбцев. Меньше стрелок на наш полк. Человек сорок крепких мужиков спокойно перекуривали, наблюдая за приближающейся БРДМкой.

— Ну, ты, Олег и мастер спать! — подшутил надо мной Костя.

— Так, я только вчера с ходки. Даже не отдохнул толком.

— Да ладно. Давай, принимай людей в боевое отделение. Не против, если я на место командира сяду?

— Садись.

Костя дал команду на посадку. Люди, возбуждённо гомоня, полезли в кузов КАМАЗа. Ко мне тоже набилось, как сельди в бочку, человек восемь. Лучше всего было тому, кто сидел сейчас в подвесном сидении стрелка-оператора. Хоть никто локтями не толкал, да и дышать посвободнее.

К воинской части подъехали часа через три, когда анекдоты и шутки уже кончились, и половина личного состава уже дремала, покачиваясь на ухабах. Не мудрствуя лукаво, я сразу направил своё машину в ворота, проехал по части и заехал на территорию парка боевой техники. Следом заехал КАМАЗ с бойцами. Мужики шустро выпрыгнули из кузова и рассосались по территории. Парк зачистили быстро, несколько человек сноровисто подняли выбитые мной ворота и перегородили ими заезд.

Я даже залюбовался их слаженной работой. Мы с моим детским садом провозились гораздо дольше. Это при том, что тогда ворота были закрыты и зомби на территории было гораздо меньше. Бойцы живо отобрали себе четыре БТРа и стали готовить их к боевому выходу. Всё делалось легко и играючи. Аж зависть берёт. Перебрасываясь шуточками, двое дюжих парней крутили ручку насоса, заправляя подъезжающие боевые машины.

— Осталось по боеприпасам определиться, — подошёл ко мне Костик.

— Сейчас на склады проскочим, загрузимся.

КАМАЗ оставили в парке, а сами загрузились на БТРы и такой колонной двинулись на выезд… Когда растащили створки ворот, перекрывающих заезд на территорию парка, за ними оказалась неслабая толпа зомбаков, собравшихся на звуки голосов. Не тратя патронов, просто проехали через них, заехали на складскую территорию и остановились возле давешнего склада. Радостно гомоня, бойцы отстреляли забредших сюда заражённых, заскочили на склад и разбрелись между рядов штабелей из ящиков с патронами. Всё-таки хорошо иметь дело с профессионалами. Быстро отыскали ящики с нужным калибром и зарядные станки, весело, с шутками и прибаутками набили ленты и зарядили пулемёты. И всё это без лишней возни и суеты. Быстро, чётко и ловко.

Прошло всего часа два с того момента, когда мы заехали на территорию воинской части, и вот уже передо мной воинское подразделение, готовое к бою. Шутки прекратились. Бойцы стали спокойными и сосредоточенными. Костя расстелил прямо на броне карту.

— Смотри, Олег. Вот мы, вот Крытое. Предлагаю остановиться, не доезжая до села и ножками пробежаться, посмотреть, что да как.

— Поддерживаю. Остановку лучше сделать вот здесь. Там лощина большая, и холмы качественно прикрывают.

— Тебе виднее. Ты здесь, наверное, успел полазить.

— Ты даже сам не знаешь, насколько ты прав. И полазил, и побегал, и покувыркался.

— Так тебе и карты в руки. Давай в голову колонны и веди.

Мне в машину определили стрелка-оператора, а остальные бойцы расселись по бронетранспортёрам. Я уселся за руль, когда к моей машине подошёл один из спецназовцев.

— Подожди. Ну-ка вылезь.

— Что случилось?

— Рацию настрою. Чтобы все на одной волне были.

Ну, точно! На боевых машинах рации стоят. Привык в одиночку по степи бегать, о рации и мысли не было. Наконец, связь была установлена, и я повёл колонну в степь. Направление выбрал наикратчайшее, без дорог. Техника у нас мощная, к бездорожью приспособленная, так что дороги нам особо не нужны. Петляли между холмами, объезжали овраги, которые даже для наших машин были непреодолимы. Когда впереди показался конный отряд из пяти человек, ведущий группу пленных, я даже присвистнул от удивления. Конники, увидев боевые машины, сбились в кучу, всматриваясь из-под приставленных козырьком ладоней в бронетранспортёры, которые приближались к ним. Ну, надо же! Совсем страх потеряли. Выходит, действительно, местные вояки крышуют эту Тортугу. Вон, никакого волнения. А, ведь, считай, с поличным поймали. Рабы — серьёзное преступление.

— Всем внимание! — схватил я микрофон рации. — Берём группу на лошадях!

Бронетранспортёры развернулись веером и охватили группу со всех сторон. Некая нервозность в поведении бандитов проявилась только тогда, когда из боевых машин горохом высыпался десант, с ходу взяв на прицел всадников.

— А ну с коней на землю! — скомандовал Костя и одним движением выдернул из седла ближайшего.

Бандиты попрыгали на землю и, ничего не понимая, подняли вверх руки.

— Мужики! — заговорил один из них. — Вы из какого подразделения? Если от Короткова, то администрация Крытого с ним вопрос уже решила. Или нет? Вот, падлы! Неужели бабки зажали? Давайте сейчас договоримся.

— Откуда люди? — хмуро поинтересовался Костя.

— На дороге перехватили. В город ехали на автобусе. Придурки, городской жизни захотели.

— Ты старший?

— Я. Серый я. Может, слышал?

— Сейчас послушаю, — Костя кивнул бойцам и потащил за шиворот Серого к своему бронетранспортёру.

Бойцы согнали остальных бандитов в кучу и быстро их расстреляли.

— Вы что творите? — забился главарь. — Что за беспредел?

— Это ты полный беспредел, — подошёл я поближе. — Это вы беспредел творите. Люди ехали в город в надежде на новую жизнь, а тут ты со своими отморозками.

— Охотник? — удивился бандит.

А я, оказывается, пользуюсь популярностью. Знают меня там, в Крытом. Лично я этого Серого в упор не помню.

— Откуда меня знаешь?

— Да твоя фотография на каждом столбе висит. За тебя награда объявлена.

— Что ты гонишь! Я своё фото никому в Крытом на память не оставлял.

— В службе безопасности был?

— Был.

— Вот там тебя и сфотали. Там скрытая камера. Всех посетителей фотают на всякий случай.

— Короче, я так думаю, ты уже понял, что попал.

— Понял.

— Тогда рекомендую в партизана не играть.

— Я всё расскажу, — замотал головой Серый.

И рассказал. После того, как мы с детским садом бежали из села, особо никто не всполошился. После шума возле бараков, когда погибли охранники, нарвавшись на мою растяжку, пропало только двое пацанов. Остальных быстро отловили. Так что находка их была, скорее, делом престижа. Привычно назначили денежную премию за поимку и всё. Основные силы были брошены на того, кто на бараки напал. И, что самое интересное, никто не связал поначалу эти два дела воедино. И только после того, как от отправившихся по следам беглецов трёх групп осталось только четыре человека, вернувшиеся сильно пощипанными и рассказывающие просто удивительные истории про супермена, выкашивающего банды даже не пригибаясь, дела, наконец, додумались свести воедино. И вот тут выяснилось, что я пропал из села. Причём через КПП я не проходил, это однозначно. После этого мои акции резко возросли, как говорилось когда-то. То есть моя голова в разы подорожала. Поэтому этот Серый и удивился, увидев меня недалеко от Крытого.

Дальше я предоставил вести допрос Косте, просто присутствуя рядом. В принципе, ничего нового он не рассказал. В селе вчера крупные поминки прошли. Поминали убиенных мной бандитов. Особенно Большого. Оказывается, в крупном авторитете был. И так глупо подставился. Ещё все гадали, куда пропал Сивый. Тоже на меня потихоньку грешить стали. Но не это главное. А главное то, что после поминок практически все банды были в селе. Ну, может, одиночки какие, с утра ушли, да мелочь, вроде Серого. И то от безденежья даже на похмелье не посмотрели. А основная масса похмелялась по кабакам. Короче, Серый свою жизнь отработал, поэтому расстреливать его пока не стали, а связали и бросили ко мне в БРДМ. Туда же поместили и часть пленных. Остальных рассовали по БТРам. Не бросать же их посреди степи.

