Келли Армстронг

Призрак

Моей дочери Джулии. Как и Еве, мне придется отпустить тебя, но к этому я пока не готова.

Франция, 1666

Огонь под чашей наконец занялся, но тут же погас, задутый сквозняком из пустого камина. Поправив каминную ширму, Мари-Мадлен передвинула чашу и развела огонь еще раз. Клубы дыма наполнили комнату едким запахом паленых волос и сладким ароматом розмарина.

– Entstehen, mein Nix, – проговорила она и, с трудом выговаривая иностранные слова, прочла заклинание до конца. В воздухе возникло легкое марево, но и оно исчезло.

– И снова ничего не вышло, – раздался тихий женский голос.

Мари-Мадлен сжала чашу дрожащими пальцами. Несколько тлеющих углей выкатились наружу и обожгли ей руку.

– Я не виновата. Ты мало даешь. Мне… тяжело. Мне нужно больше.

– Больше? – прошипел голос у нее над головой. – Это тебе не зелье, чтобы пить вдоволь. Это сила воли, и тебе ее изрядно не хватает. А уж как ей распоряжаться – дело твое.

– Мне нужна эта сила. Жоден жаждет мести, а я – свободы.

Голос никсы раздался над самым ухом девушки, обдав ее жаром.

– Ты глупа, маркиза. Тебе, жалкой плаксе, случайно досталось призывающее заклинание, а ты лжешь и задерживаешь меня впустую. Тебе не нужна решимость. Ты просто хочешь, чтобы я сделала за тебя все, избавив и от угрызений совести, и от вины отцеубийства.

– Н-нет, я бы не осмелилась просить…

– Я исполню твое желание. Мари-Мадлен застыла в изумлении.

– Ты… – наконец выговорила она, – исполнишь его?

– Не ты одна владеешь черной магией, ведьма. Есть заклинание, которое я давно хотела применить, если найдется достойное вместилище. С помощью чар ты впустишь меня в свое тело, я выполню задуманное тобой и получу награду. Любовнику можешь сказать, что это твоя заслуга.

– Что за заклинание? Говори же! Терпение Жодена на исходе.

– Мое тоже, – рассмеялась никса. – Слушай внимательно, маркиза, и мы управимся до рассвета.

Никса открыла глаза. Она лежала на полу, окруженная ярко горящими свечами. Свет резал глаза. Вдохнув дым, воплощенная невольно закашлялась и села, поражаясь собственным ощущениям.

Она подняла руки. Человеческие руки, мягкие, унизанные кольцами. Руки маркизы. Раскрыть ладонь, сжать в кулак. Длинные ногти впились в плоть, и она вскрикнула от неожиданности. Это – боль? Интересно. Никса с силой вонзила ногти в ладонь, так, что боль отдалась по всему телу, а на платье закапала кровь. Она коснулась алых капель кончиком пальца, поднесла руку к лицу и, вдохнув железистый запах, слизнула кровь.

Никса неуверенно поднялась на ноги. Ей и раньше приходилось принимать человеческий облик, но совсем иначе, не подселяясь к живому существу. Огромная разница. Неудобно… хотя интересно.

Она подняла голову и принюхалась. Близился рассвет. Пора приниматься за работу.

Миску с супом для отца маркизы никса несла перед собой как драгоценный дар, наслаждаясь исходящим от нее теплом. В замке царил холод, в коридорах немилосердно дуло. Она приказала слугам растопить камин, и те, почтительно бормоча, поспешно удалились, так ничего и не сделав. Непростительная дерзость. Будь она госпожой… Впрочем, это тело – временное пристанище, избранное для проверки заклинания.

Она вошла в комнату, взглянула на старика, сидящего к ней спиной, а потом – на миску отравленного супа. Может быть, на сей раз яда окажется достаточно. Мари-Мадлен испытала отраву на служанке, Франсуазе. Девчонка не умерла, и Жоден Сен-Круа, любовник маркизы, увеличил дозу, решив, что лишний раз яд испытывать не стоит, должно хватить и этого.

Бестолковые лентяи все делают по-глупому и ничего не доводят до конца. Точно так же, как их слуги, которым лень выйти из замка за дровами. Так бы их и проучила! Не исключено, что и проучит. Никса пересекла комнату, глядя на миску с супом, и вдруг поняла, что выбор за ней. Накормить ядом отца Мари-Мадлен или ленивую прислугу? Впервые она оказалась действующим лицом, а не зрителем.

Триста лет ей пришлось ждать и надеяться, что кто-нибудь воспользуется решимостью, которую она предлагала. В обмен она наслаждалась приносимой болью, страданием и хаосом. Если задуманное не удавалось, она оставалась голодной и беспомощной, как уличная попрошайка, мечтающая о корке хлеба. Попрошайками называют род никсов людские сказания – ничтожные людишки насмехаются над демидемонами, над их зависимостью от человеческих желаний. И все же она здесь, и в руках у нее – смерть, которая выпадет тому, кому она пожелает. Никса улыбнулась. Быть может, она проведет в этом теле чуть дольше, чем рассчитывала Мари-Мадлен.

Услышав шаги, отец маркизы обернулся.

– Не беспокойся, родная.

– Дочерний долг. – Никса присела в реверансе. – К тому же, услужить родному отцу всегда в радость.

– А что за радость для отца иметь такую дочь! – просиял старик. – Теперь ты видишь, как я был прав насчет Жодена Сен-Круа. Твое место рядом с мужем и отцом.

– Мимолетное увлечение, – склонила голову мнимая маркиза. – Остался лишь стыд, ведь я опозорила семью.

– Забудем об этом, – проговорил отец Мари-Мадлен, гладя ее по руке. – Постараемся воздать должное времени, что мы проведем вместе.

– Для начала воздай должное этому супу, отец, пока он не остыл.

Следующие четыре дня д'Обри медленно и мучительно умирал. Никса сидела у его постели, делая все, что в ее силах, и отлично зная, что ему ничего уже не поможет. Показная забота служила отличным предлогом для того, чтобы быть рядом, упиваясь страданиями старика. Умирая у нее на руках, он с последним вздохом благодарил дочь за все, что она сделала.

– Мне это было в радость, – с улыбкой произнесла никса, закрывая ему глаза.

Прошло шесть лет, прежде чем никсе наскучила Мари-Мадлен. Она взяла все, что могла, от мелкой и ничтожной жизни маркизы. Пришло время двигаться дальше, искать новые возможности, но напоследок не мешало бы и повеселиться.

Для начала она убила Сен-Круа. Ничего личного. Прекрасный любовник, полезный партнер, он исчерпал свою полезность и годился лишь на то, чтобы сыграть роль в финальном акте драмы. Он умер у себя в лаборатории, якобы став жертвой собственного яда – защитная маска соскользнула в самый неподходящий момент.

Анонимно уведомив полицию о смерти Сен-Круа, никса бросилась к комиссару и потребовала, чтобы ей вернули коробку из опечатанной лаборатории. Мнимая маркиза настаивала на том, что коробка принадлежит ей и ни в коем случае не должна быть вскрыта. Разумеется, полиция поступила наоборот. Внутри оказалась закладная, выданная маркизой на имя Сен-Круа в обмен на яд, убивший ее отца. Набор ядов, обнаруженный в той же коробке, привел в изумление французских полицейских. Маркиза бежала из Парижа в монастырь. На суд она не явилась, и ее заочно приговорили к смертной казни.

Итак, дело было сделано.

Никса вернулась в Париж, зная, что Мари-Мадлен тут же схватят. Укрывшись в тихой комнатке гостиницы, она легла на кровать, закрыла глаза и произнесла заклинание, чтобы освободиться от чужого тела. Прошло несколько минут. Она открыла глаза и подняла руку. Все та же плоть.

Выругавшись, она закрыла глаза и еще раз повторила заклинание. Ничего не случилось. Никса зарычала, собралась в тугой комок и рванулась вверх, силясь выйти из темницы плоти, снова и снова произнося те же слова, с каждым разом все громче. Ее охватила дикая ярость – она оставалась привязанной к человеческому облику. Два часа демоница билась, пытаясь вырваться из тела, неожиданно ставшего ловушкой.

А потом закричала.

Николетта высматривала знакомых в толпе, собравшейся во внутреннем дворе. Только бы никого не встретить. Если мать узнает, куда она отправилась… Девушка поежилась, припомнив, как больно умеет родительница жалить словом. Смерть – не балаган, скажет она. Николетте это известно лучше, чем прочим. Но она явилась сюда не для того, чтобы посмотреть на казнь маркизы де Бринвийер. Нет. Ее привлекало то, что предшествовало самому зрелищу, сама возможность причастности к событию, о котором Париж будет говорить не один год.

Сквозь толпу проталкивался разносчик новостей, торгующий листками с описанием пытки маркизы.

– Приятного чтения, госпожа, – проговорил он, сунув ей листок. – Бесплатно.

Николетта взглянула на протянутый листок. Небрежный набросок: обнаженное тело несчастной выгнуто, словно в порыве страсти, ноги и руки привязаны к столу, в рот вставлена воронка, лицо искажено гримасой боли.

Николетта вздрогнула и отвела взгляд. Слева от нее гнусно захихикала старуха. Разносчик протиснулся поближе к девушке и хотел что-то сказать, но стоящий рядом мужчина прогнал его прочь.

– Вам не следует тут находиться, госпожа, – пробасил он, когда разносчик скрылся в толпе. – Это совсем неподходящее для вас место.

Действительно, лучше смотреть с балкона, где никто не загораживает обзор, где угощают сладостями и вином. Николетта пыталась притворяться простолюдинкой, однако в ней всегда угадывали представительницу высшего сословия.

Она уже хотела уйти, как двери тюрьмы распахнулись. Оттуда появилась группа людей, окруживших маленькую, не выше пяти футов ростом, женщину с перепачканным, но все еще привлекательным лицом. В одной сорочке, босиком, она еле шла, натягивая до предела сдерживающие ее веревки: одна связывала кисти рук, другая обвивалась вокруг талии, а третья – вокруг шеи.

Страж поддернул веревку, не давая маркизе упасть. Она подняла голову и впервые увидела толпу. Лицо приговоренной исказила жуткая гримаса, из уродливо искривленного рта вырвалось глухое рычание. Старуха рядом с Николеттой невольно подалась назад, нервно перебирая чётки. Девушке показалось, что по лицу осужденной пробежала рябь, словно душа ее стремилась вырваться на волю. Николетта привыкла видеть призраков – она умела различать их с самого детства, этим умением обладали и ее мать, и двоюродный дед. Но когда показалась душа маркизы, вся толпа попятилась, испуганно вздохнув.

Девушка украдкой осмотрелась. Неужели они тоже видят призрак?

Страж подтолкнул маркизу к телеге. Для последнего путешествия ее ждала не золоченая карета, а грязная повозка с гнилой соломой на дне. Маркиза забралась в повозку, скорчившись на четвереньках, как зверь, рыча и изрыгая проклятия.

Толпа вокруг Николетты зашевелилась, и все, как один, потянулись к собору Нотр-Дам на место казни. Девушке вовсе не хотелось видеть окончание пути маркизы, но толпа потащила ее за собой, и, сделав пару попыток выбраться, она покорилась неизбежному.

Помост соорудили прямо перед Нотр-Дам. Маркизу втащили по ступеням, заставили опуститься на колени и принялись остригать ее длинные волосы.

Николетте представился куда лучший обзор происходящего, чем бы ей хотелось, но люди стояли так плотно, что возможности скрыться не было. Стараясь не смотреть на помост, девушка заметила вышедшего из толпы мужчину, судя по смуглой коже и темным волнистым волосам – иностранца. Это само по себе привлекло бы внимание Николетты, но вдобавок он был поразительно красив. Николетта уставилась на него, словно юная послушница, хотя знала, как неприлично такое поведение.

Он походил на военного – не одеждой, которая была вполне обыкновенной, а скорее выправкой. Оторвать взгляд от него невозможно… и все же никто не смотрел в его сторону. Николетта поняла – это дух.

Призрак поднялся на эшафот и застыл по стойке смирно рядом со стражником, все еще отрезавшим волосы маркизы. Да, похоже, призрак желал оказаться в первом ряду на этом представлении. Может, это еще одна жертва преступницы?

Призрак поднял ладони вверх. Странный жест – словно проверял, не идет ли дождь. Губы его шевельнулись, хотя слов не было слышно, и что-то, блеснув, обрело форму в поднятых руках. Меч. Огромный, сияющий меч. Как только дух взял меч в руку, Николетта поняла, кто он, и, перекрестившись, упала на колени.

Несмотря на массу людей, ангел заметил ее движение. Их взгляды встретились. В то же мгновение все проступки вихрем пронеслись в голове девушки, и она похолодела, ожидая суда… и приговора. Ангел слегка улыбнулся и просто, по-соседски, кивнул ей, потом перевел взгляд на маркизу и посуровел.

Меч палача опустился. Голова маркизы покатилась по эшафоту. Толпа вздохнула. Николетта, не отрываясь, наблюдала, как над телом казненной струится желтый дымок, принимая облик молодой женщины.

Ангел поднял меч, и в тишине зазвенел его голос, чистый и мелодичный, как колокола Нотр-Дам.

– Мари-Мадлен де Бринвийер, ты осуждена за свои преступления.

Он взмахнул мечом, но призрак, освобожденный из тела маркизы, расхохотался.

– Я не маркиза, глупец.

Ангел изумленно приподнял брови – столь же человеческим жестом, сколь и кивок в сторону Николетты, – но меч уже устремился к призраку.

– Твой суд надо мной не властен… – начал призрак.

Сверкающее лезвие коснулось духа, и тот испустил такой вопль, что девушка невольно скорчилась, зажав уши. Вокруг толпились люди, пытаясь пробраться поближе, чтобы получше рассмотреть сожжение тела маркизы, однако никто не слышал ни звука.

Николетта подняла голову. Там, на эшафоте, стоял ангел. Пронзенный его мечом призрак извивался, изрыгал проклятья и стенал. Ангел улыбался. Потом оба исчезли.

1

– Идем же, – шепнула Саванна и потянула паренька за руку.

Она перелезла через забор и оказалась на заднем дворике узкого двухэтажного дома.

– Осторожно, не растопчи розы, – проговорила девочка, заметив, что ее друг едва не наступил на клумбу. – Приходится идти так, а то наш всевидящий сосед начнет жаловаться, что я вожу к себе друзей, когда дома никого нет.

– Ага, – понимающе кивнул парень. – Мне за это от предков тоже влетает.

– Пейдж и Лукас вообще-то не возражают, главное – потом порядок навести и больших тусовок не устраивать. Ну, против парня они, может, и возразили бы… Но если этот старикан увидит, что я вожу друзей, он начнет рассказывать всем подряд, что Пейдж и Лукас плохие опекуны и прочую чушь. Так бы и… – Она осеклась и пожала плечами. – Обругала его, что ли.

Я стояла шагах в пяти от них, но ни один даже не обернулся, не глянул через плечо. Иногда это ужасно меня бесит. Естественно, подростки не обращают внимания на матерей. А Саванна вообще имеет полное право меня не замечать: я умерла три года назад. И все-таки между нами должна бы существовать хоть какая-то связь. Пусть бы она хоть слышала мой голос, подсказывающий изнутри: «не дружи с этой девочкой» или «этот парень того не стоит». Пока не получается. При жизни я была одной из самых могущественных женщин сверхъестественного мира, полудемоном-аспицио со способностью Видения, мастером колдовства и черной магии, а превратилась в третьеразрядного призрака, который с собственной дочерью не в состоянии связаться! Что и говорить, моя загробная жизнь не удалась.

Саванна повела своего приятеля через пристройку, где он, разумеется, запал на очередной реставрируемый Лукасом мотоцикл, но Саванна затащила его в дом. Задняя дверь захлопнулась прямо перед моим носом. Я прошла сквозь нее.

Разувшись, они поднялись по ступенькам в кухню. Саванна ринулась к холодильнику за продуктами – бутерброды, конечно же. Я прошла мимо, пересекла столовую и устроилась в гостиной, в моем любимом желтом кожаном кресле.

Как же я была права, отправив Саванну жить с Пейдж! Наверное, самый правильный поступок в моей жизни. Разумеется, если бы я была умнее, Саванне вообще не понадобилось бы жить с кем-то. Мне не пришлось бы в такой спешке покидать дом, меня бы не убили, а моя девочка не оказалась бы в страшной опасности…

Да, я наделала ошибок, но теперь все поправимо. Я обещала присматривать за дочкой и буду… вот только разберусь как.

Саванна с приятелем уволокли бутерброды в столовую. Я выглянула из-за угла, просто на всякий случай.

«На случай чего, Ева? Вдруг она подавится соленым огурцом?»

Я заткнула знакомый внутренний голос и вернулась к своему креслу, как вдруг заметила, что в столовой был кто-то еще. Седая женщина, опустив голову, беззвучно рыдала на стуле у окна. Саванна прошла мимо нее и устроилась на другом конце стола.

– Ты слышал, что мисс Ленке может не вернуться до финальной игры? Ох, хоть бы вернулась. Каллахан не понимает даже, когда мяч в игре, а когда нет.

– Придурок понятия не имеет, играем мы в футбол или в баскетбол, – фыркнул парень. – На последней тренировке…

Я перестала их слушать и повернулась к женщине. Подойдя поближе, я различила сдавленные рыдания и, вздохнув, прислонилась к косяку двери, ведущей в столовую.

– Послушай, – начала я, – чтобы с тобой ни случилось – а я верю, что случилось что-то ужасное, – пора забыть об этом. Иди к свету, или трижды щелкни каблуками, или что ты там делаешь. Изыди в мир иной, призрак.

Женщина даже не подняла голову. Хуже упрямого призрака только грубый. Я видела ее уже раз десять с тех пор, как ребята сюда въехали, и она ни разу не посмотрела в мою сторону, не заговорила, не двинулась со стула, не перестала плакать. И я еще думаю, что у меня паршивая загробная жизнь!

– Тебе пора забыть о случившемся, – гораздо мягче проговорила я. – Ты теряешь время.

Призрак поблек и исчез. Ну, знаете ли. Люди такие разные.

– А где у тебя новая стереосистема? – спросил парень, жуя бутерброд.

– В моей комнате. – Саванна помедлила. – Хочешь подняться и посмотреть?

Ее приятель так быстро вскочил на ноги, что опрокинул стул. Саванна, рассмеявшись, помогла ему привести стул в исходное положение, потом взяла за руку и повела к лестнице.

Я осталась внизу.

Вскоре наверху загремела музыка. Совершенно незнакомая. Надо же, всего три года как умерла – и совершенно отстала от времени! Нет, стоп. Песню помню. «Не бойся Жнеца»… только с техно-ритмом. Кто ее поет? Ясно одно – не «Блю ойстер калт». Какая дрянь!.. Ой, похоже, я превращаюсь в собственную мать. Всю жизнь старалась быть совсем другой…

Через стену прошел мужчина. Дюйма на два меня выше, лет на десять старше, плечистый, с намечающимся брюшком, редеющими светлыми волосами и пронзительными синими глазами. Он тоже смотрел в сторону лестницы.

– И что за неотложная помощь понадобилась нашей дочери сегодня?

Вклад Кристофа Наста в жизнь «нашей дочери» был сугубо биологическим. Он впервые появился в ее жизни всего за несколько дней до своей смерти. Это я так решила. Забеременев, я попросту удрала. Тринадцать лет безуспешных поисков, смертельный удар по голове – но в конце концов он отыскал меня.

Кристоф вслушался в музыку и состроил гримасу.

– Что ж, по крайней мере бойз-бэндами она больше не увлекается. И вообще, могло быть хуже. Брайс слушал хеви-метал, рэп, хип-хоп, и всякий раз я думал, что хуже быть не может, но парень ухитрялся отыскивать такое…

Он умолк и помахал рукой перед моим лицом.

– Да ладно, Ева, может, вкусу Саванны и неважный, но в контроле музыкальных пристрастий она не нуждается.

– Ш-ш-ш. Ты ничего не слышишь?

– Кроме скверно настроенной бас-гитары? – приподнял бровь Кристоф. – Разве что вокал, достойный холощеного уличного кота.

– У нее там парень.

На сей раз он нахмурился.

– Что за парень?

– Человек.

– Я имел в виду, «какого типа» парень. Это случайно не тот же… – Он закрыл рот, да так, что зубы клацнули, а потом продолжил хорошо знакомым голосом, который нередко раздавался у меня в голове, даже когда его не было рядом. – Ну хорошо, у Саванны в комнате парень. Ей пятнадцать. Мы оба отлично понимаем, что они не уроки делать пришли. А чем именно они там заняты… ты уверена, что это твое дело?

– Меня не секс беспокоит, Крис. Моя дочь – умная девочка. Если она готова – а мне кажется, что нет, – то примет все меры предосторожности. Но готов ли он? Я его совсем не знаю. Вдруг он…

– Вынудит ее к чему-то? – расхохотался Кристоф на всю прихожую. – Интересно, когда тебя заставляли делать что-нибудь против воли? Она твоя дочь, Ева. Если кто-то полезет, куда его не просят, то этот кто-то может остаться без шаловливой ручонки.

– Да, но…

– А если они все же приглушат музыку? Ты и впрямь хочешь услышать, что там происходит?

– Конечно, нет. Поэтому и жду здесь. На всякий случай.

– На какой еще случай? Ты мертва. Этот парень может наставить на Саванну пушку, и ты ничем ей не поможешь.

– Я над этим работаю!

– Да, уже три года, – вздохнул Крис. – Все так же безрезультатно. – Помедлив, он продолжил: – Отвлекись хоть ненадолго. Отдохни.

– И чем мне заняться?

– Какое совпадение! Именно об этом я и хотел поговорить. У меня есть для тебя работенка. Приключения, тайны, даже немного опасности…

– Немного?

– Все зависит от тебя, – ухмыльнулся Кристоф. Я помолчала и бросила взгляд на лестницу.

– Поговорим об этом позже.

Кристоф развел руками и исчез в стене. Я уселась на ступеньку. У меня с Саванной были такие отношения, что ему не понять… да уж, «не понять». Криса бросила жена, и он единолично вырастил двоих сыновей, младшего вообще с пеленок. Мы только начали встречаться, и как-то раз секретарша прислала Крису сообщение, что Шона ударили по голове во время игры в бейсбол. Из-за шишки сына Крис сорвал важный ужин и первым самолетом улетел домой. Именно тогда я стала лучше о нем думать… так и появилась Саванна.

Впрочем, на этом как раз все и закончилось. Как только до меня дошло, что я, черная ведьма, ношу под сердцем внебрачного ребенка, зачатого от единственного наследника старинного рода магов, то я не стала выяснять, что думает об этом семья Кристофа. А то, что он лишился собственной дочери… что же, целых двенадцать лет я старалась не думать об этом. Я знала, что просчиталась, что совершила ошибку, которую затмил только мой последний просчет в том самом доме.

Двенадцать лет я успешно заглушала чувство вины, убеждая себя в том, что нисколько не огорчила Кристофа, забрав Саванну. Это, разумеется, полная чушь. Возможности выразить свои чувства у него не было, а мне так было удобно думать, что я и делала до тех пор, пока через шесть месяцев после смерти не увидела собственными глазами, как он добивался оформления опекунства, и как погиб, защищая нашу дочь.

Музыка наверху смолкла. Саванна поставила другой диск… или включила другой МПЗ… или как там это теперь называется. Началась следующая песня, медленная и негромкая, раздавались смешки и неясное бормотание.

А Крис все же прав. Одно дело – присматривать за дочерью в торговом центре, и совсем другое – подслушивать, чем она занимается на свидании. Это неправильно, более того – мерзко. Но теперь я не могла уйти. Узнай Крис, что я последовала за ним, он решит, будто я с ним согласна, а я не готова в этом признаться. Может быть…

В гостиной кто-то громко выругался. Я осторожно заглянула за угол. При жизни я бы уже метнулась туда, готовя защитное заклинание. Но здесь? Здесь все было иначе.

Кристоф вылез из-за дивана, снимая с мятой рубашки паутину. Волосы у него на затылке встали дыбом, как будто по ним провели наэлектризованной рукой. Галстук висел клочьями.

Он встряхнулся, как мокрый пес, и принял безупречный вид, если не считать галстука, который оказался под рубашкой. Я исправила последний недочет.

– Погоди, сама догадаюсь. Опять свернул не туда? Он беспомощно пожал плечами.

– Ты же знаешь, я не дружу с заклинаниями.

– Ага.

Я глянула на лестницу. Сверху донесся вздох, и я снова повернулась к Крису.

– Подбросить тебя до дома?

– Будь добра.

2

Перемещение – мой главный талант в загробной жизни. Я решила помогать Саванне, а для этого приходится много странствовать. В остальных сферах потусторонней деятельности я освоилась хуже, хотя трижды посылать меня на идиотские курсы для начинающих – это жестоко со стороны Судеб.

Для меня посмертие оказалось миром, похожим на Землю, впрочем, не без некоторых малоприятных измерений, но их мы старались избегать. Все местные обитатели имели сверхъестественную природу, но далеко не все представители сверхъестественного мира попадали именно сюда. Когда я пришла в себя после смерти, моей первой мыслью было: «Отлично, теперь я узнаю, что бывает потом». Вообще-то, если честно, это было второй мыслью, сразу же после: «Хм, я думала, будет пожарче». Да, я не оказалась в аду, как прочила мама и многие другие, но, умерев, я так и не узнала, что бывает потом с другими – оказывается, это строго индивидуально. Где-то есть сера и пламя, где-то есть нимбы и райские арфы, но мне об этом не ведомо. Зато я твердо знаю, что ожидала худшего, так что не жалуюсь.

Я оставила Кристофа на ступенях здания суда. Да, у нас есть суды. Судьбы ведают всеми серьезными дисциплинарными взысканиями, но разногласия между призраками предоставлено решать нам самим. Отсюда суды, в одном из которых и работает Крис, хотя при жизни он не занимался юриспруденцией. Сдав адвокатский экзамен, он с головой ушел в семейный бизнес. И надо же, в загробной жизни стал юристом. Крис с удовольствием предпочел бы иную деятельность, но пока не открыли набор в потустороннюю хоккейную лигу, ничего другого не оставалось.

Кстати, о работе. Крис прав. Пришло время оставить Саванну в покое. Я давно поняла это, но сама себе не признавалась. Судьбы вряд ли одобрят «работенку», но это скорее плюс, нежели минус.

Не успела я подумать об этом, как вокруг меня заклубился голубоватый туман.

– Эй, я всего лишь…

Туман засосал меня под землю.

Искатели доставили меня в тронный зал Судеб, белую мраморную пещеру с живыми мозаиками по стенам. Судьбы – хранители сверхъестественной части мира духов, и вызывают нас к себе лишь тогда, когда мы чего-нибудь натворим. Пол начал вращаться, я мысленно подобралась и в нетерпении обернулась сама, чтобы скорее оказаться с Судьбами лицом к лицу. Хорошенькая девочка крутила колесо прялки, глядя на меня фиалковыми, в тон платья, глазами. На вид ей было лет пять-шесть, не больше.

– И что я сделала? – немедленно поинтересовалась я.

– Вопрос поставлен неверно, – улыбнулась девочка. – Что я сделала на этот раз?

Я вздохнула, а девочка в мгновение ока превратилась в женщину средних лет с длинными темными волосами, тронутыми сединой, и смуглой кожей с первыми морщинками.

– У нас беда, Ева.

– Послушайте, я обещала, что не буду использовать коды Для избыточных несанкционированных путешествий. Но не говорила…

– Дело не в путешествиях. Я задумалась.

– Встреча с Аденой Милан для обмена заклинаниями? Это случайная ошибка. Меня не предупредили, что она в черном списке.

Судьба средних лет покачала головой.

– Признаюсь, было бы забавно послушать, как ты перечисляешь собственные проступки, но, боюсь, у нас нет на это времени. Полтора года назад мы с тобой заключили договор. Мы вернули Пейдж и Лукаса в мир живых в обмен на исполнение нашего поручения.

– Ах, это…

Вот оно что. Они долго не вспоминали нашего уговора, а я по наивности решила, что они о нем забыли. Как будто так бывает. Судьбы помнят, что Ной ел на завтрак утром после Потопа.

Первым желанием было найти лазейку и увильнуть. Что они могут? Хм, для начала могут прекратить договор в одностороннем порядке и вернуть Пейдж и Лукаса в потусторонний мир. Да уж. Тут не увильнешь. Кроме того, я и в самом деле хотела отвлечься от Саванны. Надо же, какое странное совпадение.

– Это Кристоф вас подбил? Подыскать мне работенку? Судьба превратилась в старшую сестру, сгорбленную старуху с недовольной гримасой на морщинистом лице.

– Кристоф Наст не «подбивает» нас ни на что.

– Я не то имела в виду…

– И мы таким услуг не оказываем. Мы надеялись, что он будет по горло занят юриспруденцией. – Она фыркнула. – Он и занят. Настолько, что-то и дело лезет в петлю.

– Если вы имеете в виду дело Агито, то Крис не виноват. Истец начал лгать, и нам не оставалось ничего другого, как… но это не подкуп свидетелей в полном смысле слова…

– Любые средства хороши для достижения цели, – сурово глянула на меня Судьба. – Вы двое так и рассуждаете. И не важно, каким образом вы достигнете желаемого.

Она обратилась в среднюю сестру.

– Интересная философия, хоть мы ее и не разделяем. В некоторых случаях… она оказывается полезной. Для работы о которой пойдет речь, могут понадобиться твои особые таланты.

– Неужели? – заинтересовалась я.

– Беглянка с нижних уровней. Ты должна водворить ее на место.

На нижних уровнях держат духов по-настоящему опасных для окружающих – серьезных преступников. Х-м-м, любопытно.

– И кто она…

– Для начала тебе следует изучить вопрос. – Судьба потянулась в воздух и извлекла листок бумаги. – Это список книг…

– Книг? Послушайте, если время не ждет, можно и опустить вводную часть. Я предпочитаю брать быка за рога.

Появилась Судьба-девочка и одарила меня озорной улыбкой.

– В самом деле? В таком случае, хватайся за рога.

Она взмахнула рукой, и вылетевший шар света ослепил меня.

– Что за… – начала я.

– Ш-ш-ш.

Свет превратился в поток искр, я моргнула, и на меня обрушилась темнота. Шипение продолжалось, но как-то однообразно, монотонно, и через мгновенье стало ясно, что это ветер свистит в ушах.

Я зажмурилась и, тряхнув головой, приказала включиться ночному зрению. К счастью, все способности, связанные со зрением, не стоили мне усилий – наследство от отца, верховного демона Балама, повелителя Видения.

Свистел пронизывающий ледяной ветер. Что-то щекотало пальцы. Ухватившись за это «что-то», я потянула его к себе, поднесла к лицу оторванную прядь. Трава.

Стало светлее. Сначала я заметила волны, мерно накатывающие на берег. Но водой не пахло, а в воздухе не висели тучи брызг. Ветер был сухим и пах… травой. Сморгнув еще раз, я увидела колеблющиеся под дуновениями ветра волны травы на пологих холмах. Океан травы.

Было время, меня это удивило бы, но затри года странствий по потустороннему миру я видела много довольно странных с точки зрения географии вещей. В незаселенных зонах равнины были обычным делом – бесконечные просторы камней, песка или травы. Однажды я оказалась на лавовой пустоши. Не слишком приятно… особенно, когда я поняла, что пустошь не так уж пуста. Вспомнив об этом, я всмотрелась в длинную траву. Вроде бы там ничего не было, но не было и уверенности в этом.

Я посмотрела наверх. Небо. Ночное небо, затянутое облаками.

– Ладно, – сказала я Судьбам. – Можете отменять наказание, я сделаю уроки.

Ответом был пронзительный смех. Я не сомневаюсь, что Судьба-девочка похихикала бы над своей проделкой, но смех звучал взросло, а ее сестры не отличались чувством юмора.

Никто не ответил, и я направилась в ту сторону, откуда донесся смех. Если здесь, на пустоши потустороннего мира, кто-то и есть, наша встреча особо радостной не будет. Но для разнообразия можно и рискнуть.

Ветер завывал все сильнее, пронизывая тонкую рубашку. Я решила создать себе куртку, но передумала. В потустороннем мире можно провести недели, месяцы и годы в неизменном режиме приятно-теплых или приятно-прохладных температур. Неплохо изредка почувствовать дискомфорт.

Я спустилась в небольшой распадок, укрывший меня от ветра, и потерла уши. Согревшись, я стала лучше слышать. Впрочем, помимо ветра над головой слушать было особенно нечего. Стоп, что-то еще. Склонив голову набок, я прислушалась. Глухой стук, потом шорох. Тишина. И снова стук и шорох. Тишина. Стук и шорох.

Я приготовила заклинание энергетического удара.

Глухой стук мог быть очень медленным шагами. Но шорох? Об этом совсем не хотелось думать. За очередным стуком последовал противный скрежет, будто кто-то провел ногтями по школьной доске. Раздались сдавленные ругательства. Обмен репликами, один голос мужской, другой женский. Кряхтение. Стук. И снова – стук, шорох. Стук, шорох.

Я произнесла заклинание затуманивания. Если оно работает в этом измерении, то поможет мне остаться незамеченной теми, кто меня не ищет. Обеспечив собственную безопасность, я поднялась на пригорок. Футах в двадцати от меня стояла молодая женщина с фонариком. Я поспешно отступила за гребень холма и обострила зрение.

Осторожно выглянув, я поняла, что девушка светит мужчине, роющему яму. Отсюда и странные звуки. Глухие удары лопаты о землю и шорох отбрасываемой земли.

Обоим было лет по двадцать с небольшим. Невысокий худощавый парень с копной грязных волос. Блондинка со старомодной высокой прической-начесом и в допотопном наряде: мини-юбка, высокие сапоги и полупальто. Это меня нисколько не удивило. В потустороннем мире нередко видишь давно ушедшие в прошлое фасоны. Большинство призраков придерживались того же стиля, что и при жизни. Разумеется, если речь шла не о корсетах и прочих инструментах пытки.

Итак, два призрака из шестидесятых… или семидесятых. Я в то время была еще совсем девчонкой, и два десятилетия слились в моем сознании в сплошную эпоху мини-юбок, «вареных» футболок, сапог до колена и стиля «диско».

– Хватит глубины? – спросил мужчина, потирая руки. – Сегодня ужасно холодно.

Женщина заглянула в яму и кивнула. Потом положила фонарь на землю и пара скрылась в темноте. Вернулись они с длинным свертком.

– Яма маловата, – проговорила женщина. – Он выше, чем я думала.

Мужчина кивнул, взялся за лопату и продолжил копать. Женщина наблюдала за ним, дрожа с ног до головы. Принимая во внимание холод и их непосредственное занятие, дрожь была вполне уместна. Но вот выражение лица подруги… горящие глаза, в нетерпении облизываемые губы… что-то здесь не то.

– Замечательно, – сказала она. – Гораздо лучше, чем в прошлый раз. В следующий раз не будем ждать так долго.

– Надо бы поосторожнее, – не оборачиваясь, проговорил мужчина.

– Зачем? Нас никто не поймает. Мы неуязвимы. Мы – особенные. Это… – Она указала на завернутое тело. – Именно это делает нас неуязвимыми. Не такими, как все.

Мужчина с улыбкой посмотрел на нее. Потом кивнул, вылез из ямы и взялся за завернутое тело. Ветер откинул край савана, и в ночное небо уставились невидящие глаза мертвого мальчика.

Все вокруг потемнело.

Мне не раз случалось видеть трупы. Я и сама многих отправила в потусторонний мир. Раз связался с темными силами, будь готов к ранней гибели. Но под «ранней гибелью» я подразумеваю смерть до наступления старости. Убийство тех, кто слишком юн, кто не может защитить себя, непростительно ни при каких обстоятельствах.

Так значит, эта женщина и есть тот призрак-убийца, которую Судьбы просят поймать? Будет сделано. И единственная награда, которую я попрошу – это присутствовать при низвержении ее обратно в ад. Вокруг посветлело, я подняла голову, ожидая увидеть тронный зал. Вместо этого передо мной оказалось заиндевевшее окно. Я коснулась пальцами стекла. Как и следовало ожидать, стекло холодное и скользкое, но мои пальцы не оставляли на нем следов. Глянув в протаявший глазок, я увидела лучи солнца, струящиеся сквозь падающий снег. Странно. Похоже на лучи солнца сквозь струи дождя.

За спиной раздался женский смех. С содроганием я вспомнила травянистую равнину, где впервые услышала очень похожие звуки.

– Стой, – сказала женщина. – Начинается самое лучшее. Замедли.

Я обернулась. В другом конце комнаты, на диване перед телевизором уютно устроилась молодая парочка. Пульт управления в руках мужчины был направлен на видеомагнитофон.

Разве в шестидесятые были видеомагнитофоны? Нет, погоди. Мужчина другой. Значит, я где-то еще. Или нет. Я перевела взгляд на женщину. Блондинка, лет двадцать с небольшим, симпатичная. Та же. Или нет? Прическа все еще странная, но такой стиль я помню по старшим классам. А юбка, хотя и мини, все же не столь допотопная. Я хотела рассмотреть дамочку получше, но та смотрела в сторону телевизора, и мне была видна только четверть лица.

– Смотри, начинается.

Зрительница впилась в экран сияющими глазами. С замиранием сердца я увидела то же самое экзальтированное выражение лица, что и у женщины возле могилы.

– Ну, громче, громче, – сказала она, толкая мужчину под руку.

Он рассмеялся и отрегулировал звук. Экрана видно не было, но слышно было хорошо. Искаженные голоса – сразу видно, домашняя съемка.

Произнеся заклинание затуманивания, я осторожно подошла поближе, чтобы видеть экран. Объектив загораживала чья-то спина в салатовой рубашке. Кто-то стоял спиной к камере. Как обычно. Рубашка отодвинулась в сторону. Обнаженная плоть, женская нога. Ах, да. Очень домашняя видеосъемка, для такого и делались видеокамеры. Мне это смотреть необязательно.

Я хотела отвернуться, но тут камера отдалилась и я увидела сцену целиком. Обнаженная девчушка, не старше Саванны, привязана к кровати. Поверх окровавленных простыней.

– Смотри же, смотри. – Женщина заговорила нарочито-тонким голоском, передразнивая стоны девочки. – «Мама! Мамочка! Хочу к маме!»

Я с криком бросилась к злодейке на диване, готовясь задушить ее голыми руками, расцарапать в кровь. Удар прошел сквозь нее, и я провалилась во тьму.

3

Со всего размаху я упала на мраморный пол тронного зала. Боли не было. А жаль. Я даже стукнула кулаком по полу, надеясь, что вспышка боли поможет усмирить ярость, но рука отскочила, как от подушки.

Я поднялась на ноги. Средняя из Судеб пристально наблюдала за мной.

– Отправьте меня обратно! – потребовала я.

– Ева, ты…

– Немедленно! Вы не имеете права показывать мне такие вещи, а потом выдергивать оттуда, не давая шанса что-нибудь сделать.

– С этим ничего не поделаешь, – негромко проговорила Судьба. – Все уже прошло. Давно прошло. Ты видела лишь воспоминания.

Я потерла лицо. Воспоминания. Отблеск прошлого. Чтобы успокоиться, чтобы забыть страшную картину, я уставилась на белую стену. У меня не было ни малейшего представления о том, кто эти люди. Очевидно, серийные убийцы, возможно даже знаменитые, но я никогда не интересовалась преступным миром. При жизни меня волновали преступники, перечисленные в моей записной книжке, а не те, которых показывают в новостях.

Когда я наконец оторвала взгляд от стены, за прялкой сидела старшая из Судеб, вероятно, ожидая моего ответа. Но она даже не подняла голову, а всего лишь отрезала нить, отмеренную средней сестрой, и отдала ее духу-клерку. Потом вновь настал черед Судьбы-девочки, и та взялась за прялку. Она на мгновение встретилась со мной взглядом и быстро отвела глаза.

Так какова же связь между двумя сериями убийств? И двумя ли? Из потустороннего мира исчез лишь один призрак. Две женщины схожей внешности убивают подростков… Вероятно, это одно и то же лицо. Для смертных такое невозможно, но обитатели сверхъестественного мира способны на большее.

Понятно, что следовало немедленно перебрать в голове все возможные варианты и назвать наиболее вероятный, чтобы поразить Судеб феноменальным умением мыслить логически. В таком случае… и я выпалила первое, что пришло мне в голову.

– Вампир!

Самая юная из Судеб выглянула из-за прялки со знакомым каждой матери выражением недоумения на лице.

– Две серии убийств, совершенных одной и той же женщиной, которая не состарилась за время от высоких причесок с начесом и мини-юбок до… высоких причесок с начесом и мини-юбок. Схожая мода, но за двадцать пять-тридцать лет у нее не прибавилось ни морщинки. Должно быть, она вампир. Большинство вампиров не выходят за рамки дозволенных убийств, но всегда находятся те, кто входит во вкус и…

Девочка превратилась в старуху.

– Это не вампир, Ева. У нас есть способы разбираться с духами вампиров, и ты бы об этом знала, если б тебя хоть капельку интересовал окружающий мир. Еще варианты?

Судьба-старуха остро глянула на меня, и я почувствовала себя бабочкой на булавке… В школьные годы я не больно-то уважала преподавателей, да и взрослых в целом. Боялась я одной-единственной учительницы. Дело было в шестом классе. Миссис Эплтон принадлежала к тому типу мрачных старушек, от одного взгляда которых пропадает уверенность в себе. Они смотрят так, будто не ждут от тебя ничего хорошего и неизменно оказываются правы. Судьба-старуха тоже из таких.

– Ну, э-э-э, – протянула я, выпрямляясь, – в общем, я немного знаю о путешествиях во времени… – Тут наши взгляды столкнулись. – Но, очевидно, здесь нечто другое. Поэтому, вероятно, дело в…

Прочитать ответ по ее лицу не удалось. Придется наобум.

– Реинкарнация.

Старуха превратилась в женщину.

– Что тебе известно о реинкарнации, Ева? И снова в мгновение ока появилась старуха.

– Крайне мало, учитывая, что она здесь уже три года, – старшая из судеб пригвоздила меня к месту одним глазом, закрыв другой. – Ну? Мы слушаем. Все, что тебе известно о реинкарнации. Пяти секунд должно хватить. В лучшем случае, десяти.

– Я знаю, что она бывает. Редко, но бывает.

– Три секунды? Опять я тебя переоценила.

Старуху сменила средняя сестра.

– Да, реинкарнация редка, Ева. Очень редка. Дозволяется лишь при особых обстоятельствах, когда душа отвечает определенным критериям, исходя из которых Создатель принимает решение, дать или не дать ей еще один шанс на жизнь.

– Убийство детей не входит в список критериев, – встряла старуха.

И снова средняя Судьба оттеснила старшую.

– Мы хотим, чтобы ты отыскала никсу. Ты знаешь, кто такие никсы?

Вопреки моим ожиданиям, старуха не стала меня больше подкалывать.

– Демидемоны, – напряженно припоминая, протянула я. – В немецком фольклоре никса – зловредный дух-искуситель. Нечто среднее между сиреной, бесом и Мэй Уэст.[1]

– Это все мифы. А на самом деле?

– Я точно не знаю. Никогда не встречалась с ними или с теми, кто их видел. – Подумав, я решительно покачала головой. – Я и в книгах не встречала упоминаний о настоящих никсах.

– Должно быть потому, что о них известно мало. В фольклоре, как ты верно подметила, они считаются зловредными духами, вроде водяных…

Судьба вкратце пересказала мне основные моменты мифологии, связанной с никсами. Многие считают их сиренами, заманивающими людей в воду и топящими их. Иными словами, списывают на них идиотизм людей, которые сначала лезут в воду, а потом выясняется, что они плавать не умеют. В мифах никсы были обоих полов, но особям женского пола доставалось больше жертв, должно быть, потому что парням больше свойственно кричать с берега реки: «Эй, смотрите, как я ныряю!».

На самом деле никсы не связаны с водой. Когда ранние фольклористы узнали, что никсы – искусительницы, они немедленно приняли их за один из видов сирен. Кроме того, все никсы женского обличья… точнее, такой облик они принимают точно так же, как настоящие демоны принимают мужской. Но это скорее эстетическое предпочтение, нежели половая разница. И наконец, никсы никого не искушают. Вместо этого они отыскивают тех, кто уже находится во власти искушения – богатством, властью или сексом – и предлагают им помочь исполнить мечты. Обычно никса дает им лишь одно – решимость исполнить задуманное. Задуманное убийство, как правило.

– Ясно, – сказала я, дослушав до конца. – Никсы помогают людям убивать. Вы мне показали несколько несомненных убийств, но где связь? Это были обычные женщины. Как они могли вызвать никсу? И даже если им это удалось, вы что же, хотите отправить меня гоняться за никсой? Они демидемоны, а не духи, и никак не могут оказаться в одном из ваших адов.

– Не беспокойся, – вмешалась младшая из Судеб. – Мы и не ждали, что ты увидишь связь. Ситуация очень странная. – Она выглянула из-за прялки и посмотрела на меня сияющими глазами. – Видишь ли, случилось вот что…

– Эта никса весьма отличается от своих соплеменниц, – вмешалась средняя сестра. – В семнадцатом веке она заключила сделку с ведьмой, которая желала смерти собственному отцу.

– И она придала ей достаточно храбрости.

– Так бывает обычно. Но в этом случае ничего не вышло. Могущество никс сильно ограничено – они не могут заставить убивать. Для этого нужно желание и намерение убийцы. Сознательное желание и сознательное намерение. Та ведьма никак не могла определиться с собственными желаниями. Никсы же питаются хаосом и не любят, чтобы их призывали, не давая обещанной награды, так что никса сделала ведьме предложение. Она подсказала ей, где найти заклинание, позволяющее самой никсе временно вселиться в тело ведьмы и самой совершить убийство. Ведьма согласилась, а никса…

Судьба-девочка мгновенно сменила ее, сгорая от чисто детского желания поскорее рассказать интересную историю.

– …вселилась в нее и убила отца той женщины. Предполагалось, что она вернет тело. Но никса и не подумала. Тело пригодилось ей, чтобы продолжить злодеяния.

– Из-за этого погибли многие, – вмешалась средняя сестра. – Включая саму никсу. Она оказалась в ловушке материального тела, и потому умерла, как и все существа из плоти и крови. Поскольку вселилась она в тело ведьмы, то и доставили ее сюда, в мир сверхъестественных существ. И хотя мы не были готовы иметь дело с демидемоном, нам удалось заключить ее в одном из измерений ада. На некоторое время.

– Но она сбежала.

– И это большая беда, поскольку эта никса не собирается странствовать по миру людей как дух. Единожды вселившись в тело человека, впредь она может делать это по собственному желанию.

– Так вот в чем связь между убийствами! Это не одна и та же женщина, а никса в разных женщинах. Она вселяется в них и творит что хочет.

– Не совсем. Поскольку она лишь дух, то не может полностью управлять человеком. Она вынуждена становиться как бы партнером, давая этим женщинам решимость выполнить их желания.

– Значит, никса все-таки не превращает невинных девушек в ненормальных убийц? А вселиться она может только в женщин, верно?

– Да, – кивнула Судьба. – Поскольку впервые она обитала в женском теле, то теперь ограничена этим полом.

– Раз вы так хорошо знаете о том, как действует никса, – сказала я, помолчав, – значит, она давненько вырвалась на свободу.

– Чуть больше сотни лет.

– М-да и, полагаю, я не первая, кого послали за ней.

– До тебя ее пытались поймать трое. Три попытки, три разных подхода с переменным успехом. И все три окончились… плохо.

– Что она с ними сделала?

Появилась Судьба-девочка.

– Надо же, – засмеялась она. – Первый вопрос, и сразу тот который другим и в голову не пришел. Когда мы говорили им, что предшественники не справились с задачей, они сразу интересовались, как никсе удалось удрать. Им казалось, что самое логичное для нее – ускользнуть и спрятаться. Но ты верно догадалась.

– Элементарный здравый смысл. Лучший способ избавиться от погони – это устранить охотника. Но это не гак легко, верно? Духа убить нельзя. И боль ему не причинишь. И как, по-вашему, можно остановить практически неуязвимого?

– Есть вещи хуже физической пытки, – проговорила средняя сестра.

– Нет, если пытать правильно.

Среднюю сменила старшая, мрачно глядя на меня.

– У тебя на все находится ответ, верно?

– Нет, я лишь пыталась заметить…

– Хочешь узнать, что случилось с одним из твоих предшественников, Ева? Я покажу тебе.

4

Украшения тронного зала исчезли. Испарился даже пол, и я напряглась, ожидая, что провалюсь в одно из измерений ада. Вместо этого оказалось, что я, совершенно нагая, парю в серой пустоте.

Неужели я и в самом деле парю? Под ногами тянулась серая равнина, гладкая как стекло, сливаясь вдалеке с серым небом. Я стояла на полу, но ступни ничего не ощущали. Я закрыла глаза и, наклонившись, уперлась рукой в пол. Ладонь не встретила никакого сопротивления.

Да, жуткое место. Ноя могла придумать тысячи мест куда страшнее. И если никса отправила своего последнего охотника сюда, в мир неприятных иллюзий, то даже смешно.

Закрыв глаза, я попыталась создать одежду. Так, открываем глаза, и… все та же нагота. Хм-м. Вероятно, это своего рода пытка. Может быть, некоторые и помучились бы, но только не я. Мне никогда не снились кошмары, будто я иду по торговому центру нагишом, поэтому на этот аспект ровным счетом наплевать. Особенно если никто меня не видит.

Меня никто не видел, и я ничего не видела. И ничего не слышала. Это напомнило мне первые часы после смерти, когда я оказалась совершенно одна. Больше всего меня тогда поразило беззвучие. Для живых настоящей тишины не бывает. Даже если не обращать внимания на фоновые звуки – щелканье, гудение и постукивание водопровода, парового отопления, холодильника, – всегда что-нибудь да слышно, хотя бы собственное дыхание. С наступлением смерти исчезают все источники звука – и внешние, и внутренние. И все же, если прислушаться как следует, то разберешь чьи-то шаги, смех в соседнем доме или птичье пение. Здесь, в пустом мире, тишина была абсолютной.

Стало ясно, что через некоторое время это может здорово достать. Кажется, это называется сенсорная депривация. Помнится, я читала, что таким способом пытают. Отличная мысль, кстати. Не оставляет следов, и тебя не смогут обвинить в дурном обращении с пленником, потому что ты не делаешь ничего. С теоретической точки зрения даже интересно.

Сейчас же главное, что я все поняла. Никса может отправить меня туда, где мне не захочется провести все оставшееся время.

– Ладно, – начала я и остановилась. Я чувствовала, что произнесла слово, но сама себя не услышала. – Хватит, дамы!

Тишина поглотила мои слова до того, как они сорвались с губ.

– Эй! – попыталась я закричать. – Эй, эй, эй! Неприятно, но не имеет ни малейшего значения. Судьбы все равно меня слышат, даже если я не произношу ни слова Когда сочтут нужным, они вернут меня обратно. Я устроилась на земле и стала ждать.

Все еще жду.

Прошла пара часов, не меньше. Видно, Судьбы решили дать мне сполна вкусить этой пустыни. Будто у меня есть лишнее время. Что ж, если они не собираются возвращать меня обратно, придется взять все в свои руки.

Я произнесла заклинание перемещения. Изо рта по-прежнему не вылетало ни звука, но все слова проговорены, а драть глотку в магии не главное. Вот заклинание завершено, но ничего не случилось. Я испробовала несколько других, но осталась все там же. Ладно. Можно подождать.

Меня это уже серьезно бесило. Я провела здесь несколько часов, опробовала все известные заклинания, и не сработало ни одно, даже те, что не связаны с перемещением. Какого рожна Судьбы устроили все это? У них на воле бродит демон-убийца, может быть, как раз сейчас планирует очередные зверства, но это не мешает сестрицам потратить несколько часов на то, чтобы меня разозлить.

За этим стоит старая Судьба. Она всегда терпеть меня не могла. Точно как та учительница, миссис Эплтон. Я так и не поняла, чем заслужила ненависть миссис Эплтон, но у меня всегда возникало ощущение, что она видит во мне что-то дурное, рвущееся на волю. Когда на меня смотрела Судьба-старуха, ощущение было таким же.

Я подтянула колени к груди, уперлась в них подбородком и попыталась отвязаться от этих мыслей. Мысли не отвязывались, подтачивая мою уверенность в себе. Чтобы прочистить мозги, надо было что-то делать, а делать я ничего и не могла. Только думать.

– Эй! Ответьте, где вы там! Я все поняла! Дверь откройте!

Настала ночь. Свет здесь не менялся, оставаясь неярким сиянием, исходящим из ниоткуда и освещающим пустоту. Еще одно напоминание, что здесь никого нет и не на что смотреть. И все же я печенкой чуяла, что настала ночь. Кристоф наверняка пришел ко мне домой поговорить про «работенку».

Я закрыла глаза и сосредоточилась на заклинании связи.

Где ты, Крис? Ты мне не поможешь?

Глухо.

Внутренние часы подсказали мне, что прошла ночь. Не спалось. Духи могут спать, но я никогда не умела засыпать где попало, свернувшись калачиком. Мне для этого надо устать до полусмерти. Духи никогда не устают, так что спать я могла только в собственной постели. Прошло уже больше двадцати четырех часов. Хватит ждать вмешательства Судьбы. Пора браться за дело голыми руками. То есть ногами. Может, я и не могут телепортироваться отсюда, но уйти могу.

Я выбрала направление и тронулась в путь.

Все еще иду. Со всех сторон меня окружала все та же серая пустота. Странное ощущение, как на беговом тренажере. Но движение было, точно знаю. Иллюзия неподвижности происходила от полного отсутствия ориентиров. Все измерения, в которых мне случалось оказываться, рано или поздно заканчивались. И это закончится, если уйти достаточно далеко.

Снова спустилась ночь, а я так и не дошла до конца. Собственно, не дошла ни до чего. Впрочем, ноги и не думали болеть. Отсутствие боли означает бесконечную энергию. Я могу идти без остановки, и если это единственный способ выбраться отсюда, то так и сделаю…

Передо мной появился тронный зал. В ней все было по-прежнему, и даже за прялкой сидела Судьба-старуха.

– Рады? – проворчала я хриплым от двухдневного молчания голосом. – Хорошо повеселились? Вы наблюдали за мной? Решили выяснить, как быстро сломаюсь? Извините, что разочаровала.

Она оторвалась от прялки и встретилась со мной взглядом. Лицо ее оставалось бесстрастным.

– У меня в голове не укладывается, как вы додумались до такого, – возмутилась я. – Никса убивает людей, а вы бросили меня там на целых два дня!

– Ева, прошло две минуты.

– Чушь! Там прошло несколько дней.

– Да. Почти три. Но здесь – пара минут. Никса отправила туда первую из твоих предшественниц, и нам понадобилось пять лет, чтобы ее отыскать. Именно это я и хотела тебе показать. Никса способна на такое.

Пять лет нашего времени? Должно быть там прошла вечность. В одиночестве, не видя, не слыша, не чувствуя и не чуя ничего…

Появилась средняя сестра.

– Она свихнулась, Ева. Мы сделали все, что могли, но за последние шестьдесят лет ее безумие не прошло.

– А остальные? – медленно спросила я. – Были же еще двое.

– Второй предал нас. А третьего никса перебросила в другое измерение.

– Куда?

– Мы не знаем.

Я вскинула голову.

– И до сих пор не нашли? Знаете, работа вдруг резко утратила свою привлекательность, и…

– Мы приняли меры предосторожности. Теперь нам известны ее штучки.

– То есть она не сможет переправить меня в другое измерение?

– Ненадолго, но сможет.

– Ага.

– Работа сложновата для тебя, да, Ева? – блеснула глазами старая Судьба.

– Не пытайтесь брать меня на слабо. Дело сделаю, потому что обещала, а обещания привыкла выполнять. Худшее вы мне уже показали, кто предупрежден – тот вооружен. Я готова.

– Отлично, тогда, прежде всего мы хотим, чтобы ты…

– Прежде всего, вы расскажете мне, как никса сбежала из вашего ада и почему она не сделает то же самое еще раз, как только снова там окажется.

– Не сбежит.

– А подробнее?

– Я не собираюсь описывать нашу систему охраны всяким… В разговор вмешалась средняя сестра.

– Изначально мы поместили ее в место, защищенное от путешествий между измерениями и телепортации. Мы и не предполагали, что через двести лет тщетных попыток она ухитрится открыть портал в такое место, по сравнению с которым ее ад – настоящий курорт. Знаешь, животные отгрызают себе лапу, чтобы выбраться из капкана. Так и она отправилась в кошмарное место, имея лишь слабую надежду когда-либо покинуть его.

– Вам это удивительно? – покачала я головой. – Неважно. Главное, скажите мне, что второго шанса ей не представится.

– Не представится.

– Отлично. Тогда перейдем к первому этапу. Я хочу…

– Мы уже разработали для тебя план, Ева.

– Отлично, дайте знать, если он окажется лучше моего. А я первым делом хотела бы поговорить с одним из ваших посланников. В данных обстоятельствах выбор не составит труда: охотник за головами номер два, тот парень, которого вы уволили.

– Ничего не выйдет, – вмешалась Судьба-девочка. – Туда, где он, тебе не надо. И, поверь, даже не хочется. Последнее местечко показалось тебе ужасным? По сравнению с тем – чистый рай.

– Вы же сказали, что никса его не поймала, вы сами его уволили.

– Да уж, уволили. На самое дно…

– Иными словами, поговорить с ним нельзя, – сказала средняя сестра.

– Погодите. Интересные условия работы. Если я не справлюсь, вы отправите меня в место похуже того, куда может отправить никса? Неудивительно, что у вас проблемы с добровольцами.

– Мы не наказывали… – Она вздохнула и покачала головой. – Впрочем, подробности не имеют значения.

– Для вас, может…

– Мы не наказываем за проваленное задание. Даже если бы ты смогла поговорить с ним, он ничего бы не рассказал тебе. Придется выбирать одного из оставшихся.

– Безнадежно спятившего или не менее безнадежно потерявшегося. Х-м-м, непростой выбор.

– Вряд ли тебе удастся найти Зедкиэля…

– Шуточки у вас! Если вы уж искали его…

– Поэтому рекомендую Джану. Вознесенного ангела.

– Ангела?

– Первая посланница. Та, которая обезумела.

– А-а.

– Только сначала ее нужно подготовить. Тем временем ты можешь…

– Тем временем я поговорю с теми, кто работал с вашими посланниками. Напарниками, старшими помощниками… да с кем угодно, кто поможет мне понять, как работали ваши охотники. Боюсь, Джана окажется не самым надежным источником информации.

– Твой напарник имеет опыт общения с никсой.

– Напарник? Какой еще…

– Ты встретишься с ним, когда придешь говорить с Джаной. Может пройти день-другой, так что, можешь пока отдохнуть.

– Тогда мне понадобится некромант.

Не успели Судьбы возразить, как я продолжила:

– Раз уж я ищу духа, который может вселяться в живых, то мне понадобится доступ к миру живых. Как раз то, в чем вы, дамы, отказывали мне с тех пор, как я попала сюда.

– У нас были причины…

– Чтобы я не связалась с Саванной. Отлично. Теперь доступ мне буквально необходим.

– Действительно, необходим, – кивнула Судьба. – Мы уже договорились…

– Мне нужна Джейми Вегас.

– Ясно, – промолвила Судьба. – И твой выбор, разумеется, не имеет отношения к тому, что она знакома с твоей дочерью и служит в совете сверхъестественных сил вместе с Пейдж?

– Разумеется, именно поэтому я ее и выбрала. Джейми знакома с Пейдж, которая сможет поручиться за меня. Попробуйте отыскать другого некроманта за пределами черного рынка, который захочет работать с Евой Левин. Нет, я, конечно же, всегда могу обратиться к старым знакомым, работающим на черном рынке…

– Чего мы не позволим, как тебе прекрасно известно. – Судьба помедлила, поджав губы, и покачала головой. – Мы прекрасно понимаем, что это не слишком завуалированная попытка добиться твоей основной – и единственной – цели. Я позволю тебе работать с Джейми на время выполнения нашего задания, но мы договоримся, что время, проведенное с ней, будет посвящено исключительно делу, а не разговорам о нарушении закона некромантов и о контакте с Саванной.

Я попыталась найти лазейку в ее логике. Так сразу не найти, но дайте время – отыщу. Не успела я спросить, где мне искать Джейми, как Судьба воздела руки и перенесла меня прочь из тронного зала.

5

Я открыла глаза, и меня ослепило ярчайшее солнце. Ничего не видя, я шлепнулась на задницу. Со всех сторон раздался оглушительный хохот, я вскочила на ноги, постепенно различая происходящее вокруг. Прямо передо мной был переполненный зрительный зал.

– Вот что случается, когда имеешь дело с мертвыми, – раздался женский голос. – Некоторые из них не слишком умны.

Я свирепо уставилась на говорившую, но рыжеволосая женщина сидела спиной ко мне в центре сцены. Судя по всему я оказалась в студии в разгар съемок телепередачи. Рыжая и еще одна женщина сидели в удобных креслах среди декораций, изображающих гостиную.

Я вышла на сцену, но все взгляды по-прежнему были прикованы к двум женщинам. Где бы то ни было, все равно я – призрак. Вглядевшись в ведущую, я мысленно застонала. Однажды я смотрела это шоу, когда меня мучил токсикоз и слишком тошнило, чтобы переключать каналы. О чем именно шла речь, я позабыла, какая-то псевдо-психологическая ерунда на тему «всякая жизнь имеет смысл», сочиненная людьми, само существование которых доказывает обратное. И все же мне полегчало от той передачи: извергнув завтрак в унитаз, я почувствовала себя лучше.

Придвинемся поближе. Я уже догадалась, кто эта рыжеволосая, и через пару шагов убедилась, что права. Она была на несколько лет старше меня, но выглядела моложе. Длинные ноги, пухлые губы, зеленые глаза… К Джейми Вегас идеально подходило определение «знойная женщина». К скромным талантам некроманта прилагалась сексапильность, и все это она продавала убитым горем родственникам. Некоторые считают предосудительным такой способ зарабатывать на жизнь. Я называю это выживанием.

– Нет, серьезно, – сказала Джейми, когда смех смолк. – Иногда моя работа забавна, и эта сторона меня очень радует, но еще больше радует то, что я приношу людям облегчение, покой.

– Ведь в этом и есть цель спиритуализма? – кивнула ведущая ток-шоу. – Исцеление души. И я говорю о душах живых, а не мертвых.

О Господи, дайте мне пакетик, тошнит! А публика улыбается и хором твердит «да» и «аминь», как армия зомби перед жрицей вуду.

– Жуть какая. Или это только мне кажется? – вслух поинтересовалась я.

Джейми подскочила, как ужаленная. Обернувшись, она увидела меня и побледнела. Я бы сказала «словно увидела призрак», однако для некроманта это нередкое событие. Могла бы привыкнуть за столько-то лет!

– Отличное выступление, – сказала я. – Оно ведь почти заканчивается? Мне нужно с тобой поговорить.

– Джейми? – заинтересовалась ведущая. – Что случилось? Ты кого-то видишь?

– Похоже, у вас в студии поселился призрак, – моментально среагировала та. – Обычно мне приходится настраивать себя, чтобы видеть их, но иногда они бывают довольно настырными. Нетерпеливыми, как дети. – Она ехидно посмотрела на меня. – Как очень невоспитанные дети.

– Невоспитанные? Да ты же некромант! Ты что, вздрагиваешь каждый раз, увидев призрак?

– Ты видишь его? – прошептала ведущая.

– Ее. Это женщина. – Джейми сделала эффектную паузу. – Ведьма.

Зал изумленно вздохнул.

– Разумеется, не настоящая ведьма, – заговорила Джейми нараспев, певучим голосом сказительницы. – Она воображала себя ведьмой, всемогущей ведьмой. И в этом ошибаюсь.

– Да неужели?

– Она жила насилием и умерла, как жила, превратившись в страдающий одинокий призрак, застрявший между мирами и ищущий искупления.

Я фыркнула.

– А если она не ищет искупления, – свирепо посмотрела на меня некромантка, – то жаль, поскольку ей следует покаяться во многих грехах.

Скорчив мину, я ушла со сцены.

За кулисами я разработала план второй атаки. Через десять минут Джейми вышла со сцены и немедленно наткнулась на меня.

– Так, с передачей покончено, давай поговорим. Очевидно, ты знаешь, кто я.

Она не отвечала и даже не замедлила шаг.

– Мне официально представиться? Хорошо. Я Ева Левин, дух. Ты Джейми Вегас, некромант. Мне нужно…

Она свернула за угол, и я пролетела поворот. Пришлось вернуться и рысцой нагонять ее.

– Я знаю, что ты меня слышишь. И видишь. Поэтому не придуривайся…

Она зашла в открытую гримерку, захлопнув за собой дверь.

Я не остановилась.

– Конечно, я могу проходить сквозь двери, но это не дает тебе права захлопывать их перед моим носом. Это невежливо.

– Невежливо? – воскликнула Джейми, оборачиваясь ко мне так резко, что я невольно отступила на шаг. – Невежливо? Ты хоть понимаешь… пик моей карьеры, уникальный шанс, а ты…

Она закрыла рот рукой, поспешно бросилась в уборную и склонилась над унитазом, скрученная приступом дурноты.

– На меня она оказывает точно такое же действие, если тебе от этого легче.

Джейми резко обернулась, сверкнув глазами, вытянулась в полный рост… по меньшей мере на пять дюймов ниже моих шести футов. Очень страшно.

– Поищи другого некроманта, Ева, такого, который сдуру позволит тебе поговорить с Саванной. Хочешь совета? Если ты такого отыщешь, по крайней мере попробуй придерживаться протокола. Может, при жизни тебе и сходило с рук безобразие, которое ты устроила на сцене, но теперь не сойдет.

Значит, существует особый протокол? А, чтоб вас всех!

Джейми прошла мимо меня обратно в гримерку и, не обращая на меня внимания, стала рыться в огромной косметичке, достав чашу и мешочки с травами.

– Смесь для изгнания духов? Слушай, Джейми, я знаю, что ты не очень много занимаешься некромантией, поэтому открою тебе секрет. Эта смесь работает только для человеческих душ. В остальных случаях она помогает слабо, если ты не очень сильный некромант, а ты, прости уж…

Кто-то толкнул меня в спину. Физически толкнул, что в мире живых невозможно… значит, задевший меня – призрак.

– Смотри, куда идешь, крошка.

Обернувшись, я увидела парня на полфута ниже меня, в гетрах и соломенной шляпе, с автоматом на плече. Он ухмыльнулся, приподнял шляпу и прошел мимо.

Напротив возвышалось закопченное кирпичное здание с заколоченными окнами. На двери красовался листок бумаги. Воспользовавшись своим демоническим талантом, я прочла, что заведение закрыто в соответствии с сухим законом 1920 года.

Потусторонний Чикаго. Как и большинство городов в загробном мире, он застыл в дни своего расцвета, и многие жители, вроде моего гангстера, играли в эпоху. Но раз я тут оказалась, значит, Джейми ухитрилась меня изгнать. Злыдня.

Есть, конечно, способы избежать этого. Несколько месяцев назад Кристофу понадобилась помощь некроманта, и он отправился к парню, который был у него в серьезном долгу. Некромант ошибочно решил, будто смерть отменяет все обязательства, и так же ошибочно попытался изгнать явившегося к нему Кристофа, который в отместку сотворил такое, что бедняга утратил свои некромантские способности на несколько месяцев. Пусть не забывает, что с Настами, даже мертвыми, не стоит шутить.

Итак, мне оставалось найти Кристофа и попросить его о помощи. Вроде ничего сложного… если не считать того, что придется просить об одолжении. Он с радостью мне поможет – без колебаний, не ожидая ничего взамен. В том-то и беда. Я никогда не одалживаюсь – долг платежом красен, и хотя Крис был моим лучшим другом в загробном мире, мне не хотелось просить его ни о чем. Я и так много взяла у него.

Попробую еще разок сама.

Гримерка оказалась пуста.

– Надо же, – пробормотала я.

Способов отыскать некроманта много, но я и не подумала их изучить. Мы в Чикаго, на улице весна, конец марта. Если она вышла из здания, то непременно взяла бы пальто и сумочку. Ни пальто, ни сумочки не было, но чемодан с костюмом стоял на месте. Я вспомнила, как ее тошнило над унитазом. Вероятно, шоу провела на пустой желудок. А теперь вышла перекусить.

У меня мелькнула мысль дать Джейми время поесть и вернуться обратно, а самой заскочить к Саванне. В последний раз я проверяла, как она, всего лишь несколько часов назад, но с подростком многое может случиться за такое время. И все же… пока я совсем не потеряла Джейми, не стоит сбиваться со следа даже ради Саванны. Скорее всего, после разговора с некромантом у меня останется время навестить дочку, пока Судьбы готовят Джану к разговору со мной. А сейчас лучше не уходить далеко.

Джейми сидела в кафе в одном из соседних домов. Через окно было видно, как она вяло ковыряет салат в тарелке.

– Да уж, выглядит не слишком аппетитно, – заметила я. На сей раз, она не вздрогнула, а повернулась ко мне и одарила недобрым взглядом.

– Не понимаю я все-таки, – продолжила я, садясь напротив, – как они ухитряются подавать траву вроде листьев одуванчика и требовать втрое больше денег, чем за обычный салат-латук.

– Оставь меня в покое, – пробурчала она, не шевеля губами.

– Я хочу поговорить с тобой.

– Думаешь, здесь самое подходящее место? – прошептала она. – Знаешь, что я сейчас делаю? Говорю сама с собой.

Она бросила взгляд на соседний столик. Там сидела пожилая дама, сосредоточенно сдвинув брови и сочувственно глядя на бедняжку, увлеченную беседой с пустым стулом.

– Вот досада.

– Именно поэтому вступать в контакт при людях не положено, – продолжила Джейми, стараясь не шевелить губами.

– Хочешь, выйдем. Наружу.

– Я ем.

– Не похоже.

Еще один яростный взгляд, и она запихнула в рот очередную порцию сорняков.

– Тогда так, – предложила я. – Ты ешь, я говорю. Она собралась раздраженно буркнуть в ответ, но осеклась, устало, проведя рукой по глазам. Никакая косметика не помогала скрыть следы изнеможения.

– Начинай, – пробормотала моя собеседница.

Она внимательно выслушала отредактированную версию событий и едва не рассмеялась мне в лицо.

– Ева Левин, посланник Божий. Наверное, сегодня я выгляжу глупее обычного.

– Поверь, если бы я все выдумала, то могла бы придумать что-нибудь поубедительнее. Помнишь, пару лет назад Пейдж и Лукас оказались в загробном мире? Не задумывалась, как им удалось выбраться? Я договорилась. Пейдж знает. Позвони ей и спроси. Сама она об этом не расскажет, но подтвердить сможет.

– Не сомневайся, позвоню, как только доберусь до телефона.

– Отлично. Непременно позвони.

Она немного расслабилась, хотя во взгляде читалась настороженность. Мне не привыкать. Я всю жизнь пыталась заработать репутацию честного партнера, но такая репутация плохо состыковывается с репутацией черного мага. Вышиби человеку глаз – слух об этом разнесется быстрее энергетического разряда. Только тот факт, что «жертва» натравила на тебя демона, никого не заинтересует.

Я собиралась продолжить свой рассказ, когда меня отвлекло кое-что в противоположной части кафе. Меня не так легко отвлечь, но это зрелище зацепило бы даже самого сосредоточенного человека. Мужчина лет тридцати пробирался меж столов, обхватив голову руками. Точнее держал в руках свою оторванную голову. Из обрубка шеи текла густая кровь, засыхая на воротнике парадной рубашки. Через дырку в рубашке проглядывали кишки. Люди вокруг продолжали болтать и смеяться, а значит…

– Призрак по курсу северо-северо-запад, – прошептала я Джейми. – Зрелище не для слабонервных.

Она обернулась и со стоном откинулась на спинку стула.

– Видно, не в первый раз явился, – отметила я. Мужчина подошел к столу и уставился на меня.

– Эй, ты, привидение, куда смотришь-то?

– Именно туда, куда тебе и хочется. Прекрати балаган, некроманта этим не впечатлишь и меня тоже.

– Ах, тебя оскорбляют кошмарные обстоятельства моей смерти? Прости. В следующий раз я непременно умру чисто и аккуратно. – Он плюхнул свою голову в тарелку с салатом. – Вот. Так лучше?

Джейми побледнела. Я обратила гневный взор на духа… только глаз не оказалось на месте, и заряд негодования пропал понапрасну. Пришлось яростно смотреть вниз, на голову.

– Она не будет с тобой разговаривать, пока ты не поставишь голову на место.

– А пошла ты…

– Немедленно поставь проклятую башку на место!

– А ты меня заставь, – скрестил он руки на груди.

Я размахнулась и влепила ему ладонью по уху. Голова слетела со стола, покатилась по полу и остановилась перед собакой-поводырем. Та подняла морду и принюхалась, учуяв запах разложения.

– Ням-ням. Давай, песик, кушай.

Тело призрака бросилось через весь ресторан, пролетая сквозь посетителей и столы. Джейми фыркала и кашляла, пытаясь унять смех.

– Спасибо, – шепнула она.

Безголовый дух вернулся к нашему столу. Впрочем, он больше не был безголовым, решив, очевидно, что так безопаснее. И к тому же обновил гардероб. Вероятно, таков был его обычный призрачный облик. «Всадник без головы» был уловкой, применяемой некоторыми духами. Несложные чары помогали им выглядеть так же, как в момент смерти, чтобы давить на жалость или пугать людей некромантских кровей.

– Ну, нам уже лучше? – спросила я.

– Смешно, да? – спросил он, приближаясь ко мне. – Конечно, весело дразнить того, кому повезло больше, чем тебе. Как закончишь свои дела здесь, можешь отправиться в свой рай и хорошенько посмеяться вместе с остальными над тем, как ты издевалась над несчастным земным привидением.

– Земным приведением?

– Я страждущий дух, – возвестил он, как проповедник с амвона, – обреченный блуждать в этом суетном мире, не находя успокоения. Пять лет, пять немыслимо долгих лет я стражду в земной темнице, не в силах двинуться дальше, к свету, а все потому, что некроманту лень уделить мне несколько минут…

Джейми рухнула лицом на стол и застонала. Пожилая женщина за соседним столиком отодвинулась от нее подальше.

– Видишь, как она ко мне относится? – продолжал дух. – Она могла бы освободить меня, но нет, ее высочество слишком заняты. Ходят на ток-шоу и рассказывают людям, как она помогают призракам упокоиться. А когда дело доходит до конкретного духа, до страждущего духа, которому всего лишь хочется отомстить водителю, безвременно оборвавшему его жизнь, оставившего жену вдовой, а детей сиротами…

– У тебя не было детей, – процедила Джейми сквозь зубы.

– Потому что я умер, не успев их завести!

Я наклонилась поближе к некромант и понизила голос.

– Слушай, он, конечно, болван, но если бы ты ему помогла, он отвалил бы…

Джейми вскочила и направилась к выходу. Я пристроилась рядом, и она шепнула:

– Поинтересуйся, как он умер.

Призрак шел следом за мной и ответил раньше, чем я успела спросить:

– Я отлично все помню. В последний день жизни я был счастлив, находясь в ладу со всем вокруг…

– За описание смерти «Оскара» не присуждают. Факты.

– Я ехал домой после деловой встречи, – начал он.

– Встречи в баре, – вставила Джейми, сворачивая в переулок.

– Рабочий день закончился, нет ничего дурного в глотке-другом горячительного.

– Или пяти-шести. – Она остановилась в стороне от людского потока и обернулась ко мне. – Вскрытие показало что содержание алкоголя в крови составляло как минимум пять промилле.

– Ладно-ладно, я был пьян, – согласился призрак. – Но дело не во мне, а в той семнадцатилетней цыпочке, решившей покататься по моей полосе!

– Нет, это ты вылетел в ее полосу. Запротоколировано. Кто тебя убил? Тот кретин, который до того упился, что сев за руль кабриолета, не смог пристегнуть ремня. А девушка, между прочим, из-за тебя, дурака, на всю жизнь осталась безногой. И ты хочешь, чтобы я помогла тебе отомстить ей?

Я обернулась к нему, прищурив глаза. Встретившись со мной взглядом, он медленно отступил на шаг, потом развернулся и побрел прочь.

– Не думай, что ты от меня отделалась! – крикнул призрак через плечо. – Я вернусь, когда твоей сучки-телохранительницы рядом не будет.

– Хочешь, чтобы я помогла тебе, Ева? – спросила Джейми. – Сделай так, чтобы он не возвращался. Никогда.

– С радостью, – улыбнулась я.

Массачусетс, 1892

Никса принюхалась. Как и прежде, пахло конским и людским потом, навозом и дерьмом. По широкой улице могли разъехаться четыре или пять экипажей. В дорогу были вделаны железные рельсы, и по ним скользила странная повозка без лошадей. По краям улицы торчали деревянные столбы, с которых свисали провода, пересекаясь над рядами кирпичных зданий в три, четыре, и даже пять этажей.

Исчезли оживленные рынки, узкие мощеные улочки, очаровательные магазинчики. На ее памяти Новый Свет представлял собой несколько убогих поселений на диком континенте, место ссылки для убийц и воров.

Никса повела плечами, покрутила головой, пытаясь привыкнуть к ощущениям. Годы, проведенные в теле Мари-Мадлен, не приучили ее к вони, боли и однообразию человеческого существования. Но здесь ей была дана свобода, неведомая ее истинному естеству, – свобода действовать в мире живых, самой нести разрушение и хаос. Она превратилась в нечто среднее между человеком и демоном, в духа.

Конка свернула в ее сторону. Взмахнув рукой, она попыталась зацепить бок коня скрюченными пальцами. Тот пробежал сквозь нее, не закатив глаз в испуге. Никса зашипела ему вслед. Даже человеческий призрак в силах напугать скакуна. Когда-то одно ее присутствие наполнило бы его таким страхом, что он затоптал бы всех вокруг. Она закрыла глаза и представила, сколько было бы жертв и разрушений. А теперь? Через двести лет она сбежала из ада лишь для того, чтобы оплакивать утраченное навек? Нет, выход должен быть. Выход есть всегда.

Никса пошла вдоль дороги, пробуя на вкус мысли прохожих. Разум мужчин оказался закрыт для нее, как она выяснила вскоре после побега. Умерев в женском обличье, она осталась навек связана с ним.

Она выискивала признаки скрытой страсти в лицах людей. Сначала глаза, потом разум. Порой людям открываются глубины, недоступные их примитивному мышлению, но эти зерна истины попадают прямиком в навозную кучу, где их подбирают барды и поэты, превращая в любовные трели. Глаза – истинное зеркало души. Мимо ясных глаз никса проходила, не задерживаясь. Облачка, затуманивающие взор – она раздумывала, но шла дальше. Ей нужны были бури, ураганы, настоящие тайфуны терзаемой души.

Она прошла половину улицы, встретив пару грозовых туч, и остановилась возле женщины лет двадцати пяти, опустившей взгляд долу. Широколицая и не слишком красивая, она ждала кого-то на тротуаре возле магазина. Ей навстречу вышел мужчина со смуглым обветренным лицом, в рабочей одежде. Заметив женщину, он широко улыбнулся.

– Мисс Борден, – приподнял он шляпу. – Как поживаете? – Спасибо, неплохо, – робко улыбаясь, ответила та. – А вы?

Не успел он ответить, как из магазина, сверкая глазами, выскочил высокий человек с седыми бакенбардами. Он схватил женщину за руку и потянул ее по улице, не обращая внимания на ее собеседника.

– Ты что это устроила, а?

– Я просто поздоровалась, отец. Мистер О'Нил приветствовал меня, и я…

– Мне наплевать на него. Он батрак, тебе совсем не пара. «А кто мне пара, отец? Никто, если это означает, что вам придется нанять вторую служанку взамен меня». В душе молодой женщины всколыхнулась огромная волна ярости, но ничто не выдавало ее чувств, лишь тверже сомкнулись губы.

Она подняла голову, и никса увидела глаза, настолько замутненные ненавистью, что они казались почти черными. Никса усмехнулась. Значит, она желает смерти отца… прямо как Мари-Мадлен. Какой подходящий момент начать новую жизнь.

Никса протянула руку и коснулась бледной щеки женщины кончиками пальцев. Хочешь, я освобожу тебя, дорогая? С радостью.

6

Хотя я раньше не слышала словосочетания «земное привидение», но смысл поняла. Когда мы умираем, большинство отправляется в загробный мир, однако некоторые остаются на земле. Кого-то из них удерживают незавершенные дела, – наш безголовый дух утверждал, что это как раз его случай. На самом же деле их ничто не держит, они сами закрывают себе путь в иной мир. Как и плачущая женщина в доме Саванны, они застревают по собственной воле.

Возможно, наш безголовый знакомец и застрял сам, но скорее всего его случай относится к другой категории, к тем, которые должны отбыть в этом чистилище определенный срок после смерти. Если так, то он никуда не денется, пока высшие силы не решат, что он усвоил урок. Такими темпами он будет преследовать некромантов до следующего тысячелетия. Но к одному из них он больше приставать не будет.

Поскольку мой объект был привязан к миру живых и не мог телепортироваться, следить за ним было делом несложным. Хотя я шла не больше чем в пятидесяти футах за ним, он меня так и не заметил. Я надела мешковатую ветровку и джинсы и собрала волосы в хвост под бейсболку. Кроме того, я приготовила скрывающее заклинание, а вдобавок – еще и ослепляющее, хотя и не знала, сработают ли они в этом мире. Предстояло многому научиться.

Я незаметно шла за ним через весь Город Ветров,[2] прокатилась на двух городских автобусах и на электричке. Потом Безголовый пересек большой газон и направился к невообразимо уродливому зданию, напомнившему мне здание родной школы, которая всегда ассоциировалась у меня с тюрьмой. Отчасти дело в моем отношении к общему образованию, но клянусь, архитектор ненавидел учеников. Может, его в детстве запирали в чулан, и он поклялся отомстить всем следующим поколениям. Это здание отличалось таким же подавляюще огромным фасадом, сложенным из бурых кирпичей, такими же маленькими окнами и таким же десятифутовым забором.

Первым делом я решила, что передо мной тюрьма. Подходящее место для тех, кто раскатывает на машине в пьяном виде. Но нет, потрепанная вывеска гласила: «Психиатрическая больница Дейлвуда». Значит, Безголовый ошивается в психушке? Похоже, ему не помогает.

Я спряталась за фургон на стоянке, наблюдая, как призрак вошел в боковую дверь, возле которой на перекур собралось полдесятка сотрудников, поеживаясь на ветру и глядя на закат. Проскользнув мимо курящих через вытоптанный участок газона, в двух шагах от заветной двери я обнаружила толстого, похожего на бульдога санитара. Я не замедлила шага, думая пройти сквозь него. Вместо этого я врезалась на полном ходу в ходячую гору жира и мускулов. Еще один призрак. Только этого не хватало.

– Куда тебя несет, парень? – проревел он.

Я подняла голову, и он заморгал, осознав, что ошибся.

– Послушайте, дамочка, это частная собственность. Если хотите к нам, поговорите с Тедом.

Я посмотрела ему в глаза и задействовала силу ослепления.

– Ты что, оглохла, детка? Я знаю, что хорош собой, но ты не в моем вкусе. Кончай глазеть и вали отсюда, а то познакомлю мой сапог с твоей попкой.

Хотя я обычно не оставляю оскорбления без внимания, на этот раз ясно было, что ничего не попишешь. Разумеется, можно по старинке отлупить нахала… Чтобы не спугнуть дичь, я пробормотала неискренние извинения и вышла по тропинке на дорогу.

Когда мама заставила меня записаться в кружок, я выбрала легкую атлетику и достигла немалых успехов – городское первенство и все такое. Помню, как вчера: я на низком старте, вокруг толпа, мать, все верховные ведьмы. Дождавшись выстрела стартового пистолета, я рванулась вперед… и зацепилась шнурком за стартовую колодку. С позором провалилась, естественно. И вот похожее ощущение: первая работа в потустороннем мире, а я глотаю пыль на старте.

Моя теперешняя ошибка так же непростительна, как и развязанные шнурки. Призрак-вышибала точно знал, что я дух, потому и заступил мне дорогу. Но как он узнал? Я так старалась не проходить сквозь предметы. А почему я не опознала его? Отсутствие элементарных навыков, необходимых покойникам? Пора признать, что мне нужна помощь.

Мой дом стоит в исторической части города Саванны. До рождения дочери я искала по всему сверхъестественному миру источники силы, несколько раз побывала и здесь. Город мне страшно понравился, сама не знаю почему. Саванна – воплощение утонченного аристократического Юга, а во мне нет и никогда не было ни утонченности, ни аристократизма. И все же город задел тайные струны моей души, настолько, что я назвала в честь него дочь. После смерти я решила переселиться в Саванну.

Двухэтажный особняк середины девятнадцатого века весь увит плющом – и открытые верандами, и балконы, и стройные классические колонны. Массивные кованые ворота охраняют вход в крошечный дворик, где среди пальм, папоротников и рододендронов не пробивалось ни травинки.

