Лукьянов Александр Николаевич

S.T.A.L.K.E.R. ...чего же ещё?

Александр Николаевич Лукьянов

S.T.A.L.K.E.R. …чего же ещё?

«S.T.A.L.K.E.R. …чего же ещё?» – окончание рассказов «S.T.A.L.K.E.R. Удача под контролем…» и «S.T.A.L.K.E.R. …жизнь – гарантируем…».

2012 год. После того, как сталкер Стрелок, также известный, как Меченый, уничтожил «0-сознание», Зона начала быстро исчезать, превращаясь из аномальной территории в обычную заражённую радиацией местность. В соответствии с распоряжениями правительств США и Евросоюза Москва и Киев были обязаны провести крупномасштабную военную операцию «Фарватер». Планировалось взять ЧАЭС под свой контроль и форсировано собрать быстро тающие запасы артефактов. Согласно плану этой операции, первая группа военных должна была направиться для воздушной разведки территории, чтобы впоследствии составить детальные планы расположения аномальных полей. Затем по отмеченным безопасным проходам сквозь почерневшие постройки и изувеченный лес следовало двигаться основным силам военных: армейским подразделениям, в том числе и специального назначения, возглавляемые отрядами военных сталкеров.

Данное предприятие, в котором принимали участие более тысячи человек и множество техники, полностью провалилось.

Заокеанские хозяева потребовали отчитаться за разворованные и бездарно растраченные на «Фарватер» средства и повторить операцию уже за свой счёт.

1

Земля мелко затряслась, и пёс понёсся, домой, не разбирая дороги. Так в Зоне начинались печально известные выбросы. Дрожала земля, противно щекоча подушечки лап. Потом небо багровело, в голове начинало противно свистеть. И вот тут как раз – не зевай, уважаемый Canis chernobylensis. Если в течение трёх минут не успеешь спрятаться в надёжном укрытии, закрыть глаза и зажать лапы ушами – всё, не будет больше Рекса. Сколько раз он находил после выброса дохлых ворон с дико выпученными глазами! А пару раз даже обнаруживал скрюченные трупы своих собратьев, чернобыльских собак.

До дома Рекс не успел добежать, но ничего страшного не должно было произойти. Вон там чернеет круглый зев давно примеченной как раз на такой случай бетонной канализационной трубы. Пёс торопливо заскочил туда, пронёсся по инерции десятка два метров и остановился только тогда, когда стих свист внутри башки. Ну, теперь можно прилечь и отдышаться в безопасности,. Хотя, впрочем… Вроде бы там, далеко за поворотом еще кто-то спасался… Кажется, человек. Точно – несёт кирзовой обувью, дымком и ружейным маслом. Сталкер, что ли? Ну, да и пусть его. Общая угроза приучает к терпимости. Я не трогаю, меня не цепляют. Отсиделись и разбежались в разные стороны.

Снаружи всё заходило ходуном, загремело. Началось? Вроде, да… Стоп-стоп, лохматый, а что, собственно, творится?! Ведь сегодня с утра Зону уже сотрясал выброс, ты переждал его вместе с хозяином в палате для выздоравливающих! А больше одного раза в сутки – не положено. Никогда так не бывало, и быть не может!

В убежище проник малиновый свет, потускнел, совсем рядом ухнуло, заворчало, громыхнуло и затихло. Можно вылезать, что ли? Или минутку погодить для верности? Рекс выждал и осторожно потрусил к выходу. Вот те раз! Чудеса росли и множились. Каждый раз первые десять минут после выброса небо было зеленоватым и отовсюду пронзительно пахло озоном. Затем цвета приходили в норму, а затем чаще всего проливался меленький дождик. А тут – на тебе! – голубое небо без единого облачка. «Травка зеленеет, солнышко блестит»… И на душе как-то очень нехорошо. Страшно и очень неуютно. Непонятно отчего, но всё стало как-то не так, как прежде, непривычно и плохо. Плохо и тревожно. Тревожно и страшно. В брюхе противно засосало, слегка закружилась голова. Рекс потянул носом воздух. Аномалиями не пахло. То есть не то, чтобы именно здесь не пахло, а совсем. Пёс на всякий случай ощетинился, оскалился и зарычал.

Следовало бежать к Хозяину. Уж с ним-то всё точно встанет на свои места, он всё объяснит и успокоит. Рекс пронёсся по железнодорожной насыпи, неудачно сиганул с неё в лужу и помчался к Болотам. Закололо в боку, дыхание стало хриплым, тяжёлым и частым, однако пёс не останавливался. Несмотря на усталость, инстинкты не притуплялись: Рекс пристально вглядывался в окружающее. Однако – странно и невиданно! – ни одной аномалии по-прежнему не попалось. А ведь после выброса старые должны были исчезнуть, новые – появиться.

Вот и развалины церквушки, означающие границу Болот. Только тут пёс позволил себе остановиться и перевести дух, жадно похлебать воды из родничка. Вот тут уже было всё как всегда. Отпечатки узких ступней на сырой глине – ночью пробегал кровосос. Мелкая карусель закручивала воздух водоворотиком. Потрескивали где-то разряды электры. Рекс начал успокаиваться. Вот что значит – родимое Болото! Мир может рухнуть, но милый дом останется домом, а Хозяин – оплотом его. Мысленно произнеся этот символ веры, пёс успокоился окончательно и уже не спеша затрусил по узкой тропке.

…Сталкер бежал, хрипя и задыхаясь к видневшемуся вдалеке разбитому бензовозу, отчаянно молясь, чтобы успеть и чтобы крышка люка на цистерне была распахнута. Тогда можно было бы укрыться внутри и переждать удар. Конечно, комфорт был бы при этом относительный. Вроде как у карася на сковородке. Но выжить можно было бы. Маугли бежал и всё отчётливее понимал, что не успеет. И тут увидел черневшую в пожухлой траве дыру. Ангелы-заступники! Пролом, ведущий в канализацию! Он нырнул туда вниз головой и на четвереньках пополз подальше, цепляясь рюкзаком и автоматом за шершавые стены бетонной трубы, ликуя и торжествуя, мыча нечленораздельную песнь победы. Когда наверху колобродила Зона, сталкер сидел и маленькими глотками пил из фляжки воду, подкисленную лимонным соком.

Вот, кажется, и всё. Маугли подтянулся на руках и осторожно выглянул в пролом.

– Нiчого не розумiю… – ошарашенно пробормотал он. – Чудасiя якась…

Удивляться было чему: чистое, словно умытое солнышко, ярко-синее небо. И – тишина. Не мертвая и глухая, как после обычного выброса, а миролюбивая, благостная, со стрёкотом кузнечиков. Невероятно! Кстати, вообще, что за фокусы – второй выброс через четыре часа после первого?!

Маугли выбрался наружу и ещё раз мысленно поблагодарил неведомого небесного покровителя за предоставленное убежище. Но удача – удачей, а драгоценная четверть часа-то потеряна и следовало её навёрстывать. На изумления тоже времени нет, потом выясним, что произошло, всё потом.

Сталкер быстро перемотал влажные от пота портянки, с отвращением влез в сапоги, размеренно зашагал в сторону болот. Ни одной аномалии пока не подвернулось, это настораживало и даже пугало. Мутантов также не наблюдалось. Правда, метрах в пятнадцати от него промелькнул крупный чернобыльский пёс, очевидно спасавшийся в одном с Маугли убежище, а теперь устремившийся в ту же сторону по своим собачьим делам. Так что особо расслабляться, видимо, не следовало, тем более, что не ослабевало гадостное ощущение затаившегося подвоха.

Маугли на ходу достал из кармана мятый и грязный листок блокнота с нацарапанным карандашным планом. Ага, так, вон там церковь, потом за ивами должна показаться вышка. За ней ещё метров двести по тропинке через плавни – и он будет у цели.

– «В камышах будь особенно осторожен. – наставлял его, тяжело дыша и сглатывая, Семецкий. – Там можно наступить на пятки раненому… кому?.. да кому угодно – монстру, бандиту… Сами они, правда, не нападут, если тоже идут к Доктору за помощью, но всё равно неприятно…»

Деревянная церковь выглядела точь-в-точь как старом фильме про Вия, только дыр в ней было побольше. А, может быть, тут кино и снимали? Эге, и древнее кладбище, вдобавок, рядом. Сталкер неодобрительно покосился на серо-бурую постройку и хотел было ускорить шаг, когда заметил цепочку следов кровососа в грязи, аномалию трамплин и пучок жгучего пуха, свисающий с кривого столба. Вот это уже привычно, это по-нашему, это понятно. Это – матушка-Зона! На душе как-то полегчало, исчезло чувство непонятной тревоги и опустошённости.

Дурацкая самодельная вышка непонятного назначения осталась справа и позади. Маугли заметил ход, пробитый в сплошной стене тёмно-зелёного тростника. Судя по окурку в луже, ходом пользовались совсем недавно. Под подошвами захрустело и зачавкало. Десяток минут зигзагами по камышовому коридору – и сталкер оказался у подножия широкого и невысокого холма на котором находилась усадьба.

Судя по всему, в многокомнатном доме в прежние советские времена находилось что-то мелко-административное. Какое-нибудь правление чего-нибудь там. Дом был крепким, добротным, под шиферной крышей. Никакой ограды теперь не было, хотя торчали бетонные столбики, некогда державшие сетку-рабицу. Черный от дождей, но крепкий дощатый навес закрывал армейский дизель-генератор, который держали, очевидно, «на всякий пожарный» случай. Рядом с навесом на решётчатой мачте хлюпали лопасти такого же запасного ветряного электрогенератора. Основное же питание, очевидно осуществлялось, как и везде в Зоне по кабелю, протянутому от ЧАЭС. За недолгое время сталкерства Маугли убедился насколько чудовищно много электричества в Зоне. Даже через двадцать лет после катастрофы на ЧАЭС, электротехника не рассыпалась в прах и не проржавела насквозь, а продолжала усердно трудиться. То, что брошенные машины заводятся без аккумуляторо никого не удивляет. Как совершенно естественное воспринимаются освещение и движущиеся конвейерные линии в цехах полуразрушенных заводов, функционирующие защитные контуры, воющая сигнализация и действующие компьютеры секретных лабораторий. Сошедшие с рельсов и перевернувшиеся электровозы, фонари в Припяти – все, давным-давно обесточенное и отрубленное от источников питания железо, продолжает исправно действовать. Шаман в баре «100 рентген», трепался, будто в медвежьем углу близ военных складов уже двадцать лет кряду скрежещет двигателем военный грузовик. Покрышки его давным-давно истерлись в пыль, стальные обода колёс протёрли в бетоне глубокие колеи, так что автомобиль лёг брюхом на дорогу, через кабину проросла молодая березка. А вот двигатель исправно работает до сих пор, хотя в бензобаке наверняка уже давно сухо. Впрочем, этому Маугли не верил. Рассказ Шамана был слишком похож на то, что Маугли однажды прочитал в затрёпанной книжке, подаренной ему Бомжом. Как её? «Пикник на обочине», что ли? Ну, там тоже про Зону, только где-то в Канаде, кажется… Впрочем, Маугли смог убедиться, что всё бывает и наоборот. В блуждающих «глухонемых» аномалиях диаметром от двух до ста метров отключается любая техника. Вообще! Тухнут экранчики ПДА, дохнут фонарики, бесполезным хламом становятся датчики. И только счетчики Гейгера продолжают злорадно щёлкать, сообщая о повышенном уровне радиации.

Цилиндрический двадцатитонный бак с водой возвышался на высоком кирпичном основании, с одной стороны которого имела место основательная поленница. Раздетая до пояса персона с физиономией недельной небритости колола дрова.

– Добридень. – сказал Маугли.

– И по тебе – тем же самым. – ответила персона, опуская колун и отирая с чела трудовой пот. – Чего потребно, странник?

– Маю важливу справу до Доктора.

– Дык, завсегда пожалуйста. Видишь столб?

– Бачу.

– На нём кнопка.

– Бачу.

– Дави её, заразу, и докладывайся. – персона вздохнула и вновь ухватилась за колун. – Тебя послушают и ответят. А иначе – никак. Доктора, видишь ли, без дела не тревожат.

– Я по справi. – устало повторил Маугли. На ходу ставя автомат на предохранитель и забрасывая оружие за спину, подошёл к столбу. Персона повернулась спиной, на которой розовели большие замысловатые шрамы, отдалённо напоминающие китайские иероглифы. С утробным уханьем размахнулась. Под колуном с арбузным хрустом лопнуло тополёвое полено. Сталкер нажал резиновую кнопку. В динамике зашипело и послышалось:

– Ну?

– Мене звуть Мауглi. – послушно сказал сталкер в микрофон. – Скажiть Доктору, що я прийшов вiд Сiмецького. Невiдкладна i термiнова розмова.

– Жди. – велел динамик и после недолгой паузы распорядился: – Направо по дорожке – к дому. Пушку и боеприпасы оставь в сарайчике, ящик видно сразу. Не бойся, никто не присвоит.

Сплошной ровный зеленый ковёр газонной травки (кто и как завёз её сюда, а, главное, кто стрижёт?!) рассекался кирпичными дорожками. У дома возвышалась высокая непонятного предназначения конструкция из медных трубок и проводов. А вот и указанный сарайчик. Маугли открыл поставленный вертикально ящик с надписью «Для оружия», сложил туда рюкзак, автомат и нож, захлопнул скрипучую дверцу и направился к крыльцу.

Невесть откуда вывернул давешний чернобыльский пёс. Рука Маугли инстинктивно дёрнулась к рукояти отсутствующего автомата и тут же в памяти вспыхнуло предупреждение Семецкого: – «Ты у Доктора можешь кого угодно встретить… Но не шарахайся… его пациенты смирные…»

– Тьху на тебе! Чортяка блохастий!

«Блохастый!» Вообще-то сталкеру следовало бы подбирать выражения. – «Сам ты… лохастый!» – мысленно сыронизировал Рекс, но не стал унижаться до перепалки. Что с него возьмёшь: безмозглый, двуногий, радиоактивный харч для непривередливых кабанов. «Блохастый!» Уж чего-чего, а этого за псом не водилось: Хозяин беспощадно приучал его, Рекса, к чистоте со щенячьего возраста. Никогда не входить в дом с грязными лапами! В операционную вообще не лезть, если не зовут! Приносить выздоравливающим пациентам после еды свою чашку для мытья, а во время линьки – расческу Хозяина: те и посуду вымоют и спину вычешут! И обязательно вываливаться в полыни после ежедневного купания. Какие при эдаком житье блохи! Рекс смерил сталкера презрительным взглядом, размышляя, не опрыскать ли ему сапоги, решил, что лень, брезгливо ощерился, вразвалку прошёл на крыльцо. Видимо, поняв всё невысказанное Рексом, человек покраснел и уступил дорогу. – «Вот это правильно, – подумал пёс, – знай своё место, бродяга. Много вас таких (и не таких – тоже) шляется к Хозяину. Придёте – уйдёте. Даже Диагноз – необходимый, но только помощник, постоянный, но лишь собеседник Хозяина. А вот я был, есть и буду его единственным другом. Разницу чуете, убогие?» Сталкер был встречен на крыльце долговязым и сутулым парнем в белом халате. На роль хозяина дома тот явно не тянул в силу несерьёзного возраста – лет двадцать-двадцать пять.

– Маугли, да? Ну, привет. – флегматично сказал парень и развеял последние сомнения. – А меня зови Диагнозом, я санитар и помощник при Докторе. Разувайся, влезай в тапочки, проходи. Здесь, разумеется, не курят и не сорят.

Гость повиновался и последовал за Диагнозом. Всё в доме сверкало стерильной чистотой: выбеленные стены, вымытый с хлоркой кафельный пол. Мебель, очевидно стаскивали сюда со всей округи – старенькая, но также нигде ни пылинки. Обстановка простая, функциональная, никаких ненужных и излишних с точки зрения Доктора роскошеств.

Слева – стеклянная дверь с табличкой: «Операционная. Люди». Под потолком лампы, большой стол, шкафы. Напротив – распахнутая сплошная дверь с мощной щеколдой. Ну да, понятно: «Операционная. Не люди». Бррр… Стол с ремнями для привязывания, вместо стен – сплошные полки со стеклянной посудой и разными ящичками. Смотровые. Аптека. Рядом – келья Диагноза. Душевая и ванная. Туалет. На веранде – что-то вроде общей палаты для идущих на поправку человеков. А выздоравливающих монстров он, похоже, размещает в пристройке с другой стороны.

Ага, тут, кажется, обитает сама легенда Зоны. Кухня. Малюсенькая спальня в спартанском стиле и… И всё?! Что же, кроме маршрута из спальни в умывальню, а оттуда в потрошильню Доктор ничего больше не освоил?

Диагноз открыл дверь в смотровую для людей и жестом пригласил Маугли войти. За старинным двухтумбовым и многоящичным столом, заваленным папками с бумагой, заставленным пробирками и непонятными приборами, сидел, устало откинувшись на спинку вращающегося стула, пожилой человек в зеленом хирургическом комбинезоне. Совершенно заурядной внешности: седой, с намечающейся лысиной и аккуратно подстриженными усами и бородой. Ну, никак не было в знаменитости Зоны ровным счётом ничего мистического и легендарного.

– Здравствуйте, юноша. – сказал Доктор. – Присаживайтесь. Значит, от Семецкого? Ну-с, слушаю.

Из записной книжки А.Дегтярёва.

Сталкерская байка о Семецком. Болтают, будто, что сталкеру Юрию(?) по прозвищу «Семецкий» посчастливилось(?) в здравом уме и твердой памяти преодолеть все препятствия на пути к ЧАЭС. Он добрался до Монолита и заказал себе бессмертие. На обратном пути он, по всем вероятиям, случайно и нелепо погиб, и каждому сталкеру пришло на ПДА сообщение о его кончине. Назавтра на сталкерские ПДА вывалилось еще одно оповещение. И через день тоже. И так ежедневно, хотя Семецкий с момента своей первой смерти в общей сети ПДА Зоны не зарегистрирован. Легенда настаивает, что он умирает разными смертями и воскресает ежедневно. Но мертвым Семецкого никто никогда не видел. Впрочем, живым – тоже мало кто лицезрел… Похоже, сообщение о смерти Семецкого, пришедшее на ПДА в трудную минуту, у сталкеров считается хорошей приметой. Никаких реальных вкраплений в легенде нет, всё – чистая фантазия, «объясняющая» загадочные сообщения о смерти Семецкого, раз в сутки принимаемые сталкерскими ПДА в Зоне. (Законспектировано по диссертации Василия Орехова Сталкерские легенды. «Зона Поражения»).

…Аккерманец расколол последний тополёвый чурбак и принялся укладывать дрова в поленницу. Нет-нет, с энергией во владениях Болотного Доктора всё в порядке. Энергия щедро растворена в этом безумном мире. Подземный кабель, протянутый от ЧАЭС, в избытке обеспечивает электричеством для ламп, электродвигателей и нагревателей, а при очень редких перебоях энергию на хуторе получают от ветряка. Очень редких. Надёжность кабеля была выше всяких похвал. Сам Доктор объяснял это тем, что ядерная реакция в реакторе Чернобыльской станции по необъяснимой причине продолжается до сих пор, и чудовищные объёмы электроэнергии, ранее передаваемые Украине и Белоруссии через линии электропередач, теперь остаются в Зоне. Аккерманцу не нужны были доказательства. Организм опытного сталкера без всяких датчиков сразу реагировал на присутствие повсеместно проявляющегося электричества: словно при приближении к гигантскому конденсатору вдруг поднимались дыбом волосы на загривке сталкеров, пронзал болезненный укол под левой лопаткой, начинался колющий зуд в кончиках пальцев.

И всё же, как сам Доктор («Только печь, батенька, и горячий влажный пар!»), так и его пациенты («Не, братва, ну как же в баньке да без каменки и веничка?») единодушно считали электрообогреватели в бане кощунством и надругательством над здравым смыслом. К Аккерманцу, прихрамывая, подошёл Че Бурашка, прозванный так за татуировку: на его правом плече красовался большеухий герой известного мультфильма в чегеваровском берете, с автоматом наперевес и подписью, как на кубинских плакатах – «Се Burashka. Libertad o muerte». Че особо не распространялся о своей клановой принадлежности, но это было и так яснее ясного: на левой руке синела бандитская наколка в виде проломленного черепа.

– Ну чё, братан, – врастяжку произнёс Че, – тоже послезавтра выписываешься?

Аккерманец кивнул.

– Всё бы ладно, – жалобно вздохнул Че Бурашка, – кабы тут курить не запрещалось. И пивка бы. А нету…

Он порылся в кармане, достал затрёпанную разноцветную бумажку, в которой смутно угадывалась сигаретная упаковка, жадно понюхал.

– Вот вам, «долговцам», курево подбрасывают, – продолжил Че, – а мы, словно волки, чем ни попадя обходимся. Махру, курим, не поверишь, времен Первой Чернобыльской Аварии! Ну! Серьёзно толкую – нашли в подвале сельмага древние пачки, потом неделю дымили.

Аккерманец хохотнул, положил наверх поленницы последнюю чурку, с хрустом потянулся, прищурившись на солнце.

– А вот не фиг с урками шастать. – лениво посоветовал он. – Морально перерождайся, да вступай в «Долг». Повторяй за мной: «Я, бывший бандит по прозвищу Че Бурашка, клянусь защищать цели и идеалы Долга. Беречь Землю от опасностей Зоны. Преследовать и уничтожать любые проявления Зоны как внутри ее, так и за ее границами. Бороться с любым инакомыслием в лице как отдельных сталкеров, так и группировок. И отдать жизнь, во имя справедливости и порядка на Земле!»

– Да ты чё, мэн? – поразился обалдевший Че. – Куда «вступай»? Какой «Долг»?! И так за семь вёрст тропки протаптываем, чтобы только с вашими дуболомами из не встречаться». Вы ж забодали своей идейностью и проповедями! Даже с солдатами договориться можно – сунул их прапору взятку и топай дальше. А вы…

Че возмущенно запыхтел.

