Михайловский Александр Борисович: другие произведения.

Рандеву с "Варягом" т.1. ч.2.

Часть 2. Порт-Артурский рассвет!

10 февраля (28 января) 1904 года, 16:35, Порт-Артур. ЭБР «Петропавловск» Наместник Е.И.В. на Дальнем Востоке, адмирал Алексеев Евгений Иванович

Эскадренный броненосец «Петропавловск» медленно приближался к неизвестному крейсеру под андреевским флагом. С его мостика Его Высокопревосходительство Наместник ЕИВ на Дальнем Востоке, полный адмирал Русского Императорского флота, внимательно вглядывался в приближающийся корабль. Таких кораблей просто не могло быть. Но вот он тут, на мачте андреевский флаг, а чуть ниже вымпел, означающий присутствие на борту командующего эскадрой. Вот башня главного калибра, вот рубка, а больше ни одной знакомой детали, вместо мачт какие-то решетчатые конструкции, предназначенные для чего угодно, только не для парусов. А что, черт возьми, это за толстые трубы, попарно установленные вдоль бортов. Острый глаз Алексеева замечает, что одна из них явно совсем недавно окрашена.

Второй крейсер, идущий в кильватере за первым, выглядит более привычно. Чем-то он напоминает находящийся во Владивостоке «Богатырь». Наверное, только двумя башнями ГК в носу и корме. А в остальном такая же нелепица.

Но Наместник, как опытнейший дворцовый интриган, придержал свое недоумение до нужного момента. А пока нельзя было не признать, что эти корабли красивы. Красивы и смертоносно эффективны. Менее чем за полтора часа они порвали японский флот в клочья, причем, оставаясь за пределами действия вражеских орудий. Такой образ действий не в стиле самого адмирала Алексеева. Он предпочитает поединок боевых линий, составленных из тяжеловесных броненосцев. Но он умеет уважать флотоводческий талант других и, конечно, удачу. Кроме того только что было наглядно показано, что броня - это еще не панацея. Меньшие силы, обладающие значительным перевесом в скорости и дальнобойности орудий, уничтожили и повредили многократно превосходящего противника. Единственно, что в таком случае нужно, так это простор для маневра. А Порт-Артур - не Чемульпо, простора тут хоть отбавляй. Его флаг-капитан Эбергард показывает на крыло мостика приближающегося крейсера, Евгений Иванович поднимает к глазам бинокль и, кстати, о Чемульпо, он отчетливо видит стоящего там Всеволода Федоровича Руднева, командира «Варяга», который в этом самом Чемульпо и должен сейчас находиться. Руднев здесь, а «Варяга» нет - непорядок. Но, зато, это и есть тот самый человек, которому можно будет задавать вопросы, и получать ответы. Если он на этом корабле, то он должен быть хоть немного в курсе тех странных дел, что творятся сейчас за пределами Манджурии и Квантуна. Потрясенный известиями с Дальнего Востока Петербург вторые сутки упорно отмалчивается.

Корабли сблизились правыми бортами, и легли в дрейф чуть больше, чем в кабельтове друг от друга. Адмирал Алексеев наконец-то смог прочитать название крейсера «Москва». Ясности это не прибавило. «Москва» это название для транспорта, а не для боевого корабля? Но, это был лишь один из многих вопросов, который ожидал ответа.

А на «Москве» тем временем спускают на воду катер, и опускают трап. По трапу сходит капитан 1-го ранга Руднев и еще один офицер в форме, своим зеленым цветом, похожей на пограничную. - А это значит, понял Наместник, что сейчас он получит ответы на все мучающие его вопросы вопросы.

С правого борта «Петропавловска» тоже спускают трап. От нетерпения Наместнику хочется сбежать вниз, но при его чине так поступить - это просто несолидно. Надо набравшись важности ждать на мостике, пока новости сами не поднимутся к нему. Но, кажется, недолго осталось ждать. Катер уже отошел от трапа, и направился к «Петропавловску».

- Бензиновый, - машинально отметил про себя Наместник, - В Порт-Артуре такие только на броненосцах, американской постройки - «Ретвизане» и французской - «Цесаревиче».

10 февраля (28 января) 1904 года, 16:55, Порт-Артур. ЭБР «Петропавловск» Капитан Александр Тамбовцев

Поднимаемся по трапу на борт «Петропавловска». Всеволод Федорович идет впереди в некоторой задумчивости. Просто уже в катере я ему сообщил то, о чем надо было сказать с самого начала, - Всеволод Федорович, там, в нашем времени, «Москва» - флагман Черноморского флота. Но во Владивостоке, во флоте Тихоокеанском, ее систершип, который носит гордое имя «Варяг», тоже, кстати, флагман флота. Вот и задумался человек над вопросом, что было бы, если бы в наших краях оказалось бы сказу два «Варяга» старый, и молодой… Ну, и о роли его поступка в истории тоже… Хотя по моему мнению, топить «Варяг после боя надо было все же поперек фарватера, и пусть японцы возились бы с ним полгода, а то и поболее.

Но, Всеволод Федорович все-таки мягкий человек, пожалел иностранные стационеры, которые фактически сдали его японцам. И зря. Потому, что там, или макака подохнет, или медведь проснется.

Но, тут мы сняли остроту проблемы своим вмешательством. Как передали с «Кузнецова», стационеры уже расползлись из Чемульпо во все стороны. Только итальянец задерживается. У них, у итальянцев, поблизости нет своих баз, и прежде, чем уходить в Европу, фактически на другой конец света, сеньор Риччи Бореа желает связаться со своим командованием, и испросить инструкций.

Ну, и на здоровье - платы за постой мы пока не берем, телеграф заработает не раньше, чем мы вычистим с островов Элиота японскую базу, и не вернем туда русских телеграфистов.

На верней площадке трапа нас встречает вахтенный. Откозыряв, он ведет нас наверх, на командирский мостик, где в нетерпении, как тигр по клетке, прогуливается первое после царя лицо на Дальнем Востоке, Наместник ЕИВ адмирал Алексеев. Главнокомандующий, и прочая, прочая, прочая… Поднимаемся по крутому трапу на высоту трехэтажного дома, это если считать от палубы, а от ватерлинии, так это вообще потянет на все пять этажей. Тот, кто когда-нибудь стоял на крыше пятиэтажки, тот меня поймет.

Там, наверху несколько офицеров, и среди них я сразу узнаю Наместника. Его ни с кем не перепутаешь. Большой покатый лоб, борода лопатой, и напряженный взгляд маленьких глаз. Чуть позади него вице-адмирал Старк, лицо в нашей истории несамостоятельное и второстепенное. Служака, всего лишь исполняющий вышестоящую волю. Разговаривать с ним ни к чему, да и не о чем. Все равно от него ничего не зависит, на каком бы посту он не был. Это не Макаров, и не тот же Алексеев, которые на своем будут стоять до конца.

Козыряем, стоящему прямо у трапа командиру «Петропавловска» капитану 1-го ранга Николаю Матвеевичу Яковлеву, и как буксир, влекущий за собой баржу, Всеволод Федорович тянет меня вперед, к эпицентру всего сущего. В левой руке у меня вполне увесистый дипломат, набитый всем тем, что необходимо при первом контакте.

Не доходя до Наместника трех шагов, капитан 1-го ранга Руднев козыряет, - Здравия желаю, Ваше Высокопревосходительство. Докладываю вам, что в результате вероломных действия японского флота, крейсер «Варяг» был вынужден вступить на внешнем рейде Чемульпо в неравный бой с шестью крейсерами противника. Одним из атаковавших нас крейсеров был броненосный крейсер «Асама», - офицеры на мостике зароптали, а Наместник нахмурился, - В этом бою «Варяг» получил тяжелые повреждения, и если бы не подоспевшая помощь, - Руднев кивнул в сторону «Москвы», - то нам, наверное, пришлось бы всем погибнуть. Все прочее, Ваше Высокопревосходительство, является сугубо секретным и может быть сообщено вам, только с глазу на глаз. Да! - Всеволод Федорович повернулся ко мне, - должен представить вам капитана Тамбовцева Александра Васильевича, офицера по особым поручениям при командующем выручившей нас эскадры. При нем находятся конфиденциальные документы чрезвычайной важности.

Наместник прищурился, будто оценивая меня, потом видно его удовлетворил мой внешний вид, и он кивнул. Да, двадцать лет в запасе, но мастерство не пропьешь - одел мундир и он снова, как влитой. В моей работе это одно из наиглавнейших дел, ибо встречают, как говорится в пословице, «по одежке».

А Наместник Алексеев, выдержав паузу почти точь в точь по Станиславскому, задумчиво произнес, - Ну что ж, господа. Тогда прошу вас в адмиральскую каюту, там и поговорим. Андрей Августович, - обратился он с своему флаг-капитану Эбергарду, - Будьте любезны проследовать за нами!

10 февраля (28 января) 1904 года, 17:05, Порт-Артур. ЭБР «Петропавловск» Капитан Александр Тамбовцев

В адмиральской каюте открыта броневая створка иллюминатора и отдернута штора, впуская внутрь красноватый свет предзакатного солнца. Первым делом Всеволод Федорович протягивает Наместнику Алексееву пакет со своим рапортом. - Ваше Высокопревосходительство, здесь детальное изложение того, что происходило в Чемульпо с 20 числа января сего месяца, до вчерашнего дня…

Наместник Алексеев цепляет на нос очки, разрывает пакет и отходит к иллюминатору - читать. По мере чтения его Высокопревосходительство несколько раз хмыкает, передает прочитанные листы капитану 1-го ранга Эбергарду, снова читает, снова хмыкает…

Потом смотрит на нас с Рудневым поверх очков и произносит. - Ну-с, господа, с японцами все понятно, эти их азиатские хитрости я давно предвидел. Но, руки были связаны-с. Но как вы объясните вот это… Крейсер «Асама» неожиданно взорвался и мгновенно затонул. Как, впрочем, непонятна и неожиданная гибель четырех других японских крейсеров. Один «Чиода» был потоплен по человечески, сосредоточенным огнем «Варяга» с «Корейцем» при попытке, то ли минной атаки, то ли тарана. Или сей вопрос для меня сможет прояснить господин Тамбовцев?

И улыбочка такая, знаете ли, ехидная - в бороду, ведь почуял что-то старый волк. Что же придется отвечать. - Ваше Высокопревосходительство, по японской эскадре было применено оружие не имеющее аналогов в вашем времени… Ну, разве что ракеты Засядько, как отдаленный прототип…

- В нашем времени? - Не понял Алексеев. Переглянувшись с капитаном 1-го ранга Эбергардом, он спросил. - И причем тут ракеты Засядько?

Вперед выступил Руднев, - Ваше Высокопревосходительство, вы можете верить капитану Тамбовцеву, можете и не верить. Но я сам был на их кораблях, флагманском авианесущем крейсере «Адмирал Кузнецов», ракетном крейсере «Москва», плавучем госпитале «Енисей», где сейчас врачи из будущего лечат раненых в том бою офицеров и матросов с «Варяга». Я абсолютно убежден в том факте, что данная эскадра прибыла к нам из XXI века. Многие из вещей, которые я видел, просто невозможно изготовить при нынешнем уровне техники. Тому есть множество примеров… Кстати, вы же сами наблюдали сегодняшний бой, неужто вас не поразила, скорострельность, дальнобойность и меткость их орудий. А так же то, насколько не соответствуют друг другу калибр орудия и фугасное действие снаряда. Я уже молчу о том, что корабли, которые мы определяем как крейсера 1-го ранга, мчатся со скоростью миноносцев. Конечно, тогда, когда им это нужно.

Наместник Алексеев насторожился. - Хорошо, Всеволод Федорович, я вам верю. А вот господину Тамбовцеву я хочу задать очень важный вопрос. - С какой целью ваше правительство послало эскадру в наши времена? - С целью оказания посильной помощи, или с как-либо другой?

- Господин адмирал, эскадру сюда направило не Правительство, а, - я ткнул пальцем вверх. - Правительство поставило нам совершенно другие задачи, в нашем времени и в совершенно другой части света, на Ближнем Востоке. Но, человек предполагает, а Господь располагает… - И я без утайки рассказал Наместнику с Эбергардом историю нашего появления здесь.

Несколько минут Алексеев молчал, осмысливая информацию, потом кивнул. - Хорошо, пусть и с трудом, но я верю вам, господин Тамбовцев. - Потом он повернулся к Эбергарду, и стукнул кулаком по столу, да так что подпрыгнули перья и карандаши в письменном приборе. - Это же надо, до чего мы дожили! - С какими-то макаками справиться не можем, и сам Господь нам подкрепления посылать вынужден. А от этих умников под Шпицем хрен чего дождешься!

- Ваше Высокопревосходительство, - решил поправить я Наместника, - дело даже не в японцах. Сами они лишь орудие в чужих руках. Их армия и флот созданы на британские и американские деньги. Вернуть полученные от англосаксов кредиты они смогут только выиграв войну. Получив контрибуцию с России и захватив Корею и, чуть позднее, Маньчжурию, они смогут рассчитаться с долгами. Фактически сегодня Российская империя воюет с союзом Англии и Японии при враждебном нейтралитете САСШ.

- Для нас это тоже не тайна, - проворчал Наместник, поворачиваясь ко мне. - Да они особо и не скрывали своих намерений. С-суки британские, - тут Наместник, как самый заправский боцман завернул такое, что услышь его дамы, уши бы них свернулись в трубочку, и медленно шурша опали бы на пол. Переведя дух, Наместник заявил. - Господин капитан, я немедленно должен встретиться с командующим вашей эскадры. Если вино налито, то оно должно быть выпито. И сделать все надо как можно быстрее, пока не спохватились наши олухи в Петербурге. - Ну-с!

- Ваше Высокопревосходительство. - Катер у трапа. Почетный караул построен. Контр-адмирал Ларионов ждет. - Ответил я. - Но, есть одно маленькое «но». За сто лет в России много чего поменялось. Произошли не самые благополучные для страны события. Два раза государственная линия прерывалась хаосом Смутного времени. Так что контр-адмирал Ларионов готов говорить с вами, не как возможный подчиненный, а как союзник. Искренний и надежный союзник. Когда вы узнаете нашу историю, то сами поймете, почему все случилось так, а не иначе. Поймите, мы не вам не доверяем, а тем, как вы изволили выразиться, «олухам» из Петербурга. Эти, любую, самую блистательную победу способны отправить псу под хвост. Так что, мы пока берем под защиту Корею, и будем участвовать во всем происходящем, как представители страны, первой подвергшейся японской агрессии.

Наместник провел рукой по лицу, стирая усталость последних двух дней. - Согласен, господин Тамбовцев, может так оно и к лучшему. Война кончится, вот тогда еще раз и поговорим. - Господа, с Богом! - Адмирал Алексеев ловко надел на голову парадную треуголку, и направился к выходу из каюты. - Не будем терять времени, у нас еще столько дел. Эти макаки еще пожалеют, что напали на Россию.

10 февраля (28 января) 1904 года, 17:35, Порт-Артур. РК «Москва» Капитан Александр Тамбовцев

Караул морских пехотинцев, построенных ради торжественной встречи. Команды: «Караул - равняйсь!», «Смирно!», «Для встречи слева на кр-раул!».

И вот церемониал закончен, и вахтенный офицер повел нас коридорами в адмиральский салон. Сказать, что Наместник был удивлен и поражен кораблем, это не сказать ничего. Он, конечно, пытался сделать невозмутимый вид, но это у него плохо получалось. Да, забыл сказать, что когда мы поднимались на борт «Москвы», то уже начало темнеть и на корабле зажгли внешнее освещение. Яркий бело-голубой свет галогенных ламп, поначалу слепил Наместнику глаза, привыкшие совсем к другому освещению. Так же ярко были освещены и внутренние коридоры, и адмиральский салон. Вот он ключевой момент.

Два человека шагнули навстречу друг другу. Один в расшитом золотом мундире с эполетами и окладистой седеющей бородой. А другой, гладко выбритый, моложавый, в мундире куда более скромном, но с таким же, как и Алексеева, властным и решительным выражением лица. Что поделать, иные в адмиралах не нужны. Много ли России счастья принесли «послушные» адмиралы Старк и Витгефт? - То-то же!

10 февраля (28 января) 1904 года, 17:35, Порт-Артур. РК «Москва» Контр-адмирал Ларионов Виктор Сергеевич.

Вот он Наместник Алексеев. Личность, как говорит товарищ Тамбовцев, сложная и многогранная. Тут и шикарные дворцы, тут и неусыпная забота о Российских интересах, конечно как он их сам понимает. Ярый аглофоб и японофоб, сторонник продвижения России в Китай и Корею, и присоединения Манжурии к Империи. Короче, именно тот, кто нам нужен. А то, что он в прошлый раз проиграл все сражения, так и Куропаткин в реале ничего не добился. Когда у противника тройное численное превосходство при техническом равенстве, а базы снабжения за 10 тысяч километров от ТВД, так тут и гений-полководец проиграет. Самое главное, что теперь сторонники «мирного разрешения вопроса», где сядут, там и слезут. Поскольку, Алексеев не тот человек, чтобы страдать приступами пацифизма, а у императора частенько чешется шрам от японской шашки на голове. Второго Портсмута не будет, не тот человек Николай Александрович, чтобы не отыграться за старую обиду. На этом и будем строить свою работу.

Капитан 1-го ранга Руднев официально представляет нас друг другу. Пожимаем руки. Потом беру со стола фужер с шампанским, подаю адмиралу Алексееву, беру себе второй, чокаюсь. - За победу русского оружия!

- За победу! - Наместник пьет шампанское, потом ставит бокал на стол. - Неплохое-с, - замечает он, причмокнув, - но вкус немного непривычный. - Потом, промокнув губы взятой с подноса салфеткой, продолжил. - Ну-с, Виктор Сергеевич, давайте поговорим.

- Давайте поговорим, Евгений Иванович, - я указал на стулья стоящие у стола. - Прошу, присаживайтесь. С чего начнем?

И тут Наместник меня удивил. - Давайте для удобства разговора обойдемся без чинов. Я Наместник Государя, да и вы человек не маленький. Сам командовал эскадрой, знаю какая эта власть и какая ответственность… К тому же под вашим началом, наверное, самые боеспособные силы в наших краях. Хотелось бы знать, Виктор Сергеевич, каковы ваши дальнейшие планы?

- Ну, Евгений Иванович, прямо так сразу сложно ответить, - ответил я, - сначала надо вычистить японцев из Фузана, куда они высадились еще до начала войны. Десант на Цусиму нам пока не по силам, но порт и склады артиллерией разгромить стоит. Потом необходимо взять Японию в плотную блокаду со всех сторон. Это возможно сделать только совместными усилиями. В конце этой войны японская империя должна прекратить свое существование, что обеспечит спокойствие в регионе лет на пятьдесят. Ну, и в дальнейшем, потихоньку подъедать Китай.

- Понятно… - Наместник Алексеев на некоторое время задумался. - Нет, Виктор Сергеевич, конечно, все это вполне возможно. И из Фузана японцев выбить можно, и морские пути блокировать. Но будет ли это достаточно для достижения поставленной вами цели? Для ведения сухопутной войны у нас просто не хватит людей. У меня в распоряжении всего шестьдесят тысяч штыков и сабель, а у японцев больше двухсот.

- Александр Васильевич, - обратился я к Тамбовцеву, - сколько по вашим данным у микадо войск?

После небольшой паузы капитан Тамбовцев ответил - Сейчас 375 тысяч штыков, после завершения мобилизации более 440 тысяч. Правда, в эти цифры уже надо некоторые вносить поправки. Два пехотных полка с артиллерией полностью уничтожены в Чемульпо, еще один полк в Сеуле. Неизвестное количество японских солдат, опять же с артиллерией и кавалерией, потоплены на подступах к внешнему рейду Чемульпо вместе с транспортами. В настоящий момент можно считать, что в ходе безуспешной попытки высадиться в Чемульпо, японская армия уже уменьшилась на одну дивизию. Все потери абсолютно безвозвратные.

- Спасибо, Александр Васильевич, - я посмотрел на Наместника. - В принципе, мы знаем о Японии все. Знаем, что около ста тысяч солдат 1-й армии генерала Куроки сейчас сосредоточены на острове Цусима. Если пренебречь кое-какими формальностями, то эту группировку можно уничтожить за одну ночь.

- Какие формальности вы имеете в виду? - Насторожился Наместник.

- Гаагские конвенции о недопущении сбрасывания взрывчатых веществ с воздушных шаров и других летательных аппаратов. - Ответил я. - По странному совпадению в нашем распоряжении имеется достаточное количество самых современных для нашего времени летательных аппаратов, способных единовременно обрушить на головы врагов более пяти тысяч пудов бомб, начиненных мощнейшим взрывчатым веществом. Из-за этой дурацкой конвенции мы не можем пустить в дело такое богатство.

- Заманчиво… - Наместник огладил бороду, - я попробую расписать Государю все это в таких красках, чтобы он разрешил вам наплевать на все эти конвенции. К макакам у него свой, особый счет. Но Виктор Сергеевич, о подробностях дальнейших боевых действий мы можем поговорить позже. Я также думаю, что вопрос с Кореей может быть решен вполне благоприятно для вас. Разумеется, при соблюдении преимущественных прав русских купцов и промышленников. Вопрос о том, сколько нужно войск для окончательной победы над Японией, мы тоже отложим. Решаться он все равно будет не здесь, а в Петербурге. При том, соотношении сил, которое сложилось после сегодняшнего боя, мы сможем всего лишь надежно запереть японцев на островах, и очистить от них Корею. Хотя и это тоже немало. Сейчас меня беспокоят два вопроса. Первый - не вмешается ли в эту войну Британия? И второй - о каких таких Смутных временах в будущем России говорил капитан Тамбовцев? - Ну-с! - Наместник посмотрел на Эбергарда. - А вы, Андрей Августович, слушайте, слушайте, да на ус мотайте.