Кристоф, смеясь, зовет особняк «Южная красавица». В ответ на его насмешки я напоминаю ему о его пристанище. Стоило всю жизнь жить в роскошных пентхаузах, напичканных всеми удобствами, современной техникой и прислугой, готовой исполнить любую прихоть, чтобы после смерти поселиться на крошечной барке. Да-да, не на стофутовой комфортабельной яхте, а в крошечном плавучем доме, который скрипит, будто того и гляди развалится.

Впрочем, сейчас Крис не дома. Он там же, где проводит каждый вечер последние два с половиной года. У меня. Этот нахал стал заходить в гости, как только обнаружил, что мы оказались в одной реальности после смерти. Не прошло и недели с его гибели, как он вошел и устроился поудобнее, как всегда поступал у меня дома тринадцать лет назад.

Сначала я не знала, как реагировать, списала его поведение на шоковое состояние после смерти и вежливо сообщила ему, что идея неудачная. Он не обратил на меня внимания и продолжал игнорировать меня, даже когда я изложила свое мнение в менее вежливой форме. Год спустя у меня не осталось сил спорить с ним, и я лишь тяжело вздыхала. Он понял, что победил. Теперь я привыкла, что он там, и даже радовалась.

Поэтому, заглянув в окно, я увидела привычную картину: Кристоф сидел в своем обычном кресле у горящего камина, наслаждаясь односолодовым виски, комиксами или старыми номерами любимого юмористического журнала… как вдруг идиллия исчезла и взгляду открылся угасший камин, пустое кресло и заткнутый пробкой графин.

Я нервно моргнула. Кристоф всегда здесь, неизбежный, как прилив. Кроме четвергов, разумеется, потому что по четвергам мы… вот балда! А какой сегодня день?

Я произнесла заклинание перемещения, и мой дом исчез.

* * *

Порыв ледяного ветра. Сквозь подошвы кроссовок просачивался холод бетонных полов. Передо мной – плексигласовый шит, исцарапанный до полной непрозрачности, без магии насквозь не просматривается. Справа – ряды открытых деревянных трибун с истертыми добела дощатыми сиденьями. Я прошла к открытой части бортика. На льду – две команды призраков, мелькание коньков, крики, смех, восторженные вопли зрителей. Кристофа на поле не было: как обычно, на штрафной скамье.

Крис всю жизнь тайно и страстно любил хоккей. Тайно, потому что такое хобби не годилось для Настов. Наследник этого рода мог играть только в гольф (потому что на поле нередко заключаются сделки) и в рэкетбол (потому что жесткая игра – неплохой способ наглядно объяснить своему вице-президенту, почему не стоит перебегать тебе дорожку на заседании совета директоров). Бейсбол и баскетбол, как зрелищные виды спорта, давали возможность заманивать потенциальных партнеров местами в ложе. Но хоккей? Немногим лучше, чем борьба. Насты не ходили на хоккейные матчи и, понятное дело, не играли.

В детстве Кристоф ни разу не стоял на коньках, что неудивительно для уроженца Калифорнии. В Гарварде его сосед по комнате играл в хоккейной команде. Крису только покажи что-нибудь интересное, и он непременно захочет попробовать. Вернувшись в Лос-Анджелес, он вступил в хоккейную лигу под чужим именем, чтобы отец не узнал.

Пока мы были вместе, я ходила на все его игры. Разумеется, перед каждой игрой я всю неделю отнекивалась, обещала прийти, если будет время, но пусть он не рассчитывает. Естественно, ни одной не пропустила. Заразительная улыбка Криса сквозь защитный щиток шлема того стоила, а улыбался он всегда – когда носился по льду, когда забивал гол, и даже когда его сбивали с ног, а уж сидя на штрафной скамье, он с трудом сохранял серьезный вид. Как было не пойти?

Полгода назад он вступил в команду нашего мира, а к тому времени мы уже достаточно сблизились, так что я всегда приходила на игру.

Бросив взгляд на табло, я задумалась, стоит ли ждать конца периода или лучше вернуться в больницу и попробовать разобраться самой. Я уже собиралась телепортироваться обратно к оставленной метке, но тут Кристоф врезался в бортик рядом со мной насколько неожиданно, что я вздрогнула.

– Привет, красавица.

Он так широко улыбнулся, что у меня дрогнуло сердце. Знаю-знаю, с духами такого не бывает, однако клянусь, я почувствовала, как оно забилось, точно в первый раз, когда я увидела эту улыбку, дверцу к «моему» Крису, скрытому от всех остальных.

Он оперся на бортик и, перегнувшись, потянулся ко мне. От резкого движения светлая прядь упала на лоб. Я удержалась от желания пригладить ее, позволив себе лишь подойти на шаг ближе.

– Я думала, ты на штрафной скамье.

– Иногда меня выпускают.

– Дурачки!

Наши взгляды встретились, и он улыбнулся еще шире. Сердце снова дрогнуло, как у девчонки на первом свидании, а тело окатило совсем не детской волной тепла. Он собирался что-то ответить мне, как его окликнули.

– Эй, Крис! Если ты хочешь флиртовать с Евой, назначай ей свидание на скамье штрафников. Ты скоро туда вернешься.

Кристоф показал средний палец.

– Верно, – сказала я, стряхивая наваждение. – Время играть, а не болтать. Я хотела извиниться, что опоздала. Была занята и совершенно забыла.

Он вздохнул, и улыбка погасла.

– И что на этот раз понадобилось Саванне?

– Саванне?..

Поскольку в тронном зале, затем более в пустынном мире, время шло медленней, чем здесь, я совсем забыла, что с нашей последней встречи прошло лишь несколько часов.

– Нет, дело не в Саванне. Судьбы подкинули мне работу. Похоже, ты не единственный, кому такая идея пришла в голову.

– Судьбы? Что?..

Его оборвал крик товарища по команде. Он помахал рукой, показывая, что скоро вернется.

– Давай-давай, поговорим позже.

– Да нет. И не думай убегать, раз уж раздразнила мое любопытство. Подожди минутку.

Он подкатился по льду к товарищам по команде, что-то с ними обсудил, переоделся, и мы отправились решать мои проблемы.

– Значит, ты теперь охотник за головами? – осведомился Крис, усаживаясь на качели рядом со стадионом. – Если это отвлечет тебя от навязчивых идей… – Он не договорил. – А про то, как разобраться с назойливыми духам и преследователями, я тебе расскажу.

– А ты что, кого-то преследовал?

– Это тебя удивляет?

– Не очень, – рассмеялась я.

– Попробовал, но не понял, в чем удовольствие. Это хобби для трусов и задир. Ноя научился многому, и помогу тебе разобраться с этим парнем. Сначала тебе надо понять, как пройти мимо земных призраков, чтобы в тебе не распознали духа. – Он неловко спрыгнул с качелей и едва не упал. – Урок номер один.

– Ты не обязан…

– Знаю.

Он взял меня за руку, и мы исчезли.

Мы снова оказались на стадионе, только в мире живых. За плексигласовым щитом катались нетвердо стоящие на коньках дошколята, поперек себя шире в толстых зимних комбинезонах. Ковыляя и раскачиваясь, как стайка подвыпивших пингвинов, они пытались преодолеть несколько метров льда между бортиком и тренером. Малышка в середине споткнулась, столкнула стоящих рядом приятелей, все они повалились на лед и дружно, в голос, зарыдали. К ним бросилась толпа родителей. Детишки, стоящие с краю тоже решили упасть, чтобы и на их долю выпало немного сочувствия.

– Ты, разумеется, научил Шона и Брайса… – начала я и умолкла, обнаружив, что стою одна. – Крис?

– Ева!

Кристоф выехал в центр катка, расставив руки и выписывая пируэты в обычных туфлях. Я с трудом сдержала смех.

– Проверка номер раз, – крикнул он. – Как догадаться, что я дух?

– Ты стоишь посреди катка в мокасинах и тенниске, и никто не орет: «Уберите этого придурка со льда!»

Он ухмыльнулся, скользнул к бортику, оперся о его край обеими руками и прыгнул. Пятнадцать лет назад он перемахнул бы бортик без труда, даже в полном хоккейном снаряжении. Сегодня же…

– По крайней мере ты перебрался на другую сторону, – утешила я, глядя, как Крис встает с пола.

– Я жаловаться не люблю, – сказал он, – но все же… Судьбы избавляют от ноющей спины и прочих болей среднего возраста, и это замечательно, но почему бы не вернуть нам немного гибкости?

Я закинула ногу на бортик.

– А меня все устраивает, Кристоф притворно надулся.

– Хвастунов не любят, Ева. Смею заметить, что если б я умер в тридцать семь, а не в сорок семь, то махал бы ногами не хуже.

– Хорошая отмазка.

– И я на ней настаиваю. Перейдем к проверке номер два. Не успела я возразить, как он рванул к группе родителей, стоящих у бортика.

– А теперь как догадаться, что я дух? – спросил он.

– Ты проходишь сквозь предметы. Это мне не в новинку, Крис. Тут достаточно здравого смысла. Если я хочу, чтобы меня приняли за человека из плоти и крови, следует вести себя соответственно. Когда на моем пути попалась группа людей перед клиникой, я обошла ее стороной.

– Одну вещь ты забыла. Последняя проверка. Для профессионалов.

Он поднялся по ступенькам и пошел по проходу вдоль ряда Проходя мимо людей, он старательно притворялся, будто пробирается между ними, даже бормотал извинения. На полдороге он обернулся и вопросительно посмотрел на меня.

– Убедительно, я бы поверила, – кивнула я.

– Только потому, что ты никогда не пробовала преследовать живых. А такие призраки очень осторожны. Одна неудачная встреча с другим духом, и про тебя все известно наверху. Теперь я попробую еще разок, только теперь смотри не на меня, а на них.

Он пошел обратно, все еще огибая колени и шепча извинения. Я наблюдала за лицами тех, мимо кого он пробирался, но ничего не заметила. Они продолжали заниматься своими делами, будто…

– Как будто тебя здесь нет! – произнесла я вслух. – Вот в чем штука. Они не реагировали на тебя.

– Верно, – согласился Крис, сбегая по ступенькам. – В больнице ты прошла мимо группы людей, и ни один не глянул в твою сторону, что маловероятно, особенно, если среди них был хоть один мужчина.

Крис подмигнул и окинул меня оценивающим взглядом. Будь я жива, непременно покраснела бы. Но он, небрежно обронив комплимент, улыбнулся и перешел к особенностям жизни земных призраков. Словно речь шла о погоде. Хитрей знал все тонкости, все способы сказать: «Вернись ко мне», не произнося сами слова. Комплимент, долгий взгляд, нечаянное прикосновение – всякие глупости, от которых у меня почему-то кружилась голова.

Я хотела быть с ним. Я всегда этого хотела и временами смотрела на бывшего любовника, тосковала по нему и сама поражалась, почему не сделаю последний шаг. Ведь ничего нового не случилось бы. Может, именно по этой причине я и держалась в стороне – знала, чем все кончится.

Я не создана для близких отношений. У меня не возникало потребности делить с кем-то жизнь, желания чего-то большего, чем приятельские и деловые контакты. Когда же кто-то находил путь к моему сердцу – Руфь Винтерборн, Кристоф и, наконец, Саванна – я неизменно их подводила, принимая решения, которые казались мне правильным. И все же, как бы я ни хотела убедить себя, что отвергаю Кристофа, чтобы не сделать ему больно, на самом деле я в первую очередь оберегала себя.

Крис как раз закончил объяснения.

– Вот и все, что сходу пришло мне в голову. Время применить теорию на практике.

– На практике? В смысле, вернуться в клинику? Спасибо за предложение, но…

– Это не предложение, это требование. Ты мне должна.

– Должна? – возмутилась я.

– Я пытался уговорить тебя поработать в суде, чтобы дать себе возможность поискать приключений, неподобающих уважаемым членам судебной системы. Ты отказалась. Лишила меня первого шанса устроить заварушку за последние…

– Часы. Может, дни.

– В общем, длительное время, – ухмыльнулся Кристоф. – А теперь ты предоставила мне шанс развлечься другим способом, и я его не упущу.

– То есть от тебя не отделаться?

– Никогда, – еще шире улыбнулся он.

Я пробормотала что-то малоприятное, схватила его за руку и телепортировала нас к метке.

Мы вошли в больницу с другой стороны, чтобы призрак-вышибала меня не заметил, и отправились на поиски будущих жертв – пошли на крики.

7

Вопли раздавались из помещения, прилегающего к полутемному кабинету терапии. При помощи Видения я создала в стене смотровой глазок и заглянула внутрь. Крис терпеливо сидел на столе, зная, что сквозь такие отверстия могла смотреть только я.

В комнате было трое. Старшая, женщина лет под шестьдесят сидела за стальным столом. На ней было цветастое платье в восточном стиле, огромные серьги кольцами и ожерелье с уродливым деревянным слоником. Слоник упирался бивнями в ее массивную грудь и выглядел очень испуганным.

Неудивительно.

Женщина сидела, откинувшись на спинку стула, и что-то записывала в блокнот. У нее над головой красовался плакат с надписью «Ты капитан своего корабля» поверх знаменитого снимка Лео и Кейт из фильма «Титаник». Проводи я перед этим плакатом хотя бы час в неделю, мне несомненно пришлось бы лечиться.

Напротив терапевта сидели мужчина и женщина, одетые в джинсы и свитера. Обоим было под тридцать, но женщина удобно устроилась, подобрав под себя ноги, а ее сосед так нервничал, что едва не парил над стулом, готовый вскочить в любой миг.

– Нет, она здесь, – заявил молодой человек, – почему вы ее не видите?

– Расскажи мне, что ты видишь, – нараспев произнесла терапевт.

– Я уже рассказывал! И раньше, и сейчас, и…

– Бартон, – прервала его врач. – Помнишь, что мы говорим? Ярости не место под нашей крышей. Мы должны оставить ее позади.

– Боже, что за бред собачий, – фыркнула молодая женщина, вытягивая ноги. – Передай ей, что она сука. Глупая старая слепая корова.

– Вы слепы, – сказал он терапевту. – Вот же она сидит.

– Ради Бога, Барт. Перестань изображать паиньку. Она сука. Скажи ей об этом в лицо.

– Нет!

– Что случилось, Бартон? – спросила терапевт. – Что она говорит?

Бартон закрыл рот и помотал головой. Молодая женщина наклонилась к нему и зашептала в ухо. Он отмахнулся от нее, как от назойливой мухи, и рука прошла сквозь ее лицо.

– Ну, скажи, – подзуживала призрачная девушка, – и еще лучше вдарь ей как следует. Разбей ее самодовольную рожу. Это будет настоящая терапия.

Бартон вскочил на ноги, размахнулся и ударил… призрака. Кулак прошел насквозь. Барт застонал и медленно повернулся к врачу, которая быстро делала записи. Неуспокоенная душа расхохоталась.

Я сжала кулаки и повернулась к Кристофу.

– Можно, я ее тресну? Хорошая оплеуха ей не помешает…

– Мы сделаем кое-что поинтереснее. Но сначала отыщем других.

Призраки выдали себя сами, только не запугивая пациентов, а болтая об этом. Никто не знает, почему некоторые пациенты психбольниц способны видеть духов. Может, психические заболевания истончают грань между возможным и невозможным и мозг душевнобольных, как мозг детей и животных, не ограничивает восприятие. Может, это отдаленные потомки некромантов, чьи семьи отошли от сообщества сверхъестественных сил. Когда они начинают слышать голоса и видеть призраков, все вокруг заключают, что это психическое заболевание.

Итак, едва мы увидели четверых типчиков, весело обсуждавших, как им удалось заставить очередного пациента напрудить в штаны, сразу стало понятно, что они и есть наша цель. А если мы ошиблись, тогда это первая психбольница в мире, принимающая на работу членов государственного института садистов.

– Нет-нет-нет, – заявил пожилой мужчина со снежно-белой вандеиковской бородкой. – Были случаи гораздо интереснее. Тед, помнишь Брюса? Ты еще убедил его, что он умеет летать.

– О да! – засмеялся призрак, стоящий ко мне спиной.

– И что случилось? – поинтересовалась пухленькая девушка-подросток.

Тед повернулся лицом к слушателям, и я узнала Безголового. Дав понять Кристофу, что наш призрак найден, я вернулась к «глазку».

– …и спрыгнул с крыши вниз головой. – Тед едва мог говорить от смеха. – Как Супермен. Правда, выяснилось, что летать он не может. Приземлился точно на «ягуар» Питермана, причем с такой скоростью, что от удара все зубы разлетелись, как леденцы из коробки. Питерман долго выковыривал их из сидений. И поделом ему, нечего было оставлять верх открытым.

Призраки буквально покатились от смеха. Старик снова замахал руками, как птица, пытающаяся взлететь.

– Самое смешное было, когда несчастный придурок грохнулся башкой. Тело умирает, дух отходит, глядит по сторонам, лыбится во все тридцать два зуба, на радостях пускается в пляс с криком: «Получилось! Получилось! Я могу летать!», как вдруг…

Тед перебил своего товарища.

– …дух случайно взглянул вниз и увидел у ног то самое тело. Собственное. Тут он буквально к месту прирос, присмотрелся, да и говорит: «А-а…»

– Так и сказал, – улыбнулся старик. – «А-а…»

Я посмотрела на Кристофа.

– Хочешь кого-нибудь треснуть? – пробормотал он.

– Слишком много чести. Может, кишки на струны для арф пустить?

– Попробуй. Или…

Он прижал ухо к стене: слышимость отличная.

– …самые лучшие, – сказал кто-то и вздохнул. – Новеньких давно не было.

Я посмотрела на Кристофа, и мы понимающе улыбнулись друг другу.

В конце коридора, где нас не было слышно призракам, отыскалась свободная комната. Я села на кровать.

– Значит, один из нас будет пациентом, а другой медсестрой или…

– Для начала мне нужно, чтобы ты надела форму медсестры.

– По пути нам не встретилось ни одной. Надо посмотреть, что у них за форма…

Я поднялась с кровати, но он жестом остановил меня.

– Я справлюсь сам. Можно?

Хотя каждый подросток мечтает о возможности переодевать женщину, но духам для этого требуется особое разрешение другой стороны. Закрыв глаза, я разрешила Крису переодеть меня.

– Ну вот, – раздался его голос.

Я оглядела себя и тут же увидела грудь, точнее – ее большую часть, упакованную в белую блузку с таким низким вырезом, что стоило мне вздохнуть поглубже, как все вылетело бы наружу. Дополнял ансамбль белый халатик в обтяжку, едва прикрывавший зад. Кто там говорил о подростковых фантазиях…

Крису достался от меня презрительный взгляд, а сам он скалил зубы, как тринадцатилетний.

– Согласись, это форма медсестры.

– Да… из порнофильма.

– Меня устраивает, – еще шире улыбнулся нахал.

Я устало вздохнула, а он подошел поближе и потрогал подол халатика, так что ткань коснулась обнаженных бедер.

– Помнишь, как ты играла со мной в медсестру? Я работал в Нью-Йорке, а ты приехала на выходные. Мы собирались поужинать вместе, но ты позвонила…

– Помню, – оборвала я воспоминания, отступая в сторону. – Теперь надо составить план.

– О, у тебя был план. – Кристоф подошел так близко, что почти касался меня. – Я ехал на встречу, а ты позвонила мне со словами «Не могу дождаться вечера, Крис».

Я открыла рот, собираясь возразить хоть что-нибудь, но он встретился со мной взглядом, и все слова исчезли, а я так и осталась стоять с приоткрытыми губами и запрокинутым лицом.

– Ты сказала, что у меня усталый голос, и предложила вернуться в отель, где ты будешь преданно за мной ухаживать и лечить. Так оно и вышло. Ты уложила меня в постель… а когда взялась, задело всерьез, меня было не вытащить оттуда. – Он неспешно улыбнулся. – Да и тебя тоже.

Иногда я благодарю Бога за свою призрачную природу. Можно забыть о колотящемся сердце, потных ладонях и тяжелом дыхании. Главное – опустить взгляд, и он не догадался, как сильно мне хочется всех послать и преодолеть оставшуюся четверть дюйма между нами.

– Я помню каждую секунду того вечера, Ева, – шепнул Крис мне на ухо. – Я столько раз мысленно проигрывал эту сцену в постели, в душе, даже в машине, как-то раз в огромной пробке… на глаза попалась реклама отеля, в котором мы останавливались, и сразу же… – он рассмеялся. – Я нашел способ провести время с удовольствием.

Я так быстро попятилась, что частично погрузилась в стену. Кристоф схватил меня за руку, помогая удержаться на ногах, но я вырвалась, буравя его возмущенным взглядом.

– Как ты… Мимолетная улыбка.

– Неисправим?

– Я имела в виду другое слово.

– Мне нравится «неисправимый». Гораздо лучше, чем «безнадежный», или «сексуально озабоченный», или «безнадежно сексуально озабоченный».

– Р-р-р! – Мгновение ока, и на мне снова оказались джинсы. – Так лучше?

Крис притянул мою ладонь к паху.

– Видишь, не помогает. Я тебе говорил, что твоя попка классно смотрится в…

– Попробуй только, и получишь заклинание шока.

– Хм-м.

– И не пытайся.

– Я и не собирался. Всего лишь хотел спросить, мне рискнуть расстегнуть молнию или пусть все остается как есть?

– Как есть? – Я проследила за его взглядом и поняла, что моя рука все еще прижата к его паху. – Да ну тебя!

– Значит, расстегивать не стоит?

Я прикусила язык и вместо ответа прошлась по комнате, чтобы остудить воспаленное воображение.

– Мне нужна настоящая форма медсестры.

– Нет, ты будешь пациенткой.

– Но ты сказал…

– …что мне нужно, чтобы ты надела форму медсестры. В план это не входило.

Я скорчила очередную гримасу и едва справилась с приступом смеха.

– Ладно, признавайся, что ты задумал.

Мне доставалась роль пациентки – лучшая маска, поскольку двое призраков меня уже видели. Мешковатый, грязный спортивный костюм, спутанные сальные патлы, красные, запавшие глаза… в общем, о личной гигиене давно забыто. Дождавшись моего преображения, Кристоф создал для меня кресло-коляску, и мы отправились обратно к неуспокоенным.

8

– Видели бы вы его лицо, – хвасталась молодая женщина, подстрекавшая Бартона ударить врачиху. – Франко строчила в своем блокноте, как бешеная. Не успела Чанг забрать старину Барта, а она уже звонила Петерсону.

Кристоф в форме санитара вкатил меня в комнату, где моментально воцарилась тишина и все посмотрели на нас. Продолжая ворчать, что медсестры вечно заняты и постоянно приходится делать их работу, Крис осторожно толкал кресло, огибая все твердые предметы. Остановив кресло в центре комнаты, он взялся за сложенное белье на кровати. Одно заклинание, и в руках у него оказалась призрачная копия постельных принадлежностей. Крис расправлял простыню, а я неподвижно сидела, уронив голову на грудь и не поднимая глаз.

– Э-эй, кто к нам приехал, – засмеялся безголовый Тед. Я подняла голову, оглядела комнату, остановив непонимающий взгляд на Кристофе.

– Слышимость хорошая, – сказала девочка-подросток. – Судя по всему, видео барахлит.

– Надо же, – отозвалась другая женщина.

– А мне такие больше нравятся, – возразил Тед, неторопливо направляясь ко мне. – Так ведь еще страшнее, да, детка? Ты нас слышишь, но ни фига не видишь.

– Кто… кто здесь?

– Я здесь, – склонился к моему уху Тед. – Ты меня видишь?

– Н-нет.

– Может, это потому, что ты спятила?

Остальные рассмеялись.

– Только психи слышат голоса, – шепнул Тед. – Ты ненормальная, детка? Съехала с катушек? У тебя не все дома? Не хватает… Не хватает…

– Винтика, – подсказал Крис.

Призраки резко повернулись к нему. Он встряхнул еще одну простыню, и она плавно опустилась на кровать.

– Это он?.. – начал Тед.

– Вряд ли, – покачал головой старик. – Наверное…

– Винтика, – повторил Крис. – Ты хотел закончить свое оскорбление словом «винтика». Можно и по-другому, но это самое верное. Не хватает винтика.

Он медленно развернулся, и его глаза полыхнули ярко-синим неоновым светом. Примитивное заклинание, но девочка-подросток ахнула и попятилась.

Кристоф поднял обе руки над головой, и с кончиков пальцев посыпались дождем искры. Призраки уставились на него, как первобытные люди на солнечное затмение. Когда Крис опустил руки, форма санитара превратилась в черную рубаху с высоким воротником и черные брюки. Последний взмах, и с его ладоней слетели молнии и заметались по комнате, отскакивая от стен.

Старик бросился к двери. Крис взмахнул пальцем – так обозначают заклинание барьера. А саму формулу проговорила я. Такие заклинания были доступны колдунам, но Крис не очень хорошо ими владел и отлично это осознавал.

Старик врезался в барьер и отлетел назад. Женщина рванула к ближайшей стене и тоже натолкнулась на барьер.

– Кто ты? – спросил Тед.

– Кто я? – отозвался Кристоф тоном, от которого тряслись нерадивые подчиненные. – Ты смеешь спрашивать? Ты не знаешь?

– Видишь, любимый, – вступила в разговор я, поднимаясь с кресла. – Я же сказала, что он меня не узнал в прошлый раз.

Девочка пораженно уставилась на меня – уже совсем в ином виде, с шелковистыми волосами, в коротком черном платье с воротником-стоечкой, как у Криса. Тед изумленно моргнул.

– Ты, – выговорил он. – Ты же та сука…

Я наградила его молнией в живот. Она не причинила ему боли, но удар он почувствовал, особенно когда грохнулся на пол. Подойдя поближе, я произнесла связывающее заклятие, и он, не успев толком встать, застыл согнувшись.

– Так-то лучше. В такой позе и подобает стоять передо мной. Распрямись, и получишь кое-что похуже, это заклятие – еще цветочки.

Я рассеяла чары. Не смея распрямиться, Тед оглянулся на своих товарищей; они поспешно отвели взгляд. Тед поднял голову.

– Не знаю, что вы за духи, ребята…

– Духи! – прогремел Крис, шагнув к нему. – Сначала ты лезешь на нашу территорию, а потом принимаешь нас за духов?

– Вашу территорию? – вмешался старик. – Она ваша? Мы не знали…

– Невежество лишь усугубляет серьезность проступка. Вы нарушили границы и теперь поплатитесь.

– П-поплатимся? – ужаснулась девочка-подросток. – Я не… Я здесь всего одну неделю. Они сказали, что все будет в порядке. Нас никто не тронет…

Связывающее заклинание заткнуло ей рот.

– Спасибо, – поблагодарил Крис. – Теперь касательно остальных…

– Можно я возьму их себе? – попросила я. – Пожалуйста. Будут новые игрушки.

– Постойте, – вмешался старик. – Мы не знали. И находились здесь по ошибке. Нас не предупредили…

– Никто и не должен был предупреждать.

– Столько игрушек мне не нужно, – проговорила я, подплыв к Кристофу. – Не стоит ли показать им, что не только боги могут быть милосердны. – Широкая улыбка. – Уверена, они будут нам вечно признательны за проявленное милосердие.

– Да безгранично признательны, – быстро подтвердил старик. – Отпустите нас и можете не беспокоиться, мы не вернемся.

Крис встретился с ним взглядом, причем его глаза ярко вспыхнули благодаря заклинанию.

– Не советую.

– Или пожалеете, что не остались со мной.

Я развеяла заклинание барьера, а Крис сделал соответствующий жест.

– Идите.

Они метнулись к ближайшей стене. Тед вскочил на ноги, и я ловко ухватила его за руку.

– Я не от всех игрушек готова отказаться. Тебя я оставлю. – Я улыбнулась, ухитрившись показать все свои зубы. – Для начала я научу тебя, как играть в прятки… со своей головой.

Тед в ужасе бросил взгляд на Кристофа.

– Но вы… вы сказали…

Крис пожал плечами.

– Покажи мне еще разок свои внутренности. Хочу проверить, далеко ли можно вытащить твои кишки. Пожалуй, я завяжу их вокруг шеи и использую как поводок.

Тед приоткрыл рот, но наружу вырвался лишь жалкий писк.

– Из него выйдет неплохая игрушка, милая, – проворковал Кристоф, подходя ко мне сзади. – Не могу дождаться его криков.

– Долго ждать не придется.

Кристоф провел рукой по моему обнаженному бедру. Когда пальцы подобрались к ягодицам, я отклонилась назад и шепнула:

– Продолжи в том же духе, и я буду играть с твоими внутренностями.

Хрипловатый смешок, будто я сказала что-то невыразимо сексуальное. Его ладонь скользнула к бедру… и осталась там. Я выразительно посмотрела на него, и он убрал руку, пощекотав внутреннюю поверхность бедра, от чего у меня по спине побежали мурашки.

– Поспешим, – пробормотал Кристоф достаточно громко, чтобы Тед расслышал каждое слово. – Возьмем его в нижние пределы, покажем новое жилище… посмотрим, как быстро он закричит.

Крис начал фальшивое заклинание, потом умолк. Я вопросительно посмотрела не него.

– Возможно, стоит оставить еще одного, – сказал Крис. – Нам пригодился бы страж, чтобы те не вернулись и другие не пришли на их место.

– Страж, – пискнул Тед. – Из меня выйдет отличный страж. – Он пододвинулся к Крису. – Я буду стеречь это место, изгонять отсюда нарушителей и все, что вы еще…

Крис отбросил его заклинанием. Я оперлась на Кристофа.

– Можешь его забрать. Я найду другого.

– Я сам отыщу тебе другого.

– Тем лучше. А если этот не справится с работой…

– Справлюсь! Я останусь в больнице…

– Нет, ты останешься снаружи, – отрезал Крис, – и не посмеешь трогать пациентов. Они под нашей защитой.

– Кстати, о нашей защите. Как насчет Джейми?

– Она тоже ваша? – спросил Тед. – Нет проблем, я от нее отстану.

– Разумеется, – подтвердил Крис. – Потому что ты будешь здесь, на внешней территории клиники и не покинешь ее, пока мы не вернемся и не позволим тебе сделать это.

– Понял.

Крис заставил Теда произнести клятву, связывающую душу. С магической точки зрения это была полная абракадабра, но Тед купился… а для большей красочности мнимый демон добавил дождь искр и раскат грома в самом конце. Потом Кристоф взмахнул рукой и из пола поднялся туман, полностью поглотивший нас. Оказавшись под плотной пеленой, мы телепортировались обратно в призрачный мир и оказались в открытом поле.

Я ткнула Кристофа в грудь.

– Ты гений!

– Раскат грома все же был лишним. И молнии тоже.

– Нет. Ты был бесподобен.

Его глаза снова полыхнули огнем, и мой смех разнесся по всему полю.

– Давненько лакеи не говорили тебе комплиментов, да. Соскучился по похвале?

Он встретился со мной взглядом.

– Они никогда меня не волновали. Одна ты говорила добрые слова так, что я в них верил.

Я опустила взгляд и отступила на шаг.

– Пойду, расскажу Джейми, что я решила ее проблему. Спасибо за…

– Не за что. Обращайся в любой момент, ты знаешь.

Я кивнула.

– Тогда я пошла. Навестить тебя?

– Да, пожалуйста. И еще одно. Будешь говорить с Джейми, не упоминай мое имя…

– И что ты с ней сделал? – вздохнула я.

– Не я…

– Перефразирую. Что твои люди сделали с ней по твоим приказам? Хотя лучше не говори. – Я закатила глаза. – Могла бы и сама догадаться, что если я ничем перед ней не провинилась, то ты непременно. Честное слово, мы вдвоем разозлили девяносто пять процентов сверхъестественного мира.

– И убили остальные пять.

– Надо нам учиться строить отношения с людьми, Крис.

– Разве это интересно?

Я покачала головой и с улыбкой телепортировалась в квартиру Джейми.

9

Мы договорились, что если мне удастся избавить Джейми от навязчивого призрака, то встречаемся у нее дома. Я честно прождала целых десять минут. Потом я начала вычислять, куда же она могла уйти. Ответ обнаружился на календаре – некроманта пригласили на вечер к какому-то муниципальному чиновнику. Информации было недостаточно, но я не сдалась и продолжила поиски. Мне повезло и во второй раз – на столе отыскалась стопка приглашений.

Разумеется, сегодняшнее было вовсе не на самом верху. Это было бы слишком просто. Мне пришлось пронизывать всю стопку взглядом при помощи силы Видения. На это потребовалось немало времени – пробуравить взглядом всю кипу до самого стола легко, да хоть до пола, но разбирать надписи слой за слоем – совсем другое дело. Примерно через полчаса нужное приглашение нашлось. Так, адрес есть. Затем я заскочила домой, в Саванну, и захватила атлас с картами городов – выяснить, где именно живет чиновник. Для Чикаго у меня было всего лишь три телепортационных кода, и ближайший вел в точку в шести милях от места назначения. Могло быть и хуже, подбодрила я себя, но предстояла немаленькая прогулка.

До искомого дома я добралась уже после полуночи. Улица была заставлена машинами. Излома выходили люди, жадно глотая свежий воздух – их даже холод не пугал – или грел алкоголь в крови.

Джейми нашлась в гостиной. Она беседовала с безупречно одетой и причесанной женщиной лет пятидесяти. Случай в телестудии многому научил меня. Во всяком случае, я поняла, что Джейми права: призраки не должны мешать некромантам беседовать с живыми людьми. Поэтому я болталась в стороне, за пределами ее поля зрения, и ждала. И ждала, и ждала. И еще полминуты. В конце концов не выдержала и подкралась поближе, чтобы как-нибудь повежливее привлечь ее внимание.

Оказавшись рядом, я гораздо лучше разглядела собеседницу Джейми. Даже со спины заметно было, что она принадлежит к высшему классу общества. Идеальная осанка, костюм от лучших модельеров, короткая стрижка с серебряными прядями, намекающими на приближение зрелого возраста. Руководящий работник или преуспевающий юрист, Может быть, даже тот самый муниципальный чиновник. В каждом движении сквозила уверенность в себе, спокойствие женщины, нашедшей свое место в жизни и удобно на нем устроившейся. Однако круги вокруг глаз и глубокие морщины заставили меня прибавить лет десять к ее возрасту. Спокойствием тут и не пахло. Лицо напоминало неподвижную маску – она старалась не выдать своих чувств, веки покраснели от невыплаканных слез.

– Я понимаю, – сказала Джейми. – Поверьте, это не вопрос…

– Денег? Деньги – не проблема, Джейми. Я сразу так сказала и не собираюсь отказываться от своих слов.

– Дело не в деньгах.

Женщина судорожно сжала в руках грязную салфетку.

– Простите, я не хотела обидеть…

– И не обидели. Но я не могу вам помочь. Честно, будь я в силах найти вашу дочь…

– Я не прошу ее искать. Скажите мне одно – там ли она. По ту ли сторону. Я всего лишь хочу… прошло столько времени. Я хочу знать наверняка.

Джейми отвела глаза.

– Вы хотите ответов. Я понимаю. Но из этого ничего не выйдет.

– Можно ведь попробовать. Хуже-то не будет…

– Будет, если вы будете надеяться впустую. Я… простите, мне нужно…

Она пробормотала что-то невнятное и выбежала из дома. Я последовала за ней через соседнюю комнату к задней двери. Джейми торопливо прошла мимо гостей, сидящих на открытой веранде, через пустой двор и остановилась у ограды. Дальше идти было некуда. Она устало оперлась на ограду, дрожа всем телом.

– Работа у тебя не из приятных, – заметила я. Она резко подняла голову. Я подошла ближе.

– Ты знаешь, что не можешь ей помочь. Я знаю, что ты не можешь ей помочь. Но ее никак не убедить. Ты сделала все, что могла.

Джейми обхватила себя руками и промолчала.

– Кстати, я избавила тебя от безголового призрака, – продолжила я. – Если вдруг появится, скажи мне, но думаю, он на это не отважится.

Некромант кивнула, продолжая дрожать с такой силой, что стучали зубы.

– Не хочешь погреться? – предложила я.

– Мне не холодно. Просто… – Она покачала головой, еще раз вздрогнула всем телом и выпрямилась. – Спасибо за помощь. В смысле, с этим призраком. Я в долгу не останусь.

– Я не сомневаюсь. Не знаю, что и когда мне понадобится, но надо бы договориться, как тебя искать.

Джейми согласилась. Судьбы дождались, пока мы выработаем правила общения, а затем послали за мной Искателей.

Искатели перенесли меня в вестибюль размером со школьный спортивный зал. Все тот же белый мрамор, как и в тронном зале; ни украшений, ни мебели – сразу видно, здесь не задерживаются.

Вокруг сновала масса народу. Точнее, духов-клерков, благодаря которым так ладно крутятся колесики нашего мира. Они не связаны с миром людей и выглядят, как типичные привидения, безупречно белые призраки с глазами такой бледной голубизны, что она практически сливается с их прозрачно-белыми одеяниями. Сквозь них, как сквозь папиросную бумагу, можно разглядеть очертания окружающих предметов.

Привидения-клерки не говорят. Никто не знает, не могут они или не хотят. Они способны общаться телепатически, но слова лишнего не скажут, если достаточно жеста.

Я шла по вестибюлю. Пролетающие мимо духи с улыбками кивали мне, не останавливаясь, – каждый был занят своим делом.

В центре зала я огляделась, выбирая, куда пойти. Вариантов много, даже слишком. По стенам – десяток дверей, а в каждом углу – огромная сводчатая лестница. Ни плана помещений, ни схемы эвакуации, ни табличек на кабинетах.

– Так, – пробормотала я. – Зачем я здесь, и куда мне двигаться дальше?

Четыре проплывающих мимо духа, не замедляя полета, одновременно подняли полупрозрачные руки, указывая на лестницу в северо-западном углу.

– Там что? – поинтересовалась я.

Перед глазами возник образ крылатого ангела. Духи-клерки его создали, или я сама догадалась, не знаю; благодарно кивнув, я двинулась к ступеням.

Три двери на лестничной площадке и узенький пролет, ведущий выше. Стоило мне сделать шаг к ближайшей двери, как дух-клерк указал наверх.

– Спасибо, – поблагодарила я.

Следующая лестничная площадка, снова три двери, очередной узенький пролет. Дух-клерк снова указал мне путь. Выше. Еще две лестничные площадки. Еще два узких лестничных пролета. Еще два призрака. Наконец, увидев одинокую белую дверь, я поняла, что добралась до обители ангела.

Ангел, настоящий ангел! Я их никогда не видела. В призрачном мире об ангелах говорят редко, да и то полунасмешливо, полублагоговейно, словно мы, жители сверхъестественного мира хотели бы над ними пошутить, но не смеем.

Ангелы – земные посланники Судеб и иже с ними. То и дело их отправляют разбираться с земными проблемами. Что за проблемы – неизвестно, скорее всего, сентиментальные драмы, как в сериале «Прикосновение ангела». Божественные посланники нисходят к людям, сея мир, радость и добро, как конфетти, успевают исправить мироздание перед рекламной паузой и возвращаются к себе на небо до следующей псевдо катастрофы.

Как Судьбы додумались отправить ангела на поиски проклятого демидемона, было выше моего разумения. Все равно что послать бабочку ловить ястреба. Никса поступила именно так, как и следовало ожидать – съела ангела и косточки выплюнула. С другой стороны, Судьбы сами признались, что понятия не имеют, как с ней справиться. Когда она сбежала, вполне понятно, что первым делом за ней послали божественных вестников.

Я собралась постучаться, но меня отшвырнуло ударом энергии. С трудом, удержавшись на ногах, я осмотрела руку, несколько раз сжала-разжала пальцы. Боли не было, одно удивление.

Я осторожно протянула руку к двери, готовясь к новому разряду. И испытала целую гамму неясных, но явно неприятных эмоций. Магический барьер. Вместо грубой силы – подсознательное внушение: «Не ходи туда».

Только мне как раз туда и надо.

Забыв о неприятных ощущениях, я постучала. Немедленно все погрузилось во мглу. Я только подумала: «Начинается!», как тьма рассеялась. Дверь исчезла. Вестибюль тоже. Я оказалась в очередном белом помещении, на этот раз – с оштукатуренными и побеленными кирпичными стенами и кирпичным полом с узорной кладкой чуть темнее. Посередине брошена циновка, по комнате расставлены деревянные стулья с высокой спинкой, несколько столиков и резной диван с грудой вышитых подушек.

В конце комнаты – окно во всю стену. За окном простиралась пустыня с приземистыми пирамидами – иллюзия, но очень милая. Если бы начальство психбольницы так же заботилось пациентах, они не стали бы легкой добычей неупокоенных.

– Есть кто-нибудь?

Ответа не было.

Я огляделась в поисках двери и краем глаза уловила движение у окна. За диваном, под окном, на полу сидела женщина. Не выше пяти футов, хрупкая фигурка, тонкие запястья выглядывают из широких рукавов окутывающего ее серебристого одеяния, темные волосы струятся по спине до самого пола. Крыльев я не приметила, но под ее балахоном уместились бы и крылья, и ручная кладь. Эту девчушку я нипочем не отправила бы за никсой.

– Джана? – тихо позвала я.

Она не шевельнулась. Я пересекла комнату, медленно ступая, чтобы ненароком не напугать ее.

– Джана?

Она подняла голову и посмотрела на меня огромными карими глазами. В ее взгляде не читалось ни мысли, ни чувств, я невольно отвела взгляд, будто они могли высосать из меня и то, и другое.

Я опустилась на пол поближе к ней.

– Джана, меня зовут Ева. Я тебя не трону. Я хотела спросить…

С рыком пумы Джана взметнулась в прыжке. Я и шевельнуться не успела, как она вцепилась в меня. Удар повалил меня на спину, и я больно треснулась затылком об пол.

– Див фарзанд, – прохрипела Джана, бросаясь в бой.

Я увернулась. Связывающее заклинание ее не остановило. Вспрыгнув на диван и пробежав по подушкам, я вскочила на стол, пытаясь ослепить противницу заклинанием. Не вышло. Может, на ангелов заклинание не действует? А может, действует, но Джане все равно?

Я изготовилась ударить с ноги, но моральные устои помешали. Пнуть безумного ангела? Пусть у меня не самые правильные жизненные принципы, но такого они не позволяют.

Вскочив на приставной столик, я огляделась в поисках двери. Двери не было. Единственным выходом из этой золоченой клетки было окно, а я знала, что оно – иллюзия. Зато стены здесь были настоящими стенами, непроницаемыми для призраков.

Скачками я перебазировалась на кофейный столик, произнесла заклинание, которое должно было вернуть меня домой. Не сработало. И другое не сработало. Что за чары Судьбы наложили на обитель ангела – неизвестно, но они ее прочно здесь удерживали. Что, учитывая обстоятельства, не так уж и плохо. Только я здесь ни при чем.

– Яфлан дадвари, – яростно проговорила Джана.

– От такой и слышу, психичка ненормальная.

Она остановилась, застыла на месте, потом отступила на шаг и, воздев руки к потолку, начала заклинание.

– Эй, я не хотела тебя обидеть, – проговорила я, подходя к краю стола. – Если ты зовешь Судеб, то зови. Они сами послали меня к тебе.

Что-то блеснуло в воздетых руках Джаны, медленно воплощаясь из эфира. Похоже на сияющую полосу металла фута четыре длиной, изукрашенную с одной стороны надписями неуловимо знакомым шрифтом.

Предмет материализовался, на конце появилась полированная рукоять, за которую Джана ухватилась и занесла над головой… огромнейший меч.

– Ни фига себе!

Меч со свистом перерубил ножки стола, войдя в них как нож в масло. Я перескочила с подрубленной опоры на стул, перепрыгнула через спинку, но тут клинок метнулся к моим коленям, и я распласталась на полу. Острие вспороло обивку в дюйме от моего плеча.

Джана вспрыгнула на стул, устремив на меня меч. Призрак или нет, я решила убраться с дороги. Даже вера в собственную неуязвимость не может устоять при нападении ангела-психопата с четырехфутовым самурайским мечом наперевес.

Я метнулась в другой конец комнаты, на ходу произнося заклинания. Ни одно из них не сработало.

– Демоново отродье! – заорала Джана.

Не спорю.

– Неверная!

Спорно, но ладно, готова признать.

– Шлюха сатаны!

Так, а это уже лишнее. Я развернулась, одновременно нанося удар пяткой. На сей раз совесть не выступала. Джана получила по запястью и ахнула от боли. Меч вылетел у нее из руки и с лязгом упал на пол. Мы рванулись к нему одновременно. Пока Джана пыталась взяться за рукоять, я отодвинула ее подальше и ухватилась за лезвие.

Руку пронзила дикая боль. Я заорала от боли и от неожиданности. За последние три года я даже палец ни разу не ушибла и думала, что так и будет, а теперь рука словно загорелась от прикосновения к мечу. От моего вопля, должно быть, на чердаке балки задрожали, но я не отпустила меч, а подняла его за лезвие, все еще страдая от боли.

Снова опустилась мгла.

– Надо было меня дождаться, – раздался мужской голос, от которого у меня мурашки побежали по коже. Оглянувшись, я выяснила, что сижу на площадке перед белой дверью.

Передо мной возникли ноги в бежевых брюках со стрелкой острее, чем меч Джаны. Выше – зеленая рубашка, еще выше – глаза того же изумрудного цвета, украшающие смуглое лицо с крупным носом и полными губами. Губы подрагивали от сдержанного смеха. Растрепанные темные волосы падали на лоб.

Мужчина протянул мне руку и помог подняться. Рука была твердой и теплой, почти горячей.

– Спасибо за помощь, – поблагодарила я, – я бы справилась сама.

– Заметно, – не сдержал он ухмылку и кивнул в сторону двери. – Похоже, ты ожидала другого.

– Не вопрос. – Я бросила взгляд на собственную руку. Она выглядела как обычно, а боль исчезла, как только я выпустила меч. – Значит, ангелы такие?

– Джана – ангел по роду занятий, не по крови. На самом деле она дух, как и ты. И ведьма… возможно, именно поэтому и не уничтожила тебя на месте. – Он протянул руку. – Трсайель.

Наверное, он так представился, но имени – если это было имя – я не разобрала. На имя или любое другое слово оно вовсе не походило. Хотя от невежливого «Чего?» я удержалась, мой новый знакомый прочитал незаданный вопрос по лицу.

– Три-сай-эль.

Не слишком похоже на то, что прозвучало в первый раз, но все равно ничего более близкого я не смогла бы выговорить.

– Готова спорить, тебя часто просили произнести по буквам.

– Непременно просили бы, – рассмеялся он. – Если бы кого-то это интересовало. Я не призрак.

– Да? – Я окинула его взглядом.

– Ангел. Чистокровный.

– Ангел? Крыльев не завести, да?

– Прости, что разочаровываю, – снова рассмеялся Трсайель. – Привязать крылья к ангелу – все равно что запрячь коня в машину. Телепортация быстрее любого маханья крылышками.

– Верно. – Я глянула на дверь комнаты Джаны. – Но ей не удается телепортироваться? Или дело в противомагическом барьере?

– И то, и другое. Чистокровки тоже не всегда в состоянии телепортироваться. Есть места… – Его лицо потемнело, и он дернул плечом, отгоняя неприятную мысль. – Даже чистокровок можно поймать в ловушку. Как Зедкиэля.

– Последний охотник за никсой, – вспомнила я.

– Был бы он здесь, помог бы тебе. Участие в подобных инаугурационных операциях – его работа. Но по понятным причинам он не может, поэтому меня прислали вместо него, Я помогу тебе со всем, что затруднительно для не-ангела, например, пообщаться с Джаной.

– Так вот в чем проблема. Став ангелом, она не желает говорить с нами, простыми духами?

– Нет, она учуяла в тебе демонскую кровь. Ее разум помутнен, все связи в нем перепутаны, особенно когда дело касается кого-нибудь, напоминающего никсу.

– Она почувствовала демонскую кровь и увидела во мне врага.

– Порой, – кивнул он, – она видит врага и во мне.

Я нахмурилась.

– Из-за демонской крови.

– Мне показалось, будто ты…

– Демон, ангел, все одно и то же, если заглянуть в прошлое или копнуть достаточно глубоко, но говорить об этом не советую. Некоторым неприятно, когда им об этом напоминают. Джане чудится демон в тебе и во мне, а демон для нее один: никса, отправившая ее в ничто. Но обычно я с Джаной нахожу общий язык. Готова к повторному заходу?

– Давай!

Сан-Франциско, 1927

Никса попыталась взбодриться в сознании Джолин, стараясь не задремать под нескончаемое повествование женщины о своей жизни. Причиной летаргического состояния никсы был не только бесконечный нудный монолог. Она слабела, а слабость невероятно раздражала. Когда-то хаос был для нее изысканным вином, а теперь стал водицей, не утоляющей жажды.

Она слишком привередничала в выборе партнеров, однако упорно отказывалась снизить стандарты. С неподходящим партнером жажды по-настоящему не утолить, только сточной воды напиться.

На сей раз ей пришлось прождать дольше обычного, быть может, потому, что последняя напарница совсем разочаровала ее, и никса решила попытать счастья с Джолин. Она оказалась не умнее последней девицы, пожалуй, даже глупее, и была занята исключительно собой, как часто бывает с хорошенькими девушками, не наделенными особым умом. Но Джолин не просто была неумна – у нее была пустая голова и не менее пустая душа. Наверное, осознав этот недочет, Создатель подарил ее служителю церкви и его жене, надеясь, что они восполнят недостающее.

Пустая душа делала Джолин чистым листом. Родители записали на нем добродетели, и она стала добродетельной: вышла замуж за прекрасного человека, врача на много лет старше ее, и поехала за ним в африканскую глушь, нести исцеление больным. Потом она заболела малярией, и муж отправил ее выздоравливать на родину, но не к престарелым родителям, а в калифорнийскую лечебницу. Вдалеке от бдительных глаз родителей и мужа Джолин стала сама собой. Ее душа и впрямь была листом, и записи с него можно было стирать.

Она так и не вернулась в Африку. Нашла работу, завела любовника и вошла в круг, в котором бокал мартини ценили выше добрых дел. Через пять лет она заскучала. Тут на нее и наткнулась никса, рыщущая по Америке в поисках подходящей напарницы. Выяснив, что та мечтает совершить, чтобы развеять скуку, никса предложила свою помощь.

Джолин сидела на веранде возле собственной квартиры, обдумывая, что бы надеть на вечеринку в выходные, кого она надеется встретить и так далее. Банальные, сумбурные мыслишки мелькали в ее голове как стеклышки в калейдоскопе.

Никса терялась в цветном узоре, слабела, бессильно трепетала…

– Мы можем сделать это после вечеринки? – спросила Джолин, мысленно адресуя вопрос никсе, поселившейся внутри ее головы.

Никса встряхнулась.

– Да, это даст нам время составить план. Как бы ты хотела их убить?

Недовольная гримаса.

– Я думала, ты все скажешь сама.

– Я могу… и скажу, если хочешь, но ты получишь больше удовольствия, если метод будет что-то значить для тебя.

Судя по затишью в мыслях, никса поняла, что снова говорит слишком сложно. Она подавила раздражение. «Терпи, – сказала она себе. – Возьми ее за руку и покажи путь. Награда будет велика».

– Давай подумаем вместе, – предложила никса. – Мне легче составить план, если я буду знать, почему ты хочешь их убить после стольких лет дружбы. Почему именно теперь?

Джолин просветлела.

– Потому что у меня есть ты.

– Нет. Я спрашиваю, почему именно их. Чем они тебя обидели?

– Обидели?

– Не важно. Давай…

– Нет, должна же быть причина, правильно? – Джолин прищурилась, глядя на яркое небо. – Гмм… Они спали с моим мужчиной, и я ревную.

– Разумеется! Наверняка это был настоящий удар…

– Нет-нет, я сто лет об этом знаю. И совсем не против… черт, я их и познакомила! – Женщина помолчала. – Но повод прекрасный, как тебе кажется?

Джолин сидела в крохотной кухоньке у друзей, прихлебывая молоко и обсуждая вечеринку. Этим вечером она познакомила своего любовника с хорошенькой белокурой медсестрой, чему Нелли и Дот совсем не обрадовались. Их подруга не разделяла беспокойства. Брэдли и его денег на всех хватало. Когда Джолин знакомила его с симпатичной пампушечкой, ей доставалось еще больше от его щедрот.

Нелли и Дот, наверное, поэтому и злятся, что сами не сумели найти ему красотку. Как бы то ни было, они взбесились. Не настолько, чтобы переругаться, но, шепнула никса, если дойдет и до этого, ситуация может пригодиться. Джолин пила горячее молоко и слушала, как Дот и Нелли обсуждают вечеринку, а никса нашептывала ей на ухо.

– …и не просто ревность, тут замешано большее. Они злятся, потому что… в общем, это связано с медсестрой. У нее… сифилис. Вот. Именно так. До них дошли слухи, что у нее сифилис.

– Правда? – Джолин едва не пролила молоко. – Почему они не предупредили меня? Ужас какой. Если у нее сифилис, она заразит им Брэдли…

– У нее нет сифилиса. Но мы скажем именно так, если дела пойдут неважно. Естественно, они обозлятся за то, что ты раскроешь их замыслы. Ты пыталась доказать, что это пустые сплетни, но они обвинили тебя в беспечности, бездумности. Ты пыталась уйти, но они не позволили.

Никса продолжала формировать замысел. Какое воображение. Она умница. Джолин охватила сладкая дрожь. Какая удача, что никса выбрала ее. В детстве молодой женщине всегда хотелось иметь вымышленного приятеля, но ей не везло, ни одного не находилось. Она мечтала назвать подружку Викторией.

– Я буду звать тебя Виктория, – объявила Джолин.

– Что? – пораженно спросила никса, перестав шептать.

– Я буду звать тебя Виктория. Или Вики, если тебе больше нравится, хотя мне имя Вики не очень нравится.

– Виктория вполне подойдет. А теперь… Стоп, они заговорили с тобой.

Джолин вышла из задумчивости и улыбнулась друзьям.

– Да?

– Платье на Рэйчел показалось мне знакомым. Разве ты не такое же надевала на вечеринку у Бэза в прошлом месяце?

– Возможно, это оно и есть. Я пожертвовала его на благотворительность.

Дот хихикнула.

– Кстати о подержанных вещах, – включилась в разговор Нелли. – Вы заметили сумочку Милли?

– Так это была сумка? – изогнула бровь Дот. – Я думала…

Джолин снова перестала их слушать и с трудом подавила зевоту.

– Можно мне их убить? А то спать хочется.

– Да. Это прекрасный повод, – поддержала ее никса – Виктория. – Зевни еще разок и не скрывай этого. Когда они заметят, скажи, что тебе пора, и встань.

– Как? Уйти? Но я их не убила!

В голове Джолин раздался тяжкий вздох. Виктория еще раз объяснила план с самого начала. Она оказалась такой умной. Они будут лучшими друзьями. Да-да-да, друзьями на всю жизнь. Джолин поежилась, стараясь не ухмыляться.

– Отлично, – проговорила Виктория. – А теперь зевай. Джолин зевнула и подняла руку, чтобы прикрыть рот, но промахнулась.

– Ой, – широко раскрыв глаза, проговорила она. – Простите.

– Кажется, кто-то совсем засыпает, – улыбнулась Дот. – Хочешь остаться здесь на ночь, милочка?

– О, пожалуйста, если можно.

Джолин взяла со стула сумочку и заглянула внутрь. Блеснул металл пистолета, словно подмигивая ей. Она подмигнула в ответ.

– Славно повеселились! – сказала Джолин, шаря в буфете. – А как они смотрели!.. Жаль, покричать им не дали.

– В квартире сверху тоже люди. Выстрел был громким, даже через подушку.

– Ты права. Да, Нелли немножко вскрикнула. Мне понравилось. – Она вынула из ящика два ножа. – Обвалочный нож или тесак?

– Скорее всего понадобятся оба.

– Отличная мысль. А как насчет пилы? Кажется, у Дот была пила в кладовке. Маленькая такая, для металла и всякого такого.

– Ножовка.

– Она самая. Ее тоже захватить?

– Если найдешь.

Джолин нашла ножовку в кладовке, рядом с другими инструментами. Держа в одной руке пилу и нож, а в другой тесак, она отправилась в ванную комнату, где в ванне ее ждала Дот.

Пришло время повеселиться.

Два кофра. Вот и все, что осталось от багажа с утреннего поезда из Сан-Франциско. Два черных кофра с серебряными ручками. Новехонькие, такие на станции не бросают без причины.

Как только Сэмюэл увидел два огромных кофра, он догадался, что кто-то затеял недоброе. В каждый из них влезло бы по два, а то и потри ящика самогона. Хозяин наверняка увидел полицию поблизости, струсил и сбежал. На поездах «Сазерн пасифик» бутлегеров не любят. Сэмюэл – багажный контролер, он отвечает за проверку багажа. А уж если кофры набиты бутылками, то пропажи одной никто не заметит.

Охотник до выпивки решительно направился к багажу. Оказавшись на расстоянии фута, он невольно отшатнулся, прикрывая нос рукой. Вот это запашок! Нет, к такому самогону лучше не притрагиваться. Воняло так, будто внутри кто-то издох. Странно, что носильщики в Сан-Франциско ничего не заметили. Может, тогда не воняло, а полежало полдня в августовском пекле, да и протухло?

Только Сэмюэл потянулся к защелкам кофра, как к пункту выдачи багажа подкатил грузовик-пикап. На водителя Сэмюэл и не взглянул, а вот пассажирка сразу привлекла его внимание. Брюнетка, настоящая куколка, шикарная, как кинозвезда.

Молодые люди подошли к нему, и женщина протянула багажную квитанцию.

– Ваши вещи, мэм? – спросил Сэмюэл.

– Да, – улыбнулась красотка. – Простите, что опоздали. Я сошла с поезда и поняла, что придется съездить за братом, а то эти чемоданы не поднять, они ужасно тяжелые.

– Можно поинтересоваться, что внутри?

– Да ничего особенного, личные вещи. Вы же знаете, как собираются женщины.

– Да уж, – фыркнул ее брат. – Два чемодана вещей на выходные. Можно подумать, она возвращается к родителям навсегда.

Молодой человек шагнул к сундукам, но Сэмюэл остановил его.

– От них… странно пахнет, мэм.

– Правда? – изумленно распахнула синие глаза женщина.

– А то нет, – сморщился ее брат. – И из них что-то течет. Ого! Джо, что ты такое везешь?

Не успела она ответить, как Сэмюэл подошел к первому кофру и попробовал откинуть защелку. Та оказалась на замке.

– Мэм? Вам придется открыть чемоданы.

Джолин уставилась на багажного контролера, не понимая ни слова.

Виктория? Что делать?

Она подождала, но подруга не ответила ей. Должно быть, обдумывала план. Контролер и Рики ждали, пока она отыщет в сумочке ключи.

Виктория?

– Мэм, мне нужны…

– Подождите, – огрызнулась она. – Я их ищу. Виктория? Отзовись, пожалуйста! Беда! Ничего.

Виктория!

Имя эхом отдавалось в ее пустой голове.

10

Трсайель перенес нас обратно в комнату Джаны, и я села в уголке, ожидая, пока они разберутся меж собой. Нет, я не про дуэль ангелов с мечами наперевес, хотя, пожалуй, на такое стоило бы посмотреть. Это была словесная драка… да собственно, и не драка даже.

Судя по всему, Трсайель заговорил с Джаной на ее родном языке, и она постепенно успокоилась, хотя дело скорее было не в словах, а в интонации. Голос Трсайеля звучал в двух регистрах. В первом регистре (должно быть, это был его настоящий голос) звук мог запросто остановить движение на улице. Услышав его, хотелось бросить все дела и сидеть, жадно, безостановочно внимая каждому слову. Впрочем, смысл слов ускользал, слишком увлекало звучание голоса.

Именно так он привлек мое внимание при встрече, и точно так же сейчас успокаивал Джану. Когда же ангел переключался в разговорный режим, то говорил более «естественно», в ритме и с интонациями, о которых мечтает каждый диджей, но они завораживали не настолько, чтобы не обращать внимания на смысл.

Наконец мой новый знакомый из вежливости перешел на английский. Он принялся объяснять суть моего задания, и с каждым его словом и взгляд, и разум Джаны все больше и больше прояснялись. Прищурившись, она обернулась ко мне.

– Вот это они отправили за ней? – фыркнула она. – И меня еще называют ненормальной.

Трсайель не дал мне огрызнуться.

– Судьбы знают, что делают.

– Нет, не знают. Она не справится.

– Может быть, но…

– Не справится. Никаких «может быть». Это задача для ангела, а она – не ангел.

– Пока нет.

– Пока нет что? – вмешалась я.

– Это ее инаугуруальное задание? – вскочила на ноги Джана. – Не может быть… Глупцы!

Трсайель попытался успокоить ее, но она так быстро кинулась на него, что я видела только неясные очертания. Трсайель не шелохнулся. Она остановилась на расстоянии дюйма от него и выпрямилась во весь рост. Хотя Джана едва доставала ему до груди, это не помешало ей обрушить на него потоки брани – по крайней мере мне так показалось, судя по тону, однако говорила она на родном языке. Трсайель пытался накрыть ее руку своей; она оттолкнула его и отошла к окну.

– Без дара она обречена, – обронила Джана. – Я не приму участия в ее гибели. Я отказываюсь.

Джана тяжело села на пол, подтянула колени к груди и уставилась в окно. Даже с другого конца комнаты я видела, как ее взгляд становится отсутствующим, а сознание отступает.

Трсайель коснулся моей руки, и мы телепортировались из комнаты Джаны.

Трсайель перенес меня не в вестибюль, а в некий зал ожидания, где одиноко стояли два белых кресла.

– Она права, – заявил он, усаживаясь. – Без дара у тебя ничего не выйдет.

– Какого дара?

Трсайель жестом пригласил меня сесть напротив, но я покачала головой и упрямо повторила:

– Какого дара?

– Ангельской силы. У чистокровок она всегда была. Остальные получают ее после вознесения. И Судьбы отлично знают, что тебе необходимо, но почему же… – Он умолк, задумчиво сдвинув брови.

– Ты про меч? Да, от меча я бы не отказалась.

– Нет, – слегка улыбнулся он. – Меч всего лишь инструмент. Его ты тоже получишь, когда вознесешься…

– Вознесусь?

– Да. Сам дар – это умение, талант. Он требуется ангелам не на каждом задании, но очевидно, Джана считает, что тебе он понадобится, и пока ты его не получишь, она не станет с тобой разговаривать. А ты не получишь его, пока не вознесешься, а вознесешься, только выполнив инаугуральное задание.

– «Выполнив задание»? Я что, сдаю экзамен на звание ангела?

– Это не звание, и на него не сдают экзаменов. Для этого избирает, и если тебя избрали, то надо выполнить инаугуральное задание. Твое задание – найти никсу.

– Я обещание выполняю, а не экзамены сдаю. Пару лет назад Судьбы сделали мне одолжение, крупное одолжение, и таким образом я возвращаю долг.

– Тогда я, должно быть, ошибся.

По его тону нетрудно было понять, что он ни на секунду не усомнился в собственном предположении, но спорить я не стала. Судьбы разъяснят все сами. Может быть, его намеренно ввели в заблуждение, предполагая, что Трсайель скорее захочет помочь будущему собрату-ангелу, чем простому наемнику.

– Вернемся к дару, – сказала я. – Что это такое? Может…

– Понял! – он выпрямился в кресле. – Твой отец – Балам?

– Говорят.

– Понятно, как Судьбы надеются обойти проблему. – Ангел поморщился. – Во всяком случае, я так думаю. – Еще одна гримаса, и он вскочил на ноги. – Проверим мою теорию.

Трсайель схватил меня за руку, и комната исчезла.

Мы очутились в длинном сером коридоре, пропахшем потом и аммиаком. Юноша в оранжевом комбинезоне мыл полы, небрежно размазывая по поверхности воду и грязную мыльную пену. Очевидно, чистота его не интересовала. Дверь в конце коридора распахнулась, вошли два охранника, шлепая ботинками по мокрому бетону. Молодой человек покрепче ухватил швабру, усердно демонстрируя старательность и прилагаемые усилия, насвистывая для полноты картины.

– Что это за дар? – спросила я Трсайеля.

– Надеюсь, увидишь.

Он провел меня через ту же дверь, которой воспользовались охранники. За дверью оказался стандартный тюремный блок, по периметру которого в два этажа шли ряды тюремных камер.

– Намекнул бы – предложила я.

– Если я скажу, то пропадет эффект неожиданности, – ответил Трсайель, не останавливаясь.

– Ага.

Не глядя по сторонам, мы прошли сквозь две пары бронированных дверей и вышли в длинный коридор. Вокруг царила странная тишина и ощутимо похолодало, словно мы попали в специальное хранилище библиотеки. Впрочем, в библиотеке всегда слышны какие-то звуки: сдержанное покашливание, шелест страниц, поскрипывание стульев. Здесь не было слышно ничего. Казалось, сама жизнь застыла и ждет, затаив дыхание.

В конце коридора раздались негромкие звуки: звон посуды, невнятные ругательства и шарканье ног по бетону. Потом донесся голос: мольба, всхлипы, молитва.

Мы вошли в одноэтажный тюремный блок, непохожий на предыдущие. Мне нравился холод на катке, но здесь стужа пробирала до самых костей, и кондиционеры в этом не виноваты.

В каждой камере стояло по койке. Несколько камер пустовали. Наконец мы нашли камеру с заключенным. Ему было около тридцати. Склонив голову и закрыв руками лицо, он молился. Слова рвались наружу, нескладные, едва понятные. Голос просящего охрип, будто он молился много дней и уже не ждал ответа, но не оставлял надежды и спешил сказать все, пока есть хоть немного времени.

– Камеры смертников, – догадалась я.

Трсайель кивнул, остановившись у входа в камеру. Он на мгновение застыл на месте, потом, тряхнув головой, двинулся дальше.

– Нам надо найти подопытного. Кого-нибудь из виновных.

– Виновных? Ты хочешь сказать, что этот человек чист перед законом?

Я посмотрела на заключенного, который истово продолжал молиться. Религиозностью я никогда не отличалась, а порой пренебрежительно относилась и к вере, и к тем, кто всецело ей отдается. Есть люди, которые не наслаждаются жизнью, а посвящают ее тому, чтобы заработать за гробом местечко получше. Это от лености. Если жизнь не сахар, то надо найти выход и исправить положение, а не падать на колени и просить кого-то, чтобы в следующий раз сделали лучше.

Но здесь, видя, как человек молится с такой страстью, отчаянием и слепой надеждой, я невольно возмутилась.

– Это что, не ваше дело? – окликнула я Трсайеля. – Исправлять ошибки? Добиваться справедливости, правосудия?

Он замедлил шаг, но не обернулся.

– Правосудие – дело живых. Мы можем исправить ошибку, но только после приговора суда. Он скоро получит свободу, по ту сторону грани.

Трсайель прошел к двум камерам по соседству. Один из заключенных, лет пятидесяти, выглядел на все семьдесят: сутулые плечи, седые волосы, кожа, висящая складками. Другому было около тридцати; он склонился над блокнотом и что-то писал с такой же увлеченностью, с какой первый приговоренный отдавался молитве.

Трсайель окинул обоих взглядом и кивнул на пишущего.

– Он подойдет. Я буду проводником, и через меня ты увидишь то же, что и я, используя способности высшего уровня Видения. Дай руку.

Я ухватила его за руку.

– Не знаю, сработает ли это вообще, а если сработает, то в какой степени. Поэтому имей терпение… и будь готова. – Он снова посмотрел на смертника. – Поехали…

Поток ощущений хлынул с такой силой, словно меня ударили. Я изо всех сил сопротивлялась, пытаясь высвободиться, но течение затянуло меня в мутный водоворот и выплюнуло в детской. В детской гигантских размеров. Стены простирались ввысь, плюшевые мишки не уступали размерами гризли, а на кресло-качалку и вовсе было не влезть. Напротив меня у колыбели стояла огромная женщина.

– Мама!

Пронзительный вопль вылетел из моего горла, но голос принадлежал не мне, а ребенку, совсем малышу, того возраста, когда мальчика трудно отличить от девочки.

– Мама!

– Ш-ш-ш, – негромко проговорила женщина, улыбаясь мне через плечо. – Дай мне покормить детку. Потом я тебе почитаю.

– Нет! Читай сейчас!

Она отмахнулась от меня и склонилась над колыбелью.

– Нет, мама! Иди ко мне! Мне!

Младенец заплакал. Я заорал еще громче, но он меня перекрикивал. Она слышала только его, видела только его, его одного. Ненавижу! Ненавижу, ненавижу, ненавижу! Вот бы схватить его и шарахнуть об стену, разбить как безвольную куклу…

Детская исчезла.

Заорал кот. Этот вопль пронзал мозг. Я засмеялся заливистым смехом подростка. По обе стороны проулка высились здания, превращая день в ночь. Я пошел по нему, довольно хихикая. Вопли кота продолжались, протяжные, словно плач младенца. Кот добрался до конца проулка и попытался вскарабкаться на стену, отчаянно царапая когтями кирпичную кладку. Воняло паленой шерстью. Хвост кота обгорел до кости, но он, кажется, уже не чувствовал боли, не думал о ней, а хотел лишь сбежать, выжить. Еще один вопль. Я закрыл глаза, впитывая его в себя. В паху сладко защемило. Новое ощущение, но приятное. Даже очень приятное.

Я посмотрел на кота и раскрыл перочинный нож. Кот выл и метался вдоль стены. Он видел нож, однако не обращал на него внимания, не зная, что это значит. Медленно шагнув вперед, я подумал, насколько бы интересней было, знай он, что его ждет.

– Нет!

Та часть меня, которая все еще оставалась собой, попыталась скрыть, отринуть жуткое зрелище. На мгновение все вокруг потемнело, следом меня окатило новой волной ярости. Ненависть и ярость смешались с ревностью. Неотделимые друг от друга, питающие самих себя, они росли подобно снежному кому на склоне холма.

– Сука! Шлюха!

Я вонзил нож. Полетели брызги крови. Раздались крики. Хриплые крики женщины, полные животного ужаса, похожие на вопли кошки в проулке. Она молила о милосердии, но лишь подпитывала тем ненависть.

Я снова и снова вонзал нож, глядя, как живая плоть превращается в мясо, и ждал приближения сладкого мига облегчения. Облегчения не приходило, и меня охватывало все большее безумие, я колол, кусал, рвал плоть зубами…

Меня обхватили чьи-то руки. Перед глазами – нож и кровь, в мозгу – ненависть, и я хочу освободиться от нее, я отбиваюсь от рук, сдерживающих меня, молочу и пинаю изо всех сил…

Я вернулась в реальность так резко, что у меня подкосились ноги.

– Ева, – выдохнул Трсайель, обхватив меня покрепче. – Мне так…

– Чтоб тебя!.. – Я вырвалась из его рук. – Как ты посмел… хотя бы предупредил… А, чтоб ты!..

Ноги меня не слушались, и я с трудом, спотыкаясь, прошлась по комнате, слабо веря, что это мое тело. Видения исчезли, но я чувствовала, что они затаились, укрылись в тайниках мозга. Дрожа, я попыталась сосредоточиться на чем-нибудь другом, на чем-нибудь хорошем. Стоило появиться образу Саванны в моем разуме, как он шевельнулся там, внутри, будто глядел на нее сквозь меня, и я торопливо спрятала мысли о дочери подальше, в безопасное место. Подняв голову, я огляделась в поисках убийцы в камере.

Мы снова были в белом зале ожидания.

– Прости, – шепнул за моей спиной Трсайель. – Я не… обычно бывает по-другому. Я думал, что смогу отбирать нужное, направлять тебя, а ты подключилась к его сознанию напрямую.

Он положил руку мне на спину. Я дернула плечом и отошла в сторону. Увиденные образы меркли, но мозг то и дело выдергивал их из памяти, словно ковыряя болячку, проверяя, не прошла ли она. Я закрыла лицо ладонями и прерывисто вздохнула.

– Вот он какой, оказывается, ваш «дар». Вы видите зло. Видите, чувствуете…

– Нас учат контролировать его, концентрироваться только на необходимом, – пояснил Трсайель. – Когда ты…

Он оборвал себя на полуслове.

– Я… Зедкиэль должен был заняться… инаугуральные задания и новички – по его части, он направляет их, обучает пользованию даром. Я не…

Он вздохнул, присел в кресло, откинулся на спинку и уставился в потолок. Я обернулась.

В его-то возрасте должно быть достаточно опыта и уверенности в себе, умения действовать если не идеально, то хотя бы без сомнений. А при взгляде на Трсайеля казалось, что на него взвалили непосильную ношу. Я присела на ручку соседнего кресла.

– А чем же вы обычно занимаетесь? Вы – в смысле, ангелы, Этот «дар»… вы вряд ли используете его, чтобы сеять в душах мир и надежду.

Он снова покачал головой.

– Это касается живых. Ангелы не проповедники. Мы воины. Оружие правосудия.

– Так вот зачем вам такие неслабые мечи.

Он слегка улыбнулся, склонив голову набок, и встретился со мной взглядом.

– Да, вот зачем нам такие неслабые мечи.

– Вы видите зло, потому что сражаетесь с ним.

– На это способны не все, в наши дни – только вознесшиеся. А чистокровки… – Он умолк и покачал головой. – Многое изменилось.

Он еще раз покачал головой и на мгновение отвел взгляд.

– По традиции, основная работа ангелов, как чистокровных, так и вознесенных – проводить в жизнь некоторые законы на индивидуальном уровне. Как ты правильно заметила, мы не… не можем… уничтожать зло в любых его видах. Нам дают задания, как вот тебе сейчас, привести на суд определенные души.

– Небесные охотники за головами.

Он встретился со мной взглядом, блеснул глазами.

– Именно.

И снова в моем разуме всплыл образ Саванны. На сей раз я не стала прятать его.

– Значит… вы способны влиять на мир живых? Защищать людей, находящихся в нем?

– В определенных пределах.

– В каких именно пределах?

Он пожал плечами и поднялся на ноги.

– Все очень сложно, но когда придет время, тебе все объяснят. А сейчас, когда мы выяснили, что ты можешь пользоваться даром через меня, давай вернемся к Джане.

11

Трсайель снова взял переговоры на себя. Он пытался вести беседу на английском, но стало очевидно, что Джане удобнее вести беседу на родном языке, поэтому, извинившись, он заговорил на нем. Закончив беседу, ангел перенес меня в белый зал ожидания. Развернув кресла друг против друга, Трсайель присел на краешек и жестом пригласил меня последовать его примеру.

– Надо отыскать последнюю напарницу никсы, – сообщил он.

– Отлично. Значит, мы отправляемся к Судьбам и узнаем, кто…

– Пока напарница жива, Судьбы не знают, кто она.

– Ну да, – вздохнула я, – иначе было бы слишком просто. Значит, я должна как-то отыскать самого последнего партнера в надежде, что никса все еще в ней…

– Наши шансы отыскать никсу в период сожительства практически равны нулю – к тому моменту, когда полиция раскрывает преступление, ее и след простыл. Но покинув напарницу, она оставляет в ней свой след, тончайшую нить, ведущую к ней. Связь односторонняя и сугубо пассивная. Бывшие напарницы не могут связаться с ней, а она с ними. Вместо этого они изредка видят ее глазами, этакие случайные видения.

– Так вот зачем мне ангельский дар. Связаться с ее последней напарницей и выяснить, чем занята никса в настоящее время. Тут-то мне и пригодится некромант. С ее помощью я могу изучить дела последних женщин-убийц… – Я поглядела на Трсайеля. – Судьбы показали мне парочку ее бывших напарниц. Обе серийные убийцы. Обе находили себе сообщников-мужчин. Значит, таков ее почерк? Трсайель недоуменно сдвинул брови.

– Почерк, стиль, образ действия, modus operandi, обычный метод, – пояснила я.

Он покачал головой и вытянул перед собой ноги.

– Скорее всего это совпадение, Хотя ты на верном пути. Две бывших напарницы, две серии нашумевших убийств…

– Тем более, хороший материал для сенсационных репортажей на первой странице. Никсы, как большинство демонов, питаются хаосом. Чем больше хаоса, тем больше им достается. Значит, придется искать женщин, обвиняемых в… – Я помолчала. – Но если им предъявили обвинения, то, значит, поймали. Никса могла бы и научиться скрывать собственные преступления.

– Ей наплевать. Для нее…

– Чем больше хаоса, тем больше ей достанется. Ясно. Соверши несколько гнусных преступлений, замети следы и двигайся дальше, и люди быстро забудут о случившемся. А если убийца попадется – особенно, если помочь ей попасть в руки закона – ты получишь вдвое больше.

Трсайель приподнял бровь.

– У тебя врожденное чувство…

– Скажем так, Судьбы выбрали меня не за личное обаяние.

Интересно, что он знаете обо мне? Глупый вопрос, если учесть «дар». Но если мое прошлое его беспокоило, он и виду не подал.

– Значит, я отыскиваю ее напарницу, потом появляешься ты и проделываешь свой фокус?

– Должно быть, это и имели в виду Судьбы. Тем не менее я могу помочь…

– Спасибо, сама справлюсь.

Он помедлил, словно ждал иного ответа.

– Кстати, не беспокойся о длине списка, я его сокращу. Я с этой никсой встречался.

Я удивленно посмотрела на ангела, но он только пожал плечами.

– Пару раз… совсем недолго. Первый раз, когда я доставил ее…

– Так это ты ее поймал.

__ Именно доставил, а не поймал. Меня отправили за дамой в которой она поселилась в первый раз.

– А второй раз?

– Что?

– Ты сказал «пару раз».

– Верно, – замялся Трсайель. – Но об этом особо нечего рассказывать. К сожалению, ни о поимке, ни о доставке речи не было. – Он встал. – Ладно, не буду отвлекать тебя от расследования. Если что-нибудь понадобится, только свистни.

– Ты ведь умеешь свистеть… – сказала я голосом Лорен Бэколл и тут же мысленно себя отругала, Сейчас Трсайель посмотрит на меня с тем же непонимающим выражением, как и после «почерка». Вместо этого он неожиданно улыбнулся.

– Богарт и Бэколл.[3] «Иметь и не иметь».

– Молодец. Когда он умер, она положила к нему в гроб золотой свисток с надписью «Захочешь чего-нибудь, только свистни».

Трсайель улыбнулся уголком рта.

– Вот уж не знал.

– Теперь знаешь. Значит, – улыбнулась и я, – если ты мне понадобишься, я должна сложить губы трубочкой… и дунуть.

Именно так и я поступила: сложила губы трубочкой и дунула. А потом исчезла. И пусть Бэколл попробует меня переплюнуть.

12

Было два часа ночи, рабочий день некромантов окончен. Самое время навестить Саванну. Я отправилась в Портленд. Моя девочка уже уснула. Внизу Пейдж и Лукас обсуждали новое дело, готовя очередное торжество справедливости.

Скажи мне кто-нибудь, что я когда-нибудь займусь тем же, я бы со смеху уписалась.

Я задержалась на минутку рядом с дочерью, рассеянно прислушиваясь к доносящимся снизу обрывкам разговоров, поцеловала ее в лоб и тихо вышла.

Первым делом я хотела разыскать Кристофа и выслушать его мнение о случившемся. Но если я собираюсь хоть как-то его использовать, то должна была сделать что-нибудь для него… даже если это будет услуга, о которой я ему не расскажу. Его дочь я навестила. Пришло время навестить сыновей…

Кристоф ограничил свои проверочные посещения и навещал детей не чаще раза в месяц. Он считал, что так лучше для всех. Я не соглашалась с ним, но пыталась понять его точку зрения и тем временем навещала его отпрысков почаще.

Младший сын Криса, Брайс, мирно спал на дедушкиной вилле в Калифорнии. Ему следовало быть в колледже, однако в прошлом семестре он бросил учебу. Смерть Кристофа по-разному повлияла на обоих мальчиков. Пожалуй, никто такого не ожидал. Брайс всегда был трудным ребенком и начал отталкивать отца еще до подросткового кризиса. Крис отнесся к бунтарству Брайса с уважением, не стал на него давить, но оставался рядом, готовый поддержать его в трудную минуту.

К моменту гибели Криса Брайс учился на первом курсе колледжа, на факультете музыки, так как не собирался идти по стопам отца и делать карьеру в фирме клана. После смерти Криса Брайс бросил учебу и решил устроиться на фирму, временно. Сейчас он занимал должность помощника вице-президента и жил с дедом, президентом фирмы, намереваясь осенью вернуться к занятиям, только вот вместо музыки в Беркли он решил сначала изучить политологию в Гарварде, а потом закончить и юридический факультет, как когда-то отец.

Затем я отправилась в Нью-Йорк, где Шон заканчивал бизнес-академию. Они с двоюродным братом Остином снимали на двоих квартиру, но сейчас Остин в одиночестве смотрел Си-эн-эн. Я собралась уйти; дверная ручка вдруг медленно шевельнулась, дверь приоткрылась, и в комнату заглянул Шон.

При виде его я никогда не могла удержаться от улыбки. Он ужасно напоминал мне Криса в ранний период нашего знакомства – высокий, мускулистый и широкоплечий, с густыми светлыми волосами и очаровательными синими глазами. Крис утратил юношескую стройность и половину волос но сходство все равно поражало. По характеру сын с отцом очень сильно различались, однако ценности у них были общие. Шон был единственным Настом, попытавшимся связаться с Саванной. Более того, он стал частью ее жизни, несмотря на неодобрение деда. Кристоф чрезвычайно гордился сыном.

Открыв дверь, Шон увидел свет в гостиной, поморщился, попытался на цыпочках пробраться к себе, когда его заметил Остин.

– Эй, Казанова, – протянул кузен. – А я думал, ты сегодня заниматься собрался. Библиотека закрывается в одиннадцать.

– Я зашел в бар выпить рюмку-другую.

– Рюмку-другую? – улыбнулся Остин, откидываясь на спинку дивана. – И как их звали?

Шон пробормотал что-то невразумительное и двинулся к ванной. Кузен моментально перерезал ему дорогу.

– Да ладно тебе! Раньше ты со мной всем делился. Что случилось? Ты встретил истинную любовь? Между прочим, дед считает именно так. Он звонил сегодня, и узнав, что ты еще не вернулся, попросил тебя пригласить ее поскорее в гости.

В глазах Шона промелькнула паника; пожав плечами, он прошел мимо Остина.

Юный Наст и в самом деле нашел любовь… и никогда не сможет пригласить ее в гости. Для клана только одна вещь ужасней, чем связь с ведьмой – любовная связь, не обеспечивающая продолжения рода.

Даже в подростковом возрасте Шон во всем подражал отцу, делал все, чего тот хотел, причем не потому, что этого требовал или даже просил Крис, а просто в силу своего легкого, добродушного нрава. Он был готов, по примеру отца, жениться из чувства долга и завести потомство. Криса не стало, а вместе с ним исчезли и причины идти против естества. И все же он скрывал свою личную жизнь, не готовый публично сообщить о такой связи и попасть в немилость семьи. Но придет время, и он решится на этот шаг. Вот тогда ему понадобится помощь. Помощь отца. Еще одна причина отыскать способ связаться с миром живых. Это мой долг перед Крисом.

Ну вот, пришла пора и для Кристофа.

Крис был дома. Лежа на узкой койке в каюте, он сосредоточенно читал книгу. Судя по сползшим на кончик носа очкам, сегодня его внимание привлекло кое-что посерьезнее, чем комиксы. Разумеется, на самом деле призракам не нужны очки, ведь смерть излечивает все недомогания. Но последние десять лет жизни Крис без очков читать не мог, и это вошло в привычку. Как еда, как сон, как секс, в конце концов.

Я постояла в дверях, глядя, как он лежит в постели без штанов, в одних носках и расстегнутой рубашке, как будто он начал раздеваться, а потом отвлекся на чтение.

Произнеся заклинание незаметности, я подкралась поближе и увидела название книги у него в руках. «Традиционный немецкий фольклор». Помедлив, я прыгнула на койку. Крис откатился в сторону, а я зарылась носом в подушку.

– И давно ты меня заметил?

– Как только ты вошла.

– Какая неудача. – Я присела на край кровати. – Читаешь про никс?

– Да, решил восполнить пробелы в образовании и при случае помочь тебе.

– Совсем не обязательно…

Он хотел что-то возразить, однако я опередила его, закрыв ему рот ладонью.

– Я собиралась сказать: «Совсем не обязательно мне помогать, но я все равно тебе благодарна». Что ты выяснил?

Он подтвердил, что никсы, как все виды какодемонов, таются хаосом. Хотя слово «питаются» не совсем верное. Он им нужен не для выживания, а скорее для получения удовольствия, как наркотики или алкоголь. Они ловят от него кайф, потому и стремятся получить новую дозу. Большинство воспринимают его как лакомство, которым не следует злоупотреблять, хотя некоторые становятся настоящими наркоманами.

Кроме того, мой друг выяснил, что никсы обладают кое-какими способностями, свойственными всем демонам. Во-первых, они способны телепортироваться. Во-вторых, как и большинство демонов, они наделены сверхчеловеческой силой. О первой способности я уже знала. Что же до силы… Я добавила ее в список вопросов, требующих обсуждения с Судьбами.

– Отлично, я у тебя в долгу.

– Расплатишься, удовлетворив мое любопытство. Что случилось после госпиталя?

Не успела я и половины рассказать про мою эпическую битву с Джаной, как он расхохотался.

– Отметелена ангелом?

– Рада, что тебе весело. В следующий раз можешь сам увертываться от меча.