– «Долг» вон всё орёт про свои суперподвиги на заслоне. – продолжал он. – Кто бы только им верил… и по моему раскладу опять же вы, то есть «долговцы», забурели донельзя. Типа – «мы добровольцы, которые хотят добиться безопасности и порядка в Зоне» … ага, щас, добровольцы! Скажи-ка лучше «доброволец» какой вам спонсор такую снарягу, такие стволы подогнал, что обзавидуешься. Да вот хоть те же бесплатные сигареты – за какие хрены, спрашивается, а? Так что вы тоже продались… да ну вас, козлов. А ты вааще-то слыхал, чё ваши отцы-командиры с нами сделать похваляются? «Стереть бандитов в порошок» – это ещё по минимуму.

– Ладно, не пыхти. – прервал его Аккерманец. – Сиди, поправляйся, нюхай вон этикетку вместо курения.

Помолчали.

– Я Доктору теперь по гроб жизни обязан. – заметил Че Бурашка. – Кость из ноги торчала, а теперь танцевать могу. Да и тебя, гляжу, приласкало порядком. Кто спину-то разукрасил?

– Не «кто», а «что». – неохотно поправил Аккерманец. – В решето затянуло.

Че присвистнул: – Э, братан, да ты прямо с порога того света? И как оно там на входе?

– Фигово, знаешь ли. Загривок мне Доктор по клочкам складывал, словно мозаику.

Помолчали.

– А вот слыхал я, – снова заговорил бандит, – будто Доктор был одним из первых сталкеров, добравшихся до Монолита. Там он, типа, желание загадал: хочу, мол, лечить всех, даже кого вообще вылечить невозможно. Только Монолит Докторово желание по-своему исполнил: заставил, в натуре, лечить и людей, и зверей-мутантов, и даже монстров. – Бред. – возразил «долговец». – Сталкерские байки, трёп у костра. Какой там Монолит…

– Не скажи, братан! А вот как, к примеру, у старика насчёт быстро залечить свои же раны? А? То-то! Смотри, он же ничего не боится, ходит, где пожелает, без оружия и защиты.

– Трёп. – повторил Аккерманец. – Ты лучше скажи, что такое сегодня было? На выброс, вроде, не похоже.

Че пожал плечами.

– Дык, хрен его знает… – философски ответил он. Подумал и глубокомысленно пояснил: – Зона!

2

Из записной книжки А.Дегтярёва.

Сталкерская байка о Монолите. Я бы назвал её самой главной во всём богатом сталкерском эпосе. Она гласит, что, якобы, во время Второй катастрофы на ЧАЭС всё внутри бетонного саркофага, которым после первой аварии окружили энергоблок №4, сплавилось в один огромный голубой Монолит. Светящаяся изнутри синим полупрозрачная глыба приобрела способность исполнять желания тех сталкеров, которые смогли до неё добраться. Вот только лучше бы не исполняла, поскольку счастья жаждущим это не приносит. Нет, желания-то выполняются, но всегда с точностью до наоборот. Вроде исполнения желаний людей, продавших душу дьяволу. Сочинители сталкерского эпоса добавляют ещё, что Монолит выпал из «дыры в параллельном пространств» е, проделанной взрывом. Парни из группировки «Свобода» считают Монолит секретной военной разработкой, которую двадцать лет производили на ЧАЭС сразу после первого взрыва. Предполагают, что вроде бы именно эта синяя глыбища, вышла из-под контроля военных физиков, и устроила на ядерной станции второй чудовищный взрыв, в сотни, раз мощнее первого. В итоге и возникла Зона. Религиозные фанатики из секты «Монолит» проповедуют, что Монолит не просто разумен, но еще и всеведущ и благ. Легенды утверждают, кроме того, что многие искатели пробовали добраться до Монолита, но почти ни у кого не получилось. В легендах атомная электростанция предстает адом, куда, даже не следует соваться. Вокруг нее бушует сверхмощное пси-поле непонятной природы, которое всякого, кто туда забредает, превращает в зомби. Дорогу к Монолиту преграждают также сверхъестественные ловушки и аномалии, окрестности ЧАЭС кишмя кишат фантастическими мутантами, военные вертолеты не долетают туда из-за особых гравитационных аномалий, которые направленным лучом бьют не на метры, как обычные комариные плеши, а чуть ли не на несколько километров.

(Законспектировано по диссертации Василия Орехова «Сталкерские легенды. Зона Поражения»).

Рыжая шевелюра, веснушчатая физиономия и голубые глаза в совокупности с фамилией не оставляли места для сомнений в ирландских корнях лейтенант-коммандера морской пехоты её королевского величества. Зато по-русски О’Рейли говорил безукоризненно, лишь изредка запинаясь в поисках точного слова. – …Но мы до этих пор мы в точности не знаем то, что произошло. – О’Рейли с досадой пристукнул ладонью по столу. – Да, следует признать, что мой украинский подчинённый генерал Гончарук большей частью выполнил приказ. Его подразделениями было взято в плен около дюжины сталкеров-одиночек, бандитов и этих… как их… «freemen»… «свободников»… а, «свободовцев».

Специалисты из особой службы развязали им языки. Кроме того, наши люди в «Долге» дали некоторую информацию. Однако вынужден констатировать, что получившаяся в итоге весьма… unfavourable… неутешительная картина фрагментарна и недостаточно достоверна. А местами – совершенно фантастична.

Согласно полученным сведениям бывший сталкер Стрелок, также известный, как… «Marked»… да, Меченый, совершил невероятные подвиги. Он сумел непонятным путём раздобыть пси-защиту, отключить так называемый «Выжигатель мозгов» и пробиться в Припять. Пользуясь разгоревшимися боями у ЧАЭС между нашим десантом и группировкой «Монолит», он… slip… проскользнул к Саркофагу. А дальше произошло… эээ… абсолютно неизвестное. Стрелку удалось разрушить нечто, являющееся субъектом аномальной Зоны. Что-то формирующее и поддерживающее Зону, как сложно организованный комплекс. Я не слишком сложно изъясняюсь по-русски, господа?

Присутствующие на совещании отрицательно повели подбородками над разноцветными армейскими петлицами. Полковники Ковальски и Шухерович быстро переглянулись.

– Что ж, прекрасно. Тогда – продолжу. Зона не исчезла… at once… одномоментно. Зона не стала сжиматься к центру. Зона разорвалась на несколько быстро сокращающихся и имеющих тенденцию к полному исчезновению… rags… ммм… лоскутьев. Я говорю о районах: «Агропром», Припять, Red Forest, Болото и Свалка… Впрочем, к настоящему моменту Red Forest можно исключить из списка остатков Зоны… Там уже нет аномальности. Остаточные тающие клочья пока что сохраняют прежние аномальные свойства, особенно – Болото. А прочая территория превратилась в обычную заражённую радиацией местность, какой она была сразу после катастрофы 1986 года. Господа! Вам известно, что… in according… в соответствии с распоряжениями правительств США и Евросоюза Москва и Киев были обязаны провести крупномасштабную военную операцию «Фарватер». Мой предшественник, полковник Самуил Либерман стоял во главе операции. Вы, несомненно, знаете, что именно неудачное руководство «Фарватером» и послужило причиной его отставки. Ему было предписано взять ЧАЭС под свой контроль и форсировано собрать в остаточных районах Зоны быстро сокращающиеся запасы порождённых аномалиями объектов. Согласно плану операции, первая группа commandos должна была направиться для комбинированной воздушно-наземной разведки остаточных районов, чтобы в дальнейшем составить подробные схемы нахождения аномальных полей. Сразу после того по проложенным безопасным маршрутам предстояло двигаться основным силам так называемых военных сталкеров. Имею в виду подразделения украинской и русской армий из состава бывшей внешней охраны Зоны. Господа! «Фарватер», в котором принимали участие более тысячи военнослужащих и большое количество боевой дорогостоящей техники и электронных средств, провалился… как это… а, с треском. Шестьсот сорок шесть погибших и искалеченных. Уничтожено пять вертолётов, шестнадцать боевых машин пехоты и тридцать девять автомобилей.

По нашему распоряжению Служба Безопасности Украины снарядила агента Александра Дегтярёва в центр Зоны, для того, чтобы узнать причину такого сокрушительного фиаско. Первостепенной задачей Дегтярёва был поиск пяти пропавших вертолётов, в каждом из которых содержалась часть некой важной информации. Операция, названная «Зов Припяти» прошла успешно. Майор Дегтярев даже перевыполнил задание, предоставив исключительно важные сведения о неизвестных ранее секретах Припяти и организовав эвакуацию спасённых.

– Среди которых был я. – вставил Ковальски. – За мужество Дегтярёва представили к внеочередному повышению в звании. Теперь он подполковник украинской армии.

Лейтенант-коммандер О'Рейли кивнул: – Искренне поздравляю. Однако продолжим. Полный провал «Фарватера» отнюдь не компенсируется успехом «Зова Припяти», поскольку последняя акция была не более чем спасательной. Правительство Украины получило распоря… эээ… рекомендации Соединенных Штатов и Евросоюза незамедлительно повторить операцию, но теперь уже силами украинской и российской армий и без какого-либо финансирования и материального обеспечения со стороны НАТО. Самостоятельно, господа, подчёркиваю, полностью самостоятельно.

– Косточками аборигенов Зону мостить. – буркнул Ковальски. – Чего там, славян не жалко.

– Намечаемой операции присваивается кодовое название «Night and smoke», – невозмутимо продолжал О'Рейли, – «Ночь и туман». На её подготовку нет времени. Сутки, господа, всего лишь сутки.

Собрание сдержанно зашумело.

– Вы не ослышались: двадцать четыре часа с момента окончания данного совещания и ни секундой больше. Следует представить собравшимся назначенного руководителя операции «Night and smoke», – сказал О'Рейли, – а также его помощников и заместителей Хотя, вернее – не «его», а «её». Поскольку начальствовать предстоит сотруднику агентства национальной безопасности США капитану Презесоне Лефт. Прошу!

В кабинет вошла баскетбольного роста негритянка в идеально сидящем на ней камуфляже. Небрежно кивнув присутствующим и не дожидаясь приглашения полковника, уселась рядом с ним.

– Консультантом при ней назначен полковник Ковальски.

– Я не давал своего согласия. – врастяжку произнёс сидевший в углу Ковальски.

– А кто-то его спрашивал? – безмятежно осведомился лейтенант-коммандер О'Рейли. – Военной субординации и уставной дисциплины пока что никто не отменял. Мисс Лефт остановилась на Вашей кандидатуре потому, что ей понравились Ваши действия при проведении «Фарватера».

– Моя группа мало что делала. – угрюмо возразил Ковальски. – Повторяю: вся заслуга в исследовании Припяти и спасении уцелевших принадлежит Дегтярёву.

Негритянка процедила пару фраз по-американски.

– Поэтому мисс Лефт и выразила настоятельное желание видеть майора Дегтярёва вторым консультантом. – перевёл О'Рейли. – Фамилия же проводника группы, в настоящее время – младшего научного сотрудника Киевского научно-исследовательского института изучения аномальных явлений, вам, господа, ничего не скажет. Но, полагаю, многим хорошо известны прозвища, под которыми его знали в Зоне – Стрелок и … «Marked»… Меченый.

По собранию опять прокатился шумок.

– Тише, тише! Да-да, тот самый. Ну и, наконец, основными исполнителями будут военнослужащие батальона специального назначения «Галичина» под командованием полковника Шухеровича.

Грузный краснолицый здоровяк кивнул, чуть приподнявшись на стуле.

– Сработаемся. – пообещал он с сильным западноукраинским акцентом и откровенно ухмыльнулся, когда негритянка презрительно дёрнула уголком рта. – А ваша мисс хоть раз Зону нюхала? Или всё больше по фильмам, в теории?

– Очень хотелось бы, – с нажимом О'Рейли. – чтобы между всеми участниками экспедиции установилось полное взаимопонимание. В рамках уже упомянутых мною военной субординации и уставной дисциплины.

– Сработаемся. – нехорошо улыбаясь повторил Шухерович и громким шёпотом добавил сидящему рядом коренастому крепышу в НАТОвском камуфляже. – Это она, кажется, – «ночь», а кто же будет «туманом»? Да-а… З чорними мавпами ми ще не працювали, а майоре?

Тот согласно кивнул: – Ja, naturlich. Американцы – никогда хорошо. Но что есть «чорна мавпа»?

– По-вашему – шварц аффе. – с готовностью пояснил Роман Шухерович. – По ихнему – блэк эйп, в смысле – манки.

Негритянка с ненавистью блеснула белками в сторону украинца и немца.

– О, ты ж глянь! А притворяется, будто не понимает. – притворно удивился Шухерович. Немец не без удовольствия кивнул.

– Прошу не отвлекаться! – не выдержал лейтенант-коммандер. – Приступаем к обсуждению деталей будущей операции.

Из записной книжки А.Дегтярёва.

Сталкерская байка о Хозяевах (Хозяйках) Зоны. Суеверные сталкеры всерьёз полагают, что Зоной управляют мистические Хозяева Зоны. Якобы, это уголовные преступники, приговоренные к смертной казни, но согласившиеся (будто у них был выбор, ха!) послужить подопытным материалом в военных экспериментах по формированию коллективного разума. Они, вроде бы, помещены в особые хранилища в центре ЧАЭС, всегда знают, что твориться в Зоне и управляют монстрами и мутантами. Вероятно, так в фольклоре сталкеров в искажённом виде отображено существование «0-сознания». Считается, чернобыльские псы – глаза Хозяев, контролёры – нервы, «монолитовские» фанатики – руки… Ну и так далее.. Аномалиями Хозяева забавляются, словно дети любимыми игрушками, Выбросы – уборки и наведение порядка в доме. В общем, им есть чем заняться. Хозяева (Хозяйки) слышат и видят всё – наставляют новичков опытные сталкеры. – Поэтому никогда не прощайся перед уходом в Зону. Никогда не клянись: «Будь я проклят», «Чтоб мне пусто было», «Чтоб мне лопнуть», «Провалиться мне на этом месте» – обязательно исполнится. Притом так остроумно, что мурашки по коже идут. У Хозяев Зоны безграничное чувство чёрного юмора. Не хвастайся везением, оно закончится вместе с фразой. Не хвались обильным хабаром – ни хрена не найдешь, кроме окурков столетней давности, хоть всё Поле Чудес под Агропромом обползай. И не надо в Зоне материться вслух. (Законспектировано по диссертации Василия Орехова «Сталкерские легенды. Зона Поражения» и из руководства Ежи Тумановсого «Тени Чернобыля» под грифом «для служебного пользования»).

…Дегтярев сидел за столиком одного из уличных кафе на бульваре Леси Украинки. Подполковник Службы безопасности «самостийной» Украины смотрелся вполне беспечным госслужащим, проводящим честно заслуженный выходной за кружкой пива и вяленой рыбкой. Точно также выглядел и его собеседник – худощавый седой мужчина в дорогом тёмном в мелкую полоску костюме. Но, в отличие от Дегтярёва, он ни разу не прикоснулся к заказанному пиву и даже не взглянул на янтарных рыбок на фигурной тарелочке.

– Вчера заокеанские хозяева потребовали отчитаться за разворованные и бездарно растраченные на «Фарватер» средства, срочно повторив операцию уже за свой счёт. – сказал Дегтярев.

– Мы знаем. – медленно кивнул его собеседник. – Но из других источников стало известно кое-что ещё. Вам также следует располагать теми сведениями, которые лейтенант-коммандер О'Рейли не сообщил во время заседания. Безусловно, американцы стремятся успеть выгрести из гибнущей Зоны всё что можно. Ну, эти дорогостоящие вещи, которые раньше вытаскивали сталкеры: батарейки, выверты, медузы, каменные цветки и ночные звезды, кристальные колючки и грави… В общем, – чудесные предметы, которые прежде порождались аномалиями и которые теперь быстро исчезают. Сами понимаете, что их цена стремительно возрастает. Это уже не миллионы и даже не десятки миллионов. Это сотни миллионов, возможно, миллиарды. А деньги – смысл существования любой американской особи. Впрочем, что я тут читаю курс политического просвещения, вы без меня лучше представляете хозяев вашего жёлто-голубого начальства.

Дегтярёв согласно склонил голову.

– Так что мисс Презесоня Лефт, словно свинья в поисках трюфелей будет носом землю рыть, подчистую сгребая интересные штучки.

– Не считаясь с чудовищными потерями, которые неизбежно будут нести украинские исполнители. – заметил Дегтярев. – Зона, даже умирающая, шутить не любит.

– Ясное дело. В евроатлантическую голову даже не придёт мысль жалеть тупых нищих туземцев, которые готовы голову сложить за пару зелёных бумажек. Но видите ли, Александр, причины лихорадочной спешки не только в этом. Деньги, конечно для них – святое, но в данном случае долларовый интерес отступает на третий план и становится прикрытием для задачи номер два.

– Ого! – поразился Дегтярёв, дуя на пену в кружке. – Невероятно! Что же для них может быть важнее кошелька?

– То, при помощи чего пополняют кошелёк.

– Оружие?

– Безусловно. – усмехнулся седой. – Ведь до сих пор из Зоны не удалось вытащить, скажем, ведьмин студень. Даже у самых безмозглых тупиц, ползающих между аномалий, достаёт ума понять, какой ужас можно сотворить из студня, научившись производить его в достаточных количествах. И даже у отъявленных отморозков, для которых нет ничего святого, хватает совести не выносить студень за пределы Зоны. А смерть-лампа? А ржавая мочалка? А жгучий пух? А… Да разве всё перечислишь! Понятное дело, ваша негроамериканская майорша о второй цели экспедиции распространяться не станет, но постарается организовать экстренный сбор и широкомасштабный вывоз любой гадости, которая может быть превращена в средства массового уничтожения вероятного противника.

– Значит, моё задание – помешать этому?

– Именно, Александр. Думаю, в этой ситуации у вас появятся невольные союзники. Во-первых, это командир «Галичины». Романа Шухеровича до белого каления доводит его подчинённость американцам. Так что подтолкнуть его к саботажу приказаний Презесони Лефт будет довольно просто. Во-вторых, полковник Ковальски – честный человек с чёткими представлениями об офицерской чести, несмотря на данную им присягу на верность неньке-Украине. Если в общих чертах обрисовать ситуацию, возможна помощь с его стороны. В-третьих, о намерениях американцев догадываются их заклятые друзья из ФРГ. Если у немцев не получится опередить Америку, то они будут действовать по принципу «сам не гам и другим не дам». Что нам и требуется. Поэтому обратите внимание на майора Вайсса. Считаю, действуя вчетвером в одном направлении, можно сорвать планы капитанши.

– Тоже так считаю. – согласился Дегтярёв – И, наконец, самое главное…

– Главное… – пробормотал седой. – Как бы это… Детали задания номер один Презесони Лефт неизвестны даже ей самой. Ей предстоит отыскать и вывести из Зоны живыми и невредимыми четырёх человек, не вникая в то, кто они и зачем понадобились правительству Соединённых Штатов. Ваша задача – либо перехватить их и доставить к нам, либо…

– Ликвидировать?

– Да. Поймите, Александр, мне крайне неловко такое говорить… За версту несёт дешёвым голливудским фильмом об очередном спасении человечества, но… В общем, трое из четырёх – носители таких секретов, от которых действительно зависят жизни народов и судьбы стран. Не буду вдаваться в подробности, но это правда.

– Могу узнать, о ком идёт речь?

– Естественно. В Зоне они известны как Бомж, Семецкий, Чёрный Сталкер и Болотный Доктор.

Дегтярёв невольно присвистнул.

– Извините. – спохватился он. – Несколько неожиданно. В таком деле потребуются помощники. Хотелось бы привлечь Бэтмена, Человекопаука и Супермена с черепахами-ниндзя. Да, чуть не забыл о Робине Гуде, Шерлоке Холмсе. А из наших – Алёшу Поповича, Добрыню Никитича и Илью Муромца.

– Замечательное чувство юмора. – уважительно заметил собеседник Дегтярёва. – Но не пойму, что вас смущает?

– Я не охотник за привидениями. Тем более – за легендарными призраками Зоны.

– Они не призраки. – грустно сказал седой. – Вот фотографии, убедитесь. Извините, дать не могу, но показать, чтобы запомнились лица – пожалуйста. Вот это – Бомж. Он, вероятнее всего, погиб. Семецкий. По непроверенным данным от нашего информатора в Зоне – также несколько дней как мёртв. Это – Болотный Доктор. Он, судя по всему, здравствует.

– А фото Чёрного Сталкера?

– Не нужно беспокоиться. – с неожиданной сухостью сказал седой. – Его не достанут. Успехов вам, Александр.

Неожиданно у Дегтярёва от виска к виску иглой продёрнулась острая боль. Вместо собеседника появился матово – угольный силуэт. Подполковник на мгновение зажмурился, а когда открыл глаза, второе место за столиком было свободно. Рядом с нетронутой кружкой пива лежала потёртая кожаная папка. Дегтярев неторопливо открыл её, провёл пальцем по толстым пачкам купюр, достал аккуратно сложенную записку.

«Дорогой Александр! Поймите правильно и не обижайтесь. Мы работаем не из-за денег и, слава богу, не на тех, кто может ими платить. Но отлично понимаю, что без презренных бумажек порою не обойтись. Здесь то, что удалось мне раздобыть (550 000 грн.). Возможно, это хотя бы частично покроет Ваши расходы на общее дело.

С глубоким уважением – Друг»

– Спасибо. – сказал Дегтярев в пространство. – К месту и ко времени. Пригодятся.

Из записной книжки А.Дегтярёва.

Сталкерская байка про Чёрного Сталкера. Не очень распространена в силу претензий на некоторую философичность, а сочинители и потребители сталкерского фольклора в большинстве – народ простой и незатейливый… Некий сталкер (в некоторых вариантах – Дмитрий Шухов по прозвищу Рэд) был заживо замурован своими подельниками у основания бетонного саркофага Четвертого энергоблока. Эпос повествует, что за несколько секунд до того, как Рэда закатали в бетон, он сказал: «Безвыходных положений не существует в принципе». И он действительно отыскал выход – стал Черным Сталкером – самым таинственным духом Зоны, ночным привидением, дьяволом для неправедных и ангелом для праведных. Он способен безжалостно наказать за нарушение неписаного кодекса Зоны. Причём самым тяжёлым прегрешением он считает предательство и крысятничество. Но тот же Чёрный Сталкер может вытащить чтущего кодекс сталкера из беды, указать новичку на невидимую ловушку или проложить безопасный маршрут. Поговаривают, что кое-кого Чёрный Сталкер даже направлял на места нахождения наиболее ценного хабара. Главным отличием Черного Сталкера от остальных призраков и легенд является его способность покидать Зону. Утверждают, что его видели в посёлках за Кордоном и даже в Киеве. (Законспектировано по диссертации Василия Орехова «Сталкерские легенды. Зона Поражения»).