Мы с Костиком лежали на вершине холма и рассматривали в оптику Крытое, простирающееся перед нами метрах в двухстах. Ясно были видны посты на стенах, КПП со скучающими часовыми и вялое движение на улицах.

— Что думаешь? — повернулся ко мне Константин, опуская бинокль.

— Нам частный сектор пока не нужен. Все банды в центре по кабакам тусуются. Да и проживают в центре. Главное, банды уничтожить. Потом власти наказать. И, естественно, слинять, пока войска не подошли. Ведь так?

— Да. Не хотелось бы с местными военными связываться. Ещё не хватало убивать друг друга. Парни не виноваты, что у них начальство гнилое.

— Значит, можно одновременно обстрелять с КПВТ все четыре КПП, ворваться в село, сразу проскочить к центру и начать чистить кабаки и гостиницы. Там и особо вычислять не надо, кто бандит, а кто нет. Во-первых, они отстреливаться будут, а во-вторых, там нормальных нет. Отморозки сплошные.

— Принимается. Пошли назад. Надо машины расставлять.

Вернувшись назад, Костя определил каждому свою позицию, расписал вероятные цели, задачи первой и второй очереди и окончательную задачу всего подразделения.

— Всем всё ясно? — наконец, закончил он, вопросы есть?

Вопросов не оказалось. Освобождённых пленников оставили до поры в лощине, наказав никуда не ходить и дожидаться нас, сунули им сухой паёк, чтобы от голода не мучились, и занялись своими делами. Все спокойно и деловито рассаживались по бронетранспортёрам, готовясь к бою. Мне было определено место рядом с БТР Константина. Заняв позицию напротив западного КПП вне видимости охраны, мы приготовились ждать докладов о готовности от других групп. Ожидание нервировало. Хотелось, чтобы уже хоть что-то началось. Наконец, группа, занявшая позицию напротив самого дальнего, восточного КПП доложила о готовности.

— Начали! — скомандовал Константин, и БТР, рыкнув мотором, бросился вперёд.

Я выжал сцепление и, врубив скорость, тоже помчался следом. Бронетранспортёр выскочил перед КПП на прямую наводку и первой же очередью из КПВТ буквально снёс баррикаду вместе с защитниками. Нашей помощи даже не понадобилось. Не останавливаясь, БТР рванул по дороге в село. Народ, попадающийся по пути, с необыкновенной скоростью прыскал в переулки. Где-то на юге раздались заполошные автоматные очереди. Опять басовито отозвался КПВТ. Снова автомат, разрывы гранат, кажется, РГД-5 и опять бешеная перестрелка.

Бронетранспортёр Кости вырвался из частного сектора и открыл огонь из пулемёта по выбегающим из кабака бандитам. Бойцы быстро десантировались и, умело рассредоточившись, стали теснить противника. Из казино напротив ударили несколько автоматов. Мой стрелок-оператор развернул башенку БРДМ и всадил туда очередь из КПВТ. Живого после такой очереди там вряд ли осталось. По крайней мере, больше никто не стрелял.

С восточного КПП так же доносилась заполошная стрельба, а на северной стороне вспыхнул ожесточённый бой.

— Олег! — услышал я по рации голос Кости. — Давай на север. Там ребятам тяжеловато приходится. Ударь в спину.

— Принял! — ответил я и вывернул на улицу, ведущую к северному КПП.

По броне противно застучали пули. Мой стрелок засуетился, разворачивая башню, и огрызнулся огнём из КПК. Впереди показались бандиты, которые, не замечая нас, отстреливались от наседавших бойцов. Мы открыли стрельбу, не дожидаясь, когда на нас обратят внимания, Противник заметался в панике, оказавшись между двух огней и вояки моментально воспользовались его замешательством. Помощи нашей здесь уже не требовалось, и я развернулся опять по направлению к центру. А ребята дело своё знали туго.

Основное сопротивление было уже сломлено и бойцы сгоняли на центральную площадь разрозненные группы, деморализованные и испуганные. Бандиты, поняв, что сопротивляться бессмысленно, массово бросали оружие и сдавались. Правда, не все. Оставались очаги сопротивления, где засели особо упёртые, решившие продать свою жизнь подороже. Ну, с ними разбирались быстро. КПВТ перемалывали такие очаги вместе с обороняющимися, превращая их укрытия в фарш. Костя стоял на броне, руководя процессом сортировки пленных. Я подъехал поближе, вылез из люка и перебрался к нему.

— А вояки они не очень, — поделился я своими соображениями. — Бой и полчаса не продлился.

— Этого следовало ожидать. Куда им со стрелковкой против крупняка и брони? Да и воевать они здесь, по большому счёту, привыкли с мирным населением. Сколько в той деревне, на которую они налёт делают, огнестрела? Хорошо, если штук пять стволов, да и то охотничьи ружья. А мои люди — профи. Огонь и воду прошли. Естественно, что для них эти аника-воины на один зуб.

— Что дальше делать будем?

— Мои люди поехали рабов собирать. Тут, что ни дом, как минимум, персональный раб. Вот при их помощи будем определять степень вины пленных. Но, скажу сразу, не меньше половины — расстрел, к бабке не ходи. Это, что касается бандитов. А ещё и степень вины местных установить надо. Блин! Времени катастрофически не хватает! — Костя сунулся в БТР, вытащил коробочку микрофона рации на кручёном шнуре и дунул в неё. — Клон! Что там у вас?

— Вскрываем двери. Забаррикадировались гады!

— Поторопитесь.

— Стараемся.

— Что там? — поинтересовался я.

— Местные руководители забаррикадировались в администрации. Вот, выковыриваем.

— А не проще гранату закинуть, или дверь взорвать? Ну, покалечит, ну, убьёт. Не жалко таких тварей.

— Хотелось бы принародно повесить. Чтобы следующие помнили, что бывает, когда с бандюками в одну дудку дуешь.

— Ну да. Воспитательный эффект бы не помешал.

— Взломали дверь, — прохрипела рация. — Выводим.

Из дверей администрации раздался возмущённый визгливый голос, потом на крыльце показались бойцы, вытаскивающие нескольких, ополоумевших от страха господ в костюмах и галстуках. Даже непривычно как-то такую одежду в наше время видеть. Один из них визгливо кричал, пытаясь вырваться из рук дюжего парня, спокойно удерживающего это тщедушное тельце.

— Ты кто? — спрыгнув с брони, подошёл к нему Костя.

— Я заместитель главы администрации села! — постаравшись приосаниться, пафосно заявил визгливый.

— А где сам глава?

— Он отъехал по делам!

— Его что, в Крытом нет?

— Нет! И в его отсутствии я исполняю обязанности главы.

— Ну, значит, и ответственность в его отсутствие нести будешь, как глава.

— Что это значит? Какое вы имеете право? И вообще, кто вы такие? С полковником Коротковым у нас всё ровно!

— А мы не военные и никакого полковника Короткова не знаем. Мы — народные мстители. Можешь нас так называть.

— Какие ещё мстители? Вы что несёте? Вы знаете, что вам за это будет?

— Всё! Заткнись. Надоел. А это кто такие?

Мы с Костей подошли к остальным, так же невежливо вытащенным из здания. Выяснилось, что эти испуганные господа и есть вся администрация. Они не возмущались, не шумели, а просто стояли, съёжившись и стараясь быть незаметней. Один из них, дородный мужчина в очках, постоянно закатывал глаза и тяжело дышал, вытирая носовым платком испарину на бледном лице. Оказалось, он был главным бухгалтером. Костя толкнул его к бронетранспортёру, а остальных передал бойцам.

— Костя, — подошёл один из вояк к нам, — здесь один чел с тобой побазарить хочет.

— Блин, Славик, ты всего час, как в бандитском селе, а уже как бандит разговариваешь!