– Боюсь, в следующий раз, – улыбнулся Крис, – увертываться будет Джана. Признаться, я завидую. Ангелы меня всегда интересовали.

– Если будешь мне помогать, может, и сам с ангелом познакомишься. Смотри, не разочаруйся.

Я рассказала ему про Трсайеля, и он скептически приподнял бровь.

– Судя по тому, что я слышал, они должны быть более… потусторонними созданиями.

– Может, он изображал человека ради меня?

Тем временем рассвело. За рассказом о моих похождениях мы и не заметили, как ночь сменилась утром. Я пообещала держать его в курсе событий и отправилась на поиски некроманта.

* * *

Джейми была дома и, вопреки моим ожиданиям, не спала, Она сидела на полу гостиной перед телевизором и выполняла комплекс упражнений по системе «пилатес». Когда я вошла, она балансировала на ягодицах, подняв скрещенные ноги.

– Боже мой, – не удержалась я. – Я три года мертва, а эта ерунда еще жива!

Джейми от неожиданности шлепнулась на спину в весьма неловкой позе и воззрилась на меня снизу вверх, сощурив глаза.

– Ах да, вчера я забыла тебя спросить.

– Как подойти к некроманту, не перепугав его до полусмерти?

– В общем-то, да. – Я устроилась на подлокотнике дивана, наблюдая, как она высвобождает ноги. – Казалось бы, что может быть проще? Как же! Я не могу позвонить, не могу постучать, даже громко топать не могу. Я бы могла запеть… нет, это кого хочешь напугает. Может, мне следует деликатно кашлянуть? Сто раз читала, но сама не пробовала.

– Издай какой-нибудь звук. Любой. И желательно не прямо над ухом.

– Всегда ценила элемент неожиданности, но попробую. – Я подошла к телевизору и с отвращением посмотрела на экран. – Поверить не могу, что эта чушь все еще в моде. Тебя от нее не клонит в сон?

– Напротив, помогает мне расслабиться. Сбросить напряжение.

– Кикбоксинг тоже помогает, только пользы от него больше. Что ты получаешь от этого, не считая дикой скуки?

Джейми снова сощурилась, подозревая подвох. Потом расслабилась и пожала плечами.

– Я остаюсь в форме.

– Кикбоксинг тоже этому способствует. И вообще он практичнее. Если какой-то урод нападет на тебя в переулке, что ты будешь делать? Сядешь в позу лотоса?

– Поза лотоса – это не «пилатес», это… – Некромантка покачала головой, выключила кассету и взялась за бутылку с водой – Что тебе нужно, Ева? Ты явилась изображать моего тренера?

– Ищу информацию для следующего этапа задания. Мне нужно разыскать последнюю напарницу никсы.

– Ясно, – медленно кивнула Джейми. – Она умерла?

– Вряд ли. Насей раз мне нужны твои руки, а не некромантское ноу-хау. В призрачном мире страшная нехватка интернет-провайдеров.

– То есть я должна найти подозреваемую? Я покачала головой.

– Провести поиск и сделать распечатку по критериям, которые я тебе назову. Тем самым ты рассчитаешься за вчерашнее устранение надоедливого призрака. Расчеты за дальнейшие услуги обсудим отдельно.

– За такие вещи со мной не нужно рассчитываться. Считай, что я улучшаю свою карму.

– Не-а. Мой девиз – оплата вперед.

Джейми пристально посмотрела на меня, затем кивнула.

– Ладно. И что ты собираешься делать с последней напарницей? Заставишь ее рассказать про никсу?

Я присела на диван.

– Все гораздо сложнее и таинственнее. Бывшие напарницы связаны с никсой. Они способны видеть, где она, что делает и все такое. Я могу все это увидеть через ангела.

Джейми отставила бутылку с водой и недоуменно спросила:

– Через кого?

– Аналогично. В демонах я понимаю, а вот в ангелах…

– Тебя не слышно, – проговорила Джейми, сосредоточенно хмурясь. – Проклятая небесная цензура.

Я удивленно повернулась к ней.

– Это я такой термин придумала, – сказала Джейми, закрыв бутылку крышкой. – Есть вещи, о которых призракам нельзя упоминать, поэтому часть слов исчезает, как по радио, когда оно плохо ловит.

– А, ясно. Некроманты не могут задавать вопросы про посмертие. Наверное, ангелы относятся к той же категории.

– Ты снова пропадаешь.

Она стянула с себя майку и побрызгалась дезодорантом.

– А если я назову по буквам? Джейми надела блузку.

– Никогда не пробовала. У тебя могут быть неприятности.

– Уже бывали, и не раз.

– Тогда давай, – улыбнулась она.

– А-н-г-е-л.

– Нет. Ни буквы.

– Поиграем в шарады?

Я встала и изобразила крылья и нимб.

– Странно, – прокомментировала Джейми. – Ты исчезла.

– Профессионалы хреновы.

– Да уж, – рассмеялась некромантка. – Вот бы так же работал фильтр спама в электронной почте!

– Ладно, ерунда. И кстати об электронной почте, нам понадобится компьютер. – Я окинула комнату взглядом. – Полагаю, у тебя есть компьютер?

– Есть. Только вот в чем загвоздка. – Джейми бросила взгляд на часы. – У меня сегодня шоу в Милуоки, надо успеть в театр до полудня, я потому и встала так рано. Но после обеда я свободна, так что можешь отправиться со мной сейчас или встретиться на месте.

– Лучше пойду с тобой, меньше шансов разминуться. – И передумать кое-кто не успеет. – Зайдем в Интернет-кафе. Обычно в библиотеках бесплатный доступ в Интернет, однако в библиотеке исследовать такую тему не следует.

Джейми натянула джинсы.

– Всемирно известный… ну ладно, известный на всю страну спиритуалист может не опасаться неприятных вопросов. Если меня застанут за изучением массовых убийств, то решат, что это требуется для работы. Правда, может заинтересоваться желтая пресса. Какой-нибудь слишком любопытный репортер засечет меня за чтением материала про убийства, и новость попадет в заголовки таблоидов. Мне телефон оборвут люди, желающие найти виновника смерти их любимых.

– А тебе и без этого хватает.

Она ухватилась за пуговицу на джинсах и коротко кивнула, не поднимая глаз.

– Думаю, часть поисков мы проведем без Интернета. – Некромантка порылась в сумочке и выудила сотовый телефон. – Прямая связь с журналистом, который не задает лишних вопросов.

Я огласила список. Джейми все записала и набрала номер. Я ждала, сидя на диване. Мне не было слышно, когда на том конце провода сняли трубку, но я сразу поняла, что на звонок ответили – на лице у некроманта отразился подобострастный ужас пополам с восторгом.

– Алло, Дже… Джереми, – заговорила она, запинаясь. – Это я, Джейми. Джейми Вегас из, э… – Неловкий смешок. – Разумеется. Я просто подумала, вдруг ты меня не узнал… то есть нет, я не надеялась, что ты меня узнаешь, но мало ли какая Джейми… с последней встречи совета прошло столько времени, что ты мог и забыть… ах, да, это же было всего месяц назад…

Как только Джейми упомянула «Джереми» и «совет», я сразу поняла, с кем она говорит. Джереми Данверс, вожак стаи волков-оборотней. Я никогда его не видела и не слышала о нем до того, как умерла. А теперь Саванна проводила большую часть летних каникул в стае оборотней, и я знала всех основных участников.

Джереми не был типичным оборотнем-злодеем. Он не только терпеливо сносил, визиты моей дочери, но и уделял ей много внимания, выслушивал ее проблемы и помогал заниматься живописью. Саванна его обожала, и, как видно, не одна она.

– Да, да, кстати, я хотела поговорить с Еленой, – наконец выдавила из себя Джейми. – Она дома?

Пауза.

– Конечно, у меня есть номер ее мобильного, надо было сразу позвонить, но… – Нервный смешок. – Если она на свидании с Клайтоном, то время терпит. Естественно. Не то, чтобы он… ну, видишь ли…

Пауза. Хихиканье. Джейми прикрыла глаза и беззвучно выругалась. Хуже не бывает, чем когда ведешь себя по-дурацки, отдаешь себе в этом отчет, а остановиться не в состоянии.

– Нет, не стоит сейчас беспокоить Елену, если я хочу остаться с ним в хороших отношениях. Если, конечно, мы с ним в хороших отношениях, потому что никогда не знаешь… впрочем, если он не обращает на меня особого внимания, то это даже неплохо. – С глубоким вздохом бедняжка крепко зажмурила глаза. – В общем, я замолкаю и перезвоню Елене попозже. Я просто хотела попросить ее найти в новостях…

Пауза.

– Нет, речь о делах прошедших. Нет, недавних. Об убийствах. Разумеется, ты такого не читаешь…

Еще одна пауза. Снова хихиканье, от которого зубы заломило.

– Ах да. Именно это ты и читаешь. Ты ведь должен приглядывать за безжалостными зверскими убийствами… то есть, конечно же, не все оборотни безжалостные… – Глубокий вздох. – Ну, записывай.

За десять минут целая страница была исписана подходящими случаями целую страницу, некоторые даже с именами, но большинство только с указанием места происшествия и кратким описанием, достаточным для дальнейших поисков.

– Вот это да, – проговорила Джейми. – Ты изумителен… то есть, у тебя изумительная память. Нет, ты тоже… Ой, прости, кто-то звонит в дверь. Огромное спасибо. Я очень благодарна. В самом деле…

Она еще раз поморщилась и прикусила язык. В полном смысле слова. Быстро распрощалась и закрыла лицо руками, бормоча что-то под нос.

– Пригласи его на свидание, – посоветовала я.

– Ни за что! – Джейми отрицательно покачала головой.

– Только не говори мне, будто ты считаешь, что мужчины должны делать первый шаг.

– Поверь, у меня нет проблем проявить инициативу. Просто Джереми не из тех, к кому можно подойти и сказать «пойдем выпьем пивка».

– А почему бы не попробовать?

По ужасу, мелькнувшему в глазах, я поняла, что Джейми этот вариант уже обдумывала. Она встала, вытащила из волос заколку и подошла к зеркалу, наматывая пряди на палец. Нет ничего ужаснее романтической влюбленности. Я помню, как влюбилась в последний раз. Грег Мэдисон, с ямочками на щеках и смехом, от которого сердце уходило в пятки… Только мне было четырнадцать, а не сорок. Впрочем, влюбленность остается влюбленностью в любом возрасте, и осознание того, что ты безошибочно распознаешь симптомы, ужасаешься собственному поведению, но ничегошеньки не можешь изменить, делает такую влюбленность еще неприятнее.

13

За Джейми заехал водитель. «Надо же, у нее есть личный шофер», – поразилась было я, но как только мы оказались на заднем сиденье, за звуконепроницаемым затемненным стеклом, она заверила меня, что водителя наняла телекомпания специально для этой программы. Машины у Джейми не было, да и зачем – дома она бывала нечасто, машина впустую стояла бы в гараже. Милуоки в двух часах езды от Чикаго, на самолете туда лететь – смысла нет. Водитель же – небольшая роскошь, приятное излишество для знаменитостей, широко известных в узком кругу.

День прошел в бизнес-центре гостиницы. Посетители заходили ненадолго, проверить электронную почту или отправить факс. Только один все никак не уходил. Ему было слегка за тридцать, и роскошный отель, куда его поселила компания, произвел на него впечатление, и он считал, что остальные должны это оценить. Убедившись, что ни его пребывание в гостинице, ни дорогой костюм не привлекает взгляда Джейми, он решил опробовать на ней современный эквивалент свежезабитой дичи на пороге пещеры, а именно – поразить ее своим знанием компьютера. Она заверила его, что справится сама, но настырный парень не ушел, а устроился за соседним терминалом, притворяясь, будто работает, и каждые пять минут проверял, как очаровательная соседка «со всем справляется». Видно, надеялся, что она безнадежно заблудится в сети, он мужественно бросится ей на выручку и заработает приглашение в номер и несколько счастливых часов сногсшибательного секса с огневолосой красоткой. А что, если верить письмам, публикуемым в журнале «Пентхауз», это случается сплошь и рядом!

Джейми закончила поиск в сети и сбежала, отделавшись от приставучего бизнесмена стандартной фразой: «Мне нужно в дамскую комнату…» Я бы на ее месте… но она не я, и мне пришлось промолчать.

Вернувшись в номер, моя помощница взяла со стола скотч и расклеила отпечатанные страницы по стенам, чтобы мне было удобнее читать. Описание двадцати трех дел занимало больше сотни страниц: горстка подозреваемых, не особо выдающиеся убийства, но с какими-нибудь странностями, которые гарантировали интерес прессы и широкой публики. Когда место на стенах закончилось, Джейми разложила листы по кровати и дивану и глянула на часы.

– Я должна быть в гримерной через двадцать минут.

– Иди-иди. – Я обозрела фронт работ. – Этого должно хватить.

– Только б горничная не явилась. Даже моя слава спиритуалиста не поможет объяснить эту выставку.

– Я произнесу запирающее заклятие.

Заклятие, разумеется, не сработает на двери в мире живых, но вреда от него не будет, особенно если это успокоит Джейми.

– Удачи, – пожелала я. – Береги себя. Джейми вяло улыбнулась.

– Иногда так и хочется себя изувечить, лишь бы шоу не проводить. – Ее взор на миг затуманился. – И тебе удачи. Если что-нибудь понадобится, приходи в студию. – Она поколебалась. – Но если решишь появиться…

– Не появляйся в самом деле. Усекла.

Она попрощалась, схватила сумочку и ушла.

* * *

На первую стену распечаток ушло около часа. Я мысленно составлял а два списка подозреваемых – первой и второй категории. Некоторые убийцы не подходили вовсе. Например уличная проститутка, случайно убившая клиента. Она ограбила его и решила, что убивать выгоднее, чем подстилаться. Или девочка-подросток, которая заложила бомбу в женском туалете во время тренировки группы поддержки спортивной команды, а потом заявила журналистам, что «эти паразитки получили по заслугам». Таким, как они, поддержки никсы для принятия решения не требовалось. Исключила я из списка и совершивших преступления под воздействием алкоголя или наркотиков. Никса подбирала для себя напарниц в особом состоянии духа – на грани убийства, никак не могущих набраться решимости. Сзади кто-то присвистнул.

– А ты не теряешь времени даром! – Кристоф подошел поближе, оглядел стены, увешанные распечатанными статьями. – Я подумал, что тебе понадобится помощь, пришлось поиграть в детектива.

– И тебе это удалось, как обычно, – улыбнулась я. – Меня даже пугает твоя проницательность.

– Я всего лишь отыскиваю то, что мне нужно. – Крис повернулся к стене. – Откуда начать?

Я поразмыслила, показала на разложенные по кровати страницы и перечислила ему мои критерии.

– Я отберу подходящие, – предложил он. – А ты потом их прочитаешь и решишь сама.

Чем больше я читала, тем больше хотела завершить эту часть задания. Насилие меня не пугает. Чтобы стать могущественной в сверхъестественном мире, ведьме приходится заниматься черной магией. Пейдж хочет изменить ситуацию, хвала и слава ей за это. В ее возрасте передо мной стояло два пути: стать черной ведьмой или смириться с тем, что моих сил хватит лишь на то, чтобы запереть заклинанием дверь и Дрожать за ней от страха.

Посему я пошла по стопам многих юных ведьм и вышла из шабаша. Вышла или выгнали – мнения разделились. После этого я взялась за изучение могущественной магии: чародейство, кое-какие ведьмовские заклинания из-под полы, с черного рынка. В поисках силы я спустилась на самое дно сверхъестественного мира и добилась уважения тех, кто не уважает ничего, кроме насилия. Оно стало для меня инструментом, которым я научилась пользоваться с той же осторожностью, с которой прорубаются сквозь джунгли с помощью мачете.

В приготовленных Джейми распечатках мне встретилось совсем другое насилие, не ради победы над врагами и не ради выживания. Зависть, трусость и многое другое, увиденное мной в сознании ублюдка из камеры смертников. Читая, я вспоминала испытанные ощущения, и хотела поскорее завершить работу.

Кристоф увидел или почувствовал, что мне нехорошо, но ничего не сказал. Никаких «С тобой все в порядке?», или, хуже того, «Хочешь, я все сделаю сам?» Он посматривал на меня, прекрасно зная, что если я захочу поговорить об этом или прерваться, то сама скажу.

Наконец на последней стене я нашла ту самую статью, из-за которой мой мозг отказался воспринимать дальнейшую информацию. «Мадам Медея убивает малышей». Заголовок, аллитерированный с развязной изобретательностью, разозлил меня не меньше самой статьи. Так и преставилась журналистка в бюро новостей, ломающая голову в поисках подходящего заголовка и совершенно не думающая о чудовищных подробностях преступления, о немыслимом ужасе содеянного. «Главное, что коротко и броско. И даже со ссылкой на классическую литературу – деньги на высшее образование потрачены не зря».

Я колледжей не кончала, но отлично знала, кто такая Медея и что она натворила. Как и следовало из заголовка, в статье шла речь о женщине, убивших детей из мести мужу. Троих детей, старшему не исполнилось и пяти лет, утопила в ванной, а потом положила в кроватки. Муж пришел домой, хотел поцеловать их, как обычно, и обнаружил, что все мертвые.

Его преступление: измена. А чем дети провинились? Да ничем. Жертвы бессмысленной, невообразимой мести.

Кристоф подошел поближе, прочел статью, ласково приобнял меня, и прежде чем отстраниться, я на минуточку прижалась к нему, чтобы передохнуть.

– Хочется верить, что для таких, как она, есть особое место в аду.

– Не сомневаюсь.

Я бы с радостью поместила преступление в список неподходящих и больше не думала про него, однако заявление одного из друзей семьи в самом конце статьи исключало такой вариант. Стоит сунуть микрофон под нос обывателю и спросить их мнения, как они начинают считать себя важными, нужными и незаменимым. Потом разговор с ними повторяют в новостях, и, слыша себя от раза к разу, им становится так неловко, что они готовы закричать: «Я ничего такого не имел в виду!» Ловятся, бедняжки. Так вот, друг семьи признал, что Салливан грозилась отомстить неверному мужу страшно и жестоко. Почему же никто не рассказал об этом властям? «Мы думали, что у нее не хватит смелости».

Я взглянула на Кристофа. Прочтя ту же строчку, он плотнее сжал губы.

– Думаю, что эта история возглавит мой список финалистов, – вздохнула я.

– Несомненно. Я подобрал еще парочку кандидатов. Мы расправились с последними статьями, и оказалось, что нашли три очень подходящих преступления и еще шесть – возможных.

– Первым делом следует разобраться с Медеей. Все трое – в тюрьме, и для этих городов у меня есть телепортационные коды.

– Возьмешь меня с тобой? Я покачала головой.

– Тогда пусть Джейми поможет отыскать первого, а пока тебя нет, я разыщу оставшихся двоих.

– Спасибо.

Мы договорились встретиться у меня дома, и я отправилась на поиски Джейми.

14

Я встретилась с Джейми в холле гостиницы – шоу уже закончилось. Бизнес-центр работал круглосуточно, она быстро отыскала адрес тюрьмы, и я телепортировалась в нужный город.

До тюрьмы Аманды Салливан пятнадцать миль ходу, но я преодолела это расстояние бегом. Мне хотелось размять мышцы и избавиться от чувства клаустрофобии, овладевающей мной всякий раз, как я долго сижу на одном месте. Впрочем, после прочтения статей меня подгоняла не только нелюбовь к бездействию. Судьбы сказали, что никса атакует в среднем раз в два года, и у меня создалось впечатление, что времени у нас полно. Может, это было сделано специально, чтобы я не подумала, что меня торопят, но выяснилось, что «раз в два года» не значит, что она сейчас не обрабатывает новую напарницу.

К утру я добралась до тюрьмы и вошла через дверь для посетителей, зато меня не обыскивали, что приятно, потому как очередь собралась изрядная.

Я проскользнула через металлоискатель, мимо двух женщин в самом начале очереди. Обе старше меня, одной около пятидесяти, другой за пятьдесят. Видно, матери заключенных.

Та, что постарше, с гордой и уверенной посадкой головы, была убеждена, что произошла ужасная ошибка, ее ребенок невиновен и кто-то еще поплатится за допущенную несправедливость. Другая, помоложе, прятала лицо, тихо отвечала на вопросы охранников и грустно улыбалась, избегая взглядов окружающих. Мать, чье дитя оказалось в тюрьме, винит себя, сама не зная за что: то ли за рюмку вина, выпитую во время беременности, то ли за пропущенное родительское собрание в пятом классе, толи еще за какую мелкую родительскую ошибку.

Я прошла мимо них в зал ожидания. Бетонная коробка без окон всем своим видом гласила: «Лучше бы вы не приходили, но раз уж явились, то это вам не «Хилтон»». Расставленные по залу обшарпанные стулья, обитые красным дерматином, смотрелись оспинами на лице больного. Судя по их виду, от них отказались даже благотворительные организации (да-да, случается и такое). Посетители обходили стулья стороной, они тоже не собирались к ним прикасаться.

Жены, любовницы, родители, друзья – все нетерпеливо ждали. Кто хотел поскорее увидеть любимых, кто – покончить с неприятной обязанностью. В дальнем углу, у поста охраны, стояла группа молодых людей студенческого возраста, по большей части – юноши со значками студентов школы полиции штата. Ребята с гордостью демонстрировали эти почетные знаки, не пряча их под одеждой, так, чтобы никто не принял студентов за настоящих посетителей и не подумал, что они знакомы с низшими слоями общества. С таким отношением на службе они не пропадут.

Мимо будущих полицейских, мимо поста охраны, сквозь плексигласовый барьер я, наконец, попала на территорию заключенных и направилась к одноэтажному тюремному блоку. Пара камер была пуста, но в них виднелись признаки жизни: в одной – брошенная на спинку стула рубашка, в другой – раскрытая книга в мягкой обложке. Должно быть, обитатели чем-то заняты: принудительные работы, трудотерапия, прогулка, да мало ли. Частности тюремной жизни так и остались для меня загадкой, хотя многие говорили, что я заслужила изучить их самым пристальным образом.

Хотелось верить, что Салливан где-то здесь. Во-первых, потому что это упростило бы мою задачу. Во-вторых, я надеялась, что она никогда не насладится жизнью за пределами тюрьмы, даже на каменоломнях под жарким техасским солнцем.

Я двинулась дальше вдоль ряда камер. Некоторые были заняты. Обитатели ждали посетителей или были лишены прогулок и свиданий, совсем как школьники, которых оставляют в классе и не берут на экскурсию. Я почти дошла до конца ряда, когда за моей спиной раздался смешок. Я обернулась и увидела маленькую фигурку, пролезающую сквозь решетку. Похоже, это был маленький мальчик.

Ребенок пронесся по проходу, остановился, заглядывая в камеры. Он что-то нес в ладонях, сложенных лодочкой.

Темноволосый негритенок, одетый в аккуратно залатанные и заштопанные обноски. Так одежду не чинили со времен появления мануфактур и дешевой вещей. Некогда синяя, несоразмерно большая, его рубашка вылиняла до серого цвета. На локтях красовались заплатки, равно как и на коленях слишком коротких, обтрепанных штанишек. Обуви у него не было вовсе.

Я молча догнала мальчонку и остановилась в нескольких ярдах у него за спиной, чтобы не напугать. Сомнений у меня не было – это призрак. И все же его присутствие не укладывалось у меня в голове. Судя по одежде, он родился в позапрошлом столетии, но божественные силы никогда не вынуждали души провести вечность в облике ребенка. Юные призраки взрослели, и на этом останавливались, не начиная стареть. Судьбы подбирали погибшим детям родителей, причем только самых лучших, обычно тех, кто мечтал о детях, но Бог не дал, или тех, кто все еще хотел ребенка после того, как природа лишила их такой возможности. К счастью, дети-призраки встречаются редко, что позволило Судьбам практиковать высокоизбирательный подход. Во всяком случае, воспитание никогда не доверили бы никому, кто разрешил бы ребенку шататься по тюрьме.

Я деликатно кашлянула, как просила Джейми. Мальчик не обратил на меня внимания. Вместо этого он подошел к следующей камере, заглянул туда и улыбнулся. Потом повернулся бочком и пролез внутрь. Вел он себя так, будто решетка была для него преградой, но на самом деле палец ноги прошел сквозь прутья, как у любого призрака. Я подобралась поближе и заглянула в камеру. Внутри лежала молодая женщина, не старше двадцати, вся горя в лихорадке.

Мальчик подошел к ее постели и раскрыл сложенные руки. На ладони оказалось крохотное голубое перышко. Он протянул его больной; та лишь застонала. Он нахмурился, но уже через мгновение на лицо вернулась солнечная улыбка. Малыш положил свой подарок на подушку, коснулся щеки страдалицы, на цыпочках подошел к решетке и протиснулся наружу.

Когда он попал в коридор, я присела на корточки, чтобы оказаться одного с ним роста. Тут мальчик, наконец, заметил меня и, склонив голову на бок, посмотрел не без интереса.

– Привет. Какое у тебя красивое перышко! Где ты его нашел?

Он улыбнулся, поманил меня за собой и рванул с места.

– Подожди! – крикнула я. – Я не про то…

Он исчез в боковом проходе, и мне пришлось двинуться следом. Медея могла подождать.

Мальчик ждал меня за углом, возле двери, приплясывая от нетерпения. Не успела я его окликнуть, как он ухватился за ручку двери и изобразил, будто открывает ее. Разумеется, она не поддалась, но его это не смутило: он прошел через воображаемый дверной проем.

За дверью оказался короткий коридор с полками по стенам и принадлежностями для уборки. В самом конце обнаружился заколоченный люк в полу. И снова малыш притворился, будто открывает его.

– Может быть, не надо…

Он спрыгнул вниз. Я подошла к люку, присела на корточки и опустила ноги в дыру. Все это непросто проделывать, очень напрягает интеллектуально, точно так же, как ходить по полу и пользоваться мебелью в мире живых. Может показаться, что это несложно, но учитывая, что ни полов, ни мебели в моем измерении нет… Так почему же мы не проваливаемся? Потому что сами себя обманываем. Если твердо верить в то, что пол и стул существуют, то можно пользоваться ими, как любым осязаемым предметом, во всяком случае, не проваливаться насквозь. Поэтому, пролезая через люк, я ухватилась за пол и осторожно полезла внутрь, хотя пальцы ничего не ощутили.

Просунув ноги через заколоченный люк, я произнесла заклинание света. Более сильная магия редко срабатывает в мире живых, однако на простейшие трюки я вполне могу положиться. Лестница под люком, шаткая, наполовину сгнившая, могла в любой момент рухнуть от любой нагрузки. К счастью, в последнее время я ничего не вешу.

В маленькой темной каморке по бетонным стенам стекала вода, источая запах нечистот. Я снова зажгла магический огонек. Смотреть здесь было не на что. Голые стены и земляной пол. Водной из стен – заколоченная крест-накрест деревянная дверь. Шагнув к ней, я почувствовала что-то под стопой, посветила себе под ноги и подскочила от изумления.

На земле лежал маленький зеленый шарик, наполовину зарывшийся в грязь. Я наклонилась и сунула его в карман. Обычный детский игральный шарик, нефритово-зеленый, весь исцарапанный. Я повертела его в руке и улыбнулась. Призрачный шарик, вроде того призрачного кресла-коляски, сотворенного Кристофом в клинике для душевнобольных. Я сунула находку в карман и прошла сквозь дверь.

За дверью тянулся длинный коридор. По одной стороне виднелись двери, толстые, обитые стальными полосками, сплошные, если не считать щели на уровне глаз, закрытой металлической планкой.

За третьей дверью послышался плач. Я прислушалась: так и есть, за дверью – маленькая каморка, пять на пять футов, не больше. На деревянный пол брошен полусгнивший соломенный тюфяк, чуть прикрытый проеденным молью грубым одеялом. Каморка была пуста, но плач не прекращался. Он доносился со всех сторон, словно рыдали сами стены.

– Я не хотела, не хотела, – шептал голос.

– Кто тут? – огляделась я вокруг, пытаясь отыскать источник голоса. – Это ты, солнышко? Ты ни в чем не виноват.

– Простите, простите, простите.

Теперь слова доносились громче, и говорила, несомненно, женщина. Оправдания прерывали приступы рыданий. Я заглянула в пустые камеры по соседству. Голос был слышен в обеих, но раздавался он из средней каморки.

– Радуйся, Мария, благодати полная, радуйся… – Всхлип. – Я не… не помню. Радуйся, Мария…

– Эй! – Я вернулась в каморку. – Не бойся, я тебя не обижу.

Ответом было тихое пощелкивание. Мне припомнился шарик в кармане.

– Радуйся, Мария, – шепнул голос. – Радуйся, Мария, благодати полная.

Бусины четок, так щелкают бусины четок. Вдали хлопнула дверь. Плачущая испуганно вздохнула, и молитва оборвалась на полуслове. В коридоре раздались шаги, топот тяжелых сапог. Я выглянула наружу. Никого. И все же шаги совершенно отчетливо приближались.

Из каморки донеслось приглушенное завывание. Я огляделась по сторонам, и тут раздался, появился новый звук, мерный, но куда тише, чем шаги. Шаги приближались, и звук все учащался. Стук перепуганного сердца.

– Святая Мария, матерь Божья.

Молитва, тихая, как вздох, раздавалась вокруг меня, едва различимая сквозь стук колотящегося сердца. Шаги замерли за дверью. Зазвенели ключи. Женский всхлип раздался у меня из-под ног. В замке повернулся ключ.

– Нет, нет, нет, нет.

Скрипнули дверные петли, послышался звук открываемой двери, но в реальном мире она оставалась закрытой. Женщина вскрикнула так громко, что я чуть не взлетела до потолка. Кругом никого. Заскрипели половицы, как будто кто-то пытался пробежать по полу и забиться в самый дальний угол.

– Радуйся Мария, благодати…

Молитву заглушил смех. Хлопнула дверь. Женщина закричала. В комнате прозвучал удар, такой звонкий, что я пошатнулась, хотя били не меня. И еще один крик, от которого кровь застыла в жилах. Крик ярости и боли.

Все стихло.

Я огляделась по сторонам, напряженно ожидая новых призрачных звуков, но расслышана только тихое царапанье крысиных коготков.

Я осторожно вышла из камеры. Мальчик ждал за дверью. Я вздрогнула, выругалась. Он погрозил мне пальцем, потом этим же пальцем поманил за собой и рванул с места.

Я помедлила, собралась с духом и двинулась следом.

15

Мальчик провел меня через еще одну заколоченную дверь в другую комнату, пропахшую затхлостью и гнилью. Там, между штабелями прогнивших деревянных ящиков, он хранил свои сокровища: пригоршню шариков, несколько разноцветных камешков, перышки, голубую жестяную кружку. Еще там был сшитый вручную игрушечный зверек, то ли собака, толи слон.

– Мне кажется, ты что-то потерял, – сказала я, присев на корточки рядом с кучей сокровищ, и вытащила из кармана зеленый шарик. Мальчик восторженно защебетал и обнял меня. Я смутилась от удивления и обняла его в ответ.

– Как тебя зовут? – спросила я.

Он взглянул на меня, улыбнулся и кивнул.

– Ева. Я Ева, – указала я на себя. – А ты…

Малыш просветлел еще на несколько ватт, но снова ответил лишь кивком.

– Я хочу помочь тебе выбраться отсюда. Отвести тебя в красивое место. Хочешь?

Он кивнул, все еще улыбаясь, хотя, подозреваю, предложи я ему прогулку на собаках по Сибири, он бы точно так же улыбнулся и радостно кивнул, совершенно не представляя, о чем я.

– Мы скоро уйдем отсюда, солнышко. Но мне надо кое-что сделать, найти здесь кое-кого. Ты мне не поможешь?

Он отчаянно закивал, видно, на сей раз, понял, о чем речь. Я описала Аманду Салливан, но на лице мальчика отразилось разочарование, и он медленно покачал головой. Он понял идею искать кого-то, но сравнить словесное описание с виденными им людьми было выше его сил.

Я сосредоточилась, представила статью с фотографией Салливан и попыталась материализовать ее. Ничего не произошло. Ну ладно. Здесь моя магия почти бессильна, но в нашем измерении я способна на многое. Пообещав вернуться, я заскочила в призрачный мир, создала фотографию и вернулась в мир живых.

– Вот кого я ищу.

Мальчик тоненько вскрикнул и юркнул за меня, обхватил мне ноги, уткнувшись в них лицом. Я опустилась на колени, и он спрятал лицом у меня на плече. Худое тельце испуганно вздрагивало, и я мысленно отругала себя. Он знал – или чувствовал – что совершила Салливан. Обняв его и гладя по спине, я нашептывала ему слова утешения. Когда он перестал дрожать, я спрятала фотографию в карман.

– Забудь о ней. Лучше пойдем…

Он схватил меня за руку и потянул за собой. На залитом слезами лице читалась решимость. Я не стронулась с места, но он выпустил мою руку и припустил вперед. Я помчалась вдогонку.

Вслед за мальчиком я прошла вдоль ряда подземных камер, вылезла через люк, пересекла верхний тюремный блок, еще несколько комнат, миновала очередной охранный пункт и бронированные двери, и очутилась во втором блоке, поменьше. Все камеры были заняты. Зона особо строгого режима. Малыш подвел меня к последней камере, в которой на кровати лежала Аманда Салливан, читая «Женский домашний журнал».

Я обернулась к мальчику. Он спрятался за стену камеры, чтобы Салливан его не заметила.

– Не бойся, она тебя не тронет. Обещаю.

Он улыбнулся и кивнул. Бросился ко мне и крепко обнял, а потом рванулся прочь и скрылся в конце коридора.

– Нет! – крикнула я, пытаясь догнать его. – Стой…

Меня схватили за руку.

Трсайель.

– Этот мальчик призрак!

– Джордж.

– Ты его знаешь?

– Его мать была заключенной. Он здесь родился и умер пять лет спустя. Оспа.

– Он жил здесь?

– Когда Джордж появился на свет, тюремный врач был дома. Решил не утруждать себя работой. Джордж родился с пуповиной, обмотанной вокруг шеи. Соседка его матери откачала его, но мозг успел пострадать.

– Значит, он был никому не нужен, – прошептала я.

– Ему позволили остаться здесь, с матерью, – кивнул Трсайель.

– Почему он до сих пор здесь? Разве не стоило бы…

– Вытащить его отсюда? Мы пытались, но он все время возвращался сюда, как голубь в родную голубятню.

– Потому что ничего другого он не знает. А здесь ему хорошо. – Я припомнила, как мальчик изображал, будто открывает двери. – Он не понимает, что умер.

– И ты думаешь, что ему надо открыть глаза? Я медленно покачала головой.

– Пожалуй, нет.

– Все это, – Трсайель обвел вокруг рукой, – не простоит вечно. Когда тюрьму снесут или забросят, мы заберем ребенка и, вероятно, позволим ему переродиться. В таких обстоятельствах это лучшее, что можно сделать.

– А тем временем гуманнее всего оставить его здесь. – Я выбросила из головы мысли о ребенке и повернулась к Аманде Салливан. – Это кандидат номер один.

Трсайель посмотрел на нее, и глаза у него вспыхнули. Он сжал правую руку, будто нащупывал что-то… например, рукоять меча.

– Прекрасный выбор.

– Ты уже все увидел?

– Да, достаточно для того, чтобы понять, что выбор правильный. Для большего надо сосредоточиться. – Он бросил на меня взгляд. – Давай, я сам посмотрю.

– Нет, это моя работа. Приступим.

Замелькали смутные образы, да так быстро, что я видела только размытые цветные пятна. Потом беспорядочное мельтешение сменилось… тьмой. Я ждала, нетерпеливо, как зритель в театре ждет, когда же поднимут занавес.

– Я хочу, чтобы он из-за меня мучился, – раздался голос, – точно так же, как я из-за него.

Эту фразу можно сказать по-разному, эмоции способны придать словам любой оттенок – ярость, бешеную страсть, о которой потом сожалеешь, холодную ненависть. Здесь же слышалось нытье избалованного ребенка, выросшего в избалованного взрослого, так и не понявшего, что никто не обещал ему легкой жизни.

Ответил другой голос, шепот, делавшийся то тише, то громче, убаюкивающий, как лодка на волнах.

– И что ты для этого сделаешь?

– Я… я не знаю, – недовольным тоном требовательного дитяти, – подскажи мне.

– Нет… это ты скажи.

– Я хочу причинить ему боль. Пусть расплатится. – Пауза. – Он меня разлюбил. Он сам так сказал.

– И что тут можно поделать?

– Отобрать у него тех, кого он любит. – В голосе прозвучало самодовольство. Похоже, Аманда обрадовалась собственной сообразительности.

– Кого же?

– Детей.

– Так чего ты ждешь?

Я замерла в ожидании ответа, простого, очевидного. Замерла в напряжении, смешанном с ужасом – как такая мысль вообще могла возникнуть.

– Я боюсь.

– Чего боишься?

– Что меня поймают.

Я зарычала и забилась в путах охватившей меня темноты.

Голоса исчезли, и я оказалась в маленькой комнате. Я напевала, потирая руки. Взглянув на них, я увидела в одной мыло, в другой – мочалку. Раздался плеск и восторженный визг. Я подняла голову, все еще напевая, и увидела трех маленьких детей в ванной.

Я попыталась вырваться из сознания Салливан, отбиваясь и рыча. К счастью, все вокруг потемнело.

Меня окатила волна ненависти. Не моей ненависти к детоубийце, а ее к другому. Я вернулась в разум Аманды Салливан, в другое темное место. Темное и пустое. Никса исчезла.

Сбежала! Сволочь! Она бросила меня, оставила одну. Она обещала, что меня не поймают. Обещала, обещала, обещала!

Мир вокруг меня посветлел, будто туман рассеялся. Бесконечное нытье, ненависть, обвинение всех и вся, жалость к себе продолжали отдаваться в сознании. Передо мной сидел приятный молодой человек в костюме.

– Вы упомянули голос, – проговорил он ровным баритоном. – Расскажите о нем.

– Она мне приказала. Заставила.

Мужчина проницательно посмотрел на Салливан, явно не веря ни одному слову из ее бреда.

– Вы уверены?

– Разумеется. Она мне приказала.

– Но когда вы говорили с полицией, то убеждали всех, что она подстрекала вас. Это не то же самое, что прямой приказ.

– Мои дети мертвы. Мертвы! И я неправильно выразилась, так что можешь засудить меня, сукин сын. Я была не в себе. – Заученный всхлип. – Мой мир… рухнул.

– Вы сами его разрушили.

– Нет! Это она. Она… овладела моей волей. Это была ее идея…

– Вы говорили, что идея принадлежала вам. Вы думали об этом…

– Нет! – Салливан вскочила на ноги, брызжа слюной. – Не думала! Не думала! Это была ее идея! Ее! Только ее!

И снова все вокруг потемнело. Передо мной промелькнуло еще несколько сцен… Предъявление обвинения, слушание дела, где ей отказали в освобождении под залог, неудачная попытка быть признанной невменяемой, два покушения соседок по камере, которые, как и я, мечтали удавить эту тварь. Потом все закончилось.

Трсайель выпустил мою руку.

– Все, – сказал он.

– Никса вернулась обратно.

– Что?

– Вернулась в призрачный мир, скорее всего сразу после совершения преступления. Пока она там, связь между ней и ее напарницей разорвана. Пока она не вернется в это измерение.

– А если мы убьем ее?

Пришел черед Трсайеля спросить: «Чего?» Впрочем, он обошелся без слов, недоуменной гримасой.

– Если мы убьем Салливан, – продолжила я, – она попадет в призрачный мир и свяжется там с никсой.

Ангел сдвинул брови.

– А что? Думаешь, не сработает?

– Нет, во-первых, я не уверен, что сработает, а во-вторых, первая часть решения проблемы меня не устраивает.

– Тебя не устраивает убийство? Ну вот, начинается. Только не пори всякую чушь насчет человеческого правосудия, которое должно идти своим чередом. Плевала я на это. Она убила своих детей. Она заслужила смерть. Зачем тебе здоровенный меч? Для того чтобы справедливость восстанавливать, так? Вот и восстановим.

– Да, в целом, но…

– Ты не хочешь брать это на себя? Тогда дай я все сделаю. И с удовольствием.

Некоторое время ангел молча смотрел на меня. Потом покачал головой.

– Так нельзя. Даже если она умрет, я не уверен, что смогу связаться с никсой через нее.

– И что? Можем, по крайней мере, попытаться. В худшем случае она умрет, отправится в ад и… «Ой, у нас не сработало. Какая жалость».

– Нет, Ева. Так нельзя.

Я подошла к решетке, с ненавистью уставилась на Салливан, и с яростью обернулась к Трсайелю.

– Значит, ее жизнь дороже жизней следующих жертв никсы? Ах, Боже, нет, мы не можем прикончить эту сволочную убийцу, потому что это нехорошо. Да пошел ты!.. Знаешь что? Ты ведь меня предупредил, так? Ты свое дело сделал. Возвращайся на свое седьмое небо или где вы там обитаете, и оставь меня в покое. А я свое дело сделаю.

– У тебя не получится.

– Не получится проникнуть в ее сознание? Знаю. И в призрачный мир я не смогу за ней последовать. Это твоя работа. Мое дело – доставка.

– Как? Ты не можешь влиять на реальный мир, значит, не сумеешь убить ее. Вот я о чем. Я понимаю, что ты хочешь остановить никсу, пока она не отыскала себе новую жертву. Но она пока не собирается ее искать. Пока она в призрачном мире, то никому не приносит вреда. Нам всего лишь надо дождаться, пока она вернется…

– Сидеть на месте и ничего не делать?

Наши взгляды встретились.

– Так уже было и будет еще не раз. Оба ангела, искавшие ее, столкнулись с той же проблемой. Когда никса скрывается в призрачном мире, они не могут найти ее, пока она не вернется сюда. А нам надо всего лишь присматривать за этой. – Он указал на Салливан. – Когда никса вернется, наша убийца ее почувствует.

– Зачем она вообще все это делает?

Он непонимающе взглянул на Салливан.

– Нет, не она. Никса. Ты сказал, что она снует туда-сюда. Зачем?

Ангел пожал плечами.

– Мы незнаем.

– А зря. Не на Багамах же она загорает, наслаждаясь заслуженным отдыхом. Она чем-то занята.

– Какая разница, если она все равно никого не может убить…

– Да, да, это я уже слышала. Знаешь, если хочешь сидеть и плевать в потолок, дожидаясь ее появления, то вперед. Она сбежала в мой призрачный мир?

– Из-за того, что умерла в облике ведьмы, – подтвердил Трсайель, – никса теперь считается сверхъестественной тенью и…

– Отлично. Тогда я отправляюсь на охоту. Если ты понадобишься, я тебе позвоню.

Ангел сжал губы, обдумывая возражение. Но не успел он и рта раскрыть, как я уже удалилась на поиски более подходящего партнера.

Кливленд, 1938

Агнесса Миллер была фанатична и психически больна. Впрочем, по мнению никсы, первое вытекало из второго, а скорее даже являлось его неизбежным следствием.

Надо же, впала в философствование. Никса к такому не привыкла. Она винила во всем сытость. Когда брюхо набито, когда не нужно беспокоиться о еде, философствование не возбраняется.

– Ты мне нужна, – сказала Агнесса.

Никса прекратила бесполезные размышления и поглядела на мир глазами Агнессы. Под полуразрушенной стеной спал бродяга, натянув на себя рваное одеяло.

– Великолепно.

Агнесса пропустила ее слова мимо ушей. Для этой девушки никса была инструментом, а не равноправной напарницей. Единственный, но весьма раздражающий изъян в их идеальных отношениях…

– Я готова, – заявила Агнесса.

Она стояла над спящим бродягой, занеся тесак над головой, неумолимая, как гильотина. Неплохая смерть, честно говоря. Никса знала об этом не понаслышке, и потому пыталась убедить Агнессу убивать по-другому, но…

– Я готова, – повторила женщина.

– Да, да.

Никса наполнила Агнессу демонической силой. Больше ничего этой женщине и не требовалось, решимости ей хватало с избытком.

Лезвие обрушилось на шею спящего, и голова откатилась в сторону. Даже не проснулся и глаз не раскрыл. Никакого удовольствия. Но Агнесса настаивала на обезглавливании именно потому, что такая смерть скора и милосердна.

Агнесса занялась телом.

– На сей раз, они заметят, – шепнула она вслух.

– Я уже не раз говорила, чтобы привлечь внимание, надо убивать не бродяг и мелких воришек. Скажем, прикончи ты девочку из богатой семьи… например, дочку мэра или главы…

– Дело не в том, – огрызнулась Агнесса. – А вот в чем… Она махнула рукой в сторону Кайахоги. Там, уродливо изъязвляя долину, теснились чугунолитейные заводы и сталеплавильные фабрики, и доменные печи заплевывали небо клубами черного дыма. Запах серы намертво въелся в платье Агнессы. Вонь Кингсбериран будет преследовать никсу и после того, как ее напарница вернется домой и смоет с себя здешнюю грязь.

– Это позор, – вешала Агнесса, указывая на лачуги рабочего поселка. – Позор всей нации! Бедняки стекаются отовсюду в поисках работы, бросают дома, семьи, потому что хотят честно трудиться и зарабатывать на жизнь, вносить свой вклад в жизнь общества. И как же общество поступает с ними? Говорит им, что работы нет. Стирает их самоуважение в пыль. А когда они остаются здесь, стыдясь возвратиться к своим ближним, общество удерживает их в этом… в этом аду.

Никса хотела что-то сказать, но Агнесса вошла в раж, и одобрение слушателей ее не волновало.

– Они живут, как бездомные собаки, в тени этого «памятника». – Она указала на небоскреб, поблескивающий в лунном свете. – «Терминал тауэр», одно из высочайших зданий в мире. Какой успех! Настоящий памятник, памятник жадности Америки, наживающейся на этих несчастных, дразнящей их тем, чего они навек лишены.

Никса выждала минуту, убеждаясь, что Агнесса закончила.

– Но ведь убийства не помогают.

– Помогут, увидишь. Скоро слепцы прозреют, даже самонадеянный тип раскроет глаза.

Никса не стала спрашивать, кто такой «самонадеянный тип»… ей надоели лекции о бесталанности и неопытности Элиота Несса. Год назад мэр Бертон назначил его главой департамента безопасности Кливленда, то есть отдал ему в подчинение полицию и пожарных. Он умело разбирался с гангстерами и игровыми притонами, но разглядеть серийного убийцу у себя под носом не удавалось ни ему, ни полицейским.

– Шесть обезглавленных жертв, – возмущалась Агнесса. – Ты представляешь, как редко такое случается?

– Угу – отозвалась никса, с трудом подавляя зевоту.

– Но разве они обнаружили связь? Нет, конечно, просто в городе внезапная вспышка обезглавливаний. Как тебе это нравится?

– Скоро они тебя заметят. В прошлый раз в крупнейших газетах появились статьи про убийства. Население начинает побаиваться.

– Отлично. Страх пронесется по городу очищающим пожаром.

Никса улыбнулась. Такой подход ей больше пришелся по вкусу.

– Истинное пиршество страха.

– Пусть боятся. На них пал гнев Божий…

– Агнесса, уже поздно. Скоро рассвет.

– Неужели? – Женщина посмотрела на небо. – И верно. Спасибо.

Никса придала Агнессе сил, чтобы разрубить тело бродяги пополам.

– Тело подбросим в Кингсбериран? Убийца кивнула, не отрываясь от дела.

– Есть предложение.

Агнесса, не реагируя, сосредоточенно отделяла ноги от торса.

– Брось ноги в реку. Как всплывут, кто-нибудь их непременно заметит. А голову и руки можно спрятать. Реку прочесывать придется, так что внимание обеспечено.

Агнесса задумчиво поглядела в ночь и согласно кивнула.

– Да, пожалуй. Спасибо.

– Я стараюсь.

«Безумный мясник из Кингсбериран». Агнессу корежило от клички, которой наградила ее пресса. Никса тоже считала, что это слишком резко. Безумный? Конечно. Но «мясник»… глупо и несправедливо. Агнесса – квалифицированный хирург, и трупы она расчленяла безупречно.

Ходили слухи, что убийца – либо хирург, либо борец за справедливость, но публике пришелся по нраву образ кровожадного маньяка с тесаком и в фартуке, заляпанном кровью. Впрочем, чем больше нагоняли ужаса, тем лучше для никсы.

Поговаривали, что резню могла устроить и женщина, потому что убийца оскопил две жертвы, но эту версию никто не поддержал. Женщины на такое неспособны, такие намеки бросают тень на весь слабый пол!.. Подобные рассуждения так насмешили никсу, что она едва не выскочила из тела Агнессы. Вот что значит разные сферы общения.

В больнице, где работала Агнесса, никса наслаждалась атмосферой страха, затянувшего все кругом, как дым из фабричных труб. В уголке два бродяги обсуждали, что они видели в рабочем городке страшную тень, явившуюся из-под земли, с огромным тесаком в руках. Двое молодых людей в тяжелых сапогах, обменивались «тайными» подробностями расчленений, стараясь превзойти друг друга. Молодая мать, подозвала детишек к себе поближе и закрыла им уши руками, а у самой глаза от страха потемнели.

Агнесса вела прием пациентов, не обращая внимания на созданную ей самой нервозную обстановку. Ее дело – днем лечить, ночью убивать. Убийца не замечала иронии и порочности происходящего, что делало ее лакомой добычей для никсы. Разумеется, лучше бы Агнесса тоже наслаждалась убийствами, место того, чтобы совершать их с безразличием рабочего, отрабатывающего суточную смену. Никса так надеялась переделать Агнессу, научить ее радоваться смерти, горю и хаосу, но теперь смирилась с тем, что это никогда не случится. Излишняя настойчивость приведет к тому, что напарница ее выселит самостоятельно, и останется в живых. К этому она была не готова – предстояло недурное пиршество, и потому никса держала рот на замке.

Никса надеялась, что Агнесса отправилась на поиски тринадцатой жертвы… Подкинутые на помойку Восточной Девятой улицы обезглавленные тела мужчины и женщины вызвали настоящую панику в городе. Никса твердо знала, что Агнесса немедленно должна нанести новый удар, пока население не оправилось от прежних смертей. Пусть новое убийство станет самым жутким, самым ужасным, и тогда она полностью завладеет вниманием публики.

К сожалению, Агнесса считала, что теперь, когда город осознал, что происходит, надо подождать и проверить, правильно ли понято ее послание. Споры об этом продолжались уже два дня. Наконец никса ухитрилась уговорить свою напарницу прогуляться по городу.

Они свернули в переулок, и никса заметила, как что-то мелькнуло среди теней.

– Что это там, слева? – шепнула она.

Агнесса обернулась так быстро, что никса успела разглядеть только смутную тень. Ее разбирала злость. Вот уже два дня она твердила Агнессе, что за ними следят. Охотник держался в тени, но никса заметила, что у него нет тени. Это означало, что их преследует дух, скорее всего – ангел. Небесные посланцы не в первый раз пытались ее выследить, и с первым преследователем совладать удалось, но никса прекрасно сознавала, какую опасность они представляют.

Некогда ангел утащил ее в ад для сверхъестественных существ, где она провела двести лет и могла запросто там оказаться опять от одного взмаха ненавистного меча. Демидемоны неуязвимы для меча правосудия, но она утратила это качество, приняв человеческий облик.

Агнесса же попросту не обращала на предупреждения никакого внимания, зная, что охотятся не за ней. Никса была вне себя от ярости, убедившись в том, что она уже не нужна Агнессе.

Женщина поднялась на замусоренный холм, остановилась и принюхалась.

– Дым, – пробормотала никса. – В рабочем поселке что-то горит.

Агнесса побежала к близлежащим домам, спотыкаясь о груды консервных банок и обломки досок. Языки пламени окрасили небо в цвет заката.

– Не может быть; – прошептала она. – Нет, нет!

Рабочий городок, окруженный пожарными машинами, пылал. Пожарные равнодушно наблюдали за пожаром, лениво опершись на лопаты или сидя на перевернутых ведрах.

Никса прислушалась, надеясь различить крики сгорающих заживо людей. Мало что причиняет такие мучения, как смерть от огня. Но на сей раз до нее доносился только смех полицейских и пожарных, наслаждавшихся зрелищем. Наконец она услышала сладчайшие звуки плача, доносившиеся от полицейских фургонов, куда загружали людей.

От фургонов отошел молодой человек в плаще. Элиот Несс. Никса узнала его по фотографиям в газетах. Агнесса всегда внимательно изучала полицейскую хронику.

– Пусть все сгорит дотла! – приказал Несс. – Возвращаться будет некуда, и проблема отпадет.

– Нет, – прошептала Агнесса, покачнувшись и хватаясь за сердце. Никсу пронзила острая боль, а ее подопечная повалилась за землю, хватая воздух ртом.

– Нет! – закричала никса. – Вставай!

Агнесса лежала на спине, судорожно раскрывая рот, глядя в небо широко раскрытыми, невидящим глазами. Жизнь вытекала из нее, и никса взвыла от отчаяния. Ее дух начал отделяться от тела… Она изо всех сил старалась освободиться, но не могла. Со смертью Агнессы, никса, привязанная к телесному облику напарницы, оказалась в ловушке. Тем временем из соседнего дома вышел красивый темноволосый мужчина.

– Нет! – орала никса. – Я не пойду!

Она попыталась вырваться, но напрасно. Мужчина внимательно посмотрел на нее. Встретившись с ним взглядом, никса неожиданно поняла, что он не ангел.

Незнакомец обошел ее и присел рядом на корточки.

– Кажется, у тебя проблемы, красотка, – проговорил он по-болгарски.

Никса оскалила зубы и продолжала вырываться.

– Меня отправили за тобой, и пообещали неплохую награду. Сейчас позову партнера-ангела, и все быстро закончится, – улыбнулся он. – Или ты сделаешь мне предложение поинтересней? Умирать она, похоже, не торопится. Договоримся, а?

16

Мне было стыдно за то, что я ушла из тюрьмы, не попрощавшись с малышом, но возвращаться было поздно. Я не оставила метки, и обратная дорога заняла бы несколько часов. Я решила, что навещу его, как только выполню задание.

Кристоф сидел у меня, и я рассказала ему о ходе расследования.

– А просто убить ее нельзя? – поинтересовался он.

– То-то и оно, – развела я руками. – Почему-то это ясно только нам с тобой.

Он подтянул ноги на кушетку, почти касаясь моих ступней.

– Джана велела тебе найти последнюю напарницу никсы, то есть выйти на след ты сможешь только через нее?

– Нет, наверное. Просто ее легче всего найти. Про остальных неизвестно даже, живы ли они… – Я вскинула голову, и наши взгляды встретились. – Ну конечно же! Если мне могут помочь другие напарницы, то надо отыскать уже умерших и проверить мое предположение – выяснить, связаны ли они с никсой, когда она находится в призрачном мире. Значит, пора встретиться с Судьбами и получить пропуск в ад, к умершим убийцам. Пойдешь со мной?

– Я думал, никогда не дождусь такого предложения, – улыбнулся Крис.

– Нет, – отрезала Судьба-старуха, не удостоив нас взглядом и продолжая прясть. – Нечего вам скакать по другим пластам мироздания и бередить духов в чистилище.

– Нельзя бередить духов в чистилище? – изумилась я. – А для чего тогда чистилище?

Средняя сестра сменила старшую, не успела та ответить.

– Большинство и говорить с тобой не захочет, Ева, а те, что захотят, лишь введут в заблуждение ложью и полуправдами.

– А как же… – вмешалась младшая, но договорить ей не удалось.

Сестры мелькали, сменяя одна другую, словно бы совещаясь. Потом вернулась средняя.

– Есть одна возможность, – проговорила она. – Есть на примете призрак, который согласится тебе помочь, и будет говорить правду. Однако, как и другие, она не принадлежит сверхъестественному миру, поэтому находится в неподвластных нам пластах. Мы организуем с ней встречу, но понадобится немало времени. Разберемся.

Судьбы отправили нас обратно ко мне домой. На веранде стояла пара плетеных кресел-качалок. Я завела их вскоре после того, как поселилась здесь, представляя, что буду сидеть в них длинными вечерами, потягивая мятный джулеп и читая что-нибудь легонькое. Как только появится время для неторопливых вечеров, мятных джулепов и дешевого чтива, я непременно посижу, а пока…

Я бросила взгляд на Криса.

– Судьбы и Трсайель думают, будто надо читать улики, как следы на снегу. А мне кажется, чтобы поймать добычу, нужно понимать ее.

– Ты хочешь понять никсу?

– Именно. – Я поманила его к креслам-качалкам. – Я хочу поговорить не с напарницей, а с кем-то из свидетелей, из тех, у кого есть резон со мной пообщаться, с кем-нибудь из жертв…

– Вариант неплохой, но убийцы делятся с жертвами мыслями и чувствами только в кино. У женщин, которых тебе показали Судьбы, были помощники-мужчины. Один еще жив, а второй умер в тюрьме лет десять назад. Помнится, трогательного единства между ним и женой на суде не наблюдалось. После оглашения приговора его силой вывели из зала суда, а он костил ее последними словами.

– Думаешь, наябедничает в отместку? – усмехнулась я.

– Будем надеяться.

Джейми приподняла маску с глаз.

– Мой первый свободный вечер за две недели, а ты хочешь, чтобы я провела его на кладбище в полутысяче миль отсюда?

Я забралась в кресло, поджав под себя ноги.

– Ладно, тогда никуда не едем, а проведем сеанс на расстоянии…

– …после которого у меня неделю не будет сил, причем три дня я буду лежать плашмя? Даже если б я хотела – а я не хочу – невозможно провести сеанс на расстоянии с теми, кто находится за пределами обычного посмертия.

– Есть еще вариант.

– Прекрасно.

– Можно вызвать призрак пятилетней дочурки Аманды Салливан и спросить, не было ли с мамой чего-либо странного перед тем, как она их утопила.

Джейми мрачно посмотрела на меня, сорвала с лица маску и швырнула ее в угол.

– Пойду собираться.

До кладбища я добралась за пару часов – сначала телепортировалась как можно ближе, а остаток пути проделала пешком. Ожидая прибытия Джейми, я поставила метку и вернулась в призрачный мир, выяснить как дела у Судеб. Призрак из приемной заверил меня, что Судьбы занимаются моим делом, но не сообщил даже примерных сроков готовности.

Я заглянула в Портленд, проверить, как там Саванна. Она писала контрольную по математике. В математике она была не сильна, и я провела с ней несколько минут, пытаясь мысленно передать ей ответы, но беда в том, что и я не отличалась способностями к математике. Услышь она мои подсказки, и заваленная контрольная обеспечена. Я поцеловала ее на прощанье и вернулась на кладбище дожидаться Джейми.

«Стояла темная ненастная ночь…»

На самом деле, на небе не было ни облачка, сияла почти полная луна, так что темноты особой не было, но для общения с загробным миром атмосфера должна быть соответствующая.

Я уже час сидела на могильной плите. Надгробие было Двойное, для мужа и жены, однако жена еще не умерла, поэтому на плите было высечено только ее имя и дата рождения. Вообще-то, жутковато. Муж умер двадцать лет назад, и вдова, приходя на кладбище, каждый раз видит на могиле свое имя и пробел, ожидающий даты. Вот уж действительно, «помни о смерти».

По крайней мере, у них была могила. Меня закопали где-то в лесах штата Мэн. Одно хорошо – некромантам со мной не связаться, а тот способ, о котором говорила Джейми, трудоемок и ненадежен, так что после смерти меня не тревожили.

Пробила полночь, и через кладбищенскую ограду перемахнула зловещая фигура, закутанная с ног до головы в… пожалуй, достаточно для создания настроения. В общем, в половине первого Джейми с трудом перебралась через ограду, путаясь в длинной шубе.

Джейми подошла ко мне. Черный комбинезон, выглядывающий из-под расстегнутой шубы, служил отличным маскировочным костюмом, только вот огненно-рыжие волосы бросались в глаза даже в темноте.

– Чудесная шубка, каракуль, наверное? – заметила я, скептически оглядев свой наряд: свитер и джинсы. – Я, как всегда, недотягиваю.

– А кто тебя видит, кроме призраков?

– В том-то и дело. Любой дух, увидев меня в таком прикиде, сразу поймет, что я из своих. Нужен камуфляж.

Я закрыла глаза и переоделась во все черное: свитер с высоким воротником, облегающие джинсы, косуха и сапоги до колен. Даже на кладбище надо хорошо выглядеть.

Мы подошли к могиле Робина Маккензи. Минут пятнадцать Джейми раскладывала свое хозяйство, а Маккензи пришлось выманивать целый час. Судьбы и прочие власть имущие держат под особым контролем опасные места загробного мира.

Появился призрак. В показанных мне сценах из прошлого я видела Маккензи только со спины, но основные приметы совпадали: средний рост, русые волосы, щуплый. По-моему он стал еще костлявее, но десять лет в тюрьме – не санаторий.

– Робин Маккензи? – спросила Джейми.

Он замер, как зверек под светом фар, но, оглядев Джейми с головы до ног, довольно улыбнулся, а, заметив меня, заулыбался еще шире.

– Привет, красавицы!

– Робин Маккензи? – повторила Джейми.

– Он самый. – Призрак потянулся, – Простите, что сразу не понял, меня некроманты никогда не вызывали. Вы ведь некроманты, верно?

Джейми кивнула.

– Класс! – Он с ухмылкой оглядел нас. – Что ж, чего желаете, красотки? Развлечений с инкубом?

Я спрыгнула с надгробия и подошла поближе.

– Думаешь, тебя вызвали для этого?

– Очень даже надеюсь. Призрачная групповуха…

Тут он получил удар под колени, и, не давая ему опомниться, я ухватила его за ворот и уложила мордой в грязь – выдала себя с головой, разумеется, но беспокоиться об этом было поздно.

– Ма-а-аленький намек, – прошипела я. – Это не заигрывание.

Он что-то прохрипел, пытаясь подняться, и пришлось еще чуть-чуть его повозить по грязи. Призрак вырывался и кашлял.

– Хватит придуриваться. Ты мертв – не задохнешься и не подавишься. Взамен могу предложить другой набор исключительно неприятных ощущений. Попробуй только заикнуться о групповухе – узнаешь, на что я способна, прежде чем мы вернем твою подлую душонку убийцы в ад. Понял?

– Убийцы? – вытаращился призрак. – Слушайте, я не знаю, кого вы ищете…

– Так ты не Робин Маккензи?

– Нет, конечно! Вы так старались, а он все не отзывался, вот я и решил пойти вместо него. А что, вдруг да повезет… – Он еще раз окинул меня взглядом. – Попытка не пытка, так?

Я подтащила его к некромантскому алтарю, наклонила над чашей с дымящейся вербеной, и он растаял. Джейми сидела на краю могильной плиты, закрыв лицо руками.

– Прости, пожалуйста.

Моя напарница подняла голову, и оказалось, что она хохочет.

– Ты бесподобна. Буду приглашать тебя на спиритические сеансы.

– Может, одеться посерьезнее? – Я закрыла глаза и сменила одежду на черную футболку и черные же джинсы. – Ну вот, лучше?

– Не имеет значения. Знаешь, я все испробовала. Даже если побриться налысо и завернуться в мешковину, все равно является толпа посторонних призраков. Есть подозрение, что у них весьма популярен порнографический сюжет о связях духов с некромантами.

– «Шлюхи на спиритическом сеансе-3: проказы некромантов».

– Вроде того, – рассмеялась Джейми. – Попробуем сначала. И на сей раз проведем идентификацию.

17

Через полчаса напряженных уговоров, дрожащий и потный Робин Маккензи явился из ада. Еще минут пятнадцать он приходил в себя. Да, похоже, в аду бедняге пришлось несладко.

На всякий случай мы спросили его, как звали жену. Злобный ответ подтвердил, что перед нами настоящий Робин Маккензи.

– Она мертва? – приподнявшись на локтях, спросил убийца хриплым от долгого молчания голосом. – Скажите мне, что она умерла.

– Умерла, умерла, – заверила я.

Облизнув пересохшие губы, он впился в меня лихорадочно горящими глазами.

– Долго мучилась?

– Об этом позже. Я смотрю, ты не пылаешь любовью к своей супруге.

– Если б ты знала, что она со мной сделала!

– Вот и расскажи.

– Это она все придумала, она планировала каждый шаг, а когда мы попались, свалила все на меня. Якобы я один во всем виноват, а она – жертва супружеского насилия, которую я принудил исполнять все свои прихоти и во всем мне повиноваться. И они поверили. Поверили!

– Разумеется. Никому не хочется верить, что женщина способна на такое.

Он выпрямился.

– Точно! На кассетах было видно, как она смеется и подзуживает меня.

– Да, провели тебя. Впрочем, у тебя есть шанс. Твоя жена умерла, но она не в аду.

– Как?

– Такая вот несправедливость. Но в твоих силах все исправить.

– Доказать, что убийства – дело ее рук? Я могу…

– Нет, это мы установили. Нам нужны подробности, чтобы небесный суд лучше представил себе состояние подсудимой в момент совершения преступлений.

– Состояние подсудимой? Она была не в себе, совсем спятила, все твердила о своей шотландской стерве…

– Что еще за стерва?

– Была такая детоубийца в шестидесятых, Сюзанна Симмонз.

Ага, знакомая история.

– У Симмонз был подельник?

– Да, то ли муж, то ли любовник. Они убивали детей и прятали трупы в полях.

– Шери заинтересовалась этим делом?

– Не просто заинтересовалась, а бредила этим, беспрестанно о нем говорила. Она всегда увлекалась серийными убийцами и прочими ужасами, да и мне тема была интересна. Вдруг ни с того, ни с сего, она начала без умолку рассказывать об этой шотландке в мельчайших подробностях. Слушать ее было жутковато. Я даже подумал, что Шери – перевоплощенная Симмонз, но выяснилось, что Сюзанна еще была жива.

– Шери говорила про убийства?

– Не переставая. Твердила, что Симмонз отыскала ключ. Именно так, ключ. Якобы нам надо не фантазировать о преступлениях, а совершать их.

– Взять и убить кого-нибудь?

– Не просто убить. Чтобы получить ключ, убивать надо было по-особому.

– Как Сюзанна Симмонз?

– Нет, в этом все и дело, Шери говорила о вещах, никак не связанных с Симмонз. Нам следовало действовать по особым правилам…

– Каким правилам?

– Это она их так называла, как будто зачитывала отрывки из учебника. Сначала мне было интересно, мы об этом и раньше говорили. Потом, когда она утратила всякую осторожность, я предупредил ее: продолжая в том же духе, мы непременно попадемся. Шери настаивала, что все идет по плану, и что нас не выдадут.

– Прямо как Сюзанна Симмонз, которую поймали и приговорили к пожизненному заключению.

– Не надо на меня так смотреть, я тоже не дурак. В ответ на все мои предостережения Шери заявила, что с Сюзанной вышла ошибка, а с ней такого не случится.

– Ну-ну, – я оглядела его с головы до ног. – «Не случится».

– Так вот, эта мразь…

– Ключ. Что такое ключ?

– Какая-то мистическая чепуха, магическая сила, вечная жизнь… Секс еще обещали отличный. – Робин помолчал. – Хоть в этом не обманули, секс был на уровне.

Мне вспомнилась рыдающая девчушка, зовущая маму, и руки сами собой сжались в кулаки. Джейми предупреждающе нахмурилась, но я и не собиралась выбивать ответы из того, кто сам охотно рассказывает. Рано.

Маккензи начал повторяться, молоть всякую чепуху насчет ключа, Сюзанны Симмонз и правил.

– Сколько времени прошло, прежде чем вы начали убивать?

– Шери хотела приступить немедленно, но я удержал ее, пытался переубедить.

– Да неужели?

Он гордо вскинул голову и встретился со мной взглядом.

– Чистая правда. Я сказал, что убивать – это слишком, лучше просто развлекаться с девчонками дома.

– То есть только насиловать, – процедила я, впиваясь ногтями в ладони.

– Именно. Я не убийца. Она сначала согласилась, мы притащили девчонку, поразвлеклись, а потом Сюзанна сказала, что отпускать ее нельзя. – Маккензи помолчал. – Ну, по большому счету она права.

Джейми дотронулась до моей руки. Без толку, я ее прикосновения не чувствовала, но намек поняла и проглотила уже готовые вырваться слова.

Не успела я задать вопрос, как Маккензи поблек, стал полупрозрачным. Одно заклинание некромантки, и он снова появился в объемном изображении.

– Ева, ему пора возвращаться – пробормотала Джейми.

– Последний вопрос. – Я подошла к Маккензи – Тебе нравится то место, куда тебя отправили? Там хорошо?

– Ч-что? Издеваетесь? Знаете, куда меня запихнули? Они…

– …привязали тебя к камню в пустыне, а стервятники клюют твою плоть? Я бы тебя так наказала и даже внесу это предложение куда надо, потому что ты, сволочь, такой же убийца, как и твоя жена.

Маккензи отшатнулся.

– Нет, все было не так, я не…

– Кстати о супруге. Я уверена, что ей тоже воздастся сполна. А вот тебе я всей правды не сказала. Дело в том, что она не страдает, до сих пор жива и наслаждается жизнью, получив страховку на миллион долларов, которую ты оформил еще до суда.

– Что? – подскочил Робин на месте. – Не может быть, не может быть! Я не подписывал…

– Робин, знаешь, что такое «подделка подписи»? А что такое «лох»? – Я наклонилась к чаше с вербеной и послала в его сторону клуб дыма.

Робин Маккензи провалился в призрачный мир, а его долгий вопль еще долго отдавался на пустом кладбище.

– Да уж, ты хлопнула дверью как следует, – заметила моя напарница. – Будем надеяться, что с ним больше не понадобится говорить.

– Не понадобится.

Я проводила Джейми до такси. Разумеется, если бы на нее напали, я ничем бы не смогла ей помочь, но хотелось убедиться, что все в порядке.

Машина отъехала, и за моей спиной раздались аплодисменты. Я резко обернулась и увидела Кристофа, прислонившегося к памятнику.

– Вот это спектакль! – заявил он. – Солгать насчет того, что она жива – прекрасная идея, а страховка – просто шедевр!

– Немного затасканная идея, тебе не кажется?

– Сработала ведь? Под его сковородку в аду подбросили дров. – Крис подошел к двойному надгробию и пригласил меня присесть рядом. – Значит, никса дала Шери пример для подражания и руководство к действию.

– Причем руководство с примером для подражания никак не связано, что странно. – Я следила, как луна прячется за облако. – Может, в этом все и дело: не слепое копирование, а вариации на тему?

– Еще одна парочка детоубийц, – кивнул Крис. – Но различий достаточно, чтобы никсе было интересно.

– Тут кроется большее. Их задача была не только выбрать другой способ, но и улучшить его. Шери сказала, что с Сюзанной вышла ошибка, а с ней такого не случится.

– Наша никса совершенствуется. От Симмонз к Шери Маккензи и от нее к Аманде Салливан. Сколько было жертв между ними, неизвестно.

– Салливан – мелочь. Никса оставалась с ней, пока она не убила собственных детей, а потом устроила так, что та попалась. С точки зрения хаоса, сравнивать Шери Маккензи с Амандой Салливан – то же самое, что сравнивать обед в ресторане с гамбургером.

– Общепитовское убийство.

– Именно! – подтвердила я. – С голодухи чего только не съешь, лишь бы силы поддержать. Никса не просто наслаждается хаосом, он ей необходим. Иначе зачем…

Мимо нас проплыли голубоватые перья тумана. Не успела я собраться с мыслями, как искатели затянули меня в белесую мглу.

18

Я очутилась перед белым двухэтажным домом с темными ставнями.

– Не похоже на тронный зал, – пробормотала я.

– Верно подмечено.

Обернувшись, я увидела Кристофа.

– Могу только гадать, зачем я здесь, – пожал он плечами. – Либо искатели затянули меня случайно, либо Судьбы хотят, чтобы я тоже принял участие в этом деле.

Мы огляделись по сторонам. Солнце едва поднялось над горизонтом, но мать-природа включила его на полную катушку с самого утра, и палящие лучи сулили тропическую жару к полудню. Несмотря на жару, все окна в доме были закрыты. Кондиционер? Мимо проехала двуколка. Н-да, пожалуй, кондиционера здесь нет.

– Колониальная Америка, – прокомментировал Крис. – Узнаешь что-нибудь из призрачного мира?

– На Бостон не похоже. И в призрачном мире так жарко не бывает.

Из дома через дорогу вышел высоколобый седеющий мужчина в брюках и белой рубашке с длинным рукавом, со шляпой и черным саквояжем в руках. Борода тонкой полоской обрамляла лицо, бакенбарды сливались с усами.

Он перешел дорогу, даже не посмотрев по сторонам, и… прошел сквозь меня.

– Если он призрак, то, как он это сделал?

Мужчина толкнул калитку дома, перед которым стояли мы с Крисом, вошел во двор, поднялся по ступеням, ведущим к парадной двери, и постучал. Ему открыл высокий худой старик с седыми волосами и бородой. Несмотря на жару, на старике был черный, наглухо застегнутый костюм. Со своим соседом он поздоровался не очень дружелюбно.

– Я зашел спросить, как ваше здоровье. Не стало ли получше?

– Получше?

– Да, с утра ко мне заглянула ваша жена, сказала, что вы оба не спали всю ночь, живот болел. Ей подумалось, что вам подсыпали какой-то отравы в еду…

– В еду? Какая глупость. Эбби никогда бы не сказала…

– Ну, вы же знаете, женщины иногда беспокоятся по пустякам. С виду вполне здорова…

– Конечно, здорова. Мы все совершенно здоровы, и если ты собираешься взять с нас деньги за визит…

– Эндрю, вы же знаете, что я никогда…

– Вот и отлично, – ответил Эндрю и захлопнул дверь перед его носом.

Доктор покачал головой, подхватил саквояж, развернулся и еще раз прошел сквозь меня. В одном из окон первого этажа что-то мелькнуло – молодая женщина мыла стекла. Лицо у нее раскраснелось от жары и усилий. По ее невзрачной одежде ясно было, что она прислуживает в большом доме.

– Приоткрой окно, – сказала я. – Ты имеешь полное право. Нельзя работать в такой духоте.

Девушка выпучила глаза, бросила тряпку и убежала.

– В чем дело? Уже и сказать ничего нельзя? Хлопнула задняя дверь. Кристоф поманил меня за собой, и, обогнув дом и боковую веранду, мы обнаружили горничную в саду. Ее тошнило.

– Господи, они и верно заболели. Ей плохо, но ее заставляют работать? Куда смотрит комитет по охране труда?

– В колониальной Америке их не было, – пробормотал он – и, кажется, мы попали именно туда.

– В прошлое?

Не успел он ответить, как горничную еще раз вырвало, и она зашлась кашлем. Я похлопала бедняжку по спине, но, понятное дело, она не почувствовала.

– Тебе опять плохо, Бриджет? – Девушка в скромной одежде подошла к ограде и покачала головой. – Каждое утро помойные ведра опорожнять – кого угодно стошнит. Скряга не желает нормальную уборную построить, все жадничает.

Бриджет застонала и вытерла рот рукавом.

– Дело не в ведрах, а во вчерашнем ужине. Я сказала ему, что баранье рагу испортилось. Три дня на такой жаре! Но он…

– Бриджет? – на веранду вышла полная женщина средних лет. – Бриджет! Ты опять заболталась? А окна кто мыть будет?

– Да, мэм.

Вторая служанка сочувственно кивнула Бриджет, и бедняжка вернулась в дом; мы с Кристофом вошли следом. Пройдя через кухню, мы очутились в комнате с камином, где стоял диван и несколько кресел. Хозяин дома, Эндрю, одернул пиджак, коротко кивнул жене и круглолицей темноволосой женщине, сидевшей на диване, и направился к выходу. Очевидно, испорченное рагу ему не повредило.

Я последовала за Бриджет в соседнюю комнату, парадный вариант предыдущей. Пока я не поселилась в Саванне, я не представляла себе, что такое гостиная. Теперь я призрак обученный, и настоящую гостиную признала сразу.

Бриджет взялась за тряпку и принялась отмывать окна.

– Зачем я здесь? – спросила я Кристофа. – Никто меня не слышит, поговорить со мной никто не может. Что я здесь должна увидеть и для чего?

Мы вернулись в комнату, где остались две женщины. Та, что помоложе, – дочь? – сидела на диване за вышиванием, а Эбби вытряхивала скатерть с бокового столика.

Молодой женщине уже давно пора было замуж, особенно в ту эпоху, но кольца у нее на пальце я не заметила. Она работала ссутулившись, не поднимая головы – характерная поза женщины, привыкшей прятаться от чужих глаз. В голубом, полинявшем от частых стирок платье, она казалась поблекшей на фоне темного дивана. Несмотря на робкий вид, вышивала она умело, быстрыми, уверенными стежками.

Эбби принялась вытирать пыль с часов на каминной полке. Женщины работали без разговоров, не обращая внимания, друг на друга, как будто каждая находилась в комнате в полном одиночестве. Эбби вышла в прихожую и поднялась вверх по лестнице. Молодая женщина, наклонив голову, прислушалась к звуку удаляющихся шагов. Всмотревшись в ее глаза, я вздрогнула от неожиданности. В глазах девушки скрывалась та же холодная уверенность, что и в усердном движении иглы. Она дождалась, пока шаги стихли, и вернулась к работе.

– Ну что ж, это явный тупик. Может, надо было проследить за Эндрю?

Молодая женщина на секунду вскинула глаза, и наши взгляды встретились; потом она вернулась к пяльцам.

– Слушай, ты заметил… – начала я.

В этот момент Бриджет пробежала через комнату, пулей вылетела на кухню. Хлопнула задняя дверь, раздались звуки рвоты. Молодая женщина покачала головой, сделала еще несколько стежков, потом замерла, прислушиваясь к шагам Эбби на втором этаже, снова повернула голову в сторону двери кухни. Бриджет продолжало тошнить.

Хозяйская дочь отложила рукоделие, поднялась на ноги и вышла в прихожую.

– Знаешь, она только что посмотрела прямо на меня, – сообщила я Кристофу и поспешила следом за молодой женщиной, он – за мной.

В прихожей она остановилась, заперла дверь на засов, повернулась и стала подниматься по лестнице.

– Эй! Подожди! – окликнула я.

Она, не останавливаясь, вошла в спальню, где Эбби застилала кровать. На стуле висели мужские брюки, на комоде лежали принадлежностями для бритья, а рядом таз для умывания, наполненный грязной мыльной водой. На полу лежал раскрытый чемодан.

– Вылей воду, Лиззи, – проговорила старшая женщина, – а то помощи от тебя никакой.

Лиззи не двинулась с места.

– Вчера я слышала, как дядюшка Джон разговаривал с отцом.

– Подслушивала?

– Говорят, отец собирается изменить завещание.

– Это его дело. Не твое.

Лиззи обогнула кровать и остановилась на другом конце комнаты, напротив Эбби.

– Ошибаешься, мое. Думаешь, мы с Эммой не знаем, что ты делаешь? Сначала уговорила отца разрешить твоей сестре пожить в доме на Четвертой улице, потом заставила передать дом тебе в собственность, а теперь дело дошло до нового завещания.

– Я ничего не знаю о завещании.

Лиззи подошла к окну и выглянула наружу, повернувшись к мачехе спиной.

– Значит, нет никакого нового завещания?

– Нет. Если бы твой отец его составил, непременно бы мне сообщил.

Лиззи кивнула, подошла к столу и взяла тазик с мыльной водой. Через несколько минут она вернулась с пустым тазом, и, не сказав мачехе ни слова, ушла в другую спальню.

Внизу снова хлопнула дверь. Я глянула в сторону комнаты Лиззи; похоже, ее запал остыл. Надо бы проверить, что творится внизу.

Бриджет все еще мыла окна в гостиной. Наверху раздались шаги, потом голоса. Бриджет приостановилась и бросила взгляд в сторону гостиной, будто голоса раздавались там.

– Помирились, – пробормотала она.

Подхватив ведро с грязной водой, она прошла к задней Двери. Во дворе выплеснула воду из ведра, смыв с земли следы рвоты, подошла к колонке и наполнила ведро.

– Сами качают воду? – поразилась я. – Как хорошо, что я родилась в двадцатом столетии.

– Еще через сто лет люди будут удивляться, что мы сами готовили еду, – пожал плечами Кристоф.

– Эти бы даже сейчас удивились, – кивнула я в сторону дома.

Мы вернулись обратно и услышали, как кто-то колотил в дверь. Бриджет бросилась открывать, потянула за ручку и чуть не упала от неожиданности, когда та не открылась. Подергав дверь изо всех сил, поворачивая ручку, служанка догадалась, в чем дело.

– Неужели заперта? – изумилась она, протягивая руку к засову. – В середине дня?

Стук стал громче. Бриджет все возилась с замком. Дверь неожиданно распахнулась, и бедняжка полетела на пол. С лестницы донесся смех.

– Ну, ты и шлепнулась! – раздался голос Лиззи. Эндрю вошел в дом, снял шляпу и протянул ее Бриджет.

Держа под мышкой белый сверток, он прошел в комнату и взял ключ с каминной полки. Лиззи, глядя на него, застегнула крючок на платье.

– Ты сегодня рано, отец.

Он пробормотал что-то насчет плохого самочувствия и прошел через кухню в прихожую, но не вышел во двор, а поднялся по боковой лестнице на второй этаж, к единственной двери в этом крыле дома. Отсюда еще одна лестница вела к выходу на чердак. Эндрю отпер дверь к себе в спальню, положил сверток на стол, запер за собой дверь и спустился вниз.

– Где Эбби? – спросил он у дочери, спустившись вниз.

– Узнала, что подруге нездоровится, и решила навестить ее.

Эндрю что-то проворчал и, даже не ослабив узел галстука, лег на диван и закрыл глаза.

Записка? Больная подруга? Когда все это произошло? Ах да, перед приходом хозяина я выходила с Бриджет в сад. И все же, Эбби исчезла слишком быстро…

Вошла Бриджет с ведром в руках и бросила взгляд на Эндрю. Лиззи быстренько увела ее в столовую, я отправилась за ними. Пока Бриджет мыла окна, Лиззи достала доску для глажки и начала гладить носовые платки. Лиззи спросила, не хочет ли Бриджет пойти погулять после ужина, но Бриджет призналась, что все еще неважно себя чувствует. До меня доносились невнятные обрывки разговора, и я вернулась к загадочной больной подруге.

Оставив женщин в столовой, я посмотрела на храпящего Эндрю и поднялась по парадной лестнице. Дойдя до площадки первого этажа, я увидела Эбби. Дверь в спальню по-прежнему была распахнута. Ненавистная мачеха Лизи лежала в луже крови лицом вниз в такой позе, будто сначала рухнула на колени, а уж потом на пол. Голова и плечи были… искромсаны, другого слова не подберешь. Я не раз сталкивалась со смертью во всех ее неприглядных видах, но тут даже меня замутило.

– Да что же это…

Кристоф подошел и окинул комнату оценивающим взором сотрудника прокуратуры. Все еще пытаясь осознать увиденное, я вошла и едва не наступила на кусок скальпа Эбби. Перешагнув через него, я во второй раз посмотрела на тело.

Должно быть, ее убили первым ударом, иначе Эбби вскрикнула бы, и Бриджет или я услышали бы ее. Но убийце мало было одного удара. Десять, двадцать глубоких ран на теле, или даже больше! С какой яростью, с каким неистовством было совершено это преступление! Я не могла представить такую степень ненависти.

– Кто? – спросила я, резко обернувшись к Кристофу. Он посмотрел на меня, и я поняла, что ответ лежит на поверхности. Я знаю, кто это, вот только имя не приходит на ум. Мне вспомнилось, как Лиззи смеялась над Бриджет и ее сражением с дверью, как спокойно гладила носовые платки, в то время как ее мертвая мачеха лежала этажом выше. Чтобы перейти от такой ярости к спокойствию за несколько минут надо быть… даже не знаю кем. Какое чудовище…

Я снова взглянула на Эбби, и в голове зазвучала детская считалочка:

Лиззи Борден в дом пришла.

И топор с собой взяла.

Мать толкнула на диван.

Нанесла ей сорок ран.

И, смахнув слезу с лица…

– Скорее! – Я пулей бросилась на лестницу, сбежала вниз, перепрыгивая через ступени, и проскочила сквозь закрытую дверь.

Лиззи в отцовском пальто стояла над головой спящего родителя, спиной ко мне. Она подняла окровавленный топор и нанесла удар.

…Зарубила и отца.

19

Мы изумленно наблюдали, как Лиззи Борден наносила удары топором по голове отца. Отложив топор в сторону, она закрыла глаза и застыла, привстав на цыпочки.

Кристоф толкнул меня в бок.

– Смотри, – шепнул он.

На диване лежал Эндрю Борден, целый и невредимый, не обагренный кровью, и читал газету. Лиззи стояла в дверном проходе между кухней и гостиной. Почему-то остановилась, моргнула и вошла в комнату, уже с шитьем в руках.

Раздался звонок.

– Кого несет в такой час? – проворчал Эндрю и швырнул газету на пол.

– Я открою, отец.

– Нет. Иди помоги матери.

Лизи кивнула, отложила рукоделие и исчезла в кухне. Эндрю вышел в прихожую, распахнул дверь и не слишком вежливо поздоровался с человеком на пороге – уже виденным нами доктором.

