АРТЁМ КАМЕНИСТЫЙ

ЗЕМЛИ ХАЙТАНЫ

ГЛАВА 1

Ловко запустив очередной камень, Олег проследил, как тот трижды подпрыгнул, отскакивая от водной поверхности, и закончил свой путь на большой льдине, вяло идущей на слабом течении. Посмотрев под ноги, он не обнаружил других подходящих метательных снарядов. Нет, камней хватало, но всё не то — слишком неровные или округлые, а для такого дела нужен гладкий, сильно уплощённый.

Отказавших от дальнейших поисков, Олег присел на брёвнышко рядом с Добрыней и лениво произнёс:

— Хорошо, что по осени корабли на сушу вытащили.

— Хорошо, — согласился вождь, — только ничего хорошего. Причал, вон, напрочь снесло, а мы его две недели строили.

— Место неудачное выбрали, надо было повыше, за косой ставить. Там глубина хорошая, не всякий до дна донырнёт.

— Это там, где тебя хайты искупали? — ухмыльнулся Добрыня.

— Именно там, — подтвердил Олег. — Как сейчас помню, ты тогда как раз за стенами прятался, да ещё и в сортире закрылся для верности. Говорят, тебя именно там нашли, когда я появился.

— Поговори у меня! — беззлобно огрызнулся вождь. — Ну когда же это закончится?

Олег не стал уточнять, что имел в виду Добрыня — и так всё ясно. Ледоход, начавшийся почти две недели назад, надёжно отрезал остров от внешнего мира. Корабли сохли на берегу, лодки тоже, разве что рыбаки иной раз пробовали походить в тихих заливах.

Не будучи знаком с нравами больших рек, Олег хорошо запомнил свой шок, когда под утро его разбудил дикий грохот. Оставив перепуганную Аню, он в одних штанах и с мечом в руке выскочил на стену, благо лестница на неё была в десяти шагах от крыльца, и только там увидел, что пошёл лёд. Поначалу это зрелище привело его в восторг, но только поначалу. Фреона и прежде не отличалась быстрым течением, а сейчас, разбухнув от вешних вод, почти встала. Примерно представляя её протяжённость, островитяне приуныли, понимая, что льдины будут спускаться не день и не два. В холодной воде они почти не тают, так что могут достать сюда даже от берегов далёкого Сумалида.

Всякое сообщение с материком стало невозможно. Посёлок охотников, оставшийся на правом берегу, время от времени подавал сигналы, показывая, что там всё нормально. За зиму его худо-бедно укрепили, так что три десятка человек могли чувствовать себя в безопасности при нападении шайки ваксов. Да что ваксы — даже хайты вряд ли сумеют взять укрепления сходу. В середине зимы, пользуясь трескучими морозами, стены несколько дней засыпали снегом, поливая его водой. Теперь это укрепление простоит до мая, не меньше, а преодолеть его не так просто. Всё это, конечно, хорошо, но теперь на остров перестало поступать свежее мясо, а без него приходилось несладко.

За зиму запасы истощились. Рыба, которой по лету кишела река, будто сгинула — рыбаки неистово пилили лёд где только возможно, но сети приносили столь мизерный улов, что он не окупал усилий по его добыче. Крупная дичь откочевала на север и запад, в светлые леса, где можно было кормиться корой и нежными ветками кустарников. Траву на открытых участках скрыл снег с обветренным, прочным настом, сражаться с ним животные не желали. Несмотря на все усилия охотников, добычи становилось всё меньше и меньше.

Островитяне начисто уничтожили популяцию фазанов, выследив в окрестностях всех птиц, укрывавшихся в плавнях, подъели запасы солёной и копчёной рыбы, сушёных грибов и ягод, съедобных корней. Крупы, привезённые «Арго», уничтожили почти полностью, оставив неприкосновенный запас на семена. Несмотря на своё тяжёлое положение, поделились кое-какими крохами с соседними, менее удачливыми поселениями, но сейчас не в состоянии никому помочь.

Было бы неплохо, если б им кто-нибудь подсобил.

Помимо продовольственных проблем, Фреона принесла ещё один сюрприз. Все знали, что будет половодье, но думали об этом как-то абстрактно — не верилось, что столь огромная река может капитально выйти из берегов. Оптимистично настроенный Алик с видом эксперта прошёлся вокруг острова по льду, что-то меряя шагами и считая вслух, после чего уверенно заявил, что больше чем на тридцать сантиметров уровень не поднимется. Несмотря на явную абсурдность его действий, все почему-то свято уверовали в эту цифру, в лучшем случае высосанную из пальца. В первый день ледохода кто-то вбил в урез метровый кол, вымеряв спичечным коробком указанную отметку.

Посмотрев в ту сторону, Олег покачал головой:

— Гляди, наш футшток затопило.

— Нет, — вяло возразил Добрыня. — Его льдиной сбило, сам видел.

— Всё равно, уровень где-то под метр поднялся. У меня свой ориентир: вон, от валуна только макушка виднеется, а он как раз на метр возвышался, я проверял.

— Откуда он вообще взялся, такой здоровый… А? Ты ж у нас геолог. Везде песок и щебень, а тут такой монстр…

— От нашей скалы отвалился, такая же порода. Это не единственный подобный валун.

— Да? А как же он сюда докатился?

— Пойди у него спроси. Ты что, лекцию по геологии хочешь послушать?

— Раз жрать всё равно нечего, почему бы умного человека не послушать?

— Ты лучше подумай, как бы нам в лагерь охотников добраться. Льда уже поменьше стало, на ходкой лодочке можно попробовать проскочить.

— А можно и не проскочить. Если что, погибель верная, в такой воде долго не побарахтаешься.

— Больших льдин уже мало, в основном мелочь идёт. Я бы, пожалуй, смог пройти.

— Подумать надо. Может, завтра и попробуем. Пару дней назад крупных льдин вообще почти не было. Откуда такие появились?

— Как только пошёл лёд, их на берег и на мели выдавило. Сейчас вода поднялась, вот и потащила их.

— Ишь, какой умный! Все ты знаешь!

— Верно говоришь, не будь меня, ты бы давно пропал со своей тупостью. Вон Кабан топает со своей вершей, может, поймал чего?

— Не думаю, — голос Добрыни был полон скептицизма. — Житейский опыт мне подсказывает, что если б поймал, то не стал бы на новое место тащить.

Олег молча признал правоту вождя. И правда, кто станет пренебрегать уловистым местом? Здоровяк, проходя мимо, отрицательно покачал головой, отвечая на немой вопрос:

— Что, полный ноль? — уточнил Добрыня.

— Рак… Залез туда зачем-то, — ответил Кабан.

— А разве они по холоду не спят? — удивился Олег.

— Наверное, нет. Только что толку, никто ведь за ними не полезет.

Спорить с утверждением не стали: холодная вода не слишком манила для подобной деятельности. Поднявшись, Добрыня направился в сторону залива, где рыбаки без особого энтузиазма гоняли на лодке среди застывших льдин, напоследок буркнул:

— Ещё пара дней, и будем песок жрать.

Посидев немного, Олег тоже поднялся, но направился в другую сторону. Пусть они и отрезаны от всего мира, но это не повод предаваться лени, подавая дурной пример остальным. Приятно, конечно, посидеть на тёплом весеннем солнышке, но пора заняться более серьёзными делами, убивая время, оставшееся до ужина.

В кузне вовсю стучали молоты — хозяйство Алика просыпалось с рассветом и успокаивалось только на закате. Вот уже третий день Олег мастерил себе щит. За зиму он нахватался полезных навыков у более опытных кузнецов и считал, что сумеет самостоятельно справиться с задачей. До этого ему уже удалось выковать хороший шлем, правда, не без посторонней помощи, но основную работу выполнил своими руками. Выдумывать что-то оригинальное никто не стал — за образцы брали местное вооружение и доспехи. Возможно, они и уступают лучшим изделиям земного Средневековья, но других моделей у островитян не было.

Едва Олег переступил порог, как на уши обрушился просто чудовищный грохот — главный молот бил редко, но зато на совесть. Удур вновь закрутил рукоять ворота, поднимая к потолку чугунную чушку, утяжелённую камнями. Она быстро и на диво ровно сплющивала куски металла, заменяя труд нескольких молотобойцев. Алик упрямо называл сей примитивный агрегат «прокатным станом». Олег потратил немало времени в жарких спорах, доказывая ему абсурдность в этом случае подобного термина, и давно уже махнул рукой. Какая, впрочем, разница? Хоть горшком назови — действует, и ладно.

Работая над щитом, Олег обратил внимание, что хозяин кузницы занят ревизией. Алик с озабоченным видом заглядывал во все углы, исследовал корзины с обрезками, пересчитывал пластины и чушки металла. Его озабоченность была понятна — за зиму островитяне извели почти всё железо и руду, запасённые по осени. Были мысли попробовать наладить добычу в холодный сезон, но от этих намерений пришлось отказаться — слишком уж много потребуется усилий.

Еда закончилась, руда и уголь почти закончились, да и дрова давно вышли — люди вовсю уничтожали островную растительность. Хорошо хоть без воды не остались. Предаваясь грустным размышлениям, Олег вбивал бляшки-заклёпки в заранее прожжённые отверстия. От сего высокоинтеллектуального занятия его отвлёк звон сигнального била: звук был столь пронзителен, что пробивался даже через грохот молотов.

Бросив работу, Олег скинул кожаный передник, выскочил на улицу и поспешно направился к сторожевой вышке. Завидев, что туда же спешит Добрыня, махнул ему рукой, показывая, что успеет первым. Вождь кивнул, замедлил шаг: он знал, что в случае необходимости Олег сверху коротко обрисует ситуацию — карабкаться по крутым лестницам здоровяк не любил. Давно пора соорудить более прогрессивную вышку, но сдерживало отсутствие строевого леса: по зиме его доставлять нелегко.

Уже преодолевая последний пролёт, Олег поморщился от очередного пронзительного звона, раздражённо закричал:

— Анька! Хватит лупить! Или ты думаешь, что кто-то тебя ещё не услышал?

— Извини, я не думала, что ты уже рядом.

— Как ты сама не оглохла?! Я эту железяку непременно утоплю. Звук просто омерзителен.

— Зато слышно хорошо.

На этих словах Олег выбрался на площадку, не удержался от улыбки при виде жены, замершей со стальным прутом в руках. Слова парня явно остановили её перед очередным ударом.

— Ну, что стала? Собралась мужа по голове огреть?

— Хорошая мысль, — тут же ответила девушка.

Добрыня, наблюдавшей за встречей супругов снизу, недовольно заорал:

— Вы там ещё целоваться начните! Задолбали своей великой любовью! Может, для разнообразия всё же скажете, по какому поводу концерт?

Не отреагировав на призыв вождя, Олег кивнул Ане:

— Ну? Что случилось?

— Сигналят!

Без дополнительных расспросов Олег подскочил к западному краю площадки, взглянул в сторону правого берега. Так и есть, в полосе пойменного леса, темнеющей выше желтоватых камышовых зарослей, ярко сверкнул солнечный зайчик. Сигнальщику пришлось подняться вверх по течению, чтобы поймать отполированным бронзовым диском отблески заходящего светила и направить их на остров. Ещё несколько минут, и подобный номер вряд ли бы ему удался.

— Возьми бинокль, — предложила девушка.

— А ты смотрела?

— Да. Но ничего, кроме блеска, не различила. Слишком далеко. И что сообщить пытаются, тоже не поняла.

— Тогда и я смотреть не буду.

Олег нахмурился, не зная, что сказать вождю. Примитивная азбука, разработанная для гелиографа, не позволяла быстро передавать объёмные сообщения. В основном она состояла из коротких условных сигналов, предусматривающих разные явления. Однако разобрать сейчас, что хотят сообщить охотники, не получилось. Добрыня, устав стоять под башней с задранной головой, крикнул:

— Ну что там?

— Охотники сигналят.

— И что сигналят?

— Да не понять. Солнце почти село, сигнальщик, видно, с дерева работает, под большим углом. Ничего не понятно.

— Толку с этой азбуки!

— Нет, в этом никто не виноват. Час назад ещё можно было нормально передать сообщение, но сейчас чудо, что вообще сигнал заметили. Они километра на полтора от лагеря поднялись, чтобы хоть как-то посветить.

— Ладно, спускайся вниз. Хватит орать на весь посёлок.

Добрыня не был любителем долгих заседаний, большинство вопросов, как мелких, так и жизненно важных, он предпочитал решать на ходу. Вот и сейчас не стал заводить Олега в избу, просто поманив его за собой, направился к лестнице, ведущей на стену. Это было его любимое место. С этой стратегической позиции можно было наблюдать за внутренней жизнью посёлка, но одновременно видеть и то, что творится за его пределами. По пути вождь непринуждённо пнул в бок замешкавшуюся псину, не успевшую убраться с курса здоровяка:

— Пошла вон! Проститутка! Недолго тебе бегать осталась, всё к тому идёт, что плавать тебе в котле.

Отощавшее животное обернулось на Добрыню с укоризной, но он нисколько не усовестился:

— Олег, как ты думаешь, к чему эти сигналы?

— Думаю, что-то случилось.

— Случиться может всякое. С них станется: по бабам соскучились, вот и сигналят с тоски.

— Вряд ли, — усомнился Олег. — Не настолько они тупые, чтоб так шутить. Но и вряд ли кто на них напал. Если б в осаде сидели, то бродить по округе не получилось бы. Дымом бы сигналили.

— Вот и я так думаю, — кивнул Добрыня.

Достигнув вершины лестницы, он охнул и не в тему произнёс:

— Смотри-ка! Отсюда сразу видать, что вода сильно поднялась. Остров наш раза в два поменьше стал.

— Это ты загнул, — возразил Олег. — До половины ещё далеко.

— Вон, затон корабельный по самую скалу достаёт. Лесок с той стороны весь затопило.

— Так там и место самое низкое. Чему здесь удивляться?

— Всё равно, ничего хорошего. Скоро до стен вода достанет, ждать недолго осталось.

— Да, до стен точно достанет. Но ничего страшного не будет, дома затопить не должно.

— Твоими бы устами… Ладно, ты вот что… Вроде как говорил, что на ходкой лодке можно дойти до берега?

— Думаю, дело несложное. Как раз есть парочка подходящих лодок.

— Это те, что ты месяц назад с мужиками соорудил?

— Да, они самые. Как раз пригодятся: на широких идти опасно, у них маневренность низкая. Взять на каждую тройку крепких ребят: двое на вёслах, один смотрит за обстановкой.

— Так на них и больше спокойно поместится.

— Знаю. Так лучше: если одна перевернётся, людей сможет спасти вторая.

— Хорошо задумано, я-то сразу и не понял! Только если у них беда какая, то вшестером вряд ли получится помочь. Там сейчас тридцать три человека, такая подмога ничего толком не изменит.

— А почему ты решил, что на них напасть собираются? Может быть что угодно… Вдруг покалечился кто на охоте, вот и сигналят.

— Всё может быть, — согласился Добрыня. — Однако не лежит у меня душа посылать сейчас туда кого-нибудь.

— А придётся, — усмехнулся Олег. — И не кого-нибудь, а именно меня. Сам понимаешь, я ведь главный спец по «морским» делам.

— Крыса ты сухопутная и море только на картинке видел, — вздохнул Добрыня. — Ну где здесь море? Думаешь, раз по Фреоне попутешествовал, то теперь круче тебя и нет никого? Да я такие реки младенцем переплывал, причём не попёрёк, а вдоль. Весь твой опыт и трёх копеек не стоит.

— Ты ещё кулаком в грудь постучи, — усмехнулся Олег.

— Если в твою, то могу прямо сейчас. Ладно, думать тут нечего, надо разведать, что там такое.

— С утра пойду. Кто знает, может, льда поменьше станет.

— Разбежался! Так быстро он точно не сойдёт.

— Да понимаю я, просто сам себя успокаиваю.

— Ты с такими мыслями лучше не иди, я ж не заставляю. Дело добровольное.

— Да схожу, схожу. Не думаю, что это слишком опасно. Неделю назад точно бы не прошли, а сейчас гораздо легче, так что не волнуйся.

— Добро. Кого возьмёшь?

— Своих металлургов. Они сейчас рыбалкой занимаются, а раньше без конца меж островов гоняли, так что к вёслам привычные.

— Ладно, пошли отсюда. На ужин уже зовут, надо посмотреть, чем нас сегодня порадуют.

— Мне спешить некуда, за меня Аня порцию получит.

— А её разве сменили?

— Да. Она уже в столовую прошмыгнуть успела.

— С Аней ты с голоду никогда не помрёшь. Где б себе похожую найти?

— Будто у нас невест мало! Бери любую, только такую, как Аня, не ищи.

— А что так?

— Да жалко тебя, ведь до смерти заговорит.

— Ты же живой!

— А я нашёл с ней общий язык.

* * *

Посреди крошечной поляны чадил костёр. Четверо мужчин мужественно терпели атаки клубов дыма — найти сухие дрова в эту пору было затруднительно. Один время от времени переворачивал ощипанную птичью тушку, насаженную на ошкуренную ветку, двое тоскливо наблюдали за его действиями. Несмотря на блеск голодных глаз, признаков большого аппетита заметно не было, что не удивительно, так как есть предстояло ворону. Даже хуже того — самую тощую ворону на планете. Ввиду ветхозаветного возраста она больше не могла летать, только благодаря этому обстоятельству её удалось поймать.

Четвёртый мужчина был занят весьма важным делом — натирал рану в бедре сосновой ж́ивицей. Рана выглядела нехорошо — шла от колена наискосок почти до паха, правда, была неглубокая. Охотник, на которого вчера напала «великолепная четвёрка», оказал отчаянное сопротивление, не желая расставаться с одеждой, оружием и тушкой кролика. На тот момент четвёрка была пятёркой, но эту встречу один из них не пережил, скончавшись от потери крови. Вадиму повезло больше, хотя ещё неизвестно, можно ли это считать везением. Надеяться на врачебное обслуживание было глупо — если рана загниёт, умирать придётся мучительно долго.

Поднеся ладонь к костру, раненый дождался, когда смола размягчится от жара, и, зашипев от боли, втёр в разрез приличную порцию:

— Ну и зараза! И выглядит очень грязно. Не окочурюсь я от неё?

— Не должен, — поспешно утешил его «повар». — Мелкие ранки милое дело ею залеплять. Она и называется ж́ивица, потому как жизнь даёт.

— Гарик, где ты видишь маленькую ранку? Да меня расписали будто косой! Говорил я, не надо было с этим охотником связываться. Драные штаны да дрянное копьё, вот и вся добыча. Курам на смех!

— Заткнись! — коротко заявил Рог, доселе молчаливо смотревший в огонь.

Вновь поднеся ладонь к костру, Вадим вздохнул:

— Уходить надо. Ничего мы здесь не высидим.

Гарик, принюхавшись к ароматам своего неприглядного кулинарного шедевра, вздохнул:

— Маловато нас. Вот бы десятка на полтора сколотить бригаду, тогда не пропадём. Да и встретят нас как правильных ребят, а не шаромыжников каких.

— Это ты шаромыжник, с Вадимом на пару. Мы с Антоном ребята хоть куда, это с первого взгляда видно.

Вожак не лукавил: крошечный отряд был чётко разделён на две половины. Он и Антон последние, кто остались от маленькой группы, дезертировавшей с острова во время осады. Бурные события последующих месяцев превратили их в шайку мародёров, к которой присоединялось разное отребье. Несколько человек ушло, ещё парочка погибла в крупной стычке. Но они сумели сохранить оружие и амуницию, прихваченные из посёлка, так что выглядели весьма грозными воинами. На их фоне Гарик и Вадим не смотрелись, так что возражать не стали.

Впрочем, вожак не стал развивать тему своего превосходства, наоборот, согласился:

— Да… Прав ты, Гарик, прав. Делать здесь больше нечего, надо уносить ноги. Нищий край, голодные люди… Нет, пойдём на север, хуже, чем здесь, не будет.

— И правильно, — охотно поддержал раненый. — Нас в этих краях каждая собака уже знает, рано или поздно возьмут за жабры. Уголовного кодекса здесь нет, так что кончат без всяких церемоний.

— Как твоя нога? — поинтересовался Рог. — Идти сможешь?

— Легко! Только смолы больше намазать надо. Хорошая штука, будто клеем края стянула, никаких швов не надо. Заживёт как на собаке, даже шрам затянется.

— Жди! Затянется он тебе! — хмыкнул Гарик, поворачивая вертел.

— Ну… может, маленько и останется, — частично признал Вадим. — Но всё равно, я ещё с девками попляшу!

Вожак покачал головой:

— Плясун! Жаль, что охотник яйца тебе не отрезал: такие, как ты, не имеют права размножаться.

— Рог! Да ты чего такой злой сегодня? — обиделся раненый.

— С чего мне веселиться? А? Переться придётся побольше сотни километров. Нас всего четверо, причём от тебя толку мало. К арбалету осталось три болта, а вся округа мечтает об одном: прибить нас максимально мучительным способом. Ну? И где повод для радости?!

— Да чего ты на меня орёшь?! — обиделся Вадим. — Я, что ли, в этом виноват? Остынь!

Вожак молча подкинул в огонь охапку веток, почти спокойно произнёс:

— Ладно, проехали. Погорячился маленько. Завтра с утра уходим на север, нам здесь оставаться нет резона.

— Я не пойду, — спокойно произнёс молчавший доселе Антон.

— Да ты что, вконец тронулся? — дёрнулся Вадим и тут же взвыл от боли в ране, куда нечаянно заехал пальцем.

— Цыц! — отозвался Рог. — Кончай базар! Я говорить буду! Антон, что это за номера?

— Я не пойду, — столь же спокойно повторил парень.

— Хорошо. Поняли. А теперь ещё раз и на русском языке: почему ты не пойдёшь?

— Ты знаешь.

Вожак хлопнул себя по коленям, хохотнул:

— Антоша, ну ты и кадр! Из-за этой белокурой сучки?

Парень молниеносным движением вырвал меч из ножен, приставил к горлу приятеля, покачал головой, угрожающе процедил:

— Не называй её так!

Рог, ничуть не испугавшись, криво усмехнулся:

— Хорошо, будем называть её их императорское величие принцесса шалава первая. Доволен?

Антон стиснул зубы, покачал головой:

— Если ты хочешь меня разозлить, то движешься в правильном направлении.

— Меч спрячь, а то порежешься, — хмыкнул вожак. — И вообще, давно уже пора за ум взяться. Мало ли всяких анек на свете.

Помедлив, Антон убрал меч, с затаенной обидой произнёс:

— Ты обещал, что она будет моей.

— Обещал, — подтвердил Рог. — Только не уточнил, когда именно она станет твоей. На севере присоединимся к Монаху, рано или поздно он всех к ногтю прижмёт. Будет Анька твоей, никуда не денется. У тебя целый гарем этих Анек будет.

— Я без неё никуда не пойду, — непреклонно произнёс Антон.

Вожак вновь хлопнул по коленям:

— Ну, дурак! Будешь в лесу объедками питаться, покуда тебе кишки кто-нибудь не выпустит?

— Буду, — обречённо вздохнул Антон.

Рог призадумался. Ему не хотелось терять хорошего бойца, резко ослабляя и без того невеликий отряд. Но и перебороть упрямство парня казалось невозможным. Впрочем… Идея, пришедшая ему в голову, была столь невероятной по нахальству, что он едва не расхохотался. Сдерживаясь, несколько раз хлопнул себя по коленям — это был его излюбленный жест, подходящий для многих случаев, после чего толкнул в плечо повара.

— Рог, ты чего?! — опешил Гарик.

— Ничего! Ты у нас вроде как раньше почтальоном был?

— Нет, водитель я: таксовал последние годы.

— Придурок, я не о Земле спрашивал. Ты ведь здесь одно время почтальоном бродил, пока к нам не прибился?

— Да. Работа непыльная, кормят везде, встречают хорошо… Только проблемы потом появились…

— Как же им не появиться, — хохотнул Вадим. — Мало того, что прихватывал с собой всё, что плохо лежало, так ещё и девок без спроса трахал. Такие вещи почему-то народу не нравятся.

— Заткнись! — оборвал насмешника Рог. — Вот что, Гарик, у тебя записи сохранились?

— Да. Но не все, я большую часть бумаги в боты по холоду запихивал, им амба пришла. Но одна пачка уцелела, да и картонок несколько тоже.

— Молодец Гарик!

— А на хрена тебе эти записи?

— Идея есть… Рисковая, но весёлая. Под конец неплохо бы нашего Добрыню по носу щёлкнуть, а если всё пройдёт как надо, то и Аньку с собой прихватим.

— Это как? — оживился Антон.

Рог сделал паузу, с превосходством наблюдая, как парня всё более охватывает нетерпение, после чего с расстановкой заявил:

— Дело верное, но рискованное. За это ты мне будешь очень много должен.

— Что угодно сделаю! — неистово произнёс Антон, — Только помоги!

— Ладно. Слушайте сюда…

* * *

Разувшись, Олег нацепил холодные шлепанцы, подошёл к печке. Как он и предполагал, угли ещё тлели, не зря он с утра закинул увесистую чурку. Достав нож, быстро нарезал тонких щепок, раздул огонь, загрузил порцию мелко поколотых дровишек. Захлопнул дверцу, а поддувало наоборот, приоткрыл пошире. Прислушался, и лишь убедившись, что пламя загудело, снял куртку, повесил на деревянный гвоздь — меж брёвен их было забито немало.

Всё это Олег проделывал в полной темноте — дом свой, обстановка изучена до мелочей. Он вообще мог бы существовать без света, но вот супруга на это неспособна — пришло время позаботится и о ней. Едва зажёг свечу и бросил горящую щепку назад в печь, как по крыльцу простучали хорошо знакомые шаги, скрипнула дверь. Первым делом Аня споткнулась о высокий порожек, что происходило почти ежедневно:

— Олег! С этой деревяшкой надо что-то делать! Я опять едва миски не выронила!

— Под ноги смотреть надо. Сколько можно его задевать, ведь не первый день здесь живёшь.

— Темно сильно, я его не замечаю.

— И не надо замечать, просто помни об этом.

— Я так не могу! Мне нужен свет!

— Прости, дорогая, но с электричеством у нас небольшие проблемы. И вообще, у нас этот диалог стал ритуальным. Если не ошибаюсь, вчера говорили то же самое, слово в слово.

— А холодно почему так? — не успокаивалась супруга.

— Потому, что печку только сейчас растопил.

— Вот ты какой нехороший! Хочешь заморозить любимую жену до смерти.

Впрочем, развивать тему Аня не стала, хотя умолкать и не подумала. Просидев полдня на вышке в одиночестве, она, как обычно бывало в таких случаях, разливалась соловьём. В столовой ей явно не удалось выплеснуть скопившуюся лавину слов, так что пришлось отдуваться Олегу. Впрочем, он почти не слушал, что именно она говорит, лишь изредка поддакивал. Нет, за неполные четыре месяца совместной жизни девушка ему ничуть не надоела, скорее наоборот. Ему по-прежнему нравился её голос, и он был готов слушать её щебетание часами. Но при этом не собирался вникать в смысл — достаточно одной мелодии слов. Аня, похоже, прекрасно это понимала, но на мужа никогда не обижалась. Да и грех обижаться: где ещё найдёшь столь идеального собеседника — никогда не перебивает и не заснёт на самом интересном моменте.

Впрочем, сегодня девушка была на удивление прагматичной и, свернув потенциально бесконечное описание замеченных за день косяков перелётных птиц, приступила к обсуждению более животрепещущих тем:

— Угадай, что у нас на ужин!

— Судя по запаху, варёные сапоги, — буркнул Олег, присаживаясь за стол.

— И не угадал!

— И что же, раз не сапоги? Грязные носки?

— Лучше. Остатки солонины сварили, да ещё и корней немного добавили. Вот какая замечательная похлёбка!

Олег скептически посмотрел на содержимое миски, окунул в неё ложку, прощупывая дно, печально вздохнул:

— Кулинарный замысел хороший, но исполнение подкачало: солонину в котёл явно забыли положить, а корни подгнившие.

— Нормальные корни, — возразила Аня. — Я их позавчера помогала чистить, гнилых почти не было, и никто такие в котёл не бросал. Ещё по куску сушёной рыбы досталось.

— От неё толку больше, чем от этой сказочной похлёбки.

— Представляешь, хвосты и головы накопились, из них уху завтра будут варить. Уха из сушёной рыбы! Как-то не сильно аппетит возбуждает.

Олег, невозмутимо опустошающий свою тарелку, вздохнул:

— Радуйся, что хоть какая-то жратва осталась.

— Ничего, лёд сойдёт, рыбы опять наловим, много запасём, больше так голодать не будем. Да и не голодаем мы: кормят три раза в день.

— С такой кормёжки не разговеешься. Нормальному мужику раза в два больше надо. А за кусок хлеба я вообще готов год жизни отдать.

— И где же его взять? Съешь мою порцию рыбы, мне похлёбки хватит. Ты ведь знаешь, я много не ем.

— Ишь, какая у меня супруга добренькая! Да кто тебя спрашивать будет? Отощала за зиму, одни глаза остались. Ну на кой мне такая жена? Выброшу, пожалуй, на улицу, а себе потолще девку найду.

Аня, ничуть не взволнованная пугающей перспективой, пожала плечами:

— Это всё из-за того, что нас так много стало. Было бы как прежде, всем бы еды хватило.

Спорить с этим утверждением Олег не стал. Действительно, за зиму население посёлка увеличилось прилично, перевалив через отметку в четыреста человек. К островитянам прибилось несколько мелких групп, пришедших с севера, где людей вконец достала бескормица, нападения мародёров и набеги хайтов. Кроме того, к ним пришло немало погорельцев — пожары стали настоящим бедствием. Ненадёжные печи, освещение лучинами, скученность деревянных хижин, зачастую утеплённых связками сухого тростника… Полыхали посёлки лихо — выгорали в течение часа, жители оставались без крыши над головой в двадцатиградусный мороз. Не приютить таких бедолаг означало обречь их на верную смерть.

Уничтожив содержимое миски, Олег взялся за рыбу. Она была не слишком солёная, так что можно не опасаться последующей жажды. Впрочем, её было чем утолить — Аня подняла крышку в плите, установила неказистый медный чайник, самую ценную посуду супругов. Напиток, приготовляемый по рецепту Млиша из обожжённых орехов, чем-то по вкусу напоминал кофе. К сожалению, сахара у островитян не было, мизерный запас мёда давно вышел, так что приходилось мириться с горьким вкусом.

Аня, взявшись за свой кусок рыбы, как бы невзначай поинтересовалась:

— И что вы с Добрыней так оживлённо на стене обсуждали?

Олег усмехнулся, и ответил преувеличенно сурово:

— Сие есть великая тайна, не предназначенная для женских ушей!

— Тоже мне, великий секрет, — фыркнула Аня. — Решали, как реагировать на сигналы из лагеря охотников?

— Раз такая догадливая, то почему спрашиваешь?

— А потому! Что-то мне подсказывает, что мой муж собрался в очередную авантюру. Скажи прямо: думаешь попробовать добраться до берега?

— Я женат на детекторе лжи! — рассмеялся Олег. — Нет, даже хуже: не успею соврать, а она уже всю правду выдаёт!

Не поддержав веселье супруга, Аня нахмурилась:

— Ты с ума сошёл! Река белая ото льда, пройти невозможно.

— Не переживай, пройдём. У нас есть парочка подходящих лодок.

— Знаю я наши лодки: один хороший удар, и они разобьются.

— А кто тебе сказал, что мы ударяться собрались? Не бойся, возьмём шесты, с их помощью от любой льдины оттолкнёмся. Лодки маленькие, лёгкие и подвижные, пройдём без проблем.

Аня покачала головой:

— Мой муж самый сумасшедший человек в мире! Ну почему ты всегда встрянешь в любую намечающуюся неприятность? Что, кроме тебя, некому?

— Да прекрати причитать, будто по покойнику! Дойдем нормально, не бойся, льда поменьше стало, к утру ещё почище будет.

— Да, конечно! Почище! Будто я сверху не вижу! Сегодня льдина прошла длиной в сотню шагов! А ты говоришь: «почище»!

— Про сотню шагов ты загнула, и вообще, крупных льдин немного. Большая часть сошла, сейчас идут опоздавшие, их с мелей половодье поднимает. Так что не переживай, всё будет нормально.

— И мне с тобой, разумеется, нельзя, — безнадёжно уточнила Аня.

— Догадливая.

— А раз нельзя, то значит, там опасно! Ты никогда меня не возьмёшь, если чего-то опасаешься!

— Неправда. По осени, когда ходили к порогам за купеческим кораблём, тебя с собой взял. А ведь плавание опасное, всякое могло случиться.

— Это тебе похоть мозги затуманила! — лукаво произнесла девушка. — Ты как раз дорвался до моего тела и не в силах был с ним разлучиться!

— В высшей мере странное заявление, — улыбнулся Олег. — Насколько мне помнится, за время плавания у меня не было ни малейшей возможности с тобой уединиться, чтобы воспользоваться упомянутым телом.

— Но ты всё равно умудрялся это делать! — не сдержавшись, Аня рассмеялась.

Олег тоже не сдержал смех, супругам было что вспомнить. Плаванье в тот раз выдалось спокойным, так что максимальные переживания были связаны как раз с невозможностью уединиться. Из-за этого произошло несколько трагикомических историй, одно воспоминание о которых заставляло улыбаться.

— Ладно, Анька, ты сама прекрасно понимаешь, что тебе в лодке не место.

— Да понимаю я… Ладно, ты там поосторожнее… Хорошо?

— Само собой. Не волнуйся, я не из тех людей, что с гвоздём в руках на танки бросаются.

— И возвращайся скорее. А не то буду тебе изменять.

— Не будешь, — преувеличенно сурово заявил Олег. — Я тебе так лицо разукрашу, что на такой кошмар даже шимпанзе не польстится. Никогда тебя не наказывал, но за такие слова сам бог велел.

— Ой! Испугалась! — фыркнула девушка. — Это была шутка. Но помни: в каждой шутке есть доля истины. Так что не вздумай там задерживаться. Но и не спеши назад, если это будет опасно. Хорошо?

— И как, по-твоему, мне разобраться в этих противоречивых словесах? — вздохнул Олег.

ГЛАВА 2

Шест упёрся в удобную выемку, Олег напрягся, стараясь задержать ход льдины, помогая лодке проскочить опасное место. За спиной лихорадочно работали гребцы, стараясь как можно быстрее проскочить в узкий канал, грозящий захлопнуться в любой момент. Расположение пассажира на носу не самым лучшим образом сказывалось на скорости, но с этим приходилось мириться — с кормы расталкивать лёд практически невозможно.

Убедившись, что впереди более-менее спокойный участок, Олег обернулся, убедился, что со второй лодкой всё нормально. Она существенно отстала и сместилась ниже по течению, но идти в такой обстановке рядом был невероятно трудно.

— Табань! — приказал он гребцам. — Надо подождать, пока ребята подтянутся.

Вёсла ударили в обратную сторону, лодка замедлила ход. От кормы тут же донёсся противный скрежет — её зацепила приличная льдина. К счастью, задумка Олега работала хорошо — вместо того, чтобы пробить борт, они попросту отталкивали лёгкое судёнышко. Главное, не давать себя подмять или зажать, но исполинов, способных на это, было немного. Хуже всего пришлось на стрежне, где течение ничуть не замедлилось — половодье на нём не отразилось. Дабы преодолеть опасную стремнину, пришлось спуститься почти на километр, согласовывая свой ход с потоком льда.

Теперь, когда трудный участок остался позади, можно было вздохнуть спокойно. Нет, опасностей ещё хватало, но Олег не сомневался, что лодки пройдут. Даже вода, хлюпавшая под ногами, не вызывала тревоги. Не выдержав частых ударов, корпус дал течь. Но она была не смертельна — судёнышко не нуждалось в серьёзном ремонте, достаточно проконопатить щели и будет как новенькое. Если не считать того, что дорога заняла более двух часов, переправу можно считать успешной.

Дождавшись отставшую лодку, Олег приказал грести дальше. Здесь, на спокойной воде, льда было немного, да и скорость его перемещения не внушала опасений. Не прошло и пяти минут, как они достигли плавней. Тростниковые заросли сильно подтопило, и звериные тропы превратились в каналы, чем ловко воспользовались островитяне, добравшись по одной их них до полоски прибрежного леса. Его тоже залило, что было только на руку — лавируя между деревьями, лодки направились вверх, компенсируя потерянное расстояние.

Завидев впереди подозрительное движение, Олег предостерегающе поднял руку. Понятливые гребцы оставили весла в покое, заскрипели взводимые арбалеты.

— Это я, не стреляйте!

— Кто «я»? — уточнил Олег.

— Брось придуриваться! Будто по голосу не узнал!

Из затопленных кустов выдвинулось неказистое плавсредство, сооружённое из парочки брёвен, обвязанных охапками тростника. На нём стоял молодой мужчина с шестом в руках. Лёгкий шлем с мордой волка, плащ из шкуры медведя, кожаные доспехи, лук за спиной — не узнать этого человека было невозможно. Впрочем, Олег лукавил — голос он и в самом деле определил сразу.

— Да это наш Макс! Вот так встреча! Интересный у тебя корабль… Как называется?

— «Титаник», — огрызнулся предводитель охотников. — Сам бы попробовал на наших лодках по лесу поплавать, а я б над тобой посмеялся.

— Ладно, — успокаивающе произнёс Олег, — я просто изумился встрече со столь грозным фрегатом в этих мирных водах. Ты нас здесь караулишь?

— Нет, грибы собираю! Решил вот с картошечкой поджарить. Кого мне ещё здесь дожидаться? Вас, конечно. Дозорный шум поднял, едва вы от острова отошли.

Лодка достигла утлого плотика, Макс ловко пришвартовался с помощью грубой травяной верёвки, перешагнул через борт, пожал руки всем присутствующим, напыщенно произнёс:

— Я чрезвычайно горд встречей с такими насквозь отмороженными людьми! Это какими надо быть придурками, чтобы добраться сюда в такую пору!

— Поговори у меня, — огрызнулся Олег. — Сам нас вызывал, а теперь дурака валяешь.

— Ты чего? Никто никого не вызывал. Вы сообщение вчерашнее неправильно прочитали.

— Мы никак его не прочитали. Просто поняли, что кто-то что-то пытался просигналить.

— Понятно… Жаль, зря вы с такой прытью сюда попёрлись, да ещё в такую рань. Мы бы по рассвету сразу продублировали, пока солнце удобно стоит.

— Ладно, проехали. Что хоть за сообщение было?

— Ваксы появились.

— Много?

— Штук сорок. Но не это главное: они зверя какого-то пригнали.

— Что? — не понял Олег.

— Типа мамонта. Гонят его, прибить хотят, а у него совершенно другие желания. Бегают за ним туда-сюда, по одной долинке, тут неподалёку. Нас вроде не видели. Наверное, просто охотничий отряд, запросто могли прийти за сотню верст, преследуя этого зверя. В нём мяса не меньше трёх тонн.

— Нам бы не помешало, — вздохнул Олег.

— Что, совсем сурово?

— Не то слово. Сожрали всё, что можно, теперь едим то, что нельзя. У вас-то как?

— Никак. Всё живое упёрлось за холмы: там, по долинам, в светлых перелесках им полегче. На открытых местах не появляются: днём всё тает, а за ночь снежок лёд прихватывает. Наст такой, что человека местами держит, но у нас ступни широкие, оленям на копытах тяжелее. Сам понимаешь, какая при таких делах охота.

— Совсем пусто?

— За всё время два оленя и одна тощая косуля. Последнюю неделю только зайцев бьём да птиц по плавням гоняем. Да что же мы тут стоим посреди леса: поплыли в лагерь! Там хоть мяса пожрёте от пуза.

— Не зря припёрлись, хоть поедим нормально, — усмехнулся Олег. — И не мешало бы на диковинного зверя взглянуть.

— Переться далеко, да и ваксы могут заметить.

— Ничего. Есть у меня такое соображение, что три тонны мяса нам самим не помешают.

* * *

Олег пригнул голову, пытаясь уберечь глаза от солнечного сияния, отражаемого заснеженным склоном долины. Неплохо бы попробовать обойти её по дуге, дабы оказаться с западной стороны, но подобный маневр займёт не меньше трёх часов — передвигаться на лыжах было невозможно, а наст держал плохо, то и дело охотники проваливались. Не стоит терять силы на столь сложные маневры.

Повернувшись к Максу, пристроившемуся по соседству среди вытаявших валунов, маскирующих его голову, Олег тихо поинтересовался:

— И этого зверюшку ты обзывал мамонтом?

— Да.

— Слушай, ты хоть смутно представляешь, как выглядит мамонт? Я бы, мягко говоря, сказал, что он не слишком на него похож.

— А что мне было делать? Хомячком называть?

Возражение было дельным, и спорить Олег не рискнул.

Зверь и впрямь ничем не походил на мамонта, если не считать столбообразных ног и густого, длинного меха. Имелось некоторое сходство с собакой, а именно с таксой. Только очень уж огромная такса, да ещё и с коротким, массивным рогом, увенчивающим костяную пластину, защищающую переднюю часть головы. Несколько подобных пластин, покрытых бугристыми наростами, виднелось на спине и боках, в промежутках между ними торчали клочья длинной шерсти. Местами она едва не доставала до земли, придавая животному комично косматый вид.

— Ладно, пускай будет мамонт, — согласился Олег.

— Бедный мамонт, — вздохнул в ответ Макс.

Зверя убивали, причём убивали медленно и жестоко. Вряд ли ваксы специально растягивали его мучения, им попросту трудно было справиться с такой добычей при помощи своего неказистого оружия. Десятки фигурок водили вокруг громадной «таксы» смертельный хоровод, раз за разом нанося удары копьями. Олег заметил, что они бьют исключительно по ногам, стараясь обездвижить животное.

Зверь, крутясь на одном месте, мотал головой и бил хвостом, стараясь достать врагов. Но те ловко уходили из опасной зоны, держась у боков. Добыча столь резво поворачиваться не могла — ваксы специально загнали животное в низину, засыпанную толстым слоем слежавшегося снега. «Мамонт» провалился в него по самое брюхо, в то время как каннибалы легко перемещались в своих снегоступах, не продавливая наст.

— Сейчас свалится, — заявил многоопытный Макс.

И точно, не прошло и минуты, как зверь испустил исполинский то ли визг, то ли вздох и рухнул на бок после удачного удара, перебившего сухожилие на передней лапе. Длинная туша забилась: животное пыталось поскорее подняться, но тщетно — сделать это в глубоком снегу было непросто.

Ваксы, только и ждавшие этого момента, бросились на зверя со всех сторон, остервенело тыкая в него копьями.

— Да они его будут неделю убивать, — заявил Олег. — Вон, их деревяшки даже шкуру не пробивают!

— А им это не надо, — загадочно произнёс Макс, — Смотри, что эти вонючки придумали.

Олег пригляделся и понял, что остервенелое избиение является не более чем отвлекающим маневром. Под его прикрытием парочка ваксов вскарабкалась на добычу, один уверенно приставил роговой кол в сочленение шейных пластин, второй с уханьем ударил огромным деревянным молотом. По ушам резанул истошный звериный визг, после второго удара он сменился хрипом — туша задёргалась в агонии.

Каннибалы резво прыснули во все стороны. Вовремя — тело животного скрутило в дугу, хвост беспорядочно описал ломаный полукруг, подняв в воздух несколько центнеров плотного снега. На этом заключительном рывке агония завершилась — зверь больше не шевелился.

— Ишь, какие хитрые! — уважительно произнёс Макс.

— Тут удивляться нечему, — констатировал Олег. — Они охотятся на этих созданий не первый раз, давно выработали тактику охоты. Наверняка кол забили в самое уязвимое место.

— Похоже… Интересно, откуда вообще взялся этот зверь? Мы даже следов таких никогда не видели.

— Откуда я знаю? Не исключено, что пригнали его издалека, с запада или севера. Наверное, в «Красную книгу» занесён… как исчезающий вид. Здесь лесостепь, со всеми вытекающими последствиями: встречаются животные из обеих зон. Антилопы уживаются с оленями, медведи с шакалами, суслики с белками… Охотники даже обезьян встречали, если не врут. Почему бы не забрести монстру из какой-нибудь дремучей чащи?

— Обычно местные создания похожи на земные или абсолютно неотличимы, — заметил Макс. — Вон, конопля точь-в-точь как наша.

— Не наша, а индийская, — язвительно возразил Олег. — А вспомни тайсов с соляных рудников — на медведей они похожи слабо. Да и без них странных тварей хватает, так что этот «мамонт» меня не удивляет.

Охотник возразить не сумел, и разговор стих.

Ваксы времени не теряли: деловито накинулись на тушу, принявшись её разделывать с завидной сноровкой. Олег понял, что такими темпами часа через два здесь останется голый скелет, а вереница каннибалов, нагруженных мясом, отправится в обратный путь. Макс, нетерпеливо поерзав, вкрадчиво поинтересовался:

— Ну так что? Нападаем?

— Да. Только подождём немного.

— А чего ждать?

— Тебе охота в мясе копаться? Пускай сами разделают, чтоб мы одежду не запачкали.

— Хитро придумано! — усмехнулся охотник. — Выходит, они сейчас на нас работают?

— Пускай поработают, — угрюмо отозвался Олег. — Не знаю, сколько здесь мяса, но не удивлюсь, если нам на месяц хватит.

Дикари, не подозревая о присутствии землян, трудились, не покладая рук. Олег знал, что у ваксов исключительный нюх, но запах разделываемой туши не давал им почуять опасность. Он не сомневался в победе: каннибалов было сорок два, а с ним тридцать девять человек — численность практически одинаковая. Но в отличие от троглодитов земляне имели более совершенное оружие и могли действовать сообща, не превращая бой в россыпь индивидуальных схваток.

Нет, ваксам победа не светит.

Дикари закончили свою кровавую работу часа через полтора — скорость впечатляющая. Всё мясо они сложили несколькими кучами и, столпившись вокруг, принялись о чём-то спорить.

— Чего это они? — удивился Макс.

— Делят… наверное.

— А чего делить? Уходить надо.

— Скорее всего, они из разных родов. Слишком уж их много: ни в одном поселении не найти столько охотников. Вот и делят, кому сколько положено.

— Так они к мясу даже не прикасаются. И вообще, вряд ли всё утащить получится. Что это за дележка?

— Ваксы утащат, силы у них хватает. Считают… наверное. Сколько кому положено в зависимости от вклада в общее дело.

— Так они такими темпами считать до вечера будут.

— Ты прав. Что поделаешь, с математикой у них слабовато. Ладно, пора начинать.

Олег осторожно сполз вниз, следом скользнул Макс. Охотники, просидевшие в снегу около двух часов, дружно поднялись, принялись подготавливаться к бою, всё поняв без слов. Многие поспешно приседали и наклонялись, разминаясь перед схваткой.

Жестом подозвав всех поближе, Олег тихо обрисовал план схватки:

— Значит, так. Выходим шеренгой, без всяких хитростей, и начинаем бить их стрелами. Атаковать врукопашную не будем, нам потери ни к чему. Скорее всего, они бросятся врассыпную после первых же залпов. Преследовать их не будем: ваксы трусливы и никогда не возвращаются на то место, где их испугали. Но если их переклинит настолько, что кинутся на нас, то стреляйте как можно чаще: надо нанести им максимальный ущерб, чтобы до нас добрались единицы. Понятно?

План был несложный, и вопросов не возникло. Заскрипели арбалеты, охотники с натугой наваливались на коромысла луков, натягивая тетивы. Выждав, когда все приготовления окончились, Олег направился вверх. Огибая его и рассыпаясь в стороны, туда же направились все остальные.

Как ни странно, но ваксы заметили чужаков не сразу. Олег успел выбрать удобную позицию и потянуться к колчану. Только в этот момент снизу донёсся испуганно-яростный рёв. Дикари наверняка уже сталкивались с землянами или слышали о них от сородичей, так что понимали, со сколь опасным противником столкнулись.

Выпустив первую стрелу, Олег с досадой понял, что за зиму подрастерял сноровку. Нет, он, конечно, тренировался, но в последнее время делал это всё реже и реже — скудная кормёжка не располагала к интенсивным физическим упражнениям. Результат налицо — вместо того, чтобы попасть противнику в грудь, пронзил его руку.

Выстрелив второй раз, Олег понял, что дикари не испугались. Дружно взревев, они бросились вверх по склону, размахивая разными смертоубийственными предметами. Многие оставили снегоступы внизу, где вокруг туши была утоптана приличная площадка, но даже в них не так-то легко преодолеть полсотни метров по скользкому насту.

Олег успел выпустить ещё три стрелы, прежде чем вокруг загудели боло. Земляне прекрасно знали все недостатки данного оружия и, прекратив обстрел, попадали, вжимаясь в снег. Поднявшись после пролёта снарядов, Олег отбросил лук назад, где он не пострадает в рукопашной, и выхватил меч.

Вовремя: к нему, занося дубину, подскочил первый вакс. Похоже, стрела в плече ему вовсе не мешала — вид у него был почти жизнерадостный, если не обращать внимания на явные признаки крайнего раздражения. Олег не стал терять время на замах — распластался в длинном выпаде, перебив дикарю бицепс. Он знал, что людоеды живучи и прежде, чем нанести ему смертельную рану, следует подстраховаться от удара по голове. Противник взвыл, выронил своё оружие, парень, делая вид, что собирается отскочить назад, ткнул его ещё раз, но уже между рёбер.

Заметив краем глаза угрожающее движение, Олег инстинктивно пригнулся. Вовремя — над ним прогудел исполинский деревянный молот, доселе применявшийся для умерщвления мамонтов. Он сочно врезал по смертельно раненному ваксу, всё ещё удерживающемуся на ногах. Этот удар его всё же подкосил, отбросив на спину. Выпрямляясь, Олег вонзил меч дикарю в брюхо, лишь потом поняв, что это уже лишнее — молотобойца пронзили сразу два копья.

Стычка, едва начавшись, тут же и окончилась. Каннибалы, в двух местах достигнув шеренги охотников, получили решительный отпор, после чего дружно помчались назад. Некоторые, самые медлительные, всё ещё швыряли боло и копья, но Олег не стал опасаться этого обстрела — повернулся за луком.

Зря — копьё, брошенное напоследок одним из ваксов, рвануло меховой воротник, вспороло плечо, до самой шеи, после чего, отскочив от ворота кольчуги, бессильно встряло в снег. Не удержав равновесие, Олег рухнул на колени, с удивлением чувствуя, как горячий поток заливает спину и грудь. Странно, но боли он не ощутил и поначалу вообще не понял, что ранен. Только увидев обращённые на него взволнованные взгляды, понял: что-то не так.

Подскочивший Макс молча принялся стаскивать с него полушубок:

— Тихо! Олег! Не шевелись!

— Да нормально всё, — ответил тот испуганным голосом. Только сейчас он понял, что рана может быть очень опасной.

Охотник разрезал рубашку, горестно вздохнул:

— Твою мать!

— Что там? — тихо уточнил Олег, боясь даже покоситься в сторону раны.

— Ничего хорошего! Да не бойся, жить будешь! Пробило твою кольчугу, но воротник выдержал, иначе бы конец. А так шея не пострадала, это главное. Сейчас… Эй! Мишка! Тащи сумку свою!.. Сейчас, потерпи, перевязать надо… Кровь как из быка хлещет.

— Ладно, ты это… Иди, распоряжайся. Без тебя справимся. Мясо… надо быстро его перетащить, до вечера. По темноте волки придут, сам знаешь.

— Да знаю я! Ты не дёргайся, сейчас тебе Мишка рану заштопает, пока свежая.

Олег мужественно сжал зубы, готовясь к варварской процедуре. Лекарь остался на острове, так что придётся терпеть — Мишка, выполнявший у охотников обязанности повара и санитара, безжалостно зашивал раны товарищей без малейшего наркоза. Некоторые счастливчики при этом теряли сознание. Пока никто не умирал, но Олегу очень не хотелось открыть счёт.

Впрочем, ему так и так не жить: Аня его точно убьёт по возвращении — за неосторожное поведение.

* * *

Не меньше сотни человек столпились у кромки воды, с волнением наблюдая за приближающейся лодкой. Это были первые гости острова за последние две недели — никто не пытался к нему добраться в ледоход. Странно, почему рискнула эта парочка, да ещё и на утлой, неповоротливой лодке, явно сделанной руками ваксов. Подобные посудины мало подходили для сложных маневров между движущихся льдин. Как бы то ни было, но трудности незнакомцев не остановили — они успешно преодолели все опасности. Здесь, под восточной оконечностью острова, им больше ничего не грозило.

Лодка, не достигнув суши, встала накрепко на затопленном лугу. Двое гребцов спокойно убрали вёсла, разулись, закатили ветхие штанины, пошли вброд. Добрыня, встретив их на берегу, нахмурился — люди были незнакомые. Впрочем, не показывая вида, радушно произнёс:

— День добрый, или, скорее уж, вечер добрый! Какая чума заставила вас в эту пору преодолеть Фреону?

Вадим, поморщившись, провёл рукой по перемотанной правой штанине — рана ныла от холода. Но Гарик приветливо улыбнулся, компенсируя нетактичное поведение приятеля:

— И вам привет! А принесло нас сюда важное дело. Почтальон у нас в лодке, при смерти. Очень просил, чтобы его поскорее на ваш остров доставили.

Толпа зашумела. Почтальоны, несмотря на не всегда достойное поведение, стояли особняком в иерархии землян. Они бродили по всему левобережью, в каждом селении находя кров и пищу, но расплачивались за это своеобразным способом — собирали анкетные данные жителей и зачитывали им списки людей, встреченных прежде. Если встречалась знакомая фамилия, уточнялись другие сведения: имя, отчество, возраст. В случае совпадения начинался настоящий праздник: почтальона богато одаривали, он рассказывал, где именно встретил этого человека. Каждый из этих бродяг таскал целые кучи исписанных блокнотных листов, кусков картона и табличек из древесной коры, у самых богатых записей было столько, что они зачитывали их часами. Естественно, что они пользовались специфическим уважением, и ничего удивительного, что нашлись смельчаки, готовые исполнить волю почтальона.

Правда, среди них хватало отребья, именовавшего себя почтальонами без особых на то оснований. Так что при всём уважении люди зачастую относились к ним с подозрением. Впрочем, вряд ли из-за мошенника кто-то станет так рисковать.

Утешившись таким выводом, Добрыня заявил:

— Хорошо! Сейчас доставим его в тёплую избу, у нас отличный лекарь.

— Поздно, — фальшиво вздохнул Гарик. — Отходит он: доктор здесь не поможет.

— Ты вроде тоже ранен? — спросил вождь, указывая на ногу Вадима.

— Да, — кивнул тот. — Меня ранило в бою с бандитами. Тогда же досталось и почтальону.

— Ну и дела! — охнул Добрыня, — Совсем разум потеряли, уже почтальонов убивают!

Толпа загудела сильнее, некоторые начали было разуваться, дабы проследовать к лодке. Это в планы мошенников не входило — Гарик немедленно разразился потоком слов:

— Люди! Почтальон умирает, но его записи сохранились. Много записей. Покуда он жив, надо поскорее их зачитать перед всеми жителями. Если кто-нибудь найдёт родных, это скрасит его последние минуты. И ещё, он очень просил встречи с Анной Карцевой. Есть у вас здесь такая?

— Есть! — разом закричали десятки человек.

Гарик достал из-за пазухи сверток с записями, протянул Добрыне:

— Вот, возьмите. Пусть кто-нибудь зачитает.

Приняв записи, вождь заметил:

— Аня как раз обычно и читала: голос у неё звонкий, — повернувшись, он выкрикнул: — Эй, Егор, сгоняй к вышке, Аньку подмени! Серега, на вот, прочитаешь со стены… у тебя голос мёртвого поднимет. Только пускай все соберутся.

Гудящая толпа потянулась к посёлку, прослушать списки почтальона хотелось всем. Добрыня, оставшийся в одиночестве, завёл с гостями разговор:

— Сейчас Анька прибежит, разберёмся здесь, потом устрою вас на ночь в посёлке. По темноте вам никак не вернуться… не пойму, как вы вообще проскочили на эдаком корыте?

Гарик поморщился:

— Да… страшно вспоминать. Сто раз на волосок от смерти были.

— А лодка-то знакомая, — заметил Добрыня, — Я её по осени Кругову отдал, она у него в заливе стояла, с остальными. Как там посудины: не пострадали?

— Не, нормально там все. Их на берег повытаскивали.

— Понятно. И как в посёлке дела?

— Всё нормально, все живы-здоровы.

— Где ж нормально, если с голодухи пухнете? И что-то я вас, ребятки, не припомню…

— А мы новенькие, — встрял Вадик. — Недавно там.

— Это откуда же вы пришли?

— С севера. Месяц назад как пришли.

— Месяц? — изумился Добрыня. — Я три недели назад у вас был, с Круговым разговаривал, и со знакомыми мужиками: никто ничего не сказал про людей с севера.

— А что про нас говорить? — ухмыльнулся Гарик. — Мы вдвоём и пришли: толпой это не назвать. Вот и не посчитали это большой новостью.

Вождь нахмурился, покачал головой:

— Странно всё это… очень странно. Слухи ходят, что на севере бандит крупный объявился, по прозвищу Монах. Лютует крепко, всех там под себя подминает. Мы ждём со дня на день наплыва беженцев с тех краев, так что любой, кто пришёл с той стороны, вызывает немалый интерес. Вы тоже от Монаха спасались?

— Нет, — ответил Гарик и принялся рассевать возникающие подозрения вождя: — Мы недалеко тут селились, от нас до краев, где Монах бродит, слишком далеко. Так, слухи иногда о нём доходят, но не больше.

— А чего ж в такую пору решили в большой посёлок переселиться?

Ответить Гарик не успел — подбежала запыхавшаяся Аня:

— Здравствуйте! — сходу закричала девушка. — Где почтальон, который должен мне что-то сказать?

— Здравствуй, красавица! — осклабился Гарик. — В лодке почтальон, я тебя туда на руках отнесу. Тебе в воду лезть не стоит: холодная она.

— Успокойся, — остановил Гарика Добрыня. — Я сам её отнесу. Силы во мне побольше, извиняй, но ты выглядишь полным хлюпиком. Уронишь жену нашего Олега в воду, он тебя под землёй найдёт и ещё глубже закопает. Да и самому на этого почтальона взглянуть охота.

Бандиты с досадой переглянулись, но возражать не стали — нечего усиливать подозрения вождя. Тот спокойно разулся, закатал штанины, присел. Аня шустро пристроилась у него на плечах, не сдержавшись, рассмеялась:

— Но-о-о-о! Поехали, лошадка!

— Не нукай, не запрягала! И прекрати брыкаться, а то я не посмотрю на Олега, собственноручно в воду брошу. Да ещё и место поглубже выберу.

Аня, ничуть не испугавшись подобной перспективы, спокойно произнесла:

— Сейчас дядя Николай подойдёт. Наверняка, почтальон и для него что-то важное скажет.

— Отец Николай, — поправил Добрыня.

— Для кого отец, а для меня дядя, — не согласилась девушка. — Ой! Неужели у почтальона известия о моих родных!

— Посмотрим, — заявил Добрыня, шагнув в воду. — И не голоси так радостно: помирает он.

— Ой!.. Мне не сказали. Я не знала…

— Теперь знаешь.

Гарик с Вадимом, обменявшись зловещими взглядами, направились следом. Оба считали, что вождь заподозрил неладное, раз решил самолично взглянуть на умирающего почтальона. Его поведение их удивило: вместо того, чтобы позвать вооружённых мужчин, он пошёл в одиночку. Даже берег к этому моменту опустел — все бросились в посёлок, откуда доносился зычный голос Сергея, зачитывающего списки.

Однако опасения бандитов были беспочвенны — Добрыня ничего плохого не заподозрил. Да, его насторожили некоторые противоречия в рассказе гостей, но на своём острове вождь чувствовал себя уверенно, не ожидая подвоха. Кроме того, свою роль сыграло то, что это были первые гости островитян за две недели. Им попросту надоело быть отрезанными от мира, и прибытие лодки вызвало бурю эмоций. Её не избежал и Добрыня.

Великан прилично обогнал парочку бандитов, завис над краем лодки, с удивлением разглядывая содержимое. Всю кормовую часть судёнышка покрывала лысоватая оленья шкура, разглядеть, что под ней спрятано, было невозможно. Склонившись ещё ниже, он потянул край на себя и опешил, уставившись на ухмыляющееся лицо Рога. В своё время этот молодой мужчина доставил ему немало хлопот, став зачинщиком нескольких драк. Кроме того, лишь нападение хайтов остановило разбирательство о попытке изнасилования. К сожалению, этот мерзавец ухитрился сбежать во время осады, прихватив с собой группу дезертиров, сколотив из них разбойничью шайку, бедокурящую на левобережье. Встретить его здесь вождь не ожидал.

— Привет, Добрыня! — насмешливо произнёс Рог. — Что? Удивлён?

Шкура отлетела в сторону, вскочив, Антон ухватил Аню за руки, потащил на себя. Девушка, опешив от неожиданности, не оказала ни малейшего сопротивления, лишь вскрикнула, падая в лодку. Рог пырнул Добрыню ножом, но неудачно: вождь успел отшатнуться, лезвие лишь полоснуло по боку.

Взревев, здоровяк отступил на шаг, выхватывая топор. Но Рог не полез в рукопашную, зловеще усмехнулся, поднял взведённый арбалет. Добрыня не был самоубийцей, и, понимая, что от смерти его отделяет один миг, проворно бросился в воду, прижимаясь под нависающий борт. Здесь его и настигла дубинка подкравшегося Гарика. Но удар не смог проломить могучий череп — вождя лишь оглушило, и он погрузился полностью, наглотавшись обжигающе-ледяной воды.

В этот момент на берегу показался священник. Сходу оценив ситуацию, он шустро сунул в рот пару пальцев, издал залихватский свист, после чего зычно заорал:

— Тревога! Добрыню убивают! Все сюда!

Рог, собиравшийся добить вождя из арбалета, выругался, почти не целясь, выстрелил в попа, но промахнулся. Тот не остался в долгу: подхватил камень, швырнул его в противников с куда большим успехом — Вадим заорал, хватаясь за ушибленный локоть.

— Уходим! — завопил Рог, бросив попытки добить Добрыню.

Головорезов не надо было звать дважды: оттолкнув лодку от берега, они перевалились через борт, тут же схватившись за вёсла. Маскироваться резона не было, и Рог принялся им помогать. Лишь Антон не участвовал в гребле: он связывал ожесточённо отбивающуюся Аню. Та брыкалась отчаянно, пуская в ход ногти и зубы, однажды едва не ухитрилась прыгнуть в воду. Парень старался вести себя с ней бережнее, но вот она это стремление нисколечко не ценила.

Рог, устав наблюдать за этим поединком, коротко ткнул её веслом в живот. Аня сложилась вдвое, хватая ртом воздух, из глаз брызнули слёзы. Антон гневно вскрикнул, уставившись на вожака. Но тот лишь усмехнулся и покачал головой:

— Добрый ты больно… Антоша. Сразу бы стукнул пару раз и успокоил моментально. А теперь радуйся, что эта кошка только щёки тебе расписала, до глаз не добралась. И вообще, где твоё спасибо? Я сказал, что она будет твоя, и я это сделал.

С тревогой обернувшись через плечо, он довольно осклабился — берег быстро удалялся. Даже если островитяне решатся их преследовать в сумерках, быстро не получится. Похитители идеально подгадали время и место: затоны с лодками располагались на противоположной стороне острова, сразу их не доставить.

К тому времени, когда из посёлка подоспели лучники, стрелять было бесполезно — бандиты ушли на пару сотен метров. Добрыня, зажимая ладонью кровоточащую рану, бессильно смотрел им вслед, понимая, что организовать немедленную погоню не удастся. Как ни странно, больше всего он сейчас волновался за безопасность похитителей — если лодку разобьют льдины, Аня неминуемо утонет. Весенняя река не место для девушки, тут не спастись даже сильному мужчине.

А ещё он с ужасом думал, что же скажет Олегу.

* * *

Олег удивился, рассмотрев, что лодки встречает столь огромная толпа людей. Странно, что в сумерках они вообще смогли заметить их приближение, и вдвойне странно, что устроили столь пышную встречу. Не зная правды, он предположил, что народ радуется успешному прибытию экспедиции в охотничий лагерь.

Впрочем, его не слишком тянуло размышлять о поведении островитян. Рана, садистски обработанная коновалом Мишей, разболелась просто немилосердно — каждый удар сердца отзывался в ней мучительной вспышкой. Он никогда не страдал от плохих зубов, но сейчас прекрасно понимал, что чувствуют люди в такой ситуации. Сейчас ему всё было безразлично — хотелось просто добраться до своего домика и рухнуть на постель, не обращая внимания на причитания жены. Он знал, что, плача и осыпая его упрёками, Аня стянет с него всю одежду, размотает варварскую повязку из кожаных ремней и сердцевины камышей, наложит новую, мягкую. При этом натрёт целебной мазью, утихомиривая боль… Боль и сама начала стихать при таких мыслях.

Несмотря на то, что каждую лодку утяжеляло полтора центнера мяса, обратная дорога прошла почти без происшествий — гребцы приспособились к опасному плаванью. Один раз из-за нерасторопности Олега, замешкавшегося с шестом, корму зажало. Повреждённая лодка быстро наполнялась водой, её приходилось вычерпывать во времена затишья. Но других неприятностей не было, так что отделались незначительной поломкой судёнышка, что можно исправить за пару часов ремонта.

Ступив на берег, Олег не обратил внимания на странные взгляды толпы, встретившей его на удивление молчаливо. Сейчас он не думал ни о чём, кроме раны. Возможно, задет какой-то нерв, иначе откуда такая дикая боль? В воротах пришлось остановиться — путь преградил Добрыня. Вождь, стеснительно морщась, попытался что-то сказать, но Олег его перебил:

— Потом… Всё потом… Я ранен… Неопасно, но надо быстро повязку сменить, эту только законченный мазохист сможет терпеть, да и то не больше трёх минут. Сейчас Анька быстро поменяет… Да и лекаря неплохо позвать, мне у охотников рану верёвками зашили. Это без шуток…

— Постой! — вождь придержал парня за руку. — Нет твоей Ани.

— Она что, до сих пор на вышке? — не понял Олег. — Её сменить давно должны!

— Нет её, — повторил Добрыня. — Недавно… В общем, похитили её…

— Как похитили? — Олег всё ещё ничего не понимал: сознание, затуманенное болью, отказывалось воспринимать страшную реальность.

— Да только что… Почти… Антона Берцева помнишь, наверное? Он с тобой вроде сюда пришёл, а потом слинял во время нападения хайтов. Тогда ещё постоянно за Аней увивался… как ты в плаванье подался, ни на шаг от неё не отставал. Вот он и похитил…

— Как? — еле слышно произнёс Олег, хватаясь за створку ворот: до него начала доходить истина, вызвав приступ головокружения.

— Очень просто… Как дураков нас сделали, целый спектакль разыграли. С ним ещё Ванька Рогов был, тоже должен его помнить, и пара каких-то ублюдков. В общем, кинули Аню в лодку и драпанули.

— Кого послал в погоню? — почти спокойно произнёс Олег.

— Никого, — Добрыня виновато опустил глаза.

— Как?!!

— А что мне оставалось делать? Наших лодок на восточном берегу не было, пока притащим, пройдёт не меньше получаса. А уже смеркается. Да и лодки… Лучшие ты забрал, а остальные сущие гробы или большие слишком — на них не пойдёшь. Нет, никак не догнать… Но ты не переживай: я уже приказал готовить отряд, утром попробуют добраться до левого берега. Льда поменьше стало, раз эти сволочи прорвались, то и наши ребята дойдут. Там в лесу снег лежит, следы не спрячут. Догонят их, не сомневайся.

Олег кивнул, чётко произнёс:

— Одна лодка повреждена, но вторая в порядке. Мне надо парочку крепких ребят: мои слишком устали. И лодку необходимо перенести на руках: идти на ней в обход острова слишком долго.

— Никто никуда не пойдёт! — решительно произнёс Добрыня. — Я сказал утром, значит утром!

— Ты не можешь мне приказывать! — Олег в ярости схватился за рукоять меча.

Вождь вздохнул, устало произнёс:

— Можешь меня убить, дело нехитрое. Покуда я жив, никого в потёмках на реку не выпущу. Ничего хорошего не выйдет: даже если по темноте удастся её преодолеть, всё равно на другом берегу придётся ждать утра, после чего начать его прочёсывать в поисках места, где они высадились. Нет: сказал — не пущу, значит не пущу. Так что убивай.

Олег посмотрел в непреклонные глаза вождя, скрипнул зубами, в ярости стукнул кулаком по воротам. Удар вызвал в плече столь жуткую вспышку боли, что он, не сдержавшись, простонал. Добрыня покачал головой:

— А тебя и засветло никуда не пущу! С такой раной дома посидишь. И даже не спорь: так будет лучше. Сейчас… сейчас тебя лекарь подлатает, даст хороших порошков. И уснёшь ты как миленький. Успокойся: без тебя разберутся… У нас хороший лекарь, не зря ты его по осени из южных краев привёз, ой не зря! Он тебя…

Но Олег уже не слушал; резко развернувшись, он направился к дому. В голове его царил дикий сумбур, но из хаоса противоречивых мыслей постепенно вырисовывался план дальнейших действий.

* * *

В доме было непривычно тихо и как-то неуютно, будто он лишился чего-то неуловимого, того, что было главной частью его души. Осиротел. Даже свеча, казалось, едва чадила, будто вот-вот собиралась погаснуть. Олег мог бы обойтись и без неё, но не стал экономить воск. Кроме того, этим тусклым светом он пытался обмануть самого себя, представляя, будто Аня где-то рядом и сейчас войдёт с тарелками в руках, традиционно споткнувшись о порог.

Впрочем, тарелку ему принесли — она сиротливо ютилась на краю стола. Содержимое давно остыло, к нему никто не притронулся. Ужин принёс Добрыня, посидел немного, наблюдая, как лекарь обрабатывает рану, пытался поговорить, но, не добившись ответа, ушёл. Судя по всему, решил, что товарищу сейчас нужно побыть одному.

Дождавшись, когда за лекарем закроется дверь, Олег начал действовать.

Он рвался как можно быстрее покинуть посёлок, но справедливо полагал, что сделать это сейчас будет затруднительно — наверняка его кто-нибудь заметит. Однако жизнь в пасторальных условиях без электричества и сопутствующих ему развлечений имеет свои плюсы — никто не сидит у телевизоров до полуночи. Два-три часа, и остров угомонится — вот тогда и можно будет приступить к главной части своего плана.

Собирая скудные пожитки, Олег каким-то краем рассудка прекрасно понимал, что поступает глупо. Но также понимал и то, что иначе не может, а значит, всё идёт как надо — своим чередом. Жаль, что с Добрыней не удалось найти сейчас общий язык, но уговаривать его Олег не собирался. Непреклонный вождь быстро заподозрит неладное и приставит к обезумевшему парню наблюдателей, дабы уберечь его от опрометчивых поступков. Здоровяка удалось обмануть апатичным, ко всему безразличным видом. Он решил, что Олег сильно страдает от раны, так что ждать от него неприятностей не придётся. Добрыня и сам мучался от последствий удара ножом и поневоле переносил своё состояние на раненого соратника.

Но Олегу было плевать на свою рану. Нет, он понимал, что она может помешать ему при выполнении замысла, но с этим придётся смириться. Лекарь обезболил её своими мазями, поменял варварские нитки Михаила на свои, более прогрессивные — недавнее изобретение медицины южных стран. Их изготовляли из внутренностей местных животных — такие швы не надо с мукой извлёкать из раны: они рассасываются сами. Хорошая матерчатая повязка надёжно фиксировала компресс из прессованных листьев бхилы, обладающих сильными противовоспалительными свойствами. Если всё будет нормально, её можно не снимать дня два или три. Целебная трава помогает почти всегда и не требует частой замены.

Олег не знал, сколько времени займёт погоня, и на всякий случай готовился основательно. В рюкзак уложил запасную одежду, причём не забыл и про Аню — прихватил и её вещи. Еды у него не было, но пластиковая бутылка с водой не помешает, как и чайник с запасом местного кофейного напитка. Тонкое одеяло, прихваченное в прошлом году с места авиакатастрофы, кольчуга с поспешно залатанной дырой на плече, шлем. Эту лёгкую броню можно будет нацепить уже на берегу, после переправы, не хотелось бы в тяжёлом железе оказаться за бортом, если лодку разобьют льдины.

Закончив с рюкзаком, Олег занялся оружием. Недоделанный щит остался в кузне, но его он брать не станет в любом случае — слишком громоздкий. Не стоит себя загружать во время погони. Меч рессорной стали взял без раздумий, также прихватил охотничий нож. Поколебавшись, снял со стены бронзовый топорик, некогда отобранный у ваксов. Оружие хорошее и лёгкое — такой груз не обременит, а вот пригодиться может во многих случаях. Напоследок прихватил лук с колчаном стрел. Экипировку закончил плащом из шкуры волка, месяц назад подаренным Максом. В сочетании с одеялом он не позволит ему замёрзнуть в весеннем лесу, и кроме того, неплохо защищает от ударов слабого оружия.

Несмотря на нетерпение, Олег не спешил — тщательно проверил каждую деталь снаряжения и оружия. Если что-то выйдет из строя, ремонтировать будет некогда. Вспомнив про ужин, опустошил тарелку — аппетита, мягко говоря, не было, однако кто знает, когда удастся поесть в следующий раз. Жаль, что еды в доме нет — Олег смог захватить только мешочек соли и флакон с острым южным перцем.

Сборы и осмотр вещей помогли убить время. Поняв, что посёлок погрузился в сон, Олег встал, попытался нацепить рюкзак. Но тут его ждала неожиданная проблема — лямка вызвала вспышку жуткой боли в правом плече. Да, терпеть боль можно, но не слишком долго, а ведь придётся страдать на каждом шагу.

Неприятное открытие.

Впрочем, Олег быстро нашёл выход из положения: стянул лямки вместе и взвалил рюкзак на левое плечо. Да, не слишком удобный способ переноски груза, но тяжесть невелика, как-нибудь приспособится. Задув свечу, он, приподнимая створку во избежание скрипа, медленно приоткрыл дверь, выскользнул на тёмную улицу. Лестница на стену располагалась в нескольких шагах от крыльца, и, так как ночь была безлунная, Олег смог вскарабкаться наверх незамеченным часовыми. На весь посёлок их было всего семь человек, причём трое сидели в башне, почти не высовывая нос. Так что при желании покидать крепость можно было без особых хлопот.

Уже на стене Олег по стуку шагов определил, что часовой как раз направляется в сторону ворот. Тем лучше — обратно он пойдёт не ранее чем через пару минут, а скорее даже больше — стражи не любили суетиться. Сняв с пояса прихваченную верёвку, быстро закрепил петлю за наточенное бревно, перевалился через стену. От нагрузки в ране вспыхнула дикая боль; сдерживая стон, Олег заскрипел зубами и медленно, стараясь не издать ни звука, спустился вниз.

Только здесь он понял, что не сможет снять верёвку без помощи сверху. Обидно — он хотел прихватить её с собой, да и часовой может заметить петлю при обходе. Ладно, с этим придётся смириться. Олег крадучись отошел от стены и, лишь достигнув кромки воды, подступившей угрожающе близко, двинулся дальше не таясь — в такой тьме со стен его не разглядеть.

Добравшись до нужной заводи, он выругался и недоумённо осмотрел единственную оставшуюся здесь лодку. Так и есть — эта посудина как раз повреждена в сегодняшнем плавании. А где же тогда вторая, уцелевшая? Поодаль темнели судёнышки рыбаков, но в одиночку с ними не совладать — обязательно столкнешься с льдиной.

Куда же пропала вторая лодка?

Несмотря на темноту и сознание, затуманенное обезболивающими порошками, Олег не потерял реакцию и, заметив краем глаза движение в кустах, поспешно развернулся, выхватывая меч. Честный человек не станет бродить среди ночи вне стен.

— Не бойся, это я, — шепнул из темноты женский голос.

— Рита? Ты? Что ты здесь делаешь? — изумился Олег.

Амазонка выбралась из укрытия, поёжилась:

— Тебя жду. Ох, и замёрзла я! Думала, ты уже не придёшь.

— А с чего ты решила, что я приду?

— А куда ты денешься? — хмыкнула девушка. — Это Добрыню ты смог обмануть своим видом, но я-то тебя знаю. Как прошёл из ворот мимо меня, одного взгляда хватило, чтобы всё понять.

— Я тебя тогда даже не заметил, — признался Олег.

— Ничего удивительного. Жаль, что так с Аней получилось. Я так понимаю, ты всерьёз намерен отправиться за ней в одиночку?

— Да, — решительно произнёс парень.

— Одного я тебя не отпущу.

— Вот тебя я точно с собой не возьму. Даже не заикайся.

Рита покачала головой:

— Твой мужской шовинизм мне хорошо знаком, так что не волнуйся, я и не мечтала о подобном. Но без помощников тебе не обойтись. Ты ранен, вряд ли управишься с лодкой. А там, на берегу, если всё получится… Их четверо, сам должен понимать, что шансы невелики.

— Ничего, разберусь. Вот только лодка пропала.

— Она не пропала. Это я позаботилась о том, чтобы её перетащили на восточный берег. Оттуда намного меньше плыть, да и остров огибать не придётся.

— Вот как? Спасибо… А кто же лодку перетащил?

— Пойдём, сам увидишь.

Ответ нашёлся на восточном берегу острова: лодка лежала на берегу, рядом с ней застыли четыре неподвижные фигуры. Подойдя ближе, Олег опознал в них четырёх арков, присоединившихся к землянам во время прошлогоднего плавания. Выглядели они ходячими арсеналами, явно изготовившись к бою. Завидев среди них предводителя — Эрона, Олег благодарно кивнул:

— Спасибо, что помогли с лодкой. Теперь вам надо незаметно вернуться в посёлок, иначе Добрыня разнос устроит, если выяснит, что вы мне помогали.

Гладиатор отрицательно качнул головой:

— Мы пойдём с тобой. Одному тебе не справиться.

— Нет. Спасибо, конечно, но это моя проблема. Кроме того, утром Добрыня снарядит нормальную поисковую партию. Я просто надеюсь к тому времени найти следы или самих ублюдков. Так что вы спокойно можете присоединиться к погоне поутру.

— Олег, мы пойдём с тобой. Добрыня нам не указ. Я и все остальные арки присоединились к тебе, а не к Добрыне, ведь именно ты нам помог, теперь настала возможность помочь тебе. Одно твоё слово, и мы позовём остальных. В эту лодку все не поместятся, но можно воспользоваться другими. Они не очень приспособлены для плавания в такой опасной воде, но нам не привыкать рисковать своей жизнью.

— Эрон, вы мне ничего не должны, я уже устал это говорить.

— Хорошо, — согласился арк, — не должны. Но мы друзья, ты сам говорил, а раз друзья, то отправлюсь с тобой.

— Спасибо, но всё же я пойду один.

— Не пойдёшь, — решительно заявила Рита. — Мы просто тебя не пустим. Или ты берёшь арков, или я сейчас подниму шум и не дам тебе сесть в лодку. Набегут люди из посёлка, и твоя затея провалится.

Олег понял, что девушка не шутит. Кроме того, он сам сознавал, что толку от него одного не будет — весь план насквозь безумен, продиктован страхом за свою похищенную жену. Нет, придётся согласиться.

— Ладно. Но со мной пойдут только двое арков. Это последнее слово, на большее я не соглашусь. Вы слишком ценные бойцы, не стоит так ослаблять посёлок. Эрон, сам выбери, кто пойдёт со мной.

Воин думал недолго, уверенно указал пальцем на рослого гладиатора:

— Монгу. Он хороший воин и очень вынослив. Ты не пожалеешь, что взял его.

— Хорошо. А кто второй?

— Вторым пойду я.

— Не лучше ли тебе остаться в посёлке? Эрон, ты не настолько молод, а нам предстоит трудное дело.

— Я на пике своей силы и ничем не уступаю по выносливости юношам. Ты не пожалеешь, что взял меня с собой.

— Ладно. Надеюсь, вы подготовились?

— Аркам не надо готовится, они всегда готовы.

— Да вы прямо как пионеры, — ухмыльнулся Олег.

— Прости, я не понял твоих слов.

— Ничего страшного, здесь нечего понимать. Довольно разговоров, пора уходить.

Повернувшись к Рите, Олег виновато произнёс:

— Прости за просьбу, но поутру тебе придётся всё рассказать Добрыне. Пускай не волнуется: ничего со мной не случится.

— Не переживай, Добрыня на меня орать не станет, — усмехнулась девушка. — Ты там поаккуратнее: помни, что тебя нам будет не хватать. Таких специалистов здесь мало, сам прекрасно понимаешь.

— Не бойся, я вовсе не собираюсь совать голову в петлю.

— Да… понимаю. И удачи тебе. Я очень надеюсь, что всё будет хорошо.

ГЛАВА 3

Гарик оступился, с трудом удержал равновесие. Здесь, под сенью деревьев, снег местами покрывал землю на полметра, надёжно маскируя разные ловушки вроде звериных нор и упавших сучьев. Бандиты двигались по следу, оставленному оленем, но его уже успело присыпать, так что идущему впереди приходилось несладко — он набивал тропу для всех остальных.

Обернувшись, Гарик просипел:

— Вадик, подмени.