- К серьезной войне с Россией Британия не готова. - Ответил я, - не те времена. Это будет означать крах всей ее политики, направленной на стравливание России и Германии. Но это не значит, что ничего не будет. Возможны отдельные провокации, способные вызвать крупный конфликт. Или у кого-то из местного британского командования не выдержат нервы. Но большая война означает разгром Британии. Как только Британия объявляет войну России, во-первых, мы тут топим весь британский флот, вплоть до самого Сингапура. Во-вторых, в Туркестане начинает готовиться экспедиция в Индию и, в-третьих, Государь принимает предложение своего кузена Вилли о военном союзе.

Целью же британской политики является то, чтобы русские убивали немцев, немцы - русских. Потом, русские - русских, а немцы - немцев. Самый большой страх англосаксов - союз России и Германии. Ведь им фактически нечего делить, и при этом они обладают двумя самыми боеспособными армиями в мире. У нас никогда не было более преданных союзников, чем немцы, конечно, когда политика сводила нас в союзе. Из всех европейцев только немцы способны приезжать в Россию, и становиться в ней своими. Германия пойдет на запад, и в Африку, ну а Россия на Дальний Восток, и в Индию. Потеря Японии для Лондона - всего лишь потеря, с шансом продолжить игру. А война с Россией будет означать полный разгром, после которого не подняться.

Наместник посмотрел на Эбергарда, тот одобрительно кивнул. - Я думаю, господин контр-адмирал прав, Германия и Россия самим Богом предназначены для дружбы против Британии. Это надо говорить обоим императорам по три раза в день. А нам тут надо смотреть, чтобы англичане не сделали какую-нибудь гадость, как недавно японцы только и всего.

- Спасибо, Андрей Августович. - Наместник снова перевел взгляд на меня. - Ну-с, что там у вас со Смутными временами?

- Евгений Иванович, посмотрите туда - я указал на висящую на стене плазменную панель, - и вы, господа, обратите внимание. В ХХ веке важнейшим из искусств стало кино, сиречь, синематограф. Оно и запечатлело нашу историю, то с беспристрастностью полицейского филера, то с буйной фантазией газетного репортера. Смотрите, вот он ХХ век, великий и ужасный. - С этими словами я запустил фильм.

Журналисты «Звезды» почти сутки делали нарезку из художественных и документальных фильмов, закадровый текст был озвучен нежным голосом Ирочки Андреевой, для наглядности добавили немного анимации. Все это было сделано, конечно, на скорую руку, но и клиент-то никогда не видел ничего подобного. А по содержанию презентация была убойной - чего только стоили кадры из «Штурма Зимнего» Эйзенштейна, и сразу за ним - сцена расстрела семьи Романовых из соответствующего фильма, исполненная со всем натурализмом. Уж чего-чего, а жуть эта презентация нагоняла страшную.

После просмотра Наместник был ошарашен. Наместник был убит. Наместник был уничтожен. Я уже стал подумывать - не пора ли позвать врача, который, честно говоря, со всеми своими причиндалами ожидал поблизости. Но, Слава Богу, все обошлось. Когда презентация закончилась, Наместник закрыл глаза, и начал вслух молиться. Не в лучшем состоянии был и Руднев. До сих пор мы не посвящали его в подробности будущей истории России. Только Эбергард перенес шок более-менее спокойно, наверное, из-за особенностей своего немецкого характера.

Когда мы провожали Наместника с Эбергардом, я чуть придержал последнего. - Господин капитан 1-го ранга, нам надо спешить к Фузану, но я оставлю здесь один из своих кораблей для обеспечения связи. На каждом из них есть мощные радиостанции, с помощью которой можно связаться со мной, где бы я не находился. И вот еще что. Подготовьте отряд для занятия островов Элиота, я послал туда два своих корабля с десантом, но задерживаться там они не будут, ликвидируют японцев, и сразу вернутся к основным нашим силам.

- Хорошо, господин контр-адмирал, - с легким немецким акцентом сказал Эбергард, - мы воспользуемся вашим советом.

10 февраля (28 января) 1904 года, 21:05, Порт-Артур. Дворец Наместника Наместник Е.И.В. на Дальнем Востоке, адмирал Алексеев Евгений Иванович

За плотно задернутыми шторами поздний вечер, считай ночь. Настольная керосиновая лампа с абажуром отбрасывает яркий круг света на стол, заваленный бумагами. В углу остывал высокий стакан с чаем в массивном серебряном подстаканнике. В углах кабинета притаилась тьма, большие напольные часы равнодушно машут маятником, отмеривая уходящие в прошлое мгновения. Тишина и покой.

Только этот покой обманчив и Наместник уже об этом знает. Каждое мгновение отмеренное часами приближает Россию к катастрофе. Сегодняшняя победа может отсрочить эту катастрофу, а может и ускорить. Ибо теперь с удвоенной силой накинутся на Россию всякие революционеры и их британские покровители. Что не вышло у японцев, вполне может выйти у местных нигилистов. Главная тайна тайн - происхождение этой самой эскадры Ларионова. Корея и Манжурия - конечно, край света, но даже отсюда новости доходят до Европы и Америки. Еще днем, еще не зная всех подробностей, он распорядился отправить по телеграфу реляцию о победе над японским флотом. Сейчас телеграмма уже должна лежать на столе у Императора.

Наместник перебирает лежащие на столе бумаги, отпечатанные весьма странным способом. Тут месяц сидеть надо, чтобы разобраться, но главное понятно… Теперь надо писать более подробную реляцию для телеграфирования, и рапорт, для отправки спецкурьером. Хотя, какой к черту спецкурьер! - Нужно посылать доверенного человека, достаточно высокого ранга и происхождения, с хорошей охраной. Чтобы сразу с поезда попасть на прием к Государю. И, ни-ни, ни звука больше никому! - Кого бы послать, да так, чтобы это не отразилось на местных делах?

А местные дела - тоже швах, один только Стессель чего стоит! Говорят, что он - креатура генерала Куропаткина… Ну, месье Анатоль, хитрейший вы наш, поедете вы у меня куда подальше, командовать, к примеру, гарнизоном Анадырского острога, или Магаданского. И только попробуйте манкировать, узнаете, что такое Наместник Алексеев в гневе.

Так кого же послать? - Если не расширять круг посвященных в тайну, то выходит, ехать следует капитану 1-го ранга Эбергарду. Без флаг-капитана Наместник как-нибудь обойдется, а вот в этом крайне щепетильном деле Андрей Августович незаменим. Тем более, что на кону стоит и будущее его второй родины - Германии. Будущее которой тоже крайне трагично.

Наместник задумался. Нет, одного Эбергарда недостаточно, нужен еще кто-то со стороны контр-адмирала Ларионова. Государь, так сказать, должен воочию увидеть живых людей из будущего, пощупать руками их чудеса, и одновременно понять - огромная страна на краю пропасти.

Наместник взял перо и написал несколько строк на листе бумаги. Потом сложил послание и запечатал сургучной печатью. Позвонил в колокольчик. На звук появился адъютант, лейтенант фон Бок.

- Какой корабль эскадра Ларионова оставила на внешнем рейде Порт-Артура? - Спросил Наместник, исподлобья взглянув на лейтенанта.

Тот вытянулся в струнку и прищелкнул каблуками. - Минный крейсер 1-го ранга «Североморск», Ваше Высокопревосходительство!

Наместник вручил ему послание. - Лейтенант, возьмите это послание и немедленно отправьтесь на этот корабль. Передайте пакет командиру корабля, капитану 1-го ранга… - Наместник заглянул в лежащий рядом с ним листок бумаги. - …Перову Алексею Викторовичу. Так же передайте ему мою настоятельную просьбу, чтобы содержимое этой записки было немедленно доведено до контр-адмирала Ларионова. Да, отправьте вестовых к командирам крейсеров: «Аскольда», «Боярина», «Баяна», «Новика», с распоряжением быть у меня к полуночи. Все, лейтенант, идите.

10 февраля (28 января) 1904 года, 11:15, Санкт-Петербург, Зимний дворец. Е.И.В. Николай II, царь Великия, Малыя, Белыя и прочее, прочее, прочее…

Их Императорское Величество находились в меланхолии. Ведь, что произошло - эти японские макаки все-таки посмели вероломно напасть на Российскую империю! Все, что накипело на душе, он выплеснул вчера в Высочайшем манифесте, а теперь оставалось только ждать. Ждать неведомо чего. Будущее было темным и мрачным. В душе было пусто и тоскливо. Его убеждали в том, что «Япония не посмеет». - Посмела.

Он ли не старался не доводить дело до войны! Не он ли предлагал компромиссные варианты соглашения с Японией! И все без толку! А очистить Корею и Маньжурию для японцев, означало бы, как сказано в Библии: «отнять хлеб у детей и бросить псам».

И вот получил - внезапное и вероломное нападение! В Порт-Артуре повреждены два новейших броненосца, и бронепалубный крейсер «Паллада». Нет известий из Чемульпо от крейсера «Варяг» и канонерки «Кореец». В Шанхае блокирована канонерка «Манжур». В Желтом море пропал морской караван с военными грузами для Порт-Артура. Наверняка он захвачен японцами.

От мрачных размышлений Государя Всероссийского отвлеки внезапно задребезжавшие в радостном пасхальном перезвоне колоколов Санкт-Петербурга. Нахмурившись, Самодержец протянул руку к колокольчику, чтобы вызвать дежурного флигель-адъютанта и строго спросить, - по какому-такому поводу ликование?

Николай II опоздал с колокольчиком буквально на секунду. Неожиданно в его кабинет ввалился флигель-адъютант, граф Александр Федорович Гейден с пачкой телеграмм в руках. Воротник флигель-адъютантского мундира расстегнулся, щеки горели. Этот немолодой уже человек, которому через три месяца должно было стукнуть сорок пять лет, явно всю дорогу бежал бегом.

- Победа, Ваше Величество, - выдохнул задыхающийся Гейден, протягивая царю телеграммы. - Великая Победа нашего флота под Порт-Артуром! Японский отряд полностью уничтожен!

- Какая победа? - Не понял Николай. - Вы о чем, Александр Федорович?

- Японский флот разгромлен под Порт-Артуром. У японцев уничтожены семь бронепалубных и один броненосный крейсер, а также три броненосца. Три японских броненосца и четыре броненосных крейсера спустили флаги по причине тяжелых повреждений, и угрозы полного уничтожения. Последний раз такое было лишь при Синопе. О сем радостном событии уже телеграфировали Его Высокопревосходительство Наместник Алексеев, комендант Квантунского района генерал-лейтенант Стессель, командующий 1-й Тихоокеанской эскадрой вице-адмирал Старк, командующий артиллерией Крепости генерал-майор Белый. Есть и другие, менее значимые лица. Выгляните за окно - народ на Дворцовой площади ликует!

- Александр Федорович, - неожиданно мягко сказал Николай Второй, - отдышитесь, приведите себя в порядок, выпейте сельтерской. А я тем временем прочту принесенные вами телеграммы и составлю о сем событии собственное мнение. - Договорились?

Пока граф приводил свой мундир в порядок, и жадно пил пересохшим ртом воду, Николай взялся просматривать телеграммы. Первая было от Наместника. Она была короткой. Победили, разгромили, уничтожили. Правда была упомянута диверсия отряда из трех неизвестных русских крейсеров, поставивших японский флот в два огня, но упомянуто об этом было вскользь, так налетели, постреляли, отвлекли, а победили мы под мудрым руководством Наместника.

Телеграмму генерала Стесселя царь, смяв, бросил в корзину для бумаг, лишь пробежавшись взглядом по первым строчкам, ибо она почти дословно повторяла сообщения Наместника. И точно, судя по дате и времени, отправлена она была последней. Этому даже лень было излагать все своими словами. Телеграмма вице адмирала Старка была интересна тем, что в ней сообщалось о захвате в плен в бессознательном состоянии вице-адмирала Того, командующего объединенным флотом Японии, и добровольной сдаче вице-адмирала Камимуры. Старк спрашивал, как ему поступить, ибо Камимура желает связаться со своим императором, на предмет получения разрешения на совершения обряда сэпукку. Схватив со стола красный карандаш, Император два раза подчеркнул просьбу, и собственноручно начертал в углу телеграммы «ОБОЙДЕТСЯ. Николай».

Последняя телеграмма, от генерала Белого, была самой длинной, но зато и самой интересной.

Генерал, который весь день провел на батарее Золотой Горы, с бухгалтерской обстоятельностью артиллериста излагал, кто где стоял, кто куда стрелял, сколько раз попадал. При сложении в единую картину всей полученной информации получалась какая-то нелепица…

Исходя из этой телеграммы, выходило - что главным действующим лицом в этом спектакле была не 1-я Тихоокеанская эскадра, под руководством Наместника и Старка, а как раз те три быстроходных крейсера под андреевским флагом, которые в самый решительный момент выскочили, как чертик из табакерки, забросали японцев снарядами с огромных, просто невозможных дистанций, а напоследок еще и потопили минами три японских броненосца с дистанции в десять верст. А вот это, вообще не в какие ворота не лезет…

Царь подозвал к себе флигель-адъютанта. - Александр Федорович, вы же моряк, что вы думаете об этом? - Прочитав, граф Гейден только молча покачал головой. - Вы тоже ничего не понимаете? - А быть может, это и есть самая важная часть этого сообщения.

Кажется, я догадываюсь, кто у нас балуется всякими техническими новинками, и мог провернуть эдакую штуку. Пригласите-ка мне на чай к пяти часам Великого Князя Александра Михайловича и, пожалуй, моего любезного братца Михаила. - А теперь можете идти, мне надо поразмыслить над всем этим.

10 февраля (28 января) 1904 года, 23:55, Порт-Артур. Дворец Наместника Наместник Е.И.В. на Дальнем Востоке, адмирал Алексеев Евгений Иванович

В кабинете собрались вызванные Наместником командиры крейсеров: «Баяна» капитан 1-го ранга - Роберт Петрович Вирен, «Аскольда» - капитан 1-го ранга Константин Алексеевич Грамматчиков, «Новика» - капитан 2-го ранга Николай Оттович фон Эссен, «Боярина» - капитан 2-го ранга Владимир Федорович Сарычев. Крейсера, быстроходная элита флота. Командира «Дианы» не пригласили на этот совет, только потому что тихоходной «сонной богине» было совершенно нечего делать в предполагаемом предприятии.

Когда все собрались, и вестовой, который принес шандалы со свечами, удалился, Наместник произнес, - Господа, сегодня, в день нашей великой победы, я должен вам заявить, что война еще не кончилась. Отнюдь. Она только начинается. Теперь пришла очередь неразумных японцев испытать силу нашего гнева. Вместе с эскадрой контр-адмирала Ларионова, ударный боевой отряд которой пришел нам на помощь в деле у Порт-Артура, мы должны будем сделать следующее. Во-первых, наглухо заблокировать Японские острова, чтобы и мышь там не проскочила. И второе, выкинуть японцев из Кореи, куда они так нагло влезли. Самое главное, чтобы весь мир видел - любой, кто попробует напасть на Россию, будет уничтожен. Японии предстоит стать мальчиком для битья, эдаким наглядным пособием в анатомическом театре.

Итак, к делу. Роберт Петрович, ваш «Баян», вместе с миноносцами «Страшный» и «Стерегущий» должен будет сопроводить пароход КВЖД «Харбин» до островов Элиота. Там вы должны будете принять под охрану якорную стоянку, угольную станцию, и телеграф, который обеспечивает нашу связь с Кореей. В случае появления в виду островов британских, французских или каких либо еще военных кораблей, немедленно сообщать об этом по телеграфу. Мне - в Порт-Артур, и в Корею - контр-адмиралу Ларионову. В случае нападения на вас, или прямых угроз нападения, отвечайте на это вооруженной силой. В конце-концов, Бог на нашей стороне. Я надеюсь на вас, потому, что в противном случае наша связь с Кореей прервется, а острова Элиота снова станут вражеской военно-морской базой. Вам все ясно, Роберт Петрович?

- Так точно, Ваше Высокопревосходительство, - кивнул Вирен.

- Тогда ступайте, и успехов вам, - сказал Наместник, - время дорого, так что не мешкайте.

Когда за капитаном 1-го ранга Виреном закрылась дверь, Наместник продолжил. - А вам, господа, дорога лежит подальше - к Цусимскому проливу. Первая ваша задача - не допустить того, чтобы хоть что-либо было привезено или увезено с этого острова. Японцев там, как мышей в амбаре. В наличии и довольно солидный вспомогательный и транспортный флот. Мало того, японцам используют для своих нужд даже джонки… Вот полюбуйтесь… - Наместник достал из папки сложенный в несколько раз лист тонкой бумаги и развернул его на столе, офицеры склонились над ним и остолбенели. Перед ними лежало фотографическое изображение портов Кобе и Такесики, сделанное с огромной высоты и с необычайной четкости. Если взять лупу, то можно разобрать мельчайшие детали. Корабли, портовые сооружения, и палатки, палатки, палатки нам берегу. Скопление людей, в которых можно было узнать солдат регулярной японской армии, пушки, выстроенные рядами, лошади у коновязей… - Господа, мой адъютант попробовал пересчитать палатки. Вышло, что тут скопилось от шестидесяти до ста тысяч штыков, с артиллерией, кавалерией и обозами. Сейчас во Владивостоке саперы срочно взрывают лед. Вскоре мы двинем в пролив и крейсера Владивостокского отряда. С Цусимы не должна будет выскочить и мышь. Константин Алексеевич, - обратился Наместник к Грамматчикову. - Назначаю вас начальником отряда. В деле вам взаимодействовать с кораблями из эскадры Ларионова. Присмотритесь к ним поближе. Сильна ли дисциплина, и хорошо ли выучены команды. Будут предлагать помощь - не чванитесь, попросят помочь вас - не отказывайтесь. Добрые отношения с союзником - залог успеха.

- Ваше… - начал было Эссен, но под протестующим жестом Наместника, осекся и сменил тон, - Евгений Иванович, а почему союзники? - А как же андреевский флаг?

- Тут, Николай Оттович, история запутанная и местами странная. Пока можете их считать русскими, чьи предки выехали в Америку или Австралию. В вот внуки их решили вернуться, и помочь России. Но там они привыкли к совсем другому обществу, и теперь воевать вместе с нами японца согласны, а вот российское подданство принимать - нет. Я попробую уговорить Государя отдать им в лен Корею. Но, будьте уверены в одном, если вам будет туго, и вы будете погибать, как погибал «Варяг» в бою с превосходящим врагом, то вам тут же и немедленно придут на помощь, как пришли на помощь «Варягу». Не успеют помочь - страшно отомстят. Но постарайтесь, несмотря на это, ни в какие передряги не влезать.

Все, господа. - Ступайте, грузите уголь, воду, снаряды, и вперед. После утреннего прилива вас уже не должно быть в Порт-Артуре.

10 февраля (28 января) 1904 года, 17:25, Санкт-Петербург, Зимний дворец. Великая княгиня Ольга Александровна

Чаепитие в царском семействе проходило чисто по-английски, молча, чинно, даже немного чопорно. И лишь доносящиеся с Невы перезвон церковных колоколов Петропавловки, да крики ликующей толпы на Дворцовой площади, вносили в это застольное мероприятие некий оттенок праздника.

Присутствовало практически все августейшее семейство. Не было лишь вдовствующей императрицы. Ей, конечно, тоже послали приглашение, но не желая лишний раз видеться с невесткой, она сказалась больной, и осталась у себя в Аничковом дворце.

Зато, кроме императора и императрицы с детьми, присутствовала сестра Государя Ксения с мужем, Великим Князем Александром Михайловичем, по прозвищу Сандро, младший брат Михаил, по прозвищу Мишкин, и самая младшая из сестер - Ольга. Пили чай, не спеша говорили о каких-то светских пустяках, но над мужчинами, собравшимися в этой гостиной, дамокловым мечом нависло молчаливое напряжение.

Наконец, допив чашку, Николай встал. Следом поднялись Александр Михайлович и Михаил. Они поняли, что наступил тот момент, собственно, ради которого им было велено «непременно быть» на этом светском и ничего не значащем мероприятии. Осмотрев присутствующих, Николай сказал, - дорогие дамы, вы посидите, поболтайте о своем, а мы, мужчины, пойдем и выкурим по сигаре. Через несколько минут после ухода мужчин, со своего места поднялась Великая Княгиня Ольга. Извинившись перед императрицей, она вышла из гостиной и, ведомая любопытством, тихонечко прокралась по коридору в сторону курительной комнаты.

Из-за двери доносились приглушенные мужские голоса. Сандро в чем-то оправдывался перед Николаем. - Нет, Ники, ты что? Ты же должен знать, сколько это может стоить! Ведь это какие огромные деньги - построить целую эскадру… Да при том - какую эскадру! Если сложить мое личное состояние и бюджет управления портов, то едва хватит на один крейсер 1-го ранга. А тут их, как минимум, три. И есть сведения, что основные силы эскадры остались в Чемульпо. Кроме того, ты посмотри, что они пишут в телеграмме - какая дальнобойность орудий, какая точность стрельбы! Нет, Ники, мы, например, даже и не знаем, с какой стороны подойти к этому вопросу.