– Я зашел спросить, как ваше здоровье. Не стало ли получше?

– Получше?

– Да, с утра ко мне зашла ваша жена, сказала, что вы оба не спали всю ночь, живот болел. Ей подумалось, что вам подсыпали какой-то отравы в еду…

Разговор продолжился – заново проигралась сцена, которую мы уже наблюдали, стоя перед домом.

– Все началось сначала. Мы что-то упустили? Судьбы проигрывают все сначала ради меня?

– Кто-то действительно проигрывает все заново, но сомневаюсь, что ради тебя.

Раздраженный Эндрю вернулся в гостиную, огрызнулся на жену и дочь. Чуть позже мимо пробежала Бриджет, зажимая рот рукой. Я пошла было за ней, но в дверях стояла Лиззи, разглядывая что-то во дворе через кухонное окно. Я решила пройти сквозь нее, но, столкнувшись с ней, отлетела назад.

– Она материальна, – оглянулась я на Кристофа и, не дожидаясь ответа, подошла к Эбби и Эндрю, провела сквозь них рукой.

И доктор, и они были призраками в этом мире.

– Значит, Лиззи единственный настоящий человек.

Кристоф кивнул, придя к такому же выводу.

– А если она настоящая, то с ней можно поговорить. Я и раньше заметила что-то в ее глазах…

– Она посмотрела на тебя.

– Да, но мне почудилась в них никса – или следы ее присутствия. Должно быть, Лиззи Борден была одной из напарниц никсы. Видимо, Судьбы предлагали мне поговорить именно с ней. Давай попробуем…

Кристоф коснулся моей руки.

– Не торопи ее, – пробормотал он. – Попытайся заговорить, когда она сядет на диван.

Лиззи взялась за рукоделие, и я присела рядом с ней.

– Я знаю, ты меня слышишь.

Она продолжала шить, ловкими движениями прокалывая ткань и протягивая сквозь нее синюю нитку.

– Послушай…

– Подожди, – покачала она головой. Она взглянула на отца, оправлявшего пиджак. Он собирался уходить.

– Хорошего дня, отец.

Он рассеянно кивнул ей, потом своей жене и вышел через парадную дверь. Эбби и Лиззи работали молча, точно так же, как и в прошлый раз. Когда Эбби отправилась наверх, Лиззи перевела взгляд на меня. Мой черед.

– Отлично. А теперь перестань шить.

– Не могу.

Я бросила взгляд на Кристофа. Он жестом посоветовал мне не обращать внимания на рукоделие и продолжать.

– Мне нужно поговорить с тобой. Она промолчала, продолжая шить.

– Я все равно поговорю с тобой, хочешь ты…

– Поторапливайся.

– Зачем? Ты никуда не спешишь. Разве что снова убивать родителей…

Она дернула щекой, и в глазах отразились искреннее чувство вины и раскаяние. Аманда Салливан такого бы никогда не смогла изобразить, не то, что почувствовать.

– Так вот оно, твое наказание, – куда мягче проговорила я.

– Наказание? – Лиззи непонимающе посмотрела на меня. – Я это заслужила.

– Она сама создала себе ад, – прошептал Кристоф.

Я недоумевающее посмотрела на него.

– Она сама создала себе ад, – повторил он. – Создала и живет в нем. Нет нужды ее наказывать. Лиззи – сама себе наказание.

Молодая женщина продолжала шить, не меняясь в лице. Как мне ни хотелось начать с конкретных вопросов, я знала, что следует проявлять осторожность. Да, Судьбы сочли Лиззи Борден надежным свидетелем, но это не значит, что она не может обмануть или сказать то, что я хочу слышать.

– Что случилось перед тем, как ты совершила… это? – спросила я. – Может, что-то необычное? Какой-то голос?..

– Голос, да, слышала.

– Она велела тебе убить их.

– Она мне не приказывала, – опустила голову Лиззи.

– Ну, тогда подстрекала, – предположила, припомнив признание Аманды Салливан.

– Да, придала мне храбрости. Но топор был в моих руках. Эти пальцы…

Она сжала руки, причем иголка вонзилась прямо в ладонь. Капля крови стекла с руки и упала на шитье. Лиззи, не отрываясь, следила, как алая жидкость впитывалась в ткань.

– Виновата только я. Я мечтала их убить. Моему отцу не нравился ни один из моих ухажеров. Они, конечно, были далеки от совершенства, я знаю. Но они были добры со мной и могли бы забрать бы меня отсюда. Но отец не позволял мне уехать. А она… – Последнее слово прозвучало как ругательство. – Вечно замышляла что-то. Сначала ее сестра получила дом, который должен был отойти нам с Эммой…

Она умолкла и вновь опустила голову.

– Мне нет оправдания, и прощения я не заслуживаю.

– Я начинаю понимать…

– Нет! – Лиззи посмотрела на меня с фанатичным блеском в глазах. – Оправдания нет и быть не может. Почитай отца и мать своих. Почитай отца и мать своих. Почитай отца и мать своих… – Она повторяла фразу все тише и тише.

– Простите, – проговорила она через некоторое время, откладывая рукоделие.

Затем отправилась в прихожую и поднялась вверх по лестнице. Я старалась не думать о том, что там происходит, но когда тело Эбби рухнуло на пол, невольно поморщилась.

Через несколько минут повторилась сцена с запертой дверью.

Лиззи и Эндрю вышли в гостиную. Эндрю улегся на диван, вытянулся и закрыл глаза. Лиззи вернулась в столовую и поставила гладильную доску. Служанка, Бриджет, начала мыть окна.

– Ты сегодня идешь куда-нибудь?

– Не знаю, я неважно себя чувствую.

– Если уйдешь, не забудь запереть дверь. Миссис Борден ушла к больной подруге, а я, наверное, выйду прогуляться попозже.

Лиззи продолжила гладить носовые платки. Я стояла рядом, а Кристоф – на другой стороне комнаты. Лиззи отлично знала, что он здесь, но пока не удостоила его ни словом, ни взглядом.

Мы вернулись к разговору о никсе, и я спросила Лиззи, чувствует ли она ее и видит ли какие-нибудь образы.

– Вижу… что она натворила. Иногда это ненадолго прекращается, но потом начинается снова. – У нее задрожали руки. – И всякий раз смертей все больше.

Больше смертей. Значит, образы исчезают, когда никса возвращается в мир живых, а по возвращении ее мертвые напарницы видят новые кошмары.

Я спросила Лиззи, что она видела в последнее время, где находится никса и куда направляется.

– Она ищет учителя. Человека по имени Лютер Росс.

– Лютер Росс? – вскинула я голову.

– Ты его знаешь? – шепнул Крис.

– Только слышала о нем. Он учитель-полтергейст.

– Еще один шарлатан, – фыркнул Кристоф.

– Нет, Росс и в самом деле… – Я жестом показала, что объясню позже. – Что ей от него нужно?

– Не знаю. Я ничего не понимаю, просто вижу. Лиззи бросила взгляд на Бриджет. Та уже почти закончила уборку в столовой.

– Сегодня распродажа у Саржента, – сообщила Лиззи. – Платьевая ткань по восемь центов за ярд.

– О, – улыбнулась Бриджет. – Раз так, то я пойду. Я уже все закончила. Можно?

– Разумеется.

Когда Бриджет ушла, Лиззи заглянула в гостиную, где мирно дремал ее отец.

– Простите, – пробормотала она и пошла за топором.

Мы с Кристофом решили, что получили от нее всю информацию, какую могли, и телепортировались подальше, пока во все стороны не полетела кровь… в который раз.

20

Я приземлилась в воду.

– Ты всегда отличалась необычайной меткостью, любовь моя, – отметил Кристоф.

Он очутился почти по плечи в грязной воде, а мне вода едва доставала до колен. Не успел он закрыть рот, как что-то выпрыгнуло из воды, плеснув ему налицо коричневатой жижи. Я прикусила щеку, чтобы не рассмеяться.

– Прости, – извинилась я, пока он выплевывал воду. – Я предупредила, что знаю только один телепортационный код для Гондураса.

Он снова сплюнул и побрел ко мне. Оказавшись рядом, он встряхнулся, как пес, разбрызгивая воду во все стороны. Я вскрикнула, отпрыгнула назад и плюхнулась на задницу. Все, что до сих пор оставалось сухим, полностью вымокло. Кристоф ухмыльнулся и протянул мне руку. Я ухватилась за нее, дернула посильнее, и он моментально свалился в грязь рядом со мной.

Он перекатился на бок, оглядел мою мокрую одежду и даже приоткрыл рот.

– Только попробуй хоть слово сказать о «борьбе в грязи», – предупредила я.

– Ну что ты, я не собирался говорить о борьбе б грязи. Купание в грязи – совсем другое дело. Многие люди платят за это бешеные деньги. – Он зачерпнул полную горсть грязи и глядел, как она течет меж пальцев. – Это было бы интересно, тебе не кажется? Новые ощущения. Ты всегда любила новые ощущения.

– Значит, ты обо мне заботишься?

– Разумеется. Я тебя пальцем не трону. И не попытаюсь даже. Только посмотрю. Этого хватит, – улыбнулся он.

Я поднялась на ноги.

– Ты очень привлекательна, когда смущаешься.

– Тебе, Кристоф Наст, меня не смутить.

– Да ну? – Он тоже поднялся на ноги и перегородил мне дорогу. – Тогда, если ты сама не хочешь принять грязевую ванну, посмотри, как это делаю я.

Крис расстегнул верхнюю пуговицу рубашки.

– Попробуй только раздеться, и я уйду.

– Смущаешься? – поддразнил он.

– Раздражаюсь. Времени на игры нет.

– Уверен, выкроить минуту-другую ты вполне можешь. Жди здесь, я мигом закончу, вот увидишь. – Он широко улыбнулся. – Мне всегда нравилось, когда ты подсматривала.

Отворачиваясь, я чуть не упала в грязь, да еще и плеть лозы хлестнула меня по лицу. Я выругалась, откинула ее в сторону и потопала к берегу.

– Смущаешься, – крикнул мне вслед Крис.

Рядом что-то плеснуло. Обернувшись, я увидела огромного крокодила.

– Наслаждаешься зрелищем? – поинтересовалась я. Он моргнул и лениво шлепнул хвостом. Меня окатило волной грязи. Кристоф засмеялся, а я бросила на зверюгу яростный взгляд. Он зевнул, показывая зубы размером с охотничий нож и куда острее.

– Очень страшно. Было бы еще страшнее, если б ты мог кусаться, кроко-дух.

Выйдя на берег, я встряхнула головой, и во все стороны полетела грязь, зато волосы стали идеально чистыми, сияющими, волосок к волоску. Нет, в посмертии что-то есть. Я закрыла глаза, произнесла заклинание и оказалась в старых джинсах и футболке. Крокодил фыркнул. Я сделала грубый жест в его сторону и пошла прочь от берега, предоставив Кристофу меня догонять.

Лютер Росс жил на острове Роатан, к северу от Гондураса. Даже в призрачном мире остров лежит в стороне от привычных всем маршрутов, поэтому Росс и поселился на нем. В призрачном мире, как и в любом другом, есть свои законы. Полтергейсты нарушают большинство из них.

Полтергейст способен воздействовать на предметы в мире живых. К счастью для Судеб, особой проблемы это не составляет, потому что таких умельцев мало. Большинство приписываемых полтергейстам явлений на самом деле вызваны вполне естественными причинами: землетрясениями, дефектами застройки, неисправной электропроводкой и скучающими подростками.

Настоящие призраки-полтергейсты встречаются редко и весьма востребованы как учителя. Необычные умения всегда в иене, хотя есть одно «но»: таланты полтергейстов не приобретенные, а врожденные.

Почти все полтергейсты – полудемоны с телекинетическими способностями. Телекинез действует во всех измерениях, поэтому некоторые сохраняют умение передвигать предметы и в загробном, и в реальном мире. Правда, они не могут передать свои умения тем, кто не владеет телекинезом, также как я не могу научить ни одному заклинанию тех, у кого нет врожденных способностей к чарам.

Однако эти полудемоны охотно продают свои «услуги» на черном рынке. Скрывая истинный источник своих сил, они изображают друидов, вудуистов, или иных представителей сверхъестественного мира с незначительными, легко имитируемыми магическими способностями. Ученики верят, что овладеют искусством воздействия на предметы, в то время как «учитель» тайно делает это за них.

Лютер Росс был не из таких. Год назад, узнав об этом полудемоне, я не удостоила его внимания – мало ли глупцов, афиширующих свое происхождение. Правда, потом я узнала, что он – демон-гело, ледяной демон, а не телекинетический. Имитация способностей демона-гело практически невозможна. Скорее всего Лютер Росс на самом деле научился воздействовать на предметы в мире живых.

Попасть на занятия к Россу было нелегко. Скрываясь от Судеб и их посыльных-Искателей, он обосновался подальше от всех, на Роатане, и давал телепортационные коды только тем, кому доверял. Десяток моих знакомых безуспешно пытались попасть к нему в ученики, поэтому я даже заявки подавать не стала. Проще было отыскать одного типа, знающего координаты школы, хотя это мне и стоило массу заклинаний и телепортационных кодов.

Всю эту историю я рассказала Кристофу, пока мы пробирались через болото, откидывая с дороги плети лиан. Впрочем, о том, как я достала координаты школы, рассказывать не хотелось. Я притворилась, что информация общеизвестна и легкодоступна, однако обмануть Криса не удалось. Он хорошо знал меня и сразу догадался, что в Россе я видела потенциального учителя, помощника в деле общения с Саванной, но ничего не сказал. Любое обсуждение «проекта Саванна» заканчивалось спорами и ссорой, а сейчас на это не было времени.

Мы двинулись на север, по направлению к Карибскому морю, и вышли из джунглей неподалеку от Пуэрто-Кортес. Название городка подсказал молодой человек с добела выгоревшими на солнце волосами и темным загаром. Похоже, он всю жизнь провел у океана и не желал расставаться с ним после смерти.

– Как прибой? – спросила я, кивнув на доску для серфинга.

– Так себе. Для подводного плавания – в самый раз, а для серфинга не годится, хоть сам волны поднимай. – Незнакомец сверкнул белоснежными зубами. – Хорошо, что я умею это делать.

– А, демон-темпестрас, повелитель ветра, – догадалась я.

– Хм, да ты сообразительная.

– Демон-аспицио, видеть умею.

Новый знакомый пожал протянутую руку, одобрительно хмыкнул.

– Круто. У вас рентгеновское зрение, да?

– Что-то вроде того. – Я бросила взгляд на доску. – И где же ты поднимаешь волны?

– Возле Телы, рядом с национальным парком.

– До Роатана далеко? Нам бы туда попасть.

– В Роатан? – Парень окинул нас взглядом и пожал плечами. – Что ж, о вкусах не спорят. Пойдете берегом, до Ла-Сейбы, оттуда прямая дорога на Роатан. Далековато, но идти приятно.

– Отлично. Большое спасибо.

– Не за что. Приятного путешествия. – На прощанье он обернулся и еще раз оглядел нас с головы до ног. – Э-э, не забудьте переодеться перед Ла-Сейбой. Они чистоту любят.

Когда он скрылся из виду, я обернулась к Кристофу.

– Чистоту?

– Скоро узнаем, – пожал он плечами.

Я не собиралась выспрашивать подробности у дружелюбного полудемона-серфингиста. Мне уже как-то раз подсказали. В потустороннем мире признаться, что не знаешь, куда идти – одно, а вот признать, что в ситуации не разбираешься – совсем другое. Насоветуют такого, что мало не покажется.

В первый посмертный год дали мне наводку на одного типа из техасского городка Стентон. Я по наивности поинтересовалась, что там за обстановка, какое время. «Типичный дикий запад, – сказали мне, – а твой контакт живет в борделе». Ну, я и подготовилась соответственно, вот только наряд шлюхи пришелся не к месту в монастыре кармелиток начала девятнадцатого века, меня чуть смолой не вымазали и в перьях не обваляли. В общем, любят призраки друг над другом шутки шутить. В монотонном течении потустороннего существования ценят любые развлечения.

Я бы рассказала про виды побережья, но последние десять миль мы тащились в кромешной тьме при слабом свете моего заклинания. Наконец вдали появились огни.

– Похоже, впереди Ла-Сейба, но корабля до Роатана в это время не найти.

– Официально – не найти, но мало ли желающих подзаработать.

– Отличная мысль. – Я принюхалась. – Запах чувствуешь?

– Дым костров.

– Бойскауты, что ли?

– Не исключено. Здесь все бывает. Только выбери свой фетиш.

Я игриво шлепнула его по руке.

– Это называется выбор альтернативного посмертия. Или ты проспал эту тему на занятиях?

– Если ты решаешь провести свое посмертие в поместье плантатора-южанина, это выбор стиля жизни. Если ты изображаешь солдата армии конфедератов или Билли Кида, то это уже фетиш.

– Хм-м, я помню, как кое-кто лет шестнадцать назад изображал Билли Кида.

– Не Билли Кида, а Пэта Гаррета. И одну ночь не назовешь выбором образа жизни.

– Это фетиш.

– Выбирай выражения! – Кристоф отвесил мне шлепок по заду.

– Я сказала, что это фетиш, – улыбнулась я, – но не сказала, что возражаю.

Мы поднялись на пригорок. Вот она, Ла-Сейба, беспорядочное скопление ветхих лачуг и полуразвалившихся хижин. Из городка доносились крики, смех и свист мужчин, ищущих развлечений на дне бутылки. За окнами домов мерцали свечи. Над городом висел голубоватый дымок костров.

– Студенческая вечеринка в стиле девятнадцатого века? Крис покачал головой и указал на побережье. Гавань была полна кораблей, пришвартованных в два-три ряда. Величественные многомачтовые галеоны стояли на рейде в полной оснастке, с реющими на ветру флагами. На расстоянии флаги выглядели гирляндами цветных лоскутков, но, обострив зрение заклинанием, я разобрала символику: рука с мечом в ножнах, скелет с кубком, и знаменитый «веселый Роджер», череп со скрещенными костями. Пираты.

21

Так вот почему Лютер Росс перебрался в Роатан! Доступ к острову охраняли пираты. Именно из-за них демон-серфингист посоветовал нам переодеться перед посещением Ла-Сейбы. В призрачном мире повсюду вход свободный, но никто не обещает, что вам позволят остаться. Только попробуй явиться в такие места в обычной одежде, примут как проповедника на карнавале.

Стилизованное посмертие – это и впрямь бесконечный призрачный карнавал, непрекращающийся костюмированный бал, посвященный романтизированной версии какой-нибудь давно прошедшей эпохи. И если уж вы зашли на огонек, то ведите себя соответственно… а то хуже будет.

Мы притаились за хибарой на окраине города и переоделись. Кристоф изо всех сил старался уговорить меня доверить выбор одежды ему, но я заставила его ждать за углом, пока подбирала себе подходящий комплект.

– Ну как ты там? – окликнул он меня через пару минут. – Тебе помочь?..

Я вышла из-за угла, и он одобрительно улыбнулся: замшевые бриджи в обтяжку, сапоги до колен, блузка на шнуровке, перехваченная на талии черным поясом, огромные золотые серьги кольцами, красная бандана, распущенные волосы. Анна Бонни из меня – как Клеопатра из Элизабет Тейлор, но историческая достоверность в подобных местах никого не волнует.

Я оглядела наряд Криса – белую рубашку, черные штаны, заправленные в низкие черные же сапоги и черный мундир с медными пуговицами.

– Тебе идет… А, самое главное чуть не забыла! Закрыв глаза, я сотворила две абордажные сабли.

– Без оружия ни шагу, – объявила я, вручая саблю Крису. – Думаешь, пригодятся?

– Если повезет. В таком случае мне больше подойдет… – Он закрыл глаза, и сабля превратилась в шпагу. Крис улыбнулся и сделал выпад. – Ан гард!

– Пираты, Крис, не три мушкетера.

– Почти одно и то же. – Он ткнул шпагой в воображаемого врага. – Говорил же я отцу, что уроки фехтования мне пригодятся.

– Ты умеешь фехтовать?

– Давай проверим.

Я постаралась принять некое подобие боевой стойки Кристофа.

– Готова?

Я кивнула, и он одним выпадом выбил саблю у меня из руки. Кисть гудела от сильного удара.

– Эй!

Я нагнулась за оружием, но острие шпаги уперлось мне в горло. Не распрямляясь, я посмотрела на Кристофа снизу вверх.

– Мне кажется, сэр, что вы ставите меня в неловкое положение.

– Так оно и есть.

Острие скользнуло к груди, приоткрыв край блузки. Пользуясь тем, что Крис отвлекся, я отпрыгнула назад, схватила саблю и встала на ноги. Подняв шпагу, Кристоф бросился в бой. Я ловко увернулась, оказалась позади него и приставила клинок к шее.

Почувствовав прикосновение стали, он пригнулся и вывернулся, не опуская шпаги. Мы обменялись ударами, и он снова вышиб клинок у меня из руки. Я шагнула назад и уперлась спиной в дерево. Кристоф поднес острие к моему горлу.

– Проси пощады.

– Ни за что.

Он рассмеялся, и, опустив клинок к груди, перерезал верхнюю петлю шнуровки.

– Крис…

Острие подцепило вторую петлю.

– Крис…

– Ты отлично знаешь, что ничего я не сделаю, даже и пробовать не стану, пока ты сама не захочешь. Просто ты вспомни. – Он улыбнулся и прижался ко мне. – Как мы были вместе. На всякий случай. Вдруг забыла.

Мне его напоминания не требовались. У меня были любовники и до, и после него – немного, я не спешила делить свое тело с другими, – но только с Крисом я теряла голову, только его мне всегда не хватало. А теперь, когда он прижался ко мне…

Ну и пусть!

Я подалась вперед, Крис сжал меня крепче, а я обвила его ногами, запустила пальцы в волосы и поцеловала. Крис застонал, притягивая меня ближе.

И вдруг он застыл, борясь с собой, а потом отвел мои руки в стороны и отступил.

– Ты не готова, – шепнул Крис.

– Думаешь?

Я потянула его руку к поясу. Он отдернул ее и отступил еще на шаг.

– Меня интересует не скоропалительный перепихон у дерева, Ева. Я хочу большего. Чтобы ты вернулась ко мне навеки. Я серьезно.

– Крис, я сто раз говорила…

– Что такие отношения тебя не интересуют. Да, говорила неоднократно. В первый раз не вышло, повторять не имеет смысла. Отличная отговорка…

– Это не…

– С каких пор ты так быстро сдаешься? Именно отговорка, Ева. Ты пытаешься уйти от решения проблемы. Ты и я все, что мы с тобой сделали и не сделали, – с этим надо разобраться. Ты не готова, я знаю. И я буду ждать. – Он печально улыбнулся, – На этот раз у меня хватит времени.

– Я…

– Кстати о времени. Тебя ждет работа, и я предлагаю прекратить разборку и заняться делом.

До Роатана мы хотели добраться той же ночью и поэтому сразу направились в порт. Встречные пираты внимательно разглядывали мой наряд и, здороваясь, проходили мимо. В двадцати ярдах от пристани нам встретился старый пират с повязкой на глазу, настоящий морской волк. Он заступил нам дорогу, угрожающе опустив руку на рукоять клинка. В отличие от остальных, которые, судя по всему, видели «веселого Роджера» исключительно в кино, этот тип вполне мог быть пиратом при жизни. Почерневшие зубы, испещренная шрамами кожа и серьезные проблемы с гигиеной… возможно, поэтому его отправили охранять гавань.

– Стоять! – прорычал он с жутким акцентом. – Вы кто будете?

– Гости, – ответила я. – Мы только что прибыли и хотели взглянуть на корабли.

– Только не в таком виде, дамочка.

– Может, мы одеты и не совсем в духе времени, – возразил Кристоф, – но уж не хуже тех, кто встретился нам по пути. – Он окинул взглядом грязную, рваную одежду пирата. – Разумеется, не считая вашего непревзойденного костюма, в мельчайших деталях соответствующего эпохе.

Пират ухмыльнулся.

– Твои портки меня не волнуют, приятель. Проблема в ней. – Он ткнул в мою сторону грязным пальцем. Баб-пиратов у нас нет. Есть только гулящие девки.

– Гулящие девки? – переспросила я.

– Понятно, – продолжил Крис. – Вот чем объясняется нехватка прекрасного пола в городе. А нельзя ли пересмотреть…

– Никто ничего пересматривать не намерен, приятель. Или она оденется, как положено, или вам придется убраться из Ла-Сейбы.

Кристоф хотел что-то возразить, но я взглядом велела ему заткнуться. В нашем деле главное – гибкость. Укрывшись за углом соседней хижины, я слегка изменила наряд. Блузка, сапоги и серьги остались, штаны превратились в крестьянскую юбку. Несколько рядов бус, и облик «девки» достиг совершенства. С саблей мне расставаться не хотелось; пришлось напомнить себе, что в случае нужды я создам ее заново.

Я вышла из-за дома, и пират широко ухмыльнулся, показывая всем и каждому нехватку зубов.

– Ну вот, совсем другое дело, красотка. – Он толкнул Кристофа в бок. – Да у тебя девка хоть куда!

– Не жалуюсь.

– Итак, сэр, – вступила я в разговор. – Если у вас найдется время, не расскажете ли, как нам добраться до Роатана?

– До Роатана? – удивился пират. – Это еще зачем? Все интересное здесь, на этой стороне залива.

– Допустим, – не сдавался Крис. – И все же нам надо туда добраться. Нельзя ли тут нанять корабль?

– Это тебе не яхт-клуб, приятель. Пиратский корабль не наймешь, придется отрабатывать проезд.

– Отрабатывать проезд? Как?

Пират хлопнул Криса по спине.

– Вступив в команду, приятель. Только вступив в команду.

– Понятно. Спасибо большое, вы нам очень помогли. Вы не против, если мы прогуляемся вдоль залива?

– Да на здоровьичко. Захочешь вступить в команду, обращайся, я тебя устрою. – Он хитро глянул в мою сторону. – И за девкой твоей пригляжу, пока ты в море.

Мы поблагодарили старого пирата и двинулись к пристани. Если нанять корабль нельзя, придется его украсть. К сожалению, на каждом корабле не меньше двух охранников, а галеоны так притерты друг к другу, что стоит только ступить на борт одного, как набегут защитники с других.

Я обернулась к Кристофу.

– Если они против свободного найма, может, получится с кем-нибудь сторговаться?

– По тавернам? Я кивнула.

Мы выбрали самую большую таверну на главной улице. На двери висел знак, запрещающий применение оружия, магии и сверхъестественных чар всех видов. Кристоф избавился от шпаги, распахнул передо мной дверь, и мы вошли.

22

Грохот кружек перекрывал смех и пьяные выкрики, сигарный дым смешивался с дымом дров, горящих в очаге. Разве пираты курили сигары? Наверное, кто-нибудь решил, что сигары не нарушают исторической достоверности, и это всех устроило. Впрочем, не стоит сравнивать исторический аттракцион с исторической реконструкцией. Здесь было нечто вроде диснеевских «Пиратов Карибского моря», только без политкоррекции.

Как только мы вошли, разговоры стихли. В комнате воцарилась тишина, и все уставились на новоприбывших. Первым делом внимания удостоился Кристоф, и уровень тестостерона сразу же зашкалил. В таких притонах от новичка не ждут интересной беседы, картежного мастерства или бесплатного угощения. Каждый старожил оценивает одно – грубую силу, каждый взвешивает, сможет ли победить новичка в драке. Судя по тому, что второй раз никто Криса не оглядел, все дружно подумали: «Смогу». Ну какой из него соперник? Да, высок, да, хорошо сложен, но староват, вяловат, и руки чересчур ухоженные. Неужели маникюр? Коротышки и старики разглядывали его дольше, но даже они вскоре распознали в нем рохлю с Уолл-стрит, вырядившегося в пиратский костюм.

После этого внимание переключилось на возможный трофей. Некоторые сразу же утратили интерес, предпочитая пышных миниатюрных блондинок. Большинство продолжало пялиться, более того, кое-кто начал сползать с табуретов.

– Это твоя девка? – рявкнул здоровяк, заливая ромом свою черную бороду.

– Допустим, моя. – Кристоф искоса взглянул на меня, пытаясь понять, чем ему это грозит, и повел меня в глубину бара.

– Не высоковата? – крикнули нам вслед.

– Мне – в самый раз.

Высокий блондин в красной бандане сполз с табурета и загородил Кристофу путь.

– Мне тоже.

Крис попытался обойти его. Тот ухватил меня за ягодицы. Не ущипнул, нет, – схватился двумя руками и держал, негромко посмеиваясь. Я медленно обернулась, гневно глядя на ухмыляющегося незнакомца.

– Нет-нет, – шепнул мне Крис. – Не выходи из роли. Я сам с ними разберусь.

Я нехотя кивнула.

– Пожалуйста, уберите руки, – потребовал мой защитник. Нахал только фыркнул.

– И извинитесь! Собравшиеся расхохотались.

– Эй, Пьер, – крикнул рябой парень. – Ты еще не дрожишь от страха? У меня уже волосы дыбом встали!

Снова дружный смех. Кристоф подождал, пока смех стихнет, невозмутимый, как учитель, вошедший в класс к непослушным ученикам.

– В последний раз предупреждаю. Уберите руки и извинитесь перед дамой.

– Эй, Пьер, – крикнул кто-то, – слушай, что тебе говорят, а не то…

Кристоф схватил Пьера за воротник и швырнул вдоль барной стойки. Тот покатился, как шар в кегельбане, сшибая бутылки с ромом. В таверне воцарилась тишина – все раскрыли рты. Рябой пират пришел в себя первым, подобрал первый попавшийся табурет и ринулся в атаку. Крис ухватился за тот же табурет и размахнулся. До громилы не сразу дошло, что ноги его оторвались от земли, и он изящно перелетел через стойку, хоть и грохот стоял – будь здоров.

К этому моменту Пьер поднялся на ноги и бросился на обидчика. Крис успокоил его табуретом. Рябой выбрался из-за стойки, горя желанием продолжить бой, но какой-то жилистый старик прыгнул ему на спину, видно, решив расквитаться за старые обиды.

Никто и слова сказать не успел, как начался такой кавардак, что я взобралась на стойку, чтобы лучше видеть, и отбивала летящие в мою сторону тела при помощи магии.

Хоть я люблю сама помахать кулаками, наблюдать за хорошей дракой тоже интересно. Особенно, если в ней принимает участие Крис. Он носился по комнате, разбивая бутылки, отвешивая удары, круша мебель, – и все время улыбался как мальчишка в первой школьной стычке.

Драка потихоньку выдыхалась, как и полагается драке. Зачинщики уже уползли или их оттащили друзья. Волна адреналина пошла на убыль, и никто уже не мог вспомнить, с чего все началось. Из толпы вынырнул взъерошенный Крис в разорванной рубашке. «Гулянка удалась», – читалось на его лице. Я улыбнулась в ответ, и он поспешно снял меня со стойки и усадил на табурет. Из-под груды обломков извлек еще один чудом уцелевший табурет для себя, и тут на стойку с грохотом поставили кружку.

Пышная темноволосая женщина, чуть постарше меня, улыбаясь, протянула мне еще одну кружку. Костюм официантки был ей слишком мал, грудь едва умещалась в туго затянутом корсете.

– Традиция! – Официантка торжественно водрузила на стойку пыльную бутылку рома. – Победителю достается последняя целая бутылка.

Крис поблагодарил ее.

– Неплохая драка. Для колдуна.

– Будь благословенна, сестра, – проговорила я.

Она улыбнулась так широко, что стала видна дыра на месте глазного зуба.

– Давненько я не слышала такого приветствия. Неужели там все еще говорят высоким стилем?

– Только люди, – покачала я головой.

– Что ж, тогда и ты будь благословенна. И ведьм я давно не видела. – Она посмотрела на Кристофа. – Значит, с враждой покончено? Ведьмы и колдуны живут в мире?

– Если бы. Колдуны все те же наглецы и мерзавцы, – усмехнулась я, поглядывая на своего друга. – Но нет правил без исключений.

Барменша налила нам ром.

– И давно ты здесь? – поинтересовалась я, оглядываясь по сторонам.

– Что я делаю в этой дыре? – расхохоталась она.

– Ну…

Она зашептала, перегнувшись через стойку бара:

– Хочешь знать, что я здесь делаю, подруга? Оглядись. Сколько здесь мужиков? А сколько баб? Почти как на Аляске, только без снега. То-то. Так вы к нам надолго или проездом?

– Проездом. Нам надо встретиться кое с кем на Роатане… – Я огляделась. Основная масса посетителей убрались прочь, завсегдатаи пытались отыскать местечко поудобнее, без осколков и обломков. На нас никто не обращал внимания. – Есть небольшая проблема. Нужен корабль, а с арендой ничего не вышло. Лучше «одолжить» судно, или найдутся другие способы?

– Лучше «одолжить», – понизила голос новая знакомая, вытирая стойку. – Сложно, но можно. «Тринити-булл», корабль Пьера, полудемона с загребущими руками, стоит в укромной бухте к западу отсюда. Обычно ее караулит только один охранник.

Мы поблагодарили ее, и она стала наводить порядок в баре, создавать свежий ром и убирать осколки.

Мы хотели побыстрее добраться до корабля, однако торопиться и привлекать внимание не стоило, поэтому, задержавшись на полчаса, мы незаметно ускользнули. Подойдя к гавани, мы обошли стороной гордые галеоны и пробрались к берегу, держась поближе к лачугам. Срезав путь через джунгли, мы оказались в бухте, о которой говорила официантка. Там стоял кораблик размером с плавучий дом Кристофа, совсем не похожий на галеон. Скорее яхта, только с «веселым Роджером» на мачте. Обострив зрение, я прочла название корабля на борту: «Тринити-булл».

Бухта идеально подходила для временной пристани, разумеется, с подобающей охраной. Бросив взгляд на палубу, я еле удержалась от смеха. Одинокий охранник, худощавый рыжеволосый юноша, сидел на палубе, откинувшись на стуле и опираясь ногами о борт. Рядом стояла бутылка рома.

– Легкая добыча, – шепнула я.

Мы подошли поближе, держась в тени, и когда я смогла разглядеть корабль без применения магии, пришлось остановиться. Охранник бурчал себе под нос. Мы прислушались.

– …сколько недель здесь торчу, и все еще в охранниках на этой проклятой посудине, – раздраженно жаловался он сам себе. – «Так положено, дэнни-бой. Против правил не попрешь, дэнни-бой», – ворчал он. – Вот пусть только еще одна сволочь меня так назовет…

Тирада перешла в невнятное бормотание. На корабле не было никого кроме ленивого, злого и слегка пьяного юнца. А мы-то надеялись саблями помахать.

Дэнни-бой закрыл глаза, раскачиваясь на стуле. Мы с Кристофом подобрались поближе, не спуская с охранника глаз. Я хотела, было ослепить его, но он мог впасть в панику, поняв, что происходит неладное.

Мы подошли к причалу. На борт яхты накатывали волны, заглушая наши шаги по пристани. Мы добрались до сходен, но сторож даже не шелохнулся.

– Спит? – шепнула я.

Крис неопределенно качнул ладонью – «пятьдесят на пятьдесят». Затем движением руки велел мне обойти охранника с другой стороны. Я двинулась, было в указанном направлении, как стражник негромко вздохнул.

– Вы уже поднялись на борт? – спросил он, не открывая глаз. – А то я в самом деле засну.

Кристоф бросился на него с поднятой шпагой. Страж ловко отпрыгнул в сторону. Я решила воспользоваться случаем и незаметно прокралась за рубку. Крис развернулся, но охранник выхватил саблю из ножен и с легкостью парировал первый удар, а от второго едва сумел увернуться, не пролив крови.

Противники продолжали обмениваться ударами. Кристоф демонстрировал мастерство опытного фехтовальщика, но и стражник оказался очень ловким и с легкостью уходил от ударов. Наконец его спина оказалась прямо передо мной, и я приставила к ней острие сабли.

– Еще шаг, и шашлык сделаю! – пригрозила я. – Будет не больно, но очень неудобно.

Он глянул на меня и улыбнулся.

– Никогда не мог устоять перед девчонкой, которая может о себе позаботиться. Я так понимаю, вам корабль нужен.

– Угадал, – ответил Кристоф. – Или ты отдашь его, или…

– Да забирайте!

Крис с сомнением посмотрел на меня, а страж корабля пожал плечами.

– Какая мне разница? Это ж не моя посудина. Если вы ее заберете, я смогу отсюда смотаться, раз такой случай представился. И плевать я хотел, если Пьер и его приятели-буканьеры лишатся корабля. Так им и надо, пиратам проклятым. Я думал, здесь будет гораздо веселее.

– То есть ты просто уйдешь? – удивилась я.

– Естественно. Только прежде чем отчалить, дайте мне двадцать минут форы. В городе обязательно заметят, что корабль вышел в море, а мне совсем не хочется, чтобы Пьер и его дружки меня догнали.

Мы переглянулись, и я пожала плечами. Мы отпустили охранника и он, верный своему слову, бегом скрылся в джунглях.

Пока Крис знакомился с кораблем, я стояла на страже, следя за тем, чтобы наш дэнни-бой не решил вернуться в город и предупредить пиратов.

– Ну, как наши дела? – спросила я Кристофа, когда он снова появился на палубе.

– Лучше не бывает. Это модифицированный прогулочный катер. Мотора, разумеется, нет, но при помощи парусов и простого заклинания поплывет куда надо. Отец купил мне точно такую же модель, когда я поступил в Гарвард.

– Тебе подарили яхту? Обычно дарят машину.

– Машину мне подарили, даже две. «Лотус» не годился для северных зим.

Я только головой покачала.

– Ну что, отчаливаем?

– Сейчас вот только кое-что проверю, и сразу… – Он замер и вгляделся в темноту. – Что там?

Кто-то бежал по джунглям. Я произнесла заклинание ночного и дальнего зрения. К берегу во весь дух мчался огромный ярко-рыжий пес.

– Собака какая-то, – нахмурилась я. – Здоровенная! Скорее на волка похожа. Может… Вот гаденыш! Это же охранник!

– Он оборотень? – прищурился Крис, глядя на приближающегося зверя.

– Режь веревки! – заорала я, бросаясь на нос корабля.

– Что?

– Веревки, канаты или как их там. Руби!

Слегка помедлив, Крис перерубил канат на корме. Я расправилась с носовым. Катер не дрогнул.

– Якорь! – крикнул мой друг, перегибаясь через борт и хватаясь за якорную цепь. Я метнулась к нему и выхватила цепь у него из рук.

– Поднимай паруса и отчаливай, в общем, делай что хочешь, но в море выйди!

Крис заметался по палубе. Тем временем оборотень добрался до пристани. Сходни мы убрать не успели. Я ухватилась за трос и потянула, пытаясь сбросить сходни с борта. Волк навалился лапами на береговой конец сходень, и трос вырвался у меня из рук. Перехватив его покрепче, я рванула на себя и сбросила зверя со сходень. Он отскочил назад, глухо зарычав.

– Ты обманщик, сукин сын! – заорала я.

Не знаю, понял он меня или нет, но на душе полегчало. Волк фыркнул и затрусил прочь от пристани.

– Беги-беги, – пробормотала я и вернулась к якорной цепи.

Я как раз хорошенько за нее ухватилась, как вдруг краем глаза заметила какое-то движение на берегу. Оборотень изо всех сил несся по пристани к катеру, явно собираясь прыгнуть на борт.

– Ева! – позвал Крис.

– Готово! Отчаливаем! Вперед!

Намотав цепь на руку, я потянула изо всех сил, но якорь едва дрогнул. Где у них здесь эта штуковина, которой якорь поднимают? Волк мчался по причалу, высунув язык и не сводя зеленых глаз с борта корабля. Я навалилась всем весом, и якорь подался как раз в тот момент, когда оборотень прыгнул. Рухнув на палубу, я подтянула якорь повыше.

С юга подул свежий ветер, наполняя паруса. Магия, разумеется. Корабль отошел от пристани, и волк чуть-чуть не допрыгнул. Скользнув когтями по борту, он свалился в бурлящую темную воду. Я втащила якорь на палубу.

– Надеюсь, ты умеешь плавать, щенок паршивый! – крикнула я на прощанье.

За моей спиной раздался смех Кристофа. Я помахала вынырнувшему волку.

– Как он нас провел!

– Да уж, невероятно. Зато ловко.

– Слишком ловко для оборотня. – Я прислонилась к борту. – Скажи, этой штуковиной надо править?

– Я задал ей курс – на Роатан. Заклинание ветра действует недолго, но до места мы доберемся.

– Спешить некуда, все равно до утра с Лютером Россом не встретиться. А пока давай проверим, нет ли за нами погони.

– Я проверю, а ты на всякий случай укрой нас магическим туманом.

Я произнесла заклинание. Судно окутала белесая пелена, и мы вышли в открытое море.

Эдинбург, 1962

Никса сидела у стойки бара, уставившись на бутылку виски. Так близко… так хочется выпить. В былые времена ей такое и в голову бы не пришло, а теперь она сидит, глядя на бутылку и мечтая о выпивке. Ей представилось приятное жжение в горле и следующее за ним забвение…

У нее было немало напарниц, мечтавших забыть о своих преступлениях и прибегавших для этого к спиртному. Никса презирала их за слабость. Было время, когда она с отвращением переносила алкоголь и с трудом терпела временное помутнение рассудка. Теперь же она сама мечтала о том же.

Никса сосредоточилась и потянулась к бутылке. Пальцы прошли сквозь стекло, и ни капли янтарной жидкости не осталось на коже. Некогда она взвыла бы от ярости, проклиная всех известных ей демонов за то, что не может избавиться от темницы духа. Теперь же она только застонала и сникла на стуле.

Она почти не ела с тех пор, как рассталась с Дачевым. Разумеется, она находила себе партнеров и получала свою толику хаоса, но все это было не то. Она полмира облетела в поисках подходящей напарницы и никого не нашла. Всякий раз ее охватывало лишь глубокое разочарование.

Второго Андрея Дачева не будет. Такого родства душ ей прежде не доводилось испытывать. Он понимал величие и могущество смерти и хаоса лучше любого демона, хотя был всего лишь призраком низшей расы. Он открыл ей глаза на возможности, прежде не приходившие в голову, показал, как причинять подлинное физическое и моральное страдание.

Дачев радовался уже тому, что мог наблюдать за ее успехами, но они мечтали о том, чтобы дать ему возможность входить в сознание напарниц никсы, заставить их исполнять его гениальные замыслы. Сумей они достигнуть этой цели, никса познала бы неведомое прежде чувство – радость. Радость полного удовлетворения.

Зачем она его предала?!

Она всегда предавала своих напарниц, с удовлетворением следя за их падением. Никса уговаривала себя, что предала Дачева именно поэтому, по привычке, даже не задумавшись. Правда пугала ее. Она предала Дачева, потому что испытала другое, неведомое прежде чувство – страх.

Никса находилась внутри очередной женщины, а за Дачевым явился ангел. Тот самый ангел, который некогда забрал ее душу из тела маркизы и поместил в ад. Она сразу узнала его, а вот Дачев – нет. Он принял ангела, одетого по тогдашней моде, за простого смертного. Для того чтобы предупредить его, требовалось выйти из напарницы, то есть выдать себя. Ее сковал страх, и Дачева настиг злой рок.

Она много раз пожалела о собственной трусости. Пятнадцать лет она питалась от случая к случаю, и напарницы не стоили ни Агнессы, ни Джолин, ни Лиззи, ни тем более Андрея Дачева.

Дверь распахнулась. В паб вошел мальчик, пробрался к одному из столиков, передал записку от отца. Он с интересом разглядывал помещение, куда его обычно не пускали. Блондинка, сидящая за столиком у стены, внимательно следила за мальчиком. В этом не было ничего удивительного – скучающие посетители паба были рады отвлечься на что угодно. Внимание никсы привлекла необычная энергия женщины. В глазах читалась не извращенное желание, а напряженность хищника, выслеживающего дичь.

Женщина сказала что-то своему приятелю, молодому человеку с гладко зализанными волосами. Он посмотрел на мальчика с интересом, улыбнулся, в глазах мелькнула искра послабее. Еще один хищник, но лишь помощник, верный слуга. А женщина здесь главная. Любопытно.

Никса подошла поближе, сдерживая радостное возбуждение и опасаясь испытать острое разочарование – а вдруг ошибка? Наконец она заглянула женщине в глаза. Пристально изучать ее мысли не пришлось, демоница и без того поняла, как ей повезло.

23

В каюте мы занялись те же, чем ежедневно занимались весь прошлый год – разговорами. Казалось бы, что все темы уже давным-давно исчерпаны, но каждый вечер неизменно всплывало что-то новое, требующее обсуждения, мы обменивались мнениями, спорили.

Сегодняшняя беседа началась с обсуждения поведения рыжего охранника, потом мы плавно перешли к рассказам о знакомых оборотнях, и в итоге Кристоф начал длинную, запутанную историю о встрече со стаей вервольфов в России.

Я слушала, уютно свернувшись клубочком и подложив ладонь под щеку, и легкая качка корабля и знакомый голос начали меня усыплять. Но я не позволяла себе погрузиться в царство сна. Да, мне надо отдохнуть. Да, он мог рассказать эту историю в другой раз, и она не так уж меня интересовала, однако я готова часами лежать вот так, рядом с Крисом, смотреть, как он жестикулирует, слушать его голос…

Было время, когда я отдала бы все, лишь бы оказаться рядом с Кристофом. Сколько ночей напролет я лежала без сна, мечтая услышать его голос? Сколько раз я хотела позвонить ему и рассказать про Саванну? Наступало утро, и я приходила в ужас от попытки использовать дочь как средство для исполнения своих желаний. Но сейчас я могла наслаждаться нашей близостью, не испытывая стыда, не чувствуя за собой вины, и поэтому не заснула до тех пор, пока он не закончил рассказ.

Я проснулась на заре. Крис вел катер к берегу. Мы бросили якорь в уютной бухте, и сошли на берег. Корабль нам был не нужен – выбраться с острова помогут заклинания, но запасной план всегда должен быть наготове. Похоже, все пираты остались в Ла-Сейбе. Непонятно, чего ради они взялись сторожить Роатан. Премилый остров, но в призрачном мире таких тысячи. Может, здесь спрятаны сокровища? Впрочем, сложно представить, какие сокровища могут понадобиться призракам. Или, может быть, они не пускали никого на остров по своей пиратской привычке?

Сверившись с моими записями и картой, мы двинулись в джунгли по заросшей лианами тропе. С холмов были видны белоснежные песчаные пляжи, розовые коралловые рифы в лазурных водах Карибского моря. Конечно же, тропа уводила нас в противоположную сторону. Четверть мили пришлось прорубаться сквозь заросли, но, в конце концов мы вышли на открытую местность. Я остановилась и, прикрыв глаза от солнца, взглянула на юг. По ту сторону вырубки виднелась следующая веха нашего пути – огромный валун. Тропа огибала его и спускалась в полурасчищенную лощину.

Через полмили впереди показался белый дощатый домик. Кристоф знаком предложил мне рассмотреть его подробнее, а сам счел за лучшее притаиться в кокосовой роще.

Я обошла дом кругом, осторожно заглядывая в окна с помощью магического зрения. Убедившись, что никто за нами не наблюдает, я спрятала себя заклинанием, подкралась к крыльцу и внимательно изучила помещения за каждым из окон. В последнем я обнаружила Лютера Росса.

Словесного портрета Росса у меня не было, но этого и не требовалось. В гостиной находилось пятеро: четыре двадцатилетних блондинки, и высокий темноволосый мужчина среднего возраста, с острой бородкой и озорными серыми глазами. Наклонившись к вазе, он что-то терпеливо объяснял стоящей рядом блондинке, положив руку ей на задницу. Девушка напряглась, пытаясь передвинуть злосчастную вазу усилием воли, но ваза не двигалась с места. Лютер Росс похлопал блондинку по заду и отпустил на место.

Невероятно. Мужику только дай возможность двигать предметы в разных измерениях, и он немедленно ею воспользуется для соблазнения хорошеньких студенток. Он не скрывается от Искателей на Роатане, он просто подбирает себе учениц посмазливее и дает им телепортационный код. Наверное, иногда он берет и обычных учеников, чтобы поддержать репутацию, но если это обычный состав для его класса, то мне понятно, почему толку от его занятий нет. Судя по всему, эти девчонки и слово «телекинез» не выговорят. Скорее всего это нимфы. Я и при жизни не знала, какими способностями одарены нимфы, и после смерти этого не выяснила, хотя встретила немало таких девочек-конфеток в загробном мире.

Какими бы способностями ни владели нимфы раньше, они давным-давно утратили их и полностью слились с человеческой расой. Обаяния, они, впрочем, не лишились, и частенько возглавляют разные команды болельщиков и фан-клубы. Большинство из нас, сверхъестественных существ, при жизни и не подозревает об их существовании. Да они и сами о нем не догадываются, пока не умрут и не окажутся здесь. Тогда девчонки приходят в полный восторг – «Ух ты, а мы, оказывается, типа волшебные существа!»

В загробном мире много реликтовых рас – эльфов, дриад и других существ, лишившихся силы много столетий назад, но все равно объявляющихся после смерти среди магов и колдунов. Думаю, им нелегко приходится, когда выясняется, что люди тоже умеют творить заклинания, превращаться в волков, повелевать стихиями и многое другое. Неудивительно, что именно представители этих рас позволяют существовать черному рынку, ведь им хочется обрести хотя бы какую-то, присущую только им силу.

Вернувшись к Кристофу, я рассказала ему об увиденном.

– Похоже, это работенка для тебя. А я посторожу, – ответил он.

Я переоделась в короткое черное платье, то же самое, в котором пугала призраков в психбольнице, и распустила волосы. Не совсем во вкусе Росса, но он меня хотя бы с нимфами не спутает.

Я направилась к дому, распахнула парадную дверь и вошла в гостиную. Нимфы вздрогнули от удивления. Росс с интересом посмотрел на меня, вгляделся попристальнее.

– Так-так. Новая ученица?

Я не без ехидства осмотрела всех собравшихся девушек и презрительно приподняла бровь.

– Сюда нельзя вот так запросто прийти… – начала девушка, сидевшая в кресле.

Росс поднял палец, и она умолкла.

– Я здесь по делу, – заявила я. – Непременно позвонила бы, но…

– В этом мире это нелегко, да? – улыбнулся он. – Итак, вы хотите учиться? Может быть, частные занятия?

Я улыбнулась и пожала плечами, медленно подходя к нему. Он удивленно посмотрел на меня – обычная реакция мужчин, неожиданно понимающих, что я гораздо выше, чем, кажется.

Росс всмотрелся в меня, поджав губы.

– Я ведь тебя знаю, да?

– Знал бы – не забыл.

Он рассмеялся и попытался коснуться моих волос, но я откинула их назад. Он улыбнулся еще шире. Нимфы обиженно надулись.

– Можно присесть? – спросила я.

– Разумеется.

Я подошла к нимфе в кресле и жестом велела ей встать. Та нахмурилась.

– Аннета… – начал Росс.

– Пусть сама стул найдет. – Девица оглядела комнату, в которой не было свободных мест, и ухмыльнулась. – Ах, как жаль. Придется тебе идти домой.

Я пробормотала заклинание, щелкнула пальцами, и невидимая сила выкинула Аннету из кресла на пол. С дивана донеслось изумленное аханье. Я аккуратно расправила юбку и села. Росс улыбнулся еще шире.

– Ева Левин? – Он снова стал, подчеркнуто вежливым. Я изогнула бровь.

– Молва вас обгоняет. Просто я не сразу сопоставил обстоятельства. Девочки, это Ева Левин. Полудемон-аспицио и непревзойденный чародей.

Одна из нимф скрестила руки на груди и откинулась на подушки.

– Не смешно, Лютер. Мы не такие уж глупые. Все знают, что демоны не умеют колдовать.

– Это правда, – заметила я. – Но даже у полудемонов родителей двое.

На лице нимфы отразилась напряженная работа мысли.

– Девочки, идите наверх, – велел Росс. – Мы с мисс Левин должны обсудить дела.

В конце концов ему удалось освободить помещение. Усевшись напротив меня, он заговорил, разглядывая мои обнаженные ноги.

– Итак, занятия. Думаю, мы договоримся.

– Прежде я хочу обсудить кое-что другое.

– А. – Не скрывая разочарования, Росс откинулся на спинку стула.

– Вы когда-нибудь слышали о никсах? Он помолчал, словно шаря в памяти.

– Это демидемоны, верно? – Снова молчание. – Больше ничего не припоминаю.

Я прочитала ему короткую лекцию. Он молча слушал, не спуская с меня глаз и даже не мигая. Когда я закончила, он погладил бородку.

– Вы не знаете, зачем я ей понадобился?

– Увы. Что вы делаете, кроме обучения полтергейсту?

– Больше я ничего не умею.

Мы поговорили еще несколько минут, но я так и не поняла, зачем никсе мог понадобиться Лютер Росс. Зачем нужен полтергейст, если умеешь подселяться в живых людей?

Росс поблагодарил меня за предупреждение.

– Думаете, она заявится сюда?

– Собиралась.

– В таком случае, может быть вам не стоит торопиться? Останьтесь, изобразите из себя ученицу, особенно если вы на самом деле хотели бы брать уроки.

– Ваша идея неплоха. А что вы хотите в обмен – телепортационные коды, связи?

– Я думал об оплате, – блеснул зубами Росс, – несколько иного рода, более личной.

– Уверена, вам достаточно ваших нимф. А вот мне в вашем гареме места не хватит.

Росс улыбнулся еще шире.

– Иной раз здесь и, правда, тесно. Впрочем, для вас я готов и местечко расчистить и даже свежее белье постелить. – Он перехватил мой взгляд и вздохнул. – Несколько первоклассных телепортационных кодов будут кстати.

24

– Эй! – шепнул кто-то мне в ухо, стоило выйти на крыльцо.

Обернувшись, я увидела блондинку с длинными волосами, карими глазами серны и лицом сердечком. Типичная нимфа. Ей бы по лесам нагишом шастать, периодически стыдливо прикрываясь листвой.

– В чем дело?

Она поманила меня за собой, с грацией лани бросившись в заросли. Увидев, что Крис машет мне, я указала в сторону нимфы. Он понимающе кивнул, и я последовала за незнакомкой.

На опушке я остановилась. Не хотелось бы, чтобы ревнивые ученицы Лютера Росса напали на меня.

Девица остановилась под деревом, нервно оглядываясь по сторонам.

– Он лжет, – шепнула она и торопливо продолжила, когда я нахмурилась. – Мистер Росс. Он солгал про никсу. Она была здесь, я видела. Они поговорили. Неужели она такая… плохая, как вы говорите? И убивает людей?

– Боюсь, что так. Она и сейчас здесь?

– Скрылась вчера. Поверить не могу, что сидела с ней в одной комнате. Как вы думаете, она… она могла сделать со мной что-то ужасное? Сделать меня такой же злой? – Всхлип. – Я никогда не убивала, хотя при жизни и сделала много плохого. Но это не моя вина, а моя беда. Я всегда выбирала неподходящих друзей. А если она меня заразила? Превратила в убийцу?

– Она не умеет превращать в убийц.

Нимфа посмотрела на меня, широко раскрыв глаза.

– Точно?

– Все люди в этом мире мертвы, солнышко. Их не убьешь.

– Ах, да. – Она расслабилась. – Как хорошо.

– Не сомневаюсь. Так о чем говорили Росс и никса?..

– Они обсуждали план. Мистер Росс.

В лесу что-то хрустнуло. От испуга нимфа вздрогнула, как подстреленная. Я огляделась вокруг, но ничего подозрительного не заметила.

– Наверное, какой-нибудь зверек.

– Зверек? – Она поежилась, оглядываясь на дом. – Зря я вам все рассказываю. Если мистер Росс узнает, то может… он умеет делать страшные вещи.

– Я тоже. Так о чем ты говорила?

Она обхватила меня за руку и потянула за собой е джунгли. Я медлила, но у нее задрожали губы, а глаза наполнились слезами. Очевидно, она не собиралась ничего рассказывать, пока не почувствует себя в безопасности, и я покорно последовала за трусишкой: Через несколько шагов она что-то пробормотала себе под нос.

– Что?

Она продолжала бормотать, не поворачиваясь и таща меня за собой. Я разобрала пару слов на латыни и поняла, что она вовсе не сама с собой разговаривает, а читает заклинание.

Я хотела выдернуть руку, но она только сжала ее сильнее.

– Эй!

Я попыталась вырваться, однако девица оглянулась через плечо и уставилась на меня глазами, в которых не осталось и следа от девической невинности. Ее губы беззвучно шевелились. Я снова рванулась, но она была невероятно сильна. Она потянула меня на себя, и я едва не свалилась.

Стараясь освободиться от цепкого захвата, я проговорила заклинание. Связывающее заклинание. Проговорить-то я его проговорила, но девица только улыбнулась, не переставая бормотать латинские слова. Я попыталась откинуть ее в сторону при помощи магии, и… ничего не вышло. Воздух вокруг меня задрожал – первый признак открывающегося портала. Все попытки выдернуть руку не приводили ни к чему, девица держала меня с поистине демонической силой. С силой, которой обладали только демоны. Или демидемоны.

Я мысленно позвала Трсайеля. Было бы неплохо самостоятельно скрутить никсу и вручить ее Судьбам, но я не настолько самоуверенна. Демидемон слишком силен для меня, неуязвим для заклинаний и сил других демонов. Это работа для ангела.

Передо мной разверзся портал, черная дыра в никуда.

Я рванулась в противоположную сторону, но никса дернула меня обратно, сбив с ног. Прямо передо мной зияла угольно-черная пасть портала, и я понимала, что сейчас улечу в него… и ничто меня не спасет.

Неожиданно никса разжала руки, получив удар в спину. Я кувырком перелетела через поляну, вскочила на ноги, развернулась лицом к никсе. Она уже атаковала Кристофа. Я бросилась на нее, и Крис успел отскочить. Его противница развернулась и зарычала на него, оскалив зубы. Почему-то от этого зрелища у меня кровь застыла в жилах, и я замешкалась, а мерзкая тварь вновь бросилась на Криса. Он увернулся. Я метнула в нее сгусток энергии, некоторый пролетел сквозь нее, не причинив вреда. Никса снова кинулась на Кристофа. Тот пригнулся, но она вцепилась в руку и, сбив с ног, поволокла к порталу.

Я похолодела от ужаса, рванулась вперед и успела толкнуть Кристофа в бок как раз в тот миг, как его ноги попали в портал. Никса выпустила Криса, и мы повалились на землю. Падая, я припомнила заклинание, созданное для неосторожных ведьм, желающих защитить себя от вызванной твари. А вдруг сработает?

Я напряглась, произнося заклинание. Как только с губ слетели последние слова, меня ударило мегаваттным разрядом, и я рухнула наземь в конвульсиях. Напади на меня в такой миг никса, и я была бы совершенно беспомощна. К счастью, сквозь судороги, я увидела, что мою противницу корчит похуже, чем меня. Кристоф, с посеревшим от страха лицом, поднял меня на руки.

– Все в порядке, – пробормотала я. – Заклинание против демонов. Небольшой побочный эффект. Проклятая кровь.

Никса, пошатываясь, с трудом встал.

– Ведьма-демон, – сплюнула она, не пытаясь, впрочем, приблизиться. – Точнее полудемон. Второсортный демон из расы второсортных чародеев. Полагаю, Судьбы решили не тратить на меня ангелов. Может, они и вовсе отчаялись меня поймать и только дразнят. Убирайся, тля. Эта дичь тебе не по зубам.

– В самом деле? А мне казалось, дела идут неплохо. Нашла я тебя быстрее любого ангела.

– Ты меня нашла? – захохотала никса. – Это я тебя нашла и едва не выкинула за пределы загробной жизни.

– Прекрасный план. Жаль, что не сработал. Тебя одолела ведьма-полудемон. Обидно, наверное.

«Давай же, Трсайель! Где тебя черти носят?» Никса помрачнела, и я заготовила еще одно заклинание против демонов, надеясь, что у меня хватит сил его произнести.

– Думаешь, я не способна на большее, чем этот портал? Дура ты, ведьма. Придется тебя проучить.

Она воздела руки… и исчезла.

– Стой! – Я бросилась вперед, но тщетно.

Кристоф, настороженно оглядываясь, пошел за мной сквозь заросли.

– Звала? – раздался за нашими спинами мелодичный голос.

Я обернулась и увидела Трсайеля, стоявшего с видом гостя.

– Наконец-то! Где тебя носило? Никса была здесь!

Он шевельнул губами, проглотив явно не очень ангельское выражение. Пришлось объяснить, что произошло.

– И теперь она в теле нимфы…

– Это не нимфа. Это и есть никса. Ее облик в этом мире.

– Что? Ты знал, как она выглядит? И когда собирался сообщить мне?

– Ты же видела книги, да? Там были картинки. Именно ее портрета там не было, но они все друг на друга похожи.

– Я видела человеческие фантазии на тему мифологических никс. И да, они выглядели, как нимфы, но ведь это рисунки людей. Только совершенный идиот принял бы их за чистую монету!

– С этой точки зрения ты, пожалуй, права.

– Пожалуй? – Кристоф подошел к Трсайелю. – Что еще за игры? Еву чуть не вышвырнули в портал, ведущий в ад, потому что она понятия не имеет, как остановить никсу. Или об этом тоже надо было в книге прочитать?

Ангел нахмурился и вопросительно посмотрел на меня.

– Кто это?

– Кристоф Наст. Знакомьтесь. Крис, это Трсайель. Судя по выражению лица ангела, он знал, кто такой Крис или хотя бы кто такие Насты. Впечатления на него это не произвело. Ответив спокойным взглядом на вызывающий взгляд моего друга, он повернулся и отошел в сторону.

– Твой ангел-хранитель? – ткнул пальцем ему в спину Кристоф.

– Угу.

– Охраняет он тебя великолепно. На твоем месте я бы попросил замену.

– Ты на своем месте, – заметил Трсайель. – Ева, можно тебя на минутку?

– Если ты хочешь мне что-то сказать, говори при Крисе, – покачала я головой.

– Не хотелось бы.

– Ева? – обратился ко мне мой друг и тоже поманил меня в сторону. Я подошла к нему, а Трсайелю оставалось только сжать зубы.

– Пожалуй, тебе лучше поговорить с ним наедине, – пробормотал Кристоф. – А то у меня большое желание дать ему по роже. Вряд ли это понравится Судьбам. Давай я разберусь с нашим другом-полтергейстом?

– Будь добр, – кивнула я. – Если он меня обманул…

– Сомневаюсь. Ты неплохо разбираешься в людях.

– Да? Вчера я очень хорошо разобралась в волке-пирате.

– Нет, ты ему не поверила, – улыбнулся Крис. – Ты дала ему возможность проявить себя. Гарантирую, Росс удивится не меньше нашего, обнаружив никсу среди своих учениц. А я подкреплю эту теорию небольшим… допросом.

Я взяла его за руку.

– Спасибо за помощь. С никсой.

– Не за что, – улыбнулся он.

Он свернул за угол, а я занервничала. Вдруг Росс расскажет ему об уроках, насчет которых мы договорились? Хочется верить, что нет. Вчера Крис прикусил язык и не спросил, откуда я знаю про Росса. Не хватало только подтвердить его подозрения… сейчас совсем не время спорить о Саванне.

– Куда он? – поинтересовался Трсайель.

– Допро… поговорить с Лютером Россом. Выяснить, знает ли он, кого обучает.

Трсайель покачал головой, и выражение его лица смягчилось.

– Не лучшая идея, Ева. Я знаю, что Кристоф – отец твоей дочерни, вы по-прежнему близки, но это твое задание. Он не может помочь тебе, Судьбы должны были об этом сказать.

– Судьбы послали Кристофа вместе со мной в дом Лиззи Борден. Должно быть, им результаты моей работы важнее самостоятельности при исполнении задания.

– Речь не о том, Ева. Нельзя… Когда вознесешься… – Трсайель тщетно подыскивал слова. – Короче, я с ними поговорю. Кстати, Кристоф прав. Тебе надо суметь удержать никсу до моего прихода. Проблема в том, что остановить ее может только вот это.

Он воздел правую руку, произнес несколько слов, и в руке появился сияющий меч. Меч Джаны я видела, и еще один экземпляр не должен был произвести на меня особого впечатления, но, как только меч материализовался, я не могла отвести от него взгляда. Пальцы сжались сами собой, словно рукоять уже легла мне в ладонь. Потом я припомнила, каково это на самом деле, и меня охватила дрожь.

– Значит, это может ее удержать. Но мне меча не положено?

– Получишь, когда станешь ангелом. Хотя, может быть, – он поднял меч и посмотрел на меня, – тебе мой подойдет?

– Еще бы!.. То есть, если он тебе не нужен.

– Уже нет. – Ангел помрачнел. – По крайней мере, в последнее время.

Он протянул его мне. Вместо того чтобы спокойно взять меч у него из рук, я выхватила его с неприличной торопливостью. Трсайель рассмеялся, а я охнула от обжигающей боли, растекшейся по рукам.

Ангел попытался отобрать меч.

– Прости, дай сюда.

– Нет. – Я отступила на шаг, не выпуская клинка. – Ничего, что больно, могу и потерпеть. – Я натянуто улыбнулась. – В этом мире с болью встречаешься не каждый день. Очень непривычное ощущение. Так всегда бывает, если за меч берется не ангел? Или все дело в демонской крови?

– Не знаю. Я раньше никому его не давал.

Я подняла меч, ожидая боли в запястье, но вместо этого он взлетел вверх, будто сделанный из алюминия, а не из стали.

– Вот это да!

– Нравится? – негромко рассмеялся Трсайель, отойдя на пару шагов и критически оглядев меня. – А тебе идет.

Я сильнее сжала рукоять. У меня в руках оказался ключ к проблеме Саванны. Если Трсайель прав, и я прохожу испытание на вступление в ангельские ряды…

Я перехватила меч поудобнее, как зачарованная глядя на струящийся сквозь пальцы свет. Конечно, свободно пользоваться этим прекрасным оружием мне никто не позволит. Во-первых, это ответственность. Огромная ответственность. Если я поймаю никсу, а Судьбы предложат наградить меня ангельским чином, я не смогу просто сказать «спасибо» и смыться. Мне придется пообещать использовать его только в достойных целях. Мне придется присоединиться к небесным охотникам за головами.

Немалая цена… но и награда велика.

Я оторвала взгляд от меча. Пока все только в стадии предположения. Даже если Трсайель не ошибается, мне все равно еще предстоит поймать проклятую никсу.

– Если очень больно… – начал ангел, увидев, что я разжала пальцы.

– Нет-нет, все нормально. Но у меня он сработает?

– Есть только один способ выяснить это. Замахнись на меня.

– На тебя?

– Ну да. Замахнись, проткни насквозь, да хоть разруби пополам. Давай, маши. Вреда ты мне не причинишь, зато мы проверим, как он действует.

Я отступила на шаг, смерила Трсайеля взглядом и несколько раз взмахнула мечом, чтобы привыкнуть к нему, потом описала клинком дугу. Перехватила по-другому и взмахнула им еще раз.

– Ева, ты мне голову сносить собралась? Просто сделай выпад в мою сторону.

Я полоснула его, не хуже истинного самурая. Клинок пронзил Трсайеля насквозь. Крови не было.

– Вижу, ты все еще сердишься, – заметил Трсайель, потирая живот.

– Больно?

– Ты очень расстроишься, если я скажу «нет»? Удар я почувствовал, но, кажется, боли не было.

– Кажется?

– Я никогда не был человеком и не знаю, что такое боль. Зато знаю, что меч в твоих руках не действует, а значит, никсу тебе с его помощью не удержать. Пока ты не станешь ангелом…

– А ангелом я не стану, пока не выполню задание. Ясно. Обожаю неразрешимые ситуации, «уловка-22», да и только. – Я взглянула на него. – Ты думаешь, они для этого все и затеяли? Проверяют, могу ли я стать ангелом?

– Ага, подержала в руках здоровенный меч и решила, что вознесение – не так уж плохо? – Трсайель улыбнулся. – Да, я на девяносто девять процентов уверен, что именно это и замыслили Судьбы, а этот один процент я оставляю, чтобы уберечь собственную гордость от сокрушительного удара, если я все же ошибся, но я никогда не ошибаюсь.

Он коснулся меча, и тот испарился.

– Хочешь узнать наверняка – выполни задание. А теперь нам пора вернуться в тюрьму. Если никса хочет тебе что-то показать, это произойдет в мире живых.

– Еще одна смерть. Или смерти. Пошли. Надо…

Трсайель положил мне руку на плечо. Прикосновение обжигало так же, как и прикосновение меча.

– Не торопись. Ей хочется, чтобы ты метнулась за ней.

Я задумалась. Инстинкт подсказывал мне не слушать его, догнать и опередить никсу. Классическая подготовительная работа перед совершением знаменитых ошибок Евы Левин.

– У нее и в этот раз получится. Будь к этому готова.

– То есть она опять кого-нибудь убьет. Отыщет себе напарницу до того, как вмешаюсь я. Понимаю. Но если действовать осмотрительно, то для начала надо узнать у Судеб, как мне все-таки ее удержать. Может, к Аманде Салливан ты сам сходишь?

– Снова действовать поодиночке, – вздохнул Трсайель.

– Разумное использование ресурсов. Через час… знаешь, что такое время?

– Знаю. – Помедлив, он кивнул. – Вот тебе код. Если что, переждешь в безопасном месте.

На этом ангел исчез, а я направилась к дому, на встречу с Кристофом.

25

Росс ничего не знал о никсе и пришел в ужас, выяснив, что она таилась буквально у него под носом – и в его собственной постели – несколько дней. Он решил завязать с нимфами навсегда. Хотя бы на несколько недель. Школа полтергейста для нимф временно закрыта, до тех пор, пока никсу не поймают. Директор лихорадочно собирал чемоданы. Обещанные мне уроки полтергейста… к счастью он не упомянул о них при Кристофе.

– Трсайель приходил, – сообщила средняя из Судеб, как только мы появились. – У него есть сомнения по поводу участия Кристофа в операции.

– Времени даром не тратит, – пробормотал себе под нос Кристоф.

– Мы считаем, что он отчасти прав. – Судьба жестом остановила протест Кристофа. – Выслушайте нас. Никса встретилась с Евой, и теперь для нее это стало делом принципа. Есть подозрение, что никса может нанести удар по кому-то из близких…

– Саванна, – похолодела я. – Только не это. Кристоф вскинул голову, в глазах светилась тревога. На сей раз Судьба подняла обе руки.

– Чтобы напасть на Саванну, никсе надо знать не только кто ты, но и кто для тебя важен. Она демидемон. Терпения у нее на это не хватит, особенно теперь, когда она уже нашла один способ причинить тебе боль.

Я вспомнила, как никса тащила Кристофа к разверстому порталу и снова похолодела. Выражение лица у меня было такое, что других намеков не требовалось.

– Дамы, я признателен вам за заботу, – произнес Крис, – но, думаю, я сам могу решить, рисковать ли мне жизнью.

– Неужели? – приподняла бровь старшая из Судеб. Крис искоса посмотрел на меня.

– Разумеется, у Евы наверняка есть мнение по этому поводу, но если я знаю, что могу помочь, то помогу.

– Когда никса откроет еще один портал и отправит тебя туда, Ева невозмутимо скажет: «Он этого хотел», – и спокойно займется ее поимкой.

Кристоф снова посмотрел на меня.

– Хорошо. Не буду вмешиваться. Ева, если я вдруг понадоблюсь…

Не успел он закончить, как Искатели унесли его прочь.

Выяснилось, что Судьбы не знают, как я могу удержать никсу. Я активировала телепортационный код Трсайеля и попала в помещение, словно высеченное из перламутра. На полупрозрачных стенах играли голубые и розовые переливы. Стена, с виду твердая, как перламутр, на ощупь была мягкой, как небрежно смотанный клубок шелковой пряжи. Отступив, я почувствовала под ногами шелковистый ковер, но на вид пол ничем не отличался от стен. До меня доносилась тихая музыка, подобная дуновению ветра.

Типичная ангельская комната? Не хотела бы я провести свое посмертие в такой клетушке. Но это – помещения для чистокровных ангелов вроде Трсайеля. А где же тогда живут вознесенные ангелы. В призрачном мире? Скрывая свою ангельскую сущность? Еще один вопрос из миллиона тех, которые я задам… если Трсайель прав и Судьбы хотят предложить мне ангельский чин.

– Куда ты меня отправил? – пробормотала я. – Небесная комната ожидания? Проклятые ангелы…

Кто-то вежливо кашлянул. Я обернулась и увидела высокого смуглолицего мужчину и такую же высокую блондинку, повернувшихся в мою сторону с таким видом, словно я прервала их беседу.

Они прекрасно смотрелись бы на обложке модного журнала, надень они что-нибудь модное, а не странные одеяния из переливчатой ткани того же цвета, что и стены. Женщина облачилась в тогу, открывающую одно плечо, а на мужчине была свободная рубаха и широкие штаны. Есть люди, о которых говорят «лучатся здоровьем», но эти двое светились в буквальном смысле слова – их кожа испускала неземное сияние.

– Ева, – проговорила женщина мелодичным голосом чистокровного ангела.

– Н-да? – неожиданно смутилась я. – Я ищу…

– Трсайеля, – понимающе кивнул мужчина. – Это он дал тебе код?

Я кивнула, и они переглянулись. Впрочем, я поняла, что на самом деле они беседуют телепатически, как призраки-клерки. Интересно, чистокровные ангелы всегда изъясняются телепатически? Никогда не задумывалась, общаясь с Трсайелем, но с другой стороны, если не считать голоса и изумительной красоты, между ним и этими двумя не было ничего общего.

– Трсайель… здесь? – спросила я. – Мы договорились встретиться, но…

– Но он опаздывает.

Женщина слегка покачала головой, будто происходящее ее нисколько не удивляло.

Она снова посмотрела на мужчину. Мужчина перевел взгляд на меня.

– Я поищу его, – сказал он.

– Кого «его»? – в дверях показался Трсайель, одетый в те же брюки и свитер, что и раньше.

– Надо подарить тебе часы, – заявила я. Он ухмыльнулся, блеснув глазами.

– По крайней мере, на сей раз ты ни с кем не сражаешься. – Он заметил присутствующих, и на лице его мелькнула тень тревоги, но он скрыл ее за улыбкой. – Ребята, вы уже познакомились?

– Нет, мы, ребята, еще не познакомились, – процедила женщина.

– Ева, это Шекина, – представил он женщину, потом кивнул мужчине, – а это Балтиал. Ева…

– Мы прекрасно знаем, кто она и чем занимается, – раздраженно проговорила Шекина. – Кроме того, Трсайель, мы знаем о возникших у тебя трудностях… в связи с этим заданием.

– Трудностях? – сжал зубы ангел. – Никаких…

– Ева нашла никсу, а ты не смог ее поймать. Ты опоздал и…

– Он не опоздал, – заявила я. – Никса скрылась, как только я призвала его.

Сказав эти слова, я немедленно пожалела о них. Шекина покачала головой, словно говоря: «Куда катится мир, если призраки начинают защищать ангелов?» Они переглянулись с Трсайелем, и, не сомневаюсь, что-то в этом духе она и высказала ему телепатически.

– Нам пора, – сказала я. – У нас полно дел.

– Разумеется, – кивнул Балтиал. – Приятно было познакомиться, Ева, надеюсь, мы возобновим знакомство, когда ты вознесешься.

– Да, – поддержала его Шекина. – Действительно приятное знакомство. Если тебе понадобится помощь при выполнении этого задания, которой тебе, быть может, не хватает, свяжись со мной или Балтиалом через Судеб.

Трсайель так сильно сжал зубы, что я забеспокоилась, не выпадут ли. Ангелы невозмутимо попрощались с нами и исчезли.

– Что за вожжа ей под хвост попала? – пробормотала я, когда они исчезли.

Трсайель снова ухмыльнулся.

– У нас с Шекиной… идеологические разногласия. С Балтиалом тоже, но он лучше скрывает свои чувства.

– Похоже разногласия куда глубже, чем простая идеология.

Трсайель напрягся, всмотрелся в меня, словно пытаясь понять, что я имею в виду, потом снова расслабился и взял меня за руку.

– Пойдем навестим Аманду Салливан. По дороге объясню.

– Никса вернулась в мир живых?

Он кивнул, взял меня за руку и перенес нас в тюрьму.

26

В темной и сырой комнате стояла отвратительная вонь.

– Гуано, – пояснил Трсайель, когда я закашлялась. Я недоуменно посмотрела на него, и он пояснил. – Дерьмо летучих мышей.

– Для него есть отдельное название? И почему я раньше его не знала? Откуда гуано в…

Я умолкла, сделав очевидные логически умозаключения. Там, где есть дерьмо летучих мышей, есть и… Я подняла голову и увидела целые ряды телец, свисающих с потолка вниз головой. Меня передернуло.

– Ты готова отобрать пылающий меч у ангела, но боишься летучих мышей? – улыбнулся Трсайель.

– Я их не боюсь, просто не люблю. Они… мохнатые. Летающие твари не должны быть мохнатыми, это неправильно. Когда я встречусь с Создателем, надо будет обсудить с ним это упущение.

– Хотелось бы это видеть, – засмеялся Трсайель. – Твой единственный вопрос всемогущему творцу вселенной – «почему летучие мыши мохнатые»?

– Вот именно. Увидишь.

Трсайель подтолкнул меня, и я двинулась вперед, стараясь не смотреть вверх. Судя по холоду и сырости, а также крылатым обитателям, это была или пещера, или старый подвал. Штабеля гнилых ящиков указывали на второе.

– А я думала, мы в тюрьму отправились.

– Так и есть.

Я огляделась.

– Мне кажется, тебе надо попрактиковаться в телепортации, Трсайель.

– Может быть.

Мы дошли до подвального помещения почище, и пока мы шли, ангел рассказал про Шекину и Балтала.

Трсайель уже упоминал изменения, произошедшие в ангельских рядах, после которых в мир стали посылать только вознесенных ангелов. Чистокровным ангелам поручали более возвышенные задания и они, естественно, обрадовалось такому положению дел, потому что им надоело быть «божественными проводниками справедливости». Только некоторые из них, например, Трсайель, отнеслись к этому, как оперативник, неожиданно переведенный на канцелярскую работу. Я отлично понимала моего товарища. Я тоже предпочитаю опасную жизнь воина, а не административные обязанности.

В том-то и состояли его «разногласия» с Шекиной и Балталом. Они были рады оставить окопы, держаться подальше от запятнанных грехом людей, а Трсайель любил смертных и все с ними связанное.

– Я не жажду стать человеком, – рассказывал он, ведя меня по подвалу. – Однако я не вижу в людях ничего дурного. Стоп. Нам не сюда. – Мы свернули. – Вопрос в следующем – кому служат ангелы? Создателю, Судьбам и прочим божественным силам. Это данность. Но служим ли мы человечеству? Я считаю, что да.

– А они не согласны?

– В корне. – Ангел остановился у подножия старой полусгнившей лестницы, взял меня под руку и помог подняться по ступеням. – Так что часть проблемы в этом. Еще часть проблемы в том, что я их младше. Впрочем, это взаимосвязано.

– Вас создали не одновременно?

– Было три волны творения чистокровных ангелов. По мере роста и распространения человеческой расы, Создатель счел необходимым увеличить ангельское войско. Я из третьей, последней волны. После того наши ряды пополнялись только за счет призраков. Так появились вознесенные ангелы.

– И сколько тебе лет?

– Около тысячи.

– Совсем малыш, – хихикнула я.

– Так оно и есть, – улыбнулся Трсайель. – По мнению старших ангелов. Я дитя – своевольное, неотесанное, неопытное, и мне эта работа явно не по плечу.

– А мне кажется, ты отлично справляешься.

– Спасибо, – широко улыбнулся мой коллега.

Аманда Салливан беспокойно спала в камере, судорожно подергиваясь и постанывая во сне от видений, посылаемых ей никсой. Я надеялась, что она видит кошмары, ужасные кошмары, которые она не сможет забыть долгие месяцы и которые будут всегда преследовать ее.

Трсайель снова предложил погрузиться в сознание Салливан вместо меня. Я отказалась. Трсайель точно знал, где искать видения и подключил меня к нужной части мозга, не затронув зловонную пустыню ее личности.

Собравшись с силами, я наблюдала за мельканием цветов и звуков. Искаженное от ярости лицо мужчины. Накопившееся раздражение. Укол ревности. Дразнящий женский смех. Вырезка из газеты. Много вырезок, как в коллаже. Расплывчатое фото распростертого на земле тела. Голос диктора новостной программы, с напускной серьезностью произносящий слова. «Убиты». «Ранены». «Пресловутый». «Облава». Всплеск интереса. Потом обидные слова, жалящие как град. «Дура». «Уродина». «Бестолочь». «Пустое место».

Образы замелькали быстрее, расплываясь, исчезая. Наступила темнота. Я ждала, прислушиваясь, ожидая звука голосов. Ничего. Минут через десять Трсайель вытащил меня. Открыв глаза, я увидела, что Салливан мирно спит на койке.

– Это все? Она исчезла?

– Похоже на то. Старые партнеры связаны с ней не все время.

– Мы не можем сидеть здесь, то и дело, заглядывая в мозг этой женщины, надеясь, что она снова свяжется с новой напарницей.

– А ты что предлагаешь? Если ты видела не больше моего, нам пока не за что уцепиться. Несколько вырезок из газеты и никакой связи с самой напарницей.

– Нет? А что это тогда? Случайные образы? Трсайель покачал головой.

– Никса выдергивает их из памяти, показывает новой жертве, надеясь на отклик.

Я прислонилась к стене.

– Значит, мы остались ни с чем?

– Имей терпение. Все впереди.

Мы просидели в камере Салливан до утра, и каждые пять минут Трсайель проверял ее разум в поисках свежих данных. Около четырех часов он предложил мне поискать мальчика Джорджа, узнать, как него дела. Очень мило с его стороны… хотя, подозреваю, его утомило мое бесконечное расхаживание взад-вперед.

Настало утро, и женщина-охранник начала будить заключенных. Время завтрака. Салливан не вставала. Двери камер отворили, но у двери детоубийцы никто даже не остановился. Может, она не ест по утрам.

Когда заключенных увели на завтрак, Салливан недовольно поднялась и натянула одежду. Через несколько минут охранница принесла поднос с едой.

– Все остыло, – пожаловалась Салливан. – Вечно все холодное.

– Неужели? – язвительно спросила женщина, уперев руки в бока. – Если вам не нравится, мисс Саван, спускайтесь и завтракайте с остальными. Хотите?

Салливан отвернулась, и соскользнувшие с плеча полосы уже не прикрывали свежий порез на шее.

– Так я и думала, – заявила надсмотрщица – Скажи спасибо за завтрак в постель.

С этими словами она скрылась в конце коридора.

– Жирная корова, – пробурчала убийца.

Она зачерпнула овсянку, но вдруг замерла, не донеся ложку до рта, медленно опустила ее в тарелку и огляделась по сторонам с осторожностью человека, научившегося остерегаться других.

– Кто здесь? – прошептала она.

Никто не ответил, и Аманда отставила в сторону поднос, бесшумно поднялась и скользнула к двери. Внимательно посмотрела по сторонам, прислушалась. Камера была пуста.

– Я слышу тебя. Я слышу, как ты поешь. Кто ты? Посмотрев на Трсайеля, я поняла, что он думает о том же. Если Салливан слышит голоса в пустой камере, это означает одно. Ангел взял меня за руку и перенес в ее разум.

Вокруг воцарилась темнота, а через пару мгновений я услышала голос, фальшиво выводящий мелодию. Потом я разобрала слова. Я обычно быстро узнаю песни, но эту узнала не сразу, может из-за того, что певица путалась в словах и строках.

«Невидимка». Кто ее написал? Не важно. Невидимая исполнительница напевала несколько строчек припева и начинала все заново, про то, как с ней обращаются словно с невидимкой.

Я смутно припомнила песню – она напомнила мне о детстве. Точнее о нашем бакалейном магазине. Я была выше приятелей на целую голову, но продавец всегда обслуживал их первыми, потом всех остальных покупателей, и брал у меня деньги, только если я швыряла их на прилавок и сама забирала конфеты. Теперь я понимаю, что столкнулась с антисемитизмом, ведь в Ист-фоллз даже к католикам относились с подозрением. Мать никогда не говорила со мной о таких вещах, предпочитая их не замечать. Когда я рассказала ей о продавце, она сказала, что я все выдумала. Я знала, что это неправда, но, не умея разобраться в причинах его неприязни, винила во всем себя. Также как и мисс Эплтон, он видел во мне нечто дурное, что не замечали остальные.

– «Невидимка», – напевала женщина. – «Да, я невидимка». – Она визгливо захохотала так, что я вздрогнула всем телом от неожиданности. – «Это я», – хихикала женщина, как безумная. – «Невидимка. Никто меня не замечает. И всем плевать, что я страдаю. Ля-ля-ля-ля. Невидимка». Раздался другой голос – нежный, вкрадчивый. Никса.

– И что ты собираешься делать?

– Сделать так, чтобы меня заметили, разумеется. Чтобы все встали и отдали мне честь, как на параде. Поприветствуйте мисс Невидимку! – Женщина визгливо расхохоталась. Пьяная горечь в ее душе была щедро приправлена безумием. – Я докажу им, что я существую. Да еще как. Пусть трясутся, их модная одежонка их не защитит!