— Да иди ты! Подмени его! Как я со своей ногой топать буду? И так еле иду.

— Я уже не могу, — едва не захныкал бывший почтальон. — Кто угодно… смените…

— Пускай девка впереди пойдёт, зря мы её тащим, что ли? — ухмыльнулся Вадик.

Антон молча передал конец верёвки в руку Рога, обогнул Гарика, бульдозером попёр дальше. Мародёры спешили изо всех сил, справедливо полагая, что островитяне очень обиделись на их шутку и наверняка снарядят погоню. Они и так потеряли слишком много времени. Ночью набежали тучи, скрыв небо, без ориентиров крошечный отряд заблудился в тёмном лесу, лишь под утро выйдя к знакомому озеру. К сожалению, отсюда было нелегко добираться до широких звериных троп на окраине поймы, которыми охотно пользовались не слишком законопослушные земляне. Для этого придётся возвращаться назад, что делать категорически не хотелось: грабителям мерещились преследователи. Вот и пришлось довольствоваться тем, что подвернулось.

Рог уже десять раз пожалел, что пошёл на поводу у своей бесшабашности и умыкнул с острова эту трижды проклятую девку. Только теперь до него дошли все проблемы, связанные с этим. Хорошо вооружённые преследователи, имея запас пищи и злобных собак, способны легко настигнуть медленно бредущую группу. А они действительно передвигались медленно. Сказывалось скудное питание, рана Вадика и девчонка, плетущаяся безо всякого энтузиазма. Будь их хотя бы десяток, можно было меняться каждые пять минут, позволяя отдохнуть людям, пробивающим тропу. За ночь вымотались все — напади на них сейчас парочка крепких врагов, прикончат без особого труда.

Рог намотал конец верёвки вокруг кисти, шагнул вперёд, в кашу растоптанного снега. Другой конец был обвязан вокруг рук девушки. Поначалу её обвязали за талию, но вскоре Аню поймали за неблаговидным занятием: она ломала на ходу ветки кустов, да ещё и одежду свою порвала, явно оставляя ленты как сигналы для преследователей. Кроме того, на верёвке обнаружили перегрызенные волокна. После этого бандиты решили не рисковать — крепко спеленали руки шустрой пленнице.

Аня покорно брела за похитителями. Её попытки замедлить ход заканчивались плохо — девушку дёргали с такой силой, что она падала в снег. Один раз даже крепко приложилась о кочку, чудом не разбив лицо. Когда её держал Антон, то можно было передохнуть — он не позволял себе обращаться с желанной пленницей столь жёстко, но, увы, время от времени ему приходилось выходить вперёд, протаптывать тропу. Остальные бандиты с девушкой не церемонились.

Она уже устала укорять себя за нерасторопность — ведь тогда, на берегу острова, ей секунды не хватило, чтобы прыгнуть за борт. Аня была уверена, что в воде её никто бы не догнал. Но нет — вырваться не удалось. Хуже того: она не знала, что с Добрыней, выжил ли он, и понятия не имела, попал ли Рог из арбалета в её дядю. Так что, помимо усталости и холода, её терзали душевные муки. И очень раздражали связанные руки — убежать не получится. Да и оставлять знаки для погони теперь невозможно.

Тупо бредя за похитителями, она не сразу поняла, что в окружающем мире произошли какие-то изменения. Из апатии её вывела ослабевшая верёвка — Рог остановился, перестав тащить за собой пленницу. Подняв свободную руку, он подставил ладонь, ловя огромные сыроватые хлопья снежинок, густо посыпавшихся с небес:

— Братва! Живём! Снег пошёл!

— Что хорошего? — буркнул Вадик. — Сейчас идти ещё тяжелее станет.

— Придурок ты, если не хуже! Следы наши засыплет, вот что. Тучи немаленькие, намести должно много.

— Весна ведь… — усомнился Гарик. — Не должно быть сильных снегопадов.

— Да и хрен с ней, с весной… Много ты знаешь! Нет, чую я: снегу немало выпадет. Не найдут нас теперь, ни за что не найдут!

Аня, расслышав последние слова, не сдержалась, всхлипнула. Впервые за все эти кошмарные часы она проявила слабость.

Это было только начало.

* * *

Олег выругался, в бессильной ярости погрозил небесам кулаком. Однако никакого эффекта его угрозы не принесли — снег и не думал униматься. Светало, а следов похитителей так и не нашли. Арки предложили новую тактику; несмотря на то, что ему в ней выпадала пассивная роль, Олег согласился, сознавая её высокую эффективность. Время от времени маленькая группа останавливалась, он оставался на месте, а гладиаторы разбегались в стороны, перпендикулярно маршруту. Преодолев с полкилометра, они возвращались, после чего все дружно перемещались на новую точку.

Таким образом они прочёсывали пойму вот уже несколько часов, но без толку. А если снегопад не утихнет, то вряд ли они вообще сумеют когда-либо найти следы. Похоже, утихать он и не собирался, скорее наоборот. Олега била нервная дрожь, разболелась рана, намекая, что надо бы отдохнуть в тёплом сухом месте. Ну что за невезение? Вся зима прошла спокойно, но тут в один день столько неприятностей. И хуже всего сознавать своё полное бессилие — если бы не арки, у него не было бы ни единого шанса. Следопыт из него отвратительный и в лучшие времена, а сейчас… Он был готов пойти на всё, лишь бы прекратился этот ненавистный снегопад.

Слева треснула ветка. Обернувшись, Олег разглядел приближающегося Эрона. Гладиатор бежал, не обращая внимания на учиняемый шум. Сердце парня забило набатом в предчувствии важных вестей: обычно воин передвигался очень осторожно.

Так и оказалось. Ещё не дойдя до Олега, арк громко произнёс:

— Я нашёл след!

— Ты уверен, что это они?

— Да. Прошли недавно, их около пяти человек. У последнего очень маленькие следы, будто у девушки или ребёнка. Но главное не это. Вот…

Олег дрожащей рукой принял крошечную пёструю ленточку тонкой ткани. Она прекрасно её узнал: вчера утром, выскользнув из постели, Аня надела рубашку такой расцветки. Сомнений не было.

Развернувшись, Олег дважды свистнул, не думая уже об осторожности. Монгу появился через минуту, также бегом — он понял, что сейчас не до маскировки. Эрон не стал ему ничего объяснять, просто поманил за собой. Тот послушно пристроился за старшим воином, Олег плёлся позади. До этого он несколько раз порывался стать впереди, пробивая остальным тропу в вязком снеге, но эти попытки закончились ничем. Арки выделили ему неизменное место в хвосте, да ещё и рюкзак отобрали, мотивируя это тем, что он ранен и должен беречь силы. Так как Олег единственный лучник отряда, в случае схватки необходимо, чтобы у него не дрожала рука. Аргумент сомнительный — из-за повреждённого плеча он сомневался, что вообще сможет стрелять, но вынужден был признать правоту спутников. Будет неприятно, если быстро выбьется из сил, а ведь это вполне возможно, после вчерашнего кровопускания.

К следу вышли через три минуты. Здесь идти стало повеселее: хоть его и присыпало, но снег был свежим, пушистым, а завалы старого протоптал отряд похитителей, облегчая тем самым путь преследователей. Завидев, что Эрон время от времени останавливается, что-то рассматривая, или прощупывая тропу древком алебарды, Олег нетерпеливо поинтересовался:

— Ты чего? След боишься потерять? Иди спокойно, такую тропу мы не потеряем.

— Враги могут оставлять ловушки, — мрачно объяснил Эрон.

— Этого можешь не опасаться. Они не воины, простые люди без серьёзной подготовки.

— Даже маленький ребёнок может присыпать снегом несколько заточенных колышков. У нас обувь с кожаной подошвой, если её проткнет, идти станет очень трудно. Лучше потерять несколько минут, чем одного из бойцов.

Уже не раз сталкиваясь с упрямством арка, Олег понял, что спорить бесполезно: он всё равно поступит по-своему. Монгу вообще не возражал — этот бронзовокожий великан за всё время не сказал ни единого слова.

Впрочем, им сейчас было не до разговоров.

* * *

— Зря мы лыжи оставили, — плаксиво произнёс Гарик. — Эх, сейчас бы они нам очень не помешали.

Да, если прежде передвигаться на лыжах по мокрому снегу или насту было затруднительно, то сейчас для них самое раздолье. За каких-то пять или шесть часов свежего, рыхлого снега навалило чуть не по колено, он до сих пор иногда срывался, на несколько минут погружая мир в сумрак. Пожалуй, даже на лыжах передвигаться будет не слишком комфортно для переднего. Но вот остальным идти по набитой лыжне понравится. Увы — мародёры ещё неделю назад спрятали их в укромном месте, надеясь, что когда-нибудь вернутся. Немудрёные самоделки, но всё равно жалко — у землян самая пустяковая вещь в цене.

Рог так и не рискнул переместиться восточнее, к широким тропам. По правую руку они оставляли немало крупных поселений, между ними часто сновали группы людей. Учитывая численность бандитов, встреча с ними может оказаться роковой. Вожак не обольщался по поводу того, что местным ребятам удастся задурить голову. В отличие от островитян, они немало натерпелись от разных шаек и привыкли к осторожности. Кроме того, многим известны приметы Рога, Гарика и Антона, да и Вадима наверняка запомнили. Местный деревенский телеграф в этом отношении работал на диво эффективно — вся округа знала своих «героев». Учитывая, что простоте местной судебной системы мог позавидовать достопочтенный Линч, подобных встреч следовало избегать.

Помня о вероятной погоне, Рог ещё по снегопаду сделал несколько петель, запутывая след. Он надеялся, что преследователи не успели наткнуться на него слишком быстро, а теперь это было почти невозможно. Они слишком далеко ушли от острова, а в тех краях их тропа теперь была завалена, ничем не отличаясь от звериной. Но если успели найти поутру… Дело плохо — найдут, обязательно найдут. Даже фора в несколько часов лишь оттянет неизбежный конец.

— Я больше не могу! — охнул Вадим. — Рог, да сколько же можно брести?!

— Сколько надо, столько и будем, — с хрипом выдохнул вожак, упрямо пробивая тропу.

— Ночь ведь не спали! — Вадик чуть не плакал. — Сдохнем ведь! Мы же не лошади, такие забеги устраивать. Нога уже огнём горит.

— Я тебе её отрежу, сразу полегчает, — мрачно пообещал Рог.

— Я ж серьёзно! Темнеет уже… Той ночью едва глаза на ветках не оставили, а эта ещё темнее будет: вон как тучами всё затянуло.

— Уймись. Надо место найти посуше, здесь не присесть даже. Разве не чувствуешь, как под снегом вода чавкает? Самая низина. Вот подожди, выберемся повыше, там и ночёвку нормальную устроим.

— Надо было восточнее идти, подальше от реки, — вздохнул Гарик.

Спорить Рог не стал: он и без того дышал как загнанная лошадь — не стоило переводить кислород на пустые слова. Хотя по этому поводу у него были свои соображения: пусть в пойме передвигаться нелегко, но зато безопаснее. Мало кто в эту пору бродит по сырому лесу — здесь попросту нечего сейчас делать. Трава и кустарник скудные, из-за этого вся дичь убралась повыше, в более благодатные места. Немногочисленные группы рыбаков располагаются на берегу разлившейся Фреоны, а до неё отсюда далековато. Жить здесь никто не желал — летом эти края становились рассадником полчищ комаров, а немногочисленные кусты с радостью облюбовывали крупные клещи, оторвать их можно было только с куском мяса. В придачу они разносили неприятную болячку, способную на несколько недель уложить в постель крепкого мужчину; иной раз дело доходило до смертельных случаев: люди умирали от отёка лёгких.

Пойма по теплу была благодатным местом: фазанов здесь водилось видимо-невидимо, а многочисленные неглубокие озёра кишели рыбой. Но негативные факторы сводили всё преимущество на нет — никто не хотел селиться вблизи реки. Правый берег был повыше, без такого безобразия, но там частенько бродили ваксы. Вот и получилось, что почти все поселения располагались не ближе двух километров от восточного берега. Несколько исключений, в виде островных деревень, только подтверждали правило. Кроме того, для жительства выбирали только высокие острова, а не плоские песчаные блины, что поросли всё тем же сырым лесом с сопутствующими комарами и клещами.

Подобные размышления и заставили Рога двигаться в этой нейтральной полосе, сузившейся из-за разлива. Риск нежелательной встречи здесь минимален, но и найти место для ночёвки нелегко — даже в летнюю сушь здесь сыровато и никогда не поймёшь, чего здесь больше — сухой земли, озёр или болот.

Пронырливый Гарик первый заметил резко вздымающийся откос:

— Эй, Рог! Вон, высокое местечко! Почти холм!

— Вот придурок! Откуда здесь холмы?

— Не холм это, а берег старый.

— Чего?

— Фреона когда-то здесь текла, берег подмывала. Потом русло отступило.

— Грамотей ты наш… Ну, пошли, посмотрим, что там за береговой холм, — Рог толкнул Гарика в плечо. — Ты заметил, значит, пойдёшь первым.

Возражать вожаку чревато — Рог устал не на шутку и выглядел ещё злее, чем обычно. Гарик послушно свернул в снежную целину, покинув присыпанную звериную тропу. Выбрав самый пологий участок, он попёрся вверх, то и дело падая на руки — здесь всё поросло низеньким жёстким кустарником, коварно цепляющимся за ноги. Добравшись до верха, Гарик радостно охнул:

— Братва! Живём! Прямо поляна чудес!

— Неужели там пожрать чего нашёл? Или даже выпить? — поинтересовался подходящий Рог.

— Нет. Но зато местечко хоть куда. Заночуем как в люксе!

Поднявшись, Рог, соглашаясь, кивнул: местечко и впрямь ничего. До этого он ни разу не видел в пойменном лесу хвойных деревьев — это первое исключение. К счастью, здесь выросли не сосны, а ели, да не простые ели, а ели-великаны. Как обычно и бывало здесь с такими исполинами, нижние пушистые ветви свисали почти до земли, образуя естественный шалаш. Снег под них не попадал, и даже среди зимы здесь было сухо и мягко от старой хвои.

Рог не задумываясь выбрал самое раскидистое дерево — под ним легко поместится весь отряд:

— Гарик и Вадик, бегом наберите дров. Антон, привяжи свою сучку к дереву, не то она опять сдёрнуть попробует, а сам обруби снизу сушняк, чтобы над головой не вспыхнул.

— Ты прямо внутри костёр зажигать собрался? — уточнил Гарик.

— Ну?

— Всё равно загорится. Надо целый угол вырубить, и сухие, и живые.

— Ладно… разберёмся. За работу, лентяи!

Достав из-за пазухи кожаный мешочек, Рог извлёк из него приспособление для получения огня: обломок напильника, кусок пирита, трут, стопку тончайших лепестков берёзовой коры и комок высушенного мха. Выбрав под защитой дерева удобное местечко, он сноровисто развёл костерок. До того, как с трупа охотника удалось взять кусок хорошо искрящего пирита, Рог пользовался кремневым желваком — с ним возни было гораздо больше.

Подбросив в разгорающееся пламя охапку тонких еловых веток, он подмигнул Ане, настороженно следящей за его действиями, и усмехнулся:

— Что, коза, наверное, на своём острове и не видала, как настоящие мужики огонь высекают? Привыкай, мы тут почти в каменном веке, спички давно закончились. Небось, замёрзла? Потерпи, к костру тебя пока подпускать опасно, запросто верёвку подожжёшь. Но не плачь, греть тебя будут горячие мужские объятия, что гораздо приятнее. Что рожу кривишь? Или это так улыбаешься?

— Я всегда улыбаюсь при виде мужчин, которым нравятся объятия других мужчин, — хладнокровно заявила Аня.

Рог ничуть не обиделся, скорее наоборот:

— У-тю-тю! Да у нас голосок прорезался! И голосок неплох. Давненько я тебя не слышал. Эх, Анька, а ведь ты ещё красивее стала, чем прежде! Я так понял: регулярная половая жизнь пошла тебе на пользу?

— Если ты столько времени с мужчинами спал, то тебе любая корова сейчас красавицей покажется, — девушка явно не желала расставаться с обидной темой.

Рог нахмурился, но ответить на этот выпад не успел — из-за дерева вышел мрачный Антон. Рубанув мечом, он снёс несколько веток и угрюмо заявил:

— Может ты, для разнообразия поработаешь немного?

— Не кипятись! Что, даже поговорить минутку нельзя? Неужто эта коза такая неприкосновенная?

Рядом затрещало — Вадик уцепился за сухую ветвь, пытаясь отломить её от ствола. Это ему удалось, но, падая, она зацепила его бедро. Бандит с криком покатился по земле, остальные обступили его со всех сторон.

— Твою мать! — не сдержался Гарик. — Не можешь осторожнее себя вести!

— Да что мне делать?! — сквозь слёзы выдохнул Вадик. — Эта нога меня доконает! Болит с каждым часом сильнее и сильнее, не помогает твоя ж́ивица… Ни хрена не помогает!

— Так поосторожнее себя веди! Ты ещё топором себя пару раз тюкни, а потом говори, что смола не помогает.

— Тихо! — рявкнул Рог. — Вот что… Вадик, топай под дерево и покажи свою ногу этой козе.

— А она разве доктор? — всхлипнул раненый.

— Нет, но посмотреть сможет. Все бабы хоть немного, но в этом понимают, на то они и бабы.

Развернувшись к девушке, Рог жёстко заявил:

— Слыхала? И попробуй покочевряжиться, я на Антона не посмотрю, устрою тебе очень весёлый вечер.

— Я не доктор, — буркнула девушка.

— А я не боксер. Но врезать могу хорошо. Так что посмотри, что у него там…

Аня поняла, что дальнейший спор бесполезен, да и опасен. Рог выглядел сильно раздражённым, не стоит его злить из-за пустяка. Девушка не разбиралась в медицине, но крови не боялась, так что стерпеть процедуру сможет. Хотя, чем помочь в такой ситуации, не представляла — здесь нет даже простейших медикаментов.

Морщась и всхлипывая, Вадим добрался до костерка, расстегнул штаны, стащил их с немалым трудом — бедро сильно распухло, натянув ткань. Присев, он вытянул ногу перед собой:

— Ну, докторша, что скажешь?

Аня брезгливо поморщилась:

— Ты в каком году последний раз ноги мыл?

— Поговори у меня! Сама попробуй помыться здесь, а я на тебя посмотрю. Это не тёплый посёлок, в лесу бани нет, так что привыкай.

— Воспалилась твоя рана… сильно воспалилась.

— И что теперь делать? — с опаской вопросил Вадик.

— Ногу отрезать. Желательно по шею, — хладнокровно ответила пленница.

— У-у-у-у-у! Курва! — злобно прогудел бандит. — Дельные советы давай, а то так врежу, что сразу умоешься… юшкой кровавой.

— И что я здесь могу поделать? — мрачно произнесла Аня. — Лекарств никаких, даже обмыть рану нечем. Она ужасно грязная, её будто специально кто-то пачкал.

— Это ж́ивица сосновая. Гарик сказал, что она помогает.

— Может, и помогает, но вот только здесь коры и всякого мусора больше, чем самой смолы.

— Ну что? — поинтересовался подошедший Рог.

— Ему доктор нужен, — буркнула Аня.

Головорез хотел было уточнить, но, взглянув на ногу Вадима, осёкся. Даже его скудных медицинских познаний вполне хватило, чтобы понять — дело плохо. Рана вздулась, вывернулась, демонстрируя рассечённое мясо. Края приобрели нехороший тёмно-багровый цвет, всё это было сильно испачкано разным мусором, попавшим туда с грязных рук вместе с ж́ивицей. Обильные выделения сукровицы и гноя довершали неприглядную картину. Рог поморщился: ему померещился нехороший запах. Вряд ли нога успела серьёзно загнить за столь короткое время, но всё ещё впереди. Вожак понял, что этот боец для него потерян — вряд ли он оклемается, совершая в таком состоянии многокилометровые марш-броски по весеннему лесу. Сомнительно, что его спасёт покой — тут действительно нужен доктор с набором инструментов и медикаментов.

— Ну, что там? — еле слышно выдохнул Вадим, с надеждой глядя на вожака.

— А ничего! — со злобой ответил тот. — Не хрен было ногу подставлять! И что мне с тобой теперь делать?

— Да ничего, ничего! — зачастил раненый. — Всё хорошо будет, я дойду, я нормально идти буду, вот увидишь!

— И долго ты сможешь идти? — Рог махнул рукой. — Ладно, лежи пока… не дёргайся. Учти, если утром не встанешь, я тебя сам прирежу. Всё понял?

Потеряв дар речи, побледневший Вадик смог лишь суетливо кивнуть.

Закончив возню с приготовлением стоянки, бандиты расселись вокруг костра. Так как еды у них не было, ужин пришлось отменить. Правда, Рог не упустил возможность поиздеваться над пленницей. Зачерпнув горсть снега, он насмешливо произнёс:

— Анька! Вот, угощайся, это бандитский хлеб… Он же и чай. Привыкай к нашей непростой жизни, полной лишений и приключений.

— Если вам так плохо живётся, почему бы не поменять образ жизни? — неприязненно произнесла девушка.

— Ты имеешь в виду, зажить нормальной жизнью? Как у вас на острове?

— Почему бы и нет?

— Легко сказать… Сомневаюсь, что кто-то нас примет с распростёртыми объятиями. Мы, знаешь ли, успели много набедокурить.

— А раньше? Ты с Антоном жил на острове? Кто тебе мешал? Ты и тогда вёл себя, как свинья, а потом вы сбежали в самый трудный момент, когда у нас каждый боец был на счету.

— Скучно с вами было. Слишком у вас всё по-старинке, как и прежде, на Земле. А ведь это другой мир, кто мешает сделать его лучше, не повторяя прежних ошибок?

— Да вы, оказывается, революционеры! — презрительно усмехнулась девушка. — Какое благородство: грабите, убиваете, насилуете и похищаете. Воистину благородные натуры.

— Да, — серьёзно ответил Рог. — Это самое лучшее определение. И не смейся: все революционеры по своей сути всегда были бандитами. Они не гнушались террора, грабили банки, занимались наркоторговлей и рэкетом. Это неизбежно, ведь вступая в конфликт с общепринятыми законами и действующей властью, ты должен идти до конца, действуя против них. Иначе в чём тогда конфликт? Как прокормить революционную армию? Ведь в госбюджете нет статьи на её содержание. Вот и приходится выкручиваться разными способами.

— Маловата твоя армия. И никто вам не мешает жить спокойно: не нравятся порядки в нашем посёлке, создайте свой, с новыми порядками. Земли хватает, никто вам мешать не будет.

— Ошибаешься! — усмехнулся Рог, откровенно наслаждаясь благодатным теплом и диспутом с неискушённой в демагогии девчонкой. — Мешают нам, да всем мешают. Это новый мир, со своими законами и опасностями. Он с нами не заигрывает, бьёт жестоко и часто. Ты сама видела, на что способны хайты, и мне очень не хочется сталкиваться с ними и дальше. Они мне мешают. Но при этом, создай я посёлок даже из тысячи человек, противостоять им не смогу. Их много, очень много, к моему посёлку в один прекрасный день может прийти многотысячная армия. Вооружи я даже всех, до последнего ребёнка, ничего хорошего не выйдет. Нет, Аня, надо объединять всех землян… всех. Мы — сила, огромная сила, но, только действуя сообща, сможем эту силу проявить. У нас есть опыт и знания, недоступные местным, но в пределах маленького поселения его не реализовать.

— Что-то слабо у тебя пока получается, — скептически хмыкнула Аня. — Слышала я, что раньше у тебя было около десятка сообщников. А что сейчас? Нет, полководец из тебя никчёмный!

— Я знаю, — ничуть не обидевшись, ответил Рог. — Да, я не способен стать центром нового государства и уже давно это понял. Ну что же, придётся поискать того, кто сможет это сделать на моих принципах и предложить ему свои услуги. Этим я как раз сейчас и занимаюсь: поиск окончен, мы направляемся к Монаху.

— Да ведь он живодёр! — едва не вскрикнула Аня.

— Да, он жесток. Но мир не подмять под себя, сохранив руки в чистоте. Сейчас он создаёт на севере ядро своей страны, те, кто, подобно мне, вовремя присоединятся, смогут рассчитывать на неплохое положение.

— Ты дурак, — коротко высказалась девушка.

— Но только с твоей точки зрения, — ухмыльнулся Рог. — Я и не ждал, что до какой-то блондинки дойдёт правота моих рассуждений. Да и твоё мнение меня волнует слабо: извини, Анька, но ты теперь сама себе не хозяйка. Ты вещь, просто вещь, которую мы тащим с тобой. Пока я терплю твой взбрыки, не желая расстраивать своего друга Антона. Но только пока… Советую тебе вести себя поспокойнее и не пытаться больше удрать. У нас есть запас терпения, но он не безграничен. Тебе не понравится то, на что я способен в плохом настроении. Не стоит его портить.

Ничего не ответив, Аня, неуклюже действуя связанными руками, подтащила к себе щедрую порцию лапника, принялась в него зарываться. Гарик вздохнул, демонстрируя тем самым, что девушка поступила несправедливо, прихватив слишком большую долю общих веток, но она на это не отреагировала. Ей незачем беспокоиться об удобствах своих похитителей.

* * *

Ночёвку устроили прямо на тропе, посреди сырого леса. Продолжать погоню было слишком тяжело: тучи полностью скрыли звёзды, в кромешной тьме недолго свернуть шею, рухнув в коварно присыпанную снегом яму, или оставить глаз на сухой ветке. Это не родной дом, где знаешь каждый уголок, — пришлось остановиться.

Арки нарубили огромную охапку веток, уложив их прямо на утрамбованный снег. Посреди этой площадки развели костёр — жители этого мира не были избалованы спичками и легко обращались с огнивом, так что Олег экономил газ в прихваченной зажигалке. Гладиаторы оказались запасливыми: уходя из посёлка, они смогли украсть из столовой несколько ломтей мяса, натерев его солью с перцем. Присев у огня, они принялись поглощать его прямо сырым, не обременяя себя вознёй с приготовлением горячей пищи. Поколебавшись, Олег последовал их примеру. Ему приходилось есть подобное блюдо, правда, существовал риск, что животное было заражено какими-нибудь опасными паразитами. Впрочем, он никогда здесь не слышал ни о чём подобном. В любом случае, о таких пустяках сейчас надо думать в последнюю очередь.

Чайничек закипел быстро, Монгу прямо в бурлящую жидкость всыпал жменю кофезаменителя, приготовленного из степных орехов, и щепотку каких-то трав. Выждав пару минут, снял посудину с огня, протянул Олегу как старшему. Кружек не было, так что придётся обходиться без них. Сделав первый глоток, он передал чайник Эрону, только после него настала очередь младшего гладиатора.

Так, передавая посуду по кругу, они приговорили весь напиток. За всё время никто не произнёс ни слова, да этого и не требовалось. Монгу вновь наполнил чайник снегом, водрузил на огонь, чтобы помыть. Эрон степенно достал деревянную трубку с огромной чашечкой, набил её смесью наркотической конопли и чамды, травы с кучей лечебных свойств. Первая затяжка опять досталась Олегу. Отказываться он не стал: хотя и не был курильщиком, но знал, что такая смесь обладает успокаивающим эффектом и не настолько наркотична, чтобы вызвать серьёзные последствия. Впрочем, особо Олег не усердствовал, да и арки подобной гадостью не увлекались — по традиции, на ночь они делали ровно четыре затяжки. В особо торжественных случаях в трубку, помимо прочего, заряжали шарик термоядерного гашиша; тут уж четыре полноценные затяжки могли свалить с ног быка.

Но этот случай был не торжественный — всё обошлось. Так же молча Эрон прочистил трубку, все дружно завернулись в плащи, разлёгшись вокруг костра. Часовых не оставляли — сон у арков очень чуткий, а по свежевыпавшему снегу бесшумно к стоянке не подойти. На рассвете островитяне продолжат путь. Некоторые признаки указывали, что они нагоняют похитителей, те явно движутся гораздо медленнее. Если повезёт, то к вечеру погоня закончится.

* * *

В полутора десятке километров от стоянки группы Олега, среди леса заночевала дюжина островитян. Вооружённые мужчины разлеглись меж трёх костров. Настроение у всех было отвратительное: мало того, что при переправе одну лодку разбило, так ещё и день прошёл впустую — не нашли ни следов похитителей, ни преследователей, по своей инициативе покинувших посёлок ночью.

К счастью, при крушении никто не погиб, но четверо мужчин вымокли до нитки, их оставили на берегу — сушиться у костра. Поутру они должны будут обойти округу, поискать лодку похитителей. Остальным придётся и дальше нарезать круги по лесу, пытаясь найти хоть какие-то следы. Шансов на успех очень немного.

Проклятый снегопад!

ГЛАВА 4

Речка была неширокая, местами не более полусотни метров, и отличалась очень плавным течением, как и все левые притоки Фреоны в этих краях. Собственно, иной раз они больше походили на непропорционально вытянутые озёра с поросшими камышом берегами и ряской, сплошь покрывающей мелководье.

Эта река не была исключением, разве что ряски пока не видно — не сезон. Да и течение оценить трудно — лёд до сих пор не сошёл, но явно готовился сделать это в любой момент. Последнюю неделю стабильно держалась тёплая погода, покрывшая его лужами, а со вчерашнего дня температура была на уровне нуля — в пасмурные ночи не бывает сильных заморозков. В общем, в любой момент мог начаться ледоход.

Рог, обуреваемый подобными мыслями, стоял на берегу, не рискуя сделать первый шаг. А идти придётся — мостов в здешних краях нет. Но до чего же не хочется это делать — лёд угрожающе потрескивал, казалось, он только и ждёт, чтобы неосторожные людишки отдали свои жизни под его власть.

Не выдержав, Гарик суетливо произнёс:

— Не пойму, почему тут до сих пор ледоход не начался?

Эти слова вывели вожака из позорного оцепенения, он решительно шагнул вперёд, спокойно ответив:

— Какая разница? Нам это только на руку, не придётся мудрить с переправой. Не отставайте, лёд мне очень не нравится.

Не нравился он всем, не только вожаку. Среди бандитов не было слишком рослых или толстых, а девушку вообще можно считать за половину человека. Но даже под их лёгкими телами лёд трещал и, казалось, угрожающе прогибался. Ноги пробивали покров снежного студня, смоченного водой, идущей прямо поверху. Переправа проходила в полной тишине — сейчас не до разговоров.

Рог уже подходил к прибрежным зарослям тростника, когда терпение реки иссякло. Возможно, её спровоцировала размеренность человеческих шагов, сработавших, подобно хлопку в ладоши, вызывающему лавину, а может, просто как раз пришло время. Как бы там ни было, лёд пошёл.

Оглушённый громким треском, раздавшимся прямо под ногами, Рог отчаянно рванул вперёд, дико заорав:

— Быстрее!!!

Крик был излишним — люди и так рванули во всю прыть. Под ногами с грохотом возникали новые разрывы, тут же расходясь в стороны — лёд вспучивало водой, не умещавшейся под ним. Рог, добежав до берега, обернулся, побледнел ещё больше, хотя это и казалось невозможным.

Ещё минуту назад безмятежная лента застывшей реки превратилась в хаос ледяных обломков, среди которых каким-то чудом продолжали бежать его люди. Их спасало то, что распад зимнего панциря всё ещё продолжался, и можно было двигаться, лавируя между разрастающихся трещин и настоящих расселин. Но ещё несколько секунд, и эти маневры будут просто невозможны…

Рядом плашмя рухнул Гарик: последний рывок лишил его сил, как физических, так и духовных; перевернувшись на спину, он уставился в небо пустыми глазами. Вадик от страха позабыл про боль в ноге — повизгивая, плюхнулся на колени рядом с вожаком. Остался только Антон — замыкающий, тянувший за собой перепуганную девушку. Ступив на берег, он рванул верёвку на себя. Вовремя: Аня, уже ускользающая в разлом меж вздымающихся льдин, вылетела оттуда, будто пробка из бутылки, отделавшись только промоченными ногами. Упав уже на берегу, она приложилась о присыпанную снегом корягу, но даже не обратила внимания на разбитую губу. Спасена!

Отдышавшись, пятёрка перепуганных путников дружно уставилась на реку. Лед пошёл по-настоящему, и теперь никто не сможет её преодолеть. В этот момент на другом берегу появились три человека.

— Олег!!! — отчаянно-радостно закричала девушка.

— Аня!!! — тут же донеслось в ответ.

Рог было схватился за арбалет, но вовремя одумался, заметив за спиной противника лук. Пока взведёшь механизм, тебя трижды прикончит этот проклятый геолог. Да и болтов всего две штуки осталось. Лучше об этом и не думать — вступать в бой бессмысленно.

— Уходим! Быстрее! Антон, тащи эту сучку волоком, пока я её не прирезал!

Аня, не желая уходить от берега, отчаянно вцепилась в корягу, но совладать с двумя сильными мужчинами не смогла. Антон взвалил её на плечо, ринулся в лес, не обращая внимания на её отчаянные рывки и попытки избить его связанными руками. Бандиты с сопением бежали следом — как-то само собой получилось, что он вырвался вперёд, несмотря на обременительную ношу. Арки грозили врагам кулаками, осыпая их проклятиями на своём языке — других способов досадить похитителям не было.

Однако не для Олега. Навалившись на лук, он поспешно нацепил тетиву, вытащил стрелу. В плече от нагрузки вспыхнула боль, но он не обращал на неё внимания. Выцелив последнего врага, припадающего на правую ногу, выстрелил. Попал удачно, в район правой лопатки, но бандит лишь вскрикнул, не замедлив бег. Олег больше не стал тянуться к колчану — поздно.

Похитители скрылись в лесу, лишь напоследок донёсся ещё один девичий крик, переполненный нотками отчаянного бессилия, заставивший Олега заскрипеть зубами. После этого Аня затихла. Возможно, она продолжала кричать, но за грохотом льда это расслышать было невозможно.

Разъярённые островитяне стояли на берегу разбушевавшейся реки. Цель погони была рядом, но в то же время бесконечно далека.

* * *

Обернувшись на шум падающего тела, Рог вскинул руку:

— Стойте!

Люди замерли, при этом Антон припал на колени, осторожно опустил Аню в снег. Девушка больше не брыкалась, только тихонько плакала, неловко закрывая лицо связанными руками, будто стесняясь. Но на неё сейчас никто не смотрел — все уставились назад, на Вадика, рухнувшего в снег. Из его спины вертикально торчала длинная стрела с белоснежным оперением.

Рог с одного взгляда понял, что рана серьёзная, если не сказать хуже. Чудо, что с таким подарком он смог бежать несколько минут; очевидно, его подстёгивал страх, насытивший кровь адреналином. Но теперь Вадим приплыл. Ужасающе хрипя, пуская ртом кровавые пузыри, он бился в снегу, упрямо пытаясь приподняться. Но тщетно: своё он уже отбегал. Да, с хорошими врачами в оборудованной операционной можно надеяться на благополучный исход, но в такой обстановке пробитое лёгкое не оставляет шансов: смерть уже неподалёку.

Гарик, упав на колени возле раненого товарища, растерянно залопотал:

— Вадик! Да что ж ты так! Ну, твою мать! Да что же делать!..

— С-счас… — неразборчиво произнёс тот. — Счас п-пойду…

Рог, не говоря ни слова, подошёл к барахтающемуся Вадиму, коротким, чётко выверенным ударом пробил ему затылок мощным притупленным шипом, торчащим из обуха его боевого топора. Раненый без звука ткнулся лицом в снег — только теперь это был уже не раненый.

— Ты чего?!! — заорал Гарик.

— Не жилец он был, — равнодушно ответил Рог. — Эта стрела ему только на пользу, так бы от гангрены загнулся: нога у него гнить начинала. Вечная память…

— Да так же нельзя! — не успокаивался Гарик.

— Можно! Даже нужно! Он мне с того света только спасибо скажет. Я сделал так, как должен был сделать. Если ты с этим не согласен, могу и тебе такую эвтаназию устроить. Ну?

Гарик опустил глаза, медленно кивнул, проклиная себя за вспышку непонятного гуманизма, вызвавшего раздражение вожака. Да что, собственно, случилось? Экая невидаль — раненого добили. Плохо только, что прецедент нехороший — если ранят самого, можно легко догадаться о дальнейшей судьбе. Впрочем, так и так помирать, Рог прав, с такими ранами здесь не выжить.

Антон никак не отреагировал на убийство товарища, лишь равнодушно скользнул взглядом по трупу и спокойно произнёс:

— Рог, впереди посёлок.

— Здесь никто не живёт, сам должен знать.

— Кто-то всё же поселился. Или просто костёр развёл: дымком тянет.

— Твою мать! — изумился Рог. — И точно! Пойдём, посмотрим.

— Да вы что? — охнул Гарик. — Бежать надо без оглядки! У нас на хвосте островитяне!

— Хрен они нас догонят, — ухмыльнулся Рог. — Всё, считай, что мы уже на другой планете. Теперь им придётся ждать, покуда лёд не схлынет, а это не день и не два. Нет, сейчас их опасаться нечего. Пока они переберутся, мы будем уже очень далеко. Ладно, нечего языки чесать, пошли.

Антон поднял апатичную Аню на ноги, занял своё место в хвосте уменьшившегося отряда. Вадика никто даже не подумал хоронить. Лишь Гарик дёрнулся в его сторону, собираясь забрать с трупа всё, что только можно, но вовремя одумался — у этого голодранца, кроме одежды, ничего не было. А учитывая ветхость тряпок, не стоит ради них даже нагибаться. Дубинку, усиленную каменными вставками, тоже нельзя считать ценным имуществом, так что пусть остаётся у покойника.

Рог прошёл пару сотен шагов, прежде чем действительно увидел посёлок. Впрочем, посёлком это назвать было трудно — одинокая хижина на берегу большого ручья. В русле виднелись остатки плетёной изгороди, судя по всему, жители промышляли здесь рыбной ловлей. Странно, что они решили обитать в пойме постоянно, но ломать над этим голову вожак не стал.

Обернувшись. Рог прошипел:

— Дом небольшой, мужчин там мало, не больше двух или трёх. Берём их в оборот.

— Может, не стоит? — поспешно протараторил Гарик. — Вадика больше нет, нас слишком мало, чтобы…

— Заткнись! — оборвал его Рог. — Нам нужна еда, без неё скоро ноги переставлять не сможем. Или ты готов святым духом питаться? Нет? Значит, молчи и приготовь свой томагавк.

Гарик не рискнул продолжать спор, достал самодельный топорик из куска толстенной жести, вставленного в расщеп рукояти. Рубить дрова этим орудием проблематично, а вот располосовать морду в самый раз.

Троица медленно направилась к хижине, стараясь производить как можно меньше шума. Антон по-прежнему тащил Аню за собой, только для верности обвязал верёвку ещё и вокруг ног, не позволяя делать большие шаги, чтобы пленница не смогла убежать, если ей подвернётся такая возможность. Он нисколько не сомневался, что импульсивная девушка без раздумий бросится в реку, невзирая на лёд, даже со связанными руками попробует добраться до другого берега, где остался ненавистный Олег.

К сожалению, рот ей заткнуть никто не догадался, чем Аня воспользовалась не раздумывая:

— Бегите!!! Бегите из дома!!! К вам идут бандиты!!!

— Сука! — взвыл Рог и, уже не таясь, бросился к хижине.

Заскрипели деревянные петли, дверь, утеплённая связками камыша, открылась, на порог выскочил невысокий, плечистый мужчина, обнаженный по пояс. В руках он сжимал длинную дубинку с костяными шипами на конце. Рассмотрев нападавших, он дёрнулся назад, но недостаточно проворно — Рог вскинул арбалет и всадил ему стрелу в живот. Вскрикнув от боли, хозяин яростно взревел, бросился на агрессоров, позабыв про осторожность.

Рог довольно ухмыльнулся — вступать в схватку в незнакомом доме не слишком приятно. Да и численное преимущество в тесноте не используешь. Впрочем, серьёзной схватки не получилось — боевой порыв хозяина иссяк через несколько шагов. Он со стоном остановился, морщась от боли, направился дальше уже обычным шагом.

Антон замешкался, накидывая верёвку на ближайшее дерево, опасаясь, что пленница всё равно умудрится сбежать, но потом приступил к бою. Следуя обычной тактике, он рванул вперёд, обходя мужика справа. Гарик, следя за его маневром, уклонился влево, Рог кинулся вперёд. Бедолага лишь раз успел взмахнуть своей дубиной, но никого не задел — Антон мечом парировал удар, а вожак, подскочив, после ложного взмаха топором заехал противнику ногой в пах. Тот с воем согнулся, чем и воспользовался Гарик, расколов ему затылок.

— Готов! — возбуждённо ухнул бывший почтальон и бросился к дому.

— Ша! Стоять! — крикнул Рог. — Хочешь как Вадик закончить? Тот тоже торопиться любил…

Гарик замер столь стремительно, будто на стену налетел. Повторять судьбу погибшего товарища ему явно не хотелось. Рог быстро, но без суеты извлёк из тела убитого стрелу, перезарядил арбалет, лишь потом направился к дому.

Перед раскрытой дверью бандиты остановились, не горя желанием подставлять голову под удар из-за угла. Рог постучал по косяку боковиной топора, прокашлялся:

— Эй! Дома есть кто-нибудь? Выходите по-хорошему, иначе дверь прикроем и спалим всех к чёртовой бабушке! — выждав угрожающую паузу, вожак добавил: — Ну что ж, песец вам пришёл! Закрываю!

Он и впрямь заскрипел дверью, но тут же юркнул внутрь, надеясь, что обманул невидимых противников столь нехитрым маневром. Антон кинулся следом, лишь трусоватый Гарик замешкался, прислушиваясь к шуму, доносящемуся из дома. Убедившись в отсутствии звона оружия, он шагнул было вперёд, но замер — навстречу показался ухмыляющийся Рог:

— Что? В штаны наложил? — насмешливо поинтересовался он у опешившего бандита.

— Я? Нет, конечно! Я…

— Да ладно тебе! Ты посмотри, кого мы здесь нашли!

Рог вытолкнул из дома плачущую молодую женщину с явными признаками беременности. Не удержавшись на ногах, она упала на четвереньки, с ужасом глядя на неподвижное тело мужчины, на окровеневший снег вокруг головы. Завыв, она поползла к нему, но была остановлена ударом в бок — на это у Гарика храбрости хватило. Перевернувшись от жестокого пинка на бок, женщина разрыдалась.

Приглядевшись, Рог покачал головой:

— Во дела! Да ей лет семнадцать, не больше! А хахалю её под пятьдесят!

— Силён мужик! — захохотал Гарик. — Только не там, где надо, силён, иначе бы не кормил сейчас ворон! Глянь, Рог! Девка-то ничего, прямо-таки просит мужской ласки!

— Нет у тебя ничего святого, — притворно вздохнул Рог. — Она же беременная!

— А ребёнок здесь не помешает, да и выдавить его недолго, — не растерялся Гарик.

— Ладно, тащи её назад в дом, — решил вожак и прикрикнул: — Антон! Мать твою за ногу! Иди за своей девкой, она уже хрен знает куда ускакала… По-моему, вместе с деревом.

* * *

Олег недолго бушевал на берегу взбесившейся реки. Поначалу он был в настолько невменяемом состоянии, что пытался рвануть на другую сторону прямо по бушующему потоку, и лишь дружные усилия арков смогли удержать его от столь самоубийственного шага. Успокоился он с трудом — ведь только что Аня была так близко, почти на расстоянии вытянутой руки, а теперь отделена от него непреодолимой преградой. Это, конечно, не громадная Фреона, но стоит учесть, что лёд только пошёл, причём течение быстрое — река ещё не утихомирилась. В ближайшее время переправа невозможна.

Взяв себя в руки, Олег поспешно заявил:

— Так… нам надо… Надо найти узкое место. Возможно, удастся подрубить дерево, чтобы улеглось как мост.

Эрон покачал головой:

— Тяжело. Река широкая, вряд ли мы найдём такое дерево на берегу, да ещё и в удобном месте. Здешний лес слишком чахлый.

Олег прикусил губу, сам поняв свою ошибку. Во всём виноват сумбур в голове — надо его утихомирить и принять правильное решение. Однако как ни крути, а вариант выходил один-единственный, угрожающий большой потерей времени. Нет, разумеется, есть и другие, но с их возможностями… Ладно, делать нечего.

— Эрон, мы пойдём к устью этой реки. До Фреоны отсюда не больше трёх километров… я так думаю. Там, вдоль берега, течения почти нет, да и лёд неопасен. Мы соорудим плот и обогнём на нём устье стороной, чтобы не попасть в полосу льда, вырывающегося оттуда. На просторе он расходится во все стороны, его можно миновать без особого труда.

— Хорошо, — кивнул арк. — Нам надо поспешить, иначе эти трупоеды успеют уйти слишком далеко.

Монгу взвалил на плечи рюкзак с вещами крошечного отряда, занял место за Эроном. Олег, как всегда, плёлся позади. Как ни рвался он вперёд, но идти по заснеженному лесу слишком быстро не получится.

* * *

Аня опустошила полную миску пресной ухи, съела всю рыбу, да ещё и часть костей смогла прожевать. При этом, несмотря на суточную голодовку, есть она не хотела, но заставляла себя, прекрасно понимая, что если потеряет силы, то никакой надежды на побег не останется. К тому же, в случае удачного побега придётся долго добираться назад в одиночку, что тоже нелёгкое дело. В этих местах вряд ли можно рассчитывать на помощь местных жителей — с островитянами они не общались. Нет, надеяться нужно только на свои силы, так что надо есть, невзирая на отсутствие аппетита.

Хижина была очень маленькая, от такого количества народу в ней сразу стало тесно. Впрочем, Аню это не беспокоило: она наслаждалась долгожданным теплом — в последнее время ей этого очень не хватало. Ночью девушка не сомкнула глаз — от костра толку было немного, а оленья шкура, выделенная ей Антоном, оказалась сыровата и почти не грела. К счастью, покойный хозяин знал толк в строительстве: жилище вышло тёплым. Сложено незатейливо — из жердевых стен, меж которых насыпана земля. Просто, но результат неплох. В одном месте структура сооружения была нарушена единственным крошечным окном, затянутым мутной плёнкой, склеенной из каких-то ошмётков, на пластик этот материал походил слабо. Аня слышала, что вроде бы кто-то ухитрялся делать такой заменитель стекла из рыбьих или животных пузырей, но видела подобное впервые.

Хозяйка домика сидела на единственной лежанке, не реагируя на сочувственные взгляды, бросаемые ей Аней. Она вообще ни на что не реагировала, даже плакать перестала — застыла статуей, уставившись в одну точку. Взгляд был не просто пустой — пустота его не поддавалась описанию. Оставалось надеяться, что столь сильное потрясение не отразится на будущем ребёнке. Если, разумеется, бандиты сохранят женщине жизнь, а это как раз неизвестно. Аня, поймав несколько взглядов Гарика, поняла: насытившись, подонок собирается устроить какую-то пакость.

Так и оказалось.

Бывший почтальон, несмотря на свои скромные габариты, жрал за двоих. Выхлебав несколько глубоких мисок, он уплёл всю рыбу вместе с костями и головами, сытно рыгнул, похлопал себя по животу:

— Чтоб я всегда так жил!

— Как мало тебе надо, — иронично отозвался Рог.

— Почему? Я бы, конечно, с б́ольшим удовольствием мяса потрескал, но чего нет, того нет. Как говорили у нас в авиаотряде, за неимением стюардессы нагибают пилота.

— Да ты у нас лётчик! — делано изумился вожак.

— Не летчик, но к небу близко, — уклончиво ответил Гарик.

— Близко, говоришь? Зимой на крыше снег чистил? И вообще, странный у вас авиаотряд, раз с пилотами подобное проделывали…

— Кончай подначивать! Я вот что думаю… — Гарик скорчил неповторимую гримасу, отобразив одновременно удовольствие, озадаченность и лукавство: — Поели мы хорошо, не спорю. Однако для завершения программы отдыха чего-то нам не хватает…

— Ну и чего же? — понимающе ухмыльнулся Рог.

— Женской ласки, вот чего! Как я про это мог забыть! Это, наверное, от долгого её отсутствия. Но ничего, всё можно наверстать. Антон, ты не поделишься с товарищами своей красавицей?

Парень ничего не сказал, но выразительно положил ладонь на рукоять меча, что само по себе было красноречивым ответом. Гарик, ничуть не испугавшись, с досадой произнёс:

— Не поделишься… Вот же люди жадные бывают! Разве с неё убудет? Ладно-ладно! Успокойся! Сам не пользуешься и другим не даёшь… Что же нам теперь делать?

Диалог бандитов был столь неестественным, что Аня ни на секунду не испугалась за себя, понимая, что они разыгрывают какой-то спектакль. Ей при этом отводилась роль зрителя: никто не станет ссориться с Антоном — банда и так ослабла до минимума. Нет, бояться следует хозяйке дома — бояться бандитской похоти.

Так и оказалось. Рог, ухмыляясь всё больше и больше, покачал головой:

— А ты не забыл, что у нас в гостях не только симпатичная островитянка. Есть кое-кто ещё… Я понимаю, что до прекрасной Анны хозяйке этих чертогов далеко, но сам же говорил, как поступают в отсутствие симпатичной стюардессы.

Хлопнув себя по лбу, Гарик фальшиво охнул:

— Как же я мог забыть!

Обернувшись, он плотоядно уставился на застывшую хозяйку, покачал головой:

— Красавица, прости, что мы о тебе немного подзабыли, но сейчас я это упущение исправлю.

Поднявшись, он пересел на лежанку, обхватил женщину за талию, другой рукой мгновенно влез за пазуху:

— Ого! Ребята, а тут есть на что полюбоваться! Станок что надо! Ну-ка, красавица, давай-ка мы с тебя снимем тряпки: они мешают любоваться на твои сокровища. Личиком ты, к сожалению, не вышла, но вот всё остальное у тебя на уровне… мне так кажется.

Женщина только сейчас вышла из ступора, дёрнулась, попытавшись вырваться из объятий бандита. Тот навалился, прижимая её к лежанке, при этом продолжая второй рукой шарить под одеждой.

— Рог! Помоги! — прохрипел Гарик.

Вожак поднялся, подмигнул Ане:

— Смотри! Такого ты на своём острове не увидишь. Ваши мужики сопли ходячие, не способные на серьёзные поступки. А вот революционерам трахнуть беременную — раз плюнуть: нас такими мелочами не смутить.

— Мрази!!! Вы просто мрази!!! Немедленно оставьте её в покое!!!

— А то что? — насмешливо уточнил бандит.

— Я… Я… Вам это так с рук не сойдёт! Какие же вы мрази!

— Верно заметила: мрази. А вот какие именно мрази… Сейчас сама увидишь, когда досмотришь всё до конца.

Аня с мольбой посмотрела на Антона:

— Я… Мне надо выйти…

— Нет уж! Пускай смотрит! — бросил Рог через плечо, уже поворачиваясь к лежанке.

Антон, не обратив на слова вожака ни малейшего внимания, поднялся, потянул за верёвку, обхватывающую запястья девушки. Та поспешно вскочила, едва не опрокинув стол, рванулась к двери, вздрагивая от каждого крика несчастной женщины. Рог недовольно поморщился, но не стал конфликтовать с соратником — у него намечалось более приятное занятие.

Изо всех сил натягивая верёвку, Аня добежала до трупа хозяина, остановилась, развернулась к Антону, раскрыла было рот, но он её опередил, хмуро произнеся:

— Ты в туалет хотела? Он за домом.

— Не нужен мне туалет! Ты сам прекрасно понимаешь, что не нужен! Антон! Как ты можешь быть вместе с такими подонками?!

— Они не идеальны, — кивнул парень. — Но у них хватает положительных качеств.

— Да? Что-то я их не заметила! Наверное, тщательно прячут свою истинную благородную сущность! Антон, ты ведь раньше был не таким, совсем не таким. Зачем? Зачем ты всё это затеял?

— Я не могу без тебя. Я долго об этом размышлял… Если бы ты знала, как больно мне было за то, что я ушёл… тогда… Оставил тебя там, на острове, да ещё в таком опасном положении. Мне тогда разум затмило, не иначе. Скажи ты на прощание одно… одно-единственное ласковое слово… остался бы не раздумывая. Аня, как же я тебя люблю…

— Дурак! Сам должен понимать: всё закончилось, не начавшись. Да, прости, что я тебя тогда сразу резко не отшила, но и никакой надежды никогда не давала. Это всё из-за Олега: строила тебе глазки, чтобы вызвать у него ревность, иначе он бы так и не признал во мне женщину. Наверное…

— Забудь про Олега, — резко заявил Антон. — Всё, больше ты его не увидишь. Хватит — один раз я от тебя отступился, больше такую глупость не совершу. Ты моя и только моя!

— Ошибаешься! Мы муж и жена, ещё с осени, нас даже в церкви обвенчали. Я его и только его! И ничего против этого не имею: мы любим друг друга, у нас всё просто замечательно.

Ревниво насупившись, Антон непреклонно произнёс:

— Жаль, что у меня не было возможности его убить, хотя я не раз задумывался об этом.

— Ты негодяй! — вскинулась Аня. — Он ведь тебе жизнь спас!

— Что моя жизнь в сравнении с возможностью обладать тобою? Нет, ты будешь моей, только моей! Я всё равно этого добьюсь: как бы ты ни сопротивлялась, но рано или поздно сдашься. Ты великолепная женщина, но просто женщина, не больше, а вы легко меняете привязанности, я видел это не раз. Нет, я всё равно тебя завоюю.

Вздрогнув от пронзительного крика, донесшегося от дома, Аня побледнела, упрямо покачала головой:

— Добиться этого ты можешь разве что таким способом.

— Не бойся, я не стану так поступать, это уже будет не любовь.

— Спасибо хоть на этом.

Антон, выждав паузу, задумчиво добавил:

— Но помни: я уже не тот глупый мальчик, который уговаривал тебя на крепостной стене. Совсем не тот… Кто знает, что я устрою, если ты и дальше продолжишь упрямиться.

Аня не ответила, побледнев ещё больше — если Антон изменит своё отношение, ей придётся несладко. Ведь он — её единственная защита от этих подонков, а если сам превратится в такого…

Думать об этом было страшно.

* * *

Построить плот оказалось не столь просто. В этих краях берег Фреоны оказался сильно заболоченным, кроме тростника, никакого подходящего материала поблизости не было. Олег с досадой вспоминал верёвку, оставленную на стене посёлка — сейчас она бы здорово пригодилась. За неимением других средств, мужчины отрез́али от своих плащей тонкие ленты, скрепляя ими вязанки тростника и десяток брёвен, принесённых за целый километр. Работу закончили лишь на рассвете следующего дня, практически не отдохнув.

Ухватившись за шесты ладонями, изрезанными тростником, преследователи отправились в плавание. Плот был слишком мал, то и дело при резком маневре ноги заливало водой, всё время приходилось следить за равновесием. Столкновение с крупной льдиной могло оказаться фатальным, так что приходилось их огибать заблаговременно — неповоротливое плавсредство не так просто заставить изменить курс.

К счастью, речных «айсбергов» было немного, да и течение возле берега почти отсутствовало. Попотеть пришлось лишь один раз, обходя устье злополучной речки. К тому времени она малость поутихла, но всё равно льда выбрасывала немало.

Преодолев опасную стремнину, поспешно направились к берегу. Хозяйственный Эрон хотел было развалить плот, прихватив с собою все ремни, но Олег не позволил терять время. Преодолев лабиринт подтопленных плавней, маленький отряд через час добрался до того места, где вчера повстречался с похитителями. Снегопадов с тех пор не было, так что след нашли без труда. Выглядел он не слишком свежим из-за нагрянувшего тепла, но потерять его всё равно невозможно.

Не пройдя и полукилометра, преследователи вышли к трупу Вадика, мельком его осмотрели, а чуть дальше обнаружили маленькую хижину. Возле неё копошилась невысокая женщина, при помощи деревянной лопаты пытаясь выкопать яму. Мёртвый мужчина, лежащий рядом, не оставлял сомнений в предназначении данной ямы.

При виде троицы незнакомцев, вооружённых до зубов, женщина кричать не стала, только застонала с какой-то обречённостью. Олег, вскинув руку, улыбнулся как можно более дружелюбно, и успокаивающе произнёс:

— Не бойся, мы не бандиты. Мы преследуем троих мерзавцев, похитивших мою жену. Как я понимаю, они были здесь?

Женщина молча кивнула.

— Это они убили мужчину?

— Да, — безжизненным голосом ответила она. — Это мой муж… Был моим мужем. Они убили его… Я ждала ребёнка… Теперь не жду.

— Скоты! — констатировал Олег, но далее рассыпаться в соболезнованиях не стал: его больше волновали свои проблемы: — Девушка, которая была с ними? Как она? Её не обижают?

— Нет. Она связана, но всё равно постоянно пытается убежать. Там был один… Самый нормальный из них. Он её защищает, но и убежать не даёт. Она помогала мне… потом, когда я потеряла ребёнка.

— Давно они ушли?

— На рассвете.

— Проклятье! Они опережают нас на пять или шесть часов! Мы их до вечера не догоним!

— Да, они очень спешили. И забрали из дома почти всё. Еды осталось чуть-чуть, мне не прожить на ней и недели.

Олег, вслушиваясь в последние слова, произнесённые равнодушным тоном, понял, что его первое впечатление было обманчивым — перед ним вовсе не зрелая женщина, перевалившая тридцатилетний рубеж. Сколько ей? Двадцать? Семнадцать? Какая, впрочем, разница. Выглядит она теперь раза в два старше, чем на самом деле. Лицо и так трудно назвать красивым, а сейчас, почернев, стало и вовсе будто у старухи.

Поколебавшись, он остановил порыв глупого благородства, призывающего помочь несчастной, и неловко произнёс:

— Извини, но мы не можем терять время. Если хочешь похоронить мужа, разведи на этом месте костёр, иначе так и не справишься с мёрзлой землёй. Оставаться здесь тебе нельзя, сама понимаешь. Есть куда пойти?

— Нет.

— Понятно… Захватишь всю еду и пойдёшь к устью этой речки, там, на берегу, найдёшь наш плот. Льда на реке немного, если не отходить далеко, то спокойно переправишься. Дальше иди вверх по Фреоне и через день или два увидишь большой приток на противоположном берегу. За ним будь внимательной, следи за островами, пока не заметишь на одном из них посёлок. Его разглядеть трудно, но дым видно хорошо. Возможно, встретишь на берегу кого из наших, если нет, то посигналь как-нибудь. За тобой придут, у нас там постоянно наблюдатель с биноклем всё разглядывает. Примут тебя хорошо, не волнуйся, только передашь, что встретила Олега, и расскажешь про то, что случилось. Поняла?

— Да.

— Вот и хорошо. Сообщишь, что я продолжаю преследование и без Ани не вернусь. Ты как, сможешь дойти? В таком состоянии?

— Мне не остаётся другого выхода, — равнодушно ответила женщина.

Нахмурившись. Олег покачал головой:

— И не вздумай удавиться над могилой мужа. Он бы это точно не оценил. Ты молода и успеешь ещё пожить в своё удовольствие. Будут у тебя ещё дети… я надеюсь…. Ладно, извини, но больше помочь тебе ничем не смогу. И это… Лучше брось ты это дело: такими темпами могилу рыть целую неделю будешь. Собирай вещи и уходи, пока наши следы хорошо заметны, по ним быстро найдёшь плот. А тело мужа затащи в дом и подожги его перед уходом. Хочешь, мы сами занесём? Тебе будет слишком тяжело.

— Нет. Я сама… Я всё сделаю сама…

— Как знаешь. Ладно, удачи тебе.

ГЛАВА 5

Очередная бессонная ночёвка в сыром холодном лесу здорово подкосила силы. Аня едва плелась, то и дело пытаясь задремать прямо на ходу. Из-за рассеянного внимания девушка постоянно спотыкалась, иногда падала. Обеспокоенный Антон до минимума сократил длину верёвки, поддерживая пленницу в такие моменты, но делать это успевал далеко не всегда. Один раз, не выдержав, он предложил Ане посидеть у него на плечах, но в ответ заслужил лишь презрительный взгляд. Будь она не в столь сонном состоянии, то обязательно согласилась бы, помня о том, что ей следует беречь силы, но мозг, затуманенный усталостью и недосыпанием, с рефлекторным недоверием реагировал на любое участие со стороны похитителя.

Очередную остановку Аня встретила с радостью, надеясь, что бандиты устроят затяжной привал. Но нет, их насторожил запах дыма, принесённый восточным ветерком. Коротко посовещавшись, они покинули звериную тропу, пробиваясь через снежную целину. Девушка, с трудом сбросив сонное оцепенение, из обрывков фраз поняла, что они собираются заслать в этот посёлок кого-нибудь на разведку. Сомнительно, что о них слышали в здешних краях, так что опасности разоблачения нет. Необходимо выяснить, куда они попали и где можно встретиться с Монахом. Не исключено, что здешние жители его люди.

Действительность оказалась не столь простой, как предполагалось. Да, к посёлку они вышли, но вопрос о разведке отпал сразу, ибо их заметили. Проломившись сквозь кусты, Рог вышел на маленькую прогалину, резко остановился, чуть ли не нос к носу столкнувшись с парочкой мужчин. На охотников они походили слабо: один в доспехах из кожи и тростника, с короткой пикой, второй с массивным медным нагрудником, топориком за поясом и каменной булавой в руках. Меховые шапки усилены деревянными пластинами — они играли роль шлемов. На каждом виднелась овальная эмблема с изображением креста заключенного в круг.

Незнакомцы синхронно отступили назад, готовя оружие. Рог, рассмотрев эмблемы, миролюбиво показал пустые ладони:

— Ребята, спокойно! Мы ищем Монаха.

— Вы откуда? — настороженно уточнил тип с булавой.

— Издалека, с юга. Четвёртый день к вам топаем.

Солдаты переглянулись, тот, что с пикой, хохотнул:

— Ну и дела! Нечасто такое увидишь, чтобы к нам так рвались. Да ещё и с дальних краев.

— Так мы можем поговорить с Монахом? — нетерпеливо уточнил Рог.

— А куда вы теперь денетесь? — хмыкнул парень с булавой и пронзительно свистнул.

На сигнал пришло сразу полдесятка бойцов. Старший, облаченный в доспехи из автомобильной жести, выслушал короткие объяснения Рога и приказал следовать за ним. Солдаты плелись позади, отрезая пути отхода.

Посёлок показался через пару минут, причём с первого взгляда стало понятно: здесь не всё ладно. Он расположился на склоне невысокого холма, вытянувшись вдоль маленькой речки. Оборонительные сооружения состояли из мелкого рва и невысокого вала с двухметровым частоколом, за ними скрывалось около полусотни жилищ.

В данный момент частокол был проломлен в нескольких местах, парочка хижин пылала, разнося запах дыма на всю округу. Вокруг них суетились десятки фигурок, но пожар не тушили, просто не давали ему распространяться на весь посёлок. Даже с расстояния в сотню метров можно было различить кровавые пятна на белом снегу и несколько подозрительно неподвижных тел рядом с ними.

Уже в воротах Аня вскрикнула от страшного зрелища — сразу за ними протянулся ряд кольев с корчащимися людьми. Никто из них не кричал, очевидно, это было невозможно, лишь некоторые постанывали. Особо зловеще выглядело несколько свободных орудий казни, уставившихся в небо на совесть отточенными остриями.

Побледневшие бандиты прибавили шаг, спеша миновать страшное место. Аня и вовсе закрыла глаза и мечтала то же самое сделать и с ушами, но мешали связанные руки. Поднять веки рискнула лишь после того, как громыханье жестяных доспехов стихло и послышался голос:

— Первый! Мы нашли этих людей на опушке леса. Они говорят, что пришли издалека, с юга, для того, чтобы увидеть тебя.

Открыв глаза, Аня в первую очередь рассмотрела десяток мужчин в доспехах из той же автомобильной жести — по здешним меркам очень неплохая броня, мало кто мог такой похвастаться. Странно, но на самого удивительного человека она обратила внимание во вторую очередь.

А удивляться было чему. Во-первых, он сидел верхом на пони — это была первая лошадь, увиденная Аней в этом мире. Во-вторых, рост его был настолько велик, что свисающие ноги едва не доставали до земли. Девушка сразу поняла, что в нём не меньше двух метров, правда, сама фигура внушительностью не отличалась — всё ушло ввысь, а не вширь. Но всё равно впечатляло. Голову всадника защищал красивый отполированный шлем, такой она видела в фильмах про римских легионеров. Под чёрным плащом, чем-то напоминающим облачение священника, виднелись доспехи из мелких пластин, набранных подобно чешуе, с пояса свисал длинный прямой меч с массивной крестовиной эфеса.

Лицо заслуживало отдельного описания и могло выделить этого человека из толпы без всего остального. Это было лицо ворона, ассоциация была столь полной, что Аня не удивилась бы, если б он внезапно закаркал. Однако вместо птичьего крика с уст сорвались обычные слова, правда, голос был каким-то дёргающимся, надтреснутым:

— Вы действительно пришли с юга?

— Да, — уважительно ответил Рог, — Нам пришлось добираться несколько дней.

— Что ж, ваш путь окончен. Зачем же вы хотели меня видеть?

— Первый, мы хотим служить у тебя.

— У меня не служат, — спокойно ответил Монах. — Я лишь первый среди равных, не более. Разве могут равные служить друг другу?

— Прости, мы плохо знаем ваши правила. Но непременно их изучим: я больше так не ошибусь. Ты силён, ты способен сделать то, что не под силу нам. Мы готовы помочь тебе во всех начинаниях. Я и Антон хорошие воины с отличным оружием, Гарик… он тоже может быть полезен.

— Воины мне нужны, — многозначительно произнёс Монах. — А кто эта девушка? Ты так её и не представил.

— Она принадлежит Антону.

— Почему её руки связаны?

— Чтобы не сбежала. Он отобрал её у мужа, она ещё не привыкла к своему новому положению.

— Вот как? Я не одобряю подобного. Жёны должны быть при мужьях, хранить очаг и рожать детей. Я пресекаю любые проявления позорного феминизма, но и разрушать семьи подобным образом не позволяю. Женщина не товар, принадлежащий тому, кто её пожелает.

Антон шагнул вперёд, решительно произнёс:

— Она будет хранительницей моего очага и матерью моих детей. Обстоятельства привели к тому, что мы разлучились, но больше я этого не допущу.

— Вот как? Ты ведь собираешься стать одним из нас, а наши воины не всегда принадлежат сами себе. Сидеть при очаге всё время тебе никто не позволит.

— Ничего. В своей семье я смогу поддерживать порядок.

На последних словах Аня зашлась в приступе кашля. Нахмурившись, Монах покачал головой:

— Мне не нравится состояние здоровья твоей женщины.

— Дорога была трудной, мы ночевали в холодном лесу, она промочила ноги, простыла. Но в тепле быстро выздоровеет.

— Надеюсь… Вид у неё слишком хрупкий, сомневаюсь, что она сможет принести тебе много детей.

Призадумавшись, Монах повернулся, указал на один из домов с краю посёлка:

— Идите пока туда. Обогреетесь, отдохнете. Хозяев там нет и больше не будет: я наказал эту деревню за неповиновение, приказав уничтожить десятую часть жителей, сейчас наши ребята ловят их по всей округе. Вечером мы решим, как с вами поступить… Скорее всего, примем всех в свои ряды, ведь нам действительно нужны воины. Но если придёт муж этой женщины и попросит справедливого суда, то придётся вернуть ему жену, если не откроются другие обстоятельства. Всё, ступайте.

Бандиты поспешно направились к указанному дому. Гарик, отойдя на безопасное расстояние, тихо произнёс:

— Рог, я так понял, что нам особо не обрадовались? Видал, как разговаривал?

— Всё нормально, — буркнул вождь. — Нам даже оружие оставили.

— Им бояться нечего, — вздохнул Гарик. — Видал? Тут бойцов побольше сотни, и один другого круче. Силён Монах, очень силён…

— Это и хорошо, — констатировал Рог. — Нам слабый вожак не нужен.

Покосившись в сторону жутких кольев, Гарик поёжился:

— Суров он больно.

— Это тоже хорошо: мягкотелый вожак не может быть сильным.

* * *

Принюхавшись, Эрон тихо произнёс:

— Дым. Рядом посёлок, на востоке.

— Выходит, они решили выйти к людям, — заключил Олег.

— Да. След совсем свежий, они опережают нас на час, не больше.

— Вот и хорошо, теперь точно не уйдут, до вечера мы их обязательно догоним… Если опять что-нибудь не помешает.

Троица рванула вперёд ещё быстрее, хотя и до этого продвигались на пределе возможностей. Даже встали они ещё затемно, после короткой ночёвки в сыром лесу. Сознание того, что Аня совсем близко, заставило Олега позабыть о боли в натруженных ногах. За зиму он обленился, двигался мало, теперь за это приходилось платить.

Спереди послышался пронзительный свист, следом затрещали ветки, на поляну выскочил пожилой мужик с дубиной в руках. Испуганно обернувшись, он рванул на другую сторону, но тут же с криком упал, заработав стрелу в шею. Следом из кустов вышло четверо вооружённых мужчин в тростниковых доспехах. При виде островитян они замерли, один резво опустил арбалет, вдел ступню в стремя, принялся поспешно крутить ворот.

Олег не стал тратить время, выхватил лук, быстро натянул тетиву, достал стрелу.

— Бросьте оружие! — крикнул один из четвёрки.

— Пускай он оставит в покое свой арбалет, — ответил Олег.

Но призыв пропал впустую. Неизвестно, на что рассчитывал стрелок, но, едва зарядив оружие, он вскинул его к плечу, не оставляя островитянам выбора. Тетива хлопнула по наручу, арбалетчик с криком рухнул на спину. Оставшаяся троица дружно засвистела, ринулась вперёд, размахивая оружием.

— Ты стреляй, а мы будем драться! — крикнул Эрон. — Сюда бегут другие враги, у них тоже могут быть арбалеты, тебе придётся защищать нас от них.

Олег не стал спорить — доводы арка были вполне разумны. Накладывая на тетиву вторую стрелу, он не смотрел в сторону схватки, прекрасно понимая, что против гладиаторов троица землян не более чем котята против тигров. А вот из кустов в любой момент могут выскочить новые стрелки; для того чтобы выпустить болт, много ума не надо, тут искусство арков бессильно.

На поляну выскочило сразу пятеро. Один действительно оказался с арбалетом, Олег немедленно выстрелил. Не слишком удачно — попал в плечо, но из строя его всё равно вывел. Остальные кинулись на арков, к тому моменту прикончивших двух бойцов из трёх. Эрон ловко врезал последнему противнику древком алебарды в живот, после чего, уже скорчившемуся от боли, снёс голову широким замахом. Монгу при этом успел подхватить её в руки и хладнокровно присосался к угасающему кровавому фонтану, бьющему из перерубленных артерий.

Враги, потрясённые жутким зрелищем, замерли, с ужасом и отвращением взирая на здоровяка. Расхохотавшись, он швырнул свой кошмарный трофей в их сторону и с завыванием ринулся следом, раскручивая секиру. Завязалась новая схватка, причём Олег и здесь не сомневался в скорой победе арков. Замерев со стрелой наготове, он выбирал удобный момент, чтоб уменьшить число врагов без риска задеть товарищей.

Но закончить схватку и им не дали — на поляну ворвалось уже более десятка новых противников, среди них Олег с изумлением заметил всадника на низкой лошадке. Подняв руку, тот пронзительно заорал:

— Стоять! Прекратить драку!

Как ни странно, но этого вполне хватило. Противники поспешно отступили назад. Арки, намеревавшиеся их преследовать, замерли, разглядев, что среди новоприбывших стоят пять арбалетчиков с оружием наготове — против таких аргументов спорить нежелательно. Олег тоже не стал переть на рожон — но стрелу с тетивы не убрал. В крайнем случае, хоть одного он попытается прихватить с собой.

Всадник, не обращая внимания на угрожающе натянутый лук, выехал вперёд, спокойно поинтересовался, ни к кому не обращаясь:

— Кто эти люди?

— Мы не знаем, — ответил один из солдат, зажимая ладонью рассеченное предплечье. — Ребята Мака гнались за стариком, сдёрнувшим из посёлка, но нарвались на этих типов. Вон, всех их положили!

— Понятно… — всадник уставился на Олега, и парень едва не поёжился от пронизывающего взгляда. — Вы не похожи на людей из посёлка. Там обитали одни слизняки, не придумавшие ничего умнее, как отказаться от выплаты налогов под предлогом голода. Среди них не было хороших бойцов, а вы уложили шестерых наших, да ещё и покалечили парочку, как я вижу… Откуда вы?

Олег, к тому времени успел обобщить смутные слухи, доходившие до острова, и уже понял, с кем разговаривает. Надо сказать, это знание его не слишком обрадовало, скорее наоборот. Не опуская лук, он почти спокойно ответил:

— Мы пришли с юга, издалека.

— Почему-то я этому не удивляюсь, — спокойно произнёс Монах. — Это направление в последнее время стало слишком популярным. Хочешь, я угадаю, что вас сюда привело?

— Ну? — с подозрением произнёс Олег.

— Вы преследуете людей, похитивших светловолосую девушку.

— Ты видел её?! — закричал парень.

— Да. Не более получаса назад. Кто она тебе?

— Жена.

— Я так и думал, — кивнул Монах. — Твои спутники… Вид у них странный… Они что, мулаты?

— Нет. Это арки, местные жители.

— Я видел местных, но не таких. Впрочем, это не столь важно. Зачем вы напали на моих людей?

— Они первые это сделали. Один хотел выстрелить в нас из арбалета, мы только защищались.

Монах покачал головой:

— Говорил я Маку, что он плохо закончит. Слишком горяч… И что же мне теперь с вами делать? Шесть человек убиты или умирают, а двое ранены. Да у нас в схватках с хайтами такие потери нечасто бывают.

— Мы в этом не виноваты, — упрямо произнёс Олег. — Про тебя, Монах, говорят, что ты справедлив и чётко выполняешь собственные законы. Вот и суди сам: справедливо ли мы поступили, защищая свои жизни. И, кроме того, я должен забрать свою жену… Это тоже будет справедливо.

— Не стоит обсуждать подобное посреди леса. Думаю, в посёлке это делать гораздо удобнее. Там всё и решим. Пойдёмте, я с интересом поговорю с людьми, способными уложить шестерых, не получив при этом ни царапины. Эй! Продолжайте прочёсывать опушку, здесь наверняка скрывается ещё немало беглых ублюдков.

Спорить с приглашением Олег не стал — не та ситуация. Разоружать островитян никто не рискнул, да это и ни к чему — за спиной шествовала пятёрка арбалетчиков, готовых пресечь любую их инициативу в зародыше. Арки едва заметными жестами давали Олегу понять, что готовы начать действовать в любой момент, но он не рискнул отдать приказ, прекрасно понимая, сколь малы шансы на победу. Да и Монах выглядел не полным отморозком — такой бы не смог подчинить себе столько людей. Если вспомнить все те слухи, что доходили до острова, можно ожидать более-менее справедливого отношения. Хотя, разумеется, устроенная резня очень осложняет дело.

Странно, но Олега ничуть не потрясло массовое убийство, произошедшее на его глазах. Да, он уже не раз участвовал в схватках, но это были ваксы или хайты, чья разумность не делала их людьми. До сих пор от его рук погиб только один человек — рыцарь, побеждённый в честном поединке, но тогда всё произошло быстро и чисто, можно сказать, театрально — без отсечённых голов и конечностей. Схватку с пиратскими кораблями и вовсе трудно принять за полноценный бой. Нет, что ни говори, а он черствеет на глазах — будь дело на Земле, убийство шестерых человек надолго выбило бы его из колеи. А здесь даже руки не дрожат — спокойствие полнейшее.

Из задумчивости Олега вывели далёкие крики, перемежаемые громким свистом. Монах, возглавлявший процессию, осадил лошадь, указал рукой вперёд, где за полосой кустарника угадывалось открытое пространство:

— Там что-то случилось! К бою!

Его люди и без слов были готовы ко всему, держа оружие наготове. Повернувшись к островитянам, Монах жёстко произнёс:

— Вы не одни из нас и можете переждать схватку здесь. Я не знаю, что там случилось, но мои ребята не станут поднимать шум из-за пустяка.

— Аня там? — уточнил Олег.

— Да, твоя жена в посёлке.

— Тогда можете на нас рассчитывать.

— Хорошо. Разговор закончим потом… если это «потом» у нас будет.

Монах спешился, накинул уздечку на деревце. Неудивительно — вряд ли на Земле он был лихим кавалеристом, так что сражаться лучше пешим. Отряд дружно рванул к опушке, арбалетчики больше не дышали в затылок. Олег подивился их доверчивости — ведь будь островитяне сообщниками нападающих, могли воспользоваться удобным моментом. То, что противников было более десятка, не слишком поможет им в схватке с парой арков. Да и сам Олег не промах — уж парочку взять на себя сможет.

Первым из кустов выскочил Монах. Резко остановившись, он выдохнул:

— Чёрные всадники!

Олег, не заметив, как при этих словах побледнели лица солдат, ещё не вырвавшись из зарослей, уточнил:

— Что? Какие всадники?

— Хайты! Проклятье! У них чёрные всадники!

— Отходим! — перепуганно крикнул кто-то из солдат.

— Стоять на месте!!! — проревел Монах. — Кто сделает хоть шаг назад, лично на сухой кол посажу!!! Арбалетчики на фланги, меченосцы ко мне, копейщики, в первую шеренгу, остальные за ними! Вперёд!

Достав из объёмного кармана плаща медный горн, Монах просигналил незатейливый сигнал, очевидно, созывая своих людей.

Заняв место по правую руку от него, Олег только сейчас смог рассмотреть обстановку. Впереди, в сотне метров, расстилался посёлок, над ним клубился дым от горящих хижин. Между ними метались фигурки людей, сражающихся с гориллоподобными раксами. Схватка была беспорядочная, распавшаяся на множество мелких очагов. Складывалось впечатление, что враг нагрянул слишком неожиданно, не дав защитникам возможности организоваться.

Затем Олег рассмотрел пресловутых чёрных всадников. Он сразу понял, что ездят они не на лошадях — слишком удлинённые тела у животных, да и пропорции искажены. Седоки держались слишком уж прямо, как-то неестественно, и вовсю работали короткими пиками. Расстояние не позволяло рассмотреть подробности, но вывод он сделать сумел:

— Так это мёртвые рыцари, или фраки. В разных краях их называют по-разному.

— Как? — не понял Монах.

— Фраки. Так их называют местные.

— Вы на юге с ними сталкивались?

— Нет.

— Ну так молись всем богам! Если их окажется больше двух десятков, нам конец.

Уточнять Олег не стал, хотя и удивился. Издалека чёрные всадники не казались опасными — просто очередная разновидность хайтов, не более. А хайтов он не слишком опасался — да, противник опасный, но ему уже доводилось вступать с ними в схватку. Ничего сверхъестественного — убивать их несложно.

Между тем на зов Монаха подбегали всё новые и новые бойцы. Прекратив выслеживать беглых жителей, они мчались к своему предводителю. То же самое делали те, кого нападение застало в посёлке — поспешно выходя из схватки, они выскакивали из пролома в частоколе. Когда до стены оставались считанные шаги, отряд увеличился до тридцати человек. В этот момент на них напал первый фрак.

Всадник вынесся из пролома, помчался на отряд Монаха, по пути уничтожая бойцов, бегущих в том же направлении. Олег, прекрасно его рассмотрев, содрогнулся, осознав, что повстречался с настоящей машиной смерти. И раньше было понятно, что животное не относится к ближайшим родственникам лошадей, но сейчас стало ясно: это вообще непонятно что. Похоже на странноватую рептилию, с массивной бычьей головой и чешуйчатым телом. Лишь ноги почти лошадиные, разве что непропорционально коротковаты, придают телу слишком вытянутый облик. А уж размеры… Любому коню далеко.

Всадник подстать своей «лошади» — высокий, широкоплечий, хотя и уступает размерами раксам. Но, в отличие от них, с ног до головы закован в чёрную, очевидно воронёную, броню. Передние и задние луки седла были очень высокие, не менее полуметра, он сидел в них будто в гнезде, отчего и держался неестественно прямо. Пика у хайта была весьма зловещая: толстое древко длиной около двух метров увенчано изогнутым наконечником, похожим на очень широкую саблю. Длина этой сабельки впечатляла — не менее метра. Мало кто из людей смог бы работать столь тяжёлым оружием.

Вся амуниция фрака была чёрного цвета, не исключая лезвия пики. Всадник работал ею виртуозно, нанося рубящие и режущие удары, он в несколько секунд уложил парочку бегущих солдат.

— Сбить ряды! — заорал Монах. — Арбалетчики! Беглый огонь! И не стойте кучей, рассеивайтесь на флангах!

Стрелы замолотили по доспехам фрака, раненый «конь» завизжал свиньёй, после чего рванул на шеренгу воинов, шипя рассерженным котом. Те поспешно приседали, готовясь встретить его копьями, упёртыми в землю, но обошлось — чья-то стрела удачно угодила зверю в ногу, тот кувыркнулся через голову, свернув себе шею и сплющив всадника вместе с доспехами.

Но это было только начало — их пролома показалось сразу три фрака. Олег, замешкавшийся при появлении первого противника, сейчас не сплоховал — выпустил стрелу в шею животного. Он видел, что она защищена костяными наростами, как и голова, но надеялся на мощь своего лука. Так и получилось — с диким визгом тварь замерла, затрусила головой.