А самоходная мина, с дальностью хода в шестьдесят кабельтовых? Причем, при подсчете выходит, что ее скорость чуть ли не двести узлов. Нет, нет, и нет… Это кто угодно, только не я. Хотя конечно, признаюсь, помощь пришла весьма кстати. Когда я ехал сюда, то видел, как воодушевлен народ на улицах, такое впечатление, что кажется снова наступило Рождество.

- Да, - в голосе Николая прозвучало разочарование. - А ты что скажешь, Мишкин? - в ответ прозвучало только неопределенное хмыкание, которое должно было означать примерно следующее: «Я же кавалерист, а не моряк, ничего умного по этому вопросу сказать не могу». Наступило тягостное молчание.

- Вы понимаете, что это значит? - медленно проговорил Николай, - Под андреевским флагом появляется неизвестно кто, и неизвестно откуда, вступает в войну на нашей стороне, громит япошек, как малых детей… Возникают вопросы: отчего, почему и зачем… Если они под нашим флагом, то почему мы про них ничего не знаем? Что они захотят за свою помощь и не будет ли лекарство страшнее болезни…

Сандро, Мишкин… Наместнику Алексееву я доверять не могу. Он уже попытался приписать себе чужие заслуги. Неизвестно что он еще себе припишет. Сандро, ты прекрасно знаешь все тамошние дела, и наши, и по Корее, и по Японии. Поедешь в Порт-Артур моим специальным посланником, а ты, Мишкин, будешь сопровождать его. Пора и тебе поучиться, как надо управлять государством, ведь ты у нас пока престолонаследник. Это тебе не с актирисками веселиться, и кобылам хвосты крутить! В этот момент в носу у Ольги зачесалось, и она громко чихнула…

10 февраля (28 января) 1904 года, 17:45, Санкт-Петербург, Зимний дворец. Великий князь Александр Михайлович

За стенкой неожиданно раздалось громкое: «Ап-чхи!». Мишкин сообразил первым, и молниеносно выскочил за дверь. Некоторое время спустя он втолкнул в курительную комнату раскрасневшуюся от стыда и неловкости Ольгу.

- Государь, - подражая рязанскому говору, сказал он, - я японскую шпиенку споймал. Повели, казнить ее или миловать?

Николай вздохнул, и глаза у него стали тоскливые-тоскливые. Ну как тут вести государственные дела, когда в собственной семье разброд и шатание. Матушка не ладит с супругой, две самые близкие женщины просто на дух друг друга не переносят. Четыре дочери, а наследника, как не было, так и нет. Младший брат, двадцати пяти лет уже от роду, озорует как дите малое. Любимая сестренка подслушивает под дверью государственные разговоры… - Отпусти ее, Мишкин, - устало произнес император, - кончились наши игры.

Потом Николай посмотрел на Ольгу, - Ну-с, дорогая сестрица, и что ты успела услышать?

Некоторое время Ольга исподлобья смотрела на брата, потом выдавила из себя, - Очень много, Ники. Я все слышала с того самого места, когда Сандро стал оправдываться, что, мол, не он послал те корабли, которые помогли нашему флоту одержать победу под Порт-Артуром.

- Оля, - мягко поправил ее Император, - на самом деле все выглядело так, что не они помогли нашему флоту одержать победу, а сами сделали все, что необходимо для победы. Разжевали, в рот положили, а Наместник, вместе с вице-адмиралом Старком, соизволили лишь сделать «ам»… Ведь так, Сандро?

- Да, Ники, именно так оно и выходит! - кивнул я, - Ольга, пойми, это дело государственной важности, а ты подслушиваешь под дверью, как взбалмошная гимназистка! Это для нас неприятно.

- Я понимаю, что дело государственной важности, - упрямо мотнула головой Ольга, - но я устала от того, что все и все от меня скрывают. Я ведь и в самом деле не гимназистка, и не глупая фрейлина, у которой на уме лишь балы и кавалеры…

- Иван Царевич, возьми меня с собой, я тебе еще пригожусь… - наизусть процитировал Михаил избранное место из русской сказки, - А что, Ники, может и в самом деле пригодится. Ведь сестрица наша умом в матушку пошла, глядишь, и увидит, то, что мы с Сандро пропустим.

- Это ты по своим актеркам понял? - устало спросил Ники, и Михаил вспыхнул, - Ладно, ладно не обижайся, - примиряющее махнул рукой император, - это я так, пошутил. Что-то в Ольге и в самом деле есть от нашей пра…, пра…, пра…, пра…, устанешь считать, бабки, Екатерины Алексеевны.

- Ага, ее бы на престол - она бы всем показала, - подхватил Мишкин, но почти тут же осекся под тяжелым взглядом брата.

- Не шути так, Мишкин, не буди лихо. - медленно произнес Ники, - На престоле Ольга может оказаться только если переживет меня, тебя, Сандро с Ксенией, и всех наших детей…

- Прости, Ники, - Мишкин опустил голову,- я сказал не подумавши…

- Ерунда, - государь махнул рукой, - просто думай, о том, что говоришь… - он посмотрел на Ольгу, - Ну, а с тобой-то что делать? - Немного помолчав, Николай продолжил, - Ладно, будешь от моего имени инспектировать госпиталя и прочие медицинские учреждения. Только прошу тебя, будь осторожнее, там все же война, а еще там и это - неведомое… - Ники жестом показал брату, чтобы он проверил - не прячется ли кто за дверью в коридоре… Выглянув из комнаты, Мишкин отрицательно замотал головой. Император продолжил. - Итак, друзья, вы выезжаете завтра на рассвете, я уже отдал все необходимые распоряжения, и велел приготовить вам поезд.

11 февраля (29 января) 1904 года, 00:35, Желтое море. РК «Москва» Капитан Александр Тамбовцев

Если вас в середине ночи вызывает к себе начальство, то это может означать только одно - наступает нечто, вроде конца света. По крайней мере, это верно в отношении такого командира, как контр-адмирал Ларионов. Зря беспокоить не будет, но если ты нужен - поднимет из гроба.

Адмирал сразу взял быка за рога, - Александр Васильевич, пришла радиограмма с «Североморска», Наместник Алексеев, просит включить наших людей в состав команды, посылаемой им в Санкт-Петербург. Точнее, он посылает в столицу капитана 1-го ранга Эбергарда, для того, чтобы он отвез его рапорт, который он не может доверить телеграфу по соображениям секретности. Алексеев предлагает сформировать нечто вроде тайного посольства от нас к правительству Российской империи. - Я доходчиво объяснил? - Главой этого посольства я собираюсь сделать вас. Какие у вас есть соображения на сей счет?

Я задумался, а потом сказал, - Виктор Сергеевич, не стоит делать меня главой посольства. Капитан - слишком незначительный чин для подобной миссии. Да и не люблю я этого. Пошлите лучше во главе нашей делегации полковника Антонову, разумеется, в дамском платье. А то при виде женщины в мундире местные мачо будут штабелями падать в обморок. А я уж побуду при ней.

К тому же местные обычно почему-то считают всех женщин полными дурами, и ничего от них не скрывают. Но мы то с вами знаем, что это совсем не так, и будем из этого иметь определенный выигрыш. Кроме меня и Антоновой, нужно будет отправить оборудование и специалистов для связи… Правда далековато от Питера до Артура - 10 000 километров, как-никак. Ну, и «безопасников» тоже надо послать. Время сейчас самое гнилое. Уже вовсю резвятся ребята Азефа, боевой организацией эсэров убиты министр внутренних дел Сипягин, Сдается мне, что теперь отмашку на начало первой русской революции дадут значительно быстрее. И это, несмотря на ожидающийся патриотический подъем. В том числе и по причине этого подъема, вся «революция» может на 100% вылиться в откровенный террор. Хотя не надо забывать и о бедственном положении российского крестьянства. Но, в первую очередь, я хотел бы знать, какие цели будут поставлены перед нашей миссией?

Контр-адмирал задумчиво прошелся передо мной взад-вперед по каюте, - Александр Васильевич, мы вас посылаем не в турпоездку. И Николай II, по домашнему Ники, не самый приятный для общения человек. От вас нам нужно, чтобы Россия не сорвалась в пропасть новой смуты, и в то же время, не последовала совету Победоносцева, еще сильнее «заморозить» нынешнее положение вещей. Я даже не знаю, на какие силы вы сможете опереться. Присмотритесь, на месте вам будет виднее.

Японию мы с Наместником Алексеевым сможем похоронить и без помощи Петербурга. Но только вы сможете попытаться как-то разрулить хитросплетения всероссийских проблем. И в этом Наместник всецело на нашей стороне. Мне кажется, он напуган. Если для нас 17-й год - это закономерная смена эпох, то для него сие явление сродни концу света. Нам надо чтобы то же самое ощутил и Император. Чтобы бездна глянула ему в лицо. И учтите, кризиса престолонаследия уже не избежать, несчастный Алексей уже зачат…

- Я помню об этом, - ответил я, - Ситуация, когда единственный сын-наследник может умереть в любой момент от пустяковой царапины, заставит окружение Николая интриговать со страшной силой. И мы знаем - чем все это закончится. Разве что, действительно, ранняя смерть, когда…

- Не смейте, - перебил меня контр-адмирал, - малейшая тень подозрения, которая упадет на нас, и начнется такое…

Я пожал плечами, - Можно, конечно, скрыть болезнь. Надо будет выяснить у наших медиков, какие у них имеются средства для стабилизации самочувствия гемофиликов. Но самый идеальный вариант - если Николай назначит другого наследника престола.

- Это маловероятно. Поэтому, помните - главная ваша задача - сделать так, чтобы Николай взял на себя несвойственную для него роль - подобно Петру I поставить Россию на дыбы. Да, в его царствование страна развивается темпами, невиданными в наше время. Но и этого недостаточно. Так называемый «цивилизованный мир» ушел в экономическом развитии далеко вперед. И не мне вам говорить, что будет, когда там почувствуют для себя угрозу. Как бы России не пришлось воевать один на один со всей Европой, и с Америкой в придачу.

- Германия давно ищет союза с Россией. - добавил я, - Правда, в этом случае Николаю придется разорвать альянс с Францией, ибо на двух стульях трудно усидеть… Неудачный Бьоркский договор - тому наглядное подтверждение. И для этого надо послать куда подальше таких людей, как Витте, которые прокручивают французские кредиты, и с этого имеют неплохой гешефт.

- Хорошо, - контр-адмирал посмотрел на часы, - вы идите, и изложите свои мысли и предложения в докладной записке. А я еще должен побеседовать с полковником Антоновой, и подумать, кого еще необходимо включить в состав вашей миссии.

11 февраля (29 января) 1904 года, 07:05, Шанхай. Канонерская лодка Российского Императорского флота «Манчжур». Капитан 2-го ранга Кроун Николай Александрович.

Еще не рассвело. В командирской каюте горит одинокая свеча. Вчера вечером рассыльный из консульства неожиданно принес довольно странную шифротелеграмму от Наместника: «Командиру канонерской лодки «Манчжур» капитану 2-го ранга Кроуну Н.А. 28 января 1904 года. Исходящий N179.

Сообщаю, что вам на выручку послан минный крейсер 2-го ранга «Ярослав Мудрый», командир - капитан 2-го ранга Юлин.

Утром 29 января быть готовыми к прорыву блокады. На борту иметь полный запас угля и котельной воды, экипажу находится в полной готовности к бою. При первых же выстрелах немедленно поднимать пары, сниматься с якоря, и двигаться в сторону открытого моря. После рандеву с «Ярославом Мудрым» двигаться в его сопровождении в сторону Корейского пролива на соединение с отрядом крейсеров капитана 1-го ранга Грамматчикова. Подписано: Наместник Е.И.В. генерал-адъютант Алексеев. Е.И.

Всю ночь капитан 2-го ранга Кроун ломал голову над этой телеграммой. Но приказ есть приказ, поэтому с берега был принят дополнительный уголь и вода, а вся команда собрана на борту. Несомненно, что все это было замечено японскими шпионами, которыми просто кишит Шанхай, и командиры японских кораблей, блокирующих устье реки Янцзы, уже знают, что русская канонерка готовится к прорыву блокады. Полчаса назад трюмная команда начала поднимать пары в котлах. Опять же, незаметно для наблюдателей это сделать не получилось. Из трубы полетели ярко видные в полутьме искры. Все, пора отдавать швартовы и выходить на фарватер.

Командир канлодки поднялся на мостик. Вокруг была серая полумгла, в которой едва угадывались размытые силуэты облепивших берег джонок. Внезапно на одной из них замигал ратьер. Японские шпионы увидели выход «Манчжура» в море, и теперь предупреждали об этом своих соотечественников. Течение медленно сносило канонерку к устью реки. Все напряженно вглядывались в предрассветный полумрак. Внезапно, будто в ответ на сигналы ратьера, далеко в море ярко, одна за другой, в такт ударам сердца замигали вспышки. Две серии примерно по дюжине.

11 февраля (29 января) 1904 г., 07:25, внешний рейд Шанхая. СКР «Ярослав Мудрый». Капитан 2-го ранга Юлин Виктор Петрович.

Дистанция до целей сто кабельтовых, это восемнадцать с половиной километров. Собственно, у нас на радаре две отметки. Согласно донесению разведчика-беспилотника, здесь находится бронепалубный крейсер типа «Мацусима», и еще одна «собачка», далеко не из самых новых кораблей. Это бронепалубный крейсер «Сума», первый японский крейсер, построенный на японской верфи, из японских материалов по японскому проекту. «Дедушке японского флота» должно скоро исполниться десять лет.

Желательно уничтожить этот дуэт без расхода невосполнимого ракетно-торпедного вооружения. Ведь если, к примеру, использовать «Ураны», то достаточно всего двух ракет, и японский антиквариат будет гарантировано утоплен. Но тратить их на такие цели нельзя. Эти боеприпасы пригодятся нам для других случаев, когда их применение будет оправданно острой необходимостью. Вот если бы эти японцы сейчас полезли в порт разбираться с «Манчжуром», то я бы ни секунды не колебался, отдавая приказ на старт «Уранов». И наш адмирал, Виктор Сергеевич, я уверен, одобрил бы мои действия.

Ну, что ж, как говорится, на нет и суда нет. Будем работать артиллерией. Ствол нашей единственной 100-мм артустановки АК-100 задрался вверх. Такой пакости, как снаряды падающие почти отвесно вниз, от нас не ждут. В БИУС введена программа на пятнадцать выстрелов осколочно-фугасными снарядами по цели N1, потом перенос огня, и столько же снарядов по цели N2. Кто из них кто, сейчас не опознать. Да и ненужно это. На далеком от нас берегу, почти на самом горизонте, мигает огонек. Явно ратъеровский фонарь. А раз у нас своей агентуры там нет, то, значит, это сигнализирует японская. И скорее всего о том, что «Манчжур» покинул свое место стоянки. Ну что же, тогда и нам пора. С Богом, Сергей Андреевич!

Капитан-лейтенант Сергей Андреевич Савченко - наш артиллерист, командир БЧ-2. Мастер своего дела и просто золотой человек. Причем, своим любимым оружием считает именно ствольную артиллерию. Ракеты - хоть «Ураны», хоть «Кинжалы» и «Кортики», сами найдут себе цель. А вот с пушкой нужно и головой как следует подумать. СУО - это СУО, БИУС - это БИУС, а вот без знаний и опыта ведения артогня военному моряку совсем никак.

Вот и сейчас, артиллерийская установка замолотила в ритме один выстрел в секунду - почти как боевая скорострельность у Калашникова. Только стреляет она не семиграммовыми пулями, а почти пудовыми осколочно-фугасными снарядами. В ушах отзвучали пятнадцать звонких ударов, несколько секунд на переприцеливание, и пошла вторая серия. Снарядам нужно примерно сорок пять секунд, чтобы по крутым траекториям достичь своих целей. Ждем-с.

Тогда же. Канонерская лодка Российского Императорского флота «Манчжур». Капитан 2-го ранга Кроун Николай Александрович.

Сначала мы не поняли, что это за вспышки - уж очень быстрой для артиллерийских орудий был темп стрельбы. Так может бить только револьверная пушка - картечница-переросток. Но, ведь не на такой же дистанции?

На фоне сереющего неба мы уже видели темные силуэты японских кораблей, лежавших в дрейфе у самой граница китайских территориальных вод. Но вот истекли положенные «богом баллистики» секунды. И вот, рядом с бортом «Мацусимы» в небо взлетел первый водяной фонтан взрыва, подсвеченный изнутки красноватой вспышкой. Вы спросите - а с чего мы взяли, что это была именно «Мацусима»? - Просто в бинокль хорошо была видна ее одинокая труба и такая же одинокая мачта. А так же особая примета - длинный, как шея жирафа, ствол кормовой пушки главного калибра. Второй крейсер был двухтрубный, и хотя по размерам не превышал «Мацусиму», был вооружен гораздо скромнее.

Первый снаряд разорвался рядом с бортом с внешней стороны. Это означало, что траектория его полета была навесной, как у бомбы, выпущенной из мортиры. Простите меня, господа, но я отказываюсь понимать - что за чудо-пушка вела огонь по вражеским крейсерам? Ведь наш штурман утверждает, что до источника вспышек чуть ли не сто пятьдесят кабельтовых. Если даже и вообразить себе мортиру, стреляющую на такие дистанции, то из-за короткого ствола снаряд полетит не в цель а, как писал один сочинитель, «на деревню к дедушке».

Тут на японцев один за другим начали кучно валиться снаряды, причем с той же частотой, что и вспышки в море. Накрытие было идеальным, это я вам говорю, как опытный артиллерист. Четыре снаряда разорвались на палубе. Разрывы были огромной силы, словно по японскому крейсеру вел огонь броненосец. Вспыхнул быстро разгорающийся пожар. Секунд через пять, такой же бомбардировке подвергся и двухтрубный крейсер. Но тому пришлось хуже, очевидно двум снарядам удалось пробить его палубную броню, и взорваться внутри корпуса. Но все это было уже не так уж важно, потому что самый первый снаряд, очевидно, пробил крышу боевой рубки и разорвался внутри. Из смотровых щелей и дверей выметнуло языки пламени. И все это происходило на фоне стены водяных столбов, окруживших крейсер со всех сторон. Потом снаряд проник в кочегарку, и черный угольный дым смешался с молочно-белым паром. И как удар милосердия - внутренний взрыв, где-то в районе кормового орудия. Мы ясно видели - на японце загорелись пороховые картузы в бомбовом погребе. Яркое бело-розовое пламя, смешанное с дымом, ударило в небо столбом. Вам приходилось видеть, как полыхают пороховые картузы? Спаси вас Бог от подобного зрелища. Сказать по чести, японской «собачке» хватило бы и самого первого попадания. Секунд через пятнадцать, она разломилась пополам и затонула.

Оторвавшись от созерцания страшного зрелища гибели двухтрубного японского крейсера, я дал команду в машинное отделение, - Полный вперед! - И наш «Манчжур» развив свой максимальный ход - 14 узлов, заспешил к горящей «Мацусиме», готовясь внести свою лепту в сражение, разыгравшееся у входа в гавань Шанхая. Но, увы, не нам так и не довелось в нем поучаствовать. Мы не успели подойти к противнику на расстояние, с которого наши старые восьмидюймовые пушки могли бы добить до цели. На бедную «Мацусиму» обрушилась третья очередь снарядов, выпущенных из пушек неумолимого убийцы. Это было, наверное, излишне. Уже после второй серии попаданий он горел, как факел. Град снарядов обрушился на обреченный японский крейсер, раздался страшный взрыв, в воздух полетели обломки. Когда отгремели взрывы и дым рассеялся, мы увидели на воде лишь плавающий мусор и деревянные куски того, что несколько минут назад было военным кораблем. На месте гибели «Мацусимы» мы подобрали трех японских матросов, судорожно цеплявшихся за деревянные обломки, обожженных и контуженых. На месте гибели двухтрубного крейсера живых обнаружено не было.

Закончив спасательные работы, мы направились навстречу, уже отчетливо видимому в лучах восходящего солнца странному кораблю под андреевским флагом, который легко резал волны Желтого моря. Очевидно, это и был таинственный и грозный «Ярослав Мудрый».

11 февраля (29 января) 1904 года, 10:15, на траверзе Чемульпо, РК «Москва». Контр-адмирал Ларионов Виктор Сергеевич.

Пролетели первые двое суток проведенные, как бы на автомате. За это время сделано то, что напрашивалось само собой. Уничтожены группировки Уриу в Чемульпо, и Того под Порт-Артуром. Полностью разгромлен японский десант на западном побережье Кореи. Ван Кореи согласился принять нашу защиту и покровительство, при условии, что мы его бедного не обидим. - Не обидим, пусть не переживает.

Капитан Хон со своей ротой составят его личную охрану, ему же со вчерашнего дня подчинена вся корейская армия, если можно так назвать то, что местные власти толпу одетых в подобие военной формы местных мужиков. Дойдут до них руки, надо будет жесточайшим образом ее переформировывать.

Но все это полумеры. Вот и сейчас, мы с моим начальником штаба капитаном 1-го ранга Сергеем Петровичем Иванцовым, сидим и обсуждаем текущую обстановку. А она такая, какая есть, другой нам никто не даст.

- Виктор Сергеевич, - говорит мне мой начштаба, - без посторонних мы на «вы», и по имени отчеству, как и принято нынче в Русском Императорском флоте, при пониженном уровне официоза, - нашей эскадре нужна база, а Чемульпо для нас, как ванна для бегемота - ни туда ни сюда. Нам нужен Пусан, именно Пусан, и не какой иной порт. В качестве тыловой якорной стоянки подойдет Вонсан, но он севернее и далек от места надвигающихся решающих событий.