Тьма рассеялась, и я оказалась в памяти молодой женщины, в ее теле. Точно так же, как в случае с Салливан и с заключенным в камеры смертников, я смотрела на мир ее глазами. Смотрела на длинный коридор и мыла пол широкой шваброй. Мимо прошли две хорошо одетые женщины, болтая и смеясь. Одна из них развернула жвачку и швырнула фантик туда, где я только что вымыла. Засмеялась. Она смеется надо мной – глупой, некрасивой уборщицей. Зачем искать урну? Есть Лили. Это ее работа. Зря, что ли, ей деньги платят?

Раз никса подсунула Лили это воспоминание, значит, это важно. Я попыталась вырваться из мыслей Лили, оглядеться сама. Длинный коридор. Хорошо одетые женщины. Офисное здание? Смотри, Ева. Смотри внимательно. Это место надо найти. На стенах коридора висели яркие, неряшливые объявления. Совсем не деловой стиль.

– Эй! – раздался молодой мужской голос. – Эй! Отдайте!

Мимо пронеслись три хихикающих девочки, едва не опрокинув Лили. Они даже не извинились, что, в сущности, неудивительно – всем от силы лет по тринадцать, а за ними гнался мальчик примерно того же возраста.

Сучки. Маленькие сучки-воображалы, такие же, как их мамочки. Извиниться – ниже их достоинства. Да и зачем? Ведь это же всего лишь уборщица.

Я вырвалась из мыслей Лили. Три девчонки, оглушительно хохоча, побежали дальше по коридору. Столкнувшись по дороге с еще двумя женщинами, они, не извинившись, понеслись вперед. Но Лили этого не замечала. Одна из девочек, не останавливаясь, подняла что-то с полу и на бегу стала размахивать этим как флагом. Это оказались мальчишеские плавки.

– Отдай! – кричал ее преследователь.

Троица с разбегу распахнула дверь и проскочила внутрь. Пахнуло хлоркой.

Мальчик рванул за ними, а я вернулась к объявлениям, расклеенным по стенам. Сосредоточившись, я с трудом разобрала только некоторые заголовки. ВЕСЕННИЙ БАЛ. ТРЕБУЮТСЯ ПРЕПОДАВАТЕЛИ. РАЗВЛЕКАТЕЛЬНАЯ ПРОГРАММА ВЕСЕННИХ КАНИКУЛ.

Двое парней лет двадцати, в потных шортах и майках, шли по коридору мимо объявлений. Оба были ужасно привлекательны. Мой пульс участился, сердце затрепетало, и желание стало медленно расползаться по телу… Странное ощущение. Мало того, что они вдвое моложе меня, так у меня нет ни пульса, ни сердца. Вспышка желания принадлежала не мне.

«Бретт» – всплыло имя в сознании Лили. Она пристально посмотрела на парня пониже.

– На следующей неделе, – заявил Бретт приятелю, – ты получишь так…

– …что умру от шока?

Бретт дружески толкнул приятеля, и оба понеслись по коридору, как два щенка-переростка.

Посмотри на меня, Бретт, я здесь.

Но парни прошли мимо, даже не взглянув на Лили.

Я заставлю тебя посмотреть, Бретт. Ты заметишь меня. Вот увидишь…

Зазвонил будильник. Лили вскочила с колотящимся сердцем. Будильник продолжал верещать. Она стукнула по кнопке «ВЫКЛ» и уставилась на красные цифры. Семь тридцать.

– Ох, пора тащиться на работу, – пробормотала женщина.

– Но сегодня будет все по-другому, – зашептала никса. Лили пошарила рядом с собой и нашла очки.

– Да, сегодня все будет по-другому.

С очками изображение стало четким. Вот Лили нагнулась и открыла ящик тумбочки. Внутри было несколько затрепанных журналов. Под журналами пальцы коснулись холодного металла. Вот она, награда. Полуавтоматический пистолет.

Темнота.

Через несколько минут Трсайель вытащил меня наружу.

– Это все? – начала я. – Нужно больше. Объявления на стенах видел?

– Видел, но не мог хорошо рассмотреть. Я ограничен ее зрением.

– Аналогично, – продолжила я, расхаживая взад-вперед, – но мне кое-что удалось разглядеть. Это центр досуга. Закрытый бассейн, спортивные залы, объявление о танцах – она там работает. И именно туда направилась сейчас. С пистолетом.

Я в очередной раз промаршировала мимо Трсайеля. Он схватил меня за плечо, пытаясь остановить.

– Ева, надо…

– …успокоиться и подумать. Да, знаю. Но мне лучше думается, когда я двигаюсь.

Он отпустил руку, и я продолжала расхаживать по камере.

– Что мы имеем? – попытался подытожить Трсайель. – Ее зовут Лили. Она работает уборщицей в центре досуга.

– Да, да. – Чтобы лучше сосредоточится, я потерла виски. – Она только что проснулась, и ей потребуется некоторое время, чтобы добраться до работы. Была половина… Погоди, а, сколько времени сейчас?

Ангел прошел сквозь решетку камеры и огляделся.

– Часы показывают девять тридцать.

– Следовательно, у нас двухчасовая разница. Это означает, что она где-нибудь западнее Колорадо. Все говорят с американским акцентом, значит, она – в стране.

– Так говорят на западном побережье, – уточнил Трсайель. – К северу от Калифорнии.

– Согласна. Спасибо. Я поговорю с Джейми. Мы поищем в Интернете центры на северо-западном побережье, отберем те, где проводят весенний бал и предлагают развлекательную программу весенних каникул. После того, как круг поиска будет сужен, она выяснит, где работает уборщица по имени Лили. – Я, наконец, прекратила расхаживать. – План действий есть. Хорошо. Но это займет некоторое время. Если повезет, то парень, по которому она сохнет, сегодня в центре не появится.

Я посмотрела на Трсайеля.

– Итак, она хочет убить парня, потому что тот ее не замечает. Извращенная логика. Но я одного не понимаю: кто мне этот парень?

Ангел задумался.

– Никса делает это для меня, чтобы показать свою силу, чтобы преподать мне урок. – Я встретилась с Трсайелем взглядом. – Итак, если ей удастся убить этого юношу, мне, несомненно, будет не по себе, как и любому другому на моем месте; Но ведь это… я его совсем не знаю. Если это мне урок, то или я чего-то не понимаю, или никса чего-то не понимает, полагая, что смерть незнакомца остановит меня.

– Она знает, что ты занимаешься тем, что обычно поручают ангелам…

– То есть она полагает, что мое призвание, подобно ангелам, защищать любого невиновного, кем бы он ни был. Что ж, в этом есть смысл.

Я взглянула на Салливан.

– Может, еще разок заглянуть ей в черепушку? Мне бы повнимательнее изучить объявления в холле…

Только эти слова слетели с моих губ, как перед глазами снова встали разноцветные объявления. Розовая бумажка – ТРЕБУЮТСЯ ПРЕПОДАВАТЕЛИ. Я уже видела его. Несколько месяцев назад. В памяти возникла четкая картинка – мягкая, изящная рука тянется к нижней части объявления, отрывает телефон. Блеснули серебряные кольца. Слева кто-то вздохнул.

– Преподаватели? Зачем тебе? Ты и так этой ерундой занимаешься!

– Это не ерунда. И всего час в месяц.

– У тебя нет лишнего часа! Ну, ты даешь, Пейдж…

Я резко обернулась.

– Портленд. Центр досуга в Портленде. Моя дочь… туда ходит Саванна!

27

Я произнесла заклинание перемещения. В последний момент Трсайель понял, что я делаю, и схватил меня за руку. Мы оказались в нескольких кварталах от дома Пейдж и Лукаса. Центр досуга – в нескольких милях в противоположном направлении.

– Ты можешь доставить нас поближе?

– Я должен знать точно, куда мы направляемся. Мне нужна карта, название улицы, адрес…

– Нет времени.

Я побежала. Трсайель помчался рядом.

– Она не охотится за твоей дочерью, Ева. Она этого не может.

– Почему не может? – спросила я, не замедляя бега. – Что ей мешает?

– Никса не может выбирать жертвы своих напарниц. Они сами делают выбор. Они нажимают курок. Она лишь придает им решимости, но не выбирает для них цель.

Я завернула за угол, не снижая скорости.

– Эта Лили охотится за тем молодым человеком, – продолжил ангел. – Он должен быть связан с твоей дочерью. Именно так она хочет достать тебя. Причинив боль Саванне, душевную боль.

Я несколько замедлилась, чтобы обдумать это. Может быть, Бретт как-то связан с моей дочерью? Не исключено. Он занимается баскетболом, и Саванна тоже. Он ее тренер? Может быть, он дает Саванне и ее друзьям индивидуальные уроки? А может, она просто увидела его в спортзале и обратила внимание на красивого парня?

Какая-то связь существовала, но на рассуждения просто не осталось времени. Мы по-прежнему находились в двух милях от центра и понятия не имели, когда начинался рабочий день Лили.

К двухэтажному зданию центра досуга мы добрались чуть позже девяти. Из вереницы разномастных машин выходили дети разных возрастов, нагруженные рюкзаками и спортивными сумками. Они поднимались по лестнице, смешиваясь с толпой взрослых, идущих со стороны парковки в спортзал, на занятие или в клуб. Типичные городские семьи, типичная суббота – дел больше, чем в любой рабочий день.

Мы поднялись по лестнице, без труда проникая сквозь толпу, и очутились в ярко освещенном холле. Я огляделась по сторонам. В центре здания сходились четыре широких коридора, а наверх вели две лестницы. Во все стороны тек поток людей.

– Начать надо с подсобки, – крикнула я Трсайелю, перекрывая шум толпы.

– Отличная мысль. Где она?

– Понятия не имею. Я здесь была только один раз, и только на баскетбольных площадках. Может, надо с них начать? Бретт шел именно оттуда.

– Но это не значит, что он и сегодня там. Лучше отыщем Лили. Тогда будет наплевать, где ее цель.

– Хорошо. Так где…

– Секунду. Трсайель исчез.

– Эй! Ты что…

Не успела я закончить фразу, как он появился обратно.

– Здесь есть подвал.

– Тогда начнем с него.

Помещения для обслуживающего персонала пустовали. Ни в кладовках, ни в кабинете, ни в столовой никого не было. Правда, в кабинете висело две куртки – мужская и женская.

Следующие два часа мы безуспешно обыскивали здание. В таких местах никто и ничто не стоит на месте. Дети бегут из бассейна в столовую, а оттуда – на уроки по моделированию. Взрослые, поработав на беговых дорожках, спешат на игру в напольный хоккей. Зайди в любой зал – через час в нем сменится девяносто процентов присутствующих.

Мы, наконец, нашли старого дворника. А вот уборщицы не было и следа.

Безрезультатно обшарив здание несколько раз, мы остановились на втором этаже, возле детского сада, окна которого выходили на главный вход. Машин и детей внизу стало меньше – время близилось к полудню. Короткий перерыв на обед и все начнется сначала.

– Наверное, Лили не здесь – сказала я Трсайелю, – или мы не можем ее отыскать?

– Уборщицу мы так и не нашли, а женская куртка на вешалке была.

– Может, она ее повесила не сегодня. На улице весна. Можно прийти в зимней куртке, а после полудня оставить ее на работе, потому что стало жарко… Что делать? А что, если…

Краем глаза я заметила мотоцикл, отъезжающий от крыльца, и решила рассмотреть его подробнее, не зря же мне дано колдовское зрение. Мне хватило одного взгляда.

– Куда ты? – крикнул Трсайель, когда я сорвалась с места как ненормальная.

– Мотик. Мотоцикл. Он принадлежит Лукасу. Лукасу Кортесу, опекуну Саванны. Она здесь. Саванна здесь.

Трсайель схватил меня за плечо, но я стряхнула его руку, проносясь сквозь толпу людей по пути к лестнице.

– Не впадай в панику, Ева, – крикнул ангел, стараясь не отстать от меня. – Может, ты спутала мотоциклы?

– Это его мотоцикл. Он старинный и очень редкий. Лукас их восстанавливает.

– Может, он подвез свою жену, Пейдж. Ты говорила, что она ходит сюда…

– На багажнике не было шлема.

– Что?

– Пейдж бы его оставила. Саванне пятнадцать. Она всегда берет его с собой.

По молчанию я поняла, что Трсайель озадачен, но мне некогда было ему объяснять, почему подростки считают, что таскать с собой мотоциклетный шлем – это круто. Навстречу хлынула толпа детей, спешащих в столовую. Я пронеслась сквозь нее, добралась до лестницы, побежала вниз, перепрыгивая через ступени, оступилась и едва не полетела кувырком. Трсайель подхватил меня, но я оттолкнула его и побежала дальше. Посредине лестницы я остановилась и вгляделась в море детских голов. Сквозь меня шли и шли люди, мешая смотреть. Я забралась на перила.

– Ева, – сказал Трсайель, придерживая меня за ноги. – Если мы найдем Лили, то никто не пострадает, и Саванна тоже.

– Тогда ищи Лили, а я…

– Мне нужны твои глаза, Ева.

По ту сторону перил возник Кристоф и отыскал меня взглядом.

– Слава Богу, – шепнула я. – Крис! Саванна…

– Знаю, – ответил он, помогая мне спуститься с перил. – Я найду ее, а ты займись никсой.

– Спасибо, – сжала я его руку.

Трсайель протиснулся сквозь толпу, ухватил меня за локоть и потащил за собой.

– Она на баскетбольной площадке, вон там, – я ткнула пальцем в северную часть здания.

Крис кивнул и скрылся в толпе.

Мы начали сначала – с помещений обслуживающего персонала в подвале. В одной из кладовок раздался звук упавшей на пол метлы или швабры. Я свернула в ту сторону. В конце коридора приглушенно прозвучал телефонный звонок. Кто-то сразу же снял трубку.

– Алло? – произнес высокий голос. Кажется, женский. Трсайель рванул туда, я следом. Запертая дверь меня не остановила. В конце комнаты кто-то стоял – худощавая, светловолосая фигурка. Из дешевого радиоприемника на столе лилась музыка, заглушая телефонный разговор. Я подошла поближе и увидела старческую руку на телефонной трубке. Дворник.

Я направилась к выходу, но тут радио смолкло, и я услышала:

– …запасной выход не заперт. Я сам открыл его с утра. – Пауза. – Где? – Пауза. Вздох. – Я пошлю Лили. – Он повесил трубку и пробормотал. – Найти бы ее, лентяйку. Опять где-нибудь прячется.

Дворник взял в руки переговорное устройство, несколько раз нажал на кнопку вызова. Сейчас мы с Трсайелем узнаем, где находится Лили. Ответа не последовало.

– Вот молодежь пошла, – проворчал дворник, направился к двери и повернул ручку. Заперто. Он дернул еще раз, но дверь не отворялась.

– Что за шутки! – Он заколотил в дверь.

Я вышла на другую сторону. Сквозь ручку была продета палка швабры. Мы с Трсайелем переглянулись и опрометью бросились к лестнице.

На первом этаже с грохотом распахнулись двери, из которых хлынул поток детворы. Мы побежали к спортивному залу. Из-за угла сквозь шум и гам донесся чей-то крик. Проскочив через стену, я попала в мужскую раздевалку. Двое мальчишек хлестали друг друга мокрыми полотенцами, с визгом и хохотом уворачиваясь.

Мы прошли сквозь следующую стену. Мужская душевая.

– Вернись в коридор, – сказал Трсайель, – может быть, Бретта увидишь.

Мы вышли в раздевалку и услышали громкий хлопок. Мужчина, достающий из шкафчика полотенце, вздрогнул от неожиданности и стукнулся головой о металлическую полку.

– Неужели мальчишки опять раздобыли пистоны?

– Нет, это там, в кабинете химии. Наверняка эксперименты ставят, – рассмеялся другой мужчина. – Что ты хочешь, дети. Помнишь, как…

Три хлопка подряд. Крик. До одного из мужчин дошло.

– Кто-то стреляет. Боже мой! Брук! Брук!

Мы проскочили сквозь стену в женскую раздевалку. Полураздетые женщины выбегали в коридор, выкрикивая имена детей. Кто-то пытался дозвониться в полицию, кто-то кинулся к двери запасного выхода. Дверь была заперта.

– Сигнализация! – вспомнил кто-то. – Включите пожарную сигнализацию!

Девочка-подросток бросилась к щитку сигнализации, но ее опередили.

Люди лавиной неслись по коридору к выходу. Мне послышался еще один выстрел, но вокруг стоял такой гвалт, что я не могла понять, был выстрел или нет. В суматохе я потеряла и Трсайеля, но даже не огляделась по сторонам, а продолжала проталкиваться сквозь людское море.

Трсайель схватил меня за руку и потянул назад.

– Сюда. Первые выстрелы раздались в этой стороне. Еще один крик, гораздо громче, донесся из зала велотренажеров. Кричали не в панике, а от боли. Мы поспешили туда.

В углу, крича от боли, скорчилась женщина. Женщина постарше накладывала ей на ногу жгут, пытаясь остановить кровь. Играла бойкая музыка, и мужской голос бодрым тоном вещал: «Быстрее, быстрее, но не переусердствуйте – впереди крутой склон».

В дальнем конце зала, еще одна женщина рывками крутила педали тренажера. Ее била крупная дрожь, остановившиеся глаза широко раскрыты – признаки глубокого шока. Пуля слегка зацепила ей руку, и из царапины медленно капала кровь. Брызги чужой крови на лице – на соседнем тренажере мужчина, все еще опираясь на педали, откинулся на спину. Пуля попала ему в глаз. Убит.

За их спиной билась в агонии девушка, а над ней склонился мужчина в тренировочном костюме, приговаривая.

– Все будет хорошо, держись, родная. Сейчас приедут. Я огляделась по сторонам и вспомнила вырезки из газет, которые хранила Л или. Там шла речь не о простых убийствах, а о массовых. Лили хотела, чтобы ее не просто заметили, а запомнили надолго. Она замыслила не убийство паренька, который не обращал на нее внимания. Она хотела убить всех, кто не замечал ее. Всех подряд.

– Саванна!

Трсайель схватил меня за руку.

– Нет! – заорала я, пытаясь вырваться.

Он и не подумал меня отпустить – сил у него было не меньше, чем у никсы.

– Отыщи Саванну, убедись, что она в безопасности. Затем продолжай поиск. Если увидишь Лили, даже если тебе покажется, немедленно зови меня. Не пытайся остановить ее, ты не сможешь.

– Знаю.

Он отпустил меня, и я рванула в сторону спортивного зала.

28

Коридоры опустели – все столпились у дверей. Вместо криков раздавались всхлипы и возмущенные голоса: «Пропустите!», «Шевелитесь!» Я же разбирала в этой мешанине звуков самые тихие: плач испуганных детей. Я постаралась не думать о том, каково малышам в этой толпе. Взрослые знали, что здесь дети, и осторожность не утратили. По крайней мере, в это мне хотелось верить. Только так я смогла заставить себя двинуться в противоположном направлении.

– Ева!

Я почти добралась до зала, когда меня окликнул Кристоф. Я разглядела в толпе его высокую фигуру.

– Где Саванна? – спросила я.

– Не знаю.

– Постой, я…

Он схватил меня за руку и не дал войти в зал.

– Она не там. Все корты пустые. Они закрылись на обед. Наверное, она в столовой. Где здесь столовая?

– Нет, Лукас привез ее недавно. Занятия сразу после обеда, а она наверняка пообедала дома. Она… рисование! По субботам она ходит в художественный кружок. В прошлом году она занималась рядом со старой школой, а после переезда записалась сюда. Студии там, в конце коридора.

Я развернулась и понеслась через толпу у выхода по направлению к студиям. Вдали взвыли сирены. Раздался выстрел. За ним еще один. Новые крики у нас за спиной.

Дверь первой студии была заперта, внутри – пусто и темно. Во второй студии пять-шесть взрослых укрылись за столами, двое пытались выломать дверь запасного выхода. Незавершенные наброски разлетелись по комнате. Мужчина средних лет швырнул мольберт в окно, но толстое стекло не поддалось. Молодой человек выбежал в коридор.

– Нет! – крикнула ему вслед женщина. – Там все перекрыто. Оставайся здесь!

Саванны в комнате не было; не было и ее сверстников. Случайно я заметила слабое мерцание в уголке. Почти как портал, но менее заметное, различимое только опытным глазом.

– Вон там! – указала я. – Она наложила на себя скрывающее заклинание.

Я подошла к неясному мерцанию и присела рядом.

– Умница, – шепнула я. – Хорошая девочка. Оставайся здесь, никуда не ходи.

В коридоре раздался новый выстрел. Слева вскрикнула женщина. В студию вошла девушка, худющая, с выпирающими костями, грязными темно-русыми волосами и прыщавым лицом.

В руках у нее блеснул пистолет.

Я начала было звать Трсайеля. Женщина рядом со мной бросилась на пол, пролетела сквозь меня и врезалась в Саванну. Скрывающее заклинание разрушилось, и я так и не успела выговорить имя ангела.

Саванна подняла голову и увидела Лили. И пистолет.

– Скорей, детка, еще раз накладывай заклинание. Прячься! Губы моей дочери шевельнулись… нет, только не связующее заклятье!

– Нет! Прячься! Скорее!

Лили повернулась к Саванне. Что-то блеснуло у нее в глазах, и я узнала ту, с которой мы встретились лишь вчера. Никса. Она не сводила взгляда с Саванны и вся светилась торжеством.

Лили навела пистолет на мою девочку.

– Трсайель! – выкрикнула я.

Прозвучал выстрел, Кристоф метнулся вперед, заслоняя Саванну от пули, но, пуля прошла сквозь него. Наша дочь не могла увернуться, не успевала закончить заклинание. Я бросилась к ней, прекрасно понимая, что никак не смогу ее защитить.

Кто-то судорожно выдохнул у меня за спиной. Я обернулась, и увидела на полу женщину, которая пыталась спастись от пули. Она лежала на боку, с искаженным отболи лицом, зажимая рукой рану на животе.

Лили стояла рядом, слегка улыбаясь и не отводя дула пистолета с избранной цели – умирающей женщины. Саванна ее не интересовала. В глазах промелькнула ярость никсы. Воздух вокруг Лили задрожат: из тела девушки выходило бесформенное облако.

В дверях показался Трсайель с воздетым мечом. Удар должен был перерубить Лили пополам, но клинок прошел сквозь нее, не причиняя видимого вреда. Лили все же почувствовала прикосновение меча. Широко раскрыв глаза, она выронила пистолет и схватилась за сердце.

– Трсайель! – заорала я, указывая за спину Лили.

Он заметил бесформенное облако, которое постепенно принимало очертания никсы. Он бросился вперед, подняв меч и рубанул ее, но она успела исчезнуть до того, как ее коснулось небесное лезвие.

Лили замертво рухнула на пол.

– Тереза? Тереза!

Саванна опустилась рядом с девушкой, лежащей на полу. Шепча исцеляющее заклинание, Саванна расстегивала ей блузку, чтобы посмотреть на рану в животе. Глаза несчастной неподвижно уставились в потолок. Саванна приложила ладонь к шее убитой, судорожно пытаясь нащупать пульс.

– Ее больше нет, детка, – мягко проговорила я.

Я потянулась к Саванне, но, увы, руки прошли сквозь нее. Она пыталась сделать массаж сердца и искусственное дыхание. Я изо всех сил пыталась прикоснуться к ней, обнять, но, увы, пальцы не могли коснуться живого тела, а моих слов не было слышно.

Я закричала от бессильной ярости, а Кристоф крепко обнял меня и не отпускал, глядя, как наша дочь тщетно пытается воскресить убитую.

* * *

– Они уже здесь, – сообщил Крис, вернувшись в студию. – Лукас только что высадил Пейдж у дверей и поехал ставить машину, а она бежит сюда. – Он присел рядом с Саванной. – Пойдем к окну, милая. Вот Пейдж уже идет.

Саванна раскачивалась, обхватив колени окровавленными руками и глядя в пространство перед собой. Прибывшие санитары занялись Лили и другой женщиной, на Саванну времени ни у кого не нашлось. Взрослые студенты разбежались, как только Лили выпустила пистолет, оставив Саванну наедине с двумя трупами.

– Я не успела, – бормотала Саванна, прижав голову к коленям. – Надо было выбрать другое заклинание, побыстрее.

– Ты молодец, солнышко, – проговорил Крис, пытаясь погладить ее по руке призрачной ладонью. Уголок его рта раздраженно подергивался. – Где Пейдж?

Я подошла к окну. Отсюда был виден подъезд к центру досуга, оцепленный полицейским ограждением. Пейдж стояла по ту сторону барьера, что-то объясняя молодому офицеру. Заметно было, что она борется с желанием отбросить офицера в сторону заклинанием и прибежать к Саванне. Впрочем, пока все остальные способы не исчерпаны, она будет держать себя в руках.

К Пейдж подошел высокий стройный латиноамериканец, в очках с тонкой оправой и потрепанной кожаной куртке.

– Лукас, – выдохнула я. – Уж он-то разберется.

– Не сомневайся, – подтвердил Крис.

Даже отсюда я видела, как изменилась манера поведения Лукаса. Он подобрался и отдавал распоряжения с уверенностью настоящего колдуна. Не на минуту не прерываясь и оживленно жестикулируя, он отходил в сторону, отвлекая на себя внимание полицейского. Пейдж сдвинулась в другую сторону, выбрала подходящий момент, поднырнула под желтую ленту и понеслась к главному входу.

– Она уже близко, – сказала я.

Я поспешила в вестибюль, встретить Пейдж. Она меня не слышала, но торопить ее не было необходимости. Она влетела в дверь студии и обняла Саванну.

Саванна с облегчением уткнулась Пейдж в плечо и зарыдала. Чуть позже появился Лукас. Саванна продолжала рыдать в объятиях Пейдж. Лукас взял ее за руку, вытащил из сумочки Пейдж бумажную салфетку и начал вытирать кровь с пальцев приемной дочери. От одного взгляда на них у меня сердце щемило. Я радовалась, зная, что моя дочь в лучших на свете руках, но с другой стороны все переворачивалось внутри: вот они, одна семья, а я в нее не вхожу и никогда не войду.

– Я не смогла ей помочь, – шепнула я. – Ничем. Я так… так старалась, и думала, вдруг, вдруг… Но нет, я ошиблась. Я ничего не умею.

Кристоф обнял меня и прижал к себе.

Вскоре Пейдж и Лукас повезли Саванну домой. Мы с Крисом двинулись обратно и почти час шли молча. Я непрерывно проигрывала в голове сцену в студии, пытаясь понять, что же я могла сделать. Ответ был один. Один-единственный. Стать ангелом.

Я повернулась к Кристофу и слова едва не сорвались с губ. «Я могла бы защитить ее, Крис. Если я стану ангелом, то смогу сберечь ее от таких, как Лили и никса». Но я знала, что услышу в ответ. Он воспримет это не как разумное решение всех проблем, а как еще один шаг в трясину материнской опеки. Он скажет, что я отказываюсь от загробной жизни ради защиты дочери.

Вместо этого я сказала совсем другое.

– Конечно, Саванне я помочь не могу, зато у меня получится показать никсе, как она меня разозлила.

– Да, с тобой лучше не связываться, – улыбнулся Крис.

– Вот именно. – Я обернулась через плечо. – Разыщу-ка я Трсайеля, а с тобой мы ненадолго распрощаемся.

– Я буду неподалеку. Если понадоблюсь, мигом окажусь рядом, ты меня знаешь.

– Знаю, – подтвердила я, сжав его ладонь.

Грозить страшной местью легко, но исполнить обещанное не так-то просто. Я настроилась на охоту, готовясь выследить кровожадную гадину и отправить ее душу в самый страшный ад. Вместо этого пришлось работать сиделкой при Лиззи Борден, а Трсайель держал под контролем Аманду Салливан.

Ангел несколько успокоил меня, напомнив, что когда у Аманды Салливан нет видений, никсы нет в мире живых. Особо это не утешало. В прошлый раз, послав Салливан видение, никсе потребовалось часов шесть, чтобы подготовить свою напарницу, и в результате погибло трое.

Я не представляла, как ей удалось так быстро найти партнера, причем такого, который находился в одном здании с моей дочерью в день ее занятий. Неужели так легко отыскать человека, способного на убийство, которому просто не хватает смелости?

Трсайель считал, что никса была готова к встрече со мной, зная, что я слежу за ней. Она выяснила, кто я, как мне можно отомстить, и подыскала подходящих женщин в окружении Саванны. Случай представился, и она продемонстрировала свое могущество.

Нет уж, сидеть у Лиззи Борден я не собиралась. Зацепки у нас еще были. Мы допросили Лютера Росса, но мне казалось, что мы упустили что-то основное, что позволило бы нам понять никсу и ее намерения. Росс утверждал, что не имеет ни малейшего понятия, зачем она явилась к нему в школу, и скорее всего не лгал. Однако если вопросы задавать правильно, то ответ можно найти самостоятельно.

Крис дал Лютеру Россу телепортационный код убежища, где тот мог затаиться и переждать. Главное, мы знали, где его искать. Теперь мне надо было с ним еще раз побеседовать. Как только Трсайель доставил меня к дому Лиззи, я проверила, как там обстоят дела, и отправилась следом за Кристофом.

29

Кристоф беседовал с одетым в тогу клиентом в своем кабинете в здании суда. Я выглянула из-за угла, и Крис быстро закончил разговор.

– Мне нужен один нимфоман, – заявила я, присаживаясь на край письменного стола.

– Нимфо… Ах да, – рассмеялся Кристоф. – На редкость точное описание. Я так понимаю, ты о мистере Россе?

– Куда ты его спрятал?

– Сейчас покажу, – ответил Крис, беря меня за руку.

Мы очутились посреди белого поля. Сначала мне даже почудилось, будто Судьбы перенаправили нас в приемную тронного зала. Но нет, вдали виднелись деревья и горная гряда на горизонте. Под ногами что-то хрустело, как разбитое стекло. Присев на корточки, я погрузила руки в белую, пушистую и прохладную массу.

Бах! Мне в плечо попал снежок. Обернувшись, я увидела, что Кристоф лепит второй.

– Только попробуй!

Снежок попал мне по макушке, осыпав снегом. Я одарила друга уничтожающим взглядом, развернулась и зашагала прочь. Отойдя на пару шагов, я произнесла скрывающее заклинание и, едва договорив последние слова, забежала за спину Кристофа, сбила его с ног. Он упал, а я вскочила ему на спину и умыла о снег.

Кашляя и отплевываясь, он сбросил меня. Мы весело барахтались в снегу, швыряясь снежками. В конце концов победила дружба, и мы, хохоча, повалились на спину.

Над нами зажглась бледно-зеленая полоска света, за ней другие – красные, синие и желтые. Мерцая, они сплетали в ночном небе замысловатые узоры.

– Твоя работа? – спросила я.

– Нет, это северное сияние.

– Ничего себе!

В молчании мы любовались игрой света. В прохладном ночном воздухе раздавалось негромкое потрескивание льда и уханье сов.

– Где мы? – прошептала я.

– Помнишь барменшу в Ла-Сейбе? Она сказала, что пиратский город похож…

– На Аляску без снега, – подхватила я, с трудом удерживаясь от смеха. – Ты отправил Лютера Росса на Аляску?

– Думаешь, ему не понравится? – невинно спросил Кристоф, склонив голову набок.

– Вот шутник. Теперь Росс говорить с нами не захочет! – Я взглянула на небо. – А почему мы с тобой здесь раньше не были?

– Я ждал особого случая. Нравится?

Сквозь сомкнутые веки пробивались переливы северного сияния.

– Еще как. Обязательно придем сюда еще раз. Он взял меня за руку и неожиданно тепло сжал.

– Непременно.

Раздался крик, и мы замерли. Я сосредоточилась, вглядываясь в темноту. Два человека в оранжевых охотничьих жилетах вышли из рощицы.

– Здесь стрелять запрещено! – раздался голос в полной тишине. – Здесь точка выброски, ты что, забыл? Отличное приветствие для гостя – подстрелить его!

– Я заметил что-то там, а не в точке выброски, – прозвучал голос помоложе.

– Не имеет значения. Здесь нельзя стрелять.

– Пошли знакомиться, – шепнул мне Крис. – Узнаем, не встречали ли они наркомана с педагогическими наклонностями.

– Эй! – окликнул он, вставая на ноги.

Ему ответил голос старшего из мужчин, и оба помахали нам. Я отряхнула снег с колен, разглядывая незнакомцев, укутанных в куртки-парки. Меховые капюшоны, надвинутые до самых глаз, словно вокруг царил страшный холод, скрывали их лица. Поверх курток были надеты охотничьи жилеты, а в руках ребята держали ружья.

– Доброй ночи, – пробасил обладатель «старшего» голоса. – Добро пожаловать в Диерхерст, штат Аляска. Население: несколько тысяч, но людей немного. – Он подмигнул нам.

– Красота! – проговорила я, оглядываясь по сторонам. – Наверное, туристов полно.

– Нет, – покачал головой мужчина. – Телепортационный код почти никому не известен, и мы не возражаем. Нам и редких посетителей достаточно.

– Что, в последнее время гостей у вас не было?

– Ошибаетесь, с утра целая толпа подвалила. – Он хлопнул молодого человека по спине. – И Билли вместе с ними. Давайте-ка двинемся в дом, холодает. – Он поежился для вида. – Чашка горячего какао, рюмочка бренди у камина. Все, как положено у нас, на Аляске. – Он хотел, было двинуться вперед, как вдруг остановился. – Я слишком долго живу в глуши, совсем забыл о хороших манерах. Я Чарльз или там Чак, Чарли, Чаз, да как угодно… хотя я предпочитаю Чарльза.

Мы представились и побрели следом за ним по снежному полю.

Двухэтажный охотничий домик был как с картинки, хоть в рамку вставляй: стены, сложенные из толстых бревен, заснеженные ели вокруг, синий дымок из трубы, свисающие с крыши сосульки, мерцание снега в лунном свете. Чарльз распахнул дверь, навстречу пахнуло теплом, донесся взрыв смеха. Человек пять уютно расположились у камина, занимавшего большую часть северной стены.

– Нашел еще двоих, – объявил Чарльз, приглашая нас войти.

Пока все обменивались приветствиями и знакомились, через откидную дверцу в соседней стене появился бурый волк.

– Эй, Марчелло, – окликнул его Чарльз, – как охота? Волк недовольно зарычал и повернулся к нам боком, на котором красовалось здоровенное пятно непросохшей оранжевой краски.

– Ясно, – сказал Чарльз, перекрывая хохот собравшихся у очага, – снова на новичка нарвался.

– Откуда мне знать, что это оборотень? – Горе-охотник смущенно привстал с кресла. – Ошейника на нем нет.

Марчелло фыркнул, мрачно посмотрел на новичка и улегся перед камином.

– Наш Марчелло предпочитает облик волка, – шепнул Чарльз, – в человека редко перекидывается, но мы не жалуемся. Охотничьим псам до Марчелло далеко.

Я глянула на ружье Чарльза.

– Значит, вы стреляете из пейнтбольного оружия?

– Ага, – расхохотался тот. – Пулями пользоваться Судьбы не разрешают. Впрочем, мы все равно никого не можем убить, но мне без разницы. Так даже лучше, мишеней больше. – Взглянув на Марчелло, он прошептал: – Он ведь может в два счета от краски избавиться, так нет же, оставил ее, чтобы новичка позлить.

– И сколько у вас таких новичков? – поинтересовался Крис.

– Четверо. Все в первый раз. Но охотой интересуются, а это самое главное.

Да, на Лютера Росса не похоже. Скорее всего, как только он понял, куда попал, тут же побыстрее телепортировался в другое место.

Удобно устроившись на диване у камина, прижав к груди большую чашку какао, я наслаждалась теплом, уложив ноги Крису на колени. Кристоф болтал с охотниками, пытаясь осторожно выяснить, не видел ли кто Росса. Я слушала вполуха, убежденная, что Росса и след простыл, и лихорадочно пыталась придумать новый план… что угодно, лишь бы не сидеть с Лиззи Борден.

На середине чашки дверь распахнулась. В клубах морозного воздуха возник нервно улыбающийся Лютер Росс. Вошедший с ним юноша одобрительно похлопал его по спине.

– Вот настоящий охотник, ребята! Едва вытащил его с тропы, не соблазнялся ни бренди, ни рагу из дичи.

Росс огляделся, думая, как бы сбежать.

– Эй, Лютер, – окликнул его Чарльз. – Кое-кто тут придется тебе по нраву. Помнишь, ты спрашивал, есть ли здесь женщины? Так вот, тебе повезло. Одна только что появилась.

Росс неохотно, с опаской посмотрел в мою сторону и удивленно моргнул. Потом расплылся в улыбке.

– Привет!

– Только знаешь, – предупредил Чарли, – она здесь не одна.

Присутствующие дружно рассмеялись.

Росс перевел взгляд на Кристофа и прищурился.

– Я тебя предупреждала, – шепнула я Крису. – Лучше я сама с ним поговорю.

Найдя удобный предлог, я оставила веселую компанию и поднялась наверх. На балконе ко мне присоединился Росс.

Естественно, он остался на Аляске. Он бы и против Сибири не возражал, только бы спрятаться от никсы. По меткому выражению из старой песенки, Росс был «любовником, а не бойцом». «Подлый трус» тоже неплохо подходит, но что-то мне подсказывало, что «любовник» ему понравится больше.

Я извинилась за выбор убежища, сославшись на «ошибку» при передаче телепортационного кода, и обещала подобрать более подходящее место, если Росс ответит на наши вопросы. Он согласился, и вскоре к нам подошел Кристоф.

Незадачливый учитель сообщил, что никогда не интересовался личной жизнью никсы и не спрашивал, зачем ей понадобились его уроки. Зайди в любой бар – наткнешься на такого Росса, готового часами беседовать с девушкой, искренне заглядывать ей в глаза и выслушивать ее тайные мысли, желания, надежды и мечты. Но если есть шанс сразу завалиться в койку, то личная жизнь телки его не интересует.

Поэтому мы занялись вопросами, которые задавала никса. Если честно, вопросы меня удивили. Никса не интересовалась ничем, кроме телекинеза и полтергейстов. На уроках она упорно отрабатывала новые приемы, настойчиво требовала информации, упорствовала при неудачах. Телекинез ей не давался, хотя Росс был уверен, что, продолжив уроки, она достигла бы успеха.

В конце каждого урока никса, уединившись, продолжала тренироваться. Да, в последнюю ночь она спала с Россом, но даже в постели завела разговор о деле, словно секс для нее был продолжением частных уроков.

– Кстати, о частных уроках, – сказал Росс, когда мы закончили его расспрашивать. – Если ты меня отправишь в приятное теплое местечко, где много женщин и безопасно, то за уроки можешь не платить.

– Договорились. – Я почувствовала, как Кристоф буравит меня взглядом. – Значит, мы отправим тебя в…

– Одного не понимаю, – перебил Лютер, – зачем тебе мои уроки полтергейста? Мне, конечно, приятно. Но если честно, сил у тебя больше чем достаточно, и салонные фокусы тебе не нужны.

– Возможность манипулировать предметами в реальном мире поможет мне решить одну проблему.

– Это касается никсы? – не понял полтергейст.

– Нет, – сказал Крис. – Никса тут ни при чем. И потусторонний мир ни при чем.

– Я хочу помочь своей… – короткий взгляд на Криса, – нашей дочери.

– А, теперь ясно. Только я не уверен, насколько тебе пригодится искусство полтергейста. Тебе нужен демонский амулет.

– Демонский…

– Это легенда, – вмешался Крис. – Миф.

– Ты слышал о нем? – бросила я взгляд на своего друга. – А что он?..

– Ева, амулета не существует.

Мы обменялись гневными взглядами. Крис смягчился, но всем видом показал, что хорошо бы сменить тему. Я отвела глаза и повернулась к Россу.

– Так что ты рассказывал про амулет?

Кристоф раздраженно вышел из комнаты. Я шепотом извинилась перед Россом, обещая вернуться, и поспешила за своим другом.

Крис стоял под большим деревом на лужайке рядом с домом и рассеянно глядел в небо. Снег скрипел у меня под ногами.

– Крис?

– Думаешь, ты одна беспокоишься за своего ребенка? – тихо спросил он.

– Нет, разумеется, нет…

– Ты считаешь, что только ты наделала ошибок? А у кого их нет? Я бы все отдал, лишь бы повернуть время вспять или войти в мир живых и все исправить.

Я подошла поближе и собиралась взять его за руку, но он отшатнулся и поднял-таки на меня взгляд.

– Мой младший сын портит себе жизнь, избрав карьеру, которую ненавидит. Он уверен, что я этого хотел. Мой старший сын страдает из-за своих желаний, боясь, что его отвергнет семья.

– Так ты знаешь…

– Что Шон – гей? Я его отец, Ева. Я знал об этом прежде, чем он сам в себе разобрался. Я думал, что он должен все решить самостоятельно, а если будет трудно, то я приду ему на помощь. Только я не сумел помочь, меня не было рядом, и теперь он мучается, гадая, как бы я к нему отнесся. Я даже слова поддержки сказать не в состоянии. А Брайс так и не узнает, что я не хотел для него моего собственного пути. Мой образ жизни стоил мне любимой женщины, и я каждый день благодарил Бога, что Брайс оказался сильнее меня.

Я хотела что-то сказать, но голос мне не повиновался.

– А как я ошибся с Саванной! – продолжал Кристоф. – Я боялся встречи с ней, боялся, что увижу в ней тебя, боялся ее ненависти. Вместо того чтобы поехать в Бостон самому, я отправил туда Габриеля Сэндфорда. Ошибся не он, ошибся я, а в результате пострадала Саванна.

– Ты не…

– Я ничуть не жалею, что спустился за ней в подвал. Я не жалею, что не смог защитить ее, я не жалею, что она меня случайно убила. Знаешь почему? Потому что я оказался здесь. С тобой.

– Крис…

– В жизни я ошибался не раз, ошибок уже никогда не исправить. Моя самая большая ошибка – то, что я не удержал тебя, и вот сейчас я могу ее исправить.

Я открыла рот – и закрыла.

– Это наш шанс начать сначала, Ева. Давай забудем все, что было, давай попробуем снова. И речь не только о наших отношениях – они лишь часть всего. Может, тебе не так нужна была эта новая жизнь, но ты ее получила, и назад пути нет.

– Ты хочешь, чтобы я выбрала – ты или Саванна, – прошептала я.

Он обернулся так быстро, что я вздрогнула от неожиданности.

– Ты не слышала, что я сказал? Я не говорю – забудь о Саванне. Я не говорю – давай будем вместе. Я хочу, чтобы ты начала жить. Жить так, как тебе хочется. Я надеялся… – Кристоф сглотнул, – что поиски никсы помогут тебе измениться, найти себе занятие, а ты снова говоришь о Саванне, об уроках полтергейста, об амулете, и я вижу, что в тебе ничего не изменилось. Ты выполнишь задание и возвратишься в прежнее, созданное тобой чистилище, преследуя сама себя, как неупокоенные призраки!

Наши глаза встретились. Мы долго смотрели друг на друга, а потом он что-то прошептал и исчез.

Я не могла двинуться с места. Голова кружилось, мысли путались, и мне казалось, если я начну думать о случившемся, то остановиться уже не смогу. Неужели я теряю Кристофа? При одной этой мысли я похолодела. Я все исправлю… очень скоро.

А пока надо расспросить Росса об амулете.

Увидев довольную ухмылку на лице Росса, я поняла, что снова ошиблась. Как же мы слепы к своим промахам! Сначала я переживаю, что теряю Криса, и тут же бросаюсь делать именно то, из-за чего все это и происходит. Как обычно, сама рою себе яму.

С другой стороны, раз уж пришла, можно и про амулет разузнать. Если Кристоф прав, и это всего лишь миф, то разницы никакой. Ведь он возражал не против самого амулета и легенд о нем, а против моей одержимости собственной дочерью. Но… я подумаю об этом завтра.

Сначала я решила, что узнаю только, что это за амулет и на что он способен. Затем я поняла, что должна знать об амулете абсолютно все, что известно Россу. Амулет, если он существует, разрешит мои проблемы с Саванной… и ангелом для этого становиться не придется. Если верить Россу, то заклинание, наложенное на ожерелье, известное как амулет Данталиана, дает возможность овладеть живым человеком. Ограничения? В жилах владельца амулета должна течь кровь демона. Так просто, что даже не верилось.

Проблема в том, что Росс знал только о предназначении амулета, не догадываясь, что Данталиан – имя демона. Я не стала просвещать его. Он полудемон, амулет ему тоже может понадобиться. Пусть сам ищет, помогать я ему не стану. Да и можно ли его вообще найти, вот вопрос. Во всяком случае, это все надо обдумать после того, как я разберусь с никсой. Беседу с Россом я уже почти закончила, как вдруг в коридоре скрипнула половица. Я выскользнула наружу, нотам никого не было. Если Кристоф слышал… Я быстро свернула разговор с полтергейстом, дала телепортационный код места, где ему точно придется по нраву, и снова услышала скрип половиц. Я произнесла скрывающее заклинание и выскочила наружу, надеясь поймать подслушивающего Кристофа. И вместо этого с разгону врезалась в Трсайеля.

– Ой, привет. Какая встреча!

Он недовольно посмотрел на меня.

– Ева, отсюда до Массачусетса далековато.

Не успела я ответить, как он взял меня за руку, и мы телепортировались неизвестно куда.

30

Я надеялась, что Трсайель отыскал меня, чтобы поведать о новых уликах и обнаруженных следах; на самом деле он лишь решил узнать, как продвигается мое расследование. Доставив меня к Борденам, он отправился караулить Аманду Салливан. Десять часов подряд я провела, перебирая в голове все известные факты и пытаясь нащупать новый подход к решению проблемы. Я надеялась, что Кристоф заскочит на огонек, но напрасно.

Мое терпение было на исходе, когда в последний миг явился ангел.

Вот оно, божественное вмешательство! Я спасена, пусть даже Трсайелем. Лиззи Борден не назовешь блестящим собеседником.

– У меня новая зацепка, – сообщил он.

– Слава Богу, – вскочила я на ноги. – Ну что, пошли? Прямо сейчас! Пожалуйста!

Он рассмеялся, взял меня за руку, и мы телепортировались.

У Салливан появились видения, посылаемые никсой. Никса, по-прежнему призрак, явно что-то замышляла. По снам Салливан Трсайель вычислил последнее местонахождение демона: здесь. Знать бы еще, где это.

Мы шли по темному лугу. Спустился туман, похожий на мокрое кружево, который пах вереском и чем-то еще, не особо приятным.

– Псина? – сморщила я нос.

Едва я произнесла эти слова, как на дорогу вышла рыжая громадина, и я невольно отшатнулась. Громадина обернулась и одарила меня долгим взглядом коровьих глаз, а затем встряхнула головой, сверкнув длинными, изогнутыми рогами.

– Это еще кто? Як? – изумилась я.

– Хайлендская корова.

– Хайлендская… так мы в Шотландии?

– Угадала. Недалеко от Данди.

– И здесь была никса? Зачем? Пасла скот?

– Нет, ее заинтересовало вот это, – показал он на лес.

Странно. Что здесь могло ее заинтересовать? Решив больше не позориться и не задавать дурацких вопросов, я сосредоточилась, вгляделась пристальней, и различила какое-то строение, возвышающееся за деревьями. Плоскую крышу окружали высокие шпили.

– Похоже на замок.

– Замок Гламис.

– Да, ты гламисский и кавдорский тан.

И будешь тем, что рок сулил, но слишком

Пропитан молоком сердечных чувств,

Чтоб действовать…

Одна из коров одобрительно замычала. Трсайель вопросительно приподнял бровь.

– Что? – поразилась я. – Ты знаешь Богарта и Бэколл, но не признал бессмертного поэта?

– Я всегда любил кинематограф, – виновато пожал плечами Трсайель. – Шекспир находил гениальные сюжеты, но переодетые юноши в роли Джульетты… по-моему, перебор. Что до цитаты, судя потому, где мы оказались, это наверняка «Макбет».

– В яблочко! Это единственная пьеса в школе, где я играла главную роль: леди Макбет. Я буквально рождена для нее!

Трсайель захохотал.

– Молчи, – погрозила я ему пальцем.

– Да чего уж тут, – продолжал он веселиться.

Я снова двинулась вперед, не отводя взгляда от величественных шпилей, выделявшихся на фоне сине-серой ночи…

– Так это Гламис?

– Да, это замок Гламис, о котором писал Шекспир, хотя к историческому Макбету он не имеет никакого отношения.

Мы прошли сквозь забор из колючей проволоки и оказались на тропе.

– А что здесь забыла никса?

– Не знаю точно, – сознался Трсайель. – Я же видел всего-навсего образы через сознание Аманды Салливан, узнал замок, но единственное, что приходит в голову – это то, что в этом замке, согласно легендам, привидений полным-полно.

– Ах! Замок с привидениями. Мечта моей жизни. Рассказывай скорее.

– Что именно? – улыбнулся он.

– Самую страшную историю, леденящую кровь.

– Боюсь, что в самой страшной действуют не призраки, а самое что ни на есть живое чудовище. Призраки…

– Рассказывай про чудовище!

Он посмотрел на меня через плечо.

– Начинай, не томи. До замка идти не меньше мили. Я десять часов сидела с Лиззи Борден. Мне надо развеяться. Ну, пожалуйста.

– Ладно, – улыбнулся ангел, – но предупреждаю, рассказчик из меня никудышный. Итак, с чего бы начать?..

– «Давным-давно…»?

– Даже я могу придумать что-нибудь поинтереснее, – обиделся Трсайель. – Итак… – Он откашлялся. – В каждом замке должна быть потайная комната. В Гламисе, замке замков, их целых три. В первой граф по прозвищу Бородач играет в карты с дьяволом. Во второй лорд Гламис замуровал отряд Огилви. А в самой тайной, самой таинственной, самой потайной комнате замка и наиболее леденящей душу, живет проклятое чудовище Гламисов.

– О, обожаю проклятья.

– Сама будешь рассказывать?

– Нет, прости. Не перебиваю.

– Легенда гласит, что род Гламисов, как и все порядочные семейства, проклят страшным проклятием. Оно появилось в облике ребенка, обычного ребенка. Впрочем, не совсем обычного. Первенец одиннадцатого графа родился таким уродом, что от одного его вида у кормилиц пропадало молоко.

– Правда?

– Нет, но история недлинная, а нам еще с полмили идти. Я приукрашиваю. Слушай дальше.

– Хорошо.

– Семья была обречена вечно заботиться о ребенке, ведь он был одарен бессмертием. Поэтому они заперли его в потайной комнате и завещали всем поколениям Гламисов заботиться о нем и скрывать эту комнату от всех, даже самых близких и любимых людей. Но в браке секретов не бывает, и вот однажды юная леди Гламис, устав от сплетен и слухов, пожелала узнать правду. Дождавшись отъезда мужа, она созвала гостей и предложила им гениальный план. В каждом окне замка вывесили полотенца. Обойдя замок вокруг, они обнаружили одно окно без полотенца на третьем этаже. Это и была тайная комната. Леди Гламис вернулась в замок, взбежала по лестнице и вошла в комнату, соседствующую с потайной. В поисках потайной двери она принялась простукивать стены. Постучала раз, постучала второй, постучала третий… и что-то постучало ей в ответ.

Трсайель подошел к извил истой дороге, ведущей в замок и, не останавливаясь, двинулся дальше.

– А что потом? – спросила я наконец.

– Все. По легенде, она хотела продолжить поиски двери, но неожиданно вернулся муж. Он узнал, что она натворила, и устроил ей головомойку. А потом она его бросила.

– Не могу ее винить. Но это неправильный конец.

– Придумать другой?

– Придумывай.

Он вздохнул.

– И чего только от меня не требуется при выполнении задания!.. Ладно, вот тебе концовка поинтереснее. Итак, изнутри раздался стук. Вдруг леди Гламис услышала шум за спиной, обернулась и увидела мужа с ржавым ключом в руках. Он схватил ее, и, не успела она позвать на помощь, как потайная дверь распахнулась. Донесся чудовищный стон. Леди Гламис закричала, а супруг втолкнул ее внутрь, быстро захлопнул дверь и запер, навсегда оставив наедине с монстром. И она заботилась о нем до скончания веков.

– И как же она о нем заботилась? – ехидно спросила я. Трсайель едва сдержал смех.

– Не так, как ты подумала! Это приличная история про призраков. Не сочиняй глупостей.

– Приличная? Про ребенка-калеку, которого заперли в одиночном заключении? Несчастный столько лет просидел взаперти, тут ему подсовывают прекрасную женщину, и что с ней делать? В крестики-нолики играть?

– Взяла и все опошлила.

– Эту историю опошлили задолго до меня.

Мы свернули за угол, и перед нами возник замок Гламис, окутанный туманом.

– Господи, – прошептала я. – Впечатляет. Никогда не верила в существование потайных комнат, но в такой громадине, пожалуй, можно спрятать десяток комнат, да так, что никто и никогда их не обнаружит. – Я еще раз оглядела замок. – Так здесь обитают призраки? Ничего удивительного, я и сама бы тут подзадержалась. Темница есть?

– Нет, только склеп.

– Подойдет. Не верится, что никса явилась сюда любоваться достопримечательностями. Ей что-то понадобилось, но эту махину сразу не обыщешь. В видении Салливан еще что-нибудь было?

– Только беспорядочный набор комнат замка.

– Похоже, она что-то искала.

– Вот именно. Подозреваю, что она давно отсюда скрылась.

– То есть мы ищем не саму никсу, а то, что привлекло ее сюда. Может быть, мы зря теряем время. Но если здесь обитают призраки, то они могут быть связаны с…

– Не обитают, в том-то все и дело.

– Как это?

– А вот так, ни одного.

– В таких древних постройках всегда кто-нибудь обитает, – настаивала я. – Может быть, стенающих и звенящих оковами призраков здесь нет, но могут быть те, кто застрял между мирами или те, кто любит нагнать страха на живых, создать мистическую атмосферу.

– Обычно да, но не здесь.

– Это почему же?

– Понятия не имею, – покачал головой Трсайель. – Одному из вознесенных ангелов в прошлом веке поручили это расследовать, но появилось более важное задание, и дело так и не довели до конца. Здесь не происходит ничего плохого, нет необъяснимых смертей, нет никаких демонов. Причин для расследования не возникает. А то, что здесь призраков нет, – так это даже к лучшему. У нас и без них забот хватает.

– Но что-то отпугивает призраков от такого соблазнительного места. И визит никсы наверняка связан с этим.

Мы проскользнули в замок через боковую стену и очутились в огромной столовой, в центре которой красовался стол, накрытый на двенадцать персон, а по стенам висело множество портретов.

Стоило шагнуть сквозь эти стены, и по спине пробежал странный холодок, я невольно насторожилась.

– Чувствуешь? – шепнул Трсайель, повернувшись ко мне спиной и напряженно оглядывая комнату. Я придвинулась к нему поближе, и он продолжил: – Я говорил Кацуо, ангелу, который вел расследование, что чувствую нечто странное, но он не придал этому значения.

Я уставилась на своего спутника – не из-за того, что он сказал, а из-за того, как он это произнес. Его губы не шевелились, но я отчетливо расслышала каждое слово. Трсайель заметил мой дискомфорт.

– Прости, что не предупредил, – сказал он телепатически. – Ты не против?

Я кивнула.

– Не хочется шуметь. Можешь смело думать все, что намерена произнести вслух.

– Вот так? Он кивнул.

– Не волнуйся, все твои мысли я прочитать не могу. Только те, что предназначены для меня.

– Как заклинание связи?

– Да. – Он снова напряженно огляделся. – Не знаю, почему Кацуо этого не чувствовал.

– Ты был здесь?

– Пару раз. Любовался видами.

Я не поверила.

– Разделимся?

Он так глянул на меня, что мне стало ясно: поиски затянутся.

Чем глубже мы входили в замок, тем сильнее меня охватывало странное волнение, нечто среднее между беспокойством и смутным предчувствием. Не то, чтобы совсем неприятное ощущение… во всяком случае, не настолько неприятное, чтобы отпугнуть уверенного в себе призрака. Однако мне было не по себе. Трсайель старался поддерживать в нас бодрость духа, телепатически рассказывая обо всех залах и связанных с ними исторических событиях.

Из столовой мы перешли в большой зал, галерею с декоративным лепным потолком и множеством семейных портретов, включая странный портрет одного из предков в странных доспехах телесного цвета.

К большому залу примыкала часовня. В ней тоже было полно изображений давно умерших людей. Кажется, это были апостолы, но я не слишком разбираюсь в христианстве. Над столом со свечами, в центре стены, располагалось изображение Христа Распятого. Это даже я знала. Но больше всего мне понравилась потолочная роспись: пятнадцать сцен из Библии и даже один ангелочек с крылышками.

– Не похоже на тебя, – хмыкнула я.

– Ты не видела моих детских фото, – улыбнулся Трсайель. – Итак, если ты еще не поняла, мы находимся в часовне. Если хорошенько прислушаться, то можно услышать, как скребется вампир, навеки заключенный в этих стенах.

– Не много ли заключенных?

– Место популярное. Хочешь историю про вампира?

– Сама расскажу. Вампир проник в замок, притворившись слугой, а потом пил кровь какого-то придурка, его застукали за этим делом и навеки замуровали здесь?

– Нет, ее замуровали вон там, хотя в остальном ты права. Обычная история про вампиров. Пошли в бильярдную.

Мы прошли дальше, в еще одну огромную комнату, увешанную картинами и уставленную застекленными книжными шкафами.

– Больше похоже на библиотеку. Трсайель указал на стол в центре.

– Вот он, бильярдный стол, вокруг которого разворачивается действие следующей легенды. Второй граф Гламис, известный как граф Бородач, был заядлым картежником. Как-то раз в субботу вечером он с приятелем, графом Кроуфордским, засиделись за картами допоздна. Слуга напомнил ему, что близится полночь, а играть в карты в воскресенье – грех. Бородач выгнал его вон со словами: «Захочу – сыграю с самим дьяволом». Тут раздался стук в дверь, и на пороге появился человек в черном и присоединился к играющим. В ту ночь оба графа проиграли души дьяволу. Лет через пять Бородач умер, а из той самой комнаты, где граф некогда играл с незнакомцем, стали раздаваться голоса и стук игральных костей. Комнату замуровали, но звуки не прекратились.

– Опять замуровали? Должно быть, каменщики замка хорошо зарабатывали.

Мы прошли в гостиную.

– А эта история произошла не так давно. Это – гостиная королевы-матери. В замке жили ее предки, сама она выросла здесь, и здесь же родилась принцесса Маргарита. Правда, не в этой комнате, но в самом замке.

– Значит, королева-мать выросла и родила ребенка в замке, знаменитом своими призраками, вампирами, визитами дьявола, кровавыми бунтами, казнями и пытками? Становится понятным поведение английской королевской семьи.

По широкой каменной лестнице мы дошли до часовой башни. На лестничной площадке у окна стояла девушка в длинном белом платье. Сначала я не поняла, что она призрак, а решила, что у шотландцев весьма странные представления о ночных рубашках. Трсайель упоминал, что замок – резиденция лорда Гламиса, и его семья и слуги по-прежнему живут в крыле, закрытом для посетителей. Женщина обернулась, и оказалось, что на ней не ночная рубашка, а белое бальное платье.

– Идут! – отвернувшись от окна, с ужасом прошептала она.

Девушка-призрак подобрала юбку и взбежала по ступеням, по пути пройдя сквозь декоративную урну. Я искоса взглянула на Трсайеля.

– А ты говорил, здесь нет призраков.

– Это всего лишь остаточный образ.

– Образ чего?

– Образ минувших событий. Трагические события оставляют после себя следы, похожие на голограмму, которую можно проигрывать снова и снова. Включить голограмму может любой призрак, некромант или чувствительный к потустороннему миру человек. – Он помолчал. – Тебе это должно быть знакомо.

Я вспомнила плачущую женщину в доме Пейдж и Лукаса.

– В общем, да… Только я не знала, что они так называются.

– И приняла их за призраков? – улыбнулся Трсайель.

– Разумеется, нет. Я…

Он запрокинул голову и расхохотался.

– И что? Пыталась заговорить с ними? Уговорить следовать за светом?

Я мрачно поглядела на него и пошла дальше по лестнице.

* * *

Я не обращала внимания на ангела на протяжении двух залов, и в конце концов Трсайель протянул мне оливковую ветвь мира, рассказав историю встретившейся нам женщины, Белой дамы. Охотники за привидениями придумывают самые фантастические истории о призраках, но заставьте их придумать прозвище для женщины, одетой в белое, и они не смогут выдать ничего лучше «Белой дамы».

Джанет Дуглас, вдова шестого лорда Гламиса, была сожжена за колдовство, обвиненная в попытке отравить короля Джеймса V. На самом деле ее преступление состояло в родстве с Арчибальдом Дугласом, который некогда изгнал мать юного короля из Шотландии. Хорошенькая вдовушка оказалась пешкой в руках мужчин и лишилась жизни из-за политических игр.

Последняя остановка: склеп.

Я думала, что мы спустимся в темный сырой подвал. Вместо этого мы вернулись к главному входу у подножия часовой башни и поднялись по узкой лестнице в длинную галерею со сводчатым потолком.

– А что в другом конце? – спросила я.

– Столовая.

– Ничего себе, столовая рядом со склепом. В наши дни такое не часто встретишь. – Я огляделась по сторонам. – Ну ладно, а где покойники? По доспехам распихали?

– Вначале здесь спала и ела прислуга.

– И они окрестили это склепом? Многообещающее название.

Трсайель покачал головой и подтолкнул меня вперед.

– В чем дело? Я тебя задерживаю?

Я остановилась. Будь я кошкой, вся шерсть встала бы дыбом. Еще раз осмотревшись, я заметила только разномастную антикварную мебель и два оконца в конце галереи.

– Тут особенно сильно чувствуется страх, верно? А исходит все отсюда. – Он указал на стену. – По ту сторону находится комната. Согласно легенде, именно там лорд Гламис живьем замуровал шотландских дворян.

– Это правда?

– Чистая правда, – кивнул ангел.

– То есть мы ощущаем остаточные явления другого рода, скопление отрицательной энергии вместо зримого облика.

Трсайель склонил голову набок и, прищурившись, посмотрел на стену, будто призывая собственную магию, позволяющую видеть насквозь.

– Может случиться и такое, особенно там, где происходили страшные события. У твоей теории один недостаток. Остаточные эмоции чувствуют только живые. Такие места обычно называют гиблыми. Призраки и ангелы их не чувствуют.

– Если никса приходила сюда, то это, скорее всего, связано с тем, от чего нам не по себе – что бы там ни было по ту сторону стены.

– Там нет ничего. Я проверял.

– Почему бы еще раз не проверить?

– Ева, там не очень приятно. Там…

– Скелеты, да? Люди умирают, после них остаются кости. Я с ними уже встречалась.

Он открыл рот, собираясь возразить, но я уже шагнула сквозь стену.

31

Выходя из стены, я наткнулась на череп. Выругавшись, я отпрянула и увидела скелет, прислоненный к стене лицом, с поднятыми руками. Под скрюченными пальцами тянулись бурые потеки… как будто умирающий пытался процарапать стену.

Я обернулась и увидела еще один скелет. И еще. Часть скелетов стояла у стены, а у их ног лежали груды костей. Кирпичи и штукатурка были покрыты пятнами засохшей крови.

Замуровали.

Я перевела взгляд на груду костей в уголке. Костей, тщательно отделенных друг от друга и аккуратно сложенных в кучу. На всех виднелись отметины зубов.

Что-то шевельнулось слева – это Трсайель протянул мне руку. Я отрицательно качнула головой и двинулась в глубь комнаты. Стоило мне сделать шаг, как я забыла про скелеты, разум и тело напряглись, слух и зрение обострились. Я отчетливо почувствовала чье-то присутствие, как вязкое тепло, похожее на жар сауны.

– Разве я непонятно выразился в первый раз?

Слова пролетели мимо меня порывом жаркого ветра. Я едва не произнесла отпугивающее заклятие, но вовремя удержалась. Это была не никса – отчетливый мужской голос, глубокий и звучный. Завораживающий, как у ангела, хотя и совсем другой.

– Наглая девчонка! Неужели ты думала…

Голос смолк, и теплое дуновение воздуха коснулось моего лица. Я не двинулась с места и начала творить заклинание. У меня над ухом раздался тихий смешок.

– Тебе от этого будет хуже, чем мне. Вижу, ты не такая, как та, первая. Два порождения демонов в один день. Чем я заслужил такое?

– Двое? – Я умолкла. Значит, кто-то, тоже порождение демона, был здесь до меня. Никса.

Голос удалился в дальний конец комнаты, словно его обладатель сел на съеденный молью диван в углу.

– Хм-м-м, полудемон-призрак. Давненько здесь не бывало таких, как ты. Кто твой отец?

– Ответь на мои вопросы, а я отвечу на твои.

– Дерзишь, как и первая, – помрачнел неизвестный. – Неужели вас не учат вежливости?

– Скажи, кого я должна уважать, и я подумаю над своим поведением.

– Если ты до сих пор не догадалась, я не собираюсь тебе…

Трсайель, о котором я совершенно забыла, шевельнулся. Я обернулась, и он поманил меня за собой, прибавив телепатически: «Пошли».

По комнате разнесся смех.

– Здесь есть еще и третий? Воистину, на меня снизошло благословение. К тому же мой гость – ангел. Ниц не упаду, вы уж не обижайтесь.

Трсайель бесстрашно ступил на середину комнаты.

– Как твое имя, демон?

– Демон? – прошипела я. – Ты утверждал, будто здесь нет никаких демонов.

Трсайель гордо поднял голову.

– Я сказал: «Как твое…»

– Да слышу я тебя, но отвечать не собираюсь, Трсайель.

Трсайель сжал зубы.

– Ладно, не хочешь знакомиться – не надо. Говоришь, тебя сегодня навестило еще одно отродье демона? Что она от тебя хотела?

Демон расхохотался.

– Ты и впрямь надеешься, что я отвечу?

– Возможно, за определенную мзду.

– Так ты хочешь поторговаться?

– Нет, Ева, только не с ним, – вмешался Трсайель. – Мы отыщем другой способ.

– Тебя не спрашивают, полукровка.

Трсайель напрягся. Вновь раздался хриплый смех.

– Что, не нравится?

– Я чистокровный ангел.

– Тебе так сказали, и ты поверил, но от правды не уйдешь. Ты таких же чистых кровей, как вот эта девица.

– Пойдем, Ева, – развернулся Трсайель. – Он лжет.

– Тебе солгал не я, Трсайель. Нет, Создатель тоже не солгал. Он никогда не говорил, что ты чистокровный ангел, он просто не хочет исправлять твои заблуждения. К чему усугублять раздор в ангельском войске, и без того хватает…

– Ева! – резко окликнул меня ангел.

– Спроси у Него, – продолжал демон, – спроси, кто ты. Или великий борец за правду предпочитает жить во лжи?

– Не слушай, – повернулась я к Трсайелю. – Он хочет, чтобы ты… чтобы мы с тобой ушли.

– Нет, не оба. Только он. Убирайся, полукровка. Ты оскорбляешь меня своим присутствием.

Трсайель замер в центре комнаты.

– Вот видишь? – захихикал демон. – Неповиновение тебя выдает, полукровка. У ангелов такой гордыни не бывает.

Трсайель промолчал. Струя горячего воздуха скользнула с дивана ко мне, обвила со всех сторон, поднялась по ногам, пробежала по телу к самому уху.

– Поторгуемся? – шепнул демон.

– Может быть. Ты готов?

– Твоя никса меня разозлила. Ты хотя бы разговариваешь вежливо, даже если и без должного уважения.

– Может быть, ты хочешь навлечь беду, – вмешался Трсайель, – дав ей заведомо ложную информацию.

– А мне в чем радость от этого, дражайший полукровка? Да какая «беда» от того, что кто-то посмотрит, как полудемон и полуангел ловят самонадеянную никсу? Беда наступит, когда они ее поймают.

– Ева, не верь ему.

Я задумалась, и демон рассеялся, щекоча мне, ухо горячим дыханием.

– Когда будешь, готова к торгу, приходи. Обдав меня тропическим жаром, он исчез.

Мы обошли весь замок, хотя уже разыскали то, что привлекло сюда никсу. Что же до предложения демона, то первое правило торговли – ни в коем случае не дать продавцу понять, что ты заинтересован в товаре. Встреча с демоном вывела Трсайеля из душевного равновесия, и я хотела, чтобы он успокоился, прежде чем возобновить нашу беседу.

За стенами замка Трсайель обратился ко мне:

– Судьбы хотят, чтобы мы снова сидели с Лиззи и Салливан. Если у тебя есть идея получше… – Он рассеянно пожал плечами. – Впрочем, у тебя такая идея есть, поэтому вперед. А я покараулю. Если понадоблюсь…

– Я свистну, – улыбнулась я.

Он кивнул без намека на улыбку, и я пристально посмотрела в него.

– Понятия не имею, чего хотел от тебя демон, но он, очевидно, здорово тебя зацепил. Если тебе захочется поговорить, то слушать я умею.

Наши взгляды встретились, и в его глазах я прочла одиночество и глубокую печаль.

– Спасибо за предложение, – негромко сказал Трсайель, – но я им не воспользуюсь. Пока, во всяком случае.

У меня и в самом деле возник новый план. Вспомнив про Лиззи, я решила поговорить еще с одной напарницей никсы, которая получила куда больше удовольствия от связи с демидемоном. Разговорить ее, пожалуй, будет нелегко, однако у меня появились кое-какие идеи.

Припоминая реакцию Джейми на предложение вызвать Робина Маккензи, я не ожидала от нее особых восторгов по поводу поездки за океан в поисках очередного серийного убийцы. Она поворчала для очистки совести, но согласилась. До конца недели никаких шоу не ожидалось, и путешествие в Эдинбург не нарушало ее планов. Она оформила поездку как «командировку», чтобы получить налоговый вычет, позвонила своему туроператору и приобрела билеты на рейс, вылетающий из аэропорта О'Хара через два часа.

Мы встретились с Джейми у ворот кладбища около полудня.

– До вечера не терпит? – спросила она, пробираясь сквозь толпу собачников.

– Прогресс!

– В каком смысле?

– Ты говоришь, почти не шевеля губами.

– У меня много талантов, – улыбнулась она.

– Знаешь, если у тебя не сложится карьера некроманта в шоу-бизнесе, можно заняться чревовещанием.

Она покачала головой, обгоняя пожилую пару, несущую пластиковые венки.

– Что-то случилось, или здесь всегда такое столпотворение?

– Похоже, это кладбище и парк одновременно. – Я посмотрела на поросшую деревьями территорию. Толпы людей наслаждались весенним солнечным днем. – Вот и хорошо, земля не пропадает попусту. Призракам все равно, катаются ли по их могилам на роликах.

Пес присел рядом с обелиском.

– А вот это уже чересчур. Эй, ты! Не притворяйся, что ничего не заметил! Вернись и немедленно убери за своей псиной!

– Пугни их, Ева, – рассмеялась Джейми.

– Испугается только собака, но это нечестно. Впрочем, может быть, она протащит хозяина через свою кучу дерьма.

– Раз уж речь зашла об альтернативных профессиях, вот и для тебя нашлась подходящая.

– Вот не поймаю никсу – обязательно стану небесным блюстителем чистоты на улицах, и выдадут мне вместо меча большую сияющую лопату.

– Меча?

– Не спрашивай. – Я инстинктивно отодвинулась в сторону, освобождая дорогу веренице детских колясок. – Перейдем к делу. Днем получится?

– Именно об этом я тебя спрашивала, помнишь? Терпит ли дело?

– Боюсь, что нет.

– Жаль.

32

Спиритический сеанс посреди дня на кладбище, полном народу… Должно быть, это занятие возглавляет список вещей, которых некромант должен чураться.

Выдвинув несколько не слишком удачных идей, мы решили, что она притворится, будто медитирует: усядется на землю, скрестив ноги, закроет глаза и получит полную возможность бормотать под нос все, что заблагорассудится, не привлекая излишнего внимания. По крайней мере, не слишком привлекая внимания, хотя пару раз ей все же пришлось прервать заклинание, – любопытные интересовались, уж, не с мертвыми ли она пытается связаться.

Джейми сидела примерно в десяти футах от могилы Сюзанны Симмонз, повернувшись к ней спиной. Медитировать на кладбище – довольно странное занятие, а если вдобавок устроиться у могилы известной серийной убийцы, то неприятностей не оберешься. Джейми сидела спиной к могильному камню, и мне пришлось следить за появлением Симмонз. Это заняло почти два часа. Джейми то и дело оборачивалась на меня, словно подозревая, что я не заметила появления призрака.

В отличие от Робина Маккензи, попасть в наш мир Сюзанне Симмонз удалось с трудом. На это ушло целых десять минут. Искать подтверждения, она ли это, не имело смысла – я хорошо помнила видение, которое мне показали Судьбы, и лицо убийцы навеки отпечаталось в моей памяти. На ней был тюремный больничный халат. Прическа с высоким начесом исчезла, вместо нее по плечам рассыпались грязные светлые патлы. Похоже, перед смертью никто не удосужился вымыть ей голову. Появившись, она первым делом уставилась на свои босые ноги, подняла одну, потому другую, пошевелила пальцами, будто пытаясь схватить траву. Улыбнулась, закрыла глаза, запрокинула голову и глубоко вздохнула.

Джейми обернулась, собираясь заговорить, но я мотнула головой и велела ждать. Смотреть и ждать.

Симмонз открыла глаза и огляделась, заметила могильную плиту. Моргнула. Прочитала надпись. Легонько кивнула, словно подтверждение собственной смерти не удивило и не огорчило ее.

Я отошла в сторону, чтобы не попасть в ее поле зрения. Она скользнула взглядом по Джейми, оглядела кладбище, переводя взгляд от человека к человеку, глядя на знакомый и одновременно незнакомый мир.

Два подростка мчались по дорожке на роликах. Металлические заклепки в губах и на бровях блестели на солнце. Девушка болтала по телефону, а юноша катился рядом, полузакрыв глаза, погруженный в музыку в наушниках. Симмонз протянула руку, и девушка с телефоном пролетела сквозь ее пальцы. Симмонз кивнула, словно этого и ожидала.

– Добро пожаловать домой, Сюзанна, – сказала я.

Она обернулась, вскидывая перед собой руки, будто предотвращая удар. Я прислонилась спиной к соседнему надгробию, сунув руки в карманы.

– Ты призрак?

Я протянула руку к заранее сотворенному букету у подножия плиты и вытащила из него цветок.

– А похоже?

– Тогда как…

– Некромантия. Слышала? Пауза. Затем она покачала головой.

– Нет.

– Некроманты могут вызывать мертвых.

– Так ты некромант?

– Нет. – Я указала на Джейми. – Это она некромант. А я ее клиент.

Симмонз оглядела Джейми с ног до головы и шагнула к ней. Та изо всех сил старалась скрыть свое отвращение, но оно было заметно невооруженным взглядом. Симмонз склонила голову, не отводя глаз от некроманта, и сделала еще шажок. Та невольно попятилась.

Симмонз слегка улыбнулась – совсем как Мона Лиза.

– Я не нравлюсь твоей подруге.

– Она не подруга, а наемная сила. Говорю же, я клиент. Я наняла ее, чтобы освободить тебя.

– Освободить? – вскинула голову Симмонз.

– Хорошее слово, не правда ли?

Она пожала плечами, стараясь скрыть свою заинтересованность.

– Звучит… приятно. А как мне за твой благородный поступок придется расплачиваться?

– Сейчас объясню. Я привела тебя обратно в мир живых, чтобы попросить совета. Я…

Внимание Симмонз привлек прошедший мимо мальчик. Ее глаза хищно блеснули, как у коршуна, заприметившего мышь. Джейми скривила губы. Симмонз вызывающе глянула на нее, но некромант не отступила и, скрестив руки на груди, выдержала ее взгляд.

– Прогони ее, – потребовала Симмонз.

Я посмотрела на обеих женщин и поняла, что Джейми не сможет и даже не попытается скрыть свое отвращение. Не самая подходящая обстановка для доверительного разговора закадычных подруг.

– Минуточку, – пробормотала я и, притворяясь, что тащу Джейми за рукав, отвела ее в сторону.

– Я вас наедине не оставлю, – сразу заявила некромант. – И не проси.

– Думаешь, она что-нибудь выкинет? У нее…

– Нет, меня беспокоит другое.

– А, понятно. Ты боишься, что все это часть моего грандиозного плана выпустить на волю толпу убийц?

– Нет, но освободила ее именно я, и я за нее в ответе.

– Она никуда не денется без моего разрешения. Пусть только попробует. Я смогу ее остановить, ты же знаешь. Я не прошу тебя уйти, просто отойди в сторонку. А еще лучше, давай мы отойдем. Мы тут погуляем, в пределах видимости.

Джейми согласилась. Я вернулась к Симмонз и повела ее к дорожке, стараясь не прикасаться к ней и не проходить сквозь предметы.

– Речь пойдет о никсе.

Еще одна улыбка, достойная Моны Лизы.

– Так я и думала.

– Она сделала мне предложение. Заманчивое предложение, не скрою, но и «роскошная недвижимость в центре солнечной Флориды» тоже заманчиво звучит, пока не сообразишь, что купил сотню акров болота.

– Caveat emptor, действуй на свой страх и риск.

– Вот именно, поэтому я решила все проверить заранее. Она сослалась на тебя.

Симмонз улыбнулась уголком рта.

– Да-да, она всегда так делает. Она меня превозносила до небес и этой, другой тетке.

– Шери Маккензи.

– Неважно, как ее звали. Бедная никса. Вот уж действительно дошла до ручки. Как человек, который платит шлюхе, потому что она напоминает ему покойную жену.

– Кстати, Шери и вправду на тебя похожа.

– Ты тоже заметила?

Я обогнула дуб, под которым расположилось на пикник семейство, и зашагала в сторону Джейми.

– Значит, не советуешь?

– Отнюдь. Никса превосходный партнер. Она бы мне так подошла вместо Эрика, но не вышло.

– Выходит, она не обманывает. Ей можно доверять? Она не предаст?

– Разумеется, предаст, – звонко рассмеялась Симмонз. – Или попытается. Она всех нас предает.

Я оглядела ее.

– Похоже, ты на нее не в обиде.

– Я не виню ее. Я знала, что этим кончится. Как только я начала расправлять крылья и захотела делать все по-своему, то только и ждала, когда она предаст меня. Я все предвидела и подготовилась ко всему, да только этот идиот, Эрик, все испортил. А никса выполнила все, что обещала. Я столько от нее получила… – Она улыбнулась. – …И получаю.

– Благодаря видениям.

Симмонз улыбнулась еще шире.

– Она заботится о нас. За такие подарочки и помучаться не страшно.

Слева от нас девочка лет пяти присела на корточки и сосредоточенно ковырялась в траве. Растрепанные рыжие кудряшки, ярко-синие глаза, перепачканные, как у всех пятилеток, джинсы и свитер. Она еще раз ткнула пальцем в траву, и оттуда выпрыгнула жаба. Девчушка улыбнулась и, вытянув палец, подобралась поближе к жабе.

Кто-то подошел к ребенку сзади – Симмонз тихонько ускользнула в сторону, пока я наблюдала за ребенком. Она наклонилась над девочкой, пытаясь коснуться ее волос. В глазах горела та же страсть, что и тогда, когда Эрик закапывал труп мальчика.

– Детей любишь? – спросила она с улыбкой.

Я сглотнула, попыталась улыбнуться, но все мое актерское мастерство ушло на то, чтобы просто стоять и спокойно смотреть, как она гладит девочку по голове.

– Так значит, – я вдохнула побольше воздуха, борясь с душащим меня гневом, – никса предает всех партнеров?

Симмонз кинула на девочку последний жадный взгляд и выпрямилась.

– Всех. Говорю же, ничего личного. Меня она ценила очень высоко, а Дачев и вовсе был ее любимцем, тем не менее она предала и его.

Я нахмурилась.

– Никса говорила, что ее напарницами могут быть только женщины.

Легкая самодовольная улыбка.

– Все правильно, подселяться она может только в женщин. Дачев… был совсем другим. Они составляли идеальную пару. Родственные души, можно сказать.

– Дачев был призраком.

Короткая пауза. Похоже, Симмонз удивилась, что я так быстро разгадала ее загадку. Она неуверенно размяла пальцы и еще раз оглядела кладбище.

– Спроси ее сама. Если она захочет о нем рассказать, то непременно расскажет.

Я попыталась сформулировать вопрос по-другому, но тема раздражала Симмонз, и я вернулась к обсуждению никсы. Ничего нового я больше не услышала.

Я подала Джейми знак, что Симмонз пора отправлять назад, и начала уводить ее в нужную сторону. Мимо пробежало двое детей – мальчик на грани подросткового возраста гнался за девочкой тех же лет. Симмонз посмотрела им вслед, прикусив кончик языка.

– Последний вопрос – и все, – сказала я.

– Да? – Она, не отрываясь, наблюдала за детьми.

– Если никса вернется в свой ад, у тебя прекратятся видения?

Симмонз задумалась.

– Думаю, да, но беспокоиться не о чем. За ней отправляли уже троих, а она по-прежнему на свободе.

– Знаешь, как говорят? – Я улыбнулась, демонстрируя все зубы. – Четвертый раз – волшебный.

Симмонз запнулась, на лице появилось понимание, и она кинулась ко мне. Я отскочила в сторону, помахала ей рукой на прощанье, и она вернулась в ад.

33

Аманда Салливан в одиночестве лежала на койке и читала очередной женский журнал.

– Трсайель? – Я высунулась в коридор и позвала его уже громче. – Трсайель?

Из соседней камеры выглянуло маленькое личико.

– Привет, Джордж. Ты видел Трсайеля? Человека, который приходил со мной? Примерно такого роста…

Джордж схватил меня за руку и вытянул из камеры, а потом, выпустив мою ладонь, побежал к концу прохода, снова провел меня по старой лестнице в подвал, мимо камер, по узкому коридору, ведущему в его сокровищницу. Я подумала, что мы туда и направляемся, и хотела снова спросить о Трсайеле, однако Джордж остановился, огляделся по сторонам и нырнул в вентиляционное отверстие. Мне оно было явно мало, но ради ребенка я притворилась, что лезу сквозь отдушину, а не прошла прямо сквозь стену.

Мы очутились у подножия лестницы, в подвале, куда нас в прошлый раз «случайно» телепортировал Трсайель. И если сама комната показалась мне незнакомой, то запах дерьма я узнала моментально. Джордж притворился, что открывает дверь слева, повернулся ко мне и, широко улыбаясь, указал рукой в комнату, где, повернувшись к нам спиной, стоял Трсайель.

Я поблагодарила Джорджа; он ужом проскользнул мимо и скрылся вдалеке.

Трсайель мерил тесную комнату шагами, глядя себе под ноги, сунув руки в карманы и ссутулившись. Развернувшись в очередной раз, он заметил меня, остановился как вкопанный и молча смотрел на меня. Потом медленно шагнул вперед.

– Ева?

Освещение оставляло желать лучшего, но ведь я стояла в Трех шагах от него!

– Да. – Я провела рукой у него перед глазами. – Неужели я так сильно изменилась за день?

– Нет. Прости, я… – Он смотрел куда-то за мной.

– Ждешь кого-то?

– Я… то есть… – Трсайель вынырнул из тумана своих мыслей и взял меня за локоть. – Тебе пора к Лиззи.

– Ага. Лгать ты не умеешь. Я тебя научу. Если ты хочешь от кого-то избавиться, не веди себя так, словно ты хочешь от них избавиться. Здесь главное – сноровка. Умелая ложь тоже неплохой помощник, но для тебя это может быть сложновато. Ангелы умеют лгать?

– Ева, тебе действительно пора…

– Уйти? Нетушки. Нам нужно поговорить. И начнем мы с вопроса: «Кто такой Дачев?»

– Дач… – Он свел брови, пытаясь отвлечься от навязчивых мыслей, мигнул и отвел взгляд. – Это весьма распространенная фамилия в…

– Ты прекрасно понимаешь, о ком я. О человеке, связанном с никсой. Том самом, о котором тебе не хочется говорить. Колись, или…

– Трсайель, – раздался голос у дверей.

В такой ситуации я ожидала услышать женский голос. Если парень пытается от тебя отделаться, то скорее всего не обошлось без женщины. То есть может оказаться, что не без мужчины… В общем, смысл тот же. Хотя представить себе, что Трсайель отказывается от исполнения задания ради романтического свидания с существом любого пола… Немыслимо.

Итак, голос оказался мужским и не менее звучным, чем ангельский. Я обернулась и увидела хорошо сложенного мужчину моего возраста, со светлыми волосами, в брюках, в нарядной рубашке с короткими рукавами и при галстуке. В отличие от Трсайеля, он не владел искусством одеваться неформально, тем не менее его костюм выбивал из колеи куда меньше, чем переливчатые одеяния чистокровных ангелов.

Мужчина вошел в комнату и огляделся.

– Заброшенный подвал исправительного заведения. – Он бросил взгляд вниз. – Земляной пол, крысиное дерьмо, прочие прелести… Да, гостей ты принимать умеешь.