— Молодец… южанин! — вскричал Монах.

В следующий миг оставшиеся раксы налетели на землян. Арбалетчики не успели перезарядить своё оружие, и они домчались без помех, одновременно ударив пиками. Первый повис на нескольких копьях, второй сумел их преодолеть, ворвавшись в тесноту строя и приступив к мясорубке.

Олег, натягивая лук, порадовался, что находится вне досягаемости его страшной пики — плохонькая кольчуга здесь поможет не больше, чем бумага. Стрела с грохотом пробила шлем — с такого расстояния от неё защитит только очень крепкая деталь доспехов. Секунды три фрак вовсю махал своим страшным оружием, Олег уже подумал, было, что голова у него не слишком уязвимое место, как вдруг тот затих. Всадник выронил пику, оставшись в седле — он просто не мог из него выпасть, лишь немного склонился вперёд. Один из солдат Монаха отчаянным ударом топора подрубил зверю переднюю лапу. Тот с визгом рухнул на бок, подмяв под себя замешкавшегося бойца.

Обернувшись, Олег увидел, что несколько копейщиков добивают фрака на раненой «лошади». Только тут парень осознал, что четвёрка чёрных всадников убила и искалечила больше десятка человек. Теперь он понял, чего опасался Монах — тридцать таких созданий без труда разметали бы сотенную толпу землян.

Впрочем, на этом бой ещё не окончился — Монах повёл оставшихся людей в пролом частокола. Здесь, зажатые между хижин, сражались остальные его бойцы. К счастью, фраков видно не было, но зато хватало раксов. Гориллы в своих слабых доспехах представляли отличные мишени для арбалетчиков, вот только свалить их с одного выстрела удавалось нечасто.

Олег опустошил половину колчана, сражаясь бок о бок с арбалетчиками. Арки оставили командира одного, убедившись, что он не собирается лезть в схватку, но зато сами влезли в опаснейшее место. Хайты, находящиеся на другой стороне посёлка, принялись отступать, понимая, что бой развивается не в их пользу. Преследовать их никто не собирался, да и некому — все были увлечены уничтожением оставшихся врагов, прикрывающих отступающих.

Через несколько минут последнего израненного ракса изрубили на куски.

* * *

Олег перевернул хижину вверх дном, но не нашёл ни малейшего следа пребывания здесь Ани. Заскрипев зубами, он вырвался на улицу столь стремительно, что арки едва успели посторониться. Не обращая внимания на вереницу кольев с нанизанными ещё живыми людьми, Олег подскочил к Монаху, к тому времени успевшему вновь взгромоздиться на приведенную лошадь:

— Её там нет! Там никого нет! — яростно закричал парень.

Повернувшись в его сторону, Монах спокойно ответил:

— Я приказал своим людям поискать по округе, но сомневаюсь, что они ушли самостоятельно. Хайты ворвались как раз с той стороны. Раз тел не было, то всех увели с собой.

— С собой?!

— Да. Они часто забирают людей. Их отряды ходят по этим местам постоянно. В основном они направляются на восток, в неделе пути отсюда начинаются поселения местных жителей, вот их и хватают. Но и нам часто достаётся. В последнее время достаётся все чаще и чаще, очевидно, они начали понимать, что теперь эти земли неплохо заселены.

— Я их догоню! — решительно заявил Олег.

— Нет. Забудь о своей жене, считай, что она умерла: из Хайтаны не возвращаются.

— Ничего, — нервно усмехнулся Олег. — Просто я там ещё не был.

— Мне нравится твой настрой, — одобрительно произнёс Монах, — Но всё равно, глупо это. Ты отличный боец, твои товарищи просто потрясающие воины. Оставайся со мной и не пожалеешь: я дам тебе власть, а она принесёт благосклонность любой женщины. Я видел твою жену: она симпатична, но не более; ослепительной красавицей её не назвать. Да и худая сильно…

— Для меня она самая красивая, — упрямо произнёс Олег. — Спасибо за предложение, но мне надо идти.

— Не спеши. Отдохни после боя, я же вижу, как ты устал. Наверняка погоня утомила. Хайтов так просто не догнать, поверь мне: передвигаются они очень быстро. Да и напасть на них… нет, даже я со своим отрядом не рискну это делать после таких потерь. Если у тебя и получится что-то сделать, то тайком, когда они остановятся на ночёвку. Но боюсь, что произойдёт это уже на другом берегу.

— А Фреона? Как они через неё переберутся?

— Лед почти сошёл. Там как раз впадает река, в устье которой они любят скрывать свои корабли. Наверняка на них и доберутся.

— Твою мать! А они могут увести корабли вверх или вниз?

— Вряд ли. Насколько я заметил, в подобных случаях они без затей переправляют добычу на другую сторону. Не знаю, каким образом ты сумеешь переправиться… Лодок там нет. Разве что на плоту, но его за час не сколотишь.

— Ничего… разберёмся. Мне только потребуются кожаные ремни, ты позволишь мне взять?

— Да, — кивнул Монах, — берите всё, что потребуется, вы это заслужили.

Потеряв к Олегу всякий интерес, он развернулся к группе солдат, подведших разоруженного командира в жестяных доспехах. Брезгливо посмотрев в его испуганные глаза, Монах спокойно поинтересовался:

— Ник, твой отряд караулил северное направление, не так ли?

— Д-да, — еле слышно произнёс боец.

— Из-за твоего разгильдяйства хайты смогли напасть внезапно, без шума преодолев линию дозоров.

— Но я…

— Оправдываться потом будешь, если пожелаешь. Времени на это хватит, ведь умрёшь ты не сразу, — почти успокаивающе сказал Монах и коротко добавил: — На кол его.

— Первый!!! — взвыл боец, извиваясь в руках палачей.

Но тот уже не слушал — для Монаха этот человек перестал существовать. Олег, посмотрев на человека в забрызганном кровью кожаном переднике, спешащего к месту событий с деревянным молотком в руках, пошёл прочь: больше ему здесь делать нечего. Уже подходя к аркам, бесцельно слоняющимся вокруг дома в безнадёжных попытках найти его жену, он вздрогнул от пронзительного нечеловеческого крика, но даже не обернулся.

Это не его дело, да и будь казнённый поответственнее, Аня вряд ли попала бы в лапы хайтов.

* * *

Аня блаженно вытянула ноги, прислонившись к борту. Остальные пленники всё ещё суетились, приспосабливаясь к сумраку корабельного трюма, но девушка к этому была привычна — плавала не однажды. Да и с конструкцией кораблей хайтов знакома — такой был захвачен в прошлом году, по осени, из любопытства она осматривала его не раз, так что не растерялась. Наверху слышались шаги врагов, грохот поднимаемых сходен; резко хлопнуло полотнище паруса, вызвав треск в основании мачты. Девушка поняла, что судно отчалило.

События последних часов оказались ещё большим кошмаром, чем похищение и последующий поход по весеннему лесу. В память накрепко впечатался момент, когда на улице послышались крики, после чего дверь резко распахнулась, и в хижину ворвались раксы. Опешившие земляне не оказали ни малейшего сопротивления — настолько всё было неожиданно. Гарика выгнали на улицу босиком — он разулся, подсушивая обувь на печке. Антон рванулся было к оружию, когда Аню ухватили за связанные руки, но один из хайтов небрежно шлёпнул его по лицу, явно не собираясь калечить серьёзно. То, что для него было пустяком, отбросило парня на стену. Вытирая рукой кровавый поток, хлынувший из сломанного носа, он выплюнул несколько зубов и больше на рожон не лез.

На улице мужчин поспешно обыскали, отбирая оружие и амуницию. К Ане почему-то не притронулись: то ли вид у неё безобидный, то ли сыграли свою роль связанные руки. Обыскав, людей сбили в одну кучу с парой десятков жителей и солдат Монаха, после чего погнали в сторону Файры. Охраняли их триллы; при малейшем намёке на попытку побега они сразу хватались за дротики, готовясь превратить смельчака в подушечку для иголок. Так что сбежать никто не пытался, да и сделать это было почти невозможно, разве что все кинутся разом, тогда хоть у кого-то будут шансы. Но для этого ещё нужно сговориться…

Несколько человек было ранено, они ели плелись, несмотря на понукания хайтов. Самых медлительных нещадно били древками дротиков. Это помогало слабо, но всё изменилось в один момент, когда солдат Монаха, истекавший кровью, не удержался на ногах и рухнул на колени. Один из триллов мгновенно расколол ему голову маленьким топориком. После этого темп продвижения резко увеличился — никто не хотел повторять его судьбу.

Набег был организован на славу, а может, просто совпадение такое, но как бы то ни было, корабль ждал у берега, в укромной бухточке, поросшей затопленным тростником. Пленникам даже не пришлось мочить ноги — на берег были проложены удобные сходни.

И вот теперь корабль отчалил, направляясь к страшному западному берегу. Здесь никто даже не рисковал плавать на ту сторону: выше устья Нары начинались враждебные земли Хайтаны. Ане хотелось не просто разрыдаться, а завыть по-настоящему: в голос… на одной ноте… умирающей волчицей. Там, в посёлке, после слов Монаха, она воспрянула духом, ожидая, что, когда появится Олег, им позволят уйти вместе. Оставалось только дождаться этого момента, ведь её муж обязательно появится, скорее рано, чем поздно.

Но увы — всё рухнуло в один момент. Вряд ли ему удастся узнать, куда она исчезла, а если и так, то поделать он ничего не сможет. Кто знает, где причалит этот корабль? Да и земли Хайтаны не то место, где можно без проблем искать похищенную жену. Нет, Олег её никогда не найдёт.

Однако Аня не стала предаваться горю: в некоторых вещах она ничуть не уступала по упрямству своему мужу. Раз от него ждать помощи нечего, то придётся позаботиться о себе самой. У неё не было внятного плана дальнейших действий, но в одном девушка не сомневалась — надо сбежать как можно быстрее. Пусть не сейчас, пусть ночью, или через три дня, но сбежать обязательно. Каждый сложный замысел начинается с первых, незначительных шагов: для начала она решила позаботиться о руках — здесь точно никто не станет этому мешать. Аня забилась в дальний угол трюма, надеясь, что в потёмках похитители её не найдут. Вряд ли негодяям сейчас до неё, да и возражать им не к чему — ситуация изменилась.

Покопавшись, девушка извлекла из рукава длинное кремневое лезвие. Она ухитрилась его прихватить со стола, воспользовавшись моментом, когда бандиты только-только начали располагаться в хижине, выделенной Монахом, и их внимание было рассеянно. Аня в тот момент действовала не задумываясь, справедливо полагая, что столь полезная вещь ей не помешает. Так и оказалось. Действуя на ощупь, она в несколько минут изрезала свои путы, с наслаждениям принялась разминать запястья. Антон стремился связывать её бережно, но как ни старайся, четырёхдневное ношение верёвок на пользу не пойдёт.

Ощупав пальцами чудовищные рубцы, Аня едва не разрыдалась. Впрочем, быстро успокоилась, понимая, что надолго они её не изуродуют — обязательно рассосутся. Гораздо больше неприятностей могут доставить ссадины, натёртые грубой верёвкой. В потёмках не определить, насколько они серьёзны, но что грязные — точно. Никаких лекарств у девушки не было, и она поступила древнейшим способом: принялась зализывать ранки. Аня слышала, что в таких случаях хорошо помогает моча, но вот добыть её в этих условиях, среди толпы пленников, будет не слишком прилично, так что лучше воспользоваться слюной.

Несколько раз мимо неё пробирался Антон, подзывая по имени. В такие моменты Аня прятала голову, сворачиваясь калачиком. У неё не было ни малейшего желания общаться с влюблённым похитителем. Бесконечно прятаться от него не удастся, но и приближать этот момент она не желала.

Зализывая свои натёртые запястья, Аня хладнокровно перебирала в голове различные планы побега. Пока что один был безумнее другого, но она надеялась, что рано или поздно найдёт оптимальный.

Очень надеялась.

ГЛАВА 6

Второй раз за последние дни островитянам пришлось взяться за сооружение плота. Сейчас хлипким сооружением не обойдёшься — даже летом с Фреоной шутки плохи, а в эту пору и подавно. К счастью, в здешних краях берег был повыше, и узкая полоса пойменного леса подступала вплотную к разливу.

Но несмотря на благоприятные обстоятельства, окончить работу до вечера не удалось — плот довязали уже при свете костров. Хотя Олег всей душой рвался немедленно начать переправу, рассудок не позволил ему совершить столь опрометчивый поступок. Ночь безлунная, а на реке хватает крупных льдин, способных разбить хрупкое сооружение. Нет, будь у них самая неказистая лодка, риск оправдан, а на таком плавсредстве… Придётся ждать до утра.

Невозмутимые арки приготовили скромный ужин. К этому времени мясо уже закончилось, но, пользуясь моментом, они пополнили запасы в разгромленном посёлке. Поев, Эрон, как обычно, достал трубку. Наблюдая, как он её набивает, Олег произнёс:

— Спасибо за всё, что вы для меня делаете, но дальше я пойду один. Риск слишком велик, вам надо возвращаться: незачем лезть в петлю всем.

Эрон после короткой паузы спокойно ответил:

— Нет, Олег, мы тебя не оставим. Если хочешь вернуться, то возвращайся, тогда и мы вернёмся. Без тебя не пойдём.

Тот и сам понимал, что от упрямых арков не избавиться, но всё же предпринял ещё одну попытку:

— Почему ты говоришь за всех? Возможно, Монгу как раз согласен вернуться на остров.

— Монгу не согласен, — хладнокровно заявил Эрон.

— У вас что, один язык на двоих? — язвительно уточнил Олег. — Почему бы ему не решить самому?

Эрон, не поворачивая головы, равнодушно произнёс:

— Монгу, ты вернёшься на остров сам?

— Нет, — спокойно ответил гигант.

— Вот видишь, он не хочет уходить без тебя.

— С вами спорить — только время терять, — криво усмехнулся Олег.

* * *

Хайты напали на них, когда до правого берега оставалось не больше километра.

Островитяне ожесточённо работали грубыми подобиями вёсел и не сразу заметили опасность. Первым насторожился Эрон: прекратив грести, он настороженно закрутил головой, всматриваясь во все стороны. Олег собрался было поинтересоваться столь странным поведением арка, но тот, вскрикнув, указал куда-то вправо.

Взглянув в указанном направлении, Олег сперва ничего не понял: водная гладь, нарушаемая сероватыми пятнами льдин, парочка островков, соединённых косой, поросшей тростником. Он собрался переспросить Эрона о причине крика, но тут и сам заметил: за ближайшим островком перемещался корабль. Виднелась только мачта с поднятым парусом; из-за того, что парус был повернут боком, а корпус судна скрывали заросли, Олег не сразу его заметил, да и расстояние слишком велико.

Он не сомневался, чей это корабль: сомнительно, что в такую пору сумалидские купцы рискнут спуститься вниз. Так и оказалось: из-за острова вышло низкое судно хайтов. Олег отчаянно надеялся, что они и дальше продолжат идти прежним курсом, но нет — враги уверенно развернулись вниз по течению. Он понял: плот заметили, а если и не заметили, то это произойдёт в ближайшее время.

Монгу положил весло, снял с пояса секиру, затянул что-то заунывное, непонятное, скорее всего, на своём родном языке — Олег не понял ни слова. Эрон поднял алебарду, снял с наконечника кожаный чехол. Арки не надеялись пустить хайтам кровь — плот не подходит для абордажа. Да и вряд ли враги решатся на рукопашную — скорее просто забросают дротиками, расстреляв как в тире, без щитов от этого не защититься, Олег со своим луком не сможет нанести им существенный урон. Прыгнуть в воду? Это та же смерть, только более неприятная: в холодной весенней реке не продержаться и пятнадцати минут. Да и будь дело даже летом, от быстроходного корабля не уйти. Нет, шансов ни малейших.

Уныло наблюдая за приближающимся кораблём, он всё больше и больше погружался в пучину отчаяния, и лишь мысль о том, что ему так и не удалось добраться до Ани, вывела его из оцепенения.

— Эрон! Монгу! Уберите оружие! Нам с ними не справиться.

— Зато мы умрём, как мужчины, с оружием в руках, — степенно ответил Эрон.

— Да, глупые мужчины умирают именно так, умные продолжают жить и дальше. Хайтам не нужна наша смерть, ведь ты сам знаешь — они забирают людей в плен. Аня… Аня попала к ним. Мы сдадимся, и они не станут нам ничего делать. Вчера переправили пленников из посёлка, я надеюсь, что они ещё рядом. Если нас приведут к ним, мы наконец найдём Аню.

— Плен — это позор, — как-то нерешительно заявил Эрон.

— Ничего, как-нибудь перетерпим. Из плена можно сбежать, а вот смерть окончательна. Да бросай же свою алебарду!

Арки переглянулись, аккуратно положили оружие. Олег, не обращая на них внимания, присел, стянул сапог, укрываясь от взглядов хайтов за спинами товарищей. Охотничий нож поместился с трудом, он уже было решил извлечь его из узких ножен, выиграв пару сантиметров, но всё обошлось. Ходить в этой обуви теперь будет нелегко, но зато можно надеяться, что при обыске оружие не найдут.

Встав, Олег понял, что не сможет пройти и сотни шагов. Он решился перепрятать оружие за голенище, но было поздно — до корабля оставалось не более полусотни метров, гребцы вовсю тормозили разогнавшееся судно, с мачты соскользнул парус.

Олег поднял руки вверх, демонстрируя пустые ладони, то же самое повторили арки. Десяток триллов, выстроившись вдоль борта, держали дротики наготове — одно неосторожное движение, и островитян уничтожат в пару секунд.

Впрочем, замысел Олега, похоже, оправдался: никто и не думал их убивать. Корабль, вместо того, чтобы разнести плот таранным ударом, остановился, осторожно маневрируя, подошёл вплотную, один из триллов сбросил верёвочную лестницу.

Опасаясь, что арки не выдержат и попытаются устроить какую-либо глупость, Олег решился и первым полез вверх, подавая пример воинственным гладиаторам. Встав на палубе, он вновь продемонстрировал пустые ладони, стараясь не выказывать страха. Ситуация пугающая — в каком-то миллиметре от горла застыл острейший листовидный наконечник дротика, ещё несколько уткнулись в грудь и живот.

Продолжая демонстрировать миролюбие, Олег бросил на палубу ножны с мечом, следом покатился топорик, а напоследок с плеча соскользнул лук с колчаном. Мрачные арки, вскарабкавшись за командиром, последовали его примеру, с грустью расставаясь с оружием. Подошедший ракс с чудовищным акцентом произнёс по-арлански:

— Кто плохо делать, того есть рыба в река. Вы понимать слова?

— Да, — кивнул Олег. — Мы будем вести себя очень хорошо.

Подталкиваемый древками дротиков, он направился в сторону люка, ведущего в трюм, на ходу приходя в себя от потрясения: парень впервые услышал голос хайтов. Нет, и до этого было всякое: крики, стоны, воинственный вой, но с членораздельной речью ещё не сталкивался.

В трюме островитяне оказались в одиночестве. Судя по всему, экипаж корабля не имел отношения к набегу, хотя непонятно, почему он шёл с восточного берега без рабов. Да и хайтов на нём немного: Олег насчитал не более полутора десятков раксов, а триллов было и того меньше. Правда, оставалась гребная палуба — кто-то ворочал девять пар тяжёлых вёсел, так что общее количество врагов не столь уж и мало. Просто по ряду признаков было понятно, что это постоянная команда, без посторонних пассажиров.

Олег переложил нож за голенище сапога, надеясь, что больше их обыскивать не будут. Осматривая пленников, хайты проявляли немалую беспечность — даже в карманы не удосужились заглянуть, а обувь проверили только у Эрона. К сожалению, крупное оружие под одеждой не спрятать, так что, кроме ножа, уцелело только несколько кожаных ремней и запасная тетива для лука — толку от них немного. Арки тем временем внимательно исследовали трюм, но ничего интересного не нашли. Впрочем, они на это и не рассчитывали, действуя просто по привычке.

Плаванье закончилось, толком не начавшись. Многоопытный Олег скорее интуитивно, чем по изменившемуся звуку работы вёсел понял, что они вошли на мелководье. По корпусу проскрежетала очередная льдина, в следующее мгновение борт заскрипел о причал. Около получаса по палубе топало множество ног, слышались невнятные крики. Затем люк распахнулся, молчаливый ракс не слишком дружелюбным жестом пригласил пленников к выходу.

Корабль причалил к берегу в длинном заливе или устье небольшой реки — точно определить было трудно из-за зарослей высокого тростника, скрывающих окрестности. На маленький бревенчатый причал опустили сходни, островитян поспешно согнали на землю, после чего началась погрузка. Десятки раксов потянулись к трюму с огромными кожаными мешками на плечах. Что в них такое, определить было невозможно, хотя Олега этот вопрос очень интересовал. Он бы ещё понял, если б на борт поднялся вооружённый отряд, но груз… Хотя не исключено, что это провиант для отрядов рейдеров, бесчинствующих на левом берегу.

Долго пленных на берегу не продержали. Ракс в сопровождении пары триллов погнал их куда-то в северо-западном направлении. Олег воспрянул духом: убить «гориллу» с помощью припрятанного ножа нелегко, но можно, а с метателями дротиков арки справятся голыми руками. Однако обрадовался он слишком рано: охрана провела их через узкую полоску пойменного леса, за ней на окраине холмистой степи стоял квадратный загон с низкой наблюдательной вышкой. Для островитян открыли проход, и они очутились в компании полутора десятков человек — таких же пленников.

Попытки завязать разговор к успеху не привели — народ дружно переживал своё положение и не стремился к общению. Единственное, что Олег смог понять — все они земляне из маленького посёлка, разгромленного прошлым вечером.

Островитяне только-только начали обсуждать план побега, как их вновь побеспокоили. Хайты выгнали всех из загона, поспешно повели на запад. На этот раз спереди и сзади выстроились по пять раксов, а с боков шныряли одиннадцать триллов с дротиками наготове. Олег сразу приуныл, пожалев, что не попытался сбежать сразу, ещё до загона. Пускай этот район кишит врагами, но тогда шансов было побольше. В этих обстоятельствах он не представлял, как можно уйти из-под такой охраны. Оставалось дожидаться удобного момента.

Хайты обязательно допустят ошибку.

* * *

Переход закончился уже в потёмках. За всё это время пленным только раз разрешили остановиться, да и то не более чем на минуту — самые нерасторопные даже не успели справить малую нужду. Хайты оказались неутомимыми ходоками и, к несчастью, очень быстрыми: шагали шустрее среднестатистического пешехода. Этот темп для людей был просто изнурительным: Олег не сомневался, что ещё час такой ходьбы, и самые слабые начнут сдаваться. Но, слава Богу, гонка закончилась раньше.

Хорошо натоптанная дорога петляла меж пологих холмов, стороной огибая редкие перелески и густые заросли кустарника. Нетрудно понять, что её частенько использовали для перегона пленников. Местность кишела хайтами и их следами, что Олега удивляло. Земляне, сумевшие вырваться из этих краев после прибытия, заверяли, что врагов здесь не так уж и много, та же Рита рассказывала, что несколько дней вообще не замечала их присутствия. Очевидно, подобное столпотворение свойственно лишь для этого места.

Несколько раз навстречу проходили отряды хайтов, в самом большом Олег насчитал около полусотни бойцов. На вершине одного из холмов заметил невысокую наблюдательную вышку с парочкой долговязых триллов на площадке. Однажды вдалеке различил что-то вроде посёлка, но с такого расстояния точно сказать было трудно. За всё время не видели ни одного животного, да и звериных следов на дороге почти не было — дичь явно избегала здесь появляться, что неудивительно.

Несмотря на сумерки, Олег смог рассмотреть конечную цель пути ещё на подходе. Сперва ничего, кроме огней костров и факелов, видно не было, но затем стало ясно, что в степи стоит маленькая квадратная крепость, размерами примерно со стандартное футбольное поле. Стены высотой метров пять, сложены из необожжённого кирпича, да ещё и глиной щедро облеплены, башен нет, но по углам четыре невысокие вышки с широченными площадками. На каждой метательная машина и парочка триллов; кроме них, на укреплениях никого не было.

Никаких ворот в крепости не предусматривалось. Попасть туда можно было только по высокому глиняному пандусу, облицованному плитками песчаника, с его вершины прямо на стену был переброшен мостик. Несложное подъёмное устройство позволяло его легко убирать, после чего попасть внутрь было затруднительно, разве что кто-то сумеет совершить семиметровый прыжок, разгоняясь перед этим вверх по крутому пандусу.

Вход сторожили четверо раксов, рассевшись у самых мостков. Никто из них не удосужился подняться, встречая новоприбывших. Олег это запомнил, хотя причины такого пренебрежительного отношения к службе оставались для него тайной. Он надеялся, что это один из показателей беспечности — хайты слишком расслабились, ведь здесь на них никто не нападал. Хотя, возможно, они отлично видели в сумерках и давно поняли, что приближаются свои.

Преодолев мостки, пришлось спускаться по коленчатой лестнице. Внизу пленных встречали около двух десятков раксов; недовольно рыча и бормоча между собой на непонятном языке, они сбили добычу в плотную толпу, погнали в угол крепости, костыляя замешкавшихся древками секир. В суматохе Олег не успел толком изучить внутреннюю планировку крепости: его зажало в толпе, да и слишком быстро закончилась «экскурсия». Понял только, что свободного места внутри немного — всё застроено большими квадратными хижинами с тростниковыми крышами и глинобитными стенами.

В углу крепости располагался загон той же излюбленной хайтами квадратной формы. Двухметровый частокол, оплетённый колючими ветвями, не позволял рассмотреть, что там внутри, покуда парочка раксов не открыла проход, убрав закрывавший его щит из жердей и тростника. Олег не удивился, рассмотрев, что внутри полным-полно людей — не менее полусотни. Новоприбывших встречать никто не кинулся, лишь несколько покосились на них с полным безразличием.

Однако Олег мириться с равнодушием не стал. Покуда остальные его коллеги по несчастью вертели головами, растерянно соображая, где бы расположиться, он подошёл к ближайшему «старожилу» — сухощавому пожилому мужчине.

— Вы из какого посёлка?

Тот недоумённо захлопал глазами, и ответил на искажённом арланском:

— Я не пойму твои слова.

Поняв, что перед ним коренной обитатель планеты, Олег потерял к нему интерес, огляделся по сторонам, подошёл к следующему мужчине. Потёртая джинсовая куртка не оставляла сомнений в его земном происхождении:

— Посёлок? Из какого вы посёлка?

— Из Озёрного, там Комаров за главного… был.

— А из Мартовского кто-нибудь есть?

— Не знаю. А тебе зачем?

— Девушку мою там вчера захватили.

— Поищи, девушек тут хватает. Я тут третий день сижу, постоянно новый народ нагоняют. Сперва вообще никого не было, а сейчас… Сам видишь.

Оставив его в покое, Олег громко произнёс:

— Аня!

— Тише ты! — шикнул мужик. — Если шуметь кто начинает, эти суки с вышки камни бросают. Одному голову пробили.

Олег не стал рисковать, решил попросту обойти весь загон — благо он небольшой. Хоть это дело заняло всего несколько минут, он успел извести себе немало нервов, склоняясь над каждым пленником. Спасаясь от холода, многие кутались с головой, или зарывались в смесь соломы и тростника, так что рассмотреть их было непросто. Но зато на многочисленные кучки мужчин можно не обращать внимания — уж там Аню точно не встретишь.

Обойдя весь загон, Олег остановился под самой вышкой, заскрипел зубами от бессилия — мало того, что он так и не нашёл жену, ещё и сам в плен попал. Отставшие арки тоже занимались поисками, но на них он не надеялся — Аню бы никак не пропустил. Уже занёс было ногу, делая шаг к товарищам, как замер в этом неудобном положении, остановленный кашлем за спиной.

Казалось бы, кашель — что здесь такого? Но этот кашель Олег мог узнать из миллиона. Зимой Аня пару раз болела, причём однажды как раз с сильным кашлем. Ошибки быть не могло.

Обернувшись, Олег изумлённо-недоверчиво выдохнул:

— Аня!

Несколько мгновений всё было тихо, он уже решил, что виновато воспалённое воображение: угол был пуст, здесь некому было кашлять. Однако тут же понял, что хрупкая девушка может скрываться за одним из столбов сторожевой вышки.

Так и оказалось.

Сперва показалась голова. Несмотря на темноту, Олег прекрасно понял, кому она принадлежит; потеряв дар речи, он шагнул вперёд. Аня, сверкнув недоверчивым взглядом, вдруг всхлипнула, да так и замерла — не в силах шевельнуться от потрясения. Упав рядом с ней на колени, Олег затрясся, разрываясь между противоречивыми желаниями, требующими от него мгновенного свершения множества несовместимых поступков. Наконец победил голый инстинкт — он привлёк девушку к себе, молча сжав в крепких объятиях. В первый миг Аня показалась неживой — держалась каменной статуей, но тут же обмякла, прильнула теснее, хотя это и казалось невозможным.

— Олег, — шепнула девушка и молча зарыдала, поливая его раненое плечо обильными слезами.

Сам едва не плача, Олег уткнулся в её волосы и лишь почувствовав их хорошо знакомый, родной запах, понял: это не сон и не галлюцинация. Не могут разом обманывать столько органов чувств. Арки тактично замерли в нескольких шагах, повернулись к своему вождю спиной, демонстрируя остальным пленникам готовность порвать любого, кто вмешается в идиллическую сцену. В отличие от Олега, они сейчас не забыли о похитителях и логично предполагали, что раз девушка здесь, то и они где-то рядом. Как бы чего не вышло. Быстрей бы Олег разобрался с чувствами и занялся поиском этих негодяев — гладиаторы видели их только издалека, на берегу разбушевавшейся речки, и разглядели плохо.

Однако Олег не спешил — сейчас он позабыл обо всём на свете. Мир исчез, вся его вселенная сейчас сжалась до хрупкой фигурки, дрожащей в объятиях. Сколько всё это продолжалось, неизвестно, но в себя он пришёл лишь после того, как Аню скрутил новый приступ кашля:

— Малышка, да ты заболела! Ты вся горишь!

— Ага, — чуть слышно всхлипнула девушка. — Не волнуйся, пройдёт. Я сильная и быстро выздоравливаю!

— Сильная… — вздохнул Олег. — Ты бы на себя со стороны посмотрела: исхудала ещё больше.

— Ничего, не беспокойся за меня. Это всё из-за того, что слишком много двигалась в эти дни. И очень сильно скучала… всё время о тебе думала.

— И я… И я скучал. Ты не представляешь, как мне было больно… Будто кусок сердца оторвали…

— Олег… Что… что с Добрыней… и моим дядей?

— Всё нормально, не бойся. Добрыне немного рёбра поцарапали, пустяк, а не рана, а дядя твой вообще не пострадал. Он приходил, когда… Когда я на остров вернулся. Пытался меня утешить религиозной проповедью, но я его выгнал.

— Похоже на него… и на тебя.

Чуть отстранившись, Аня потрогала щёки мужа:

— У тебя слёзы! Бедный ты мой!

Чуть смутившись, Олег попытался оправдаться:

— Нет, это от тебя брызги попали.

— Сказки не рассказывай, — Аня улыбнулась. — Мой суровый муж, оказывается, умеет плакать. Вот так открытие!

— Если кому расскажешь, хуже будет, — пряча улыбку, пообещал Олег.

— Отлично! Теперь мне есть чем тебя шантажировать!

— Только попробуй! И вообще, что-то быстро ты в себя пришла, уже пытаешься из меня верёвки вить. Отхлестать тебя, что ли?

— И за что же?

— Ты несколько дней шлялась неизвестно с кем, а теперь говоришь, что тебя и лупить-то не за что?

Аня слишком серьёзно отнеслась к последним словам и поспешно затараторила:

— Не переживай, всё было нормально. Никто меня не трогал, только таскали за собой. Я хотела сбежать, правда, но не получалось. Мне руки связали и…

— Анька, — перебил Олег жену, — да мне всё равно. Что бы они с тобой ни делали… Нет, поправлюсь: не всё равно. Я в ярости, я очень зол, я переполнен ненавистью. Но уж не к тебе! Малышка, ты передо мной ни в чём не виновата, так что не забивай голову глупостями.

— Но меня не трахнули! Честно!

— Первый раз слышу от тебя столь грубое слово, — усмехнулся Олег. — Нет, ты явно испортилась в моё отсутствие.

— Я ещё и похуже знаю, — призналась Аня.

— Ладно, как-нибудь обязательно устрою ревизию твоего словарного запаса. Дай-ка… отпусти меня, на минутку.

Аня разомкнула объятия, Олег скинул плащ, стянул толстый свитер, принялся натягивать его на девушку:

— Ты замёрзнешь! — пискнула она.

— Нет, я морозоустойчивый. У меня рубашка тёплая, а вот тебе надо быть в тепле, тем более что простудилась. Вот, и плащ накидывай, согреешься сразу.

— Я не виновата… в том, что простудилась. Ведь одета хорошо… в общем, меня, считай, прямо с вышки забрали. А там дует, одеваюсь хорошо. Но в пути ноги промочила, вот и простудилась. Лес очень уж сырой, да и на реке ты видел, что случилось. Я чуть не умерла, когда ты остался на другом берегу. Всё это время тряслась от мысли, что ты бросился прямо по движущемуся льду и погиб.

— Я хотел, — признал Олег. — Но Эрон остановил.

— Он здесь?

— Да. И ещё Монгу.

— Олег! Вы тоже в плену!

— Догадливая! — улыбнулся парень. — Не волнуйся, я обязательно найду способ, как отсюда удрать.

Девушка пошарила в кармане, извлекла длинную кремневую пластину:

— Вот, каменный нож. Он плохонький, но другого нет. Тебе может пригодиться. Я хотела им стену расковырять, когда совсем темно станет. Она, по-моему, из глины.

— Спрячь, пусть у тебя будет. Я сумел сохранить свой, охотничий. Но даже им стену вряд ли сокрушим: она метровой толщины, если не больше.

— Но ведь как-то надо сбежать!

— Сбежим, не бойся. Это дело непростое, тут надо действовать без суеты, а не так, как ты. Небось, пыталась от них улизнуть по двадцать раз на час?

— Ага! При любой возможности.

— Ну и глупенькая. Так не бегают: для начала надо хоть немного усыпить бдительность.

— Видел бы ты их… Нет, бдительность усыпить было невозможно, надо просто удирать при любой возможности.

— Кстати, где они? Здесь?

Аня собралась было ответить, но осеклась, посмотрела на мужа с тревогой:

— Да, все здесь. Только прошу тебя, не делай ничего. Если поднимается шум, сверху могут швырнуть камень. Тут солдат Монаха начал драться с одним человеком, зашёл ракс и убил обоих. Это… это так страшно… Прошу тебя.

Олег поправил на девушке плащ, спокойно ответил.

— Не волнуйся, я сейчас вернусь.

— Олег!!!

— Не бойся, всё будет хорошо, — голос парня был почти безжизненным.

Испуганная Аня даже не ответила на поцелуй, но Олег не обиделся. Встав, он обернулся к аркам. Те понятливо шагнули вперёд.

— Они где-то в этом загоне. Рогова и Антона я знаю, третий наверняка будет с ними. Убивать придётся быстро, если поднимут крик, хайты вмешаются и могут нас прикончить.

Голос Олега был по-будничному спокоен, будто он обговаривал не детали казни трёх человек, а объяснял, сколько дров надо нарубить для посёлковой бани. Где-то на задворках сознания он удивлялся своему кровожадному поведению, но не особо. И уж говорить о том, что впервые решился на убийство человека, не стал. Обсуждать с арками моральные стороны предстоящего мероприятия было глупо — гладиаторы даже не подумают отказываться от столь интересного дела.

Впрочем, заметив, как Олег потянулся к голенищу, Эрон покачал головой:

— Не надо. Если хайты увидят на трупах ножевые раны, то всех тщательно обыщут и найдут нож. Нам он ещё пригодится. Не волнуйся, просто покажи нам этих негодяев, и мы убьём их голыми руками.

Олег понимал, что это не пустая бравада, да и арк был прав — не стоит светить нож. Кивнув, он направился на второе прочёсывание загона, но на этот раз всё внимание уделял мужчинам. Особенно его привлекали те из них, кто держался кучками по трое.

Бандитов обнаружили возле ворот. Те засекли островитян ещё засветло, после чего сделали правильные выводы. Мародёры должны были догадаться, что имеют дело с парой арков — на южных территориях землян про них ходили легенды, а внешность у гладиаторов была специфическая, так что узнать несложно. Похитители поняли, что им грозят крупные неприятности, после чего поступили элементарно — воспользовались защитой хайтов.

Над воротами возвышалась площадка, облокотившись о перила, там дежурила парочка триллов. Бандиты расселись возле них на пятачке, освещённом факелами. Любая попытка драки может спровоцировать ливень дротиков — с такого расстояния от них не увернуться. Кроме того, отодвинуть щит недолго, после чего в загон ворвутся раксы… Драка в таких условиях — чистой воды самоубийство. Даже смертоносное искусство гладиаторов здесь не поможет: убить настороженного противника за пару секунд голыми руками, после чего успеть укрыться в темноте, пока стража не очнулась… Нет, такое возможно только в кино.

Столкнись Олег с этой троицей до встречи с Аней, его бы ничто не остановило. Но сейчас… Из него будто выпустили почти весь пар: несмотря на кипящую ненависть, он вовсе не собирался рисковать. Нет, он теперь не имеет права подставлять ни себя, ни товарищей. За его спиной Аня — без них ей придётся несладко.

Все эти мысли пронеслись в несколько мгновений. Бандиты, вскочив при появлении островитян, опасливо жались к воротам, настороженно следя за каждым движением противников. Арки застыли по обе стороны от командира, напоминая кровожадных псов, до отказа натянувших крепкие поводки. Одно слово, и они начнут рвать, невзирая на все опасности.

Мысленно сосчитав до десяти, Олег посмотрел в глаза Рогу. Тот, прочитав в его взгляде что-то очень неприятное, быстро потупил взор, не выдержав безмолвной дуэли. Победно усмехнувшись, Олег кивнул побледневшему Антону:

— Что, щенок? Не ожидал меня здесь увидеть?

— Чего тебе надо? — дрогнувшим голосом спросил парень.

— Ничего. Всё, что мне надо, я сам возьму, не спрашивая. Спите спокойно, но помните: не факт, что вам удастся дожить до утра. Я вас обязательно прикончу, не сегодня, так завтра или послезавтра. Так даже приятнее: люблю растягивать удовольствие.

Резко развернувшись, он ушёл назад. Арки секунду помедлили, буравя бандитов недобрыми взглядами, после чего беззвучно растворились во тьме.

Аня встретила его молча, лишь глаза, поблескивая отражением факелов, выдавали её тревогу. Олег успокаивающе улыбнулся и поспешно произнёс:

— Вот видишь, я же говорил, что всё будет хорошо.

— Что ты с ними сделал? — срывающимся голосом поинтересовалась девушка.

— Ничего. Сказал пару слов.

— И всё? — недоверчиво уточнила Аня.

— Да. Эти шакалы прижались к самим воротам, там их не достать: хайты сразу вмешаются.

— Олег! Так значит, ты всё же хотел их убить?!

— А что мне, целоваться с ними? И вообще, что-то ты больно рьяно их защищаешь…

— Дурак, — вздохнув, констатировала Аня.

— Хуже, — улыбнулся Олег. — Я дурак ревнивый, да в придачу влюблённый в собственную жену.

Аня вновь закашлялась. Нахмурившись, Олег прижал её к себе покрепче:

— Не волнуйся, это я так… шутил. В симпатиях этим ублюдкам тебя не подозреваю, не думай. И вообще, хрен с ними: я их так перепугал, что они теперь спать не смогут. А вот тебе надо отдыхать, мне этот кашель очень не нравится.

ГЛАВА 7

Пленников вывели из загона на рассвете. Уже под стенами крепости их сбили в колонну и погнали в северо-западном направлении. Как и вчера, сбежать было проблематично: десяток раксов позади, столько же впереди и почти три десятка быстроногих триллов, шествовавших по бокам. Людей хватало, чуть ли не сотня, но большинство в драке бесполезно: женщины, дети, да и мужчины в основном простые обыватели, такие в драку не полезут. Так что о совместном выступлении думать нечего: оно обречено на провал. В лучшем случае спасутся единицы, да и то, если неподалёку окажутся густые заросли.

Но в здешних краях подобное было редкостью: кустов и деревьев немного. Скорее всего, хайты гнали их особым маршрутом, избегая перелесков и заросших оврагов, где уследить за пленниками тяжело: юркнуть в сторону — секундное дело, а дротики триллов в чащобе почти бесполезны.

Темп перехода хайты вновь задали слишком быстрый. Даже крепким мужчинам приходилось нелегко, а что уж говорить об остальных, не отличавшихся силой и выносливостью. Среди пленников были раненые и больные, им приходилось тяжелее всего. Колонна постепенно дифференцировалась: те, кто покрепче, шествовали впереди, остальные плелись в хвосте. С отстающими не церемонились: раксы подгоняли их древками секир.

Самое ужасное произошло около полудня: один из раненых пленников не выдержал, после очередного пинка рухнул на землю и даже не стал пытаться подниматься. Ракс недовольно хрюкнул, после чего размахнулся и снёс несчастному голову. Страшное зрелище подстегнуло отстающих, но ненадолго: часа через три хайты обезглавили очередную жертву — измождённую женщину. Теперь все понимали, почему вдоль тропы столь часто попадаются человеческие кости. Судя по их количеству, этой дорогой пользовались очень долго, не исключено, что здесь прогнали десятки тысяч пленников.

После казни первого человека Аня стала сдавать. До сих пор она шла самостоятельно, лишь неотрывно держала Олега за руку, боясь расстаться с ним даже на секунду. Но постепенно он стал замечать, что временами тянет её за собой, да и кашляла она всё сильнее и сильнее. Ни малейших жалоб от девушки слышно не было, но всё понятно и без слов.

Не выдержав, Олег подтянул её к себе, без натуги вскинул лёгкое тело, усадил на плечи. Только здесь Аня очнулась, устало охнула:

— Что ты делаешь?! Немедленно поставь меня на землю!

— И не подумаю! — усмехнулся Олег. — Эй, поосторожнее! У меня правое плечо повреждено, ещё не зажило. Не ёрзай!

— Ой! Олег, ты ранен?! Почему мне не сказал?

— И чем бы ты мне помогла? Ладно, не бойся, это меня ваксы зацепили, совсем чуть-чуть. Ещё в тот день, когда тебя похитили. Рана неопасная и уже затянулась, но если ты и дальше думаешь ёрзать своей костлявой попкой, то знай: приятного в этом мало.

— Она не костлявая, — возмутилась Аня. — И опусти меня на землю. Пожалуйста. Тебе нельзя беспокоить рану.

— Малышка, поменьше болтай, тебе это сейчас вредно. И своими ножками идти тебе не дам, ты ведь очень устала.

— Нет, я выносливая, — упрямо произнесла девушка и тут же закашлялась.

— Вот видишь! Я знаю, что ты выносливая, ведь в своё время прошёл с тобой немало, но сейчас тебе лучше отдыхать. Сама понимаешь, что так будет лучше. У тебя высокая температура. И вообще, мне даже полезно так идти.

— Это почему?

— С такой температурой ты как печка действуешь: шея и плечи чуть ли не плавятся. Настоящее медицинское прогревание.

— Олег, но ты не сможешь долго меня нести. Я лёгкая, но всё равно не пушинка.

Эрон, до сего момента молча топавший сбоку, глухо буркнул:

— Потом тебя понесём я и Монгу. Тебе не придётся идти самой.

— Вот видишь! — улыбнулся Олег. — Всё будет хорошо. Эй, Эрон, а как там наши друзья? Мне теперь нелегко оборачиваться.

— Тот, кого Аня назвала Гариком, отстаёт. У него нет обуви, просто обмотал ноги тряпками. Наверное, изранил ступни, сильно хромает.

— Быстрее бы ему голову отрубили, нам работы меньше будет.

— Олег! — дёрнулась Аня.

— Да успокойся ты, малышка. Неужто этого ублюдка жалко?

— Нет, не жалко. Просто неприятно: ты слишком уж жестоко рассуждаешь.

— Вот такой я негодяй, — ухмыльнулся Олег. — Ты ведь знала, за кого шла?

— Ты прятал от меня свою истинную сущность. Ой! Женщина одна отстаёт, пожилая. Господи, её тоже убьют, я уверена. Олег, надо ей помочь!

— Даже не надейся. Мне её, разумеется, жаль, но пусть выкручивается самостоятельно. Нам сейчас придётся нести тебя по очереди. Ты лёгкая, но как сама заметила, не пушинка, так что вывод прост: никакой помощи остальным. Ты мне дороже, чем миллиард таких незнакомых женщин, тратить на них силы не собираюсь. Кроме того, что-то мне подсказывает, что она далеко не тонкая тростиночка, в отличие от тебя.

— Всё равно… Как-то это жестоко… неприятно…

— Да, — согласился Олег. — Но жизнь вообще жестокая штука. Мы не благотворительная организация. Сейчас для меня важно только одно: сохранить самих себя. Всё остальное вторично и на фоне главной задачи меркнет. Так что прошу тебя, помолчи: тебе вредно сейчас много разговаривать.

Как бы в подтверждение его слов Аня затряслась в новом приступе кашля. Нахмурившись, Олег в стотысячный раз проклял тот момент, когда ещё на плоту прятал нож в сапог. Ему в тот момент следовало позаботиться о свёртке с лекарствами, лежащем в кармане рюкзака. Но время не вернёшь: рюкзак вместе с остальным имуществом остался далеко позади.

* * *

Спешка хайтов получила своё объяснение вечером, когда показалась очередная крепость. Очевидно, перегоны рассчитывались таким образом, чтобы засветло преодолеть расстояние между соседними степными цитаделями. А жаль: Олег уже размечтался, что ночевать придётся прямо в чистом поле, что позволяло рассчитывать на успешный побег.

На новом месте людей не оказалось вовсе — загон был пуст. Арки бесцеремонно нагребли под стену огромную кучу соломы и тростника, остальные не стали возражать против такой жадности — спорить с гладиаторами никому не хотелось. Олег устроил уютное гнёздышко, уложил туда Аню. К этому моменту самочувствие её ухудшилось настолько, что она прекратила даже пытаться разговаривать — при первых же словах девушку начинало скручивать в приступах кашля. Да и выглядела она подозрительно вялой — болезнь уверенно подтачивала её силы, сейчас бы она не смогла пройти в быстром темпе и часа.

Как назло, звёздное небо обещало холодную ночь. Аню завернули в три плаща, Олег с Эроном зажали её меж собою, согревая своими телами, но толку от этого немного. Сейчас бы очень помог костёр, но разжечь его нельзя.

Были и плюсы — пленников впервые покормили. В загон вошли несколько триллов с корзинами, вручили каждому по комку какой-то жёсткой массы. Это оказалась прессованная смесь обваренных злаков, молотых корней и подсушенного мяса, без соли и специй. Вкусом сей деликатес напоминал рубленую солому, да и происхождение мяса вызывало нехорошие подозрения. Воды было вдоволь: как и в предыдущей крепости, можно было хлебать, сколько душе угодно, из деревянного желоба поилки, выступавшей из стены.

С великим трудом Олегу удалось заставить Аню хоть немного поесть. Девушка упрямо намеревалась уснуть, не обращая внимания на пищу, да и аппетита у неё не было. Однако он проявил железную настойчивость, и она всё же кое-как прикончила половину порции, но от продолжения ужина отказалась наотрез.

Прижавшись к телу жены, пылавшему жаром, Олег с тревогой понимал, что температура у неё очень высокая. Удивляться этому нечего: зимой у неё было то же самое — организм девушки слишком бурно реагировал на болячки. С одной стороны, это могло свидетельствовать о хорошем иммунитете, что утешало, но с другой… На подобное надо немало энергии, а где ж её взять? Аня и прежде не отличалась хорошей комплекцией, а уж сейчас… Организм сжигал сам себя, бросая в топку порцию за порцией; здесь бы очень пригодились запасы подкожного жира, однако их-то как раз и не было. Если так будет продолжаться и дальше… Да и градусника нет — температуру не измеришь. Если она превысит критическую отметку…

Олегу было страшно.

* * *

Два дня пленников гнали по холмистой степи. За это время хайты казнили ещё семерых — они по-прежнему не церемонились с обессиленными. Однажды это зрелище Олега даже немного порадовало: не выдержал худосочный Гарик — сдался. Он не был таким уж хлюпиком и спокойно мог идти и дальше — подвело отсутствие обуви. На одной из стоянок бандиты хотели было ограбить одного из мужчин, но арки вовремя подоспели к месту событий, так что разжиться толстыми чунями похитителям не удалось.

Гарик обвязывал ступни тряпками и соломой, пытался плести что-то вроде лаптей, но тщетно. Каменистая, холодная почва утоптанной дороги превратила его ступни в сплошные кровоточащие раны, спасти его мог только многодневный отдых, чего хайты предоставлять явно не собирались. Поначалу Антон с Рогом тащили товарища на себе, обхватив с двух сторон, но постепенно такой способ передвижения стал их изнурять. Они стабильно плелись в хвосте колоны, то и дело зарабатывая тумаки от замыкающих раксов.

После того, как Рогу отбили бок, едва не переломав рёбра, он плюнул на благородство, оставив Гарика на попечение Антона — своя жизнь дороже. Парень несколько часов мужественно тащил товарища, пока раксы, озверевшие от их тихоходности, не избили обоих.

Антон сумел после этого подняться и, не оборачиваясь на стонущего товарища, двинулся вперёд, за удалявшейся колонной. Гарик, завидев спину уходящего товарища, застонал, что-то невнятно произнёс. Антон вздрогнул, но не обернулся, сделав свой выбор. Бывший почтальон заплакал, дёрнулся, будто собираясь двигаться дальше ползком. В этот миг секира ракса снесла ему голову.

Несмотря на, то что к бандитам Олег не испытывал ничего, кроме ненависти, зрелище его обрадовало далеко не так сильно, как он рассчитывал. Злоба на похитителей давно улеглась, сменившись тревогой за больную жену, да и голова была постоянно занята обдумыванием планов побега. Собственно, всё уже было давно обдумано — островитяне ждали тёмной ночи, дабы приступить к его практической реализации.

Для реализации этого плана он тайком выточил несколько уплощённых колышков. В дело пошли сучья, подобранные на редких привалах, и кусок жерди, отпиленной от изгороди загона. Кроме того, по дороге подобрали парочку человеческих костей, Олег сделал из них подобие грубых стилетов, наплевав на уважение к чужому праху. Арки в придачу насобирали камней, подходящих для метания. Эрон с пращой обращался ещё хуже землян, а вот Монгу, рождённый в южном Аркуле, стрелял из неё, будто снайпер — в тех краях этому учат чуть ли не с младенчества. Сами пращи изготовили из ремней, оставшихся после сооружения плота, — к счастью, несколько из них сохранилось в карманах, так что не пришлось снова кромсать и без того обкорнанные плащи.

Приготовления островитян не прошли незамеченными для остальных пленников. Как-то само собой получилось, что вокруг них стали стягиваться и остальные люди. Этот конгломерат нельзя было назвать монолитным отрядом, но некоторые приказания Олега они выполняли охотно, особенно если сами были заинтересованы в их выполнении. Так, дружными усилиями удавалось обмануть триллов при раздаче пищи. Люди обступали хайтов со всех сторон, задуривали им головы хаотичным перемещением, скрывая тот факт, что не все товарищи после получения порции отходят в сторону. Таким образом, некоторым удавалось получить по две, а то и по три пайки. Учитывая скудость порций, подспорье немалое. Впрочем, в группе Олега лишь Аня ела досыта — он вместе с арками значительную часть еды сберегал на случай побега. Весенняя степь небогата, а им надо будет чем-то питаться, так что запас не помешает.

Аня по-прежнему кашляла, но, по субъективным ощущениям Олега, температура у неё спала. Тело девушки больше не горело пугающим огнём, да и аппетит начал проявляться: свою порцию она умудрялась уничтожать почти до конца без особых понуканий. Правда, болезнь её здорово ослабила — на переходах Аню несли почти всё время, позволяя самостоятельно передвигаться не более получаса, да и то на участках, где дорога вела вниз. Однако Олег уже не сомневался, что болезнь пошла на спад — несмотря на хрупкое телосложение, его супруга отличалась хорошим запасом прочности.

К вечеру третьего дня показалась очередная крепость. Олег издалека определил, что на этот раз пленников привели не к стандартному укреплению — здесь нечто большее. Из-за того, что оно увенчивало вершину пологого холма, было трудно определить форму и размер. Но если это привычный квадрат, то размеры его раза в четыре превышали предыдущие цитадели — одна сторона не меньше двухсот метров. Вместо вышек по углам возвышались настоящие башни — невысокие, но очень широкие квадраты с вытянутыми бойницами. Впрочем, вышки тоже были, но они безо всякой системы располагались вдоль стен. На некоторых даже триллов не было — они появлялись там только в случае острой необходимости. Кроме того, это была первая крепость с настоящими двустворчатыми воротами, оббитыми бронзовыми полосами. До этого пленники заходили внутрь только по пандусам.

Олега все эти дни помимо прочего грызла одна мысль: от кого хайты отгораживаются укреплениями? Он сомневался, что кто-либо, будучи в своём уме, рискнёт вторгнуться на эти земли. Однако крепости были вовсе не декоративными: он не раз замечал следы повреждений, заделанных с немалой тщательностью, но всё же хорошо заметных. Да и стража слишком велика — для мирной жизни вполне хватит пятёрки наблюдателей да пары часовых на входе. Но нет — дежурили десятки хайтов, явно чего-то опасаясь. На колонну пленных никто не пробовал напасть, несмотря на её уязвимость, да и охранники вели себя беспечно, следя только за тем, чтобы люди не разбежались. Никакого боевого охранения или дозоров они не высылали, что ещё больше усиливало недоумение Олега. Если здесь им угрожает враг, то почему ведут себя столь безмятежно?

Ответов не было. Некоторые хайты могли с горем пополам разговаривать на человеческих языках, в основном почему-то на арланском. Но общаться с ними было невозможно: враги не реагировали на попытки завязать разговор. Более того, иной раз угрожали секирами, так что пришлось отказаться от надежды на общение.

Перед воротами пришлось остановиться — крепость покидал отряд чёрных всадников. Сосчитав число этих опаснейших врагов, Олег едва не выругался — их оказалось двадцать два. Он не забыл, на что способен один-единственный фрак, и понимал, что видит немалую силу. Конница хайтов была самым страшным противником, встреченным в этом мире. Да и Млиш это подтверждал: по его словам, даже рыцари цивилизованных земель не желали вступать в схватку с этими машинами смерти.

Олег не удивился, когда за воротами пленников завернули влево. Все крепости хайтов были идентичны друг другу, и эта не оказалась исключением, несмотря на размеры. Людей провели в угловой загон, отличающийся от прежних только тем, что он был раза в три побольше, да и поилок было сразу три. Неудивительно: народу здесь хватало — человек триста, не меньше.

Количество пленных Олега не слишком удивило. Он, по аналогии с предыдущими точками маршрута, предполагал, что их гонят куда-то в место общего сбора. Оттуда уже огромные колонны направятся далеко на запад, в сердце Хайтаны, откуда никто не возвращается. Его собственные выводы перекликались со словами Млиша: старик не раз рассказывал о людях, сумевших сбежать из глиняных крепостей хайтов или по дороге. Доверия подобным историям мало — слишком уж неправдоподобные, но скорее всего, они зачастую основывались на реальных случаях.

Вся эта скудная информация подсказывала Олегу, что бежать необходимо как можно быстрее, не затягивая с этим. Хотелось бы, чтобы Аня поправилась окончательно, но неизвестно, сколько ещё придётся ждать. Нет, задерживаться нельзя, и так уже забрели слишком далеко от дома.

Арки привычно растолкали народ, выбрав удобный уголок под самой стеной. Обычно островитяне старались расположиться под наблюдательной вышкой, способной защитить в случае ненастья, но сейчас вместо неё стояла башня. Да и располагаться там Олег не стал бы в любом случае — он решил, что эта ночь должна стать последней ночью плена, о чём и заявил спутникам:

— Тучи наползают, темень будет кромешная. Попробуем уйти около полуночи.

Аня с тревогой огляделась:

— Олег, это огромная крепость. Таких высоких стен я ещё не видела. Может… может, подождём другого случая?

— Другого может и не быть. Я думаю, что дальше нас погонят огромной толпой под мощной охраной. Нет, надо уходить прямо отсюда. Стены высокие, не спорю, но это кажущееся впечатление. В них едва семь метров, это немногим больше, чем в прежних укреплениях. Просто по толщине они гораздо мощнее, вот и складывается такое впечатление. Метром больше, метром меньше… Какая разница?

— А охрана? — не сдавалась Аня. — Вон их сколько…

— Ничего, чем больше сторожей, тем беспечнее они себя ведут. С башни нас вообще видно не будет; если вскарабкаться вдоль её стены, то всё должно получиться.

Потупив взор, девушка вздохнула:

— Олег, я… я очень ослабла, со мной вам будет нелегко. Да и кашель может выдать. Я стараюсь не кашлять, но невозможно сдерживаться всё время, он сам прорывается.

Прижав жену к себе, Олег шепнул:

— Никто тебя и не думает обвинять. Не бойся, всё будет хорошо. Мы ребята сильные, если потребуется, на руках через стену перенесём и не отпустим до тех пор, покуда до острова не доберёмся. Так что переставь забивать себе голову глупыми мыслями. А кашель… Не бойся, авось всё обойдётся.

* * *

Нож был хорош. Не стандартная штамповка, а добротное, на совесть закалённое лезвие, мощная рукоять, без всяких украшающих излишеств, отличная заточка. Полировка подпорчена многочисленными царапинами, появившимися из-за небрежного обращения — клинок создавали не для того, чтобы ковырять стены. Создатели и предположить не могли, что их изделие попадёт на другую планету, да ещё и будет использовано при побеге из крепости нелюдей. С Олегом это оружие проделало немалый путь: он нашёл его на второй день пребывания в этом мире, среди обломков самолёта, и с тех пор с ним не расставался.

Внешний слой глины поддавался легко, но вот надежды на него не было — опора из него никудышная. Олег расчищал его до кладки, после чего с натугой вставлял лезвие в щель меж кирпичей. Сделанные из той же глины и обожжённые на солнце, они не могли сопротивляться отличной стали, быстро поддавались. Далее оставалось расшатыванием клинка проделать добротную щель, куда уходил плоский колышек, способный выдержать вес взрослого мужчины.

Работа продвигалась медленно — на каждую «ступеньку» уходило не меньше десяти минут, а всего их требовалось соорудить десятка два. Можно, разумеется, ставить их реже, но тогда многократно возрастал риск сверзиться вниз при «монтаже». Заработать перелом не хотелось, да и шум может привлечь хайтов.

Поочерёдно сменяясь, островитяне начали свою рискованную деятельность часа через два после того, как стемнело. Раньше не рисковали, усыпляли бдительность триллов, суетящихся на вершине башни и площадки над воротами. Причина их беспокойства осталась неясна — они угомонились внезапно, безо всякого повода. Ломать голову над очередными странностями их поведения Олег не стал. Возможно, это когда-нибудь и пригодится, но сейчас его занимало другое — стена.

Аня в работе не участвовала, однако без дела не осталась. В те моменты, когда нож забивали в щель меж кирпичей, она начинала кашлять, заглушая подозрительные звуки. Сомнительно, что хайты их услышат, но лучше не рисковать: кто знает, на что способны их уши.

Вокруг спонтанно сгрудились все те, кто и раньше тяготел к островитянам, да и другие люди подтянулись. Помощь никто из них не предлагал, но было понятно, что как только страшные арки покинут загон, по проложенной тропе устремится немало народа. С одной стороны хорошо — хайтам нелегко будет выследить беглецов, разбежавшихся по всей степи; но с другой выходило не очень — шум поднимется такой, что только тугоухий не услышит. Олегу не хотелось, чтобы побег обнаружили до утра. Да и утром отсутствие четверых пленников заметят не сразу, если заметят вообще — он не видел, чтобы их хоть кто-нибудь пересчитывал. Так что если сдёрнуть в одиночку, то вообще может никто не узнать.

В голове Олега вырисовался подловатый замысел: убрать за собой все колья, оставив других ценителей свободы с носом. Жаль, конечно, но он не обязан заботиться обо всех — жена дороже. С больной девушкой нелегко будет скрыться от погони, так что лучше позаботиться об отсутствии этой самой погони заранее.

Монгу с обезьяньей ловкостью спустился вниз, протянул нож Олегу.

— Всё? — шепотом уточнил парень.

Гладиатор кивнул, оскалился в зловещей улыбке. Олег посмотрел вверх, почувствовал, как в ушах загудела кровь — сейчас начнётся самое главное. И до этого они здорово рисковали, но тот риск был слишком незначительным — даже если бы заметили, то одним прыжком можно укрыться в тёмном загоне, а вот если застигнут на гребне стены… Хватит! Не стоит думать о плохом — так и накликать несчастье недолго.

Олег нагнулся к девушке:

— Аня, у нас всё готово. Как твоё самочувствие?

— Нормально. Только я рот шарфом замотаю, будет меньше слышно, если закашляю.

— Хорошо. Давай я тебе помогу.

Монгу первый влез на гребень. Стена в этом месте была широкой — не меньше полутора метров, так что гладиатор расположился на ней с превеликим комфортом. Метрах в тридцати возле факела сидел ракс, но он даже не повернул голову в сторону башни — арк двигался бесшумно. Да и смотреть из света во тьму бесполезно — вряд ли можно что-нибудь увидеть.

Гладиатор спустил вниз ремень, связанный из всего, что только можно — даже пращи в дело пошли. Перехватив его, Олег передал Ане:

— Вот. Просто держись, и Монгу спокойно затянет тебя наверх. Обкрути вокруг руки… Вот так… Всё, не бойся и старайся не закашлять.

Аня пушинкой взлетела вверх — гигант справился с такой задачей играючи. Олег поспешил следом, не дожидаясь возврата ремня: ни ему, ни Эрону он был не нужен — за последние часы они здорово навострились карабкаться по колышкам и хорошо запомнили их расположение, так что могли двигаться наощупь.

Эрон, двигаясь последним, выполняя распоряжение командира, вытащил за собой несколько кольев. Моральная сторона вопроса его не волновала — он тоже ничем не был обязан всем этим людям, так что пускай каждый выкручивается по-своему. Внизу этого не заметили, но и карабкаться следом не спешили — уходя, гладиатор пообещал вырвать глотку самому прыткому, так что вперёд никто не спешил, справедливо полагая, что вечно арки на стене сидеть не будут.

Монгу, не дожидаясь подхода товарищей, свесил ремень на другую сторону. Закрепить его здесь оказалось невозможно, так что пришлось удерживать в руках. На этот случай у островитян всё было предусмотрено: Эрон заверил Олега, что его южный сородич очень ловок и сумеет спуститься вниз без верёвки, не поднимая шума и не травмируя себя. Оставалось надеяться, что так и выйдет — терять время, заколачивая кол на просматриваемом гребне стены нежелательно.

Первым вниз пошёл Эрон. Благополучно достигнув земли, он дёрнул ремень, показывая, что всё в порядке. Олег подтолкнул Аню к самому краю, и тут она закашляла. Очевидно, девушка долго сдерживалась, но бесконечно это продолжаться не могло — приступ был оглушающим и долгим, шарф лишь незначительно приглушил звук. Ракс, сидевший возле факела, вскочил, настороженно рявкнул, и в этот миг ослепительная вспышка на миг превратила ночь в ясный день.

Олег сперва подумал, что хайты отреагировали на попытку побега каким-то неизвестным оружием или осветительным прибором, однако ничего не произошло: никто не кричал, ни он, ни его товарищи не пострадали, разве что Монгу было не разглядеть. Вторая вспышка сопровождалась протяжным треском, после неё позади что-то запылало. Обернувшись, Олег увидел, что горит крыша одной из огромных хижин. Несмотря на то, что тростник был облеплен глиной, огонь разгорелся не на шутку, причём за какую-то секунду или две.

На его глазах в тучах сверкнуло, оттуда принёсся ослепительный шар. Летел он абсолютно беззвучно, оставляя за собой шлейф быстро гаснущих искр. Ударив в гребень стены возле ворот, шар вызвал исполинскую вспышку, от которой потемнело в глазах. Как ни странно, взрыва не было, лишь лёгкий хлопок, а по глине заплясали язычки пламени.

— Что это?! — охнула Аня.

— Не знаю! Скорее! Давай вниз! Нас сейчас видно как на ладони, не стоит задерживаться!

Девушка послушно ухватилась за ремень, Монгу поспешно опустил её вниз. Олег, расслышав яростный визг, обернулся — к ним мчался ракс. Выставив нож, он понял, что шансов нет — против секиры с таким оружием не выстоять. В этот момент перед глазами сверкнуло так, что Олег едва не заорал. Следом по ушам ударил грохот — на этот раз без взрыва не обошлось, стена под ногами закачалась, угрожающе накренилась.

Протерев глаза, Олег немного унял свистопляску разноцветных огней, посмотрел вперёд. Неизвестный снаряд угодил в стену, проделав в ней аккуратный проём. Почему-то вспомнилось, что такие проёмы он уже не раз видел, но они были заделаны свежей кладкой. Ракса видно не было — если он и уцелел, то погребён под обломками. Неизвестно, что это за оружие, но осколков оно не даёт, иначе все вокруг были бы покалечены.

Несмотря на звон в ушах, Олег расслышал кашель Ани. Сейчас ей можно не опасаться, на фоне всего этого ералаша можно хоть в барабаны бить — никто не обратит внимания. Ухватившись за ремень, он скользнул вниз с максимальной скоростью, чувствительно приложившись пятками о землю. Тут же отскочил, задрал голову:

— Монгу! Быстрее!

Гладиатор бросил ремень вниз, свесился, вытянувшись во весь свой немалый рост, да ещё и с поднятыми руками. Разжав пальцы, мягко плюхнулся на землю, тут же обернулся, улыбкой продемонстрировав, что с ним всё в порядке.

Взглянув в сторону пролома, Олег выругался:

— Проклятье! Зачем мы полночи работали? Готовые ворота! Бегите, я вас догоню.

— Ты куда? — взволнованно вскрикнула Аня.

— Да остальным крикну, чтобы бежали, а то они явно в ступор впали от всего этого фейерверка.

Олег подскочил к пролому, только было перегнулся за груду обломков, оставшихся на месте стены, как нос к носу столкнулся с Рогом — тот как раз выбирался наружу. Бандит охнул, дёрнулся назад. Олег от неожиданности растерялся, потеряв пару мгновений, но затем молниеносно выхватил нож из-за голенища, успел достать мерзавца уже в тот миг, когда он скатывался вниз. Удар вертикально пробороздил лицо от левой брови до уголка рта. Лезвие было притуплено после ночной работы, но всё равно оставило изрядную отметину, да и по глазу хорошо прошлось.

Вожак бандитов с криком исчез. Распластавшись животом по обломкам, Олег попытался заглянуть через баррикаду, и обрадованно оскалился — перед ним замер Антон. На этот раз он не растерялся — ударил мгновенно, но похититель тоже не стал впадать в ступор, резко дёрнулся назад, прикрывая лицо руками. Лезвие, вместо того, чтобы пробить глазницу, отсекло два пальца, после чего бессильно проехалось по непробиваемому лбу.

Антон закричал, рванул назад, уходя от второго удара — достать его не получилось. Грязно выругавшись, Олег попятился назад. Да, ему очень хотелось покончить с мерзавцами, но на это не хватало времени. Забыв, что собирался призвать людей к побегу, он помчался назад, вслед за троицей островитян, едва их разглядев в отблесках пожаров. Мимо уха свистнул дротик, запущенный с башни, встрял в трёх шагах впереди — триллы опомнились. Пробегая мимо, Олег вырвал его из земли — в хозяйстве пригодится.

Сзади вновь сверкнуло с грохотом, но больше дротиков не прилетело — у гарнизона хватало задач поважнее, чем обстрел удирающих пленников. Да и тяжело с такой высоты попасть в бегущую цель. Настигнув остальных, Олег схватил Аню за руку, таща за собой:

— Быстрее! Девочка, постарайся! Потом отдохнёшь, обещаю, но сейчас напрягись, так надо! Я не смогу бежать с тобой на руках.

Аня не ответила, но побежала быстрее, мобилизуя свои невеликие силы.

Сумасшедшая гонка продолжалась минут двадцать, покуда беглецы не вломились в заросли невысокого кустарника. До этого Эрон успел упасть, да и остальные не раз опасно спотыкались — глаза, ослеплённые вспышками, плохо помогали в ночной степи. Прикинув, что они удалились от крепости на пару километров, Олег выдохнул:

— Стоп! Бег окончен, дальше пойдём шагом. Не хватало ещё ноги переломать.

Арки тотчас остановились, Аня и вовсе повисла на руке — последние метры Олег её буквально тащил, сама она еле переставляла ноги. Обернувшись, парень изумлённо воскликнул.

Было чему изумиться — крепость была освещена будто новогодняя елка. Одна башня горела исполинским факелом, с трёх других в небо стремительно улетали ярко-малиновые искры каких-то высокоскоростных метательных снарядов. Этот зенитный обстрел никакого видимого эффекта не имел — сверху то и дело прилетали новые «гостинцы», вызывая взрывы и пожары. Воздушный агрессор оставался невидим, лишь раз Олегу померещилась быстро промелькнувшая остроносая тень. Он сам не мог понять, показалось ли ему, или действительно заметил нечто, напоминающее реактивный истребитель с опущенным носом.

— Их атаковали огромные птицы! — изумлённо воскликнул Эрон. — Они принесли в лапах огонь!

— Возможно, — согласился Олег. — Всё к лучшему: если хайты отобьются, утром им будет не до нас. Да и остальные пленники должны были драпануть. Пусть даже не все, но многие тянулись к провалу, я видел.

— Это хорошо, — кивнул Эрон, — Теперь хайтам трудно будет выследить всех, ведь они, как зайцы, разбегутся по степи.

Олег протянул ему свой трофей:

— Возьми дротик. Это, конечно, не копьё и не алебарда, но за неимением лучшего…

Обернувшись к Ане, поинтересовался:

— Ты как?

Вопрос был риторическим: девушка уставилась на него вымученно-оптимистическим взглядом и неестественно беззаботно ответила:

— Нормально.

— Понятно. Иди сюда, дальше на плечах понесу.

— Но…

— Никаких но! Ты свалишься через десять шагов, а нам придётся идти всю ночь. Не спорь, ты и так молодец, я не думал, что сможешь пробежать так много.

Польщённая немудрёной лестью, девушка взгромоздилась мужу на плечи. Маленький отряд направился вперёд, куда-то в южном направлении: точнее сориентироваться было невозможно — небо затянуто тучами, скрывшими все звёзды. Олега это не беспокоило — сейчас самое главное как можно дальше уйти от крепости. Да и направление выбрано удачно: по логике пленники должны рвануть строго на восток, к Фреоне. Там их будут ждать в первую очередь.

Не дождутся.

ГЛАВА 8

Островитяне сидели в кустах вот уже битый час, пропуская мимо отряд хайтов. Эрон первым почувствовал опасность. Дело было спустя пару часов после рассвета, когда уставшие беглецы спускались по склону пологого холма. Внизу виднелась широкая дорога, если это так можно было назвать. Скорее, жгут дорог: то сливаясь друг с другом, то разбегаясь, они тянулись строго на восток — жутко было помыслить о тех ордах, что прошли по этому пути.

Монгу нёс девушку на плечах, что сильно ограничивало видимость, Олег плёлся за ним, едва переставляя ноги — он здорово вымотался. К счастью, Эрон не подвёл: зашипев, резко скомандовал:

— В кусты! Быстрее!

Уточнять, что к чему, Олег не стал — не тот случай. И правильно: если бы они спустились ниже, то появление врагов застало бы их на открытом месте — кустарника там не наблюдалось. Так что островитянам здорово повезло.

Первыми показались чёрные всадники. Олег на глаз оценил их количество в полсотни — сила немалая, если не сказать больше. Они передвигались медленно, но всё равно здорово обогнали пехоту. А пехотинцев оказалось столько, что он быстро сбился со счёта. Отряд за отрядом мимо проходили раксы и триллы, иногда среди них мелькали карлики-хиты и вовсе незнакомые создания. По грубым прикидкам, здесь было не меньше тысячи различных бойцов; по местным меркам, это даже не войско, а нечто большее — что-то вроде нашествия монголов или гуннов. Сила несокрушимая, способная перемолоть на своём пути любое поселение землян.

Поначалу островитяне испуганно жались к земле, но затем попривыкли. Хотя до врагов было не более сотни метров, бояться нечего — сворачивать к кустам никто из них не собирался. Эрон даже рискнул предложить позавтракать, пользуясь передышкой. Олег растолкал Аню, придремавшую на трёх плащах, уложенных один на другой, она неохотно прожевала пищу хайтов, вновь задремала. Её самочувствие беспокоило Олега всё больше и больше, слишком уж вялая. Заметив его тревогу, доселе молчаливый Монгу улыбнулся и шепнул:

— Не бойся. Твоя женщина просто ослабла от болезни, а эта ночь выдалась тяжёлой. Она потеряла силы, ей просто нужен отдых.

— Мне бы твою уверенность, — вздохнул Олег.

— Я знаю, что говорю, — не сдавался южанин. — После того, как мы сбежали из загона, она ни разу не закашляла. Духи, вызвавшие её болезнь, ушли: они испугались тех тягот, что выпали нам этой ночью.

Несмотря на мистическую интерпретацию выздоровления Ани, Олег почему-то поверил арку. Он и сам обратил внимание на отсутствие кашля, да и температура у девушки спала — это понятно и без градусника. Вот только сонливость… Впрочем, это как раз естественно.

Хайты особо не спешили — их шествие продлилось около часа. Это удивляло, ведь обычно они передвигаются гораздо быстрее. Возможно, скорость невелика из-за того, что трудно двигаться большим отрядом, или просто берегут силы для схваток. Вопросов было больше, чем ответов, но Олег тщательно запоминал любую мелочь. Знание — сила, надо только правильно им распоряжаться. Он не сомневался, что с хайтами придётся сталкиваться ещё не раз, и любая информация о врагах бесценна.

Дождавшись, покуда последние раксы скроются за поворотом, островитяне покинули убежище, спустились вниз. Уже пересекая дорогу, Эрон задумчиво произнёс:

— Странно… Почему мы не видели этот путь раньше? Ведь он идёт прямо на восток, а нас привели как раз с юго-востока.

— Наверное, дальше он поворачивает к северу, — предположил Олег. — Монах говорил, что там какая-то приличная река, в неё заходят корабли хайтов. Наверное, дорога как раз и ведёт к пристаням, оттуда они начинают свои набеги.

— Ты разговаривал с Монахом? — удивлённо произнесла Аня.

— Да, иначе как бы я тебя нашёл? Мы опоздали совсем чуть-чуть, пришли перед самым нападением хайтов. На час бы раньше, и всё могло сложиться по-другому.

— Этот Монах странный какой-то. Меня он напугал до жути: там людей на колья сажали.

— Да, я видел. Того солдата, из-за которого хайты подобрались незамеченными, тоже на кол посадили.

— Какой ужас! Я чуть визжать не начала, когда эти колья увидела. А Монах обещал, что вернёт меня мужу, если ты придёшь. Ты знаешь, несмотря ни на что, я ему поверила.

— Да, он по-своему справедлив, — признал Олег. — Слухи так говорят, да и сам я это видел. Вот только особой симпатии к нему не чувствую. В том посёлке он хладнокровно казнил десятую часть жителей за отказ выплачивать продовольственный налог. А они сами от голода пухли: там еды почти не было, мы какие-то крохи нашли с трудом, когда собирались продолжать преследование. И неизвестно, как бы дальше дело пошло, если б не нападение хайтов. Мы с его солдатами сцепились, так что всякое могло произойти…

— А ты не рассказывал!

— Потом расскажу. Там ничего интересного не было, а тебе надо поменьше разговаривать. Сиди спокойно.

Островитяне поспешно пересекли степную дорогу, и только на другой стороне, скрывшись в лощине, почувствовали себя спокойнее. Ни о чём подобном Олег не слышал: все земляне, оказавшиеся по прибытии на земле хайтов, уверяли, что там можно передвигаться по нескольку дней, не встретив ни одного следа врагов. Но сейчас, напротив, зловещие признаки попадались на каждом шагу. Дороги, тропы, наблюдательные вышки на холмах, далёкие дымы, однажды даже крепость удалось разглядеть, правда, очень маленькую. Складывалось впечатление, что они идут в пригородной зоне огромного мегаполиса, вот только населяют его не люди.

К счастью, продвижение особых хлопот не доставляло, если не считать того, что приходилось по очереди нести Аню на плечах. Однако в этом были свои преимущества: передохнув во время встречи с армией хайтов, девушка ожила и уже не клевала носом. Со своей высоты она теперь осматривала окрестности, и помня про её наблюдательность, Олег не сомневался, что супруга вовремя заметит опасность.

Идти по степи было легко, лишь местами ноги вязли в размокшей почве. Не верилось, что каких-то десять дней назад за ночь навалило полметра снега — здесь он сошёл почти полностью, уцелев лишь в низинах и на северных склонах, да и там лежал не сплошной массой, а отдельными островками, усеянными вытаявшими камнями и курганчиками возле нор грызунов. Люди обходили такие места стороной, опасаясь мочить ноги.

Никакой дичи видно не было, даже вездесущие суслики не показывались, очевидно, всё ещё отсыпались под землёй. Монгу напрасно держал пращу наготове, за несколько часов он лишь дважды пытался подбить мелких пичуг, но безуспешно. Да оно и к лучшему — сколько в них мяса? Олег понимал, что продовольственная проблема вскоре встанет перед ними со всей остротой. Последние дни кормились скудно, если не сказать больше, а запас у них невелик — на одну скромную трапезу. Несмотря на неказистый вид и сомнительные вкусовые качества, пища хайтов была весьма сытной, вот только слишком мало её оставалось — скромный завтрак в кустах уничтожил половину запасов.

План Олега был прост — идти всё время на юг, покуда не доберутся до Нары; по его прикидкам, до неё около пяти дней пути. Далее придётся соорудить плот, что не радовало — из инструментов был только нож, так что в лучшем случае работать придётся не меньше двух дней. Лёд уже должен сойти, и плавание в этом отношении обещает быть безопасным; двигаясь вниз по течению, можно добраться до острова за день или два.

Итого, по самым оптимистичным подсчётам, путь может занять десяток дней. Всё это время придётся передвигаться пешком или работать шестами — без продовольствия придётся тоскливо. Хайты не доконали, так голод убьёт. Существовала и другая опасность — на берегу Нары хватало ваксов. Они без труда справятся с обессилевшими безоружными путниками.

Однако как ни крути, это самый безопасный маршрут. Если рвануть к Фреоне напрямую, придётся всё время двигаться среди толп хайтов. Олег предполагал, что к югу их станет меньше, на это же указывали свидетельства землян, пришедших из этих краёв. Судя по всему, те, кто очутился севернее, просто не смогли поделиться своими впечатлениями — их перебили, или увели вглубь вражеских земель.

Около полудня путь беглецам преградила река.

* * *

Олег потрогал воду ладонью, недовольно поморщился, с тоской взглянул на другой берег — до него было не больше сорока метров, но это не радовало. С таким же успехом это мог быть и километр. Эрон, оценив ситуацию, произнёс:

— Эта река ниже впадает в Фреону. Можно сделать плот и спуститься по ней.

— Не получится, — возразил Олег. — Боюсь, это та самая река, в которую заходят корабли хайтов.

— Но она небольшая и мелкая, — возразил арк. — Даже сейчас, когда вода поднялась высоко, мало кто рискнёт провести здесь корабль. Да и как его разворачивать?

— Да, но внизу она обязательно расширяется, этим они как раз и пользуются. И вообще: из чего тут сооружать плот? Ты видишь деревья?

Эрон не стал оглядываться по сторонам — он и без этого прекрасно знал, что из крупных форм растительности здесь только кусты и тростник. Гладиатор покачал головой:

— Странно… На другом берегу деревьев много, а здесь ни одного. Возле реки обычно протягивается лес, пусть даже узкий. Где же он?

— Хайты на дрова пустили, — предположил Олег. — Мне кажется, что эта река как раз ограждает густонаселённые земли от диких. На другом берегу можно будет вздохнуть спокойно.

— Мы бы могли добраться туда вплавь, но с Аней это не получится.

Девушка, отдыхавшая на пятачке подсохшей прошлогодней травы, вскочила, решительно произнесла:

— Я доплыву! Не сомневайтесь! Да, вода холодная, но уж до другого берега как-нибудь дотяну.

— Сиди, — Олег пренебрежительно махнул рукой, — Я скорее сдохну, чем тебя в воду пущу. Ты и по лету плаваешь только топориком, а уж сейчас…

— Тут плыть всего ничего! И лёд уже сошёл!

— Давно не кашляла? Успокойся, пловчиха ты наша: переправим мы тебя без экстрима, ни одной ниточки не намочив.

— Как? Тут ведь деревьев нет.

— А тростник на что? Свяжем из него маленький плотик, чтобы выдержал тебя и нашу одежду, так и переправим.