- Согласен, Сергей Петрович, - киваю я, - А теперь давайте по порядку, Пусан, ведь он не сам по себе, это буквально «через дорогу» от небезызвестной Цусимы… А там сейчас японских солдат, как тараканов под кухонным шкафом в квартире гопника.

Иванцов улавливает мою мысль, - Прервать японское судоходство в Корейском проливе? - И «Адмирал Ушаков»…

Да, да, пришедший рано утром от Порт-Артура «Адмирал Ушаков», быстро дозаправился от «Ивана Бубнова» мазутом, пополнил с «Колхиды» боекомплект, и экстренно побежал к Цусимскому проливу. Капитану 1-го ранга Иванову поставлена задача - любой ценой сорвать переброску в Корею 1-й армии Куроки. А также всех прочих японских армий. Японцам настолько нужна эта «Страна Утренней Свежести», что ради нее они готовы разбиться в лепешку. Ничего, мы покажем им - как сильно они ошибаются. Вели бы себя мирно и тихо - были бы живы.

«Адмирал Ушаков», следующий к Пусану на скорости 25 узлов, будет в районе Корейского пролива к 16:00, как раз перед закатом. Бог весть сколько солдат японцы успеют перебросить к тому времени, но и это хлеб. Наше счастье, что японское командование лишь недавно догадались, что Чемульпо для них закрыто, и только с сегодняшнего утра начали десантную операцию в Пусан. Бойня будет страшная, у командира «Адмирала Ушакова», примерно в тех местах, в Цусимском сражении погиб пра-пра-прадед. Его устаревший крейсер не имел достаточной скорости, чтобы оторваться от противника, и дальнобойности орудий, чтобы вступить с ним в бой. Они все погибли, но не сдались.

Я побарабанил пальцами по столу, а начштаба продолжал, - Танкеры, «Колхида», «Енисей», «Смольный», «Перекоп»… все это пока чистый балласт. Правда «Смольный» с «Перекопом» способны отбить нападение миноносцев, но не больше.

- А как же буксиры, не понял я, - Вы о них забыли?

- Нет, Виктор Сергеевич, не забыли, - мой начальник штаба открыл свою знаменитую папочку, - вы же говорили, что Наместник Алексеев просил помощи в ремонтных работах на торпедированных японцами кораблях эскадры?

- Говорил, - подтвердил я.

- Ну, значит, если вы не против, мы направим в Порт-Артур СБ-901, МБ-304 и буксир-спасатель «Алтай». Заодно они сопроводят «Варяг», который уже закончил первичный ремонт, и готов к переходу до Порт-Артура. Туда же пойдет осиротевший «Саратов».

- В каком смысле осиротевший? - спросил я, усмехаясь, и заранее зная, что мне ответит сейчас Иванцов, - Выражайтесь точнее, Сергей Петрович.

Мой начштаба чуть покраснел, и потупился, - Приписанная к нему рота морской пехоты вместе с бронетехникой теперь на постоянной основе находится в Сеуле. По этой причине мы решили использовать его для переброски в Порт-Артур группы полковника Антоновой и ее имущества.

- Ну-ка, ну-ка, Сергей Петрович, - прищурился я, - а велико ли имущество, что для его переброски им понадобится целый БДК?

- Три БТР-80 взятых «взаймы» у комендантской роты, штабной кунг, штабная радиостанция на базе «Урала» - не помню марку - один «Урал» для перевозки БК и имущества, а также один бензовоз. Сопровождает миссию взвод спецназа ГРУ, лейтенант Малкин, и их куратор от группы полковника Бережного, старший лейтенант Бесоев.

- Они там, что, на маленькую войну собрались? - раздраженно заметил я, - а пару вертолетов и один спецбоеприпас они не потребовали?

- Нет не потребовали, - спокойно ответил Иванцов, - прежде чем грузить технику, мы несколько раз обменялись радиограммами с Наместником. Он в принципе рад, что мы так серьезно готовимся. Во-первых, в Маньжурии шалят хунхузы, а во-вторых, он сразу хочет показать Николаю II товар лицом. Так сказать, чтоб впечатлить.

Я немного успокоился и пожал плечами. - Ну, и кого еще, кроме полковника Антоновой, капитана Тамбовцева, и старшего лейтенанта Бесоева они включили в группу контакта?

Иванцов опять заглянул в свою папку. - В первую очередь, как ни странно, майора Османова, и двух связистов, лейтенантов Манкина и Овсянкина…

- Итого взвод прикрытия, и шесть человек миссии? - Уточнил я.

- Да, именно так. Наместник от себя пошлет двух офицеров, и для паритета взвод моряков. Вроде возьмут из состава абордажных партий «Ретвизана» или «Цесаревича», там их по две роты на каждом числится.

- Хорошо, с этим все, - киваю я. - Что у нас дальше?

Капитан 1-го ранга Иванцов молча пододвинул мне свой планшет. На нем отмечено положение всех кораблей эскадры. И не только положение, а еще и курс, скорость, точка назначения и ожидаемое время прибытия. Для понимающего человека вся картина происходящего ясна и понятна. Вот группа точек, вспомогательные корабли в Чемульпо, вот «Москва» на траверзе за шхерами, как раз там, где мы оказались в этом мире. Не стоит лишний раз лезть в узости. Вон, из Порт-Артура вышел отряд Грамматчикова, об их местоположении мы знаем, потому что вместе с ними следуют «Североморск» и «Новочеркасск». На позиции у Порт-Артура, так сказать, в качестве «офицера связи», вместо «Североморска» остался «Сметливый». Вот «Манчжур» с «Ярославом Мудрым» идут к Корейскому проливу. И «Варяг» в сопровождении буксиров следует в Порт-Артур. Пока все идет по плану.

Я хотел было убрать «Сметливый» из-под Порт-Артура, как только подойдут буксиры, но потом передумал. Наместник может и оскорбиться, боевой корабль есть боевой корабль. Тем более, что японские миноносцы на островах Элиота, и броненосец «Чин-Иен», корыто императрицы Цыси, как называют его сами японцы, не устояли под его ударами. Правда, «Чин-Иен» уделал не он. Это залп «Градов-М», морской версии одноименного сухопутного комплекса, с «Новочеркасска», но все равно. Говорят, особо впечатлился командир «Баяна», увидев торчащие из воды изуродованные куски железа, совсем недавно были, пусть и устаревшим, но броненосцем. А Вирен, как известно, любимчик Алексеева, так что все будет доложено Наместнику в точности.

Дождавшись, пока я внимательно ознакомлюсь с ситуацией, Сергей Петрович продолжил, - Виктор Сергеевич, помните, я вчера вечером показывал вам донесение капитана 1-го ранга Верещагина по поводу возможного нарушения телеграфной связи Японии с Шанхаем? - я кивнул. - Линия была перекушена аккурат посередке между Нагасаки и Шанхаем. Сегодня утром наш самолет-разведчик засек, как из Нагасаки для исправления обрыва в море выполз единственный японский кабелеукладчик. Вот полюбуйтесь…, - и выводит на планшет фото, вид сверху. Кабелеукладчик, две канонерки типа «Осака» в сопровождении и, я не поверил своим глазам, единственный в Японии современный, ну в смысле на начало ХХ века, пассажирский лайнер «Ниппон-Мару». С началом войны его мобилизовали, вооружили, и приписали к отряду вспомогательных крейсеров.

Тычу в него пальцем, - Сергей Петрович, интересно, а что, ЭТО там делает, такое красивое?

Иванцов вздыхает. - Я тоже долго думал, Виктор Сергеевич. Мысль у меня только одна… Своих спецов по кабельному делу у японцев или еще нет, или слишком мало. Думаю, что в этом фешенебельном плавучем отеле с комфортом разместились иностранные специалисты, которые на кабелеукладчике только работают, а на этой «Ниппон-Мару» отдыхают….

- Скорее всего, так оно и есть, - кивнул я. - Передайте командиру «Северодвинска» и этому вождю подводных диверсантов Федорцову, что канонерки они могут взрывать, но вот кабелеукладчик, «Ниппон-Мару» и ценные специалисты нужны нам целыми и невредимыми. И посоветуйтесь с товарищем Бережным, он большой спец в таких хитрых делах. - Как я понимаю, на этом новости закончились?

- Да, Виктор Сергеевич, закончились. - Подтвердил мой начальник штаба.

Я вздохнул. - Тогда позаботьтесь, чтобы к подходу отряда Грамматчикова у нас тоже все было готово, и попросите зайти ко мне полковника Бережного. Будем с ним думать о десанте на Пусан. Возможно, из-за необходимости иметь под рукой вертолетную группу, придется взять с собой и «Кузнецова», так что пусть его тоже заправят. - Все, Сергей Петрович, вы свободны.

11 февраля (29 января) 1904 года, 07:45, Санкт-Петербург, Николаевский вокзал. Великий князь Александр Михайлович

К отходу поезда я явился первым. Пока мой адъютант Карл Иванович Лендстрем суетился, указывая вокзальным грузчикам, куда нести наши баулы и чемоданы, я вышел на перрон покурить. Было еще темно. В неярком свете газовых фонарей, плавно кружась, с неба опускались снежинки. А ведь еще два дня назад я был во Франции… Ницца, ласковое море, прекрасные женщины, фланирующие по набережным. Узнав о войне, я тотчас же бросился в Россию. Колеса вагонов дымились от напряжения. На то самое чаепитие к Ники я попал буквально с вокзала, хорошо, что моя душечка Ксения, привезла с Миллионной все необходимое. Переодеваться пришлось уже в гостевых комнатах.

И вот теперь снова дорога, на этот раз на другой край мира. Бывал я и в Японии и в Корее, и начало этой войны не было для меня откровением. Рано или поздно Россия должна была вступить в схватку с набирающей силу Японской империей. Мы их сильно унизили тогда, когда не дали воспользоваться плодами их победы над Китаем. И вот, теперь они пришли к нам за реваншем.

О-черт! - Спичка вместо того, чтобы загореться, сломалась, следующая потухла, гадостно завоняв серой. И лишь с третьей попытки мне удалось прикурить папиросу. С Ксенией и детьми я простился еще дома, не стал тащить их в суету вселенского бедлама и Вавилона, каковым является вокзал на железной дороге связывающей две столицы Российской империи. На перроне, вдоль литерного поезда, уже стоит цепь застывших подобно истуканам солдат. Лейб-гвардии кирасиры и гусары 12-го Ахтырского полка в своих коричнево-желтых доломанах, присыпанных сверху белым снежком. Ники настоял, чтобы мы взяли конвой. В Манчжурии шалят хунхузы, толпами приходящие с территории Китая. Войск для охраны дорог в связи с началом войны остро не хватает. Протяжно гугугнул паровоз, лязгнули сцепки вагонов. Вот и все - пора отправляться.

На перрон вышел немного растрепанный Мишкин. Фуражка на голове сидела набекрень, на шее, как кровавый укус вампира, красовался полустертый кровавый отпечаток дамских губ. Хорош герой, наверное, не скучно провел эту ночь перед «поездкой на войну». Следом за ним, взмыленный, как боевой конь денщик, тащил два огромных чемодана. В каждом из которых, вполне могла скрываться та самая дама, что и поставила Мишкину отметку на шею. А кто его, донжуана, знает, он и на такое способен.

Следом за Мишкиным и его денщиком по перрону шествовали три сестры милосердия в своих строгих платьях, тулупчиках и белых косынках с алым крестом на головах. Лишь присмотревшись внимательнее, я узнал в первой из них Ольгу. Две других, значит, компаньонка и горничная. Взгляды немногочисленных зевак просто скользят по ней, не задевая. Ну, кто обратит внимания на сестру милосердия. Уже на второй день войны, как мне рассказывали, на улицах Санкт-Петербурга их появилось великое множество. Некоторые собирали пожертвования на вспомоществование раненым и больным, другие просто спешили куда-то по своим делам, стайками и поодиночке.

И только после того, как поручик ахтырского гусарского полка, стоящий у входа на перрон, отдал честь простой сестре милосердия, вполне определенные мысли могли появиться лишь у очень внимательного наблюдателя. Но, будем надеяться, что таковых здесь нет. Проходя мимо меня, Ольга приветливо кивнула, ее же товарки прошли мимо потупив взоры. Кстати обе довольно миленькие. А у Ольги, оказывается, губа не дура. Мишкин, между прочим, прошел мимо меня, старясь дышать в другую сторону. Ну, и так понятно - несет от него таким амбре, что спать он будет до вечера. Бездельник.

А в моем кармане копии последних шифротелеграмм Наместника Алексеева и посланника Павлова из Сеула, которые Ники прислал мне ночью с нарочным. То, что в них изложено, на первый взгляд звучит, как бред сумасшедшего, но зато прекрасно объясняет все остальные сообщения. Там в Чемульпо, под Порт-Артуром происходит что-то чудовищно невероятное, возможно первый случай прямого божественного вмешательства за последние две тысячи лет после Пришествия Спасителя. Поэтому, наш литерный поезд ждет еще одного пассажира. Отец Иоанн Кронштадский, Ники лично упросил его поехать посмотреть на этих людей, определить - отмечены ли они печатью антихриста, или наоборот божественным благословением. Возможно, эта поездка станет для него последней, а возможно и придаст новые силы. Откуда нам знать промысел Божий. А вот и он, идет придерживаемый под руку с одной стороны мальчишкой-послушником, а с другой стороны Карлом Ивановичем. У послушника в свободной руке маленький чемоданчик, и все. Склоняю голову перед уважаемым всей императорской семьей и всем русским народом священником, и получаю в ответ пастырское благословение. Карл Иванович помогает отцу Иоанну подняться в вагон, и подходит ко мне. - Без трех минут, Ваше Императорское высочество, - говорит он, посмотрев на часы. - Время.

Я смотрю на свои часы, киваю. - Да, время, Карл Иванович, пора, - и мы без особой поспешности, но быстро поднимаемся в вагон. Позади нас звучит команда поручика ахтырцев - «По вагонам!», - он сейчас командует и за себя и за пребывающего в нирване лейб-кирасирского поручика Романова, которого как раз сейчас денщик, наверняка, укладывает спать, как дитя малое. Слышен топот ног, звякание палашей, все. Охрана занимает один вагон впереди поезда, там лейб-кирасиры, и один вагон в хвосте - там ахтырские гусары. Стою у застекленной двери, держась за ручку. Стих шум голосов, лязгнули буфера, еще один гудок, тронулись! Перрон начал плавно уплывать назад, сначала медленно, потом все быстрее и быстрее. Вот колеса застучали на стрелках и все, сонный Санкт-Петербург, столица Великой Империи, проваливается в ночную снежную тьму. Это только на часах утро, а в природе самая настоящая ночь. Это вам не Москва, господа, и не Киев. Тут всего один шаг до полярного круга. Но зато летом - круглосуточный день, хоть вообще не спи. А сейчас редкие огни скрываются в метельной круговерти, и кажется одна бесконечная снежная пустыня кругом, и наш поезд мчится из ниоткуда в никуда. Смахиваю с шинели, начинающий таять снег, и из прохладного тамбура прохожу в жарко натопленный вагон. В моем купе на столе стоит стакан с крепко заваренным горячим чаем. Есть, чем согреться с мороза перед важным разговором.

Прихлебывая чай, снова вчитываюсь в телеграмму посланника Павлова. Адресована она его непосредственному начальнику, министру иностранных дел графу Ламздорфу Владимиру Николаевичу. Но тот ее вряд ли получил. В связи с особой важностью дела, Ники приказал всю корреспонденцию и казенную и частную, поступающую из Порт-Артура и окрестностей, доставлять лично ему. А уж он сам будет тем цензором, который решает, кто и что должен знать. А ведь такое донесение милейшему Владимиру Николаевичу в руки передавать нельзя, его от таких новостей и кондратий может хватить. Нет, хватит пить чай, надо пойти и побеседовать на эту тему с отцом Иоанном, уж больно все это странно.

Попросив Карла Ивановича оставаться и ждать меня, я собрал все телеграммы из Порт-Артура и Сеула и быстрым шагом направился к отцу Иоанну. Пастырь, когда я вошел в его купе, посмотрел на меня неожиданно живым и юным взором. Увидав в руках моих папку с бумагами, он тотчас отослал вон послушника со словами, - молод ты еще, вьюнош, и любопытен, а дело сие государево, и не твоего ума. Иди, побудь у себя, почитай Псалтирь. Если что надо, я крикну. - Потом вздел на нос очки в простой железной оправе, и посмотрел на меня поверх них. - Сын мой, Государь уже говорил со мной об этом деле. Был зван к нему и беседовали мы сильно за полночь. Телеграммы эти он тоже мне показывал. Тайна сия меня и самого любопытством зажгла, хоть и не хорошо это. Если что новое пришло - давай. А так, пока не могу тебе сказать ни да, ни нет. Не бесовское оно пока, и не божественное. А тайна сие великая есть. На людей тех глянуть надо, понять, что у них на уме, какие желания их влекут, и что их страшит.

Я достал из папки последнюю телеграмму, - Отче, вот послание от камергера Павлова из Сеула, получено оно уже после вашей беседы с Государем. Тут много интересных подробностей…

- Ну-ку, ну-ка, сын мой, - отец Иоанн взял у меня телеграмму, и стал читать. Пусть вас не вводит в заблуждение слово «телеграмма». Это было длинное многословное послание, после расшифровки перепечатанное на пишущей машинке на нескольких листах серой бумаги. Посланник довольно многословно описывал все, что происходило в Сеуле в дни предшествовавшие началу войны, сетуя на то, что ни одна из его тогдашних телеграмм не ушла в Санкт-Петербург. Потом так же детально был описан день 27 января с самого утра и до наступления темноты. Эти два первых листа отец Иоанн лишь пробежал глазами, при этом изредка хмыкая. Хотя все, что там было написано, показывало всю беспомощность нашего МИДа, и неспособность его чиновников на местах защитить интересы Российской империи.

Но отца Иоанна интересовало не это, тут уж скорее Ники надо было взять на заметку, что с такими помощниками, как Ламздорф, далеко не уедешь. Что-то надо менять в в заведении на Певческом мосту, и побыстрее. Тем временем отец Иоанн отложил в сторону второй лист послания Павлова, и взялся за третий, где тот описывал свою встречу с гостями из будущего. Взгляд его стал цепким и внимательным. Оставшиеся пять листов отец Иоанн читал медленно, внимательно вчитываясь в каждое слово, время от времени оглаживая бороду. Закончив чтение, и отложив последний лист, он вернул мне послание Павлова, снял очки и посмотрел на меня пронзительным взглядом своих голубых глаз. Душу мою будто просветило насквозь.

- Сын мой, когда я читал сие послание, было мне видение, что ждет нас нечто ужасное, возможно, даже царство Антихриста. Картины Апокалипсиса развертывались перед моими глазами. Но не этих людей должны мы бояться, они как раз и посланы, чтобы отвратить нас от того ужаса. А если мы их отвергнем, то будем прокляты, аки иудеи, отвергшие Христа. Иди, сын мой, иди, мне помолиться надо, хорошо помолиться.

- Отче, - взмолился я, - так Иисус Христос - Сын Божий был, а это…

- Воины, - закончил за меня мысль отец Иоанн, - Не нужны более пророки, все что надо, было сказано Христом. Но мир опять погряз во лжи, коварстве и безверии, им правит ссудный процент грех из грехов. - постепенно отец Иоанн впадал в свою обычную молитвенную экзальтацию, - И сказал Христос, Не мир принес я вам, но меч, у кого нет меча, пусть продаст плащ свой. Грядет страшный век, век меча и пожаров. А затем, либо царство Божие, либо царство Антихриста - третьего не дано. Потому и присланы нам воины, а не пророки, ибо трудов много, и конца им не видно ни края. То, что мы видим, лишь начало большой битвы, приготовь свое тело и укрепи дух, сын божий Александр, тебе предстоит узнать много ужасных вещей… - он благословил меня и махнул рукой, - иди, иди, иди… - уже выходя из купе, я слышал как он зовет послушника, - Власий, подь сюды, вьюнош…

Вот тебе и здрасьте, посоветовался, называется. Да, отец Иоанн умеет нагнать жути. Но что же все-таки ему привиделось, что он чуть ли не Апокалипсис взялся цитировать? Самое главное в его словах: «если отвергнем, то будем прокляты». Вообще-то дураков нет, таких союзников во время войны отвергать. С другой стороны… Отстранимся от потустороннего, оставим это отцу Иоанну. Прав он - хорошо, неправ, будем думать, что делать. Сосредоточимся на политике. Британии и САСШ нужно наше поражение в этой войне. Франции выгодно, чтобы война затянулась и Россия набрала бы побольше французских кредитов. Профранцузская и проанглийская партии при нашем Дворе могут объединиться и сильно нам нагадить. Один Витте со всей своей камарильей чего стоит. Я тоже конечно не святой, но не в ущерб же государственным интересам обогощаться? - Германия… Германия, с одной стороны, жаждет союза с нами против Англии, а с другой, через союз с злокозненной Австрией, может оказаться нам враждебной…

И еще, что касается Франции, их заявление, что франко-русский союз распространяется лишь на Европу, и не имеет действия на Тихом океане, показывает всю глубину французского лицемерия. Неужели Ники не видит, как нас предают? С французами надо рвать, хотя мой брат Николя и поклонник их французского парламентаризма, будет на меня за это в сердиться. Ну и пусть, мне не привыкать. И мой второй брат Михаил Михайлович, после своего брачного мезальянса нашедший убежище в Британии… А, ерунда!