— Я всегда так разговариваю. Просто ты не замечал. Так что мне с тем челом делать?

— Кто такой?

— Говорит, что он начальник службы безопасности, и что у него важные сведения..

— Ладно. Рабов доставили?

— Те, кто в селе был, все здесь. Скоро с окрестностей с ферм привезут.

— Тогда займитесь сортировкой бандитов. Кого расстрелять, а кому просто руки-ноги переломать. И поищи, на чём администрацию повесить. А этого безопасника давай. Послушаем, что он сказать хочет.

Слава скрылся в толпе и, вскоре, появился с невысоким неприметным мужичком, В котором я узнал того следователя, что совсем недавно меня допрашивал. Следак тоже меня узнал, и в его тусклых глазах на мгновенье сверкнул огонёк удивления.

— Я так и думал, — констатировал он. — Без вас не обошлось. Я сразу почувствовал, что вы человек проблемный.

— Так что вы хотите мне рассказать? — прервал его Костик.

— Может, пройдём в какое-нибудь более спокойное место? Информация слишком серьёзная.

— Хорошо. Пойдём в здание.

Мы прошли в здание администрации, выбрали первый попавшийся кабинет и расселись на стульях вокруг канцелярского стола.

— Так что вы хотели мне сказать? — уточнил Костя.

— Я хочу поменять информацию на гарантию своей жизни.

— А стоит ли она столько?

— Стоит.

— Ну, рассказывай, а мы посмотрим. Обещаю, что оценю по достоинству. Если она действительно того стоит, жить будешь. Слово офицера.

— Те, кого вы здесь сейчас повязали, так, мелкие сошки. Ну, постреляете их. От этого ничего не изменится.

— А от чего изменится?

— Основных фигурантов здесь нет. Те, кто воротит этим бизнесом, от кого зависит благосостояние Крытого и функционирование рынка рабов, сейчас в другом месте находятся.

— И кто это?

— Карл, Слива, Тёмный, Адик. Это те авторитеты, под которыми все банды ходят. Кроме одиночек, конечно. Без них тут и ворона не пролетит.

— И где они?

— На боях.

— На каких ещё боях?

— Километрах в пятидесяти отсюда есть Колизей. Удобное такое место, природный цирк, своеобразный. Ровная площадка, окружённая холмами. Там каждую неделю проводятся гладиаторские бои. Отбираются самые крепкие из рабов и увозятся туда. В том месте посёлок небольшой был до катастрофы. Ну а сейчас местных всех выгнали, построили бараки для бойцов, тренировочные площадки, тренажёры. Даже кузница есть, чтобы оружие для боёв делать. Ну, там, мечи, сабли, кинжалы разные. Короче, целая индустрия. И туда на бои стекаются сильные мира сего со всей области. Вся мразь в одном флаконе. Ставки делают. Играют по крупному, короче. Вот если вы всех их разом накроете, то тогда всю работорговлю под корень извести можно будет. А так, это село спалите, в другом всё по новой начнётся. Полковник Коротков, кстати, со своим начальником штаба, тоже там. Редкостные сволочи. Он на наркоте с самой катастрофы сидит. Да и сам рабовладелец крупный. Там, у них в полку, вообще люди нормальные, адекватные. А вот командир гнилой.

— Покажешь, где это?

— Покажу.

— Слушай, а что же ты, такой радеющий, на этих упырей работал? — поинтересовался я. — Меня допрашивал, даже в камеру поместил.

— Хотел бы, вы бы из этой камеры не вышли бы, — бледно усмехнулся начальник службы безопасности. — У вас нестыковка с мальчишкой была. Вы думаете, что я вот так взял и сразу поверил, что пацан убежал? Если бы действительно побег был, он бы пару часов в Крытом не продержался. Уж бесхозного паренька быстро бы к рукам прибрали. А это мимо нас бы точно не прошло. Всех рабов регистрируют в обязательном порядке. Но я глаза на это закрыл. Да и не приоритетное это дело было. В приоритете — нападение на бараки с рабами и гибель охранников. Каюсь, не связал взрывы возле бараков с вами. Уж слишком хорошее алиби вы себе подготовили.

— Случайно получилось. Повезло.

— Вы думаете, мне самому всё это приятно было? Я до катастрофы следователем был. И неплохим. А тут… — он махнул рукой. — Чем-то на хлеб зарабатывать нужно было. Я, можно сказать, жертва обстоятельств. Самому тошно было на всё это смотреть.

— Слабенькое оправдание.

— А я и не оправдываюсь. Самому мерзко. По ночам напивался, как свинья.

— Костя! — вбежал в кабинет Славик. — Вот вы где! Там готово всё.

— Сейчас выходим.

Мы вышли на крыльцо. Порядок на площади был уже восстановлен. Бандитов почти не было. Так, небольшая толпа избитых жалких существ, жалась у стены. С арки, что венчала выход из парка напротив здания администрации, свисали несколько верёвок с петлями на концах.

— Кого вешать-то? — деловито поинтересовался Славик.

— Всех членов администрации, кроме бухгалтера. Он пусть свои приходно-расходные книги берёт и ко мне в БТР грузится. Пока поживёт. Нам он как свидетель понадобится. А бандитов куда дели? Их же больше гораздо было.

— А за околицу вывели, да расстреляли. Там же сплошные отморозки. На них клеймо ставить некуда было. Вот эти, — Славик кивнул на избитых, — ангелы по сравнению с ними.

— Ладно, давай, с администрацией заканчиваем и поехали. Мы ещё не закончили.

— А с рабами что делать?

— Раздели по направлениям, конфискуй у местного населения грузовики, и пусть по домам едут.

Казнь прошла как-то обыденно. Даже, кажется, на местных и впечатления особого не произвела. Ну да. Они здесь к жестокостям привычные. И не такое видали. Члены администрации, правда, обмочились со страху, пока их к арке тащили. Но, что заслужили, то и получили. Люди молча расходились по домам, переваривая перемены, произошедшие в их жизни. А перемены крупные. Ведь теперь самим работать придётся. Рабов больше не будет. Вряд ли они опять захотят рисковать. Видели ведь, что за это бывает. С бандитами ещё и несколько рабовладельцев расстреляли, кто покрупнее. В качестве назидания, так сказать. Пусть ещё радуются, что легко отделались. В планах было всё село сжечь и всех перестрелять, одних детей оставить. Но не стали особого греха брать на душу. И так слишком кроваво вышло. Мы — люди всё-таки. И все эти процедуры нам тоже мало приятных впечатлений доставили. Это, как ассенизаторы. Противно, но надо.

Спровадили бывших рабов на конфискованных у местных машинах. Местные кое-где, пытались протестовать, но у них никто не спрашивать и не собирался. Хоть небольшая, но компенсация за причинённые страдания и унижения. Сколько ещё поумирало тут, не дождавшись освобождения? Не забыли и тех, кого оставили в лощине. За ними тоже машину отправили.

Избавившись, таким образом, от балласта, мы опять заняли свои места в боевых машинах и поехали смотреть тот саамы Колизей. И название-то, какое выбрали! Колизей!! Точно, кто-то там у них историей древнего Рима увлекался. Дорогу уже успели накатать. Видать, привычный маршрут для некоторых. Ну, надо же, три дня был в этом Крытом, а про гладиаторские бои не слышал. Думал, что всё узнал. А выяснилось, что всё, что я там видел, всего лишь ширма. Всё намного глубже и сложнее оказалось. Хорошо, подвернулся нам этот начальник службы безопасности. И ведь действительно профессионалом оказался. Как он меня на Симе поймал. Захотел бы, за эту ниточку потянул, быстро бы меня расколол.

Вот только смущает меня, что там командир местного полка будет. Так ведь недолго и конфликт между воинскими частями спровоцировать. А это маленькой войной попахивает. И достаточно интенсивной. Тут ведь не две банды бандюков стрелковым оружием бодаться будут. Здесь и калибры разные, и артиллерия, и бронетехника. Да и народу с обеих сторон полно. Малой кровью точно не обойдётся. И у Кости не спросишь. Он в своём БТРе едет, а я в БРДМке руль кручу. В этот раз ехать пришлось в хвосте. Дождя давно не было, и я на своей шкуре испытал, что значит ехать за четырьмя бронетранспортёрами. Пыль забивалась в уши, глаза, оседала толстым слоем на лице и скрипела на зубах. Наверху в башенке чертыхался наводчик-оператор, которому тоже приходилось не сладко.