— Хорошая мысль, — признал Эрон. — Я об этом даже не подумал… в моих краях никто на тростниковых плотах не плавал. — Чуть помедлив, он добавил: — Вот поэтому ты и отдаёшь приказы, а я их выполняю.

Олег усмехнулся:

— Верно подметил. Аня, присядь на том холмике и следи за окрестностями, а мы пока поработаем.

Работая ножом и кремневой пластиной, Олег с Монгу нарезали тростник, а Эрон увязывал его в охапки. Для этого не понадобилось даже ремней — арк использовал размочаленные стебли. Долго они не продержатся, да это и не надо. Через час скромное плавсредство было окончено и спущено на воду.

Аня недоверчиво взобралась на плот:

— Ой! Он же перевернётся! Совсем неустойчивый!

— А ты думала, мы тебе египетскую ладью соорудим? Ложись и не дёргайся, тогда точно не перевернёшь. И отвернись, мы раздеваться будем.

— И что я там не видела? — фыркнула девушка.

— Не знаю, но боюсь, как бы тебе арки не понравились больше мужа. Так что во избежание семейных проблем лучше отвернись по-хорошему.

— Вот теперь я просто вынуждена буду рассмотреть голых арков повнимательнее: очень уж ты меня заинтриговал.

— Дальше пешком пойдёшь, — буркнул Олег. — Раз уж фривольные мысли одолевают, значит, точно выздоровела.

Вода обожгла огнём — Олег едва сдержался, чтобы не заорать на всю округу. Теплолюбивые арки тоже залезли в неё без энтузиазма. Счастье, что оба отлично умели плавать — в процессе тренировок водные упражнения были обязательны. Разлив утихомирил речное течение, и переправа прошла без дополнительных проблем, да и снесло их не сильно — аккурат в примеченную ниже укромную бухточку, окружённую густыми зарослями тростника.

Здесь пловцы пулей вылетели из воды, позабыв об Ане. Та добралась до земли сама и, посмотрев, как три голых мужика кругами носятся по берегу, прыснула:

— Вы чего?

— Н-ничего, — отозвался Олег, лязгая зубами. — Я б-бы на тебя п-посмотрел… С-согреться пытаемся. И вообще, кто т-тебе разрешил на голых муж-жиков любоваться? Быстро отвернулась!

Отогревшись, арки поспешно оделись, раскидали плотик — теперь обнаружить следы переправы будет нелегко. Пока они занимались вандализмом, Олег взобрался на ближайшее дерево, исследовал окрестности. За полоской чахлого лесочка, протянувшегося вдоль берега, тянулась всё та же всхолмлённая степь. Он знал, что далее к югу вырастут чуть ли не горы, хорошо помня стометровые обрывы, вздымающиеся над Нарой.

Никаких следов хайтов не наблюдалось: если вдоль противоположного берега шла тропа, то здесь ничего подобного не было. Оставалось надеяться, что его предположения верны и местность за этой речкой действительно не пользуется у врагов особой популярностью.

Сориентировавшись по солнцу, едва проглядывавшему сквозь тучи, Олег повёл маленький отряд на восток.

* * *

Заночевали на берегу маленького ручья с мутной водой. Скорее всего, летом он полностью пересыхал, превращаясь в цепочку влажных низин, поросших камышом. Островитяне нарубили несколько охапок: королевская перина в сравнении с той грязной подстилкой, что была в загонах у хайтов. Благодаря небрежности хайтов при обыске Эрон сумел сохранить своё огниво, и на ночь разожгли маленький костёр. В низине его издалека не заметить, но всё равно, рисковать нежелательно.

Монгу нашёл плоский камень, на котором кое-как подогрели остатки еды. Оставлять на завтра не стали: растягивать такие крохи смешно — только желудок дразнить.

Ночью по очереди несли вахту, только Аню избавив от этой тягостной обязанности. Неизвестно, бродят ли хайты по ночам, но вот волки это делают охотно. Да и за костром надо следить.

Под утро тучи разошлись, похолодало, иней лёг на стебли камыша и прошлогодней травы. Даже Аня не смогла спать в такой обстановке. Все дружно сгрудились вокруг костра, уничтожая жалкие остатки дров — деревьев поблизости маловато. Рассвет прогнал заморозок, лишь после этого Олег скомандовал продолжать путь.

Аня отказалась ехать на его плечах, мотивируя это тем, что хорошо отдохнула, да и закоченеет, если не будет двигаться. Олег, скрепя сердце, позволил ей идти пешком, но пообещал в случае чего немедленно вернуться к прежнему способу передвижения.

Неутомимый Монгу время от времени убегал далеко вперед: арк старался выследить хоть какую-нибудь добычу. Голод брал своё — есть хотелось всем, даже Аня, отходя от последствий болезни, позабыла, что такое отсутствие аппетита. Однако степь была мертва, лишь изредка попадались звериные следы, да однажды вдалеке промчалась одинокая антилопа. Судя по всему, здесь частенько появляются охотничьи отряды хайтов, не хотелось бы на них нарваться.

Увы — лимит везения исчерпался.

Время перевалило за полдень. Островитяне неплохо передохнули, устроив получасовой привал на маленькой прогалине посреди небольшой рощицы. Здесь можно было с комфортом поваляться не прошлогодней траве, чем все и занимались, пока вдруг не затрещали кусты и на полянку вышел ракс.

Хайт удивлённо хрюкнул, изумившись столь неожиданной встрече. Люди были потрясены не меньше, но всё же шустрый Монгу среагировал раньше всех. Стремительно крутанув пращу, он выстрелил противнику в голову, но угодил не слишком удачно — камень лишь слегка задел, оцарапал кожу, и больно врезал по заострённому уху.

Ракс разъярённо завизжал, кинулся на обидчика, замахиваясь секирой. Эрон подпустил его поближе и с десяти шагов метнул дротик с такой силой, что пробил противника чуть ли не насквозь. Однако тот лишь дёрнулся, продолжая атаку — хайты отличались живучестью, да и на боль реагировали не сразу. «Горилла», разумеется, сдохнет, но до этого успеет натворить дел.

Эрон отскочил, а Монгу с Олегом наоборот шагнули вперёд, разом ударив деревянными копьями с обожжёнными остриями. Ракс замешкался, не сообразив, как одновременно отбить сразу два удара, но затормозить уже не успел — слишком велика скорость. Под визг Ани он добротно насадил себя на неказистое оружие. Полученные раны были велики даже для хайта — взвыв, он завалился на бок, выронив секиру.

Подбежавший Эрон с силой обрушил на голову противника тяжёлый валун. Череп треснул с мерзким звуком, хайт судорожно вытянулся, подёргал ногами, успокоился. Олег с трудом извлёк из его подреберья своё копьё и, поспешно вытирая его о траву, зашипел:

— Быстрее! Забирайте его оружие и уходим. Он наверняка не один, если остальные услышали шум, то уже спешат сюда.

Арки не стали тянуть время, никто из них даже не предложил попытаться спрятать тело: хайты не дураки, следы схватки всё равно не скроешь. Монгу подхватил секиру, Эрон забрал кинжал. Больше трофеев не было — неказистые доспехи снимать слишком долго, к тому же они не подходят для человека.

Островитяне рванули прежним курсом, надеясь, что на открытой местности их не заметят. К сожалению, роща слишком мала — спрятаться в ней не удастся. Они успели отдалиться от неё примерно на километр, Олег уже думал, что всё обошлось, как вдруг Эрон, обернувшись, с досадой вскрикнул.

Посмотрев назад, Олег разглядел на опушке рощи кучку долговязых фигур, внимательно глядящих им вслед:

— Проклятье! Триллы! Они нас заметили!

— От них трудно уйти, — мрачно заметил Эрон.

Да, Олег прекрасно помнил, с какой скоростью хайты совершают свои переходы, а сейчас, не обременённые пленными, они могут двигаться ещё быстрее. Эх, если бы у него был лук! Увы, чего нет, того нет, а пращой их не отогнать. Самое неприятное, что до вечера ещё слишком далеко — их спокойно успеют догнать, не особо напрягаясь.

— Надо бежать, — заявил Олег. — Нас спасёт только скорость. Кто знает, может, по пути подвернётся возможность спастись, да и преследовать нас они пока не собираются.

— Ждут раксов, — предположил Эрон.

— Возможно… Аня, ты как?

— Нормально! — подчёркнуто бодро произнесла девушка. — Десять километров мне не пробежать, но быстрый шаг выдержу долго.

— Хорошо, вперёд!

Беглецы максимально быстрым шагом продолжили движение в прежнем направлении. Временами, когда дорога шла под уклон, они срывались на лёгкий бег, но на остальных участках берегли силы. Да и нежелательно — Аня может потерять силы, опять придётся её нести, а это самым пагубным образом отразится на скорости отряда.

Часа два всё было спокойно, только потом Монгу, забравшись на вершину древнего кургана, заметил погоню. По его словам, за ними двигалось около десятка врагов. Будь у островитян луки и арбалеты, с ними ещё можно попытаться разделаться, но так — ни малейших шансов. Гладиаторам даже не позволят вступить в рукопашную: издалека забросают увесистыми дротиками.

Оставалось надеяться, что до вечера хайты нагнать беглецов не успеют, а там можно затеряться в темноте. Надежду подал и Монгу — он уверял, что половину погони составляют раксы. В отличие от триллов, они не обладали особым проворством и, хотя могли шагать быстро, но всё же с ними в этом можно потягаться.

Эрон на ходу то и дело оставлял преследователям неприятные сюрпризы — втыкал в землю огромные колючки от степной акации. Заметить их нелегко, так что наверняка многие преследователи попадутся. Раксы носили грубые ботинки с массивными деревянными подошвами, а вот триллы бегали босиком, да и ступни у них были растоптанные, очень длинные — замечательная мишень для подобной пакости.

Неизвестно, сработали ли ухищрения Эрона, но ещё часа через два Монгу, вскарабкавшись на одиночное дерево, заявил, что четыре трилла далеко оторвались от группы раксов и уверенно настигают островитян, держась сбоку от их следов.

— Наших колючек испугались, — констатировал Олег. — Ладно… Аня, ты как?

— Нормально! — чуть слышно выдохнула девушка.

— Ну где же нормально? Еле дышишь… Отдохнуть тебе надо, пока не свалилась…

— Олег! Нам некогда отдыхать! Надо бежать! Вот увидишь, я выдержу, только бы до темноты продержаться.

— Бесполезно, как ни напрягайся, а триллы настигнут нас через полчаса. Человеку от этих тварей не уйти, даже не надейся. Нам придётся драться.

Монгу одобрительно рассмеялся, крутанув секиру, но Аня его восторг не разделила:

— Ты что? Совсем с ума сошёл? Это же триллы! Они не станут драться, попросту закидают нас дротиками, не подпуская близко.

— Значит, надо сделать так, чтобы подпустили. Вон, пойдём по берегу того ручейка. Это направление уклоняется от нашего маршрута, но ничего страшного. Главное, что им ничего не останется, как тоже идти по берегу, ведь склоны долины поросли непролазным кустарником.

— Ну и что? Ведь так и так догонят, — не поняла Аня.

— Ничего, мы не будем бежать. Точнее, бежать будешь ты, причём так, чтобы они тебя заметили. А мы спрячемся в кустарнике и нападём на них из засады.

— Глупый план! — воскликнула Аня.

— Зато действенный. Я с триллами сходился врукопашную, бойцы из них нулевые. Если противник близко, они драпают со всех ног, стараясь увеличить дистанцию, чтобы уже оттуда взяться за дротики.

— Вот вас и забросают! Вы не сможете сразу всех убить. И вообще, если они вас заметят…

— А они нас обязательно заметят, если будем болтать тут и дальше вместо того, чтобы замаскироваться получше! — недовольно буркнул Олег. — Всё, Аня, по этому вопросу есть два мнения: моё и неправильное. Так что все разговоры окончены.

Арки даже не подумали спорить — это не в их правилах, да и грех отказываться от схватки. Гладиаторы прекрасно понимали слабые стороны плана, но так же хорошо понимали, что в данных условиях ничего получше осуществить не удастся. Слишком мало времени — вот-вот появятся враги и легко перебьют их с дальней дистанции.

Местность как нельзя лучше способствовала реализации плана — заметить приготовления людей было невозможно. Среди кустов обнаружились заросли высокого вечнозелёного растения, похожего на можжевельник, в которых и по весне можно неплохо укрыться, чем островитяне и воспользовались. Даже скептично настроенная Аня, осмотрев засаду, вынуждена была признать, что разглядеть их не удастся, если они сами себя не выдадут.

После этого девушка направилась вперёд. Оставалось надеяться, что триллы не слишком насторожатся, увидев, что она идёт в одиночестве. Скорее всего, они не раз видели колонны пленников, или сами их конвоировали и должны знать, что люди часто отстают от основной массы, плетясь позади. Здесь не было раксов, подгоняющих их древками секир, так что для хайтов подобное зрелище не покажется необычным.

На сердце у Олега было неспокойно — он не желал отпускать девушку в одиночку. Однако прекрасно понимал, что в противном случае триллы будут больше внимания уделять следам и могут издалека заметить неладное.

Хайты ничего не заподозрили.

Эрон следил за ними в маленький просвет, выщипанный по веточке. При подходе врага молча отставил руку, сжал её в кулак. Олег напрягся, покрепче ухватил древко копья, уставился вперёд. Через несколько мгновений послышались шлепки шагов и невнятное бормотание, показался первый трилл.

Эрон с резким выдохом метнул дротик, пронзив его шею, Олег тотчас рванул вперёд. Ему казалось, что движется он очень быстро, но куда там — Монгу обогнал его играючи, взмахнул секирой, расколов голову следующего врага будто гнилую тыкву. Оставшаяся парочка дружно бросилась назад, но недостаточно быстро — Олег успел достать заднего копьём в бедро. Тот с воплем рухнул, подскочивший Эрон вонзил ему в спину кинжал, потянул его в сторону, расширяя рану, и с трудом увернулся от фонтана крови.

Последнего трилла, драпающего со всех ног, прикончил Монгу, метнув вслед секиру. Тот упал, но тут же вскочил, явно намереваясь удрать с огромным топором в спине. Но арк его легко догнал, свернул шею, вернул себе оружие, издал радостный клич.

— Аня! — крикнул Олег девушке, ушедшей уже метров на триста. — Посиди там, всё кончено! Мы сейчас подойдём!

Довольные арки обыскали трупы, тщательно собрав все трофеи. Кроме дротиков у триллов были узкие кинжалы, а у одного за поясом обнаружился маленький топорик. Монгу проверил заплечные мешки, но кроме нескольких земляных орехов, никакой пищи не обнаружил. Ладно, хорошего понемногу.

Бросив обобранные трупы, мужчины поспешили вслед за Аней. Девушка дожидалась их, сидя на берегу ручья. Вскочив, она не удержалась, бросилась навстречу:

— Олег! С тобой всё в порядке?

— Да, не волнуйся.

— Эрон? Монгу?

— Да не волнуйся ты, с ними тоже всё в порядке. Всё прошло хорошо, мы их прикончили одним махом. Теперь есть шанс удрать от раксов: они не настолько «быстроходные».

— Вы действительно со всеми справились? — недоверчиво уточнила девушка.

— А ты разве не видела?

— Нет, с моего места трудно было разглядеть. Да я и не оглядывалась, как ты приказал.

— Ладно. Не сомневайся: мы победили. Но это не всё: нам в затылок дышат раксы. Как ты? Идти сможешь?

— Да, я отдохнула.

— И когда же успела… Но не переживай, теперь пойдём потише. Скоро сумерки, в них мы оторвёмся, хрен они нас найдут в потёмках.

Так и оказалось.

В последующие несколько часов Монгу лишь раз сумел рассмотреть погоню, взобравшись на приличное дерево. Местность становилась всё более пересечённой, часто встречались рощицы и заросли кустарника, всё это сильно затрудняло обзор. По словам арка, за ними следуют шесть раксов и один трилл. Непонятно, почему метатель дротиков не присоединился к своим сородичам; возможно, повредил ногу одним из шипов.

Несмотря на то, что противники двигались быстро, Олег не сомневался, что им удастся скрыться. Главное, в сумерках выйти на одну из каменистых проплешин, и уже там изменить курс — в этом случае следов не останется. Хорошо бы перед этим оторваться подальше — погоня отставала всего лишь на километр, а то и меньше. Увы — Аня, мужественно державшаяся весь день, начала катастрофично быстро сдавать. Не было и речи о том, чтобы увеличить темп, хорошо ещё, что пока она идёт самостоятельно.

К ночи, как назло, вновь натянуло облака, так что темень была кромешная. Пришлось снизить скорость до минимума — пересечённая местность не лучшее место для подобных забегов. Несмотря на осторожность, Олег всё же упал, споткнувшись о камень, и заработал неприятную царапину на ребре ладони, прикрывая лицо. После этого случая передвигаться стали ещё осторожнее. Неизвестно, насколько хорошо хайты видят в темноте, но бесконечно идти не получится, и часа через четыре после такого марафона Олег произнёс:

— Всё, надо останавливаться. Я уже сам не пойму, в какую сторону идти. Звёзд нет, ветер стих, нет никаких ориентиров.

Аня, будто дожидалась этих слов — обессиленно присела где стояла. Эрон, отличавшийся развитым сумеречным зрением, указал правее:

— Там рощица с кустами и прошлогодней травой. Можно устроить ночёвку.

Олег подхватил девушку, водрузил себе на плечи. Та возражать не стала — вымоталась Аня капитально. Что говорить о ней — у него самого ноги подкашивались.

Эрон не обманул — в рощице хватало кустарника без колючек и зарослей прошлогодней травы. Островитяне быстро наломали веток, надёргали сухих пучков, кое-как устроив ложа. Костер разжигать не рискнули — где-то рядом бродят обозлённые хайты, не стоит себя выдавать. Олег был уверен, что след беглецов им не найти. Последние несколько часов они не раз меняли курс, старались больше ходить по каменистым проплешинам… Нет, не найдут, разве что очень сильно повезёт.

Отрубился он почти моментально, не обращая внимания на холод и жёсткое ложе.

ГЛАВА 9

Монгу рванул влево, с разбегу домчался до вершины пологого кургана, медленно разворачиваясь, осмотрел окрестности. Столь же быстро слетел вниз, подскочил к Олегу, указал куда-то за спину:

— Там. Надо посмотреть.

Понимая, что от лаконичного арка объяснений не дождёшься, Олег только уточнил:

— Далеко?

— Нет.

Исчерпывающий ответ. Зная Монгу, можно ожидать, что это «недалеко» окажется в десятке километров. Хотя вряд ли — местность пересечённая, на таком расстоянии ничего не увидишь. Действительно: всё оказалось гораздо ближе — минут через двадцать показалось поле боя.

Совсем недавно здесь лилась кровь и гремело оружие. Скорее всего, дело происходило по зиме — трупы сильно растерзали падальщики, но запах был невыносимый: процесс разложения шёл полным ходом. Вся лощина была усеяна телами, а на склоне застыло нечто, напоминающее гигантскую черепаху в шипастом панцире. Чуть ниже землю взрыхлила вытянутая воронка, вокруг неё всё было усеяно скрученными, исковерканными обломками, похожими на клочья смятой ткани.

Осмотрев сверху всю лощину, Олег не заметил человеческих трупов. Все тела были хорошо знакомы: раксы, триллы, фраки со своими «лошадьми», карлики-хиты. После боя кто-то тщательно собрал всё ценное — не видно было ни оружия, ни доспехов. Последнее подсказывало, что это были не люди — амуниция хайтов для них не подходила. Хотя кто знает — жадность человеческая безгранична.

Убедившись, что волков или других опасных трупоедов внизу не видно, Олег произнёс:

— Спускаемся. Надо осмотреть всё получше: может, найдём что-нибудь полезное. Аня, тебе лучше остаться здесь, там слишком сильно воняет.

— Нет! Я с тобой!

— Как хочешь. Я тебя предупредил.

Арки поспешили вниз, легко опередив землян. Им не терпелось: кто знает, возможно, здесь сохранилось хоть какое-то оружие — гладиаторам очень хотелось вооружиться по-настоящему. Олег не стал их тормозить — пускай вёселятся: вдруг действительно удастся пополнить свой арсенал?

Сам он не спешил, шёл как можно медленнее, позволяя Ане отдохнуть, подстраиваясь под её шаги. По ходу внимательно разглядывал трупы, но ничего интересного узнать не смог. Тела сильно попортило зверьё, понять, от чего они погибли, было невозможно. Оторванные конечности и головы могли быть как на совести падальщиков, так и острых клинков. Определить разницу может только патологоанатом, да и то не каждый. Слишком много времени прошло — звериные зубы и разложение сделали своё дело.

Аня, мучительно морщась, тронула его за плечо:

— Олег! Вон, какое-то оружие валяется.

Шагнув в сторону, он поднял обломок кинжала, покрутил его в руках:

— Это уже не оружие.

— Я понимаю, — кивнула Аня. — Просто это первое, что я увидела. Кроме трупов, ничего нет, вряд ли мы найдём здесь что-нибудь полезное.

— Тебе предлагали посидеть наверху, сама не согласилась. Так что теперь придётся терпеть этот запах.

— Наверху воняет немногим меньше. Да и желудок абсолютно пустой: точно не стошнит.

— Даже в голоде есть свои плюсы, — признал Олег и, отшвырнув ненужный трофей, заявил: — Я хочу посмотреть на ту странную черепаху. Ничего подобного не видел.

— Ты думаешь, это она их убила?

— Не знаю, но о таких чудовищах Млиш ничего не рассказывал.

Путь преградила воронка. На дне стояла грязная вода, склоны оплыли, но всё равно, по самым скромным прикидкам глубина здесь не меньше двух метров. Присев, Олег осмотрел один из скрученных обломков. Материал привёл его в недоумение — с виду похож на кожу, но очень твёрдый, с трудом гнётся в руках и лёгкий, будто алюминиевый сплав. По копоти было понятно, что здесь бушевал огонь, так что первичную структуру странного вещества могло повредить. Непонятные пригоревшие ошмётки напоминали куски обуглившегося мяса или сухожилий — Олег так и не понял, искусственный ли это материал, либо кусок живого создания. Если живого…

— Ничего не понимаю, — вздохнул парень.

— Что? — не поняла Аня.

— Да не пойму, с чем мы имеем дело. Странные дела тут творятся… очень странные. Ладно, не будем отвлекаться, пошли дальше.

Подойдя к черепахе, Олег разглядел солидную дыру на кромке панциря — до этого заметить её было проблематично. Присев, он присвистнул:

— Анька, да это настоящая сороконожка!

— Точно! У неё даже не сорок, у неё сто ног! И все в ботиночках!

Действительно, множество конечностей под нижней частью панциря напоминали детские ножки в тупоносых ботинках. Никаких когтей или чешуи — гладкая кожистая поверхность. Сам панцирь, издалека казавшийся набранным из шестиугольных сегментов, на деле оказался сплошным — по крайней мере, щелей меж сегментов не наблюдалось. Посреди каждого торчал длинный шип из странноватого вещества, похожего на мутное бутылочное стекло светло-зелёного цвета. Неизвестно, каким образом его смогли пробить, но дыра вышла славная — сантиметров тридцать в диаметре. Да ещё и трещины змеятся во все стороны.

Склонившись над отверстием, Олег опять присвистнул:

— Ни хрена себе панцирёк! Сантиметров десять толщиной!

— А что тут странного? — не поняла Аня. — Эта черепаха с грузовик размером, так что неудивительно. Наоборот, даже тонкий слишком.

Достав нож, Олег провёл по роговой поверхности, полюбовался небольшой царапиной, покачал головой:

— Не знаю… Как вообще хайты эту дыру проделали… Или не хайты. Я поцарапал с трудом.

— А помнишь тогда, в крепости… те взрывы.

— Пытаюсь забыть, — нахмурился Олег.

— Раз стены сносило, значит, и панцирь могло пробить.

— Да, всё могло быть. Однако мы и тогда не поняли, что случилось, да и сейчас…

Олег заглянул в отверстие, присвистнул в третий раз:

— Анька, да эта тварь внутри пустая!

Так и было — под панцирем шёл толстый слой, состоящий из мельчайших шариков, будто сплавленная пластмасса. Его тоже пробило неведомое оружие, а за ним царил мрак пустого пространства. Аня, оценив ситуацию, покопалась в кармане, извлекла крошечное серебряное зеркальце — изделие южных ювелиров. Как по заказу, из-за туч выглянуло солнце, и девушка ухитрилась послать его лучик внутрь.

— Да ты волшебница! — усмехнулся Олег.

— Не все блондинки тупые: некоторые умнее своих мужей. Смотри скорее, что там внутри, солнце вот-вот скроется.

— Я с тобой ещё поговорю на тему «кто умнее», — угрожающе пообещал Олег, заглядывая внутрь.

— Ну? Что там?

— Да ничего. Мог бы и не смотреть. Такое ощущение, что внутри всё выгорело. Какие-то сосульки сверху донизу висят, комки непонятные по стенам лепятся, будто мешки свёрнутые. Да и видно плохо: зеркальце никудышнее.

— Радуйся, что хоть такое есть.

— Не вижу повода для радости. И запах здесь… Что-то вроде аммиака. Странно, но дохлятиной не несёт.

— Мне вообще не верится, что это живое создание, — призналась Аня.

— Мне тоже, — согласился Олег. — Сюда бы учёного нормального: у меня знаний не хватает.

— Мне кажется, таких учёных нет, — задумчиво предположила Аня. — Если это живое существо, то ничего подобного на Земле не встречается.

— Много ты знаешь: на Земле и не такие твари встречаются.

— Да. Но не такого размера. Слишком уж отличается от привычных животных. Солнце спряталось, внутри больше ничего не увидишь — ты лучше на голову посмотри.

Осмотрев голову, Олег понял: Аня права. Ничего подобного ему до сих пор видеть не приходилось. Больше всего эта часть тела напоминала воронку, широким концом закреплённую на выступающем сегменте панциря. Сходство с ней усиливало то, что узкий конец увенчивало круглое отверстие диаметром с крупный апельсин. Вокруг него безо всякой системы располагалось десятка два бляшек из материала, напоминавшего то же самое мутное стекло, похожее на вещество панцирных шипов.

Всё остальное состояло из тех же шестиугольных роговых сегментов, только очень небольших. Если на панцире размерами они сравнимы с крышкой канализационного люка, то здесь самый крупный можно было прикрыть ладонью, а мелкие вообще были с монетку. Больше ничего: ни рта, ни носа, ни глаз…

— Чем дальше, тем интереснее, — признал Олег.

— Видел? В жизни не поверю, что это живое создание. Нет, всё же машина, просто машина.

— Ничего себе машина! Да у нас ничего подобного нет! Где ты видела машины с сотней ног? Да и сделана из чего угодно, но только не из металла.

— Не забывай, мы не на Земле, — заметила Аня.

— Да, я помню. Но — толку? Странно, что Млиш ни о чём подобном не рассказывал. Уж он-то должен знать. Интересные здесь дела творятся…

— Ты про наш побег?

— И про него тоже. До сих пор удивляюсь: больше всего это походило на налёт штурмовой авиации. Ведь крепость атаковали сверху.

— Ну и хорошо, что атаковали. Неизвестно, сумели бы мы без этого сбежать.

— Ты права. Но не всё так просто: представь, что такое произойдёт в нашем посёлке.

— Господи… Я даже не подумала… А ведь у нас всё из дерева сделано, даже стены.

— Вот именно. И зениток нет.

— Ну, у хайтов их тоже нет.

— Ошибаешься. Что-то они в небо запускали, вроде снарядов для баллист. У них на башнях и площадках какие-то машины стояли, разглядеть их я не сумел, но очевидно, стреляли из них.

— Странно… Когда они напали на посёлок, то ничего подобного не применяли. Наш «Арго» совсем маленький в сравнении с их кораблями, но даже на нём баллиста установлена.

— Аня, у меня самого вопросов в сто раз больше, чем ответов. Да и голову ломать сейчас некогда. Вот когда вернёмся… Информация — самое дорогое, что мы можем принести. Не думаю, что хайты оставят нас в покое, однажды они уже устраивали осаду, в следующий раз так легко можем и не отбиться.

За спиной послышался радостный возглас. Обернувшись, Олег увидел спешащего к ним Эрона, в руках он держал жутковатую пику чёрных всадников. Довольно оскалившись, арк заявил:

— Всё же не даром мы всё осмотрели. В кустах нашли.

— Ты умеешь с ней обращаться?

Арк снисходительно кивнул, почти проигнорировав вопрос. Неудивительно: гладиаторы умели обращаться с любыми смертоносными предметами, разве что с луками и арбалетами не дружили. Указав на «черепаху», Эрон полюбопытствовал:

— Что-то интересное нашли?

— Трудно сказать, просто осмотрели.

— Странная тварь.

— Согласен. Ты слышал о таких?

— Нет, в наших краях они точно не водились, да и рассказов не слышал.

— Понятно… Ладно, надо уходить, пока окончательно не задохнулись. Да и не нравится мне здесь. Кто знает, какие падальщики обитают на землях Хайтаны?

* * *

Обернувшись, Монгу вскрикнул, вытянул руку. Взглянув в указанном направлении, Олег с досадой произнёс:

— Опять те же хайты! Твою мать!

— Может, другие, — неуверенно возразила Аня.

— Сомневаюсь: шестёрка раксов и трилл. Нет, они, точно они. Да и какая, впрочем, разница…

— Но как они нас выследили?

— У них спроси. Упрямые ребята…

Эрон стукнул древком пики по земле, оскалился:

— Олег, нам придётся с ними сразиться.

— Остынь! Шесть горилл нам не одолеть, разве что забросать дротиками с удобной позиции. Будем уходить и дальше, надеюсь, до темноты они нас не догонят.

— Догонят, — буркнул арк. — Мы устали и голодны, Аня еле идёт. Нет, бесконечно убегать не получится. Если и дотянем до ночи, то это ещё не значит, что поутру погони не будет. Один раз они нас выследили, что помешает сделать это опять?

— Скорее всего, хайты просто прочёсывали местность, пока не наткнулись на наш след. В следующий раз запутаем его получше.

— Возможно, они используют какое-то колдовство, — осторожно предположил Эрон.

— Может, и так, — согласился Олег. — Я уже ничему не удивляюсь. Ладно, хватит стоять, будто суслики у норок.

Отряд рванул вперёд, резко увеличив темп. Эрон был прав — долго двигаться с такой скоростью они не смогут, но ничего другого не оставалось. Олег с тревогой замечал, что и на нём сказываются последствия лишений. Вот уже две недели он ведёт крайне нездоровый образ жизни, а бесследно это не проходит. От постоянной ходьбы гудели колени, натёртые ступни горели огнём, лёгкие работали вовсю, с хрипом вбирая воздух, но тщетно — усталость брала своё. Лишь присутствие Ани сдерживало его от явных проявлений своей слабости. Если ему тяжело, то каково девушке? К счастью, хоть рана перестала беспокоить, окончательно зарубцевавшись. Правда, приходилось терпеть сильный зуд и стараться не расчёсывать рубец.

Арки больше не пробовали оставлять шипы на своих следах. Раксам этим не повредить, а надрываться ради единственного трилла не стоит. Спустя час Олег обратил внимание на изменение рельефа. Если до этого островитяне двигались по широкой долине меж холмистых гряд, то теперь возвышенности подступили ближе, а впереди и вовсе смыкались, будто горловина воронки. Откосы, вздымающиеся в тех местах, парню не понравились. Перепад высот превышал сотню метров, весь склон усеян осыпями и скалами, очень крутой, уставшим людям на нём придётся несладко. Однако менять курс опасно — хайты и так отставали лишь на километр или полтора, подобный маневр ещё больше сократит дистанцию.

Обиднее всего, что, несмотря на близкие холмы, сама долина была плоской как блин — укрыться от вражеских глаз было негде. Эх, сюда бы густой лес, уж там бы Олег не растерялся, надёжно запутал следы. Но сделать это на глазах преследователей невозможно. Да и Аня беспокоила его всё больше и больше. Нет, она пока шла самостоятельно, но вот вид… Девушка выглядела выжатой тряпкой, иной раз её начинало шатать на ровном месте. Олег едва сдерживал желание усадить её на плечи, да и аркам пока это не позволял. Мужчины тоже вымотались, с такой ношей скорость отряда станет опасно низкой. Как это не жестоко, но придётся терпеть, пусть Аня движется самостоятельно, сколько сможет, а уж потом её понесут.

На подходе к склону, бредя по последнему ровному участку, уже усеянному камнями, Эрон не выдержал:

— Олег, нам придётся драться. Склон слишком крутой, мы не сможем передвигаться по нему с прежней скоростью, а вот раксы это сделают с лёгкостью. Нас догонят очень быстро.

— Бой мы не выдержим.

— Да. Но зато погибнем достойно. Если будем мчаться так и дальше, выдохнемся окончательно и не сможем хорошо сражаться. И можно попытаться взобраться на одну из скал. У нас два десятка дротиков, сможем обстреливать врагов.

— Был бы лук, я бы не возражал. Но дротики… Да и раксы не полезут на рожон, просто покараулят внизу, покуда мы сами не спустимся, загибаясь от жажды. Так что достойной смертью умереть не удастся: мы к тому времени едва живы будем.

— Пещера! — лаконично произнёс Монгу, указывая вперёд.

Только тут Олег до конца осознал странный факт: из седловины, соединяющий гряды холмов, тянулось сухое русло. Талые воды сошли, оставив цепочку луж, но непонятно, почему русло не тянется выше. Теперь этот факт получил своё объяснение — поток брал начало из зева пещеры. Более того, геологические познания подсказали, что местность сильно закарстована, в сущности, они сейчас передвигались по древнему провалу. Русло, выходящее из пещеры, уже в паре сотен метров исчезало, там вода вновь находила путь под землю. Только крайняя усталость не дала Олегу заметить это раньше.

Он долго не колебался:

— Монгу, видишь те заросли камыша?

— Да.

— Надёргай его листьев, а мы пока насобираем травы и веток. Сделаем факелы и пойдём в пещеру.

— Зачем? — не понял Эрон. — Там не спастись, всё равно догонят.

— Шанс есть. По-моему, тут всё испещрено подземельями, следы на камнях не остаются, так что есть шанс скрыться в этом лабиринте. Поскорее: минут через пятнадцать хайты будут здесь.

Гладиаторы поспешно приступили к работе, даже Аня кинулась рвать пучки травы. Времени не было, и Олег на всю подготовку отвёл около пяти минут, после чего направился к пещере, на ходу связывая первый факел. Надолго его не хватит, оставалось надеяться, что запасённые материалы не кончатся раньше, чем люди найдут новый выход.

Возиться с огнивом некогда, Олег щёлкнул зажигалкой, расходуя бесценный газ — сейчас как раз тот случай, когда не стоит его беречь. Пещера встретила людей влажной прохладой, под ногами зачавкала вода — здесь всё ещё сочился умирающий ручеёк. Ход был всего один, беглецы преодолели по нему более пятидесяти метров, с горечью убеждаясь, что он и не думает разветвляться — хайты догонят их даже на ощупь.

Но за поворотом Олег не удержался от радостного крика: они выскочили в большой зал, из которого вело сразу три больших хода, да ещё и какие-то щели виднелись:

— Я же говорил! Тут целый лабиринт, вся долина закарстована.

— Я не понимаю некоторые слова, но догадываюсь, — произнёс Эрон. — И мне тревожно: вдруг другого выхода не будет?

— Будет, обязательно будет. Аня, выбирай, в какой ход нам сворачивать.

— А ты почему не выберешь?

— Тут удача нужна. Надеюсь, что такой красавице обязательно повезёт.

— Так ты не знаешь, куда идти? — изумилась девушка.

— Понятия не имею. Я, знаешь ли, здесь первый раз. Выбирай быстрее, пока к нам гости не пожаловали.

Аня, не раздумывая, направилась к правому ходу. Оставалось надеяться, что ей и вправду повезёт. Эрон зажёг новый факел, а рассыпающийся старый Олег забросил в узкую щель. Даже если хайты его найдут, пусть поломают голову, куда же делись беглецы? Через несколько минут островитяне достигли настоящего перекрёстка, девушка заколебалась, но Олег поспешно произнёс:

— Всё, без тебя обойдёмся. Идём вперёд, никуда не сворачиваем.

— Ты же вроде дорогу не знал? — уточнила Аня.

— Да. Но под ногами вода сочится, много окатанных камней и всякого мусора.

— Ну и что?

— Когда таял снег, здесь текла вода. Она не просто просачивалась сквозь землю, иначе сюда бы не смогли попасть ветки и листья. Там должен быть выход.

Арки заметно приободрились — они неуютно чувствовали себя под землёй. Олег шёл впереди, внимательно глядя под ноги, боясь потерять следы водного потока. То и дело в стенах открывались расселины и промоины, вода могла приходить из них. Но нет, галька и мусор усеивали пол основного хода.

Минут через десять парень остановился, поднял факел повыше, осматривая свод.

— Что случилось? — насторожился Эрон.

— Ничего. Вам не кажется этот ход подозрительным?

— Да. Нам не нравится ходить под землёй, здесь всё подозрительно, — признал гладиатор.

— Нет, я не об этом. Ход искусственный, его соорудили чьи-то руки. Вон, свод арочный, стены ровные, кое-где можно разглядеть следы кайла. И, по-моему, идёт как под линейку, никуда не сворачивая.

— Какая разница? — недовольно пробурчал арк. — Шахта это или обычная пещера — мне здесь не нравится. Судя по всему, этот ход заброшен очень давно, так что с хозяевами не повстречаемся.

Олег устало усмехнулся:

— Эрон, ты какой-то раздражительный стал в последнее время.

— Я готов не есть целый месяц, — степенно произнёс гладиатор. — Но вот бродить под землёй не готов. Если б не ты, никогда бы сюда не полез.

— Ладно, не обижайся. Думаю, что скоро это приключение закончится: ход куда-нибудь выведет.

— А вдруг тупик? — усомнилась Аня.

— Что взять с блондинки… — вздохнул Олег и повторил, указав рукой: — Как, по-твоему, сюда вода попала, да ещё весь этот мусор принесла?

Аня с досадой прикусила губу: ответить было нечего. И впрямь, это обстоятельство она как-то упустила из виду.

* * *

По субъективному ощущению Олега, прошло не меньше часа, прежде чем впереди показалось пятно света. К этому моменту запасы горючих материалов исчерпались, арки суетливо нагибались, пытаясь найти что-нибудь подходящее, а землянин мудрил с остатками топлива, поддерживая мизерный огонь. Монгу первый увидел выход, радостно хохотнул, прибавил шагу. Даже измученная Аня рванула вперёд с дивной прытью: подземелье доконало всех.

Но это оказался не выход или, скорее, не совсем выход. В своде зияло аккуратное круглое отверстие, из него как раз и сочился свет. Можно было разглядеть ветви кустарника с распускающимися почками и кусочек неба, подёрнутого облаками. До люка метра четыре, но с таким же успехом это мог быть и километр — забраться наверх было невозможно. Эрон, было, принялся доставать из карманов ремни, явно собираясь как-нибудь попасть наверх, но Олег его остановил:

— Нет, мы пойдём дальше. Вон, рядом ещё одно отверстие, а дальше они тянутся ещё чаще. Где-то должен быть выход, мы его найдём.

— Что за мерзавцы так пошутили? — возмутился арк. — Зачем было проделывать выходы на потолке? Хоть бы лестницы сделали.

— Я сам не понимаю, — признал Олег. — Но вообще, это похоже на городскую канализацию. Оттуда сбрасывались нечистоты и дождевые воды, после чего всё уносилось далеко за окраину.

— Но откуда в этой дикой степи мог быть город? — изумился Эрон.

— Они здесь были до нападения хайтов. Мы с Аней такие города видели. Помнишь?

— Да, — кивнула девушка. — Но не знала, что они есть и здесь, на левом берегу Нары.

— В том году, когда мы с тобой двигались по реке, то видели остатки мостов. Значит, жителям что-то было надо на левой стороне. Наверняка по ним шли дороги, возможно, как раз к этому городу.

Последний факел погас, но нужды в них уже не было — света хватало. Люки шли один за другим, правда, взобраться наверх так и не получалось. Но Олег не сомневался, что рано или поздно это удастся — не может дренажная галерея окончиться тупиком, вряд ли проходчиков спускали на верёвках.

Но до конца идти не пришлось — выход обнаружился раньше. Галерея здесь шла уже не в скале, а в мягких породах — её небрежно облицевали тёсаным камнем. В одном месте к ней примыкало какое-то подземное помещение, скорее всего, большой подвал. Время обвалило тонкую перемычку; заглянув в пролом, Олег увидел отблески света, бьющие из-за навала какой-то рухляди.

Раскидывая с дороги всевозможный хлам, он добрался до каменной лестницы.

— Что там? — спросил Эрон, выглядывая в пролом.

— Это подвал древнего здания. Наверху всё развалилось, но выход засыпало не до конца. Нам надо будет немного поработать, идите сюда, поможете.

Аня обессиленно присела у стены, покуда трое мужчин раскидывали обломки. После того, как вход расчистили, Монгу первый выбрался наружу, осмотрелся, лишь после этого позвал остальных.

Беглецы действительно выбрались в городе. Правда, городом его можно было назвать только с археологической точки зрения — жизнь в нём погасла очень давно. Что говорить, если даже канализационная галерея превратилась в чистенькое место. Людей здесь искать бессмысленно — они покинули это место сотню лет назад, как минимум.

Вокруг расстилался квартал трёхэтажных домов, подобных было много и в том городе, что располагался рядом с соляным рудником. Архитектура схожая: столь же частые узкие окошки с маленькими балкончиками под ними. Правда, балкончиков уцелело немного: большинство обвалилось, да и стены сохранились лишь местами. От некоторых зданий остались только груды мусора, другие щеголяли сохранившимися фасадами или угловыми фрагментами. Вдалеке виднелись остатки крупных сооружений центрального района и стена, почти не затронутая повреждениями, хотя башни пострадали серьёзно.

Прежде ухоженные парки и газоны одичали, разрослись, взламывая корнями мостовую. Разглядев ближайшие деревья, Аня вздохнула:

— Жаль, что сейчас не осень. Это орехи, мы бы смогли отлично поесть.

Монгу повернулся, продемонстрировал длиннющую улыбку:

— Орехи можно найти и сейчас.

— Да ты спятил от голода, — вздохнул Олег. — Только-только почки начали набухать, какие орехи?

— Подождите, я сейчас, — бросил арк и поспешил к ближайшей груде камней.

Поняв, что гладиатор зря болтать не будет, Олег внимательно проследил за его действиями. Тот и впрямь вёл себя на удивление последовательно. Монгу, действуя, будто собака, обнюхал кучу камней, после чего перебежал на другую сторону улицы, пригнулся над новой грудой и принялся лихорадочно её раскидывать. Олег переглянулся с Эроном, оба синхронно шагнули вперёд, на помощь товарищу. Лишь Аня, присев у входа в подвал, не сдвинулась с места — девушка вымоталась капитально.

Дружными усилиями трое мужчин взялись за работу. Олег постепенно понял, что они выискивают, и не удивился, когда из-под очередного камня с писком выскочил крупный грызун. Монгу бросился за ним, но куда там — ловкий зверёк успел шмыгнуть в какую-то щель. Впрочем, своей цели арк всё равно достиг — люди раскопали кладовую хозяина норы.

Запасливый зверёк уложил слой листьев, сверху один к одному разместил слой орехов, затем опять листья, а поверх них новая порция орехов. В этом многослойном складе люди насобирали около килограмма ценных плодов. Их немедленно вручили Ане, сами же с азартом приступили к ограблению следующей норы.

Когда на землю опустились сумерки, островитяне были хозяевами примерно трёх килограммов орехов. Не так уж и много, но всё же лучше, чем ничего. Арки были недовольны тем, что ночевать придётся в мёртвом городе — окружающий пейзаж нехорошо влиял на их суеверные души. Однако выбраться отсюда не хватило времени — в темноте по руинам не побродишь.

На этот раз решились разжечь костёр, устроившись в руинах здания. Здесь его не заметят, покуда не подойдут вплотную. Дров хватало, а вот травы почти не было, как и камыша, так что лежанки вышли не слишком комфортными. Островитяне до глубокой темноты разбивали орехи камнями, хотя солидная часть их веса приходилась на скорлупу, но и сытной сердцевины хватало. Хитрые грызуны натаскали себе самых отборных плодов — ни гнилых, ни червивых не попадалось.

К сожалению, воды поблизости не было, если не считать сомнительных луж, но из них Олег пить запретил. Гладиаторам запрет не понравился, что неудивительно: отношения с гигиеной у них были сложные. Поневоле вспоминалось земное Средневековье, когда даже аристократки не мылись годами, а доблестные рыцари утоляли жажду из поилки для свиней.

Олег долго объяснял аркам про возможные неприятные последствия, но сама концепция существования невидимых глазом созданий потрясла их настолько, что даже молчун Монгу позабыл, что, собственно, объясняют, и взахлёб расспрашивал командира о том, как выглядят духи воды под микроскопом. Доказать гладиаторам, что микробы имеют вполне материальное происхождение, было невозможно. Кроме того, их крайне заинтересовало то, что можно сделать прибор, родственный биноклю, но показывающий настолько малые предметы, что иначе их не разглядеть. Пытаясь всё это объяснить невежественным товарищам, Олег влез в такие дебри теории оптики, что понял: надо сворачивать разговор, пока бедняги не заработали воспаление мозга.

Уставшая Аня не сказала ни слова. Обратив внимание на то, что она сидит неподвижно, позабыв про орехи, Олег только тогда понял, что измотанная девушка так и заснула в этой неудобной позе, склонив голову на грудь.

ГЛАВА 10

Утром торопиться не стали — дорога может подождать, а вот терять возможность пополнить запасы продовольствия не следует. Несколько часов люди бродили среди руин, выискивая звериные кладовые. При этом Олег пресёк попытки Монгу изловить хозяев закромов — его беспокоила перспектива подцепить какую-нибудь болячку, переносимую местными «бурундуками». На Земле даже простые мыши могли наградить туляремией, а про крыс и думать страшно — достаточно вспомнить средневековую чуму. Нет, с грызунами лучше не связываться, а орехи есть только после прокаливания на углях.

Разорив полтора десятка нор, люди набили орехами карманы и трофейный мешок, прихваченный после схватки с триллами. С тоской осмотрев эти припасы, Эрон вздохнул:

— У меня с вечера челюсти гудят, слишком уж жёсткая еда. Да и не еда это: только брюхо обманываем.

— Ошибаешься, — возразил Олег. — Орехи — это очень сытная пища, на них вполне можно прожить.

— Вот только тоскливо так жить, — вздохнул гладиатор и мечтательно причмокнул. — Я бы всё отдал за кусок горячего мяса: чтобы корочка снаружи и кровь внутри.

Почувствовав, как при сладострастных словах арка желудок заинтересованно насторожился, Олег отмахнулся:

— Вслух такое не говори, а то слюной захлебнёмся. Все готовы? Аня, ты как?

— Идти смогу.

— Если что, сразу говори, лучше на плечах понесём.

— Нет, не бойся, если не слишком быстро, то смогу передвигаться сама.

— Хорошо. Вперёд.

Добираться до ворот не пришлось: земляне быстро вышли к стене, миновав пару кварталов однотипных руин, и без труда преодолели её через ближайший пролом. Было бы неплохо исследовать город: учитывая то, что он находился на окраине земель хайтов, вряд ли здесь успели поработать охотники за сокровищами и мародёры. Однако, учитывая слабость отряда, пришлось забыть обо всём, кроме главной задачи — добраться до острова. Кроме того, не следовало забывать, что где-то рядом бродит группа преследователей. Олег помнил об их упрямстве: сомнительно, что они оставили беглецов в покое, потеряв след в пещере. Ничего, если всё будет хорошо, люди сюда ещё вернутся, но уже с сильным, хорошо вооружённым отрядом.

За стеной повернули на восток, быстро оставив город позади, — он был небольшой, не более двух километров в диаметре. Здесь Олег увидел остатки величественного акведука и понял, откуда жители брали воду. Он предполагал нечто подобное, так как никакой реки рядом не было — город стоял на плоскогорье, царствующем над карстовой долиной.

Вскоре Олег заметил, что их путь лежит вдоль древней дороги. Соорудили её на века, подобно римским: она была как новенькая, только брусчатку мусором засыпало. Со временем на неё натянет почвы, вырастут трава и кустарник, но пока до этого далеко. Странно, но трассу возле соляного рудника затянуло полностью. Впрочем, там вокруг расстилался лес, он в таких случаях действует быстро, да и покрытие могло быть менее качественным.

Как бы то ни было, Олег уверенно свернул к дороге. Идти по ней гораздо удобнее, а направление вполне удовлетворительное — почти чётко на восток. Он надеялся, что путь ведёт как раз к городу рядом с соляными шахтами, а это островитянам на руку. Места знакомые, там достаточно леса для сооружения плота, а возможно, удастся захватить лодку у каннибалов.

Арки с тоской смотрели по сторонам, провожая взглядам потенциальное жаркое. Да, здесь наконец появилась дичь. То и дело люди замечали антилоп и диких лошадей, частенько пробегали зайцы и крупные нелетающие птицы, вроде карликовых страусов — островитяне окрестили их дрофами, так привычнее. Не раз пугали перепёлок, Монгу обстреливал их из пращи, но неудачно — это не лучшее оружие против стремительной мелкой добычи. Однако было ясно, что при желании, организовав грамотную охоту, можно разжиться мясом. Но Олег не рисковал останавливаться: надо отойти от опасных мест подальше. Он то и дело оглядывался, боясь увидеть за спиной назойливых хайтов, но пока всё было спокойно.

А к полудню островитяне вышли к первому разлому.

* * *

Разлом — по-другому назвать это Олег не смог.

Вначале Монгу заволновался, указывая на неестественно ровную линию, протягивающуюся с севера на юг почти перпендикулярно направлению движения беглецов:

— Трещина, земля треснула!

Олег, не обладая столь хорошим зрением, усомнился:

— Что ты несёшь? Как она могла треснуть?

— Не знаю. Но треснула.

— Такое бывает, — кивнул Эрон. — Однажды, когда я был ещё мальчишкой, ночью сильно задрожала земля, рухнули некоторые дома, а у многих провалились крыши. И появились трещины. Наверное, в них ушла вода, потому что многие колодцы пересохли.

— Это было землетрясение. Но здесь другое дело, мы бы его почувствовали. Нет, просто промоина глубокая.

Однако чем ближе подходили к странному месту, тем очевиднее становилось, что это не промоина. Достигнув края, Олег заглянул вниз, с трудом подавил желание резко отшатнуться: он побаивался высоты.

Земля треснула давно, как минимум несколько месяцев назад. Края разлома оплыли, сочились влагой, кое-где струящейся вниз крошечными ручейками. Воды внизу не было, не считая отдельных луж грязи, местность закарстованная, очевидно, пропасть хорошо дренируется. До дна по самым скромным прикидкам было метров пятьдесят. Не такая уж и большая высота, но поджилки трясутся. А если учесть, что прошло немало времени, и глубина стала поменьше…

— Неплохая трещинка! — присвистнул Олег.

— Не стой на краю, — произнёс Эрон, отходя назад. — Край неустойчив, может обвалиться.

Олег поспешно отшатнулся и, помня о своих предыдущих словах, неуверенно произнёс:

— Сомневаюсь, что это сделало землетрясение. В таком случае оно бы разрушило всё вокруг на десятки километров. Скорее всего, просто карстовый провал. Только странно, что такой вытянутый и ровный.

— Он не совсем ровный, — произнесла Аня. — Похоже на пологую дугу.

— Всё равно, для природного объекта слишком прямолинейно. Ладно, это не важно. Важно как раз то, что придётся делать обход в полкилометра, не меньше, а с другой стороны снова возвращаться на дорогу. Слишком уж приятно по ней идти.

Спорить никто не стал — и впрямь приятно.

Следующий разлом показался через полчаса. К счастью, он не пересекал их путь — остался чуть-чуть левее. Покрытие дороги вздулось, щели меж плит расширились, но других повреждений катаклизм не причинил. Путники удивились очередным странностям, но рассматривать новую пропасть не стали. Через час они уже не удивлялись подобным находкам, встретив ещё парочку разломов, а ещё несколько угадывалось вдали. Один раз опять пришлось делать обход, но не столь большой — дорогу задело краешком.

После этого обхода через десяток минут наткнулись на первое тело.

Островитяне не раз замечали скелеты, когда хайты гнали их по степной дороге. Но сейчас они отвыкли от подобного зрелища — пленников здесь никто не конвоировал, да и вражеских троп не было. Олег устал, брёл на автопилоте, держа Аню за руку, и по сторонам не смотрел, надеясь на внимательность арков. Только когда Монгу шагнул в сторону, нехотя повернул голову, наблюдая за действиями спутника. Гладиатор вышел на обочину, склонился, поднял округлый светлый камень. Только тут Олег понял, что это человеческий череп, и резко остановился. Нет, черепу он не удивился — не первый раз видит, но на челюсти отчётливо выделялись золотые зубы.

— Стоять! — приказал он остальным, шагнув к гладиатору.

Хищные звери неплохо поработали над телом, раскидав кости в радиусе нескольких метров. Но Олег всё же нашёл разорванную куртку из тёмно-синей синтетической ткани и брюки с ремнём, явно не местного производства.

— Зачем ты роешься в этих костях? — изумился Монгу.

— Это землянин, — коротко ответил Олег.

Кто такие земляне и откуда они появились, арки, прожив с ними не один месяц, знали прекрасно, так что уточнять не стали. Эрон деловито крикнул молодому воину:

— И ты обыскивай! Вдруг найдёшь чудесную зажигалку, испускающую огонь, или волшебный браслет-часы, показывающий время без солнца.

Олег понял, что его заподозрили в мародёрстве. Но оправдываться не стал — с точки зрения арков мародёрство не грех, а чуть ли не добродетель. Лишь Аня задумчиво произнесла:

— Надо его похоронить. Кто бы он ни был, всё же наш земляк.

— Обойдётся, — отмахнулся Олег. — Ему и без погребения неплохо здесь лежится. Раньше надо было думать, а сейчас всё: он даже падальщикам больше не нужен. Не стоит терять время.

Аня бросила на мужа недовольный взгляд, но спорить не стала, прекрасно понимая, что это бесполезно. Хорошо хоть не стал всё осматривать в поисках трофеев — погнал арков дальше. Те побурчали, но подчинились, переборов желание найти «волшебную зажигалку».

Олега не особо удивила эта находка. Ну, подумаешь — останки землянина. Бедняге не повезло, только и всего. Скорее всего, поработали хищные звери — стая волков с удовольствием нападёт на одинокого путника. Степной лев тоже не побрезгует — эти кошки мелковатые, но с безоружным человеком справятся легко. А ведь почти все попали сюда безоружными — в первый день Олег сам был беззащитен, будто птенец, и едва не угодил на ужин к троглодитам, причём вовсе не в качестве гостя. Успел ли этот незнакомец осознать, что случилось, или так и умер в неведении, уже никто не узнает. Да и незнакомец ли? Не исключено, что на Земле они знали друг друга, или не раз сталкивались: ведь все, кто попал сюда, прежде жили в одном городе.

Через несколько минут рядом с дорогой заметили кости второго землянина. Это уже было слишком: Олег ещё мог проигнорировать единичную находку, но две сразу… В этом мире он вообще впервые видел останки неудачника, да и рассказов таких не слышал. Те, кто погиб в этих краях сразу по прибытии, так и остались не похороненными, но те, кто добрался до левобережья Фреоны, не валялись под каждым кустом на радость зверью. Встретив мёртвого незнакомца, каждый считал своим долгом устроить ему хоть скромную могилку, так что найти непогребённые останки было нереально. Да и мало народу там погибло — в основном умирали от болезней и недоедания, многие угорели от неказистых печек в зимнюю пору. Возле некоторых посёлков располагались настоящие кладбища; хоть и маленькие, но даже десяток могил за такой срок — это очень много.

Олег и здесь не стал задерживаться, но долго идти не пришлось: уже через полкилометра прямо на дороге встретили сразу парочку скелетов, а чуть в стороне виднелась россыпь костей — там погибло не менее пяти человек.

— Да что же здесь произошло? — охнула Аня.

— Не знаю. Сам удивлён не меньше тебя.

— Олег, тут что-то не так. Эти трещины в земле и люди… Так просто они погибнуть не могли, в таких количествах. Наверняка их кто-то убил.

Присев, парень смахнул мусор с маленькой плоской сумки, покачал головой:

— Каннибалы или хайты не станут бросать такие вещи. А хищники… Сомневаюсь, чтобы звери устроили такую бойню. Или же здесь водятся неизвестные нам твари… Эй! Монгу! Ты не замечал следы необычных зверей?

— Нет Олег, все звери хорошо знакомы. И я нашёл волшебную зажигалку!

Арки азартно занимались мародёрством, беззастенчиво обшаривая останки. Останавливать их Олег не стал; к тому же, надо было немного передохнуть: Аня совсем устала. Присев на тёплый камень в метре от обочины, девушка наблюдала, как Олег роется в сумке. Кроме подмокших бумаг и мелочей, вроде ручек и калькулятора, там ничего не было. Вздохнув, парень произнёс:

— У меня хорошая человеческая мечта — найти пулемёт с ящиком патронов.

— В эту сумку он бы точно не поместился, — заметила Аня.

— Понимаю… Это я так… абстрактно… Надоело трястись: каждую секунду жду очередной пакости. Помнишь, как с тобой шёл в прошлом году?

— Конечно!

— Тогда в руках была заточенная палка, и я почти ничего не боялся. Даже ваксы не пугали; да тогда мы и не знали, как они называются: просто людоедами нарекли. Понятия не имели, есть ли на этой планете другие люди, кроме нас и тех, с кем очутились в одной пещере у троглодитов. Встретиться с ними опять почти невозможно: мир велик, да и погибнуть они могли после побега.

Аня улыбнулась:

— Ага. А я тогда постоянно думала: что же будет, если мы не найдём людей? Нашим детям не на ком будет жениться или замуж выходить.

— Так ты с первого дня мечтала о совместных детях? — рассмеялся Олег.

— Нет, но куда мне было деваться? — с трудом сохраняя серьёзность, ответила Аня. — Попала на неизвестную планету, а вокруг никого, кроме подозрительного мужчины, не сводящего плотоядного взгляда с моих ног. Так что делать нечего: ведь лучше добровольно, чем принудительно.

— Очень здравые мысли, — признал Олег. — Жалко, что я не мог тогда влезть тебе в голову: столько времени потеряли.

Супруги дружно рассмеялись, но Аня тут же осеклась:

— Олег! Мы почти на кладбище, рядом с нами человеческие кости… И так себя ведём…

— Ничего, мёртвые не обидятся. Давно я не видел, чтобы ты смеялась… Эй! Хватит мародёрством заниматься! Пора дальше идти!

— Но там ещё кости лежат! — огорчённо ответил Монгу. — Тут вокруг десятки мёртвых землян.

— Я понимаю, но время не ждёт. Не волнуйтесь, если всё будет хорошо, то в эти края ещё наведаемся, с хорошим отрядом. Сейчас для нас главное — вернуться на остров.

* * *

Кости попадались на каждом шагу, временами путники переступали через них, почти не обращая внимания. Арки, поначалу бросавшиеся к каждому скелету, давно успокоились, набрав по нескольку зажигалок. Теперь их больше беспокоило, как бы заставить эти устройства работать — многие не функционировали, пострадав от влаги. Олег уже давно понял, что в этой гекатомбе виноваты не хищники или разумные создания: землян убило что-то неизвестное. У него были некоторые соображения на этот счёт, и очередная находка их подтвердила.

Монгу удивлённо воскликнул, указывая влево. Олег привык, что зоркий арк не комментирует свои наблюдения, и без уточнений повернулся в указанном направлении. Сперва ничего не заметил, но потом различил странную тёмно-зелёную массу, укрывающуюся в далёких кустах. Аня, бросив в ту сторону усталый взгляд, удивлённо воскликнула:

— Там машина!

Олег поспешно направился к находке. Девушка оказалась права — в кустах застрял легковой автомобиль. Причём он сюда не заезжал — заросли со всех сторон были непролазные и неповреждённые. Машина просто появилась здесь в один миг, причём не с неба упала — даже стёкла не треснули.

Стекло со стороны водителя было опущено; заглянув в окно, Олег увидел на передних сиденьях два тела. Крупные звери забраться туда не могли, так что сохранность была высока: два скелета, обтянутых кожей, в неповреждённой одежде.

— Понятно… как я и предполагал, — тихо произнёс Олег.

— Что? Что ты предполагал? — заинтересовалась Аня.

— Они не пробовали покинуть машину, даже дверь не открыли. Все эти останки, встреченные в последние часы, появились здесь трупами.

— Как?

— Не знаю. Помнишь, у всех, кто сюда попал, в первые секунды или минуты кружилась голова или плохо было?

— Да. Я в кустах очутилась, когда в себя пришла, стояла на коленях и жутко кружилась голова. И во рту почему-то горько было.

— Вот и у всех так. А некоторые рассказывали, что доходило до смерти. Люди умирали от инсульта или сердечного приступа, точно неизвестно.

— Олег, всё равно, что-то не сходится. Все эти люди не могли так умереть. Я слышала про такие случаи, но они большая редкость, а тут… Сам видишь… Да и странно, что их столько. Никто не рассказывал, что появился с целой кучей людей. Всех раскидывало по округе, просто нас тогда людоеды собрали в одной пещере. Обычно человек приходил в себя в одиночестве, редко рядом были другие. А уж в таких количествах…

— Да, согласен. Но я слышал и другие рассказы. Некоторые говорили, что в последний момент пребывания на Земле видели, будто с неба бьёт что-то огромное и горящее. А если представить, что у этого катаклизма был центр? И здесь всё получилось симметрично земным событиям. Мы с тобой выяснили, что были в тот момент неподалёку друг от друга, как и остальные, кто попал в ту пещеру. А теперь представь, что люди, находившиеся в этом центре, испытали полную мощь той силы, что швырнула всех сюда.

— Ты считаешь, мы были далеко от этого центра?

— Не знаю. Но сюда попали жители одного города, причём с окраин не было никого. А почтальоны иногда говорили, что нет никого из района железнодорожного вокзала, хотя из остальной части все есть. Если предположить вокзал центром, то мы как раз были далековато и отделались головокружением.

— Так мы подходим к центру событий?

— Возможно. Я никогда не слышал рассказов о том, как кто-то попал сюда среди кучи мертвецов. Некоторые умирали, другие при падении ломали кости, но таких случаев очень мало. Если бы отсюда кто-то ушёл живым, то кому-нибудь рассказал, и до нас бы обязательно дошли слухи. Нет, здесь погибли все: перенос что-то необратимо повредил у каждого. Сама видишь: эти люди даже из машины не выбрались. Сидят спокойно, будто ехать собрались, вон, водитель даже ремнями пристёгнут.

Эрон, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, позабыл о своей обычной невозмутимости и как ребёнок изумлённо обошёл машину:

— Олег, что это?

— Долго рассказывать… В общем, эта телега ездит сама, без лошади.

— Волшебная?

— Что-то вроде того.

— И мы можем на ней поехать?

— Теоретически да, но практически… По бездорожью не пойдёт, да и аккумулятору наверняка конец после такой зимовки. В принципе, довести до ума всё же можно. Вот если бы двигатель снять и на наш «Арго» переставить… Лучший корабль в мире получится.

— Так мотор маленький, а корабль большой, — усомнилась Аня.

— Что взять с блондинки? — хмыкнул Олег. — Первые корабельные паровые машины по мощности меньше двадцати лошадей тянули. Этот малыш круче их в несколько раз. Мечты всё это: бензина нет. Ладно, надо обыскать этот агрегат: вдруг в багажнике пулемёт обнаружится…

Увы — пулемёта в багажнике не было. Было там несколько пакетов, набитых подозрительной трухой и обгрызенными упаковками. Судя по всему, раньше здесь были продукты, но грызуны нашли лазейку и неплохо поработали. Впрочем, до земных собратьев им было далеко, и кое-что они просто не приняли за еду. Олег обнаружил бутылку подсолнечного масла, две банки сгущёнки и несколько пакетиков специй. Он бы не отказался от ящика тушёнки, но здесь не магазин, придётся довольствоваться тем, что есть. Очень хотелось прихватить набор инструментов: хозяин машины был человеком основательным и запасся неплохо. Однако тащить эту тяжесть не хотелось, пришлось оставить всё на месте, в надежде вернуться ещё раз. Прихватили только напильник и старую куртку, покрытую пятнами масла. Хотелось слить немного бензина, но за неимением ёмкостей от этой мысли пришлось отказаться.

Оставив машину в покое, возвращаться на дорогу не стали — чуть дальше виднелось что-то непонятное. При ближайшем рассмотрении это оказалось павильоном остановки общественного транспорта, завалившимся на бок, а вокруг в изобилии белели человеческие кости. Вообще, куда ни кинь взгляд, можно было увидеть останки землян — гипотеза Олега становилась всё более правдоподобной. Кроме того, он обратил внимание на огромное количество разломов, и шли они здесь не только с востока на запад, но и с севера на юг, причём последние дальними краями чуть ли не смыкались, как бы показывая направление на центр этой странной паутины.

В ту сторону Олег и повёл отряд. Никто и не думал возражать: всем хотелось взглянуть — что там, за гребнем вспученной земли, к которому змеятся радиальные разломы.

За ним оказался центр катаклизма.

* * *

Первым вскарабкавшись на вал, Монгу замер статуей, даже не обернувшись в сторону отставших товарищей. Добравшись до него, Олег встал рядом, ошеломлённо охнул, тихо произнёс:

— Я прав: центр действительно был в районе вокзала.

Аня спорить с этим утверждением не стала, а гладиаторы вообще не поняли, что он сказал, хотя русский язык выучили неплохо.

Вал вздыбленной земли образовывал идеальный круг диаметром около километра. То, что располагалось внутри этого кольца, можно было обозвать одним словом — хаос. Ни одного кусочка обычной степи — всё покрыто рваными нашлёпками, явно выдранными с земной поверхности неведомой силой, притащившей их сюда. Разлохмаченные асфальтированные пятачки, фрагменты зданий, огромный циферблат вокзальных часов, лежащий стрелками кверху, перекосившиеся столбы уличного освещения, изломанные вагоны, машины, перемешанные с киосками, и кости… огромное количество костей.

Привокзальная площадь всегда была оживлённым местом.

— Господи… сколько людей, — тихо произнесла Аня.

— Что всё это такое? — изумлённо спросил Эрон.

— Центр… Сюда ударила вся та сила, что перебросила нас в ваш мир.

Вряд ли гладиатор что-то понял, но переспрашивать не стал, вместо этого опасливо уточнил:

— А эта сила не может убить и нас, как всех этих людей?

— Сомневаюсь. Это было давно, чуть ли не год назад. Если и ударит ещё раз… Сомнительно: снаряд два раза в одну воронку не попадает.

Арк вряд ли что понял, кроме одного: им пока ничего не угрожает. Осознав сей факт, он тотчас прагматично поинтересовался:

— Мы осмотрим это место? Здесь должно быть немало волшебных вещей.

— Тут не один день нужен, чтобы осмотреть весь это хаос, — вздохнул Олег. — Нам не стоит терять время, всё равно много не унесём. Да и воды здесь нет, сушь полная.

Поймав на себе умоляющий взгляд Монгу, он смягчился:

— Ладно, час-другой потерять не страшно. Только держаться будем рядом. Аня, ты можешь посидеть пока… передохнуть.

— Нет, я с вами… Не хочу одна оставаться.

— Хорошо, мы всё равно не сможем здесь бродить быстро. И внимательно смотрите, куда ступаете… Не нравится мне этот ералаш. Как бы последние ноги не переломать…

Кое-как преодолев первые завалы, люди достигли асфальтового пятачка с парочкой автомобилей. Олег понял, что даже с сотней помощников не сможет внимательно всё обследовать за один день. Ощущение такое, будто двигаешься в небрежно спрессованной громадной куче мусора. Обследование машин не принесло значимых трофеев — продовольствие не нашли, лишь в одной содрали чехлы с сидений — к счастью, там не оказалось трупов. Кроме того, в найденную пластиковую бутылку нацедили бензина, с ним будет проще разводить огонь в сырую погоду.

Олег не стал здесь задерживаться: его тянуло дальше, там виднелись исковерканные лотки и киоски, явно попавшие сюда с края привокзального рынка. Идти приходилось осторожно: вздыбленная почва изобиловала провалами и прикрытыми пустотами, каждый шаг грозил неприятными последствиями. Преодолеть пришлось около пятидесяти метров, но на это ушло почти десять минут.

Завидев тряпки и цветастые упаковки, Аня позабыла об усталости и соседстве с человеческими останками, бросилась рыться в этой рухляди. Олег не разделял её восторга — его бы больше устроили ящики консервов. Однако выбирать не приходится — что есть, то есть. Впрочем, Монгу, уклонившись в сторону, обнаружил потёки соли, вымытой водой из разорванных пачек. Хотя назвать это продовольствием не поворачивался язык, но всё равно неплохо. Олег был уверен, что здесь наверняка есть и уцелевшая еда, но вот как найти её в этих навалах…

Встав на здоровенную каменную глыбу с поблескивающей, будто оплавленной поверхностью, он уныло посмотрел по сторонам, но так и не заметил признаков чего-нибудь съестного. Возможно, они что-то и смогут найти, но для этого придётся рыться не один день. Нет, задерживаться им нельзя. Через несколько часов стемнеет, до этого времени надо добраться до воды — жажда достала всех, за весь день даже островка снега не нашли, тепло последних дней свело его напрочь.

Несмотря на свои геологические познания, Олег не понял, на чём стоит. Впрочем, глыбу он не рассматривал — камни его сейчас не интересовали. А зря: будь островитянин повнимательнее, имел бы неплохой шанс приподнять завесу тайны над загадкой появления землян в этом мире. Это был кусок астероида, ударившего по его родному городу как раз в районе железнодорожного вокзала. В тот момент сложилось редкое стечение обстоятельств, и несколько обломков пронзили ткань Вселенной, угодив в сопредельную реальность. Канал существовал какое-то мгновение, тут же захлопнулся, ударив замкнутой в нём энергией по эпицентру. С одной его стороны, повредить это никому уже не могло: в этом месте зияла пылающая воронка, от которой расходилась сейсмическая волна, сметавшая городские кварталы. Но с другой — всё было почти спокойно, если не считать тысяч людей и обычных обитателей степи. Все они погибли, не успев даже осознать, что произошло.

Те, кому посчастливилось оказаться вдалеке, испытали лишь неприятные ощущения, только редкие неудачники пострадали серьёзно. Пилот, заводя самолёт на посадку, с криком рухнул на штурвал. Остальные члены экипажа ничем не смогли ему помочь, так как сами страдали от боли и головокружения. Крылатая машина чиркнула по макушкам деревьев иного мира, после чего пропахала вершину плоского холма, рассыпавшись на тысячи обломков. Некоторые бедолаги, материализовавшись на краю обрывов, не удержавшись, падали вниз. Стихия действовала жестоко, но не всегда: никто почему-то не возник высоко в небе — все появлялись на малой высоте, падение с неё редко приводило к серьёзным травмам.

Ничего этого Олег не вспомнил, хотя один внимательный взгляд, брошенный на каменную глыбу, мог сказать ему многое. Его больше интересовали сугубо практические вопросы. Причём особенно волновал один — чего бы пожрать? Орехи вещь хорошая, но всё же хочется чего-нибудь посущественнее. Жаль, что нигде не виднеется призывно манящая вывеска уцелевшего продовольственного магазина…

— Эй! — прикрикнул он. — Хватит! Надо уходить!

— Подожди! — озабоченно отозвалась Аня, роясь в кучах тряпья.

Арки подошли беспрекословно. Их настолько потрясло изобилие странных вещей, валяющихся мощным слоем на километр вокруг, что они, растерявшись, вели себя на удивление робко, безо всякого азарта выискивая «волшебные вещи». Монгу с грустным видом вертел зелёное бутылочное горлышко, не радуясь чудесной находке, а Эрон задумчиво рассматривал колёсную пару от железнодорожного вагона, как бы прикидывая, сколько из неё можно наделать боевых топоров.

Но Аня другое дело: она сейчас была в своей стихии. Девушка ухитрилась собрать груду каких-то грязных тряпок, свёртков, коробок, причём явно собиралась всё это прихватить с собой. В планы Олега подобное не входило, и подойдя к жене, он решительно хлопнул её по плечу:

— Всё, уходим.

Аня секунды две пребывала в задумчивости, но затем до рассудка, отягощенного шопинговыми мыслями, что-то дошло, и она, подняв голову, рассеянно произнесла:

— Что ты сказал?

— Уходим. Всё, пойдём, мы не сможем взять с собой эту кучу тряпья.

— Так я рюкзачок нашла! Он грязненький, но ничего, потом можно будет постирать и…

— Аня! — решительно произнёс Олег. — Всё! Надо уходить. В этот рюкзачок не поместится и двадцатая доля того, что ты насобирала. Да и полезного ничего не вижу: чулки, трусы и всякое мелкое тряпьё, даже куртки никакой не видать. Брось всё это.

— Олег! — чуть не плача воскликнула Аня. — Сам же любишь красивое бельё!

Эрон оглушительно захохотал, да и Монгу оскалился. Олег, с трудом удерживаясь от улыбки, подхватил Аню под руки, приподнял:

— Малышка, я всё понимаю, но мы действительно не сможем унести столько вещей. У нас едва хватает сил просто идти. Пойдём, не спорь.

— Ну хоть немножечко! — умоляюще произнесла Аня, заискивающе заглядывая мужу в глаза.

Чувствуя, что ещё немного и под этим взглядом его непреклонность растает бесследно, Олег вздохнул:

— Ладно. Но условие такое: возьмём то, что ты удержишь в ладонях вытянутых рук. При этом никакие сумки не применять и между собой вещи не связывать, а то знаю я тебя. И вообще, дались тебе эти грязные тряпки?!

— Они не грязные, просто на улице долго пролежали, — рассеянно ответила девушка, роясь в груде вещей.

— Я это и имею в виду.

— Грязные, когда в чём-то запачканы. А здесь просто пыль и разные соринки. Отстирать очень легко. Кроме того, многие упакованы в плёнку, они совершенно чистенькие.

— Ладно, с тобой спорить бесполезно: аргументы ставишь с ног на голову. Что взять с блондинки?.. Ты долго ещё?

— Сейчас… минуточку.

Эта «минуточка» оказалась невероятно длинной. Олег уже подумывал утащить девушку силой, но она, будто почувствовав угрожающие мысли супруга, встала. Никогда в жизни он не видел, чтобы в ладонях поместилось столь много вещей. Аня, прекрасно зная своего мужа, обманывать не стала, но использовала его слова на всю катушку: в каждую ладонь ухитрилась поставить плоскую коробку с какими-то женскими тряпками, а уже на них навалила чего только можно.

Вздохнув, Олег вынужден был смириться. К счастью, всё это добро весило мало и без проблем поместилось в поклаже путников. К этому моменту, помимо мешка трилла, у них была сумка, подобранная на дороге, рюкзачок и рыболовный садок, найденный Монгу среди обломков. В него можно было набить немало добра.

Выбравшись из хаоса эпицентра катастрофы, островитяне поспешили на запад, в сторону дороги. Они удалились от неё километра на два, и дойти прямиком не получится: путь преграждали многочисленные разломы.

Несмотря на все старания Монгу, носившегося по всей округе, воду до вечера так и не нашли. В одном месте на дороге был маленький мостик, но под ним стелилось сухое русло. Очевидно, сеть разломов, вызванных катаклизмом, изменила гидрологическую обстановку в районе: старые водотоки исчезли или поменяли русла, а скорее всего, просто ушли под землю по исполинским трещинам. Да и дренируют разломы неплохо, уводя поверхностную влагу вглубь. Пройдёт немало времени, прежде чем чудовищные шрамы затянутся и всё вернётся на круги своя. Хотя вряд ли станет в точности так, как было прежде.

Акведук, местами подходивший к самой дороге, оставался столь же сухим. Несмотря на всю капитальность этого сооружения, где-то выше его явно повредило. Островитянам пришлось ночевать на обочине дороги, возле сомнительной лужи. Пить сырую воду Олег запретил, и её кипятили в опустевшей банке из-под сгущёнки. Кое-как утолив жажду, запивая горьковатые орехи, люди расположились вокруг скромного костерка на травяных подстилках.

Большой огонь не разжигали. Олег сомневался, что их все ещё выслеживают, попросту здесь было слишком мало дров.

ГЛАВА 11

Антилопа насторожилась, подняла голову, внимательно уставилась в сторону полоски низеньких кустиков. Олег знал, что вдоль них подбирается Эрон, да и сам прекрасно различал кочку его головы. Охотники соорудили себе нечто вроде венков из сухой травы — подобное гнездо не должно испугать робкое животное. К сожалению, арки были бойцами, а не лазутчиками — бесшумное подкрадывание не их конёк.

Олег каким-то шестым чувством понял, что зверь почуял неладное и сейчас побежит. Поднявшись, он метнул дротик. В отличие от человека, глаза антилопы расположены по бокам и она, различив подозрительное движение, рванула не раздумывая.

Олег не сдержал досадного возгласа — дротик угодил как раз в то место, где мгновение назад стояла добыча. Но поздно: антилопа была уже в нескольких метрах. Однако животное совершило роковую ошибку — рванулось в сторону засевшего Эрона. Арк выждал, когда до лакомой добычи осталось несколько шагов, рывком приподнялся на колено и с силой метнул дротик.

Когда Олег с Монгу подбежали к месту событий, антилопа ещё билась в последних судорогах, а Эрон по обыкновению арков жадно пил кровь из перерезанного горла, подставляя ладони под хлещущую струю. Второй гладиатор тут же потянулся за своей порцией, но перед этим вопросительно взглянул на командира.

— Я воздержусь, — поспешно произнёс Олег, почти не скрывая отвращения.

Нет, он не имел ничего против вкусов товарищей, но сам не испытывал желания отведать столь пикантный напиток. По представлениям арков, кровь ещё живого существа может подарить силу жертвы победителю, но вот землянин этих верований не разделял — его вполне устраивало мясо.

Олег с наслаждением почесал лоб. Ему сегодня не повезло: одно из первых пробудившихся насекомых облюбовало его лицо в качестве разминочной площадки. Крылатое членистоногое терзало землянина больше часа, пока он подкрадывался к добыче. Всё это время приходилось терпеть, разве что иногда моргать, морщить брови и дёргать щеками. Любое резкое движение могло испугать дичь, так что только теперь можно вздохнуть спокойно и отомстить назойливому созданию.

К сожалению, муха, будто осознав изменение обстановки, оставила человека в покое. Жаль… мыслью о мести Олег жил весь последний час. Бросив Эрону свой нож, он оставил арков разделывать добычу, сам поспешил назад — там в кустах осталась Аня, девушка наверняка волнуется.

Зря торопился — она ничуть не волновалась. Улёгшись на высохшей траве, Аня подложила под голову рюкзачок со своими трофеями и сладко посапывала. Подкравшись, Олег присел, вырвал тоненький стебелёк, пощекотал жене нос. Та лениво хлопнула по нему ладошкой, но даже не подумала открывать глаза, сделав это только после второй попытки.

— Олег?! Ты что делаешь! Ой! Ты здесь?! Вы уже поохотились?

— И в каком порядке мне на всё это отвечать? — рассмеялся парень. — Вставай, соня. Вот так… оставляй тебя вещи сторожить. Мимо тебя стадо мамонтов пройдёт, ты и не заметишь.

— Ну, подумаешь, немного задремала! — потягиваясь, лениво ответила девушка.

— Ничего себе немного! Из пушки не разбудишь! Пойдём, пока арки антилопу сырой не съели.

— Так вы её всё-таки убили?! — радостно воскликнула девушка.

— А ты сомневалась?

— Ура! — воскликнула Аня и тут же нахмурилась: — Бедненькая…

— Вот оно, женское мышление! — рассмеялся Олег. — Уж мясо ты будешь трескать за обе щеки.

— У меня нет другого выхода: есть больше нечего. Я бы с удовольствием осталась вегетарианкой, но тогда умру от голода.

— Ничего, травы хватает, — утешительно произнёс Олег.

— Сам её ешь. Я тебе не корова.

— Конечно, не корова: ты — моя козочка…

— Не лезь ко мне со своими поцелуями! Мало того, что обижаешь, да ещё и грязный, как свинья!

— Ничего! — ничуть не обиделся Олег. — Я тебе это ещё припомню. Ладно, ты пойдёшь, или я до вечера буду над тобой стоять?

— А на руках понести? — лукаво произнесла девушка.

— Запросто! Только все твои чулки-трусы здесь бросим.

— Тебе в кино злодеев играть, — вздохнула девушка, поднимаясь.

Арки не были опытными охотниками, но освежевать мелкую тушу много ума не надо: когда Олег привёл Аню, они уже заканчивали свою чёрную работу. Антилопа, поначалу казавшаяся приличной, по окончании процесса превратилась в несколько не особо крупных кусков мяса и кучку костей. Всё прекрасно поместили в найденный вчера рыболовный садок, переложив при этом сухой травой. К счастью, в эту раннюю пору насекомых практически не было, иначе они бы представили немалую проблему.