Как хочется одним махом сразу оказаться в Порт-Артуре, и немедленно во всем разобраться. Аж зубы ноют. Но впереди еще, как минимум, десять, а то и все двенадцать суток пути. Будем проезжать Москву, надо будет послать Карла Ивановича купить на вокзале газет. Надо почитать, что успели пронюхать газетчики. Заодно, пусть отправит Ники шифрованную телеграмму о видении отца Иоанна. Пусть не у одного меня о России душа болит.

А пока пойду, сяду с Карлом Ивановичем и разложу все по полочкам безо всякой мистики. Откровения - откровениями, а война - войной. Надо попробовать понять - к чему все это ведет, и чего мы в конце можем достигнуть. Не дает покоя мысль, высказанная в послании Наместника, что если мы, воспользовавшись удачным случаем, не сможем полностью лишить Японию самостоятельности, то оставаясь к нам по природе враждебной, она постоянно будет создавать напряжение у наших границ, отвлекая силы с других направлений. Ибо без помощи Японии ни одна другая держава не сможет соперничать с Россией в той части света по причине удаленности своих территорий.

Я уже догадываюсь, кто внушил ему эту мысль, ибо раньше он так далеко не заходил в своих антияпонских настроениях. Но, надо признать что он прав. Если у нас хватит сил и решительности, то японский вопрос должен быть решен окончательно. Я усмехнулся. Не согласятся на бухарский вариант, устроим им кокандский.

11 февраля (29 января) 1904 года, 16:45, Корейский пролив, ЭМ «Адмирал Ушаков». Капитан 1-го ранга Иванов Михаил Владимирович.

Слева по борту на горизонте гористая плоска суши. Туда, в кучевые облака, опускается раскаленное докрасна солнце. А прямо по курсу перед нами самое настоящее столпотворение. Чувствую себя лисой, наносящей официальный визит в провинциальный курятник. Весь пролив заполнен спешащими к корейскому берегу пароходами, джонками и прочей мелюзгой. Японцы лихорадочно спешат переправить в Корею как можно больше войск. По правому борту густые дымы! - Похоже, что вице-адмирал Катаока держит в проливе весь свой «Смешной флот». - Наплевать! - Пусть пока поживут!

Мы идем, прижимаясь к корейскому берегу. Самое главное для нас - помешать японцам высадить десант. По тем данным, что нам передали с самолета-разведчика, войска и грузы японцы перевозят двумя маршрутами. Первый - на Мазанпо, там запланировано создания военно-морской базы. Второй - на Пусан, там должна высаживаться целая армия.

Первой нашей жертвой должны стать три парохода, компактной группой направляющиеся к Мазанпо. Командую, - Предупредительный! - В полукабельтове перед носом головного парохода встает всплеск.

Вот теперь нас точно заметили и засуетились. Но предупреждению японцы не вняли - вместо того, чтобы лечь в дрейф и спустить флаги, их ржавые галоши прибавили ходу, стремясь укрыться за мысом. - А вот это они зря. Лучше бы они послушались нашего предупреждения. Носовая башня выстрелила дважды. Вокруг головного парохода поднялись три высоких столба воды. Четвертый снаряд попал в корпус ближе к носу. Полыхнула яркая багровая вспышка, и пароход накрыло облаком антрацитово-черного дыма. Потом докатился звук взрыва. Грохнуло так, что мы все присели. Злосчастный пароход в считанные секунды исчез с поверхности моря. В бинокль было видно, как с неба в воду падают, кружась в воздухе, мелкие обломки. Два других парохода были сильно повреждены. Один из них горел. Их команды панически спускает на воду шлюпки. Если у них в трюмах был аналогичный груз, тогда мне понятна их спешка, и желание побыстрее покинуть судно. Гуманно подождав, пока шлюпки удалятся подальше, мы расстреливаем и эти два корабля. Один из них тихо тонет, а другой вдруг вспыхивает подобно бенгальскому огню, сверкая ярким кордитным пламенем.

А для нас все случившееся - наука. Если нет возможности достоверно выяснить характер груза, мы будем топить пароходы с большой дистанции. Страшно подумать, что бы стало с «Адмиралом Ушаковым», если бы этот пароход рванул к нам поближе.

Следующая группа пароходов, меньшего водоизмещения, чем предыдущие, следующая курсом на Мазанпо. Увидев нас, они разворачиваются и, отчаянно дымя трубами, удирают в сторону Цусимы. Но нам это и надо. Разогнав тех, кто шел в Мазанпо, спешим перерезать муравьиную тропинку на Пусан. - Почему муравьиную тропинку? - Да потому, что там вовсю шныряют джонки, перевозящие пехоту. Их парусами полон горизонт. Вот ими-то мы и займемся, как только приблизимся на дальность прицельной стрельбы. А оставшаяся позади и справа по борту 3-я боевая эскадра старательно задымила своими трубами. Господин Катаока пытается нас перехватить. - Отважная бойцовая черепаха ловит быстроногого степного хищника.

Что там у него? - Так, дедушка японского флота, батарейный броненосец «Фусо» британской постройки времен русско-турецкой войны. Два крайне неудачных бронепалубных крейсера «Икицусима» и «Хасидате», средний калибр которых расположен в батареях, а главный калибр - единственное 320-мм орудие в барбетной установке. За всю свою службу, а прослужили они немало, по 20 лет каждый, все три крейсера этого типа из своих бандур так ни разу не попали в цель. Своего рода рекорд бесполезности, и военно-морской курьез. Но, после того, что мы учинили в Чемульпо и под Порт-Артуром формально это сейчас самые сильные корабли японского флота. «Икицусима», кроме всего прочего, флагманский корабль вице-адмирала Катаоки.

Открываем огонь по джонкам с максимальной дистанции, когда солнце уже коснулось горизонта. Закат багровый - значит, завтра будет ветрено. Близкие взрывы разносят в щепки хрупкие суденышки. Выжившие японцы летят в ледяную воду. Захотели Кореи - платите за нее полную цену. Между прочим, вас сюда никто не звал. Последние суденышки добиваем уже у входа в порт. Пароходы, как более быстроходные, успели, или вернуться на Цусиму, или зайти в порт и приткнуться к причалам.

Топить японские корабли у причалов нам запрещено. После захвата порта туда войдут наши корабли, которые с ходу начнут выгрузку тяжелого вооружения. Ну, или почти сразу, если трофейные японские корабли надо будет всего лишь отогнать на якорную стоянку. Но вот поднимать со дна искореженный корпуса японских пароходов - то еще удовольствие. Нам нужен Пусан как торговый порт, база для ближней блокады Японии и для крейсерских операций на дальних рубежах. Кроме того, представляю, какой разлив желчи случится у господ из Британского Адмиралтейства и Лондонского Сити, после того, как там узнают, что мы взяли не только Сеул, но и Пусан. Как упадет курс японских ценных бумаг, и как подпрыгнут ставки страховок Ллойда. Бог даст, мы еще здесь попиратствуем, попьем кровушки у британских джентльменов.

Темнеет… Что-то господин Катаока не торопится с нами сближаться. Ведь видел, наверное, на какую дистанцию летят наши снаряды, как они взрываются и, наверняка, не хочет рисковать. Впереди ночь, а ночь, как известно, время миноносцев. У господина Катаоки под рукой три отряда номерных миноносцев в составе Третьей эскадры, и еще четыре в гаванях Цусимы. Как известно, это кораблики того же типа, что были в сражении при Чемульпо. Дальность ходя японской торпеды - пять кабельтовых, для того, чтобы выстрел был более-менее прицельным, надо подойти к кораблю противника на три кабельтова, и стрелять под прямым углом к цели. В противном случае взрыватель может и не сработать. Так же ночью некоторые отчаянные капитаны могут попытаться просочиться мимо нас в Корею, чтобы доставить своим войскам пополнение и боеприпасы. Но и этот номер у них не пройдет…

Тогда же, морское дно где-то между островами Цусима и островом Кюсю. Боевые пловцы сил СПН ГРУ.

Работа под водой абсолютно безмолвна, как в космосе. Нет пузырей воздуха, которые могли бы выдать боевых пловцов на поверхности - дыхательные аппараты замкнутого типа. Хотя в космосе людей между собой связывает радио, под водой вы можете общаться лишь на языке жестов. Глубина чуть больше ста метров, это почти предел, даже для современного легководолазного снаряжения. Тут всегда царят тьма и холод, тепло и радость жизни выше, у самой поверхности.

Но именно здесь проложен единственный телеграфный кабель, который пока еще связывает Цусиму и японский десант в Корее с родными островами. Именно здесь его и надо рвать. Чуткая разведывательно-поисковая аппаратура «Северодвинска» легко обнаружила кабель. Да и что его искать, он не заэкранирован, и не защищен от прослушивания. А уж в низкочастотном электромагнитном диапазоне он вопит, как дисковая пила. «Северодвинск» завис в десятке метров от дна. Вскоре вышедшие через торпедные аппараты наружу боевые пловцы нашли свою цель. Вот эта черная кишка, толщиной в человеческую руку, обтянутая каучуковой изоляцией, чуть извивающаяся на каменистом дне, и есть их цель. Привычно - бойцы десятки раз проделывали это на учениях - на кабель закрепили небольшую коробочку с зарядом. Раздавлена ампула с азотной кислотой, пошел обратный отсчет тем тридцати минутам, которые нужны, чтобы кислота разъела оболочку из пленки, и добралась до капсюля. Потом счет пойдет на миллисекунды - воспламенитель - детонатор - основной заряд… Бойцы цепляются к буксировщику, и удаляются в сторону субмарины, которая ожидает развязки чуть в стороне, на безопасном расстоянии. Несильный взрыв, кумулятивная струя перебивает кабель, и разбрасывает в стороны камни. Проверка проделанной работы, и большой и указательный пальцы, сложенные кольцом и подняты вверх - Порядок, первая часть задания выполнена. Цусима лишена телеграфной связи с Японией. Можно приступать ко второй части задания - рвать тот кусок кабеля, который связывает Цусиму с Кореей.

11 февраля (29 января) 1904 года, 23:05, Восточно-китайское море. 250 миль северо-восточнее Шанхая, грузопассажирский пароход Доброфлота «Екатеринослав» Капитан Кузьменко Николай Михайлович.

Ох-хо-хо, сходили называется за хлебушком. Из Одессы декабря, десятого числа вышли - мир был еще. Суэц прошли - мир. Коломбо, Сингапур, в Гонконге двадцать пятого углем бункеровались - тоже мир. А двадцать седьмого утром, уже напротив Формозы, подходит к нам этот японец, «Дайчу-Мару» который, и заявляет, что поскольку теперь Россия с Японией находятся в состоянии войны, то мы его пленники. Вот и идем под конвоем в Нагасаки. А ведь у нас на борту не только рельсы, паровозы и прочие железки, но и пассажиры. В том числе и бабы с детишками. Это семьи мастеровых и инженеров, работающих по контрактам в Дальнем и Порт-Артуре. Эх, доля наша нелегкая, и понесло нас в такую даль. Ходили бы как всегда по линии Одесса-Марсель и горя бы не знали.

А ночь, хоть глаз выколи, облака низкие, звезд не видно. Хорошо ветер не сильный и волна не очень качает, но все равно глаз да глаз нужен. Эта самая «Дайчу Мару» прямо перед нами огнями маячит, стою рядом с рулевым, не дай то бог зевнуть, и поцеловать японца в корму - делов-то будет… С другой стороны, рулевой - японский матрос, макака косорылая с винтовкой, «арисака» называется. Так этот самый матрос родом из Нагасак. Там наши корабли часто стояли, так что по-русски он мало-мало лепечет. Потому его офицер на мостик и поставил, смотреть - чтобы мы впотьмах не потерялись. А добыча мы знатная, пять тысяч тонн водоизмещения, в трюмах не тряпье какое, а рельсы с паровозами. Груз, конечно, не военный, но япошки такие бедные, что им все сгодится. Вон, гляди, жрут один рис, и даже, кажется, без соли. Только и остается стоять, и тупо смотреть на навигационные огни японца. Два часа назад где-то высоко в небе над нами раздался странный звук. Будто на огромной высоте, куда-то по своим делам летел большой майский жук. А вчера вечером, ближе к закату, в разрывах облаков в небе была видна странная белая полоса - будто кто-то провел по лазурному небосводу кистью с белилами.

Вспышка взрыва в ночном мраке полыхнула прямо в глаза. Я даже зажмурился. Почти сразу же в уши ударил страшный грохот, заставивший меня присесть. Мне показалось, что я оглох и ослеп.

Тогда же и там же, СКР «Ярослав Мудрый». Капитан 2-го ранга Юлин Виктор Петрович.

Мы четко видели этот японский вспомогательный крейсер. Следом за ним на север шел приз, русский двухтрубный пароход, примерно на пять-шесть тысяч тонн водоизмещением. Два часа назад эту пару засек воздушный разведчик, и подтвердил, что речь действительно идет о японском вспомогательном крейсере, и захваченном им торговом судне Доброфлота. С «Москвы» нам поступил по ларионовски краткий приказ, - «добровольца» - освободить, японский крейсер - потопить. Жертв среди штатских избегать, с японской призовой партией не церемониться. В случае активного сопротивления - всех в расход. Все, точка.

Ну, если есть на то добро, тогда все просто и ясно. Начинаем командовать. Отдал командиру БЧ-1 приказ рассчитать курс на перехват, и курс для «Манчжура» в точку ожидания, чтобы мы, имея в кильватере купца, смогли с ним соединиться без потери времени. А сам вызвал к себе на ГКП командира прикомандированного к нам взвода морской пехоты, старшего лейтенанта Красильникова.

Начал я вполне официально. - Товарищ старший лейтенант, командование поставило перед вами задачу - освободить русский транспортный пароход, захваченный японским вспомогательным крейсером. - Тут я перешел на тон, который принят сейчас в Русском Императорском флоте. - Олег Сергеевич, пустить на дно японский крейсер - это моя забота. А вот освобождать русский пароход придется вам. Учтите, что по некоторым признакам в штабе соединения сделали вывод, что русский пароход может оказаться даже грузопассажирским, так что ваша ответственность возрастает многократно. - Справитесь?

Здоровенный детина в полевом камуфляже посмотрел на меня, и иронично ухмыльнулся. - Товарищ капитан 2-го ранга, дорогой Виктор Петрович, при использовании вертолета - справимся безусловно. Если действовать только катерами, то будет посложнее. Вы же помните, что нас последнее время только на это и натаскивали - заложников освобождать. Всего-то и разницы, что пираты теперь не чернокожие, а узкоглазые. Да еще не без штанов бегают, а носят какую-никакую форму. Снимочек объекта, если можно и, скажите, пожалуйста, сколько у нас на все про все времени?

Я кивнул. - Вертолет в полном вашем распоряжении. Лейтенанту Митькову уже соответствующие распоряжения. Снимочка вам предоставить не могу - расстояние великовато для факс-связи с «Москвой». А времени у вас примерно два часа, но с мичманским зазором, посему вы должны быть готовы к старту через полтора часа. Тогда и снова встретимся здесь для окончательной разработки плана операции.

И вот теперь, спустя два часа, боевой механизм запущен Вертолет с отделением морских пехотинцев и командиром взвода на борту поднялся в воздух, и находится в зоне ожидания. Десантный катер с еще двумя отделениями в полной тьме пристроился в кильватер пароходу. Ночь - наш друг и союзник. Именно она укрывает нас от нескромных взглядов своим черным покрывалом. Противник же, напротив, ярко освещен и демонстрирует полную беспечность.

Значит, пора. Мы подкрались к японцу уже на двадцать кабельтовых. Для нас - это пистолетный выстрел.

Все, даю команду - Огонь! Ночной мрак расступается, вспоротый яркими вспышками артиллерийских выстрелов. Огненными кометами летят по небу реактивные бомбы, выпущенные из РБУ-6000. Пятнадцать снарядов из АК-100 и пять реактивных бомб. Может быть, это слишком жирно, но рядом гражданский пароход, и нельзя дать японцу возможность огрызнуться. Добавки не потребовалось, объятый пламенем японский вспомогательный крейсер, накренился, и стал быстро погружался в воду. Ночная засада удалась идеально. Теперь очередь морской пехоты показать - на что они способны.

Тогда же и там же, грузопассажирский пароход Доброфлота «Екатеринослав». Капитан Кузьменко Николай Михайлович.

Через минуту, когда в глазах прекратили плясать фиолетовые звездочки, я увидел, что несчастная «Дайчу-Мару», пылая, как свеча и, освещая все вокруг, с большим креном на левый борт погружается в воду. Чтобы избежать столкновения с ней наш рулевой, Иван Федоров, резко вывернул штурвал влево. От заложенной резкой циркуляции мы все чуть не попадали на пол. Мы-то с Иваном на ногах устояли, привычные уже - я ухватился за машинный телеграф, а он - за штурвал. А вот японскому матросику не повезло, он кубарем полетел в угол ходовой рубки, да, кажется, так там и остался. Только Иван выправил курс, обходя тонущий японский корабль, как секунду спустя нас накрыло воем, свистом и грохотом. За остеклением рубки бушевал настоящий ураган, подобный маленькому тропическому тайфуну. Все вокруг залил неземной бело-голубой свет. Откуда-то сверху упал конец, и по нему на нашу палубу один за другим начали соскальзывать люди в странных круглых шлемах, одетые в зеленые пятнистые куртки, и с короткими карабинами в руках. Оглушительно грохнул выстрел. Это японец, полусидя в углу, из своей «Арисаки» попытался застрелить Ивана, ранив его в плечо. Японец передернув затвор, и теперь наводил свою винтовку на меня.

- Ну, все, только и успел подумать я, как в рубку ворвался один из тех, кто упал на пароход с неба. «Пятнистый» напоминал своим размалеванным черными полосами лицом, свирепого дикаря. Он выстрелил почти не целясь из большого автоматического пистолета в японца. Пуля попала тому прямо в голову. Незнакомец двигался стремительно, как дикая кошка. Даже не взглянув на труп, «пятнистый» подскочил к машинному телеграфу и, оттолкнув меня в сторону, перекинул рукоятку в положение «полный назад». От резкого толчка мы все опять чуть не попадали с ног. Снаружи на палубе застучали выстрелы: резкие, как щелчки кнута «арисак», и сдвоенные приглушенные хлопки механических карабинов. «Пятнистый» повернулся ко мне, на его хлястиках-погонах блеснули три маленькие звездочки. Улыбнувшись во все свои тридцать шесть зубов, он представился - Старший лейтенант Красильников, морская пехота Балтфлота. Не боись, дед, все будет в шоколаде! - И не таких, блин, обламывали! - Выждав какое-то время, он резким движением поставил рукоятку машинного телеграфа в положение «Стоп».

Наш «Екатеринослав» послушно лег в дрейф. Еще немного, и выстрелы прекратились. Наступила тишина. Старший лейтенант, или, как мне привычней, поручик, наклонил голову, будто прислушиваясь к чему-то внутри себя, а потом кивнул. - Все, дед, писец котятам, околели от счастья. - Потом взгляд его упал на зажимающего окровавленный рукав Ивана. - Бондарчук, бисов сын, там наших никого не зацепило? - Если нет, тогда бросай все и дуй в рубку, тут макака нашего матроса подстрелила.

К счастью оказалось, что пуля прошла насквозь, не зацепив ни кости, ни крупных сосудов. Пока санитар бинтовал Ивану руку, я вышел на палубу. Выдраенные вечером моими матросами доски палубы были залиты кровью. Повсюду валялись трупы японцев. Вот лежит их офицер, успевший обнажить свой фамильный меч. Лежит навзничь, широко раскинув ноги. А во лбу и чуть пониже левого глаза у него дыры, и затылка, считай что нет. Тут же в самых разнообразных позах лежат его подчиненные. Ан нет, вон и двое живых уткнулись мордами в палубу, сложив на затылке скованные наручниками руки. Тут же двое «пятнистых» обсуждают - отправить ли этих убогих за борт вместе с остальными, или все-таки взять в плен.

Обойдя судно, я убедился, что все произошло так стремительно, что кроме Ивана из пассажиров и команды никто не пострадал. А немного позже показался и наш спаситель, крейсер 2-го ранга «Ярослав Мудрый». Его хищный, стремительный силуэт резал воду по левому борту от нас. И теперь «Екатеринослав», подчиняясь распоряжению капитана 2-го ранга Юлина, следует в направлении Корейского пролива. Нам было сказано, что опасно отпускать нас без эскорта в самостоятельное плавание к Дальнему. В Желтом море еще могут находиться недобитые японские корабли. Невооруженному пароходу и малого миноносца за глаза хватит. Шли мы за японским крейсером, теперь идем за русским. Два часа спустя к нам присоединилась канонерская лодка «Манчжур». Вот тогда-то мы и почувствовали себя в полной безопасности. Крейсер спереди, канонерка сзади, и морская пехота на палубе. Охраняют нас, словно яхту самого государя-императора.

12 февраля (30 января) 1904 года, 08:05, Желтое море. 75 миль западнее Чемульпо, крейсер РИФ 2-го ранга «Новик» капитан 2-го ранга фон Эссен Николай Оттович.