Наконец, колонна сбросила скорость и остановилась. Бойцы выбрались из брони, а Костя подошёл ко мне.

— Ну, что, сбегаем, посмотрим? — поинтересовался он, дождавшись, когда я отплевался от пыли.

— Побежали.

Дело привычное. Сопка ваша — сопка наша. Рядом сопел начальник службы безопасности. А он в неплохой физической форме! Выглядит заморышем, а темп держит. Жилистый. У одного из холмов безопасник затормозил и полез наверх.

— Куда? — окрикнул его Костя.

— За холмом Колизей.

— А, ну тогда полезли.

Мы взобрались на вершину и, улегшись, осторожно подползли к гребню. Уже стал слышен сдержанный гомон толпы, женские голоса и шум двигателей автомобилей. Я достал свой монокуляр и посмотрел вниз. Место действительно было примечательным. Сравнительно ровная площадка, вытоптанная множеством ног, была окружена холмами, сходящими вниз этаким амфитеатром. На склонах с нашей стороны были оборудованы террасы, на которых стояли сервированные столы. Разношёрстная публика сдержанно выпивала, поглядывая вниз и ожидая начала представления. Между столиками неслышимыми тенями сновали официанты. Тут же был оборудован бар, а еле слышно работающий японский генератор поддерживал работу нескольких холодильников.

У подножья холмов ровными рядами стояли бараки, а в загонах разминались у различных снарядов рабы, которым вскоре предстояло сражаться на арене. Неподалёку раскинулся небольшой посёлок, домов, так, на пять. Даже отсюда было видно, что дома подновлены и несут следы недавнего ремонта. Тут же была оборудована автостоянка с припаркованными джипами крутых марок. Ну, прямо, идиллия. Хорошо отдыхают, сволочи.

7

Я оглядел гостей. Публика действительно различная. Тут и боровы, с несколькими подбородками, с трудом размещающие за столом свои животы, и крепкие подтянутые мужчины с волчьими взглядами и серые неприметные личности с повадками убийц. Женская половина в подавляющем большинстве была представлена смазливыми малолетними девчонками, разговаривающими между собой высокими визгливыми голосами и так же визгливо смеющимися. А вон и наши военные. Двое в камуфляже расселись за столиком, по-хозяйски оглядываясь вокруг. Один был плотным, крепко сбитым, с красным лицом и носом, изборождённым синими капиллярами. Ну, ясно. Любитель выпить. И очень хорошо выпить. А второй, явно наркоман. Болезненная худоба, суетливые движения, постоянно облизываемые губы и насморк, судя по натёртому носовым платком носу. Явный наркоша. И, если верить начальнику службы безопасности, это и есть полковник Коротков. Аж руки зачесались врезать сейчас по этой мрази из «Грозы». И, судя по всему, не у меня одного. Вон, как Костик скрипнул зубами и отнял от глаз бинокль внезапно задрожавшими руками.

— Что делать будем? — поинтересовался я у Константина.

— Они все с этой стороны сидят. Заезд в амфитеатр вон там. Думаю, два БТРа влетают на арену и сразу берут на прицел всю эту публику. Основные силы атакуют отсюда и сразу всех вяжут. Думаю, сопротивления оказывать не будут под прицелом КПВТ.

— А то, что твои люди окажутся на линии огня, это как?

— Мои люди профессионалы. Под прицел не полезут. Как подойти знают.

— Так чего тянуть-то. Или хочешь гладиаторские бои посмотреть?

— Уволь от этого. Пошли.

До БТРов добежали быстро. Костя сразу собрал личный состав и быстро поставил задачу. Люди стали проверять оружие и готовиться к выходу.

— Погоди, Костя, — отвёл я его в сторону. — Мы одну вещь забыли.

— Какую?

— А население посёлка? Те, кто гладиаторов в бараках держали, охраняли, чтобы никто не убежал, наказывали за то, что плохо тренируется?

— Точно! Как я сразу не додумался? Бери пятерых десантом на БРДМ и сразу за двумя БТРами влетай в амфитеатр. Пока мы с дорогими гостями разбираться будем, ты на прицел посёлок возьми, дай пару очередей из КПВТ по крышам, а десант пусть посёлок да бараки прошерстит, всех работников этой сферы развлечений в кучу сгоняет. Там профессиональных убийц нет. Одни быки. Так что пятерых тебе за глаза будет. Думаю, и гладиаторы вам в этом с радостью помогут. А стрельба ваша и нам службу сослужит. Психологический эффект ещё никто не отменял. Когда они увидят, как от крупняка ошмётки от крыш полетят, так это каждого проймёт до печёнок.

— Идёт. Назначай людей мне в десант.

Костя отошёл к своим людям и, вскоре, ко мне подошли пятеро ребят из спецназа.

— Олег, — проговорил один из них. — Костя сказал, что мы в твоё распоряжение поступаем. Что делать-то?

— У нас отдельная часть операции. Гладиаторов будем вызволять.

Я присел на корточки и ножом стал рисовать схему расположения строений Колизея. Вместе мы продумали план налёта, обсудили несколько замечаний, кое что приняли во внимание, кое что отмели и стали рассаживаться в машину.

— Да уж, — проворчал один из них, — не для наших габаритов машинка.

— Кто же виноват, что вас таких мамы вырастили, — ответил я.

— Зато мы большие и добрые. И обижать нас никому не хочется, — под общий хохот резюмировал второй спецназовец, втискиваясь в БРДМ. — Кучер, трогай!

Шутники, блин. Я завел машину и поехал следом за бронетранспортёрами. В туче пыли было видно, как бойцы уходят в холмы, растянувшись цепочкой. Лица сосредоточенные, уверенные, автоматы на груди готовы к бою, движения чёткие, выверенные. Профессионалы, сразу видно. На мгновение даже стало жаль наших клиентов. Мало им не покажется.

Следом за двумя бронетранспортёрами мы влетели на арену и, объехав их, сразу же рванули к посёлку. Охрана рабов выскочила наперерез нам, и тут же в башне заработал КПК, выкашивая противника. Пробив корпусом загородку загона для гладиаторов, я ударил по тормозам, бойцы, толкаясь и матерясь, выскочили из тесного нутра боевого отделения, сразу же рассыпаясь по местности, а стрелок-оператор стеганул по крышам домов посёлка очередью из КПВТ. Куски крыш полетели в воздух, где-то зазвенело выбитое стекло, и кто-то истошно закричал. Бойцы принялись за прочёсывание посёлка, сгоняя людей к окраине. Я объехал дома с другой стороны, и стрелок опять ударил по крышам. Опять крики и ошмётки крыш в воздухе.

А Костя оказался прав. Гладиаторы активно подключились к зачистке посёлка. Тем более, что охранники, напуганные очередями из КПВТ, так и не решились воспользоваться своим оружием, и сразу бросали его на землю. Вот только бывшие рабы гуманностью похвастаться никак не могли. Зуботычины и пинки так и сыпались на тех, кто недавно ещё считал себя хозяином жизни. Со стороны холмов раздалось несколько автоматных очередей и потом и там всё стихло. Видать, и у Кости всё складывается.

Я выехал к арене Колизея и стал рассматривать трибуны в свой монокуляр. А зрелище презабавное. Все важные гости, ещё недавно расслабленно потягивающие винцо и властными жестами отдающие команды официантам, сейчас лежали носом в пыльную траву. А начальник штаба Короткова видать, пытался качать права и сейчас злобно зыркал вокруг, зажимая носовым платком обильно кровоточащий нос. Наверное, думал горлом взять, а не получилось.