Всем, разумеется, очень хотелось закатить знатный обед — орехи надоели до слёз, как пожаловалась Аня: «От них уже языки корой покрылись!» Да и маловато их осталось: после завтрака мешок совсем оскудел. Места они занимали много, но в основном состояли из пустоты и скорлупы со скудной сердцевиной. Но несмотря на зверский аппетит, никто не стал возражать против продолжения пути — воды так и не было, а без неё еда не еда.

Воду обнаружили лишь под вечер. К тому времени местность стала напоминать предгорья — выросли огромные холмы, их склоны и вершины часто прорывались скалами, у подножия приходилось пробираться среди нагромождений глыб. Вокруг по-прежнему было сухо — даже северные склоны очистились от снега. Скудная растительность тоже не оставляла надежды на встречу с хорошим ручейком, Олег уже думал, что вновь придётся довольствоваться очередной лужей, как всё изменилось.

Сперва акведук пересёк дорогу. Он и раньше не раз это проделывал: древние строители вели его, выдерживая строгий уклон, выбирая при этом соответствующий путь и не слишком заботясь о его прямизне. Природа не терпит прямых линий, так что им приходилось следовать за извилинами рельефа. Олег смутно припоминал, что подобные гидротехнические сооружения не только пережили Римскую империю, но местами функционируют и по сей день.[1] Древние прекрасно знали закон сообщающихся сосудов, хотя в данном случае его не использовали. Вода шла самотёком, будто по естественному руслу, без всяких хитростей вроде сифонов, задвижек и водоподъёмников. Иной раз, чтобы подвести её за двадцать километров, приходилось делать сооружение в два раза длиннее. Но это себя окупало — подобный водопровод мог без ремонта простоять сотни лет, что не снилось магистралям современных городов.

Однако этот акведук всё же не устоял. Трудно сказать, что его повредило — землетрясение или злой умысел, но результат был налицо. Несколько арок разрушилось, из зияющего отверстия бил пенистый поток, давая начало ручью, уходившему в узкую расщелину, проточенную за годы его существования.

Вода была ледяной и очень вкусной. Почувствовав, как мгновенно заломило зубы, Олег прикрикнул на Аню:

— Мелкими глотками пей! Давно не кашляла?

— Ведёшь себя как папочка! — фыркнула девушка. — Без тебя разберусь!

— Без меня ты ложку от вилки отличить не сможешь. Внешностью тебя природа не обидела, а вот умом… Услышу кашель — удавлю!

Монгу, торопливо напившись, подскочил к уцелевшему фрагменту одной из арок, ловко вскарабкался наверх. Осмотрев окрестности, он указал на юго-восток, куда уходил ручей:

— Там что-то есть.

— Неплохо сказано, — пробормотал Олег. — Оставляет немало пищи для фантазии. — И добавил громко, чтобы Монгу услышал: — А конкретнее?

— Похоже на развалины.

— Город?

— Нет. Сильно мало развалин.

— Логично, — признал Олег.

Монгу вгляделся:

— И от дороги дальше в ту сторону другая дорога отходит.

Посмотрев на солнце, склонявшееся к горизонту, Олег подумал, что надо искать место для ночлега, и крикнул молодому гладиатору:

— Там деревья есть?

— Да. Но мало.

— Это хорошо, здесь вообще одно на километр. Двигаемся в ту сторону, будем устраиваться на ночлег. Не знаю, кому как, а мне очень уж хочется нормально пожрать.

— Мой желудок доверху заполнен слюной, — признал Эрон. — Последние часы я только и мечтаю о том моменте, когда мои зубы вонзятся в мясо.

— Подожди, скоро поджарим.

— Я и от сырого не откажусь, тем более что у нас есть соль. Однажды в цирке Масагра против нас выпустили трёх рунгов, а нас было — шесть арков и восемь обычных бойцов. Мы справились с этими тварями, но при этом, кроме нас с Монгу, уцелело всего двое, тоже арки. Хозяин был зол: выступление себя не окупило. Он запер нас в яму, бросив тушу одного из рунгов. Мы просидели там неделю, питаясь мясом вонючей твари. Должен признать, в последний день она воняла так, что мы всерьёз подумывали бросить это занятие и умереть голодной смертью. К счастью, хозяин смилостивился…

— Сука, — констатировал Олег и уточнил: — Твой хозяин. Ладно, пойдёмте, за ужином расскажешь, что за твари эти рунги. Никогда о них не слышал.

— Это хорошо, — признал арк. — Но ещё лучше их никогда не видеть.

* * *

Это и впрямь нельзя было назвать городом, даже на приличную деревню не тянуло. Само собой напрашивалось слово «замок»: руины большого прямоугольного здания окружены невысокой стеной, за ней несколько построек поскромнее. Весь комплекс располагался у подножия холма, на его вершине виднелась прекрасно сохранившаяся каменная башенка — в прежние времена с неё обозревали окрестности.

Самое интересное находилось ещё ниже. От замка широкая каменная лестница чуть наискосок спускалась к системе маленьких водоёмов, живописно расположившихся среди скал и нагромождений огромных валунов. Более всего они походили на искусственные бассейны, которым специально придали природный вид. Удивляло не это, а то, что над водой курился пар, и поток, стекающий вниз, из-за него трудно было разглядеть. Чуть дальше поток сливался с ручьём, берущим начало от акведука, в этом месте видимость становилась лучше. Понятно, что холодные воды разбавляли более тёплые, если не сказать горячие.

Олег присвистнул:

— Термальные источники!

— Что? — не понял Эрон. — Ты тоже удивлён этим странным туманом?

— Это не туман, а пар. В сущности, разницы почти никакой… Вода тёплая, а может, горячая: редкое явление, но — бывает.

— Да, — кивнул арк. — Я о таком слышал. На некоторых горячих ключах устраивают термы. Говорят, что омовение в них способствует изгнанию телесной немощи.

— Думаю, что здесь раньше было что-то вроде лечебницы, или виллы какого-то аристократа, принимавшего здесь тёплые ванны.

— Так мы можем помыться? — обрадовалась Аня.

— Возможно. Только для начала расположимся и осмотрим местность.

— Я могу сходить наверх и забраться на башню, осмотреть с неё всё вокруг, — предложил Монгу. — Вечереет, если неподалёку кто-то разведет огонь, я замечу.

— Долго карабкаться придётся… — задумчиво произнёс Олег.

— Ничего, я быстро. А вы можете смело зажечь огонь: место в низине, главное, чтобы его не рассмотрели со стороны ручья, так что придётся делать это под прикрытием развалин.

— Ладно. Только долго там не задерживайся.

— А то без тебя всё мясо съедим, — буркнул Эрон.

Гигант резво помчался вдоль стены — последние слова старшего товарища его явно подстегнули. Осмотрев с высоты лестницы бассейны, Олег не заметил ничего подозрительного, но всё же спустился вниз, лично убедился, что вода и впрямь очень тёплая. В соседнем водоёме она и вовсе оказалась нестерпимо горячей — в такой не посидишь. Все бассейны сообщались меж собой, перепуская воду из одного в другой, так что по пути она остывала и каждый желающий мог подобрать ванну на свой вкус.

Чистота воды была потрясающей — даже при вечернем свете можно рассмотреть камешки на чистейшем песчаном дне. Её не загрязняли ни водоросли, не тина — они не переносили такую температуру. Вкус Олега несколько разочаровал — он ожидал чего-то солоноватого, минерализованного, а она оказалась абсолютно пресной и противно тёплой. К счастью, жажду он уже утолил.

Взбежав по лестнице наверх, он кивнул Ане:

— Можешь купаться. Только далеко не удаляйся, используй ближайшие бассейны. Сперва попробуй рукой: там в одном слишком горячая, но в других терпимее.

Девушка поспешно завозилась с вещами. Олег понял, что она собирается ещё и постирать, так что омовение затянется надолго — Аня славилась тем, что в бане могла проторчать больше часа. Впрочем, это её дело: спешить сейчас некуда.

Эрон, в отсутствие командира, уже натаскал кучу сухих веток, а сейчас примерялся, чтобы срубить мёртвое деревце. Олег выбрал удобный уголок, защищённый стенами от враждебных взглядов, развел костёр. Дождавшись, когда разгорится как следует, набросал в него огромную кучу дров. Пускай прогорят — для жарки мяса потребуется немало углей. Ещё не стемнело, так что вряд ли огонь заметят с виднеющихся дальше холмов, а потом достаточно будет его поддерживать — маленькое пламя надёжно скроют руины.

Спустившись к холодному ручью, он нарубил топориком несколько охапок чахлого тростника. На каменистой почве трава росла скудно, так что постель придётся сделать из него. Повторив несколько ходок. Олег решил, что на четыре ложа хватит. Точнее, на два обычных и одно большое — супруги спали в обнимку.

К этому моменту костёр притих, еле горел, окружённый тлеющими остатками дров. Подкинув их к центру, Олег покопался в садке, извлёк ребристый бок и заднюю ногу, опять спустился к воде. Ани у подножия лестницы не оказалось, но он не испугался, хорошо слыша, как она тихо напевает, бултыхаясь за ближайшей каменной стеной:

— Эй, русалка, ты долго ещё?

— Да я только начала! А что, уже пора выходить?

— Нет, я просто проверяю, не уснула ты там. Сейчас мясо сполосну и отнесу Эрону, он наверняка получше меня его приготовит.

— Наверное. Только бы побыстрее, я голодная, как волчица. При одной мысли о горячем куске мяса выть хочется.

— А кто говорил про вегетарианство? — насмешливо уточнил Олег.

— Я в безвыходном положении, — спокойно ответила девушка. — И вообще, пока Эрон будет готовить, ты можешь искупаться. Вода просто прелесть!

— Я так и сделаю, только мясо отнесу и помогу ему дров набрать.

Вернувшись наверх, Олег освободил арка от обязанностей лесоруба, сам завершил расчленение сваленного им дерева. Ночью можно будет закидать костёр толстыми брёвнышками, они будут давать мощный жар несколько часов. Это хорошо — давненько островитяне не грелись.

Аня по-прежнему мурлыкала незатейливую песенку, но перебралась в другой бассейн. Встав на краю, Олег полюбовался супругой. Она больше не стирала, да и не мылась, просто развалилась на мелководье, облюбовав в качестве дивана огромный плоский камень.

— А там тебе почему не сиделось?

— Вода слишком горячая, еле стерпела. Стирать хорошо, но долго в такой не понежишься. Выбралась оттуда на ватных ногах.

— Понятно…

— Давай, раздевайся. И одежду тебе постираю.

— И как я в мокрой буду?

— Она до утра высохнет. У первого бассейна камни вообще горячие, я на них всё разложила. Думаю, часа через два всё будет готово.

— А наверх я пойду с голой задницей? Здесь, разумеется, хорошо, но вот на воздухе градусов двенадцать или пятнадцать, не больше. А дальше ещё больше похолодает: сейчас не лето.

— Я тебе могу одолжить бельё и блузку с юбочкой, — с трудом сохраняя серьёзный вид, щедро предложила Аня.

— И не стыдно? Из мужа трансвестита сделать хочешь?

— Сам виноват! Надо было подольше там задержаться, найти мужскую одежду.

— Ну конечно! Думаю, как раз мужской там хватало, но ты не уделила ей никакого внимания.

— Ну вот! Уже обвиняют! Ты нехороший занудствующий тип!

— Спасибо за чёткую характеристику.

— Не за что, — дурачась, ответила Аня и серьёзно добавила: — В плащ завернёшься. Пока поедим, всё подсохнет, камни действительно очень горячие.

— Уговорила, — кивнул Олег. — Жаль, что мыла нет: без него не стирка, а пародия.

— Почему? У меня есть.

— Откуда?

— Там подобрала. Целых шесть кусков, да ещё пару флаконов шампуня.

— Что-то я не видел…

— А я их сразу по карманам спрятала, будто чувствовала, что ты злобствовать начнёшь.

— Я всегда знал, что ты гораздо хитрее, чем кажешься. Одно то, как ловко меня захомутала, говорит о многом.

— Ага. Твоё самомнение тебя погубит: тоже мне ещё — величайшее сокровище! И прекрати лезть ко мне со своими поцелуями!

— А что тебе не нравится?

— А то! Небритый ты, если не сказать больше. Уже борода выросла.

— Так что я поделаю? Топором побреюсь? Бритва дома осталась, с собой брать не стал. Вот за две недели и оброс.

— А я почему страдать должна? Колется очень. И непривычно: будто это не ты, а кто-то другой.

— Всё, понял: больше близко не подойду.

Аня по тону мужа поняла, что, кокетничая, перегнула палку, и поспешно произнесла:

— Да ладно, не обращай внимания. Это я так… Нормальная борода, чуть-чуть подрастёт и мягкая будет. Даже интересно.

— Ну уж нет! Дома сразу сбрею. И вообще, мне кажется, что ты слишком уж резко тон сменила. Фривольные мысли посетили?

— Дурак, — беззлобно ответила девушка. — Ты на ногах еле стоишь, мы все вымотались просто ужасно. И голодные. Вон, ты на скелет похож стал: несколько килограмм сбросил. Да и у меня рёбра просвечивают…

— Ты и раньше толстой не была.

— Да, всё верно, но сейчас уж слишком похудела. И вообще, разговор не о том!

— А о чём же? — усмехнулся Олег.

— Сам знаешь! Корчишь из себя двужильного самца только из-за того, что голым купаешься рядом со мной. Мы сейчас не в лучшей форме для приятных занятий, как мне кажется… Не находишь?

— Если я не стану тебя домогаться, то потеряю свою репутацию, — извиняющимся шёпотом произнёс Олег.

— Я тебя не выдам! — заговорщицки произнесла Аня.

— Спасибо! Ты идеальная жена.

— Вот уж неслыханный комплимент! — изумилась девушка. — От тебя такой не ожидала!

— Только не жди, что я это повторю при свидетелях, — нагло произнёс Олег.

— От тебя дождёшься!

— Ладно, уговорила: приставать к тебе не буду. И вообще, где мыло?

— Да вон, за твоей спиной лежит. Знаешь, что я подумала?

— Ну?

— Наверное, раньше здесь курорт был, для аристократов.

— Мне тоже такие мысли приходили.

— Так значит, мы сейчас пользуемся аристократическими привилегиями.

— Да. Сейчас доскребёмся песочком вместо мочалок и пойдём подгоревшую козлятину водой запивать. Тебе спинку помыть?

— А для чего, по-твоему, я тебя жду? Попробуй сделать это в одиночку с помощью песка и пучков травы!

Супругов выгнал из воды оклик Эрона, иначе они бы вообще из неё не выбрались. Неудивительно: мало того, что впервые за полмесяца отлично вымылись, да ещё и лежать можно было в благодатном тепле. Аня нацепила легкомысленные тряпки, поверх накинула ветхую куртку, прихваченную из встреченной машины, Олег попросту завернулся в свой плащ.

У костра уже сидел Монгу, на пару с товарищем грызя куски мяса — от аппетитного запаха живот Олега скрутило судорогой. Но он сдержался, не набросился сразу на еду, поинтересовался у арка:

— Ну как? Что-нибудь видел?

— Да. На юге. Костёр.

— Далеко? — насторожился Олег.

— Тяжело сказать. Наверное, придётся идти целый день.

Неграмотные арки не умели измерять расстояние в абсолютных величинах, но по аналогии с предыдущими переходами Олег предположил, что это от пятнадцати до тридцати километров. Больше уставшие беглецы по пересечённой местности пройти не в состоянии. Костёр горит далеко, но всё равно настораживает.

— Может, это ваксы? — предположила Аня.

— Возможно. Хотя до Нары ещё далеко. Монгу, ты не видел, как там дальше? Есть южнее признаки большой реки?

— Нет. Холмы всё выше и выше.

— Так я и думал… За день до Нары точно не добраться, а леса по этому берегу растут только вдоль неё, ты сама должна помнить.

— Но каннибалы живут не только в лесах. Ты сам должен помнить: нас поймали дикари, обитавшие в пещере.

— Да. Но Млиш говорил, что западные ваксы особые: горные. У них всё по-другому.

— Всё его знание из старых книг. Мало того, что в них много вранья, так ещё и времени немало прошло с тех пор. Каннибалы с гор могли прийти и в эти края.

— Ты права, — признал Олег. — Плохо, если здесь полно этих тварей.

— Мы с ними справимся, — воинственно произнёс Монгу.

— Будем надеяться. Но вступать в схватки последнее дело: нас слишком мало. А столкновение с крупным отрядом ни к чему хорошему не приведёт.

— Хватит переживать! Ешь давай, — заботливо произнесла Аня.

Действительно, как ни ломай голову, а придётся и дальше продвигаться на юг. Лучше уж идти через земли ваксов, чем поворачивать к Фреоне, рискуя нарваться на хайтов. По сравнению с теми каннибалы со своими каменными топорами безобидные младенцы.

Островитяне наелись, будто удавы, прикончив чуть ли не треть мяса. Не слишком полезно для желудка, но зато до чего приятно насытиться после скудной кормёжки всех этих дней. Олег предложил ночевать у бассейнов: камни хорошо нагреты, это гораздо лучше, чем ёжиться у костра. Идея пришлась по вкусу, и тростниковые подстилки устроили рядом с самым горячим водоёмом.

Это оказалась самая комфортная ночь за последние две недели.

ГЛАВА 12

Поутру Олег всё же рискнул идти прямиком на юг. Пускай там и горел костёр, но обходить слишком далеко. Да и неудобно будет — местность по обеим сторонам пересечённая, изобилует обрывами и скалами, пробираться там слишком сложно. Если миновать опасное место выше по склону, то вряд ли их заметят. Странно, но сухая степь осталась позади — здесь хватало влаги, а вместе с ней густых зарослей кустарников и рощиц корявых деревьев. Спрятаться среди них проще простого.

Дичи тоже встречалось немало: то и дело замечали антилоп, однажды видели степных туров, зайцев было видимо-невидимо, а среди скал пару раз показались горные бараны. На охоту не отвлекались — мяса пока достаточно, не стоит терять время. Эрон натёр его солью, обернул травой и мягкой корой — теперь оно не должно испортиться слишком быстро. Впрочем, при таких аппетитах попросту не успеет.

Около полудня Монгу заметил дым. Несколько струй поднималось примерно в том районе, где он по темноте видел огонь. Олег, рассмотрев ущелье, будто затянутое тяжёлым смогом, покачал головой:

— Странный какой-то дым… Не похоже на костёр охотников или селение ваксов. Будто вся долина пылает.

— При пожаре огонь виден, да и нечему там гореть, — заявил Эрон. — Лес чахлый, да и сырой, если и вспыхнет, то летом.

— Млиш рассказывал, что ваксы иногда поджигают степь, чтобы гнать дичь.

— Здесь всё не так, — возразил гладиатор, и пояснил: — Травы мало, земля сырая… нет, хороший пожар не выйдет.

Так и не решив, с чем столкнулись, путники направились дальше. Через час порыв ветра принёс запах гари, чем дальше, тем тяжелее становилась вонь. Поморщившись, Аня констатировала:

— Такое ощущение, что рядом металлургический завод.

Девушка, выросшая в индустриальном городе, подметила верно: отчётливо воняло горящим углем или асфальтом — слишком характерный запах, от дров такого не бывает. Олег поначалу предположил пожар торфяника, но тут же отбросил эту мысль — болотом там и не пахло. Не выдержав, он повёл группу наискосок, опускаясь пониже. Там и путь удобнее, и разглядеть всё можно получше.

Ещё через полчаса до него начало доходить, с чем они столкнулись: путники увидели иссушенную пустошь, на её краю из парочки мест вырывался дым. Подобных проплешин ниже становилось всё больше и больше, дальше они сливались в сплошное пятно, превращая местность в отличную декорацию для съёмок сюжетов про ад.

Подойдя к дымящемуся отверстию, Олег поморщился — глаза заслезились, во рту стало кисло.

— Пригнитесь к земле и не дышите этой гадостью.

— Ну и дрянь! — пискнула Аня, пригибаясь.

— Сернистый газ.

— Он ядовит? — насторожилась девушка.

— Скажем так — не полезен для здоровья.

— Что это такое?

— Угольный пожар. Пласт горит под землёй.

— Понятно. А зачем мы сюда спускались?

— А разве не интересно? — усмехнулся Олег.

— Интересно, но только воняет сильно.

— Зато нашли кое-что полезное, — он указал на отверстие, клубящееся дымом: — Видишь эти жёлтые кристаллы?

— Ага.

— Это сера. Причём очень чистая. Полезная вещь. Думаю, тут её можно насобирать не одну тонну.

— А беленькие кристаллики?

— Точно не знаю, но по-моему, это нашатырь. Возможно, тоже на что-то сгодится.

— Будем брать эти жёлтые камни? — уточнил Эрон.

— Нет, просто место запомним.

— Странное место и плохое: тут живут плохие духи. Жар их тел всё сжёг, а дыхание отравляет воздух.

— Успокойся, это не духи. Простой подземный пожар.

— Олег, усталость помутила твой разум: что может гореть под землёй?

— Видел уголь, который используют наши кузнецы?

— Да.

— Есть и природный уголь. Его не надо выжигать, он лежит под землёй. Где-то, наверное, на поверхность выходил и загорелся от удара молнии или в процессе разложения на воздухе. Потом пожар ушёл под землю, лишь местами показываясь: ведь Монгу видел огонь. А газы просачиваются через породу, на ходу охлаждаются, вот поэтому здесь и оседают эти возгоны.

— Никогда о таком не слышал, — недоверчиво пробормотал арк.

— Зачем мне тебя обманывать? Ладно, надо уходить наверх, к дороге, этой гадостью не следует долго дышать.

— А как же тогда эту серу собирать? — поинтересовалась Аня.

— Очки надевать и дышать через мокрую тряпку.

— Какие сложности… Зачем она вообще нужна?

— Не скажи! В сельском хозяйстве используется, массу полезных химикатов можно сделать, и без неё не получить чёрный порох.

— С тобой всё понятно: только и думаешь придумать что-то смертоубийственное!

— А что ты хотела? — усмехнулся Олег. — Все мужчины немного звери. Да и не помешает нам хорошее оружие: сама понимаешь.

Девушка возражать не стала.

Ещё через час, уже выйдя к концу дымящейся пустоши, островитяне обнаружили первые следы ваксов.

Это были не следы в буквальном понимании — просто каннибалы установили на ровной площадке грубого деревянного идола, мрачно посматривающего в сторону пожара. Неудивительно, что дикари обожествили столь примечательное место, однако нехорошо, что они вообще о нём знают. По состоянию фигуры трудно было понять, сколь часто они здесь бывают, но Эрон, осмотрев всё, заявил, что после таяния снега здесь ничья нога не ступала. Олег ему не слишком доверял в подобных вопросах — следопыт из гладиатора никчёмный, однако и сам не нашёл никаких признаков недавнего вражеского присутствия.

У подножия идола в изобилии валялись кости различных животных — ваксы явно задабривали его кусками мяса; но свежих видно не было. Да и роспись, нанесённая рыхлой охрой, сильно размазалась от дождей. Однако было понятно: дикари здесь бывают. Неудивительно — полоса степи и холмов между землями Хайтаны и Нарой богата дичью, скорее всего, туда нередко отправляются охотничьи экспедиции каннибалов. По словам Млиша, троглодиты не могут обходиться без излюбленной рыбы, поэтому всегда селятся рядом с реками или озёрами. Если б не это, они бы обитали и здесь. Хотя кто знает — доверия словам старика немного, все эти сведения он почерпнул из сомнительных источников. Воспоминания древних путешественников Земли изобиловали небывальщиной, а люди везде одинаковые — здешние тоже не прочь приукрасить скучное описание чем-нибудь ярким, но не имеющим отношения к реальности.

С этого места удвоили осторожность, хотя и до этого на рожон не лезли — обходились без криков и песен во весь голос.

Древняя дорога обогнула подземный пожар поверху, что для строителей было не слишком удобно. Олег заподозрил, что пламя бушевало уже в те далёкие времена, заставив людей изогнуть трассу, обходя опасное место. Оставалось удивляться многовековому буйству стихии. Тропа, идущая от ритуальной площадки, заканчивалась на брусчатке — ваксы охотно использовали древний путь. Удивляться нечему — это действительно удобно. Олег недолго колебался и продолжил путь по ней: с одной стороны, гораздо безопаснее продвигаться по бездорожью, где риск нежелательной встречи минимален, но с другой на это потребуется много сил и времени. Лучше уж рискнуть.

Далее дорога почти всё время тянулась вниз — путники миновали самую высокую точку здешнего взгорья. Олег мысленно обозвал это место Горящим перевалом — очень логичный топоним. Его вчерашние опасения, что до вечера окончить путь не удастся, не оправдались. Шагать по брусчатке под уклон было очень удобно, и путники резко увеличили темп. Ночью все отлично выспались в тепле, ужин и завтрак сытные — сил резко прибавились. Да и надоело бродить — все рвались поскорее вернуться на остров.

Солнце ещё не коснулось горизонта, когда показалась река. Холмы подступали к ней вплотную, берег во многих местах был обрывистым. Путники до потёмок разыскивали удобный спуск, добравшись до воды, когда на небе уже появились самые яркие звёзды.

Долгий переход и поспешный марш-бросок последних часов вымотали всех. Аня вообще едва стояла на ногах. Пока Эрон с Олегом заготавливали дрова и рубили камыш, Монгу залез на высокое дерево, изучил окрестности. Спустившись вниз, он ничего не стал объяснять — первым делом надо успеть разбить лагерь, покуда окончательно не стемнело, все разговоры будут потом. Однако когда Олег стал разжигать костёр, тихо произнёс:

— Сильный не разводи.

— Почему?

— В получасе ходьбы или чуть больше горит огонь.

— Подробностей не разглядел?

— Нет, слишком темно.

— Понятно. Спасибо, что предупредил.

Олегу пришлось умерить аппетиты. А жаль — дров в лесу было полно, костёр можно развести знатный. Это было бы кстати — вода уже сошла, но сырость оставалась, так что ночёвка будет не слишком комфортной. В такой обстановке хороший огонь — то что надо, но рисковать не стоит: большое пламя могут заметить.

Уставшие беглецы молча поужинали, расположились вокруг костра. Олег принялся размышлять, что делать дальше: ведь если начать строить плот, стук топоров наверняка услышат ваксы — он не сомневался, что огонь горит в их селении. Однако голова отказывалась работать, настойчиво требуя предоставить ей отдых.

Ну что ж, придётся думать утром.

* * *

Олег, Эрон и Аня восседали на крошечной полянке, хорошо укрытой среди кустов. Внизу журчала Нара, неустанно подтачивая невысокий обрыв, на все голоса истошно щебетали птицы, по своему обыкновению сойдя с ума по весне. На прошлогодней траве, нагретой на удивление жарким утренним солнышком, сидеть было приятно. Да и прошлогодней её можно было назвать разве что условно: уже вовсю зеленела свежая, в считанные дни выбросив сплошной ковёр изумрудных побегов.

Островитяне укрывались здесь с самого завтрака, после того, как Монгу отправили в разведку. Олег сразу после этого забрался на высокое дерево, при свете дня рассмотрел окрестности. Как он и предполагал, немного выше по течению виднелись остатки древнего моста, а на другом берегу высились знакомые развалины. В этих местах он бывал дважды: первый раз вместе с Аней, Светой и тогда ещё дружелюбным Антоном, который, к величайшему сожалению, не сдох при нападении жуткой твари Гриндира; во второй — в первом плавании «Арго», тогда они под завязку набили трюмы солью. И вот теперь вернулся опять, причём, как и в первый раз, с тремя спутниками. История повторяется, разве что из прежних попутчиков осталась только Аня, успевшая за это время стать самым близким человеком.

Олег с трудом сумел различить ниточку каменного причала, к которому швартовался «Арго»; на миг ему померещился аккуратный кораблик с низкой мачтой — разум выдавал желаемое за действительное. Эх, если бы островитяне затеяли сейчас новую экспедицию за солью, это бы решило все проблемы. Но сомнительно, что они решатся на это весной, к тому же без Олега — руководителя первого похода, да и не только первого.

Монгу отсутствовал больше часа и сумел подкрасться почти бесшумно — Олег засёк его приближение, когда разведчик был в уже десятке шагов. Поняв, что обнаружен, арк подошёл уже не таясь, присел рядом с товарищами, тихо произнёс:

— Маленькое селение. Четыре хижины. Костёр в центре. Там три женщины. Один воин охраняет. Несколько детей и подростков ловят рыбу на мелководье. Они вооружены острогами с костяными наконечниками. Есть одна лодка. Она на воде, пригодна к плаванию.

Аня, выслушав последние слова, повернулась к Олегу:

— Ты хочешь на них напасть?

— Почему бы и нет? — спокойно ответил парень. — У них есть лодка, нам она не помешает… скорее наоборот.

— Но зачем?! Сделаем плот. У нас ведь есть два топора.

— Ну разумеется, — снисходительно хмыкнул Олег. — Только один — неудобная для работы боевая секира, а второй попросту никчёмный томагавк. А самое главное, на их стук со всех окрестностей сбегутся ваксы, причём не женщины и не подростки.

— Можно отойти подальше от этого селения…

— Боюсь, тут всё кишит каннибалами. Если забыла, напомню: именно здесь на нас напали, прямо напротив развалин. Мы тогда захватили лодку с солью.

— Я помню. Может, просто пешком спустимся?

— Не смешно. Раньше мы шли по пустынным местам, но сейчас всё по-другому: можем нарваться в любой момент.

— Но тогда, в прошлом году, прошли спокойно.

— Здесь мы двигались на плоту, а соорудили его далеко отсюда, возле Гриндира. Мы понятия не имели, что те места слишком опасны из-за набегов тварей пустыни, а вот ваксы об этом знали прекрасно, поэтому нам никто не помешал. Дальше просто спускались на плоту, вот и не встряли в неприятности. Так что не спорь: это безопаснее всего.

— Безопаснее? Ты с ума сошёл! Нападать втроём на посёлок людоедов и называть это безопасным делом!

— В своё время мне доводилось вытворять это в одиночку, если не считать помощью идиотское поведение одной неугомонной особы. Не припоминаешь?

Аня виновато потупилась: муж ударил в её больную точку — она до сих пор раскаивалась за тот бессмысленный поступок. Тогда из-за неё он вынужден был напасть на посёлок ваксов и заработал метательным рогом в лоб, после чего едва не погиб в схватке с воином каннибалов.

Тем временем, больше не вдаваясь в дискуссии, Олег коротко проинструктировал гладиаторов:

— Воина придётся прикончить; скорее всего, он сам на нас бросится. Если подбегут женщины, валим их дротиками, не подпуская близко: они неплохо швыряют особое метательное оружие, сделанное из рогов. Видите этот шрам на лбу? Это как раз их рук работа. Не знаю, как поведут себя подростки, но если кинутся, дротики не жалеть. Думаю, достаточно прикончить парочку, и остальные разбегутся. Если взрослые не отличаются избытком храбрости, то короеды в этом плане должны быть ещё похлипче. Аня, ты сидишь в кустах и не высовываешь нос, покуда мы не уладим вопрос с арендой лодки. Ну что, готовы?

Вопрос риторический — ответа на него Олег дожидаться не стал, шагнул в сторону посёлка. Его тотчас обогнал быстроногий Монгу, указывая дорогу. Идти пришлось недолго, не прошло и получаса, как здоровяк предостерегающе поднял руку, призывая вести себя потише. Шмыгнув в густые кусты, зеленеющие распустившимися почками, он остановился, указал вперёд.

Олег, различив заднюю стенку хижины, сооружённой из жердей и тростника, понимающе кивнул, обернулся к Ане, тихо шепнул:

— Сиди здесь, пока я тебя не позову.

Девушка испуганно сверкнула глазами, молча присела в самый густой куст. Олег, несмотря на напряжённый момент, едва сдержал улыбку. В жене ему очень нравилось то, что когда надо, Аня удерживалась от вопросов и диспутов. Потянувшись к поясу, он вытащил топорик, взятый с тела трилла — самое серьёзное своё оружие. К сожалению, это был не тот памятный трофей, отобранный в прошлом году у ваксов. Загадочные рисунки на тёмной бронзе так и остались нерасшифрованными: он был отобран вместе с остальным арсеналом хайтами, взявшими плот островитян на абордаж. Жаль, хорошая была вещица — этому томагавку до него очень далеко. А уж качество странноватой бронзы и вовсе удивительное — рессорную сталь царапала.

Поправив колчан с дротиками, удобно пристроенный за плечом, Олег шагнул вперёд, увлекая арков за собой. Они не стали плестись позади, шустро его обогнали, первыми обошли хижину. Тут же послышался яростный рёв; выскочив из-за угла, парень увидел его источник — вооружённого до зубов вакса. Троглодит размахнулся копьём, но гладиаторы его опередили — дружно швырнули дротики. С такого расстояния промахнуться трудно — дикарь рухнул с пробитой грудью и шеей. С хрипом пуская кровавые пузыри, он упорно пытался подняться, всё ещё не понимая, что доживает последние мгновения.

Многоопытные арки не обращали на него внимания, они уже изготавливали новые дротики — от центральной площадки с пронзительным визгом мчалось три женщины. То, что у человеческих барышень было сигналом страха, для них являлось боевым кличем. Олег швырнул свой дротик первым, но слишком поспешил, всего лишь задел одной фурии бок. Товарищи действовали успешнее — одна покатилась по земле, другая взвыла, хватаясь за пробитое плечо.

До уцелевшей женщины дошло, что дальнейшая эскалация конфликта на пользу для неё не пойдёт: шустро развернувшись, она рванула назад. Кровожадные арки синхронно метнули дротики, но живучая дикарка всё же смогла скрыться в лесу, унеся их в спине.

Подростки и дети, устрашённые кровавой расправой над взрослыми, не стали вести себя агрессивно — бросились удирать по берегу, засверкав пятками. Монгу не удержался, успел раскрутить пращу, метнул камень им вслед, но безуспешно — слишком далеко.

Посёлок был захвачен менее чем за минуту — островитяне одержали блестящую победу. Олег развернулся, намереваясь подобрать свой дротик, и увидел очень неприятную картину: из леса показалось семеро ваксов с плетёными корзинами за спинами. Судя по всему, мужчины вернулись с удачной охоты, как раз подоспев к финалу избиения младенцев. Проклятье! Если бы островитяне устроили нападение на пятнадцать минут раньше, то уже спокойно спускались вниз по течению в трофейной лодке.

Странно, но троглодиты явно не услышали звуков боя, иначе бы не замерли статуями при виде неожиданной картины. А ведь они славятся хорошим слухом. Однако их ошеломление продлилось не более пары секунд — островитяне едва успели выхватить дротики, как ваксы с воем бросились на людей.

На этот раз бросок Олега был исключительно удачным — листовидный наконечник тяжёлого дротика ударил дикаря аккуратно под нижнюю челюсть, крепко засев меж шейных позвонков. Парень не стал тянуться к последнему дротику — не было времени. Перекинув топорик в правую руку, он рванул вперёд, прямо на рослого каннибала, заносившего узловатую дубину. Пригнулся, проскочив под уже опускающимся оружием, успел вскользь врезать противнику по колену, перекатился через плечо, оказавшись за спинами шеренги врагов.

По щеке хлестнуло мокрым, мимо, вращая злобными глазами, прокатилась отсечённая голова. В горячке боя Олег даже не вздрогнул при виде такой жути, вскочил, развернулся, одновременно вслепую замахнувшись топориком. Вовремя — разъярённый противник, несмотря на рану в колене и корзину за спиной, двигался весьма проворно и опять занёс дубину. Томагавк угодил не совсем удачно — чуть-чуть не достал до виска, тюкнув возле уголка глаза. Но всё равно удар был столь силён, что под лезвием хрустнули кости.

Не давая врагу ни мига передышки, Олег шагнул вперёд, впечатал ему коленом в пах, после чего, уже оглушённого, но ещё удерживающегося на ногах, стал рубить будто кочан капусты. Убивать маленьким топориком нелегко — череп вакса крепок, лезвие отсекло ему ухо, содрало щёку, и лишь после третьего удара он наконец рухнул.

Разъярённый землянин кинулся на следующего. Этот вакс был смертельно ранен — он барахтался на земле, пытаясь встать, вывалившиеся внутренности волочились по земле. Олег врезал по его затылку с такой силой, что топорище едва не разлетелось. С треском вырвав оружие, застрявшее в костях черепа, он развернулся и понял, что бой окончен — семеро каннибалов валялось на земле. Некоторые ещё шевелились, невозмутимый Эрон, проходя по полю боя, методично добивал их своим широким кинжалом. Возбуждённый Олег не сразу понял, что кого-то не хватает, и лишь увидев лежащего Монгу, понял, что без потерь не обошлось.

Арк был жив, но сознание покинуло его капитально — ни шлепки по щекам, ни жменя воды, принесённая из реки, в чувство его не привели. Гладиатору досталось по голове — повыше виска надулась гигантская гематома, волосы напитались кровью, она обильно сочилась из рассечённого скальпа. Убедившись, что помочь раненому нечем, Олег встал, обернулся к Эрону:

— Собери оружие, я пока лодку осмотрю.

Направившись к посудине, он прикрикнул:

— Аня! Бегом сюда! Только вещи не забудь!

Девушка выскочила из кустов через несколько секунд. За последний год она не раз видела батальные картины, так что визжать при виде кровавого побоища не стала, охнула, лишь заметив Монгу:

— Что с ним?!

— Пустяк, — утешил её Эрон. — У него крепкая голова, наверно, просто притворяется. Он готов что угодно вытворять, лишь бы не работать.

Аня присела возле раненого, принялась обмывать рану из пластиковой бутылки. Мысль хорошая — в ключевой воде микробов немного, а вот в грязной шевелюре арка их предостаточно, так что с некоторой натяжкой процедуру можно назвать дезинфекцией.

Лодка оказалась в полном порядке — обычное толстостенное изделие дикарей, выжженное из цельного куска древесного ствола. Но посудина надёжная — спокойно может выдержать человек шесть-семь. Олег обнаружил в ней пару вёсел и травяную верёвку, так что к плаванию всё готово.

— Аня! Быстрее сюда! Эрон, ты что? Решил утащить с собой весь посёлок?! Помоги мне, надо Монгу в лодку затащить.

Арк и впрямь увлекся мародёрством, насобирав целую кучу неказистого оружия ваксов. Не остановившись на достигнутом, он копался в корзинах и корявых горшках, будто надеясь разжиться каким-нибудь сокровищем. Слова командира оторвали его от увлекательного занятия; дружными усилиями беспамятного великана перетащили в лодку, уложив прямо на деревянное дно. Позже можно будет нарубить камыша, сейчас надо поскорее удалиться — как бы ещё кто-нибудь не пожаловал.

Эрон следом принялся грузить трофеи, не погнушавшись парочкой корзин, срезав их с плеч убитых ваксов. Там находилась их охотничья добыча — куски оленьего мяса. Пока арк заканчивал погрузку, Олег не удержался, подошёл к костру, взял с него несколько горящих головёшек, раскидав по тростниковым крышам. Они загорелись не слишком охотно из-за глиняной обмазки, но если не начать тушить сразу, то через несколько минут будет поздно. Гладиатор вскинул руку в одобрительном жесте, приветствуя разрушительное деяние командира. Оба прекрасно понимали, что, будь дикарей не семь, а хотя бы десять или двенадцать, сейчас бы тела островитян разделывали для поминок павших воинов племени. Без Монгу с его секирой победить в такой ситуации было бы нереально. Вот поэтому Олег и вымещал свою злость, вызванную запоздалым страхом, на ни в чём не повинных хижинах.

Когда лодка отчалила от берега, пожар уже пылал вовсю. Аня никак не прокомментировала действия мужа, она всё ещё возилась с Монгу, уложив его голову себе на колени. Только тут Олег вспомнил, что к стене одной из хижин примыкала клетка для маленьких детёнышей ваксов. Скорее всего, они попрятались по углам, укрываясь от страшных пришельцев, поэтому он их не заметил. Теперь младенцы сгорят вместе с посёлком.

Разворачиваться Олег не стал — маленькие ваксы уже не станут большими.

ГЛАВА 13

Два дня островитяне двигались вниз по Наре. В прошлом году, когда Олег с тройкой спутников проделывал тот же путь, времени ушло побольше, но сейчас другое дело. Они шли не на громоздком плоту, а на большой лодке, что гораздо удобнее; мужчины частенько помогали ей вёслами и постоянно держались в стремнине, избегая заводей и участков со слабым течением. Монгу к работе не привлекали — он пришёл в себя спустя час после боя, но страдал от головокружения и приступов тошноты. Оставалось надеяться, что последствия сотрясения мозга пройдут сами собой — лечить его нечем. Ночевали на маленьких островах, не рискуя останавливаться на берегу.

Не раз видели ваксов: те бродили по мелководью, занимаясь рыбной ловлей. Скорее всего, поселений здесь хватало — частенько замечали дымы костров, но сами хижины скрывались в прибрежных зарослях. Троглодиты предпочитали селиться на берегах укромных заводей, даже проходя здесь на «Арго», островитяне ни разу не смогли увидеть их жилища. Преследовать лодку каннибалы не пытались, лишь подолгу смотрели ей вслед или угрожающе потрясали острогами. Скучающий Монгу в ответ охотно демонстрировал им те части тела, что обычно принято скрывать от чужого взгляда, чем вызывал на себя хор разъярённых воплей: что такое оскорбление, дикари знали прекрасно.

В путь выступали на рассвете: обычно Эрон или Олег правили, остальные часа два-три дремали, ловя остатки утреннего сна. Завтракали здесь же, в лодке, нажарив мяса с вечера на весь день. Будь река поспокойнее, можно было бы идти и ночами, однако на Наре этот номер не пройдёт — может затянуть под левый берег с его частыми скалами и водоворотами.

Вот и сейчас, поёживаясь от утренней прохлады, Олег лениво подгребал вёслами, не давая лодке уклоняться с курса. Время от времени он начинал работать интенсивнее, разгоняя судёнышко посильнее. Но делал это не для выигрыша во времени — просто согревался. День ясный, в полдень станет жарковато, но сейчас ещё слишком холодно. Поначалу Олег пытался соорудить из травяной верёвки и кожаных ремней примитивные уключины, но они быстро выходили из строя. Сейчас немного приспособился, только сделал в бортах две выемки — с ними было полегче.

Завидев впереди приметный обрыв с зависшим над ним деревом, Олег улыбнулся — до устья Нары оставалось не больше двух километров. Скользнув взглядом по правому берегу, тянущемуся в сорока шагах, он потрясённо замер, рассмотрев огромную рыжеватую фигуру, присевшую у кромки воды. Парню хватило мгновения, чтобы понять: это не просто клот, а клот хорошо знакомый. Откуда здесь появился Удур, непонятно — ведь великан никогда не покидал посёлок. Впрочем, гадать нечего — Олег направил лодку к берегу.

Клот сидел, не шелохнувшись; казалось, он не замечает приближения судёнышка. Однако как только днище зашёлестело по песку, гигант медленно поднялся, шагнул в воду, ухватил лодку за нос, втащил повыше. Эрон вскочил, очумело уставился на великана, Монгу схватился за секиру, но тут же замер, опознав Удура. Лишь Аня так и продолжала посапывать, примостившись на носу.

Олег прижал палец к губам, призывая не шуметь, — пусть девушка спит и дальше. Переступив через жену, он спрыгнул на берег. Удур молча развернулся, пошёл в лес. Парень не удивился странному поведению старого товарища — клоты при всей их разумности обладали собственной психологией, далеко не во всем совпадающей с человеческой. По опыту предыдущего общения он понял, что ему следует идти за Удуром.

— Подождите меня здесь, от лодки не отходите.

Арки переглянулись, но спорить не стали. Они вполне доверяли гиганту, давно признав его за своего, и никакой пакости от него не ждали, а на странности поведения реагировали спокойно.

Олег, догнав Удура уже среди деревьев, поспешно произнёс:

— Как ты сюда попал?

— Ждал тебя, — лаконично ответил клот.

— Ты знал, что я приду сюда?

— Да. Вода сказала.

Понимая, что более внятных объяснений от великана не услышишь, Олег не стал выпытывать подробности его мистических предчувствий, вместо этого уточнил:

— Ты один пришёл?

— Да и нет.

Уточнить, что имел в виду Удур, не удалось — всё решилось само собой. Спутники вышли на маленькую полянку, почти целиком занятую огромной круглой хижиной, или, скорее, шалашом. Тонкие стены сделаны из тщательно переплетённых стеблей тростника; сужаясь кверху, они смыкались кончиками в подобие шпиля. Более всего жилище своей формой походило на древнерусский остроконечный шлем с прорезанной боковиной входа.

Великан замер возле него, поскрёб ногтем по одному из стеблей и тихо забубнил себе под нос. Олег прекрасно знал язык речных великанов, но сейчас не понял ни слова. Примерно через минуту плетёная циновка, закрывающая проём, шелохнулась, наружу потянулись клоты. Всего их было одиннадцать — удивительно, как они сумели разместиться в этом жилище. Правда, шестеро — дети и подростки, но даже детки габаритами немногим уступали среднестатистическому взрослому мужчине. Из остальных трое были самками, отличавшимися от двух самцов только наличием отвисших до пояса грудей — и те, и другие из одежды носили только юбочки из полосок коры и рыбьей кожи.

Впрочем, у одной самки на левой руке всё предплечье покрывали браслеты из деревянных и костяных бусин, при одном из жестов Олег заметил среди них блеск золотого шарика. А жестикулировала «барышня» много: встав перед Удуром, она минуты две что-то бормотала непрерывным речитативом, а тот с почтением внимал. Стало понятно, что познания Млиша о языке клотов были неполные — он оказался двухуровневым, или сейчас говорили на неизвестном наречии. Но последнее сомнительно: Олег не понял ни единого слова, даже похожих не было, да и манера разговора слишком странная.

Обладательница браслетов без предупреждения развернулась в сторону землянина, взглянула на него с высоты своего двухметрового роста, отчётливо произнесла:

— Ты тот, кто дружит с водой. Удур тоже дружит с водой. Мы дружим с водой. Все дружим с водой. И вместе быть лучше, чем одному. Будем.

Олег неплохо разбирался в сложной речи клотов, да и самка выразилась вполне понятно. Его удивило лишь то, что говорила она: судя по всему, у этого народа матриархат был в чести. Странно, что Млиш об этом не знал. Итак — предводительница маленького племени просит принять его под свою руку на тех же правах, что и Удура. Интересно, почему великан дожидался именно его, не обратившись к Добрыне, и как он узнал, что Олег непременно вернётся, да ещё и по Наре? Гигант и прежде нередко вытворял разные фокусы, но подобное ясновидение не демонстрировал.

Однако сейчас гадать нет времени, надо принимать решение. Впрочем, оно очевидно.

— Хорошо, — кивнул Олег, позабыв, что клоты не реагируют на человеческие жесты. — Мы будем вместе. Но я не знаю, как вернуться на остров: у нас маленькая лодка, все не поместятся.

— Далеко идти не надо, — произнёс Удур. — Люди здесь, пришли за пушистыми деревьями для новых домов.

— Добрыня пригнал мужчин валить лес?

— Да. Они наверху.

— Я понял.

Олег приободрился: выходит, что островитяне занялись заготовкой дерева. Раз так, то в лагере лесорубов сейчас не меньше тридцати человек. Ещё по зиме туда несколько раз отправляли мужчин, они без особых затей рубили деревья, бросая их на месте. Не удосуживались даже рубкой сучьев — это можно сделать и позже. А вот валка не ждёт — по теплу упавшие кедры, сосны или ели почти всегда ломались или трескались после удара о землю. Процент брака был очень высок — никакие ухищрения не позволяли сберечь стволы исполинов. Зимой другое дело — они падали не на твёрдую землю, а в глубокий снег, смягчающий удар. Сейчас оставалось только очищать брёвна и скатывать к заливу Фреоны, где их вязали в плоты для дальнейшей транспортировки. Запасы леса здесь были очень велики — хватит не на один посёлок.

Размышляя, он внимательно осмотрел клотов, заметил у некоторых свежие отметины на шкуре — великаны попали в переплёт. Указав на рассечённое, едва затянувшееся запястье одного из самцов, Олег поинтересовался:

— С кем вы сражались?

— Ваксы, — коротко ответила все та же самка.

— Понятно… Много ваших погибло?

Предводительница молча вернулась в хижину, вышла оттуда с мешком, плетённым из сушёных водорослей, спокойно высыпала его содержимое на землю. Олег содрогнулся, уставившись на кучу подкопченных ладоней клотов — их было не меньше двух десятков.

— Вы что, рубите руки своим мёртвым? — удивился парень.

— Мы больше не могли жить на старом месте. Там мы погибнем все. А эти руки мы бросим в воду в том месте, где станем жить. Пусть дружат с водой.

Вдаваться в тонкости странных верований клотов Олег не стал:

— Ладно. Собирайтесь, а я пока пойду за товарищами. Наверх отправимся вместе. Удур, топай за мной, надо будет помочь дотащить лодку до леса, не стоит бросать её на берегу.

* * *

Арки вместе с проснувшейся Аней ждали Олега на пляже. Он коротко обрисовал им ситуацию, после чего все быстро собрали немудрёные пожитки, оставив большую часть оружия ваксов в лодке, а саму её надёжно спрятав в кустах.

Когда вернулись к полянке, Олег сперва подумал, что они ошиблись местом, но убедившись, что это не так, с трудом удержался от изумлённого возгласа. Хижина исчезла: не развалилась, не сгорела — именно исчезла. Складывалось впечатление, что она ему попросту померещилась — не осталось ни единого стебелька тростника, даже трава была неизмята.

Олег бросил по сторонам несколько косых взглядов, но справиться с загадкой не смог: ни малейших следов припрятанных стройматериалов не наблюдалось, а клоты, рассевшись на корточках по краю полянки, вели себя с обычной невозмутимостью. Как-то не верилось, что ещё минуту назад они лихорадочно раздирали тростниковые стены и поспешно скрывали все следы своего пребывания. Хотелось бы взглянуть на это зрелище, но увы — поезд ушёл.

Удур, не задерживаясь, направился дальше. Олег, занимаясь геологоразведкой, бывал в лагере лесорубов, но к Наре с этой стороны никогда не спускался, так что полностью доверился мохнатому проводнику. Клоты, выждав, пока маленький отряд минует полянку, потянулись следом. Никто не произнёс ни слова, впрочем, судя по всему, эти создания предпочитают открывать рот как можно реже.

Клот уверенно пробрался через сырой прибрежный лес, безошибочно вышел на возвышенную гривку, уводившую ровно на юг. Через полчаса достигли хвойных зарослей — лиственных деревьев здесь почти не было, а ещё минут через десять послышался стук топоров.

Вскоре отряд вышел к крупной делянке, на ней работало полтора десятка лесорубов. Большинство с помощью двуручных пил распускали стволы на брёвна, пригодные к транспортировке, и складывали их на волокуши, остальные очищали сваленные по зиме деревья от веток. Рабочие трудились под присмотром трёх дозорных, засевших на деревьях, где для этого соорудили площадки. Заслышав тревожный свист, Олег свистнул в ответ, а затем выдал витиеватую матерную руладу.

Тревожный пересвист затих — дозорные понимали, что ни ваксы, ни хайты на такие лингвистические изыски не способны. Путники остановились: Олег не решался идти дальше. Кто знает, как поведут себя часовые, завидев толпу клотов. К Удуру все давно привыкли, но он один, да и попробуй разгляди подробности из-за деревьев и кустов. А чтобы выстрелить из арбалета, много ума не надо — перепуганному человеку нажать на спусковую скобу сущий пустяк.

Прошла чуть ли не вечность, прежде чем напряжённый голос поинтересовался:

— Кто такие?!

— Олег!

— Какой Олег?!

— Вещий!!! Блин!!!

— Олег?!! Ты, что ли?!

— Ну, я! Паук, это ты?!

— Он самый! Твою мать!!! Ну что ж ты там стоишь?!!

— Жду, когда вы арбалеты опустите!

— Да иди скорее!!! Надо же, Олег!!!

— Не бойтесь, я здесь не один… мягко говоря.

Паук, оправдывая своё прозвище, ловко спустился с сосны, кинулся навстречу товарищу, но замер, потрясённо уставившись на приближающихся клотов.

— Не бойся, это сородичи нашего Удура. Попросили взять их с собой, вот я и взял. Нам такие ребята не помешают.

— Не помешают, — согласился Паук. — О! И твоя скво[2] здесь! Привет, Анька! Олег, где ты её нашёл?

— Ты там точно не бывал. Я за ней полмира обегал.

— Неплохой квест… А мы тебя почти похоронили, уже не вспоминали.

— Не удивлён… А женщина приходила? Она должна была передать от меня привет.

— Нет, никто ничего не передавал.

Олег нахмурился:

— Значит, не дошла или не захотела идти…

— Ты о чём?

— Неважно… Паук, мне на остров надо побыстрее попасть, сам понимаешь.

— А всё! Считай, нет больше нашего острова!

— Как нет?! — опешил Олег.

— А просто: остров стоит, но людей там почти нет. Осталось человек тридцать при кузнице, да и то ненадолго.

— Не понял… Это что за новости?!

— Да долго рассказывать. В общем, после того, как ты ушёл, вода поднималась всё выше и выше, нас тогда здорово подтопило. Когда лёд сошёл полностью, Добрыня собрал весь народ, что-то вроде Думы устроили. И коллективный ум решил свалить с острова подальше, во избежание повторения такой ситуёвины. В общем, перебрались мы на правый берег и строим теперь новый посёлок.

— Нормально… — Олег покачал головой. — А более опасное место найти не смогли?

Паук, оценив иронию, ухмыльнулся:

— Ничего, нам не привыкать к таким уровням сложности. На левом тоже ничего хорошего: в последнее время то и дело появляются мелкие группы хайтов. Пока с ними справляются, но это первый звоночек, что-то вроде разведки. Я так думаю…

— Ладно, где строят новый посёлок?

— Да отсюда пара часов ходьбы. Железный рудник знаешь?

— Это ты меня спрашиваешь? — усмехнулся Олег.

— Ну да… совсем зарапортовался, — Паук хохотнул. — В общем, за горкой там речка бежит, вот на ней и строятся, в километре от Фреоны.

— Ясно. Ладно, потопали мы тогда.

— Да подожди ты! Хоть расскажи что-нибудь! Только пришёл и сразу убегаешь!

— Паук, перебьёшься. Мы чуть ли не месяц бродили в таких местах, о которых и за неделю не расскажешь. Нет, в посёлок, и как можно быстрее.

— Так погоди! Надо охрану вам организовать, на главную делянку сообщить.

— Не суетись, без охраны обойдёмся.

— Так ваксы…

— И как ты думаешь, рискнут они нас тронуть? — Олег кивнул в сторону клотов.

Посмотрев на шеренгу мохнатых великанов, Паук кивнул:

— Отупел я на этом лесоповале. Ну, раз такие дела — счастливого пути.

* * *

Новый посёлок назвать «посёлком» не поворачивался язык: полный хаос новостройки. Место выбрано неплохое: район впадения в Хрустальную реку Мраморного ручья. Названия этим водотокам ещё в прошлом году дал Олег, когда проводил геологическое исследование местности. Фантазию при этом не активировал: попросту использовал названия пород и минералов, встреченных по берегам. Он ещё тогда нахваливал Добрыне это местечко, но так, абстрактно, не думая, что тот решится на переселение.

А он решился.

С точки зрения обороны место очень хорошее. С одной стороны прикрыто рекой: перед впадением в Фреону она замедляла течение, расширялась до полусотни метров. С другой стороны неплохую защиту предоставлял ручей, проточивший неглубокое ущелье с крутыми склонами. Самое приятное, что защита была и с третьей стороны — землю разрывала скальная стена высотой с пятиэтажный дом; она тянулась перпендикулярно ручью и параллельно реке. Достаточно поставить наверху метательные машины и поработать на внешнем склоне, ликвидировав все лазейки, и получится несокрушимое укрепление, надёжно защищающее будущий посёлок с севера. Так что полностью открытой оставалась лишь восточная сторона, здесь придётся ограничиться искусственными сооружениями.

Сейчас в этом полузамкнутом квадрате расположилось около двух сотен шалашей и временных хижин — это напоминало прошлое лето, когда на острове только начиналось строительство. Сотни людей занимались самыми разнообразными делами: тесали камни, распускали брёвна, пахали землю на прилегающей всхолмлённой степи, возводили дома. Всё это Олег рассмотрел мельком — на тщательный осмотр не хватило времени. При виде блудных сынов и дочери в компании клотов Добрыня сперва потерял дар речи, затем потащил парня к себе в хижину, остальных отправив в столовую. Робкий намёк Олега на то, что он тоже голоден, отклика в его сердце не нашёл. Правда, Аня пообещала не забыть супруга и принести ему порцию.

Добрыня, усевшись за стол напротив Олега, с минутку молча изучал его лицо. Не выдержав, парень усмехнулся:

— Что уставился, будто влюбился?

— Соскучился больно, — не обиделся вождь. — Ох, и похудел ты! Кожа лицо до костей обтянула. Да и глаза злее прежнего стали.

— Было с чего, — буркнул Олег.

— Не сомневаюсь. Ну, рассказывай.

Парень вздохнул и около получаса вкратце повествовал о своих похождениях. Под конец в дверь постучали, появилась Аня с дымящейся глиняной миской. Поставив её на стол, она с невинным видом присела неподалёку, явно не собираясь уходить.

— Тебе кто разрешал лавку занимать? — тут же поинтересовался Добрыня.

— Вот ещё! Неужто за каждый шаг надо разрешение спрашивать?

— Нечего уши греть! Тут важные разговоры!

— А я вам не мешаю и не подслушиваю. Подслушивают — это когда тайно, а я это делаю явно. Мне всё равно идти некуда. Раз у жены нет дома, то придётся держаться возле мужа. Так что выгонять меня бесполезно и неправильно.

— Да пускай сидит, — вздохнул Олег. — Великих тайн от нас всё равно не услышишь, да и не болтливая она.

— Кому что скажешь, на осине повешу,[3] как предательницу! — пригрозил Добрыня, поднабравшийся за зиму от отца Николая религиозных познаний. — И вообще, могла бы дядю своего проведать.

— Так он сейчас с рыбаками, — вздохнула Аня, — Где-то на Фреоне. В столовой сказали, что только вечером вернётся, со свежим уловом.

— Ладно, сиди уж. Но только тихо, чтоб ни звука не было.

Добрыня повернулся к парню:

— Ну, и что дальше?

— Да всё. Вышли к делянке, там узнали, что посёлок перенесли на берег. Вот мы потихоньку и добрались пешочком.

— Ясно… Так… что-то с клотами надо делать.

— Их Удур в сторону Фреоны повёл, — с гордым видом отозвалась Аня, очень довольная, что не только допущена на беседу, но и знает кое-что, неведомое остальным присутствующим.

— Сказано же: сиди тихо! — буркнул вождь и непоследовательно добавил: — А зачем повёл?

— Сказал, что они построят себе дом на берегу.

— Понятно… Ладно, потом с ними разберёмся.

— Да нормальные ребята, — заявил Олег. — От Удура мы за всё время ничего плохого не видели, а вот хорошего немало. Если он стоит у руля, то можно не сомневаться: всё будет отлично. Реку знает настолько хорошо, что дай волю, сумеет дрейфовать против течения. Думаю, его сородичи нам вовсе не помешают, скорее наоборот.

— Я же не сказал, что возражаю, просто потом надо будет что-то с ними решить. Придётся где-то их расселить.

— Сами разберутся, — усмехнулся Олег. — Удур тоже в посёлке жить не хотел, на ночь всегда уходил за стены, у него в камышах была хижинка.

— Опасно. Ваксы у нас пошаливают.

— Часто?

— Да с неделю уже. От посёлка удаляемся только большими группами. Всё равно пару раз были серьёзные стычки: убит один лесоруб, двое ребят серьёзно ранены.

— А что ты хотел? Это их берег, вот и получай веселье по полной программе. На острове подобного не было, туда не так просто добраться.

— Много ты понимаешь! Мы там по посёлку на лодках плавали, а в твоём доме вода вровень с кроватью стояла. Нет, нельзя там жить, нельзя… Надо было ещё по прошлому году сменить место. А с ваксами решать вопрос надо… и чем быстрее, тем лучше.

— А сюда разлив не достает?

— Нет, Хрустальная не сильно разбухает, а Фреона не дотягивается. Кстати, я все ваши вещи сберег, сюда перетащил, — Добрыня кивнул на угол, где в ряд стояло несколько мешков. — Знал, что ты точно не сгинешь бесследно.

— Спасибо. Что ты там по ваксам сказал, насчёт решения вопроса?

— Да, решать с ними надо. Говоришь, по Наре много их поселений?

— Если верить Млишу, они любят селиться возле воды. Сам я тоже никогда не видел их деревень далеко от рек или озёр. По Фреоне в наших краях они строить деревни не любят, только ниже, под самыми порогами. Наверное, хайты в своё время крепко шуганули ваксов, так что, скорее всего, нас тревожат те, что живут вдоль Нары.

— Вот и я так прикидывал. Думаю, неплохо бы пройтись по Наре и выжечь все их гнезда на хрен.

— Людей немало понадобится.

— У нас сейчас народу прибавилось. Помнишь Руслана Поляшенко?

— Это который вожак посёлка чуть ниже по Фреоне?

— Он самый. Но теперь нет их посёлка, все сюда перебрались.

— То-то смотрю: много новых лиц появилось.

— Считая тебя и меня, сейчас ровным счётом пятьсот семьдесят пять душ. Почти вровень с посёлком Кругова.

— Твою мать! Как кормить такую ораву?

— Ты в тарелку свою иногда посматривай и есть при этом не забывай: сам поймёшь.

— А что тут понимать? Обычная уха, но давненько я такой наваристой не ел: ложка тонуть не хочет.

— Вот то-то! Рыба пошла, и хорошо пошла — еле в реке помещается. Как ты ушёл, мы ещё с недельку с соплёй окрошку разводили да ложки до блеска вылизывали, а потом всё кончилось: сети переполнило в одну ночь.

— Про сопли ты загнул! Мы ведь по весне мамонта у ваксов отбили, в нём мяса тонны две или!

— Маленько загнул, — признал Добрыня. — Это я так… для образности. А рыба пошла здорово: нерест. Видал, какая уха наваристая?! Осётр попёр, или что-то на него похожее, мы икру не успеваем солить. Вот, кстати, ещё проблема: надо ещё соли навезти.

— Так вроде ещё много оставалось…

— Пока запас есть, но надо ещё. Уже сейчас приходится думать о будущей зиме. Чтобы опять с голоду не пухнуть, надо засолить как можно больше рыбы. Пока что это наша основная еда, по-другому такую ораву не прокормить. Поля засеваем помаленьку, но на большой урожай в этом году рассчитывать трудно, так что вся надежда на реку. Да и поторговать солью можно, и не только с местным Югом. Мёда и воска здесь почти нет: лес хлипкий, пчёлки его не любят, а вот на левобережье всё по-другому, вот у них и будем менять. Да и медь только у них, ты здесь так ничего и не нашёл.

Последние слова Добрыня произнёс с лёгким укором, на что Олег тут же ответил:

— Я тебе не волшебник! Скажи спасибо, что железо здесь отличное. Так не бывает, чтобы в одном месте вся таблица Менделеева. Ты обнаглел вконец: хочешь всё и сразу.

— Но ты сам говорил, что видел признаки меди…

— Мало ли что я видел? Там разведку надо вести, канавы и шурфы бить. Ты дашь мне пятьдесят человек на пару месяцев?

— Помечтай, — ухмыльнулся Добрыня. — Да хрен с ней, с этой медью! Купим как-нибудь, не обеднеем. Кроме неё, немало хорошего можно приобрести.

— А именно?

— На левобережье некоторые удалённые поселения наладили деловые контакты с вольными кшаргами. Те за пару мешков соли готовы отдать лошадь или корову.

— Вот это уже неплохо, — кивнул Олег.

— И я так подумал. Без коров обойтись можно, а вот лошади не помешают: пахать на себе тяжело. И это… ты говорил, что в степи немало разных машин осталось. Может, что-то вроде тракторов из них соорудить получится?

— Нереально, — поморщился Олег.

— Почему? У нас механиков немало…

— Да понимаю, вопрос не в этом. Это тебе не самодельные паровые машины: если что-то поломается, без запчастей толку не будет. Так что в любом случае долго эта техника не протянет. А самое главное — нет горючего.

— Так можно на спирту, или дровяных газогенераторах… Вроде есть способы переделать движки.

— Спирта не напасёшься, да и не верю я во всё это. Придётся с двигателями мудрить, а на пользу им такие переделки не пойдут. Тут всё просто: если прогорят поршни, в кузне новые не выкуют. Хотя на те места обязательно надо организовать хорошую экспедицию: полезного добра там горы.

— Организуем, не сомневайся: заинтриговал ты меня очень сильно. Но сейчас больше волнует проблема ваксов. Да и на золотом прииске пора работы начинать, а как это делать? Придётся человек тридцать держать, иначе опасно: крупная шайка каннибалов шороху наделает.

— Золото пока подождёт. Вода слишком холодная, а работать часто в ней приходится. Не стоит ревматизм зарабатывать. А вот с ваксами можно разобраться, да заодно и запас соли пополнить.

— Это как?

— Просто. У нас сейчас три корабля, так?

— Ну?

— Один оставляем здесь, на остальные берём полсотни бойцов и поднимаемся по Наре. В пути уничтожаем все поселения, до самого города. Там деревень десятка два или три, не меньше: по одиночке с ними справиться элементарно, я одну вместе с Эроном и Монгу без особых трудностей разгромил. В конце пути забиваем трюмы солью и уходим. Думаю, после такого карательного рейда ваксы даже правнукам закажут посматривать в нашу сторону.

— План хороший, но ресурсоёмкий, — вздохнул Добрыня. — Корабли ещё куда ни шло, не жалко, но полсотни бойцов… Сейчас у нас каждый человек на счету: вспашка много сил отнимает, да и строительство затянется надолго. После твоих нынешних рассказов решил стены делать из камня, или булыжниками обкладывать, чтобы не сожгли.

— Правильно! Я сам хотел это предложить, но ты без меня догадался. А с людьми проблему можно решить. Всё равно сразу выйти не сможем. Надо корабли подготовить, подлатать после зимовки, а там и вспашка завершится.

— А чего их латать? И так плавают.

— Дерьмо плавает, корабли ходят. Небось, воду из трюмов вычерпывать не успеваете?

— Сочится маленько, — признал Добрыня.

— Вот и не спорь! Для дальнего похода всё должно быть идеально. Так что пока их до ума доведут, вспашка должна закончиться.

— До конца ещё далеко.

— Ты до осени пахать собираешься?

— Нет, но недельки две ещё поработаем, не меньше. Поля приходится от кустов расчищать, камни собирать… Да что тут говорить, сам знаешь: целина полная.

— Две недели терпимо: корабли спешки не любят.

Добрыня, поднявшись, указал на тарелку с остывшей ухой:

— Совсем я тебя заговорил! Поешь или вылей да крикни поварам свежую приготовить, мы сейчас рыбу не экономим. И это… жить вам негде, так что расселяйтесь прямо здесь, я Руслана потесню.

— Да ладно, я шалаш до вечера соберу.

— Не ладно! Тебе можно и в шалаше, а вот Аньке никак нельзя. Загонял её так, что одни глаза остались.

— Ничего, с милым я и в шалаше проживу, — радостно отозвалась девушка, довольная, что о ней вспомнили.

— Сказал: живите здесь, значит, живите! — пряча улыбку, сурово произнёс Добрыня. — Вещи ваши вон, в углу, как чувствовал, что вернётесь. А своих у меня всего ничего, вечерком заскочу, соберу их. Заодно и конкретно переговорим, как жить дальше.

Вождь поднялся, вышел. За ним ещё не захлопнулась дверь, как Аня, собственническим взглядом обведя помещение, поморщилась:

— На острове у нас дом как дом был, а это чуть ли не шалаш.

— Ничего, не всё сразу. Будет у нас и здесь дом.

— Я понимаю. Но надоело: каждый год одно и то же — всё заново начинаем.

— Зато вещей побольше стало: Добрыня всё перетащил. Я тогда с собой немного взял, больше всего чайник жалко.

— Так чайник пропал? — огорчённо уточнила Аня.

— Да. Но ничего, как-нибудь без него перебьёмся.

— Хорошо бы, если б тебя опять вниз послали. В южные страны. Можно будет разной посуды набрать, и одежды побольше.

— Да сколько можно? Я в том году тебе целую гору навёз!

— Одно тряпьё, почти ничего хорошего, — безапелляционно заявила девушка.

— Не знаю, не знаю! А радовалась несколько дней!

— Это я к тебе подлизывалась.

— Двуличная неблагодарная особа!

— Грубый похотливый самец!

— Меркантильная нимфоманка!

— Тупой мужлан!

Олег, подыскивая новый эпитет, посмотрел на жену, но, узрев весёлых бесенят в её глазах, не выдержал, улыбнулся. В следующий миг супруги дружно рассмеялись: трудный путь закончился, они были дома.

ГЛАВА 14

Флот бывших островитян состоял из трёх судов. Особой логики в их наименовании люди не придерживались: если первые два нарекли «Арго» и «Варяг», вспомнив названия земных легендарных кораблей, то приземистая галера, захваченная по осени у хайтов, получила незатейливое прозвище «Утюг», что само собой говорило о её ходовых качествах. Сейчас лишь он совершал редкие рейсы между берегом и островом, где постепенно разбирали старый посёлок.

«Арго» зимовку перенёс хорошо — на удивление ладный и крепкий кораблик, а вот «Варягу» пришлось переконопатить все щели. Как и меньший собрат, он был двойного назначения: приличный трюм позволял принимать на борт немалый груз, а плавные обводы удлинённого корпуса и восемь пар вёсел помогали эффективно использовать его в бою. Высокие корма и нос с широкими площадками прямо напрашивались для установки метательных машин или расположения отрядов лучников. Ещё в прошлом году, забирая брошенное судно с порогов, Олег понимал, что оно достойно примет звание флагмана флотилии.

Добрыня зажал хороших специалистов; хотя и выделил Олегу двадцать человек, но из них только пятеро мужчин, да и те не слишком мастеровитые. От подростков и женщин толку немного, разве что корпуса конопатить и паруса сшивать. Хорошо, что хоть кузнецы не подвели — быстро выполнили большинство заказов, да и большинство запрошенных материалов корабельщикам выделяли без возражений, если не считать продолжительных диспутов с Борисом Моисеевичем, главным завхозом посёлка. Указы Добрыни для него вовсе не были бесспорны — малейшее посягательство на свои кладовые он считал личным оскорблением и готов был часами спорить за каждый гвоздь.

Больше всего времени ушло на оснащение «Варяга» метательными машинами — две баллисты заняли свои места на носу и корме. Для этого пришлось укрепить палубу, подвести снизу дополнительные опоры, уменьшить высоту фальшборта, дабы не мешал стрельбе. Бензина не было, спирта тоже, но зато хватало смолы и скипидара — зажигательные снаряды делали из них. Олег мечтал о находке нефтяного месторождения, но дальше мечты дело пока не доходило. Хорошо, что хоть железа хватало, да и золото под боком — глупо рассчитывать на большое разнообразие полезных ископаемых в столь невеликом районе. А обследовать большую территорию пока нереально — для этого потребуется масса специалистов и годы работы.

Кроме того, ему очень хотелось оснастить «Варяг» крепким тараном, но решить эту конструкторскую задачу не получилось. Всякое навесное устройство слишком сильно сместит центр тяжести, компенсировать это придётся внушительным кормовым балластом, ещё больше увеличивая осадку. И как ни крути, всё это не лучшим образом скажется на ходовых качествах, а при ударе причинит повреждение не только вражескому кораблю — может не выдержать и свой нос. Пришлось от этой затеи временно отказаться.

Помимо метательных машин, немало времени отняла реконструкция рулевого весла. Его установили пониже, удлинили плечо рычага, но при этом увеличили площадь лопасти, так что два человека ворочали его с трудом. Зато на маневренности это должно было сказаться самым благоприятным образом.

Как ни странно, но переделка такелажа и рангоута[4] прошла быстро и безболезненно. Старую мачту убрали, вместо неё намертво установили две новых. Добрыня всё же разыскал более-менее опытного яхтсмена, именно он набросал чертёж новой оснастки. Теперь «Варяг» мог нести комплект прямых и косых парусов, позволявший двигаться при боковых ветрах и даже идти галсами при ветрах, близких к встречным. Скорость при этом будет весьма скромной, но всё равно приятно — ничего подобного местные корабелы не знали.

Помимо корабельных дел, на Олега свалилось немало других обязанностей. Он заново отстроил металлургический цех на берегу Хрустальной, самолично подобрав самое удобное место. Отсюда и за рудой добираться недалеко — она за ближайшим холмом. На реке задумал установить бревенчатую плотину, чтобы вода крутила мельничное колесо, качая мощные меха. Но пока это было только в проекте — слишком много потребуется труда, столько людей и материалов ему сейчас никто не даст. А хорошо бы, тогда и главный молот будет работать пошустрее, без участия мускульной силы.

Если на железном руднике пока никаких работ не требовалось — приходи и бери сколько хочешь, то на золотом прииске всё пришлось делать заново. Шайка ваксов, наткнувшись на него ещё ранней весной, переломала и сожгла всё нехитрое оборудование. Оно, конечно, несложное, но всё же само собой не появится. Изготовлением занимались в посёлке — когда всё будет готово, перетащат на место. Сейчас пока было рано: вода холодная, и каннибалы с удовольствием нападут на малую кучку старателей. Отряжать на это дело большую толпу не получится — людей много, но всё равно не хватает: все силы отбирает строительство.

Как и всякий геолог, Олег немного разбирался в землемерном деле, что тоже пригодилось. Он разметил линии будущих стен, проведя их с таким расчётом, чтобы при минимальном периметре получить максимальный внутренний объём. Задача не столь проста, как кажется, ведь в простейшем случае достаточно нарисовать круг — он идеально соответствует поставленной задаче. Нет, требовалось учесть обрывистый берег Мраморного ручья, русло Хрустальной и скалистую гряду, оптимально их использовав в запланированном оборонительном комплексе.

Кроме того, вместе с парочкой лучших спецов по строительству Олег набросал план каменного укрепления, которое необходимо будет позже соорудить на скальной гряде. Её высота сама по себе неплохая защита, а с дополнительными ухищрениями получится замок, куда в случае прорыва стен могли укрыться все жители. Дома они потеряют, но выкурить их из этой цитадели будет нелегко. Само собой родилось ёмкое название — Скалистый замок. Установив на такой высоте мощные метательные машины, можно легко контролировать всю окружающую местность.

В общем, если всё выйдет, как задумано, крепость получится отменной. Даже крупной армии хайтов здесь ничего не обломится. Хотя… неприступных твердынь не бывает — вопрос в количестве атакующих, их вооружении и настойчивости.

Как обычно, строительство жилых построек оставили на потом: для начала надо защитить ещё несуществующие дома крепостными стенами.

* * *

Десять мужчин пробирались по узкой седловине меж двух холмов. Под ногами то и дело хрустели черепки древней керамики, иногда по сторонам они замечали камни с явными следами обработки, а кое-где из-под песчано-глинистых наносов показывалось плитчатое покрытие древней дороги. Особого внимания на это не обращали — привыкли уже. Все прекрасно понимали, что раньше эти места были весьма оживлёнными, но те времена миновали очень давно.

Алик, в честь такого дела оставивший кузню на попечение помощников, шёл впереди, показывая дорогу. Остановившись перед низкой каменной аркой, угрожающе нависающей над дорогой, он повернулся к Олегу:

— Вот, дальше будет это самое.

Тот, с сомнением осмотрев сооружение, уточнил:

— Ты уверяешь, что, шагнув под эту арку, мы очутимся неподалёку от того места, где появились в этом мире?

— В прошлом году так и было.

— Я тебе верю, но странно всё это.

— Согласен, — кивнул Алик. — Мы тогда просто офигели. Сам не знаю, как это происходит, да и никто не знает, но работает очень чётко. И при этом всё незаметно: только в глазах на миг темнеет. Интересно, а ваксы про этот путь знают? Ведь могут без труда устраивать набеги от самих гор, а может, и устраивают.

— Следов здесь хватает, как дикарей, так и зверей, так что всё может быть. Ладно, хватит время терять, надо успеть засветло в посёлок вернуться.

Олег решительно шагнул вперёд, подавая пример товарищам. В глазах на миг потемнело, он неуверенно сделал ещё шаг и с удивлением заметил, что пейзаж стал другим: лысые склоны сменились увалами, поросшими кустарником. Обернулся и вздрогнул, увидев, что стоит в одиночестве — спутники исчезли бесследно. Внезапно воздух заволновался, будто марево над раскалённым асфальтом, и Алик материализовался буквально из ниоткуда. Ухмыльнувшись, он торжествующе произнёс:

— Я же говорил! Дел на секунду!

Следом один за другим показались остальные бойцы, ошеломлённо загудели, рассматривая новые окрестности.

— И далеко мы сейчас? — поинтересовался один из самых юных.

— Прилично, — спокойно ответил Олег. — Если эта штука не сработает в обратном порядке, назад будем добираться недели две, не меньше. Так что, у кого сапоги жмут, сразу вешайтесь.

Оставив спутников внизу, он быстро вскарабкался на холм, с вершины обозрел округу. Память на местность у Олега была профессиональная: даже с этого ракурса он сумел опознать низкий хребет, который преодолел в первый день своего пребывания в этом мире. Опираясь на знакомые ориентиры, проследил свой дальнейший путь и не удивился, увидев неподалёку долину памятного ручья, возле его истока он тогда встретил Аню. Как и остальные земляне, он с девушкой двигался в одном и том же направлении, стараясь удалиться от излишне привязчивых ваксов, интересующихся людьми исключительно с гастрономической точки зрения. Так что все маршруты беглецов были примерно параллельны друг другу.

Спустившись, он прояснил ситуацию:

— До нужного места около десяти километров. Если поспешим, то часов через пять вернёмся, а ещё через три доберёмся до посёлка. Хотя и в потёмках, но всё же не глубокой ночью. Так что вперед: грех упускать такую возможность.

Возражать командиру никто не стал — расстояние и впрямь невеликое. Хотя от разведчиков требовалось только уточнить вероятность столь странного путешествия и расположение района авиакатастрофы, но раз всё решилось столь быстро и благоприятно, то Олег прав: не стоит терять возможность проверить все на месте. Вдруг за истекшие месяцы самолёт обнаружили каннибалы и успели растащить всё ценное?

Однако люди не нашли ни малейших следов троглодитов. То ли они и впрямь не любили селиться вдали от рыбных водоёмов, то ли просто избегали этих мест, но результат был налицо: на взгляд Олега, с прошлого года ничего не изменилось. Нет, кое-какие изменения он, конечно, отметил: больше не воняло керосином, обожжённые заросли зазеленели, поломанные деревья, наоборот, засохли, там, где раньше тянулись обгорелые проплешины, расстилался травяной ковёр, а от трупов, пристёгнутых к сиденьям, остались россыпи костей. Но в остальном всё по-прежнему: никто не унёс ни обломка. Знай ваксы про этот Клондайк, в покое бы не оставили: они очень ценили металл, да и кроме него добра хватало.

Олег первым делом проверил прошлогодний «клад», куда сложил массу полезных вещей, не поместившихся в рюкзак. Всё оказалось в порядке: продуктов там не было, так что зверью покушаться было не на что. Бойцы разбрелись по сторонам, копаясь среди обломков в поисках чего-нибудь ценного. Олег пожалел, что в прошлом году здесь не задержался подольше: можно было собрать всё полезное и припрятать под кусками обшивки. Время и непогода сделали своё чёрное дело: самолётные одеяла превратились в грязные тряпки, та же судьба постигла множество сумок с их содержимым, да и подросшая трава скрывала немало интересных предметов.

Пока товарищи рыскали по окрестностям, Олег вскарабкался на высокое дерево, осмотрелся. Как он и предполагал, ни одного дымного столба заметить не удалось, так что вряд ли поблизости были поселения ваксов. Но ничего: когда-нибудь, уже зачистив от них берега Нары, земляне сюда вернутся. Нет, не за сталью и дюралюминием, это само собой, а чтобы продолжить геноцид. За хребтом есть как минимум две деревни — в одной из них Олег побывал в качестве пленника. Уничтожить их недолго; пусть даже здесь все знают, что связываться с людьми не стоит: они злопамятны.

Спустившись, он собрал спутников. Мужчины наскоро загрузились разным барахлом, чтобы не возвращаться с пустыми руками. Почин был положен — несколько хороших экспедиций, и здесь останется чистая поляна, лишь сломанные высохшие деревья ещё долго будут напоминать об авиакатастрофе. Арка располагалась примерно в пятнадцати километрах от нового посёлка, так что добираться сюда несложно.

Несмотря на все расчёты, домой удалось вернуться лишь в глубокой темноте. Но это не омрачило успех первой экспедиции.

* * *

На отправление «Варяга» сбежался весь посёлок: для этого не пришлось мчаться далеко — он стоял у новенького причала прямо под строящейся стеной. Хрустальная была на удивление глубокой, так что даже груженый корабль мог подниматься до устья Мраморного ручья. Но дальше русло резко сужалось и развернуть судно будет нелегко.

В плаванье уходили сорок два человека. «Арго» выйдет позже, через четыре дня. Этого времени карателям должно хватить для наведения шороха на берегах Нары, так что кораблик подоспеет как раз вовремя — для спокойной разработки соли. Таким образом, экспедиция получалась как бы двухэтапной. Добрыня выделил для неё немало народа, но не всех сразу: эти деньки «аргонавты» ещё поработают в посёлке — здесь не хватает крепких рук.