3

… – А с чего вы решили, Маугли, что я знаю, как остановить Стрелка? Что я вообще собираюсь его останавливать и, тем более, уничтожать? Ведь, если я Вас правильно понял, речь шла именно об этом?

– Але як же?.. – растерялся Маугли. – Стрiлець же вбив Вашого друга Бомжа… А ще треба допомогти Сiмецькому… Вiн поранений… чекає там, на станцiї… I вiн казав що тiльки ви можете знищити Стрiльця.

Доктор встал, прошёлся по комнате, задумчиво покусывая губу. Вытащил из нагрудного кармана КПК, набрал номер. Минуту дожидался отзыва, выключил приборчик и медленно сунул его в карман.

– Семецкий не отзывается второй день. – мрачно объявил он. – Боюсь, молодой человек, что и не отзовётся. Полагаю, помочь ему уже нельзя.

– Як?! – дёрнулся Маугли. – Вiн не може вмерти! Вiн же невмирущий!

– Был. – вздохнул Доктор. Он сел на смотровую кушетку, обтянутую старой клеёнкой и сильно потёр ладонями лицо.

– Значит, Семецкий рассказывал вам об «0-сознании». – мрачно произнёс он. – И даже показывал «фильм». Ну-ну… А говорил ли, к чему приведёт уничтожение коллективного мозга «0-сознанцев»?

Маугли отрицательно покрутил коротко стриженой головой: – Не встиг.

– Не успел… – повторил Болотный Доктор. – Так вот, молодой человек, с вероятностью девяносто девять процентов из ста могу догадаться, что Стрелку-Меченому, пользуясь утренним выбросом, удалось пробиться в святая святых «0-сознания». По Вашим словам он уничтожил иллюзию, называемую Монолитом и тем самым дезорганизовал её защитников – «монолитовцев». Фанатики вышли из-под контроля Монолита, потеряли смысл жизни и заметались словно муравьи, у которых раздавили кладку яиц. Это очень облегчило задачу Стрелка. Он с боем пробился по крышам Чернобыльской атомной станции до здания, где находился мозг «0-сознаниия» и не то расстрелял, не то взорвал контейнеры памяти мозга. «0-сознаниие» погибло. В это трудно поверить, но факты говорят за себя. Последний странный катаклизм, конечно же не являлся никаким внеплановым выбросом на ЧАЭС (Рекс насторожился и приподнял с лап большую круглую башку). Это явление как раз было моментом разрушения, гибели коллективного мозга «0-сознания».

– А Стрiлець при цьому теж загинув? – жадно поинтересовался Маугли.

– Дался вам этот Стрелок! – досадливо фыркнул Доктор. – Что вы на нём зациклились? Какая разница, уцелел ли он, либо погиб? Неважно… Лично для меня гораздо важнее то, что с этого момента Семецкий больше не будет воскресать. Жаль… Хотя, думаю, сам он перед смертью вряд ли об этом жалел. Бомж, Семецкий… Двое из троих…

Доктор помолчал, уставясь невидящим взглядом на никелированный контейнер для хирургических разностей.

– Ну да ладно, не будем о личном. Что будет дальше – вот вопрос. – вслух подумал он.

– I що ж буде далi?

– Можно предположить самое худшее. – тяжело вздохнул Доктор. Он встал и, сунув жёлтые от йода руки в карманы старенького белого халата, прошёлся из угла в угол. Рекс замер. – Как понимаю, Зона не пропала сразу. Она начала рваться на отдельные тающие, сокращающиеся и исчезающие участки. Вместо Зоны с её жестокими чудесами, с аномалиями и мутантами появляется то же, что было до «0-сознания» – обычные загаженные радиацией площади.

– Назавжди?

– Навсегда ли? Скорее всего – так. Полагаю, некоторые остаточные участки Зоны – там где больше аномалий – исчезнут быстрее прочих… ммм… за день-другой. Видите ли, аномалии потребляют чудовищное количество энергии. Прежде Зона перебрасывала им эту энергию с ЧАЭС в неограниченном количестве. Теперь каналы транспортировки перекрыты, и аномалии очень скоро истощат энергетические запасы на большинстве обрывков бывшей Зоны, исчезнут сами и уничтожат эти обрывки. Однако возможны и обратные явления. Предполагаю, в некоторых местах процесс окончательного исчезновения Зоны может затянуться. Например, у «Агропрома», у бара «100 рентген» и вокруг моей резиденции. Аномалий в этих местах почти нет, зато в окрестностях «Агропрома», в моей операционной-лаборатории и в кладовой Бармена находится большое количество самых разнообразных порождений Зоны. Ну, всяких штук, которые вы, сталкеры, называли хабаром: золотые рыбки, мамины бусы, брызги, колючки, батарейки и прочее. Так вот, все эти рожденные в аномалиях Зоны объекты помимо уникальных и неповторимых свойств обладают одним общим качеством. Они долго аккумулировали энергию Зоны неизвестной науке природы.

Маугли внимательно слушал. Рекс – тоже.

– Аккумулировали! – поднял палец Доктор. – То есть накапливали. А теперь начнут отдавать. За счёт этой отдачи остатки Зоны еще просуществуют некоторое время в указанных местах. Зато сами вышеназванные предметы-аккумуляторы будут исчезать по мере их разрядки. Кроме того, есть ещё одно печальное обстоятельство. Своеобразными аккумуляторами энергии Зоны служат не только порождённые ею предметы, но и люди. Все, кто сколь-нибудь долго жил здесь. Да-да, молодой человек, вы и я – тоже. Разумеется, энергии этой в нас содержится гораздо меньше, чем… гм… чем, скажем в золотой рыбке или выверте, но кое-что есть. Поэтому, если мы здесь останемся, то также «разрядимся» и…

– Загинемо?

– Да, скорее всего погибнем. Времени у нас не так много. По предварительным прикидкам придётся в течение ближайшей пары суток организовать эвакуацию всех людей из моего скромного госпиталя за пределы бывшей Зоны, за Кордон. Иначе…

Доктор перестал мерять шагами комнату, в раздумье остановился у окна.

– Имеется ещё одна проблема. – с нарастающей угрюмостью продолжал он. – С Рексом, думаю, особых затруднений не предвидится. (Пёс насторожился) Он, конечно, мутант, родился в Зоне и, когда мы его отсюда выведем, допустима несколько… ммм… болезненная адаптация к внешнему миру. Недомогания, упадок сил, плохое настроение. Но, полагаю, общими усилиями мы с этим справимся. Зато прочая мутировавшая человекоподобная живность… Надо ожидать, что всякие пседогиганты, контролёры, кровососы, бюреры и карлики начнут в панике сбегаться на сокращающиеся островки Зоны. В частности, можно ожидать их массового нашествия сюда.

– O, йо! – ужаснулся Маугли. – Не треба!

– Однако им, в отличие от людей, уже ничем помочь невозможно. – вздохнул Доктор. – Во-первых, этой публике просто невозможно втолковать, что не нужно собираться на тающих обрывках Зоны, а наоборот, требуется срочно уходить с них. Этого мутанты попросту не поймут. Во-вторых, как вы себе представляете массовую эвакуацию тех же кровососов… ну, к примеру, в Киев?

– Ха! Вони вже й так у Києвi. – с не меньшей мрачностью ответил Маугли. – Сидять собi в Радi та в урядi. На «Мерседесах» їздять.

Доктор мимоходом усмехнулся.

– Так что, думаю, судьба чернобыльских мутантов предрешена. – заключил он. – Собьются в плотные массы на последних оазисах гибнущей Зоны, истратят свои энергетические потенциалы на поддержку этих оазисов и вымрут.

Пискнул сигнал радиовызова, загорелась маленькая красная лампочка какого-то громоздкого прибора на столе.

– Извините. – сказал Болотный Доктор и нажал кнопку. – Слушаю.

– «Привет! – захрипел настольный динамик. – Это я, Султан со «Скадовска». Узнал? Ага… Предупредить тебя хочу, Доктор по старому знакомству и в благодарность за помощь. Тут что-то непонятное происходит. Думаю, опять большая каша заваривается. Всякое болтают… Вот только что по радио перехватил (ты-то по занятости эфир не слушаешь): яйцеголовые, мол, что-то офигительное накопать собираются. Такое, что всех на уши поставили. Тут слух пошёл, что наука таки подбивала кого-то из наших в самую задницу сунуться. Говорят даже, нашёлся какой-то Стрелок бескрышный: с учёными сговорился за неслабый гонорар и в ЧАЭС за чем-то для них полез. Дали ему чё-то… байду какую-то защитную… Вот чудило дурное! И вроде как он там какой-то рычаг важный сдёрнул. Больше ничего, и подробностей никаких. Новая жертва науке, ёптыть! А? Ну, и попутно, чую, нам с тобой, болотным, житья тоже не станет.

Угу… ну, не это главное, а то, что военные как сдурели. Чего-то там стряслось такое, не могу понять – чего… Раньше только на Янтарь вертушки летали, тихо-мирно учёных охраняли, припасы да технику возили, а сейчас ну прям нашествие. Словно хвост им кто накрутил: бегают, мечутся, ищут, роют… Вылазки начали устраивать, на БТРах гонять. На Агропроме их уже видели, в Тёмной Долине, опять же. Непонятно. Настроены не мирно – вольных сталкеров уже не раз обстреливали, да и у моей пацанов за сутки двое продыряленных. Заметили на солдатских хребтах странные нашлёпки, каких раньше не бывало. Не то «Голытьба», не то «Голубизна». Вроде в нашу сторону прут, хотя кто их там разберет. Тем более, говорят, оснащённые по первому разряду. Беспокоит меня это дело. В общем, предупреждаю, а ты там… того… не зевай и имей в виду. Пока!»

– Ишь ты… – задумчиво сказал Болотный Доктор и озадаченно посмотрел на Маугли. – Вот, значит, как…

Из записной книжки А.Дегтярёва.

Сталкерская байка о Дьяволе-хранителе. Говорят, что в Зоне есть необычайно редкая и совершенно не исследованная липкая паутина толщиной с бельевой шнур. Сталкер вляпывается в неё и паникует: ну все, хана. Потом выбирается, отмывается без особых последствий (вариант – отделывается лёгким зудом).

Через некоторое время замечет за собой сверхъестественное везение. Ну, например, проскальзывает по таким нетоптанным дорожкам, на которых даже сверхосторожная химера вляпывается в ловушки. На него не нападают монстры, он не попадает под огонь солдат, его не замечают бандиты. Всё бы замечательно, да вот только те, с кем водится везунчик, начинают ни с того, ни с сего дохнуть на ровном и безопасном месте. Опытные сталкерюги, идущие с ним в связке, влетают в аномалии там, где раньше зелёный молодняк кишел толпами. Торговцы, купившие у него хабар, умирают, поперхнувшись рюмкой водки или упав виском на угол сейфа. Увешанного до мохнатых ушей оружием бойца, который повздорил с ним в баре «100 рентген», заваливает одинокая полудохлая слепая собака. Дьявол-хранитель необъяснимым манером перекачивает своему носителю от окружающих отпущенный тем ресурс удачливости. Понятно, что носителя Дьявола-хранителя все обходят за пушечный выстрел. А посягать на его жизнь его и вовсе нет идиотов: случалось, что у засевшего в засаде наёмного киллера при нажатии спуска разрывало в руках гранатомёт или прилетала за километр точно в середину лба шальная пуля из случайной перестрелки на свалке.

Только вот насладиться своим преимуществом носитель Дьявола-хранителя ну никак не может. Вытащит он особо редкостный хабар из совершенно неприступного места, ну, и что с того – ведь продать потом некому! Кто же купит у него добычу, зная, что вскоре после этого сыграет в ящик?! Так что у осёдланного Дьяволом-хранителем один выход – ствол в рот и…

(Законспектировано по диссертации Василия Орехова «Сталкерские легенды. Зона Поражения»).

Пчеловод размышлял. Тягостными, надо признаться, были эти размышления.

Дважды ему удалось при помощи хитроумных комбинаций перевести заработанное жене и дочери в Николаев. Но все последующие попытки отправить домой три тысячи евро не удавались. В последний раз он пришёл на Кордон и подбросил в подвал торговца Сидоровича пакет с деньгами, письмом и просьбой оформить почтовый перевод. В качестве комиссионных предлагал четыреста евро. Сидоровичу ещё крупно повезло – он не успел притронуться к пакету и отделался потрясением: на пороге его подвала образовалась аномалия электра и бушевала, не впуская и не выпуская никого, до тех пор, пока Пчеловод не забрал «подкидыша».

О том, чтобы самому вернуться к семье в Николаев, сталкер даже не помышлял. Тут одно из двух. Либо Хранитель, поселившийся в нём, просто не позволит покинуть Зону и прикончит Пчеловода где-нибудь на выходе, либо последует за ним, как тень. Умирать не хотелось. Притаскивать Хранителя в семью – еще больше. Что же, он родным – лютый враг? Вот и получалось, что выхода нет.

Хотя…

– «Безвыходных положений не существует в принципе» – сказал ему три дня назад поздно вечером седой сталкер в черном комбинезоне. Он вынырнул из темноты к его костерку, попросил разрешения отдохнуть. Тепла и света не жалко, конечно, но Пчеловод честно предупредил пришельца о возможных последствиях общения с ним. «Мне уже давно не страшно.» – странно усмехнулся сталкер, от растворимого кофе отказался с той же непонятной улыбкой: «Здоровье берегу», внимательно выслушал историю Пчеловода. А, уходя, посоветовал: «Не пори, дружок, горячку, подумай хорошенько. Возможно, кто-нибудь сможет тебе помочь. Или, на худой конец, что-нибудь».

На следующий день Пчеловод проснулся на чердаке большого дома, что в центре Хутора. Рано проснулся, без десяти шесть, когда ему показалось, что кто-то рядом внятно сказал: – «Болотный Доктор». Сталкер некоторое время лежал с закрытыми глазами, вслушиваясь в стрекотание сверчка. Потом выбрался из-под древнего ломкого брезента, которым укрывался от ночной прохлады, зябко поёжился, посмотрел вниз, в пролом между потолочными балками. Костёр, конечно, давно погас, несмотря на сунутую в него гнилушку, тления которой должно было хватить до утра.

– Доброго утра. – пожелал себе сталкер, осторожно опустил вниз рюкзак и спрыгнул с чердака. Еще вчера он проверил бочку с водой на радиоактивность и химическое заражение – всё было вполне чисто. Умываясь, сталкер обдумывал утренний сон. Или – не сон? Он разжёг костёр, поставил у огня раскрытые банки с тушёнкой. Болотный Доктор, значит… А, собственно, почему нет? Конечно, в сказаниях Зоны больше вранья, чем правды, но даже если десятая доля чудес, приписываемых Доктору, имела место, то стоило попробовать. Вдруг получится?

Пчеловод запил тушёнку подогретым вчерашним чаем, спрятал кружку и ложку в рюкзак. Закинул вещмешок за спину, взял автомат наперевес. Ну вот, готов к рейду. До Болот – рукой подать, можно добраться быстро.

Внезапно сталкер понял, что никуда он сейчас не пойдёт. Более того, нестерпимо захотелось как можно надёжнее укрыться. Когда? Немедленно. Где? Ну, это как раз не проблема: при любом доме хозяева всегда сооружали подвал, а вот и он – вход. Зачем? И тут долго задумываться не пришлось: небо начало зеленеть, как обычно бывает перед выбросом. Пчеловод торопливо разгрёб мусор у потрескавшихся створок, распахнул их, спустился вниз и тщательно закрыл за собой. В подвале всё было давным-давно разграблено мародёрами. Скорее всего, еще после первой катастрофы, когда эвакуированным жителям ничего не разрешали брать с собой. Но отсидеться было вполне можно. Сталкер выключил фонарик – зачем впустую разряжать батарейку, и так все будет видно, когда мерцающий багровый свет пробьётся снаружи.

Пол и стены заходили ходуном, небо снаружи стало, как полагается, мертвенно-зеленым, с полосами падающего сверху чёрного дождя. Где-то там, за Припятью, вырвался на волю исполинский фонтан энергии, от южного до северного рубежа Зону, вытесняя предвыбросную зелень, залило малиновое свечение.

Пчеловод сжался в клубок, зажав ладонями уши. Конечно, убежищу лучше было бы оказаться более надёжным. В глазах двоилось, расплывалось, но сталкер не опускал век, не отрывал взгляда от створок погребной двери, в каждую щель которой било пурпурное сияние. Ухх! Снаружи вздохнул великан, невообразимого роста. Вздрогнули потрескавшиеся кирпичные стены, посыпались последние хлопья побелки тридцатилетней давности. Воздух загустел, трудно дышать киселём…

Тупой удар изнутри сотряс мозг. Пчеловод поднялся, опираясь на сырую стену на ноги, все еще плохо соображая, глотая воздух искривленным судорогой ртом. Грр! А вот это уже обычный раскат грома, значит выброс подходит к концу. Действительно, как всегда внезапно, всё закончилось. Пахнуло озоновым запахом грозы, зашелестел ливень.

Сталкер, сгибаясь под ставшим вдруг тяжеленным рюкзаком, поднялся по ступеням, ударом ноги открыл дверь. Подставил ладони под дождевые струи, протёр лицо. Зудящий звон в ушах постепенно затихал, рюкзак терял свинцовость.

Через десяток минут Пчеловод вышел из подвала. Следовало быть осторожным – после выброса во дворе появилась карусель. Очень опасная дрянь. Веселое название объясняется природой аномалии: она поднимает в воздух влетевшее в неё неосторожное живое существо с последующей раскруткой оного и живописным отрыванием различных частей тела. Природа вихреподобной аномалии до конца не объяснена учёными. Карусель обнаруживают по легкому пылевому вихрю и, увы, по разбросанным вокруг неё частям тел животных и людей. Если вас уж занесло в карусель, самое главное – не паниковать. Не упустите момент начала втягивания в аномальный вихрь, и, пока он не разгулялся в полную силу, что есть силы рвитесь подальше от центра. Бывали случаи, когда жертвам карусели удавалось отделаться многочисленными синяками и парой-другой вывихов. Обычно аномалия выбрасывает из себя три предмета которым присвоили названия: кровь камня, ломоть мяса и душа сталкера. Все они необъяснимо-мистическим образом укрепляют жизненные силы человека. По каковой причине их и носят зашитыми в пояс. Пчеловод осмотрел края карусели, но та пока что ничего не выбросила.

– Дура ленивая. – сказал ей сталкер и направился вдоль стены к рухнувшей калитке. Включил на ходу КПК, надел наушничек:

– «Суслик говорит. От бывшего выжигателя всякая нечисть уже несколько дней просто валом прёт. Народ возле старых складов соорудил заслон; пока, вроде, справляются. Если не ослабнет – на усиление придётся идти, что делать…»

– «Это Грустняк. Слыхали, пацаны, бакланят, будто Зона исчезает? Я так кумекаю, правда: сам почти у самого периметра такое страхолюдное зверьё видал, которое раньше только ближе к центру встретить можно было. Хреновато дело, а?»

– «В эфире лейтенант Ворон из «Долга». Возможно, про миграции мутантов не врут. Только при чём тут уменьшение размеров Зоны? Ну, забрела стая… ну, упустили, да. Мы же по нескольку суток напролёт иногда работаем! И нормально работаем. За периметром вон не кричат ведь до сих пор: «Спасите, нас мутанты окружают!». Так что – без паники».

– «Интеллигент из «Свободы». Мертвяки почему-то стали более агрессивными и подвижными. Раньше мы в самом комплексе их время от времени чистили, а теперь только подходы к нему удерживаем».

– «Вольный сталкер Балабан в разговоре. Да фиг же его знает, что творится. Только вот гонять нас стали вдвое против прежнего – то оцепление, то зачистка… Вояк тоже в Зоне стало на порядок больше.»

Через несколько часов Зону неожиданно сотрясло что-то похожее на выброс, но явно таковым не являвшееся. Хранитель и на этот раз оказался на высоте. Он указал Пчеловоду на съехавший в кювет древний молоковоз. Сталкер укрылся в цистерне, со скрежетом захлопнул люк и переждал катаклизм. Когда выбрался наружу, увидел на шоссе два скорченных трупа. На этот раз Пчеловод выжил, высосав их норму удачи.

Это оказалось последней каплей и он не выдержал. Сидел на обочине, рыдал, колотил себя кулаками по голове и самыми грязными словами, какие только мог припомнить, клял Зону и того, кто оседлал его. Истерика прервалась резко и внезапно, когда Пчеловод впервые почувствовал в себе явное присутствие Хранителя. Нет, не просто присутствие, а что-то большее… замешательство? …испуг?.. да, Дьявол был испуган! Чем? Откуда-то изнутри сам собою пришёл ответ – Зона начала рваться на куски! Хохот, сотрясший Пчеловода, был не менее истеричен, чем недавние слёзы.

– Не нравится, гадина? – вопил он торжествующе. – Не нравится, да? А вот не буду стреляться! Скоро ты сам подохнешь, а я останусь! Останусь!

Откричавшись, Пчеловод несколько минут посидел на обочине, вытер лицо, решительно поднялся.

– К Доктору. – объявил он в пространство.

Однако, путь к Болотам оказался непростым и занял два дня. Сегодня, к примеру, пришлось ещё раз спрятаться в дренажной трубе под насыпью, пережидая. Над трубой с гулом прокатили по разбитому шоссе бронетранспортёры. Что творится в Зоне?! Солдатня катается, словно на параде. Совсем страх потеряли. Куда это они направились, не к пересохшей ли протоке? Пчеловод осторожно выглянул. На корме замыкающей машины красовалась надпись: «ГОП Галичина».

Из записной книжки А.Дегтярёва.

Сталкерская байка о Бомже. Согласно сюжету некто Бомж смог завалить в подземелье Агропрома здоровенного матёрого контролёрищу. Там же, что называется, «на колене», сделал вытяжку из головного мозга мутанта и ввёл в свой организм. После чего, оставшись человеком, приобрел, тем не менее, способности в течение короткого времени управлять сознанием окружающих. Затем создал команду из четырёх человек, действующую под его воздействием необычайно слаженно, и с потрясающей эффективностью обшарил самые труднодоступные участки Зоны, после каждой вылазки принося горы дорогого хабара. Однако, после каждого «сеанса» терял человеческие качества и, в конце концов, превратился в привидение. Судя по нелепости и «неотшлифованности» сюжета, эта легенда – самая свежая, появилась, вероятно около месяца назад. (Записана во время допроса сталкера Чихайлы).