Неизвестный еще раз осмотрелся, а потом, словно только что, заметив меня, замер. Глаза у него были ярко-синие, даже ярче, чем у Кристофа. Он повернулся ко мне, и Трсайель ощутимо напрягся, а незнакомец в мгновение ока очутился рядом со мной и вперил в меня пристальный взгляд. Ангел испуганно рванулся к нам, но посетитель жестом заверил, что все в порядке, и отступил на шаг.

– Ева Левин. – Незнакомец чуть заметно склонил голову. – Рад знакомству. Ваш отец отзывался о вас с уважением.

Мой отец? Я хотела задать вопрос, но тут незнакомец пожал мне руку. Пожатие было сильным и… горячим, как меч Трсайеля, на несколько градусов горячее, чем рука ангела. Ни у одного из ангелов я не встречала такого знакомого блеска глаз.

– Я Аратрон, – представился он. – Наш друг позабыл о хороших манерах, придется все сделать самому.

Я поняла, с кем говорю, и выпрямилась. Демон Гламиса ожидал, что к нему отнесутся с почтением, однако Аратрон получил его моментально. Он был эудемоном, то есть благим демоном, да еще одним из высших. Я склонила голову.

Аратрон улыбнулся и перевел взгляд с Трсайеля на меня.

– А что делает дочь Балама в обществе ангела? Трсайель пожал плечами, не вынимая рук из карманов.

Он напомнил мне колдунов-подростков, приходивших ко мне за запрещенными заклинаниями. Это был их первый шаг в неведомый мир черного рынка, они дергались и нервничали, как студенты, в первый раз покупающие наркотики. Аратрон изогнул бровь, и Трсайель пробормотал:

– Мы работаем вместе.

– Значит, ты снова в строю? Отлично. Я никогда не понимал, зачем тебя вообще отстранили от оперативной работы. Ты был одним из лучших – куда лучше вознесенных ангелов.

Трсайель поднял голову и заглянул Аратрону в глаза, ожидая увидеть в них насмешку, но тот спокойно встретил его взгляд, и в голосе не звучало ноток сарказма.

– Это… ненадолго, – выговорил Трсайель. Аратрон перевел взгляд на меня.

– Чистокровный ангел временно сотрудничает со сверхъестественным духом. Очень похоже на обучение. – Он помолчал и расхохотался, запрокинув голову – Да, Судьбы не боятся экспериментов. Замечательная, я даже больше скажу, оригинальная идея. Боец против сил зла должен понимать, против чего он выступает. Из тебя выйдет прекрасный ангел, Ева, хотя твой отец вряд ли этому обрадуется.

– Есть дело, – начал Трсайель. – Ты говорил, что в долгу передо мной…

– В долгу. Не ожидал, что придется отрабатывать. Сколько лет прошло – триста?

– Ну, я же не занимался оперативной работой…

– На самом деле ты не хотел со мной связываться. Я демон. Строго говоря, эудемон, но все равно – демон, и такие связи, пусть даже профессиональные, для нас полностью запрещены. – Он склонил голову на бок и поджал губы. – Ну, полностью – не полностью, но все же. Твой новый партнер смотрит на вещи по-другому, более прагматично, и, пожалуй, именно она и предложила тебе обратиться ко мне.

Трсайель искоса поглядел на меня.

– Э-э-э…

– Так и есть, – вмешалась я, – моя идея. Если она не сработает, то мы оба по уши в дерьме, поэтому мне хочется верить, что вы сможете нам помочь. Нам нужно… – Я выразительно посмотрела на ангела, передавая ему слово.

– …узнать, кто демон замка Гламис.

Я моргнула от удивления. Похоже, Трсайель вовсе не собирался сидеть на месте, ожидая, пока что-то случится.

– Ах, чудовище Гламиса, – улыбнулся Аратрон. – Вы, конечно же, слышали все истории. Изуродованный ребенок, запертый в тайной комнате? Граф, вечно играющий в карты с дьяволом? Шотландцы, замурованные живьем? Люди отличаются поразительной изобретательностью и не понимают только одного: придумывая истории, они приправляют их правдой, как кекс изюмом. Чудовище замка Гламис – не ребенок, а демон. Впрочем, об этом вы и сами догадались. Он обречен, пробыть там не вечность, а всего лишь несколько столетий, пока урока не усвоит. А вот кто он… – Аратрон с улыбкой перевел взгляд на меня. – Ева легко отгадает.

– Демоны, которых не было видно несколько сотен лет? Хм-м. Амдускиас, Фокалор, Данталиан… – Я смолкла, похолодев.

Аратрон не заметил моей реакции.

– Имен можно назвать немало. Таково излюбленное наказание Ваала для тех, кто его разгневал, а Ваала разгневать нетрудно.

– Там заточен Данталиан.

– Браво!

Я старалась не думать об очевидной связи между событиями и поспешно задала кучу новых вопросов.

– За что его заточил Ваал? Это ведь связано с комнатой? С замурованными людьми?

– Для него это не преступление, – не удержался Трсайель. Аратрон покачал головой.

– Ты исполнен предрассудков, Трсайель. Какодемон вполне мог быть наказан за эту провинность, хотя не по той причине, по которой наказал бы ты. Если бы Данталиан замуровал людей против воли своего повелителя, то был бы наказан за дерзость. Но его преступление состоит совсем в другом. – Демон посмотрел на меня, поблескивая глазами. – Не думаю, что это вам поможет, и все же расскажу.

Я кивнула, ошарашенная услышанным.

– Отлично. Любопытство ради любопытства – отличительная черта хорошего ученика. – Он посмотрел на Трсайеля, поблескивая глазами. – Подойди ближе, Трсайель, я знаю, что тебе тоже интересно.

Ангел пожат плечами, но когда Аратрон отвернулся, подвинулся ближе ко мне.

– Итак, один из графов Гламис был полудемоном, сыном самого Ваала. Ева подтвердит, что даже верховные демоны редко видят своих отпрысков. Некоторые наблюдают издали, как Балам, но какодемоны почти не принимают участия в жизни ребенка. Гламис же сам попытался связаться с отцом, причем очень убедительно, снабжая отца щедрыми жертвами, как и следует послушному сыну. Наконец. Ваал обратил на него внимание, и граф попросил об услуге. Он принесет в жертву дюжину людей, причем не просто убьет, а замурует живьем. Кстати, нет ничего хуже, чем быть похороненным заживо вместе с другими. В обреченных просыпаются животные инстинкты, и пиршество хаоса удается на славу.

Мне вспомнились скелеты из замурованной комнаты и следы зубов на костях. Меня передернуло; Аратрон следил за моей реакцией с бесстрастным интересом исследователя.

– Речь шла об услуге, – напомнил Трсайель. – Что он попросил взамен?

– Ах, да. Как нередко случается, речь шла о даме. К слову сказать, замужней даме, которая отвергла его ухаживания. Гламис изучил свод легенд об Артуре и заимствовал идею оттуда.

– Он пожелал принять облик супруга, – догадалась я, – вот для чего нужен был Данталиан. Его дар – трансмиграция, то есть не принятие облика другого, а подселение в чужое тело.

– Именно, – улыбнулся Аратрон. – Ваал отправился к Данталиану и потребовал, чтобы он создал нечто, позволяющее Гламису поселиться в теле другого человека. Разумеется, этим умением обладает любой демон. – Он указал рукой на тело, в котором находился, скорее всего, тело одного из охранников. – Но для полудемона такое невозможно. Ваал поручил Данталиану даровать его отпрыску такую возможность. И тот справился. Создал украшение.

– Амулет, – прошептала я. – Который позволяет любому существу крови демонов полностью вселиться в тело другого живого человека.

– Великолепно. Значит, ты о нем слышала? Не успела я ответить, как вмешался Трсайель:

– Если Данталиан сделал амулет, то за что его заточил Ваал?

– За то, что Гламис так и не получил ожерелья. Почему – вопрос сложный, ответить на него смогли бы только Ваал и Данталиан. Говорят, что один из Огилви поклонялся Данталиану, а Гламис их всех замуровал. Еще говорят, что Ваал отказал Данталиану в его доле добычи. Как бы то ни было, Данталиан передумал, и Ваал приговорил его к пятистам пятидесяти пяти годам заточения вместе с кланом Огилви.

– Так вот что нужно никсе, – повернулась я к Трсайелю. – Амулет Данталиана. Я сама ей о нем рассказала.

Расставшись с Аратроном, мы вернулись в камеру Аманды Салливан, и я во всем призналась Трсайелю.

– Она явилась в Гламис именно за этим, – заключила я. – Все это время я пыталась понять, что же ей движет, а это было очевидно. Ей нужно то же, что и мне: возможность действовать в мире живых. Ей надоело зависеть от своих напарниц, потому ей и понадобилась помощь Лютера Росса. Я и сама искала у него помощи, чтобы преодолеть преграду между миром живых и миром мертвых. Но все это пустяки по сравнению с тем, что она сможет сделать с амулетом Данталиана. А я навела ее на него.

– Это нам неизвестно, – мягко сказал Трсайель.

Я не стала спорить, но обоим было ясно, что это не простое совпадение. Я припомнила, как молодой охотник упомянул какой-то шорох в лесу недалеко от нашего места высадки, как скрипнула половица в коридоре незадолго до появления Трсайеля. Никса следила за мной, и я даровала ей желанную награду. Как только она узнала про амулет, его создателя и удивительные свойства, она немедленно отправилась в Гламис, место заключения Данталиана.

– Если амулет попадет к никсе в руки, справиться с ней будет непросто, – согласился ангел, – но этого может и не случиться. Данталиан ей ничего не рассказал.

– Нет? Может, она ему и не очень нравится, однако долго ли он будет скрывать от нее свой амулет, решив, что в человеческом облике никса натворит немало зла и порожденный ей хаос будет ему приятен? Мы должны найти амулет.

– Где спрятан амулет, известно только…

– Вот его-то мы и спросим.

– Никаких сделок с демоном, – непреклонно заявил Трсайель, – и не тычь в меня пальцем. У меня с Аратроном односторонняя договоренность. Как-то раз из-за моих действий Аратрон получил нечаянную выгоду. Он пообещал со мной расплатиться. Сделкой это не назовешь.

– Мы не будем торговаться с Данталианом.

– Замечательно, потому что…

– Этим займется Кристоф. У него большой опыт. Трсайель закатил глаза, будто мои слова его не очень удивили.

– Нам не помешают любые доступные средства.

– Если у тебя есть опыт переговоров с демонами, то я не против. Только не надо впутывать в это посторонних.

– Я имела дело с демонами, хотя переговоров с ними не вела. Для этого есть профессионалы. Правильная стратегия гарантирует честный обмен. Ошибки недопустимы, потому что нет такого демона, который не воспользовался бы наивностью или глупостью. Крис проведет переговоры профессионально.

Трсайель скрестил руки на груди, оперся на стену и покачал головой.

– Что ж, ступай за ним.

34

Кристоф работал в своем кабинете. Я решила, что это превосходный предлог поискать другого посредника для переговоров с демоном. Крис, как всегда, сразу же почувствовал мое присутствие и окликнул меня. Тихо улизнуть не вышло. Его приподнятое настроение исчезло, как только он узнал, что я пришла по делу.

Разумеется, ему пришлось обо всем рассказать, что было в десять раз труднее, чем признание Трсайелю. Мне было очень стыдно объяснять Кристофу, что сразу же после нашего разговора я вернулась к Россу узнать про амулет. Больнее всего резануло выражение его лица: неприкрытая боль, но никакого удивления.

Закончив свой рассказ, я так и осталась стоять с открытым ртом. Сказать хотелось много, но слов не находилось.

– Я всех подвела, Крис, – с трудом выдавила я из себя. Он долго смотрел мне в глаза, а потом коротко кивнул.

– Посмотрим, можно ли это поправить.

Данталион расстроился, узнав, что будет иметь дело с профессионалом, иметь дело с любителями гораздо интереснее.

– Значит, вы хотите узнать, чего хотела никса, – скучающим тоном произнес он.

– А мы и так знаем, – отозвалась я. – Амулет, изготовленный вами для лорда Гламиса.

Небольшая заминка. Демон заговорил с заметно возросшим интересом:

– Умница, сделала домашнее задание. Поняла, кто я?

– Данталиан, Мастер Трансмиграции, герцог Ваала. Теплый ветер обнял мои колени, обвился вокруг тела, вокруг шеи и исчез. Я прекрасно понимала, что он все еще здесь, где-то перед лицом.

– Повтори, – прошептал он.

– Данталиан, Мастер Трансмиграции, герцог Ваала.

– Хм-м, сойдет для начала. Должного уважения маловато, но и дерзости нет. В любом случае, куда лучше, чем лесть. Та пробовала подольститься.

– Никса? Она возвращалась?

– Разумеется. Когда обдумала собственное поведение.

– Да уж.

– Вот и я так подумал, – засмеялся демон, обдав меня жаром. – Хуже лести только грубая лесть. Можно подумать, я – глупый самовлюбленный монарх, которого нужно хорошенько похвалить, и он выполнит любое желание.

– Вы ее прогнали? Она еще вернется. Тогда мы подождем здесь…

– Нет, я ее не прогонял. Это было бы слишком просто. Я указал ей путь… и могу направить вас по следу.

– Великолепно, – пробормотала я. – И много ли она получила форы?

– Полдня. Этой самоуверенной твари не хватает смирения, и я решил преподать ей урок, поэтому направил по ложному пути. Так что вы ее догоните.

– Скажите нам, где ее искать.

– Разумеется… но мне показалось, речь здесь шла о сделке?

– Уже нет, – выступил вперед Трсайель. – Ты признал, что собираешься пустить нас по ее следу, значит, нет никакого смысла заключать…

Жестом я остановила его.

– Я предпочитаю сделку, иначе я буду ему должна. Кристоф провел официальную проверку искренности демона, чтобы Данталиан не поступил с нами так, как с никсой. Демон перенес все со скучающе-оскорбленным видом человека, купюры которого продавец проверяет на подлинность.

– Взамен я хочу две вещи, – проговорил Данталиан, когда Кристоф закончил. – Во-первых, никса должна узнать, что я специально направил ее по ложному пути. Если она не поймет этого, то не сможет усвоить урок.

– Договорились. Второе условие?

– Хм-м-м, второе условие… Еще не придумал, подождите.

Я вздохнула.

– Не терпится узнать условие или пойти по свежему следу?

Голос Данталиана раздавался со всех сторон. Я огляделась, но демон лишь рассмеялся. Ни Кристоф, ни Трсайель ничего не заметили.

– Они меня не слышат. Эта часть переговоров предназначена только для твоих ушей. Присутствие полудемона напомнило мне об одной из радостей свободы, которых я лишен. Прошло больше пятисот лет с тех пор, как я зачал потомка.

– Ничего не выйдет. – Я подумала слова, как тогда, когда телепатически общалась с Трсайелем. – Ничем не могу помочь. Младенцы – не по части призраков.

– Мне не хватает не только передачи генов. – Голую руку обвили языки тепла, нежно погладили кожу. – Сам процесс тоже довольно приятен. Естественно, придется позаимствовать подходящий облик. Может быть, твой любовник согласится принять более активное участие в переговорах.

Я вскинула голову. Кристоф внимательно поглядел на меня, приподняв брови.

– Ваши отношения очевидны для всех, – засмеялся Данталиан. – Как тебе такое предложение? Позволь мне воспользоваться его телом и насладиться преимуществами телесного облика.

– Переходи к варианту два…

– Разумеется, есть и другой вариант. Ангел. Я сог…

– Нет.

– Даже не хочешь выслушать? – фыркнул демон. – Или опасаешься, что это предложение покажется соблазнительней первого? Он такой загадочный, такой мудрый, но во многом как дитя, милое, невинное, наивное дитя… Или нет? – Еще один смешок. – Уверен, ты об этом задумывалась.

– Пытаешься ввести меня в искушение? Или просто разозлить?

Кристоф вопросительно посмотрел на меня.

– Он уже дошел до секса или только подготавливает почву?

Я подавила смешок.

– Что здесь происходит? – в ужасе спросил Трсайель.

– Данталиан проводит частные переговоры с Евой, – пояснил Крис, зевая. – Не сомневаюсь, что эти частные переговоры носят очень частный характер.

Трсайель покраснел.

– Это не… он не может…

– Может, но не станет. И не обижайтесь, Данталиан, вы тут ни при чем. Такие попытки еще никому не удавались – Ева не торгует собой.

– Разговоры ни о чем, – поморщился Трсайель. – Он просит секса… Неужели ничего получше придумать не может?

– А есть что-то лучше? – ухмыльнулся демон. – Мой мальчик, твоя невинность умиляет. Надеюсь, ты…

– Не обращай на него внимания, – сказала я. – Дело не в сексе. Речь о том, как бы причинить побольше неприятностей другим. Будь я мужчиной, он предложил бы мне оторвать пару-тройку голов в его честь. Цель та же, только пути разные.

– Ты предпочитаешь отрывать головы? – пробормотал Данталиан. – Об этом я не подумал. Да, разумеется, мое предыдущее предложение вряд ли заинтересует женщину твоего типа. Отрывание голов куда больше в твоем стиле, так что, может быть…

– Никакого отрывания голов. Никакого секса. Я не собираюсь доставлять тебе удовольствие… любым способом.

Тишина.

– Это нас несколько ограничивает, верно?

– Ева… – выдавил Трсайель.

Я глянула на него, он мотнул головой в сторону двери. Я перевела взгляд на Кристофа. Тот незаметно поднял палец, призывая подождать.

– Вот ее условия, – проговорил Крис. – Она не собирается творить хаос. Если это неприемлемо, боюсь, наши переговоры зашли…

– И чтобы она меня навещала, – быстро сказал Данталиан.

Я нахмурилась.

– До конца моего заключения осталось несколько лет. Пусть приходит на полдня раз в месяц до конца оставшегося срока.

– Если речь опять о сексе… – начала я.

– Нет. Я прошу только о дружеском визите. Трсайель резко обернулся в сторону голоса Данталиана.

– Чтобы лить сладкий яд ей в уши? Переманивать ее на…

– Путь зла? – захохотал демон. – Какая трагедия! Любишь ты сказки, Трсайель! Доблестный воин-ангел и злобный демон бьются за невинную душу, но душа не так уж и невинна, а ты не совсем ангел. А может, и я не такой уж и демон.

– Он не сможет переманить меня на темную сторону, Трсайель, – вмешалась я, – так же, как и ты – на светлую. Я останусь собой. – Я глянула в сторону Данталиана. – Раз в год.

– Раз в два месяца.

– Только на час. На час раз в два месяца или полдня каждые полгода.

– Тогда полдня каждые полгода.

Я вопросительно взглянула на Кристофа. Он кивнул и начал связующую церемонию, которая обязывала нас обоих исполнить условия сделки.

35

– И что вам хотелось бы узнать первым делом? – спросил Данталиан. – Где амулет? Или куда направилась ваша никса?

– Стоп-стоп-стоп, – вмешался Трсайель. – Сначала про сам амулет. Если она его раздобудет, сработает ли он?

– Разумеется. Он так задуман, что…

– То есть, она сможет им воспользоваться?

– Да, как и любой, в чьих жилах течет кровь демонов.

– А если ей не удастся его заполучить? Может быть, существует еще какой-нибудь способ принять человеческий облик, еще какой-нибудь амулет или ритуал? Первый раз она вселилась в человека с помощью ведьминского заклинания.

– Это заклинание утратило силу, иначе она давно бы им воспользовалась. Скорее всего, потому что она стала призраком, – добавила я.

– Правильно, – подтвердил Данталиан. – Как призраку, ей доступны только призрачные методы обладания человеком. Без амулета она способна лишь на обладание духом, а для этого требуются чары некроманта.

– Способный на такое некромант не настолько глуп, чтобы согласиться. В общем, без амулета ей не обойтись.

– Замечательно. Значит, нам надо отыскать амулет… – Я замялась. – Нет, главная наша цель – никса. Если мы отыщем ее, не надо будет искать ни амулет, ни другие способы преодоления барьера между миром живых и миром мертвых. Сначала мы ее поймаем, а потом… – Я с трудом выдавила из себя продолжение. – …Потом Трсайель заберет амулет и спрячет его понадежнее. Мне… нам он не нужен. Чувствуя на себе взгляд Кристофа, я даже не обернулась, догадываясь, что увижу на его лице не облегчение, а легкий скепсис. Он внимательно смотрел на меня, пытаясь разобраться, говорю ли я правду или то, что он хочет услышать. Признаться, я и сама этого не понимала.

– Ладно, – заявила я, поворачиваясь на голос демона. – Где она?

– Я послал ее туда, где хранилось полмиллиона свитков, которые пошли на растопку печей в термах; многовековые знания уничтожили, чтобы согреть воду. Неудивительно, что люди…

– Великая Александрийская библиотека?

– Быстро сообразила, – раздался гулкий смех демона. – Там вы и отыщете никсу, в Великой библиотеке призрачного мира. Она лихорадочно ищет амулет среди полумиллиона свитков.

– А амулет?

– Амулет намного ближе. Под замком Гламис есть туннель, соединяющий его с замком Хантли. Он…

– Это легенда, – вмешался Трсайель. – Туннеля не существует.

– Не существует так же, как и этой комната, ангельский ублюдок. Колдовские чары вынуждают меня говорить правду. Если я говорю, что амулет в туннеле…

– То так оно и есть, – закончила я за него. – Но туннель в соседний замок, наверное, очень длинный.

– Пятнадцать миль.

– Так… А поподробнее не хочешь объяснить?

– Не хочу.

– Ты дал слово, – напомнил Кристоф.

– Дал, – подтвердил Данталиан, – и сдержу его. Но она спросила, не хочу ли я объяснить.

– Расскажи подробнее, пожалуйста, – быстро вставила я.

– Он в комнате, в одном из ящиков. Точнее сказать не могу, там много комнат. Не было времени карту рисовать. Ищите и обрящете.

За нашей спиной раздался тихий женский смех.

– Спасибо, Данталиан, – раздался мелодичный голос никсы. – Непременно.

Я обернулась и увидела никсу, подглядывающую сквозь стену. Все это время она подслушивала.

Данталиан яростно взревел. Трсайель вскинул руки, поспешно призывая меч. Никса исчезла за стеной. Мы с Кристофом выбежали в зал, ангел за нами следом, но никсы и след простыл.

– Вниз, – бросила я Трсайелю. – В туннель. Крис… Наши взгляды встретились.

– Иди. И будь осторожней, – проговорил он.

– Жди в безопасном месте.

– Хорошо.

Мы с Трсайелем сбежали по каменным ступеням в подвал и оказались в…

– Кафетерий? – изумилась я. – Это и есть подземелье замка?

– А ты думала, здесь каменный мешок с прикованными к стене скелетами?

– Конечно. Что за замок без темницы? Продолжая переговариваться, мы разошлись в разные стороны, обследуя стены кафетерия. От никсы не осталось и следа.

– Прачечные, кухня, гардероб, – читала я на табличках. – Не хватает указателя «К туннелю».

– Никакого туннеля нет, – заявил Трсайель, проходя сквозь дверь кладовой. – Это мистификация. В 1939 году последний владелец замка Хантли, полковник Паттерсон, заявил, что во время ремонта найден туннель, ведущий из Гламиса в Хантли, но с тех пор никаких следов туннеля не обнаружено.

– И это все доказательства? Кстати, что случилось с Паттерсоном?

– Утонул через год, катаясь на лодке.

– Ага! – Я заглянула в соседнюю кладовую. – Чую заговор. Кому теперь принадлежит замок Хантли?

– Государству. Там находится тюрьма.

– И государство утверждает, что никакого туннеля нет? Еще бы. Ты думаешь, что Данталиан нас обманул, но ради меня представь себе, что это не так. Где замок Хантли?

– На севере.

Трсайель направился к северной стене комнаты, но я поманила его обратно.

– Продолжим поиски. Туннель ищем и мы, и никса. Ты ищи никсу, а я поищу туннель.

– Никуда не ходи…

– Без тебя не буду. Помнишь, что у меня рентгеновское зрение?

При помощи магии я проверила северную стену комнаты и коридора. Это заняло минут двадцать, но, в конце концов, пробив толщу камня взглядом, я увидела по ту сторону не грунт, а…

– Нашла! – воскликнула я.

– Веди, – взял меня за руку ангел.

Мы прошли сквозь стену и ступили во тьму. Пользуясь магическим зрением, я провела Трсайеля сквозь толщу земли в зияющую пустоту. Включив ночное зрение, я различила подземный туннель, фута четыре шириной. Шагнув вперед, я задела макушкой нависший слой земли.

– Шотландцы в средние века ростом не отличались.

– Похоже на то, – отозвался Трсайель, пригнувшись. – Туннель сужается.

– Тебе видно? Он кивнул.

– Значит, и ей будет видно.

– Скорее всего. Ночное видение – обычное умение демонов.

– Слышать в темноте она тоже умеет, – заметила я.

– Пожалуй, стоит перейти на телепатию, – прозвучал голос у меня в голове.

Я пригнулась и двинулась вперед. Через несколько шагов я задела головой потолок, и меня присыпало землей.

– Эй, Трсайель, – мысленно спросила я. – Почему мы касаемся потолка?

Он недоуменно поднял брови:

– Потому что высокорослые?

Я пихнула его локтем и знаком велела идти дальше.

– Я серьезно. Почему мы задеваем потолок, а не проходим сквозь него?

– И правда, странно.

– Это не ответ на вопрос.

– Ну… – Он огляделся по сторонам. – Иногда такое случается, своеобразное завихрение времени и пространства между измерениями.

– То есть ты понятия не имеешь?

– Нет, но в «Звездном пути» это всегда звучит убедительно. В общем, объяснить не могу, просто знаю, что так бывает. Либо туннель исчез в мире живых, что вполне объясняет, почему его не нашли, то ли он существует, но находится под влиянием демонических сил.

– Кстати, тогда понятно, как Данталиан, бестелесный демон, смог открыть ящик и положить туда амулет.

– Ага.

– Вот и хорошо. К слову, о тайных местах. Вот и первая комната.

Я создала шар света. Комната была забита барахлом. Кто-то когда-то спрятал эти ценности, а теперь их и на гаражной распродаже не взяли бы: истлевшие ковры, прогнившая деревянная мебель, покрытые плесенью картины…

– Пойдем дальше.

Пройдя еще милю, мы снова набрели на две забитые хламом комнаты. Осталось четырнадцать миль. Неудивительно, что Данталиан не помнил, куда спрятал амулет.

Во всех комнатах было полно мебели. Зная, что мы идем за ней по пятам, никса, должно быть, пробежала мимо в поисках более подходящего хранилища для амулета. Где лучше спрятать украшение: в сокровищнице или в ящике стола?

Я поделилась этим наблюдением с Трсайелем, и мы пришли к выводу, что амулет скорее всего в одной из «меблированных» комнат. Никса упорно продвигалась вперед, так что Трсайель вполне мог отправиться в погоню, а я останусь и поищу амулет.

Данталиан положил амулет в ящик. Хоть какая-то подсказка. Комнаты были так заставлены вещами, что многие ящики было просто не открыть. Еще часть не открывалась из-за разбухшей древесины и покореженной фурнитуры. Чтобы сэкономить время, я заглядывала в них с помощью магии.

При помощи заклинания света и рентгеновского зрения я осмотрела первую комнату за десять минут. Среди множества ящиков только в одном обнаружились какие-то скомканные бумажки – навеки утраченные для истории документы то ли о внебрачных связях королевской семьи, то ли о незаконно реквизированных поместьях.

В четвертой комнате в одном из застрявших ящиков блеснуло серебро. Получше рассмотреть не удавалось, ящик был неудачно развернут, и видна была только длинная цепочка. Я потянула на себя ящик, но он не поддавался. Упершись в комод, я дернула за ручку изо всех сил, и… упала, крепко зажав оторванную ручку в кулаке.

– Ах ты!..

Я осмотрелась и, забравшись на полуразобранную кровать, сорвала карниз с каркаса истлевшего балдахина. С немалыми усилиями вставив тонкий конец карниза в щель, я налегла на другой конец карниза, как на рычаг. Дерево хрустнуло. Ящик остался на месте, но передняя панель с него слетела.

– Сойдет и так.

Я сунула руку в ящик, нащупала металл, потянула и вытащила… серебряную цепочку.

– Ну что это такое! – Я раздраженно отшвырнула цепочку. – Стараешься, стараешься…

Я выругалась и развернулась, собираясь выйти из комнаты, но передумала. Не торопись. Проверь, все ли обыскала. Я вернулась к комоду, наклонилась, заглянула в темные глубины разломанного ящика. Пусто. Нет, пожалуй, проверю еще раз.

Светящий шар спустился ниже. В глубине ящика что-то блеснуло. Я сунула туда руку, и пальцы нащупали край диска у задней стенки. Я провела пальцем по прохладному полукружью. Диск наполовину застрял в трещине между задней стенкой и основанием ящика.

Подавив желание разнести ящик на части, я осторожно освободила зажатый кусочек металла. Ящик неожиданно открылся. Я сжала прохладный диск в ладони и вытащила из глубин комода. А вдруг это старая, никому не нужная монета? Тогда на мой вопль сбежались бы и Трсайель, и никса.

Я выпрямилась и медленно разжала ладонь. Кружок размером с мелкую монетку, простой серебряный диск с выгравированной по ободку надписью. Но, даже не видя надписи, я знала – передо мной амулет. Я всем своим существом ощущала исходящую от него силу.

Сила трансмиграции. Возможность овладеть существом из плоти и крови, полностью подчинить его себе, действовать в мире живых как заблагорассудится. То, что я искала. Я полудемон, я могу воспользоваться амулетом: повидаться с дочерью, побыть с ней, поговорить с ней, прикоснуться к ней. Защитить ее.

Будь у меня этот амулет в тот злосчастный день в центре досуга, я могла бы защитить свою девочку, а не бессильно стоять рядом.

И что бы ты сделала? – Я словно услышала голос Кристофа. – Вошла бы в первого попавшегося, закрыла дочь от пули его телом, убив ни в чем не повинного человека? А потом сообразила бы, что Саванне опасность не грозила? И почему ты уверена, что сможешь оказаться рядом в тот самый момент, когда ей грозит опасность? Ты собираешься целыми днями сопровождать ее, как призрачный сторожевой пес, не отходя ни на шаг?

Мне стало не по себе. Я не могу все время быть рядом с Саванной. Я и не хочу этого, а хочу.

Я сжала амулет и закрыла глаза.

Я хочу жить своей жизнью. Здесь, в этом мире.

Не открывая глаз, я мысленно призвала Трсайеля. В туннеле послышались тихие шаги.

– Слава Богу, – прошептала я и поспешила к двери.

В глубине коридора показалась неясная фигура. Трсайель? Я вгляделась. Невысокая блондинка. Никса.

36

Я попятилась, чтобы она меня не заметила, и еще раз мысленно призвала Трсайеля. Поглядела на зажатый в руке амулет. Пусть никса разыскала меня, но амулета она не найдет. Никса знает, что Данталиан спрятал амулет в ящике, а раз так… Я поспешно затолкала амулет в свернутый ковер, отошла и произнесла скрывающее заклинание.

Шаги раздавались все ближе и, наконец, замерли у входа в комнату.

– Кто-то здесь был, – проговорила никса, осматривая помещение. – Интересно, нашли или нет? Надеюсь, что нет.

Она открыла ближайший ящик, потом остановилась, глядя на обломки ящика на полу… у самых моих ног. Она подошла поближе. Черт! Еще два шага, и она врежется в меня, разрывая скрывающее заклинание.

Я дождалась, пока никса подойдет поближе, и с размаху ударила ее в челюсть, отшвырнув на другой конец комнаты. Не успела она придти в себя, как я изо всех сил врезала ей в живот, от чего она сложилась пополам, а потом сбила с ног апперкотом в челюсть. Никса упала на спину, ударившись затылком о мраморный бюст.

Она с трудом встала на ноги, а я, зайдя сзади, пинком в зад уложила ее лицом вниз на земляной пол.

– Да ладно тебе. Поднимайся. Ну, пожалуйста.

Она поднялась на четвереньки и с ненавистью поглядела на меня.

– Вставай, вставай. Я не могу тебя пнуть, пока ты лежишь. Это нечестно.

Когда она не двинулась с места, я развернулась и с размаху врезала ей ногой в челюсть, перевернув на спину.

– Это же праздник какой-то. Сплошное ликование. Да, хотя мне было приятно отплатить проклятой демонице, я понимала, что долго не продержусь. Куда, спрашивается, запропастился Трсайель? Отчаявшись, я прибегла к последнему средству – со всей мочи свистнула сквозь пальцы. Никса вскочила на ноги и получила очередной пинок. В этот раз она попыталась ухватить меня за стопу. Я вовремя распознала ее маневр и ухитрилась увернуться, отпрыгнув подальше от железной хватки.

– Умная, да? Чем сильней ты бьешь, тем сильнее я отвечу, неужели непонятно?

Она бросилась ко мне. Я отскочила, закружилась и в прыжке пнула ее ногой под коленки. Удар попал в цель, и никса рухнула, как подкошенная.

Никса увернулась от очередного удара и поймала меня за стопу, заставив потерять равновесие. Извернувшись в прыжке, я ответила боковым ударом, впечатавшим ее в стену. Со стены обрушилась лавина пересохшей земли.

– Тебе нужен амулет, ведьма? Оставь его себе. Я пойду другим путем. Может быть, не с самыми лучшими долгосрочными перспективами, но, – никса улыбнулась, – на ближайшую перспективу удовольствия хватит, особенно если верно разыграть карты. Почему бы тебе…

Она налетела на меня, надеясь застать врасплох, но я отскочила в сторону и снова развернулась к ней лицом. В туннеле раздались шаги. Трсайель. Наконец-то.

Никса забормотала заклинание. Наверное, хочет открыть портал. Звучали удивительно знакомые слова, однако я не знала ни одного портального заклинания. Не важно. Какое бы заклинание она ни творила, закончить его ей не удастся.

Я развернулась и попыталась нанести удар. Никса отскочила, подняв и опустив руки. Заклинание с жестами? Скорее всего колдовство. Я опять замахнулась, но тут она замолчала, и я приготовилась к худшему. Ничего не произошло.

– Значит, из тебя такая же чародейка, как и боец, – сказала я… и передним ударом уложила ее на пол.

В комнату влетел Трсайель. Я стояла сбоку, за дверью, и он оказался спиной ко мне и лицом к распростертой на полу никсе.

Она подняла голову.

– Трсайель! Осторожно! Сзади! – крикнула она.

Он обернулся, поднимая меч, затем увидел меня и замер.

– Трсайель! – закричала никса. – Это она! Она воспользовалась чарами обличья.

Чары обличья? Вот какое заклинание она сотворила! Колдовские чары, чтобы выглядеть, как я. Я не успела возразить, а меч Трсайеля уже летел ко мне, и уворачиваться было некогда.

В последний миг наши взгляды встретились, и на его лице отразился запоздалый ужас. Ангел хотел остановить меч, но тщетно, сила замаха была слишком велика. Ему удалось лишь слегка изменить траекторию меча, чуть отвести лезвие в сторону. Удар пришелся мне в бедро. Раздался дикий, нечеловеческий вой, и я запоздало осознала, что он вырвался из моего собственного горла. Меня пронзила волна адской, неописуемой боли. Я рухнула, Трсайель успел подхватить меня на руки. Меч с лязгом упал на пол.

Я потеряла сознание, однако новый приступ жуткой боли привел меня в чувство. Трсайель осторожно опустил меня на пол. Он что-то говорил, но я слышала только свой крик. За спиной у него никса устремилась куда-то в сторону. Я неожиданно поняла, что ей понадобилась.

– Трсайель, – выдохнула я. – Меч! Она…

Он выпрямился как раз в тот миг, когда никса рванулась к клинку. Ангел, не успевая схватить меч, ногой отпихнул его в сторону и кинулся на никсу. Они покатились по полу.

Волны боли пульсировали в теле, и каждая волна на мгновение отключала сознание. Я изо всех сил пыталась не терять связи с происходящим. На противоположном конце комнаты Трсайель почти пригвоздил никсу к земле, но она вырвалась, перекатилась и снова устремилась к мечу. Ангел швырнул ее на пол.

Сквозь накатывающую темноту я пыталась разглядеть клинок. Вот он, у самой двери! Закусив губу, я поднялась на четвереньки и поползла к нему. В нескольких футах от вожделенного оружия я поняла, что не сдвинусь с места, меня била дрожь, руки и ноги отказали. Я рванулась к мечу и накрыла его своим телом, ощущая сквозь одежду жар клинка. Вес провалилось в темноту.

Я пришла в себя на чем-то мягком и удобном. Кажется, кровать. Надо мной склонился Трсайель. Я попыталась сесть; ослепительная боль вынудила меня лечь обратно.

– Никса? – шепотом спросила я.

– Сбежала. Телепортировалась, как только я ее прижал.

– Амулет. Нашел…

– Он здесь.

– Хорошо. Что… – Я охнула от нового приступа боли. Трсайель обнял меня и прикоснулся ладонями к шее.

Я снова охнула: руки у него были чуть холоднее меча. Пальцы коснулись кожи, и боль отступила. Он помассировал мне шею, и я расслабилась. Боль сменилась волнами тепла. Я начала засыпать под чарующие звуки ангельского голоса. Все попытки сосредоточиться были тщетны, и я поняла, что Трсайель и впрямь перешел на ангельскую манеру разговора.

– Лучше? – шепнул он.

– Угу. Немного.

– Тогда я продолжу, – негромко рассмеялся он и серьезно добавил: – Мне очень, очень жаль.

Я приподняла голову и огляделась. Я лежала на диване, а Трсайель устроился рядом, на стуле. Громоздкая, угловатая, типично постмодернистская мебель гораздо удобнее, чем кажется. Два кресла стояли рядом с камином, а еще два – у окна, выходящего на город. Стены украшены плакатами картинных галерей и музеев. У противоположной стены – книжный шкаф, битком набитый книгами. Все не поместились, и часть громоздилась стопками на полу. Низкий столик справа завален журналами.

– Твоя комната? – спросила я с любопытством.

– Не такая, как у других ангелов? – кивнул Трсайель. Я подняла номер «Энтертейнментуикли».[4]

– Да уж, не такая. Ангел слегка покраснел.

– Я тебя подкалываю, – улыбнулась я, – твоя комната уютнее. В других делается не по себе.

Трсайель рассмеялся. Я продолжала перебирать журналы. С «Тайм» и «Нэшнл джиографик»[5] я была знакома, остальные были написаны на неизвестных мне языках.

– Вот и ответ на вопрос, – проговорил ангел, широким жестом указывая на обстановку своей комнаты. – Хотя, полагаю, ты уже обо всем догадалась.

– О чем?

– Что имел в виду Данталиан. Его слова. Его… оскорбления. Ты прекрасно поняла, что он имел в виду.

Я откинулась на подушки и посмотрела на него.

– В тебе есть человеческая кровь. Якобы.

– Он прав, и ты это знаешь. Впрочем, доказать это невозможно. – Он поднял с подушки прядь моих волос, пытаясь отвлечься. – Я из третьей, последней группы чистокровных ангелов. Создатель знал, что и с первой, и со второй волной ангелов возникли проблемы. Мир рос, а они не могли за ним угнаться. Тысячи лет они оберегали охотников и собирателей и вдруг столкнулись с миром, который меняется в мгновенье ока. Последнюю группу научили погружаться в мир людей, поддерживать его традиции, языки, даже моду, чтобы лучше понимать тех, кому мы служим.

– Но ведь это все объясняет! Дело в обучении, а не в происхождении.

– Нет, – покачал головой ангел. – Некоторые из старших ангелов пытались стать такими, как мы, а некоторые из нас – как они. Ничего не вышло, мы слишком разные.

– Думаешь, Создатель дал тебе человеческую кровь, чтобы ты был человечнее?

Трсайель выпустил мои волосы и кивнул.

– И когда Данталиан заговорил об этом, мне стало тошно от того, как я отреагировал на его слова. Я представил себе, что ты обо мне подумала…

– Я не…

– Что я лицемер, верно? Сначала я говорю тебе, что не вижу в людях ничего дурного, а потом беснуюсь оттого, что какой-то демон видит во мне человеческую кровь. – Он яростно покачал головой, сверкая глазами. – Проклятый…

Я приподнялась в постели.

– Ты не лицемер, Трсайель. Я видела, как с тобой обращаются другие ангелы. Проблема в них, верно? Не в том, что у тебя в жилах есть капля человеческой крови, а в том, что они так думают.

– Мне важно, кем они меня считают. Конечно, я не…

Я заглянула ему в глаза.

– Дальше можешь не объяснять. Я же ведьма. Мне хорошо знакома ситуация, когда с тобой обращаются как с существом второго сорта. Впрочем, если не касаться ни вопросов крови, ни обучения, эксперимент в принципе удался. Ты понимаешь человеческую культуру и приспособлен к ней лучше других. Но зачем понадобились вознесенные ангелы?

– Не все ангелы последней волны похожи на меня. Большая часть ассимилировалась.

– То есть поддались давлению прочих. А ты не поддался.

– Скорее не смог, это противно моей природе. Хотя я не одинок, и подобных мне не так уж мало.

– Немало, однако, явно недостаточно, чтобы противостоять правилу «в бой идут вознесенные ангелы».

Трсайель медленно кивнул и опустил печальный взор.

– Но если я вознесусь, если справлюсь с заданием, и мне предложат стать ангелом, мне понадобится учитель. А Зак… Заф…

– Зедкиель.

– Он пропал, поэтому учить меня будешь ты.

– Надеюсь, – помедлив, ответил Трсайель, – и, между прочим, не только ты должна проявить себя при выполнении задания. К сожалению, ты действуешь лучше меня.

– А амулет кто добыл?

– Мне бы лучше никсу, и желательно – на острие меча. Я рассмеялась.

– Все еще впереди, не беспокойся. Тогда и узнаем, насколько правдивы наши предположения. Я такая везучая, что, если, наконец, решу стать ангелом, выяснится, что мне никто и не предлагает.

В глазах Трсайеля что-то мелькнуло.

– Ты уже знаешь?

Он встал, прошелся по комнате и взял яблоко со стола.

– Надо продумать следующий шаг.

– Нет, тебе есть над, чем работать. Эта попытка сменить тему разговора так же очевидна, как и та, когда ты пытался отправить меня к Лиззи Борден перед появлением Аратрона; – я поднялась на ноги – Ты говорил с Судьбами? Ах ты, хитрюга! Когда? Что они сказали?

Он помолчал, перекидывая яблоко из одной руки в другую.

– Не мне об этом говорить, Ева.

Я отобрала у него яблоко.

– Тебя все еще волнует вопрос, кто меня будет учить. Следовательно, Судьбы хотят сделать меня ангелом.

Я откусила и принялась медленно жевать, обдумывая открывающиеся возможности. Мысль об ангельском чине одновременно притягивала и отталкивала, смотря с какой стороны ее рассматривать. Моя жизнь изменилась бы, зато все проблемы с Саванной были бы решены…

Я захрустела яблоком и вернулась на диван.

– Почему именно меня?

Трсайель не ответил, и я со вздохом оглянулась на него.

– Ладно, чисто теоретически, если у Судеб открылась вакансия, почему они выбрали меня? Должно быть, есть десятки сверхъестественных призраков, более достойных этой чести.

– Ангелов отбирают не по тому, кто и чего достоин, – пояснил Трсайель, присаживаясь на стул. – Это работа, и, как всякая работа, она предъявляет к кандидатам определенные требования.

– Например?

– В каждом загробном мире есть собственная команда вознесенных ангелов, собранная из обитателей этого мира. Она занимается призраками этого мира и теми живущими, кто в него со временем попадет. Судьбы опекают сверхъестественных существ миров поменьше, число вознесенных ангелов у них ограничено, да и возможностей выбора меньше. Поэтому они проводят более тщательный отбор. Для этого они разработали уникальную и оригинальную систему критериев отбора.

– Аратрон сказал, что они изобретательны.

– Каждый из вознесенных ангелов привносит в команду Судеб определенные личные качества и умения. Например Джана, самая первая вознесенная, была жрицей, которая всю жизнь посвятила защите правды. Кацуо, тот, который исследовал замок Гламис, был самураем, воином, готовым повиноваться приказам. Мариус – тоже воин, гладиатор, возглавлявший восстание против римлян. В отличие от Кацуо, он бросает вызов всем встреченным правителям, но лучшего борца за справедливость не найти.

– Разные ангелы, разные сильные стороны, разные виды оружия для разных битв.

– Когда дело дошло до никсы, Судьбы поняли, что в их арсенале обнаружились пробелы.

– Не было никого, способного понять существо вроде никсы.

– Я не глашатай Судеб, но, скорее всего дело обстроит именно так, вдобавок есть целый ряд факторов, из-за которого они сочли – сочли бы – тебя подходящей кандидатурой. – Он украдкой бросил на меня взгляд. – Ты ведь хочешь этого? Сначала я не был уверен, но, похоже, ты притерпелась к этой мысли.

– Верно, притерпелась, – задумчиво проговорила я, вертя в руках надкусанное яблоко. – Теперь у меня возникли сомнения. Здесь есть, о чем подумать.

Трсайель помолчал, потом посмотрел прямо на меня.

– Дело в Кристофе?

– Он… – Я откинулась на подушки и перевела взгляд на книжные полки. – Несколько дней назад он сказал, что мне не хватает цели в жизни, и был совершенно прав. Эта охота, это задание… я… я бы сказала «ожила», но звучит очень глупо.

– Вовсе нет.

– В некотором смысле «ожила» точно описывает ситуацию. С тех пор, как я умерла, я так и осталась… хм… «мертвой», застряв в чистилище, волнуясь за дочь. Выныривала я только ради встреч с Кристофом. Мне нужно большее, и он это хорошо понимает. Мне нужна работа. – Я неожиданно расхохоталась. – Сильно сказано. Я никогда нормально не работала, никогда в жизни не платила налогов, а теперь, когда я мертва…

– Не хочу тебя разочаровывать, – улыбнулся Трсайель. – Но ангелы не платят налоги и не получают зарплату.

– Ты понимаешь, о чем я.

– О том, что тебе нужна цель, и ты думаешь, не она ли это. Не твое ли это призвание.

– Бе-э-э, – поморщилась я.

– Ну ладно, – ухмыльнулся ангел. – Карьера, не призвание. Однако проблема с Кристофом остается. Очевидно, он тебе дорог.

– Последовав его совету и согласившись на эту «работу», я легко могу все испортить. Став ангелом, я осуществлю свою мечту защитить Саванну, и вместо того, чтобы отыскать для себя новую цель, я только обострю ситуацию. То, что должно меня излечить, окажется смертельным ядом. Если это случится, Крис для меня потерян навсегда. У него бульдожья хватка, но даже бульдог со временем понимает, что он вцепился в то, чего не сдвинуть с места.

Трсайель промолчал. Я обернулась и увидела, что он устремил на меня неподвижный взгляд.

– Так ты не знаешь?..

– Не знаю чего?

– Когда ты вознесешься… Ева, ты не сможешь… – Он прижал ладонь ко рту. – Я думал, ты знаешь…

– Что?!

– Когда ты вознесешься, то порвешь все связи с призрачным миром.

Стены комнаты накренились, вокруг потемнело.

– То есть мне жить там будет нельзя, – медленно начала я, – и придется переехать сюда, но ведь я смогу навещать…

– Ты покинешь его. Навсегда.

Не помню, что я дальше говорила, губы шевелились, произносили какие-то слова. Кажется, Трсайель кивнул и что-то сказал в ответ. Я продиктовала телепортационный код. Все кругом потемнело и исчезло.

37

Я оказалась в плавучем доме Кристофа, перед маленьким письменным столом рядом с койкой. Над столом висела полка, уставленная фотографиями. В призрачном мире их назвали памятными снимками. Ни фотоаппаратов, ни оставшихся дома фотографий здесь не было, но они и не нужны были. Если какая-то сцена задержалась в памяти, из нее легко было сделать такой снимок. Я воспользовалась этим, когда мне понадобилось изображение Аманды Салливан.

У Кристофа стояли фотографии самых важных для него людей: родители, братья, племянники и, разумеется, сыновья. Плюс два снимка Саванны: один – в момент их встречи, другой – какая она теперь. Сразу видно, что главное для него – семья. В центре же оказалось много фотографий нас двоих – и пятнадцать лет назад, и после смерти. В стороне стояли еще две моих фотографии. На одной я состроила рожу, на другой уютно свернулась в кресле у себя дома. Один снимок он попросил у меня, потому что сам он не мог этого видеть: мы с Саванной.

Два дня назад я обвинила его в попытке навязать мне выбор: дочь или он. Теперь, глядя на фотографии, я поняла, что едва не сделала этот выбор, хотя и невольно. Мне хотелось сказать, что я никогда бы не согласилась стать ангелом, не зная всех подробностей такого выбора, но с тем же успехом я могла бы заявить, что никогда не забрала бы Саванну у Кристофа без его согласия. Или не сбежала бы из дома без хорошо продуманного плана. Действуй, не задавай вопросов и вечно расплачивайся за ошибки – вот краткое описание моей жизни. Не предупреди меня Трсайель о цене, которую предстояло заплатить за ангельский чин, и я невольно предпочла бы Саванну Кристофу, точнее – иллюзорные отношения с Саванной настоящему Кристофу.

Я вышла на пристань. Кружилась голова. Подняв голову, я увидела, что с холма спускается Крис, глядя под ноги и о чем-то размышляя. Он поднял голову, увидел меня, и озабоченность сменилась широкой улыбкой. Ускорив шаг, он что-то крикнул, перекрывая мягкий рокот волн, бьющихся о киль.

Я вышла ему навстречу, но его улыбка вдруг померкла. Он молча ускорил шаг. Я остановилась у края деревянного причала. Я хотела рассказать ему, что отыскала амулет, выхватила его из-под носа никсы и задала ей хорошую трепку. Но думала я только о том, что едва не лишилась единственных истинных ценностей в посмертии.

Подняв руку, я коснулась его щеки. Почему кожа остается теплой, хотя кровь, согревавшая ее, давно исчезла? Быть может, мы ощущаем память о тепле, а может, это нечто большее, чем биология?

Кристоф взял мою ладонь, прижал к своей щеке, поднес руку к губам и легонько поцеловал. Прикосновение было таким нежным, что у меня по спине мурашки побежали. Я огляделась, но вокруг никого не было. Здесь всегда было пустынно, только иногда над головой пролетала одинокая чайка или крачка.

Я высвободила руку и расстегнула первую пуговицу на рубашке Кристофа. Закрыв глаза, провела руками по его груди, нежно коснулась ключицы. Смотреть нужды не было; пальцы сами знали дорогу, его тело оставалось знакомым, невзирая на прошедшие годы, все пути навеки отпечатались в моей памяти, словно я заранее знала, что мне придется полагаться на память, чтобы видеть его.

– Ты мне постоянно снился, – проговорила я, расстегивая рубашку до конца и проводя пальцами по груди, – хотя мы давно расстались. До самого конца снился. Двенадцать лет прошло, а я все просыпалась по ночам с ощущением, словно ты только что вышел из комнаты. Мне даже твой запах чудился, и тепло тела в постели.

Расстегнув брюки, я приспустила их.

– Иногда мне просто снилось, что ты спишь рядом. А иногда… – Я, невольно задрожав, сунула руку к нему в трусы, стягивая их с него другой рукой. – Иногда я просыпалась вся в поту, влажная, как после ночи любви. И что мне снилось, я не помнила, хотя это был точно ты. И я пыталась убедить себя, что это не так.

Я скользнула ладонями по бедрам, коснулась их внутренней стороны.

– Я мечтала о тебе. Старалась удержаться, думать о ком-то другом, все равно о ком, но он неизменно превращался в тебя. Я закрывала глаза и вспоминала твой запах и вкус. Если этого не хватало, я звонила тебе в офис и слушала голос на автоответчике. На тебя было не похоже – на тебя настоящего, – однако, если сосредоточиться и не слушать слова, я могла просто наслаждаться голосом.

– Ты чудилась мне повсюду, – пробормотал он, высвобождая мою блузку из джинсов. – На улице, в офисе, дома, даже рядом в машине. Краем глаза я замечал какое-то движение и на миг забывал, что мы расстались…

Он резко выдохнул и уткнулся лицом мне в плечо, поцеловал в шею и принялся стаскивать с меня джинсы.

– Иногда все начиналось с запаха. Запаха еды, которую мы с тобой ели, или запаха какого-то места, где мы бывали. Иногда – со смеха. Я был уверен, что слышал твой смех, и что ты лежала в моей постели, улыбаясь, склонив голову набок, а длинные волосы падали на грудь… – Еще раз, прерывисто вздохнув, он пробежался пальцами по волосам, пощекотал меня прядкой. – Вот как мало мне было нужно. Всего лишь смех. Иногда он слышался в самый неподходящий момент. Впрочем, бывало, что хотелось и большего.

Он пробежался пальцами по бокам, по животу, спускаясь все ниже.

– Однажды я нашел одну из твоих квартир. Я не показывался, пока ты не съехала. Тогда я пришел туда просто для того, чтобы… – опустив глаза, он пожал плечами, – просто посмотреть, постоять там. Ты забыла наволочку – она завалилась за кровать. От нее все еще исходил твой запах. Она помогала мне, когда не хватало воспоминаний.

Я обхватила его руками за шею.

– Я хочу быть с тобой Крис. Отныне и вовек.

Он медленно уложил меня на деревянный причал.

Мы лежали рядом, нежась в мягких лучах солнца и наслаждаясь негромким плеском волн. Кристоф рассеянно ласкал мое бедро и вдруг остановился, нахмурился и посмотрел на него. Нахмурился еще сильнее. Бедро обвивал тонкий шрам, след раны, нанесенной мечом Трсайеля.

Я рассказала ему о последних событиях.

– Пусть учится получше обращаться с мечом.

– Это еще почему? – Я еле сдержала смех.

– Он или тормозит, прежде чем им махать, или тыкает, куда попало.

Отсмеявшись, я уткнулась лицом в плечо Криса. Кристоф нежно погладил меня по голове.

– А что было дальше?

Прежде я не упоминала о намеках Трсайеля на то, что это задание – испытание перед принятием в ангелы. Рассказав об этом Кристофу, я ждала, что он захохочет. Напрасно. Он выслушал очень внимательно и медленно кивнул.

– Логично.

– В самом деле? Крис, ты – единственный человек на свете, который, узнав, что меня хотят сделать ангелом, сказал бы, что это логично.

– А куда деться? Возможно, ты не самый очевидный кандидат, но очевидные кандидаты уже лет сто никсу поймать не могут. – Он задумчиво помолчал. – Предложение стоит серьезно обдумать. Тебе… явно стало лучше, чем за все годы здесь. Конечно, сначала тебе придется все как следует обсудить с Судьбами, выяснить, в чем именно заключается сделка.

– Я… я уже все выяснила.

Он поднял бровь.

– Удивлен моей предусмотрительностью? Напрасно. Главное мне рассказал Трсайель. И хорошо, что рассказал, потому что… – В горле перехватило. – Потому что я едва не совершила очень большую ошибку. Я не хочу быть ангелом, Крис. Цена слишком высока.

– Саванна, – прошептал он. – Ты не сможешь за ней следить.

– Нет. Наоборот, меня заинтересовало предложение Судеб в основном из-за Саванны, – Я встретилась с ним взглядом. – Став ангелом, я могла бы защитить ее, остановить Лили, как Трсайель. С тех пор, как Трсайель сказал мне, что я – кандидат в ангелы, я думала только о том, как это поможет Саванне. После нашего с тобой разговора на Аляске у меня возникли сомнения. А сегодня я узнала нечто такое, что делает мое вознесение невозможным. Если я стану ангелом, меня отправят в страну ангелов. Это билет в один конец.

Крис нахмурился, удивленно моргнул.

– Тебе придется покинуть призрачный мир, который ты так любишь…

Я страстно поцеловала его.

– Ты отлично понял, о чем я, не прикидывайся дурачком. Мне наплевать на призрачный мир. Я не хочу расставаться с тобой.

Он медленно улыбнулся и поцеловал меня в ответ.

– Значит, не судьба тебе обрести нимб и крылышки. Честно говоря, в таком наряде я тебя не представлял.

– Разве не во всех нарядах ты меня представлял? – Я придвинулась ближе, прижалась животом к животу, ощущая новую волну тепла. – Я найду работу, решено. Мне надо чем-то заниматься. Может быть, мы подумаем об этом позже. Надо будет формы попримерять, выбрать, что тебе больше понравится…

Он рассмеялся и, положив руки мне на ягодицы, подтянул поближе к себе.

– Уверен, понравятся все. Начнем с медсестры…

Он прикрыл глаза и тихо выругался.

– Крис?

– Прости, рациональная часть моего разума подсказывает, что я отвлекаю тебя от кое-чего поважнее, чем фантазии на тему медсестер. – Он окинул взглядом мое тело. – Могу прекратить, если хочешь.

– Ты прав, мне надо браться за работу, – засмеялась я, – а потом… перед нами – вечность. Будем играть в переодевание сколько захотим. Мне нужно обдумать следующий шаг. Трсайель хороший партнер, но когда дело доходит до плана действий, мы мыслим совершенно по-разному.

– Убивать не дает?

– Даже слышать об этом не хочет. Не убий, не воруй, не солги. Кажется, он пару раз выругался, хотя точно не скажу.

– А еще я – выше.

– Что? – подавила я смех.

– Выше, выше, – ухмыльнулся Кристоф. – Он красивее, худее, волосы все на месте… зато я выше. На целый дюйм.

– Ты не только поддерживаешь мое духовное разложение, но ты еще и выше? Мечта всех женщин!

– Значит, она не добралась до амулета, – произнес Крис, выслушав рассказ о последней стычке с никсой.

– Верно, но она сказала, что есть другой способ. Менее интересный.

– Обладание духом. Для этого ей нужен не просто некромант. Как ты сказала там, в замке? Способный на такое некромант…

– …не настолько глуп, чтобы согласиться.

– Могущественный, но не особо умный некромант. – Крис приподнял бровь. – Никого тебе не напоминает?

– Джейми не глупа. Она, конечно, звезд с неба не хватает, но иногда полезно скрывать свои истинные способности. В ее случае это связано еще и с эмоциональным состоянием. А может быть, ей проще притворяться легкомысленной знаменитостью.

– Твоя правда, но, как ты уже сказала, звезд с неба она не хватает. Важно другое – она кажется бестолковой и легкомысленной. Никса загадочно намекала на то, что ее второй вариант сначала даже интереснее, то есть причинит тебе боль. Если она знает, что ты знакома с Джейми…

– Быстрее! – вскочила я на ноги. – Нужно предупредить Джейми.

Пока я создавала новую одежду, Крис тоже поднялся.

– Я буду рядом. Но если никса доберется до Джейми раньше нас, вряд ли Джейми позволит незнакомому духу войти в свое тело.

Поиски Джейми труда не составляли. Мы заранее договорились, как мы будем связываться, потому что при ее постоянно изменяющейся программе действий она могла оказаться где угодно. Поэтому, уходя из дома, она оставляла для меня записку на видном месте.

Я вспомнила, что Джейми говорила, что на этой неделе у нее будут шоу в Сакраменто, и записка на столе подтвердила мою догадку. Для удобства даже время в расписании было указано и местное, и тихоокеанское.

– Очень мило с ее стороны.

– Может быть, ей кажется, что это мне не хватает мозгов.

– Скорее всего вы обе ошибаетесь, – рассмеялся Крис, читая записку. – Шоу закончилось час назад, а до и после ничего не запланировано. Она или в студии или возвращается в отель.

– Название мы можем узнать, а вот с номером комнаты проблемы. Она говорит, что это будет люкс на одном из верхних этажей. Надеюсь, это сузит зону поиска. Хочется верить.

– Возьмешь это на себя? А я поищу в студии. Порешив на этом, мы расстались.

38

Обыскивать в призрачном облике отель в 11 часов вечера – занятие не слишком приятное, в основном из-за непреднамеренного подглядывания. Если бы можно было научиться чему-то новому – новой технике, позиции, или оригинальной любовной игре, то было бы еще не так плохо. Но все было знакомо, скучно и примитивно. Даже бизнесмены, снявшие дорогих проституток, не вытворяли ничего из ряда вон выходящего. Интересно, скольких любителей запретного плода ждали дома муж, жена или любовник, и зачем они рисковали этими отношениями ради простого разнообразия.

Обыскав первый уровень апартаментов, я перешла на следующий, заглянула в первый же номер… и увидела никсу и Джейми, стоящих на коленях друг напротив друга. Между ними в беспорядке разложены параферналии некроманта.

– Эй! – крикнула я, подбегая к ним. – Что вы творите?

Никса бросила взгляд в мою сторону, потом снова посмотрела на Джейми, которая не отрывала взгляда от некромантского алтаря, прикусив нижнюю губу.

– Я не… – проговорила Джейми. – Это очень неловко.

– Еще бы! – заявила я, усаживаясь на алтарь. – Если это и вправду… Да послушай, Джейми, это никса, демидемон, о котором я рассказывал.

Джейми продолжала теребить губу. Я потрясла ее за плечо; разумеется, пальцы прошли насквозь. Тогда я заглянула ей в лицо – в прямом смысле, – наклонилась так, что нас разделяло меньше дюйма.

– Эй! Есть кто живой? Никса рассмеялась.

– Что такое? – вскинула голову Джейми.

– Ты сидишь рядом с демоном-убийцей, вот что…

– Пустяки, – проговорила никса. – Я не виню тебя за недоверие. Я никого не виню за недоверие.

– И неудивительно. Вот что бывает, когда ты злая…

– Я совершила много зла, – продолжала никса, – и всего лишь один хороший поступок…

– Чушь собачья.

– …и ничто другое не имеет для меня значения.

– Саванна, – вздохнула Джейми. Я похолодела.

– Я должна защитить ее, Джейми. Я так хочу, сама ее защитить, но не могу, хотя, видит Бог, я старалась.

Я посмотрела на никсу, прислушиваясь к ее словам, и вдруг увидела саму себя… Так вот что видела Джейми. Никса приняла мое обличье.

– Трсайель! – заорала я. Никса подавила улыбку. Джейми глубоко вздохнула.

– Ладно, давай приступим. Если ты обманешь меня, Ева…

– Никогда. Одолжи мне свое тело, я поймаю эту гадину и передам ее тебе, и ты станешь самым известным ловцом духов.

Я бросилась на никсу. И все же, хотя она была в призрачном обличье, пролетела сквозь нее и шлепнулась на пол.

Мысленно призвав Трсайеля, я произнесла заклинание общения, отчаянно пытаясь вызвать Кристофа. Я догадывалась, что ничего не выйдет, потому что ему никогда не удавались такие сложные заклинания, но попытаться надо было. Никса отгородилась от меня барьером, но, быть может, Крис сможет прорваться через него, предупредить Джейми или прервать ритуал.

Не успела некромантка закончить первое заклинание, как в комнате появился Кристоф лицом к Джейми и никсе, спиной ко мне.

– Звонила? – начал он и умолк. – Что за чертовщина?

– Это не я, – предупредила я.

– Разумеется, нет. Это никса, но что…

– Она воспользовалась заклинанием, чтобы принять мой облик, и убедила Джейми позволить мне – ей – овладеть ее телом. Остановить их я не могу, а Джейми меня не слышит. Какое-то заклинание…

– Джейми! – резко сказал Кристоф, направляясь к коленопреклоненным женщинам.

Она не обернулась.

– Джейми! – позвал он еще раз, потом наклонился и заглянул в глаза. – Что за чертовщина!

Он повернулся ко мне, собираясь что-то сказать, и вдруг рванулся к никсе, стараясь застать ее врасплох, но шлепнулся на пол.

– Что за чары…

– Это не никса, это Джейми – она поставила некромантский барьер, чтобы защититься от других духов. Должно быть, никса ее надоумила.

– И что нам теперь…

– Делать? – спросила Джейми, поднимаясь на ноги. – Ничего, ведьма. Ты бессильна.

Никса исчезла – оказалась внутри Джейми.

– Где она? Если ты…

– О, не беспокойся за некроманта. Она тут ни при чем. Не успела я ответить, как появился Трсайель – лицом ко мне, спиной к Джейми – никсе. Сначала он посмотрел на Кристофа, потом на меня.

– А, ангел, – проговорила никса. – Лучше поздно, чем никогда?

Трсайель переводил взгляд с меня на нее, потом все же спросил:

– О чем…

– Я как раз собиралась объяснить Еве, что собираюсь сделать с телом. Разумеется, я могла бы преподнести ей сюрприз, но это значит все испортить. Куда интереснее объяснить ей, что именно я собираюсь делать, чтобы потом она жалела, что не смогла меня остановить.

– Трсайель! – сказала я. – Это…

– Никса, – подсказала мерзкая тварь. – Он знает, ведьма, однако бессилен. Он не сможет вмешаться, даже если я начну их душить. Да, их. Тех самых, кого ты спасла при помощи сделки. В этом есть некоторая ирония, не находишь?

– Пейдж и Лукас? Не смей…

– Я не просто убью твоих любимчиков. Если все пойдет по плану, то я еще и отомщу. Твоей дочери будет очень плохо, когда она лишится идеальных приемных родителей. А если она решит, что убила их собственноручно?

Я едва не бросилась на никсу, но вспомнила, что толку из этого не будет, и обернулась к Трсайелю. Он не шелохнулся.

– Черт тебя подери, – заорал на него и Кристоф. – Если ты не…

Что он хотел сказать, никто не узнал – никса рассмеялась, помахала рукой и вышла из двери. Кристоф с ревом бросился к Трсайелю и схватил его за грудки.

– Иди и займись делом! Останови ее!

– Не могу, – тихо сказал Трсайель.

Кристоф снова набросился на него, толкнул и припер к стене.

– Ты обманул Еву? Предал ее… – Крис не находил слов. – Если ты в этом замешан, тебя не спасут даже Судьбы…

Я опустила руку ему на плечо. Судорожно глотая воздух, он отпустил Трсайеля.

– Трсайель, – обратилась я к ангелу, – почему ты не можешь?

– Потому что я убью Джейми.

– И что? – встрял Кристоф. Трсайель одарил его суровым взглядом.

– А то, что Джейми Вегас – невинная жертва. Я не знаю, как никса попала в ее тело, но только если она добровольно содействовала…

– Нет. Никса обманула ее. Джейми думала, что помогает мне защитить Саванну от никсы. Трсайель прав. Нельзя просто взять и убить ее. Должен быть другой выход. Никса в человеческом обличье не способна телепортироваться, поэтому до Портленда ей не так быстро добраться.

Крис отступил на шаг, и устало ссутулился, постепенно взяв себя в руки.

– В таком случае, я предлагаю не тратить время даром, пытаясь самим разобраться в ситуации. Посмотрим, что скажут Судьбы.

– Трсайель прав, – заявила средняя из Судеб – Он не может убить ее.

Мы стояли в тронной зале, Кристоф и я. Трсайель решил подождать снаружи, подальше от Криса.

– Понятно. Он не может убивать невиновных. Мы это усвоили, и если есть другие способы остановить никсу, прежде чем она убьет Пейдж или Лукаса, я не возражаю. Я тоже не хочу причинять Джейми вреда.

Судьба покачала головой.

– Боюсь, ты не понимаешь, Ева. Трсайель никогда не сможет ее убить, даже, в крайнем случае.

– Как это?

– Погоди-ка. – Крис шагнул вперед, подняв перед собой руки. – Выходит, никса убьет ребят, а вы и не подумаете вмешиваться? И это, по-вашему, правосудие?

Старейшая из судеб заняла место средней и неодобрительно посмотрела на Криса.

– Ты считаешь, что жизнь Джейми дешевле их жизней?

– Да, а разве это не так? Не хочу обидеть Джейми Вегас, но она торгует своим…

– Кристоф…

Кристоф встретился взглядом с Судьбой.

– Торгует своим талантом направо и налево, а Лукас и Пейдж по мере сил выполняют вашу работу, сражаются на той же стороне. Их и сравнивать даже нельзя!

Снова появилась средняя из Судеб.

– Не нам судить о ценности человеческой жизни.

– А кому судить? Хотел бы я с ним поговорить!

– Никому не дарована эта власть…

Кристоф с отвращением покачал головой.

– Ладно. Предположим, нам не дано выбирать, кто больше достоин, а кто меньше. Но считать же вы умеете? Две потерянных жизни плюс одна разрушенная – больше, чем одна потерянная.

– Мы умеем считать, Кристоф, – проговорила, появившись, младшая из Судеб. – Даже я. Это тебе нужен урок, только не математики, а английского языка. Мы не сказали, что Трсайель не должен убивать никсу в теле Джейми или что он не будет это делать. Мы сказали – «не может».

– Вы хотите сказать, что это невозможно, – медленно выговорила я. – Потому что Джейми невиновна.

– Меч Правосудия не может поразить души невинных, – кивнула Судьба.

– Но эта душа не невинна, – возразил Крис. – Никса…

– Душа этого тела по-прежнему принадлежит Джейми.

– И что теперь? Что нам остается?

– То же, что и раньше, – горько улыбнулась девочка. – Только без запасного варианта.

– Великолепно.

Затем Судьбы вызвали к нам Трсайеля. Чем больше народу ломает головы над задачей, тем лучше.

Можно было прибегнуть к помощи некромантов и произвести экзорцизм, как всегда поступают с одержимыми. Однако Судьбы напомнили нам, что мы не имеем дела с обычным случаем одержимости, потому что никса – не обычный призрак. Вероятность успеха не больше одного процента, а на поиски некроманта, способного произвести подобный экзорцизм и подготовку к ритуалу уйдет масса времени, а потом будет поздно.

Время, проведенное в тронном зале, было особым временем Судеб, и сколько тут ни просиди, в мире живых пройдут считанные минуты. Покинув же этот чертог, мы вернемся в мир живых, и часы снова пойдут.

– Таким образом, надо найти способ отделить дух никсы от тела, которое она заняла. Меч ангела в данном случае не сработает. Тогда каким образом?..

– Есть еще один способ, – проговорила младшая Судьба.

– Какой?

Юная Судьба начала меняться, лицо и тело взрослели, она превращалась в среднюю из сестер. На сей раз это происходило медленно, словно младшая сопротивлялась преображению. Через миг дитя восторжествовало, и на юном лице читалась решимость и упорство.

– Есть еще один способ, – быстро-быстро, почти неразборчиво проговорила она. – Так уже делали. Второй искатель…

– Нет! – заявил Трсайель. – Мы же договорились…

– О чем? – вмешалась я. – Вы хотите сказать, что есть способ, а я о нем не знаю?

– Ничего такого я сказать не хочу. – Ангел нахмурился, поглядывая на Судьбу. – И она не знает ничего похожего.

– Зато знает другой, – заявила девочка-Судьба, вздернув подбородок. – Второй искатель.

– То есть ангел, которого вы послали во второй раз? – начала я и умолкла. – Нет, не ангел! Призрак. Человек по фамилии Дачев. Вы отправили его за никсой, и он поймал ее. А потом она заключила с ним сделку и уговорила присоединиться к ней.

Младшая из Судеб приоткрыла рот, но средняя сестра вмешалась, прежде чем младшая успела подтвердить мои слова. Но мне подтверждений не требовалось. Достаточно было взглянуть на недовольное лицо Трсайеля, чтобы понять, что я догадалась правильно.

– Если он не был ангелом, значит, он все же придумал способ отделить дух никсы от тела без меча правосудия. Как?

– Мы не знаем, Ева, – покачал головой средняя из Судеб. – Мы только знаем, что он придумал, как это совершить, и после этого дела пошли совсем плохо.

– Некоторые предвидели возникновение таких проблем, – ядовито заметил Трсайель.

– Да, – кивнула Судьба. – Надо было прислушаться к тем, кто разбирается в подобных вещах. Мы совершили ошибку и дорого за нее заплатили.

– В подобных вещах… Вы имеете в виду зло? Никса умудрилась заманить этого Дачева в свои сети? Нет, это была его идея! – догадалась я, поглядев на Судьбу. – Убийцу должен ловить убийца, и я не первая, кого вы избрали для этой цели.

39

Когда Джана потеряла рассудок после столкновения с никсой, Судьбы решили, что на поиски демидемона следует отправить того, кто понимает ее образ мыслей. Поэтому они вытащили из самых недр ада достойного кандидата – серийного убийцу, который раскаялся в собственных преступлениях. Андрея Дачева.

Они заключили с ним сделку – если он ловит никсу, то получает награду. Нет, ему не предложили стать ангелом. Вместо этого ему обещали даровать иное посмертие, не столь комфортное, как мое, но гораздо лучше ада. Честная, хорошая сделка. К сожалению, получив свободу, Дачев решил сам заняться своей судьбой, не спрашивая совета у Судеб.

Так же, как и мне, ему дали в спутники ангела – не Трсайеля, а другого чистокровку. Через два дня Дачев отделался от своего стража, и начать действовать самостоятельно. Разумеется, ему хватило ума не сбегать просто так, потому что Судьбам, в свою очередь, хватило ума снабдить его мистическим аналогом «жучка». Вместо этого он убедил Судеб, что результативнее работает в одиночку. Если ему понадобится помощь ангела, он его позовет, и вообще, каждый день будет рапортовать Судьбам о ходе расследования. Спустя четыре месяца он выследил никсу. Вот только на подмогу никого не позвал. Он сумел самостоятельно отделить ее от человеческого тела. И не стал тащить добычу Судьбам, чтобы получить награду, а наоборот, заключил сделку с никсой.

– Ладно, – сказала я, когда средняя из Судеб закончила объяснять. – Он находится в аду для серийных убийц? Я хочу сказать, он не… сбежал?

– Нет, Ева. У нас не настолько плохая система безопасности. Никса…

– Особый случай. Да, знаю. Но если этот чудак в аду, то чего мы ждем? Открывайте адские врата, я войду.

– Очень, хм, благородное предложение, Ева, – начал Трсайель.

– Благородное? Я всего лишь хочу увидеть лицо этой дряни, когда я выдерну ее из тела Джейми.

Кристоф негромко рассмеялся.

– Это не так просто, – покачал головой ангел.

– Да знаю, мужик – серийный убийца, сидит в аду, а я тоже не оранжерейный цветок. Если он знает, как поймать никсу, я выбью из него это признание. Я знаю, как уговаривать таких, как он. А если не смогу, то, по крайней мере, начищу ему рыло.

– А я с удовольствием помогу, – ухмыльнулся Крис. – На этапе выбивания информации. Если дело дойдет до начистки рыла, я предпочту наблюдать.

Судьба глубоко вздохнула и помотала головой.

– Отличный план, – вставил Трсайель. – Только один недостаток.

– Какой?

– Он лжет.

– Что?

– Как ни странно, Дачеву нельзя доверять.

– Забей на сарказм, Трсайель, – оборвала его я. – Мы тут поиском решения заняты, а от тебя помощи никакой.

– Что, вспоминая твои прошлые подвиги, может быть не так уж плохо, – пробормотал Кристоф.

Трсайель бросил не него возмущенный взгляд, однако ответить колкостью на колкость не успел, потому что я снова заговорила.

– Если у тебя нет предложений, по крайней мере, не смейся над нашими. Очевидно, что доверять этому парню нельзя, и правды о том, как остановить никсу, он не расскажет, но если надавить на него хорошенько…

– Нельзя, – сказала Судьба. – Лишь меч правосудия может заставить его сказать правду. Он должен положить руки на меч и рассказать о содеянном.

Трсайель посмотрел на Кристофа.

– Прежде чем ты спросишь, почему бы мне туда не сходить, я объясню – потому что не могу. Не могу, а не просто «не буду» или «не хочу». Ни один чистокровный ангел не может войти в настоящий ад. Вознесшиеся ангелы могут… и мы уже посылали туда Кацуо, потому что кроме него никто не вызвался.

– Значит, я могу заставить его говорить правду, только став ангелом, – я перевела взгляд с Трсайеля на Судеб. – Удобно.

Кристоф обернулся к Трсайелю.

– Ах ты, расчетливый сукин сын!

Я взяла его за руку.

– Здесь не он расчетливый, а кое-кто другой, До сих пор Трсайель единственный, кто честно объяснил мне, в чем заключается вознесение. – Я одарила Судеб недобрым взглядом. – Дамочки, вы ничего не хотите мне сказать насчет задания?

– Ева, – кивнула средняя сестра, – мы и в самом деле избрали тебя кандидатом на вознесение. Трсайель сказал, что ты обо всем догадалась… с его помощью. Мы хотели преподнести все это по-другому, но отрицать наших планов не собираемся. Впрочем, решение за тобой. Никто заставлять тебя не будет.

– Обсуждать это бессмысленно, потому что я не получу меч, если не выполню задания… а если я его выполню, Дачев мне не понадобится.

– Инаугуральное задание – не экзамен, а оценка твоих способностей. Ты избрана, и хотя ангелом становятся только после выполнения задания, на этот раз Создатель может сделать исключение. Правда, есть еще один, менее надежный способ. Если ты не хочешь становиться ангелом…

– Не хочу.

Судьба взглянула на Кристофа.

– Твое отношение к этому миру изменилось?

– Да.

– В таком случае, этот способ подойдет. Выбор за тобой, и мы не будем настаивать, хотя время от времени будем поручать тебе задания.

– Отлично, спасибо. А что за способ?

– Существуют магические средства для проверки искренности демонов, ты недавно применила их на деле. – Судьба снова посмотрела на Криса. – Подобные же средства можно применить и к душам. Правдивость высказываний Дачева можно проверить при помощи специальных заклинаний, но вот заставить его говорить невозможно.

– Иными словами, мне придется вынудить его на это обманным путем.

– Он должен произнести часть заклинания. Обманным путем этого добиться непросто.

– Значит, так: мне нужно убедить психопата, заключенного в ад, что он мне должен по своей воле рассказать, как поймать его бывшую партнершу…

– Это еще не все.

– Естественно.

Кристоф подошел сзади и обнял меня за талию. Я прислонилась к нему, впитывая тепло его тела, и расслабилась.

– Он может причинить тебе боль, – сообщила Судьба.

– Кто? Дачев?..

– Да, ты – призрак, однако в том мире действует особая магия, физическая боль там реальна, и защиты против нее у нас нет. Убить он не сможет, а вот поранить – вполне, и неизвестно, сможем ли мы исцелить тебя.

– Хм. Ладно, все равно мне вторая рука не особо нужна. Кристоф хмыкнул мне в ухо.

– Ты недооцениваешь опасность, Ева, – строго сказала Судьба.

– Принимая во внимания ваши предыдущие предложения, к этому риску я готова.

– Мы готовы, – шепнул Крис, – я пойду с тобой.

– Нет, Кристоф, – отрезала Судьба.

Он хотел возразить, но Судьба прервала его.

– С Евой ты не пойдешь. Это решено, и спорить – только время терять. Ты, наверное, и сам понимаешь, почему мы тебя не пускаем. Конечно, ты можешь ей помочь, но можешь и помешать. В аду Ева не должна ни на кого отвлекаться и должна заботиться только о собственной безопасности.

– Я пойду, – заявила я, – так будет лучше. Один вопрос: если можно сделать больно мне, то можно сделать больно и ему?

– Да… – Судьба запнулась. – Ева, я уважаю твое решение отказаться от вознесения и не хочу подталкивать тебя к иному выбору, но все же… – Сжав прялку, она наклонилась ко мне. – Я обязана тебя предупредить. Если ты окажешься в безвыходной ситуации, ты вправе в любой момент избрать вознесение. Создатель немедленно исполнит твое желание, ты станешь, неуязвима и сумеешь воспользоваться мечом. Но с этого пути не свернуть. Вознесение необратимо.

– Понятно. А теперь расскажите про Дачева. Если он оказался в подвластном вам измерении, значит, он имеет отношение к сверхъестественному миру.

– Он маг.

Боднув Криса в плечо, я вздохнула.

– Разумеется.

– Маги сходны с колдунами, а ведьм они ненавидят даже больше, чем их собратья. Скажу без особого снобизма, что маги – второсортные чародеи. Колдуны и ведьмы могут спорить, кто из них сильнее, но любой колдун признает, что ведьмы сильнее магов.

Много столетий между мужчинами-чародеями не было никаких различий – все были колдунами и уступали ведьмам. Их магия ничем не отличалась от приемов современных фокусников: ловкость рук и оптический обман. Ведьмы, щедрые дурочки, решили, что пришло время объединить усилия. За тысячу лет до маршей суфражисток ведьмы возжелали равенства полов.

Ведьмы научили колдунов сложной магии и заклинаниям. Несколько сотен лет все шло нормально, но с появлением инквизиции колдуны выступили против ведьм. Все это случилось давно, но обе расы чародеев до сих пор не простили друг друга.

Но вернемся к изначальному расколу расы. Некоторым колдунам не давались новые умения, сверхъестественного таланта не хватало. Поэтому, оказавшись не в силах влиться в сообщество, они – как, впрочем, и любая группа людей, имеющая хотя бы малую толику гордости и изобретательности, – откололись от общества и объявили себя новой расой магов. Вместо тщетных попыток освоить недоступную им высшую магию, они занялись искусствами оптических иллюзий и престидижитации, радуясь тому, что есть.

Классический случай современного самоутверждения. К сожалению, быстро выяснилось, что от практического применения умений магов толку мало. В результате маги разделились на две группы: фокусники и мошенники. Впрочем, они мало, чем отличаются друг от друга. На сегодняшний день почти все маги попадают во вторую категорию. В мире, привычном к чудесам Дэвида Копперфильда, никто не станет платить чудаку, вынимающему кролика из шляпы.

В Болгарии дело обстояло по-другому. К 1926 году Андрей Дачев, владелец передвижного цирка, прославился своими представлениями в небольших городках, где публика все еще не пришла в себя после Первой мировой войны. Хотя Дачев был неплохим магом, больше всего зрителей собирал его паноптикум. В цирк Дачева не приходили любоваться на шпагоглотателей или на огнедышащих красавиц. Паноптикумом пугали детей, а тех, кто набрался смелости посмотреть на уродцев, долго мучили ночные кошмары. Все «экспонаты» либо имели врожденные пороки, либо получили страшные увечья. Особую пикантность паноптикуму придавал тот факт, что все «экспонаты» были молодыми женщинами.

Три года Дачев разъезжал по селам и деревням Болгарии и соседних стран, держась подальше от крупных городов. Иногда из деревень, в которых он останавливался, исчезали девушки, но это никого не удивляло. Дачев был хорош собой и любил женщин.

Однажды жених одной из пропавших девушек не поверил, что она сбежала вместе с цирком. Он выследил Дачева и обнаружил, что «экспонаты» не были такими от рождения и не были жертвами несчастных случаев. Все их уродства и увечья были делом рук Дачева. Юноша спас невесту, которую Дачев не успел изуродовать. Остальным пострадавшим без особой огласки предложили быстродействующий яд, и они избрали смерть. Андрея Дачева казнили как серийного убийцу…

– И вы выпустили этого… эту тварь обратно в наш мир? – в ужасе спросила я.

Появилась, поджав губы, старшая из Судеб.

– Мы не выпускали…

– Да, он был призраком. Бессильным. Но эту проблему он легко разрешил, да? Как вы думаете, черт возьми, что он делал все эти годы там, в аду? Молитвы читал? Он вспоминал дни своей славы, ожидая шанса…

– Нет.

– Вы уверены, потому что…

– Потому что он не мог. – Судьба помолчала, и ее место заняла средняя сестра. – Андрей Дачев не помнит совершенных им преступлений. Это часть наказания. После смерти мы стираем память. Они не могут заново переживать свои прошлые преступления. Они осуждены вечно испытывать преступные влечения и извращенные желания, не находящие удовлетворения…

– Потому что обитают в мире убийц.

– В котором не может быть жертв, – кивнула Судьба. – В нем нет даже потенциальных объектов для нападения. Там нет женщин-убийц, нет слабаков и хлюпиков…

– Стая хищников и никакой добычи? Ладно, предположим, собственные преступления он позабыл. А как насчет желания убивать? Стоит ему увидеть хорошенькую девушку, даже если он не помнит о их существовании…

– Потеря памяти иногда дает дополнительный, реформирующий эффект. Порой устранение воспоминаний устраняет и желание убивать. Если они ступили на ложный путь в силу неблагоприятных обстоятельств, например, из-за трудного детства, то…

– Забыв о дурном обращении, они становятся другими людьми, не убийцами?

– Честно говоря, это случается очень редко, – согласилась Судьба, – но все же случается. Мы думали, что это как раз наш случай. За десять лет Андрей Дачев ни разу не проявлял стремления к совершению преступлений.

– Иными словами, изображал из себя образцового заключенного.

– Изображал. Да, наверное, хотя он прошел все проверки, и все указывало на то, что он исправился. Может быть, он и сам так думал.

– Пока снова не оказался в мире живых. Судьба медленно и печально кивнула.

– А память? Вы снова ее стерли?

– Нет, этого сделать мы не в силах. Мы можем стирать лишь память о жизни. Впрочем, в данной ситуации это нам на руку.

– Иначе он не помнил бы, как ему удалось поймать никсу. Значит, я должна заставить его рассказать мне обо всем, для чего необходимо спуститься в ад серийных убийц, большинство из которых сразу же увидят во мне, женщине, потенциальный объект для нападения. – Глубокий вздох. – По крайней мере, они чувствуют боль. А заклинания и демонические способности там действуют?

Не дождавшись ответа, я застонала.