Бойцы прощались с друзьями, жёнами и немногочисленными родственниками. Олегу было легче — самый близкий человек отправлялся с ним. После памятного похищения у него выработалось что-то вроде фобии — он панически боялся оставлять Аню одну. На корабле, под защитой десятков бойцов, ей ничего не будет грозить, да и не первый раз она отправляется в плаванье — так что опытная. Лишней на борту не будет: её назначили на камбуз, помощницей кока.

Кроме Ани, на борту была ещё одна женщина — Рита. Но без неё вообще не обходилось ни одно плавание, даже вопрос о её участии не стоял — она никогда не спрашивала, берут её или нет. Впрочем, Риту к слабому полу можно было отнести лишь условно: даже Олег, усиленно тренируясь всю зиму, в среднем проигрывал ей около половины поединков, без щита результаты были и того плачевнее. А уж в стрельбе из лука она смело могла дать ему огромную фору. И на камбуз её никто не подумает загонять — такой воительнице не место у плиты.

Добрыня не приветствовал церемонии, так что и сейчас их не было. Прощание надолго не растянулось, вождь пожал Олегу руку, после чего начал осыпать проклятиями тех, кто не спешил на палубу. Здоровяк быстро навёл порядок, загнав матросов на корабль, после чего сходни убрали, помощники оттолкнули судно от причала, и «Варяг» отправился в своё первое настоящее плавание.

С причала корабль в последний раз перекрестил отец Николай, в честь такого случая облачившийся в рясу. Обычно он ходил в цивильной одежде, да и редко напоминал о своём сане. Несмотря на все его уговоры, Добрыня отказался строить церковь в новом посёлке. Нет, не то чтобы отказался, просто перенёс это мероприятие на самую последнюю очередь, после завершения строительства укреплений и домов. Священник не стал долго спорить, прекрасно понимая, что мирские заботы в данный момент важнее. По осени люди возвели церквушку за неделю, но тогда хватало рабочих рук — сейчас ситуация иная.

«Варяг», движимый течением Хрустальной, почти без помощи вёсел вынесся на просторы Фреоны. Здесь пришло время испытать новую парусную оснастку — устойчивый восточный ветер ровно и мощно задувал с правого борта. Результат Олегу понравился: корабль шёл хорошо, разве что рулевым прибавилось работы — обычно им помогали гребцы, но сейчас они отдыхали.

По плану плавание должно продлиться две недели. Даже если уложатся в срок — это немало. Сейчас каждая пара рук на счету, а посёлок лишается самых сильных мужчин. Но это было много лучше, чем и дальше терпеть набеги дикарей, месяцами отвлекая тех же мужчин от работы, огораживаясь сильными дозорами.

* * *

Олег не уставал хвалить себя за предусмотрительность. Он и без того обладал отличной зрительной памятью, но, спускаясь по Наре три недели назад, дополнительно старался тщательно запомнить все приметы мест предполагаемого расположения деревень ваксов. Теперь это пригодилось: утро было туманное, дальше полоски берега ничего не просматривалось — дыма от костра не различить. Но Олег опознал огромное сухое дерево, стоящее прямо в воде. Таких на реке встречалось немало: вода быстро подтачивала сушу, — но этот сухостой имел и вторую примету — огромное гнездо какой-то птицы, так что ошибка маловероятна.

«Варяг», едва шевеля вёслами, медленно подходил к тихому заливу, поросшему камышом и тростником. Олег надеялся, что посёлок стоит на его берегу и они его заметят с борта. Это очень облегчит задачу нападающих — можно будет применить корабельные баллисты. С кормы отдали якорь, опустив его медленно, почти без всплеска — крупная рыба производит гораздо больше шума. Теперь, если судно крепко засядет на мели, оно освободится с помощью лебёдки.

На палубе столпились вооружённые бойцы. Впрочем, бойцами их называть не поворачивался язык. Мало кто из них имел земной боевой опыт, а те, у кого он был, получали не слишком большие преимущества. Гришка Щепкин, танкист, не раз посылал снаряды по позициям неприятеля, и кто знает, сколько народу при этом разорвало в клочья или посекло осколками; Сергей Степанов разминировал дороги и тропы, несколько раз попадал под обстрелы; Роман Волошин водил бронетранспортёр и даже получил ранение, когда в его машину выстрелили из гранатомёта. Что толку от их опыта здесь, в невеликом войске, вооружённом мечами и топорами?

Безусые юноши, успевшие побывать в схватках с ваксами или хайтами, были в более выгодном положении, чем такие ветераны. Хотя Олег прекрасно понимал, что базовая подготовка и маломальский боевой опыт не пустяк — старался брать «бывалых» мужчин. Сейчас людям придётся выступить в роли агрессоров, хотя всё это относительно: если они не нанесут упреждающий удар, то придётся защищать свой дом. Ваксы зимой не высовывались, но холода прошли, и они вели себя всё активнее с каждым днём. Дошло до того, что даже охотники не рисковали удаляться от посёлка группами менее чем по десять человек. А дальше будет только хуже: дикари прознали про то, что люди расселились на доступном правом берегу, теперь им не придётся форсировать Фреону — к добыче можно спокойно подобраться по суше.

Нос корабля зашуршал по тростнику. Судно незагруженное, осадка малая, так что можно двигаться даже по мелководью. Олег нервно погладил рукоять меча. Это было не прежнее оружие, выкованное из автобусной рессоры — тот клинок остался у хайтов. Жаль, он к нему привык… Но ничего, и к этому привыкнет, как и к пластинчатому доспеху вместо старой кольчуги, найденной почти год назад на выжженной земле Гриндира.

Хуже всего получилось с луком — старого он лишился, а изготовлять хорошие самоделки люди не умели. Но помогло несчастье — один парень погиб при нападении ваксов на лагерь лесорубов, и его оружие перешло к Олегу. В своё время им в руки попало немало мощных луков, найденных на сумалидских кораблях и купленных в южных землях. К сожалению, лучников было маловато: в основном бойцы предпочитали арбалеты — с ними проще управляться и не требуется долгое обучение.

Рита, перегнувшись через борт, попыталась что-то разглядеть в тумане, тихо произнесла:

— Дымом пахнет.

— Это от фитилей, — предположил Олег.

— Нет. Смолой не отдаёт. Это костёр.

Как бы комментируя её слова, в тумане заплясали огненные отблески, следом проступили очертания хижин. Бегло осмотревшись, Олег произнёс:

— Семь домов. По меркам ваксов, приличный посёлок. Тут может быть до двух десятков воинов, а может и всего один…

— А остальные ушли к Фреоне, резать наших, — в тон командиру продолжила Рита.

— Не удивлюсь, — кивнул Олег.

В этот момент корабль покачнулся, днище заскрипело об илистое дно, «Варяг» замер, не дотянув до берега считанные метры. Но люди неплохо подготовились к нападению и не собирались мочить одежду, десантируясь прямо в воду. Паруса были убраны, через специальный блок, закреплённый у вершины передней мачты, перебросили канат, удерживающий в наклоненном положении штурмовой мостик-корвус. Олег обернулся, кивнул Эрону, арк размашистым ударом выбил деревянный стопор, удерживающий петлю на конце каната.

Освобождённый мостик обрушился на берег, вбив в него длинные шипы, предназначенные для того, чтобы цепляться за палубу вражеского корабля. Здесь они не понадобятся — берег никуда не убежит.

Обслуга баллист засуетилась вокруг машин, поджигая снаряды, но Олег этого уже не видел — он первым рванул на берег, увлекая штурмовую группу. Мимо засвистели пылающие стрелы — воздух наполнился запахом подожжённой просмоленной пакли. Со стуком разом разрядились обе баллисты, горящие горшки пробили стены ближайших хижин, плеснув по сторонам россыпь светлячков, послышались первые крики.

От костра подскочил вакс, с ног до головы увешанный примитивным оружием. Он явно задремал на посту и не почуял приближение корабля. На этом и строился расчёт Олега — утренний сон самый сладкий. С палубы разом ударило несколько лучников — троглодит упал, истыканный стрелами.

Арбалетчики штурмовой группы пока не стреляли — Олег строго приказал не бить без приказа. Лишь завидев, что из хижин полезли первые дикари, он выкрикнул:

— Огонь!

Его вопль вызвал цепную реакцию криков — до этого момента все молчали, тишину нарушал лишь стук луков и треск разгорающегося пламени. Но теперь будто плотину прорвало — каждый старался выдать что-нибудь эдакое, в основном матерное, да ещё и на пределе возможностей, надрывая голосовые связки. Тут же скорбно завыли ваксы: они ещё не поняли, что происходит, но догадывались — ничего хорошего им это не сулит.

Штурмовая группа разрядила арбалеты в несколько секунд, Олег не дал бойцам времени на перезарядку, погнал их вперёд. Без заминок не обошлось, но всё же кое-как люди заняли позиции перед входами ближайших хижин, выставив копья и алебарды, лишь пятёрка арков рванула дальше, беря на себя дальние дома. Ваксы, пытаясь выскочить наружу, повисали на остриях или падали под ударами секир и мечей. Оставаться внутри тоже ничего не давало: жилища пылали, а их теснота не позволяла раскручивать боло.

Стена одной их хижин разлетелась от мощнейшего удара — из разлома выскочил алтанак ваксов, увешанный ожерельями и браслетами, с дубиной, сверкающей от вделанных кристаллов горного хрусталя. Пользоваться оружием он не стал — вместо этого замер, направив на людей руку с вытянутой ладонью. Вокруг пальцев замелькал хоровод голубых искр, вождь собирался ударить по нападающим силой своего амулета. Но это странное оружие имело один существенный недостаток — действовало далеко не мгновенно, на подготовку требовалось как минимум несколько секунд. Перепуганный каннибал об этом забыл, а вот лучники помнили прекрасно — его тело пронзил десяток стрел. Бойцы знали, что алтанаков надо уничтожать в первую очередь, иначе без потерь не обойтись. Что ни говори, а добрая сталь в сто раз лучше местных колдовских штучек.

Бой, так толком и не начавшись, превратился в бойню. Воющие ваксы не смогли оказать мало-мальски серьёзного сопротивления — пали практически все. Лишь единицы смогли домчаться до леса, в отчаянии пробив горящие стены хижин, да и то большинство из них было обожжено или ранено — лучники не зевали.

Грабить у нищих дикарей было нечего, бойцы быстро собрали стрелы, вернулись на корабль. Заскрипел кабестан, «Варяг» кормой вперёд пополз прочь от берега, в сторону засевшего якоря.

Вся операция заняла не более пятнадцати минут.

* * *

Четыре дня «Варяг» поднимался до развалин древнего города. По пути он не пропускал ни одного поселения ваксов — только в первые сутки люди уничтожили пять деревень. Сценарий везде был аналогичный — несколько залпов с палубы, десант, короткая резня.

Система общественных отношений троглодитов оставалась загадкой, но некоторые связи между собой они явно поддерживали, так как на третий и четвёртый день стали попадаться брошенные селения, а в остальных жители при виде корабля убегали, и карателям приходилось довольствоваться сожжением хижин. Олег собирался подняться чуть выше, но понял — особых успехов там не добиться. Примитивные жилища восстановить недолго, так что большой ущерб не нанести.

Впрочем, карательный рейд прошёл успешно — люди уничтожили шестнадцать деревень вместе с жителями, оттуда мало кто спасся. Вряд ли теперь местные ваксы сумеют повторить прошлогоднюю шутку — перегородить реку плотами и лодками. У них попросту не хватит сильных мужчин для сражения с кораблём, да и запугали их крепко.

Корабль пристал у памятного причала — в прошлом году здесь швартовался «Арго». Олег первым делом с большим отрядом прочесал округу, исследовав примеченные ранее тропы. Одна из них привела к деревне на берегу речки, по которой он сплавлялся на плоту вместе с Аней, Светой и трижды проклятым Антоном, но больше успехов не было.

Решив, что округа неплохо очищена от врагов, Олег организовал добычу соли. Когда через два дня прибыл «Арго», трюм «Варяга» был заполнен почти наполовину, а на разработках заготовлено не менее десяти тонн ценного минерала — подходи и грузи. К сожалению, тягловых животных не было — корзины приходилось таскать на своих плечах.

Объединёнными усилиями за три дня загрузили оба корабля, набрав не менее двадцати тонн соли. Олег надеялся, что этого вполне хватит для наполеоновских планов Добрыни — перегружать суда не хотелось. Да и время на исходе — надо ещё уложиться в двухнедельный лимит. Обратно пошли вместе — «Арго» держался в нескольких сотнях метров позади своего более крупного собрата.

Олег напоследок посмотрел в сторону левого берега, туда, где виднелся гребень холмистого взгорья. Ему на миг показалось, что он видит дым подземного пожара, но потом понял, что это просто клочок облака. Жаль, что ни на что серьёзное пока не хватает ни сил, ни времени. Отсюда до эпицентра катастрофы всего-навсего два дня пути, если двигаться не щадя ног, но с тем же успехом их может быть все двести. Поход займёт не менее недели — ведь надо ещё покопаться во всей этой хаотической свалке. Но даже если привлечь пятьдесят человек, много ли они смогут оттуда унести? В придачу к своему оружию и амуниции можно захватить не более двадцати килограмм негромоздких вещей. Нет, пока такие походы затевать рано.

Быстрее бы Добрыня обзавёлся лошадьми.

* * *

Обратное плавание прошло без сучка и задоринки. Пару раз на берегу засекали ваксов, но те не лезли на рожон — рассмотрев корабли, мгновенно драпали в кусты. Ловить их там бесполезно, так что эти недобитки чувствовали себя в полной безопасности. Но только в глухих дебрях, трясясь от страха, укрываясь от жестоких карателей в самых густых зарослях. Теперь люди не позволят им возводить селения неподалёку от своих земель. Хотите жить — пожалуйста, живите. Но как можно дальше: на мелких реках или недоступных озёрах, куда никак не попасть на корабле.

Если не поймут, ну что же… урок можно повторить.

Но главным приобретением этой экспедиции Олег считал не тонны ценной соли и не уничтожение сотен ваксов, из которых большинство составляли женщины и дети. Всё это хорошо, но второстепенно. В ходе многочисленных стычек четыре десятка бойцов сплотились, позабыли о своих штатских комплексах и боязни крови — они стали бойцами не по названию, а по сути. Из всех спутников Олег готов был забраковать лишь пятерых — больно слабые из них вояки, хотя в толпе, плечом к товарищу, и от них будет толк. Пока что воины не слишком умелые — опыта мало, а тренировки не особо успешны, ведь нет хорошей спортивной базы, да и первичная подготовка слабая: на Земле лишь единицы познакомились с фехтованием или стрельбой из лука. Но всё же теперь на них можно рассчитывать — что бы ни произошло, они не будут вести себя подобно безмозглым баранам или трусливым курицам.

Это была армия — пусть маленькая, но настоящая.

ГЛАВА 15

Встречать корабли собралось ещё больше народа, чем провожало. И неудивительно: работа на полях уже закончена, лагерь лесорубов свёрнут, поскольку не хватало мужчин для его охраны, ведь большинство хороших бойцов ушло в плавание. Получалось, что практически все жители собраны сейчас в посёлке и почти не выглядывают за его окраину, занимаясь одним строительством. Редкие вылазки охотников и работа рыбаков не в счёт.

Олег первый спустился по сходням, внизу его ждал Добрыня. Вождь пожал другу руку, по своему обыкновению едва не раздавив ему ладонь:

— Ну, как?

— Норма. Все живы, шестеро легкораненых: так, неопасные царапины. Вонючек навалили сотни три или четыре и сожгли полтора десятка деревень. Соли набили полные трюмы: тонн пятнадцать или двадцать. Могли и больше, но время поджимало.

— Ладно, ты иди, я пока разгрузкой займусь.

— Э нет! Это мой корабль — я должен проследить!

— Иди, иди! — отмахнулся Добрыня. — Невелика проблема! Без тебя спокойно разберёмся.

Приветливо кивнув подошедшей Ане, вождь строго приказал:

— Уводи своего мужа, а то он собрался делать вид, что работает. Покорми его… для начала. А потом можно и в баню: мы, как паруса увидели, сразу затопили.

— Это здорово! — оживился Олег. — А то ведь, знаешь, в плавании — минимум удобств.

— Вот и ладненько! Брысь отсюда… оба! Все разговоры после ужина… Маленько посовещаемся: новостей у нас хватает.

Понимающе кивнув, Олег увлёк Аню за собой; он прекрасно понимал, что справятся и без него. Люди уже не раз разгружали корабли и хорошо приспособились к этой немудрёной работе. Они больше не сталкивали друг друга со сходен вместе с мешками и корзинами и не толпились баранами у палубных люков.

В который раз он удивился скорости, с которой вырастали посёлки землян. Люди, работая не за копейки и не из-под палки, проявляли чудеса трудового рвения. Все знали, что стараются не только ради крыши над головой: от скорости их работы зависела собственная жизнь. Если появится отряд хайтов, спасти могут лишь крепкие стены. Большинство по осени пережили осаду и хорошо об этом помнили. Остальным вполне хватало угрозы ваксов: хоть они и слабые воины, но в большом количестве могут создать немало проблем, достаточно вспомнить прошлогоднее нападение, когда дикари не побоялись высадиться на остров.

Везде, где не мешала близко подступающая скала, люди окружили посёлок рвом, сразу за ним поднимали стену. Добрыня не отказался от своей идеи сделать её огнеупорной, но добивался этого оригинальным методом. Саму стену делали из двойного ряда брёвен, отстоящих друг от друга на пару метров, в этот промежуток сыпали землю и щебень, утрамбовывая ударами деревянных двуручных колотушек, изготовленных из обрезков тяжёлых комлей.[5] Снаружи брёвна обмазывали толстым слоем глины, после чего укладывали тёсаные глыбы известняка. Надо признать, что отёсаны они были весьма небрежно, так что поверхность получалась неровная, в широких прожилках застывшего связующего раствора. Но его не жалели — дров хватает, известняка целые скалы, так что дефицита в цементе не испытывали.

За каких-то две недели полностью закончили не менее пятидесяти метров такой капитальной стены. Со стороны ручья и реки успехи были слабее, но там можно обойтись без столь монументальных сооружений — врагу будут мешать природные барьеры. Если работа и дальше пойдёт такими темпами, то через пару месяцев основные укрепления будут закончены. Скорость впечатляющая, тем более что шестьдесят крепких мужчин временно в этом не участвовали, уйдя в рейд на земли ваксов.

Помимо стены, Олега удивило то, что работы велись и в Скалистом замке. Нельзя сказать, что там успели много построить, но отчётливо различались площадки будущих сооружений, а каменотёсы вовсю работали над широкой лестницей. Отходы их производства шли на строительство стены, но это, разумеется, не могло покрыть и малой доли потребности в камне. Его доставляли на волокушах из каменоломен, устроенных в километре от посёлка, на левом берегу Хрустальной — известняка там хватит на строительство парочки московских кремлей.

И всё это делалось не только без техники, но и без тягловых животных. Даже деревянный подъёмный кран работал на простой мускульной силе. Олег почти ничего не смыслил в строительстве, но его скудных познаний хватало, чтобы понять: темпы потрясающие, а если принять во внимание условия работы, то и вовсе почти невозможные.

Уже добравшись до конца причала, Аня помчалась вперёд, с разбегу повисла на шее дяди. Олег терпеливо дождался, когда фонтан девичьих эмоций схлынет и она освободит родственника, после чего пожал священнику руку.

— Все живы? — поинтересовался отец Николай.

— Да. Всё прошло нормально, даже ранений серьёзных не было.

— Ну и слава Богу!

— А у вас как? Добрыня нам ничего не рассказал.

— Да что у нас случится?.. Коптим небо помаленьку, особых новостей нет.

— А как ваксы?

— Вроде притихли. Но мы из посёлка редко выглядываем, а сюда они подходить боятся. Однако по округе вроде шляются. Как только вы ушли, лагерь лесорубов сразу сожгли.

— Но там вроде никого не оставалось?

— Да, всех перевели в посёлок. Но пылало хорошо, ночью дозорные огонь заметили, говорили, что часа три зарево краснело.

— Это могла быть маленькая шайка. Чтобы сжечь несколько хижин, большой толпы не надо.

Завидев в толпе Млиша, Олег призывно махнул рукой, подзывая его к себе. За зиму старик здорово сдал: его едва не доконало воспаление лёгких, он до сих пор при ходьбе пользовался посохом. Из-за этого его не взяли в плавание. Лекарь уверял, что в скором времени он полностью оправится, но сейчас нагрузки и волнения ему противопоказаны.

Млиш поклонился, хотел, было, что-то сказать, но слова застряли в горле — так он был потрясён. Неудивительно: Олег снял с пояса маленький, но увесистый мешочек, продемонстрировал содержимое. Внутри покоилось без малого полтора десятка амулетов алтанаков. Парень не слишком разбирался в камнях-сидах Гриндира, но даже скудных познаний хватило, чтобы понять их огромную ценность и немалую силу. Он хорошо помнил, как посёлковый лекарь по зиме прирастил кузнецу оторванный палец, пользуясь своим слабеньким камешком размером менее горошины. А сейчас среди трофеев была парочка исполинов размером с грецкий орех, да и остальные немаленькие.

Старик дрожащими руками принял мешочек, запустил руку в содержимое, охнул:

— Олег! Это… это великое сокровище! Не всякий король способен купить столько амулетов!

— Не радуйся, ещё неизвестно, много ли в них силы.

— Почти все камни яркие, это признак хорошего состояния. Даже слабый будет стоить немало, но эти… Странно, я не думал, что у ваксов можно отнять столько амулетов.

— А что здесь удивительного? Почти в каждом селении у алтанака есть такой камешек.

— Олег, это странно… Откуда каннибалы их берут?

— Из Гриндира приносят, откуда же ещё?

— Это понятно, но добыча камей в мёртвой пустыне — очень тяжёлое и опасное дело. Если бы у них была единичная удача, то понятно: любому может повезти. Но такое количество… Это не везение, это регулярная добыча. Эх! Если бы мы знали, как ваксы получают камни!..

— Можно попробовать взять в плен кого-нибудь из алтанаков, они наверняка это знают. Только не знаю, как допрашивать будем: никто не знает их языка. Я вообще не видел, чтобы они разговаривали.

— У них есть язык, — подтвердил Млиш, — но мне он неведом. Однако, я думаю…

— Потом поговорите, — недовольно произнёс священник. — Не видишь, люди только с дороги. Покушать надо да в баньке попариться.

Старик понятливо кивнул, протянул мешочек Олегу.

— Зачем он мне? — удивился парень. — Я всё равно с этими амулетами обращаться не умею. Так что оставляй себе, и с лекарем не забудь поделиться.

Млиш покачал головой:

— Я возьму два камня: нам хватит, остальные оставь себе. Это огромное сокровище: за самый маленький сид можно купить новенький корабль не меньше «Варяга». Нет, я боюсь хранить такую ценность.

Олег пожал плечами, забрал мешочек. Логика старика его позабавила: сейфов в посёлке нет, так что безопасность хранения обеспечить нелегко, разве что часовых приставить. А носить с собой — вернейший способ потерять.

* * *

Добрыня проговорил с Олегом часа три. Две недели срок небольшой, но за это время появилось немало новых проблем, поставивших вождя в тупик. Большинство и для Олега неразрешимы, но вот в некоторых вещах он разбирался получше здоровяка и охотно делился с ним своими соображениями. Не факт, что они правильные, но и молчать не стоит. При всех своих организаторских способностях Добрыня во многом совершенно не разбирался, да и кругозор его был ограничен: он редко удалялся от посёлка и дальше, чем у Кругова, никогда не бывал, если не считать бегства с земель Хайтаны. Олег же был самым известным путешественником: этой весной ему удалось побывать там, откуда ещё никто не возвращался, а если и возвращался, то об этом никому не рассказывал. Прошлогоднее плавание на юг вообще успело обрасти легендами.

Олег получил добро на реализацию своего проекта водяной мельницы. Правда, Добрыня поставил условие: она должна работать не только на благо металлургов и кузнецов, но и для перемола зерна. Сомнительно, что урожай выйдет богатым, но всё же об этом следует подумать заранее, чтобы не мучиться с ручными ступками. Местная пшеница и рожь сильно уступали земным сортам, выведенным в результате многовековой селекции. Нет, хлеб получался неплохим, но вот всхожесть и урожайность… По словам всезнающего Млиша, из пятидесяти мешков семенного зерна получится не более трёхсот мешков урожая — соотношение удручающее.

Вождь вышел, оставив Олега в одиночестве: Аня убежала к подругам, за две недели у неё накопилась гора информации, требовалось её сбросить в свободные уши. Обсудить её на корабле было не с кем: Олегу вечно некогда, с другими мужчинами говорить не хотелось, а из амазонки Риты собеседница плохая, вот и пришлось терпеть до конца плавания.

Достав кусок коры, использующейся для письма, Олег обугленной щепкой принялся набрасывать контуры будущего сооружения, одновременно прикидывая, сколько человек понадобится ему для строительства и на какой срок оно затянется. Он неплохо разбирался в механике как сугубый практик: не раз сталкивался с двигателями различных машин и горным оборудованием. Будучи от природы любознательным, с интересом изучал их в процессе ремонта — не зная возможности техники, трудно ставить перед ней правильные задачи, полностью раскрывающие её потенциал.

Он на всю жизнь запомнил свой юношеский позор, когда погнал бульдозер работать на крутой склон — требовалось проделать разведочную расчистку. Тогда над ним неплохо посмеялись рабочие, грубо, но доходчиво объяснив невозможность этого мероприятия. Больше он таких ошибок не допускал. Впрочем, с его приятелем вышла история покруче: мужики, подшутив, объяснили, что компрессор, установленный на тележке, можно завести, лишь разогнав на буксире. Молодой специалист не раз наблюдал, как технику заводят «с толкача» и нисколько не усомнился в их словах. Смеялись над ним долго, а прозвище Заводила пристало прочно.

Все эти «университеты жизни» не могли заменить соответствующего образования, но, как и у всякого геолога, у Олега было хорошо развито пространственное воображение, что очень помогало в подобных расчётах. Да и мельницу нельзя считать слишком сложным сооружением — для её проектирования не нужно быть гением.

Поработать над чертежами Олегу не дали: за тростниковой дверью кашлянули, приглушённый бас поинтересовался:

— Можно?

— Открыто, — буркнул Олег: замков на двери, плетённой из тростника, не было.

Отец Николай почему-то облачился в свою видавшую виды рясу, и не один явился — за ним, пригибаясь в низких дверях, вошли Алик и Руслан Поляшенко. Этого толстяка Олег знал мельком — он был вождём приличного поселения на левом берегу, чуть ниже по Фреоне. Но пока Олег гулял по землям Хайтаны, тот решил присоединиться к Добрыне со всеми своими людьми. Всё его общение с Олегом ограничилось рукопожатием и парой слов при знакомстве, так что непонятно, почему он сюда пришёл. Священник практически родственник, с Аликом они давние знакомые — с первого дня пребывания в этом мире, а вот Руслан…

Странный гость.

Однако Олег не подал виду, что удивлён. Мало ли что? Может, человеку интересно поговорить со столь знаменитым путешественником и победителям каннибалов. Газет и телевидения здесь нет, да и в любом случае новости лучше всего получать из первых рук, если не хочешь довольствоваться разными слухами. До Олега уже доходили разные фантастические подробности его похождений. В частности, поговаривали, будто, убегая от хайтов, он питался сырым мясом убитых врагов, так что удивляться желанию умного человека пообщаться без глупых посредников не стоит.

Угощать нечем, выпивки нет, так что ритуал гостеприимства упростился до минимума: Олег просто кивнул в сторону чурбачков, используемых вместо стульев. Гости присели, тут же потекла неторопливая беседа. Говорил лишь священник, да Алик изредка поддакивал — в разговоре чувствовалась недосказанность, натянутость. Люди явно говорили не о том, о чём хотелось бы, просто выполняли стандартный ритуал «завязки разговора». Олег спокойно рассказывал, как прошло плавание, сколько деревень ваксов уничтожено в ходе беспрецедентного геноцида, каковы каннибалы в бою и как относятся к уничтожению своих поселений. Стандартный треп с очевидцем событий, даже подоплёку никто не поднимал — точно так всё мог рассказать любой рядовой лучник.

Первым сворачивать со стандартного русла беседы с возвратившимся путешественником стал Руслан. Этот немолодой мужчина молчал на протяжении всего разговора, но слушал очень внимательно, то и дело бросая на Олега колючие взгляды, щуря свои маленькие водянистые глазки. Парень не удивился, когда толстяк невпопад хриплым голосом произнёс:

— Олег, ты вроде раньше здесь самым главным был?

— Да, но очень давно. В самом начале, когда только обживаться стали, там, на острове. Добрыни тогда ещё не было, он позже приплыл, с севера, от самых земель хайтов.

— А зачем же ему власть уступил?

Олег, не понимая, куда он клонит, недоумённо пожал плечами:

— А зачем она мне? Здесь власть — не льготы, а дополнительные обязанности. Вы на Добрыню посмотрите: я иногда не пойму, спит ли он вообще когда-нибудь? Да и талант особый нужен: здесь не Земля, вождь должен не языком в Думе махать, а реально на месте заботиться о подчинённых, координируя их деятельность и подавая пример. От правильного руководства зависят и существование посёлка, и наши жизни. Нет, такую ответственность мне не потянуть, вот и уступил место Добрыне. Да и людей он немало с собой привёл, с трофейным оружием. Реально его группа посильнее моей была, но он вопрос руководства поднимать не стал. Я потом сам решил.

— А зря, — бросил Руслан. — Как по мне, так ты всё же получше него будешь.

— Это почему же? — уточнил Олег, постепенно начиная понимать, к чему весь этот разговор.

— Скажи, ты бы решился переносить посёлок на берег, причём на правый?

— Но ведь другого выхода не оставалось. Старый располагался неудачно, его сильно подтапливало, а на левом пришлось бы долго расчищать поля от леса и кустарников, там нет степных участков.

— Я не о том, — поморщился Руслан. — Ходят слухи, что ты возражал против переноса…

— И как бы я это мог сделать? — удивился Олег. — Меня и близко здесь не было во время переезда, я пришёл, когда всё давно свершилось.

— Да, так и есть. Но всё же потом ты высказал Добрыне своё мнение.

Олег не удивился информированности собеседника. Нет, он не подозревал Аню в излишней болтливости, просто стены, как известно, имеют уши. Да и стенами это назвать трудно — какие-то тонкие перегородки из тонких жердей и листьев камыша; проходя мимо хижины, можно без труда расслышать даже тихий разговор. А законы людской молвы просты: всякую информацию она трактует вовсе не в угоду истине, разве что истина слишком скандальна и способна возбуждать нездоровый интерес без всякого искажения.

Неудивительно, что несколько безобидных слов слухи превратили в спор с вождём, где Добрыне было указано на его ошибку. Говорить, что всё было не так, бесполезно — не поверят. Да и любопытно, что будет дальше. Олег уже понял, что столкнулся с проявлением оппозиции. Руслана он доселе не знал, но ничего нет удивительного в том, что бывший вождь недоволен нынешними порядками. Добрыня держал власть намертво, немалая часть решений принималась им единолично, а это вряд ли понравится тем, кто привык к более значимым ролям.

С отцом Николаем тоже всё ясно: священнику очень не по нраву оголтелый атеизм вождя. Он мог бы это стерпеть, однако не в этом случае: Добрыня думал о религии в последнюю очередь и отказался выделить даже несколько рабочих на возведение временной часовенки. И к проекту строительства храма отнёсся без малейшего энтузиазма. Поп давно уже махнул на «зятя» рукой и больше не пытался вести в молодой семье религиозную пропаганду, довольствуясь тем, что молодые хоть обвенчались без споров, но Олег помнил о старых разговорах, где нет-нет, а проскакивали намётки грандиозных замыслов. Отец Николай воспринял всё случившееся ни больше ни меньше как божественный промысел и подумывал о наведении православных порядков сперва среди землян, а далее мечтал нести слово Божье язычникам и от вождя ожидал поддержки своих замыслов. А ведь он далеко не одинок — у него небольшая, но преданная паства. Даже некоторые атеисты под влиянием переноса в новый мир стали истинно верующими и хорошо, если православными. По левобережью, как грибы после дождя, множились разные культы — новые секты возникали чуть ли не ежедневно, и далеко не все основывались на христианстве.

Наибольшее недоумение вызывал Алик. В последние месяцы он носа не высовывал из кузни, все его интересы почти исключительно вертелись вокруг молотов и наковален. Чем он недоволен, непонятно… Хотя, не исключено, что ему попросту жаль кузню, брошенную на острове. За зиму её существенно улучшили, оборудовали разными полезными приспособлениями. Вышло очень неплохо: всё на месте и очень уютно. Олег смутно припоминал, что Алик до последнего не хотел покидать остров — кузнецы работали ещё несколько дней после всеобщего исхода, и он предлагал вообще оставить их там и дальше, под прикрытием стен. Но Добрыня не согласился, а стены сейчас почти полностью разобраны — брёвна перевезли в новый посёлок.

Все эти мысли пролетели в голове Олега за несколько мгновений, пока он тщательно подбирал слова ответа. Ему не хотелось испугать «оппозиционеров» резкой отповедью, но и строить из себя обиженного не стоит.

— Да, — признал он. — Я возражал против переезда на берег. Задним числом, но возражал. Однако против того, чтобы уйти с этого острова, никаких возражений не было, там действительно оставаться не стоило.

— И куда бы ты перебрался, будь твоя воля? — встрял Алик.

— Недалеко. Чуть ниже по течению был посёлок сектантов, ты должен его помнить.

— Да, его хайты по осени уничтожили, как раз перед тем, как взять нас в осаду.

— Тот остров много выше нашего, никакой паводок там не страшен.

— Он поменьше, — возразил кузнец.

— Да. Но хватит поставить два-три посёлка, подобных этому. И к нему примыкает гораздо больший остров, там протока не шире сотни метров. Он низменный, но для огородов как раз подойдёт, а между ними можно было держать флот — заводь отличная.

— Неплохая идея, — кивнул Руслан. — Не пришлось бы далеко перебираться. Эх, где ты раньше был с такими предложениями!

Олег покачал головой:

— Нет. Мой план хорош только на первый взгляд. При внимательном рассмотрении сразу видны слабые стороны. Да, человек сто-двести могли бы там прожить отлично. Есть свои плюсы: отличная оборонительная позиция, ловить рыбу можно возле самого дома, на период ледостава и ледохода изолированность от мира — никто не сможет напасть, хотя в этом есть и свои минусы. Но беда в том, что я уже не верю в подобный проект. Смотрите сами: поначалу, прошлым летом, земляне расселялись сотнями поселений, в большинстве было человек десять, а то и меньше. Это казалось удобным: прокормить такое количество народу можно безо всяких инструментов и оружия. Так что в той ситуации это было оправдано. Но со временем люди стали приспосабливаться к этому миру, появились орудия труда и охоты, навыки выживания. Слабые благополучно вымерли зимой или присоединились к более сильным. Даже мародёры, терроризирующие округу по холодам, в конце концов почти полностью исчезли. Пример больших посёлков показал, что выжить можно и такой толпой. Да, проблем хватает, но зато чувствуешь себя более защищённым: маленькую общину легко уничтожит шайка ваксов, а про хайтов вообще молчу. Если в деревеньке из одного дома вспыхнет пожар, то посреди зимы все жители останутся без крова, в то время как в крупном селении их не оставят без крыши над головой. И в нём часть людей можно освободить от постоянной добычи еды: пускай занимаются гончарным или кузнечным делом на общее благо, остальные жители их обеспечат. В общем, вы и без меня должны прекрасно понимать, что жить крупной общиной гораздо выгоднее. Руслан, ты ведь сам присоединился к нам со всеми своими людьми, никто силком вас не тянул?

— Да, я признаю выгоду большого поселения. Но не понимаю, к чему ты завёл этот разговор?

— Так ведь всё очень просто: у нас сейчас огромный посёлок, это всех устраивает. Но дело в том, что живём мы в ситуации, где невозможно сходить в супермаркет и купить всё необходимое. Всю эту толпу надо кормить и кормить досыта. Рыба — это хорошо, но исключительно на ней жить нельзя. Волей-неволей приходится засевать поля и задумываться о заведении домашнего скота. Разместить такое хозяйство на острове не получится. Чтобы получить одну буханку хлеба, надо засеять несколько квадратных метров пшеницей или рожью. Будем считать, что два, хотя цифра наверняка занижена: местные злаки уступают земным в урожайности. Два умножаем на пятьсот и получаем тысячу квадратных метров, именно столько надо, чтобы вручить по буханке каждому. А по десять буханок будет целый гектар, плюс овощи и крупы. В общем, для минимального снабжения такой оравы потребуется гектаров десять-пятнадцать пахотных земель. Можно ли найти столько на островах? Естественно, нет: большая часть их площади покрыта слабо задернованными песчаными наносами, заболоченными участками, скальными выходами. Участков с плодородной почвой очень мало, да и пастбищ нет: одни кустарники, леса и плавни. Нет, даже пару сотен человек прокормить там получится с огромным трудом. Конечно, протянуть на рыбе можно, но только временно. Сомневаюсь, что такая диета пойдёт на пользу.

Олег замолчал, никто из гостей не стал комментировать его слова. Все прекрасно понимали его правоту — он ничуть не сгущал краски. Рацион жителей посёлка более чем на девяносто процентов состоял из рыбы, а остальное приходилось на раков и моллюсков. Съедобные корни лишь разбавляли уху — много их не накопать, а мяса было очень мало. Когда Олег ушёл в рейд, охотничий лагерь свернули из-за нехватки мужчин, но, работай он по-прежнему, это бы изменило немногое: на полтысячи человек дичи не набьёшь. Да и мало её стало в округе, приходилось совершать далёкие рейды в места, где животные ещё не сталкивались с прожорливыми пришельцами. Олег когда-то слышал, что вся территория Франции может прокормить всего-навсего двадцать пять тысяч человек, если они будут снабжать себя только с помощью охоты и собирательства. Он не знал, насколько правдивы эти цифры, но понимал: они близки к истине. И прекрасно помнил, что дикари, живущие первобытно-общинным строем, не зная земледелия и скотоводства, никогда не устраивали столь больших поселений — это невыгодно. Каждое племя контролировало небольшую территорию, за которую выходить не стоило: дальние охотничьи походы требуют слишком много усилий, и это было рискованно. Можно, разумеется, вести кочевой образ жизни: уничтожив дичь в одном месте, передвигаться на следующее, но такой путь ущербен: на новых территориях могут оказаться свои хозяева.

Первым молчание нарушил нетерпеливый Руслан:

— Я так понял, ты полностью согласен с решением Добрыни о переезде?

— А почему Добрыни? — удивился Олег. — Насколько я понимаю, это постановило собрание всех жителей.

— Цирк это был, а не собрание, — недовольно произнёс Алик. — Очень многие возражали, я в том числе. Но Добрыня слюной изошёл, а на своём настоял. Одно не пойму: зачем было полностью бросать посёлок? Отличная крепость: уж кузню и металлургов смело можно было оставлять.

— А смысл? — возразил Олег. — Опять руду таскать чёрт знает откуда? Здесь она вон, сразу за горкой, приходи и бери. И лесу видимо-невидимо, угля можно нажечь десятки тонн. Да и вообще, для кузнечного дела и металлургии условия тут идеальные. Добрыня дал добро на строительство водяной мельницы: с её помощью мы соорудим отличный главный молот, больше не придётся вручную крутить вороток. И меха качать река будет, представляешь, сколько человек освободится? Да и надёжнее всё это: вал не остановится высморкаться или в туалет сбегать.

— Ты серьёзно? — заинтересовался Алик.

— Вполне. Здесь как раз можно разойтись на всю катушку. Это тебе не остров, где подобное сооружение невозможно. Сам понимаешь, что Фреону не запрудить, а ветряная мельница круглосуточно работать не сможет. Вот, перед вашим приходом я начал чертежи набрасывать.

Олег подвинул кузнецу несколько кусков коры. Тот, позабыв про «большую политику», принялся с интересом изучать наброски. Руслан, поняв, что один из оппозиционеров явно склоняется на сторону существующей власти, поморщился:

— Ты хоть о чём-нибудь, кроме своей кузни, думаешь?

— А как же! — охотно отозвался Алик. — Ещё как думаю, к тому же о двух вещах сразу — о бабах и выпивке.

Олег не выдержал, улыбнулся. Руслан, уже понимая, что вряд ли найдёт у него понимание, скорее по инерции, чем сознательно, поспешил приоткрыть карты:

— Мы тут посовещались и решили, что надо маленько менять порядки. Слишком много висит на Добрыне, не справляется он. Надо изменять управление. Да и устав этот… не по-русски как-то…

— И как же? — хмыкнул Олег. — По мне, так всё нормально. Нас не так много, единоличная власть лучший выход. Примитивная и действенная средневековая схема, когда всё подчинено синьору. Не вижу смысла её менять, ведь она в подобных условиях оптимальна.

Вопрос с уставом был больным: в своё время его приняли в отсутствие Олега, он как раз ушёл в плавание на юг. В общине постепенно нарастали противоречия: металлурги и кузнецы считали, что они вкалывают больше всех, не получая за это особых благ. По их мнению, охотники получали столько же, прогуливаясь на свежем воздухе. Возникали всё новые и новые обиды, множились упреки. Наладить в столь малом обществе товарно-денежные отношения было невозможно, и Добрыня поступил просто — скомбинировал систему оплаты старательских артелей с колхозными порядками. Каждая работа была оценена по затрачиваемым усилиям и комфортности — за единицу труда давали некие виртуальные очки. Наибольшее количество получали металлурги, кузнецы и люди, участвующие в опасных путешествиях и военных походах. Получая централизованный паёк, часть очков теряешь; часть снимают, предоставляя постоянный дом, разве что ты ухитришься возвести его самостоятельно, от стадии рубки деревьев до самого последнего удара молотка. В конце месяца остаток очков можно было обменять на куски железа, а уже на них приобрести дополнительную еду, либо вещи, привезённые Олегом из южных стран. Кроме того, не возбранялось сходить к Кругову: раз в две недели там действовала ярмарка, на которую собирался народ со всей округи, принося то, кто чем богат. Железо брали очень охотно.

Система была не слишком эффективной и в голодный период почти не работала, однако кое-как регулировала жизнь общины. Без неё всё основывалось на простой принудиловке. Да и с ней хватало жёстких решений — те из людей, кто, лодырничая, не отрабатывал свою пайку, из посёлка изгонялись. Многие считали себя обделёнными, крича, что их труд низко оплачивается, другие сетовали на наказания за провинности, из-за чего лишались очков. Понятно было, что долго такое положение вещей не продлится. Пока что противоречия приглушались опасностями и неустроенностью, но бесконечно подобная помесь военного коммунизма с социализмом действовать не сможет, это понимали многие.

В общем, врагов Добрыня завёл немало, но ничуть не волновался и упрямо совершенствовал свою систему, что нравилось далеко не всем. Любителей рассуждать над устройством общества на Руси всегда хватало, так что идею вождя критиковали на каждом углу. Однако Олега в эти свары не втягивали — это был первый раз.

— Я не говорю о том, что надо скинуть Добрыню, — поспешно произнёс Руслан. — Но, с другой стороны, на него слишком много навалилось. Почему бы не создать совет из нескольких наиболее грамотных и уважаемых мужиков?

— Так ведь подобное уже есть, — удивился Олег. — Раз в неделю собирается большое совещание, на нём присутствуют от десяти до двадцати человек. Кроме того, почти ежедневно проводятся текущие планёрки, где обсуждают сиюминутные проблемы. А по особо важным вопросам вообще общий сбор трубят, как тогда, перед переселением.

— Да, но всё это стихийно. Добрыня приглашает на эти совещания кого захочет, никакого порядка при этом нет.

— Бред! — отмахнулся Олег. — Туда может прийти любой человек, у которого есть что сказать, а руководители производственных объектов являются в обязательном порядке. Вон, Алик там постоянно сидит как главный кузнец. Так что, по-моему, как раз всё нормально. Чем должен заниматься этот твой совет?

— Ну-у… Обсуждением долгосрочных вопросов, вынесением по ним своих мнений, обязательных для исполнения. Добрыня не будет слепо тыкаться при появлении новых проблем, мы сообща определим самый эффективный метод их решения.

— Понятно, — усмехнулся Олег. — Что-то вроде сборища болтунов, которые ни за что не отвечают, но при этом власти у них столько, что могут приказать вождю. Позиция удобная: ведь можно трубить о своих задумках, призванных улучшить нашу жизнь, и не думать о реальности их исполнения. Зачем? Ведь есть Добрыня, вот пусть хоть расшибётся, но сделает, в противном случае можно его обвинить в игнорировании интересов жителей. В таком совете я не вижу ни малейшего смысла. Сам Добрыня сейчас практически ничего не придумывает. Он слушает наши мнения, видит проблемы и принимает оптимальные, по его мнению, решения. Если кто с ними не согласен, то спокойно может оспорить. Избран вождь всеобщим голосованием, своей властью не злоупотребляет, люди им довольны. Громоздить бюрократический аппарат, существующий исключительно сам для себя, смысла нет. Руслан, с тобой мне всё понятно: на Земле ты был госчиновником среднего пошиба, одним из винтиков бюрократической машины и никак не свыкнешься с мыслью, что всё это осталось в прошлом. Но от тебя, Алик, таких разговоров не ждал. Ну зачем тебе звание члена совета самых почтеннейших старейшин Бананового острова? А?

Кузнец оторвался от созерцания кусков исписанной коры, неловко заерзал на месте:

— Да мне ничего и не надо. Просто Добрыня слишком много на себя берёт…

— Ну так скажи ему прямо в лицо, а не шушукайся по углам. До этого момента ты вызывал у меня гораздо большее уважение. Возьми и поставь вопрос ребром на первом же совещании или даже на планёрке.

— Да ну его, — отмахнулся кузнец. — Пусть что угодно творит, лишь бы мне палки в колёса не ставил. Мы целую зиму с кузней корячились, а потом пришлось всё бросить в один день.

— Но ты же сам понимаешь, что здесь работать будет лучше, появляются новые возможности.

— Да я теперь и не спорю. Просто как-то не задумывался до сих пор…

— Отец Николай, а вы? Вам этот совет нужен не больше, чем в миске дырка. Не сомневайтесь, там будут одни атеисты, разве что с собой удастся протащить кого-нибудь из верующих, но всё равно особой роли это не сыграет.

Священник, до этого момента не проронивший ни слова, вздохнул:

— Да понимаю я. Только некрасиво это. Есть у нас верующие, и немало, но даже часовенку не дают построить. Понятно, не хватает людей, но ведь я много и не просил. Верующие согласны работать в личное время, по вечерам, только разрешение надо. Мы часовенку за неделю-другую поставим, не в ущерб остальным.

— Без ущерба не получится, — возразил Олег. — Люди работают по четырнадцать-шестнадцать часов в сутки, а потом им придётся ещё час-другой вкалывать на возведении часовни. После таких нагрузок работники из них будут никудышные, и на ответственное дело не поставишь: задремлют на стене да и грохнутся вниз. Вот и пойдут травмы да смерти. К чему спешка? Вера — это не здания церквей, истинно верующий не имеет ничего против, если служба проходит под открытым небом. Первые христиане вообще в катакомбах свои ритуалы проводили. А когда покончим с этой спешкой, то не часовню, а здоровенный храм соорудим. Не сомневайтесь, обязательно сделаем. Дело даже не в религии — это определённый символ благополучия и напоминание о нашем происхождении. Сами знаете, ведь на ваши службы ходят не только верующие. По сути, у нас и ходить-то некуда: театры и рестораны остались на Земле.

Дверь распахнулась, на пороге выросла Аня. С удивлением осмотрев собравшуюся компанию, она вопросительно уставилась на Олега. Тот невозмутимо произнёс:

— Вот и хозяйка пожаловала. Проходи, чего встала?

— Я вам не помешаю? — уточнила Аня.

— Не помешаешь, — заявил отец Николай, поднимаясь. — Мы уже уходим.

Руслан, бросив на Олега разочарованно-осуждающий взгляд, первым прошёл на улицу, едва протиснувшись в дверной проём. За ним поспешил священник. Алик, неловко переминаясь, попросил:

— Ты не покажешь мне чертежи, когда закончишь?

— Обязательно. Без тебя я вообще не закончу: многое придётся уточнить, и на местности мы с тобой глянем.

Обрадованный кузнец выскочил, позабыв захлопнуть за собой дверь.

— Все будто пещерные, — недовольно прикрикнула Аня ему вслед и, прикрыв вход в жилище, сообщила: — Сегодня меня первый раз попытался комар укусить.

— Выбрал самую вкусную добычу, — улыбнулся Олег.

— Лето скоро, комаров здесь немало будет.

— Нет, здесь их будет не больше, чем на острове. Плавней поблизости нет: от ближайших километра полтора, а далеко от своих рассадников они не улетают. Я летом здесь бывал, вместе с Ритой, искали железную руду. Полчищ комаров не было, а вот пониже, в лесу, их хватало.

— Я помню ваши походы, — кивнула Аня и нахмурилась. — До сих пор без ревности вспомнить не могу. Ты бродил с этой красавицей по нескольку дней, а я сидела на вышке, высматривала тебя во все глаза и кусала губы.

— Ревнивая львица, — едва не смеясь, ответил Олег. — Ничего, мне как раз такие нравятся.

— Отравлю мухоморами! И вообще, не уклоняйся от темы! Честно признайся, что у тебя было с Ритой?

— Сто раз тебе рассказывал, что ничего. И вообще, красивой её назвать трудно.

— Не знаю, по мне — очень даже симпатичная.

— Ты не мужчина, чтобы судить о таких вещах. Она — отличный товарищ и великолепный боец, пожалуй, лучший, кто у нас есть, если не считать арков. Её навыки в наших условиях просто бесценны. Но как женщина мне она безразлична. Я всегда был равнодушен к подобным амазонкам: по мне, красивая девушка не может быть столь мускулистой и настолько хладнокровной, что, не моргнув глазом, способна перерезать глотку кролику, или выпустить стрелу в человека. Так что твоя ревность беспочвенна.

— С трудом верится, — непреклонно произнесла Аня. — Такой бабник, как ты, должен кидаться на всё, что носит юбку.

— Навет! И нелогично: ведь, кроме как на тебя, я ни на кого не кидался. Какой же я после этого бабник? И вообще, Рита носит брюки, в юбке я её никогда не видел.

— Естественно! У неё ведь ноги кривые. Всё равно подозрительно: ты с ней наедине по нескольку дней бывал. И хочешь сказать, что относился к ней просто как к товарищу? Мужчинам нелегко обходиться без женщин, а тут она под боком.

— Странно, почему ты только сейчас это припомнила. И вообще, я только что целых две недели без женских ласк обходился и ничего, не умер. Так что не такой уж я сексуальный маньяк, как ты себе вообразила.

— Не оправдывайся! Ты ещё расскажи, что прошлым летом шёл со мной несколько дней, когда мы сбежали от ваксов, и пальцем не тронул!

— Я помню, — кивнул Олег и озадаченно добавил: — Но ведь действительно не тронул.

— Зато все глаза обмозолил, разглядывая мои ноги.

— Знаешь, у меня такое смутное ощущение, что весь этот разговор затеян с одной единственной целью — напомнить, что я две недели обходился без женской ласки. Милая, не волнуйся, я это прекрасно помню и немедленно наверстаю.

— Самоуверенный мужлан!

— Что ты, я самый ласковый мужчина на свете. Обрати внимания, я даже побрился и зубы почистил. Всё только ради тебя. Ну, иди ко мне, хватит ломать комедию.

* * *

Остановившись, Олег распахнул руки:

— Вот, прямо здесь разместим меха, получится под самым валом, на одном уровне, так что мудрить с передачами не придётся.

— Высоковато… — усомнился Алик.

— Нормально. Ты учти, что уровень в реке поднимется на два метра, плюс высота колеса. Так что вал будет проходить примерно в метре от земли.

— Ты слишком много на него вешаешь: от одного колеса будут работать меха кузницы и металлургической печи, мельница и механический молот. Ты уверен, что не ошибся в расчётах? А вдруг не потянет?

— Должно потянуть. Вода — великая сила… Хотя ты прав, расчёты у меня дилетантские. Но на этот случай мы и усложняем кинематику. Каждый агрегат можно будет включать в цепь и отключать без полной остановки машины.

— Как бы не рассыпалась эта твоя «кинематика», — скептически произнёс кузнец. — Всё из дерева, начиная от вала и до последней шестерёнки.

— Ты сможешь сделать все детали из железа?

— Издеваешься? Да одного металла потребуется столько, что мы несколько месяцев будем выплавлять. И как, по-твоему, можно выковать шестерёнку диаметром полтора метра?

— Ну… можно отлить из чугуна, он относительно легкоплавкий.

— Ты разбираешься в литье?

— Нет, конечно, разве что смутное представление имею.

— Вот и я не разбираюсь. И никто не разбирается. Мы даже наковальни с трудом отливаем, а потом подолгу дорабатываем вручную. Нам ещё учиться и учиться.

— Это я как раз понимаю, вот и приходится останавливаться на дереве. В наших условиях альтернативы ему нет.

— Ненадёжно…

— Естественно. Но пусть этот агрегат придётся ремонтировать каждую неделю, всё равно он себя сто раз окупит. У тебя в кузнице постоянно два человека качают меха, а один из клотов вращает ворот механического молота. И это при том, что они частенько отвлекаются, да и меха там… сам понимаешь… Плюс — металлургам подспорье.

— Да все выгоды я и без тебя понимаю, главные сомнения у меня вызывает само место.

— А чем оно тебе не нравится?

— От посёлка почти километр, далековато всё же.

— Так в этом тоже свои плюсы: люди теперь не будут в дыму задыхаться. Твое хозяйство чистоте воздуха как-то не способствует.

— Меня волнует вопрос безопасности. Ваксы притихли, но не думаю, что это будет продолжаться вечно. Карательный рейд их утихомирил, но не навсегда. А хайты? Любая банда, подойдя ночью, легко пустит на ветер всё наше хозяйство.

— Этот вопрос решить несложно. Поставим здесь парочку каменных башен и обнесём всю территорию стеной. Несколько дозорных легко отобьются от набега маленькой банды, а в случае серьёзной заварушки поставим приличный гарнизон.

— Ты представляешь, сколько работать придётся?

— Не дурак. Сделаем, не переживай: не за неделю, не за месяц, но обязательно сделаем.

— Вот сука! Глянь на него, будто слушает! — невпопад произнёс кузнец.

Обернувшись, Олег увидел, что из еле заметной норки вылез крупный суслик. Сев столбиков, он уставился в сторону людей, шевеля ушками. Вид у него при этом был столь серьёзный, что создавалось впечатление, будто зверёк и впрямь прислушивается к разговору.

— Он наверняка всё прекрасно понял и теперь слиняет отсюда, покуда стройка не началась, — усмехнулся Олег.

Позади послышался свист; обернувшись, «проектировщики» увидели бегущего к ним подростка. Тот ещё издалека закричал:

— Вас Добрыня зовёт! Срочно!

— А в чем срочность-то? — лениво поинтересовался кузнец.

— Хайты! — коротко ответил паренёк.

ГЛАВА 16

К счастью, посёлку пока ничто не грозило, так что Олег испугался зря, решив, что сейчас начнётся бой. Но, на ходу расспрашивая подростка, он понял, что всё не так страшно. Никаких хайтов никто не видел, просто с левого берега от Кругова пришло послание, где говорится об их набеге. Не факт, что они вообще доберутся до здешних мест, да и объяснял пацан путано. Ему ничего толком не рассказали, и в основном он потчевал мужчин плодами своей фантазии.

Хижина Добрыни была маленькая и всех совещающихся вместить не могла, поэтому планёрки и собрания проводились под навесом. Когда Олег с Аликом подошли к месту событий, помимо вождя, там уже расселись одиннадцать мужчин, в том числе священник и Руслан. При максимальном созыве набиралось почти двадцать человек — эти люди определяли жизнь посёлка, руководя различными направлениями. Впрочем, собрать их всех внезапно, без заблаговременного предупреждения, было нереально: к примеру, Глеб третий день не появляется, отправившись с бригадой рабочих восстанавливать посёлок лесорубов, а Макс ушёл в охотничью экспедицию.

Дождавшись, покуда новоприбывшие присядут за грубый длинный стол, Добрыня заявил:

— Остальных ждать не будем. В общем, так: полчаса назад рыбаки привезли письмо от Кругова, его доставил гонец, посигналив им с берега. Сейчас я вам его зачитаю.

Вождь раскатал трубку из коры, отодвинул письмо подальше, держа в вытянутых руках — он был немного дальнозорким, — кашлянул и монотонно прочитал:

— «Здравствуй, Добрыня! Надеюсь, у вас там всё в порядке. Я похвастать тем же не могу — здесь появились хайты. Это не мелкие группы, как прежде, а огромный отряд. Пока что они далеко на севере, но движутся в нашем направлении вдоль берега. Появились толпы беженцев, рассказывают разные ужасы о бесчинствах врага. Скорее всего, хайты решили пройтись по всем здешним землям. Их надо остановить, пока они не покончили с нашими посёлками поодиночке. Я разослал письма всем, кого знаю, предлагаю объединить наши усилия, чтобы совместно разгромить врага. Пускай каждый выделит столько воинов, сколько сможет, нам понадобится немалая армия. Место сбора отрядов — восточный берег Горелого озера, вечером вышлю туда своих людей. Прошу поспешить, долго ждать не получится: через два-три дня враг может добраться до наших земель. Допускать этого нельзя, надо встретить его раньше, разбив на подходе. Так что поторопись, я очень рассчитываю на твою помощь».

Добрыня аккуратно свернул письмо в рулон, бросил на стол, вздохнул:

— Вот такие пироги… Что делать будем?

Первым отозвался Руслан — скучающим, ленивым голосом произнёс:

— А разве что-то требуется делать? Живём, как жили, без нас обойдутся. Всё, что касается левого берега, не наши проблемы. Не думаю, что нам придут на помощь в подобном случае.

— Верно! — добавил Борис Моисеевич, скуповатый завхоз посёлка. — Когда нас едва не захватили, никто на помощь не пришёл, все только издалека поглядывали, как мы выкрутимся. Вот и пускай узнают на своей шкуре, каково это…

— Точно, — продолжил Руслан. — О нас вспоминают только тогда, когда им это выгодно. Когда хайты сидели под нашими стенами, ни одна собака не помогла.

— Следи за своим базаром! — возмутился Алик. — Это когда под твоими стенами хайты сидели? Что-то мне другое припоминается. Ты тогда со своими людьми в камышах прятался и молился, чтобы после нас за тебя не взялись. Ведь пару десятков мужиков мог привести на подмогу. Так что твоё слово здесь пустой звук.

Собравшиеся загудели, признавая правоту кузнеца. Его эмоциональное высказывание повернуло обсуждение в другое русло — люди, растерявшиеся после слов Руслана и Бориса, смогли взглянуть на проблему трезво, а не с позиции былых обид. Рита, единственная женщина, допущенная на совет, спокойно произнесла:

— А что станут делать хайты, когда выжгут левый берег? Я бы на их месте немедленно перебралась на правый, чтобы и с нами заодно покончить. Интересно, а как мы от них отобьёмся, не имея стен?

— А никак, — хмыкнул Алик. — Вон, пускай Олег расскажет, как они пленных по степи гоняют, он в этом большой эксперт.

— Я уже сто раз рассказывал, — буркнул Олег.

— Нет, ты всё же скажи, — настойчиво произнёс Алик. — Твое мнение очень интересно.

Олег уже понял, что кузнец занял резко милитаристскую позицию, желая убедить всех в необходимости отправки военного отряда. Возражения Руслана в расчёт не принимались — судя по всему, они не настолько уж дружат, скорее наоборот, просто оба недолюбливают Добрыню, став на этой почве временными союзниками. Но сейчас до Добрыни дела нет: опасность грозит посёлку, а значит, никто не станет заниматься новым кузнечным цехом — все силы бросят на возведение укреплений. Да в любом случае с хайтами шутки плохи. Так что логичнее всего подавить эту угрозу на дальних подступах — вот за это Алик будет сражаться отчаянно.

— Ладно, — кивнул Олег, — скажу, что думаю. Впрочем, и думать здесь нечего: надо действовать. Хайты не раз показывались на восточном берегу, даже наши рыбаки однажды заметили их корабль. Никто шум не поднимал, относились как к данности. Досадно, конечно, но приходилось мириться с этой опасностью. И раз к нам обратились с таким призывом, то дело дрянь. Это не мелкий отряд и не единичный корабль: происходит нечто серьёзное. Если проигнорируем, то будем не правы. Как минимум надо посмотреть, что там случилось: хайты наши враги, чем больше мы о них узнаем, тем лучше. И помочь соседям — не столько наш долг, сколько голый прагматизм. Если они выжгут левый берег, нам на пользу это не пойдёт. А помочь можем изрядно: мало того, что только у нас есть корабли, самые лучшие бойцы тоже у нас. Мы довольно часто сражались с ваксами, да и про события прошлого года не забывайте, когда выдержали осаду. А кузнецы зимой без дела не сидели, оружия и доспехов хватает. Я не знаю ни одного другого поселения, где у каждого мужчины есть топор или меч, а у некоторых и то, и другое. Да, большим войском не поможем, но каждый наш боец стоит трёх обычных мужчин.

— Это верно, — признал отец Николай. — Некоторые ребятки сущие волки. Если бы у меня была сотня таких бойцов, я б не бросил свой посёлок, отбились бы без труда.

— Сотни не наберётся, — вздохнул Олег. — Из тех, кто ходил со мной в рейд на ваксов, человек тридцать парни хоть куда. Ещё можно взять несколько охотников, но в любом случае более-менее нормальных бойцов у нас около полусотни. Остальные просто мясо: на стенах они ещё могут повоевать, но в чистом поле толку от таких немного, разве что в задних рядах постоять. Кроме того, очень не хватает боевого опыта.

— Как не хватает? — нахмурился Добрыня. — Сам говорил, что кучу стычек выдержали.

— Да, я не отказываюсь от своих слов. Но тут надо учесть, что сражались мы с ваксами, а это не в счёт. Хайты не только более серьёзные противники, они вообще другие и сражаются совершенно иначе. Против них потребуется другая тактика, а с этим туго. Опыт осады здесь не поможет: бой на стенах слишком специфичен, как и схватка на кораблях, так что всему придётся учиться…

— Кровью такая учеба обернётся, — вздохнул священник.

— Да, — признал Олег. — Но ещё неизвестно, с чем мы столкнёмся в этот раз. Не исключено, что это войско небольшое.

— У страха глаза велики, — кивнул Алик. — Я тоже думаю, что надо туда послать приличный отряд. Кругов должен привести человек пятьдесят, раз уж так забеспокоился, да у окрестных посёлков население за четыре тысячи переваливает, это только ближайшие, бойцов двести-триста должны дать в самом худшем случае.

— Жди! — вздохнул Добрыня. — Приведут они… Скорее в кустах отсидятся. Хорошо, если половина согласится в этом участвовать. Не верю я в такую солидарность.

— Так ведь сами должны понимать, что это на их пользу, — произнёс Булкин, как всё по-простецки называли Сергея Булкина, главного специалиста по сельскому хозяйству.

— Помолчал бы лучше… военный агроном, — съязвил Алик. — Понимают все, только это ещё ничего не значит. Хитрожопых везде хватает, а отсидеться в кустах для них — милое дело. Пускай за тебя кто-то кровь проливает, а вылезти можно, когда всё успокоится.

— Ладно, — заявил Добрыня, — языки все горазды чесать, решать надо, что делать будем. Давайте без затей: поднимите руки те, кто хочет послать туда наших ребят. Раз, два, три… В общем, воздержались только двое, даже если они и против, роли не играет. Я тоже согласен с большинством, только решить надо, сколько человек посылать и кого.

— Да всех, кто ходил с Олегом, и пошлём, — брякнул кузнец.

— Нельзя! — встрял Руслан. — Это лучшие бойцы. Мы и так обходились без них две недели, а когда хайты рядом, это вообще ни в какие рамки не вписывается. Оставлять посёлок почти без защиты, да ещё в такой ситуации… Достаточно одного вражеского корабля, чтобы с нами покончить.

— Верно говоришь, — нехотя признал Добрыня. — Да и работы у нас невпроворот, лишаться стольких рук…

— Пускать на такое дело неопытных, плохо подготовленных ребят — не меньшая глупость, — заявил Олег. — Если так, то лучше вообще никого не посылать. Некрасиво, но ничего не поделаешь.

— Э, нет! — ответил вождь. — Насчёт того, что надо посылать, мы уже договорились. Теперь придётся решить частности, так что это брось!

— Хорошие частности! — усмехнулся Олег. — Я так подозреваю, что вести отряд придётся мне?

— Верно мыслишь. Сам прекрасно понимаешь: ты сейчас — лучшая кандидатура.

— Ну и на хрена мне тащить пушечное мясо на живодёрню? А? Ведь сами с меня спросите, если я людей потеряю. Это вам не корявые ваксы: даже маленький отряд хайтов пострашнее пары сотен каннибалов. Нет, с непроверенными людьми не пойду: я не настолько тупой.

— Не кипятись, — поморщился Добрыня. — Никто не говорит, что погонит тебя командовать бандой юнцов, не знающих, с какого конца за копьё браться. В любом случае получишь десятка два крепких ребят и большинство арков. И охотников подгоним несколько человек, стрелки из них отменные. Гонец сообщил, что к вечеру вернётся Макс, его заместителем поставим, парень он ничего. Так что не думай: на убой тебя никто гнать не собирается.

— Я и не думал, — улыбнулся Олег. — Просто чётко высказал свою позицию. Не исключено, что боя как такового не будет. Хайты здесь уже появлялись, но обычно быстро уходили или щипали перед этим мелкие посёлки. Дальше, на севере, они — серьёзная проблема, я уже рассказывал; до нас пока добираются небольшие отряды, возможно, увлеклись резней или просто разведка. Покрутятся немного и уйдут, мы даже собраться не успеем. Но зато на практике узнаем, насколько крепко человеческое братство. Посмотрим, сколько поселений пришлют своих бойцов.

— Я и так скажу: немного их будет, — вздохнул Добрыня.

* * *

«Варяг» мягко ткнулся в песчаное дно. Удур, как всегда, не подвёл — клоты великолепно разбирались во всём, что касалось воды, так что выбрать удобный подход к берегу для них — задача плёвая, если не сказать больше. Олег давно понял, что когда на рулевом весле стоит одно из этих созданий, то можно быть спокойным — корабль в надёжных руках. Но так же хорошо понимал, что уже в сотне метров от реки или озера мохнатые союзники становятся беспомощнее слепых котят. Вся их жизнь вертится вокруг воды, только рядом с ней они и могут существовать и даже на небольшом расстоянии от неё ощущают дискомфорт. По Фреоне хватало их поселений, однако увидеть жителей почти невозможно: клоты не пользовались огнём и были гениями маскировки. От природы не воинственные, они никогда не лезли на рожон. Может, это и к лучшему: справиться с таким бойцом нелегко, и они бы легко вырезали всех конкурентов. Земляне надолго запомнили осенний бой с хайтами, когда Удур с веслом в руках сдерживал целую толпу раксов.

И всё же, несмотря на свою силу, клоты постепенно вымирали. Олег при любой возможности пытался с ними разговаривать и, хотя разбираться в хитросплетениях нечеловеческой психологии было тяжело, сумел узнать о них многое. С каждым годом их становилось всё меньше и меньше. Причина проста — конкуренция с ваксами: и те, и другие селились возле крупных водоёмов. Если поначалу, когда каннибалы только стали появляться, приходя с запада, острой проблемы не было, то сейчас они заняли резко доминирующее положение. Селения клотов были невелики — в самом большом не более полусотни, если считать детей. Они легко отбивались от мелких набегов, но против крупных, когда объединялось множество родов людоедов, поделать ничего не могли.

Сражаясь врукопашную, любой клот мог легко справиться с несколькими ваксами. Но не всё так просто — у каннибалов была отработана тактика борьбы с великанами. Они всячески избегали близкой схватки, швыряя копья и боло и, лишь нанеся противнику множество ранений, бросались добивать. Правда, при этом сами ваксы не могли эффективно сражаться с людьми: те обладали более совершенным метательным оружием, да и в рукопашной были искуснее. Манера боя троглодитов была проста до безобразия: нападая, они старались посильнее размахнуться дубиной или каменным топором, дабы нанести сокрушительный удар. По-видимому, это было заложено на генетическом уровне — все дикари действовали одинаково. Даже самый нерасторопный землянин, зная парочку приёмов рукопашного боя или фехтования, имел неплохие шансы отбиться.

Почему-то в схватках с людьми ваксы неохотно пользовались копьями, хотя обращались с ними умело — это Олег оценил, когда наблюдал за их охотой. Пожалуй, напади на него троглодит с хорошей пикой, шансов уцелеть будет немного. Однако дикари поступали нелогично: или оставляли столь эффективное оружие, или швыряли в первые секунды схватки. Тем удивительнее, что, по словам Удура, против его сородичей они как раз выступали с копьями, причём специально делали очень длинные, до четырёх метров — метать их было невозможно. Олег подозревал, что у ваксов действует сложная система табу, позволяющая применять разные виды оружия против строго определённых противников. Таким образом, вонючие коротышки, обстреляв великанов и группируясь в тесную шеренгу, легко расправлялись с ними, не подпуская для удара дубиной или хватки за горло, способной в одно мгновение раздавить шейные позвонки.

Странно, но идея больших воинских отрядов и общественных объединений была клотам чужда. В самые трудные времена они, спасаясь от врагов, предпочитали уходить с насиженных мест, но никогда не обращались за помощью к соседям. При этом связи между ними были весьма прочны и скреплены родственными узами, причём причудливыми. Как правило, несколько родов заключали с десятком-двумя других родов что-то вроде брачного союза. По нему они обменивались женихами и невестами, с одной особенностью — если посёлок отдавал юношей, то взамен получал девушек, а внутри самой общины браки были невозможны.

Тем удивительнее то, что при столь тесных связях они не дошли до идеи совместного отпора. Ваксам в этом случае ничего бы не светило: один клот стоил десятка каннибалов. То племя, что присоединилось к людям, сделало это не по своему почину. Удур, прожив с землянами более полугода, поневоле частично принял их мировоззрение и стал понимать ущербность образа жизни сородичей. Именно поэтому он, найдя остатки разгромленного рода, склонил их к идее объединения с голокожими союзниками. Пока что других дипломатических успехов у него не было, но Удур не оставлял попыток привлечь других клотов. Его соплеменники не спешили, они вообще предпочитали во всех случаях действовать не спеша, но первые плоды уже были: пару раз мохнатые великаны приходили к строящемуся посёлку и предупреждали о появлении шаек ваксов.

Вот и сейчас Олег ничуть не удивился, когда из зарослей тростника, не потревожив ни один стебелёк, вышло сразу три взрослых клота. Встав в ряд, они, держась с обычным равнодушием, проследили за разгрузкой корабля. Их никто не беспокоил: большинство людей не могли связать на языке речных великанов и двух слов, да и вообще, подходить к ним боялись — мало ли что придёт в головы этих молчаливых гигантов.

Войско Олега насчитывало сорок восемь человек, так что с ним и Аней было ровно пятьдесят. Он опять не стал оставлять жену в посёлке, но и брать с собой в поход к Горелому озеру не собирался. С собой он возьмёт тридцать пять бойцов, девушка останется на корабле с тринадцатью бойцами и Удуром. Клот заранее предупредил, что в здешних плавнях спрятано поселение его сородичей, так что с суши никто не подберётся незамеченным. А со стороны реки это вообще сделать проблематично — «Варяг» около километра петлял по узкой, но на удивление глубокой протоке, меж стен высоченного тростника. Если о ней не знать, то добраться сюда невозможно, а уж незамеченным это сделать и того труднее. Разве что в акваланге, но в такую фантастику Олег не верил. Так что оставшихся людей вполне хватит для охраны судна, а в случае чего они легко уведут его назад, к посёлку. Всё, что для этого требовалось — пересечь Фреону и спуститься вниз километров на десять, до устья Хрустальной.

В отсутствие Олега главным на «Варяге» оставался Паук. Он не раз ходил на корабле, разбирался в этом деле прекрасно, да и боец неплохой. В случае чего, с судном справится даже при столь малом экипаже — всё равно двигаться придётся по спокойной воде или вниз по течению, сложности появятся лишь при входе в Хрустальную, но там, в крайнем случае, можно будет позвать помощь из посёлка. Отдав ему последние инструкции, Олег повёл отряд к Горелому озеру.

Около двух месяцев назад он уже бывал в этих краях, когда вместе с Эроном и Монгу гнался за похитителями. Сейчас они тоже были с ним, плюс ещё три гладиатора, но в остальном всё было по-другому. Там, где они шли, проваливаясь в снег, сейчас зеленела трава или чавкала вода на болотистой почве. А от комаров воздух буквально гудел: хлопнув ладонями даже вслепую, можно прибить сразу несколько кровососов. Неудивительно, что, кроме мохнатых клотов, никто не хотел селиться в плавнях или пойменном лесу. Да, там можно надёжно укрыть маленький посёлок, но при этом придётся мириться с летающей нечистью.

Макс, шедший бок о бок с командиром, отмахиваясь сразу двумя ветками, с досадой произнёс:

— Говорят, ребята Кругова поймали пару бандитов, связали и голыми бросили в плавнях. Мародёры мне не симпатичны, но сейчас я им сочувствую.

— Аналогично, — признал Олег. — Вообще не пойму, почему Кругов выбрал такое место сбора?

— Так возле Горелого полегче будет. Озеро далековато от Фреоны.

— Ты там был?

— Нет.

— Я тоже, но оно расположено в пойме, так что комаров там достаточно. И клещей запросто нахватаемся.

— Так люди предупреждены, к кустам не приближаются.

— Толку с этих предупреждений! Клещи их точно не слушают, а по этой поре они самые злые: как раз конец весны.

— Ничего, меня несколько раз кусали, но трясучку не подцепил. И вообще, вот что интересно: ты что, решил, что дело пахнет керосином?

— В каком смысле? — не понял Олег.

— В прямом. Очень интересно, зачем Аню с собой прихватил? Толку с неё никакого: на камбузе сами справимся, а как боец она никудышный, только из лука стрелять может, да и то еле-еле. Лук у неё скорее игрушечный, чем боевой, из такого ракса не свалить, разве что в глаз попасть. А мы не на прогулке, так что брать жену на столь опасное дело несколько странновато.

— К чему ты клонишь?

— Дурака из себя не строй. Скажи прямо: боишься, что дело серьёзное и может обернуться уничтожением нашего посёлка?

— Да, — признал Олег. — Я был на землях Хайтаны и видел их силу. Ты можешь себе представить, что способен натворить тысячный отряд?

— Не дурак, понимаю.

— Нет, не понимаешь. Ты ещё не видел чёрных всадников.

— Ты рассказывал.

— Слова одно, а видеть эти самоходные мясорубки… Когда я стоял в рядах солдат Монаха, до нас добрался лишь один. Прежде, чем его свалили, он разметал семь или восемь человек… в одиночку, против толпы. И не просто разметал: убил, или искалечил на всю оставшуюся жизнь, мне едва по голове отсечённой рукой не досталось.

— Сурово. И ты думаешь, что сюда пожаловала такая толпа?

— Я ничего не думаю, но не исключаю самый худший вариант.

— Понятно.

Макс свернул разговор, больше ничего не уточняя. Ему и без объяснений была понятна тревога командира. Ведь и в самом худшем случае, поражение землян для экипажа «Варяга» не явится непоправимым бедствием. Да, если хайты разорят весь этот край, придётся туго, но полсотни крепких парней не пропадут — после прошлогоднего плавания Олег завёл в Марконе полезные знакомства среди купцов, они помогут. Земляне, добравшись туда, будут не нищими изгоями, обременёнными женщинами и детьми — они смогут продать корабль, обзаведясь деньгами на первое время. Вооружённых бойцов с охотой возьмут на службу, так что устроиться вполне реально.

Многие крепкие, самоуверенные мужчины бросали посёлки и уходили на восток или юг, к цивилизованным землям. Они надеялись, что их навыки и знания позволят устроиться в этом мире с достаточным комфортом, а не ютиться в нищих хижинах деревень землян. Скорее всего, большинство из них ждала незавидная участь — без денег, не зная языка, будучи абсолютным чужаком, трудно добиться справедливости. Зато легко стать бесправным рабом: многие рыцари превращали в своих невольников всех, пойманных на их землях. Жаловаться было бесполезно, да и некому.

Кое-кому, конечно же, повезло и они смогли добиться большего, но это в лучшем случае одному из сотни, а вот женщинам и детям надеяться не на что — в любом случае их там не ждёт ничего хорошего. Так что, как ни цинично это звучит, Олег мыслил правильно: эгоистично заботился только о себе и своей жене. Не будучи обременёнными балластом никчёмных земляков, в окружении преданных бойцов да на хорошем корабле, они могли рассчитывать на хороший приём где угодно — от северного Сумалида до Южных земель. А уж языки Олег знал прекрасно, спасибо Млишу, и всегда сможет объясниться с власть имущими. Да, к феодалам подаваться не стоит, но и без них хватает городов с вольным статусом или с королевским управлением, там чужеземцы могут рассчитывать на что-то большее, чем звание слуги тупого рыцаря. И вообще, имея корабль и такую ватагу, можно неплохо устроиться, занимаясь торговлей или выгодными рейдами в земли ваксов, благо дорога им хорошо известна. Впрочем, если Млиш не ошибается, то и на одни амулеты, захваченные в рейде, можно прожить неплохо, не встревая в рискованные авантюры.

Но это были, разумеется, теоретические рассуждения — Олег вовсе не желал гибели посёлка, наоборот, готов был сражаться до последнего. Однако если ситуация станет безвыходной, героической смертью умирать он не собирается — немедленно уйдёт. «Варяг» незагруженный, команда большая и сильная, а с новым парусным оснащением его не догонит ни один корабль. Достаточно небольшого ветра, а штиль на просторах Фреоны — огромная редкость. Единственная опасность может ждать на в́олоке — прошлой осенью хайты настигли купца именно там. Но без риска не обойтись — придётся смириться.

А ещё лучше, чтобы эти рассуждения оказались напрасными: пусть земляне процветают и дальше, а посёлок стоит сотни лет.

* * *

Горелое озеро получило своё название из-за пожара, бушевавшего на южном берегу в прошлом году. Это произошло через пару дней после катастрофы, когда на его берегу собрались около полусотни растерянных землян. Как раз в ту пору у местных древесных жаб, в изобилии населяющих пойму, наступил брачный период. Эти создания размерами не дотягивали и до мышонка, но самцы, надувая щёки пузырями, могли испускать столь мощные плотоядные завывания, что закладывало уши, а ноги подгибались от страха. Память услужливо подкидывала эпизоды из низкопробных фильмов ужасов, где фигурировали бродячие трупы, вечно голодные вампиры и прочая плотоядная нечисть. Эффект усиливало то, что свои концерты земноводные предпочитали начинать посреди ночи.

Люди понятия не имели, что за ужасные существа издают столь кошмарные звуки, так как на привычное кваканье они ничуть не походили. Акустический эффект рисовал нечто огромное, с полуметровыми клыками, да ещё и многочисленное, зловеще окружавшее лагерь со всех сторон. Оружия не было, и земляне защищались от орд «демонов тьмы» многочисленными огромными кострами. Учитывая, что к стоянке примыкал молодой сосняк, а погода стояла сухая, всё это логично привело к лесному пожару. После этого народ покинул окрестности озера, отказавшись от намерения возвести здесь посёлок.

Олег привёл свой отряд к восточному берегу как раз в тот момент, когда солнце достигло зенита. Последний километр шагали весьма торопливо, несмотря на усиливающуюся жару. Ничего, сейчас можно будет вволю отдохнуть, да в придачу искупаться в мелком озере.

Уже на подходе к обширному лугу, выбранному Круговым для общего сбора, Олег недоумённо произнёс:

— И где же войско?

Действительно, вместо ожидаемой толпы виднелись полтора десятка мужчин, рассевшихся на берегу с удочками в руках.

Макс пожал плечами:

— Не знаю, может, уже отправились в поход, а эти просто опоздали?

— Сомневаюсь. Кругов писал, что к вечеру приведёт своих людей. Не могли же все действовать столь оперативно, что прибыли сюда тем же вечером и уже поутру снялись? Нет, я в такое никогда не поверю.

При виде новоприбывших один из рыболовов, бородатый низенький мужичок с непропорционально широкими плечами, отложил удочку, вышел навстречу. Олег, постоянно пребывая в разъездах, мало кого знал из жителей других поселений, но этого приметного «гнома» запомнил хорошо:

— Привет, Клёпа!

— Здорово, Олег, — на прозвище Андрей Клёпин не обижался.

— Вы давно здесь?

— С утра.

— А где остальные?

— Не знаю, никого не было.

— Как не было?! Кругов писал, что ещё вечером подойдёт.

— Писать — не лопатой махать, бумага всё стерпит. Никого здесь не было, даже трава не вытоптанная. Так что мы самые первые припёрлись.

— Понятно… А кто у вас за главного?

— Да никого.

— Вы что, полные анархисты?