4

… – Положите, пожалуйста побольше плова, коллега . Восхитительно пахнет! Откуда, кстати, такая роскошь?

– Ваххабит расстарался. – ответил Диагноз. – В честь окончательного и полного выздоровления.

– А! Шесть колотых, одна рваная, множественные ушибы?

– Тот самый. – подтвердил Диагноз. – Варил в бывшем трёхведерном выпаривателе. Так что хватило всем пациентам, даже на завтра осталось.

– А Рексу?

– Разумеется. Накормлю сразу после нашего ужина.

Пёс облизнулся и постарался всем видом изобразить готовность потребить плов сию же минуту. Причём побольше. Но на него не обратили внимания. Градусник осторожно налил в лабораторные скляночки неразведенного спирта.

Рекс брезгливо сморщился. При всём обожании хозяина, он решительно не понимал, как можно это пить. А ещё – лакомиться уродующей собачье обоняние оранжевой гадостью под названием «апельсины».

– За удачную ночную операцию. – предложил Доктор. – Внутричерепное – в наших, практически полевых, условиях… Есть, чем гордиться! Мы – молодцы!

– Почему «мы»? Вы, Доктор.

– Не скромничайте. Без вашей помощи я бессилен.

Звякнули склянки. На некоторое время за столом воцарилось сосредоточенное пережёвывание.

– Очень вкусно! Но о чем бишь я? – продолжал хозяин Рекса. – Ах, да… Продолжаю. Так вот, с теми, кто впоследствии стали Бомжом и Семецким, я познакомился года за четыре до ухода в Зону. Впрочем, об этом я уже как-то рассказывал… Когда наши институтские исследования подходили к концу, стало ясно, что заграничных господ нельзя ни в коем случае снабжать результатами разработок. Я пригласил обоих коллег в одно из воскресений «на шашлык под домашнее винцо (прислала родня из-под Одессы)». Пришлось постараться и подыскать такое место для посиделок, где было нельзя вести никакого прослушивания. Кстати, одежду каждого пришлось также проверить на предмет «жучков».

– «Коллеги! – сказал я грядущим знаменитостям Зоны. – Кажется, каждый из присутствующих довёл свои исследования до конца. Теперь следует со всей отчётливостью представить себе все возможные последствия нашей деятельности. Полагаю, вопрос собственной материальной обеспеченности нами успешно решен. С нами расплатятся, можно будет вполне безмятежно отдыхать до глубокой старости где-нибудь на морском берегу. Но разве в этом смысл наших трудов? И разве мы не несем за них ответственности? Взять хотя бы ваше (Я обратился к будущему Семецкому) средство. Страшно даже представить, что будет, если у этих заграничных уродов появятся в распоряжении солдаты и рабочие, не только не боящиеся радиоактивности, но даже чувствующие себя особенно комфортно под облучением. Кто и что удержит тогда упомянутых уродов от нажатия ядерной кнопки? А ваше открытие? (Я посмотрел на будущего Бомжа) Офицер, объединяющий в единое целое сознания всех солдат своего взвода, будет стоить целой дивизии. Да и мои препараты, в общем-то, тоже, знаете ли… Любое лекарство можно использовать, как страшный яд. Биологическое оружие, избирательно истребляющее только тех, для кого русский язык – родной… Мдааа… Что делать, друзья мои?» – «Уничтожить результаты!» – мгновенно среагировал тот, кто впоследствии стал Семецким.

– «Не смешите, коллега. – я сморщился, словно сосал лимон. – Хозяева не глупее нас. Тут же попадём в руки к специалистам, которые заставят нас восстановить всё в считанные дни, а то и часы». Товарищи учёные согласно закивали. У нас были некоторые представления о возможностях НАТОвских спецслужб. Те смогли бы даже мумию фараона Тутанхамона заставить изложить всю подноготную…

– «Фальсифицировать результаты без возможности восстановления. – высказался будущий Бомж. – Всё-таки лучше нас, авторов проектов этого никто не сделает. А потом скрыться там, где нас никому не достать».

Тут мы, как один, перестали жевать жареное мясо и повернули головы в сторону Чернобыльской атомной станции. Точно не знаю, как ушли в Зону Семецкий и Бомж. Потому что обогнал их. Моя лаборатория была нафарширована наблюдающей аппаратурой под завязку – видеокамеры, «слушалки». Следили за каждым шагом. Но, хочу с гордостью заметить: никто не ожидал того, что я устроил. Всё гениальное просто. В столитровый бак с медицинским спиртом незаметно опустил прозрачный тоненький шланг, жидкость вытекла на пол. На лабораторном столе была оставлена работающая горелка. Взрыв паров спирта, смешавшихся с воздухом, страшный пожар. Все папки с моими наработками и оба компьютера погибают практически мгновенно. И самое главное – в панике исчезаю я. Все героически тушат возгорание, ищут обгорелое тело старого профессора. Никому и в голову не пришло, что в это время профессорское тело без малейших признаков опалённости трусцой двигается к тайнику у контрольно-пропускного пункта №4. Там я переоделся, взял чемоданчик с заветным ноутбуком и переносной контейнер-холодильник с ампулами. Тяжеловато, конечно, получилось, килограммов тридцать. Но до Болот добраться удалось.

Обосновался в этой усадьбе, постепенно оборудовал её с помощью пациентов, в которых недостатка никогда не было.

– Доктор, давно хотел спросить: правда ли, что вы однажды вылечили самого Стронглава? – с любопытством осведомился Диагноз.

– Батенька, вот уж не ожидал! Какой еще Стронглав? Сказки и бредни! Хотя та парочка кровососов, что сидит в сарае для выздоравливающих – не первые в моей практике… гм…

Из записной книжки А.Дегтярёва.

Сталкерская байка о Стронглаве. Совершенно непонятно, откуда взялась кличка, но Стронглавом рассказчики нарекли рекордно крупного и сильного кровососа, который будто бы поселился на заводе «Росток». (И это при том, что при всё труднопроходимости «Ростка» тамошняя территория известна в общем-то неплохо и никаких особенных монстров в реальности там отмечено не было!) Рассказчики баек о Стронглаве единодушны в мнении, что монстр – долгожитель и патриарх Зоны (как в анекдоте – «я стар, очень стар, сперстар»). Аналог покрытой плесенью трехсотлетней щуки реликтового озера в рыбацких рассказах. В мифах сталкеров чудовище наделено некими зачатками интеллекта и даже играет с жертвами, словно кошка с мышью. Сытый Стронглав в отличие от более мелких собратьев не впадает в спячку, игнорируя потенциальную добычу, нет, он убивает не только для пропитания, но всех подряд, для удовольствия. Охотясь для развлечения, монстр насаживает свои жертвы на острые колья. (Законспектировано по диссертации Василия Орехова «Сталкерские легенды. Зона Поражения»).

P.S. Стронглав, конечно, стопроцентный плод фантазии сталкеров, но тела, насаженные с нечеловеческой силой на колья, на «Ростке» мне доводилось лично видеть. Возможно, именно отсюда и пошла легенда.

– Интереснейшей работы было всегда очень много, журналы наблюдений и экспериментов распухали на глазах. Видите полочку с компакт – дисками? Ведь всё накоплено здесь. А шкафы с генетическими коллекциями?

Некторое время приходилось обходиться одному. Потом подобрал умиравшего от голода щенка. Да-да, вот этого самого Canis chernobylensis… Кстати, что он всё время облизывается? Да уж дайте ему плова, коллега, не в службу, а в дружбу. А то он просто просверлит нас своим умоляющим взглядом.

Рекс благодарно улыбнулся. Как всё-таки Хозяин разбирается в тонкостях собачьей натуры! Диагноз пять раз старательно зачерпнул половником плов, вывалил в собачью чашку, продемонстрировал посудину псу и поставил перед ним. Тот выразительно постучал лапой по полу.

– Добавить? Шесть. Семь. Не лопнешь? – язвительно поинтересовался Диагноз, добавляя еще два половника. Рекс с презрением фыркнул. Он, вообще-то, спустя некоторое время после внеплановой кормёжки, рассчитывал на полноценный ужин по расписанию. Диагноз вымыл руки и вновь сел за стол

– Вот так, спасибо, пусть ест… Потом появились вы, коллега, и жизнь сразу стала легче. С правой рукой и незаменимым помощником.

– «Появился». – рассмеялся Диагноз. – Вы как всегда деликатны, Доктор. Собрали куски Диагноза в русле Припяти, принесли сюда, сшили и воскресили. Я – в своём роде Франкенштейн.

– Ну-ну, не преувеличивайте. Забылось, кому там вы дорогу не успели вовремя уступить? Химере? Уфф… Кажется, я переел. Но от крепкого свежего чая не отказался бы.

– Заваривается. – ответил Диагноз. – А вот Стрелок, он кто?

– Стрелок… – нахмурился Болотный Доктор. – Мы знакомы около двух лет. Однажды, на обратном пути из бара «100 рентген» наткнулся на тяжелораненого сталкера, помог ему добраться до убежища под Агропромом, вылечил. И продолжал следить за его судьбой. Потом Стрелок попытался пробиться к Чернобыльской атомной станции и надолго исчез. Я был убеждён в его гибели, поэтому, когда в Зоне появился и начал совершать чудесные подвиги некто Меченый, мне и в голову не прошло, что это – потерявший память Стрелок. Восемь дней назад довелось увидеться с Меченым. Перед встречей он умудрился в очередной раз пострадать – попал под осколки собственной гранаты, установленной в растяжке. Так, мелочи, лёгкая контузия и пара царапин… Тогда же я узнал в нём Стрелка и помог восстановить память. В разговоре он настойчиво интересовался судьбой погибших товарищей и путём к ЧАЭС. Я сообщил, что знал. Если бы предвидеть то, что произошло дальше!

– Что же?

– У военных складов на пути Стрелка оказалась группа Бомжа и тот погиб от руки Стрелка. Всё, несомненно, произошло совершенно случайно. Об этом мне сообщил Семецкий и в странных выражениях добавил, что разыскивает Стрелка-Меченого. Вчера я узнал от нашего гостя Маугли, что Семецкий был убит на ЧАЭС тем же Стрелком. Сомневаюсь в случайности этого события. И, наконец, в том, что в скором времени мне также придётся встретиться со Стрелком – почти нет сомнений.

– Чая? – спросил Диагноз. – Уже настоялся. С мятой?

– Да, будьте любезны, коллега. И сахара два кусочка.

– А тебе налить? – поинтересовался Диагноз у Рекса. Старательно потреблявший плов чернобыльский пёс пропустил шпильку мимо ушей.

– Зона… – задумчиво произнёс хозяин Рекса, позвякивая ложечкой в чашке. – Она меняет каждого, кто в неё входит. Необратимо преображает всякого, кто в ней поселился. Мистическим образом, совершенно непостижимым для нашей могучей материалистической науки. И это не сталкерское суеверие, не пустые философствования старого маразматика за чашкой чая. Взять, например, вашего покорного слугу… Но в моём случае – банальнейшая ситуация, даже признаваться стыдно. Джекил и Хайд… Помните повесть Стивенсона о лондонском учёном? В посмертном письме он признался, что совершил открытие: в психике одновременно существуют несколько аспектов одной и той же личности. А индивид – продукт одновременного совмещённого действия всех этих личностей. В итоге не до конца удавшегося научного эксперимента он смог расслоить себя на мистера Хайда, совершавшего чудовищные злодеяния, и идеального гуманиста доктора Джекила.

– Читал. – сказал Диагноз. – Давно. В прошлой жизни.

– Работая здесь в Зоне, я стал замечать за собой, чем дальше, тем больше, что вписываюсь в странный ритм колебаний настроений и состояний. Периодичность их смены равнялась приблизительно суткам, от выброса до выброса. Да вы, коллега, и сами, вероятно, заметили это.

– Мммм… – неопределенно пожал плечами Диагноз. – Ээээ…

– Заметили, заметили… Так вот, я стал замечать за собой серьёзные изменения в работоспособности, настроении, поведении. Причём изменения эти подчинялись суточному ритму – от выброса до выброса. Взять, допустим, какие-то двадцать четыре часа – невиданный профессиональный подъём. Такие дни я назвал для себя «профессиональными». Пять-шесть операций провожу одну за другой, все проходят «на ура», справляюсь с самыми сложными случаями, результаты – сверх всех оптимистических прогнозов. Казалось бы, можно только радоваться.

Однако, чем дальше, тем меньше оставалось оснований для радости. В подобные дни, как вы, коллега, наверняка заметили, Болотный Доктор становится бездушной машиной для лечения. Куда-то деваются человеческие чувства, исчезают переживания, сочувствие к пациенту. Над рваными ранами, ожогами и переломами тружусь охотно, однако лишь постольку, поскольку они доставляют новый материал для наблюдений и экспериментов. Мне решительно всё равно, кого я оперирую, лишь бы случай представлял интерес с медицинской точки зрения. Единственное, что испытываю – холодный расчётливый азарт. Словно принимаю брошенный природой вызов: вытащу ли бедолагу с того света, залатаю ли дыру, с которой больше никто не справится, найду ли средство от новой напасти Зоны. При этом совершенно не имеет значение, кого пользую – человека или кровожадного мутанта. Порой оказывается, что мутант под скальпелем оказывается даже как-то… гм… более увлекательным объектом, что ли… А если вдруг проигрываю и пациент умирает на операционном столе? Тогда испытываю досаду, которая, наверное, сродни раздражению шахматиста, потерявшего пешку: неприятно, конечно, но в общем, мелочь, ерунда, игра продолжается. А ведь потерял-то не шахматную фигурку, а человека… Трудно, вероятно, со мной в такие «профессиональные» периоды, а, коллега? Бездушный вивисектор? Экспериментирующая сволочь?

– Эээ… – в замешательстве протянул Диагноз. – В общем… Ну-у-у… Вы в такие дни даёте бесценные уроки мастерства. Просто волшебник в белом халате. Век смотри – век учись.

– Благодарю за деликатность. – хмыкнул Доктор. – Зато на следующий день после выброса «профессиональный» период сменяются «сострадательным». Очередной выброс – и я практически не в состоянии сделать что-либо толковое. Потому что каждое прикосновение к пациенту отзывается во мне такой болью, что даже руки опускаются… Будто я не пациенту, а себе рану без наркоза зашиваю. Вот сидит передо мной бюрер-людоед с проломленной башкой, а я физически чувствую его мучения, переживаю вместе с ним, хочется сделать всё, чтобы мутанту, ужасу Зоны, стало лучше. Вот вы поначалу удивлялись, коллега, зачем я вожусь с отпетыми бандюгами, у которых ни на грош стыда и совести. Да всё по той же причине: сердце в «сострадательные» дни буквально рвётся от жалости.

– Вот поэтому вы – единственный в Зоне, кто общается с контролёрами и слепыми собаками, псевдогигантами и кровососами. – заметил Диагноз. – У кого, кроме Болотного Доктора, чудища могут вызвать жалость и сочувствие? А они это понимают. И ценят, насколько умеют. Помните кровососа, который нас снабжал рыбой почти месяц после того, как вы его поставили на ноги? И потом, ведь вам за всё время жизни в Зоне никто не причинил не то, чтобы вреда, но даже малейшей неприятности. Вы ведь побывали практически во всех местах, а оружия ни разу в руках не держали.

– Не держал. – согласился хозяин Рекса. – Зачем оно мне? Зона не трогает ставших её частью… Однако же, заболтались мы, коллега. Пора баиньки, завтра рано вставать. Боюсь, появилось множество неотложных дел.

– Множество. – согласился кто-то за спиной Диагноза. – Настоятельно прошу простить, за то что я бесцеремонно вмешиваюсь в беседу, но… Поверьте, Доктор, мне очень неприятно вам надоедать, но дело не терпит отлагательств.

Диагноз от неожиданности поперхнулся чаем и развернулся вместе со стулом. В двери стоял среднего роста человек с коротко стрижеными седыми волосами, неприметным лицом и в странном одеянии. Вроде бы это был костюм химической защиты ССП-99, используемый экспедициями ученых и сотрудничающих с ними сталкеров-экологов, но отчего-то не традиционного ярко-зелёного цвета, а бархатисто-черный. Через плечо переброшен новенький автомат «Вал»

Из записной книжки А.Дегтярёва.

Сталкерская байка об Абсолютной Защите. Согласно её сюжету, некий учёный угодил в невиданную аномалию. Сам он бесследно исчез, а его высококачественный модифицированный костюм ССП-99, приобретший удивительную способность стопроцентно защищать от любой мыслимой и немыслимой напасти (пуль, огня, электричества, кислот и др. и пр.) – остался. Время от времени аномалия появляется в разных местах Зоны и демонстрирует находящуюся в ней суперэкипировку. Вот только как её достать? Любопытно, что сталкеры, рассказывающие эту байку весьма охотно делятся техническими деталями. Ну, например, описывают встроенную систему фильтрации воздуха и кондиционирования, защиту торса от пулевого и осколочного повреждения, всего организма – от радиации и биологических аномалий. Особенно подчёркивается стойкость к химически агрессивным средам и прочим вредным для организма воздействиям.

Подобная конкретизация совершенно нехарактерна для большей части сталкерского эпоса и заставляет предположить, что в основе мифа лежит всё-таки некий реальный факт (Изложено сталкером по прозвищу Брынза).

Рекс оторвался от чашки, припал к полу, вздыбил шерсть на загривке и глухо, но свирепо, зарычал.

– Здравствуйте. – сказал седой.

– Добрый вечер. Но чему обязан визитом? – удивлённо спросил Болотный Доктор. – Уж вы-то, кажется, в моей помощи совершенно не нуждаетесь.

– Пойдём, красавец, помоем посуду. – сказал Рексу Диагноз. Он почувствовал, что при разговоре шефа со странным визитёром их с псом присутствие не обязательно. Рекс, не переставая злобно скалиться, щетиниться, тихо ворчать и исподлобья сверлить пришельца взглядом, последовал за ассистентом Доктора.

Седой без приглашения сел на кушетку, небрежно приставив автомат к стене.

– Зачем вам оружие? – поинтересовался Доктор.

– Не знаю. – честно ответил гость. – Что-то вроде хвоста у поросёнка. Непременный атрибут, но никому неизвестно – для чего.

– «Жили-были три поросёнка, – пробормотал Доктор, – а звали их Нефиг, Нафиг и Пофиг». Мой ассистент как-то рассказывал модернизированную детскую сказочку… Однако, давайте к делу, мне действительно периодически требуется поспать. В отличие от вас.

– Боюсь, отдохнуть не придётся. – визитёр в затруднении потёр безукоризненно выбритый подбородок. – Вы, конечно, поняли, что происходит?

– Безусловно.

– Вам известно, что погибли Бомж и Семецкий?

– Да.

– Сделали выводы?

– Разумеется. – язвительно ответил Доктор. – Вот-вот должна наступить моя… гм… наша очередь.

Седой коротко посмеялся, не разжимая губ.

– Браво! Профессионально! По-хирургически – жестко и точно. Все обстоит именно так. Вы слишком срослись с Зоной, чтобы с её распадом беспроблемно покинуть эти места. А я… Я – вообще стал составной частью Зоны.

Гость помолчал, разглядывая хозяина Болотной Усадьбы, потом спросил: – Не страшно?

– Никоим образом. – спокойно ответил Доктор. – Знаете, когда засыпаю, порой по полчаса в старую голову лезут воспоминания. Всякие. Одни – согревают, другие – смешат, третьи – печалят. Есть и такие, что лучше бы вообще не всплывали в памяти. Прожита долгая – по человеческим меркам, конечно, – жизнь. Не страшно.

– Хорошо. – вздохнул седой. – Мне – тоже. Хотя, в отличие от вас, у меня нет даже ничтожных шансов – исчезну вместе с последним клочком Зоны. А вот вы попробуйте использовать пусть крохотную возможность уцелеть. Уходите с усадьбы вместе с её обитателями, которые способны передвигаться.

– На данный момент все такие, лежачих нет.

– Замечательно. – одобрил посетитель. – Безвыходных положений не существует в принципе. Вполне возможно, вашему госпиталю удастся спастись. Говорю «возможно», потому что пациентам Болотного Доктора кроме распада Зоны угрожает еще одна беда. В Болота направлен батальон войск специального назначения «Галичина». Его задача – напоследок собрать всё, что возможно из исчезающих чудес, настрелять для препараторов и чучельщиков максимально возможное количество мутантов и захватить как можно больше пленных из числа «помеченных» Зоной людей. Как догадываетесь, имя Болотного Доктора – в первых строках списка намечаемых трофеев. Им нужен последний из легендарной тройки.

– Не хотите, чтобы я достался им живым?

– Не хочу. – честно сознался седой.

– Будьте спокойны. – улыбнулся Доктор. – Постараюсь уговорить всех пациентов покинуть усадьбу, но сам никуда не пойду. Не вижу смысла. А что касается планов захватить Болотного Доктора живьём – уж поверьте, могу их в любой момент разрушить.

Ворчащий Рекс последовал за Диагнозом на кухню.

Что-то не давало покоя Диагнозу, сидело в сознании не вытащенной занозой. Домывая посуду, он внезапно понял – что именно. До Усадьбы Болотного Доктора не было пути посуху. Добраться было можно с любой стороны болот, но только по воде. Где – по щиколотку, где – по колено, а неудачникам попадались предательские места, где и – по пояс. Новенькие же высокие шнурованные ботинки гостя были абсолютно сухими и безукоризненно чистыми.

– Карлсон, что ли? – в недоумении спросил себя Диагноз. Рекс перевел вопросительный взгляд с холодильника на санитара.

5

Пчеловод вышел к руслу Припяти с юго-запада, где подходы были самыми неудобными. Не нарочно, конечно, так получилось. И сразу заметил профессиональные подкрадывающиеся движения фигур в военных комбинезонах и радиошлемах. Поводив из стороны в сторону биноклем, сталкер тут же оценил обстановку. Вслух, обстоятельно и нецензурно. Солдаты охватили корпус заброшенного теплохода «Скадовск» подковой, которая вот-вот должна была сомкнуться в полное кольцо. Намерения вояк не вызывали особых сомнений. Вряд ли они принесли пиццу по вызову. И вряд ли сталкеры смогут отстоять от вояк свою базу на корабле.