– Понятно. Это ад сверхъестественного мира, и в нем не действует магия, чтобы не было расовых преимуществ.

Мне ответила Судьба-девочка.

– Да, теоретически магия там не действует, но если это магия, которой не владеет ни один из обитателей ада…

– Например, женская магия. Ведьминская.

– Установка магического барьера – дело непростое. К чему блокировать еще и заклинания, которыми никто не пользуется?

– Хм, в данном случае я предпочла бы колдовство, однако и ведьминская магия лучше, чем ничего. Расовая принадлежность остальных обитателей значения не имеет, раз они лишены своей силы, но на всякий случай хотелось бы иметь представление.

Судьба перечислила все расы, населяющие ад. По большей части – полудемоны, один некромант и один оборотень. К счастью, ни одного колдуна, что меня несколько ободрило. Любой колдун легко признал бы во мне ведьму, а мне и без того с Дачевым забот хватало.

Судьбы объяснили мне, как выбраться из ада. Естественно, невозможно было просто покинуть его или телепортироваться. Ад слишком хорошо охранялся. Вместо этого они дали мне особое зелье – Покинь Ад. Выпьешь его – и окажешься за пределами ада.

И, наконец, мне посоветовали попрактиковаться в проверке на искренность. Мне хотелось поскорее взяться задело, но я знала, что в тронном зале время почти не движется. Час тренировки мне не помешает, а в реальном мире пройдет всего несколько секунд.

– Давайте заклинание, приступим к упражнениям. – Я глянула на Криса. – Парным.

– Магический детектор лжи, – улыбнулся он, – помогает укрепить отношения.

40

Шутки – шутками, но выпытывать сокровенные тайны Криса с помощью заклинания я не стала, да и зачем? Они мне хорошо известны.

Прямого пути проверить действие заклинания не было, поэтому пришлось схитрить.

– Рыжие или блондинки? – спросила я.

– Ни те, ни другие, – поморщился Крис.

Глаза его остались синими, то есть он не врал. Если бы он солгал, глаза почернели бы. Было бы забавнее, если бы удлинялся нос, однако творец заклинания плохо знал сказки.

Я вновь прочла заклинание.

– «Роллинг стоунз» или «Битлз»? – спросила я.

– «Роллинги», могла бы и догадаться, если до сих пор не знаешь. – Крис вытянул ноги и прислонился к стене. – Вот она, проблема. Если ответ известен, то ложь видно и без заклинания.

– Ну, тогда… Хочешь быть умным или красивым? Он бессильно закатил глаза, но я прервала его ответ.

– С одним ограничением. Умный красивым быть не может, и наоборот.

Крис хмыкнул:

– А что значит «некрасивый»?

– Такой, что впору личико платочком завешивать. Зато умный, как нобелевский лауреат. Или же тупой, как пробка, но при этом – картинка.

Он засмеялся:

– Отвечай первая.

– Второй вариант: тупая красавица.

– Проверим на истинность?

– Попробуй.

Крис произнес заклинание, я повторила свой ответ. Он заглянул мне в глаза и, рассмеявшись, отшатнулся.

– Ты серьезно, или я что-то не так сделал? Наверное, все-таки я в чем-то ошибся. Никогда не поверю, что ты предпочитаешь красоту уму.

– Не веришь? А ты подумай. Если выбрать ум, то поймешь, какой ты урод. А если выбрать внешность, то по глупости никакой разницы между красотой и уродством не заметишь. Я предпочитаю радоваться жизни, а не пребывать в унынии. Опять же с сексом проблем не будет. А если выбрать первый вариант, то сразу можно идти в монастырь.

Улыбаясь, он покачал головой.

– И все же я склоняюсь к первому варианту. Лучше мозги, чем красота.

Глаза Криса потемнели.

– Врун, – хихикнула я. Он вздохнул.

– Упоминание о воздержании меня подвело.

Я рассмеялась. Он посадил меня к себе на колени и поцеловал.

– Ева, обещай мне…

– Что?

– Если поймешь, что ситуация безвыходная… – Помедлив, он сжал мою ладонь. – Судьбы сказали, что ты можешь стать ангелом, если захочешь.

– Нет.

Крис заглянул мне в глаза. Я тряхнула головой.

– Я найду выход, Крис. Выход всегда есть, например, зелье Покинь Ад – В случае чего я глотну его и буду дома раньше, чем Создатель превратит меня в ангела.

– Если ты все-таки влипнешь, если это будет единственным способом выбраться оттуда, я должен знать, что ты на это пойдешь. – Я не отвечала, и он осторожно провел пальцами по моей щеке. – Ева, если дойдет до этого, мы найдем выход, Я найду его ради нас. Отныне и навсегда. Я не шучу. Однажды я отступил, но больше не совершу такой ошибки.

– Отступил? Ты никогда…

– Твой последний уход от меня не зависел, однако времени у меня было предостаточно, чтобы заставить тебя изменить свое решение. В течение двенадцати лет я в любой момент мог сказать: «Я хочу быть с тобой, даже если ради этого мне придется отказаться от всего остального». Но я этого не сказал. Не потому, что я тебя не любил, и не потому, что любил недостаточно. Я струсил.

– Ты не…

– Я боялся, что я тебе не нужен. Поэтому я сказал себе, что буду ждать, дам тебе время на то, чтобы вернуться ко мне. Когда я понял, что ты не вернешься, то решил, что был прав, и ты встречалась со мной только из-за моего положения и моих возможностей, и что даже этого было мало.

– Крис, я никогда…

– Знаю. Я просто упивался жалостью к себе, оправдывая свою трусость. Но я нашел тебя здесь и понял, что был неправ. – Он улыбнулся. – Даже когда ты швырялась молниями, пытаясь прогнать меня в ад, я знал, что был неправ. Я поклялся, что верну тебя, и когда это все-таки произошло, я сделал так, чтобы нас больше ничего не разлучило: ни твое навязчивое желание защитить Саванну, ни задания Судеб, ни красавчики-ангелы.

– Но ты же выше. Крис усмехнулся.

– Наконец-то ты призналась.

Я рассмеялась. Крис поднял мое лицо к себе.

– Так вот, я тебя никогда не оставлю, и никто нас не разлучит. Я буду бороться за нас. Но если ты попадешь в передрягу, то не сдавайся, сражайся до конца, даже если тебе понадобится этот проклятый меч.

Я задумалась, затем кивнула:

– Хорошо.

Трсайель вызвался проводить меня до места назначения. По дороге ангел рассказывал о Дачеве все, что ему было известно из собственного опыта. Я выжала из него факты, особенности поведения, общие впечатления. Только после этого я сказала, что готова.

– Он прямо за этой дверью, – промолвил Трсайель.

– За дверью?

Ангел указал на узкую дверь у меня за спиной.

– Он там?

– По крайней мере там находится его ад. Самого Дачева придется искать… Нет, так не пойдет, тебе нужна конкретная информация. Надо связаться с Кацуо. Он там был, он…

– Не надо, – возразила я. – Задержка мне ни к чему. Если Дачев там, я его найду.

Трсайель кивнул.

– Будь осторожна. Помни, что…

– Помню.

– Не забывай, эти мужчины не видели женщины уже…

– Знаю.

– Они опасны, Ева. По-настоящему опасны. Тебе придется…

– Знаю, – я сжала его руку, – знаю, Трсайель.

Он замялся, как будто хотел сказать еще что-то, добавить еще сотню предостережений, но сдержался, пожал мне руку в ответ и извлек из кармана фиал.

– А, зелье! – воскликнула я. – Чуть не забыла.

– Если потеряешь или забудешь, к тебе кого-нибудь пошлют, об этом не беспокойся. В ловушку ты не попадешь. Но зелье лучше не терять. В преисподней время идет медленнее, так что времени на разговор с Дачевым у тебя достаточно. Но если что-то случится, то пройдет не один день, прежде чем мы сможем тебя вызволить. Задержка будет не из приятных.

– У меня глубокие карманы, – заверила я.

– Отлично. Положи это в самый глубокий из них. И еще, последнее… или предпоследнее… – Он вновь покачал головой. – Не важно. Просто… просто…

– Иди, – закончила я с улыбкой.

– И будь осторожна.

– Буду, – пообещала я, обернулась и открыла дверь.

41

На шалфейно-золотистом лугу покачивались под теплым летним ветерком яркие полевые цветы. Над головой сияло солнце, время от времени по аквамариново-голубому небу пролетали пушистые облака, впрочем, не застилая горячих солнечных лучей. В листве пели птицы. Мимо меня пролетела бабочка.

– Ад убийц? – пробормотала я, оглядываясь. – Трсайель, ты меня не туда отправил.

На месте исчезнувшей двери возникла грунтовая дорога, поросшая по обочинам высокой травой и цветами. Дорога вела к группе колоритных домиков.

– Трсайель, – вздохнула я, – прокол по полной программе.

Я достала из кармана склянку с зельем. В мутной бурой жидкости плавали комки черной смолистой слизи. Вкуснотища. Что-то меня не тянуло глотать эту пакость. Вот сейчас Трсайель сообразит, что промахнулся, откроет дверь и отправит меня в нужное место. Ладно, проверю-ка я этот поселок, и посмотрим, в какое посмертие я попала.

Поселок не подавал никаких признаков жизни, кроме веселого чириканья птиц. Ни единого движения среди аккуратных домиков. Вспомнился старый фильм времен холодной войны: взрыв нейтронной бомбы, а потом в кадре появляется такой вот симпатичный поселок, где никого не осталось в живых, только тихий перезвон колокольчиков, раскачивающихся на ветру.

Призрачный поселок, совсем не похожий ни на одно из виденных мной призрачных селений. В наших городах, даже в те редкие моменты, когда на улице никого нет, повсюду заметны признаки жизни: брошенная под тенистым деревом книга, забытые на изгороди садовые перчатки, чашка, оставленная на перилах веранды. Здесь не было ничего.

Дома смотрели на меня пустыми глазами – в окнах не было ни занавесок, ни жалюзи, ни горшков с растениями, ни декоративных подвесок… ничего не выражающие, мертвые взгляды.

Вдоль улицы стояли восемь домов, по четыре с каждой стороны, на точно вымеренном расстоянии друг от друга, окруженные миниатюрными аккуратными лужайками. Переулков не было, только улица длиной футов сто. С одной стороны – луг, с другой стороны – лес, в котором исчезала дорога.

Я прищурилась, чтобы дальним зрением заглянуть в окна одного из домов. Ничего не произошло. Еще одна попытка и по-прежнему ничего. Да уж.

Инстинктивно оглядевшись по сторонам – излишняя предосторожность, вокруг никого не было, – я ступила на тропинку, ведущую к дому. Ни крыльца, ни веранды, только усыпанная гравием дорожка и пустые палисадники. В каждый палисадник выходило по одному окну. Я прошла по грядкам и заглянула в окно слева. Похоже на спальню, если судить по единственному предмету обстановки. В комнате не было ничего, кроме двуспальной кровати. Никакой постели, только голый матрас на раме. Уютненько.

Я подошла к окну справа от дорожки. Гостиная, она же столовая: диван, обеденный стол и единственный стул. В углу валяется смятый коврик. Нет, не коврик – постель. Простыня и одеяло свернуты гнездышком в уголке. Собачья лежанка?

Я посмотрела на улицу. Похоже, здесь не то, что собак, здесь вообще никакой живности давно не было. В нашем призрачном мире, как в пригородах, кто-нибудь да попадался на глаза: то кролик пробежит по лужайке, то крыса высунется из норки, то пес выберется погреться на солнышке. А здесь даже призрачных белок не было. Раздавалось птичье чириканье, но птицы прятались в листве, высоко на ветвях. Пустой мир. Может быть, этот городок все еще в процессе обустройства и ожидает прибытия населения, какой-нибудь катастрофы в мире живых? Однако это не объясняет лежанку в углу…

Я повернулась к дому, как вдруг мне показалось, что в окне дома напротив отразилось чье-то лицо. Я резко оглянулась, но там никого не было. Инстинктивно я попыталась увеличить остроту зрения… впустую. Всматриваясь в оба окна, я искала хотя бы тень, хотя бы намек на движение. Ничего.

И где это Трсайеля носит? Я полезла в карман. Мои пальцы сомкнулись на склянке с зельем, и тут рядом со мной что-то зашуршало. На углу дома, в паре ярдов от меня, шелестя листвой на ветру, рос большой куст. Шелест листвы?

Скрипнула половица. Вскинув голову, я бросила взгляд в окно. Скрип половиц сквозь толстые каменные стены не услышишь. Так где?.. На деревянном крыльце соседнего дома было пусто. Я напряженно прислушалась.

Ничего. Даже птицы не чирикали. Я повернулась к окну.

– Was sie sind?

Позади меня стоял невысокий худой мужчина с высохшей сморщенной кожей, выдубленной солнцем дочерна. Лицо его походило на обтянутый кожей череп, увенчанный редкими седыми пучками. Резко, по-птичьи склоняя голову то в одну, то в другую сторону, он внимательно рассматривал меня тусклыми серыми глазами, невыразительными, как истертые гайки.

– Was sie sind? – повторил он. – Отвечай. Ну. Что ты есть?

Я удивленно моргнула. Английские слова звучали не в такт движению губ, как в плохо дублированном фильме.

Еще что-то зашуршало за спиной, и я оглянулась. В гостиной у окна стоял русоволосый молодой человек среднего роста, лет двадцати пяти. Пряди волос спадали ему налицо, скрывая голубые глаза под тяжелыми веками. Он встретился со мной взглядом, приподнял верхнюю губу, обнажив заостренные клыки, и облизнулся.

Раздался шорох слева. На крыльце соседнего дома показался мужчина с круглым, как у младенца, лицом, с большими карими глазами, маленьким носом и срезанным подбородком. В руке он держал резную деревянную дубинку.

– Похоже, Трсайель все же не ошибся, – пробормотала я.

Человек-птица первым прыгнул на меня, стараясь ухватить за шею и опрокинуть наземь. Получив удар по ребрам, он взвизгнул и упал.

– Оно дерется, – резюмировал человек с дубинкой, широкими шагами пересекая лужайку. – Оно хорошо дерется?

– Неплохо, – ответила я. – На слово не поверишь? Он побежал, крутя дубинку над головой. Человек-птица снова кинулся на меня. Развернувшись, я ушла от него и резко ударила ногой человека с дубинкой, угодив пяткой в пах. Он только покачнулся от удара, обычно сваливающего мужчин с ног. Видно, эта уязвимая точка здесь таковой не является, а жаль!

Краем глаза я заметила, что человек-птица готовится к нападению. Я отшвырнула его боковым ударом ноги и впечатала кулак в солнечное сплетение человека с дубинкой. Он согнулся, а я вырвала у него дубинку и отшвырнула в сторону.

– Ты вооружен, и я вооружусь, – пояснила я, – только тебе мое оружие не понравится.

Слева показался чей-то силуэт: еще один мужчина, обойдя вокруг, склонил голову набок, присматриваясь ко мне, пытаясь понять, что же я такое. Я повернулась к человеку с дубинкой, но тут чья-то рука схватила меня сзади. Я потеряла равновесие. В правое плечо впились зубы. Я вскрикнула – не столько от боли, сколько от того, что здесь я ее чувствовала.

Зубы вонзились глубже. Я ударила нападавшего кулаком в лицо. Голова его дернулась назад, сорвав кусок мяса с плеча. Нападающий прыгнул на меня, и я увидела, что это молодой человеке заостренными зубами. Я отбросила его прочь.

Я отступила и прижалась спиной к двери, чтобы держать противников в поле зрения. Уже четверо. Пятый медленно приближается с дальнего конца улицы.

– Qu'est-ce que e'est? – спросил человек, обходивший нас по кругу. – И что мы с этим можем сделать?

– Шум, – сказал человек с дубинкой, облизываясь. – Пусть оно опять сделает громкий шум.

Губы четвертого мужчины растянулись в улыбке, и он извлек что-то из-за пояса. Кремневый клинок, примотанный сухой плетью к деревянной рукояти. Надо же, страстная тяга к оружию заставила его высечь из камня первобытный нож!

Молодой человеке заостренными клыками зарычал. Волк-оборотень, он лишился способности менять облик, однако волчьи инстинкты въелись так глубоко, что он спал на собачьей лежанке и заострил зубы, превратив их в привычное оружие. Какими сверхъестественными инстинктами были наделены остальные?

Оборотень прыгнул. Я отшатнулась. Каменный кинжал пронзил мою раскрытую ладонь, пришпилив ее к двери. Я недоуменно уставилась на руку, но времени отвлекаться не было, и я переключила внимание на нападающих. Поздно! Оборотень уже погрузил клыки мне в плечо. Я оторвала левую руку от двери вместе с точащим в ней ножом.

Вырвав нож, я полоснула им оборотня. Эффектный ход, но не для правой руки. Я левша, а потому нож едва оцарапал его. Я пыталась перебросить оружие в раненую левую руку; оборотень у меня, его выбил и снова бросился в атаку.

Рефлекторно я попыталась вызвать молнию, но тут же поняла, что ошиблась. Колдовские чары здесь не сработают. Человек с дубинкой схватил меня за волосы и рванул к себе. Я потеряла опору под ногами, острая боль пронзила скальп. Подавив инстинктивное желание высвободиться, я произнесла связывающее заклинание. Человек с дубинкой застыл, его хватка ослабела, и я отлетела в сторону, больно ударившись о землю и произнеся скрывающее заклинание. Мужчины в недоумении замерли.

– Где оно? – задрожали губы у человека с дубинкой – Оно исчезло?

Оборотень направился к тому месту, где я находилась, и я в миллионный раз прокляла ограниченные свойства ведьминской магии. Как только он наткнулся на меня, заклятие распалось. Он набросился на меня, но я выкрикнула связывающее заклинание, опутав им и оборотня, и человека-птицу. Тут ко мне двинулся третий, а мощь связывающего заклинания ограничена. Удерживая под заклятием двоих, я ударила человека с дубинкой ногой в живот. Он рухнул, однако за ним крался человек с ножом. Он занес руку. Я лихорадочно соображала, снять ли заклятие с оборотня или с человека-птицы, как вдруг на плечо нападавшего тяжело опустилась чья-то рука.

Стройный темноволосый мужчина лет сорока, с бородой и улыбкой сердцееда, не торопился присоединиться к остальным. Он встретился со мной взглядом, и в глазах его мелькнула не животная хитрость, а нечто более сложное, сознание, которого другие уже лишились. Колдун или колдовская кровь. Такой здесь был только один.

Он произнес несколько слов на неизвестном мне языке, и включился перевод:

– Полагаю, прелестная гостья пришла ко мне. Я прав?

– Да, – подтвердила я.

Он оглядел меня и улыбнулся.

– Когда ангелы посылают мне женщину, они на пустяки не размениваются.

Оборотень зарычал, уставившись на Дачева.

– Ваша забава окончена, зверушки, – промолвил Дачев. – Возвращайтесь по норам.

Недовольно ворча и фыркая, они стали разбредаться.

– Пошли, – обратился ко мне Дачев. – Поговорим у меня дома.

– Нет, поговорим там, – возразила я, махнув рукой в сторону луга.

Он кивнул и попытался пропустить меня вперед, но я указала на дорогу, и он, слегка улыбнувшись, пошел впереди меня.

42

Шагая позади Дачева, я поглядывала через плечо. Никто из прочих здешних обитателей за нами не последовал. Мой спутник, должно быть, обладал здесь некой властью, как первопроходец, вышедший за пределы доисторического поселения в большой мир. Однако вряд ли Дачев поведал об этом своим соплеменникам. Он явно намеревался как можно дольше сохранить ложное превосходство над остальными.

Я вывела Дачева на самую середину луга. Передо мной стоял выбор: повернуться спиной к поселку, к темнеющему впереди лесу, или к лугу, простирающемуся в обе стороны от дороги. Я выбрала лес: он был достаточно далеко, никто не мог выбежать оттуда незамеченным, и, вдобавок, поселок оставался в поле зрения.

Повернувшись к Дачеву, я обнаружила, что он изучает меня – не с наглой хитрецой, как раньше, а с неким академическим интересом, задумчиво сведя брови.

– Мы знакомы? Я тебя откуда-то знаю… – Лоб его разгладился, губы растянулись в широкой улыбке. – Такого ангела я бы запомнил. Ты красивее, чем тот, которого присылали раньше.

– Мы никогда не встречались, – возразила я. – Во время твоего последнего визита в мир живых меня еще на свете не было.

Дачев снова окинул меня взглядом и в явном замешательстве посмотрел мне в глаза. Что-то он там распознал, но не понял, что именно. Вот и хорошо. Если он не понял, что я ведьма, я не собираюсь ему об этом рассказывать, точно так же, как не собираюсь уточнять, что я не ангел.

– У тебя есть имя, красавица?

– Имя есть у всех.

Он понял, что продолжения не последует, и скривил губы в усмешке.

– Обычно при вежливом разговоре принято представляться друг другу.

– Ага, принято, – согласилась я и вновь умолкла. Он рассмеялся.

– Сделай мне одолжение. Тот, другой, согласился. Очень вежливый. Такой… понимающий и весьма общительным. Хотел подружиться.

– Естественно.

Дачев приподнял брови, пытаясь скрыть улыбку.

– Ты не веришь в его искренность? Он был так чистосердечен. И на луг меня не выводил, а принял мое приглашение в гости, показал, что доверяет мне. А ты мне доверяешь?

– Ничуть.

Еще одна едва заметная улыбка.

– Зря. Было бы намного приятнее. Тот ангел сидел за моим столом. Он сказал, что понимает, как меня ввели в соблазн и, как я не устоял. В конце концов, он тоже когда-то был человеком, таким же, как и я, и ему известна сила соблазна. Судьбы поступили со мной несправедливо, они заставили меня, несчастного грешника, вступить в контакт с никсой. Она соблазнила меня, и я согрешил.

– Угу. Перейдем к делу. Ты знаешь, зачем я здесь, так что…

– Зачем ты мне грубишь? Кацуо был вежливее. Он не торопился. Он внимательно выслушал меня, и я признал все свои грехи, сознался во всем, что сделали мы с никсой. Я поведал ему свои желания в самых изощренных подробностях, все, что я хотел сделать с жертвами, если бы находился в теле убийцы. Я описал каждый разрез, который сделал бы, каждое унижение, которому я бы их подверг, – лицо Дачева исказила гримаса притворного огорчения, – а он исчез, даже не попрощавшись. Интересно, Кацуо меня вспоминает? Хотя бы во сне? – Дачев взглянул на меня с широкой улыбкой. – Надеюсь, что да.

Я ничего не ответила.

– Ангелам снятся сны? А кошмары? Или их сны безмятежны, – он обвел рукой луг, – как грезы о цветущих полянах и солнечных небесах? А нам снятся сны. Во сне наши воспоминания прорываются наружу отблесками и вспышками. Нам не снятся цветы и голубые небеса. Иногда я слышу крики в ночи и не могу уснуть.

– Какая жалость.

Он сверкнул зубами.

– Воистину: какая жалость. Ты даже не посочувствуешь.

– Если хочешь сочувствия, я пришлю Кацуо. Хочешь договориться – общайся со мной.

– Договориться? Хорошее начало. Чего бы мне такого попросить? Во-первых, я, конечно, не прочь выбраться отсюда.

Я рассмеялась.

– Не навсегда, разумеется. Просто погостить, под конвоем, разумеется. Я…

– Нет. Не получится, даже если бы я очень захотела.

– Тогда картинки.

– Что?

– Когда мы были с никсой, то после каждого убийства полиция делала множество фотографий. Щелк, щелк, щелк. Под всеми углами, с разных расстояний. – Дачев прикрыл глаза и вздохнул. – Такое внимание к деталям произвело на меня большое впечатление.

– Тебе нужны эти фотографии? – спросила я.

– Нет, их я помню. Я хочу снимки того, что я не помню. В газетах писали о том, что я совершил, однако фотографий там не было. Такая досада!

– Тогда не делали фотографий с места преступления, – напомнила я.

– Неужели?

Я посмотрела ему в глаза.

– Не делали.

– Ну, ладно. Хотя бы описания. В газетах не было никаких подробностей, ни слова о том, что же именно я сделал, одни лишь расплывчатые намеки. Я хочу…

– Подробностей, – завершила я. – Понятно. Подробностей ты не получишь, потому что мне они неизвестны. Все, что ты получишь – это то, что в состоянии предоставить я.

– Тогда задействуй воображение. Расскажи мне, что я мог сделать с этими девушками. Или давай я расскажу тебе о том, что я с ними сделал – то, что я вижу, когда закрываю глаза.

– Хорошо, давай так. Ты мне расскажешь, что ты с ними сделал, а я послушаю. Даю тебе час. Если через час меня не стошнит и я не сбегу, то ты расскажешь мне, как ты поймал никсу. И все это ты мне расскажешь под магическим заклинанием, отслеживающим ложь.

На лице Дачева отразилось разочарование, перешедшее в недовольство, когда он понял, что сделка окажется не столь выгодной, как ему хотелось. Его садистские фантазии были мне неинтересны, но я слушала, не проявляя той реакции, которую он ожидал. В конце концов, это были просто слова, не имевшие ко мне ни малейшего отношения, плод больного воображения извращенца, у которого нет ни малейшей возможности претворить их в действие.

– Ладно, это не в счет, – заявил наконец Дачев. – Предлагаю кое-что получше. Игру для двоих.

– Давай я угадаю. Прятки? Чур, я не вожу.

Он сначала не понял, а потом улыбнулся.

– Вот именно, прятки. Ты прячешься. Когда я тебя нахожу, – он окинул меня потемневшим взором, – то делаю все, что мне захочется. А потом рассказываю то, что ты хочешь знать.

– Ага. Если ты меня найдешь, что ж, будь, по-твоему. А если не найдешь, то ты проиграл и расскажешь мне, как поймать никсу.

Он покачал головой.

– В таком случае, если я тебя поймаю, то ты проиграла, я делаю все что хочу и ничего тебе не рассказываю.

– Отлично.

Дачев приподнял брови.

– Ты очень самоуверенна.

– Я уверена, что на мои условия ты не согласишься, а бессмысленных споров я не люблю. Ограничим время. Солнце уже садится, так что если ты не поймаешь меня до…

– Никаких ограничений по времени. Установим цель. У меня есть книга. Кацуо подарил, какие-то стишки. Пользы от нее ноль, но вдруг да на что-нибудь и сгодится. В общем, я спрятал ее в подпол. Найдешь…

– Где именно? – переспросила я. – Уточни, иначе ты меня в процессе поисков выследишь. Где люк, ведущий в подпол, и где именно лежит книга?

Дачев объяснил, где находится люк и книга.

– Замечательно. В каком доме ты обитаешь? Он засмеялся.

– Так я тебе и сказал.

– Отлично. Сама найду. А теперь я произнесу заклинание, а ты повторишь условия сделки и пообещаешь, что будешь их соблюдать.

Он вздохнул, проворчал что-то о недоверии, но сделал так, как я потребовала. Глаза остались зелеными.

Правды он больше не изрек. Я завершила заклинание, и он пообещал мне пять минут форы, но дал меньше трех.

Я добежала до леса, ноги отказались нести меня дальше. С них уже хватило «догонялок». Пора было идти в бой. Тошнило от одной мысли о том, чтобы стать добычей, пусть даже и в игре. Но для того, чтобы перехитрить Дачева, надо ублажить его. Ненадолго.

Попав в безвыходное положение, я буду драться. У меня уже пробита ладонь, выгрызен кусок из плеча и вырваны клочья волос. На шрамы плевать, хотелось бы только, чтобы волосы выросли снова. И все же чем меньше травм, тем лучше.

Через лес вела тропа. Наверное, лучше было бы сойти с тропы и пробираться через лес, однако для меня важнее скорость, а не скрытность. Если бы магия размытия была при мне, было бы гораздо легче, но горевать из-за этого я не собиралась.

Чтобы спрятаться, ведьминских чар достаточно. Вдобавок в посмертии я выучила несколько весьма неприятных заклинаний из тех, что даже жадная до знаний Пейдж отнесла бы к особо опасным. Для них требуется время, много времени, которого мне не хватило чуть раньше, в поселке. Придется придумать, как это время выиграть.

Я изо всех сил неслась по тропе, изредка оглядываясь. Вначале между мной и Дачевым было футов пятьдесят; через четверть мили разрыв увеличился футов на сто. Будет знать, как гоняться за бывшими звездами легкой атлетики. Справа от меня мелькнули домики – очевидно, тропа огибала поселок. В дальнем конце поселка тропа разделилась надвое. Одна тропинка вела к поселку, вторая уходила глубже в лес. Я выбрала дорогу к поселку. На полпути между развилкой и началом поселковой улицы я нырнула в лес и произнесла скрывающее заклинание. Через минуту на развилке показался Дачев, поглядел по сторонам.

– Ты еще бежишь, – пробормотал он, – или уже ищешь приз?

Поразмыслив, он прошел мимо меня и скрылся между домами. Я хотела выскользнуть из укрытия и, найдя точку обзора поудобнее, узнать, в какой дом он вошел, но решила, что это слишком рискованно. На место нашей встречи Дачев появился с дальнего конца улицы, значит, он обитает в одном из двух последних домов. Дом его я узнаю, лишь только загляну в окно. Этот призрак на полу спать не будет.

Минут через десять он снова появился на тропе. Дойдя до развилки, Дачев направился туда же, откуда пришел. Странно. Впрочем, меня не интересовало его умение ориентироваться. Как только шум шагов затих, я выскользнула из убежища и подобралась поближе к поселку. Хотелось броситься на поиски книги, однако днем это было небезопасно. Местные обитатели наверняка следили за мной. Но надвигались сумерки…

Неподалеку от поселка я выбрала подходящее дерево, вскарабкалась на прочную ветвь, произнесла скрывающее заклинание и устроилась поудобнее, ожидая темноты.

Дачев искал меня около часа, дважды возвращаясь к опушке леса, внимательно прощупывая взглядом деревню. На третий раз он вышел из леса, огляделся и направился к крайнему дому слева.

– Так, – подумала я. – Одной проблемой меньше. Решить бы еще одну.

Выйдя из дома, Дачев окинул поселок пристальным взглядом, вглядываясь в сгущающийся сумрак, проверил кустарник на опушке и, помедлив секунд десять, вновь зашагал к дороге. Дачев из тех, кто мнят себя хищниками, загоняющими добычу в долгой погоне. Он не станет рыскать по кустам, надеясь, что жертва выскочит на него сама.

Из домов вышли еще два здешних обитателя. Они направились к Дачеву узнать, чем он занят, но тот огрызнулся и поспешил к лесу. Один – человек-птица – все же последовал за ним, заметался, то, отбегая, то, возвращаясь, держась поближе к деревьям и кустам, чтобы укрыться, если мой преследователь оглянется на него.

Бывший партнер никсы скрылся в сумраке леса прежде, чем человек-птица добрался до опушки. Он нерешительно ступил под тень деревьев, высоко задрав голову и напрягшись. Пройдя еще немного, человек-птица замер, затем подался вперед, явно не желая идти дальше.

Он затаился на корточках возле самой тропы. Дачев вернулся через полчаса, тщательно прочесав рощу. Я надеялась, что его возвращение спугнет человека-птицу, но тот забился в заросли и, пропустив Дачева мимо, высунулся, глядя ему вслед.

Дачев еще раз осмотрел деревню, затем вновь свернул в лес. Человек-птица остался на прежнем месте. Замечательно. Хотя совсем стемнело, света в домах не было. На небе сияла полная луна, но ее лучи почти не проникали под кроны деревьев. Скорее всего, Дачев совершит еще один круг и, вернувшись домой, станет поджидать меня там. Пора придумывать новый план.

Я сползла по ветке и ухватилась за лозу, обвившуюся вокруг ствола. Я дернула, и лоза порвалась. Спустившись пониже, я нашла плеть потолще и попрочнее. Отцепив лозу с ветвей, я запаслась и второй, для подстраховки.

Свернув лозы в клубки, я решила засунуть их в карман, но наткнулась на склянку с зельем Покинь Ад. Тут же перед моим внутренним взором промелькнуло видение: я достаю из кармана клубок лозы, вместе с ним выпадает фиал и теряется в подлеске. Я обвязала лозы вокруг голени, сняла один носок и сунула его в пустой карман.

Наконец я добралась до самой нижней ветки, способной выдержать мой вес, и продвинулась по ней как можно дальше от ствола. Листва на нижних ветвях служила неплохой маскировкой. Отломив сучок, я швырнула его вниз; он застрял в ветвях. Я отломила еще один прутик и бросила его подальше. Он упал в высохшие кусты с громким, словно ружейный выстрел, треском. Человек-птица выскочил из укрытия, оглянулся по сторонам, посмотрел себе под ноги, резко дергая головой. Я уронила еще одну веточку, и он шагнул в мою сторону. Шаг, второй, третий…

Я запрыгнула ему на спину и заткнула рот рукой, в которую он немедленно впился зубами. Испугавшись, что рука серьезно пострадает, я не без труда извлекла ее из его пасти и заменила свернутым носком. Связав человека-птицу, я примотала его к дереву свободным куском лозы. Дачев, разумеется, услышит его стоны и дергания, но я выиграю несколько минут.

Лесом я подобралась поближе к дому Дачева. Сияла полная луна, и я не рискнула подойти к входной двери, а прокралась к открытому боковому окну. Влезая в окно, я услышала, как кто-то идет по лесу. Кинувшись внутрь, я с громким стуком грохнулась на пол и вскочила на ноги. Я была в гостиной. Дачев сказал, что люк в подпол находится под кроватью. Ворвавшись в спальню, я отодвинула в сторону кровать. Колесиков, разумеется, не было. Я нагнулась к люку. На дороге послышались шаги – кто-то бежал к дому. Я распахнула люк и спрыгнула в подпол.

43

Подвал в доме Дачева неспроста назывался «подполом» – на полноценный подвал он не тянул. Мне пришлось согнуться в три погибели для того, чтобы просто повернуться.

В доме света луны было достаточно, но вот в самом подполе не было видно ни зги. Я произнесла заклинание, вызывающее шар света. Он исчез через мгновенье, а я успела разглядеть только земляные стены. Я повторила заклинание с тем же результатом. Заклинание было таким простым, и при жизни я пользовалась им так редко, что даже Саванну ему не научила. В мире призраков электричества не было, и я постоянно пользовалась этой магией. Похоже, что здесь, под землей, это заклинание не работает. Еще две попытки – и я сдалась.

Дачев сказал, что книга лежит на полке слева, сразу же под люком. Я нащупала только сеть переплетенных корней. Хлопнула входная дверь. Извернувшись ужом, я быстро ощупала стены. Пальцы скользнули по корням, под ногти набилась земля, но ни полки, ни книги не оказалось.

Я снова и снова зажигала световой шар. С каждой вспышкой я обшаривала подпол взглядом, но не видела ничего, кроме пронизанной корнями земляной стены…

Звук шагов приближался – кто-то пересек гостиную. Я повернулась и полезла в другой конец подпола, озираясь по сторонам и шаря руками по стенам. Комья влажной земли, срываясь со стен, наполняли ноздри запахом сырости и гнили.

– Нашла книгу? – раздался сверху голос Дачева.

Я провела ладонями по потолку. В ладони немедленно впились занозы. Сплошное дощатое перекрытие.

– Книги нет, – отозвалась я, скрипнув зубами.

Дачев рассмеялся.

– Ты сказал… – начала, было, я.

Он просунул голову в отверстие люка, осмотрелся и выпрямился.

– Я сказал, что открою тебе секрет, если ты найдешь книгу… Я бы выполнил свое обещание, если бы существовала книга, которую ты искала.

Я стиснула зубы и промолчала. Не дождавшись ответа, он снова сунулся в люк, безуспешно пытаясь меня разглядеть.

– Вылезай оттуда, – предложил он, – деваться тебе некуда.

Под звук его голоса я пробралась вперед, но замерла, как только он умолк. Он вздохнул.

– Тебе не идет по дырам прятаться. Или ты обиделась?

На этот раз я успела проползти до середины. Он замолчал, мне очень хотелось продвинуться еще чуть-чуть, но я сдержалась. Шорох одежды был слишком хорошо слышен. Я не сдвинулась с места до тех пор, пока обманщик не заговорил.

– Считаю до пяти, а потом спускаюсь и выволоку тебя за твои длинные патлы.

Я замерла в футе от его лица, стараясь не выдать себя ни малейшим движением.

– Пять… четыре…

Я ухватила его за шею и дернула. Дачев рухнул в проем люка, прямо на меня, и попытался прижать мои руки к полу. Когда это ему не удалось, он ухватил меня за волосы. Я ударила его основанием ладони под челюсть. Прохрипев, мерзавец отшатнулся.

Я выскользнула из-под него, он снова потянулся ко мне, но я уклонилась, схватилась за край люка и подтянулась. Дачев кинулся на меня, и я со всего размаху ударила его ногами в лицо. Он пошатнулся, я разжала руки и упала на него.

Он попытался стряхнуть меня, но я повалила его ничком и впечатала колени в спину. Зубами развязав оставшийся отрезок лозы, я заломила ему руки за спину. Дачев извивался, дергался и ругался, но мне удалось связать его запястья и лодыжки.

– Умная, да? – угрожающее зашипел он. – Заору, и все твари сверху сбегутся…

– Спасибо, что напомнил.

Я засунула ему в рот второй носок, и сделала то, что он грозился сделать со мной: схватила за волосы и выволокла из подпола.

– Значит, так. – Я уронила его на пол в спальне. – Про никсу рассказывать не будешь?

Он сощурил глаза, и во взгляде его явно читалось: «Хрен тебе».

– Отлично. Я вернусь через пару дней и посмотрю, не передумал ли ты.

Я устремилась к двери в гостиную, и тут Дачев что-то промычал сквозь кляп.

– Нет-нет, не волнуйся, я не оставлю тебя в одиночестве. Соберется отличная компания, надо только сказать твоим приятелям, где тебя искать.

Я не успела дойти до входной двери, как Дачев стал колотиться об пол. Я заглянула в спальню.

– Чего тебе?

Он что-то промычал, явно намекая на кляп. Я выдернула носок у него изо рта.

– Хочешь поговорить?

– Развяжи меня.

Я рассмеялась.

– Сделки не будет. Узнав то, за чем пришла, ты оставишь меня связанным.

– Не оставлю. Но раз ты меня плохо знаешь и на слово не веришь, я развяжу тебе ноги. Если я тебя обману, ты всегда сможешь убежать.

Он грязно выругался, но ругательства многое теряют в переводе.

– Будешь продолжать – засуну носок обратно, – предупредила я и произнесла заклинание, отслеживающее ложь. Говори или я пойду.

Дачев что-то проворчал и неохотно проговорил свою часть заклинания.

– Как поймать никсу? – спросила я. Секундное колебание, затем ответ:

– Убив тело хозяина.

– Знаю. Но ты сделал это без меча. Как?

С минуту Дачев скрежетал зубами, пытаясь придумать, как вывернуться.

– Убить… и в то же время не убить, – выдавил он из себя.

– Я не люблю загадки.

Он откинулся назад и взглянул на меня:

– Почему не любишь? Потому что нужны не только кулаки и ноги? Что, в хорошенькой головке пусто?

– Угу. Хватает только на то, чтобы тебя провести.

Он злобно уставился на меня.

– Все, пообзывались и будет, – сказала я. – Чем быстрее я свалю отсюда, тем лучше для нас обоих.

– Ее нужно убить, но не дать ей умереть.

– То есть ей нужно нанести смертельный удар, – размышляла я вслух. – В этом случае, пока хозяин жив, она может удрать. Если хозяин умер, она тоже может удрать. Если, конечно, ее не пронзит ангельский меч. А вот в сумеречном состоянии между жизнью и смертью ей деваться некуда, так?

Дачев молча зыркнул на меня.

– Так или нет? – переспросила я. – Если хозяин находится между жизнью и смертью, то никса заключена в его теле, как в ловушке, так?

– Да.

– Как ее оттуда вытащить? Заклинанием?

– Нет. – Дачев умолк, но, желая поскорее отделаться от меня, довольно быстро продолжил: – Ее дух начинает отделяться от тела по мере того, как тело умирает. Он заметен. В этот момент она бессильна – она не может перемещаться, и лишена демонической силы.

Я вспомнила, как в центре досуга никса покинула тело сообщницы прежде, чем Трсайель нанес смертельный удар. Я видела, как дух никсы вытекал из тела Лили. Но смертоносный удар оставался самой большой загвоздкой. Я чуть не запаниковала – круг замкнулся: поймать никсу можно, только убив Джейми, а Судьбы этого не позволяют, и как тогда…

– Но хозяйка не умерла, – догадалась я, – ее реанимировали?

Дачев стиснул зубы и неохотно кивнул. Даже поиздеваться надо мной не получилось.

– Отвечай вслух, – напомнила я.

– Да, – процедил он, – ее вернули к жизни. Поблизости были люди. Кто-то заметил ее…

– И реанимировал. – Я подошла к нему поближе. – Откуда ты обо всем узнал? Из книги?

Он усмехнулся.

– Из книги? Книги для тех, кто не способен думать самостоятельно. Я вычислил это сам.

Глаза его потемнели.

– Даю еще одну попытку, – предупредила я его.

Он разразился руганью. Я задумалась, а потом захохотала так, что он вздрогнул и умолк.

– Элементарная случайность, – сказала я. – Ты выслеживал никсу. Ты нашел ее, и пока соображал, что делать дальше, ее напарница едва не умерла. Ты увидел дух никсы и предложил ей сделку: или она помогает тебе сбежать от Судеб, или ты натравишь на нее ангела. Никакого плана. Тупое везение.

Дачев зарычал и сплюнул на пол.

– Можно было и не отвечать, – заметила я и развязала ему руки.

– Вот, ты свободен, как обещано…

Он вскочил на ноги и ударил меня, отшвырнув назад. Я удержалась на ногах, но он отпрыгнул прочь, не дожидаясь ответного удара. Сжав кулаки, он стал у дальней стене комнаты и повернулся лицом ко мне.

– Ты получила то, что тебе надо? Пей свое зелье и проваливай.

– Не волнуйся, сейчас выпью.

Губы Дачева скривились в насмешливой улыбке.

– Вперед, красавица.

Он поднял сжатую в кулак руку и повернул ее ладонью вверх, словно фокусник, собирающийся предъявить публике спрятанную монетку. Я знала, что у него в кулаке, до того как он разжал пальцы. Бросившись к нему, я увидела, как он опрокинул вверх дном откупоренный фиал с зельем. Зелье выплеснулось на пол.

Я врезалась в негодяя всем телом, впечатав его в стену, и выхватила у него фиал. Поздно.

Дачев схватил меня за руку и швырнул на пол. Падая, я попыталась схватить его за ногу и свалить, однако промахнулась. Я ударилась о пол, а мой противник навалился на меня сверху, придавив так, что я не могла из-под него выбраться.

– Не сопротивляйся, красавица, – проворковал он, – а то хуже будет. Зелья жаль, конечно, но не горюй, у меня для тебя подарочек.

Продолжая прижимать меня к полу, он вытащил из кармана и поднес мне к лицу соседский кремневый нож.

– С этим мы позабавимся, – продолжал маньяк, – куда лучше, чем с твоим зельем.

Я начала произносить связывающее заклинание. Как только с моего языка слетели первые слова, замешательство в глазах Дачева сменилось яростью. Я поняла, что ошиблась, и попыталась договорить заклятие. Кулак злодея впечатался в щеку. Хрустнула кость, в горло мне влетел выбитый зуб. Я закашлялась и выплюнула зуб наружу. Я начала заклинание заново, но Дачев сдавил мне глотку.

– Ведьма? – проревел он, уставившись мне в лицо. – Я так и знал! А предупредить слабо, да? Испугалась?

Я снова попыталась отпихнуть его, но он прижал меня так умело, что мои удары скользили по спине, не причиняя ему ни малейшего вреда.

– Ты думаешь, я не знаю, как удержать тебя, ведьма? – ухмыльнулся он. – На суде многие думали, что я подсыпал своим жертвам снотворное или избивал их до потери сознания. Ничего подобного. Что за радость резать бесчувственное тело?

Я прищурилась, надеясь призвать хотя бы немного ослепляющей силы.

– И не надо на меня так смотреть, – со смешком произнес Дачев, – тебя это вовсе не шокирует, по глазам вижу. Между прочим, вы с моей никсой очень похожи.

Он поднял нож.

– Но щадить я тебя не намерен. Она меня тоже предала. И хотя я ее простил, я не перестал придумывать, как ее наказать. Любовь и ненависть. То же желание, та же страсть.

Я сложила пальцы в жесте отбрасывающего заклинания и прохрипела единственное слово заклятия. Безрезультатно.

– Что, ведьма, умеешь только заклинания творить? Ну, может, еще драться и пинаться. Дерешься ты неплохо, надо признать. Со мной так никто не дрался, а жаль.

Я снова прищурилась, решив еще раз попробовать ослепить его, но передумала. Лучше заняться тем, что сработает, только надо хорошенько подумать чем. Для сложных заклинаний требуется сила. Если же с Дачевым мощное заклинание не справится, то сил у меня останется только на скрывающую магию. Выбросив посторонние мысли из головы, я сконцентрировалась на заклинаниях высшего уровня.

Дачев продолжал:

– Так и быть, подраться я тебе дам. Но сначала объясню, за что ты будешь драться. Начнем с наглядного примера, драться он тебе не помешает. Выберем часть тела. Руки и ноги пока не трогаем, а вот как насчет пальцев? Пожалуй нет, будет нечестно. А, знаю – уши. Или нос. Великолепно. Я отрежу тебе ухо или разрежу нос. – Он с ухмылкой наклонился ко мне. – Выбирай.

Я задергалась, выигрывая время на подготовку заклинания, но Дачев легко пригвоздил меня к полу.

– Хватит. Давай выбирай, а то я сам решу. А решение у меня простое – не будет у тебя ни ушей, ни носа.

Я что-то промычала. Он нахмурился.

– Что?

Я притворилась, что пытаюсь что-то сказать, изобразив сдавленный хрип. Он ослабил хватку. Полуоткрыв рот, я прошептала несколько слов заклинания, но закончить его мне не хватало времени.

– Ухо, – прохрипела я. – Забирай ухо.

Я произнесла еще строку, и его рука снова сдавила мне горло. Маньяк поднес нож к моему уху. Я закрыла глаза. Лезвие надрезало тонкую кожу между ухом и лицом, зацепило мочку. Дачев устроился поудобнее, чтобы легче было резать сквозь неподатливый хрящ. Захват на горле ослаб, и я прошептала последнюю строчку заклинания.

Дачев пронзительно заверещал. Я вывернулась из-под него, вскочила на ноги, а он остался валяться на полу, скорчившись и воя, как будто его изнутри жгло огнем. В сущности, так оно и было. Я создала огненный шар, просто сгусток огня, который обычно пользовалась Пейдж. Только я сотворила огненный шар в животе у Дачева. Невыносимая боль, короткая агония и скорая смерть. Впрочем, «скорая смерть» к духам не относится.

Душегуб катался по полу, держась за живот. Я наклонилась и вырвала нож у него из руки.

– Слышишь, это вот-вот пройдет. В смысле, огонь погаснет. Ожог заживет чуть попозже. – Я улыбнулась. – А пока он не заживет, тебе лучше полежать. Это мы сейчас устроим.

Присев на корточки, я ухватила Дачева за лодыжку, собираясь перерезать ему поджилки. Нельзя оставлять ему шансов отомстить, пока я здесь спасателей поджидаю. Он вопил и визжал, скорчившись от боли в животе, но сбежать никуда не мог. Я разрезала его штанину.

– Что оно с ним делает? – раздался голос.

В дверях стоял человек с дубиной и, наморщив лоб, разглядывал Дачева. Посмотрев на меня, он улыбнулся, продемонстрировав мечту ортодонта – полный рот кривых зубов.

– Я думал, оно ушло… – Он вошел в комнату, похлопывая дубинкой по ноге.

– Может, оно осталось, чтобы поиграть? – Следом вошел человек с ножом, на этот раз вооруженный двумя самодельными ножами. – А больше оно не хочет играть?

Я вскочила на ноги, сжимая оружие.

– Видите, как я тут играю? – ответила я, указывая на Дачева, корчащегося на полу. – Со мной играть неинтересно. А теперь убирайтесь…

Человек с дубинкой бросился на меня. Я произнесла связывающее заклятие, но силы были на пределе, и заклинание остановило его лишь на миг. Следом за ним приближались человек с ножами, оборотень и какой-то рыжий тип. В дверь скользнула еще одна тень.

Резко развернувшись, я разбежалась и рыбкой нырнула в окно, разбив стекло головой. Эффектный трюк… хотя мне было не до эффектов. Удирать я не люблю, просто опыт общения с этими типами подсказывал, что в драке мне долго не продержаться, особенно без заклинаний. Лучше спрятаться в лесу и подумать, как отсюда выбраться.

Огибая дом, я оглянулась на звук погони за спиной. Человек с ножами выскочил из дома, занес руку… а я с разбегу врезалась в гигантскую надувную подушку.

Отшатнувшись, я увидела, что передо мной вырос толстяк с тремя подбородками и с таким огромным животом, словно этот тип был на последнем месяце беременности.

– Торопишься? – проревел он.

Под лопатку вонзилось лезвие. Вывернувшись, я пинком отшвырнула человека с ножами. Толстяк обхватил меня за плечи. Я вырвалась и отпрыгнула в сторону, но меня уже окружили. Появился человек-птица с обрывками лозы на запястьях и яростью в тусклых серых глазах.

– Вшестером на одну? – спросила я. – Нечестно. Тяните жребий и…

Человек-птица, оборотень и толстяк набросились на меня. Я увернулась, но остальные перерезали мне пути к отступлению. Я заметила просвет, и, произнеся скрывающее заклинание, бросилась в него, ударилась о землю и исчезла.

Убийцы застыли, в замешательстве оглядываясь вокруг. Не дожидаясь, пока они опомнятся, я вскочила на ноги и помчалась к лесу.

44

Сначала преследователи буквально наступали мне на пятки, затем поотстали, не выдержав темпа. Тщетно я надеялась, что им надоест; десятки, сотни лет эти типы не видели добычи, и упускать ее сейчас не собирались.

Со всеми мне не справиться. Трсайель сказал, что если я не вернусь, Судьбы пошлют подмогу. Убегать я не люблю, а еще больше не люблю ждать. Особенно ждать, пока меня спасут. Ладно, не время сейчас доказывать свою самостоятельность, надо затаиться. Да, приятного мало, но по-другому будет гораздо неприятнее. А в том, что понадобились спасатели, виновата я сама – так погореть на дешевом трюке мага-карманника! Мне было почти стыдно.

В лесу сгустился непроницаемый ночной мрак. Сотворенный мной световой шар угас, горя неярким, но ровным светом, что было мне на руку. Слишком яркий свет легко заметят мои преследователи, а ночное зрение здесь вряд ли когда-нибудь включится.

На развилке я свернула направо, стараясь углубиться в лес. Через несколько минут я заметила справа просвет и по привычке сфокусировала дальнее зрение. Зря старалась! На бегу я осветила место световым шаром. За деревьями виднелись размытые силуэты домов. Неужели еще один поселок? Может быть, их несколько, а может быть, это целый мир убийц?

В лесу кто-то свалил пару деревьев, поселок хорошо проглядывался в образовавшийся просвет. Поваленные стволы на вырубке выглядели знакомо. Я оглянулась на поселок, догадываясь, что увижу все те же каменные домики.

Поселок был один. Бесконечный лес оказался иллюзией. Пойдешь на север от деревни, а очутишься на ее южной окраине. Так вот почему Дачев направился обратно туда, откуда пришел! Он хотел перехватить меня, когда я проделаю весь путь по замкнутому кругу.

Неожиданно за деревьями впереди возникла тень. Вереница теней направлялась туда же.

Я нырнула в лес слева от тропы. Продираясь сквозь кусты, я не слышала за собой шума погони, но знала, что далеко мне не уйти. Я потеряла преимущество в скорости и вдобавок расчищала им путь. Меня вот-вот заметят.

Остановившись, я погасила световой шар, скользнула влево и произнесла заклинание сокрытия. Немного погодя, послышались крики и ругательства – преследователи впотьмах пробирались через лес. Оставаться невидимой до появления спасательной экспедиции? Относительную безопасность это обеспечивает, но вот найдут ли меня спасатели? Надеюсь, что найдут, и надеюсь, что я их услышу. Что ж, я спряталась, а убийцы блуждают во мраке…

Справа от меня замерцал свет. С запада приближались пляшущие языки оранжевого пламени. Факелы. Кто-то сбегал в поселок за факелом. Через несколько минут каждый из преследователей держал в руке горящую ветку, размахивая импровизированными факелами и вглядываясь во тьму.

– Она творит магию, – крикнул Дачев, – делается невидимой, однако двигаться невидимой она не может. Если на нее наткнуться, ее снова будет видно.

Несколько довольных возгласов.

– Есть два способа, – продолжат Дачев, перекрикивая шум шагов и треск пламени, – соревнование или сотрудничество.

– Никому не помогаю, – раздался голос человека с дубинкой. – Я это найду, и оно мое.

– Как знаешь. Желающие помочь в поисках, подойдите ко мне. Мы разделимся, и будем искать по плану.

– А потом ты ее заберешь, – добавил кто-то. Крики согласия.

– Нет, потом я ее вам отдам, тем, кто мне помогал. А когда вы с ней закончите, она моя. Если считаете, что это справедливо, то подходите ко мне. Остальные пусть ищут сами.

Несколько теней приблизилось к Дачеву, другие отправились на поиски самостоятельно. Свет факелов потускнел, и я осторожно отползла. На запад пути не было. Дачев пришел с факелом оттуда, то есть со стороны деревни. Этот мир был замкнутой сферой. Куда не пойдешь – придешь туда же, откуда вышел. Лесная глушь – это рощицы на севере и на юге. Я направилась к ним.

Быстро, но осторожно я отходила подальше от преследователей. Надо бы найти дерево и проделать прежний трюк, тогда в меня никто не врежется и скрывающее заклятие не разрушится. А если они по дереву стукнут? Нарушится моя невидимость от сотрясения или нет?

Нет, надо драться. Выманивать их по одному и обезвреживать. Отличный план, только надо еще обмануть и одолеть каждого из этих мерзавцев. Всю ведьмовскую мощь я потратила на заклинание огненного шара.

Хватит глупостей, пора лезть на дерево. А вдруг человек-птица видел, как я спрыгнула с дерева, и скажет об этом Дачеву?

Все еще погруженная во внутренние дебаты, я наткнулась на холмик, а справа, наполовину загороженное валуном, виднелось темное пятно. Похоже, какая-то дыра. Я заглянула в расщелину за валуном. За ней, насколько хватало света от моего огненного шара, простираюсь тьма. Не дыра – пещера. Как раз то, что надо.

Я уперлась в валун сбоку. В раненой руке вспыхнула боль. Сорвав горсть листьев с ближайшего дерева, я обмотала руки, покрепче уперлась в землю ногами и толкнула. Камень даже не покачнулся. Нет в жизни счастья. Или есть? За таким тяжелым валуном искать меня они не станут. Если найти что-то вроде рычага и воспользоваться телекинетическим заклинанием, то можно сдвинуть валун и проскользнуть в расщелину.

Подложив под валун ветку потолще, я произнесла заклинание и толкнула валун. Заклинание для перемещения мелких предметов ведьмы часто применяют там, где нужна физическая сила, чтобы передвигать тяжести – холодильник, например. Утилитарная магия.

При помощи заклинания, ветки-рычага и немалых физических усилий я отодвинула глыбу вбок примерно на фут. Открылась расщелина шириной дюймов восемнадцать. Кажется, пролезу. Земля под валуном просела так, что он лежал в неглубокой впадине. Как только я отпущу рычаг, камень встанет на прежнее место и заблокирует вход. Если отодвинуть его подальше, то вход будет на виду. Первый же из моих преследователей, увидев расщелину, будет знать, где я прячусь.

Волоча за собой ветку, я проскользнула внутрь, и валун откатился на прежнее место. Я сотворила световой шар и огляделась.

Стоя на покатом полу у входа в бесконечный туннель, я вспомнила о подземном ходе, соединяющем два замка. Интересно, кто вырыл этот туннель? Может быть, Судьбы специально накрыли его валуном, чтобы преступники отсюда не сбежали?

Я заглянула вглубь пещеры. Чем дальше я от входа, тем безопаснее, никто не заметит мерцания светового шара. Прятаться под скрывающим заклинанием я не собиралась. Надо найти местечко поудобнее и разобраться с ранами. Борьба с валуном разбудила жгучую боль в руке и в плече. Ах да, ухо! Полуотрезанная мочка щекотала шею, но я не решалась дотронуться до раны. Не особо хотелось проверять, отвалится ухо или нет.

Вот доберусь до укромного места, разорву рубашку на бинты и перевяжу руку и ухо. Хорошо, раны не кровоточили – одно из преимуществ призрачного облика. Если перевязать ладонь, подложив что-нибудь мягкое, то будет удобнее. А вот ухо… если не будет мочки, то проблема непарных сережек исчезнет, но все-таки хотелось бы сохранить все в прежнем виде. Может, Судьбы пришьют ухо на место.

Пройдя по туннелю футов двадцать, я заметила ответвляющейся вправо проход. Что-то типа грота. Туннель тянулся дальше, теряясь во мгле. А вдруг он выходит в поселок? По спине пробежал холодок, но здравый смысл победил. Во-первых, до поселка четверть мили. Во-вторых, туннелем никто не пользуется – валун весь оброс мхом. Все равно лучше переждать в гроте.

Грот был глубже в толще земли, и световой шар потускнел. Замечательно. Противомагический барьер действует и под землей. Только бы свет совсем не погас, как в подполе у Дачева. В темноте сидеть не хотелось.

Сделав еще шаг, я обо что-то споткнулась. На камень непохоже. Под ногами лежало нечто светлое, длинное, кажется, ветка. Я хотела переступить через нее, как вдруг заметила, что покрыта она не корой. Я поднесла световой шар поближе.

На полу лежала рука, человеческая рука в рукаве, вырванная из сустава. Я не большой специалист, но лохмотья плоти вокруг неповрежденной головки сустава свидетельствовали о том, что руку оторвали, а не отпилили.

Одноруких обитателей поселка я не видела, но повстречалась я не со всеми. Скорее всего, работа кого-нибудь из соседей. Если собрать столько убийц в одном месте, кто-нибудь из них какой-нибудь части тела обязательно лишится. Удивительно, что до сих пор ничего хуже не случилось.

Внезапно я заметила, что шагах в пяти от меня лежала нога в джинсовой штанине. Вот это я точно заметила бы. Похоже, было, что и рука, и нога принадлежали одному и тому же человеку. Может быть, они не настоящие? На настоящие они непохожи. Бескровные куски плоти походили на муляж, на который в киностудии забыли плеснуть фальшивой крови. Я дотронулась до руки. Холодная, но явно из плоти.

Сделав шаг по направлению к ноге, я чертыхнулась. Рядом с первой ногой лежала вторая, а чуть подальше – другая рука. Мне стало жутко. Что здесь произошло? Нет, лучше не знать и вообще не думать об этом. Но если я останусь здесь, не думать об этом не получится. Надо найти новое укрытие.

Выходя, я глянула влево. У стены лежал камень размером с шар для боулинга. Камень, как же! Знаю я, что это такое. Так вот что здесь случилось! Жители поселка набросились на одного из заключенных, разорвали его на части и спрятали тело здесь, надеясь, что Судьбы не заметят.

Содрогнувшись, я отвернулась. Оттуда, где лежала голова, послышалось негромкое клацанье. Невольно обернувшись на звук, я посветила в ту сторону. Темноволосая мужская голова смотрела на меня пустыми и невидящими голубыми глазами. Глаза мигнули.

– Мать твою! – отпрыгнула я прочь.

Взгляд сосредоточился, рот раскрылся в беззвучном крике, показав бескровный обрубок на месте языка. Голова клацнула зубами. Пониже шеи в пыли извивалось что-то длинное и белое – позвоночник, единственная часть туловища, до сих пор прикрепленная к голове. Он дергался и изгибался, словно какой-то жуткий хвост.

Так быстро я еще никогда не бегала. Оказавшись в туннеле, я прислонилась к стене и закрыла лицо ладонями, пытаясь стереть эту сцену из памяти. Сцена не исчезала, зато появились мысли о том, что это все означало. Разумеется, он все еще жив, он же призрак, он не может умереть. Только сейчас я осознала весь ужас ситуации. Умереть невозможно, но боль ощущается, и существование продолжается даже тогда, когда тебя разорвут на части.

С глухим хрипом я старалась отогнать от себя эти мысли, пытаясь сосредоточиться на том, чтобы найти надежное укрытие, а не на том, что со мной сделают, если это не удастся.

Я посмотрела вглубь туннеля. В гроте я ни за что не останусь. Надо уйти поглубже и найти местечко получше для…

Откуда-то донесся шум. Я оглянулась в сторону грота, но шум раздавался не оттуда. Глухой стук, следом – шорох, как будто по земле волочили что-то тяжелое. Еще один стук, и снова шорох.

Я бросилась за угол и вбежала в грот. Внутренний голос умолял меня остановиться, остаться, где была, и прочитать заклинание сокрытия. Оставаться в одной комнате с этой штукой не хотелось, но было поздно. Шум в туннеле приближался, и выходить было рискованно. Самое время сотворить заклинание сокрытия… Ах, да! Световой шар! Избавившись от него, я произнесла скрывающее заклятие.

Он смотрел на меня. Смотрел ли? Мог ли он думать, чувствовать, сознавать…

Да сколько можно! Это психопат, убийца, иначе его бы здесь не было. Остальные заслуживают того же. Меня волновала не его судьба, а то, что это может случиться со мной. Судьбы предупреждали меня, что это опасное поручение, но я и не представляла себе…

Вот и не представляй. Соберись и следи за обстановкой.

Шум приближался. Вслед за шорохом и стуком послышалось неясное бормотание. В проеме показалась чья-то тень. Проход освещался лишь слабым светом, сочившимся в щели вокруг валуна, и мне был виден только силуэт коренастого, приземистого мужчины, волочившего ногу при ходьбе.

Он почти прошел мимо входа в грот, но вдруг резко повернул голову. Я сдерживала себя, чтобы не нарушить чар невидимости. Лицо маячило во мраке расплывчатым бледным пятном. Он втянул носом воздух, словно бы принюхиваясь, пробубнил что-то неразборчивое, согнулся и посмотрел на пол. Пошарив пальцами по земле, он фыркнул и двинулся дальше, ощупывая что-то на полу. Нащупывая мои следы.

Я застыла, только мысли кружились бешеным водоворотом. Сработает ли мое связывающее заклинание? Смогу ли я убежать? И куда убежать? Я в ловушке. Но должен же быть еще один выход – тот, откуда он сюда пришел. Да ниоткуда он не пришел! Он разглядел мои следы практически в полной темноте, значит, его зрение приспособлено к царящему здесь мраку. А раз так, то пробыл он здесь не несколько минут, а гораздо дольше.

Обитатели поселка не разрывали своего приятеля на части. Это сделал он, этот человек, это существо, ползущее за мной, бормоча что-то на языке, давно уже непригодном для общения. Их заперли здесь вместе – его и его жертву, которую он постепенно, конечность за конечностью, раздирал на части. А теперь и я замуровала себя вместе с ними.

Нельзя стоять и ждать, пока он на тебя наткнется. Надо сотворить заклинание – вызвать огненный шар, или выбивающее заклятие, чтобы глаза вылезли из орбит, пусть тогда выслеживает! Надо ослепить его, а потом забить эту тварь…

Хватит! Хватит! Надо подумать. У меня недостаточно для мощного ослепляющего заклинание. Неудачная попытка превратит меня вот в кучку оторванных конечностей на полу, все вечно существующих в…

Надо остановиться.

Понесло тошнотворной сладковатой вонью, похожей на запах гнилого мяса. Откуда этот запах? Изо рта? Он съел?..

Стиснув зубы, я сосредоточилась. Ходячий ужас упорно брел вперед, пригнувшись к земле, и в темноте мерцали бледные пальцы, нащупывающие мои следы на полу.

Надо сотворить чары связывания. На какое-то время они его удержат, и я успею, проскочив мимо, убежать подальше в пещеру. С его искалеченной ногой он меня не догонит.

Он остановился и почти немедленно повернул направо, отслеживая первую цепочку моих следов, ведущих в грот. Дошел до руки, возле которой я впервые остановилась. Услышав шум в противоположном конце грота, убийца вскочил на ноги и огляделся, склонив голову и втягивая воздух. Снова клацнули зубы. С ревом жуткое существо бросилось вперед и отпихнуло голову к стене. Голова шмякнулась о стену и откатилась на прежнее место, дергая позвонками, как хвостом. С рычанием маньяк пнул ее снова, злобно рыча оттого, что убить голову не удавалось.

Еще несколько пинков, и его ярость улеглась, и он вышел, в последний раз оглядев грот. Он забыл обо мне. Слава…

У заваленного валуном входа раздалось напряженное кряхтение. Убийца пытался отвалить глыбу от входа. Он не забыл обо мне, он сменил курс и решил выяснить, как я сюда попала… и сможет ли он выбраться наружу.

Сколько он пробыл в этой пещере? Как долго эта штука, эта голова – считать ее человеком мой разум отказывался, – сколько она здесь валяется в таком вот состоянии?

Да, это измерение было настоящим адом. Не эта жуть на полу пещеры, а сама возможность такого бесконечного существования. Вечное безвыходное существование в маленьком мирке в обществе подонков, где каждый в любой момент готов сделать с тобой все, что пожелает. Остается только надеяться на то, что, если их не трогать, такого не случится. Как положиться на честь и порядочность людей, у которых нет ни того, ни другого? А если то, чего все так боятся, все-таки случается, то, объединив усилия, этот разношерстный сброд запирает преступника вместе с его жертвой, завалив вход и оставив их наедине… А потом какому-нибудь любопытствующему идиоту станет интересно, что там, под камешком, и он к ним присоединится.

Я зажмурилась и отогнала эти мысли прочь. Так вот что такое паника.

Несколько раз, толкнув валун, маньяк зарычал, и его рев пронесся по пещере. Снова послышались шаркающие шаги и через несколько секунд его силуэт возник в проеме. Войдя в грот, он еще раз осмотрелся, низко склонив голову, принюхиваясь и бормоча. Резко развернувшись, он пошел по туннелю вглубь пещеры. Слава Богу. Теперь я могу… Минуточку! У него в руке что-то было. Я видела только силуэты, но знала, что до сих пор руки его были пусты. А единственный длинный и тонкий предмет, который он мог найти в пещере – это оставленная мной ветка, без которой мне отсюда не выбраться.

Только без спешки. Наверняка найдется еще что-то подходящее. Оглядев комнату, я наткнулась взглядом на оторванные конечности. Кости руки слишком коротки, кости ноги подойдут, но предварительно придется удалить всю плоть. Заклинание свежевания снимает кожу, не затрагивая мышц и сухожилий.

Мне бы нож Дачева! Зря я его оставила. Вот к чему приводит легкомыслие и привычка полагаться на заклинания!

Я наклонилась над одной из ног, перебирая в уме известные мне заклятия. Голова заклацала зубами и издала невнятное шипение, словно предчувствуя неладное. Я не обратила на нее внимания. Ему нога больше не понадобится, а мне она поможет.

Поразмыслив, я выпрямилась, качая головой. Удалить плоть с кости не получится. Мне придется или убрать камень без рычага, или же поискать что-нибудь подходящее в глубине пещеры. Клацанье позади меня не стихало. Вылазку в глубину пещеры я решительно отвергла. Туда, где обитает это создание, я не пойду. Я не так смела и не так глупа.

45

Остановившись в проеме, я прислушалась. Донеслось отдаленное эхо шаркающих шагов. Отлично. По крайней мере, его нет поблизости.

Я бросилась к выходу, и, стоя спиной к туннелю, произнесла скрывающее заклятие. Снова прислушалась к едва слышному звуку шагов. Произнеся заклятие телекинеза, я изо всех сил навалилась на камень. Глыба не шелохнулась.

Толкнув валун еще раз, я услышала, что маньяк возвращается. Прижавшись к стене, я закрыла глаза, прежде чем возобновить заклинание сокрытия. Для успешного наложения связывающих чар нужно полностью сосредоточиться, а если я увижу подбирающуюся ко мне неуклюжую фигуру, то впаду в панику.

Шаги приближались, напряжение росло. Я повторяла про себя связывающее заклинание, готовясь выпалить его, как только убийца на меня наткнется. А вдруг заклинание не сработает, а я подпущу маньяка слишком близко и не справлюсь с ним? Даже если мне и удастся связать его заклинанием, куда деваться потом? Здесь только один выход. Даже если я свяжу его, то все равно не выберусь из ловушки, а потом заклинание развеется, и…

До меня донесся запах гниющего мяса. Шаги остановились. Где он? Прямо передо мной? Зачем я закрыла глаза? Может быть, он стоит рядом и смотрит на меня, потому что скрывающее заклинание рассеялось, а я не заметила. Вот дура!

Ворчание. Так близко, что зловонное дыхание защекотало мочку полуотрезанного уха. Еще дюйм – он врежется в меня, и я окажусь на виду. Надо что-то делать! Заготовленное заклинание не поможет, потому что я в буквальном смысле слова загнала себя в угол, а он перекрывал мне выход оттуда. Если его оттолкнуть, связывающие чары рассеются. Как можно быть такой…

Прекратить! Надо сначала проскочить мимо него, потом прочитать связывающее заклинание. А для отвлекающего маневра надо заготовить огненный шар наружного употребления, его легко наколдовать. Я приготовилась к прыжку, но маньяк, поворчав, удалился в глубь пещеры.

Шаги приблизились к двери в грот ужасов. Открыв глаза, я быстро произнесла формулу сокрытия. Маньяк остановился, огляделся еще раз и побрел по туннелю, недовольно бормоча. Я посмотрела на валун. Не время для слабой магии, надо использовать большое телекинетическое заклятие. Оно совершенно истощит мою ведьминскую силу, и если мне не удастся сдвинуть камень, а маньяк вернется, то я пропала. Руки и ноги можно поотрывать прямо сейчас.

Спокойно! Отсутствие колдовской силы не значит, что вообще никаких сил не останется. Если он вернется, то буду драться и убегать, убегать и драться. Он всего лишь человек. Так что придется драться, убегать и молить, чтобы кто-нибудь поскорее вытащил меня из этого ада.

Завершив напутствие самой себе на этой бравурной ноте, я провела ладонью по лицу, стирая остатки паники. Упершись руками в валун, а ногами в земляной пол, я произнесла большое телекинетическое заклинание и толкнула глыбу.

Камень содрогнулся. Я не сдавалась. Толчок, еще толчок, – и валун сдвинулся.

Позади меня раздался знакомый звук: шлеп-шурх, шлеп-шурх.

Формулу сокрытия произносить нельзя, это нарушит заклятие телекинеза, а сотворить его снова я смогу лишь через час, а то и через два. Вдобавок у меня осталось так мало сил, что чары сокрытия могут не сработать.

Толкаем дальше.

За спиной раздалось ворчание. Удивленное ворчание. Шаги зазвучали быстрее. Торжествующий рык. Он увидел меня. Единственный оставшийся шанс – разворачиваться и бежать, куда глаза глядят.

Нет уж! Надо произнести заклинание еще раз и поднатужиться.

Закрыв глаза, я произнесла телекинетическое заклятие и толкнула глыбу изо всех сил. Камень откатился от расщелины. Обитатель подземелья вцепился мне в плечо, и я вслепую лягнула его. Раздался короткий рык. Извернувшись, я рванулась в узкое отверстие, высвободила руки, торс, почти вытащила ноги, как вдруг в лодыжку впились пальцы. Неистовый рывок. Я свалилась в грязь на склоне холма, застряв одной ногой в расщелине. Маньяк потянул за ногу, и боль отдалась по всему телу. Похоже, вывих сустава обеспечен…

В этот момент я неожиданно вспомнила, что есть еще один выход – тот, о котором я старалась не думать. Я услышала голос Кристофа: «…Если ты попадешь в передрягу, то не сдавайся, сражайся до конца, даже если тебе понадобится этот проклятый меч…» Я дала ему обещание, что в самом крайнем случае воспользуюсь этой возможностью. Но самый крайний случай еще не настал. Пока не настал.

Я замерла, несмотря на неистовое желание высвободиться. Маньяк на миг ослабил хватку, готовясь к следующему рывку, и я пнула его ногой, оставшейся в ловушке, не выдергивая ее, а наоборот, заталкивая ногу глубже. От неожиданности убийца разжал пальцы. Я отдернула ногу, пальцы, скользнув по щиколотке, вцепились в кроссовку. Еще один рывок, ступня вылетела из кроссовки, и я ничком рухнула наземь.

Из пещеры донесся разъяренный рык. Маньяк пытался протиснуться через узенькую расщелину, просовывая в нее руки и хватая воздух. Не задерживаясь, я бросилась бежать.

Я помчалась, не разбирая дороги, путаясь в подлеске, пытаясь увернуться от хлещущих по лицу ветвей, то и дело оступаясь в кромешной тьме. Пещера осталась позади, я замедлила бег, прислушиваясь, нет ли погони. Тишина. Но облегчение тут же сменилось раздражением. Какого черта я мечусь по лесу, как вспугнутая лань? Хочется нарваться на остальных маньяков? Шесть или семь подонков сейчас ищут меня по всему лесу.

Я остановилась, собираясь с мыслями. В лесу было тихо. Тряхнув головой, я наклонилась и сняла одинокую кроссовку. Бежать босиком легче. Засунув кроссовку поглубже в кусты, чтобы не наводить погоню на след, я произнесла заклинание светового шара. Никакого результата. Неужели сил совсем не осталось? Глупый вопрос. Колдовская сила была исчерпана почти до дна. Вместо обычного непрерывного потока энергии в теле ниточкой дрожал прерывистый пульс.

Закрыв глаза, я прислонилась к дереву и немного погодя снова произнесла заклинание. Световой шар появился и через несколько секунд исчез с еле слышным хлопком. Я разочарованно размяла плечи, пытаясь расслабиться. Бежать в полной темноте бессмысленно. Подождем, пока вернется ведьминская сила.

Сзади хрустнула ветка. Я отшатнулась от дерева, и в рану на плече уперлось острие ножа. Я еле сдержала крик.

– Спасибо за сигнал, – шепнул Дачев в мое полуоторванное ухо. – Так любезно с твоей стороны известить меня о том, где тебя найти.

Я взбрыкнула, попав ему по голени. Факел вылетел у него из рук. Падая, Дачев зацепил меня ножом и каменное лезвие чиркнуло по икроножной мышце. Я пошатнулась. Он бросился на меня. Я увернулась, но он снова пырнул меня ножом, пропоров бедро. Я ударила правой ногой с разворота. Бедро обожгло болью, но я угодила Дачеву в живот. Он отлетел, ударившись спиной о дерево и выронив нож. Дайте мне нож! Мне так нужен этот нож! Но если я брошусь за ножом, то мерзавец набросится на меня, поэтому я просто отбила падающий нож, и он исчез в темноте.

Дачев рванулся вперед и ударил меня в бок. Я развернулась, с трудом удержавшись на ногах, и застыла на месте, услышав звуки, доносящиеся из леса. Топот бегущих ног. Несколько пар бегущих ног. Шум схватки был услышан и желающие развлечений подтягивались.

В обычной драке без заклинаний я наверняка победила бы Дачева. В обычной драке без заклинаний, но с ранениями, «наверняка» превращалось в «возможно». А вот справиться с Дачевым и его отребьем в таком состоянии… шансов никаких. Абсолютно никаких, и я не тешила себя надеждой.

Я бросилась бежать, читая на ходу заклинание светового шара. Свет появился – тусклый, как у фонарика с почти севшими батарейками, однако достаточно ровный, так что я видела, куда бегу. Дачев бросился в погоню. Свет шара был для него путеводной звездой, но меня это не волновало. Стоит банде убийц с факелами появиться в темном лесу, – и мне конец.

Держаться впереди Дачева удавалось с трудом, и оторваться от него я тоже не могла. Ныли исцарапанные ступни, острая боль пронзала бедро и голень, но я целеустремленно бежала, понимая, что если остановлюсь, то будет гораздо больнее.

Впереди раздался шум. Неужели кто-то пошел на перехват? Отчетливо послышалось тихое бормотанье. Маньяк из пещеры! Он все-таки протиснулся сквозь расщелину у валуна. Стремглав убегая от Дачева, я выбрала проторенный путь – проторенный, потому что я уже проходила здесь. Надо же было вернулась к этой проклятой пещере! Глупее поступка не придумаешь.

Минуточку, может быть, не такая уж это и глупость. Может быть, это ловкий ход – непреднамеренный, но ловкий. Рискованно. Даже очень. И если не сработает… Нет, думать об этом нельзя, надо сосредоточиться на происходящем.

Пещерное чудовище должно быть слева. Я свернула туда.

Через миг на фоне деревьев возник его шаткий силуэт. Он поднял голову, заметив отсвет моего шара, и его лицо бледным пятном мелькнуло в темноте. Он увидел меня и с горящими глазами неуклюже двинулся вперед.

Я произнесла связывающее заклинание. Он не остановился. Я начала поворот, но он вдруг замер. Набравшись храбрости, я проскочила мимо него, чуть не задохнувшись от запаха гниющего мяса, исходившего от этого монстра.

Замедлив бег, я прислушалась. Сзади раздался испуганный вздох, проклятье и звук скользнувших по грязи ног – мой преследователь резко затормозил.

Я сняла связывающее заклинание. Пещерный человек взревел. Дачев закричал. А я побежала. Какая разница, что будет дальше? Меньше знаешь – крепче спишь. Если с Дачевым случится то же самое, что и с той штукой в пещере… думаю, что его жертвы не сочли бы такое наказание чересчур строгим.

Я добежала до поселка. Сейчас, когда все остальные ищут меня в лесу, это самое безопасное место. Надо где-нибудь спрятаться и…

Из темноты вылетел нож и вошел мне меж ребер. Скорчившись от боли, я увидела, как из тени выступил человек с ножами, с улыбкой замахиваясь вторым клинком. Вытащив нож из раны, я увернулась от удара. То есть не столько увернулась, сколько отшатнулась. Ноги подкашивались, боль от новой раны пульсировала в теле, но второй нож меня не настиг, и это было главное.

Человек с ножами бросился на меня. Внезапно я заметила, что по дороге навстречу нам бежит коренастый азиат в современной одежде, в современной одежде. Да сколько же их здесь?

Человек с ножами впечатал кулак мне под ребра. Я пошатнулась, но устояла, и, развернувшись, ударила его ножом. Лезвие угодило ему в плечо. Глаза маньяка широко раскрылись и он отшатнулся. «Неужели я его так сильно ударила?» – мелькнула мысль. В лунном свете блеснул еще один клинок. Меч рассек человека с ножами, и тот с криком упал.

Мой взгляд скользнул по клинку, к руке, сжимающей меч.

Новоприбывший, встретившись со мной глазами, широко улыбнулся:

– Кацуо.

– Наконец-то, – выдохнула я. – А зелье Покинь Ад?

Он рассмеялся.

– На двоих хватит.

С дальнего конца улицы донесся топот ног, к нам устремились четверо.

– Я успел вовремя, – заметил Кацуо. – Держи.

Он швырнул мне фиал. Я поймала его в тот момент, когда человек с ножами приподнялся на ноги. Человек-птица и оборотень кинулись на меня с разных сторон.

– Извините, ребята, – сказала я, – мне пора.

И одним глотком опустошила фиал.

46

Мы вернулись в то же самое помещение, где находилась дверь в ад убийц. Там меня ждал Трсайель. Ему очень хотелось узнать, что произошло, но я не была готова к рассказам. Скользнув мимо него, я пробормотала: «Получилось». Он устремился за мной, твердя что-то об исцелении, но я спешно прошла в другую комнату. Там меня ждал Кристоф. Казалось, он не сдвинулся с места с тех пор, как я ушла.

Я стояла в дверном проеме на подкашивающихся ногах. Крис в два прыжка пересек комнату и подхватил меня на руки, крепко прижав к себе. Закрыв дверь в коридор, он уложил меня на пол у дальней стены.

Вся, дрожа, я молча прижалась к нему. Разумеется, мне хотелось войти в дверь уверенной походкой, торжествующе заявить: «Победа!», забыв о случившемся. Но я не могла. Крис – единственный, с кем не нужно притворяться, кто не будет думать обо мне плохо из-за того, что я трясусь на полу, и вот-вот ударюсь в самую настоящую истерику.

Кристоф обвел пальцем рану на левой ладони, зашевелил губами. Я с трудом уловила несколько греческих слов. Малое заклинание исцеления, одна из немногих известных ему ведьмовских формул. Крис получил его от меня в подарок для своих мальчишек, чтобы их порезы и синяки заживали побыстрее. Заклинания давались ему нелегко, однако он постоянно практиковался в использовании этой формулы, уделяя ей больше внимания, чем любому заклятию истинной силы.

Закончив заклинание, Крис робко взглянул на меня:

– Пожалуй, надо что-то посильнее.

Мои глаза наполнились слезами.

– Нет, это было именно то, что надо. Спасибо тебе.

Подавшись вперед, я прижалась губами к его губам и закрыла глаза, чувствуя, как тепло его кожи прогоняет прочь последние остатки холода, принесенные из того жуткого места. Целуя Криса, я приложила ладони к его щекам, и по телу разлилось тепло, такое же успокаивающее, как и целительное прикосновение Трсайеля.

Крис погрузил пальцы мне в волосы и поцеловал в ответ. Я почувствовала, как смешиваются наши страхи, ощутила его тревогу и страх за меня. Сколько раз я готова была все отдать за вот такое возвращение домой после ужасных событий. Домой, где меня кто-то ждал бы. И не просто кто-то, а Крис.

– Дела не ждут, – сказала я, чуть отодвигаясь, чтобы взглянуть на Кристофа. – Саванна в опасности, и ее надо спасать. Но на этом – все. В последний раз – и хватит. Я оставлю ее в покое.

Крис еще крепче прижал меня к себе.

– Ева, тебе не нужно оставлять ее в покое, надо лишь немного отступить, поверить, что с ней все будет в порядке, и подумать о себе.

– Знаю.

Еще несколько минут прошло в молчании, а потом пришло время начать рассказ о том, что я узнала. Надо было понять, что делать дальше.

Но сначала Кристоф позвал Трсайеля, и тот занялся моим исцелением. Боль от ран исчезла полностью. Выдранные волосы отрастут, а вот выбитый зуб – нет. Ангел зарастил открытые раны, предупредив, что шрамы останутся, как память о цене, которую я едва не заплатила за знание о том, как остановить никсу.

Услышав, как Дачев поймал никсу, Кристоф стал расхаживать по тесной комнатушке.

– Я думал, что у Дачева был хитроумный план захвата никсы, и он привел его в исполнение, а он, оказывается, просто воспользовался удачно сложившимися обстоятельствами.

– И эти обстоятельства чертовски трудно воспроизвести, – добавила я. – Мы в том же положении, что и Дачев. Мы не можем убить никого из мира живых, а это именно то, что нам нужно сделать. – Я бросила взгляд на Трсайеля. – Не убивать Джейми, а нанести ей смертельный удар и реанимировать. Вот только как?

Трсайель медленно покачал головой.

– Это не решает изначальную проблему. Нанести смертельный удар…

– И реанимировать. Надо найти такую ситуацию, где у нее будут высочайшие шансы…

– Ева, этого недостаточно. Самая тщательная подготовка не гарантирует ее выживания.

Кристоф развернулся к нему.

– Так чего ты от нас хочешь?

Трсайель заморгал и отступил на шаг.

– Я не…

– Ты вообще ни хрена не делаешь, Трсайель, вот в чем проблема. Ева отправилась в ад и вернулась оттуда с новой информацией, а ты говоришь, что толку от этого нет.

– Я этого не говорил. Просто если есть другой способ…

– Есть, конечно, – вмешалась я, – но ни один из них не дает лучшего шанса поймать никсу, не убивая Джейми.

– Ева, меня не надо убеждать, – ответил Трсайель. – Я понимаю, я все понимаю и не возражаю. Но Джейми невинна, и ангельский меч не нанесет ей смертельного удара.

– Ева не ангел, – заметил Кристоф. Трсайель воздел руки:

– Именно поэтому она не сможет даже прикоснуться к Джейми этим мечом. А раз она не может ни прикоснуться к ней, ни наложить на нее заклятие, то она так же, как и я, не в силах нанести ей смертельный удар.

– Амулет Данталиана все еще у тебя? – спросил Кристоф.

– Амулет, переносящий души? Да, но он действует только на… – Трсайель посмотрел на меня. – Только на того, в ком есть кровь демона.

Два дня назад я с радостью согласилась бы на это предложение. Однако сейчас я уже решила, как жить дальше, поклялась оставить Саванну в покое…

Я взглянула на Криса, зная, что речь не о том, стоит ли мне рисковать. Умение держаться на плаву на мелководье не проверяют. Посмотрев на меня долгим взглядом, Крис вытащил меня из глубокого бассейна и забросил в кишащий акулами океан.

– Ей следует переместиться в тело Пейдж, – сказал Кристоф.