На траверзе Чемульпо нас уже ждали. Это были знакомый нам по делу у порт-Артура крейсер «Москва», несколько крупных транспортов и вооруженных пароходов, а также огромнейший корабль непонятного назначения, больше похожий на плавучий ипподром, плоский, как стол и с задранным вверх носом. Корабли казались вымершими, потому что на их палубах было видно мало народу, а из труб не шел дым. Но мы уже видели в деле, насколько стремительными и грозными они могут быть, несмотря на свое внешне мирный вид. Рядом со мной на мостике стояли другие офицеры «Новика». Кроме мичмана Штера Андрея Петровича, находящегося на вахте, и инжинер-механиков, стоящих у машин, почти все офицеры «Новика» были здесь. Ну как же не взглянуть на «Таинственную эскадру», как ее окрестили у нас в Порт-Артуре! Сколько споров было после того памятного боя, сколько копий сломали господа офицеры за ресторанными столиками, и в кают-компаниях под водочку с грибочками, о том, откуда взялась сия эскадра.

Как сказал классик - Сколько людей, столько и мнений - слухи об этом ходят самые невероятные. Одни, подражая французскому писателю Жюль Верну, заявляют, что сия эскадра была втайне от умников под Шпицем построена в Североамериканских Соединенных Штатах, и потому получилась такой совершенной и удачной. Про бездымный ход наш младший инженер-механик Жданов достоверно разузнал, правда неизвестно откуда, что ходят эти корабли на жидком топливе, а оно, в отличие от нашего уголька сгорает полностью и без остатка, не давая копоти. Интересно, как они бункеруются, неужто, нефть бочками черпают? Это очень любопытно, ведь у нас каждая бункеровка углем превращается в филиал светопреставления. В кармане реглана у меня запищало. Нет, я не приобрел привычки носить с собой ручных мышей, просто еще вчера в Порт-Артуре, утром, перед выходом в поход, командирам всех трех крейсеров флаг-офицер Наместника капитан 1-го ранга Эбергард раздал маленькие эбонитовые коробочки, заявив, что это новейшие и секретные радиотелефоны. Я, конечно же сразу догадался - откуда все это взялось, но держал свои догадки при себе. Хотя, управление отрядом, гм, поднялось на новый уровень. Так вот и сейчас, на связи был капитан 1-го ранга Грамматчиков, командир «Аскольда» и командующий нашего маленького отряда крейсеров. Достаю этот радиотелефон и говорю: «Алло»!

Это действительно был Константин Алексеевич Грамматчиков. - Николай Оттович, ложимся в дрейф до полудня, пусть инженеры-механики как следует проверят свои машины, дальше, до самой Цусимы мы побежим на ИХ экономической скорости - восемнадцать узлов.

Услышав это, мои офицеры загалдели. Видано ли это - пройти триста миль с такой скоростью… Но, оказывается, Константин Алексеевич не отключал свой радиотелефон и все слышал.

- Господа офицера, никаких возражений, - сообщил он нам, - сейчас пролив блокирует один «Адмирал Ушаков». Вы все видели его в деле и понимаете, что в маневренном бою, на просторе - это страшный противник. Но даже он не может объять необъятное, и полностью перекрыть японцам все пути в Корею. Сейчас мы нужны именно там. Должен сказать, что через пару часов туда подойдет крейсер 2-го ранга «Ярослав Мудрый» и вызволенная им из Шанхая канонерка «Манчжур». Возможно, тогда станет полегче. Но все равно, чем скорее мы туда придем, тем лучше. Так что попрошу не охать, а исполнять приказ.

Тем временем «Североморск» и «Новочеркасск» вышли из нашего ордера и взяли курс на группу транспортов снабжения, что ожидала их ближе к берегу. Крейсер «Москва» и еще два больших десантных транспорта, систершипы «Новочеркасска», лежали в дрейфе в составе походной колонны мористее нас. Ясно виден был разрыв в ордере, оставленный для того, чтобы «Североморск» мог занять свое место в строю. Как только два наших недавних спутника подошли к транспортам снабжения, мои офицеры немедленно схватились за бинокли. Всем было понятно, что первым делом будет бункеровка топливом. Еще никто не видел, как это делает корабль с нефтяным отоплением, тем более в море, а не у причала. На Черном море есть ЭБР «Ростислав» с нефтяным отоплением котлов, но он абсолютно беспомощен вдали от своей базы, поскольку повсюду есть угольные станции, но нет нефтяных. А загадка оказалось простой - для снабжения кораблей жидким топливом нужны танкеры… Все бинокли господ офицеров, а также глаза свободных от вахты матросов были направлены на «Североморск» и «Новочеркасск», которые готовились пришвартоваться к массивному пузатому транспорту, по всей видимости, танкеру. В бинокль было хорошо видно, как после швартовки с танкера на боевые корабли были поданы толстые гофрированные шланги, на чем все и закончилось. Я представил себе, как в опустевшие топливные танки хлынул поток тяжелой маслянистой жидкости … Видно не у одного меня разыгралась фантазия. Снизу, как крик души донесся полустон-полувздох матроса 1-й статьи Бычкова, отъявленного хулигана на берегу, и отчаянного храбреца в деле. - Везет же людям, Вась! - вероятно, он обратился он к своему напарнику в расчете, и подельнику во всех похождениях матросу 2-й статьи Ваське Синицину, - шланг сунул, нацедил сколько надо, горловину протер и ходи гоголем весь в белом. А у нас… Уголь грузить, хуже этого ничего нету…

- Эй, страдальцы, - перегнулся через ограждения мостика наш старший офицер Иванов, - а ну, по местам, и чтоб я вас не слышал…

- Зачем вы так, Федор Николаевич, - прокашлявшись сказал наш корабельный доктор Лисицин, - глас народа - глас божий. Разве вы не замечали, что погрузка угля есть ахиллесова пята всех современных паровых кораблей. Во-первых - долго, во-вторых - полнейшая грязь и антисанитария, в-третьих, повышенный износ обмундирования, да и самих нижних чинов… Не было случая, чтоб погрузка угля обходилась без травм, хоть палец себе кто-то, да отдавит. А то еще и за борт с мешком кто сверзится. Лечи их потом…

- Погрузки разгрузки, уважаемый Николай Васильевич, это все ерунда, - вмешался в разговор старший артиллерийский офицер, лейтенант Зеленой, - вы видели, как они у Артура незаметно подкрались сзади к японцам. Котлы на нефти почти не дымят. Каким бы хорошим не был уголь, дым от него будет всегда, и разглядеть эти дымы можно с вдвое, втрое большей дистанции, чем сам корабль. Нет дымов, и корабля как бы тоже нет, шапка невидимка, господа. Нет, был бы наш «Новик» на нефтяном ходу…

- Тогда, Александр Ильич, всех кочегаров можно было бы списать на берег, - неожиданно вставил свое веское слово лейтенант Иванов, - ибо нефть не требуется кидать лопатами в топку. Но все пока из области фантазии, ибо для переделки котлов на нефтяное отопление требуются возможности хорошей верфи и год работы. Чего только стоит замена угольных ям нефтяными танками. По сравнению с этим, установка насосов и форсунок - сущая мелочь. И не забывайте, что угольная яма защищает котлы и машины от вражеских снарядов, нефтяной же танк, наоборот, несет угрозу кораблю в случае попадания в него снарядов из-за повышенной горючести нефти.

И хватит разговоров, господа, лучше использовать имеющееся у нас время с пользой, и каждому из вас проверить свое заведование. Не исключено, что в конце похода нас будет ждать бой. Японцы побиты, но не уничтожены, так что, лучше всего каждому из вас, а не только механическим, проверить свое заведование и устранить все изъяны.

12 февраля (30 января) 1904 года, 9:15, Корейский пролив, ЭМ «Адмирал Ушаков». Капитан 1-го ранга Иванов Михаил Владимирович.

Ночь прошла как нельзя лучше. Примерно в полночь к нам начали подкрадываться японские миноносцы. Эти несчастные думали, что их не видно и не слышно. Подпустив ближайших, примерно на десять кабельтовых, то есть, на расстояние, вдвое превышающее дальность хода их торпед, мы расстреляли ближних из АК-630, а дальних без особого труда накрыли артиллерией. Истребить удалось не менее дюжины юрких корабликов, которые в ночное время могли бы представлять реальную угрозу для современных им русских кораблей. До самого утра вице-адмирал Катаока больше ничего не предпринимал, но зато пустил веером через пролив джонки с солдатами. Или ему совершенно не жалко свою пехоту, или он надеется, что снаряды у нас кончатся раньше, чем у него эти жалкие утлые суденышки. Конечно, еще есть АК-630 и РБУ-1000, но, чтобы использовать их, необходимо подойти к противнику на пистолетные дистанции, что увеличивает расход топлива и износ машин. Кроме того, использовать против джонок РГБ-10 - это перебор. Их всего у нас 48 штук. Нет, мы пошли другим путем. Зигзагом мы приблизились к выходу из порта Кобе-Такесики, и устроили там настоящую бойню, используя два быстроходных катера морских пехотинцев с установленными в них пулеметами «Корд». Еще один пулемет установили на левом крыле мостика, и только особо крупные скопления мелкой посуды навлекали на себя артиллерийский снаряд или минимальную очередь в двести патронов из АК-630-го. Против японских джонок и «Корд» - морская вундервафля.

Потом, спеша на помощь своей избиваемой пехоте, из горла бухты Кобе-Такесики показался дедушка японского флота, батарейный броненосец «Фусо». Зря старичок так торопился, на него немедленно обрушился град фугасных снарядов. Всего через пять минут обстрела не самой высокой интенсивности, ветеран японского флота пошел на дно, пылая от носа до кормы. Это случилось около четырех часов ночи. Больше никто нас до самого рассвета не беспокоил.

Когда совсем рассвело, мы увидели качающиеся вокруг на волнах мелкие деревянные обломки и мусор. На западе, показались дымки. Нет, это не обещанный нам отряд крейсеров Порт-Артурской эскадры Грамматчикова. Это должна быть канонерка «Манчжур», и вызволивший ее из Шанхайского плена СКР «Ярослав Мудрый». То есть «Ярослав», конечно, сам не дымит, зато «Манчжур», и еще один освобожденный из плена - пароход Доброфлота «Екатеринослав», делают это за него. Таким ходом они будут идти до нас еще часа три. Одно плохо, вчера вечером и ночью мы расстреляли почти половину боекомплекта. Если дело пойдет так и дальше, то надо что-то придумывать… «Манчжур» в таких условиях, это как раз то, что доктор прописал. Капитана 2-го ранга Кроуна можно будет попросить подежурить у входа в гавань Пусана. Береговых батарей по данным авиаразведки там нет, только 75-мм германские полевые пушки. А у них против, хоть устаревших, но крупнокалиберных орудий канонерки нет никаких шансов. Мы же с капитаном 2-го ранга Юлиным перекроем Корейский пролив, и будем дожидаться подхода основных сил.

Тогда же. Канонерская лодка Российского Императорского флота «Манчжур». Капитан 2-го ранга Кроун Николай Александрович.

Стоя на мостике «Манчжура» капитан 2-го ранга Кроун размышлял о превратностях судьбы, и о быстротечности событий, сменяющих друг друга, как в калейдоскопе. Где-то далеко позади осталась неспешная довоенная жизнь, когда для того, чтобы один раз выйти в море, неделю обменивались телеграммами. Теперь же всех будто подхватило и понесло буйное течение, только успевай поворачиваться. Вот и сейчас, вместо Артура они идут в Корейский пролив, чтобы нанести смертельный удар начавшейся десантной операции японцев. Но что, какие силы, заставили так действовать обычно сверхосторожного Наместника в стиле великих адмиралов прошлого: Ушакова, Спиридова и Нахимова. Не ждать врага, а находить его самому, и громить, где бы он ни был. И откуда, черт возьми, взялись такие прекрасные корабли, как «Ярослав Мудрый», с легкостью решающие самые, казалось бы, невозможные задачи. Как, например, этой ночью, с «Екатеринославом», что пыхтит двумя своими трубами прямо перед «Манчжуром». Пойти и найти темной ночью не иголку в стоге сена, а корабль в море. А потом с легкостью отбить его у неприятеля. Вон они, ночные герои, прогуливаются с карабинами в руках по палубе парохода в своих пятнистых куртках. Искусство абордажа за ненадобностью утеряно в последние годы, но эти сумели подняться на палубу парохода и уничтожить японскую призовую команду не причинив вреда ни пассажирам ни команде. Шальной пулей был ранен только один матрос. Об этом флажным семафором команде «Манчжура» поведал капитан «Екатеринослава» г-н. Кузьменко. Что же стало с японским вспомогательным крейсером, капитан 2-го ранга Кроун прекрасно себе представил. Одна очередь из их скорострельной пушки, и бывший коммерческий пароход превратился в груду искромсанного железа. Сутки назад точно также «Ярослав Мудрый» прямо на их глазах расправился с двумя японскими крейсерами. И как в тот раз спасать на месте гибели японского крейсера было некого.

А тут еще новое известие, поступившее с «Ярослава Мудрого», Николай Александрович машинально провел рукой по карману шинели, в котором лежала маленькая черная коробочка. Еще вчера из Артура в направлении Корейского пролива вышли крейсера «Аскольд», «Новик» и «Боярин». Во Владивостоке, в заливе Золотой Рог рвут лед, чтобы выпустить на чистую воду «Рюрика», «Россию», «Громобоя», «Богатыря». Кроме того, есть неофициальная информация о том, что сам Наместник готовится выйти в море во главе броненосной эскадры, сопровождающей транспорты с войсками.

Кажется, императору Японии скоро придется пожалеть, что он разрешил своим адмиралам ввязаться в эту безумную авантюру - войну с Россией. В конце концов, война двенадцатого года обернулась маршем через всю Европу и взятием Парижа. Почему бы через сто лет русскому воинству не продиктовать условия мира на руинах поверженного Токио.

Скоро Корейский пролив, а там, как говорится, будем делать свое дело. Капитан 2-го ранга Кроун усмехнулся, вспомнив, как притихли вечером 28 января первоначально заносчивые японцы в Шанхае. Вскоре после того, как телеграф начал разносить по миру известие о страшном разгроме японского флота под Порт-Артуром. Да и китайские власти тоже сразу сделались вежливыми и предупредительными. Но тогда ему было уже наплевать на их вежливость, у него в кармане лежал приказ, который он обязан был выполнять. Николай Александрович старался не вспоминать, то с каким недоверием встретил он тот приказ. А потом, как он не хотел идти к Корейскому проливу, а не в Артур… Правда этот приказ был передан ему с борта «Ярослава Мудрого» оформленной по всем правилам шифротелеграммой. Сейчас же ему казалось, что пошли его Наместник не к Фузану, а прямо к черту в зубы - в Токийский залив, - пошел бы и сделал все, что приказано.

Запахнув поплотнее шинель, командир «Маньчжура» продолжал стоять на мостике вглядываясь в горизонт. И видел он там не облака и далекий берег, а ожидающие его в будущем новые чины, ордена и должности. Ибо победоносная наступательная война крайне щедра к тем, кто сумеет в ней выжить. А он сумеет, он кадровый офицер, и меньше чем в чине контр-адмирала в отставку не собирается.

Обзор зарубежной прессы:

Германская «Берлинер тагенблат»: «Победа белой расы - русские уничтожали японские броненосцы один за другим!»

Французская «Эко де Пари»: «Очередное кровавое преступление русского царизма! Палачи царя убивали японских моряков, вместо того, чтобы их спасать»

Британская «Дейли Мейл»: «Русские в очередной раз показали свое варварство! В нейтральном порту они напали на мирные суда Японии!»

Австрийская «Нойес Фремденблатт»: «Гулливер напал на лилипута! Сколько стран еще надо захватить России, чтобы удовлетворить свою кровожадность?»

САСШ «Нью-Йорк трибьюн»: «Война на Тихом океане полыхает все сильнее и сильнее! Интересы бизнеса САСШ могут быть поставлены под угрозу!»

Газеты Российской империи:

«Русские ведомости»: «Блестящая победа русского оружия! Разгром японского флота под Порт-Артуром! Гибель адмирала Того!»

«Новое время»: «Битва титанов! Японцы сражались как львы! Героизм русских моряков и бездарность русских адмиралов!»

«Биржевые ведомости»: «Пиррова победа? Каждый день войны - потеря миллионов рублей! Казна не бездонна! Надо подумать о новых займах!»

12 февраля (29 января) 1904 года, 09:15, за Москвой, поезд литера А Великий князь Александр Михайлович

Опять колеса вагона-ресторана простучали на стрелках. Позади осталась Первопрестольная с ее хмельным колокольным перезвоном, и по купечески размашистым празднованием Порт-Артурской победы. Празднование, к слову сказать, не утихало уже двое суток.

На Николаевском вокзале, пока нам цепляли новый паровоз и осматривали вагоны, Карл Иванович отправил все нужные телеграммы и накупил самых разных газет. Какая же каша должна быть в голове у тех, кто читает эдакую, с позволения сказать прессу. Тут и перепечатки из парижских, берлинских, венских, лондонских изданий. Причем, многие из них явно бульварные, рассчитанные на самую малограмотную публику. Тут и сочинения доморощенных акул пера, за плату малую готовых доказывать вам что угодно, что черное - это белое, что горячее - это холодное, и что победа - это на самом деле поражение.

От таких извращенных мыслей наших писак у меня совершенно пропал аппетит. Удивительно, но иностранные газеты были к нашему флоту куда добрее, разве что, кроме британских. Когда я читал в «Русском Слове» перепечатку статьи из лондонской «Таймс», мне казалось, что до меня долетают брызги слюны истеричного идиота. И, что самое удивительное, так называемая левая пресса по всей Европе придерживается британской точки зрения. Правые же, где как - в Вене и Париже нейтральны, в Берлине всецело стоят на стороне России. Маленькая заметочка - в Берлине некий писака выдавший против России откровенно мерзкий пасквиль, посажен кайзером Вильгельмом в тюрьму Моабит. - Без объяснения причин-с!

Отложив в сторону пухлую кипу газет, я принялся за стоящий передо мной крепкий черный кофе с булочкой. Пригороды кончились, и теперь в сером свете утра мимо окон вагона-ресторана бежали заснеженные ели и сосны. За соседним столиком Мишкин, за сутки кое-как пришедший в более менее приличное состояние, с аппетитом уплетал свой завтрак. Ему и дела не было до наших и британских писак, настроения кайзера Вильгельма, и наших отношений с Францией. - Счастливый человек. Когда я отложил газеты, он только бросил взгляд на эту пухлую пачку, и спросил с опаской, - Сандро, ну и что там пишут?

- В основном, нагло и мерзко врут, - коротко ответил я, не погрешив, между прочим, против истины. Особенно мерзкой была статья записного гуру наших атеистов и либералов, небезызвестного графа Льва Толстого. Этот старый безумец желал России поражения, а всем кто сражается ради победы, от адмиралов и генералов до самых последних нижних чинов ужасной и неотвратимой гибели. Этот выживший из ума графоман писал, - «теперь мы оказались как никогда далеко от торжества истинной свободы и справедливости, которая могла бы наступить в случае поражения кровавого царского режима», - что называется, «конец цитаты». Пока одни ликовали по поводу нашей победы, другие изливали на победителей весь свой яд. Как это мерзко!

Ольга, и ее компаньонка - дочь чиновника, умершего в нужде и бедности - Арина Родионова, завтракали за отдельным столиком. В противовес общепринятому мнению, что дуэнья при молодой женщине должна быть пожилой сварливой вдовой, наша Ольга взяла себе в напарницы сироту, принятую в Смольный институт исключительно за беспорочную службу ее отца, и по ходатайству вдовствующей императрицы Марии Федоровны. Теперь же Арина выполняла при Ольге примерно те же обязанности, что и Карл Иванович при мне. Очень скромная, умная и воспитанная девушка, но бесприданница, а значит, брачных перспектив в обозримом будущем не имеет.

Наши светские повесы будут, скорее, охотиться за страшными, как ночной кошмар, дочками генералов и миллионщиков, которые смогут обеспечить им быструю карьеру или приличное состояние, не понимая при этом, что попадают к будущему тестю почти что в рабство, становясь от него во всем зависимыми. При этом умницы и красавицы, но не имеющие большого приданого или влиятельных родственников, подобные Арине, рискуют на всю жизнь остаться старыми девами. Беда, и причем, не только нашего времени. Я начал фантазировать о том, как можно устроить жизнь бедной девушки…

Если те люди, к которым мы едем, действительно из будущего, то они наверняка должны знать, кто из юных холостых мичманов на Тихоокеанской эскадре в будущем станет знаменитым адмиралом, и женить на нем Арину. Девушка она привлекательная, а уж на небольшое приданое и обзаведение молодым мы с Ольгой скинемся. Потом будет меня всю жизнь благодарить… С другой стороны, тот офицер что выжил в той истории, может случайно погибнуть при менее трагических обстоятельствах. Ведь, кроме неумолимой статистики потерь, людям является и слепой случай, в виде шальной пули в голову при уже выигранном бое. Так, в дни моего детства пал на поле брани внук Николая Первого, мой кузен Сергей Лейхтенбергский, красавец, рубака, храбрец. Пал холостым, не оставив потомства. Видимо в свои двадцать восемь лет не нашел той дамы, которой мог бы отдать свое сердце. Или нашел, но она уже принадлежала другому…

Может, и в самом деле лучше так, чем погибнуть от вина, или от старости. Не знаю. Но Арину замуж нужно выдавать обязательно, ибо сказал Господь, - Вступайте в брак, плодитесь и размножайтесь…

Отец Иоанн, который весь вчерашний день и всю ночь провел в своем купе в размышлениях и молитвах, сегодня вышел к завтраку вместе со всеми. Благословив нас, он сел за стол, и спросил вместо кофе крепкого горячего чаю с сахаром вприкуску. Вкусы простые, а человек - ой какой не простой! Хотя не стоит показывать ему статью графа Толстого, уже который год отец Иоанн молится, чтобы Господь взял от нас этого богохульника и придал его своему высшему суду. Но, Господь со своим правосудием не спешит, а граф Толстой торопится нагадить всем честным людям, где может, и как может.