— Не совсем, — нехотя признал «гном» и, почесав нос, добавил: — Лом у нас за главного, только он попёрся к Кругову, узнать, где их черти носят.

— Давно ушёл?

— Да часа три назад, не меньше.

Олег провёл в уме несложные подсчёты. До посёлка Кругова отсюда около десятка километров, Лом уже должен быть там. Но, как бы всё ни обернулось, раньше чем через пару часов вряд ли вернётся. Обернувшись к своим людям, он скомандовал:

— Всем отдыхать, доспехи можно снять. Только не разбредайтесь.

Посмотрев на рыболовов, он вздохнул:

— Эх, знал бы, леску и крючки прихватил.

— У меня леска есть, кусок одолжу, — щедро предложил Клёпа. — Только с возвратом. А крючок из дерева вырежешь: здешние караси лениво дёргаются, не сломают.

— Перебьюсь, — отмахнулся Олег. — У нас паёк неплохой.

— Может, махнёмся чем-нибудь? — предложил «гном». — Мы вам рыбки свежей, а вы нам чего-нибудь из запасов.

— Да там та же рыба, — вздохнул Олег. — Только копчёная и солёная.

— Как она уже достала! — в сердцах выдохнул Клёпа. — Считай, второй месяц только её и жрём — с такой кормёжки скоро жабры появятся. Скорей бы уже грибы пошли.

— Мы по дороге видели несколько штук.

— А толку? Много не наберёшь: весь день можно корячиться, а результат… Так, только зубы запачкать.

— Про хайтов что-нибудь слышно?

— Вчера к нам шесть беженцев пришли, с севера. Рассказывали, что войско Монаха сильно потрепали, он ушёл в леса. Теперь эти твари шастают повсюду как у себя дома. Что бы ни говорили про этого бандита, но пока он им давал жару, к нам никто не забредал.

— А сколько их пришло? Не знаешь?

— Без понятия. Вчерашний гонец, что письмо от Кругова притащил, говорил, что их сотни три. Врёт наверняка.

— Может, и так… Ладно, рыбачь, не буду тебя отвлекать.

* * *

Через час пожаловали ещё одиннадцать мужчин. Никого из них ни Олег, ни Клёпа не знали — они пришли с востока, из маленького посёлка. Никаких новостей не принесли, сами были удивлены тем, что здесь нет ожидаемого войска, засыпали вопросами «старожилов». К тому времени бойцы Олега наладили с рыболовами торговые отношения — бродя по мелководью, они ловили раков, обменивая их на свежую рыбу. Карасей заворачивали в лопухи, обмазывали глиной и запекали в костре — над бивуаком потянулся соблазнительный аромат.

Тех, кто не горел желанием залезать в прохладную воду, Олег заставил возводить навесы. Он не знал, сколько им придётся здесь проторчать, ожидая сбора всего войска, но на всякий случай решил перестраховаться — не исключена ночёвка. Кроме того, людей следовало чем-нибудь занять, дабы не маялись от безделья.

К вечеру подошло ещё шесть маленьких отрядов, а когда солнце уже склонилось ниже макушек деревьев, пожаловал сам Кругов в сопровождении полусотни бойцов. Его тотчас окружили со всех сторон, проклиная на все лады. Особенно надрывался Иван Никитин, доселе неизвестный Олегу неимоверной худобы мужичок из одного из восточных поселений. Однако за истёкшие часы он не только успел со всеми перезнакомиться, но и здорово надоел. На удивление навязчивый человечишка, да ещё и с гипертрофированным самомнением — приведя всего шесть человек, считал себя кем-то вроде фельдмаршала предстоящей операции и даже пытался отдавать распоряжения. Его несколько раз послали по неприличному адресу, а набычившийся Клёпа пригрозил намять бока, причём по лицам свидетелей было понятно, что они с удовольствием в этом поучаствуют. Иван проявил редкое для него благоразумие, оставив всех в покое, тем не менее сейчас, словно позабыв о своём печальном опыте, разорялся на всю мощь лёгких:

— Кругов! Да где тебя носит! Я со вчерашнего дня здесь торчу, люди ни разу не кормлены! Да и дело уж к ночи, куда выступать? Хоть бы шалаши какие приготовил! Раз уж позвал, так встречай, как положено, а то ведёшь себя, как непонятно кто…

Клёпа, пропихиваясь в сторону вернувшегося Лома, как бы невзначай заехал болтуну локтем в солнечное сплетение. Тот, подавившись словами, присел, хватая воздух ртом. Пользуясь столь удачно подвернувшейся паузой, Кругов чётко и громко произнёс:

— Прошу прощения за задержку, вечером подойти не получилось. Мы очень спешили, но подготовить к походу полсотни человек не так-то просто. Ладно, сейчас располагайтесь на ночлег, по темноте всё равно выступать не станем, командирам групп прошу пройти со мной, надо обсудить дальнейшие действия.

Олег мало сталкивался с этим человеком, и мнение о нём у него сложилось весьма противоречивое, но сейчас посмотрел на мэра с некоторым уважением. Теперь можно поверить в то, что он — бывший офицер, как о нём говорили. Правда, Кругов честно предупреждал, что служил в войсках связи, но это всё равно армия и определённый отпечаток налагает. Странно, но никогда прежде ничего армейского за ним Олег не замечал.

Возражать мэру никто не стал, все дружно потянулись за ним. Клёпа, обернувшись к скрюченному Никитину, насмешливо произнёс:

— Эй, фельдмаршал, вы бы поспешили, а то без вас военный совет начнём. — Чуть помедлив, добавил: — Нет, фельдмаршал — больно круто… Будешь Никит́a,[6] раз такой грозный.

Клёпа особо подчеркнул обидное ударение на последнем слоге, причём сделал это со столь непринуждённым видом, что заулыбались самые суровые мужики, только что с пеной у рта проклинавшие Кругова за задержку. Обстановка сразу разрядилась, единственным, кому это не понравилось, был сам заново окрещённый Никитин, но всем не угодишь.

Мэр дошёл до опушки леса, присел на ствол упавшего дерева. Рядом, параллельно ему, лежало второе, так что десяток мужчин разместился без труда. Ни к кому конкретно не обращаясь, Кругов тем же голосом произнёс:

— Кто сколько привёл людей? Олег, давай начнём с тебя, наверняка больше всех пригнал.

— Да, — кивнул парень. — Не считая меня, тридцать пять человек.

Он не стал рассказывать о маленьком отряде, оставшемся на корабле — это был его личный резерв на непредвиденный случай. Кто знает, как всё обернётся.

Кругов понимающе кивнул, опережая рванувшегося было Лома, повелительно махнул рукой:

— Ты лучше помолчи, я и так знаю, что у тебя семнадцать бойцов. Дубин, у тебя сколько?

— Четырнадцать.

— Так мало?! Я надеялся, что вы человек двадцать пять пришлёте. Минимум…

— Да откуда столько набрать? — принялся смущённо оправдываться здоровяк с кожаной повязкой на левом глазу.

Олег знал, что Дубин — один из трёх человек, спасшихся в прошлом году с земель Хайтаны. Первоначально в их группе насчитывалось более двух десятков женщин, мужчин и детей, но схватка с рейдерами обошлась им слишком дорого. В бою он потерял глаз, но сумел довести двоих раненых товарищей до реки, соорудил плот и прибился к одному из посёлков с кучей трофейного оружия, прихваченного с трупов пятерых раксов и триллов. Сейчас он был замом мэра, людей у них было чуть поменьше, чем у бывших островитян, так что по населению они стояли на третьем месте после них и Града Кругова, и его оправдания выглядели неубедительно.

После короткой переклички мэр вздохнул:

— Понятно. Я послал письма в двадцать четыре посёлка, а откликнулось только девять. По грубым прикидкам, у нас общее население около шести тысяч, а набрать удалось всего пару сотен бойцов. Не кажется ли вам, что это несколько маловато?

— А чего ты на меня смотришь? — раздражённо ответил Дубин. — Вон, Никитy спроси. У них в посёлке две сотни человек, а он привёл с собой только шестерых.

— У нас оружия вообще нет! — мгновенно завёлся униженный «фельдмаршал». — Еле-еле что-то наскребли.

— Да ладно тебе, — снисходительно усмехнулся одноглазый громила. — У нас почти все безоружные. Накидка из шкуры вместо доспехов да топор за поясом — вот и всё оружие. Только не говори, что у вас топоров нет: твои ребята «Камаз» разобрали, так что металла хватало. Вон, Олег, честно скажи, они у вас оружие брали?

Тот не сразу нашёлся, что ответить, так как в посёлке бывал нечасто и не был в курсе всех товарных сделок. Впрочем, кое-что припомнил:

— Точно не знаю, но стекло от грузовика на нашем складе видел, и рессор пачку.

Других доказательств собравшимся не потребовалось — все осуждающе уставились на смутившегося Никитy. Олег, понимая, что обсуждение уходит куда-то не в ту сторону, и гася конфликт в зародыше, поспешно произнёс:

— Мы здесь ругаться собрались? Если да, то я уйду, если нет, то не пора ли приступить к делу?

— Я и пытаюсь это сделать, — вздохнул Кругов. — Но какое может быть дело, если у нас всего пара сотен бойцов?

— Не вижу пока ничего страшного, — ответил Олег. — Возможно, ты и знаешь многое, но вот нам пока ничего неизвестно. Если появились десяток раксов с парой дюжин триллов, то такой отряд мы раздавим без труда. Может, всё же расскажешь подробности?

— Конечно, — кивнул мэр. — Всё просто: вчера пришли четверо беженцев, рассказали, что через Зеленушку перебрался огромный отряд хайтов.

— Зеленушку? — не понял Олег, плохо знакомый с географией левого берега.

— Речка такая. Она дальше, на севере. Очень тихая, вся ряской поросла, но при этом достаточно широкая и глубина порядочная.

Олег понимающе кивнул: воспоминание об этой реке заставило его нахмуриться: именно на ней ледоход разделил его с похитителями. Он на всю жизнь запомнил своё позорное бессилие, когда жену уносили в лес, а он не мог помешать похитителям.

Кругов тем временем продолжил:

— Беженцы рассказали, что хайтов около пары сотен. У страха глаза велики, но не думаю, что они ошиблись в десять раз. На подходе к Зеленушке пойменный лес уходит далеко на восток, и селений там нет, так что они пройдут через него, не отвлекаясь, и вскоре обрушатся на наши посёлки. Собственно, они могут быть уже поблизости.

— Надо немедленно послать людей на разведку, — тут же вскинулся Дубин. — Такими темпами к нам могут подобраться незаметно и напасть, пока мы тут прохлаждаемся.

— Не переживай, — успокаивающе произнёс Кругов. — Я сразу послал четвёрку ребят. Выяснив, куда направляются хайты, они немедленно дадут нам знать. Судя по тому, что известий нет, пока ничего не узнали.

— Может, их уже перерезали давно, — пробурчал Лом.

— Вряд ли. Они пошли по двое, даже если одну пару перехватят, вторая должна уцелеть. В общем, пока рыпаться резона нет, надо ждать известий. Я потому и не торопился особо, так как новостей пока нет, и…

Кругов замолчал на полуслове, приподнялся, удивлённо выдохнул:

— Ну и совпадение! Только о них вспомнили, и вот они!

К совещающимся приближались двое мужчин.

— Здорово, орлы! Ну? Выяснили чего-нибудь?

— Да, — кивнул более старший. — Мы видели хайтов, они идут в сторону Климова.

Лом с Никитиным хором выдохнули:

— Так им и надо!

Остальные не удивились столь жестокому единодушию, а на лицах некоторых можно было прочитать откровенное одобрение. Климов был крупным посёлком, в нём насчитывалось около трёх сотен жителей. Рядом располагались две маленькие деревни, вся эта кучка образовывала подобие военного союза с общим населением в шесть сотен. Ни одного бойца они не прислали и по иронии судьбы оказались на острие вражеского удара.

Олег, с ходу оценив ситуацию, уточнил:

— Далеко они?

— Я думаю, уже должны подойти к посёлку, — неуверенно ответил разведчик.

— У них стены хорошие?

— Да какое там! — пренебрежительно хмыкнул Лом. — Курам на смех: из палок и глины, их пальцем проковырять можно. Да и высота — что у клумбы оградка.

— Понятно. Вот что я думаю: сегодня выступать резона нет. Понятно, что к утру их могут смести к чёртовой бабушке, но если поторопимся, то составим им кампанию.

— Согласен, — кивнул Кругов. — Раз уж они решили, что справятся с проблемой самостоятельно, то флаг им в руки. Ты прикинул, сколько там хайтов?

— Да, — ответил разведчик. — Всё сходится, не меньше двух сотен, скорее даже больше.

— Нам с ними не сдюжить, — признал Кругов. — Пускай обломают зубы о Климов, а мы ударим, когда они ослабнут.

— Сильно их не ослабят, — пробурчал Дубин. — В Климове нормальных бойцов нет. Мужики там такие, что им впору юбки цеплять; чёрта лысого такие рохли хайтов потреплют. Но и спешить им на выручку не стану, хоть режьте.

— Присоединяюсь, — буркнул Лом. — Пускай хоть немного продержатся, даже если всего десяток хайтов изведут, нам всё равно подмога. А поутру, не спеша, потопаем и посмотрим, что там к чему.

— А зачем вообще туда идти? — вкрадчиво произнёс Никитин. — Мы им ничем не обязаны, раз они решили выкручиваться сами, то пускай выкручиваются. Насколько я знаю, хайты приходят за пленниками? Вот пускай их хватают и убираются назад: нам такие соседи не нужны!

— Ага! Щас! Уберутся они, жди! — язвительно произнёс Дубин. — Шнурки погладят и сразу уйдут! Дурак ты, Никитa! Да если они не встретят серьёзного сопротивления, то и дальше пойдут, зачем им возвращаться?

— Верно, — поддержал его Олег. — Десять хайтов без труда конвоируют сотню пленников. Да, это маловато, но всё же убежать трудно. А с их жадностью будут и дальше разорять посёлки, пока в добыче не захлебнутся. Я был у них и слышал рассказы людей из северных посёлков, так что не сомневаюсь, здесь они поступят аналогично.

— Я так понимаю, никто не горит желанием выступать немедленно? — произнёс Кругов.

Никто не стал отвечать на столь риторический вопрос. С одной стороны, если не поспешить, то на Климов обрушатся хайты, но с другой, ради него никто рвать жилы не станет: они сами сделали свой выбор, не прислав ни одного бойца. Хороших троп в ту сторону нет, придётся идти через ночной лес, а он не похож на городской парк — пятнадцатикилометровый марш-бросок в таких условиях неминуемо вымотает людей. Вступать в бой всё равно придётся только с рассветом — хайты в темноте видят на порядок лучше человека, не стоит давать им такое преимущество. Имея столь малые силы, приходится учитывать каждую мелочь.

Олег, припомнив волновавший его вопрос, обернулся к разведчикам:

— Там есть чёрные всадники?

— Это те, которые разъезжают на помеси лошади с черепахой? Есть.

— Много? — дрогнувшим голосом уточнил Олег.

— Восемь или десять.

— Хреново дело.

— А что такое? — насторожился Кругов.

— Неприятные ребята. Вступать с ними в рукопашную смысла нет: если не расстрелять издалека, они устроят мясорубку.

— Одни проблемы… Ладно, чтобы не разводить анархию, предлагаю решить вопрос с командованием, а уже потом прикинем, что делать дальше.

* * *

Едва Олег присел у костра, Рита протянула ему хорошо пропечённую рыбину на листе лопуха. Отправив в рот кусочек белого рассыпчатого мяса, посыпанного душистой приправой и солью, парень произнёс:

— В общем, выступаем на рассвете.

— Климов к тому моменту сметут, — заявил Макс. — Хайты любят устраивать ночные бои, им темнота не помеха.

Олег не удивился информированности товарища. Наверняка разведчики, добираясь до командиров, успели рассказать новости, мгновенно разошедшиеся по всему лагерю.

— Да, — согласился он. — Но все решили, что так будет лучше, да и справедливее. Из Климова могли прислать полсотни бойцов, с ними у нас ещё были бы какие-то шансы… Да что там Климов: если б откликнулись все, сотен пять бы набралось, а то и больше.

— Думаешь, победить будет тяжело? — поинтересовалась Рита.

— Это ещё мягко сказано. Численность у нас примерно равная, но не всё так просто. Будь у них одни триллы, справиться несложно, но большинство составляют раксы, а это уже гораздо хуже. И неприятнее всего, что там с десяток чёрных всадников.

Макс присвистнул. Островитяне прекрасно помнили рассказы Олега и арков — они весьма красочно поведали о своей встрече с этими машинами смерти. Если учесть, что большинство собранных сейчас бойцов здорово уступали солдатам Монаха, то дело плохо, ведь даже этих бандитов чёрные всадники приводили в ужас.

Олег тем временем продолжил:

— И ещё: Кругова избрали командиром.

— Это справедливо, — нехотя признала Рита. — Ведь он привёл больше всего людей, да и затеял всё сам.

— Согласен, — кивнул Олег. — Но многие недовольны его кандидатурой, и я в том числе. У него попросту нет никакого боевого опыта, даже нападения ваксов отражал не он, а назначенный им командир охраны посёлка.

— Тогда почему ты не возражал против его кандидатуры? — поинтересовался Макс.

— А зачем? Это меньшее зло, пусть уж лучше он, чем полная анархия. По крайней мере, у него есть хватка.

— Ты бы справился с этой ролью получше, — заметила Рита, — Опыта тебе не занимать.

— Возможно, — не стал спорить Олег. — Но такими крупными силами я ещё не командовал. К тому же, меня бы никогда не избрали, сами понимаете.

Спорить с этим утверждением никто не стал. Действительно, отношение к островитянам было сложное. С одной стороны, их уважали за немалую силу, бескорыстную помощь соседям в трудные времена, осенний разгром хайтов и нынешний рейд по землям ваксов. Но с другой — многим эта сила как раз не нравилась, да и зависть брала своё. Торговля железом и солью сделала их местными олигархами — ни у кого в округе не было таких богатств. Нет, железо кое-где получали: как и на Земле, оно не было большим дефицитом, но болотные руды не давали качественный металл, кроме того, эти источники скудны, а добыча трудоёмка. Маленькому поселению невозможно наладить нормальную добычу в комплексе с производством.

А вот островитяне на добычу руды вообще не отвлекались: гематита[7] было полно, оставалось просто собирать его глыбы. Кроме того, хитрая политика Добрыни позволила переманить к себе немало хороших специалистов. Поначалу земляне плохо осознавали их ценность, а он первый начал проводить планомерные действия по их привлечению. Бывало, принимал к себе целый посёлок ради одного-единственного человека с полезными знаниями и навыками. Результат получился закономерным — на сегодня бывшие островитяне обладали самой мощной «промышленной базой». Продукция их кузнечного цеха была известна повсюду — изделия других поселений на её фоне выглядели бледновато.

Но даже этого было мало — у островитян был собственный флот. Даже маленький «Арго», в одиночку отбитый Ритой у хайтов, позволил им предпринять далёкое путешествие на юг, доставив массу необходимых вещей, в том числе и семена, позволившие заняться сельским хозяйством. Теперь же у них было целых три корабля, в то время как остальные вынуждены довольствоваться неказистыми лодками или плотами.

Островитянам завидовали все, и это неудивительно. Так что, при всём уважении, вряд ли Олег смог бы получить достаточно голосов в свою поддержку. Предложи он свою кандидатуру, ни к чему хорошему это бы не привело — всё равно предпочтение отдали бы Кругову, — а противоречия в стане союзников могли усилиться. И так психующий Никитин не раз грозился уйти, ему частенько поддакивал Шульгин, пришедший с отрядом в двенадцать человек из посёлка с населением в две с половиной сотни.

Нет, правильно он сделал, что не предложил свою кандидатуру, — так будет лучше. С этим молча согласились товарищи, никак не прокомментировав его слова.

ГЛАВА 17

Маленькое войско остановилось, не дойдя двух километров до Климова. Дальше без разведки идти страшновато: в той стороне в небо уходили густые клубы дыма, явно чересчур обильные для печей или очагов. Кругов послал туда несколько ребят на разведку и, окружив отряд дозорами, принялся ждать их возвращения.

Пятнадцатикилометровый переход показал все недостатки сборного войска. Передовое охранение слишком бодро ушло вперёд, едва не затерявшись на лесных просторах. Пришлось высылать вслед гонцов, перекрикиваться на всю округу, выдавая своё местоположение. Шульгин без конца скандалил, требуя делать привалы чуть ли не через каждые пять минут. В конце концов он самовольно поставил свой отряд в арьергарде и тотчас попытался «отстать». К счастью, это вовремя заметили, поднялась ругань. Трусоватый командир отрицал попытку дезертирства, но в итоге вынужден был занять место в середине колонны. Однако, пользуясь этой заварухой, исчез Никитин со своими бойцами. Его проклинали на все лады, но преследовать не стали — слишком незначителен его отряд, да и разыскать их в густом лесу проблематично.

Времени на всё это потратили немало, так что дорога заняла около пяти часов. По ходу дела настроение бойцов всё более ухудшалось — вера в победу падала с каждой минутой. Даже полный дурак видел, что войско никчёмное: оно и передвигаться-то нормально не может, не то что сражаться. Олег не сомневался, что если они до вечера не вступят в бой, то за ночь половина разбежится, и это ещё в лучшем случае. Честно говоря, он уже сам жалел, что ввязался в эту авантюру — всю эту толпу можно смело поменять на полсотни солдат Монаха.

Разведчики вернулись через час, причём бегом. Один с ходу заорал:

— Климов разорили, хайты идут в нашу сторону, прямо по тропе.

Ситуация была проста — люди расположились непосредственно на лесной дороге, тянущейся с севера на юг чуть выше поймы Фреоны. Когда-то здесь была простая звериная тропа — животные немало их проложили среди местных зарослей, — но так получилось, что с прошлого года ею стали пользоваться люди, растоптав её, будто автомобильную грунтовку. Там и сям от неё отходили ответвления к посёлкам, так что хайты не стали ничего мудрить — просто двигались по ней, время от времени поворачивая к деревням.

— Посёлок сожгли? — уточнил Кругов.

— Да, он до сих пор горит. Всё сожгли, а людей гонят с собой. Многие ранены и обожжены.

— Много хайтов погибло?

— Не знаю. Вряд ли: раненых среди них не видно, да и количество не уменьшилось… как мне кажется.

Кругов неуверенно осмотрелся, на несколько мгновений задумался, потом громко произнёс:

— Встретим их прямо здесь, место очень удобное. Просто перегородим дорогу.

— Лучше дальше отойти, к Молочному ручью, — предложил Дубин. — За ним берег удобный, там крепче стать можно.

— Верно, — поддакнул Лом. — Их лошади завязнут в топком русле и не смогут ударить быстро, с разбега.

— Лучше вообще пока спрятаться, — предложил Олег. — Нам их не остановить, даже пытаться нечего. А вот в темноте, когда остановятся, нападём на их лагерь. Даже короткий обстрел может уничтожить десятки раксов и триллов.

— До вечера они успеют немало набедокурить, — вздохнул Кругов.

— Я понимаю, но если нас разобьют, то это ничем не поможет. Лучше предупредить все ближайшие посёлки: пускай разбегаются по лесам.

— Умный ты больно! — недовольно буркнул Дубин. — Людей не поймают, так сожгут всё.

— Ничего, жилища можно отстроить заново, а…

— Хватит болтать! — чуть не выкрикнул Кругов. — Идём к ручью и занимаем позицию на другом берегу.

Спорить с командиром последнее дело — Олег умолк. Войско, гремя оружием и амуницией, бросилось назад: идти придётся более километра, а хайты передвигаются быстро, так что медлить не стоило. Через пятнадцать минут под ногами зачавкала вода. Пойма Фреоны здесь вдавалась в берег узким длинным мысом; как и всякий пойменный ручей, Молочный не имел чёткого русла и сочился множеством еле живых струй по полосе в пару десятков метров, лишь кое-где стояли неглубокие заводи, кишащие мальками щуки: она обожала нереститься в подобных болотах.

Тропа пересекала ручей в самом сухом месте, кроме того, для удобства кое-где были сделаны жердевые гати, так что летом можно было пройти, не замочив ног. Другой берег поднимался повыше; Олег признал правоту Кругова: стоять там и впрямь будет удобнее, а открытое пространство позволит стрелкам действовать эффективнее. В его отряде каждый имел лук или арбалет, даже арки, но во всем остальном войске такого оружия не набиралось и четырёх десятков единиц. Да и наконечники в основном были костяные или медные: железо слишком дефицитно и требует развитого кузнечного дела.

Олег, собиравшийся предложить Кругову рассадить лучников на деревьях, увидев место, отказался от этой затеи — хороших деревьев здесь не было, лишь корявые уродцы и кустарник. Неудивительно: слишком влажно — на болоте великаны не растут.

Кругов быстро распределил отряды по позициям, выстроив войско в одну линию — отряд к отряду. При этом в центре поставил те группы, у которых много копий, намереваясь с их помощью отбить кавалерийскую атаку. Всех остальных распределил где попало, не обращая внимания на качество и состав вооружения.

Отряду бывших островитян достался правый фланг, почти самый край — дальше них стоял лишь трусоватый Шульгин, а левее устроились люди Лома.

Клёпа спустился пониже, потрогал палкой дно ручья. Все внимательно следили за его действиями, да и сам вид коротышки вызывал немалый интерес: в ожидании боя он облачился в весьма оригинальные самодельные доспехи. В основном их изготовили из автомобильной резины, при этом широкие наплечники с узором протекторов выглядели своеобразно. Голову защищал деревянный шлем с крестом той же резины, а на лицо опускалось забрало из радиаторной решетки. Особенно самобытно «гном» выглядел со спины: на потёртом плаще из оленьей шкуры с немалой тщательностью был вырисован сжатый кулак с выставленным средним пальцем.

— Эй, Клёпа! — нервно усмехнулся кто-то из толпы. — Хороший у тебя рисунок! Когда за тобой будут гнаться, то поймут, что хрен догонят!

— На свой посмотри, умник укуренный.

Тот не обиделся, скорее наоборот. Глупо обижаться на такие слова, когда на твоём плаще с мельчайшими ботаническими подробностями нарисован огромный лист индийской конопли. Такая тщательность подразумевает хорошее знакомство с объектом.

— Вот придурки, — сплюнул Лом. — Их сейчас резать будут, а они всё ржут. Эй, Клёпа, ты что там меряешь? Глубокое место ищешь? Топиться собрался, что ли?

— Да тут лёжа не утопишься, — буркнул «гном». — Хреново дело, дно крепкое, мути маловато. Никто в этой луже не завязнет, даже мечтать нечего.

— Утешил… Блин!.. Иди назад, хватит лягушек распугивать.

В отряде Олега копья и пики были лишь у семерых, с некоторой натяжкой к ним можно прибавить Эрона с его новенькой алебардой длиной под два метра. Для того, чтобы выстроить крепкий ёж, этого недостаточно. Остаётся надеяться, что хайты по обыкновению без затей ударят в центр построения, левее позиции островитян, и лучше не мудрить с построением. Олег не стал сбивать ряды, наоборот, рассредоточил людей до самого берега — в свободном строю. Бойцы тренированы в схватках с ваксами, а там не требовалось драться, прижавшись плечом к плечу — тактика требовала действий парами и тройками, только так можно эффективно противостоять толпе дикарей. При виде строя те не бросались на копья, а немедленно растекались, стараясь охватить противника со всех сторон, или попросту убегали: особой храбростью они не отличались.

Эта тактика в схватке с хайтами не эффективна, но сражение в строю его бойцы освоили плохо — опробовали только на тренировках. Так что лучше не мудрить, сбивая народ с толку. А самое главное — в тесноте невозможно эффективно стрелять, лучникам и арбалетчикам надо много свободного места, чтобы управляться со своим громоздким оружием.

Встав посреди отряда, Олег в сердцах выдохнул:

— Эх, нам бы часа три времени!

— И что? — не понял Макс.

— Понаделать кольев и утыкать ими всё русло.

— Так они обойдут их стороной, — неуверенно отозвалась Рита.

— Сомневаюсь. Насколько я видел, хайты без всяких хитростей бросаются на всё, что видят перед собой. Да, наткнувшись на такую преграду, начнут мудрить, но перед этим понесут потери. Меня больше беспокоят их всадники, а ведь если они разом помчатся вперёд, обгоняя свою пехоту, то, напоровшись на колья, остановятся. Стрела их берёт, так что пара удачных залпов по малоподвижным целям может решить эту проблему.

Обернувшись влево, Олег прикрикнул:

— Лом! Если всадники налетят на вас, рассыпайтесь в разные стороны. Выдержать удар без хороших длинных копий нереально, да и строй жидковат.

— Ладно! Учту!

К своим людям Олег обратился потише:

— Не знаю, как повернётся дело, но в любом случае стреляйте с такой скоростью, как никогда ранее не стреляли. Надежда только на луки и арбалеты, не верю, что выдержим рукопашную. Многие из вас сталкивались с раксами и должны понимать, что без численного превосходства сдюжить трудно. В общем, если дело обернётся плохо, не вздумайте бежать назад. За нашими спинами через двадцать-тридцать шагов начинается светлый сосняк, всадникам там полное раздолье. Убегайте вправо, вдоль русла ручья, только в этих кустарниках есть шанс на спасение. Если потеряем друг друга, место сбора в трёх километрах выше по течению: насколько я понял, там приличное озерцо, вот на его берегах и ждите остальных. Понятно?

Люди невпопад поддакнули и покивали. Видя, что после его слов остатки и без того мизерного боевого задора сошли на нет, Олег ободряюще произнёс:

— Не вешайте носы! Я просто обрисовал самый худший вариант. Не исключено, что при виде столь бравого воинства хайты разбегутся кто куда!

* * *

Не разбежались.

Больше часа прошло в томительном ожидании, народу надоело стоять, некоторые обнаглели настолько, что разлеглись, другие просто присели. Нервничая, бойцы затевали путаные беседы, от отряда к отряду быстро разлетелось предположение, что хайты передумали и пошли другой дорогой, а возможно, вообще решили возвращаться на север. Резон в этих рассуждениях был: за такое время они два раза должны успеть прошагать эти несчастные три километра.

Всё изменилось в одно мгновение.

Сперва на тропе показалась пятёрка триллов. Долговязые, худющие метатели дротиков передвигались бегом, нелепо покачивая своими яйцевидными головами. Завидев нестройные ряды вооружённых людей, они резко остановились, парочка дёрнула назад, трое остались на месте, спокойно рассматривая войско землян. Впрочем, про войско сказано не совсем верно: помимо землян, в строю было несколько арков и вольных кшаргов, перебравшихся поближе к Фреоне, надеясь на защиту странных пришельцев. Жили эти поселенцы отдельно, в парочке маленьких хуторов, но по первому зову Кругова прислали четверых бойцов, причём все умели обращаться с охотничьим луком, а стрелы у них были на любую дичь, в том числе и на двуногую.

Стрелки они были непревзойдённые, в чем Олег убедился ещё до начала боя. Один из кшаргов, коренастый длиннорукий паренёк лет восемнадцати, натянул лук, сплюнул, внимательно проследил за полетом плевка, определяя столь оригинальным способом силу бокового ветра, после чего выпустил стрелу. Охотничий срез с широченным наконечником ушёл с такой скоростью, что проследить за ним никто не сумел. Однако конечный результат мог оценить каждый: один из хайтов заверещал, брызгая кровью, замахал рукой — ему отсекло половину ладони.

Триллы сделали правильные выводы и скрылись в кустах по обеим сторонам дороги. Иногда они выглядывали и тотчас снова исчезали, не давая стрелкам времени на прицеливание. Но никто и не думал за ними охотиться — стрел не настолько много, чтобы переводить их впустую.

Ещё через десять минут нервного ожидания показалась быстро двигающаяся толпа хайтов. Первыми мчались десятков шесть триллов, каждый приготовил дротик, зажав в правой руке — они собирались вступить в бой прямо с ходу. За ними, чуть отстав, гремя дощатыми доспехами, бежали раксы. «Горилл» было настолько много, что они запрудили всю дорогу, задевая кусты по обочинам.

Рита покачала головой:

— Что-то не так. Разведчики ошиблись, их явно гораздо больше двух сотен.

По рядам землян прошёл тревожный ропот — и без того уже все поняли, что врагов оказалось больше, чем ожидалось: одних раксов сотни две. Метатели дротиков добрались до ручья и, вырываясь с теснины дороги, принялись растекаться в стороны, громко шлёпая широкими ступнями по воде, за ними потянулись раксы.

— Огонь! — дико заорал Кругов.

— Стоять! — негромко приказал Олег. — Лучники огонь, арбалетчикам ждать команду!

— Ты чего! — едва не взвыл Макс. — Они под носом, здесь и дурак попадёт!

— Успокойся! Они освобождают дорогу, сейчас ударят фраки. Чёрные рыцари опаснее всех и передвигаются очень быстро. Арбалетчики просто не успеют перезарядить оружие, так что пускай стоят наготове.

Возможно, Олег и ошибался, но всё же считал, что в этом деле лучше перестраховаться. Если десяток чёрных всадников домчится до рядов необученных, плохо вооружённых бойцов, исход схватки будет очевиден. Нет, лучше встретить их во всеоружии, ведь мощный боевой арбалет всем хорош, кроме скорости перезарядки — на это уходит не менее полуминуты.

Впрочем, рассуждать некогда, ведь лук, в отличие от своего более сложного собрата, на порядок скорострельнее, поэтому стоять без дела в ожидании фраков не стоило. Олег подцепил тетиву фигурным кольцом, затрещав напряжёнными спинными мышцами, оттянул её до уха и отпустил. Освобождённая жильная бечева хлопнула по наручу, рука скользнула за плечо, выхватила следующую стрелу. Сейчас надо бить, просто бить, и делать это как можно чаще. Чем больше врагов поляжет при обстреле, тем меньше вступит в ближний бой.

Олег не отвлекался на триллов, бегущих в первых рядах вражеского войска. Расстояние до них невелико, кроме деревянных или бронзовых нагрудников да юбки из толстой кожи других доспехов они не носили, так что пусть со столь лёгкими целями расправляются менее опытные стрелки. Сам Олег себя к ним не причислял — его колчан был набит трёхгранными «бронебойными» стрелами с хорошо закалёнными остриями. Они не могли нанести столь широкую рану, как срезы, но зато способны пробить доску или даже стальной лист, а уж кожаные доспехи для них, будто бумага.

Олег целил в раксов. Впрочем, особого искусства здесь не требовалось: «гориллы» мчались плечом к плечу, промахнуться трудно. Самое главное — натягивать лук посильнее и делать это почаще. Он почти не замечал результатов своих усилий, только иногда отчётливо видел, как стрелы протыкают грудь, бьют в морды или вонзаются в податливое брюхо по самое оперение. Справа раз за разом бил лук Макса, слева хлопала по наручу тетива Риты, так что три лучших лучника островитян стояли бок о бок. Не замедляя темпа, Олег выкрикнул:

— Эх, будь таких ребят, как мы, хотя бы сотня, плевать я хотел на всяких хайтов!

— Мечтать не вредно! — нервно рассмеялся Макс.

По ушам ударил дружный рёв атакующих — они приветствовали чёрных всадников. Олег так и не понял, какая тактическая необходимость заставила держать конницу в арьергарде колонны, ведь появилась она только после окончательного развёртывания пехоты. Впрочем, такая задержка ничуть не отразилась на дальнейшей скорости фраков — они за несколько мгновений далеко обогнали остальных хайтов.

— Арбалетчикам, огонь по чёрным всадникам! — заорал Олег. — Лучникам тоже!

Он выпустил стрелу в первую чёрную бестию, но тотчас понял, что промахнулся, взяв слишком маленькое упреждение — просто никогда не сталкивался со столь скоростными целями. Фраки, вылетая с дороги, не растекались в стороны — они так и продолжали мчаться вперёд, на центр человеческого войска. При этом стрелкам Олега приходилось нелегко — надо было повернуться боком и оценивать перемещения противников. Но это всё же лучше, чем встречать лобовую атаку: бить при этом проще, но вот всё остальное… Нет уж — лучше видеть этот кошмар с фланга.

Первые всадники достигли рядов землян. Из-за товарищей Олег не мог видеть, что там происходит, но хор криков ужаса и боли говорил сам за себя. Стрелять в ту сторону было неудобно, он оставил фраков в покое, перенёс всё внимание на пехоту. Та на месте не стояла: раксы уже подобрались на полсотни метров, триллы и того ближе — в воздухе свистели первые дротики.

— Щиты!!! — заорал Олег. — Не спать!!! Мать вашу!!!

Передние стрелки забросили арбалеты за спину, подняли широкие щиты, прикрывая товарищей от дротиков. Стопроцентной защиты они не давали — слева кто-то вскрикнул, обиженно выругался.

— Ранен? — уточнил Олег.

— Щёку порезали! Суки!!!

Замысел Кругова частично сработал — бегать по руслу не слишком легко, а напротив правого фланга пехотинцам пришлось обходить парочку приличных заводей со стоячей водой, покрытой ряской. Один ракс сдуру рванул напрямую, тут же провалился по шею, оставив на поверхности яростно воющую голову. Удачливый арбалетчик тут же забил болт в разинутый рот, заставив неудачника захлебнуться криком. Больше любителей поплавать не оказалось — хайты помчались в обход, неуклюже выдёргивая ноги из илистого дна.

Среди хора криков и звона оружия, доносившегося слева, отчётливо прозвучал истошный крик Шульгина:

— Уходим!!! Все драпают!!!

Обернувшись в его сторону, Олег увидел, что драп и впрямь имеет место — Шульгин улепетывал со всем своим отрядом.

— Убью с-суку!!! Стоять!!! — заорал он ему вслед.

Но тот лишь вздрогнул, вжал голову в плечи и помчался дальше, петляя, будто заяц, явно опасаясь стрелы в спину. Макс дёрнул командира за плечо:

— Да хрен с ним! Все драпают, сам посмотри!

И правда: центр войска не выдержал и минутной схватки — фраки пробили строй в нескольких местах, не понеся при этом заметных потерь. По подсчётам Олега, чёрных всадников было девять: двое пали под огнём лучников и арбалетчиков, а семеро сейчас бесчинствовали среди толп разбегающихся ополченцев, так что на копья поднять никого не удалось — идея Кругова не сработала.

От уничтоженного центра волна паники неслась дальше — люди поспешно разворачивались и бежали куда глаза глядят. В некоторых местах процесс принимал организованный характер — бойцы покидали позицию по приказу командиров. Бой был проигран ещё до начала схватки с пехотой: войско, набранное с бора по сосенке, разбежалось от семерки чёрных всадников.

Олег не страдал желанием геройски погибнуть, да и нёс ответственность за своих людей — их надо сохранить во что бы то ни стало. Обернувшись вправо, на оголившийся фланг, покинутый отрядом Шульгина, он заорал:

— Уходим!!! Все уходим!!! Вправо!!! Назад никому не бежать!!!

Он первым покинул строй, подавая пример остальным. Странно, но большинство бойцов восприняли такой приказ с недоумением. В отличие от остальных ратников, стоявших в ожидании врага без дела и видевших все подробности происходивших событий, стрелки были сильно заняты. Нелегко работать с луком или арбалетом и при этом вертеть головой во все стороны — они видели лишь то, что находилось перед ними, а там как раз ничего катастрофического не наблюдалось.

Несколько мгновений люди медлили, но, подгоняемые примером самых расторопных, всё же рванули за командиром. И без того непрочная стена щитов развалилась, дротики триллов, не встречая препятствий, замолотили по хлипким доспехам, кое-где находя и незащищённую плоть. К счастью, берег в этом месте был ровным и чистым, препятствий для беглецов не было, и Олег через четверть минуты миновал зону обстрела. За спиной дружно взревели раксы — они так и не успели выбраться из русла, вид недосягаемого убегающего противника был для них нестерпим.

Прикрывая лицо руками, Олег вломился в заросли кустарника, тут же с трудом удержался на ногах — лук зацепился намертво. Бросать оружие не стал: выхватил нож, полоснул по тетиве — снимать её некогда, помчался дальше. Позади трещали ветками десятки его бойцов; он не оборачивался, но по изобилию звуков догадывался, что с ним осталось большинство, а возможно, и все. Дело за малым — сбежать как можно дальше.

Войско землян было разбито наголову.

ГЛАВА 18

Домчавшись до озера, Олег плюхнулся на спину, пустыми глазами уставился в небеса. Не так просто пробежать три километра по лесному бездорожью, да ещё и в доспехах с оружием. Нехорошо выказывать свою слабость перед подчинёнными, но сейчас не тот случай, чтобы строить из себя двужильного. Впрочем, бойцы не обращали на измочаленного командира ни малейшего внимания, ибо сами вымотались зверски: марш-бросок вышел славным, бежали так, что рекордсмены-легкоатлеты позавидовали бы. И неудивительно: ведь старались не ради медали — при таких стимулах как раз и совершается невозможное.

Кое-как отдышавшись, Олег присел, устало оглядел остатки своего войска, приободрился — людей уцелело немало. Бегло пересчитав оставшихся, он и вовсе обрадовался: тридцать два человека, так что потеряно всего трое. Это мелочи, да и не факт, что они погибли или попали в плен — могли просто заблудиться, из-за паники позабыв, куда бежать. Ничего — дорогу к кораблю знают все. Впрочем, приглядевшись, он увидел, что один человек явно не из его отряда:

— Клёпа! А ты как сюда попал?!

«Гном» сплюнул, вытер кожаным рукавом с нижней губы остатки тягучей слюны, спокойно и с достоинством ответил:

— Ты сказал бежать вправо, я и побежал.

— Так у тебя свой командир есть.

— А я на него срал, — хладнокровно сообщил Клёпа. — Да и не командовал он ни хрена: помчался прочь, будто ошпаренный. А мне что было делать? Там оставаться?

— Да нет, всё правильно. Странно, что я тебя сразу не засёк: когда людей пересчитывал… за своего принял…

— А я и есть теперь твой, — буркнул Клёпа.

— И на хрена ты мне нужен? — удивился Олег.

— Пригожусь. Сейчас придётся второе войско собирать, чтобы им навешать. Лучше у тебя в отряде побуду: ты хитрый больно, ловко всё предусмотрел, даже куда драпать в случае чего. Наш Лом о таком не подумал… В общем, принимай, тебе же лучше будет: я хоть ростом и не вышел, но любой шкаф одним ударом уделаю.

Рекламируя себя, Клёпа продемонстрировал покрытое кровавыми пятнами лезвие топора:

— Видал, как я его извозил?

— Брился им, что ли? — уточнил Олег.

— Может, и брил, но только не свою морду. Трилла одного успел отоварить: этот шустрик за нами ломанулся, а я его под кустиком и подкараулил, да так по макушке стукнул, что глаза во все стороны разлетелись.

— Тебя послушать, так он четырёхглазым был, — буркнул Макс.

— Не считал. И вообще, анатомия не моё призвание. А вот гинекология как раз…

— Умолкни, — устало произнёс Олег.

Клёпа послушно успокоился, прекрасно понимая, что сейчас не до шуток — люди не в том настроении. Олег до сих пор не мог прийти в себя от немалого разочарования после того, как понял, что потерял не троих, а четверых. Да, не исключено, что с ними всё в порядке, но с равным успехом по их телам уже могут бегать мухи.

— Раненые есть?

Бойцы зашевелились, послышались удивлённо-испуганные возгласы. Странно, но некоторые в суматохе боя и бегства вообще не заметили, как их зацепила сталь вражеских дротиков. Впрочем, тяжёлых ранений не было: те, кому досталось серьёзно, вообще не сумели достигнуть озера. Сильнее всех пострадал один — ему распороло бок, и крови он потерял изрядно. К счастью, Миша, коновал охотников, уцелел. Будучи санитаром войска, он таскал на поясе подсумок со своими варварскими инструментами и немедленно приступил к работе.

Пока лекарь возился с ранеными, Олег выслал пятёрку охотников в разведку, чтобы прошлись по следам бегства — возможно, удастся найти отставших. Строго-настрого приказал далее чем на полтора километра не уходить — приближаться к полю боя слишком опасно. К тому моменту, когда они вернулись, безуспешно пролазав по лесу около часа, Миша закончил истязать пострадавших, а Олег успел продумать план дальнейших действий.

Первым, инстинктивным порывом, было вернуться на корабль, но после коротких размышлений эту мысль пришлось отбросить. Он понимал, что хайтов немного, и скорее всего, опасность посёлку не грозит. Но всегда оставалась вероятность, что это только авангард и на подходе другие банды. Даже этого отряда вполне хватит, чтобы выжечь большую часть поселений левобережья. Теперь, когда объединённое войско землян уничтожено, им никто не помешает разделываться с деревнями поодиночке. И не исключено, что при этом они узнают о существовании посёлка на правом берегу.

Нет, бежать нельзя — скорее всего, отряд бывших островитян самое сильное войско, оставшееся в здешних краях. Наверняка спаслось немало ополченцев, но Олег сомневался, что они остались вместе — скорее всего, разбежались по всей округе и сейчас возвращаются в свои посёлки. Можно попробовать собрать новую армию, сейчас, после уничтожения Климова, самые тупые должны понять всю степень опасности и невозможности противостоять ей в одиночку. Однако представив, сколько сил придётся потратить на убеждение мэров и советов, и сколько на это уйдёт времени, Олег понял, что ничего хорошего из этой затеи не выйдет. Надо действовать быстро — каждый потерянный день обернётся гибелью новых посёлков. Сейчас он понял, что чувствовали ваксы, когда он прошёлся по их землям карательным рейдом, — не очень-то приятное ощущение.

То и дело замечая на себе быстрые взгляды бойцов, ожидающих его решения, Олег понял: надо что-то сказать. Да и не стоило тут задерживаться — Михаил закончил «штопку» раненых, а просто сидеть неподалёку от места разгрома нежелательно. Кто знает, вдруг хайты вышлют во все стороны разведку в поисках уцелевших.

Поднявшись, Олег произнёс:

— Ребята, нам ничего не остаётся, как следовать за хайтами. Ни о какой прямой схватке не может быть и речи, но при любой возможности будем их пощипывать. У нас есть луки и арбалеты, вот и будем этим пользоваться, не вступая в ближний бой. Если всё будет хорошо, попробуем устроить ночное нападение на их лагерь, да и по пути можно арьергард пощипать.

— Стрел много израсходовали, — констатировала Рита, — У меня чуть больше половины колчана осталось.

— Может, попробуем вернуться на место боя, собрать? — предложил Макс.

Чуть поколебавшись, Олег кивнул:

— Хорошо, но только поначалу вышлем разведку: пусть посмотрят, что там происходит. А сами перейдём на другой берег ручья, оттуда легче следить за окрестностями.

Разведка обнаружила, что на поле боя царит тишь да благодать — хайты не стали задерживаться. Когда отряд Олега выбрался из зарослей, перед ними предстала весьма неприглядная картина. Изломанные кусты, вытоптанная трава, вода в заводях всё ещё мутная от потревоженного ила, кое-где в русле и на правом берегу ручья лежат тела триллов и раксов, а левый берег в изобилии усеян трупами ополченцев.

Олег большую часть бойцов послал собирать стрелы, небольшую группу отправил на поиски тел ребят из своего отряда, а сам обошёл поле боя, подсчитывая потери противника. Итог вышел неутешительным — два чёрных всадника, четырнадцать раксов и двенадцать триллов. Наверняка немало врагов было ранено, но оценить их количество было невозможно. Впрочем, даже раненый ракс в большинстве случаев посильнее ополченца, а уж о фраках и говорить нечего.

Поиски увенчались частичным успехом — в кустах нашли труп Саши Сёмина. Дротик пробил ему висок, кожаный шлем не помог. Остальные три бойца пропали бесследно, что оставляло надежду: Олег почти не сомневался, что они просто заблудились во время бегства. Ничего, в любом случае, где остался корабль, знают, так что вернуться сумеют.

Убитого похоронили поспешно, без долгих церемоний, да и могилу вырыли неглубокую — лопат нет, а работать топорами и мечами неудобно. По этой же причине не стали возиться с телами остальных павших. Их более полусотни, да и по лесу валяется неизвестно сколько, такими темпами придётся заниматься похоронами несколько дней. Весть о разгроме быстро облетит округу, так что вскоре обязательно пожалуют родные и друзья, вот они пускай об этом и позаботятся.

Основная цель возвращения была выполнена лишь частично — стрел нашли немного. Уцелели только те, что встряли в землю и деревья, а те, что торчали в телах хайтов, почти все были изломаны. Неудивительно: даже с пробитым сердцем раксы подолгу катались по земле, неизбежно ломая древки. Хотя цельнометаллическим арбалетным болтам это особо не вредило.

Кроме того, не исключено, что часть стрел хайты унесли с собой. Вывод был логичным: на поле боя не осталось никакого оружия, в ходе поисков обнаружили лишь несколько дротиков и топор ополченца, так что собирателям трофеев делать было нечего. С убитых раксов даже амуницию поснимали, а парочка триллов осталась без своих юбок. Подобная жадность удивляла.

Покончив со скромными похоронами, островитяне направились на юг. След врага потерять трудно — слишком их много, да и как потеряешь, если они продолжали двигаться всё по той же натоптанной тропе?

* * *

Олег решил не лезть на рожон и преследовать противника неторопливо. Если и удастся его пощипать, то ночью, да и то на большой успех рассчитывать нельзя. Попасться ему на глаза при свете дня — верный способ разделить судьбу разбитых отрядов. Олег знал, что хайты передвигаются быстро, и надеялся, что будет тянуться за ними. Впрочем, о разведке не забыл, выслав вперёд Монгу. Ловкий арк по силе заменит многочисленный дозор, а внимательности ему не занимать.

Не прошло и часа после начала преследования, как гладиатор вернулся. Подскочив к удивлённому Олегу, он по обыкновению коротко произнёс:

— Хайты!

— Далеко?

— Пять полётов стрелы.

— Около километра… — задумчиво произнёс Олег. — Что они там делают? По моим расчётам, должны были уйти гораздо дальше.

— Не знаю, я сразу побежал назад, чтобы вы не наткнулись на их дозор.

— Они ещё и дозор выставили?

— Да. И дальше слышится шум боя.

Олег подозвал Клёпу:

— Ты хорошо знаешь эти края?

— До последнего куста.

— Тогда подскажи, что там впереди, примерно в километре?

— Ничего интересного. Тот же лес и мелкий посёлок, его климовцы соорудили. Бойцов оттуда нам не присылали, теперь, небось, осознали свою ошибку.

Только тут Олег подумал, что неплохо бы разослать гонцов по округе, предупредить жителей об опасности. Но, взвесив всё, отказался от такой затеи: его отряд и без того маленький, не стоит его ослаблять. Кроме того, бывшие островитяне плохо знают этот край и обязательно заплутают, теряя время. Оставалось надеяться, что спасшиеся бойцы из других отрядов разнесут страшную весть по всем окрестностям. По логике, каждый будет стараться добраться до своей деревни, по пути рассказывая новости всем встречным.

Поколебавшись несколько мгновений, Олег приказал:

— Монгу, возьми Клёпу, подкрадитесь к хайтам, посмотрите, что они там делают и нельзя ли на них как-нибудь напасть без риска огрести кучу неприятностей.

— Там на дороге дозор, их можно легко убить.

— Сколько в нём бойцов?

— Четыре трилла.

— Нет, это смехотворный ущерб, мы их только раздразним. Так что подыщите что-нибудь более подходящее.

Разведчики отсутствовали больше часа. За это время Олег выработал чёткую тактику дальнейших действий. Если войско хайтов сейчас потрепать не удастся, то придётся ограничиться уничтожением дозора, довольствуясь такой малостью. Сейчас нужна победа, пусть микроскопическая, но несомненная. После поражения дух бойцов, и без того невысокий, упал ещё ниже. Большинство с нетерпением ожидало момента, когда командир перестанет страдать дурью и вернётся на корабль. Пусть у посёлка ещё нет стен, ничего страшного — хайты туда не доберутся. Они не дураки, чтобы переправляться через трёхкилометровую Фреону для прочёсывания безлюдного берега. Теперь даже соседство с ваксами казалось благом: в сравнении с рейдерами Хайтаны они весьма милые создания.

Вернувшись, Монгу разразился целой речью, что для немногословного арка было огромным одолжением:

— Они жгут посёлок, хватают людей. Стариков убивают, молодых и детей сгоняют в одну кучу. Можно напасть на охрану.

— Чтобы тебя понять, надо три мозга иметь, — вздохнул Олег.

— Правильно он сказал, только слишком коротко, — заявил Клёпа. — Посёлок захвачен, его подожгли, всех жителей собрали в кучу и обыскивают.

— Странно! — удивился Олег. — Когда я попал к ним в плен, никого особо не обыскивали.

— Что видел, то говорю. При этом стариков часто убивают. Этим занимается большая часть хайтов, но небольшой отряд расположился на поляне возле тропы, они стерегут пленных, взятых раньше. Я точно не разглядел, но по-моему, среди них есть ребята, уцелевшие после разгрома. И вообще, охраны там мало, можно попробовать освободить наших.

— Сколько это немного? — уточнил Олег.

— Десяток раксов и десятка два триллов.

— А пленников сколько?

— Человек двести или триста.

— Как же они их удерживают, чтобы не разбежались? — удивился Макс.

— Всех согнали в центр поляны: вокруг них бродят триллы, а раксы разбились на пять пар и равномерно разошлись вдоль опушки. Если кто выйдет, сразу заработает дротик.

— Так можно дружно рвануть, — не сдавался охотник. — Если ломанётся целая толпа, то проскочат. Дротиками человек пять успеют положить, не больше, так что проскочить через охрану можно без больших потерь.

— Да там одни бабы, а мужики немногим от них отличаются, — насмешливо констатировала Рита. — Не думаю, что они сумеют организовать массовый побег.

— Верно, — согласился Клёпа. — Нормальных ребят там немного, это в основном народ из Климова, а там публика известная.

Олег, понимая, что сейчас бойцы свёрнут на излюбленную тему унижения мужских качеств жителей посёлков, отказавшихся высылать бойцов в ополчение, поспешно произнёс:

— Ладно, попробуем их пощипать. Но учтите: что бы ни случилось, не лезьте на рожон. Нас слишком мало, не стоит лишний раз рисковать. Молниеносный наскок и стремительное отступление, пока не подоспели основные силы. Если попадём под удар, война для нас закончится.

* * *

Первыми жертвами новых партизан стали дозорные на дороге. Четверо триллов стояли тесной кучкой, хотя слово «стояли» здесь не совсем подходит. Метатели дротиков были слишком непоседливыми созданиями и долго находиться на одном месте не способны были просто физически. Олег никогда не видел, чтобы они присели или тем более улеглись, — эти создания постоянно держались на ногах, шагали из стороны в сторону, либо просто притопывали, будто горячая лошадь перед рывком.

Вот и эти хаотически мельтешили на узком участке дороги, своими движениями чем-то неуловимо напоминая муравьев или мух. Несколько охотников, подобравшись к ним по лесу, завалили всех одним залпом. Ещё одной особенностью триллов было то, что они никогда не произносили ни звука, между собой общаясь только жестами. Вот и сейчас попадали все без единого крика.

Жадный Клёпа нагреб целую кучу дротиков — лука или арбалета у него не было, так что на фоне других партизан он чувствовал себя обделённым. Тела оттащили в кусты: кто знает, возможно, сюда заглядывают вражеские дозоры, не хотелось бы, чтобы они подняли тревогу раньше времени. После этого отряд осторожно выдвинулся в сторону угадывающегося открытого пространства.

Разведчики не обманули — это действительно оказалась огромная поляна. Посередине в тесную кучку сбились сотни три пленников, вокруг них так же хаотически перемещались два десятка триллов с дротиками наготове. Олег старался дышать через раз — чуть ли не в десяти шагах застыла парочка раксов. Приглядевшись, он заметил на их телах грубые кожаные повязки, удерживающих тампоны из мха и травы: «гориллы» явно пострадали в схватке с ополченцами или при захвате Климова, из-за чего их и поставили охранниками. Командование хайтов опрометчиво решило, что это самое безопасное место, — пришло время доказать им всю ошибочность этого мнения.

Кольцо подцепило новенькую, ещё не обтрёпанную тетиву — старую он разрезал во время бегства, когда лук зацепился за куст. Стрела, выпущенная чуть ли не в упор, угодила ближайшему хайту между лопаток, пробив позвоночник. Несмотря на страшную рану, он вскочил, взревел, лихорадочно крутанулся на месте в поисках противника — и лишь потом завалился на бок. Его напарник рухнул беззвучно — тяжёлый тупоносый болт пробил ему затылок.

Бойцы, расположившиеся вокруг, выбравшись из зарослей, открыли беглый огонь по дальним противникам. Те, не ожидавшие нападения извне, поначалу растерялись, даже триллы прекратили свои суетливые метания и замерли на месте. Благодаря этому первый залп имел дли них весьма печальные последствия, выкосив около половины. В отличие от раксов, они не отличались большой живучестью, даже незначительная рана выводила их из строя. Олег отлично разглядел одного, катавшегося по земле с пробитым предплечьем. Столь сильный шок от такой царапины… Несмотря на неподходящее время, он понял, что этот факт надо обдумать, и запомнил его на будущее. Сейчас было некогда: мыслители в таких случаях первые кандидаты в покойники.

Завидев, что большая часть бойцов часто промахивается, он заорал:

— Стреляйте по ближайшим, дальних не трогать! Берегите стрелы, брать их негде!

— Олег!!! — истошно заорали из толпы пленных.

Не став разбираться, кто именно кричал, он откликнулся мгновенно:

— Сюда!!! Быстрее!!! Пока мы не начали отступать!!!

Он понимал, что это наверняка кто-то из его бойцов, но из-за шума различить его по голосу не смог. Ничего, должен вырваться: хайтам сейчас не до пленников.

Враги поняли, что приближаться к стрелкам нежелательно, а сил для их уничтожения не хватает, и сделали правильные выводы — два трилла скрылись в лесу, направляясь в сторону дымного столба, поднимавшегося над уничтоженным посёлком. Понимая, что они приведут подмогу, Олег выругался, обернулся к пленным. Вовремя — они как раз рванули врассыпную.

Скорее всего, групповой побег инициировали несколько ополченцев, ринувшихся в сторону стрелков. Остальные пленники были не столь расторопны — бросились во все стороны, в том числе и в направлении посёлка, где неминуемо попадут в лапы основного войска хайтов. Остановить их было невозможно, да и сражаться с остатками охраны не получалось — тех скрыли тела мечущихся людей. К этому моменту на ногах осталось всего четверо раксов и пятёрка триллов — ещё минута, и с ними было бы покончено. Жаль!

— Отходим! — скомандовал Олег.

— Да ты что! Только начали! — разочарованно выкрикнул Макс.

— В этом деле главное — вовремя закончить, причём самим. Если задержимся, заканчивать будут хайты. Бегом!

Бойцы развернулись, бросились в лес. Как и прежде, Олег до начала схватки установил место сбора — даже если кто отстанет, сможет найти его без труда. Убегая, он чувствовал некоторое разочарование: адреналин, горчивший рот, требовал выхода, скоротечная схватка без рукопашной прошла слишком буднично: Олег даже за меч не брался и не увидел крови противника. Просто несколько ударов тетивы по наручу, и поспешное отступление — бурливший боевой задор требовал более весомых деяний.

Но это просто эмоции — всё сделано правильно. Земляне только что уничтожили полтора десятка хайтов и устроили немалый переполох, освободив при этом множество пленников. Самое приятное, что при этом не заработали ни царапины. Пускай они убегают, но всё равно это — чистая победа.

Первая победа.

Добравшись до условленной полянки, Олег долго переводил дух. Второй раз за один день ему пришлось изрядно побегать в доспехах и при оружии, а с учётом утреннего марш-броска… Неплохая тренировка.

Макс, отдышавшись, обречённо произнёс:

— Ещё одна такая пробежка, и хайты уже не понадобятся: сам сдохну. Ритка, тебе меня не будет жалко?

Амазонка за словом в карман не лезла:

— Если ты надеешься, что стану цветы на могилку носить, то не дождёшься. Разве что плюнуть иной раз приду.

— Это уже неплохо, — удовлетворённо признал Макс. — Хоть помнить будешь, пусть даже таким нехорошим образом.

Главный охотник с прошлого года домогался сердца и тела воительницы, причём непонятно, чего больше. Пока что результат был нулевой: Рита отвергала все его ухаживания. И не только Макса — несмотря на её невзрачную внешность, от поклонников не было отбоя. Впрочем, удивляться нечего: условия изменились, а в этом мире рафинированным красоткам делать нечего. Сама девушка распустила слух, что надеется на встречу с мужем, с которым её разлучила катастрофа. Но Олегу как-то призналась, что никакого желания восстанавливать семью не испытывает — всё было кончено ещё на Земле, причём грязи при этом получилось достаточно. Олег был с ней в неплохих отношениях, но подробности выяснять не стал: амазонка не любила рассказывать о прежней жизни. Он подозревал, что она хлебнула немало и с тех пор мужчин попросту побаивается. Ничего, это временно, будет неплохо, если они с Максом сойдутся — пара выйдет гармоничная.

Поймав себя на столь далёких от войны мыслях, Олег удивлённо покачал головой:

— Надо же, нашёл время…

— Ты о чём? — не понял Макс.

— Да так… Эй, командиры троек! Перекличку проведите, все ли на месте!

Через несколько минут выяснилось, что отряд не потерял ни одного бойца, а вот приобрёл целых семнадцать — к ним присоединилась часть пленников. Все они состояли в отрядах ополчения, причём парочка — Лом и Дубин — были командирами. Они-то и рассказали Олегу, что большая часть бойцов попалась хайтам. Те не стали убивать сдающихся, просто обезоружили и прибавили к толпе пленных, взятых в Климове. Когда начался бой на поляне и все рванули куда глаза глядят, лишь Дубин, прокачав ситуацию, увлёк за собой часть народа. По словам одноглазого командира, поначалу людей было гораздо больше, но часть разбежались по дороге, направившись в свои посёлки.

О сбежавших ополченцах Олег не жалел: надежды на таких бойцов мало, того и гляди, дезертируют в самый неподходящий момент. Пусть меньше, но лучше, да и командовать гораздо легче. Сам себе он честно признавался, что, будь у него сотня подчинённых, мог растеряться с непривычки. А вот с таким количеством управиться легко и партизанить удобнее: большое войско нелегко прятать от вражеских глаз.

К сожалению, толку от присоединившихся было немного — хайты отобрали у них всё оружие. Их кое-как обеспечили наскоро сделанными дубинами и дротиками, конфискованными у Клёпы — это всё же лучше, чем ничего. Оставалось надеяться, что удастся уничтожить группу раксов, отбившихся от основного войска, и обеспечить новичков трофеями.

На этот раз Олег не стал спешить — отряд отдыхал около трёх часов. Разведчиков высылать не стал: после нападения хайты наверняка рвут и мечут, разыскивая наглых людишек, так что не стоит подвергать ребят излишнему риску. Ничего, надолго враг задерживаться не станет: ограбив посёлок, двинется дальше. Большой колонной, обременённый пленниками, он не сможет быстро передвигаться, если повезёт, ополченцы его ещё потреплют.

* * *

Триллов Олег заметил, как только они показались из-за поворота тропы в трёх сотнях метров от места засады. У него уже ноги начали затекать от долгого ожидания — пришлось долго просидеть почти без движения. Ополченцы, совершив приличный крюк по лесу, вышли к дороге ещё более часа назад. Следов прохождения войска хайтов не было — они сумели опередить врага.

Многие из присоединившихся семнадцати местных бойцов были охотниками и отлично знали лес, так что место выбрали не абы какое, а с умыслом. На дороге рядом с Олегом расположились пять лучников, остальные заняли позицию в трёхстах метрах, прямо посреди леса. Оставалось надеяться, что хайты сыграют по сценарию людей и попадутся в несложную ловушку.

Пока что всё шло по плану: как и в прошлый раз, первым показался дозор триллов. Их опять было четверо — Олег в очередной раз удивился беспечности противника. Ведь хайты уже дважды вступали в схватки с ополченцами и должны понимать, что здесь слишком опасно и мелкие группы высылать нежелательно. Хотя кто знает: может, они считают метателей дротиков пушечным мясом и равнодушно относятся к потерям в их рядах.

Тем временем триллы суетливо просеменили к месту засады. Их головы, как и все остальные части тела, ни на миг не останавливались, крутились чуть не на сто восемьдесят градусов, раскосые глаза внимательно исследовали окрестности. Однако заметить людей не так-то просто — замаскировались они прекрасно. Это не ранняя весна с её голыми ветками — сейчас достаточно присесть за густым кустом, и тебя не заметят даже с двух метров.

Олег терпеливо подпустил их поближе, поднялся, одновременно натягивая лук. Передний трилл дёрнулся, подаваясь назад — он инстинктивно старался отойти на безопасную дистанцию, откуда можно использовать дротики, не опасаясь получить сдачи. Но куда там — стрела, выпущенная чуть ли не в упор, насквозь пронзила его грудь.

Разом хлопнули тетивы товарищей — два трилла упали, но последний помчался назад. К счастью, Рита до сего момента выжидала, застыв с натянутым луком, и только теперь выпустила стрелу, расчётливо вбив её под рёбра правого бока. Из мягких тканей извлечь её нетрудно, а для метателей дротиков такая рана фатальна — они от любой царапины испытывают шок.

Этот трилл не оказался исключением: покатился по земле, сломав при этом древко, так что замысел амазонки не удался — стрела оказалась испорчена. Она даже не стала за ней идти — хладнокровия ей не занимать, но копаться в ране в поисках наконечника — это уже слишком.

Олег свою вырезал неповреждённой — такой работой его не смутить, поспешно вытер её о листья, помог товарищам оттащить тела с видного места, вернулся в кусты:

— Готовьтесь ребята, сейчас начнётся самое главное.

Лучники ничего не ответили, лишь один нервно кивнул. Сейчас им придётся столкнуться не с хлипким дозором триллов, а с основным войском. Здесь одним залпом всех не завалишь, так что скучать не придётся.

Голова вражеской колонны показалась через пять минут. Как и в прошлый раз, первыми шли триллы; правда, слово «шли» здесь не очень подходило — они передвигались короткими перебежками, на мгновение замирая на месте, крутили головами и вновь устремлялись вперёд. За ними угадывалась орда раксов, валивших по тропе сплошной лавиной.

Выждав, когда до передних противников осталось менее сотни метров, Олег тихо скомандовал:

— Огонь!

Уже освобождая тетиву, он вдруг подумал, что команда глупа: она для огнестрельного оружия, но не для луков и арбалетов. Всё же человеческое сознание — загадочное явление: даже в столь опасной ситуации может абстрагироваться от реальности, размышляя над никчёмными вещами.

— Нашёл время… — буркнул себе под нос Олег, накладывая на тетиву вторую стрелу.

Триллы, понеся первые потери, замерли, недоумённо вертя головами. Но долго их рассеянность не длилась: определив, откуда несутся стрелы, они помчались в сторону засады, на ходу доставая дротики из длинных колчанов, болтающихся за спиной.

Выстрелив второй раз, Олег прокричал:

— Отходим!

Выждав, когда все бойцы покинут позицию, он помчался за ними, следя, чтобы никто не отстал. Сам Олег не спешил — триллы ни в коем случае не должны потерять добычу из виду. Долговязые метатели дротиков шумели как стадо слонов: продираясь через кусты, они рвались наперерез удирающим.

— Вовремя мы! — крикнула Рита. — Ещё немного, и было бы поздно.

Да, легконогие триллы отличались немалым проворством, соревноваться с ними на равных чревато неприятностями. Фора в расстоянии сокращалась с каждой секундой — враги дышали в затылок. Лишь деревья не давали им пустить в дело дротики — дистанция уже вполне это позволяла.

Внезапно за треском кустов и топотом Олег отчётливо различил стук копыт. Похолодев, он дико заорал:

— Быстрее!!! Чёрные всадники!!!

Бойцы и без того не медлили, а сейчас рванули будто подстёгнутые. Лес здесь был редковатый, и фраки могли передвигаться без труда. В сравнении с всадниками триллы не более чем черепахи — те нагонят моментально. В планы Олега схватка с этими мясорубками не входила: по аналогии с первым боем, он думал, что они вступают в дело в последнюю очередь. Но сейчас всё получилось не так.

К счастью, впереди показалась речка: будь она на сотню метров дальше, можно было бы не торопиться — всё равно не успеешь. Бойцы с разбегу преодолели заболоченный берег, ринулись в воду. Олег поднял лук повыше, стараясь не замочить оружие — тетива последняя, заменить её нечем, разве что попрошайничать у товарищей.

Плыть, гребя одной рукой, неудобно, да и одежда мешала, но речка маленькая, после пары десятков энергичных гребков Олег почувствовал под ногами дно. К этому моменту на берегу уже вовсю хлопали луки и арбалеты оставшихся здесь бойцов. Выбравшись на мелководье, он обернулся посмотреть, в кого же они стреляют.

Вовремя — как раз в этот момент чёрный всадник влетел в воду. Всё более холодея от страха, Олег наблюдал, как враг легко преодолел узкую полоску мелководья, занёс свою кошмарную пику с длиннющим изогнутым наконечником, изготавливаясь для рубящего удара — ещё пара секунд, и он преодолеет последние оставшиеся метры и снесёт голову дерзкому человеку. Чешуйчатый конь рванул дальше, на глубину, и тут наваждение прошло: фрак из машины убийства превратился в беспомощного младенца.

Странно, но как только копыта потеряли контакт с дном, конь отчаянно забился и едва не опрокинулся на бок. Речка, несмотря на узость, была приличной глубины — земляне заблаговременно это проверили. Неизвестно, растерялся ли фрак от неожиданности, попав в омут, или просто не дружил с водой, но бойцы использовали случившееся на всю катушку, вбив в беспомощного противника пару десятков стрел. Наездник погиб на месте, но вот его животное, даже заработав кучу тяжелейших ранений, продолжало дёргаться, всё ещё пытаясь выбраться на твёрдую почву.

Ополченцам было не до него — они обстреливали новых всадников, показавшихся из леса. Те, сходу оценив ситуацию, не стали лезть на рожон, опасаясь повторить судьбу коллеги. Поспешно развернувшись, они скрылись в зарослях, вместо них оттуда высыпали триллы. С фраками их не сравнить — ни доспехов, ни щитов, да и не живучие. Первые выстрелы завалили сразу нескольких, в ответ остальные метнули дротики — левее Олега истошно заорал раненый.

Однако выстоять против луков и арбалетов триллам оказалось не под силу. Будь их сотня, всё могло повернуться иначе, но три десятка здесь ничего не добьются, а остальные ещё не подошли. Метатели дротиков отошли, понеся приличные потери — Олег насчитал одиннадцать тел. Поспешно подхватив оружие и амуницию, специально оставленные здесь перед засадой, дабы не замочить при переправе, он заорал:

— Всё! Отходим!

— Почему отходим? — возмутился Макс. — Всё только начинается! Сейчас они опять появятся, и мы по ним врежем залпом!

— Такой большой и такой дурак! Всадники не полезли на рожон, они наверняка сейчас брод ищут. А когда найдут… Всё понял?!

Макса проняло: он бросился бежать одним из первых. Олег его прекрасно понимал: речка маленькая, то, что здесь приличная глубина, ещё ничего не значит — через сотню метров может обнаружиться отличный брод, по которому кони пройдут, не замочив брюха. Всего-навсего парочка фраков может разгромить отряд, вызвав панику одним своим видом. Даже при самом лучшем раскладе обойтись без потерь не получится. Да и без чёрных всадников потерь хватало: одному бойцу помогали бежать товарищи, у него было пробито бедро, у некоторых виднелись более лёгкие раны — залп триллов даром не прошёл.

Несмотря на суматоху, бойцы бежали организованно — никто не отставал и не вырывался вперёд. Война — хорошая школа: ещё не настал вечер, а люди уже научились правильно драпать. Теперь дело за малым — научиться наступать.

Привычно удалившись километра на три от места схватки, Олег сменил курс, вновь заходя на опережение. Он надеялся, что замыслы хайтов не изменятся, они и дальше продолжат движение по тропе. При этом высокий темп держать не получится — мешают пленники. Да и посёлков по пути немало: на штурм и разорение каждого уходит несколько часов. Даже если передвигаться не торопясь, всё равно опережать противника нетрудно.

Солнце склонялось к горизонту, когда Олег остановил отряд на отдых. Нет, он не собирался здесь ночевать — просто люди должны собраться с силами перед ночным боем. Хайты, понеся обидные потери в нескольких стычках, ни на миг не должны оставаться без внимания. Раз не получается разгромить их в открытом бою, то придётся и дальше изводить врага мелкими укусами. Впрочем, не настолько уж и мелкими — за день земляне прикончили десятка три раксов и триллов да одного чёрного всадника. Если учесть, что сами за это время не потеряли никого при одном тяжелораненом…

Можно считать, что люди выиграли один серьёзный бой.

ГЛАВА 19

Макс и Клёпа, посланные в разведку, вернулись около полуночи, найдя Олега у одного из костров. Тот, завидев товарищей, недовольно буркнул:

— Где вас носит? Я уже волноваться начал.

— Там за пять минут никак не управишься, — ответил Макс.

— Ладно… Ну?

— Нашли мы их лагерь.

— Я и не сомневался. Далеко?

— Рукой подать, мы назад за час вернулись. Они расположились в захваченном посёлке. Сжигать его не стали, так что ночуют прямо в хижинах.

— А пленных тоже в посёлке держат?

— Да. Там частокол уцелел, только в нескольких местах при штурме проломлен.

— Ясно. Эх, жаль, стрел зажигательных нет, пустили бы им красного петуха.

— Можно так поджечь, факелами, — предложил Клёпа. — Там возле посёлка смолокурня имеется: все поразбежались, но смола-то должна остаться.

— Это уже что-то, — удовлетворённо кивнул Олег. — Подобраться к частоколу можно?

— Вдоль него триллы бродят, но их не слишком много, — ответил Макс.

— Немного? Всё равно, их даже нескольких хватит. Опасные твари…

— Это триллы-то опасные? — хмыкнул Клёпа. — Да их банными вениками можно разогнать.

— Не в том дело, — вздохнул Олег. — Да, как бойцы они никчёмные, но подумав тут на досуге, я много чего понял. Они просто глаза и уши вражеского войска. Я и раньше, будучи на землях Хайтаны, немало наблюдал за их повадками и только сейчас начал это понимать.

— Что значит — глаза и уши? — уточнил Макс.

— То и значит. У них очень острый слух и хорошее зрение. В отличие от раксов: те явно подслеповаты. Однажды один наткнулся на нас, когда мы прятались в роще, так он сперва удивился, а потом ещё и щурился, явно не мог нас толком разглядеть. И пленников в основном охраняют метатели дротиков. Да и в остальных отношениях они странные создания: слишком подвижные, я ни разу не видел, чтобы кто-нибудь из них присел или лёг или, на худой конец, просто постоял секунд десять, не дёргаясь. Не удивлюсь, если они вообще не спят.

— Интересные ребята, — хмыкнул Клёпа. — Я так понимаю, что ты думаешь, будто они и ночью неплохо видят?

— Да, так и думаю. Подобраться к частоколу незамеченными не удастся.

Рита, молча сидевшая рядом, тихо предложила:

— Можно попробовать их отвлечь.

— Да, — кивнул Олег, — я как раз над этим думаю. Пошлём маленькую группу для имитации нападения с противоположной стороны. Надеюсь, все, как обычно, кинутся в ту сторону, тут мы и ударим с другой. Если повезёт, пленников освободим, а не повезёт, всё равно шороху наведём.

— Когда выступаем? — уточнил Макс.

— Часа через два. Вы пока отдохнёте немного, а подойдём как раз под утро. У людей в этот момент сон самый крепкий, надеюсь, что хайты в этом отношении ничем от нас не отличаются.

— Но ты сказал, что они вообще не спят? — удивился Клёпа.

— Я говорил про триллов: раксы как раз спят мертвецким сном. Слышал бы ты, как они храпят…

— Громко?

— Не то слово! В трёх шагах оглохнуть можно. Ладно, отдыхайте.

* * *

На востоке начало светлеть, когда бойцы вышли на исходную позицию. За двадцать минут перед этим отряд разделился — все пришлые ополченцы под командой Дубина отправились в обход, устраивать отвлекающий маневр, остальные должны были нанести основной удар, выйдя с противоположной стороны. К счастью, лес возле посёлка был редким, во многих местах начисто вырубленным, так что передвигаться без шума было несложно: не приходилось продираться через кусты, дразня чуткие уши триллов.

Притаившись на опушке, Олег снова не ко времени лениво размышлял о том, что постепенно земляне начисто сведут лес на огромных площадях. Уже сейчас посёлки, прежде утопавшие среди деревьев, стояли на огромных полянах. Людям необходимы брёвна для домов и дрова для их обогрева. Не имея тягловых животных, доставлять их издалека нелегко, вот и приходилось проводить вырубки под самым жильём. Пни выкорчёвывали, тут же пускали на смолокурение, в итоге оставались поля, пригодные для огородов. Кое-где их уже засевали — немного семян соседям продали островитяне после осеннего путешествия, кое-что удалось выменять у вольных кшаргов. Год-другой, и пришельцы обзаведутся настоящим сельским хозяйством. Эх, им бы ещё земные злаки, с их урожайностью!

И тут Олег ухватил ниточку ускользающей, смутной мысли. Успев её сформулировать, он улыбнулся и, не выдержав, шепнул расположившейся рядом Рите:

— Слушай, я думаю, что у нас есть шанс обзавестись земными семенами.

— Где ты их возьмёшь? — удивлённо прошептала амазонка.

— Помнишь, я рассказывал про центр катастрофы с развалинами вокзала?

— Ну?

— Там, помимо всего прочего, было немало вагонов, пассажирских и товарных. Некоторые разбиты в щепки, но другие почти неповреждённые.

— И что с этого?

— Разве сама не понимаешь? Вспомни: катастрофа произошла по осени. Как раз был окончен сбор урожая, зерно с элеваторов развозили по потребителям. Я почти не сомневаюсь, что некоторые вагоны были загружены им под завязку.

— А толку? Считай, год прошёл. За этот срок зерно вымокло, его расклевали птицы и растащили грызуны…

— Мыслишь верно, но всё равно шанс есть. Если вагон не сильно пострадал, то влага груз не подпортит. Кроме того, катастрофа уничтожила всё живое в радиусе в несколько километров: мы не раз видели скелеты антилоп и лошадей, кости птиц и мелких зверьков. Грызуны погибли, новые переселиться на пустующие земли ещё не успели. А если кто и повадился бродить за этим зерном, то за год не растащит. В одном вагоне больше пятидесяти тонн: тысячам сусликов на год хватит.

— Ладно, уговорил. Возможно, что-нибудь и уцелело. Надо было сразу после твоего возвращения экспедицию туда организовать: нельзя терять время.

— Я понимаю, просто в тот момент эта мысль в голову не приходила. Мы ведь там ничего не осмотрели: так, взглядом поверху пробежались. Я думал, что особой спешки нет: железо подождёт. О том, что там можно разжиться семенами, даже не догадывался.

— Хорош болтать, — недовольно шепнул Макс. — Того и гляди, ушастые расслышат и придут посмотреть, кто же здесь шушукается.

Олег замолк, признавая правоту товарища. До частокола отсюда не более полусотни метров, в этот предрассветный час тишина стояла мёртвая — ни одна птица ещё не решалась подать голос, лишь где-то в отдалении, на лесном озерце, лениво квакали лягушки. Мимо изгороди в обе стороны дефилировали дозоры неугомонных триллов, так что лишний звук мог обернуться неприятностью. Но уж больно интересная мысль, невозможно было удержаться, чтобы её не высказать вслух. Да и всякое может быть: как ни рассчитывай, всё может обернуться не по-задуманному. Если он сложит голову в этом бою, никто так и не узнает про его открытие. Впрочем, открытие ли? Простой набор предположений — не исключено, что там даже зёрнышка никогда не было. Вздохнув, Олег снова вернулся к действительности.

Посёлок не слишком пострадал при захвате. Скорее всего, жители, попытавшись дать вялый отпор, быстро сдались, не желая держаться насмерть. Все прекрасно знали, что хайты пленников не убивают — будь иначе, поневоле пришлось бы сражаться до последнего. Раксы секирами прорубили частокол в нескольких местах и сокрушили хлипкие ворота. Сомнительно, что при этом они понесли потери: населения в деревеньке не более сотни, да и хорошие бойцы везде в дефиците.

По прикидкам Олега, у хайтов должно было быть не меньше двух сотен пленных, а скорее — раза в полтора больше. Учитывая численность захватчиков, разместиться всем на столь малой площади нелегко — за частоколом должно быть тесновато. Олег с беспокойством подумал, что неминуемо поднимется паника, многие люди пострадают в давке. Но с этим придётся смириться: сейчас главное — пощипать хайтов. Кто знает, может несколькими ударами исподтишка удастся их ослабить настолько, чтобы освободить всех. В противном случае пленники бесследно исчезнут на землях Хайтаны. Не все так удачливы, как Олег, да его с арками и не успели загнать глубоко на вражескую территорию. Судя по слухам, такое удавалось единицам: агрессоры умели беречь свою добычу.

Дубин запаздывал: уже заметно развиднелось, но на противоположном конце посёлка царили тишь да благодать. Олег уже начал разворачиваться к Максу, дабы посетовать на нерасторопность одноглазого командира, как услышал отдалённые крики — будто разом взвыли полтора десятка мужиков.