На общей волне прошла команда БТРам, и, вскоре, на арену выехали и две оставшиеся боевые машины. Бойцы потихоньку стали спускать арестованных вниз. Сразу шла сортировка. Руководителей администраций окрестных сёл — в одну сторону, крупных рабовладельцев и криминальных авторитетов — в другую. Нашёлся здесь и глава Крытого. Тоже фанат гладиаторских боёв, оказывается. Смена декораций была настолько быстрой и неожиданной, что наши пленники пока так ничего не поняли. Поэтому гонор ещё не поутих. Кто-то предлагал решить вопрос деньгами, кто-то ссылался на свою власть, но одно было общим. Никто из них не допускал и мысли, что наказание в данном случае будет неотвратимым.

Руководителей населённых пунктов набралось человек шесть. Ну, до кучи, ещё и полковник Коротков со своим начальником штаба. Итого восемь человек. Их отвели в сторону, а остальных, вместе с бывшими охранниками и надсмотрщиками отдали гладиаторам. Зрелище, конечно, было не для слабонервных. Но и рабов понять было можно. Люди, волей каких-то мразей обречённые на то, чтобы умирать и убивать друг друга на потеху публике, достаточно настрадались. И сейчас они вымещали весь свой страх на своих бывших тюремщиках и на тех, кто каждую неделю наслаждались их страхом.

Когда всё было кончено, Костя махнул рукой в сторону автостоянки, полной внедорожников и разрешил бывшим рабам уезжать по домам. Обрадованные и оглушённые неожиданно свалившейся на них свободой, люди набивались в машины и разъезжались. Вскоре мы остались только с напуганными до полуобморочного состояния пленниками. Только недавно они были хозяевами мира, одним щелчком пальца распоряжающиеся чужими жизнями, а тут, вдруг, вдруг лишились всего, и ещё вопрос, сохранят им жизнь, или нет.

— Костя, — поинтересовался я, — а нахрена они тебе?

— В часть отвезу.

— И зачем? Ты же так всех раскроешь. Сразу станет понятно, что вы не вольные стрелки, а военнослужащие.

— А это уже не имеет значения.

— Как это так?

— А вот так. Мы же ехали гражданских усмирять, да наказывать. А выяснилось вон что. Этот Коротков, оказывается, полностью в этом деле замешан. Тут же не просто крыша. Тут создание преступного сообщества. А это уже серьёзное преступление. И кто преступник? Командир боевой части! Полка, который по приказу этого самого Короткова, может всю область в крови утопить или на колени поставить.

— Ну, ты прямо загнул!

— А что, аппетит приходит во время еды. Тем более, что он наркоман. Где вероятность, что через пару месяцев в его одурманенном наркотиком мозгу не возникнет идея создать в области какой-нибудь султанат с собой любимым во главе? И начальник штаба у него ему под стать. Алкоголик. Они уже крупные рабовладельцы. А дальше — больше. Судить его будем.

— Ну, ладно они. А остальные зачем?

— Бухгалтер — покажет, какие доходы от продажи рабов поступали Короткову в карман. А главы администраций, это свидетели. Думаю, они много чего вместе с полковником проворачивали. Вот и дадут показания.

— А Серый вам зачем?

— Какой Серый?

— Да которого мы первым взяли. Он у меня уже, наверное, обгадился в моей БРДМ.

— Я про него и забыл уже. Отпусти его подобру-поздорову. Пусть идёт. Считай, повезло ему. Хватит на сегодня крови. Может, дойдёт. А не дойдёт, так на пулю нарвётся. Такие долго не живут.

Я подошёл к своей машине и вытащил за шкирку бандита. На него смотреть было жалко. Не имея возможности выйти в туалет, он был вынужден мочиться прямо себе в штаны, руки, стянутые за спиной пластиковым хомутом, затекли и посинели, а губы тряслись. Видать, наслушался всего, что происходило за бортом машины. Есть такое свойство человеческой психики, когда слышишь, но не имеешь возможности увидеть, всегда в разы страшнее. Так и тут. Сидя связанным в боевом отделении, он чего только себе не напредставлял. Как только умом не тронулся? Крики-то были душераздирающими, особенно тогда, когда гладиаторы бывших хозяев убивали.

Я достал нож, и Серый, видать, подумал, что это всё. Он закрыл глаза, побледнел и задрожал. А когда я повернул его спиной к себе, у него подогнулись ноги и он чуть не упал. Я разрезал пластиковый хомут и толкнул его в спину. Ещё не веря, что остался живой, бандит упал на колени и со страхом взглянул на меня.

— Иди, — произнёс ему я. — Живи пока. Но если я ещё раз узнаю, что ты связался с рабами, найду. Всегда помни, что где-то есть я.

Серый поднялся, сделал пару шагов на непослушных ногах, повернулся не верящее ко мне и, увидев, что моя «Гроза» спокойно болтается на плече, неуклюже побежал.

Осеннее солнце ближе к обеду всё же стало припекать. Из степи ветер донёс терпкий аромат полыни, разбавленный запахом чего-то гниющего. Полковник Коротков поморщился и отметил про себя, что надо дать команду на прочёсывание местности. Пусть найдут источник запаха. Воняет, вроде, не сильно, так, чуть заметно. Но всё равно непорядок. Можно было бы скомандовать прямо сейчас. Бездельников из числа надсмотрщиков за гладиаторами хватало. Ничего, если человек пять сейчас пройдутся по степи. Пусть свои жирные задницы порастрясут. Но суетиться не хотелось. Героин уютно растекался по телу, навевая спокойствие и негу.

Рядом суетился начальник штаба полковник Хромов, шумно сморкаясь, одышливо дыша и пропуская одну рюмки ледяной водки за другой. От него тоже воняло. Кислый запах пота раздражал, как и неуёмная жадность к спиртному и жратве. Блюдо, некогда плотно заставленная маленькими бутербродиками с чёрной и красной икрой, уже наполовино опустело и очередная канапе уже исчезала в чавкающем слюнявом рту заместителя. Как есть свинья. Но свинья полезная. Слишком много на него завязано. Как раньше говорили? Одной верёвочкой? Вот так и здесь.

В загонах разминались гладиаторы, готовясь к поединкам, а гости, прибывшие на бои, пока расслаблялись за столиками на террассе. Сегодня будет кое-что новое. Групповой бой десять на десять человек. Зрелище должно быть захватывающим. А вообще следовало бы отловить несколько зомби и устроить поединок между человеком и заражённым. Интересно будет. В идеале бы живчиков с гладиаторами стравить, но для этого нужно будет делать полноценную клетку. Живчик — существо непредсказуемое.

Когда грянула вся эта катастрофа, все даже растерялись. И было отчего. По плацу ходят заражённые солдаты, в казармах бывшие солдаты бросаются на офицеров и сослуживцев и, даже в военном городке, где жили семьи офицеров, стоял крик терзаемых зомби жертв. Капитан, начальник вещевой службы, сошёл с ума, когда лично, топором, зарубил обратившихся членов семейства вплоть до маленьких детей. Пришлось пристрелить его, чтобы не бросался на нормальных людей.

Жена полковника тоже обратилась одной из первых и попыталась дотянуться до мужа и вцепиться своими идеальными фарфоровыми зубами(сколько он отвалил стоматологу за эти зубы — вспоминать страшно) ему в горло. Ну, эту тварь Коротков с удовольствием пристрелил. Давно руки чесались, да нельзя было. А тут — можно. Пока разобрались что к чему, пока порядок навели, много людей потеряли. Но территорию свою всё-таки зачистили. Связались с другими воинскими частями и узнали, что и там то же самое. Власти нет. Закона нет. А есть анархия и полный хаос. И посреди этого хаоса — вооружённые силы, как последняя надежда человечества.

Вот тогда дошло до командира, что он должен взять эту власть в свои руки. Хватит. Время гражданских кончилось. И так уже оскомину набили всякие демократы с либералами. Загнали армию в тиски. Это нельзя, этого не моги, с солдата пылинки сдувай. Комитет солдатских матерей в часть как на работу ходит. В каждую тумбочку эти дуры климаксные свой нос суют, в каждую кастрюлю. И ладно бы только они. Правозащитников хватает. А случись чего, журналюги набегут. Те ещё шакалы. Запах жаренного на расстоянии чувствуют. Вот и довели страну.