– Подожди, – возразил Трсайель, – это не…

– Именно Пейдж, – продолжал Крис. – Она находится в гуще событий. Она легко может подобраться поближе к никсе, не вызывая подозрений. Она ведьма, и значит, через нее Ева сумеет воспользоваться своими заклинаниями. Ева знает Пейдж достаточно хорошо и сможет на время ввести в заблуждение и Саванну, и Лукаса, потому что им ни в коем случае нельзя рассказывать о том, что происходит.

Я согласно кивнула в ответ.

– Иначе один из нас может проколоться, и никса поймет, что ее раскусили. Так что я не смогу… не смогу открыться Саванне.

– Ева, у тебя получится? – мягко спросил Трсайель.

Я пристально посмотрела на него.

– Ради того, чтобы спасти Саванну от уготованной ей участи всю оставшуюся жизнь думать, что она убила Пейдж и Лукаса? Еще как получится.

Надо было обсудить подробный план действий. Пункт «убить Джейми и вернуть ее к жизни» мы отложили на потом, понимая, что мне лучше сначала разведать обстановку, а уж потом строить планы по ходу дела, вместо того, чтобы тщательно готовиться к абсолютно неизвестной ситуации.

Так что мы решили просто обговорить, что именно может пойти не так, и как на это реагировать. Когда Саванна была маленькой, я выучила приемы первой помощи, но никогда не применяла это умение на практике. Да, были случаи, когда я могла помочь, но особого желания возвращать людей к жизни у меня не возникало. Я могла сделать Джейми искусственное дыхание, но было бы лучше, если бы Лукас был рядом и мог придти на помощь. Лукас умел применять все приемы: искусственное дыхание, непрямой массаж сердца, прием Хеймлиха. Работа у него была такая – людей спасать.

План был далек от совершенства, но его надо было испытать на практике, прежде чем делать следующий шаг.

– Возможно, что-то из этого получится, – медленно произнесла средняя Судьба.

– Возможно?

– Здесь очень много переменных, Ева, которые требуют тщательной проверки, и, в частности, – опасность, угрожающая жизни Джейми.

– Мы…

– Да, вы предпримете все меры предосторожности для того, чтобы не подвергать ее опасности. Я верю, что вы будете действовать с лучшими намерениями. Принимая во внимание опасность, которую никса представляет для мира живых, мы согласны, что некоторый риск для Джейми неизбежен, как бы это нам ни претило. Даже если вы ничего не собираетесь предпринимать, никса все равно нападет на Лукаса и Пейдж, и жизнь Джейми окажется под угрозой, особенно если Лукас и Пейдж окажут сопротивление.

– Хорошо, значит, я…

– Нас тревожит и то, что Трсайелю, возможно, не удастся ее схватить.

Трсайель сделал шаг вперед, сверкнув глазами.

– Я сумею ее поймать. Я буду наготове все время, пока она пребывает в мире живых.

– Мы не сомневаемся в твоей компетентности, Трсайель, – заверила Судьба – Однако рассмотрим все обстоятельства. Если бы никса вошла в тело Джейми посредством демонической одержимости или заклинания, которое она применила к маркизе, никаких сомнений в том, что ты ее поймаешь, у нас не возникло бы. Но одержимость через некромантию – совсем другое дело. Никса вселилась в тело Джейми не как демон, а как призрак. Как только тело Джейми умрет, меч правосудия обретет силу, но пока никса заперта между мирами, этого может не произойти. Ни одного ангела никогда не посылали забрать душу при таких обстоятельствах.

– А что, если я буду на стороне живых? – спросил Трсайель. – Можно проверить, сработает ли амулет на мне. Я могу одолжить тело Лукаса Кортеса и…

– Не выйдет, – возразила я. – Там же Пейдж и Саванна, а ты их плохо знаешь.

Я взглянула на Судьбу.

– Мы не уверены, сумеет ли Трсайель поймать никсу в загробном мире. Но ведь можно попробовать? В худшем случае, мы спугнем ее из тела Джейми, и тогда Пейдж, Лукас и Саванна будут спасены, а я возобновлю охоту на никсу. Положение будет не хуже, чем до того, как никса вселилась в Джейми.

Судьба нерешительно помолчала, затем медленно кивнула.

* * *

Трсайеля, Кристофа и меня перенесли в кабинет Пейдж. Молодая женщина с головой ушла в работу, отвечая на письма по электронной почте. Скорее всего, занята она надолго, поэтому мы переместились в аналог ее рабочей комнаты в призрачном мире, чтобы попрощаться.

Трсайель поклялся, что после того, как я перейду в мир живых, он будет рядом и поможет мне завершить задание. Он передал мне амулет и оставил меня наедине с Кристофом.

Ангел удалился, а Кристоф взял амулет у меня из рук и надел его мне на шею.

– Тебе идет, – сказал он, криво улыбнувшись. – Только не привыкай к нему.

Я ответила ему поцелуем, погрузив руки в его волосы и пропуская между пальцев шелковистые пряди. Он обнял меня и с силой прижал к себе, а мне хотелось прижаться еще теснее, еще ближе. Через минуту Крис неохотно оторвался от меня.

– Надеюсь, это не последний поцелуй, – вздохнул он.

– Конечно, не последний. Я вернусь, и вернусь навсегда. Прочно стану на ноги в посмертии.

Мы снова поцеловались. Крис погладил меня по щекам, едва касаясь губами моих губ.

– Рядом с тобой будет не только Трсайель, – заверил он. – Хоть от меня и будет мало толку, но я буду там. Я всегда буду рядом с тобой.

– Знаю. – Я сжала его ладонь, и коснулась амулета. – Пора испытать эту штуку в действии.

Существует много способов активировать амулет. Большинство требует заклинания, которое обычно – для удобства – выгравировано на самом амулете. Я хорошо знала иврит, но, произнося заклинание в первый раз, я знала, что оно не сработает. Впрочем, я этого ожидала. Любое новое заклинание требует нескольких пробных прогонов, помогающих понять его сущность и ритм. Я овладела заклинанием с четвертой попытки. Пейдж все еще сидела за компьютером, пальцы порхали по клавиатуре.

– Может быть, лучше подойти поближе, – предположила я, стоя у Пейдж за спиной.

– Это только четвертая попытка. Вот если бы это делал я, мы провели бы здесь целый день, но даже тебе может потребоваться несколько…

Кристоф умолк.

– Чего «несколько»? – спросила я.

Мой голос превратился в глубокое контральто, а от такого акцента я избавилась лет десять назад. Передо мной на экране светилось незаконченное электронное письмо.

– Ни фига себе, – пробормотала я.

Произносимые слова звучали необычно, отрывисто, а грудь сотрясала непривычная вибрация. Через мгновение я поняла, в чем дело, и расхохоталась. Я дышала. Я посмотрела на руки, застывшие на клавиатуре в ожидании приказа. На пальцах поблескивали серебряные перстни и обручальное кольцо из белого золота. Полукружья коротких ногтей без лака – просто и практично.

Внизу завелся мотор автомобиля. Я вскочила с места и чуть не упала, запутавшись в подоле юбки. Расширяющееся книзу повседневное платье, изящного покроя, из мягкой хлопчатобумажной ткани и очень женственное. Я снова рассмеялась. В подарок на третий день рождения Пейдж я купила ей симпатичный джинсовый комбинезончик, который она рассматривала с неописуемым ужасом. Пришлось вытащить комбинезон из аккуратной стопки подарков, отнести в магазин и поменяла на красное шерстяное пальто с воротником из искусственного меха и такой же муфтой. Пейдж наградила меня крепким объятием и своей самой сердечной улыбкой.

Я бросилась к окну и посмотрела вниз как раз вовремя, чтобы увидеть, как машина Пейдж выруливает с аллеи. Я не видела, кто за рулем – скорее всего Лукас, – но когда пассажирка оглянулась, мое сердце дрогнуло – впервые за три года я почувствовала, как оно дрогнуло.

– Привет, детка, – прошептала я, прижав кончики пальцев к холодному оконному стеклу.

Саванна глянула вверх, видимо, привлеченная движением в окне. Она присмотрелась, улыбнулась и помахала рукой.

– Наконец-то мы одни, – раздался голос позади меня. Чьи-то руки обвились вокруг моей талии и подняли меня в воздух. Я занесла руку для удара и увидела нападавшего.

– Лукас!.. Что… – Я вывернулась из его объятий и отступила назад. – Я думала, ты… Рада тебя видеть.

Он приподнял одну бровь.

– Я тоже рад тебя видеть.

– Извини, – сказала я со смешком. – Ты просто застал меня врасплох. Я задумалась.

Он оперся спиной на бюро.

– И о чем же?

– Ну, о всяком. О работе. Такая скука!

Господи, я такая маленькая! Наверное, сейчас не время рассуждать, но я ничего не могла с собой поделать. Лукас был моего роста – моего настоящего роста, – однако рядом с Пейдж он казался настоящим великаном. Мне приходится смотреть снизу вверх, и это обескураживало. Пять футов два дюйма! Ну что ты будешь делать!

Я подалась вперед, с улыбкой взяла его за руку и прислонилась к бюро, прижавшись к его боку.

– Так, – начала я… и не смогла придумать, что говорить дальше.

– О подарке.

– Подарке?

Он улыбнулся.

– О том самом, о котором ты якобы совсем забыла.

– Ах, этот подарок. Тот, который ты привез… из поездки. Лукас кивнул, и я мысленно похвалила себя. Лукас всегда привозил из поездок что-нибудь для Пейдж.

– Так что это такое? – спросила я.

Он снова выгнул бровь, явно желая сказать: «И ты еще спрашиваешь?» – и я поняла, что теряю отыгранные баллы.

– Так, подумаем. – Я улыбнулась и отступила на шаг, выпустив его руку. – Что бы это могло быть? Шуба? Нет. «Ламборгини»? Нет.

Он покачал головой, но не улыбнулся. Ну что ж, шутками не отделаешься. Думай, как следует, Ева, что такое мог Лукас привезти Пейдж в подарок?

– Магия! – воскликнула я. – Ты привез мне… э-э… заклинание? Или книгу заклинаний? Да?

Он нахмурился. Я знала, что угадала правильный ответ, однако что-то в моих словах было не так. Я снова взяла Лукаса за руку и улыбнулась ему.

– Ну ладно, Кортес, хватит играть в молчанку, скажи мне, что ты привез? Заклинание? Новое? А что оно делает?

Он рассмеялся, и я мысленно вздохнула от облегчения. Только Пейдж называла Лукаса по фамилии, а ее энтузиазм касательно новой магии был вполне сравним с моим.

– Вчера я говорил тебе, что выбираю двенадцатый вариант, – ответил он, – но я соврал.

– Соврал?

Двенадцатый, вариант? Что такое, черт побери, двенадцатый вариант, и какое отношение он имеет к новому заклинанию?

На губах Лукаса заиграла улыбка, отразившаяся в его глазах.

– Да, и прошу простить меня за вынужденное лукавство, мне хотелось скрыть свои намерения до того момента, когда мы сможем реализовать их без страха постороннего вмешательства.

– А в переводе на нормальный язык, Кортес? Улыбка его стала еще шире.

– Я хотел подождать, пока мы будем наедине. Дело в том, что я придумал свой вариант. – Поймав мой удивленный взгляд, Лукас засмеялся. – Да, мои предыдущие попытки в этой области успехом не увенчались. Признаю, что в этих вопросах мне не хватает твоего творческого таланта; полагаю, что теперь смогу оправдаться. – Его глаза лукаво блеснули. – На этот раз я справился при помощи «Cinsel Buyuculuk».[6]

– «Cinsel Buyuculuk»? А разве это не сексуальная… – Я выпустила его руку и отступила назад. – Слушай, Лукас, извини… Я бы хотела, но сейчас… – Я махнула рукой в сторону монитора. – Мне еще на письма отвечать. Может, в другой раз?

Он медленно кивнул.

– Понимаю.

Я улыбнулась.

– Спасибо, милый. – Я повернулась к компьютеру. – Наверное, я сейчас отвечу на несколько писем, потом сделаю чай и…

Рука железной хваткой обхватила мне горло. Я только охнула.

– Одно движение, и я раздавлю тебе глотку, – тихо произнес Лукас непринужденным тоном. – У тебя две минуты на то, чтобы объясниться. И начни вот с чего: где моя жена?

47

Я попыталась сорвать руку Лукаса с горла, но даже не смогла ослабить его хватку.

– Что с тобой, Кортес? – прохрипела я.

В голосе его зазвучали опасные нотки.

– И не зови меня так.

– Не звать?.. Лукас, это же я!

Он еще сильнее сжал пальцы.

– Лукас, прошу тебя. Ты меня пугаешь.

– Прекрати!

– Лукас, это ведь я…

– Хватит! – Он взглянул мне в лицо! – Говори, кто ты?

Да уж! Не прошло и десяти минут, а я уже попалась. В гостиничном номере у Джейми Кристоф немедленно разглядел наведенный чарами обман никсы. Он знал, что она – не я. А я, дурочка, собиралась обмануть Лукаса, выдавая себя за Пейдж?

В сложившейся ситуации особого выбора у меня не было: или сознаться, или стоять на своем, утверждая, что я – Пейдж в надежде на то, что Лукас поверит. Но уповать на легковерность Лукаса было небезопасно.

– Я – Ева. Ева Левин, мать Саванны…

– Я знаю, кто такая Ева Левин.

– Мы познакомились в девяносто восьмом или в девяносто девятом, ты был совсем мальчишкой, но смелости и нахальства тебе было не занимать. Ты даже попытался украсть у меня гримуары. Я это оценила. Естественно, я тебе всыпала.

Рука все еще сжимала мое горло.

– Ну, вспомнил?

– Да.

– Теперь веришь, что я на самом деле Ева?

– Не в этом дело. Где Пейдж?

Тон его голоса не изменился, оставаясь холодным и бесчувственным. Нет, я не ждала объятий и приветственных поцелуев, однако мое признание должно было что-то значить. Мы столько времени знали друг друга, я всегда оберегала и поддерживала его, но сейчас, когда он в буквальном смысле взял меня за горло, я поняла, какими односторонними были наши отношения.

Лукас сжал пальцы.

– Где Пейдж? Пусть ты Ева, мать Саванны, я все равно…

– Постой! Это тело Пейдж, и если пострадаю я, то пострадает и она. Когда она вернется обратно… а она вернется, клянусь…

– Неужели?

– Конечно. Пейдж я никогда не обижу. Я ее с пеленок знаю, она тебе рассказывала.

– Она как-то упоминала твои рассказы о ее детстве, но сама она тебя не помнит.

– Жаль! – разочарованно протянула я. – Ее мать, наверное, заблокировала память Пейдж после того, как я покинула ведьминский круг. Нет, Руфь на это не пошла бы, но я не верю, что Пейдж сама об этом забыла. Я научила Пейдж ее первому заклинанию, заклинанию открытия замков, потому что от нее запирали любимые игрушки…

– Пейдж мне еще кое-что рассказала, – прервал меня Лукас. – Во время вашей встречи в призрачном мире некоторые твои заявления ее встревожили, особенно то, что ты любым способом хочешь помочь Саванне.

– Я не хотела вас задеть, вы прекрасно справляетесь… – И тут до меня дошло. – По-твоему, я захватила тело Пейдж, чтобы вернуться обратно? Ничего себе!

Я хотела посмотреть на Лукаса, но его рука не выпускала горло, и смотреть я могла только в противоположную сторону.

– Я вернулась лишь для того, чтобы выполнить одну единственную краткосрочную, но очень важную работу. Потом я уйду. Я даже не скажу Саванне, что я здесь.

Лукас помолчал в нерешительности, потом спросил:

– Что за важная работа?

– Можно, я сяду? Пожалуйста.

Долгое молчание. Наконец пальцы, сжимавшие мне горло, разжались. Потирая шею, я быстро обрисовала ему ситуацию, в сокращенной версии, пропуская все, что могла, потому что не знала, о чем можно рассказывать, а о чем нельзя.

– Значит, Джейми Вегас собирается убить нас с Пейдж и свалить вину на Саванну?

– Именно.

Он поднял телефонную трубку.

– Если через минуту Пейдж не вернется в тело, то через час самый лучший некромант страны изгонит тебя не самым приятным способом.

– Постой, я расскажу тебе все.

Лукас помахал телефонной трубкой.

– Две минуты.

Выслушав, он посмотрел мне в глаза непроницаемым взглядом.

– Так вот что случилось в центре досуга! Значит, это работа никсы.

Я кивнула, чувствуя, что не убедила его своим сбивчивым пересказом, и что Лукас…

– У нас возникала мысль, что дело связано с Саванной, но мы решили, что это паранойя, пустые страхи… – Он резко вскинул голову. – И сейчас никса находится в теле Джейми?

– Только не волнуйся. Мы поймаем ее раньше, чем она успеет…

Лукас вскочил на ноги и выбежал за дверь. Я вылетела из кресла и бросилась за ним.

– Эй! – окликнула я его. Он, не останавливаясь, сбежал вниз по лестнице и скрылся в столовой. Я добежала до столовой, но он уже мчался через кухню, на ходу схватив ключи.

– Не может быть! – воскликнула я. – Она уже здесь? Так вот кто был с Саванной!

Я настигла Лукаса в пристройке, где он срывал с мотоцикла чехол.

– Погоди! – Он не обратил на меня внимания, и я выхватила ключи у него из рук. – Лукас, постой! Ей не Саванна нужна, но если ты рванешь за ними, она поймет, что мы ее выследили. А если ей придется решать, что лучше – убить Саванну или вообще отказаться от плана мести, то я точно знаю, какой выбор она сделает.

Лукас хотел что-то сказать, однако, взглянув на меня, передумал, и в глазах его отразилось замешательство.

– Наложи чары обличья, – предложила я.

– А?

– Тебе не по себе от того, что я выгляжу как Пейдж. Ты знаешь, как я выгляжу на самом деле; используй магию, чтобы видеть меня вместо нее.

Он согласился и прочел нужную формулу. Договорив, Лукас, напрягшись, посмотрел в мою сторону, собираясь с духом. Напряжение спало.

– Так лучше? – спросила я.

– Да, спасибо, – кивнул он.

– Когда они вернутся, не забудь снять заклинание и помни, кем я должна быть. Когда именно Джейми появилась здесь?

– Сегодня утром. Саванна, конечно же, обрадовалась, и мы с Пейдж… мы тоже обрадовались, думая, что Саванне это поможет, и что чуткое отношение… – Он помотал головой, отгоняя неуместные мысли.

– Никаких странностей за ней вы не заметили?

– Если бы это был кто другой, наверное, заметили бы. Но настроение и поведение Джейми могут быть… эксцентричными. Она узнала об убийствах и позвонила, искренне беспокоясь за Саванну. Для Джейми такое неожиданное решение приехать было вполне нормальным.

Лукас покосился на ключи у меня в руке. Я зажала их в кулаке, чтобы он их не видел.

– Так лучше, – произнесла я. – Я бы и сама бросилась за ней, но раз у тебя нет ключей, а я не вожу мотоцикл, мы оба в безопасности. Кстати, куда они отправились? Надолго?

– Они поехали в видеопрокат, ну и купить кое-что из еды. Вот-вот должны вернуться. – Лукас вышел из пристройки и посмотрел на дорогу. – Может, позвонить им на сотовый…

– Хорошая идея. Скажи, чтобы молока купили, или еще чего.

Он кивнул и набрал номер Саванны. В такой ситуации я бы тут же выдала себя, да и заорала бы, требуя, чтобы Саванна немедленно вышла из машины и вернулась домой. Лукас разговаривал спокойно, словно и вправду звонил для того, чтобы попросить что-то купить.

– С ней все в порядке, – сообщил он, нажав кнопку отбоя. – Они на выходе из магазина, и у нас есть минут десять, чтобы составить план.

Основной замысел нам удался. Большую часть, разумеется, придумал Лукас, но в этом он разбирался лучше, так что мне осталось только вносить мелкие детали. К сожалению, мы не могли расписать все действия по минутам, типа: «Когда она войдет в дом, ты пошлешь ее наверх, а я спрячусь и…»

Как только никса поймет, что угодила в ловушку, она сбежит из тела Джейми. Значит, смертельный удар надо нанести неожиданно. Впрочем, мы решили, что без элемента неожиданности можно обойтись. Чтобы никса не заподозрила неладное и не сбежала, следовало дождаться, когда она начнет нас убивать. Только тогда мы сможем оказать ей открытое сопротивление.

– Быстро, – сказал Лукас, услышав шум мотора рядом с домом. – Иди в кабинет Пейдж и закрой дверь. Я скажу им, что у клиента упал веб-сайт, и ты занята. Ужин я тебе принесу…

– Погоди, если я все время буду в кабинете, то никса может изменить свои планы.

– Придется рискнуть.

– Но чем больше времени у нее на это уйдет, тем дольше я здесь пробуду.

Он подумал.

– Тогда я позову тебя к ужину. Только говори поменьше и на нейтральные темы. В случае чего я переведу беседу в другое русло. А после ужина мы посмотрим видео… Отлично. И разговоров особых не будет.

– Знаешь, тебя обмануть мне не удалось, но это не значит, что я не смогу убедительно изобразить Пейдж перед другими.

Лукас бросил на меня скептический взгляд.

– Ну, достаточно убедительно, – признала я. Скептическое выражение не сходило с лица.

– Хорошо, я буду, нема, как рыба.

Хлопнула дверь автомобиля. Послышался голос Саванны. Я медлила, но Лукас снял с меня заклинание облика, затем открыл заднюю дверь и втолкнул меня в дом.

Первые полчаса в кабинете Пейдж я просматривала файлы на ее компьютере, не из любопытства, а потому что заняться было нечем. Хотя, может, совсем немножечко из любопытства. Тут в кабинет заглянул Лукас, вежливо попросил меня не лезть в дела Пейдж и закрыл почтовую программу и остальные «окна», оставив только пасьянс и какие-то программные файлы. Если Саванна или никса случайно зайдут сюда, я смогу переключиться с игры на работу и притвориться, будто занята. Впрочем, с программными файлами я все равно ничего сделать не могла, и вдобавок Лукас открыл их в режиме «только для чтения». Со стороны могло показаться, что он мне совершенно не доверяет.

Отсутствие доверия слегка уязвляло. А если честно, не слегка, а весьма ощутимо, если вспомнить еще, что Пейдж ко мне особого доверия тоже не испытывала, когда я приглядывала за ней в призрачном мире. Стоило ли их за это винить? Пожалуй, нет. Моя репутация давала все основания для такого недоверия, хотя я никогда не сделала ничего плохого ни Пейдж, ни Лукасу. Впрочем, Лукас заработал перелом руки, когда пытался выкрасть у меня гримуары… А то, что я спасла их из призрачного мира, в зачет не шло? Наверное, все-таки шло, потому что иначе сидеть мне в этом кресле не за игрой в пасьянс, а связанной по рукам и ногам в ожидании экзорциста.

Так что я раскладывала пасьянс, стараясь не очень прислушиваться к доносившемуся снизу голосу дочери и не думать о том, что она здесь, рядом, в пределах досягаемости – физической досягаемости. Я могу спуститься вниз, обнять ее и сказать ей… Нет, об этом я вовсе не думала.

Через сорок минут хлопнула задняя дверь, но во двор никто не вышел. Распахнув окно, я прислушалась. Разговаривали двое. Лукас и Джейми.

Я напрягла слух, чтобы расслышать их беседу.

– …действительно отличный мотоцикл, – произнесла Джейми. – Ты его сам отремонтировал? Потрясающе.

Лукас ответил так беспечно, как будто беседовал с настоящей Джейми. Ясно было, что это никса вытащила Лукаса из дома. Она собирается убить его в пристройке? Но как она подставит Саванну? А что будет со мной? Может быть, не только мы полагаемся на волю случая? Может быть, если я – Пейдж – так и буду сидеть в кабинете, то никса воспользуется тем, что мы разделены, и сначала избавится от Лукаса. Надо срочно спуститься…

Зазвонил телефон. Я замерла посреди комнаты. Лукас должен был услышать телефонный звонок и под этим предлогом вернуться в дом…

Телефон умолк. Ладно. Тогда…

– Пейдж! – позвала Саванна.

Этого еще не хватало! И что теперь? Нет, постойте, Лукас просил ее оставить меня – Пейдж – в покое, так что она примет сообщение и…

На лестнице раздались шаги. Я не сдвинулась с места. Не могла пошевелиться.

Дверь распахнулась. На пороге стояла моя дочь. Моя прелестная пятнадцатилетняя дочь. Стояла здесь. Смотрела прямо на меня. На меня – а не в точку слева от невидимого призрака ее матери.

– Телефон, – сказала она, помахивая трубкой у меня перед носом. – Алле, ты что, оглохла?

Я протянула руку. Саванна подняла телефон над головой, так, что я не могла до него дотянуться, на губах ее играла озорная улыбка. Затем она протянула мне трубку, обозвала меня коротышкой, проплыла через комнату и уселась в кресло.

Несколько мгновений я смотрела на нее, потом отвела взгляд и поднесла телефонную трубку к уху.

– Пейдж Винтерборн слушает.

– Хорошо, что ты дома, – произнес женский голос. – Лиза совсем растерялась, и я решила позвонить тебе, ты всегда что-нибудь придумаешь.

– Да-да, конечно, только я сейчас ужасно занята. Я тебе перезвоню…

– Да нет, слушай, это минутное дело, насчет Эллиота.

– Элли?..

– Памятный забег имени Элиота. – Женщина рассмеялась. – Ну да, все благотворительные мероприятия проводятся практически одновременно.

– Вот именно.

– Бутылки или стаканчики?

– Что?

– Для воды. Нужна вода для участников. Если купить воду в бутылях и перелить в стаканчики, то экономия получается внушительная, а вот мероприятие выглядит дешево.

– Дешево?

– Нуда. Может, лучше купить воду в бутылочках, по одной на каждого?

Я ошеломленно молчала.

– Пейдж?

– Да уж, покупайте «Эвиан». За счет благотворительных пожертвований.

На линии воцарилось молчание. Я закатила глаза.

– Только стаканчики, – продолжила я. – Это благотворительное мероприятие или что? Хотят воды в бутылках – пусть отправляются в загородный клуб.

В трубке послышался робкий голос:

– Действительно. Я так и думала, а теперь еще ты сказала…

– Тогда зачем звонить?

Я нажала кнопку отбоя. Невероятно! Благотворительность – вещь замечательная и возвышенная, но как Пейдж терпит всю эту чушь? Она спасает мир от сил зла и вдобавок отвечает на идиотские вопросы типа «что с водой делать?».

– Лукас был прав. У тебя настроение какое-то странное, – заметила Саванна, вертясь вместе с креслом туда-сюда. – Он попросил тебе не мешать, потому что ты занята. Но это не я оторвала тебя от работы, а телефон. А раз уж ты и так прервалась, то можно я с тобой поговорю?

А Лукас сейчас внизу, наедине с никсой.

– Ну…

– Я совершенно не понимаю Тревора. То он хочет быть со мной, то такое начинает вытворять… Странный какой-то.

– Тебе нужен совет?

– И не надейся. Я просто хочу спросить, что ты об этом думаешь. То есть, конечно же, если захочешь дать совет, то я тебя останавливать не буду, но вряд ли им воспользуюсь.

Слов у меня не находилось. Дочери нужен мой совет – о парне. Я столько раз представляла, что я ей скажу, какой мудростью поделюсь!.. Впрочем, учитывая мой опыт в делах любовных, поделиться я могла только предостережениями.

За окном раздался смех Джейми.

Я выругалась. Саванна удивленное приподняла бровь.

– Надо сказать Лукасу… Он внизу?

– Не, во дворе. Джейми хотела посмотреть на его мотоцикл, а то она раньше его не видела.

– Надо… Да, а про парня… Ты погоди, я сейчас вернусь.

Я выскочила из комнаты, услышала, что Саванна бежит следом, и, с трудом заставляя себя не нестись сломя голову, сбежала по ступенькам вниз во двор. Джейми повернулась, и в ее глазах промелькнуло что-то совершенно несвойственное настоящей Джейми: уязвленное самолюбие.

– А, Пейдж, – произнес Лукас. – Как раз вовремя. Надо бы меню ужина обсудить.

– Уже? – спросила Джейми с деланным смехом. – А я хотела, чтобы Лукас меня покатал…

– Разве жареной курицы не будет? – поинтересовалась Саванна, просачиваясь в дверной проем за моей спиной.

– Не будет, – сказал Лукас, – потому что Пейдж весь день занималась упавшим сайтом, и времени на курицу не осталось. Надо придумать что-нибудь другое.

– Вот и придумывайте, – хмыкнула Саванна. – А нам с Джейми нужно поговорить.

Джейми удивленно посмотрела на нее.

– Ну, ты знаешь, – сказала Саванна, – то самое…

– Самое? – спросила я.

– Самое простое – карри, – пояснил Лукас. Я переспросила:

– Им нужно поговорить о карри?

– Нет, карри – это на ужин. Индийская еда. Джейми любит индийскую кухню.

– Да, я ее просто обожаю, – улыбнулась та.

– Тогда мы с Пейдж сейчас поедем за карри и поужинаем сегодня пораньше.

Саванна дернула Джейми за рукав и кивнула в сторону дома. Я смотрела им вслед, пока дверь за ними не захлопнулась. Вот и весь разговор о мальчиках между матерью и дочерью. Что ж, оставим на потом.

Я повернулась к Лукасу.

– Джейми, настоящая Джейми, не любит индийской кухни?

– Терпеть не может.

– То есть ты мне не поверил. Так бы и сказал, мы бы придумали проверку попроще, такую, которая не оставила бы ее с Саванной наедине, пока мы ужин обеспечиваем.

Он покачал головой.

– За ужином мы не поедем. Индийская кухня – очередной шанс убедиться, что никса все еще находится в теле Джейми. Я был почти уверен в этом, когда она выманила меня из дома, но «почти уверен» в данном случае мало, чем помогает.

Он протянул мне шлем Пейдж и взял с полки свой.

– Погоди, ты же сказал… – начала я.

– Надо хотя бы сделать вид, что мы уезжаем, зато мы сможем прокрасться назад и узнать, что именно Саванна собирается обсуждать с Джейми.

48

Лукас припарковал мотоцикл в скверике неподалеку от дома. Мы сняли шлемы, пристегнули их к мотоциклу и вернулись.

– Заклинание размытия? – предложила я, подойдя ближе к дому. – Или ты его пока не освоил?

– Знаешь, мои способности улучшились с тех пор, как мы виделись. Когда выясняется, что ведьма владеет техникой колдовских заклинаний лучше любого колдуна, это дает огромный стимул к совершенствованию. В прошлом году я освоил заклинание размытия.

– А Пейдж? Сейчас моя магия работает только на уровне ее способностей. Силы Видения нет вообще.

– Пейдж немного знает заклинание размытия. Она знает все, что знаю я… – Он чуть улыбнулся. – Ну, по крайней мере, старается.

– А заклинание сокрытия? Если у тебя не выйдет, я…

– Я тоже расширяю кругозор. Мне известна большая часть тех ведьмовских чар, которые знает она, в том числе и заклинание сокрытия. Могу сотворить и сдерживающее заклинание, только у нее лучше получается. Есть, наверное, заклинания, которые подвластны только ведьмам.

– Ты первый из колдунов, который на это вообще способен, так что еще все впереди.

Мы остановились у ограды соседского дома. Лукас поднялся на цыпочки, заглянул через изгородь. Я привстала и сообразила, что у меня не выйдет. Нуда, при таком-то росте!

– Ага, – произнес Лукас. – Кто-то ходит по гостиной. Они там или только что вошли в столовую.

– Кстати о столовой, ты знаешь, что у вас там обитает остаточный образ?

Он недоуменно взглянул на меня.

– Не важно, потом объясню.

С помощью магии размытия и сокрытия мы незаметно подобрались к окну гостиной. Колдовское заклинание размытия, как явствует из названия, лишает четкости силуэт, хотя невидимым не делает. Ведьмовские чары сокрытия делают невидимыми неподвижные предметы. В сумме они дают неплохую маскировку.

Дни стояли прохладные, но окна в доме были приоткрыты. В гостиной раздавались голоса, слов было не разобрать. Закрыв глаза, я сосредоточилась и прислушалась.

– …а если это опасно… – говорила Саванна. Джейми засмеялась.

– С каких пор это тебя волнует?

– С такой силой, как у меня, нельзя бездумно пользоваться магией. Я должна знать, что я делаю, и что может случиться или…

Джейми резко, с издевкой, рассмеялась.

– Прямо как Пейдж. Вот уж не думала! Твоя мама точно обалдела бы.

Я скрипнула зубами. Нет, дочка, я не обалдею. Пейдж права. Надо быть осторожнее.

– Пейдж всегда говорит про осторожность, – ответила Саванна. – А то я ее слушаю.

– Саванна, так вызываем маму или нет? У меня замерло сердце.

– Конечно, вызываем, – отозвалась Саванна.

– Тогда придется рискнуть. Сила у тебя есть. Этот ритуал мало кто может провести, но у тебя получится, я знаю.

Кто-то тронул меня за плечо. Я подняла голову, увидела Лукаса, который разрушил чары сокрытия и кивнул в сторону боковой дорожки. Я сняла заклятие и жестами дала понять, что хочу послушать еще.

– Хватит, – прошептал он.

Помедлив, я наложила заклинание размытия, мы бегом промчались через лужайку и укрылись за соседской изгородью.

– Значит, вот что она собирается сделать. Она рассказала Саванне, что есть способ войти со мной в контакт. А если вы с Пейдж погибнете, то она скажет, что это случилось из-за неправильно использованной магии.

Лукас кивнул и указал в ту сторону, где мы оставили мотоцикл: поговорим по дороге.

– Каким образом она собирается нас убить, пока Саванна выполняет ритуал? – спросила я. – Некроманты не могут убивать. Во всяком случае, при помощи магии.

– Полагаю, она планирует убить нас заранее, – отозвался Лукас. – Вероятно, поодиночке. Может быть, поэтому она так заинтересовалась мотоциклом. Убьет меня, спрячет мотоцикл и скажет, что я уехал по делам.

– Убьет меня, то есть Пейдж, а после ритуала обнаружит наши трупы. И заставит Саванну думать, что ее неосторожность при попытке контакта стоила вам жизни. Дай только добраться до этой сволочи…

– Успокойся, нам надо действовать осмотрительно. Подыгрывать ей. – Лукас искоса глянул на меня. – Или с этим проблемы?

– Никаких проблем, главное, что я до нее доберусь.

Саванна наедине с никсой была в относительной безопасности, однако попусту рисковать нам не хотелось, за ужином не поехали и решили сказать Саванне и Джейми, что в индийском ресторане слишком долго готовят, поэтому проще и быстрее заказать на дом пиццу.

Объяснения взял на себя Лукас, а я снова уединилась в кабинете Пейдж. Если подвернется случай, Саванну надо увести подальше от Джейми, и опять, если повезет, никса попытается убить меня.

Наверху, в комнате Пейдж, я наскоро обыскала ящики комода. Через несколько минут я нашла то, что нужно: прочную ленту. Я повязала ее в густые длинные волосы Пейдж так, чтобы узел развязывался одним рывком. Мы с Лукасом решили, что удушение будет самым безопасным способом «почти» убить тело Джейми. Я была готова сама взять никсу за глотку и смотреть демидемону в глаза, из которых по капле уходит жизнь, но надо было иметь что-то про запас. Лента вполне подходила.

Через двадцать минут за окном раздался громкий резкий звук и крик Саванны. Я вскочила с кресла и бросилась к окну. Из-за дома донесся еще один резкий звук. Девочка охнула и что-то крикнула. Я открыла окно пошире, отодвинула сетку и выглянула во двор. Саванна и Лукас играли в баскетбол.

Глядя на них, я вспомнила Кристофа. Я мечтала, как буду разговаривать с Саванной о мальчиках. А о чем мечтал поговорить с ней он? Неужели я отняла у него эту мечту? Тут я вспомнила его слова перед тем, как я вселилась в тело Пейдж. Он будет рядом. Я вскинула голову, нечаянно зацепив оконный переплет, и ойкнула. Представила себе, как он рассмеялся. По спине пробежал холодок. Я медленно обернулась и спросила:

– Ты здесь?

Обводя взглядом комнату и напряженно прислушиваясь, я искала признаки присутствия Кристофа. Одно дело, если призрак рядом, но об этом не знаешь. Совсем другое дело, если знаешь. Если очень постараться, то можно уловить какой-то знак. Но у меня не вышло.

– Саванна во дворе, – сообщила я. – Играет в баскетбол с Лукасом.

Ничего. Ни малейшего, даже самого слабенького, предчувствия.

– Ты в баскетбол играл? – продолжала я. – Вот и я не играла. А она хорошо играет, ей нравится. Это самое главное.

Мой голос канул в тишину. Я вздрогнула, в животе застыл ледяной комок. Вдруг что-то случится и я не смогу вернуться? Застряну здесь навсегда, и буду сама с собой говорить, все время гадая, слышит ли он меня? Из посмертия я видела мир живых, но в мире живых я была наглухо отделена от всего, что происходило в посмертии.

Саванна снова что-то выкрикнула, и я пришла в себя. Если моя дочь и Лукас во дворе, значит, в доме только я и никса. И если она даже не желает подняться и прикончить меня, надо ее подтолкнуть.

– Извини, Крис, мне пора. – Я улыбнулась. – Пора меня убивать.

Никсу я нашла в гостиной. Она сидела в кресле – в моем кресле – и смотрела в пространство. Сначала я подумала, что она, быть может, видит призрак, вернее остаточный образ плачущей женщины. Однако никса не смотрела в сторону столовой. Она уставилась прямо перед собой, и глаза ее были пусты, как у манекена.

– Вот ты где, – произнесла я, входя в гостиную.

– Нет! – Никса вскочила на ноги, оскалив зубы. – Убирайся!

Я притворилась удивленной и отступила на шаг.

– Джейми, ты… э-э… с тобой все в порядке?

– Что? – раздраженно переспросила она и, моргнув, продолжила – Ах, Пейдж! Извини.

– Призрак приставал? – спросила я.

Она испуганно моргнула, тряхнула головой, неловко кивая, и криво улыбнулась.

– Ну да. Ты же знаешь, они не оставляют нас в покое. Работу закончила?

– Почти. Хотела проверить, найдется ли в морозильнике что-нибудь интересное на десерт. Там где-то пирог был.

– Здорово.

– Если Лукас или Саванна вернутся, скажи им, что я в подвале. Морозильник битком набит, так что я надолго.

Она кивнула и вернулась в кресло, взгляд опустел, словно она уже забыла о моем присутствии. Я отправилась к лестнице в подвал. На площадке у задней двери я выглянула наружу, Лукас заметил и вопросительно глянул на меня. Я знаком показала, что иду в подвал. Он кивнул, отвлек Саванну какой-то репликой, и они продолжили игру.

– Спускаюсь вниз, – пробормотала я почти беззвучно. – В темный подвал. Совсем одна.

В подвале я первым делом огляделась в поисках морозильника. Я знала, что он где-то здесь и что в нем найдется пирог. И не покупной, а домашний, наверняка из ягод, собранных вручную. Как Пейдж все успевала, не представляю! У меня никогда не получалось.

Наконец я отыскала морозильник. Естественно, забитый до отказа. И естественно, в нем были пироги. Пришлось укрыть их буханками хлеба, чтобы никса сразу не заметила.

– Иди уже, – бормотала я. – Объект в одиночестве, рядом с удобно расположенным морозильником. Сколько можно ждать? Или тебе еще место для трупа освободить?

В этот момент над головой послышались шаги.

– Наконец-то. Шевелись, а то я уши отморожу.

Шаги пересекли кухню, помедлили на площадке у двери. Похоже, никса хотела убедиться, что Саванна и Лукас все еще во дворе. Я вытащила две коробки с печеньем. Печенье с шоколадным ломом. По рецепту Руфи? Лет двадцать его не пробовала. Может, стащить парочку…

Шаги замерли.

– Где-то здесь есть пирог, – пробормотала я.

У Пейдж не было привычки с собой разговаривать, но морозильник стоял за углом, и никса могла меня не увидеть. Прошла минута. Ничего. А я услышу ее шаги? Это по бетонному-то полу, дурища? На всякий случай я выбралась из морозильной камеры, чтобы не получить топором по голове, как Эбби Борден.

Не отходя от распахнутого морозильника, я скосила глаза вбок. Подвал освещала голая лампочка, отбрасывая на бетонный пол тени: мою, холодильника, стиральной машины и сушилки. Только тени Джейми не было. Я постояла с полминуты, чуть повернув голову и высматривая, не появится ли на полу новый силуэт. Наконец я сдалась, тихонько прикрыла дверь холодильника и скользнула вдоль стены к двери. Сейчас бы силу Видения! Гм. Избаловалась я в последнее время.

Из дверного проема была видна нижняя часть лестницы. Ни следа никсы. Я произнесла заклинание размытия, затем быстро высунулась на лестницу и отпрянула назад. Она могла спрятаться в кладовой, за закрытой дверью, но, похоже, в подвале ее нет. Я четко слышала ее шаги на лестнице, а вот слышала ли я, как она спустилась до конца пролета? Нет, потому что отвлеклась на печенье. Классика жанра!

Я почти уверена, что она выходила на площадку у задней двери. Не об этом ли говорил Лукас? Учитывая, с чем нам приходится иметь дело, «почти уверена» мало чем помогает. Надо быть осмотрительнее. Пока я рылась в коробках с замороженной выпечкой, она могла и наверх подняться.

– Нет!

Я подскочила от неожиданности и едва не выдала свое присутствие.

– Я не просила… Нет! Мое!

Где-то на лестнице никса препиралась с невидимым собеседником все с той же нехарактерной для Джейми злобой. С кем она говорила? Вряд ли она обратилась бы к Лукасу или к Саванне таким тоном.

Яростное рычание эхом раскатилось по лестничному пролету. Послышались тяжелые шаги наверх. Скрипнула, открываясь, сетчатая дверь. Я выскочила из своего убежища и подбежала к подножию лестницы.

– Джейми, это ты?

Не обращая внимания и не останавливаясь, она вышла, с силой хлопнув дверью. Я бегом поднялась по ступенькам и вылетела во двор. Никса стояла у края подъездной дорожки. Лукас уронил мяч. Саванна бросилась к мячу, подшучивая над Лукасом. Заметив нас, она остановилась.

– Джейми! – позвала я, подбежав к ней. Она не обратила на меня внимания.

– Что с ней? – прошептала Саванна.

Лукас шикнул на нее и сказал что-то вполголоса, отвлекая внимание от Джейми. Я подбежала к никсе и тронула ее за плечо, но она оттолкнула меня и буркнула, что ей нужно подышать. Лукас поймал мой взгляд, жестом давая понять, чтобы я оставила Джейми в покое.

– Думаю, пора заказывать пиццу, – сказал он, поднимая мяч. – Кому какую? А может, возьмем гавайскую для разнообразия? Давно мы гавайскую не заказывали.

– Гавайскую, как же, – пренебрежительно откликнулась Саванна, выхватив у него мяч. – Мы ее не заказываем, потому что я ненавижу ананасы.

– Неужели? – переспросил Лукас. – А кто-то вчера банановый сплит с ананасами уплетал?

– Да, потому что бананы – сладкие, и ананасы – сладкие, а пицца – несладкая. Смешивать сладкое с несладким – гадость.

– А когда ты ешь курицу со сливовым соусом, ты смешиваешь сладкое с несладким, так что твоя логика хромает и…

– Ты меня подкалываешь. – Саванна швырнула в него мяч. – Специально. Я сейчас сама закажу то, чего мне хочется.

Она прошествовала в дом, похоже, забыв о Джейми.

– Отличная работа, – заметила я. – Ты умеешь найти к ней подход.

Лукас только кивнул и вернул мяч на место, к подножию столба с баскетбольным кольцом. Я часто размышляла, как Лукас отнесся к подобному «довеску» любимой женщины. Он хотел заполучить Пейдж, но ему пришлось взять в дом и Саванну. Много ли двадцатипятилетних мужчин согласятся на такое? Мало того, что подросток постоянно под ногами, так еще и все обязанности приемного отца? Нет, желающие опекать юных девиц всегда найдутся, не спорю, но в случае Лукаса таких проблем не возникало. Он был именно тем, кого Саванне не хватало – и старшим братом, и отцом одновременно, усмиряющим и сглаживающим ее идейные разногласия с Пейдж. Он заслужил мою благодарность, только вот я не знала, как ему об этом сказать, чтобы не смутить его, и чтобы не застесняться самой.

– Кажется, это призрак, – сказала я, когда Лукас вернулся.

– А?

– То, что происходит с никсой. В доме она вела себя очень странно: смотрела в никуда, спорила сама с собой. В этом теле у меня появились способности Пейдж, а у нее, очевидно, проявляются способности Джейми, а значит, она видит призраков. Я спросила ее о призраке, и она испугалась. Может быть, она не сразу поняла, что с ней происходит.

Лукас кивнул.

– Может быть. А может быть, это была сама Джейми.

– Пытаясь вернуться обратно в свое тело?

Лукас еще раз кивнул и пристально посмотрел на меня.

– А Пейдж знает? – Он откашлялся, стараясь подавить озабоченные нотки в голосе. – То есть ты объяснила ей, что ты делаешь?

– Нет. Это просто невозможно, иначе я бы обязательно ей объяснила.

– Она не знает, что происходит… – Он поправил очки, затем снова взглянул на меня. – А с ней можно связаться? Спросить, как она?

– Лукас, клянусь, с ней все в порядке. Я уйду из этого тела при первой же возможности.

Медленный кивок.

– Пора возвращаться. Сейчас пиццу привезут, а Саванна платить за нее не будет.

– Хоть бы она грибы не забыла заказать. Без грибов пицца не пицца. – Я покачала головой. – Ситуация становится нелепее и нелепее…

– Терпеливо дожидаясь, когда же коварный демидемон наконец решит нас прикончить, мы играем в баскетбол и спорим из-за пиццы? – Слабая улыбка. – Нелепо? Да нет, в самый раз, хотя пора бы ей уже начать. Саванна взяла в прокате «Пиратов Карибского моря», а Пейдж очень хотела его посмотреть.

– Вот и посмотрит. Меня пираты уже достали. Лукас вопросительно выгнул бровь.

– Тебе это не интересно. А вот никсу, пожалуй, придется подтолкнуть, а то она слишком занята разборками с призраками или с духом Джейми… Ага, а вот и она.

Никса вышла из-за дома, не обращая на нас внимания.

– Джейми! – окликнула я. – Мы заказали пиццу. Сейчас привезут…

– Я не хочу есть, – рявкнула она. – Пойду вещи распакую.

Мы с Лукасом переглянулись.

– Подтолкнуть, и хорошенько, – согласился он.

– До пиццы или после?

– После. Совместными усилиями мы сможем достойно разобраться в сложившейся ситуации, но если вдруг все пойдет наперекосяк, считаю, что мы заслужили свой последний ужин, даже если это пицца без ананасов.

– Хочешь печенья? – спросила я. – В морозильнике есть.

– С шоколадным ломом?

– Оно самое.

– Пейдж его от меня прячет. Неси. Саванна знает, как их печь.

Никса к ужину не вышла, просидела в комнате Саванны, распаковывая чемоданы. За едой я пыталась снова заговорить с Саванной о мальчиках, но она посмотрела на меня таким ужасным взглядом, что я даже обернулась, ожидая увидеть за спиной Джейми с занесенным топором. Очевидно, разговоры о мальчиках в присутствии лиц мужского пола не приветствовались. Во всяком случае, в пятнадцать лет. Хотя Лукас готов был присоединиться к беседе, после очередного убийственного взгляда Саванны тему пришлось сменить.

После ужина мы с Лукасом загрузили посудомоечную машину и, воспользовавшись заклинанием секретности, обсудили последующие действия. Мы решили дать никсе последний шанс. Лукас поможет Саванне с домашним заданием по математике, а я вернусь в кабинет Пейдж.

Мы убрались на кухне, и я протопала наверх по лестнице, для подстраховки громко крикнув Лукасу с верхней площадки, что в ближайший час меня лучше не беспокоить, особенно телефонными звонками.

Через полчаса в коридоре послышались шаги.

– Готов, Трсайель? – прошептала я. – Будь рядом, потому что демидемону скоро крышка…

Я дотронулась до ленточки в волосах. Мне очень хотелось проделать все голыми руками, но в данной ситуации… Соскользнув с кресла, я передвинула второе кресло так, чтобы оно оказалось скрыто дверью, когда дверь распахнется. И встала на сиденье, чтобы хватило роста. Высоким людям жить гораздо проще.

Я распустила волосы, обмотала ленточку вокруг ладоней и стала ждать. Дверная ручка повернулась. Я пригнулась, держа ленту наготове.

Дверь отворилась, и в кабинет вошел Лукас.

49

– Думаешь, получится? – спросил он, переводя взгляд с ленточки на меня.

– При помощи связывающего заклятия – вполне, – ответила я, спрыгивая с кресла. – Никса по-прежнему не проявляет никаких признаков кровожадного бешенства?

– Она попросила меня проверить машину Пейдж.

– Что?

– Она сказала, что сегодня днем ей послышался шум в моторе.

Я устало опустилась в кресло.

– Не верю.

– Она настаивала, чтобы я послушал мотор, хотя Саванна «напомнила» ей, что я ничего не смыслю в ремонте автомобилей и что мои технические познания ограничены мотоциклами.

– Ну, понятно. Она хотела выманить тебя наружу, подальше от меня и от Саванны.

– Вот именно. Или ей неудобно нападать на тебя, пока я в доме, или она хочет начать с меня и сделать это, скорее всего снаружи, где уже темнеет.

– Так, похоже, какой-то сдвиг наметился. Но если ты выйдешь из дому, то я выйду вместе с тобой, и это создает проблемы, если объектом нападения избрали меня…

Тишину, царившую в доме, нарушил пронзительный крик.

– О Боже! – воскликнула я. – Саванна! Я вскочила с кресла. Лукас бросился к окну.

– Они в гостиной, – сообщил он, распахнув окно. – Беги по лестнице. Я зайду через парадную дверь. Первый, кто успеет, отвлекает ее, второй нападает сзади.

Последние слова я расслышала, уже выбежав в холл; звучали они приглушенно, потому что Лукас вылезал из окна. Я неслась так, что чуть не скатилась с лестницы.

Еще один визг. Затем столь же пронзительное:

– Ах ты, сучка!

Из гостиной вихрем вырвалось нечто и врезалось в меня.

– Ложись! – прошипела Саванна, прижимая меня к ступенькам.

– Сав…

Она закрыла мне рот ладонью и наложила на нас обеих заклинание сокрытия. На пороге гостиной показалась никса с ножом в руке. Из носа у нее текла кровь. Она вытерла красные потеки тыльной стороной кисти.

– Где ты, сволочь?! – Никса оглядывалась из стороны в сторону. – Выходи, не прячься!

Она улыбалась, голос ее был пронзительным и слегка протяжным, и я поняла, что эти интонации не принадлежат никсе. В игру демоницы в самом деле вмешался призрак – и это был не дух Джейми.

Злобное создание развернулось и вернулось в гостиную. Я пошевелилась, разрушив заклинание. Не давая мне подняться, Саванна сотворила заклинание секретности.

– Это не Джейми, – шепнула она. – Она одержима, в нее вселился какой-то дух. Мы сидели там, разговаривали, и вдруг она…

Когда вновь послышался шум шагов, Саванна вновь использовала чары сокрытия. Она прикрывала меня. Защищала меня. Я знала, что на самом деле она защищает Пейдж, и все-таки сама мысль о том, что моя маленькая девочка, едва убежав от убийцы, защищает меня… Крис прав. Саванне больше не нужна моя помощь. Она способна со всем справиться сама.

Злодейка вышла в коридор и стала осматриваться, хлюпая расквашенным носом.

– Тебе не спрятаться, милочка. Шери знает все твои фокусы. Да. Все фокусы. Никто от нее не ускользнет.

Шери Маккензи. Черт! Так вот что произошло. Никса, паразитирующая в теле Джейми, отведала собственного угощения, когда туда же внедрилась ее бывшая напарница. Какая ирония! К сожалению, полностью оценить всю красоту ситуации я не могла, потому что такой поворот событий только усложнял дело. Интересно, никса все еще там? А вдруг Джейми пострадает лишь из-за Шери Маккензи?

Шери оглядела коридор и вернулась в гостиную. Саванна вновь стала видимой. На рукаве у нее выступила кровь. Я схватила ее за руку и попыталась закатать рукав.

– Пустяки, Пейдж. Где Лукас?

Ручка парадной двери провернулась. Саванна рванулась к двери.

– Мы должны предупредить… – начала она. Я удержала ее.

– Он знает. Пусть войдет и отвлечет ее, а мы нападем сзади.

Дверь слегка приоткрылась, но за ней никого не было. Лукас спрятался под чарами сокрытия. Я жестом показала на гостиную и скрыла нас с Саванной под тем же заклинанием.

Лукас нарушил свое скрывающее заклятие и с грохотом распахнул дверь. Маккензи выскочила из гостиной, увидела Лукаса и остановилась посреди холла, спиной к нам.

– Где она? – спросил Лукас, входя в холл.

– Жена или юная подопечная? – промурлыкала Маккензи. – Кто из них интересует тебя больше?

– Где они? – Взгляд Лукаса скользнул к ножу в ее руке. – Если с ними что-то случилось…

– Что ты сделаешь? Отправишь баловницу в кроватку? А потом присоединишься к ней? Тебе ведь хочется переспать с ней, с твоей шалуньей-подопечной?

Не знаю уж, у кого на лице было написано большее отвращение, у Лукаса или у Саванны. Я жестом велела дочери заходить слева, а сама скользнула через коридор на другую сторону.

– Предлагаю сделку, – сказала Шери, делая шаг к Лукасу. – Помоги мне ее поймать, и я отдам ее тебе. Сколько ей: пятнадцать, шестнадцать? Она девственница, я знаю. Ты…

Лукас размахнулся и дал ей пощечину.

– Вот-вот, отвлекаем и нападаем, – пробормотала я. Когда Маккензи отлетела назад от удара, я схватила ее и впечатала в стену. Ну, по крайней мере, намеревалась это сделать, но я находилась в нетренированном теле Пейдж, а Джейми была дюймов на пять выше. Сокрушительного удара о стену не случилось, а получился слабенький толчок. Маккензи бросилась на меня с ножом в руке. Лукас отбросил меня в сторону. Ударившись об пол, я произнесла связывающее заклинание. Маккензи пырнула Лукаса в бедро. Я прочла формулу еще раз.

– Связывание не работает, я пробовала, – кинулась к нам Саванна. – Надо что-то другое!

Я прочитала заклинание удара молнии и махнула рукой в сторону Маккензи. Ничего не произошло. Наверное, Пейдж этого не умеет. А что она умеет? Огненный шар!

Чары сработали в тот момент, когда Лукас швырнул Шери о стену. Шар попал в пустое пространство между ними и чуть не опалил Лукасу лицо. Он укоризненно взглянул на меня, сжал Маккензи за правый локоть, та вскрикнула и выронила нож. Саванна колдовским заклинанием перемещения отбросила нож подальше от Маккензи. Подбежав, я откинула нож в сторону гостиной. Может быть, тело Пейдж и не приспособлено к ударам, но с этим оно справилось.

– О Господи, почто Ты оставил меня?

Мы все повернулись к Маккензи… или к той, которая только что была Маккензи. Она стояла в коридоре, воздев руки к потолку и рыдая.

– Разве я не служила Тебе верой и правдой, Господи? – рыдала она. – Разве я не делала все ради Тебя? Не была Твоей верной слугой на земле? За что же Ты меня караешь?

– Что за черт? – пробормотала Саванна.

– Она сменила личность, – ответила я. – Это кто-то другой.

Новоприбывшая обернулась ко мне, покрасневшие от слез глаза сверкнули.

– Это ты, ты предала меня!

Она бросилась ко мне, Лукас подставил ей подножку, и неизвестная рухнула на пол. Я кинулась к ней, Лукас приготовил очередное заклинание, и я замерла, чтобы не угодить под него, Джейми – или та, кто была в теле Джейми – подняла взгляд на Лукаса, и в глазах ее мелькнул неподдельный ужас.

– Не… не делай мне больно, – захныкала она. – Я виновата, я так виновата. Это все она, Виктория. Пожалуйста, не мучайте меня.

Лукас запнулся. Я начала произносить магическую формулу, однако он заслонил собой всхлипывающую женщину.

– Подожди, – сказал он. – Это не никса.

– Но и не посторонняя невинная личность. Это одна из напарниц никсы. Мучения, о которых она говорит – не небесная кара.

Он помедлил и отступил. Неизвестная напарница никсы вскочила на ноги. Я вскинула руки, чтобы использовать чары отбрасывания, Лукас хотел схватить злодейку, но она увернулась от нас обоих и метнулась к гостиной, за ножом. Саванна оказалась ближе всех к ней и кинулась вслед за непрошеной гостьей.

– Стой! – крикнула я.

Лукас тоже побежал к гостиной, я прочла отбрасывающее заклинание, чтобы отшвырнуть Саванну от той, которая вселилась в тело Джейми. Но девочка была быстрее, и сгусток колдовской силы, разминувшись с ней дюймов на шесть, ударил по Лукасу, отшвырнув его через всю комнату. Мерзавка обхватила Саванну, та выругалась и попробовала извернуться. Злобная тварь приставила ей нож к основанию шеи. Мы с Лукасом замерли на месте.

– Милая девочка, – проворковала негодяйка, собираясь погладить Саванну по голове.

– Сюзанна, отпусти ее, – потребовала я. Симмонз удивленно повернулась ко мне.

– Откуда ты меня знаешь? Странно. Эта милая девчушка – твоя дочь?

Она смерила меня – Пейдж – взглядом, затем глянула на Лукаса.

– Нет, она слишком взрослая. Племянница, наверное? Симмонз помолчала, глаза ее закатились, и она улыбнулась.

– Чудесно. Так это дитя – дочь той, которая меня обманула.

Она провела кончиком ножа по шее Саванны. На коже девушки выступила тоненькая полоска крови.

Я захрипела и едва не бросилась на садистку, но меня остановил жест Лукаса. Из-за спины Симмонз он знаками дал мне понять, чтобы я не двигалась. И в самом деле, я была футах в десяти от этой сволочи, и она успела бы перерезать Саванне горло прежде, чем я добралась бы до ее собственной глотки.

– Какое наслаждение, – промолвила Симмонз, в ее глазах мерцала та же нездоровая жажда, которую я видела в явленных мне иллюзиях и на кладбище. – Ну, с чего бы начать?..

Лукас просигналил, что у него есть идея. Я едва заметно кивнула. Он вел отсчет, по одному разгибая пальцы, в то время как губы его выговаривали заклинание.

Три, два, один.

Лукас метнул огненный шар в затылок Симмонз. Она пошатнулась, я ударила по Саванне отбрасывающим заклинанием, отшвырнув ее подальше от Симмонз. Лукас поймал девочку, загородил спиной и бросился за ножом.

Рванувшись к Симмонз, я ухватила ее за плечо в тот момент, когда она разворачивалась к Лукасу и Саванне. Дернув ее назад, я ударила ее по щиколотке и она упала. Я попыталась удержать злодейку, а в это время моя дочь и Лукас одновременно произнесли связывающее заклинание. Рука Симмонз дернулась по направлению ко мне, но ее ладонь лишь бессильно скользнула по моему плечу. Женщина рычала и брыкалась, но едва могла шевельнуть ногами.

– Сработало! – крикнула я Лукасу. – По крайней мере, этого достаточно.

Теперь я без труда пригвоздила Симмонз к полу. Мои руки сомкнулись на ее глотке, глаза женщины сверкнули, и ее взгляд потускнел. Я сжала пальцы, и глаза ее закрылись. Что делать? Неужели связывающее заклятие убило ее? Оно действовало не так, как следовало бы. А если…

Тело Джейми дернулось, едва не сбросив меня. Я всем весом придавила ее к полу. Посмотрев в глаза женщины, я поняла, что Симмонз ушла.

– Добро пожаловать обратно, – сказала я. – С опозданием, правда, но все же.

Никса оскалилась и дернулась. Я сильнее сдавила ей горло. Краем глаза я заметила, что Лукас вскочил на ноги.

– Вяжите ее, – крикнула я, – пока заклинание действует. Наложите его заново.

Сотворенное заклятие не связало никсу, однако сдерживало ее демоническую силу. Я все сильнее стискивала ей глотку, продолжая смотреть в глаза.

– Пейдж! – закричала Саванна. – Хватит! Это все-таки Джейми! Не смей ее убивать!

Я усилила хватку.

– Лукас, уведи ее отсюда. Пожалуйста.

Саванна разрушила свое заклятие, но никса уже почти перестала сопротивляться, ее веки дрожали, она явно теряла сознание.

– Пейдж! Нет!

Саванна схватила меня за плечо, чтобы оттащить от тела Джейми. Я взглянула ей в глаза.

– Это не Пейдж, доченька, – произнесла я. – Это я.

Она удивленно замигала:

– М-мама?

Вон она, та встреча, о которой я так долго мечтала. Наконец-то я смотрю в глаза дочери, вижу, как она смотрит на меня и знает, что это я… а мои руки сжимают горло ее подруги, выдавливая жизнь по капле.

– Иди, крошка, – шепнула я, – прошу тебя. Так надо. Лукас все объяснит. С Джейми ничего не случится, честное слово.

Она не сводила с меня широко раскрытых глаз.

– Мама?

Я отвела от нее взгляд и посмотрела на стоящего позади Лукаса. Он кивнул и положил руки ей на плечи.

– Я буду поблизости, – сказал мне Лукас. – Позови меня, когда нужно будет ее вернуть.

Он что-то шепнул Саванне, и та покорно вышла из комнаты, обернувшись в дверях. Я почувствовала на себе ее потрясенный взгляд. Посмотрев на никсу, я сдавила ее глотку еще сильнее. Прижав ее обмякшее тело к полу, я ждала, когда Трсайель выполнит свою миссию.

Как я узнаю, что Трсайель поймал дух никсы? Я взглянула на Джейми. Посиневшие губы, стеклянный взгляд, расширенные зрачки. Пожалуй, уже нужна первая помощь. Но вдруг мы вернем Джейми к жизни прежде, чем Трсайель схватит никсу.

– Лукас!

К этому времени Трсайель уже должен был поймать демоницу. А пока Лукас будет делать Джейми искусственное дыхание, может быть – всего лишь может быть, – Судьбы подарят мне несколько мгновений общения с дочерью, прежде чем выдернуть меня обратно.

Щелкнул замок черного хода. Вокруг тела Джейми начало пульсировать тусклое сияние. Лукас взбегал по задней лестнице. Сияние медленно отделялось от тела, как тогда, в центре досуга.

Дух никсы обретал свою истинную форму. Лукас выбежал из-за угла, припадая на раненую ногу. Я жестом остановила его.

– Погоди. Еще чуть-чуть – и все закончится. А Саванна?..

– Во дворе. – Он опустился на колени рядом с телом Джейми, пощупал пульс и повернулся ко мне. – Она угасает. Пора начать…

– Подожди еще немного. – Я огляделась. – Ну же, Трсайель, где ты?

– Так это никса? – спросил Лукас.

Я кивнула и застыла в отчаянии.

– Ты ее видишь? Мы ее не должны видеть, она должна быть на той стороне, в посмертии. Значит, Трсайель не может…

– Ева! Мы теряем…

Он беззвучно выругался, потом наклонился к Джейми и начал делать искусственное дыхание. Дух никсы корчился и выгибался. На секунду в тумане отчетливо возникло ее лицо. Я протянула руки к ней, но они прошли сквозь туман. Вскинув голову, никса расхохоталась, рывком высвободилась, взмыла к потолку и исчезла.

– Проклятье!

Я ударила кулаком по стене, зажмурилась и глубоко вздохнула. Не сработало. Но ребята все-таки в безопасности. А никсу я обязательно поймаю в призрачном мире, где ей будет непросто от меня уйти.

Поджав ноги, я сидела рядом с Джейми.

– Как она? – спросила я у Лукаса. – Тебе помочь? Он начал массаж грудной клетки.

– Она умерла на секунду, не больше, но мы ее вернем к жизни. Посмотри, где там?..

– Лукас? – донесся голос Саванны со стороны двора, и она вошла на кухню.

– Мама?

– Здесь, солнышко. Иди…

Пронзительный крик оборвал мои слова. Вскочив на ноги, я помчалась в кухню.

50

Кухня была пуста.

– Должно быть, она во дворе, – выдохнула я, бегом направляясь к задней двери. – Возвращайся к Джейми, проверь, как она себя чувствует.

– Если я буду, нужен… – начал Лукас.

– Я позову.

Я выбежала в заднюю дверь. Солнце зашло, но фонари на соседнем дворе заливали лужайку ярким, почти дневным светом. Саванны здесь не было. Любопытный сосед притаился за изгородью и следил за мной старческими, слезящимися глазами.

– Ты, там! – крикнула я, резко поворачиваясь в ту сторону.

Старик отшатнулся от щели. Я подошла к ограде.

– Ты видел… Саванна, моя подопечная… она была здесь, во дворе?

– Что за тон, – проворчал он, возвращаясь к изгороди. – Ты…

– Ты ее видел?

– Сбежала от вас, да? Я старый, но не глухой. Они тут с твоим мужем ругались. Хоть и тихо шептались, но мне хорошо знакома разница между ссорой и обычным разговором.

– Рада за тебя. Лукас вошел в дом, а потом…

– Потом девчонка тоже ушла в дом, а потом кто-то закричал, я слышал, я не глухой.

Я скрипнула зубами. Если б щели в ограде были чуть пошире, я бы просунула руку и придушила старого придурка.

– Она вошла в дом, а потом снова вышла?

– Нет. Может быть, она выбежала через переднюю дверь. Вам, соплякам, с ней не справиться, вот она и сбежала. Тем лучше, наконец, вы от нее избавились.

Я швырнула в него отбрасывающим заклинанием, и он с криком рухнул наземь.

– Чтоб ты ногу сломал, – прошипела я, бросившись обратно к дому.

Проходя через темную пристройку, я не отрывала взгляда от распахнутой задней двери. Что-то обрушилось мне на спину, и я ничком рухнула на бетонный пол. Кто-то впечатал колени мне в спину, ухватил за плечи.

Я попыталась извернуться, но чьи-то руки сдавили мне горло с такой силой, что я потеряла сознание, даже не почувствовав боли.

* * *

Я пришла в себя. Саванна смотрела на меня сверху вниз, лицо ее было искажено ненавистью и гневом. На секунду внутри у меня все заледенело. Она думает, что я убила Джейми, а может быть, и Пейдж. Заглянув ей в глаза, я поняла, что передо мной не моя дочь.

Никса наклонилась, все еще держа меня за горло.

– Ну и как оно, ведьма? Я могу сломать тебе шею прямо сейчас. И раньше могла. Будет лучше, если я убью тебя точно так же, как ты пыталась убить меня. Восстановим справедливость.

Я дернулась, но она со всей демонической силой пригвоздила меня к полу.

– Полагаю, мне нужно поблагодарить тебя. Если бы я знала, что могу прыгать из тела в тело, я не стала бы тратить время на эту глупую некромантку. – Она закрыла глаза и вздрогнула. – Это тело достойно демона, такое молодое, такое сильное.

Я хотела произнести заклинание, но из горла вырвался только хрип.

– И вся вина ляжет на твою дочь, потому что это ее руки задушат ее опекунов.

Ее хватка усилилась, и мир стал меркнуть. Я старалась не потерять сознание, пытаясь высвободить руку или ногу.

– К чему сопротивляться? – спросила никса. – Ты ведь не умрешь, ты уже мертва. Ты вернешься туда, где была, а от твоей неудачи пострадают только вот эта ведьмочка и ее муж, задушенные их милой…

Никса отшатнулась, ослабив хватку, и посмотрела куда-то поверх моей головы.

– Дождись своей очереди, колдун! – прорычала она.

Я откинула голову и увидела, что Лукас снимает со стены лопату.

– Отпусти ее, – потребовал он. Глаза никсы расширились.

– Лукас? Что ты?..

– Я знаю, что ты не Саванна, – произнес он ровным голосом. – Отпусти ее немедленно.

Он перехватил лопату поудобнее, а я вывернулась из-под никсы. Та, не обращая на него внимания, улыбнулась и поднялась на ноги. Лукас занес лопату.

– Ты думаешь, у тебя получится? – спросила никса. – А, вдруг ты ее убьешь? Попадешь в нужную точку, и она уже никогда больше не встанет.

Лукас замер в нерешительности. Я хотела крикнуть ему, чтобы он ударил в плечо или в корпус, но из моего помятого горла вырвался только хрип. Лукас бросил лопату и вскинул руки, начиная заклинание. Никса бросилась на него.

Задыхаясь, я поднялась на ноги. Никса ухватила Лукаса за руку и ударила его об стену. Он задел головой балку. Демоница отшвырнула его обмякшее тело и повернулась ко мне.

Я произнесла заклинание против демонов. Слова слетали с губ, а меня вдруг пронзила паническая мысль: знает ли эту формулу Пейдж? Если…

Никса застыла. Ее конечности конвульсивно дернулись, и она рухнула на пол. Я кинулась на нее, но она пинком отшвырнула меня, поднялась и, шатаясь, бросилась в дом через заднюю дверь. Шаги ее застучали вниз по лестнице. Превосходно. Из подвала сбежать нельзя – окон там нет. Возвращаться придется тем же путем. Заклинание против демонов почти исчерпало силы Пейдж, к тому же мне все еще было трудно дышать. Надо немного прийти в себя. Я посмотрела на Лукаса. Надо задержаться ради него.

Опустившись на колени рядом с Лукасом, я пощупала его пульс – нормальный. А теперь наложить несколько исцеляющих заклинаний. Они окончательно лишили Пейдж магической энергии, но Пейдж пошла бы на это ради мужа… Я еще раз проверила его пульс и перевела дыхание.

Никса – в теле Саванны. Чтобы остановить ее, я должна сделать то, чего не смог сделать Лукас: напасть на собственную дочь.

Я поднялась на ноги и вбежала в дом.

Замерев на нижней ступеньке лестницы, я огляделась, изучая темный подвал. Слева от меня – морозильник и кладовая, справа – прачечная, за спиной – еще две комнаты.

Раздался рев. Со стороны мастерской ко мне неслась Саванна, размахивая над головой молотком. Я не могла ничего сделать. Я знала, что это не Саванна, но видела только одно – дочь бежала ко мне с искаженным от ненависти и ярости лицом, занеся над головой молоток.

В последнюю секунду я прыгнула со ступеньки. Удар молотка пришелся в плечо. Треснула кость. Кость Пейдж, не моя. Думать об этом нельзя, но каждую рану и каждый удар получает тело Пейдж, и страдать будет она. До разговора с никсой я не задумывалась о судьбе заимствованного тела, но сейчас, увертываясь от мелькающего молотка, размышляла только об этом.

Никса небрежно отбила брошенный в нее огненный шар. Ей не страшны ожоги, шрамы, переломы, это не ее тело. Остановить ее могли только самые сильные, смертельные заклинания, но я не могла решиться на это. Пока никса пребывала в теле Джейми, я была готова их применить, хотя и с глубоким сожалением. Но только сейчас я окончательно поняла, как безвыходна ситуация. Пока никса оставалась в теле моей дочери, я не могла причинить ей серьезного вреда. Пока я оставалась в теле Пейдж, я не могла причинить этому телу серьезного вреда.

Никса бросилась вперед, занеся молоток над головой. Я резко развернулась, уходя от удара, но пошатнулась, все еще не привыкшая к телу Пейдж, и удар молотка снова пришелся в плечо. Я взвыла, но успела схватиться за головку молотка, Никса размахнулась, я не устояла на ногах, но захвата не разжала, и молоток выскользнул у нее из рук.

Не обращая внимания на боль в плече, я кувыркнулась и вскочила, сжимая молоток. Никса кинулась на меня. Размахнувшись, я нанесла удар, но, видя перед собой лицо дочери, в последний момент изменила направление удара. В результате молоток всего лишь зацепил ее бедро. Выхватив у меня молоток, она отшвырнула меня в сторону и снова сбила с ног.

У меня оставался единственный способ спасти Пейдж и Саванну.

– Прости, Крис, – падая, прошептала я.

Руки никсы сомкнулись вокруг шеи. Я закрыла глаза и беззвучно произнесла два слова:

– Я готова.

Меня ослепила ярчайшая вспышка молнии. Вторая молния прошла сквозь меня потоком добела раскаленного металла.

Я легко отвела руки никсы от моего горла. Глаза ее расширились, она изумленно заморгала и презрительно оскалилась:

– Ангел думаешь, это поможет? – прошипела она.

– Надеюсь, – отозвалась я, приподнимаясь. – Мне это дорого досталось.

Бой завязался с новой силой. Несмотря на ангельское перевоплощение, мне все равно недоставало мощи. Одна рука почти не действовала из-за разбитого плеча. Мне удавалось только сдерживать натиск никсы. Каким-то чудом мне удалось прижать ее к полу. Я потянулась к ее горлу, но она перехватила мои руки, посмотрела мне в глаза и улыбнулась.

– А ведь у тебя все получится, – сказала она, – надо только убить меня. Ты же знаешь смертельное заклинание. Дерзай!

Заклинание у меня было, но не то, которого она ожидала. Произнеся последние слова заклятия против демонов, я приготовилась вырвать руки из хватки никсы, ожидая, что ее накроет шоковой волной.

Никакого результата.

Слова заклинания еще раз сорвались с моих губ, но поздно. Способностей Пейдж не хватало на заклятия против демонов, и энергия заклинания была потрачена впустую.

Даже пожертвовав своим посмертием, даже превратившись в ангела, я не сумею никого спасти, Я проиграла. Все потеряно.

– Что-то не так? – со смехом осведомилась никса.

Она приподняла меня над собой. У меня не осталось ни колдовской мощи, ни физических сил. Освободившись от меня, никса с силой швырнула меня на пол, и, склоняясь надо мной, с силой ударила меня в грудь. У меня перехватило дыхание. Я начала связывающее заклинание, в последней отчаянной попытке…

– Погоди! – прозвучал далекий, почти неразличимый женский голос. – Лучше вот это.

Откуда-то издалека пришли слова нового заклинания. Времени на раздумья не оставалось. Я произносила фразы, которые шептал мне призрачный голос. Греческий. Что-то о ветре. Ведьмовское заклинание.

Никса захрипела, откинув голову, широко раскрыв глаза. Паника искривила ее рот звериным оскалом. Она потянулась к моей шее и замерла, хватая ртом воздух. Глаза моей дочери остекленели, губы посинели. Не в силах продолжать, я умолкла.

– Нет, – шепнул голос, – продолжай!

Я медлила. Я вот-вот убью свою дочь, свою родную дочь! Нет, я на это не способна, я не пойду на такой риск. А вдруг…

– Закрой глаза и продолжай. Все образуется.

Скрипнув зубами, я зажмурилась и продолжила заклинание. Никса хрипела и задыхалась. Это хрипела, умирая, моя дочь. Вонзив ногти в ладони, я закончила заклинание, дрожа всем телом в ожидании последнего вздоха.

Тело Саванны рухнуло на меня. Она не дышала. Я перекатила ее на спину и приготовилась делать искусственное дыхание.

Внезапно призрачный свет замерцал вокруг тела дочери. Никса. Я должна остановить ее. Нет, я должна спасти дочь! Замерев, я не сводила взгляда с Саванны и с желтоватой ауры, окружающей ее тело.

Останови никсу, и ты спасешь Саванну.

Поднявшись на ноги и не глядя на тело дочери, я протянула вперед руки. Мои губы машинально произнесли еще одно незнакомое заклинание, и в моих руках появился меч. Сомкнув на рукояти дрожащие пальцы, я отступила, в последний раз взглянув на Саванну, и обрушила меч на никсу.

Меч прорезал желтоватую дымку. Запрокинув голову, призрачная никса взвыла. На лестнице послышался звук шагов и в подвал вбежал Лукас. Я хотела окликнуть его, но все подернулось мглой.

51

– Саванна!

Средняя Судьба стояла у прялки.

– Где?.. – вскинулась я.

Судьба подняла руку в предупреждающем жесте. По мановению той же руки в круге света передо мной возникла Саванна, болезненно потиравшая затылок; над ней склонились Лукас и Пейдж. Судьба взмахнула рукой, и видение исчезло.

– Она жива, – вымолвила я.

– Да…

– А никса? Получилось ее поймать?..

– Да. Ей воздалось по заслугам.

Осознавая случившееся, я внезапно вспомнила, какой ценой досталась мне эта победа.

– Я – ангел? – прошептала я. Судьба кивнула.

– Изменить это невозможно?

Она медленно и печально покачала головой. Пересиливая ужас и скорбь, я выпрямилась и посмотрела Судьбе в глаза.

– Мой долг возвращен сполна. Я отдала вам все, что у меня было. Теперь я должна покинуть это измерение, но я не могу понять…

– Ты поймешь, – мягко ответила Судьба. – Для тебя все переменится, Ева. Ангелы не вправе здесь находиться. Это не произвол, это необходимость. Ты – ангел и должна жить в мире ангелов.

– Тогда и я там буду, – раздался голос за спиной. Кристоф! Шагнув к нему, я наткнулась на преграду.

– Что же, я даже не могу к нему подойти? Будь оно все проклято! Да, у меня немало проступков, но чем я заслужила такое?

– Это не наказание, Ева.

– Да неужели? По-моему, самое что ни на есть наказание.

Кристоф откашлялся.

– Что ж, если здесь она оставаться не может, тогда я уйду вместе с ней.

Появилась старшая Судьба.

– Ты бы ушел, но тебе нет там места, Кристоф, точно так же, как ей нет места здесь.

Он скрестил руки на груди.

– Она пожертвовала собой, а теперь – моя очередь.

– Все это очень благородно, но ответ остается прежним: «Нет». Ты нужен нам здесь.

– Для чего? Чтобы играть в адвоката призраков? Здесь тысячи…

– Кристоф, не тебе судить о наших мотивах и наших решениях. Твое место здесь.

Она повернулась ко мне.

– А твое место там, с ангелами. Однако выход есть… – На губах Судьбы-старухи возникла тень улыбки. – Выход есть всегда.

Кристоф подался вперед. Судьба шагнула к краю возвышения, взмахнула рукой и, пролетев по воздуху, опустилась на пол рядом с нами – крохотная старушонка, не достающая макушкой мне до плеча. Накрыв мою руку ладонью, Судьба не по-старушечьи ясным взглядом взглянула мне в глаза.

– По-твоему, это – наказание… Нет, Ева, мы не настолько жестоки. Конечно, нам хотелось, чтобы ты присоединилась к ангельскому воинству, но мы смирились с твоим отказом. То, что ты сделала в мире живых, твое самопожертвование… Хотя мы всегда знали, на что ты способна… – Чуть заметная улыбка. – При должном стимуле. Такой жертвы никто не ожидал, и мы решили, что сделаем все возможное, чтобы облегчить избранную тобой долю.

– Так я могу остаться…

– В призрачном мире? Нет, исключено. – Она вернулась на возвышение, но не села за прялку. – Ева, тебе должен быть известен основной принцип любой сделки: равный обмен. Сколько отдаешь, столько же и получаешь взамен.

Появилась младшая Судьба.

– Помнишь историю Персефоны и Деметры?

– Греческий миф о смене времен года? – неуверенно сказала я.

– Он самый. Аид, владыка подземного царства, хотел взять в жены Персефону, похитил ее и унес в свое царство. Деметра, мать Персефоны, воззвала к богам, и они заключили сделку с Аидом: лето Персефона проводит на земле, а зиму – в подземном царстве. Подойдет? – И, недовольно скривившись, добавила: – Ну, не совсем так…

Ее сменила средняя сестра.

– Ева, тебе есть чем заняться, так что пора приступать. Привыкай к новому распорядку: полгода – с ангелами, полгода – с Кристофом, в призрачном мире.

Я взглянула на Криса. Он улыбнулся.

– Мы согласны.

Эпилог

Библия учит, что Бог создал мир за неделю. Я не сильна в религии, но кое-что помню. Пусть академики ломают головы, как было на самом деле. Мне хорошо известно, что за неделю может случиться очень многое: призрак, тоскующий по дочери, превращается в небесного воина, преследующего демидемона-убийцу; правоборец поневоле становится полноправным ангелом, вечным защитником справедливости. Пусть перемены не всегда явственны, они ощутимо изменяют жизнь.

Прошла неделя с тех пор, как я доставила никсу Судьбам. Я все еще пребывала в призрачном мире. Судьбы подарили мне месяц на подготовку к переходу в мир ангелов. Я не знала, что меня там ждет. За два дня подготовительных занятий мне стало ясно, что правила и руководства запомнить невозможно, не обладая идеальной памятью чистокровного ангела. Под этим предлогом я перестала ходить на занятия.

К концу недели Судьбы дали нам с Трсайелем первое задание. Ничего сложного, обычная операция по извлечению призраков, но хоть какая-то возможность поразвлечься. Прежде чем взяться за дело, мне надо было кое-что закончить.

Кристоф проводил меня к дому Пейдж и Лукаса. Я постояла во дворе, глядя на дом, вспоминая запахи и ощущения реального мира, закрепляя их в памяти, и решительно направилась к задней двери.

На кухне Лукас и Пейдж о чем-то тихонько шептались, держа друг друга за руки.

– Эй, вы, – чуть слышно произнесла я. – Я на минуточку, только спасибо сказать, хоть вы меня и не слышите. Спасибо за все. Вы – прекрасная семья. Просто замечательная.

Лукас улыбнулся Пейдж и отвел с ее щеки завиток волос. Задняя дверь распахнулась.

– Кто-нибудь дома? – от громкого голоса едва не задрожали стены.

Темно-русый широкоплечий юноша, широко улыбаясь, вошел на кухню.

– Адам! – бросилась к нему Пейдж. – Какой сюрприз! А мы ждем тебя в понедельник.

Адам сгреб ее в охапку, стараясь не задеть поврежденное плечо.

– Настоящий сюрприз еще впереди. – Юноша подмигнул Лукасу. – Все готовы к понедельнику? Джейми приедет? Она уже пришла в себя?

Я выскользнула за дверь.

– До свидания, – прошептала я. – Желаю вам всего самого лучшего. Вы это заслужили.

Надев джинсы и лифчик, Саванна скептически разглядывала разложенные на кровати рубашки и блузки, не переставая болтать по телефону.

– …забирает Пейдж на все выходные. Романтическая поездка, большой сюрприз, и все такое. – Она помолчала, затем фыркнула. – Так мне и разрешили. До восемнадцати лет я постоянно должна находиться под присмотром взрослых, прикидываешь? Так что они вызвали Адама.

Прикладывая к себе то одну, то другую блузку, Саванна, гримасничая, крутилась перед зеркалом. Блузки полетели на пол.

– Симпатичный, но старый, даже старше Пейдж. – Пауза. – Двадцать шесть. – Она скорчила рожу. – Вот еще, ты что, больная? Подожди…

Саванна натянула вытащенную из-под груды нарядов футболку. Футболка была мала размера на два. Повертевшись перед зеркалом, Саванна довольно кивнула.

– Мне пора, доченька, – сказала я.

Причесываясь, Саванна продолжала болтать по телефону.

– Хотела тебя предупредить: меня больше не будет рядом. Ты не думай, ничего не изменилось. Ты для меня самая замечательная. Живи своей жизнью, и, может быть, у меня появится своя.

В дверь постучали.

– Чего? – заорала Саванна.

– Ты одета? – спросил из-за двери Адам. – Можно войти?

Саванна схватила блеск для губ, промчалась через комнату и распахнула дверь.

– Чего ломишься? Это моя комната.

Адам закатил глаза, вошел в комнату и огляделся.

– Похоже, здесь с моего прошлого приезда не убирали.

– Эй, это моя комната! Пошел вон!

Он повернулся к выходу, но Саванна дернула его за руку.

– А поздороваться? Невежа!

Дружелюбная перепалка продолжалась.

– Бедный ребенок, никуда тебе от этого не деться. – Я проскользнула мимо них. – Мне пора, буду иногда сюда заглядывать.

Наклонившись, я поцеловала Саванну в щеку.

– Все будет хорошо, доченька. Ты и без меня со всем разберешься.

Я направилась к выходу. Саванна в очередной раз огрызнулась на Адама, но тот только рассмеялся. У лестницы я остановилась. Еще раз взгляну…

Решительно выпрямившись, я спустилась вниз по лестнице, прошла через кухню и вышла во двор, где меня ждал Кристоф.

Примечания

1

Мэй Уэст – известная американская актриса и писательница, символ сексуальной раскрепощенности. – Здесь и далее примеч. пер.

2

Чикаго.

3

Хамфри Богарт и Лорен Бэколл – выдающиеся актеры американского кинематографа.

4

«Энтертейнмент уикли» – еженедельное культурное обозрение.

5

«Таймс» – общественно-политический журнал, «Нэшнл джиографик» – научно-популярный журнал.

6

Cinsel Buyuculuk (турецк.) – сексуальная магия.

Content

Келли Армстронг
Призрак

Франция, 1666

1

2

3

4

5

Массачусетс, 1892

6

7

8

9

Сан-Франциско, 1927

10

11

12

13

14

15

Кливленд, 1938

16

17

18

19

20

21

22

Эдинбург, 1962

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40

41

42

43

44

45

46

47

48

49

50

51

Эпилог

Примечания