Впрочем, почему «будто»? Именно так всё и было. С этой позиции разглядеть происходившее было невозможно, но Олег прекрасно всё представлял. Ополченцы, выскочив из зарослей, должны были сымитировать атаку на частокол. Так как скромная численность не позволяла изобразить качественный штурм, нехватку личного состава они компенсировали истошными воплями — каждый старался орать за троих.

Дозоры триллов на миг остановились, прекратив метаться вокруг посёлка, все разом повернулись в сторону источника шума и бодро помчались в том направлении.

— Лишь бы Дубин глупостей не натворил, — вздохнул Олег.

— Ты боишься, что он в драку ввяжется? — уточнил Макс.

— Да. Он после разгрома обижен, от него всего можно ожидать.

— Да, парень он горячий.

— У них даже настоящего оружия нет.

— Так ведь это всего лишь триллы, на них и дубин хватит.

— Но они на месте стоять не будут, их тактика — обстреливать издалека. Так что если Дубин попробует их погонять, толку не будет. Перебьют всех ребят, как куропаток.

— Хрен с ним, — отмахнулся Макс. — Нам главное свои шкуры сберечь, пускай Дуб своей головой думает. Не пора ли начинать?

И Олег удивился: спокойно относиться к такой вероятности — в одночасье лишиться семнадцати бойцов?..

Он оглядел окрестности, убедился, что все патрули ринулись в сторону Дубина. Кивнув, он, уже не таясь, громко произнёс:

— Начинаем.

Повсюду застучали огнива, разбрасывая снопы искр, вскоре первые голубые огоньки побежали по заготовленным факелам. Клёпа и впрямь не ошибся, привёл к смолокурне — помимо смолы там обнаружили приличные запасы бересты, так что горючих материалов хватало.

Олег подхватил сухую сосновую ветку, вдетую в берестяную трубку, напитанную смолой, поднёс к огню, дождался, когда она схватится, прокричал:

— Пошевеливайтесь, нас сейчас видно, как новогоднюю ёлку! Только не увлекаться! Если придётся туго, разбегаемся в разные стороны и поодиночке выходим к месту сбора. Вперёд!

Бойцы выскочили из зарослей, рванули за командиром. Как всегда бывает в стрессовые моменты, Олег не чувствовал под собой ног — казалось, это не он бежит, а сама земля передвигается, бьёт его по ступням. В ушах гулко отдавались удары сердца, по спине ритмично бил лук, в руке трещал факел, но громче всего гремели шаги десятков товарищей. Звуки были необычайно чёткими; несмотря на всю опасность подобных моментов, Олегу они нравились именно за отчётливое восприятие окружающего мира, да и эйфорию от выброса адреналина не стоило сбрасывать со счетов.

Полсотни метров он преодолел за несколько мгновений, размахнувшись, удачно закинул тяжёлый факел на крышу, возвышавшуюся над частоколом. Ударившись о вязанку тростника, тот выбросил фонтан горящих смолистых капель, светлячками усеявших всё вокруг, и уже через пять секунд заполыхал настоящий костёр: нерадивый хозяин поленился обложить кровлю несколькими слоями коры, теперь дом сгорит очень быстро.

Факелы товарищей также нашли себе немало целей, лишь некоторые, брошенные излишне возбуждёнными бойцами, улетели в неизвестность. Приближающийся рассвет и без того прогнал ночную тьму, а сейчас начало резко светлеть с каждой секундой. Странно, но никакой реакции на действия похитителей не последовало — с другой стороны никто даже не крикнул. Олег сомневался, что все хайты побежали разбираться с бесчинствующим Дубиным, но по всему выходило: если кто и остался, то таких немного.

— За мной! — крикнул он, бросаясь к ближайшему пролому и раздумывая — сейчас схватиться за лук или чуть позже.

Бойцы, избавившись от факелов, поспешили за командиром. Он легко перепрыгнул через мелкий ров, имеющий скорее декоративное, чем оборонительное значение, в два прыжка взлетел на вал. Частокол в этом месте был снесён на протяжении десятка метров — пролом получился изрядный. Выскочив на его середину, Олег позабыл о желании взяться за лук — прямо перед ним стоял ракс.

Хайт подслеповато уставился на человека; при этом он щурился с таким видом, будто пытался вспомнить, где встречался с этим наглым землянином. Олег прыгнул на него, одновременно выхватывая меч. Миг, и полуметровый клинок шириной в три пальца удачно проник в щель между доспехами. Удачно начав, он и закончил удачно — прошёл до конца, не задев рёбра.

Рана была смертельна, тем более что, высвобождая меч, Олег рванул его в сторону. Но ракса не так просто свалить: он умрёт, но перед этим ещё побарахтается. Взревев, хайт шлёпнул парня по скуле раскрытой ладонью — будто пощёчину отвесил. Шлепок вышел неслабым: Олега буквально унесло в сторону. Рухнув на землю, он не смог остановиться: по инерции перекатился через плечи, ногой ударил по лестнице, прислонённой к стене хижины, сломав пару перекладин, а головой развалил поленницу.

Кое-как приподнявшись на дрожащих ногах, он развернулся, сквозь мириады мельтешащих искр пытаясь разглядеть противника. Но тот уже был не опасен — подоспевшие товарищи добили его.

— Стоять! — хрипло приказал Олег. — Дальше не идти! Луки и арбалеты — к бою!

Впрочем, бойцы и не думали рваться вглубь посёлка, растерянно останавливались под валом. Было чему удивляться: деревня оказалась пуста. Если исчезновение хайтов можно объяснить тем, что они бросились в погоню за отрядом Дубина, то ждать подобного рвения от пленников не стоило. Однако их здесь не было — спрятать в паре десятков хижин несколько сот человек невозможно.

Не веря своим глазам, Олег во всю мощь лёгких заорал:

— Эй!!! Есть кто живой?! Выходите, вы свободны.

Несколько мгновений ничего не происходило, затем из-за дальних домов вынеслись три разъярённых ракса. Взрыкивая и подвывая, они ринулись на землян. Бойцы, казалось, даже обрадовались появлению противника — хоть какая-то определённость. Заработали десятки луков и арбалетов: даже для живучих раксов это было слишком — рухнули все почти мгновенно.

Больше никто не появился.

Олег был далёк от армейских реалий и о тактике ведения боевых действий, да ещё в таких условиях, имел весьма смутные представления. Замысел, рассчитанный до мелочей, рухнул: бой отменялся ввиду отсутствия противника. Кто знает, как бы поступил в этом случае опытный военачальник, но Олег поддался минутному порыву, решив преследовать врага. Было ли это гениальным предвиденьем талантливого командира, не подозревающего о своём таланте, или просто озарение возбуждённого сознания, неизвестно.

— Вперёд! Луки и арбалеты держать наготове!

— Ты что? — крикнул Макс. — Они сейчас вернутся.

— Молчать! — почти злобно выкрикнул Олег. — Задолбал своими спорами! Я командир, а ты подчинённый, так что заткнись!

Олегу попросту нечего было ответить товарищу — он не представлял, как мотивировать своё решение. Ведь, пройдя посёлок, отряд может наткнуться на огромные силы противника — отступить будет трудновато, а без потерь и вовсе невозможно. Это понимали все бойцы — их надо было как-то успокоить. В голове царил сумбур, который не прошёл ещё после удара, и как приободрить людей, Олег просто не представлял. Но вдруг, неожиданно для самого себя, он чётко сформулировал фразы, вложив в них те подспудные мысли, что заставили его устремиться в погоню за врагом:

— Не бойтесь! Хайты действуют, как обычно: триллы помчались за ребятами Дубина, их обгоняют фраки, а раксы отстают, сами знаете, какие они тихоходы. Вот их мы и пощиплем… самых задних.

— А куда пленные делись? — на бегу выкрикнул кто-то из бойцов.

— Не знаю. Наверняка их погнали назад, под охраной. Так что хайтов стало ещё меньше. Сейчас мы им устроим!

На последних словах послышалось несколько воинственных криков: самые отчаянные из ополченцев вошли в боевой раж, им сейчас не было дела до действий командира — главное, что он ведёт их кого-то мочить, всё остальное не имеет значения.

Как ни странно, Олег оказался прав на все сто процентов: триллы и фраки давно исчезли, неповоротливые раксы отстали очень существенно. По правде сказать, некоторые ещё толком бежать не начали — только-только успели покинуть посёлок. Троица задержавшихся как раз и вернулась назад, видимо, привлечённая криком Олега, а тот одиночка, отвесивший ему оплеуху, наверное, просто засуетился, в спешке попутал направление и собирался покинуть посёлок через пролом, облюбованный землянами. Часть остальных «горилл» остановилась в полусотне метров от частокола. Никто так и не узнал, что их задержало — то ли услышали воинственные возгласы, то ли просто почуяли неладное. Неважно: главное, что десятка два «горилл» промешкали, далеко отбившись от основной массы, ринувшейся в погоню за отрядом Дубина.

Должно быть, даже на подслеповатых раксов явление землян произвело некоторое впечатление. Подсвечиваемые заревом пожара, разгоравшегося за их спинами, бойцы плотной толпой вынеслись в пролом частокола, дружно взревели, завидев противника. «Гориллы» на несколько мгновений растерялись, поспешно разворачиваясь лицом к нападающим; они инстинктивно сбивались в оборонительную линию, выставляя круглые щиты, обитые листовой бронзой. Но люди и не думали вступать в рукопашную схватку — остановившись, они взялись за луки и арбалеты.

Стрелы загремели по доскам доспехов и бронзе щитов. Только тут раксы очнулись, с рёвом бросились на врага. Олег, уже видя, что они несут солидные потери, ничуть не испугался их порыва, понимая — победа останется за людьми:

— Всем стоять! — заорал он. — Мы их сделаем! Все в линию!

Никто и не думал отступать, скорее наоборот. Но крик не пропал даром — некоторые бойцы, отбросив разряженные арбалеты, в запале бросились вперёд, не в силах дождаться приближения противников. Приказ командира остудил их пыл, они замерли, поспешно выстроились в плотную линию. К сожалению, копий ни у кого не осталось: их побросали ещё во время первого бегства. Жаль — с ними было бы проще.

Эрон, не обращая внимания на приказ командира, вышел из строя. Олег не стал его останавливать, прекрасно понимая, что для алебарды нужно немало свободного места. Арк, взвыв первую строку чудовищно немелодичного гимна гладиаторов, ринулся вперёд, вбил длинное острие в глаз первого ракса, размахнулся на второго. Дальнейшего Олег уже не видел — отбросив за спину лук, он прыгнул навстречу противнику, распластавшись в длинном выпаде. Меч вспорол массивное предплечье, уже занесённая секира вывалилась из разжавшихся пальцев. Возвращая оружие, Олег чиркнул по незащищённой шее, тут же брызнувшей кровавым фонтаном. Всё, с этим покончено.

Но ракс так не считал — лишившись оружия, с повреждённой рукой, смертельно раненый в шею, он ринулся на убийцу. Однако Олег не купился на этот трюк: одного раза ему хватило — скула до сих пор горела, наливаясь багровой опухолью. Отпрыгнув назад, под защиту товарищей, он выставил меч, стараясь удержать противника на расстоянии. Тщетно: тот с размаху напоролся на клинок животом и тут же завалился на спину, едва не вырвав оружие из руки противника — это чей-то топор сокрушил его лоб.

Схватка закончилась, толком не начавшись — большая часть раксов полегла от стрел, лишь несколько смогли вступить в рукопашную, да и то большинство при этом уже было ранено, что не лучшим образом сказывалось на их боеспособности. Впрочем, без потерь не обошлось: Олег с горечью увидел одного убитого — удар секиры разрубил ему голову. Встав над телом, он прокричал:

— Ещё убитые есть?

— Нет, — нестройно донеслось со всех сторон.

— Ладно. Его понесём с собой, похороним по-человечески. И соберите всё трофейное оружие, ребятам Дубина оно не помешает, а то так и будут бегать с палками… если они ещё живы.

Через пять минут отряд скрылся в лесу, спеша к условленному месту встречи. Несмотря на гибель товарища, настроение было возбуждённо-приподнятым. Неудивительно — это была первая настоящая победа землян в войне с серьёзным врагом. Все предыдущие схватки проходили по стандартному сценарию — наскок из-за угла, короткий обстрел и последующее бегство от разъярённого врага. Но сейчас всё по-другому: противник уничтожен полностью, поле боя осталось за людьми. И неважно, что истреблена лишь малая часть войска хайтов — это ничуть не умаляет значение свершившегося.

Позади вовсю полыхал посёлок, но света хватало и без этого: вот-вот должно было выглянуть солнце.

* * *

На условленном месте Олег нашёл лишь четырнадцать человек во главе с мрачным Дубиным. Подойдя к нему, он для очистки совести поинтересовался:

— А где остальные?

— Медленно бежали, — вздохнул одноглазый командир.

— Понятно…

— Тебе тоже досталось? — Дубин кивнул на тело.

— Да, одного потерял.

— Хоть не зря?

— Больше двух десятков раксов прикончили.

— Уже неплохо, — ухмыльнулся Дубин. — У меня четверо пропало, ты одного потерял. В общем, счёт в нашу пользу.

— Есть интересные новости: куда-то исчезли все пленные.

— Как? — изумился подошедший Лом.

— Очень просто. Мы напали на посёлок, но там никого не оказалось — вообще никого. Только на окраине с кучкой раксов схлестнулись — все остальные за вами учесали.

— Да уж, погоняли они нас, — грустно признал Дубин. — Я было подумал, что конец пришёл. В затылок дышали, копыта под самым ухом стучали.

— Небось, сам промедлил, пытался триллов пощипать.

— Да, — признал Лом. — Хотели дротиками разжиться да кинжалы поснимать. Кое у кого и топорики имеются. Сам понимаешь: нам оружие до зарезу надо.

— Да. Но толку с этого? Всё равно ничего не получилось, а людей потеряли.

— Они, возможно, живы, только заблукали в суматохе.

— Ладно, ждать их долго не будем. Похороны закончим и уйдём.

— А отдохнуть? — поинтересовался Дубин.

— Не до отдыха сейчас. Мужики все молодые, здоровые, в этом возрасте вообще спать через раз положено. И надо выяснить, куда подевались пленные. Пошли трёх своих ребят на разведку, пускай вернутся по следу хайтов, разберутся, что к чему.

— А как они нас потом найдут?

— Дело это недолгое, просто обговорим маршрут и назначим несколько мест встречи. Сам всё продумай, я в этих краях ориентируюсь плохо.

— Ты думаешь, пленных назад погнали? — поинтересовалась подошедшая Рита.

— Почти не сомневаюсь.

— Тогда смысла в разведке нет, только людей отвлекать.

Олег, задумавшись над словами амазонки, со стыдом понял, что она права. Действительно, даже если точно выяснится, что пленников погнали назад, это ничего не изменит. Гнаться за ними с целью освободить сородичей никто не будет: ведь оставшиеся враги без помех займутся разорением поселений, испепелив весь край. Сейчас надо сосредоточиться на основных силах хайтов — они явно не собираются успокаиваться, продолжая рейд по восточному берегу. Скорее всего, пока не наберут новую партию живой добычи, не успокоятся. Так что волей-неволей придётся им в этом препятствовать всеми силами. Даже если случится чудо и за этот день с врагами будет покончено, догнать удаляющуюся колонну будет уже невозможно — люди сгинут на землях Хайтаны. Так что распылять и без того невеликие силы, отправляя разведку, неразумно.

— Да, — кивнул Олег, — ты права. Обойдёмся без разведки: нам сейчас не до пленников.

— И что дальше делать будем? — настороженно поинтересовался Дубин.

— То же самое. Начнём кружить вокруг них, отщипывая мясо по кусочку.

— Ясненько… Только сейчас это будет потруднее.

— Это почему?

— Так без пленных они пойдут гораздо шустрее. Да и люди у нас сильно вымотались: ночью практически не спали.

— Да, нелегко придётся… Вот что, давайте-ка действительно устроим привал на пару часов. Потихоньку, без спешки, могилу приготовим, и люди хоть маленько отдохнут. А хайты никуда не денутся, мы их обязательно догоним.

Возражений, естественно, не было.

* * *

Остатки войска хайтов осаждали Град — посёлок Кругова.

Исторически сложилось, что он считался крупнейшим поселением в этих местах. Да, островитяне по численности дышали ему в затылок, но всё равно — за ними как бы закреплены вторые роли, пусть даже их станет в два раза больше. Как ни странно, в своё время здесь сумели наладить эффективное снабжение, и от голода люди не страдали, если не считать весеннего кризиса; но тогда досталось всем — никто не избежал сосания лапы. По зиме ватаги рыболовов обходили мелкие озёра, в изобилии усеивающие пойму Фреоны, пилили лёд, огромными сачками вычерпывали рыбу, рвущуюся к спасительным прорубям: во многих маленьких водоёмах обитатели полностью вымирали от нехватки кислорода. Жизнь возвращалась туда только после разлива, приносившего новичков.

Так что, несмотря на скудные запасы, посёлок продержался достойно — на рыбной диете. Кроме решения продовольственной проблемы, здесь наладили более-менее приличную санитарию и устроили хороший гончарный цех. Даже Добрыне с его дотошностью не удалось добиться таких результатов — здешние изделия по качеству превосходили поделки островитян. Керамические кастрюли местного производства можно было без опаски ставить на огонь — при дефиците посуды для готовки свойство очень востребованное.

Неудивительно, что спрос на такую продукцию был велик. Град получал взамен железо от островитян, медь с севера, мёд и шкуры от соседей. Нельзя сказать, что жили здесь очень уж богато, но и не бедно — в сравнении с другими, очень неплохой посёлок. Разве что антисоциальных элементов здесь хватало — либеральные порядки не позволяли выгонять наркоманов. Они потихоньку становились местной проблемой: если раньше довольствовались коноплёй, которой здесь хватало, то сейчас появился мак. Правда, рос он только на правом берегу, но все заинтересованные лица как-то на удивление быстро об этом пронюхали, и ширина реки их не останавливала. Охотники островитян не раз натыкались на целые группы, занимавшиеся подрезкой сочных маковых головок. Ходили слухи, что даже Кругов не избежал соблазна и тайком торговал опиумом с восточными поселениями, перепродававшими его кшаргам.

В общем, несмотря на некоторые проблемы, без коих вообще невозможно жить, посёлок процветал. Здесь не забывали о безопасности — хлипкий частокол, каким довольствовалась вся округа, давно убрали. Да, от ваксов он защищает неплохо, но не больше. А о собственных шкурах позаботиться не грех — жители возвели высокую бревенчатую стену с тремя башнями. Островитяне по заказу Кругова зимой соорудили лёгкую катапульту, его мастера изучили машину и создали ещё две, так что посёлок обзавёлся крепостной артиллерией.

Сейчас катапульты дружно стучали, с трёх башен посылая булыжники по врагу. Несмотря на понесённые потери, хайтов всё ещё оставалось много — Олег сумел их пересчитать с приличной точностью. Полторы сотни раксов и триллов, да шестёрка чёрных всадников, стоявшая у опушки без дела — штурмовать стены они не могли. Рядом с ними собралось пять хитов — чернокожие карлики с корявыми лицами столетних бойцов сгрудились в кружок, будто совещаясь. От Млиша Олег знал, что эти невзрачные создания способны устраивать различные пакости, вроде наведения иллюзий, но так же знал, что при свете дня они практически бессильны и в расчёт их можно не брать. Да они и сами не лезли в схватку, расположившись под защитой грозных фраков.

Странно, что земляне так держатся за свои посёлки. Ведь вокруг лес, способный укрыть тысячи людей — хайты могут разыскивать их месяцами без особого успеха. Вряд ли они захотят настолько тут задерживаться — как Олег понимал, все их рейды очень короткие: получив отпор или нахватав пленных, они поспешно возвращаются на свои земли. Так что тем, кто захочет спрятаться, ничто не угрожало: враг сожжёт дома и уйдёт, после чего всё можно отстроить заново. Труда, разумеется, потребуется немало, но, положа руку на сердце, нельзя не согласиться, что это мелочи в сравнении с жизнью или свободой. Да и, сказать по чести, за неполный год трудно обзавестись серьёзным хозяйством с нуля — поэтому восстановление много времени не займёт. Тем не менее, жители упорно цеплялись за свои дома, защищаясь частоколами и стенами, — массового исхода в леса не наблюдалось. Очередная странность человеческой психологии, своего рода фатализм — чему быть, того не миновать.

В одной из групп атакующих Олег разглядел незнакомое создание — таких он не видел даже во время плена. Тварь походила на пивную бочку, поставленную на пару коротеньких столбообразных ножек. Огромная приплюснутая голова, покрытая гигантскими бородавками и клочьями щетины, посажена прямо на плечи, шея отсутствует, а вот руки гипертрофированные, силищи в них явно немало. Хайт пользовался ими весьма эффектно: тяжёлой секирой рубил стену, несколько раксов прикрывали его щитами, а десятка полтора триллов метали дротики, не давая защитникам и голову высунуть. Судя по стуку топора, ещё один «лесоруб» работал с противоположной стороны посёлка. Крепостная артиллерия достать их здесь не могла: враги находились в мёртвой зоне.

Макс уверенно произнёс:

— Этот номер у них не выйдет.

— Ты о чём? — уточнил Олег.

— О стене. Едва он продолбит дырку, его тотчас копьём проткнут. Наверняка ребята уже приготовились.

— Не думаю, что хайты такие дураки. Похоже, он просто подрубает несколько брёвен, а затем их дружно обвалят.

— Нет, он обычную дыру проделывает. Вот я и говорю, что ничего не удастся.

Лом, подобравшись поближе, уверенно произнёс:

— Я Кругова видел, на стене.

— Значит, сумел вчера уйти, — с уважительным оттенком сказал Макс.

— Вряд ли он смог спасти много бойцов, — голос Лома был полон скепсиса.

Олег, обернувшись, подозвал Дубина. Дождавшись, когда командир подкрадётся поближе, пригибаясь за невысокими кустами, заявил:

— Пока пехота увлечена штурмом, надо попробовать пощипать чёрных всадников.

— Проще самому повеситься, — вздохнул одноглазый. — Не так больно будет.

— Ты и впрямь обнаглел, — усмехнулся Макс. — Их шесть штук, а по мне, так даже трёх вполне хватит.

— Не забывайте, троих уже убили, так что они не бессмертные, — заметил Олег.

— Да знаю, — кивнул охотник. — Двоих замочили в первом бою, а одного мы заманили в реку. Этих тварей я хорошо помню: когда они отходили в кусты, влупил последнему в спину, но бронебойная стрела отскочила.

— Просто не повезло, наверное, в крепкую пластину попал, — отозвалась Рита. — Я одному бок пробила.

— Да не в пластину, а в заднюю луку седла попал, — признал Макс. — Хрен пробьёшь. А насчёт стрелы в бок… Сама посмотри: все шестеро живы, так что ему это не больше, чем царапина.

— Они живучие твари, — признал Олег. — Каждого надо нашпиговать как подушечку для иголок. Но даже мёртвые они остаются в сёдлах, благодаря такой конструкции.

— Будто в гнёздах сидят, — согласился Дубин.

— И ты решил прикончить сразу шестерых? — насмешливо поинтересовался Макс.

Усмехнувшись, Олег спокойно ответил:

— Давайте мыслить позитивно: всего шестерых. Нас почти пятьдесят человек, выходит восемь на одного, так что цифры работают на наше благо.

— Без проблем, — кивнул Макс. — Ввосьмером мы легко завалим фрака, а вдесятером танк затопчем. Нам всё по плечу.

— Шутки в сторону, — нахмурился Олег. — Сейчас больше всего беспокоят меня чёрные всадники. Слишком они быстроходные, из-за них нам приходится осторожничать, не подходить слишком близко, подставляясь под их удар. Пора эту проблему решить, тем более что случай подходящий: пехота занята штурмом и прийти на выручку не успеет.

— Нам с ними не справиться, сам должен понимать, — мрачно произнёс Дубин.

— А я не говорю, что мы выйдем сражаться в чистое поле. Это было бы просто самоубийством. Нет, как обычно, устроим засаду.

— Здесь рек поблизости нет, — предупредил Лом, — Только озёра. Так что заманивать их некуда.

Олег, таинственно подмигнув, произнёс:

— Есть у меня одна идея. Помните, Клёпа ночью на смолокурне бухточку стального троса нашёл?

— Помню, — ответил Макс. — Этот жлоб её за собой таскает. Он вообще всё прихватывает, что гвоздями не прибито: скоро в ходячую барахолку превратится.

— Ничего, так даже лучше. Где бы мы без него трос нашли?

— А на хрена тебе трос? — поинтересовался Дубин.

— Ты же сам предлагал повеситься?

* * *

Хлопнув Макса по плечу, Олег решительно произнёс:

— Всё, пора.

Охотник, поморщившись, вздохнул:

— Послушай, ты же командир, а я твой зам. Почему мы рискуем собственными задницами при такой толпе подчинённых?

— Ты сам вызвался, так что помолчи. И вообще, бегаешь больно хорошо, пожалуй, даже лучше меня, так что это дело как раз для тебя.

— Это утешает, — ухмыльнулся Макс. — Пока тебя будут расчленять, я успею удрать подальше.

— И не надейся — в такой ситуации я тебе даже фору дам. Когда от этого зависит жизнь, меня пуля не догонит.

Олег шагнул вперёд, приготавливая лук. Макс, позабыв про нервный трёп, встал рядом. От противника их прикрывал лишь хлипкий куст, далее, примерно в полусотне метров, стояли шестеро фраков, наблюдая за ходом штурмовых работ. Олег некстати подумал, что ни разу не видел их пешими — складывалось впечатление, что они срослись со своими чешуйчатыми лошадьми.

— Готов? — шепнул он товарищу.

— Всегда готов!

— На счёт «три». Раз… два… три!

Луки хлопнули синхронно, через миг до ушей долетел резкий удар — чья-то стрела врезала по доспехам. Фраки задёргались, разворачивая коней, выхватывая пики из седельных гнёзд; не понимая, откуда их обстреливают, они бешено крутили головами. Тетивы вновь хлопнули по наручам, один всадник покачнулся, выронил оружие — ему повредило плечо, но зато он заметил стрелков — указал второй рукой в сторону зарослей, приглушённо замычал из-под кастрюли шлема.

— Сматываемся! — заорал Олег, забрасывая лук за спину.

Макса не пришлось уговаривать — легконогий охотник помчался куда быстрее командира. Олег, заслышав позади стук копыт, похолодел: он не ожидал, что фраки прореагируют столь быстро. По скудным наблюдениям вырисовывался нехороший вывод: в отличие от раксов и триллов, чёрные всадники не озадачивают себя пленением врагов — они поступают намного проще. Теперь оставалось молиться: если не успеют добежать до засады, Аня останется вдовой.

Лес, как назло, очень подходящий для кавалеристов — реденький светлый сосняк без густых зарослей и буреломов. Во всю прыть скакать не получится, но догнать парочку наглецов плёвое дело — стук копыт за спиной приближался с неумолимостью топора палача. Олегу даже послышался шум воздуха, рассекаемого изогнутыми лезвиями чёрных пик. Проклятье! Вчера ему казалось, что с такой скоростью он ещё никогда не бегал, а сегодня уже устанавливает новый рекорд.

Сосняк обрывался резко, сменяясь густым лиственным лесом, заросшим кустами. Олег, разглядев впереди зелёную ветку, подвешенную на сухом сучке для ориентира, крикнул:

— Макс, не забудь подпрыгнуть!

Охотник ничего не ответил, но прыгнуть не забыл. Стальной тросик был натянут на высоте чуть менее метра: перескочить нетрудно, если про него знаешь — замаскирован отлично. Олегу не повезло. Нет, через трос перескочил, но, приземляясь, зацепился за толстую ветку кустарника и покатился по земле. Вскакивать не стал, чувствуя, что не успеет — враг дышит в затылок. Бросился дальше прямо на четвереньках, стараясь удалиться от ловушки хоть на несколько метров, чтобы не попасть под пику. Сердце съежилось от страха — ведь если трос не выдержит удара чёрного рыцаря, то жить осталось считанные мгновения.

Трос выдержал.

Обернувшись, Олег во всех деталях рассмотрел, как первый фрак налетел на препятствие, и понял — они вовсе не приросли к седлам. Чешуйчатый конь, зацепившись за трос, кувыркнулся через голову, при этом всадник ракетой вылетел из своего гнезда. По соседству покатился второй — отчётливо донёсся треск ломаемых костей. Третий попытался остановиться, но поздно — скорость немного погасил, но не более; это его не спасло от падения и последующего погребения под тушей огромного коня.

Оставшаяся тройка всё же успела осадить лошадей перед самым препятствиям. При этом они превратились в отличную мишень — стрелы часто застучали по доспехам. Три десятка лучников и арбалетчиков скрывались по кустам, сейчас они работали, как пр́оклятые. Сколь ни сильны фраки и как ни крепка их броня, но всему есть предел — сумасшедший обстрел в упор им не выдержать.

Один успел послать коня вперёд, нащупал пикой трос, показывая животному. Конь начал через него переступать, и в этот миг арбалетный болт пробил ему ухо. Зверь зашипел, будто рассерженный кот, медленно завалился на бок, придавив наездника. Тот, несмотря на неудобство, не сдавался, отчаянно пытался освободить пику из-под агонизирующей туши лошади. Олег, выхватив меч, подскочил к поверженному врагу, вбил клинок в длинную глазную щель глухой кастрюли шлема.

Ополченцы Дубина, расшвыряв свои дротики, вынеслись из зарослей, обрушились на врагов с дубинами и трофейными секирами. К тому моменту все фраки барахтались на земле — свалить коней оказалось не так уж и сложно, благо стрелков хватало. Весь бой занял несколько секунд, но бойцы не успокаивались, рубили уже мёртвые тела, раз за разом выпускали стрелы, отыгрываясь за вчерашнее поражение, когда кучка чёрных всадников смела центр войска землян.

Олег чуть было сам не поддался всеобщему безумию, но вовремя остановился:

— Всё!!! Они все мертвы!!! Достаточно!!!

Люди понемногу успокоились, оставив растерзанные тела в покое. Некоторые стыдливо отходили подальше, кое-кто скорчился в приступе рвоты — бойцы сами не понимали, что на них нашло. Убедившись, что подчинённые стали более-менее вменяемыми, Олег уже потише прикрикнул:

— Соберите стрелы и оружие! И пошевеливайтесь: не исключено, что сюда уже спешат раксы.

Такой аргумент подействовал — хотя бескровная победа над шестёркой грозных фраков впечатляла, схватываться с пехотой хайтов не хотелось. Тех было в несколько раз больше, чем ополченцев, и тросом их не остановить.

Обшаривая поле боя, бойцы нервно похохатывали, многие наперебой хвалили хозяйственного Клёпу, прихватившего столь ценный трос. Олег почувствовал смешную обиду: никто даже слова не сказал про него и Макса, завлёкших врагов в эту ловушку. Вот она, человеческая необъективность: прославляют воришку, стырившего трос из смолокурни, брошенной рабочими, в то время как про людей, рисковавших жизнью, позабыли.

Подойдя к одному из поверженных фраков, он присел рядом с телом, внимательно осмотрел доспехи. Первоначальное впечатление оказалось верным — броня очень жёсткая, всадник в ней не мог даже развернуться в седле. Правда, это не слишком уменьшало его опасность — всё, что впереди, он сметёт с лёгкостью, а при такой броне можно не озадачивать себя защитой. Потрогав кончики воронёных стальных пластин, Олег оценил их толщину и понял, что со спины противник очень уязвим — там его прикрывает сущая жесть. Полезный факт.

Достав топорик, Олег несколькими ударами сшиб с головы кастрюлю шлем, брезгливо поморщился. Внешность фрака оказалась та ещё — доспехи скрывали создание с кожей, не видевшей дневного света. Мертвенная белизна вызывала ассоциацию с червями или слизнями, в полупрозрачных тканях можно было различить нити вен и узелки сухожилий. Из многочисленных ссадин сочилась бледно-розовая кровь, скрывая черты изуродованного лица. Увидев студенистую массу, вытекавшую из рассечённых глазниц, Олег пожалел о своём любопытстве и, едва сдержав приступ тошноты, оставил труп врага в покое.

Вражеская пехота так и не показалась. По-видимому, увлечённая штурмом, она не обратила внимание на исчезновение кавалерии. Олег уже на ходу провёл короткую перекличку, выясняя количество оставшихся боеприпасов. Выводы были неутешительные: в то время как у арбалетчиков сохранилось по пять-шесть болтов, у лучников уцелело всего по три-четыре стрелы — эти ломкие снаряды очень быстро выходили из строя.

Обидно: с таким боезапасом обстрел хайтов затевать глупо. Но и бросать Град на произвол судьбы не хотелось; конечно, не известно, сколько бойцов Кругов смог вчера вывести из боя, но даже без них в посёлке оставалось немало боеспособных мужчин. Если бы как-нибудь согласовать с ними свои действия… Впрочем, можно обойтись и без связи — пусть просто узнают, что не одиноки.

Таким образом, Олег повёл отряд в сторону Града без чёткого плана действий. Он понятия не имел, чем сможет помочь осаждённым, надеясь, что придумает это на месте. В самом худшем случае, если ничего не получится, можно просто отступить.

Бойцы, воодушевившиеся после разгрома отряда фраков, кипели энтузиазмом. После столь блистательной победы им море было по колено: прикажи броситься на хайтов и рубить их, пока не прикончат последнего — бросятся, не раздумывая. Сейчас ополченцам всё казалось по плечу — эйфория временно отключила инстинкт самосохранения. Олегу теперь приходилось думать не о поднятии боевого духа, а о том, чтобы горячие парни не кинулись вперёд без приказа, сложив свои буйные головы. Эх, ему бы сейчас три десятка настоящих, относящихся к войне как к работе, солдат, не больше. А это и войском-то нельзя назвать — так, банда анархистов. Даже заместитель без конца обсуждает приказы, что уж говорить про дисциплину у остальных.

Подойдя к опушке, Олег остановил отряд, последние метры прошагав в одиночку. Из-за куста он выглянул как раз вовремя, чтобы насладиться приятным зрелищем. Бочкообразный хайт всё ещё рубил стену, но защитники придумали, как избавиться от неутомимого «работничка» — скинули бревно. Не брёвнышко, а именно бревно — толстое, длинное; трудно представить, как они смогли затащить его на площадку. Такое десяток человек с трудом с места сдвигает. Вполне хватило бы чего-нибудь более лёгкого, хотя — победителей не судят.

Бревно, рухнув с шестиметровой высоты, устроило хайтам немало неприятностей. Опешившие раксы, выставив щиты, попытались защитить своего рубщика, но куда там — это не камни или малые чурки, тут дело гораздо серьёзнее. Олегу померещилось, что даже здесь, в полутора сотнях метров, он услышал хруст костей.

Искалеченные «гориллы» взревели от боли и ярости, но некоторые приняли случившееся молча — сдохли беззвучно. Рубщик прекратил свою работу, что неудивительно: бревно сплющило его голову в блин. Над стеной показались десятки мужчин: размахивая оружием, они нестройными криками приветствовали свою маленькую победу, но им тут же пришлось спрятаться — триллы не зевали.

Олег, засмотревшись на последствия удачного деяния осаждённых, едва не пропустил самое главное: к опушке направлялся отряд хайтов. Очевидно, исчезновение фраков обеспокоило хитов, и они позвали подмогу; по крайней мере, карлики шагали в первых рядах приближающихся врагов.

На оценку ситуации и принятие решения ушло не больше пяти секунд — развернувшись, Олег шмыгнул назад, внезапно объявился перед бойцами, стоящими в ожидании, чётко произнёс:

— Готовьтесь к бою! Сюда движутся десятка полтора триллов, десяток раксов и несколько карликов. Они не знают, что мы здесь, просто пошли за чёрными всадниками. Дождёмся, когда войдут в лес, и всех их вырежем. Тихо! — шикнул Олег, завидев, что некоторые собираются издать воинственные вопли. — Кричать пока рано: надо застать их врасплох.

— А остальные далеко? — уточнила Рита.

— Да. Они рассредоточены вокруг Града и быстро собрать приличный отряд не успеют. Так что, если не станем растягивать схватку, то подхода новых сил можно не опасаться. И ещё: на луки и арбалеты особо не рассчитывайте — времени будет на один залп, не больше. С большой дистанции в лесу не постреляешь.

Клёпа ловко выхватил из-за спины свою ладную секиру, крутанул, улыбнувшись, прогудел:

— Эх! Привыкли руки к топорам!

Несколько бойцов потрясли своим оружием, коряво изображая нечто вроде фехтовальных салютов. Олег покачал головой — скоро эти клинки придётся пускать в ход, а они всё ещё дурачатся. Хотя, что тут удивительного: эйфория от победы всё ещё не прошла.

Выстроиться в линию отряд не успел, да и бесполезно это: в лесу всё равно ничего путного не получится. Кроме того, копий не было, щиты были только у парочки бойцов — остальные растеряли их ещё во время первого бегства. Да и времени не оставалось: уже трещали кусты, сплошь покрывавшие опушку.

Завидев, как из зарослей выбралась долговязая фигура, Олег отпустил тетиву. Трилл рухнул, утыканный болтами и стрелами, где-то правее взвыл раненый ракс. Всё, со стрельбой покончено — враг не даст перезарядить оружие. Отбросив лук за спину, Олег выхватил меч, ринулся вперёд, по шевелению веток догадавшись, что сейчас появится новый противник.

Он не ошибся: злобно похрюкивая, на открытое пространство выбрался ракс. Рывок Олега был вовсе не стихийным — в этом он не одинок. То, что ополченцы не успели выстроиться, ничего не значило. Да, люди Дубина суетились в одиночку, но бывшие островитяне привычно разбились на тройки и пары, действующие совместно. Вот и сейчас справа командира прикрывал Макс, а слева Рита. Они ещё в рейде против каннибалов привыкли действовать сообща, эффективно уничтожая противника, при этом не мешая друг другу. На открытой местности действовать так против хайтов рискованно, но в лесу в самый раз.

Старая тактика не подвела. Всё внимание ракса было отвлечено Олегом, молниеносно наносившим ложные выпады — после каждого он отступал на шаг назад. Товарищи, наоборот, оставались на месте, чуть разойдясь в стороны. Хайт, раздразнённый ускользающим противником, сам шагнул в ловушку. Взмахом секиры он отогнал Макса, не останавливая её движения, попробовал рубануть Олега, но Рита, оставленная без внимания, прыгнула вперёд, вбила меч подмышку, благо противник её хорошо открыл. Крепкая девушка ударила на совесть — клинок вошёл до хребта, распоров сердце. Живучий враг поспешно развернулся в её сторону, но обижать амазонку ему не позволили: Олег с Максом атаковали его одновременно.

Умирающий ракс, с каждым мгновением теряя силы, продержался не больше трёх секунд; едва он рухнул, тройка рванула на следующего, рубившегося с ополченцем Дубина. По пути Олег мимоходом чиркнул по боку суетящегося трилла, растерявшегося в столь хаотичной схватке. Метатели дротиков не могли определить, в какую сторону надо отойти, чтобы расстреливать противника с безопасной дистанции. Некоторые взялись за топорики и кинжалы — люди впервые увидели, как эти создания вступили в рукопашную. К счастью, бойцы из них оказались никудышные.

Следующего ракса тройка изрезала со всех сторон, выручив ополченца, к тому времени начавшего прощаться с жизнью. Но вместо того, чтобы радоваться спасению, он дико заорал, показывая куда-то за спину своих спасителей. Развернувшись, Олег содрогнулся при виде жуткого зрелища: в десятке шагов, откуда ни возьмись, выросло кошмарное чудовище. Четырёхметровый ящер, стоявший на двух массивных лапах, весь покрытый шипами, на массивной голове череда острейших рогов, а длинные клыки не помещались в пасти. Два глаза, размерами не уступающих чайным блюдцам, злобно уставились на землян, а изо рта вырывался на удивление тонкий вой.

В бою думать некогда, вот и сейчас Олег не озадачился вопросом, откуда здесь появилось это кошмарное создание, просто выхватил топорик и метнул в тварь. Томагавк ударил в голову, но вместо того, чтобы застрять или отскочить, спокойно пролетел сквозь неё, исчезнув в кустах. Странно, но даже в такой ситуации Олег автоматически запомнил приметы места, где он упал, чтобы не затягивать поиски по окончании боя.

Опешившие бойцы не знали, что и думать — до сих пор им не встречались существа, сквозь которые пролетают топоры. Монстр оставался на месте, продолжая завывать — никаких попыток атаки он не предпринимал. Неизвестно, чем бы всё закончилось, если б не Монгу. Пробегая за спиной твари, он на ходу повёл секирой параллельно земле, на высоте около метра. И тут случилось нечто удивительное — чудовище исчезло. Мгновенно, будто кто-то щёлкнул выключателем голографического аппарата.

По земле покатился хит: секира арка снесла ему макушку — сморщенный карлик погиб мгновенно. Только тут Олег припомнил истории Млиша — тот рассказывал, что эти маленькие уродцы способны навевать иллюзии. Да и островитяне с этим сталкивались во время прошлогодней осады — тьма, навеянная врагами, надёжно скрывала их работы. Но вот так… создать видение чудовища… Просто невероятно… И ведь все поверили.

Оглядевшись, Олег понял, что бой подходит к концу. Кое-где ополченцы всё ещё рубили корчившиеся тела, но на ногах не осталось ни одного врага. Полная победа! Однако не бескровная: несколько человек было убито и ранено. Всё же раксы не те противники, с которыми можно без опаски вступать в рукопашную.

Оставив Михаила с парочкой легкораненых оказывать помощь пострадавшим, Олег повёл отряд к посёлку — надо попробовать помочь Кругову.

Хотя схватка прошла быстро, за это время многое успело измениться. Хайты, потеряв своего рубщика, оставили эту часть посёлка в покое, перейдя на противоположную сторону. Там продолжал стучать топор, защитники почему-то не смогли повторить свой трюк, и враги не остановили разрушительную работу. Так что, когда партизаны выбрались из леса, оказалось, что перед ними никого нет, лишь возле стены лежали несколько тел, да желтели на бревнах следы проруба — других признаков штурма видно не было.

Ополченцы, не таясь, поспешили в обход посёлка, вскоре выйдя на сторону, примыкавшую к озеру. Только здесь они смогли понять, каким образом хайты врываются за стены, проделывая проломы с брёвнами, вывернутыми наружу. Бочкообразный рубщик проделал небольшое отверстие, при этом кто-то из защитников ранил его из арбалета — урод теперь выл, будто ошпаренный кот, пытаясь вытащить болт из плеча. Несколько раксов забросили в отверстие толстенный длинный лом с кольцом посередине, от него отходила массивная цепь, далее к её концу был привязан крепкий трос, плетённый из кожаных ремешков.

Полсотни раксов дружно вцепились в трос, начали тащить его враскачку. Брёвна были подрублены и подкопаны, опасно шатались, склоняясь всё больше и больше. Защитники, понимая, что ещё минута — и враги ворвутся в брешь, показались над стеной, стреляя из чего только можно, в отчаянии не обращая внимания на дротики триллов.

Стрел у ополченцев почти не осталось, но всё же Олег решил не экономить последние крохи:

— Огонь! Не жалейте стрел!

Цепляя тетиву, он подумал, что перестрелка выйдет короткой: его колчан почти пуст — две бронебойные и одинокий срез. Хайты, столь неожиданно атакованные со стороны леса, растерялись ненадолго. Половина триллов осталась возле стены, остальные бросились на нового противника, за ними семенили десятка три раксов.

В очередной раз Олега удивило отсутствие командования — враги действовали без видимых приказов военачальников; вообще было не понять — есть ли среди них главные. Но это не мешало им поступать разумно — они не кинулись бездумной толпой. Мало того, чётко оценили силы нападающих, выделили против них ровно столько, сколько хватит для уверенной победы: три десятка раксов и столько же триллов — на сорок ополченцев этого вполне хватит. Эх, будь у них полные колчаны!.. Но чего нет, того нет — один за другим бойцы опускали ставшие бесполезным луки и арбалеты, самые горячие подготавливали трофейные дротики.

Олег, скрепя сердце, собрался скомандовать отход — победить при таком раскладе невозможно. Но тут в дело вступил Кругов. Мэр, понимая, что неожиданная подмога сейчас исчезнет и он останется с врагами один на один, решился на вылазку. Судя по всему, он заранее распорядился разобрать бревенчатую баррикаду, усиливающую ворота, так как створки распахнулись на удивление быстро, и наружу хлынул поток защитников.

Отчаявшийся мэр вывел в бой всех, кто был в состоянии держать оружие — Олег увидел в толпе не только подростков и стариков, но даже женщин. Сотни четыре человек, в основном вооружённые деревянными копьями и плотницкими топорами, выглядели угрожающе только за счёт количества — хайты их вырежут без особого труда. Но странное дело — враг явно заколебался. Отряд, спешащий расправиться с ополченцами, остановился, развернувшись, рванул на соединение с основными силами. Там тоже прекратили разрушать стену, дружно помчались прочь от крепости.

Отряды соединились, хайты быстро выстроились в узкий прямоугольник, выставив впереди линию триллов. Ещё раз оценив количество врагов, Олег приуныл — раксов больше сотни, этого вполне хватит, ведь хороших бойцов у Кругова почти нет. Но оставлять мэра один на один с такой проблемой не хватало совести, да и возбуждённые ополченцы воспримут это отрицательно, как редкое по гнусности предательство: стоит им уйти, как здесь начнётся резня — помощи жителям ждать неоткуда.

На поле боя настало некоторое равновесие — войско хайтов бездействовало; Кругов не спешил бросать своих людей в самоубийственную схватку; ополченцы, оставшись без стрел, застыли на месте, не отступая, но и не стремясь ввязаться в схватку первыми. И тут случилось совсем неожиданное: враги дружно развернулись и бодренько потянулись к лесу.

Люди изумлённо проследили, как хайты скрылись в зарослях — их отступление было явным. В рядах ошеломлённых ополченцев стояла полная тишина — все были потрясены произошедшим. Кругов, преодолев полсотни метров, приблизился к их отряду, громко поинтересовался:

— Олег, что это с ними?

— Не знаю, — парень пожал плечами. — Думаю, они плохо разбираются в людях и решили, что ты вывел настоящих бойцов. Просто не рискнули вступать в бой при нашем чуть ли не трёхкратном преимуществе.

— Может, без чёрных рыцарей они побаиваются? — предположила Рита.

— Может, — согласился Олег.

— А куда умчались эти рыцари? — поинтересовался Кругов. — Вон, до сих пор не вернулись.

— И не вернутся, — улыбнувшись, ответил Олег.

ГЛАВА 20

При очередном шаге нога провалилась в холодную жижу почти по колено. Олег некрасиво выругался, по традиции припомнив чью-то маму — в сапогах у него уже хлюпало. По плавням и днём бродить удовольствие сомнительное, а уж в сумерках… Если не доберутся до корабля в течение получаса, то придётся брести в полной темноте — тут уж промочишь не только ноги.

Макс, в свою очередь ступивший в яму, тоже помянул маму, после чего озадаченно произнёс:

— Запах не чувствуешь?

— Какой? — уточнил Олег. — Запахов тут хватает, причём приятных среди них немного.

— Нет, вроде как картошку рядом жарят.

— Это у тебя голодная галлюцинация, — вздохнул Олег и, вскрикнув, шагнул назад, выхватывая меч: перед ним буквально из ниоткуда выросла фигура клота. Несмотря на более чем двухметровый рост, он появился бесшумно, не потревожив ни один стебелёк тростника, стенами стоявший по обе стороны от тропы. Олег сразу понял, что это не Удур — низковат, да и непохож. Но всё равно расслабился, вернул меч в ножны — от речных великанов он пакостей не ждал. Очевидно, это один из тех, кто обитает в местном селении.

Клот, не произнеся ни слова, развернулся, направился в едва заметный проход, отходящий от основной тропы. Олег, понимая, что он приглашает идти за собой, не колебался, поспешил за мохнатым проводником. Бойцы послушно потянулись за командиром, вытягиваясь в цепочку по одному — другим способом здесь не пройти. Странно, но хотя по бокам стояла вода, здесь оказалось сухо, да и шагать приятно — будто по асфальту. Великаны — хозяева этих мест, так что неудивительно.

Через пять минут на фоне неба, подсвечиваемого зашедшим солнцем, показалась крестовина корабельной мачты с расходящимися от верхушки ниточками оттяжек, ещё через одну-две минуты отряд вышел к заливчику протоки, где расположился «Варяг». За эти три дня экипаж успел возвести на берегу парочку тростниковых хижин и огромный навес, возле него дымил очаг. Даже сгущавшаяся тьма не помешала Олегу различить тоненькую фигурку, возившуюся возле него. Улыбнувшись, он быстро подкрался к девушке, обхватил её за талию, прижимая к себе.

Взвизгнув, Аня резво развернулась, выворачиваясь из объятий, и крепко врезала мужу по лбу деревянной ложкой. Надо сказать, что ложка была не простая, а гигантская — её использовали для приготовления пищи.

— Твою мать! — взвыл Олег, хватаясь за ушибленный лоб.

— Ой! — вскрикнула девушка. — Прости! Я думала, что это не ты.

— Выходит, тебя здесь часто обнимают? — мрачно поинтересовался Олег. — Я-то думал, что это только мужу позволено.

— Вы вернулись?

— Как видишь. И не отходи от темы: кто тебя здесь обнимал в моё отсутствие?

— Пройдись, посмотри, у кого шишки на лбу, — предложила Аня.

Рассмеявшись, Олег прижал жену к себе. Сам виноват — нечего лоб подставлять.

Тем временем собрался весь экипаж, гомон поднялся, как на базаре: «аборигены» наперебой расспрашивали прибывших о событиях этих дней. Оставив Аню в покое, Олег подозвал Паука:

— Эй! Ты здесь кто?

— В твоё отсутствие командир, — ответил компьютерщик.

— Раз уж ты командир, то, может, ответишь, почему мы добрались до самого корабля и не видели ни одного часового?

— Могу и ответить, — невозмутимо произнёс Паук. — Думаю, здесь имело место явление нуль-транспортировки.

— Да ну? — делано изумился Олег.

— Это без шуток: тропа одна, на ней двое часовых, сменяются шесть раз в день. Мимо них вы никак незамеченными не пройдёте. Так что не пойму, как это получилось…

— А мы по другой тропе прошли.

— Это невозможно, — уверенно заявил Паук, — Тут со всех сторон вода, болото настоящее. Да и тростник стеной стоит: бесшумно даже заяц не продерется.

— А мы вот прошли. По воде, будто посуху.

— Такие чудеся бывают, — не моргнув глазом заявил компьютерщик. — Я в одной электронной книге читал, по-моему, «Библия» называется.

— Отцу Николаю расскажешь, — улыбнулся Олег.

Развернувшись к Ане, он поинтересовался:

— Ну, поповская дочка, чем ты кормить нас собираешься?

— Я не дочка, я племянница, — поправила жена.

— Да мне всё равно, лишь бы не бабушка. Главное, что поповская… И вообще, я не о том тебя спрашивал.

— Клоты молодых корней принесли, вон, я на протвине жарю. На вкус обалдеть: похоже на картошку, только немножко сладковатые.

— Макс! — крикнул Олег. — Ты был прав: они здесь картошку жарят!

К ужину приступили не скоро — Аня не ждала прихода такой толпы, пришлось суетиться с дополнительными порциями. Олег тем временем выяснил, что никто из его бойцов после разгрома войска здесь не появлялся. Таким образом, из тридцати пяти человек он привёл назад двадцать девять, из них двое были серьёзно ранены. Двоих похоронили, четверо пропали без вести после первого столкновения. Это его огорчало больше всего — он надеялся, что они дожидаются на корабле. Хотя, рассуждая логически, признал, что эти края его товарищи знают плохо, могли попросту заблудиться: плавни тянутся на десятки километров, найти в них нужную протоку не так-то просто.

Но было и прибавление: Клёпа попросил взять его с собой. Он не был обременён семьей, хотя какая-то временная сожительница имелась. Но «гном» решил сей вопрос весьма просто, попросив Лома передать ей, что она его больше не дождётся и может искать другую постель. Причём выразил эту мысль предельно просто и нецензурно, особо попросив командира передать это дословно.

Поужинали ополченцы с огромным удовольствием: сухой паёк из копчёной и сушёной рыбы изрядно поднадоел, а уж корни пошли за милую душу — овощей не хватало и в лучшие времена. После ужина, потягивая кофейный напиток, Олег, не спеша, но и не растягивая повествование, рассказал обо всех перипетиях военной кампании. Едва он поведал о последнем бое под стенами Града, как Аня, не выдержав, недоверчиво произнесла:

— И что? Они так и ушли?

— Да, — кивнул Олег. — Поначалу мы думали, что они задумали какой-то маневр, но разведчики, посланные вслед, убедились, что хайты уходят, никуда не сворачивая. Думаю, вторжение окончено.

— Так поутру уходим? — уточнил Паук.

— И да, и нет: надо будет пройтись вдоль берега, чуть выше по течению.

— Зачем?

— Хайты пошли куда-то в ту сторону. Кроме того, разведчики нашли следы колонны пленных. Оказывается, их погнали не на север, а туда же. Мы проследили их до поймы; думаю, они расположились лагерем на берегу.

— Ты хочешь на них напасть? — осторожно уточнила Аня.

— Нет, у нас слишком мало сил для этого. Просто разведаем, что там к чему. Надо убедиться, что они действительно уходят, а не собираются для нового нападения.

— А напасть было бы неплохо, — вздохнула Рита, — Пленных освободили бы. И вообще, непонятно, зачем их погнали к берегу?

— Может, решили, что там безопаснее, — предположил Макс. — С одной стороны их река защищает, а если вообще на мысу встали, то там с трёх безопасно будет.

— На них сейчас некому нападать, — вздохнул Олег. — Даже Кругов людей не выделит: у него куча раненых, да и убитых немало. Град понёс большие потери.

— Всё равно должны опасаться, — настаивал на своём охотник. — У них бойцов немного, а пленных толпа. Попробуй удержи, если начнут разбегаться. Нет, правильно сделали, что у реки расположились.

Странно, но никто так и не догадался об истинной причине действий хайтов.

* * *

«Варяг» шёл под парусом. Ветер был удобный, юго-восточный, при таком несложно держаться возле левого берега великой реки. Корабль направлялся в сторону дыма, столбом поднимавшегося над тростниками выше по течению Фреоны. Удур, заняв вахту у рулевого весла, оставил экипаж без работы. Глядя, как он легко управляется с кораблём, Олег не уставал радоваться таким союзникам. Единственное, о чём стоило жалеть — слишком мало представителей речного племени присоединилось к землянам. Эх, будь у него пара сотен мохнатых воинов в хороших доспехах… О хайтах можно было бы позабыть: один клот стоил трёх раксов, если не больше.

Мечты, мечты…

Нет, если даже такое войско и появится, применять его придётся с оглядкой. Увести их отряд даже на пару километров от водоёмов будет немалой проблемой. Как перебороть этот недостаток мохнатых великанов, Олег не знал, впрочем, и узнать не старался: пока в этом не было ни малейшей необходимости. Тот же Удур его вполне устраивал как рулевой: таскать за собой по суше столь хорошего корабельщика не слишком умно — он больше пригодится у весла.

Вот и сейчас Олег не насторожился, когда увидел, что «Варяг» движется прямиком на мель. Он чётко видел цепочку песчаных островков, протянувшихся от узкой косы, проливы между ними поросли тростником, изредка оставляя неширокие просветы. Вести в них немаленькое судно с приличной осадкой казалось безумием: там только лодка пройдёт. Но Удур считал иначе и не ошибся — корабль миновал опасное место без проблем, даже не чиркнув по дну. Люди, привыкнув к мастерству клотов, никак не отреагировали на этот маневр — видали и не такое. Тем более что Удур самый опытный рулевой: он ходил с Олегом во все его путешествия.

Дымный столб был уже рядом. Поднявшись на нос, Олег разглядел маленький мысок, полностью заросший высоким тростником — костёр жгли прямо за ним. Бинокля у него не было, но зато под рукой имелась зоркая супруга. Повернувшись к девушке, уставившейся вдаль, он поинтересовался:

— Ну что?

— Ничего не видно, — вздохнула Аня. — Тростник мешает. Может, мне на мачту подняться?

— На мачту? — хмыкнул Олег. — Тебя оттуда сдует в три секунды. Ничего, я и сам догадываюсь, кто там с огнём балуется.

— Думаешь, это хайты?

— И думать нечего: селений в пойме люди не строят, а рыбаки разбежались при нашествии. Это хайты, кроме них, некому.

Олег не ошибся.

Лагерь хайтов островитяне увидели, едва корабль обогнул мысок. Враги устроились на берегу маленького заливчика, выбрав приподнятый травяной бережок. Тростника здесь не было, кроме отдельных зарослей на урезе воды, кустарников и деревьев тоже — идеальное место для содержания толпы пленных. На открытом пространстве не удрать: вокруг толпы сновали неугомонные триллы с дротиками наготове — метателей было около трёх десятков. Приметив эту деталь, Олег понял, что попытки побега имели место, иначе бы они не вели себя столь настороженно. Кроме того, хайты успели соорудить хлипкую ограду из стеблей тростника и веток — забор слабенький, но разбредаться людям не даст.

Штук сорок раксов скучковались в отдалении — вокруг огромного костра. Время от времени в огонь летели вязанки тростника и веток кустарника — другого топлива поблизости не было. Дым от столь сомнительных дров поднимался колоссальный. Олег не понял, для чего это потребовалось: день и без того тёплый, а приготовить на таком пламени еду невозможно.

К сожалению, он не стал зацикливаться на этой мысли: выбросил её из головы. Сейчас не до размышлений — надо действовать.

— Приготовить луки и арбалеты, — произнёс он громким голосом, но без крика.

Бойцы и без того были готовы — несмотря на жару, все надели доспехи, а с оружием люди вообще не расставались. Странно, но хайты не проявляли ни малейшего беспокойства. Это можно объяснить только одним — они не видели приближающегося судна. Триллы всё внимание сосредотачивали на пленниках, раксы вообще подслеповаты, да и на реку никто не смотрел — неприятностей с этой стороны не ждали. Враги не первый раз сталкивались с землянами и знали, что кораблей у них нет, а лодок не боялись. Те хайты, что по осени схлестнулись с островитянами, были перебиты полностью и не смогли сообщить остальным о появлении человеческого флота.

Ну что ж, сейчас он сам об этом сообщит.

Согнув лук, Олег нацепил тетиву. За спину перекинул полный колчан — стрелы можно не экономить, корабельные запасы велики. На носу и корме тихо поскрипывали воротки взводимых баллист, ноздри защекотал смолистый дымок от тлеющих фитилей, сам воздух будто пропитался угрозой: «Варяг» готовился к бою.

Перебравшись к корме, Олег спросил Удура:

— Мы сможем подойти под самый берег? Глубина позволит?

— Сможем. Но сядем на мель.

— Нет, это меня не устраивает. Держись глубины, мы должны сохранить ход… мало ли что.

— Мы сохраним ход, — произнёс Удур. — Я не хочу его терять, сегодня очень плохая вода.

— Чем же она плохая? — удивился Олег.

— Слишком много в ней вёсел, — непонятно ответил клот.

Разбираться со странными высказываниями великана было некогда — поди пойми этих нелюдей. «Варяг» шёл на парусах, гребные вёсла сушились без дела, так что, кроме рулевого, воду ничто не беспокоило. Оставив Удура в покое, Олег отдал последние распоряжения расчёту кормовой баллисты, вновь вернулся на нос. Вовремя — как раз в этот момент хайты заметили корабль.

Несколько триллов прервали свои сумасшедшие рысканья, уставились на приближающееся судно. До ближайших противников было больше сотни метров — с такой дистанции нелегко стрелять, даже стоя на твёрдой земле, а уж с движущегося корабля… Впрочем, заметив, что Рита натягивает лук, Олег не стал отсиживаться в сторонке: он ни в чём не хотел отставать от амазонки. Да, стреляет она получше него, но ничего, если повезёт, кого-нибудь подобьёт.

Не повезло.

Первая стрела ушла впустую, вторая исчезла с тем же результатом, лишь третья разворотила шею трилла. Защёлкали луки остальных бойцов, вскоре им начал вторить стук арбалетов — на берегу завопили раксы. Грохнула носовая баллиста, корабль чуть повернулся, меняя курс на параллельный берегу, тут же выстрелила кормовая. Огромные дротики с серповидными остриями пронеслись по толпе «горилл», отсекая конечности и вспарывая тела — враги, застигнутые врасплох, не успели рассредоточиться, представляя собой великолепную групповую мишень.

Странно, но вместо того, чтобы разбежаться в стороны, растерянные раксы стали выстраиваться в шеренгу на урезе воды, а к её флангам начали стекаться триллы, оставив пленных без присмотра. Столь глупого поведения Олег ещё никогда не видел, напрашивалось единственное логичное объяснения: хайты никогда не подвергались атакам с воды и попросту не понимали, как им противостоять. Ну что ж, это их проблемы.

Луки и арбалеты работали без перерыва, в противника неслись десятки стрел. Раксы приседали, прячась за своими скромными щитами, но их всё равно доставали, а уж беззащитных триллов буквально выкашивало. Вновь ударили баллисты, на этот раз горшками со смолой и скипидаром — горящими брызгами окатило нескольких хайтов, а парочка вообще заметалась живыми факелами.

— Да мы их сейчас всех перебьём! — радостно выкрикнул Макс.

— Мне одного оставьте! — заорал Клёпа, размахивая секирой.

«Гному» выделили лук, оставшийся от убитого бойца, но он не умел им пользоваться и, даром переведя несколько стрел, бросил это бесполезное занятие.

Триллы в отчаянии метали дротики, но пятьдесят метров слишком далеко — они лишь изредка, на излёте, ударяли по корпусу. Некоторые пользовались примитивным приспособлением, представлявшим собой кусок верёвки, сложенный вдвое и накрученный на левое запястье. Это несколько увеличивало дальность, но недостаточно, да и меткость существенно ухудшалась. Таким образом, земляне действовали совершенно безнаказанно — постепенно до всех начинало доходить, что несколько минут такого избиения, и они одержат бескровную победу.

Рано обрадовались.

Бойцы собрались у правого борта, никто не оглядывался по сторонам — всё внимание сосредоточено на берегу. Однако Ани это не касалось — со своим слабеньким луком она осталась без работы: бить из него на такую дистанцию — просто переводить стрелы. Она как раз и обратила внимание на странное поведение Удура — удерживая весло одной рукой, он второй указывал куда-то вперёд. Взглянув в том направлении, Аня для начала взвизгнула, после чего проверещала:

— Смотрите!

По голосу жены Олег догадался, что она увидела не яркую птичку или что-то подобное — она далеко не глупа, а значит, дело гораздо серьёзнее. Так и оказалось — из-за большого острова выходил корабль. Одного взгляда хватило, чтобы узнать знакомые очертания — три такие судна в прошлом году напали на посёлок, одно из них удалось захватить целехоньким, оно теперь работает на благо людей.

— Удур, разворачивайся на встречный курс!

Клот среагировал мгновенно — корабль развернулся практически на месте, поймав парусами попутный ветер. Расчёт носовой баллисты удивлённо загалдел: теперь они не могли стрелять — враг остался позади, машину туда даже не развернёшь. Стрелки тоже не поняли, в чём дело, но постепенно до людей стало доходить: ситуация изменилась. Приказ Олега их подстегнул:

— Лучники на нос, арбалетчики на правый борт! Мы пройдём рядом с ними, так что берегитесь дротиков.

Он не стал рассказывать людям о своём замысле — обойдутся. До противника было около полукилометра — дистанция мизерная, при попутном ветре и встречном курсе «Варяг» достигнет его через пару минут, не больше. Подбежав к Удуру, Олег поспешно произнёс:

— Ты сможешь пройти вплотную к его правому борту? Не дальше пары метров?

— Да, смогу.

— Смотри, в последний момент они могут начать поворот.

— Они не смогут сделать это быстро, у них плохой корабль.

— Хорошо. Удур, я на тебя рассчитываю: постарайся в них не врезаться.

Клот ничего не ответил, продолжая подруливать с бесстрастным видом. Посмотрев в его невозмутимые глаза, Олег в очередной раз пожалел, что с этими существами нелегко найти понимание. Вот и пойми, что у него сейчас в голове? Если «Варяг» ударит противника в лоб на такой скорости… То, что при этом погибнут оба корабля, вовсе не утешало.

На носу стукнула баллиста, снаряд поднял фонтан воды возле борта вражеского корабля. Ринувшись туда, Олег на ходу подхватил Аню за талию, затолкал на лестницу, ведущую в трюм:

— Сиди там и носа не высовывай!

— Олег! Я тоже могу стрелять!

— Увижу на палубе, утоплю! Я не шучу!

Посмотрев в глаза мужа, девушка поняла, что сейчас спорить с ним не стоит, просительно произнесла:

— Ты только осторожнее, ладно?

— Не бойся, — уверенно усмехнулся Олег. — Мы уже имели дело с этими кораблями. По осени сразу с тремя разделались, а сейчас всего один. Всё будет хорошо.

Поднявшись на нос, он взялся за лук, стукнул по плечу изготовившегося Макса:

— Теперь понятно, почему хайты расположились на берегу и жгли этот костёр.

— Корабль ждали, — констатировал охотник.

— Да, мы как раз вовремя подоспели. Ещё немного, и они бы погрузились.

— Туда столько не поместится, — возразила Рита. — У нас есть трофейный, размерами они схожи, так на нём и половину не увезти.

— Наверное, часть пленных запихают в трюм, набьют как селедок в бочку, а остальных по берегу погонят. Ладно, хватит болтать, начинаем. Эй! На баллисте! Прекращайте копья метать — бейте зажигательными, дистанция уже позволяет.

Дымящийся горшок пролетел возле мачты вражеского корабля. Так как тот шёл навстречу ветру, то парус был свёрнут, и зажигательный снаряд, не встретив препятствия, упал в воду далеко за кормой. Но зато от стрел начали падать первые триллы, выстроившиеся на носу с дротиками наготове. «Варяг» был гораздо выше, с него можно легко рассмотреть всю палубу судна хайтов — условия для стрельбы оптимальные.

Арбалетчики, переминавшиеся у правого борта, стояли без дела. Как ни странно, но первые панические вопли донеслись именно с их стороны — они решили, что корабли вот-вот столкнутся. Немудрено: если бы не крепкая вера в мастерство Удура, Олег бы в этом не сомневался. Суда шли лоб в лоб, дистанция сокращалась с угрожающей быстротой — некоторые триллы уже метнули дротики.

Вражеские рулевые не выдержали первыми — корабль стал отворачивать в сторону. Но поздно — столкновения не избежать. Триллы, позабыв про дротики, шмыгнули назад, убегая от надвигающейся громады «Варяга», расчёт баллисты сыпал проклятиями — в боевом угаре артиллеристы не осознали опасность, их больше волновало то, что стрелять по цели стало невозможно: низкое судно хайтов вошло в мёртвую зону.

Олег инстинктивно отшатнулся, вцепился в мачтовую оттяжку — удар обещал быть сокрушительным. Мысленно он трижды проклял Удура, замешкавшегося с поворотом, но, как выяснилось через мгновение, сделал это напрасно: клот ничуть не замешкался. Неизвестно, с какой силой он вывернул руль, но результат вышел великолепным. «Варяг» прошёлся чуть ли не впритирку к правому борту вражеского судна. Если бы оно шло под парусом, то ничего бы не произошло, но нет, его толкали весла. Разогнавшийся корабль переломал их все до единого, хор отчаянных воплей прозвучал музыкой — гребцов смело жестокими ударами массивных рукоятей, переломав рёбра и хребты.

«Варяг» на вид не пострадал, только сильно дёргался при ударах; несколько человек при этом не удержалось на ногах, но обошлось без травм. Вражеский корабль, теряя ход, закачался на волнах. Не так-то просто очистить гребную палубу от искалеченных и перебросить несколько вёсел с левого борта — до этого момента он будет беспомощным. Олег не стал терять время, прокричал в сторону кормы:

— Удур! Обходи его по кругу! Все огонь!

Последний приказ был излишним — люди и без того стреляли без остановок. Стрелы и болты утыкали всю палубу вражеского корабля, триллов выкосили почти всех, а те, кто уцелел, позабыли про дротики — экипаж дружно тушил два очага пожара, вызванных зажигательными снарядами.

Олег, первоначально думавший без затей сжечь корабль, изменил своё мнение. Сейчас он видел, что врагов не так много, как показалось вначале, кроме того, удар по гребцам и обстрел выкосили не меньше половины. Приняв решение, он заорал:

— Приготовится к абордажу! Паук, на тебе корвус. Макс, собери штурмовой отряд. Баллисты, бить обычными снарядами, сжигать его не будем!

Большая часть бойцов продолжила обстрел, остальные лихорадочно засновали по палубе, изготавливаясь к рукопашной. Заскрипел ворот, поднимая штурмовой мостик, напротив него выстроились все арки и несколько особо сильных бойцов с копьями и алебардами наготове. По-хорошему, надо бы не спешить, выкосить остатки хайтов стрелами, но не всё так просто — враги перестали лезть на рожон, прятались от лучников и арбалетчиков. Да и нельзя забывать, что под палубой наверняка кипит работа — стоит их кораблю обрести ход, и он уйдёт к берегу: из-за смены курса на встречный к ветру «Варяг» не сможет его преследовать с прежней эффективностью. Да и ребята пускай тренируются, где ещё можно отработать абордаж, как не на беспомощном судне?

«Варяг», ловя парусами боковой ветер, по крутой дуге зашёл к корме вражеского корабля. В последний момент Удур чуть подвернул, тут же молоток ударил по стопору. Освобождённый корвус ударил по фальшборту, разнеся его в щепки и прибив к палубе своими шипами спрятавшегося за ним ракса. Штурмовой отряд с рёвом ринулся на палубу. Здесь почти никого не было — все хайты попрятались в трюм, спасаясь от обстрела. Бойцы вырезали тех немногих, кто этого не сделал, после чего арбалетчики заняли позиции у двух люков.

Вовремя — оттуда тотчас полезли воющие раксы. На палубу не ступил ни один — всех валили болты. Оставшиеся, увидев гибель товарищей, не стали спешить наверх, дабы погибнуть бесславной смертью — на полузахваченном корабле стычка затихла. Враги не рисковали выбираться наверх, а островитяне боялись спускаться в сумрак трюма.

Неизвестно, чем бы закончилось это противостояние, если бы не крик Удура — великан указывал рукой куда-то вверх по течению. Взглянув в том направлении, Олег едва не выронил меч, севшим голосом выдохнул:

— Твою мать!

К месту схватки подходил новый корабль, причём с первого взгляда можно было понять — это хайты: слишком угловатые очертания — люди так не строят. Вот только размеры… Подобных крейсеров люди ещё не наблюдали — даже боевые галеры, встреченные в плавании на юг, выглядели гораздо скромнее. Сколько вёсел, Олег даже считать не стал — достаточно того, что они расположены в три ряда. Высота палубы была такова, что разглядеть, что на ней творится, невозможно. На носу и корме самые настоящие башенки с площадками наверху — там установлены какие-то машины, ещё несколько баллист и катапульт нависают с бортов.

— Это что такое? — охнул кто-то из штурмовиков.

— Уходить надо, — твёрдо произнёс очнувшийся Олег. — Это основной корабль, очевидно, как раз для перевозки большого количества пленников. Получается, что мы дрались со вспомогательным разведчиком. Все назад! Уходим! Эй, на баллистах! Притащите несколько снарядов, забросим их в трюм!

— Так что, захватывать его не будем? — тупо уточнил Макс.

— Нет, я думаю, что эти ребятки будут против. Нам бы самим ноги унести, без всяких трофеев.

До людей, окрылённых почти свершившейся победой, всё ещё не доходила вся серьёзность ситуации. Олег понимал, что трирема врагов гораздо быстроходнее и уйти от неё будет проблематично. Землян мог спасти подходящий ветер, но увы — отступать придётся вниз по течению, на юг, а он как раз юго-восточный, близкий к встречному. Даже новая парусная оснастка не позволит при этом развить приличную скорость.

Арбалетчики и штурмовики покинули корабль, перед этим бросив в трюм несколько зажигательных снарядов. Шипы корвуса глубоко вонзились в палубу, возиться с ними некогда — Олег приказал обрубить мостик. Никто не удивился такому вандализму, до людей стала доходить серьёзность новой проблемы.

— На вёсла! Все на вёсла! Убрать паруса, они только мешают.

Едва корабли расцепились, Удур без команды принялся разворачивать «Варяга». Хотя судно стояло на месте, клот со своей силищей и знанием реки сумел начать этот маневр, а когда гребцы взялись за вёсла — закончить. Однако времени на это ушло немало, кроме того, корабль разгонялся медленно. Трирема успела подойти на полкилометра — скорость у неё оказалась гораздо больше, чем даже опасался Олег. На площадке передней башенки вспух клуб белого дыма, он с изумлением увидел летящий удлинённый снаряд, оставлявший за собой дымный след. Больше всего впечатляла его скорость — баллистам такую не развить. Олег сейчас был готов отдать полжизни за бинокль — ему очень хотелось осмотреть установку, запускавшую такие интересные штуки.

Снаряд просвистел над мачтами «Варяга», упал в паре сотнях метрах спереди по курсу.

— Ни хрена себе! — воскликнул Макс. — Из чего это они бьют? Наши баллисты и до половины такой дистанции не достанут!

— Какая разница? — заорал Олег и бросился к рулевому: — Удур, ты помнишь тот проход между островов? Вон они, впереди, мы там прошли на пути к лагерю хайтов?

— Да. Я помню тот проход.

— Сможешь провести корабль там же?

— Смогу.

— А их судно в нём пройдёт?

— Нет, оно слишком тяжёлое, а там мелко.

— То что надо! Удур, проведи нас там! Одна надежда, что они сядут на мель. Если догонят, нам несдобровать — там уйма хайтов, только на вёслах около сотни сидят, не меньше.

— Я проведу, — пообещал клот.

Олег поднялся на корму, тут же инстинктивно присел — над головой со свистом пролетел очередной снаряд. К счастью, «Варяг» шёл без парусов, иначе их бы как минимум пробило, а как максимум… Кто знает, какова начинка этих дьявольских штуковин? При падении в воду эффект был не больше, чем от обычного камня, но такой же мог вызвать горшок со смолой и скипидаром, так что это не показатель. Кроме того, скорость впечатляла — при такой простой булыжник без труда пробьёт борт лёгкого речного судна, не защищённого от ударов морских волн.

Повернувшись к баллисте, Олег приказал:

— Ответьте им тем же.

— Так не добьём! — горестно констатировал наводчик.

— Копьё запустите.

— Оно ему ничем не повредит, да и не попасть — сильно далеко.

— Ничего, хоть попугаем… немножко.

Из трюма выскочил взволнованный Паук, подскочил к командиру:

— У нас течь в носу!

— Откуда она взялась? — поразился Олег.

— Наверное, доски разошлись, когда вёсла таранили.

— Твою мать! Если выживем, обязательно металлом обобью. Пусть даже простой медью. Ладно, это неважно… Сильно вода бежит?

— Не очень, но скоро вычерпывать придётся, а ведь у нас даже помпы нет.

— Ладно, следи за этим. Пока терпит: если мы и погибнем, то не от течи в корпусе.

Как бы в подтверждение его слов мимо левого борта просвистел очередной снаряд.

— Это чем они пуляют? — изумился Паук.

— Не знаю, и век бы не знал. Что встал? Беги в трюм!

Расстояние сократилось до трёх сотен метров. Судя по тому, в какой близости пролетали снаряды, метательная установка противника била точно — ещё немного, и «Варяг» на своём корпусе испытает мощь этого неизвестного оружия. Рита, проследив за результатом очередного выстрела, покачала головой:

— Хорошо, что такие штуки не стоят на их малых кораблях. Нас бы ещё по осени поубивали. Всё же лишний год прожили… Зря ты с собой Аню взял.

— Рано ты нас хоронишь, — заявил Олег, указывая вперед: — Сейчас войдём в протоку, а они там не пройдут, на мели засядут.

Рита посмотрела в ту сторону, нахмурилась:

— Не думаю, что они настолько глупы. Наверняка обойдут все эти островки стороной. После чего легко нас догонят.

— Может, и так, — согласился Олег. — Только в таком случае мы успеем причалить к берегу на безопасном удалении от лагеря. Бросим корабль и разбежимся по плавням: они нас ни за что не найдут. Но вообще-то, надеюсь, что этого делать не придётся.

— Посмотрим, — недоверчиво произнесла Рита.

Когда «Варяг» вошел в протоку, сердце Олега забилось так, что ещё чуть-чуть и начнёт стучать по доспехам. Малейшая ошибка Удура, и они сядут на мель — тут уж надежд на благополучный исход не останется…

Слава Богу, всё обошлось, однако сердце заработало ещё сильнее, хотя это и казалось невозможным. Естественно: в эти мгновения решалось, что будет дальше. Олег напряжённо всматривался в сторону вражеского корабля, в любое мгновение ожидая, что он начнёт сворачивать. Но нет, хайты продолжали идти прежним курсом. Наверное, решили, что раз «Варяг» прошёл с такой лёгкостью, то и они проскочат без проблем.

Новый выброс дыма на башенке, снаряд плюхнулся возле носа, промахнувшись лишь на пару метров. Олег уже высчитал, что скорость перезарядки вражеского орудия около двух минут. Если ничего не изменится, то следующий попадёт почти наверняка — противник неплохо пристрелялся. В этот момент трирема на полном ходу налетела на мель.

С дистанции в двести метров это выглядело не слишком эффектно — просто судно внезапно остановилось, чуть накренившись на левый борт. Ни треска, ни грохота, даже за борт никто не свалился. Впрочем, неудивительно, ведь дно песчаное. Будь под ним камни, с кораблём можно попрощаться, но — увы. Однако сняться с мели будет непросто: это не лёгкий «Арго» и даже не «Варяг». В лучшем случае провозятся несколько часов, а если дело дойдёт до разгрузки, понадобится не меньше суток.

Облегченно вздохнув, Олег повернулся к команде лучников и расчёту баллисты, напряжённо всматривающихся в сторону врага:

— Всё! Считайте, что мы победили.

Радостные крики поддержали гребцы, понявшие, что спасены — от дружных воплей над плавнями взмыли стаи потревоженных птиц. Монгу, бросив весло, выскочил на палубу, спеша отвесить в сторону врага несколько неприличных жестов — присутствие Риты его вовсе не смущало. Даже Аня, позабыв об угрозе мужа, высунулась из трюма, посмотреть на причину радостного переполоха.

Олег ничего этого не видел. Стоя на корме, он смотрел назад, на грозную трирему, не представлявшую сейчас ни малейшей опасности. Даже грозное орудие больше не страшило — расстояние быстро увеличивалось, ведь течению реки помогали восемь пар вёсел. Позади пылающим костром дрейфовало подожжённое судно, над лагерем хайтов всё ещё тянулась тоненькая струйка дыма, уцелевшие агрессоры, скорее всего, ловили землян, разбежавшихся при нападении по округе. Кого-то они наверняка поймают, но не всех, далеко не всех. Возможно, сняв корабль с мели, попытаются преследовать «Варяга». Но к тому моменту он будет очень далеко и успеет добраться до посёлка. Разыскать его на просторах Фреоны невозможно — это не купеческие суда, которые можно без проблем ловить на в́олоке. Да и вряд ли они продолжат рейд по человеческим землям: за эти дни им не раз пускали кровь, всё же должны понять, что с такими силами здесь делать нечего.

На этот раз земляне спаслись. Насчёт победы Олег погорячился: они просто отвесили триреме оплеуху — хайты гораздо сильнее. Сегодня люди узнали о них много нового: никто не предполагал, что враг обладает столь грозными речными крейсерами, вся флотилия островитян в сравнении с ними ничто — один такой корабль разметает её без труда. Наверняка подобных судов у них немного, иначе люди давно бы о них услышали. Но это не принципиально — даже одинокий дредноут непобедим, землянам пока нечего ему противопоставить.

Но Олега новое знание не напугало — очередные сложности, не более того. Ничего, люди и не то преодолевали, и с этим тоже справятся. У них есть знание, и есть умелые руки, чтобы это знание воплотить в конкретные вещи — смертоносные вещи. Наступит время, и они схватятся с врагом на равных, или даже его превзойдут.

И он постарается, чтобы это время настало поскорее.

Конец второй книги.

1

Акведук возле Сеговии (Испания), сооружённый в начале II в. н. э., эксплуатируется до сих пор.

2

Скво — «жена» в наречиях ряда племён Северной Америки.

3

Иуда, апостол, предавший Христа, повесился на осине. Непонятно, как он смог найти это северное дерево в окрестностях Иерусалима, но таково предание.

4

Такелаж и рангоут — совокупность деревянных деталей и канатов парусной оснастки судна.

5

Комель — нижняя часть древесного ствола.

6

Никитa — женщина-киллер, персонаж одноимённого фильма.

7

Гематит — минерал, богатая руда железа.

Content

АРТЁМ КАМЕНИСТЫЙ
ЗЕМЛИ ХАЙТАНЫ

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12

ГЛАВА 13

ГЛАВА 14

ГЛАВА 15

ГЛАВА 16

ГЛАВА 17

ГЛАВА 18

ГЛАВА 19

ГЛАВА 20

1