Нет. Больше такого полковник не допустит. По крайней мере на территории своей области. Отныне здесь он и власть и закон. После того, как отбились от зомби и пришли в себя, занялись наведением порядка. Первым делом зачистили областной центр. А там очередь дошла, потихоньку, и до других населённых пунктов. Тяжело было. Приходилось бодрствовать по нескольку суток. Нервное напряжение зашкаливало. Водка уже не помогала и стресс не снимала. Вот тогда он и попробовал в первый раз ширнуться. Сразу отпустило. Наркотический дурман расслабил и принёс долгожданный отдых голове и телу. А что? Имеет право. Он ведь полноправный хозяин на своей земле. Сразу дал команду на изъятие из всех аптек и аптечных складов наркотических лекарственных препаратов группы «А» и поместил их у себя в части под особой охраной. Ибо нечего. Самому пригодятся.

Порядок на своей земле Коротков навёл железной рукой. А потом призадумался. Раз уж он такой всесильный хозяин, не пора ли позаботиться о себе любимом? Сразу пришёл на память особняк местного олигарха, выстроенный на манер средневекового рыцарского замка с крепостной стеной, равеллинами и донжонами. Даже бутафорский мост на цепях через искусственный неглубокий ров, вырытый вокруг строения. Каждый раз, проезжая мимо, полковник вздыхал в душе, глядя на такую красоту. И почему теперь этот особняк не может принадлежать ему, раз он полный хозяин этой области?

Посланный на «Тигре» с отделением солдат адьютант полковника не был даже удостоен аудиенции олигарха, а далеко и убедительно послан одним из многочисленных охранников. А вот это уже наглость. Так с хозяином области не разговаривают. Поэтому следующей ночью разведвзвод преодолел игрушечную крепостную стену, вырезал охрану и повязал олигарха. Утром Коротков победно заехал по мосту в распахнутые ворота замка и лично скормил зомбакам непокорного бывшего хозяина.

Эта акция сразу стала достоянием общественности и заставила заткнутся всех недовольных. Особняк был большой, поэтому стоило озаботиться о многочисленной прислуге. В принципе, свободных рук хватало и желающие поработать в качестве прислуги бы нашлись. Но тут подкатил начальник штаба с идеей использовать рабский труд. О том, что уже появились банды, отлавливающие безоружных людей и обращающих их в рабов, он знал, как и знал о налётах на населённые пункты, грабежи разбой. И, даже планировал опровести несколько показательных операций по поимке злоумышленников.

Однако, идея Хромова захватила Короткова. Действительно, зачем гоняться по степи за бандами, когда можно взять их под свой контроль и стричь с этого купоны. Как говорил кто-то мудрый, не можешь справиться с хаосом — возглавь его. Ну, как-то так. Для этого следовало собрать разрозненные группировки свести воедино рынки рабов, стихийно возникающие, то там, то сям. И тут опять подсуетился Хромов со своей идеей создать в крупном селе Крытое этакую бандитскую столицу и сконцентрировать там всё, и работорговлю, и индустрию развлечений и релакс после рысканья по степи.

Рабов в свой замок он набрал быстро. Потом развернул несколько ферм, на которых тоже трудились невольники, а тут и доходы с Крытого пошли, сначала небольшим ручейком, а потом уже и полноводной рекой. И всё бы хорошо, да только скучно. Конечно, казино ещё никто не отменял, как и отборных девочек, которых ему поставляли по первому требованию. Вот только пресно всё это. Чего-то более острого хотелось. А тут опять начальник штаба. Прибежал с учебником истории за пятый класс, где на цветной иллюстрации победитель гладиатор направил меч на поверженного соперника, а патриции на трибунах повернули большие пальцы вниз, требуя добить беднягу. А что, идея неплохая. Коротков дал добро, и Хромов за пару дней отыскал подходящее место для обустройства Колизея, как по примеру древнего Рима решили назвать это место. Но одно условие было обязательным: чтобы об этом месте знали только избранные. Право не только присутствовать здесь, но и просто знать об этом месте нужно было заслужить. Только элита имела право оттягиваться здесь. А остальной шелупони и в Крытом развлечений достаточно.

Коротков расслабленно откинулся на стуле и оглядел свои владения. А неплохо получилось. Уютно, со вкусом. И нервы действительно щекочет. Он пробежался по программке и прикинул, в каком бою сколько и на кого ставить. Распорядитель боёв уже успел шепнуть ему на ушко имена фаворитов, поэтому сегодня Коротков должен быть в выигрыше, впрочем, как и почти всегда. Уж слишком больно расплачивался распорядитель за неверный прогноз. А приятно чувствовать себя хозяином. Отовсюду уважительные поклоны, восхищённые взгляды малолеток. Изза соседнего столика донесся тост за его здоровье. Полковник налил себе бокал «Хенесси», отсалютовал в ответ на здравицу и пригубил, заедая лимоном.

И тут, в мгновенье ока всё изменилось. На арену, оставляя за собой шлейф пыли, вылетели два бронетранспортёра и встали, как вкопанные, наведя стволы своих пулемётов на трибуну. Уж кто-кто, а Коротков знал, чего стоит хотя бы одна очередь из КПВТ. От такого калибра ранений не бывает. Только трупы, точнее куски трупов. Выехавшая следом БРДМ обогнула бронетранспортёры, вломилась сквозь загон для рабов и дала очередь по посёлку. А вот и подтверждение мощи калибра. Только щепки от крыш полетели в разные стороны.

Публика, ничего ещё не понимая, стала возмущённо приподниматься из-за своих столиков, раздались негодующие возгласы и завизжали девушки. А когда сверху по склону на них обрушился явный спецназ, который, не разбирая чинов и регалий, вязал всех без разбора, стало вообще не до смеха. Даже сквозь наркотический туман до полковника дошло, что всё пошло не так. А вот до Хромова не дошло, поэтому он выпрямился во весь рост, отбросив стул, и командирским голосом потребовал старшего для доклада. Ну и схловотал прикладом поперёк своего лица. Наверное нос сломали. Вон, как кровища хлещет.

Но, ведь так не бывает! Так не может быть! Коротков, полновластный хозяин немаленькой такой области, стоит на коленях, а какой-то детина в американском мультикаме, вяжет ему за спиной руки. Кто они вообще такие? Неужели не понимают, что полковник такие обиды не прощает. Ничего. Потом всю область можно на уши поставить. Он так и сделает. Всю степаь перевернёт, а найдёт этих наглецов. И смерть их будет долгой и мучительной.

Все радужные мечты о мести разом развеялись как дым, когда, отделив из толпы полковника, начальника штаба и руководителей населённых пунктов, эти неизвестные просто отдали остальных гладиаторам на растерзание. Вот уж когда невольники показали всё своё умение владеть этими саблями, мечами, пиками и прочими трезубцами. Зрелище действительно, было жутким. Даже для них, каждую неделю наблюдающих кровопролитие на арене. Может, дело в том, что убивали рабы не друг друга, а тех, кого были призваны развлекать? Вот тут то и стало доходить, что банальными отступными обойтись не получится. Как бы отвечать не пришлось по полной программе.

День клонился к вечеру, когда, наконец, вернулись в Крытое. Особо рассиживаться времени уже не оставалось, поэтому, не откладывая в долгий ящик, Костя назначил руководителем администрации бывшего начальника службы безопасности, поручил ему самому собрать команду для управления селом, и поехали в воинскую часть. В принципе, этот безопасник тоже замазался в это грязном деле, но на фоне остальных, он, всё же выглядел гораздо выигрышней. Не было в этом селе человека, про которого однозначно можно было сказать: невиновен. Даже дети, не упускающие случая запулить в раба каменюку или ударить его палкой. А этот мужик, по крайней мере, был вполне здравомыслящим, обладал внутренним стержнем и умел построить работу и наладить дисциплину. Таких людей кожей чувствуешь. И вряд ли он опять допустит в Крытом рабовладение и работорговлю. Скорее организует силы самообороны и лично уничтожит банду, заявившуюся в село для этих целей. А поработоть ему здесь придётся немало. Жители села уже привыкли выезжать на рабском труде, поэтому закон придётся устанавливать железной рукой.