Вот и сейчас, отец Иоанн допил свой чай, встал из за стола и направился в сторону нашего стола. По дороге он вдруг остановился у дамского столика, и что шепнул на ушко Арине, отчего она вдруг зарделась и потупила взор. Подойдя к нашему столику, он подождал, пока Карл Иванович освободит ему место, и сел напротив меня. - Ну что, сын мой, Александр, что пишут в газетах? - Есть ли у вас что новое, что и мне стоило бы знать?

- Газеты в основном лгут, отче Иоанн, - меланхолически ответил, я отставляя в сторону пустую чашку, тотчас же, как по мановению волшебной палочки, подхваченную ловкими руками вышколенного официанта. На его вопрос, - еще? - Я сделал отрицательный жест, и официант растворился в пространстве, как будто его и не было.

- Особенно злобствует левая и либеральная пресса, причем, что у нас, что в Европе. В Британии очередная морская паника, пишут, что Россия коварно испытала на японцах новое мощное оружие, и теперь под угрозой весь британский флот. Германские правые газеты на все лады повторяют слова кайзера Вильгельма о торжестве белой расы над узкоглазыми азиатскими недочеловеками. Если учесть, что японцы считают недочеловеками европейцев, то получается весьма интересно.

- Сын мой, - мягко заметил отец Иоанн, - Господь сказал, что нет ни эллина, ни иудея, и что все мы дети Его, и всем он дарит свою любовь… Исходя из этого могу предположить, что Он будет крайне недоволен такими идеями и теми кто их исповедует. Держись от них подальше, раб Божий, Александр, ибо было мне видение, что кончат они крайне плохо.

Я кивнул, и позволил себе полюбопытствовать, - Отче Иоанн, а что такого вы сказали Арине?

- Ты любопытен не в меру, сын мой, - отец Иоанн улыбнулся в бороду, - но так уж и быть, скажу… Я вдруг понял, что эта скромная и честная девушка полюбит хорошего человека, выйдет за него замуж и родит сына, и все это еще до следующего Рождества. А потом будет жить со своим суженым долго и счастливо… - он вздохнул. - Вообще-то на все воля Господня, но в ее случае все будет так, как я тебе сказал…

12 февраля 1904 года, Полдень, Китайская провинция Шаньдун. Немецкое колониальное владение Циндао. Кабинет губернатора Циндао капитана цур зее Оскара фон Труппеля.

Оскар фон Труппель, капитан цур и губернатор, сидел за столом, обложившись донесениями своих агентов, сосредоточенно глядя в некую точку прямо перед собой. Он думал. Необходимо было срочно составить донесение своему прямому и непосредственному начальству в Берлин о странных и грозных событиях, произошедших за несколько последних дней.

Дело в том, что в отличие от других колониальных владений Германии, Циндао подчинялось не Управлению Колоний Империи, а командованию Кайзермарине. Тем самым подчеркивалась особая роль этого незамерзающего порта, который был главной базой Восточно-азиатской крейсерской эскадры. Поэтому-то губернатором Циндао был офицер военно-морского флота Германии, и то, что происходило в зоне ответственности эскадры, представляло для губернатора Циндао особый интерес.

Внезапное нападение Японского флота на Корабли Русской Тихоокеанской эскадры не стало для Оскара фон Труппеля неожиданностью. Цепкий и педантичный, типичный пруссак, он знал свое дело и с успехом справлялся со службой в этой весьма отдаленной от Фатерланда колонии. Он давно догадывался, что русский стационер в корейском порту Чемульпо, крейсер «Варяг», вероятно станет одной из первых жертв внезапного нападения японской эскадры. Обо всем, что происходило в Чемульпо, ему докладывал командир германского крейсера «Ганза». Он тоже был одним из стационеров, стоявших в этом корейском порту. От немецких агентов ему стало известно о готовившейся высадке японского десанта в Чемульпо, и о планах адмирала Того захватить или уничтожить русские корабли. Поэтому, за несколько дней до начала войны немецкий крейсер благоразумно покинул Чемульпо, и полным ходом отправился в Циндао.

Но вот дальнейший ход событий для Оскара фон Труппеля оказался полной неожиданностью. Невесть откуда, в самый разгар событий, на выручку «Варягу» в Чемульпо явилась еще одна эскадра русских кораблей. Вместо того, чтобы сдаться или погибнуть в неравном бою, получивший помощь крейсер наголову разбил японскую эскадру адмирала Уриу. Сведения о том, что происходило потом, были скупы и крайне отрывочны до того момента, пока в бухту Циндао не пришла корейская джонка с одним из германских агентов, который под личиной торговца колониальными товарами наблюдал за всем что происходило в Чемульпо. Если Германия отозвала свой стационер, это не значит, что она не знает, что там происходит.

Донесение агента было похоже на историю из древнего «Сказания о Нибелунгах». Во всяком случае, оно было полно эпизодов, которые иначе, как сказочными не назовешь. Уничтожив японскую эскадру контр-адмирала Уриу, русские занялись японскими войсками, захватившими еще до объявления войны и Чемульпо и Сеул. Причем, как следует из рапорта, все корабли кроме злосчастной «Чиоды» русские взорвали совершенно непонятным агенту способом… А ведь герр Мейер не мальчик и не кадет, а корветтен-капитан кайзермарине, заслуженный и храбрый офицер. И если он пишет что способ каким сначала был уничтожен «Асама», а за ним и прочие крейсера японской эскадры ему непонятен, значит, так оно и есть.

Высадка в Чемульпо с кораблей новоприбывшей эскадры русского десанта, тоже ввела герра Мейера, а за ним и самого фон Труппеля в состояние близкое к шоку. Бронированные боевые машины на гусеницах, вооруженные пушкой и пулеметами, которые вдобавок плавают и перевозят пехоту. Четыре корабля, одновременно выбросили на берег десант, который уже через десять минут вступил в бой на берегу. Подобно тому как жатка проходит по пшеничному полю, срезая колосья, три русские роты на этих ужасных машинах истребили на берегу всех азиатов до единого, а потом двинулись на Сеул. В ночном бою вырвали столицу Кореи из лап этих желтолицих варваров - японцев.

И вот результат - корейский ванн признал, что его страна подверглась нападению Японии, и официально попросил у России защиты от агрессии. Блестящая политическая комбинация - в Уайтхолле теперь пальцы до локтей обгрызут, придумывая, как теперь вылезти из того дерьма, в которое они так неосторожно вляпались. С одной стороны, Япония воюет с двумя странами, и Британия должна вступить в войну на ее стороне, с другой стороны, именно Япония напала на обе этих страны - Россию и Корею и, следовательно, британский флот должен оставаться в своих базах. Оскар фон Труппель усмехнулся - дебаты в британском парламенте затянутся не на один месяц.

А на следующий, после событий в Чемульпо день, грозные вести пришли уже из Порт-Артура. В результате короткого, но весьма ожесточенного сражения, основные силы японского флота были полностью уничтожены. По поступившим оттуда сведениям в разыгравшемся у русской военно-морской базы сражении, сам командующий японским флотом вице-адмирал Того, то ли погиб, то ли тяжело ранен, и попал в плен в бессознательном состоянии. По крайней мере его флагманский броненосец «Микасу» русские взяли на абордаж.

От всего произошедшего у капитана цур зее фон Труппеля голова шла кругом. Надо было отчитываться перед адмиралом Тирпицем и самим кайзером Вильгельмом II. А что им писать? - Ведь не поверят. Или, что еще хуже - подумают, что губернатор Циндао повредился умом. Хотя о Порт-Артурских делах сейчас наверняка гремят все европейские газеты, так что пора писать рапорт, пора. Да, надо не забыть приобщить к делу рапорт командира крейсера «Герта», несущего службу стационера в Шанхае. Он лично наблюдал за тем, как вызволяя из ловушки канонерку «Манчжур», русский крейсер 2-го ранга неизвестной конструкции, безнаказанно расстрелял два не самых слабых японских боевых корабля.

Наконец, решившись, фон Труппель достал лист бумаги. На нем он с немецкой педантичностью стал выстраивать в логическую цепочку все, что ему было известно о боевых действиях на море. - Пусть это будет черновиком, - решил фон Труппель. - Разобравшись в происходящем, мне уже будет проще составить само донесение.

- Итак, что мы знаем о неизвестных русских кораблях? - Они идут в бой под андреевским флагом, носят типичные для русского флота названия - «Москва», «Адмирал Ушаков» - кстати, один «Адмирал Ушаков» у русских уже есть - это броненосец береговой обороны, находящийся в данный момент на Балтике. - Капитан цур зее сделал соответствующую запись в черновике, и поставил напротив нее плюсик.

- Далее… Таинственные корабли явно дружественны кораблям Российского императорского флота. Хотя, по данным информаторов фон Труппеля, русские военно-морские офицеры ничего ранее об этих кораблях не слышали. Значит, это какая-то особая эскадра, до самого последнего времени не имевшая никакого отношения к русской Тихоокеанской эскадре. - И фон Труппель, после очередной записи, поставил на полях черновика новый плюсик.

- Насколько изменилась обстановка на море в результате вмешательства в боевые действия на стороне русских этой неизвестной никому силы? - Фон Труппель задумался. - А ведь японцам уже практически нечего им противопоставить! - Фактически они проиграли войну на море. Остатки их сил - это лишь плавучие мишени для русских. - Но без господства на море Японии невозможно вести боевые действия на континенте. Да и ей уже нечем защищать корабли, доставляющие на Японские острова все необходимое. Русские же могут морской блокадой поставить Японию на колени. Правда, здесь возникает Британский фактор. Эти лаймиз ни за что не допустят, чтобы появилась сила, способная на равных бороться с морской мощью Соединенного королевства. - Значит, вслед за Японией в войну с Россией вступит Англия. - А вот это уже интересно! - И фон Труппель поставил рядом с этой записью в черновике жирный восклицательный знак.

- Хотя, лаймиз могут бросить карты на стол, и попытаться начать партию по новой. Они затевали всю эту историю для того чтобы японцы умирали за интересы Британии, а не наоборот. Хм, как бы понадежнее втянуть их в этот конфликт. Русским не обязательно бить все время слугу-азиата, можно и белого господина разок вытянуть палкой по хребту. - Рядом с этой записью появился еще один восклицательный знак.

- Насколько мне известно, между Британией и Францией в настоящее время ведутся переговоры о подписании соглашения, которое урегулирует все имеющиеся противоречия между этими странами. И самое неприятное, что своим острием это соглашение будет направлено против Германской Империи. Но Россия союзна Франции. Таким образом, после начала войны между Россией и Англией, Франция окажется перед сложным выбором - с кем ей быть? Скорее всего, она выберет Англию. И тогда… - Фон Труппель ломая карандаш сделал новую запись, и поставил рядом с ней три восклицательных знака. - У нашего Кайзера появится реальный шанс оторвать царскую Россию от противоестественного альянса с республиканской Францией, и сделать ее союзницей Германской Империи. - А это значит… Фон Труппель два раза жирно подчеркнул свои выводы красным карандашом, - … Это значит, что мы навсегда отучим Францию заглядываться на наши Эльзас и Лотарингию, обкорнаем ее колониальные владения, и вытряхнем из сундуков парижских Ротшильдов такую контрибуцию, что французам станет не до содержания огромной армии и строительства новых броненосцев. Ну, а потом, мы разберемся и с не в меру гордой «Владычицей морей»… Точка.

Мысль у фон Труппеля работала четко и ясно. - Пусть с этой эскадрой и не все ясно, но перспективы открываются огромные. Теперь надо каким-то образом установить контакт с командованием этой таинственной эскадры. И главное, превратить этот контакт в дружеские отношения. С такими русскими, умелыми и брутально-безжалостными воинами, надо подружиться любой ценой. Если им понадобится - предоставить возможность базироваться в Циндао, закупать у нас продовольствие, ремонтировать свои корабли. Помимо всего прочего, мы кое-что узнаем о новейших технических достижениях этой эскадры. А гений немецких инженеров, и золотые руки немецких рабочих сумеют повторить то, что придумали эти русские для своих кораблей.

Фон Труппель встал со стула и подошел к окну. Перед ним расстилалась бухта Циндао. Капитан цур зее расправил свои роскошные усы «а-ля кайзер», и улыбнулся. Он мечтал о том, как русские поставят на место зарвавшихся желтолицых варваров, возомнивших себя равными белым людям. Фон Труппель откровенно презирал азиатов, считая из недочеловеками. Он был полностью согласен с женой одного из германских дипломатов, которая в Пекине заявила публично: «Кем бы ни были китайцы в прошлом, сегодня они всего лишь грязные варвары, которые нуждаются в европейском господине…» Такого же мнения фон Труппель придерживался и о японцах. Но азиатов было слишком много.

Заигрывание Англии с Японией губернатор Циндао считал делом опасным, чреватым в самом ближайшем будущем нашествием желтой расы на колониальные владения европейцев. Поэтому, фон Труппель был рад разгрому Японии. Ведь, победив Россию, эти желтолицые черти станут облизываться и на его Циндао, который во многом благодаря стараниям фон Труппеля превратился в кусочек Фатерланда. Этого допустить было нельзя. И новая могучая русская эскадра в этом ему поможет…

Капитан цур зее сидел за столом и старательно выписывал на литке бумаги подробное донесение в Берлин. Зашифрованное по всем правилом и отправленное по телеграфу с пометкой «Срочно», оно через несколько часов ляжет на стол, сначала адмиралу Тирпитцу, ну, а потом, и самому кайзеру Вильгельму. Капитан цур зее не зря ел свой хлеб на службе у любимого Кайзера и Фатерланда!

12 февраля (30 января) 1904 года, Полдень, Владивосток, крейсер «Россия». Капитан 1-го ранга Рейценштейн Николай Карлович.

Где-то далеко за бортом глухо ухали взрывы. Нет, это не японцы внезапно приступили к Владивостоку, а крепостные саперы проделывали во льду канал, взрывая лед пироксилиновыми шашками. Вечером 28 января по телеграфу поступил приказ Наместника Е.И.В. на Дальнем Востоке адмирала Алексеева - срочно вывести крейсера Владивостокского отряда в море. Вот и звучат взрывы, а матросы баграми выуживают из полыней стеклянистые глыбы. Самое тяжкое было обколоть ото льда борта кораблей, но теперь это уже сделано. Еще немного, и черный, парящий на морозце канал дотянется до открытой воды в заливе Петра Великого.

Известия извне доходили до Владивостока скупо. Короткие сухие телеграммы из штаба 1-й Тихоокеанской эскадры глухо доносили до Владивостока накал событий в Желтом море. Разгром японского флота у Порт-Артура, чудесное спасение «Варяга» с «Корейцем», и вызволение «Манчжура» из Шанхайской западни. Газеты же, которые исправно почитывал новоназначенный командир ВОКа, напротив, изобиловали самыми невероятными подробностями. Пора и владивостокцам покинуть уютные причалы и выйти в море, навстречу переменчивой судьбе. Как-никак первая война за четверть века, если не считать подавления восстания «боксеров». Господа офицеры торопились на эту войну как на праздник, настроение в отряде было приподнятое. Всем мерещились ордена, чины, досрочные производства… А то, и вправду сказать, в те времена когда Россия воевала, не водились на флоте сорокапятилетние лейтенанты и тридцатилетние мичманы…

В адмиральском салоне флагманского броненосного крейсера «Россия» собрались те, кто, может быть уже завтра поведет корабли в бой. Командир крейсера «Россия», капитан 1-го ранга Андреев Андрей Порфирьевич, командир крейсера «Рюрик», капитан 1-го ранга Трусов Евгений Александрович, командир крейсера «Громобой», капитан 1-го ранга Дабич Николай Дмитриевич, командир крейсера «Богатырь», капитан 1-го ранга Стемман Александр Федорович. Кроме них на кораблях отряда еще более трех с половиной тысяч матросов и офицеров. Боевой корабль - это не просто нагромождение технически совершенного железа. Это еще и люди, которые, между нами говоря, могут быть крепче стали, а могут оказаться и мягче воска. А посему, как говорил Суворов, каждый воин должен знать свой маневр. А на море, тем более.

На боевом корабле команда в бою, да и не только в бою, должна действовать, как один человек. Поэтому все то, что будет сказано здесь, конечно за исключением чисто секретных вопросов, командиры кораблей потом повторят своим офицерам. А те будут обязаны провести беседы с матросами.

Эта часть шифрограммы Наместника так разительно отличалась от всего, что знал Русский Императорский Флот, что Рейценштейну было как-то не по себе. Офицер - он для матросов почти небожитель, снисходящий к ним только в особых случаях. Но, с другой стороны, если кораблю суждено погибнуть, то все в этом случае будут равны перед Престолом Господним - и командир, и последний палубный матрос, и кочегар.

Капитан 1-го ранга это тоже понимал. Как и то, что зачастую выжить удается только предельным напряжением сил. Это война, а русский флот серьезно не воевал уже более полувека. Состарились и сошли в могилу уцелевшие в Крымской войне соратники адмиралов Нахимова и Корнилова. Кроме того, это первая война на море, когда во главу угла поставлена триединство: «Скорость, броня, огонь». Николай Карлович и не подозревал, что вскоре эту формулу возьмет на вооружение совсем иной вид сухопутных войск. Сейчас же он вместе со всем личным составом должен выполнить поставленную Наместником боевую задачу.

«Личный состав», «боевая задача» - эти неведомо откуда взявшиеся слова будоражили воображение. Слова эти были не от мира сего, который, как заношенный заячий тулупчик разлезался по всем швам. И носить его уже неудобно и выкинуть жалко. Эти слова будто пришли оттуда, где тревоги военного времени - дело совсем обыденное.

Капитан 1-го ранга был фанатиком военного флота. Вся его жизнь была связана с морем. Вроде бы банально, но Николай Карлович совершенно не представлял себе, что он будет делать, выйдя в отставку. Доживать свою жизнь бессмысленным и никому не нужным стариком, нет уж - увольте, лучше мгновенная смерть на мостике боевого корабля от вражеского снаряда.

Все, командиры отряда в сборе. Последним, в адмиральский салон вошел капитан 1-го ранга Стемман. Все собравшиеся, конечно, понимали, что не зря уже больше суток на фарватере звучат взрывы. Но заявление о выходе отряда в боевой поход все равно прозвучало как гром среди ясного неба. Капитан 1-го ранга Рейценштейн решительным жестом пресек возникший ропот. - Господа, господа, отсиживаться в гавани до весны нам никто не даст. Или вам хочется, чтоб вся слава досталась Порт-Артурскому отряду, и тем кораблям, что пришли к нам из Америки? - И не дай Бог, если Наместник выведет в море броненосцы - стыда же потом не оберемся - броненосцы крейсируют, а крейсера весны ждут.

Как мне доложили, канал уже пробит, припасы и топливо погружены, команды на борту. - Это так? - Командиры крейсеров утвердительно кивнули. - Значит так, господа, выходим в море через полтора часа, порядок в ордере следующий: первой пойдет «Россия», за ней «Рюрик», потом «Громобой», замыкающим идет «Богатырь». Поскольку, наверное уже все разведки мира проинформированы о нашем намерении покинуть базу, то нам нужно будет приложить некоторые усилия, чтобы скрыть от адмирала Катаоки наш истинный маршрут.

Да-да, господа, не делайте удивленные глаза, как сообщил мне Наместник, город и порт просто кишат иностранными шпионами. Каждый встреченный вами на улице китайский кули, подобострастно отбивающий вам поклоны, может оказаться кадровым офицером японской разведки. Кроме них существуют и европейские коллеги японцев, работающие на американцев, англичан, немцев, французов, и Бог знает еще на кого. Самые опасные из них - британские шпионы, поскольку они немедленно делятся добытыми ими сведениями с японцами. И, как вы понимаете, затея с подрывом льда не осталась ими незамеченной.

Токио ждет-с информации - куда мы направимся. А посему, приказываю, после выхода из базы, иметь скорость десять узлов, взять курс на пролив Лаперуза - пусть смотрят с берега на наши дымы.

С наступлением темноты отряд должен будет потушить огни, и повернуть в направлении Сангарского пролива, увеличив скорость до пятнадцати узлов. Наша задача - начать крейсерство вдоль восточного побережья Японии, от Сангарского пролива до Окинавы. Особое внимание обратить на Токийский залив. Теперь попрошу еще немного внимания. Прошу вас осознать тот факт, что на Россию напали. Напали внезапно, вероломно, и без объявления войны. От победы иди поражения в этой войне, возможно, зависит очень многое. Возможно, что и само существование нашей страны. Ибо, вы все знаете, что за спиной Японии стоят Великобритания и САСШ, англосаксонские владыки половины земного шара.

И даже та помощь, которую неожиданно получил наш флот, - капитан 1-го ранга Рейценштейн поднял глаза к небу, - может оказаться недостаточной перед лицом японо-англо-американского союза. Чем быстрее мы разгромим Японию, заставив ее безоговорочно капитулировать, тем меньше риска, что в войну успеет вмешаться еще кто-то. Каждый должен с максимальной отдачей, и до конца выполнить свой долг. Попрошу довести это до всех господ офицеров на ваших кораблях, и потребовать от них провести соответствующие беседы с подчиненными им нижними чинами.