– Ох, чёрт! – не удержался Пчеловод. Вообще-то поминать нечистого в Зоне не принято, но он мог себе это позволить. Как там у Гоголя, у Николая нашего Васильича: «Нечего черта тому искать, у кого он за плечами».

– А ну руки догори! – скомандовали сзади.

Пчеловод медленно поднял руки. Нет, выбор у него, разумеется, был. Он мог бы с наглой ухмылочкой повернуться и, насвистывая танго, двинуться на плечистых жлобов с клеймом «Галичина». Те, конечно, принялись бы палить в него. А дальше всё зависело бы от безгранично извращённой фантазии невидимого монстра, оседлавшего Пчеловода. Спецназовцы могли перестрелять друг друга. Автоматы в их горилльих лапищах могло разнести в клочья. Паралич мог внезапно разбить обоих, и они захлебнулись бы болотной водой, в которую повалятся перекошенными мордами. Честно говоря, Пчеловод был не прочь посмотреть этакое представление, но сейчас ситуация поворачивалась другим боком. Выгоднее было позволить «галичанам» взять себя в плен и позволить довести до Болот, куда они, кажется, направлялись. Что Пчеловод и сделал.

Солдаты отконвоировали сталкера до старых мостков, где через переводчика ругались какая-то рослая негритянка и краснолицый украинец, судя по всему, командир «Галичины». Оба были при оружии и в боевом камуфляже. Насколько понял Пчеловод, негритянка требовала немедленного движения в центр Болот, а полковник намеревался прежде захватить «Скадовск» и устроить на теплоходе свой штаб.

Когда Пчеловода подвели к мосткам, дискуссия прервалась.

– Хто такий? – прохрипел полковник Шухерович.

– Сам по себе я, тутошний, зовуся Пчеловодом. – придурковато-кротко ответил сталкер и постарался изобразить дегенеративную готовность повиноваться.

Шухерович лениво ударил его в живот, солдаты схватили за шиворот, тряхнули, поставили на ноги. Американка что-то протарахтела.

– Выгреби всё из контейнеров. – отреагировал переводчик. Пчеловод послушно разложил на сыром песке колючку, пару огненных шаров, колобок и пустышку. Американка проворно прикрыла чёрную физиономию зеркальным стеклом шлема, натянула многослойные защитные перчатки и принялась, дотошно осматривая хабар, укладывать его в ячейки герметичного чемоданчика.

– «Ишь, как у неё всё серьёзно. – внутренне ухмыльнулся Пчеловод. – Экипировочка – по высшему классу. Валяй, грабь на свою кучерявую голову, пиндоска, разносчица демократии. И ты, гражданин мордатый начальник, хватай, не отставай. Чтоб никто не остался обделённым. Хотя, смекаю, тычок в моё брюхо тебе уже засчитан. Ой, как засчитан!»

Однако, Шухерович, брезгливо оттопырив губу, посмотрел на негритянку и отвернулся.

– Пiшли! – скомандовал он в переносную рацию и тут же в со стороны «Скадовска» донеслись автоматные очереди. Операция по зачистке началась.

Пчеловода отвели к обширной не то старице, не то луже, усадили на мокрый песчаный бережок рядом с двумя другими пленными, запретив переговариваться. Но он и не собирался общаться с изрядно помятыми сталкерами: не хватало, чтобы и эти ребята пострадали ни за что, ни про что. Зато с охранниками тут же спровоцировал стычку, получил по рёбрам прикладом, замолчал. Через десять минут с удовольствием заметил, как физиономия одного из них стала покрываться пятнами, а второй начал задыхаться и судорожно хватать воздух перекошенным ртом. Что было дальше, осталось неизвестным – караульных сменили. – «Не переусердствовать бы. Не то все поотключаются еще до того, как доведут меня до Болот». – забеспокоился Пчеловод.

Из записной книжки А.Дегтярёва.

Байка о Заблудившемся Сталкере. Суть её в том, что однажды при какой-то операции в подземных бункерах Тёмной Долины военные сталкеры попытались углубиться в лабиринт подземных ходов и едва сумели выбраться на поверхность, оставив внизу три четверти личного состава. Из оставшихся внизу не уцелел никто, кроме единственного рядового. С тех пор он блуждает по подземельям заброшенного завода в Темной долине, не в силах выбраться наружу. Совершенно непостижимо, как он изменился. Сумел ли он выжить или лишь его призрак продолжает бессмысленно плутать по бетонным казематам, безуспешно разыскивая выход наружу. Его путаные возгласы и кашель, эхом прокатывающиеся в сырых коридорах, уже несколько лет наводят страх на спускающихся в катакомбы сталкеров. Почуяв гостей, Заблудившийся либо начинает стрелять в них, либо, наоборот, поспешно убегает. Легенды о том, что он непревзойденный снайпер и просто уничтожает всех на своем пути, смехотворны. Не объяснить, откуда у него патроны. Впрочем, бесхозные боеприпасы он может находить на трупах полёгших сталкеров. Да и бюреры стаскивают на свои свалки-алтари всякую всячину, в том числе патроны. Новую одежду взамен истлевшей он, быть может, тоже снимает с мертвецов. Ещё более непонятно, чем Заблудившийся питается столько времени? Ну, не бюрерами же. Хотя… Почему-то там, где он бродит, никогда не бывает бюреров. То ли он их чем-то отпугивает, то ли… Возможно, безумие Заблудившегося представляется бюрерам священным в их примитивных «религиозных» взглядах, и потому они стараются с ним не встречаться. (Законспектировано по диссертации Василия Орехова «Сталкерские легенды. Зона Поражения»).

– Я тут с одним «долговцем» познакомился, Аккерманцем кличут. – втолковывал Рексу Че Бурашка. – Треплемся. Мужик вообще умный, но, блин, узколобый, что твой танк. Понимаешь, вот со «свободовцами» говорить легче. Тоже вроде бы фигню несут: Зону только приручить, ассимилировать можно, а не уничтожить. Для этого нужен открытый доступ ко всей информации: кто-нибудь что-нибудь путное рано или поздно придумает… Трали-вали, всё такое… Но, всё равно, они ребята беспечальные, душевные; с ними под бутылочку чего хорошего посидеть – одно удовольствие. У старых складов – знаешь? – «свободовцев» база, там «Долг», как вокруг Бара, не мельтешит. А вот «долговцы», те, знай, одно долдонят: «закрыть», «запретить», «не разглашать»… Придурки, ей-богу, придурки. С другой стороны, оно и понятно: когда за тобой начальство, лишнего думать вроде как и не полагается.

Откровенно скучавший пёс зевнул. Че заглянул в распахнутую клыкастую пасть, содрогнулся и замолчал. Сегодня в шесть утра Рекс разбудил его, безжалостно стянув на пол одеяло. Но чернобыльский пёс не развлекался, а выполнял поручение Диагноза: подоспела очередь Че Бурашки дежурить по «палате» для монстров. Не было случая, чтобы кто-то из выздоравливающих встречал это поручение с восторгом. Равным образом, в истории усадьбы Доктора не было случаев отказа от дежурства.

– Не боись. – ухмыляясь наставлял Че Бурашку Диагноз. – Здесь вы все смирные, никто никого не трогает. Держи щётку. В «палате» лежат два зашитых кровососа, бюрер и почти здоровый контролёр, а вот излома позавчера выписали. Тряпки – в ведре, ведро и швабра – в кладовке за ящиком. Хлорку найдёшь по запаху. Рекс побудет с тобой во время уборки. Чтобы веселее было… хе-хе…

Рекс довольно осклабился, оценив шутку Диагноза. От собачьей улыбки Че содрогнулся вторично.

Роясь в кладовке, Че, мрачно размышлял о поручении. Слава всевышнему, хоть один из мутантов ушёл. Излом… Не то результат НАТОвских экспериментов, не то итог воздействия Зоны на случайно забредших в Зону обывателей. Издали изломы напоминают старых горбатых бродяг. Внешне почти неотличимы от нормальных людей за исключением того, что у них невероятно длинная, ловкая и сильная левая рука. Сутулятся и очень ловко прячут свою жуткую конечность под плащом. Монстры очень хитры и успешно приманивают неосторожных сталкеров сострадательным разговором или жалостливой просьбой. В момент, когда сталкер поворачивается спиной, излом распрямляется и атакует клешнеобразной конечностью. Впрочем, есть возможность поладить с чудовищем. Излом ест крыс, собак, всякую дохлятину и хронически голоден. Если поделиться с ним хорошей едой и не поворачиваться спиной, то можно не только уцелеть, но и узнать много интересного и полезного.

Че Бурашка влез в старый застиранный халат, натянул резиновые перчатки и двинулся в пристройку, где находилась «палата» для выздоравливающих монстров. Она была предусмотрительно изолирована от остальных помещений. Рекс расслабленно плёлся сзади, явно наслаждаясь замешательством дежурного. «Забавляется псина». – уныло подумал Че.

Бюреры… Почти несомненно, что они появились вследствие генетических экспериментов, проводимых спецслужбами НАТО над захваченными в плен в Зоне бандитами и мародёрами. Была такая программа развития в людях обоего пола телекинетических способностей. Внешность бюрера обманчива: забавного вида толстенький карлик с морщинистым коричневым лицом, одет в волочащийся старый кожаный бандитский плащ с капюшоном. Мутанты боятся яркого света, живут только в темных и мрачных подземельях и подвалах. Питаются трупами двух – трехдневной выдержки. Всегда нападают первыми, используя в ближнем бою гравитацию: выбивают оружие из рук, с силой отбрасывает противника в стену или на торчащий острый угол. На большой дистанции способен силой воли поднимать тяжелые предметы воздух, разгонять и с большим ускорением метать в жертву. Некоторые учёные полагают, что бюреры также создают гравитационное поле, защищающее от пуль и взрывов, Из всех монстров Зоны бюреры – единственные, кто ведут нечто похожее на социальную жизнь. Они разговаривают ворчаще-писклявыми голосами и их речь напоминает магнитофонную запись, прокрученную с ускорением. Бюреры способны жить парами и выводить потомство. В их разорённых гнёздах сталкеры находили что-то похожее на алтари, куда карлики складывают оружие (пользоваться им они, по счастью, не умеют), ПДА и КПК, аптечки и фонарики съеденных жертв.

В «палате» и впрямь всё было тихо-мирно, чинно-благородно. Бюрер лежал на боку, носом к стене, с головой закутанный в старое одеяло с чернильными штампами какой-то войсковой части, и едва слышно бормотал. Контролёр, сложив руки на коленях и ни разу не шелохнувшись во время уборки, сидел с закрытыми глазами на кровати. Только кровососы провожали пристальными взглядами драившего пол Че Бурашку. Впрочем, даже они не издали обычного недовольного шипения, когда пришлось перейти с немытого участка на вымытый. Всё время уборки Рекс терпеливо проскучал на пороге, по окончании почесался и подался прочь.

Сливая грязную воду из ведра в древний чугунный унитаз, Че испустил длинный сладострастный вздох облегчения.

– Отмаялся? – с искренним сочувствием спросил сзади «свободовец» по прозвищу Выхухоль. – Понимаю, чувак, сам вчера их конуру драил. Холодным потом трижды облился, никакого душа не надо. Давай ставь инвентарь на место, да пойдём. Всех людей созывают на срочное собрание. Что-то стряслось. Диагноз проговорился, что вроде бы к Доктору чуть ли не Стрелок пожаловал. Тот самый, представляешь?

Из записной книжки А.Дегтярёва.

Сталкерская байка о «Дяде Мише». По передаваемым из уст в уста рассказам, есть в Тёмной Долине место, где до слуха доносится громоподобный механический шум. При этом в почве один за другим образуются основательные, метра полтора длиной, вдавленные овальные следы. Полное впечатление, словно чудовищный невидимый двуногий зверь, незримый Годзилла Зоны, стремительно проследовал из ниоткуда в никуда. Сталкеры нарекли это явление «Дядей Мишей». Бают, будто вольный сталкер Дрон первым сподобился узреть эту невидаль. Бедолага лишился разума, когда невидимый исполин «перешагнул» через него. А когда мгновенно поседевшего умалишенного спрашивали, что случилось, Дрон отвечал, колотясь в крупном ознобе: «Дядя Миша прошел». И неведомо, кого он там увидел в момент, когда в мозгах сгорели предохранители, – медведя-великана или многократно увеличенного родственника, шагающего ему наперерез. Но название прижилось. На самом деле, говорят учёные, скорее всего, просто одна за другой возникали аномалии с повышенной гравитацией (комариные плеши). Но в любом случае попадаться на пути «Дяди Миши» вряд ли разумно. (Законспектировано по диссертации Василия Орехова «Сталкерские легенды. Зона Поражения»).

– Усадьба окружена батальоном войск специального назначения «Галичина». – пряча глаза, сказал Стрелок. – Их командование требует, чтобы ты и все, находящиеся здесь, без сопротивления…

Он замялся, подыскивая слово.

– Сдались. – подсказал Доктор. – На милость победителя.

– В общем, да. – неловко согласился Стрелок.

– Вот уж не думал, что именно ты и именно от них придешь с ультиматумом. – грустно усмехнулся Болотный Доктор. – Как долго мы знакомы? Года два с половиной? Больше? Сколько раз я тебя штопал и давал советы? Сколько раз мы с Рексом переживали, когда ты вляпывался в очередное приключение и радовались, когда оставался живым… Так кем, говоришь, ты сейчас у них? Лаборантом при каком-то институте?

– Разочарован, чудо-лекарь, а?

– Честно говоря – изрядно. Легендарный Стрелок, великий Меченый – и вдруг в прислугах… Жёлто-синие заплатки на рукаве. Кто-то мне говорил, что лучшие собаки получаются из приручённых волков.

– После того, как я уничтожил «0-сознание», – с внезапным раздражением сказал Стрелок, – довелось оказаться в закрытой части Припяти. Известно тебе, что там происходило?!

– Догадываюсь.

– А о том, что из тамошней преисподней уцелевшие возвращались совсем не теми, какими попадали туда? Ты вообще имеешь представление о подземных туннелях, ведущих в закрытые кварталы? О том, что делается с прошедшими через них?!

Стрелок зажмурился и помотал головой, отгоняя воспоминания.

– Зов Припяти… – пробормотал он. – Мёртвый город…

Из записной книжки А.Дегтярёва.

Сталкерская байка про Мёртвый Город. Единодушно считается скверным местом, немногим лучше Янтарного Озера. До Первой Чернобыльской Аварии в посёлке городского типа жили преимущественно сотрудники ЧАЭС. Их в страшной спешке эвакуировали, заставляя бросать квартиры и вещи, не разрешая даже одеться как следует. После катастрофы обезлюдевший город-привидение, в который так и не вернулись жители, стоял двадцать лет, мало-помалу дряхлея и превращаясь в развалины, оскаливаясь осколками оконных стёкол. Но вот грянула Вторая катастрофа и посёлок постепенно начал заселяться. Туда приходили зомбяки, нечаянно отбившиеся от свиты контролёров. Туда тянулись сталкеры, свихнувшиеся на Янтаре. Туда приходили пострадавшие от Выжигателя мозгов И все они принимались тут нелепо, причудливо, страшно пародировать человеческую жизнь и сознательную деятельность. Оболочки людей обретались в городе, как ни в чём ни бывало. Они «спали» в запущенных квартирах, толкались в заброшенных магазинах и кафе, сидели с обрывками газет на скамейках у подъездов. И всё это – в полном безмолвии, нарушаемом только шарканьем подошв по асфальту. Смотреть на всё это было воистину ужасно. (Законспектировано по диссертации Василия Орехова «Сталкерские легенды. Зона Поражения»).

– У каждого в Зоне – свое испытание. – спокойно возразил Доктор. – У меня были добрые знакомые. Слышал что-нибудь о Бомже?

– Нет. – искренне сказал Стрелок.

– Его застрелил сталкер Меченый в случайном столкновении у базы «Свободы».

Стрелок закусил губу.

– А о Семецком, что-нибудь знаешь?

– Который бессмертный?

– Который умер, оттого что сталкер Меченый, расстреляв «0-сознание», ликвидировал Зону.

– Да не хотел я! – в отчаянии сказал Стрелок.

– Знаю. – вздохнул Доктор. – Только поэтому сейчас и разговаривал с тобой.

Он поднялся из-за стола, подошёл к окну, зачем-то пощелкал по барометру, вновь повернулся к ссутулившемуся на старом диване Стрелку.

– Пойду посоветуюсь со своими, все, наверное, уже собрались. – сказал Болотный Доктор. А ты… вот что… посиди-ка пока здесь. Не надо, чтобы они видели Стрелка… таким…

Рекс встретил хозяина в коридоре и привычно пристроился сзади.

– Когти совсем запустил, – заметил Доктор, – стучишь по полу, словно поручик Ржевский. Знаешь анекдот? «Обкусывать надо, батенька».

Рекс вздохнул. Они прошли по коридору, повернули к веранде, то есть к палате для поправляющихся людей. Пёс вслушался в тихие голоса, раздававшиеся за дверью:

– …да ничего. Ни фига я не знаю. Застрял я тут, застрял, понимаешь? Кусочничаю вот, на хлеб насущный собираю. В самую задницу Зоны идти мне стрёмно, ну его нафиг. Домой хочу, вот и все новости… А дома работы нет, жена пилит… Жить как-то надо? А вот на Свалке, если походить денёк, можно по мелочи хабара насобирать. В принципе, до сих пор на поесть-попить нормально хватало.

– Это да… Народ, правда, который в глубокую Зону ходит – который матёрый, так он всякое рассказывает. Ну и хабар, бывает, приносят – обзавидуешься. Говорят, там вообще есть места, что твои золотые россыпи: бери не хочу. Не всякий, правда туда дойдёт, а ещё меньше с прибылью вернутся. В последние дни зверьё целыми стаями откуда ни возьмись попёрло. Непонятно, что их гонит, но только ломятся, как от пожара.

– А-а, небось, яйцеголовые в лаборатории ихней наворотили чего-то не того. Раньше мертвяка мало где встретить можно было, а сейчас они от комплекса так и прут. Главное, бродят так, будто потеряли чего и ищут. Мутантов развелось, что клопов, только отстреливать успевай. Да вот ещё военные на вертушках летать повадились. Уроды – хоть бы разок по зверью пальнули – не, ни хрена…

– Слышь, чувак, ты сам не знаешь насчёт Агропрома? Я вот сходить хотел, а меня народ на смех поднял: нету, говорят, там ни фига уже, подчистую выбрали всё, одни аномалии остались. Не знаешь, правду это они, или так, чтоб посмеяться? Я ведь недавно в Зоне, верю, если местные говорят… Может, с них сталось сговориться, они и прикололись? Им же только повод дай поржать, заразам этим!

– Там раньше было нормально, а сейчас одному идти тяжко – натуральное дикое поле, больно мутантов много развелось. А, вот же главная хохма недели! Говорят, на днях там свили гнездо кровососы, а может, и ещё что похуже, так что будь осторожен. Лучше уж крюк сделать, так я и ходил. Соваться туда не советую, особенно если в одиночку. Смотри, я тебя предупредил. Жить хочешь? Вот и не ходи лучше.

– Теперь, как появилась возможность относительно спокойно проходить к центру Зоны, сталкеры туда как мухи на мёд полетели. Да-а… жадность всё-таки не лучшее человеческое качество.

– Грустно всё, вот что скажу. На окраинах народу всегда было полно, в глубокую Зону половина вообще никогда не ходит, а артефактов на всех не напасёшься. Даже из лабораторий и заводов всё что можно выломали уже и вывезли. Скоро тут вообще будет делать нечего, разве только ресторан открывать… с видом и кухней экзотической.

Доктор распахнул дверь и вошёл. Сдаётся, он совершенно не удивился тому, что вчерашний гость в чёрном комбинезоне сидит в дальнем углу палаты на краешке застеленной постели Акерманца. Да ещё и держит на коленях строго запрещенный к ношению здесь автомат. Рекс злобно оскалился: от чёрного не пахло человеком. Впрочем, кажется, никто кроме пса не видел в присутствии гостя ничего необычного. Диагноз, как ни в чём не бывало, раздавал стаканы с травяным отваром, дежурный по палате Выхухоль из клана наёмников старательно вытирал влажной тряпкой подоконник.

– Доброго всем дня. – пожелал Доктор. – Первый раз в жизни в нарушение установленного распорядка вместо обычного утреннего осмотра устраиваю что-то вроде совещания. Дело в том, что время поджимает. Возможно, вам срочно придётся покинуть Усадьбу.

Собрание сдержанно зашумело.

– Как это? – потрясённо спросил Выхухоль, уронив тряпку на ногу в гипсовом чехле. – Куда? Зачем?

– Позвольте мне обрисовать ситуацию, Доктор. – вежливо попросил чёрный. – Дела на данный момент обстоят так…

Из записной книжки А.Дегтярёва.

Сталкерская легенда про подземный путь к Припяти утверждает, что к заброшенному городу ведёт чудовищных размеров туннель с высокими сводами, железнодорожными путями и целыми подземными вокзалами. Согласно каноническому тексту легенды именно в этих местах находятся самые диковинные предметы, самые опасные мутанты и аномалии, самые загадочные группировки, о которых никто и слыхом не слыхивал. Прошедший этим путём от завода «Юпитер» к Припяти приобретает свойства супермена, причём Зона за это ничего не требует. Как одолевший эту дорогу во время операции «Фарватер» свидетельствую: сооруженный еще в военное время подземный стратегический объект действительно поражает воображение своими масштабами. Аномалий, мутантов и свихнувшихся сталкеров там тоже хватает, пострелять и поработать ножом пришлось до седьмого пота и мне, и команде. А вот диковинных предметов… Один только, насколько помнится, удалось подобрать…

6

В углу, где сидел тип в чёрном, что-то бренькнуло, словно лопнула струна на гитаре, после чего у пса нестерпимо зачесалось за ушами.

– Так это что же получается? – задумчиво спросил Че Бурашка и Рекс поразился тому, что тот заговорил на нормальном русском языке без общепринятой у бандитов Зоны блатной фени, – Выходит, что я всю жизнь прожил по-скотски, а помереть мне Матушка-Зона даст, как человеку? Да это даже не царский подарок, пацаны, это – больше. Понимаете?!