Опять пришлось чистить территорию от забредших зомби, потом готовить и заправлять ещё один КАМАЗ, чтобы не тесниться в кузове одного. Тем более, что и народу прибавилось. Да и я решил в Пузыри заехать, проведать, добрались ли бывшие пленники до дома. Как-никак слово давал, что освобожу и не брошу в Крытом на произвол судьбы.

— Надо бы на эту часть лапу наложить, — оглядываясь по сторонам, проговорил Костя. — Вон сколько бронетехники бесхозной. Боеприпасов полно, оружия. Да и всего остального полные склады. Обидно, если кому-то левому достанется.

— Ага, — согласился я, прикидывая, что не мешало бы прихватить пару ящиков пятёрки и семёрки, а то потом у вояк не допросишься.

Пойди потом, докажи, что это с моей подачи они всем этим богатством разжились. Вот только одному на склады ехать стрёмно как-то. Там, скорее всего, тоже зомби набралось. И что делать?

— Костик, можешь помочь по старой дружбе? — поинтересовался я у вояки.

— Ну, дружба у нас, допустим, молодая, — заржал он. — Что хотел-то?

— Да, понимаешь, вы сейчас на всё это добро лапу наложите, потом попробуй у вас хоть патрончик выцыгани.

— И ты хочешь, пока это, типа ничьё, боеприпасом разжиться?

— Как-то так.

— А ты в курсе, что всё это ничьим по определению быть не может, так как является имуществом Министерства Обороны? — сразу сделал строгое лицо Константин.

— Начинается! — разочарованно протянул я. — Так и знал. С вами, вояками, только свяжись.

— Повёлся? — заржал Костя. — Да шучу я. Бери, конечно. Я наших тыловиков знаю. У них зимой снега не выпросишь.

— Да одному боязно на склады соваться.

— Тебе? Ты же ходок! Всегда один ходишь. А тут боязно.

— Не стебайся. Я — ходок, да. Да только первое правило ходока, без нужды не рисковать. Зачем одному соваться, когда вон сколько народу. Неужели никто не подстрахует и не поможет?

— Поможем. Что, уже ехать собрался?

— Да, поеду я.

— А что нас не подождёшь? Вместе-то оно веселее, да и безопаснее.

— Согласен. Только мне ещё кое-куда заехать надо. Немного не по пути.

— Тогда ладно. Но ты не теряйся там. Ещё нужен будешь по делу Короткова. Надеюсь, пока никуда не собираешься?

— Да нет. Пока ходок не планировал. Да и заказов не было.

— И не бери пока. Ты в городе нужен будешь. Кстати, что с БРДМ надумал? Себе оставишь?

— Да зачем она мне? Одного бензина не напасёшься. Вот лошадь я бы заимел, если бы верхом ездить умел. Видел, как банды на лошадях рассекают. Милое дело.

— Ну, к этому привычка нужна. Это тебе не в макшине на сиденье развалился, одной рукой руль крутишь, а другой сигаретку смолишь. Да и зима на носу. Тут и фураж надо запасти, и конюшню тёплую иметь.

— Вот поэтому я себе лошадь и не прибрал к рукам в Крытом. Там же их после бандитов много безхозных осталось. Так что я лучше пешком. А машинку продам. Думаю, на такой экземпляр точно покупатель найдётся.

— Ладно, бизнесмен, сейчас выделю тебе людей. Только ты их назад привези.

Костя отошёл в сторону, перехватил пару бойцов, и направил их в мою сторону.

— Что делать-то? — поинтересовались они, подойдя ко мне.

— За патронами поедем. Надо мне помочь боеприпасами затаприться. А то ваши уже глаз на всё это богатство положили.

— Дело хорошее, — почесали в затылках вояки. — И своевременное, самое главное.

— Грузитесь, поедем.

Пять минут спустя мы уже заезжали на территорию складов, попутно сшибая попавшихся на пути заражённых. Как я и предполагал, забрело их сюда знатно. Повозиться пришлось изрядно, но территорию всё-таки почистили. Потом, один из вояк остался охранять подходы, а со вторым мы пошли проверять склад. В полутёмном помещении было пусто и никаких звуков не раздавалось. Успокоившись, я двинулся вдоль штабелей и чуть было не поплатился за расслабуху. Зомбак вынырнул из-за ящиков и молча бросился на меня. Был бы у меня АК-74, ствол довернуть я точно не успел бы. Но «Гроза» покороче будет, поэтому, в последний момент мне удалось выставить автомат впереди себя и выстрелить, почти уперев ствол ему в живот.

А перетряхнуло меня хорошо. Стараясь унять дрожь в ногах, я прислонился к штабелю и вытер испарину со лба банданой. Вот ведь, чуть не попал! Топоча берцами по бетонному полу, в проход влетел боец с автоматом наперевес.

— Что случилось? — выкрикнул он, контролируя стволом пространство.

— Уже ничего, — пробормотал я, — Зомбак между штабелей прятался. Так что ты тоже поосторожнее.

— Я свою сторону уже проверил. Давай твою добьём вместе и грузимся.

Больше зомбаков на складе не было. Поэтому мы шустро вытащили по два ящика семёрки и пятёрки, я вскрыл их и покидал цинки в боевое отделение. Бойцов отвёз назад и выехал в направлении Пузырей. В деревню я заехал, когда уже окончательно стемнело, но никто там не спал. Как тут не вспомнить поговорку: с корабля на бал? Короче, попал я прямо на праздник по случаю освобождения из неволи. Ну и, конечно, стал там почётным гостем. Скажем так, погуляли хорошо, и ночевать я остался там же.

— А тебя девка какая-то искала, — обрадовал меня сосед, когда я, поставив во дворе БРДМ, открывал ключом свою квартиру.

— Какая девка? — не понял я.

— А я знаю? Молодая, симпатичная. Имя своё не называла. Я сказал ей, что тебя не видел, и, если ты в городе, то вечером тебя надо искать в баре.

— Ну, значит там и найдёт. Только я в ближайшее время пока от заказов воздержусь. Так что бесполезно меня искать.

— Ну, твоё дело.

Сосед закрыл свою дверь и пошёл вниз по лестнице, а я вошёл к себе в квартиру, расчистил место под боеприпасы, перетаскал цинки из машины и, наконец, расслабился. Пока я релаксировал в ванной, стиральная машинка добросовестно постирала мои вещи, а мультиварка уже распространяла запахи тушившейся в ней картошки с мясом. Хорошо, всё таки, дома! Правильно говорили англичане: мой дом — моя крепость. Интересно, выжил там кто-то, или по островам этим только зомби бродят? Да выжили, скорее всего. Только не все. Здорово, наверное, в своей крепости зомби обнаружить! Я открыл холодильник и повертел в руках початую бутылку водки. Вспомнилось, как позавчера на этой кухне с начальником разведки и Костиком выпивали. Нет. Сейчас повременю. Вечерком, лучше, после страдиционной кружки пива в кафешке.

Перекусив, я выпил с наслаждением чашечку кофе и улёгся подремать часика два. Послеобеденный сон — роскошь при моём образе жизни. Поэтому такую возможность я стараюсь не упускать. Я задёрнул шторы, создавая в комнате приятный полумрак, и улёгся в свою постель. Как ни странно, сон не шёл. В голове всё ещё стоял шум двигателя БРДМки, грохот КПВТ, сту КПК и звуки автоматных очередей. Да уж. Насыщенный выдался вчера денёк. Да и до этого ходка была не из лёгких. Мне точно недельку не мешает хорошо отдохнуть.