Ставьте в пример крейсер «Варяг», чья команда пошла в бой, как один человек, в результате чего крейсер смог продержаться до подхода помощи. И да поможет нам Бог, господа офицеры. Военный совет окончен. Попрошу по прибытию на свои корабли немедленно доложить мне о готовности к походу.

12 февраля (29 января) 1904 года, Полдень, Санкт-Петербург. Зимний Дворец. Посол Французской Республики в России Морис Бомпар.

Приглашение на аудиенцию к русскому царю стало для меня неожиданностью. Обычно мы общались с императором во время официальных приемов во дворце, а все переговоры, связанные с внешней политикой, я вел с русским министром иностранных дел графом Владимиром Николаевичем Ламздорфом.

По-видимому, случилось что-то очень важное, что царь, несмотря на занятость, связанную с недавно начавшейся войной с Японией, захотел увидеться со мной.

Встретивший у Посольского подъезда Зимнего дворца скороход проводил меня на второй этаж, где, как я слышал, располагался кабинет царя. Велев мне подождать у входа, он скрылся за дверью. Я с любопытством разглядывал двери царского кабинета. Арочную дверь украшали кованные прорезные петли в стиле «а-ля рюсс». Я вспомнил, что император увлекался русской стариной и на балах щеголял порой в кафтане боярина и в меховой шапке.

Вышедший из кабинета скороход пригласил меня войти. Рабочий кабинет Николая II находился в угловой комнате. Одно окно выходило в садик, второе - на Адмиралтейство. У одного из окон стоял «г»-образный письменный стол, над ним скромная лампа с матерчатым абажуром.

Сам царь стоял у окна, спиной к нему. Я был знаком с подобным хитрым приемом. Свет из окна падал на меня, в то время, как лицо русского самодержца было в тени, и собеседнику было трудно следить за его мимикой.

Царь предложил мне присесть. Потом, немного помолчав, сказал. - Господин посол, недавно ко мне поступили заслуживающие доверия сведения о соглашении, которое Франция собирается в самое ближайшее время подписать с Великобританией. Я готов внимательно выслушать все, что вы мне скажете на эту тему. Согласитесь, что состоя в союзе с Российской империей, Французская республика хотя бы из приличия должна была проинформировать нас об этом соглашении?

Я вздрогнул. В воздухе повисло гробовое молчание. Естественно, что я имел самую полную информацию о тех переговорах, которые почти год вел министр иностранных дел Франции Теофиль Делькассе со своим британским коллегой лордом Ленсдауном. Переговоры велись в обстановки полной секретности, и я не мог даже предположить - откуда русский император узнал о самом факте их проведения.

- Ваше Величество, - начал я, - вас, по всей видимости, дезинформировали. Действительно, между Францией и Англией ведутся консультации по поводу разрешения некоторых противоречий, возникших во время размежевания наших колониальных владений в Африке. Но, Ваше Величество согласится, что в данном вопросе положения франко-русского союза, ни в коей мере не будут нарушены.

Царь внимательно посмотрел на меня. Его лицо было абсолютно спокойно. Потом Николай II не спеша подошел к своему рабочему столу, открыл лежавшую на нем папку и достал лист бумаги. - Господин посол, - сказал царь, - Если бы дело касалось только декларации о Египте и Марокко, то я бы не стал вас беспокоить. Но ведь помимо этих статей в соглашении есть статьи секретные… - и Николай II стал мне зачитывать лежащую перед ним бумагу.

Я вздрогнул. Господин министр заблаговременно проинформировал меня о полном содержании готовящегося соглашения. В том числе и о его секретных статьях. И вот русский монарх преспокойно говорит о них, словно проект готового к подписанию соглашения, которое изменит всю расстановку сил не только в Европе, но и во всем мире, лежит у него на столе.

По моей спине потекли струйки холодного пота. - А может и в самом деле - так оно и есть? - подумал я. - Боже мой, какой же высокий пост в правительстве Франции или Британии должен занимать информатор русских, чтобы ему удалось познакомиться с проектом будущего соглашения?!

Царь между тем продолжил. - Господин посол, ваше министерство иностранных дел сознательно дезинформировало моего посла в Париже князя Льва Павловича Урусова и советника посольства Кирилла Михайловича Нарышкина, заявляя им о том, что «ведущимся между правительствами Франции и Британии консультациям не стоит придавать большого практического значения». Господин посол, разве можно так себя вести со своими союзниками?!

Я почувствовал, что мое лицо пылает от стыда. Действительно, в данной ситуации политика моего руководства была, мягко говоря, не совсем порядочной.

А царь между тем продолжал. - Господин посол, согласно готовящемуся к подписанию соглашению, которое получит название «Entente cordiale» - «Сердечное соглашение», Россия, союзная Франции, станет союзной и Британии. Стране, которая в то же время союзна Японии, ведущей войну с Россией. Вам не кажется странной такая конфигурация?

Пот потек у меня теперь не только по спине, но и по лицу. Такого унижения я еще никогда не испытывал за все мои пятьдесят лет жизни. Я чувствовал себя как карманный воришка, которого поймали за руку ажаны на Елисейских полях. Этот проклятый восточный властелин знал все. И кое в чем даже много больше меня! - Господи, откуда?!

А Николай II все с тем же невозмутимым выражением лица продолжал тыкать меня лицом в дерьмо. - Господин посол, - ровным голосом сказал он, держа перед собой листок бумаги, за который наше министерство не пожалело бы и миллиона золотых франков, - нам стало известно, что в Париже на совете министров министр иностранных дел Французской республике Делькассе заявил, что франко-русский союз не распространяется на Дальневосточные районы, за исключением чрезвычайных обстоятельств. И в числе данных обстоятельств не нашлось нападения Японии на союзницу Франции Российскую империю. Я хочу спросить у вас - если ваша страна таким образом оказывает помощь своему союзнику, то нужен ли вообще Российской империи подобный союз?

Я попытался что-то пролепетать про ту финансовую помощь, которую Франция всегда оказывала России, но царь был неумолим… - Господин посол, я хотел сказать и об этом. Тот же господин Делькассе заявил, что Франция не может оказать России никакой материальной помощи без согласия парламента. А там, как вы помните, подобную помощь всегда увязывали с требованием внесения изменений в законодательство Российской империи, что расценивается мною, да и не только мною, как вмешательство в наши внутренние дела.

После короткой паузы, которая была наполнена тягостным молчанием Николай II продолжил. - Господин посол, мне так же стало известно, что правительство Французской республики готовится выступить с демаршем, по поводу наших намерений перебросить на Дальний Восток часть дивизий, расквартированных в европейской части России. А их там без малого около 100 тысяч - прекрасно обученных солдат и офицеров.

Но, если мы их оставим на местах дислокации, то нам придется призывать на службу резервистов, которые уже изрядно подзабыли то, чему их научили во время срочной службы, и которые не знакомы с новым оружием и новой тактикой ведения боя. А это лишние потери и предпосылки неудач в сражениях с прекрасно обученным и вооруженным противником. - Господин посол, что вы скажите на это?

Я прокашлялся, и, смахнув со лба пот, пообещал царю немедленно довести услышанное мною до моего правительства. Русский царь добавил.

- Господин посол, не забудьте сообщить правительству Франции, что мы очень серьезно задумались над тем - так ли нам необходим союз с вашей страной. И не стоит ли поискать новых союзников. Которые, кстати, не клянутся в вечной дружбе, а без красивых слов оказывают нам вполне реальную помощь.

У меня потемнело в глазах. Я понял довольно прозрачный намек царя. Тем более, что до меня доходили слухи о планах кайзера предложить Николаю II проект договора о союзе. А что это означало для Франции, я прекрасно понимал. Перед моими глазами встали воспоминания о позоре Седана, и о пруссаках, пирующих в Версале, и марширующих под Триумфальной аркой.

Отвернувшись к окну царь дал мне понять, что аудиенция окончена. Стоя спиной ко мне, он с интересом наблюдал за дворцовым гренадером в высокой меховой шапке, который браво разгуливал вдоль дворцовой ограды с ружьем на плече. Я сделал поклон императору, и на ватных ногах вышел из его кабинета.

Тогда же и там же. Император Николай II.

Французский посол покинул кабинет, а царь все также задумчиво продолжал смотреть в окно. Не обманул, ой не обманул его Наместник Алексеев в своей телеграмме. Информация, полученная им от чужаков, оказалась точной и своевременной. Царь вспомнил, как на аудиенции французский посол краснел и бледнел от задаваемых им вопросов, словно гимназистка, застигнутая классной дамой в объятиях гусара. А ведь присланный ему Алексеевым текст готовящегося к подписанию англо-французского соглашения был именно таким, каким он сейчас лежал в сейфах британского и французского министерств иностранных дел. То, что это именно так, царь прочитал в бегающих испуганных глазках месье Бомпара.

Император подошел к столу и достал из паки еще один лист бумаги. Как сообщил в пояснительной записке Наместник, это было письмо, написанное одним из высокопоставленных российских чиновников. Правда, фамилию его Алексеев почему-то не указал. В нем были, в частности, такие строки: «Жизненные интересы России и Германии нигде не сталкиваются и дают полное основание для мирного сожительства этих двух государств… Что касается немецкого засилья в области нашей экономической жизни… Россия слишком бедна капиталами и промышленной предприимчивостью, чтобы могла обойтись без широкого притока иностранных капиталов. Поэтому известная зависимость от того или другого иностранного капитала неизбежна для нас до тех пор, пока промышленная предприимчивость и материальные средства русского народонаселения не разовьются настолько, что дадут возможность совершенно отказаться от услуг иностранных предпринимателей… но пока мы в них нуждаемся, немецкий капитал выгоднее для нас, чем любой другой. Прежде всего этот капитал из всех наиболее дешевый, как довольствующийся наименьшим процентом предпринимательской прибыли, мало того, значительная доля прибылей, получаемых на вложенную в русскую промышленность германские капиталы, и вовсе от нас не уходит; в отличие от английских и французских капиталистов, германские капиталисты и сами со своими капиталами переезжают в Россию. Англичане и французы сидят себе за границей, до последней копейки выбирая из России вырабатываемые их предприятиями барыши. Напротив того, немцы-предприниматели подолгу проживают в России и быстро русеют. Кто не видел, например, французов и англичан, чуть ли не всю жизнь проживающих в России и ни слова по-русски не говорящих. Напротив того, много ли видно в России немцев, которые хотя бы с акцентом, ломаным языком, но все же не объяснялись бы по-русски?»

Царь отложил бумагу, достал из серебряной портсигарницы, стоявшей на столе, папиросу, прикурил, и задумался. - А ведь верно все написал этот неизвестный, но весьма и весьма умный человек. - Не откажешь ему в меткости наблюдений и знании того, о чем он пищет.

Да, но как тогда быть с Францией? - Рвать с ней военную конвенцию, подписанную в 1894 году? - Или погодить? Или после разрыва заключить союз с Германией? Комбинация и в том и в другом случае может получиться прелукавейшая, поскольку Германия союзна Австро-Венгрии, которая враждебна России. Не от хорошей же жизни его покойный отец вынужден был заключить союз с этими потомками якобинцев? К тому же союз союзу рознь. Ведь умную вещь сказал нынешний министр иностранных дел граф Ламздорф: «Дружба с Францией подобна мышьяку - в умеренной дозе она даже полезна, а при малейшем преувеличении она становится ядом».

Эта комбинация с Францией, а теперь - и с Англией - тоже малоприятна. Как Франция соблюдает свои союзнические обязательства, царь уже убедился. Ну, а насчет Британии, у него вообще не было никаких иллюзий. Ведь у нее, «нет постоянных союзников, а есть постоянные интересы». К тому же Британия сейчас находится в союзе с Японией, воюющей с Россией. И бритты активно помогают японцам в войне. - Хороши, союзнички! - Нет, прав, прав был отец, заявивший, что «у России есть только два союзника - это ее армия и флот».

Царь вспомнил, что в конце своей последней шифротелеграммы Наместник намекал на полученную от чужаков информацию об угрозе какой-то «Великой Войны», по сравнению с которой все войны прошлого - не более чем парад на Марсовом поле. «Великая Война» начнется при подстрекательстве Британии, и на радость ей. В этой войне сойдутся в смертельной схватке Россия и Германия. Представить такое царю было жутко, ему просто не хотелось верить в это.

Но, стараясь быть честным хотя бы с самим собой, он сознавал, что такая конфигурация вполне может сложиться из-за интриг создающегося у всех на глазах англо-французского союза, который тут же попытается учинить какую-нибудь пакость, после которой, к всеобщей радости просвещенной Европы, война станет уже неизбежной. Аликс об этом лучше ничего пока не говорить, а то она опять будет нервничать, а ей это сейчас вредно. Да и лишних разговоров так будет меньше. Скажу ей потом, когда все уже более менее прояснится.

Наместник пишет, что чужаки послали в Петербург представительную делегацию. Это хорошо - встретимся с ними, поговорим, подумаем. Воевать они, конечно, умеют, причем, неплохо. Но государственные дела одной лишь войной не ограничиваются. Не зря, ох не зря туда уехали Сандро, Мишкин, Ольга, и отец Иоанн. Каждый из них по отдельности может и не разобраться в сущности произошедшего. Но вот все вместе… Вместе они способны заметить любую мелочь, и составить верное суждение по всем вопросам. По крайней мере, в том, враждебны ли чужаки Империи или нет, они разобраться смогут.

Мысль царя опять вернулись к только что закончившемуся разговору с французским послом. - А ведь Витте, когда он узнает о сегодняшнем визите месье Бомпара, устроит мне самую форменную истерику, да еще постарается впутать в это дело Аликс. - Эх, хорошо, что еще утром он отправился аж в Североамериканские Соединенные Штаты. Пусть обсудит с президентом Рузвельтом перспективы нового торгового договора. А из Вашингтона ему скандалить будет затруднительно. Главное что в самый решающий момент господин Витте будет отстранен от французских дел.

Кстати момент, моментом, а неплохо бы провести ревизию в этих самых делах. На что были потрачены французские займы, и не обогатился ли кто на этом сверх всякой меры? Поговаривают, впрочем, что эти деньги вообще до России не доходят - их там же во Франции изымают в счет прошлых займов и процентов, начисленных по этим займам. Спрашивается - а нужны ли вообще подобные займы?

Кому бы поручить разобраться в загадке французских денег? - Человек нужен умный, преданный и не болтливый. Ладно, пусть проверкой деятельности господина Витте, займется Министерство Внутренних Дел и Корпус Жандармов в лице единого в двух лицах господина Плеве. Тем более что он и Витте - как кошка с собакой, уж если что и есть, то этот обязательно найдет.

Царь задумался. - Может съездить с кузеном Вилли на охоту в Рамиттен? Там можно будет поговорить с ним тет-а-тет, без советников и дворцовых шептунов. В первую очередь надо выяснить - насколько серьезны намерения кайзера относительно заключения союза с Россией? - И какие у нас от этого будут выгоды? - Сейчас идет война, и нам нужны современные боевые корабли. Почему бы Вилли не предоставить нам кредит, под умеренные проценты, на который мы приобрели бы на германских верфях несколько новых крейсеров? Ведь боевые корабли германской постройки - прекрасного качества, прочные и мореходные. - Николай взял в руки рапорт вице-адмирала Старка, - к крейсерам немецкой постройки у него претензий нет. И «Аскольд», построенный в Киле, и «Новик», построенный в Эльбинге, и «Богатырь», построенный в Штеттине, показали себя с наилучшей стороны. Возможно, что Вилли найдет еще несколько подобных кораблей для продажи. Мы их с удовольствием купим.

Но, прежде чем договориться о встрече с Вилли, необходимо дождаться чужаков и получить у них ВСЮ информацию. Быть может, что-то недоговаривает мне адмирал Алексеев, быть может, ему самому не сообщили то, что предназначенное лишь для царских ушей и глаз. Война же идет своим чередом, русский флот начинает действовать наступательно, и Бог даст, все завершится благоприятно в самое ближайшее время.

Надо еще как следует обдумать, что же делать с Японией в случае ее полного поражения? - Но, как говорят в народе, не стоит делить шкуру неубитого медведя. Надо сначала победить Японию. И опять все упирается в этих чужаков. Они как будто имеют волшебное зеркало, в котором видят все происходящее на свете. И даже, словно заглядывают в будущее. Вот, по их приезду и надо будет решить многие вопросы, которые сейчас кажутся неразрешимыми.

Ну, а французы…Пусть пеняют на себя. Надо, чтобы они запомнили на всю жизнь - нельзя безнаказанно обманывать Россию.

Бросив взгляд на плавно качающийся маятник стоящих в углу кабинета больших напольных часов. Николай II направился в гостиную. Было уже без пяти час. Наступило время завтрака, и царь спешил сесть за стол, где его уже поджидало все августейшее семейство.

Content

Михайловский Александр Борисович: другие произведения.
Рандеву с "Варягом" т.1. ч.2.
Часть 2. Порт-Артурский рассвет!

10 февраля (28 января) 1904 года, 16:35, Порт-Артур. ЭБР «Петропавловск» Наместник Е.И.В. на Дальнем Востоке, адмирал Алексеев Евгений Иванович

10 февраля (28 января) 1904 года, 16:55, Порт-Артур. ЭБР «Петропавловск» Капитан Александр Тамбовцев

10 февраля (28 января) 1904 года, 17:05, Порт-Артур. ЭБР «Петропавловск» Капитан Александр Тамбовцев

10 февраля (28 января) 1904 года, 17:35, Порт-Артур. РК «Москва» Капитан Александр Тамбовцев

10 февраля (28 января) 1904 года, 17:35, Порт-Артур. РК «Москва» Контр-адмирал Ларионов Виктор Сергеевич.

10 февраля (28 января) 1904 года, 21:05, Порт-Артур. Дворец Наместника Наместник Е.И.В. на Дальнем Востоке, адмирал Алексеев Евгений Иванович

10 февраля (28 января) 1904 года, 11:15, Санкт-Петербург, Зимний дворец. Е.И.В. Николай II, царь Великия, Малыя, Белыя и прочее, прочее, прочее…

10 февраля (28 января) 1904 года, 23:55, Порт-Артур. Дворец Наместника Наместник Е.И.В. на Дальнем Востоке, адмирал Алексеев Евгений Иванович

10 февраля (28 января) 1904 года, 17:25, Санкт-Петербург, Зимний дворец. Великая княгиня Ольга Александровна

10 февраля (28 января) 1904 года, 17:45, Санкт-Петербург, Зимний дворец. Великий князь Александр Михайлович

11 февраля (29 января) 1904 года, 00:35, Желтое море. РК «Москва» Капитан Александр Тамбовцев

11 февраля (29 января) 1904 года, 07:05, Шанхай. Канонерская лодка Российского Императорского флота «Манчжур». Капитан 2-го ранга Кроун Николай Александрович.

11 февраля (29 января) 1904 г., 07:25, внешний рейд Шанхая. СКР «Ярослав Мудрый». Капитан 2-го ранга Юлин Виктор Петрович.

Тогда же. Канонерская лодка Российского Императорского флота «Манчжур». Капитан 2-го ранга Кроун Николай Александрович.

11 февраля (29 января) 1904 года, 10:15, на траверзе Чемульпо, РК «Москва». Контр-адмирал Ларионов Виктор Сергеевич.

11 февраля (29 января) 1904 года, 07:45, Санкт-Петербург, Николаевский вокзал. Великий князь Александр Михайлович

11 февраля (29 января) 1904 года, 16:45, Корейский пролив, ЭМ «Адмирал Ушаков». Капитан 1-го ранга Иванов Михаил Владимирович.

Тогда же, морское дно где-то между островами Цусима и островом Кюсю. Боевые пловцы сил СПН ГРУ.

11 февраля (29 января) 1904 года, 23:05, Восточно-китайское море. 250 миль северо-восточнее Шанхая, грузопассажирский пароход Доброфлота «Екатеринослав» Капитан Кузьменко Николай Михайлович.

Тогда же и там же, СКР «Ярослав Мудрый». Капитан 2-го ранга Юлин Виктор Петрович.

Тогда же и там же, грузопассажирский пароход Доброфлота «Екатеринослав». Капитан Кузьменко Николай Михайлович.

12 февраля (30 января) 1904 года, 08:05, Желтое море. 75 миль западнее Чемульпо, крейсер РИФ 2-го ранга «Новик» капитан 2-го ранга фон Эссен Николай Оттович.

12 февраля (30 января) 1904 года, 9:15, Корейский пролив, ЭМ «Адмирал Ушаков». Капитан 1-го ранга Иванов Михаил Владимирович.

Тогда же. Канонерская лодка Российского Императорского флота «Манчжур». Капитан 2-го ранга Кроун Николай Александрович.

12 февраля (29 января) 1904 года, 09:15, за Москвой, поезд литера А Великий князь Александр Михайлович

12 февраля 1904 года, Полдень, Китайская провинция Шаньдун. Немецкое колониальное владение Циндао. Кабинет губернатора Циндао капитана цур зее Оскара фон Труппеля.

12 февраля (30 января) 1904 года, Полдень, Владивосток, крейсер «Россия». Капитан 1-го ранга Рейценштейн Николай Карлович.

12 февраля (29 января) 1904 года, Полдень, Санкт-Петербург. Зимний Дворец. Посол Французской Республики в России Морис Бомпар.

Тогда же и там же. Император Николай II.