– Конечно, понимаем. – серьёзно сказал Маугли. – Больше.

Рекс от изумления поперхнулся. Парень же местный! Во, даёт, а! Без акцента! Ну, ни дать, ни взять – стопроцентный москаль.

– Так что, дорогой Доктор, никуда мы не будем убегать. – подвёл итог Выхухоль. – выпадет карта – отобьёмся. Не выпадет – умрём так, что другие завидовать будут.

– Правильно, сказал, брат. – поддержал Ваххабит. – Остаёмся с вами, Доктор. И на этом закончим, а то что-то заговорились, надо еще успеть подготовиться к обороне. Правильно говорю?

– Так посланнику и скажите. – сказал Аккерманец. – Кстати, зачем они отправляли гонца? Что, по радио не могли предложить? Или не хотели в эфире светиться?

– Наверное, думали, что мы не сможем отказать Стрелку. – усмехнулся Диагноз.

– Стрелку? – подпрыгнул на месте Маугли. – Он здесь?!

– Да. – Диагноз непонимающе посмотрел на него. – В смотровой.

Снова звякнула порванная струна. Рекс зажмурился, потряс головой, а когда снова открыл глаза, типа в чёрном уже не было. Вместо него на фоне белёной стены быстро таял тёмный силуэт, на что никто из присутствующих не обращал внимания. Да что с ними всеми, на самом деле, поразился пёс.

Злорадно скалившийся Маугли шепнул что-то на ухо Че Бурашке, который удивлённо поднял бровь, хмыкнул, затем отстегнул от широкого ремня наручники подал их молодому сталкеру. Тот поманил пальцем Диагноза и они быстро вышли.

– Не могу сказать, чтобы мне нравилось ваше решение. – хмуро сказал Доктор. – Вполне можно было за оставшееся время бы уйти в сторону Свалки, а оттуда за Кордон по тропке Сидоровича.

– Нэ абсуждаетса. – отрезал Ваххабит. – Будэм защищат хутар пака можэм, да.

– Чем и как? – печально улыбнулся Доктор углом рта.

– Сейчас посмотрим. – пообещал «свободовец» Сухарь. – А тебе, Доктор лучше всего спуститься в подвал. Что там, музей, кажется? Вот и займись пока своими коллекциями. Только не обижайся, что мы тут сейчас командовать взялись. Ты здесь хозяин, это конечно правильно и все в обычное время слушаются тебя, как всевышнего. Но сам понимаешь, сейчас пришло время… того… не совсем обычное. Пойдём, провожу.

– Хорошо. – устало согласился Болотный Доктор. – Пойдем, Рекс.

Сухарь, Доктор и Рекс покинули палату для выздоравливающих.

– Хреновато. – мрачно заметил «долговец» по прозвищу Пуля. – Разбинтуйте мне кто-нибудь башку, бога ради… Спасибо… Как понимаю, арсенала на хуторе Доктор не держит.

– Откуда? – сморщился Выхухоль. – У нас в запасе только то, с чем сюда попали.

– То есть почти ничего. – сделал вывод Пуля. – Повторяю: хреновато, бойцы.

– Если имеется насос, могу огнемёт сделать. – подал голос «чистонебесник» Апостол. – Бензина-то – хоть залейся.

– Есть насос. – отозвался «наёмник» Евро. – В сарае видел.

– Во, мужик, это мысль! – оживился Пуля. – Покажи механизм Апостолу, пусть займётся. А потом Диагноз барменом у нас станет, научу его «коктейль Молотова» делать.

– О! Давайте, братаны, провода у самой воды по кустам и камышу раскидаю. – предложил Че Бурашка. – А чё, конкретная мысля! В натуре, кто там их увидит, кто поймёт, шо железки под током?

– Голова! Приступай. А все остальные – в сарай за оружием. Застава, в ружьё!

Скрипнула дверь. Собрание оглянулось. В комнату неуклюже, как-то боком, вошел Стрелок-Меченый. Впрочем, «скованность движений» в данном случае нельзя было считать просто речевым оборотом. Его правое запястье было соединено наручником с левым у Маугли.

– Это что за сиамские близнецы? – поразился Выхухоль.

– «Библия учит любить ближнего своего. «Камасутра» объясняет как. Записная книжка подсказывает кого. А органайзер напоминает когда». – ни к селу, ни к городу процитировал Аккерманец. Стрелок пошатнулся и привалился к косяку.

– Что с ним? – удивился Аккерманец. – Это же была шутка…

– Маугли вызвался проводить парламентёра. – сухо пояснил Диагноз, появившийся в дверном проёме. – До дому, до хаты, так сказать. А я дорогому гостю в дорожку пару укольчиков сделал, чтобы не шалил. Витаминная смесь. «Веди себя спокойно, мальчик» называется.

Диагноз подошёл к Маугли вплотную.

– Может, передумаешь? – тихо и грустно спросил он. – Зря ты это, парень…

– Нiчого. – так же шепотом ответил Маугли. – Спасибi тобi. Докторовi теж дякую. Хай вам щастить, прощавайте!

Из записной книжки А.Дегтярёва.

Сталкерская байка про «Красный велосипед» утверждает, что на пути к озеру Янтарь стоит посреди заросшей полынью дороги брошенный старенький трехколесный велосипед с красным сиденьицем. От бандита Шкилета, который мимоходом пнул игрушку, осталось только несколько капель крови в дорожной пыли. А неделю спустя кореш Шкилета по кличке Бисмарк шагов с двадцати шмальнул из «калаша» по этому самому велосипедику, отобравшему у него другана. От Бисмарка, что любопытно, кое-что осталось – его браткам по клану для дальнейших похорон удалось почти наполнить полиэтиленовый пакет средних размеров. С тех пор все сталкеры десятой дорогой обходят зловещее порождение Зоны. (Законспектировано по диссертации Василия Орехова «Сталкерские легенды. Зона Поражения»).

«Галичане» основательно подготовились к проведению операции «Night and smoke». Штаб и базу «Галичины» полковник Шухерович, как и собирался, расположил в останках старого теплохода «Скадовск». Однако потребовалась предварительная зачистка. «Галичане» окружили и расстреляли засевшую в теплоходе банду Султана. Спецназ не предлагал бандюкам сдаться, сработал по-мясницки деловито и умело. Тела султановцев хоронить, естественно, не собирались, просто сбросили с кормы, чтобы не путались под ногами.

Давным-давно, еще при первой Чернобыльской катастрофе теплоход находился в речной протоке, потом протока пересохла, превратилась в обширную песчаную равнину, усеянную щётками камыша и не то большими лужами, не то – крохотными озерцами. Слов нет, местность получилась живописная, только вот её изрядно портили своим видом изъеденные рыжей ржавчиной корпуса «Скадовска» и еще нескольких ветхих посудин.

Стрелок-Меченый не только не пытался освободиться от Маугли, но даже не заговаривал с тем. Он, пошатываясь, молча плёлся рядом по бывшему дну протоки и только один раз, когда, нечаянно перепрыгнули болотце в разных направлениях и наручники больно рванули запястья, Стрелок глухо застонал. Маугли не обратил на это внимания. Он торопливо ощупал себя свободной рукой поверх куртки, задёрнул разошедшуюся молнию, облегченно вздохнул.

– Далi! – сказал он.

Стрелок тупо смотрел на топорщившуюся кожаную куртку – «бандитку» молодого сталкера, чёрную с приклёпанными броневыми элементами. На первый взгляд это была обычная куртка, каких много. Ну, неэффективна против аномальных и других воздействий. Ну, слегка усиливает противопулевую и осколочную защиту. Ну, ещё вшита в подкладку куртки кольчужная сетка, повышающая защиту от огнестрельного оружия, а также от укусов монстров. Под силу это сделать почти любому, но терпения хватит далеко не всем. В общем – обычный слабенький бандитский бронежилет, дающий крайне недостаточную в жестких условиях Зоны защиту. Вот только раздулся он как-то…

– Это именно то, что мне показалось? – с огромным усилием спросил он. – Я правильно понял?

– Далi! – сказал Маугли. – Йдемо далi!

– Вот, значит, оно как… – пробормотал Стрелок. – Вот, значит, что задумал… Ладно, пусть будет по-твоему. Не возражаю. Устал…

Его лицо было землистым, глаза стали тусклыми и пустыми.

– Я сказал: «пусть будет по-твоему»? – вяло и косноязычно, словно пьяный, бубнил он, переходя вместе с Маугли очередную лужу. – Не так, конечно. Не по-твоему. И не по-моему. Не понимаешь? Не мы решаем, а Зона. Она умирает, рвётся в клочья, но нас не отпускает. Каждый крещёный Матушкой-Зоной делает только то, что ей угодно. Ты что, всерьёз считаешь, что перехитрил Стрелка? Того, кто ездил на «грузовиках смерти», кто отключил два «выжигателя мозгов»? Думаешь, пока мы шли, я не сумел бы тебе десять раз свернуть шею свободной левой рукой?

– Спробуй. – сплюнул Маугли. – Подивимось, що вийде.

– Не буду. – без выражения прошептал Стрелок. – Зона не хочет. Одна у нас, оказывается, последняя дорожка. Теперь уже совсем короткая.

– Хай так.

Когда в розовом утреннем тумане вырисовалась буро-серая туша «Скадовска», их окликнули невидимые в камышах часовые. Стрелок совсем раскис и отозвался только после крепкого тычка в бок.

– Гомики в обнимку! Откуда такие? Зачем сцепились? – с подозрением поинтересовался «галичанин», бесшумно возникший из камыша. – Ну?

– Чи не бачиш: вашого веду. – равнодушно пожал плечами Маугли. – Он як його аномалiєю вдарило, на ногах не стоїть. Якби кандалами не зчепилися, то й не довiв би до вас. Де командир?

– Сержант, обыскать, отобрать оружие!

Маугли безропотно отдал автомат, поднял руки и позволил крепким ладоням часового похлопать по комбинезону.

– Вроде бы больше ничего. – доложил обыскивавший. – Жилет с него снять?

Маугли незаметно крутанул наручник и Стрелок, открывший было рот, только болезненно охнул и пошатнулся.

– Черт с ним. – решил начальник караула. – Пусть остаётся в набрюшнике. Проводи их к Шухеровичу, а то ещё этот доходяга прямо на полковничьем пороге подохнет.

Подковки сапог простучали по клёпаному металлу развороченного днища «Скадовска». Визгнули ржавые петли двери. В кают-компании, где прежде собирались, сталкеры, чтобы переждать выброс, отдохнуть, подкрепиться и потравить байки, теперь расположились готовящиеся к штурму Болота «галичане». Все были в камуфляже без знаков различия, только с желто-синими нашлёпками на рукавах и трезубцами на спине и груди. Где-то за стеной тарахтел дизель-генератор. Бритоголовый верзила провёл Стрелка и Маугли вверх по лестнице в каютку Шухеровича.

Полковник внимательно разглядывал карту, разложенную на столе, время от времени сравнивая её со спутниковыми снимками на экране ноутбука. На стене за его спиной виднелись брызги свежей крови и вмятины от автоматных пуль.

Верзила втолкнул Маугли и Стрелка, поставил у стола, сам встал за их спинами.

– Стрелок? Вернулся? А это кто? – брезгливо спросил Шухерович. – И зачем его с собой тащил?

– Это он… меня… тащил…

– На Меченого не похоже. Почему не избавился? Не сообразил, как? Утопил бы щенка в луже да оттяпал его клешню чем-нибудь острым, если не придумал, как снять наручник. Совсем, совсем на тебя не похоже, теряешь хватку. Или совесть не позволяет маленьких детишек обижать? Состарился, сталкер, а? Жалостью заболел? Это ты в институте за неделю работы гуманизмом заразился, не иначе. Лечиться надо!

– У сопляка к вам разговор, пане полковник. – с мёртвым равнодушием ответил Стрелок. – Последний в жизни. Глупо это всё… Надоело… Устал…

Он прислонился к облупленной металлической стене, закрыл глаза и затих.

В двигательном отсеке «Скадовска» – Ну, и что же ты хотел нам передать, сынку? – с притворным добродушием обратился полковник к Маугли. – Сдаётесь? Правильно.

– Я тобi не син. – Маугли переполняло злое веселье. Он нагло и вызывающе смотрел в глаза Шухеровича. – Це ось вони твої дiти.

Он указал пальцем на пробоину в металлической стенке, за которой виднелись трупы бандитов.

– I взагалi – вбери своїх людей, дай нам спокiй. Ходiть звiдси. Не треба лiзти у болота, полковнику. Не треба. Всiм буде погано, зрозумiй. Ти ж завжди був обачливою людиною…

Командир «Галичины» изумлённо выгнул брови и округлил глаза: – Ну-у вот, а я-то думал, что болотные уроды за ум взялись, да с чем-то толковым человека прислали. Выходит, зря надеялся, умнеть не собираются. Сержант, расцепи-ка эту сладкую парочку. Стрелка – фельдшеру, мальчишку – в накопитель для пленных. Он, кажется, меня знает, да и мне его рожа подозрительно знакома. Надо бы разобраться на досуге.

И тут Шухерович вздрогнул. Такие звуки порой издавали зомби. Но это, сипло перхая, одними губами смеялся Маугли. Прежде, чем его успели остановить, он продел палец в кольцо запала, вмятого в толстую «подкладку» пластической взрывчатки под самодельным кольчужным жилетом. Вырвал кольцо и продемонстрировал его оцепеневшему полковнику.

– Летiмо до Янтара, небiжчики! – сквозь жуткий смех выговорил молодой сталкер. – До побачення в пеклi!

Из записной книжки А.Дегтярёва.

Сталкерская байка про Янтарное болото. Возвращался оттуда один из десяти, а с хабаром – так и вообще только четверть вернувшихся. Те редкие сталкеры, которым удалось выбраться с Янтаря живыми и сохранить рассудок, ничего не рассказывали о виденном и пережитом. Сталкерский эпос гласит: до катастрофы озеро Янтарь было очень красивым местом, утехой рыбаков. Но в период между Первой и Второй авариями оно заболотилось, измельчав так, что воды осталось в самом глубоком месте по пояс. Между тем болотная вода на удивление прозрачна. Середина болота теряется в зеленовато-белом мареве, по ночам кажется, что поверхность озера светится мертвенно-бледным огнем. Самое же плохое в том, что нечто неведомое ломает психику сталкеров, которые пытаются прорваться в секторы повышенной аномальной активности на другом берегу озера. Какое-то существо? Мощная аномалия? Может быть, до сих пор работающая установка пси-контроля, которую здесь, якобы, испытывали. Кто знает… Но факт в том, что сталкеры идут к островку посередине болота, и больше о них ничего не известно. Возможно, они просто тонут. Ходят слухи, что там, в середине озера, пространственная дыра, сквозь которую сталкерские души попадают на тот свет. (Законспектировано по диссертации Василия Орехова «Сталкерские легенды. Зона Поражения»).

– Mein Gott! – немцу изменила всегдашняя флегма.

– Твою мать! – Дегтярёв также никогда не сквернословил.

Они оглядывали задымлённую кают-компанию, пропитанную кислой гарью взрывных газов и вонью бойни.

– Кто есть живой здесь? – вполголоса спросил майор Вайсс.

Дегтярёв отрицательно покрутил головой.

– Надо вызвать солдат, пусть отнесут тела полковника, рядового и Стрелка и на бронетранспортёры. Пусть отвезут погибших в отряд прикрытия Ковальски. А нам следует немедленно выдвигаться к Болотам. – предложил он. – Не нравится мне здесь. Очень.

Немец согласно кивнул.

– Кто командовать сейчас операция? – спросил он.

– Ммм… Формально – мисс Лефт. Фактически – вы, конечно.

– Gut. Вы есть правы. Надо немедленно отправлять… zuruck … назад на бронетранспортёр из это место убитые, раненые и кто задержать… ja, задержанные в плен. Und отряд выдвигаться к Болота. Schneller. Вот здесь и так.

Вайсс красным карандашом отметил маршрут на подобранной с пола карте Шухеровича и протянул её Дегтярёву. «Грамотно! – уважительно оценил подполковник. – Головастый бундес, правильно соображает!»

Сзади по железному полу застучали подошвы армейских ботинок. Дегтярёв обернулся и увидел бешено выпученные глаза сержанта Сергия Шпортько. Тот, игнорируя устав и субординацию, отчаянно сделал приглашающий жест и торопливо зашептал что-то подполковнику на ухо. Дегтярёв вздрогнул.

– Они уверены? – спросил он.

Шпортько судорожно закивал.

– Внизу?

– Так точно. – ответил сержант.

Спускаясь вместе с сержантом в трюм, Дегтярёв столкнулся с Презесоней Лефт. Американка пронеслась к кают-компании, даже не удостоив их взглядом. «Права у немца качать побежала, вышка телеграфная. Самоутверждаться. – позлорадствовал Дегтярёв. Действительно, почти сразу раздались раздражённые кошачьи вопли негритянки, изредка перемежаемые равнодушными репликами германца. – Не-ет, не на того нарвалась, янки, Берлин останется немецким!»

В трюме стояли два давешних пленных сталкера.

– Хотели что-то сообщить? – спросил Дегтярёв.

– Ну да! – затарахтел рыжий и веснушчатый с эмблемой «Свободы» на рукаве. – Куда нас денете? В тюрьму? В концлагерь какой? В застенки гестапо? Вот и девайте. Только побыстрее, не держите рядом с этим, которого только что привели! Это же Пчеловод, его всякий в Зоне знает.

– Знает по поводу чего?

– Да какого хрена – «по поводу», командир?! На нём же Дьявол-Хранитель ездит, каждому известно! Вы чего, в могилу захотели? Так Пчеловод скоростной спуск запросто устроит, моргнуть не успеете. Об одном просим: нас прежде отправьте куда подальше.

– Он уже пару ваших вертухаев до инфаркта довёл. – мрачно добавил второй сталкер. – Мало?

Шпортько истово подтвердил: – Так! Сам бачив.

– И? – спросил Дегтярёв.

– Пожить еще хочется? – снова зачастил первый «свободовец». – Значит, гоните Пчеловода к чёртовой матери! Только не вздумайте ему чего плохого сделать, ни-ни!

– Сержант, погибших и пленных – в бронетранспортёры и отправить к Ковальски. А того, проклятого, изолировать, но так, чтобы смог выбраться и катиться на все четыре стороны. – Дегтярёв слишком хорошо знал Зону, чтобы пренебрежительно относиться к её легендам. О Пчеловоде он слышал.

Шпортько испустил насосный вздох облегчения и побежал исполнять приказание. Он тоже был достаточно информирован о Хранителе.

…Пчеловод с отвращением сплюнул. Он не ожидал, что его так быстро разгадают и оставят в запертой каюте. Впрочем, седой сталкер в черном комбинезоне оказался прав: «Безвыходных положений не существует в принципе». Протискиваться в вентиляционный люк было ужасно неудобно, но, в конце концов, с расцарапанными руками и ноющими боками он через двадцать минут оказался на верхней палубе теплохода. Оружие и вещмешок ему, понятное дело, не оставили, но и с собой взять благоразумно побоялись – бросили на капитанском мостике. «Соображают, однако, служивые что к чему. Надо же, не подозревал в них такой смышлёности». Пчеловод вытащил бинокль из оранжевого рюкзака быстро установил резкость, осмотрел округу.

Три бронетранспортёра осторожно ползли от «Скадовска» к Свалке, где находилась группа Ковальски. А колонна «галичан» медленно тянулась от пересохшей протоки в сторону Болот. Операция «Night and smoke» продолжалась.

Пчеловод с облегчением вздохнул. Ну что ж, не всё потеряно, с собой его не взяли, однако можно пристроиться по следу, а когда спецназовцы будут обходить мост, срезать расстояние по прямой и успеть к Доктору раньше них. Похоже Болотного лекаря следует предупредить о грядущих неприятностях.

Однако, дойти до Болот ему не довелось – скрутило возле земснаряда. Пчеловод остановился, внезапно почувствовав странное головокружение. Ему показалось вдруг, что земля ушла куда-то глубоко вниз, а он завис в невесомости. И стоило ему глубоко вдохнуть и старательно выдохнуть, чтобы с выдохом из него вылетел тот, кто сидел в нём последние полтора года. – «А ты уверен, что от этого станет лучше? – прозвучал где-то внутри давешний рассудительный голос. – От любой случайности погибнешь. Ведь отвык уже всего встречного опасаться…» – «Пусть! – так же мысленно огрызнулся Пчеловод. – Всё равно.» И после натужного выдоха, от которого пулемётом застучало сердце, его отпустило. Поросший редкими кустиками полыни глинистый склон вернулся под ватные ноги, которые тут же подогнулись. Пчеловод повалился на бок. Несколько секунд он тупо смотрел на воронку, неспешно исчезавшую у земснаряда. Страшная аномалия предположительно гравитационной природы в момент активизации со страшной силой втягивает в себя всё, что находится в радиусе полутора десятков метров. При попадании в центр воронки нет даже ничтожных шансов выжить: тело жертвы будет сжато в плотный комок, а затем разорвано в момент так называемой разрядки. В течение всего периода существования – в среднем это около недели – аномалия не меняет места своего проявления; может быть визуально обнаружена днём по характерному движению воздуха над ней, кружащейся листве, фрагментам расчленённых трупов и характерному тёмному пятну на земле в центре. Ночью крайне опасна, поскольку обнаруживается лишь детекторами или с помощью бросания камешков. Сталкер совершенно ясно ощущал, что некому больше отвести от него беду, если он вздумает направиться к аномалии. Дьявол-Хранитель покинул его, исчезая вместе с тающей Зоной. И тогда Пчеловод заплакал от счастья…

Из записной книжки А.Дегтярёва.

Сталкерская байка о вещем сне. В соответствии с ней некоторым сталкерам снится один и тот же сон. В нём они очень хотят вырваться из Зоны, взмывают над ней, обнаруживают в небе светлое окно, устремляются туда и… оказываются в новой Зоне, абсолютной копии предыдущей. С таким же светлым окном в небе, вырвавшись в которое… И так до бесконечности, поскольку во сне Вселенная представляется нескончаемым числом Зон, вложенных друг в друга словно матрёшки. Важно, однако, другое. Если во сне сталкер, вместо того, чтобы бессмысленно перебираться в Зоны «высшего порядка» останавливается и начинает оглядываться, то может увидеть места, богатые дорогостоящим хабаром. Надо запомнить эти места, потому что вскоре судьба приведёт к ним наяву. (Законспектировано по материалам допроса сталкера Туза).