Я так и проворочался все два часа, потом плюнул на свои попытки подремать, оделся в простой камуфляж, натянул на ноги кроссовки, посетовав на дырявые носки, и спустился в бар. Официантка, Кира, кажется, встретила меня приветливой улыбкой и без напоминаний вынесла кружку пива. Хозяин кафе, совершенно волосатый Вахтанг, радостно вышел з кухни и поспешил к моему столику.

— Вай, Олег! — с истинно кавказским темпераментом всплеснул он руками. — Слушай, давно не был. Почему не заходишь? Обидить хочешь?

— Не мог, Вахтанг. Работы много было. Вот, как приехал, сразу к тебе.

— А тебя тут девушка спрашивала. Слушай, персик, а не девушка.

— Да слышал я, что меня кто-то искал. Очередной заказ, наверное.

— Э-э, дарагой, ты когда-нибудь отдыхаешь? Нельзя столько работать, слушай. Ты пример с кавказцев бери. Вот мы умеем и поработать хорошо, и отдохнуть от души. Поэтому Кавказ всегда своими долгожителями славился.

— Вот я и собираюсь недельку отдохнуть.

— А давай я тебя шашлыком угощу.

— В другой раз. А пока я просто по пиву.

— Ну, тогда я тебе не буду мешать. Отдыхай.

— Спасибо тебе, Вахтанг.

Я откинулся на спинку пластикового стула и с удовольствием отхлебнул из кружки. И чуть не подавился этим глотком, потому, что ко мне между столиками шла Сима. Ага. Собственной персоной. В бежевом, так идущем ей брючном котюме и в ботиночках на высоком каблуке шпильке.

— Привет, — непринуждённо поздоровалась она и уселась напротив.

— Ты как здесь? — не нашёл ничего лучшего спросить я.

— Тебя искала.

— Зачем? — наверное я выгляжу полным болваном, но слишком уж отличается эта девушка-секси от той Симы, которую в её драных джинсиках и курточке, или мешковатом камуфляже принимали за пацана Сёмку.

— Спасибо сказать. Я же тебя так и не поблагодарила.

— Ты, лучше, автомат верни. Тебе-то он без надобности.

— А если нужен?

— Зачем?

— С тобой хочу ходить. Мне понравилось.

— А мне не понравилось, — во второй раз подавился я пивом.

Блин, называется, пивка попить вышел! С такими собеседницами можно и стойкую фобию к пиву получить. Вот дура-баба! Дядя — крутой чел, как сказал бы Славик, а ей надо по степи с автоматом бегать.

— Я — одиночка! Я никогда и ни с кем не работаю в паре. Особенно с сопливыми девчонками.

— Это я сопливая девчонка? — Сима вскочила, сжав изящные кисти в кулачки. — Я?

А грудь у неё ничего. Хоть и небольшая. Вон как соблазнительно вздымается под пиджачком. Да и глаза, наполненные слезами, но, между тем, метающие громы и молнии. Были бы они настоящими, а не виртуальными, я бы уже кучкой пепла осыпался на оплавленный стул.

— Ага, — нарочито лениво протянул я и уткнулся носом в кружку.

Девушка топнула ногой и пулей выскочила из бара. Вот и ладненько, вот и хорошо. А то, ишь чего выдумала! Ходоком решила стать! Или правильнее сказать: ходачкой? А! Гори оно огнём! Только удовольствие от пива испортила. Я подозвал Киру и заказал ещё одну кружку. А девка-то красивая. Персик, просто. Кажется, так Вахтанг говорил.

— Вот ты где, — хлопнул меня по плечу Костик, присаживаясь рядом.

— Весело тут у вас, — добавил начальник разведки, устраиваясь на стуле напротив. — Какая-то ненормальная на входе чуть с ног не сбила.

— Это Сима.

— Какая Сима?

— А помнишь девчонку в камуфляже, которую я тогда на БРДМке привёз? Её ещё заказчик прямо из твоего кабинета забирал.

— Это она?! — удивился Николай. — Никогда бы не подумал. Там заморыш был, а тут такая дама!

— Сам удивился.

— А чего хотела?

— В ходоки пришла записываться.

— Она? Тогда понятно, почему она выскочила, как ошпаренная. Надеюсь, ты не сильно матерился.

— Сдержался.

— Вот и ладно. А то нехорошо красивых девушек далеко посылать.

— Иди ты!

— Помнится, кто-то обещал, что мы водку допьём, которую начали тогда.

— Было дело. Тогда пошли, что ли?

И мы пошли. И дали. И выпили всю мою водку, а потом Костик ещё и в магазин бегал. Посидели, словом, неплохо. Ну и новости последние я узнал. Полковников судить будут судом военного трибунала. На суде будут присутствовать представители той воинской части. Ребята настроены серьёзно, за командира, какой бы он ни был гнилой, готовы зубами рвать, так что Костик правильно подсуетился, набрав свидетелей, точнее подельников, и финансовые документы вместе с бухгалтером. Доказательная база есть. Тут к нам не подкопаешься.

Трибунал вояки решили сделать принципиально показательным. Пусть знают, что закон никуда не делся. Да и другие, кто мыслишки гнилые имеет, тоже хвост подожмут. Воспитетельный момент ещё никто не отменял.

С части той тоже всё вывозить уже стали. Пока идёт вывоз, там на постоянную основу роту определили. Зачисткой занимается, имущество охраняет, да в погрузке помогает. Вовремя я патроны урвал. Хоть немного, по сравнению с тем количеством, что там хранится, но мне одному надолго хватит. Ходоки же не ковбои, особо не стреляют. Тут наоборот, искусством нужно владеть, чтобы до стрельбы не доходить.

— Встать! Суд идёт! — провзгласил немолодой уже капитан.

Все в зале встали, приветствуя судей военного трибунала. Суд длился уже три дня, доказательства были железобетонными, и оба полковника уже расстались с надеждами на благополучное завершение процесса. Хотя, вначале, они воспринимали всё это судилище, как фарс и всё ждали, когда офицеры их части заберут их отсюда. Но их представителям тоже стало не до смеха, когда на свет вылезли все неприглядные делишки их шефов. И неприглядные — это ещё слабо сказано. Сегодня оглашение приговора. И никто ничего хорошего от этого не ожидал. И правильно не ожидал. Приговор был один — расстрел. Жалкие, опустошённые, они выслушали приговор молча. На Короткова вообще было тяжело смотреть. Мучимый жесточавйшей ломкой, этот наркоман, по-моему, даже слабо понимал, о чём идёт речь.

Приговорённых увели. Люди, сдержанно переговариваясь, выходили из зала. Несмотря на справедливый приговор, настроение было подавленным. За эти дни перед нами прокрутилась вся история превращения офицера в наркомана, подонка, рабовладельца и работорговца. Гнусно. Далее будет следствие и суд над гражданскими фигурантами, которых привёз Костик, и которые выступали на этом суде свидетелями. Но это меня уже мало интересовало.

— Олег! — услышал я за спиной.

На ступеньках суда стояла Сима в бордовом длинном плаще и развевающимися на лёгком ветерке короткими волосами. Увидев, что я остановился и повернулся, она легко сбежала по ступенькам и приблизился ко мне.

— Ты не хочешь извиниться? — невинно поинтересовалась она.

Я, даже задохнулся от такой наглости. С чего бы мне перед ней извиняться? И за что? Сама ко мне с это чушью припёрлась, а теперь ещё и извинений требует.

— Извини, — вдруг, услышал я свой голос.

— Вот это другое дело, — засмеялась она и непринуждённо взяла меня под руку, увлекая вниз по улице. — А то я хотела тебя на дуэль вызвать.

— Какую ещё дуэль? — не понял я, всё ещё не придя в себя от её напора.

— На автоматах. Не забыл, что лично мне автомат выдал?

Наверное, я слишком уморительно хлопал глазами, потому что Сима вдруг звонко, в голос, расхохоталась. Так мы и шли вдоль по улице. Я — молча, а Сима — весело щебеча о всяких мелочах. В голове было пусто, но одно я знал: по-моему, моей одинокой жизни настал конец.

Конец

20 сентября 2018 года.

Content

Николай Липницкий
Катастрофа. Ходок

1

2

3

4

5

6

7