7

Аккерманец закончил набивать патроны в автоматные магазины.

– Два с половиной рожка. – процедил он сквозь зубы. – При самом удачном раскладе – полчаса стрельбы одиночными. То есть – почти ничего. И дымовая граната. Это для эстетики. А у тебя?

Диагноз тяжело вздохнул. Ассистент Доктора только что закончил разливку смешанного им «коктейля Молотова» по поспешно собранным разнокалиберным склянкам.

– Всё просто. Смешиваем бензин со скипидаром в неплотно прикрытой жестяной банке на электрической плитке, бросаем туда мелкие кусочки гудрона. Нагреваем смесь почти до кипения и начинаем интенсивно помешивать металлической ложкой до растворения гудрона. Остужаем. Разливаем. – пояснил он. – Сто шестьдесят четыре посудины, включая банки и лабораторные колбы.

– Тоже дело. – постно одобрил Аккерманец. – Только ты, эскулап, вот что – под пули со своими пузырями-то не лезь. Во всяком случае, в начале боя. А то подстрелят, как курицу без всякого толка. Я заметил: в центре двора стоит водонапорная башня. На ней – бак с ограждением из толстого листового железа. Шальную пулю оно должно выдержать. Вот и тащи туда всю свою стеклотару. Залегай там и не высовывайся. Какое-то время, конечно, мы будем держать солдатню, но… В общем, когда стрельба затихнет, это будет означать, что мы… что нас… В общем, когда они ворвутся во двор, наступит твоя очередь. Поджигай фитили и, не глядя, веером выкидывай банки. Пусть падают, куда придётся, лучше на крыши. Только гляди – не запали поленницу под башней, а то сам из себя уху приготовишь. Должна возникнуть неразбериха и тогда у тебя будет шанс убраться. Честно скажу – небольшой. Но используй.

Аккерманец поправил нашивку «Долга» на комбинезоне, закинул автомат на плечо: – Громкоговоритель во дворе работает?

– А то как же. – ответил Диагноз.

– Не в службу, а в дружбу. – попросил «долговец». – Поставь вот эту музыку. Всё веселее будет… воевать…

Ассистент Доктора поймал на лету брошенную Aккерманцем флешку: – Что тут?

– Да, понимаешь, смотрел в детстве старый американский фильм, «Трюкач» называется. Сюжет так себе, но мелодия уж больно подходящая.

Диагноз воткнул флэшку в разъём стоящего на тумбочке ноутбука, пощелкал клавишами: – Готово.

Аккерманец постоял, прислушиваясь: – Звучит! Нравится она мне… тра-ля-ля… Когда полезешь на башню, не забудь взять зажигалку.

И вышел. «Долговец» Пуля заканчивал размещать обороняющихся по огневым точкам. Последними он определил места Аккерманцу (под крыльцом дома) и вольному сталкеру Кролику (у старой ивы).

– Внимание, внимание! – заорал из камыша мегафон. – Проверка документов и удостоверение личностей! Все лица, находящиеся в Зоне без разрешения будут удалены за её пределы. От имени правительства Украины предлагаем сложить оружие, если оно есть и выйти во двор с поднятыми руками. С нашей стороны гарантируются соблюдение закона и полная безопасность. Но при оказании сопротивления будет применена сила!

Выхухоль с неодобрением покачал головой. Прошлой осенью вокруг холма с усадьбой, как обычно, пустили пал и подчистую выжгли весь сухой камыш. Весной плавни восстановились, так что теперь Дом Доктора окружала сплошная зелёная стена молодого сочного тростника. Поэтому устроить «галичанам» крематорий, как того страстно желал «свободовец» было невозможно. Спецназовцы это знали и чувствовали себя уверенно, невидимые в густой сырой зелени.

– Увага, увага! Перевiрка документiв… – после короткой паузы вновь заскрипел алюминиевый голос из зарослей, повторяя обращение теперь на «державной мове». Выхухоль презрительно сплюнул. Как же – «гарантируются соблюдение закона и полная безопасность». Учёные мы, знаем, проходили: пулевой шрам – в правом боку, осколочный – на голени. Украинише зольдатен, мать их, унд унтер-официрен. Первый выстрел – на поражение, второй – контрольный в голову, и только потом третий предупредительный – в воздух. «Свободовцу» страстно хотелось выпустить очередь по надрывающемуся в камышах «матюгальнику», но следовало беречь патроны. В Доме Доктора боеприпасов не оказалось, приходилось рассчитывать лишь на тот скромный запас, с которым посеченный кабаньими клыками Выхухоль две недели назад приковылял к Доктору

В камышах едва слышно зашуршало. Было ясно, что «Галичина» разворачивается перед наступлением. Ваххабит вздрогнул, когда на него упала чья-то тень, мгновенно перевернулся на спину, выставив карабин. Рядом стояла «на полусогнутых» пара кровососов. Тех самых, из которых доктор наковырял по килограмму пуль и дроби, которые выздоравливали в пристройке и по утрам притаскивали на кухню наловленную ночью рыбу. Свежие рубцы багровели на их сухих, жилистых телах. Пучки шевелящихся щупалец свисали, словно усы и бороды. Кровососы не обращали на Ваххабита ни малейшего внимания. Немигающие круглые глаза монстров уставились на камышовые заросли. Идеальные машины убийства холодно просчитывали план атаки. Коротко зашипели и… исчезли! Ваххабит едва успел заметить, как два прозрачных силуэта (чем-то похоже на струящийся над раскалённым летним асфальтом воздух) стремительно метнулись в плавни. Началось!

– Вах-вах! – пробормотал вольный сталкер (кстати, именно от присказки, а вовсе не от принадлежности к агрессивной мусульманской секте пошло его прозвище) и передернул затвор карабина.

Это были последние секунды тишины. Уханье атакующих кровососов слилось с отчаянными воплями спецназовцев и треском автоматов. Что ж, теперь по крайней мере двумя врагами было меньше. Но, вообще говоря, монстры редко ограничиваются одним нападением. Конечно, всех не уложат, но Ваххабит очень надеялся, что кровососы задержат нападавших не менее, чем на четверть часа и успеют на пару отправить на тот свет десяток «галичан». А потом… Потом чудищам не позавидуешь. Уставший и насытившийся кровосос теряет свои главные преимущества – скорость движений и невидимость. Тогда зажать его в «ножницы» из двух стволов и прикончить – дело техники. А техники, кажется, этим, с жёлто-синими нашлёпками, не занимать, отлично выдрессированы, шакалы.

Всё произошло именно так, как предвидел Ваххабит. Крики стихли через двенадцать минут, беспорядочная стрельба сменилась короткими сосредоточенными очередями – били по-прежнему, не жалея патронов, но уже не в белый свет от пояса, а прицельно. Тишина. Значит, двумя нашими меньше. Сталкер тихонько посмеялся, качнув головой, Скажи кто-то месяц назад, что он будет называть кровососов «нашими», только покрутил бы пальцем у рано поседевшего здесь в Зоне виска. А теперь…

Вспомнился маленький дворик на окраине Баку, весь в белой пене цветущих абрикосовых деревьев. Голос сестрёнки, зовущей кошку к чашке с молоком. А вот это уже совсем некстати. Трудно погибать с такими мыслями. А погибать придётся. Эти никого не выпустят.

Еще до начала боя, прежде чем устроиться в промоине, Кролик старательно замерил расстояние до лёгких завихрений воздуха на траве слева от ивы. Четыре шага. Парень был зелёным новичком, дальше Кордона не выходившим, и то лишь напарником у более опытных сталкеров. Попытался выйти в самостоятельную ходку, пострадал от нападения кабана, но сумел добраться до Усадьбы Доктора. При распределении огневых позиций Кролик никому не признался, что у него, новичка, это будет первый настоящий бой. И вот теперь, занявший порученную позицию в яме под вековой ивой, он отстреливался из своей «Гадюки» до последнего патрона. «Галичане» быстро оценили ситуацию. Конечно же, против «Абаканов» наступающих спецназовцев этот пистолет-пулемёт никакое не оружие, а так, хлопушка. Кролик даже не знал, удалось ли ему кого-то подстрелить. Когда «Гадюка» клацнула затвором и затихла, Кролик выбросил бесполезную железку в воду, медленно встал и с поднятыми руками стал осторожно отступать влево и назад. Шаг. Второй. Третий. Четвёртый. Позади зловеще зашелестело и он остановился. Тройка «галичан», пригнувшись, перебежками приблизилась к иве.

– Не стреля-ишь, да? Сдаться хочи-ишь, да? Ай, сученыш! – от удара в правую скулу в глазах вспыхнул фейерверк и Кролик едва устоял на ногах. – А стрелять в нас тебя кто, папа-мама учил, да? Сейчас тебе голову буду рвать пас-стипенна, да…

– Е, Iсламгiрєєв, не заходься, тут тобi не Бахчисарай, наказано брати живими усiх, кого можливо. За кожного обiцяли премiю. Тобi що, грошей не треба? Обшукай його краще. Кролик до хруста сжал зубы, чтобы не закричать, и широко шагнул назад.

…Трамплин… В первый раз его зафиксировали ещё в две тысячи восьмом. Выяснилось, что аномалия наносит ударные повреждения гравитационным полем, по типу ударной волны от взрыва. Аномалия «живет» на одном месте в среднем неделю и постепенно слабеет за время жизни. Хорошо обнаруживается любыми видами детекторов и бросанием в нее различных металлических предметов. Причиняет различный вред: от синяков и ушибов до мгновенной смерти с «запуском тела на орбиту». Можно обнаружить аномалию по искажениям воздуха над ней, кружащейся листве, а также характерным пятнам на земле красно-бурого цвета – это места «стартов» неудачников и новичков-балбесов. Ходят слухи, что ношение таких порождений Зоны, как выверт, грави и золотая рыбка может немного снизить губительное влияние аномалии на человека, но кто взялся бы проверять это на практике?!

Когда трамплин вновь уснул, по его периметру были разбросаны четыре изуродованных тела.

Из записной книжки А.Дегтярёва.

Комичная легенда о Художнике повествует о сталкере, который попал в аномалию неизвестной природы, подарившую ему способность получать всё, что он может нарисовать на листе бумаги. Весь юмор ситуации заключался в том, что сталкер обладал уникальным качеством… Догадались? Верно, совершенно не умел рисовать. Однажды он попытался изобразить пузатый мешок с корявой надписью на боку «Деньги». На следующий день в кустах наткнулся на наволочку, набитую грубо намалёванными фальшивыми гривнами. Попытка нарисовать зайчика привела к встрече с жутким куцехвостым, зубастым и мосластым серым чудовищем, прыгающим на трёхметровую высоту. У бедолаги хватило ума не пытаться рисовать портреты родных и близких. (Законспектировано по материалам допроса сталкера Шмыги).

Бок. Рука. Больно. Живот. Невыносимо больно. Но Ваххабит думал только об одном – нужно уйти так, как уходят настоящие мужчины. Скрипя зубами, достал заветную гранату, вынул кольцо и осторожно лёг грудью на мокрый от крови кулак. Вот теперь можно и умереть. Когда враги найдут тело, обязательно перевернут на спину, чтобы осмотреть и обыскать, мёртвые пальцы разожмутся. Пусть тогда и получат последний подарок от вольного сталкера Ваххабита. Аллах (в которого он никогда и не верил) акбар! В громкоговоритель во дворе не попала ни одна пуля. Оттуда продолжала звучать включенная Диагнозом музыка. Ваххабит невольно вслушался в мелодию, закрыл глаза. Исчезла боль, а сразу за ней – всё остальное.

Кто-то толкнул Диагноза. Он оглянулся и увидел Рекса, который с натужным пыхтением вползал в тесную щель между железным баком и кожухом водонапорной башни.

– Помогать пришёл? – совершенно серьёзно спросил санитар. – Что ж, спасибо. Лежи пока, уши не высовывай. Не то живо отстрелят.

В бой вступили «галичинские» снайперы. Расстрелявший все патроны Выхухоль попытался покинуть позицию за поленницей. Снайперская пуля пробила ему грудь. «Свободовец» дёрнулся, упал, оставив на тополёвых чурбачках красный след. Замолчала винтовка Че Бурашки за сосной. Заряд из гранатомета «галичан» попал в оконце бани, из которого стрелял Евро. Погибли Адвокат, Блаженный, Винт, Дятел, Романтик, Эстет. Всё…

Диагноз вздохнул, перевернулся на спину, щелкнул зажигалкой. Выждал, когда во дворе послышались негромкие голоса «галичан». Поднёс огонёк к тряпочному фитильку, торчащему из бутылочного горла и выбросил бутылку наружу. Прислушался к негромкому хлопку и раздавшимся воплям, удовлетворённо кивнул. Словно заведённая машина он брал склянку за склянкой, поджигал фитили и выкидывал посудину, когда предыдущая еще не успевала упасть и разбиться.

Скоро вся южная половина двора превратилась в полыхающий ад. Спецназовцы поспешили отойти за разгорающиеся сараи и баню. Начался обыск дома и чердака, однако, судя по всему, там уже не оставалось живых защитников. Презесоня Лефт что-то втолковывала немцу, он, не обращая на негритянку ни малейшего внимания, отдавал короткие распоряжения Дегтярёву и Шпортько. Однако, американке всё же удалось вцепиться в воротник германца и заорать ему прямо в ухо. Тот сморщился и сделал знак сержанту, Шпортько вытянулся перед ним.

– Идти в keller… ja… в подвал. Искать там разный предмет… und непременно брать живой пленный… Moorschlepper Doctor… Болотный Доктор.

Сержант подозвал тройку рядовых и без особой спешки начал спускаться по старым бетонным ступеням. Во дворе гулко взорвалось. Лампы замигали и погасли. В подвале наступила непроглядная темень. Где-то что-то с электрическим треском рассыпалось на мелкие обломки.

– Це ви добре вигадали, iдiоти! Тепер у нас повна темрява! – прорычал в микрофон сержант Сергий Шпортько, включая фонарик в шлеме. Злобствовать было из-за чего – очевидно случайный взрыв перебил кабель электроснабжения и надеяться на скорую починку никак не приходилось.

Впереди и слева послышалось что-то похожее на щебетание. Шпортько насторожился. Нет, скорее это напоминало ворчливо писклявую человеческую речь, прокручиваемую на испорченном магнитофоне с повышенной скоростью и задом наперёд. В памяти мгновенно всплыл фрагмент подготовительного занятия. – «Главное в бою с бюрером, – монотонно твердил лектор с шрамом на левой щеке, – быть осторожным и не дать себя вымотать. Постоянно перемещайтесь, и, не приближаясь вплотную, стреляйте очередью в голову. И имейте в виду: яркий свет на некоторое время ослепляет бюрера». Сержант знаком приказал подчинённым двигаться за ним в полной тишине. Он осторожно покрутил головой. Луч фонаря пробежал по кафельным плиткам, полураспахнутым шкафам. Судя по всему, в подвале у доктора было что-то вроде анатомического музея Зоны: какая-то гадость в банках с консервирующим раствором, скелеты мутантов. Шпортько включил детектор жизненных форм, приборчик подал негромкий сигнал. Ага, ясно, «большая живая масса находится в пределах десяти метров». Сержант подал солдатам знак «Делай, как я», отключил звук детектора, потушил фонарик. Солдаты тут же последовали его примеру. Они замерли в темном углу, в десятке шагов от них находилась дверь, предположительно должен появиться карлик. Тускло-жёлтый экранчик детектора сообщил о приближении излучающей тепло «живой массы» – пять метров, четыре, четыре, четыре… пять… Карлик знает, что они здесь! Шпортько и его команда взяли проход на прицел «абаканов». Им показалось, что мрак немного сгустился. Кажется, бюрер встал в дверном проходе, сопит и тоже ждет. Одновременно вспыхнули фонарики, четыре луча уперлись в дверной проём и «галичане» увидели, как в их сторону медленно и беззвучно летела чуть заметно вращавшаяся микроволновая печь. Она зависла в двух шагах напротив сержанта. Тишина ничем не нарушалась. Микроволновка, качнувшись, развернулась в воздухе и понеслась к Шпортько. Он успел увернуться, зато сзади коротко взвыл его подчинённый. Команда обрушила на карлика огонь из трёх стволов, но её встретила настоящая лавина летящих в головы тяжёлых банок с законсервированной дрянью. Прошло всего несколько секунд, однако для атакующих время изрядно растянулось.

– Всi цiлi?

Сержанту ответило злобное мычание солдатских глоток. Кажется, спрашивать не стоило: на полу возился клубок из трёх тел в мокром от формалинового раствора камуфляже. Синяки и ушибы, рассеченные лбы и заплывшие глаза…

– Слава героям! – пренебрежительно сплюнул Шпортько. – Героям слава! Пiдiймайтеся, герої, подивимось, що там.

В луче фонаря темнел бурый куль, пригвождённый автоматными очередями к разбитому кафелю. «Галичанин» потыкал бюрера стволом, подцепил капюшон, откинул, с полминуты рассматривал сморщенное коричневое лицо карлика.

– Лайно! – выругался спецназовец. Его подчинённые расплелись, всё так же мыча от боли, подбирали оружие, поднимались, но явно не были способны на что-либо серьёзное. Хорошо, если выберутся наружу без посторонней помощи. Впрочем, у самого Шпортько тоже онемело левое плечо.

Сержант медленно поворачивал голову из стороны в сторону, обшаривая тёмное помещение лучом налобного фонаря. Болотный Доктор неподвижно сидел за столом со свешенной на грудь головой. Шпортько, брезгливо смахивая с комбинезона воняющую формалином слизь, с автоматом наперевес осторожно обошёл стол. На разбросанных бумагах блеснул никелем большой старомодный шприц. «Галичанин» поднял руку Доктора, безуспешно попытался нащупать пульс.

– Доповiдаю. Ми його знайшли. – сказал Шпортько в микрофон. – Мертвий. Нi, це не ми його вбили. Самовбивство. Нi, мої хлопцi не зможуть пiдняти, потрiбна допомога. «Чому, чому»… А тому що ми тут з бюрером зустрiлися, зрозумiло? Так. Ще запитання будуть? Чекаю трьох. I хай та чорна мавпа заткне пельку, бо iї навiть пiд землею чути.

В конце обороны Усадьбы Болотного Доктора погиб контролёр, которого Рекс про себя окрестил «Толстяком». Мутант приплёлся к Хозяину дней пятнадцать назад, изрядно порванный собаками. Как его угораздило, Рекс решительно отказывался понимать. Возможно стая подкралась к Толстяку, когда тот спал – должны же и эти тыквоголовые когда-то отдыхать! Хозяин пытался усыпить контролера перед операцией, но на монстра наркоз не действовал. Доктор дивился, вкатил чудовищу алкоголь внутривенно, а когда тот отупело оплыл на табурете, принялся быстро зашивать раны и обрабатывать их йодом. В последующие дни выздоравливающий контролёр, гуляя вокруг дома, пугал других пациентов Доктора оплывшей землистой физиономией, полузакрытыми глазами и пузырями на висках. Впрочем, аппетитом он тоже пугал. Трёхлитровый котелок овсяной каши для него был обычной разовой нормой. Кроме того, непонятно каким образом Доктору удалось втолковать мутанту, что тому для восстановления сил требуется ежедневно потреблять пару килограммов сырой свеклы. Не дай бог кому увидеть контролёра, сующего в пасть фиолетовые нечищеные корнеплоды. Рекс и себя красавцем, конечно, не считал, и на Болотах насмотрелся всякого, но такое зрелище заставляло поёжиться даже его. Поэтому за общий стол контролера не усаживали, кормили отдельно, на что Толстяк, впрочем, не обижался. Во время боя монстр с полным безразличием сидел в овощехранилище с закрытыми глазами, повисшей головой и сложенными на коленях руками. Казалось, он спал под грохот стрельбы и разрывов. Однако, когда выстрелы стихли, встал и поковылял по кирпичным ступеням наверх. «Галичане» с автоматами наперевес осторожно поднимались по покатому склону с восточной стороны. Один на секунду остановился у поленницы. Там лежал Выхухоль. «Свободовец» был без сознания, но пальцы упрямо скребли землю, пытаясь ухватить приклад «калашникова», валяющегося рядом с пустым магазином. Спецназовец выстрелил раненому в лицо, смахнул брызги крови с жёлто-синей нашивки на рукаве. Височные пузыри Толстяка вздулись и запульсировали. Он тяжело уставился на врагов. Рекс злорадно возликовал. Контролер – это вам не таракан кухонный, попляшете напоследок, гады. Четверка «галичан» замерла, потом вскинула оружие и развернулась на сто восемьдесят градусов. Судя по всему, попавшие под психический контроль толстяка были бойцами не из худших: короткими меткими очередями сразу же уложили добрую половину наступающей за ними цепи. Когда ядрёные маты и вопли обалдевших «галичан» огласили округу, Рекс блаженно зажмурился и оскалил клыки в знаменитой улыбке чернобыльского пса. Хотя, конечно, пустыми надеждами тешить себя не следовало: Толстяк был последним защитником Дома Доктора и последним же неприятным сюрпризом для нападавших. Его появление только отсрочило конец. Изрешетив четвёрку подчинённых контролёром сослуживцев, «галичане» залегли и, очевидно получили по радио советы знающих людей. Во всяком случае, никто в поле зрения Толстяка больше не полез, а вот его местонахождение каким-то образом определили точно. Залп из подствольников по кирпичной стене! Ещё! Ещё! Наверное, этого хватило бы, чтобы уничтожить танк. А Толстяк не был танком. Вся сила контролера заключается в его умении подчинять на расстоянии психику других живых существ, зато против пуль в упор и ножа в рукопашной он, пожалуй, даже беззащитнее других монстров Зоны. Толстяк судорожно задёргался под ударами обломков кирпича и гранатных осколков, неуклюже повалился на бок, затих. Из разжатого кулака выкатилась надкушенная свекла.

8

Рекс долго и совершенно неподвижно лежал на мокром и холодном железе водонапорного бака рядом с убитым Диагнозом. Ассистент Болотного Доктора сумел выбросить все стеклянные ёмкости с зажигательной смесью, кроме последней лабораторной колбы. Пуля ударила Диагнозу в висок, он неуклюже навалился на трубу, подвернув под себя руку с колбой, от которой остро воняло бензином и машинным маслом. Схватившиеся в смертном бою защитники Дома Доктора и «галичане» не видели Рекса и даже не могли предположить, что на баке кто-то мог притаиться. Высокий бортик, приваренный еще советскими умельцами, надёжно защищал его. Несколько раз по толстому металлу били шальные пули, отбивая лишаи ржавчины и выдавливая с внутренней стороны уродливые волдыри. Осколок гранаты, фыркая на излёте, упал перед самым собачьим носом. Потом бак содрогнулся от прямого попадания заряда из подствольника, с шумом полилась вниз вода. Но пёс не шелохнулся. Он не боялся. Хотя совершенно точно представлял себе, чем и как всё закончится.

Нестерпимо для острого собачьего нюха смердело пороховым дымом и гарью. Снаружи трещали и щёлкали подожженные Диагнозом деревянные постройки. Но больше не стреляли. Пришёл его, Рекса черед?

Пёс бесшумно подполз к щели между плитами ограждения, осторожно приник к ней. Во дворе, обезображенном выжженными в зелёной траве проплешинами, возились враги, что-то таскали, подсчитывали.

Святые собачьи угодники! Это ещё что за уродина?! Кто командует врагами? Баба, что ли? Ну да, точно. Рекс повидал немало мутантов, фантазия у Матушки-Зоны насчёт уродования зверей и людей работала ого-го как. Однако чтобы морду оставить почти человечьей, но притом в чёрный цвет выкрасить – это, извините, перебор и извращение. Баба завопила на кошачьем языке на солдат, те кинулись в дом и подвал. Что с хозяином? Пёс чувствовал неладное и с трудом удерживался от тоскливого воя.

Из подвала вытащили тяжёлый свёрток из закамуфлированного разводами брезента. Развернули. Неловко подвернув под себя руку, на брезенте в знакомом стареньком халате лежал Болотный Доктор, Рексов Хозяин и Друг. Чёрная баба визгливо напустилась на солдат, те недружелюбно отмалчивались.

Пёс знал, что в его распоряжении будет не больше двух секунд. Пёс знал, что эти секунды будут последними. Пёс знал, что по-другому не может быть.

Только бы не промахнуться… Пёс подобрался и прыгнул.

Не промахнулся! Когда к Доктору приходил его приятель, называвший себя Семецким (от него, кстати, пахло почти так же, как от Хозяина), он уважительно называл Рекса «центнером мускулов». Преувеличивал в два раза, конечно, но когда пятьдесят килограммов, обрушились с трёхметровой высоты всеми четырьмя лапами, собранными в пучок, в основание черепа Презесони Лефт, этого оказалось более чем достаточно. Американка умерла мгновенно, еще когда кувырком отлетала к горящему сараю.

Рекс вскочил на лапы, пронизанные мерзким электрическим звоном и дрожью. Он хотел принять вражеские пули в грудь и морду, как и следует погибать настоящему чернобыльскому псу. Но кто-то сильно толкнул его и загородил собою. Рекс рыкнул было, однако осёкся. Шатаясь и хрипло дыша, перед Рексом вставал с четверенек Аккерманец. В измазанной грязью руке он сжимал рукоять острой, словно бритва, финки. Властный окрик буквально на долю секунды опередил «галичан», вскинувших автоматы.

– Halt! – разбрал Рекс. – Nicht schie?en!

Неуловимым движением выскользнул вперёд коренастый крепыш в НАТОвском камуфляже без знаков различия и без сине-жёлтой блямбы.

– Не стрелять! – повторил он с сильным акцентом, а чтобы было понятнее, кулаком в беспалой перчатке отбил стволы спецназовцев в стороны. Посмотрел на скрюченный труп американки. Мгновенная пренебрежительная ухмылка скривила губы крепыша. Он молча ткнул пальцем в сторону убитой, потом в грудь ближайших «галичан». Те, бурча что-то под нос, втащили труп на расстеленный брезент и поволокли за сарай.

Рекс прижался к ноге Аккерманца. «Не повезло. – подумал он, оскалившись. – Сразу не убили. Плохо.» Очевидно то же подумал и «долговец». Аккрманец наконец выпрямился во весь рост, шатнулся, провёл грязной ладонью по окровавленной щеке, сплюнул под ноги.

– Bundeswehr? – спросил он. – Von welcher Waffengattung?

– Fallshirmtruppen. – ответил немец. – Не трудиться. Я говорить по-русски. Бундесвер – не есть совсем правильно. Я есть потомственни официр германская армия. Майор Вайсс. Какой вы группировка? «Freiheit»?

– Nein. «Долг». В смысле – «Pflicht»…

– Gut. Ваше звание в армия? В «Долг»?

– Сержант. – ответил Аккерманец. – И там, и там.

– Hund… Собака есть ваш?

– Мой друг.

– Gut. – ещё раз одобрил майор. – Вы уметь воевать и готов умирать, как настоящий зольдат. Euer hund… друг – тоже. Здесь это не есть часто. Это надо уважать. Вы два можете идти сейчас. Только навсегда и совсем из Зона. Без возвратиться. Herr Oberstleutnant, буду просить выводить их, bitte sehr, за пост.

Дегтярёв, который пристально наблюдал за «галичанами», вытаскивавшими из дома Доктора контейнеры с хабаром и папки с документами, сказал Аккерманцу: – Пойдём. И ты тоже топай, лохматый.

Аккерманец осторожно потянул пса за загривок. Тот вяло огрызнулся, но поплёлся рядом.

– Не оглядывайся, сержант. – негромко сказал Дегтярёв. – Пойду сзади, прикрою вам спину. А то знаешь, парубки из «Галичины» озлобились потерями, не успеешь опомниться, как трассирующую пулю между лопаток получишь. Несмотря на то, что майор отпустил.

Из записной книжки А.Дегтярёва.

Сталкерская быличка о магических талисманах. По мнению её сочинителей двумя самыми ценными порождениями Зоны являются Оазис и Компас. Будучи размером с мелкий мандарин, они, тем не менее, способны наделить владельца, носящего их поближе к телу, свойствами супермена. Их владелец получает способность плавно взмывать в воздух, перепрыгивая через деревья, становиться невидимкой и поднимать чуть ли не тонну груза. А уж о том, что пропадает потребность в еде и сне, говорить нечего. Однако никому таки не удалось до них добраться. (Законспектировано по материалам допроса сталкера Шмыги).

P.S. Свидетельствую: никто и не добрался, оба предмета найдены мною во время экспедиции в Припять (о чём никто не знает) и вшиты в майку. Бессмертием и неуязвимостью они, разумеется, не наделяют, летать тоже не учат. Есть и спать хочется по-прежнему. Но вот усталость Оазис и Компас снимают великолепно, обостряют внимание и память, увеличивают скорость реакции и выносливость. К сожалению, за пределами Зоны превращаются в красивые, но бесполезные безделушки.

На ступеньках полуразрушенной церкви Дегтярёв остановился

– Здесь аномалии уже исчезли, всё чисто. – сказал он. – Мутанты тоже разбежались.

Протянул Аккерманцу картонный прямоугольник: – Разовый пропуск. Можешь с этим свободно выйти через Кордон. Вот только не знаю, как быть с псиной, её вряд ли выпустят.

– Нет. – покачал головой «долговец». – Не нужно пропуска. Мы – вместе.

– Не валяй дурака. Сейчас заслоны усилены, подстрелят из засады как белку – в глаз, чтоб шкурку не портить.

– Нет. – повторил Аккерманец. – Пройдём. Не впервой, знаем заветные тропки.

– Ну, как знаешь.

– Слушай, а чего это вы с бундесом такие добрые? Ну, он-то ладно, солдатская косточка, тевтонский рыцарь, Echrensache und Edelmutt и всё такое, а от тебя за километру против ветру несёт госбезопасностью. Сентиментальность вроде по определению противопоказана. а?

– Я же не спрашиваю, откуда сержант «Долга» нахватался немецких словечек и отчего разговаривает, словно студент философского факультета. – возразил Дегтярёв.

– Аспирант. – поправил «долговец».

– А, тогда понятно. Топайте, а то не успеете засветло.

– Ни пуха вам, ни пера. – пожелал Дегтярёв.

– К чёрту…

Дегтярёв проводил взглядом человека и собаку. Когда те скрылись за оградой церковного кладбища, закурил.

– Место проверки на религиозность. – сказали в церкви. – Сразу видно атеистов: суеверные сталкеры здесь не дымят и стараются не ругаться.

– Вы? – только и смог спросить ошарашенный Дегтярёв. – Здесь?!

В дверном проёме, из которого тянуло картофельной гнилью, показался сухощавый седой человек средних лет – собеседник Дегтярёва из киевского кафе и гость Болотного Доктора. Дегтярёв с изумлением рассматривал его чёрный комбинезон и небрежно висящий на плече «Вал».

– Да. – кивнул седой. – Вы лучше меня знаете, Александр, что все обстоятельства предугадать невозможно. Вот сейчас они сложились так, что вам лучше задержаться с возвращением назад. Постойте здесь ещё полчасика, подышите свежим воздухом, радиации тут совершенно нет. Только не курите, настоятельно советую, Минздрав не зря предупреждает.

– Но в чём дело?

– У «Галичины» сейчас начнутся новые неприятности. Большие. – пообещал седой. – Неподалёку метались стаи собак, кабанов и плотей, бегали кровососы. Ковыляли десятка полтора зомби, бродил контролёр. Даже один псевдогигант встретился.

– Кому встретился?

– Мне. – невозмутимо ответил седой. – Все они оказались вытолкнутыми за пределы сокращающейся Зоны и в панике искали привычных условий. Вот им и показали дорогу к усадьбе Доктора.

– Кто показал?

– Я. – спокойно сказал седой. – Кроме того, кажется, рядом шастает химера, надо бы и её вразумить. Так что для «галичан» ещё ничего не закончилось.

Дегтярёв оглянулся раздавшейся в стороне хутора Доктора яростной трескотни выстрелов.

– А, может быть, только начинается. – задумчиво констатировал седой. – Пойду, посмотрю, что там творится. Прощайте, больше мы не увидимся. Но прежде хотелось бы искренне поблагодарить вас, Александр, за сотрудничество. Мы всё-таки сорвали их планы. Они ничего не получили: ни гору хабара, ни информации, ни учёных.

– Доктор погиб. – сухо сказал Дегтярёв. – Покончил с собой.

– Знаю. Но у него не могло быть другого выхода. Совсем.

Некоторое время собеседники молчали. Дегтярёв молча затягивался сигаретным дымом, стараясь не смотреть в сторону седого. Потом бросил окурок в лужу и резко спросил:

– А как же ваша любимая присказка: «Безвыходных положений не существует в принципе»?

Он быстро обернулся. В двери никого не было. Только на старом стёртом пороге быстро таяли угольно-чёрные следы от подошв грубых сталкерских ботинок.

Из записной книжкиА.Дегтярёва.

Сталкерская байка о мутантах-эмигрантах. Рассказывают, что не все призраки Зоны бродят по ней, леденя кровь сталкеров своими зловещими выходками. Согласно сюжету байки, полторы дюжины первых вольных исследователей ЧАЭС получили в дар (от Монолита?) способность пользоваться чудесами Зоны за её пределами. Они переселились в Киев, где создали не то фирму, не то филиал какой-то компании под названием «GSC Game World. S.T.A.L.K.E.R. © Transavision Ltd». Зарабатывают деньги – и немалые! – буквально на всём. Открыли на Крещатике ресторан «Аномалия» с блюдами из добытых в Зоне кабанов и с чучелами кровососов в углах зала. Организуют для состоятельных искателей приключений что-то вроде сафари по Зоне. Создали санаторий, где лечат (уж не знаю, насколько успешно) страждущих при помощи вытащенных из Зоны предметов. И, наконец, породили трёхсерийную компьютерную игру «S.T.A.L.K.E.R.», пользующуюся бешеной популярностью. Любопытно, что мне удалось установить личность автора этой легенды, запущенной в сталкерскую среду. Им оказался вполне респектабельный преподаватель сибирского вуза А.Лукьянов. Забавляются доценты…

– Що будемо робити, сержанте?

Шпортько злобно сплюнул и промолчал. Куда двигаться и что делать, он не знал. Из усадьбы Доктора им пришлось спешно выбираться в безумном хаосе. Когда с северо-западной стороны болот валом повалили зомби, десантник-немец мастерски и профессионально организовал отражение атаки, С малоподвижными и неуклюжими подобиями людей, бормочущими ахинею и палящими из «калашей» и пистолетов в белый свет, как в копеечку, справиться было бы вполне возможно. Но их появление оказалось лишь отвлекающим манёвром. С северо-востока попёрли слепые собаки и, что еще хуже, бешеные и невообразимо живучие снорки. Судя по свирепой организованности мутантов, их откуда-то из зарослей направлял контролёр, возможно даже не один. Ни о какой организованной обороне теперь не могло быть и речи. Но и это были лишь цветочки. Ягодками стал прорыв на хутор псевдогиганта. Он, словно живой танк, медленно проковылял от лодочных мостков, разнося всё на своём пути толстенными, как фонарные столбы, ручищами. За его широченной спиной предусмотрительно укрывалось несколько кровососов. Когда псевдогигант завалил деревянный сарай, голодные кровососы перешли в режим невидимости и стремительно метнулись в сторону «галичан». Начался кровавый бедлам. За считанные минуты полегла первая линия спецназовцев, вторая продержалась немногим дольше. Всё решил взрыв бочек с горючим под навесом, который не успели потушить. Огромный огненный гриб поднялся над хутором, превратив в пепел уложенные в пластиковые мешки тела американки и Болотного Доктора, доброго десятка мутантов и нескольких «галичан». Немца отбросило на несколько шагов и впечатало в стену, он потерял сознание. Вцепившись левой рукой в комбинезон майора Вайсса, едва удерживая в правой плюющийся короткими очередями «Абакан», Шпортько попятился прочь. Ему померещилось, что в огненном хаосе среди мечущихся разъярённых мутантов он различил черный силуэт. Кто-то с автоматом «Вал» через плечо, как ни в чём не бывало, неторопливым прогулочным шагом пересекал двор усадьбы. Это уже было чересчур. Стараясь перекрыть трескотню выстрелов и дикие вопли, сержант истошно завопил: – Вiдходимо! За мною!

Из шестидесяти двух человек удалось, оставив все трофеи в пылающей усадьбе, выбраться только двенадцати.

Теперь восемь невредимых и трое раненых «галичан» по колено в воде стояли посреди чистого «окошка» в камышовых плавнях. Стволы – наружу, гранаты – в подствольниках. Вайсса, который так и не пришёл в себя, пришлось усадить на дно и поддерживать голову, чтобы тот не захлебнулся.

– Що будемо робити, сержанте?

«Что будем делать, сержант?» Хороший вопрос. А, главное, – уместный. Когда уничтожена большая рация и не работают портативные передатчики. Когда не знаешь, в какой стороне находится группа поддержки, которой командует Ковальски. Когда неизвестно, чем в очередной раз порадует умирающая, но по-прежнему страшная Зона. Когда… Захрустел камыш. Шпортько вскинул автомат.

– Отставить. – утомлённо сказал Дегтярёв, выбираясь на «окошко». – Опусти ствол, командир. Едва разыскал вас.

Он приблизился к группе, склонился над немцем, легонько похлопал того по щекам. Майор закашлялся и очнулся.

– Вот так лучше. Берите его под руки и – за мной. Приключения продолжаются и здесь лучше надолго не задерживаться.

– Аlles ist zum Teufel… – простонал немец. – Это есть точно так…

Из записной книжки А.Дегтярёва.

Сталкерское сказание о плакате-прорицателе. Говорят, в вестибюле припятского кинотеатра до сих пор висит ветхий плакат. На нём изображён мужественного вида мускулистоголовый рабочий, вонзивший гордый взор непонятно куда поверх головы зрителей. Надпись под плакатом, натурально сообщает: «Наша цель – коммунизм!» Так вот, если оказаться рядом с плакатом сразу после выброса, то в течение получаса можно прочесть на нём, к примеру следующее: «Наша цель – хабар в подвале парикмахерской». И если последовать мудрому указанию, то можно найти много дорогостоящего хабара именно в этом месте. (Законспектировано по материалам допроса сталкера Хохаря).

Судьба была милостива к человеку и зверю. Заначка, заложенная «долговцем» на подобный случай в естественный холодильник оказалась на месте. Аккерманец вытащил из-под омываемого родником и оттого ледяного на ощупь гнилого бревна туго завязанный брезентовый мешок, извлёк из него запаянный полиэтиленовый пакет. Там оказались банки с тушёнкой, аптечка и перевязочные пакеты, фляжка и пистолет в промасленном холсте. Аккерманец отрицательно покачал головой и бросил оружие в лужу.

– Не пригодится. – пояснил он Рексу. – Нам сейчас надо через Кордон проскользнуть, а шум при этом – последнее дело. Лопай!

«Долговец» вывалил содержимое трёх банок на чистый огромный лист лопуха, смешал с накрошенными сухарями, четвёртую и пятую вскрыл для себя.

– Подогреть бы. – недовольно бурчал он под нос. – А то еще холодной водой запивать придётся… Смёрзнется в брюхе.

Рекс, старательно вылизывающий лопух, счёл ворчание сталкера излишней привередливостью.

– Подкрепимся, залечим царапины, – продолжал Аккерманец, распаковывая аптечку, – пойдём к Сидоровичу. Есть такой жук-промысловик у Кордона. Шкуродёр, конечно, но без него нам – никак. Купим у него цивильные шмотки. Впрочем, («долговец» скептически осмотрел пса) ты-то и без штанов можешь обойтись, зато помыться и постричься, брат, тебе не мешало бы.

Рекс презрительно фыркнул. Ну, «помыться» еще куда ни шло, а вот «постричься»… С таким предложением к нему и Хозяин не обращался.

– Подставляй бок, намажу стрептоцидовой мазью. Да не дёргайся, млекопитающее, надо обеззаразить! – прикрикнул Аккерманец. Пёс рыкнул для порядка, но стерпел. Важное слово «обеззаразить» он знал.

– А привести себя в порядок просто необходимо. Потому как с Кордона … повернись другим боком… мы отправимся к посёлку и патрули не должны обращать на нас внимание. Мирных обывателей своим видом тоже нельзя пугать. Поэтому не вздумай улыбаться. Понял? Хотя нам с тобой сейчас не до улыбок… Вот, ешь обезболивающее. Ну, чего сморщился, запей. Вот так… В посёлке мы снимем все деньги с моего счёта в сберегательной кассе. Ну а дальше… дальше дело техники. Не знаю, удастся ли выправить тебе ветеринарное свидетельство… Для этого в город пришлось бы тащиться, а там нас могут неправильно понять. Впрочем, даже если в городе и купим фальшивый собачий документ, с твоей-то внешностью вряд ли пустят в поезд. («Сам в зеркало посмотрись. – скептически подумал Рекс. – Небось, неделю не брился.») Стало быть, придётся ехать либо на товарняке, либо от области до области на ночных перекладных электричках. Это, братишка, займёт суток двое, ведь добираться нам далеко, через всю Украину. Слыхал про Белгород-Днестровский?

Рекс неопределённо фыркнул.

– Маленький тихий городок на юге. – пояснил Аккерманец. – Хороший, тёплый. С одной стороны – лиман, с другой – Чёрное море. Поживём немного у моей сестры, присмотрим и купим развалюшку на окраине. Ты будешь её сторожить, а в свободное от службы время гонять в плавнях камышовых котов. Только нос береги – они крупные, драчливые. Ну а я… тоже постараюсь найти работёнку.

– «Драчливых котов гонять – это славно.» – вяло подумал Рекс и внезапно перед его глазами возникло безжизненное тело Хозяина, вытянувшееся на зелёном брезенте. Пёс помотал круглой башкой, отгоняя нестерпимое желание протяжно взвыть.

– Хреново? – понял его Аккерманец. – Мне тоже. Только ты… того… возьми себя в руки, в смысле – в лапы. Так уж вышло. Прошлого не воротишь. Доктора нет. Зоны – тоже. Мы с тобой, от неё может быть вдвоём только и остались. Если друг друга не поймём и не поддержим, то кто ж нас поймёт и поддержит? Так что – нам тоже сгинуть? Не согласен. Ну что, пойдём, а?

Пёс посмотрел на сталкера. Глаза у того были усталыми, очень грустными, ждущими. И Рекс неумело лизнул его руку.

Конец.

Файл подготовлен портатом stalker-book.com

Stalker-Book.com - это все электронные книги серий «S.T.A.L.K.E.R.», «ЗОНА СМЕРТИ», «МЕТРО 2033», «ТЕХНОТЬМА», другая постапокалиптическая литература... Масса фанфиков, книжные новости, анонсы, лит-конкурсы, интервью и многое другое!

От автора

Настоящий рассказ ни в коем случае не должен рассматриваться, в качестве самостоятельного произведения. Он является полностью производным от игры «С.Т.А.Л.К.Е.Р – Зов Припяти». В нём встречаются текстовые фрагменты прямо заимствованные из игры, они иллюстрированы снимками с экрана, сделанными во время прохождения игры. События привязаны к картам игрового пространства. Использованы также имена персонажей из других литературных сочинений по мотивам игры и ссылки на сюжетные линии этих сочинений.

Автор убедительно просит не расценивать это как плагиат, а считать намеренным приёмом для наибольшего приближения содержания и формы рассказа к сюжету и общему стилю игры.

Автор просит возможных критиков учесть, что рассказ был преднамеренно написан в развлекательном жанре, сознательно рассчитан на «разовое» прочтение «от нечего делать» в вагоне или на пляже и никоим образом не претендует на серьёзное к нему отношение.

Автор хотел бы, пользуясь случаем, поблагодарить создателей игры за доставленное от прохождения «С.Т.А.Л.К.Е.Р.а» удовольствие и пожелать им многочисленных дальнейших успехов.

Content

Лукьянов Александр Николаевич S.T.A.L.K.E.R. ...чего же ещё?

Александр Николаевич Лукьянов S.T.A.L.K.E.R. …чего же ещё?

1

2

3

4

5

6

7

8

От автора